Покинувший Ойтуат

Часть 1. Глава 1

За ним бежали с собаками. Он слышал только два звука: стук своего сердца и смертельно злой лай. А, когда сердце как будто переставало стучать, в ушах белым фоном возникал хруст снега под ногами: в другое время, при других обстоятельствах он был бы мелодичным шелестом, — но не сейчас. Сейчас, смешиваясь с грубыми криками пограничников, он резал уши страшнее, чем скрежет металла по стеклу. Это было сродни неумелым попыткам друга сыграть соло на третьей репетиции их группы в гараже за школой, а звук ужаснее этого представить было невозможно.

Он споткнулся.

Пограничник передёрнул затвор.

Тишина.

— Дмитрий Климов? — в голосе сотрудницы паспортного контроля слышалось неуверенное нетерпение.

— Да. Это я. Извините, — он виновато улыбнулся.

— Цель посещения?

— Олимпиада по географии.

В самолёте было достаточно времени для того, чтобы отрепетировать этот диалог. Мама чётко проинструктировала его, что делать на паспортном контроле и вообще в аэропорту, так что оставалось только вежливо улыбаться и не отступать от сценария.

Да, происходящее напоминало шпионский фильм: удаление профилей в соцсетях, поддельные документы, бегство из страны. Но мама распланировала всё настолько чётко, что в самолёте можно было расслабиться и просто смотреть заранее скачанные видео, посвящённые грядущему турниру по «Зову Изначальных». Только журналы с заголовками в духе «Эсперы — проклятие или благословение?» и «Хайрейзен принимает поправку к Конституции» напоминали о том, почему он летит в Унию. Точнее, от чего он туда бежит.

Воют сирены.

Со всего аэропорта бегут люди в чёрной униформе.

Они скалятся, предвкушая расправу.

— … я говорю, можете проходить! — устало повторила женщина.

— Извините!.. Спасибо!

Он выдохнул.

С этого момента его звали Дима Климов, его ЭП был положительным, и с этого момента он должен будет говорить только на чужом языке.

Дима знал, что в аэропорту его должен встретить «связной» — человек, который поможет ему приблизиться к цели путешествия. Мама, однако, предупредила, что никаких табличек не будет, чтобы не привлекать внимания, и Диме самому придётся искать «мужчину в красных кроссовках и бейсболке «Сов Сансет-сити» — местного баскетбольного клуба.

На удивление, под это описание в зале подходил только один человек — пожилой мужчина с ухоженной седой бородкой, который, закинув ногу на ногу, смотрел что-то на планшете в старомодной обложке из морщинистой чёрной кожи. Рядом была прислонена трость, которая когда-то была лакированной. Дима остановился напротив. Кашлянул.

Связной рассеянно поднял глаза над планшетом. Его взгляд был цепким, почти хищным, и стало ясно, что недооценивать этого дедушку точно не стоит.

— Ты, должно быть, Дима? — проскрипел он. Дима, не придумав ничего лучше, кивнул. Связной кивнул в ответ..

— Зови меня Эдвардс. Можно «мистер Эдвардс». Добро пожаловать в Унию, — он достал из кармана смятый полиэтиленовый пакет с такой же, как у себя, бейсболкой. — Пойдём!

Он торопливо потопал к выходу, и Дима, пытаясь одной рукой на ходу раскрыть пакет, придерживая его зубами, последовал за ним. Автомобилем мистера Эдвардса оказался видавший лучшие времена синий минивэн, дверями которого, по словам связного, — мужчина кивком велел Диме сесть на заднее сиденье — нужно было бесцеремонно хлопать. Повторять дважды не пришлось: такими были все предыдущие машины дедушки — пока родители не убедили его купить что-то, что не нужно каждый месяц чинить самому.

Двигатель взревел, и машина на удивление плавно тронулась с места. Мистер Эдвардс вёл уверенно и на пределе допустимой скорости: ему явно хотелось поскорее оказаться за пределами аэропорта.

Дима скоро понял, почему: едва здание скрылось из виду, а дорога впереди оказалась чиста, мистер Эдвардс одним движением сорвал с головы бейсболку, а вторым… маску с бородой. Прокашлявшись, он обернулся к Диме — молодой мужчина с лукавой улыбкой и морщинками в уголках серых глаз:

— Ну, привет. Я всё ещё Эдвардс, но теперь более настоящий. Руководство решило, что будет правильнее поступить так, чтобы установить с тобой доверительные отношения.

Дима нахмурился. Слова «руководство» и «доверительные отношения» ему совершенно не понравились. И, хотя он знал, что для всего этого маме пришлось задействовать старые связи, иметь дело с какой-то шпионской службой совершенно не хотелось.

— Не волнуйся. Никто толком не знает, зачем ты здесь и что вообще происходит. Включая меня, кстати. Я знаю только, что должен был тебя встретить и отвезти в гостиницу. Не знаю, чувак, кто ты такой и зачем ты здесь, но кто-то постарался сделать так, чтобы про это никто не знал.

— Мне стало спокойнее… наверное.

Мистер Эдвардс рассмеялся и, вспомнив, что ему нужно следить за дорогой, отвернулся.

— Музыку?

— Если не шансон.

Связной рассмеялся и, с щелчком откинув бутафорскую переднюю панель, лениво ткнул в современный дисплей. Машина содрогнулась от хип-хопа. Дима невольно улыбнулся и нацепил, наконец, бейсболку.

Путь прошёл без путешествий. Мистер Эдвардс со временем приглушил музыку, и Дима надел наушники. Прислонившись к стеклу, он смотрел на проплывающие мимо деревни, сёла, городки, реки, рощи, поля: всё это скользило перед глазами ровной вереницей, словно на слайд-шоу. Дима понимал, что так не может быть, земля просто не бывает такой ровной, но без гор на горизонте именно таким всё и казалось: бесконечным и… плоским.

В сам Сансет-сити они не заехали: скоростная автострада от аэропорта привела к многоуровневой развязке, где значились направления ко всем регионам Унии. Их путь лежал во Фликербэнк — небольшой город на северо-западе от Сансет-сити. Перед путешествием Дима несколько раз изучил карту Унии, но так и не понял, почему маршрут выстроен именно так: аэропорт Сансет-сити — Фликербэнк — Тоддотс — Алгавуд. Это был и не самый быстрый маршрут до конечной точки, и не самый незаметный. Но если и существовали вопросы, в которых маме можно было доверять, то проработка маршрутов определённо была одним из них.

— Ты знаешь, что делать во Фликербэнке? — спросил мистер Эдвардс.

— Да, — рассеянно ответил Дима. — И я даже могу вам это сказать. Мне нужно в отель «Супруг Суровой Суфражистки», — эти слова были сложны для произношения, и Диме пришлось выговаривать их нарочито тщательно.

— То есть кто-то на полном серьёзе назвал отель «ТриСу» и посчитал это остроумным?

Дима понял игру слов только сейчас и тяжело вздохнул: похоже, ничего секретного в посещении Фликербэнка не было. Остановка в отеле с таким названием была просто очень в мамином духе: однажды она скупила полное собрание сочинений автора по имени Хорхе Абаскаль только потому, что на корешках этих ядовито-васильковых книг было золотыми буквами написано «Х.А», и, когда она заставила этими книгами — их было восемнадцать штук — целую полку в коридоре, всегда, проходя мимо, громко читала вслух «ХАХАХАХАХА» и после этого начинала хохотать во весь голос вне зависимости от времени суток.

— Знаю таких людей, — уклончиво ответил Дима.

Мистер Эдвардс красноречиво фыркнул и надавил на газ. Дима мог его понять: едва ли опытный сотрудник… чего бы там ни было мог гордиться тем, что тайно доставил невнятного подростка в отель под названием «ТриСу». Но он всё же не был бессердечным.

— Наличные? Местная карта? Местная симка? Новый телефон?

— Только наличные, — ответил Дима и аккуратно добавил:

— Телефона нет, музыка из плеера, старый планшет без GPS.

Мистер Эдвардс одобрительно кивнул.

— До Фликербэнка пять километров, кстати. Если у тебя есть какие-то вопросы, самое время их задать.

А были ли они? Дима знал, куда ехал и как. Почти представлял зачем. А вот Эдвардс… был интересным взрослым. Такие встречались редко.

— Есть один. Вы меня встретили в бейсболке «Сов Сансет-сити». Но это же была часть маскировки, так? А на самом деле вы за кого-нибудь болеете?

— За «ФарВАРВАРтер», — не задумываясь, ответил Эдвардс. — Это команда…

— По «Зову Изначальных»! — резко и неожиданно громко перебил Дима. — Команда собрана из ветеранов игры, и для большинства из них The Global этого года — последний шанс стать чемпионами мира! Я буду за них болеть!

Эдвардс сбавил скорость и, обернувшись, посмотрел на Диму доселе незнакомым взглядом — взглядом, полным уважения.

Глава 2

Дима затащил чемодан по пандусу и оказался в холле отеля «Суровый Супруг Суфражистки». Прозвенел колокольчик, девушка на ресепшене подняла голову, и он встретился взглядом с светло-карими, почти жёлтыми, почти кошачьими глазами.

Уже к концу поездки Дима понял, что смертельно устал. В голове не было места даже для мыслей о том, что за ним уже охотятся все спецслужбы Унии, настоящие и вымышленные: там остались только игрушечные обезьянки, которые оглушительно били в тарелки в такт шагам. И сейчас, когда он увидел эту девушку — он на мгновение остолбенел.

И, неуверенно двигаясь к стойке, он с каждым шагом всё лучше видел, что её волосы были собраны в пушистый хвост — такой, что, казалось, если она распустит его, копна чёрных кудрявых волос расплещется по плечам волнами, слишком красивыми для этого места, отеля с полуотклеившимися под потолком обоями и, к сожалению, неровным ковром.

Дима споткнулся и чуть не упал.

— Вы в порядке?

— Да. Всё хорошо. Здравствуйте! Я…

— Вы Дмитрий Климов, верно? Мы вас ожидали.

Только потом он понял, что именно значила эта фраза: отель был не случаен, мама продумала действительно всё. Но в этот момент в голове крутилось иное: она говорила с ним нарочито медленно, — почти как с ребёнком. Дима покраснел. Сердце колотилось. Впоследствии он задумался над тем, что в книгах про такое обычно пишут «готов был провалиться на месте», но на самом деле это ощущалось совсем иначе: сердце стучало так быстро, а рукам стало так жарко, что он собирался сгореть от стыда прямо здесь и сейчас.

— Вот ваша ключ-карта, номер 314, — она начала обычный отельный инструктаж: про дополнительные услуги, расписание столовой и прочее. — … вам помочь поднять багаж?

Дима на мгновение замер: всё это время он пытался справиться с волнением и по возможности смотреть девушке в глаза, чтобы не показаться невежливым.

— А… а у вас есть лифт?

— Да, — после секундного замешательство ответила она и, Дима был в этом уверен, снисходительно-ободряюще улыбнулась. Трудно было представить что-то ужаснее.

— Тогда я сам.

«Я. Спросил. Есть. Ли. У. Них. Лифт. В. Отеле. Лифт. Лифт. В. Отеле. Я правда это спросил», — эти слова крутились в голове у Димы до того момента, как он отпер дверь номера, закрыл её с другой стороны, разулся и упал на кровать лицом вниз.

Дима очнулся спустя два с половиной часа. Голова страшно болела. Молчаливые электронные часы на стене показывали 19:00. Он вздохнул, умылся и отправился на ужин.

Вокруг звучал унийский, и Дима начал понимать, что девушка на ресепшене над ним вовсе не издевалась: он мог разобрать в лучшем случае половину из того, что говорили люди вокруг. А Эдвардс… должно быть, это был его профессиональный навык — разговаривать со всеми так, чтобы его понимали.

И всё же так жутко облажаться перед красивой девушкой было невыносимо, хотя Дима и прекрасно понимал, что между ними не могло быть никакой романтики. Это просто было проклятие подростка, про которое Дима прекрасно знал: когда ты хочешь предстать перед девушками в наилучшем свете, то неминуемо выглядишь, как полный идиот. И кажется, что все вокруг избежали этого проклятия, и только ты один не можешь в нужный момент связать двух слов.

Дима вздохнул и сделал большой глоток кофе. Хотелось послушать живую речь унийцев ещё, но завтра предстоял большой день, и спать нужно было лечь пораньше.

⁂

По какой причине мама решила, что из Фликербэнка в Тоддотс нужно выехать в шесть утра автостопом, а оттуда в Алгавуд на электричке, Дима не понимал, но понимал, что маме нужно доверять: после увольнения из Министерства Иностранных Дел и перехода на работу юристом она проиграла всего одно дело (после которого у судьи появился новый загородный дом, и эти события, по словам мамы, могли быть связаны) и вообще разбиралась в событиях лучше, чем кто бы то ни было, кого он знал.

Сам Дима предпочёл бы просто поехать на автобусе, который проезжал и через Фликербэнк, и через Алгавуд (он знал, такой существовал), и тогда до школьного автобус в «Агапэ» оставался бы запас в два часа. Но мама предпочла иной вариант, и Дима покорно вышел на трассу и поднял большой палец вверх.

