Поколение «ИИ»

Глава 1

Так уж вышло, что моё поколение ни разу ничего не выбирало. За нас выбирала лента тиктока и каждый раз вежливо подписывала: «Для тебя». Под этой подписью мы получали музыку, еду, друзей, игры и даже взгляды на политику и на жизнь.

Сейчас уже трудно установить, почему победил именно тикток. Наверное, дело было не только в уникальных рекомендациях, «подобранных специально для тебя». И очевидно не в дофамине, хотя детский мозг выделял его щедро: тикток приучал к нему с пелёнок, по пятнадцать секунд за раз, и надёжно выводил ребёнка прямиком на ставки на спорт. Тикток, конечно, собирались запретить. Но чиновник, которому это поручили, возглавлял комиссию по защите детей от вредного контента и потому по долгу службы каждый вечер самостоятельно отсматривал, как танцуют малолетки. Хочется верить, что дело было не в них, а в том, что он просто взял и полюбил эту бесконечную ленту всеми фибрами своей давно разуверившейся в традиционных ценностях души.

Но, скорее всего, причина была проще. Людям впервые в истории предложили смотреть на других людей, не разговаривая с ними. Раньше для этого нужно было ходить в театр или в зоопарк, одеваться и приходить вовремя. Теперь можно было лежать. Человечество десять тысяч лет мучилось вопросом, как жить с другими людьми, и наконец нашло ответ: смотреть на них лёжа.

Как бы там ни было, дети этого поколения засыпали под одеялом при свете экрана и листали. О далёких странах они не мечтали: далёкие страны были у них в руке и надоедали через пять секунд. Мечтали они только о славе, причём о любой. Девушка из Самары рожала в прямом эфире и назвала сына по нику самого щедрого донатера, и теперь в её подъезде живёт Казик_777. Парень из Омска за сто тысяч прожил месяц в собачьей будке у бабушки на даче. В общем, годилось всё, что заставляло чужой палец на секунду остановиться, и именно эта секунда, пойманная миллион раз, называлась в этом поколении успехом.

Многие исследователи (то есть люди, которые записывают видео об исследованиях) считают поворотной точкой акулу по имени Тралалело Тралала. У неё было три ноги в синих кроссовках «Найк», её нарисовала нейросеть, а голос за кадром на несуществующем итальянском также был нейросетевой. Следом пришли крокодил-бомбардировщик и балерина с чашкой капучино вместо головы. Дети всего мира выучили их имена раньше, чем имена своих бабушек и дедушек.

Если вдуматься, уже тогда можно было понять, что дело вовсе не в акуле. Дети всегда пересказывали друг другу то, что им показали взрослые. Бабушки пересказывали сказки, которые придумали их прабабушки. Родители пересказывали драки из фильмов с Джеки Чаном и Шварценеггером, которые смотрели на кассете с гнусавым переводом гоблина. Старшие братья пересказывали ютуб, где такой же мальчик, только из Подольска, полчаса строил дом в «Майнкрафте», а теперь дети пересказывали то, что за полсекунды сгенерировал сервер в Неваде, и делали они это с тем же восторгом.

Вслед за едой на подписку перешло всё остальное. Сначала музыка и кино: раньше их покупали, а теперь брали в аренду, как велосипед. Потом еда, которую привозили. Потом близость. OnlyFans, сайт, где девушки продают то, что нельзя выкладывать в обычные соцсети, вывесил прейскурант честнее любого борделя.

Фото ступней — 15 долларов. Ношеные трусы, три дня, пакет с застёжкой — 60, доставка СДЭКом. Плюнуть в камеру и сказать «ты никто» — 40. Сказать «ты никто» ещё раз, медленнее — 80.

Больше всех платили те, кого унижали. Сварщик из Нижнего Тагила за полгода перевёл девушке, которая называла его «кошельком на ножках», шестьсот тысяч, взял на это три микрозайма и считал, что у них отношения. Сама девушка снималась раз в месяц, по субботам, пачкой на четыре недели вперёд. Переписывался же с клиентами Геннадий, пятьдесят два года, из Барнаула. Агентство платило ему за смену, и это он писал «я так ждала тебя весь день, котик» и называл сварщика кошельком на ножках. Ношеные трусы по почте отправляла её мама, она же вела бухгалтерию.

