Пока ты не предашь меня

Глава 1. Я вовсе не покушалась на тебя!

— Ну что, твоё сердечко уже трепещет? — изящные пальцы крепко сжимали моё горло.

— Трепещет… — позади была стена, на пять ли вокруг не было ни единой живой души, перевязь с мечом осталась в покоях, — Но только не от страха.

Пролилась кровь.

***

— За что ты её ударила? — глава школы Шейсьен нервно ходил туда-сюда сурово сдвинув брови. Не каждый день его единственная дочь ввязывалась в кровопролитные драки.

— …

Это была очень странная стычка. Получив острием стилета под ребро, нападавшая не только ослабила хватку, но и залечила рану от удушения, предотвращая синяки. Сьен Ли Цзы впервые столкнулась с таким тактичным отступлением, обычно приходилось вырывать жизнь зубами.

— Молчишь? Хорошо, — взрослый уже мужчина тяжело вздохнул и повернулся ко второй участнице событий, — За что она тебя ударила?

— …

Ей тоже гордость не позволяла рассказать всё как было. Ли Цзы впервые посмотрела на девушку при ярком освещении: высокая, стройная, в каждом мимолетном движении чувствуется изящество, волосы собраны в высокий пучок, раскосые глаза подведены черным углём, брови вразлёт. От неё так и веет упрямством и некоторой разнузданностью.

— Глава, — уважительно обратилась она к отцу, — Это лишь недоразумение, вопрос между нами решенный…

— Ну, раз вопрос решенный, то тогда идите, — фирменный тяжелый взгляд не предвещал ничего хорошего, — Одна на кухню, другая в библиотеку.

Не удостоив больше и словом собравшихся, глава вышел из залы; дел было слишком много чтобы тратить драгоценное время на такие мелочи. Не сказать, что Ли Цзы была примерной дочерью и никогда не портачила. Нет. Просто обычно она очень хорошо скрывала свои косяки.

Собравшийся на публичную порку народ поспешил разойтись, позёвывая от скуки. Что обычные люди, что совершенствующиеся — все любили попродавать глаза, потешить самолюбие и поковыряться в чужом горе.

Ли Цзы прошла мимо девушки, задержавшись ровно настолько, чтобы бросить фразу:

— Прости, но у меня аллергия на книги.

В кухне было проще: никто не заставит дочку главы горшки готовить. Понадеявшись на это, она вошла в помещение, пышущее жаром и ароматами вкусной еды. С ходу в неё прилетела тряпка и ругань юркой тощей женщины, что заведовала этим местом.

— Тебя отрядили нам помогать? Где ты так долго шляхдаешь?!

Злость застила глаза, тряпка под ногами задымилась, готовая вспыхнуть щепкой. Огненную сущность было чрезвычайно сложно обуздать, но учинять драку с кухаркой было бы слишком нелепо.

— Ошибочка вышла, — через силу девушка улыбнулась и юркнула за дверь.

Ноги сами медленно шли в сторону отдельно стоящего здания библиотеки, настроение было хуже некуда и улучшаться ему было не с чего. Перед библиотекой стояли ворота-пайлоу, построенные в честь основателя школы. Было принято давать низкий поклон в дань уважения и все до единого ученики школы Шейсьен неукоснительно следовали этому правилу. Ли Цзы очень почтительно, со всем возможным уважением… прошла мимо ворот, напрямую к прикрытой центральной двери. Было не заперто, очевидно, ведь внутри должна была наводить порядок эта девушка, имени которой узнать так и не удалось.

— Я была не права, у меня аллергия на кухню, так что топай отсюда, — ожидалось, что за время её праздного шатания часть библиотеки уже должна была быть убрана, но что-то пошло не так.

Книги валялись в прежнем беспорядке, а девушка, руководствуясь принципом “пыль лежит, дай и я полежу” валялась на циновке подле низкого стола. Тушь, кисть и свитки для каллиграфии были сдвинуты на самый край, а основное пространство занимали беспечно набросанные книги: легкие романы, Таньские эротические сборники и кое-какие трактаты по науке ума.

— Ван Шен, — бросила она не отвлекаясь от чтения.

— Что? — Ли Цзы легонько вздрогнула, голос девушки был тихим, мягким и в то же время немного противоречиво грубым.

— Меня зовут Ван Шен, — повторила та, закрывая книгу.

Оказалось, что она вовсе не читала, а бессовестно рассматривала один из эротических сборников. Ли Цзы прыснула, поражаясь такой удивительной наглости. Застань кто благородную девушку, ученицу лучшей школы материка за таким постыдным занятием — простым наказанием она бы не отделалась, дошло бы до исправительных работ, порки и затворничества. Покачав головой, Ли Цзы аккуратно придерживая полы одежды присела с другой стороны стола и… взяла один из таких сборников.

— Он скучный, — девушка протянула ей тоненькую брошюрку, — Взгляни лучше на вот этот.

Не ожидая подвоха, Ли Цзы раскрыла книжицу. Левая бровь удивленно поползла вверх, однако, никакой другой реакции Ван Шен от неё не дождалась.

В сборнике была история о любовных похождениях двух девушек.

— А занятно, — пробормотала она, не моргая вглядываясь в искусные рисунки.

Ван Шен подумала, что та паясничает и назло продолжает пялиться в книгу. Однако, увидев, как украдкой та облизнула высохшие губы и потерла порозовевшую мочку уха, усомнилась. Неужели…

— Ай, тьфу… — брошюра полетела прямиком в потерявшую сосредоточенность Ван Шен; та хмыкнула.

Ли Цзы прикрыла глаза и села в позу для медитации, нельзя было давать сомнительным мыслям взять над собой верх.

— Почему ты не убираешься? — эта девушка вызывала смешенную гамму эмоций; всё, связанное с ней, было максимально странным.

— А ты почему не на кухне? — отвечать вопросом на вопрос у неё, кажется, было в порядке вещей.

— Не люблю исправительные работы, — наказание было не соизмеримо с происшествием, никто никого даже не убил.

— У тебя строгий отец, — Ван Шен повернулась на бок, подперла голову ладонью и уставилась на девушку.

— Он не строгий, это показное, — Ли Цзы отзеркалила её позу и тоже начала рассматривать девушку.

В отличие от изящной фигуры Ван Шен у Ли Цзы было много мышц, утонченностью тут и не пахло, зато разило ежедневными упорными тренировками. Черты лица тоже были проще: прямые брови, миндалевидные глаза, чуть сплюснутый маленький носик и упрямо поджатые губы. Вечное недовольство было следствием постоянной борьбы за жизнь в мире, где слабые и глупые живут либо плохо, либо недолго.

— Ты ведь не из Шейсьен, — это был не вопрос; Ли Цзы могла припомнить каждого члена своей школы, но лицо этой девушки ей было совершенно незнакомо.

— Я приглашённая ученица из школы Шаньлу, — Ли Цзы в ответ на это хмыкнула, школа Шаньлу славилась дурной репутацией людей не считающихся с общепринятой моралью.

Было удивительно как её вообще приняли на обучение. Ли Цзы никогда особо не чувствовала такта, поэтому с легкой душой задала этот животрепещущий вопрос, пояснив:

— Адепты Шаньлу чаще бывают в донжоне Ченьи, чем на обучении в других школах.

— Спрашиваешь, как меня сюда взяли? — во взгляде девушки мелькнула подозрительная, не предвещающего ничего хорошего, чертовщинка, — Мошенничество, махинация, манипуляция, подлог и вот я тут.

Ли Цзы легонько улыбнулась уголками губ, забавляясь тем, как девушка страстно поддерживает имидж плохишей своей школы. Она даже подумать не могла, что в радиусе сотни чжан существует кто-то более бесстыдный, чем она сама и слова Ван Шен есть чистая правда.

— Если ты навредишь моей школе, то линчи покажется тебе райской смертью, — она не смотрела в глаза новой знакомой, не била себя кулаком в грудь, однако, тон её был настолько угрожающим и непоколебимым, что брала легкая дрожь.

— Да ладно тебе, мы же теперь друзья, — Ван Шен либо отлично себя контролировала, либо была чутка дурной на голову, — Я не врежу своим друзьям.

— Выгребная яма твой друг, а не я, — слова были грубыми, но тон ровным, — Я ещё не забыла, как ты пыталась меня убить.

Брови Ван Шен удивленно взметнулись вверх:

— Когда такое было?!

Ли Цзы одарила её разгневанным взглядом. Кажется, у кого-то в этом мире память ещё короче, нежели у неё самой.

— Ты про вчера? Чушь! Я вовсе не пыталась тебя убить, — девушка эмоционально вскочила с циновки и уселась в мудру, — Я же просто хотела взволновать твоё сердечко!

— Дурь, — она закатила глаза, — В любом случае…

На улице раздались голоса адептов, все они дружно приветствовали предков перед воротами-пайлоу. Судя по тому, с каким налетом благоговения звучала фраза “телом преклоняюсь желая вам избавления от страданий на вечном пути” — это были ученики первого года.

— Какого гуя* их принесло именно сейчас… — Ли Цзы закатила глаза и нервно вскочила: жаловаться на старших они не будут, но вот разболтать каждому кусту — это всегда пожалуйста, — Проваливай в закрытую секцию, живо!

*гуй — существо китайской мифологи

— Так она же закрытая… — девушка не шелохнулась, даже мысли начать убирать книжки у неё не возникло.

Рявкнув что-то лишенное членораздельности, Ли Цзы метнулась к неприметному входу и прислонила ладонь. Были в родстве с главой школы свои определенные плюсы, кровь всё-таки не водица. Схватив Ван Шен за воротник одеяния она впихнула её внутрь и заперла дверь.

— Сестрёнка, я же ничего не сделала, за что ты со мной так жестоко? — Ван Шен крикнула это так громко, что идущие к библиотеке ученики на мгновение приостановились и затихли, прислушиваясь.

— Заткнись! — рыкнула Ли Цзы, спешно накрывая циновкой книжный развал на столе.

— Ладно, в целом тут не так уж и плохо… — и она действительно замолчала.

Но облегчения это не вызвало, наоборот — молчание этой девушки не предвещало ничего хорошего. Когда юные адепты уже входили внутрь, Ли Цзы ловко остановила их, взмахнув ладонью в характерном жесте. Те замерли, во все глаза уставившись на скандально известную дочь главы школы.

— Сегодня закрыто, — она сверкнула глазами, огненные всполохи на самом деле выдавали её нервозность, но догадаться об этом никто бы не смог: со стороны она казалась просто обычно-агрессивной, — Приходите завтра.

— Но нам завтра нужно сдать доклады по классификации нежити…

— Учитель Ли задавал вам их ещё неделю назад, — она припомнила свой первый год обучения, — Будет вам хорошим уроком не оставлять важные дела на потом.

Выпихнув детей из библиотеки Ли Цзы затворила дверь и возвела очи к потолку. Потолок был красивый, резные узоры выдержанные в в классической зелено-красной гамме; занятно, что никогда, вплоть до этого момента, она не замечала таких деталей.

Тактично забыв про запертую покладисто безмолвствующую девушку, Ли Цзы начала потихоньку распихивать книги. Трактаты по науке ума нашли свое место в центральной зале, романы притулились в самом углу, стыдливо спрятанные за бамбуковой перегородкой, а вот эротическим сборникам место было в закрытой секции.

Девушка, запертая в святая святых школы Шейсьен, определенно времени зря не теряла. Читая и параллельно сравнивая сразу два трактата с секретными техниками она то и дело удивленно округляла свои чувственные губы. Вот, что называется по доброй воле пустить лису в курятник.

Спустя секунду Ли Цзы догнала мысль, ненавязчиво преследующая её ещё с того момента, как она увидела лежащие на столе книги.

— Я самая тупая собака на тысячи ли окрест… — тяжело вздохнув, она снова схватила Ван Шен за ворот и с силой вытолкала вон.

— Да ладно тебе, ты ведь догадалась, — девушка откинулась на локти, полулежа на циновке и смотрела на неё снизу вверх, криво ухмыляясь, — Значит, не самая…

Психанув, Ли Цзи вынула меч из ножен и направила острие прямиком к сердцу и духовному ядру. Отвечать насилием на болтовню было не в её стиле, но эта девушка была слишком, максимально, невероятно бесячей! Всё её нутро будто изливалось ехидством. Кровь застила глаза Ли Цзы, контроль ослаб и огненная сущность вырвалась, грозясь всё спалить.

— Ну почему ты такая нежная, — Ван Шен резко поднялась и закрыла собой девушку, аккуратно перехватывая и заводя себе за спину руку, в которой она держала меч, — Как сахарная конфетка, лизнёшь и нет её — растаяла.

— Что ты себе…

— ДЯДЯ! — Ваш Шен очень громко крикнула, одновременно щипая Ли Цзы за ладонь и делая глубокий поклон, — Мы почти закончили убираться!

Вошедший в библиотеку глава школы, Сьен Син Ян, удивленно приподнял правую бровь. Это был исключительно редкий момент, обычно его правая бровь оставалась максимально непоколебимой, а всю работу за двоих выполняла левая.

Пришедшая в себя Ли Цзы аккуратно убрала в ножны меч, благо Ван Шен хорошо загораживала обзор и давала простор для маневров.

— Что вы обе здесь делаете? — тон отца был строгим, но дочь было не обмануть — он не злился, просто при чужой девушке пытался выглядеть главой с мощными лапищами.

— Мы решили, что вместе делать работу проще и сперва занялись библиотекой, а затем пойдем на кухню, — Ван Шен была сама доброжелательность и всё ещё давала поясной поклон, — Дядя, не злитесь на нас за ослушание.

— Какой я тебе дядя, юное дитя… — он смутился и поднял руку, намереваясь жестом приказать девушке отпустить приличия.

— Отец? — слова успели слететь с губ до того, как Ли Цзы накрыла её рот ладонью.

— Учитель, прошу прощения за Ван Шен, она у нас приёмная… — фраза вышла максимально дурацкой, — То есть, она из другой школы, правилам не обучена и немного диковата.

— Кхм, — отец смерил Ли Цзы долгим прищуренным взглядом, — Из какой же школы явилась столь интересная девушка?