Остановившийся дальнобойщик был рад попутчику из другой страны. У него слегка не хватало зубов, но это в полной мере компенсировалось энтузиазмом в рассуждениях о красоте Хайрейзенских женщин: «… они у вас красивые и покладистые, не то что местные, особенно моя бывшая жена». Дима кивал, улыбался и в итоге получил в подарок бензиновую зажигалку с гравировкой «Летает тот, кто не бегает» и почти непочатую упаковку жвачки.

Выбравшись из прокуренной кабины, Дима переместился на пропахшую фастфудом железнодорожную станцию, где было невозможно заблудиться: электричек здесь ходило буквально три, и все — разного цвета. Женщина в билетной кассе посмотрела на Диму с некоторым удивлением, но всё прошло без происшествий, и через полчаса он был уже в электричке.

Сомнительное кантри в фуре дальнобойщика сменилось на железнодорожный перестук. С саундтреком менялись и декорации, но всё это было сродни рекламному белому шуму, который ты видишь, но не воспринимаешь. Одинаковые деревья, одинаковые деревни. Одинаковые реки, одинаковые мосты. Одинаковые стада, одинаковые трактора. Пологие овраги, пологие холмы. Бесконечная одинаковость.

«И это место, где ничего не меняется, — самая большая перемена в моей жизни».

Школьный автобус до «Агапэ» — современный, но совсем небольшой, едва ли на 30 человек — остановился у памятника основателю Алгавуда, усатому генералу с трёхэтажной фамилией. В дверях показалась загорелая женщина в карго-штанах цвета хаки, фланелевой рубашке и джинсовке:

— Ди-ми-три-кли-мов?

Он кивнул.

Она кивнула в ответ, вернулась в салон, и отделение для багажа с шипением открылось. Внутри было два чемодана: однотонный чёрный и ярко-красный, расписанный цветочными узорами, обвязанный фенечками и в наклейках.

«Я не один? Но ведь учёба началась уже сколько, десять дней назад?..»

Он поднялся в автобус, багажное отделение закрылось, за ним — двери, и автобус тронулся. На заднем сиденье, забравшись на него с ногами, болтали двое. Слева расположился стройный русоволосый парень в чёрных брюках и белой рубашке, который много жестикулировал и поминутно взъерошивал волнистые волосы, уже закрывающие уши, но ещё не достающие до плеч. Напротив, почти не двигаясь и лишь изредка склоняя голову набок, сидела смуглая девушка с собранными в сложный пучок длинными чёрными волосами и орлиным профилем. Пёстрая юбка расплескалась и по сиденью, и по полу, полностью скрывая ноги, а больше Дима ничего разглядеть не смог, потому что пялиться казалось…

— Привет! — громко воскликнул парень. — Оказывается, … — он выдал длинную тираду с незнакомым акцентом, и разобрать Дима смог только слово «три».

Эти слова застали его врасплох. Он уже положил на сиденье и прохода свой рюкзак и теперь протискивался к окну, так что от громкого оклика едва не потерял равновесие.

— Эмм… — протянул он, снова выбираясь в проход. — Прости, я не всё понял.

— Иностранец! — девушка хлопнула в ладоши и начала было быстро говорить что-то с другим акцентом, разобрать который тоже было абсолютно невозможно, но быстро осеклась и продолжила медленнее — стараясь выговаривать слова в более классической манере:

— Он сказал что-то вроде «Чего ты там, как не родной, иди сюда!». И я говорю «вроде», потому что его провинциальный акцент вообще не разобрать.

— «Провинциальный»?! Да ты вообще говоришь на смеси унийского с… чёрт знает чем!

— Так, молодёжь! — голос водителя заставил всех замолчать. — Ты, новенький, не стой в проходе. Или туда, или сюда, а то штраф из твоей стипендии вычтут!

Дима торопливо схватил рюкзак, подбежал к парочке и уселся на ближайшее сиденье.

— У тебя будет стипендия?! — воссиял парень.

— Понятия не имею, — пожал плечами Дима. — А-а-а…

— Юмира. Можно Юми, — девушка протянула руку, прозвенев десятком браслетов. Дима пожал её и тут же был схвачен за другую руку соседом:

— Тристан Теар! — в голосе была слышна неподдельная гордость. — Из прекраснейшего места на земле…

— Да, да, — Юми явно не впечатлилась. — Бла-бла-бла, у вас и вино лучшее, и воздух самый чистый, и солнце самое яркое, и вода самая вкусная… Не хочешь лучше нашего иностранного друга послушать?

— Дмитрий, — он, смутившись, улыбнулся. — Можно просто Дима. Я из Хайрейзена.

— Ничего себе! — Юми, добродушно усмехнувшись, откинулась на спинку сиденья. — И совсем не выглядишь варваром, который каждый день пьёт настойку из копыт тигробизонов. Какое разочарование!

— Мы пьём её только в полнолуние, — серьёзно ответил Дима. — Чтобы было удобнее превращаться в троллей и скалы жевать.

Тристан перевёл взгляд с Юми на Диму, потом обратно — и, хлопнув обоих по плечам, оглушительно рассмеялся.

— Я рад, что опаздываю на учёбу, друзья! Ведь иначе мы с вами могли бы не познакомиться! Но судьба благоволит бунтарям! Предлагаю отпраздновать это…

— Но для начала обменяться контактами. А то как ты нас искать собрался? Я слышала, там большой кампус.

— А-а… простите, ребята. У меня нет телефона.

Юми и Тристан удивлённо переглянулись.

— В смысле нет? Никогда не было? — осторожно уточнила Юми.

— Или кто-то отобрал? Тогда найдём его и…

— Нет, всё в порядке, — поспешил успокоить их Дима. — Просто мой разбился, и я решил купить новый уже тут.

Юми на мгновение изменилась в лице, но тут же улыбнулась:

— Утопил в этой… как их там… проруби?

— Сейчас же ещё сентябрь. Зима у нас всего шесть месяцев в году, а не девять. Я просто отбивался телефоном от стаи волков по дороге в школу.

— Но ведь на самом деле у вас там всё так же, как у нас, так? — уточнил Тристан. — Конечно, по Интернету всего не понять, но…

— Да ясное дело, так же, — фыркнула Юми. — Только холодрыга.

— И горы, — кивнул Дима. — И…

Договорить ему не дали. Автобус резко и со скрипом затормозил, едва не сбросив подростков с сидений. Водитель вышла в проход.

— Так, ребята. Кажется, у нас проблема.

Глава 3

Проблемой оказалось большое, как минимум полуметровое в диаметре дерево, которое упало ровно поперёк дороги, полностью перегородив её. Водитель мрачно вздохнула:

— Признавайтесь, мальцы, кто из вас богатый купец? Потому что я попала в фильм про благородных разбойников.

— Давайте выйдем и осмотримся, — предложила Юми. — Вдруг есть объезд?

Водитель кивнула и открыла дверь.

Снаружи была аккуратная новая двухполосная дорога, которая шла через светлый лиственный лес. Резкое торможение стало понятным: перегородивший дорогу ствол находился прямо за резким поворотом, который непонятно зачем придумали устроить на ровном участке пути.

Стоило отойти от автобуса, как Дима оказался окружён звуками и запахами природы. Это было знакомое ощущение: да, в сравнении с мрачными хвойными массивами Хайрейзена рощи глубинки Унии казались едва ли не парком в центре города, но аромат трав и пение птиц были такими же настоящими.

Повреждённым оказался не только перегородивший дорогу здоровенный дуб. На той же стороне дороги, где он рос, было повалено ещё несколько — ровным кругом вокруг центра, в котором не было совершенно ничего примечательного. Земля вздыбилась, обнажив корни и разломав муравейник, но не видно было ни человеческих следов, ни каких-либо механизмов, ни кратера от взрыва.

— О, я нашёл гриб! — воскликнул Тристан, который уже залез в кусты на другой стороне дороги..

— Брось, он ядовитый, — не глядя откликнулась Юми, изучавшая ствол дерева. — Я, конечно, не ботаник, но это дерево не кажется гнилым или сгоревшим или ещё что-то такое. Странно это как-то.

— Я, конечно, не логист, но если мы его не уберём, то нам придётся пережить худшее, — мрачно заметила водитель.

— Волки? Медведи? — Тристан, шумно копавшийся в кустах, звучал почти воодушевлённым.

Водитель фыркнула:

— Знакомство.

— Всё не так страшно! — улыбнулась Юми. — Я вот Юми. Грибной энтузиаст — Тристан, тихоня — Дима.

— Сара, — нехотя отозвалась водитель. — Для вас «мисс Сара», наверное. Толку-то. Это тебе как-то поможет сдвинуть дерево? Или, может, вы можете его силой мысли сдвинуть? Или типа того? Вы же ЭП-положительные?

— Могу поджечь силой зажигалки, — Юми равнодушно пожала плечами и села на ступеньку открытой двери автобуса.

Эта фраза вывела Диму из полузабытья: он поймал себя на том, что всё это время сидел на стволе и смотрел, как три муравья не могут разобраться, в какую сторону им тащить труп зелёного жучка.

— Отставить поджоги, — нахмурилась Сара раньше, чем Дима успел сказать что-то про пожарную безопасность в лесу. — Просто сидим и ждём, пока нас не спасут рыцари на чёрных джипах. Вы же потерпите и сможете минут за пятнадцать ничего не сломать и не поджечь?..

— Конечно! — заверил Тристан, выныривая из кустов. В его руках, сложенных лодочкой, была целая гора ягод.

— … и не отравиться.

— Я их на этом… Абраксасе для растений проверил! Должны быть съедобные.

— Я извлекла из жизни куда меньше уроков, чем следовало, но точно помню, что «должно быть» — фраза, за которой не следует ничего хорошего.

— Не беспокойтесь, мисс Сара! Угощайтесь все! — Тристан и ухом не повёл. — Я ещё слишком молод для того, чтобы умирать в автобусе посреди… ничего. Отказываюсь погибать, не совершая при этом подвиг?

— А, ты из этих. Ребята, послушайте моего совета, держитесь от него подальше.

— Вы ошибаетесь, мисс Сара! — неожиданно возразила Юми. — Пока я держусь поближе к таким людям, все неприятности будут притягиваться именно к ним.

— Мхмхм! — согласно промычал Тристан. Поскольку руки у него были заняты, есть ягоды приходилось прямо губами из ладошковой чашки, отчего лицо медленно окрашивалось в ало-лиловый.

Вдалеке послышался звук моторов. Дима убедился, что муравьи нашли путь к муравейнику, встал, отряхнулся и пошёл к автобусу.

Произошедшее выбило из колеи. Он был морально готов к общению со сверстниками, мысленно повторял фразы, которые могут пригодиться, вспоминал все вежливые слова для разговоров со взрослыми… а тут это дурацкое дерево. Казалось бы, ничего особенного, но в голове засела мерзкая мысль: «Всё пошло наперекосяк», — и избавиться от неё не выходило. Не помогало то, что дерево упало не на них; не помогало то, что не придётся сидеть тут до следующего утра; не помогало то, что всё вообще-то было под контролем.

Это дерево выглядело так, будто кто-то уронил шлагбаум конкретно перед Димой, именно на его пути. На этот раз не было даже паранойи на тему того, что это сделали специально какие-то неизвестные спецслужбы: нет, такая тревога отступила, уступив место тревоге ещё более глубокой и непонятной: «что-то не так», и это «что-то» выглядело так, как когда в локации видеоигры внезапно начинает идти дождь и играть более грустная музыка. Ты бредёшь и пытаешься понять, в чём же опасность, а вокруг нет никаких препятствий: ни врагов, ни даже ядовитых болот, — но ты прекрасно понимаешь, что всё это не просто так. И если в видеоигре ты можешь убедить себя в том, что разработчики решили просто поиздеваться над тобой, то сейчас — едва ли, и от этого было только хуже. Один однокашник радостно дожёвывал ягоды из ладоней, а другая сделала пару селфи, картинно распластавшись на дереве, и сейчас поднималась обратно в автобус. Мисс Сара курила сигареты с запахом корицы, безмятежно глядя вперёд.

Синее небо. Тепло. Лесная свежесть.

Тревога.

Мисс Сара убедилась, что школьники забрались обратно в автобус, затушила сигарету о ствол дерева и спрятала окурок в пачку. К дереву подъёхало три Унийских военных джипа — бронированных «Анвила» — и оттуда выскочило несколько человек в шлемах с опущенными визорами. Один из них подбежал к мисс Саре, в то время как остальные цепляли к дереву внушительные лебёдки.

— У нашей школы своя армия, как мило, — хмыкнула Юми, выглянув в окно. — Смотрите, даже гербы на джипах! Может, у них и трусы фирменные?

— И что такого? Все школы охраняют, а тут особенная,— удивился Тристан, который аккуратно, по миллиметру, вытаскивал платок из заднего кармана брюк. Юми, увидев это, вздохнула и достала из рюкзака пачку влажных салфеток. Тристан благодарно кивнул и начал вытирать лицо — ни белоснежную рубашку ни брюки он не запачкал.

— А ты что думаешь? Молчаливый какой-то.

Дима понял, что обращаются к нему.

— Никто не знает, кто такие ЭП-положительные. Кто-то может бояться нас. Или за нас.

