Покемон. Новый мир.

Пролог.

Пролог

Борт частного самолета “Scarlett Group”.

Уильям любил свою работу, любил наблюдать за несущимися на встречу пушистыми облаками, за проплывающими под стальной птицей огнями городов. Пожалуй, этого человека можно отнести к тому типажу трудяг, что предпочитают отдыхать за рабочим местом, наслаждаясь процессом труда и предвкушая результат. И даже в спорах, неудачах и ошибках такие люди находят свое, извращенное удовольствие. Уильям был трудоголиком, но признаться в этом было не кому. Совершенно.

Пустая квартира с тихо работающим телевизором, чтобы хоть какой-то фон сопровождал немолодого уже мужчину в его выходной – вот альтернатива очередному срочному вызову. Так что пилот совсем не расстраивался из-за «сорванных планов», и обещанная за «неудобства» премия шла лишь приятным бонусом, но совсем не являлась причиной веселого его настроения.

Увы, но сказать того же о стюарде – бледном молодом парне, что на вид едва окончил лётную школу, хоть и являлся на деле профессионалом, проведшим не одну сотню полетов и пережившим не одну аварийную ситуацию. Пройдя в кабину, к давнему своему знакомому и коллеге, он недовольно облокотился на спинку кресла второго пилота, в данный момент пустующего, и протяжно выдохнул.

– Ну как он? – спросил Уильям, получив в ответ тишину.

Стюард стоял, сложив руки на спинке и уперев в них голову. Идеальная осанка не оставляла его даже в такой момент, но и с ней мужчина выглядел печально. Опущенные плечи, обмякшие мышцы… помидорка, налипшая на короткий ёжик тёмных волосах.

– Ларри? Что-то случилось с боссом?

– Нет, – глухо отозвался брюнет, – Он, как и всегда, бодр и весел… Я просто… Еще немного побуду тут, хорошо? Сэр Скарлетт изволит… обедать. Не хочу ему мешать.

– Понятно. У тебя помидор в волосах.

Стюард молча убрал тот, не поднимая головы. Можно было бы сказать, что кабина заполнилась неловкой тишиной, да только Уильяму было вполне комфортно: он на своем месте, выполняет свою работу, а впереди всё также маячила небесная синева, расстилающаяся над белым океаном. Нынче, для тех, внизу, было облачно. Ларри также было не до «неуютной» тишины, все его мысли были сосредоточены на дыхании. Простейшая дыхательная гимнастика всегда позволяла ему собраться, охладить голову, прояснить мысли.

Он, также как и его друг и товарищ по несчастью, имел честь быть выдернутым посреди выходного дня, дабы организовать их общему боссу далекий перелет. И пусть вся кутерьма с оформлением бумаг легла совсем не на их плечи, но оттого было не легче. Ларри, в отличии от Уильяма, старался воздерживаться от «трудоголя», принимая тот только в специально отведенные для этого часы, называемые рабочими. Нет, мужчина не был ленив или некомпетентен, как и не значился бессовестным сотрудником в глазах начальства. Просто у него была личная жизнь и за пределами рабочего места. Но вот от премиальных, в преддверии своей-то свадьбы, которую всегда можно сделать чуть дороже, чуть роскошней, чуть приятней для счастливой невесты, отказываться он не собирался. Пусть это и стоило парню последней горсти нервных клеток.

Вдох-выдох. Долгий вдох и продолжительный выдох. Короткий вдох, короткий выдох. Ларри медитировал до тех пор, пока неприятный привкус раздражения окончательно не растворился, покинув его тело вместе с воздухом.

– Я… – заговорил он, подняв наконец голову и положив подбородок на ладони рук, всё также сложенных на спинке кресла. Созерцание видов за лобовым стеклом могло бы помочь завершить медитацию, да только мыслями парень был далеко уже не здесь, – Я всё понимаю. Он умирает, ему сейчас тяжело… Ему даже не с кем попрощаться. Но ведь это не повод срываться на окружающих? Ведь так?

Пилот молча пожал плечами, не оборачиваясь к собеседнику.

– Конечно не так… – вновь печально выдохнул стюард, – Ты уже придумал, куда пойдешь работать, когда Скарлетт… того?

– Меня пригласили в штат “Scarlett Group”. Один из исполнительных желает видеть умелого пилота за штурвалом своего самолета. Хочешь, могу и за тебя словечко замолвить?

– Это было бы чудесно… Ладно, пойду проверю, нужно ли чего нашему “ненавистнику здоровой пищи”, – очередной тяжелый вздох, и юноша нехотя отрывается от спинки, вновь обретая идеальную осанку и представительный вид. Лишь лицо оставалось всё таким же грустным и уставшим, – Подумать только, старику уже под семьдесят, а он всё еще может метнуть салатницу из положения лёжа. Причем метко… Если он, конечно, не целился мне в голову, – закончил он, глянув на помидорную дольку на своей ладони, – Надеюсь, я в его возрасте буду столь же прыток. И чуть менее желчен.

– Угу.

Обычно Уильям настроен более дружелюбно к посетителям. Получив на вооружение определенный курс, да приняв обновление навигационных настроек, железный сокол едва ли требовал активного участия пилота, и сам Уильям был нужен лишь для контроля взлета и посадки, да на случай внештатных ситуаций… Оттого и был не против поболтать с коллегами, присматривая одним глазом за показателями на приборной панели. Но этот полет был особенным. Мужчина чувствовал, что он станет его последней работой под патронажем Эрика Скарлетт, а значит завершить перелет нужно идеально. Без единой помарки и осечки, чему явно не способствуют разговоры на отвлеченные темы.

Очередной тяжелый вздох раздался за спиной Уильяма, и стюард оставил друга заниматься его любим делом. Никто из мужчин не подозревал, что вздох этот станет для Ларри последним.

Покинув кабину, он встретил небольшую «кухоньку», где сейчас суетились повара, всеми правдами и неправдами пытаясь создать для их нанимателя качественный обед, используя для того не привычное громоздкое современное оборудование, а едва ли приспособленный для готовки чего-то кроме быстрых обедов закуток, где бортпроводники или пилоты могли уделить минутку для чашечки кофе или чая. Не решаясь отвлечь бедняг, первое блюдо которых было благополучно вышвырнуто привередливым боссом, или же попросту не желая мешаться под ногами, Ларри поспешил оставить поваров наедине с их горем и слегка сыроватой индейкой, пройдя дальше, к огороженной ширмами центральной части самолета.

Памятуя о настроении босса, да с засечкой в виде так и не утилизированного помидора, стюард не отважился врываться к нему без стука. Шторка, была аккуратно отодвинута пальцем, чтобы стюард имел возможность лишь только заглянуть за нее. Понять обстановку. Ларри предстала знакомая картина: полное отсутствие пассажирских сидений, прикрученная к полу медицинская кровать, из тех, что легко могут менять свою конфигурацию и положение в пространстве, становясь выше, ниже, или и вовсе обращаясь широким креслом. Куча различного оборудования, также медицинского назначения, приставленная с одной стороны от нее, и небольшой откидной столик с тарелкой супа на нем с другой. Вокруг койки сновали две фигуры: низкорослый полноватый мужчина, облаченный в белый халат, и молодая фигуристая девушка в закрытой розовой форме медсестры, лицо которой было наполовину скрыто за белой маской.

«Прячет отвращение», – уверенно подумал Ларри, решаясь, наконец, войти, но замирая, не успев и шелохнуться.

– Прошу вас, Эрик… Вы же знаете, вам нельзя сейчас ничего другого… – мягким голосом вещал доктор, придерживая рукой супницу, – Уверяю, ваши язвы и перитонит не преминут воспользоваться секундной слабостью.

– Мартин… – устало отозвался пациент, расположившийся в кровати, – Иди уже в жопу, а?

Скарлетт выглядел совсем плохо, что и остановило нежданного посетителя. Без привычного оскала, сурового взгляда, безупречной стальной осанки, он стал самым обычным немощным стариком. Стал тем, кем и являлся. Впалые щеки, мутный взгляд, легкая испарина над губой. Казалось, случись самолету залететь в зону турбулентности, как пациент рассыпится в пыль, подобно древнему антиквариату. Хотя, буквально пятью минутами ранее, он как обычно ругался, орал, сыпал оскорблениями… Даже запустил в принесшего ему «здоровую еду» повара тарой с этой самой едой, благо что бедняга успел скрыться от праведного гнева. И такая разница… пугала. И настораживала. Сейчас Ларри как никогда понял, насколько близок их босс к грани, из-за которой не возвращаются.

– Эрик! Какой смысл было брать меня в штат, если вы отказываетесь слушать мои указания?! Вы умрете, если не будете есть то, что я вам назначил. Понимаете?

– Плевать. Мне и так осталось не долго.

– Боже… Делайте что хотите, но после не вините меня…

– Нет, Мартин. Это ты делай что хочешь, но обеспечь мне жизнь до конца перелета… И пару часов сверху, – в обреченном взгляде мелькнула искра, и голос насытился былой сталью. Пусть и ненадолго, – А сейчас… Считай, что у меня последний в моей жизни прием пищи, и я хочу насытиться им, а не просто поглотить. Никакой вываренной травы, никаких протертых каш, никаких мясных пюре, будь они прокляты.

– Хорошо, – сдался доктор, – Мисс Потс, убедитесь, пожалуйста, что пациент получит все причитающиеся ему препараты… И удвойте, пожалуйста, дозу диклофенака.

– Как скажете, доктор, – покорно отозвалась девушка.

Столик с непочатой супницей отодвинулся в сторону, открыв девушке доступ к тонким венам старика. Подключение капельницы к катетеру – недолгая, но необходимая процедура. Раз уж больной отказывается проводить полноценное лечение, то у врачей не остается выбора, кроме как выполнить последнюю его просьбу. Никто из этой троицы не обманывался надеждами: не просто отказ от диеты, но полное пренебрежение ею, накладываясь на стресс от перелета и связанных с ним процедур, гарантированно убьёт Эрика.

– Сейчас вы почувствуете сонливость. Можно будет немного вздремнуть, пока будут готовить ваш обед. Я позову стюарда, он запишет заказ.

Ларри отпрянул от шторки, едва доктор обернулся. Ощущая себя нашкодившим мальчишкой, которого поймали за подглядыванием, он несколько нервно прошелся взглядом по обозримому пространству, но смог-таки взять себя в руки. Как раз вовремя.

Полог отодвинулся в сторону, являя хмурого доктора, на которого столь же хмуро смотрел стюард, делающий вид что только-только вернулся из носовой части самолета. Выражение лица не пришлось даже подбирать, ведь он действительно был обескуражен и немного зол, сам до конца не понимая почему и на что.

– А, вы уже здесь! Пройдемте, мистер Скарлетт хотел бы сделать заказ…

***

– … и кофе. Обязательно кружку крепкого кофе! Без нее не смей даже приближаться ко мне.

– Как прикажете, – удивительно покорно отозвался паренек, записав мои пожелания. И также молча удалился. Без грозных зырков, усталых вздохов, закатывания глаз… спокойно и мирно. Странно.

В любом случае, его уход позволил вздохнуть свободней. Расправленные плечи опустились вниз, выпрямленная спина сгорбилась, маска бравады и напускной агрессии улетучилась, как и не было ее. В глазах уже плясали черные мушки, а уши начало закладывать. Не из-за полета, нет… Видимо убойная доза обезболивающих давала о себе знать.

Проваливаясь в небытие, в зыбкую темноту, в объятия ночных кошмаров, что не перестают терзать меня уже с неделю, я ощущал несравненное облегчение. Я устал. Просто устал. Участвовать в делах компании, будучи немощным стариком. Выдергивать из глубин своей души всевозможных демонов, дабы не лишиться запала… дабы не стать мягким в глазах подчиненных. Дабы не видеть жалость в их глазах. Ведь стоит за обличием жесткого желчного тирана рассмотреть настоящего меня – дряхлого умирающего старца, что из чистого упрямства доживает последние дни, как обратной дороги не будет. Они перестанут бояться, перестанут уважать. Окружат заботой и жалостью, даже не думая о том, нужны они мне или нет! Какой дурак не захочет оставить о себе положительное впечатление… у отходящего в мир иной магната, у основателя, и пока еще владельца компании мирового уровня? Кто же откажется от попытки увидеть свое и только свое имя в завещании такого человека?

Цветные картинки мелькали одна за одной, но смысл их ускользал. Возможно, то были эпизоды последних дней, а может самые счастливые мои воспоминания? Кто знает… Но все изменилось, когда пред глазами явилась Она. Калейдоскоп замер, разбившись на мириады разноцветных осколков, что ореолом окружили сияющую фигуру. Свободное белое платье, в котором ее хоронили. Идеальное каре соломенных волос, что так далеки от ее естественного солнечного цвета. Нежные лазурные очи, смотрящие с безукоризненной хитринкой, и крохотные клычки, что чуть выделяются в этой белоснежной улыбке.

«Моя Элайза, – твердил мозг и упрямо отказывались шептать губы, – Моя Элайза!»

Сердце болезненно щемило, и в то же время оно так и норовило уйти в безудержный пляс. Сколь рад я видеть ее живой, столь же и печален. Элайза мертва, и никакие сны этого не изменят. Нет больше моей жены. Тем более… я уже знал, что будет дальше. То же, что и всю неделю до этого. То, из-за чего мне вообще пришло в голову покидать уютный особняк и лететь на другой конец мира. К могиле любимой.

– Иди ко мне, Эрик. Мой милый Огонек, – обратилась она ко мне старым прозвищем, отчего душащая печаль сковала нутро, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть, – Хотя теперь тебя стоит звать Дымок, – мягко улыбнулась она, протягивая руку, дабы коснуться когда-то алых волос. Лишь благородная седина осталась в них.

Нежно, словно боясь коснуться крупкой вещи, она провела рукой по моей щеке, и клянусь всеми богами, я почувствовал это. Почувствовал тепло и упругость ее кожи. Уже давно утраченное чувство распаляло нутро, сбрасывая оковы печали и скорби. Я потянулся к этому ощущению, не в силах вновь расстаться с ним. Сама мысль об очередной потере Ее тепла вызывала гнев, бросала в жар, подавляла робкие сигналы разума о нереальности происходящего…

Так было и раньше, и так будет и впредь. Каждой ночью одно и то же. Один и тот же сон. И каждый раз он заканчивается… не так, как мне бы того хотелось.

Моя любовь отпрянула на шаг, состроив веселую мину. Элайза игриво переминалась с ноги на ногу, заложив за спину руки, словно пряча самый сокровенный и ценный подарок, а в глазах ее поселились смешливые бесенята…

– А у меня кое-что есть для моего Огонька! И что же, что же это?! Кто бы знал, кто бы знал?! – нараспев дразнилась она, вызывая непрошенную улыбку, – А вот что это!

Правая рука змеей вынырнула из-за спинки, а в ладони у нее – голова. Словно юный Гамлет, что держит бедного Йорика, но вместо почившего придворного шута – моя Элайза… Она держала свою же отрубленную голову. Из обрубка текла кровь, пятная белоснежное платьице, и стремительно окрашивая его в красный. А на устах обеих блондинок зиял одинаковый оскал.

– Что же это, что же это?! – пела живая девушка, – Кто бы знал, кто бы знал?! – вторила ей мертвая, – Неужели это… я? – закончили они хором, глядя друг на друга.

А после вместе же и рассмеялись. Но не колокольчиков звоном наполнилась округа, а страшным треском, визгом, криком. Замершие осколки снов возобновили круговерть, привнося тряску к страшным звукам, и лишь Элайза с ее головой оставались на месте. Бледнокожая блондинка в кроваво-красном платье. Ее нежные руки покрылись змеящимися черными венами, ее шелковистые волосы медленно чернели, от самых корней и к кончикам. Светлую лазурь, в которой так приятно было тонуть в самые нежные наши минуты, застлала тьма, в глубине которой мелькали красные искры.

Монстр, кем стала моя любовь, продолжал безудержно гоготать, но настоящая Элайза в руке его… рыдала.

– А теперь, иди ко мне, Эрик! – скрипуче протянуло чудовище, меж почерневших патл которого мелькали красные молнии, – Иди сюда… ИДИ!

Тварь размылась черным силуэтом. Страшная боль пронзила лоб, куда впился ее черный коготь. На этом, как и ранее, сон заканчивался. Пусть был он чуть более реалистичный, давал какие-то новые ощущения… да только вот проснуться не выходило. Пульсация во лбу становилась всё более дикой, по конечностям растекался холод, нутро сковывал леденящий ужас, и даже комок страха поселился внизу живота, отказывая покидать то место. Неужели…

***

Немногим ранее.

Уильям был рад остаться в одиночестве, дабы полностью сосредоточиться на процессе полета. Автоматика делала свое дело, и пилот доверял ей: не мог не доверять, с его-то опытом за плечами. Однако это не мешало ему ревностно отслеживать состояние каждого датчика, следить за каждым счетчиком, едва ли не ежеминутно проверять состояние приборной панели. И лишь изредка поглядывать вперед, в лобовое.

В одно из таких редких мгновений, он заметил… нечто. Небольшая прозрачная мушка, одна из тех, что изредка плавают перед глазами, замерла на месте и отказывалась двигаться. Уильям моргнул, и еще раз. Растер руками глаза. Бесполезно. Мушка не уходила, продолжая мутно переливаться посреди небесного океана. Кажется, она даже стала чуть больше.

«Проблемы со зрением – это, конечно, плохо, но не смертельно. Переутомился, бывает!» – успокаивал он себя, но ровно до тех пор, пока взгляд его вновь не скользнул на приборную панель.

Рычажки и тумблеры, светодиоды и прочая индикация, отдельный экран радара, а рядом с ним навигационная панель… Но искажений во всем этом не было. Мушка не последовала за взглядом, оставшись висеть в небе.

Мужчина никак не мог понять, что именно он видит: приборы не реагировали на это, радар не показывал ничего необычного, навигация все также отрабатывала заданный курс, что, по-видимому, пролегал ровно через неопознанную аномалию. Момент, когда крохотное полупрозрачное пятно обратилась в огромную завесу колышущегося воздуха, был Уильямом упущен, однако к тому времени он уже успел переключиться на режим ручного управления, да заложить маневр, стараясь опуститься ниже НЛО, как обозвал он ту штуку про себя. Не успел.

Нос самолета коснулся воздушного марева. Словно само время притормозило свой бег, с той единственной целью, чтобы Уильям мог разглядеть всё в мельчайших подробностях. По белоснежному композиту, обшивке воздушного транспорта, змеилась тонкая линия, отдающая радужным блеском. Она перемещалась всё ближе к кабине, охватывая нос транспорта. Прошла сквозь лобовое стекло, коснулась оборудования… покрыла сидящего в кресле пилота радужными всполохами, ринувшись дальше, к салону.

Последнее, что видел Уильям, как кончик хвоста его любимой стальной птицы исчезает в полупрозрачном мареве, а сам он… сам он падал вниз, на встречу земле. И был мужчина абсолютно гол. Кричать не было сил, из легких словно выбили воздух. Рядом с мужчиной падали и остальные члены экипажа, и даже пассажиры… Мало кто пожелает быть сброшенным с высоты под десять километров, однако даже в таком положении, до того, как спина его коснулась как никогда жесткой земли, бывший пилот смог найти один небольшой плюсик, в виде лицезрения подтянутой фигуры обнаженной медсестры, что падала немногим выше него. Возможно, не будь он столь обескуражен, потрясен и напуган, даже порадовался, что подтянутая женская попка – последнее, что он увидит в своей жизни.

Самолет, введенный в режим ручного пилотирования, да вошедший в небольшое пике, ничего необычного из себя не представляет. Если, конечно, на всём борту не остался один единственный человек, который, к тому же, спит беспокойным сном. Без пилота, что смог бы организовать посадку, или хотя бы потянуть на себя штурвал, падение станет неизбежным. Но падать было некуда.

Если бы единственный пассажир сейчас мог встать и подойти к любому иллюминатору, он схватился бы за сердце, и так или иначе, отправился бы за грань, к своей любимой. Под самолетом во все стороны простилалась лишь тьма. Не было ни полей, ни рек, ни городов, ни гор, ни озер. Не было ничего. Словно вся планета обратилась бездонной пропастью, чей зияющий чернотой зев был готов принять очередную жертву, так неудачно залетевшую в ее сети.

Через лобовое стекло было бы видно чуть больше. Где-то там, далеко впереди, виднелась земля. Виднелись высокие деревья, а у самого горизонта торчали крутые горы. Но не было среди них никаких красок. Серая зелень, серая почва, серые горы, серое небо. Словно кто-то вывел на стекло черно-белое немое кино, и вот-вот должна появиться удивленная усатая морда, с тросточкой и в котелке, начав отплясывать беззвучную чечетку.

Однако, один единственный источник цвета здесь всё же был. Когда самолет окажется у самой поверхности черной дыры, когда перед несуществующим зрителем замрет та самая граница, отделяющая тьму от обесцвеченной реальности, лишь тогда он, этот зритель, увидит их: черных мохнатых отродий, чья шерсть вихрилась, дыбилась, изменялась. Чьи голодные зубастые рты вцеплялись в саму суть пространства, оставляя после себя не рытвины в почве, но пустоту. Тысячи, а может и миллионы шарообразных чудовищ пожирали эту грань реальности, довольно порыкивая, и урча. И ежесекундно каждое из них исторгало красные искры, а иногда и целые снопы красных же молний в своих соседей. Жадные, прожорливые, невозможные, страшные. Монстры.

Но Эрик Скарлетт, отправленный в забвение, совсем этого не видел. Эрик Скарлетт, чье присутствие там, где всё материальное и сущее существует лишь для насыщения чудовищ, возможно лишь благодаря навеянному обезболивающим сну, прямо сейчас наслаждался нежными касаниями своей Элайзы. Прямо сейчас он готовился к продолжению сна, к превращению его в кошмар.

Самолет трясло. Автоматика выла и пищала, незакрепленные объекты метались по всему салону, и лишь прикованный к кровати мужчина оставался неподвижен. Что совсем не помогло ему увернуться от прилетевшего прямо в лоб огнетушителя.

Нос самолета коснулся тёмной пелены, провалившись в нее. Стальной гигант продолжил свой полет в неизвестность. Прочная, но легкая композитная обшивка выцветала, лишаясь своей белизны и лоска. Она сгнивала с огромной скоростью, обеспечивая разгерметизацию салона, что по-прежнему не замечалось бледным мужчиной, из разбитого лба которого хлестала кровь.

Черная гниль пробиралась в салон. Она растворяла стены, поглощала полы, уничтожала ценное оборудование, и, наконец, добралась до кровати. Когда от белоснежного самолета остался лишь обглоданный черненный скелет, всё тело единственного здесь пассажира было покрыто плотной смолянистой жидкостью. Оно гнило и иссыхало, но делало это куда медленней бездушной железки. Сопротивлялось, не желая впадать в окончательное забытие. Противясь участи, что хуже смерти.

Глава первая. Не та грань.

Глава первая. Не та грань.

… я умираю? Или это все еще сон? А может, я уже… того? За гранью. Уж больно складно текут мысли, для обычного сна. Говорят, что пока ты спишь, ты не осознаешь всей нелепости своего окружения. Что всё происходящее кажется логичным и правильным. Таким, каким оно должно быть. И если это действительно так, то ни логичности, ни правильности в округе я не наблюдаю. Да я вообще ничего не вижу! Но зато могу чувствовать…

Страх, граничащий с ужасом, конечно, может преследовать меня и во сне, но вот боль? Которая во лбу. Не рассеянное по всей голове «нытье», с которым я частенько просыпался в последние годы, но куда более точная, точечная. Может ли быть такая боль во сне? Сомневаюсь. А холод? Я ведь отдаю себе отчет, что едва ли чувствую всё стремительней немеющие конечности. В руках и ногах ни осталось ничего, кроме холода… который, однако, не кажется неприятным. Если так подумать… сосредоточиться на этом чувстве, то это не совсем обычный холод… или не холод и вовсе? Не знаю… будто руки и ноги пощипывает на морозе, и разогретой кожи касается ледяная стружка, но при этом нет неприятного жжения и судорог, как от прикосновений ко снегу или льду. Странно. Но уже не так страшно.

Даже дикий ужас, что комком засел в груди, питаемый разместившимся чуть ниже пупка клубком страха, едва я попытался обратиться к нему, оказался чем-то другим. Как и «нехолодный холод», то был «нестрашный страх». Словно лишь головой я понимал, что должен сейчас бояться, но телу на подобное понимание было начхать… ощущения знакомые, но волнительного отклика в душе они не вызывали. Странно.

Таково касание смерти? Так себя ощущают люди, идущие на ту сторону? Странно. Но в то же время интересно. И страшно. И грустно. Не так я хотел умереть… хотя как я, собственно говоря, умер? Последнее что помню – сон. Страшный, но такой знакомый сон… где виделась мне моя любовь. И, кажется, что-то не то было в этом сне… именно оно, это нечто, породило во мне чувство страха, что до сих пор теплется крохотным огоньком в окружающем мраке. Не помню… А что было до? Скорее всего я умер во сне, но где и как? И почему?

Последнюю часть своей жизни я был болен. Это я помню. Особняк с организованной внутри сверхсовременной палатой, каких нет даже в частных клиниках, в отделах реанимации. Помню, что жил в такой, всё реже выходя даже на улицу, чтобы просто подышать… Я умер там? Лежа в белой стерильной комнате, и вспоминая свою давно почившую любовь? Нет! Я не был ханжой и не грустил об Элайзе… о моей Лиззи… Да нет, точно грустил. Но не всё время. Была ведь и работа, какие-то там дела, которые я вел удаленно. Только вот суть тех дел ускользает. Белизна палаты отпечаталась в разуме куда более четко, чем разговоры с подчинёнными или инвесторами. Стерильная чистота, мерный писк оборудования, что содавало собой неплохой фоновый шум… я любил работать при легком шуме.

Раньше его источником была Элайза, когда игралась со своими собачками под окном, или в соседней комнате. Звонкие пищащие игрушки. Именно их мне напоминал тот писк. Иногда даже складывалось ощущение, что вот-вот за дверьми раздастся задорный лай, а после в проеме покажется взлохмаченная счастливая блондинка с таким же лохматым и счастливым ретривером на руках, озарив рабочий кабинет своей улыбкой… Именно так она улыбалась мне в тех снах?

Сны… Последние дни перед смертью мне часто снились сны с моей Элайзой. И обращались они кошмарами, уж больно четко мне помнится тот ужас, с которым я просыпался. Элайза звала меня в них, и… я не мог не откликнуться на зов! Помню самолет. Как вообще мог забыть?! Такое событие: впервые за целый месяц покинуть третий этаж особняка, да не на простую прогулку в саду, а путешествия для! К семейному склепу, где желала быть похороненной моя жена. Вариант с банальной остановкой сердца даже не рассматривается, я хоть и стар, но не глуп, и если решился отправиться в свое последние путешествие, то точно сделал всё, чтобы оно завершилось. На борту должен был быть врач. Должно было быть оборудование. Да и мое тело не должно было быть настолько изношенным. Стало быть крушение… Но как оно вяжется, с тем, что умер я во сне? Хотя не бодрствовать же мне весь полет? Уснул, и всё… не проснулся.

Выходит… умер я в самолете, и теперь вот, наслаждаюсь окутывающими меня порывами могильного холода, что от холода имеют лишь название, да зыбким страхом, исходящим из души. Который и страхом-то не назвать. И на это я рассчитывал? На это надеялся, когда просыпался посреди ночи от писка оборудования, зафиксировавшего аритмию? Когда сотнями жрал таблетки, не позволяя усугубить состояние организма? Добить себя. Я ведь хотел умереть. Хотел отправиться к своей Элайзе, чтобы вновь быть с ней, но… боялся. Кто вообще не боится смерти, когда за спиной его не влияние всей возможной черноты людских душ, но богатая жизнь в роскошном доме, работа мечты и целый штат преданных сотрудников?.. увы, преданных не мне, но моим деньгам. Я желал вновь увидеться со своей любовью, но боялся потерять всё это. Лишиться трудов всей жизни. Возможно, именно те сны позволили мне пересилить страх и отдаться желанию?

И вот я здесь. Отбросил мирское и отправился в свой последний путь, но так и не смог пройти его до конца… финиш настиг меня раньше, чем я его. И что? Где моя любовь? Где все эти загробные дары или проклятия? Где хоть что-то?! Почему здесь есть только я и этот холод?! Да и что такое теперь это самое «я»? Мое тело, только лишь разум, или, может быть, душа? Рук и ног я не ощущаю, не наблюдаю. Хотя я вообще ничего не наблюдаю, кроме как черноты. Но чернота, это же что-то? У меня сохранилось понятие о цвете… это неплохо.

***

Понимать, что от тебя остался лишь голый разум… не просто подумать об этом и забыть, а понять, осознать, принять… это сложно. Но уже не страшно. Прибывая неизвестно где, будучи непойми кем, мне только и оставалось, что размышлять, анализировать, вспоминать. Первое время было страшно, когда я не понимал, что вообще произошло и что происходит в данный момент… Но, когда всё, что тебе остается – это думать, страх проходит. Не быстро, не медленно, но проходит. Тает, как и многое другое… Сложно сказать, что ушло первым: ужас, отчаяние, гнев и прочие эмоции, чувство времени, как таковое или же воспоминания… Сейчас, когда связные и четкие мысли сменились лишь тусклыми образами, даже не о далеких событиях, а о воспоминаниях о них, мне кажется, что всё это уходило одновременно. Всё то, что делало меня мною. Всё, что имело хоть какую-то привязку к моей личности.

Это так похоже на смерть… Такой, какая она должна быть. Не рай, с бесконечной безмятежностью или же удовлетворением всех твоих низменных желаний и не ад, с его вечными муками и пытками, терзающими душу, а забвение. Медленное, но совершенно безболезненное рассеивание личности в чем-то вечном. Во тьме.

Сейчас, когда не осталось эмоций и привязок, а от четкости мысли меня отделяет мягкая пелена отрешения, я чувствовал себя свободным. Умиротворенным. Независимым ни от чего. И даже само это «Я» не имело смысла, когда всё твое естество омывают потоки расслабленных и вялых мыслей. Ни о чем, и обо всём на свете.

Сложно сказать, в какой момент изменилось мое окружение. Когда сквозь беспросветную тьму начали проступать еще более темные силуэты. Еще сложнее сказать, каким образом я их вижу, и вижу ли вообще. Как описать незрячему человеку, что такое «красный»? Как полуразложившейся душе объяснить людям воспринимаемое ею окружение, когда она и сама не понимает его? Остатков моего разума банально недостаточно даже для удивления, испуга или какой-либо иной реакции. Я попросту увидел их – змеящиеся черные линии, что словно длинные пиявки вились в округе. Увидел и принял.

Возможно, они двигались. Возможно, двигался я. А может мы двигались вместе? Разницы никакой, и на процесс разложения моего разума измененное окружение не виляет… а может это даже не окружение, но выверт воображения? Вопросы, как и ранее, возникали в умиротворенном сознании, и тут же отбрасывались в стороны, как несущественные.

***

Пожалуй, сейчас я уже скучаю по тому состоянию. Быть овощем – страшная участь, но так приятно ни о чем не думать, ни о чем не беспокоиться, ничего не бояться. Так здорово просто плыть по течению, понимая, что от тебя ничего не зависит и исправить ничего нельзя. И пусть такие мгновения, обращаясь в вечность, начинают надоедать… разлагают, лишают стремления и цели… но они действительно приятны, если знать, с чем сравнивать. Уж точно приятней, чем увязнуть в суетливом потоке неизвестности среди кучи агрессивных хищников, так и желающих вцепиться в нежную плоть и разорвать ее.

Всё началось в тот момент, когда пришло осознание: я всё-таки двигался. Падал или взлетал – не важно. Двигался. И понял я это очень просто… когда на всём ходу врезался в одну из «бесконечных черных змей», к которым уже успел привыкнуть. Ну есть они и есть. Ну проносятся их изгибы мимо меня, ну и пусть! Возможно, к тому моменту я уже был близок к окончательному забытию, но, судьба ли это, или случайное стечение обстоятельств, мое «тело», чем бы оно ни было, встретилось с черной поверхностью одной из «змей», что так удачно встала на пути.

Острые токи боли взбудоражили, взбодрили угасший разум, да только восстановить его не смогли. Как и не смогли окончательно сбить с него сонную повесу… Вялость и леность в мыслях никуда не делись, но они, мысли то есть, хотя бы начали появляться вновь. Белым шумом заполнять пустоты, где раньше царствовали идеи. Связано это с содержимым “черной змеи”, или то была лишь ответная реакция на удар и последующий за ним процесс «втягивания» – не знаю, но одарив меня знатной взбучкой, неожиданная преграда не спешила отпускать свою жертву обратно, в свободное падение. Она поглощала меня. И вот здесь… Здесь и начинается точка, когда я вновь начал обретать себя.

Первым вернулся страх. Животный ужас, что мигом остановил шум мыслей. Они словно боялись появиться и спровоцировать стаю хищников, чей голод и жажда ощущались мной столь же явно, как и окружающая чернота. Я видел, что вокруг темно, я видел, что поглощающая меня змея – еще чернее. Я видел, что внутри нее плывут по течению сотни и тысячи комков агрессии, и я видел в них желание сожрать меня… и друг друга, но главное, что меня!

За страхом и ужасом родилась первая мысль, не побоявшаяся прозвучать в пустоте разума. Кажется, даже эхо ее отразилось во тьме: «БЕЖАТЬ!». Бежать куда угодно, как угодно, чем угодно, но как можно дальше от этого места и этих тварей. Словно хлопушка в улье, эта мысль встряхнула мутное сознание, что мигом заполнилось роем различных образов. Не структурированных конструкций, идей, но просто мутных образов – верх того, что мне было доступно в тот миг. И над мельтешением их зиял единственный ясный и четкий посыл: «бежать!».

Кажется, я пытался дергаться… Не уверен, но среди мутных пятен моего «Я» довольно часто попадались те, что пытались отдавать команды телу. Скорее по привычке, чем как-то осознанно, ведь тела, как такового, и не было. Я не видел себя. В то время, как мною наблюдались алчущие плоти и крови твари с одной стороны затягивающей меня преграды, и бесконечная черная пустота, испещренная змеящимися линиями с другой, я совсем не видел себя. Не видел ту точку, что медленно утекала из холодной безопасной тени в опасное нечто.

Дергаться было бесполезно, сейчас это очевидно. Но расслабиться и просто принять свою судьбу я не мог: страх не позволял этого. Как это не смешно, но именно страх породил во мне желание жить. Забавно осознавать, что это желание, то, что движет любым живым организмом, независимо от наличия разума в этом организме – всего лишь обратная сторона страха. Страха смерти. Именно он заставляет жить живое, хочет оно того, или нет.

Но сколь бы не был силен во мне страх, сколь бы ярко не разгорался его огонь, я всё так же не мог противиться той силе, что затягивала меня к тварям. В конечном итоге я оказался внутри, среди них. Огонь жизни пылал во мне, как никогда ярко, и, кажется, твари чуяли его. Чуяли мой страх, и всем своим естеством желали поглотить его. А вместе с ним и меня. Но они не могли.

Как не мог я противиться царящим здесь порядкам, так и они не смели пойти против них. Это место – нутро черной «змеи», – всего лишь полая трубка, по которой течет… что-то. И это было третьей вещью, что сумел заметить мой изъеденный разум. Больше не было могильного хлада, черным саваном окутывающего мою суть. То, что наполняло новое мое окружение, ощущалось иначе. Словно лёгкое касание воды… к которой подвели слабый ток. Довольно неприятное чувство, от которого так и ожидаешь подвоха.

Дальше пришло ощущение движения. Поток неизвестного нес меня вперёд, не позволяя шевелиться… хотя я и не умел. А вокруг, в кромешной тени, я видел их… черные комья голода. Округлые куски ожившей тьмы, распаляющие моё пламя животным ужасом. Они так же плыли вперёд, и так же, судя по тому, что меня не сожрали в первые секунды, не могли передвигаться самостоятельно.

Уж не знаю, влияние то странной “воды”, что несла нас вдаль, или же от постоянного давления страха из-за новых моих соседей, но со временем начал пробуждаться мой разум. Мыслить становилось проще. Бессистемный калейдоскоп мутных картинок обретал четкость. А затем и смысл. Я едва ли помнил себя, едва ли осознавал смысл особо четких картин, что изредка вставали пред внутренним взором, но зато возвращал способность мыслить трезво. И боги знают, насколько это оказывается приятно. Боги знают. Я – нет. Слишком много негатива сопровождал процесс восстановления. Ведь мыслить “ни о чем” нельзя, нужен какой-то объект, к которому те мысли можно приложить. А какой можно взять объект… здесь?

Я мыслил о своих соседях. Подмечал детали, анализировал то, как ощущал их, пытался осознать причину именно такой интерпретации своих ощущений. Почему я именно что боялся их? Нутром чуял хищника? Или же то был страх неизвестности? И всё-таки, не отмахиваться от вопросов, но пытаться найти на них ответы – довольно приятное занятие, что помогает отвлечься от беспросветного ужаса вокруг.

***

Анализ монстров вокруг принес свои плоды. Я заметил, что некоторые из них движутся быстрее остальных: они проносились мимо меня, обдавая напоследок жутким голодом, всё еще пробирающим до самого нутра, и скрываясь за очередным поворотом этого бурного течения. Другие двигались медленнее, и уже я мог проплыть мимо. Я решил разобраться, в чем тут дело… всё что угодно, лишь бы отвлечься от постоянного ощущения опасности вокруг.

Первичный вывод, что во всём виноваты размеры – отпал в первые же мгновения. Маленькие черные шарики обгонялись мною столь же резво, как и большие. И на этом, увы, все мои догадки и кончились… У меня банально больше не было органов чувств. Иные методы познания, окромя наблюдения, были мне недоступны… Но, оставался еще и метод сравнения. Себя со всеми. Я – часть системы, и правила этой системы должны работать на меня также, как и на остальных здешних обитателей. Я двигаюсь, а значит имею какую-то скорость. Остальные тоже находятся в движении, а значит и они имеют скорость. Но почему наши скорости отличаются? Предположим, что дело не в размере… ведь своих размеров определить я не могу. Что еще у меня есть, кроме размера? Чувства. Я ощущаю окружающую меня «воду», но влиять на нее не могу… наверное. Страх. Я ощущаю в себе страх, что распаляет внутренний огонь. Что прививает жажду мысли, деятельности, жизни. Интересно, а ощущают ли страх они? Или ими движет не страх, но голод?

