Покажу коту Ереван

Глава 1

Двадцать третьего февраля Алиса приехала на работу на семь минут позже.

Она неслась по Революционной на своём любимом розовом велосипеде. В корзинке подпрыгивали свёрнутый рабочий фартук и её любимая термокружка. Ветер дул со стороны моря, забирался под анорак и немного сбивал дыхание. У самой кофейни Алиса резко затормозила, едва не врезалась передним колесом в уличный столик и спрыгнула на землю.

— Доброе утро, — выдохнула она, хотя рядом никого не было. Она вынула наушники из ушей и спрятала в передний карман анорака.

Море шумело за спиной. Зимой его было слышно даже через дорогу, а морской запах смешивался с ароматом кофе из прибрежных кофеен. Утром Алиса заезжала на пляж перед работой и несколько минут слушала шум волн и перекатывающиеся камушки.

Но сегодня она опоздала на семь минут. Алиса пристегнула велосипед к ограде, сняла с руля корзинку и толкнула дверь кофейни.

Внутри пахло кофе, выпечкой и чем-то древесным. Она включила свет, повесила анорак, собрала волосы в небрежный пучок и затянула на талии чёрный фартук. До открытия оставалось двадцать три минуты.

Алиса начала с кофемашины.

Сняла холдеры с групп, пролила воду и дождалась, пока машина нагреется. Потом протёрла насухо металлические фильтры внутри холдеров, поставила один из них на весы и обнулила значение.

В кофемолке оставалось немного вчерашнего зерна. Алиса смолола его в пустой стакан и отставила в сторону. Засыпала свежее, сделала первый помол и взвесила порцию.

Восемнадцать и четыре.

Она разровняла кофе, поставила темпер ровно и надавила ладонью. Лёгкое движение руки давно стало автоматическим: без повторного нажатия, без лишнего стука о край. Если бы кто-то сейчас мог за ней наблюдать, он бы увидел, что каждый её жест, каждое действие выглядит так легко, будто она не работает, а танцует среди этих многочисленных холдеров, питчеров, фильтров и чашек.

Алиса смахнула крупинки с холдера, коротко пролила группу, вставила его в кофемашину и сразу запустила приготовление.

Алиса посмотрела на таймер, затем на тонкую светлую струю.

— Нет, — тихо шепнула она.

Тонкие карамельные капли заполнили маленькую красную чашку. Эспрессо получился водянистым и резко кислым. Алиса сделала помол чуть мельче, смолола ещё одну порцию и повторила всё сначала.

На этот раз струя была ровной, густой, цвета тёмного мёда. Тридцать семь граммов за двадцать восемь секунд. Алиса сделала глоток и почувствовала, как тёплый и плотный напиток с лёгкой кислинкой и ореховым послевкусием обволакивает её язык. Она одобрительно кивнула сама себе и принялась готовить фильтр.

Достала свежую пачку зерна. Сегодня будет Кения. Кислая, с приятным сладким финишем. Алиса надавила на пачку, и аромат свежего зерна тут же наполнил маленькое помещение кофейни своим сочным ароматом.

Проверила сиропы, нарезала лимон, наполнила бутылки водой. Когда на двери звякнул колокольчик, Алиса как раз пересчитывала бумажные стаканы.

Первым пришёл Михаил Сергеевич. Каждое утро он заказывал двойной эспрессо, но всё равно несколько минут изучал меню, словно однажды там мог появиться напиток, ради которого он изменит своим привычкам.

— Доброе утро, Алиса.

— Доброе. Двойной эспрессо?

— А что, других вариантов у меня уже нет?

— Есть. Но вы их никогда не выбираете.

Михаил Сергеевич улыбнулся и снял перчатки.

— Ладно. Двойной эспрессо.

Алиса подставила чашку под группу. Кофемолка загудела, заглушив новости, которые Михаил Сергеевич включил на телефоне. Мужской голос говорил о санкциях, переговорах и войсках возле украинской границы.

— Опять началось, — сказал он и убавил звук. — Уже который месяц обещают вторжение.

Алиса поставила перед ним чашку и стакан воды.

— Может, всё-таки будет?

— Да не будет ничего. Кому это надо?

Он взял эспрессо, сделал глоток и одобрительно кивнул.

Снова звякнул колокольчик.

В кофейню вошли две девушки. Одна сразу заняла столик у окна, другая подошла к стойке и несколько секунд смотрела на меню.

— Большой капучино на овсяном. И можно погорячее?

— Можно. Сироп добавить?

— Не надо. А что сегодня на фильтре?

— Кения.

— Тогда давайте ещё фильтр.

Алиса повторила заказ и взяла два холдера. Смолола кофе, распределила его внутри и по очереди утрамбовала. Пока готовились порции эспрессо, она налила овсяное молоко в отдельный питчер.

Перед тем как опустить паровик, Алиса ненадолго открыла пар, выпуская скопившуюся воду. Затем погрузила носик чуть ниже поверхности молока. Раздалось ровное шипение. Питчер быстро нагрелся в ладони. Алиса опустила паровик глубже, закрутила молоко воронкой и дождалась, пока крупные пузырьки исчезнут.

Она выключила пар, протёрла паровик влажной салфеткой и снова его продула.

Девушка у стойки наблюдала за лёгкими движениями Алисы. На поверхности капучино появилось белое сердце.

— Красиво, — сказала девушка.

— Его всё равно придётся выпить.

— Тогда жалко.

Алиса поставила рядом фильтр и назвала сумму.

Девушка приложила карту к терминалу, взяла напитки и направилась к столику, где сидела её подруга.

— Вы слышали, что ночью было? — спросила вторая девушка, не отрываясь от телефона. — После признания республик?

Михаил Сергеевич повернулся к ней.

— Слышали. Сейчас пошумят и успокоятся.

— У меня сестра в Харькове, — ответила девушка. — Она сегодня документы собирает.

Алиса выключила кофемолку.

— Зачем? — спросил Михаил Сергеевич.

— Затем, что им говорят готовиться.

— Кто говорит?

— Все говорят.

— Вот именно. Все говорят, и никто ничего не знает.

Михаил Сергеевич покачал головой, а девушка вновь погрузилась в чтение новостей.

Следующие полчаса Алиса почти не поднимала глаз.

Американо без сахара. Два капучино с собой. Флэт-уайт. Какао для мальчика в синей шапке. Ванильный раф для его уставшей мамы.

Она смалывала зерно, взвешивала порции и проливала группы перед каждым новым шотом. Выбивала использованный кофе из холдеров в нок-бокс, протирала их изнутри и снова наполняла свежемолотым кофе.

Вокруг неё звенели чашки, хлопала дверь и доносились обрывки чужих разговоров.

— Американцы специально нагнетают.

— А зачем тогда столько военных у границы?

— Да просто учения.

— Второй месяц?

— Через неделю все забудут, и будем жить, как раньше.

— Мама говорит, надо снять деньги и купить доллары, пока не поздно.

— Хватит сеять панику, ничего не будет!

Алиса старалась не прислушиваться.

Она не разбиралась в политике и не любила разговоры, после которых люди начинали смотреть друг на друга как враги. Ей казалось, что всё это глупости, ничего не случится. Настоящее большое несчастье не может начаться вот так: посреди рабочей недели. Это просто невозможно. Сейчас она готовит кофе для своих любимых гостей, смеётся и шутит. А вечером снова сядет на розовый велосипед, доедет до супермаркета, возьмёт в кулинарии роллы и два круассана с фисташковой начинкой, и они с Пашкой устроят романтик, пересматривая «Гарри Поттера» и валяясь на диване.

Она тряхнула головой, словно прогоняя дурные мысли. А когда за последним гостем закрылась дверь, Алиса посмотрела на экран телефона. На заставке показался её любимый серый британский кот Плюша. Невольно на лице показалась улыбка при его виде.

Она увидела сообщение от Паши:

«Купил вино. Жду тебя дома».

Ветер почти стих. Она положила фартук в корзинку, вывела велосипед на дорогу и поехала домой. Над бухтой медленно темнело, в окнах домов зажигался свет. Люди гуляли по набережной, фотографировали море и покупали кофе навынос. Город выглядел так же, как вчера.

В наушниках пела АлоэВера:

Летне, бронзово, безголово

Сильнее меня и умней, грубого помола

Пальцы в пальцы, глухо, тесно

С тобою интересно, с остальными так…

Алиса поднялась по Ленина и свернула на Луначарского. Розовый велосипед подпрыгивал на неровно выложенной плитке. Алиса проехала мимо пустого баннера и остановилась на парковке магазина. Зайдя внутрь, она сквозь музыку услышала разговор двух подростков. Ребята выбирали чипсы.

— Мама говорит, что мы скоро уедем.

— А почему?

— Да фиг знает.

В наушниках сменилась песня, и Алиса невольно улыбнулась:

Я уже не по-детски пьян, мысли мои лихи

Не пойму, тебе нужен я или лишь обо мне стихи

Она прошла по рядам, захватила любимый шоколад, роллы, веганское молоко, круассаны и лакомство для кота.

Поднявшись ещё на один квартал, она остановилась перед маленьким домиком с красной крышей и, открыв калитку, закатила велосипед во двор.

— Я пришла!

— Забери своего бандита! — крикнул Паша из кухни.

Кот встретил её в коридоре. Он сел возле её ног, задрал голову и мяукнул так требовательно, словно весь день ждал возможности пожаловаться первым.

— Что ты опять сделал?

— Пусть он тебе сам расскажет.

Алиса стянула анорак и прошла на кухню. Паша стоял возле стола и собирал осколки кружки. На полу растекалась лужа кофе.

— Это была моя любимая, между прочим.

— Зачем ты поставил её на край?

— Она стояла нормально.

— Значит, он с этим не согласен.

Кот вошёл следом, запрыгнул на стул и начал умываться.

— Посмотри на него, — возмутился Паша. — Ни капли раскаяния.