— Не ожидала такого нейтрального ответа от чувака из Хайрейзена, — Юми почему-то была недовольна. — Мы тут не на институт международных отношений едем. Тебе что ли пофиг, что к нам через пятнадцать минут после случайной остановки приехали коммандос?

Дима вздохнул и, собравшись с силами, тихо произнёс:

— Пара джипов и несколько солдат — это показательная… штука для мира. Чтобы все знали, что сюда… типа… сложно добраться. Это фигня. В Хайрейзене ЭП-положительных подростков запирают или на военных базах... или в концлагерях.

— Так ты… — Огромные голубые глаза Тристана округлились, он посмотрел на Диму — и осёкся.

Моторы «Анвилов» взревели. Дерево оттащили в сторону. Мисс Сара поднялась в салон, закрыла дверь, и автобус тронулся с места.

В пути до «Агапэ» было тихо.

Глава 4

Автобус затормозил перед воротами школы, и Дима наконец-то смог подробно рассмотреть герб «Агапэ» — синее сердце на ладонях, увитых лозами риддида — цветка свободы.

Автобус въехал на территорию школы, и ворота закрылись за ним.

Дима вздохнул.

Он забрал свой чемодан первым и отошёл в сторону. В таких ситуациях ему хотелось прислониться к стене и не отсвечивать, но единственным зданием тут была будка охраны, так что находиться рядом с ней совсем не хотелось. В итоге он рассеянно наблюдал за тем, как Тристан вышел из автобуса следом и вытащил из багажного отделения… красный чемодан с цветочками и фенечками.

— Младшие сёстры! — гордо заявил он, подходя к Диме. — Фенечки — это обереги, а цветы, ну-у... просто красивые! Красивые же?

— Но не такие красивые, как ты, — чрезвычайно серьёзно заметила Юми. Чёрный чемодан резко контрастировал с яркой одеждой, но её это, похоже, совершенно не волновало.

— Ой, спасибо! Мне приятно, но... — Тристан засмущался, но тут же осёкся:

— Ты же издеваешься, да?

— Ни в коем случае. Как ты мог такое обо мне подумать.

Тристан вздохнул: казалось, этим вздохом он и показал облегчение, и принял свою судьбу.

Послышалось лёгкое жужжание, которое быстро переросло в негромкий звук мотора. Дима уже успел понять, что внутри школы лес и не думает заканчиваться, и из-за поворота выехало нечто вроде гольф-кара с пассажирским прицепом.

— Гольф… трамвай? — приподняла бровь Юми, и Дима согласно кивнул: примерно так оно и выглядело.

За рулём сидел пожилой круглолицый мужчина в строгом костюме. Это, однако, не казалось нелепым: возможно, потому что идеальная осанка и широкие плечи придавали ему вид едва ли не древнего Императора.

Из припарковавшегося рядом «Анвила» выбежал один из охранников, козырнул мужчине и что-то бодро отрапортовал. Гольф-трамвай подъехал поближе.

— Майор Лондон!

— Брось, Сара, какой я майор? — добродушно отмахнулся мужчина. — Мы уже давно не в Аньялке. Привет, ребята! — он повернулся к подросткам. — Запрыгивайте, чемоданы кидайте назад.

Дима заметил, что Тристан не «кинул», а очень аккуратно поставил свой чемодан, поместив его между чемоданом Юми и стенкой вагончика. Юми уселась вперёд, рядом с мужчиной, а Тристану и Диме достались места сзади.

— Когда-то я и правда был «майор Лондон», — заговорил их новый водитель, разворачивая гольф-трамвай и салютуя Саре. — А сейчас просто Генри. Ну, то есть «мистер Генри» для вас. Начальник службы безопасности, если официально. А если по-простому, просто слежу, чтобы друг друга не поубивали! — он рассмеялся.

— И как, уже пытались? — как бы между делом спросила Юми.

— Ха, нет, к счастью! Хотя одна драка была. Девчонки подрались, представляете! В наше время не так было, конечно.

— И все девочки себя хорошо вели, не курили за школой и не таскали друг друга за волосы? — Юми даже не скрывала иронию.

— Я такого не видел, — мистер Генри и ухом не повёл. — А вот мы за девчонок дрались — будь здоров! Я один раз так наполучал, что на борьбу записался… там дурь из меня и вытрясли. А тут девчонки сцепились вообще непонятно зачем, да ещё и трое на одну! Неприятно было смотреть.

— Трое на одну! — воскликнул Тристан. — Это… подло! Бесчестно! Она не пострадала?

— Ха! Это они еле ноги унесли, за меня спрятались, когда я прибежал. Та, на которую они напали, подняла какую-то простую ветку и так их отхлестала — жуть! Как святой Марког семнадцать чертей, ей-богу!

— Офигеть! — восхитился Тристан. — А как её звали, не помните?

— Гретхен, кажется.

— Подождите-ка… — глаза Тристана округлились. — Гретхен?.. Не Арьян случайно? Гретхен Арьян?

— Да, она вроде, — мистер Генри пожал плечами. — А что?

— Гретхен Арьян — в «Агапэ»?! Это же… ужасно.

— Она что, тебе нравится? — Юми приподняла бровь.

— Или не нравится? — рискнул спросить Дима.

— Вы… не понимаете, — Тристан погрустнел на глазах. — Она звезда фехтования. Чемпионка Унии. Будущая чемпионка мира. Она побеждает взрослых! Она переизобретает фехтование у нас на глазах! А теперь, раз она ЭП-положительная…

— Значит, нравится.

— Ой, да иди к чёрту, — грустно вздохнул Тристан.

— Ха-ха! — мистер Генри хлопнул себя по ноге. — Рад, что вы уже нашли общий язык. Кстати, Дима, твоя остановка!

Всё это время гольф-трамвай ехал по территории школы. Она оказалась огромной: после пары минут езды по лесу открылось необозримое пространство кампуса, где на большом, не меньше нескольких сотен метров, расстоянии друг от друга, стояли учебные и административные здании. Гольф-трамвай остановился возле самого внушительного из них — круглой пятиэтажной башни.

— А… — неуверенно протянул Дима.

— Дополнительное медицинское обследование. Потом иди в третий корпус, чемодан довезу. Ты не бойся, мисс Монпелье тебе всё объяснит!

Дима кивнул и выбрался из гольф-трамвая.

Было свежо и просторно. Где-то вдали кричали лесные птицы. Дима внезапно осознал, что эту школу построили, просто выбрав кусок леса и спешно расчистив несколько десятков, если не сотен гектаров. Лес было жаль, но, в то же время, он понимал, что это, возможно, было лучшим способом построить удалённую школу-интернат для необычных подростков.

Он вздохнул и вошёл в здание. За просторным столом ресепшена, где легко поместилось бы несколько человек, сидела всего одна девушка, зато сразу с тремя мониторами. Увидев Диму, она поспешно скинула большие наушники и приветственно улыбнулась.

— Здравствуйте, — он почему-то смутился. — Мисс… Монпелье?

— Привет! Можно просто Хлоя, — она снова улыбнулась, и Дима понял, что ей, наверное, нет и двадцати пяти. Офисный костюм придавал серьёзности, но длинные каштановые волосы были собраны заколкой-крабиком в виде розового медведя, и это давало понять, что Хлоя пытается поддерживать баланс между серьёзной работой и тем, чтобы оставаться нормальным человеком. — Ты ведь Дима, верно? Доктор Пак уже ждёт тебя, пойдём, я провожу.

Они прошли по просторному коридору между несколькими пустующими комнатами, которые можно было разглядеть сквозь полупрозрачные пластиковые стены. Если бы не жизнерадостная Хлоя, Диме было бы здесь жутковато: пустые комнаты с холодным светодиодным светом были пугающими сами по себе, и для этого, кажется, даже был термин — какие-то там «пространства».

— Мы ещё только начали обустраиваться, — объяснила Хлоя. — Даже не все преподаватели доехали, персонал тем более. Вот здесь, например, должен быть информационный центр и служба связей с общественностью, — она кивком указала на комнату справа. — Видишь, кактус стоит? Это они его заранее сюда прислали, чтобы забить комнату с окнами на запад.

Услышав слово «забить» от взрослого, Дима невольно улыбнулся, и стало легче.

Двери лифта открылись. Кнопки оказались необычными: вместо стандартных кругляшей были большие квадратные, на каждой из которых располагалось по три символа: цифра, пиктограмма и точки шрифтом для слабовидящих. Дима не задумываясь ткнул в кнопку с красным крестом — она находилась рядом с цифрой «2».

— Ой! — спохватился он.

— Всё в порядке! Значит, схема работает. Видишь, ты сразу понял, куда тебе нужно.

Дима кивнул и неожиданно для себя самого спросил:

— А почему значков три?

— Не поняла, — удивилась Хлоя. — А сколько их должно быть?

— Ну-у… — неловко протянул он. — Значков три, а кнопка квадратная. Как будто одного значка не хватает… или кнопки должны быть треугольными.

Хлоя неожиданно звонко рассмеялась, на мгновение совершенно перестав быть похожей на работницу администрации.

— А ведь и правда! Я скажу профессору Мори. Странно, как мы сами не догадались. О, мы уже приехали!

Лифт мелодично дзынькнул и открылся. Пахло больницей, но почему-то приятно, и Дима, возможно, впервые в жизни охотно вошёл в помещение с таким запахом. Длинный коридор вёл и направо, и налево, видимо, опоясывая весь этаж, а прямо перед лифтом были прозрачные двустворчатые двери с надписью «Приёмная».

— Доктор Пак, я привела его!

— О, мистер Ку-ри-мо, — раздался из приёмной голос с заметным Исьюльским акцентом, двери отворились, и в них показалась невысокая женщина в белом халате, словно сошедшая со страниц западных сериалов. — Проходите. Благодарю вас, Ку-ро-иа.

— Если что-то понадобится, звоните по внутреннему! — Хлоя шагнула назад в лифт, и Дима остался наедине с врачом.

— Итак, Ди-ма, теперь, когда мы остались одни, ответьте мне на простой вопрос: кто пытается меня обмануть?

Глава 5

— … кто пытается меня обмануть?

Дима едва не выпалил «Что?», но вовремя понял, что это было бы невежливо, и решил просто промолчать.

— Проходите, Ди-ма, присаживайтесь. Вас ждут тесты.

Тон врача был холоден, и здесь, на пустом больничном этаже, от этого становилось не по себе. Она уселась в кресло и жестом указала на почти такое же удобное кресло напротив.

— Не беспокойтесь, Ди-ма, здесь вам ничего не грозит. Я доктор Пак Чжин-Хо, я отвечаю за здоровье всех учащихся. Вы уже зачислены к нам, так что за вас я отвечаю тоже.

Дима кивнул и сел.

— Давайте я вам объясню, Ди-ма. Согласно документам, вы не ЭП-положительный и не ЭП-отрицательный. Вы ЭП…никакой. Поэтому я и говорю, что кто-то пытается меня обмануть. Так не бывает, Ди-ма. У вас либо разблокировалась ЭП-секвенция, либо нет. И приборы могут это показать. И приборы Хайрейзена… не настолько плохи, чтобы совсем не работать. Значит, кто-то меня обманывает. Кто? — она пристально посмотрела Диме в глаза.

Гнетущий жёлтый свет сорокаваттных ламп. Душный коридор. Скрипучая дверь закрывается за спиной. Линолеум взвизгивает под ногами. Нужно идти аккуратно, чтобы не задеть коленки сидящих: кто на полу, кто на стульях — на некоторых их хватило. Кто-то высунулся в форточку, и двое других, схватив его за ноги, в шутку пытаются вытолкнуть наружу: шумно, ноги мелькают перед глазами. Кто-то случайно бьёт локтем в бок и, не отвлекаясь от веселья, мимоходом извиняется.

Этот, в огромных наушниках и с дурацкой чёлкой на глазах, просто лёг, протянув ноги поперёк коридора. Нужно переступить.

Свежий воздух. Слишком яркий свет.

— Ну? Ну? — Курт и Кэрри подбежали почти мгновенно.

Он улыбнулся.

— Что это значит?! Отрицательный? Или ты кидаешь файерболы? Ооо! Или ты телепат? О чём я сейчас думаю?

— О порномультиках, — Кэрри глянула на Курта осуждающе. — Выглядишь, как хардлейнер в первые пять минут, Ви. Точно всё в порядке?

Он кивнул. Они уселись на ступеньки, и Курт достал из рюкзака пачку чипсов.

— Если честно, я опасалась, что ты положительный. Знаешь… было дурное предчувствие. Даже спала плохо.

— Я не положительный, чуваки, — он вздохнул полной грудью — и Курт сунул ему в открытый рот огромный чипс.

Они рассмеялись.

Дима вздохнул.

— Я вам не вру. Проводите любые тесты.

— Хорошо. Раздевайтесь по пояс, одежду вон в ту корзину…

У Димы не было телефона, но в каждом помещении больничного этажа висели настенные часы, и он знал, что провёл тут уже сто восемь минут, когда доктор Пак, наконец, подвела его к большой капсуле, которая открылась с еле слышным «пшш». Он, не задавая лишних вопросов, влез. Доктор Пак закрепила лодыжки и запястья силиконовыми ремнями, строго посмотрела на Диму и закрыла крышку.

Она не верила.