Молчать было глупо, врать чревато, сказать правду рискованно. Пока Ли Цзы лихорадочно размышляла как обличить неприглядную правду в красивый фантик, Ван Шен, кажется, вообще не думала:

— Школа-культ Шаньлу, ученица Ван Шен, — ещё один поясной поклон, — Рада приветствовать главу с добром принявшей меня школы Шейсьен.

Отец был явно смущен, мелкая мимика выдавала его удивление и недоумение. Ван Шен приготовилась к отповеди и немедленному выдворению, адептов её школы действительно повсеместно не любили. Даже отставить своё право на здешнее пребывание девушка не стала бы, все же глава школы отец её новой и весьма приятной знакомой.

— Не помню, чтобы подписывал прошение о принятии учеников из вашей школы… — а если отец не помнил, значит такого и не было вовсе, бумажная работа и организация были его лучшими сторонами, — Но, кажется, вы неплохо сдружились и идёте друг другу на пользу…

Девушки синхронно фыркнули, Ли Цзы закатила глаза и отошла на шаг в сторону, только сейчас заметив, что она всё так же продолжала стоять за спиной Ван Шен всё это время.

— Зачем ты пришел? — девушка немного расслабилась и отбросила официоз; казалось, что между ними тремя появилась некоторая тайна, а между теми кто уже хранит общую тайну секретов быть не может.

— Вообще-то я пришел по доносу совета, сообщили, что ты в очередной раз уклонилась от исполнения наказания, — глава хоть и был главой, но совет тоже имел некоторый вес, — Поскольку, это был бы твой ровнехонько двадцатый проступок, то следовало бы сослать тебя к монкам на, кхм, перевоспитание.

Монки следовали восьмеричному пути, имели более двух сотен правил и не пользовались духовным ядром, полагаясь только на своё обыденное людское. У Ли Цзи нервно дернулся глаз, Ван Шен прыснула в ладонью, поспешно замаскировав смешок кашлем.

— Но мы действительно убирались…

— И в этот раз я тебе действительно верю, — глава улыбнулся и потрепал непоседливую дочь по плечу, — Закончите здесь и свободны, на кухню идти не нужно.

— Спасибо! — первой поблагодарила его Ван Шен, на этот раз просто склонив голову, а не давая поклон.

Ли Цзы просто улыбнулась, кивнув. На душе скребли огромные кошачьи лапы.

Проводив отца, она села на циновку и крепко задумалась.

— Сестренка, — Ван Шен звала её уже не в первый раз, — Меймей!

Та подняла рассеянный взгляд, переваривая внезапное «меймей*».

* меймей — младшая сестра

— Думается мне, что я тебе никакая не младшая, а очень даже старшая сестра…

— То есть, о том, что ты моя сестренка, возражений ты в целом не имеешь?

— Имею, но мне принципиально было возразить про старшинство, — Ли Цзы всё ещё витала в своих мыслях.

Она часто обманывала отца: иногда чтобы не бередить его раны, иногда чтобы не добавлять ему проблем, иногда просто прикрывая враньём свои легкомысленные проступки.

Но никогда до этого момента отец не верил в её ложь. Он кивал, улыбался, но было видно как про себя он хмыкает и мысленно желает ей научиться придумывать более правдоподобные истории.

Сегодня же вышло иначе: он поверил в то, что они действительно убирались и был искренне рад тому, что девушка встала на путь некоторого исправления.

— Голова кругом, — Ли Цзы несколько раз с силой потерла ладонями лицо, разгоняя кровь, — Я родилась в год кролика, а ты?

— В год собаки.

— Ну вот, видишь, я же говорила, ты еще маленькая, — она удовлетворенно хмыкнула, — Ну и кто тут теперь чья младшая сестренка, а?

Ван Шен наклонилась к сидяшей на полу Ли Цзы и заглянула в глаза, безумно ухмыляясь:

— Ты — моя маленькая сестренка. Я родилась в год древесной стихии и старше этой меймей на пять лет, — Ван Шен протянула ладонь и легонько цопнула замершую девушку за подбородок.

— Чушь, — Ли Цзы было несколько обидно и самую малость неловко, — Может мне к тебе ещё и уважительно обращаться?

— Это лишнее, — девушка ярко улыбнулась; сейчас она не была похожа на человека, способного кого-либо задушить, — У нас с тобой не такие отношения.

— У нас с тобой никакие отношения, — Ли Цзы дёрнулась, сбрасывая холодные пальцы, покоящиеся на её подбородке, — Давай уберёмся здесь, разойдемся по разным частям школы и больше никогда в жизни не будем пересекаться.

— Не пожалеешь? — девушка лукаво прикрыла глаза.

— Никогда в жизни не пожалею! — запальчиво воскликнула Ли Цзы.

Глава 2. Тяжела ноша, но даже если захочу — не брошу.

Эта ночь была для Ли Цзы самой неспокойной со времён последнего покушения. Она ворочалась, скидывала одеяло, укрывалась им вновь и постоянно переворачивала подушку, ловя мимолётную прохладу. Кровать была слишком неудобной, словно чуан-шэнь* отвернулись от девушки и, обидевшись, подменили деревянную тахту самым твёрдым камнем.

*Чуан-шэнь — божество кровати.

Мысли то и дело возвращались к этой своенравной девушке. Было непонятно зачем она проникла в Шейсьен, как ей это удалось и почему отец позволил ей остаться, если узнал, что тут скрыт обман.

— Какая разница… — прошептала Ли Цзы широко распахивая глаза и устремляя взгляд в непримечательный потолок своих покоев, — Она всё-равно принесёт неприятности.

Проворочавшись еще с две палочки благовоний девушка решила получить ответы на некоторые свои вопросы. Проигнорировав этикет она собрала волосы в косу, перевязала лентой и накинула поверх нижнего одеяния свободное шэньи.

В таком разнузданном и слегка непристойном виде она планировала незамеченной добраться до покоев отца; благо, глава школы почивал в соседнем крыле. Однако, чтобы попасть туда, нужно был обогнуть весь двор-колодец сыхэюань и подобраться к центральной постройке — тулоу. Данная особенность строительства появилась в ходе эдакого раздолбайства и надежды на крепкий китайский авось. Вначале планировалось сделать центр школы настоящей земляной круглой крепостью, неприступной и могущественной. Но после строительства первого блока нужда отпала — культивация боевой техники дала свои плоды и необходимости в серьезной обороне больше не было. Поэтому имеем то, что имеем: крайне экстравагантно выглядящий недостроенный тулоу.

Помянув предков-основателей крепким добрым словом Ли Цзы вышла на ночной воздух. Пахло раскалённой землей, кипарисами и тестом на маньтоу. Жаркие дни потихоньку уступали свои права, но почва остывала медленно и припекало даже по ночам. Аккуратно ступая по деревянному мосточку, девушка направилась на звук плещущихся в пруду карпов.

— Не спится? — спросила она; рыбы отчего то промолчали.

Эти карпы были магическими созданиями. Питающиеся за счет энергии они могли жить покуда есть человек их кормящий. Когда-то, примерно двадцать лет назад, их создала мать Ли Цзы:

— Какое большое пространство! — высокая молодая женщина впервые прибыла в Шейсьен и не переставала улыбаться, оглядываясь по сторонам, — Могу ли я установить здесь павильон и разбить небольшой сад с водоёмом?

— Я самолично выкопаю пруд, только скажи, — и окрыленный любовью к супруге Сьен Син Ян действительно своими руками взялся за лопату.

Вей Сяо же обустроила сад, наполнив его разнообразными растениями, причудливо переплетающимися смыслами: непоколебимостью сливы, вечностью кипарисов, чистотой и нежностью лотосов. Она же создала магических карпов и запустила в водоём с надеждой как можно дольше любоваться этими яркими созданиями.

Сердце Ли Цзы сковала горечь. “Как можно дольше” не продлилось и года. Когда пруд наполнили опавшие листья, лотосы завяли, а карпы потеряли толику своего магического свечения, Сьен Вэй Сяо покинула этот мир, оставив своего крошечного ребенка и безутешного супруга. То была редкая болезнь, уничтожающая ядро и высасывающая жизнь до последней капли. Даже сильнейшие целители мира совершенствующихся оказались бессильны.

Ли Цзы вздохнула, она не помнила свою маму, но знала, что была очень на неё похожа. Взглянув на отражение в воде девушка легонько вздрогнула и сделала шаг влево.

— Кто…

— Ли Цзы! — цепкие пальцы схватили рукав мантии, — Как ты?

В сумраке ночи отчетливо виднелись маленькие румяные щёчки Ду Хуа. Украдкой вздохнув, девушка перехватила и крепко сжала ладонь подруги.

Та улыбнулась ещё шире и увлекла Ли Цзы к павильону, намереваясь как обычно устроить посиделки с болтовней по душам.

— Самой не спится, так еще и рыбкам спать мешаешь, — посмеиваясь, Ду Хуа достала из потайного кармана жуцюнь небольшую горлянку легкого фруктового вина, — По чуть-чуть?

— Не могу, мне срочно нужно к отцу, — девушка пафосно взмахнула полой халата.

— Что-то случилось во время отработки? — обеспокоенная подруга неловко выпустила из рук бутыль, и та чуть не покатилась по лестнице с оглушительным шумом; благо реакции Ли Цзы можно было позавидовать.

— Есть кое-что, давайте завтра соберёмся и я всё расскажу, — поднявшись с тёплого пола павильона она помахала рукой и споро направилась к боковому выходу из тулоу, — Хуа-хуа!

— Я не обижаюсь на тебя только потому что мне лень! — раздосадованная Ду Хуа в одиночестве глотнула сладкого вина.

Простой вопрос о том, что же произошло всколыхнул в душе Ли Цзы новую волну эмоций. Перескакивая через ступеньки она одним махом забралась на самый верх и постучалась в добротные резные ворота тулоу.

Ответом послужила тишина. У отца не было личных слуг, поэтому даже уточнить о его местонахождении было не у кого. К счастью, Ли Цзы слишком хорошо его знала и рванула прямиком к библиотеке: глава часто работал со свитками в ночное время или же, что было ещё чаще…

— Ты опять читаешь любовный роман! — девушка вихрем ворвалась в библиотеку и обличительно ткнула пальцем в замершего от неожиданности мужчину.

— А-Цзы… — отец смутился и попытался прикрыть книжицу рукавом ханьфу.

— А-а-а, поздно прятать, мне хватило одного взгляда на обложку, чтобы понять, что это нашумевшая “Песнь забытого странника”…

Помолчали. У отца-героя сын будет героем, у отца-пройдохи сын будет пройдохой. Так и получилось, что Ли Цзы переняла от родителя самые сомнительные его пристрастия. И, к слову, она ни о чём не жалела.

— Я хотела кое-что обсудить, — девушка подобрала полы халата и аккуратно опустилась на циновку по другую сторону длинного низкого столика, — Почему ты так спокоен?

— Моё драгоценное дитя хочет чтобы я волновался и не находил себе места? — Ли Цзы любила тот скепсис и ёрничание, который он допускал при общении с ней, поэтому не могла не улыбнуться.

— Ни в коем случае, но отец… — она помялась, собираясь с мыслями, — Неужели тебе не кажется это странным, эта Ван Шен, она выглядит как шпионка из Шаньлу.

— Я понятия не имею какие именно мотивы привели её в нашу школу, но шпионы обычно хотя бы пытаются шифроваться, — глава устало потёр переносицу, — Она похожа на тебя, такой же несносный ребенок охочий до шалостей.

— Шалостей? Она пыталась… — Ли Цзы осеклась, о том как на самом деле произошло их знакомство отцу она не рассказала, — Не важно. Не к добру это, я чувствую.

— Лодка может перевернуться и в сточной канаве*, — мужчина тяжело вздохнул и строго посмотрел на дочь, — Я учил тебя не судить людей по происхождению, внешнему виду и первому впечатлению.

*китайская пословица

— Я стараюсь, но эта девушка… — взгляд Ли Цзы зацепился за краешек тонкой книжицы, воткнутой ровненько по средине секции посвящённой техникам медитации, — Дурная!

Она споро вскочила и вытащила брошюрку, то оказался тот самый эротический сборник, что она вчера рассматривала. Уповая на то, что лень отца пересилит его любопытство, Ли Цзы побежала к закрытой секции и убрала книжку в самый дальний из возможных углов. Глава с любопытством наблюдал, но, как и ожидалось — вставать и смотреть отчего его дочь вспыхнула как щепка, заленился.

— Эта… Ван Шен! Она проникла в закрытую секцию, дважды! — лицо девушки залилось румянцем, было то от гнева или смущения не ясно даже ей самой.

— Не пойман — не вор, — Сьен Син Ян улыбнулся своим мыслям: он вспомнил как будучи маленькой и любопытной дочка взломала защитное заклинание и забралась в “святая святых” в надежде найти что-нибудь эдакое; зайти то она смогла, но заклинание на выход было в сто раз сложнее заклинания на вход и пришлось таки ей смиренно ждать пока отец её выпустит. В итоге Ли Цзы ещё и обиделась, словно это с ней поступили несправедливо, а не она нарушила запрет, — К тому же, тебе прекрасно известно, что в закрытой секции нет ничего по настоящему секретного и запретного.

Ли Цзы сглотнула; там была как минимум одна очень запретная, но крайне занятно иллюстрированная книга. Но в целом отец был прав: всё по настоящему ценное хранилось далеко отсюда и так просто вскрыто быть не могло. Но всё же…

— Я правильно понимаю, что ты совершенно не намерен ничего с этим делать? — девушка упрямо уставилась на отца, выражая крайнюю степень недовольства.

— Правильно понимаешь, — они поиграли в гляделки; девушка держалась молодцом, но случайно моргнула, — Не пора ли тебе лечь спать? Надеюсь, ты не забыла, что завтра промежуточный смотр умений.

Конечно же Ли Цзы не могла о таком забыть! Не могла, но забыла. Удрученно крякнув она отвесила поясной поклон, помахала ладошкой и улетучилась ещё быстрее, чем прибежала сюда. На выходе из библиотеки она почувствовала острый взгляд, сверлящий её между лопаток, но найти смотрящего так и не смогла, а явной угрозы не ощутила. Завтрашний день обещал быть очень утомительным.

***

— Все идём на тренировочное поле! — это был официальный указ учителя Вэня, но передавали его отчего-то очень громким, до крайности возбужденным, но шепотом.