— Он кот. У него лапки.

— У него не лапки. У него орудия уничтожения.

Алиса взяла тряпку и присела, чтобы вытереть пол.

— А ты не мог убрать сам?

— Я ждал эксперта с места преступления.

— Очень смешно.

Паша выбросил осколки и вернулся к столу. Он выглядел непривычно оживлённым, словно всё это время ждал момента сообщить что-то важное.

— Кстати, брат сегодня звонил.

— И как он?

— Отлично. Их на сборы отправили.

Алиса перестала вытирать пол.

— На какие сборы?

— На военные. На какие ещё?

— Куда?

— Не сказал. Им нельзя говорить.

Паша произнёс это с гордостью. Даже выпрямился, будто на сборы отправили его самого.

— В смысле нельзя?

— Военная тайна, наверное. Он же контрактник. У них всё серьёзно.

— И давно он знал?

— Их только сегодня подняли. Собрались за несколько часов и уехали.

— Куда уехали, Паш?

— Я же говорю, не знаю. Куда-то ближе к границе.

Он открыл холодильник, достал бутылку воды и усмехнулся.

— Красавчик вообще. Говорит, наконец-то настоящее дело, а не сидеть в части штаны протирать.

Алиса медленно поднялась.

— Какое настоящее дело?

— Обычное. Учения, подготовка. Они военные, Алис. Это их работа.

— Ты сегодня новости видел?

— Видел. И что?

— Там весь день говорят о возможном вторжении.

Паша закрутил крышку и пожал плечами.

— Мало ли что там говорят. Даже если что-то начнётся, он не испугается. Я своим братом горжусь.

На его лице появилась улыбка.

Алисе вдруг стало холодно.

Она вспомнила девушку из кофейни. Её капучино на овсяном молоке, белое сердце на поверхности и сестру в Харькове, которая собирала документы.

— А если его отправят не на учения?

— Куда?

— Туда.

Паша посмотрел на неё несколько секунд, а затем усмехнулся:

— Ты уже тоже начинаешь?

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Он сам этот контракт подписал. Не маленький.

Кот спрыгнул со стула и потёрся о ноги Алисы. Она наклонилась, подняла его и прижала к себе. Обычно он сразу начинал вырываться, но сейчас почему-то остался у неё на руках.

Паша включил телевизор.

Комнату заполнили голоса. Снова говорили о переговорах, границах, войсках и санкциях.

— Сделай потише, — попросила Алиса.

— Почему?

— Просто сделай потише.

Паша убавил громкость на несколько делений. Но Алиса всё ещё слышала обрывки фраз, от которых становилось тошно.

Она закрыла дверь, достала из пакета роллы, положила несколько на тарелку, включила на телефоне первый фильм «Гарри Поттер» и принялась за ужин. Но параллельно думала о том, как одна и та же новость может вызвать чувство гордости у одного и ужас — у другого.

Кот прыгнул к ней на колени и замурчал так громко, что почти заглушил эти сбившиеся в комок мысли. Алиса обняла Плюшу и поцеловала в макушку, прижав его к себе

Глава 2

24 февраля 2022 года.

Сегодня Алиса проспала настолько сильно, что пришлось забыть о поездке на работу на велосипеде. Она в спешке доела вчерашние роллы на завтрак, поцеловала ещё спящего Пашку и выбежала на улицу, захватив розовое пальто и рюкзак.

На улице она вызвала такси. В приложении высветилось имя водителя, и Алиса улыбнулась так, как улыбалась абсолютно всегда, когда видела, что к ней приедет женщина. Она убрала наушники в карман, ожидая, что сейчас будет приятная беседа.

Из-за угла улицы Горной вырулила маленькая серебристая «Тойота» и остановилась перед Алисой. Она села в машину и поздоровалась с таксисткой. Ею оказалась женщина лет сорока. С ярким макияжем и кудрявыми каштановыми волосами. Алиса успела подумать, что, если бы женщина была кошкой, она была бы той самой вальяжной любимицей, смотрящей на всех своим надменным взглядом.

В машине пахло духами и немного табаком. Словно кто-то добавил сигаретный пепел во флакон «Пуазона» и взболтал.

— Уже видели новости? — Женщина посмотрела в зеркало заднего вида, и Алиса смогла разглядеть её тёмно-карие глаза.

— Нет, не успела посмотреть, — неловко улыбнулась Алиса.

— А-а-а-а-а, так вы ещё не знаете! Уже все каналы гудят!

— Гудят? — переспросила Алиса, чувствуя, как холодок пробрался под кожу и растекается где-то под грудной клеткой.

— А как же! Наконец-то наш перестал сопли жевать и начал что-то делать.

Алиса почувствовала, как холодок прошёл по венам и добрался до самого сердца. Алиса достала наушники из кармана и надела их. Женщина ещё что-то говорила. Но её заглушил голос Оли Маркес:

Думаешь, что есть дверь и ключ,

Но их нет.

Все параллельные миры

Всегда были во мне.

Машина выехала с Халтурина на Старушку и свернула на Кирова. Алиса прикрыла глаза. Сквозь музыку до неё донеслись слова таксистки про необходимость защиты русскоязычных, про святых русских солдат и ещё что-то про Донбасс, но она не расслышала, что именно. Алиса просто кивнула и продолжила слушать музыку.

На работе она снова заваривала фильтр, когда зазвенел дверной колокольчик. Она подняла взгляд и увидела одну из постоянных гостей. Эля стояла на пороге, сжимая в руках папку.

— Ты уже видела? — Она неуверенно оглянулась вокруг, будто проверяя, есть ли кто-то ещё в кофейне.

Алиса вздохнула.

— Нет, но меня уже просветили.

— Что будешь делать?

— Пока не знаю. Ещё не осознала.

Эля кивнула и, заказав матча на кокосовом, присела за столик возле окна.

Алиса достала матча, отмерила ровно три грамма, залила порошок водой и принялась растирать его церемониальным венчиком. Перелила получившееся болотце в кружку в виде жабки и залила нежным облачком кокосового молока.

Эля улыбнулась подаче и пригласила Алису присесть рядом.

— Мы, наверное, уедем. — Эля заправила прядь каштановых волос за ухо и сделала глоток матча.

— Куда?

— Да тут уже неважно. Лишь бы подальше отсюда.

Эля посмотрела в окно. По набережной гуляли люди, светило солнце, и каждый из них спешил по своим делам.

— Это всё так дико, Алис. Я не могла…

Алиса кивнула.

— Сейчас поеду оформлять документы на собаку и котов. Будем думать. — Эля сделала глоток матча и посмотрела в окно на бушующее море через дорогу.

Звон дверного колокольчика прервал их беседу. Михаил Сергеевич выглядел немного понурым. Он пробубнил под нос свой заказ. Но Алиса уже знала, что он хочет двойной эспрессо. Он сел за дальний столик и уткнулся в телефон.

Эля заказала вторую порцию матча и тоже скроллила новости, когда в кофейню вошли двое мужчин в военной форме. Алиса успела заметить, как Эля бросила на них озлобленный взгляд, и подумала, что, если бы Эля была кошкой, она была бы тем шипящим котёнком с выгнутой спинкой, который на самом деле очень добрый, но любит показать характер. Алиса улыбнулась своим собственным нелепым мыслям.

Один из мужчин в форме щёлкнул пальцами в воздухе, привлекая к себе внимание.

Они заказали два кофе по-восточному. Алиса кивнула и принялась заваривать. Достала две джезвы латунного цвета, поставила их на песок, засыпала туда перемолотый в пыль кофе, добавила воды и стала ждать. Через несколько секунд пенка от кофе стала подниматься. Алиса сняла его с горячего песка и поставила на фигурный резной поднос. Добавила две чашки с сухофруктами и орехами, две маленькие чашечки и вышла на улицу с подносом. Мужчины сидели на крытом утеплённом летнике и общались так громко, что Алиса случайно услышала их разговор.

— Да сейчас наши быстро там всех вот так вот!!!

Один из мужчин ударил ладонью о кулак три раза.

Второй кивнул в знак согласия и добавил:

— А чего они хотели?! Столько лет наш терпел. Наконец-то решил: «Хватит!»

Алиса подошла и поставила на стол поднос. Но мужчины сделали вид, что не заметили её.

— А ты сам-то пойдёшь?

— Я-то? Я считаю, что воевать молодые должны. Мы с тобой своё уже отвоевали. Вот моему сыну сейчас двадцать пять. Я ему говорю: иди по контракту. Так они с женой сегодня утром новости прочитали и сразу стали собираться в Грузию!

— Нет бы пошёл свою страну защищать.

Алиса зашла в кофейню и закрыла дверь. Остаток рабочего дня она провела, не вслушиваясь в разговоры гостей.

Перед закрытием снова раздался звук дверного колокольчика. Алиса подняла глаза и просияла. Перед ней стояли её любимые уличные музыканты. Она всегда слушала ребят на набережной, ходила на их концерты, а однажды они даже выступали в кофейне на музыкальном вечере.

А потом ребята стали часто заглядывать на кофе в её смены. Так они и подружились.

Группа называлась «Утомлённые солнцем». В неё входили два парня и две девушки: Кир, Саня, Карина и Катя.

Но сегодня она заметила, что привычная энергичность и шутливость ребят куда-то пропала.

Кир смотрел в пол и не решался поднять глаза.

— Рады, что ты здесь. Сделай нам, пожалуйста, четыре вкусных фильтра.

— Кир, сейчас почти десять вечера. Вы как спать собираетесь? — Алисе очень хотелось поднять ему настроение.

— Да мы не собираемся спать! — выпалил Саня.

— Мы уезжаем, — спокойно сказал Кир.

— Ого. Куда?

— Мы сейчас садимся в машину и едем до Тбилиси, а оттуда — в Ереван. Там у Каринки есть родня. Поживём пока в их доме. Нас уже ждут. — Он посмотрел на Алису и добавил: — Я не буду петь для убийц.