Простейший эксперимент выявил две вещи: во-первых, теория правдива – чем опасней ощущался очередной проплывающий мимо комок голода, чем сильнее он резонировал с моими чувствами, тем большей была его скорость относительно остальных монстров. А во-вторых, чем большую опасность я ощущал от чудовища, и чем сильнее погружался в это чувство, тем ярче пылал огонь моего страха, и тем быстрее двигался я сам. И это просто чудесное открытие в этой однообразной рутине, заполненной подавляющей жутью. Я не знаю, что ждет меня в конце сего тоннеля, как и не знаю о том, имеется ли тот конец, но… больше я не безвольное аморфное существо. Теперь я могу осознанно контролировать хотя бы один аспект нынешнего своего бытия. И это гораздо, гораздо больше, чем было доступно мне в начале пути. Осталась лишь самая малость: научиться использовать новый навык так, чтобы не свихнуться с ума от ужаса…

***

Момент, который я не замечал очень долго, вдруг стал мне очевиден. Тоннель был широким. Достаточно чтобы я мог осматривать всех тварей вокруг разом, но не настолько, чтобы за всё время пути ни одна из них не коснулась меня. Даже если не соседи, от которых я отстал еще при первых экспериментах с ускорением, то другие, более быстрые или медленные комки злости – так точно должны были в меня врезаться. Но этого не происходило. Потому что как только они оказывались достаточно близко – их дымчатая структура огибала мое тело, а после возвращала монстра на место. Словно магнитик, что приближается к противоположному полюсу, они не могли коснуться меня, а я не мог коснуться их… Это происходило настолько незаметно для моих нынешних органов восприятия, что иначе как осмысленным наблюдением познать сей процесс не выходило. Сначала я подумал, что обязан был на кого-то наткнуться за всё это время, и только потом увидел, почему этого до сих пор не произошло.

Что забавно, друг друга эти уродцы жрали охотно: одно касание, и тот, что «злее» развеивал пылью второго, становясь еще «опаснее», «страшнее», «голоднее»… Сугубо в моем восприятии, конечно.

Эксперимент, навеянный… неизвестно чем, – возможно от скуки я начал впадать в безумие, – показал, что именно от меня отклоняются не просто так. Я способствую этому сам, пусть и бессознательно, если термин этот применим к голому сознанию. Как бы я не воспринимал свои ощущения, страх оставался страхом. Я боялся окружающих тварей, и, понятно, что не хотел подпускать их к себе, и стоило лишь понять эту простую истину, как сам механизм тех процессов стал лишь очередным «направлением» моей мысли. Что еще делать, кроме как думать…

***

Момент, когда я осознанно смог задавить «отторгающий поток», как была наречена циркулирующая вокруг меня энергия, стал настоящим триумфом и новым шагом в осознанном контроле своего бытия. Именно с него началось… всё. Я учился. Продолжал учиться каждую секунду своего существования, не отвлекаясь ни на что более. Стать быстрее, стать медленнее… то, что получалось раньше на каком-то подобие инстинктов, а как еще назвать способность «распалять и гасить» в себе страх – я не знал, теперь происходило за счёт разума. Я точно понимал, что делаю и как! Следом пришла возможность «лёгкого» маневрирования: если отторгающего потока достаточно, чтобы сдвинуть монстра с траектории моего движения, то его окажется достаточно и для того, чтобы изменить саму траекторию. Затем – внешний контроль. Поток вызывался мной рефлекторно, и сформирован он был таким образом, чтобы энергия выходила «спереди» и втекала обратно «сзади», практически без потерь. Эта форма была создана не мной – не моим разумом, но моим же подсознанием, и уже Я, именно Я, сумел её изменить… Появились траты, и способ их восстановления стал следующим… заключительным шагом.

Уж не знаю, одержимость познанием то была, или же какой-то своеобразный научный угар, но идея попробовать одного из монстриков на зуб прижилась в моем разуме несмотря ни на какие душевные протесты… изучая себя я давно научился игнорировать внутренний страх, оттого и в этот раз он был задвинут глубоко за второй план, а в мыслях я уже препарировал сгусток черной ярости.

Препарации не вышло: направив поток на «пациента», чтобы хорошенько того обездвижить, я, видимо, не рассчитал силы, и… он лопнул. Словно шарик лопнул, заполнив «водное» пространство вокруг себя какой-то взвесью, что обратным потоком втянулась в мое тело. Ощущения были странными, но в достаточной мере приятными, чтобы я задумался над полноценной охотой, и в недостаточной, чтобы устраивать её прямо сразу. Сначала нужно было изучить: что я почувствовал сразу, что потом, отразилось ли это на мне как-то, отразилось ли на реакции других на меня, или же на моей реакции на других… Изучить всё!

***

Как-то мне… дурно. И полно. На радостях Озарения, что сверххищник здесь теперь я, излишне увлекся «пополнением провианта». Питательная взвесь из монстров, – хотя они ли тут монстры? – не пропадала в «ничто», именуемое мною. Опыты показали, что откладывалась она там, где покоился внутренний огонь жизни, чрево страха, забивая то на корню. Аналогия напрашивается сама собой… я испытывал не страх, а голод, хоть и интерпретировал его по-своему. А вот «голод», что шёл от моих соседей, теперь напоминал, скорее, аромат чего-то вкусненького… Точнее, в ощущениях страх остался страхом, а голод – голодом, и даже моё восприятие относительно их не изменилось, но аналогии всё равно вышли похожими на действительность. Ведь не может страх уменьшиться от того, что я сожрал объект, его вызвавший? А голод – может.

И вот, я начал свою охоту. Когда исследовал всё, до чего смог дотянуться, и осталось лишь одно: найти предел, при котором внутреннее ощущение не просто уменьшится, или вовсе пропадёт, но сменится чем-то другим… аналогом сытости. Сотни, а может и тысячи подопытных спустя, я нашел его, и было оно неприятным… Будто что-то распирало изнутри, рвалось наружу, но не находило выхода. Безвозвратный импульс энергии исправил положение: за время своей охоты я не просто научился маневрировать, но смог достичь действительно немаленькой скорости – не было тех, кто мог от меня сбежать.

Немного, но «реактивный двигатель» на внутренних ресурсах помог сбросить напряжение. Именно немного, ибо паразитные траты лопали окружающих монстров не хуже, чем направленные атаки, и энергия из них те траты компенсировала… Даже несмотря на попытки маневрирования, уклониться от всех не выходило никак.

И ладно бы только это! Простая скорость ничем мне не грозит, и я уверен, рано или поздно смог бы структурировать потоки таким образом, чтобы они не просто выталкивали меня вперед, но еще и заставляли встречных «расступиться», как это было в начале пути… Проблема встала там, где я ее не ждал. Порой я задавался мыслью, конечный ли тоннель, и если да, то что находится «там»? Но ни к чему путному прийти с этой мыслью не смог, отчего фокус мой менялся довольно быстро. Так вот, конец ли это, или же что-то иное, но впереди я ощущал колоссальный источник голода. Такой, что даже давно забытое чувство страха подняло голову где-то внутри, заглушив собою «сытость».

Было поздно думать, что это и почему, но касаться «этого» своим «телом» я не хотел совершенно… Как попало, как успел, я выправил поток энергии, направил его вперед, чтобы затормозить. Не успел. Созданная структура на ходу влетела в преграду, что оказалась одним из этих самых монстров… только диаметром с весь тоннель. Влетела, и прошла насквозь, лопая, как мне думалось в начале, владельца этих мест, словно самого обычного из остальных его обитателей. Стандартная процедура, но результат необычный. Не простой «пшик» из энергии, а целое море, что смогло поколебать даже «неизменное». То, что выступало за основу в части моих рассуждений. Реку, по течению которой я двигался вначале, и которому научился противиться после. Мне казалось, что она замерла, на краткий миг, в который прорва «добычи» исторгалась в округу… А после, хотел я того, или нет, вся она устремилась ко мне. В меня.

Сознание затмила жгучая боль, и всё остальное стало просто не важным. Несущественным.

***

Лес. Раскидистые древа уходили ввысь на десятки метров, и где-то там, меж зеленой листвы, то и дело порхали крупные коричневые птицы – частые гости природных исполинов. Это место – центральная часть Виридианского леса – место обитания множества видов различных насекомых, что дают начало всем известной пищевой цепи. Птицы едят насекомых. Хищники, вроде притаившихся в листве змей, съедают птиц. Более крупные, а следовательно, и прожорливые, лакомятся мелкими – таков закон природы. И над всем этим делом единолично властвуют разумные… не всегда это именно люди.

Лай Милтон – явный пример такого разумного, что мнит себя королём пищевой цепи. Человек, парень, двадцати лет от роду. Блондин, некрупного телосложения, облаченный как раз для похода в самую лесную глушь, к болотам, где протекает широкая река. Климат, растительность и фауна тех мест идеально подходит для особых обитателей Виридианского леса. Редких обитателей, найти которых стремится большинство коллег Лая, да и сам он – тоже. Лая можно назвать… дрессировщиком по призванию, и спасателем по профессии, и пусть названия эти будут в корне не верны, но зато они смогут передать частичку сути повседневных занятий парня. Поиск и дрессировка особых животных, да помощь людям в вопросах, касаемых подобных созданий. Вот и сейчас, он занимается тем, что сложно подвести под какую-либо профессиональную деятельность: он ищет редкого зверя. Зверя разумного, наделенного особыми способностями, крайне востребованными в его, Лая, окружении. Ведь этот зверь, ни много ни мало, может с абсолютной точностью передавать свои мысли другим существам, а также считывать чужие мыслеобразы прямиком из их голов. Колоссальное подспорье в деле дрессировки, что в чистую разбивает языковой барьер между тренером и его подопечным.

Но, как очевидно, работать с таким зверем тоже очень сложно. В первую очередь его нужно поймать, а как поймать того, кто «слышит» мысли охотника за версту? Но пусть так, пусть охотнику удастся подойти к добыче незаметно… Встает вопрос захвата. В деле Лая этот момент всегда решался просто – измотать добычу до невозможности сопротивляться, да бросить в неё ловушку – вот и все дела. И обычно это работает, правда, порой, бывает сложно добиться доверия пойманного существа, а без него, доверия, существует огромная вероятность испытать на себе гнев необычного создания. Несложно догадаться, в чём будет выражаться гнев существа, способного рыться в чужих мозгах как у себя в болоте… В лучшем случае – сенсорный шок с последующим инсультом… получить такой подарок в лесу – прямая дорога в желудок какой-нибудь хищной твари. В худшем же… О худшем Милтон старался не думать.

Впереди показался след… копытце отпечаталось в свежей грязи, а рядом – взрытая воронка, на дне которой собралась болотная влага. Зверь был здесь, причем недавно. Добывал пропитание – так нравящиеся ему корешки мангрового древа…

Милтон довольно улыбнулся, ведь несмотря на редкость зверя, несмотря на опасность, которую он несет, и даже несмотря на присущую ему осторожность, Лаю повезло взять действительно «горячий» след… наконец-то. Впереди виднелась подступающая граница болот. Деревья уже не росли столь плотно, да и высотой, как и обхватом ствола, похвастаться не могли, несмотря на плодородную почву. Мягкая земля просто не смогла бы удержать таких колоссов, в отличии от «корневистых» мангровых, что росли не ввысь, а вширь, и не в стволе, а в корнях. Болота – это неприятно, но лай к ним подготовился. Во-первых, с собой он взял парочку подопечных… всех, что есть. Свою профессиональную деятельность он начал не так давно, и там где у ветеранов есть огромный выбор, новичку приходится довольствоваться тем, что он успел собрать, а именно: прекрасного пернатого разведчика – краснокрылого белогрудого спироу, что может разглядеть добычу хоть за милю, хоть за десять, да поймать порыв ветра и в считанные мгновения преодолеть разделявшее их расстояние, и не менее прекрасную боевую поддержку – молодую голубокожую черепашку, что способна из ничего создать воду, и выплюнуть её под огромным давлением. Вместе они не только смогут выследить зверя, но и сумеют знатно того потрепать перед поимкой… во всяком случае в это верил Лай. И работа в болотистой местности обоим им не страшна. Но если нет… Если пары друзей парня не хватит, то существует и во-вторых: с собою он захватил стоящую огромных денег подвеску. Кулон, с кристаллом внутри, что сможет скрыть излишне «громкие» мысли от тех, кто способен их читать. А также защитить от слабеньких атак по разуму.

Бедняга отдал за «безделушку» практически все заработанные за свое недолгое путешествие деньги, но отчетливо понимал: если поимка и приручение удастся, он незамедлительно скакнет на новый уровень заработка, ведь с таким подспорьем поймать иных «особых» существ будет также просто, как и обычных зверей. Выследил по «громким мыслям», да оглушил ударом по разуму – делов-то? А если приручить не выйдет… то можно будет пойманного продать. Такая редкость будет стоить огромных денег. Окупится подвеска, окупятся расходники, и, возможно, денег останется даже на покупку хорошего вездеходного транспорта, взамен осточертевшего велосипеда.

Несколько уйдя в свои мысли, Лай не сразу заметил странное поведение своих сопровождающих. Спироу уже давно не опускался к земле, чтобы скорректировать курс или доложить о находках, а сквиртл – та самая черепашка, и вовсе целенаправленно поперла куда-то в сторону болот. Подобно взявшей добычу гончей, что, тем не менее, юношу обрадовало. Возможно, его подопечная увидела цель, и поспешила напасть, пока пугливый зверь не сбежал.

Милтан ускорил шаг. Умело лавируя между кочками, и стараясь не вступать в явные лужи, что могу оказаться трясиной, он не выпускал голубого пятнышка из виду, но догнать юркую черепашку в практически её родной среде не получалось никак.

– Сквиртл! – крикнул он, – Подожди!

Очередная кочка, затем – толстый корень, выпирающий из-под земли… И всё. Вокруг лишь ровная поверхность, ступать по которой нужно с великой осторожностью, ведь чем ближе к центру болот, тем опасней становится окружение.

– Ну и куда она… И где спироу? – буркнул он, решившись-таки наступить.

Успешно. Земля не спешила уходить из-под ног. Шажок за шажком, Лай вглядывался в даль, аккуратно прощупывая каждый следующий метр земли… Синее пятнышко уже давно скрылось из виду, что совсем не нравилось Милтону, но тот не хотел отчаиваться, продолжая двигаться вперед. Сквиртл – дрессированная рептилия, и просто так сбежать она не могла… Но о причинах происходящего Лай поразмышлять не успел. Громкий хруст раздался снизу, а после сознание юноши утонуло в чужом намерении… Разум неудавшегося тренера сошелся на единственной задаче – дойти до источника чужой воли, и ни на треснувший кристалл на шее, ни на волнистую пружинящую почву под ногами он уже не обращал никакого внимания.

Глава вторая. Новый мир.

Глава вторая. Новый мир.

То, что что-то изменилось, я понял сразу. Едва только успел прийти в себя. Всепоглощающая боль от разрыва чего-то внутри и странного давления снаружи утихла, сменившись сильным голодом и дискомфортом. Гадать о причинах не пришлось – я оказался в совсем ином окружении. Даже первая мысль появилась – родился… Но нет, отмёл её быстро – органы восприятия остались на всё том же, полностью отсутствующем уровне. Чуть позднее всплыла и причина голода, равная источнику дискомфорта – смена локации. Из черного и холодного, но такого сытного «тогда» я оказался в радужном, разноцветном и активном, но совсем несодержательном «теперь». Раньше я находился в месте, не только заполненном элементами питания вида «шарик агрессивный: обыкновенный», но и «ощутимым фоном», то самое питание дополняющим. Здесь же, как вид, отсутствовало первое, и совсем не «ощущалось» второе. Голод утолять было банально не чем. Постепенный и неуклонный его рост напрягал, заставляя крайне аккуратно расходовать энергию, ведь именно её траты и вызвали сводящие нутро спазмы, а заменившие моих «добрых друзей» иные обитатели новой реальности, наоборот, так и норовили вытянуть из меня драгоценные остатки. Что за обитатели? Я тоже очень хотел бы знать… но слишком уж занят попытками не дать себя убить.

***

Вот уже четвёртые сутки кряду в центральный офис Лиги Покемонов региона Канто поступают отчеты об аномалиях, царящих в глуши Виридианского леса. Животные меняют ареалы обитания – первый признак грядущих проблем, не всегда связанных с деятельностью своих более развитых сородичей. Обычные птицы покидают западную часть леса, влезая в чужие охотничьи угодья, но далеко не всегда становясь при этом добычей. Зверям пришлось гораздо хуже, и далеко не все медведи, лоси, волки и даже лисы сумели пробраться сквозь вязкие болота той местности. Многие из них стали кормом для более везучих собратьев… или иной живности, для которых болота – родной дом. Не все эти процессы подмечаются жителями редких населенных пунктов близ стратегически-важных объектов, и уж совсем малая их часть доходит до Виридиан-сити – мегаполиса у преддверий необжитых территорий. Очень малая. Но всё же видят, совсем немного, но что-то видят приставленные к поселениям офицеры и проходящие мимо тренера. И однозначно связывают это с необычными процессами, протекающими в лесной глуши. Разные запросы проходят сквозь местные отделения правопорядка, отправляясь напрямую в Лигу: пропал отряд сборщиков редких компонентов насекомого или растительного происхождения, вместе с их сопровождающими; вошедший в леса тренер более не выходил на связь; гражданские почтовые службы теряют своих пернатых курьеров, пролетающих над лесным массивом. Отправленный во всем разобраться агент не мигнул через установленное время.

Всё это, на деле, – лишь повод выслать специалистов, способных на месте разобраться в причинах происходящего: естественные ли они, или же рукотворные. Связаны они с исчезновением тройки лесников, да пары тренеров, или же то совпадение… А главное, сотворил их человек, или кто-то иной?

Здесь, в этом мире, есть пернатые, что одним взмахом исполинских крыльев могут раздуть из белого пушистого облачка безумного чёрного зверя с клыками из ярких молний. Есть ящеры с пламенной шкурой, что дыханием одним плавят камни, а в венах и артериях их течёт не кровь, но магма. Есть монстры, для которых лес – что лёгкие, а каждое деревце, каждая веточка на нём – конечность. Звери, птицы, рыбы, насекомые, рептилии… кем бы не были те создания, название дано им одно – покемоны.

Землетрясение – это плохо, но не так страшно, если случилось оно по естественным причинам, а не вызвано гневом, голодом или скукой огромных каменных червей, люди для которых – зубочистки. Пожары можно устранить, но только если поджигатель их – не летающий пламенный ящер, сильно недолюбливающий лесных обитателей. Наводнения, метели, оползни, смерчи… покемонам доступно многое, но лишь единицы из них представляют действительную опасность для людей, не для одного конкретного человека, но для селения, деревни или целого города. И именно такую опасность обязаны пресекать в зародыше офицеры Лиги Покемонов. Люди, подчинившие себе диких монстров… подружившиеся с ними, или взявшие их под контроль – не важно. Приписанные к городам офицеры, ведущие неустанный надзор за спокойствием сограждан. Вольные тренера, обследующие знаковые места региона и передающие лиге оперативные сводки… вместе с новыми экземплярами монстров. И, конечно, агенты – опытнейшие представители человечества, зачастую владеющие собственными методами обращения с чудовищами.

Стихийно организованный прорыв одной из заповедных зон? Агент, или целая их группа, разберутся: устранят смутьянов, отловят беглецов, помогут случайным жертвам, как среди людей, так и среди покемонов. Браконьеры организовали террористический акт, с целью кражи редких покемонов? Агенты захватят преступников, а если не выйдет – казнят на месте, чтобы после вернуть пропажу законным владельцам. Стихийный катаклизм, вызванный недовольством, а то и полноценным сражением кого-то из древних монстров? Агенты уведут источник угрозы как можно дальше от городских застроек, а после устранят последствия катаклизма… или их источник. Агенты – высшая сила Лиги Покемонов. Элитные её части. И, конечно, количество достойных сего звания людей исчисляется даже не сотнями – десятками…

Тысячи офицеров, готовых в любую секунду отдать свои жизни, и жизни своих подопечных, но вывести гражданских из-под удара. Сотни тренеров, блуждающих среди диких лесов, засушливых степей, тропических зарослей и заснеженных вершин – всё для того, чтобы обеспечить Лигу оперативной информацией, а заповедники и обучающие предприятия – постоянным притоком рабочих рук… лап, ласт, жал, лиан и прочих нечеловеческих «хваталок». Десятки агентов, посылаемых в самые дикие места и на самые опасные задания, частично или полностью связанные с покемонами. И стоят над всем этим лишь двое разумных.

Председатель Лиги Покемонов региона Канто – человек, что возглавляет все внутренние процессы отдельно взятого региона, так или иначе связанные с покемонами. Стоит ли говорить, что к таким процессам относятся абсолютно все сферы: от жизненно необходимых производства, медицины и образования, до разноуровневой логистики как между людскими поселениями, так и между общинами покемонов. Важный человек, но далеко не незаменимый.

Второй же… о втором разумном, что так же должен стоять у самой верхушки регионального отделения Лиги Покемонов, будет сказано намного позже. Сейчас же речь пойдёт лишь о председателе. О Чарльзе Гудшоу.

***

Вечерело. Сквозь большие окна лились багряные лучи закатного солнца. Кто-то мог видеть в них завораживающую картину: небесное светило катилось за горизонт даря жителем мегаполиса последние капли своего тепла. Видел, как блестят воды канала в центре города, как отражаются зайчики от зазеркаленных стёкол многоэтажек и небоскребов, как мелькают под редкими оранжевыми облачками силуэты птиц. Пернатые плясали свой танец, оставляя следы на сетчатке тусклых глаз… но владелец их видел совсем иную картину. Город. Мирный город, наслаждающийся тишиной и покоем. Его жители не ведали об опасностях, что раз за разом уничтожались по его приказу. Не знали, что чудесной красы закат мог стать лишь предвестником огненной бури. Не знали, как много жизней было отдано, чтобы сохранить их покой… и сколь многие ещё погибнут, став лишь цифрой в подписанном морщинистой рукой документе.

Карие выцветшие глаза смотрели с усталостью. Узловатые, но пока ещё крепкие руки медленно поглаживали подлокотники кресла… Чарльз привычен к постоянным нагрузкам, и даже в минуты покоя, когда кончался основной поток дел, а новый ещё лишь поспевал к его кабинету, руки его находились в движении. И полнилась идеями голова.

В двери постучались, и, не дожидаясь ответа, вошли. Миловидная девушка: блондинка, чей лик украшала «вечная» дежурная улыбка. И даже от тяжелого вздоха гостьи, она не сошла с красных губ. В руках её виднелся поднос, а на подносе том – сервиз: белое блюдечко, чашечка, металлическая ложечка. Чайничек, из носика которого шёл легкий пар, да пара салфеток, на которых пирамидкой лежали ровно четыре шарика сахара.

– Ваш кофе, – проговорила она, укладывая ношу на стол…

Конечно, можно было сделать всё молча, как и предпочитала работать секретарь, да только опытная леди, не один год уже проведшая в приёмной Чарльза Гудшоу, понимала: если не обратить на себя внимание, старик не услыит и не увидет её. Как сидел он, обернувшись спиной к двери и ликом к окну, так и сидит. И будет сидеть ровно до тех пор, пока кто-то не выбьет его из созерцательного транса. Вот и выступала девушка этим кем-то: то обед принесёт, то завтрак, то просто перекус. Но чаще – срочные уведомления, что по тем или иным причинам не смогли попасть к председателю Лиги Покемонов напрямую.

– Спасибо, – тепло улыбнулся тот, крутанувшись в объёмном мягком кресле, – Можешь идти домой, я думаю.

– Вы просили напомнить, что хотите связаться с мисс Юпси.

– Я помню, – со звонким «плюп» в чашку угодил первый шарик, а за ним отправились и оставшиеся три, – Боюсь, правда, что разговор наш ей не понравится, – улыбка его стала вымученной, обретя легкие виноватые нотки, – и тебе вновь придётся брать на себя основной удар.

– Не беспокойтесь. С вашего позволения, я пойду, – Гудшоу кивнул в ответ, аккуратно пригладив длинные усы и не менее длинную бороду, дабы сделать первый глоток, – Хорошего вам вечера.

– И тебе… – сказано то было уже в пустоту.

Чарльз Гудшоу – пожилой человек, что занимает сейчас высший пост Лиги Покемонов – пост Председателя регионального отделения. И занимает его он, без малого, семь десятков лет. Через многое он прошел, и через неменьшее провёл свой дом, но так и остался правителем и верховной инстанцией в Канто, что громко и вовсеуслышанье говорит о профессиональных его качествах – нужно только послушать. Невысокий человек комичного вида: выразительный нос с горбинкой, мохнатые толстые брови, нависающие над веками, пышная борода и не менее пышные усы, в неё переходящие. Мохнатая шевелюра на голове, обычно аккуратно собранная в недлинный хвост, но чаще торчащая во все стороны, как после удара током. Особый шарм образу Гудшоу придавал белоснежный оттенок седины, что равномерно покрывал все обозримые волосы на теле. Он, и манера одеваться лишь в изящные костюмы тёмных тонов… и, совсем редко, только по праздникам – в пёструю гавайку и таких же цветов короткие шорты, да совсем неподходящие его образу кеды. Чарльз бывает разным. Он любит посмеяться над собой и другими, но чаще, всё-таки, блюдет образ «правильного», пусть и сурового начальства. И даже коллекция дорогого алкоголя, таящаяся в скрытой нише одной из стен его кабинета, экземпляры которой с завидной частотой и «неведомым образом» оказываются подмешаны в кофейные напитки старика, и та прекрасно соотносится с его имиджем. Придаёт ему «искринку».

Сейчас, перед ответственным звонком, Чарльз также решил заправиться «искринкой», потому перерыв его затянулся на лишние пару минут… А после, собравшись с духом, председатель Лиги Покемонов региона Канто связался с одной из своих подчинённых.

– Здравствуй, Сабрина… К сожалению, я вновь вынужден просить тебя отвлечься от занятий…

***

Эта ночь надолго запомнится обитателям окраин Виридианского леса, и конкретному прайду диких сайтеров в частности. Зелёные насекомые, высотой в половину человеческого роста, справедливо считались единоправными владельцами одних из лучших охотничьих угодий, размеры которых уступали лишь владениям Царицы всего леса. Дикий нрав, прожорливая всеядность и неимоверное упорство в преследовании добычи делали из этих монстров самых страшных существ во всём лесу, а дополняло всё это особое строение тела – огромные лезвия на верхних конечностях, что с легкостью разрубали стволы деревьев; длинные узкие крылья, сложенные на спинке, пусть и недостаточно мощные для полноценного полёта, но позволяющие покемонам совершать дальние прыжки и молниеносные рывки, делая из зелёных монстров вездесущих охотников; и, конечно, прочная хитиновая броня с редкими вкраплениями органических металлов, которая наделяла свирепых охотников колоссальной живучестью и придавала их и без того смертоносным выпадам дополнительной инерции. Обладай эти чудовища плодовитостью иных насекомых, и большая часть лесных массивов Канто оказалась бы под их влиянием… Но нет. И людям, и зверям, и покемонам – всем повезло, что создания те плодятся медленно, а из едва вылупившихся детёнышей даже половина не доживает до сознательного возраста. Рождённые на свет, отпрыски сайтеров способны приступать к осмысленной охоте уже через несколько десятков часов – едва окрепнут их кости, да затвердеет хитин на жвалах и когтях. Они становятся полноценными членами прайда, готовые приносить взрослым посильную пользу. Но иные, увы, вылупляются с дефектами – когда зелёное тело покемона покрывает множество красных твёрдых наростов, полностью состоящих из органических металлов. Они не позволяют монстрам двигаться самостоятельно, не позволяют вести охоту, делают из детёныша обузу на долгие годы… если те вообще выживают. Таких в прайдах не держат. Их убивают. В лучшем случае – изгоняют, но каковы шансы подобного отпрыска выжить в одиночку?

Отсюда и прослеживает у достаточно волевых монстров две особенности. Несмотря на жёсткость, или даже жестокость к соплеменникам, из прайда изгнанным – в одиночку, или вместе с «дефектным» потомством, к действующим членам своей общины эти покемоны относятся очень трепетно. И особенно к детёнышам. Племя предпочтёт лишиться охотничьих угодий, отдать свои территории, отдать даже свои жизни, но спасти как можно больше детёнышей и тех, кто сможет о них позаботиться. Вторая же особенность… сайтеры не переносят красного цвета. Связано это исключительно с физическими особенностями – строение глаз или же рефлекторная секреция гормонов из желёз, а может то эффект ассоциативных цепочек, вышедших из многочисленных потерь потомства под гнётом «красной болезни» – неизвестно, но любой человек, по той или иной причине с сайтерами взаимодействующий, знает: красный цвет для них – повод для немедленной атаки. А становиться целью чудовища, способного неделями преследовать добычу, как бы далеко она не сбежала, желания нет ни у кого…

Именно эти две особенности погубили сегодня часть прайда.

Обычный вечер для насекомых: охотники давно уже вернулись с добычей, постовые готовились занимать положенные им места, сиделки укладывали потомство в окруженные изрытыми корнями деревьев гнёзда… Когда именно над группой из пятидесяти особей зависло «нечто», никто из них не понял. От ближней разведки сигналов не было, от дальней – тем более, да и сами сайтеры далеко не все заметили непонятное красное пятно с чёрной сердцевиной в нём. Первый щелчок лезвия о лезвие всполошил прайд, заставив множество жуков обратить свой взор на поднявшего тревогу. За ним послышались и другие щелчки – всё больше и больше покемонов обращали внимание на аномалию в небе, а та… Та тоже не висела неподвижно. Небольшое пятнышко, размером с кулак – чёрная сердцевина, плавала в красном мареве словно рыбка в луже, и марево то медленно, но верно смещалось книзу. К одному из гнездовий.

Скрипучим визгом взорвалась гортань самого крупного из сайтеров. Вожака. Остальные с задержкой вторили ему, но главный жук к тому времени уже был на полпути к аномалии. Его лапы растопырились в стороны, будто монстр готовился совершить самые крепкие «объятия», а тускло отсвечивающие лезвия, без сомнений, сумеют оставить после себя несмываемый след.

Обычные существа того видеть не могли, как и ринувшиеся следом за вожаком покемоны, но вот неведомая сущность, ставшая целью атаки чудовищ, детально все процессы разглядела. Как тускло-салатовые лезвия вожака наливались светом и силой. Как копящаяся в них мощь в один момент попросту исчезает в никуда, но лезвия – главное оружие сайтера, в тот же миг чуть удлиняются. С их поверхности спадают окислы, зарастают сколы, сходит грязь, а кромка обретает такую остроту, что порезаться об неё можно одним лишь взглядом.

– С-са-а-а-а! – зашипело чудовище, переходя на визг.

Грудной пластины вожака коснулась внешняя кромка его лап – лезвия скрестились пред ним, уложившись друг на друга. Подобно ножницам.

– Те-ер! – рыкнул он, расправив крылья и что есть мощи оттолкнулся от земли.

Тело выстрелило вперед, а вслед за ним стрельнули и лезвия, рассекая красное облако на четыре части. Покемон прошел сквозь аномалию, как нож сквозь масло, и точно также прорубил насквозь тройку деревьев, что раскинули свои листья позади преграды.

Шипение, щелчки, рыки и визги наполнили поляну: вслед за вожаком, остальные насекомые также блеснули лезвиями и ринулись вперед… ведь несмотря на успешную атаку, аномалия всё еще парила в небе. Только красного в ней стало меньше.

Один за другим монстры атаковали чёрное ядро, и раз за разом оно уходило прямо из-под атак, смещаясь всё дальше, в лес. Скорости не хватало, чтобы оторваться, но было достаточно, чтобы не позволить себя пронзить… да только красное поле вокруг ядра с каждой секундой полёта истончалось.

Сайтеры гнали добычу, как делали это всегда – эти покемоны не способны прощать, особенно тех, кто посмел напасть на их детёнышей, даже если нападение то было мнимым. Впереди нёсся вожак, изредка совершая атаки, а за ним мчали и остальные, смещаясь то влево, то вправо… загоняя добычу, медленно окружая её.

***

Как же я скучаю по старым добрым шарикам… они, несмотря на всю свою злобу, хотя бы не могли двигаться. И очень легко уничтожались! Та пакость, что преследует меня, от контакта с моей энергией становится только злей! И это единственное моё влияние на них. Ещё и эти их непонятные манипуляции… Внутри, вместо голода или опасности, с которыми у меня ассоциировались старые знакомые, эти твари были наполнены чем-то склизким, постоянно меняющимся… адаптивным! Светло-салатовая энергия, что изредка скапливалась в отдельных зонах, и затем куда-то пропадала… а мне после этого становилось очень больно. И страшно.

Энергия подходила к концу, а твари будто и вовсе не уставали. Попытка нырнуть в коричнево-зелёную среду, чем бы она не была, увенчалась успехом… пока там я не встретил ещё одну непонятную фиговину – такую же коричневую, как и всё вокруг, но гораздо более яркую и насыщенную… а ещё, излучающую во все стороны странные волны, от которых нутро сводило неприятными спазмами. Единственный плюс – в тех волнах были крохи энергии, которые я смог поглотить и немного насытиться, но задерживаться рядом с теми созданиями, а было их там довольно много, я не стал. Ещё не хватало, чтобы и они напали на меня разом, как предыдущие, ибо перемещались они значительно быстрее носителей «салатового»…

Вновь разряженная бледная среда со вспыхивающими искрами различных цветов, вновь салатовые силуэты, очень далёкие от шарообразной формы… а так же другие силуэты вокруг, разглядывать которые не было ни времени, ни сил. Они не нападали, но я всё равно старался держаться от них подальше. То салатовая колбаска, примостившаяся на зелёном образе, то белёсая штука с желтоватыми завихрениями под ней едва не врежется в меня в воздухе… в зелёном мареве изредка мелькают красно-фиолетовые части – тоже живые, и, возможно, готовые меня сожрать… И всё это время странные создания продолжали своё преследование.

Погоня оборвалась ровно тогда, когда силы практически оставили меня. Я уже чувствовал свою немощь. Как замедляюсь физически и замедляюсь умственно… кома это, спячка, или же просто потеря сознания… чем бы оно не было, применённое к голому сознанию, оно имело все шансы меня убить. Когда круг восприятия снизился до крохотной точки в жалких мгновениях от меня самого, я ощутил… нечто странное. Болезненная волна прошибла тело насквозь, неся с собой бодрящую агонию и медленное насыщение. За ней пришла вторая, а после и третья…

Этот заряд придал воли к жизни, но на выносливость, или что-то вроде неё, повлиял не сильно. Я продолжал улепётывать, но от скоростей, с которых погоня начиналась, ушёл уже знатно, и возвратиться к ним не мог. Внимательно вслушиваясь в округу, я каждый миг ожидал узреть салатовую полосу, что разорвёт меня на куски, но её не было. Да и преследователи как-то умерили прыти… но всё так же продолжали своё дело. Возможно, непрекращающийся поток бирюзовых волн влиял не только на меня?

Твари гнали меня куда-то, откуда шли болезненные вспышки, и чем ближе мы подбирались, тем большее насыщение я ощущал… и тем больнее мне становилось. Но банальный страх прекратить своё существование оказался сильнее боли, потому я двигался дальше. К источнику необычных волн…

***

Творилось нечто в центре Виридианских болот, и творилось там оно уже не первый день. Сотни мёртвых тел разной степени целостности: большинство – покемоны. Несколько ещё живых монстров, по самое горло утопленных в вязкой трясине, или же просто валяющихся в зарослях травы. И люди. Три человека – двое спят беспокойным сном, привалившись спинами к деревьям, а последний – по самую маковку был погружён в трясину. Из-под закрытых век его, из носа и ушей, хлестала кровь, привлекая к себе не самых приятных обитателей «низшего сословия» болот. Красивые блондинистые волосы были грязными и слипшимися, на бледной коже впалых щёк огнями горели укусы различных насекомых, на шее можно было разглядеть пиявку… Так кто же во всём этом виноват? Как и во многих других трагедиях, выливающихся в массовые смерти людей или покемонов, виноваты разумные. Люди или покемоны – не важно.

Сегодня виновника обнаружат именно в покемоне. Дроузи – исконные обитатели Виридианских болот, что так желанны и ценны глазами всех тренеров. Ленивые травоядные монстры, развитые в области «замыливания» разума. Вроде бы крупный, размером с домашнюю свинью, и комплекции такой же, да ещё и покрытый короткой шерстью бледно-жёлтого оттенка, да в болотистой местности, но найти его очень сложно. Порой, люди не замечают дроузи, даже стоя прямо перед ним – настолько сильно́ их влияние на разум. Но дроузи – мирный покемон, любящий лакомиться кореньями, некоторыми насекомыми, сочной травой… он пугливый, асоциальный и редко когда бывает опасен для людей.

Чего нельзя сказать о гипно. Когда дроузи, бывает и такое, нападает на кого-то: человек, что нашёл бедолагу и решил забрать его себе, или же хищник, пробившийся сквозь необычную защиту и готовый вцепиться в сочные бока ленивца, он предпочтёт атаковать разум жертвы. Загипнотизировать её, наслав морок, или же перегрузить мозг потоками фальшивой информации. А может и ударить напрямую, пропустив через нервную систему обидчика шквал энергии, надолго выводя того из строя, или даже убивая… не физически, но ментально. Оставляя после себя овощ. И, наконец, лишив противника разума, дроузи могут, случайно или осознанно, впитать частичку ментальной энергии. Остатки того, с чем взаимодействует покемон, насылая свой морок. Именно в этот момент дроузи становится гипно. Лишь пройдя сквозь такое большое количество совпадений, крайне редко встречающихся в дикой природе, дроузи осознаю́т всю прелесть пожирания чужих разумов. Встают на путь охоты.

Дроузи – травоядные ленивцы. Не добряки, но и не агрессоры. Гипно – охотники, хищники. И нужна им не плоть, не мясо… им нужен разум. Пухлые желтые “свинки”, постепенно отходя от «физического» питания, и переходя на «энергетическое», начинают стремительно худеть. Энергетика их крепнет, причём тем сильнее, чем больше разумных станут жертвами этого монстра, а за энергетикой изменяется и тело. Мышцы меняют структуру и состав, начинается взрывной рост, даже органы чувств преобразовываются, отходя от физических реалий и переходя к иным. Носы гипно едва ли ощущают запахи, однако с легкостью выслеживают носителей развитого разума – любая активность, заставляющая существ быстрее шевелить мозгами, с высокой долей вероятности будет гипно замечена. И именно поэтому гипно особенно опасны для людей, как для главного деликатеса этих монстров, а территории, где завелась хотя бы одна такая тварь, незамедлительно посещают агенты Лиги Покемонов. Бесшумные охотники, способные стирать своё присутствие из людского восприятия. Такого так просто не заметишь, и замечать не будешь, пока когтистые жёлтые лапы не лягут на твои виски.

Прикоснувшись, гипно вводят жертву в транс, заставляя ту самостоятельно брести до логова чудовища. Редкая пещера, неприметная полянка, или же сухой островок среди топи – не важно, ведь посетив логово твари, выбраться наружу шансов уже нет. Те, кого гипно забрали… они даже не осознают своей смерти, хоть и будет она мучительна. Не для тела, нет. Монстр нашлёт на жертву сны, кошмары, самые страшные из тех, что способен придумать человеческий мозг, и сядет рядом. В ожидании пищи. Ужасы будут терзать разум, ослабляя его природную защиту, и в тот миг, когда откроется брешь, гипно нанесёт удар. Разобьёт разум на сотни осколков, чтобы медленно, со вкусом, начать поглощать их.