Капсула жужжала почти минуту. Дима видел такие по телевизору: они были безупречно точными, и результат отображался и внутри, и снаружи: диоды загорались зелёным при положительном результате и красным при отрицательном.

Дима не боялся.

Дзыньк.

Диоды не проснулись.

Пшш.

— Вы не врали, — доктор Пак выглядела ошеломлённой.

— Конечно, я не врал, — Дима сам отстегнулся от капсулы и выбрался наружу. — Можно мне идти?

Доктор Пак рассеянно кивнула.

— Ку-ро-иа расскажет вам, что делать дальше. И… нам придётся сделать больше тестов.

Дима кивнул.

— Результаты всех тестов и анализов придут на вашу внутреннюю электронную почту. Простите, что тесты заняли так много времени.

Это был долгий, долгий день.

На первом этаже Диму встретил сливовый закатный свет, причудливо преломлённый окнами и пластиковыми перегородками здания. В ушах стояли жужжание и еле слышимый свист медицинских приборов, и теперь казалось, что жужжит сам свет — и присвистывает, проскальзывая сквозь щели приоткрытых дверей

— Почти полтора часа! — возмутилась Хлоя. — Возмутительно! И после такой долгой дороги! Я вынуждена буду рассказать об этом профессору Мори!

— Всё в порядке, — Дима устало помахал рукой. — Наверное, это потому что я гражданин другой страны. Куда мне теперь?..

— Третье общежитие, комната двести двадцать шесть. Твои ноутбук и телефон уже должны быть там. Вот, держи, тут пароли от них, пароль от вай-фая кампуса, расписание работы корпусов, расписание работы столовой, — она протянула Диме большой запечатанный конверт. — Кстати, ужин через час, так что ты успеешь!

Дима улыбнулся, вежливо попрощался и вышел.

На каждом перекрёстке стояли удобные столбики с указателями, и найти путь к третьему общежитию оказалось несложно. Это была простая пятиэтажка, каких Дима повидал немало. Разница была лишь в том, что вокруг были разбросаны беседки, скамейки, питьевые фонтанчики, чуть в стороне виднелась зона для уличных тренировок.

На скамейке прямо перед входом сидела невысокая темноволосая женщина в чёрном шёлковом халате с красным цветочным узором. Она выглядела так, словно могла, в зависимости от освещения, приходиться Диме сестрой, мамой или молодой бабушкой. На коленях у неё лежал огромный чёрный кот.

— Дима Климов?

— Да.

— Мисс Ёсси, — она, не вставая, протянула руку. — А это сэр Максимиллиан Хеммелид. Я комендант этого общежития, он мой ассистент.

Дима подошёл и в некотором удивлении пожал руку.

— А предыдущий мальчик поцеловал! Видимо, он единственный здесь знает толк в манерах. Ладно, слушай внимательно. Есть правила школы, а есть правила общежития. Правила школы ты прочитаешь на сайте, а правила общежития — это я. Ясно?

— Не совсем, — признался Дима. Мисс Ёсси недовольно цокнула.

— Унийский ты вроде понимаешь, так что слушай внимательно. Правило первое: боготворить меня и сэра Максимилиана. Правило второе: дары и жертвоприношения — не обязательно, но приветствуются и будут отмечены. Правило третье: с четырёх до пяти часов я смотрю «Розу, увядшую завтра» по телевизору в холле, и если в это время я услышу посторонний шум, то никакая охрана тебя не спасёт. Правило четвёртое: соблюдать устав школы.

Дима ничего не понял, но решил, что нужно действовать.

— Можно погладить?

Кот открыл левый глаз, и он оказался иссиня-лиловым.

— Сэр Максимилиан дозволяет. И просит передать, что его любимый вкус — телятина. Запомни это, и на тебя снизойдёт небесная благодать.

— Спасибо, — он осторожно погладил кота. — Что-нибудь ещё?

— Второй этаж, направо, третья дверь с левой стороны.

Дима плохо помнил, как добрался до комнаты. Она оказалась заперта. Дима нащупал в белом конверте ключ-карту, успел подумать о том, что о ней-то Хлоя упомянуть забыла, вскрыл его, вошёл и почти тут же упал на кровать лицом вниз.

Глава 6

— Он же не умер, верно? — неуверенный голос принадлежал, вероятно, соседу по комнате. — Не может быть. Нет-нет-нет-нет-нет, не может быть! Они не могли подложить ко мне в комнату мёртвого Хайрейзенского шпиона! Чем я провинился? Меня хотят так завербовать? Но зачем? Я знаю что-то, о чём сам не знаю, и они хотят достать это у меня из головы?..

Дима, по счастью, ощущал себя вполне живым и даже вполне выспавшимся. Он начал медленно переворачиваться на спину, чтобы его пробуждение не так шокировало впечатлительного соседа.

— Живой! В смысле… ты живой? Стоп… ты понимаешь по-унийски?

— Да, — Дима, наконец, перевернулся и сел на кровати. Перед ним на кровати напротив сидел долговязый парень в потёртых джинсах и вязаном бежевом свитере. На руках он держал синюю жабу.

— Я Алекс. Алекс Тамалай, — он протянул руку. Рука обречена была быть склизкой после жабы, но Дима рассудил, что знакомство лучше начинать правильно, а руку потом и помыть можно.

— Ого, пожал! — Алекс как будто удивился. — У меня это как бы тест! Кто не любит Блю, того, не люблю я. Большинство стремается.

«Я что, только что какой-то квест на отношения с NPC прошёл, это что за приколы?..»

— Меня зовут Дима. Блю — это жаба?

— Жаб, если быть точным. Тропический перьехвостый жаб.

— Перье… хвостый? — Дима всмотрелся в жаба: ни хвоста, ни перьев у него не было.

— Это что-то на зоологическом, забей, — Алекс пожал плечами. — Ты лежал лицом в подушку. Всё в порядке?

— Я пока ещё не понял, — честно ответил он. — Мне сказали, тут где-то должны быть ноутбук и телефон для меня?

— Да, в коробке под кроватью.

Дима кивнул и полез за коробкой.

В дверь решительно постучали.

— Ты кого-то ждёшь? — испуганным шёпотом спросил Алекс. — Это за тобой? Я ничего не знаю!

«А я только почти смог отогнать страх, что за мной выслали разведчиков-суперагентов. Спасибо большое…»

— Я тут два часа! — так же шёпотом возразил Дима. — Наверное, это к тебе!

— Да я с Блю общаюсь больше, чем с людьми!

— Я ВАС СЛЫШУ, — из-за двери раздался недовольный девичий голос. — Откройте дверь, или я всем расскажу, что вы наедине Хайрейзенское порно смотрите!

«Тут чувак с жабой разговаривает больше, чем с людьми, нашла, чем испугать»

На лице Алекса, однако, отражалось иное: он был в ужасе.

Дима вздохнул, встал и, подойдя к двери, нажал на кнопку разблокировки замка. Дверь распахнулась, и перед ним предстала невысокая девушка с недлинными растрёпанными соломенными волосами и ярко-зелёными глазами. На ней были светло-синие джинсы и ярко-оранжевая футболка, а в одной руке у неё был планшет. За спиной виднелся рюкзачок, в лямки которого была продета кожанка.

— Привет! — она деловито протянула свободную руку, и Дима рефлекторно её пожал: рукопожатие было на удивление крепким. — Меня зовут Хелен Хантер, я редактор «Вестника Агапэ», нашей школьной газеты. Ты можешь звать меня Лена, и я пришла брать у тебя интервью.

— Я!... Не!.. Я… я ещё не поужинал! — Дима спешно попытался придумать отговорку, но по хищному взгляду Лены было понятно, что без интервью она отсюда не уйдёт.

— А столовая уже закрыта! Ты всё пропустил. Кстати, почему? Ты же здесь уже три с половиной часа…

— Я устал с дороги, — устало признался Дима. — Хорошо. Хорошо. Ладно, я согласен дать интервью, если ты… найдёшь мне ужин.

— Превосходно! «Гость из Хайрейзена: интервью при полной Луне» — звучит.

— Сейчас новолуние, — хмуро заметил Алекс.

— «Гость из Хайрейзена: новая кровь в новолуние»! — Лена и бровью не повела. — Обувайся, пошли.

— Ты следила за мной? — прямо спросил Дима, когда они вышли на улицу.

— С чего ты взял? — она лукаво улыбнулась.

— Время. Ты знала, когда я приехал.

— А! Ну-у… журналистке положено знать всё!

Луну действительно почти не было видно, но фонари , стоявшие через каждые несколько десятков метров, окружали тропинки ровным белым диодным светом. Начинало становиться зябко, но у Лены с собой была кожанка, а Дима накинул ветровку, так что его это не беспокоило тоже. Зато беспокоило то, откуда у Лены была такая точная информация о…

— Мисс Монпелье! — внезапно воскликнул он. — Ты спросила у неё!

— С чего ты взял? — Лена приподняла бровь.

— Это не врач. Это не начальник службы безопасности. Это не мисс Сара.

— Ого, ты знаешь, как зовут водителя!

Вместо ответа Дима строго посмотрел на неё.

— Я не имею права выдавать своих информаторов!

Дима вздохнул.

Столовая — длинное отдельно стоящее здание в центре кампуса —казалась совершенно пустой, мрачно зияя чёрными окнами, но с обратной её стороны всё было совершенно иначе: возле приоткрытой служебной двери толпились школьники, и в двери этой, из которой бил яркий жёлтый свет, виднелась тёмная фигура.

— Я бы сказала, что это тайная торговля, но она не особо тайная, — хмыкнула Лена. — Видишь беседку? Садись туда, скоро вернусь с дарами. Любишь сладкое?

Ответить он не успел: Лена убежала.

Беседок тут было даже несколько: проектировщики как будто предполагали, что на заднем дворе столовой будет вестись тайная торговля едой после закрытия. Дима пришёл в самую дальнюю.

— Эй, ты! — грубо окликнули его спустя пару минут. Из темноты выступили трое. — Вали отсюда. Это наше место.

Дима мысленно выругался и спросил:

— На нём написано?

— Слышь!.. — гаркнул парень, стоявший по центру, и сделал полшага вперёд. — Стоп, это чо за дурацкий акцент? Ты с какой деревни приехал, чел?

— Псс, Адам! — негромко окликнул его кто-то из оставшихся сзади. — Я знаю, чо это за акцент. Это чувак из Хайрейзена.

— В натуре? Лол. Слышь, вали отсюда в свой…

— Дима даёт мне интервью, — звонкий голос Лены раздался из-за спины, и Дима обрадовался ему. — Здесь, сейчас, в этой беседке. Все несогласные попадают в раздел «Самый маленький член недели». Вопросы?

С этими словами Лена вошла в беседку, хлопнула Диму по плечу и ободряюще улыбнулась.

— Ни фига ты не напишешь!

— А ты рискни.

— Сучка! — прошипел тот, кого назвали Адамом, махнул рукой, и троица удалилась в темноту.

Лена победоносно ухмыльнулась и вывалила на стол свою добычу: несколько контейнеров с едой, несколько бутылок газировки и целый батон.

— А ничего, что ты… так? Они теперь будут тебя ненавидеть.

— Они пока ещё не знают истинную силу журналистики, — Лена начала вскрывать контейнеры, и Дима заметил, что еды она набрала столько, что вдвоём её было не съесть. — Поэтому боятся.

— А ты её знаешь? Ну… истинную силу журналистики?

— Понятия не имею. Но они-то не знают о том, что я не знаю! Налетай.

Дима кивнул и начал есть какой-то случайный салат — и в этот момент понял, что был страшно голоден.

— Так вот… это правда, что ты прошёл дополнительное медобследование у доктора Пак? — она, не таясь, положила на стол включенный планшет, на котором шла запись.

— Да.

— Зачем?

— Думаю, у меня может быть других набор… вспомню слово… прививок? И, если у вас есть какая-то единая база данных о здоровье школьников, то меня в ней ещё не было.

— То есть это не связано с ЭП-потенциалом?

— Здесь всё, — он махнул рукой, имя в виду школу. — Связано с ЭП-потенциалом.

— Хорошо, спрошу прямо. Ты эспер?

— Разочарую твоих читателей. Не замечал за собой ничего… сверхъестественного.

— То есть ты считаешь эсперские способности «сверхъестественными»? Несмотря на то, что им есть научное объяснение?..

Дима вздохнул. К такому его жизнь не готовила и, хотя бесплатный и даже почти романтический ужин в беседке под луной был приятным, вопросы начинали напрягать.

— ДИИИИМААААА! — этот голос трудно было с чем-то перепутать.

— Тристан! — отозвался Дима неожиданно громко для себя самого.

— Диииимааа! Ты гдеее?

— Тут! — он не придумал реплики получше, но, к счастью, вспоминать связанные с направлениями слова на унийском не понадобилось: из темноты выскочил Тристан, а вскоре вслед за ним вышла Юми.

— Ура! — воскликнула Лена. — Три интервью по цене одного! У меня тут и еды на всех хватит, врывайтесь!

Юми изменилась в лице и, хотя Диме было трудно понять её эмоции, тем более в темноте, не вызывало сомнений, что радостнее она не стала.

Глава 7

Ресурсов организма хватало только на одно действие, а Дима выбрал жевать.

