Пока жива надежда

Глава 1. Счастливая

Сидеть в душном салоне маленького ПАЗика было невмоготу. С нетерпением глядя в окно, Надя загадочно улыбалась, чем и привлекла внимание большей части пассажиров. Особенно женщин. Они с интересом поглядывали на светившуюся от счастья девушку. Кто-то пожимал плечами.

Лицо бабы Маши посветлело. Вспомнила себя в этом возрасте: "Тогда и я была счастливой... Молодость на то и дана человеку, чтобы жить беззаботно, купаясь в лучах теплого солнца, не задумываясь о завтрашнем дне. А потом... потом мы окунаемся в реальность. И начинаем там барахтаться, как те две лягушки, что попали в кувшин с молоком. Кому-то удается выплыть, а кто-то не справляется с трудностями. А все почему? А потому что теряет самое последнее, что всегда должно оставаться рядом. Надежду..."

Бабе Маше, Ивановой Марье Сергеевне, было уже семьдесят. Юбилей. И этот юбилей тяжким грузом лег на опущенные плечи пожилой женщины. Давным-давно она дала себе установку — дожить до семидесяти. Не думала, не гадала, но вот дожила. И теперь раздумывала над важным вопросом: что же делать дальше. Не хотелось помирать женщине, хоть выполнила все планы. Так хорошо кругом! Вон Надька, дочка соседки Люськи, светится вся, как медный таз. И бабе Маше хотелось испытать те же чувства еще раз, да годы уж не те. А жаль...

Вот и последняя остановка. Город остался позади. А считалось, что они живут в городе. Это просто окраина растянулась на многие километры. Частный сектор... Улица Заречная. Здесь не было чужих. Все знали друг друга.

Вот Надежда Люськина приехала: "Егоза... Не сидится ей спокойно. Видать случилось что-то хорошее... А может? Да неужели?" Вдруг осенило Марью Сергеевну, и она еще раз взглянула в сторону девушки.

А Надя уже спрыгнула с подножки, подхватив сумки бабы Маши и легкой ланью побежала вперед. Легкий ветерок трепал ее волосы и развевал подол платья. И она неслась, как легкий кораблик, по знакомой улице. Тонкий аромат сирени струился вокруг. И Надежда вдыхала этот аромат, поставив тяжелые сумки бабы Маши на землю и притягивая ветки поближе, чтобы зарыться в них лицом. Хорошо!

За свой багаж Марья Сергеевна не волновалась, зная что он окажется дома вперед нее. И Шарик, лениво выйдя из будки своей, будет радостно помахивать хвостом, приветствуя Надежду. Давно этот пес живет у нее... Ох, давно! Тоже постарел... Помнит Надюшку еще маленькой девчонкой-первоклассницей, которая таскала ему из школы котлеты.

Надежда, как ураган, ворвалась в калитку, промчалась мимо удивленной сестры Наташки, обняла и закружила вокруг себя маму, чмокнув ее в щеку, заглянула в сарай к отцу, крикнув "Папка, я дома!" и только тогда села на стул под большим орехом.

— Надюша, что случилось? — поинтересовалась мать. Но дочка только махнула рукой. Людмила знала, что сейчас произойдет.

И действительно Надя подхватилась и побежала на свое любимое место. Она говорила заговорщически всегда: "Здесь место моей силы, мама..."

Это был небольшой луг под самым лесом. Сейчас он был весь усыпан одуванчиками. Она должна была успеть... до захода солнца, пока они еще не закрылись. Как же она любила это время года! Издалека полюбовавшись солнечным сиянием, царившим на поляне, девушка пошла вперед.

Одуванчики покачивали желтыми головками, расступаясь и приветствуя ее. Жаль, что их жизнь так коротка... От нежного аромата и мыслей кружилась голова. Остановилась. Солнце уже заходило за лес, и сквозь деревья посылало на землю свои последние лучи. Сегодня... А завтра все повторится...

Надя замерла. Это было волшебство! Желтые огоньки закрывались, гасли прямо на глазах. Вспомнила, как плакала, когда была маленькой, потому что ей казалось, что они у ми рают. Но мама утром взяла ее за руку и опять повела на луг, чтобы увидеть светившиеся от счастья глаза дочери.

— Надя! — кричала, как в детстве, мама. И каждый раз Надежда медленно брела домой. А сегодня побежала.

Она должна рассказать родителям важную новость. Очень важную. Она была счастлива!

— Мама, папа, завтра в обед приедет Сёма... Он хочет просить моей руки... — неуверенно сказала Надя. Покрывшись румянцем, засмущалась и опустила счастливые глаза.

— Вот это да! — изрекла Наташа. Она была на три года младше Нади.

— А не рановато ли? Ты же хотела поработать... — нахмурился отец. Василий Степанович Амелин был человеком немногословным.

— Папка, ты что? Ей же уже 24! — выкрикнула, не удержавшись, сестренка. — Ты что хочешь, чтобы Надька старой девой осталась?

— Помолчи, Наталья! Тебя не спрашивают! Мала еще... — и Наташа, нахмурившись, стала похожа на отца.

Людмила молчала. Все, что происходило сегодня вечером, для нее было совершенно неожиданным. Она, как мать, конечно, была рада за свою Надюшу. Но не так себе представляла это мгновенье. Думала, что дочка сообщит заранее и у нее будет время осмыслить все. Приготовиться, в конце концов. А тут... Прямо завтра приедет в их дом чужой мужчина и станет просить руки их дочери.

Новость застала ее врасплох... Она не была готова отпустить от себя свою кровиночку... Но и препятствовать не могла: "Вот, Надюша собралась замуж. А там и Наташка... Быстро выросли. Не успели мы с Васей даже понять когда".

Девчонки закрылись в своей комнате. И начали шептаться...

— Вася, а мы ведь и не готовы принимать гостя. Что делать? — спросила Люда мужа. Тот пожал плечами. А что он мог сказать, когда у него была жена, которая всегда принимала решения, была главной в их семье. Он хоть и считался главой, но Люся была шеей, которая с молодости вертела им как считала нужным. Он не то, что сопротивлялся или смирился, а принимал такое положение вещей, потому что любил свою Людочку.

Поэтому, когда Людмила начала хлопотать на кухне, готовясь к завтрашнему дню, он не пошел спать, а крутился рядом. То двор подмел, то просто сидел рядом. Так у них было заведено.

Спать легли поздно. Люся вздыхала тяжело. Неспокойно ей было. Василий крепкой рукой обнял жену и погладил по волосам, успокаивая. Когда она волновалась, только так и могла уснуть. Уж он-то знал все ее привычки. Двадцать пять лет вместе. Ни разу серьезно не поругались. Ни одного косого взгляда за совместную жизнь Василий не бросил в другую сторону. Любил молча, заботясь по-простому. И Людмила это знала. Зачем лишние слова?

Из комнаты дочерей доносились голоса. Серьезный Надин и восторженный Наташкин. Меньшая, хоть и была лицом похожа на него, но характером вся в Людмилу. А Надюша вообще такая светлая. Не волосами, а душой...

"Эх, знать бы наперед, где упадешь, можно было бы и соломки подстелить..." — мысли Василия стали сбиваться, и он забылся тревожным сном.

— Счастливая ты, Надька! — шептала Наташка. — Любовь свою нашла... Я бы тоже хотела...

— Глупая ты, сестренка, все еще у тебя будет! Все будет... Спи уже.

— Когда еще это будет? Мне еще ого-го сколько учиться! А у тебя уже есть! — завидовала Наташа сестре. Училась она в медицинском училище. Пошла по стопам матери, которая работала медсестрой в местном ФАПе.

Заснули с первыми петухами. Надежда в тревожном ожидании... Сестра еще долго не спала. Завидовала. Было интересно, каков он, Надькин избранник. Счастливая Надька...

Продолжение будет каждый день

Глава 2. Жених

— Сёма, а куда это ты собираешься с утра пораньше? — Ираида Захаровна без стука ворвалась в комнату сына в тот момент, когда он завязывал галстук. Молодой человек вздрогнул. Не любил он, когда мать вот так входит неожиданно: "Могла бы и постучать. Не маленький уже... А вдруг я раздет?" Он даже иногда говорил об этом маме, но та со словами "Ой, что я там не видела? Ты же мой сын..." махала рукой.

— Я думала, ты сходишь со мной на рынок. Хотела купить лучка зеленого, укропчика, петрушки, капусты молоденькой. Сам знаешь, мне тяжести носить нельзя... — Ираида Захаровна любовалась отражением своего единственного сыночка, которое видела в зеркале. "Красавчик... В синем бостоновом костюме, жилете и при галстуке. И кому такое сокровище достанется? Хоть бы повезло всем нам... А то попадется какая... залетит ненароком... а потом поселится в нашей квартире. Надо познакомить Семочку с хорошей девушкой из интеллигентной семьи. Вырос мальчик..."

Ираида Захаровна с удовлетворением осмотрела свою квартиру, в которой поселилась двадцать шесть лет назад, несмотря на недовольство свекрови Сары Наумовны.

А мальчику уже было двадцать пять.

Высокий, худощавый. За большими очками скрывались карие глаза в обрамлении пушистых длинных ресниц. Немного неуверенный в себе. Из-за чрезмерной опеки Семен привык остерегаться всего в окружающем мире, который, по словам маменьки, представлял сплошную опасность. Сколько раз он слышал "Оденься потеплее", "Смотри не наступай в лужи", " С Эдиком не дружи, его отец выпивает". До сих пор слушает...

Потому и скрывал Семен, что уже давно встречается с девушкой. Боялся, что мама не одобрит его выбор.

А Наденька ему очень нравилась. Он был влюблен. Сильно. И неожиданно впервые принял самостоятельное решение.

"Познакомлю, и мама никуда не денется, когда увидит, как мы любим друг друга. Наденька моя такая светлая, как солнечный лучик, проглянувший сквозь темные тучи". — думал он, выходя из подъезда и вдохнув свежесть теплого майского утра.

Через полчаса он оказался на остановке. Вспомнив, куда направляется и зачем, Семен растерялся. Он заскочил в магазин, купил коробку конфет "Красный мак" и огромный букет сирени, который продавала старушка, сидя на низеньком стульчике. Она скучала, потому что покупателей у нее не было Кому ж придет в голову покупать сирень, когда ее полно вокруг, куда ни глянь.

Теперь он остался собой доволен. Будущей невесте — цветы, а ее матери — конфеты.

Полчаса трясся в автобусе и вот, наконец-то, конечная остановка. Это был тот же город, в котором он жил. Но самая его окраина. Здесь Семен никогда не бывал. Улица Заречная гостеприимно раскрыла перед Семеном свои объятия. Неширокая, но две машины могли разъехаться. Домики стояли близко друг к другу. Все примерно одинаковые. Только заборы разные. Осталось только найти табличку с №118.

Семен почувствовал себя неуютно на этой улочке с нелепым букетом руке. Высокие кусты сирени росли вдоль заборов и во дворе, распространяя сладковатый аромат, который, казалось, плыл по улице рекой. Молодой человек вглядывался в таблички и шел дальше.

Парни, стоявшие возле магазина, заметили незнакомца, который забрел в их края. Может, заблудился? Если что могли в любой момент помочь найти обратную дорогу.

— Умора, нарядился... прямо как жених... — высказал свое мнение Лешка Кольчугин. — А к кому? Неужели к Наташке?

Роман сверкнул недобро, оглянулся, смерил залетного кавалера оценивающе. В его позе появилась напряженность, а кулаки сжались так, что костяшки пальцев побелели.

Но тут его Наташка показалась в дверях магазина, куда бегала за хлебом по просьбе мамы. Так-то они любили серый хлеб по 16 копеек. А тут гость в доме будет! Забыли купить белого...

Наташа уже было собралась откусить кусок от горбушки, как в детстве, но увидела молодого человека, который показался ей одетым необычно. Его синий костюмчик был таким броским, как красная тряпка для быка. Она сразу догадалась, кто это, узнала Надькиного жениха. Вчера сестра долго его описывала.

— Ой, а вы Семен, наверное? К Наде? Меня Натальей зовут. Пошли, мы живем недалеко...

Это "недалеко" оказалось в самом конце улицы. Девушка молчала, только изредка бросала на Семена заинтересованные взгляды. Не таким она представляла Надиного жениха. Совсем не таким...

Надя помогала матери, носила на стол закуски, когда услышала веселый смех сестры.

Оглянулась и обомлела. Не обманул... Приехал... Что делать она не знала. Засмущалась, щеки горели огнем.

А мать уже стояла на пороге, придирчиво рассматривая своего будущего зятя. Рядом остановился отец, прокашлялся, пожал руку и сказал:

— Что ж... добро пожаловать...

— Семен. Меня зовут Семен Семенович Гальперин. — Сема торжественно вручил злополучный букет Наденьке, а матери коробку конфет. Девушка схватила цветы и уткнулась в них горящим лицом.

Нужно было торопиться. Времени было мало. Последний автобус отходил в 18.00.

Молчание за столом затянулось.

Баба Маша обвела всех нечитаемым взглядом. Это Наташка неожиданно позвала ее в гости. Мать была недовольна. А потом смирилась. Это же соседка... Можно сказать, самый близкий человек.

Первой не выдержала Надя. Опустив голову, она легонько пихнула Семена локтем в бок. Тот, словно очнулся, сразу же встал и вытащил из кармана пиджака очки. Теперь стало лучше. Он видел сидящих перед ним родителей его Наденьки.

— Уважаемый Василий Степанович и Людмила Петровна... Мы с Надей любим друг друга. И вот решили создать семью. Так сказать, ячейку общества. Если вы не против... — Наташка с трудом сдерживалась, чтобы не прыснуть от смеха, который в любую минуту мог вырваться на свободу. Но она же не могла испортить сестре такой торжественный момент. "Какие высокопарные речи... Неужели в таких обстоятельствах все мужчины тупеют?"

Василий и Людмила сидели рядышком так прямо, будто это они были женихом и невестой. Нужно было что-то сказать, но ни у одного из них не находилось подходящих слов.

Василий Степанович понимал, что вся семья ждет его отцовского благословения, а он не мог отделаться от мысли, которая, как надоедливая муха своим жужжанием, сверлила ему мозг. Наконец-то, понял в чем проблема и с еще большим интересом посмотрел на гостя.

Руки... Руки парня были холеные, как у какой-то кисейной барышни. Тонкие длинные пальцы с аккуратно стриженными ногтями.

— А кем вы работаете, Семен? — неожиданно спросил Василий, разглядывая свои большие, все в мозолях, ладони.

— Я — скрипач. В оркестре играю.

— Композитор, что ли? — Встряла со своим вопросом Марья Сергеевна. "Хитрая... Только притворяется, что плохо слышит..." — подумала Людмила.

— Нет. Я музыку не сочиняю. Исполняю... — бормотал Семен, не ожидавший, что здесь ему будет устроен настоящий экзамен с пристрастием.

— А-а-а! Значится, пиликаешь на своей скрипке и за это тебе зарплату платят, — баба Маша, казалось, все выяснила для себя. Она, не дожидаясь команды хозяев, взяла тарелку и положила себе салатика.

Такого поворота не ожидал никто. Наташка не сводила взгляда с жениха сестры. В ее глазах плясали смешинки: "Этого Надька не говорила. А мы и не спрашивали. Видимо, родители были уверены, что сестра приведет в дом какого-то работягу. Слесаря или строителя... Семен для них, рабочих людей, будто с другой планеты. Интересно, где же Надя откопала такой экземпляр?"

— Хорошо. Если наша дочь выбрала вас, то мы не будем препятствовать...

На этом торжественная часть закончилась. И все принялись за еду. Особенно Наташа. Она так переживала за сестру, что проголодалась не на шутку.

— Семен, а родители ваши возражать не будут? Кем они работают? — осторожно поинтересовалась Людмила.

— Они еще не знают... — растерялся Семен. — Мой отец Семен Михайлович преподает высшую математику в институте. Он — доктор математических наук. А мама — преподаватель в консерватории по классу фортепиано, которую я закончил.

Людмила и Василий закивали головами, как болванчики. Как же так их дочку угораздило вляпаться? Люда уже заранее чувствовала, что ничего хорошего этот брак ее дочери не принесет. Отец, не стесняясь, налил рюмку и осушил ее одним махом. Потом другую... Так-то он не увлекался. Некогда было. Каждый день за рулем.

Но сегодня был особый день. Который выбил его из привычной колеи.

Надя вся светилась от счастья. Семен неуверенно ковырял вилкой в тарелке. Родители приняли его хорошо. Радости только почему-то на их лицах не было.

Наталья шагала рядом с сестрой и ее женихом, раздумывая над тем, как примут Надюшку родители этого Семочки: "Может, напроситься и мне в гости для поддержки сестры? А что? Это было бы здорово!"

Автобус развернулся, и пассажиры заняли свои места. Завтра будет новый день. И Сема обещал Наденьке познакомить ее со своими родителями.

Надежда волновалась заранее.

Продолжение

Глава 3. Все было предрешено

Семен Гальперин неожиданно перед самой дверью растерял всю свою смелость. Он впервые совершил поступок, не посоветовавшись с матерью. Потому он осторожно вставил ключ в замочную скважину и медленно его повернул.

— Семочка-а-а, это ты? И где же это ты пропадал целый день? — Семен снял туфли, аккуратно пристроил их возле отцовских и несмело пошел на кухню. Там, у открытого настежь окна, сидела его маменька со своей лучшей подругой Цилей Нахимовной и ее дочкой Софой, которую он хорошо знал с самого детства.

Семен очень расстроился из-за гостей. Ему нужно срочно поговорить с мамой, а тут чужие люди: "Интересно, по какому поводу чаепитие?"

На столике стоял старый бабушкин сервиз в полном составе, кроме той чашки, которую Сема разбил еще в пятом классе. Тортик, печенье... Сема от волнения сглотнул. В животе заурчало. И неожиданно пришло осознание того, что он сегодня ничего почти не ел. Только следил за тем, как соседка Наденьки, бабушка Маша, отправляет в рот очередной кусок пирога.

Эти гости были совсем некстати. Не будь их, он бы пошарил в холодильнике и загремел крышками кастрюль. Но пришлось терпеть.

— Семочка, посмотри какой красавицей стала Софочка...

Семен вдруг сообразил, что если сейчас не прекратит все это так называемое сватовство, то никогда не простит себе этого.

— Мама, можно тебя на минутку... — он вышел в коридор. — Сколько можно мама? И вообще у меня уже есть невеста. Завтра вечером я приведу ее для знакомства. — В большой комнате что-то свалилось на пол.

Это Семен Михайлович, услышав речь сына, радостно вскочил из-за стола, где проверял курсовые работы студентов, и уронил на пол стул. Наконец-то, в их семье случилось что-то из ряда вон выходящее. Их сын стал настоящим мужчиной и сумел противостоять собственной матери. Мужчина искренне радовался за своего повзрослевшего отпрыска.

Ираида Захаровна с трудом протиснулась между холодильником и сидевшей Софой и выйдя в узкий коридор, прикрыла за собой дверь. Циля тот час вскочила и приникла к щелочке. Ей срочно нужно было узнать, что же происходит в семье подруги. Что за загадки?

Даже не нужно было напрягать слух, потому что Сема громко заявил, что завтра приведет невесту. Софа моментально покраснела и проскочила мимо стоявших друг напротив друга сына и его разгневанной матери: "А Семка молодец! Не то, что я... Давно надо было сказать маме, что у меня есть парень. Так нет же! Не хотела огорчать..."

Ираида Захаровна была в шоке. Ее любимый, ее единственный сынок приведет завтра невесту. И даже с ней не посоветовался! Все мечты рушились...

— Семен! Оторвись, наконец, от своих тетрадей! Ты отец или кто? Слышишь, что говорит твой сын? — Кричала Ираида так громко, что соседки на скамейке повернули головы в сторону их окна, прислушиваясь.

— Успокойся, Идочка. Наш мальчик стал взрослым. Нужно просто приготовиться, чтобы оказать достойный прием девушке, выбравшей нашего сына.