Однако, несмотря на свою опасность, гипно очень полезны людям – в первую очередь своими возможностями по работе с разумом – пострадавших от других покемонов со схожими способностями лечат именно при помощи гипно – и именно поэтому, в отличии от дикой природы, где средний дроузи с очень малым шансом может дорости до гипно, под надзором человека, напротив, большинство дроузи быстро становятся гипно… правда, держать подобное существо под контролем способен очень узкий круг людей, но выгода, что получает обладатель жёлтого хищника, намного превосходит трудности «домашнего» содержания такого монстра.

Опасные это звери, без сомнений опасные… но приравнивается ли один единственный гипно к катаклизму? Способна ли такая тварь, смертельная как для одиноких путников, так и для небольших группок, расправиться с целым тренером, пусть и начинающим? Возможно… Но с двумя? Тремя? Десятью? Поляну усеивали трупы – уже изъеденные насекомыми, пиявками, червями и прочей пакостью, разумом не наделённой совсем. И на некоторой их части угадывались пояса с символом Лиги Покемонов на пряжке – отличительная черта тренеров. Неплохой улов, для месяцев охоты, но уж точно не для нескольких дней, прошедших после пропажи первого тренера, специально высланного для ведения разведки в Виридианские болота. Чудовищная эффективность, не только для одного гипно, но даже для целой стаи… а ведь стаи то и не было.

Посреди поляны, окруженной глубокой трясиной, в одной из канав которой и доживает последние свои минуты Лай Милтон – незадачливый тренер, выбравший крайне неудачное время для охоты на дроузи, сидел единственный находящийся в сознании покемон. Сидел на корточках, сгорбившись, изредка принюхивающийся к бессознательным телам: людей и покемонов. Для монстра они – готовящаяся пища, разносящая умопомрачительный аромат. Он скрючился, уложив длинные верхние лапы на землю, и подмяв под себя задние, а над головой его парил неровный камень, тускло сияющий бирюзой.

Очередное ужасное совпадение, что произошло с покемоном. Одомашненных гипно можно усилить, возведя навыки монстра на небывалый уровень, правда… лишь мастера по работе с гипно пользуются подобным, ибо другие рискуют стать первой же жертвой своего подопечного. Латит – редчайший минерал, невоспроизводимый в земных условиях, и добываемый исключительно из редких метеоритов, Землю поселяющих с определённой регулярностью. Мощнейший проводник и резонатор для психических сил, которыми так ловко оперируют гипно… монетки, маятники, медальоны или же просто шарики из этого минерала выдаются покемонам по особым случаям, когда природной мощи чудовища уже недостаточно.

Найти источник этого минерала – очередной внеземной камушек, упавший в те болота явно не в текущем столетии, ибо каждый новый подарок из космоса тщательно отслеживается и собирается людьми, – чистая удача, или же излишне развитый «нюх» конкретно этого гипно – неизвестно. Однако факт: и без того не самое слабое чудовище обрело нечто, что многократно его усилило. Там, где раньше гипно требовался физический контакт, теперь не нужно даже видеть цели. Там, где раньше требовалось сосредоточение, теперь достаточно послать общий импульс во все стороны. Там, где раньше не хватало сил, теперь сметаются преграды. Гипно стал бедствием, и каждый пожранный разум приближал его к статусу катаклизма.

Вот, ещё дышащий утопленник, лишь голова которого оставалась над поверхностью топи, свершил последний вдох, издал последний стон, и… умер. Вот так вот просто, не покидая навеянного кошмара. Не осознавая даже собственного положения… А хищник, тем временем, облизнулся, оскалившись. Его разум коснулся новой порции энергии, впитав ту словно губка и тут же переправил её в камень: больше энергии – больший радиус действия гипноза, больший радиус – больше жертв сами собой ринутся к логову монстра. Сильнейший пожирает слабых – таков сегодня закон дикой природы.

Желтый монстр довольно прогундосил что-то себе в нос, выпрямился, встав во весь рост, чуть размял затёкшие лапы. Средний гипно редко когда дорастает до уровня груди взрослого мужчины, оставаясь в пределах чуть больше полутора метров от земли… Этот же гигант, явно отожравшийся на дармовой энергии, уже перерос всех своих недавних жертв, приблизившись к двухметровой планке. Его длинные лапы протянулись кверху, и нежно, с любовью и чуткостью, огладили сияющий камушек, что стал для покемона билетом в «высшую лигу». В глазах его зиял жадный блеск, и даже ноздри трепыхались на его выдающемся носе.

Внезапно, лисьи уши покемона дёрнулись. Обернулись. Монстр засёк новые жертвы, что ломились к нему сквозь лесную чащу, и тут же довольно облизнулся, заурчав. Три десятка разумных, среди которых выделялось несколько действительно крепких разумом существ. Да, разум тот был очень, очень странным, имеющим отличную от обычных животных структуру и чуть другие механизмы ассоциативной памяти… но охотясь в Виридианском лесу, где гипно и вырос, он не раз уже сталкивался с обладателями тех структур. Жуки. Не обычные насекомые – в них-то разума нет вообще, но разумные жуки. Покемоны.

Гипно обернулся, готовый раздать указания новоприбывшим: разместить их так, чтобы можно было тянуть силу из всех разом, но… узрел не то, чего ожидал увидеть. Точнее, увидел то, чего совсем не слышал своими ушами, не чувствовал своим носом и не ощущал своей силой. Напротив покемона висело в воздухе бледно-алое облако, а внутри него проглядывалось чёрное ядрышко. Первым делом гипно подумал на гастли, но тут же отмёл эту мысль – покемоны-призраки, во всяком случае те, что обитают в Канто, ощущаются в ментальном плане чётко и понятно, куда чётче, даже, чем люди. Второй мыслью пришло то, что это всё-таки призрак, но не гастли… какой-то иной вид, что, порой, появлялись на материке. И пусть совсем ещё молодой гипно таких не видел, но догадывался, что подобное имеет место быть… покемон-призрак, разума которого было не ощутить… Слишком опасное существо, чтобы позволить ему жить.

– Хи-и-и! – зашипел желтошёрстный, отправляя висящему над поляной камню приказ, сдобренный психической силой.

Тусклый блеск – вот и всё внешнее проявление, однако гипно ощутил, как структурировалась внутри камня энергия, как усилилась она уже собранным резервом, и как вышла наружу, не разрозненными волнами, но отчетливым лучом. Резким и стремительным. Туман, коснувшись того луча, на жалкое мгновение обрёл большую четкость, насыщенность цветом, и тут же развеялся по ходу движения энергии… атака угодила прямиком в чёрное ядрышко, увязнув в нём без остатка.

– Уи? – удивился монстр, – Хи-и-и! – очередной приказ, и второй луч влетает в ядро… а то не просто продолжает движение, но также начинает сочиться искрами, – И-и-и-и! ПИО! – завизжал окончательно рассвирепевший покемон, посылая во вторженца настолько сильную волну энергии, что она даже задела разумы ближайших к парящему камню жертв. И вся, без остатка, она ухнула в бездонный желудок черной аномалии… но так ли он бездонен?

Красные молнии плясали по поверхности его матового тела. Кружащая вокруг дымка растворилась полностью ещё после второй атаки… но, тем не менее, шар не спешил падать вниз, левитируя за счет чего-то иного.

Гипно сердито фыркнул, и в чёрных его глазах мелькнула светлая искорка. Со стремительностью лесного пожара, она залила глазницы ярким сиянием, а за ним, подобно пульсару, воспылал внеземной камень. Гипно готовился нанести последний удар, что наверняка уничтожил бы странного призрака, вторгшегося в его обитель, но… не успел.

Осыпанный красными молниями шар исторг из себя сокрушительную волну красной же энергии, и точно так же поступил среагировавший на опасность гипно – кусочек звезды выпустил копившуюся в нём энергию, не сконцентрированным лучом, но единой вспышкой. Красная и бирюзовая волны устремились друг к другу, но единственный сторонний наблюдатель сей сцены, увы, видел лишь полупрозрачное марево с одной стороны, и искрящий бледно-розовый фронт с другой… Пожалуй, этому наблюдателю очень повезло, что расположился он со стороны аномалии, а не со стороны гипно, ведь мощь последней атаки хищника окончательно спалила мозги большинству его жертв. Лишь утопленники, ограждённые массивом копошащихся в трясине гадов: насекомых, пиявок, червей – лишь они выжили, отделавшись «лёгкой контузией».

Со всё возрастающим ужасом в глазах, гипно осознавал, что атака противника не то, что не заметила его сопротивления – она стала от него лишь сильнее. Покемон невольно сделал шаг назад, зажмурился, да прикрылся когтистыми лапами, будто те могли как-то остановить волну всепоглощающего голода. Красная стена поглотила собою бирюзовую, насытившись цветом и обретя реальную силу. Она прошлась по поляне, выжирая всю встреченную на пути энергию, освобождая выживших жертв от ментальных пут, и полностью уничтожая всю психическую паутину, что успел сплести гипно. Освобождала те земли от чужого контроля, несла благо… но и разрушения. Чахли деревья, вяла трава. Насыщенная болотная жижа лишалась цвета, и сгнивала в ней плавающая ряска. Там, где земли касался этот ужас, оставались лишь затхлость, тлен и… абсолютно целые животные и покемоны. Кто был мёртв, мёртвым и остался, кто был жив – остался живым, но тела их не пострадали совершенно… В том числе и тело гипно, сквозь которого та волна прошла, едва ли поколебав хоть шерстинку.

Еще несколько секунд монстр стоял неподвижно, пока, с робким испугом, не приоткрыл один глаз. Окружение превратилось в руины, в пустошь, в курган, но… он всё ещё был жив, и совершенно при том невредим. Чего нельзя было сказать об аномальном чёрном шарике. Не витала более дымка вокруг него, не колыхался воздух, да и само то ядрышко едва уже висело в воздухе: неуверенно, покачиваясь и медленно планируя к земле.

– Хи-и… Уи-уи-уи! – радостно проверещал монстр.

Он сделал было шаг к странному конкуренту, но замер. С неверием и гневом он резко обернулся, уставившись на изъеденный камень, валяющийся на пригоршне пепла посреди жухлой травы. Гипно не чувствовал в своём оружии, в своём «билете в высшую лигу» той силы, что должна в нём быть. Не ощущал вообще ничего, будто метеорит, напичканный внеземным минералом, стал вдруг самым обычным камнем. Взмах лапой, и тот взмывает в воздух, устремившись к конечности покемона. Бедняга вертел изъеденный камушек, обнюхивал его, рассматривал каждую дырочку, каждый кратерок, которых раньше точно не было, и свирепел. С каждым мигом всё сильнее.

– ПИО! ПИО-УИ-ПИО! – завизжал он, отбросив бесполезный мусор, в который превратился его билет в жизнь.

Крохотные глазки налились гневом – не энергией, но ощутимой даже на физическом уровне яростью, желанием убивать… Но там, где монстр ожидал увидеть виновника всего произошедшего, его уже не было. Медленно, еле поддерживая себя в воздухе, шарик плыл в сторону свежих людских трупов, не переживших ярости гипно… и позволять обессиленному покемону-призраку достичь источника некроэнергии – едва-едва погибших существ, разъяренный хищник не собирался.

Но не успел он сделать шаг, не успел даже сосредоточить внимания на своей цели, как нечто ворвалось в мохнатую его спину болезненным ураганом. Оно царапало, оно кололо, оно вырывало шерсть пучками и оставляло после себя глубокие раны… а обескураженный гипно никак не мог настроиться на его разум – слишком много потрясений за раз, чтобы зависящей от ментального спокойствия покемон мог свободно оперировать своими силами.

***

Больше трех суток прошло с тех пор, как пропал первый человек. Но до этого момента, обезумевший от жажды силы гипно отлавливал лишь покемонов, всеми способами стараясь приманивать их к радиусу действия своего «маячка». Лучшим методом стали птицы… точнее, покемоны-птицы. Проворные, быстрые, способные летать. Они завлекали крупных хищников, как живая приманка, и могли своими силами отлавливать добычу поменьше, снося её прямиком к логову чудовища. И лучшими среди таких птиц были те, что обладали наиболее развитым разумом. Обученные людьми. Курьерская служба «Фаст-Пидж» именно на таких покемонах и специализируется – обучает пернатых, чтобы те с легкостью могли найти путь к заказчику и его самого. И именно эта служба первая подала заявление в Лигу, что их курьеры стали пропадать на части маршрутов к Виридиан-сити.

Птицы мелькали над и около охотничьих угодий новообразованного сверххищника, не отдавая себе отчёта в том, кто они есть и что они делают. Под сводами пернатых черепушек мелькали мысли, будто бы их собственные: «найти добычу», «приманить хищника», «выследить цель» и прочие, свойственные птицам но навеянные чужой лапой. Многие стали жертвами гипно, но лишь одному пернатому повезло – свершая очередной круг, он влетел в странное красное облако. То моментально свело на нет птичий контроль над воздушными потоками, и, что куда более важно, разорвало поводок, что связывал разум бедняги с психическим пульсаром. Крошка пиджи – один из курьеров небезызвестной «Фаст-Пидж», вернул себе свой разум и своё тело, и всё для того, чтобы тут же рухнуть вниз: стресс от разрыва ментальной связи, потеря контроля над стихией, осознание «неправильности» всех мыслей, что плясали в его голове… Бедняга рухнул наземь, и лишь чудом не оказался растоптан десятками сайтеров, что планомерно стекались к логову пленителя.

Всего лишь пиджи – небольшая коричневая птичка с бежевым животиком и характерным тёмным хохолком, перья которого является визитной карточкой более взрослых особей этого вида. Один из самых распространенных покемонов всего региона, чувствующий себя прекрасно как в лесах, так и в городской застройке, и не ему тягаться с монстром, взламывающим чужой разум одним лишь своим присутствием… Однако крохе было плевать. В первую очередь, из-за пережитого им стресса – разум отказывался работать в полную мощь, и гордый птиц, потворствуя социальным инстинктам и игнорируя первобытные, воспылал жаждой мести. Уже вторым пунктом выступал его личный, взрывной характер, что стараются воспитывать в курьерах «Фаст-Пидж» – так шанс того, что покемон не позволит кому-либо покуситься на посылку, становится куда выше, – ведь конкретно этот пернатый чаще остальных справлялся с доставкой мелких грузов через опасные маршруты, выполнить которую необходимо, но отправлять на неё более сильных, редких, и, главное, востребованных пиджеотто и пиджитов – нецелесообразно.

Чуть придя в себя, и убедившись, что способен продолжать полёт, пиджи взлетел, и направился вслед за группой сайтеров – благо что жуки двигались не в обычной своей манере: крадучись сквозь заросли листвы, где зелёный хитин выступал маскировкой высшего уровня, но как-то вяло, вразнобой и по земле. Покемон без труда нагнал прайд, но вот дальше… дальше он мог лишь только наблюдать. И выжидать. Жуки обнаружились в виде бессознательных, возможно уже не живых тушек, поваленных на землю, как и шли – один за другим, небольшой кучкой. А перед ними, на полянке, что-то верещал и недовольно фыркал желтошёрстный гуманоидоподобный монстр. Он скалился, раздувал ноздри, следил гневными, чуть светящимися глазами за чёрным силуэтом в красной оболочке, напомнивший пиджи первое, что различил он перед окончательным своим пробуждением. Красный туман.

Суровый удар в форме луча, блеск которого мог видеть даже самый обычный покемон, в ментальных энергиях не искушенный, и беднягу задевает остаточными волнами, пока сам удар оказался полностью поглощен чёрной сферой. Разум пиджи помутнел, и тот вновь возжелал найти добычу для главы своей стаи. Загнать, принести, стать приманкой… как угодно, но только доставить её… Помутнение схлынуло, едва сквозь покемона в очередной раз прошла странная волна. Ещё до того, как бедняга взлетел. Он не видел её, но четко понимал – волна была красной… такой же, как пелена ярости, затмившая многострадальный разум. Уже второй раз какая-то тварь посмела покуситься на личность пиджи, и терпеть этого он не мог… в чём, возможно, виноваты и побочные эффекты влияния чужой силы на птичьи мозги. Совсем беззащитные.

Пиджи вылетел из леса стрелой, моментально набрав приличную скорость. Совсем небольшой, по сравнению с другими покемонами-птицами, пиджи едва доставал бы до колена гипно, поставь их рядом друг с другом, но тем не менее, он отважно ринулся к гиганту, пусть и повернувшемуся к нему спиной. Чувствовал, как потоки воздуха распушают перья, как завихряются они под крыльями, как подталкивают в спинку, как расступаются пред клювом. Ощущал, как движется его собственная энергия, не только управляя ими, но и тонизируя собственное птичье тельце: укрепляет кости, защищает связки, наливает силой мышцы… пиджи ворвался в спину врага сокрушительным клевком, и, не теряя темпа, начал атаковать всеми доступными способами: рвать когтями, махать налившимися стальной тяжестью крыльями, вырывать жёстким и острым клювом комки шерсти вместе с кусочками плоти… Гипно защищался, отмахивался лапами, пытался дозваться до своих сил… и ему удалось это сделать. Не так, как привыкло полагающееся на ментальные силы существо, но он смог подавить атаку… прижав агрессора к земле телекинезом.

Пиджи вырывался, взрывал лапами жухлую траву, поднимал облака пыли, в которую обращалась иссушенная грязь, но никак не мог скинуть незримых пут. Жёлтая лапа тяжелой ношей легла на его спину, и лишь внутренняя энергия пернатого, что и отличает покемонов от обычных животных, не позволяла лопнуть рёбрам и треснуть позвоночнику. Пиджи уже держался из последних сил, ощущая, как медленно начинает плыть картина окружающего, и как в его голове вновь селятся совсем не его мысли, когда гипно отвлёкся, изумлённо уставившись куда-то себе за спину. Бедняга не видел происходящего, и даже не пытался увидеть, тратя все силы на то, чтобы не оказаться раздавленным.

А там… чёрная сфера с видимым трудом долетела до блондинистого трупа, что до сих пор не увяз в трясине лишь из-за её, трясины, осушения. Вокруг него образовалась вязкая грязь, полнящаяся трупиками насекомых, что не позволила бы ему выбраться, даже сохранись в его теле остатки жизни… и именно к его голове и опустилась аномалия, без остатка войдя в череп сквозь грязные волосы. Гипно… чувствовал, как происходят непонятные, неизвестные лично ему процессы. Он не понимал, чему стал свидетелем, но совсем не хотел прерывать этот процесс. Хотел насладиться им, увидеть всё до конца… прикоснуться к чему-то, о чём никогда не подозревал.

Покемону открылся, наконец, разум этого призрака, и был он таким… не похожим ни на что виденное раньше, что жлетошёрстный впал в подобие транса, стараясь увидеть все-все его кусочки, осознать все-все его частички, и понять все-все процессы, что в этом разуме рождаются. А они рождались, ведь по ходу… творения, и никак по-другому то не назвать, чужеродный разум изменялся, вплетая свою необычную, необъятную структуру в ограниченные рамки человеческой натуры. В те, что устанавливает сам мозг человека.

Призрак насыщал собою свежий труп, попутно тот труп изменяя под свои нужды… И тратил он на это, естественно, природные запасы, доступные новому телу.

Волосы на его голове то росли, то замедляли рост. То седели, то насыщались цветом, далеко не всегда родным для тела. Бледная кожа стремительно утончалась, и под ней, порой, то расцветали красные змеящиеся молнии, то проявлялась синяя сеточка вен. Кажется, всё тело сотрясали судороги и спазмы – из-за трясины того понять было нельзя. И щелчки. Из-под грязи слышались приглушенные щелчки и хрусты, с какими суставы и кости могут вставать на место. Но вот… всё закончилось. Гипно вновь перестал чувствовать разум аномалии, и тело мертвеца прекратило изменяться… лишь вскинуло голову, и живыми, кроваво-алыми глазами глядело в самую душу покемона. Такие же алые локоны, доросшие минимум до плеч и лягшие на грязную жижу, они словно напитались чужой кровью, и даже бордовые и коричневые разводы делали их больше зловещими, чем отталкивающими. Они аккуратно обрамляли узкое, совсем уж истощенное лицо с впалыми глазницами и тонкой неявственно бледной кожей, под которой, до сих пор, изредка проскакивали разряды светящихся алых молний.

Покемон испытывал иррациональный ужас, глядя в эти тусклые глаза. Он забыл о жертве, забыл о мести, забыл обо всём, и единственное, чего он желал – убраться из-под этого взгляда.

Медленно, пересиливая себя, он побрёл к телу, заточённому в трясине. Едва сумел собрать нужное количество энергии на кончиках чуть подрагивающих пальцев – собственный разум покемона пребывал в раздрае, оттого с большим трудом контролировал его силы. Гипно замер в шаге от торчащей из земли головы. От внимательно следящей за ним головы. Наклонился и плавно потянулся заряженной конечностью к источнику своего страха. Хотел стереть его, раз и на всегда. Человек… труп… одержимый… кем бы оно ни было, оно не противилось – лишь наблюдало.

Гипно замер. Не потому, что не хотел продолжать движения, и не потому, что страх окончательно сковал его. Он чувствовал, своим особым нюхом чувствовал, что оказался оплетён незримой телекинетической сетью. От такого же, как он, психического покемона. Или не совсем покемона…

***

– Я держу… учитель… – с натугой хрипела девушка, семнадцати-восемнадцати лет на вид, – Он не сопротивляется… но очень сильный. Сам по себе.

– Я знаю, – ответила строгого вида брюнетка, нахмурив брови. Незримый посыл, одна лишь мысль, и с трудом удерживаемый гипно вздымается в воздух, отлетает на безопасное от пострадавшего расстояние, и… с огромной скоростью и сокрушительным грохотом опускается головой на землю, едва не теряя от приземления сознание. Затем вновь поднимается ввысь, и опускается уже на спину, временно лишаясь доступа к кислороду. Последний взлёт, последнее приземление, и новообразованный сверххищник окончательно становится добычей, – Извлечь пострадавших, аккуратно!

Брюнетка сняла с пояса небольшой двуколорный шарик – красный сверху и белый снизу. Покебол. Нажала на кнопочку на нём, меж двух его половинок расположенную, отчего шарик увеличился в размере до спелого грейпфрута, и тут же кинула его в сторону еле дышащего гипно. Попадание и шарик раскрывается, выбрасывая из себя сноп красных искр. В считанные мгновение те обволокли тело, и гипно растворился в воздухе, оставив после себя лишь захлопнувшуюся ловушку в виде подрагивающего покебола. Жест, и ловушка с новым жильцом внутри вновь занимает своё место на поясе брюнетки.

– Мисс Юпси… Кажется это тренер! – взволнованно проголосил паренёк, ставший третьим членом прибывшей на поляну компании, – И тут ещё покемоны!

– Состояние?

– Критическое!

– Ещё жертвы?

– Я не чувствую… – ответила девушка, что раньше удерживала гипно.

– Я тоже! – вторил ей парень, аккуратно укалывающий красновласого мужчину на землю, а рядом с ним – синюю черепашку, что первой, судя по расположению, увязла в трясине, – Ой! – едва не упал он от испугу, – Мисс Юпси… Он, кажется, в сознании…

– Не неси чушь, – сердито припечатал его брюнетка, отчего юноша весь сжался, но не успокоился.

– Но он… смотрит на меня!

Подойдя ближе, брюнетка увидела полностью обнаженного истощенного парня. Всего в грязи, пыли и в ошметках, что, видимо, когда-то были его одеждой. С валяющимися рядом с ним покеболами и металлической бляхой в виде символа Лиги Покемонов – единственной выжившей части пояса тренера. И, конечно, рядом лежал извлечённый учеником брюнетки покедекс – электронный паспорт тренера. Скорее всего не рабочий, как отметила про себя Юпси. Но всё это – так, проанализировано мимоходом. Что более всего удивило Сабрину Юпси – бывший пленник гипно действительно прибывал в сознании. И ещё одно…

– Вы чувствуете его разум?

– Нет, – хором ответили ученики.

– И о чём это говорит? – спросила Сабрина, подзывая к себе покемона, что всё это время летучей громадой парил за её спиной.

– Эм-м-м… – парень, собравшийся было предположить смерть, как единственное состояние, когда разумный перестаёт ощущаться теми, кто может чувствовать разум, осёкся, поймав на себе ледяной взгляд брюнетки, – Не знаю…

– Бездари, – заключила девушка, и покемон за её спиной тут же хлопнул в ладоши, – У вас две минуты.

Бирюзовая вспышка поглотила Сабрину, единственного выжившего после встречи с гипно человека и его покемонов, что также от этой встречи пострадали, но смогли выжить. Все они пропали с поляны, оказавшись в центральной больнице Виридиан-сити, но вот ученики Сабрины остались там, посреди иссушенной поляны, обратившейся полем битвы аномально сильного гипно и ещё одного, неизвестного им покемона. Остались думать над вопросом учителя, попутно внимательно осматривая поляну… будущие агенты Лиги Покемонов выбрались на открытую практику, и тут же столкнулись с неконтролируемым монстром и кучей трупов. Для кого-то рутина, но точно не для бедных ребят.

Девушке с её подопечными предстоит обследовать то место в поисках выживших, и именно Сабрине, как владелице достаточно сильного телепортатора, придётся осуществлять доставку их к врачам… Но это уже совсем другая история.

Глава третья. Аномальный.

Глава третья. Аномальный.

Светло-бежевый пол – прорезиненная поверхность, не только спасает хрупкие предметы при падении, но, что не менее важно, достаточно легко чистится. Дезинфицируется. Светлые стены и потолок слепили белизной. Обстановка в минимальном количестве: кровать, тумбочка, стойка с различным оборудованием да капельница, сиротливо притаившаяся в углу. Сейчас она была не нужна.

Единственный больной в сей палате дожидался прихода врача. Врачей! Правда сам он, увы, едва ли понимал, что кого-то ждёт. Он был измождён, даже тощ. И практически лыс – лишь рыжеватый ёжик покрывал голову, и более волос на его теле не росло нигде. Мужчину этого привезли несколькими днями ранее, а может и чуть больше недели назад – сам-то он точно этого знать не мог. Привезли голого и грязного, не способного самостоятельно пошевелить и пальцем… но при этом мужчина всё видел: смотрел немигающим взглядом по сторонам, вращая одними лишь зрачками. Он не крутил тогда головой и даже не моргал, но внимательно следил за суетящимися вокруг каталки врачами, за проплывающими над ним лампами, за дверьми, что мелькали то слева, то справа.

С самых первых мгновений этот пациент был признан аномальным… Его веки не смыкались – врачам пришлось устанавливать специальные повязки для обеспечения должного уровня влаги, ибо даже внешним воздействием не удалось закрыть пациенту глаза. Он не дышал и грудь его не вздымалась, отчего весь путь до реанимации дыхание в нём поддерживали искусственно, всё для того, чтобы успеть подключить пациента к соответствующим аппаратам. Его нервная система совершенно не реагировала на раздражители, а базовое сканирование активности головного мозга показало запредельный уровень той самой активности, недоступный человеку. Мозг работал на сто процентов, пренебрегая всеми природными ограничителями, и введение ограничителей искусственных совсем не сказывалось на проблеме. Даже сердце, и то отбивало бешеный ритм, сжимаясь и разжимаясь на износ. Оно гнало кровь с невообразимой скоростью, что не могло не сказываться на абсолютно всех системах человеческого организма. Тело пациента будто забыло о своих пределах, работая как в первый и последний раз, а иногда и вовсе не работая никак!

Как могли, врачи пытались стабилизировать мужчину, хватаясь за всё и сразу. Пациент терял жизнь, стремительно и бесповоротно, как надувная лодка с тысячей отверстий – воздух, а доктора, даже сбиваясь с ног, никак не могли успеть залатать их все.

Пациент худел. Убивал сам себя, пожирал и переваривал. Уже спустя несколько часов от начала лечения в больнице не осталось ни единого сотрудника, кто надеялся бы на чудо. Но, тем не менее, чудо произошло. Не сразу, не в один миг. Желёзы, из тех, чьё действие успели заменить на препараты, вдруг сами начали производить нужные ферменты и вещества. Заработали сами лёгкие, пусть и не без остаточной поддержки оборудования – отключить вентиляцию не осмелился никто. Одна за другой запускались системы организма, вызывая шок на уже похоронивших пациента лицах. Органы, ткани, клетки. Всё сильнее удивляя персонал конкретной больницы, да заставляя тот прибегать к помощи и советам лучших умов медицины региона Канто, мужчина отсрочил свою кончину, и, в конце концов, привёл консилиум докторов к поразительному для них самих выводу: «Его тело учится жить».

В то время, как доктора занимались жизнью своего пациента, иные специалисты региона также столкнулись с этой аномалией. Департамент полиции региона Канто подразделения Виридиан-сити занимался тем, что сопоставлял личности пропавших людей с теми, чьи останки были обнаружены на злополучной поляне среди болот. И не только людей. Большинство покемоньих трупов принадлежали диким видам, но находились среди них и домашние. Кто-то потерял своего пиджи, с опознавательным знаком в виде белого круга на оперении правого крылышка, а кто-то лишился ручного мяута, чьё тельце обнаружилось среди груды костей. Батерфри, раттатты и даже одна понита! Немного, но такие находки имели место быть, однако страшнее всё же обстояло дело с людьми… несколько тренеров, пара грибников, группа пропавших туристов… опознали всех, однако списки обнаруженных никак не совпадали со списком пропавших. Последний был в разы больше, что неудивительно, в общем-то, для достаточного объемного Виридианского округа. Всё-таки в него входил не только мегаполис-миллионник, но ещё и с десяток образований различного размера: от лесной времянки, где ведут своё наблюдение офицеры да располагаются на временный отдых тренера, до производственных деревень, выстроенных для обеспечения рабочих конкретного предприятия.

Полицейские различных отделов работали исправно, осматривая место происшествия в компании с непосредственными сотрудниками Лиги и ведя при этом подробную отчетность. Всё было гладко, ровно до того момента, когда не поднялся вопрос об идентификации единственного выжившего в случившейся бойне человека… В розыске не значилось ни одного мужчины, подходящего под полученное от сотрудников больницы описание: возраст в районе двадцати двух – двадцати пяти; худощавое телосложение, по крайней мере таковым оно было до полного “иссушения” тела; высокий рост, в пределах ста девяноста; длинные рыжие волосы алого отлива. Не было никого, кто искал бы этого человека, и не нашлось никого, кто отозвался бы на запросы полиции. Не только в Виридианском округе, но и далеко за его пределами. Кем он был, откуда пришел и с какой целью проходил мимо опасных болот – неизвестно.

Был ли он подчиненным Лиги? При себе у мужчины обнаружился покедекс – устройство, являющееся личным удостоверением и рабочим терминалом любого сотрудника боевых ведомств Лиги. Внутри – сгоревшая проводка да полностью обесточенные кристаллы: как носители питания, так и носители информации. Пустая железка, а не покедекс… однако само его наличие рядом с неизвестным, пусть косвенно, но отвечало на поставленный вопрос – да, был. Либо неизвестный точно был сотрудником Лиги, либо же являлся владельцем незарегистрированного покедекса, что теперь, за отсутствием данных в полностью изолированном от внешних воздействий, должно заметить, устройстве, проверить было нельзя. Также на ответ указывало наличие рядом вышедших из строя покеболов – ужасная находка, едва не доведшая полицейских до седых волос. Сломанный покебол… со всеми мерами безопасности, введёнными в конструкцию этих шариков, найти именно сломанный, а не просто разряженный прибор, очень сложно. Страшно. И даже опасно, ибо повреждение внутренних структур того устройства могло привести, буквально, к любому результату! Тем не менее, именно такие девайсы обнаружились вместе с покедексом, как и пара выживших, но лишившихся сознания и сил покемонов – сквиртла и пиджи. Оба они не имели привязки к покеболам, но вполне подходили для «набора новичка», да и количество их совпадало с количеством шариков, так что вывод напрашивался сам собой.

И тем не менее, всё это – лишь косвенные доказательства. Чушь, если на то пошло. С таким количеством трупов, что обнаружилось в логове монстра, те покемоны могли быть просто случайными жертвами, которым повезло выжить. Да и устройства могли принадлежать любому тренеру, что оказался бы по случайности похороненным в той же трясине, откуда вытащили безымянного. Тем более, что в базах Лиги также не нашлось хотя бы одной записи об офицере или тренере подобной внешности. Вот и выходит, что именно работе с аномальным пострадавшим сотрудники полиции уделили наибольшее количество времени, даже несмотря на то, что тот оказался единственным выжившим. И даже так, какого-либо успеха в его деле никто так и не смог достичь.

Отдельно с аномальной личностью познакомились псионики – группа людей с особыми способностями, роднящими их с покемонами (по сути, не по происхождению), что находится на довольствии Лиги. Как одна из главных сил региона Канто, псионики стоят обособленно от военных подразделений Лиги Покемонов, но при этом всё равно являются незыблемой её частью. И нет, речь не о беднягах, обнаруживших логово опасного монстра и быстро обезвредивших его. Под руководством своей грозной наставницы, что будто страдает от вечного недосыпа и оттого хмурая мина не сходит с её лица, ребята сделали свою работу: устранили угрозу; поймали опасного психического покемонам, усмирением или устранением которого займутся профессионалы; доставили всех пострадавших в медицинские учреждения и убедились в отсутствии иных жертв, кому требовалась помощь. Отработали чисто, опробовав себя на боевом задании, да отправились обратно, обучаться премудростям псионических сил. Нет, речь совсем не о них.

Едва стабилизировалось общее состояние пациента, причем настолько, что организм его смог поддерживать себя сам, без применения сторонних инструментов и препаратов, доктора тут же сформировали следующую проблему аномального: «А что, собственно говоря, с ним произошло, и как можно это исправить?»

Вот здесь-то и пригодились псионики, ведь информация о том, где и при каких условиях неизвестный пациент был найден тайной не являлась! Атака психического покемона огромной мощи – первое, от чего отталкивались доктора. Предположение о выжженном разуме, что могло повлечь за собой странные реакции организма, который будто «забыл», что нужно делать чтобы жить, пробыло основополагающим ровно до того момента, пока до реанимации не добрались менталисты. Группа псиоников, сосредоточенная на работе непосредственно с разумом разумного, как бы однобоко это не звучало. Убелённые сединами старцы, да при поддержке своих собственных ручных чудовищ, “гипно” именуемых, изучили разум юноши. Не физически, с чем кое как, но смогла справиться аппаратура медиков. И не психологически, что было, в общем-то, невыполнимо при текущем состоянии пациента. Психически, как бы выразились наблюдатели, или же ментально, как называли то менталисты.

Согласно теории докторов, проверка разума пациента должна была обнаружить… что-то. Картина разума может меняться от человека к человеку, и даже разрушенный и полностью стёртый у одних видится как бесчисленное множество осколков разноцветного стекла, у других как пылевая взвесь в тусклом «нечто», а у третьих – словно мириады бесцветных капель, стекающих в «пустоту». Всё очень индивидуально, но что-то должно было быть. У аномального пациента не было ничего. С таким же успехом менталисты могли сканировать разум тумбочки, столика или капельницы… пусто! Полностью пустое место, где нет и капли разума. Всего лишь физическая оболочка… Которая, тем не менее, была жива. Разум есть у любого сложного организма – собачки, кошечки, покемона, и конечно, человека… даже у некоторых насекомых есть разум, но аномальный… он был девственно чист. Хоть мозг его был активен, и нервная система всё чаще отзывалась на раздражители, и зрачки, когда глаза его освобождали от повязок, всё так же внимательно следили за окружением, перемещаясь от объекта к объекту, но в голове даже чистота, и та не блистала. Пусто.

Поведение зрительного нерва, кстати, заинтересовало всех, ибо со временем аномальный пациент перестал обращать внимания на «незнакомые» объекты – те, что уже успел увидеть, и полностью сосредотачивался на людях. Новых или старых… Если же в палате оказывался новый, доселе неизвестный предмет, вроде покебола, с каким один из менталистов вошел внутрь, то именно этот предмет становился объектом наблюдения… ровно до тех пор, пока не был полностью изучен, и тогда фокус внимания вновь смещался к людям. Преимущественно, к менталистам, если те находились рядом. Предположение, что пациент… выбирает себе объекты наблюдения полностью опровергало то, что пациент не является разумным, как таковым. Два этих фактора друг друга взаимно исключали, но, тем не менее, оба они имели место быть, что заставляло убелённых сединами мэтров скрипеть мозгами, как никогда ранее, выдвигая теорию за теорией.

Трое суток аномальный пациент удерживался в реанимации, пока консилиум врачей не пришёл к выводу, что мужчину можно перевести в обычную палату. Скорость восстановления, конечно, казалась несуразной, совсем далёкой от нормы, но, говоря откровенно, абсолютно всё, что было связано с пациентом, сложно было назвать нормальным. Пусть организм неизвестного пришел в стабильное состояние в течении трёх дней, сказать того же о разуме мужчины не удавалось. Всё та же звенящая пустота. Это же время ушло у отряда менталистов на попытки разобраться в произошедшем – без результатов. Параллельно закончили свою работу и полицейские, и пусть место происшествия всё ещё было оцеплено от диких покемонов и простых граждан, чудом в те места забредших, но узнать о нём что-либо своими силами слуги закона уже не могли. Лишь тогда к решению общей проблемы подключилась последняя группа людей. Те, кто был только рад получить в свои загребущие руки аномалию, да поинтересней, посложней… Учёные. А точнее высшие «чины» этой группировки – профессора. Те, кто держат свои собственные исследовательские лаборатории, или же являются основополагающими специалистами в частных или государственных центрах развития науки.

Профессор Ньюгейт, Гарп – выдающийся геолог в годах, который едва ли не самостоятельно рванул к месту происшествия, как только прослышал о наличии там метеорита. Да не простого, а, предположительно, содержащего элементы латита. И не только его! Лишь факт, что сам метеорит, а также образцы грунта, иссушенные в ходе неизвестного происшествия, уже давно были собраны и отправлены в лабораторию, где и обитал энергичный старик, остановило Гарпа от поспешных действий.

Профессор Флос, владелица собственного дендрария, совмещенного с цветочным заповедником, а также ботанической лабораторией на той территории, оказалась куда легче на подъем, чем её коллега. Пока Гарп лишь собирался рвануть к месту происшествия, Аманда Флос уже находилась там, пристально осматривая растения, собирая образцы и во всю подгоняя прихваченных с собою лаборантов, что никак не успевали развернуть полноценный исследовательский центр в походных условиях. Стоит ли говорить, что покемоны профессора – неизвестной формы и размеров существа, чьи тела вечно скрывались за буйно и плотно растущими лианами, – оцепили местность покруче любого полицейского. Мало кто осмелится заходить на территорию тангроузов в диком лесу, особенно когда те тангроузы принадлежат одержимой жаждой познания женщине.

Не мог миновать особого случая и профессор Рикардо Санчес, признанный гуру в области нейробиологии и ментальной энергонологии. Санчес был псиоником не из последних, и в молодые годы лично руководил обучением подающих надежды менталистов. И не только их, ибо множество отраслей псионического искусства сломились пред изощренным разумом эксцентричного старика… Однако пространство в людских головах увлекало его куда сильнее. Таинство материй, недоступных не то, что обычным людям, даже псионикам! Ныне этот сварливый мужчина с пробивающимися лоскутами седины был единственным специалистом на весь регион, что не только обладал потрясающей медицинской базой в теории и практике, но ещё и являлся первопроходцем в области исследований глубин человеческого сознательного и бессознательного отражения личности, а также связи этого отражения с психо-энергонами. Доктором, от мира и медицины, и науки, был профессор Санчес.