Мужчины не остались в долгу. Рядом с девушками, которые продавали мужчинам трусы, появились мужчины, которые продавали мужчинам курсы о том, как перестать покупать трусы. Они называли себя наставниками «мужского пути», снимались на фоне «Ламборгини», взятого в аренду на час, и орали в камеру, что современные бабы — шкуры, которые дают только двадцати процентам мужиков, а остальные восемьдесят — терпилы и должны работать над собой. Работа над собой шла по программе: Модуль 1. Ты олень. Признай это. Ледяной душ в пять утра. Модуль 2. Не дрочить девяносто дней. Семя — это энергия, энергия — это деньги. Модуль 3. Как снять официантку за пятнадцать минут, не тратясь на кофе. Модуль 4. Женщина — это пассив. Как перевести её в актив. Модуль 5. Как продать этот курс другому оленю.

Стоило это 49 900 рублей, в рассрочку без переплат. Тот самый сварщик из Нижнего Тагила тоже записался на курс. Он взял четвёртый микрозайм, девяносто дней не дрочил и ходил под ледяной душ, а на девяносто первый сорвался и в ту же ночь перевёл своей девушке ещё двадцать тысяч, с извинениями за то, что пропадал. Ответил ему, как всегда, Геннадий. Наставник в это время сидел в съёмной однушке в Мытищах и тоже был подписан на неё. Деньги, сэкономленные на женщинах, не пропадали, а ходили по кругу между мужчинами, ненадолго заглядывая к Геннадию из Барнаула. Экономика замкнулась и стала практически безотходной.

Самые последовательные из учеников шли дальше. Если бабы выбирают морду, рассуждали они, то качаться бессмысленно: челюсть в зале не накачаешь, а расстояние между глазами аффирмациями не исправишь. Это учение называлось «блэк пилл», чёрная таблетка. Красная хотя бы обещала лечение, а чёрная сразу ставила диагноз.

Диагноз ставило приложение. Юноша загружал фото анфас и в профиль и через десять секунд получал заключение:

- Угол наклона глаз — отрицательный.

- Нижняя челюсть — недоразвита.

- Скулы — отсутствуют.

- Общий балл — 3,2 из 10.

- Статус — субхьюман.

Дальше были варианты. Одни часами давили языком в нёбо, чтобы перекроить себе лицо, потому что в роликах обещали, что так растёт челюсть. Другие били себя по скулам молотком для отбивных, чтобы кость наросла гуще, и снимали это для канала. Самые решительные копили на операцию по удлинению ног в Стамбуле. Им ломали обе голени, вставляли штыри и полгода растягивали кости. Домой они возвращались на костылях, на семь сантиметров выше, с пятым микрозаймом и тем же баллом. Приложение подняло его с 3,2 до 3,4.

Девушки шли своим путём, параллельным и тоже платным. Марафоны «женской энергии» учили их принимать дары вселенной, не перебивая. Натальная карта решала, отвечать ли на сообщение: при Венере в Скорпионе молчание считалось не грубостью, а астрологической гигиеной. Звёзды в этом поколении отвечали за отношения чаще, чем сами люди, и, в отличие от людей, никогда не ошибались, потому что звёзды можно было обвинить.

Говорили обе стороны на одном языке, языке психотерапии, выученном по коротким роликам. Это поколение никто не бросал: оно «сепарировалось». Оно не ссорилось, а «выстраивало границы», не обижало, а «обесценивало», и не было одиноким, а «находилось в ресурсе». Выстроив границы, человек оставался внутри них один, на восемнадцати метрах в Мытищах, купленных в ипотеку на тридцать лет. Это тоже называлось красиво: «наконец-то пожить для себя».

Тексты для всех этих людей всё чаще писала нейросеть: посты, отзывы, извинения, стихи на день рождения и признания в любви. Под её постами люди писали «это ИИ», нейросеть отвечала «нет, я человек», и ей ставили лайк за искренность. Через некоторое время комментарии «это ИИ» тоже стала писать нейросеть, потому что так было быстрее. Разговор о подлинности окончательно перешёл в руки тех, кому он был безразличен.

