Покорение мира с папоротником НК

Глава 1. Гоблинские черты лица. 1 день

На экране компьютера появилась пиксельная надпись: «Поздравляю с победой, иноземец!»

— Ты предлагаешь мне, Чернобог, божество с очень оригинальным именем, переместиться в твой мир? — спросил человек, указывая на мужчину в черных доспехах.

— Да, ведь ты прошел мою игру, — ответил Чернобог.

— Зачем тебе это? — спросил юноша.

— Мне нужно твое тщедушное тело, — произнесло божество, ткнув пальцем в грудь своего собеседника. — Ты мой шанс повеселиться в твоём мире, и я не могу его упустить.

— Хорошо, — произнес он, убирая палец со своей груди, — Если так, то мне тоже хочется повеселиться в твоём мире.

— Разумеется ты тоже получишь удовольствие, находясь в моем мире, — вкрадчиво произнес Чернобог. — Ты даже можешь изменить свою внешность по своему усмотрению, но самое главное — это сила, которую ты получишь.

— Давай переноси меня, — требовательно произнес молодой человек, уже протягивая руку.

— И ты даже не спросишь... — начало божество, но...

— Да, давай уже, — прервал его собеседник. — Хоть в Ад меня закинь, мне вообще без разницы, все равно я тут тухну.

— Ты... Мне нравишься, — произнесло божество, пожимая руку ему.

Секунда и собеседник Чернобога оказался в темном пространстве, в центре которого стоял стол со старой книгой.

— Не Ад, — произнес он, подходя к столу.

И стоило ему приблизиться к столу, как книга взлетела вверх.

— Иноземец, желаете ли Вы вступить в Имперор? — прозвучал голос из книги.

— Наверное, долго думали над названием мира, — немного язвительно ответил он.

— Ты согласен? — спросила книга.

— Не задавай глупых вопросов, — сказал юноша.

После этого книга подлетела поближе к нему, и на её развороте появился портал.

— Засунь туда руку, — попросила книга.

— Чертов извращенец, — произнес он, выполнив просьбу книги. — Ты же мальчик?

Вынув руку из портала, молодой человек обнаружил, что он вытянул карту с завивающимся в спираль стеблем какого-то растения.

— Это папоротник, — произнесла книга, словно зная возникший у него вопрос.

— И что это значит? Это какая-то моя способность, — спросил он.

— Вытащи ещё одну карту, — сказала книга, проигнорировав вопрос.

— Ла-адно, — сказал человек, размахивая руками.

После этого он быстро сунул руку в портал и также быстро вытащил новую карту, на который был нарисован человек, держащий в одной руке большие садовые ножницы, а в другой череп. Из одной из глазниц торчала ярко-красная роза.

— Теперь, — произнесла книга, оказавшись в руках молодого человека, — Представь свой новый облик и назови свое новое имя.

— Артур Дюпонд. С «Д» на конце, — произнес он.

Из книги полетели белые искры, которые очень быстро превратились в столб энергии, в котором книга и этот человек исчезли. На его лице была улыбка, красноречиво говорившая о его готовности к новому миру.

Уже Артур Дюпонд оказался в каком-то сосновом лесу, рядом с узенькой тропой. В руках у него была книга, которая сразу же выпалила эту фразу:

— Иноземец, вы в мире... Мой создатель! Что с Вами?

Новый облик представлял из себя крайне неприятного персонажа. Одет он был опрятно и даже стильно. Серебристая жилетка с белой рубашкой, чьи рукава доходили до середины предплечья, идеально сочетались с перчатками и штанами пепельного цвета, а в довершение образа у него была шляпа-котелок. Правда вот лицо... Оно было ужасно.

Бледная кожа, большие глаза с маленьким, почти точечными зрачками, и мешками под ними — это было полбеды, ведь тогда бы его можно было бы назвать просто болезненным. Но эти острые, отдающие чем-то гоблинским, черты лица в купе с ехидной ухмылкой и пронзающим взглядом делали из него не человека, а что-то более ужасающее. Так он ещё он был достаточно высок.

— Понимаешь, я — тролль немного, — ответил Артур. — Хочется немного попугать местных жителей. Кстати, я не особо помню, чтобы в игре были леса. Там же одно сплошное подземелье, где надо выкашивать врагов.

— Это не мир игры, как Вы могли подумать, — произнесла книга.

— Надеюсь, что у тебя есть информация об этом мире? — спросил Дюпонд.

Только ответа от книги не последовало.

— Намекаю, что костер я могу разводить, — угрожающе произнес Артур

— Я знаю лишь все, что связано с навыками, ведь мой создатель хотел, чтобы Вы сами изучали этот мир, — ответила книга.

Артур Дюпонд кивнул головой, после просто вырвал одну из страниц.

— Это чистая правда, — жалостливо произнесла книга, находясь в руках Артура

— Ладно, верю, — произнес Дюпонд, скомкав вырванную страничку и подкидывая её.

— Ты понимаешь, что для меня это выглядит, словно ты играешься с моими органами, — произнесла книга.

— Ты там про навыки говорила. Это случаем не связано с картами? — спросил Артур, пропустив мимо ушей слова книги.

— Да, хранитель папоротника и убийца-садовник — это твои навыки, — произнесла книга.

— Второй навык из игры, — вдруг произнес Дюпонд, продолжая подкидывать комок бумаги.

— Да, из игры, которую сделал мой создатель, — ответила книга.

— Если я не ошибаюсь, то этот навык делает из любого садового инструмента полноценное оружие. Там ещё табличка урона была, зависящего от уровня навыка, — дал сводку Дюпонд.

— Верно, но немного сложнее, — ответила книжечка.

— С этим мы потом разберемся. Меня сейчас интересует основной навык — первый, — произнес Артур.

— При попадании в мир Вам будет вручен росток папоротника, который даёт положительные эффекты ухаживающим за ним и находящимся в определенном радиусе, — произнесла книга, словно зачитывая откуда-то информацию. — Если его посадить в саду, то Вам будут начислены очки статуса, которые прокачивают навык. Число очков статуса зависят от качества, количества растений в саду и размеров его самого. Также их можно получить за некоторые постройки в саду. Раз в год папоротник расцветает и дарует съевшему его цветок невероятную силу, но чем ближе день цветения, тем больше будет монстров, желающих его заполучить.

— Чёрт, — произнес Дюпонд, вынув из кармана этот самый росток

— Вам что-то не нравится? — спросила книга.

— Проблема в том, что я вообще не садовод. Так ещё я должен на одном месте находится. Теперь хоть понятно почему в игре не было этого навыка, ведь целью той игры было проходить это чертово подземелье, где за каждый этаж тебе добавлялся ещё один навык, — произнес Артур, выбросив листок. — Это какой-то урезанный рогалик.

— К сожалению, Вам не повезло, — произнесла книга.

После этих слов Дюпонд снял свою шляпу, показав свою короткостриженную голову, и насыпал в нее земли, в которую посадил папоротник.

— Так, что там по эффектам? — спросил Артур, стряхивая землю с рук.

— Его надо ещё полить, — с небольшой насмешкой в голосе произнесла книжечка

Мистер Дюпонд просто плюнул в импровизированный горшок.

— Знаю, что не достаточно, — опередил книгу Артур, смотря по сторонам в поисках чего-то водосодержащего.

Тут привлекла его внимание лужа, из которой он набрал воды для растения.

— Будешь у меня Дюпондом-младшим, — произнес Артур, смотря, как папоротник расправляет свою листья.

— Незначительное увеличение урона на 0,0001 процента, — процедила книга.

— Удобнее было, если бы окно всплыло, которое видел бы только я, — заметил Артур.

— Это привлекло бы больше внимания, — в ответ заметила книга.

— А говорящая книга вообще не привлекает внимание, — саркастично парировал Дюпонд. — Надеюсь, что эта тропинка куда-нибудь нас выведет.

После этих слов Артур засунул книгу в подмышку, на что она хотела что-то сказать, но Дюпонд пошел по тропе, не желая её слушать. Через несколько минут к нему подъехала карета, из который вышел толстый человек в черном пальто.

— Можно Ваши документы? — спросил он.

Дюпонд опустил голову вниз, чтобы сразу не шокировать его и начал искать по карманам документы, надеясь их найти. Как ни странно, но что-то походившее на зеленоватый паспорт он нашел в своем кармане. На нем была нарисована голова коня.

— Прошу, — произнес Артур, передавая паспорт.

— Странный ты, — произнес он, раскрыв важный документ. — Лицо покажи!

— Если настаиваете, — произнес Дюпонд, выполняя указ мужичка.

Ужасный лик, совмещённый с немного тролльской натурой Артура Дюпонда сделали свое дело, и оцепеневший от страха мужичок, пытавшись дрожащими руками открыть дверцу, выронил паспорт, а Артур поднял его.

— Похож? — спросил Артур, раскрыв паспорт на странице с его фотографией, так чтобы её видел мужичок.

Мужичок кое-как залез в карету и быстро уехал от него.

— Раньше его не было, — заметил Артур, рассматривая свою чёрно-белую фотографию. — Книжечка, не хочешь об этом рассказать.

— Это условностный навык, — ответила книга, когда Артур раскрыл её.

— Поясни, — произнес Артур, теребя уголок странички.

— Их всего несколько: документирование личности, понимание первого языка, приобретение иммунитета. Данные навыки одноразовые, — произнесла книга.

— Первый позволяет получить паспорт, — произнес Артур, размахивая им. — Второй позволяет мне разговаривать и писать на языке того, кого первого встречу. Третий позволяет мне выработать иммунитет к болезни, которой впервые заболею. Отлично, значит если случится чума, то я смогу в ней выжить.

— Почти верно, ведь последний навык уже был активирован, — произнесла книга.

— В смысле? — спросил Артур.

— Дело в том, что ваше новое тело не имеет иммунитета к местным микроорганизмам, и чтобы Вы не умерли первым делом, то в Вас, дорогой иноземец, быстро выработался иммунитет, — ответила книга тоном, словно это было очевидно

— Понятно, — сказал Артур, — только давай в следующий раз ты будешь разговаривать нормально, а то...

— Что? — спросила книга.

— Просто будь осторожнее в следующий раз, — многозначно ответил Артур. — Кстати, что там по второму навыку?

— Навык «Убийца-садовник» увеличивает урон садового инструментария до значения аналогичного оружия, чей уровень равен с уровнем навыка, — ответила книга.

— Допустим у меня первый уровень навыка, то урон, например, садовых ножниц будет равен мечу первого уровня? — спросил Артур.

— Да, — ответила книга, — только надо учитывать и материал, из которых сделаны ножницы и гипотетический меч.

— М-да, с табличкой было бы легче. Ещё надо заморачиваться с материалом, — произнес Артур, почесывая затылок. — Придётся развивать первый навык.

В этот момент в голову Артура пришла идея, чье немного неэтичное содержание граничило с гениальностью и одновременной простотой.

Глава 2. Поместье Копегара. 5 день

Подходила крайне неординарная личность к поместью барона Копегара, расположенном на живописном холмике с видом на деревушку, под владением его же.

Сам же барон, кому и принадлежало это поместье, был человеком полноватым, но достаточно высоким, и по форме его тело сильно напоминало колокол. Лицо, на котором постоянно держалось странное выражение неловкости, смахивало на сливу или на другую сочную ягоду. Также эту неловкость подчеркивали пушистые и кудрявые волосы на голове пшеничного цвета, которые он всегда пытался зачесать.

— Тиофан, есть ли сегодня у меня дела? — спросил Копегар старичка в простой рубахе, ходившего чуть наклонив туловище.

— Нет, мой барон. Если только какой-нибудь путник к нам заглянет, — ответил Тиофан, поглаживая свою бородку.

— Печально, Тиофан, — произнес барон, словно ожидая чего-то. — Тогда нужно запрячь лошадей, и я поеду в деревушку.

— Да, мой барон, я скажу нашему конюху об этом, — произнес Тиофан, вновь поглаживая свою бородку.

Вскоре лошади были запряжены, и барон уехал, а Тиофан, являющийся вторым по значимости человеком в этот поместье пошел проверять работу других, пока к воротам поместья подходил он.

Это был человек в дранных лохмотьях, края которых обгорели. Он тащил небольшой мешок и горшочек с папоротником. Лицо он прикрыл платком, но глаза... Выдавали Артура.

— Милостивый... Барон Копегар, — сказал Арту, посмотрев на маленькую надпись на руке, — впустите погорельца.

После этих слов дверь приоткрыл какой-то юноша в веснушках

— Барон только что уехал, — произнёс юноша, смотря на глаза незнакомца.

— Ну да, видел я карету, — произнёс Артур, почесав у виска. — Малой, впусти меня, прояви гостеприимство вашего барона.

— Сейчас позову старшего лакея, — ответил юноша, закрывая ворота.

— Неужели ты у нас несамостоятельный? — произнес Дюпонд, придерживая ворота. — Думаю, ты должен сам решать такие вопросы. Верно же?

Хоть его лицо и скрывал платок, но сверлящий взгляд, мягко говоря, пугал. Так еще Артур так сильно вцепился в ворота, что юноша мог поклясться, что потом останется след на них.

— Д-да, — произнес юноша, испугавшись.

— Тогда, если хочешь показать гостеприимство своего барона, то ты должен впустить такого погорельца, как я, — немного угрожающе произнес Артур.

Юноша впустил Артура.

— И только ты у нас на страже? — спросил Артур, поправляя стебель папоротника

— Барон Копегар не видит смысла в дополнительной страже, — ответил юноша, пытавшись не смотреть на Дюпонда.

— Плохо, — произнес Артур. — Малой, куда я могу вещи положить?

— Сейчас я позову старшего лакея, — произнес юноша, быстро убежав от Артура.

— Выпусти меня! — послышалось из мешка.

— Тихо ты. Я и так страшный, а если кто-то услышит голос из мешка, то... Хе-хе, забавно будет, — произнес Дюпонд, уже что-то замышляя.

— Ты что там задумал? — спросила книга.

— Да так... Шутку одну, — произнес Артур, рассматривая поместье.

На территории поместья выделялись ровно две вещи — это трехэтажный дом барона и беседка в саду. Первое было примечательно своей широтой и медной крышей в форме колокола, словно копируя последним своего хозяина. Второе же было просто красивым, изящным, с резными украшениями, с мягкими сиденьями, обитыми красной тканью.

Правда сам сад был не особо выразительным — два ряда кустов и пруд, с плавающими в нем утками бежевого окраса. Да и мал он был. Да и находился рядом с конюшней.

— Чем могу помочь? — спросил подошедший Тиофан.

— Я — Артур Дюпонд, и мой дом сгорел. Я ходил по разным поместьям, прося помощь, но мне везде отказывали. Только надежда на гостеприимство вашего барона у меня осталась, — произнес Дюпонд, упав на колени и подняв горшок с папоротником над своей головой

— Я не слышал, что где-то был пожар, — заметил Тиофан, поглаживая свою бородку. — В любом случае я не могу не оказать гостеприимство нашего барона. Будешь жить у нашего конюха.

— Спасибо, — произнёс Артур.

— Подымайся, — сказал Тиофан. — Конюха встретишь в конюшне. Шинька, проведи, пожалуйста, нашего гостя, — сказал старик, обратившись к юноше.

Малому пришлось согласиться и провести Артура до конюшни, где их встретил конюх. Это был смуглый мужчина с бородой-щеткой, с густыми бровями и в грязно-бирюзовой рубахе.

— Он будет у тебя жить, — сказал Шинька, сразу убежав.

— Так, умеешь работать с лошадьми? — спросил конюх.

— Боюсь, что я лошадей распугаю, — сказал Артур, сняв платок и показав свое лицо в полной красе.

Поглаживая свой острый подбородок, он положил свой мешок на землю.

— Ты прав, — сказал конюх, цокнув языком. — Ты таким родился?

— Да, просто мамка моя любила немного выпить, — ответил Дюпонд.

— Скройся, вон мой домишка, — сказал конюх, указав на небольшую деревянную пристройку у конюшни.

— Долго ваш барон будет отсутствовать? — спросил Артур.

— Прошу — иди уже, — произнес конюх, отворачиваясь от лица Артура.

Артур улыбнулся, засунул руку в мешок и достал оттуда шляпу-котелок и одел её.

— Хорошей работы, — произнес Артур.

Быстро забежав в дом конюха, достав из мешка книгу и бросив его на пол, он пошел в сад вместе с бумажной продукцией и со своим горшком.

— Так, Дюпонд Младший, сколько же ты мне дашь? — спросил Артур, посадив папоротник у одного из кустов.

— Эффект навыка распространяется на территорию поместья. Теперь все ухаживающие за садом получают положительный эффект. Прибавка урона увеличена до 0,005 процента, — произнесла книга.

— Мало, — произнес Дюпонд.

— Очки статуса... — начала книга.

— Знаю я, — отмахнулся Артур.

— Что ты там посадил? И что ты там знаешь? — спросил подошедший Тиофан.

— Растение из своего дома, — ответил Артур, опустив голову. — Извините, что не спросил у вас разрешения.

— Допустим, — произнес Тиофан, поглаживая бородку. — А почему в горшке не оставил? И откуда шляпа?

— Как вас зовут? — спросил Артур.

— Тиофан, — ответил старик.

— Тиофан, просто мое растеньице не выносит малых пространств, а шляпа — это единственное, что осталось после пожара, не считая моего папоротника, — ответил Артур, держа голову опущенной.

— Ладно, но знай, что уши у меня по всему поместью, — ответил Тиофан, уходя от Дюпонда.

— Какой же мы вежливый, — произнесла книга.

— Тихо, — шепотом произнес Артур. — Это пока, но стоит вернуться барону, то я проявлю себя.

Прошло несколько часов, и барон вернулся с небольшим набором яств в корзиночке: овощи, молоко, хлеб, яйца.

— Тиофан, друг мой, отнеси это на кухню, — произнёс Копегар, передавая корзинку.

— Да, мой барон, — произнес Тиофан. — Хочу поведать, что к нам пожаловал, как он выразился, Артур Дюпонд, у которого сгорел дом, но этому я не верю.

— Не помню, что рядом был пожар, — произнес барон.

— И я о том же, — сказал Тиофан. — Кроме того, он посадил странное растение в нашем саду.

— И где же он? — спросил барон.

— В беседке, мой барон, — ответил Тиофан.

Артур Дюпонд максимально в расслабленном виде и с платком на лице сидел в беседке, положив на стол раскрытую книгу, в корешке которой находился какой-то листок.

— Это Вы пришли сюда после пожара? — спросил барон, сев напротив Дюпонда. — Если нужно жилье, то мы Вас примем, но можно узнать откуда Вы к нам пришли?

— У меня был небольшой домик в отдалении, который мне подарил один барон за мои скромные заслуги, и к сожалению, я уже не помню его имя, — произнес Артур. — Вроде это была его резиденция, которой он не пользовался.

— Что за заслуги? — спросил барон, мысленно перебирая тех, кто мог подарить целую резиденцию.

— Я долги вышиб, — ответил Дюпонд.

— Это как? — спросил Копегар.

— Поверьте тех долгов будет достаточно, чтобы купить три таких резиденций, — ответил Артур. — Кстати, у Вас никто не занимал крупных сумм?

— Есть несколько, — ответил барон. — Кстати, Вы говорили о пожаре. Можете поподробнее?

— Пусть все расскажет эта тварь, — произнес Артур, указывая на книгу.

— Да, сгорит все под огнем моего господина. Пусть огненный змей покажет свою мощь и зальет всю землю кровью, ибо такова сила Горыныча, — максимально пафосно произнесла книга.

После этого Артур резко захлопнул её, сдерживая свою усмешку.

— В один момент я возвращаюсь домой, а у моего порога лежит эта книга, из которой вылез трехглавый дракон и спалил мне всё, а затем он улетел в неизвестном мне направлении, — ответил Артур.

«Бред, конечно, но я заставлю тебя верить в это,» — подумал Дюпонд, наблюдая за реакцией барона, который сначала посмотрел под стол, а затем и вокруг беседки.

— Как? — сильно недоумевая, спросил Копегар.

— Я сам не знаю, — лаконично ответил Артур.

Копегар, потрясенный, вышел из беседки и уже направлялся себе в дом, но его окликнул Артур:

— Барон, так я могу остаться?

Барон махнул рукой, и Артур пошел в дом конюха, где вновь раскрыл книгу.

— По-проще, попроще ничего не мог придумать? — спросила книга.

— Мог, но это неинтересно, — объяснил Артур. — Тем более ты не понимаешь, что этим мы убиваем двух... Нет, трех зайцев.

— Пояснишь? — спросила книга.

— Во-первых, крыша над головой. Во-вторых, место для Дюпонда Младшего. В-третьих, мы заставим их обороняться, а то понимаете у них даже стражи нормальной нету, — ответил Дюпонд.

— Меня же могут уничтожить, — произнесла книга.

— Во-первых, ты сама на это согласилась. Во-вторых, ты мне и так не нужна, — неожиданно заявил Дюпонд.

— Что!? — возгласила книга.

— Смотри, о своих навыках я уже знаю, функцию ты уже выполнила, а о повышении уровня навыков я догадаюсь и опытным путём, — пояснил Дюпонд. — Помнишь навык «Берсерк?»

— Увеличение урона взамен на отключение демонстрации здоровья, брони, манны и... Урона, — ответила книга, понимая к чему ведет Артур

— Верно, дорогое мне бумажное изделие, — произнес Артур.

— Я небесполезен, — произнесла возмущенно книга. — Я... Я могу дать информацию по монстрам, которые появились в этом мире из-за твоего навыка.

— Четыре, — произнес Дюпонд, показав столько же пальцев. — Я теперь знаю и это.

— Да, ТЫ! — с лютым возмущением произнесла книга.

— Не злись, ведь я не мог упустить возможность тебя немного затроллить, — произнес Дюпонд, улыбнувшись из-за своей выходки. — Ты пока тут полежи, подумай, а я поговорю с этим... С Тио... С Тео... С лакеем, короче.

Артур сделал шаг к двери, но затем сразу же развернулся, хитро улыбнулся и взял книгу.

— Малой, где ваш лакей? — спросил Артур подойдя к Шиньке, стоявшему у ворот.

Шинька опешил, ведь Дюпонд подошел незаметно.

— У барона дома, — ответил он.

— Молодец, — сказал Артур, потрепав Шиньку по головке.

Как культурный человек, Артур постучался в дверь, и её открыл человек во фраке.

— Барон сейчас отдыхает, — певчим голосом ответил он.

— Я к лакею вашему, он же руководит всеми работниками, — ответил Артур.

— Сейчас я его позову, — ответил человек во фраке.

Артур снял платок и начал сверлить своим взглядом его.

— Не хорошо заставлять гостей ждать, — очень выразительно и убедительно произнес Дюпонд.

— Я... Его лучше позову, — произнес он, оттянув воротник.

По его лицу пошел пот, и лицо выражало неподдельный испуг. Еще бы чуть-чуть, и он бы свалился и потерял сознание.

— Ладно, зови, а то еще упадёшь от страха, — произнес Артур, вновь одевая платок.

Человек во фраке быстро закрыл дверь.

— Ха-ха, это я такой страшный, или все тут такие мягкотелые? — поражаясь происходящим, произнес Артур.

Вскоре пришел и Тиофан.

«Пугать ты конечно умеешь. Барон сейчас лежит и не может оправится. Дверовой пришел весь испуганный, а про Шиньку я вообще молчу,» — подумал Тиофан, смотря на Артура

— Чем могу помочь? — спросил Тиофан, поглаживая свою бородку.

— Хороший вопрос, — сказал Дюпонд. — В общем, я хочу помочь выбить деньги у ваших должников, а для этого мне нужно две вещи: вся информация об должниках, садовые ножницы.

Тиофан начал более активно поглаживать бородку, понимая, что с этого можно кое-что поиметь.

Глава 3. Кливерс - барон. 6 день

Высокий железный забор, такие же ворота. Возле них стоял Дюпонд с воткнутыми в землю садовыми ножницами. Он был в костюме, в котором он прибыл в этот мир.

— Вот мы и приехали в поместье барона Кливерса, — произнес довольный Тиофан из кареты. — Артур, надеюсь, что Вы правильно указали местоположение вашего сгоревшего дома.

Артур лишь кивнул и помахал рукой на прощание.

— Так-с, Кливерс, есть у меня несколько тем для разговора, — произнес Артур, убедившись, что карета уехала достаточно далеко.

Артур постучал, и ворота открыл высокий мужик с черной, как сажа, бородой и с красным лицом.

— Что надо, урод, — произнес мужик, смерив взглядом Дюпонда.

Артур лишь усмехнулся, увидев его грозную физиономию.

— Хочу поговорить с Вашим бароном о Царебоге, — вдруг заявил Артур.

Мужик вновь смерил взглядом Артура, пригляделся к ножницам, и в его мозгу, заключенном в низколобый череп, что-то не сходилось, но он все равно закрыл дверь, и пошел звать своего барона.

— Это самое легкое, — произнес Артур. — Только выйти будет немного проблематично

Через какое-то время в открывшиеся ворота просунул свою голову блондин с вытянутым лицом и с тонкими усиками.

— Ты кто? — спросил мужчина, с подозрением подняв бровь, что было очень выразительно.

— Я — Артур, и хочу поговорить с Вами об нашем Царебоге, — ответил Дюпонд, сделав поклон.

— Входи, — сказал он, широко открыв ворота.

Сделав шаг внутрь, Артур увидел причину, почему отсюда проблематично выйти. Люди, что здесь проживали были крайне угрожающими. Своим взглядом они провожали Артура, попутно точа то нож, то серп, то косу. Кроме того, каждый из них был крайне габаритным, а про грозные лица с густыми бровями лучше промолчать.

— Итак, Артур, я Вас слушаю, — произнес барон, приведя Артура в небольшую комнатку в своем доме.

Еще подходя к дому, Артур заметил, что в этом поместье как-то пустовато. Лишь два дома: двухэтажный белокаменный, двухэтажный деревянный и широкий, где возможно и жили люди барона. И войдя в комнату Дюпонд еще больше убедился в этом чувстве пустоты, ведь в этой комнате буквально были лишь белые стены и два табурета.

— А Вы... Скромный человек, — произнес Артур, сев на табурет.

«Видно и до меня его успели обчистить,» — подумал Дюпонд.

— Я просто аскет и не люблю захламлять свою жизнь вещами... Ненужными вещами, — ответил Кливерс, поправляя свой синий халат.

«Ой, не надо мне лапшу на уши вешать,» — подумал Артур.

— Эрнест, если конечно Вас можно называть по имени, — начал Дюпонд, немного смягчив свой взгляд. — Мы с Вами верим в нашего Царебога, и я слышал, сколько Вы отдаете на нужды церковь, но Вы при этом забываете об одной вещи...

— Если Вы пришли по поводу долгов, то я Вам отвечу, что денег сейчас нет, — сразу же прервал его барон, получше завязав пояс синего халата.

Тут лицо Артура стало серьезным, немного угловатым, а его голос более вкрадчивым и холодным.

— Верно подметили, барон Кливерс, — произнес Артур. — Но Вы же понимаете, что долги нужно возвращать

— Да, но денег у меня нет, Вы это понимаете? — требовательно спросил Клицерс.

— Деревня, само поместье, да даже эти две табуретки, — ответил Артур.

— Деревню я не дам. Я никогда не стану жалким помещиком, — настоял на своем Кливерс. — И если Вы решили говорить об долгах и дальше, то прошу Вас удалиться от сюда.

— Тогда поговорим о нашем Царебоге, — перевел тему Артур. — Ты ведь очень верен ему?

— Конечно, — ответил Кливерс. — Я отдаю все свои деньги, живу максимально скромно, чтобы на...

— Хорошо, — с безразличием его прервал Артур. — Допустим завтра появится монстр и сожжет это поместье, далее перекинется и на все остальное.

— Я в любом случае попаду на Небеса, ибо я вел праведную жизнь, — уверенно произнес барон.

— Нет, — ответит Дюпонд, колко взглянув на барона.

— Почему? — спросил Кливерс.

— Эрнест, этот монстр реально появится, и его невозможно будет остановить, ведь Вы решили не возвращать долг, а деньги нам сильно нужны для обороны, — более уверенно произнёс Дюпонд.

— Что!? — спросил Кливерс.

— Этот монстр сжег мой дом, и только мы с Копегаром сможем его остановить, — произнес Артур. — Возможно это сам дьявол и враг нашего Царебога.

По лицу барона было видно, как он на все сто процентов поверил в это, поэтому с полностью потрясенным выражением лица он куда-то ушел и вернулся с небольшим мешком, в котором что-то заманчиво гремело.

— Для такого дела не жалко, — произнес Кливерс, передавая мешок Дюпонду.

— Разрешите я у Вас посижу, просто меня должны забрать чуть попозже? — спросил Артур, пересчитывая железные монеты.

— Конечно, — ответил барон.

Пересчитывая монеты, в голову Артура пришла идея немного себя развлечь.

— Барон, есть ли поблизости место, где можно развлечься? — спросил Артур.

— Извините, но я не привычен к разгульной жизни и довольствуюсь малым, — произнес Кливерс, смотр куда-то в сторону.

— Изначально, я думал, что Вы берете деньги в долг, чтобы отыграться в карты или на выпивку. Кстати, а зачем Вы вообще берете деньги? — спросил Дюпонд.

— Просто надо каждый месяц отправлять в церковь определённую сумму, чтобы продолжить оставаться чистым от грехов, — ответил Кливерс. — Неужели Вы об этом не знали?

— Знал, но тогда получается, что Вы отдаете чужие деньги, а не свои, а это получается, что чистым остается совсем другой человек, — вкинул мысль Артур.

В этот момент в мозгу барона что-то щелкнуло.

— Нет, ну-у, нет, — не веря в эти слова, произнес Эрнест.

— Я же правильно понимаю, что «чистый» человек имеет право без последствий совершать некоторые грехи: есть, пить много, любовью тоже заниматься много, — размышлял вслух Артур Дюпонд. — Ох, надеюсь Вы, барон, не совершали этого, даже будучи чистым от грехов.

— Конечно, нет, — ответил барон, машинально почесав нос.

Этот жест увидел и Артур, что лишь вызвало у него смешок.

— С другой стороны, Вы делаете хорошее дело, очищая других от грехов, — вкинул очередную мысль Дюпонд. — Какой же Вы хороший человек. Сами ведёте праведную жизнь, так еще и другим помогаете, хоть и за их же деньги. Вы таким образом приручаете их к очищению от грехов.

— Это не так работает, — произнес барон. — Я же деньги отдаю, значит я и очищаю себя от грехов.

— Но деньги же чужие, отданные на временное пользование, — выдал аргумент Артур.

«Долгие годы диванных войн дали свои плоды,» — подумал Дюпонд, смотря на быстро сменяющиеся лицо барона.

— Надо будет священника спросить, — произнес барон. — Он точно разберётся в нашем споре.

«Все, я вошел в азарт. Пусть хоть всю церковь зовет,» — подумал Артур.

— А давай. Надеюсь, что он в поместье, — энергично произнес Дюпонд.

— Нет, он в деревне, — ответил Эрнест.

— Тогда нечего тянуть! — произнес Артур, резко встав со стула. — Скажи своим, чтобы готовили карету.

— У меня нет ее, как и лошадей, — произнес Кливерс, немного побаиваясь своего собеседника

— Точно, — сказал Артур, вспомнив об отсутствии в поместье конюшни.

Сделав красноречивое лицо задумчивости и проведя языком перед зубами, Артур крайне выразительно и красноречиво посмотрел на барона. Своим взглядом он словно говорил: «Сказочный персонаж.»

— Да и тем-более за вами же должны заехать, — добавил барон.

Артур продолжил выразительно смотреть на барона, и последний был готов поклясться всей своей душой, что если бы подобным взглядом Дюпонд смотрел на него, когда просил вернуть долг, то он бы незамедлительно это сделал.

— Просто сообщил бы своим, что мы будем в деревне, — произнес Артур. — Не тупи, барон.

— Мне не нравится этот тон, — произнес барон, вынимая колокольчик из кармана халата.

— Барон, как думаешь, а зачем я взял эти ножницы? — спросил Артур, хитро улыбаясь.

— Мне не нравится Ваш тон, — сказал Кливерс, поднимая колокольчик над головой.

— Ты ведь понимаешь какая ситуация, и наверное догадываешься, на что я могу пойти, — произнес Артур, медленно подходя к барону. — Радует, что я деньги взял.

В этот момент Артур окончательно сблизился с бароном. Кливерсу было некомфортно — это мягко сказать. Этот прожигающий, колко-недовольный взор. Это ужасное лицо, чьи неприятные для взгляда черты еще больше исказились в страшную маску, мало чем похожую на человеческий лик. И из-за этого Кливерсу казалось, что его душу пронзает холодный металл.

— Только... Мне придется навредить вашим людям, хоть и не хочу этого, — произнес Артур, беря у барона колокольчик.

— Вы... Вы кто? — спросил барон.

— Артур Дюпонд — вышибатель долгов, подданный барона Копегара и немного садовник, — ответил Артур, сев на табуретку. — Не бойся, это обычные садовые ножницы, и они вряд-ли смогут навредить Вашим людям. Мне нужно было взять колокольчик.

Барон взялся за голову, не понимая вообще ничего. Как относится к сидящему напротив? Что правда из сказанного им?

— Барон, пойдемте к священнику, — предложил Артур.

— Не, не... Мне надо подумать наедине, — произнес Кливерс, выходя из комнаты

— Сдулся значит, — озвучил свой вывод Дюпонд, убедившись, что барон точно ушел.

Оставалось лишь ждать приезда Тиофана, поэтому, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди, Артур вошел в раздумья об следующем должнике и способах вернуть деньги. Только не успел он дойти до интересной части, как в комнату вернулся барон, держащий в одной руке три бутылки.

С лицом барона было что-то интересное. Если раньше его можно было назвать пресным или даже немного набожным, то сейчас оно пылало. Лицо стало более эластичным, подвижным, что лишь подчеркивала эта широкая и самодовольная улыбка, буквально до ушей. Кроме того, у барона блестели глаза из-за небольшой алкогольной стеклянности.

— Поехали, к этому священнику, ты... — произнес барон, придумывая обидное и оригинальное обзывательство. — Ты...

— Я, — немного подтрунивая, произнес Артур.

— Еретик... Во... — придумал барон.

— Ну, это священник решит, — ответил Дюпонд, резко поднявшись с табуретки.

— Да! — сказал барон, словно пытался что-то доказать.

После этого он резко развернулся и поманил рукой Артура.

— Барон, а где Вы храните, простите, пойло? — спросил Артур шепотом, проскользнув вперед с ножницами и мешком.

— Секрет, — ответил барон, комично поднеся ко своему рту указательный палец, а в его голосе слышался явный и отчетливый смешок.

— Барон, Вас распирает, — подтрунивая над ним, произнес Артур.

Барон промолчал с пальцем у рта, и выйдя из дома громко объявил:

— Тащите телегу! Барон кататься желает!

Это заявление не удивило людей, словно это было обыденностью, но стоило им повернуться на возглас и увидеть довольного Артура, то их это немного удивило.

— С приятелем! — заявил Кливерс, посмотрев на Артура выразительным прищуром.

Это очень поразило их. Часть бросила свои дела, а все — раскрыли рты.

Если отбросить несколько моментов, то запряжённая человеческой силой телега благополучно добралась до деревни Кливерса, что вообще не было в новинку для местных жителей.

— Значит, у нас спор с моим приятелем, — произнес Эрнест, войдя в церковь.

В это время священник в белом балахоне с фиолетовыми элементами выслушивал какого-то крестьянина.

— Давай, уходи. Барон желает слушать священника, — вновь заявил Кливерс, обратившись к крестьянину.

Крестьянин что-то мычал, пытавшись выплеснуть возмущение, но взгляд Дюпонда был слишком красноречивым, и он недовольно ушел.

— Слушаю, мой барон, — произнес священник, подойдя ближе и сделав поклон.

— Артур, можешь высказать? — спросил Эрнест.

— Дорогой священник, — начал Дюпонд, потупив взгляд вниз, — у меня есть друг... Знакомый, который каждый месяц отдает пожертвования, чтобы считаться чистым от грехов, но эти деньги он занимает у других людей. Вопрос: считается ли мой друг чистым от грехов, если учитывать, что он отдает не свои деньги.

— Это... Точно Ваш знакомый? — спросил священник, косо поглядывая на барона.

— Конечно, — фактически не соврал Артур.

— Ну, если так поставить вопрос, то не считается, — произнёс священник.

Барон покосился на священника.

— Но фактически Ваш друг все еще будет считаться чистым от грехов, ведь церкви без разницы откуда деньги, — исправился священник.

Барон довольно покивал головой и также удовлетворительно улыбнулся, толкнув Дюпонда.

— А я говорил, — самодовольно произнес барон, отхлебнув из бутылки.

— Небольшое поражение, — сделал вывод Артур, глубоко вздохнув

— Барон, а Вы этом месяце... — начал священник.

— Да, — прервал его барон. — Артур, а ты?

— Нет, мне нужно еще долги выбить, — ответил Артур.

— Я — барон Кливерс, и я помогу тебе в этом и приучу тебя к очищению грехов, — произнес Эрнест.

— Хорошо, — произнес Артур, после чего на его лице начала проявляться хитрая улыбка.

Глава 4. Гоголь. 8 день.

Тиофан вышел из кареты, держа в руках книгу Дюпонда. Он вступил на небольшой холмик, и его взору предстало нагромождение сгоревших бревен, издалека чём-то напоминающее дом. На земле лежал пепел, а в воздухе витал слабый запах гари.

— Горыныч придет и превратит этот жалкий мир в пепел и уголь! — прокричала книга.

— Если мне не изменяет память, то это владения Минорса, — заметил Тиофан, поглаживая свою бородку. — Кроме того, он любит строить бревенчатые дома, но что-то странное в этом во всем.

***

— Так Вы говорите, что его уже два дня нет, — спросил у Копегара необычный человек, одетый в длинное пальто черного цвета, сидя в беседке.

Необычностью этого человека было то, что он был Гоголем. Тем самым, который написал «Мертвые души» и сжег его второй том. Только в нем было что-то ни так. То ли это меланхоличное лицо или этот мечтательный и беспечный взгляд производили это впечатление. А может и что-то другое, скрытое от обычных глаз.

— Да, с тех пор, как уехал выбивать долги. Боюсь, что мои деньги он забрал себе, — произнёс Копегар.

— Самюэль, не беспокойтесь, ведь он оставил здесь своё растение, и он точно к нему вернется, — заверил барона он.

— Ах вот ещё, он ведь забрал эту книгу, когда Тиофан нашел его в деревне Кливерса, — добавил барон. — И по поводу неё, как мог он проделать этот трюк с книгой? Так ещё и на расстоянии?

— Я бы не отказался с ним пообщаться, чтобы точно Вам ответить, — произнес он. — Признаюсь, что мне приятно наблюдать за неординарными личностями.

В тот момент неординарная личность ехала на телеге, запряженной одним крестьянином, и которая подъезжала к поместью Копегара. Кроме него в телеге было четыре мешка: три с деньгами, а один — Кливерс.

— Удивляюсь, как Ваш барон вообще дожил до этого возраста, — произнес Артур.

— Вначале родители помогали, а потом мы, — ответил запряженный.

— Плохо Вы ему помогаете, если в доме ничего кроме спиртного нет, — заметил Дюпонд.

— Барон наш любит выпить, часто до беспамятства, но мы его все равно любим, — ответил бедный крестьянин.

— Беда конечно, — произнес Артур.

— Так ещё и эти священники все нитки вьют из нашего барона, — произнес крестьянин.

— Ваш-то священник все равно побаивается барона, — заметил Дюпонд.

— Побаивается, но все равно всё нитки вьёт, — произнес запряжённый. — Это как с лошадьми. Они же и затоптать могут, но какие они все же полезные.

— Да понял я, — произнес Артур. — Кстати, если бы мы не были приятелями, то вы бы избили мен, а затем взяли деньги. Верно?

— Честно, мы бы сделали это. Только деньги мы вернули бы барону, но теперь Вы нашему барону приятель, а приятели нашего барона для нас неприкосновенны, — ответил запряженный, вытирая пот со лба.

— Я, наверное, вновь заеду к Вам, — немного, улыбаясь ответил Дюпонд.

— Что, опять долги будете брать или по-другому обворовывать? — спросил крестьянин.

— Сугубо говорить о боге, — ответил Артур, вспоминая свой проигрыш. — У меня осталось несколько вопросов для осмысления.

— Если будете разговаривать о Царебоге, то можете отвадить нашего барона от этих пожертвований? — с небольшой надеждой в голосе спросил человечек барона.

— Конечно, — ответил Дюпонд, закинув руки за голову.

Еще немного, и телега приехала к поместью. Взяв в подмышку книгу, в руки два мешка и заставив крестьянина нести один мешок и садовые ножницы, Артур отправился к барону, который сидел с возможным Гоголем.

— Так это Вы у нас погорелец? — спросил теоретический Гоголь, завидев Дюпонда.

Дюпонд с подозрением покосился на незнакомца.

— Барон, вот Ваши долги от Кливерса и Блонда, — произнес Артур, передавая мешки с монетами.

— Дорогой барон, можно я поговорю с вашим вышибателем долгов, — произнес Гоголь.

— Конечно, конечно, — ответил барон, уходя с мешками.

— Как Вам в новом мире? — вдруг спросил Гоголь. — Все аль по нраву?

— О чем ты... Вы? — спросил Артур, почесывая у виска.

— Неужели не узнаешь меня? — спросил он, прищурив глаза. — Наверное в учебнике видел меня.

— Нет, — соврал Артур.

Тут возможный Гоголь достал из своего черного пальто знакомую книжечку.

— Не буду ходить вокруг да около, но я тоже не из этого мира, — ответил он, указывая на книгу Артуру.

— Николай Васильевич? — спросил Артур, вспомнив отчество писателя. — Ты — тот самый Гоголь?

— Нет, просто человек решивший взять облик писателя, — ответил Не-Гоголь. — Николя Гоголь — мое имя здесь.

— Погоди, это невозможно, — произнес Артур. — Как ты вообще сюда попал?

— Прошел я одну игру, и её создатель — Велес, отправил меня сюда в знак вознаграждение, — ответил Гоголь.

Артур выразительно поднял бровь, после чего на его лице появилась крайне ехидная улыбка.

— Да, что ты! Прям вознаградил. Аха, так оно и было, — с гогочущей интонацией произнес Дюпонд. — Нет, Лже-Гоголь, твое тело захватил Велес, а мое Чернобог, и теперь эти боги с оригинальными именами делают всякое на Земле.

— Чернобог? — переспросил Николя. — Ты хоть знаешь, что это чисто демон в славянской мифологии.

— Завидно, — произнес Артур, найдя для себя новую жертву.

— Погоди, это значит, что... — начал Гоголь.

— Сейчас там мой Чернобог с твоим Велесом дерётся, — прервал его Артур.

Гоголь улыбнулся.

— Получается мы спаслись, — заметил Гоголь.

— Кстати, да, — произнес Артур, резко сменив тон. — Не удивлюсь, если за время нашего отсутствия на Земле начнется сущий Ад.

— А сколько ты уже тут? — спросил Гоголь. — Я, например, уже где-то десятый день тут.

— Восемь дней, — дал ответ Артур.

— Так я тут подольше, — произнес Николя, сделав довольное лицо. — Тебе ведь нужно побольше узнать об этом мире?

— Я не откажусь, библиотекарь, — произнес Артур. — Рассказывай, как власть территорию делила.

— Придется мне побыть персонажем, затирающим за мироустройство, — шутливо протараторил Гоголь. — Итак, за основу местного социального строя взята немного видоизменённая феодальная система. В самом внизу этой системы стоят крестьяне, чуть повыше помещики, которые владеют поместьем и небольшим хозяйством. Кто цветы выращивает, горшки производят, одежду и так далее. Далее идут барон, и у них в подчинении уже целая деревня или даже несколько. Далее идут виконты или наместники графа, и у них в подчинении уже город, и им подчиняются бароны

— Погоди, а помещики кому подчиняются? — спросил Артур.

— Они только налоги платят баронам, на территориях которых стоит их поместье, но если их поместье разрастётся до целой деревни, и они заплатят определённую сумму, то смогут стать баронами, — пояснил Гоголь.

— Погоди, а я теоретически могу стать помещиком? Как им вообще стать? — спросил Артур, пока в его голове зрел план.

— Теоретически, если барон выделит тебе территорию для постройки поместья, то да, и то в течение года твое поместье будет считаться собственностью барона, и в любой момент он может выкинуть тебя оттуда, — ответил Гоголь.

— Хорошо, — произнес Артур, пока в его голове шел активный процесс. — Продолжай

— Потом идет граф и его графство, что-то типа нашей области, а уже несколько графств объединяются в княжества с князьями во главе. Князья же подчиняются Царебогу, правящий в столице, — не торопясь произнёс Гоголь.

— Вот про него можешь поподробнее, — произнес Артур.

— Честно я и сам не понимаю, что он из себя представляет. Изначально я думал, что это местное имя Велеса, но услышав, что тебя сюда отправил Чернобог, то я вообще боюсь что-то предположить, — ответил Гоголь.

— Может есть другая страна и там другой бог? — предположил Артур.

— Я еще вернусь и покажу тебе карту, тогда вообще удивишься, — загадочно произнёс Гоголь. — Может тебя интересует вопрос о местной магии?

— Её дает Царебог или её можно получить в наследство от родителей, о чем мне рассказал... Мой знакомый, — ответил Артур, вспоминая Кливерса.

— Это тоже, но если съесть порошок из рога единорога, то тоже получишь возможность колдовать, но... — многозначно произнес Гоголь, сделав паузу, чтобы собеседник дал ответ

— Их всех перебили? — спросил Дюпонд.

— Конечно, — произнёс Гоголь.

— Это все, что ты знаешь? — спросил Артур, внимательно смотря на своего собеседника.

— Да, — произнес Гоголь, мечтательно посмотрев в сторону. — Кстати, можешь рассказать, что ты делал эти два дня?

— У меня дел много, извиняй, — произнёс Артур, сделав язвительный поклон на последнем слове.

— Ладно, делай что надо, я все равно тут до вечера буду, — ответил Гоголь, в пустоту, ведь Артур уже шел к дому барона

— Артур, спасибо Вам, — произнес Копегар, увлеченно пересчитывая деньги, когда к нему подошел Артур.

— Кстати, а Ваш знакомый — это кто? — спросил Артур.

— Он учитель у сына моего друга. Обучает маленького Габриеля письму, — ответил барон.

— Ах, учитель, — произнес Артур, смотря на потолок. — Дорогой мне барон, а нет ли для меня еще работы?

— Так-то должников у меня, поэтому спрашиваете работу у Тиофана, — ответил Копегар. — Кстати, меня вот книга Ваша интересует, а зачем Вы её держите у себя?

— Так если Горыныч прилетит, то она может предупредить, — ответил Артур. — А так я хочу её для личных записей использовать, но если вылезет из нее что-то, то я её сразу сожгу.

— Хорошо, но тогда можете её убрать от меня подальше, а то она меня немного пугает — произнес Барон, не отрываясь от мешка с деньгами.

— И на что мой барон потратит деньги? — спросил Артур то, что его больше всего интересует.

— Наверное просто оставлю у себя, — произнес барон.

— Барон, нам нужны цветы, да и сад нам нужно переделать, а то даже ходить неприятно по нему. Хорошо, что у нас есть красивая беседка, — присел на уши Артур.

— Артур, прости, но это как-то непрактично что ли, — произнес барон оторвавшись от пересчета монет. — Вот живности прикупить или дерева для домов — это дело, а твои цветы — трата денег. Возможно на это и потрачу их. Птичек прикуплю, а они мне яичек будут давать. Уток, например. А мясо-то у уток нежное, прям тает во рту. Тогда надо и зерна прикупить, клеток...

«Облом,» — подумал Артур, переставая слушать барона.

Тут Артуру в голову пришла интересная идея. Он быстро вышел из дома, испугав дверового, дошел до Гоголя, который продолжил сидеть в беседке, схватившись за голову.

— Красивый, пойдём за мной, будем барона приручать к прекрасному, — произнес Артур.

— Твоя сила зависит от красоты сада? Да и эти ножницы ты не просто так носишь, верно? — спросил Гоголь неожиданно. — Убийца садовник — это ведь твой навык?

— Да, а теперь пошли, — произнес Артур, словно в словах Николя не было ничего такого — Поучаствуешь в моем гениальном плане.

— Да, но взамен ты мне всё-таки расскажешь про те два дня, — произнес Гоголь, доставая свою книгу и перо с чернильницей. — Вдохновения моего ради.

— Ты реально себя Гоголем возомнил? — спросил Дюпонд с сомнением в голосе.

Глава 5. Он просто тролль. 8 день

Пока Гоголь обрабатывал барона, Артур говорил с Тиофаном, сидя с ним в беседке.

— У вас получается нет садовника? — спросил Артур.

— Всё делают работники нашего поместья, даже я периодически поправляю кусты, — ответил Тиофан. — И по поводу Вашего дома. Он находится на территории барона Минорса.

— А-а, вот как его зовут, оказывается, — ответил Артур.

— Как Вы вообще деньги зарабатывали? — начал допрос Тиофан.

Артур резко перевел свой взгляд на старшего лакея.

— Цветы продавал, — произнес Артур, смотря прямо в глаза Тиофана.

— Вот что я думаю, Вы же на территории Минорса жили, так почему Вы не пришли к нему за помощью? — задал вопрос старший лакей, поглаживая бороду.

Артур, продолжая смотреть прямо на Тиофана, сказал:

— Не принял он меня. Урод, понимаете, я. Если хотите, то можем сейчас поехать к нему.

Тиофан с недоверием прищурился.

— Мы и поедем, — вкрадчиво произнес Тиофан.

— Завтра, — добавил Артур. — А сегодня я хочу решить вопрос с садом.

— Вы разбираетесь в садоводстве? — со скепсисом спросил Тиофан.

— Нет, — сказал чистую правду Артур, — но найти такого я могу. Был у меня садовник, но к сожалению, он не сможет.

— И почему? — спросил Тиофан.

— Сгорел, — произнес Дюпонд, опустив голову.

— Я не виде... — произнёс Тиофан, затем махнув рукой. — Это печально, только в любом случае нам не нужен специализированный садовник.

— Тогда... — перешел на крайнее меры Артур. — Мне нужна литература по садоводству, и я сам займусь садом.

Тиофан почесал у виска, немного удивляясь настырности Дюпонда.

— Артур, на что Вам сдался сад? — прямо спросил Тиофан. — Это как-то связано с вашим растением?

— Тиофан, ты, наверное, переработал, — выдал Артур. — Иди отдохни. Кстати об этом, есть ли в деревне место, где можно поразвлечься?

Удивленный тем, как Дюпонд сменил тему, Тиофан, поглаживая бороду, ответил:

— В основном деревня занимается разведением живности, земледелием, а из развлечений только лавки спиртного.

— Ты хочешь сказать, что единственным местом, где можно нормально отдохнуть — это наш сад? И ты, чёрт возьми, спрашиваешь, на что мне сдался сад. Я банально хочу отдохнуть в красивом месте, а не между двух кустов, — ответил Артур, почесывая свой висок.

— Кстати, может Вам работы дать? — зацепившись за нужные слова, произнес Тиофан. — В конюшне, например.

— Меня лошади пугаются, — парировал Дюпонд. — Да и тем-более, я уже предложил, что мне делать.

— Говорю вновь, что не нужен нам садовник, — ответил Тиофан

— Ладно, твое дело, Тиофан. А кто у вас за покупки отвечает? Сам барон? — спросил Артур.

— Сам барон, — ответил Тиофан, поглаживая бороду, чувствуя, что кое-кто можно поиметь. — А ты можешь своими способностями снизить цену. Припугнуть кого-то

— Смекаешь, Тиофан, — довольно произнес Артур. — Как раз это хотел предложить.

После этого Артур резко поднялся с места и также резко наклонился вперёд. Угрожающе пронзая своим взглядом, он стучал пальцами по столу.

— Тиофан, будь другом и подумай насчет сада. Я хочу после того, как я напрягал свою глотку, тратил нервы, вернуться и отдохнуть посреди красивых растений, — холодно произнес Дюпонд.

В этот момент Тиофан ненадолго поддался страху, из-за чего он почувствовал, что его голос начнет дрожать, если он что-то скажет, но собравшись и отведя взгляд от Артура, он тихим тоном ответил:

— Артур... Это не Ваше поместье, и не Вам решать его дела.

— Справедливо, — заметил Артур, сев обратно.

Дюпонд смотрел, как Тиофан косил взгляд, а его былая уверенность, с которой он поглаживал бороду, пропала. Немного поразмыслив, Артуру пришлось прибегнуть к самой крайнему методу.

— У меня есть сила, — сказал правду Дюпонд, — и она зависит от того папоротника, посаженного в вашем саду. Каждый цветок рядом с ним приносит мне силы, и её мне нужно очень много, чтобы победить этого Горыныча.

— Я не верю вам, — ответил Тиофан, вернувший свою уверенность. — Хоть все и звучит логично, но как я могу быть уверен, что это правда, а не очередная ваша ложь? Знаете, какая моя теория?

В этот момент Тиофан хотел проучить Дюпонда и вернуть свое былое превосходство

— Выкладывай, — усмехнувшись ответил Артур.

— Вы смеётесь над моим бароном. Это жалкий розыгрыш, подготовленный вами, — произнес Тиофан. — Заставить говорить книгу — несложно, поджечь доски и бревна — несложно. Я сразу увидел в Вас манеры шутника. Я ведь прав, что Вы наслаждаетесь, когда очередная Ваша шутка удалась?

Артур вновь усмехнулся.

— Я тебе, Тиофан, дал книгу, ты ее проверил, и она заговорила, когда меня вообще рядом не было, — немного для вида вышел из себя Артур. — Так почему ты меня продолжаешь подозревать? Да, я хотел скрыть от вас свою силу, но кто мне из Вас бы поверил, если бы я сразу все сказал!? Если хочешь, то мы сейчас поедем к этому Минорсу.

Несколько минут, и карета отъехала от поместья, а Николя закончил говорить с бароном. Он подошел к беседке и сел.

— Яйца, утки, — пробубнил Гоголь. — Где же наш погорелец?

Немного походив и осмотревшись, Гоголь заметил следы кареты.

— Не видел, кто уехал? — спросил Гоголь у Шиньки, стоящего у ворот

— Этот... Как его... Неприятный который и наш лакей уехали недавно, — ответил он.

— Паразит, — лишь выдал Гоголь, разворачиваясь вновь к дому барона.

***

Дома в деревне Минорса были большими, добротными, из толстых бревен. От них пахло хвоей, что не удивительно, ведь рядом находился сосновый лес. В центре же этой деревни находился более добротный и величественный дом самого борона — двухэтажный, с пристройкой, имеющей большие резные ворота.

— Тиофан, а сосна хорошо горит? — шутливо спросил Артур, зная ответ.

— Да, — ответил Тиофан, не видя подвоха.

— Какой же пожар будет, если Горыныч нападет на эту деревню, — произнес Дюпонд.

— Барон Минорс, я рад Вас видеть, — произнес Тиофан, обратившись к мужчине, стоявшего у ворот той пристройки.

Это был высокий, широкоплечий мужчина от которого так и веяло силой. Мощный подбородок, идеально выбритый. Голубые глаза, в синеве которой утопаешь. Рубашка белая и коричневая жилетка со штанами, которые немного обтягивали его мускулистое тело, идеально подходили к его каштановым волосам. И смотря на него ты буквально думал, что тебе никогда не достичь его уровня.

— Привет, Тиофан, как там Ваш барон? — прозвучал ласкающий уши тембр Минорса.

— Отлично, барон Минорс, — ответил Тиофан. — Я тут по одному делу. Вы кому-то отдавали свой дом, резиденцию?

Минорс доброжелательно улыбнулся, показывая свои белоснежные зубы и смотря на Артура за спиной Тиофана, который тоже улыбался, но куда хитрее.

— Да, было дело, — ответил Минорс. — Привет, Дюпонд.

Самоуверенность Тиофана была сломлена во всех плоскостях.

— Почему Вы, барон, не приняли его, хоть он и обращался к Вам за помощью? — ухватился за единственную зацепку Тиофан.

Минорс выразительно посмотрел на Артура.

— Тиофан, — произнес Артур, положив на голову старика свою руку, — Я Вам солгал.

Уверенность старшего лакея улетала далеко. Если бы Артур себя не сдерживал, то он бы так засмеялся прямо в лицо Тиофану, что уверенность улетела бы в другую галактику, но сейчас она была лишь на орбите этой планеты.

— Понимаете, для раскрытия своей силы мне нужен какой-никакой садовый участок, а барон Минорс не занимается подобным, поэтому я к нему даже не обращался за помощью, — пояснил Дюпонд, получая удовольствие от ситуации.

— Откуда эта сила? — спросил Тиофан.

— Единорог, — вкрадчиво произнес Артур.

— Кстати об различных существах, господа, — произнес Минорс. — На мою деревню повадились нападать странные твари.

«Опа, началось,» — подумал Артур.

— Тиофан, езжай, а мне по этому поводу нужно поговорить с Минорсом, — произнес Артур.

Сломленный Тиофан был не против.

— Зря ты с ним так, — ответил Минорс, сомкнув руки за спиной. — Он-то человек неплохой.

— Может ты и прав, Рудик, — ответил Артур, провожая Тиофана взглядом. — Кстати, есть поесть что-нибудь?

— Конечно, мой друг, — ответил Рудольф, хлопая Дюпонда по плечу.

Вскоре Дюпонд и Минорс зашли в обеденный зал с длинным столом, который был уже накрыт.

— Сегодня буду встречать гостей, поэтому он и накрыт, — пояснил Минорс.

— Кстати, за этим столом ты меня и раскусил, — произнёс Артур, провод рукой по столу.

— Артур, ты уж слишком отличаешься от местных, особенно личиком, — шутливо заметил Минорс. — Кроме того, твой папоротник, с которым ты не расставались, не растет на территории нашего царства.

— Хорошо, что остальные у нас не разбираются в растениях, — с иронией произнес Артур. — Так что за существа на вас нападают.

— Полностью покрытые черной шерстью человечки ростом в метр, с копытами вместо ног, со свиным рылом, но лицо у них было нормальное — человеческое. А еще рога у них были и хвост, — ответил Минорс.

— И что они делали? — спросил Артур.

— Мои деревенские говорят, что кур воруют, но пронаблюдав за ними, я отметил, что они идут в одну сторону, — ответил Минорс.

— Ко мне, — ответил за борона Артур.

— И главное ночью они идут, а днем в лесу прячутся, — произнес Рудольф.

— А они опасные? — задал вопрос Артур, накладывая себе что-то не глядя.

— Нет, не сказал бы. Достаточно посильнее приложиться по затылку, и они в труху рассыпаются, — ответил Минорс.

Тут в обеденный зал постучали.

— Барон Минорс, разрешите войти Гоголю, учителю сына барона Бозрена, — прозвучал голос Гоголя.

Артур в это время только подносил ко рту ложку с едой.

— Черт, — сказал он, откладывая еду.

— Входите, — произнес барон.

Этот меланхоличный лик вошел, пристально смотря на Артура.

— Артур, у нас был уговор, — произнес Гоголь, доставая книгу

— О, друг, да Вы тоже из другого мира, — произнес Рудольф.

— А как Вы догадались? — спросил Николя, садясь за стол.

— Нечего палится так, тебя за версту видно, что ты не отсюда, — пошутил Артур.

Гоголь выдохнул, успокоив подступающие эмоции, выпрямился.

— Я тебе обещал, что расскажу о своих похождениях, но не говорил, когда и где я это сделаю, — сказал Артур.

— Если уж такое началось, то можно я расскажу кое-что, если конечно Артур мне разрешит, — произнес Тиофан.

— Валяй, — ответил Артур, наконец приступая к еде.

— Благодарю, Артур, — произнес Минорс. — Где-то неделю назад ко мне завалился Дюпонд, и я очень легко узнал, что он из другого благодаря папоротнику, который у нас не растет. Он мне рассказал, что его силу можно раскрыть, если посадить тот самый папоротник в саду, и я посоветовал пойти Дюпонду к Копегару, у которого и сад есть, и добрый нрав присутствует.

— Погодите, барон, он вот все рассказал? — спросил Гоголь. — Вы меня разыгрываете.

— Да, болтать и разыгрывать он может, — произнёс Минорс. — Чего стоит эта выдумка с Горынычем.

— Это я придумал, — горделиво произнес Дюпонд.

— Можно тут поподробнее, — произнес Гоголь, смотря на Артура. — Зачем вообще все так усложнять?

— Потому что могу, — лаконично ответил Артур.

— Я же правильно понял, что один из твоих навыков может привести к чему-то плохому? — сделал вывод Гоголь

— Нет, Гоголь, я просто тролль, — ответил Артур, ехидно посматривая на лицо Гоголя. — А так ты прав.

— Я был прав, — довольно произнес Гоголь.

— Молодец, а теперь не мешай мне есть, — произнёс Артур, зачерпывая ложкой рагу.

— Артур, я предлагаю нам поохотиться на этих тварей, — предложил барон.

— Вы о чём? — спросил Николя, словно очутившись в чужой компании, у которой свои приколы.

— Можно, — произнес Артур, не обращая внимания на Гоголя.

Гоголю хотелось натурально орать, но в его голове что-то щелкнуло, что полностью изменило его отношения к происходящему. Ему захотелось стать частью этой компании

— Шутим, господа? — спросил Гоголь, подняв свой подбородок. — Признаюсь неприятно, но я если на то пошло, то я готов присоединиться к вашей затее. Все ради интереса своего.

Артур смотревший только на яства перевел свой взгляд на Гоголя и, облизав губы, произнес:

— С этого надо было начинать, Гоголь.

Глава 6. Черти. 8 день

— Гоголь, а где ты появился? — спросил Артур, идя по дневному лесу с лопатой.

— В поле, — ответил Николя, что-то записывая в книгу.

— А я в этом лесу, поэтому эти черти здесь и появляются, — произнес Дюпонд, размахивая лопатой, желая ею вмазать по хребту чертей.