Пока профессор Ньюгейт со своим личным учеником занимался изучением метеорита, едва ли находя объяснения полного уничтожения латита из его недр а также искажения иных примесей, должных быть чистыми… Пока профессор Флос с командой лаборантов вгрызались в иссушенную плоть древ в центре болот, теряясь в догадках о том, куда делать из растений вся их жизнь… Пока доктор Санчес в компании выдающихся менталистов, к обучению которых он сам приложил руку, пытались пробиться сквозь необычайно крепкую защиту на разуме мужчины, боясь ещё больше повредить последний… этим аномальным делом заинтересовался ещё один учёный, имеющий куда больший авторитет и вес среди подчинённых Лиге организациях. Профессор Оук.

***

– Нет, Сэмми, я не преувеличиваю. Даже близко нет! Просто прислушайся к моим доводам, и сам всё поймёшь. Это существо появилось из ниоткуда: человека подобной внешности нет и никогда не было в Лиге Покемонов, даже среди едва выпустившихся и ещё не окончивших обучение!

С великим энтузиазмом и не менее великой тревогой на лице, Чарльз Гудшоу пересказывал старому другу свои и своих людей выводы, всеми силами стараясь привлечь того к… аномалии. К существу, что активно под человека маскируется, но, по мнению Чарльза, человеком не является и являться не может.

– Чарли… Не слишком ли ты увлёкся? – лицо же Сэмюэля, напротив, выглядело крайне уставшим и вялым… а также лучилось здоровым скепсисом, что не могли скрыть даже слабые помехи приёмника в кабинете Гудшоу.

– Нет!

– Ты серьёзно пробил бедного юношу по всем базам?

– Да! И его там нет! Ни его, ни кого-либо похожего! Он не наш, не из Лиги, но при этом в его пользовании находился покедекс и покеболы. О чём это говорит?!

– Что он их нашёл… Что ему их подкинули… Что они вообще оказались там случайно… Вариантов много!

– Среди них есть и тот, что получил их он от наших недругов. Оук, я понимаю, что это болезненная для тебя тема, но проблема никуда не денется, как бы хорошо ты от неё не скрывался. Соберись! В конце концов, это может быть наш шанс!

–Если это все твои доводы, то я пойду…

– Стой-стой, – чуть поумерил пыл Чарльз, – Это лишь первые фрагменты общей мозаики. Я ведь не просто так назвал его «существом»… Видишь ли, почти все взятые у него анализы показали, что физически оно не может жить. Никак. Но оно живёт, дышит и даже идёт на поправку… опять же, только физически. С каждым пройденным днём оно всё больше напоминает человека, но ты ведь знаешь, люди не могут меняться так!

– Кхм…

– Во всяком случае, не с такой скоростью! Тот, о ком ты подумал, развивался годами и под наблюдением. По отлаженным механизмам, по схемам… С участием врачей, препаратов, оборудования… И пусть своё развитие он и не закончил. Но то были годы. Годы! Результаты трудов целого штата специалистов. Существо же меняется даже не за дни – часы! И меняется само по себе, просто потому что так захотел!

– А результаты…

– Я уже отправил тебе все данные. Но и это ещё не всё… Я также отправил тебе отчёты менталистов. Сейчас им занимается лично Санчес, но, по предварительным данным, прогресса там просто нет. Его разум надёжно спрятан за блокировкой, да так, что его даже не видно! Ни оборудование, ни псионики, ни психики… ничто не смогло обнаружить менто-энергоны в его голове, даже остатков! И кстати… ауры у него тоже нет. Вообще. Мне не нужно упоминать, что такая защита не могла появиться сама по себе?!

– Ладно, ладно… убедил. На человека без ауры я готов посмотреть…

– Хорошо, но последнее. Место, где его нашли. Там случилось… что-то. По предварительным выводам Флос, на той поляне полностью отсутствует энергофон, а из растений и вовсе «кто-то выпил всю жизнь», как заявила мне Аманда. Переводя на нормальный – дендро-энергоны достигли точки нуля, и ни она, ни кто-либо из её окружения, никак не могут понять, как вообще могло это произойти.

– Огонь? – удивился Оук, предположив очевидное. Дендро-энергоны служат идеальным топливом для пиро-энергонов.

– Ты не понял… – вздохнул Гудшоу, растирая лицо, – Нет никаких остаточных реакций. Нет ни замещения, ни преобразования. Энергоны просто пропали, и не осталось теорий, по какому принципу это могло произойти. На фоне аномальных способностей того существа, могу предположить, что дело именно в нём. Или в том, кто доставил его на злополучную поляну.

– Чарли…

– Нельзя отрицать очевидного! – жёстко подметил Гудшоу, – Всё выглядит так, будто ублюдки породили новую тварь, и решили испытать её в деле. На тренерах, или на том же гипно… Сэмми, мне нужна твоя помощь. Я не могу принять никакого решения, пока не получу доказательств или опровержений. Действительно ли к нам в руки угодил недоделанный эксперимент, что в любую секунду может рвануть… Или же это намеренный засыл бомбы замедленного действия? В конце концов, я не могу отрицать того, что существом окажется обычный человек, оказавшийся не в том месте и не в то время, и тогда мы просто обязаны ему помочь… И развить его таланты на благо Лиги! Единственное, что не требуется даже доказывать, без Ракеты в этом деле не обошлось. Прямо или косвенно, но они виновны.

– Хорошо, – устало кивнул профессор, – Я же сказал, хорошо! – рявкнул он, не позволяя Гудшоу вставить слова, – Я посмотрю, что можно сделать… и, если бедняга действительно окажется опасным – уничтожу.

***

Надолго пациента не оставляли, и сколь бы старались не думать об этом медсёстры, бедный юноша с коротким ёжиком красных волос, – подключение оборудования требовало прямого контакта с кожей, – что с ненормальной скоростью появился на бритой голове, больше пациентом не являлся… доктора сменились учёными, специалисты – менталистами. Пациент стал объектом, экземпляром… подопытным. Тем не менее, сердобольные девушки старались сделать всё от них зависящее, чтобы как можно скорее привести юношу в чувства.

– Доброе утро, мистер, – каждый раз говорила одна из них, входя в помещение, – Сегодня достаточно солнечная погода… дайте мне минутку, я покажу.

Каждое утро кто-то распахивал жалюзи, приоткрывал окно, впуская в палату свежий воздух. Аккуратно поднимал спинку кровати и освобождал бледный лик из плена бинтов, дабы обнажить алые очи. Кто-то видел в них живой интеллект, а кто-то – манящую тайну, что скрывает их обладатель.

Нынешнее утро не отличалось от нескольких прошедших, ровно до этого момента. Ведь сняв повязку, сестра увидела не прямой взор, направленный к улице за широким окном… вечное движение на ней всегда привлекало пациента. Нет, в этот раз объектом изучения его стал нижний угол палаты.

– Ой, – удивилась сестра, подумав что мужчины смотрит именно на неё, но, сделав шаг в сторону, убедилась в обратном, – Мистер? – ответа не последовало, как и иных реакций. Девушка аккуратно махнула рукой, проверяя рефлекс, что ранее присутствовал, но не в этот раз: взгляд пациент не вильнул. Не шелохнулся, – Нужно позвать доктора…

Казалось бы, он всего лишь смотрит не так, как обычно, однако сей аномальный пациент таил в себе столько тайн и загадок, что любые, абсолютно любые изменения в его состоянии тщательно отслеживались и записывались. Кто знает, какая из тех записей станет ключом к разгадке?

Когда до палаты добрался врач, вместе с собранным по пути персоналом, взгляд мужчины всё также оставался сосредоточен на одной точке… Но той ли самой?

– Он был таким с самого начала? – спрашивал доктор Минд, изучая реакцию зрачков на свет фонарика в его руке.

– Да. Когда сняла повязки, он уже смотрел туда… Только… Кажется его взгляд немного сместился.

– Сместился? – удивился врач, не обнаружив вообще никаких реакций на свои действия, – Куда?

– Изначально он смотрел ровно в тот угол, – указала рукой девушка. И действительно, палец её указывал немного левее выше той точки, куда смотрел пациент сейчас.

– Хм-м-м… Там ничего не роняли? Не проливали? Может… Вы не заметили, может мелькнул блик света, когда вы раскрыли шторы?

– Нет! Ничего такого не было…

– Вы уверены?!

– Да, я абсолютно…

– Доктор! – воскликнул один из коллег Минда, – Глаза движутся!

Вновь сосредоточив всё своё внимание на пациенте, доктор Минд заметил плавные движения зрачков… Сами по себе такие движения невозможны, по воле человека зрачки могут двигаться лишь рывками. Единственное исключение, если фокус зрения человека сосредотачивается на чём-то. На находящемся как раз в плавном движении объекте.

Доктор вновь бросил взгляд к дальней стенке, куда смотрел его пациент, и вновь не обнаружил там ничего, что могло-бы привлечь его внимание. Попросив планшетку, при помощи которой велись записи всего происходящего в палате, Минд заградил ею пустующий взгляд, продолжая пристально следить за алыми зрачками – те, в свою очередь, всё так же “вели” невидимую для остальных цель. Медленно смещаясь к полу, всё ближе и ближе к кровати… На секунду разум доктора посетила страшная догадка о том, что что-то незримое для обычных, не аномальных людей, находится в одном с ними помещении. И оно приближается… В том числе и к нему самому. Доктору стало неуютно, и всё чаще он переводил внимание с невидимой точки на пациента, и обратно. Расстояние сокращалось.

Взгляд алоглазого замер, к счастью, до того, как опытный врач, заведующий целым отделением не последней в мегаполисе больницы, позорно бы отступил. “Даже если невидимый гость наведался к нам в палату, это не повод лишаться профессионализма!” – сказал он себе, сосредоточившись.

Глаза аномального поползли вверх, ещё медленней, чем ранее. С минуту продолжалось это, пока взор его не упёрся ровно в стену, после чего пополз правее… К двери. Предположение что пациент следил за чем-то “невидимым” подтвердилось, вот только невидимо то было не из-за каких-то особых свойств или сил, а по причине расстояния, ведь когда от двери раздался стук, красные очи были сосредоточены именно на ней.

– Доктор Минд? Мне сказали что вы здесь… Я не помешаю? – в проёме появилась растрёпанная седая голова с неухоженной бородой на ней.

– Добрый, профессор Оук… – рассеянно протянул врач. Он то внимательно изучал гостя, то задумчиво – пациента, отчего даже не обратил внимание на фразу визитёра.

– Эм… Доктор Минд? С вами всё в порядке?

– Хм? Да… Думаю да, профессор. Подойдите сюда, пожалуйста, – попросил он, отступая в сторону на шаг, – Ближе… Вот так. Хм-м-м… Пару шагов левее… Теперь правее… Думаю, всем всё очевидно? – спросил он коллег, получив нестройные кивки, – Есть идеи?

– Запах?

– Очевидно, что пациент следил за профессором, когда тот ещё был на первом этаже. К сожалению, нам неизвестно, когда это началось, но, думаю, никто не будет возражать, если мы отметём любые физические маркеры? Они банально не могли сказаться на процессе при таком расстоянии и при таком количестве преград.

– Господа… – официально начал Оук, – Я был бы рад, если бы меня ввели в курс дела. Правда, я всегда рад помочь, даже если нужно побыть частью эксперимента, но… предположу, что владея нужной информацией я мог бы быть полезнее?

– Ох, и вправду! – спохватился доктор Минд, – Простите, профессор, мы ждали вас. Вы ведь уже ознакомились с картой пациента? – Оук кивнул, – Чудно-чудно! Собственно… вот! Разрешите вам представить – безымянный! – на секунду, лишь на мгновение, но на улыбчивом лице профессора Оука дёрнулся уголок губ, – Пациент-призрак. Без документов, без какой либо информации о статусе… даже без официального диагноза!

Изучая бледное тощее лицо, профессор уделял особое внимание глазам аномального. Красные омуты отвечали ему тем же, только смотрели они не в лицо, а в середину груди, и ни на секунду они не отрывались друг от друга.

– Почему не выдали ему имя? – спросил Оук, начав медленно перемещаться вбок.

– После атаки психического покемона? Без диагноза?! Увольте, профессор! Вам ли не знать, насколько важно для разумного его собственное имя?

Закончив игру в гляделки, профессор обернулся к Минду.

– Возможен расщеп?

– Об этом, в том числе, говорил доктор Санчес. Пока психическое состояние пациента не стабилизируется, следует избегать любого давления… Нам неизвестна степень его уязвимости, потому работы приходится совершать по наиболее жесткому сценарию.

Во врачебной практике среди наиболее сложных случаев два из трёх приходятся на атаки психических покемонов, ведь исцелить разум, порой, гораздо сложнее чем, даже, вернуть пациента с того света. В особо тяжелых ситуациях личность больного подвергалась такому давлению, что даже обретение второго, временного имени, каким сотрудники больницы, для собственного удобства, могли бы пользоваться по отношению к пациенту, могло повлиять на ассоциативные связи с первым, основным именем. И результат этого влияния может быть совершенно непредсказуем, от простого принятия нового имени как основного, до создания целой личности, со своей собственной историей жизни, что к тому имени была бы привязана.

– Хорошо, – кивнул Оук, продолжив движение уже в другой угол палаты, – В карте, со стороны невролгиии и психосоматики, упомянуто “кошачье” состояние пациента, – проговорил он, имея в виду пристальное изучение заинтересовавшего пациента объекта, до тех пор, пока тот не надоедал, – Как долго оно обычно длится?

– Совсем не долго, – посетовал доктор, – от нескольких секунд до минуты. Сегодня же… Пациент находится в этом состоянии уже пять минут и тридцать семь секунд. Прошу прощения, не меньше пяти минут и тридцати семи секунд. – добавил он, глянув на свои часы, – Нам неизвестна начальная точка отсчёта. И, стоит отметить, никогда ранее пациент не находил себе объект за пределами… физической видимости.

– Хм-м… – достигнув другого конца комнаты, Оук остановился. Весь маршрут с его груди не сходил любопытный взгляд, – Допустим… Никто ведь не против небольшого эксперимента?

– Нам нужно подключить его к приборам! – воскликнул один из коллег Минда, на что тот лишь покачал головой.

– Пациент в любую секунду может вернуться к обычному состоянию. Прошу вас, профессор, начинайте.

Все, включая доктора, отступили на шаг. Доверие к Оуку было безоговорочным, однако, что именно задумал светило науки и гений в области общей энергонологии, никто так и не понял. Ни в начале его действий, ни в их конце…

Оук сделал шаг вперёд, оказавшись с пациентом лицом к лицу. Консилиум врачей расположился за спиной профессора, оттого никто из них не мог видеть, как спал добродушный лик, сменившись суровой отсранённостью, уверенностью в своих действиях. Внешне никто ничего не заметил, но результат “эксперимента” профессора ощутили все – смутное беспокойство, подобное зарождающейся панической атаке, появилось в их сердцах. Причин тому понять не мог никто, и лишь доктор Минд споро записывал что-то на отобранном у одного из коллег планшетнике. Давление нарастало, собравшиеся в небольшой комнатке мэтры начали потеть, мысли их не просто путались, но мелькали из крайности в крайность. В конце концов, когда взметнулись полы просторного халата Оука, хоть ветра в палате и не было, не осталось дурака, кто не догадался бы об источнике тщательно подавляемой истерии.

“Какой-то прибор.” – думали одни.

“У него там покемон?” – вопрошали про себя другие.

“Что с пациентом?!” – а третьи и вовсе заметили неладное, ведь проводивший всё своё время абсолютно неподвижным, аномальный… взмахнул рукой. Неуклюже, очень вяло и неуверенно, он потянулся пальцами к Оуку. Всего лишь миг, одно движение, едва поднявшее конечность с кровати, и тут же бросившее её вниз. Но главное – зрачки… тусклый блеск появился на дне тех кровавых омутов, не заметить который не было никакой возможности.

– Что ж… – спустя некоторое время закончил Оук. Более пациент движений не совершал, но блеск из его глаз не делся никуда, – Могу сказать, что данный молодой человек однозначно восприимчив воздействию ауры.

–Согласен, – быстро-быстро закивал Минд, утирая галстуком взопревшее лицо, – Но все проверки подтвердили что у юноши её нет! Как это может быть?!

– Ну же, доктор, воспользуйтесь правилом Фленеля. Если результаты экспериментов подтверждают то, чего быть не может… значит где-то была допущена ошибка. Только и всего.

– Конечно, профессор, конечно… Но где?! В этом юноше столько загадок, что ошибиться можно было в любом направлении! Более того, из всех проведённых исследований однозначными были только результаты разбора крови, что сначала подтверждали смерть живого пациента, а после пришли в поддерживаемую норму…

– Я видел их, – кивнул Оук, хитро улыбнувшись, – как и все остальные анализы и исследования. Судя по моим личным ощущениям, которые, к тому же, созвучны с проделанной вашей лабораторией работой, сей молодой человек попросту не может быть просканирован обычным оборудованием. Более того, я беру на себя смелость утверждать, что сей индивид – носитель неизвестных ранее науке энергонов. И именно из-за их реакции вам не удаётся провести полноценное сканирование!

– А как же его собственные реакции?! – воскликнул специалист неврологического спектра, – Разве нервная система может так реагировать на энергетическую структуру, присущую собственному же телу?

– Правильно мыслите! – обрадовался профессор, – Я тоже считаю, что не может… Но слишком уж рано делать какие-то выводы, относительного влияния неизвестного на ещё более неизвестное. Чтобы что-то сказать, нужны исследования, нужно наблюдение, нужен контакт, в том числе и от самого пациента… Боюсь, в данных условиях я не могу всего этого обеспечить.

– Вы что же, хотите забрать его себе?! – удивился Минд.

– Конечно! Согласно вашим же, доктор, отчётам, физиологически пациент считается абсолютно здоровым человеком, а психологически – не поддаётся лечению. Я уже связался с доктором Санчесом, и тот поделился со мной некоторыми своими догадками, коие я также подтвердил своим небольшим экспериментом… Разум этого человека очень тяжело считать, это правда, однако доктор Санчес справился с поставленной задачей, и смог разглядеть за непроходимыми помехами обрывки истины. А истина такова, что разум юноши гол! Пуст. Сейчас он всё равно, что новорожденный… учитывая неизвестную природу его сил, как и то, что мы не можем знать об их возможностях, мы не можем позволить ему оставаться в больнице, рядом с другими пациентами.

– Но как же… – посерел лицом Минд, – Это ведь пациент! Не подопытный, не объект! Это живой человек, а вы… а вы его в лабораторию…

– Побойтесь бога, доктор! – удивился Оук, – Какая лаборатория?! Мой особняк, где целое крыло оборудовано под медицинские нужды! Все мы понимаем, что юноша – человек. Что он просто оказался не в то время и не в том месте… Но что же теперь поделать, если в теле его сокрыто нечто, неизвестное науке, и, вполне вероятно, что это нечто его едва и не убило?! Повторюсь, пока я не могу достоверно ничего утверждать, однако мои коллеги могут. Уж поверьте, профессор Флосс расписала все произошедшие с растительностью процессы со скрупулёзной точностью! Не сомневаюсь, что вы не хотели бы там находиться в тот миг, когда всё это происходило… на месте происшествия насчитывается лишь два неопределённых фактора, влияние которых могло стать решающим: наш известный в узких кругах аномальный пациент и где-то отрытый покемоном метеорит. Камень сейчас надёжно заперт в лаборатории профессора Гарпа, и результаты его исследований, пока что, удручают. Тем не менее, меры предосторожности вокруг камня беспрецедентные! Здесь же у нас городская больница… Не думаю, что мне стоит продолжать.

– Хорошо, – вздохнул Минд, – Я подготовлю документы о выписке.

Интересный случай упорхнул из рук доктора, и, как и боялся он, бедный пациент обратился подопытным. В какую бы форму не обличал эту правду Оук, скрыть её от Минда профессор не смог.

Глава четвёртая. Человек.

Глава четвёртая. Человек.

Запись первая. Приёмка.

Сэмюэл Джеральд Оук. Десятое число сезона посева.

Мне удалось оформить официальные документы на передачу под мою юрисдикцию пациента центральной больницы Виридианского округа… Минд, конечно, тот ещё пройдоха, но за своих пациентов стоит горой. Потребовалось немало сил, чтобы убедить его в светлости моих намерений, и даже авторитет тут не помог. Благо, что полноценная комната с приставленной к ней палатой смогли пробиться сквозь стену скепсиса лечащего врача. И пришлось ещё взять одну из его девочек сиделкой, чтобы та передавала данные о состоянии здоровья принятого мною молодого человека… Ох, и зря я во всё это ввязался. Знай, Чарли, что всё только из-за моего к тебе уважения и доверия!

Отчётность о проводимых тестах, замерах, исследованиях и экспериментах я буду оформлять в виде подобных текстовых записей. Конечный их маршрут – стол Чарльза Гудшоу, так что если кто-то читает это без ведома меня или Чарльза, то знайте – вы нарушаете закон о конфиденциальности и невмешательстве в дела Лиги Покемонов.

Пока мисс Карлос руководит наведением порядка в своей и пациента комнатах, – и правильно делает, ибо моих лоботрясов давно уже пора начать стимулировать пинками! Одна Грейфия святая. – у меня есть некоторое количество времени для оформления первой записи… Думаю, Чарли, тебе будет по нраву более просторечный стиль?

Итак… пациент. Безымянный мужчина неопределенного возраста. Выразительная внешность – лицо породисто, гладко и ухожено. Кожа чуть бледная, но не ясно, связано это с физическим недомоганием или же то простая генетическая мутация. Волосы короткие, насыщенно-алого цвета, однако по сообщениям работников больницы, изначально парень попал к ним длинноволосым, под полметра, – и куда столько?! Зрачки также имеют насыщено алый цвет, что служит отдельной приметой. Телосложение тощее, субтильное, но по карте он был и вовсе иссохшим, что позвонки проглядывали сквозь живот. Сейчас такого нет, что говорит о высокой скорости восстановления… но это мы ещё проверим.

Цель прибывания под моим патронажем – установить природу, источник и пределы сил, скрывающихся в теле пациента. Уже сейчас я могу утверждать, что пациент обладает определённой мутацией в энерго-структуре, что делает его ауру необнаружимой. Предстоит выяснить, влияние это самой ауры, или же то происходит из-за наличия неизвестных науке энергонов в его теле. Работы – непочатый край…

Запись седьмая. Гозо-энергоны.

Сэмюэл Джеральд Оук. Двадцать пятое число сезона посева.

Как писалось в одном из предыдущих опусов, пациент способен к прямому визуальному восприятию энергетических структур – данный факт уже доказан. Однако нашло своё подтверждение и предположение о том, что пациента к таким структурам тянет, хотя изначально мы проверяли совсем другое… Прикладываю выжимку из лабораторного журнала:

…Тело эксперимента: безымянного, в будущем – объект, заводят в комнату с активным джиглипаффом, в будущем – субъект, прося покемона исполнить колыбельную. Важное дополнение: используемый в эксперименте джиглипафф обучен применять не только ауру, но и примешивать к ней гозо-энергоны. Цель: доказать невозможность влияния на подопыт… пациента гозо-энергонов при звуко-волновом распространении энергии.

Наблюдение: первые секунды объект и субъект эксперимента выказывают любопытство относительно друг друга. Субъект изучает объект визуально, озвучивая собственные эмоции мелодичными гортанными переливами, после чего переходит к тактильному изучению.

(небольшая сноска: он забрался на колени парню и тыкал лапкой его в нос… какие же Джиглипаффы милые!)…

На будущее – запретить лаборантам делать самостоятельные пометки в лабораторных журналах. Или, хотя бы, проверять их. Эх, придётся вскрывать архивы и всё пересматривать… а я-то думал, откуда эти странные взгляды у редактора?! Наверное, Адонис принимал эти строки за мои собственные… Эх…

…Объект действует в рамках ожиданий. Реакция на касание отсутствует. Реакция на наличие субъекта в обозримом пространстве – визуальное наблюдение. Активность мозговых импульсов в пределах нормы для объекта: частота – 600 к/с; амплитуда 0.1 мкВ; волновая фаза предельна.

(небольшая сноска: как мозг до сих пор не сварился в таких условиях?!)

(небольшая сноска: не знаю, но током от него должно шибать только в путь… может, проведём замеры? Отличная тема для квалификационной!)

(небольшая сноска: а как объяснить это профессору? Он, вроде, запретил отсебятину…)

(небольшая сноска: оставь всё на меня.)

Так вот зачем ему электро-вентили! Ещё и переписку устроили посреди важного эксперимента. Засранцы… хоть бы чистили за собой! Удивительно, что Адонис до сих пор спокойно работает над моими книгами и статьями… я бы давно уволился, с таким-то начальством. И от кого понабрались – не понятно.

Переход к активной фазе эксперимента. Субъект был возвращён на исходную позицию и получил команду: колыбельная. Навык субъекта подразумевал собой внутреннюю ауро-направленную стимуляцию гортани, в частности отдел голосовой связки, для создания би-направленных звуковых волн, действующих в рамках анестетического и релаксантного курса. Использование данного приёма для выделения, передачи и внедрения в тело объекта гозо-энергии должно усилить исходный эффект, облегчив влияние его свойств на организм.

Наблюдение: появилась активность объекта. Наблюдаются бессистемные мышечные сокращения. Попытка подъёма окончилась незамедлительным падением и срывом всего эксперимента.

(небольшая сноска: джиглипафф очень испугался!)

Конечно испугался. Безымянный… на будущее – нужно дать пациенту имя. Безымянный не только не вырубился от мелодии джигли, чего все ждали, но попытался добраться до покемона. Немигающий взгляд алых глаз с диким блеском в нём пробирает до дрожи, и то, что кроха разревелся – всего лишь закономерность. Главное, что приборы для считывания уровня гозо-энергии показали очень низкие значения, и по завершению эксперимента они были даже ниже, чем при его начале. При этом в очередной раз произошло улучшение физико-химических показателей безымянного… выводы просты: то, что сидит внутри пациента, будь то мутация ауры или новый вид энергонов, оно не только инертно к гозо, но способно… поглощать её? Впитывать? Ассимилировать? Налицо одна из межэнергональных реакций, но чтобы так… без каких либо последствий и выбросов, под чистую… Нонсенс! Теперь-то мы точно можем интерпретировать результаты остальных экспериментов: там происходило то же самое!

Учитывая звуко-волновой способ распространения – один из самых эффективных для волшебного типа атак, можно смело вычёркивать гозо-энергоны из списка… Осталось проверить не так много реакций, и тенденция предыдущих записей: о психо-, апофо-, гидро-, анемо- и аймо-энергонах, говорит о полном иммунитете безымянного относительно их. Проверенные типы относительно безопасны в малых и средних дозах воздействия, однако нельзя сказать того же об оставшихся… Вопрос целесообразности проведения дальнейших тестов встал ребром: если появится следующая запись, посвященная данному исследованию, значит пациент… окончательно стал подопытным, как называют его лаборанты. Если нет, значит он всё ещё человек… думаю, обретение им имени скажется положительно на конечном выборе.

Запись десятая. Встреча.

Сэмюэл Джеральд Оук. Седьмое число сезона роста.

Сестра Карлос была права. Безоговорочно! Александр в своей мышечной памяти действительно оказался «младенцем». Кто бы мог подумать, что неспособность осознанно двигаться обуславливается не отсутствием сознания, а отсутствием первичных рефлексов?! Тем не менее, именно так всё и вышло. Физиотерапия дала первичные результаты, и теперь пациент мог самостоятельно стоять и сидеть… проблема с переходом между этими двумя состояниями остаётся, про ходьбу лучше пока вообще не зарекаться, но прогресс! Прогресс имеется и он, что говорится, на лицо.

В данной записи я не буду углубляться в процессы – для этого есть восьмая и девятая… и будет одиннадцатая запись, с новой методикой мисс Карлос. Какой бы результат она не дала.

Сегодня, почти месяц после «болотного инцидента», ко мне в особняк поступило два покебола с выздоровевшими покемонами внутри них. А также письмо с дарственной от «Фаст Пидж». Они уверены, что пиджи, которого изначально приписали к Александру, принадлежит именно их конторе, но великодушно уступают его Лиге Покемонов и мне лично. На нужды, так сказать, науки… В общем, Чарли, сам с ними разберёшься, когда это прочтёшь. Наградишь, покараешь – не моё дело, и слава богу.

Признаться, я сомневался, что те покемоны принадлежат именно моему подопечному, ведь то, что они обнаружились рядом с ним, и были, как и он, единственными выжившими при инциденте… если не считать официального виновника – гипно… могло быть всего лишь совпадением. Спросить, к сожалению, нам не у кого. Среди пострадавших оказалась малышка сквиртл – совсем ещё крошечная, едва ли после вылупления прошёл хотя бы год. Полагаться на её осознанность нельзя. Вторым покемоном был пиджи, как ты уже догадался, и, к нашему сожалению, его травмы лежали ближе к психическим и ментальным, из-за чего даже после лечения его сложно воспринимать как источник достоверной информации.

Тем не менее, если покемоны всё же принадлежали Александру, то появляется шанс положительной тенденции в восстановлении разума пациента. Они – единственные, кого можно хоть как-то связать с парнем, и единственные, кого он может вспомнить, если увидит.

Встреча прошла… странно. Александр точно узнал их, во всяком случае он даже потянулся к пиджи, чего ранее, без активации навыков покемонов, не наблюдалось. К сквиртлу интерес оказался стандартным, однако сама черепашка, с некоторым недоумением и опаской, но признала хозяина. Поначалу зарядила по нему водным пистолетом, реакция на который повторяла эксперимент из записи о гидро-энергонах: жидкость утратила кинетические свойства гидро, несжимаемость в частности, став простой инертной водой. А потом уже ластилась, требуя ласки… Удивительно здесь то, что Александр эту ласку дал! Неуклюже, возможно чуть более сильно, чем следовало, но он гладил сквиртла по голове… и улыбался.

Возможно, сестра Карлос оказалась куда ближе к истине, чем мы думали изначально. С завтрашнего дня к нам начнёт приходить учитель. Я нашёл её аж в самом Джотто, – да-да, я знаю, что ты на это скажешь, но специалист она действительно потрясающий… И с задачей начать развивать разум грудничка она справится куда лучше меня.

Запись тринадцатая. Результат.

Сэмюэл Джеральд Оук. Тридцатое число сезона роста.

Думаю, что эта запись будет последней. Методика, описанная ранее, принесла очень неожиданные результаты… Александр обладал разумом. Не на уровне младенца, как подозревалось изначально. Выше! Гораздо выше! И подтвердить это наличие смогла лишь только психология, никак не псионика.

Физиологические исследования показывали аномальную работу мозга. Вех отделов разом, всегда на максимальной мощности… частоты, амплитуды, фазы мозговых волн… всё это лишь косвенные признаки! Александр усваивает информацию в таком объеме и с такой скоростью, что… проще привести примеры.

Он освоил наш язык, с нуля и полностью, всего лишь неделю изучая грамматику с преподавателем… и неделю читая книги в доступной ему библиотеке. Детские в основном… но уже сейчас он перешёл к более тяжёлым: классике, романам, детективам. Даже к истории! Пока что, к сожалению, Алекс не способен разговаривать: не обладает должным навыком управления мышцами речевого аппарата, однако он демонстрирует полное осознание прочитанного и уже может понимать устную речь! Даже отвечать на однозначные вопросы, подразумевающие «да» или «нет»… тактильно, не голосом. Или же указывать на строку из книги, если требуется развёрнутый ответ. И да, простейший эксперимент, – да, я спросил у Алекса в лоб и называю это экспериментом, – показал, что Александр помнит все прочитанные книги и легко оперирует текстами из них.

Его мозг аномален. Он способен с первого раза запомнить любой алгоритм и формулу, и применять их в вычислениях и жизни… построение фраз, сложные речевые обороты, семантико-логические задачи решаются им в считанные секунды, и ответами на любой вопрос становятся книги. Теоретическая математика также не вызывает видных проблем, даже когда речь заходит о трёхмерных моделях вычислений. Однажды освоив, он легко применял их для, только вдумайся, решения проекционных уравнений в уме! Только ответ давал, обращаясь к перечню цифр и знаков.

Боюсь, Чарли, что твои опасения частично подтвердились, и перед нами очередной проект Ракеты… очередной безымянный эксперимент. Гений, какой недоступен человеческому телу, запечатан в его разуме. Вычислительные мощности, с какими просто невозможно жить… мозг уже давно должен был сварить сам себя, если бы не та энергетическая мутация. Он очень опасен… был бы, не будь в нём эмпатичности и положительной обучаемости. Чтобы не пытались сделать выродки из Ракеты, они сильно промахнулись, позволив нам заполучить этого парня… И знаешь… я даже подозреваю, что это не их рук дело. Они не допустили бы такой ошибки, уж точно не с их тузом в рукаве. Третья сторона, стечение обстоятельств, вмешательство высших покемонов… да хоть очередной взбрык анноунов! Всё это выглядит более вероятным, чем настолько глупая ошибка без попытки её исправления.

Но важны ли нам обстоятельства, сделавшие Александра таким, какой он есть? Принёсшие его к нам? Решать, думаю, тебе. Но по моему мнению – совершенно не важны. Он – не биологическая машина, не клон Безымянного, способный лишь к прямому исполнению команд. Ему знакомы эмоции, и он, как и все люди, зависим от них… я не вижу в этом притворства, не вижу применения моделей поведения, и доктор Санчес здесь со мной согласен, – я привлёк Рикардо, как ты и просил, – всё что он чувствует – настоящее. Искреннее.

Не могу сказать, что Александр является стопроцентным человеком, однако под твоим крылом уже есть… сотрудники, про которых можно сказать также. Отсюда я резюмирую: продолжать какие-либо эксперименты над физическим и энергетическим телом Алекса я считаю неэтичным. Исключительно в рамках медицинского обследования и только с его личного согласия… когда он сможет его дать. Опасность, идущая от Александра, сопоставима с таковой от Агаты или Ланса, но и польза, как видится мне, им не уступит. Даже превзойдёт!

Мои рекомендации: позволить Александру жить; продолжить медицинские наблюдения; продолжить процесс установления мышечной памяти; продолжить процесс обучения и… вербовки. Нам нужны такие агенты!

***

Закрыв последний файл, Чарльз устало выдохнул, прикрыв глаза. В то, что Оуку промыли мозг он верил так же сильно, как и в то, что Сэмюэл лично возглавляет пресловутую Ракету. Бред! Один из последних оставшихся в живых людей, кого Гудшоу может назвать другом… не будет врать. Не будет притворяться. И уж точно не попадётся на старые трюки! Он может ошибиться, это правда… все могут. Даже сам Чарльз. Вот только вопрос: кто из них ошибается сейчас. Оук, что, возможно, видит в… Александре… будущее организации, или же сам Гудшоу? Как он сказал? Угроза и польза сопоставима с Лансом и Агатой? Сильнейшие и опаснейшие агенты Канто, в чьих руках самые сильные прирученные создания региона, а за плечами – сотни сложнейших миссий от Лиги. Лишь их присутствие позволяло региону жить все эти годы, и даже бороться с деяниями Ракеты… И этот Александр не только равен им, но… превосходит? Возможно ли, что Сэмми видит в этом существе шанс? На уничтожение Ракеты, на устранение Безымянного, на личную месть… Не примешивает ли Оук сюда личные мотивы? Ведь так легко ошибиться, когда эмоции и чувства внедряются в холодный разум.

Но ведь то же самое можно сказать и про Гудшоу. Эмоции и чувства… себе-то Чарльз может признать, что до одури боится появления второго Безымянного. Уже сейчас они едва ли могут справляться с его набегами, выводя каждое сражение в паритет… если же их окажется двое? Регион падёт. Перейдёт в лапы Ракеты, а от неё – к иным организациям, стоящим за ублюдками. Тогда не поможет уже ни собственный Чемпион, ни соседние. Может ли ошибиться Гудшоу, когда на его решение влияет страх о потере всего того, над чем он работал долгие десятилетия? Легко!

– Пф-ф-ф… – редкое мгновение, когда седой старик выглядел ровно на свой возраст. Тяжелый, осунувшийся, усталый и побитый. Желающий лечь и не вставать, и чтобы все эти проблемы легли на чужие плечи.

Гудшоу уложил на стол локти, а сам уперся лбом в сцепленные в замок пальцы. Тяжелое дыхание, с хрипотцой, заполнило кабинет. Тяжелые мысли – голову. Решение. Нужно принять решение, и чем быстрее – тем лучше. Отчёты Оука говорят, что существо сейчас хрупко. Смертно. Но в потенциале оно попросту неуязвимо для энергетических воздействий, и если сила его разума сопоставима с Безымянным, о чём свидетельствовала последняя запись, то и физически устранить его не выйдет… в потенциале. Но не сейчас. Монстр, что имеет мощь творения Ракеты, но не имеет его уязвимостей. Убить его, или же попытаться прибрать к рукам?

Прикрыв глаза, Чарли осознал, что решение уже принято. Не им, но он обязан ему следовать… если не хочет добить своего друга. Это уже не монстр, не оружие, не чудовище и не существо. Теперь он – Александр Скарлетт, и изменить этого уже не выйдет.

– Скарлетт, – хмыкнул он, откидываясь на стуле. На губах переливалась лёгкая грустная улыбка, – Алый. Может быть, что-то из этого и выйдет… может быть…

***

Насвистывая нехитрую мелодию, Сэмюэл Оук вышагивал по своему особняку, едва не переходя на весёлый танец. В след ему заглядывали работники: горничные, отвечавшие за уборку крыла; охрана, занимавшаяся патрулированием; лаборанты, что спешили с перекуса обратно к лабораториям… Любимого начальника давно никто не видел настолько весёлым, и лишь Грейфия – личная горничная профессора, она же старшая среди этого класса прислуги в особняке Оука, неслышимой тенью ступала следом за господином, бросая на встречных служак опасные взгляды. Они грозили более тщательной проверкой работы и штрафными санкциями за малейшее нарушение, так что связываться с женщиной никто не спешил. Как и отвлекать профессора праздными вопросами… и пусть самой ей тоже было интересно узнать причины такого настроя, однако профессионализм для неё всегда был на первом месте.

Маршрут был девушке знаком: в последний месяц она часто им пользовалась, одна или с профессором. Начинался он у главной трапезной, или же от кабинета Оука, что, впрочем, находился ровно напротив большого помещения с длинным обеденным столом в нём: профессор частенько собирал у себя семинары, и, естественно, не мог оставить светил науки голодными. А кончался на втором этаже правого крыла особняка. Напротив простых деревянных дверей, ничем не выделяющихся относительно остальных в коридоре.

Оук отстучал костяшками пальцев нехитрый ритм. Без причины, просто так.

– Алекс, я войду?