Глупо искать здесь следы заговора против России. Говорят, что нашу молодёжь воспитывает Запад, но это неправда: Запад давно никого не воспитывает, он смотрит те же ролики. Нашу молодёжь воспитывает алгоритм, которому совершенно всё равно, кого воспитывать, лишь бы досмотрели до конца. Не обошёл этот процесс и Китай, хотя там всё сложилось иначе. То же самое приложение под другим названием показывает китайским детям опыты по физике и выключается через сорок минут, а российским — танцы под одну и ту же песню без ограничения времени. Для понимающего человека это равнозначно проигранной войне, которую никто не объявлял, потому что все в этот момент смотрели в телефон.

Впрочем, пора отложить телефон. Мы собирались рассказать о человеке, хотя в этом поколении одно от другого отличить всё труднее.

Платон Ведерников родился в 2002 году, задолго до окончательной победы ленты, и потому попал в поколение «ИИ» автоматически, ещё не открыв ни одного приложения. В его школе все хотели стать блогерами. Когда учительница спрашивала, кем дети хотят быть, класс отвечал так же дружно, как когда-то отвечали «космонавтом». Космонавтом теперь хотела стать одна девочка, и её отправили к психологу. Родители Платона хотели, чтобы он стал айтишником. Для них это слово значило примерно то же, что «космонавт» для их собственных родителей: человек, который ничего не делает руками, но получает много и иногда показывается по телевизору.

Имя ему выбрала мама, консультант «Эйвона» и большой знаток нумерологии. Она прочитала, что Платон был великим философом, а число имени, если сложить буквы, обещает «поток материального изобилия». То, что имя похоже на слово «платно», мама считала не случайностью, а знаком вселенной. В школе Платона дразнили Платным, и он представлялся Тошей.

В пятнадцать лет на даче, где не ловил интернет, Платон от скуки прочитал бабушкины «Тёмные аллеи» Бунина. Ничего подобного лента ему никогда не показывала. Там люди любили друг друга один раз и на всю жизнь, ничего за это не получали и ничего не выкладывали. Платон поверил в такую любовь и начал писать о ней рассказы. Нейросеть предлагала их улучшить, он отказывался, и это было первое решение в его жизни, которое он принял сам.

Его школьная любовь, Лиза Короткова, которой он в девятом классе посвятил три рассказа, завела страницу на OnlyFans и разослала бывшим одноклассникам промокод на скидку двадцать процентов, «по старой дружбе». К тому времени девять из десяти моделей там были сгенерированы, поэтому Лиза продавала главное своё преимущество: «Живая. Не нейросеть. Подтверждено через Госуслуги». Платон промокодом не воспользовался и гордился этим ровно неделю. Платон понял, что любовь существует, только пока в неё верят как минимум двое. А вера, которую не с кем разделить, в этом поколении называлась не любовью и даже не безумием, а коротко: «не нашёл свою аудиторию».

Однажды осенью он зашёл в пункт выдачи Wildberries у метро. Пока девушка за стойкой искала заказ, Платон смотрел на полку возвратов. Там стояли кольцевые лампы для съёмки, штук тридцать, одинаковые, белые, в коробках с фотографией улыбающейся девушки. На каждой была наклейка: «Возврат. Товар не подошёл». Каждую из этих ламп кто-то заказал, чтобы стать знаменитым. Кто-то поставил её у себя в комнате, включил, посмотрел на себя в телефон, записал три ролика, набрал двенадцать просмотров, три из них от друзей, и вернул лампу в течение четырнадцати дней, пока ещё было можно. Это было так глупо и так по-человечески, что Платону до слёз стало жалко эти лампы, а потом и всех, кто их вернул. Потом он понял ещё одну вещь, и ему стало страшно. Его любовь стояла на той же полке, в такой же коробке и с такой же наклейкой.

Вечером он записал в заметки, между списком покупок и паролем от госуслуг:

«Любовь — это товар, который все хотят заказать и никто не хочет оплачивать. А те, кто оплатил, потом оформляют возврат».

С тех пор рассказов о любви Платон не писал. Писать о любви бесплатно казалось ему теперь так же странно, как бесплатно её показывать. Последнее его стихотворение было написано в метро по мотивам Блока и выложено на тот же сайт, где его прочитал только бот:

Ночь, улица, ПВЗ, доставка, Бессмысленный и ровный свет. Живи ещё — рекламной вставкой Всё будет так. Возврата нет.