— Тише, Кир! — вмешалась Карина.

— А что? Я в чём-то не прав?

— Сходи подыши лучше. Нам ещё всю ночь ехать. — Она выпихнула Кира на улицу и закрыла дверь.

Алиса увидела, как он закурил сигарету и натянул капюшон.

Карина наклонилась к Алисе и прошептала:

— Мы должны уехать. С нашими песнями про власть и режим нужно быть осторожнее.

— Но не будут же они сажать за песни?

Карина грустно усмехнулась. Приложила карту к терминалу и, бросив: «Надеюсь, ещё увидимся», взяла две картонные подставки с кофе и ногой закрыла за собой дверь.

Алиса вышла проводить ребят и вручила им в дорогу пакет с круассанами и пирожными, собранный на скорую руку.

Кир, Саня и Катя бросились обнимать её на прощание, а Карина сидела в машине и не нашла в себе силы выйти.

Ребята с шумом погрузились в старую «Приору», включили музыку и отправились в путь.

Вечером Алиса застала Пашу дома за приготовлением ужина. Он улыбнулся ей и предложил не ссориться из-за политики. Они сели за стол, а Плюша свернулся калачиком у Алискиных ног.

Пашка приготовил жареную картошку с грибами и курицей. Алискино любимое домашнее блюдо.

— Есть новости от брата?

— Не-а, я сегодня ему так и не дозвонился.

— А ты уже знаешь?

— Про что? — Паша встал, чтобы заварить чай.

— Ну… про войну, — тихо сказала Алиса.

Паша достал два пакетика. Положил их в кружки и налил кипяток.

— Это не война. — Он поставил две кружки на стол и внимательно посмотрел на Алису. — Это специальная военная операция.

Алиса непонимающе уставилась на Пашу.

— А в чём разница?

— В гуманном подходе! — Паша усмехнулся и опустился на стул.

— О какой гуманности ты говоришь?! Там люди под обстрелами, Паш!

— Какие ещё люди, Алиса? Ты нацистов сейчас людьми назвала?!

Она поняла, что дальше никакого разговора не сложится, взяла Плюша на руки и ушла в гостевую комнату. Лёжа на диване, открыла новости. В ленте стали мелькать картинки разрушенных зданий, фотографии детей, видео из бомбоубежищ, бесконечные посты звёзд с чёрными квадратами, пожеланиями мира и сообщениями о том, что они покидают Россию.

Алиса зашла на страничку Кира и открыла его сторис. Там была дорога под весёлую музыку и фотки из машины. Карина и Катя пока ничего не выкладывали. Санёк выложил фотку, как он ест хот-дог на заправке и запивает дешёвым кофе.

Алиса усмехнулась. Плюш лёг к ней под бок. В коридоре послышались шаги. Паша подошёл к двери, постоял несколько секунд, а затем ушёл в соседнюю комнату. Алиса услышала, как он звонил маме.

— Да, мам. Ты до него дозвонилась? Хорошо. Он правда там? Хорошо. Мы с Алиской завтра приедем. Спасибо.

Алиса увидела новую сторис от Эли и нажала на кружочек. Эля репостила все возможные новости. А в конце на чёрном фоне написала: «Пиздец».

Алиса поставила лайк.

Просто «пиздец».

Глава 3

Утром Алиса проснулась от скрипа входной двери. Паша ушёл на работу. Он работал поваром в рыбном ресторане, поэтому часто выходил из дома рано утром. Она перевернулась на другой бок, взяла телефон и включила интернет. От Пашки пришло одно сообщение:

Сегодня вечером идём к родителям на ужин. Не планируй ничего. Нужно их поддержать.

Алиса не стала отвечать и открыла новости. На неё обрушился шквал фотографий и видео, постов знакомых и сторис постоянных гостей кофейни. Новостные каналы писали о первых санкциях, отменённых рейсах, протестах и задержаниях. Кто-то пытался срочно купить билеты, кто-то собирался уезжать. Казалось, все вокруг говорили только об одном.

Алиса отложила телефон, встала с кровати и медленно побрела в ванную. По пути заметила, что Паша насыпал Плюшу полную миску корма и налил свежей воды.

Расчесав длинные тёмные волосы, она умылась и снова посмотрела на экран телефона. Пришло сообщение от мамы:

Доча, ты как там?

Алиса вздохнула и набрала мамин номер.

— Привет, мам.

Она вошла на кухню, включила газ и достала из шкафчика тяжёлую медную джезву.

— Доча, как ты? Уже читала новости?

Придерживая телефон плечом, Алиса налила в джезву воду.

— Всё хорошо. Конечно, читала. Все только об этом и говорят.

— Может, вы с Пашей приедете к нам?

Несколько песчинок кофе просыпались на белоснежный кафель. Алиса посмотрела на них, а Плюш тут же подбежал проверить, что такое интересное упало на пол.

— Мам, тут такое дело… Пашкин брат теперь там.

— Как это — там?!

Мама громко засопела в трубку.

— Вот так. Я тоже в шоке. Мы вчера уже поругались из-за этого, а сегодня идём ужинать к его родителям.

— О-о-о… Я представляю, что там будет!

Алиса положила в джезву две ложки кофе и поставила её на огонь.

— Мам, лучше просто пожелай мне удачи.

— Доча, я желаю тебе наконец собрать вещи и приехать ко мне. Мы с Даниэлем вас с удовольствием примем.

— А Плюша куда?

— Как куда? Бери его с собой!

— Мне визу, наверное, не дадут.

Алиса помешала поднимающийся кофе и выключила газ.

— Почему это не дадут? Дадут, конечно.

— Ладно, мам. Я сейчас выпью кофе, а потом поеду кататься на велике. Мне нужно проветрить голову.

— Удачи тебе, дорогая. Люблю тебя!

— Спасибо. И я тебя.

Алиса взяла любимую кружку в виде ведьминского котла и налила в неё чёрный кофе. Затем открыла холодильник и добавила немного овсяного молока.

Паша оставил для неё сырники со сгущёнкой, но сегодня есть совершенно не хотелось. Алиса села за стол, открыла Instagram и увидела сторис Кира. Он, Санёк, Карина и Катя стояли на фоне развевающегося грузинского флага и улыбались. Алиса зачем-то улыбнулась им в ответ, хотя они всё равно не могли её видеть. Внутри снова зашевелилась тревога.

Она вернулась к сообщению Паши и перечитала его ещё раз.

Если бы Пашка был котом, он точно был бы британцем. Добрым, но самолюбивым, со своими принципами и характером. Он мог долго терпеть, но, если кто-то нарушал его покой, обязательно огрызался и сразу давал понять, кто здесь хозяин положения.

Алиса написала:

Хорошо, пойдём.

И тут же пожалела. К родителям Паши она не хотела. По правде говоря, сегодня ей вообще не хотелось никого видеть. Хотелось свернуться клубочком рядом с Плюшей, зажмуриться и лежать так до тех пор, пока внешний мир не исчезнет или хотя бы не перестанет казаться таким страшным.

Алиса натянула серый спортивный костюм, взяла любимый розовый рюкзак, погладила Плюша и вышла из дома.

Она неслась по набережной на розовом велосипеде. Земфиру в наушниках перебивал стук колёс о неровно уложенную плитку. В песне звучали слова о страхе не успеть сделать хотя бы что-нибудь.

Подъехав к старому створчатому маяку, Алиса остановилась, чтобы погладить маленького чёрного пёсика. Его звали Арчи, и он постоянно встречал её возле маяка. Арчи радостно подбежал, лёг на спину и подставил пушистое тёплое пузо.

«Доверяет», — подумала Алиса и почесала его. Затем достала из рюкзака лакомство. Пёс тут же вскочил, завилял хвостом и начал прыгать вокруг неё.

— Держи, дружочек!

Алиса положила лакомство на плитку, села на велосипед и поехала дальше.

Она миновала скейт-парк, где когда-то целыми днями тусовалась с друзьями, спуск на пляж, на котором они летом купались всей семьёй, маленькое кафе с чебуреками, где в детстве работала её мама, и пляж санатория, куда они с подругой бегали купаться тайком от родителей.

На велодорожке её обогнал мужчина. Всё, что Алиса успела заметить, — камуфляжная куртка. В груди опять шевельнулась тревога.

Она остановилась, подошла к парапету и посмотрела на город. Толстый мыс подмигивал переливающимися огоньками. Откуда-то доносилась музыка, слов было не разобрать. Пахло солью и немного костром.

Алиса вдохнула свежий морской воздух, переключила песню и снова села на велосипед. Доехав до гидробазы, она поднялась по Десантной и выехала к дикому пляжу.

Волны бились о скалистые камни и с шипением откатывались обратно. Солёный воздух был таким густым, что Алисе хотелось собрать его в банку и унести домой. Капли морской воды оседали на волосах и губах. Казалось, море пыталось впитаться ей под кожу и навсегда остаться частью неё.

Алиса забралась на высокие валуны, села и, наклонившись, коснулась воды рукой. Холод обжёг пальцы, и она тут же отдёрнула руку.

Завибрировал телефон.

— Алло.

— Ты где? Я жду тебя дома.

Голос Паши звучал сдержанно, и Алиса не могла понять, остались ли в нём обида и раздражение.

— Поехала проветрить голову. Скоро вернусь.

— Мама уже ждёт. Давай быстрее.

Он завершил звонок. Алиса убрала телефон и уже собиралась встать, когда огромная волна ударила о валун. Её окатило ледяными брызгами.

Когда Алиса вернулась домой, Паша встретил её в прихожей.

— Что с тобой?

Он оглядел промокшую Алису.

— Сидела возле моря, думала о своём. И тут меня волной ка-ак накрыло! — рассмеялась она.

— Ты же можешь заболеть.

— Да ладно, от нескольких капель ничего не будет, — отмахнулась Алиса.