Он смог понять, что Юми Лена почему-то не нравится, а Тристан просто рад знакомству с общительной девушкой. Что в глазах Юми было не так с Леной, понять из диалога было сложно: словно забыв о Диме, они перешли на сложные обороты, унийские идиомы и интернет-сленг. Понять из этого всего Дима мог в лучшем случае четверть, поэтому предпочёл даже не пытаться.

— Эй! Ты как? — голос Юми вывел его из жевательного забытья. — Мы решили, что пора нам всем по домам. Холодно, поздно, а в общежитии Лены пытаются поддерживать строгий комендантский час.

Дима кивнул.

Все четверо вышли из беседки и направились к общежитиям. На ближайшем перекрёстке Лена, помахав рукой, пошла своей дорогой, и остаток пути Дима, Юми и Тристан прошли вместе.

— Я ничего не понял, — честно признался Дима. — Но я понял, что она тебе чем-то не нравится.

— Да? — удивился Тристан. — Правда?

— «Тристан, ты носишь редкую фамилию и родом из региона, который славится древними дворянскими усадьбами. Как вышло, что ты живёшь в третьем общежитии?»

— Это ты к чему?

Юми вздохнула.

— Эта девочка… Тристан, она куда опаснее, чем кажется. То, что она спросила — это буквально «Ты же, похоже, из старой аристократии, так почему тебя поселили в общежитие для маргиналов и посредственностей?»

Тристан нахмурился.

— Я… она… блин, серьёзно? Я чудом не проболтался, выходит?

— Чувааак. Да у тебя на лице твоём благородном написано, что ты дворянин. Тут, типа, дело в том, что она под кожу лезет. От неё реально мурашки по коже.

— На улице холодно, — заметил Дима.

Юми слабо улыбнулась.

— А у тебя она тоже что-то такое выспрашивала? — обеспокоенно спросил Тристан. — Что там такое было… «в твоём многонациональном регионе»… не помню дальше.

— Ха! Давай я переведу для тебя, что она мне сказала. «Ты из сраной дыры, которая кишит иммигрантами и нацменьшинствами, которые принято ассоциировать с преступностью. И рожа у тебя смуглая, кстати. Ты сама-то как, не привлекалась?»

— У тебя благородный и очень красивый загар!

— Спасибо, — Юми фыркнула. — А мы подходим, кстати, давайте потише. В общем, ребят, будьте с этой стервой поаккуратнее, окей?

Дима кивнул.

— Тебе домашнее задание, кстати! — Юми легонько пихнула его плечом. — Зарегистрируйся на «Агоре», это такая местная соцсеть, и найди нас там. Создадим чат на троих. Это место оказалось опаснее, чем я думала.

— Ты всегда можешь на меня положиться! — воскликнул Тристан так, что Дима удивился, как он до этого момента сам не догадался о его дворянских корнях.

— На меня тоже. Наверное, — Дима не был уверен, какая от него может быть польза, но необходимость высказаться чувствовал.

— Ты пока о себе заботиться научись, — Юми хмуро покачала головой и открыла дверь в общежитие. — А теперь — стелс-миссия!

Перед тем, как открыть дверь комнаты, Дима тихонько постучал.

— Входи!

Алекс сидел за своим столом и смотрел с ноутбука документальный фильм о дикой природе.

— Я не делал ничего… такого, но спасибо, что постучал. Ты в порядке? Я думал, эта ведьма тебя съест!

— Ведьма? В смысле, Лена? — Дима снова полез под кровь за коробкой с ноутбуком. В прошлый раз его прервали стуком в дверь, и теперь он даже напрягся, доставая её. Но, к счастью, обошлось, и распаковка началась.

— Она не буквально ведьма! Просто… она всё обо всех знает, это пугает!

Дима замер.

Эта мысль почему-то не приходила ему в голову. Лена очевидно знала о прошлом Юми и Тристана, её вопросы не были праздными. Так как много она может знать о нём?..

Пока Дима доставал и настраивал по инструкциям ноутбук и смартфон, Алекс рассказал ему, что Лена оказалась в кампусе раньше всех, всё обо всех знает и за день до начала учёбы выпустила первый выпуск газеты «Вестник «Агапэ» на «Агоре». В нём сходу были списки учеников в виде рейтингов: академический, спортивный и рейтинг популярности. И с первого же учебного дня оказалось, что они почти абсолютно точны — несмотря на то, что раньше большая часть учащихся не была друг с другом знакома. А позавчера на «Агоре» появилось объявление о начале выборов Президента Школы, и уже спустя три минуты после этого вышел спецвыпуск «Вестника» с подробным анализом события и предположения о том, кто решит выдвинуть кандидатуру. И стать Президентом захотели только люди из этого спецвыпуска.

— Я считаю, что она ясновидящая! — заключил Алекс. — Мы же тут ЭП-положительные, так? Значит, она может оказаться телепаткой… или типа того!

— Может, — рассеянно мотнул головой Дима, добавляя в друзья Юми, Тристана и, слегка поразмыслив, Алекса.

— Правда, Джон Доу считает, что на самом деле она намного старше, и она засланный агент спецслужб!

— Джон Доу? — удивился Дима. — Его правда так зовут? Это же имя, которым…

— Безымянный труп мужского пола, да. Он предпочитает, чтобы его так называли! Говорит, что в глазах системы мы все всё равно безымянные куски мяса, и наши имена не имеют значения.

Дима не нашёлся, что ответить, и просто повернулся к Алексу в надежде, что тот что-нибудь прояснит.

— Она мой одноклассник и наш сосед наискосок. Самый адекватный человек здесь! Он говорит, что Блю — представительницы высокоразвитой цивилизации из системы Эты Ехидны, но мне кажется, что он просто не умеет нормально говорить комплименты, бывают такие люди, знаешь? Но вообще он отличный парень! Много чего знает, шарит за выживание, у него куча всяких… ну, штук для этого. Говорит, что «всегда нужно быть готовым». Я так и не понял, к чему, но это же круто, когда у человека есть необычные навыки! Завтра он хотел поучить меня радио-азбуке, хочешь к нам? Хотя он подозрительный…

Дима понял, что ещё немного, и отключится прямо на полуслове, и вежливо поднял руку.

— Извини, Алекс. Можем завтра поговорить? Я… три дня путешествовал. Душ в конце коридора, да?

— Ой. Действительно. Да. Хайрейзен — это же далеко, и дорога, наверное, опасная!..

Дима уже даже не пытался его слушать.

Он на автопилоте сходил в душ, вернулся в комнату, лёг на кровать и мгновенно уснул.

Следующий день был воскресеньем, поэтому Дима рассчитывал спать как минимум до обеда. События, произошедшие за последние три дня, во сне вертелись в голове, сплетаясь в причудливые сюжеты:

Тристан с копьём в одной руке и бутылкой газировки в другой на гольф-каре мистера Генри, словно рыцарь, несётся навстречу автобусу мисс Сары;

жаба Алекса сидит на голове той красивой девушку с ресепшена и управляет ей, как роботом;

и снова и снова,

снова и снова,

как и весь этот месяц,

загорающиеся зелёным лампочки прибора для определения ЭП-потенциала.

— Дима! Дима!..

Голос Алекса был ещё более тревожным, чем вчера, и глаза пришлось открыть.

— Доброе утро.

— Не доброе! Вставай! Только оденься… там девушки.

«Девушки? Какие девушки? Где «там»?.. Что происходит?»

Дима натянул на себя джинсы, футболку, влез в кроссовки, на автомате стянул со стола телефон и примерно в этот момент понял, что Алекс тащит его в коридор. Органы чувств пробуждались по очереди, и в какой-то момент он понял, что снаружи очень шумно. Алекс открыл дверь, и оказалось, что снаружи собралась целая толпа — в основном парни, но и упомянутые Алексом «девушки».

Когда Дима показался в дверях, все замолчали и расступились.

Алекс прикрыл дверь. На ней размашистыми буквами было написано: «ЗРЯ ТЫ УЕХАЛ ИЗ ОЙТУАТА, МРАЗЬ».

Дима оторопел.

Вокруг послышались голоса: сначала шёпот, затем более громкие, — и Дима слышал, да и это было очевидно, что все они обсуждают его.

— Ну ты и соня! Тебя даже утренний дождь не разбудил! — голос Тристана был настолько громким, что все вокруг обернулись на него, — и в эту секунду Диму дёрнули за локоток в противоположную сторону. Раньше, чем Дима успел сообразить, он оказался за углом, возле подсобки, и Юми прижала ему палец к губам.

Он окончательно проснулся и кивнул. Она удовлетворённо кивнула в ответ и зашептала:

— Сейчас они разойдутся, и мы выведем тебя через задний ход. У нас минуты две.

— Минуты две… до чего?

— Не «до чего», а «до кого». До неё, ясное дело.

Дима снова кивнул.

Через несколько секунд телефон Юми загорелся, она бросила на экран короткий взгляд — там было сообщение от Тристана с каким-то одним эмодзи — и потянула Диму дальше. Они стремительно забежали по лестнице на третий этаж и подбежали к открытому окну.

— Что?..

— Пожарная лестница. Если проснулся, не свалишься.

Дима высунулся в открытое окно и понял, что вообще-то уже примерно полдень, и это полдень отличного ветреного ясного дня — вполне подходящего дня для того, чтобы сбежать из общежития по пожарной лестнице через окно женского этажа.

«Вестник «Агапэ», выпуск №4

КОЛОНКА РЕДАКТОРА

Сезон штормов?..

Привет, на связи бессменная, единственная и неповторимая редактор «Вестника» Лена Хантер, и это уже четвёртый выпуск нашей школьной газеты! Я долго думала над её периодичностью: еженедельно, раз в две недели? — и приняла решение, о котором, думаю, не пожалею. Периодичности не будет. Выпуски будут выходить по мере того, как будут появляться материалы, достойные вашего внимания и ещё не обсуждённые на «Форуме» вдоль и поперёк.

Как знать, возможно, через пару месяцев тут будет тишь да гладь? Не хотелось бы тратить ваше время на что-то скучное.

С другой стороны, сейчас! Сейчас! Сейчас каждый день происходит экстраординарное. Кандидаты в президенты множатся, директор играет в ММО (простите за спойлер), в школу приезжают последние новички, и каждый интереснее другого! Как объять необъятное, постичь непостижимое, как найти и рассказать все истории?

Осень вступает во владение погодой и нашими хрупкими подростковыми сердцами, а я напоминаю, что ищу себе помощников: даже мне трудно заниматься газетой в одиночку. Требование одно: хотеть искать правду и доносить её до людей! Остальному я вас научу, а что мне есть, чему учить, вы сейчас убедитесь.

Приятного прочтения.

ИНТЕРВЬЮ С ДИРЕКТОРОМ

Мы пробеседовали с профессором Мори около двух часов, поэтому интервью с ним будет выходить частями в хронологическом порядке. Сегодня «Вестник» представляет вам первую часть, посвящённую личности самого директора.

Часть 1. Колин Мори — высокоранговый… тролль?

Добрый вечер, профессор. Спасибо, что уделили мне время!

Ха-ха! Как будто ты бы от меня отстала! Лена, твоя репутация идёт впереди тебя (в этот момент ваша покорная слуга зарделась — прим. Л.Х.). И я готов к самым дьявольски каверзным вопросам, которые ты для меня подготовила!

Смелое заявление, профессор! Тогда начну с простого. Это правда, что вы играете в World of War Song?

Я был готов к этому вопросу. Да, я играю в игру с момента выхода, и у меня несколько персонажей. Но мой основной — это тролль-жрец 80 уровня с гибридным билдом между Тьмой и Светом. Обычно этот билд не работает, но с мне с ивента на десятилетие игры с рейда в Изумрудной Ночи выпал Глаз Ноктурнуса с дроп рейтом 0,00013%, благодаря нему это возможно.

Я не поняла ни слова, но уверена, что некоторые из учеников будут в восхищении. Как я понимаю, чтобы быть высокоранговым игроком в WoWS, нужно уделять игре много времени…

Я понимаю, к чему ты клонишь. Действительно, каждый день в «Агапэ», особенно сейчас, в первые дни «Агапэ» — это своего рода испытание. У школы нет аналогов, и мы каждый день встречаемся с вызовами, которые не встречались никому и никогда. И именно поэтому важно уметь расслабиться после работы. Баланс между жизнью и работой важен, если не хочешь сойти с ума. В том числе поэтому мы поощряем создание клубов по интересам! Здание уже почти готово, через неделю уже можно будет подавать заявки, мы почти закончили раздел на «Форуме».

Следующий вопрос касается вашего прошлого. Вы везде подписаны, как «профессор Колин Мори», но вы ведь не только профессор, не так ли?

Я везде подписан, как «профессор», потому что здесь, в нашей с тобой школе, значение имеет именно это. Но я не буду увиливать от вопроса. Действительно, в других местах меня могли знать, как «полковника Мори», я отставной военнослужащий армии Унии.

Отставной?..

Ну а как бы действующий офицер мог стать директором школы? Да и возраст, признаться, уже не тот. Командую я теперь только рейдами в WoWS. *усмехается*

И что же привело вас в «Агапэ»? Простите, но у вас же не было опыта управления школой?..

