Пока я не закончусь 4. Истребление

Глава 1

“Что с тобой… с вами всеми случилось?” – голос Первого в голове вывел меня из оцепенения.

Я стоял в пустом и практически темном коридоре храма, облокотившись об стену.

“Даже… не знаю с чего начать”.

Это была чистейшая правда. Все события последних суток со стороны казались такой чудовищной глыбой мрака, ненависти, горя и п#здеца, что даже не знаешь с какой стороны подойти к описанию.

“Ладно. Задам наводящий вопрос”, – решил помочь мне Первый. – “Тут ходит слух, что в землях ордена случилась некая масштабная катастрофа. Это как-то связано с событиями в храме?”

Катастрофа? Какое на самом деле нейтральное и даже беззубое слово. Оно мало подходит к текущей ситуации. Истребление? Уже точнее. Случилось истребление. Ксанафия Динэнн убила их всех. Воинов ордена, сочувствующих им придурков, горожан, зашедших торговать крестьян, наёмников, выпивох, жен, детей, скот и домашнюю птицу.

“Связано”, – согласился я.

“У тебя голос какой-то нечеловеческий”. – отметил Первый.

“Искра умерла”.

Я произнес это как-то буднично и специально не вдаваясь в подробности. Потому как в ином случае пришлось бы орать в эфире. Она убита, а ее тело размельчило и смешало с останками меченосцев. Её больше нет. Буквально нет. Ксанафия могла бы воскресить её, но уничтожила без шансов на спасение. Я уточнял. Ксанафия сказала, что теперь может разве что попытаться изготовить клона. Без памяти и личности, разумеется. Я даже не знаю злиться ли на волшебницу или быть благодарным, что она нас всех не испарила за компанию.

“Сочувствую. Не буду говорить, что понимаю твою утрату. Когда умерла мама мы были другим человеком. Тогда все ощущалось иначе”.

“Верно. Дай мне немного времени. Я потом подробнее все объясню. Заодно сам лучше разберусь в ситуации. Мы поговорили лишь единожды. Она обещала подробнее рассказать обо всем в следующий раз”.

“Она?”

“Белая Богиня”.

“Она что существует?!”

“Да. К сожалению или к счастью это уже хрен знает, но однозначно существует. Это маг, братан. В смысле настоящий, а не как сейчас. Была знакома с Касааром и она, вероятно, часть нашей миссии. Ну того задания, которое мы не получили”.

“Но все-таки получим?”

“Очень похоже на то. Она сказала, что ей нужна помощь. И знаешь, думаю, неразумно отказывать существу, способному по щелчку пальцев наводить ядерные удары. Особенно пока она просит по-хорошему”.

“Ядерные удары? То есть…”

“Та самая “катастрофа” на территории ордена. Впрочем, нет больше этого вашего ордена”.

“Хрена себе…”

“Именно. Ладно. Мне пора возвращаться. Свяжусь с тобой как узнаю ситуацию лучше. Сам отдохни пока. На ближайшее время я точно в безопасности. Отоспись. Займись своими делами”.

Первый попрощался и снова оставил меня наедине с темнотой. Впрочем, теперь я здесь довольно неплохо видел, а можно было и совсем прогнать мрак. Поднял левую руку, с которой снял бронированную перчатку. Изнутри ладони на древние камни храма пролился бледный свет. Я по своему желанию мог делать его более ярким или наоборот тусклым. Если посмотреть сквозь ладонь, то там теперь виднелся сложный узор.

– Я рыцарь веры, на колени дикари! Любую ересь я сотру с лица земли.

Медленно побрел в сторону, где должно быть наше крыло. Дорогу я помнил плохо, но никуда не спешил. Наоборот, хотелось пройтись. Шагать по этому пустому, огромному зданию, слушая завывания сквозняков.

Тела мертвых плакальщиков Богиня тоже размазала по стенам и полу. Не разбирала кто есть кто. Так что храм выглядел, действительно, безлюдным. Ни живых, ни мертвых.

Я на удивление быстро нашел знакомые места. Ладно. Погуляю потом. Можно и вернуться. В комнате меня должна ждать Гелла. Ксанафия переместила её туда из трещины по моей просьбе.

Но первым меня встретил Хастл. Он стоял снаружи, довольно далеко от дверей в наше крыло.

– Какие люди, – вроде бы весело, но настороженно произнёс он. – А у нас тут странные дела творятся, самоучка. Вон труп старика у решетки лопнул. Мечи затихли. Ты в курсе? Язык проглотил?

Я так устал и отвечать смуглому райдхор настроения совершенно не было. Хотелось молчать. Однако Хастл сначала перегородил мне дорогу, а затем, когда я попытался протиснуться, прижал меня к стене, словно чертов школьный хулиган ботаника.

– Ты на меня не зыркай, а говори уже, – прошипел он. – Что там было?

– Я рыцарь веры. На колени, дикари! – ответил по-русски, улыбаясь совершенно безумно. – Любую ересь я сотру с лица земли!

Моя левая ладонь вспыхнула холодным голубым сиянием. Незримая сила сначала оттолкнула Хастла к противоположной стене, а затем протащила его вдоль коридора. Я мог контролировать это. Сжать ладонь и раздавить его как гнилое яблоко. Но посланникам богов следует проявлять милосердие. Даже если сами божества им не отличаются.

– Все расскажу потом, – уже на местном языке ответил я. – Мечей больше нет. Ни армии. Ни вообще. Сходи внутрь храма. Там одни кровавые лужи.

И, не дожидаясь ответа Хастла, я пошел к себе. Только погасил фонарик в руке.

Набор выживания. Кажется, так эту хрень назвала Ксанафия. Когда древние маги, уже осознавшие свою обреченность, на скорую руку ваяли убежища для простолюдинов, они кроме систем обеспечения водой и едой додумались вручить им простой инструмент для будущего покорения пустошей. Лечение, свет, успокоение нервов, очистка воды, телекинез и прочие приятные мелочи, включая возможность отрубать регенерацию в трупах древних магов. Многое они учли.

Собственно, вот что из себя представляли силы плакальщиков. Правда за столетия страдания культизмом и внутренними разборками они заметную часть этих способностей пролюбили.

Кроме Хастла мне никто по дороге не попался. Возможно, убедившись что штурма не будет, народ улегся спать. Я спокойно зашел в свою комнату и поярче зажег руку. Гелла медленно приподнялась на кровати.

– Как ты? – спросил я.

– Уцелела и это главное. Прости, я первое время буду молчаливее обычного. Из-за обширных ран воспоминания перепутались. Что-то утратилось.

Проклятье!