Паша вздохнул.

— Переодевайся. Мама с папой уже ждут.

Алиса кивнула и отправилась в спальню. Она переоделась в розовый свитер и синие джинсы, собрала волосы в высокий хвост и вышла из комнаты. Паша уже стоял в дверях.

— Давай быстрее. Сколько можно тебя ждать?

Родители Паши жили через две улицы, поэтому дорога до их дома занимала всего пять минут. Паша открыл тёмно-синюю калитку, и к ногам Алисы тут же бросился той-пудель по кличке Джек.

— Ну привет, хороший мальчик! — Она потрепала Джека за ухом.

— Наконец-то вы пришли! — донёсся с крыльца голос Аллы Ивановны.

Женщина выбежала им навстречу и обняла сына.

— Сыночек, как же давно вы не заходили! Пойдёмте скорее, папа уже ждёт!

«Да начнётся цирк», — прошептала Алиса и пошла следом за Пашей.

Стол ломился от угощений. Алла Ивановна суетилась, переставляла тарелки и раскладывала салаты, а Алексей Петрович сидел перед телевизором. Там снова говорили о защите русскоязычных, о «наших парнях» и чьём-то подвиге. Алиса молча села за стол.

— Дети, вы смотрите, что там творится-то? — спросил Алексей Петрович.

— Конечно, пап, — ответил Паша.

— Максим сейчас на передовой, — произнёс Алексей Петрович и потёр ладонью лоб.

У Алисы неприятно сжалось в груди.

— Да, мы с отцом сегодня ему дозвонились! — Алла Ивановна внесла в комнату утятницу с соусом и поставила её на стол. — Живой, здоровый. Сказал, чтобы не волновались.

Она открыла крышку, и комната наполнилась густым ароматом специй, лука и томлёной картошки.

— А когда домой, не сказал? — спросила Алиса.

— Откуда же он знает? — Алла Ивановна взяла большую ложку. — Там сейчас без наших мальчиков никак. Они людей защищают.

Паша ничего не ответил и потянулся за хлебом.

Несмотря на это, ужин проходил на удивление спокойно. Алла Ивановна расспрашивала сына о работе, подкладывала ему картошку и несколько раз предлагала Алисе салат. Казалось, опасную тему удалось обойти. Но, накладывая Паше очередную порцию соуса, она вдруг спросила:

— Алиса, а твоя мама с мужем не собираются возвращаться?

— Куда?

— Как это куда? Домой. Всё-таки сложные времена наступают. Что им в этой Франции делать?

— Да и в Европе сейчас неспокойно, — поддержал её Алексей Петрович. — Мало ли что дальше будет.

Тревога, весь день сидевшая где-то под рёбрами, тяжёлым комком рухнула в живот. Алиса поморщилась.

— Им там хорошо. Зачем им сюда возвращаться?

Алла Ивановна перестала накладывать соус.

— Что значит «им там хорошо»? А нам здесь, по-твоему, хорошо? Кто нас защищать будет?

— От кого? — тихо спросила Алиса.

За столом воцарилась тишина. По телевизору продолжал говорить ведущий, но теперь каждое его слово звучало особенно громко.

Паша отодвинул тарелку, встал и вышел на улицу. Через окно Алиса увидела маленький тлеющий огонёк сигареты.

— Что это значит, Алиса? — Лицо Аллы Ивановны побелело и вытянулось. — Ты что, на их стороне?

Алиса сжала руки в кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Я не на их стороне. И не на вашей. Я на стороне людей, которых сейчас убивают. И Максим тоже может погибнуть. Вы вообще это понимаете?

Алла Ивановна застыла с ложкой в руке.

— Мы всё прекрасно понимаем. Не тебе нас учить, как переживать за собственного сына.

— Тогда почему вы говорите об этом так, будто он не человек, а герой из телевизора?

Алексей Петрович взял пульт и выключил звук.

— Алиса, хватит, — произнёс он. — Не в нашем доме.

— Да, хватит.

Алиса резко поднялась из-за стола и вышла в прихожую. Накинула пальто, распахнула дверь и почти бегом пересекла двор.

Она бежала по Горной вниз, пока не поняла, что Паша не пошёл за ней.

На перекрёстке Алиса замедлила шаг и прислушалась. Ей казалось, сейчас хлопнет калитка, Паша окликнет её и побежит следом. Она даже остановилась и обернулась.

Калитка не открылась.

За ней никто не шёл.

Возвращаться домой не было ни желания, ни сил. Алиса дошла до перекрёстка возле школы и вызвала такси. Только оказавшись на заднем сиденье, она поняла, что больше не может сдерживаться. Слёзы хлынули из глаз. Алиса плакала навзрыд, отвернувшись к окну, пока машина не остановилась возле многоэтажного дома.

Глава 4

— Да? — Выйди, пожалуйста, я возле твоего дома. — Что-то случилось? — И да и нет. Мне очень надо с кем-то поговорить. — Пять минут.

В одном из окон метнулась тень и погас свет, щёлкнул замок входной двери и послышались быстрые шаги в подъезде. Через минуту тень выскользнула на улицу и подбежала к Алисе.

— Удивлён, что ты позвонила!

Высокий парень вышел на свет. Это был Серёга. Алискин школьный друг, с которым они вместе выросли. Она вытерла слёзы и обняла его. Он немного отстранился и посмотрел на Алису.

— Ты плакала?

Она нерешительно кивнула. Серёга закатил глаза.

— Чё, опять твой учудил? — Ну и да и нет. Давай пройдёмся к нашему месту, и я всё расскажу? — Ну пошли!

Они спустились по узкой пешеходной улочке к набережной и, свернув к маяку, дошли до обрыва. Море отчаянно билось о зубастый берег, шипело, пенилось и извивалось тонкими струйками, подбрасывало вверх мелкие камни и обвивало огромные валуны.

Они дошли до ограды и сели, свесив ноги прямо над обрывом. Алиса смотрела на свои белые найки и то, как причудливо болтаются её ноги, а потом она вдруг положила голову на плечо Серёги.

— Ты новости читал? — Конечно, кто ж их не читает. — Что будешь делать? — Жить. Вопрос только в том, где. Здесь как-то теперь совсем стрёмно. — Пашкин брат на войне. — Ты шутишь?! — Серёга отпрянул и посмотрел на Алису так, что ей захотелось прямо сейчас спрыгнуть со скалы и раствориться в морской пучине. — Мы как раз из-за этого и поругались. — Пиздец! Что теперь он планирует делать? Тоже пойдёт?

Алиса резко замотала головой.

— Нет-нет, ты что! Он у меня вообще не такой! Ты ж его со школы знаешь! — Да, как и Макса. Но люди могут меняться, с этим ничего не поделать. А какие у тебя планы? — Пока не знаю. Читаю новости и наблюдаю.

Серёга кивнул и посмотрел на горизонт.

— Вот мы с тобой читаем, да? А там люди гибнут. Сегодня в Москве трёх активистов задержали.

Алиса снова почувствовала сжимающийся ком тревоги в груди.

— За что задержали? — А какая разница?! Это же люди, Алиса! — Ты прав.

Они ещё немного поговорили. Серёга рассказал, что компания скоро релоцирует его в Сербию, и Алиса успела подумать, что теперь она останется в Геленджике совершенно одна. От этого к горлу подкатили слёзы и встали стеной.

— Когда ты уедешь? — Через месяц. Сейчас собираю документы и делаю прививки Шани.

Алиса кивнула, подавляя в себе желание снова расплакаться.

Она открыла калитку и увидела в окне жёлтый свет. Пашка ждал её! Алиса улыбнулась и прошла по дорожке к дому. Отворив дверь, она была готова броситься Паше на шею, но не успела она повернуться, как прямо в спину, точно остро наточенный нож, прилетел упрёк:

— Где ты была?!

Она вздохнула и повернулась. В дверном проёме, пошатываясь, стоял Паша. Его глаза были красные от злости, а в руке он сжимал мобильный телефон.

— Паша, ты что, выпил? — Алиса замерла в растерянности. — Я спрашиваю, где ты была?! — прошипел он. — Я решила прогуляться. Проветрить голову. — А чё, есть что проветривать? — Он криво усмехнулся, попытался подойти к Алисе, но споткнулся о пробегающего мимо Плюша. Кот шикнул и спрятался в комнате, а Паша удержался на ногах, схватившись за дверной косяк.

Алиса невольно поморщилась.

— Чё ты кривишься?! Противно?! Мне от тебя тоже противно! — А что я сделала? — Ты?! Ты за них! А они… они против нас! — Тебе надо проспаться! — Алиса попыталась протиснуться между ним и стеной, чтобы пробраться в комнату, в которой прятался кот. Но Паша схватил её за ногу и с криком «Я тебя никуда не отпускал!» потянул к себе. Алиса резко пнула его ногой и спряталась в комнате, закрыв за собой дверь на замок.

Она надела наушники и, включив на полную громкость 30 Seconds to Mars, присела на диван, обняв Плюша. Кот замурчал и свернулся калачиком на её коленках. Из коридора ещё несколько минут доносились стуки, невнятные крики, шарканье под дверью. Потом крики сменились мольбой и даже плачем. Но Алиса не смогла найти в себе силы открыть дверь. Уснуть тоже не получалось, так что она открыла инстаграм. Эля продолжала делать посты о войне. Страшные кадры бомбёжек, жуткие видео из бомбоубежищ, где маленькие дети сидят, держа в руках свои игрушки, люди, которые в спешке эвакуируются, забирая своих любимых питомцев и необходимые вещи, разрушенная школа. А потом были сторис о том, как юную девушку в центре Москвы задерживают за то, что она вышла с обычным белым плакатом, потом новость о парне, который нарисовал граффити «Нет войне» и которого задержали, обыски у независимых журналистов.