Семен Михайлович Гальперин, мужчина в возрасте, с выпирающим животиком и лысиной на голове, снял очки и протер их несколько раз. При этом он загадочно улыбался и подмигивал сыну. Он работал в таком месте, где было много молодежи, понимал, что это уже другое поколение со своими взглядами и принципами. За это понимание и лояльность его и любили студенты.

Семен хлопнул дверью и запер ее на щеколду. От голода и волнений долго не мог уснуть.

На следующий день.

Дома никого не было. Муж ушел в свой институт. Семочка на репетицию. А Ираида слонялась по квартире, изнывая от нетерпения и накручивая себя. Время тянулось медленно. А потом все завертелось...

Дверь открылась. На пороге стоял ее Семочка с какой-то девицей. Она ей сразу не понравилась. С того самого момента, когда Ираида услышала о ее существовании. Ведь она позарилась на самое дорогое... Ее Семочку.

— Мама, папа, это моя Наденька... — заикаясь произнес Семен младший. Старший Семен с интересом рассматривал ту, которая не побоялась прийти в их дом. Девушка была симпатичная. Открытая. В глазах отражались лучики солнца. Одета с иголочки. В меру накрашена. Голубое платье сшито по фигурке. Она испуганно вцепилась в руку сына, как в спасательный круг, еще не понимая, что это ее не спасет.

Все было предрешено...

Ираида цепким взглядом оглядела Надежду и хмыкнула. Хотела что-то сказать, но муж уже приглашал:

— Проходите в зал. Сейчас чай пить будем... — и неожиданно отец Семы подмигнул молодым и улыбнулся. Наде сразу стало легче на душе. И она выдохнула. Хоть один человек был рад ее появлению.

На столе стоял тот же сервиз, что и вчера. Вазочка с конфетами и сушками. Сема водрузил на стол бисквитный торт с красными розочками, купленный по настоянию невесты. Впервые ему было стыдно за мать. Даже не приготовилась по-человечески. Не то что родители его любимой.

— Мы с Наденькой сегодня подали заявление в ЗАГС... — в комнате повисла напряженная тишина.

Слышно было, как разговаривают соседки на скамейке под балконом. Залетевшая муха билась в стекло, желая вырваться на свободу.

— И кто же ты такая, Наденька? — сурово спросила Ираида.

— Надежда Васильевна Амелина.

Ираида Захаровна сразу смекнула, что эта девушка совсем не их племени. Значит... Выводы она умела делать быстро: "Неужели позарилась на нашу квартиру? Или хуже того: беременна?"

Сработала защитная функция: избавиться во что бы то ни стало. Мое! Не отдам никому!

— Кем работают ваши родители, позвольте узнать? — поинтересовался Семен Михайлович, чтобы просто поддержать разговор. Из вежливости...

— Отец — водитель, мать работает медсестрой. Есть еще младшая сестра...

— Вот так и знала. Растишь, растишь сыночка... А потом придет вот такая... Ты что не понимаешь, что не пара нашему Семочке? У нас сплошь и рядом одни интеллигенты... Творческие люди мы!

— А я работаю в школе. Преподаю русский язык и литературу. Тоже интеллигенция, между прочим. — Надя начала сердиться. Ее взгляд изменился. Она не собиралась давать себя в обиду. Пусть это даже Семочкина мама. И так стояла перед этой женщиной, как ученица, не выучившая урок.

— Да какая ты интеллигенция? Родители твои из рабочих... вырвалась из грязи в князи, а корни... Вот не понимаю, за шо мне все эти испытания? В чем я провинилась? — начала причитать Ираида, хватаясь за голову и закатывая глаза.

Семен Михайлович понял — сейчас начнется. Он всегда пытался угадать, в какой момент Ида начнет свои закидоны. Столько лет прожили вместе, а он так и не смог решить эту трудную задачу. Мужчина быстро сбегал в ванную, схватил попавшееся под руку полотенце и намочил его холодной водой.

Ираида схватилась за сердце и начала задыхаться. Надя испугалась и дернулась в сторону бедной женщины. Но Семен Михайлович уже положил полотенце на лоб жены. Запахло валерьянкой.

Вспомнил, как он впервые привел худенькую Ираиду в этот дом. Как она не понравилась его маме Саре Наумовне. Как мать выживала невестку из кухни. Смирилась только тогда, когда слегла и стала зависимой. Вот тогда Ираида и почувствовала себя, наконец-то, полноценной хозяйкой. "Все повторяется... Ничего не меняется..." — думал Семен Михайлович, жалея и себя, полностью покорившегося воле жены, и сына с его невестой. Что их ждет?

— И где живут твои родители? В деревне? Коровам хвосты крутят? — с трудом выдавила Ираида, приоткрыв один глаз. Ситуацию нужно было контролировать...

— В городе. В своем доме... — прошептала Наденька.

— На квартиру позарилась? Да? Даже не мечтай! — припечатала Ираида Захаровна, повысив голос до истеричного крика.

— Что вы такое говорите? У меня есть где жить... — Надя чуть не плакала.

— Мама, прекрати... этот концерт. Ты не права. Мы любим друг друга и будем вместе, — пытался достучаться до материнского сердца Семен.

— Все равно, Семочка, не будет тебе моего благословения... Не будет... А Софочка такая красавица. Из достойной семьи... А ты привел не пойми кого... Не ожидала, Сема, такого от тебя...

Это был запрещенный прием, который решила использовать обиженная Ираида.

— Ну, и не надо. Мы взрослые люди. И нам не нужно ничье разрешение, чтобы пожениться. Я ухожу из дома...

Семен схватил дорожную сумку, запихнул туда одежду, которую плохо видел, потому что очки остались на столе, вышел и взял Надю за руку.

Хлопнула входная дверь...

— Идочка, тебе не кажется, что ты переборщила? Мальчик может обидеться. У них чувства... Любовь... Ты что хочешь потерять единственного сына? — Семен Михайлович наблюдал через окно, как влюбленные задержались у остановки. Семочка гладил по волосам свою невесту и нежно целовал ее в лоб. Наверное, успокаивал. Они не обращали внимания на людей вокруг.

Сема гордился своим поступком. Ничто не помешает им с Наденькой 13 июня 1980 года пожениться. Он сделал свой выбор. Поступил по-мужски...

— Разбушевалась Ираида наша... Ну, точь в точь как Сара Наумовна... — Лидия Матвеевна из квартиры напротив усмехнулась.

— С кем поведешься... Не глупец придумал. А была такая испуганная серая мышка поначалу... — поддержала соседку Анна Викторовна со второго этажа.

Продолжение следует

Глава 4. Предсвадебный переполох

— Семочка, а Сем? — Наденька до сих пор пребывала в том состоянии, когда мозги отказываются воспринимать действительность.

Девушка ожидала все, что угодно, но чтобы... Не ожидала в общем она, что мама ее Семочки будет так категорична. Стало грустно о того, что не понравилась, а она ведь так старалась. Всю ночь спала на неудобных бигуди, не сомкнула глаз от волнения. И все зря!

Девушка так увлеклась собственными переживаниями, что только сейчас увидела, каким бледным был ее жених. У Семочки на лице выступила испарина. У Семочки тряслись руки. И было от чего. Он стоял такой растерянный с сумкой в правой руке и моргал пушистыми ресницами, которые казались еще длиннее из-за очков.

"Бедный мой Семочка..." — подумала Наденька, совершенно позабыв о себе.

— Сема, а куда ты пойдешь? У тебя есть где переночевать? — парень покачал головой. — Ладно, Сема все образуется. Переночуешь у меня.

Наденька взяла своего жениха, который не сломался под напором маменьки, под руку, и они пошли очень медленно туда, где она снимала комнату в общежитии сахарного завода. Снимала, потому что от дома родителей до места работы было приличное расстояние, хоть и один город.

Комната была небольшая. Из мебели только односпальная кровать, стол, шкаф и старый холодильник. Зато на полках было много книг. Много методической литературы и художественных произведений, которые так нужны были Надежде. Ведь Надежда Васильевна Амелина работала учителем в школе.

Кухня была общей. Там и встречались соседи. Все друг друга знали. И новая жиличка им понравилась. Скромная симпатичная девушка. И когда Надя появилась в кухне с чайником, Любаня, полная женщина лет пятидесяти, работавшая продавщицей в магазине "Продукты", заговорщически подмигнула ей и сказала: "Молодец, Надежда".

Семен с ужасом посмотрел на эту кровать и решил, что ему придется спать на полу. Но Наденька ни в какую не соглашалась. Да и нечего ей было постелить на пол. Даже подушка была в единственном экземпляре.

Эта ночь прошла быстро. Было тесно. Пружина скрипела. Но так приятно было лежать прижавшись тесно друг к другу. Чувства взяли верх. И наутро они проснулись не выспавшимися, но счастливыми, как никогда до этого. Домой идти Семе больше не хотелось.

***

Ираида Захаровна тоже не спала. Но по другой причине. Сначала из-за возмущения и недоумения. Ее всегда послушный сынок Сема, оказалось, посмел отказаться от собственного дома, от собственной матери, которая столько лет растила и лелеяла его, ради какой-то девицы совершенно не их круга общения.

Она проснулась с помятым лицом и отшатнулась от зеркала, увидев свое отражение. Быстро достала из холодильника огурец, тонко его порезала и разложила кружочки по всему лицу, присев в кресло. Ее муж Семен Михайлович, привыкший ко всему за свою супружескую жизнь, просто вручил своей Идочке чашку с чаем.

— Идочка, и что ты обо всем этом думаешь? — спросил задумчиво.

— Ничего. Не сегодня, так завтра вернется. Никуда не денется. — уверенно заявила Ираида Захаровна, но подумала о том, что это раньше она знала, что сынок сделает, как она сказала. А теперь ее вера пошатнулась сильно. И женщина уже не знала, чего ждать от завтрашнего дня.

Когда через два дня Сема домой не вернулся, Ираида Захаровна, словно шпионка проследила за сыном и его невестой.

Это было какое-то обшарпанное общежитие. И когда она вошла внутрь, ее передернуло от бегавших по длинному коридору детей, оравших при этом во все горло, и запахов пищи и туалета.

Такта все-таки хватило постучать, а не врываться, как она привыкла делать дома. Услышав разрешение войти, она увидела, как ее Семочка ест жареную на сале картошку прямо со сковородки и закусывает кислым огурцом, доставая его прямо из банки. Это же так вредно для организма! Но он довольно улыбался.

— Ладно, Семен, твоя взяла. Когда нужно ехать? Ведь о свадьбе нужно договориться... — Ираида осмотрела жилье, где поселился сын, и осталась недовольна, сожалея о Софочке, которой родители уже купили квартиру в самом центре города.

***

В доме Амелиных царил предсвадебный переполох.

Ждали родителей жениха. Свадьба на носу, а договора еще не было. По этому случаю из соседней деревни приехала Светлана, жена среднего брата главы семейства. Вася в семье был самым младшим из трех братьев. Те уже поженили сыновей и выдали замуж дочек. Успели забыть обо всем этом. Но как не помочь младшенькому? Жили они дружно, тем более, что у Людмилы никого не было. Она была в семье единственной, а родители давно покинули этот мир.

Женщины хлопотали на кухне, выготавливая различные блюда, чтобы не ударить лицом в грязь перед будущей сватьей. Наготовили всего: от холодца и голубцов до киселя и блинов.

Ждали...

Наденьке было тревожно. Заметив это, Наташка подбадривала сестру, как могла. "Легко Наташке говорить... — думала Надежда. — Она же не видела мою будущую свекровь..."

Стол накрыли в зале. Ожидание затягивалось. Уже полчаса прошло, как они должны были приехать. И, когда у ворот остановился красный Жигуленок, выдохнули все.

Ираида Захаровна сегодня была похожа на инспектора, который приехал с проверкой. Она цепким взглядом охватила весь двор. Чисто. Цветочки. Огород за домом. Даже не к чему придраться.

Познакомились. Людмила, мать Надина, пыталась улыбаться. Но весь внешний вид Ираиды Захаровны не сулил ничего хорошего. На голове высокая чалма. Блузка, вся в пайетках, сверкала на солнце. Нарисованные брови и губы. Люда, в своем простеньком платьице и переднике, стушевалась.

Василий Степанович хмурил брови. Только Светлана была спокойна. Она уже через все это прошла два раза. Да Семен Михайлович улыбался всем, словно заранее просил прощения за то, что может произойти. Уж он-то знал свою Ираиду Захаровну.

Когда речь зашла о том, где делать свадьбу, Людмила с Василием предложили поставить на дороге шалаш и нанять духовой оркестр.

— Что? — встала на дыбы Ираида Захаровна. — Я против. Мы женим единственного сына. Нужно заказать ресторан. В "Настроении" очень хорошая кухня и живая музыка.

Василий и Людмила переглянулись, пытаясь представить во сколько им обойдется свадьба дочери. Молодые сидели опустив головы. Слезы уже готовы были покатиться по щекам Нади. Она представила, как родители, взяв ее Семочку под руки, уводят любимого из ее жизни. Семен нервно снимал и надевал очки, постоянно протирая стекла.

— Света, что делать? — со страхом спросила Люда невестку.

Светлана соображала быстро. Родственников нужно было спасать. Пока не приехал ее муж Степан. Он заводился с пол-оборота, если чувствовал несправедливость: "Драки только не хватало..."

Она подняла из-за стола молодежь и отправила их погулять, пообещав, что все будет в порядке. Вспомнила, как подрались на таком же договоре ее муж со своим сватом. Тогда выдавали замуж дочку их со Степой — Ниночку. Потом мужики обнимались, но у каждого под глазом был фингал. Зато были счастливыми. Без этого в их селе никак.

— Ну, что ж, ресторан, так ресторан, — уперев руки в бока, заявила Света. — С нашей стороны будет сорок человек гостей. А с вашей?

Ираида ужаснулась, представив в ресторане сорок сельских жителей.

— Нас всего двое. То есть трое, еще наш жених. Ну, может, подругу с мужем пригласим, если они согласятся.

— Ну, дорогая сватья, свадьба пополам, потому что у нас нет средств по ресторанам праздновать... — Светка нагло смотрела прямо в глаза Ираиды.

— Как это пополам? Я что должна кормить ваших гостей?

— Нет, конечно. Но другого выхода я не вижу. Это же вы хотите ресторан...

— Семен, ты шо молчишь, как истукан? — но увидев, что муж только пожимает плечами. — Ладно, пусть будет у вас в шалаше. Но только знайте, что Семочка купит невесте только обручальное кольцо. И все. А свадебное платье вы купите сами для своей дочери. А мы костюм своему сыну. И платить будем исключительно за своих гостей.

— Тогда напитки для своих гостей купите сами! — выпалила Света, как победительница. — Ну, на этом договорились. Раз свадьба на нашей территории, то и гостей будет шестьдесят. Уж мы своих и накормим, и напоим! — Светлана была довольна.

И Василий с Людмилой тоже. Дома им легче будет. Полный подвал картошки. Кабанчик еще бегает в загоне. Курочки есть и гуси. И запасено несколько бутылей крепкого напитка, настоянного на ореховых перегородках самолично хозяином Василием Степановичем. Это самое главное.

***

Надя с Семеном облегченно вздохнули. Девушка была уверена в своей крестной Светлане. Она умела разруливать любые конфликты.

Они прошли через огород и поднялись в горку. Шли, обнявшись, через поляну, еще недавно покрытую желтыми одуванчиками. Сейчас здесь все изменилось. Дикие васильки и ромашки расступались перед ними.

Они забыли о том, что их родители никак не могут найти общий язык. Им было все равно. Они были влюблены. И свадьба эта казалась такой мелочью по сравнению с тем, что ожидает их впереди.

Есть любовь, значит, будет счастливая жизнь.

Продолжение

Глава 5. Свадьба пела и плясала

План приготовлений к свадьбе был составлен заранее.

Холодильники не только в доме Амелиных, но и у соседей, были под завязку забиты мясом. И начиная с четверга на кухне хозяйничала нанятая кухарка, всем известная Раиса Петровна с племянницей.

А ведь началось все с конфуза...

— Вася, лови ее, лови... — надрывно кричал Михалыч, из-под руки которого только что вырвалась жирная свинюха, которую пытались удержать трое здоровых мужиков. Михалыч бежал за ней что есть сил, пока не догнал и не прыгнул, повалив на пыльную дорогу. — Ишь чего удумала! От меня не убежишь...

Как говорится, и смех, и грех...

На дороге появился шалаш (палатка, накрытая брезентом), увешанный внутри и снаружи разноцветными шариками, со столами, персидскими коврами, одолженными на время у родственников и кумов.

***

Гальперины собирались на свадьбу своего единственного сыночка.

Ираида Захаровна нарядилась по последнему писку моды. Мелкие кудряшки украшали ее голову. Целый день сидела в парикмахерской под феном. Завивку делала. Новое платье с разрезом на боку, длинное, до самых щиколоток, сшитое на заказ у портнихи, сверкало и переливалось на солнце.

Семен Михайлович вычистил свой старый пиджак и брюки по такому случаю. А Сема надел еще один темно-синий бостоновый костюм. Новый. Он постоянно держал руку в кармане, переживая о том, чтобы не потерять тоненькое обручальное колечко, которое они несколько дней назад приобрели с Наденькой в ювелирном магазине.

— Семен, ты машину помыл? — волновалась Ида. — Нам же еще в ЗАГС ехать...

***

Наташка помогала сестре наряжаться. Она сама накрутила волосы Нади на термобигуди, а потом уложила их в незамысловатую прическу. Легкий макияж подчеркивал цвет глаз. Платье с открытыми плечами. Фата за спиной... И все. Надюша выглядела как настоящая принцесса перед балом.

— Ох, Надька, и красивая же ты... — по-доброму завидовала Наташка. — Я тоже хочу...

— Угомонись, егоза. Жди, пока не подрастет новый поросенок... — Людмила стояла в дверном проеме и наблюдала за своими девчонками. Обе красавицы. Но такие разные...

— Едут! Едут! — закричали дети, подпрыгивая и поднимая облако пыли вверх.

Ираида Захаровна обомлела, не ожидая увидеть такое: шикарный шалаш ожидал гостей. А возле ворот уже стола наряженная "Волга". Все, как полагается: и кукла на капоте, и кольца на крыше.

Возле машины крутился седой мужчина с бородкой. Это был старший брат Василия — Яков. Жили они зажиточно в селе в тридцати километрах от города. Тяжело трудились с женой Полиной, имея большое хозяйство и 60 соток земли. Зато детям помогали. И брату по мере своих возможностей.

Роспись прошла спокойно. Молодые отправились возложить цветы на центральную площадь к памятнику Ленину, потом к обелиску Славы. Счастливые и довольные, они возвратились домой, прошли через арку, украшенную розами, которую соорудили по задумке Натальи. Детишки бросали им под ноги цветы.

На пороге встретили родители, Василий и Людмила, и, конечно, Ираида Захаровна с Семеном Михайловичем, с хлебом-солью и иконой. Все как полагается...

Гости собрались к вечеру, когда спАла немного июльская жара. Ираида Захаровна пребывала в шоке.

Старший брат свата Яков с женой Полиной подарили молодым холодильник. Средний брат Степан и Светлана — шкаф и раскладной стол. Каждая пара, подходившая поздравить молодых, бросала в тарелку деньги. Гостей было много. Соседи, кумовья, племянники и племянницы. Одеты нарядно.

Ираида зорко следила, кто сколько дарит и сначала даже пыталась подсчитать, но потом бросила это занятие. Она окинула взглядом столы, ломившиеся от разнообразных блюд. Не ожидала такого...

Василий с Людмилой выдавали замуж свою старшую дочку, которой очень гордились. Учительницей стала, работает в городе. Не о таком зяте мечтали, но что ж поделаешь... Жизнь покажет...

Свадьба пела и плясали.

Наташка весело отплясывала. Они вместе с Ромкой были свидетелями на свадьбе. Но девушка то и дело бросала заинтересованные взгляды в сторону молодого человека в форме, которого привел с собой ее Роман.