– Но не бойся, – мягко утешила меня Гелла протягивая руку. – Я осталась собой. Даже если ещё сильнее забуду язык древних или прошлые годы - не беда. Настоящая я не только здесь, – указала она на себя. – Но и здесь, – затем положила руку мне на лоб. – Пока ты помнишь обо мне и я ничего не забуду.

Пока ты помнишь обо мне…

Я немного “оттаял”, но вместе с тем раны души размякли и защипали сильнее.

– За что мне все это дерьмо? – пробормотал я.

Но прежде чем Гелла попыталась меня утешить в голове прозвучало: “Пора”.

Телепатия заставила меня сморщиться от мигрени, но боль быстро отступила. Это был голос Ксанафии.

“Ты не умеешь правильно принимать мысленную связь и не все механизмы в твоих сайхинах работают верно. Я не смогу это быстро исправить, но немного облегчу боль”.

Теперь телепатия, действительно, не причиняла такого дискомфорта. Все еще неприятно, но уже легкая головная боль, а не ощущение, что череп выскребают изнутри.

“Следуй за нитью. Никто кроме тебя ее не видит”.

Посередине комнаты, действительно, появилась золотистая нить, ведущая в коридор.

– Мне пойти с тобой? – спросила Гелла.

– Нет.

Ксанафия не любила “фальшивых людей”, как она высказалась о перевертышах.

Я проследовал вдоль золотистой нити. Она снова вела мне вглубь храма. Приходилось переступать трещины и стараться не поскользнуться на лужах, в которые превратились воины ордена. Размотало их, конечно, знатно. Я специально пригляделся к одной такой лужице. Ни одного крупного осколка. Никаких костей, обломков оружия или обрывков. Снаряжение перемололо в металлическую пыль. От костей и одежды осталась биомасса, перемешанная с кровью. Вскоре все это высохнет. А потом ветер постепенно разнесет пыль по бесплодным пустошам и жалким рощицам еле живых деревьев. Так закончила свой путь великая армия. Куда же заведет мой путь, и в каком агрегатном состоянии я окажусь в конце концов? Посмотрим.

Нить привела меня в небольшую комнату, ранее сокрытую стенами храма. Это место не затронуло религиозное рвение плакальщиков. Никаких лент и рисунков. Лишь белые плиты со следами выцветшей краски и несколько статуй, расколотых, наверное, когда храм трясло. Ксанафия не стала наводить здесь порядок. Лишь избавилась от пыли. Однако себя она в порядок привела. Аккуратно зачесанные назад волосы перехватил тонкий серебристый обруч. Одеяние тоже изменилось. Оно больше не походило на облегающий комбинезон. Это было нечто среднее между платьем и мантией в черно-белой гамме.

– Вы звали, я пришел.

– Только не надо называть меня на “вы”. Ухо режет. Я пусть и проспала сотни лет, но чувствую себя не старше тебя.

Старше? Дело только в этом? Даже странно. Я думал она будет больше апеллировать к своей власти чем к возрасту. Ну что ж. На ты так на ты.

– И сколько тебе лет? – спросил я. – Если не считать период сна.

– Дай-ка вспомнить… Двадцать семь.

Удивлен. Думал, ей лет сто минимум.

– Человеческое время странная штука, – продолжала колдунья. – Когда я только училась, то смотрела на тех, кто пересек черту в триста или пять сотен лет как на особых существ. А они оказались обычными людьми. Местами мудрее, местами даже наивнее.

В голове роилось столько вопросов, что их навязчивый щебет даже временно заглушил мое горе. Вот она. Сидит прямо передо мной - живой свидетель минувшей эпохи. Не Скейл, чьи мозги заржавели за тысячу лет. Свеженькая. Прямо из холодильника.

– Садись уже… – печально вздохнула волшебница. – Хватит нависать.

– Ладно.

Я сел напротив. Судя по нашим мрачным физиономиям на фоне вот-вот заиграет Лера Линн.

– Местные… как ты говоришь дикари считают, что причиной катастрофы была некая атака извне. Вторжение. Это, действительно, так?

– Самая простая версия, – отмахнулась Ксанафия. – Прилетели злые чудища из страшных темных миров и всех убили, да? Сожгли города, отравили реки. И они прилетят снова, но молодой герой сделает то, что не удалось магам прошлого. Победит их с помощью волшебного меча, доброго сердца и тупости автора. Так эти истории обычно пишутся? – закончив иронизировать, Ксанафия стала заметно мрачнее. – Нет. Все было сложнее. Мы, действительно, обнаружили другие миры и расы. В том числе существ могущественных, странных, способных на многое. Находили заброшенные города, парящие в пустоте.

Космические станции, значит.

– Но за пределами нашего мира оказались не враги, а повод для конфликта. Произошел раскол. Выделились группы, которые хотели диктовать остальным свою волю. Я бы могла перечислить десятки незнакомых тебе имен и названий. Клоисадиты, мажириторы, Холькер Рана-Нарион. Это пустые для тебя слова.

Ну часть из них я узнал, потому как Гелла прочла их мне в письме к Касаару. Но Ксанафия права. Эти слова мне мало о чем говорят.

– Скажу проще - часть сообщества желала максимально закрыть и обезопасить наш мир от возможных вторжений. Другая восприняла запреты как посягательство на права. Многих подробностей этих политических дрязг я сама не знаю. Когда прошла посвящение, то война уже началась, хотя и не затянула всех.

– Но постепенно всех затянула. – предположил я.

– Как-то так вышло. С каждым годом ситуация накалялась. С каждой смертью путь назад становился все более призрачным. А затем кто-то начал использовать душерез. Автономный самораспространяющийся механизм уничтожения. Информационная болезнь. Многие наши системы манипуляции энергии были общими. У каких-то сволочей возникла идея создать болезнь и лекарство от неё. Уничтожить всех, кроме своих.

– Кто же это был?

– Не знаю. Все потом обвиняли друг друга, но было уже поздно.

– Лекарство не подействовало?

– Могло подействовать, но разрушать всегда проще чем созидать. На основе изначального душереза гибнущие враги делали искаженные, дефектные версии. Всего спустя неделю по сетям гуляло уже сто тридцать семь разных типов душереза. Они сталкивались между собой, менялись как вирусы. Мутировали. И уже никому было не спастись так просто.

Я вспомнил силу, убившую Касаара. Так вот что это было. Информационный магический червь. Ни смысла, ни полноценного разума. Лишь одна цель - разрушать и копировать себя. Он уничтожил чародея, а затем исчез, потому как мы для него не были приоритетными целями. Однако Третий успел заразиться.

– И, как я понимаю, от этой дряни нет спасения?

Ксанафия изменилась в лице и мрачным голосом ответила:

– Очень надеюсь, что есть. Я ведь тоже заражена.

Вот оно как. Ясно почему Ксанафия такая нервная.