— Это ж надо было так попасть, — Ду Хуа, накануне порадовавшая себя вином, горестно вздохнула, — Почему вместо Ли-лаоши нас внезапно поручили этому извергу…

— Говорят, что Ли-лаоши пришлось спешно покинуть школу по особо важному поручению, — Тоу Мо вклинился между неспешно идущими подругами и принюхался, — Кажется, вы вчера в наглую выпивали без меня.

Ли Цзы улыбнулась; у этого парня был страсть какой хороший нюх на алкоголь и его последствия. Сама она только по пьяным привычкам могла определить, что Хуахуа в одиночку таки опустошила горлянку. Девушка шмыгала носом, то и дело хваталась за голову и висла на локте у Ли Цзы. Типичная утренняя пьянь.

— Это не мы, это — она, — сдала подругу с потрохами, забавляясь, — Но Хуахуа явно очень сожалеет о содеянном.

Перекидываясь колкими фразами они вместе со всем потоком учеников добрались до тренировочного поля. Пришлось выйти за ворота школы, там не было защитного купола и солнце вкупе с сухим воздухом начало беспощадно саднить кожу. Все ждали карателя… то есть, учителя Вэня. Общее настроение было такое, словно всех собравшихся ждало наказание и это было не какое-нибудь чжан*, а самое настоящее чжань*.

*Чжан — битье толстыми палками.

*Чжань — обезглавливание.

— За что нам всё это… — простонала Ду Хуа, отчаянно пытаясь выглядеть менее подозрительно.

— Всё — это что? — вкрадчивый голос учителя Фын Бао заставил учеников подпрыгнуть на месте и выпрямить спины так ровно, словно к ним привязали линейку для наказаний.

Подруга осеклась и смешно округлила глаза; её щёчки-яблочки порозовели от неловкости. Момо хихикнул и попытался переключить внимание на себя:

— Учитель Вэнь, как будет проходить сегодняшний смотр умений?

Фын Бао лаоши не был плохим человеком, к тому же приходился Ли Цзы дядей, но даже она сама чаще говорила “каратель Вэнь”, нежили “Вэнь-шушу”. Строгий, жесткий человек полностью посвятивший себя изучению боевых техник школы. В военное время он точно был бы главнокомандующим.

— Будете выходить на поединки один на один, — много говорить он не любил, но для непонятливых студентов решил напомнить правила: — Убивать не можно, остальное пожалуйста. Кто то хочет пойти первым?

Как и ожидалось, смельчаков не нашлось — это было хуже казни чжань. Там хотя бы спокойно умер и вперёд на перерождение, а тут есть вероятность жестоко покалеченным, но до противного живым восстанавливаться до мэндуна. Никому добровольно идти на это не хотелось. Вэнь-лаоши вздохнул и ткнул пальцем в случайных людей. Из толпы вышли двое парней, оба неловкие и медлительные. Когда ученики вокруг них расступились Ли Цзы заметила стоящую поодаль Ван Шен. Занятно, значит, они находятся на одной ступени обучения не смотря на разницу в возрасте.

Вышедшие парни хоть и казались на первый взгляд полными лопухами, в бою сумели раскрыться и показать свою силу. Их навыки не отличались изяществом, скорее наоборот — движения были простоватыми, а выпады мечами крепко механически заучены. Будучи равными они оба получили примерно одинаковые легкие травмы и, испытывая неимоверное облегчение, отошли в сторону.

— Плохо, — учитель был недоволен и что-то черканул в оценочном листе, — следующие.

Ду Хуа тряслась, опасаясь за то, что её могут поставить против сильного адепта. Девушка не была хороша в бою, она имела крепкий ум и скорее годилась для бумажной работы, к тому же имела красивую каллиграфию и стройные мысли. Многие шутили, что она могла бы вознестись и стать вэньчан — богиней литературы.

— Ты, и… ты, — ещё одна случайная пара.

Ли Цзы уставилась на вышедшую в центр тренировочного поля Ван Шен. Та совсем не выказывала тревоги, а зря. Против неё поставили настоящего самодура, любимого сына главного советника. Он пакостливо ухмылялся, показательно перекидывая меч из одной руки в другую.

Непонятно как такое могло произойти, но Ван Шен оказалась безоружна. Не владела ли она вообще мечом или просто не знала, что нужно было придти по полной форме — не ясно. Но факт оставался фактом — безоружная девушка против дурного на голову парня с мечом.

— Вэнь-лаоши, это как-то… несправедливо, — одна из учениц робко подала голос, скорее всего она боялась и для себя подобного исхода.

— В бою нет места справедливости, — обрубил роптания учитель и бросил короткое: — Начинайте.

И Шу Цай не стал стесняться! Много ума и силы не нужно чтобы навредить безоружной девушке, но он хотел не просто навредить. Он хотел загнать её в угол, заставить молить о пощаде. Этот парень упивался чужой болью и часто делал гнусные вещи ради удовлетворения собственных желаний.

Оставляя на коже девушки небольшие порезы он игрался с ней, то отпуская, то снова припечатывая к земле острием меча, приставленным к горлу. Ван Шен следила за его игрой без интереса, ни разу не вскрикнула и не показала, что ей больно. Даже бегала она от него с явной ленцой, должно быть она прекрасно понимала, что это бесполезно.

Шу Цай, не получающий должного удовольствия от такой безэмоциональной жертвы, разозлился и вогнал меч чуть ровнёхонько между духовным ядром и селезёнкой.

Повинуясь внезапному порыву Ли Цзы рванула на поле и, оттолкнув ненавистного парня, подхватила теряющую сознание Ван Шен. Тоу Мо был хорош во врачевании. Видя серьезность ситуации он побежал вслед за ней и сразу же наложил кровоостанавливающее заклинание.

— Гуев пёс! — гневно выругалась Ли Цзы и еле сдержала желание плюнуть в Шу Цая, — Безоружная! Девушка! Гуев ты пёс!

— О, неужели ты забыла один из главных принципов школы Шейсьен? — он ехидно улыбнулся, картинно округляя глаза, — Мужчина и женщина равны.

— Что ты за тупая обезьяна… За столько лет лет обучения до тебя так и не дошло, что это о равных правах, а не о том, что ты можешь беззащитного человека проткнуть насквозь ради забавы, — Момо закончил с первой помощью и тоже решил высказать своё фи.

— Я должен был её победить, — он лучился самодовольством и радостью, — И я победил.

— На твоём надгробном камне я так и напишу: великий гуй, победивший беззащитную деву! — выкрикнула Ли Цзы и одним плавным движением тюкнула Шу Цая рукояткой меча по черепушке; парень кулем осел на землю потеряв сознание, — Ты мог просто вырубить её, больной… Учитель Вэнь, как будущая глава я должна позаботиться об ученике нашей школы.

Фын Бао махнул рукой и потерял к ним интерес, отвернувшись и выбирая новых жертв для поединка. Ли Цзы знала, что она только что получила неуд и будет сослана за это на зачистку, но не могла поступить иначе. Мало ли какие неприятности может принести культ Шаньлу, узнав, что их ученика жестоко ранили на тренировке и бросили одиноко помирать. Да, в действительности никто бы не умер, совершенствующиеся не нежные барышни и даже от смертельного ранения могут запросто оправиться. Но валяться на земле до конца смотра тоже было не самым приятным событием в жизни.

— Помочь донести? — Момо оказал первую помощь и нервно поглядывал на убывающие ряды адептов; он тоже был не лучшим бойцом и совершенно точно не хотел попадать на зачистку.

— Спасибо, мы как-нибудь сами, — Ли Цзы благодарно улыбнулась ему, закинула руку девушки себе на плечо и легонько ткнула её под ребро, — Ван Шен! Соберись и аккуратно шевели ногами!

Тычок пришелся ровно в то место, куда Шу Цай ударил её и, не сдержавшись, раненая издала тихий стон. Ли Цзы отрешенно посмотрела на свои испачканные кровью пальцы и искренне извинилась. Шагом вековой черепахи они двинулись к лекарскому крылу, что располагалось в учебном корпусе. А это сперва до ворот, а потом через внутреннюю площадку и ещё вверх на крыльцо…

— У вас там клан прославленных убийц или музыкальный дом с прекрасными барышнями? — она была достаточно сильной, но тащить на себе целый дань* всё-равно было несколько неудобно.

*Дань — 50 кг.

— Считаешь меня прекрасной барышней? — Ван Шен закашлялась, сплевывая подступившую к горлу застоявшуюся кровь.

— Считаю тебя крайне никчемной воякой, — Ли Цзы поудобнее перехватила девушку и преувеличенно строгим тоном сказала: — Не болтай! Если в тебе ещё осталась энергия, то направь-ка её в нижний дантянь и постарайся не вырубиться.

Когда наконец показалось целительное крыло, Ли Цзы от радости чуть не бросила наземь свою ношу. Но вовремя вспомнила о мстительности её культа и одумалась, аккуратненько прилаживая уже полностью бессознательную девушку к столбу и взбираясь по ступенькам в поисках помощи. Лекари были людьми крайне размеренными и по-даосски чопорными. Видя, что умирающая пока не умирает, сперва доделали свои насущные дела и лишь после этого втащили Ван Шен внутрь.

— Смешай цянь хуан-ци и цянь гинко, разведи водой и аккуратно, по одной ложечке, пои, — один из целителей принялся работать над раной, другой сосредоточенно прощупывал пульс в поисках других повреждений, третий обрабатывал многочисленный порезы, вскользь оставленные мечом.

Смешивать же тонизирующее лекарство было поручено Ли Цзы. И не то чтобы она не умела, но ей та-а-ак отчаянно хотелось сбежать, переложив ответственность. Но не дали… Зато дали травы, ступку и маленькую аптекарскую ложечку. Так прошли несколько часов. Уставшая и раздосадованная бестолково прошедшим днём Ли Цзы вышла из лекарской когда уже начало темнеть. Ученики давно вернулись со смотра; кто целиком и на своих ногах, а кто по частям. Некоторым пришлось помочь разместиться, вправить вывих, приготовить тоник или принести забытую конечность.

— Знаете, быть главой очень утомительно, — её встретили потрепанные, но целые и невредимые друзья.

— Быть главой это в первую очередь уметь перекладывать ответственность, — назидательно сказал Момо, подмигивая, — А не самолично бегать по полю в поисках отрубленной руки.

— Да хорошая рука, жалко же… — промямлила девушка и тяжело вздохнула: мало того, что получила неуд, так еще и устала как гуй знает кто.

— У меня е-е-есть лекарство! — громким доверительным шёпотом воскликнула Ду Хуа, Ли Цзы поморщилась, кажется, у неё появилась аллергия на слово “лекарство”.

— Тише ты, — цыкнул Тоу Мо, выхватывая огромную баклажку вина из рук девушки, — Иначе твое лекарство отберут и взамен пропишут целительных ударов палкой.

В Шейсьен не было запрета на питьё алкоголя, но зато был запрет на нахождение в школе в пьяном виде. Это был один из парадоксов, придуманных предками столетия назад; ты можешь пить, но не должен пьянеть. Алкоголь являлся частью культуры нашего народа и традиции предполагали распитие чарки в тех или иных обстоятельствах. Отказываться было грубым нарушением этикета и даже на монков за это часто спускали собак, начиная пьяный разговор о неуважении хозяина застолья.

Поэтому ученики выпивали, но шкерились. Чтобы не пьянеть нужно было долго и упорно тренировать свой организм. Ду Хуа, например, тренировалась уже очень долго и очень упорно, но до сих пор улетала с первого глотка.

— Я тебе говорю, она странная! — девушка доверительно придвинулась и обвила руку Ли Цзы, — Она-а-такая странна-а-я!

— Пока останавливал кровотечение, заметил, что её пульс абсолютно спокойный и ровный, — Момо напротив, выпивая становился собранным и серьезным; иногда даже вспоминал то, что его рассеянный мозг забывал в нормальном состоянии, — Словно ничего не произошло, это ведь не нормально…

Ли Цзы сомневалась, стоит ли рассказать друзьям о том, кто эта Ван Шен на самом деле такая? Сидя на краю павильона девушка ребячески болтала ногами и ещё на трезвую голову взвешивала все за и против. Выходило что особого вреда от этого не будет, ведь между ними тремя были похоронены тайны и более внушительные, чем эта. Решено.

— Ван Шен — приглашенная ученица из культа Шаньлу, — немая пауза.

Судя по вытянувшим лицам, друзья подозревали всё что угодно, кроме этого. Ли Цзы хмыкнула, она тоже была немало удивлена, узнав. Ду Хуа, кажется, даже протрезвела на мгновение:

— И… что твой отец собирается с этим делать?

— Мой отец собирается с этим смириться, — после сегодняшнего показательного избиения младенца, Ли Цзы тоже пришла к выводу, что эта девушка меньше всего походила на засланную шпионку.

За это и выпили. После фруктового вина Тоу Мо откуда то достал рисовую водку и стало вообще не до глупых переживаний о том, что случится в будущем. Болтая о всякой ерунде компания друзей краем уха услышала треск в кустах.

— Что за цзянши там пря-ячется-я? — Хуахуа отважно побрела к зарослям, но вместо того чтобы аккуратно отодвинуть ветки, свалилась туда сама.

*Цзянши — зомби.

— Нет там никого, — парень вытащил опьяневшую девушку и на всякий случай обошел густой куст, — Кому то пора баиньки.

На том и решили разойтись: Момо потащил подругу в ученические покои, а привилегированная по праву рождения Ли Цзы попрощалась с ребятами и клятвенно пообещала сей же момент тоже отправиться спать.

Девушка встала, вздохнула, собралась с силами и спокойненько пошла в противоположном от своей комнаты направлении. Она только одним глазком глянет как там дела у Ван Шен, проверит не надо ли ей чего и сразу же вернется. Вдруг ей не дали одеяло или она хочет пить или может быть ей жарко, лучше не ссориться с адептами этого страшного культа… Ли Цзы делала это исключительно на благо собственной школы, в помощь отцу, ради сохранения хрупкого равновесия цзянху. Она совершенно точно не имела никаких иных мотивов.

Пока Ли Цзы глядела в окно на мирно спящую девушку, её собственное сердце тревожно пропустило удар.

Глава 3. Великий гуй, победивший беззащитную деву.