Алиса вышла из сторис и открыла свою страницу. На последней фотографии они с Пашкой сидели за столиком в кофейне. Он обнимал её за плечи и смеялся, а она держала перед собой чашку с кривым сердечком на молочной пене. Сердечко делала сама. Тогда ей казалось, что получилось вполне прилично.

Она сняла наушники. За дверью было тихо. Алиса немного посидела, прислушиваясь, потом открыла галерею и выбрала фотографию моря. Долго смотрела на пустое поле для подписи.

«Я против войны».

Она перечитала эти три слова и оглянулась на дверь.

Паша увидит. Его брат тоже. И родители. На неё были подписаны коллеги, постоянные гости кофейни, бывшие одноклассники. Люди, с которыми она здоровалась на улице и останавливалась поболтать возле магазина. Они все узнают, и тогда обратной дороги не будет.

Плюш потянулся на её коленях и упёрся лапой в телефон. Алиса погладила его по голове и осторожно переложила рядом. Встала, проверила замок. Потом вернулась на диван и снова взяла телефон.

Она напечатала заново:

«Я против войны. Я не хочу, чтобы от имени моей страны бомбили города и убивали людей. Там сейчас дети сидят в подвалах. Я смотрю на это и не понимаю, как можно такое поддерживать. Пожалуйста, не говорите мне, что так надо. Так не надо».

Пальцы дрожали и попадали по соседним буквам. Алиса исправила ошибки, перечитала. На словах «от имени моей страны» остановилась. Удалила их, посмотрела на оставшийся текст и набрала снова.

В коридоре что-то скрипнуло.

Она быстро погасила экран и замерла. Несколько секунд было слышно только, как Плюш вылизывает лапу. Паша не подошёл.

Алиса снова открыла публикацию. Наверху была кнопка «Поделиться». Нужно было просто нажать на неё. Так же, как она нажимала сотни раз, выкладывая кофе, море или кота, уснувшего в смешной позе.

— Господи, — тихо сказала она и нажала «Поделиться».

Фотография появилась в ленте.

Один лайк. Эля.

От этого почему-то снова захотелось плакать.

Алиса поставила телефон на беззвучный режим и подключила зарядку. Достала плед, осторожно подвинула Плюша и легла рядом, не переодеваясь. Подушка осталась в спальне. Она подложила под щёку ладонь и натянула плед на плечи.

Утром. Всё утром.

Она повернулась к спинке дивана и закрыла глаза.

Глава 5

Проснувшись, Алиса тут же схватила в руки телефон. Под её постом было двадцать три комментария. От одноклассников, постоянных гостей кофейни, знакомых.

Кто-то выражал согласие и писал, какая она смелая, кто-то писал, что она ничего не понимает и лучше ей молчать. Алиса выдохнула: ничего страшного не произошло.

Она вышла из комнаты и прошла на кухню. Там за столом сидел Пашка и смотрел в окно, выкуривая уже третью сигарету.

— Прости меня, — сказал он, не отрывая взгляда от окна.

— Что с тобой вчера случилось?

— Да выпили с отцом. Потом брат позвонил. Он ранение получил.

— Мне жаль. Он в порядке?

— А ты была бы рада, если нет?

Повисло неловкое молчание.

— Я видел твой пост.

Алиса нервно сглотнула. Казалось, что желудок сделал сальто и вернулся в прежнее положение.

— Нет, мне просто интересно! — продолжил Паша. — Как ты можешь жить здесь, зарабатывать здесь деньги и быть против своей страны?!

— А как ты можешь быть за войну?! Как ты можешь это всё поддерживать?

— Я за свою страну и за своего брата!

— Вот как? Так, может, ты и контракт подпишешь?

— А может, и подпишу! — выпалил Паша.

Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Воздух в комнате почернел и вонзился в неё сотнями острых кинжалов.

— Что? — тихо, еле слышно спросила она.

— То! Мы вчера с мамой это обсуждали. Хорошее дело, и деньги нормальные платят. Брат сможет устроить меня в «Сомали».

— Хорошее дело?!

Алиса смотрела на Пашку. Она знала этого парня с пятого класса. Они вместе ходили в художественную школу, потом он перевёлся в их с Серёгой класс. Так и началась их дружба, пока в девятом классе Пашка не признался ей в любви прямо на выпускном. Он был добрым, хоть и немного странным парнем. Любил животных и готовил вкусные вегетарианские блюда для Алисы. Они вместе спасали бездомных котят и находили им дома, мечтали, что откроют своё кафе, ходили в походы, путешествовали. Она думала, что знает этого парня, но сейчас перед ней стоял абсолютно чужой человек с льдинками в глазах, которые кололи Алису своим отчуждённым взглядом.

Паша встал и со словами «пора на работу» вышел из дома. Алиса осталась одна с навалившейся на неё пожирающей темнотой. Она убрала со стола пепельницу.

Телефон завибрировал на столе. На экране высветилось: «Мама».

Алиса несколько секунд смотрела на фотографию, сделанную прошлым летом во Франции. Мама стояла на фоне лавандового поля в большой соломенной шляпе и щурилась от солнца.

— Да, мам.

— Ты совсем с ума сошла?!

Алиса прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

— И тебе доброе утро.

— Не надо мне вот этого. Что ты написала?!

— Ты читала, значит.

— Конечно, я читала! Алиса, зачем ты это сделала?

— Потому что я так думаю.

— Думать можно всё, что угодно. Обязательно было выкладывать это в интернет под своим именем?

Алиса встала из-за стола и подошла к окну. Во дворе Плюш сидел возле пустой клумбы и внимательно следил за воробьём.

— А под чьим именем мне надо было писать?

— Не придирайся к словам. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Сначала нужно было уехать, а потом уже писать всё, что тебе вздумается. Ты находишься в России. Ты вообще понимаешь, что происходит?

— Именно потому, что я понимаю, я и написала.

— Нет, ты нихрена не понимаешь! — Мама почти кричала. — Ты думаешь, они будут разбираться, что ты там имела в виду? К тебе придут, телефон заберут. А Паша? Ты подумала, что у него семья военных?

— Паша сам разберётся.

— Да что ты всё заладила: «сама разберусь», «Паша разберётся»? Вы там оба бессмертные, что ли?!

Алиса прижалась лбом к холодному стеклу. На окне тут же появилось запотевшее пятно.

— Мам, я устала бояться.

На другом конце повисла тишина.

— Что?

— Я говорю, я больше не хочу бояться. Мы всю жизнь чего-то боимся. На работе лучше промолчать. С соседями не спорить. В интернете ничего не писать. На митинги не ходить. В глаза не смотреть. Голову опустить и делать вид, что ничего не происходит.

— Я не предлагаю тебе делать вид.

— Предлагаешь. Только называешь это осторожностью.

— Потому что я твоя мать! — Голос у мамы сорвался. — Потому что ты у меня одна. И я нахожусь чёрт знает где, за тысячи километров. Если с тобой что-то случится, я даже быстро приехать не смогу.

Алиса отвернулась от окна.

— А если все будут молчать, это никогда не закончится.

— Господи, Алиса, ты правда думаешь, что твой пост что-то изменит?

— Не знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что я не хочу потом говорить, что ничего не могла сделать.

— Пост — это не борьба.

— А молчание — это что?

Мама тяжело выдохнула. Где-то у неё на заднем плане звякнула посуда и зашумела вода.

— Удали его.

— Нет.

— Алиса!

— Я не удалю.

— Ты хотя бы понимаешь, что теперь на тебя могут донести?

— Паша видел пост.

— И что он сказал?

— Что я не понимаю, о чём говорю.

— Вот видишь.

— Что я должна увидеть?

— Что ты живёшь с человеком, у которого брат сейчас там! Ты хотя бы представляешь, что у него в голове творится?

— А у меня, думаешь, ничего не творится? Я должна молчать только потому, что его брат туда поехал?

— Я не это сказала.

— Нет, мам, именно это. Все постоянно находят причину, почему нужно молчать. У одного брат военный. У другого отец полицейский. У третьего ипотека. У четвёртого дети. И в итоге все сидят тихо, пока кто-то решает за нас, кому жить, а кому умирать.

— Ты одна ничего не изменишь.

— Может быть. Но я хотя бы не буду делать вид, что согласна.

— Тебя посадят, и кому от этого станет лучше?

— А если я промолчу, кому станет лучше?

Мама снова замолчала. Алиса слышала её дыхание и далёкий шум машин за открытым окном.

— Приезжай ко мне, — наконец сказала она. — Я серьёзно. Куплю тебе билет. Сегодня же. Собирай вещи, бери Плюша и приезжай. Из Франции будешь бороться сколько захочешь.

Алиса невольно улыбнулась.

— А кофейня?

— Алиса, как будто ты такая незаменимая сотрудница. У тебя же ещё не закончилась виза?

— Нет, ещё два месяца. А Паша?

— Если захочет, пусть едет с тобой.

Алиса посмотрела на пепельницу с тремя окурками.

— Он не поедет.

— Тогда поезжай без него.

Эти слова прозвучали слишком просто. Будто речь шла о поездке на несколько недель, а не о жизни, которую нужно было сложить в чемодан и оставить.

— Я не могу всё бросить.

— Можешь. Просто пока не хочешь.

— Мам…

— Я не требую, чтобы ты перестала бороться. Но прошу тебя, делай это с безопасного расстояния!

Алиса провела пальцем по запотевшему стеклу. На нём осталась неровная прозрачная полоса.

— Если все уедут, кто тогда останется?

— Те, кто не успел.

— Вот поэтому я и не хочу уезжать.

— А я не хочу однажды увидеть твоё имя в новостях.

Алиса почувствовала, как в груди сжимается тревога.

— Со мной всё будет хорошо.

— Не обещай того, чего не можешь знать.

— Мам, мне нужно идти.

— Куда?

— На работу.

— Доча, у тебя сегодня выходной.

Алиса посмотрела на часы и только теперь поняла, что мама права.

— Тогда в душ.