– Но тебе можно как-то помочь?

Волшебница кивнула и задала вопрос, которого я давно ждал:

– Знаешь, для чего Касаар отправил тебя в наш мир?

– Помочь тебе?

– Помочь нам всём, – ответила волшебница. – Но из всех осталась только я одна. Надеялась, что хотя бы Касаар уцелеет. У него ведь было на шесть жизней больше, чем у меня. Не срослось. Были и другие маги из нашей группы.

– Те с картины?

– Да. Они погрузили себя в полный стазис. Когда я засыпала все четверо были целы, а когда пробудилась первый раз, то нашла лишь тела. Пустые оболочки, которые регенерация продолжала сохранять вопреки смерти разума.

– Стазис не сработал?

– Он работал пока его не отключили, – зло ответила волшебница. – Те самые мусорщики, что почему-то считали себя нашими наследниками. Иктунос, Крертеарид, Хар'ан. Их больше нет. Дикари убили их своим невежеством, а я проявила слабость.

– Какую?

– Поверила им. Я… Прозвучит, наверное, глупо, но я хочу сейчас выпить.

– Почему глупо? – удивился я.

– Потеря контроля. Отказ от ответственности. Хотя, я смогу быстро снять опьянение. Но даже так…

Она явно, что называется, на взводе. Не мудрено, учитывая все несчастья свалившиеся на нее.

Перед волшебницей материализовался длинный прозрачный стакан, который был до середины заполнен красноватой жидкостью. Такой-же появился напротив меня.

Ксанафия пила не морщась и залпом. Причём алкоголь этот был довольно крепким, но видимо расшатанные нервы волшебницы не способствовали смакованию. Она хотела именно напиться.

– Я поверила им, – Ксанафия снова вернулась к теме магов Первого Цикла. – Они так много говорили мне, что тоскуют о прошлом мире. Что все восстановят и заново отстроят. Возродят цивилизацию? Ну и где она, Крайт? Ты видишь вокруг что-нибудь похожее на цивилизацию? Стало только хуже! Я должна была действовать решительнее!

Стакан, который волшебница поставила рядом с собой, звонко треснул. Ксанафия пьянела и начинала хуже контролировать свои силы на фоне бурлящих эмоций.

– Я должна была сделать как сделала вчера. Даже больше. Сравнять с землей их помойные кучи. Тогда, возможно, проснувшись снова я не обнаружила бы свою голову отрубленной.

– Это не сильно тебе повредило, – отметил я, тоже сделав глоток жгучего алкоголя.

– Нет, – согласилась Ксанафия. – Тело? Оно так. Оболочка. Думаю и существую я давно не в сигналах мозга. Но если бы не проснулась, то они могли окончательно уничтожить систему жизнеобеспечения. Тогда я была бы обречена. Ты спас меня. Ты не такой как они все. Я знаю это. Касаар не мог ошибиться в выборе.

Ксанафия говорила это на эмоциях. Она даже чуть приподнялась в воздух, левитируя и смотря будто прямо мне в душу. От этого её взгляда становилось не по себе. Она видела во мне последний луч надежды. Соломинку, за которую готов ухватиться утопающий чтобы спастись или утянуть её с собой.

– Ты ведь мне поможешь?

– Да, – ответил я. – Если буду знать как.

– Шифр, – снова упомянула этот термин волшебница. – В последние часы существования нашего мира начал работу… как бы это сказать на языке простолюдинов… механизм, который должен собрать все версии душереза и просчитать для них универсальный ключ. Тот самый шифр. Работа уже должна быть завершена. Я не могу покинуть это место. На самом деле мне через несколько дней надо снова заснуть. Выиграть как можно больше времени. А ты доставишь мне шифр. Касаара уже не спасти. Никому из них не помочь, но я могу выжить!

Она неожиданно перегнулась через стол, схватив меня за руку. В ее глазах горело безумие даже ярче и глубже моего. Человек, который пережил конец света. Человек, которого раз за разом лишали всякой надежды, а теперь поманили спасением снова. Добавить к этому мощь древнего оружия и получится невероятно опасное сочетание.

– Помоги мне! – то ли попросила, то ли потребовала она. – И мы сможем все исправить. Чего ты хочешь? Силы? Бессмертия? Я это могу. А если что-то не могу, то научусь, если будет время. Мир разрушен, но многое ещё работает. Среди этих руин звучат голоса прошлого и только я их слышу! Помоги мне.

– Да. Да. Конечно, – кивнул я. – В этом же и заключается моя миссия.

На её бледном лице наконец-то появилась улыбка, но глаза продолжали сверлить во мне дыру. Не дай Боже мне ее разочаровать. Боюсь, мы этого не переживем. Ни я, ни весь этот долбанный мир.

Глава 2

– Касаар был уникален. Обладатель хансифа. Как это лучше сказать на простом языке? Особых техник, которые мог использовать только он. – рассказывала Ксанафия. – Семь жизней. Семь разных тел и сознаний с общей личностью.

Значит семь это предел нашего клонирования. Интересно, погибшие мы идем в счет?

– Его тела постоянно обменивались воспоминаниями. Регулярно они сливались и снова разделялись. Так Касаар избегал внутреннего раскола. Но ты другое дело, Крайт. Каждая твоя копия это ты, однако со временем приобретается уникальный опыт. Ваши личности расходятся. Касаар этого не допускал. Я познакомилась с ним незадолго до катастрофы. Не могу сказать, что хорошо знала его. Пропасть между нами была слишком велика.

Ксанафия говорила все медленнее и уже редко смотрела мне в глаза. Примерно два часа сидя за столом мы обсуждали планы ее спасения. Похоже мне таки предстоит попасть в Ревущие Пустоты, но уже в рамках другой экспедиции с совершенно иными ставками.

После того как закончили обсуждать планы, Ксанафия продолжала говорить будто по инерции. Создавалось впечатление, что она боится молчания, словно среди шелеста песка и ветра может услышать шаги подкрадывающейся смерти. Я осторожно поинтересовался не тратит ли она ценное время своей жизни на разговоры со мной. Ксанафия ответила, что ей все равно надо подождать пока системы храма перезапустятся. Она пила, трезвела и тут же догонялась, продолжая рассказывать о давно сгинувшей цивилизации. Прошлое, которое я раньше мог наблюдать лишь в образах руин и артефактов, заговорило со мной.

– Я не знаю принимал ли он участие в войне. Многие древние умудрялись балансировать между интересами сторон. Это такие как я были нужны только для войны. Свежее мясо. Ещё одна капля крови для фронта. Ирония в том, что меня возвысили из учеников благодаря войне. Эта грызня сначала исполнила мою мечту, а затем отобрала все, кроме нее.

– Стать магом было не так просто?