— Просыпайся! — кто-то до крайности бесстрашный отчаянно колотился в двери покоев Ли Цзы, — Все тебя ищут!

Не протрезвевшая ещё до конца девушка накрылась одеялом и пробормотала нечто среднее между “отвали от меня” и “ещё пару фэнь”. Но бытовавший под её дверями человек не желал отступать и забарабанил активнее.

— Вставай же! — сквозь дрему Ли Цзы узнала голос своего доброго друга Момо. Было крайне удивительно как после рисовой водки он с раннего утра бодр и крепок духом.

— Уходи! — гаркнула она, накрывая уши подушкой.

— Я то уйду, но вместо меня придет стража и глава Сьен! — он кинул в распахнутое окно камешек гальки, тот с ровным стуком покатился по дощатому полу.

Тук. Стража? Тук. Глава Сьен? Тук. Её ищут? Медленно отложив в сторону подушку и откинув одеяло она открыла глаза и попробовала осознать себя в мире. Если от Хуахуа можно было ожидать подколок и шуток, то Тоу Мо обычно таким не страдал. Аккуратненько, стараясь не делать резких движений она оделась по форме, оправила складки на верхнем одеянии, валявшемся в беспорядке после вчерашнего. На всякий случай взяла меч и вышла, стараясь выглядеть пристойно и не щуриться на свет больше обычно.

— Дошло наконец… — парень схватил её за запястье и поволок в сторону здания библиотеки.

Чем ближе они приближались, тем явственнее были слышны пересуды собравшейся толпы. Казалось, что все ученики и учителя школы собрались у ворот-пайлоу. Было бы славно, если бы они просто все разом решили почтить честь предков, но что-то верилось в это с трудом.

Возбужденный до крайности люд не заметил приближения Ли Цзы и какое то время она могла спокойно вникать в происходящее.

— Сюда смотри, — Момо указал ей на каменную плиту, где посмертно записывались имена всех глав школы.

“Великий гуй, победивший беззащитную деву” — гласила кровавая надпись выведенная поверх крупными иероглифами.

— А теперь сюда, — друг аккуратно завёл её за плиту.

Там лежало очень трупно-белое тело. Тело Шу Цая. В этот момент кто-то в толпе наконец заметил появление главной подозреваемое и поспешил сообщить это всем. Народ загалдел и начал надвигаться на Ли Цзы. “Бежать!” — первая пришедшая в её голову мысль. “Не дождётесь!” — вторая.

— Кто из вас это сделал?! — возмущенно выпалила она, стараясь взять под контроль эмоции и не поддаваться панике.

Ситуацию отягощало то, что мозг отказывался резво соображать, голова кружилась, а к горлу подступал комок тошноты. Было ли то от волнения или от смешивания алкоголя — не суть. Один гуй скверно.

— Разве это не очевидно? — вперёд вышла младшая сестра почившего Шу Цая, — Даже не пытайся прикрыться главой, в этот раз тебе это просто так с рук не сойдёт.

— “Пытаться прикрыться главой”?! — Ли Цзы ухмыльнулась и по-звериному склонила голову на бок, — Возможно вы забыли, — но я и есть глава.

— Пока что ты просто бесчестная убийца! — юная девушка не заметила как остальной народ отступил и склонился в почтительном поклоне и продолжила распаляться, — Твоё место — гнить в тюрьме!

— Отведите юную госпожу к лекарям, кажется, от горя у нее повредился ум, — Сьен Син Ян в своём самом строгом и внушающем трепет одеянии встал подле Ли Цзы.

Ей хотелось улыбнуться: она знала, что перед тем как принять этот серьезный вид он совершенно несерьезно носился по своим покоям в поисках подходящего случаю ханьфу. Но улыбаться было нельзя. Тоу Мо аккуратно отошел в сторону, оставляя чету основателей.

— Перенесите… тело в главный зал и вызовите лекарей, — несмотря на занятость отец знал, что после вчерашнего смотра умений было очень много раненых и лекарская оказалась переполнена, — Из школы никого не выпускать, всем причастным также пройти в главный зал.

Люди зашушукались: выясняли кто причастен, а кто нет. Порешали на том, что причастны те, кто последними видели Шу Цая живым и те, кто обнаружили Шу Цая уже мёртвым. Нестройной толпой они влились в большое просторное главное здание. В середине на небольшом помосте уже стояли Глава, члены совета, Ли Цзы и узкий стол с телом парня. Подле него сидел один из лекарей, аккуратно держал его за руку и хмурился.

Отец отвел Ли Цзы в сторону и, убедившись, что никто его не услышит, спросил:

— Ты или не ты?

— Шутишь? — девушка крайне оскорбилась, — Если бы это была я, то ты правда думаешь, что кто-то смог бы найти тело?!

— Вот и я так подумал… — мужчина по привычке начал разминать мочку уха, — Тогда кто и зачем…

— Ту фразу действительно вчера сказала я, точнее — я пообещала высечь её на его надгробном камне, — ей было неловко от несдержанности собственного языка, — Значит к этому причастен кто-то из тех, кто был там.

— Это больше пятидесяти адептов, — глава закатил глаза и очень устало вздохнул; в последнее время он почти не смыкал глаз, — При этом едва ли это сделал кто-то из них, скорее всего они просто передали информацию.

— Глава! — главный советник и по совместительству отец Шу Цая грубо вклинился в чужой диалог, — Что же по вашему произошло?

Все обратили свои взгляды на мужчину, кто-то просто с любопытством, кто-то не скрывая скепсиса, кто-то был шокирован произошедшим. Среди множества лиц Ли Цзы отыскала своих друзей, они были взволнованны и смотрели на девушку в ответ. Собравшись со своими мыслями и усилив голос магией отец заявил:

— Среди нас завелась крыса.

Зал ошарашено зашептался.

***

— Как это — мёртв, но жив? — лао Лан в который раз задавал один и тот же вопрос осматривавшему тело его сына лекарю.

— У него есть очень слабый пульс, нет трупного окоченения, его тело не разрушается — значит он не мёртв, — лекарь и сам впервые сталкивался с подобным, — Но при этом парень очевидно и не жив: его верхний даньтянь разрушен и ци полностью исчерпана.

Ли Цзы аккуратно переглянулась с отцом: там, куда обычным людям не попасть, хранились древние писания о существующих в цзянху техниках. И одна из них очень напоминала то, что произошло с Шу Цаем. Полный контроль над разумом, живое, сохранившее мышечную память тело. Хуо Цзянши. Много столетий назад мир погряз во тьму из-за жажды власти одной из школ. Полегло много совершенствующихся и ещё больше простых смертных, ставших пешками в чужой игре. Главы других школ объединились дабы покончить с кровопролитиями и им это удалось, хоть и с большим трудом. С тех пор шаткое равновесие в цзянху сохранялось благодаря договоренности охранять ключ к этой технике. Прошло уже столько лет, что мало кто помнил о её существовании и даже зная этот ключ воссоздать хуо цзянши было практически нереально.

Однако, полумертвый Шу Цай лежал на столе.

— Хорошо, — советник тяжело вздохнул, — Как вы докажете свою невиновность, юная леди?

Ли Цзы чуть не поперхнулась. Сдвигаться с обвинений в её адрес, кажется, никто не планировал.

— По моему, не я должна доказывать свою невиновность, — она смерила находящихся на помосте людей ледяным взглядом, — А вы должны доказать мою вину, причем не голыми словами, а неоспоримыми фактами.

— Надпись говорит сама за себя! — выкрикнул один из многочисленных друзей Шу Цая.

— Надпись говорит только о том, что кто-то её написал. И это мог быть кто угодно, — Ли Цзы в голову пришла отличная мысль, — Это будет непросто выяснить, но мы выясним. Стоит всего-лишь сравнить начертание иероглифов на камне и в личных конспектах учащихся… или в дневниках советников.

— Всё-равно ты остаешься главной подозреваемой и нам придется ограничить твою свободу до выяснения обстоятельств, — советники единогласно закивали, — Поскольку ты дочь главы, мы не будем запирать тебя в тюрьме…

— Вчерашнюю ночь мы были вместе с Ли Цзы, — Ду Хуа выпалила это зажмурившись и не дыша, — И я и Тоу Мо готовы поклясться в правдивости наших слов.

— Чем же прилежные ученики занимались втроём глубокой ночью? — лао Лан оскалился, намекая на неприглядную подноготную.

— Пили. Сперва вино, затем рисовую водку, — Тоу Мо вышел вперёд, только скрещенные на груди руки выдавали его дискомфорт, — Если не верите, то могу дыхнуть. Смешивание алкоголя привело к большой нагрузке на организм и к жуткому перегару.

Всех охватило дичайшее недоумение, вот так в открытую добровольно признаться в возлияниях было крайне безрассудно. Ли Цзы была очень благодарна друзьям за смелость. Хоть они знали, что им за это совершенно ничего не будет — глава сто раз палил их кампанию (сложно не заметить пьянь горланящую непристойные песни под твоим окном). Он их разгонял, но не наказывал, мол молодость-глупость. Но одно дело застуканный междусобойчик в кустах, и совсем другое — публичное признание во грехе.

— Допустим, — лао Лан поморщился так, словно съел горсть незрелого кизила, — До скольких вы были вместе?

Хуахуа переглянулась с Момо, прикидывая сколько было времени когда парень вытащил её из куста. Это было последнее, что она запомнила перед полной отключкой. Выходило, что…

— Мы разошлись примерно за шичэнь до рассвета, — Тоу Мо был достаточно уверен в своих словах, ибо его мозг под действие алкоголя попадал крайне своеобразно и наоборот начинал работать шустрее, — До этого не разлучались ни на минуту.

— Хорошо… — тон советника сделался ехидным и он обратился к лекарю, — Уважаемый, можете ли вы сказать в какой промежуток времени был разрушен верхний даньтянь моего сына?

Целитель в очередной раз начал осматривать тело и проводить стандартные процедуры. Стараясь не ошибиться он на всякий случай проверил всё дважды:

— Примерно за сяоши до рассвета, плюс минус цзы.

По сему выходило, что у Ли Цзы снова не было алиби.

— Стража! — крикнул главный советник, игнорируя правила проведения расследования. Им двигало простое желание поскорее надеть наручники на мешающую фигуру.

Глава впервые за всё время управления школой не знал что делать. С одной стороны было действительно необходимо на время ограничить свободу подозреваемой. С другой стороны — подозреваемой была его родная дочь! С третьей он к тому же точно знал, что она была тут ни при чём. С четвертой — его положение как главы зашаталось с невиданной ранее силой.

Пока он решал как будет правильно поступить, двери в главный зал резко распахнулись и громко ударились о стену.

— Я тебе щас всеку! — фраза прозвучала тихо, но отчетливо яростно.

Взгляды собравшихся обратились к вошедшей в зал девушке. Перебинтованная поперек, с наложенными по всему телу повязками и неряшливым высоким хвостом она не выглядела жалко. Наоборот — словно воительница только что победившая очередного врага чуть было не ценой своей жизни. Ли Цзы смотрела на неё не моргая и лихорадочно пыталась сообразить к какой неприятности приведет это её появление.

— Прошлой ночью весь шичэнь до рассвета Ли Цзы была со мной!

Помянем.

Глава 4. Лодка может перевернуться и в сточной канаве, но давайте не будем там плавать.

— Ровно за шичэнь до рассвета Ли Цзы пришла к лекарской и наблюдала за мной снаружи, — звучало настолько ужасно, что упомянутая девушка захотела провалиться сквозь землю, — Она наблюдала за мной, а я за ней.

— Не хотели бы вы для начала представиться? — советник сморщил лицо, снова ему не удавалось завершить начатое.

— Ван Шен, приглашенная ученица, — на этом моменте Ли Цзы не смогла сдержать вздох облегчения: хватило же ей ума в этот раз не раскрыть свою школу, — К тому же вчера два штатных лекаря тоже заметили её, вы можете допросить их лично.

— Я один из тех лекарей, — подтвердил всё ещё сидящий рядом с парнем целитель; приглядевшись Ли Цзы поняла, что именно он заставил её вчера травы перетирать, что ж, считай — не зря старалась.

— Раз девушка не врёт, считаю вопрос о причастности адептки Ли Цзы закрытым, — глава мысленно расцеловал вовремя пришедшую Ван Шен, — По вполне понятным причинам покидать стены школы не позволено никому до выяснения обстоятельств произошедшего.

Зал зароптал: ученики любили в свободное время ходить в ближайший город за развлечениями и покупками. Приближались выходные и у многих уже были планы. Но спорить с главной школы не стал никто. Объявив об окончании собрания Син Ян попросил лекарей позаботиться о парне: нужно было хвататься за любую возможность спасти его жизнь. Уходя он подозвал дочь к себе и попросил их с Ван Шен прийти к нему в кабинет.

Ли Цзы слегка удивилась, но кивнула и пошла вылавливать в вытекающей наружу толпе хромающую на всё тело фигуру.

— Ван Шен! — девушка хватанула её за рукав ханьфу, та зашипела от боли, — Прости, прости!

Уже второй раз она случайно делала ей больно, плохая тенденция. На теле девушки и правда не было живого места от заживающих порезов. Ли Цзы хотела аккуратно похлопать её по плечу, но заметила и там следы свежей крови от вновь открывшейся раны и неловко замерла. В итоге просто виновато улыбнулась и махнула головой, мол давай отойдем.

— Отец хочет нас видеть, — уловив вопросительный взгляд она поспешила откреститься, — Я правда не знаю зачем.

— Хм, — Ван Шен задумчиво потерла переносицу, — Не сложно догадаться.

— Ммм?

— Кое-кого сейчас под шумок выгонят из школы, — она грустно улыбнулась, раздумывая лишь о том, почему глава не сделал этого сразу.

— Ты очень плохо разбираешься в людях, — поймав вопросительный взгляд она пояснила: — Отец не из тех, кто меняет свои решения, он скорее открыто примет тебя в ученики, чем выгонит.

— А ты смешная, — Ван Шен хмыкнула.

Оставшуюся дорогу девушки шли в полной тишине. Одна думала как теперь будет секретно пролазить на территорию школы, другая размышляла о том, кто же всё-таки захотел так её подставить. Выходило, что хоть врагов у неё было много, но ни один так откровенно светиться доселе не смел.

— Проходите, — ответил глава на короткий робкий стук Ли Цзы.