— Алиса, пожалуйста, удали пост.

— Нет.

— Хотя бы закрой страницу.

— Нет.

— Господи, какая же ты упрямая!

— Есть в кого! — Алиса рассмеялась.

— Позвони мне вечером.

— Позвоню.

— Обязательно позвони! Мы беспокоимся!

— Обязательно, мам.

Алиса сбросила вызов и положила телефон на подоконник. Во дворе воробей сорвался с клумбы и исчез за крышей соседнего дома. Плюш ещё несколько секунд смотрел ему вслед.

На экране появилось новое уведомление. Алла Ивановна написала:

Как ты можешь быть против своей страны, змея?

И Алиса впервые задумалась о том, что такое «быть против своей страны» и можно ли поставить знак равенства между войной и страной. Она думала о том, кто всё-таки больше ненавидит страну: тот, кто желает стране войны и радуется санкциям, или тот, кто желает мирного неба?

С этими мыслями она взяла в руки телефон и ответила Алле Ивановне:

Это вы ненавидите свою страну.

«Отправить». Через несколько секунд раздался звонок от Паши.

— Как ты смеешь такое писать моей матери?!

— Как она смеет такое писать мне?

— У неё сын сейчас на войне, ты это понимаешь?

— Понимаю. Её сын, возможно, прямо сейчас убивает мирных украинцев.

Паша замолчал.

— Не вздумай так говорить о моём брате! Ты же знаешь Макса!

— Знаю, — ответила Алиса. — И от этого мне ещё больнее. Как мог такой добрый парень стать убийцей?

— Алиса, кто тебе промыл мозги? Твоя мать?

— А тебе — твоя? Кстати, мама звонила, предложила нам пожить у неё. Твоя виза ещё не просрочилась?

— Я никуда не поеду. Как ты себе это представляешь? Мой брат на войне, а я уеду?

Алиса вздохнула.

— Ну, я так и думала.

— Бросай свои фокусы, сейчас не время.

Паша бросил трубку, не дождавшись Алискиного ответа.

Она заметила, что дома закончилась почти вся еда, и собралась выйти в магазин. Достала из нижнего ящика жёлтую авоську, которую ей подарила подруга, надела горчичное пальто и свои любимые белые найки.

Закрывая калитку, Алиса машинально посмотрела на другую сторону улицы и замерла.

На углу Горной, прямо напротив причудливого жёлтого забора её родной школы, возвышался огромный баннер. Несколько мужчин в военной форме смотрели куда-то вдаль, а над их головами огромными чёрно-оранжевыми буквами было написано:

ZА НАШИХ

Алиса несколько секунд не могла отвести взгляд. Буква Z выглядела как огромная зияющая рана на теле города.

Алису затошнило. Воздух вдруг стал густым и тяжёлым, будто вместо него улицу наполнили вязким дымом. Она попыталась глубоко вдохнуть, но не смогла. Военные продолжали смотреть на неё с баннера. Уверенные, спокойные, огромные, радостно улыбающиеся и возвышающиеся над Алисой.

Она сжала ручки авоськи так крепко, что ворсинки пряжи впились в её кожу, а на руке проступили белые, как снег, костяшки пальцев.

В магазине было непривычно многолюдно. Люди набирали крупы, макароны, сахар, консервы, туалетную бумагу. Алиса положила в корзину хлеб, яйца, овсяное молоко, рыбу, взяла шоколадку и отправилась на кассу.

— Давно пора было, — сказала стоявшая впереди женщина в сиреневой куртке. — Сколько можно над нашими издеваться?

— Владимир Владимирович молодец, — отозвался мужчина с упаковкой пива под мышкой. — Другой бы испугался, а этот взял и сделал.

— Зато теперь нас уважать будут, — добавила пожилая женщина. — Весь мир увидит, какая у нас страна.

— Наши там быстро порядок наведут, — согласился мужчина. — Неделя, максимум две — и всё закончится.

Кассирша улыбнулась и кивнула.

— Конечно. У нас армия какая. Ребята герои.

Люди говорили громко, перебивая друг друга. В их голосах слышалось возбуждение, словно они обсуждали победу любимой команды, а не войну.

Алиса смотрела на затылок женщины в сиреневой куртке и чувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Ей хотелось спросить, кого именно теперь должны уважать. Хотелось закричать, что прямо сейчас где-то рушатся дома и умирают люди. Но слова застряли внутри тяжёлым комком.

— Девушка, вы проходите? — недовольно спросили сзади.

Очередь сдвинулась. Алиса молча сделала шаг вперёд.

Она расплатилась, сложила продукты в жёлтую авоську и вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но легче не стало.

Обратно Алиса шла медленно. Авоська оттягивала руку, хотя внутри лежало всего несколько продуктов. Возле дома она снова подняла глаза.

Военные, улыбаясь, смотрели на неё. Под порывами ветра баннер немного вздымался, и казалось, что люди на нём смеются и дышат. Алиса вошла во двор, открыла калитку и только там заметила окно своей спальни.

Оно находилось прямо напротив баннера.

Теперь, просыпаясь каждое утро, она первым делом будет видеть эту огромную букву Z.

Война не просто вошла в её жизнь. Она медленно прокралась в её спальню.

Глава 6

Алиса протирала барную стойку. До открытия оставалось всего несколько минут. Она оглядела кофейню: ровно стоящие столики, разложенные салфетки, аккуратно сложенные в ряды красные чашки и начисто вымытые воронки для фильтра. Она взяла в руки пачку зерна и открыла её. Аромат кислых ягод и шоколада наполнил кофейню. Сегодня для фильтра она решила заварить Гондурас. Потому что захотелось добавить ярких красок в день гостей.

Она уже заварила свежий батч, когда звенькнул дверной колокольчик.

Эля осторожно заглянула в кофейню и огляделась.

— Эй! Ты одна?

— Да. — Алиса подозрительно посмотрела на Элю.

Та немного помялась на пороге, а затем достала из кармана красной куртки телефон, что-то нашла в чате и показала Алисе.

«Собираемся сегодня на площади у администрации на митинг в двадцать ноль ноль. Приходите все, кто против войны».

— Пойдёшь?

— Я работаю до восьми.

Эля прошла и плюхнулась на кресло.

— Ну и чё? — Она положила ногу на ногу и посмотрела Алисе в глаза.

— Вас же задержат.

— Тююю, — Эля закатила глаза. — В первый раз, что ли? Ну задержат, ну штрафаря влепят и домой пойдём.

— Ты так легко об этом говоришь!

— Так у меня есть опыт! Ладно, ты подумай. А я вообще за матчей на кокосовом пришла.

— Понял-принял! Уже готовлю! — Алиса улыбнулась и достала церемониальный венчик.

Снова прозвучал дверной колокольчик. Алиса подняла глаза и просияла.

— Мне в этом заведении сделают приличный капучино?!

— Андрей!! — Она выбежала из-за стойки и обняла коллегу.

Они с Андреем уже три года работают вместе, в одной кофейне. Алиса успела к нему привыкнуть, хотя в первые дни совместной работы он её жутко бесил. То тряпки грязные на столе оставит, то кофейную группу не помоет. А Алиса очень ответственная и чистоплотная. Вначале думала, что он это специально. Но в ответ на претензию получала только: «Аааэээ, я забыл».

Эля поздоровалась с Андреем, но смотрела на него настороженно. Как кошки смотрят на новых людей, от которых пока непонятно, чего ожидать.

— Так, девчонки, а вы «гулять» сегодня идёте? — Андрей перевёл взгляд с Алисы на Элю.

Эля выдохнула.

— Так и знала, что ты из наших! — Она подошла и хлопнула Андрея по плечу. А потом повернулась к Алисе и бросила: — Вот видишь, даже он идёт.

Алиса приготовила матчу на кокосовом и отнесла Эле.

— Я подумаю. Может, и пойду.

Эля кивнула, делая глоток.

— Маленькое предупреждение: паспорт с собой не бери. Если задержат, можешь ссылаться на 51 статью.

— А что это?

— Ты не знаешь?

Алиса отрицательно покачала головой.

— Ну, эта статья означает право не свидетельствовать против себя и своих близких. Полезная штука.

Алиса отдала капучино Андрею и присела немного передохнуть. Новости снова обрушились на неё лавиной из нескончаемых фотографий разрушенных зданий, постов украинцев с призывом остановить войну, информации о всё новых и новых задержаниях.

От Пашки пришло сообщение. Алиса немного помедлила, но всё же открыла.

Он скинул ей информацию о службе по контракту. Алиса читала текст, но буквы жгли её напалмом. С каждой строчкой она чувствовала, как сердце ухает под грудной клеткой, стремясь вырваться из неё.

«Паша, нет!»

Быстро написала она и перевернула телефон экраном вниз, боясь увидеть его ответ.

— Чё там? — Андрей кивнул на телефон.

— Да Пашка…

— Он поддерживает?

— Если честно, — Алиса обхватила обеими руками голову, — я думала, что нет, но вот сейчас он скинул мне информацию о службе по контракту.

— ЧТО?! — хором воскликнули Эля и Андрей.

— Угу. Его брат там.

— Максим в Украине?! — Эля вскочила с кресла от изумления.

— Да.

— Пиздец!

— Согласна!

— Алиса, как вы под одной крышей живёте? — Андрей сделал глоток кофе и с любопытством посмотрел на неё.

Алиса вспомнила прежние уютные вечера. С просмотром Гарри Поттера, вином и вкусной едой. Вспомнила их покатушки на велосипедах по набережной, долгие разговоры в беседке до пяти утра, совместную готовку сырников по утрам и как они искренне смеялись над видео с котиками в интернете.

А теперь непроглядная тьма растворила всё это, оставив им только страх, алкоголь и ненависть.

— С трудом, — выдавила она из себя.