В ответ раздался аналогичный отстук, один в один повторяющий профессорский. Так же без какой-либо причины, о чём знала Грейфия. Не в первый раз…

Войдя в помещение, горничная заняла отведённое место: по правое плечо профессора, рядом со входной дверью. На случай, если господину что-то понадобится, или же кто-то решит потревожить покои гостя особняка. Оттуда она могла просматривать всё помещение, и даже его временного владельца… Большая комната в несколько десятков квадратов. Большая кровать – типовая для гостевых помещений, стоящая посреди неё. Массивный комод, частично отгораживающий спинку от входной двери, дубовый шкаф под потолок у левой стены, и рабочий стол, сейчас заваленный книгами, у правой. К рабочему столу также примыкал и книжный шкаф, ныне наполовину пустой, а напротив него умостилась дверь, ведущая в личную ванную комнату. Стандартное убранство без единого лишнего предмета, что мог бы хоть как-то олицетворить временного владельца комнаты. Только владелец в ней и выделялся.

Красноволосый мужчина сидел как раз за столом, сосредоточив всё своё внимание на профессоре… пристально изучая его. Отчего-то от взгляда мужчины у седовласой служанки всегда возникала навязчивая мысль, будто она стоит голой пред толпой незнакомцев. Неприятное чувство. Как и всегда, одежда на нём сидела идеально, и, как и всегда, он был облачён в бордово-чёрные тона, подходящие к волосам и глазам… Грейфия выбирала лично, и за свой вкус служанке стыдно не было.

Профессор сделал пару шагов вглубь помещения, и тут же со стула поднялся Александр. Как и всегда, плавно и осторожно, будто ощущая боль в суставах или мышцах. Он схватил одну из книг: казалось, что наугад, и протянул её профессору, открыв будто бы на случайной странице. И лишь когда книга оказалась в руках у Оука, его палец замер на определённой строфе… то был томик стихов.

– «Отчего же, сударь, опали древа власы,

И златом боле свежим не пестрит листва?

Зверьком гонима юрким, снежным, властным,

В обличье белом к нам пришла Зима!» – прочёл отрывок Оук, но палец вновь стукнул о бумагу, указав на первую строку.

– А. Побрился? – Александр кивнул, глядя как профессор проводит свободной рукой по гладкой коже подбородка, – Так ко мне скоро внук приедет! Не переживай, я вас познакомлю. Думаю… да, общение с подобной личностью пойдёт тебе на пользу. Не всё же тебе горничных пугать, да покемонов тискать.

Грейфия чуть смутилась, но виду не подала.

– Ну да ладно… сегодня у нас планируется небольшая разминка на природе. Затем попробуешь поработать со своим пиджи. После обеда – прямиком в мед. кабинет, и закончим день работой с логопедом.

Парень кивнул, и вместе с профессором они покинули комнату, а следом неслышно ступила Грейфия, выключив за мужчинами свет и прикрыв дверь… а также шикнув на одну из новых служанок, что направилась было к комнате. Пусть Александр прекрасно разбирался в предоставленных ему книгах. Буквально знал их на зубок, но ему не очень нравилось, когда кто-то убирал текущие тома в стеллаж, о чём знали старожилы, но не знали новички.

***

Новое окружение оказалось не таким враждебным, как я думал в самом начале. Совсем не враждебным, даже мирным! Или всё дело в том, каким я стал? Когда я только здесь появился, меня не единожды едва не убили, а я даже не знал, кто именно это был. Теперь знаю. Теперь со мной так просто не совладать. Теперь между мной и ими есть другой я, куда более плотный и не рассыпающийся от контакта с их силой. Тому я, который снаружи, было очень плохо вначале… что не удивительно, ведь я, который внутри, ещё не осознавал изменений. Что для того, чтобы двигаться, теперь недостаточно концентрировать силу. Что сила вообще с трудом покидала моё тело! Что тело, теперь, это и есть тот другой я! Мы единое целое, неделимое… но привыкнуть к этому было сложно. Думаю, я достиг в этом успеха.

Другие, вокруг меня, они были такими же. Моё тело, оно могло их видеть. Не круглые, все разноцветные, стабильные. И тело моё стало таким же. А внутри у них сидело как раз правильное тело, и видел его уже я внутренний. Оно было круглым, оно было мягким, монотонным и нестабильным. Вечно переливающимся и извивающимся. Только не чёрным, как я привык, а белым. Светлым. И энергия от этого правильного тела заполняла тела неправильные… Я пытался её поглотить – не вышло.

А ещё есть совсем-совсем другие… У них тоже странные наружные тела. Не круглые и стабильные, все разные. А внутри они ещё более странные… тоже круглые, тоже белые… только не всегда белые. И не всегда круглые… Это сложно описать.

Вот, например, крылатое тело, летающее вокруг меня. Профессор называл его пиджи. Покемон. Не человек. Его внешнее тело, иногда, похоже на шарик. Когда он сидит в моих волосах, например. А внутреннее – нет. Внутри у него находится белый шарообразный узел, вокруг которого летает крохотная точка нежно-песчаного оттенка. Белый узел окрашивает всё вокруг в белый же цвет, но только не ту единственную точку. Когда крылатый парит, эта точка светится. Когда крылатый делает манёвр, она светится ещё ярче. Когда крылатый использует то, что профессор называет навыком, она испускает импульс, проходящий по белой части, и… что-то происходит. Иногда этот импульс оседает на определённых белых частях, и тогда внешнее тело начинает летать быстрее, или манёвреннее. А иногда этот импульс выходит во вне, и тогда он отправляется в воздух, вместе со взмахом крыльев… поднимается пыль, усиливается ветер, создаётся волна сжатого воздуха… по-разному.

– Давай ещё раз быструю!

– Пи-и-и!

Вот опять! Теперь белое тело дало импульс, а песчаная точка замедлилась, почти замерла. Импульс быстро настиг крыльев, и вышел наружу со взмахом, только вместо того, чтобы отправить поток воздуха книзу, как было это недавно, он передал всю силу внешнему телу, толкнув то вперёд… И вот, в меня уже несётся коричневая птица, со сверкающими гневом глазами…

– Сейчас!

О, а это уже команда для меня. Профессор желал проверить, насколько улучшилось взаимодействие двух моих тел… Он называет это физической подготовкой, или оздоровительным комплексом, или процессом создания тесной связи между тренером и покемоном… Странные названия, которые не отображают сути, но ему виднее.

Обычно мне достаточно просто сделать шаг в сторону, в самый последний момент, но за сегодня это уже шестой круг, и пиджи явно разозлился на невозможность достать меня. Сейчас он точно готов к любым моим манёврам, а потому наилучшим решением будет…

– АЛЕКС! Ты в порядке?!

Я мотнул головой… Оказывается, если тело гнётся вперёд, то это не значит, что оно гнётся назад. Мало того что спина болит, так ещё и пиджи врезался клювом в подбородок. Тоже больно. Хм-м-м… с локтевыми суставами было то же самое. Неужели подобная закономерность есть вообще везде? Как же это неудобно…

Профессор помог подняться, и, кажется, на сегодня тренировка окончена, а обследование начнётся раньше запланированного. Что ж, не беда… Зато пернатый вновь уселся мне на голову, вернув своему телу близкую к идеальной форму. Так на него и смотреть приятно, и касаться – гладить.

У выхода с полигона нас уже ждало удобное кресло-коляска: я часто ею пользовался в первые дни прибывания рядом с профессором, когда ещё не понимал, как взаимодействовать с новым телом. Сейчас же оно нужно только для травм, вот как сейчас. И то, что не придётся идти на своих двоих – отличный повод ещё раз изучить сквиртла – синюю черепашку, которую мне отдал профессор. Он, почему-то, говорил, что она и так моя… Но ему виднее.

А вот устройство, в котором она обычно сидит, изучению уже не поддаётся. Ни в каком виде. Я вижу, что внутри что-то есть, и это что-то имеет достаточно интересное строение, но… профессор запретил разбирать красно-белые шарики, утверждая, что позже он лично расскажет мне об их строении. Когда придёт время. Так что туда я и не лез. Лишь иногда извлекаю их и жму на кнопку в центре, что между красной и белой половиной… Вот как сейчас.

– Ви?

Пищащее голубоватое создание появилось из вспышки красной энергии прямо у меня на руках, и тут же принялось оглядываться. Естественно, что я поспешил уложить ладонь ей на голову: так она быстрее успокаивается… И вновь я в замешательстве, глядя на внутреннее её тело… Как и у пиджи, у неё есть крупный узел в центре, где-то на уровне сердца. Только узел этот не белый, а чуть голубоватый, и сопровождающая его точка находится не снаружи, а внутри. Спокойно себе сияет синим цветом, и то, что у пиджи белое, она окрашивает в голубое. Почему так? Что это за точка? Почему она в разных местах и разных цветов… я не понимаю. И спросить, пока что, не могу. В книгах нет даже похожих, на это, образов, а без них… я так и не разобрался, как правильно общаться. Вроде воздух изо рта выходит, а звука нет. Пытаюсь напрячь то, где показывает учитель, и на выходе лишь свист или хрип…

Сегодня, правда, обещали попробовать что-то связанное с электричеством. Надеюсь поможет, уж больно много у меня скопилось вопросов…

– Ви-и-и! Скви-и-и-и!

О, сквиртл увидела её любимый фонтан у входа в особняк. Вырвалась с рук и рванула к нему – только синяя морда на поверхности торчала, похлопывая крупными чёрными глазищами.

Глава пятая. Гэри Оук и электрическая гонка.

Глава пятая. Гэри Оук и электрическая гонка.

Спускаясь к главной столовой, профессор Оук насвистывал незатейливый мотивчик. Гладко выбритый, опрятный, надушенный и умытый… выспавшийся и с улыбкой от уха до уха на светящемся довольством лице, какое бывает лишь у познавших “дзен” правильного графика сна и размеренной жизни людей. Столь странное его амплуа уже некоторую неделю наблюдали работники особняка, привычные, скорее, к сонной одутловатости, мятому халату, многодневной щетине или, даже, неровной бороде. К разбросанным всюду чашечкам с недопитым кофе, крепость которого могла поспорить с бронёй самого древнего оманайта, да к самому профессору, что неожиданно мог обнаружиться спящим посреди лаборатории… подсобки… столовой… личной комнаты одного из лаборантов. Теперь всего этого не было.

А причина такого преображения восседала нынче за обеденным столом, довольно пережёвывая злаковую кашу со сладкими, но полезными кусочками фруктов, да «посёрпывая» крепким чаем с цитрусом. И, конечно, не забывая отвлечься на очередной круг очередной бессмысленной на первый взгляд беседы. Как и всегда, очень интересной и на весьма неоднозначную тему, неоднозначность которой заметить, увы, сложновато. Особенно если не знать странностей своего собеседника.

– Гэри, Александр. Доброго вам утра! – со скрипом отодвинулся стул во главе стола, и стоило улыбчивому старику на него усесться, как пред ним появились утренние блюда. Будто по волшебству, хотя сам Сэмюэл прекрасно знал, насколько точны и незаметны стали движения старшей горничной за столько-то лет службы. – Благодарю. И что же сегодня на языках у великих мыслителей?

– Доброе, дедушка, – вечно серьёзный паренёк семнадцати-восемнадцати лет с растрёпанными волосами цвета коры молодого дуба себе не изменял, и на приветствие ответил без изгиба улыбки на тонких губах, – Я пытаюсь донести до Александра суть публичных выступлений.

– О! И как далеко вы продвинулись? Мне бы тоже было интересно послушать.

– Хоть ты не издевайся… – парень нахмурил кустистые, как у дедушки, брови, – Если бы я не знал нюансов, то решил бы, что Алекс… испытывает мою психику на прочность.

В последний момент явно было утеряно ругательство, и сия потеря заслужила одобрительного кивка со стороны деда.

– Но ты знаешь, а потому…

– Да-да. “Терпение – добродетель”, “Спешащие учёные долго не живут”, “Минуты дешевле пальцев”... что там ещё было?

– “Быстро только мяуты плодятся”, – довольно протянул Оук, смакуя первый за утро глоток обжигающего кофе.

– Конечно! Как я мог забыть?!

– Не ёрничай. Мне, между прочим, тоже было бы интересно услышать о пользе открытых сражений… речь же именно о них?

– О них, о них… только зачем это тебе? Уж кто – кто, а ты-то должен знать об этом всё…

Парень закатил глаза, и, следуя примеру, обратился к таре со своим напитком.

– Так мне именно твоё мнение интересно. Я за свою карьеру этот вопрос успел обдумать не раз, и не к одному выводу смог прийти. И знаешь… все правильные! Один из тех редких случаев, когда любой из найденных ответов оказывался верным.

– Дед… ты не помогаешь, – усталый вздох да покачивания головой придали этим словам веса, но после молодой тренер собрался-таки с мыслями и перевёл фокус внимания на недавнего своего собеседника – мужчину с алого отлива волосами, что терпеливо сидел напротив и дожидался ответов на озвученные им вопросы, – Алекс… повтори для деда, пожалуйста.

– Конечно, – профессор оказался под прицелом красных глаз, искрящихся любопытством, – Какая связь между турниром и специалистами узкого направления взаимодействия с покемонами?

– Турнир Лиги Покемонов проводится исключительно между такими специалистами. Членами Лиги, если хочешь…

– Я понимаю, – кивнул мужчина, – Но для чего он проводится? Почему специалисты так гордятся участием в нём, и победой? И почему высшие ранги специалистов не допускаются до участия?

– Вот видишь? – спокойно протянул Гэри, указывая полной ложкой на Александра. Хотя спокойствие то было лишь внешним, ибо едва объектом внимания Скарлетт стал профессор, как младший из Оуков тут же расслабился, – На каждый ответ он плодит десяток вопросов. Простейших вопросов… на которые я не могу сразу ответить.

– Конечно не можешь… слишком юн, неопытен… и думаешь не о том. Одни юбки да девки в голове! А науку, науку-то кто будет двигать?!

– Дед… – он закатил глаза, и тут же занял рот, чтобы не ляпнуть сейчас лишнего. Гэри прекрасно знает, что если его дедушка решил “бубнить”, то ничто не остановит его от этого занятия, и всё сказанное в тот час будет использоваться против тебя же.

– Вот именно, что дед. А больше и некому! – что и требовалось доказать, – Дед и науку толкнёт, и вам, молодёжи, в головы нужные знания забьёт. Хотите вы этого, или нет, – было видно, что действительно этого хотел лишь один участник разговора, на которого и обрушился энтузиазм старика, – Александр. Ежегодные турниры Лиги проводятся в каждом регионе… сложно сказать, какова была первопричина их создания. Есть множество теорий, и я склонен придерживаться сразу нескольких из них, но… об этом можешь почитать позже, ибо вопрос их возникновения, скорее, ближе к истории становления Лиги в целом, чем к современным турнирам. В настоящие времена их проведение преследует ряд основных целей. Во-первых – зрелищность. Турниры Лиги Покемонов – те редкие события, когда обычный человек может лицезреть всю разрушительную мощь, что находится в крошечных… или не очень, телах покемонов. В контролируемой среде и без риска для собственной жизни. Люди ни в коем случае не должны забывать, насколько могут быть опасны эти создания… и тренера, направляющие их силу.

– А…

– Подожди, пожалуйста. Дай мне закончить. – Александр кивнул, – Вторая цель – прибыль. Сам вход, за исключением специальных трибун, как правило, бесплатный, но Лига имеет неплохой доход с продажи атрибутики турнира и его фаворитов… ну и непрямой доход с тотализаторов исключать нельзя, хотя широкой общественности об этом знать не нужно. Деятельность Лиги нельзя назвать дешёвой, и турниры, отчасти, компенсируют часть затрат. Третьей я бы назвал авторитет. Победитель этого турнира – человек, что делом доказал свой профессиональный статус. Просто попасть туда – уже нелёгкая задача даже для действующего агента, а уж выиграть, да среди таких же уникумов, и подавно. Каждый турнир рождает новую звезду, или же усиливает горение старой, что, несомненно, сказывается на усердии всех его участников и призёров. Усердно трудящийся член Лиги – полезный член Лиги, готовый делать свою работу идеально и даже выше. И чем больше таких людей на счету, тем большую пользу может принести организация… плюс, новобранцы, которые идут на опасную работу и терпят невзгоды обучения лишь потому, что насмотрелись в детстве на такие турниры. Они также ориентируются на прошлых победителей и призёров, мечтая собрать собственную команду и сражаться с ней бок о бок… Зелень зелёная, а базовые потребности Лиги закрывает… да и кто знает, может именно такой малец и станет будущим Чемпионом.

Профессор ухмыльнулся, заглядывая в глаза смущённого внука, который, как раз, и был одним из таких. В глазах Гэри, буквально, блестела мольба, которой и внял Оук, тем не менее прекрасно помня о том, как будучи растрёпанной чумазой малявкой тот игрался с щенками иви, крича что они сделают его будущим Чемпионом Канто.

– Ну и четвёртая, не самая очевидная цель… иностранцы. А точнее межрегиональные отношения отделений Лиги. Несмотря на то, что Лига Покемонов – единая организация, филиалы её есть в пяти крупнейших регионах мира. Семи, если считать ещё и наших соседей, но они – отдельный случай. Пять подразделений – пять обособленных друг от друга образований, каждое из которых имеет собственного главу, собственную политику и собственное устройство. Неизменным остаётся лишь цель существования Лиги, всё остальное – переменные… и особенно это касается покемонов. Когда один член Лиги решает сменить место своей профессиональной деятельности, или же его попросту приписывают к другому региону, у которого сейчас недобор тренеров, первое, что он обязан сделать на новом месте – получить допуск к Турниру. Это наиболее простой и наиболее быстрый механизм, позволяющий ознакомиться с новой природой, новыми видами покемонов, действующей расстановкой сил в регионе. С тренерами, базами обеспечений, основными городами и маршрутами. Новая флора, новая фауна, новый климат… всё это редко когда идёт покемонам на пользу, отчего и самому человеку, и его действующей команде необходимо время для адаптации и выработки иных графиков жизни. Не сложно ведь догадаться, что будет с привыкшим к холодному климату покемоном в тропиках? А учитывая насколько некоторые из этих прекрасных существ восприимчивы к малейшим колебаниям в округе, от давления до температуры, то переезд и вовсе может быть невозможен. Наши… м-м-м… да, наши снорлаксы, например, несмотря на всеядность, очень вряд ли способны прижиться в регионе без их любимых плодов. И ты не сможешь никак объяснить ему, что местные снорлаксы предпочитают местные же ягоды… не поймёт и будет истерить, а истерика лишённого вкусняшек полутонного медведя – не то, что способен пережить обычный тренер. Вот чтобы подобные казусы не дали о себе знать посреди работы, всем иностранцам необходимо получить допуск до работы по специальности, который совпадает с допуском к турниру… последующе же участие, конечно, по желанию, но редко кто отказывается. Силы-то уже приложены. И даже более тебе скажу, многие предпочитают не теребить нервы своим любимцам, а оставлять их на родине, заниматься полезными делами, беря с собой наиболее приспособленных к новым условиям, и уже там, на месте, набирать новую команду из привычных к своей земле созданий… и для слаживания такой команды, а заодно и проверки её в боевых условиях, турнир – очень неплохое подспорье. Хотя для таких задач в каждом регионе присутствуют боевые залы и стадионы, но это к твоему вопросу уже не относится.

Оук выдохнул, и тут же поспешил смочить горло, игнорируя один нетерпеливо-любопытствующий и один крайне задумчивый взгляд. Медленно, с чувством и смаком.

– Я ответил?

– Да, но я не понимаю, почему тогда действует ограничение на участие старших званий агентов? И почему тогда присвоение этих званий также сводится к турнирам? И зачем Лиге человек на новом месте, который не может сразу приступить к исполнению своих обязанностей? И…

Гэри слушал всё расширяющий список вопросов, и поражался… тому, что способен найти ответ лишь на некоторые из них. Он просто не задумывался обо всём этом, выросший среди этих фактов… как таковых. Всё, что спрашивал Александр, принималось им раньше на веру, и не возникало даже мысли узнать, почему система устроена именно так, а не иначе. Заставляет задуматься… но почему-то в голову, вместо полезных мыслей, лезла сцена их первой с Алексом встречи… возможно, горящие глаза парня наталкивали на воспоминания?

***

Зелёные просторы с редкими радужными вкраплениями различных цветов – то соцветия выбрались уже из зимней спячки да прошли весенние процессы, чтобы радовать глаз крупными распустившимися бутонами… а у кого-то радовался ещё и желудок. Гэри не сомневался ни на миг, что едва ли не каждый десятый метр высокой травы содержит в себе одного или двух травоядных покемонов. Что в дальних лесах, видимых за лугами, где хвойные гиганты наполняют атмосферу своим ароматом, нет продыху от покемонов-насекомых. Что в лиственных чащах, по другую от него руку, также виднеющихся вдали, нет-нет, да найдётся десяток-другой, а то и целая сотенка, мощных пернатых созданий, с радостью готовых поохотиться на недальновидную дичь… хотя дичь та не беззащитна, и сумеет ответить большинству хищников: кто ядовитой шкурой или шипами, кто электрическими залпами, а кто попросту избежит драки, скрывшись от обидчика под землёй.

Сидя на пассажирском сидении маломощного кара, Гэри не мог не радоваться своему положению. Он не за рулём, а значит имеет право свободно крутить головой, вспоминая старые места и планируя их посещение… Уже год прошёл, как он в последний раз был дома. В Заповеднике Профессора Оука.

Луга с длинной травой, откуда выглядывают ссорящиеся головы додрио – трёхглавые длинношеие птицы в своём репертуаре, что ещё сказать. Остаётся только надеяться, что рядом не притаились раттаты, легко способные попасть под мощную когтистую лапу. Зелёные просторы упираются в хвойный лес, который Гэри ещё может видеть: поделенное между насекомыми пространство представляет собой очень опасную зону заповедника, и ходить там нужно либо с сильным покемоном под боком, либо только лишь по краю. А за лесом тем, как помнил юноша, плавный переход к скалистому плато, что упирается в искусственный вулкан. Обогнув зону обитания каменных червей чудовищного размера, ониксами зовущихся, да полюбовавшись издали домом для любителей огненных вершин и недр, где чаще всего можно увидеть и главного чаризарда профессора, любой желающий исследовать заповедник наткнётся на зарождающийся лиственный лес с быстротечным ручьём в нём. Широкое русло со временем разделится надвое, ведя к сравнительно небольшому прудику на отшибе территории, на севере, – вода там крайне холодна, а местность вокруг, из-за разницы температур, болотиста и вечно покрыта туманом. Пристанище для редких покемонов Канто, что жить не могут без прохлады и полумрака. Другой же, более мощный поток, выведет посетителя к огромному озеру в самом центре того леса. Его Гэри помнил очень хорошо, как и тот факт, что купаться в нём, да и даже приближаться к берегу – опасно. Король этих вод обладает крайне скверным нравом, но никто другой и не смог бы держать всю обитающую там живность в узде. Но если удастся избежать с ним встречи, то гипотетический путник выйдет, наконец, из леса, оказавшись на гладком лугу, травы которого частенько истаптываются копытами тяжёлых торусов и райхорнов, или же грациозных понит и рапидашей.

В конце концов, юноша мысленно обогнул весь огромный заповедник, сделав по нему воображаемый круг. На запад, к огненному пику, на север, к ледяным болотам, на восток, к глубокому озеру и обратно к югу, к центральной дороге от входа до особняка… Весь мысленный тур не занял и пяти минут, однако дорога, тем временем, подходила уже к внешним испытательным полигонам профессора Оука. Как исследователь мирового класса, дедушка Гэри не может себе позволить быть небрежным в деле безопасности, а потому и полигоны его, независимо от их расположения, оснащены мощными установками барьерной защиты. И не заметить активность одной из таких Гэри не мог – стометровый участок был огорожен высокими, под пяток метров, полупрозрачными стенами голубого отлива.

– Фиалка, сверни, пожалуйста, к полигону. Скорее всего у деда сейчас очередное исследование.

– Да, господин.

– Или… – задумался парень, – Подмастерья этого года ведь уже выпустились?

– Верно.

– А новых… среди новых должен быть я, значит их ещё не поступило. Остаются только исследования, – пожал он плечами, – Поднажми.

Чем ближе к барьеру, тем очевидней становилось то, что там проводят не тесты. Не эксперименты или испытания. И вообще, не лабораторные там процессы проходят. Ведь не было лаборантов. Никого из штата помощников профессора или его коллег, но зато присутствовали горничные, коим при экспериментах делать в лаборатории нечего: любой сторонний раздражитель – риск, и даже Грейфия – старшая горничная Оука, не решается присутствовать внутри экспериментального контура, что очерчивается барьером. Обычно, но не сейчас.

Гэри выпрыгнул из кара на ходу, чтобы быстрее подобраться к границе барьера. Рассмотреть происходящее… а был там явный тренировочный процесс. Он и сам проходил нечто подобное в академии. Только на более высоком уровне, как показалось в начале.

Там, за полупрозрачной пеленой, словно уж на сковороде, крутился красновласый парень. Зелёная трава не мешала движению, но неплохо маскировала подземные атаки… Гэри хорошо помнил то чувство, когда в защищённую броней грудину упирается вылезший из-под земли каменный столб, или когда всё тело сдавливается из-за захватившего ноги покемона, в один миг утягивающего тебя под землю. Нынешнему же испытуемому приходилось гораздо хуже, ибо там, где недавно была его нога, расходилась в стороны почва, выплёвывая плотный каменный шип под метр длиной. Там, куда он должен был приземлиться, уже ждал следующий… от которого мужчина ловко оттолкнулся, чтобы в полёте практически поймать лезвие сжатого воздуха – над землёй кружила парочка пиджи. Да не просто кружила… и даже не забрасывала своими атаками – Гэри знал, что маленькие пиджи не обладают должной выносливостью, чтобы раз за разом подчинять своей воле воздух. Нет. Пернатые дожидались момента, и лишь когда цель оказывалась в воздухе, не способная оттолкнуться от чего либо, они атаковали.

Да только всё в молоко. И дело не в меткости: юноша не сомневался в своих силах, но и не превозносил их… окажись он в схожей ситуации – уже валялся бы на земле, сметённый воздушными потоками. Просто цель им досталась очень… необычная. Красновласый двигался так, как нормальный человек двигаться не может! И там, где обыватель просто не нашёл бы опоры, этот экземпляр едва не сломал себе позвоночник, но сумел изогнуться, отталкиваясь, казалось, сам от себя… вращая верхнюю часть туловища, он вращал и нижнюю, в противоположную сторону, компенсируя тем самым отдачу, да при этом ещё и сгибался в талии, едва не выворачиваясь на изнанку. Прямо в полёте, среагировав за доли мгновения, или, скорее, предсказав будущие атаки и просчитав траектории… Из трёх полос воздушных лезвий лишь одна его задела, да и та – по касательной и в руку.

За краткие секунды наблюдения Гэри успел прийти к выводу, что хоть во время своего обучения выживанию на поле боя он и показывал более стабильные результаты, однако сами тесты были не настолько экстремальными. Четыре линии атаки по всем поверхностям и со всех направлений – явный перебор.

С приземлением ничего не кончилось, и вновь дали о себе знать подземные участники сраженя – джеодуды, судя по крупным бугристым рукам, неожиданно возникшим среди зелёного газона. Лапища попытались схватить парня за ногу, да получили лишь удар мыском…

“Зря.” – подумал про себя Гэри, поморщившись.

Перед глазами всплыл похожий случай, когда уже он сам попытался оттолкнуть каменную лапу от своей лодыжки: пусть джеодуды и мягкие внутри, да только окаменевшая их шкура ничем не уступает в твёрдости скале, а особо старые особи, что достигли стадии роста гровейлера, могут и с металлами посоревноваться в этом параметре.

Воспоминания не подвели, и вместе с хрустом, слышимым даже сквозь барьер, раздался обеспокоенный голос старика, ознаменовавший окончание сей скоротечной битвы.

– Алекс! – Гэри улыбнулся, разглядев знакомую суету… – Сейчас, сними обувь… Быстрее-быстрее! Так… угу…

Композиция “Профессор Оук и аптечка” ничем не уступали в своей нелепости таким картинам как “Профессор Оук и роликовые коньки” или “Профессор Оук и новые студиозусы”. Несмотря на весь свой опыт, как полевой так и лабораторный, дедушка Гэри на дух не переносил медицину… точнее, он очень не любил самостоятельно заниматься операциями и перевязками, хоть и умел… когда-то. Потому нет ничего удивительного в том, что вместо выдачи обезболивающего, наложения укрепляющей повязки и сопровождения в мед. кабинет, Оук принялся сперва пульпировать возможный перелом, – нужно ли говорить о последующим за этим действом смещении, если перелом-таки состоялся? – а после ещё и йодом всё смазал… зачем-то. Про то, что остальное содержимое красной коробки в сущие мгновения оказалось на траве, даже упоминать не стоит.

Улыбка медленно сползла с лица, ведь взгляд нежно-зелёных глаз встретился в пронзительно алыми очами, что глядели… очень пристально… и странно. Когда-то, в самом начале своего обучения, когда преподаватели академии демонстрировали зелёным студентам своих покемонов, Гэри имел дурость покуситься на любимые ягоды обедающего снорлакса. На спор, очевидно. Мальчишка, причём не самый разумный, как ответственно признавался уже повзрослевший юноша, что с такого взять? Да и характером, он не вышел… точнее, тот был очень далёк от приятного, что влекло с собой не только дурость, но и злобу. Желание подгадить окружающим. Вот тот медведь тогда смотрел так же. С голодной яростью. Взгляд существа, которому уже нечего терять, и твоя слабая тушка – единственное, что стоит у него на пути. Пробирает до мурашек.

Названный Александром никак не реагировал на действия Оука. Не скулил, не морщился, даже не отдёргивал ногу, что должна сейчас жутко болеть. Это дополняло жуткий образ, заставив Гэри окоченеть, вморозиться в землю.

– Молодой господин… – парень содрогнулся. Подпрыгнул, оборачиваясь, отчего едва не рухнул наземь. В ушах гремело сердце, глаза, Гэри не сомневался, лезли из орбит, и судя по тому, какое лицо состроила Фиалка, выглядел он сейчас на диво странно. Даже глупо, – Эм-м… Я… Позволите проводить вас к полигону?

– Д-да… – в горле пересохло, да и губы едва шевелились, с чем справиться было очень сложно, – Да. К деду.

Очередной оборот, возможно слишком быстрый, и вместо иррационально жуткой картины он наблюдает лишь обувающегося парня, на голову которого уселся один из атаковавших его недавно пиджи, а за руками, натягивающими носок, с любопытством следил мелкий сквиртл. Откуда взялся последний – Гэри не знал, но больше вид красновласого не внушал страха… или чего-то подобного. Всего лишь начинающий тренер с парой первых своих покемонов… Ничего необычного. Ничего запоминающегося. Вот только вряд ли первое впечатление оказалось ложным, и Гэри, сам не ведая почему, был наверняка в этом уверен. Перед ним кто угодно: хоть новый член Четвёрки, хоть забугорный Чемпион из какого-нибудь Хоэнна… да хоть чаризард в людской шкуре! Кто угодно, но точно не тренер-новичок.

***

Гэри сморгнул воспоминание о том дне, и оказалось, что за столом он остался один. Дедушка и Александр уже двигались в сторону выхода, а дежурная горничная убирала за ними приборы. Грейфия и Венелана тенями следовали за профессором и его гостем, в то время как златоокая Фиалка всё также сидела в углу столовой, дожидаясь своего господина. И именно её взгляд и вывел парня из воспоминаний: уж больно “настырно сверлило спину”. Немудрено, девушка она активная, любопытная… и за тренировками Александра наблюдающая с самого их начала. Правда, без присутствия юноши, к которому она приписана, направиться к полигону она не могла, вот и смотрит ему пристально меж лопаток, прекрасно зная, что окончивший академию тренер в состоянии подобное ощутить. Не каждый, да, но Оук точно мог. Фамилия обязывала.

Гэри уже осветил для себя вопрос подобной увлечённости со стороны своей горничной, не заметить которую не мог никак, и, поначалу, относился к полученной информации скептически. Мол, пару месяцев назад этот пугающий парень вообще не мог ходить, но творимые им кульбиты юноша видел своими глазами. Однако, проведя под одной крышей несколько недель, да посетив ещё парочку подобных занятий, поверить в это оказалось проще простого. Каждый новый день техника движения Александра улучшалась: где надо появлялись плавные переходы, где нужно – резкие порывы. Пропадали лишние сокращения мышц, а машинальных и рефлекторных действий там будто и вовсе не было… и решения, принимаемые в бою, становились всё более и более правильными. Однако и ошибки, что действительно удивляло, плодились с невероятной скоростью, и, в большинстве своём, были крайне глупы. Даже хуже уровня новичка!

Пнуть джеодуда, пока тот под землёй? Не самое удачное решение, учитывая что за почву во время атаки эта тварь держится очень прочно, да и пробить его шкуру вряд ли получится даже с помощью биты… тут лом нужен, а может и что-то покруче. Да, очень неудачное! Но далеко не худшее из того, что уже видел Гэри. Прятаться от атак тангелы на дереве? От существа, что растения использует как оружие, а в лесу способно перемещаться едва ли не во всех плоскостях, за счёт своих лиан? Бред, за что Александр и расплатился – его связали в считанные мгновения. Или, например, полезть гладить вульпикса… как вообще можно до этого додуматься?! Дыхание этой шестихвостой лисицы способно плавить руду… а он к ней в открытую, с голыми руками и радостной улыбкой на лице. Не останови тогда профессор тренировку, и Александр оказался бы на больничной койке, причём очень надолго: глубинные ожоги всей поверхности кожи быстро не лечат. А был бы там не вульпикс, а какой-нибудь чаризард, то и вовсе… смерть. И подобного было навалом: спутать беллспраута с обычным цветком; растревожить стаю лесных зубатов; выйти в рукопашную против горного манки; подойти близко к спящему глуму… сумасшедшее количество ошибок на уровне базовой логики! Туда, где очевиден постулат: “Опасно, не лезь!”, Александр врывается с двух ног, разгребая потом последствия. Но, нельзя не отметить, второй раз одной и той же ошибки в его исполнении парень не видел ни разу.

– Ладно-ладно, пошли… – Гэри вздохнул, ибо терпеть напряженный взгляд уже не было сил, – Мне тоже интересно. Сегодня дед обещал использовать что-то особенное.

– Да, господин, – радостно отозвалась Фиалка, едва не телепортируясь ему за спину. За правое плечо, где и должна быть хорошая горничная, – Если позволите, господин Оук говорил об индустриальной лаборатории. Могу предположить, что сегодняшним противником господина Скарлетт будут магнемайты.

– Одни магнемайты? – не спеша двигаясь в сторону внутреннего двора, где и расположен нужный им полигон, Гэри обдумывал тактику борьбы с электрическими покемонами, да ещё и в среде их обитания… – Если речь именно о лаборатории, то там будут ещё и волторбы. А зная деда, я могу поставить на наличие там и какого-нибудь водника.

– Комбо-атаки?

– Именно. Хотя электричество… вроде бы, Александр ещё не тренировался с ним? – Фиалка мотнула головой, даже не подумав, что господин её не видит: столь сильно была увлечена мыслями о будущем бое… молодая ещё горничная, ничего не поделать, – М-м-м?

– Нет, господин. Простите.

– Ничего. Электрические атаки очень неприятны… Самые быстрые, самые болезненные и наименее разрушительные из всех. Зато заметить легко – молнии светятся даже ярче огня. Но заметить – не увернуться… да и у Алекса, вроде, некоторые проблемы с пониманием поля боя… может, он и про проводимость металлов не знает? В любом случае, будет интересно… – с горящими глазами Фиалка кивнула, ибо бои Александра стали для неё подобны сериалам: никогда не знаешь, о чём будет следующий эпизод, но ждёшь его с нетерпением, – Кстати… А дед не говорил, когда у Александра будут первые координационные спаринги?

– К моему сожалению, господин Оук не сообщал о подобных планах.

– А ты спрашивала?

В ответ – тишина. Гэри даже обернулся, чтобы увидеть чуть покрасневшие кончики ушек, да спрятанное за длинными тёмными волосами личико. Явно спрашивала, и уже получила за это выговор от старшей товарки. Усмехнувшись, он продолжил путь… Грейфия – профессионал высшего класса, служащий семейству Оуков уже несколько десятков лет, и то, что к горничным в особняке относятся как к младшим членам семьи, а не как к обслуге, нисколько её не раскрепостило даже за столько лет. Она не даёт спуску ни себе, ни своим подчинённым, и иногда и на лаборантов иногда “цыкает”, когда не видит должного уважения к гению профессора.

Вновь мысли наполнили растрёпанную голову, погружая её владельца в воспоминания. Александр… дедушка утверждал, что этот красновласый юноша подвергся очень серьёзному влиянию со стороны психического покемона немалой мощи. Настолько серьёзному, что… он признан опасным для окружающих. Был. Именно для того, чтобы исключить эту опасность, и позволить ему восстановиться, Оук и приютил у себя Александра. Все эти тренировки, бои… они начинались как простая лечебная физкультура, должная помочь пострадавшему вернуть тонус мышцам и подвижность суставам. Однако… как для человека, не любящего прикладную медицину, положенные Александру упражнения показались старику слишком скучными, и очень быстро в рядовой уклад занятий вмешались покемоны. Момент, когда восстановление после тяжёлых травм превратился в курс подготовки элитного тренера покемонов не мог обозначить никто! Кого бы Гэри не спросил, все разводили руки, отчего крепло подозрение… что ничего лечебного там не было изначально!

– Молодой господин… Мы пришли.

– И вправду… – Гэри осознал, что уже несколько секунд тупо пялится на цифровую панель у входа на полигон.

Быстро введя нужную последовательность, и получив доступ, он вошёл внутрь, застав там одного лишь разминающегося Александра.

Индустриальный полигон представлял собой замкнутую коробку со сторонами в две и три сотни метров, и высотой в десяток. Внутри неё – здание в два этажа, наполненное различными измерительными приборами, размер которых, порой, достигал небольшой комнаты. Куча помещений, много оборудования – муляжи, по большей части, – всё сделано из металлов и сплавов и освещено белыми лампами дневного света. Выглядит как навороченный частный лабораторный комплекс, в который забыли привести персонал, но это не он. Полигон, предназначенный для симуляции сражений в определённых условиях, и на территории академии тренеров, как помнил Гэри, было нечто похожее, только большего размера: существенная часть операций, связанных с покемонами, проходит в пределах лабораторий, комплексов и заповедников, где занимаются изучением природы этих существ, и действовать в таких местах нужно предельно аккуратно, чтобы не повредить оборудование. Оно мало того что ценное, так ещё и рвануть может.

Собственно, Александр расположился в прихожей – одном из нескольких помещений, имеющих облицовку и мебель из дерева и не заполненном дорогим оборудованием, и в данный момент он старательно растягивал каждую мышцу… виден негативный опыт судорог, выпадений суставов или ещё какой напасти, следующей за активными тренировки без должного разогрева. А зная об акробатике, к какой прибегал красновласый, Гэри лишь одобрительно кивал про себя: такая тщательная разминка просто необходима.

Тот не прерывался ни на секунду, и из своего положения никак не мог ни увидеть, ни услышать визитёра, однако на присутствие его среагировал.

– Хочешь обсудить что-то ещё?

– Нет… Думаю, сегодня я присоединюсь к тебе. Возражения?