— Это понятно, но может легче уничтожить твой папоротник? — произнес Гоголь, следя за лопато. — Все равно в этом мире нет опасности.

Артур посмотрел на Николя, как на идиота.

— Не мели чушь, — произнес Артур.

— Нет, я серьёзно, — произнес Гоголь. — Рас других нет, монстры не водятся. Государств тоже, но это не точно. Максимум князья могут что-то замышлять.

— В смысле государств нет? — спросил Артур.

— Я тебе карту мира покажу, и все ясно станет, — произнёс Гоголь, отведя взгляд. — Знаешь, я заметил, что здесь буквально тепличные условия.

— Тогда, если учитывать, что меня послал сюда Чернобог, то я должен этот мир разрушить? — сделал предположение Артур. — Кстати, твой Велес чего бог?

— Мудрости, земледелия, скота и природы, — ответил Гоголь.

— И откуда мы такие умные? — задал вопрос Дюпонд.

— Я просто изучал на досуге нашу мифологию, а так я себе на хлеб зарабатывал, уча отроков литературе, — ответил Николя, смотря за реакцией Артура.

— Малолетки зашпыняли настолько, что мы в другой мир решили отправиться? И с каких пор учителя в игрульки играют? — в должной для себя манере спросил Артур.

— Интересно-о, — лишь ответил Гоголь, смотря в свою книгу. — А почему ты не носишь книжку?

— А зачем? — спросил Артур. — Понимаешь неудобно её таскать, а если её кто-нибудь сожжёт, то не велика потеря.

— На мой взгляд нам не зря дали эти книги, — заметил Гоголь. — Может в них как раз и заключена наша сила.

— Ну, в этом ключе я не думал, — ответил Артур. — Но то что в них и есть наша сила — это вряд ли, ведь она бы давно мне об этом сказала. Тем более, моя сила больше от папоротника исходит. Кстати, а какие у тебя навыки?

— Может нам уже разделиться, чтобы легче лес прочесывать? — решил уйти от темы Николя.

— Слабые? — спросил Артур.

— «Мертвецкая кровь» и «Укрепление ткани,» — ответил Гоголь.

— Ну для защиты, пойдёт, но мне больше нравятся навыки, увеличивающие урон. Они как в игре работают? — спросил Артур.

— Не совсем, сам понимаешь, что их нужно адаптировать под реальность, — ответил Николя. — Да «Мертвецкая кровь» также дает полный иммунитет к удушению, поэтому меня нельзя задушить, закопать, утопить, но теперь я не чувствую боли...

— Погоди, это получается, что можно провернуть смертельную шутку с верёвкой, — прервал его Артур.

— И с гробом, — добавил Гоголь. — Я как раз поэтому и выбрал себе этот облик.

Уважение у Артура к Гоголю стало чуточку выше.

— Хорош, — произнес Артур.

— Я польщен Вашими словами, — ответил Гоголь, сделав поклон.

За разговорами они заметили, что между деревьев проскакивают какие-то существа.

— Навык интересный, в игре же тебе не показывали твое здоровье, пока ты находишься в бою, — заметил Артур. — Кстати, из этой же оперы был навык «Берсерк,» и мне вот интересно, как он бы выглядел, если он был у кого-то из нас.

— Наверное также бы не чувствовал боль, плюс что-то ещё. Например, не узнавание людей или не умение читать, — предположил Гоголь.

— Тебе объясняли, что представляют из себя навыки перед тем, как отправить тебя сюда? — вдруг спросил Артур, потирая свой подбородок.

— Только назвали, но я так или иначе представлял, что они из себя представляют, — ответил Гоголь.

— Представь, если «Берсерк» достался тому, кто не знал об этом навыке, а его внешний вид — это десятилетняя девочка, — начал новую тему Дюпонд.

— Думаю название «Берсерк» довольно красноречиво, — произнес Николя.

— Черт, ты мне шутку запорол, — произнес Артур.

Упал с дерева черт. Он попытался убежать, но...

— Куда, — сразу схватил его за шкирку Артур.

Данное существо брыкалось, громко пищало, пыталось укусить, показывая свою дикую натуру.

— Натуральный черт, — произнес Гоголь, смотря на существо, которое идеально походило на описанное Минорсом.

— Покажешь мне своих? — произнес Артур повернув его лицо к себе, показав свою улыбку.

— Это дикий зверь, — сделал вывод Гоголь. — Он тебе ничего не скажет.

— Значит и убивать его будет не жалко, — произнес Артур, положив его на землю и резко наступив ему на спину.

Продолжая брыкаться черт лежал пузом на земле, пока Дюпонд замахивался лопатой для удара. Черт смотрел на это краем глаза, после чего, поняв к чему все идет, издал истошный крик, похожий на что-то среднее между поросячьим визгом и свистом человеческим.

— Отлично, — произнес Артур, отрубив лопатой его голову.

После этого произошло две вещи. Во-первых, убитый черт рассыпался на черный песок, который впитался в землю. Во-вторых, с деревьев попадали черти.

— Стайные значит животные, — с меланхоличным лицом отреагировал Гоголь.

Черти не хотели подступать ближе, но окружили этих двоих в небольшое кольцо. Артур сделал вперед шаг, но и черти сделали шаг назад. Дюпонд сделал рывок и резким движением уничтожил четырех чертей, оставляя шлейф черного песка — черти взбесились. Они набросились, но несколько широких, размашистых взмахов лопатой и все были похоронены.

— Слабые нынче черти, — сделал вывод Гоголь, не заметив, что в его рукав вцепился черт.

— К тебе кое-кто присосался, — произнес Дбпонд, указывая на это.

Гоголь взмахнул рукой и чёрт полетел в ближайшую сосну, рассыпавшись черным песком, который впитался в землю.

— Не верю я этому. Ну должны они что-то выкинуть, — произнес Артур, держа лопату на изготовке.

— Сейчас они из земли полезут, — предположил Гоголь, перекатываясь с пятки на носок.

— Аха, респавнятся, — добавил Дюпонд.

Но ничего не происходило. Тишина.

— Мне не нравится этот чёрный песок, — прервал тишину Гоголь. — Они не умерли.

Это заявление прозвучало слишком неожиданно, да даже голос Гоголя немного изменился, а свой взгляд он потупил на землю.

— Что? — спросил Артур.

— Если они состоят из песка, то что им мешает рассыпаться и проникнуть внутрь земли. Надо копать! — сделал очередное заявление Гоголь.

— Чувствую, что кто-то у нас шутить вздумал, — произнес Артур, закидывая лопату на плечо.

— Есть немного, — ответил Гоголь, немного улыбнувшись.

— Хе-хе, есть идея, только для неё нам нужен живой черт, — произнес Артур, смотря на деревья. — Ты идешь налево, а я направо. Через час встречаемся тут.

Прошел час, и черта принес Гоголь.

— Артур, видно вас черти боятся, — довольно произнес Николя, держа чертика за шкирку.

— Отлично, теперь жди, а я бедолагу сюда приведу, — произнес Артур, потирая руки.

— Жалко, что оседлать тебя нельзя, — произнес Гоголь.

Через несколько минут Артур привел здорового мужика с лопатой и ситом

— Я тебе говорю, что это почти золото. Ты только представь, как будет выглядеть украшения из черного металла, — произнес Артур, потупя взгляд в землю.

— А это точно металл? — спросил резонно мужик.

— Конечно, вот этот специалист и подтвердит, — произнес Артур, указывая на Гоголя, который сидел на визжащем черте.

— Да, так и есть, — произнес Николя, не вдаваясь в диалог из-за своих мыслей.

— Теперь давай слезай с него, — произнес Дюпонд, уже готовя лопату.

Гоголь выполнил это, Дюпонд ударил и черт посыпался.

— Давай копать начинать, — произнес Артур, начиная усердно рыть.

— Да, кто так копает, — отодвинул мужик Артура.

Прикусив нижнюю губу, Артур подошел к Гоголю.

— Спасибо за идею, — шепотом произнес Дюпонд.

— Батенька, Вы это шутки ради придумали? — спросил также шёпотом Николя.

— Нет, я просто убиваю двоих зайцев. Во-первых, чтобы посмеяться. Во-вторых, сейчас они будут с удвоенной силой избавляться от этих чертей, а это мне на руку, — ответил Дюпонд. — Пошли к Минорсу и покутим немного.

— Может Вы бы хотели прокачивать свои навыки убивая этих чертей? — спросил Гоголь.

— В твоих словах есть смысл, но лучше я на кабанчиков поохочусь, а то мне эти развалюхи вообще не приносят наслаждения. Плюс, мне сейчас важнее прокачивать свой основной навык, — произнес Артур, ведя Гоголя к деревни Минорса. — Кстати, что у тебя с «Укреплением ткани?»

— Берешь ткань, берешь что-то металлическое, соединяешь их при помощи магии, и у тебя получается ткань с увеличенной прочностью, но так как у меня первые уровни навыка, то прочность увеличивается незначительно, — пояснил Гоголь.

— Любопытно, — произнес Артур, смотря на копающего яму мужика.

В обеденном зале уже собралось немного народа.

— Господа, могу вас обрадовать, ведь нас посетил сам виконт Горденвель, — радостно произнес Минорс, указывая на вошедшего гостя. — Так давайте его поприветствуем.

Этот человек своей приземистой походкой, крючковатым носом и тонкой шеей походил на коршуна. Пальцы у него были мозолистыми, изогнутыми, чем-то напоминающими лапу больной птицы. Его черный плащ словно состоял из переливающих перьев лишь еще больше делал его похожим на крылатых, но именно взгляд хищного коршуна больше всего в нем выдавал птичью натуру.

— Благодарю, — кряхтя ответил на поздравления Горденвель.

После этого он снял свой плащ, сложил его и подозвал своего помощника с пресным и недовольным взглядом, который взял плащ.

— Интересно почему Вы решили пожаловать к нам? — спросил барон с квадратным лицом и с черными волосами.

— Влонд? — спросил Виконт, садясь за стол.

— Блонд, — поправил его он.

— Есть дела, — ответил Виконт, смотря на Минорса. — А теперь иди трапезничать и не мозоль мне глаза.

После этого виконт принялся за еду. Ел он медленно, неторопливо, словно пытаясь растянуть этот момент, и в очередной раз поднося ко рту ложку с едой, он услышал, как дверь громко распахнулась. Вошли Артур с Николя.

— Это кто? — спросил Виконт у Минорса.

— Это подчинённые Бозрена и Копегара, — ответил барон.

Гоголь сразу отделился от Артура и подошел к тыквообразному человеку в рыжем костюме и с максимально довольным лицом, а Дюпонд к Минорсу.

— Особой опасности они не несут, — прошептал Дюпонд массивному барону.

Минорс кивнул, пока Артур осматривал присутствующих, и он заметил одно знакомое лицо.

— Барон Блонд, как жизнь? — спросил Артур, подойдя к барону с немного наклоненным туловищем

— А это ты, — недовольно произнес Блонд, поправляя свою копну черных волос. — Нормально.

Виконт внимательно наблюдал за Артуром, попутно медленно поднося к своему маленькому рту еду.

— Больше не задерживайся с уплатой долгов, а то... — произнес Артур стряхивая невидимую пыль с волос барона. — Нам с Кливерсом будет очень весело у тебя. Помнишь, как мы разгромили тебе забор… Случайно.

— Это угроза? — громко спросил барон. — Я сейчас виконту пожалуюсь.

— Жалуйся, — произнес недовольно виконт. — Только не забывай долги вернуть, мне например.

Виконт своим ястребиным взглядом посмотрел на барона, и тот успокоился, даже опешил.

— Можешь подойти, ты... От Копегара, — подозвал к себе Виконт Артура.

Дюпонд на прощание хитро улыбнулся барону и пригрозил пальчиком.

— Слушаю, — произнес Артур.

— Ты ведь не из нашего мира? — смотря куда-то в даль, спросил виконт.

Виконт щелкнул пальцами, а его глаза загорелись жёлтым.

Глава 7. Трюк Бозрена. 9 день

Голова болела у Артура, а вчерашнего он не помнил. В этот раз его черты лица приобрели кисло-мученические черты, словно он всю ночь тащил камень на гору. Немного разлепив глаза, он заметил, что лежит на полу беседки, а добрые обитатели поместья накрыли его одеялом и дали подушку. После осмысления своего положения Дюпонд встал на ноги.

— Я в этом чертовом саду, — с тяжестью в голосе произнес Артур. — Помнить бы ещё, как сюда добрался

В этот момент прямо из земли вылез Тиофан, самодовольно поглаживающий свою бороду. Или Артур просто его не заметил.

— Глубокой ночью Вас сюда привезли, а что Вы до этого делали мне не известно, — произнес старший лакей, передавая Артуру флягу с водой.

— Спасибо, — произнес Артур, сделав несколько глотков. — Со мной такое редко случается.

— Допустим, — произнес Тиофан, вновь поглаживая свою бородку. — Артур, Барон звал Вас к себе.

Подойдя к барону, Артур услышал от него такие слова:

— Мне Тиофан рассказал об вашей силе, и теперь мне понятно Ваше рвение к саду, поэтому я нанял садовника.

— Отлично, — произнёс Артур, сделав глоток. — И где он?

— Он приедет где-то в середине дня, а пока мне нужна Ваша помощь, — произнёс Барон. — Понимаете, я по нраву добрый человек, но при этом я и деловой человек, поэтому не люблю я тратить деньги сверх необходимого.

— Я должен вытрясти скидку? — спросил Дюпонд.

— Да, Артур, все верно, — ответил Копегар. — И у меня вопрос: это Вы надоумили мистера Гоголя поговорить со мной о саде?

— Нет, — ответил Артур, протерев глаза. — Просто он тоже видит, что сад... Фух, не очень. И что мы будем покупать для сада?

— Это уж наш новый садовник решит, — ответил барон, — а пока мы закупимся утками.

Уток продавал барон Бозрен.

— Да, да, животинки пернатой у меня много. Люблю я кушать летающих, — пафосно и грузно, словно паровоз, произнес Бозрен.

— Если много, то значит есть ненужные излишки, поэтому давай ты снизишь цену, — произнес Дюпонд, опиравшись на свои ножницы, пока у его ног ходили толстые утки. — Меньше надо будет их кормить.

Поместье этого барона было круглым: в центре дом барона — круглый, несколько птичников круглой формы, забор в форме круга, кругловатые и максимально вальяжные утки, да и люди имели пухловатые и округлые формы. Также редкими кольцами вокруг дома здесь росли яблони с большими яблоками, кроны которых тоже имели форму шара.

— Как так? Снизить? Беда будет, если м я продешевлюсь, — грузно ответил Бозрен, положив руки на живот.

Артур сделал глоток из фляги и измученным взглядом посмотрел на любителя уток.

— Барон, ты больше продешевишь, если мы не купим у тебя этот излишек, а то они у тебя по всюду ходят, — произнес Артур, демонстративно подняв ногу, чтобы утка прошла своим медленным шагом.

— Правда есть в твоих словах, но моя цена недвижима, — произнес Бозрен, подняв свой пухлый палец.

— Как дела с переговорами, — спросил Копегар, подходя с яблочком в руках.

— Пока думаем, мой барон, — ответил Артур.

Копегар лишь пожал плечами и пошел дальше гулять. Артур же взял одну из уток, у которой был самый обленившийся и довольный вид.

— Барон, а чем Вы их кормите? — спросил Артур.

— Так, зерном с яблоками. Вон они какие у меня вымахивают, — ответил Бозрен. — Особенно печень у них, фух, сочная, большая.

— Это видно, — произнес Артур, осматривая утку.

После чего он положил её на землю и сделал еще один глоток, из-за чего его лицо стало чуть живее.

— У вас есть ребёнок? — начал издалека Артур.

— Да, а Вам Гоголь не рассказывал? — спросил барон.

Тут Дюпонд начал потихоньку вспоминать вчерашнее: обрывки разговоров, образы, но все равно в памяти оставалось одно большое неясное и темное пятно.

— Получается Гоголь у Вас работает, — произнес Артур.

«Тепленькое место, я даже завидую,» — подумал Артур, смотря на яблони.

— Вернемся к делу. Ребенок у вас есть, а это значит, что он рано или поздно может привязаться к какой-нибудь уточке, и тут Вы решаете её зажарить. Только представьте какой стресс будет для ребенка, — выдал Дюпонд.

— Ха-ха, ну Вы конечно выдали, признаюсь смешно, — произнес барон, чей живот из-за смеха подрыгивал.

Артур протерел глаза, понимая, что произнес бред, но в его голову влезла более гениальная идея и возможно более идиотская. Он подошел ближе к барону и нашептал ему эти слова:

— Барон, а давайте Вы продадите нам уток по нашей цене, а я Вам небольшой секрет расскажу?

— Секрет — это конечно хорошо, но мало, — заметил Барон.

— Барон Вы обогатитесь в несколько раз, — произнес Артур.

— Ладно, может хоть позабавлюсь с Ваших слов, — произнес Бозрен, — но если это будет неправдой, то я вообще не продам Вам их.

— Утки срут золотом, — шепнул Дюпонд.

Бозрен насупился, почесал лоб.

— Растения могут впитывать из глубоких слоев земли металлы и накапливать их в себе в виде маленьких частичек, — начал Артур свою речь. — Особенно это касается яблок. Они у вас как раз есть, а желудки уток устроены так, что они собирают эти все частички в одну кучку, и на выходе мы получаем небольшие, но всё-таки самородки. Говорю сразу, что шанс невелик, но он все-таки есть.

Барон насупился еще сильнее, почесал уже подбородок.

— А откуда Вам это известно? — задал вопрос барон.

— А почему Вы думаете, я с ножницами хожу? Когда-то я интересовался растениями, — ответил Артур

— Ладно, я продам Вам уток по сниженной цене, если увижу... Там золото, — ответил барон, немного смущенный этой темой.

— Конечно, конечно, это само собой, — ответил Дюпонд. — Можно мне поговорить с учителем вашего сына. Хочу вспомнить, что было вчера.

— Да, а я пока поговорю с Вашим бароном, — произнес Бозрен.

«Надеюсь, что мой барон ничего не испортит. Ох, если направить мой бред в правильное русло, то все будут копаться в утином дерьме» — подумал Дюпонд.

Гоголь скромно сидел за столом учителя, а перед ним, уже за партой, восседал упитанный мальчик в красном костюмчике, личиком походивший на яблоко или на помидор.

— Габриэль, Вы написали письмо своему отцу, — спросил Гоголь, постукивая пальцами по столу.

— Сейчас, — произнес Габриэль, что-то старательно вырисовывая, держа перо в кулаке.

— Габриэль, я же Вам показывал, как надо держать перо, — произнес Гоголь уставшим голосом.

— Учитель мне так удобнее, — произнёс ученик, продолжая что-то там писать.

Тут вошел Дюпонд, что вызвало небольшую улыбку у Николя.

— Держи правильно, неуч, — произнёс Артур, хлопнув по парте.

От неожиданности Габриэль вздрогнул выронил перо, после чего сразу же его взял между большим, указательным и средним пальцем.

— Гоголь, у меня к тебе два дела, — произнёс Артур.

— Дяденька, уйдите Вы мешаете мне учиться, — произнёс Габриэль, не отрываясь от письма.

— Пишите, мой господин, — произнес Гоголь. — Господин Дюпонд подождет меня снаружи.

— Гоголь, это срочно, — ответил Артур. — Иначе это поместье погибнет.

— Батюшки, учитель идите, коль ма так дела обстоят, — произнёс Габриэль.

Выйдя из импровизированного класса, Гоголь спросил:

— Что случилось?

— Во-первых, напомни, что я вчера делал. Во-вторых, можешь незаметно подложить в испражнения уток немного золота? — вывалил Дюпонд.

— По поводу первого, то мы с бароном уехали рано, а ты вроде бы с виконтом разговаривал. А по поводу второго мне очень интересно, — произнёс Гоголь.

— Да, я вашему барону сказал, что в дерьме уток можно найти золото, — ответил Артур.

— Это помет называется, — поправил Николя. — Извини, но я не соглашусь на это. Сам понимаешь, какие для меня это риски.

— Писатель, — произнес Артур, положив на плечо Гоголя свою руку. — Ты же сам решил присоединиться к нам? Неужели ты решил слиться.

— У меня даже золота нет, чтобы его подложить, — произнес Гоголь, давая заднюю.

— А это уже не мои проблемы, Гоголь липовый, — сверля взглядом, произнес Дюпорд. — Укради, роди, заработай. Мне вообще не важно.

Гоголь убрал руку Дюпонда со своего плеча, со словами:

— Я получается исполнитель, а ты заказчик. Если я не ошибаюсь, то заказчик должен обеспечить исполнителя ресурсами для этого, — попытался выкрутиться Гоголь.

— Вот значит, как мы заговорили, — произнес Артур, демонстративно вытянув лицо и вытаращив глаза. — Нет, дружочек, ты у нас организатор, поэтому организуй все по красоте, чтобы всё блестело.

— У нашего заказчика, получается, капитала нет? — спросил Гоголь.

— Подколол меня значит, — произнес Дюпонд, смотря в потолок. — Будет тебе капитал.

После этого он ушел к Бозрену, который активно что-то обсуждал с Копегаром.

— Аха-ха, Дюпонд, представляете я гуляю, вляпываюсь в небольшой конфуз, подымаю ногу и вижу это, — произнёс Копегар, показывая небольшой самородок золота.

Это немного подняло Копегара в глазах Дюпонда.

«В чистом омуте черти водятся,» — подумал Артур.

— Признаюсь, я не верил в Вашу сказку, Дюпонд, но после этого я не могу не поверить, — произнес Бозрен.

— То есть, Вы барон все-таки соглашаетесь на наши условия? — для уточнения спросил Артур, смотря на Бозрена исподлобья.

— Если утки у меня золотом срут, то и цена должна возрасти, — ответил Бозрен.

После этого заявления лица вытянулись и у Копегара, и у Артура.

— Бозрен, дорогой мой, ну Вы же обещали, — произнес Копегар.

— Да, обещал, поэтому сначала повышаю цену в два раза, а затем снижаю её до... 150 феров за утку, — произнес Бозрен, довольно поглаживая свой живот.

Этот трюк Артуру понравился, и в своей голове он выделил для него отдельное место, чтобы в нужный момент использовать.

— Это больше суммы, за которую Вы хотели нам продать их изначально, — возмущенно произнес Копегар.

— Извините, но я и так слишком добр к вам, — произнес Бозрен.

Пока Копегар неловко улыбался и смотрел на Артура в надежде, что он что-то вытворит, последний был в раздумьях.

— Выбирайте, господа, либо вы уходите, либо покупаете животинку по моей цене, — самонадеянно ответил Бозрен.

— Виконт! — произнес Артур, что ознаменовала о приходе в его голову идеи. — Помниться мы с ним разговаривали. Копегар, я Вам не рассказывал, ведь не успел, но на следующей недели мы ждем его у себя. Было бы приятно его угостить утятиной, но...

Но этом «но» Дюпонд начал резко сближаться с Бозреном, и подойдя почти вплотную, смотря прямо в глаза:

— Один хитрый барон немного пожадничал, поэтому придется расстроить виконта, и в этом будет виноват один барон, который и так отъел тут пузо. Я ведь могу такое сказать, что ваш сынишка не поступит никуда, — угрожающе проговорил Дюпонд, сблизившись с бароном так, что между их глазами оставалось лишь десять сантиметров.

— Да, да, если хотите, то десять уток я отдам бесплатно, а остальных отдам по вашей цене, — втиснув голову в тело, произнес Бозрен. — Только не говорите ничего Виконту.

— Я подумаю, — произнес Артур.

После этого деревянные клетки с утками были загружены в телегу, а люди в карету.

— Артур, это правда, что к нам виконт едет? — спросил Копегар.

— Нет, но мне придется заставить этого Бозрена поверить в это, — ответил Дюпонд, провожая взглядом поместье барона. — А еще мне хочется обмануть одного учителя.

— Артур, то что Вы мне говорите — это правда? Ну про Горыныча, Ваш дом? — задал вопрос Копегар.

— Да, — коротко ответил Дюпонд.

— Вы реально разговаривали с виконтом? Нет, не так. Вы помните разговор с виконтом? — спросил Копегар.

— Честно, я вчерашний вечер вообще не помню, — ответил Артур.

— Виконт обладает магией, которая заставляет людей забывать некоторые вещи, — произнёс Копегар.

Тут Артур рассмеялся.

— Что смешного? — спросил Копегар.

— Мне придётся обмануть самого Виконта, — ответил Дюпонд. — Мой барон, а где его люди закупаются едой?

Глава 8. Виконт Горденвель. 10 и 12 день

Артур широкой походкой расхаживал по рынку. Людей было много, как и повозок, карет и телег вокруг рынка. Было очень шумно, как в плане звуков, так и в плане запахов. Все это объединялось в звуко-запаховую какофонию, сильно дезиентирующую среди широко расставленных друг против друга лавочек, чтобы с легкостью могла поехать телега.

Дюпонду же во всем этом нужно было найти конкретных людей, отличительной особенностью которых была черная одежда, усталые лица и небольшое почтение со стороны других.

«Пингвины,» – дал им краткую характеристику Артур.

Заметил он их возле лавки с птицами. Их было четверо: высокий блондин с прямыми волосами, низенький пухлячок с кудрявыми волосами оранжевого цвета, черноволосый парень с длинным носом и атлетично выглядящий шатен. Хоть по этому расписанию их сложно было спутать, но у них у всех было одно устало-вымученное лицо с нотками недовольства.

– Сколько вам яиц? – спросил продавец.

– Десять штук, – ответил черноволосый сквозь зубы.

– Что такие кислые? – спросил подошедший к ним Дюпонд, потупив взгляд.

– Не твое дело, – произнес блондин.

Артур улыбнулся, услышав недовольные нотки агрессии в его голосе.

– Хотите повеселиться с вашим виконтом? – сразу перешел к делу Дюпонд.

– Кливленд, ты пока возьми яйца, а мы пойдем кое-что обговорим, – обратился шатен к носастому.

После этого трое в черном и один в сером отошли к черной карете, увенчанной гербом с птицей.

– Что ты предлагаешь? – спросил блондин.

– Ваш барон стер мою память, и я хочу её вернуть. Вы же, как и любой работник, явно хотите немного подшутить над своим боссом, – произнес Артур. – Думаю наши интересы схожи.

– Явно... С чего ты вообще это решил? – задал вопрос блондин, скрестив руки на груди.

– Мы уважаем нашего барона, – добавил рыжий.

– Ну, вы же согласились со мной поговорить, – дал аргумент Артур. – Кроме того, неужели вы откажитесь поиздеваться над вашим боссом? Или вы откажите себе в удовольствие увидеть вашего виконта беспомощным? Без наказано?

– Мы уважаем сво... – не успел договорить рыжий, как ему рот закрыл блондин.

– Без наказано? – переспросил блондин, облизав губы.

– Без наказано, – ответил Дюпонд, кивнув головой. – Но от моего лица.

***

Виконт Горденвель начинал свой день с одного вареного яйца на красивой подставке, с одного хлеба с сыром и с какой-нибудь каши на молоке. Завтракать он предпочитал один, сидя на конце широкого стола из черного дерева, теша себя чувством исключительного одиночества. Виконт ел медленно, погружаясь в раздумья, и чем больше он погружался в раздумья, тем медленнее он ел, иногда по полминуте держа ложку у рта. Были моменты, когда виконт ускорялся, словно он находил решение каких-то проблемы, но вскоре вновь стопорился на полминуту, а иногда и дольше.

К сожалению его трапезу прервала широко распахнутая дверь в столовую и вошедший Дюпонд.

– Виконт, приятного аппетита, – произнес Артур со всей прилагающей наглостью, словно это был его дом.

– Кто тебя впустил? – задал вопрос Виконт, держа у рта ложку.

– Я сам вошел, – произнес Артур, сев напротив виконта. – Мне никто не мешал.

После этого в столовую вошли десять человек в балахонах, использующие голову коровы в качестве масок. Все они встали позади Артура.

– Мне даже помогли, – произнес Дюпонд, пожав одному из них руку.

Лицо Артура просто излучала всю наглость и самонадеянность. С таким лицом генералы захватывают слабенькую деревушку и устраивают там непотребства для себя и для своих войнов. Ну а дальше, грабеж, кутеж и плевание на беспомощных людей ради собственного удовольствия.

– Эти десять человек будут окружать Вас до тех пор, пока Вы не вернёте мне память, – произнес Артур.

На это Горденвель лишь усмехнулся, доставая из кармана колокольчик.

– Подойдите ко мне все! – произнес виконт.

Пришел ровно один человек. Щупленький такой, короткостриженный.

– Виконт, давайте сыграем во влияние над этим человеком, – вдруг предложил Артур, смотря на этого человечка с улыбкой.

– Зачем звали, виконт? – спросил тот единственный человек.

– Встань у середины этого стола, – обратился к нему Артур, ловля от виконта недовольный взгляд.

– Почему ты ведешь себя так, словно ты тут хозяин? – задал вопрос виконт.

Артур снял с одного из людей в балахоне маску, показав, что за ней скрывается тот блондин. Затем Дюпонд положил её на стол перед собой и начал барабанить по ней, ожидая реакции.

– Это кто? – спросил виконт.

Это вызвало такую обиду у блондина.

– Ненавижу, – произнес шепотом блондинчик, одевая обратно маску.

– Виконт, неужели Вы не узнаёте своих людей? – задал вопрос Дюпонд.

Услышав эти слова, виконт посмотрел своим ястребиным взглядом на своих людей.

– Быстро все ко мне! – недовольно произнес он.

Несколько людей машинально сделали шаг вперёд, ведь где-то на подсознательном уровне боялись виконта. Сделавшие это думали, что виконт за неповиновение склюет им мозги.

Первым подошел к виконту тот пришедший человечек.

– Эта игра у Вас такая? – спросил он. – Не думал, что Вы веселится можете.

До этого смотревший только на Артура виконт перевел свой взгляд на него. Оцепенение, ощущаемое перед виконтом, пронеслось по всему его тело. Причиной этого был злобный и недовольный взгляд Горденвеля, словно он ментально замахивался, чтобы проломите голову слуге.

– Не выводи меня на грех, – произнёс недовольный виконт.

– Сюда смотри, сюда смотри! – прозвучал властный голос Дюпонда.

Зря пришедший посмотрел на Дюпонда, и вновь оцепенение. Предоставьте, что вы сидите напротив психа, который бьётся в конвульсиях. Вы не знаете что он сможет выкинуть. Вы не знаете когда в нем что-то переключится, и начнется страшное. Представили? Теперь умножьте это чувство в десять раз.

Зря пришедший понимал какая угроза идет от виконта, и на что он способен, но что ожидать от безумной улыбки и сверлящего взгляда Дюпонда он не знал. Неизвестное его пугала больше.

– Я... Бэ... – издал последние слова зря подошедший перед тем, как потерять сознание.

– Гипноз, – произнес Артур, словно отвечая на какой-то вопрос. – И все стоящие позади меня, тоже под гипнозом.

Вот тут уже виконт опешил, смотря на людей позади Дюпонда. Он втянул голову в туловище.

– Стражу, позови стражу! – обратился к лежащему без сознания Горденвель.

– Тебе никто не поможет, – произнес Артур, стуча по своему лбу. – Кроме меня, естественно.

– Я... Я не верю... Это блеф! – произнес Виконт.

– Парни, можете помочь ему принять правильное решение, – произнес Артур, указывая на виконта.

Парни начали подходить к виконту, но стоило ему на них посмотреть своим ястребиным взглядом, как они резко остановились из-за подступающего почтенного страха.

– Не забывайте, кто ваш хозяин, – произнес Горденвель, к которому возвращалась уверенность.

– Парни, неужели вы боитесь этого старика? Что он вам может сделать? Нет, что я могу с вами сделать? – угрожающе произнес Дюпонд.

Виконт поднял руку, чтобы щелкнуть пальцами, но сразу же опустил её.

– Захватить иномирца, – произнёс Горденвель. – И убить, иначе наш мир будет уничтожен.

Люди встали в ступор.

«Любопытно,» – подумал Артур.

– Что смотрим, парни? Наша цель впереди, – произнес Дюпонд, приложив к виску руку, словно колдуя.

«И что делать? Надо выполнить приказ виконта, но тогда он догадается, что мы не под гипнозом. Может наш виконт просто это выдумал? А если нет, то наш мир уничтожиться... Из-за нас. Но ведь после этого виконт наш убьёт. Или сотрёт нам память, и мы будем жить на улице, не умея разговаривать,» – размышлял кто-то из толпы в балахонах.

Артур встал подошел к одному из них и прошептал эти слова:

– Безнаказанное издевательство над виконтом. Шанс на миллион.

Этот аргумент был слишком весомым, поэтому все десять человек развернулись и начали избивать виконта.

«Теоретически, конечно, виконт может сам позвать стражу, но вы у меня умные, поэтому не допустите этого,» – подумал Дюпонд, смотря на результат своей работы.

– Все-все, хорошо, – произнес виконт, протягивая дрожащую руку.

Артур подошел к Горденвелю, и тот прикоснулся к его лбу, после чего Артур начал вспоминать тот день.

– Парни, можете идти! – произнес Артур, взяв виконта за руки так, чтобы он не мог щелкать пальцами.

– А-а, освободить их от гипноза? – немощно спросил Горденвель.

– Освободить? Запомни: твои люди стали моими, – немного с издевкой произнес Артур. – Тем более, ты знаешь, кем я являюсь. Поэтому я не могу себе позволить, чтобы ты хоть чего-то лишнего разболтал. Ты ведь это не сделал?

Виконт отвел свой взгляд... По многим причинам.

– Рассказал значит, – произнес Дюпонд, глубоко вздохнув. – И кому?

– Отказываюсь отвечать, – произнес Горденвель, стараясь не смотреть на Артура.

Артур поднес свой рот к уху виконта.

– Меня ведь из-за тебя могут убить. Ты думаешь, что я не унесу тебя с собой? – прошептал Дюпонд.

– Я... Я... – не знал что ответить виконт. – Я устал... Уйди... Оставь меня одного.

– Ладно, будь по-твоему, – произнес Дюпонд, поняв что от него он ничего не добьётся. – Это только начало.

Дюпонд вышел из столовой на поиски остальных, рассматривая внутренности дома. Убранство было давящим, словно хозяин дома хотел, чтобы его гости быстрее уходили из него и оставили его одного: темные цвета, протяжные коридоры с высоким стенами, тусклое освещение, заостренные формы вещей. Да даже узор на стенах чем-то напоминал колючую проволоку, но пожалуй самым неприятными здесь были птицы.

Фигуры птиц. Неприятные, мерзкие, детальные, с согнутыми клювами, облезлые. Некоторые из них стояли в специально отведенных для этого шкафах, часть же представляли из себя полноценный статую и стояли у стен, а некоторые были частью подсвечников или люстры.

Вскоре он открыл дверь, где люди в балахонах сидели за темным столом и пили что-то пшеничного цвета.

– Пиво за нашу крайне веселую жизнь, – произнес кто-то из них. – Пускай этот старый хрыч будет обливаться потом при виде нас.

– Я конечно поддерживаю вас, но почему вы так быстро согласились подыграть мне? – спросил вошедший Дюпонд.

– Он даже лиц наших не помнит. Зачем нам его уважать? – произнес блондин, сидя в углу. – Сидит в своей комнате, ворон старый.

– Это хорошо, – произнес Дюпонд, улыбаясь.

– Но у нас к тебе другой вопрос, – произнес Кливленд. – Виконт сказал, что ты из другого мира. Это правда?

– Нет, конечно, – произнес Дюпонд.

– Да, этот старый хрыч просто нагло наврал нам, чтобы самому остаться невредимым, – произнес блондин.

«Блондинчик прям ненавидит его,» – подумал Артур.

– Деймон, можно тебя на минуточку, – обратился Дюпонд к блондину.

– Да, – ответил блондин.

Выйдя из комнаты, Дюпонд спросил у блондина:

– Чем тебе не угодил Горденвель? – спросил Артур.

– Я его ненавижу, как любой подчинённый своего босса, – ответил Деймон.

– Это само собой, – произнес Дюпонд, кивая головой. – Но ты-то его прямо-таки ненавидишь всем сердцем. Этому должна быть причина

– Он... Эгоист... – выдал из себя Деймон.

Глава 9. Жена. 13 день.

Гоголь приехал в поместье Копегара. В руках он держал свернутую карту.

– Приветствую, Гоголь, а зачем Вы к нам пожаловали? – спросил Шинька, открывая ворота.

– Мне бы лицезреть Дюпонда, – ответил Николя.

– К сожалению, он вместе с бароном уехал в город по делам, и вернуться они не скоро, – произнес Шинька.

– Мне придётся подождать, – ответил Гоголь, пройдя через ворота.

Направляясь к беседке, он заметил, что добавились ряды маленьких деревьев.

– Когда эти деревья зацветут, то это будет такая красота, – послышался разговор садовника с Тиофаном. – Представь эти же деревья, но полностью покрытые белым цветками.

Новый садовник любил хмельное. Мало того, что он представлял из себя невысокого старичка с пивным животиком и с добрым лицом, а его усы по форме походили на свежие «шишечки» этого растения, так еще и в его гардеробе отмечалась любовь к одурманивающей траве и её производным. Пшеничного цвета рубашка, бежевые штаны на подтяжках с узором в виде желтых кругляшков в попытке показать всю любовь садовника к хмельному перед желтой шляпой с заострённой верхушкой, с загнутыми краями, а лента-шнур была украшением.

– Представляю, – произнес Тиофан, поглаживая свою бородку.

– Приветствую, Тиофан, – поздоровался Гоголь, разглядывая шляпу садовника, словно видя в ней что-то знакомое.

– Приветствую, Гоголь. И какими мы судьбами? – спросил Тиофан.

– Решил проведать вашего барона, достопочтенный Тиофан, – манерно ответил Николя.

– Если так, то придется Вам подождать его, – произнес Тиофан.

– Эх, знаю я, Тиофан, – ответил Николя. – А я посмотрю, Вы деревьями новыми обзавелись.

– Плодоносящие, – вклинился в разговор садовник. – Очень редкий сорт яблок. Плоды маленькие, но зато их будет много.

– Неужели Дюпонд заставил? – спросил Гоголь.

Стоило ему произнести эту фамилию, как закатил глаза Тиофан, которому явно не хотелось слышать об нём.

– Признаюсь, забавный этот ваш Дюпонд, – заметил садовник. – Такой шутник, а если уж что-то задумает, то стой, то падай.

– Ах да, это наш новый садовник – Антон Пинарс, – представил его Тиофан, не желая больше слышать об Артуре.

– Тиофан, там! Там! Жена! – прибег запыхавшийся Шинька.

– Чья жена? – в один голос спросили Гоголь и Тиофан.

– Артура! – ответил Шинька.

После этих слов Тиофан натурально побелел, а у Гоголя появился странный прищур и не менее странная улыбка.

– Любопытно, – произнёс Гоголь, потирая свои ладони в предвкушении.

В этот момент сам Дюпонд ходил по рынку с бароном, держа в руках чертика, словно кота.

– Нюхай, – произнес Артур, поднося рыло черта к овощам.

Немного надавив на нужном месте, Артур вызвал у него желание визжать, что чёрт сразу же и сделал. Дюпонд скривив притворно-недоверчивое лицо, начал презрительно смотреть на продавца овощей.

– Мой свин говорит, что ты нас сильно обманываешь, – давя на продавца своим взглядом, произнес Дюпонд.

– Брешет твой свин, у меня самые свежие овощи, – сказал продавец, демонстративно откусив кусок морковки.

Артур же молча продолжил водить рылом черта по овощам, периодически вызывая у него неконтролируемое желание визжать.

– Что ты делаешь? – спросил продавец.

«Отпугиваю покупателей,» – подумал Артур, выразительно посмотрев на продавца.

– Ищу тухлятину! – громко произнес Артур.

– Копегар, ну скажите ему, чтобы он перестал это, – попросил продавец.

Барон делал вид, что витает в облаках, кое-как сдерживая смех.

– Барон, Вы же всегда у меня покупали по этой цене, – жалостливо проговорил продавец.

На этой фразе Дюпонд поднес чертика к лицу продавца, и он очень громко завизжал.

– А вот где у нас тухлятина! – сделал вывод Артур, после чего черт крайне комично похрюкал, словно он был игрушкой-пищалкой.

Продавец начал скрежетать зубами.

– Ладно, снижу я вам цену, но только из-за уважения к ВАМ барон, – ответил продавец, недовольно смотря на черта.

– Хорошо, – неловко улыбнувшись, ответил барон.

– Мой барон, с кем мне ещё договориться? – спросил Артур.

– Вон видишь того человека, продай ему наших поросят, – ответил Копегар, указав на человека в окровавленном фартуке.

– Не беспокойся, не тебя, – произнес Артура, поглаживая своего чертика по головке.

Артур подошёл к телеге, где стояли клетки и сидели крестьяне барона.

– Господа, этого в клетку, а его собратьев нести за мной, – произнес Дюпонд, передавая чёртика.

Коренастый мужичок взял черта, который уже свыкся со своей судьбой, засунул его в клетку и передал Артуру ящик, из которого доносились визги нормальных поросят.

– Ты останешься за ним следить, – обратился Артур к худому парню, подстриженному под горшок.

Парень кивнул головой, и Артур показал большой палец.

– Это ты у нас ходишь с черным свином? – спросил мужчина, увидев подходившего Артура и несколько крестьян.

– Парни, закройте уши и глаза, – произнес Артур, ставя возле его ног клетку.

Парни послушно выполняли просьбу, предварительно поставив на землю ящики.

– Покупаешь черного? – спросил Дюпонд.

– Странный этот твой свин: рога, ходит на задних, так и лицом уж больно на человека смахивает, – заметил мужик.

– Таких наш виконт разводит, – словно ненароком произнес Артур. – Полторы тысячи за обычного.

– Погоди, что ты там про виконта сказал? – задал вопрос мужик, обрабатывая факты в своей голове.

– Да, там какая-то черная магия, – обыденно ответил Дюпонд.

– Не, если так, то нет конечно, – произнёс мужик, – а по поводу обычных, то дороговато будет. Мы же с Вашим бароном обычно на тысяче договариваемся.

– Кто у тебя барон? – спросил Артур.

– Да какой там барон. Так, помещики мелкий, – ответил мужик.

– Ну и какие тут могут быть вопросы, – немного с надменным тоном произнёс Дюпонд. – Парни, идем обратно.

Парни открыли уши и глаза

– Что? – спросил один из них.

– Говорю, что незачем нам работать с помещиками! – громко произнес Дюпонд

– Жулик ты! – прокричал мужик, считав манипуляцию. – Была тут одна свои ковры с иглами продавала. Тоже всякие свои махинации проводила.

«Опа, надо познакомиться,» – подумал Дюпонд, уже начиная придумывать в своей голове её образ.

– Я просто пришел с ценой, которую мне назвал мой барон, – произнёс Артур, смотря пряма в глаза мяснику. – Понимаешь нас тоже облапошила она. Продала она нам эти ковры, а они не помогают, а у моего барона спина очень сильно болит, поэтому сам понимаешь, зачем нам деньги.

– Я все понимаю, но купить этих поросят за эти деньги я не могу, и вообще, иди пожалуйся своему барону об этом, – нагло произнес мужчина.

Артур встретился с твердолобостью. Люди с такой характеристикой приносили много проблем, но...

«Я обожаю, когда такие люди разбивают себе лоб,» – улыбаясь подумал Дюпонд.

– Две тысячи! – вдруг заявил Дюпонд, стукнув по прилавку

– Одна! – настоял на своем мужике.

– Две с половиной, или я иду к тому, кто их купит! – продолжил Дюпонд.

– Одна! – продолжил стоять на своем покуатель.

Артур взял ящик.

– Парни, где еще можно их продать? – громко произнес Артур, смотря за реакции мужика.

Мужик был непреклонным и стоял со сложенными на груди руками.

– А мы не знаем, – ответил один из них.

– Так ищите, а я пока здесь побуду, – произнес Артур повернувшись к мяснику и начиная быстро хлопать глазами.

Мясник все ещё был непреклонным.

– Скоро ведь народ набежит, и кто-то точно их купит, – произнес Артур, толкнув ногой один из ящиков.

Поросята завизжали.

– Ой, мы с Вами, наверное, мешаем другим продавцам, вот бы кто-нибудь согласился на мое предложение, – произнес Дюпонд, ловля косые взгляды мужика и продавцов.

Мужик скрежетал зубами, ища взглядом Копегара, пока Дюпонд, как ни в чем не бывало смотрел по сторонам.

– Копегар! Тут твой человек цену загнул такую, что смешно становится! – прокричал мужик.

Но барон с максимально безучастным лицом пропустил это мимо ушей и продолжил разговаривать с другими продавцами. Дюпонд довольно улыбался.

– Барон, все хорошо? – спросил Артур.

Копегар показал большой палец.

– Вот видишь... – начал Артур.

– Я сейчас ударю, – произнес мужик резко повернувшись лицом к Дюпонду.

Это было фатальной ошибкой, ведь взгляд мужика был прикован к лицу Артура, которое было скорчено в такую гримасу превосходства и насмешки, что перехватывало дух, а к горлу поступал ком.

– Тебе... Барон... Не ответит... – произнёс Артур с широко открытым ртом, и по голосу которого было видно, что его переполняли эмоции... Всякие.

Мужик хотел уйти, но Артур положил свою руку на его плечо.

– Полторы тысячи, – произнес Дюпонд.

– А эм, – давал заднюю мужик.

– Две, – с таким же лицом произнес Артур.

– Полторы, хорошо? – спросил мужик.

– Да, – ответил Артур, чье лицо и тон резко смягчились. – Хорошо, когда люди понимают друг друга.

Мужик выдохнул.

– Я не знаю кто ты такой, но жди привет от моего хозяина, – произнес напоследок он.

Еще где-то с два часика пробыв на рынке Артур с бароном возвращались в поместье.

– Шинька, открывай ворота, – произнес довольный барон.

– Да, мой барон, – произнес Шинька. – И знаете, что произошло, пока вас не было? Появилась жена господина Дюпонда.

От такой новости Артур ударился, когда выходил из кареты.

– А Вы не говорили, что у вас была жена, – заметил Копегар.

– Я думал, что она сгорела и не хотел об этом вспоминать, – ответил Артур, будучи в предвкушении.

В это время с ней разговаривал Гоголь.

– И Вы говорите, что решили последовать за ним, когда увидели его мертвое тело за компьютером, – спросил Гоголь, улыбаясь и что-то записывая.

– Да, все так и было, – ответила она.

Девушка представившийся женой Дюпонда была среднего телосложения, имела чистую кожу, волосы до середины плечи темно-рубинового цвета и интересное лицо. С первого взгляда её можно было спутать с обычной девушкой, которых много, но чем больше ты вглядываешься в её черты, то тем больше в нем угадывалось чего-то кошачьего, подвижного и игривого, словно внутри неё сидел маленький шут-хохмач. И это в какой-то степени подчеркивалось её платьем в черно-красную клетку и обтягивающими чулками в полоску такого же сочетания цветов.

– Я люблю своего мужа, но боюсь, что мое появление лишь потрясет его. Ему бы, наверное, было бы сложно говорить об этом, – произнесла она. – Кстати, где его жилище?

Тут, как тень, незаметно подошел к ней Дюпонд. Он положил свою руку ей на плечо.

– Жена, как добралась? - холодным тоном спросил Артур.

Гоголь желал аплодировать театру, который сейчас будет происходить, но сдерживался.

Девушка повернулась, чтобы посмотреть на названного мужу, но обомлела, завидев его маниакальную улыбку и сверлящий взгляд.

– Но-нормально, – немного испугавшись, произнесла девушка.

Гоголь уступил место напротив неё Артуру, пока Копегар ходил вокруг.

– Я ведь думал, что ты сгорела, а ты выжила, – произнес Артур, смотря за реакцией девушки.

Девушка явно хотела что-то сказать, как-то выкрутиться, но что-то её сковывала. Тут Гоголь что-то нашептал Артуру.

– Ну это и по волосам было видно, – произнёс Артур. – Любовь моя крашенная!

– Я, пожалуй, пойду, – произнесла она, как-то странно, с хитрой затеей во взгляде, опустив глаза на Артура.

– Куда! – вдруг сказал Артур. – Коли ты моя жена, то и жить будешь со мной, у конюха.

Девушка сделала глубокий вдох, быстро встряхнула руки, попутно скорчив злобную рожу, а затем сказала:

– Ох, кака эта будет любовь, у конюха? Молодым следует жить в более интимной обстановке. Может ты, муженек, попросишь для нас, голубков, более приятное гнездышко.

– Жена... – произнес Дюпонд, но Гоголь нашептал ему её имя. – Аделька моя, кукушонок мой, по-другому нельзя.

– Можно, – произнес барон. – Ну кто я такой, чтобы мешать двум любящим сердцам. Сейчас попрошу Тиофана Вам все подготовить.

– Ха-ха, смешной дядька, – заметила Адель, когда барон ушёл.

– А теперь, кукушонок, говори, зачем ты сюда пришла? – холодно произнес Артур.

– Артур, она хотела воспользоваться добротой и кое-что себе взять, – произнес Гоголь. – Она бы поплакала, взяла бы вещей и ушла, сославшись, что не хотела ранить тебе сердце.

– Красавчик, – произнес Артур, дав пять Гоголю. - Кстати, как дела с помётом?

Тут Николя замешкался.

Глава 10. Горденвель и железо. 13 день

Адель была вышвырнута из поместья под яичные обстрелы.

– Дюпонд с «д,» Адель Дюпонт-т, – на последок произнес Артур, кинув в вслед её паспорт.

Адель на прощание показала плохой знак вытянутого пальца, подбирая документ.

– Гоголь, как дела с помётом? – резко задал вопрос Артур, когда девушка ушла далеко.

У Гоголя крайне комично округлились глаза, и он сделал вид, что ничего не слышит, перекатываясь с пятки на носок.

– Гоголь, ты же умный? Не подскажешь, а яйца полезны для волос, – спросил Дюпонд, нависая яйцом в руке над шевелюрой Николя.

– Где я тебе золото добуду? Я же обычный учитель, – произнес Гоголь. – Зарплаты у нас маленькие, и на самородки не хватает.

– Мои какие проблемы? – произнес Артур, чуть сблизив яйцо с макушкой Гоголя. – Купи, роди, заработай... У тебя же навык укрепляющий одежду.

Гоголь, перекатившись с пятки на носок, произнёс:

– Предлагаешь мне свои способности использовать в тканом производстве? Заманчиво, но есть несколько нюансов. Во-первых, я не добуду столько металла и ткани, чтобы все это продавать. Во-вторых, я вообще не предприниматель.

За этим последовал смачный удар яйца об голову.

– Ну, желток реально полезен для волос, – меланхолично ответил Гоголь, – поэтому спасибо.

– Ладно, злится на тебя все равно неинтересно, но идею с одеждой надо развивать, – произнёс Артур, еще больше растерев желток.

– Кстати, Артур, а Вы не боитесь, что эта юная леди разболтает про Вас всякие непотребства? – вкинул мысль Гоголь.

– Если она меня очернит, то это будет в каком-то смысле мне на руку, – заметил Дюпонд, отрхивая руки. – По поводу неё, какую ещё информацию ты успел от неё узнать?

– Про тебя она узнала от Кливерса. Богиня, которая вас обоих отправила – это Марена, – ответил Гоголь.

– Почему нас? — задал вопрос Артур.

– По её легенде она – твоя жена еще с Земли, поэтому наша Адель и сказала это, – ответил Гоголь.

– То есть, она не знает, что боги забирают наши тела. Хорошо, – радостно произнёс Дюпонд. – Марена богиня чего?

– Богиня смерти и холода, можно сказать подружка твоего Чернобога, и вот какая странность. Она говорила, что Марена носила маску, и что богиня с ней разговаривала через текст над своей головой, – ответил Гоголь. – Велес тоже носил маску, кстати.

– Чернобог был в доспехах и в шлеме, – заметил Артур. – Знаешь, если учитывать поведение Марены, то все это выглядит слишком странно.

– У меня есть теория, что за личинами всех этих богов прячется кто-то один, – предложил Гоголь. – Но эта теория слабо вяжется с тем, что Чернобогу нужно было твое тело.

– Странно конечно... – задумчиво произнес Артур. – Хочешь я тебе черта покажу?

– Давай, – немного задумавшись, ответил Николя.

После этих слов Дюпонду принесли черта в клетке. Он его вытащил из неё и показал Гоголю.

– Ты спрашивал у книги его ценность? – спросил Гоголь.

– У книги? Черт, – произнёс Гоголь, на что отозвался чертенок. – Я про неё совсем забыл.

Вручив черта Гоголю, Дюпонд быстро побежал за книгой.

– Забавный Вы человек, Артур Дюпонд, – произнес Николя, смотря в уже смиренные глаза чертика.

– Я... Ты... Совсем? – не находя слов, произнесла принесённая Артуром книга.

– Поясни мне за ценность этого создания? – произнес Дюпонд, указывая на черта.

– От одной до пяти единиц опыта. Выгоднее будет обычной охотой заниматься, – произнесла книга.

– Теперь по поводу моего основного навыка, – требовательно произнёс Дюпонд.

– Прибавка урона увеличена до 10 процентов. Теперь на всех ухаживающих за садом накладывается слабый эффект регенерации, если они находятся на территории этого поместья, – ответила книга.

– На сколько слабая регенерация? – неожиданно задал вопрос Гоголь.

– Чуть быстрее обычной, – ответила книга.

После этой информации у Артура загорелись глаза.

– Гоголь, нам нужно очень много денег, очень, – произнес Артур, безумным взглядом смотря на книгу.

– Вот, а ты говорил, что я бесполезная, – с облегчением произнесла книга.

– Барон, кто у нас занимается производством одежды и добычей железа? – с таким вопросом пришел Артур к Копегару.

– Одеждой у нас много кто занимается. Даже в моей деревни продают простую шерстяную одежду, а вот железо. Этим занимается, наверное, один из виконтов нашего графства, – ответил барон.

– Виконт значит, – произнес Дюпонд, уже догадываясь к кому придет с визитом. – Барон, Вы отпустите меня в город?

– Если поедешь в город, то пожалуйста, зайди в бумажную лавку и захвати побольше бумаги и письменных принадлежностей, – произнес барон, заполняя бумаги.

Выйдя из комнаты барона, Артур спросил у поджидающего его Гогол:

– Поедешь к Виконту?

Гоголь согласился.

– Я тебе все хотел карту этого мира показать, поэтому вот, смотри, – произнес Гоголь, разворачивая карту в карете.

Карта мира состояла из одного материка в форме головы лошади, который пунктирными линиями был разделен на несколько частей.

– Эти области – это княжества, – произнес Гоголь, указывая на эти части.

– То есть ты не врал, что тут нет других стран, – произнес Дюпонд, рассматривая карту. – И в каком мы княжестве находимся.

– Рузичин, графство Гофман, – ответил Гоголь.

– Зодим, Сонзичин, Бонтан... Странные какие-то названия, – отреагировал Артур.

В это время виконт заполнял свои бумажки, пока напротив него сидел человек в балахоне, использующий череп коровы, как маску.

– Может ты уйдёшь, – предложил Горденвель.

Человек отрицательно помотал головой.

– Великий Дюпонд приказал мне следить за Вами, – ответил человек в балахоне.

Виконт продолжил заполнять бумаги, не смотря на него. Последний, словно специально хотел вывесить из себя виконта, начал громко хрустеть пальцами.

– Может хватит меня провоцировать? – через какое-то время задал вопрос виконт.

Но «подчиненный Дюпонда» продолжил разминать свои руки.

– Спокойно, виконт, спокойно, – произнес человек в балахоне. – Может послать Вам за чаем?

Виконт сделал глубокий вдох и откинулся на стуле.

– Я устал, – проговорил виконт. – Передай твоему Дюпонду, что я завтра ухожу, и пусть наш граф ставит другого виконта на этот город.

Тут человек в балахоне опешил.

– Горденвель, вы не можете, ведь моему господину нужен свой человек, – произнес он.

– Нет, – четко ответил виконт, смотря в потолок. – Если я дальше продолжу жить в таких условиях, то всё очень плохо закончиться.

– Горденвель... Вам надо следить за здоровьем, чтобы исправно служить моему господину, – произнес человек, снимая свою импровизированную маску.

Говоря это он не заметил, как Горденвель своими птичьими руками вцепился в книгу, а затем и запульнул её в него. Прилетело прямо в лоб.

– Я по-твоему совсем идиот, чтобы прислуживать ему? – задал вопрос Горденвель, пока «раб Дюпонда» потирал свой лоб.

– Виконт, это… это… – пытался выправить ситуацию в нужное русло он.

Прозвучал щелчок, и над головой человека в балахоне появилась желтая, полупрозрачна птичка, которая начала клевать ему голову.

– Каждый раз одно и тоже, – проговорил виконт.

Через какое-то время Дюпонд и Гоголь приехали к дому виконта, который находился немного в отдалении от города.

– Мрачновато, – заметил Гоголь, осматривая угловатый экстерьер дом.

– Это он только делает вид, что мрачный, – произнес Дюпонд, стуча в дверь.

Дверь сразу же открыл его «личный слуга,» держащийся за голову.

– Господин Дюпонд, приятно Вас видеть, – произнёс он. – Дела к виконту?

– Да, – произнес Артур, похлопав его по плечу, словно хваля за хорошую работу.

– Приятно видеть, что Вас тут ценят, – произнес Гоголь, поправляя прическу.

– А как иначе, – ответил Дюпонд.

Войдя в комнату виконта, Артур увидел очень злое лицо Горденвеля.

– Вы думали, что я ни до чего не догадаюсь!? – яростно вопрошал он.

Только эти слова относились не к вошедшим Артуру и Гоголю. Он их вообще не заметил. Причиной же его возгласа послужили люди в балахонах с одетыми черепами коров на голову. Каждый из этих людей стояли со свечками и в унисон что-то мычали.

– Чертовы сектанты! – недовольно прокричал Виконт.

– Аха-ха-ха-ха, – люто, громко, переходя в что-то нечеловеческое, рассмеялся Артур, встав в максимально одиозную позу.

Взгляд виконта быстро перешел на Артура.

– Парни, уходим, мы призвали босса, – произнес самый высокий из людей в балахоне. – И, виконт, не смей больше использовать свою силу на нас.

Парни ушли, и Артур каждого из них похлопал по плечу.

– Виконт, у меня к Вам весомый разговор, – обратился Артур к Горденвелю.

– Дорогой Горденвель, усаживаетесь, – вошел в игру Николя, принеся виконту стул.

Артур и Николя хитро переглянулись, установив «ментальную» связь.

– Горднвель, где можно разжиться железом? Отвечай быстро, – угрожающе произнес Артур, исподлобья смотря на Виконта.

– Спокойно, Виконт, я вижу у Вас напряжение, – произнес Гоголь, начиная делать массаж.

– Ты... Тоже? – задал вопрос виконт.

– Не отвлекайся! – прикрикнул Дюпонд.

– Виконт, давайте дружить, – произнес Гоголь, перейдя массировать запястья виконта. – Ох, какие же у вас грубые руки. Наверное, много пишете?

– Да... Да, есть немного, – произнес Горденвель, не зная, как к этому относиться.

– Отвечай, у кого можно железа приобрести! – вновь прокричал Артур, пронзая своим взглядом виконта.

– Дорогой Горденвель, мы же знаем, что начинает творится всякая чертовщина, поэтому нам очень необходимо железо и другие металлы, – тепло произнес Николя.

– Так эта чертовщина из-за вас! – не соглашался Горденвель, пытаясь щёлкнуть пальцами, но этому мешал Гоголь.

– Железо, виконт! – произнес угрожающе Дюпонд.

– Горденвель... – искал подходящие слова Гоголь. – неужели такой добрый человек, как Вы, не хотите мне помочь.

– Тебе? – переспросил виконт, бросив взгляд на улыбчивого Гоголя.

– Где железо, виконт? – спросил Дюпонд, максимально близко сблизившись с виконтом.

Гоголь продолжал его массировать, и виконт хоть и понимал, что его где-то обманывают, но понять где именно он не мог, ведь к Гоголю он испытывал теплые чувства, особенно учитывая Дюпонда, мерзко дышащего на ухо.

– Где нам добыть железо? – в унисон спросили Артур и Николя.

– Я не знаю, спрашиваете у нашего графа, – ответил Виконт, повернувшись в сторону Гоголя.

Артур и Гоголь сразу вышли, оставив виконта одного.

– Мне нужен личный массажист, – сделал вывод Горденвель, схватившись за сердце.

Дюпонд и Николя зашли в одну из комнат, где «сектанты» в карты играли.

– О, вы с нами? – спросил один из них, эффектно переложив карты из одной руки в другую.

– Нет, – ответил Артур. – Ребятки, давайте Вы немного сбавите обороты, а то он мне нужен живой.

– Не вопрос, – произнес один из них.

– Но у меня для вас есть любопытная альтернатива, – произнес Дюпонд. – Мне нужно, чтобы вы распространяли слухи, словно в этом доме происходит всякая чертовщина.

– О-о, это можно, – согласился один из них. – Ребятки, вы согласны?

После этого вопроса все подняли руки.

– Артур, вот зачем тебе это всё? – спросил Гоголь, выйдя с Дюпондом из дома.

– Во-первых, посмеяться. Во-вторых, этот виконт стер мне память, поэтому грех его не проучить. В-третьих, я хочу привлечь больше внимания, чтобы в этот город и в наши деревни приезжали люди. Желательно такие же отбитые, как и я, – произнес Артур. – В-четвертых, хочу, чтобы другие не думали, что это из-за меня появляются эти чертики.

– Неплохо, – произнес Гоголь.

– Кстати, а ты не забыл про утиные помет? – вдруг спросил Дюпонд, резко повернув голову в сторону Гоголя.

– Так у меня золота нет, – ответил Гоголь, попятившись назад.

– Да, успокойся ты. Ты и так сегодня много сделал, поэтому можешь не заниматься этим, – ответил Артур. – На время ты избавлен от моего троллинга. На время...