Вечером Алиса закрыла кофейню на тридцать минут раньше, укуталась в пальто, надела огромный серый шарф, закрывающий лицо так, что было видно только глаза, и вышла на набережную.

Февральский Геленджик встретил её начинающимся норд-остом. Ветер хлестал по лицу и не давал дышать, пытаясь отнять её шарф. Порывы словно толкали её вперёд, говоря: «Идиии, идииии».

— Да иду я, — тихо сказала Алиса сама себе и прибавила шаг.

От кофейни до площади было минут десять по набережной. Алискины белые найки бодро семенили по красно-серой плитке. Она остановилась возле магазина, взяла с собой бутылку воды. На дверце супермаркета был баннер «Zа наших».

На площади люди варились в человеческом супе. Сотни людей с плакатами выкрикивали лозунги, скандировали. Алиса увидела Элю. Она забралась на парапет набережной и в громкоговоритель кричала: НЕТ ВОЙНЕ!

И толпа повторяла: НЕТ ВОЙНЕ!

Алиса робко, себе под нос, повторила: нет войне!

А потом громко, во весь голос: НЕТ ВОЙНЕ!

Эля крикнула: ПУТИН!

И толпа повторила: ХУЙЛО!

Снова: ПУТИН!

ХУЙЛО!

Алиса обернулась и увидела пару знакомых глаз. Глаза смотрели на неё сквозь толпу, не замечая других. Две голубых льдинки жгли сильнее любого огня. Паша стоял поодаль и внимательно смотрел прямо на Алису.

Через несколько секунд он развернулся и быстрым шагом пошёл по Ленина вверх, натянув капюшон на голову. Алиса будто бы вросла корнями в набережную. Она не могла ни сдвинуться с места, ни выдавить из себя хоть какие-нибудь слова. Она не слышала больше лозунгов, пропустила момент, когда девушка с плакатом «Мир Украине» крикнула «СЛАВА УКРАИНЕ» и люди подхватили «ГЕРОЯМ СЛАВА», она не смогла сдвинуться с места, когда кто-то крикнул «МЕНТЫ!» и люди начали разбегаться.

И только Элин крик заставил её обернуться. Из толпы послышалось Элино «НЕ ТРОГАЙ, СУКА!», и красная куртка мелькнула в автозаке. Алиса бросилась бежать. Она забежала в сквер, выбежала на площадь Центрального рынка, помчалась по Горького и замерла, увидев десять автозаков. Три из них уже стояли набитые людьми. Ещё семь были готовы выехать заглатывать протестующих.

— Куда-то торопитесь, девушка?

Она обернулась и увидела огромного, как скала Парус, полицейского, который положил руку ей на плечо. Она поняла, что бежать больше некуда, и вздохнула.

В участке было тесно и жарко, несмотря на зиму. Алиса искала глазами Элю.

Рядом сидела девушка в розовой курточке, на её глазах проступили слёзы. Алиса молча взяла девушку за руку. Та посмотрела на неё и вдруг обняла. Так они и сидели несколько минут. Потом девушка отстранилась и вытерла слёзы.

— Простите, мне просто очень страшно.

— И мне, — тихо сказала Алиса.

Напротив неё сидел светловолосый парень с разбитым носом. Алиса достала платок из рюкзака и бутылку холодной воды, которую купила перед протестом.

— Держи, это поможет, — она протянула бутылку с водой и платок парню.

Он с благодарностью посмотрел на неё и, приложив бутылку, облегчённо вздохнул.

— Меня Алиса зовут, а тебя?

— П-петя, — еле выговорил он.

— А кто тебя так?

— Угадай. — Петя попытался рассмеяться, но от боли получилось только закашляться.

Где-то лязгнул дверной замок, и послышались несколько тяжёлых шагов.

— Шагайте! — крикнул кто-то.

Алиса увидела, как открывается тяжёлая металлическая дверь и в окружении нескольких полицейских по коридору вели четырёх людей в наручниках. Среди них Алиса узнала красную куртку и, подняв глаза, увидела Элю. Та поймала Алискин взгляд и едва заметно мотнула головой.

Полицейский толкнул Элю в спину. А она гордо, словно лебедь, подняла голову и зашагала вперёд, вытянув руки, словно заломленные крылья. За Элей закрылась железная дверь, и Алиса сжала руки в кулаки.

— Нас отпустят сегодня, а их уже нет.

Алиса обернулась и увидела Андрея.

Он протянул руки, чтобы обняться, и Алиса не могла удержаться. Она обняла друга и почувствовала согревающее тепло в груди.

— Эля пнула мента ногой в живот при задержании. Её сегодня точно не отпустят.

Он отстранился и посмотрел на Алису.

— Ты цела?

— Да. А ты?

— Ну, приложили пару раз, но ничего необычного.

Он рассмеялся. Алиса не нашла в себе силы на смех.

— Синицина Алиса Сергеевна. — Оперативник достал лист протокола и записал её имя.

В кабинете пахло плесенью. Алиса немного поморщилась и опустилась на стул напротив большого стола из красного дерева. Полицейский, сидевший за ним, напряжённо продолжал что-то писать.

— Ну, рассказывайте. — Он сдвинул брови и посмотрел на Алису.

— О чём?

— Как относитесь к специальной военной операции?

— Я не знаю, что вам отвечать.

— Не знаете или не поддерживаете?

Алиса оглянулась вокруг. Обшарпанные старые бело-зелёные стены, одинокая лампочка на потолке излучала тусклый свет, а над головой оперативника висел большой плакат о терроризме и экстремизме.

Но одна деталь привлекла Алискино внимание. В тёмном, плохо освещённом углу, потрескавшаяся от времени и покрытая пылью, висела… репродукция картины Винсента Ван Гога «Ночная терраса кафе». Точно такую же копию Алиса писала на выпускной просмотр из художественной школы. Тогда глава комиссии Людмила Сергеевна, оценив работу строгим взглядом, удостоила её высшей похвалы. Она сняла очки, внимательно вгляделась в мазки и строго сказала: «Ну… нормально».

И вот сейчас Алиса сидела в участке и смотрела на единственную вещь, которой было здесь не место. Казалось, что это ошибка, баг во вселенной, невозможность во всей её красе. Ван Гог в полицейском участке. Картина, дышащая яркостью красок, — в самом печальном месте во всей земле.

Полицейский встал, облокотился на стол с такой силой, что красное дерево слегка прогнулось под его весом. Алиса почувствовала себя ракушкой у подножия горы, которую того и гляди смоет морем на глубину.

— Ты думаешь, самая умная здесь?! — прорычал он, сдавливая челюсть.

Алиса мотнула головой.

А потом он вдруг спросил, знает ли она Элю. Она снова отрицательно мотнула головой.

— Что вы делали на митинге?

— Я просто… шла домой с работы. — Алиса продолжала смотреть сквозь него прямо на картину. Мазки масляной краски лежали ровно. Алиса больше любила импасто, но сейчас это было не так важно.

— Где вы работаете?

— В кофейне. Бариста.

Полицейский усмехнулся.

— Нормальной работы для вас, стало быть, не нашлось?

Алиса подавила в себе желание спросить: «А для вас?» Она твёрдо решила, что покинет сегодня это гнетущее место, вернётся домой и будет думать о том, как вытащить Элю. А для этого нужно было пойти на сделку с совестью.

— Мне нравится эта работа.

— Мне тоже много что нравится, что теперь?

Алиса молчала, разглядывая свои белые найки.

— Алиса Сергеевна, — он наклонился вперёд так, что его круглое обрюзгшее лицо оказалось рядом с Алисой и она могла рассмотреть поры на его щеках, — вы вот, наверное, считаете, что вы — самая умная? А я считаю вас — угрозой нашему режиму! Как поступим?

Алиса молчала. Полицейский ещё что-то записал в протокол и отдал ей прочитать.

Когда Алису и Андрея выпустили из участка, на улице уже было далеко за полночь. Она посмотрела на Андрея и прижала ладонь к губам. На его шее россыпью виднелись красные мелкие точки.

— Что это?

— Шокер, — вздохнул он.

Алиса провела рукой по его шее, Андрей поморщился.

— Больно?

— Ну, неприятно. Но Эльке сейчас хуже, чем нам. — Он обернулся и, скривившись, посмотрел на надпись с адресом участка. — Мудаки.

— Пойдём отсюда скорее.

— Тебя проводить?

— Нет, я хочу немного прогуляться одна.

Алиса аккуратно обняла Андрея, чтобы не задеть его раны, и спустилась на набережную.

Возле памятника Лермонтову она присела на лавочку. Вокруг не было ни души. Только она и Михаил Юрьевич, задумчиво смотревший вдаль на темнеющий горизонт. Алиса достала и включила телефон. Шестьдесят восемь пропущенных. Сорок из них от Паши, двадцать от мамы и восемь от Аллы Ивановны.

Она сразу же позвонила маме.

— Алло, — послышался в трубке сонный голос.

— Мам, со мной всё хорошо.

— Алиса! Алисонька, дочка, твоё задержание уже во всех пабликах!!

— Что?

— Ты не видела? Я сейчас всё тебе скину!

Через несколько секунд мама репостнула Алисе новость: в Геленджике задержали политических активистов. И фотографии. На одной из них Алиса в отделе помогает парню со сломанным носом.

Она вздохнула.

— Мам, меня уже отпустили. Выпишут штраф. Но Элю задержали!

— Как это? Её не отпустили?

— Кажется, в этот раз не просто штраф, мам!

Алиса почувствовала, что, если проговорит с мамой ещё несколько секунд, то она расплачется. Перед глазами стоял силуэт Эли. Как она, выгнувшись гордой тростинкой, шагала в лапы своего главного врага.

— Мам, мне надо бежать домой. Паша, наверное, волнуется. Я завтра тебя наберу, хорошо?

— Хорошо, доча. Целую.

— Пока.

Алиса нажала на отбой, уронила голову на руки и беззвучно заплакала.