Иван Томилин, курсант военного училища, удачно приехал навестить своего друга Романа и попал на чужую свадьбу. Ему все здесь понравилось. Особенно свидетельница. Симпатичная шустрая девчонка, не стесняясь, играла с ним в гляделки в то время, как Ромка накачивался. Поэтому в какой-то момент Наташка и Ваня оказались позади шалаша, где их и застукал за поцелуями пошатывающийся Роман.

Парни накинулись друг на друга, размахивая кулаками. Наташка закричала не своим голосом: "Помогите!" Там, на площадке, громко играла музыка, а здесь мужики с трудом разнимали дерущихся.

Роман пытался обвинить во всем Наталью, но та за словом в карман не полезла, выкрикнув: "А я тебе ничего не обещала!" Ромку парни увели домой под руки.

В самый разгар веселья вдруг кто-то громко закричал: "А ну-ка, Семен, сбацай что-нибудь такое, чтобы душа развернулась!" Ираида Захаровна от неожиданности вздрогнула, но ее Семочка уже выходил к музыкантам. Ему вручили скрипку.

"Неужели он будет здесь играть классику. Не к месту..." — расстроилась Ираида. Но Сема взял в руки скрипку, взмахнул смычком и....

Эту мелодию Ираида узнала по первым нотам. Это была "Хава нагила". Женщина сложила руки под грудью и гордо оглядела собравшихся. Мой сын! Смотрите и завидуйте!

И тут случилось невообразимое. Какой-то дедок подхватил ее, Ираиду, не спросив разрешения, и вовлек в образовавшийся за доли секунды круг. Деваться было некуда. Танцевать мешало платье: слишком длинное.

А когда музыка закончилась, партнер Иды сдвинул кепку набекрень, как в молодости, и спросил: "А что, сватьюшка, не пора ли нам горло промочить?" Плеснул себе и ей в граненый стаканчик на донышке и заорал: "Горько! Горько!"

***

С невесты, наконец-то, сняли фату. Гости уже на музыкантов не обращали внимания. "Ой, мороз, мороз..." — слышалось в одном конце шалаша. "Ой, рябина кудрявая..." — тянули в другом. На улице Заречной петь любили...

Невесту с женихом отправили отдыхать к соседке бабе Маше. Она расстаралась, постелила молодым в большой комнате и ушла помогать убирать со столов.

***

— Хорошая была свадьба, Семочка... Все как у людей: и музыка живая, как хотела твоя мама, и драка... — Надина голова лежала на плече у законного супруга. — Сем, а, Сема, а где мы жить будем? У меня в коммуналке? А что? Там неплохо. Весело. Только вот диван раскладной купим со свадебных денег.

— Наденька, ты только не обижайся, но мама не будет довольна тем, что я живу в коммуналке. Может быть, у моих поживем хоть месяц. А вдруг вы с маменькой найдете общий язык. Наденька, я бы хотел, чтобы вы подружились. Я и тебя люблю, и маму...

Надя все слышала, но сделала вид, что спит. Ей нужно было подумать. Только что, можно сказать, вышла замуж, а проблемы будто поджидали...

Продолжение

Глава 6. И не друг, и не враг, а свекровь

— Надюша, погоди, чуть голубцы не забыла... Не забудь, холодец растопить и разложить по тарелкам. Готовое мясо съешьте в первую очередь, а сырое — в морозилку... — Людмила металась из кухни на улицу, загружая багажник машины Гальпериных различной продукцией, оставшейся от свадебного застолья.

Сема ожидал вместе со своими родителями Ираидой Захаровной и Семеном Михайловичем, когда можно будет, наконец-то, отправиться домой. Это мероприятие их утомило...

Свадьба отшумела еще вчера. И второй день подошел к своему логическому завершению.

Ираиде Захаровне не терпелось уехать, чтобы побыстрее встретиться с подругами и досконально все обсудить: и свадьбу, и невесту, которая теперь стала невесткой, и ее родителей вместе с родственниками. И только старший Гальперин мило улыбался, пожимал руку свату, через каждых пять минут извинялся.

"Очень хорошая семья... Зря Идочка настроена против Нади предвзято. Все было чудесно..." — думал Семен Михайлович, переживая лишь о том, позволит ли его жена стать счастливым сыну.

Надежда долго думала над предложением пожить у его родителей. Согласилась. Но так хотелось стать самостоятельными. У нее в коммуналке было совсем неплохо. И, когда, возвращаясь домой, заикнулась об этом, думала, что придется Ираиду Захаровну везти сразу в больницу.

"Ладно, посмотрю, как будет..." решила Надя.

В первую же ночь уснуть было невозможно. Семочка пытался исполнить супружеский долг, но Надя лежала, как деревянная. Под дверью то и дело раздавались непонятные шорохи. Только через полчаса Надежда поняла, что происходит.

"Шарк-шарк..." — Это шаркала тапочками ее свекровь. На секунду она замирала, прислушивалась, приложив ухо к двери, а потом шла в туалет. Или на кухню. Так происходило каждый час.

Утром у Нади болела голова от свадебных волнений и недосыпа. Зато Семочка вскочил бодреньким, чмокнул ее в щеку и побежал на кухню как ни в чем не бывало.

С трудом Надежда дождалась окончания уроков, собираясь вернуться домой и отоспаться хотя бы днем. Но не тут-то было.

На кухне сидела Ираида Захаровна со своей подругой Цилей Нахимовной. Говорили громко, не стеснялись обсуждать свадьбу.

— Ой, Цилечка, и за шо мне такое наказание? Никакого счастья. Вот женился бы мой Семочка на твоей Софочке... А теперь должна терпеть все это... — жаловалась Ираида подруге.

— Идочка, будь терпеливой. Может, ей самой надоест, и тогда она сбежит. — слышался голос Цили.

Хотелось есть. Надя вошла в кухню и открыла холодильник, испытывая при этом смешанные чувства, будто она залезла к незнакомым людям. Положив на тарелку пару отбивных, немного салата и кусочек хлеба, собралась пообедать в их с Семой комнате.

— Надежда, ты куда еду собралась нести?

— Поем в комнате. Не буду вам мешать.

— Ты что хочешь, чтобы тараканы из кухни перекочевали в спальню? Этого еще не хватало. Здесь ешь... Ты нам не мешаешь.

Пришлось сесть рядом. Но обедать под пристальными взглядами Ираиды и Цили было невмоготу.

На следующий день пришла с визитом Наина Давидовна. Еще одна подруга.

"У нее тоже есть дочка на выданье. — вспомнила Надя. — Кажется, Ривой зовут..."

Только к концу недели Надежда вернулась домой, когда никого не было. И обнаружила на холодильнике под магнитом тетрадный лист, на котором было написано: "Режим семьи Гальпериных".

1. Подъем — 6.00

2. Водные процедуры и поход в туалет — 6.30 — 6.35 ("Пять минут? Это видимо описка или шутка")

3. Ужин — 18. 00

И так далее...

Целых десять пунктов. Было бы смешно, если бы не было так грустно.

Все было расписано по минутам. Когда спать, когда вставать, когда ужинать... А главное, не включать свет позднее двадцати двух часов в целях экономии. А Надежда между прочим в школе работала и каждый день таскала домой по тридцать тетрадок для проверки. Приходилось задерживаться на работе.

Придерживаться этих правил было трудно, но Наденька терпеливо молчала. Даже маме ни разу не пожаловалась. Она уже давно поняла, что пришлась в этом доме не ко двору. И свекровь всеми правдами и неправдами пытается сделать так, чтобы они с Семочкой рассорились. Не съехали. Нет. А расстались.

Однажды ей вдруг стало плохо. На плите варился говяжий бульон. Его сладковатый аромат проник в каждую клеточку ее уставшего организма. Надя еле успела добежать до туалета. Говядину она не любила, но чтоб до такой степени...

Потом сообразила, что беременна, о чем сообщила вечером молодому мужу. Семочка был очень рад, и уже собрался обрадовать маменьку. Но Надя заявила, что больше не намерена жить вместе с его родителями. Поставила его перед фактом: или она с ребенком, или любимая мамочка...

И тогда любящий супруг решил уступить. Ведь Наденьке теперь нужен покой. Только как об этом сказать маме? Ведь она начнет сейчас закатывать истерику, разыгрывать спектакль, к которому они с отцом уже привыкли за столько лет. Но Сема решительно направился к родительнице. Перед дверью остановился и кивнул Наде: "Я это сделаю ради тебя..."

Возможно, у них бы все и получилось...

Но тут из комнаты родителей раздался отчаянный крик Ираиды Захаровны:

— Семен, Сема, что с тобой? Помогите, помогите! — Ираида склонилась над Семеном Михайловичем и била что есть сил его по бледным щекам. Она кричала визгливым голосом.

— Прекратите его бить! — Надя увидела, что руки свекра опустились, рот стал перекошен, глаза закатились. — Вызывайте скорее Скорую!

Семена Михайловича положили в больницу. Там он пролежал неделю, а потом Ираида забрала его домой по настоянию врачей. Сказали, что нужно быть готовыми к худшему. Сердце дало сбой.

Сообщать радостные новости было не время. Да и уходить Семочка категорически отказался. Бросить мать в беде он не мог. Да и Надежда больше не настаивала. Было жаль свекра. Он всегда по-доброму относился к ней.

Продолжение

Глава 7. Преображение Ираиды Захаровны

— Ой, горе мне, горе... — громко причитала Ираида перед подъездом, оглядываясь, чтобы посмотреть по сторонам, видят или не видят. Она на Скорой привезла Семена Михайловича домой. — И что же теперь я буду делать без тебя, мой любииимый? Ираида Захаровна не могла успокоиться. Она не представляла, как будет жить в комнате с мужем, который уже одной ногой там... Это она точно знала, потому что несколько раз подходила к лечащему врачу и допытывалась, когда же произойдет это событие. Конечно, ничего вразумительного на сей счет доктор не сказал. Так что выводы Ираида сделала сама, глянув на бледное и осунувшееся лицо супруга.

Гальперина внесли на носилках соседи и положили на застеленный клеенкой и белой простыней диван. И тут Ираида поняла, что спать ей негде: "Придется мучиться в раскладном кресле".

Рядом суетились невестка и сын Семочка. А Ираида так устала, что срочно пошла на кухню, чтобы выпить чашечку успокоительного чая, настоянного на травках. Пошарив в холодильнике, она сделала себе большой бутерброд с любительской колбасой и сыром. От этого восхитительного аромата у женщины заурчало в животе и потекли слюнки. Только собралась откусить кусок, а невестка уже за спиной спрашивает:

— Ираида Захаровна, а чем кормить будем Семена Михайловича? Надо бы бульончик сварить... из домашней курочки... Съезжу я к родителям и привезу свеженькую. — Ираида психанула.

"А обо мне никто так не беспокоится... Вечно эта Надька... во все лезет", — думала Ираида.

Наведя марафет, она вышла из подъезда. Там на скамейке, как обычно, сидели Лидия Матвеевна и Анна Викторовна.

— Как дела, Идочка? Что говорят врачи? Поправится наш Семен Михайлович? — интересовались соседки со скорбным выражением на лице. Семена Михайловича во дворе уважали.

— Ой, даже не знаю. Не жилец, говорят... Никаких гарантий не дают. Сказали день-другой и все. Даже не знаю за что хоронить... — вытащив платок из сумочки, Ираида приложила его сначала к одному глазу, затем к другому, а потом громко высморкалась.

Она так убивалась на публику, что обе женщины, оказали ей посильную помощь деньгами. А Анна Викторовна обещала сделать вечером поквартирный обход с целью оказания материальной помощи бедной Ираиде.

Вечером Надя кормила свекра с ложечки теплым бульоном. На его бледном лице только глаза оставались живыми. И Наде показалось, что он смотрел на нее с жалостью и сочувствием. Уйдя в свою комнату, Надежда плакала.

А уже на следующий день Ираиду навестили подружки, Циля Нахимовна и Наина Давидовна. Они долго сидели на кухне, распивали чаи с сушками, запивали наливочкой и громко обсуждали похороны Семена Михайловича, которые вскоре должны состояться. В комнату, где лежал больной, все было слышно.

День проходил за днем. Вот и август наступил. Состояние Семена Михайловича не ухудшалось и не улучшалось.

Надежда на третьем месяце беременности чувствовала себя не очень хорошо. И врач посоветовал ей больше отдыхать, не поднимать тяжести, потому что есть угроза, что она не выносит ребенка. Наденька молча роняла слезы. Сема, ее муж, ничем ей не мог помочь, потому что постоянно был то на репетиции, то в разъездах с концертами.

А Ираида Захаровна начала преображаться на глазах. Чем хуже становилось ее мужу, тем больше она расцветала.

Сходила в парикмахерскую, чтобы сменить прическу. Выщипала и покрасила брови. Проболтала там полдня подружками. Обновила гардеробчик. И каждый день куда-то уходила, оставляя мужа на произвол судьбы. Она начала входить во вкус. Скорая свобода дурманила ей голову. А все потому, что вышла замуж по материнскому совету, а муж оказался ни рыба, ни мясо. Со всем соглашался всегда. А Ираиде хотелось не самой быть главной, а чувствовать мужское плечо.

Надя приходила с работы, готовила ужин на всех, кормила свекра. Они научились понимать друг друга с одного взгляда. Он смотрел на нее с благодарностью. Свекровь ела сама. Аппетит ее не пострадал ни грамма в свете последних событий.

Этим вечером нужно было помыть больного. Но Ираида посмотрела таким взглядом, что Наде сразу стало все понятно. От нее помощи не будет. И все же сказала настойчиво:

— В комнате уже воняет. Так что мыть нужно... хотите вы этого или нет.

— Я?

— А кто я? Вы же жена. Я всего лишь невестка. Чужой человек. Мне неудобно... да и нельзя. Ираида нехотя встала и поплелась к мужу, размышляя над тем, что Надежда в последнее время стала наглеть: "Совсем страх потеряла. Нет. Надо что-то делать... Под ее дудку плясать не буду. Но пока потерплю. Пока..."

И все равно Надя принесла в комнату большой таз с водой. Ираида мыла в резиновых перчатках, брезгливо отворачиваясь. Надежда тоже старалась смотреть в сторону, потому что было стыдно смотреть на обнаженного чужого мужчину. У Семена Михайловича по щекам текли слезы. Ему тоже было стыдно, но изменить он ничего не мог.

По вечерам Ираида взяла за привычку перед сном подышать свежим воздухом, посидеть на скамеечке и пожаловаться соседкам на свою судьбу. Надя напоила лежачего мужчину водой и собралась, наконец-то, проверить тетрадки.

Неожиданно мужчина схватил ее за руку. Девушка вздрогнула. Она ведь думала, что он вообще не может двигаться.

— Беги отсюда, Надюша, беги... — коверкая и растягивая слова, произнес Семен Михайлович. — Она не позволит... — Его силы были на исходе, рука, только что крепко сжимавшая ее ладонь, обмякла. Веки закрылись. Надежда смотрела во все глаза, стараясь не пропустить момент, когда грудь приподнимется для очередного вдоха. Но этого не происходило. Прошла минута, потом другая... И Надя всполошилась.

— Ираида Захаровна, сюда! Быстрее... Мне кажется, он не дышит... — кричала Надя через открытое окно. Свекровь вскочила и побежала. Но было уже поздно.

— Не успела. Ты почему меня раньше не позвала? — орала Ираида над бездыханным телом мужа. — Все неприятности в нашей семье начались в тот момент, когда появилась в нашем доме ты! Ты виновата!

"Ты виновата! Ты виновата!" — стучали тяжелые молотки в голове Наденьки.

Она закрыла руками уши и сползла по стене. Скорая помощь опять стояла у подъезда. Надю увезли в больницу.

Продолжение

Глава 8. Потерянные надежды, или дождется тот, кто умеет ждать

Из больницы Надю забрали родители, Василий и Людмила, чтобы отдохнула хотя бы две недели от всех потрясений.

Первое сентября уже приближалось, и пора было выходить на работу. А она чувствовала себя уставшей и потерянной. Ей было все равно, что не стало свекра... Она жалела себя... своего малыша, которого не смогла сберечь... Жалела и рыдала, зарывшись в подушку, чтобы не слышали мама и отец.

Наташка, приезжая на выходные, пыталась подбодрить старшую сестру. Но у нее плохо получалось. Все ее попытки превращались в наставления.

Наталья, хоть и была младшей, но быстро соображала, что и к чему. Она шла по жизни уверенно. А скорее всего летела, как свободная птичка, которая ищет свою половинку. И это ей удавалось... Половинок было много и определиться с выбором девушка не могла пока.

Надя много плакала. С того момента, как они с Семеном поженились, она мечтала о ребеночке. И вот не получилось его выносить, уберечь. Вспомнила слова пожилой санитарки, которая шаркала под кроватями шваброй: "Не убивайся ты так.. Молодая. Еще успеешь родить..."

И Надя успокоилась, думая о том, что пока жива надежда, есть шанс. Не может быть, чтобы его не было. Не может такого быть... Не заслужила она этого.

Семочка приезжал несколько раз, чтобы узнать, когда его Наденька вернется домой. Сетовал на то, что не может оставить маму одну в такой тяжелый период. И Надя его понимала, но возвращаться не хотелось туда, где ей было плохо. И все же однажды она решилась...

— Семен, я хотела с тобой поговорить. Я больше не могу жить с Ираидой Захаровной. Ты постоянно гастролируешь с концертами. Твоя мама — взрослая женщина. Она сможет и сама о себе позаботиться. Так что жить теперь мы будем у моих родителей.

Наденька сама не ожидала, что сможет так твердо заявить о том, что ее волновало в последнее время. Семен оказался не готов к таким заявлениям жены. Некоторое время он пребывал в растерянности.

Но он был ведомым человеком. Когда рядом была мама и что-то нашептывала на ухо, он прислушивался и шел за ней. Сейчас Ираиды Захаровны рядом не было. Поэтому он согласился с доводами жены. Они собрали вещи и перевезли на машине, которая автоматически перешла к нему от отца.

Ираида Захаровна рвала на голове волосы и пыталась метать икру: "Что они себе думают? А кто теперь убираться будет? Кто ужины будет мне выготавливать?"

Ираида в миг лишилась прислуги, коей и являлась Наденька в доме Гальпериных. Ее крики были слышны по всему двору. Соседки на скамейке улыбались: "Есть в мире справедливость..."

Надя решила поменять свою жизнь кардинально. Перевелась в школу поближе к дому. Теперь ей не нужно было добираться до работы на маршрутке. Ведь на Семена надежды не было никакой.

Некогда любимый муж изменился. Стал равнодушен к ее проблемам. Ему дети, видимо, были не нужны. Он жил в своем мире. В вечных разъездах и концертах.

Редко выдавались выходные, когда он оказывался целый день дома. Но и тогда он пиликал на своей скрипке, раздражая своего тестя Василия Амелина. Слушая очередную заунывную композицию, тот злился, а потом уходил в сарай. Нужно было выгрести помет из курятника.

Ираида Захаровна появилась без предупреждения. И застала любимого сыночка с лопатой в руке. Что его сподвигло на этот поступок, никому не было ведомо.

— Сема, сейчас же брось лопату! — крикнула во весь голос Ираида. Пес в будке вздрогнул и тявкнул, а кот скрылся в кустах от греха подальше. — Твои руки загрубеют. На ладонях появятся мозоли. Как ты будешь играть? Как? Я тебя спрашиваю...

Лопата упала на землю. А Семен вытянул руки и долго рассматривал свои ладони. За один раз они, конечно, не изменились. Не успели за тех пятнадцать минут, что Семен работал. Только порозовели слегка.

Прошло пять лет.

За это время Надежда потеряла надежду. Потому что еще двоих не могла выносить. Она вместе с мамой уже и у знахарки побывала, и в церковь ходила. Ничего не помогало.

В этот раз отец не смог забрать Надю из больницы. Приболела мама. До последней маршрутки оставалось еще два часа.