– Никаких, – закончил тот разминаться, оборачиваясь, – Это ведь не только профессорский, но и твой полигон тоже. Ты в праве использовать его когда и как захочешь.

И пусть на устах Александра играла дружелюбная улыбка, глаза его всё также пробирали Гэри до дрожи, причём причины последнего понять он не мог… для чего и затеял эту спонтанную совместную тренировку. В целях разобраться: в себе или в новом ученике своего дедушки, а никем иным здесь Александр быть и не мог. Ученик. Не подмастерье, пришедший к региональному профессору-энергонологу ради знакомства и налаживания общения со своим первым покемоном, каким, в будущем, станет и сам Гэри, а полноценный ученик, тренировками которого занимается Оук лично. Причём не как простой отставной тренер, а как бывший региональный Чемпион… Генерал боевых подразделений Лиги Покемонов, и одновременно с тем сильнейшая боевая единица – вот кто такой Чемпион, и смену такой человек обязан воспитать себе под стать… во второй раз.

Мрачные мысли поспешили вторгнуться в молодой разум, и Гэри привычным уже действом отогнал их, сменив фокус внимания на что-то полезное… На своё тело, которому так же необходима разминка и разогрев.

И именно за сим действом юношу и застал профессор.

– О, ты наконец-то решился! А я думал, что ты уже перерос базовую подготовку.

– “Никогда не поздно вернуться к основам” – твои слова? – ухмыльнулся в ответ Гэри, заканчивая проминать плечевой сустав и пару раз подпрыгивая на месте, отпуская всё излишнее напряжение вниз, в землю, – Вот и я так подумал, что перед финальным выпуском необходимо вспомнить основы…

– Хах, успеешь ты ещё, успеешь. Тебе ещё квалификацию подтверждать, вот там и вспомнишь всё.

– Умеешь порадовать… – нахмурился он, – Но в моих планах обойти все стадионы с первой попытки!

– О-о-о! Тогда да, тебе действительно нужно готовиться, причём очень интенсивно. Особенно если среди твоих целей есть и элитные. Даже с высшими баллами из академии, справиться с элитой, да ещё и с первого раза, будет очень сложно. Но не невозможно!

– Элитные? – тут же подключился Александр, услышав новую для себя тему, – Чем они отличаются от обычных? И зачем нужны?

Оук лишь добродушно рассмеялся, подметив:

– Не стоит превращать тренировку в лекцию. Я всё расскажу, когда мы закончим здесь, идёт?

– Конечно, – согласился тот, хотя натянутая улыбка выдала парня с головой.

– С каждым днём всё лучше воспроизводишь эмоции, – вновь усмехнулся профессор, прекрасно поняв настрой и желание своего ученика, – Но всё равно, давай пока ограничимся тем, что прохождение испытания элитных стадионов приносит больше очков квалификации, но и испытания там гораздо сложнее обычных…

– Понял. Тогда, обсудим после сражения? – профессор кивнул в ответ, – Какова сегодняшняя цель?

– Сегодня у нас простой забег. Где-то в лаборатории спрятан носитель информации такого вида, – из кармана лабораторного халата был извлечён небольшой чёрный кубик, стороной в пару сантиметров, – Это лабораторный журнал вида “чёрный ящик”, нужный для опасных экспериментов. По характеристикам, этот объект практически неубиваемый, однако оборудование вокруг него – нет. Вашей задачей будет нахождение и возврат мне этого ящика, при этом излишний погром считается недопустимым! И, раз уж сегодня к нам присоединится Гэри, то устроим небольшое соревнование… во время гонки, вам… А хотя… Да! Соревнование устроим сейчас, а правила я расскажу потом! Да, так и поступим. Заодно как раз придумаю их…

– Так не честно! – удивился Гэри, в крови которого уже плескался азарт, в то время как дед так нагло умолчал критерий победы… В то, что он будет кому-то подсуживать, юноша не верил, но какой же смысл соревноваться, если не знаешь правил?

– Всё честно… и не спорь! Я пошёл в комнату наблюдения, а вы помните, что соревнование – лишь дополнение, а главная ваша цель – чёрный ящик, – он подкинул в воздух чёрную коробочку, и ловко поймал её, тут же спрятав в карман, – Удачи, – хитро подмигнув, профессор скрылся с полигона, оставив в голове Гэри чёткую мысль: победит тот, кто принесёт “заказчику” журнал.

Задача кажется простой, но именно соревновательный элемент делает её привлекательной для Гэри… уж очень сильно тот любит соперничество, и, что куда важнее, победу. Триумф. У Гэри даже был собственный “вечный соперник” – друг по академии, который частенько становился в пару к заносчивому Оуку, особенно в подобных заданиях… чаще, конечно, проигрывая, чем побеждая, но безызменно отдавая состязанию всего себя. И Гэри отвечал тем же… уж себе-то признаться он мог, что тот недалёкий парень оказался единственным, сложно представить, единственным человеком за пять лет обучения, кто имел достаточную “длину запала”, чтобы каждый раз врываться в конкуренцию с Гэри, и достаточно “яркое пламя”, чтобы продолжать бороться даже после десятка поражений подряд. Остальные конкуренты отпали очень скоро, но только не этот тип.

– Разделимся или пойдём вместе?

И вот тут, в противовес пылающему сопернику, Гэри встретился с полнящимся ледяным спокойствием союзником. Александр будто игнорировал слова Оука о том, что это соревнование… а может и не будто. Казалось, что для него главной целью было выполнение задачи, а не победа в состязании, и Гэри прекрасно это осознавал, отчего и его стремление к победе тускнело…

– Разделимся.

… но не угасло.

– Так… Раз-раз… Меня слышно? – под потолком пронёсся голос профессора, – Если слышно, то можете начинать, а если нет… Куда рванул?! Я ещё не договорил! Эх, молодёжь-молодёжь…

Гэри уже не обращал внимания на бубнёж своего старика, вбежав в центральную дверь вестибюля. По сути, там было четыре прохода: на выход из полигона, что находился за спиной парня, да три прохода внутрь, по одному на каждой из оставшихся стен. Очевидно, он выбрал ровно противоположную от себя, ибо она вела к главному коридору, через который можно было быстрее всего пробраться к лестнице ко второму этажу. Поиски, как учили в академии, лучше вести сверху вниз… если, конечно, нет подробной карты здания с информацией о том, где именно находится цель. Как раз случай Гэри. Почему именно так? Банально потому, что если ошибиться и что-то подорвать на самом верхнем этаже, то шанс обвала будет меньше, чем если разрушить несущие конструкции в самом низу.

Он продвигался быстро и почти без происшествий… почти, потому что где-то в середине коридора из одного из проходов вылетела пара магнемайтов – покемонов исключительно индустриальной среды обитания… По своей сути, они – искусственно выведенные создания, что научились самостоятельно поддерживать свою популяцию путём магнитных преобразований металлизированных конструкций и… размножения делением. Или почкованием – учёные до сих пор спорят. Дикие магнемайты очень сильно отличаются от ручных, ведь дикий покемон – оплавленный шар с шипами, внутри которого и обитает “истинное тело”, представляющее собой сгусток разумной электрической плазмы, и речь именно об агрегатном состоянии, ибо с реальной плазмой то вещество не имеет ничего общего. Ручной же, а именно такого вида покемоны вылетели к Гэри, является полноценной роботизированной конструкцией, внутренности которой зависят исключительно от желания владельца покемона и его знаний. Кто-то называет магнемайтов живыми, другие уверяют что подобная форма не является формой жизни, но в целом, все теории сходятся на том, что где-то внутри роботизированных оболочек находится разум, причём разум этот способен расти и развиваться… а ещё объединяться с другими представителями своего вида по кластерной технологии: объединять и умножать вычислительные мощности друг друга. Внешне же такой магнемайт – парящий за счёт манипуляций с магнитными полями стальной шарик, полный электросхем. И хоть тело его – металл, и полнится оно металлической энергией, производимой аймо-энергонами, основа его существования представляется электричеством, и именно электро-атаки в исполнении этого существа считаются наиболее опасными.

Всё это пронеслось в голове Гэри быстрее, чем даже тело его успело среагировать: подготовка в академии была достаточно обширной, чтобы парень знал обо всех покемонах Канто хотя бы самые базовые вещи, как то зона их обитания, обычное поведение, принципы и признаки разных атак и законы энергий, преобладающих в их телах.

– Мр-р-р… Вж-ж-щ-щ… – покемон крутанул основным своим телом, оставив магнитные кольца в статике, а после сфокусировал линзу на замеченном объекте, забавно при этом зажужжав, – Мэ-эт-т… – гул и треск прозвучали внутри платформы и с набирающим силы визгом начали вращаться боковые кольца: усиливали магнитное поле, чтобы в конечном итоге создать электро-дугу.

Думать времени не было, и первым же делом Гэри попросту прыгнул в ближайший дверной проём, благо что таковые располагались по обе стороны коридора. Приземление на левое плечо, кувырок, чтобы погасить инерцию и краем глаза он замечает яркую вспышку позади, да сквозь бит сердца в ушах слышит неприятный треск. Носа коснулся характерный озоновый запах.

“Успел!” – всплыло в голове с облегчением, но едва он вернул себе контроль над окружением, как услышал над собой жуткое:

– Мэ-э-эт-т-т!

“Ещё один…” – отразилось на его лице, но Гэри не растерялся.

Быстрый осмотр помещения помог найти укрытие в виде лабораторной столешницы с установленной на ней раковиной – единственная здесь плотная конструкция, ибо всё остальное: столики на тонких ножках, да шкафчики по периметру. “Островок” посреди комнаты, конечно, тоже не выход однако он способен дать хотя бы временное укрытие от атак сверху, и плюсом, под ним можно прорваться ко второй двери этой комнаты, ведущей обратно в коридор, в обход обитавшего там покемона.

План составлен, осталось лишь исполнить. Перекат, или даже нырок, и Гэри оказывается в относительной, даже ложной безопасности. Пробивных атак у магнемайтов практически нет, а те, что имеются, без труда могут убить человека, так что вряд ли профессор оставил подобные навыки в конкретно этих платформах. И без той же гиросферы или электропушки, пробить столешницу насквозь у покемона вряд ли выйдет. Однако на то это и ложное укрытие, что юркому магнемайту ничто не помешает опуститься к самому полу, и зарядить по Гэри молнией. Вот и старался тот как можно скорее достичь второй половины комнаты, пока враг не додумался до подобного манёвра.

Выход маячил уже перед глазами, и только и оставалось, что подобраться, отдышаться и свершить последний рывок… как из прохода, под ненавистный “Мэ-э-эт-т…” появился очередной магнемайт. Лишь реакция позволила юноше убраться из-под взора вездесущей линзы, отпрянув от края своего убежища.

– Мэ-эт… бз-з-д…

– Мэ-э-эт-т-т!

Парочка замерла прямо над ним, обмениваясь информацией, и судя по приближающемуся жужжанию они достаточно быстро пришли к простому решению… ждать было нельзя.

Рывок, и Гэри вновь расправляет ноги, стараясь не потерять равновесие. Второй, и парень уходит в сторону, а там, где он бежал ранее, ожидаемо пронеслась полупрозрачная желтоватая сфера – электрошар, судя по плотности и скорости полёта. Ещё один прыжок, и спасительные объятия коридора встречают его… или не совсем коридора.

Болезненная встреча носа и торса не состоялась, по причине отменной реакции с обеих сторон: Гэри успел наклонить корпус влево, из-за чего лишился-таки равновесия и в очередной за сегодня раз показал, что прекрасно умеет падать и тут же подниматься, а Александр всего лишь свершил подшаг в другую сторону, позволив телу его “соперника” пролететь мимо себя.

– Ты в порядке? – тут же спросил он, но Гэри уже не слушал… распахнув в ужасе глаза, он пятился от аловласого, ибо руки последнего оказались не пусты, – Что-то случилось? Смотри, я нашёл странный покебол.

– Больной что ли?! – вспылил парень, разворачиваясь и возобновляя бег к лестнице, – Это волторб, твою-то мать!

Ещё одно необычное создание, что в какой-то мере родственно магнемайту, и если разумный плазмид последнего предпочитает селиться в металлических конструкциях шарообразной формы, то волторбы в этом плане гораздо более избирательны, и занимают они исключительно разряженные покеболы, на основании которых и выстраивают свою дальнейшую оболочку – две полусферы, обычно красного и белого цветов, но тут уж как получится. Тот, что оказался в руках у Александра, был достаточно молод, так как не успел ещё наростить нормальный полуметровый слой различных металлов, шлаков и отложений, удерживаемых на его теле за счёт электрических импульсов, но на обычный покебол он уже не походил совсем, так как превосходил тот в диаметре раза так в два-три, и имел при том отличительную особенность волторбов – вырезы в корпусе под “глаза” существа, сидящего внутри.

– О, волторб?

Голос Александра прозвучал очень близко. Обернувшись, подозревая самое страшное, Гэри увидел красноволосого, преследующего его вместе со сферой в руках. А сфера та выглядела очень, ну просто очень “недовольной”, что даже начала уже искрить.

– ТЫ БОЛЬНОЙ?! ВЫБРОСЬ ЕГО! НЕ БЕГИ ЗА МНОЙ!

Юноша ускорился, но его соперник не отставал, будто не понимая, или же специально издеваясь… волторбы, в отличии от магнемайтов, не способны летать, и едва ли вообще могут передвигаться самостоятельно. Только катиться, если повезёт оказаться на гладкой поверхности… во всяком случае так происходит до тех пор, пока они не вырастут до нужного размера. Для мелких же шариков, не накопивших толком массы, единственное, чем остаётся показывать своё недовольство и защищаться от всяких варваров – единой вспышкой отпускать весь свой внутренний заряд… Они взрываются осколками всего того, что так долго копилось на круглых оболочках, приходя, в итоге, к начальной форме покебола. Стоит ли упоминать, насколько подобный взрыв опасен для человека? В некоторых случаях даже смертелен, но точно не в этом – слишком мелким был шарик. Максимум – парализует или вырубит волной электричества, да покоцает ржавой стружкой, но никак не убьёт… но приятного в этом всё равно мало.

– Да ладно, это ведь соревнование. Лови!

Сколь скверно бы про себя не ругался Гэри, а стрёкот молний и недовольное электро-рычание из недр сферы заставили действовать наверняка: он в очередной раз свернул с пути, отпрыгивая в последнюю комнату перед лестничным пролётом. Раздался взрыв, только звучал он гораздо дальше ожидаемого: Александр сбросил шар назад, в преследующих их магнемайтов, тогда как сам спокойно пробежал мимо прикрывающего голову Оука.

– Сволочь! – в сердцах рявкнул тот, вскакивая, и упираясь взглядом в ещё одного волторба, выкатившегося из шкафа по правую от него руку, – Хр-р-р… Месть!

Попытка схватить взрывоопасный шар окончилась не начавшись, ибо едва Гэри протянул к нему руку, уже предвкушая, как сфера эта влетит Скарлетт в спину, как сверху раздалось вездесущее:

– Мэ-э-эт-т.

– Мэт!

– Мэт-т!

– Да сколько вас здесь…

***

Перед Оуком, который профессор, стояло двое: Александр, на устах которого играла лёгкая улыбка, а глаза с блеском разглядывали недовольного волторба, вернувшегося к размерам обычного покебола, – парень забрал его с собой с полигона… взял бы ещё кое-кого да профессор запретил, – и Гэри, очи которого метали молнии, и они же переливами гуляли по стоящим дыбом волосам… Александр выглядел опрятно, хоть на чёрной ткани и проглядывали редкие царапины и подпалины, в то время как Гэри едва стоял на полусогнутых ногах, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться, а одежда его пестрила дырами, сквозь которых виднелась покрасневшая от ожогов кожа. Однако именно в его руке был заветный кубик!

– Ну что я могу сказать… Десять минут – не самое лучшее время, но для первого раза вы справились неплохо.

– Неплохо?! – возмутился Гэри, – Ты издеваешься? Сколько там было покемонов?!

– Ну… нужно помнить, что изначально задание было рассчитано для Александра, и твоё вмешательство ослабило на него нагрузку…

– Сколько. Покемонов. Там было?!

– Пятьдесят магнемайтов, двадцать пять вольторбов и пара электобазов.

– Пятьдесят?! Да у нас на вдвое большее здание было вчетверо меньше противников! И… постой… Электобазы?! – опешил он, – Там были электобазы?!

– Ну-у-у… Оба они оказались… обезврежены Алексом, если можно так выразиться.

Большой монитор за спиной профессора показал картинку, где злобный желтошёрстный зверь, увидев подле своего “вольера” незнакомца, поднимается на задние лапы и звонко рычит, в то время как по шкуре его носятся искры жёлтых молний. В холке он был размером с крупную собаку, а встав на задние лапы мог бы положить передние на плечи любому из Оуков, но, что куда более важно, лапы его украшали огромные когти, а пасть – ряд острых клыков, направленных в сторону горла незнакомца.

Гэри узнал ту комнату – именно там он обнаружил архив с данными. Прямо на столе, перед которым и угнездился зверь… а из-за стола уже вышагивал своей косолапой походкой и второй покемон, чуть меньшего размера. Самочка. Глядя на картину искряще-рычащей пары, Оук младший совсем не понимал, как можно было их обойти… и как с этим справился Скарлетт. Даже более того, если учесть цвет, что преобладал на теле Алекса, удивителен сам факт его выживания после подобной встречи. Электабазы на дух не переносят красный, что ассоциируется у них с огнём – не мудрено, учитывая, как сильно они любят и умеют получать заряд от природной молнии и как много пожаров случается именно по этой причине. Они боятся его, и то, что вызывает страх, становится объектом безумной агрессии этих созданий…

Даже камеры забарахлили от потока электричества, исторгнутого ими во все стороны. И стало ясно, почему в той комнате было так жарко, когда Гэри добрался до неё – металл нагрелся от подобного, хоть и не до красноты, но прилично. Но то, что случилось после, поразило его до глубины души… Александр разумно отступил, причём ровно за мгновение до того, как бешенные молнии настигли бы его тела. И в те секунды, что потребовалось опустошённым покемонам на приведение себя в порядок, красновласый выскочил им на встречу, принял на грудь ещё один сноп, куда более слабый, подогнулся под искрящуюся лапищу, пропустив её над собой, и выбил дух из самца, влетев плечом ему в подбрюшину… более щуплая самка беспомощно рычала, пятясь от агрессора подальше, но парень не реагировал на неё… он зарылся в сыплящий искрами мех обеими руками и… лицом… и просто гладил покемона. Даже тискал!

Гэри понимал, насколько глупо сейчас выглядел, но ничего не мог с собой поделать: с выпученными от удивления глазами он пялился на Александра, силясь понять, каким образом он провернул этот трюк. Даже простое касание электобаза может вызвать перегрузку части нервной системы у тренера-новичка, или же онемение конечности у более опытного, а этот… этот спокойно наглаживал взрослого электабаза… да даже сам зверь, судя по видео, был в шоке от подобного, как и его подруга!

– Что? – как-то натурально удивился Скарлетт, отвлёкшись от изучения бедного волторба, – У него очень мягкий мех.

– Настолько?! – удивился Гэри, вновь указывая на экран.

Обезумевший от “красного ужаса” покемон смог вырваться из цепких рук, да унести свои телеса подальше от устойчивой к электричеству аномалии, а за ним, не сильно отставая, последовала и меньшая по размеру товарка… Александр же, бросив недовольный взгляд на кубик, за которым он и охотился, а после радостный, но уже на дверной проём, откуда пришёл, и спокойно побежал за покемонами следом, пропав из прицела камеры. А десятком секунд позже в комнату влетает и сам Гэри, коротко осматривается, хватает чёрный ящик и тут же убегает прочь.

– Он оч-чень мягкий… и пахнет как летняя гроза на лугу.

– Эх… – вздохнул профессор, – Думаю, пора уже тебе отработать взаимодействие с собственными покемонами. Под мою ответственность, я выдам тебе два покебола, но! Ты пообещаешь мне, что не станешь их разбирать… – серьёзный взгляд на мгновение опустился к осоловевшему от излишней тактильности волторбу, – и исследовать их… как-то по-другому.

– Конечно, – открыто кивнул красновласый, – Если вы считаете, что это слишком опасно, то так оно и есть!

– Вот и славно. После обеда займёмся этим, а пока… как на счёт разбора ошибок? А потом попробуешь ещё раз, только в одиночку.

Глядя за поведением этих двух, Гэри только и оставалось, что покачивать в неверии головой… Тискать электобаза, как какого-то котёнка! Почему они оба считают это чем-то нормальным?! Почему волторб в руках Александра никак не реагирует на… на всё вокруг?! Да, ему не хватит заряда на взрыв, но просто шибануть током он может… и даже делает! Гэри отчётливо слышал щелчки и треск, да только Алекс на это не реагирует. И вправду, что ли, иммунитет к электро-атакам?

Эту, как и другие загадки юному Оуку ещё только предстоит разгадать. И времени, – до начала практики подмастерий, – ему хватит на это с лихвой… во всяком случае, именно так парень и думал.

Глава шестая. Цари не любят беспорядок.

Глава шестая. Цари не любят беспорядок.

Сижу вот я на траве, рядом с центром обитания всех водных покемонов заповедника профессора. Сижу и наблюдаю, как синяя черепашка резвится у самого берега огромных размеров озера: то шарики воды запустит изо рта, любуясь как те скачут по водной глади, разлетаясь брызгами в глубине, то сама разгонится, уложит ласты поближе к панцирю, да подобно тем шарикам запрыгает по поверхности, помогая себе залпами водных струй из пасти, а то и вовсе нырнёт в прозрачные воды, чтобы порыться среди водорослей в поисках особо вкусных.

В руках у меня покебол, в волосах – пиджи, вьёт себе гнездышко, а в голове каскад мыслей, что не желают формироваться в единую теорию… без отсутствующих фрагментов. Я и так пытался закрыть недостающие знания логическими цепочками, и по-другому, используя индукцию, дедукцию, абдукцию… Бесполезно, но порой, так приятно начать сначала.

Что такое “покемон”? Вопрос этот сложен и многогранен, и местные уже не один десяток поколений задаются им. Есть, предположим, животное. Живое существо. Котёнок, собачка, лягушка, рыбка… да кто угодно: любого царства, любого вида. Это животное – покемон? Очевидно, что нет. Покемоны, они могут дышать пламенем, создавать смерчи, разрыхлять или укреплять почву… летать, в конце концов, вопреки любым законам и механикам, подобно тем же центнеровым чаризардам без какой либо аэродинамики и всего лишь с полутораметровым размахом крыльев. Кожистых, а не перьевых! Но в то же самое время, покемоны – беспомощные котята, лисички или собачки, которые только и могут, что выглядеть мило. Взять того же пиджи, что пытается вплести мои волосы в свои пёрышки… почему он – покемон, а хищный орлан с полметра в холке – нет? Или, к примеру, чем отличается гипотетический крошка мяут от другого такого же котёнка? Глупцы скажут, что у нормальных кошек нет золотых медалей во лбу… так и у мяута её можно легко забрать! Да, ему будет больно, но в результате он ведь станет самым обычным бежевым котом, даже размеры которого сопоставимы с уличными бродягами, снующими по городским закоулкам. Обычный дикий мяут… котёнок. Он не отличается ни силой, ни грацией, ни мощью. У него нет никаких особых способностей и навыков, а те, что ему, нетренированному бродяжке, доступно – с некоторым усилием способен повторить и простой кот. Ну может он напрыгнуть на плечи прохожего, да опрокинуть того наземь, толчком задних лап, так то же самое может и упитанный дворовый кошак, если додумается, конечно…

Таить не буду. Местные свой ответ нашли, как и я – свой. И да, меня сий вопрос также не обошёл стороной. Едва только появившись в этом мире, я уже задался им, пусть и не осознавал этого. Как только подвергся атаке кого-то земляного, так и задался… я подозреваю в том диглета, но зарекаться не стану. Как и относиться к подземным кротам хуже… или лучше. Не знаю, не видел их пока, только читал.

Так каков он, ответ? Очень прост, на мой взгляд, но доказать его смогли лишь недавно, порядка пятидесяти лет назад. При помощи приборов, способных распознать энергетический состав окружающего мира… что, впрочем, также является отдельным от покемонов вопросом, рассматривать который отдельно нельзя никак! Вот такой вот парадокс. Забавный, но сильно мешающий в составлении логических цепочек: слишком много данных за раз, при том что в каждой их группе есть отсутствующие “звенья”.

Вывод из давних экспериментов, да и из моих наблюдений тоже: покемон – тот, кто обладает источником энергии в своём теле. Кто обладает энергоном. У крошки мяута он есть, энергон этот, а вот у обычного кота его нет – я проверял. У пиджи он есть, а у орлана нет. У сквиртла он есть, но не у рыбок, за которыми черепашка гоняется. Продолжать можно бесконечно. Для меня эта сущность выглядит как источник света, или, скорее, сияния, и чем ярче тот источник, чем плотнее лучи исходят из него, тем более сильным существом является его владелец. Крошка мяут обладал едва заметной белизной, переливающейся на уровне груди, в то время как его дворовый сородич был полностью тёмен. Пуст. И также в остальных сравнениях. Нормальное состояние покемона – свет, нормальное состояние обычных животных – пустота. Вот и ответ.

Интересно здесь то, что такой же источник есть и у людей! Только человеческий организм взаимодействует с ним по-другому… приблизительно никак. Точнее, кое-как, но как это “кое-как” – мне так и не объяснили… Только ввели ещё один отдельный-безраздельный термин: “Аура”. Профессор всегда рад делиться знаниями, а во мне вообще видит идеального ученика, стремящегося ко всему и сразу, и, что главное, способного всё это усвоить, но только в ситуациях, когда знания могут нести угрозу… мне или от меня… он не спешит их выдавать. “Аура”, а точнее то ответвление, что относится конкретно к людям – одно из них.

Да, кое-что об ауре мне всё же поведали. В отличии от источника, аура есть вообще везде. Абсолютно! В земле, в деревьях, в камнях, в людях и зверях. В покемонах. Даже в воздухе она витает. Отличается лишь насыщенностью и “границами”. Есть цветок, и у него есть своя аура. Есть растение – куст, состоящий из цветов, и у него тоже своя аура, которая состоит из объединения аур отдельных цветов… если они её имеют, а не сразу появляются в рамках общей ауры куста… без этой самой границы. А ещё есть лес, у которого, как не сложно догадаться, своя аура. По одной из теорий, строящейся на индуктивном методе, все растения планеты объединены общей аурой! Но доказать этого пока не смогли, остановившись лишь на лесах. Собственно, это и есть граница – момент, когда отдельная аура переходит в общую. Как они, границы эти, формируются – запретное знание. Откуда аура берётся – запретное знание. Чем отличается аура покемона от ауры растения – запретное знание… А вот зачем она нужна, как ни странно, знание открытое. Аура помогает аккумулировать энергию. По сути, именно она и удерживает деятельность энергонов внутри объектов, но самостоятельно продуцировать эту деятельность не может… но, тем не менее, у растений откуда-то появляется дендро-энергия в ауре, хотя дендро-энергонов, источников то бишь, в лесах, окоромя покемонов, нет и быть не может. Ещё один пропущенный элемент, рождённый отсутствием знания. И ещё об ауре… она не материальна. Как и энергоны, как и энергия. Что она вообще такое, из чего состоит и на чём базируется не является закрытой информацией… такой информации просто не существует, хотя теории создаются ежегодно. Создаются и отвергаются. Люди могут засечь ауру, могут даже её измерить, но вот понять, что она такое – уже нет!

Так… зачем всё это? Эти знания, как и многие-многие другие – всего лишь вводный курс, необходимый мне перед серьёзной работой с покемонами и покеболами. И они же являются кирпичиками в дороге к ответу на главный для меня вопрос… кто есть я. Но до ответа на него я так далёк, что не вижу даже пути. Увы.

Но отставить самоедство, нужно продолжать рассматривать уже известное, чтобы вывести из него скрытое. Есть ли эта аура и во мне? Современные приборы не способны её засечь, но профессор говорил, что да, есть… Аура – очень важный фактор, как и энергоны. Как собственная, покемонья или людская, так и внешняя, природная, ибо влияет она на опасность этих монстров. Покемонов, то есть. Можно даже сказать, что именно она и делает из таких вот милых пиджи – крылатых гигантов – пиджитов.

Сами по себе дикие покемоны не сильно опасны. Да, они могут стать бедствием, или кем-то похуже, как я убедился на своей шкуре едва попав в этот мир, но это случаи индивидуальные… Скажем так, такая возможность есть почти у любых покемонов, но воспользоваться ей могут лишь единицы. Как и обычные организмы, покемоны растут и развиваются. Кто-то прямыми методами, как тот же мяут, а кто-то косвенными, вроде магнемайтов, для которых физический рост невозможен по ряду физиологических причин. Кому-то для роста требуется только лишь питание и время, а кому-то нужны особые условия… Обычный порядок вещей, на который влияет лишь наличие энергонов определённого вида, для которых те условия и нужны. Вот только он перестаёт быть таковым, когда в дело вступают покеболы. Где связь между покеболами и аурой? Она есть! И даже очевидна, просто нужны знания.

Аура, как говорилось, есть во всём и везде, и аура, в то же время, способна удерживать в себе энергию. И существуют в этом мире места, где аура как бы перенасыщается… как они появляются – не знаю, но одна из теорий гласит, что создаются они за счёт покемонов, тысячелетиями живущих в определённых землях. Покемоны там становятся сильнее, выделяют больше энергии, а энергия та копится в природной ауре, что делает место энергетически насыщенным, и это, в свою очередь, влияет на покемонов, которые от такого становятся сильнее… замкнутая цепь длиною в вечность. В Канто, где я имею честь проживать, таких мест несколько: Священные рощи бульбазавров – огромные куски цветущего леса, управляемые древними травяными покемонами; Лазурный грот, в Кантовском заливе, где обитает многосотлетний рой ядовитых медуз; острова Морской пены, откуда вышла и моя синяя черепашка, ибо находится там крупнейшее гнездовье сквиртлов… Есть и другие, поменьше или послабее, а в соседних регионах, напротив, есть и более опасные места, обитателей которых никто не захочет злить понапрасну. В общем, сила диких покемонов во многом зависит от места, где они обитают, и от времени, как долго они провели в том месте. От ауры того места. Чем старше такое создание, тем оно больше, и тем большей мощью обладает – простая логика… и эта логика была перенесена в покеболы.

Опять же, чтобы понимать принципы этого метода, нужно иметь хоть какое-то представление о красно-белом шарике, так удобно лодащимся в ладонь. Нажал на кнопочку – он уменьшился, став с фалангу пальца в диаметре. Нажал ещё раз – увеличился, заняв ладонь целиком. Что он вообще такое? Простейшими словами – дом для покемонов. Так объясняются дети в садиках и начальных классах школы. Чуть повзрослевший, едва поступив на первый курс академии покемонов, подросток мог бы сказать: “Это устройство для ловли покемонов!”, и был бы прав! Но только со стороны своей точки зрения. Гэри, например, как выпускник той академии, уже уверенно отвечает: “Покебол – главный инструмент и оружие тренера покемонов!”. Да, не сильно ушёл от начала обучения, но понимание, что это не просто “ловушка”, а именно оружие… оно дорогого стоит. Профессор, его коллеги, и даже те, кто лично разрабатывал и до сих пор разрабатывает покеболы, все они ответят по-своему. Не всегда это будут разные смыслы, и даже слова, порой, будут повторяться вплоть до запятой, но все эти ответы будут верны. Моё же мнение таково: покебол – величайшее и глупейшее изобретение человечества. Про величайшее, возможно, и так ясно, но почему же глупейшее? Это лишь предположение, но по оговоркам профессора, а также по жёсткому запрету на разборку девайса, можно судить, что внутри него – крайне опасная штука. Которая, к тому же, работает на непонятных для людей принципах – об этом сказал сам профессор, пусть и не прямо, а так, вскользь… сильно задумавшись о своих расчётах. В шарике навешано такое количество предохранителей, что разбирать его просто бессмысленно… я пытался, да. Вспышка, невидимая глазу, но чётко ощутимая мною, последовала сразу после открытия одной из внутренних перегородок, а за ней – пустота. Но до открытия там точно что-то было, я ощущал это. И спросить ведь не у кого… признаться профессору, что разобрал-таки покебол, я не могу. Он поймёт, но вряд ли одобрит. В итоге, покебол – опасный механизм, основа которого выстроена на неизвестных людям принципах, и имеет он массовое распространение среди большинства обитателей планеты… ну разве не глупость?

Покебол… чем же он так хорош? Почему без него резко начало бы сокращаться поголовье тренеров? Нет, это очень полезно – иметь штуку, которая легко играется с пространством, и мало того что сама способна увеличиваться и уменьшаться – это так, действительно игрушки, – но содержит в себе механизм по свёртке реальности, благодаря которому в шарик диаметром с фалангу пальца легко может поместиться полутонный снорлакс, центнеровый чаризард, или… крошка пиджи. Однако и без этой особенности люди легко бы справились: да, десяток крупных покемонов не уместятся в номере отеля или какой-нибудь квартирке, а ещё некоторые из них имеют тенденцию всё вокруг поджигать, мочить, бить током, обращать в камень, травить… в общем, делать много нехороших вещей. Но нерешаемыми эти проблемы назвать сложно. Нет, вся польза покеболов заключается совсе-е-ем в другом.

Например… Чтобы гипотетический мяут дорос до не менее гипотетического персиана – так зовутся полностью взрослые “котята”, размеры которых близки к массивным породам собак, или же к леопардам, если брать исключительно кошачьих, ему требуется несколько лет. Возможно даже десятки. Однако если мяут этот не дикий, а являющийся спутником тренера, хотя бы новичка, но владеющего покеболом, то процесс этого “взросления” сокращается в те же десятки раз, и без каких-либо условий может занимать год или меньше. А уж если тренер тот не новичок, и прекрасно разбирается в теме покемонов, то мяут может стать персианом в считанные месяцы. Недели. Бывает что даже дни – но это огромная редкость. Правильное питание, правильные занятия, регулярный расход энергии, постоянное её пополнение. Всё это стимулирует энергон покемона, стремительно повышая объём и качество вырабатываемой энергии… пока, наконец, не настигнет лимит установленный телом. Установленный аурой, которая просто не может более удерживать энергию. И вот тут-то покемон бы и умер, переваренный собственной мощью, да только покебол – великое изобретение человечества, которое доводили до идеала сотни учёных в сотнях поколений, начав ещё до того, как люди вообще осознали концепцию “энергонов”, не позволяет этому случиться.

Покебол берёт на себя… контроль над физическим телом. Он способен растворить покемона, обратив его в чистую энергию, которая, тем не менее, несёт в себе разум покемона. А после растворения эта энергия впитывается в шарик. И точно также способен собрать его обратно, из энергии в материю… Да, этот прибор, среди прочего, является преобразователем подобного типа. И да, разум монстров сохраняется внутри шарика, только восприятие их слегка меняется… они даже способны ощущать то, что происходит вокруг покебола… как и что именно они улавливают – загадка и для тех, кто эти шарики создаёт, не то, что для обычных людей. Зная эти свойства, а точнее то, что внедрили их именно люди, сложно ли догадаться, что ещё они туда накрутили? Да почти невозможно! А накрутили они, ни много ни мало, “генный множитель”, как называл его профессор. “Всего лишь” ещё один предохранитель, который заработал не так, как того хотели авторы покебола, и вместо того, чтобы “выплюнуть” достигшего лимита по своей ауре покемона, покебол пересобирает его тело, подгоняя то под текущую ауру.

“Так наш гипотетический мяут пропускает большую часть стадий роста и в пару мгновений обращается крупным персианом”, – пояснял мне как-то Оук.

Но это так, отвлечение… очень важное, но не ключевое. Ведь чтобы “генный множитель” вообще заработал, покемону необходимо достичь своего лимита, что возможно лишь при длительном нахождении в месте с мощной природной аурой. Для меня не стало сюрпризом, что таковое место находится внутри покебола. Любого. Пространство внутри каждого из шариков считается энергетически наполненным, и наполнение то создают сами покемоны! Из-за отсутствия внутри материи, что мешает распространению энергии, покемоны оказываются в пустоте, которую стремительно наполняет энергия из их энергонов. Конечно, этому мешает аура, но ведь и у самого покемона уже нет физического тела, а потому ничто не мешает покеболу напрямую “выкачивать” долю энергии из ауры, заполняя ею пространство. Так энергон покемона, когда тот не истощён, конечно – предохранители, которых очень много, предусматривают и это, – находится в постоянном активе. Так и сам покемон находится в месте с насыщенной аурой, которая хоть и является его собственной, но всё же благотворно влияет на развитие. Просто находясь там он развивается, и чем сильнее становится сам покемон, тем мощнее и наполняющая покебол энергия… Родная энергия, правда, работает не так эффективно, как природная, потому и ценятся тренерами походы в такие зоны, как острова Морской пены да Священные рощи бульбазавров.

Какой из этого всего можно сделать вывод? Что покеболы – инструмент крайне полезный, крайне современный и крайне опасный. Что любой человек, завладевший покеболом, способен в кратчайшие сроки сделать из обычного бездомного мяута локальное оружие – персиан, если не остановить его, с легкостью способен убивать людей десятками. А если он ещё и обучен, то даже сотнями. И, естественно, что просто так получить покебол нельзя, для этого нужна лицензия тренера, а владение шариком без этой лицензии считается страшным преступлением. Владение, но не использование! Оттого и могу я сейчас свободно вертеть сей великий прибор в руках, да размышлять о пробелах, оставшихся в понимании его работы и взаимодействия с покемонами. И аурой. И энергонами…

Полёт мысли прервался… не сразу. Сперва я лишь ощутил изменения: аура озера, несущая насыщенные синие оттенки гидро-энергии, – кстати, заповедник профессора Оука – одно из немногих мест региона, что содержит сразу несколько энергонасыщенных зон, причём средней силы, – пришла в движение. Энергия уплотнялась ближе к его центру, куда заглянуть обычным взором не выйдет даже с лодки в центре озера, не то, что с берега. У краёв же водоёма, где и плескалась моя черепашка, энергия слабела. На лицо явный процесс управления природной аурой, и на такое способны лишь покемоны – не люди, и даже не явления. Только они, эти милые создания колоссальной мощи.

Травяные покемоны могут подчинить себе лес, электрические – создать и направить грозовые облака, каменные и земляные являются мастерами работы с почвой, и могут делать с ней многое и разное: каждый – своё. А водные, как очевидно, способны не только создавать воду, как развлекалась недавно сквиртл, но и управлять уже созданной… Тоже есть нюансы, вроде того, что созданная другим покемоном вода очень непослушна, ибо основывается на ауре того покемона, но сейчас они не существенны.

В общем, меня захватил процесс, о котором я слышал от профессора, да и сам мог наблюдать… правда, в гораздо меньших масштабах: чем-то подобным промышляли джеодуды и тангелы, с которыми у меня проходили регулярные тренировки. А здесь же… по ощущение, едва ли не всё озеро пришло в движение, а наполняющая его аура менялась, наливаясь свежей мощью…

– Эй… Сквиртл! – как же неудобно… пожалуй, стоит последовать совету профессора и выдать-таки своим покемонам имена.