Действительно, в нашей стране много прекрасных педагогов-управленцев. Но все они — директора каких-то своих школ, не так ли? Немаловажную роль сыграло то, что моя научная специализация — нейробиология, и здесь, в «Агапэ», мы также обязаны изучать ТЭ-потенциал в безопасных для школьников условиях. А что касается педагогического опыта… знаешь, Лена, все люди одинаковые, и разница между солдатами и школьниками в основном в том, что ошибки в армии могут привести к плачевным, иногда смертельным исходам, а в школе…

К нераскрытому потенциалу и разрушенным судьбам?

… несомненно. В том числе поэтому заведующая учебной частью — Ванесса Овербах, она была директором известного лицея на протяжении двадцати лет, и мы попросили её организовать учебный процесс в «Агапэ». Я уверен, что все мы, в том числе и я, сможем многому у неё научиться.

Продолжение интервью с директором — в следующем выпуске!

АГА-РЕЙТИНГ

По многочисленным запросам добавлен новый рейтинг — Рейтинг популярности!

Рейтинг популярности

Рейтинг популярности составляется на основании количество подписчиков в известных соцсетях, а также упоминаний имение в публикациях других людей.

1. Кассий «Люмос» Карагунис

2. Ядвига Валенса

3. Гретхен Арьян

4...

Академический рейтинг

Академический рейтинг высчитывается на основании оценок в старых школах, участия и побед на академических соревнованиях, а также на основании результатов среза знаний, которые будут объявлены через два дня.

1. Нина Андраде

2. Мидори Соулгейт

3. Амуро «Зион» Энгельс

4…

Спортивный рейтинг

Спортивный рейтинг высчитывается на основании спортивных достижений наших учеников за последний год.

Девушки

1. Гретхен Арьян (Фехтование)

2. Лин Чжао (Пинг-понг)

3. Мия Сакураги (Прыжки в воду)

4…

Юноши

1. Изайя Сазерленд (Баскетбол)

2. Карлос Морьентес (Вольная борьба)

3. Роберт Дакаскас (Футбол)

4…

Эсперский рейтинг

На данный момент мы знаем только о трёх эсперах в рядах учеников школы. Есть слухи, что на самом деле их больше, и некоторые просто не хотят привлекать к себе лишнего внимания, и редакция «Агапэ» уважает их желания. Эсперский рейтинг «Агапэ» составляется на основании единственного объективного показателя, который нам доступен на данный момента — вайба.

1. Кассий «Люмос» Карагунис

Светоч (официальное название — биолюминесценция, но «Светоч» звучит круче, не так ли? — прим. редакции)

2. Хельга Шантарий

Баллистическая интуиция (мы не до конца уверены, как именно это работает — прим. редакции)

3. Джемма Дэвидсон

Жаро\огнеупорность (мы работаем над стильным и эффектным названием, ваши предложения принимаются! — прим. редакции)

ГОСТЬ ИЗ-ЗА ГОР: ИНТЕРВЬЮ С ДИМОЙ КЛИМОВЫМ

Часть 1

Один из новых учеников «Агапэ» — иностранец, и не откуда-нибудь, а из Хайрейзена. Многие знают о натянутых отношениях между Унией и Хайрейзеном, и будем надеяться, что появление в нашей школе ученика оттуда — шаг к миру между нашими странами. Хотим обратить ваше внимание на том, что интервью Дима давал на Унийском, авторская лексика и грамматика сохранены. И, как вы сможете убедиться, знаний языка у Димы достаточно для того, чтобы вы могли свободно с ним общаться!

Интервью получилось большим, и сегодня мы представляем вам его первую часть.

Привет, Дима! Как тебе «Агапэ»?

Не знаю. Я только приехал и пока не всё успел посмотреть. Но тут… мило.

Решение учиться в другой стране наверняка далось тебе нелегко: пришлось многим пожертвовать и от многого отказаться. Чего ты ждёшь от «Агапэ»? Ради чего ты уехал из родной страны?

(долгое молчание) Думаю, главное — это язык. В Интернете много всего на Унийском. Хочу играть в игры и смотреть фильмы в оригинале.

Итак, теперь мы знаем, что ты играешь в игры и смотришь фильмы? Что ещё можешь рассказать о себе?

Все играют в игры и смотрят фильмы. И я совершенно обычный. Я люблю разные игры. Последнее время мы с друзьями играли в UnderGuard, и я играю за саппортов.

Как мило с твоей стороны! А что насчёт учёбы? Ты вообще любишь учиться? Есть любимые предметы? Или ты бунтарь и отрицаешь образование?

Не уверен. Дом у меня было нормальные оценки по всем предметам. Но здесь может быть другой… уровень. Но, думаю, я всегда смогу учиться нормально… средне.

По твоим ответам складывается впечатление, что ты не хочешь привлекать к себе внимание. И я могу это понять! Но ты будешь заметным учеником, ведь ты из другой страны. К тебе будет приковано всеобщее внимание… в том числе женское. Открыто ли твоё сердце, или в Хайрейзене тебя ждёт возлюбленная?

«Возлюбленная»? Я привёз с собой свою любимую чайную кружку, если ты это имеешь в виду. Что? Нет? Я никогда об этом не думал. И сейчас самое главное — это привыкнуть… адаптироваться к жизни в Унии. Это сложно.

Ты эспер?

Вау! Это было неожиданно. Насколько мне известно, нет. А ты?

Насколько мне известно, нет…

Продолжение интервью с Димой Климовым — в одном из следующих номеров «Вестника». Мы узнаете больше о его музыкальных вкусах и особенностях национальной Хайрейзенской кухни.

В СЛЕДУЮЩЕМ ВЫПУСКЕ

Продолжение интервью с директором

В следующей части интервью с профессором Мори мы обсудим безопасность школы и её название.

Республика равных возможностей: Интервью с Мидори Соулгейт

Интервью с первой кандидаткой на пост президента школьного совета вышло длинным и интересным, поэтому редакция решила взять чуть больше времени на то, чтобы подать его вам в наилучшем виде.

Ага-рейтинг

Расписание тестов на первый триместр

И комментарий заведующей по учебной части!

Результаты опроса на выбор нового десерта в школьной столовой

Опрос ещё не завершён, вы можете голосовать на «Форуме» прямо сейчас! (Лично я проголосовала за тирамису — прим. редактора)

Спасибо, что прочитали этот выпуск «Вестника «Агапэ», и до новых встреч!

Глава 8

— И зачем вы дали мне прочитать школьную газету? — Дима протянул планшет обратно Юми, на мгновение замешкавшись: на его задней панели неожиданно оказалась наклейка с Зелёным Инсекто-Рейнджером — персонажем супергеройского шоу, которое показывали несколько лет назад.

— По двум причинам, — Юми для наглядности показала два пальца. — Во-первых, чтобы ты отвлёкся от… этого. Ну, того, что было на двери.

Дима хотел было пошутить, что “недостаточно вовлёкся, чтобы отвлекаться”, но понял, что не вывозит перевод, и просто рассеянно мотнул головой.

— Во-вторых, Юми не хватило интервью и того, как мы общались до этого, и она хотела проверить, насколько хорошо ты всё-таки знаешь унийский…

— Тристан!

— … и просила меня об этом не упоминать.

Дима слабо улыбнулся.

— Нормально знаю. Наверное, Б2… типа? Но я знаю некоторые сложные и старые слова, потому что на спор прочитал «Хроники брусничных холмов» Генри Уотфорда.

— Что? Зачем?! — глаза Тристана округлились. — Да их даже мы тут в Унии не читаем! Разве что в кратком содержании.

— Это, честно, самая скучная книга, которую я знаю. Интересно, на что такое ценное ты спорил, что пришлось читать… это? — ухмыльнулась Юми.

— «Это»? Да в сравнении с нашей литературой это… прогулка по холмам. Ба-дум-тсс! Никто, знаете, типа, не умирает от тоски и не рассуждает о… как это слово… ну что у жизни нет смысла?

— «Безысходность»? «Тленность»? «Бренность»? — подсказала Юми.

— Вот это всё. А на что спорили… спорили с лучшим другом. Тот, кто не прочитает за месяц, должен был признаться в любви девушке, которая нравится.

— Тем более не понимаю, зачем ты тогда читал, — Тристан пожал плечами. — Такие пари созданы для того, чтобы их благородно проигрывать.

— Мне нельзя было проигрывать, потому что мне некому было признаваться.

— Значит, про даму сердца ты не соврал! — голос Лены Хантер прозвучал пронзительно громко, и мгновение спустя журналистка с треском проломилась сквозь живую изгородь, отделявшую уютную каменную беседку от более обжитой части сквера: выглядело так, будто её здесь построили до того, как появился план тропинок, так что случайно сюда было не попасть. — А я почему-то была уверена, что лукавишь. Значит, так и запишем: возлюбленной у покинувшего Ойтуат нет.

— А у издающей газету нет сердца, — Юми шагнула вперёд, преграждая ей путь. — Тебе не кажется, что не стоит доставать человека, которому разве что угрозу смерти на двери не нацарапали?

— Дверь уже меняют, кстати, — отозвалась Лена как ни в чём не бывало и начала отряхиваться от листьев. — Жаба в шоке. Алекс в шоке. Все в шоке.

— Ты не в шоке, — Юми сделала ещё шаг вперёд. — Ты в предвкушении, ведь это звучит, как интересная история, правда? Знаешь, Дима, вообще есть третья причина, по которой мы дали тебе прочитать газету.

— О, целых три причины! — Лена хлопнула в ладоши. — Я превосхожу свои ожидания!

— Мадемуазель… нет, мисс Елена, — в беседу вступил Тристан, и заговорил он неожиданно серьёзно. — У вас было готовое интервью с Мидори Соулгейт, которая хочет стать президентом школы. И было не до конца готовое интервью с Димой. По какой причине вы опубликовали отрывок из интервью с Димой и дали всем читателям понять, что Дима важнее Мидори?

— А что, мсье де Сен-Теар, вам кажется, что Мидори важнее вашего нового друга?

Тристан на мгновение опешил.

— Мисс Елена… мне кажется, что Дима не просил помещать его в центр внимания. А мисс Мидори выдвинула свою кандидатуру в первый день. То есть разве что не прыгнула на самое видное место. Это было три дня назад…

— …и мы узнали, что интервью ты у неё взяла в тот же вечер, — фыркнула Юми. — Интересно, почему всё это время оно не было опубликовано, если с интервью Димы ты справилась за вечер?

Лена вздохнула и опустила руки.

— Я не хотела никого расстраивать… и доставать Диму тем более. Я узнала, что он исчез из своей комнаты в неизвестном направлении, и заволновалась.

— «Заволновалась»? — Юми приподняла бровь. — Да что вообще может случиться в этой глуши?

— Надеюсь, что ничего, — в голосе Лены появилось нечто, чего Дима ещё у неё не слышал — нотки раздражения. — А ревуар, мадам ун монсьё.

Спустя полминуты её шаги перестали быть слышны, и Юми заговорила первой.

— Тристан?..

— Да. Простите, — он тяжело вздохнул и опустился на каменную скамейку. — Я не хотел светить своим… де Сен-Теар, — он произнёс это с самым аристократическим Ружеттским акцентом, который Дима когда-либо слышал. — Потому что… ну, кому какое дело… сейчас? И со школой я договорился, что буду просто «Теар».

— Да кому не пофиг, чувак, — Юми всплеснула руками и села напротив него. — Мне плевать, что ты не говорил, насколько ты там конкретно граф, герцог, маркиз? У тебя ж это и так на лице было написано, я уже говорила. Да и вообще, у всех есть право на личные тайны, у меня вот тоже есть, а у Димы и подавно, смотри, какой он до фига загадочный. Меня бесит то, что она слишком много знает, — Юми нахмурилась и обвела друзей тяжёлым взглядом. — И вот это недовольное «Надеюсь, что ничего», заметили? Аж трясёт! Ну ничего, пусть знает, что на нас на хромом муле не объедешь.

— А что… а почему это настолько плохо… ну, что она много знает? — решил уточнить Дима. — Она же хочет быть журналисткой. Поэтому она хочет много знать. Может, она сможет и узнать, кто испортил дверь?

— «Испортил дверь»? — переспросил Тристан. — Это была угроза, Дима, ты разве не понял?

Дима вздохнул.

Юми нервно побарабанила ногтями по каменной столешнице.

— Вообще, Дима, ты прав в том, что нет ничего плохого в том, что она хочет много знать. А то, что она слишком много знает… это бесит меня потому, что я завидую. На самом деле меня разозлило другое. То, что она делает из тебя новость. То, что она смотрит на тебя, как на информационный повод — есть такой термин у журналистов. Я не знаю, знаешь ли ты такое слово, но она тебя объективизирует. Это значит…

— Что я для неё не человек, а предмет?

— Ага.

— Я не думаю, что мисс Елена о таком задумывается, — Тристан покачал головой. — Она не похожа на злодейку.

— А чо, сильно лучше, если она это делает не задумываясь?

Тристан не ответил.

Дима вздохнул и поднялся.

— Я проголодался. Давайте позавтракаем? И… может, потом осмотрим школу? Она же очень большая?

Школа оказалось большой и красивой, а эсперские способности — удивительными.

Дима видел их по телевизору и в Интернете, конечно, но когда улыбчивый светловолосый парень, сидевший на скамейке в окружении поклонниц, ярко засветился, Дима невольно замер.