Надежда брела по аллее парка, обнаружив вдруг, что яркие листья летят с деревьев от любого дуновения ветра, кружась и трепыхаясь. "Вот так и жизнь пролетает мимо... Мы трепыхаемся, пытаясь сопротивляться. — думала Наденька. Присев, стала собирать яркий букет. — А мне уже скоро тридцать. И врач предупредил, что шанс забеременеть минимальный". — девушка горестно вздохнула.

В этот раз Надя не плакала так горько, только вздыхала тяжело. Может привыкла? Или смирилась со своей участью...

***

— Эй, красавица, остановись на минутку. — Надя не сразу поняла, что обращаются именно к ней. — И куда ты так торопишься? Дай погадаю. Всю правду расскажу. Что было, что будет, чем дело закончится...

Надя замерла и оглянулась. Перед ней стояла цыганка неопределенного возраста. Ей с полной уверенностью можно было дать и пятьдесят, и все шестьдесят. Смуглое лицо избороздили морщины. Тонкая косынка прикрывала несколько седых прядей, которые стремились вырваться на свободу. Темные глаза заглядывали прямо в душу. По спине поползли мурашки.

— Ляна, — представилась женщина. — Меня зовут Иляна.

— Простите, но мне нечем вам заплатить, — Надя достала из кармана какую-то мелочь, которой ей должно было хватить, чтобы добраться домой.

— Сама вижу. Эх, люди... Вы думаете, что все измеряется деньгами. А в жизни есть такое, что выше всего этого. Гораздо выше. Смотрю на тебя... молодая, красивая... А надежду уже растеряла. Конечно, было от чего. Троих потеряла... Большая беда. — Молодые цыганки кричали, что пора идти, но Ляна отмахнулась от них, как от назойливых мух, и не сдвинулась ни на шаг. Подождут. Никуда не денутся.

— Откуда вы знаете? — глаза Нади округлились и заслезились.

— Вижу... У тебя на лице все написано. Но хочу тебе сказать одну вещь. Хочешь слушай старую цыганку, хочешь — не слушай. Твое дело... Если Бог не дает детей, значит так надо. Может быть, не того человека ты встретила. Не пара вы, вот и не получается. Послушный маменькин сынок. Вот кто он. От таких людей надо избавляться. Мужчина должен быть скалой, как мой Михай. Девятерых я родила. Положи монеточку на ладонь, скажу, что ждет тебя впереди.

Надя стояла, как загипнотизированная. Потом вытащила самую мелкую монетку. Цыганка взяла ее в руки, подняла вверх и долго рассматривала, поворачивая то одной стороной, то другой.

— Будут у тебя дети. Будут, но только в том случае, если полюбишь себя. Ровная и долгая у тебя дорога. Много смеха детского и счастливых лиц. А надежду не теряй никогда. Это тебе говорю я, цыганка Ляна, которая многое повидала на своем веку. Прощай, Надежда...

Цыганка положила монетку обратно в ладонь Наденьки и поковыляла к своим, прихрамывая на одну ногу и опираясь на кривую палку. Красная юбка развевалась на ветру, словно парусник...

"Алые паруса... Алые паруса... Дождется тот, кто умеет ждать..." — ветер донес последние слова цыганки Ляны.

Надя растерянно посмотрела по сторонам, чтобы спросить, откуда она знает, как ее зовут. Вокруг никого не было. То ли привиделось, то ли было на самом деле...

Часы показывали, что прошло всего десять минут. Еще было время, чтобы зайти в магазин за продуктами.

Продолжение

Глава 9. Они расставались навсегда, чтобы у каждого появился шанс

Надя пошла быстрее. Хотелось побежать, но она только что выписалась из больницы и еще не успела восстановиться.

На другой стороне улицы неожиданно для себя она увидела своего мужа Семочку, который медленно прогуливался под ручку с девушкой. Это была Софа. Заразительно смеясь, девушка утыкалась носом в букет белых хризантем. Было похоже на некачественный сериал, который не вызывает никаких эмоций, кроме раздражения.

И тут к Наде пришло понимание, что годы в браке с этим мужчиной прошли напрасно. Она просто подарила чужим людям пять лет своей жизни. Преподнесла сама на блюдечке с золотой каемочкой. Вот какая она была щедрая.

Они вошли в кафе, он пропустил Софу вперед, открыв перед ней дверь. Оставив ее, собственную жену, за бортом стремительно уплывающей в новую жизнь лодки. Не пришел. Не забрал из больницы. Не утешил. "Ну, и катись... — разозлилась Надя. На него, на себя, на свою неудавшуюся жизнь. — Я — сильная. Я справлюсь."

Она уже точно знала, что нужно делать, чтобы стало легче дышать. На удивление, не было никакой боли. Не было стремления бороться за свое счастье с этим мужчиной. Зачем? Мужчиной он не стал, так и остался маменькиным сыночком.

Забыв о продуктах, она просто шла на остановку и анализировала свою жизнь. "Права была цыганка. Мы — не пара. Нельзя же всю жизнь быть той, которой сели на шею, да еще погоняют. Нам нужно расстаться, чтобы у каждого появился новый шанс".

Вот и маршрутка. Девушка забилась в самый дальний угол, чтобы никто не отвлекал от мыслей. Тихо сидела с закрытыми глазами, прислонившись к стеклу и смотрела на людскую суету со стороны.

Вспомнился день, когда познакомилась с Семой. Парень стоял в тот промозглый серый день на перекрестке и пиликал на скрипке. У ног валялась картонная коробочка. Пешеходы пробегали мимо. Их не интересовала заунывная классическая музыка. А она задержалась. Наблюдала.

Потом они познакомились, и оказалось, что он собирает таким образом пожертвования для животных из приюта. А она была в восхищении от этого благородного поступка. И тогда она что-то зашептала ему на ухо.

Из-под смычка полилась другая мелодия. Веселая... Монетки падали, звонко ударяясь друг о друга. А потом, как легкий самолетик, полетела вниз бумажная купюра. И она радостно запрыгала и захлопала в ладоши.

Надя улыбнулась. Того Семы больше не было. Сейчас в ее жизни был другой человек. И она стала другой. Эта жизнь под постоянным надзором свекрови закалила ее. Трое потерянных малышей на раннем сроке заморозили ее сердце. И любовь испарилась, осталось только недоумение. Пришел момент, когда пора что-то менять. И менять кардинально.

Отец и мама ждали дочку к ужину. Хлопнула входная дверь. Громче, чем обычно. Людмила и Василий переглянулись. Мать хотела броситься, чтобы в очередной раз утешить ее, но Надя решительно прошла в свою комнату. Некоторое время было тихо. Родители ждали, затихнув. А потом...

— Добрый вечер, Ираида Захаровна. Позовите, пожалуйста, Семена к телефону. — голос Нади был совершенно не таким, как раньше. — Ах, нет? Ну, тогда передайте ему, чтобы завтра приезжал за своими вещами.

— Приезжал за вещами? Что это значит, Надежда? — брови свекрови поползли вверх. Она только начала свою беззаботную жизнь.

— Это значит, дорогая Ираида Захаровна, что я возвращаю вам вашего сыночка в целости и невредимости. Можете быть счастливы. Наконец-то...

В этот момент Семен появился в родительском доме. Он довольно улыбался чему-то своему, потаенному. Было уже поздно, и он решил переночевать у мамы. Тем более ему нужно было посоветоваться с родительницей.

— Что значит, возвращаешь? Он тебе муж или кто? Мужьями просто так не разбрасываются между прочим! — Ираида была возмущена до глубины души. Она уже успела привыкнуть жить одна.

"А теперь что получается? Семочка обратно вернется в мою квартиру. Все! Прощай, свобода!"

— Знаешь что, Надежда, ты еще пожалеешь о своем поступке. Горько пожалеешь. Потому что... потому что... кому нужна жена, которая даже не может родить ребенка?

— Я рада, что так случилось. Пусть внуков вам рожает Рива или Софа.

Ираида пыталась Надю задеть за живое. И это у нее в некотором роде получилось. Только прежняя Надя бы глотала слезы, а новая Надежда только крепче, до скрежета, сжала зубы.

— Завтра подаю на развод. Почему, спросИте у Семена. Если вещи не заберет, то чемоданы выставлю на дорогу под забор. Все. До свидания.

— Стой! Как это под забор? Не смей! Там же новый бостоновый костюм и пять белых рубашек. И вообще... — Женщина кричала, не замечая гудков в трубке телефона.

— И что ты натворил, Семен, в этот раз?

— Не знаю. Мы с Софочкой встретились и поужинали в кафе... — Сема выглядел растерянным, как провинившийся щенок.

"Софочка... Софочка... А почему бы и нет... Нужно встретиться с Цилей срочно..."

Надя вышла к родителям просветлевшая.

— Мамочка, а налей мне чаю, пожалуйста. И бутерброд сделай побольше. Что-то я проголодалась. — Надя поцеловала мать, обняла отца и села за стол. — Мы с Семеном разводимся.

Василий Степанович кивнул и произнес одно слово: "Прорвемся..." Второй раз в жизни дочка приняла самостоятельное решение. И он с ним был абсолютно согласен.

"Гусь и лебедь — не пара..." — подумал он.

На следующий день Семен прибыл на машине. Долго грузил в багажник свои чемоданы. Потом пытался что-то объяснить или доказать, отчаянно жестикулируя. Но это было уже бессмысленно.

В данный момент он был совершенно похож на свою маменьку Ираиду Захаровну. И Надя засмеялась.

Решение принято, и обжалованию не подлежит. Она даже не посмотрела вслед отъехавшему автомобилю. Просто ушла в дом, закрыв эту страницу своей жизни.

Продолжение

Глава 10. Одна разводилась, другая замуж вышла

— Ну, что заявление подала? — мама встречала у калитки, с нетерпением заглядывая в глаза дочери. Конечно, Людмила Петровна не одобряла эти разводы. Но то, как жила дочка, ей категорически не нравилось. Ничего хорошего этот брак не принес. Одну боль и разочарование.

"Вот сразу он мне не понравился. Этот Семочка... Надюша — девушка серьезная, и он такой... Тьфу... Маменькин сынок, иначе и не назовешь. Ей бы найти настоящее мужское плечо. Хорошего мужчину, чтобы за ним, как за каменной стеной. Например, как мой Василий..." — женщина, улыбнувшись, оглянулась на гараж, где ее муж ремонтировал старенькую машину.

— Да. Сказали прийти через месяц. — разочарованно от того, что придется так долго ждать, сказала Надя. Этого она не понимала, зачем ждать, если человек уже принял решение. Та тетка в ЗАГСе говорила о том, что многие передумывают. И живут по-прежнему.

Но Надежда больше жить, как раньше, не могла. Она и так сожалела, что не прислушалась к советам родителей да и сама обманулась. Ну, что ж поделаешь... Так бывает.

— Мам, скоро приду... — бросив сумку, Наденька помчалась через огород.

Остановилась почти у самого леса, раскинула руки в стороны и закричала во весь голос: "Здравствуй, новая жизнь!" Она еще не развелась, но идти на попятную не собиралась. Потому что полюбила себя... Потому что... Девушка села прямо в траву, утратившую былую свежесть, среди диких репейников, которые кололись нещадно. Но ей было все равно.

Это было ее место в любое время года. Здесь легко дышалось и мечталось. По небу проплывали низкие облака. А Надя уже видела свою новую жизнь: домик с садом, огородом и цветником. Себя возле калитки. И, конечно, мальчонку или девчушку. Не поверила она доктору, что не сможет выносить и родить. Главное — надеяться. И тогда все получится...

***

Наташка появилась, откуда не ждали. Нет, они ждали всегда, но не так...

Василий Амелин с женой Людмилой долго не могли взять в толк, почему эта серая Волга остановилась у их ворот. А через минуту увидели свою младшенькую Наташу, которая махала рукой родителям. Рядом с дочкой стоял подтянутый молодой человек. "Солдат, что ли?" — подумала Людмила. И пара среднего возраста. Мужчина и женщина тоже вышли из машины. Кто они?

Амелины так и стояли, не понимая что происходит, пока Наталья не бросилась им на шею и не сказала серьезным голосом:

— Папа, мама, знакомьтесь, это мой муж Игорь. Мы вчера расписались. А через неделю уезжаем по месту службы Игорька. Он у меня военный.

— Но... как же так... дочка, ты почему не предупредила, не намекнула? — Людмила растерянно теребила фартук. Молодой человек пожал руку сначала отцу, а потом матери своей жены, вручив женщине букет белых роз. Она держала цветы в руках, не зная что с ними делать.

— Инна Алексеевна, Можно просто Инна, — представилась женщина. — А это мой муж, отец вот этого лоботряса, Олег Иванович. — Мужчина с проседью в волосах пожал руку Людмиле и поцеловал.

— Вы не волнуйтесь, мы тоже только вчера узнали... Наши дети нашли друг друга, а мы должны только радоваться. Что тут поделаешь? Любовь... Давайте я вам помогу накрыть стол.

На столе появилась пузатая бутылка, внутри которой пенились пузырьки, и еще одна, с янтарным напитком. А также коробка с тортом, палка колбасы и кусок сыра. У Людмилы, как у хорошей хозяйки, всегда было, что поставить на стол. Она ведь готовилась к приезду дочерей. Надя жила с ними, а Наташа приезжала из города нечасто. Но ее родители всегда ждали.

Младшая дочка уже давно закончила медучилище и работала в поликлинике медсестрой. За накрытым столом шла непринужденная спокойная беседа. Мужчины говорили о службе. Женщины удивлялись, как быстро дети стали взрослыми, вспоминали времена, когда они еще пешком под стол бегали.

Надя с Наташкой убежали в дом на пять минут пошептаться.

— Надя, я его как увидела, так сразу и влюбилась. Никогда не думала, что так бывает, честное слово. Я так счастлива! Прямо так и хочется всем рассказать... — Надя снисходительно смотрела на сестру, вспоминая как тоже была счастлива и думала, что ничто в мире не сможет разлучить ее с Семочкой... Однако... Она обняла сестру и шепнула: "Будь счастлива, Наталочка! Я верю, что у тебя будет все так, как ты себе намечтала."

Не у всех мечты сбываются. Но хорошо, что они есть. Значит не все еще потеряно. Жизнь продолжается.

Поздно вечером гости уезжали. И Наташа с ними тоже. Она теперь жена. Амелины провожали и махали рукой вслед скрывшейся за поворотом Волге. В субботу все вместе поедут в город, провожать в дальний путь свою Наташку.

— Надя, ну, как же так? Ни свадьбы, ничего. Что люди скажут? Что Амелины выперли дочь из дому. Взяли и расписались. Это же ни в какие ворота. — мать кончиком фартука вытирала бежавшие по щекам слезы.

— Надь, ты слышишь, на Дальний Восток едут. На границу. Это же даль какая! И когда теперь увидимся? А внуки появятся... А я их и не увижу — Людмила посмотрела на старшую растерянно и зарыдала во весь голос.

— Мама, они письма будут писать... — старалась успокоить мать Надя.

— Кто? Наташка? От нее дождешься... Вася, Васенька, а как же приданое? Я же собрала... подушки перьевые, одеяло ватное и верблюжье, три комплекта постельного белья, покрывало... Сказала, что ничего этого брать не будут. Там все купят. И квартира в военгородке их ждет уже.

— Люся, успокойся, — Василий погладил жену по голове, как маленькую девочку. — Конечно, нам жалко отпускать. Мы, родители готовы держать детей поближе к себе. А они, как те птенцы, оперились и улетели из родного гнезда. — голос Василия Степановича задрожал, словно натянутая струна. — Но так и должно быть. У нас свои мечты, а у них свои.

"Ишь, как бывает... Пока Надя подавала на развод, Наташка замуж выскочила... И что тут скажешь?" — Василий почесал затылок и пошарил в кармане в поисках папиросы, позабыв, что бросил это дело год назад.

Наде было жаль родителей. За сестру радовалась. Поэтому она решила повременить. Не сообщать пока маме с отцом, что задумала. Еще есть время. Как только получит развод, вот тогда и поставит перед фактом.

Продолжение

Глава 11. Отсчет к счастью начался

— Наташенька, девочка моя, как же ты там будешь жить на чужбине? — Людмила Петровна причитала так, словно прощалась с дочерью навсегда. Слезы текли ручьями. Носовой платок был уже мокрым. Василий Степанович больше молчал и хмурился.

Родители Игорька тоже волновались, но вида не показывали. О жизни военного офицера они знали не понаслышке. Сами прошли это испытание, пока не осели.

В назначенное время обе семьи прибыли на железнодорожный вокзал проводить молодую пару к месту службы. Наташка и Игорь не зря отправлялись на поезде. Дорога была дальняя. Зато очень похоже на настоящее свадебное путешествие. Отдельное купе, как уединенный номер в отеле. Они уже предчувствовали, как им будет хорошо. Поэтому томились от нетерпения в ожидании отправления поезда.

Людмила Петровна пихала дочке пакеты с едой. Здесь была и запеченная курочка, и сваренные вкрутую яйца, и полпакета помидоров, и лук зеленый, и какие-то овощи в банках, закатанные этим летом. А еще любимые Наташкины рогалики с вареньем из лепестков чайной розы. Наташа целовала маму, обнимала отца, который вложил в руку деньги на первое время, но в глазах ее грусти не было.

Инна Алексеевна, мать Игорька, ограничилась пирогом с яблоками. Олег Иванович крепко обнял сына и произнес напутственную речь о том, как нужно служить и не посрамить чести офицера.

Надя пребывала в растерянности. Ее сестре, Наталье, в жизни все удавалось легко. За короткий срок она встретила любимого мужчину, вышла замуж и вот вылетела из-под родительской опеки. И при всем этом глаза сестры горели от радости и счастья: "Сама такой была до поры, до времени..."

Наде счастье только улыбнулось, помахало хвостом и скрылось за горизонтом. Возможно, не тот человек встретился на пути. А может быть, каждый должен пройти своей дорогой. Кому-то легко, а кто-то должен преодолеть препятствия.

— Наташа, удачи вам! И любви, и счастья! — Надя обнимала сестру и ее мужа, которого так и не узнала поближе. А хотелось... Чтобы быть уверенной, что младшенькая будет за ним, как за каменной стеной. Впрочем, жизнь покажет. Нет, она не завидовала. Переживала просто...

— Как доберетесь, напишите обязательно... — шептала Людмила на ухо дочке.

— Обязательно, мамочка... Обязательно.

Поезд тронулся сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. И вскоре скрылся вдали.

Дома Людмила не могла найти себе места. Все валилось из рук. Только через неделю пришла в себя. И стала жить ожиданием писем от Наташи. В определенное время, когда почтальонка Ирина Зосимова разносила корреспонденцию, она стояла возле калитки, делая вид, что подметает или выдергивает бурьян. Но Ира проходила мимо, качая головой, вручала свежую газету или очередной журнал.

***

Так незаметно, в работе и домашних хлопотах, и пришел день развода. Наденька стояла возле ЗАГСа, ожидая Семена, уже почти бывшего мужа. Он явился вовремя, но не сам. А в сопровождении Ираиды Захаровны, с которой Наде совсем не хотелось встречаться.

Увидев ее издали, Надя отвернулась и, подумала, ухмыльнувшись: "Этого и следовало ожидать". Бывшая свекровь должна была все проконтролировать. А то вдруг помирятся? А она уже договорилась с Цилей по поводу Софы и Семочки. Они должны были стать идеальной парой.

Хорошо хоть Ираида близко не подходила. Наблюдала издалека.

Они с Семеном вышли из двери молча. Оба с бумажками в руках. Это было Свидетельство о разводе. Именно в тот момент Надя порадовалась, что так и не сменила свою фамилию и не стала Гальпериной. Естественно заплатила небольшой штраф. Зато не нужно менять паспорт. Она категорически не хотела до конца своей жизни оставаться Гальпериной. Потому что Амелина лучше.

— Поговорим? — спросил Семен. Они вошли в кафе и выпили по чашке кофе. Оказалось, что им, прожившим вместе пять лет, нечего сказать друг другу.

— Прости, что не оправдал твоих надежд, — Надя кивнула и пожала ему руку, как товарищу, в знак того, что простила.