– Магом… – тихо усмехнулась Ксанфия, смотря в полупустой стакан. – Это слово звучит так забавно. В высоком наречии мы использовали термин означающий “вершитель” или “мастер знаний”. Среди этих чародеев мало кто верил в чудеса. Слишком много власти над миром и знаний они получили. Я же родилась среди простого народа.

Кснафия сделала легкое движение рукой и передо мной возник мерцающий экран с изображением молодой, довольно затравленного вида блондинки, в которой трудно было узнать нынешнюю волшебницу.

– Только посмотрите на неё, – усмехнулась девушка. – Сутулая спина, плохая кожа, вечно холодные руки и ничего за душой кроме фантазий. Я была готова на все, но никому это “все” от меня не требовалось. Ко времени моего рождения маги и простолюдины жили уже в разных мирах. Последнее, что им было от нас нужно - потенциальные ученики. Но потом появились фальшивки наподобие твоей подруги. Они были способны выносить ребенка с идеальной внешностью и врожденным талантом. Два мира окончательно разошлись.

– Как жили простолюдины ваших времен? – спросил я. – Магам от них не были нужны ни слуги, ни работники иного толка?

– Нет. Когда я родилась мы были уже не нужны. Рабочие, помощники, шуты, любовники - маги создали игрушки на любой вкус. Жизнь простолюдинов тех времен показалась бы раем для нынешних дикарей. Пища, безопасность, крыша над головой и щепотка развлечений. Наши огороженные поселения напоминали клетки для домашних зверушек, только вот хозяева нашли новых питомцев.

Передо мной возник новый экран. Небольшой городок с двухэтажными домами в стиле этакого немецкого средневековья. Камера пролетала вдоль строений, залитых лучами заката. Мощеные улочки, магические фонари, рядом парк, пруд, ветряная мельница, распаханные поля, а вокруг ограда из высоких металлических прутьев. Радиус поселения был где-то километра четыре плюс дополнительная территория под сельхозугодья.

– Зачем они вас запирали?

– Чтобы случайно ничего не сломали и сами не убились. Маленькие люди в тени высоких башен. Мы получали еду, некоторую иную помощь. Почва не истощалась. Сады плодоносили практически круглый год. Рай для тех кого судьба не наказала амбициями.

– Ты была именно такой?

– Сначала нет… – печально ответила Ксанафия. – Я принялась учиться магии потому, как не нашла себя в иных делах. Но потом… В каждом городке был столб мудрости.

Картинка показала мне конструкцию из красного камня. Нечто среднее между колонной и алтарем. Вокруг находились небольшие столики на одного человека, а на фоне огромные книжные шкафы.

– Место для тренировок и обучения. При нем библиотека. Год за годом я узнавала о мире снаружи. Точнее о его прошлом. Имена чародеев, названия искусственных спутников, великие свершения. Мистический и таинственный мир магии вдруг стал мне понятен. Захотелось большего. Через каждый столб мудрости можно было пройти испытание и оставить заявку. Раньше, за сотни лет до моего рождения, маги по этим заявкам выбирали себе учеников. Только вот из нашего городка никто не уходил учиться дальше уже более двухсот лет. Я не надеялась. Уже потеряла веру, но однажды… – на лице Ксанафии появилась печальная и горькая улыбка. – За мной пришли. И великая древняя волшебница сказала, что меня как можно скорее посвятят, а потом будут обучать. Обучать убивать других магов. Сражаться за свободы и права о которых я даже никогда не слышала. Библиотека у столба мудрости устарела лет на четыреста.

Теперь очертания катастрофы прошлого мне становятся более понятны. Местные не знали настоящих причин апокалипсиса потому как с магами они жили практически в разных мирах. Чародеи превратились чуть ли не в иной биологический вид, оставив для примитивных предков небольшие заповедники.

Затем наступает большой писец. Умирающие маги пытаются в срочном порядке организовать будущее циклы заселения. Понятно, что у них не было времени подробно рассказать простолюдинам о сути конфликта. Народ набивают в убежища, останавливают для них время, запускают таймеры открытия дверей. Ученики, которых не успели выгрести на войну, видимо стали “магами” Первого Цикла. Нынешние чародеи, наверное, тоже получились благодаря этим столбам мудрости или ещё каким-то уцелевшим механизмам начального посвящения в манипуляцию зарядами.

– Настоящий мир великих волшебников встретил меня вот этим…

Теперь Ксанафия не стала создавать экран, а погрузила меня в видение. Я оказался на выжженном пустыре, который был совсем не похож на текущие пыльные равнины. Не древний скелет, но свежие раны земли раскинулись вокруг. Я видел обугленные остатки лесов, зарево города на горизонте, несколько отдельных зданий - выжженные изнутри остовы. Где-то высоко кипел колдовской бой магических машин. Яркие синие и красные вспышки, стремительные кульбиты, летящие к земле обломки.

– В основном великая война выглядела так, – произнес голос Ксанафии в моей голове. – Маги не сходились один на один, осыпая друг друга силой. Не собирались в толпы. Точки связи, каналы передачи информации, шифры, координаты, меры безопасности, борьба за власть над распределением энергии. Сначала меня удивила обманчивая безликость этой войны. Чаще всего я не видела тех, кого убивала. Ни лиц, ни голосов. Только отклик откуда-то издалека. Цель поражена. Тысячи машин и автоматических заклинаний рыскали над истерзанной землей. Уничтожали друг друга. Через них мы искали спрятавшихся врагов и пытались не дать найти нас самих. Постепенно магов становилось все меньше. Машины и заклинания заменяли нас. Создания наших рук бились друг с другом уже почти без нашего участия. Не удивлюсь, если они где-то до сих пор ведут эти сражения.

Видение растворилось.

– Сначала мы действовали небольшими группами, – продолжила рассказ Ксанафия. – А потом все чаще поодиночке. Иногда это могло длиться месяц или больше. Спишь по паре часов, а потом срабатывает какая-то сигналка. Пытаешься понять: враг или свои. Обмены шифрами, поиск, поиск, поиск! – в голосе Ксанафии снова появились нотки отчаяния. – Сутки, двое, трое. Почти без сна. И надо думать. Принимать решения от которых зависят твои жизнь или смерть. Это было просто невыносимо! Прятаться под выжженной землей и каждое мгновение ждать удара.

– И как ты познакомилась с Касааром? – решил я переключить разговор на более безопасную тему, а то Ксанафия начинала опять закипать, – Он был на вашей стороне конфликта в тот момент?

– Нет. С Касааром я встретилась уже под конец войны, когда все рассыпалось из-за душереза. Они нашли меня. Пообещали спасение в обмен на помощь. К тому времени моя наставница уже была мертва. Терять нечего и я согласилась. Они сказали, что у меня уникальная устойчивость к душерезу, – горько усмехнулась Ксанфия. – А мне кажется просто искали ту, на ком не жаль экспериментировать. Кого-то им чужого и одновременно послушного.