— Зачем ты позвал нас обоих, — последнее слово она нарочито пренебрежительно подчеркнула, но Ван Шен на этот выпад даже бровью не повела.

— Ты права, не знаю зачем я позвал вас обоих, — мужчина спокойно писал что-то на бумаге, — Мог бы позвать одну Ван Шен.

Та забавно округлила глаза, ожидая услышать гадость она была приятно удивлена подколкой не в её адрес. Обе девушки уселись в неглубокие плетеные бамбуковые кресла, стоящие подле стола и стали внимать. Однако, глава не спешил выкладывать суть дела, всё его внимание было направлено на лист бумаги.

Ли Цзы подалась вперёд чтобы рассмотреть что же отец так сосредоточенно делает. Это оказалась официальная бумага с печатью школы и девушка точно видела на ней два знакомых иероглифа: Ван. Шен.

— Ты ведь понимаешь, что ни к чему хорошему это не приведет, — Ли Цзы ещё по пути сюда догадалась, что же задумал её отец.

В сущности то было ничего хорошего. Самое глупое решение из всех возможных. Но девушка не стала его отговаривать. Это была достаточно тупиковая ситуация, где в принципе вариантов выбора было немного: сдать Ван Шен совету, агрессивно выгнать из школы, показательно заступиться, подделать документы. Всё.

Отец выбрал последние и сейчас наспех задним числом официально принимал принадлежащую культу Шаньлу адептку. Он был мягким человеком, а Ван Шен по первому впечатлению показалась ему хорошей девушкой. Ли Цзы не могла его осуждать; за пару дней достаточно тесного общения она поняла, что эта Ван Шен та ещё заноза в заднице, у неё явно бедовая голова, но при этом в ней нет излишней агрессивности и явной опасности. Было бы очень несправедливо поступить с ней плохо просто из-за того, что она из культа.

В Шейсьен было принято судить людей по их деяниям, это было основополагающее правило, заложенное основателями. Ни семья, ни положение, ни чужие пересуды не имели значения. Важно только то, как ты себя ведешь и какие поступки совершаешь из раза в раз. Это даже несколько осуждалось другими школами, особенно в такие щекотливые моменты, как этот.

— Ладно, — Ли Цзы вспомнила, как Ван Шен прикрыла её в библиотеке и как заступилась за неё сегодня перед всеми, — Будь что будет. Но всё-равно ничего хорошего!

— Меймей? — Ван Шен или прикидывалась, что ничего не понимает, или действительно ничего не понимала.

— Я не твоя сестренка, прекрати, — не смотря на резкие слова, девушка продолжала глупо смотреть на неё большущими глазами, наполненными недоверием и удивлением.

— У тебя ведь нет личной печати? — отец закончил выводить иероглифы и уже поставил свой оттиск, — Тогда нужна капелька твоей крови.

Ли Цзы подалась вперёд в попытке остановить эту дурную, но где там, даже покалеченная Ван Шен была проворной, как кошка. Вытащив небольшой стилет из-за пояса она щедро, не стесняясь, полоснула себя по ладони. Кровь брызнула во все стороны, досталось даже щекам Ли Цзы — теперь там красовались алые бусины. Сьен Син Ян такого точно не ожидал и был несколько озадачен, но быстро оправился и, проворно схватив окровавленный изящный палец, поставил отпечаток.

— Руку давай, — Ли Цзы сорвала одну из повязок, которые были на девушке; та послушно протянула конечность, — Думай головой почаще, пожалуйста. Теперь от тебя зависит и наше благополучие в том числе.

— Я теперь правда ученица Шейсьен? — она то и дело норовила заглянуть в глаза Ли Цзы, но девушка отводила взгляд, — Самая настоящая?

Сьен Син Ян фыркнул. Он перестал вести себя как почтенный глава, предпочитая общаться в Ван Шен как и с дочерью — на ехидно-равных.

— Не думай, что теперь можешь спокойно кричать о том откуда ты, — Ли Цзы аккуратно перевязала её кровоточащую ладонь, — Если кто-то из совета узнает — готовь гробы да попросторнее…

— Мне жаль, но моя дочь в кой то веке права. Я должен тебя попросить не рассказывать о том из какой ты школы, — отец вздохнул и переложил официальную бумажку в самый дальний ящик, — То, что мы сейчас сделали позволит лишь оттянуть время, но не миновать бури.

Не было никакого прямого запрета на какие-либо взаимодействия с орденами или культами типа Шаньлу. Но, история трёх миров была богатой на события, которые начались из таких вот странных и неприглядных бытовых взаимодействий. Каждая из школ начнёт опасаться за своё будущее и за будущее мира совершенствующихся, если вскроется, что кто-то налаживает партнёрство с опасными, но (благо) малочисленными отщепенцами.

— Я клянусь… — рука Ван Шен успела лишь слегка дёрнуться, как Ли Цзы перехватила её, мило улыбаясь.

— Никаких. Больше. Кровопролитий. — Строго сказала она девушке, которая замыслила поклясться на крови, располосовав последнюю целую конечность.

Клятвы на крови имели особую силу, но в современном мире стали редкостью, ибо миновать кары в случае чего было практически невозможно. А блюсти договоренности никто особо не любит. Сохранился этот обычай только в местах, где много маргиналов и по-другом заставить их хранить верность невозможно.

— Я никому не скажу даже под пытками! — девушка была немного ошарашена и взволнована, поэтому её голос дрожал.

— Не смей даже! — глава прикрикнул, это заставило Ван Шен вжаться в кресло, — Не смей! Я лично изобью тебя палками, если ты посмеешь терпеть пытки ради такой ерунды.

— Просто постарайся не болтать без надобности, — подытожила Ли Цзы.

— И беги в случае опасности, — согласно кивнул Сьен Син Ян, — Либо к нам, либо к себе в культ, если…

Сердце Ван Шен впервые за десяток лет колотилось как бешеное. Она была взволнованна и рада тому, что её не только не выгнали, но и наоборот — приняли с добром и теплом. Но тяжелым камнем ударило это последнее “если”.

***

С того дня прошло уже больше недели, за всё это время Ли Цзы видела Ван Шен только издалека и мельком. Могло показаться, что она её всячески избегает, если бы то и дело из толпы ей не махали, приветливо улыбаясь перед исчезновением. Ван Шен вела себя странно, подвох точно был, но в чём он заключался — понять не могла ни девушка, ни её посвящённый в происходящее отец. У адептов были затяжные выходные, все лаоши были заняты расследованием, школа всё ещё держала двери закрытыми, а виновники произошедшего якобы испарились не оставив концов. И загадочное поведение новопринятой адептки культа крайне напрягало.

Эта тайна могла бы ещё долгое время терзать ум Ли Цзы, если бы одной погожей ночью Ван Шен, которая не была обременена излишним тактом, не завалилась в её покои. Через окно. Изначально закрытое.

— У меня есть вопросы, — сонная Ли Цзы увидела знакомый силуэт, пытающийся приладить на место распашную створку, — Но я не уверена, что хочу знать на них ответы…

Девушка бросила попытки починить выбитое окно и крайне невозмутимо прошла в глубь комнаты, прямиком к подушкам и чайному столику. Если бы Ли Цзы не была уверена в том, что доселе никогда не звала Ван Шен к себе, то подумала бы, что та тут частый гость. Впрочем, она её и сейчас не звала…

Облокотившись о спинку кровати девушка вопросительно уставилось на названную гостью.

— Я всё выяснила! — её глаза поблескивали в лунном свете.

В лунном свете, который пробивался через выбитую ставню. Ли Цзы передернуло от злости:

— Что же такого важного ты выяснила, что не могло потерпеть до утра?

— Я выяснила, кто убил Шу Цая! — Ван Шен в нетерпении подскочила.

— И стоило из-за такой ерунды ломать мне окно?!

Девушка уставилась на неё своими огромными оленьими глазками в которых плескалось удивление и недоумение.

— Ты даже не спросишь чьих рук это дело? — голос звучал угрюмо, — Я всю неделю следила то за тем, то за этим, пока наконец не услышала разговор…

— Разговор главного советника с неизвестным, — перебила её Ли Цзы; она откинула покрывало и села на край кровати.

— Откуда… — Ван Шен запнулась.

Лунный свет очерчивал силуэт Ли Цзы, красиво обрамляя стройную фигуру в тонкой полупрозрачной верхней рубашке. С места, где сидела Ван Шен девушка казалась сошедшей с небес богиней Чан Э, ждущей своего драгоценного мужа с кругу своих постоянных спутников: яркой луны и сияющих звёзд.

— Откуда я знаю? — Ли Цзы закончила за неё, — Разве это не было очевидно по поведению советника? Какой нормальный отец больше переживает о поимке липового виновного, чем о жизни собственного сына?

— Ну… — Ван Шен с трудом отвела взгляд в сторону, — Меня это не удивило. В нашем культе много людей, предавших семью и ещё больше тех, кого предала семья.

Ли Цзы прикусила язык.

— Нужно было спросить у меня, — девушка вздохнула и поднялась с кровати, попутно захватывая одно из тонких летних покрывал. Тёмные длинные волосы, собранные в пучок, распустились и упали на плечи. Без того белая кожа стала казаться фарфоровой.

— И ты бы так взяла и всё мне рассказала… — пробубнила Ван Шен, понуро созерцая неприметную дверцу гардероба.

— Мне выгоднее рассказать, чем потом разгребать за тобой дела, — покрывало никак не хотело крепиться, легкое дуновение ветра сбивало его край с окна.

Ван Шен устала созерцать картину дерущейся с занавеской девушки и осторожно, не издавая звуков, подошла к стоящей к ней спиной Ли Цзы. Девушка вздрогнула: сосредоточившись на борьбе с лунным светом, она не заметила аккуратных крадущихся шагов.

— Отойди-ка, — Ван Шен мягко потеснила её в сторону, выхватывая покрывало из рук, — Я сделаю.

Совершенно не заботясь о том, что между ними не было ни сы свободного места и Ли Цзы оказалась вжата в стену, Ван Шен начала чинить прореху.

У неё выходило на порядок лучше — занавеска не спадала даже от сильных порывов и уже через пару минут окно было полностью прикрыто. Лунный свет перестал резать глаза своим присутствием, теперь он мягкой пеленой стелился по покоям лишь очерчивая предметы.

— Ну вот и всё, — Ван Шен деловито подергала за краешек, мол — смотри, держится, — Мэймэй, я починила!

Ли Цзы хмыкнула:

— Вообще-то, ты это и сломала.

— Да, я сломала, — Ван Шен снова вспомнила охватывавшую её не далее как пару минут назад обиду, — Но я же и починила.

Баланс был соблюдён, но как то не очень правильно. Выбитая ставня никак не хотела равноценно соизмеряться с накинутым заместо неё покрывалом. Но спорить было глупо.

— В следующий раз не играй в разведчика, а просто спроси у меня или у отца, если сможешь его поймать конечно же, — в последнее время у главы вообще не осталось свободного времени, даже пары цзы на чтение любовных романов не выискать. Бесконечная имитация бурной деятельность с перерывами на попытки изучения древних техник. Отец не столько хотел помочь сыну советника, сколько почками предчувствовал то, что это был пробный шар перед большой игрой.

— Ли Цзы, — окликнула её девушка несвойственно робким голосом.

— А?

— Я не знала как с тобой познакомиться… — на оторочке её ханьфу лопнула нить — так сильно она потянула за полу, — Поэтому тогда схватила за горло…

—…

— Я правда не собиралась тебе вредить и тем более убивать…

Если бы это сказал кто-то другой, то Ли Цзы не восприняла бы такие отговорки всерьез. Но это была Ван Шен… И девушке было очень просто поверить в то, что всё именно так и было. Очень в её стиле, в стиле дурной на голову сумасшедшей из скверного культа. Сцена знакомства не выходила из её мыслей и каждый раз, вспоминая, она думала о причинах и мотивах. Среди тысячи разнообразных вариантов естественно не было вот этого вот “я не знала как с тобой познакомиться”. Ли Цзы легко рассмеялась.

— Ван Шен.

— Ммм?

— Приходи завтра в полночь к павильону, познакомлю тебя со своими друзьями, — кажется, этого дикого щенка только что окончательно приняли в стаю.

***

— Да вы дадите мне поспать сегодня? — разбуженная стуком Ли Цзы натурально засквернословила, вскочила и с силой бросила подушку в уцелевшую ставню, — Убирайся, проваливай, иди к гую!

С улицы раздалось крайне обиженное “кар” и хлопки крыльев.

— Айщ… — девушка бросилась к окну и шустро распахнула ставню, попутно сорвав покрывало, — Погоди, подожди… Извини, не передавай это учителю. Я думала это кто-то из моих друзей.

Но это оказалась одна из птиц Ли-лаоши; подчинение всякой живности было основной техникой его клана. В отличие от учителя Вэня у него был мирный подход к обучению и упор делался не на силу, а на изворотливость ума. Однако, Ли-лаоши был очень обидчивым и крайне злопамятным. К лапке ворона была привязана записка:

— Спасибо, спасибо! — Ли Цзы аккуратно сняла пергамент и сложила ладони в молитвенном жесте, молясь чтобы птица не передала услышанное учителю.

“Через сяоши в главной зале состоятся занятия” — почерк был незнакомым, а формулировка странной, скорее всего лаоши подрядил кого-то на помощь. Птиц стучался в окно около двух кэ, значит времени осталось крайне мало. Благо наряжаться и прихорашиваться было ненужно.

По дороге Ли Цзы встретилась с друзьями и они вместе спешно вбежали в главную ученическую залу. Оглядевшись, девушка не заметила Ван Шен.

“Птичку жалко…” — в надежде на то, что животное не пострадало от бесцеремонной руки адептки, она без предупреждения рванула в ученические покои. Хуахуа и Тоу Мо проводили её недоуменными взглядами, но быстро отмахнулись: от этой в последнее время можно было ожидать чего угодно.

Нестройный поток сонных и разочарованных адептов даже вниманием не удостоил унесшуюся прочь от вместилища знаний ученицу. “Не могу её осуждать” — подумал каждый, но поступить по её примеру не мог.

Искать комнату наугад не было необходимости, ученическое общежитие было снабжено очень полезным функционалом: хозяйкой.