— Это на самом деле происходит? — спросил он шёпотом.

— Да, похоже на то, — отозвалась Юми. — И, что самое главное, сразу понятно, кто это. Понятно, почему этот парень на первом месте в нескольких рейтингах.

— Я хочу заметить, что для человека, который всячески порицает Лену Хантер, ты подозрительно часто ссылаешься на её творчество, — Тристан хохотнул и пихнул Юми в бок.

— Я не порицаю и не хейчу даже, я… а, чёрт, нас заметили.

Кассий Карагунис поднялся со скамейки и, поубавив свечение, направился к Диме, и сквозь затухающий свет проступала почти настолько же лучезарная улыбка.

— Друзья зовут меня Люмос! — он протянул руку. — А ты Дима, верно?

Дима кивнул и понял, что от диалога не отвертеться.

Из него выяснилось, что бизнес отца Люмоса в целом процветает, но он цвёл бы ещё более пышно, если бы получилось расшириться на Хайрейзен, но отношения между странами не позволяют этого сделать, и он, Люмос, надеется, что появление Димы в школе — добрый знак, и вскоре всё станет намного лучше, и вообще он рад видеть в школе людей из других стран, потому что это позволяет расширять кругозор, а расширение кругозора помогает понять самих себя и приблизиться к идеалу, ведь фамильный девиз Карагунисов гласит…

Где-то в этом месте Юми вежливо прервала Кассия и нагло соврала, что директор поручил им с Тристаном провести Диме экскурсию по школе, и хотелось бы управиться до темноты. Люмос не стал сопротивляться, на прощание пожал Диме с Тристаном руки, замешкавшись, пожал руку ещё и Юми, и вернулся к своим воздыхательницам, которых за время диалога как будто прибавилось.

Территория школы оказалась поистине необъятной, и вскоре выяснилось, что про «до темноты» Юми почти не соврала: когда они обошли все корпуса, посмотрели на почти готовое клубное здание и прогулялись по стадиону, заглянули в спортзал, изучили меню столовой на неделю, — когда «Агапэ» было изучено вдоль и поперёк, на кампус уже начали опускаться сумерки, и навстречу им зажигались стилизованные под старые, но на самом деле современные яркие фонари. На коротком, но плодотворном военном совете было единогласно было принято решение сходить в столовую поужинать и разойтись по комнатам, чтобы отдохнуть: завтра всем троим предстоял первый учебный день.

— Ты жив, — констатировал Алекс, когда Дима зашёл в комнату и закрыл за собой новую дверь, ещё пахнущую деревом. — Это хорошо, мы с Блю начали волноваться. Как прошёл день?

— Познакомился с Люмосом. Точнее, это он познакомился со мной.

— И как?

— Он… светился. И его свет — он такой… тёплый? Я не понял, когда был там, я просто стоял в шоке. Типа, прикинь, возле меня человек светится. Не знаю, как было у тебя, а я просто… как это слово… замер? У меня оперативной памяти хватало только на то, чтобы кивать в нужные моменты. И только сейчас я вот говорю тебе об этом и понимаю, что он, ну, этот его свет, был такой… мягкий? нежный?

— Дима, — неожиданно серьёзно произнёс Алекс. — Если ты будешь говорить так на людях, тебя могут неправильно понять. Или… правильно? Мы с Блю не осуждаем.

— Что?.. А! О, это так звучит? Нет, это не про меня. И, кстати, о Блю… как он перенёс замену двери и вот это всё?

Алекс грустно вздохнул.

— Знаешь, Дима… мы надеемся, что ты не будешь привлекать к нашей комнате столько внимания и не станешь местной знаменитостью.

Из наушников ноутбука послышалось тихое «Плюм-с!» — это был звук по умолчанию для входящих сообщений на «Форуме».

От кого: Мидори Соулгейт

Тема: Официальное знакомство

Здравствуй, Дима. Не знаю, читаешь ли ты «Вестник», поэтому на всякий случай представлюсь.

Я — Мидори Соулгейт, будущий президент школьного совета «Агапэ». Если ты не против, я хотела бы пообщаться с тобой завтра после уроков. Если тебя это устраивает, приходи в клубное здание (номинально оно ещё не функционирует, пусть это тебя не смущает) в 15:00, я встречу тебя на первом этаже.

— Я… постараюсь, — слабо улыбнулся Дима, повернувшись к Алексу, а затем повторил это, глядя в глаза пристально смотревшей на него синей жабе:

— Я правда постараюсь.

Глава 9

Это оказалось намного сложнее, чем он предполагал.

Общаться с одноклассниками на бытовые темы — это одно, особенно когда они понимают, что ты знаешь язык не идеально. Совсем другое дело — когда на унийском идёт урок, и нужно понимать, и что говорят, и что вообще происходит. Правильные слова не шли в голову, мысли путались, и в какой-то момент Диме начало казаться, что он производит впечатление полного идиота: все слова были невпопад, все ответы — неверными, все жесты — неловкими. Хотелось не просто провалиться под землю — исчезнуть.

Какое-то сострадание проявила только мисс Варга, которую все ласково называли мисс Вари — молодая преподавательница литературы: она подготовилась к появлению Димы и не стала заставлять принимать участие в уроке вместе со всеми, а дала ему тест на проверку общих знаний по унийскому языку и литературе. Дима был ей безмерно благодарен, но случилось это уже на последнем, шестом уроке, и к этому моменту в голове не осталось уже даже бьющих в тарелки обезьянок — лишь перекати-поле, катавшееся по пугающе одинаковым школьным коридорам под аккомпанемент белого шума древнего телевизора с дедушкиной дачи.

Кое-как ответив на все вопросы, он с трудом дождался звонка, невнятно поблагодарил мисс Вари и вывалился с урока. У приоткрытого окна стало немного легче, и Дима уселся на подоконник. Одноклассники один за другим выходили из кабинета и, бросая на него косые взгляды, разбредались по своим делам. В его классе не было ни Тристана, ни Юми, ни Алекса, так что весь этот день он провёл в окружении совершенно незнакомых людей. Да, на переменах с каждым из знакомых увидеться получилось, но всего на пару минут, и было бы неправильно требовать чего-то большего: это был первый день и для Тристана с Юмирой тоже, и им нужно было познакомиться с одноклассниками и всё такое, а стремление Алекса общаться трудно было преуменьшить: судя по тому, что Дима успел понять за эти выходные, охотно изливал душу он только своей жабе.

Кофе в школьной столовой был неожиданно похож на настоящий кофе — в Хайрейзене на такое рассчитывать не приходилось — и в сочетании со сладкой булочкой почти вернул понимание, что происходит и что делать дальше. Телефон показывал неутешительные 14:45, и Дима, вздохнув, направился к недостроенному клубному зданию.

Внутри пахло краской и лежали стройматериалы, но лампы уже были установлены, поэтому весь этот хаос ремонтно-отделочных работ (словосочетание, которое Дима помнил слишком хорошо, потому что это была работа его дяди по отцу, с которой пару раз приходилось помогать) был идеально подсвечен холодным белым светом LED-ламп. И посреди захламлённого холла в невесть откуда взявшемся здесь офисном кресле, закинув ногу на ногу, сидела невысокая девушка в строгих прямоугольных очках и с идеальным каре каштановых волос.

— Привет. Я Мидори, — она поднялась и протянула ему руку.

— Дима, — рука оказалась тёплой, а рукопожатие — уверенным и энергичным.

— Поможешь донести стул?

— А? Да, конечно, — рассеянно ответил Дима и покатил кресло вслед за девушкой.

К счастью, нести стул пришлось только на второй этаж, где его снова можно было катить — на этот раз по полностью готовому и отремонтированному коридору, в конце которого ждала дверь с табличкой «Клуб взаимопомощи».

— Добро пожаловать, — Мидори открыла дверь и впустила его внутрь.

Комната клуба была размером почти с целый школьный кабинет, и Мидори явно не теряла времени даром: здесь были уже и диван, и пара декоративных пальм в красивых кашпо, и несколько столов, и шкафы, и даже компьютер. Мидори перехватила у Димы стул и толкнула его к центру комнаты.

— Хельга? Я достала тебе стул.

Штора в дальнем конце кабинета одёрнулась, и из-за неё показалась сидевшая на подоконнике девушка со светло-светло-синими, почти прозрачными глазами и волосами, которые на свету казались белоснежными.

— Пока что в клубе нас всего трое. Кроме нас с Хельгой ещё Джефф, но он сейчас занят, помогает садовникам в парке. Присаживайся, — Мидори уселась на диван первая и жестом предложила присоединиться.

Дима неуверенно сел на другую сторону — так, чтобы между ними на диване мог поместиться ещё один человек. Хельга тем временем добралась до стула, забралась на него с ногами — она была босиком — и ловко подкатилась к дивану, образовав с Димой и Мидори треугольник.

— Как ты мог прочитать на двери, это клуб взаимопомощи. И ты помог мне донести стул, так что теперь я считаю, что должна помочь тебе.

Дима на мгновение замер.

«Так вот что она за человек».

— И чем ты можешь мне помочь? Или вы? — Дима посмотрел на Хельгу, потому что иначе, ему показалось, было бы невежливо.

— Ты ведь только приехал в другую страну. Наверное, сегодня было сложно? Ты хорошо знаешь наш язык, но это не твой родной язык. И нужно было понимать и что говорят, и сами уроки.

— Брр, — прокомментировала Хельга, и Дима понял, что это было первое, что она сказала за всё это время: низкий, почти хрипловатый голос так контрастировал с едва утонченной внешностью, что это помогло прийти в себя.

«Не может быть, чтобы они читали мои мысли, так? Не может быть. Наверное, она просто очень умная. Она же первая в рейтинге по учёбе, так? Или вторая?..»

Нужно было перейти в наступление:

— Простите, а у вас тут есть… чай? Вода?

— Точно, — Мидори улыбнулась и сдержанно хлопнула в ладоши. — Я слышала, что в Хайрейзене любят пить чай почти так же сильно, как у нас на севере. Да, есть. Хельга, поставишь чайник?

Хельга приподняла бровь, кивнула, вытащила из кармана шарик для пинг-понга… и кинула его в стену. Дима попытался проследить за ним, но не успел: пол, потолок, пол, стул, шкаф… щёлк! — и на чайнике, который стоял на столе на противоположном конце кабинета, загорелась зелёная лампочка.

— Ого! — не сдержался Дима, и вдруг его осенило:

— Это же… баллистическая… экспертиза?

Хельга смерила его взглядом настолько тяжёлым, какие Дима видел разве что у продавщиц супермаркетов в конце смены, и повернулась к Мидори:

— Я. Её. Убью.

Мидори вздохнула, сняла очки, потёрла переносицу и надела очки снова:

— Способность Хельги — попадать в цель. Мы просили Лену не пытаться придумать ей… броское название, но убедить не удалось. Хельга, давай без насилия, пожалуйста. Я уверена, мы найдём мирный способ урегулирования твоей проблемы.

— Возможно, вам стоит просто… помочь ей в чём-нибудь?

Хельга и Мидори повернулись к Диме пугающе синхронно.

— Мидори уже пыталась тебя завербовать?

— Мне кажется, меня сюда за этим и позвали?.. Только я не понимаю, почему.

— Дим, давай честно. У нас, конечно, клуб и всё такое, но ещё я собираюсь стать президентом Школьного Совета, и это важно. У меня есть настоящая программа, которую я намерена реализовать. Могу потом тебе на почту выслать, но если коротко, то я хочу ввести систему баллов за учебные, спортивные и культурные успехи, которые внутри школы можно будет использовать вместо денег. Я хочу сделать «Агапэ» не просто школой для ЭП-положительных, а школой мечты.

— А причём тут я?

— Я хочу показать, что в моём «Агапэ» будет место для всех. И поэтому я хотела бы, чтобы ты показал, что ты хочешь себя видеть в этом будущем.

Дима задумался.

— Но ведь это ты мне должна, разве нет?

Мидори улыбнулась.

— Конечно. Всё по-честному: попроси что-нибудь, и когда мы этого добьёмся, ты поймёшь, что поддержать нужно именно нас.

Чайник щёлкнул.

Дима вздохнул.

— Как насчёт такого… расскажете мне всё, что знаете о школе и учителях… и вот чаем угостите.

— И это всё?

— Я всего лишь притащил вам стул.

— Справедливо. Хельга, ты же не съела всё мандариновое печенье?..

Обратно Дима возвращался уже по темноте, и только свежий воздух помогал держаться на ногах и оставаться в сознании. Диалог был сложным. Мидори не пыталась чего-то утаивать и честно рассказывала интересные вещи, но в ответ засыпала каверзными вопросами, в том числе на политические темы. Всё это время Дима чувствовал себя, как на допросе, но в то же время понимал, что если не поговорить сейчас, Мидори не отстанет никогда… да и бесполезным разговор назвать было нельзя.

— Это я, — на всякий случай предупредил Дима, открывая дверь в комнату. — Ты не поверишь, с кем я…

Алекс сидел у террариума, молча глядя на Блю, и под его глазом красовался огромный свежий синяк.

Дима закрыл дверь.

Алекс медленно повернулся к нему.

— Они назвали меня «Хайрейзенской подстилкой», чувак.