— Удачи в творчестве. У тебя есть перспективы... Спасибо, что ты был в моей жизни...

Они вышли из кафе и пошли в разные стороны. Отныне у них разные дороги. Получилось так, что им не по пути.

В каждые периоды жизни мы встречаем определенных людей. Одни задерживаются навсегда или на короткий промежуток. Другие любят некоторое время, причиняют неприятности, но выполнив свою задачу, исчезают, чтобы мы стали тем, кем должны стать.

Надежда выдохнула, наконец-то. И впервые у нее появились мечты. Домик. Дети. Любимый мужчина. Счастье.

Отсчет к счастью начался.

Только как сообщить родителям об этом. Представила, как будет опять плакать мама. А что скажет отец? Поддержит или нет?

Уже за ужином, не откладывая разговор в долгий ящик, Надя тихо сказала, опустив голову:

— Мама, папа, нам нужно поговорить...

— Надя, что ты задумала? — материнское сердце почувствовало, затрепыхалось и слезы навернулись на глаза.

— Люся, успокойся. Дай сказать. Что ты рыдаешь раньше времени? — Василий положил руку на плечо жены, успокаивая.

— Я решила тоже изменить свою жизнь. Хочу уехать...

— Уехать? Хочешь бросить нас на произвол судьбы? Никогда бы не подумала, что... сможешь... — конечно, Людмила так не думала. Это просто была первая защитная реакция.

— Погоди... Люда. Дай дочери сказать все до конца. — Надя почувствовала от отца поддержку.

— Я узнавала, в селе Ясенево, где жила бабушка, требуется учительница начальных классов. Конечно, это не моя специальность, но я справлюсь. Съезжу на курсы. Там меня уже ждут. Жить буду в бабушкином доме. Он большой и просторный. И место мне нравится. Школа средняя. Есть и Дом культуры, и медпункт, и магазин, и консервный завод. Это ведь не так далеко от вас. Всего тридцать пять километров...

— Но как же ты будешь там сама? В доме не прибрано и двор зарос. Мы же были еще весной. — выдвигала свои аргументы мать. Отец улыбался, радуясь тому, что его родительский дом не будет теперь пустовать. Молодец, дочка!

— Да, ладно, Людмила, руки есть, транспорт есть. Поедем все вместе и приберем. Жаль только, что по весне огород не засадили. Но зато я точно знаю, что дров там хватит на всю зиму. Председателем там мой одноклассник Плугарев Сергей Афанасьевич. Поговорю. И уголь привезут. Не пропадешь, дочь. Молодец! Пора и тебе улетать из родного гнезда. Люди есть кругом, пропасть не дадут!

Опять не спали полночи. Мать паковала вещи и давала ценные советы. Надя поняла, что и она приняла ее решение, хоть и скрепя сердце.

"Вот и хорошо..." — Надежда закрыла глаза на секунду. Она стояла на распутье. Три дороги звали... А впереди вставало солнце.

"Все у меня получится..."

Продолжение

Глава 12. Отпустить прошлую жизнь

"Время перемен наступает тогда, когда человек готов к ним. Этим переменам... Мне они сейчас необходимы. И необязательно ждать Нового года или дня рождения", — Надя сидела на пассажирском сиденье рядом с отцом и следила за пейзажами, проплывающими по обе стороны дороги. Поля, посадки, несколько деревень. Не так и далеко от родительского дома.

Людмила уже привыкла к мысли, что и старшая покидает родное гнездо. А когда въехали в Ясенево, то и вовсе успокоилась. Село было большое. Вон, все как на ладони. И церквушка, и школа, и дом культуры, и магазины. Все есть для жизни. "Ну, что ж, пускай попробует. Как знать, может именно здесь моя Надюша найдет свое счастье..." — Людмила очень переживала за дочку, втайне мечтала о внуках, но даже не намекала об этом, боясь ее расстроить.

Жаль было только одного, что это случилось осенью. Весной и летом здесь намного красивее.

Давно Надежда не бывала в бабушкином доме. И, казалось, он не изменился совсем. Большой, выкрашенный зеленой краской, немного выцветшей в данный момент. С мансардой под крышей. Все окна со ставнями и резными наличниками, которые еще вырезал и приспособил дед. Перед домом палисадник. Забор почти не покосился, потому что отец с мамой наведывались два раза в год, убирали, косили траву. Надя вспомнила, что внутри дом состоит из четырех комнат различной величины: кухонька, спальня и еще две комнаты. Для нее одной этого было много. Но жизнь впереди длинная...

Присматривала за домом соседка, что жила справа. Надя не помнила, как ее зовут. А слева вообще дом пустовал долгое время. Он был последним на улице Лесной. А теперь показался Наде вполне жилым. Только хозяина не было видно целый день. Зато пес бегал на цепи и глухо лаял.

А дальше дорога заканчивалась и плавно переходила в тропинку, которая вела через заросшее поле прямо к лесу. Надежда смотрела вдаль и понимала, что уже завтра не удержится и пойдет... Сейчас самое главное — отпустить свою прошлую жизнь, чтобы наступила другая, новая жизнь. А время года не имеет значения.

Подул легкий ветерок. Не летний, теплый, а осенний и прохладный. Надя вздохнула полной грудью. "Ну, держись, Надежда! Пришло время перемен..." — подумала с воодушевлением.

Остановились у калитки. Из соседнего двора показалась соседка, долго разглядывала приехавших, а потом, широко улыбаясь, пошла к ним.

— Василий? А я уж подумала, что ты этой осенью не приедешь. Вот и прибралась немного в вашем дворе. За лето столько бурьяна наросло. Лес прямо. Заблудиться можно... — женщина, не обращая внимания на Людмилу и Надю, обняла Василия и растрепала на голове поредевшие волосы с проседью.

Василий отпрянул, смутившись. И посмотрел в сторону своей жены Люси. Неужто до сих пор ревнует?

Людмила поздоровалась сквозь зубы. Надя с интересом разглядывала свою новую соседку. Женщина была возраста примерно такого же, как ее родители. Темные волосы повязаны светлой косынкой. Вполне еще симпатичная. Про таких говорят, что не растеряла стати. Видимо не изменился и веселый характер.

Родители торопились уехать до дождя. Убрались быстро. Василий затопил печь. Сразу повеяло теплом и уютом.

— Люда, не волнуйся... Присмотрю за вашей девочкой. Не чужие все-таки... — обещала Екатерина.

Пожелав спокойной ночи, Катерина тактично удалилась, понимая, что девушке нужно сегодня немного уединения. Не от хорошей ведь жизни люди перебираются жить из города в село. Особенно молодые и красивые девушки.

Пришла утром с только что приготовленными оладьями, сметаной в пол-литровой банке и медом в пиалочке. За утренним чаем разговорились:

— Работаю я сторожихой в детском саду. А всю жизнь была председателем сельского совета. При должности. С почетом и уважением проводили на пенсию. Пора уступать дорогу молодым. Это я сама так решила.

— Катерина Ивановна, я заметила, что мама косо поглядывает на вас. Что-то случилось в молодости?

Катерина засмеялась, легко и непринужденно. Видно было, что зла не держит. Все перемололось.

— Давно, по молодости, мы с твоим отцом женихались. Дело даже шло к свадьбе. А потом — раз, и привез он из города Людмилу. Ясное дело, я обиделась. В ту же ночь стекла и побила. Федька Зорин был соперником твоего отца. Так что в девках не задержалась, выскочила замуж за него. Так и прожили вместе душа в душу до конца его жизни. Два года назад его не стало.

На удивление Надя уснула быстро и во вторую ночь. Только два раза выходила на улицу перед сном. Окна Катерины Ивановны были темными. Видимо ушла на дежурство. А в соседнем доме горел свет. Пес, чуя чужих, тоже не спал.

... Незнакомые лица смотрели с черно-белых фотографий в рамочках. Иногда Наде казалось, что эти люди следят за ней. И тогда она решила убрать их со стен завтра же, просто сложить аккуратно в пакет и отдать отцу. Может, он их знает. Пусть хранит, как память.

Так началась новая жизнь Надежды Васильевны Амелиной.

В обед в соседнем дворе Наденька увидела мужчину. Он, накинув фуфайку, прошел с миской к собачьей будке и покормил собаку. Та прыгала вокруг и виляла хвостом. Значит, это хозяин.

Он тоже повернул голову и посмотрел в ее сторону и кивнул головой, приветствуя. А потом ушел в дом.

Надя накинула пальто, решив пройти по тропинке к лесу. Любила она такие места, где чувствовала себя свободно. Можно было раскинуть руки в стороны и кричать. Где никто не побеспокоит. Где можно подумать о смысле жизни.

Лес встретил тишиной, уже обнаженный и опустевший. Он смотрел на нее, будто изучая, стоит ли доверять этой незнакомке. Стайка синиц пролетела мимо, и Надя решила, что это хороший знак.

Вернулась в бабушкин домик быстро, промерзнув на ветру. Да и нужно было подготовиться к урокам. Хотя она пока не представляла, чему может научить детей из начальной школы.

По улочке проехал трактор. Потом возле ее калитки остановился мотоцикл и посигналил. Надя выскочила, не понимая, кто бы это мог быть.

— Плугарев Сергей Афанасьевич, директор школы. Вот приехал узнать, как устроились.

— Надежда Васильевна Амелина. Все в порядке. Завтра выйду на работу.

— Ну, тогда завтра и поговорим обо всем. Будут проблемы, обращайтесь...

Заскочила на минутку Катерина Ивановна. Принесла буханку свежеиспеченного хлеба. Сказала несколько напутственных слов и ушла. А Надя разложила привезенные с собой книги по методике преподавания на бабушкиной этажерке. Включила радиоточку и уснула под звуки симфонического оркестра. Эти два дня были волнительными и насыщенными различной информацией.

Ровно в шесть утра зазвенел будильник...

Продолжение

Глава 13. Новый человек в селе, как на ладони

Будильник настойчиво трезвонил, а Надя лежала, укрывшись теплым одеялом, вспоминая, куда должна торопиться в такую рань.

"Школа... Новое место работы... Еще не хватало опоздать в первый день. Хороша будет учительница..." — она подскочила и начала метаться по комнате, одновременно делая несколько дел сразу. Отпила несколько глотков чая. Бутерброд так и остался несъеденным. Сложила в деловой портфель планы, ручки, косметичку. На всякий случай. До уроков оставался ровно час.

Они вышли из дома одновременно. Надя и сосед, который жил в доме слева, с миской в руке. Молча кивнули друг другу в знак приветствия. Мужчина в накинутой на плечи фуфайке направился в сторону будки. "Мухтар, завтракать будешь?" — пес уже встречал своего хозяина, нетерпеливо виляя хвостом.

"Третий день уже здесь живу, а он даже не подошел познакомиться... Интересно, что за человек?" — она знала не понаслышке, что ближе соседа нет никого. Особенно в селе. В случае чего, родственники пока приедут, а сосед или соседка всегда рядом.

Только забрезжил рассвет. Село уже просыпалось. Кто хозяйство кормить, кто на работу, дети в школу. На нее поглядывали с интересом. Село большое, но все друг друга знали. А новый человек, как на ладони. Особенно если это учительница.

Дети спешили в школу. Девочки пробежали вприпрыжку. Ученики постарше шли компаниями, обгоняя Надю. Оглядывались, присматриваясь и гадая, кто она такая.

Директора школы Сергея Афанасьевича она увидела сразу. Малыши облепили его со всех сторон и не давали проходу, выясняя какие-то насущные вопросы. Заметив Надю, он крикнул: "Доброе утро, Надежда Васильевна! Ко мне в кабинет заходите... А вы быстро на урок." Дети моментально разбежались по классам.

Надежда думала, что сейчас этот седой мужчина начнет читать лекцию о правилах поведения или озвучивать другие инструкции. Рядом с ним она почувствовала себя ученицей старших классов.

Но ничего такого не случилось, потому что прозвенел звонок. Сначала один. Для учеников. Потом второй — для учителя. И они незамедлительно отправились в класс. Остановились перед дверью с табличкой 3А. Там дети гудели, словно рой пчел, вырвавшихся на свободу. От волнения сердце застучало, но Надежда распрямилась, выровняв спину, и выдохнула.

— Здравствуйте, ребята! — сказал Сергей Афанасьевич четко. Двадцать пар любопытных глаз смотрели на него. А потом...

— Здрав-ствуй-те! — громко проскандировали дети всем своим дружным коллективом.

— ... Сергей Афанасьевич... — выкрикнул тонкий мальчишеский голосок. Девчонки тот час на него зашикали.

— Ну, я не один, как видите. Вот привел вам учительницу вместо Елены Ивановны. Сейчас я вам ее представлю...

— Сергей Афанасьевич, а можно мы сами познакомимся? — директор кивнул, и дверь за ним закрылась.

— Тебя как зовут, мальчик? — спросила Надя у этого непоседы.

Мальчишка не мог усидеть на месте, крутился, пытаясь что-то шепнуть соседу по парте. Веснушки, которые не исчезали даже осенью и зимой, придавали его лицу особую задорность и симпатичность. Без улыбки смотреть в это миловидное лицо было невозможно. Он вскочил моментально, оглянулся, будто спрашивая одноклассников, что ему делать.

— Колосков Гриня я...

— Очень приятно, Гриня, садись на место. А меня зовут Надежда Васильевна Амелина. — Надя открыла журнал, собираясь начать знакомство по списку.

Но девочка с двумя тоненькими косичками, сидевшая за первой партой, так грустно сказала, словно подумала вслух:

— А наша Елена Ивановна вышла замуж и уехала, бросив нас на произвол судьбы. — Надя сразу поняла, что это не слова ребенка. Видимо, это событие обсуждалось в семье. И, возможно, в каждой. Так оно и было. И никак по-другому...

— Ну, иногда так случается... Елена Ивановна стала женой и уехала за мужем.

— А вы? Вы тоже выйдете замуж и уедете когда-нибудь? Меня Лизой зовут. Лиза Качанова.

Надя, растерявшись, не знала, что сказать. Она не ожидала, что маленькие третьеклассники думают и говорят совсем как взрослые.

— Вообще-то я не собираюсь... Ребята, а давайте на все остальные вопросы я отвечу потом. Какой у нас первый урок по расписанию?

Был урок русского языка. И Надежду Васильевну отпустило напряжение. Это был ее любимый предмет. То, чему она училась и хорошо знала. Так незаметно закончились все уроки. Надежда Васильевна задержалась у директора, который высказал пожелание, что она сможет иногда подменять учительницу русского языка и литературы. Она согласилась с радостью.

Компания из пяти ребят во главе с Гриней Колосковым ждала ее у калитки. Они медленно шли и говорили обо всем на свете. Среди детей грустить невозможно, поэтому скоро она тоже вместе с ними весело хохотала.

Первый день в новой школе принес Надежде Васильевне удовлетворение. Она почувствовала себя на своем месте нужной этим непосредственным детям. Они ничем не отличались от городских. Можно даже сказать, были взрослее.

Возвращаясь домой, она спиной ощущала придирчивые взгляды. Присматривались. А может быть спорили, когда не выдержит сельской жизни и уедет обратно в свой город. Но уважительно здоровались женщины, почтительно кланялись мужчины.

В магазине, где Надя купила хлеб и масло, с ней заговорил мужчина примерно ее возраста, которого она не знала.

— Здравствуйте, Надежда Васильевна! Николай Степанович Груздев, учитель физкультуры. Нам с вами по пути... — они пошли рядом.

Мужчина успел рассказать несколько анекдотов, когда его под руку взяла симпатичная молодая женщина.

— Колька, а ну-ка, домой пошли скорее... Ни одной юбки не пропустишь... Не успела девушка приехать, а ты уже тут как тут... Все Мане расскажу...

— Слышь, Лида, ты чего? Мы же просто коллеги... Я чё? Я ни чё...

С одной стороны было смешно. Но с другой — не очень. Надя поняла, что в селе нужно быть осторожной в знакомствах. Уметь держать дистанцию. Потому что она учительница. Если что, здесь и осудят, и косточки перемоют.

Когда подошла к калитке, то увидела у соседского забора гору досок. Неразговорчивый сосед уже перетаскивал их к себе во двор.

"Видимо, собирается что-то строить..." — подумала Надя, кивнув в знак приветствия, как утром.

— Надя, приходи в гости на чай. — Звала Катерина. — Расскажешь как прошел твой первый рабочий день. Надя прихватила десяток конфет, купленных в магазине, и отправилась к соседке. Нужно было узнать побольше о людях, с которыми ей предстояло жить...

Друзья, не проходите мимо. Всем рада. Оставьте после прочтения что-нибудь приятное. Например, звездочку или отзыв.

Продолжение

Глава 14. Молчаливый сосед

— Что скажете, Олег Григорьевич? — В третий раз задал вопрос Череванов. Но Олег молчал, пропустив этот вопрос мимо ушей. Так казалось со стороны. Но на самом деле он все слышал. Ему, недавно боевому офицеру, только что предложили место в военкомате. Перекладывать бумажки с места на место.

"Не бывать этому... Ни-ког-да..." — решение пришло неожиданно.

Он стоял по стойке смирно все время, пока военком произносил поздравительную речь. Ныла нога. И он неожиданно для всех растерянно оглянулся. Стоявший позади него, лучший друг с детдомовских времен Илюшка Сенцов, быстро протянул трость. Не обращая внимания на окружающих, он взял ее правой рукой и оперся, облегченно выдохнув.

Именно в этот момент он неожиданно понял, что вся его жизнь изменилась. Больше нет офицера Гришина Олега Григорьевича. Есть обыкновенный гражданский человек, которому только что предложили должность в военкомате и пенсию.

Гришин по привычке козырнул, и вышел в дверь прихрамывая. На груди поблескивала медаль. Во дворе было полно народу. В основном призывники. А его карьера закончена.

"Надо что-то менять..." — эта, появившаяся неожиданно мысль буравила мозг.

То есть начинать жизнь сначала. Ему сорок лет. Ни кола, ни двора. Один чемодан. И все.

— Олег, а теперь к нам. Теща ждет. Накрыла праздничный стол. — зачастил Илья, еще не понимая, что задумал лучший друг.

За столом все старались вести непринужденную беседу. Но это плохо получалось и у Иринки, Илюшиной жены, и у Анны Ивановны, тещи друга, и у Игоря Николаевича, тестя. Именно он и заметил первым, что Олег более молчалив, чем был утром. "Что-то задумал..." — решил он.

— Уеду... подальше от людей. — прервал молчание Олег. Игорь Николаевич кивнул с пониманием.

Молодой еще мужчина в расцвете жизни, выполнивший свой долг, остался никому не нужен. Он ему нравился. Высокий. Подтянутый. С чуть заметной сединой и твердым характером.

— Уехать далеко — это, конечно, можно. Только от себя не убежишь. В Ясенево у нас есть дом, доставшийся мне от тетки. Бесхозный, между прочим. Давно бы его продать нужно. Но рука не поднимается. Буду рад, если ты там согласишься пожить. Хоть временно, хоть навсегда. Места там красивые. Люди хорошие. Председатель колхоза мужик стоящий.

Неожиданно Олег согласился сразу. Так он и стал жить в Ясенево, в самом последнем домике под лесом.

А по осени у него появилась соседка. Учительница. Надежда. "Красивое имя..." — и голова Олега поворачивалась в сторону ее дома. Они не знакомились официально. Только кивали друг другу. Но почему-то для мужчины стало важным увидеть ее утром, когда она спешит в свою школу. Или знать, что она возвратилась с работы.

Он вышел на крыльцо, закурил. Слышно было, как скрипнула дверь в соседском доме. На веранде зажегся свет. Она вышла и побежала к соседке Катерине Ивановне. Свет остался зажженным, как маячок на берегу. Чтобы не потеряться в ночи...

***

Оказавшись на улице, Надя на минутку застыла. Падал первый снег. Он медленно кружился и оседал на холодную землю, деревья, кусты, постройки. Полюбовавшись этим завораживающим зрелищем, Надежда поймала несколько снежинок ладошкой и побежала к соседке, с которой сдружилась. Катерина Ивановна от нетерпения уже вышла встречать гостью.