– Но в итоге они сделали ставку именно на тебя, – я попытался этими словами немного развеять мрачный настрой Ксанафии. – Что если ты правда уникум? Когда обычная болезнь выкашивает популяцию находятся редкие особи, которые выживают или сопротивляются дольше.

– Может быть, – вздохнула волшебница. – Но мне кажется, они просто не успели все сделать как надо. Здесь они планировали положить Эстер - ученицу Касаара. Я была пробным вариантом. Но все пошло не по плану. Все всегда идет не по плану, Крайт.

Да уж. Понимаю этот принцип лучше, чем хотелось бы.

– Надеюсь когда в нашем плане начнутся проблемы, то у меня получится выдать хорошую импровизацию, – ответил я.

– У тебя или у других тебя, – кивнула Ксанафия. – Но, кажется, мне пора. Через двенадцать часов мы закончим последние приготовления.

– Хорошо, – кивнул я поднимаясь из-за стола. – Ты можешь сделать мне что-то наподобие физической карты? Хочу показать ее остальным.

– Да.

На столе сначала материализовался пустой лист бумаги, а затем на нем постепенно проявились очертания рельефа и городов.

– Информация, конечно, устарела, – предупредила Ксанафия. – Я постаралась указывать объекты, которые, вероятнее всего, уцелели.

Я забрал карту и вскоре оставил Ксанафию наедине с собой. В каком-то смысле мы оба попаданцы. Только вот я очутился здесь после относительно нормального мира, а её путешествие имело две точки перелома. Из спокойной жизни на войну, с войны в постапокалипсис. Как тут не ебн#ться?

Сначала надо пересказать все дальнейшие перспективы Первому, а затем уже поговорить с командой. “Обрадую” их новостями. Впрочем, учитывая безысходность предыдущей жопы, нынешняя ситуация, действительно, может обрадовать.

Разговор с Первым занял где-то минут сорок. Я постарался как можно подробнее описать ему события в храме Белой Богини, мотивы самой волшебницы и предстоящую нам миссию.

“Похоже, братан, мы ввязались в самую крупную игру на этой помойке”. – подытожил он. – “Ставки теперь зашкаливают”.

“По мне так они почти не изменились”, – возразил я. – “Проигрыш как всегда означает смерть. Возрос потенциальный выигрыш? Да. Только вот он меня не особо интересует, если честно. Слишком задолбало обламываться и гоняться за надеждой. Я солдат ада. В моих венах - огонь. Вчера надо было убиваться об орден, завтра об чудовищ из Ревущих? Суть одна”.

“Вижу, это мир сделал из тебя неисправимого оптимиста. Ладно. Идешь к своим? Не против, если я понаблюдаю?”

“Даже за. Такому шоу нужны зрители”.

Я направился в наше крыло для особо опасных и буйных гостей. Единственных гостей храма, что остались в живых после истребления меченосцев.

Решетку в этот раз охранял Арайт. Он встретил меня с настороженной доброжелательностью.

– Господин Крайт? А что там случилось? Плакальщики каким-то чудом победили?

– Не чудом, – ответил я. – Чудес не бывает. Собери всех в той большой комнате у балкона. Мне надо сделать объявление.

– Хорошо. На воротах пока постоите? А то Хастл сказал мне…

– Теперь имеет значение только то, что говорю я.

“Ну всё. Батя в здании”, – усмехнулся в эфире Первый. – “Не боишься гипнотической подруги Хастла?”

“Ее хрень на меня больше не действует. По крайней мере Ксанафия это гарантирует. Защита от гипноза вшита в мою левую руку”.

“Полезно”.

Я вслед за Арайтом зашёл в наше крыло и вскоре мне навстречу направилась Гелла. Ощутила мое приближение.

– На меня в случае боя пока не сильно полагайся, – предупредила она.

Движения суккубы казались каким-то скованными. Лишенными былого смертоносного изящества.

– Это быстро пройдёт, – считала она мои опасения. – День, два и все. Мне надо будет пройтись по храму. Найти какие-нибудь останки не сильно смешанные с ядом.

– Хорошо.

Мы зашли в просторную нежилую комнату, прилегающую к внешней стене. Тут имелось несколько трещин, сквозь которые ветер умудрился занести немного пыли. Свет обеспечивали пара обычных походных фонарей, которые принесли с собой райдхор. На нас с Геллой смотрели восемь других уцелевших членов банды Скейла. Последние бойцы мертвого робоскелета. Нас осталось мало, но мы умудрились пережить чертов орден. Достижение однако.

Рок, Игла, Арайт, Хастл, Ульма и трое товарищей железнозубого. Сам смуглый главарь смотрел на меня с нескрываемой злостью и руку держал на эфесе клинка. Ничего. Сегодня мы с тобой окончательно помиримся.

– Друзья, – с насмешливой улыбкой произнёс я. – У меня для вас столько новостей. Даже прямо таки не знаю с чего начать. Ордена больше нет. Меченосцы полностью уничтожены вместе со своими городами. Стерты с лица этой многострадальной земли.

Я взял небольшую паузу, чтобы понаблюдать за реакцией слушателей. Те не сказать, что были поражены. В этом безумном мире и не к такому привыкаешь. Плюс я немного проспойлерил ситуацию Хастлу при первой встрече. Зря. Сейчас бы все разом охренели. Забавно было бы посмотреть.

– Но оставим орден прошлому. Переходим к новостям будущего. Нам предстоит отправиться в Ревущие Пустоты, где находится древняя крепость с машиной расшифровки внутри. Справимся и нас будут ждать несметные богатства. Намного больше того, что обещал Скейл. Не справимся? Ну вы догадываетесь. Поход возглавлю я, как новый избранный Белой Богини. Если кто-нибудь возражает, то прошу высказаться сейчас или молчать во веки веков.

Молчать не стал, разумеется, Хастл:

– Не много ли ты на себя берёшь. Богиня? Хорошо, – он поднял руки, как бы показывая что не собирается идти на прямой конфликт. – Нет ордена? Отлично. Но в Ревущие мне после всего уже расхотелось. Да и надо ли оно нам? Ордена нет. Нет его городов, но другие остались. Есть где разгуляться.

Значит хочет соскочить. Даже без скандала? Похоже он умнее, чем кажется. Почуял превосходящую силу в лице Богини и не хочет меня трогать. Но поздно, дорогой мой.

– Согласен, – с улыбкой ответил я, а сам мысленно произнес:

“Система отложенной активации - запуск. Начать выбор целей”.