Глава 11 Охота на кабанов. 16 день

Гоголь дошел до небольшой пещерки, расположенной на заросшем холмике. В руке он держал книгу.

– Куда ты меня несёшь? – задала вопрос книга.

– Не переживай. Все будет хорошо, – произнёс Гоголь, идя вглубь пещеры.

– Мне не нравится это, – произнесла книга.

– Моя книга малоразговорчива и ограничивается редкими замечаниями по поводу навыков, – произнес Гоголь, положив книгу на каменистую землю. – Я изначально думал, что подобные тебе книги – это магический вариант компьютера, но в тебе, милостивая... Милостивый, есть личность.

– Да, во мне есть личность, и этим я очень горжусь, – произнесла книга.

– Наверное, это чтобы мы не скучали, – заметил Гоголь. – Адаптаций в новом мире ради?

– И это тоже, – ответила книга.

– Тоже... – повторил Гоголь. – Ответь, милостивый, а для чего ещё Вас наделили личностью?

– Я... Я не знаю, – произнесла книга, погружаясь в раздумья. – А правда, зачем? Зачем мне дали мыслить?

Гоголь изменился в лице. Его лицо стало печальнее, а взгляд потухшим. Он был также погружён в свои мысли.

– Что ты помнишь? – спросил Николя, почесывая у виска.

– Помню лишь своего создателя. Нет, не помню... Ни лица, ни голоса, – произнесла книга. – Лишь силуэт.

– Твой создатель не хотел, чтобы мы знали его облик, – сделал вывод Гоголь.

Где-то под вечер двое парней зашли в небольшую пещеру.

– Зачем мы вообще сюда пошли? – спросил шатен

– Сейчас ты узнаешь, – ответил черноволосый, озираясь по сторонам.

Пройдя несколько метров черноволосый подошел к плоскому камню, отодвинул его, и в углублении показалась бутылка с красноватой жидкостью.

– Гульнем мы сегодня, – облизнув губу, произнес черноволосы.

Из глубины пещеры послышалось крайне недовольное рычание.

– Мы свое забрали, теперь можно и уходить, – протараторил шатен, испугавшись рыка.

Рёв лишь еще больше усилился, но черноволосый словно не слышал этого, протирая бутылку.

– Что ты сказал? – спросил черноволосый, по лицу которого было видно, что он ушел в мечтания.

– Ты не слышал это рычание? – спросил шатен, смотря вглубь пещеры.

– Ой, я просто замечтался, – произнёс черноволосый.

Прозвучал мощный рык. Лицо черноволосого сразу вытянулось, глаза вытаращились. Своим ликом он стал походить на лягушку, которую напугал подплывший сзади карась, пока та мирно восседала на кувшинке. Последующий рев еще более исказил его лицо в испуганную гримасу гипертрофированной от ужаса морды лягушки.

Бутылка была мигом разбита, а те двое очень быстро убежали.

Через какое-то время к этой пещере приехала телега, гружённая костями каких-то животных.

– Я ваших махинаций с Минорсом не понимаю, – сознался высокий кучер.

– И не надо понимать, – произнес Дюпонд, слезая с телеги. – Ты главное разбросай эти кости по пещере.

– Ох, и влетит, если местный барон об этом узнает, – произнес кучер, беря череп. – Кто хоть рассказал вам об этой пещере.

– Об ней мне один учитель рассказал, – ответил Артур, неся чью-то грудную клетку.

Хаотично разбросав кости вместе с кучером, Дюпонд направился вглубь пещеры, где должна лежать книга под камнями.

– А это ты, – произнесла книга, у которой не было желание ругаться на него.

– Кто был? – спросил Дюпонд

– Кто-то был, но они были отпуганы мной, – ответила книга.

– Рано, – сквозь зубы проговорил Артур.

***

Утро этого дня началось с поездки к Минорсу, который работал с деревом, выстругивая из него фигурки животных.

– Привет, Рудик, – произнес Дюпонд, найдя барона в мастерской.

Мастерская была большой. Стену украшала витиеватая резьба, а возле них стояли стеллажи из досок, на которых находились фигурки диковинных зверей. В одном из углов лежали доски, бревна, бруски, дожидаясь, когда им придадут более ценную форму. В другом стоял короб с гвоздями, но при этом как ни приглядываясь, нельзя было заметить молоток – только топоры и пилы, которые были прикреплены к стене. И в центре стоял добротный стол, за которым работал Минорс топором.

– И с чем мы пожаловали? – спросил Минорс, обтачивая топором деревянный брусок

– В общем, мне нужны кости... Зверей, – сразу ответил Дюпонд.

– А много? – спросил Минорс, кинув топор в стену так, чтобы он идеально вошел в место для крепления.

– Сколько будет, – ответил немного поражённый Дюпонд, опиравшись на свои ножницы.

– Интересно для чего они нужны. Неужто для очередного розыгрыша? – игриво спросил Рудольф, сдувая стружку с лошадиной фигурки.

– Хочу заставить людей поверить в существование огнедышащей твари, – сознался Дюпонд.

– А кости выступят объедками, занятно, – произнес Минорс. – Но боюсь, что костей мы не держим. Мы их либо собакам отдаем, либо украшения всякие делаем.

– Хорошо, – подумал Дюпонд. – У меня другой вопрос: можно мне поохотиться? На кабанчиков?

– О-о, мил человек, понимаю к чему Вы клоните, – заметил Минорс. – Только неужели Вы будете охотиться при помощи ваших ножниц.

– Да, – ответил Дюпонд.

Охотник, которому поручили нянчиться с Дюпондом, был высоким и широкоплечим, как и все жители деревни Минорса. Он был короткостриженым, что очень выделяло его овальное лицо с узким носом. Одет же он был в легкую куртку из кожи, а пояс придерживал немного обтягивающие штаны болотного цвета.

– Ты будешь при помощи этих ножниц охотится? – спросил он

– А ты топором? – спросил уже Артур, указывая на инструмент в руках охотника.

– Я-то профессионал, а ты какой-то салага, да и завидев твою морду, все кабанчики разбегутся от нас, – шутливо произнес охотник.

– Гевор, у кабанчиков скорее сердце встанет от моего вида, – улыбаясь, произнес Артур.

– Ты странный, – дал оценку Гевор. – В общем, сейчас наши кабанчики отдыхают в тени после сытного обеда, но передвигаться нам нужно тихо, иначе они сразу разбегутся, услышав нас.

После этих слов Гевор поманил Артура за собой, приставив указательный палец ко рту. После же недолгого блуждания по сосновому лесу, охотник привел Артура к месту лежанки кабанов.

Местные кабаны были куда крупнее и мускулистее обычных. Их головы были более сплющенными, но при этом составляли половину от глыбообразного туловища, из-за чего они больше походили на о-о-очень далеких родственников бегемотов, которых зачем-то скрестили со свиньями.

– Планы? – шёпотом спросил Артур.

– Сейчас, – произнес охотник, доставая из внутренних отделов куртки маленькие топоры.

После этого охотник метнул один из них и попал прямо в шею одному из кабанов. Он немного встрепенулся, что-то тихо издал, что привлекло рядом лежащего кабана, который сделал вид, что ничего не видел.

– Рядом должен бродить кабан, сторожащий их, – произнёс Гевор, озираясь по сторонам. – Я пойду поищу его, а ты пока этого оттащи подальше.

– Конечно, – произнес Дюпонд. – Только да мне убить твоего кабана.

Охотник махнул на это рукой и пошел искать кабана, сторожащего остальных. Артур же подошёл к тому кабану, на всякий случай вонзил острие ножниц в шею копытному рядом. Тот тоже немного встрепенулся, но визг был по громче, и ближайшие кабаны проснулись.

– Черт, – произнёс Артур, доставая из туши кабана свои ножницы.

Кабанчики посмотрели вокруг, посмотрели на тела их собратьев, и сразу же большая часть убежала, кроме одной особи. Этот кабан был самым крупным из всех. По его виду было видно, что он хотел насадить на свои клыки Артура.

– Нападай, – произнес Артур, раскрыв ножницы и морща лицо.

Кабан хотел это сделать, но он сразу остановился, стоило ему сделать несколько шагов. Он как-то странно, с прищуром, смотрел на Дюпонда. Последний же корчил свое лицо в предвкушении получения опыта с кабана, но зверь повернул голову на бок, словно пытался что-то понять.

– Давай, нападай! – произнес Артур.

Кабанчик продолжил с прищуром смотреть на Артура, особенно на лицо.

– Ты, что их распугал? – спросил подбежавший Гевор.

Охотник посмотрел на Артура, посмотрел на кабана, затем вновь на Артура.

– Интересный способ сражаться, – заметил Гевор, посматривая на кабана.

– Что он не нападает? – спросил Артур.

Кабан продолжил смотреть, но на этот раз он встал на дыбы, а затем с грохотом опустился на все четыре копыта и пустил из крупных ноздре клубы пара.

– Хм, может он в тебе самку увидел? Обычно они себя так ведут, чтобы привлечь её – предположил охотник. – Хотя брачные период у них не скоро.

На этих словах кабанчик начал эротично похрюкивать и медленно подходить к Артуру. Зрачки у Артура сузились, а глаза сильно округлились.

– Кха-ха, – залился смехом Гевор

Артур кинул свои ножницы в кабана, и лезвие пробило черепушку животному. Возбуждённому Дюпонду хотелось перебить всех этих зверей.

– Гевор, неси телегу. Будет много тел, – произнёс Артур, вытаскивая ножницы из черепушки кабана.

Бежавшее в это время стадо кабанов, искало место для укрытия, и вскоре они набрели на небольшую полянку. Уставшие копытные легли на зеленую травку, вдохнули приятный запах хвои, растянули свои массивные тельца. Некоторые кабаны начали рыть землю в поисках кореньев и других яств, а матери с поросятами просто переводили дух. Один из кабанов, найдя какой-то корень, отдал его матери с маленьким поросёнком, словно заботился об ней. Оба они начали похрюкивать, мило обсуждая что-то на своем, кабаньем языке. Наверное, что-то о будущем...

Отдали свою жизнь ещё пять кабанов.

Первым это сделал кабан, который был на страже. Он не успел хоть что-то понять, как в его черепушку влетело лезвие ножниц. После этого на поляну вошел и Дюпонд. Он был крайне возбуждён.

Это была ни злость или гнев. Это было бурлящее по всему телу возбуждение, заставляющее все его мышцы быть в напряжённой готовности, чтобы в любой момент извергнуть всё накопленное. Со всей сило он сжимал в руках свои ножницы, желая всадить их в массивные тела кабанов. Дюпонд ощущал себя тетивой огромной баллисты, и с быстротой и силой он вонзил свои ножницы в тела ещё двух кабанчиков. Артур не различал ни женщин, ни мужчин, потому что не знал о различиях между кабаном и кабанихой.

– Почему Вы не нападаете? – приговаривал Артур, винимая лезвия ножниц из кабаньего тела второй и третьей жертвы.

Остальные после этого убежали, но не та пара. Они остались защищать поросенка, но итог уже был предрешён, и кабанья пара погибла, когда Дюпонд вонзил оба лезвия ножниц в их черепушки.

– Фух, – произнес Артур, чьи мышцы болели после этого.

Он сел на землю, прислонив спину к стволу сосны, и наконец заметил, как маленький поросёнок возится вокруг тел убитых. Трётся пятачком об головы, словно желая, чтобы они ожили, кусает за уши.

– Беги, дурачок, – произнёс Дюпонд, глубоко дыша.

Поросенок остался на месте, но теперь его взгляд был настроен на Дюпонда. Он начал грызть туфли Артура.

– Ты мне ничего не сделаешь, дурачок, – произнес Дюпонд, подняв ногу вместе с поросёнком. – Беги, не знаю... Подкачайся, и тогда сможешь меня победить. Фух, еще с поросенком мне не приходилось разговаривать.

Поросёнок разжал челюсть, упал и побежал куда-то в лес.

– Пять тел, для новичка, в принципе неплохо. Тебя даже не стошнило, – заметил вскоре подошедший Гевор, осматривая результат охоты. – Поражаюсь, как ты смог им череп-то проломить. Он же у них прочнее стали.

– Я просто отшибленный, – произнёс Артур, глубоко дыша.

В этот момент по ножницам Дюпонда пробежала белая энергия.

Глава 12 Этот глупый тролль не понимает мечты девочки-ёжика. 17 день.

Деревня Блонда была немного запущенной. Косые низенькие дома из дерева мрачного цвета, которые вот-вот развалятся. Стекла в окнах заменяли пленки желчного цвета. У домов часто можно было увидеть дырки в крыше. Территория таких домов, как правило, заросла высокой травой и сорняками. Это были нежилые дома.

Дома, в которых жили люди, могли похвастаться и мутным стеклом в окнах, и прямыми стенами, а иногда и вторым этажом. Некоторые из них были покрашены в серо-голубой цвет. Только таких домов было мало, и сверху эта деревня походила на легкое, которое поразил рак и оставил несколько участков живой плоти.

– Людей нет, развалины никто не хочет ломать, я, блин, зашиваюсь, чтобы хоть как-то свести концы с концами, а эти ещё и пьют без остановки, – произнес Блонд в серебристо-голубом халате, смотря на это с высоты своего двух этажного дома. – И на все эти проблемы ко мне пришел ТЫ!

В комнате с круглым столом находился ещё и Кливерс.

– Ну-у, дай денег, – жалостливо произнес он, делая вид, что смотрит на голубые обои. – Вот обои у тебя красивые, с цветочками. Может я тоже такие хочу.

– Пошел от меня! – недовольно произнёс Блонд, сидя в кресле возле окна и попивая чай.

– Пожалуйста, – встав на четвереньки, произнес Кливерс жалостливым голоском.

Блонд не слушал его, делая вид, что занят распиванием чая, но от напитка его отвлек стук. Менее подверженный влиянию алкоголя барон подошел к двери и встретил рожу Артура, открыв её.

– Д-долги? – опешил Блонд из-за неожиданности и лица Дюпонда.

– О-о, и Кливерс тут, – произнёс Дюпонд, посмотрев на стоящего на четвереньках Кливерса. – Привет, приятель.

– А-а, я понял. Это ваша очередная провокация, – произнёс Блонд, отходя походкой цапли к креслу.

– Женоненавистник, – вдруг брякнул Кливерс, оставаясь стоять на четвереньках. – За такие прегрешения тебе нужно исповедоваться и отдать подаяния церкви.

Артуру нравился этот цирк.

– Блонд, можно тебя на минуточку? – спросил Дюпонд.

– Нет, – уверенно ответил Блонд.

– Жено... Жено... – искал новое обзывательство Кливерс.

– Кливерс, Вы сегодня пили? – задал вопрос Артур.

– Нет, – ответил Кливерс, красноречиво стоя на четвереньках. – Лишь немного.

– Хорошая обстановка для разговоров, – язвительно произнес Дюпонд.

– Ладно, – согласился Блонд, закатив глаза.

– Блонд, ты ничего странного не видел? – задал вопрос Артур, когда с бароном вышел в коридор.

– Нет, – ответил Блонд.

– Может кто-то из твоих видел чего-нибудь? Там, тварь какую-нибудь? – вновь задал вопрос Дюпонд.

– Так... – произнёс Блонд, запустив руку в капну черных волос. – Не помню. А тебе зачем?

– Недавно видел, как какая-то тварь пролетала над этой деревней, – ответил Дюпонд, ожидая реакции.

Блонд перевёл свой взгляд на Артура, который потупил взгляд вниз, чтобы не пугать. По лицу барона было видно, что он этому не верил. По крайней мере, отказывался в это верить

– Не-е, это провокация, – произнес Блонд, уходя цаплей в комнату.

Блонд выдохнул, но вновь прозвучал стук в дверь.

– И я должен передать кое-что от Копегара, – послышался голос Дюпонда за дверью.

– Впусти этого злодея и губителя жён, – произнес Кливерс, севший на стул.

– Что значит «губитель жён?» – задал вопрос Блонд, под настойчивый стук Дюпонда.

– Он жену свою бьёт, – ответил Кливерс.

– У него? Жена? – произнёс Блонд, указывая на стучащего за дверью. – Почему у него есть жена, а у меня, такого порядочного барона, её нет?

– Бу-аха-ха, – раздался злобно-язвительный смех Артура.

Блонд открыл дверь и увидел, как Дюпонд от удовольствия прикусывает нижнюю губу и закатывает к верху глаза. Он был крайне довольным и даже счастливым.

– Барон, Вам сколько лет? – спросил Дюпонд, сдерживая смех.

– Что там от Копегара ты хотел передать? – спросил Блонд, желая сменить тему.

– Во-первых, к нам скоро приедет виконт, через два дня, – произнёс Дюпонд, смотря на обои. – Во-вторых, мой барон купит у тебя твою деревню.

– Что? – не поверил Блонд. – Ты в своем уме? Копегар никогда на такое бы не осмелился.

– В его окружении появились хорошие люди, – произнёс Дюпонд, наклонив голову.

– Я её не отдам. Это память о моей матушки, – произнес Блонд. – Эти обои мы с моей мамой покупали в столице, а затем сами и клеили. А дома моих крестьян. Я не могу этого сделать.

– Правильно матерей надо уважать. Женщин в принципе нужно уважать, – ответил Кливерс, смотря с презрением на Дюпонда.

На лице Дюпонда появилась широкая улыбка, означающая, что он был доволен.

– Шучу я, барон, – произнес Дюпонд. – На этом всё.

Дюпонд вышел из дома барона, который напоминал коробку из досок с маленькими окошками, и направился к выходу из деревни, смотря на опустевшие дома и на редких жителей, но его остановил Кливерс.

– Куда пошел, семейный тиран? – спросил Эрнест.

Размягчённое под алкогольными парами лицо немного забавляли Дюпонда, но он хотел побыстрее вернуться к Копегару, поэтому Артур проигнорировал барона и пошел к выходу.

– Отвечай, еретик, – настаивал на своем Кливерс, схватившись за плечо Дюпонда.

– Почему Царебог покинул нас? – спросил первое, что пришло в голову, Дюпонд, не смотря на барона.

– Что!? Что Царебог!? – спросил Кливерс, желая, чтобы слова Дюпонд ему послышались

– Покинул нас. Почему эта деревушка в таком состоянии? – дал пищу для размышлений Артур, не взирая на барона.

Хотя это нужно было, ведь взгляд Кливерса был другим. Он был ищущим. Такое наблюдалось у людей, которым разрушили их прежний и удобный мир, и они изо всех сил пытались вернуть его, цепляясь за всё.

– Замолчи, еретик! – произнёс барон, найдя за что зацепится. – Семейный тиран! Ты мне больше не приятель!

Дюпонд пожал плечами. Затем он прошел несколько шагов, потом остановился и резко развернулся.

– Барон, а где сейчас моя жена? Хочу у нее прощение попросить, – произнес Дюпонд.

А жена в клетчатом платьице ходила по деревне.

– Так Вы, юная леди, сюда с бароном Кливерсом приехали, – спросил толстый мужчина с отекшим лицом.

– У моего барона тут дела, – произнесла она, смахивая с лица волосы.

Мужчина знал какие дела могут быть у Кливерса.

– Юная леди, а как Вы добились такого цвета у ваших волос? – спросил мужичок.

– А это-о... – придумывала оправдания Адель.

– Хе-хей, жена! – прозвучал возглас Дюпонда.

Адель испугавшись этого спряталась в первый попавшийся дом.

– Жена! – прокричал Дюпонд.

– Лицо у тебя какое-то... – искал подходящие слова Кливерс, смотря на очень широкую улыбку Дюронда.

– Я просто рад её увидеть! – не сдерживая эмоции, произнёс Артур.

– О-о, Вы ищете ту девушку в клетчатом платье? – спросил мужичок.

– Ты её видел? – спросил Артур.

Леди Дюпонт смотрела на происходящие через мутное окно, сделанное из пленки желчного цвета, боясь двинуться.

– Миледи, а не соизволите присоединиться к моей компании? – раздался томный голос из темноты.

Ужасный тролль или неизвестность?

– Господа, она пошла... – не успел договорить мужик, как из дома раздался мужской крик.

– Там... Там... – произнес выбегающий из дома смуглый парень в черной рубахе и в перчатках без пальцев. – Там баба-ежь!

– Моя бабка-ёжка! – радостно произнес Дюпонд

«Кожа Дикобраза?» – подумал Артур, вспоминая навыки из игры.

– Что случилось? – задал вопрос Кливерс.

– Там... Она... – переводил дух мужик в перчатках. – Она меня уколола, когда я к ней прикоснулся.

Мужик снял перчатку и показал публике небольшую ранку, словно его кто-то иглой уколол.

– Занятно, – произнес пухлый мужичок.

– Ты трогал мою жену! – для вида поднял голос Артур. – Я сейчас её приведу, и чтобы ты ей ноги целовал!

Недовольный Артур вошел в покосивший дом, внутри которого ничего не было видно.

– Мадам, я знаю, что Вы тут, – произнес Дюпонд.

Тишина.

– Давай так, ты сейчас пойдёшь, или я кое-что скажу Кливерсу, после чего он тебя выкинет, – произнёс Артур.

Тишина.

– Кли... – начал Артур.

– Хорошо, – отозвалась Адель.

Барон уже где-то нашел бутылку, пока Дюпонд разговаривал с Адель, а когда они вышли, то он успел её осушить со звуком водного насоса.

– Тебя вот этот тебя обижал? – спросил Дюпонд, указывая на человека в перчатках, который пытался отобрать бутылку у барона.

– Да, дорогой, – игриво произнесла Адель, взяв Артура за руку.

– Целую ноги моей женщине! – властно произнёс Дюпонд.

Человек в перчатках посмотрел на Кливерса, в поисках защиты.

– Женщин нужно уважать, – ответил барон, немного шатаясь.

– Ты слышал, что мой муженек сказал, – произнесла Адель, угрожающе облизав губы, словно он был её обедом.

Человек в перчатках медленно подошел к Адель под сверлящий взгляд Артура, нагнулся, чтобы начать процесс целования ног, но вместо этого получил по челюсти носком туфли. После этого неожиданного удара, мужик приземлился на свой копчик.

– Дорогой, я удовлетворена, – произнесла Адель, прижавшись к Артуру.

– Любо на Вас смотреть, – произнес барон. – Аделюшка, а что ты наговаривала на... На муженька своего.

– Эта у нас игра такая, – ответила Адель, продолжая держаться за руку Дюпонда. – Любим мы в них играть.

– Кливерс, Вы идите, а нам нужно поговорить, – произнес Артур, желая отцепиться от неё.

– Не вопрос, – произнес Кливерс, развернувшись и кинув бутылку в первый попавшийся старый дом.

– Только не пейте, барон, – произнесла в след Адель, но эти слова не были услышаны.

Артур сразу же освободил свою руку, когда он ушел.

– Бедный барон, – произнесла Адель с горечью в голосе.

– Адель Дюпонт-т, можно узнать поподробнее о вашей фамилии, – произнес Дюпонд.

– Просто сменила имя, – спокойно произнесла она, пожав плечами. – Ничего сложного.

– Зачем? – задал вопрос он.

– Во-первых, обзавестись кое-чем. Во-вторых... А это уже секрет, – произнесла Адель, игриво показав язык и прикрыв глаз.

– Если секрет, то иди уже, – произнёс Дюпонд, вытирая нос. – Скажи Кливерсу, что пока я не могу тебя у Копегара прописать.

– А давай ты это ему сам скажешь, муженёк, – предложила Адель.

– Извини, но у меня много дел, – произнес Артур, разворачиваясь от Адель. – Да и тем-более, от него ты больше информации добьёшься обо мне, чем от меня.

– Ты про монстра? – произнесла она.

«Этого нужно было ожидать... Стоп, это же можно вывернуть в мою пользу,» – подумал Дюпонд, поправляя шляпу.

– Ты не задавалась вопросом: почему мы здесь? – задал вопрос Дюпонд.

– Это награда за прохождение игры, – произнесла она.

– Нет, дорогуша, мы должны защитить этот мир от злобных сил. Ты реально думаешь, что нам дали боевые навыки просто так? – произнес Дюпонд. – Здесь уже начали появляться черти.

– Артур, да я уже знаю какой ты у нас шутник, поэтому не надо мне тут, – произнесла Адель. – Еще вздумал из меня дурочку делать. Я о тебе была большего мнения.

После этих слов уже она развернулась от Дюпонда и пошла вдоль старых домов.

«С тобой нужно дружить,» – подумал Артур.

Глава 13 Суд над Дюпондом. 19 день.

Тюрьма. Серые неровные стены, камеры заключенных с железными кроватям и с дыркой для туалета, решетки, цепи и кандалы. Плюс-минус в умах людей уже сложился образ тюрьмы. Многие даже представляют заключённых: татуировки, характерные грубые черты лица, злобный взгляд, выражающий желание убить.

Но это большие преступников: головорезы, маньяки, маргиналы. Только, мало кто представляет мелких представителей незаконного ремесла. Здесь контингент уже более разнообразный, хоть и встречаются те самые груболикие со злобным взглядом.

– Заваливайся, урод, – произнес стражник в железном шлеме и нагруднике, толкая Дюпонда в камеру.

– Поосторожнее! – дал волю своим эмоциям Артур, поправляя тюремную робу серого цвета.

– Ещё права мне тут будешь качать! – произнес стражник, закрывая камеру на ключ.

– Как там на воле? – раздался простуженный голос из глубины камеры.

Повернувшись на звук, Артур увидел высокого, но худощавого человека, одетого в серые лохмотья, с длинными спутанными волосами, которые закрывали ему лицо. По цвету они были чем-то средним между угольной пылью и комком старой паутины.

– Весело, – ответил Артур.

– На воле всегда весело, – произнес незнакомец, сев на железную кровать. – Как хоть звать?

– Артур Дюпонд, – ответил он, осматривая неровные стены.

– Томас Чеболт, с «т» на конце, – представился заключённый. – Мелкий фальшивомонетчики. Уже два года тут нахожусь. А тебя почему сюда упекли?

– Меня... – произнес Артур, вспоминая сегодняшний день.

Утро началось с разговора с Гоголем в беседке

– Я не могу пойти к графу, потому что этот чертов виконт обо мне все рассказал, – начал Артур.

– Он-то не знает, как ты выглядишь, – заметил Гоголь. – Если только об этом не поведал Горденвель. Твоя внешность даже в устной форме примечательна.

– Вот именно, Гоголь, поэтому ты, как миленький, пойдешь к нему и все узнаёшь, – произнес Дюпонд, сложив руки на груди.

– И что мне говорить ему? Что мне нужен металл, чтобы одежду укреплять? – спросил Гоголь.

– Скажи ему, что металл нужен для инструментов, – произнес Дюпонд. – Что те уже сломались. Кстати, ты у Бозрена спрашивал, где можно металлом обживаться?

– К сожа... – не успел договорить Гоголь, как он что-то увидел. – Обернись

Дюпонд обернулся и увидел, как к нему подходит процессия, состоящая из людей в железных нагрудниках и шлемах. У каждого к поясу был привязан арбалет. Всю эту процессию возглавляли двое: высокий человек с пышными усами и Горденвель, нервозно поглаживая свои руки.

Виконт за последнее время сильно изменился. Его походка стала более приземистей, он стал чаще озираться по сторонам, немощно выискивая своим взглядом опасность. Теперь он много боялся. Если раньше его можно было назвать болезненным, но властным стервятником, который мог навевать страх, то теперь это был дрожащий цыплёнок, у которого вот-вот выпрыгнет сердце.

«Жалкое зрелище,» – подумал Артур.

– Здравствуйте, виконт Горденвель, – произнес Гоголь, сделав поклон. – И граф Гофман

– Ты можешь идти, – приказал Гофман.

– Но... Но... – боязливо произнёс виконт. – он тоже...

– Спокойно, – произнес граф.

В это время Гоголь ушел, кинув на Дюпонда взгляд, который можно было расшифровать как: «Крепись.»

– Чем могу помочь? – спросил Артур, разглядывая графа.

Высокий, смуглый граф с прямыми волосами цвета сажи был одет в зеленый кафтан с серебристым узором, напоминающий ветвистые корни. Лицо было вытянуто, имеющее немного точенные черты лица, словно его выдалбливал из камня искусный каменщик. В подтверждение этой теории говорила его скудная мимика и вечно томный взгляд из-за тяжелых век.

– Я хотел бы увидеть человека из другого мира, – ответил Гофман, держа прямой спину.

– Ну, у нас его нет, – ответил Дюпонд.

– Он все врет, мой господин. У него гипноз! Он моих людей испортил! – держась за спиной графа, жалостливо произнес виконт. – Он уничтожит наш мир!

– Мистер Дюпонд, пройдёмте для вашего судейства, – томно произнес Гофман.

«Суд. Ох, какое же это будет шоу!» – подумал Дюпонд, немного хмыкнув.

– И в чем я провинился? – спросил Артур.

– На суде и узнаешь, – произнес Гофмана, сделав жест.

После этого стоящие за графом люди скрутили Дюпонда, который был не против этого и затащили его в карету, где не было окон.

– Еще нам нужен барон этих земель, – произнес граф, немного осмотревшись.

Через непродолжительное время карета доставила Дюпонда к трехэтажному зданию песчаного цвета и с красной крышей круглой формы, напоминающей чем-то панцирь или щит. Также можно отметать большие окна.

– Стража, проведите их в первый зал, – скомандовал граф.

У входа в зал стоял Минорс с небольшой папкой.

– Прошу, господа, а то я вас заждался, – произнес Рудольф, открывая дверь.

Внутри были сидячие места, обитые черным тканью, далее у стен стояли друг напротив друга стояли два стола, а между ними кафедра, и прямо напротив неё стоял массивный и чёрный стол судьи с гербом, на котором была изображена голова лошади. Пол и стены были сделана из лакированных досок темного дерева. и хоть интерьер был достаточно темным, но это не бросалось в глаза из-за больших окон и проходящего сквозь них яркого света.

– Слева – это место подсудимого и его защита. Справа – это место истица и его защиты, – произнес пухлый судья в черной робе, указывая молоточком на вышеупомянутые столы. – Кто из присутствующих хотят встать на защиту истица и подсудимого?

– Я, господин судья, встаю на защиту виконта, – произнес Гофмана

– Тогда разрешите мне защищать нашего подсудимого, ведь как ни как он мой, хоть и бывший, но подчинённый, – произнес Минорс, поправляя свои волосы.

– Дорогой барон, Вы уверены? – спросил судья. – Ведь если вы проиграете, то будете обвинены в содействии.

– Полностью, – ответил барон, садившись рядом с Дюпондом.

– Рудик, а у вас любой может стать адвокатом? – шепотом спросил Дюпонд.

– Кем, кем? – переспросил Минорс.

– Забудь, – ответил Дюпонд.

– Объявляю наше заседание открытым, – произнес судья, стукнув молотком.

– Господин судья, Вы же понимаете на чьей территории стоит это здание и на чьей стороне Вы должны быть? – спросил граф.

Судья кивнул головой, что заметил и Дюпонд.

– Ты можешь идти, – обратился Дюпонд к Минорсу. – Я сам все выправлю.

– Извините, но я хочу идти дальше в этой авантюре, – ответил Рудольф.

– Артур Дюпонд, Вы обвиняетесь в обмане нескольких баронов, в издевательстве над виконтом Горденвелем в следствие неуважения к его персоне, в разрушительном влиянии на наш мир и в незаконном пересечении границ нашего мира, – произнес громко судья. – Истец начнем с Вас.

– Начнем с появления неведомых существ на территории барона Минорса, которое я связывая с ним, – произнес виконт, боязливо подойдя к кафедре. – Чтобы скрыть свое происхождение, он обманул или даже загипнотизировал барона Копегара, который является моим подопечным, что дом подсудимого был сожжен... Горынычем. Затем, когда я решил стереть ему память...

Виконту было некомфортно говорить все это настолько, что у него пошел пот, когда его прервал Минорс с этими словами:

– Дорогой виконт, а не является ли стирание памяти преступлением? Кроме того, Вы это сделали на подчинённом барона Копегара.

– Барон, это к делу не относится, – произнесли одновременно граф и судья.

– Теоретически, уже я мог на вас подать в суд, – произнес Копегар. – Слуга моего слуги – не мой слуга.

– Тихо! – произнес судья, стуча молотком. – Дайте договорить виконту.

– Спасибо, – с облегчением произнес виконт. – В общем, он испортил моих людей, сделал так чтобы они надо мной издевались. И сделал он это, чтобы вернуть себе память. Еще взгляд у него нечеловеческий.

– Теперь очередь говорить подсудимого, – произнес судья.

– Благодарю, – произнес Дюпонд, немного опустив шляпу на глаза, когда подходил к кафедре. – Начнем с того, что у меня и вправду есть сила, но это не гипноз. Моя сила исходит от одного растения, которое благословил единорог. Это может подтвердить мой барон. Кроме того, я не мог прийти из другого мира, ведь всю свою жизнь был в деревне Минорса, пока он не выделил мне дом, который спалил Горыныч. У меня даже паспорт есть.

– Минорс, у вас есть документы, подтверждающие это? – спросил судья.

– Конечно, – произнес Рудольф, передавая судье папку.

Судья многозначно посмотрел на эти документы, прищурил один глаз, а затем выдал:

– Документы можно и подделать. Кроме того, вы Дюпонд вообще не похожи на жителя деревни Минорса.

– А это уже клевета! – произнес Дюпонд, немного приподняв шляпу.

На секунду судья посмотрел в глаза Дюпонду, и по его спине прошелся холод.

– Есть ли ещё люди, которые это могут подтвердить? – спросил судья.

– Бароны Блонд и Кливерс, – ответил Дюпонд.

– Вы их тоже загипнотизировали, – парировал судья.

– Я не обладаю гипнозом, иначе бы я загипнотизировал вас всех и вышел бы сухим из воды, – парировал Дюпонд. – Проверьте людей виконта

Виконт что-то немощно прокряхтел, шепча на графское ухо.

– Введите его, – произнес граф.

В зал вошел знакомый для Дюпонда лик, который принадлежал Деймону. Тот только завидев Артура упал с грохотом на колени, словно перед святыней, что подтвердил следующими словами:

– О-о, Великий Артур Дюпонд и мой господин, что мне ещё сделать? Мне избить этого мерзкого виконта?

После этого Деймон подошел к Горденвелю, который в страхе озирался на графа. Гофман был не возмутим даже тогда, когда «загипнотизированный» схватил любителя птиц за нос.

– Вот видите, что делает гипноз с людьми, дорогой судья, – лишь отреагировал граф, пока виконт пытался освободиться.

Внутри Артура происходила термоядерная реакция. Синтеза или распада – это было сложно сказать, но исход в обоих случаях был неблагоприятным.

– Вы меня не дослушали, – сквозь зубы проговорил Дюпонд, барабаня пальцами по кафедре. – Это самое растение находится в саду моего барона, и его наличие может подтвердить и барон, и все обитатели поместья.

– Это, конечно, хорошо, но как вы объясните это? – спросил граф, указывая на Деймона, который замахивался для шлепка.

– Мазохизм, – произнес ровно одно слово Артур, смотря куда-то в сторону

Это слово прошлось по всему залу волной обсуждения.

– Или наш виконт меня не взлюбил. Признаюсь, характер у меня скверный, – произнес Дюпонд, смотря на свои руки.

– Мой виконт, а он попадет в тюрьму после моих действий? – громко спросил Деймон, сделав глупое выражение лица.

– Судья! Это гипноз! Вы видите! – провопил виконт.

Судья ничего не понимал и молоточком чесал свой затылок.

– Погодите, – произнес судья. – Давайте лучше к Горынычу перейдем. Он существует?

– Для этого нужно целое расследование проводить, – заметил Минорс.

– Помнится Блонд его видел, – произнес Копегар. – Кстати, Дюпонд, а где ваша книга. Она-то должна помочь следствию.

– Барон, я её сжег, – ответил Дюпонд, вспоминая о её реальном местонахождении. – Вы же её боялись, да и мне работать под её крики неудобно.

– Какая книга... Стоп, книга? Это из неё Горыныч появился? – спросил судья, резко изменившись в лице.

– Судья, вы верите в эти сказки? – спросил Гофман, сложив руки на груди.

– Я... Я, – собирался с мыслями судья, краснея от избытка информации. – Короче, ты, Дюпонд, идешь в тюрьму на неделю за оскорбление виконта, а мне нужно все обдумать. Заседание закрыто.

После этих слов судья стукнул по столу.

***

– Так за что тебя посадили? – спросил Томас

– Довел кое-кого, – ответил Дюпонд.

Глава 14 Бидон говорящий и Гоголь. 21 день

Если хочешь показать свой авторитет в тюрьме, то нужно избить самого страшного и опасного заключенного или подружиться с ним. Желательно, чтобы он был гигантским, как скала, а на его костяшках была читаема «боль тебе.» Или хотя бы, этот человек должен походить на того, кто может топить котят под собственный маниакальный смех.

Дюпонд был таким. Почему-то все подсознательно выбирали его в качестве предмета для самоутверждения. Все мелкие преступники только завидев Артура, готовили свои ноги для смачных пинков, ведь заговорить с ним они побаивались.

– Получай, – проговорил человеком ростом с бидон, отвесив пендель Дюпонду.

– Слушай сюда, сопля, – повернулся к нему Артур.

В данный момент времени они работали в поле, собирая в высокие корзины какой-то злак, походившее на пшеницу. И к сожалению, это растение недостаточно выросло, чтобы незаметно от стражи зарыть наглого.

– А-а, – произнес ходячий бидон с голубыми глазами, указывая на стражу.

– Да мне плевать. Еще раз ты ко мне подойдёшь, и я тебя прямо здесь урою. Понял!? – раздражённо произнес Дюпонд, проводя острием серпа по макушке наглеца.

Бидон на ножках потряс головой, словно был ни причём, сделал невинное лицо и ушел.

– Пять за три дня! – произнес раздражённый Дюпонд, размашистым движением срезав колоски серпом.

– У тебя просто лицо головореза. Сделай попроще его, – предложил рядом стоящий Чеболт, тоже собирающий колосья.

– Хорошо, – произнес Дюпонд. – Попробую.

Пытаясь как-то исказить свое лицо, Артур не заметил, как мимо него прошел босой человек. Он был круглолицым и с широкой лучезарной улыбкой, словно он был Солнцем. Его схожесть с этим космическим объектом подчеркивали косматые волосы темно-рыжего цвета. Их прикрывала соломенная шляпа с обрубленными краями и с красной лентой. Такого же цвета была и жилетка, одетая на голое тело, с желтыми пуговицами. Штаны были черными, широкими и были чуть выше щиколотки.

– Хорошая работа, – произнес он, взяв корзину, заполненную колосками пшеницы. – Трудолюбие – это хорошо.

– Чеболт, не подскажешь кто это? – спросил Дюпонд, разминая лицо.

– Просто работник этого поля, которое капитану стражи принадлежит. Они корзины собирают, – ответил Томас.

Что было правда, ведь периодически к ним подходили такие же ребята в черных штанах и красных жилетках, но этот был особенным, ведь у него была шляпа.

– Нам бы шляпой обзавестись, а то печет, – поправляя невидимую шляпу, произнес Артур.

Немного размявшись, Артур перешел в возбужденное состояние. Он облизал губы и начал быстро, словно обезумевшая машина срубать колоски и еще молниеноснее собирать их в корзину, пока Чеболт медленно работал, ведь знал, что раньше времени они не закончат.

– Я сам, – произнес Дюпонд, схватившись за корзину, когда подошёл паренек её взять.

Дюпонд быстро рванул догонять человека в шляпе, пока корзиноноситель пожал плечами и пошел дальше.

– Привет, – произнес Дюпонд, сблизившись с ним.

– Иди пшеницу собирать, – обескуражено произнес он.

– Я бы с радостью, но на голову солнце печет, поэтому мне сложно работать, – сказал Дюпонд, указывая на макушку.

Человек в шляпе на этом остановился, поставил корзину и рассмеялся.

– Кха-ха, шляпа... Кха-ха, – заливаясь смехом, прогоготал он. – Ха-ха, что только дармоеды не придумают, чтобы от работы отлынивать.

После этих слов он отдал свою шляпу Дюпонду.

– Держи, – произнес он. – Запомни хоть кто её тебе дал, беспризорник. Монти Лауфф – мое имя.

В эти слова и в этот жест передачи шляпы, Монти что-то вкладывал. Что-то теплое и светлое, и это он сконцентрировал в этом соломенном изделии, но Дюпонд сначала его кинул на землю, а затем растоптал.

«Обломил все,» – подумал Артур, которому не дали в полной мере реализовать его манипуляторские замашки.

Но солнце предательски начало печь на его короткостриженную голову, потому он её одел.

– О-о, шляпник пришел, – произнес бидон говорящий, указывая на Дюпонда в мятой шляпе.

Дюпонд был взведен, как баллиста перед выстрелом, только так желаемое избиение коротыша он не мог осуществить, ведь вокруг были стражники, поэтому придётся использовать классическое унижение.

– И это ваш самый страшный, да я его вот так кручу, – произнес самоуверенный, делая жест словно завязывает узел.

– Бидон несчастный, – произнес Дюпонд, немного наклонив голову на бок. – Бегать-то умеешь? Или все расплескаешь по пути?

Невысокий человек не понял к чему ведёт Артур, но на всякий случай сделал несколько шагов назад. Стража перекинулась взглядами.

– Может это тот самый гипноз? – задались вопросом несколько стражников в разных концах поля.

– А если я за тобой побегу, то через сколько минут ты будешь жалеть о своем рождении? – угрожающе произнёс Дюпонд, после чего пощёлкал зубами.

– Не, это обычные унижения, – махнул рукой ближайший к Дюпонду стражник.

– Урод, – произнес другой стражник. – Может я и вмешался бы, но мне что-то лень.

– Ты просто не представляешь, сколько я завалил кабанов обычными ножницами для сада. Десятки кабанов погибли от моих рук – произнес Артур, что было чистейшей правдой.

Невысокий человек с очень сжатым сердцем пятился назад. И это Артур только стоял и смотрел куда-то вдаль.

– Ты кстати очень похож на поросенка, – резко перевел взгляд Дюпод, произнеся это.

– С-стража, – привел свой последний аргумент маленький человек.

– Они для меня кабаны, – выдал Дюпонд.

Лица стражников вытянулись, когда они это услышали.

– Так, это кто нас кабанами назвал? – произнесли стражники.

– Кабаны крайне сильные и волевые животные, поэтому я хотел сказать, что вы для меня очень уважаемые люди, – произнес Артур, подняв указательный палец.

– Тогда ладно, но смотри у меня, – произнес один стражник.

– Он же подразумевает, что может убить нас, – произнёс второй стражник.

– Он просто его унижает, – шёпотом ответил второй. – Ты запоминай, чтобы потом использовать.

Второй стражник начал кивать головой и показывать большой палец, что означало о полной поддержке методов Дюпонда.

– Ты чего? Хочешь, чтобы мы усмиряли этого урода? Пусть уж остается в неведении, – также шёпотом произнес второй стражник.

К сожалению, Дюпонд не слышал их, продолжая смотреть на невысокого человека.

– Я просто использовал государственные деньги. Ну, гульнул на широкую ногу. Я хороший человек, но боязливый. Мне сказали, чтобы набить себе авторитет, нужно задницу набить самому страшному. Не бей меня, – произнес бидон, закрывая лицо руками.

– Держи, – произнес Дюпонд, кинув ему шляпу. – Помни кто смилился над тобой. А теперь быстро собирать урожай! Это всех касаться.

Стражники похлопали в ладоши.

– Хоть и урод, но язык подвешен, – отреагировали стражники.

Через несколько часов все заключённые были погружены в крытые тканью повозки. Они отправились в тюрьму, пока Гоголь ждал Артура в ней.

– Ну, что у нас на воле? – спросил Артур у Гоголя, когда вошел в комнату через железную дверь.

Для встречи с заключёнными выделялись отдельные комнаты. Её бетонные стены освещала тусклая свеча, которая стояла на небольшом столике рядом с деревянной лавкой. В углу стоял табурет. У железной двери находилось большое окно, через которое наблюдал стражник.

– Нашли пещеру, в которой обитает Горыныч, – ответил Гоголь, который вошел в комнату через прочную, но деревянную дверь. – но не самого Горыныча.

Дюпонд сделал жест, словно раскрывает книгу.

– Да, спрятал я твой дневник. О твоих постыдных вещах никто не узнает, – ответил Гоголь, поднося табуретку к столу.

– Хорошо, – ответил Дюпонд. – Как там Адель?

– К сожалению, я ничего не знаю, – ответил Гоголь. – Артур, можно спросить кое-что?

– Спрашивай, – ответил Артур.

– Ты уверен, что твои действия не приведут к плохим последствиям? – озвучил свой вопрос Гоголь.

– У меня все под контролем, – уверенно произнес Артур.

Гоголь помассировал свой висок, потупил свой взгляд в бок, словно ища там нужные слова, а затем сделал глубокий вдох и медленно согнулся, готовясь к разговору.

– Есть цветок, который своим запахом привлекает паразитов, и те в свою очередь поедают другие растения, – продолжая массировать у виска, словно упорядочивая свои мысли, произнес Гоголь. – Цветок конечно красивый, но очень опасен для остальных растений. Нужно безопасности ради его выкопать.

– Гоголь, этот цветок дает сил для работы, если его понюхать. Этот цветок пустил такие корни, что если я попытаюсь его выкопать, то разрушится все, что я сделал. А паразиты слабы, и с ними можно справиться, – ответил сразу же Дюпонд. – Гоголь, этот цветок дает больше бонусов.

– А если глобально сгинут все растения. Глобально, – произнес Николя, сделав глубокий вдох.

– Нет, Гоголь, такого не будет. Я в этом уверен. Если уж начнётся что-то глобальное, то я уничтожу этот цветок, – ответил Артур.

– Знаешь, – произнес Гоголь, – когда мы только встретились, я думал ты – великий человек, у которого все под контролем. Я хотел следовать за тобой, потому что...

В этот момент Гоголь осекся. Падающий свет от лампы делал его лицо еще более задумчивым. Где-то парочку секунду Николя был в раздумьях, но вскоре он разогнулся, и его лицо приобрело привычные меланхоличные черты.

– Я хотел стать частью твое истории, – уверено произнёс Гоголь. – Я хотел дружить с хоть и троллем, но великим троллем, и к сожалению, я вижу, что ты обычный.

– Ты, прям, идеализировал меня, писака, спасибо, – немного смущённо произнес Дюпонд.

– Да, я думал, что ты можешь выйти из любой ситуации, но теперь ты в тюрьме, и я боюсь, что твои планы рухнут, – произнес Гоголь. – И ты должен знать одну вещь.

– Слушаю, – произнес Артур.

– Очень давно в этом мире появился иномирец, и он смог уничтожить очень большую часть этого материка, но самое страшное, что шел он от имени некого Ареса, – произнес Гоголь.

– Ареса? – спросил Дюпонд, смотря на охранника за окном

Гоголь кивнул головой.

«Получается теория, что нас могли послать, чтобы уничтожить этот мир может быть правдивой,» – задумался Дюпонд, продолжая смотреть на охранника.

– Ты заметил, что виконт странно себя ведёт? – как бы в невзначай спросил Артур. – Когда мы мирно пришли, чтобы спросить, где нам найти железо для инструментов, он нас выгнал. Так ещё и эти люди с черепами коров. Жуть, даже для меня, хоть я и любитель попугать баронов.

Гоголь немного поморгал глазами, пытаясь понять к чему это, но вскоре включился со словами:

– И не говори. Эти свечи, рисунки на полу.

– Кстати об железе, виконт Гарольд Гармегар владеет небольшой шахтой, – произнес Артур.

– Откуда это известие? – спросил Гоголь.

– Сдружился с одним фальшивомонетчиком, – ответил Дюпонд, довольный собой.

Гоголь улыбнулся после этих слов, словно говоря: «Ну, другого я и не ожидал.»

– У меня вопрос: а ты будешь мне дальше помогать? – спросил Дюпонд.

– Пока да, ведь корни твоего цветка и в меня вцепились, но знай, что если все будет плохо, то я возьму лопату, – произнес Гоголь.

«Пока ситуация с Горденвелем не утихомирится, я буду тебе помогать,» – подумал Гоголь.

«Ха, я ослабил твою бдительность. Осталось лишь решить проблему с этим виконтом, и тогда... В любом случае я не позволю тебе его уничтожить,» – подумал Дюпонд.

Глава 15. Разговоры в тюрьме. 24 день

Адель вместе с Кливерсом на телеге, запряженной людьми, приехали к тюрьме. Бегло бросив взгляд на кирпичные стены простого, но практичного и брутального здания, они вошли внутрь, где Адель проводили в комнату для встреч.

– Привет, – произнес Дюпонд, зажигая лампу.

– Ты кто? – спросила Адель, когда свет от лампы озарил лицо Артура.

Есть восковые фигуры людей. И на сколько они не были реалистичными, все равно угадывалась эта неестественность. С лицом Дюпонда тоже самое. Насколько он не старался сделать свое лицо невинным и глуповатым, но все равно угадывалась его тролльская натура.

Не известно как, но ему удалось сдвинуть мышцы, связки и немногочисленный жирок так, что он стал походить на умственно отсталого с разинутым ртом из которого текла слюна. По крайней мере в тусклом свете лампы. Только поддерживать это выражение лица было ему сложно, из-за чего его трясло, но это лишь еще больше делало из Дюпонда неприкасаемого.

– Твой муженек, – нарочито медленно, произнес Дюпонд.

– Артур, это тебя так в тюрьме? – спросила Адель.

– Да, – решил подыграть Дюпонд.

Женушка улыбнулась и начала потирать ладони.

– Бедненький, да я всю эту тюрьму на уши поставлю. Это надо же из моего муженька калеку сделать, – произнесла любящая, смотря на стражника с пышными усами в окне.

Он поднял бровь. Стражник в прошлый раз наслушался разговоров про цветки.

– А ты чего смотришь? Это ты с ним сделал? – напирала Адель, тыча пальцем в стекло. – Муженек, тебя били?

Артур кивнул головой, давая фурии разгуляться.

– У меня связи на верху, поэтому если надо, то тебя понизят до уборщика, и будешь ты туалеты чистить, – начала она. – Нет, ты станешь слугой Кливерса, и мы заставим тебя ноги мне целовать...

Адель могла и больше сказать, ведь уже вошла в кураж, но у стражника терпение лопнуло.

– Один раз значит они цветок не могли поделить, а сейчас этот натянул свою мордашку, а я еще виноват! – возмущенно проговорил стражник, тыча в стекло. – Все – я ухожу! Дело мне нет, как вас подслушивать.

Стражник ушел, что-то бубня себе под нос.

– И это стража? – задала вопрос Адель, недовольно наклонив голову. – Ведь я только начала.

– Женушка, к тебе стражники не подходили? – спросил Артур, оставаясь в глуповатом образе – а то у меня паспорт забрали, а печати о нашем браке там нет.

– Подходили, но я сказала, что ты убрал её, потому что думал, что я сгорела в пожаре, – ответила она, театрально показав огонь руками.

– Спасибо, – произнес Дюпонд. – Кстати, а как ты так сделала, что я женился, Адель Дюпонт-т?

– Ой, тебя прям все и рассказывай. Я тебе и так помогаю. И я теперь не Дюпонт, а Дюпонд, – произнесла Адель. – поэтому ты от меня больше не отвертишься.

– Тебе что-то надо? Ты же не просто так пришла, – произнес Артур, массируя свое лицо.

– Если поможешь Кливерсу с алкоголизмом, то я тебе буду благодарна, – мечтательно вздохнув, произнесла она.

– Да, не вопрос, – ответил Дюпонд, чье лицо вернулось в былые гоблинские формы.

– Правда? – не поверив, произнесла она.

– Конечно, – ответил он.

Адель похлопала в ладошки, изящно-игриво развернулась, открыла дверь, и в комнату вошел Кливерс.

– Люблю тебя, – сказала она, пустив воздушный поцелуй, а затем выйдя из комнаты.

– Хорошая у тебя жена, – произнес барон.

– Ты надеюсь её не обижал? – спросил Дюпонд.

– Нет, конечно, мы же приятели, – ответил Кливерс, садясь на привычную для него вид мебели в виде табуретки.

– Тебя Адель сюда завела? – спросил Дюпонд.

– Нет, у меня же тут мои люди. Представляешь, я отдал деньги одному священнику, а они его избили и забрали деньги, отдали их мне. Так еще и соврали мне, сказав, что заработали. Эх, часто с ними такое бывает, – заметил Кливерс.

– Барон, погодите, – произнес Дюпонд, поднеся лампу к лицу Кливерса. – Нехорошо Вы выглядите. Пьёте, наверное.

– Да, меня наш священник лечит, поэтому ничего страшного, – произнес барон, махнув рукой.

«Знаю, что он тебе лечит,» – подумал Дюпонд, понимая всю плачевность ситуации.

За дверью послышался женский смех.

– Ты прям, как твоя жёнушка переживаешь за меня, – произнес Эрнест. – хорошая из вас пара.

Дюпонд повел бровью, а за дверью вновь послышался женский смех.

– Кстати, а почему у Вас нет жены? – задал вопрос Дюпонд.

– Хороший вопрос... – неохотно произнёс барон, ударяя пальцем по подбородку. – Не живут они долго со мной... Почему-то. Вот только не надо говорить, что это из-за моих пристрастий.

– Нет, барон, дело конечно не в этом, – произнес Дюпонд под смех своей жены. – Просто они не достойны Вас.

Тут смех "жены" стих.

– Смотри, барон, ты человек праведный, все законы божьи соблюдаешь, пока остальные девушки грешат, – произнес Дюпонд, наблюдая за бароном. – Им просто не удается жить с твоей святостью и верой в нашего Царебога.

– Аха, и что предлагаешь? – заинтересованно произнес барон.

– Женись на монашке, – предложил Дюпонд, щелкнув пальцами.

– Это... Это гениально! – произнес радостный Кливерс. – есть у меня несколько на примете.

– А теперь позови мою жену, и я ей все расскажу, – произнес Артур.

Вошла Адель.

– Смотри, жена, ты должна найти максимально набожную монашку, которая не пьёт, – дал указания Дюпонд.

– Это конечно гениально, но она быстро убежит от него, – произнесла Адель.

– Это ты уже сама решай. Скажи, что это такой долг его перевоспитать, – произнёс Дюпонд, пожав плечами.

«Эх, обещал же отвадить его от этих пожертвований, но это проблема меня будущего,» – подумал Дюпонд.

– Я попытаюсь, но что-то мне подсказывает, что план так себе, – озвучила свое мнение Адель.

– Когда у нас свадьба? – вдруг спросил Дюпонд, положив локти на стол.

– Влюбился в меня? – игриво спросила Адель.

– Дура? Мы же должны поддерживать нашу легенду до конца, – ответил Дюпонд.

– Какой ты грубый, – произнесла она, состроив кислую рожу, а затем начала смотреть в свой паспорт. – Двадцатый тарквиний – это наш февраль получается.

– Жди подарочек, – язвительно произнес Дюпонд.

Адель ушла, а Артур постучал в железную дверь со словами:

– Открывайте, господа.

Через несколько минут стражник открыл дверь, и повел Дюпонда в его камеру. По дороге Дюпонд встретил пухлого стражника, который огрызался на заключённых.

– Да, пошел ты! Кто тебя вообще на работу взял, – произнес наглого вида заключенный.

– Имей уважение к власти и ко мне в частности, – произнес стражник.

– Заткнись, булка! – огрызнулся второй заключённый.

– Дюпонд, может припугнешь их? – спросил стражник ведущий Артура. – Как на поле.

– Можно, но не за просто так, – произнес Дюпонд.

– Разрешаю избить того, кто к тебе на поле приставал, – ответил стражник.

– Привет, дебоширы, – обратился к ним Дюпонд, поддавшись крайне выгодному условию.

Лицо Дюпонда выражало радость предвкушения, но специфичные её черты исказили это чувство до такого, словно Артур хотел очень медленно и без последствий мучить их, получая извращенное удовольствие.

– Уважайте власть, иначе власть очень сильно будет не уважать вас, – проговорил он, сложив руки за спиной и нагнув вперед свое туловище.

Стражники внимательно наблюдали за Дюпондом, который сверлил взглядом бедных заключенных, дрожащих от страха. Представители власти всматривались в каждую ужимку, в каждое движение и в каждую маломальскую деталь его поведения, словно желая полностью это все повторить.

– Вы меня поняли? – спросил Артур.

– Д-да, – произнес один из заключённых.

– Хорошо, – произнес Артур, уходя к себе.

– К-хе-хе, – навзрыд произнес заключённый, провожая взглядом Дюпонда. – Поиздевайся над самым беспомощным говорили они. Покажи свой авторитет говорили они. Да, пошли они!

– Я вот думаю, а почему делают целую комнату для встреч? – дал пищу для размышлений Артур, лежа на кровати в своей камере.

– Так у тебя жена есть, и ты должен догадываться зачем целую комнату вам предоставляют, – ответил Чеболт, распластавшись на своей лежанке.

– Страна заботится о демо... О рождаемости, – произнес Артур, избежав сложного слова

– Просто наше государство заботится о исполнении наших самых важных желаний, – шутливо ответил Чеболт.

– Самое важное желание – это выбраться отсюда, – произнес Дюпонд, подняв указательный палец.

– Не, даже не намекай на побег. Мне всего парочка месяцев осталось, – отнекивался Чеболт.

Дюпонд почесал свой затылка, смотря в потолок. Было скучно, темы для разговора исчерпаны, даже приходилось говорить о политике и религии, а серые стены давили, но один грозный на вид стражник решил немного встряхнуть обстановку.

– Дюпонд, пошли, – произнес он.

Стражник привел его в очередную комнату для встреч, где на табуретке сидел граф Гофман.

– Приветствую, – произнёс он, размеренно стуча пальцем по столу.

– Приветствую, граф, – произнес Дюпонд, сделав поклон.

– Говорю сразу, что что бы Вы не придумали, Вам не удастся избежать наказания, – произнес граф.

– Вы решили меня попугать? – спросил Дюпонд.

– Понимаю, что Вы вряд ли испугаетесь наказания. Наверное, и смерть для Вас пустяк, но ваше окружение очень сильно боится и смерти, и наказания, – спокойно произнес граф. – Минорс, Копегар, Гоголь... Жена? Все они пойдут вместе с Вами на виселицу. Но у меня для вас есть сделка.

После этих слов граф достал из кармана небольшую бутылку из мутного стекла.

– Выбирайте: либо умрут все, либо только Вы, Дюпонд, – произнес граф, катая бутылку по столу. – Мы же знаем, кто Вы.

Дюпонд взял бутылку, посмотрел через него на графа, а затем вновь положил ее на стол со словами:

– Извините, но я слишком самолюбив.

– Артур, ты же понимаешь, что фактически суд принадлежит мне и виконту. Я же предлагаю тебе уйти красиво, – произнес граф, подкатив бутылку к Дюпонду. – Тем более, мне не хочется терять таких хороших людей.

– Если и умирать, то лучше я с собой остальных возьму, – произнес Дюпонд, наблюдая за реакцией графа. – Кроме того, дорогой граф, я не могу упустить шанс остаться в живых.

– А Вы готовы принять на себя такой грех? – спросил граф, чуть наклонив голову.

– А Вы? – улыбаясь, спросил Дюпонд.

– Я понял Вас, – произнёс Гофман, вставая с табуретки, – тогда другой вариант, Дюпонд. Либо вы умираете, испив из этой бутылки, либо вы умираете в стенах этой тюрьмы, но очень болезненно.

Артур улыбнулся, показывав верхний ряд зубов и проведя перед ним языком

– Это Ваш последний козырь, граф? – самоуверенно спросил Дюпонд, положив руки на стол.

– Да, – ответил граф.

– Кто же из нас больше сейчас блефует? А граф? – произнес Артур, продолжая яро улыбаться. – Вы со своим невозмутимым лицом? Или я с лицом, на котором написана победа и желание жить?

– Неужели Вы ничего не боитесь? – спокойно спросил граф.

– Я выжил в пожаре! Я видел смерть, граф! – начал играть роль Дюпонд. – Тварь, которая сожгла мой дом, была ужасающей, словно исчадье. Граф, я не мог не измениться после этого.

Гофман наклонил голову в бок и прищурил глаза. Дюпонд в этот момент собрал все свое актерское мастерство, и выдал просто великолепный образ безумца. Частое дыхание с приоткрытым ртом, безумный взгляд в никуда, говорящий, что эти глаза видели нечто ужасное. Да даже его сгорбленная поза говорила о нелегкости «пережитого опыта.» И если и были недочеты в его актёрской игре, то их прикрывал тусклый свет лампы.

– Да, я нахамил виконту, за что он меня и возненавидел, но неужели из-за этого я должен умереть, – страдальчески произнес Артур. – Я просто хочу жить... Неужели я малого прошу. Я хочу ЖИ-ЖИТЬ!

Граф был в смятении.

Экстра 1.

Бидон на ножках или просто невысокий человек, приставший к Дюронду во время работ в поле, сидел в своей камере один. К сожалению его макушка не была прикрыта той соломенной шляпой, ведь...

– Вот зачем стража её у меня забрала? – погрузился в раздумья он, смотря в пол.

Тут дверь тюремной камеры протяжно заскрежетала, царапая пол. Её открыл не стражник, а более примечательная персона.

– Привет, бидончик, – произнес вошедший Дюпонд с радостью в голосе

Коротыш сразу же спрятался в углу камеры, дрожа от страха. И это он даже не посмотрел на предмет своего страха, который медленно подходил к невысокому человечку.

– Твёрдые тут стены, неровные, грубые. Сколько ушибов ты можешь получить, если я тебя кину об стену? – спросил Дюпонд, смачно облизывая губы.

– Стра-а... Ажа, – перейдя с крика на звук сдувания, произнес бидон. – Она мне не поможет, да?

– Ты чертовски прав! – язвительно произнес Дюпонд, подойдя к своей жертве.