— Здравствуйте, подскажите, в какой комнате проживает ученица Ван Шен, — хозяйка общежития была достаточно древней женщиной без духовного ядра, — Ван. Шен.

— Я не глухая, — сварливо ответила та, — Нет тут таких.

— Она высокая, хрупкая, глаза как у косоглазого олененка, брови в разлет, диковата немного… — начала перечислять Ли Цзы не замечая как женщина вскипает.

— Нет тут таких! — перед лицом девушки резко захлопнулась дверь.

— В смысле нет…

— НЕТ! — по двери ударили кулаком, ставя жирную точку в диалоге.

Ли Цзы поняла почему её друзья не хотят ссориться с этой дамой — жизнь дорога. Однако, проблемы не была решена, а до занятий оставалось не больше пары цзы. Искать по школе и заглядывать всюду подряд было гиблой затеей, лучше было вспомнить где они чаще пересекались. Первое знакомство произошло не далеко от библиотеки, а когда они отбывали наказание Ван Шен вела себя в хранилище так фривольно, словно это были её покои. Ли Цзы вспомнила как эта лиса провела её тогда и злобной рысью бросилась к центральному входу, игнорируя ворота-пайлоу. Предки на небе вновь закатили глаза от такой непочтительности.

Пропажа нашлась в уголке, отгороженная читальным столиком она самозабвенно дрыхла лёжа на жесткой циновке.

— Ван Шен, ты меня когда-нибудь убьешь… — Ли Цзы бесцеремонно отодвинула стол и хватанула её за руку, подымая с пола.

Спавшая секунду назад девушка в мгновение открыла глаза и прежде чем её взгляд успел сфокусироваться, свободная рука уже схватила Ли Цзы за горло. Проморгавшись и помнившись, она расслабила пальцы и отпустила многострадальную шею:

— Извиняюсь, думала кто-то чужой…

— Объяснишь мне всё позже, — Ли Цзы поудобнее перехватила тонкую прохладную ладонь и потянула её на выход, — А пока у нас есть ровно фэнь для того чтобы добраться до учебной залы…

Они рванули так быстро, как только могли. Три… два… один…

— Ли-лаоши, можно войти? — тридцать пар глаз уставились на запыхавшихся учениц.

— Да, но в следующий раз не опаздывайте, — высокий изящный мужчина с тонкой талией, узкими покатыми плечами и угольно черными, смотрящими прямо в душу глазами, обернулся и округлил тонкие губы, — Ли Цзы, кажется, сегодня вы таки очень не хотели идти на мои занятия…

“Чертова птица, жаль Ван Шен её не прибила…” — подумала про себя Ли Цзы, а в слух твердо заверила:

— Учитель, это был сонный бред, я правда очень хочу у вас учиться!

— Отлично, — тон лаоши был сладким-сладким, — Вот на следующем занятии и поучитесь, а за одним расскажете нам классификацию низшей нежити. А вы проходите, но в следующий раз попрошу не опаздывать.

Мужчина махнул рукой Ван Шен, приглашая в класс. Но он не знал, что у неё на этот счет будут совсем другие планы.

— Вообще-то я тоже не планировала приходить сегодня на ваши занятия, — тишина образовалась прямо как на шепчущей пустоши, — Мы подготовим доклад о классификации низшей нежити. До свидания.

Пока Ли Цзы с зажмуренными глазами стояла и молилась всем небожителям лишь бы выжить, Ван Шен деловито схватила ладонь девушки и направилась обратно в сторону библиотеки. Ошарашенный Ли-лаоши не мог придти в себя от такой наглости и просто смотрел им вслед, стараясь угомонить свой дёргающийся глаз.

Тоу Мо и Ду Хуа переглянулись: они привыкли к выходкам Ли Цзы, но это был какой-то запредельно новый уровень.

— Ты совершенно, абсолютно точно, на сто процентов сумасшедшая! — буксируемая очень громко ругалась, — Хоть понимаешь, что только что ты обрекла себя на муки вечные, на страдания, на кару небесную! Да тебе теперь вознестись будет проще, чем сдать экзамен!

— Ну и ладно, — Ван Шен пожала плечами, остановилась у ворот-пайлоу и отпустила руку Ли Цзы, — Что мне оставалось?

Отвесив безукоризненно учтивый поклон предкам она посмотрела на девушку:

— Только я не умею писать доклады.

— Ты кланяешься каждый раз когда проходишь мимо? — Ли Цзы был интересен этот момент, — Зачем? Даже потомственные ученики школы не столь почтительны.

— Потому что когда-нибудь твое имя тоже будет высечено на камне и твоя душа будет сколько-то привязана к этим пайлоу, — у Ван Шен была своя философия, которую было проблематично понять.

— Не важно, — Ли Цзы тяжело вздохнула, — Просто… не важно.

Библиотека уже оказалась занята скверно выглядящим главой:

— Уважаемый отец, вам бы вздремнуть, — услышав голос дочери мужчина вздрогнул и отнял взгляд от древнего на вид свитка.

— Уважаемая дочь, — взгляд переместился на стоящую рядом с ней девушку, — И Ван Шен. Отчего же вы не на занятиях у учителя Ли?

— Я наорала на его ворону, — честно призналась Ли Цзы, присаживаясь по другую сторону читального столика.

— А я с ней, — Ван Шен без спросу взяла один из свитков, лежащих огромной горой, — О, техника Хуо Цзянши?

Сьен Син Ян от удивления уронил своё чтиво. Ли Цзы же даже бровью не повела:

— Ну да, она естественно знает об одной из самых тайных запрещенных техник, — девушка закатила глаза, — Что ещё ты от нас скрываешь?

— Я от вас ничего не скрываю, — Ван Шен обиженно поджала губы, — Просто вы меня ни о чем не спрашиваете.

— Допустим, что ты знаешь об этой технике? — глава выжидающе уставился на девушку, легонько постукивая кольцом по столу от нетерпения, — Из-за неё пострадал Шу Цай.

— А? — она удивленно свела брови на переносице и отложила свиток, — Шу Цай совершенно точно не находится под действием Хуо Цзянши.

Ли Цзы и Сьен Син Ян переглянулись, оба они до этого момента были уверенны в своих суждениях на все сто.

— Хуо Цзянши не разрушает ни ядро, ни даньтяни, поэтому она так сложна в применении и требует огромных сил, — Ван Шен отложила пергамент в сторону, — Шу Цай просто мёртв и скорее всего под действием тинчжи — техники застоя.

Отец и дочь синхронно вздохнули, но удивляться осведомленности новой ученицы не стали.

— Получается, кто-то просто хотел чтобы мы подумали, что это запрещенная техника? — Ли Цзы в задумчивости опустила голову на плечо сидящей рядом девушки, — Чувствую какой-то подвох, но не могу понять в чем конкретно он заключается…

— Эти свитки очень древние и ценные, — Ван Шен успела перебрать несколько десятков пергаментов, — Не в обиду, но тут они не хранились, я одним глазком заглянула в закрытую секцию…

— Да она жила в нашей библиотеке всё это время и делала что заблагорассудится! — наябедничала Ли Цзы.

—… так вот, всё это время мне было действительно любопытно где же хранятся настоящие сокровища, — под сокровищами она подразумевала техники школы, — И мне кажется, что интересно это не только мне.

— Не то чтобы я тебе не доверяю, — глава неловко кашлянул, — Но зачем ты интересовалась техниками нашей школы?

—Любопытство, — Ван Шен посмотрела ему прямо в глаза, — Клянусь, только любопытство.

Каждый молчал о чём-то своём. В конечном итоге Ли Цзы нарушила тишину тяжело вздохнув:

— Что ж… — встретилась взглядом с отцом и немного сумасшедше оскалилась, — Будем ловить крысу.

Глава 5. Из одной хворостины трудно разжечь огонь. Но попытаться можно.

***

— Оу, советник Лан, чего это вы тут делаете… — под покровом темной и, на удивление, холодной ночи Ли Цзы была остановлена вышедшим ей навстречу советником, — Впрочем, расскажете мне завтра, ладно? Я пожалуй пойду…

— Не пойдешь, — советник не пытался её остановить, но звучал непоколебимо.

— Да не-е-ет, всё-таки пойду, у меня есть важные дела, — она похлопала висящую на плече перевязь и повернулась в сторону совершенно противоположную воротам школы.

— Сьен Ли Цзы, ты всегда была крайне непослушным ребенком… — в голосе мужчины проскользнули нотки сожаления.

— В смысле — была? — сделавшая пару несмелых шагов девушка замерла.

В её спину прилетел подчиняющий талисман.

***

Покои Ли Цзы, накануне

— Ты уверена, что это сработает? — отец скептически смотрел на свою непутевую дочь.

— Если секретные техники действительно то, что им нужно — естественно сработает! — Ли Цзы была уверена в своём плане на все сто, советник в её мировоззрении был слишком глупой пешкой.

Ван Шен молчала, сопровождая вялую родственную перепалку хмурым взглядом. Но терпение её было не вечным:

— Что на счет тебя?

— А? В смысле? — она недоуменно взглянула на сидящую со скрещёнными руками девушку, похожую на колючий фрукт.

— С тобой всё будет хорошо? Уверена, что тебе никто не навредит?

Глава улыбнулся, он тоже хотел задать этот вопрос, но боялся задеть хрупкое эго Ли Цзы. И боялся он не зря.

— Ты за кого меня принимаешь? — девушка бешеной собакой метнулась к Ван Шен и со всей силой навалилась, вжимая её лопатки в грубый деревянный пол, — Думаешь, если тебе один раз повезло схватить меня за горло — любому это под силу? Напомнить тебе, как ты чуть не лишилась печени в ту ночь?

— Я все-таки буду звать тебя Сахарком, — Ван Шен даже не пыталась спихнуть девушку, давая ей шанс выпустить пар, просто спокойно улыбалась, — Потому что тебе слова не скажи ты тут же закипаешь и таешь.

— Ли Цзы, Ли Цзы! — отец, которому быстро надоедало смотреть на свары, потянул дочь в сторону, стаскивая с почти раздавленной подруги, — Мы просто беспокоимся, что что-то может пойти не так.

— А вы просто не беспокойтесь! — Ли Цзы обиженно пересела подальше: эти двое успели сговориться, что огорчало до крайности. И совсем тихо добавила: — Ну умру и умру…

Глаза Ван Шен сверкнули в полумраке комнаты всполохом неестественно синего свечения. Никто из них не собирался перекладывать всю ответственность на Ли Цзы, но план всё-равно казался шатким и не слишком безопасным. По задумке должна будет состояться череда не случайных случайностей, которые и приведут к желаемому результату. Но, как бы не получилось так, что в попытке украсть курицу просыпется лишь горстка риса (偷鸡不成蚀把米), все усилия будут тщетны и только повысят подозрительность недругов.

— Мне хотелось бы прояснить один момент, — глава задумался — а стоит ли, но было слишком любопытно, — Почему и зачем ты схватила мою дочь за горло?

Ван Шен закусила нижнюю губу и округлила глаза, стараясь быстро придумать причину своему экстравагантному поведению. Правда, не смотря на то, что она действительно была правдой, звучала чуточку… сумасшедше.

— Потому что у этой глупой собаки низкие коммуникативные навыки и совершенно никакая социальная ответственность, — пришедшая на помощь с ответом Ли Цзы помогла слабо, но пожалела взгрустнувшую девушку и добавила: — Отец, мы правда разобрались, это было чистое недоразумение.

— Что-ж, хорошо. В таком случае, раз мы всё обсудили — пойду, — глава встал, оправил полы строгого ханьфу и устало вздохнул; с тех пор как он вернулся из странствия и занял пост главы жизнь его шла кувырком.

На самом деле он уже давно смекнул к чему всё движется и чувствовал как капля за каплей наполняется сосуд бедствий. Но поделать с этим он вряд ли что-либо мог, и без того целых двадцать лет держал хрупкое равновесие, но у всего есть предел и, по видимому, он наступил. Сьен Син Ян помассировал место, где была нанесена хуадянь (花鈿) — метка достопочтенного главы, кивнул девушкам и вышел, оставляя за собой неприятно тяжелую тишину.

Библиотека, пару шичень спустя

— Глава, неужели вы не устали? — яркий нарочито медовый голос главного советника не могли заглушить даже стоящие вокруг книги.

Сьен Син Ян искренне улыбнулся пришедшему: гуй пойми сколько времени он делал вид, что перечитывает древние свитки, на самом деле аккуратно посматривая в любовный роман. Было бы не так грустно, если бы не приходилось шарахаться от каждого звука и накрывать книгу свитком; кажется, он даже надорвал какой то важный трактат, сделав слишком резкое движение.

— Когда на кону жизнь ученика — о усталость и речи не может быть, — он не кривил душой, если бы была возможность без жертв вернуть к жизни Шу Цая — он бы сделал это, пусть парень и дурной, но всё-таки адепт его школы, — Вы же прекрасно меня знаете, лао Лан.

— Вы правы, я прекрасно вас знаю, — советник тяжело вздохнул и подошел к стеллажу будто бы разглядывая корешки книг, но взгляд то и дело метался к столику с кипой старых свитков, — Хватит себя истязать, право слово, вам нужно выспаться! Кто знает, какие напасти могут нас поджидать, враг затаился и ждет малейшего проявления слабости. Вы должны быть готовы дать отпор, но только посмотрите на себя: синяки пол глазами, морщины проявились, сбросили с десяток кило и похожи на скелет! Очевидный упадок ци!

В обычной ситуации это бы очень задело Сьен Син Яна, ведь он бдел за своей внешностью и здоровьем. Но сейчас, примерно представляя куда клонит советник, он понимал, что это по большей части пустые слова: еще утром в зеркале на него смотрел усталый, но красивый крепкий мужчина полный жизненной ци.

— Да вы что, — патетично воскликнул глава, явно переигрывая, — Что же делать…

— Поступим так, — советник прямо таки почувствовал как рыбка обсасывает червячка на его крючке, — Давайте мне ключ от хранилища, я всё отнесу и уберу, а вы быстренько спать! Ночь на дворе, спать-спать-спать!