Успокоившись, она открыла новости. Фотография Эли в красной куртке, пинающей полицейского ногой, мелькала во всех пабликах. Она смотрела на лицо подруги и не видела в нём ничего, кроме презрения и ярости. Даже тени промелькнувшего страха.

Алиса встала и направилась домой. На подходе к улице Горной она подняла глаза, чтобы посмотреть на баннер, и замерла. Сердце пропустило один удар.

На баннере кто-то красной краской перечеркнул букву Z и написал:

«НЕТ ВОЙНЕ!»

Глава 7

Алиса скроллила новости. Прошла неделя после задержания Эли, паблики утихли, никто больше об этом не вспоминал. Только Алиса и Андрей постоянно писали адвокату с расспросами, но тот толком ничего путного не отвечал.

Паша распахнул дверь и, радостный, поставил на стол огромный пакет из «Магнита».

— Что это? — недоумённо спросила Алиса. — Как «что»? Мы на работе гуманитарку бойцам собрали! Я же говорил тебе. — Паша почесал затылок и посмотрел на Алису. — Я и от нас с тобой скинулся! — Какая гуманитарка, Паша? Я не хочу скидываться на это! — Почему нет? Это же наши парни, нужно их поддержать! — Он, прищурившись, посмотрел на Алису. — Или ты типа против? — Конечно, против! Я никогда не буду «за». — Ну вон твоя Элька тоже против была. И где она теперь?!

Алиса схватила пакет с продуктами и с силой швырнула его на пол.

— Хочешь помогать — тогда тащи это к своей матери. В моём доме этого не будет!

— Ах вот как ты заговорила?! Может, тогда и меня в твоём доме не будет?!

Алиса вздохнула и опёрлась спиной о стол, скрестив руки на груди.

— Ты знаешь, я уже давно об этом думаю. Как только началась война, ты стал просто невыносим.

— Это не война! — Вот об этом я и говорю. — Она посмотрела в окно и задумчиво сказала: — Я считаю, что тебе стоит пожить некоторое время у своей мамы.

— Что? — Паша бросил собирать рассыпанные продукты с пола, подбежал к Алисе и попытался её обнять, но она отстранилась.

— Не надо. — Алиска, ты что? Мы же с тобой со школы вместе!

Паша взял её руки в свои, и Алиса почувствовала, как дрожали его руки.

— Не надо, Пашка. Так будет только хуже.

Она высвободилась из его рук и вышла на улицу. Плюша лежал кверху пузом на террасе и грелся на солнышке.

— То есть ты готова всё закончить? — раздался Пашкин голос у неё за спиной.

— А что именно закончить? — Алиска, ну чего ты? — Он улыбнулся и хотел подойти, но Алиса остановила его жестом.

— Всё давно закончилось. Забирай свою гуманитарку и уходи. Я таких вещей в доме не потерплю.

— Да каких вещей?! Тебе не нравится, что люди парням помогают?! Там же Макс, я должен ему помогать!

— Не парням, — тихо сказала Алиса. — Убийцам.

— Ты опять?! Это твоя подружка тебе мозги промыла! — Элю не трогай!

Паша фыркнул.

— Да кому она сдалась?! Она — враг нашей страны. А ты?! Ты — тоже враг?!

Алиса вздохнула.

— Нет больше сил. Собирайся и проваливай. — Какая же ты всё-таки сука! — Паша рывком ринулся к Алисе и занёс руку для пощёчины. Алиса не шелохнулась. Не осталось ни страха, ни ненависти, ни жалости. Пус-то-та.

Паша убрал руку. Две холодные льдинки снова заплясали в его глазах.

— Сука! — выкрикнул он снова и быстрым шагом пошёл к калитке.

Алиса стояла, не шелохнувшись, за её спиной грохнула калитка. Одна слезинка упала на асфальт. Алиса в спешке вытерла щёки рукавом. Сейчас не время. Забрала Плюша и вошла в дом.

Лёжа на диване, Алиса открыла соцсети. Карина выкладывала сторис, как обустраивает дом в Ереване, Кир снял видео с их первого уличного выступления. Она пригляделась. Улица выглядела такой нарядной и праздничной, люди подпевали, снимали на телефон, радовались. Когда-то Алиса так же веселилась под песни ребят на набережной. А теперь радость покинула Геленджик. Она улыбнулась и поставила лайк.

Андрей выложил фотографию из кофейни. Сделал удачный латте-арт. А затем выложил репост с принятием нового закона о фейках.

А потом она открыла сторис Паши. Он собирал гуманитарку, репостил другие сборы. А вечером выложил фото в обнимку с Аллой Ивановной и подпись «Моя главная помощница».

Алиса убрала телефон в карман и вышла на улицу. Напротив дома вешали новый баннер. Снова военные, улыбаясь, смотрели на неё. Алиса уже знала, что и этот баннер долго не провисит.

Она села на розовый велосипед и поехала вниз по Халтурина, свернув по Ангулем, оказалась на набережной. Резкий морской воздух заставил её немного взбодриться. Алиса надела наушники.

Когда она проехала мимо любимого кафе, то заметила на их двери надпись «Za наших».

«Застучали двери, кто теперь поверит В дом вошли без ключа», — пел Котляров.

Алиса давно усвоила урок: лучше не смотреть по сторонам. На море сегодня был шторм, величественные чёрные волны поднимались в воздухе и с грохотом разбивались о камни, доставая из пучин мелкие обточенные стёкла и ракушки.

Капли долетали до Алисы. Доехав до кофейни, она вытерла мокрый от холодной солёной воды лоб и, увидев в окне Андрея, помахала ему.

Андрей увидел её и вышел. Алиса увидела, что кровавые следы на его шее почти прошли.

— Привет! — Он улыбнулся и обнял её.

Алиса прикрыла глаза. Она была рада увидеть друга.

— Привет. Есть время поговорить? — Ну, народу нет, так что я полностью свободен!

Он поправил рукава кремовой толстовки.

— Кажется, мы с Пашей — всё. — Ну наконец-то! — Андрей театрально вскинул руки к небу. — Ну прекрати! — Она слегка ударила его серым ремешком от пальто. — Да ладно тебе, после того, что он поддержал войну, ваше расставание было лишь вопросом времени.

Алиса кивнула.

— Теперь надо вытащить Элю и свалить отсюда. — А куда? — Неважно куда, важно — откуда.

Андрей вдруг посмотрел куда-то сквозь Алису.

— Алис, ты уверена, что вы расстались? — Ну… да, — недоумённо ответила она. — Тогда обернись.

Алиса обернулась и увидела, как Паша быстрым шагом приближался к ним.

— Алиса, пожалуйста! Давай поговорим! — Подлетел Паша.

— Мы уже утром поговорили. — Вот как? Ты просто выставила на улицу! За какую-то гуманитарку!

Андрей подошёл и встал между Алисой и Пашей.

— Эй, парень, отойди-ка!

Паша сверкнул глазами.

— Я говорю со своей девушкой, Андрюха! Мы поссорились, с кем не бывает? Так что отойди.

— Паша, — спокойно сказала Алиса, — мы с тобой расстались. Уходи.

— Но я тебя люблю! — Я не уверена в этом.

Паша засунул руки в карманы.

— Алисонька, пожалуйста! Давай поговорим. — Голос Паши немного дрожал, и Алиса впервые увидела слёзы в его глазах.

Она попросила Андрея отойти и дать им поговорить.

— Пойдём на пляж. Там и поговорим, — сказала Алиса и, не дожидаясь его ответа, направилась к берегу.

Шторм почти стих, но вода неспокойно бурлила у берега, перекатываясь о камни морской пеной.

— Алисонька… — Он заправил выбившуюся ветром прядь ей за ухо.

Волна рядом ударила о камни, и Алиса немного поёжилась.

— Паша, не надо. — Ты… правда хочешь всё закончить?

Она взяла его руки в свои и сказала:

— Я очень тебя ценю, и я буду всегда помнить тебя!

— Ты уже всё решила? — Я всё решила двадцать четвёртого февраля. — Из-за политики?! Я не могу в это поверить! — Не только. Это больше, чем просто политика.

Алиса посмотрела ему в глаза. Голубые глаза цвета утреннего летнего моря, в которые она когда-то влюбилась, сейчас смотрели на неё с надеждой. На секунду ей даже показалось, что она ошиблась и перед ней снова тот самый, прежний Пашка, который больше всего на свете мечтал открыть своё собственное кафе на пляже, который летом любил гонять на велике вместе с ней по набережной, ловил мидий и радостно играл с котом в саду.

— Алиса, солнце! Давай всё забудем и вернёмся домой! — Паша не унимался. — Прости меня, Паш. Но сегодня я вернусь домой одна. А ты соберёшь свои вещи и поедешь к маме. Ведь она — твоя главная помощница по сбору гуманитарки для убийц! — Да для каких убийц? Что ты всё заладила? Там не убийцы, а пацаны! Такие же, как я, и им нужно помочь! — Вот видишь? Мы по-разному смотрим даже на такие мелочи. Не усложняй, пожалуйста. Давай расстанемся как добрые друзья. — Ты понимаешь, что если я уйду, то дороги обратно уже не будет? — Понимаю. — Она кивнула и посмотрела на море. На другом берегу уже зажглись огни Тонкого мыса, а над горами начали сгущаться тучи. Собирался дождь. — Алиса, давай всё забудем? — Он протянул ей руку. — Что забудем? — Ну твои эти выходки против нашей страны! Просто вернёмся домой и будем жить, как раньше? — Так не получится. Прости, но ты должен сегодня собрать свои вещи и съехать.

Где-то далеко в небе сверкнула молния. В детстве бабушка научила Алису, что после молнии нужно считать секунды до грома, чтобы понять, как далеко она находится.

Раз. Два. Три.

Паша в последний раз посмотрел Алисе в глаза, а затем развернулся и молча пошёл прочь.

Где-то за горой прогремел гром.