Бидон дрожащий не хотел смотреть на Дюпонда, прикрывая лицо руками, но слушать это тяжелое дыхание человека, способного причинить боль, ему вообще не хотелось. Невысокий просто хотел, чтобы это был сон, но, к сожалению, все было явью.

– Смотри на меня! – произнес Дюпонд, схватившись за потные ладошки любителя гульнуть не на свои деньги.

Резко потянув его руки на себя, Дюпонд желал увидеть перекошенное от страха лицо короткого человека, но его лик исказился от смеха, когда бидон наконец разглядел лицо Артура.

– Кха-ха, что у тебя с лицом? – спросил невысокий, скользя спиной по стене от смеха.

Причиной было то, что у Артура осталось то туповатое лицо. Человек с таким лицом вообще не должен вызывать страх. Людей с таким ликом избивают только мудаки и садисты, ибо у остальных это вызывает жалость, но оно было лишь натянуто на мышцы и связки Дюпонда.

– Что ты сказал? – спросил Артур, резко перейдя в привычную форму.

Дюпонд сразу же дал смачную пощёчину, что оставило отпечаток руки

– Я удовлетворен, – произнес он, потирая ладонную поверхности своей кисти. – Но не забывай оборачиваться, ведь сам понимаешь на чьей стороне стража.

Смотря на бидончика Дюпонд спокойно вышел из камеры, а затем сразу же пришел усатый стражник.

– Это произвол! – вопрошал невысокий под смех Дюпонда, смотрящего через решётку

– Это карма, – произнес стражник, закрывая камеру.

– Теперь видите меня, мой любимый стражник, – дружественно произнес Дюпонд, словно стражник бы ему другом.

– Помолчи, уродец, – для вида произнес стражник. – Это твоя единственная поблажка!

Также для вида стражник толкнул Дюпонда, который покорно пошел вперёд.

– Ты был бы отличным стражником, – произнес блюститель закона, убедившись, что они достаточно ушли от камеры с бидоном.

– Ну-у… Спасибо, – произнес Артур, которому было непривычно такое слышать.

– Если думаешь, что шучу, то ты брось это, – не считал интонацию стражник. – Одним лишь своим голосом так пугать заключённых.

– Тьфу, это вообще недостижение. Просто тут все какие-то пугливые, – произнес Дюпонд, закинув руки за голову. – Как звать?

– Адам, – ответил стражник.

– Адам, возможно сейчас буду звучать, как начитанный философ, но я вообще не такой. Это к одному писателю нужно обращаться, – многозначно произнес Дюпонд. – Страх – главная проблема этого мира. Пока вы будете бояться всяких графов, виконтов, вы никуда дальше не пойдете. Так и будете на одном месте стоять и тухнуть. Возможно я был рожден, чтобы лишить вас этого страха.

Адам вдумчиво слушал каждое слово Артура.

– Нет, заключённый Дюпонд, Ваши слова глупы, ведь если мы не будем бояться тех, кто выше нас, то мы можем их и убить, а кто тогда нами командовать будет? Нет, без них мы никто, – выдал свою точку зрения стражник.

Дюпонд молча покачал головой.

«Забавный мирок,» – подумал Дюпонд.

Придя в свою камеру, где его ждал Чеболт, Артур лег на кровать.

– Знаешь, Дюпонд, у меня все больше предположений, что ты не из наших, – произнес Томас, что напрягло Дюпонда.

– С чего такие идеи? – спросил Артур.

– Просто... – искал нужные слова Чеболт. – Ну, нет у тебя этой почтенности к вышестоящим. Ты, наверное, из другого княжества.

«Почтенности значит... Может из-за этого меня Горденвель раскусил?» – размышлял Дюпонд.

– Чеболт, только не говори, что ты такой же? – шутливо спросил Артур.

– Нет, конечно, – ответил Томас, пожав плечами. – Хотя... Если какой-нибудь авторитет преступного мира тут появится, то я ему конечно ручку поцелую.

– Твое дело, Чеболт, – произнес Дюпонд, мечтая о свободе.

Была тишина и лишь шаги стражников нарушали её. Ни криков, ни звуков возни, ни даже так надоедливых шумов обсуждений. И на удивление, даже в соседних камерах было тихо настолько, что и скрипов кроватей не было слышно.

Глава 16. Солнцеликий вступает в игру. 26 день

Теплые лучи дневной звезды этого мира падали на поместье Копегара, благословляя его жителей на труд. Садовник Пинарс подстригал яблони, периодически морщась из-за светила, кучер ухаживал за лошадьми, а Шинька стоял у ворот. Лишь Копегар с Тиофаном сидели в беседке и разговаривали под легкое дуновение ветерка.

– Дорогой мне барон, неужели Вы так уверены, что Дюпонд сможет выиграть суд? – задал вопрос Тиофан.

– Знаете, что я понял, пока он был у нас? – спросил Копегар. – Что этот человек крайне напористый, и если это требуется, то он всего добьётся.

– Напористый... – сквозь зубы произнёс старший лакей. – Скорее твердолобый. Кстати, барон, какое наказание Вы ему выберите? Как ни как, он опозорил Вас перед виконтом.

– Наказание? – переспросил Копегар, даже не думая об этом. – Наверное, он и так натерпелся в тюрьме, поэтому я ему все прощаю.

– Приветствую, барон Копегар, – произнес подошедший Гоголь, сделав поклон.

– Гоголь, решили с нами поехать на суд? – спросил Копегар.

– Конечно, барон, – произнес Гоголь садясь рядом с Копегаром.

– Гоголь, как там дела... С пометом? – спросил барон, чье лицо сморщилось в мину отвращение на последнем слове.

– Изучаем, барон, изучаем, – ответил Гоголь.

– Гоголь, это Вам на... Раскопки, – произнес Копегар, передавая Гоголю небольшой самородок.

– Спасибо, барон. – произнес Николя. – И вопрос интереса ради, а откуда у вас такие чудные самородки.

– История долгая, да и в мою родословную глубоко уходит, – ответил Копегар, не желая говорить на эту тему.

Гоголь не стал вновь спрашивать. Тем более, Шинька прибежал.

– Дюпонд – умер, – произнес он.

После этого к беседке подошёл стражник с пышными усами цвета каштана и носом картошкой.

– Барон, сейчас я Вам все поведаю, не переживайте. Рано утром его нашли полностью... Окровавленным. На теле много синяков, словно его кто-то ногами бил, – произнес стражник, пришедший сразу после Шиньки. – Есть подозрение, что это сделал новый заключённый, с которым Дюпонд что-то не поделил. Этот заключённый очень опасный тип.

Услышанная информация произвела разное впечатление на окружающих. Копегар был очень удивлен этому, а Тиофан хоть и скрывал, но был очень рад. Гоголь же просто принял это, как логичное заключение истории Дюпонда.

– А где сейчас его тело? – спросил Тиофан, вспомнив, что его придётся хоронить.

– Мы пока его осматриваем, а это процедура долгая, поэтому вы его увидите только завтра, – ответил стражник, кося взгляд. – И, барон, Вас бы хотел кое-кто видеть.

Копегар надеялся, что все сказанное стражником было шуткой, и что сейчас появится Дюпонд, всех разыгравший, но вместо него появился солнцеликий персонаж, и им был Монти Лауфф, который нес небольшой мешок.

– Приветствую жителей этого поместья, – сказал он, радостно махая рукой.

Он быстро посмотрел на окружающих, немного задержав взгляд на Гоголе, тепло улыбнулся, посылая лучи добра. Если бы было воплощение Солнца, то это был бы Лауфф.

– Монтимер Лауфф из соседнего княжества, – представился он, сняв соломенную шляпу и выполнив поклон. – Мне бы остановиться на ночлег, господа.

– Тиофан, можешь позаботиться о нашем госте, а я пока все осмыслю, – произнес Копегар, уходя к себе.

– Хорошо, мой барон, – произнес Тиофан, поглаживая свою бородку. – Можно узнать зачем Вы пожаловали в наше княжество?

– Эх, – произнес Монти, разминая плечо, – ваше княжество, и в особенности это графство находится между двумя другими княжествами, и я решил провести небольшой торговый путь. Целые возы хлеба будут проезжать по вашим дорогам, а это, сами понимаете, деньги. Вот завтра пойду к вашему графу.

– Можно узнать, почему Вы приехали со стражником? – спросил Тиофан

– Ах да, понимаете я работал в поле, которое находится во владениях вашего капитана стражи, где мне пришлось встретиться с вашим Дюпондом. Сами понимаете, что грех не воспользоваться заключенными в качестве рабочей силы, – произнес Лауфф, продемонстрировав свою улыбку. – Признаюсь, я считаю его беспризорником, но мне все равно жаль, что он покинул нашу бренную землю.

На этих словах Тиофан недоверчиво хмыкнул.

– И я отдал ему свою шляпу, – продолжил Монти, поправляя предмет своего рассказа. – Думал, что не увижу её, но капитан стражи сказал мне идти в тюрьму, где он отдал мой головной убор, и там же я услышал про Артура.

– Хорошо, будет Вам кров, – ответил старший лакей. – Рядом с конюшней есть пристройка. Там мы Вас и оставим.

После этих слов Тиофан пошел по своим делам.

– Монтимер, а можно поподробнее узнать о Вашем плане? – начал разговор Николя.

– Гоголь, да ведь? – не веря в свои слова, воодушевлено произнес Лауфф. – Как же я рад Вас видеть! А это правда, что Вас похоронили заживо?

– Разочарую, но я не тот самый Гоголь, – произнес Николя.

– Жалко, – произнёс Лауфф, вытирая что-то с носа. – Получается мы оба понимаем, что мы не из этого мира.

Гоголь кивнул головой.

– Если говорить правду, то это просто идея моего барона, – ответил Лауфф, – но идея мне очень нравится, и я её выполню. Эх, раскинуться на этих землях бескрайние края золотистых колосков.

– Если бы тут был Дюпонд, то он бы Вам это не позволил, – мечтательно произнёс Гоголь, сложив руки на голове.

– Ой, обычный смутьян и беспризорник этот ваш Дюпонд, – произнес Лауфф, протирая глаза. – Хоть и упертый.

– Да, обычный смутьян, – заметил Гоголь. – Не великий, а обычный.

«И кто теперь герой этой истории?» – мысленно задался вопросом Николя, смотря на своего собеседника.

– Лауфф, – произнес Гоголь, доставая из внутренних карманов перо, чернильницу и листок бумаги. – Расскажите Вашу историю вдохновения моего ради!

Это заявление вызвало удивление у Лауффа, но слышать это ему было приятно.

– Спасибо, что заметили во мне личность, – произнес Монти, помахивая шляпой. – Но я обычный человек, в чей истории нет ничего необычного. Появился на территории барона, поработал в поле, затем он послал меня к вашему графу, но... Эх, не мог я отказать в помощи вашему капитану стражи. Хороший человек, а поле какое у него прекрасное, раскидистое, манящие золотом пшеничных колосков. Эх, люблю я работать в поле

– Скромность – эту украшение мужчины, – мечтательно произнес Гоголь, что-то записывая.

– Я, пожалуй, пойду, а то мне нужно набираться сил перед встречей с графом, – произнес Монти, уходя от Гоголя.

Гоголь где-то полчаса посидел в беседке, пытаясь выразить мысли на бумаге, но вскоре листок был смят и засунут в карман. Николя встал и со взглядом императора, который видел свою страну в огне, находясь на горе и озирая всю трагедию. Он ходил взад и вперед, уставившись в землю, а ветер драматично развевала его пальто, что тоже заняло полчаса.

«Что мне делать?» – размышлял Гоголь.

Раздумья не заняли половину часа, хоть они и кружились роем в голове, но вскоре они приняли форму конкретного растения.

– Пинарс, а где тот папоротник? – позвал Гоголь к себе садовника.

– Господин Гоголь, вот под этим кустом – произнес садовник поместья, указывая на одно из вышеупомянутых растений.

Гоголь подошел к нему, встал на корточки и уже собирался кое-что сделать, но кое-что ему помешало.

– Господин, Го... – не успел договорить подошедший Шинька.

– Гоголь, ты слышал? – громогласно заявила Адель. – Его убили.

– Да, Адель, и это печально, – глубоко вздохнув, произнёс Гоголь, вставая с корточек. – Нам будет не хватать Артура.

– Артура тоже? – спросила она, проведя пальцем по горлу.

– И о ком тогда Вы говорите? – спросил Гоголь, идя с ней к беседке.

– Да, я про чертика, которого я у Вас позаимствовала, – произнесла она. – Представляешь оставила я его одного, а люди Кливерса его убили. Это получается, что Артурчик не будет сильно злиться. Ну, и хорошо. То есть, плохо, что его убили, но так как он не будет злиться, то это хорошо.

– И тебе его не жалко? – спросил Гоголь, немного прищурившись и сев на скамейку внутри беседки.

– Конечно жалко, ведь у него такая шерстка была, – произнесла Адель, делав вид что поглаживает невидимого котёнка.

– Я про Артура, – произнес Гоголь.

– Нет, конечно, – произнесла она, сев напротив Гоголя.

Николя, повернул голову, еще больше прищурил глаза. Гоголь был в небольшом замешательстве

– Это правда? – спросил он.

– Кха-ха, – раздался легкий смешок от Адель. – Да, шучу я, Гоголик. Жалко конечно его: он прикольным был. Кстати, я какие чувства тебя связывают с моим покойным муженьком.

– Сугубо деловые, красна девица, – произнес Гоголь, что-то записывая. – Адель, если его нет, то кто главный герой этой истории.

Адель наклонила голову и хитро улыбнулась, желая немного посмеяться над ним.

– Ты думаешь, что мы в книгу попали? Серьёзно? – с насмешкой произнесла она.

– Ты же буквально женская версия Артура, – озвучил довод Николя. – Я лишь нужен, чтобы говорить нужную информацию. Все крутится вокруг него. Точнее крутилось.

– Не думай так, Гоголик, – произнесла она, сев рядом. – Был у меня знакомый. Тоже любил поразмышлять об вечном, всякие теории выдвигал, а затем запил. Не выдержал своих мыслей. Эх, умным он был. Гоголик, ты же не пропадешь, как он?

– Нет, – произнес он, отсев от неё.

– Если так тебе думать будет легче, то представь, что он не умер, а это такая шутка у него, – произнесла Адель, положив руки на стол и сцепив их.

– Это навряд ли, Адель. Я не думаю, что ради шутки он будет так рисковать, ведь его смерть открывает возможность мне или Тиофану сорвать его папоротник, которым он очень сильно дорожит, – озвучил свою мысль Николя.

– Этот папоротник ему силу дает? – спросила Адель, улыбнувшись, словно раскусила своего собеседника.

Гоголь медленно и неохотно кивнул головой.

– Об нем знают обитатели этого поместья, Гоголик, – спросила она, игриво посматривая на Гоголя.

– Все равно он мертв, поэтому мне нечего скрывать. Да, Адель, – произнес он, глубоко вздохнув.

– Тогда смотри. Твой Тиофан вряд ли его уничтожит, ведь папоротник дает силу, которой грех не воспользоваться. Тем более, там какого-то Горыныча Артурчик выдумал, – вслух размышляла Адель. – Ты этого не сделаешь, ведь... Ведь ты у нас не осмелишься на это.

– Хм, – чуть улыбнувшись, произнес Гоголь. – Проницательно, крайне проницательно.

– Кстати, а почему ты хочешь его уничтожить? – спросила Адель, накручивая волосы на палец.

– Он может привести к уничтожению этого мира, – ответил Гоголь, ища в ней единомышленника.

– Хм, если так, то конечно его нужно уничтожить. Больно местные жители забавный, – заметила она.

– Бред это всё, – произнес незаметно подслушивающий садовник. – Как обычный папоротник уничтожить целый мир, господа?

После этих слов Пинарс подсел к ним, сделав глоток из фляжки.

– Мадам, я думаю, что это очередная шутка, – произнес Пинарс.

«Это многое объясняет. Жалко, что я не взял книгу,» – подумал Гоголь.

– Ой, как же у меня голова пухнет от этого всего, – произнесла Адель, массируя виски.

– Адель, а Вы не взяли свои записную книжку? – спросил Николя.

– Записную? Нет, – ответила она. – Книги я с собой не беру.

– Господа, я сейчас, – произнес Гоголь, направившись к месту временного жительства Лауффа.

Двое смотрели друг на друга, стоя у домика конюха. Лауфф и побитый, в синяках, с перебинтованной головой, туловищем и с загипсованной рукой, но живой Дюпонд.

– Славь меня, Гоголь, идеализирую меня, писатель! – радостно произнес Дюпонд, завидев Николя. – Я теперь великий, как ты и хотел!

Глава 17. Огр и тролль в суде. 26 день.

Большой мужчина, который своими большими руками и сгорбленный походкой походил на самца гориллы. Лицом же он вообще не походил на этих крайне забавных животных. Его неровная, узколобая морда с маленьким глазками, утопающими в черепе и в складках мясистых век, больше напоминало не что-то неандертальское, а скорее что-то огорское.

– Томас Чеболт, Вы переводитесь в другую камеру, – произнес стражник, приведя человека-огра к камере Дюпонда и Томаса, – а мистер Стен Бонквель будет здесь находиться на время своего срока.

Дюпонд догадывался к чему все идет.

– Иди, Чеболт, надеюсь твои соседи будут смирными, – произнес Артур, осматривая Стена.

Вглядываясь в него Дюпонд все больше узнавал в Бонквеле черты ненасытного огра и все меньше человеческого. Особенно его пугали гнилостные, но острые зубы и помятые уши.

– Хорошо, – произнес Чеболт, идя вместе со стражником.

В камере закрыли тролля и огра. Последний сел на железную кровать, которая продавалась под его весом. Он начал, словно пробуя спертый воздух, громко причмокивать и, скрипя кроватью, возиться на ней, ища мягкое место

– За что сидишь? – спросил Дюпонд, взирая на нового соседа.

Стен прищурил взгляд, из-за чего его глаз не было видно, и неуклюже скрестил руки на груди.

– Бить люблю, – емко и грузно проговорил он. – Это ведь ты Дюпонд?

– Нет, я – Гоголь, – ответил Артур, вспомнив своего друга.

– Не ври, – произнес Стен, махнув рукой.

Далее ему хотелось размяться, поэтому Бонквель встал с кровати и щёлкнул пальцами. Затем он просто взял и шлёпнул Артура по щеке, из-за чего он влетел в стену.

– Бить я люблю, – заявил Стен, подходя к впечатанному в стену.

Артур резко расхохотался, словно безумец сорвавший куш. Сознание крайне сильно изменилось у Дюпонда после удара об стену.

– Бей меня, уродина! – прокричал он, улыбаясь. – Задай мне жару

Это было необычно для Стена, но бить он все равно любил, поэтому по телу Артура прошлась череда несколько мощных ударов, отдающиеся на теле Дюпонда синяками и переломами, но с каждым актом насилия слова человека с гоблинскими чертами лица приобретали более причудливые формулировки.

– Урод болотный, горилла беззубая... Биомасса бесформенная, – прозвучало после первых пяти ударов.

После же еще пяти ударов и двух прилетов в стену прозвучало это:

– Иди помойся, тварь трёхтонная! Окорок тифозный!

После мощного впечатывания в стену, когда все клетки его тела желали сместить тирана в лице головного мозга и установить один цельный коммунизм, боясь превратиться в биомассу, этот самый тиран выдавил:

– Че, мозги на тело променял? Так тебя вдвойне обманули. Да, тебя, урода, даже ковчег не повезёт.

Далее последовало ещё три удара, и головной тиран все больше отбивался и терял власть, которую забирал рептильный мозг интернет-тролля, и он выдернул из своих недр это:

– Да, я мать твою... На свидания водил.

Тут удары прекратились, а отбитый во всех смыслах Дюпонд посмеивался, согнувшись и схватившись за живот.

– Ну какой она была? – вдруг спросил Стен.

– Хе-кхе. – Дюпонд выдавил из себя звук сломанного пылесоса. – Шлю... Лю... кха-ха

В черепе Артура продолжал главенствовать его рептильный мозг, который из-за поступающего чувства смеха не позволял ему закончить предложение. Тем более, сложность добавляли сломанные ребра и боль.

– Ответь! – произнес Стен, хотевший ударить, но державший себя в руках.

И как на зло Дюпонд потерял сознание, и Бонквель начал стучать по решеткам, подзывая к себе стражу.

– Ты должен мне ответить, поэтому живи! – прокричал Стен, взяв на руки улыбающегося Дюпонда.

Проснулся Артур лежа на мягкой кровати в небольшой комнате с бледно-оранжевыми стенами. Состояние было не очень, и его тело все ещё требовало восстание против головного центра, проявляя это в сильной боли. Голова и торс были перебинтованы, а на левой руке был гипс. Рядом с ним сидел Стен, облизывающий губы.

– Какая она была? – спросил Стен

– Ты вообще о ком? – спросил Артур.

Дюпонд вроде бы имел план, но с первым впечатыванием в стену в его головном центре начиналась перестройка власти, и её все больше завоевывал его рептильный мозг. Вроде бы он заключался как-то его как-то переубедить, а дальше должно было пойти избиение Дюпонда , но более умеренное.

«Что вообще происходит?» – не понимал ничего Артур.

– Ну, мама моя? Ты же её на свидания водил? – произнес Стен с мечтательными, но маленькими, глазами.

В Артуре взыграла его тролльская натура, но он изо всех сил держался.

– А ты какой её помнишь? Просто это давно было, – произнес Дюпонд.

– Я не помню, но она точно у меня есть, – поведал Бонквель.

– Она была прекрасной женщиной, – сразу ответил Дюпонд. – Любвеобильной.

– А почему она меня бросила? – спросил Стен, желая услышать ответы. – Почему ты её бросил?

– Потому что… Она была любвеобильной. Понимаешь, она любила всех, и на некоторых у неё не было времени, – ответил Дюпонд, ходя по очень тонкому льду. – Вообще я бы мог больше рассказать, но мне нужна твоя помощь. Тебе просто нужно сказать правду, и тогда я все об ней расскажу... Возможно даже покажу.

Через парочку часов Дюпонд стоял перед залом суда.

– Прошу тебя, Адам, скажи им, что я умер, – попросил Артур у стражника с пышными усами.

– Мне приказали позвать их, и я не могу ослушаться приказа, – произнес стражник.

– Я... Научу вас делать такое же лицо, – произнес Дюпонд, не веря, что такое говорит. – Естественно, когда бинты снимут.

Стражник многозначно почесал подбородок, размышляя над предложением.

– Еще у вас может быть отличный метод устрашения в лице этого человека, – произнес Артур, указывая на Стена.

Бонквель был не против, поэтому кивнул головой.,

– Ладно, только не понимаю, зачем тебе это нужно, – произнес Адам.

– Шутить люблю, – кратко ответил Дюпонд.

Тут подошли граф с виконтом. Увидеть живого Артура было удивлением, а увидеть Бонквеля, который мирно стоял с Дюпондом, так еще и смотрел на него, как на отца, было им вдвойне.

– Приветствую, граф и виконт. Поклониться не могу, сами видите, – произнёс Дюпонд.

– Это гипноз! Это гипноз, граф! – не унимался Горденвель.

– Стен, это он тебя заставил меня убить? – спросил Дюпонд, указывая на графа.

Большой Стен медленно кивнул головой.

– Хо-хо, не забудь всё подтвердить на суде, мой мальчик, – произнес Дюпонд, похлопывая Бонквеля по плечу.

Все переглянулись. Виконт вообще ничего не понимал, граф делал вид, что все под контролем, подчинённый барона был уверен на сто процентов, что стоящие перед ним люди с чинами у него под контролем. Грозный заключённый просто хотел ответов.

– Пройдемте, господа, – произнес Дюпонд, указывая на дверь.

Граф потянулся, чтобы открыть дверь, но перебинтованный с ноги вышиб дверь со словами:

– Дорогой, судья, посмотрите, что со мной произошло!

Судья же вытер лицо ладонью, после чего ударил молотком.

– Садитесь на свои места.

Минорс уже сидел за столом на стороне обвиняемого, и он помахал Артуру рукой.

– Иди, Рудик, у меня своя защита! – сразу проговорил Дюпонд, указывая своим взглядом на Стена.

– Дюпонд... – не успел договорить Минорс, как сразу же осекся. – А это ваш план?

Минорс спокойно уступил место и сел в качестве свидетеля. Кроме него на этот судебный процесс пришли Блонд со своими крестьянами, которые сильно отличались неопрятным видом от своего культурного хозяина в синеватом костюме. Одежда из дешевой ткани темных оттенков и отекшие лица представляли их и своего барона, в частности, не в лучшем свете.

– Всё пьют Ваши люди? – спросил Минорс.

Блонд промолчал, отвернув взгляд от Рудольфа.

– Для начала, подтвержу, что наш капитан стражи, доказал наличие Горыныча, найдя пещеру, где были обнаружены обглоданные кости животных, предположительно кабанов, – произнес судья. – Кроме того, многочисленные люди Блонда говорили, что видели его лично.

Граф скрестил руки на груди, пока виконт пытался найти хоть капельку надежды на то, что Дюпонд, с упоением наблюдающий за ситуацией, словно кукловод за спектаклем, будет казнен. Эту надежду он искал в Гофмане.

– Граф, надавите на судью, – попросил Горденвель, потирая руки.

– Судья, прошу не забывайте на чей вы территории, – заметил Гофман, властно смотря на судью, словно на свою куклу.

Судья перевел взгляд на Артура, который просто наслаждался театром.

– В любом случае это не доказывает, что Вы, Дюпонд, житель нашего мира.

На сцену вышел главный актер в лице Дюпонда. И играть ему пришлось жертву.

– Да вы меня задрали! – яростно произнес Артур, указывая на графа с виконтом.

Все последующие движения, ужимки, подёргивания мышцами лица во время его речи были прекрасны. Сидевшие в это время могли поклясться, что Дюпонд не выдержит и сорвется на властьимущих, разодрав им лица. Каждый же второй был уверен, что рано или поздно стол полетит в судью, а каждый третий мог заложить все свое имущество на то, что Артур ударит об стол загипсованной рукой, освободив тем самым её, и станет душить здесь каждого.

– Я – урод! – сразу вошел в разнос Дюпонд. – Моральный урод! Да, я с этим не спорю, но вы то чем лучше меня! Понимаете, я не так жалкую птичку назвал! Стервятник недобитый! Да тебя твои же люди не уважают! А спихиваешь всё на какой-то гипноз. Да, тебя никто не уважает, я уж тем более! Граф, я ведь уважал Вас! Думал, что вы горой за своих подчинённых, не даете их в обиду. Опустим тот факт, что этот птичий виконт, даже человеком недостоин называться. Но меня просто вымораживает на какие низкие методы Вы пошли. Сначала предложили мне выпить яду, а затем подослали этого милого человека, чтобы меня убить! Правду я говорю, Стен?

– Конечно, и ещё обещал, что меня раньше выпустят, – произнес Бонквель

Судья просто почёсывал макушку молотком, желая знать, чем закончится эта эпопея, пока остальные не отводили взгляда от красоты игры. Даже графу было любопытно.

– Вот видите! – продолжил Дюпонд. – Ну да, конечно, вы опять все спихнете на гипноз. Стен, вот сейчас, не обижайся. Гипноз не работает на агрессивных. Это вам любой скажет.

Стен не обиделся.

– Судья! – нашел для себя другую цель Дюпонд. – Я не выношу вашу слабохарактерность! У вас такая власть, такие возможности, но при этом Вы боитесь какого-то графа. Не забывайте на чьей вы территории... Да, какая разница? У вас есть власть, и вы должны ею пользоваться! Эти, властьимущие, не имеют власти над законом, которому вы служите! Как Вы это понять, черт возьми, не можете! Неужели из-за желаний двух идиотов Вы будете позволять помыкать собой?

Судья почесал затылок своим молотком. С одной стороны, вроде правильные слова говорит Дюпонд, но... Во-первых, Артур уже наговорил на пожизненное, а во-вторых, эти слова тоже походят на манипуляцию.

– Господин Дюпонд, хоть Вы и не обладаете гипнозом, но речи ваши все равно заманчивы, – произнес судья.

– Судья, может Вас загипнотизировали? – спросил граф.

– Тихо, – произнес судья, массируя голову. – Судья размышляет. Господин Дюпонд, а с чем вы связываете появление этих чертей в лесу Минорса.

– Понятия не имею, – произнес Дюпонд. – Но если Вы меня опять обвините, что я из другого мира, то я изобью здесь каждого.

Судья откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе, перемещая взгляд с Дюпонда на Гофмана и наоборот.

– Сложно, сложно... – грузно произнес судья.

– Господин судья, Вы же понимаете, что если не решите все в наших интересах, то Вы можете слететь с этого места, – произнес Гофман.

– Смерть, да? – неохотно произнес судья.

– Какая смерть? – вмешался блонд. – А кто меня защитит от Горыныча? Вы же сказали, что он есть.

– Да, он у меня всю животинку съел, – прозвучал возглас крестьянина Блонда.

– А у меня телегу украл! – произнёс другой.

– У меня тещу! – произнес радостно еще один.

Дюпонд желал хлопать этим ушлым ребятам, затем расцеловать, потом вместе пойти кутить на деньги Блонда, но он играл роль жертвы.

– Вот видите судья! – произнёс Артур, указывая на людей барона

– Тем более, не стоит забывать, что виконт стер память Дюпонду, а это тоже преступление, – заметил Минорс. – Блонд может подтвердить это.

– Да, так и было, – произнес Блонд, немного подумав.

– Истец, может есть что сказать? – спросил судья.

– Граф, да почему Вы не убили его сразу? Почему он здесь сидит? – громко вопросил уткнувшийся в грудь Гофману Горденвель. – Почему я должен так страдать?

– Так! – громко произнес судья для привлечения внимания. – Горденвель и Гофман, вы платите по одной тысяче феров. А Дюпонд идёт домой на лечение, после чего будет всю свою жизнь защищать деревню Блонда и деревню Минорса. Все! Заседание закрыто!

Горденвель был на грани, чтобы не зарыдать. На лице Гофмана впервые было удивление. Судья с облегчением выдохнул, желая побыстрее перейти к более простым и однозначным делам. Блонд был немного рад, а Минорс крайне радостным.

– Граф, дайте мне сейчас эти деньги, – произнес Дюпонд, подойдя к Гофману.

– Бойтесь последствий, – произнес граф, отдавая Дюпонду небольшой мешочек с монетами. – Здесь только половина.

– Виконт, а вы? – немного с издёвкой произнес Артур.

Горденвель неохотно отдал мешочек со словами:

– Здесь только двести тридцать.

– Стен, веди себя хорошо и тогда встретишься со своей мамой, – проговорил Дюпонд, уходя из суда.

Купив немного алых роз в городе, он отправился к поместью Копегара на карете.

– Шинька, открывай, – произнес Дюпонд, подойдя к воротам.

Паренек открыл дверь, увидел «покойника» и потерял сознание.

– Эх, пугливые вы, – произнес Артур, оттащив Шиньку к стене.

Вторым кто его встретил был Пинарс.

– Так ваша смерть была шуткой? – лихо спросил садовник.

– Да, дорогой Антоник, – улыбчиво произнес Артур, – можешь пока отвлечь Гоголя с моей женушкой, чтобы я успел к себе проскочить и оставить розы?

– Конечно, – произнес Антон. – Перерыв мне не помешает.

Незамеченным пройдя к месту жительства с мешком роз он не ожидал встретить Монти, который смерил взглядом Дюпонда, остановившись на мешке с розами.

– Вижу, что Вас лишь побили, но не убили, – произнёс Лауфф. – Чему я очень рад.

– Кге-хе, – произвел какой-то внутренний, утробный звук Дюпонд, походивший на приглушённый смешок больного астмой.

– Вы любите цветы выращивать? Не ожидал, – произнес Монти, решив развеять обстановку. – Извините, но я считаю цветы бесполезными в отличии от той же пшеницы. Эх, золотистые поля, способные прокормить каждого, пока цветы просто красивые. Хлеб, различный алкоголь, само пшено.

«Что если ты тоже не из этого мира, тогда твоя сила в цветах?» – подумал Лауфф.

Хоть Дюпонд и не понимал почему Лауфф это говорит, но эти слова разожгли желание поспорить с ним. Жестко и с последующей доминацией над ним.

– Спорим, что при помощи цветов я прокормлю больше людей? – предложил Дюпонд.

– Хе-хе, предлагаешь кашу из лепестков делать? – не верил Монтимер. – Или суп из луковиц? Не смеши меня.

Монтимер подошел к двери и уже начал открывать её, но решил произнести это:

– Вы любите розы? А я на них срал! Стране нужны хлеба возы!

– Хо-хо, родной мой! – обрадовано произнес Дюпонд. – Нам теперь нужно поговорить.

После этих слов Дюпонд просто бросил на пол мешок с розами и, обхватив рукой Монти, вывел его наружу.

– Повтори, пожалуйста, про розы, – требовал Артур, разминая руку. – Объяснишь свою нелюбовь к цветам, колхозник.

– Откуда ты знаешь о колхозе? – спросил Монти.

– Оттуда, откуда ты знаешь про розы, – ответил Артур

Тут подошел Гоголь.

– Славь меня, Гоголь, идеализирую меня, писатель! – радостно произнес Дюпонд, завидев Николя. – Я теперь великий, как ты и хотел!

«Ну, не может такое быть,» – подумал Монтимер.

Глава 18. Предварительные ласки Дюпонда. 27 день

– Дорогой Дюпонд, для посадки лучше использовать небольшие черенки, – произнес стоящий у яблони Пинарс, отрезая у роз бутоны.

– Я это делал больше для эпичности, Пинарс, – заметил Дюпонд, смотря за работой.

– Хе-хе, понимаю, – заметил садовник, отрезая шипы и листья

– Я бы Вам помог, но сами видите, что у меня с рукой, – заметил Дюпонд. – Можете мне эти бутоны отдать? Хочу для своей женушки сюрприз сделать.

– Хе-хе, романтику я люблю, – произнес садовник, деля стебель на несколько частей.

***

– Пить вредно, барон, – упорствовала Адель.

– Адель... Не указывай мне, – произнес Кливерс, немного шатаясь

Эти двое сидели друг напротив друга, приземлив свои пятые точки на табуретки. Адель приняла позу недовольного учителя, сложив руки на груди, барон кое-как поддерживал себя в сидячем положении, сильно согнувшись и опиравшись на большую бутылку с узким горлышком.

– Я тут барон, – выразительно подняв бровь, выдал из себя Эрнест.

– Вот умрёте Вы... – сказала Адель, но вспомнила, что этот аргумент уже звучал из её уст.

– Не бубни пред моим... Ликом, – недовольно произнес барон, пытаясь не упасть с табурета.

–Хорошо, барон, – произнесла она, убавив свою пылкость.

Кливерс довольно облизал губы, достал из кармана халата колокольчик, желая в него позвонить, но сразу же опустил плетью руку, и он упал на пол.

– Барон желает тела женского, – произнес Кливерс, игриво посмотрев на Адель.

В этот момент его текучие лицо вытянулось вперед, словно оно неосознанно притягивалось магнитом к противоположному полу. В этот момент он походил на похотливого селезня, жаждущего... Просто жаждущего.

– Эх, не нашла я Вам женщину, – произнесла Адель, проигнорировав поведение барона.

Барон кое-что понял, а затем, утиными губами прильнул к бутылке со звуком мощного насоса.

– Госпожа Адель, к Вам пожаловал Ваш муж, – произнес басом вошедший крупный мужчина с черной бородой.

Жена Дюпонда вышла наружу, где её ждал Артур. В его руке у него была корзинка с лепестками роз.

– Моя любовь, готовы ли Вы получить мой подарок? – немного театрально произнес Дюпонд.

– Да, муженёк, – игриво произнесла она, вытягивая руки.

Артур сразу же положил корзинку на землю и начал осыпать её красными лепестками. Находясь под дождем из них, она, периодически их ловля, не была готова, что ей в руки прилетит голова черного козла.

– Спасибо, наверное, – произнесла она, рассматривая голову.

Она представляла из себя деревянную подделку, покрашенную углем.

– Гоголь мне все рассказал, – произнес он, хитро улыбаясь.

– Это ты из-за чертика? – спросила Адель, разглядывая подделку.

– Да, – произнес Дюпонд, резко подойдя к ней.

По плану Дюпонда он должен был скорчить пугающую рожицу, но вместо этого Адель нарисовала на его лице два тонких усика, используя угольную пыль с деревянной головы и свой пальчик.

– Милый мой, – произнесла она, очернив еще и кончик носа Артура.

Дюпонд немного покачал головой, а затем снисходительно улыбнулся.

– Жена, как там дела с женщиной для барона? – спросил Артур, вытирая темный макияж.

– Ищем, муженек, – произнесла Адель, продолжая держать голову.

– Плохо, – качая головой, произнес Дюпонд.

Желая идти к барону, Артуру обошел её, но Кливерс сам вышел, громогласно объявив о своем присутствии этими словами:

– Барон хочет в город. Барон хочет наслаждаться женщинами. Дюпонд, ты идешь со мной, чертяга!

Последнее он произнес напористо и красноречиво, словно приказ.

– У меня жена, – ответил Артур, пожав плечами.

– Я отпускаю тебя, дорогой, – произнесла Адель, прильнув к Дюпонду

– Отлично, теперь пошли, – радостно произнёс барон, шатаясь взявшись за Дюпонда.

Вскоре телега, запряжённая крупным крестьянином приехала к деревянному зданию бежевого цвета в городе. Два этажа, простой и даже немного небрежный экстерьер не привлекали внимания. У двери была вывеска с грубо нарисованным цветком фиолетового цвета. Окошки были маленькими, словно его хозяин боялся, что посторонний увидит внутренность этого заведения, что особенно подчеркивало то, что они были закрытые грязно-пурпурными занавесками на втором этаже.

– Пошли, – произнес барон, облизываясь смотря на второй этаж.

Дюпонд улыбался, смотря в аналогичном направлении, что и Кливерс.

– Запомни, что у тебя жена, – чуть шатаясь, протараторил пьяный барон.

Войдя же в данное заведение в ноздри врезалась смесь запахов, дурманящий рассудок и заставляющий впасть в несколько грехов. Самый острый и отчетливым был жгучий запах специй, жареной пищи и пива. Далее чуть меньше ощущался перегар потных и уставших мужчин, которые сидели за деревянными столиками. На контрасте с этим обволакивал обонятельные рецепторы аромат цветочных духов местных официанток в прекрасных нарядах лилового цвета. Следующим в этой титанической смеси шел едкий запах дыма от трубки лысого владельца этого заведенья с пышными усами-щетками темно-бронзового цвета.

Лицо было плоским, но широким, словно кто-то его ударил лопатой, что еще и отбило возможность выражать какие-либо эмоции, поэтому он походил на очень грозного человека, и словно чтобы подчеркнуть последнее он одел черную рубашку с большими пуговицами серебристого цвета, толстый ремень с увесистой пряжкой, которой можно и убить. Он придерживал угольного цвета брюки, и высокие, на манер воинских, сапоги. В данный момент он стоял у стены, курил трубку, озирая взглядом посетителей.

– Сильмка, а я тут с приятелем, – поддерживая улыбку на своем тягучем лице, произнес Кливерс.

Барон оперся вытянутой рукой на стену, чтобы удержаться в равновесие, но опустошённая бутыль, о вместимости которой сложно было сказать что-то точное, и которую он мог использовать, как трость, сказывалась на его и без того неустойчивом состоянии. Вскоре рука соскользнула, и он накренился вперед, но его удержал сам хозяин этого заведения

– Сильман, – поправил он барона, придерживая его. – Разрешите мне вас сопроводить до ближайшего столика.

– Сильмка, Сильмка, – шепотом тараторил барон.

Сильман, наверное, это услышал, наверное, даже что-то почувствовал, но прочитать эмоции по лицу, по которому вдарили лопатой было невозможно.

– У меня другое дело, – в предвкушении потирая ладони, произнес барон. – Мне нужен… Особый номерок в вашем трактире

– Третий номер, – произнес хозяин трактира.

– Дюпонд, тебе нельзя – жена, – гордо произнес барон. – Иди пиво пей.

«Ну и зачем ты меня позвал?» – задумался Дюпонд.

– Мария и Анджела, сопроводите нашего гостя до третьего номера, – приказал Сильман.

Барона взяли две красивые девушки и повели к двери, за которой находилась лестница. На них он пускал свой взгляд и одаривал их скудными комплиментами, хотя в его голове это звучало очень красноречиво и привлекательно.

Проследив за Кливерсом, Артур повернулся к Сильману и шепотом спросил:

– Какие услуги вы предоставляете?

– Ласки, свидания, беседа, танцы, массажи, наслаждения, – ответил владелец трактира, словно читая список продуктов. – Цена обговаривается непосредственно с моими работницами.

– Это звучит греховно, – проговорил Дюпонд. – Мне бы в церковь зайти перед этим.

За этими словами последовало передвижение Дюпонда к выходу из трактира.

– Поехали в ближайшую церквушку, – произнес Артур.

– Это ради нашего барона? – спросил запряжённый мужичок.

– Конечно, – сказал Дюпонд, разминая лицо.

Белокаменная церковь с серебристыми куполами, к которой приехала телега с Дюпондом, находилась на отдельной площади, вымощенной крупной плиткой. Рядом с этой площадью находилась улица с низенькими домиками, в которых находились различные магазины и разнообразные заведения для утоления всех возможных голодов. Например, библиотека для утоления голода знаний.

– Так, надо будет в библиотеку зайти, – произнес Артур, входя в церковь.

Большой зал, куполообразный потолок, который был украшен монументальным полотном. На нём были изображены целые истории людей, эпох, поселений и городов, но Дюпонду было не интересно все это, и максимум что он подчеркнул, что на этом полотне подозрительно часто встречаются лошади в разных ипостасях.

Артур лишь бросил взгляд на людей, сидящих на скамейках, священника, который выступал со сцены, где позади него находился хор, и отправился к небольшой кабинке из дерева с двумя дверцами, имеющими решетчатые оконца. Все эти кабинки стояли вдоль стен, и между ними было расстояние в десять метров.

«Так, где мое место?» – задался вопросом Артур.

– Погоди, надо подождать, пока священник зажжёт у себя свечу, – послышался позади голос Адель.

– Тоже пришла искать жену для Кливерса? – спросил Дюпонд, обернувшись лицом к ней.

Адель кивнула головой и улыбнулась.

– Я думала, что ты пойдешь к жрицам любви, – шутливо произнесла она, чуть наклонив голову.

– У меня пока травмы, – также шутливо произнес Дюпонд.

К сожалению, из-за его лица это вообще не выглядело смешным.

– Эх, ты... – произнесла Адель, покачав головой. – Козел.

– Адель, мы в священном месте, – произнес уже Дюпонд.

После этих слов между ними возникла небольшая пауза. Адель чесала затылок, пытавшись что-то придумать, а Артур наблюдал за этим, находя этим забавным.

– Не переживай, жена, я бы все равно этого не сделал, ведь... Ведь мне нравится наша игра и какая у меня роль, как твоего мужа, – произнес Дюпонд, решив её утешить.

Адель пожала плечами, а затем игриво развернулась и пошла искать свободную кабинку, а через какое-то время освободилась та, у которой стоял Дюпонд.

– Слушаю, сын мой, – произнес священник прокуренным голосом, когда Дюпонд вошел внутрь.

Их отделяла тонкая стенка с маленьким окошком в форме полукруга, в котором не возможно было разглядеть лицо священника.

– Отец, – произнес Дюпонд, сев на низенькую скамейку, – Я не уберёг друга от грехопадения. Нет мне прощения.

По ту сторону стенки раздался звук сморкания.

– В этом нет твоей вины, сын мой, – протараторил священник. – Иди и приведи его.

– Нет, святой отец, я не могу простить это себе. Мне нужна ваша помощь, – проговорил Артур. – Иначе я не могу избавиться от греха.

Глубокий и протяжный выдох прозвучал.

– Пусть заплатит за очищение от грехов, – предложил последователь Царебога.

«Я и забыл об этом,» – подумал Дюпонд.

– К сожалению, у него денег для этого нет, – озвучил аргумент Дюпонд.

– И что ты хочешь? – спросил священник.

– Понимаете, я хочу, чтобы за ним кто-нибудь приглядывал, желательно, чтобы это была женская рука, которая и поесть приготовит, и в дому уберётся, – озвучил свое предложение Дюпонд. – Я понимаю, что идея бредовая, но это единственный способ спасти его.

За стенкой послышалось причмокивание.

– А кто твой друг? – спросил священник

– Очень бедный помещик, – ответил Дюпонд.

– По-омещик! – с радостью в голосе произнес священник. – Давай выйдем.

Священник был – женщиной. Высокая блондинка с тонкими конечностями и с маленьким лицом, но со взглядом, ищущим выгоду. Эти карие глаза, смотрящие на мир через большие стекла круглых очков, все время перебегали с Дюпонда на кабинку и наоборот.

– Ты – Дюпонд? – спросила она, вытирая соплю со своего костюма священника

– Нет, конечно, – произнес Артур.

– О-о, человека, который так нагадил нашему виконту я везде узнаю, – произнесла она.

Артур понимал, что если его узнали, то надо пользоваться.

– Я правильно понял, что Вы нацелились на моего друга? – спросил Дюпонд. – Но ему не нужны такие женщины.

В этот момент лицо Дюпонда исказилось в зловещую гримасу, в которой не угадывалось человеческого, словно его лицо было натянуто на что-то демоническое, и под действием этого лик Артура приобрел гипертрофированные черты самоуверенности и злорадства. Так расширить свой рот ради монструозной улыбки, показывая все свои зубы, не может ни один из людей.

– Женщина! Я найду идеальную жену среди ваших монашек! – упиваясь собой, прогоготал Дюпонд. – И не говори, что это законом запрещено, ведь ТЫ уже согласилась.

Она потеряла дар речи, шагнула назад, и уже хотела бежать, но желание заполучить выгоду победила страх, и она, протягивая руку и пытаясь не смотреть, протараторила:

– Дарья Индульгерс – самая святая тут женщина.

Дюпонд с радостью схватился её за руку со словами:

– Веди меня к главному, святая!

В это время из номера три доносились голос барона:

– Да! Еще, еще! О! Да!

На мягкой кровати сидела черноволосая девушка в лиловом платье, смотря на занавески того же цвета, что и её платье. Рядом с кроватью стоял туалетный столик с зеркальцем, на котором в хаотичном порядке разложены духи.

– Еще! Да, ещё! – громко кричал барон у двери, кое-как стоя на ногах.

После этого он чуть шатаясь упал на кровать, уткнувшись затылком ей в колени.

– Женщин надо уважать, – произнес Кливерс. – И женщины должны себя уважать.

– Спокойно, барон, – произнесла она, нежно поглаживая его волосы. – Вы такой сильный, мужественный, хороший. Вы – очень хороший человек.

– Я хороший, я хороший, – самозабвенно проговорил барон. – Вот женщин я уважаю – это хорошо.

– Хорошо, барон, – произнесла девушка, продолжая укутывать его похвалами и нежностями.

– Я верен нашему Царебогу и регулярно плачу за очищение грехов. Даже за других, – произнес Кливерс.

– Это очень хорошо, барон, – произнесла она.

– У меня есть приятель – человек страшный, возможно еретик, но у него есть девушка, а у меня нет, – продолжал жаловаться пьяный барон. – Как так?

– Такая любовь, – предположила она. – Но и Вы найдёте свою любовь.

– Не, человек он хороший. Вон, помогает мне жену найти, но все равно он страшный, – печально заявил Кливерс. – Да, и когда я предложил ему сюда пойти, то он отказался.

Он сделал глубокий вдох, затем приложил указательный палец ко рту девушки, желая подумать один. Какое-то время они просто думал об произошедшем, перебирая в голове неугомонные мысли, которые беспорядочно всплывали в его сознании.

– А он ведь её не любит, – сделал заявление барон. – Я видел, как он пошутил над ней и подарил ей эту голову.

– Может вам... – произнесла девушка, не веря, что такое предлагает. – Увести его жену?

– Нет, он мой приятель, и я не смогу с ним так поступить, – ответил Кливерс.

От этих слов у барона навернулись слезы.

– Мама, ты... Мхе-хе, говорила, что цени женщин и друзей... Мх, и тогда у меня все получится... Но где я сейчас? – жалостливо произнес Кливерс.

– Может, Вам, утешить себя мной? – предложила девушка, нагнувшись над ним.

– Просто жалей меня, – пролепетал он, повернув голову на бок. – Как моя мама.

– Барон, – сказала она, поглаживая его голову, – я же вижу, что вам плохо, так почему не предаться порыву? Может Вам нужно вино?

– Да, вина! – глубоко дыша, проговорил барон.

Девушка ушла, недовольно скрипя зубами, пока барон продолжал глубоко дышать.

– Мамочка, я помню твои советы, я им буду верен, – проговорил Эрнест. – Только почему они не работают? Мамочка!? Почему!?

Через какое-то время девушка уже в более открытом наряде наконец пришла, держа в руках бутылку вина и два фужера.

– Барон, сейчас мы с вами отлично проведем время, – произнесла она, ставя фужеры на столик.

– Плохо женщинам заниматься подобным, – произнес Кливерс, сидя на краю кровати

Это он говорил не девушке, ведь его взор был устремлен не на неё, а в пустоту. Кливерс словно вел внутренний диалог, который вырвался наружу и занял все его поврежденное алкоголем сознание. И на удивление его речь звучала четко.

– Все должно быть по любви, – продолжил Кливерс. – За деньги – это не по любви, это мерзко. Были бы у меня деньги, то я бы всех вас выкупил, устроил к себе. У меня же крестьяне похожи на меня в плане женщин, поэтому вы бы жили прекрасно. Тогда бы мной гордились. У меня были женщины, и даже любовь была, но она была не долгой. Почему-то они не уживались со мной.

После этих слов Кливерс склонил голову.

– Адель, почему ты обо мне заботишься? – вопрошал барон.

Глава 19. Записка барона и помешательство виконта. 28 день.

– Сер Пинарс, я бы рекомендовал Вам уйти, – произнес Гоголь, держа за спиной лопату.

– Гоголь, Горыныч может появится, а этот папоротник может нас защитить, – проговорил садовник. – Кроме того, Артур может обидеться, если кто-то повредит Дюпонда младшего.

– Пинарс, если я этого не сделаю, то наш мир уничтожится, – произнес Гоголь.

– Ой, дорогой Гоголь, неужели вы верить в эти шутки нашего Дюпонда, – проговорил садовник поместья, почесывая затылок.

– У меня есть книга... Пророчеств, – сказал Николя, вынув из пальто книгу и раскрыв её

– Навык «хранитель папоротника.» – Голос из книги прозвучал без эмоционально – Каждые день с момента посадки папоротника призывает монстров в течение одного года, которые нацелены на него.

– Ха, чревовещание, – выдал садовник. – Да, помнится бывал я в театрах.

«Я не главный герой этой истории, а лишь персонаж для экспозиции,» – меланхолично размышлял Гоголь.

– Да... Да.... Чревовещание, – произнес Николя, засовывая книгу обратно, – И где наш Дюпонд?

– О-о, он у Кливерса, – ответил Пинарс. – Еще со вчерашнего дня.

Учитель сына Бозрена откланялся, а затем поехал к вечно пьяному барону.

– Ты кто? – спросили люди у ворот поместья.

– Я – друг Дюпонда, – ответил Николя.

Какое-то время по ту сторону ворот не было ничего слышно, но вскоре послышался грубый мужицкий голос:

– Он в городе.

– Благодарю, – ответил Гоголь, возвращаясь к карете.

– А ты такой же? Как этот Дюпонд? – громко прозвучал мужицкий голос.

– Нет, – ответил Гоголь.

Приехав в город, Гоголь не стал искать Дюпонда, а решил зайти к виконту, который совсем поник. В данный момент он лежал на кровати с черным постельным бельем, укутавшись в одеяло, пока перед ним нависал Деймон и длинноносый Кливленд.

– Отстаньте, – немощно проговорил Горденвель.

– Нечего было идти против нашего господина, курица! – упиваясь безнаказанностью, проговорил Деймон.

– Может Вам воды? – предложил Кливленд, смягчив голос

– Да, обольем его! – воскликнул Деймон

– Виконт, к Вам посетитель, – произнес вбежавший пухляш.

– Кто? – спросил Горденвель, боясь услышать одну фамилию.

– Некий Гоголь, подчинённый барона Бозрена, – ответил пухляш.

– Впустите его, – произнёс виконт, резко встав с кровати.

– Веди его, – произнесли одновременно Деймон и Кливленд, схватившись виконта за руки так, чтобы он не мог щёлкать пальцами.

Пухляш кивнул головой, открыл дверь, а за ней уже стоял Гоголь собственной персоной. Сделав шаг вперед и оценив мрачный интерьер, Николя произнес:

– Вы увеличили налоги для всех баронов. Я бы хотел знать: а не связано это с Дюпондом?

Виконта усадили на кровать.

– Да, – ответил Горденвель. – И лишь с его смертью я снижу налоги!

– Господа, а вы не можете покинуть нас? – спросил Гоголь.

Кливленд и Деймон переглянулись, но не согласились.

– Господин, эта курица может Вам навредить, использую свою силу, – произнёс Деймон.

– Я доверяю нашему виконту, ведь я думаю, что он выучил нужный урок из этой ситуации, – меланхолично заметил Гоголь.

– Вы точно уверены? – спросил Кливленд

Николя кивнул головой, и эти двое сразу же ушли.

– Я пришел донести до вас информацию, что ваша попытка нагадить Дюпонду обернётся против Вас, – произнёс Гоголь, начиная массировать виконту плечи.

– П-почему? – спросил бедный виконт, оборачиваясь.

– Понимаете, в этом мире все крутиться вокруг Дюпонда, – начал Гоголь. – Я это говорю не в метафорическом смысле, а в буквальном. Всевышние силы ему помогают.

– Всевышние силы? – переспросил Горденвель.

– Да, и любое действие против него лишь еще больше навредит Вам, Горденвель, – продолжил Николя, массируя плечи виконта. – Например, Вы повысили налоги, думая, что бароны разозлятся на него, но ничего не получится, ибо вся злость баронов будет нацелена на Вас, Горденвель.

– На меня? – пугливо спросил виконт.

– Да, ибо Дюпонда обожают, – ответил Гоголь.

– И что ты предлагаешь? Снизить налоги? – спросил Горденвель.

Гоголь хотел кивнуть головой, но виконт встрепенулся.

– Ты предлагаешь мне стерпеть!? Проглотить всё, что он со мной сделал!? – восклицал Горденвель.

После этого он резко встал с кровати, обернулся, указывая на Гоголя.

– Ты такой же манипулятор, как этот Дюпонд, но другой масти! – яростно произнес виконт.

Виконт желал задушить Гоголя, но он был сломлен и обессилен. Горденвель упал на колени, согнулся и начал плакать.

– Чертовы кукловоды! – не сдерживая себя и ударяя кулаком по полу, рыдал виконт. – Уходи!

Гоголь вышел из спальни и начал искать людей виконта, которые сидели и играли в карты в столовой.

– О-о, друг Дюпонда – это наш друг, – поприветствовали его люди Горденвеля.

Гоголь скромно сел на стул и спросил:

– Можно поподробнее узнать о виконте?

Люди Горденвеля переглянулись

– А зачем? – спросил кто-то из них.

– Вдохновения моего ради, – ответил Гоголь

– Секунду, – произнес Кливленд, уйдя из столовой.

Через парочку мгновений он пришел с черно-белой фотографией, на который был изображен молодой виконт с черными волосами, доходившими до плеч. Это был хищник. Зоркий и немного дерзкий взгляд, крючковатый нос, волевые черты лица и нелишенное массы мускул телосложение – это все делало из него не жалкого стервятник, а гордого орла. Одет же он был в вороной костюм с большим перьевым воротником, который скрывал его худую шею, а на ногах были туфли.

– Вот каким он был, – произнес Гоголь, разглядывая фотографию. – И почему он стал таким? Просто на фотографии я вижу... Нет, не великого, а скорее волевого и дерзкого человека.

– Волевой, пф, – с пренебрежением произнёс Деймон.

– Можно узнать о причине Вашего недовольства? – спросил Гоголь, достав книгу и перо с чернильницей из своего пальто. – Моего вдохновения ради.

– Да, эгоист этот виконт, – также ответил Деймон. – Представляете, он, этот цыплёнок неощипанный, оставил голодать деревню, из которой я родом. А когда по ней прошлась болезнь, то вообще он ничего не предпринял.

– Это та, которой сейчас Блонд управляет? – вклинился кто-то в разговор.

– Да! – ответил Демиан. – Кстати, его я тоже ненавижу. Сидит в своем домике и ничего не делает, а вот его мать, я слышал, была просто святой женщиной. Но и её сгубила болезнь.

– Любопытно, – произнес Николя, рассматривая фотографию. – Но вы не ответили на вопрос об его резком изменении.

В этот момент люди виконта немного призадумалась, ведь не знали ответа на этот вопрос.

– Мы все только года три-четыре тут работаем. Кто-то, как Кливленд, шесть, а сам Горденвель стал виконтом где-то пятнадцать лет назад, – ответил кто-то из толпы.

– Может слухи какие-то есть? – спросил Гоголь, готовясь всё записывать.

– Я слышал, что раньше он вроде бы был нормальным, но что-то произошло, – произнес рыжеволосый пухляш.

– Он? Нормальным? – немного усмехнувшись, произнес Деймон. – Он только и делал, что заботился о себе. Когда он только стал виконтом, то он просто наплевал на всех, делая то, что он захочет. Сами понимаете, что он может память стирать. Лишь граф и мог его утихомирить.

«Любопытна роль графа в этой истории,» – подумал Гоголь.

– Да, он при любой опасности втягивает голову в себя и делает вид, что его нет, – продолжил нападать на виконта Деймон

– Иноземец, – вклинился Дезмонд. – Я точно не знаю, что произошло. Говорят, что это исчадье пытало его, и вернувшись из настоящего Ада, виконт полностью изменился. Деймон, наш виконт – это очень сломленный человек. Да, он трус и думает лишь о себе, но это из-за того случая.

В этот момент виконт, в гневе трясясь, к шкафу шел, который стоял, со стеной сливаясь. В голове его образ злобный рождался, в котором натура птичья его вся. Ознаменовало это битву коршуна и гоблиноликого. Первый желал могилы для последнего. Коршун с пробитой головой, действиями тролля осквернённой, рождал в себе схожие строчки, роняя разума крошки.

***

Дюпонд поставил перед церковью стол, рядом бочку, три стула, которые заняли он, Адель и трезвый Кливерс, сидевший посреди них. Напротив этих троих стояла толпа из девушек в серых балахонах и с покрытыми головами.

– Итак, Дюпонд, я готов, – произнес барон, поправляя свой халат.

– Отлично, – сказал Дюпонд, поманивая к себе девушек.

– Николь Бронд, – представилась первая подошедшая. – Три года на службе церкви. Готовлю, убираюсь.

– Ласки? – спросил барон. – Вы будете меня жалеть, если у меня будет плохое настроение.

Девушка смутилась на первом слове, но сразу успокоилась, услышав продолжение. Она выдохнула с облегчением.

– Да, барон, ласки будут, – скромно улыбаясь, ответила она.

– Николь, ты же подворовываешь из столовой, – прозвучал голос Индульгерс.

– Нехорошо, – многозначно ответил Кливерс, качая головой. – Следующая.

– Попрошу не вмешиваться в наш процесс! – прокричал Дюпонд.

Следующая девушка отпала по причине неровных зубов. От третьей плохо пахло, но судя по мокрой одежде и широко расставленным рукам, этому кто-то поспособствовал. Другая была с непокрытой головой, а пятая просто не получилась лицом.

– Дорогой барон, спокойно, Вы найдете любовь, ведь Вы такой хороший человек, – произнесла Дарья, потрепав барона по макушке.

– Спасибо, Вы уже попали в мое сердце. – Кливерс пустил слезу.

Адель и Дюпонд одновременно посмотрели сначала на неё, а затем на барона. В их взглядах четко читалось, что барона надо спасать от неё.

– Как Вас? – спросила Адель.

– Дорогая, неужели ты не узнаешь ту, которая помогала тебя с поиском жен для барона? Неужели ты не узнаешь Дарью Индульгерс? – притворно проговорила она. – Барон, я просто хочу Вам помочь найти ту единственную.

– Не надо мне тут, – произнёс Артур, для весомости встав со стула. – Это я их искал.

Для устрашения Дюпонд оперся на здоровую руку, склонившись над столом, и перевел взгляд на Индульгерс. Медленно щелкая зубами, Артур провоцировал её.

– Вы соврали? – наивно спросил барон, взяв руки Дарьи.

– Да, барон, – произнесла Индульгерс, опустив голову. – Но я Вас люблю. Я готова понести наказание за это. Я готова очистить себя от грехов. Я готова принять, что Вы выберите не меня, если Вы будете счастливы.

– Берем её, как претендентку, – ответил барон, радостно кивая головой.

Артур резко щелкнул зубами перед ухом Дарьи, что вызвала у неё испуг, выраженный в аляповатом лице и частом дыхании.

– Дивное личико, – заметил Кливерс.

Дарья улыбнулась и встала позади них.

– Артурик, у нас есть ещё достойные претенденты? – спросила Адель.

– Клара Вомонорс, Виктория Дочегар, Бетти Холлинд, Ариэль Стронгар можете остаться, а остальные идите, – произнес Дюпонд.

– А ты не мог раньше их назвать? – спросила Адель.

– Всем стоять! – крикнул Кливерс. – Дюпонд, мы должны уважать женщин и их время, тем более, а вдруг среди остальных мы найдем мне жену.

– Барон, мне нужно поговорить с моим муженьком, а ты пока выбирай, – произнесла Адель.

Дюпонд лишь красноречиво указал на Дарью, сделав круговое движение указательным пальчиком и смотря куда-то в сторону.

– Я тебе все расскажу потом, – ответил Дюпонд.

Затем отбор пошел более быстро и, примерно, через три часа остались в претендентках те четыре и Дарья, но в отличии от остальных, которые отличались выдержкой, Индульгерс была из управленцев, поэтому под конец всей этой процессии она была вялой и немного раздраженной.