Сидя у окошка, две женщины лакомились блинами и пили чай с конфетами. Беседа текла неторопливо, словно между двумя подругами. Просто одна была чуть постарше, а другая — помоложе. Говорила в основном Катерина, а Надя слушала, кивая головой. Она узнала много интересного о своих односельчанах. Где, кто, когда и с кем... Это было очень важно.

— Катерина Ивановна, а мой сосед... — несмело спросила Надя. Щеки ее зарумянились, что Катерина отметила моментально, но промолчала.

— Я мало что о нем знаю. Могу сказать, что человек он не местный. Приезжий. Там раньше жила тетка Глафира. Одинокая женщина. Померла. А дом остался ее племяннику. Тому, видимо, он был не нужен. Говорят, зажиточно живет. Думаю, что продал он его. Кто его знает? А может подарил? Олег Григорьевич Гришин там теперь обитает. Твой молчаливый сосед. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. Молчит. А он случайно не немой? — Катерина рассмеялась.

— Скажешь тоже. Очень даже нормальный. Бывший военный. Прихрамывает немного. Да разве для мужчины это недостаток. Завидный жених на селе. Смотри, Надя, не упусти. Нина Погорелова и Любка Акулова на него виды имеют... То одна, то другая в гости бегают. Пирожками угощают... А он ни в какую. Беседы ведет душевные со своим Мухтаром. Сама слышала. Побывал в таких местах... — и Катерина, наклонившись поближе, зашептала Наде в ухо все, что знала и не знала...

Глянув на часы с кукушкой на стене, Надежда ахнула. Засиделись. А завтра на работу. И засобиралась домой.

— Надя, а ты уже прописалась?

— Нет еще.

— Зайди завтра в сельсовет. Пять минут займет эта процедура. — Лицо Катерины Ивановны посветлело. "А вдруг... Не отдавать же такого хорошего соседа в чужие руки. А Нинка с Любаней обойдутся... Ну и что, что молчаливый. Для мужика это очень ценное качество..." —Катерина повеселела.

За время, что длились эти посиделки, намело достаточно снега.

Утром Надежда чуть не проспала. Поэтому пробиралась к своей калитке, оставляя после себя следы. А сосед уже вовсю орудовал лопатой. Привык просыпаться рано.

Когда девушка скрылась за поворотом, он вошел в ее двор и расчистил дорожку до самого крыльца. Сам не понял, зачем он это сделал.

Продолжение

Глава 15. Знакомство при необычных обстоятельствах

— До свидания, Надежда Васильевна... — попрощалась последняя родительница. Дверь в класс закрылась, и Надя выдохнула с облегчением. Взглянула в окно.

На улице уже было темно. А она задержалась в школе допоздна, потому что проводила родительское собрание. Первое. На новом месте. Очень волновалась. Для нее было важно почувствовать, как примут ее родители учеников.

Со своими третьеклассниками она быстро нашла общий язык. Они ни чем особенным не отличались от городских детей. Такие же любознательные и непоседливые. Ну, немного попроще одеты. И очень похожие на своих мам или пап. Некоторых она сразу узнала. Вот мама Леночки. А это мать Юрика. А это отец Славы. Такой же немногословный и угрюмый.

— А где родители Васи Ушакова? Вы не знаете почему они не пришли? — спросила. Взрослые переглянулись. Зашушукались. Прям точь в точь как их дети.

— Отчего ж не знаем, Надежда Васильевна? Все знают... Отца у него нет. А Верка уже три дня отмечает Новый Год, который наступит только завтра... — высказалась мама Лены. — Не сама, конечно... У нее там целая компания.

— Придется посетить. Вот сразу после собрания и зайду? — сказала решительно Надежда Васильевна.

— Ой, лучше не ходите... — эти слова прозвучали как предупреждение. Но тем и заинтересовали учительницу.

Надежда вышла на крыльцо и задохнулась перед открывшейся ее взору красотой.

Ели возле школы стояли в предпраздничных белых шубках. В свете единственного фонаря был виден чарующий танец снежинок. Иногда порывистый ветер подхватывал их и кружил некоторое время, словно не хотел прерывать этой волшебной пляски.

Красота! Много сугробов. И, припорошенных катков, таящих опасность. Надя спустилась с пригорка и пошла, на ходу придумывая слова возмущения. Потому что Васи Ушакова уже неделю не было в школе, а каникулы еще не наступили.

Одинокая мужская фигура появилась позади. Если бы она была в данный момент в городе, то скорее всего бы испугалась. Но это же село! Здесь все друг друга знают. А ноги все равно ускорили шаг. В какой-то момент она поскользнулась и уже приготовилась упасть, но неожиданно была подхвачена крепкими мужскими руками.

— Ой! Спасибо... — тихо прошептала.

— Надежда Васильевна, вас подвели ваши каблучки. Впредь обувайтесь по погоде... — Его серые глаза были так близко. И он делал ей замечание. В принципе правильное, но кто он такой? — Ваш сосед, Гришин Олег Григорьевич. Наконец-то, познакомились... А я ждал вас в сельсовете... Катерина Ивановна предупредила, что вы придете...

"Ну, Катерина, лиса настоящая... Все-то она знает", — промелькнуло в голове, и Надя легонько отстранилась, оглянувшись вокруг. Но на дороге никого не было.

Только возле дома Ушаковых на скамейке кто-то сидел, скрючившись. Фигурка была маленькая, явно детская. И Олег с Надей поняли, что это ребенок в нахлобученной на лоб шапке и тонкой, не по погоде, курточке. Мальчик шмыгал носом.

— Вася, а почему ты здесь сидишь? Замерзнешь ведь...

— Надежда Васильевна? Вы ко мне что ли? Извините, я не мог прийти в школу... Милка заболела... А мамка... — мальчик закрыл маленькими ладошками лицо, и его плечи затряслись от беззвучного плача. — Она послала меня к тетке Варваре за еще одной бутылкой. А я не хотел идти. Она забудет потом. А я завтра хлеба куплю Ваньке и Милке.

В окошке горел свет. Слышны были голоса, и плакал ребенок... За столом сидела сама хозяйка Верка Ушакова, положив голову на стол, спала. Ей в данный момент было лучше всех. Гостей было двое. Это была разновозрастная компания. Олег узнал Мишку, который этой осенью вернулся из армии и пока нигде не работал. Силантий Матвеич, мужчина неопрятного вида лет шестидесяти, тоже спал, закинув голову назад.

Надежде Васильевна содрогнулась от страха и жалости к этим детям. Она повернула голову к Олегу и спросила: — Что делать?

— Михаил, а что празднуем? — обратился председатель сельсовета к единственному вменяемому за столом.

— Так это... новогодняя вечеринка... — и он обрадовался своей сообразительности. — А что нельзя? Тихо сидим... никого не трогаем...

— А ну-ка, забирай своего дружка и марш отсюда. Завтра чтобы явился в контору. Будем решать с Сергеем Афанасьевичем, как с тобой поступить. Или хочешь на принудительное лечение? — голос у Олега был командирским.

— Хорошо, Олег Григорьевич... — Михаил подхватил невменяемого деда Силантия и с трудом поволочил на улицу, икая и пряча глаза..

Веру осторожно уложили на кровать. Оказалось, что она опять беременна.

— Вася, давай я поставлю чайник? Или приготовлю что-нибудь...

— Нет, Надежда Васильевна. Я сам справлюсь. Мамка проспит до утра. Ругаться не будет. Только плакать и целовать.

Олег и Надя пошли молча по дороге. Каждый из них думал о своем.

"Почему так происходит? Одним Бог дает вон сколько детишек. А я не смогла выносить ни одного из троих". — мучил Надю вопрос.

Когда увидела Васю на улице в мороз и то, в каких условиях он живет, первая мысль была забрать его к себе, отмыть, отогреть, накормить досыта. Но понимала, что Вася только возрастом мал, а в душе он уже давно стал старше. Он жил заботами о сестренке и братишке. И он их не бросит никогда.

Олег шел рядом, чуть прихрамывая, готовый в любой момент подхватить свою спутницу.

"Городская... Это ж надо было додуматься в снег пойти на каблуках. Можно поскользнуться. Или каблук застрянет. Легко и ногу сломать. Женщины... Что с них взять? Хоть в городе, хоть в селе хотят выглядеть красивыми. А ей это вообще не надо. Хоть в валенки наряди, хоть в калоши. Она, красота, если есть, то никуда не денется". — Гришин изредка бросал косые взгляды в сторону Надежды. И улыбался.

Он давно хотел познакомиться со своей соседкой. Да как-то стеснялся, сомневался. Опыт семейной жизни в его сорок уже был за плечами. И совсем нерадостный...

А тут случай подвернулся. И знакомство состоялось при необычных обстоятельствах.

Постояли некоторое время у ее калитки. Как подростки. Олег в душу к девушке не лез, но понял, что она очень взволнована. Видимо, с таким столкнулась впервые. А они с председателем, Сергеем Афанасьевичем, эту Веру Ушакову уже вызывали один раз на беседу. И даже предупредили, если не будет заниматься детьми, то лишат родительских прав. Грустно...

Расставаться не хотелось, но они, пожав друг другу руку, пошли каждый к себе. Олегу казалось, что его рука сохранила тепло ее ладони. Это было волнительно.

Наде не спалось. "Так вот откуда появляются детишки в детском доме. Из таких неблагополучных семей. Бедные малыши... лишенные любви, материнской ласки и заботы... И так они и живут, потеряв всякую надежду..."

Продолжение

Добра ваш дом!

Глава 16. Кто-то невидимой рукой вел их навстречу друг другу

— Соседи! Доброго вам утречка! С Наступающим!— во двор неспешно вышла Катерина Ивановна в наброшенном на плечи пуховом платке и бурках на босу ногу. Посмотрела по сторонам. Красота! Снег переливается на солнце всеми цветами радуги, слепя и заставляя прикрывать глаза.

Но Надю и Олега Григорьевича женщина успела заметить за забором. Она быстро открыла калитку и прошмыгнула. Запыхавшись и кутаясь в платок от мороза, остановилась и перевела дыхание. Простудиться не боялась, хоть и была в легком халатике. Привыкшая потому что...

— Ну, что будем делать? — Надя и подошедший Олег смотрели с недоумением, не понимая вопроса. — Вы что не помните, какой сегодня день? 31 первое декабря! Время провожать старый год и встречать новый. Предлагаю всем собраться у меня часов в десять вечера. Карнавала не обещаю, но будет весело... — она начала перечислять, кто еще придет на эту вечеринку. Но Надя и Олег не слушали ее. Или не слышали. Они смотрели друг на друга.

— Ой, Катерина Ивановна, я не могу... После обеда уезжаю в город к родителям. Обещала... Так что меня не будет несколько дней. В школе каникулы. — вспомнила Надежда Васильевна.

— И я вынужден вас огорчить, Катерина Ивановна. Друзья ждут... Давно договаривались встретиться... — на ходу придумывал отговорку Олег. Он точно знал, что компания будет женской. И однозначно Катерина опять задумала его с кем-нибудь свести. Ну, прямо сваха настоящая! А он туда не торопился... Побывал... Да еще сам в силах решать свои проблемы. Когда знакомиться и с кем...

— Ну, что ж, у нас еще впереди и другие праздники: Старый Новый год, Рождество, Крещение... Посидим... Побежала готовить салатик. Еще раз с праздником и новым счастьем! — Они еле сдерживали себя, чтобы не засмеяться. Вот же неугомонная женщина...

Надя и Олег тоже сдержанно поздравили друг друга. Девушка ушла собирать в сумку подарки для родителей. Олег решил съездить в город за продуктами. Конечно, там его никто не ждал. Но какая разница? Он знал наперед как проведет этот день, то есть новогоднюю ночь. В одиночестве, как и в прошлый раз.

Несколько недель у Наденьки не было времени навестить родителей. То конец полугодия, то утренники у школьников и в местном Доме культуры. А теперь она шла по знакомой улице и ей казалось, что она стала шире и длиннее. Возможно потому, что торопилась очень. Людмила Петровна и Василий Степанович не могли нарадоваться дочке. Сидели за чаем целый час, читали и перечитывали три письма от Наташки. Из них Надежда сделала вывод, что сестренка счастлива. Потому и пишет так редко.

Новый Год встретили втроем. И только сейчас до нее дошло, что можно было пригласить в гости Олега Григорьевича. Как наяву перед ней возник образ высокого подтянутого мужчины с грустными глазами.

Куранты пробили двенадцать раз, подняли бокалы за удачу, посмотрели Голубой огонек и отправились отдыхать.

Надя долго не могла уснуть. Вспоминала своего ученика Васю Ушакова. Было так жаль мальчишку, что слезы навернулись на глаза.

На следующий день она решилась выйти в город. Витрины магазинов переливались разноцветными огоньками. Народу на улицах было еще мало. Сама не заметила, как оказалась возле школы, где прежде работала. Думала, что школьный двор будет пустынным, но возле калитки стоял старенький школьный автобус. А Сан Саныч и Оксана Сергеевна загружали в салон какие-то коробки. Еще две девочки помогали им. Пройти мимо она не могла.

— Здравствуйте, Надежда Васильевна! — в один голос крикнули девочки-близняшки, похожие друг на друга, как две капли воды.

Оксана Ковалева с костюме Снегурочки обняла Надю и расцеловала в обе щеки. Они пришли работать в эту школу в один год и подружились.

— А что это вы здесь делаете в праздничный день? — удивилась Надя.

— Вот собираемся устроить день сюрпризов в детском доме. Наши дети собрали от чистого сердца подарки для его обитателей. Здесь и конфеты для каждого воспитанника, и учебные принадлежности, и одежда. Конечно не новая, но чистая и аккуратная. Сама лично проверила каждую вещичку, чтобы не пришлось потом краснеть. И между прочим это не только из нашей школы. Я являюсь волонтером. Правда нас не так много. Всего четверо. Не желаешь присоединиться к нашей команде? — Оксана улыбнулась подруге.

— С удовольствием. А можно поехать с вами прямо сейчас? — поинтересовалась Надя.

— Ой, Надюша, я буду очень благодарна. Мне твоя поддержка будет необходима.

Когда последние коробки были погружены, автобус выехал со двора.

— Понимаешь, Наденька, находиться там очень трудно. Они, эти детишки, смотрят на тебя такими глазами... Не описать просто. Кто-то пустым взглядом. Кто-то с безразличием. Особенно ребята постарше. А малыши... — слезы побежали по щекам всегда веселой Оксанки. — Малыши — с надеждой. Они ждут... ждут, что придут добрые тетя с дядей и заберут их домой.

Наде стало так тоскливо. Опять перед глазами стоял Васька Ушаков. Как достучаться до его матери? Ведь стоит только пожаловаться и ее лишат родительских прав. Но разве им будет лучше с чужими людьми?

— Надя, может, не нужно тебе туда вообще ехать? — Оксана вспомнила, что Надежда потеряла троих нерожденных детей. И ужаснулась, представив ее чувства и состояние, когда увидит...

— Я поеду. Все в порядке. — успокоила подругу.

Детский дом находился в небольшом поселке Ундиново. Располагался прямо у леса. Однозначно, что воспитанники здесь только жили, а в школу ходили вместе с сельскими детьми.

Небольшая ватага ребят ждала их появления и, увидев издали автобус,все закричали на разные голоса: "Едут! Едут!"

Это были ребята лет двенадцати-четырнадцати. Они и помогли занести коробки в актовый зал. Собрались воспитатели и начали обсуждать, что из одежды в какую группу отправить. А сладкие подарки вместе с директором Марией Петровной пошли дарить они, Оксана-Снегурка и Надя.

Надя с трудом сдерживала себя, чтобы не глазеть по сторонам. В таком заведении она находилась впервые.

Это была смешанная группа, где жили мальчишки и девчонки лет пяти. Когда они вошли, дети радостно бросились к Оксане, окружили ее, каждый старался обнять. На Надежду посматривали с недоверием. Она для них была чужой.

Девчушка со светленькими распущенными волосами сосредоточенно смотрела в окно. Она даже не повернулась на шум. Никто и не позвал ее, будто ее и нет вовсе.

— Девчонки и мальчишки, становитесь в очередь. Сейчас я буду раздавать подарки от Деда Мороза. — дети, толкаясь, выстроились в длинную очередь.

— Светка, иди сюда! — позвала смуглая девочка с кудрявыми волосами. — Конфеты привезли... — Но та, что стояла у окошка, не дрогнула даже.

— Это Светочка Коробкова. Она у нас всего пять месяцев. Никак не может привыкнуть. Ее родители погибли у нее на глазах. Бедный ребенок... — пожилая нянечка Анна Викторовна уже хотела пойти и привести ее. Но Надя удержала ее за руку. Она взяла из мешка подарок в шелестящей бумаге с изображениями сказочных персонажей и тихо подошла.

Словно почувствовав, Светочка оглянулась. Их глаза встретились. И Наде на минутку показалось, что это она сама и есть в то время, когда ей было всего пять. Сердце сжалось, стукнуло так громко, что она испугалась, и замерло.

Это была любовь с первого взгляда...

Что она, взрослый человек, педагог с высшим образованием, учительница Надежда Васильевна Амелина, могла сказать этой малышке?

Ничего...

А та смотрела долго и безотрывно, будто старалась запомнить. В глазах — боль и надежда...

Вероятно, она была чем-то похожа на ее маму.

Надя вложила в тоненькие ручки подарок и прижала девочку к своей груди. Хотелось согреть это маленькое худенькое тельце своим теплом. Поцеловать в курносый носик.

Но воспитательница смотрела с неодобрением. И Надя поняла... Нельзя, чтобы ребенок к тебе привязался. Нельзя...

Надя по другим группам не пошла. Села в автобус позади Сан Саныча, хлюпая носом. Он понял, вопросами не донимал.

Надя поняла вдруг, что обязательно в следующий раз приедет опять. С Оксаной или без... Она не знала вообще разрешат ли ей общаться со Светочкой Коробковой. Но точно знала, что эта встреча неспроста.

Кто-то там, наверху, невидимой рукой вел их навстречу друг другу.

Продолжение

Глава 17. падал снег, превращаясь в слезинки

— Здравствуйте, это Мария Павловна? Вас беспокоит Надежда, я была в вашем детском доме с Оксаной. Мы подарки детям вручали.

Уже был конец января. И Надя не выдержала. Очень хотелось увидеть Светочку Коробкову. От недобрых предчувствий сердце сжималось. В душе появлялась тревога. И она спросила разрешения у директора школы, чтобы позвонить. Сергей Афанасьевич тактично кивнул и вышел из маленького кабинета.

— Да. Я вас помню. Но Надежда... Васильевна, кажется... вы же взрослый человек... Неужели не понимаете, что такие встречи нежелательны? Девочка к вам привыкнет. А что будет потом, когда вам надоест эта игра в дочки-матери? Нет. Я не приветствую... — Мария Павловна поджала губы, размышляя над тем, чем все может обернуться для ее карьеры. Место было хорошее, прибыльное, и лишаться его она не собиралась.

— До свидания.

Надя поняла, что с директрисой ей не договориться никогда. Кто она такая? Обыкновенная сельская учительница. Без мужа, к тому же... А чтобы удочерить девочку нужна полная семья. Так ей объяснили в отделе опеки и попечительства... Они немного схитрили, но это было не столь и важно.

Так-то оно так. Но сердце не успокаивалось.

Был вечер пятницы. Надежда Васильевна вышла из школы поздно. В кабинете председателя сельсовета Олега Григорьевича, ее соседа, еще горел свет. И ей пришла в голову идея, как разузнать о Светлане.

Она несмело постучала в дверь и услышала знакомый голос:

— Да. Входите. — Олег уже собирался домой.

И был удивлен этим визитом. Впрочем, обрадовался увидев девушку. Жили бы они в городе, он бы давно уже пригласил ее в кино или на прогулку. А просто прогуляться по селу, было неблагоразумно. Слухи распространятся ровно через пять минут. Да еще и обрастут подробностями, которых вообще не было на самом деле. А сейчас они могли спокойно идти рядом, потому что живут по соседству.