Черепашка услышала, благо что была в сей момент на поверхности, а не у дна. Реагировать, правда, не спешила: только обратила на меня своё внимание, ожидая продолжения. Очевидно, происходящего она не чувствовала. Или же только на физическом уровне ощутила изменения в воде: насыщенная энергией она несколько отличается от обычной, примерно как морская вода отличается от пресной… Нет, она не солёная, хотя на вкус различия тоже можно ощутить. Просто у неё другая плотность, другой уровень “сжимаемости”, другая выталкивающая сила… Не сильно, без прямого контроля, но ощутимо. И дело тут совсем не в примесях.

– Вылезай на берег, и по-быстрее!

Малышка понуро склонила голову, опустив морду под воду, и лишь пара жалостливых глазок осталась торчать над поверхностью. Мило, но мне совсем не нравится, что сгусток энергии в центре озера двинулся в мою сторону… неужели придётся всё же лезть в воду?

– Быстрее! – крикнул я, вставая, отчего сверху послышался недовольный писк, переходящий в чириканье. Пара шагов в сторону берега, и черепашка уже сама почуяла неладное, направившись ко мне. Водное создание способно плавать достаточно быстро, в основном беря под контроль окружающую воду и создавая для себя локальное течение… и сделать этого у неё не вышло: мелководье было почти пусто на энергию, ибо не успела та ещё распространиться обратно, на всё озеро. Но всё равно, черепаха достаточно быстро достигла гравийного основания, незамедлительно юркнув мне за ноги, – Стой и не отсвечивай… Ты тоже. – я снял пернатого с головы, усадив на коричневый панцирь.

Пятно приближалось стремительно: я смог отделить границу ауры, лишь тогда, когда оно оказалось на достаточном расстоянии. Половина, может четверть мили… Всё озеро будто было наполнено энергией именно этого существа, и разница между его собственной аурой, и той, что разлита вокруг, была минимальной… а ещё я ощутил внутри него энергон. Гидро-энергон, если на то пошло – глубокое синее уплотнение, ближе к голубому в центре… а если напрячься, то и вовсе можно “вглядеться” до белизны, что находится в основании у всех энергонов. А вокруг того уплотнения, как спутники вокруг планеты, перемещались светло-бежевые анемо-энергоны. Похожий, только значительно слабее в единственном находится в грудине пиджи, и именно он позволяет окрасить ауру в цвета ветра, дабы подчинить себе эту стихию.

Даже примени я все свои умения, вряд ли сумел бы отбежать на достаточное расстояние, особенно если бы тащил с собой черепашку. С пиджи проблем меньше, его можно убрать в покебол… правда, что толку, если этот засранец тут же вылезет обратно: пернатый, увы, приверженец активных действий, и не станет сидеть в “ловушке”, когда снаружи происходит что-то на диво интересное.

Вот, наконец, вода вспучилась на почтительном расстоянии от берега, но достаточном, чтобы отчётливо можно было различить поднимающуюся корону из шипов. Что присутствием своим нас решил почтить сам хозяин здешних вод – для меня очевидно, но вот причины подобного внимания ускользали от разума…

Размышлять времени не было, бежать – бесполезно, ибо тварь эта, если ей действительно что-то не понравилось, может достать даже до особняка Оука – об этом мне говорил и сам профессор, перед походом сюда.

– Кхм… – я задрал голову, чтобы рассмотреть покемона во всей его красе, и тут же опустился на одно колено, поклонившись. Как учил профессор.

Кто у нас царь озера? “Всего лишь” гаярдос. Покемон-рыба, который больше похож на дракона, или же излишне шипасто-хитиновую змею. Огромное угре-подобное тело с рядом небольших плавников по всей длине, скрытых за твёрдыми выпирающими наростами. Синий оттенок кожи, лазурный – чешуи, где она встречалась, и, естественно, огромная корона из красных шипов на конце тупой клыкастой морды… не в смысле уровня интеллекта, хотя мозги там действительно рыбьи, а в смысле формы. И да, гаярдосы черезвычайно опасны для людей, в связи с быстрым своим ростом, огромной прожорливостью и необычайно дурным нравом. А этот, помещённый в озеро лично профессором Оуком, помимо всех этих недостатков имел ещё и огромные размеры, что морда его выпирала из-под воды на высоту двух-трёхэтажного здания, тогда как в глуби оставалось ещё раза в три больше, и соответствующую такому телу гордыню. Он Царь, и если я не хочу проблем с “венценосной особой”, то лучше всего будет поклониться, принимая игру. А проблем я не хотел, да…

Я не видел его действий, но зато прекрасно их ощутил… энергон этой сволочи полыхнул белизной, исторгнув десяток светлых волн за раз, а те, обойдя всё тело и ополовинив плотность ауры, стянулись к пасти… Очень, ну прямо очень плохой знак.

– Защиту, быстро! – рявкнул я, и одновременно с тем красная вспышка поглотила пиджи. Кроха вернулся в свой покебол, а сам шарик был засунут в пасть сквиртла, – Не проглоти…

Отдав напутствие, я подхватил черепашку за панцирь – она уже сложила ласты вдоль корпуса, да втянула внутрь голову, а гидро-энергон, совсем не такой, как у озёрного царя, светло-светло-голубенький, исторг белую волну, что прошлась через ауру и осела на самой её границе со внешним миром. Простейшая защита, доступная почти всем покемонам, и, естественно, пережить атаку того монстра она не сможет… но ей и не нужно.

Стоя спиной к гаярдосу, я не мог видеть процесса набухания белого ядра, что будто жемчужина из раковины выглядывало из его пасти, но мне это и не нужно. Всего лишь ощущая потоки энергии, и то, как формируется атака, я понимал и её суть… Не бомба, но луч! Оболочка неравномерна, и вместе, где она наиболее тонка, вот-вот образуется прокол… Размах, на пределе упругости связок, бросок, что аж свело мышцы, и сквиртл отправляется в полёт, а я… я не успеваю даже развернуться. Лишь пропал скрежет энергии, что от избытка обрела физическую плотность, да окружение затопил яркий свет. А за ним стала тьма. Буквально.

***

Профессор вылетел из своей лаборатории сразу, как до него дошла информация с датчиков. Замечена аномалия на озере, куда отправился первый за последний десяток лет личный ученик… Оук понимал, что там происходит. Понимал, что исключительно случайное стечение обстоятельств побудило одного из старших в его заповеднике покемонов начать энерго-обмен именно тогда, когда туда отправился Александр, но всё равно, профессор корил себя. Крайне не вовремя гаярдос вышел из спячки, и сколько в том случайности, а сколько совпадения – Оук разберётся потом, если останется на то желание… ещё один траур старое сердце могло и не выдержать. Лишь мысль о Гэри, который тоже хотел пойти но в самом конце отказался, нет-нет, да остужала горячую голову.

– Рэйлз! – гаркнул старик, оказавшись снаружи здания.

Вместе с криком, необъяснимо громким в этих тихих местах, из тела его вышла незримая и неосязаемая волна, что вспугнула копошащихся в лугах покемонов. Оук бежал столь резво, что и не задумаешься о его возрасте, но при этом он игнорировал карт, предназначенный для быстрого перемещения на далеко не маленькой территории заповедника.

Не прошло и минуты, как седовласого накрыла огромная тень. Прыжок вперёд и вверх, отработанный годами совместных практик взмах рукой, и вместо воздуха под цепкой ладонью оказывается толстый палец с желтоватым когтем-кинжалом на конце… Оук подтянулся, нащупал под ногой точку опоры в виде длинного чешуйчатого хвоста, и резким движением забрался-таки на широкую спину, покрытую огнём. Он не обжигал, но только лишь тех, кого не хочет жечь покемон.

– К озеру, быстро!

– Р-р-р…

Никем иным, кроме Рэйлза – чаризарда профессора Оука, этот ящер быть не мог. Огромный, по сравнению со средним своим сородичем, он не только являлся одним из сильнейших покемонов Сэмюэля, но ещё и считался стражем его заповедника, благодаря присутствию которого браконьеры и просто идиоты не осмеливались вторгаться на чужую территорию, а местечковые “правители”, отвечающие за ту или иную область, вели себя смирно. И стоит ли говорить, что сильный тренированный покемон, принадлежащий, когда-то, Чемпиону Канто, а ныне – бывшему Чемпиону, в состоянии преодолеть огромное расстояние в считанные минуты? Там, где на дорогу потребовалось бы около часа езды на карте, оставляющий после себя реактивный след чаризард справился за три минуты.

Конкретное место найти было просто: оказавшись над деревьями, окружавшими то озеро, Оук с содроганием сердца услышал знакомый визжащий звук, что должен был окончиться взрывом… но его не последовало. Вспышку света вдали он видел, но вот ударной волны, что разметала бы часть деревьев во все стороны – нет.

– Быстрее, пожалуйста… – он нервно сжал рожки на голове дракона, отчего тот недовольно фыркнул, но всё же ускорился. Чувствовал всю ту горечь, что витала сейчас на душе тренера.

Кончился лес, и показалась впереди чистейшая водная гладь… да только профессору было не до неё. Пред ним предстала поражающая воображение картина, понять которой старый учёный не смог. Ни сразу, ни спустя мгновение, ни даже на следующий день, после часов раздумий.

Из воды возвышался Вотрин – гаярдос, что уже десятый год обитается в том озере. Он не шипел, не рычал… лишь недоумённо смотрел вперёд, изучая что-то. Перед ним чернела выжженная полоса, говорящая о том, что бил покемон не в полную мощь – Оук точно знал, что залп гиперлуча этого монстра оставлял после себя полноценную траншею в пяток метров шириной, а не “всего лишь” полоску гари. Упиралась та полоса в стоящую на четвереньках синюю черепашку… Она тряслась всем своим крошечным тельцем и выглядела так, что в любую секунду может сбежать… но тем не менее, она стояла на месте, шипя и поскрипывая на каждое движение гигантского водного змея. А вокруг головы его, чего не сразу заметил Оук, вился крошечный пиджи, размер которого едва ли достигал хотя бы зрачка озёрного царя… но именно в тот зрачок покемон и бился, хоть и не мог даже поцарапать прозрачное веко гаярдоса.

Пожалуй, если бы не один нюанс, всё выглядело бы так, что именно черепашка стала целью атаки, и каким-то непостижимым образом сумела не только пережить её, но ещё и остаться невредимой. Но нюанс… да, нюанс был. За спиной сквиртла вихрилось и закручивалось крупное чёрное облако с бордовыми прожилками, напоминая собою рой хищных насекомых, слившихся в однообразную массу. То протуберанец в виде дымчатого щупальца стрельнет из общего хаотичного танца, то красная молния вырвется из одной прожилки и вернётся в другую, то и вовсе облако вытянется кверху, меняя на секунду форму, чтобы вновь опуститься к земле.

Оук спрыгнул с чаризарда, и первым же делом встал между гаярдосом и сквиртлом… боком, чтобы не выпускать из поля зрения аномалию, о происхождении которой профессор и так уже догадался. Своих мыслей на тему… всего, он не успел озвучить, ибо действительный владелец этих земель, как сам он считал, приступил к выяснению отношений к излишне озверевшему подчинённому… Да, огромная волна огня накрыла водного покемона. Профессор не ощутил жара, сквиртл – тоже, но вот крошка пиджи, казалось, был обречён: пламя похоронило его под собою. Но лишь на время… с испуганным визгом и бесполезными трепыханиями, он вылетел прямо сквощь марево, но ни единый язычок огня не попробовал на вкус его оперение. Огонь не был горячим, лишь едва тёплым… гарядос, увы, ощущал далеко не тоже самое. Покемон взревел, да так яростно, что пиджи поспешил спрятаться за спиной профессора, где уже давно пряталась черепашка.

Всплеск, вибрации, недовольный фырк сверху, всё это будто раздалось одновременно: Рэйлз прогнал смутьяна, но так просто отпускать его не хотел, ведь как правителя, в его обязанности входило не только наказание, но и разъяснительная “беседа”. Вновь окутавшись пламенем, он поднялся высоко вверх, а после спикировал в воду горящей стрелой, оставив после себя лишь кучу брызг да взволнованную озёрную гладь.

– Тише… Всё хорошо… – тихо увещивал профессор, с трудом отцепляя вцепившегося в его халат пернатого, – Где твой тренер? Ну же…

Ответ последовал незамедлительно…

***

Сперва я решил, что просто потерял сознание… Как описывалось во многих книгах, для меня “наступила темнота”. Потом осознал, что если бы это было именно он, обморок то есть, то, наверное, я бы не мог связно мыслить. Да и вряд ли вообще мог хоть как-то мыслить. Дальше больше: раскручивая ассоциативные цепочки, пришёл к выводу, что умер, и тут же отмёл эту версию, ведь если так, то я бы вновь оказался в “радужном” окружении, как сразу после прихода в эту реальность. Или же в “тёмном тоннеле”, как в том месте, откуда я ушёл. Но нет, ничего подобного… тем более, что попытка коснуться глаз – одна из гипотез, что я просто ослеп, – закончилась болью в обозначенном органе, когда я случайно ткнул в него большим пальцем. Как итог, я жив и даже нахожусь в физическом теле, только вот чутьё моё, на энергетическую основу мира, на то, что застилает собою природную и животную ауру… оно пропало. Я не чувствовал себя – и это норма, себя я никогда не мог ощутить. Но и ничего вокруг я не чувствовал, что нормой уже назвать было нельзя.

Попытка встать закончилась успешно… попытка пройтись – нет. Я будто упёрся во что-то эластичное, тягучее… я ощущал это, но не видел – темнота вокруг, и не чувствовал – ауры в этом чём-то не было, от слова совсем. Сразу же вспомнился один из первых моих экспериментов в иной реальности, где сдерживающий течение тёмной реки барьер ощущался точно таким же эластичным, тягучим, но на диво строптивым, когда натяжение достигало определённого уровня. Тогда я пытался его прорвать, толкая своё собственное тело ему навстречу. И тоже самое я решил попробовать и сейчас. Вытянул руку, ощутив натяжение, и попытался сделать шаг… натяжение усилилось. Другой, и я в последний миг успеваю передвинуть ногу, ибо преграда действительно лопнула… а после втянулась в моё тело. Мышцы свело, кости затрещали, сквозь нервы будто пустили ток а в череп начали вбивать гвозди…

Сошли на нет искры из глаз, и в ушах звенеть перестало. Даже в моём ощущении ауры вместо сплошного шума начали прорисовываться отдельные объекты… среди которых оказался и знакомый равномерный свет, очерчивающий фигуру профессора. И чуть голубоватое мерцание в форме четвероногой черепашки, что выглядывала из-за его спины. И даже белёсая пелена в виде небольшого шарика, что своей наглой птичьей задницей восседал прямиком на моём лбу. Удивительно, что я заметил его последним, ибо ощущал наиболее чётко.

– Знаешь… – донёсся до меня задумчивый голос Оука, – Думаю, нам стоит возобновить эксперименты с твоей аурой… если, конечно, ты не против.

А был ли я против? Я чувствую, что что-то во мне изменилось, но вот что – понять не могу. Только и остаётся, что надеяться на опыт и навыки профессора, уж он-то в вопросах ауры и энергонов разбирается так, как никто другой в Канто! О чём я и хотел поведать старику, да только вместо этого из горла вырвался лишь тихий хрип. Говорить было больно.

– Но сперва осмотр!

Глава седьмая. Выход в люди.

Глава седьмая. Выход в люди.

Утро. Вяло переступая ногами в мягких тапочках, почёсывая живот под белой футболкой, да растирая глаза свободной от столь важного занятия рукой, к столовой спустился Гэри.

«Опять пусто…» – думалось ему.

Утреннее солнце освещало длинный стол. Сквозь панораму можно было даже увидеть танцы цветастых бабочек. Они облюбовали дивные растения под самыми окнами, ища себе питьё и пропитание в сей ранний… для кого-то час. Вдали паслись торусы – редкое зрелище, когда стадо замирает напротив именно этого окна, позволяя жителям особняка любоваться своей мощью… и неуклюжей игрой в догонялки совсем ещё маленьких бычков. Таких же трёххвостых, но с крошечными рожками и без грив, как у взрослых особей.

«Может, оно и к лучшему, – довольно улыбнулся парень, усаживаясь за стол и подвигая к своей чашке блюдце с сахаром, – Завтрак в тишине… К этому так легко привыкнуть!»

На тарелке уже лежал тёплый тост, рядом – маслёнка с подтаявшим содержимым, что идеально гладко легло на хлеб. А сверху умостился джем из диких ягод… или то было варенье? Гэри не разбирался в тонкостях, зато в полной мере мог насладиться результатом работы повара особняка Оуков. Первый укус заставил юношу зажмуриться от удовольствия, а раскрыв глаза – увидеть всё то же далёкое стадо, занимающееся своими покемоньими делами. Глоток чая положил точку в ритуале открытия этого чудесного утра.

– Ляпота-а-а… – протянул довольно он.

Очередной укус… и вместе с оглушительным хрустом затряслись и стены особняка. Гэри нахмурился, покатав на языке сладкую массу, и вновь сомкнул зубы. Шума больше не было, и решив, что показалось, он спокойно продолжил трапезу, как взгляд его вновь упал на дивную картину за окном… торусы собирали стадо и срочно покидали пастбище. Вполне допустимое поведение для диких покемонов, но здесь, на территории заповедника, оно выходило за рамки норм. Казалось странным. Бежать-то им не от кого… хищников нет, стихийных бедствий не наблюдается, человек их не побеспокоит.

Тяжелый вздох покинул уста, и Гэри, отложив тарелку с надкусанным тостом, поднялся из-за стола. Подошёл к окну, не отказав себе в удовольствии прихватить чашку с чаем, присмотрелся, и… ничего! Торусы уже практически покинули обозримую часть луга: остались лишь старые – отстающие, да сильные – прикрывающие. Трава как трава, солнце как солнце. Бабочки танцуют, птицы поют, редкие покемоны попадаются на глаза, а того, что могло бы спугнуть стадо торусов, так и не наблюдалось. Юноше только и оставалось, что пожать плечами, да с удовольствием хлебнуть сладкого напитка… чтобы под звонкий “сёрп” вновь затряслись стены особняка, а впереди, в правой части панорамы, раздалась яркая вспышка голубого света. Не второе солнце, совсем нет, но достаточная, чтобы Гэри мог разглядеть её, да задуматься об источнике.

– Кхм-кхм… Молодой господин, я же просила вас есть только за столом.

От учтивого голоса парень едва не подпрыгнул, несмотря на то что тот не был громок или резок. Просто уж очень неожиданно он раздался, да прямо из-за спины, а с ним пришли и детские воспоминания, как когда-то точно также его отчитывала Грейфия. Даже желание сбежать с «места преступления» появилось, что, правда, оказалось быстро подавлено взрослым сознанием, которому стало вдруг очень стыдно.

– Прости-прости, – улыбнулся тот, быстро возвращаясь к столу и укладывая на него чашку, – тут шум какой-то, свет в окнах… всё хорошо?

– Не думайте, что у вас вышло сменить тему, – седовласая горничная была внимательна и неподкупна, – но сейчас мне необходимо ваше содействие. Прошу, завершите ваш завтрак и проследуйте за мной.

Грейфия вела юношу вдоль знакомых коридоров, которые, как он знал, кончались в научном крыле особняка. Уже вторую неделю там заседают непосредственно профессор, его гость и главный объект исследования – Александр, да кучка лаборантов, что изредка сменяют друг друга… неизменными остаются лишь те двое.

– … и это начинает доставлять мне и моим коллегам неудобства. – горничная вводила младшего Оука в курс дела, – Господин недосыпает и недоедает. В его возрасте такое поведение неприемлемо! Мистер Скарлетт тоже был в своих комнатах лишь дважды за всё прошедшее время. Такое отношение к гостю недопустимо.

– Плохо… – Гэри хмурился. Он знал, что дед и Алекс занимались чем-то очень важным всё это время, но даже не подозревал, что оба они настолько сильно увлеклись, что забыли о собственных потребностях, – Надеюсь, дед… не вытворял ничего… неприглядного?

– Я не совсем вас понимаю.

– Ну… С едой и сном ему как-то помогаете вы, но… туалет, там… душ…

Уже и сам не понимая, для чего поднял эту тему, Гэри пытался зацепиться глазами за что угодно, лишь бы не глядеть сейчас на Грейфию. А та, он не сомневался, смотрела прямо на него, молча стыдя и осуждая, как умеет только старшая горничная семьи Оук.

– Я сделаю вид, что ничего не слышала. Прошу, сюда.

Лаборатория, куда вошёл парень, оказалась забита младшими научными сотрудниками, и все они следили за центральным монитором: большим экраном на широкой колонне посреди помещения. Перед ней, колонной то есть, расположились рабочие столы, где и обитали ученики Оука, а за ней – тестовый контур с различным подставным оборудованием. Для каждого исследования – своим… модульные конструкции лабораторий пришли сюда не так давно, но распробовав их, профессор стал грезить о полной модернизации научного крыла своего особняка. Под образец, так сказать.

Гэри мало что понимал в работе деда, но догадаться, что текущий тестовый контур был банально пуст, а основные исследования проводились сейчас на улице, смог и без объяснений.

Грейфия встала перед колонной, а за ней остановился и гость в застенках лабораторий, пытаясь что-то понять в нагромождении цифр с различными пометками, но единственное, за что цеплялся глаз – обозначения стихиальных энергонов. Простой вывод: в текущем опыте участвуют покемоны, способные выдать какие-либо стихийные реакции… вот и всё. Горничная понимала в цифрах явно больше, ведь лишь спустя пару минут наблюдений она повела его к выходу, что в модульной части лаборатории.

– Ты разбираешь в работе деда? – не мог не задать он вопрос.

– Нет. За годы практики я научилась выкраивать моменты, в которые безопасно приближаться к господину Оуку.

– По данным?! – удивился он.

– По реакции лаборантов, юный господин, – Грейфия легко улыбнулась выражению лица парня, что едва не споткнулся от осознания простоты, – Но всё равно, будьте предельно осторожны.

Тонкие ручки отворили стальные двери, – не буквально, нажатием соответствующих кнопок на панели сбоку, – открыв путь к одному из свободных полигонов: без крытого купола, но с ограничивающими периметр барьерами. Там, в самом его центре, и стоял Оук… помятый, небритый, всклокоченный и с горящими не то энтузиазмом, не то лопнувшими капиллярами глазами. А рядом с ним…

– Твою ма-а-ать… – отпрянул Гэри, что даже врезался спиной в закрывшиеся двери.

– Прошу воздержаться от брани в моём присутствии!

– А…. Ага… – Гэри судорожно нащупывал управляющую панель, что разблокировала бы выход, но та будто специально ускользала из-под руки, – Г… Грейфия… А… Как бы… Может я того? Пойду? Дед уже взрослый, опытный… сам со всем сможет справиться.

Рядом с профессором стояла высокая, под два метра ростом, женственная фигура… Вернее, она не стояла, но парила над землёй, а из-под красного её «платья» стелился ледяной туман. То был покемон… очень редкий, очень опасный и очень сильный покемон, что в дикой природе питается исключительно мясом, особо не брезгуя человечиной. В обычное время они выглядят как низенькие девушки притягательных форм: длинноволосые синекожие блондинки в обтягивающих красных платьях, чьи глаза – что лазурные омуты… своим видом, а также психическими способностями, они одурманивают путников, целуют их и выпивают из тел тепло, оставляя замерзшую мумию, которую и пожирают после. Джинкс – название этих снежных ведьм, последние ковены которых остались лишь в самых холодных уголках Канто, где даже близко нет людских сёл. Из того, что следует знать о них путникам… на самом деле они не прекрасны, и облик их: глубокие голубые глаза, мягкие на вид губки, гладкая кожа без изъянов, длинные шелковистые волосы… даже платье! Всё это фикция, являющаяся чем-то средним между иллюзией и мороком. Вернее, их сочетанием. Первое накладывается на предмет, и имеет реальную основу, а второе вкладывается в конкретное сознание, и реальным уже не является.

Будто почуяв свежую кровь, а может и вправду почуяв, она обернулась, представ перед Гэри в истинном своём обличии: обмороженной куклой с человеческим лицом… правда, выглядящем так, будто с него содрали кожу. Красное платье поплыло, будто рябью зашлось, и лик существа в глазах юноши стал принимать куда более приятные мотивы. Кожа выровнялась, пропали струпья с рук, и волосы легли на плечи блестящи водопадом, более не напоминая солому. Джинкс приметила добычу, и уже приготовилась соблазнить её, чтобы после одарить своим «Сладким поцелуем».

– Чёрт! Дед, она…

– А? Гэри? Грейфия? Так, Айси, отстань от моего внука! Лучше продолжай пытаться пробить Александра, у тебя почти получилось.

– Ши-и-ис-с…

Будто шершавый морозный ветер покинул отмершие уста. Гэри вздохнул с облегчением, но попытки открыть дверь не прекратил… теперь только позволил себе отвлечься от монстра, дабы найти уже чёртову панель… которая всё это время была под рукой и горела красным. Грейфия заблаговременно заблокировала двери, чем заслужила возмущенно-обиженный взгляд парня.

– Давай, попробуем «ледяной кулак». Побольше физики в движении, ну же!

Оставив претензии на потом, Гэри вновь обернулся к дедушке и жуткому покемону, чтобы увидеть, как начинается светиться рука блондинки, голубоватым таким сиянием. И как заходится она морозной дымкой… Рывок, столь быстрый и мощный, что парень не смог заметить ни его начала, ни конца. Джинкс будто телепортировалась, и лишь знание о том, что ледяные ведьмы так не умеют, говорило об обратном. Короткий поиск закончился осознанием, что снорлакса-то Гэри и не заметил… Только вместо двухметрового медведя речь шла о вихрящемся чёрном облаке, висящем в двух десятках шагов перед профессором. Внутри того облака проглядывалась тонкая пелена красноватого тумана, что достаточно споро заволакивалась тьмой. Будто кто-то пролетел сквозь это место на огромной скорости, и совсем не нужно было быть Детективом Пикачу, чтобы понять, чьими действиям был вызван такой эффект.

– Хм-м-м… Алекс, ты живой?

– Пока да, профессор, – незамедлительно ответили из облака, – Но сейчас вы были очень близки к обратному… Пометьте себе уже где-нибудь, что не стоит брать покемонов уровня Четвёрки для базовых тестов. Я полагаю, что даже офицерские монстры были бы… излишни.

– Конечно ты прав, Александр, но скажи лучше, где ещё я могу быстро раздобыть ледяного покемона?! А Лорелей так и так хотела отправить мне свою Джинкс. На время. Бедняжку негде оставить, пока её хозяйка командируется к Оранжевым Островам…

Чёрный дым… туман… или даже облако! Гэри затруднялся с классификацией «этого», ибо дым должен улетучиваться, рассеиваться в пространстве, а «это» имело статичный контур, заходить за который не спешило. Однако и как туман, инертным, оно не было, ведя себя активно и бурно… как дым, или вспухающее грозовое облако во время шторма. В общем, «это» пришло в ещё более активное движение, и в сущие мгновения втянулось само в себя, являя на сцену Александра, за спиной которого висела в воздухе джинкс.

– А есть причина, по которой она не может взять джинкс с собой?

– Там тропики, – пожал плечами старик, – Большинство покемонов Лорелей переживёт этот месяц, но Айси будет особо сложно.

– Ши-и-и-ис…

Оговариваемая особа подлетела вплотную к Скарлетт, зависнув прямо за его спиной, почти над ним, и протяжно при этом завыв… или правильней сказать, зашипев? Сложный звук, похожий на свист вьюги, сквозь которой пробивается далёкий волчий вой. У Гэри пошли по спине мурашки, ведь если джинкс, даже не такая большая и сильная, подкрадётся вот так же к нему, он имеет все шансы взвизгнуть как девчонка, крепко так ругнуться, или же потерять голову от навязанных чувств, тут смотря с какой целью покемон будет красться. Александр же оставался спокойным, даже когда запрокинул голову – Айси возвышалась над ним на добрый метр, ибо сама по себе была значительно больше обычных джинкс, так ещё и парила над землёй.

– Спасибо, малышка, но ты свободна на сегодня, – довольно протянул он, заглядывая монстру в глаза. Та, недолго думая, уложила парню руки на плечи, покрыв футболку изморозью, да потянулась губами к его лицу… встретив на пути ладонь, в которую и упёрлась лбом, – Нет, спасибо, мне и без этого хватило…

Вспышка покебола скрыла опасную тварь до того, как она перешла бы к более решительным действиям… Тем более, если Гэри не ослышался…

– Дед! Ты что, ставишь эксперименты на покемоне Лорелей?! Совсем с ума сошёл?! А если она выйдет из-под контроля? У тебя же весь климат пойдёт…

– Кхм-кхм, – напомнила о себе Грейфия.

– … лесом.

Оук устало моргнул, уставившись на внука будто только-только его увидел, а после как-то озадаченно глянул на покебол в руке. Провёл по седой щетине, залипнув на красно-белый шарик, а после вновь моргнул, вздрогнув, вернув взгляд красных глаз на Гэри.

– М-да… Как-то не подумал.

Парень оказался в шоке слышать такие слова от дедушки. Он ожидал что тот примется описывать все меры безопасности, которые предпринял по этому поводу, ведь ледяной покемон уровня Четвёрки пусть и был слабее чаризарда самого профессора, но проблем устроить мог не меньше. Банально наслав буран на территорию всего особняка.

– Значит так! – серьёзно рассердился юноша, – Ты сейчас же пойдёшь и приведёшь себя в порядок. Поешь, побреешься и ляжешь спать! И чтоб не забыл о душе между этими процессами!

– Гэри…

– А будешь капризничать, и я позвоню Дейзи!

Старик смутился, и даже отступил на шаг, раскрыв глаза в притворном ужасе.

– Ты не посмеешь…

– Не клоуничай. Как давно ты вообще виделся с внучкой?! Не важно, я в любом случае приглашу её… чтоб следила за тобой, раз уж моего присутствия недостаточно.

– Хорошо… уел старого. Можешь гордиться собой! – пафосно поднял кулаки к небу Оук, – В этот день ты смог одолеть Чемпиона Региона Канто, но знай! Я не оставлю это так! Я возьму реванш! А сейчас… отступление!

Красная вспышка, и Гэри даже не успел понять, кого вызвал его дед, когда округу заволокло сизым дымом, что развеялся так же быстро, как и появился, только вот Оука старшего уже нигде не было видно.

– Клоун… – с доброй улыбкой резюмировал парень, – А ты? Не мог остановить его?

К Гэри подошёл Александр: эксперименты на сегодня явно завершены и делать в лаборатории главному «подопытному» больше нечего. А то, что «сегодня» для Скарлетт длится уже не первые сутки значения не имело.

– Зачем? Профессор помогал мне исследовать… это, – над протянутой ладонью вновь появилось чёрное облачко с красными тенями в нём, – Мы ещё не придумали названия, но профессор утверждает, что «это» – результат работы нового вида энергонов. А точнее одна из энергональных реакций на «фон».

Гэри кивнул, не отводя завороженного взгляда от облачка. Уж больно интересно то выглядело, прибывая в вечном хаотичном движении. Про энергоны юному тренеру было известно, но совсем не многое: частицы, что есть в покемонах и людях, способные вырабатывать энергию определенного спектра, свойства которой зависит от типа этих самых энергонов. По науке ту энергию называют «энергональной», но уж больно сложная для языка выходит тавтология, так что все называют её просто: энергия. Да и про «фон» он наслышан – смеска всех энергий, одномоментно присутствующих в округе. Обычно учитывается только воздух, но тут уже зависит от того, где именно находится объект, для которого «фон» рассчитывается: в воздухе, в вакууме, в воде, в земле, в магме… условий можно создать много, и в каждом из них будет собственный «фон».

– Мы, вот, пытались установить реакцию на конкретные типы энергий, а заодно соотнести её со степенью материализации энергетических конструктов…

– Короче, дед призывал покемонов и заставлял их кидаться в тебя льдинами.

– И молниями. И огнём поливал. И водой… – подтвердил Скарлетт, – Интересное занятие, но порой достаточно болезненное.

В подтверждение своих слов, Александр поднял правую руку, продемонстрировав несколько алых следов. Не шрамов, а от особого раствора, наносящегося на ранения, и оставляющего характерные отметины. Такие не стереть и не смыть, сойдут только с кожей. На что Гэри обратил внимание, так это на то, что следы обработки ран были, а вот сами ран как раз и не было.

– Кхм… – юноша подавил в себе любопытство, но лишний раз прошёлся взглядом по Алексу… как в целом, по образу, так и отмечая конкретные мелочи. Усталости видно не было: лицо было свежим, волосы чистыми… практически полная противоположность дедушки, если на то пошло. А вот одежда, как и Оука старшего, была измята, грязна и даже местами порвана, – Я смотрю, в своих комнатах ты не был давненько?

Парень совсем не смутился. Даже напротив – улыбнулся.

– Профессор высказывал очень любопытные теории, которые тут же спешил проверить. Признаться, узнал много нового. О себе, о науке в целом…

– И совсем не устал?

– Нет! Бодр и полон сил. Даже есть не хочется… Профессор говорил, что это связано с возможной энергетической абсорбацией и дуальной зависимостью между физико-энергетическими структурами моего организма. Моя аура излишне плотно срослась с телом, что приводит к корреляции между обменом веществ и поглощением всплесков энергии, полученных в ходе энергонологических реакций…

– Так! Я всё понял! – воскликнул Гэри, оборачиваясь и не находя за спиной Грейфии – та уже давно отправилась вслед за старшим своим господином, однако натыкаясь взглядом на Винелану… откуда взялась приставленная к Александру горничная – Гэри не знал, но к беззвучному их передвижению уже давно успел привыкнуть. Всё же с малых лет рос в особняке, вместе с дедушкой. Парень спокойно открыл разблокированные двери, начав свой путь к жилому крылу особняка, предварительно убедившись, что парочка следует за ним, – Вернее, что ты говорил – не понятно ничего, но очевидно, что пока я не спрячу тебя куда подальше, дед не сможет отдохнуть. Всё будет лезть и лезть с экспериментами и теориями, пока окончательно не вырубится прямо стоя. А ты и вовсе не устаёшь. Так что план таков: сейчас идёшь к себе, приводишь себя в порядок, а после мы вместе едем в город. Там у меня встреча с друзьями, и пропускать её из-за вашей несдержанности я не хочу. Как не хочу и оставлять вас обоих в одном особняке: опять закроетесь в лабораториях и будете бесить горничных. В общем, – он глянул через плечо, обращаясь к тихой брюнетке, – убедись, пожалуйста, что Александр будет ждать меня в фойе через полчаса.

– Как прикажете, – кивнула та.

– Вот и чудно…

***

Выход в город… можно сказать, что первый осознанный, ведь лёжа в больнице в Виридиан-сити я не то, что не отдавал себе отчёта об окружении, я вообще не мог контролировать собственное тело! С нуля учился жить, как выразился о том моём состоянии профессор. Но оставим эту страницу моей новой жизни, как не самую светлую. Сейчас-то я полностью контролирую своё тело, свой разум и… пусть будет свою ауру. А значит, что мне ни что не помешает насладиться очередным в этой жизни «новым», недоступным ранее ощущением. А то и не одним. Но сперва, нужно всё же выполнить поставленное условие, и спуститься-таки в фойе особняка… для чего предстоит удовлетворить визуальные вкусы Венеланы, ибо именно она – эта чуткая и прекрасная девушка, занималась и продолжает заниматься подбором одежды для одного индивида, едва ли понимающего концепцию «вкуса», а вместе с тем и «стыда». И да, мои попытки самостоятельно подобрать гардероб кончались тем, что я не видел смысла в этих тряпках, ограничиваясь едва ли не трусами… а иногда только ими… а иногда и без них. Конечно, то было давно, ещё до прихода в эти стены Гэри, но после такого мне уже не доверяли. И правильно!

– Ну как? – я вышел в коридор из спальни, тут же обернувшись вокруг своей оси.

Недовольства в голубых глазах замечено не было, но зато личико брюнетки украсила лёгкая улыбка, что говорило об одном: подобранный ею образ вновь попал в самую десятку, и я при этом ничего не запорол… Собственно, образ состоял из белой рубашки с закатанными до локтей рукавами, чёрных брюки и тёмной жилетки с бордовыми вставками на груди и спине. Ничего сложного… вроде, но я умудрялся испортить и более простые композиции, заправляя, к примеру, брюки в носки или пиджак в брюки…

– Превосходно. Господин Оук уже ожидает нас, пройдёмте.

Оставалось лишь следовать за девушкой. А после, вдвоём с Гэри, «оседлав» его транспорт, отправиться и дальше. Путь, как мне кажется, предстоит не близкий, если, конечно, мой проводник не решит воспользоваться телепортацией… Что вряд ли, ведь доступа к нужным покемонам у него просто нет.

Собственно, куда мы направляемся? И где мы вообще есть? Особняк профессора, семьи Оук то есть, располагается в центре одноименного заповедника, где обитает огромное количество различных покемонов, что под надзором учёного мирового уровня буквально выросли в этих местах. А ещё, здесь содержатся покемоны личных учеников профессора, которые по тем или иным причинам не могут находиться вместе со своими тренерами. Как, например, Айси – джинкс Лорелей. Она также была и остаётся ученицей профессора, несмотря на то что занимает сейчас один из высших боевых постов Лиги Покемонов – является действующем членом Элитной Четвёрки. Просто здесь есть все условия для содержания, и под надзором Оука все покемоны будут при деле… ну, или хотя бы не уничтожат округу, что особо актуально для кого-то уровня Четвёрки.

Сам же заповедник, как очевидно, не только занимает огромные территории, что для контроля его обитателей профессор использует собственных монстров – покемонов, способных заткнуть за шею большую часть подопечных Четвёрки, но и располагается в достаточном удалении от ближайшего населённого пункта, чтобы случись какая напасть, не подставить под удар обычных людей… но и успеть прийти на помощь, если беда придёт с другой стороны.

Сам заповедник расположен на небольшом… даже не знаю, как назвать. Полуострове? Возможно, если размеры позволяют выдать именно это обозначение. На полуострове, в северо-западной его плоскости, являющимся частью Канто – континента, вернее половины континента, но это уже больше политическая тонкость, связанная с отношениями с соседями, до которой мне дела особо нет. А вот до Паллет-тауна, что находится на юго-востоке того полуострова, уже есть. И городок этот, действительно городок, а не прям мегаполис, считается ближайшим к заповеднику. Например, на севере от него, от заповедника, расположился Виридианский лес, где-то в недрах которого находится Виридиан-сити, но добираться до него, в лучшем случае, несколько часов и это на транспорте. На своих двоих, как многие любят путешествовать, хоть неделю, хоть месяц можно блуждать по лесам. А до южного городка – час-полчаса на машине… Да его можно увидеть буквально сразу за воротами!