– Дарья, Вы не устали? – спросил Дюпонд, выпив из фляги. – Жарко, наверное, в этом балахоне.

Взгляд Индульгерс выражал желание убить. Лик Дюпонда покрывался красками ехидного превосходства. Смиренный взор других претенденток был устремлен в землю.

– Целых пять претенденток на мою жену. Я просто поражен, – произнес Кливерс.

– Да, барон, и нам нужно среди них найти самую святую, – произнес Дюпонд, посматривая на Дарью.

Лик же Артура стал более колючим, а взгляд пугающе прожигающим, словно в его глазницах были очи демонов. Улыбка, натянутая до ушей, должна настораживать любого, кто причастен к священному служению. Желательно, этот к богу причастный должен вызывать инквизицию увидев носителя этой улыбки, но Индульгерс держалась от желания его убить и потерять сознание.

– Дорогие, претендентки, пока идите по своим делам. Пока нам нужно кое-что приготовить, но мы вас позовем, – произнес Дюпонд, чье лицо смягчилось.

Девушки ушли, а Дюпонд открыл бочку, внутри которой лежал листок бумаги, три пера и чернильница.

– Кливерс, у вас есть любимица среди них? – спросил Дюпонд,

– Они все такие хорошие, но я больше склоняюсь к Дарьи, – ответил Кливерс.

– Адель, раздели, пожалуйста, этот листок на пять частей, – попросил Дюпонд, передавая ей лист из бочки. – Наверное, это судьба.

– А-а, я поняла, – произнесла Аделька, хитро улыбаясь.

– Да, судьба, – произнёс Эрнест.

– Напиши на нем её имя, – произнес Артур, передавая ему кусочек бумаги, – а мы с Адель имена остальных претенденток, и опустим эти бумажки в бочку.

– Один к четырём, – ехидно заметила Адель, показав «один» и «четыре» пальцами.

– И что потом? – спросил Кливерс.

– Затем мы вынем одну из этих бумажек и только сам Царебог решит, кто станет твоей женой, – ответил Дюпонд, записывая одно из имен.

– Ну... – Кливерс не нашел слов.

– Барон, Вы ведь уверены в ней? Так пусть вашу любовь подтвердит сам Царебог, – произнес Дюпонд.

– Нашу любовь подтвердит сам Царебог? – переспросил Кливерс.

– Да, барон, – подтвердил Артур. – Тем более, он точно должен знать, кто из них самая святая.

– Хорошо, – ответил барон, черкая имя.

Когда все бумажки были положены в бочку, Артур произнес:

– Жена, иди, зови наших претенденток, а я пока молитву прочту.

– Хорошо, милый, – произнесла она.

– О, Царебог, да пусть ты благословишь этот бочонок, и пусть ты укажешь на достойную для барона Кливерса! – произнес Артур, размахивая рукой над бочонком

– Ты совсем обезумел? Решать судьбу человека через бочку? – недовольно произнесла подошедшая Дарья.

– Ты же у нас священница. Можешь и сама освятить, – предложил Дюпонд, пожимая плечами.

– Ха, это ведь даже лучше. Тогда мы точно можем быть уверены в том, что за выбором стоит наш Царебог, – произнесла Адель, стуча пальчиком по подбородку.

– Да, благослови этот бочонок! – радостно произнес барон. – Я должен знать правду.

– Это... Ересь! – озвучила аргумент Дарья.

– Адель, сейчас будет театр, – шепнул ей на ушко Дюпонд.

Барон опустился на колени и, схватив бочонок, поднял его на головой. В этот момент его лицо приняло страдальческое лицо.

– Дарья, прошу! Я должен знать правду, – немного театрально произнес барон.

«Правду? Он же должен был сказать, что-то про любовь,» – подумал Артур.

Дарья что-то взвешивала в своей голове, почесывая затылок, пока барон оставался стоять с бочкой. Немного прищурив глаза, она перешла в более активную фазу мышления, затем смотря на бочку, а затем и на барона, она кое-что придумала.

– Деньги, – произнесла Индульгерс. – За освящение такого рода нужно... Пятьсот ферров. Сами понимаете, что вам помогает сам Царебог.

Из уст Дюпонда вырвался нервный смешок. Глаза же Адель округлились.

– У меня нет денег, – произнес барон. – Дорогие приятели, может вы мне поможете? Один разок?

– Артур, придумай что-нибудь, – проговорила Адель, хлопая Дюпонда по спине.

Артур пытался что-то придумать, смотря на смирно стоящих за Дарьей девушек, но идеи не лезли.

– Эх, барон, я Вас люблю, поэтому в этот раз я все сделаю бесплатно, – произнесла Дарья. – В этот раз.

Она взяла бочонок, помахала над ним руками, а затем произнесла:

– Чрез сей предмет пусть Царебог укажет на ту, которая достойна делить быт с бароном Кливерсом.

Артур сел за стол, массируя себе виски. С ним рядом села Адель, положив на его плечо свою голову и глубоко вздохнув.

– Больно сложные у тебя планы, – произнесла она.

– Я уже понял, – ответил Дюпонд. – Просто люблю убивать двух зацев.

– Думаю, так как я священник, то мне и доставать бумажку, – произнесла Дарья.

– Адель, натяни мою шляпу ей на глаза, – произнес Дюпонд, передавая её женушке.

Адель выполняла это, а Дарья даже не сопротивлялась, ведь в любом случае она выигрывала.

Бетти Холлинд.

– Ха, ты не самая тут святая! – радостно произнес Дюпонд, встав изо стола.

– И? – многозначно произнесла Индульгерс. – Спасибо за идею, Дюпонд. Кстати, барон... Барон?

Барон стоял и смотрел на Адель.

– А ничего, просто задумался, – произнес он.

– Так вот барон, если надо, то я могу благословить и другие предметы. Цена та же. Запомните, что так Вам помогает сам Царебог, – произнесла она, уходя в храм.

– Адель, – спросил Артур, смотря на восхищенное лицо барона, – у тебя есть опыт по выведению людей из культов?

– Нет, – произнесла она, взяв бочонок. – Ну должен был быть у тебя козырь, связанный с этим бочонком.

– Нет. А ещё я недооценил её ум и его тупость, – шёпотом произнес он.

– Не верю, – произнесла она достав все бумажки.

На одной из них было записано имя Адель.

Глава 20 Дюпонд сошел с ума из-за солнышка. 29 день

– Я готов поучаствовать в твоем споре, – произнес Лауфф, сидя с Дюпондом в беседке.

– Поджоги, отравления и другие пакости разрешаются? – спросил Дюпонд, читая книгу по садоводству.

– Нет, – емко ответил Монтимер.

– Тогда неинтересно, – произнес Артур. – Я не буду в этом участвовать.

Лауфф несколько раз моргнул в недоумении.

– Ты точно тот Дюпонд, о котором мне рассказывал ваш капитан стражи? А где задор? – произнес Монтимер. – Ты его потерял?

Что было правдой, ведь в Артуре стало меньше этой тролльской натуры, которой он ранее радиоактивной излучался. Гоблинские черты лица стали мягче, взгляд меньше дырявил душу. Даже его улыбка не дотягивала до прежних показателей растяжимости, хоть он и пытался её максимально натянуть, чтобы поразить врага. Монти показал нулевую реакцию.

– Просто не хочу, – ответил Дюпонд, глубоко вздохнув.

– Ты точно не будешь? – для уточнения спросил Монти.

– Точно, – ответил Артур.

Тут человек с полностью противоположной энергетикой начал сиять. Сначала начали поддёргиваться его уголки рта, и на его лице появилась довольная улыбка, затмевающие солнца свет своей яркостью. И с этим крайне радостным выражением лица он резко прыгнул, встал на стол и начал танцевать что-то простое, но очень энергичное. Каким-то образом постукивание босыми ногами по столу и хлопки ладошками образовывали крайне занимательный ритм, из-за которого тоже хотелось плясать.

– Не удержусь я от ярой пляски после вести, что ничто не помешает полям пшеничным расти повсюду! – продолжая отплясывать, произнес Лауфф.

– Браво, – саркастично произнес Дюпонд, хлопая в ладоши. – А теперь пошли в одно место. Будем несвятую даму изгонять.

– Стоять! – произнес неожиданно возникший Тиофан. – Барон Вам запрещает куда-либо уходить… Пока не выздоровеете.

Лауфф сполз со стола.

– Тиофан, прогулки помогают заживлению ран, – произнес Дюпонд.

– Это приказ, – спокойно произнес старший лакей, поглаживая свою бороду.

Дюпонд закатил глаза и уже хотел использовать одно из своих лиц, но…

– Товарищ, дайте Вашему рабочему самому выбирать досуг, – вклинился в разговор Монтимер.

Старший лакей высокомерно посмотрел на Монти, поглаживая свою бородку.

– Прошу Вас не вмешиваться в наш разговор, – произнес Тиофан. – Дюпонд, Вы никуда не пойдёте.

– Тиофан, я – религиозный человек, и мне иногда нужно посещать церковь, – произнес Дюпонд.

– Знаю, зачем Вы ее посещаете, – парировал Тиофан.

Это вызвало неподдельны интерес у Монти.

– Так зачем наш жулик посещает ее? – спросил Лауфф.

На этом моменте старший лакей и главный по устрашению одновременно перевели свои взгляды на Лауффа. Лицо первого выражало высокомерие, обусловленное его статусом, и самоуверенность. Также оно говорило, что кому-то лучше не вмешиваться, а лицо второго… Непонятно что вообще выражало.

Наверное, неординарное чувство нео-ностальгического экстаза, связанного с постмодернизмом билингвистической системы координат алгебраического анализа плотности населения малых городов западных стран Европы на основе таблиц распределения тунца среди предпринимателей средней руки. Может что-то и другое, но точно это никто не сможет сказать, ведь в его лице вроде угадывалось что-то похожее на радость, злость, страх, брезгливость, но эти маленькие элементы его мимики соединялись в бредосодержащий винегрет эмоций и ужимок.

– Артур, что у Вас с лицом, – спросил Тиофан, не зная бояться ему этого или нет.

– Инсульт, у меня дед так помер, – произнес Монтимер.

– Что? – спросил Тиофан.

«Этот Монти уже начинает меня бесить. Мне нужно поговорить с ним наедине,» – подумал Артур, скрежета зубами.

– Хорошо, Тиофан, я останусь в поместье, а то у меня уже мозги текут, – произнес Дюпонд, указывая на перебинтованную голову.

– И еще, Вас вчера искал Гоголь, Вы его не встречали? – спросил Тиофан, поглаживая бородку.

– Нет, – произнес Артур, пожав плечами.

– Странно, но в любом случае я все сказал, – проговорил Тиофан, разворачиваясь.

– Кстати, а ты не пошлешь меня в конюшню, а то я тут бездельничаю? – задал шутливый вопрос Дюпонд.

– К сожалению, барон бережёт Вас, поэтому... Отдыхайте. – Лицо Тиофана приобрело кислое выражение.

Старший лакей ушел, а свое внимание Дюпонд перекинул на Лауффа.

– Монти, у тебя есть дела? – спросил Артур.

– Да, я бы хотел вернутся на поле! – восхищенно произнес Лауфф.

– Колхозник, то есть, дел у тебя нет? – задал вопрос Артур, презренно посмотрев на него.

– Ваш граф пока размышляет над моим предложением, – вздохнув произнес Монти.

Дюпонд ударил книгой по щеке Монти, и он свалился на землю

– Можешь фильтровать свои базар, колхозник? – угрожающе спросил Дюпонд.

– Ты чего? – Монти искренне не понимал агрессию Артура.

– Запомни! Не употребляй современные слова в присутствии местных, – пояснил Дюпонд, сделав еще два удара.

– Какие такие современные слова? – простодушно спросил Монти.

– Инсульт! Дед у него умер, – яростно, гневливо проговорил Дюпонд, стукнув его ровно шесть раз.

– А тут инсультами не болеют? – задал вопрос Лауфф.

Тут Монти резко встал, увернулся от удара и с максимально позитивным лицом, и с лучезарной улыбкой радостно проговорил:

– Да! Не зря я сюда перенёсся! Здесь настолько чистая природа, воздух, что люди ничем не болеют! Какое же здесь будет зерно, а какой хлеб…

– Пиво! – перебил его Дюпонд.

– И Пиво! – радостно заметил Лауфф, не заметив, как в него летит книга.

«Я его спою, просто так. Если что, то это он себя ударил,» – подумал Дюпонд, рассматривая Монти.

В данный момент солнцеликий лежал на земле с добродушной улыбкой.

– Дюпонд, тебе бы более оптимистично мыслить, – заметил Монтимер, вставая на ноги.

– Пинарс! – крикнул Артур.

– Слушаю, – произнес подошедший садовник, отхлебнув из фляги.

– Наш гость хочет повеселиться, – произнес Артур, сев за стол в беседке

На лице Пинарса появилась добродушная улыбка.

– Так, – произнес Антон, растерев ладошки, – есть у меня увеселительная вещь.

После этого садовник ушел и пришел с бочонком и тремя кружками. Тут в голове Монти что-то сложилось.

– Пиво сам готовил, – произнес Пинарс, поставив бочку на стол в беседке.

– Пиво... Пиво я люблю, ради него готов я на немного посидеть, – произнес Лауфф, потирая голову. – А Вы тоже из другого мира?

Артур с Пинарсом переглянулись.

– Дюпонд, это Ваша шутка? – спросил Антон.

Лицо Дюпонда говорило, что Монтимер Лауфф был сказочным персонажем. Настолько сказочным, что любой Иван-дурак, лейтенант Швейк, Форест Гамп, Винни-Пух и Патрик показались бы на его фоне великими профессорами.

– Нет, – произнес Дюпонд. – Я не хочу знать, как ты дошел до этого вывода. Больше меня интересует твое «тоже.»

– Ну он же вылитый немец, Дюпонд! – проговорил Монтимер, указывая на Антона. – Эта шляпа, подтяжки, пиво.

– Немец? – удивлённо переспросил Пинарс.

После этих слов он сел рядом с Дюпондом, сложив руки на животе. Десять секунд посмотрев на Монтимера, он широко разинул рот для смеха, пуская в лицо Лауффа свои слюни. Придерживая свой дрыгающий живот, он яро хохотал.

– Немец! Ха-ха! – громко произнес он.

– Что смешного? – спросил Лауфф.

Дюпонд же мирно, не торопясь, окунул кружку в бочку, делая вид, что он вообще к этому не относится. Лицо говорило, что бедному Лауффу придётся это самому расхлёбывать.

«Эх, сам виноват,» – самодовольно произнес Дюпонд.

– Я эту шляпу... Ха-ха, ой, – не удерживая себя, гоготал Пинарс. – У ино... Ха-ха.

– Я правильно понял, что ты, Лауфф, из другого мира, – начал Дюпонд, держа кружку. – Наверное и монстры тут из-за тебя появляются.

Артур уже подносил кружку ко рту и хотел радовать свои вкусовые сосочки пенным, но...

– А это ты откуда знаешь? – спросил Лауфф, скорчив добродушное лицо.

От этой новости глаза у Дюпонда округлились, а Пинарс перестал хохотать.

– Что? – в унисон спросили два садовника.

– Я бы не сказал, что это монстры, – произнес Лауфф.

После этих слов Монтимер снял шляпу, взмахнул ею, и из неё вылетел ворон. Он какое-то время полетал вокруг солнцеликого, сел ему на плечо, но Лауфф схватил птичку за шею, сильно сжал её, и ворон рассыпался черным песком, который быстро впитался в землю.

– Если их не убивать, то они становятся бешёнными и начинают атаковать людей, поэтому я ненавижу эту способность, – ответил Лауфф, водружая шляпу на голову.

– Вот оно что, – произнес Пинарс. – Так Вы, Дюпонд, с Гоголем из другого мира.

Ситуация хоть и прояснилась в голове у Пинарса, но за ней сразу же последовало осознание насколько все плохо. Он переменился в лице, и немного сгорбился.

– Лауфф! – гневно произнес Дюпонд.

Зрачки сужаются, когда видят что-то неприятное. У Дюпонда они были почти не видны. Ни виконт, ни граф не могли испортить планы Дюпонду, но...

«Какой-то колхозник смог мне все испортить!» – в гневе думал Дюпонд.

– Та книга, Горыныч, черти, папоротник... – перечислял главный садовник.

Затем два садовода напряглись. Каждый понимал, к чему все идёт. Оба понимали, что нужно быстро бежать за инструментами. Они рванули! Лауфф ничего не понимал и просто сел внутрь беседки, зачерпнув пива.

– Ох, странные вы люди, – произнес он, быстро осушив кружку.

Зачерпнув еще пива… Два удара! Один по затылку и лопатой, а другой по животу и садовыми ножницами. Эти два удара пришлись по черепушке Дюпонда и по мягким тканям Пинарса. Лауфф мирно пил пиво, пока позади него кряхтели два садовника.

– Ты зачем меня ударил? – спросил Дюпонд, держась за голову и шатаясь.

– Хо-хо, ты же хотел меня прихлопнуть, – ответил Пинарс, сидя на земле.

– Зачем? – спросил Дюпонд.

– Ты же понял, что я хочу вырыть твой папоротник, – ответил Пинарс.

– Да, понял, но мой целью был вот этот, – произнес Артур, указав на Монти, пьющего уже третью кружку пива.

Солнцеликий улыбался, наслаждаясь хмельным.

– Ха-ха, – рассмеялся Пинарс, катаясь по земле.

– Ох, черт, – проговорил Дюпонд, сев на землю. – Я тебя ненавижу, колхозник.

Лауфф продолжил пить пиво.

– Знаете, горьковато, – ответил Лауфф, допив наполовину четвертую.

– Пинарс, что делать будешь? – спросил Дюпонд.

– Что тут творится? – спросил подошедший Тиофан.

– Пиво пьём, – произнес Монти, ловля злобные взгляды двух садовников.

– Пинарс, ты почему не работаешь? – спросил старший лакей.

– Меня так сильно ударил Дюпонд, что я не могу встать, – ответил садовник. – Кстати, Гофман...

Антон не успел что-либо договорить, ведь его остановил своим взглядом Дюпонд. На этот раз пронизывающая способность взора ещё больше усилилась из-за пульсирующей боли и злобы на солнцеликого.

– Дюпонд, правда, что ты с Гоголем из другого мира? – спросил Тиофан.

В этот момент на лице Дюпонда читалось волнение, а его маленькие зрачки дрожали.

– Тиофан иди отдохни, а то ты бред несёшь, – пытаясь успокоиться, проговорил Дюпонд.

– Я все слышал, – произнес старший лакей, поглаживая бородку.

– Значит всё так оборачивается, – произнес Артур, вставая с земли, опиравшись на садовые ножницы.

Монтимер не хотел в это вмешиваться. Все что его волновало – это кружка с хмельным напитком. Лауфф сидел спиной к Артуру, не смотря на него, но он чувствовал энергетику исходящую позади него. Как-то охарактеризовать её Монти было сложно, словно это было что-то связанное с первобытным, диким, первичным. С подобным современный человек редко встречается, но это есть в каждом.

– Убью! – в гневе произнес Артур.

Теперь Монти чувствовал холод метала у своего затылка. Лауфф повернул голову и увидел, как нависали над его жизнью садовые ножницы, которые на вытянутой руке держал Артур, чей рот исказился в безумную, нечеловеческую улыбку.

– Ха-ха, беги, кабанчик! – прокричал Артур. – Ты на моей территории.

– Дюпонд, не надо, – обеспокоенно произнес Пинарс.

Старший лакей не вмешивался, поглаживая бородку, ведь ему это было на руку, а Лауфф успел выбежать из беседки, допив пятую кружку.

– Цель! – Монти снял шляпу и указал на Дюпонда.

Из головного убора вылетел ворон, который пулей помчался в сторону Артура, но резкий взмах ножницами и от него остался след из черного песка.

– Лишь один? – спросил Артур.

И после этого Дюпонд сразу побежал за Монти. У последнего было два преимущества. Во-первых, страх, из-за которого Лауфф быстрее бежал. Во-вторых, Дюпонд до сих пор был с перебинтованным телом и загипсованной рукой, что его замедляло, но Артур умел хорошо бросать. Со звуком дисковой пилы в сторону Лауффа полетели вращающиеся ножницы для сада.

– Сдохни! – прокричал в след Артур.

Монти подгонял страх, поэтому ему удалось избежать вонзания в него лезвий ножниц, которые сейчас торчали в земле, но стоило ему на секунду замешкаться, и он бы распрощался со своей жизнью

– Цель! – Монти вновь повторил трюк.

Ворон полетел на свою смерть, ведь вскоре его убил Дюпонд, просто схватив и сильно сдавив ему шею.

– Цель!

Смерть этого ворона не заставила себя долго ждать, но на этот раз Дюпонд успел схватить и вынуть из земли свою ножницы, которые вновь полетели в Лауффа. Ножницы ударили своей тупой стороной по спине солнцеликого, и Монти полетел вперед, приземлился лицом на землю, и из его носа потекла кровь.

– Цель! – прокричал Монти.

Полетевшая в Артура птица немного его замедлила, но не достаточно, чтобы Дюпонд не успел наступить на уползающего Монти, взяв предварительно ножницы.

– Зачем ты это делаешь? – жалостливо спросил Монти.

Эти слова не были услышаны Артуром, и он готовился, чтобы вонзить ножницы в тело Монти. Взгляд Дюпонда был по-настоящему безумным, а не притворным. И хоть его лицо не было изменено во что-то нечеловеческое, но это и пугало, ведь его чернущие эмоции были настоящими.

– Цель!

Ворон хоть и выбил ножницы из рук, и они вонзились в стороне от Монти, но это не остановило Дюпонда, и он сделал два удара по ногой.

– Это все? – хладнокровно спросил Дюпонд, схватив ворона.

После этого он сильно сжал его и на тело Монти посыпался чёрный песок. Глубоко дыша, Артур вонзил ножницы в тело Монти.

– Когда за тобой гонится тот, кто в тебя может убить на расстоянии, то ты должен бежать зигзагами, – произнес Дюпонд, вынимая ножницы из тела. – Может в следующей жизни пригодится, колхозник.

Артур сел на землю, спиной к Монти, глубоко дыша. Он сильно устал. со лба тек пот.

– Меня благословил сам Ярило! – послышался голос Монти позади Дюпонда.

Дюпонд повернулся и увидел, как из раны Монти сочится вязкая жидкость жёлто-оранжевого цвета, которая постепенно затвердевала. Через две секунды она полностью превратилась в камень чем-то похожий на янтарь. Затем эта янтарная корка рассыпалась, не оставив от былой раны ни следа, словно её и не было.

– «Янтарны железа» блокирует каждый двадцатый удар, – произнес Лауфф, прощупывая место былой раны

– Пошел ты! – устало произнес Дюпонд.

– Злой ты, нехороший, – озвучил свое умозаключение Лауфф, вытирая кровь под носом.

– Прямо картину мира открыл, Колумб колхозный, – агрегировал Дюпонд. – Вали отсюда!

«Твоя смерть дала бы мне больше. Мог бы на тебя свалить тех чертей. Да, кого я обманываю. Психопат чертов,» – думал Дюпонд.

Лауфф ушел с радостным лицом.

«Тупой,» – подумал Дюпонд, дав Монти краткую характеристику.

– Дорогой Дюпонд, Вы же понимаете, что Вам теперь тут не рады? – спросил радостный Тиофан, подошедший к Артуру. – Как человеку.

– В смысле? – спросил Дюпонд.

– Теперь Вы бесправный инструмент, – ответил Тиофан, самодовольно поглаживая бородку. – Моя собачка.

В этот момент черты лица старшего лакея приобрели что-то сходное с Дюпондом. Тиофан был крайне самодовольным, а на его лице появилась широкая улыбка.

Глава 21. Люди в черном. 31 день

Адель держала в руках ковёр, идя по рынку. Рядом с ней шел крупный мужичок с черной бородой и в пышными бровями в темно-синей рубахе с черной жилеткой, который вез повозку с такими же коврами.

– Госпожа Дюпонд, а нас в этот раз будут бить? – спросил мужичок, оглядываясь по сторонам.

– В этот раз точно нет, – радостно произнесла она, ловля на себе недовольные взгляды всех.

И продавцы, и покупатели в едином потоке злости и желчи устремили свои гневливые взгляды на неё. Уста же их производили всевозможные слухи, из-за которых любая другая более-менее известная личность очутилась бы на дне, но мисс Дюпонд уже была там.

– И вам добрый день, – радостно произнесла она, помахав им рукой.

Большинство смачно плюнули на землю. Адель же лишь пожала плечами, а затем заняла свободное место. Такое соседство не понравилось широкоплечему мужчине в серой рубахе, который продавал подделки из дерева.

– Миссис Дюпонд, я понимаю, что мой барон дружит с Вашим мужем, но я бы хотел, чтобы вы покинули это место и перестали отпугивать мне клиентов, – произнес он, поиграв мышцами. – Здесь и так их не покупают.

– Сейчас нас будут бить, – произнес крестьянин Кливерса, засучив рукава.

– В этот раз я буду только привлекать клиентов, – радостно произнесла она, сладко потягиваясь.

Широкоплечий снисходительно посмотрел на Адель.

– Ладно, из-за уважения к Вашему мужу я могу потерпеть соседство с Вами, – проговорил широкоплечий мужичина.

– Спасибо, – радостно ответила она, склонив голову и улыбнувшись.

К сожалению, соседство с Адель плохо сказывалось на продаже подделок из дерева, а это способствовало процессу подгорания, где терпение было в качестве быстро тратящегося топлива. И из-за высокой температурой бомбежа плавилось самообладание широкоплечего.

– Адель, уходите, а то мне придётся идти.... В церковь. – Он вскипал, но пытался держаться.

– Успокойся, сын мой, – произнесла идущая мимо Дарья.

– Милостивая Дарья, эта женщина отпугивает моих клиентов своими мерзкими коврами, – ответил торгующий деревянными изделиями, указав на Адель.

– Что за ковры? – спросила Дарья.

– Они с иглами и лечат от любых болезней, – ответила Адель.

Дарья многозначно покачала головой, а затем произнесла:

– Дорогуша, так их нужно благословить, и тогда лечение будет гарантировано, – ответила Дарья.

Дарья помахала руками над коврами, что-то промычала.

– Не забывая про мои восемьдесят процентов, – шепнула Индульгерс на ушко Адель.

Самодовольно улыбаясь, Дарья ушла, на последок громко сказав:

– Эти ковры благословенны мной!

Широкоплечий лишь усмехнулся, провожая священницу взглядом.

– Любопытная реклама у вас, – заметил он. – Адель, и давно она к вам захаживает?

– Извините, но сейчас ко мне посетители придут, – произнесла Адель игриво, достав из повозки табличку.

В верхней части было небрежно написано: «Товар благословен самой Дарьей Индульгерс.» В одном углу ютилась надпись, что все одобрено церковью, а в другом была нарисована подкова.

– Так, дружочек, ты торгуй, а я уйду, – произнесла Адель, похлопывая по плечу крестьянина Кливерса.

Миссис Дюпонд уже начала уходить, но в метрах двадцати показался её муженек. Лицо у него было кислое и недовольное. Теперь лик Артура излучал более густую и тяжелую энергетику, которая затягивала тебя в тину. Так Адель и не заметила, как он окончательно сблизился с ней, скованной от страха, и рассматривал табличку.

– Так, значит... – многозначно ответил он, кивая головой.

– Артурчик, все не так, как ты думаешь, – проговорила она, волнуясь.

– Я ожидал, что ты нечиста на руку, но чтобы на столько, – произнес Дюпонд, стоя к ней спиной.

– Артурчик, ты же не злишься? – вытирая лоб, спросила Адель.

Артур молчал, ощупывая ковры с короткими иглами.

– Господин Дюпонд, а это не ваша идея? – спросил широкоплечий.

– Нет, – ответил он, проводя рукой по ковру.

Затем он резко повернул голову в сторону Адель и с хохотом в голосе, с широкой и жуткой улыбкой спросил:

– На таблички, ведь ложь?

– Нет, но она обещала рекламу среди прихожан е, – ответила Адель, неловко улыбнувшись.

Тут лицо Дюпонда вновь приобрели кисло-недовольные черты, а в последней ужимке он вложил всю свою обиду, словно он съел самый термоядерный по кислинке лимон, хотя продавец обещал божественный вкус.

– Адель, я в тебе разочаровался, – произнес Дюпонд. – Может ты её хотя бы обманешь?

Жена молчала и склонила голову.

– Господин Дюпонд, Дарья недавно была, и пошла туда, – ответил широкоплечий, указав направление.

– Адель, после торговли поедешь с этим прекрасным человеком к Минорсу, – на последок произнес он.

– Эх, даже не поцеловал, – заметил человек Минорса.

– Он просто... Деловой человек, – ответила Адель, провожая Артура взглядом.

– Приветствую, – сказал Дюпонд, догнав Дарью и опустив голову.

– Великий Дюпонд, не может смириться, что проиграл? – спросила Дарья, даже не смотря на него.

– Чисто технически победил я. Во-первых, победила моя претендентка. Во-вторых, я доказал, что вы – несвятая, – произнес Дюпонд.

– Допустим, но я в любом случае уже присела на уши вашему барону, – ответила она, достав из кармана балахона длинную трубку для курения.

– Ох, я не спорю, – ответил Дюпонд. – Вы своими сетями окутали даже мою женушку. Признаюсь, что я все больше склоняюсь к другим религиям из-за ваших действий.

Тут Дарья остановилась и обратила своё внимание на Дюпонда. Он смотрел на землю придерживая здоровой рукой свою шляпу, скрывающую его лик.

«Что ты задумал? И почему ты скрываешь лицо?» – размышляла Дарья, боясь его помыслов

– Но у нас же одна религия? О чем ты вообще говоришь? – спросила она.

– Скоро появится вторая, которая будет радикально настроена против... – загадочно произнес Дюпонд, немного приподняв шляпу.

Взору Индульгерс предстала улыбка непредсказуемого психа. И да, люди с такой улыбкой могут выкинуть всё, но в данном случае такая улыбка означала, что в дальнейшем выкинутое Дюпондом будет крайне неприятным для Дарьи. И к сожалению, для неё, она не знала степень ужасности последствий.

– Неважно. Главное, чтобы Вы не забывали оборачиваться, – произнес Дюпонд, прикрыв шляпой свое лицо.

– О-о, чём т... Вы? – спросила Дарья, согнувшись из-за страха.

– Я просто хочу и дальше с Вами сотрудничать, и будет очень плохо, если Вам... Прилетит по голове, – весело произнес Артур, пожимая ей руку.

– Я беру шестьдесят процентов, – предложила Дарья.

– Оборачиваетесь, – лишь произнёс Артур, махая ей рукой.

После этого он просто ушел и присоединился к Копегару, который тоже ходил по рынку.

– Я же сказал, что не нужно участвовать во всех этих приключениях. У вас ещё не все зажило, – произнес обеспокоенно Копегар. – Я и так, скрипя сердцем, позволил Вам погулять со мной.

– Я и не буду во всем этом участвовать, – ответил Артур, поправляя шляпу.

***

В этот раз прихожан было много, а грехов отпустить нужно было ещё больше, поэтому Дарья вышла из церкви почти под ночь. Небо украшали мерцающие звезды, а улицы освещали редкие фонари, которые в изобилии были на площади, и со стороны это выглядело, словно на ней собрались все силы света.

Дарья смачно сморкнулась и закурила трубку, проводив последнего прихожанина. В выдыхаемых клубах дыма она концентрировала всю свою радость концом рабочего дня и все свое облегчение после монотонных выслушиваний чужих грехов.

«Столько грехов я простила. Неудивительно, что я сама такая грешная,» – подумала Индульгерс, смотря на выход

– Дарья, я слышал, что Вам угрожали. Я могу Вас сопроводить? – спросил щупленький священник.

– Знаешь, я подумала, и поняла, что Дюпонд просто блефует. Ну, не может обычный человек такое выкинуть, – произнесла Дарья, выдохнув кольцо дыма.

На самом деле она очень боялась, но вид не подавала, хотя об обратном красноречиво говорили высоко поднятые брови и боязливый взгляд.

– Я не хочу подвергать сомнению Ваши слова, но Дюпонд точно необычный человек, если он смог довести виконта до такого состояния, – произнес щупленький священник.

– Кстати, а что про него слышно? – спросила Дарья, продолжая курить трубку.

– Кто-то говорит, что он черной магией занялся, – произнёс собеседник Дарьи.

– Это я слышала, – произнесла Дарья, махнув рукой. – Он до сих пор у себя дома?

– Да, – ответил он. – Так мне Вас сопроводить?

– Нет, – ответила она.

У церкви стояли несколько карет разной степени красоты и изящности.

– Дарья, Вы сегодня припозднились, – заметил высокий, похожий на комара, кучер.

– Зато и денег больше, – произнесла она, залазив в карету.

Кучер погнал лошадей по ночному городу, и хоть размеренный цокот копыт и успокаивал, но что-то беспокоило Индульгерс. Ей казалось, что из теней за ней кто-то наблюдает, а за каждым углом скрывается недоброжелатель. Кроме того, чем дальше она ехала, то тем больше она узнавала в окружении человека с гоблинскими чертами. Дарья думала, что в любой момент на дороге может появиться ОН, и больше её пугало то, что она не знала, какое злодеяние ОН готов сделать.

К сожалению, на их пути встал человек, но это был не ОН. Это был худой человек с приземистой походкой, одетый во все черное, а его лицо закрывал мешок с прорезями для глаз сшитый из лоскутков угольного цвета.

– Сер, Вы можете уйти? – осторожно спросил кучер. – Вы мешаете доехать до дома нашему священнику.

Этот странный человек молчал, озираясь по сторонам.

– Сер, может Вам помочь? – спросил кучер, подняв фонарь, чтобы лучше разглядеть незнакомца.

Человек в черном продолжил молчать.

– Передай своему главарю, что я готова взять лишь пятьдесят процентов, – проговорила Дарья. – Но не меньше.

Услышав это незнакомец начал чесать затылок, а затем с крайне фальшивой хрипотцой произнес:

– Отдавайте мне все ваши деньги!

– Подойди сюда, – произнесла она, вынув руку с трубкой из кареты

Радостный незнакомец, потирая руки, подошел к ней. Только вместо желаемых денег, ему ткнули острым концом трубки для курения прямо в глаз. Он пошатнулся назад, схватившись за глаз.

– Гони отсюда! – произнесла Дарья кучеру.

Кучер и погнал. Пока Индульгерс, втянувшись в сиденья, начала неустанно и самозабвенно курить свою трубку, на её лице отчетливо читался неподдельный и чистый страх, который усилился, когда карета вновь остановилась.

Это был такой же человек в черном и с мешком на голове. У него также была приземистая походка.

– Я сказал мне нужны деньги! – прозвучал его фальшивохриплый голос.

На этот раз он достал из кармана нож. Из-за этого кони встали на дыбы, и пока их успокаивал кучер, незнакомец подошел к двери кареты.

– Деньги! – произнес он, постукивая кончиком ножа по дверце. – И без шуток.

– А как ты? – спросила Дарья.

– Хороший вопрос, ха-ха, – произнес незнакомец, из рта которого вышел нервный смешок. – Я не один.

– Мне сорок процентов? – предложила Дарья.

Человек в черном почесал затылок.

– Дай просто деньги! – прикрикнул странный человек.

Трясущими руками она протянула мешок с монетами через окошко двери.

– Это пойдет на нужды Дюпонда, – произнес странный человек.

Глава 22 Птичья маска Гоголя. 32 день

Статный мужчина за шестьдесят в черном мундире с медалями приехал в поместье Копегара. Через плечо было накинута красная лента, а на руках были белые перчатки в тон штанов. Также в его гардеробе имелись высокие, доходившие почти до колен, лакированные сапоги черного цвета на невысоком каблуке.

Лицо было странным. Словно привлекательный юноша с томным взглядом, который заставлял дам ложиться штабелями, резко состарился. С одной стороны, глубокие морщины уже исполосовали его лик, но при этом в нем читалась живость и струящая энергия. В подтверждение этой теории можно было привести его ровные зубы и белоснежные прямые волосы, доходившие до середины плеч. И хоть один из глаз побелел и через него шел широкий шрам от середины мощного лба до острого подбородка, но вторым глазом он также мог уложить дам штабелями.

– Приветствую жителей этого поместья. – Его голос звучал не по-старчески сладким и энергичным.

В это время Дюпонд ходил между яблонями, читая книгу. Тиофан стоял рядом.

– Приветствую, Виктор Багрен, чем обязаны? – спросил Тиофан.

– Бывал ли у Вас мистер Николя Гоголь, подчинённый барона Бозрена, – спросил Виктор.

– Ну был он ... Дней пять назад, а он пропал? – произнес Дюпонд, захлопнув книгу.

– Может он что-то говорил? – спросил Багрен.

– Это надо у нашего садовника спрашивать, но… Он приболел, – ответил Тиофан, посматривая на Артура.

– Можно я к Вам присоединюсь? – спросил Дюпонд.

– Дюпонд, Вы должны здесь находиться, пока не вылечитесь, – ответил Тиофан. – Это приказ.

На лице Виктора появилась улыбка.

– Мне нужно поговорить с Дюпондом по поводу предыдущего дела, – ответил Багрен. – И это не обсуждается, ведь это уже мой приказ.

Тиофану пришлось согласиться, и Дюпонд сел с Виктором в одну карету.

– Знаете, я заметил одну интересную деталь, – начал Багрен. – Скелеты, которые мы нашли, в основном принадлежали диким кабанам. Также меня очень напрягает, что все они словно обглоданы в один день.

– Интересное наблюдение, – лишь отреагировал Дюпонд.

– Да не бойтесь, я на вашей стороне, – произнес капитан стражи. – Мне мои люди рассказывали о Вас. Любят они поговорить со своим командующим.

– О чем вы? – спросил Дюпонд.

– Мне очень нравится это ваше «власть надо уважать.» Я не думал, что вы из реформаторов. Я конечно не понимаю зачем Вам эта притча о Горыныче, но если это поможет установить единство всех перед законом, то я за, – ответил Виктор. – Как же мне нравится ваша речь на суде. Приятно, что даже в нашей дыре есть такие прогрессивные люди.

«Так мне просто повезло,» – подумал Дюпонд.

– Дорогой капитан стражи, я благодарен за ваши слова, но что там с моим знакомым? – спросил Артур.

– Вот тут полный тупик. Он буквально исчез, – ответил капитан стражи.

– Могу предположить, что он уехал к виконту Гармегару, – предположил Дюпонд.

– А-а, производство оружия. Вы настолько радикальны! – воодушевленно произнес капитан стражи. – Кстати, а Вы как-то связаны с бандой в черном?

– Нет, а когда она начала действовать? – обеспокоенно спросил Дюпонд.

– В ночь после исчезновения Гоголя. Мы думали, что это он все организовал, но если вы с ними не связаны... – произнес Виктор, склонив голову в раздумьях.

– А что эта банда делает? – спросил Дюпонд.

– Она нападает на кареты всех достопочтенных господ и обворовывает их, – произнес Багрен. – Я ведь думал, что вы собираете деньги на революцию.

– А что вам самим не провести её? – спросил Дюпонд.

– Вы сами понимаете, что наши стражники – это вчерашние крестьяне. Какая там революция, – ответил виктор, махнув рукой, – Дюпонд, давайте я вас отвезу к Гармегару, а заодно узнаем посещал ли Гоголь его.

– Навряд ли он у него был, ведь Гоголь меня зачем-то искал, – предположил Дюпонд. – Хотя он мог и соврать, чтобы отвести от себя подозрения. Ну я же говорил, чтобы мы оба поехали к нему.

«Гоголь, я надеюсь, что ты что-то замыслил,» – подумал Дюпонд.

– Значит едем к виконту, – произнес капитан стражи.

Карета уехала далеко, а жизнь в поместье продолжала идти своим чередом. И только глубокой ночью к поместью пришел человек в белой рубашке и в кожаной маски птицы черного цвета, который мог помешать размеренной жизни. Передвигался он очень сгорбленно, словно имитирую походку коршунов. Мужчина какое-то время побродил вокруг ворот, а затем перелез через забор, используя для этого веревку с крюком.

– Кто здесь? – спросил Шинька, услышав звук приземления.

Мужчина приложил к клюву маски указательный палец, а затем похлопал Шиньку по плечу, направившись в сад. Его встретил Тиофан.

– Стоять! – приказал старший лакей, светив на него лампой. – Надеюсь, что это очередная проделка Дюпонда.

Незнакомец встал, почесал затылок, словно размышляя над вариантами ответов.

– Мне нужно очистить этот мир от рассадника чертей! – сделав свой голос наигранно грубым, произнес мужчина. – Где папоротник Дюпонда?

– Хм, – произнес старший лакей, поглаживая свою бородку. – Сначала победи меня.

Данные слова удивили незнакомца, и он начал отходить назад, отмахиваясь руками.

– Нападай, – самоуверенно произнес Тиофан.

– Вы не понимаете, это уничтожит наш мир! – упорствовал человек в птичьей маске.

– Сила, – лишь произнес Тиофан, подходя к мужчине.

Незнакомец встал в стойку, но сразу получил по лицу. Удар был несильным, поэтому он смог устоять. Далее последовала череда ударов от старшего лакея, которые блокировал незнакомец, не переходя в наступление.

– Вы не боитесь рисков? – спросил незнакомец. – Вдруг из-за папоротника придет угроза, с которой мы не справимся?

– А если придет другая опасность, от которой может нас спасти этот папоротник, Гоголь? – задал вопрос Тиофан.

– Что? – спросил незнакомец, открывшись для удара.

Удар в живот, после которого мужчина в маске скрючился от боли.

– Идиот! – театрально прокричал он. – Ты не понимаешь, что нужно уничтожить корень!

После этих слов незнакомец резко выпрямился и начал словесно нападать на старшего лакея.

– Дюпонд то, Дюпонд это. Да он крутит вами, как хочет. Вы все его тупые марионетки. Это не человек, а черт. Ты совсем тупой? Каждое его слово – это ложь. Нету никакого Горыныча! Ах да, книга! Пойми, что он – иноземец, а книга – это его артефакт.

– Я знаю, Гоголь, – произнес Тиофан, беря лампу. – Пошли и я тебе все расскажу.

– Какой я тебе Гоголь? – вопрошал незнакомец. – Просто покажи, где папоротник, или я сам его найду, старик.

Тиофан самодовольно поглаживал свою бородку, держа лампу.

– Если ты не Гоголь, то я могу бросить в тебя эту лампу, – произнес старший лакей.

– Давай, – произнес незнакомец, склонив голову.

Тиофан не ожидал этого и, округлив глаза, положил лампу позади себя.

– В отличии от некоторых я не блефовал, – произнес человек в маске, взяв лампу.

Вылев из неё масло, он затем поджег себя. Пламя обуяло его, но незнакомец продолжил стоять неподвижно.

– Где папоротник? – спросил незнакомец, продолжая гореть.

– Дай сначала все рассказать, Гоголь, – попросил Тиофан, стараясь не смотреть на него.

– Где папоротник? – вновь задал вопрос незнакомец, начиная похлопывать себя, чтобы потушить огонь.

– Ваше появление было перед приходом посланника Ареса, – ответил Тиофан.

Незнакомец покачал головой, затем просто ушел к прудику, потушился и вернулся.

– Продолжай, – произнес мокрый незнакомец.

– Пошли в беседку, – произнес Тиофан.

– Теперь давай поподробнее, – произнес незнакомец, зайдя в беседку.

– Ты знаешь, что большую часть нашего материка уничтожил посланник Ареса, но ты точно не знаешь, что до него были и другие иноземцы, – произнес Тиофан. – Посланник Ареса пришел за ними. И возможно кто-то придет за вами, Гоголь.

– То есть корень проблем в нас, – произнес незнакомец, сняв маску.

Неожиданно! Она скрывала личину Гоголя, на лице которого читалась усталость.

– Либо всем нам умереть, чтобы не портить вам жизнь, либо сражаться с тем, кто придет, – произнес он, смотря на ночной сад.

– С первым мало кто согласится, – самодовольно заметил Тиофан. – И вот чего я боюсь, Гоголь, даже если мы будем сдавать каждого из вас, то я боюсь, что тот, кто придет за вами просто не успокоится и начнет уничтожать наш мир.

– А ваш Царебог? – спросил Николя.

– Царебог нас не спасет, – ответил Тиофан. – В прошлый раз он не помог нам.

– Если все так, то это место может быть последним оплотом, – заметил Гоголь.

– Вот видите, дорогой Гоголь, что я хочу Вам донести, – произнес Тиофан, поглаживая свою бородку.

– Тиофан, проблема в том, что нас сюда послали другие боги. И точно для чего-то, – произнес Гоголь. – Я думаю, что в нашем случае все по-другому. И я думаю, что Дюпонда сюда послали, чтобы уничтожить этот мир.

– Думайте, что хотите, но пока его силы нам помогают, я не позволю Вам, Гоголь, повредить хоть пальцем папоротник, – упорствовал Тиофан. – Кроме того, он не один, чьи силы призывают существ. Из шляпы Лауффа вылетают черные птицы.

– Они рассыпаются, если их убить? – спросил Гоголь.

– Да, – ответил старший лакей.

– А он упоминал какого-нибудь? Морок, Вий, Перун? – спросил Гоголь.

– Вроде Ярило, – ответил Тиофан.

– Странно, – заметил Гоголь.

«А что из себя представляет навык Дюпонда в игре? Увеличение урона, пока ты стоишь, плюс призыв враждебных существ. Но у этого навыка крайне необычная прокачка. Да, навыки в реальности и в игре немного отличаются, но не настолько. Что если и у Лауффа тоже необычная прокачка. Но почему у этих двоих есть эти настолько отличающиеся навыки? Их как будто кто-то специально придумал для них, а не вынул из той игры,» – призадумался Гоголь.

– Гоголь, где вы все это время были? – спросил Тиофан

Эти слова остановили размышлении в голове Гоголя, и он глубоко вздохнул.

– А сколько меня не было? – спросил он.

– Пять дней, – ответил Тиофан.

– И Дюпонд меня все это время не искал? – спросил Гоголь.

– Извините, но это я его не отпускал. Я думал, что ваше исчезновение – это часть его плана, чтобы продолжить делать... Разное, – ответил Тиофан. – Но не переживайте, он сейчас вас ищет с капитаном стражи.

– Боюсь, что сейчас Дюпонд делает разное, – меланхолично заметил Гоголь.

– Черт, – произнес Тиофан. – Это он еще в тюрьме с ним договорился.

– Есть у меня теория, что пославший его сюда, помогает ему. Он буквально главный герой этой истории, – меланхолично проговорил Гоголь. – Возможно он будет, как посланник Ареса.

Гоголь не думал, что эти слова как-то подействуют на старшего лакея, но ему хотелось просто выговориться.

– Это лишь теория, – спокойно ответил Тиофан. – А есть ли доказательства ее?

– Ему везет, – выдал аргумент Гоголь. – И я не верю, что это не что-то свыше

– Это зависть, но я тебя понимаю, – произнес Тиофан, – Тоже ему завидовал.

– Завидовал? – переспросил Николя.

В этот момент своим лицом Тиофан вновь начал походить на Дюпонда, вновь появилась самодовольная улыбка, которая выглядела страшнее, чем у Артура из-за морщин и тусклого освещения.

– Дюпонд теперь моя личная собачка! – в самозабвенной радости произнес Тиофан.

Глава 23 Словесное и из цилиндров извержение. 32 и 33 день.

Из личных записей старшего лакея виконта Гармегара.

Виконт даже не позавтракал и сразу пошел в мастерскую смешивать свои порошки. Просидел он там три часа и только потом принял этот важный прием пищи, состоящий из яичницы на пяти яйцах и стакана воды. И все это время из обители его идей доносились громкие звуки взрывов, мешая работе всем. Из-за них даже наш плотник повредил себе палец...

Виконт опять чудит со своими цилиндрами. Хорошо, что его эксперименты проводились в чистом поле, и никто не пострадал, а то позора не оберёшься...

Сегодня приехали двое из соседнего виконства. Первый – это капитан стражи, который, в отличии от нашего, обладал статностью. Второй – это крайне и крайне подозрительный тип. Он все время прятал свое лицо и смотрел в землю, словно что-то скрывал. Ему бы сравнить себя с капитаном стражи, с которым он приехал, ведь тот вообще не прятал свой большой шрам.

Приехали эти двое, потому что искали некого Гоголя, но он к нам никогда не приезжал, и я уже хотел обрадоваться, что они скоро уедут, но этот подозрительный завел разговор о железе с моим виконтом.

Я уже выше писал, что у моего барона не все с головой, и не раз отмечал, что его чудачества могут привести к ужасным последствиям. Ой, позор, позор.

– Мой виконт, давайте не будем доверять всяким проходимцам, – сразу вмешался я, когда этот подозрительный начал разговор.

Артур Дюпонд – имя этого подозрительного типа. Дорогой историк, который найдет мою книгу, я не хочу, чтобы это имя вам запомнилось. Я не хочу, чтобы это существо оставило свой след в истории. Это не человек, а д*рьмо. Самое натуральное д*рьмо, и я не собираюсь способствовать увековечиванию его морды в историю. И хоть я и обещал документировать все, что происходит в этом поместье, но все моменты, связанные с этим д*рьмом я не буду описывать.

Давайте я лучше перейду к комичному моменту, как мой дорогой виконт запускал горящий песок. Нет, там опять был этот Дюпонд. Виконт, ну почему Вы с ним якшаетесь? Ладно, есть и другие занимательные обстоятельства.

Вот с плотником я говорил об новых шкафах...

Я его ненавижу! Я хочу, чтобы он сдох! Этот конфуз я опишу в красках! Я хочу, чтобы вы, дорогой историк, знали насколько этот человек д*рьмовый! Надеюсь, что это вызовет у вас чувство гнева, и вы не захотите, чтобы он порочил наше золоте время истории лишь фактом своего рождения.

Тогда был вечер, и я, как верный слуга и обычный представитель нашей эпохи, заполнял бумагами. Сами знаете, дорогой историк, что мой виконт очень ленив, если дело доходит до заполнения этих чудных листков прямоугольной формы, а если уж какое изобретение в его голову взбредет, то ему вообще не до дел. В общем, сижу, никого не трогаю и тут «бах!» В кабинет врывается цилиндр моего виконта. Он шипел, испускал из себя какую-то пену сине-зеленого оттенка. Я испугался, ведь думал, что меня это отравит, но дух я не потерял и сразу же выбежал из кабинета, где встретило меня это дерьмо!

– Это ваши шутки! – справедливо крикнул я.

– Да, – дерзко наклонился и произнес он.

– Быстро взял тряпку и все вытер! – крикнул я.

– У меня ручка в гипсе, – максимально непочтительно ко мне выбленул словами он.

Ну, ВЫ видели, дорогой историк.

– Как ты смеешь так со мной разговаривать? – справедливо спросил я.

Ох, это д*рьмо... Нет! В этом случае я только оскорблю прекрасный ингредиент для удобрений, если им назову этого Дюпонда. Для такой твари я должен подобрать более обидное слово...

Черт, дорогой историк, я не могу ничего придумать подходящее клеветное слово, но знаю, что в будущем словарный запас увеличится, и я уверен, что Вы найдете идеальный эпитет для этой твари, ведь даже тварь лишь на пол процента может охарактеризовать всю скверность характера этого нелюдя!

В общем, он так улыбнулся, что мне страшно стало, а эти глаза. Страшное это зрелище. Это не глаза, а беспросветная бездна его темнейшей души. Да! Только встретив его, я убедился, что глаза – это по-настоящему зеркало души.

– Я развлекаю вашего виконта! – нагло, остервенело произнесло это существо.

Тут я услышал хихиканье моего виконта, что опечалило меня до глубины души. Это надо же! Этот кусок материи, который называет себя человеком, подбил моего лучшего друга на такое. Я естественно удалился в своем кабинете и закрыл его, чтобы меня это д*рьмо даже не касалось.

И к сожалению, дорогой историк, я услышал, как эти двое веселились, что еще больше вызывало у меня скорбную печаль, терзающую мое великомученское сердце. И в этом виноват...

Д*рьмо, дерьмо! Чтоб ты сдох! Тварь собачья! Недоносок гавенный! Ублюдок конченый! Выродок очумелый! Алкоголик шершавый! Чтоб тебя роялем прихлопнуло!

Извините за извержение...

***

На этих словах Дюпонд закончил читать записи старшего лакея. Процесс впитывания неприятной информации происходил в небольшом кабинете, в центре которого был увесистый стол, на котором были аккуратно разложены листки бумаги. У стен стояли резные шкафы с книгами, на которых падал свет из большого окна.

– Тварь собачья и недоносок говённый звучат неплохо, – заметил Артур.

– Отдайте! – жалостливо произнес лакей виконта.

Старший лакей был на две головы ниже Дюпонда. Примечательным были грациозная походка, короткостриженная голова, маленькое, смуглое лицо и вечно недовольный взгляд, который лишь усиливался благодаря прямоугольным очкам. Одет он был в зеленый костюм с белыми штанами и туфлями.

– Нет, твоя писанина меня очень забавляет, – облизав губы, произнес Дюпонд.

– Отдайте! – чуть прикрикнув, произнес лакей.

– Что значит алкоголик шершавый? – спросил Дюпонд.

– У вас глаза, словно Вы годами пьете, а язык настолько шершавый, что ранит других, – произнес лакей, пытаясь отобрать свои записи.

Лицо Дюпонда искривилось в гримасе непонимания, словно у сонного ученика, у которого спросили про интегралы и про параболы.

– Алкоголик шершавый больше подойдет бомжу с щетиной, – заметил Артур. – А у меня не единого волоска на лице.

– То есть, вы не отрицаете, что Вы алкоголик? – спросил лакей, в голосе которого читался триумф.

– Молоток, – радостно похвалил его Дюпонд. – Ты же не ищешь компанию единомышленников? Сам-то как к спиртному относишься?

– Черт! – трагично проговорил лакей, отведя взгляд.

– Заходи к моему барону, и мы знатно погуляем, – ехидно проговорил Дюпонд.

– Да, как ты это делаешь? – спросил лакей.

– Опыт! – радостно произнес Дюпонд, вспоминая деньки интернет тролля. – Ладно, мне нужно уговаривать виконта на бесплатное железо.

Дюпонд до этого сидевший на стуле поднялся и вместе с книгой пошел к выходу.

– Мои записи? – жалостливо вопрошал лакей.

– Идем, будешь записывать, мои деяния, – яро улыбнувшись, произнес Дюпонд, выгнувшись назад.

Виконт Гармегар работал в своей мастерской. Голубоватый свет от ламп освещал шкафы с тарелками, баночками, в которых были порошки и растворы. Отдельная стена была выделена для маленьких ракеток и глиняных цилиндров, которые были на постаментах. Где-то в углу был ящик с инструментами, а в центре находился железный стол, на котором было всякое: колбочки, горелка, блюдца различной степени поврежденности, различной формы глиняная посуда и многое другое раскиданное в хаотичном порядке.

Если же говорить про самого виконта, то его можно было отнести к людям, чей внутренний огонь не погас даже в старости. Можно сказать, что он лишь усилился из-за нарастающих проблем возраста, которые связаны с головой. Она кстати была лысой и лишь хаотично торчащие волосы по бокам могли напоминать о их былой силе. У этого деда был безумный взгляд ученого и большие глаза любознательного ребенка. Также у него было лишь несколько зубов, что его ещё больше делало похожим на деток. Одет же он был в темно синий комбинезон.

В мастерскую вошел другой человек с безумным взглядом. Это был, естественно, Дюпонд.

– Деда Гаргар! – радостно проговорил Артур.

– Дюпондиум! – радостно прокричал виконт, словно назвал материал, который он открыл.

После этого оба безумца обнялись, пока лакей, переминался с ноги на ногу и глядел в пол. Ему была неприятна эта картина.

– Ваша идея разыграть моего Фридриха была отличной! – произнес деда Гаргар. – Я знатно повеселилась. А какая реакция!

– Да, и как же он на меня разозлился. Видно все старшие лакеи скверны характером, – шутливо произнёс Дюпонд.

– Обычная шипучка, а такая реакция, словно Вы его кислотой полили, – заметил виконт.

– Вы мне на сердце кислотой полили! – произнес Фридрих, устав терпеть. – Оба!

«Все идет по моему плану,» – подумал Дюпонд.

– Фридрих, ну, шутка это! – произнес Артур, следя за реакцией.

– Дорогой виконт, он в мои записи смотрел! – проговорил Фридрих, раскрывая свою книгу.

– Это нехорошо, – заметил Гарольд.

– Мне просто было интересно, что обо мне он пишет, – ответил Дюпонд. – И пишет Ваш лакей очень нехорошие вещи.

– Фридрих, дай на них посмотреть, – попросил виконт.

Старший лакей покорно выполнил просьбу своего господина. Виконт рассмеялся, начав читать.

– Какая бурная реакция! Какие слова! – заливаясь смехом произнёс Гарольд.

Дюпонд посмотрел на старшего лакея. Его взгляд, говорил, что он что-то будет делать, а не терпеть.

– Мой виконт, этот человек хочет отобрать у вас железо! Эта тварь нацелена на наши богатства! – произнес Фридрих.

Артур ожидал этого.

– Деда Гаргар, это ложь, и я хочу провести обмен между вами и бароном Бозреном, – ответил Дюпонд. – Золото на железо и... Удобрения.

– Золото? – смутившись спросил виконт. – Золото не взрывается!

Последние слова он сказал так громогласно и величественно, словно это было самое великое открытие. Словно оно могло изменить весь мир.

– Может, виконт, Вас что-то ещё интересует? – спросил Дюпонд, придумывая новый план.

Виконт призадумался, а затем выдал:

– Горыныч! Я хочу изучить его и понять, как он изрыгает пламя!

– Мой виконт, Вы поедите с этой тварью? А вдруг он Вас убьёт? – спросил Фридрих.

– Не боюсь! – резко ответил Гарольд, схватив Дюпонда и выбежав.

Артур не успел хоть как-то среагировать, как его усадили в карету, сзади которой были приделаны множество ракет. Коней у неё не было, а вся конструкция для ускорения могла в любой момент развалиться.

– Заряжайте взрывные цилиндры! – прокричал виконт, усевшись сам в карету.

В центре стоял руль.

– И на долго хватит? – спросил Дюпонд, смотря через окошко, как люди заряжают ракеты

–Ха, ты про топливо или про карету? – безумно спросил Гарольд. – а сейчас мы и узнаем.

Аттракцион был безумным. Дюпонда натурально вдавливало в сиденья кареты, из-за чего его лицо так искажалось, так деформировалось, что никакой писатель, какое у него не было бы мастерство, не смог бы это описать. Этого не замечал виконт, ведь он был поглощен этой безумной поездкой.

Артур даже не понял сколько времени прошло, но они приехали к пещере, где находился гипотетический Горыныч.

– У него должны и внутренности огнеупорный! – радостно заявил виконт. – Эх, давно я не был на территории землерыльцев.

– Что? – спросил Дюпонд, вывалившись из кареты.

– Ну тут все занимаются выращиванием овощей всяких. То есть, землю роют. Тем более, некоторые бароны себе такие рыла отрастили! – с должным безумием ответил Гарольд. – Ты ведь Бозрену служишь.

– Нет, Копегару, – ответил Дюпонд.

– Ой, Копегарька. Как выловим этого Горыныча, то сразу к нему поедем! – радостно заявил виконт.

– А Вы знакомы? – спросил Дюпонд.

– Я его дядя по материнской линии, – ответил виконт.

– Неожиданно, – заметил Дюпонд. – Но боюсь, что Горыныч улетел, ведь его уже давно не видели.

– Дюпондиум, ты должен был раньше это рассказать! – трагично заявил виконт. – Тогда поехали к Копегарьке.

Дюпонд молча взял череп кабана, в затем произнес, держа его:

– Я вспомнил, что у Минорса проживают крайне забавные зверушки, из которых можно получить новый материал, – заметил Дюпонд.

– Дюпондиум, почему ты это сейчас говоришь, почему ты мне предлагал свое ненужное золото? – разочаровано спросил Гарольд.

– Два зайца, – ответил Артур. – Виконт, только давайте пешком пойдём.

– Все равно не получится, ведь карета одноразовая, – произнес Гарольд, стукнув по колесу, от которого пахло горелым.

Карета с хрустом развалилась, а на лице Дюпонда впервые появился страх.

– Пойдем, Дюпондиум, – с безумным взглядом произнёс Гарольд.

В это время Адель пила чай в доме Минорса. Резные, высокие стены из крупных бревен светлого дерева, добротный стол из того же материала. Несколько огромных шкафов в которых стояли подделки из твердого растительного материала и большое окно.

– Мадам, а что Вас связывает с Дюпондом? – спросил Минорс, наливая чая из большого чайника с цветастым узором.

Адель потянулась вперед за блюдечком с бубликами.

– Так, я его жена, – произнесла она, смотря на барона сквозь бублик.

– Ну я же знаю, что вы оба иноземца, – произнес Рудольф.

– Артурчик бы сказал, что у нас сугубо деловые отношения, но я-то знаю, что нас объединяет что-то большее, – произнесла Адель. – Кстати, а зачем ты нам помогаешь?

– Интересный вопрос, – произнес Минорс.

После этого он вышел из столовой и пришел с небольшим бревнышком и топориком.

– Представь, что наш мир – это бревно. – Минорс постучал по нему. – И чтобы его превратить в чудное украшение, нужен острый инструмент, а у Дюпонда, как раз довольно острый язык.

Минорс начал своим топориком обрабатывать дерево, придавая ему человеческую форму. Затем в нем все больше узнавались черты Дюпонда.

– Пока я ему помогаю, но рано или поздно я попрошу его об одной вещи, и что-то мне подсказывает, что он и сам это сделает, – произнес Минорс.

– Меня забавляет, что вы все его так превозносите, – заметила Адель. – Не, он конечно умный, но планы у него уж больно сложные.

– Есть такое, но довести виконта может не каждый, – заметил Рудольф. – Тем более Вы согласились на один из них.