Ответом мне стала телепатическая фраза на языке древних магов. Перед глазами зажглись не точки, а тонкие алые шестигранники. Пять штук, как я и заказывал у Ксанафии. Мысленно выделил Хастла, Ульму и их товарищей.

– Не все из нас отправятся в Ревущие, – продолжил я вслух. – Игла останется здесь. Увы, но там от тебя будет мало толку. Слишком это опасное место. Твои навыки нам там не помогут. Зачем рисковать зря? А вот остальные идут со мной.

“Активация”.

Хастл, Ульма и трое других райдхор из их компании скорчились от боли. Вокруг шей из ниоткуда появились алые кольца, стиснувшие плоть. Вообще для наложения этого заклинания никакие внешние эффекты не требовались. Обычно все происходило мгновенно, тихо и незаметно. Но я попросил Ксанафию добавить эти ошейники и боль. Мол местным дикарям так будет проще мне поверить. Им надо фокус показать.

Через несколько секунд ошейники исчезли, а я объявил.

– Отныне ваши жизни под моим контролем. Работает эта магия просто: помираю - тут же вслед за мной и вы. Тоже самое произойдёт если уйти от меня слишком далеко. Речь о дистанции в пару тысяч шагов. Кроме того, если мне ваше поведение очень не понравится, могу сам запустить механизм уничтожения.

Обратимся к опыту школы управления персоналом имени Скейла. Делайте что я прикажу или умрете.

– На вас наложено заклинание из двух блоков. Активатор с условиями и боевая часть. О ней расскажу подробнее. То, чем сейчас колдуют чародеи на самом деле не предполагалось как магия для битв. Поэтому она не особо эффективна. А вас в случае моей смерти убьет настоящее боевое заклинание древности. Это какая же честь! Им уже лет тыщу никого не убивали. Называется оно очень просто и понятно: “Распад”. Действует тоже очень просто. Вся информация в ваших мозгах сотрется и будет заменена хламом. Сначала идет потеря двигательных функций, потом угасает зрение, стирается память и наконец отключаются внутренние органы. Ксанафия, она же Белая Богиня, утверждала, что это довольно неприятная смерть. Охотно верю. В конце концов ее неоднократно пытались так убить. Однако вы, в отличие от неё, магией самоспасения уровня древних чародеев не владеете. Шансов выжить нет.

Как я понял из рассказов Ксанафии: большая часть древних боевых заклинаний напоминала информационные вирусы. Они обычно разрушали энергетическую структуру мага изнутри. Огненные лучи, молнии, ракеты, плазменные шары и прочие спецэффекты были скорее вспомогательными средствами. Главной целью было так или иначе пройти защиту врага, а потом закинуть туда гадость типа вируса-червя.

– Думаю, возражений против моего лидерства не будет, верно?

Ответом стало молчание и я продолжил:

– Но не волнуйтесь. Я не брошу вас в пекло без должной поддержки. К нашему отряду вскоре присоединятся ценные кадры. Как минимум один довольно неплохо подготовленный маг и… прозвучит странно, но будет ещё один “Я”. Примерно через десять часов для нас откроют портал в земли чародеев.

Глава 3

Со слов Ксанафии телепортация когда-то была стандартным способом путешествия многих магов, если те, конечно, не желали насладиться путешествием и видами. Но война внесла свои коррективы. В сражениях чародеев тех лет решающую роль играли информация и мобильность. Поэтому важно было не дать врагу телепортироваться к тебе или телепортировать какую-нибудь бомбу. И “частоты” перемещения начали глушить, искажать и даже создавать ловушки.

По итогам все более-менее важные места стали для телепортации недоступны. Города, крепости и лаборатории отдельных чародеев, узлы распределения энергии и так далее. С Ревущими Пустотами телепортация не прокатит. Там, разумеется, все в лучшем случае просто глушится. В худшем при попытке телепортации тебя разорвёт на части или по прибытии бонусом получишь букет древних боевых заклятий-вирусов, летальный даже для настоящего мага.

Однако Ксанафия могла телепортировать меня на территорию нынешних “магов”. Ибо с точки зрения древних жили они на задворках.

Подготовка заняла всего лишь минут двадцать. Ксанафия создала какую-то особую точку-заряд, попросив Первого на ней сосредоточиться. Таким образом она отследила его местоположение. Передо мной возник экран, на котором демонстрировалось некое округлое здание будто бы в стиле футуризма. Постройка древняя и частично разрушенная, но жилая. Провалы в стенах были заделаны железными листами, сверху покрытыми серой краской. Здание находилось в довольно заросшем месте. Вокруг него прослеживались следы заброшенного рва. Видимо, когда-то хозяева пытались содержать укрепления, но потом либо посчитали их неэффективным расходом ресурсов, либо просто забили. От одной из дыр на крыше поднимался столб дыма. Вокруг здания рос привычный мне кривой лес, но с одной из сторон проходила дорога. Ну как дорога. Тонкая, вьющаяся тропка. В той стороне на горизонте виднелись очертания деревни.

– Какое убожество, – прокомментировала Ксанафия.

Похоже архитектурные достижения нынешнего поколения “магов” её не впечатляли.

– Час, – строго заявила волшебница.

– Этого более чем достаточно, – ответил я.

Пить с Первым чай не планирую. Быстро решаем деловые вопросы и обратно.

Я закинул на плечо мешок, собираясь с мыслями. Полудохлый мир, ещё недавно казавшийся таким огромным и непроходимым, вдруг сжался. Сжался от страха перед древней пробужденной мною силой. Ксанафия могла легко дотянуться до множества ранее недосягаемых мест. Воссоединение с Первым, которое раньше было скорее теоретической возможностью где-то в далёком будущем, неожиданно стало реальностью.

Телепортации я практически не почувствовал. Лишь на секунду в голове возникла тянущая боль как при телепатическом контакте. Затем мозг ощутил подобие шока, отказываясь верить поступающей от глаз информации. Слишком уж стремительно сменилась окружающая обстановка. Из храма Белой Богини я попал в небольшую комнату, пропахшую сушеными травами и химическими реагентами. Здесь было много непонятных устройств, отчего возникала ассоциация с пунктом приема металлолома.

Из небольшого решётчатого окошка в округлой стене лился тусклый, но такой желанный солнечный свет. Как долго я не видел его в краю пыльных бурь!

Первый стоял в паре метров от меня. Круглолицый, опрятный, довольно прилично одетый в плотную шерсть и кожу. А напротив него я… Словно отражение в кривом и даже местами разбитом зеркале. Лицо испещрено не просто шрамами, а рытвинами и неровностями. Последствия регенерации во время голодания или просто слишком серьезных ранений, когда магия заживляла всё как есть, не восполняя утерянную плоть. На руках раздувшийся вены - последствия тяжёлых нагрузок и курса уколов орденскими стероидами. Кажется, будто я даже стал выше Первого. Возможно тоже последствие уколов или же побочный эффект постоянной магической регенерации. Слыхал когда-то что позвоночный столб за день меняет длину. Мол утром мы выше, а в течение дня диски в спине начинают сжиматься, и тело становится короче. Возможно магия мешала этому естественному процессу, постепенно увеличивая мой рост.