Глава 10

Предисловие от автора

Персонажи этой книги — подростки, и, что намного важнее, живые люди. Следовательно, они совершенно точно ругаются матом, когда к этому располагает ситуация. Причина, по которой я не использую ненормативную лексику — не ханжество, а желание остаться в рамках разумного возрастного рейтинга.

Поэтому, да, если вам кажется, что в какой-то ситуации кто-то из персонажей мог сказать нечто иное — возможно, вам не кажется.

Конец предисловия от автора

— Ублюдки, — процедила Юмира со сдержанностью настолько нарочитой, что было трудно не услышать за ней бурлящую ярость. — Алекс, повернись. Да другой стороной повернись, зачем мне твой не подбитый глаз?

Она оказалась в комнате спустя пару минут после сообщения в их с Тристаном и Димой чате, и, конечно, в её рюкзаке нашлась аптечка.

Алекс отшатнулся.

— Всё в порядке, — попробовал успокоить его Дима. — Юми и Тристан — друзья. Они помогут.

— Всем!.. привет!.. — Запыхавшийся Тристан ворвался в комнату, держа в руках только свой длинный футляр с неизвестным содержимым. — Что?... Кто?!

— Адам Кейн, — ответил Дима. — И, кажется, двое его… как это слово?

— Шестёрок? — попробовал подсказать Тристан. — Прихлебателей? Миньонов?..

— Подсосов, — мрачно подытожила Юми.

— Трое, — поправил Алекс. — Ай!

— Не дёргайся! А то спирт в глаз попадёт.

— То есть всего их в банде четверо, — Тристан мрачно покачал головой. — То есть мы в меньшинстве.

— Если считать жабу, нас пятеро, — заметил Дима.

Тристан мрачно усмехнулся:

— Да уж, нападения синей жабы из засады они точно не ожидают.

— Не вмешивайте в это Блю! — Алекс резко отстранился от Юми и оглядел присутствующих испуганным взглядом. Его голос дрожал. — Это не смешно. Он… Адам сказал, что если я не съеду из одной комнаты с Димой, они убьют его.

— Подонок, — Юми, не сдержавшись, пнула батарею.

— Не бойся, Алекс, мы не дадим Блю в обиду. И тебя. И Диму.

Юми закрыла аптечку, скинула кроссовки и забралась с ногами на Димину кровать.

— Сорян, Тристан, но как конкретно ты собрался не давать никого в обиду? Не то чтобы я в тебя не верю, но это ж биомусор. Они только силу понимают. И честно драться с тобой никто не станет. На дуэль вызвать не получится.

Комната погрузилась в тишину на несколько очень тоскливых минут.

— Вообще-то я знаю, как спасти жа… Блю, — Тристан просиял. — У меня, оказывается, есть тут подруги…

— Сердцеед!

— Нет! Ну… надеюсь, что нет. Короче, тут, оказывается, учатся мои подруги детства. Они точно никак не связаны с этими отбросами. Мы можем перенести Блю к ним на время.

Юми кивнула.

— Так, это хорошо. Да, совсем неплохо. Даже если эти говноголовые догадаются вломиться сюда, жабка-чин будет в безопасности.

— «Чин»? — не понял Алекс.

— Приблизительно значит «милый», — Юми махнула рукой. — В общем, все остальные тут если что могут убежать или позвать на помощь, так что защита Блю — главный приоритет. Алекс, что скажешь?

— А… почему мне просто не съехать? В общежитии ещё есть свободные места.

— Ну, представь, — Тристан развёл руками. — Вот ты съедешь, на твоё место заселят кого-то ещё… и его тоже точно так же начнут буллить.

Алекс не ответил, но по его лицу всё было понятно и так: ему было плевать на судьбу этого «кого-то».

— Это не поможет, — вздохнул Дима. — Я имею в виду… если ты сбежишь, они продолжат. Они не отстанут. Они будут бить тебя, требовать деньги, снова угрожать Блю. Я видел таких людей… там. Дома.

— И как ты с ними справлялся? — спросила Юми.

— Никак. Я их просто не провоцировал.

— Да-а… сейчас этот метод уже не сработает. Хочешь, дам тебе шокер?

— Откуда у тебя шокер?! — изумился Тристан. — Зачем тебе шокер?!

— А что, — Юми обеими руками показала на подбитый глаз Алекса, — Незачем?

Тристан не нашёлся, что ответить.

— Нет, — Дима покачал головой. — Только хуже будет.

— Но ты же понимаешь, что ты следующий?

Дима мрачно кивнул.

Юми вздохнула, и в комнате снова повисла тишина.

За окном уже царил непроглядный мрак. Окна комнаты выходили в лес, и верхушки сосен, еле подсвеченные молодой луной и отблесками ещё горевших окон, зловеще шевелились, повинуясь промозглому сентябрьскому ветру.

— Д… давайте, — произнёс Алекс. — Мне не жалко себя. Мне не страшно за себя. Но нам нужно защитить Блю. Ты уверен, что твои… подруги помогут?

— Да, — решительно ответил Тристан. — Даю слово. Правда, они живут в другом общежитии…

— То есть нужно нести террариум по улице? — Юми присвистнула и покачала головой. — В такое время?

— После уроков нельзя, — заметил Дима. — Может быть поздно. Не удивлюсь, если они могут прогулять и вломиться, когда мы в школе.

— И видеонаблюдение здесь явно не работает, потому что иначе бы уже поймали того, кто испортил дверь, — Юми упала на кровать и продолжила, глядя в потолок. — И, раз этого не произошло, они почувствуют себя безнаказанными. То есть эта комната под угрозой. Следовательно, нужно действовать сейчас.

— Но ты правильно сказала, что честного боя не выйдет, — мрачно заметил Тристан. — Если они увидят, как мы тащим Блю по улице…

— Я выйду погулять, — сказал Дима, и остальные синхронно повернулись к нему — даже Юми, которой для этого пришлось привстать, оперевшись на локоть:

— Погулять?

— Погулять. И на прогулке я захочу включить на телефоне Хайрейзенскую музыку. И я буду петь вслух. На Хайрейзенском.

— Знаешь, чувак, если ты хотел суициднуться, приезжать в Унию для этого было не обязательно.

— Я хотел испортить вам статистику.

— Дима, это очень храбро, — осторожно начал Тристан. — Но… ты уверен?

— Они могут сидеть в своих комнатах и играть в… тупой шутер какой-нибудь, — пожал плечами Дима. — И тогда я всего лишь попаду в соцсети, где будут сторис про то, как плохо я пою.

— А ты плохо поёшь? — уточнила Юми.

— Ужасно.

— Класс! Тогда это в любом случае будет отличный отвлекающий манёвр. Алекс, готовь террариум и своего синего друга. Нам предстоит незабываемая прогулка!

Глава 11

Стена, в которую Дима вжался спиной, была неприятно шершавой и отвратительно холодной: настолько, что, стоило коснуться её не через одежду, а рукой, как по телу пробежала волна мерзкой дрожи.

— Ха! Смотри, уже дрожит! — один из них скривился и пихнул Диму в плечо:

— Эй, слышь, ты чо дрожишь, мы тебе ещё ничо не сделали! Пока, ха!

Смех, который последовал за ним… Дима слышал его много раз, но никогда — себе в лицо. За гаражами, в пустых кабинетах школы, под выбитым фонарём в старом сквере: всегда можно было обойти или развернуться или просто уйти в другую сторону.

Не сейчас.

И в глубине души, выходя из общежития со включенным динамиком, он чувствовал, что всё закончится именно так. Интуиция никогда не была его сильной стороной, но сейчас речь шла не об интуиции: это была скорее… карма? Осознание космическое, вселенской неизбежности? Он не знал, как это назвать, но точно знал, что именно произойдёт, и оставалось только идти навстречу этому, как герои книжек из школьной программы, и громко и очень плохо петь.

— Чо молчишь? — другой пихнул его в другое плечо.

Они подошли почти вплотную, вжав в стену полукольцом.

— О чём?.. О чём хотели поговорить? — Дима попытался звучать спокойно, но безнадёжно провалился: голос дрожал.

— «О чом хотелы поговорыт», — один из них передразнил его акцент. — Слышали?! Да вот познакомиться хотели…

Адам Кейн был выше и сильнее всех своих шестёрок и всё это время держал руки в карманах чёрного бомбера. Ему и не нужно было говорить, всё было понятно и так.

Нужно было драться или бежать, но бежать было некуда. Но… драться? В чужой стране, когда ты здесь по липовым документам? Один против четверых? Что, если они могут просто закопать его тут где-нибудь в лесу?..

— Меня зовут Дима, — он попробовал продолжить диалог. — У вас ко мне дело?

— Да, есть одно, — первый, тощий рыжий тип в футболке с супергероем, схватил его за плечо и сжал. — Ты чо на своё языке тут песни распеваешь? Ты Унию не уважаешь? Значит, нас не уважаешь?

— Мой прадед на войне с вами погиб, — мрачно заметил четвёртый, который всё это время стоял поодаль — пухлый тип с дурацким маллетом на голове. — Как герой. Хайриков, как ты, пачками валил.

«Хайриков». Он знал, что рано или поздно услышит это ругательство, но так рано?.. Но шанс договориться ещё был. Всегда есть шанс.

— Разве Уния не свободная страна?

— Не для тебя, — процедил Адам и плюнул ему в лицо.

Дима остолбенел.

Ему приходилось драться.

Ему приходилось проигрывать.

Но никогда раньше его не унижали.

Кулаки сжались, но двигала мышцами не ярость — это было давящее, парализующее ощущение собственного бессилия.

Почему он не мог просто жить дома? Почему, останься он в Хайрейзене, вечно пребывал бы в страхе? И почему это должно продолжаться здесь?

«Почему моя жизнь больше не принадлежит мне?»

Он вытер лицо рукавом и увидел, что Адам вытащил руки из карманов. Они были сжаты в кулаки.

— Хочешь что-нибудь сказать, хайрик?

— Да, — ответил Дима. — Но не буду.

Он пнул рыжего в колено и рванул в сторону. Рыжий согнулся, и остальные, ломанувшись за Димой, врезались в него.

«Как минимум…» — Дима пытался соображать в перерывах между выдохами, — «Толстый меня… не догонит… а рыжему… ещё встать надо… то есть там… сам Адам… и тот второй… жаль, не… запомнил… рожу».

К сожалению, Дима никогда не был впечатляющим бегуном. Стартовый трюк дал какую-то фору, но нужно было что-то делать, иначе его бы догнали. Выскочив из-за столовой, куда его затащили эти козлы, он побежал было в сторону своего общежития, но понял, что так делать нельзя, как и бежать в сторону общежития номер два. Вдруг Блю ещё на улице? Вдруг его увидят? Соображать времени не было, и он резко свернул в сторону стадиона, то есть туда, где в этом время суток уже точно никого быть не могло, и, значит, если его догонят…

— Я. Тебя. Убью, — раздался за спиной голос Адама. Он не был громким, но почему-то прозвучал будто прямо над ухом: куда ниже и более хрипло, чем раньше. Дима рефлекторно обернулся — и увидел, что глаза Адама, который постепенно его догонял, горят красным. Его миньон — как выяснилось, всё это время он был дурацкой бандане — бежал чуть сзади, но не отставал.

Никакие ругательства на Хайрейзенском не смогли бы передать то, что почувствовал Дима, но, когда его сердце и разум успокоились, осталась только одна мысль: «Это конец».

А потом он увидел одинокую фигуру, которая трусцой слева направо бежала вокруг стадиона, и понял, что бежать нужно налево… и надеяться, что у того человека это последний круг. Вмешивать кого бы то ни было в это было нельзя.

Ситуация складывалась худшим образом. Выглядело так, что Адам настигнет его как раз там, где не будет никаких людей — аккурат за стадионом, где ещё и свет провели не везде. Дима судорожно оглядывался в поисках палки, кирпича — чего угодно, что можно было бы использовать в качестве оружия, но, как назло, строители и ремонтники «Агапэ» держали всё в идеальном порядке. Но, с другой стороны, за всё это время Адам его ещё не догнал, и, может. если повезёт, выдохнется он раньше?..

Открылось второе дыхание… а затем навстречу ему с другой стороны стадиона выбежал миньон-в-бандане.

Он догадался его окружить.

Дима замер, не в силах думать дальше. Выхода больше не было. Бежать в лес? Тогда рано или поздно упрёшься в ограду кампуса, да и наверняка споткнёшься в темноте.

Он был один против двоих. Окружён и… переигран? Это было обиднее всего: его удалось тупо перехитрить тупому гопнику в тупом позерском бомбере с тупым позерским золотым драконом.

И в этот момент Бандану окутало серебристое сияние.

Нити, будто сотканные из сверкающего лунного света, оплели его по рукам и ногам — и швырнули в кусты.

Перед Димой стояла высокая девушка в спортивном костюме, и выглядела она очень недовольной.

— Чего стоишь? — она говорила тихо и торопливо. — Нужно бежать, пока они не разобрались, что к чему.

Она не стала ждать его и побежала первой, — сразу стало ясно, что бегала вокруг стадиона именно она — и, следуя за ней, Дима видел, как её волосы медленно, от кончиков к корням, теряют лунно-серебристый цвет.