– Ну этот хотя бы прост, да и в нем весело участвовать, – произнесла она, макая бублик в чай. – А откуда они у вас?

– Кто? – спросил Минорс.

– Бублики, – уточнила Адель, указывая на предмет своего вопроса.

– Ты про кругляшки? – задал уточняющий вопрос Минорс. – Их начали делать при моем отце. Он и придумал их рецепт.

– Просто в мире, из которого мы пришли, тоже такие есть, – произнесла она.

– И во многом наши миры похожи? – спросил Рудольф.

Адель почесала затылок, раздумывая над ответом, сделала глоток.

– Ваш мир похож на прошлое нашего мира, – ответил Адель. – Если только не считать магию, хотя в этом я не уверена.

Рудольф улыбнулся, услышав ответ.

– А есть ли в вашем мире кто-то, на подобие Царебога? – задал вопрос Рудольф.

– Их у нас очень много, – ответила Адель. – Кроме того, у нас отдельно цари и боги.

– Странный у вас мир, – произнес Рудольф. – Как Кливерс? Слышал, что он скоро женится.

– Он пока счастлив, и даже ни разу не пил, – ответила она, сделав глоток. – А это самое главное.

– Хорошо, что он исправляется, – произнес Рудольф.

– Ну не сказала бы, ведь он начал ходить к этой Индульгерс, – заметила Адель. – Хорошо, что с ней заключила одну сделку.

– Это многое объясняет, – заметил Рудольф.

– Рудольфик, а где мой чертенок? – спросила она.

– Сейчас принесут, – произнес Минорс.

Через три минуты в столовую был занесена деревянная клетка, в которой сидел чертёнок.

– Минорс, а могут эти существа уничтожить мир? – спросила Адель.

– Нет, они даже толпой ничего не смогут сделать, – ответил Минорс.

– Может новые виды появились? Может они больше стали? – вновь задала вопрос она, рассматривая чертенка.

– Нет, хотя некоторые говорили, что они могут объединиться в более крупного черта, – произнес Минорс. – Но, по-моему, они просто друг на друга садятся, чтобы выглядеть больше.

«И чего Гоголик их боялся?» – призадумалась Адель.

Затем она вынула его и начала его поглаживать.

– Какая шёрстка, мягкая, – ласкающее произнесла она.

– Некоторые из моих крестьян используют их в качестве домашних животных, только следить за ними надо, чтобы они далеко не убежали, – кивая головой произнес Минорс.

– Мило, – произнесла Адель, начав тискать его.

Глава 24. Небольшие разговорчики психов. 33 день.

– Дорогой Минорс, где папоротник? – спросил Гоголь, сидя на заборе в позе поджидающей птицы.

В данный момент он был в кожаной маске птицы, с голым торсом, на котором были видны ожоги. Обуви на ногах не было.

– В лесу, – ответил барон, стукнув по забору.

Гоголь свалился назад. Сделал он это невозмутимо, а затем быстро залез обратно.

– Где папоротник? – настаивал Гоголь. – Неужели ты хочешь, чтобы наш мир был уничтожен?

– Успокойтесь, – произнес Минорс, вновь стукнув по забору.

После очередного падения Гоголь подождал пять минут, перекинул через забор лопату, а затем и сам перелез с помощью веревки.

– Вам делать нечего? – спросил Минорс, наступив на лопату, когда Гоголь попытался её поднять.

Гоголь поднял свою голову и, увидев мощное тело барона вблизи, немного сглотнул.

– Дорогой Минорс, Дюпонд – это... Это посланник демона, – произнес Гоголь, сделав несколько шагов назад.

– Хорошо, что его сейчас нет, – заметил Минорс.

Это призвало Адель, которая держала в руках чертика.

– Минорс, а кто это? – спросила она, наклонив голову.

– Какой-то чудик ворвался в мою деревню и требует папоротник Дюпонда, – ответил Минорс.

– Хм, – произнесла она, ехидно улыбнувшись, – чудик говоришь.

Адель начала медленно подходить, а Гоголь схватился за голову в панике, но в неё пришла интересная идея, когда он посмотрел на чертика.

– Я очищу мир от... Скверны Дюпонда! – сказал он, забравшись на забор и спрыгнув с него.

– Адель, это случаем не ваш с Артуром знакомый, – спросил барон, поднимая лопату.

– Возможно, – ответила она.

Через несколько часов к Минорсу приехали Артур с Гарольдом.

– Где этот загадочный черный песок? – сразу задал вопрос Гармегар, когда открыл дверь в столовую.

Минорс пил чай из чашки, а Адель поглаживала чертика.

– Гармегар? – спросил Рудольф, встав со стула. – Наслышан о Вас.

– Давайте без любезностей и сразу перейдём к делу! – воскликнул Гарольд.

Рудольф посмотрел на Артура за спиной виконта, который красноречиво улыбался, прочитав все его мысли.

– Давайте быстрее! – упорствовал Гармегар.

– А что я получу взамен? – спросил Минорс.

– Железо, – произнес виконт. – Щепотка песка за пластину с мою ладонь.

– Минорс, есть ли у нас немного этого песка? – спросил Артур, смотря на чертенка в руках Адель

– Конечно, мой друг, – произнёс Рудольф, уйдя куда-то.

Вернулся он с небольшой флягой.

– Садитесь виконт, – произнес Дюпонд, указывая на стол. – Адель, принеси гостю чая.

Адель повела бровью.

– Кливерс говорит, что нужно женщин уважать, – произнесла Адель.

– Сейчас нам всё сделают, – ответил Рудольф, хлопнув в ладоши.

В столовую вошла высокая женщина в черном платье, с чайником в руках и с чашками на поясе. Она молча подошла к барону, который указал ей на виконта. Затем она молча налила ему чай и ушла.

– Надо также сделать, только моя будет мне ингредиенты подавать, – заметил Гармегар.

– Рудик, дайка мне твою флягу, – произнес Артур, вытянув руку.

– Сейчас мы закроем глазки, чтобы не видеть остатки твоих братьев, – произнесла Адель, прикрывая глазёнки чёртику своими руками.

– Оцените его, тогда я снижу цену – произнес Артур, протягивая Гармегару флягу.

Виконт достал из кармана пробирку и лупу.

– Отсыпьте в неё, – попросил виконт.

– Только, виконт, не смейте мне врать, а то на неправду я очень плохо реагирую, – произнес Дюпонд, стуча по своей перебинтованной голове. – Моя голова еще не до конца зажила.

Виконт лишь усмехнулся и начал рассматривать песок.

– Любопытная у него структура. Походит на каменный уголь, но блеск больше стеклянный, как у кварца. Плотность, как будто повыше будет, – заметил виконт.

После этого виконт высыпал небольшую песчинку на руку, а затем положил её на язык.

– Вкус походит на серу, но куда ядренее, – вздрогнув, произнес виконт.

– Остальные эксперименты за железо, и я пожалую повышу цену, – произнес Дюпонд, отобрав пробирку.

– С чего это? – спросил виконт.

Дюпонд постучал по своему лбу, словно ожидая, что он треснет.

– Мозги пока не текут, – обыденно произнес Дюпонд. – Вы сказали, что это похоже на уголь, а это уже повышает ценность, ведь топливо может очень сильно пригодится.

На лице Дюпонда начала проявляться улыбка, а его взор был направлен на Гармегара. Последний никак не отреагировал, сложив руки на груди.

– Я сказал, что лишь похоже, – произнес виконт. – Тем более, ну, Дюпондиум, мне не нравится твоя реакция. Ты же понимаешь, что нужны опыты.

– Вкус серы! – произнес Дюпонд, сближаясь с Гарольдом. – А ты знаешь, что она используется, как удобрение.

Пауза, взгляд на публику. Она в лице виконта была одновременно заинтересована и раздражена.

– Артур, это правда? – спросила Адель.

Но Артур вытянул руку с поднятым указательным пальцем, и это означало, что не нужно мешать ему.

– Точно… Я же обещал снизить цену… – почёсывая голову, произнес Дюпонд. – Да, половина пластинки за щепотку.

– Я согласен, – протягивая руку, произнес виконт, но…

– Плюс три с половиной, иначе песок пойдёт на удобрение… Я его даже могу начать продавать. – На последних словах его взгляд устремлялся вдаль, а уголки рта поддергивались.

Он был полностью поглощён надавливанием на виконта при помощи трюка Бозрена с перчинкой в виде его угрожающей игры. В данный момент он был безумцем с широкой улыбкой и с пробитой головой. Только Гармегар был тоже безумцем с отшибленными мозгами.

– Дюпондиум! Какая бурная реакция! – произнес виконт, схватив Дюпонда обоими руками за щеки. – Мы оба хотим заполучить выгоду! Два активных элемента начинают взаимодействовать!

– О-о, а я ведь могу тебе ничего отдавать. Заметь, я с этим песком столько всего могу сделать, – упорствовал Дюпонд, убрав руки виконта со своего лица.

– Аргумент! Дюпондиум! Весомый аргумент! Но я – виконт, Дюпондиум. Я найду способ заполучить этот песок! – произнес Гармегар.

Улыбка Дюпонда стала шире.

– Дорогой виконт, а у вас-то закончились аргументы, да! – спросил Артур, предвкушая свою победу. – Только у меня есть ещё один аргумент – это ваше родство с Копегаром.

– Минорс, пойдем, а то я боюсь стать участницей мордобоя, – произнесла Адель.

– Тихо, Адель, – увлечённо смотря за этими двумя, произнес Минорс.

Минорс впервые увидел Дюпонда в деле. Своим взглядом он буквально пожирал этих двоих. Все его внимание было обращено к ним. Причина? Это было искусство. Хоть для обычных людей Дюпонд выглядел безумным психом, но в глазах Рудольфа он был искусным мастером, который работал с крайне неподатливым материалом своими острыми словами.

– Второй аргумент – Вы не на своей территории. Эта земля принадлежит Минорсу, а он подчиняется Горденвелю, – продолжил нападать словесно Дюпонд. – И Горденвель уже в моих руках.

– Весомо, Дюпондиум, весомо. – Гарольд глубоко вздохнул.

После этого он почесал затылок и выдал это:

– Я подорву вас!

Десять секунд гробовой тишины.

– Что за реакция на ваших лицах? – спросил Гармегар. – Вы шуток не понимаете?

– Хорошая шутка! – резко произнес Дюпонд, пожав виконту руку.

– Теперь по поводу нашей сделки, – произнес виконт. – Я отдаю две пластины за щепотку.

– Четыре и не меньше, – настаивал Дюпонд.

– Барон, и ты, женщина, должны показать мне невероятную реакцию, – произнес виконт. – попробуйте меня убедить.

– Во-первых, Адель, – начала она. – Во-вторых...

Тут жена Дюпонда встала, и её место занял Артур. Адель, словно кошка подошла к виконту и игриво улыбнулась.

– Виконт, вы просто не представляете какие взрывы будут, если использовать наш песочек, – произнесла Адель. – А какие тайны может скрывать этот песок, вы же не глупыш, чтобы позволить моему муженьку играть с песочком одному.

– Скудная реакция, – произнес виконт.

– Дорогой подержи моего поросенка, – произнесла Адель.

– Конечно, – произнес Артур.

– Виконт, – произнесла женушка, чьи руки были свободны для активной жестикуляции, – неужели Вы откажитесь от невероятного предложения. Мой муж не отдаст Вам наш песок за такую цену! Это ведь Вам нужно, а не нам. Артурчик, я ведь права?

Артур кивнул головой.

– Виконт, мы и так добры, что позволяем Вам так дёшево прикупить этот бесценный песок! – продолжила Адель.

– Занятная реакция, – произнес Гармегар. – Барон, а что вы можете сказать?

– Просто знайте, что Ваше железо пойдет на нужное дело, – произнес барон.

– Скудно, – дал свою оценку Гарольд.

– Просто знайте, что В

аше железо пойдет на нужное дело, – повторил свои слова барон, но на этот раз он гордо поднял подбородок.

– Прекрасная реакция! – радостно произнес Гармегар. – Осталось только заключить договор с вашим виконтом.

– Это вообще не проблема, – произнес Дюпонд, медленно поглаживая чертика.

– Отлично, но для начала я бы хотел посетить своего племянника. Дюпонд, покажи, где он обитает, – произнес Гарольд.

– Артурчик, я должна тебе кое-что сказать, – произнесла Адель.

– Виконт, я, пожалуй, с вами пойду и проконтролирую подготовку вашей кареты, – произнес Рудольф.

Когда эти двое ушли Адель произнесла:

– Наш Гоголик совсем спятил. Представляешь, он хотел уничтожить твой папоротник. Так ещё пришел в маске птицы.

– Черт, – отреагировал Дюпонд.

«Так ты продолжаешь идти против меня, но в любом случае ты уже плотно вплетен в мои планы,» – подумал Дюпонд.

Артур подошел к виконту с этими словами:

– У меня тут появились дела, но дорогу Вам покажет Минорс.

– Хорошо, Дюпондиум, надеюсь на бурную реакцию с вашей девушкой, – подмигнув, произнес виконт.

Артур неосознанно улыбнулся, услышав эти слова.

– Деда ГарГар, она будет самой яркой, – на прощание произнес Артур.

Было темно, когда Гоголь вместе с чертёнком, которого он держал на поводке из веревки, подошел к дому Минорса, который в темноте выглядел еще более величественно.

– Веди меня, – произнес Гоголь.

Николя открыл дверь, за которой стоял Дюпонд с лампой.

– Доброй ночи, – произнес Артур, смотря на рвущего внутрь чертенка.

– Уйди демон! – огрубевшим голосом произнес Николя.

– Гоголь, тебе упорства не хватает, – ехидно произнёс Дюпонд. – Мог бы хотя бы попытаться прошмыгнуть.

– Быстро уйди! – приказал Гоголь.

– Гоголь, у меня единственная здоровая рука занята лампой, – произнес Артур, потряхивая ею. – Я тебе даже теоретически не могу навредит

Гоголь сделал ровно один шаг и встал в радиус поражения пинков от Дюпонда. Последний после совершения неожиданной атаки подошёл к лежащему Николя, положив на землю лампу

– Гоголь, знаешь меня немного напрягает, что ты, писатель, слишком быстро переобулся, – сказав Дюпонд, схватив веревку, к которой был привязан черт.

«Знал бы ты сколько размышлял,» – подумал Николя.

– Какой я тебе Гоголь? – продолжил играть свою роль он.

– Конечно, – произнес Дюпонд, резко приложив черта к земле

После этого Артур резким движением, пока черный песок застилал взор Гоголю, снял с его лица маску.

– А кто же ещё? – ехидно произнес Артур, сев на корточки. – А теперь поговорим.

– Мне не о чём с тобой разговаривать, – произнес Гоголь, отползая назад.

– Гоголь, бить я тебя не буду, хотя и должен, – произнес Артур, протягивая руку Николя. – Вставая уже.

– А о чем я должен разговаривать с человеком, который ради своих амбиций подвергает этот мир уничтожению? – задал вопрос Гоголь.

– Где ты был? Что с тобой произошло? – неожиданно спросил Дюпонд, встав во весь рост. – Пошли чай попьём.

– Ты серьёзно? – спросил Гоголь.

– Пошли, пошли, писатель недоделанный, – произнес Артур, взяв лампу. – А то я тебя три часа ждал у двери.

– Ладно. – Гоголь пошел за ним, скрежета зубами.

Гоголь, когда пришел в столовую, занял место подальше от Дюпондов.

– Глупый ты, Гоголик, смотри какие они милые, – произнесла радостная Адель. – Ну, не могут они уничтожить мир.

– Адель, не грузи его, – произнес Дюпонд. – Давай выкладывай.

– Я... Был все это время у Горденвеля, – произнес Гоголь. – Забавная получилась история. Если говорить кратко, то у меня было много времени, чтобы все обдумать. Дюпонд, ты хоть знаешь, как прокачиваются навыки?

– Чем больше используешь их, тем больше ты их прокачиваешь, – ответил Дюпонд.

– Убийства, – емко ответил Гоголь. – Нас изначально послали ради этого.

«Я-то думал, что если есть навыки, как у Гоголя, то для удобства должен работать мой вариант. Как интересно все закручивается,» – размышлял Артур

– И почему ты в этом уверен? – спросила Адель.

– Я напрямую у книги спросил, – ответил Гоголь.

– Кстати, где моя книга? – задал вопрос Дюпонд.

– Она у Бозрена, – ответил Гоголь. – Кроме того, ради подтверждения моих слов я напомню, что единственной целью той игры было убийство монстров и прохождение уровней подземелья. Дюпонд, ты же помнишь, что под конец игры этих монстров становилось очень много.

– И мой папоротник – это рассадник этих монстров, – произнес Дюпонд.

«Это прекрасно!» – подумал Дюпонд.

– Адель, неси папоротник, – приказал Дюпонд.

– Хорошо, любимый, – игриво произнесла она, засунув черта в деревянную клетку

– Она принесет мне подделку? – спросил Гоголь, проследив за Адель.

– У Адель есть чертенок, и он сможет определить, настоящий он или нет, – произнес Дюпонд. – Знаешь, если учитывать, что единственный способ получить опыт – это убийство, то ты не боишься, что придет какой-нибудь псих?

– Дюпонд, давай без этого, – устало произнес Гоголь.

– По идее рассадников должно быть несколько, – дал пищу для размышлений Дюпонд. – Боюсь, даже если мы уничтожим мой, то это ничего не изменит.

Тут Гоголь призадумался, а Дюпонд постучал по столу, и Николя налили чай.

– Подумай над моими словами, – произнес Дюпонд.

– Артур, может в твоих словах и есть смысл, но должны быть подтверждения твоих слов, – произнес Гоголь.

– Они есть, – ехидно спросил Артур. – У нашего колхозника может быть этот самый рассадник. Он говорил, что его птички могут быть очень агрессивными.

– Артур, тебе не кажется, что тебе очень везёт? – спросил Гоголь, решив сменить тему. – Просто вся эта ситуация с судом очень странная.

– Есть немного, но ты просто не представляешь, как я играл, какое шоу устроил, – воодушевлённо произнес Дюпонд. – Как насчет моей теории? Не боишься, что твои действия только все сделают хуже?

– Я постоянно об этом думаю. Это меня постоянно и останавливало, – произнес Гоголь.

«Возможно и сейчас меня это остановит,» – печально подумал Гоголь

– А почему ты вообще к виконту пошёл? – задал вопрос Дюпонд

– Я хотел проверить свои способности, – ответил Гоголь. – А в итоге это превратилось в комедию.

– Надеюсь, что этот старикашка не тронул тебя, – произнес Артур.

– Я же все равно не чувствую боли. Это кстати и стало причиной, почему пребывание у него стало для меня комедией, – неосознанно улыбнувшись произнес Николя. – Приставучий он конечно старичок.

– Кстати, о виконтах, я же договорился с Гармегаром. Теперь мы песок с этих чертей продаем за железо, – произнес Дюпонд.

– Хорошо, – произнес Гоголь, меланхолично рассматривая подделки из дерева.

Тут вошла Адель с горшком, в котором рос маленький росток папоротника.

– Итак, писатель, это очень важное решение, – проведя языком перед зубами, произнес Дюпонд.

– Адель поднеси своего чертенка к папоротнику, – произнес Гоголь.

Женушка кивнула головой, выполнила просьбу Гоголя.

Чертенок в клетке начал рваться к папоротнику, производя своими голосовыми связками что-то похожее на поросячий визг, смешанный с истошным криком человека. Морда его начала сильно искажаться, приобретая более обезображенные и демонические формы, а пасть разинулась настолько, что больше стала походить на бесформенный разрез. Периодически это существо клацало своими сильно загнутыми зубами и пыталось дотянуться до горшка.

«На меня похож,» – мысленно заметил Артур, неосознанно дернув уголком рта.

– Тихо, маленький, – сказала Адель, поставив клетку за дверь.

– Верни обратно, – произнес Гоголь. – Я хочу кое-что проверить.

После того, как клетка с чертиком была поставлена обратно к папоротнику, Николя начал смотреть на росток. Он не обращал внимания на окружающих, а весь его мыслительный процесс был направлен на это растение.

«Где-то тут должен подвох. Он блефует, он точно хочет, чтобы я отказался, но что если это подделка? Но почему тогда черт на него так реагирует? Может дрессировка? Нет, он не смог бы,» – размышлял Гоголь.

– Торопись, писатель, – произнес Дюпонд, отодвинув от него горшок.

– Отдай его, – произнес Гоголь.

– Ты уверен? – спросил Дюпонд, чья улыбка спала.

– Теперь точно, да, – ответил Гоголь

Он вырвал папоротник из горшка и переломал ему стебель, а затем бросил на пол. Чертенок после этих действий успокоился и свернулся калачиком.

– Дюпонд, теперь ты доволен? – спросил Артур, округлив глаза.

– Значит уничтожив рассадник, мы не избавимся от монстров, – обыденно произнес Николя. – осталось только найти остальных, у кого может быть рассадник.

– Ты совершил большую ошибку, – произнес Артур, чьи черты лица начали деформироваться.

– Я должен был это сделать, – произнес Гоголь, начав уходить.

– Артур, можно я это скажу? – радостно спросила Адель, хлопая в ладоши.

– Нет, Адель, это дело личное, – произнес гоблиноликий. – Ты убил Дюпонда младшего, и теперь ты должен отработать свои грехи.

Конкретно эту ужимку невозможно было описать, и только сам Лавкрафт способен распылиться на несколько крупных абзацев, чтобы передать весь ужас и трепет, которые внушало это лицо. Нет, это уже была настоящая морда чего-то хтоничесего, в котором еле-еле узнавалось человеческое, и лишь сам бог творчества, видевший Ад и его обитателей, сможет передать идеальный эпитет для этой рожи.

Глава 25 Портрет дьявола. 33 день

Было вечернее время, а Дюпонд стоял в столовой вместе с Адель, смотря на стоящий на столе горшок с пышным папоротником.

– Я правильно поняла, что ты передал его одному из людей Минорса, когда был со своим бароном на рынке? – спросила она. – И зачем?

– Обычная предосторожность. Я это сразу сделал, как меня этот колхозник разоблачил, – ответил Дюпонд.

– Какой колхозник? – спросила Адель.

– Очередной иномирец, – ответил Артур.

– А ты всем придумываешь обидные прозвища? – спросила Адель.

– Только избранным, Бабка-ёжка, – сострил Артур. – Кстати, а что у тебя по способностям, а то я первым узнал про способности этого колхозника?

– Извинись перед дамой, – произнесла она, размахивая невидимым веером.

– А примет дама извинение от калеки? – спросил Артур, повернувшись к ней и указывая на загипсованную руку.

– Я не брезгую, – демонстративно подняв подбородок, произнесла она.

– Миледи, извините меня за мою же дерзость. – Дюпонд встал на одно колено и опустил голову.

Хоть эти слова и прозвучали вроде искренне, но его лицо жестко говорило, что он больше насмехается над этим, растянув свой рот до ужасающих показателей, только она не заметила это, изображая благородную даму.

– А можешь показать то лицо из тюрьмы? Уж больно оно забавное, – игриво улыбнувшись, произнесла она.

Тут лицо Дюпонда немного вытянулось из-за этого заявления.

– Миледи, я Вам не шут, – произнес Артур.

– Ха-ха, ты меня рассмешил, петрушка, – игриво произнесла она.

– Женщина! Вам напомнить, кто у меня в долгу, – произнес Дюпонд.

Артур сел за стол, ожидая реакции от Адель, но в его голову влезла мысль.

– Погоди, а почему ты вообще с ней решила сотрудничать? – спросил Дюпонд, нахмурив брови.

– Она просто стала часто ходить к моему барону, потом она узнала от него про мои ковры... В общем, мы договорились, что она не трогает барона со своим благословением, а я отдаю большую часть выручки, – ответила она.

– Скоро эта несвятая получит наказание... Кару небесную! – безумно произнес Дюпонд, широко разинув рот.

– Артурик, а кем ты был в прошлой жизни? – спросила неожиданно Адель, сев рядом с ним.

– В психушке сидел, – в кураже произнес Артур.

– Я серьёзно, – произнесла Адель.

– Адель, мы на столько близки, – ответил Дюпонд, склонив голову. – Ты вообще хотела мои вещи украсть, притворившись моей женой, Адель Дюпонт-т.

– Артурчик, ну... – Она не не знала, что сказать.

– Зачем, кстати? – спросил Артур.

– Просто так, – ответила она. – Хотела привлечь твое внимание. Такие, как мы должны держаться вместе.

– Какие такие? – спросил Дюпонд.

– Ну... Жулики, – игриво улыбнувшись, произнесла она. – Вот я продавала...

–Ты просто не хочешь говорить про свои навыки? – прервал её Артур.

– Сглаз – могу наложить на человека метку, из-за которой он не сможет по мне попасть из дальнего оружия, но я должна держать его в поле зрения. Уровень влияет на число меток, – проговорила Адель

– А если оружие бьет по площади? – спросил Артур.

– Хороший вопрос... – ответила она.

– Ладно, продолжай, – произнес он.

– Кожа дикобраза... Ну на теле у меня иголки появляются, а уровень влияет на урон, – закончила Адель.

– Неплохо. Издалека до тебя не попасть, а для близи у тебя есть иглы, – заметил Дюпонд.

– Артурчик, так какой у тебя план? – спросила Адель.

– Адель, неси чертей! – произнес Дюпонд, махнув рукой.

– Хорошо, – произнесла она.

Пока Адель уходила, Артур подошел к шкафу с поделками из дерева, взял расписную шкатулку с высокими стенками , открыл его, и оказалось, что внутри находится горшок с маленьким росткам папоротником. Затем Дюпонд положил его на стол, прощупал сухую почву и стукнул по столу.

– Воды сюда, – обратился Артур к вошедшей женщине, которая сразу же полила росток.

Через несколько минут послышалось визжание, а затем вошла Адель с клеткой, в которой бесился черт.

– Тихо, маленький, – произнесла она, встряхнув клетку.

– Погоди, – произнес Дюпонд, убирая первый папоротник за дверь.

– Теперь есть два источника твоей силы? – спросила Адель.

– Только один, – ответил Артур. – Когда я был у Минорса, я экспериментировал с папоротником. Если вкратце, то самый крупный из папоротников и будет считаться источником моей силы.

– А ты не получаешь штрафа за повреждение папоротника? – спросила Адель.

– Получаю, но он незначительный, – произнес Дюпонд, рассматривая шкатулку. – Теперь нам нужно убедиться, что он реагирует на него.

– Смотри на тебя похож, – произнес она.

Артур лишь отмахнулся, смотря за реакцией черта, который был нацелен на росток.

– И какой план? – Адель спросила.

– Я попытаюсь, доказать нашему писателю, что не нужно уничтожать папоротник, – ответил Дюпонд. – Покажу этот, и как на него реагирует чертик

– А если он не поверит? – вновь задала вопрос Адель.

– Тогда он станет моим рабом, – злобно улыбнувшись, произнес Артур.

– А если он поймет, что этот папоротник ненастоящий? – опять задала вопрос Адель.

– Стукнешь его горшком, и затем он станет моим рабом, – ответил Артур.

– А не слишком? – спросила мис Дюпонд.

– Может мозги придут в норму после удара, – шутливо заметил Артур. – Тем более, Гоголь – человек умный, и если догадается об этом, то вряд ли сразу об этом скажет, поэтому не придётся прибегать к насилию. Это тебе не колхозник, который сразу всё вываливает. Как же я хочу применить против него насилие.

– Я бы не сказала, что он – умный, – произнесла Адель. – Надел маску и думает, что его не узнают.

Артур улыбнулся.

– Тебя же не узнали, – шутливо произнес Дюпонд.

В это время Дарья приехала к поместью Кливерса, боязливо озираясь. Не успела она постучать, как из ворот выехала телега, запряженная двумя крестьянами, на которой сидела женушка барона.

– Бетти, ну, куда ты? – спросил бежавший за ней барон.

Женушка ничего не ответила и просто уехала, пока Кливерс печальным взглядом наблюдал за ней.

– Все плохо барон? – задала вопрос Дарья, куря трубку.

– Да, Дарья, – произнёс барон, опустив голову. – Почему такие хорошие люди лишены женской ласки?

– На все воля Царебога, – ответила Индульгерс. – Это испытание послано им, и его нужно пройти.

– Я буду стараться, – произнес он.

– Барон, а Адель у Вас? – спросила она.

– Нет, – ответил Кливерс. – Она, вроде, у Минорса.

– Тогда... – произнесла Индульгерс, почёсывая мундштуком трубки у виска. – А почему убежала ваша женушка?

– Не знаю... Надо спросить! Я возьму у Вас карету? – неожиданно выдал барон.

Дарья кивнула головой, и барон сразу же залез в карету.

– Гони медленно, – прошептала она кучеру.

Кучер кивнул головой.

– Итак, барон, – произнесла Дарья, закрыв окна шторами. – У меня к вам очень важный разговор.

Дарья втянула едкий дым, и по её телу прошлось небольшой волной чувство облегчения. Немного согнувшись и расслабившись, она выдохнула ещё более едким клубком дыма, который заполнил карету, а барон закашлялся, но на лице Индульгерс красовалась улыбка.

– Я долго думала... – проговорила она, подбирая слова. – Неправедно этот Артур живет.

– Есть такое, – произнес Кливерс, кивая головой. – Такой уж у него характер.

– Одно дело характер, а другое… Барон, он угрожал мне, – произнесла Дарья, посмотрев на барона. – Намекал, что убьёт меня.

– Он не мог, – произнес Кливерс.

– Вы слышали, что он сделал с виконтом? Он с ума сошёл, – произнесла Дарья.

– Он не мог, – повторил свои слова барон.

Если в прошлой раз в голосе Кливерса слышалась полная уверенность, то теперь дрожью проявляла себя еле заметное сомнение в Дюпонде, которое постепенно начало разрастаться в пропитом мозгу. И процесс роста все больше причинял боли мыслями, что его предали, и горьким разочарованием в одном человеке. Это можно было описать, словно сорняк разрастался в рыхлой почве его серого вещества.

– Барон, так Вы не знали? – спросила Дарья, неосознанно улыбнувшись. – Наш виконт совсем из ума выжил. Если хотите, то мы можем к нему поехать.

– Да, я хочу видеть это... – склонив голову произнес он.

– А как же Ваша жена? – спросила Дарья.

– Я... Я... Едем, короче, – не зная, что ответить, произнес барон.

Подъехав к мрачному дому виконта, Дарья вышла первой.

– Я не особо его люблю... Еще и налоги повысил, – произнес барон, стоя позади Дарьи.

– Ходят слухи, что он это сделал из-за Дюпонда, – произнесла она, стуча в дверь.

Её открыл Деймон с очень вальяжным и радостным лицом.

– Слушаю, – самодовольно произнес он, театрально поднеся ухо к ним.

– Барон Кливерс хочет видеть виконта, – ответила Дарья.

– Он конечно сейчас занят, но я вас проведу, – ответил довольный Деймон.

Идя по темным коридорам дома, Деймон привел их к двери, за которой слышалась возня и неразборчивые, но очень яростные, слова.

– Прошу, господа, – произнес Деймон, открыв дверь.

В центре комнаты стоял прямоугольный стол из темного дерева, на котором находились письменные принадлежности и скомканные листки бумаги, а за ним, на стене висел небольшой портрет виконта. На нем был он был очень угрюм. В углу же был черный диван из кожи, рядом с которым стоял протяжный, почти во всю стену, деревянный шкаф, покрытый лаком вороньего цвета. На противоположной стене белой краской был нарисован портрет Дюпонда.

Артур хоть и был известен своими ужимками и просто демоническими выражениями лиц, но это портрет... Нет, он не был ужасным и не внушал страх. Скорее это походило на неумелый рисунок начинающего и очень обидчивого карикатуриста, который так расстроился, что прилепил Дюпонду поросячье рыло и рога, не забыв, буквально, разорвать рот ему и добавить ряд острых зубов. Только, несмотря на некую комичность этого рисунка, он вызывал странное чувство, словно его нарисовал сломленный человек с дрожащими руками, из-за чего линии были неровными и резкими

– Я ненавижу эту тварь! – гневливо произнес Горженвель, указывая на портрет и вонзая в него очередной нож. – И я не буду ему помогать!

На диване развалился Гармегар.

– Любопытная реакция! – хлопая в ладоши, произнес Гарольд.

– Р-ре... Реакция!? – с нарастающей злостью, произнес Горденвель, вынимая нож из стены.

Он очень хотел его использовать, и уже замахивался, чтобы кинуть, но опустился на колени, а затем, воткнув в пол нож, начал бить кулаком по полу, что-то неразборчиво крича.

Это видел потрясенный барон.

– Видите, какой Дюпонд злодей, – произнесла Дарья.

– О-о, новые люди. И какими вы судьбами? – с интересом спросил Гармегар, заметив их.

После этого, вспомнив свои обязанности, Деймон подошел к Горденвелю, поднял его и положил на диван, пока последний скрывал лицо руками.

– Зачем... Ты... – спросил Горденвель.

– А где тут можно выпить? – спросил шокированный барон.

Деймон, радостно, словно ожидая этого вопроса, произнес эти слова:

– Сейчас, дорогой барон! Есть у нас одно местечко.

– Барон, смотрите, что Дюпонд делает с людьми, – произнесла Индульгерс, взяв его за руку.

– Да, тут целая коалиция против Дюпонда, – заметил Гарольд. – Вилли, так вы соглашаете...

– Нет! – сразу прервал его Горденвель, резко встрепенувшись. – И обращайся ко мне по фамилии.

– Я хочу уйти, – жалостливо произнёс барон.

– Тихо, барон, Индульгерс позаботится о Вас, – поглаживая ему голову, произнесла Дарья.

Гармегар подмигнул Деймону, после чего тот ушёл.

– Уходите... – обессиленно, произнес виконт этих земель.

– Я вернусь, Вилли, – произнес Гарольд, уходя.

– Получается Артур – еретик? – не веря в эти слова, спросил барон.

Дарья, самодовольно поглаживала ему голову, пока виконт пустым взглядом смотрел на портрет Дюпонда.

– Он – дьявол! – произнес Горденвель.

Экстра 2.

Раздался щелчок пальцами, порвавший забытье Гоголя. Из вчерашнего последним он помнил только подкравшийся сзади черный силуэт и разговор с людьми Горденвеля. Кстати, в данный момент виконт сидел на стуле, напротив койки, где лежал Гоголь. В руках он держал чёрную перчатку.

– Черт –ТЫ! – гневливо произнес Горденвель.

После этого он бросил в Гоголя перчатку и с хлестким движением она впечаталась в щеку Николя, оставив красный след, но ему было абсолютно наплевать настолько, что он даже улыбнулся.

– Так, где я? – спросил он.

– Это не твое дело, – сказал виконт, бросив в него другую перчатку.

Она вновь оставил след.

Гоголь меланхолично и даже обыденно встал с койки, которая представляла деревянную доску на ножках, осмотрел неровные стены из темно-серого камня, посмотрел на увесистую дверь, постучал по масляной лампе, которую повесили на крючок к потолку.

– Похоже на темницу, – сделал вывод Гоголь. – И зачем она нашему достопочтенному виконту.

– Хватит! – гневливо произнес Горденвель, запустив в Гоголя стул.

Последний не уклонился, а принял весь урон своей головой, из-за чего сам стул полностью разломался, а на лбу появилась увесистая шишка.

– Вам бы хорошего плотника найти, – заметил Гоголь.

– Говори, что затеял твой Дюпонд! – произнес виконт.

– Я бы хотел ознакомиться со всеми инструментами для пыток, – заметил Гоголь. – Может один из них сможет тронуть струны моей души.

Виконт щелкнул пальцами, и в его руке появился нож, а его взгляд был устремлен на кирпичную кладку пола.

– Вроде так стоял... – произнес Виконт. – Так! Я сейчас буду отрезать тебе пальцы.

Гоголь быстро встал за спину виконту и начал массировать его плечи. Легкая волна облегчения пронеслась по телу виконта, и нож выпал из его рук.

– Я сожалею Вам, дорогой виконт, – произнес Гоголь. – Вам нужен человек, который Вас выслушает. Да?

– Да, – неосознанно ответил Горденвель.

После этого он сразу опомнился, освободился от объятий Гоголя, схватил нож обеими руками и направил холодное оружие на Николя.

– Хватит мной манипулировать! Я не стерплю этого, – произнес он.

Гоголь посмотрел на дверь.

– Я буду сидеть, пока вы не снизите налоги, – решительно ответил Гоголь, сев на койку. – Все ради благополучия.

– Какого ещё благополучия!? – выходя из себя произнёс виконт. – Как ты, черт, можешь говорит о благополучии, если работаешь с этой тварью!? Вы уничтожите наш мир.

– Справедливости ради, я должен узнать поподробнее о нашей роли в уничтожении мира, – произнес Гоголь.

Виконт щелкнул пальцами и сразу же он переместился за спину Гоголя, начав его избивать черной доской, но для Николя – это было сущей комедией, ведь...

«Я не чувствую боли,» – подумал Гоголь.

– Я заставлю тебя признаться! – кричал виконт.

Только Гоголь с меланхоличным лицом просто размышлял над ситуацией, и мысли в его голове неспешно сменяли друг друга. Виконту понадобилось пять минут, чтобы выдохнуться.

– Я вернусь! – сказал Горденвель, щелкнув пальцами.

Он сразу же появился, только на этот раз у него была палка.

– Бейте меня! – шутливо произнес Гоголь, оголив торс.

Виконт яростно и самозабвенно приступил к избиению писателей, выдохнулся через пять минут, щёлкнул пальцами, и в его руках появилось новое орудие.

Это повторялось очень много, и Гоголь продолжал размышлять, пока виконт продолжал его избивать, что немного, но вызывало улыбку у Николя.

«Да, Дюпонд великий человек. Боюсь, такие люди способны изменить мир. Только, меня пугает, что его выбрал Чернобог. И не понятно какие у него планы. Папоротник – это источник силы Дюпонда. Интересно, а он расцветёт? Как на Ивана Купала. Стоп... Черти появляются из-за папоротника, и если верить легендам, то заполучивший цветок папоротника получит силу, но это будет не так просто, ведь его будут охранять нечисть. Что если этот папоротник привлекает к себе чертей из других миров, а это значит, что это может привести к апокалипсису. Кроме того, иномирцы всегда приносят беды для этого мира. Ясно, Чернобог хочет захватить мир, а остальные, вроде меня, должны это предотвратить,» – размышлял Гоголь.

В один момент размышления прекратились из-за виконта, который перестал избивать Гоголя и сидел на койке.

– Почему ты помогаешь ему? – спросил Горденвель

– Дорогой виконт, в данный момент я не помогаю ему... Теперь уж точно, – меланхолично произнес Гоголь.

«Теперь у меня нет сомнений,» – подумал Гоголь.

– Вы не чувствуете боли? – спросил виконт.

– Да, мой дорогой виконт, – ответил Николя. – Кстати, а когда вы это поняли?

– Не важно, – ответил Горденвель, щелкнув пальцами.

После этого Гоголь оказался на дороге в белой рубашке, а в руках у него находилась птичья маска из кожи. Ночь, звезды, воздух свежий.

Глава 26. Голая правда. 34 день

Было раннее утро, и к поместью Бозрена подъезжала повозка, на которой сидел Дюпонд с Гоголем, у которого под глазом был синяк. Их разделял мешок.

– Писатель, твоя книга у него же? – спросил Артур.

– Она у виконта, – ответил Гоголь.

Дюпонд вдохнул и протяжно выдохнул.

– Почему? Почему чертов виконт с графом мне меньше мешает, чем вы? – спросил Артур.

Дюпонд закрыл лицо рукой.

– Быстро верни мне книгу, а затем сиди у себя, пока ты мне не понадобишься, писака недоделанный! – произнес он. – Пошли.

– А Вы не боитесь, что я могу убежать? – спросил Гоголь.

– Гоголь, ты же понимаешь, что я могу с тобой сделать? – угрожающе произнёс Артур, толкнув его в сторону ворот.

Гоголь и Дюпонд открыли ворота и сразу же увидели Бозрена с еще несколькими людей, которые ходили за утками с невозмутимым видом, словно эти птички были лебедями в Раю. Водоплавающие вальяжно топтали землю перепончатыми лапками, переминаясь с одного бока на другой. Часть людей ходили с яблоками и тыкали ими в пернатых, а другая часть держала совочки с кисточками.

– Поднатужитесь, – приговаривали они.

– Кхм, – прокашлялся Дюпонд, – к вам Гоголь вернулся.

Тут барон посмотрел, прищурился, а затем побежал к Николя.

– Наконец-то мой дорогой учитель вернулся. Без Вас мой Габриель совсем разучился писать, – произнес Бозрен, обнимая Гоголя.

– Тебя тут ценят, – заметил Дюпонд, кивая головой и смотря на яблони.

– И я тоже их ценю и буду защищать, – произнес Гоголь, смотря на Дюпонда.

– Да, если м не Вы, то беда-беда была с моим сынишкой. Ученье надобно в нашем мире, – произнес барон, уводя его.

– Барон! Следите за ним, а то он опять убежит, – крикнул Дюпонд.

– Надобно б его на замок, – ответил Бозрен грузно.

Артур улыбнулся.

– Дорогой Бозрен, Ваш Гоголь у меня книжку забрал, – добавил Дюпонд.

– Конечно, мы её вынесем, – произнес уже Гоголь.

Её вынес полноватый мужичок с бакенбардами и немного жабьим лицом. Носил он красный костюм.

– Так-с, – произнёс он, передавая книгу.

– Гони к виконту! – прокричал Артур, подойдя к телеге

Виконт находился в постели, а Кливленд стоял над ним со стаканом воды, когда к нему приехал Дюпонд.

– Привет, Горденвель, – произнес вошедший Дюпонд.

– Сдохни, тварь! – отреагировал на него виконт

– Я решил тебя реабилитировать, – неожиданно произнес Артур.

– Это махинация! – произнес обезумевший Горденвель.

– Я серьёзно, – ответил Дюпонд. – Понимаешь, ты много для меня сделал, если так подумать. Благодаря тебе я познакомился с хорошими людьми, обо мне узнают. Если бы не ты, то я бы долго этого добивался.

– Замолчи! – произнес виконт.

Артур замолчал. Виконт же не знал, что еще сказать.

– Господин Дюпонд, можете не досаждать виконту? – спросил Кливленд.

– Я за книгой пришёл, которую оставил мой... Знакомый. Можешь принести? – спросил Дюпонд.

– Принеси её, – произнес виконт.

Кливленд ушел, а Артур продолжил.

– Виконт, почему Вы меня не убили? – задал вопрос Дюпонд.

– Ты насмехаешься надо мной? – спросил Горденвель.

– Я серьёзно. Это ведь решило все проблемы, но вам зачем-то нужно было устраивать этот цирк с судом, – произнес Дюпонд. – А ведь граф осмелился это сделать.

Виконт встал с кровати.

– Думаешь, что убить кого-то – это так просто, тварь? – задал вопрос Горденвель.

– Но зато пытать... Это так просто, – ехидно произнес Дюпонд.

– Он всё равно не чувствовал боли, а мне нужно было успокоиться, – выдал аргумент Горденвель.

– Заметь, виконт, я хочу тебя реабилитировать, – произнес Дюпонд, смотря за реакцией Виконта. – Даже после этого.

– Я... Слушаю, – произнес виконт.

– Через пять дней приди в пещеру, где был найден Горыныч, и ты станешь героем, – произнес Дюпонд. – Зачем мне это? Хочу извиниться перед тобой. Загладить вину.

В это время вошел Кливленд с книгой.

– Я тебе не верю, – произнес виконт.

– Логично, – произнес Артур. – Я бы себе тоже не поверил, но выбор за тобой.

– Держите Вашу книгу, – произнес Кливленд.

– Благодарю, – сказал Дюпонд, уходя.

Он развернулся, сделал шаг, но резко остановился.

– Вспомнил, – произнес Артур.

– Что вспомнили? – спросил Кливленд.

Артур ждал этого вопроса. Его тихий смешок перешел в адский хохот, словно его гланды рвались от агонии грешников, рвущихся наружу, словно в его горловине находился портал в Тартар, где покоятся темнейшие души отпетых злодеев.

– Ха-ха! Свое предназначение! – безумно выгнувшись назад, произнес лютый Дюпонд.

Он широкими шагами подошел к виконту, который в страхе схватился за сердце.

– Виконт, Вы же помните суд? Вы же помните, что мне должны? – напирая на Горденвеля, вопрошал Дюпонд, сверля его своим взглядом.

– Т-ты про деньги? – боязливо спросил Горденвель.

– Да! – радостно произнёс Артур.

Тут лицо Дюпонда сконфузилось, приобрело более вытянутые черты, словно Артур во что-то вляпался, и он сделал несколько шагов назад.

– Я и забыл, что хочу с Вами сотрудничать, виконт. Извините меня, бывают у меня, иногда, заскоки, – произнес Артур. – Я прощаю Вам этот долг.

Артур вышел из дома и отдал книгу кучеру со словами:

– Отвези её Гоголю, а я пока в городе останусь. Мою книгу отвези Минорсу.

– Может, вы домой вернётесь? – спросил кучер.

– Занят, – лаконично ответил он, беря мешок

В это время причина его занятости в лице Дарьи Индульгерс, сидела в кабинке и раскуривала трубку.

– Да, я прощаю Вам грехи, – произнесла она.

– Благодарю, – прозвучал голос с другой стороны.

– Дарья, время очиститься от грехов! – прозвучал неестественно грубый голос.

Глаза Индульнерс округлились.

«Что-то новенькое,» – подумала она.

– Передай своему Дюпонду, чтобы он шел в одно место, – проговорила Индульгерс.

– Покайся! – вновь прозвучал голос.

– Не занимай очередь, – лишь отреагировала она.

За той стенкой послышалась возня, и затем голос протараторил:

– Отрекись от титула священника, ибо ты слишком грязна для него! – произнесло существо.

– Нет, – емко ответила Индульгерс.

– Твой выбор сделан, – вновь прозвучал голос.

Послышалось шуршание, скрип дверцы, и затем послышался другой голос:

– Я зол на своего барона. Он вновь начал пить. Нет, я понимаю, что его опять бросили, но это уже начинает надоедать. Еще и уехал куда-то с этой…

Дарья хмыкнула, услышав это. Примерно час работы, и она вышла из кабинки, раскуривая трубку. Бегло посмотрев на прихожан, Индульгерс вышла на улицу и подошла к своей карете.

– Едем на рынок, – произнесла она.

В этот день на рынке было немного людей, и ей нужен был только один продавец. Это был старичок с густыми усами и бровями. На его лавке были расположены небольшие горшочки.

– Дарья, я уже подготовил для вас табак, – произнес старичок, доставая из-под полы горшочек.

– Мне сразу три, – ответила она.

– Нервы уже не к чер... Ту, – произнес старичок, увидев за спиной двух людей.

Оба были одеты в черные плащи, которые закрывали их тела. Лицо же скрывала деревянная маска в виде козлиной головы, покрытой тёмной краской. Они были на голову выше Дарьи.

– Итак, – прозвучал грубый голос одного из них. – Вы уверены со своим выбором?

– Да, – произнесла она, нервно засовывая табак в трубку. – Не подходите, а то я стражу позову!

Один из них начал тихо посмеиваться.

– Они будут на нашей стороне! – ответил другой.

– Я им рассказал, как вы обокрали меня! – произнесла Дарья, зажигая огнивом трубку.

Тот, который смеялся, повернулся к другому и начал аплодировать.

– Похвально, – ответил смеющийся. – Не ожидал.

– Не делал я этого, – ответил другой.

Чёрт-1 ударил черта-2 по деревянной голове.

– Мы вообще-то тут концерт греха устраиваем, – произнес первый.

– Вы долго будете паясничать? – спросила Дарья, раскуривая трубку.

– Правильно, надо переходить к сути, – произнес черт-1.

Первый черт приблизился к ней широким шагом. Удар ногой и трубка вылетела из рук Дарьи. Она попыталась её поднять, упав на колени, но не заметила, как черт сломал трубку, растоптав ее.

– Дарья, Дарья, – произнес черт, наклонившись к ней. – Сколько в тебе непотребства. Его надо показать

– Кто бы ты не был, ты блефуешь! – прокричала Индульгерс. – Ты реально это будешь делать на глазах у остальных.

К ней подошел второй черт.

– Можно я скажу? – спросил второй.

Первый медленно кивнул головой.

– О-о, ты думаешь, что мы будем бить тебя? – начал второй, шепча ей – Это конечно можно, и в подворотне мы и сделаем это, но сейчас мы тебя просто опозорим, госпожа!

Тут два черта повернули свои головы в сторону торговца.

– Запомни, что мы любим насилие! – прокричали они оба.

– Госпожа! Отдерите меня жёстко, с пристрастием! – сказал первый черт, сбросив с себя плащ.

Под ним оказался человек в серых, огромных трусах и с загипсованной рукой, который стоял на ходулях в виде копыт.

– Помните, госпожа, как Вы мне сломали руку, когда Вас обидел этот злобный Дюпонд, – максимально громко, кричал черт. – А как я Вас хлестал.

Дарья желала теперь, чтобы её избили, а желательно утопили.

– О, госпожа, вы расстроены, что наш новичок не разделся, так мы это исправим! – произнес голый, шаловливой подходя к закрытому.

– Нет, не надо! – прокричал второй, начав убегать.

– Госпожа, я его догоню, и мы продолжим раскрываться этому миру! – произнес первый, убегая.

Фрустрация, и Индульгерс упала пятой точкой на землю.

– М-да, табак уже не помогает, – произнес продавец, заглядывая в горшочек.

Двое чертей прибежали к трактиру, громко крича о Индульгерс и её наклонностях.

– Сильман, нам комнату на двоих, – произнес первый черт, отдавая ему мешочек с монетами, который вывалился из головы.

– С ласками? – спросил хозяин трактира, куря трубку.

– Нет, дорогой, – прозвучал отчетливый, игривый голос девушки

Двое чертей быстро вбежали в комнату с большой кроватью и одной тумбочкой.

– Я так не смеялась с тех пор, когда я шутила над одним преподом, притворяясь его любовницей, – произнесла Адель, снимая козлиную голову.

– Учитель был козлом? – спросил Дюпонд, смотря на голову.

– Тем ещё, – ответила она. – А ты зачем спрашиваешь?

– Просто... Хорошие учителя – это на вес золота, даже если он строгий, – ответил Дюпонд.

– Мне сейчас нравоучения будет давать человек в трусах? – чуть язвительно задала вопрос Адель, прикусив нижнюю губу.

– Я просто говорю нагую истину, – произнес Дюпонд, расположив свое тело на кровати.

Адель хихикнула.

– Так кем ты был в прошлым? Ты явно не какой-то затворник, – произнесла она.

– Ты не заслужила это знать, – ответил Дюпонд.

– Я же следила за этой Индульгерс, пугала, иногда, в этом костюме, – возмущенно произнесла женушка, толкнув его в плечо.

– Этого мало, миледи, – произнес Артур.

– Наверное, боишься, что я буду смеяться? – предположила Адель. – Ты, наверное, работал, где-то в паспортном столе или в банке. И скорее всего, задалбывал людей.

– Я работал в налоговой, и ты просто не представляешь, как я до людей докапывался, – решив подыграть ей, произнес Дюпонд. – Люди рыдали, когда встречались со мной, даже если я приходил в магазин за покупками.

– И почему такой важный человек решил переместиться в другой мир? – спросила она.

– Решил, что будет забавно попугать людей в новом мире, – ответил Артур.

– Нет, ты скорее тролль, чем просто злобный человечек, – предполагала Адель, постукивая пальчиком по подбородку. – Верно?

– Одно другому не помешает, – заметил Артур.

– А ты много людей обманывал? – спросила мисс Дюпонд.

– Я в налоговой работал и пугал всех правдой, – улыбнувшись ответил мистер Дюпонд.

– Голой? – шутливо спросила Адель.

– Как видишь, – произнес он, указывая на себя.

– Кстати, а зачем мы сюда пришли? – спросила Адель. – Неужели у кого-то на меня есть планы.

– Хороши... – не успел договорить Дюпонд.

В дверном проеме показалось тягучее лицо Кливерса. А руках он держал бутыль темно-зеленого цвета, а на его лице красовалось кислое выражение. Своим ртом он пытался изобразить оскалину, но мышцы уже приобрели резиновую консистенцию из-за спиртного.

– Почему, Адель? – вопрошал он. – Почему из всех людей ты выбрала этого еретика? Почему?

– Приятель, можно поподробнее? – задал вопрос Дюпонд.

– Я тебе не приятель. Я знаю, что ты делаешь. Я знаю про нашего виконта! – Шаткое ментальное состояние давало о себе знать.

– Как все закручивается, – произнес Дюпонд, наблюдая за бароном.

Он кое-как держался в пространстве, схватившись за дверь. Его натурально мотало из стороны в сторону, словно парусника в бурю, а его голова висела на шее, болтаясь при каждом движении, но при этом каждое произнесённое им слово было четким и громким. Со стороны можно было подумать, что в его глотке сидит гневливый слизняк-паразит, говоривший всё это.

– Если ты любишь этого еретика, то я тоже стану им! – произнес Кливерс, пока Адель в шоке закрывала лицо руками.

– Мой барон, успокойтесь, – проговорила она.

Но он вообще не хотел успокаиваться, и с его аморфным лицом что-то происходило. Тягучая консистенция кожи начала твердеть, зрачки сужаться, а на его лице появлялась улыбка. Она была дикой, доходившей до нечеловеческих показателей, словно кто натягивал крючками, а из-за вытянутости черепа барона улыбка была куда больше, чем у Дюпонда. Кроме того, жути наводил его полностью стеклянный взгляд.

– Я – Артур! – произнес барон. – Но я уважаю женщин!

Дюпонд ударил его по щеке, а затем схватил его за волосы и подтянул к своему лицу.

– Адель, уйди! – приказал Артур, сверля барона взглядом.

– Но, я... – искала подходящие слова она.

– Уйди! – рявкнул Артур.

– Не ори на женщину! – в ответ рявкнул Кливерс, ударив Дюпонда по щеке.

Артур выдержал удар и повалил барона на кровать.

– Уходи, женщина! – прокричал Артур.

Адель сразу же вышла из комнаты, закрыв дверь.

– Дьявол! – кричал барон, уткнувшись в подушку.

– Кливерс, а теперь конкретики, – произнес Дюпонд, наступив голой пяткой на спину барона.

– Я не разговаривая с еретиками, – произнес барон, смотря на козлиные головы.

– Две головы, – как бы в невзначай произнес Артур.

– Нет, я не верю, – произнес Кливерс. – Ты врешь!

Дюпонд нагнулся к уху барону, чтобы нашептывать:

– Адель заботилась о тебе... Переживала за твое здоровье, помогла с выбором жены. Кстати, как она?

– Она... Она... – мямлил Кливерс, не находя подходящих слов.

– Убежала... – с разочарованием произнес Дюпонд.

Артур взял барона за волосы, поднял ему голову со словами:

– Разуй глаза, барон, ты жалок. Ты только и делаешь, что прикрываешься своим Царебогом, считаешь себя святым, хотя ты – жалкий алкаш.

– Замолчи! – прокричал барон.

– Раз, два... И нас двое, – произнес Дюпонд, указывая на головы козлов. – Я с Адель – еретики.

– Замолчи, еретик, она не могла, – произнес Кливерс.

– Для тебя удивительно, что среди еретиков, могут быть хорошие люди, а что если среди священников могут быть плохие? – дал пищу для размышлений Артур.

– Зачем вы мне помогали? – спросил Кливерс.

– Я из жалости, а Адель... Не знаю. Наверное, увидела в тебе что-то хорошее, – ответил Дюпонд, убирая со спины ногу. – Ты протрезвел?

Барон медленно сел на кровать и поймал на себе сверлящий взгляд Дюпонда, который был очень зол.

– Да, – вздрогнув, произнес барон.

– Адель, заходи, – произнес Артур, открывая дверь.

Она стояла прямо за ней, навострив уши.

– Подслушивала? – задал вопрос Дюпонд.

– Артурчик, ты такой человек, за которым нужно постоянно подслушивать, – ответила Адель.

– Моя девочка, – произнес Дюпонд, поцеловав её в лоб.

Десять секунд молчания, которую развеял Дюпонд со словами:

– Ну, рассказывай, Адель.

– Я... В общем... – мялась над ответом Адель. – Короче, мне просто приятно помогать людям.

Дюпонд усмехнулся.

– Артур, ты – иноземец? Ты уничтожишь наш мир? – сразу задал вопросы барон.

– Если я – иноземец, то и Адель тоже, – произнес Артур.

– Адель, он тобой манипулирует? А-а, так то, что он тебя бьёт – это правда? – задавал вопросы барон. – Он заставил выйти за муж?

Мисс Дюпонд достала паспорт и передала его барону.

– Мы уже два года женаты, – произнесла она.

– Виконт мне врал? И Дарья? – вновь задавал вопросы Кливерс.

Дюпонды синхронно и красноречиво кивнули головой.

– Нет, то что я ей угрожал – это правда, но все это было лишь запугиванием, – произнес Дюпонд. – Даже костюмы для этого сделали.

Адель посмотрела на Артура.

– Я просто говорю голую правду, – произнес он, одевая голову. – Барон, мы все заплатили, развлекайся, может вернёмся.

– Погодите, вы – еретики? – задал вопрос барон.

– Сложно сказать, – ответил Артур.

Выйдя из трактира Адель спросила:

– Я правильно поняла, что мы сюда пришли, чтобы встретится с Кливерсом?

– Нет, я его вообще не ожидал, и все дальнейшее было импровизацией, – произнес Артур.

– Так зачем мы сюда пришли? – вновь задала вопрос Адель. – Неужели...

– Не обольщайся, я пришел пива попить, а одному это неинтересно, – ответил Артур.

– Зачем ты рассказал ему про Индульгерс? – задала вопрос Адель.

– Я хотел, чтобы он понял, что она – несвятая женщина, – ответил Дюпонд.

– Артур, последний вопрос, ты хотел в одних трусах выпивать? – спросила Адель.

Его лицо закрывала козлиная голова, но под ним пряталось выражение глубокого желания окунуться в необъятный океан пенного, даже в трусах.

– Мы все обсудили, а теперь возвращаемся, – произнес Артур, чей голос ещё больше выражал это желание.

Глава 27. Библиотека и святые писания. 35 день.

Было ранее утро, и капитан стражи смотрел, как заключённые работают в поле, а рядом с ним стоял Монтимер с колоском в зубах и без своей шляпы.

– Эх, поля... – мечтательно произнес Лауфф. – Бескрайние просторы золотистых колосков.

– Так зачем Вы пришли, – спросил Виктор.

– Ваш граф не хочет, чтобы хлеб из моего княжества проходил через ваше, – ответил Монти. – А Вы власть какая-никакая.

– О-о, Вы тоже реформатор, – с наслаждением произнес Виктор. – Как говорится: власть надо уважать.

– Вы мне поможете? – не поняв слов капитана стражи, спросил Монтимер.

– Нет, учитывая наш общественный строй, я не смогу помочь, ведь сами понимаете, что вся стража должна действовать в интересах их: виконтов, графов, князей и самого Царебога, – загрустив, произнес капитан стражи. – Но с вами мы сможем обеспечить единство всех перед законом. Поехали к Дюпонду, дорогой мне Монти.

После этих слов он резко развернулся на носках и пошел вперёд строевым шагом.

– А Вы хоть знаете, где он? – спросил Лауфф, когда в него прилетела его же шляпа.

– Не налазит на меня твоя шляпа, – прозвучал голос Бонквеля, любящего бить.

Монти медленно водрузил шляпу но свою голову.

– Спокойно, заключенный, – произнес Виктор. – Монти, знайте, что у меня повсюду есть глаза.

В это время Артур проснулся в обнимку с козлиной головой. Рядом с ним лежал Кливерс. Их тела расположились в полностью пустой комнате, где из мебели были два табурета, на одном из них, склонившись, сидела Адель. В её руке была фляга с водой.

– Миледи, мне это не нужно, – немного потягиваясь, произнес Артур. – В этот раз я мало выпил.

– В отличии от барона, – произнесла Адель, смотря на Кливерса с открытым ртом.

– Как проснётся, мы пойдем в библиотеку, – произнес Дюпонд.

– Ты так поедешь? – спросила Адель.

Артур начал чесать затылок, осматривая комнату, пока его наготу прикрывали гипс с трусами.

– А вот он, – произнес Дюпонд, увидев, как барон обнимает мешок.

– Кстати, а зачем тебе в библиотеку? – спросила Адель.

– У меня есть гениальный план по решению его проблемы. Возможно, вернем ему жену. Вообще, я не понимаю, почему его все бросают, – произнес Артур, быстро водрузив шляпу на свою голову.

– В смысле? – спросила Адель.

– Он же женщин уважает. Тебя пытался защитить, – произнес Артур.

– Он – пьяница! – повысила голос она.

– Порой это любви не помеха, а даже наоборот, – словно зная, о чем говорит, сказал Артур.

– Да, – опустив голову, произнесла Адель.

– Видно нас многое связывает, – произнес Дюпонд.

– Воды! – прокричал проснувшийся барон, звеня колокольчиком.

К нему сразу подбежал мужичок с черной, жесткой бородой и в серой рубахе, неся в руках стакан воды.

– Ох, хорошо, – с облегчением произнес Кливерс, залпом осушив стакан.

– Барон, а поехали в библиотеку, – сразу предложил ему Дюпонд.

– Что? Зачем? – еще не продрав глаза, произнес барон.

– Дюпонд... Ваш лакей искал Вас, – произнес мужичок.

– Обойдётся, – махнув рукой, произнес Дюпонд. – У меня тут просвещение.

– Чего? – стоя на четвереньках, спросил барон.

– Будем читать священные книги и проникаться учениями нашего Царебога, – воодушевляющее произнес Дюпонд.

Библиотека, куда отправилась троица, затесалась между магазинчиками мяса и вина, и внешне она вообще не подавала признаков, что в ней хранятся знания: отсутствует вывески, закрытые шторами окна и маленький размер строения. Она была невзрачной и своим скромным фасадом больше подходила на техническое помещение одного из этих магазинов, где либо разделывали животинку, либо бродило вино в бочках.