— Олег Григорьевич, мне срочно нужно позвонить.

— Пожалуйста. Проходите... — Олег был рад, что она заглянула.

Надя остановилась у телефонного аппарата. Она уже два раза набрала номер детского дома, но трубку никто не брал. Наконец-то, ей ответили. Это был сторож Федот Столяров.

— Не могли бы вы позвать к телефону нянечку Анну Викторовну... Это очень срочно. — Олег с интересом прислушивался к разговору.

— Отчего ж не позвать? Могу. Ждите. — в трубке стало тихо. И Надя виновато смотрела на Олега, будто извиняясь, что задерживает его в столь поздний час.

— Анна Викторовна, это Надя. Я была в вашей группе с Оксаной. Помните меня?

— Да. Вы хотите спросить по поводу нашей Светочки? — догадавшись, пожилая женщина понизила голос и зашептала буквально в трубку. — Света в больнице лежит. Если раньше она отвечала хотя бы односложно, то после вашего визита совсем замолчала. А неделю назад ей стало совсем худо. Появился жар. Она тает на глазах. Думаю, что вы напомнили ей мать. Теперь она скучает еще больше. Она в детском отделении.

— Спасибо.

Олег ни о чем не спрашивал, а Надя шла молча. Он только подхватил ее под локоть. Подтаявший за ночь снег стал подмерзать и становилось скользко. И Надежда доверилась этому мужчине. Его рука была сильной и надежной. Такой, какой должна быть у настоящего мужчины. "Как я могла влюбиться в Семочку?" — удивлялась она.

Когда дошли до калитки, Олег неожиданно пригласил в гости. И девушка не отказалась. Ей в данный момент необходим был человек, с которым можно было поговорить.

У Олега был приготовлен нехитрый холостяцкий ужин. Потом они пили липовый чай с медом, и Надя, волнуясь рассказывала о Светочке, которую встретила в детском доме.

— Завтра выходной. Я поеду ее навестить. Думаю, что вряд ли директриса посещает в больнице своих воспитанников.

— Вместе поедем. У меня есть машина.

Уже было далеко за полночь, когда Олег проводил ее к калитке. Можно было попрощаться и уйти. А они все стояли и стояли. И тогда он схватил ее в охапку, прижал к своей груди и поцеловал. От неожиданности Надя ойкнула, но не отстранилась. Это внушало надежду на продолжение.

Утром "Нива" урчала у ворот.

Они зашли в магазин. Купили печенье и яблоки.

А снег все подал и падал, превращаясь в слезинки и стекая тонкими ручейками по стеклам больничных окон. Где-то там лежала маленькая девочка Светочка Коробкова. Девочка, которая осталась совсем одна в этом мире.

Сначала они побеседовали с лечащим врачом. Пожилой мужчина сообщил, что физически девочка здорова. Но скорее всего страдает от потери памяти. И ее молчание — это защитная функция.

— Ей бы немного радости... Эх, что за жизнь такая... Был бы моложе, удочерил бы не задумываясь.

Она лежала под одеялом в некогда белом застиранном пододеяльнике. Личико ее было бледным. Смотрела неподвижно в потолок. И на их появление никак не среагировала.

— Светочка... — тихонько позвала Надя. Девочка повернула голову, отбросила одеяло и кинулась к Наде.

— Мамочка... Ты меня нашла? — Надежда едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Но крепилась. Позади нее стоял Олег с каменным лицом. Он, бывший военный, многое повидал. Но с таким столкнулся впервые.

— А это папа? Я его не помню... Только взрыв и огонь. Вы меня не бросите больше? — Она заглянула в лицо Наде.

Как посмотреть в эти голубые глаза, по которым ручейками стекали слезки. Как по этому стеклу... В них было столько доверия и надежды. Как не обмануть и не разочаровать маленькую девочку, пережившую такое горе?

— Нет, я тебя не оставлю... — Надя погладила Свету по светлой головке.

— Мы не оставим... — раздался охрипший голос Олега. — Вот только ты немного подлечишься, и мы заберем тебя домой.

Олег Гришин всегда хотел дочку, но жена не желала портить фигуру. А потом, когда он лечился по различным госпиталям после ранения, ушла. С одной стороны, он ее понимал. Кому нужен инвалид? И даже был рад такому повороту событий. Тогда ему никто не был нужен. А сейчас, когда в сердце поселилась Надежда, он решил, что пришло время жить дальше.

У Светланы они просидели до самого обеда. Медсестра буквально выгнала их. Они обещали приехать в следующие выходные опять. И Светочка кивала и даже немножко улыбалась, не веря своему счастью.

Олег Григорьевич вернулся в кабинет доктора и долго с ним говорил. Он нашел веские аргументы, чтобы Светлану как можно дольше держали в больнице. И мудрый врач, понимая настойчивость мужчины, согласился.

Всю обратную дорогу Надя молчала. А когда приехали, слезы градом покатились по ее щекам. Он целовал ее мокрое лицо. И она успокаивалась, чувствуя что он обязательно что-нибудь придумает. Не бросит. Не оставит. Потому что надежный. Потому что она ему поверила. Потому что он ей очень нравился.

А потом они сказали одновременно:

— Мы должны... обязательно должны сделать все возможное...

Продолжение

Глава 18. Он осторожничал, а она обиделась

"Мы должны... Он сказал "мы должны"? С чего бы это? Неужели решил, что если поцеловал один раз, то сразу появились "мы". Не угадал ты, Олег Григорьевич. Я стала другой... И теперь за первого встречного ни ногой". — в собственной голове раздался ее же голос. Она словно раздвоилась. Точно.

Потому что кто-то другой ее же голосом отвечал: "Засунь свою гордость подальше. Ты должна вытащить Светочку оттуда любой ценой... Тем более, что он тебе не безразличен."

"И что ты пойдешь на сделку со своими принципами? Он ведь вовсе не любит тебя." — Он притормозил немного и внимательно посмотрел на нее, будто почувствовал, что она думает о нем. Словно подслушал... И она запаниковала. Может, вслух проговорилась?

Такое часто с ней бывало. Она могла разговаривать сама с собой. Но скорее всего многие люди, живущие в одиночестве, так себя ведут.

"Но ты бы могла ради Светочки..." — дома Надя прошла в другую комнату, из которой хорошо просматривался двор Олега и окно. В нем горел свет. Неожиданно калитка отворилась и по дорожке к дому прошла женщина с корзинкой в одной руке. "Кто это пожаловал в гости к нему? Нинка или Люба?" — Надя резко задернула занавеску. Эти нахальные бабенки не стеснялись сельских пересудов. Выбрав цель, они шли напролом.

"А он-то каков? Взял и впустил... Значит..." — и Надя стала перебирать в уме всех знакомых мужчин, которые согласились бы заключить с ней хотя бы фиктивный брак. Но таковых не наблюдалось. Потому что целых пять лет она была примерной женой Семочки Гальперина. Вспомнила, как месяц назад видела своего бывшего, прогуливавшегося под ручку с Софой.

***

В окошко кто-то негромко, но требовательно стукнул несколько раз. Олег открыл дверь. На пороге стояла Нина. Даже при тусклом освещении было заметно, как разрумянились на морозе ее щеки.

— Вот, пирожков напекла. С капустой, грибами и мясом. Решила угостить симпатичного мужчину. Чай поставишь? — не спрашивая разрешения Нинка прошла в комнату, водрузила на стол корзинку, от которой исходил умопомрачительный аромат свежей выпечки, и уселась на стул у окна.

— Но я не люблю пирожки, — неуверенно возразил Олег Григорьевич, сглотнув слюну, которой наполнился рот. В животе заурчало.

— Это вы, Олег Григорьевич пока не любите, а как попробуете, то не сможете остановиться.

Он налил в чашку чаю и присел напротив, размышляя над тем, как выпроводить назойливую гостью.

— Я забыл пса покормить. — Олег наполнил кашей первую попавшуюся миску и вышел во двор.

Оглянувшись назад, взглянул на окна своего дома, развязал Мухтара и прошептал: "Гулять". Пес вильнул хвостом и выскочил на дорогу. Скорее всего решил, что у него сегодня день везения. Вернувшись в теплый дом, Олег снял с гвоздя фуфайку, одел наспех и бросил, хлопнув дверью:

— Будете уходить, прикройте... — Нина не поняла, что это было. Огляделась удивленно, решая это он все специально придумал или действительно убежал пес.

Олег медленно бежал под горку в сторону леса: "Ничего. Хорошая разминка перед сном не повредит. И мозги прочищает..."

Остановился, будто принял решение. Свистнул три раза. Мухтар вынырнул неожиданно, и они побежали обратно наперегонки.

Надя прилегла на диван не раздеваясь. В темноте лучше думалось. Сколько она так лежала, глядя в потолок, не знала. Вздрогнула от того, что кто-то едва слышно скребся в ее окно. Она села. Совсем не испугалась. В их селе чужих не было. Однозначно, никто не пришел ее грабить. Но кому-то могла понадобиться помощь. По соседству жило много людей пенсионного возраста.

Катерина Ивановна вышла во двор по надобности и заметила, как Олег Григорьевич остановился под окном Надежды Васильевны.

"Ух, ты! Значит, скоро будем гулять на свадьбе... Пусть все у них сложится. Хорошие люди не должны быть одинокими. У них еще есть время в запасе, чтобы стать счастливыми..." — позавидовала по-доброму Катерина.

Надя открыла. Теперь Олег нахально отодвинул ее в сторону и вошел. Он некоторое время рассматривал сонную девушку. Волосы растрепанные. Кутается в пуховый платок. В ее глазах застыл немой вопрос.

— Что? — спросила коротко.

— Я знаю, что мы должны сделать, чтобы забрать Светланку. Мы должны пожениться. — уверенно заявил Олег.

— Для того, чтобы удочерить Светочку? — переспросила Надя, будто не слышала, что он сказал.

— Да.

— Я не согласна.

— Почему? Это же будет не по-настоящему. Фиктивный брак, так сказать... — настаивал Олег Григорьевич.

— Знаете что, Олег Григорьевич, а идите-ка вы отсюда подальше. Ясно? Если я захочу заключить фиктивный брак, то найду кого-нибудь другого. Например, попрошу Ивана Гавриловича. Я думаю, что для такого благого дела он обязательно согласится. Тем более он вдовец. — в душе у Нади бушевала буря.

— Но он уже стар. Ему 65! Никто не даст согласие на удочерение ребенка пожилому человеку... — привел новые аргументы Олег.

— А мы обратимся в сельсовет, чтобы ему взамен утерянного паспорта, новый сделали, где Иван Гаврилович помолодеет лет на двадцать. У нас очень хороший председатель сельсовета. Очень понимающий мужчина. Так что, до свидания. Вы не по адресу пришли. — Олег не ожидал, что такая рассудительная женщина не поймет его порыва, не оценит, откажет.

— Тогда я женюсь на Нине и вместе с нею мы удочерим Светочку.

— Ну, это вряд ли. У нее своих хватает.

На некоторое время они сцепились взглядами. Психанув, Олег хлопнул дверью и стремительно удалился.

Надежда быстро выключила свет и бросилась на диван. Хотела заплакать, но передумала. "А ведь он может найти себе женщину, жениться и увести у меня из-под носа мою Светочку. И почему такой недогадливый? Ведь куда проще было бы, если бы мы..." И ей стало страшно и обидно.

"Что ж это за мужчины пошли? Сначала целуют, а потом предлагают жениться фиктивно. Или это со мной что-то не так? Но я все равно не отступлюсь". — решила для себя.

Он осторожничал, а она обиделась. Откуда ей было знать, что столкнувшись с предательством один раз, перестаешь доверять всем. Но мысль о маленькой девочке не давала покоя. Он просто прикипел к ней с первой встречи.

Втайне друг от друга они начали собирать документы на удочерение. Все от того, что он боялся отказа. Она хотела, чтобы все было по-настоящему. Ведь чувства уже проснулись. А они боялись поверить.

Продолжение

Глава 19. Она научилась ждать и хитрить

"Мама... Папа..." — Светочка Коробкова сидела на узком подоконнике своей больничной палаты и раскачивалась из стороны в сторону. Подоконник вообще-то был стандартным, но девочка помещалась на нем, да еще и место оставалось. Потому что была тоненькая, как былинка на ветру. С тех пор, как Надежда и Олег стали приходить поочередно, Светочка жила ожиданием.

Шура Григорьевна заглянула в палату. Дети вели себя как обычно. Кто-то играл, кто-то читал. Выздоравливающие носились по коридорам, как угорелые. И только Светочка сидела на своем подоконнике. Обычно она молчала, а сегодня что-то бормотала себе под нос, не обращая ни на кого внимания.

"Суббота. — подумала Шура Григорьевна. — Ждет". О судьбе Светочки знало все отделение. Поглядывали на нее с жалостью.

Шура Григорьевна работала в детском отделении буфетчицей без малого двадцать лет. Скоро на пенсию... Но уходить с насиженного годами места женщина не собиралась. В ее задачу входило принести еду из кухни. Раздать ее детям и помыть тарелки за детьми и сотрудниками. Потом можно и отдохнуть маленько. В такие периоды Шура доставала из вместительной сумки клубок с нитками и спицы. Вязала носки для детского дома в любое время года. Своих детей у женщины не было, а об этих бедолагах сердце щемило. Раз в месяц, а то и чаще, малыши из детского дома попадали к ним. Особенно маленькие.

Шура принесла обед для Светочки в палату. И наблюдала за тем, как девочка медленно слезла с подоконника и села возле своей тумбочки. Ела она быстро, то и дело взволнованно поглядывая в окно. Когда тарелка опустела, метнулась в сторону окна и взобралась на свое место. Шура Григорьевна вытащила из кармана красное яблоко и протянула его малышке. И впервые за время своего нахождения здесь она прошептала "спасибо".

Постояв еще некоторое время, Шура пришла к выводу, что девочка ждет. Постоянно ждет. Хорошо это или плохо, когда человек не помнит что с ним случилось. "В данном случае хорошо. Организм таким образом защищает душу и сердце ребенка". — Шура посмотрела на часы, а потом в окно.

Скоро должен прийти этот Олег. Женщине очень хотелось верить ему и Наде. Верить в то, что Светочке повезет в ее новой жизни. Придет время и ее заберут в семью.

Олег появился в коридоре неожиданно. Впрочем и Надежду так скоро не ждали. Весь персонал знал, что-то между ними произошло. Но они продолжали ходить. Значит, надежда была.

В отделение прибежала, запыхавшись, санитарочка Рая:

— Тетя Шура! Там эта директриса идет. Ой, что будет, если она увидит этих? — и она кивнула в сторону Нади и Олега, которые уже вошли в отделение.

Шура Григорьевна не растерялась. Быстро подошла и запихнула их в темную кладовку, где Раечка хранила ведра, тряпки и швабру. Чувствовала женщина, что неспроста они ходят друг за дружкой. "Будет полезно им посидеть в тесноте. Авось придут к общему знаменателю"? — женщина улыбнулась и закрыла дверь на замок. Ключ опустила в свой широкий карман.

А Мария Павловна, директор детского дома уже твердой походкой пошла по коридору в сторону кабинета врача. Первый раз за два месяца она вдруг решила, что должна навестить свою воспитанницу, чтобы справиться о ее самочувствии. Мария Павловна зашла на кухню, где повариха выдала ей два сморщенных яблока и булочку, которую должны подавать детям на полдник. И вот теперь она сидела перед детским врачом Иваном Ивановичем, который убеждал ее в том, что Светочке необходимо еще немного подлечиться. Он сам вызвался проводить ее в палату.

— Здравствуй, Светлана. Ты помнишь, кто я? — Света кивнула безразлично и опять посмотрела в окно. Только что она видела, как к ней шли те, кого она ждала. А пришла Мария Павловна.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе уже пора возвращаться домой. В дои, то есть...

Светочка вздрогнула. Домой. Дом. Детский дом... туда она не хотела точно. Там ей не нравилось. А здесь хорошо. И девочки в палате делятся игрушками. К ним приходят мамы, папы, бабушки, дедушки. И к ней приходят... Мама Надя и папа Олег. А в детский дом их не пустят. Почувствовала сердцем. А надо ждать. Так сказала мама...

— Голова болит... — жалобно простонала Светочка. Иван Иванович даже снял очки от этого заявления девочки. Еще утром он был на обходе, и она была вполне здорова. А сейчас выглядела болезненно.

— Выздоравливай... — и Мария Павловна погладила Свету Коробкову по голове. Женщина устремилась к выходу, забыв попрощаться. Она была собой довольна. Свой долг выполнила.

Директриса уже давно вышла за пределы больницы. Вспомнила, что так и забыла отдать гостинцы: " Ничего страшного... Она там на полном пансионе..."

Шура Григорьевна не спешила освобождать эту парочку из вынужденного зат очения.

***

В кладовке было очень темно. Слышно было, как кто-то прошел по коридору стуча каблуками. Как пробежали дети. Как в процедурной медсестра гремит инструментами.

Они стояли тесно прижавшись друг к другу. Место там еще было, но Олег понимал, что Надя этого не видит. Их сердца ускорили свой бег. Он скорее чувствовал, чем слышал ее учащенное дыхание. Хотелось обнять. Поцеловать. И никогда не расставаться.

В кармане брюк лежала коробочка с маленьким недорогим колечком, которое он купил давно. Но не решался еще раз сделать решительный шаг. Вдруг опять откажет?

— Я собрал все документы, — сказал он.

— И я...

От ее губ пахло мятными конфетами и едва уловимо духами. Эти запахи кружили голову. И он уже поднял руку, собрался высказать все, что его волновало...

Но в этот неподходящий момент ключ в замочной скважине повернулся, свет ударил им в глаза, и они зажмурились.

— Выходите. Она уже ушла... — сказала Шура Григорьевна.

— Кто? — в один голос спросили Надя и Олег.

— Директриса... — они переглянулись, боясь представить, чтобы могло быть, если бы Мария Павловна застала их у Светочки. — Как думаете, может пора вам уже поторопиться. Девочка страдает. Ждет.

Когда они приходили, даже дети выходили из палаты, чтобы не мешать этим встречам. Светочка уже ни о чем не просила. Только смотрела грустными глазами. И никогда не плакала. Она смирилась. Она теряла надежду.

— Тихий час! — провозгласила на весь коридор санитарка Раечка.

— Скоро, девочка моя... — обещала Надя.

— Верь нам... — говорил Олег.

Она кивала, запасаясь терпением до следующих выходных.

Потом, когда они уходили, взбиралась на подоконник, чтобы еще раз проводить их взглядом.

***

— Надя, погоди... Прости меня. Ну, дурак я... такое тебе предложил. Не подумал. Боялся, что откажешь. Думал, что ради Светланки согласишься.

Света смотрела, как эти двое, которых она успела полюбить, стоят на аллейке и о чем-то разговаривают. Олег пытался что-то доказать. Надежда стояла опустив голову, думая о том, что пришло время что-то решать. Нельзя так мучить ребенка: "Соглашусь на фиктивный брак только ради того, чтобы забрать мою малышку домой".

Олег вытащил из кармана коробочку, достал из нее кольцо, отшвырнув коробку в сторону, как ненужную вещь, и заглянул в глаза любимой женщины:

— Прошу тебя стать моей женой. По-настоящему... Я тебя люблю. — добавил мужчина для верности. Светланка видела, и буфетчица Шура тоже наблюдала за тем, как мужчина надел колечко на палец Наде.

— Я согласна. Я тоже тебя люблю. — они некоторое время простояли в обнимку. А потом оглянулись, отыскав окно, на подоконнике которого сидела их будущая дочь.

— Помаши им ручкой, Светочка. — сказала Шура Григорьевна, смахнув набежавшую слезу. — Теперь у тебя все будет хорошо. Ждать осталось недолго. Пригласишь меня в гости?

— Я не знаю, где живу... Но все равно приезжайте... Мама с папой будут рады. Наверное...

Света слезла со своего места, легла в постель и заснула впервые с улыбкой на губах.