В итоге, что мне известно о том самом Паллет-тауне? В своей сути – ничего. Городок. Не крупный. Живёт там… ну, может и тысяча человек наберётся. Живёт, и живёт себе спокойно… курортной деятельность зарабатывает, ведь недалеко, буквально в часе езды от центра, находится уже океан. Хотя, с другой стороны, если двигаться на север, а не к югу, имеются и поля… вон, мы как раз выехали из-за ворот, въехали на холм, и их уже видно. Явно же кто-то из местных занимается фермерством, так что не только отдыхающими зарабатывают там люди. Есть порт, есть река, что протекает прямо через городские районы, и есть гидростанция, что на той реке установлена… И всё. Объектов, связанных с тренировками покемонов, в городе нет. Даже самой базовой арены – места, где проводятся показательные боевые или состязательные матчи. Человек со своей командой покемонов против другого человека, со своей. Исследовательских объектов… под боком у Оука в них нет никакого смысла, да и нечего там исследовать. Лесами, которые Виридианские, занимаются, как не странно, в Виридиане. Океаном – на островах Севии – архипелаг, центром которого считается остров Синнабар с одноимённым городом на нём, где находится лаборатория какой-то известной фирмы, выпускающей продукцию для тренеров. Частники, частично спонсируемые Лигой, если на то пошло. Архипелаг тот расположен в непосредственной близости от Паллет-тауна, вернее от полуострова, на котором он находится. Остальным же: покемонами и их влиянием на окружающий мир, занимается непосредственно Оук. А, ещё в том городке живёт несколько других профессоров, но деятельность свою они ведут в иных местах, приезжая в город лишь на отдых… курорт, как-никак!

Глушь глушью, но… мне-то сравнивать не с чем, я вообще живу как отшельник: профессор с его семьёй, да наёмные работники – вот и все люди, встреченные мною в осознанной жизни.

– О чём задумался, – громко спросил Гэри…

Парень был за рулём, и ехали мы на красной машине без крыши, так называемом брюлике, вот и приходилось перекрикивать ветер. Что забавно, но пиджи, который никак не мог пропустить такую поездку, весьма комфортно себя чувствовал в развеваемых ветром волосах… по крайней мере, я не ощущал попыток вцепиться в них лапками и клювом, но прекрасно видел довольную прищуренную мордашку в зеркальце.

– О городе.

– Паллет-таун… да, на самом деле там довольно скучно, если не знать мест. И людей. Не переживай, всё пройдёт гладко!

Ну… а я и не переживал особо. Приятный ветер, тёплое солнце, роскошные виды… чего тут переживать, если даже мой пиджи, и тот кайфует?

Уже спустя полчаса мы поравнялись с первыми полями: не имею ни малейшего понятия, что там выращивают, но вот работающих людей и помогающих им покемонов вполне себе видел. Где-то запряжённые в культиваторы торусы помогали подготовить поле к очередной засадке, где-то ивизавр, а то и венузавр, – этакая смесь лягушки и крупной ящерицы, сквозь спину которой пророс цветочный бутон, – способствовали скорому росту продукции: я отсюда чувствовал, как движется в земле дендро-энергия, направляемая покемонами. Видел даже пару водяных крох – отсюда не ясно кого именно, лишь синий цвет выделялся, да тот факт, что из покемона хлестала вода, поливая посевы. В общем, жизнь простых людей, коею наблюдать мне пока не доводилось… промелькнула достаточно быстро.

Мы въехали в город. Городок. Куча одно-двухэтажных домиков с придомовыми участками, огороженными, как правило, декоративными заборчиками. Из тех, что не скрывают происходящего на участке, и не закрывают людей друг от друга, а как бы наоборот, приглашают зайти на прохладный чай в знойный день, или же скрасить свой прохладный вечер у гриля. В общем, достаточно открытое, уютное место. В большинстве своём.

Впереди показался арочный деревянный мост – один из тех, что помогают пересекать реку посреди улиц, и именно около него и остановился Гэри. Справа – ряд участков, идущие по обе стороны реки, слева – какая-то закрытая территория, для разнообразия огороженная полноценным забором, и стоящая на том берегу, да какой-то магазинчик, умостившийся уже ближе к нам. Не иначе как на звуки двигателя, из-под моста вынырнула чья-то светлая голова, увидела Гэри, и тут же нырнула обратно, чтобы спустя пару минут оттуда начала выбираться компания подростков. Ровесников парня. Да и сам Оук младший… оскалился, выпрыгнул из машины, и широко раскинув руки громко воскликнул:

– Уж не подмостовые ли это джиглипафы?!

– Иди ты, – беззлобно улыбнулся блондин, шедший впереди всех. Он же первый пожал руку Гэри, и его же первого боевитый Оук заключил в снорлачьих объятьях, – Кхр… полегче… Фуф, – ноги парня вновь коснулись земли, – Месяца не прошло, а ты уже так соскучился?

– Естественно! – во всю улыбался Гэри.

Вот, к друзьям подошли и три девушки, и на лицах их также играли счастливые улыбки. Лишь одна хмурилась, но явно притворно, плохо скрывая веселье.

– Мне стоит переживать? – говорила она – брюнетка с удлинённым каре, приятным овалом лица и выразительными глазами нежно лавандового цвета, – Я только-только выбила из одной светлой головы все непотребные мысли!

– Ах, за меня ещё никто не дрался, – блондин закатил глаза, и тут же отстранился от Гэри, уперев руку тому в плечо, – Прости, мой дорогой друг, но в сердечке моём более нет уже места! Но знай, я буду помнить о тебе! Ай!

Под тихое девичье хихиканье тот принялся растирать ушибленное плечо, пока сам Гэри уже вовсю обнимался, – здоровался, – с девушками, и в том числе с «ревнующей» брюнеткой.

– Эй! Теперь уже мне стоит волноваться?! – воскликнул блондин, родив очередную волну тихих смешков и широких улыбок.

– И всё-таки я рад вас видеть! Так… Нужно же ещё всех перезнакомить! Друзья, это – Александр. Он, можно сказать, ассистент дедушки. Не буду забегать вперёд, – взгляд юноши оказался обращён конкретно блондину, – Но, скорее всего, он будет проходить практику вместе с нами. А может и нет… Честно, не знаю планов старика, но контакт лучше держать. А это мои друзья. Майкл, – блондин вышел вперёд, крепко пожав мне руку… странный на самом деле ритуал приветствия: подержаться друг за друга, да встряхнуть пару раз. Причём принято так только между мужчинами. Что-то в этом есть… неправильное, – Анита, – теперь кивнула брюнетка с каре. В этот раз без «подержаться», – Наяда, – длинноволосая блондинка с острым подбородком и выразительной морщинкой между зелёных глаз. Вертикальной. Единственная здесь загорелая, кстати, – и Алиса, – ещё одна брюнетка, только с синим отливом волос. Длинноволосая, чуть сутулящаяся, и явно пытающаяся спрятать лицо за чёлкой девушка… тем не менее, улыбка её видна отчетливо, как и появившийся на щеках лёгкий румянец, когда Гэри представлял её, – Так уж вышло, – теперь он обращался уже ко всем, – что на прогулку мы отправимся вместе… Но возникает один вопрос!

– И я уже его предвосхищаю, – тут же подхватил блондин, – Но нет, я без понятия, куда делись вечные нарушители покоя, однако… разве это было не ожидаемо?

– Возможно. Но возмутиться-то я право имею? – продолжил Гэри, на что блондин довольно кивнул, – Тогда какого генгара?! Мы уже даже условились встретиться, вон, в пяти минутах от их домов! Ну вот как, как можно было опоздать даже в такой ситуации?!

– Талант, не иначе, – протянула Анита, – Как говорил наставник Акира: «Побеждает не тот, кто начинает бой, а тот, кто наносит последний удар». Возможно, Эш сделал это высказыванием своим жизненным кредо?

– Я рад, – говорил, ухмыляясь, блондин, – Что все мы понимаем личность инициатора опозданий той парочки.

– Понимаем-понимаем… – Гэри издал тяжелый вздох, облокотившись на капот своей машины, отчего в поле зрения его оказался тот самый деревянный мост, – Но ничего не остаётся. Только ждать и копить ругательства, чтобы при встрече было что высказать. Кстати… а вы чего под мостом-то делали? Опять детство в жопе заиграло?

– Ой, блин! – всполошились девушки, тут же отправившись обратно, отчего Гэри даже как-то нахмурился.

Остался лишь Майкл, что и принялся объяснять… всё. Я то и так чувствовал, что там, среди небольшого фона, присутствует несколько слабеньких гидро-энергонов. Покемоны, водные. Может гнездо, может ещё что…

– Да ничего такого, – парень умостился на капот, рядом со своим другом, – Мы же давно уже собрались, местные все, – последнее предназначалось мне, на что оставалось лишь кивнуть, – Пока ждали, услышали писк неподалёку… у реки. Посмотрели – поливирл… прыгал у самого берега, пытался внимание привлечь. Успешно, кстати: водяная струя прямо мимо виска прошла. Если бы не обернулся, точно по затылку бы прилетело, как пить дать!

– Ну, поливирл… дикий, кстати?

– Не понятно, – пожал тот плечами, – Хозяина рядом нет, покеболов тоже не валялось. Уж извини, но своих нам пока не положено иметь… не знаю как там у тебя.

– Шутишь? – возмутился Гэри, – Дед скорее отправит меня плавать в озеро, к гаярдосу, чем выдаст покебол без лицензии! Хотя… – теперь взгляд шатена обратился уже ко мне, и был он… задумчивым, в большей мере. С ноткой зависти…

Обратив внимание на друга, Майкл также глянул в мою сторону, и даже заметил что-то, что упустил при знакомстве.

– Кхм… У тебя что-то в волосах застряло, – сквозь улыбку сказал он.

– Да? – я неподдельно изумился, аккуратно сняв пернатого кроху с нагретого местечка. Тот не сопротивлялся, оставаясь нахохлившимся мохнатым шариком, – Хм-м-м… И как это туда попало? Ума не приложу. Наверное, всё дело в отсутствии крыши! Я же говорил, что с ветром в салон может налететь… всякое.

– Пи! – малыш высказал недовольство подобному пренебрежению, легонько клюнул меня в большой палец, и, расправив крылья, взлетел, – Пи-пи-пи-и-и!

Вдоволь наругавшись, он вернулся на мою голову, занял позицию поудобней. Даже не забыл клюнуть в темечко, чтоб не игрался больше…

– Это всё, конечно, забавно, – прервал идиллию Гэри, хотя сам и не пытался скрыть ухмылки от поведения птички, – Но что там с поливирлом? Он напал на вас?

– Так нет! Я же говорю, хотел внимание привлечь. Мы и спустились… А там, у самого берега, был поливаг: умудрился хвостом запутаться в леске. Пришлось распутывать, обрабатывать, все дела… там у них, оказывается, гнездо под мостом, вот.

– Повезло бедняге, – покивал Гэри, – С ним хоть всё нормально?

– А сам посмотри, – блондин кивнул вперёд, куда-то мне за спину, – Найти бы того полудурка, кто выбрасывает спутанные лески в воду. Не в первый же раз уже вылавливаем, но вот с покемоном внутри… впервые.

Из-под моста, тем временем, уже выбирались девушки, в руках одной из которых, – Алисы, кажется, – и сидел упомянутый ранее покемон. Собственно, поливаг – забавный синий головастик с длинным голубым хвостиком и на двух лапках. У него крупные глаза, для такой-то стадии развития амфибий, а вырастает из этого чуда большая синяя жаба, способная конечностями ломать деревья. И примечательная спираль на брюшке, что тоже является особым, так сказать, механизмом… Собственно, это не совсем-то и головастик, ибо задние лапки у покемона уже сформированы, хоть передних пока ещё нет… а когда они появляются, то поливаг официально переходит в следующую стадию роста – становится поливирлом. Ну и важно понимать, почему это именно покемон, а не простой головастик… он размером больше футбольного мяча. В среднем, основное его тело занимает в диаметре полметра, если не больше! И для человека они достаточно опасны, несмотря на мирный и игривый нрав… один залп плотной струи воды из пасти может гарантировать ушибы, а то и переломы не особо тренированному человеку… да и про то, что спираль на брюшке у них присутствует не просто так, знает далеко не каждый: пропуская через неё энергию поливаг может воздействовать на мозг человека, вызывая головокружение, тошноту или даже потерю сознания. Зависит от силы воздействия. В общем, опасная, очень опасная штука, которую невинная девушка тискала и прижимала к груди как обычную плюшевую игрушку, а та и рада: лишь довольно попискивала в ответ. И это в очередной раз доказывает, что какую бы опасность не нёс для человека покемон, а опасность несёт абсолютно любой представитель этой группы, нужно всего лишь понимать, как обойти эту опасность, а лучше направить её против своих врагов. Для этого и есть тренера. А ещё, куда более важный момент, который совсем не вытекает из этого изречения, но прослеживается во всей ситуации в целом: как покемоны опасны для людей, так и люди – для покемонов. Ведь даже банальная рыболовная леска, оказавшаяся не там, где должна была бы быть, могла убить это милое существо. Или же его могли убить собственные сородичи: в попытках ли помочь, или как «слабое звено» – не важно!

Девушки довольно споро оказались перед парнями, буквально обогнув меня, и та, что держала кроху, поглаживая того по голове, уж больно активно пыталась сунуть его Гэри в руки… Что не нравилось ни шатену, ни самому покемону. Сложно ли догадаться, какую реакцию это вызвало?

Да, хмурый головастик банально выплюнул струю воды в сторону Гэри, и то, что тот был почти вплотную, сыграло очень злую шутку… не будь кроха столь мал, по возрасту, и внук профессора имел бы все шансы оказаться примером «мощи» поливага, то есть человеком, со сломанными рёбрами. Но нет, мало того, что покемон был слаб, так ещё и Гэри имел достаточно сильную ауру, чтобы та… как бы сказать… аккумулировала некоторые повреждения, вызванные гидро-энергией. Даже немного впитала её, но не абсорбировала, как моя, а так… В общем, удар был меток, но не смертелен, и пострадало только лишь самомнение одного шатена: вода из пасти покемона далека от понятия «чистая».

– Алиса, мать твою да в Синно!

– Прости! Извини! Я… Я…

– Ва-а-а-агх! – вклинился в диалог хмурый головастик, и вновь надул щёчки, готовя очередную атаку.

– Не надо! – девушка крепко сжала беднягу, что помогло, – Я… Я отнесу его обратно.

И сбежала, оставив остальных «обтекать». Кого-то даже в прямом смысле.

– Как она тебя… умыла.

Медленно… очень медленно, что, возможно, должно было вселить ужас в сердце блондина, Гэри повернул к нему голову с налипшими на лоб волосами. И выдохнул, сдув фонтанчик брызг с губ, что стало последней каплей: Майкл сложился пополам от смеха.

– Свали с моей тачки! – добил его Гэри, буквально спихнув того с капота, отчего гогочущий блондин разложился уже на земле, – Клоуны…

Дамы тоже улыбались: блондинка ухмылялась в открытую, демонстрируя чуть выпирающие клычки, а брюнетка – прикрыв рот ладошкой, но глаза выдавали её с головой. А через мгновение вернулась и Алиса, крайне суетливо и как бы… несчастно что ли. Забавная в общем компания, в которой я явно лишний, но раз Гэри считает, что профессор не сможет нормально отдохнуть в моём присутствии, то кто я такой, чтобы перечить? Ему, как внуку, явно виднее. Тем более, что я, пусть и пошёл бы погулять, и, возможно, даже смог бы вернуться обратно, да только пешком от города до особняка профессора топать не меньше пары часов, а то и больше. Да, мне откровенно не хочется тратить своё время… так.

В общем, пока “взмокший” пытался привести себя в порядок, под ехидные комментарии и тихие смешки, да под беспрестанные причитания виновницы произошедшего, что через раз вставляла “извините” в речь, я ощутил очередной источник ауры, перемещающийся в нашу сторону… не сверх быстро, но явно торопливо.

Из-за угла серого здания, того самого, которое единственно огороженное, выбежал вдруг взмыленный запыхавшийся толстячок. Очередной ровесник, которого, судя по реакции, ребята узнали.

– Майкл!.. Гэри!.. Там… Эш… УБИВАЮТ! – едва проталкивая воздух в лёгкие кричал он… Очевидно, что первый мой выход в люди не будет скучным.

Глава восьмая. R – значит «Rocket».

Глава восьмая. R – значит «Rocket».

Долго же бежал Эрик, – так звали толстячка, – если до места мы добирались с десяток минут на машине, да при полном её ходу. Гэри за рулём, Эрик – рядом, указывал дорогу, а на заднем умостились мы с Майклом. Девушкам поучаствовать в приключении оказалось не суждено, не только потому что это опасно, но ещё и потому, что в машине банально не осталось места. Будь моя воля, я бы, признаться, тоже никуда не поехал – такая спешка, что ни города посмотреть, ни покемонов, в естественной их среде, ни людей. Не для меня это, ведь я хотел просто созерцать окружение в поисках существенных отличий между заповедником и «вольными просторами». И, возможно, найти какого-нибудь покемона, которого ещё не встречал в вотчине профессора. Но, увы, я здесь единственный, кто имеет собственных монстров. Слабых и не обученных, да, но как аргумент, чтобы оставить девушку Майкла и посадить именно меня – зашло на ура… парень не хотел подвергать её опасности, а она – отпускать его в столь страшное путешествие. А ведь если сказанное Эриком и объяснённое Гэри – правда, то опасность в том месте действительно есть. Не для меня, да и не для моих спутников, но они-то об этом не знают. То, что я и сам по себе – то ещё оружие, как выяснили мы с профессором, это явно не ума случайных студентов дело. Даже Гэри не знает о результатах исследований, лишь о самом факте их проведения.

Так вот… ехали мы быстро, но долго. А учитывая, что это же расстояние парень бежал на своих двоих, то совсем долго. И всё потому, что история, в которую они с другом вляпались, оказалась гораздо хуже каких-то там потасовок с «пацанами на районе»… такова была изначальная версия компании, пока Эрик пытался отдышаться и хоть что-то объяснить. Будь это так, то драку разняли бы взрослые, и не пришлось бы никуда спешить. Но нет…

Началось всё обыденно: парни заметили достаточно необычного для городской местности покемона, и решили за ним проследить – а вдруг на гнездо наткнутся? Речь шла о коффинге, и это крайне любопытное существо, которого не радуют в маленьких городах и деревеньках, но специально разводят в мегаполисах. Этакая, левитирующая сфера, покрытая твёрдой оболочкой, напоминающей собою камень. Очень сильно пористый камень. Буквально, испещрённый кратерами, что недалеко от истины. Коффинги – природный абсорбент, специализирующийся на ядах и токсинах, но проблема в том, что они способны вырабатывать и свои собственные химикаты. Если вокруг достаточно загажено: воздух пропитан выхлопами или воды несут в себе не совсем «стандартную» химию, то милые шарики прекрасно справляются с очисткой, поглощая в себя всякую гадость и питаясь ею, а свою собственную «токсичность» оставляют для самозащиты. Но если вокруг ничего такого нет, как, например, в Паллет-тауне, где и жителей мало, и заводов нет никаких, и река здесь у самого истока, – чистая, то есть, – то эта летающая пакость начинает загрязнять природу самостоятельно, используя свои собственные яды и токсины как начало глобальной катастрофы… где-то в Канто даже есть заброшенный город, ставший результатом именно их деятельности. А первым звоночком, что не всё в таком городишке в порядке, является именно гнездо коффингов.

Слежка привела парней к одному из домиков, в нескольких кварталах от места встречи. Почти на другом конце города. С виду – заброшенному. Нет, не с забитыми окнами и дверьми, и не с облезлой краской на фасаде… скорее из-за запущенного газона и общему ощущению… пустоты, ребята пришли к такому выводу. Коффинг там поднялся к крыше и исчез в дымоходе, а парни, походив вокруг да позаглядывав в окна, занавешенные, кстати, решили пробираться внутрь. Сказано – сделано… подростки. Они ведь даже не подумали о том, чтобы обратиться к кому-то старшему, позвать своих друзей, или, хотя бы, не шуметь, когда пытаешься влезть в предполагаемое логово покемонов. Далеко не мирных, если на то пошло, покемонов. Коффинги пусть и любят токсины и яды, но питаются то они не только ими: белок разлагается в их желудках без остатка, и стоит ли говорить, что отравившийся насмерть подросток является отличным его источником?

В общем, импульсивные и не обременённые… пусть будет «жизненным опытом», чтоб совсем уж не оскорблять, парни выбили камнем одно из окон, закрыли осколки занавеской, протянув ту изнутри, и полезли совершать подвиги. Первым был Эш, и он же стался последним: запутался в пресловутой занавеске, свалился на пол вместе с ней, и дал Эрику прекрасную картину на парящую в воздухе сферу и человека в неброском, но узнаваемом костюмчике… вернее, в униформе. Чёрная толстовка, чёрные брюки, белые перчатки и красная буква “R” на груди. Для меня всё это – пустой звук, но вот ребята забеспокоились, засуетились, забегали, когда услышали всю историю "от" и "до". Настолько, что Гэри даже позвонил деду, явно его разбудив и помешав отдыху, на котором сам же так и настаивал. А дальше, выслушав инструкции мудрого, но очень вялого человека, направились спасать Эша – Оук был в курсе моего присутствия, и только лишь поэтому отпустил внука… ну, или потому, что понимал его характер: запрещать бесполезно, полезет в любом случае.

Уже в пути Гэри приступил к ответственному просвещению невежд, меня то есть, о природе подобной суеты. Красная буква “R” – символ террористической организации, уже больше десятка лет процветающей на просторах Канто. «Убийцы» и «ублюдки», ругался парень, но чего-то конкретного из их «грехов» так и не назвал. Мол, воруют покемонов… диких, которые и так никому не принадлежат. С заповедных территорий, да, но всё же… причём самих украденных организация не использует, не было подобных замечаний. А так… как поделился Майкл, – его отец работает в полиции, отчего парень имеет некоторое представление о деятельности “R”, – они замечены в мелких кражах, взломах, потасовках и нападениях. Всегда с использованием покемонов, причём достаточно слабых, и всегда в исполнении ничего не значащих шестерок, которых только-только подобрали с улицы, и, скорее всего, отправили на проверку, которую те благополучно провалили. А может и по собственной инициативе маргиналы отжигали… кто знает? Точно не сын рядового полицейского, и уж тем более не я.

– Так… – повысив голос, всё же ветрено в машине без крыши, я решил задать блондину гложущий меня вопрос, – Получается, они не террористы, а простые браконьеры? С присущим этой братии апломбом «бандитизма», вроде ночных потасовок и мелких ограблений?

Я видел по глазам, что юноша хотел возразить. И даже выкрикнул возмущённое «нет», но на этом всё. Аргументов подобрать он не смог… задумался, да плюнул, сосредоточившись на дороге и объяснениях Эрика.

– Знаешь, – с переднего сидения выкрикнул Гэри, – Они всё же террористы. Просто их действительно масштабные операции очень хорошо маскируются. Восстание экзеггуторов пятилетней давности, экологический коллапс в Гринджи, разруха в районах Фуксия-сити… их деятельность всегда приносила огромное количество невинных жертв, и тем не менее… она покрывалась Лигой. Потому что Лиге невыгодны волнения в народе. Упущенная атака покемонов воспринимается не так страшно, как действующая под самым носом правительства террористическая организация, на которую просто нет управы.

Сквозь зеркальце было видно серьёзное лицо, и взгляд, полностью сосредоточенный на дороге. Гэри будто окаменел, столь велико было напряжение.

– Именно поэтому дедушка так обеспокоен их появлением здесь. Ладно, если это просто очередной придурок, попавшийся на чём-то незаконном… тогда Эша ещё можно будет спасти. Но если здесь планируется очередная их акция, то не только Кетчум – весь город может быть обречён.

Дома мелькали мимо, в то время как дорога была практически пустой. Редкие прохожие смотрели в след, и в осуждении покачивали головами: Гэри гнал, возможно, нарушая множество правил, но не до той степени, чтобы убиться. Виден был некоторый навык… сразу ощущалось, что пацан не обременял себя законностью вождения без прав, да вовсю катался на территории особняка и за ней. Всё же ему только недавно стукнуло восемнадцать, тогда как права здесь вряд ли выдают раньше… а может и выдают: как-то не интересовался.

– Вон! Вон тот дом!

Самая обычная постройка, отличающаяся от соседей только лишь запустившимся садом, да и тот прикрывала невысокая зелёная изгородь. Дощатые стены, выкрашенные в белый, имели сколы и смоляные подтёки в некоторых местах, но в остальном – дом как дом. Единственное – мощная аура, ощущаемая внутри. Почти как у профессора, а это, как я понял, показатель! Даже Гэри ощущается слабее своего дедушки в несколько раз, а его друзья и вовсе не котируются на их фоне… Что значит та аура для людей, я так и не понял, но профессор утверждал, что те, кто умеют ею пользоваться – опаснее чем иные покемоны.

Парни выскочили из машины, а за ними я… вернее, я быстро обогнал всю троицу, буквально нырнув за изгородь, и скрывшись в задней части двора. Внутри не ощущалось никого иного, кроме владельца ауры, так что предположений два: это тот самый парень из “R”, который успел убить Эша и избавиться от тела, благо что способов много, ведь тот же коффинг вполне способен работать с мощными кислотами, либо же парень понял, что его раскрыли, и неподвижный источник ауры принадлежит именно нашей пропаже, а преступник давно уже ретировался. Так или иначе, нет никакого смысла осторожничать: убийца так и так не сможет спрятаться за спиной своей жертвы… одного из них уже здесь нет, а со вторым мне нужно как можно быстрее встретиться лицом к лицу. Помочь, или же захватить.

В разбитое окно я влезал без опаски: покемонов здесь нет, лишь человек, да и тот находился где-то внутри дома и не двигался. Возможна засада… Внутри увидел ту самую штору, лежащую на полу среди осколков, да какую-то странную комнатку. Голые стены, полы… из мебели только пустой стол да кухонный стул. Лишь по отсутствию пыли, которая в изрядном количестве скопилась по углам, можно было говорить, что кто-то этой мебелью вообще пользовался. Единственная дверь вела в недлинный коридор, на противоположной стороне которого находился проход в ещё одну комнату. Закрытый проход. Там-то и ощущался неизвестный.

– Можешь выбить дверь? – тихо спросил я…

– Пи… – также тихо прозвучало из моих волос.

Пиджи махнул крыльями – взъерошенный шарик, немногим больше бейсбольного мяча, когда хохлится, он не выглядел как нечто опасное или сильное. И уж точно не ощущался как тот, кто может выбить прочную на вид деревянную дверь… да только этот смутьян участвует в моих тренировках уже больше месяца, и о том, насколько острым и твёрдым может быть этот крохотный клювик я знал не понаслышке… а уж сколько раз меня штопали, пока не научился нормально уклоняться, даже считать не берусь… и так помню, что двадцать семь.

Уже молча я указал пальцем в область, рядом с дверной ручкой, чуть левее неё, да и сам подготовился… к разгону. Сердце забасило в ушах, тело пронизало жаром, и в голове как-то резко стало… тесно. Я видел, и в то же время чувствовал, как пробуждается ядро в теле пиджи, как собирается в нём энергия, равномерно распределяясь по всей ауре… как полыхает анемо-энергон, окрашивая часть потоков в нежно-бежевый и направляя эту силу к крыльям. Взмах. Ещё один, и покемон начинает движение. Третий, и белёсая энергия вступает в контакт с песчаной, перемешиваясь и создавая импульс. Ещё взмах, и он вырывается наружу с беззвучным хлопком, толкая тельце вперёд. Вот, энергия вспышкой взрывается в ядре, расходясь во все стороны, но наибольший её поток отправляется к голове, шее, позвоночнику… столь крохотное тельце, но даже так, все процессы были мне видны и были мною осмыслены. Момент столкновения совпал с выплеском силы наружу, отчего по воздуху разошлась еле заметная рябь. Дверь хрустнула: птиц с лёгкостью выбил замок вместе с щепками из косяка, распахивая нехитрую преграду…

А я не стоял посреди комнаты. Я уже бежал. Знал, что всё пройдёт как нужно, и верил, что покемон без труда применит отлаженный сотнями повторений навык. Что ему хватит сил. В раскрытый проём я буквально нырнул, опасаясь огнестрела, или любого другого физического оружия. Энергией мне навредить сложно, но вот пули моё тело очень не любит – это мы тоже проверяли у профессора, хоть и не с боевыми снарядами. И вскакивая после короткого скольжения, готовый выбить весь дух из нападавшего, что лежал левее прохода, – неплохая поза для стрельбы, – я… увидел похрапывающего черноволосого парня, валяющегося на кровати. Лицо, руки, одежда… сама кровать. Всё было в крови, где-то ещё свежей, а где-то в виде мерзкой корки. Кожа не бледная, дыхание ровное, храп… громкий. Он явно спит, однако свежая рана на шее говорит однозначно – кровь именно его. Возможно, повредили артерию, может под одеждой скрываются ещё ранения, а может не вся жидкость принадлежит ему… выяснять это предстоит уже более компетентным людям, а пока, кратко осмотрев тело и убедившись, что окромя лезущих за мной в окно подростков здесь никого нет, я вытащил из кармана мобильный и набрал единственный содержащийся в нём номер.

– Профессор? Извините, если разбудил, но, кажется, это важно…

***

Быстро постукивали каблуки чёрных сапог по каменному полу. Их владелец спешил. Вокруг – неприглядные белые коридоры, ярко освещённые лампами. Ни единого окна, редкие однотипные двери. Нет ни картин, ни мебели, ни людей… совершенно обезличенное пространство, как и должно здесь быть… однако, мужчина уверенно шёл вперёд, и также уверенно остановился рядом с одним из входов.

– Входи, – прозвучало оттуда ещё до того, как костяшки пальцев коснулись бы гладкого пластика.

Он подчинился. Внутри – прихожая, такая же белая и обезличенная. Единственный охранник не внушал опаски, чего нельзя было сказать про мачампа рядом с ним – огромная человекоподобная рептилия с четырьмя руками, что изгибала кожистую пасть в усмешке, и в глазах её стоял вызов… проигнорированный мужчиной.

Охранник мазнул незаинтересованным взглядом по его лицу, и лишь кивнул на проход дальше. Тем же ответил и мужчина – отсутствием даже вежливого интереса к человеку и его покемону. Пренебрежение… Мачамп грозно зашипел, но одного лишь взгляда охранника оказалось достаточно, чтобы утихомирить буйного покемона, а следующий, такой же недовольный, достался скрывающейся в проходе спине.

Очередная дверь обнажила уже более интересную обстановку. Всё такое же белое, но украшенное чёрным ковром, несколькими тёмными картинами – пейзажами, и мебелью, из тёмного дерева. Здесь было не так ярко, как снаружи, ведь единственным источником света служила настольная лампа. Направленная вниз. За столом сидел человек, но лицо его было сложно разглядеть в тени. Мозолистые руки, порхающие по клавишам ноутбука, и изредка делающие заметки в блокнотах неподалёку – вот и всё, за что цеплялся взгляд. Хотя нет, было ещё что-то… Белый пиджак с красной буквой “R” на правой стороне груди и несколькими золотыми стрелками, уложенными друг под другом, на левой – знаки отличия, говорящие о не самой низкой ступени в иерархии организации, и, собственно, о самой принадлежности к ней. Несмотря на посетителя, мужчина продолжал работать, но вторженцу едва ли было интересно, какие задачи стоят сейчас перед его начальством. Он пришёл сюда для другого, прекрасно при том понимав, когда можно говорить, а когда лучше молча подождать.

– Морган, – тихий голос, как и всегда, вызывал диссонанс, учитывая действительно выдающиеся габариты мужчины, – Я полагаю, всё прошло успешно?

– Так точно, командующий Адамс. Путём наблюдения и тщательного анализа алгоритмов поведения цели, мною был выбран наиболее оптимальный…

– Достаточно, лейтенант Морган. Жду вашего отчёта. Материал можете передать охране. Свободны.

– Есть!

Развернувшись на каблуках, посетитель покинул обитель высокого начальства, радуясь тому, что его не стали задерживать. И даже не забыл передать пятёрку пробирок, заполненных тёмно-бордовой жидкостью… Он шёл по базе, к собственным апартаментам, уже предвкушая всю ту бумажную волокиту из отчётов по его миссии. И долю порицания от коллег, когда вскроется, что его действиями была скомпрометирована одна из скрытых лёжек близ заповедника Оука… однако, ничего не поделать: в условиях задания значился акт устрашения, но без жертв и порчи имущества. Не ему, Джеймсу Моргану, оспаривать такие решения, но именно в его компетенции находить подход к настолько… неоднозначным заданиям. Которых с каждым годом становится всё больше и больше.

Джеймс вздохнул устало, сняв с головы кепи и расстегнув чёрную куртку. На плечи его легли нежно-голубые волосы, – фамильная гордость, от которой он не захотел отказываться, даже обретя «новую жизнь». Грязные сапоги остались у входа в комнаты, положенные всем, кто носит офицерское звание, и выглядели они несколько… одиноко. Другой обуви у офицера не было. Вокруг мрачно, но тем не менее, жилое помещение ощущалось именно жилым: были здесь личные вещи владельца, некоторые забавные мелочи и побрякушки. Памятные приблуды, взятые с различных заданий. Всего три небольшие комнаты: прихожая, совмещённая с кухней, спальня, где кровать едва умещалась вместе со шкафом и рабочей поверхностью стола, – даже без стула! – да ванная комната, куда здешний обитатель умудрился засунуть самую настоящую ванную. Вот к последней, вопреки необходимости перейти в спальню и сесть за отчёты, он и направился, ибо желание смыть с себя недельные пот и пыль было чрезмерны. А отчёты… отчёты могут и подождать.

***

Поднявшаяся активность ещё долго будет вспоминаться жителям Алабастии, как в простонародье зовут Паллет-таун. Два… особых отдела Лиги Покемонов прибыли вместе со своими главами, отчего плохо стало даже тем, кто о тех личностях не знал ничего. И ладно, место посетил руководитель внутренней разведки: псионик ничем не выделялся, ни внешне ни по характеру. Само его присутствие будто увиливало от восприятия, что было бы неудивительно даже без собственных его сил. Ведь на фоне такой личности с десятком подчинённых, – таких же псиоников, способных не только работать с разумом человека, но и считывать остаточный его фон в окружающей среде, – стояла настолько «высокая» фигура, что фоном считаться не могла никак. Только действующим лицом, только центральным персонажем.

Город посетила глава отдела по делам «Ракеты»… той самой организации, деятельность члена которой приметили в Алабастии. Людям, в общем-то, плевать на внутреннее устройство Лиги: отделы, подразделения, главы и сотрудники… они не действуют в открытую, и личности их редко когда являются публичными. Но есть и исключение… Агата. Человек, положивший своё здоровье, и, можно сказать, жизнь на алтарь противодействия “R”, является не просто владельцем сильнейших в регионе призрачных покемонов, но ещё и представителем Элитной Четвёрки Канто, что однозначно подтверждает её статус. Агата – сильнейший активный тренер в Канто, и историей своего становления она порождает огромное количество вопросов, первым из которых, будет: «Почему этот регион до сих пор не имеет своего Чемпиона?!».

На вид – всего лишь малоподвижная старушка с бледной кожей, пучком седых волос и крайне жутким взглядом, пробирающим, буквально, до костей. Но это лишь с виду… даже толика ощущений от её присутствия не проступает в заурядной, но, в какой-то мере, уютной внешности. Мало кто способен оставаться спокойным рядом, и ещё меньше людей могут вести с ней диалог, глядя в эти порталы в бездну… а уж работающие со старушкой люди, которые знали и её повадки, в частности, о генгаре, обитающем в её трости, огорчались такой близости стократ. Кто это, генгар? Самый опасный вид покемонов, из всех, что обитают в Канто. Вершина призрачной мощи, способная стать абсолютно невидимым, неслышимым, неосязаемым… охотником, что может перемещаться сквозь тени, летать и даже влиять на эмоции своих жертв. Исключительный… можно сказать, каннибал, ведь питается он душами: людскими и покемоньими, но не их плотью. Та уходит на закуску, вкуса ради, но сытости не приносит. Очень мало существует тренеров, кто осмеливается работать с такими, и все они принадлежат отделу Агаты, или же находятся под его контролем, а сама старуха поселила в своей тени не просто генгара, а старейшего на континенте покемона-призрака, захваченного ещё основателем её рода. Спади обеты с этой твари, и вряд ли найдётся в Канто кто-то, кто смог бы убить её. Даже среди остальной Четвёрки, и даже среди бывших Чемпионов… уж больно неприятный спектр возможностей присущ генгарам в целом, и этому в частности, бороться с которыми можно лишь узким направлением сил сопоставимой с этим покемоном мощи.

Однако, несмотря на весь ужас, что внушал этот божий одуванчик с тростью, подчинённые Лиги держали ответ именно перед ней. И даже руководитель соседнего отдела, также отчитывался перед старушкой.

– Я внимательно тебя слушаю, – голос её был скрипуч, но в нём всё ещё ощущалась сила.

– Дом использовался большим количеством людей, но в разное время. Некоторые следы совсем свежие, сейчас мы пытаемся работать именно с ними, но другие были оставлены годами ранее.

– Плохо, – седые локоны качнулись в такт разочарованию, и на эмоции старушки среагировала тварь, сидевшая в её тени: под ногами бедняги начала формироваться зубастая пасть, отчего мужчина не мог не напрячься, – Высматривайте дальше. Нам нужно знать, что являлось их целью и достигли ли они её… – легкое движение кистью, и наконечник трости ломает один из зубов генгара, тут же возвращаясь обратно, а сама Агата будто и не шелохнулась, – Работайте, работайте… Не забудьте пообщаться с очевидцами.

– У нас нет разрешения…

– Ну так получите, – она медленно развернулась, зашагав в сторону временного своего пристанища, где есть тенёк от крупного зонта и удобное кресло, – Старый дурак запретил трогать только его внука и того паренька… с остальными можно и нужно работать.

– Как прикажете.

У своего креслица старушка осталась без посторонней компании: одной она не бывает никогда. Медленно опустилась на сидение, сгорбившись и взяв трость в обе руки, и устремила задумчивый взгляд на покебол, что левитировал в центре её навершия кольцеобразной формы.

– Что ты думаешь о нём? – тихо спросила она, – Он очень странный, да?

В небе пели птицы, вокруг шумела природа, и где-то на фоне общались сотрудники Лиги. Агата даже слышала, как недавний её собеседник беседует с кем-то по телефону, пытаясь выполнить её распоряжение. Она слышала многое, видела не меньшее, да ещё и ощущала в округе… что-то. Но вот ответа на заданные вопросы так и не услышала… почувствовала их.

– Сомнения… Не думала, что доживу до этого момента, – улыбка обезобразила её жёсткое лицо, – Раз ты сомневаешься, то значит юноша интересный. Возможно… стоит навестить старого друга?

Вновь под ногами её сгустилась тень, и вылезла оттуда уже не пасть, а целая голова, будто состоящая из очень плотного тёмно-фиолетового дыма. С парой горящих краснотой глаз на ней, и с полнящейся огромными острыми клыками пастью.

– Уже забыла, старая, как проклинала его?

– Я-то помню, – она улыбнулась ещё шире, – Да только он что-то всё ещё жив. Стоит подновить проклятия…

– Ге-хе-хе-хе… – мерзко рассмеялось чудище, погрузившись обратно в тень, – Это будет забавно.