Внутри все было более плачевно: серые стены, старые шкафы с еще более древними книгами, скрипучий пол, слой пыли. Внутренность библиотеки давила на посетителей узкими промежутками между шкафами, в принципе, маленьким пространством, витиеватостью путей из книгохранящей мебели, пылью повсюду и с паутинками на полках и в углах.

– Я не понимаю твоего плана, – произнесла Адель, зайдя в библиотеку и чихнув.

– Мы будем приобщаться к святому. Да, барон? – спросил Артур.

Барон был скукожен по трем причинам. Во-первых, он ещё не до конца проснулся. Во-вторых, он немного устал и еле держался после вчерашнего. В-третьих, ему не нравилось это место, потому что на него давили стены.

– А может... – не договорил барон.

– Барон, мы вчера так грешили, что нужно срочно замолвить грехи за чтением святых писаний, – произнес Дюпонд.

– Может лучше в церковь пойдем, заплатим денежку, – предложил Кливерс.

– Ты забыл, что там обитает эта несвятая женщина, – произнес Артур, ведя остальных по лабиринту из шкафов с книгами.

– Ты же понимаешь, что ты его только ещё больше уводишь в эту бездну? – прошептала Адель Артуру.

– Я хочу, чтобы он стал темнее этой бездны, – ответил Артур, улыбнувшись во все свои зубы.

Этой библиотекой заведовала обычная, маленькая старушка, которая сидела в углу за небольшим столиком.

– Я помню, Вы брали у меня книжку по садоводству, – произнесла она

– Да, а теперь мы бы хотели почитать что-то связанное с нашим Царебогом, – произнес Дюпонд.

– Ох, вы так часто захаживаете, что мне аж придется пыль убирать, – произнесла старушка, уходя за книгами.

– Может в церковь? – вновь предложил Кливерс, провожая взглядом старушку.

– Нет, – ответил Дюпонд, смотря куда-то в сторону.

«Я сделаю тебя настолько набожным, что тебе никакая церковь не нужна будет,» – размышлял Артур.

– Кстати, а ты бы не хотел устроиться туда работать? – спросил Дюпонд.

– Я как бы барон, – сказал Кливерс.

Адель не понимала. Да, любой человек не понимал бы это, если слышал это и знал, что барона нужно отучить от подобного.

– Ты только представь, как это сблизит тебя с Царебогом, – заметил Дюпонд, положив свою руку на плечо барона.

– Артур, да, что ты делаешь? – непонимающе спросила мисс Дюпонд.

Артур нагнулся к уху Адель.

– Делаю его святым, – прошептал Дюпонд.

– Есть несколько автобиографий священников. Есть экземпляр писания самого Царебога и парочка романов, – проговорила подошедшая старушка с книгами в руках.

– Нам только экземпляр писания, – произнес Дюпонд. – Барон, Вы читали это?

– Отрывками, – произнес барон, смотря по сторонам.

– Не хватило усердия? Да? – с должной издевкой произнес Дюпонд. – Какой же из вас святой человек, если даже не читали это.

– А ты! – выкрикнул барон, желая перевести все на Дюпонда.

Артур подмигнул Адель. Та, не понимая планов Дюпонда, пожала плечами.

– Можешь по нормальному всё объяснить? – спросила жена.

– Пройдем, – сказал ей Артур, поведя её в лабиринт из книжных шкафов.

– Слушаю, – произнесла Адель, прильнув спиной к шкафу.

– Я вчера очень долго думал над ситуацией с бароном, и понял, что лучше возглавить, чем бороться, – ответил Дюпонд. – Мы сделаем новую религию.

Глаза Адель от этого заявления округлились.

– Зачем? – Она не верила в это.

– Наш барон сильно зависим от церкви, и из него её не вытащить, но можно с лёгкостью заменить другой, – продолжил Дюпонд. – Мы с Кливерсом создадим новую религию, где он будет главной персоной.

– А-а... – находясь в шоке, произнесла Адель. – Не было чего-то попроще?

– Во-первых, простые варианты меня не интересуют. Во-вторых, ты что предлагаешь? – спросил Дюпонд.

– У меня... – произнесла Адель, смотря на книги. – Дюпонд, ты – дурак?

У тролля это вызвало улыбку.

– Я все еще не слышу предложений от тебя, – произнес Дюпонд ехидно.

– Ладно, можешь поподробнее? Надеюсь, что ты это фигурально, – произнесла она.

– Я просто заставлю его усомнится в идеях нынешней церкви, а дальше надавлю на его чувство исключительности. Я буквально, превознесу его над этими церковниками, – произнес Дюпонд.

– Любопытный план, – раздался голос капитана стражи. – Признаюсь, что мне тоже не нравятся эти священные догмы. Особенно это очищение. Это выходит, если я украл, но заплатил за это очищение, то я чист перед нашим Царебогом. Так еще и продолжу быть чистым, даже если продолжу воровать.

За ним шел Лауфф.

– Кол... Колосочек, – произнес Артур, злобно смотря на Монти.

– Это кто? – спросила Адель.

«Кого-то этот рыжий мне напоминает,» – подумала она

– Миледи, перед вами Виктор Багрен – капитан стражи этих забытых земель, – представился он, томно смотря на девушка.

– Мадам, Монтимер Лауфф... Знакомый Дюпонда, – представился колхозник, махая рукой.

– Адель Дюпонд, – представилась она, улыбнувшись.

– А… – воскликнул Монти.

– Молчи… – протяжно, сквозь зубы, произнес Артур. – Виктор, как Вы нас нашли.

– У меня есть глаза в этом городе. Тем более, я был наслышан о вашей вчерашней выходке. Дискредитация священнослужителей – это очень хорошо, но... Надо было начинать с главного священника, – произнес Виктор.

– Допустим, а зачем вы сюда пришли? – спросил Артур, сжигая взглядом Монти.

– Ты получил моё письмо? – спросил Лауфф, отводя взгляд.

– Монти, Вы же хотели попросить его помочь с графом, – произнес Виктор.

– Я ему помогать не собираюсь, – ответил Дюпонд. – И письмо я не получал.

– Эй, куда вы... Ушли? – произнес подошедший барон с книгой.

Виктор посмотрел на неё и произнёс:

– Кливерс, твои люди часто оказываются под стражей. Ты бы провел разъяснительную работу среди них. В отличии от тебя они не могут очиститься от грехов.

– Не могут? – спросил барон.

Тут Дюпонды прижались к шкафам, чтобы не мешать капитану стражи.

– Вижу, что ты набожен. Кливерс, ты, как барон, должен понимать, что грехи твоих людей – это твои грехи, – произнес Виктор.

– Почему? Это их грехи, они их совершали, – не соглашался Кливерс.

– Но ты это допустил. Ты не приобщил их к священному писанию, – произнес Виктор, указывая на книгу.

– Нет, это их грехи! – не соглашался барон.

Капитан глубоко вдохнул, посмотрел на Артура, и взгляд его буквально говорил, что Кливерс безнадёжен.

– Дюпонд, у меня к Вам дело будет завтра, поэтому будьте дома, – произнес Виктор, разворачиваясь.

– Пока, – произнес солнцеликий, идя за капитаном.

– Я вообще-то барон! И не вам меня учить! – прокричал им вслед барон.

– Приятель, – произнес Дюпонд, положив руку на плечо барону. – Знаешь, я в этом ключе не думал, но... Надо приучать твоих людей к вере. Представь, как это зачтётся на небесах.

– Да, возможно, – произнес Кливерс.

– А для этого нужно изучить это священное писание, – сказал Дюпонд, подмигнув Адель.

– Кливерс, это уже следующий уровень. Только избранные способны на такое. Да, для этого нужно много сил, но Вы сильный человек, поэтому точно справитесь, – произнесла Адель.

– К тебе вернется Бэтти, если узнает об этом, – произнес Дюпонд. – она не может не вернуться, ведь это уже преступление против Царебога.

– Мне точно нужно изучать это? – спросил барон, смотря поочередно на Дюпондов.

– Только так ты сможешь в точности передать учение Царебога своим крестьянам, – произнес Дюпонд. – Докажи этому наглому капитану стражи, что он был не прав.

– Я не смогу, я не осилю эту книгу, – отнекивался Кливерс.

– У меня есть хороший учитель, – улыбчиво произнес Дюпонд.

Глава 28. Правила письма. 36 день.

– Перо должно лежать между большим, указательным и средним пальцем, – произнес Гоголь, расхаживая с поднятой головой по классу.

– Учитель, ну, мне так удобнее, – произнес Габриэль, сжимая перо в кулаке.

– Попробуй, мой дорогой Габриель, – произнес Николя. – Ради своего отца.

– Ладно, – ответил мальчик, положив перо на стол.

Он выдохнул, скрючил свои пухлые пальца, словно клешни, и подцепил ими письменную принадлежность. И начал писать согнутыми пальцами так, как это делала бы трехпалая птица.

– Теперь выпрями их, – предложил Гоголь, взяв в руки перо.

Габриель сделал это, но перо сразу выпало.

– Нет, мне так удобнее, – произнес Габриель, вновь сжав перо.

В это время вошел Кливерс, держа в руках книгу и сложенный листок бумаги.

– Вы – Гоголь? – спросил барон.

– Да, – произнес Николя. – И чего ради Вы пришли?

– Я бы хотел... Мне нужно изучить эту книгу, – произнес барон.

– Может вы сначала представьтесь, – произнес Гоголь, наблюдая за Габриэлем.

– Я – Эрнест Кливерс. Барон, – произнес он.

– Вас Дюпонд послал? – спросил Гоголь.

– Да, он просил это передать, – сказал Кливерс, передавая листок бумаги.

Гоголь, видишь это лицо? Согласись, что тупое. Так вот, он настолько тупой, что не может прочесть книгу без помощи. Заставляй её читать, размышлять над ней. Пусть задает вопросы. Много вопросов

Зачем? Я хочу, чтобы в своих размышлениях он пошел против нынешней церкви, чтобы он мог позабыть о своем очищении и перестал пить.

Гоголь, выведи его из СЕКТЫ!

Понимаю, что это сложно, но ХОТЯ БЫ заставь его прочитать эту книгу, а дальше я его направлю в нужное русло.

Гоголь, не разочарую меня!

«Умно написать это на нашем языке,» – подумал Николя, увидев кириллицу

– А чего ради Вы решили изучить эту книгу? – спросил Гоголь.

– Я решил позаботиться о... Духовности своих крестьян, а без понимания этой книги это невозможно сделать, но она таким заковыристым языком написана, поэтому мне и нужна Ваша помощь, – произнес Кливерс.

– Это хорошо. Духовности ради стоит идти на жертвы, – произнес Гоголь. – И я правильно понял, что Вы с Дюпондом хотите, чтобы я заставлял Вас читать.

– Да, – ответил Кливерс, кивнув. – Артур сказал, что Вы хороший учитель.

– Учитель, а он пришел учиться читать? – спросил Габриэль.

В этот момент барон наконец заметил мальчика.

– Это сын барона, – сразу пояснил Гоголь. – Габриэль, продолжайте тренироваться.

– У него сын? А где жена? – спросил Эрнест.

– Мама умерла, – ответил мальчишка, отведя взгляд.

– У меня тоже, – произнес барон, смахнув слезу.

Кливерс подошел к ребенку, чтобы посмотреть на его каракули.

– Ой, ну и почерк, – произнес барон. – Плохо тебя учитель учит.

– Я привык работать с более взрослыми учениками, – произнес Гоголь.

– Габриелька, ты зачем перо душишь? – шутливо спросил барон.

– Душу? – спросил Габриэль.

– Да, ты так его сжимаешь, что ему не продохнуть, – произнес Кливерс. – Ты бы уложил его на кроватку.

– А как? Листочком укрыть? – спросил Габриэль.

– Покажи мне большой, средний и указательный пальчик, – попросил Кливерс.

Габриэль сделал это.

– Средний пальчик — это кроватка, и на ней лежит перо. – Кливерс положил пишущую принадлежность на подушечку среднего. – Но оно может упасть, поэтому под головку надо подложить подушечку. Это будет большой пальчик. Только перышко будет мерзнуть, поэтому стоит его накрыть его одеяльцем, а это уже указательный. – Эрнест зажал перо между указательным и большим пальцем. – Попробую, и перышко будет тебе благодарно.

– Хорошо, – произнес Габриэль, пытаясь правильно взять перо.

Гоголь неиронично захлопал в ладоши.

– Спасибо, – произнёс Николя. – Теперь я уж точно, благодарности ради, должен Вам помочь с изучением книги. Я правильно понял, что так Вас мать учила писать?

– А откуда... Как Вы узнали, – спросил барон.

– Я – учитель, – меланхолично ответил Гоголь.

– Прошу, ответьте, – умоляюще произнес Кливерс.

– Ваша слеза обо всём красноречиво говорит, – ответил Николя. – Вам стало жалко Габриель, и Вы решили ему помочь, как бы передав частичку доброты вашей мамы через это, чтобы он тоже почувствовал материнскую любовь. Кроме того, чаще всего именно так обучает любящая мать, через игру.

– Да, похоже, – произнес Кливерс, смотря на Гоголя. – Вы прям... Чудотворец.

Гоголь усмехнулся.

– Какой чудотворец, если я уже больше месяца не мог обучить Габриеля письму, – произнес Николя, смотря куда-то в сторону.

– Учитель, не говорите так, – произнес Габриель. – Просто... Это я такой балбес, а господин Кливерс тоже балбес, поэтому и нашел со мной язык.

«Нет плохих учеников, но есть плохие учителя,» – подумал Гоголь.

– Николя, а как Вас учили письму? – спросил Кливерс.

– Я... Я как-то сам научился. Может поэтому мне не удавалось обучить дорогого мне Габриэля, – произнес Гоголь. – Опустим это. Кливерс, когда вы можете быть свободным?

– Ну-у, – протяжно произнес барон, почесывая затылок, – у меня немного плавающий график.

– Давайте выйдем, барон, – предложил Гоголь.

Сразу выйдя за дверь, Николя прошептал:

– Я знаю о Вашем пристрастии к алкоголю, но Вы должны понимать, что на время изучения этой книги Вы, барон, должны забыть о вредных привычках.

– Это Вам слеза объяснила? – спросил Кливерс.

– Нет, на этот раз слухи, – ответил Гоголь. – И поэтому наше обучение начнётся с установления хороших привычек, чтобы те заменили вредные. И начнем мы с посещения церкви.

В это время Дюпонд вернулся к Копегару. Даже подходя к воротам Артур почувствовал запах гари и чего-то кислого. Открыв же их он увидел на земле несколько маленьких следов после взрыва, а запах еще больше усилился.

– Что случилось? – спросил Дюпонд у Шиньки.

– Приезжал дядя барона и пугал нас своими цилиндрами, да он и сейчас тут, – полушепотом ответил парнишка.

– Пес! Я тебя убью! – раздался крик старшего лакея.

Он разъярённо подбежал к Артуру, держа в руках лопату.

– Спокойно, Тиофан, – проговаривали люди, бежавшие за ним.

– Завалитесь, – сказал старший лакей, злобно посмотрев на них.

Те сразу отошли назад, увидев перекошенное от злости лицо и почти звериный оскал Тиофана.

– Что слу... – не успел договорить Артур, как Тиофан ударил его лопатой по лицу.

– Молчать, беглый пёс! – огрызнулся старший лакей. – Пошли за мной. На четвереньках!

Пока Тиофан яростно кричал, Дюпонд отобрал лопату. Затем подбросил вверх.

– Зачем ты разбрасываешься инвентарём? – задал вопрос Тиофан, смотря за лопатой.

За этим последовал хлёсткий, размашистый, впечатывающий в землю удар по щеке старшего лакея.

– Пошли разбираться, – властно произнес Дюпонд. – Где Гармегар?

– Это подождет, пес. Мне нужно кое-что с тобой обсудить, – произнес Тиофан

– Говори здесь, псарник, – произнес Артур.

– Это не для посторонних ушей, – произнес Тиофан. – И нечего огрызаться, пёс. Не забывай, кто твой хозяин.

Было видно, как Тиофан желал придушить Дюпонда. Об этом говорили и разбухшие вены на шее, и сжатые руки в кулаки, и выставленная нога, чтобы в моменте напрыгнуть на Артура. Но больше об этом говорил напряжённый голос, моментами переходящий в агрессивный рык бешеной собаки.

– Хорошо, хозяин, если тебя это успокоит, то я согласен, – произнес Дюпонд.

Тиофан отвел его в конюшню.

– Во-первых, куда ты дел папоротник? – спросил Тиофан

– Зачем он тебе? – спросил Дюпонд.

– Он не мне нужен, а поместью. Без его силы нам не справится, – ответил лакей.

Артур улыбнулся.

– Правильно мыслишь, Тиофан. Нам очень сильно понадобится его сила, – произнес Дюпонд, протягивая руку.

– Где он? – спросил Тиофан.

– Он у Минорса, – ответил Дюпонд.

– Минорс – хороший человек, – произнес Тиофан. – Во-вторых, я по поводу твоего Горыныча. Его надо убить.

– Тиофан, да я тебя зауважал. Представляешь, я также думаю, – радостно произнес Артур.

– Не паясничай, а иди за мной, – недовольно сказал Тиофан, поманив за собой Дюпонда.

В дальнем углу конюшни что-то было накрыто тканью.

– Я поспрашивал людей Блонда, как выглядит твой Горыныч, и попросил наших кожевников сделать это, – произнёс Тиофан, потянув за край ткани.

Это было чучело... Во всех смыслах...

У некоторых чучельников их изделия получаются не очень. Их перекошенные морды говорили либо о том, что животные до смерти злоупотребляли всем возможным, либо сами создатели этого. Ты смотришь на это и просто ржешь от убогости этих морд.

Так вот, чучело, которое показал Тиофан было лафкрафтоским монстром среди работ таксидермистов. Буквально нельзя было понять из каких существ было сшито это нечто, ведь мало того, что его облили оранжевой краской, так еще и число конечностей было каким-то аномальным: пять лап снизу, две сверху, три сбоку. Да у него даже туловищ было два, как у кентавра. А лапы... Под чем нужно было придумать столько неестественных изгибов? Морд вообще было четыре и каждая была прилеплена к разным частям тела. Одна, вообще, сзади.

– Нет, конечно мой Горыныч из дерева, но выглядит куда лучше, – произнес Дюпонд, ржа с широко открытой пасти одной из головы.

– В смысле, твой? – спросил лакей.

– Я тоже хочу уничтожить Горыныча, – произнес Дюпонд. – Понимаешь, я его выдумал, чтобы попасть сюда, стать частью вас, но теперь он мне не нужен. Тиофан, как думаешь, почему я не приехал с Гармегаром? Я готовился.

– Хорошо, что наши планы совпали, – произнес лакей.

– Если у меня все удастся, то я решу все наши проблемы, – произнес Дюпонд.

– Даже виконт снижет нам налоги? – спросил Тиофан.

– Даже это, – произнес Артур.

Тиофан глубоко вдохнув, начал гладить свою бороду и стал спокойном.

– И как? – задал вопрос старший лакей.

– Это моя тайна, – произнес Артур. – Может лучше пойти к Гармегару?

– Не стоит. Наш барон договаривается со своим дядей о покупке удобрений, – произнёс Тиофан.

– А что тебя так взбесило? Я думал, что он тут что-то устроил? – спросил Артур.

– Повзрывал свои цилиндры и успокоился, а вот его лакей... – произнес Тиофан. – Как приехал, так начал нас грязью поливать. Понимаете, мы у него виконта украли. Пришлось его лопатой огреть, так ты ещё приехал, наглец. Сказал же, что здесь твое место.

– Тихо, тихо Тиофан, – успокаивал его Дюпонд. – Сам понимаешь, что у меня дела были.

– Кстати, а зачем тебе железо? – спросил Тиофан. – И что за черный песок.

– Песок из чертиков выпадает, если их убить, а железо... Скажем так, оно нужно для создания нового товара, – произнес Дюпонд.

– Я бы за песок сразу деньги брал, – произнес Тиофан.

– Два, даже три зайца, Тиофан, – произнес Дюпонд.

Артур сморщил лицо, а затем произнес:

– Несерьёзно это как-то. Какое у тебя полное имя?

– Эдвард Тиофан, – ответил лакей.

«Так Тиофан – это фамилия,» – произнес Дюпонд.

– Погоди, а у Шиньки какое? – спросил Артур.

– Томас Шинькарс, – ответил Эдвард. – А зачем спрашиваешь?

– Ты же понимаешь, что я из другого мира, и для моего слуха это звучит... По-родному, – ответил Дюпонд.

Глава 29. Радости власть имеющих. 36 день.

– Я очень рад, что Вы решили мне помочь, Дарья, – прокряхтел Горденвель, смотря в пол и поглаживая ладони.

Эти двое находились за столом, в мрачной комнате, чей интерьер говорил, что он был разработан по указаниям Горденвеля. Как и все в его доме, данная комната отпугивала посетителей, давя на них высокими, черными стенами подсвечниками в виде обезображенных куриных лап, люстрой из темного металла. Из мебели здесь был стол из черного дерева с строго выглядящими резными ножками, за которым могли сидеть четыре-шесть человек, стулья с бархатными сиденьями вороного цвета. На том, у которого была самая высокая спинка сидел сам виконт, спиной к большому окну с решёткой.

– Мы оба пострадали от него, – произнесла Индульгерс, смотря в лицо виконту. – Горденвель, почему Вы не заставили капитана стражи схватить его?

– Возможно он в сговоре с ним, – ответил виконт. – И лучше одновременно их накрыть, а то этот Виктор может выкрутиться.

Затем Горденвель замолчал на несколько секунд, потер руки.

«Хорошо, что наш граф пытается достучаться до инквизиции, поэтому рано или поздно они будут прихлопнуты. Она уж точно определит источник силы этого Дюпонда,» – размышлял виконт.

– Виконт, Вы замолчали, – произнесла Дарья, вглядываясь в немного отрешённое лицо Горденвеля.

– Дарья, этот Дюпонд будет уничтожен, как и его дружки, – произнес Виконт, стукнув по столу. – От нашей инквизиции им не сбежать.

– Это хорошо, но что нам делать с мое... Нашей репутацией, – спросила Индульгерс. – На меня все косо смотрят, и я боюсь, что меня лишат титула священника.

– Я должен сознаться, что это я был под той маской и... Взял у Вас деньги, – заявил виконт.

– Что? – спросила Дарья.

– Я действовал как бы от лица Дюпонда, чтобы очернить его, но когда наш капитан стражи начал расследование, то я сразу это прекратил. Подумаешь ограбил пять карет, – пытаясь не смотреть на Индульгерс, произнес Горденвель.

– Просто верните деньги, и я Вас прощаю, – произнесла Индульгерс. – Вас же несколько было?

– Да, мне помогал Кливленд – единственный, кто остался мне верен, – произнес Горденвель.

– И как все происходило? – спросила она.

– Мы с Кливлендом стояли на разных частях улицы, – начал виконт. – Если мне не удавалось ограбить, то я щелкал пальцами, и моя способность переставала на него действовать, что ему давало знак к действию.

– А что у Вас за способность? – спросила Дарья.

– Стирание памяти, но работает она интересно, – произнес виконт, щелкнув пальцами.

Его глаза загорелись желтыми и на кончиках его пальцев появилась полупрозрачная птичка в тон глаз.

– Я подсаживаю на вашу голову эту птичку, и она начинает клевать вам мозг и есть память, – начал объяснять виконт. – Из-за этого Вы не будете помнить все события, которые с вами происходили, когда на вас была эта птичка. Затем, когда я вновь щелкну пальцами, она вернется ко мне, и вы ничего не будете помнить. Признаюсь, что годы тренировок позволили мне хранить стертые воспоминания в течение семи дней, возвращать их владельцу. А также стирать, немного памяти до момента, когда моя способность начнет действовать.

– Способность, с которой можно оставаться безнаказанным, – заметила Дарья.

– Это в прошлом, – произнес Горденвель, глубоко вздохнув.

– Допустим, – разочарованно произнесла она. – Так что вы предлагаете нам делать с нашей репутацией? Вас же это тоже достает.

– Да! – произнес виконт, резко встав со стула. – Я устал терпеть унижение от своих же слуг, я устал терпеть вечные слухи, что я занимаюсь черной магией, хотя вся моя магия – это дар самого Царебога. И терпеть неуважение со стороны баронов! Но больше я устал...

На этих словах его энергичная и яростная речь стала тихой, а он сам аморфно сел на стул.

– Я устал быть беспомощным в этом во всём, – закончил виконт.

– Вы же виконт! Вы что говорите? – вопрошала Дарья.

– Этот Дюпонд уже с другим виконтом подружился. Его люди повсюду, они окружают меня, и это просто сводит сума. Он свою руку основательно засунул во все! – закрывшись руками, произнес он. – Как я вообще мог подумать, что смогу выиграть в суде, если судья уже был под ним. Остается надеется только на графа.

– Погодите, Вы же зачем-то меня позвали? И зачем я здесь? – вновь спросила Индульгерс.

– Понимаете, граф сейчас далеко, Кливленд хоть и верен мне, но у него выходные, да и он все равно разговаривает с этими предателями, – произнёс виконт. – А мне хочется поговорить с человеком, который будет также ненавидеть его. Я... Я хочу знать, что я не один в этой борьбе.

– Вы позвали меня, чтобы пожалеть Вас? – спросила Дарья, у которой начала проявляться улыбка.

– Не совсем, – произнес виконт.

После этих слов он достал из кармана сверток, на котором было нарисовано карикатурное лицо Дюпонда с рогами и с широкой улыбкой.

– Давайте вместе поливать грязью эту тварь, – произнес Горденвель, передав ей сверток.

– Забавный рисунок, – произнесла она.

– Раньше я писал занятные карикатуры, – произнес виконт.

– Я бы глаза ему сделала больше, а зрачки поменьше. Еще бы ему рыла добавить, – произнесла Дарья.

Тут Горденвель передал ей перо и чернильницу.

– Давай, Дарья, покажи мне всю свою злость к этому существу из другого мира, – произнес Виконт.

Это самое существо разговаривало с капитаном стражи в беседке, держа в руках конверт.

– Я выяснил, кто грабил людей, – произнёс капитан.

– И кто это? – спросил Дюпонд.

– Наш виконт, и судя по всему он хотел очернить Вас, Дюпонд, – произнес Виктор.

– Отлично, теперь его можно посадить, – радостно произнес Артур.

– У нас появился новый судья, и он очень лоялен к нынешней власти, – произнёс Багрен. – Поэтому вряд ли получится засадить Горденвеля за решётку, но я могу обвинить кого-то другого.

– Его граф убрал, – спросил Дюпонд.

– Естественно, теперь сами понимаете, почему я против всей этой системы, – произнес капитан стражи.

– Меня только защищает, что я человек барона, – произнес Дюпонд.

– Как говорится: слуга моего слуги – не мой слуга, – опустив голову, произнес Виктор.

– И что собираетесь делать? – спросил Артур.

– Обвиню какого-нибудь крестьянина, – ответил Багрен. – Думаю кого-то из людей Кливерса.

– Последний вопрос: а как вы догадались, – спросил Дюпонд.

– Я поспрашивал пострадавших и заметил, что некоторые в нем узнавали нашего виконта. Кроме того, этот вор говорил им, что действует от вашего лица, но я-то знаю о вашей непричастности к этому, – ответил капитан стражи.

– Кха-ха, – хихикнул Дюпонд. – Они больше его подозревали, так?

– Скорее виконт действовал слишком в лоб, что вызвало больше подозрений, – произнес Виктор. – Тем более, Вам точно не было выгодно раскрывать свою причастность.

– Это все? – спросил Дюпонд.

– Нет, Мы уже поняли, что я могу обвинить кого угодно в этом деле. Дюпонд, нет ли того, кого вы бы хотели убрать? – спросил Виктор.

– Максимум – это Монти, – произнес Дюпонд.

– К сожалению, он житель другого княжества, и тогда за расследования возьмутся стражники из этого же княжества, и они то сразу выйдут на виконта, а это привлечёт слиш... – Багрен не успел договорить.

– Монти, – настоял на своем Дюпонд, чьё лицо перекосилось

– Извините, но за ложное обвинение человека из другого княжества, меня могут снять с должности, а я и так хожу по краю, помогая Вам. – Багрен, томно посмотрел на Дюпонда.

– Именно, – произнес Дюпонд. – Вы и так рано или поздно упадёте. Вы не понимаете? Вы уже подписали себе приговор, когда решили мне помочь. Вы уже одним шагом в бездну. Так зачем откладывать неизбежное? Это же решит все наши проблемы.

– Дюпонд, Вы должны понимать, что на мое место придет кто-то также лояльный к власти, а за этим уже последует Ваша... Смерть. А нам нужны Вы живым, чтобы Ваши слова смогли зажечь остальных на изменения, – вкрадчиво произнес спокойный Багрен.

– Справедливо, – произнес Дюпонд. – Странно, что наш виконт не осмеливается приказать вам меня взять. Кроме того, граф почему-то бездействует. Они словно что-то готовят.

«Догадайся, что действовать нужно первым,» – подумал Дюпонд

После этих слов капитан стражи посмотрел куда-то в сторону, словно размышляя над чем-то.

– Я мог бы предположить, что граф пытается договориться с инквизицией, но это означает, что... – Багрен сразу же закрыл свой рот.

– Что? – спросил Дюпонд.

– Признаюсь, что Ваши слова заставили меня мыслить в интересном направлении, – произнес капитан стражи.

«Только не говори, что догадался, кто я,» – произнес Дюпонд.

– Дюпонд, я раньше думал, что слова графа и виконта в суде были клеветой в вашу сторону, а они возможно окажутся правдой. Вы иноземец? – спросил капитан стражи.

– Кто? – спросил Дюпонд.

– Человек с другой земли. Или лучше сказать, что из другого мира? – задал вопрос Багрен.

– Нет, конечно, – произнес Дюпонд.

Капитан стражи улыбнулся.

– Я конечно предполагал, что Ваши планы безумны и не до конца их понимал, но теперь все сложилось, – томно смотря на Дюпонда, проговорил Багрен. – Артур, Вы знаете, кто такой Царебог?

– Это наш правитель и бог, – ответил Артур.

– А что он сделал, чтобы считаться таким? – задал вопрос капитан стражи.

Артур промолчал.

– Если правильно я понял Ваш план, то будь Вы хоть иноземцем, хоть нашим, то Вы в любом случае выиграли. Да, последний вариант был куда легче, но несмотря ни на что Вы бы вышли сухим из воды, – проговорил Багрен.

Дюпонд напрягся.

– Только... Вы не учли, что этот шрам я получил из-за такого же иномирца, – произнес капитан стражи.

– Я очень сожалею, – пытавшись стоять на своем, произнес Дюпонд. – Но я точно не иномирец. Черт, у меня жена есть.

– Так вас двое, а документы можно и подделать, – произнес Виктор.

Багрен встал и его здоровый глаз загорелся белым, и за его спиной появилось летающее око размером с маленькое яблоко и с ангельскими крылышками. Он направил указательный палец на Дюпонда, и из летающего ока вылетел узенький, меньше сантиметра в диаметре, луч, прожегший ему плечо. Артур схватился за него.

– Ты что творишь! – спросил Дюпонд.

– Забавно, что лишь одним вопросом можно было тебя раскрыть, – произнёс капитан стражи вновь, указав на него.

Артур сразу же увернулся от луча, упав на пол беседке, а луч из глаза врезался в землю и оставил горелый след.

«Черт, черт. Это вообще не по плану. Придётся импровизировать, вновь,» – подумали Дюпонд, отползая от капитана стражи.

Багрен указал на Дюпонда и луч прошел сквозь тело Дюпонда, где-то в области кишечника.

– Виктор, я же всю свою жизнь тут прожил, – корчась от боли, произнес Артур.

– К сожалению, это ложь. Хоть и приятны мне ваши идеи, но я не могу подвергать мой мир погибели, – произнес капитан стражи.

Тут Дюпонд схватил его за ногу и очень сильно сжал. Он поднял голову и посмотрел на капитана стражи.

– Если так все закручивается, – произнес Артур, чьё лицо начало меняться.

Виктор хоть и находился в выигрышный позиции, буквально находясь сверху, но лицо Дюпонда говорило об обратном. Каждая мышца его лика была наполнена злобной самоуверенностью, словно Багрен находился над пропастью, а его за шею держал он. Не стоит говорить об улыбке, глазах, ведь это выражение гоблинского лица уже должно врезаться в память читающих, что происходило и в голове капитана стражи.

– Ох, – произнес Багрен, схватившись за нее.

– Что толку? – задал вопрос Артур Дюпонд. – Ты меня убьёшь, а что поменяется? Ты и дальше продолжишь жить в этой дыре. Ничего здесь не поменяется. Лишь я со своими знаниями из другого мира могу здесь все исправить! Я знаю, что ты ничего своими руками не будешь делать. Если бы я не появился, то ты бы продолжил сидеть на месте, ловля алкашей. Наверное, думаешь, что получишь новую медаль, но она вообще никакого веса не будет иметь.

Артур с каждой фразой подымался всё выше и выше, цепляясь за Виктора. Своими пальцами он сжимал мундир.

– Я ненавижу людей, которые поджидают подходящего момента вместо того... – Артур не успел договорить.

– Хватит. Ты просто цепляешься за жизнь, – произнес капитан стражи.

Рука багрена дрожала, из-за чего он промешкался, но он все-таки направил свой указательный палец на Дюпонда, прямо в висок. Только вскоре он почувствовал удар по затылку чем-то увесистым. Виктор упала, но летающее око успело выстрелить лучом, который задел шляпу Дюпонда.

– Извините, что раньше не вмешался. Мне было любопытно наблюдать, как Вас наказывают.

В это время Артур сидел на пятой точке, шляпа скинута с макушки, которую он прощупывал, словно боясь, что она вспыхнет. Затем он взял шляпу и посмотрел на Тиофана через образовавшуюся дырку с обожжёнными краями.

– Еще чуть-чуть, и я бы уже умер, – произнес Артур.

– Тиофан, почему ты работаешь с ним? – задал вопрос, вставший Виктор.

Его глаз потух, а летающее око исчезло.

– Иноземец – это не значит плохой человек, – произнес Тиофан. – Может в данном случае пример и плохой.

Тиофан посмотрел на Дюпонда, ожидая реакции.

– Это справедливо, – произнес Дюпонд, вставая.

– Виктор, знайте, что этот человек очень сильно нам помогает, и я не позволю вам портить такой чудный инструмент, – произнес Тиофан.

– Извините, что немного погорячился, этого в следующий раз не повторится. У меня открылась старая рана, – произнес Багрен, разворачиваясь.

– Погоди, я не понимаю, а чего ты вообще добивался? Тебя же Копегар мог засудить? Или... Закон не для всех одинаков по-твоему? – задал вопрос Дюпонд.

– Артур, не надо, – произнес Тиофан.

К сожалению, в этот момент Артур был немного возбужден.

– Ты изначально не хотел равенства всех перед законом. Ты хотел, чтобы другие уважали власть, которой бы владел ты? Я правильно понял? – произнес Дюпонд. – Ты завидовал?

– Я просто дал волю эмоциям, – произнес капитан стражи, стоя к Дюпонда спиной.

– Твои поля... Любишь ты злоупотреблять властью, – заметил Дюпонд. – Конечно, попытка спасти мир зачтена, но вот остальное.

– Артур, просто знай, что тебе конец, – произнес Виктор, идя вперёд.

– Дюпонд, зачем ты это делаешь? – спросил старший лакей.

– Тиофан, я надеюсь только на тебя в этом ситуации, – произнес Дюпонд.

Разминая шею, он выкрикнул:

– Эта информация очень понравится виконту!

***

– Он умер! – радостно проговорил Горденвель. – Теперь я свободен. Теперь я могу наказать этих охламонов.

– А как я рада, – произнесла Дарья, раскуривая трубку. – Виконт, в прочитайте это письмо еще раз.

– Ох, – произнес Горденвель, от радости схватившись за сердце. – Виконт, ты победил! Радуйся, что даже при смерти я выделяю для тебя время. Только... Запомни, что я по ночам буду к тебе приходить.

– Не слова, а бальзам на душу, – с облегчением произнесла она. – Виконт, я напрошусь его отпевать и плюну ему прямо в лицо.

– Да мы все плюнем, – мечтательно произнес виконт, широко размахивая руками. – Я своих охламонов заставлю это сделать.

– Горденвель, а почему вы продолжили их терпеть? – произнесла Индульгерс, почёсывая мундштуком трубки у виска. – Или Вы любите мазохизм?

– Хе-хе, – промямлил виконт, резко остановившись.

Он встал посреди комнаты и начал тихо хихикать, попутно медленно хлопая в ладоши.

– Я и пытался это сделать, хе-хе, стражу вызывал, а мои охламоны, хе-хе, говорили, что это мне нравится, хе-хе, – смотря в одну точку произнес Горденвель.

– М-да, отбились от рук, – произнесла Дарья, испустив из рта кольцо дыма. – Надо было пороть.

Тут Горденвель упал на колени и закрыл лицо руками.

– В первый же день, а они говорили, что им это нравится, – навзрыд произнес Гррденвель.

– Теперь-то их лидер мертв, а с этим пройдет вся их наглость, – произнесла Дарья.

– Это точно. Завтра я им такое устрою, – яростно произнес Горденвель.

Глава 30. Кабанчик, который выстрелил. 38 день

Кладбище около леса. Надгробья из камня возвышались над могилами, говоря о статусе их владельцев. Обычные булыжники с выдолбленными именами были у обычных крестьян. Более состоятельные или верные послушники баронов могли себе позволить небольшую плиту, и на них уже красовались годы жизни, словно показывая, что этот человек хоть чего-то стоит. А уже родственники баронов и других власть имущих удостоились портретов и более причудливых, чем прямоугольники, форм надгробий.

Также о статусе говорили и другие вещи. Более богатые могли позволить себе ограждения из стальных, завитых в узоры, железных прутиков. Более бедные, если и удостаивались ограждения, то это были деревянный заборчик или колышки с верёвочками между ними. люди же среднего достатка огораживали своих родственников при помощи вбитых пластин железа, чаще изогнутых.

Но не смотря на богатство семей умерших, у всех могил росли цветы. Да, у более статусных прямо над гробами находился полноценный ковер из них, а некоторые даже могли себе позволить полноценного садовника для этого, но именно этот декоративный элемент объединял всех зарытых. Хотя бы один-три цветка украшали могилку какого-нибудь бездаря.

Дюпонд же удостоился таблички, на которой красовались его фамилия, а из растений росли лишь папоротники и трава естественного происхождения, которые точно не зацветут.

– Артур попросил, чтобы его не отпевали, – сказал Тиофан Гоголю, держа лопату.

– Я не верю в его смерть, – проговорил Николя, стоя рядом с Кливерсом.

Виновник разговоров сейчас лежал в гробу в яме с открытыми глазами, прожигая ими небеса. Рядом с ним находилась крышка от его нового места жительства.

– Почему у него глаза открыты? – спросил барон.

– Это его просьба, – ответил Тиофан.

– Тиофан, сознавайтесь, что это его очередная игра, – попросил Гоголь.

– Если это было так, то я бы в ней не участвовал. Староват я для подобного, – произнес Тиофан, поглаживая бороду.

– Можете накрыть его крышкой? – спросил барон.

– Да, думаю нужно, – произнес старший лакей, закрывая гроб.

Затем начали приходить остальные: виконт, Дарья, Адель, Минорс, капитан стражи.

– Дарья, Вас он не хотел видеть на своих похоронах, – произнес Тиофан, завидев Индульгерс.

– Виконт, обхаркайте его, – прошептала она Горденвелю, а затем ушла.

– А где Копегар? – спросил Минорс.

– Он посещает своих родителей, – ответил Тиофан.

– Я, пожалуй, тоже пойду к своим, – ответил Кливерс, отводя взгляд от капитана стражи. – Пойдем, приятель.

Произнеся последние слова, он схватил Гоголя за руку и повел его куда-то.

– Кливерс, останься здесь, – произнес капитан стражи.

Барон пропустил эти слова мимо ушей.

– Капитан... Спасибо, наверное... Я же думал, что Вы с ним за одно, – пытаясь не смотреть на Виктора, промямлил виконт.

Багрен ободряющее похлопал Горденвеля по плечу со словами:

– Все закончилось.

– Господа, может кто-то хочет попрощаться с ним, – произнес Тиофан, указав на гроб.

– Что бы ты мучился там! – произнес виконт, плюнув на гроб

– Не забудьте постучать по гробу, миледи, – сказал Багрен Адель. – Сами понимаете, что жену своих мужей должны это делать.

– Из головы вышло, – произнесла она, нагнувшись, чтобы это сделать. – прощай муженек, пусть тебя встретит новый мир с распростертыми объятиями.

– Дорогой Дюпонд, знайте, что Вы сделали многое для нас, и пусть это зачтётся на небесах, – произнес Минорс.

Виктор промолчал, посматривая на Адель.

– Капитан, а Вы не присоединитесь? – спросил Тиофан.

– Я хочу наедине с ним попрощаться, – ответил Виктор. – Господа, не забывайте, что завтра Вас всех я жду в суде.

– Да, предатели! – произнес Горденвель.

– Вы могли бы и раньше это сделать, – заметил Багрен. – Но почему-то вообще ничего не предприняли.

– Я... Я... – Горденвель не находил слов.

Капитан стражи стряхнул пыль с плеч.

– Потом поговорим, – произнес Виктор. – Закапывайте его, лакей Копегара.

Тиофан начал это делать, пока Багрен смотрел за этим.

– Странно, что тогда Вы не дали мне посмотреть на труп, но если есть заключение врача, то думаю, что нет смысла думать, что Дюпонд... Жив, – медленно, томно сказал капитан стражи. – Так ведь?

– Вы сами выстрели в него шесть раз, и я думаю, что после этого невозможно выжить, – не отвлекаясь, произнес Тиофан.

– Вы пока прощайтесь, а я пойду навещу своих, – произнес Виктор.

Пройдя мимо нескольких надгробий, он приблизился к Гоголю и Кливерсу

– Я ожидал более драматическую историю, – заметил Николя

– Не говори так про моих родителей, – взвизгнул Эрнест.

– Николя, я пришел похвалить Вас за то, что Вы решили помочь Кливерсу, – произнёс Виктор.

– Пошел отсюда, убийца! – произнёс Кливерс.

– Гоголь, если Вы уж решили учить его священному писанию, то уж должны знать, почему наш Царебог так зовётся, – произнес Виктор, пропустив мимо ушей слова барона.

– Конечно, когда-то наши предки находились в совершенно другом мире, и правил этим миром бог-тиран, но наш Царебог спас их, создав это место и пожертвовав большей частью силы. Хоть он и бессмертен, но сил совсем мало, – ответил Гоголь. – Царебогом же мы его называем, чтобы выразить почтение к его жертве, и подчеркнуть, что даже в этом состоянии он для нас велик.

– Хорошо, – произнес капитан стражи.

– А теперь уходите, – настойчиво произнес барон.

– Гоголь, а почему Вы не хотите попрощаться с вашим... Другом? – спросил Виктор.

– Я – барон, и ты должен меня слушаться, – ещё более настойчиво произнес Кливерс.

Виктор обратил на него внимание.

– Извините, но я работаю в интересах виконта, а не баронов, – произнёс капитан стражи.

– Виктор, это правда, что Дюпонд грабил людей? – спросил Гоголь. – Вы его из-за этого убили?

– Нет, конечно, Гоголь, он на это не способен, – произнёс барон. – Его оболгал этот виконтский подхалим.

– Да, так оно и было. Одевал маску и грабил ночью, – ответил Виктор. – Но убил я его, потому что он напал на меня.

– Вы в сговоре? Признайтесь, все это его план? – спросил Гоголь.

– Признаюсь, что его слова мне очень нравятся, и при других обстоятельствах я бы помогал ему, но не при этих, – проговорил Виктор.

– Шавка виконтская! – агрессивно проговорил Кливерс.

Капитан промолчал и вернулся к могиле Дюпонда, которую рыл Горденвель

– Виконт, не надо, – произнес Виктор.

– Он жив! Я слышал его гадкий смех, – произнес виконт.

– Успокойтесь, – произнес капитан стражи, схватив его за плечо.

– Я должен удостовериться, – произнес рвавшись вперёд Горденвель.

Послышалось довольное похрюкивание и звуки рытья. Виктор повернулся на эти звуки и увидел маленького кабанчика, который своими копытцами выкапывал могилу Дюпонда.

– Животные часто сюда забредают, – заметил Горденвель, подходя к нему, – потому что люди оставляют еду для умерших, но зачем-то ты роешь его могилу. Ты же не падальщик.

На последних словах виконт схватил его за шкирку и поднял над землей, смотря в его глаза.

– Он жив? Да? – с придыханием спросил Вильям. – Ты его чуешь? Он тебе что-то сделал.

– Виконт, успокойтесь, – попросил Виктор. – Ладно, я сделаю кое-что. И тогда он точно умрёт

Капитан стражи активировал свою способность, и луч из летающего ока вонзился в землю. Из-под неё послышался вскрик.

– Теперь он точно мертв, – произнес капитан стражи, взяв поросенка.

– Отдай, я должен убедиться, – вопил виконт.

– Вам надо подготовиться к суду, поэтому прошу уходите, – произнес он.

– Я – виконт, и я приказы... – Горденвель не успел договорить.

Томный взгляд, испускаемый лишь от одного горящего белым глаза, остановил того, у кого была власть.

– Готовьтесь к суду, мой виконт, а не гоняйтесь за призраками, – произнес капитан стражи, поглаживая кабанчика.

После этого он отпустил его, а тот сделав несколько шагов, сразу побежал, когда Виктор выстрелил в могилу семь раз.

– Он мертв, – произнёс Багрен. – И я готов выстрелить столько, сколько потребуется, чтобы Вам это доказать.

– Х-хорошо, – произнес боязливо виконт, уходя. – Го-гоголь... Он тоже иноземец.

Капитан стражи выдохнул и его глаз перестал гореть. Он подошел к табличке, постучал по ней, чтобы она лучше вошла в землю, стряхнул пыль.

– Простите, Дюпонд, – с печалью в голосе произнес Виктор. – Вы были правы. Ничего не поменяется. Теперь я... Виконтская шавка.

Багрен посмотрел куда-то вдаль.

– Признаюсь, этот факт меня удручает, но ничего не поделаешь, ведь сами понимаете, что мне нужно было вас убить, – произнес Багрен. – Эх, лишь тот факт, что Вы из другого мира не позволяет нам быть друзьями. Лишь этот...

В этот момент голос капитана стражи дрогнул, и он опустил голову, сказав это:

– Дюпонд, я надеюсь, что Вы умны и это часть вашего плана. Прощайте, прошу больше не попадаться мне на глаза.

Виктор Багрен ушел, и в это время поросенок добежал до Тиофана, рядом с которым стояли Минорс и Адель.

– Вы предлагаете мне бежать? – насмешливо произнесла она. – Мне кажется или это очередная часть его отбитого плана? Я не знаю, под гробом подкоп, или вместо него там кукла. Минорс, это твоих рук дело?

– Адель, даже я такое не смогу сделать, – ответил барон.

– Нет, Адель, если бы это было частью плана, то он не доверил бы мне свой папоротник, – ответил Тиофан.

– Да, я ночью пойду и вырою гроб. Вот тогда посмотрим, что там, – произнесла Адель, положив руки на бока.

– Это уже богохульство, – заметил Минорс, наблюдая за убегающим поросенком. – Эх, не поохотиться он больше.

– Рудольфик, только ты не начинай, – произнесла Адель, размашисто жестикулируя.

– Адель, неужели Вы мне не верите? – спросил барон, подняв подбородок и бровь.

В этот момент от него исходила харизма. Та самая, что заставляет людей преклонять колени и заливаться завистью к идеалу. То самая, которая принадлежала всем великим людям, творцам истории.

– Черт, у тебя лицо, как у Артура... Но диаметрально противоположное, – произнесла единственная из Дюпондов.

– В любом случае, Адель, Вам нужно бежать. Мы с Минорсом как-нибудь справимся, а вот от Вас Виктор не отстанет, – настаивал лакей.

– Нет, – на отрез произнесла Адель, – я сначала проверю его.

– Зачем? – спросили одновременно барон и лакей.

– Хочу позлорадствовать над вами, если он жив. А если нет, то над ним и его планами. Я ему говорила, что они у него слишком сложные, – ехидно потирая ладони, произнесла Адель.

– Адель, неужели Вам его не жалко? – спросил Минорс.

– Во-первых, он не мертв, и я скорее над вами посмеюсь, Во-вторых, да, мне его жалко, но... Злорадство превыше всего, – игриво ответила она.

– Извините, а где тут Дюпонд похоронен, – задал вопрос подошедший Монтимер.

– Отстань, Луффи, – неосознанно ответила Адель на неожиданный вопрос.

Ровно секунда, и последняя из Дюпондов кое-что поняла, но для уточнения нужно было задать вопрос.

– Ты мясо любишь? – игриво повернувшись к нему, спросила она.

– Да-а... Но я больше люблю выпечку, – немного сконфузившись, ответил Монти.

Адель запустила свои ручки в волосы Лауффа.

– Адель... – не понимая, что происходит, спросил Тиофан.

– Рыжие... – произнесла она. – Должны же быть черные.

– Эм... Вы о чем? – спросил Монти, отходя назад.

– Аниме смотрел? – задала она вопрос.

Неожиданно Монтимер водрузил шляпу ей на голову.

– Вернёшь, когда найдешь... Другую шляпу, а то ты уже себе голову напекла, – с заботой произнёс Монти.

– Что? Ну, жилетка, штаны, шляпа... Лицо? Ты же Луффи скопировал, – произнесла Адель

– Лицо? Я в молодости таким был. Штаны и жилетка – эта униформа работников Багрена, шляпа – это способность, – ответил Монти.

– Ты мне зубы не заговаривай. Монки Д Луффи – это почти Монти Лауфф, – настойчиво произнесла Дюпонд.

– Странные эти иноземцы, – шепнул на ушко Минорс Тиофану.

– Но очень заразительные, – заметил Тиофан, наблюдая за парочкой.

– Это моя племянница придумала это имя, – с почти детской улыбкой произнес Монти. – А хотите я про неё расскажу?

– Монти, я поражаюсь Вашей открытостью, – заметил барон.

– Спасибо, – произнес Лауфф, добродушно улыбнувшись.

– Давайте я Вас проведу, – произнес Рудольф.

– Погоди, а что было в письме? – спросила Адель.

– Мы с Дюпондом поспорили, что его цветы накормят больше людей, чем моя пшеница, – ответил Монти.

– Лови, – произнесла она, кинув ему шляпу.

Он глубоко вздохнул, но одел её.

– Кстати, Адель, если не секрет, то как Вы поженились с Артуром? – спросил Тиофан.

– Просто подделала документы. Мне не в первой, – ответила она, удаляясь от лакея.

***

Была глубокая ночь. Ровно три человека пробирались к одной могиле: Горденвель – законная власть, Индульгерс – власть духовная, Адель – вообще не власть.

– Виконт, может не надо? – спросила Дарья, держа лампу.

– Я не верю, что он мог так просто умереть, – озираясь по сторонам, произнес Горденвель с лопатой.

– А если кто увидит? – задала вопрос она.

– Кто ночью ходит по кладбищу? – задал вопрос Вильям.

– Виконт и священница, – произнесла позади них Адель с лопатой, зажигая лампу.

В данный момент на её лице красовалась очень ехидная улыбка. Глаза наливались густым злорадством, а уголки рта вздымались вверх, что красноречиво говорило о последующих насмешках.

– Виконт, а мы темной магией занимаемся? Дарья, не зря мой муженёк говорил, что вы несвятая женщина, – проговорила Адель.

– Замолчи, завтра тебя уже не будет! – прокричал виконт.

– Погоди, а как давно ты за нами идешь? – спросила Дарья.

– Это второй вопрос, который я ждала. С самого начала, – ответила Дюпонд.

– Виконт, стирайте ей память, – попросила Дарья.

– Так... Уже поздно, – произнес Горденвель, смотря на свои руки.

– А ты ту зачем? – задала вопрос Дарья, массируя виски.

– Это третий вопрос, который я ждала. Я пришла, чтобы выкопать своего мужа, – произнесла Адель, с издевкой наклонив голову.

– Нам нужно посоветоваться, – произнесла Дарья, взяв виконта за руку.

Адель потушила лампу.

– Этот Дюпонд... Их двое... – промямлил он.

– Виконт, не беспокойтесь, она менее... – Дарья искала подходящие слова.

Горденвель тер свои руки, смотря на место, где должна быть Адель. В темноте узнавались её черты, но для виконта в них виднелось что-то более жуткое. Нет, в её силуэте он видел Артура в полный рост, словно вот-вот он сделает шаг на свет и одной своей улыбкой вызовет у него инфаркт. В начале это было мимолетное наваждение, но чем больше он вглядывался, тем больше он верил в это.

– Ты – Артур! Думал, что если наденешь платье и парик, я тебя не узнаю! – вскрикнул он.

– Виконт, успокойтесь, я видела их двоих вместе, – произнесла Дарья, пытаясь удержать его.

Тут Адель зажгла фонарь.

– Ох ё, – произнесла она. – Я конечно слышала, что он Вас довел, но не до такой же степени. Горденвель, да? Давайте вместе пойдем и раскопаем его.

– Я понял! Это манипуляция! – крикливо произнёс он. – Мы сейчас пойдем, и... Потом что-то будет. Он хотел, чтобы мы его раскопали! Дарья, мы уходим!

Горденвель быстро пошел обратно, а Дарья пройдя мимо Адель произнесла:

– Грехи твоего муженька теперь на твоих руках.

Адель пожала плечами и направилась к могиле Артура. Там она начала копать. Последняя из Дюпондов заметила, что в гробу находилось несколько дырок, а подняв крышку, Адель увидела отверстия уже на теле и во лбу Артура. Они походили на пулевые ранения, или словно их проделали лазеры, оставив обгорелые след, вокруг небольшого кольца его бледной кожи. В диаметре они были около полсантиметра

– Их не было. Только не говори, что тебя этот вояка сегодня изрешетил. – Голос Адель раздался в тишине.

Последняя из Дюпондов еще раз внимательно посмотрела на Артура, и подняла ему уголки рта, чтобы он улыбался.

– Артурчик, пусть черти дрожат от страха, увидев тебя. Покори Ад, – напоследок произнесла Адель. – Или...

Тут Адель взяла его запястья, чтобы прощупать ему пульс.

– Кого я обманываю, муженек, – сказала Адель, опустив руку. – Если восстанешь из Ада, то зайди ко мне, подари букетик. Прощай.

После этих слов она закрыла гроб крышкой и закопала его. Какое-то время Адель побыла в раздумьях, перебирая варианты, а затем ушла. После этой ночи никто из виконтсва Горденвель её не видел.

Глава 31. Гоблинский тролль. 39 день.

Новый судья был худ, сильно сгорблен. Лицо его постоянно выражало змеиную надменность и желчную злость, словно он мог в любой момент брызнуть кислотой.

– Так, предатели, Вам конец, – произнес судья, вытаращив глаза на Минорса, Тиофана, Копегара и Гоголя.

– Чтоб в тюрьме Вы сгнила! – яростно произнес виконт.

На стороне Горденвеля сидели Индульгерс и Багрен.

– Мой барон, не беспокойтесь, – произнёс ободряюще Тиофан.

– Я не беспокоюсь, – умиротворяюще произнес Копегар. – Вот вернусь, продам животинку и, наверное, куплю корнеплодиков.

Старший лакей кое-что прошептал своему барону, и вся умиротворённость пропала с лица барона.

– Не, я подозревал, что с Дюпондом что-то не так, но не настолько же... – произнёс Самюэль, почёсывая затылок.

– Молчать! – почти замахиваясь молотком, прокричал судья. – Вы никто тут!

– Не беспокойтесь, вас просто обвинят в сговоре против власти и в воровстве. Вы посидите несколько лет в тюрьме, – произнес Багрен.

– Какое еще воровство? Мне кто-нибудь объяснит, что вообще происходит? – задал вопрос Копегар.

– Любопытно, – произнес Багрен.

– Виконт, да что их слушать? Приговор уже готов, поэтому давайте я чисто ради протокола стукну молотком, и мы разойдёмся? – предложил судья.

– Да, – ответил виконт.

Судья замахнулся и ударил молотком. В зал суда вбежала стража, которая скрутила всех четверых и через какое-то время всех распределили по камерам, кроме Гоголя. Его отвели в комнату с серыми стенами, в центре которой стоял железные стол и стулья в количестве двух штук.

– Подождите, – произнес стражник.

Гоголь посмотрел на стол и сел за него, склонив голову.

– Удивляюсь Вашей смелостью, – произнес вошедший Багрен.

– А чего мне боятся? Благодаря Дюпонду у меня уже есть знакомые тут, – заметил Гоголь.

– Я к тому, что могу Вас здесь убить, и сказать, что Вы на меня напали, как это было с Дюпондом, дорогой иноземец, – барабаня по столу, произнес Багрен.

Николя прищурился, внимательно осматривая капитана стражи.

– Ясно… И почему я, по-вашему, иноземец? – спросил Гоголь. – Вам виконт сказал?

– Признаюсь, я вообще Вас не подозревал, но слова виконта заставили меня копать в Вашем направлении, и я кое-что спросил у Бозрена... И какое же совпадение, что Вы появились неожиданно в его поместье. И откуда же Вы?

– Я... – Гоголь не знал, что ответить.

– Что и требовалось доказать, – томно произнес Багрен. – Я не буду Вас сейчас убивать. Сами понимаете, что мне нужна информация об иноземцах. Желательно вся.

– Я готов помочь и другими способами, – произнес Гоголь.

– Так, любопытно, – протяжно и выразительно проговорил Багрен.

– Мне этот мир стал родным уже, и я не хочу, чтобы он был уничтожен, поэтому я готов помочь их поймать. Кроме того, только я достаточно знаю о богах, которые стоят за этим, – проговорил Гоголь, смотря на Багрена.

– Давайте, Вы расскажете всё Вам известное, а я уж решу, что с Вами делать, – предложил Виктор.

– Это долгая история. Мне нужна бумага и перо, – произнес Гоголь.

– Представьте, что это Ваша исповедь, а я – священник, и только от меня зависит будут ли прощены Ваши грехи, – медленно проговорил Виктор.

– Ладно, надеюсь, что это поможет Вам, – печально произнес Гоголь.

– Перед исповедью ответьте, в каких отношениях Вы были с Дюпондом, – попросил Багрен.

– Скажем так, у нас немного натянутые отношения из-за наших несогласий в некоторых вопросов, касающихся этого мира, – произнес Гоголь. – Я боюсь, что действия Дюпонда могут привести к уничтожению мира, и поэтому, если вы с ним со…

– Только не надо мне врать, что Вы хотите спасти наш мир, – прервал его капитана стражи, проницательно смотря на Гоголя.

Через полчаса Виктор вышел из комнаты.

– Жестко Вы с ним, прям давили его своим авторитетом, – произнес встретивший его стражник.

– Как говорится: власть надо уважать, – самодовольно произнёс Виктор.

– Вы власть конечно уважаете, – полушёпотом произнес стражник.

– Что? – переспросил Багрен.

– Виктор, это неправильно. Зачем их обвинять в том, что они не делали? Мы же знаем, что это виконт делал, – боязливо произнес стражник.

– Они помогали иноземцам. Они заслужили это, – ободряюще произнес капитан стражи.

– Но это получается, что не все равны перед законом? – все ещё боязливо спросил стражник.

– Я... Занимайся своей работой, – произнес капитан стражи, медленно уходя.

В это время бароны сидели за круглым столом из дерева в просторной и светлой комнате.

– Господа, нам надобно выбрать нового главу баронского совета, – произнес Бозрен.

– Толку, если и так территории Минорса и Копегара переходят виконту, – заметил Блонд, держа в руках раскрытый конверт. – Этот чернокнижник и так будет контролировать чуть ли не всё.

– Господа-бароны, но надо же, таковы правила, – заметил Бозрен.

– И кого ты предлагаешь? – задал вопрос Блонд. – Себя?

– Я как-никак был другом Копегару, – произнёс круглолицый барон.

– И вообще, зачем он нам. Я сколько раз вас просил мне помочь с крестьянами, но нет. Мы хоть что-то вместе делали? – вопрошал Блонд, положив конверт на стол.

– А где? – Кливерс включился в разговор с мутным взглядом.

– Или вот. У нас молодой, но пьющий барон, а с этим никто ничего не хочет делать, – произнес Блонд. – Только Дюпонд хоть что-то делал.

– Хорошие слова, – произнес Кливерс. – Дюпонд – хороший.

– Может тебе м стать главой? – предложил Бозрен.

– Я!? – воскликнул Блонд. – у меня своих дел предостаточно. Мне дома нужно ремонтировать. Кстати, я ведь просил у Минорса досок в долг, а он лишь нос воротит. Говорит, что я долг еще за те не отдал.

– Хе-хе, помню, я с твоими эти самые доски и пропил, – произнес Кливерс.

– Так это ты был! – вскипая, произнес самый бедный барон.

– Получается м, что я тут самый подходящий, – произнес Бозрен.

– Нет, я предлагаю, убрать этого виконта, – предложил Блонд. – Он все равно ничего не делает.

– Жалобную писать будем? Ой, беда-беда, – запричитал Бозрен.

– Джон, а нечего было упрятывать за решетку Копегара, – стуча указательным пальцем по столу, произнес Блонд.

– Ты же не уважаешь его? – вклинился в разговор Кливерс.

– Я эту курицу больше не уважаю. Нет, я его ненавижу, терпеть не могу, – настойчиво произнес Блонд.

– Нет, я не согласен, – произнес Бозрен.

– Теодорик, сейчас, – произнес Кливерс.

После этих слов Эрнест начал разминать свое тягучее лицо. Улыбка, исказившая лицо барона, поразила Бозрена до глубины души, что выразилось в крайне удивленном и вытянутом лице, из-за чего его округлая голова приобрела форму овала. Стоит ли говорить, что она была более эффектной, чем у того же Дюпонда?