Продолжение

Буду рада сердечкам и комментариям. Спасибо, что заглянули.

Глава 20. Без права выбора

— Катерина Ивановна, нам нужна ваша помощь... — женщина заметалась по маленькой кухне, ставя на плиту чайник, чтобы угостить неожиданных гостей. К ней пришли Надя и Олег, ее ближайшие соседи. Пока собирала на стол, тысячу мыслей промелькнули в голове: "Чем я могу помочь двум хорошим людям? Я ведь уже даже не работаю..."

Она давно наблюдала за ними. Своим наметанным взглядом сразу определила, что эти двое любят, но по какой-то причине шарахаются друг от друга. А теперь вдруг явились вдвоем. Значит, что-то изменилось. Смотрели друг на друга с любовью. Не таясь. "Отчего ж не помочь, если это в моих силах?" — и Катерина села за стол напротив, ожидая, что скажут.

— Мы хотим пожениться... — начал Олег Григорьевич.

— Я рада за вас. — Катерина радостно всплеснула руками, потом вскочила со своего табурета и обняла каждого из них. — Наконец-то, до вас дошло. Все-таки вдвоем лучше жить, чем поодиночке маяться. А от меня что требуется? Свадьбу организовать? Так это я с превеликим удовольствием!

— Ни в коем случае, Катерина Ивановна. Можно ли оформить наш брак задним числом? — спросила Надя шепотом. Будто кто-то мог их подслушать.

— А зачем? К чему эта секретность? — недоумевала Катерина. Надя склонилась к самому столу. И Олег тоже. Пришлось и их соседке поступить так же.

Они целый час рассказывали ей о своей жизни. Катерина молча слушала. Ей было так жаль их обоих. Она даже представить не могла, что можно бросить покалеченного мужа: "Бывают же такие жены..." Узнав о том, что Надя скорее всего не сможет иметь собственного ребенка, прослезилась: "Что за судьба такая? Красивая, добрая, а в жизни не повезло..."

А когда Катерина услышала самое главное, ее глаза округлились. В их селе такое было впервые. У всех были свои родные дети. И было даже несколько бездетных семей. Но никому в голову не приходило удочерить или усыновить чужого ребенка. История Светочки Коробковой заставила содрогнуться от ужаса ее сердце.

Выслушав все до конца, Катерина Ивановна задумалась: "А схожу я в гости к нашему председателю... Он мужик правильный. Должен понять..." Было еще не поздно и, оставив Надю и Олега дожидаться ее возвращения, она побежала через все село что есть сил.

Сергей Афанасьевич выслушал и дал добро. Зарегистрировать брак задним числом было нетрудно. Потому что с самой осени свадеб в селе не было, а если и были, то регистрировалась молодежь в районе.

Поэтому уже на следующий день в книге регистрации браков появилась запись о том, что Гришин Олег Григорьевич и Амелина Надежда Васильевна стали мужем и женой. Они получили на руки все документы, подтверждающие это. Брак был зарегистрирован 1 ноября прошлого года. Уже был апрель.

Светочку выписали из больницы. И она опять вернулась в детский дом. Все воспитатели и даже директриса отметили, что девочка стала выглядеть лучше, оживилась. И загадочно улыбалась. И только своей подружке Лизе Марьиной по секрету рассказала, что скоро мама и папа заберут ее домой. Лиза, конечно, с трудом верила в фантазии пятилетней Светки. Ей было уже десять. И она многое знала. И даже то, что ее точно никто не выберет, потому что она взрослая. Ей десять. А такие мало кому нужны...

Еще один человек заслужил доверия Светланки, чтобы узнать ее секрет. Это была нянечка Анна Викторовна. Женщина обнимала малышку, гладила по головке и шептала: "Пусть ей повезет... Ведь пока жива надежда..."

***

Сегодня в детском доме было оживленно. Все воспитанники видели, что возле ворот остановилась красивая машина. Мужчина и женщина вышли и направились к директрисе сначала. А дальше... Все знали, что случится дальше. И побежали готовиться. На этот случай в шкафу имелись нарядные платья для девочек и чистые рубашки для мальчиков.

— Я не хочу... Не хочу, чтобы меня выбрали, Лиза. Что делать? — плакала Светочка.

— Не боись... Сейчас придумаем. — Лиза, стоя в парадном платье, что-то рисовала на лице Светки фломастером. — Ты, когда выйдешь, хромай и моргай то одним глазом, то другим, словно у тебя нервный тик. А теперь лезь. — Светочка обняла подругу так крепко, будто они виделись в последний раз, а потом став на четвереньки полезла под кровать в самый дальний угол. Сидя там, как мышка, девочка прислушивалась к тому, что происходит в группе.

Целая делегация пожаловала к ним в группу. Во главе с директрисой, которая думала, что она здесь главная. Но в данный момент главной была эта женщина, которая прошла и по-хозяйски уселась за стол воспитательницы. За ее плечами стоял полный лысеющий мужчина, подобострастно заглядывал жене в лицо, вытирая белым кружевным платком пот со лба. Сразу стало ясно, кто в этой семье руководит.

Дети по команде вышли из спальни и остановились перед будущими родителями. Каждый из них знал, что выбора у них нет. Это их выбирали. Осматривали со всех сторон, чуть ли в рот не заглядывали и зубы считали...

— Мальчики не рассматриваются... — сразу заявила посетительница. И те, выдохнув, быстро скрылись в спальне.

— Взрослые очень... А нет ли у вас кого-нибудь поменьше возрастом? Лет пяти или шести... — И Мария Павловна сразу же вспомнила о Светочке.

— А где Коробкова?

— Прячется под кроватью... — раздался тоненький детский голосок и тот час умолк, потому что кто-то из мальчишек закрыл рот предательнице.

— Анна Викторовна, что это у вас делается? Приведите Светлану сюда быстренько. — Женщина горестно вздохнула, догадавшись что произошло, но пошла выполнять приказ. Пришлось долго уговаривать девочку, чтобы она вылезла из своего укрытия.

— Вот. Светочка наша, — сказала Анна Викторовна, подтолкнув девочку на середину комнаты. Вся разукрашенная, с всклокоченными волосами, она очень старалась моргать так, как ее научила Лиза. Нянечка и воспитательница с трудом сдерживали улыбки. А директриса злилась, сжимая руки в кулаки.

Женщина долго ее рассматривала. А потом покачала головой. "Нет..." — выдохнула она.

А потом задержала свой прищуренный взгляд на Катюше. Ей показалось, что эта девочка послушная, будет выполнять все ее требования и правила.

Этой Маргарите Семеновне совершенно не хотелось возиться с детьми, но уступила мужу. Куда деваться было? Ведь это он был богат, а не она...

— Екатерина, ты согласна? — елейным голосом спросила Мария Павловна. И к всеобщему удивлению девочка кивнула.

— Тогда иди и собирайся...

Девочки плакали. Мальчишки хмурились. За время пребывания здесь они сдружились и стали семьей. Расставаться не хотелось. Катя была отказница еще из роддома. И долгое время думала, что мама и папа должны прийти и выбрать ее. Это потом старшие объяснили что и почем. Откуда им было знать, что Катюшу выбрали первый раз. И она надеялась, что там, куда ее заберут, ей будет лучше.

Вроде бы и есть выбор... А по-настоящему его не было для детей. Потому что это их выбирали, а не они...

До вечера дети были молчаливы. С ними не было Катюши...

А Надя и Олег вошли в кабинет опеки и попечительства. За столом сидела строгая начальница, которая долго их сканировала своим цепким взглядом. Судьба Светочки зависела от решения этой тетеньки.

Продолжение

Глава 21. Их собственный день Любви, Семьи и Верности

— Знаете, что я вам скажу, уважаемые Надежда Васильевна и Олег Григорьевич... — женщина за столом замолчала, просматривая кучу документов, которые они собрали. — Вынуждена вас огорчить, но по нашим правилам придется вам подождать еще месяц... — красноречиво намекнула заведующая службы опеки.

От такого заявления у Нади навернулись на глаза слезы. Итак уже прошло достаточно много времени. "А ведь Светочка ждет. Теряет веру в нас и надежду..." — думала Надя, смахнув набежавшую слезу.

Олег сдаваться не привык. К тому же вспомнил, что в машине уже лежит торт, купленный по этому случаю. После того, как они заберут Светочку из детдома, должны заехать к родителям Надюши. Мать приготовилась, хотя еще не знала по какому случаю. Все хранилось ими в строжайшей тайне. Вдруг не получится?

Собравшись с духом, Олег Григорьевич спросил:

— Какова причина отказа, позвольте узнать?

— Мы вам не отказываем... — намекнула женщина. — Но по нашим правилам будущие родители должны состоять в браке 6 месяцев. А вы женаты всего пять... Конечно, выход всегда есть... — Олег проследил за взглядом заведующей. С левой стороны стола был выдвинут ящичек стола.

Олег вспомнил ту семейную пару, которая входила в кабинет перед ними. Они долго о чем-то советовались, прежде, чем войти. И белый конверт перекочевал из сумочки жены в карман пиджака мужа.

"Так вот в чем проблема... — У Олега заходили желваки на скулах. — Даже в таком месте все поставлено на поток. Ни стыда, ни совести..."

— Покажите документ, где это написано...

— Нет у нас такой бумаги. Но вы должны понимать, что мы беспокоимся о судьбе ребенка прежде всего, — изворачивалась сотрудница опеки.

— Тогда выдайте нам справку, в которой будет указана причина отказа. Мы пойдем дальше, — он подошел к столу и закрыл ящик, давая понять, что идти на поводу не собирается. Женщина вздрогнула.

— Ладно. Сделаем для вас исключение... — пошла она на попятную, испугавшись решительности этого мужчины. Выхватив подписанные документы из цепких рук, Олег взял за руку Надю и повел за собой. Она, сидя, в машине, расплакалась, как маленькая девочка: "Я так испугалась, что придется ждать еще месяц..."

В очередной раз у ворот детского дома остановилась машина. Не шикарная, конечно. А обыкновенная Нива. Дети прилипли к стеклам окон. И Лиза узнала их первая:

— Светка! Светка, за тобой приехали! Беги скорее сюда! — Светлана замерла на стульчике, еще до конца не веря своему счастью. Дверь в группу открылась неожиданно для нее, и она побежала вперед, раскинув руки в стороны: "Вы пришли за мной!"

У нее выросли два крыла за спиной — мама и папа.

Даже Мария Павловна, директриса, отвернулась, чтобы никто не видел ее скупых слез. В принципе она не была плохим человеком, только хотела казаться строгой, волнуясь за каждого своего воспитанника. Чтобы все получилось... Чтобы он попал к хорошим людям... Чтобы не вернулся назад... Как бывает иногда. Кто здесь работает, должен быть сильным...

Анна Викторовна побежала в спальню и принесла нарядное платьице, перешитое кастеляншей. Но до него никому не было дела. Поэтому она так и стояла, прижимая его к своей груди и всхлипывала судорожно. Невыносимо было наблюдать, как прощались девочки. Света Коробкова и Лиза Марьина... Их было не разнять. Они рыдали. Особенно Лиза, зная, что больше никогда не увидит Светку, которая стала ей больше, чем подружкой. Скорее младшей сестренкой.

Олег взял под локоть директрису и вывел ее из группы, потому что наблюдать это больше не мог.

— Мария Павловна, а не могли бы мы и Лизу удочерить?

— Нет. К сожалению, Олег Григорьевич. У Елизаветы есть мать. Она, конечно, лишена родительских прав из-за образа жизни, который ведет, но все же... Вдруг одумается... И что тогда? Но, уверяю вас, если вдруг что-то изменится, мы сразу вам позвоним. Лиза заслуживает быть счастливой.

Весь детдом провожал Светочку. Кто-то радовался за девочку от всей души. Кто-то завидовал...

Людмила Петровна и Василий Степанович бесцельно бродили по двору. Накрытый стол уже ждал гостей. Родители переглядывались, но ни один из них не осмеливался даже предположить, что бы это могло значить.

— Вася, а может...

— Люся, имей терпение... Скоро приедут...

И все равно остановились посреди двора, когда к калитке подъехала машина. Высокий мужчина вышел, открыл заднюю дверцу и помог выбраться их дочке Надюше и маленькой белокурой девочке.

— Мама, папа, познакомьтесь... это мой муж Олег и моя доченька Светочка, — родители удивленно смотрели на каждого гостя.

— Олег, — представился Гришин и вручил Людмиле Петровне букет почти увядших цветов. Будущая теща обняла мужчину: "Молодец, Надя... Хорош! Чувствуется сила и крепость настоящего мужика. С таким хоть в огонь, хоть в воду... Прямо как мой Василий".

Мужчины поздоровались сдержанно. Отец крякнул в усы: " Наконец-то... Хоть на рыбалку будет с кем сходить. Да и по маленькой выпить..."

— Внученька, девочка моя... Я — твоя бабушка. Как я рада, что ты нашлась! — Людмила Петровна долго обнимала девочку. — Деда, смотри кто к нам приехал!

Света посмотрела на маму и папу, а потом бросилась к Василию Степановичу на шею с криком: "Деда! У меня есть деда!" Василий сначала даже растерялся, а потом подбросил малышку вверх, как подбрасывал раньше Надюшу и Наташку. В детстве, когда они были еще маленькими.

Потом долго сидели за праздничным столом. Надя с матерью укрылись в самой дальней комнате, чтобы пошептаться о своем, о женском. А Василий повел Свету и Олега по двору. Хвастался хозяйством.

Глазки Светочки горели от новых впечатлений. Столько нового. И курочки, и уточки, и козочка. Все живые, а не с картинки. Уснула прямо на плече отца. Устала от новых ощущений.

Олег внес свою дочь в дом и положил на кровать, заботливо убрав с лица растрепавшиеся волосы. "До чего ж похожа на Надю... Наша дочь... Хорошо-то как..."

Впервые он был счастлив.

В следующий раз они приехали всей семьей, чтобы похвастаться. Переоформили все документы. И теперь это была семья. Семья Гришиных. На удивление, но Светочка быстро привыкла к новой фамилии, будто так было всегда.

— Бабушка, деда, мы теперь все Гришины! Представляете? Папа Гришин... Мама Гришина... И я тоже Гришина...

— Сегодня наш собственный день Семьи, Любви и Верности. 15 июня! Праздник! — сказала Надежда.

Василий и Людмила смотрели, как их девочки, Надя и Светочка, стоят посреди ромашкового поля. А к ним идет Олег, глава их маленькой семьи, с огромным букетом ромашек на плече. Ради своих девочек он был готов на любые подвиги...

Людмила Петровна исподтишка, чтобы не видел муж, перекрестила их: "Все у вас еще будет... Пока есть надежда..."

Продолжение

Глава 22. Пока жива надежда

— Наденька, Надя, это вас беспокоят из детского дома. Помните меня? Я — Анна Викторовна, няня из той группы, где жила ваша Светочка, — Анна Викторовна бежала из последних сил к телефону в коридоре, чтобы позвонить. Женщина узнала такое, о чем нужно было сообщить этим добрым людям, которым тогда не удалось забрать Лизу Марьину. Причина была веская — у нее была родная мать.

— Да. Я вас помню. Что случилось?

Надежда Васильевна была начальником летнего лагеря. Она очень переживала, не догадываясь по какому поводу звонят из района. А может это из детсада? Вдруг дочка Светочка заболела. Такое вполне могло быть. Потому что девочка иногда ночами шептала во сне: "Лиза... Лиза..."

— Заберите Лизу. Уже можно... Или вы передумали? — и женщина затаила дыхание, ожидая ответа.

Анна Викторовна целый месяц наблюдала, как чахнет Лизонька. Потому и решилась действовать наверняка. Тайно пробравшись в кабинет директрисы, она отыскала адрес, по которому раньше проживала девочка. Записав его на ладони, она тихо прикрыла дверь и долго маялась. А потом решительно вошла еще раз к Марии Павловне.

— Я хотела бы отпроситься пораньше. У меня запись к врачу... — врала женщина не краснея.

После того, как директриса дала добро, Анна Викторовна пошла на остановку. Индустриальная, 29... Ехать нужно было на другой конец города. И только когда доехала до конечной, поняла, что не записала номер квартиры. "Ладно. Спрошу у людей... Думаю, что эта Ульяна известная личность на районе".

С трудом отыскав нужный дом, Анна Викторовна остановилась перед старым двухэтажным зданием, давно требующим ремонта. Во дворе под деревом на облупленной скамейке сидели женщины примерно ее возраста.

— Здравствуйте... Я разыскиваю одну свою знакомую... — начала Анна издалека. — Марьину Ульяну...

— А по тебе не скажешь, что Улька была твоей подружкой. У нее все больше кореша были... — качала головой тетка в ситцевом платочке.

— А почему были?

— Так месяц уж, как ее не стало. Померла от паленки... А может так даже лучше? Девчоночку бедненькую, Лизоньку, в детдом забрали. Жалко горемычную... Лишили Ульку материнских прав. И правильно! Может там ей лучше? Хоть накормлена и одета...

— Спасибо, — поблагодарила Анна и развернулась, чтобы отправиться в обратный путь.

— А че приходила-то? — но женщина поспешила быстрее, чтобы не опоздать на автобус.

Домой Надя всю дорогу бежала. Они с Олегом долго совещались о том, как поступить. Но ни один из них не сомневался в том, что они заберут Лизу в свою семью.

И опять началась волокита. По новой собирали документы из различных инстанций. Но в этот раз дело продвигалось быстрее. Они уже были научены. И через время Лиза оказалась дома.

По случаю появления нового члена в семье Гришиных был устроен праздник. Приехали Василий Степанович и Людмила Петровна, у которых появилась еще одна внучка. Катерина Ивановна, соседка, помогала накрывать стол, потому что Надя почувствовала недомогание.

— Люся, вот есть у меня такое предчувствие, словно не спроста все это... — шептала она матери Надежды.

— Ты думаешь, ей нужно пройти обследование? — Людмила побледнела, беспокоясь о дочери.

— Ну, что ж ты сразу о плохом думаешь? А? Ты же женщина... Вспомни, как у тебя все начиналось...

— Что? Говори конкретно, а то я извелась вся...

— Да, беременна наша Надежда. Счастье это, а не беда...

Катерина обняла Людмилу и обе расплакались. От радости... "Это награда им за их добрые сердца. Вашим детям Наде и Олегу".

Надежда родила в срок крепкого мальчишку, которого назвали Богданом. Сестренки долго спорили, но, наконец-то, выбрали имя.

***

Время пролетело незаметно.

Лиза пошла по стопам мамы Нади. Поступила в педагогический институт. Она долгое время не желала даже знать, где похоронена женщина, которая ее родила. Натерпелась и помнила... А когда пришла на кладбище, то могилка заросла бурьяном, таблички давно не было. Это было просто место... И оно для нее ничего не значило. Те, которых она приняла, как своих родителей, каждые выходные готовились к ее приезду, как к празднику.

Светлана тоже все вспомнила, но долгое время не говорила об этом своим родителям. Они об этом не догадывались, но все-таки решили рассказать девочке правду о том, кто она есть на самом деле. Они разыскали могилы Веры и Игоря Коробковых. Одна могилка на двоих и крест с их именами. С этих пор вся семья Гришиных приходила сюда в родительский день.

Богдан купался в любви сестер и родителей. Они мечтали, что смогут еще хоть раз стать родителями, но видимо это был их единственный шанс. Подарок судьбы...

Пока жива надежда, всегда есть шанс...

Шанс на то, что наступит завтра.

Что каждая гусеница превратится в красивую бабочку.

Что после дождя на небе появится разноцветная радуга.

Что зацветут яблони в родительском саду.

Что мама и папа еще немного побудут рядом.

Что за черной полосой обязательно последует белая.

Ведь тот, кто надеется, обретает крылья. Кто любит, тот парит в небесах. Кто верит, перед тем открыта дорога...

Конец.

Будьте счастливы, друзья! Не потеряв Веру и Надежду, вы обретете Любовь.

Решила закончить эту историю. Благодарю всех, кто переживал за героев. Они заслужили счастье!