Одежда и броня вся в пыли. На плече не менее пыльный тяжелый мешок.

– Немного похожи, а так и не скажешь, что один человек, – произнес скрипучий голос.

Рядом с Первым стоял пожилой мужчина, сильно потрепанный жизнью. Думаю, ему было лет сорок пять, но неблагоприятные условия состарили его примерно до шестидесяти. На голове практически не осталось волос, зато хватало морщин и следов ожогов. Посреди лба был красным вытатуирован третий глаз в сложном обрамлении чёрных узоров. На левой руке отсутствовали три пальца начиная с мизинца и часть ладони. Плоть там потемнела, напоминая скорее обугленное дерево чем тело человека. Какая-то магическая рана. Полагаю, это и есть наставник Первого.

– По слишком разным дорогам шли мы после расставания, – произнес я почти синхронно с Первым.

– Теперь точно верю, – ответил колдун. – Нет числа чудесам древности. Могучим тайным знанием владели наши предки.

Предки? Хотя Ксанафия происходила из простого народа, но даже так едва ли бы признал родство с вот этим джентльменом, увешанным амулетами и украшениями. Он для неё дикарь. Мусорщик и расхититель могил, подобные которому когда-то чуть не погубили её.

– Невежды из ордена повержены, – продолжал маг. – Радостно. Они получили по заслугам. По вероломной глупости своей. Не верили в могущество древней магии и она уничтожила их. Покарала.

Верили. Хорошо представляли насколько опасной может быть древняя магия, и именно поэтому старались уничтожить всех, кто желает пользоваться ее могуществом. Но не получилось, не фартануло.

Наставник Первого поскреб двумя пальцами левой руки лысину и продолжил вещать.

– Я бы отправился с вами сам, но не могу сейчас бросить башню…

Ага. Значит вот эта округлая, дырявая халупа - башня? Понял-принял.

…да и здоровье мое уже совсем не то, что раньше. Кортакс предлагает мне заболеть бессмертием, а потом вылечиться. Не поможет. Даже ваши целебные заклинания не помогают. Мои раны прокляты. Закончилось время странствий. А вы идите… Хотя отпускать вас мне сложно. Миссия важна, но здесь свои заботы. А тут у меня забирают одного из учеников.

В голосе мага звучало явное недовольство. Честно сказать, я был немного удивлён.

– Вы же знаете наш план? Мы сегодня используем заклинание разделения ещё раз, – произнёс я. – И учеников у вас станет двое. Один отправится со мной. Другой останется здесь, поддерживая с нами связь.

– Да-да, – кивнул чародей. – Но Олдан то не может раздвоиться.

Кто?

– Другой ученик моего мастера, – пояснил Первый. – Мы долго это обсуждали и, возможно, он отправится с нами.

– Я ещё до конца не решил! – голосом вредного старика возразил колдун.

– Возможно, это поможет принять решение в нашу пользу, – ответил я, снимая тяжелый мешок с плеча.

Положил ношу на стол, развязал узел. В слабом солнечном свете блеснуло множество украшений, безделушек и магических кристаллов. Но стоило закрыть глаза и всё это засияло даже ярче. Минут сорок я убил на ограбление хранилища зарядов, которое принадлежало плакальщикам. Выбрал носители поменьше, чтобы взять с собой достаточно много. Я захватил эти сокровища с собой не только как взятку колдуну. Здесь останется одна из копий Первого. Ему пригодятся заряды на непредвиденный случай. Ксанафия, конечно, заверяла, что в пути у нас не будет проблем с магией, но я помню также её слова, что планы вечно идут по известному месту. Лучше иметь подстраховку.

“Этот Олдан нам точно нужен”, – мысленно спросил я у Первого. – “Он хоть адекватный?”

“Ну… По местным меркам - да. Относительно адекватный. Поначалу мы с ним немного собачились. Нормальная конкуренция среди учеников магов. Он второй по счету у мастера. Я был принят третьим. Вот Олдан и беспокоился, что я его подвину. Но теперь все это уже не важно. Мы с тобой сука избранные. Будь у нас больше времени, то удалось бы тут целую армию восторженных колдунов навербовать. Любой здесь удавится и тем более удавит за частичку силы древней магии. Твоя Ксанафия для них реально богиня. Не очень Белая, правда, но им такая и не нужна. А вот чудеса по типу ядерных ударов местным магам очень даже зайдут”.

“Хорошо. Значит берем Олдана с собой”.

Колдун-наставник пока с горящими от жадности глазами перебирал носители зарядов. Я, кстати, даже не считал сколько их принес. Что-то около сотни, наверное. Настоящее сокровище для местных.

– Хорошо, хорошо, – наконец прошмакал колдун. – Этого достаточно. Поблагодарите госпожу Ксанифию за такую щедрость.

Ох, старче. Меня тебе надо благодарить! Но не буду разубеждать его в благостном расположении Ксанафии. Пусть думает, что я исполняю её распоряжение, принеся сюда эти сокровища. Так будет спокойнее. И ему, и мне.

Наставник остался наслаждаться видом драгоценных безделушек, а мы с Первым вышли в коридор, вскоре оказавшись посреди куда более скромной комнаты.

– Дом, милый дом, – усмехнулся Первый.

В его голосе слышалась доля иронии. Ну да, местечко не чета нашему допопаданческому жилью или владениям Касаара. Тесно, в стенах трещины, кое-как замазанные глиной, но тут даже окно имелось. Тяжелый металлический стол завален дребеденью. Я бы сам мог устроить такой беспорядок.

– Дом, действительно, милый. Особенно если сравнивать с дырами, в которых довелось побывать мне.

– Тут соглашусь. Однако теперь мы отправимся туда вместе.

Дверь за спиной скрипнула и Первый произнес:

– Узнаешь?

В комнату осторожно заглядывала невысокая девушка-альбинос. Она смотрела на меня со смесью удивления и страха. Я то ее узнавал, а она меня вряд ли.

– Половинка? – спросил я, используя слово из местного языка.

Из взгляда девушки пропал испуг. Мой голос она узнала.

– Ну да, – усмехнулся я. – Морду мне за последние месяцы сильно подрихтовали.

Однако заходить Половинка не спешила и продолжала молчать, смотря на меня бесцветно-серыми глаза из-под белых ресниц.

– Она у меня пугливая до ужаса, – оправдался за неё Первый.