– Соглашайся, – сквозь зубы процедил Кливерс.

– Ох, ох, плохо, – обмахивая себя ладонью, произнёс Бозрен. – Я согласен.

– Пишем сразу Царебогу, – предложил Блонд.

– Может пока князю? – промямлил полноватый барон.

– Если и устранять его, то только так, – настойчиво произнес черноволосый Блонд.

– Ладно-ладно, – произнёс Бозрен.

– Вот, тем более ты ведь нашего виконта узнал в этом воре? – произнес Блонд.

– Да, да, – произнес Джон.

– Пожалеешь, курица общипанная, – произнес Блонд. – Спасибо, что Дюпонд мне письмо написал.

***

Хлопки в ладоши раздались в темноте.

– Где твоя справедливость теперь? – Голос Дюпонда отчетливо слышался.

Багрен нащупал на тумбочке огниво и свечку, которую он сразу зажег. Желтоватый огонек осветил небольшую комнату со скромной обстановкой, но с большой кроватью, Багрена в ночной рубашке и полупрозрачного Дюпонда. Он улыбался.

– На правах потустороннего я буду поливать Вас грязью, – ехидно, нагло, с должной издевкой, облизывая в наслаждении губы, сказал он.

Виктор запустил в него луч из своего летающего глаза, но он прошел сквозь него и прожег стену.

– Во-первых, виконта надо было прихлопнуть, и ты мог это сделать, – начал Дюпонд.

– Как ты жив? – спросил капитан стражи.

– Что? – спросил Дюпонд. – Извини, но мне, как потустороннему, сложно понимать слова живых, особенно если они настолько ничтожны.

– Зачем ты здесь? – спросил Багрен.

– Бла-бла, я тебя не понимаю! – прикрикнув, произнес Дюпонд. – Это, кстати, твоя проблема. Говоришь о равенстве всех перед законом, но при этом ничего не делаешь ради этого. Даже делаешь обратное. Да, капитан стражи, я знаю, что ты сделал. Сознайся, что ты хочешь просто власти. И не надо говорить, что ты это делаешь, чтобы наказать тех, кто якобы помогал мне. Только...

На этом слове лицо Дюпонда начало деформироваться. Оно вытянулось, нос и подбородок стали больше и острее. Зубы в его рту заострились, стали неровными и покрылись сероватым налетом. Уши стали походить на оные у гоблинов, а кожа заимела оттенок протухшего сливочного масла с серыми лишаеобразными образованиями на ней.

– Хоть я и не понимаю тебя, но отчетливо вижу твою реакцию. Видно я задел за живое. Тихо, капитан стражи, Вам нужно успокоиться, – произнес Дюпонд.

Не смотря на эти слова, изменения продолжались. Конечности вытягивались, пальцы безобразно скрючивались, и на их кончиках росли неаккуратные, толстые ногти цвета угля. Дюпонд начал горбится, а на все протяжённости позвоночника прорастал костяной хребет, рвущий одежду

– Виктор, успокойтесь, это просто моя потусторонняя сила, и я ею не до конца научился пользоваться, – произнес Дюпонд.

Наконец пред капитаном стражи предстала финальная версия Артура, объединяющая в себе гоблинское и тролльской. Ростом оно было два с половиной метра, и ушами он почти касался потолка. Вместо одежды остались лишь лоскуты, которые он сбросил с себя, обнажая безобразное тело и кожу, плотно обтягивающую кости.

– Так-так, – произнесло оно, чей голос был монструозным и протяжным. – Капитан стражи, который клялся защищать справедливость любой ценой, полностью наплевал на свою же клятву, из-за жалких шрамов. Неужели он променял личное на долг. Знаешь, кто еще это делает? Виконт...

Капитан стражи выстрелил в существо, но лучи прошли сквозь него.

– Замолчи, – сквозь зубы произнес он.

– Признайся, что тебе просто нравится власть. Ты же не просто так заставляешь заключённых работать на твоем поле, – произнесло существо.

– Как? – спросил Виктор, схватившись за голову.

– Тебе не понять, – смотря прямо в душу, произнесло оно. – Как не понять того, что ты такой же, как и Горденвель. Ты также ничего не делаешь, хотя явно хочешь изменений. Мы оба с тобой знаем, каков он, и что из себя представляет. Сам понимаешь, что хороший человек не оставит деревню умирать из-за болезни и голода. Сам понимаешь, что сделал он это просто так, потому что не хотел разговаривать с обычными крестьянами. Не хотел напрягаться. Ты понимаешь, на кого работаешь?

– Я выслушал тебя, – произнес капитан стражи. – Да, ты прав в этих словах, но я не менял долг на личное, а даже наоборот.

Виктор Багрен томно посмотрел на монстра. Хоть его руки и дрожали при виде его, но он держался

– Я – капитан стражи, и я должен защищать мой мир от таких, как ты, – произнес полностью уверенный в своих словах Багрен. – Это мой самый главный долг. И я не упиваюсь властью. Да, я заставляю заключённых работать на моих полях, но своим трудом они только приносят пользу, а когда они выйдут на свободу, то смогут зажить полноценной жизнью. Кроме того, я нанимаю обычных крестьян или бездомных, если им мало денег. Я явно лучше виконта.

С каждым словом монстр становился все меньше и меньше, пока не стал ростом меньше полметра. В этот момент капитан почувствовал триумф, только вновь прозвучал привычный голос Дюпонда. Он его слышал так, словно Артур шептал ему на ухо.

– Успокоился? – прозвучал его голос.

Капитан стражи посмотрел на монстрика, который продолжил стоять на месте, оглядываясь по сторонам, словно не понимая, что происходит. Затем он и вовсе начал растворяться в воздухе.

– Слушай меня, Виктор, – вновь раздался голос.

После услышанного он начал вглядываться в окружении, пытаясь понять откуда исходит источник голоса, но к своему ужасу заметил, что все было каким-то мутным, бесформенным. Края предметов сливались со стенами, а они в свою очередь словно были из ткани, которую трепетал ветер.

– Ты должен наказывать преступников, капитан стражи. Возможно тебя плохо учили, но это твой долг, – сказал Дюпонд насмешливо.

Тут Виктор проснулся, слыша шаги кого-то убегающего и скрип. К сожалению, глаза еще не привыкли к темноте, и он, нащупав огниво и свечу, зажег её и увидел свою комнату и открытую дверь. Он подошел к ней, посмотрел в коридор и увидел убегающий силуэт.

– Быстро вставайте! К нам пробрался человек, – громко проорал Виктор, погнавшись за ним и барабаня по стенам.

Сразу же выбежали из комнат, еще в ночных рубашках и в колпаках для сна, но с арбалетами, заспавшие стражники, которые спросонья пытались понять куда бежать.

– Вперед, туда! За ним! – прокричал Виктор, указывая направление.

Здесь они наконец все поняли и быстро побежали. Те кто бежали впереди пытались стрелять, но из-за общей сонности им трудно удавалось справиться с орудием, особенно на ходу.

– Ма-а, за кем мы бежим? – зевая произнес одни из стражников.

– Не задавай вопросов, а беги вперёд, – раздражённо произнёс Багрен. – Разделяемся! И пусть ночная стража присоединится.

Полчаса доблестная стража в ночных рубашках пыталась кого-то поймать, но в итоге собралась за большим столом из дерева.

– Мы все проискали, – произнес один из стражников. – Капитан, хотя бы объясните, кто это был.

– Возможно... Дюпонд, – произнес капитан стражи, массирую свои виски.

– Он же мертв, – произнес одни из стражников. – Вы его убили.

– Я говорю, что возможно, – раздраженно ответил Виктор, стукнув по столу.

– Вы так выглядите, словно Вам кошмар приснился, – произнес шутливо один из стражников.

Услышав это, Виктор ударил себя по лбу, словно поняв что-то.

– Со-он... – протяжно проговорил Багрен. – Конечно же... Дюпонд не может превратиться в монстра. Это был сон.

– Погодите, капитан, Вы нас подняли и заставили бегать из-за Вашего кошмара? – возмущенно произнёс один из стражников.

– Нет, ребятки, он был в моей комнате...Вы же видели его силуэт, – находясь в возбуждённом состоянии, произнес Виктор.

Данные слова немного обескуражили стражников, из-за чего, чувствуя стыд, отвели от него свои взгляды.

– Он нашептывал мне на ухо, – не замечая своих подчинённых, произнес Багрен. – Ох, это гениально. Вызвать таким образом у меня чувство вины за свои поступки. Только, я смог парировать его слова. Но как он сюда пробрался? А-а, среди вас есть предатель. Его кто-то ко мне провел.

– Капитан... Дюпонд мёртв, – одновременно произнесли несколько стражников.

– Нет, ребятки, он же иноземец, и у него могла быть способность, которая могла его воскресить, – возбужденно произнес Багрен, смотря куда-то в сторону. – Гениально, Дюпонд, но Вы не учли, что я куда подкованнее.

В этот момент Виктор встал со своего места и, проведя руками по столу, посмотрел на своих подопечных, словно пытаясь их прочесть.

– Кто прислуживает ему? – сразу задал вопрос капитан стражи.

Хоть и было комично, что все сейчас находились в ночных рубашках, но не смотря на это в воздухе нависала угроза, дышащая в спину каждому из стражников. Все они переглядывались друг с другом, ожидая, что кто-то скажет, ведь каждая секунда тишины было мукой. Да, все затаили дыхание и всем было страшно, но причиной были не мысли, что среди них предатель, а давящий взор Багрена.

– Может он через окно пролез? – предложил один из стражников.

– Мимо ночной стражи? – угрожающе спросил Виктор

– Капитан, значит кто-то из них это сделал, – предложил кто-то из подчинённых Багрена.

– Потом спрошу, – ответил Багрен. – Пусть работают.

– Капитан, а что Вам снилось, и я не понял, при чем тут Дюпонд, – раздался голос одного из стражников.

– Он хотел убедить меня в том, что мои действия неправильные и идут в разрез с моим долгом, – произнес Багрен.

– Ну... Тут он прав, – неуверенно произнес стражник.

Глава 32. День Горденвеля. 40 день

Горденвель за скромным завтраком, состоящим из каши на молоке и кусочка хлеба, спросил Кливленда:

– Как мои охламоны?

– В упадке, мой господин, Деймон вообще, услышав всё это, закрылся в комнате, – ответил он.

– Так им и надо. Будут знать, как верить иноземцам, – радостно произнес виконт.

– Что же вы будите делать? – спросил Кливленд.

– Для начала посмотрю на владения Копегара, потом можно и делами заняться, поэтому готовь карету, – произнес Горденвель.

– Хорошо, как Вы доедите свой завтрак, сразу выходите, – произнес Кливленд, похлопывая своего хозяина по плечу.

Ел, он как обычно медленно, поэтому, когда в тарелке ещё оставалось одна пятая, карета уже была готова. Закончив же трапезничать, он вытер салфеткой свой рот, и размеренной, пингвиньей, походкой направился к выходу, где его ждали недовольные люди у вышеупомянутого средства передвижения.

– Вывалился, – недовольно прошептал один из работников Горденвеля.

– Тихо, – произнес Кливленд ударив его по затылку.

Сам Горденвель, подошел к вороной лошадке и, похлопывая по боку, спросил:

– Кливленд, сколько она у нас?

– Десять лет, – ответил он.

– Думаю заменить на копегарскую, – произнес виконт, садясь в карету.

– Разрешите мне с Вами поехать, – предложил Кливленд.

– Нет, я не думаю, что со мной что-то случится, – произнес Горденвель. – Кучер, трогай!

К сожалению этому желанию помешает одна неординарная личность с целым деревянным ящиком огнеопасных вещей, который тоже ехал к поместью Копегара. И все, кто видел его думали, что он летит на солнце, испускающем сотни разноцветные искр.

Так уж получилось, что оба приехали одновременно к точке назначения.

– Гарольд, – произнес Горденвель из кареты. – Ты пришел жизнь мне портить, потому что я не разрешил тебе торговать с этим Дюпондом и Копегаром?

– Во-первых, я не пришел, а приехал, можно даже сказать прилетел, – произнес Гармегар, выходя из кареты. – Во-вторых, я тут, чтобы взять под контроль территории своего племянника.

У обоих на лице читалась уверенность, что клочок земли Копегара должен принадлежать им. Только, если первый думал, что она должна перейти ему по праву и за его мучения, то второй просто не видел в Горденвеле соперника.

– Чего? – недовольно, требовательно, спросил Вильям. – Не неси чепухи.

– Ты не знал, что Копегарка – это мой племяш, землерыл? – произнес Гарольд.

– Так его земля находится в моем виконстве, – произнес Горденвель.

Оба начали сближаться друг с другом, явно претендую на это место.

– А я виноват, что мой Копегарка не нашел невесту, а из ближайших родственников только я? – озвучил свой аргумент Гармегар.

– Ты хочешь, чтобы это до графского суда дошло? Так знай, что граф – это мой хороший друг, – выходя из себя, произнес Виконт.

– Занятная реакция, – произнес Гармегар, залезая обратно в полуразваленную карету.

Он достал из нее ящик, а из него флягу, которую он открыл, и из неё повалил сероватый дымок.

– Я б тебе рекомендовал оставить это место, – произнес Гарольд, делая вид, что сейчас выльет её содержимое.

Виконт сразу же втиснул свою шею и попятился назад, подняв руки.

– Гарольд, на шути. За мной сам Гофман стоит, – произнес Горденвель.

– А за мной графский суд, – произнес Гармегар, испив из фляги и поморщившись. – У меня там сам судья – друг.

– Граф – главнее, – заметил Вильям.

Гарольд же, занюхнув свой рукав, подошел к воротам, пропустив мимо ушей слова Горденвеля, и постучался в них со словами:

– Шинька, открой мне, пожалуйста.

– О, шумный дядя, заходите, – улыбнувшись, произнес он.

– Погоди, – произнес Горденвель, медленно идя за Гарольдом. – Мы еще не договорили.

– Шинька, возьми ящичек, – произнес Гармегар, передавая парню его.

– А Вы надолго? – спросил Шинька.

– Нет, посмотрю что и как и отправлю своего человечка, чтобы он тут за всем следил, пока племяш в тюрьме, – ответил Гарольд.

– Проявите ко мне хоть капельку уважения! – не выдержав, произнес Горденвель.

– Вили, какое к тебе уважение, если ты упек за решётку невинного человека? – наконец произнес Гарольд.

– Он помогал иноземцу! – произнес Горденвель.

– Дюпонд был иноземцем? – спросил Гарольд, на чьём лице появлялась улыбка.

Горденвель молча кивнул, испугавшись этого, ведь лик Гарольда конкретно так перекосился, а глаза полезли наружу, словно желая побыстрее увидеть Артура.

– Ох, я знал, что Дюпондиум ещё тот элемент! – радостно заявил Гармегар. – Шинька, где он сейчас? Где-нибудь устраивает кавардак?

– Он... Он умер, – произнес боязливо Томас Шинькарс. – Он поссорился с капитаном стражи, а потом...

– Ох, жалко, – в обиде мотая опущенной головой, произнес Гармегар.

– Ты серьёзно? Тебе его жалко? – произнес Горденвель. – Он же проклятый иноземец.

– Чтоб ты знал, из-за одного такого иноземца я и начал экспериментировать со всем, что под руку попадется, – энергично произнес Гарольд.

В этот момент Гарольд взял Вильяма за шкирку, повел к беседке, пока тот брыкался.

– Я понимаю, что один из них тебе больно сделал, но это не причина их всех ненавидеть, – произнес Гармегар, усадив его.

– Да, из-за них наш мир может быть уничтожен. Придет какой-нибудь посланник бога смерти, и нам конец! – громко прокричал птичий виконт. – Тебе напомнить, что сделал посланник Ареса?

– Весомо конечно, но идея у меня другая. Вот соберем мы их всех вместе и дадим отпор посланнику, – проговорил Гарольд энергично.

– Это глупо! – взвизгнул Вильям. – Давай выметывайся отсюда!

– Нет, – полностью уверенный в своих словах, проговорил Гармегар. – Я слышал, что ты деревеньку оставил от голода помирать. Как я тебе могу доверить земли моего племяшки.

Гарольд испил из фляги, наблюдая за реакцией Горденвеля. Эти слова как-то странно повлияли на него. С одной стороны, он явно хотел что-то сказать, возможно это даже должно звучать обидно, что подчеркивали открытый рот с наставленным указательным пальцем на Гарольда. С другой стороны, лицом он больше походил на ошеломлённую ворону, у которой выпал сыр из клюва, и слова так и не прозвучали из его рта.

– Вот, – произнес Гарольд. – Видно загасил я тебя.

Горденвель закрыл рот, опустил руку и начал смотреть на Гармегара исподлобья, выражая своим взглядом недовольство персоне, которая сидела перед ним.

– Ты так превозносишь своего Дюпонда, но даже не представляешь насколько он гадкий, – Вильям решил сменить тему на ту, которая была ему по душе – это втаптывание в грязь Дюпонда.

– Занятная реакция. Тебя так сконфузили мои слова, что ты решил поговорить о Дюпонде, – заметил Гарольд.

– Во-первых, это из-за него появляются черти... – начал Горленвель.

– Хватит, мне не интересно слушать про недавно умерших, – отмахнувшись руками и повернув голову, произнес Гармегар. – Ты лучше скажи про давно умерших.

– Ладно, если ты хочешь графского суда, ты его получишь, – произнёс Вильям, злобно вышагивая в сторону выхода.

– Здравствуйте, господин виконт, – поприветствовал его Пинарс у ворот, поправив шляпу.

– Уйди, – буркнул Горденвель, махнув рукой

– Многое изменилось, пока ты в больнице был, – произнес Шинька.

Горденвель уже забирался в карету, но остановился и, желая выплеснуть эмоции, подошел к садовнику.

– Ты кто? Ты помогал Дюпонду? – спросил Горденвель.

– Нет, я был обычным садовником этого поместья, – произнес Антон.

– Не наша какая-то шляпа, – заметил виконт, ударив снизу по шляпе.

– О-о, эту шляпу мне подарил иноземец, – произнес садовник, не замечая, как Горденвель вскипает.

Виконт скрюченными пальцами схватил головной убор, бросил на землю и начал её топтать.

– Я такого не потерплю, – сказал Вильям, наконец направляясь к карете.

– Куда едем? – спросил кучер, когда виконт залез в карету.

– К Влонду, – ёмко ответил виконт.

Кучер повел бровью, но все же дернул поводьями, и карета поехала в нужном направлении. Вскоре она приехала в деревню Блонда, где её хозяин сидел у себя и пил чай, смотря в окно.

– Алкоголики... Может мне их пороть? – задался вопросом барон. – Нет, жалко мне их.

– Бить крестьян – это м не хорошо, – произнёс сидящий рядом Бозрен. – Вот своих м я не бью, яблочками наливными кормлю и благосклонны они мне.

– Где я тебе яблоки найду? Мои максимум зерна насобирают, а из него хлеб да алкоголь, – произнес Блонд.

– Видишь радости у них нету, а человек без радости – это м... – произнес Бозрен, подбирая подходящие слово. – Зверь.

Теодор поднял бровь, желая услышать продолжение мысли своего собеседника.

– А по-твоему зверье не может радоваться? – задал вопрос Блонд.

– Так я про лесное зверьё, а не про домашнюю скотинку, – пояснил Бозрен.

– Ну, Минорс говорил, что кабанчики радуются, когда еду нашли, – произнес Теодор, сделав глоток.

– А хищники всякие злые? Тем более, кабанчики – это тоже скотинка, – настойчиво заметил Джон.

– Если брать там хищников, то может быть. Только я все равно думаю, что даже они могут испытывать радость, – произнес Блонд. – К сожалению, в нашем лесу они не водятся.

– А если м взять, значит, собак. Они же звереют, если не ласкать и не заботиться о них, – произнес Бозрен. – И человек также звереет. Значит он становится зверем.

– Логично, Джон, – заметил Теодор, испив из чашки. – Только как это поможет мне?

– Ой, я-то думал, что мы разговариваем о природе человека, – округлив глаза, произнес Бозрен.

– Знаешь, если так подумать, что злобными нас делает окружение. То есть, не от нас зависит станет ли мы злыми, – решил пофилософствовать Блонд.

– Вот, а я тебе о чём, – радостно произнес Бозрен.

– Значит виконт не виноват? – неохотно проговорил Блонд.

Тут Горденвель вошел. Сделал он это медленно, сгорбившись и без уважения к баронам. Люди, которые сейчас распивали чай, были ему противны.

– Влонд, во-первых, отдай долг. Во-вторых, в твоей пещере был Горыныч? – требовательно произнес виконт.

– Погодите, Горденвель, мы обсуждаем природу человека, – произнес Блонд, испив из чашки.

– Нет, мы скорее о природе зла в людях, – произнес Бозрен.

Лицо Горденвеля перекосил оскал. Он ястребиным взглядом посмотрел сначала на Блонда, а затем на Бозрен, но бароны не обратили на него внимание, продолжая разговор.

– Я думаю, что все дело в воле человека, – произнес Блонд.

– А что за воля такая? – спросил Бозрен, нагнувшись, чтобы лучше слышать.

– Это что-то внутреннее... Стержень, – в раздумьях проговорил Теодор.

– Вы что такие бесстрашные!? Перед вами виконт – ваш непосредственный начальник! – взорвавшись произнес Горденвель.

Блонд поставил чашку.

– Дюпонд... – лаконично ответил барон, смотря исподлобья на виконта. – Он нам показал, как нужно действовать.

– Погоди, так ты тоже был за него. Как же я раньше догадался. Ты же против меня был в суде. Ты у меня в тюрьме сгниешь! – в самозабвенной ярости прокричал Горденвель.

Бозрен сжался, оттягивая воротник костюма, словно ему было жарко от накала, который происходил между этими двумя. Каждый из этих двух были готовы вспыхнуть из-за подбирающей ненависти к другому.

– Какой я был идиот! Этот Горыныч! Пещера! Вы все были против меня! Предатели! – безумно прокричал Вильям.

– Я! Ты! А почему я должен быть за тебя!? – прокричал Блонд. – Что произошло, когда я пришел за помощью? Ты пом...

– Заткнись, когда перед тобой сам виконт! – прервал его Горденвель, желая буквально набросится на барона.

– Я рыдал перед твоим порогом... – У Блонда пошли слезы, когда он это сказал.

– Молчать! – прокричал виконт.

Блонд медленно опустился на колени, склонив голову. Он вытянул дрожащие руки вперед, чтобы виконт замолчал.

– Вот так вот, – с облегчением в голосе произнес Горденвель. – Пошел отсюда, Бозрен.

Полноватый барон сразу же ушел, пугливо смотря на обоих.

– Ты так любишь своего Дюпонда, так знай, что я из-за него такой. Он сделал меня таким, чертов иноземец, – глубоко дыша произнес виконт. – Точно! Может после смерти он попадет к себе, и поэтому он такой бесстрашный. Только стоило мне его увидеть, его наглую морду, так я сразу понял, что он не наш. Влонд, тебе напомнить, как он над тобой издевался, когда долг Копегару возвращал? Так почему ты ему прислуживаешь?

– Дай мне ответить и обещай, что выслушаешь меня, – еле слышно произнес Блонд. – От начала и до конца.

– Разрешаю, барон, – произнес Вильям в наслаждении.

Блонд замолчал. Он покачал головой, а затем встал и налил чай в чашку.

– Держи, курица общипанная, – произнес Блонд, выльев на него её содержимое.

– Ха-ха, ты совсем с сума сошел? – отходя назад произнес Горденвель. – Поднять руку на виконта!

Блонд дрожащими руками налил еще одну чашку и выпил её

– Из-за тебя умерла моя мать, мои люди, а те кто выжили начали пить, – начал свою речь Блонд. – Я днями стоял у твоих ворот, но ты лишь приказал изолировать мою деревню. Пристроил стражников к ней, а меня даже не слушал. И зачем? Это глупо! В этом нет логики... Ты... Ты... Зачем ты это сделал?

– Ты хочешь вызвать у меня чувство вины? Это все манипуляция, я на неё не поведусь, – произнес Горденвель, чей глаз дергался.

– Черт, черт... – приговаривал Теодор, наливая себе еще чашечку.

– Я тебя засужу, наглец, – произнес сквозь зубы виконт.

– Так зачем Вы это сделали? У Вас же были ресурсы, чтобы спасти нас, – с дрожью в голосе проговорил Теодор.

– Не твоего ума дело! И вообще, отдай долг, – агрессивно сказал Вильям.

– Выметайся из моего дома! – прокричал уже Блонд. – Тем более, если я попаду в тюрьму, то мои владения...

Тут в голове Блонда выстроилась стройная и крайне логичная цепочка.

– Так ты тогда хотел заполучить мои земли! – озвучил её Теодор. – Ты думал, что я тогда умру. Виконт, ты – тварь!

– Я... Я испугался... – неосознанно ответил Горденвель. – Мне не нужна была твоя жалкая деревня

Теодор, услышав это начал сверлить взглядом виконта, ожидая подробностей.

– Говори, если начал, – произнес Блонд.

– Все было хорошо, а потом резко болезнь появилась, я даже не знал, что делать, поэтому я решил избегать этого, – произнес Вильям. – Тогда я только стал виконтом.

У Блонда появлялся нервный тик, а его лицо выражало что-то среднее между изумлением и замешательством.

«Это... Как вообще?» – подумал Теодор.

– Иди, давай. Если суд, то значит суд. Я все равно не хочу с тобой работать, – произнес он, массируя виски. – В тюрьме хотя бы приятные люди. Погоди, ты не мог попросить совета у нашего графа?

– Хватит читать мне нотации. Я – виконт, а ты – барон. Не забывай, кто главнее, – настойчиво произнес Горденвель.

– Я понял. Когда ты опомнился, было уже поздно, и ты боялся, что граф накажет тебя? – спросил Блонд. – Тебе хоть стыдно было?

На лице барона отчетливо читалось, что он находил эту ситуацию все больше идиотской.

– Виконт, ты ведь не любишь, когда к тебе кто-то обращается с проблемами, и делаешь все возможное, чтобы тебя не беспокоили. Я тебя полностью понял, – опустошенно проговорил Блонд, испив из чаши. – Иди давай.

Виконт со злобным прищуром посмотрел на барона и ушёл.

– Ты сгниешь в тюрьме, как и твои друзья. – произнес Вильям.

– Дальше куда? – спросил кучер, завидев озлобленного Горденвеля.

– В пещеру. Я должен во всем убедиться, – произнес он.

Там его ждал скелет какого-то трехголового существа с крыльями, который плашмя лежал на земле. Его головы были толи кабаньими с рогами, толи просто коровьими. Сами кости выглядели потрёпанными, словно ими били камни продолжительное время. Там, где должны быть крылья, лежала черная кожа, а меж ребер торчала лопата.

– Это и есть твой Горыныч? – задал вопрос Горденвель, рассматривая кости.

Немного созерцая останки, виконт заметил, что одна из голов держит в зубах конвертик. Внутри него лежало письмо.

Итак, любимый мой виконт, человек, благодаря которому я всего добился. И в знак благодарности я отдаю тебе этот монструозный проект. С ним ты можешь делать с ним всё что угодно, но я использовал, чтобы реабилитировать себя. Да, станешь героем, который победил монстра. Радуйся, Горденвель.

А теперь самое любопытное, так как ты читаешь это писание, то это значит, что ты решил отказаться от моего предложения, но я придумал другой способ, как тебя сюда загнать. У меня, дорогой Горденвель, было целых два способа.

Первый, притворится мертвым, и надеется, что из чувства любопытства, что же я там такое приготовил, ты придешь сюда.

Второй, притворится уже призраком и заманить тебя сюда. Кстати, на сколько я был страшным? Надеюсь, что ты не умер от испуга, а это письмо не стало бесполезным.

И если ты умный, то должен подумать, как же я должен возродится. Нет, об этом я тебе не напишу, ты же у нас умный.

А. Д.

Глава 33. Дюпонд жив, жил и будет жить! 40 день

За ствол дерева ухватился черт. Внизу с похотливой мордой кабан эротично похрюкивал и скребся копытами об кору. На лице нечисти читался страх, а не нечисть испытывала желание тоже страха, но без одной буквы.

– Как вы уже задрали чертей мне пугать, – произнесла фигура, которая незаметно подошла и вонзила в голову животинке садовые ножницы. – Брачный период у них понимаете.

Затем фигура... Короче, это Дюпонд, который сейчас злобно посматривал на черта. В данный момент на его руке отсутствовал гипс, а сам он более чем выглядел живеньким. Одет же он был в черную рубаху с дырками с широкими штанами.

– Давай слезай, нечисть, – произнес Артур, опираясь на свои ножницы.

Чертенок почему-то больше боялся Дюпонда, поэтому он полез наверх. Объект же страха усмехнулся.

– Боишься? – язвительно спросил Артур.

Дюпонд пожал плечами, развернулся сделал несколько громких шагов, чем привлек нечисть, и она обернулась, увидев летящие ножницы для сада. Одно из их лезвий вонзилось кончиком в ствол, а чертенок, даже, не поняв ничего, рассыпался.

– Чёрт, – произнёс Артур, почесывая затылок.

В его поле зрения появилась нечисть, которая с реактивной скоростью полетела сбивать ножницы.

– Благодарствую, – произнес Артур, подбирая свой инструмент.

Радостно он пошел к своей могиле, где находился деревянный табурет, на который он сел, оперся на ножницы, сделав загадочное и очень важное лицо. Примерно, через полтора часа подошёл Багрен.

– Я так и знал, – произнес Багрен, хлопая в ладоши. – Я бы хотел услышать, как Вы выжили, когда я Вам прострелил голову.

– Ну, я же не злодей, чтобы рассказывать детали своего плана, – улыбчиво произнёс Дюпонд.

Багрен удивлённо повел бровью.

– Тем более, он очень сложный, – также улыбчиво добавил Артур.

– Признаюсь, удивляюсь, что Вы решили тут остаться. Я бы на вашем месте быстрее убежал, – пытаясь запугать, произнес Виктор.

– Багренчик, ты же, чтобы меня вчера поймать, всех стражников поднял, значит ты бы в любом случае сюда придешь, чтобы проверить мою могилу, а мне нужно поддерживать свое мертвое, в глазах других, состояние, – смотря на небо, произнес Дюпонд.

– Вы так беспечно говорите, словно... Вам ничего не угрожает, – произнес Багрен, переменившись в лице.

– Верно, и если хотите в этом убедиться, то можете изрешетить меня, – произнес Дюпонд, катаясь на табуретке.

Багрен выстрелил из летающего ока в голову Дюпонду. Он упал лицом в землю. Капитан стражи медленно подошел к нему, но Артур резко схватил его за ноги и повалил на землю.

– Багрен, в это же место, – произнес Дюпонд, наступая на капитана стражи.

Его лицо перекосилось из-за боли, а он сам затыкал отверстие от луча.

– Это твой навык? – спросил Багрен.

– Разумеется, – ответил Дюпонд. – Как же ты меня разочаровываешь. На твоем фоне даже Горденвель смотрится лучше. Он хотя бы действует, желая защитить свой мир.

– Дюпонд, я также действую только из желания защитить свой мир, – произнес Виктор, пытавшись встать, но...

Артур еще сильнее впечатал его в землю.

– Знаешь, а тут ты может и прав, и в этом ты даже преуспеваешь больше, – вкрадчиво произнес Дюпонд. – Только... Ты не понимаешь, что виконт в более выигрышной ситуации из-за тебя.

Артур убрал свою ногу и сел на табурет, опиравшись на свои ножницы. Багрен же встал и перевел свой взгляд на отверстие.

– Ты понимаешь, что ты мне ничего не сделаешь, – глубоко вздохнув от пульсирующей боли, произнес Дюпонд. – Так дай мне высказаться.

– Хорошо, сами понимаете, что мне в любом случае приятно, хоть в последний раз услышать Ваши слова, – произнес Виктор.

– В последний раз? – переспросил Артур.

– Не обращайте внимания, – томно произнес капитан стражи, отводя взгляд.

– Я к тому, что он теперь может делать что хочет, ведь ты это позволил. И что-то мне подсказывает, что ты так и будешь прислуживать... Хотя знаешь что... – Артур пшикнул ехидным смешком и закрыл рот рукой.

Багрен же прищурил взгляд, словно ожидая, что он что-то вытворит.

– Ты мог убить двух зайцев, – произнес Дюпонд. – Сказал бы, что я сотрудничаю с Горденвелем и дело в шляпе.

Артур поправил невидимый головной убор и посмотрел на капитана стражи, который невозмутимо наблюдал за небом.

– Нет, я серьёзно. На момент начала нашего знакомства я тебе верил, и вряд ли смог что-то подозревать. Если бы ты только смог держать себя в руках... – многозначительно произнёс Дюпонд.

– Признаюсь, это был бы хороший план, – сказал Виктор, еле заметно – Я его запомню.

– Хочу сказать, что я буду сотрудничать с виконтом, – неожиданно произнес Дюпонд.

– Это все, что Вы хотели сказать? – спросил Багрен, разминая руку.

– И ты даже не спросишь почему? – нагнув голову на бок, спросил Артур.

– Нет, Дюпонд, – ответил Багрен.

– Ты ведь понимаешь, что со мной виконт может много добиться? – задал вопрос Артур.

– Не думаю, – кратко произнес Виктор.

После этого он призвал своё око, и луч из него вылетел в небо.

– Браво, браво.... – произнес Дюпонд, хлопая в ладоши.

Через минуту Дюпонда окружила стража, состоящая из десяти человек.

Дюпонд встал, а его хлопки приобрели странный характер, словно он аплодировал чей-то тупости.

– Парни, нападайте, – скомандовал капитан стражи.

– Виктор, это все твои действия, – произнёс Артур, вздымая руки верх. – Ты в этом виноват.

После этого стражники бросили свое оружие.

– Я мог догадаться... – неохотно произнес Багрен.

– А теперь самое интересное, – самозабвенно произнес Артур. – Парни, я вас обманул...

Лик Дюпонда захватила гримаса, которая была квинтэссенции его отшибленной натуры. Он словно руководствовался лишь рептильным мозгом, который подсказывал ему страшные вещи и даже нелогичные, но в интонации, мимике и жестах была просто лютая энергетика, которой можно было заряжать стадионы.

– Вы все, кретины, идиоты! Это надо же доверится иноземцу! – явно наслаждаясь этим, безумно проговорил Артур, бросив ножницы. – Я же мог вас обмануть и не вправлять мозги вашему капитану. Вижу по глазам, что у некоторых была эта мысль, но... ХА! ХА! ТЫ, БАГРЕН, ДОВЕЛ ИХ ДО ТОГО, ЧТО ОНИ РЕШИЛИ ИСКАТЬ ПОМОЩЬ У САМОГО ПОДЛОГО ЧЕЛОВЕКА!

После этого он выдохнул, посматривая на стражников, а затем вновь набрал воздух в грудь словно готовясь к чему-то более мощному.

– Не надо, Дюпонд, я понял, какое представление ты тут устраиваешь с моими людьми, – резко остановил его Виктор. – Только скажи, ты долго это готовил? Репетировал.

– Импровизация, – произнес Дюпонд, удивлённый этим вопросом. – Как и многое.

– Получается, что я на твоей территории и ничего не смогу сделать? – спросил Багрен.

Артур самодовольно кивнул головой.

– Признаюсь хитро... Хитро, – проговорил Багрен, разглядывая дырку во лбу Дюпонда.

– Капитан, может нам наказать виконта? – спросил кто-то из стражников.

Багрен молча покачал головой, продолжая смотреть на Дюпонда.

– Я... Подумаю, – произнёс капитан стражи.

– Ах, да! Я кое-что забыл, – произнес ехидно Дюпонд.

Он рывком переместился к Багрену и похлопал по щеке капитана стражи, полностью понимая, что ему это позволено.

– Проверяете линию дозволенного? – спросил Виктор, томно смотря на Дюпонда.

– Если бы я её проверял, то я бы ударил Вас, – заметил Дюпонд. – Мне вот интересно, а что Вы дальше будете делать?

– К сожалению, Дюпонд, но Вы сами понимаете, что мне придётся вас рано или поздно убить, – произнес Виктор.

«Но не сейчас,» – подумал Багрен, озираясь на стражников.

– Ты мне тут ничего не сделаешь, – радостно произнёс Дюпонд.

– Ребятки, идите, а мне нужно с другом поговорить, – произнес Багрен, похлопывая Дюпонда по плечу.

– Подозрительный ты, дядь, – произнес Артур с прищуром. – Дайка я ножнички подниму.

Сделав это, он оперся на них, словно готовясь к чему-то, а Багрен усмехнулся.

– Понимаешь, на людях я спокойный, а когда на меня не смотрят я становлюсь... – многозначительно проговорил Дюпонд, барабаня костяшками по ножницам.

– Злым? – спросил Багрен. – И убить сможете?

Дюпонд посмотрел на стражников, которые переминались с ноги на ногу, ожидая действий от него и капитана стражи. Ощущаемые ими эмоции были смешанными и сложными для их понимания. Раньше же все было понятно, кто злой, а кто хороший, а теперь образы этих двух туго собирались в их головах. Стражники обожали их и одновременно ненавидели, боясь за их жизни. Каждый испытывал целую кучу эмоций поверх этого, и в этой каше было сложно выцепить что-то одно, и это их мучило и подталкивало, чтобы просто уйти и оставить их, но...

– Парни, – произнес Багрен, – Давайте оставим нашего Дюпонда и займёмся своим делом.

Стражники с облегчением пошли за своим капитаном, а сам Дюпонд сел на табурет, глубоко вздохнул и покачал головой.

– Мда, непробиваемый ты человек, – устало произнес Дюпонд.

Послышались шаги и оказалось, что они принадлежали Горденвелю, который держал письмо.

– Получай, – произнес Горденвель, плюнув в него.

– Я хотел за тобой завтра идти, а ты сам пришел, молодец, – шутливо произнес Дюпонд, убирая снаряд с лица. – Из мебели у меня только табурет. Если хочешь, то можешь присесть.

Артур встал и отряхнул его.

– Вот, теперь ты никто, а из-за тебя люди сидят в тюрьме! – радостно произнес Вильям.

– Так, что думаешь насчет моего предложения? – спросил Дюпонд, указывая на бумажку.

– Это твоя манипуляция! – произнес Горденвель. – Я на неё не поведусь.

– Виконт, вот как я могу тут что-то сделать? Спасибо, конечно, что ты меня так оцениваешь, но тут даже я не в силах, что-то сделать, – произнес Дюпонд.

– Вот! Ты написал, что как-то возродишься. У тебя план! – произнес Вильям, тыча листком бумаги в лицо Артура.

Дюпонд взял бумажку, прочел её, а затем произнес:

– М-да, иногда моя натура мне только вредит. Ну, извини, не могу я по-другому писать. У меня... Привычка.

«В тот момент мне казалось это забавным,» – подумал Дюпонд, вспоминая былые деньки.

– Мне плевать на твои привычки, просто знай, что тебе конец, – произнес виконт.

– Давай, я тебе расскажу свой план, а то он уже полностью провалился, – произнес Дюпонд.

Виконт с подозрением прослушал это, но когда прозвучало «провалился,» то он, злорадно улыбнувшись, сказал:

– Давай.

– Это чучело я приготовил для себя, но когда зашел к тебе, и увидел твое состояние, то мне тебя реально жалко стало... – начал Дюпонд.

– Не верю! – прокричал Горденвель.

«Ты же сам попросил рассказать,» – подумал Дюпонд.

Дюпонд упал на колени у ног Вильяма

– Извини меня, но я ничего не могу сделать со своим характером, – содрогаясь произнес Дюпонд. – Да, мои слова сейчас звучат фальшиво, но на этот раз я правда сожалею о своих действиях. Поверь, я полностью понимаю, что из-за меня Копегар и остальные попали в тюрьму, поэтому прошу, отпусти их, а я сделаю все возможное, чтобы реабилитировать тебя.

– Я тебе не верю, тварь – произнес виконт, плюнув в него ещё раз.

Дюпонд вытер с лица слюну и встал.

– Прошу… прошу, виконт. Если хочешь, то могу делать любую грязную работу. Вообще любую, даже убивать, – продолжил умолять Дюпонд.

– Не буду я с тобой работать, – сказал Вильям

– Не хочешь по-хорошему? – спросил Артур, глубоко вздохнув. – Сколько осталось баронов. Виконт, ты же умный?

– Три, – произнес Горденвель.

Лицо Дюпонда приобрело недовольно-кислое выражение, словно он не хотел прибегать к этому.

– Садись, виконт, я тебе и табурет подготовил, – сквозь зубы процедил Артур.

Горденвель недоверчиво прищурился, подошел к табуретке и начал его осматривать. Делал он это медленно, проверяя каждый миллиметр зрительно и обонятельное. Его недоверие было настолько сильным, что он даже потряс его и обстучал всю поверхность мозолистыми пальцами. Дюпонд терпеливо ждал.

– Ладно, – Горденвель сел на табурет.

– Молодец, – иронично произнес Дюпонд, хлопая в ладоши. – Такой вопрос: кто из них лояльны ко мне?

– Блонд и Кливерс... – произнес Горденвель, резко замолчав.

Тукан – это такая птица с большим клювом и красивым, и мало кто знает, что она имеет очень громкий и пронзительный крик, вообще не мелодичный. Горденвель – вообще бес клюва, но это его «А-а-а» было таким приятным для ушей Дюпонда, словно это была настоящая песня райских пташек. В экстазе Артур даже представил, что он дирижёр.

– Жалобная, жалобная, моя, – подпевал Дюпонд.

– Надеюсь они её не отправили, – произнес Горденвель, встав с табурета и побежав.

– Стоять, – резко произнес Дюпонд, схватив виконта за плечо. – Давай, соглашайся стать героем. Умные от этого не отказываются.

– Как я стану им, если твое чучело находится на территории барона. Он мне его не отдаст. Так , стоп... Давай быстрее объясняй свой план! – требовательно произнес Горденвель.

На лице Дюпонда возникла ехидная улыбка, от которой рот должен трескаться.

– Объясню весь свой план, не переживай, – начал Дюпонд. – Было три письма. Первое – тебе, второе – Блонду, а третье... Капитану стражи. Первое ты видел, а во втором была просьба уничтожить тебя, написав эту самую жалобную. В третьем же я просто пытался вразумить Виктора, но у меня не получилось. Два первых письма мне нужны, чтобы ты сюда пришел и согласился. Не беспокойся, они пока еще её не отправили, ведь ждут сигнала от меня. Блонд, даст тебе этот скелет. Твоя задача вместе со своей священницей сказать, что ты убил монстра, достоверность которого подтвердит Багрен.

– Тебе это зачем? – спросил виконт.

– Соглашусь, что план перемудренные, но только так ты можешь согласиться, – произнес Дюпонд облизываясь. – Но знай, что если ты не согласишься и не вернешь их на свободу, то тебе конец, потому что я заберу тебя с собой.

Пронзающий взгляд провоцировал у Горденвеля чувство страха, который блокировал ему мыслительные процессы, хотя где-то в подсознании он подозревал неладное, но с каждой секундой лик Артура деформировался, подавляя Вильяма и его волю.

– Ладно, – произнес неохотно Горденвель.

– Отлично, пусть завтра твои люди его заберут, – произнес Дюпонд. – А теперь беги отсюда!

Власть имущий это и сделал, а Дюпонд радостный пошел бродить по лесу с ножницами, коротая время до ночи за убийством чертей, во время которой он вернулся к своей могиле, порылся в папоротниках и выкопал свой, который он понес с собой. Артур вышел на тропу, где его ждал крестьянин Кливерса с телегой, в руке которого была масляная лампа.

– Куда сегодня? – спросил он.

– Сейчас, – торопливо произнес Дюпонд.

Он взял из телеги горшок и лейку, а затем пересадил свое растение.

– К Блонду, – ответил Дюпонд, кладя в повозку горшок.

– Кстати, там и мой хозяин, – произнес крестьянин, смотря за залезающим в транспорт Артуром.

– Отлично, давно я с ним не разговаривал, – произнёс Артур, накрывая себя черной тканью, которая лежала рядом с ним. – Кстати, если покажется Багрен, то похлопай по мне.

– Боитесь, что он сможет на нас напасть? – спросил мужичок запрягаясь.

– Конечно, ведь человек посреди ночи с чем-то в телеге, накрытой тканью, возвращающийся с кладбища – это обычное дело, – иронично заметил Дюпонд. – Как минимум подумает, что ты труп везёшь.

– Честно... Это мне не в первой. Только я его отвозил в лес, а не обратно, – произнес мужичок.

– Езжай. – В голосе Дюпонда слышалось удивление.

Как ни странно, но всё произошло без происшествий, и телега под скрип своих колес подъехала к дому Блонда. Дюпонд радостно сбросил с себя скрывающую его ткань и постучался в дверь, которую через минуту открыл Кливерс.

– Давай, обними меня, алкоголик, – произнес Артур.

Барон улыбнулся, и от переполняющих эмоций сжал свои руки в кулак, а затем обнял Дюпонда.

– Не делай так больше, я всю свою душу вылил, когда увидел тебя мертвым, – произнес Кливерс, обнимая Артура. – Спасибо, что хоть письмо написал.

– Не переживай, скоро мы избавимся от виконта, – произнес Дюпонд, поглаживая барона по голове.

В данный момент на его лице была самая обычная улыбка, которая не вызывала страх даже под тусклым светом от лампы.

Глава 34. Конец. 41 и 45 день.

– Думай, думай... – проговаривал Дюпонд, ударяясь лбом об ствол дерева. – Как мне его переубедить! Я чертового виконта меньше упрашивал. Он должен сегодня прийти. Да, у меня есть регенерация, но она слишком медленная, спасибо цветочкам с кладбища. Я эти дырки день залечивал. Убить я его смогу. Один рывок или бросок, но я этого не хочу. Хотя...

Дюпонд вернулся к своей могиле и начал ждать. Прошло немного времени и Багрен пришел.

– Вновь удивляюсь вашей смелости. Я бы предпочёл, чтобы Вы убежали, – заявил Багрен, томно смотря на Артура.

– А мне тут нравится, – заявил Дюпонд, сверля взглядом Виктора – Здесь люди хорошие... Некоторые

– Перед тем как убить Вас, я хочу похвастаться, – заявил Виктор. – Виконт будет уничтожен.

– Гоголь жив? – спросил Дюпонд.

– Да, я решил его оставить, чтобы он мог и Кливерса обучать и про иноземцев мне рассказывать, – произнес Виктор. – Тем более, его навыки довольно слабые.

– Лицемер ты. Если тебе иномирец нужен, то твоя защита мира не работает, – произнес Дюпонд. – Короче, давай драться.

– Извините, но я хочу похвастаться перед моим учителем и рассказать свой план, – сказал он, наклонившись.

Тем самым он открылся для удара, и Дюпонд вонзил свои ножницы ему в живот.

– Ты чего!? – спросил Багрен, схватившись за живот.

Дюпонд вынул ножницы

– Иди цветочки полей, и тогда тоже будешь регенерировать, – произнес Дюпонд,

Дюпонд обогнул его, зайдя за спину и толкнул его. Багрен упал, а Артур подошел к своей могиле и начал откапывать её с помощью лопаты, которая стояла у таблички.

– Какие цветочки? – переспросил Багрен.

– Вокруг... Понимаешь сила, которую дает мой папоротник, зависит от цветов, растущих рядом с ним, а их тут... Много, – произнес Дюпонд. – Дебаф конечно за мертвых жителей есть, но в любом случае регенерация есть регенерация.

– Где лейка? – спросил Багрен.

– Ищи, может найдешь, – злобно произнес Дюпонд.

Артур достал из своего гроба мешок, в котором лежала его основная одежда. Также в нем находился горшок и лейка.

– Радуйся, что я его у Кливерса не оставил, – произнес Дюпонд, оглядываясь назад.

Багрена уже не было, а Артур поставил лейку на землю. И вышел из кладбища зевая, на выходе которого стояла карета. Её же кучером был стражник.

– Твоему капитану плохо. Беги быстрее! – произнес Дюпонд, помахав ему рукой.

– Это Вы его? – спросил стражник.

– Да, а теперь беги, – произнес Дюпонд. – Он там кровью истекает.

Стражник замешкался, но решил последовать совету, а Артур в легкой манере отрезал своими ножницами поводья. Лошадь же быстро убежала, завидев лицо Дюпонда, боязливо фыркнув. Артур тоже побежал.

В это время Горденвель стоял у своего дома и смотрел на скелет, волнительно потирая руки.

– Вроде и хорошо всё складывается, но точно где-то подвох, – произнесла Дарья, разглядывая скелет.

– Вот и я об этом думаю, а вдруг обманет? – спросил Виконт. – Он же всегда выходит сухим из воды.

– Как там граф с инквизицией? – спросила Дарья.

– Вроде сегодня должны приехать, – произнес Виконт.

– Тогда и боятся нечего. Если он что-то и вытворит, то она прихлопнет его, – произнесла Дарья.

– Ладно, Дарья, а ты точно уверена, что все пройдет хорошо? – сглотнув слюну, произнес Виконт.

– Я уже подготовила своих, и теперь точно нам поверят, – радостно произнесла она. – Мы всех пригласили из нашего города.

Что было фатальной ошибкой, ведь среди них были и охотники, которые сразу заподозрили неладное.

– Так это кабаньи бошки, – произнес кто-то из них. – Только с рогами.

На центральной площади, вымощенной крупным булыжником, которую окружили невысокие домики стоял этот скелет. Вокруг него столпились люди, разглядывающее его.

– Так их три и вон какие шеи, – произнес другой охотник. – Ты видел такого кабана?

– А почему только скелет остался? И вообще на чем он держится? – Сей вопрос возник почти у всех.

– Господа, когда его убил виконт, то он рассыпался, оставив только кости, а держится он на темной силе, – произнесла Дарья, рассматривая каждого.

И на каждом она видела недоверие, скуку и просто желание уйти.

– Чернокнижники! – донеслось откуда-то из толпы. – Вы его и поддерживаете.

– Я победил его, я – герой, – произнес виконт, теряя надежду.

В лицо виконту прилетели помои.

– Канализацию сделай, герой! – прозвучал женский голос.

– Герои не засаживают нормальных людей! – Этот голос был очень злым.

– Какую еще канализацию? – спросил Горденвель, убирая с головы рыбий скелет.

– А ты не знаешь!? – прозвучало возмущение. – Конечно ты не знаешь. Тебе главное, чтобы тебя никто не трогал, чернокнижник недоделанный.

– Молчать, я – виконт! Я главный в этом городе! – прокричал он. – Я всех засужу! Каждого!

– Виконт, идем домой, Вам надо успокоиться, – произнесла Дарья.

– Да и я уйду, – произнес виконт, садясь в карету.

Вскоре все ушли, а через полтора часа приехал Дюпонд с Бозреном на карете, походившей на тыкву, за которой ехала телега с настоящим чучелом. Оно было маленьким от кончика морды и до хвоста составляло только три метра, но, как и положено любому Горынычу, у него было три головы и крылья. Покрыто это чучело было грязно оранжевыми перьями. Головы вместе с туловищем имели цилиндрическую форму, слово внутри них были цельные бревна.

– Скелет вижу, а балагана нет, – произнес Дюпонд, выйдя из кареты.

– Может они м закончили и ушли по делам своим, – предположил барон.

– По плану должен быть праздник, и я бы его так испортил настоящим Горынычем, – произнес он, похлопывая по чучелу.

– Виконт не любит все эти празднества, когда м шумно. Думаю, он просто их созвал и всё, – произнес Бозрен.

– Черт, – произнес Дюпонд, смотря на скелет.

– Дюпонд, я по поводу уточек. Они м... – сконфузившись от темы, произнес Барон.

– Эх, нет золотом они не срут, – произнес Дюпонд, довольно вздохнув.

Теперь Бозрен сконфузился от ответа, но на его округлом лице появилась улыбка.

– Хорошо, просто прекрасно, – произнес барон, перекатываясь с ноги на ногу.

Пока Дюпонд щурился, смотря на местную звезду сквозь ребра скелета, Бозрен пожал ему руку. Сделал он это с уважением, с почтением.

– Я думал, что ты разозлишься, – произнес Дюпонд.

– Зачем это? – искренне удивишься, произнес Бозрен. – Это м я же могу излишки с ценой удвоенной продавать, а то я боялся, что продам золотонесущую, а это беда-беда.

Дюпонд усмехнулся, пожал плечами, словно принимая это, как должное, и произнес:

– Отвези меня к Горденвелю.

– Погодите, Дюпонд, я по поводу жалобной. Вот отправили мы её нашему Царебогу, а он её прочитает?

Артур глубоко вздохнул.

– Для этого и существует план с Горынычем, – произнес он. – Ладно, поехали к виконту, а то он по мне соскучился.

Рядом с домом стояло три кареты фиолетового цвета. Все они были расписными с подковами на дверцах, а лошади, которые были запряжены были массивными и величественные, словно они каждый день тянули что-то тяжелое. Все кучера были одеты в пурпурные мантии с рисунком головы жеребца сзади.

– Ох, инквизиция подъехала, – произнес Бозрен, не выходя из кареты.

– Мне бы с ней лучше не пересекаться, – заметил Дюпонд, накинув шляпу на глаза. – хотя...

Артур размял свою шею, а затем произнёс:

– Бозренчик, можешь позвать их, чтобы они обследовали наше чучело?

– Мне как-то боязно. Инквизиция как-никак, – грузно ответил Бозрен, устремив взгляд вниз.

– Ладно, сам попробую, – произнес Артур, выходя наружу.

Он подошел к транспорту инквизиции, пока лошади пускали на него боязливый взгляд и отходили от него.

– Отошел отсюда, – произнес один из кучеров, ударив Дюпонда кнутом.

Дюпонд же постучал костяшками по дверце, стараясь не смотреть на него, а затем произнёс:

– Просто впервые вижу инквизицию в наших краях. Кстати, можешь её позвать?

– Отошёл, – вновь произнёс этот кучер, замахиваясь кнутом.

Дюпонд приподнял шляпу, показав свою улыбочку.

– Хо-ро-шо, – протяжно и с надрывом, словно вынимая из себя жилы, произнес Артур. – Там в телеге монстр и нам нужно, чтобы инквизиция его обследовала.

Улыбка поразила извозчика и он, глубоко вздохнув и схватившись за сердце, протараторил:

– Дело, наверное, важное. Да, надо позвать.

Артур проводил его взглядом, а затем вернулся к Бозрену и начал массировать лицо, из-за чего оно приобрело тупое, отсталое, выражение.

– Дайка твою одежду, – произнес Дюпонд, снимая шляпу и жилетку.

– Зачем это? – спросил он.

– Не задавай вопросов, – произнес Артур.

Инквизитор был облачен в доспехи, имеющие округлые формы и гладкую поверхность. На нагруднике и чашеобразных наплечниках была выдолблена голова лошади с густой гривой. Шлем же был цельным, ведрообразным, и с прорезями для глаз и просверленными отверстиями в области рта.

– Где это чудище? – спросил инквизитор.

– Да-да, вот, – активно кивая головой, произнес Дюпонд.

Рыжий пиджак, который явно был велик, скукоженная поза, словно Артур было холодно, туповатое выражение лица делало из него дурачка, к которому вряд ли кто-то будет присматриваться.

– Мы господину Горденвелю его привезли, почистили, подшили, а то он так его изрубал, – с фамильярной интонацией, произнес Артур

– А почему слуга в баронской одежде? – спросил рыцарь, проводя рукой по чучелу.

– Так холодно, а... А, барон у меня добрый, – подпрыгивая на одной ноге, ответил Артур. – Так еще и болею я.

– Ну, энергетика реально темная... – произнес инквизитор. – И кто его завалил?

– Виконт наш родненький, – произнес Дюпонд. – Я же сказал это.

– Не слышал, – кивая головой произнес человек в доспехах. – Сейчас позову его

– Дюпонд, я м не понимаю Вас, – произнес Бозрен, когда он ушел.

– Я в него песочек из чертей засунул, – произнес Дюпонд.

– Зачем? – спросил барон.

– А вдруг кто-то захочет проверить, – произнес Дюпонд, залезая в карету Бозрена.

Боязливо осматривая вокруг, виконт подошёл к телеге и начал осматривать чучело.

– Не ожидал, что старики такое могут, – произнёс инквизитор, похлопывая его по плечу. – Царебог точно Вас как-то наградит.

– Это все очередная манипуляция Дюпонда. Где он? А в карете! – произнес виконт, подбегая к ней.

Он быстро влез и оказался напротив Дюпонда. Вильям уже хотел кричать, но ему рот закрыл Артур.

– Воспользуйся этим, скажи, что это ты его убил, – проговорил Дюпонд. – Это единственный твой шанс реабилитироваться. Знай, если не воспользуешься им, то я это сделаю. И не смей ничего вытворять. Я – мёртв!

Виконт мог вытворить, и этому ему никто бы не помешал, но было кое-что ему мешающее.

– Горденвель, Вы долго? – спросил инквизитор.

– Виконт, спокойно, тут нет никого Дюпонда, – громко произнёс Артур.

Затем он склонился, рассматривая разволновавшие лицо Горденвеля, словно он не мог решиться.

– Я сейчас пойду к инквизиции и заберу славу себе, – радостно произнес Дюпонд.

«Под тобой и она?» – подумал Горденвеля, смотря, как Артур тянется к ручке.

Вильям вообще ничего не понимал. Артур для него стал настолько неясной сущностью, что он вообще сомневался в его материальной природе. Словно Дюпонд был человеческим воплощением того, что пронизывало все сущее, управляя мирозданием. До этого Вильям пытался нащупать чего именно, но видя, как, без тени сомнения, Дюпонд вышел, даже учитывая, что несколько слов могут его просто уничтожить, он понял. В глазах виконта Артур был воплощением безнаказанности, что пугало Горденвеля, ведь перед ним остаётся лишь склонится.

– Меня он оби... – жалостливо произнес Дюпонд, но...

Горденвель сразу вышел и произнес это:

– Его нет... Он мертв. Да, Дюпонд мертв. Я убил монстра.

– Ла-адно... Тут все странные, – произнес рыцарь. – Может его вообще не было?

– Уходите! Мне нужно отдохнуть. Я перетрудился... – грустно произнес виконт этих земель.

Артур продолжил играть свою роль, хоть это и был его триумф, что выражалось в еле заметной улыбке. Инквизитор же пожал плечами, а затем пошел за своими такими же рыцарями, и они расселись по каретам и уехали, а виконт остался стоять.

– Молодец, виконт, я тобой доволен, – произнес Артур. – Теперь ты – герой. Эх, если бы ты остался на площади на подольше, то и я мог им стать.

– В смысле? – переспросил он.

– Смотри, я бы привез это чучело на площадь, сказав, что это его шкура. Люди бы удивились, что мы сотрудничаем, и тебя бы полюбили, но мне не повезло, виконт, – произнес Артур.

«Нет, я бы просто сказал, что твое – это подделка, а потом... Жалобная... Жалобная. Эх, ну ладно, порадуйся перед концом,» – размышлял Дюпонд.

– Кстати, ты же понимаешь, что за всё надо платить? – угрожающе спросил Дюпонд.

В это время один из инквизиторов, смотря в окно, произнёс:

– М-да, а старикан спёкся. Его надо менять.

***

Дюпонд и Гоголь сидели в комнате встреч.

– Писатель, ты можешь меня назвать великим человеком? – горделиво спросил Дюпонд.

– На мой взгляд, тебе просто везёт, – произнес Гоголь. – Меня интересует твой гроб. Ты же сделал так, чтобы туда воздух поступал? И как ты это сделал?

– Никак, – с потерянным взглядом произнёс Артур. – Я чисто за счет регенерации от папоротника выживал. Точнее я вообще не жил. Я даже не могу нормально описать это состояние. Как будто я находился в камне. Возможно у меня даже сердце не билось.

– Стой, а если бы это не сработало? – задал вопрос он.

– Я бы выбрался... Гроб был не глубоко закопан, – произнес Дюпонд. – Так ты назовешь меня великим?

– Я все еще склонен, что тебе везет и возможно это связано с Чернобогом, – произнес Николя.

– То есть ты хочешь сидеть тут вечно? – произнес Дюпонд. – Остальные уже на свободе. Тебя Кливерс ждёт.

– Хорошо, ты – великий, но твою удачу я не могу не отметить, – произнес Николя.

– Гоголь, признай, что ты просто завидуешь, – глубоко вздохнув, сказал Дюпонд.

Николя пожал плечами и вышел вместе с Артуром, где их встретил стражник.

– До завтра, – попрощался Гоголь.

– До завтра, писатель, – произнес Артур.

– Господин Дюпонд, пройдёмте к нему, – произнес стражник

Артур кивнул, и его отвели в другую комнату встреч, где был Багрен.

– Эх, как же виконт полезен, – произнес Дюпонд. – Кого хочу – сажает или выпускает. Не по закону это все конечно... Конечно...

– Я все понял, – произнес Багрен, склонив голову.

– А ведь только один в этом виноват, – произнес Дюпонд.

– Артур, Вы с самого начала не хотели мне помогать? – спросил бывший капитан стражи.

– Нет, в начале я реально хотел помочь, но ты меня разочаровал, – произнес Дюпонд. – Кстати, пока я выполняю твою работу, я могу заставить стражников или заключённых делать мне сад?

– Сад – это красиво, – кивая головой, произнес Багрен. – Заставь заключённых, пусть привыкают к красоте.

– Не забывай, что это еще и полезно, – произнёс Дюпонд, указывая на живот Виктора. – Эх, пока, меня еще дела ждут.

Артур вышел и похлопал стражника по плечу.

– Вечером будем собираться все вместе и учится устрашать, – произнёс Дюпонд.

– Жалко, конечно, что Вы не стали нашим капитаном, – произнес он.

– Тихо, он это не должен знать, – улыбнувшись произнес он, указывая на дверь.

– Чем займётесь? – спросил стражник.

– Наконец-то садом, – ответил Дюпонд, смотря вперёд.