— Как то неудобно… — Син Ян сделал задумчивый вид, а сам активировал небольшой талисман, ловко выуженный из рукава, — Хотя…

Рисунок на ладони сидящей в кустах поодаль библиотеки Ли Цзы заалел и накалился: то было простейшее заклинание связи, которым в ранешние времена помечали слуг. Удобно, конечно, не нужно кричать или искать слугу самостоятельно, но достаточно болезненно и, наверняка, оставит шрам, если часто использовать.

— Будь аккуратнее, — сидящая рядом Ван Шен поднялась и без лишних вопросов направилась к лекарскому крылу отыгрывать роль больной ученицы.

Оказалось, что когда нужно — она могла быть организованной и чётко следовать плану. Ли Цзы посмотрела вслед ушедшей девушке, кивнула своим мыслям и направилась в библиотеку, где раздумья главы неловко затянулись. У Сьен Син Яна на тот момент уже закончились мыслительные выражения лица и он просто сделал вид, что очень-очень-очень глубоко погрузился в свои мысли и перестал реагировать на оклики советника пялясь в одну точку.

— Отец! — Ли Цзы бодро перешагнула порог, — О, лао Лан, вы тоже тут…

Переигрывать было, кажется, их семейной чертой. Но советника либо нисколечко не напрягала их дурная актерская игра, либо он ничего и вовсе не заметил.

— О, Ли Цзы! Как я рад, что ты зашла, — отец встал и с огромным наслаждением похрустел косточками: спина затекла настолько, что он на миг осознал всю тяжесть смертной жизни. — Ты ну о-о-очень вовремя!

— Ммм? Ты что-то хотел? — Ли Цзы с легкой улыбкой подошла к столу и окинула его максимально недовольным взглядом, — Опять ты просидел весь день за свитками…

— Было дело, — легко согласился глава, — И я очень устал, поэтому не могла бы ты всё тут… прибрать.

Все прекрасно понимали, что под “прибрать” скрывается “отнести в закрытое хранилище”, но всё-равно показательно шифровались. Ли Цзы заметила как у советника нервно дернулось ухо.

— Только из уважения к твоему преклонному возрасту, — девушка начала споро сворачивать свитки и закрывать книги.

По плану сейчас советник должен был запаниковать, предложить свою помощь, попытаться отобрать трактаты, но ничего из этого он не сделал. Просто остался спокойно стоять подле стеллажей. Ли Цзы нахмурилась, как главный инициатор всего происходящего она бы не хотела облажаться.

— Давно я тебя за уши не таскал, однако… — Син Ян немного обиделся на преклонный возраст и поджал губы.

— Так уж чай не догонишь меня, старость то… — Ли Цзы высунула язык забыв на миг о том, что рядом советник и нужно вести себя степенно, — …не радость!

Глава замахнулся на неё одним из увесистых свитков, но, конечно же, не ударил. Он никогда не бил свою дочь, наказывать — наказывал, но физическое насилие было для него в высшей степени неприемлемо.

— Я сперва заскачу в лекарскую, Ван Шен нездоровится, может помочь надо или что, — девушку передернуло от одной мысли о том, что ей придется снова возиться с травами, — А потом всё быстренько отнесу и даже пыль с полок смахну. А ты отдыхай!

— Не дочь, а золото, — отец аккуратно потрепал её по макушке, увлекая к выходу из библиотеки, — Лао Лан, вам тоже нужно отдохнуть.

— Да-да, мне тоже нужно отдохнуть, — советник тихонько побарабанил пальцами по корешку одной из книг, — Спокойно вам ночи.

Ли Цзы с отцом переглянулись: слова советника прозвучали несколько агрессивно. Отец и дочь бок о бок покинули библиотеку, но не смотря на то, что лекарская и покои главы были примерно в одном и том же направлении, они разошлись. Сьен Син Ян заявил, что перед сном хочет прогуляться по любимому саду, посему срежет путь. Ли Цзы, конечно же, не возражала, ведь таков был план. А советник лишь аморфно кивнул, выдал дежурную прощальную фразу и был таков: ушел в сторону учебной залы. Ли Цзы недоуменно проследила за удаляющейся фигурой, но повлиять на события никак не могла и просто отпустила ситуацию. Где-то в лекарской сейчас Ван Шен изображала самую побитую жизнью собаку и её нужно было вызволить как можно скорее. Иначе крайне ответственные лекари таки залечат девушку до смерти.

— Ван Шен! — бодро воскликнула Ли Цзы, вваливаясь в вязко пахнущее травами помещение.

— Ли Цзы! — сбоку неожиданно выпрыгнул испуганный комок бывший когда-то очень отчаянной и дерзкой культисткой, — Они меня не лечат, а калечат!

Лекари были самыми опасными мастерами на пути совершенствования, ведь они знали тысячи способов умерщвления человека. Если лекарь захочет убить — гуй ты об этом догадаешься вообще. А ради забавы могут и в цзянши обратить и душу на клочки порвать и путь на перерождение закрыть. Страшные люди. Благо, что большинство из них идёт мирной дорогой. Но не все.

— О, голосок прорезался! — небольшого роста, изящного сложения и по-девичьи прекрасного личика лекарь схватил Ван Шен под локоток, — Значит моя драгоценная ферментированная трехлетняя настойка из гулани пошла тебе на пользу!

Ли Цзы передёрнуло, цзяо гулань в целом имело своеобразный вкус, а уж после ферментации и настойки… Ван Шен была очень живучей.

— Лао Мэй, лао Мэй, — девушка затараторила, крепко обхватив лекарскую руку, — Ваша настойка чудеса творит, буквально на ноги поставила, но я бы на вашем месте добавила туда выжимку бамбука… Ну я пойду!

И Ван Шен действительно попробовала смыться, но… цепкие пальцы лекаря отпускать её не хотели:

— Почему именно выжимку бамбука?

Девушка смежила веки и незаметно закатила глаза, сетуя на свой болтливый язык.

— Пожалуй, оставлю вас, — Ли Цзы широко улыбнулась и с радостью благословила Ван Шен на длительное прибывание в лекарской: — Твоя помощь будет не нужна, планы изменились.

— Ты уверена? — девушка бросила на неё настороженный взгляд и застыла, игнорируя все попытки целителя сдвинуть её с места: всё таки лекарям определенно недоставало физической подготовки.

— Ммм, конечно, не переживай, — девушка помахала Ван Шен рукой, учтиво кивнула лао Мэю, поудобнее перехватила увесистую перевязь с книгами и быстренько выбежала из лекарской. От обильного въедливого запаха трав ей всегда становилось дурно.

Задумывалось, что Ли Цзы пойдёт к хранилищу первой, клюнувший лао Лан увяжется за ней, Ван Шен будет следовать за советником, а глава будет поджидать веселую компанию в хранилище. Однако, лао Лан на уловку совсем не клюнул, а Ван Шен осталась в лечебнице. Девушка тряхнула головой, распущенный высокий хвост лихо хлестнул её по щеке приводя в чувства. Мимоходом она отметила, что опять оставила меч в покоях, но мысль эта не вызвала никакой тревоги и Ли Цзы зашагала к воротам.

Хранилище — небольшое подземное помещение, располагалось в двух кэ пешим шагом и вход в него был замаскирован ландшафтом небольшой скалы и, конечно же, магией. Не зная где искать — не найдешь, не обладая кровью основателей — не откроешь. Девушка же готовилась стать главой буквально с пеленок и точно знала в какую сторону ей идти.

— Опять облажалась, — Ли Цзы невесело хмыкнула и пнула камень.

Ветер растрепал волосы и нагнал в душу холод. Попытка вывести советника на чистую воду была одна и оказалась бездарно потрачена. На ум не приходило нового плана, да на ум вообще ничего не приходило, сплошная пустота.

От самобичевания отвлёк громкий хруст ветки под ногой. Девушка рассеяно опустила взгляд, оторвала от земли одну подошву — пусто, другую — тоже. Заподозрив неладное она обернулась и увидела советника, на лице которого неловкость быстро сменилась самоуверенностью.

— Оу, советник Лан, чего это вы тут делаете… — Ли Цзы тихонько обрадовалась, ведь план сработал, а значит она не никчёмная собака, она сделала правильные расчёты! — Впрочем, расскажете мне завтра, ладно? Я пожалуй пойду…

— Не пойдешь, — советник не пытался её остановить, но звучал непоколебимо.

— Да не-е-ет, всё-таки пойду, у меня есть важные дела, — она похлопала висящую на плече перевязь и вновь повернулась в сторону совершенно противоположную воротам школы.

— Сьен Ли Цзы, ты всегда была крайне непослушным ребенком… — в голосе мужчины проскользнули нотки сожаления.

— В смысле — была? — сделавшая пару несмелых шагов девушка замерла.

В её спину прилетел подчиняющий талисман.

— Поверь, мне тоже не нравится убивать направо и налево… — советник обошел девушку и сложил ладони в молитвенном жесте, словно бы это могло смыть предстоящий грех, — Но высокие цели того требуют.

— Поверь, мне тоже не нравится убивать… — внезапно раздавшееся приглушенное эхо заставило советника вздрогнуть и оглядеться.

Визуального осмотра ему показалось недостаточно, поэтому он прикрыл глаза, начертил в воздухе талисман и заклинание тоненькой сеточкой оплело пространство на несколько чжан окрест. Пустота. Советник озадачено хмыкнул, но быстро отбросил лишние мысли и жестами начал управлять Ли Цзы, словно марионеткой.

— Будь послушной девочкой и тогда сможешь отправиться на перерождение, — после этих слов в лао Лана прилетел мелкий камушек.

Мужчина вздрогнул, промелькнула шальная мысль о том, что это небожители выражают так своё недовольство. Но больно надо богам следить за столь мелкими и незначительными делами этого огромного свободного мира?

Полностью сосредоточившись на управлении марионеткой лао Лан молча направился ко входу в хранилище. Конечно же он знал, где оно находится. И даже был там: главный советник это не просто как-вас-там-человек, это правая рука (отгрызенная по локоть) главы. Также он знал, что просто так ему войти не получится, ибо доступ имели только кровные родственники или по всем правилам принятые в семью. Поэтому… Очень удачно подвернувшейся дочкой главы школы придётся пожертвовать. Во благо, конечно же.

— Будь добра, капельку крови, — они остановились перед абсолютно неприметной скалой, чары отлично скрывали вход, древнюю магию не смогли бы разрушить даже сильнейшие заклинатели.

От волнения у советника пересохли губы и он то и дело облизывал их, высовывая язык на манер змеи. Змея и есть. Его руки дрогнули, нить, связанная с рукой Ли Цзы дёрнулась и вместо небольшого укола палец оказался рассечён. Кровь ручейком пролилась на песок. В тот же миг забыв об этой досадной случайности мужчина направил ладонь к одному из каменных выступов. Через несколько вздохов маскировка пошла рябью и исчезла, открывая взору тяжелую каменную дверь с резной кованной ручкой в виде маленького дракончика. Ли Цзы собственными руками впустила волка в овчарню.

— Ну вот, — поменявшись с девушкой местами, советник первым вошел в хранилище, ведя её за собой, словно упрямую псину на поводке, — Делов то.

Факелы на стенах вспыхнули сами собой, освещая пространство заполненное стеллажами с книгами и свитками. Никаких коридоров и длинных подземных ходов, сразу за дверью была просторная зала, в её центре стоял большой монолитный стол, по бокам которого были задвинуты стулья. Раньше, когда за своё право на существование нужно было отчаянно драться, предки собирались в хранилище, как в самом безопасном и тайном месте и обдумывали стратегии ведения боя. Чуть поодаль располагался низкий чайный столик с кучей подушек, а за ним была неприметная запертая дверь.

— Открывай, — советник грубо толкнул Ли Цзы в плечо, подталкивая к этой двери; девушка запнулась об одну из подушек и едва не впечаталась носом в стеллаж с книгами, — Живее.

Однако, даже под действием талисмана подчинения она не стала этого делать. Лао Лан отдал приказ ещё раз — ничего не изменилось. Он проверил не испортились ли начертания — нет, всё работало как надо, магия стройным потоком сплеталась с шень (神, Гэ Хун (II—III вв.) девушки, подчиняя её разум и волю.

— Упрямая девка… — советник поднял руку порываясь влепить ей пощёчину, но не вышло — его запястье некто зажал в стальные тиски.

Перевязь, всё ещё висевшая на плече Ли Цзы, соскользнула и её содержимое с громким треском разбилось: вместо трактатов там был пустой горшок и солома. Точнее, это были лекарственные травы, без спроса позаимствованные в лечебнице. Но выполняли они функцию простой соломы, добавляющей объём.

— Я бы не советовала причинять вред моему человеку, — Ван Шен криво ухмыльнулась, в её глазах стоял непроглядный мрак.

— Ты ещё кто такая… — мужчина попытался освободить руку, но сколько бы ци не вкладывал — тщетно, быстро смекнув, что в “честном” бою её не одолеть он свободной рукой ухватил Ли Цзы за шею, сжимая и нащупывая точку в которой лучше всего ломается позвоночник.

Ван Шен хмыкнула, покорно отпуская руку советника. Тот воодушевился, самонадеянно глядя на неё снизу вверх. Отвлекшись, он потерял контроль над марионеткой и Ли Цзы, к своему ужасу, начала приходить в себя. Энергия возвращалась, сперва медленно наполняя соединительные каналы (络脉, ло май), а затем хлынула волной, больно ударив по меридианам. Не сдержавшись, девушка закашлялась, уголок её рта окрасился кровью.

— Могу ли я… — Ван Шен поймала затуманенный взгляд подруги и чуть-чуть приподняла бровь.

Ли Цзы собралась легонько мотнуть головой, но не успела. Культистка бешеной собакой рванула на себя тонкую струну, которую не пойми в какой момент успела оплести вокруг шеи лао Лана. Невероятно острый металл прорезал и плоть и кости; голова советника задержалась на его плечах лишь на долю секунды, после чего рухнула прямиком в перевязь с соломой и осколками горшка.

— Ха! — глаза Ван Шен засияли едва сдерживаемым истерическим смехом, — Погляди-ка!

Она схватила перевязь и начала размахивать ею из стороны в сторону, повторяя тихим шепотом: глупец умер глупец умер… (杀-傻-杀-傻 — иероглифы глупый и убийство различаются по звучанию тоном — shā — shǎ).