Девушка наконец-то решила подать голос и робко спросила:

– Вы уходите?

– И ухожу, и остаюсь, – ответил Первый. – Да заходи ты. Не стой в дверях.

Девушка последовала его совету, а Первый добавил:

– Ладно. Чего тянуть. Пора. Смотри, Половинка, сейчас будет фокус.

Первого охватила бледно-синяя вспышка, а когда она погасла там стояли уже Первый (1) и Первый (2). Девушка тихо ахнула, а я спокойно кивнул новообразовавшимся близнецам.

– Как теперь именоваться будем?

– У меня есть очень простая идея, – произнес Первый (2). – У другого меня, полагаю в голове она же. Мы с ним разобьемся на Первый/Второй, а ты станешь просто Крайтом. Вроде как уже давно живешь под этим именем.

Логично. Концептуально верно, но в то же время это ещё сильнее подчёркивает моё расхождение с другими версиями. Однако… Что в этом плохого? Какой смысл отрицать реальность? Я Крайт. Я стал им, когда попал в банду шизанутого робоскелета. Татуировка, шрамы, ярость, фантомный огонь и ПТСР. Это все мое, родное.

– Хорошо. Крайт так Крайт. А вы как? На камень/ножницы?

– Лучше, – хором ответили первые. – Смотри.

Они оба достали по три абсолютно одинаковых шестигранных кубика.

– Типа покер на костях?

– Ага. Местные играют и я… Мы немного научились. Дай нам минуты три. Один раунд длится недолго.

И пока первые выясняли на игровом столе кто будет Вторым, дверь снова открылась. На пороге показались двое. Они зашли без спроса, внимательно оглядывая меня и первых.

– Олдан? – спросил я.

– Он самый, – ответил достаточно молодой маг примечательной внешности.

Никаких следов наследственных проблем, чистое лицо, неплохой рост, хотя и пониже нашего. Олдан носил черную кожанку с кучей заклепок, полуторный меч за спиной(!), на лбу вытатуирован узор в виде черного венца с оставленным по центру пустым местом. Туда позже штампанут третий глаз, если Олдан из учеников перейдет в полноценные колдуны. Забранные в хвост длинные черные волосы, выбритое лицо. Надменная и одновременно шизойдная физиономия. Куча тяжёлых перстней с черепами. Олдан был похож на нефора из десятых или нулевых, который возомнил себя лордом-вампиром. Разве что полуторный меч на катану заменить для полноты образа.

Вместе с ним зашла девушка, в которой я сразу распознал перевертыша. Однако на мою Геллу эта особа была совершена непохожа. Она явно из последних поколений перевертышей, которых коснулась деградация. Суккуба двигалась изящно, но в тоже время дерганно. Кожа была слишком белой и у меня возникало ощущение, что она иногда колеблется словно желе. Волосы, “стриженные” под неровное каре имели тёмно-синий неестественный оттенок. Глаза переливались красным и зелёным. Но самым явным признаком деградации являлось лицо перевертыша. Там где Гелла умудрялась разыгрывать множество эмоций, у этой суккубы были лишь пустота и голод. Ассоциация возникала с самкой богомола. Уж не знаю спит ли с ней Олдан, но я бы явно не рискнул. Роста суккуба была небольшого. Чуть выше Половинки, которая при виде перевертыша спряталась за первыми, продолжающими партию в кости.

– А ты значит Крайт? – спросил меня Олдан, выделывая какой-то странный, театральный жест.

– Значит Крайт, – согласился я. – А ты владеешь мечом? Он ведь не артефакт? Магии в нём не чувствую.

– Нет. Он обычный. Хороший металл. Легкий и достаточно острый. Я иногда не прочь замарать руки. Разделать кого-нибудь, нарезать тонкими ломтиками, прежде чем Тьма его пожрет.

Он сказал “Тьма”, кивая в сторону перевертыша. Госпаде. Он назвал её Тьма? Ну реально какой-то типчик с Болотной годов этак 2010. Кожанка на месте, странный пафос есть. Не хватает только запахов портвешка и сухариков.

– Раз мне с вами суждено воевать, то хочется узнать план, – в размеренно-важной манере произнес Олдан.

– Он довольно прост, если не вдаваться в детали. Наша цель - Ревущие Пустоты. Телепортироваться туда нельзя, поэтому мы полетим.

– Как? – удивился гот с мечом за спиной. – С помощью заклинания?

– Нет. У нас будет древняя машина.

Этот аппарат - один из немногих образчиков древних технологий, который успешно пережил все злоключения храма Белой Богини. До подземного ангара не добрались ни мародёры Первого Цикла, ни плакальщики, ни орденские дуболомы. Ксанафия уже всё проверила. Агрегат на ходу и сможет доставить нас прямо в самый эпицентр Ревущих Пустот. Ксанафия мне уже показывала эту машину. Она выглядела как огромное металлическое каноэ, перевернутое вверх дном и утыканное каким-то антеннами-шипами.

– Затем нам надо будет кое-что забрать из охраняемой крепости. По идее защита должна пропустить нас без проблем, но…

Делалось все это тысячу лет назад посреди тотального хаоса кучкой умирающих магов, никто из которых не выжил. Шип Касаара не сработал как требуется. Убежище Ксанафии оказалось разграблено и повреждено. Так что я совершенно не удивлюсь, что в этой крепости нас тоже ждет какая-нибудь Жопа с большой Ж. И дай Боже, чтобы одна.

– Три, пять, семь! Да! – воскликнул один из новых близнецов. – Вот и порешали. Поздравляю, Первый.

Доиграли таки партию.

– Спасибо, Второй, но эти наименования не отражают иерархию. Просто, чтобы понятно было. Теперь следующий вопрос - кто из нас полетит?

– Давай я, – усмехнулся Второй. – А ты остаешься здесь. Типа Первый опять сидит на связи. Традиция.

– Ну как знаешь. Я-то не против.

– Кроме меня и Тьмы… – снова присоединился к разговору лорд-вампир. – Нужны ли наёмники?

– Обычные люди? – уточнил я.

– Да. Просто невежды, но могут быть полезны, если надо отвлечь или задержать врага. Пару могу нам найти.

– Пару? Не надо.

Несколько обычных людей наш отряд не особо усилят. У нас и так подбирается довольно неплохой состав. Два мага, не считая меня, два перевертыша, я с усиленными способностями плакальщиков, плюс возьмем пару обычных плакальщиков, Арайт, Рок, Хастл, Ульма и трое обычных райдхор. Ещё бы робоскелета до кучи, но чего нет, того нет.

Однако что за опасности ждут нас в Ревущих? Насколько наш отряд к ним готов? К сожалению, скоро я об этом узнаю на своей шкуре.