От мельтешащей перед глазами картинки Ли Цзы стало совсем дурно и в какой то момент сознание решило покинуть её окончательно. Последнее о чём девушка успела подумать это то, что она всё-же с ног до головы измарается в чужой противной крови; она ненавидела кровь. Вопреки ожиданиям, вместо лужи крови и жесткого пола её подхватили изящные, но полные жизненной энергии руки; Ван Шен перестала безумствовать, заметив плачевное состояние подруги и ловко поймала свою потерю. Усадив девушку за чайный столик и обложив подушками — чтоб не упала, она споро вынесла из залы верхнюю и нижнюю части тел. Специально положила их по разные стороны от входа и нарисовала талисманы — только цзянши им не хватало в эту прекрасную ночь.

Улыбнувшись своей находчивости девушка бодро зашагала внутрь, но звук начавшегося шевеления привлёк её внимание. Ван Шен была хороша в уловках, гадостях, убийствах, раскапывании чужих могил, различном вредительстве… Но чертовски плоха в благих вещах. Кажется, талисман, который она старательно вычертила свой кровью, возымел обратный эффект — советник бодро шевелил не успевшими остыть конечностями.

— Хочешь не хочешь, а придётся словить волка голыми руками*, — с этими словами Ван Шен треснула кулаком в скалу.

* 空手套白狼 — ловить волка голыми руками, выполнять тяжелую задачу без нужной подготовки, использовать уловки.

Огромный кусок камня, поддавшись направленной силе адептки откололся и свалился прямиком на корячащееся тело. Поскольку в лао Лане либо не было затаенной злобы, либо, что вероятнее, он просто был недостаточно силён при жизни — цзянши из него вышел абы какой, хиленький и без всяческой воли к жизни.

Ли Цзы тем временем уже полностью вернулась в сознание и занялась нейгуном — восстановлением течения ци. Ван Шен постаралась не отвлекать её, понимая сложность контроля трех дантяней одновременно, аккуратно выдвинула один из стульев и комфортно, без стеснения, расположилась. Однако, Ли Цзы всё равно отвлеклась, снова тяжело закашлялась, но покачала головой в ответ на вскочившую на помощь подругу, мол сиди где сидишь.

— Вот ты просто мне скажи, — она агрессивно ткнула пальцем и закатила глаза, — Зачем нужно было его убивать?

Ван Шен замолчала и потупилась, внезапно заинтересовавшись собственным ногтем. Поковыряла белый полумесяц, убрала капельку крови из под пластины. Ответить на вопрос толком она не могла: у советника не было скрытого оружия, он не превосходил по силе, ситуация не была критической. Один удар в акупунктурную точку мог вырубить его и обезопасить Ли Цзы. Но Ван Шен не привыкла оставлять врагов в живых. Помолчали.

Снаружи послышались крики и топот ног. Среди всех различался отчего-то звучащий глухо голос главы, Ли Цзы тихо выругалась.

— Молчи, — бросила она культистке, собственноручно запечатала свои меридианы и откинулась на подушки, притворяясь очень побитой собакой.

Ван Шен успела только удивленно вскинуть брови, но к моменту когда в хранилище вбежала толпа во главе со Сьен Син Яном она уже приняла скорбный, усталый, но более-менее живой вид.

— Что тут произошло? — мужчина был бледен, обеспокоен и… запыхался.

Культистка обратила на это особое внимание, ведь уважаемый глава, как бы ни были сильные его эмоциональные переживания, не мог опуститься до уровня какого-то новичка в совершенствовании и просто так запыхаться. Оставив пометку в памяти она собралась было пуститься в объяснения, как Ли Цзы подала признаки жизни.

Всё внимание от неизвестной девицы перешло к будущей главе школы.

— Советник… Лао Лан… Он напал на меня, применив технику подчинения воли чтобы проникнуть в хранилище, — Ли Цзы глубоко вдыхала, словно испытывала тяжесть тысячи цзиней, — Ван Шен пришла на помощь в тот момент, когда талисман ослабил действие и… я смогла спастись из смертельной ловушки, в которую он загнал меня. Но… я спаслась ценой его жизни, он пал от моей руки.

Ван Шен, внимающая новой интерпретации событий, удивленно округлила глаза. Какого демона она взяла убийство клятого советника на себя? В следующий миг в черепушке сошёлся пазл: никто не будет задавать лишних вопросов дочери Главы, а на залётную собаку тут же наденут строгий ошейник и найдут её хозяев. Умно, Ли Цзы действительно смотрела наперёд.

— Сможешь встать? — Сьен Син Ян наклонился с еле слышным вздохом и протянул дочери руку.

Встрепенувшись, Ван Шен тут же вскочила со своего места и мигом оказалась возле подруги:

— Я, я, я помогу, — она аккуратно поддержала Ли Цзы, попутно касаясь запястья и проверяя общее состояние её организма: какова симулянтка!

Хоть она и запечатала свои меридианы во избежание лишних докук, но её ци успела полностью восстановиться и сейчас недоуменно бурлила по каналам. Ван Шен про себя хмыкнула, либо уровень её нэйгуна, либо в целом уровень совершенствования был демоны-как-хорош! Перекинув руку девушки через плечо и поддерживая за талию, они пошли в сторону ворот школы в окружении тихо шушукающейся толпы.

— Братец Вэнь, — Глава подозвал своего младшего брата тихим окликом, — Проверь, можно ли будет призвать его душу, если да то перенеси тело в башню дознания, если нет то проведи ритуал очищения и придай земле.

Ли Цзы и ухом не повела на эту просьбу, а Ван Шен наоборот напряглась: доверять кому то постороннему в этом непростом деле казалось очень опрометчивым. Но прежде чем она успела сказать хоть слово — получило больной тычок под ребро.

— За что? — одними губами спросила она у Ли Цзы, делая большие обиженные глаза.

“Как будто не за что…” — хотел ответить та, но лишь выразительно глянула на неё, пресекая всевозможные лишние действия.

За стенами школы, перекинувшись парой фраз с толпой и отпустив всех, Сьен Син Ян поманил девушек за собой в свои покои. Симулировавшая свою слабость Ли Цзы уже порядком от этого утомилась и то и дело практиковалась в акупунктуре легонько пальцами поглаживая различные точки на теле Ван Шен. Та отчаянно старалась не шарахаться, но щекотка прямо в селезенке её окончательно добила и Ли Цзы прямо с порога была брошена на другой конец покоев Главы. Благо, там находилась кровать и девушка ничуть не пострадала, но легкую обиду затаила. Ван Шен ещё тихонько подрагивала, пытаясь унять свербящие ощущения возникающие то в печени, то в селезенке, то в нижнем даньтяне… Откуда взялась щекотка там она не знала, вроде бы эту акупунктурную точку девушка не трогала…

Сьен Син Ян окружил собственные покои непроницаемым куполом во избежание подслушивания и, усевшись на стул, посмотрел на девушек тяжелым взглядом:

— Рассказывайте.

— Нет, это ты будь добр расскажи! — Ли Цзы распечатала свои меридианы, вскочила и полыхая праведным гневом начала отчитывать отца, — Я бы поняла, если бы она не пришла, я сама сказала ей за мной не ходить! Но ты! Ты? Почему ты такой безответственный! Почему ты всегда такой…

Ван Шен зажала ей рот рукой и крепко обхватила, успокаивая и заставляя умолкнуть. Она уже кое-что поняла.

— Помолчи-ка, иначе позже ты очень пожалеешь о своих словах, — едва слышно прошептала она ей, прижавшись губами к самому уху.

Когда Ли Цзы остыла и утихомирилась, Ван Шен отстранилась и всё своё внимание уделила главе школы:

— Удар мечом или яд?

— И то и то, — с легким смешком ответил глава.

— Что?! — девушка во все глаза уставилась на отца, пытаясь переварить услышанное.

— Позволите осмотреть рану? — культистка задала вопрс, но дожидаться ответа не стала.

Бесцеремонно подойдя к Син Яну она одной рукой схватила запястье, прослушивая пульс, а второй споро распахнула верхнее одеяние. На нижней рубашке расплывалось алое кровавое пятно. Ли Цзы язык проглотила, действительно начав сожалеть даже о своих неблагодарных мыслях.

— Яд третьей стражи, — Ван Шен нахмурила брови, что-то перебирая в памяти, — Какой дурацкий выбор! Вот я бы…

— Кхм-кхм, — глава фальшиво закашлял, обрывая мыслительный процесс адептки.

— Ну да, не важно, в общем плохой выбор, — она не стала осматривать рану, наоборот запахнула обратно полы ханьфу и вскочила, направляясь на выход, — К тому же не особо то смертельный, я сейчас принесу травы и всё.

— Что, всё? — Ли Цзы казалось только на этих словах вышла из оцепенения.

— Всё, — поддразнила девушка, но увидев панику в её оленьих глазах, смягчилась, — Всё будет хорошо.

Ван Шен плотно закрыла за собой двери и неспешно двинулась в сторону лекарской, разнузданно махая рукавами, насвистывая и максимально привлекая внимание. Чем больше внимания обращено к её странной персоне, тем меньше у других мыслей о важных вещах. Проходя плотные кусты орешника она почувствовала чужое присутствие, но от людей не было никакой значительной угрозы, поэтому она позволила им себя утянуть.

Вываливаясь из кустов с другой стороны она с псевдо-ошалелым видом попеременно переводила взгляд с парня на девушку и обратно. Ван Шен не была бы собой, если бы не узнала с кем Ли Цзы проводит своё свободное время. Сейчас перед ней как раз предстали её лучшие друзья, две маленькие, но острые занозы, впившиеся в Ли Цзы хуже колючек кактуса: Тоу Мо и Ду Хуа.

— Аааа, что вам нужно? — Ван Шен спрятала лицо руками, выражая всеобъемлющий ужас, — Кто вы?

— Ты не знаешь — кто мы, зато мы знаем — кто ты, — пафосно выдала Хуахуа, — Приспешница культа Шаньлу!

Культистка мысленно посетовала на длинный язык Ли Цзы и расслабилась, прекратив выдавливать из себя плохую актерскую игру:

— Что вам нужно?

— А ты не понимаешь? — Тоу Мо вышел вперёд, глядя на девушку сверху вниз, стараясь выглядеть устрашаюсь, но получалось так, словно цыпленок пугал курицу, Ван Шен даже бровью не повела, — Прекрати докучать Ли Цзы!

То, что она докучала Ли Цзы на самом деле было чистейшей правдой, даже ей самой не хватило бы совести это отрицать. Но прекратить она не могла, их судьбы уже переплелись в тугой клубок.

— Попробуй заставить меня это сделать, — Ван Шен не собиралась драться с ними, но сделала быстрый выпад в одну сотую своей силы, едва задев точку, блокирующую возможность двигаться. Тоу Мо неподвижно застыл, только глаза, выпученные по-рыбьи, бешено вращались.

— Что ты с ним сделала?! — Ду Хуа тут же бросилась к другу и принялась его тормошить.

Не удосужившись ответить, Ван Шен раздвинула ветки и с невозмутимым видом покинула злосчастные кусты.

— Докатилась, избиваю детей, — вопреки ситуации и словам, она улыбнулась, вспомнив что-то хорошее и, вновь размахивая рукавами и насвистывая, отправилась по своим важным делам. У главы осталось не так много времени для снятия побочных эффектов яда.

***

Ван Шен ещё в детстве научилась водить дружбу с нужными людьми, а именно: с поваром, с целителем и с власть имущими. И в новом месте не изменила своим привычкам, наладив отношения с лекарями, аккуратно поделившись своими сомнительными знаниями и пару раз предложив помощь с заготовками. Поэтому сейчас её пустили без лишних вопросов и позволили взять абсолютно любые травы и порошки, но с условием последующего пополнения запасов. Девушка заверила, что непременно возместит взятое и быстро и без приключений вернулась в покои Главы. Тот выглядел достаточно бодро для умирающего, но скверно для совершенствующегося с немалым уровнем духовных сил.

— Ну что за траурное настроение, еще же никто даже не умер, — сразу после этих слов Ван Шен прилетело подушкой по пояснице.

Не смотря на то, что подушка была мягкой, силы Ли Цзы для этого удара явно не пожалела. Расслабившаяся девушка перегнулась пополам и чуть позорно не свалилась. Но, рука бьющая — рука дающая, Ли Цзы удержала её за локоть.

Час ночной стражи уже был на исходе, времени оставалось мало и Ван Шен ускорилась, осматривая и промывая рану, вспоровшую живот чуть меньше чем полностью. Сосредоточенная на своём деле, она не замечала странный взгляд Ли Цзы. Девушка завороженно наблюдала за ловкими быстрыми движениями, за слаженной работой пальцев, нажимающих на акупунктурные точки, за лицом исполненным упрямства и бесконечного стремления к достижению желаемой цели.

Ли Цзы вспомнился момент, когда Ван Шен впала в некоторое безумство, укачивая отрубленную голову советника, сравнила с тем, что видит сейчас. Быть рядом с нестабильным человеком не только страшно, но и опасно. Но вместо этого Ли Цзы с щемящим сердцем задумалась о том, через что же пришлось пройти этой молодой девушке.

— Вскипяти воды, — голос культистки прозвучал очень ласково, словно она не трудилась над кровавой раной, а баюкала дитя, — Всё готово, этому достопочтенному главе осталось только выпить отвар и лечь спать, чтобы хорошенько восстановить силы.

Ли Цзы сделала как велено и вернулась с чайничком наполненным кипятком. Ван Шен тщательно отбирала травы, складывая их в чашу, и не глядя протянула руку, мол давай скорее воду. Аккуратно, стараясь чтобы девушка не обожглась, Ли Цзы вложила ручку чайника в её ладонь. В неловком молчании они постояли так с минуту, пока Ван Шен не опомнилась и не позволила ей отпустить свою кисть, перехватив поудобнее вверенную утварь.

Даже в состоянии безвременно умирающего, Сьен Син Ян при виде этой картины не смог сдержаться и улыбнулся уголками губ.

Глава 6. Эти лаоши не слишком-то компетентны.

***

— Где ты научилась врачеванию? — Ли Цзы хлебнула вина прямо из пузатого глиняного кувшина.

Ветер неласково трепал волосы и забирался под верхние одеяния, но девушкам это подходило: остудиться холодной ночью после с трудом пережитого вечера было благом.

— Ммм, — Ван Шен привычно задумалась, взвешивая какое количество правды позволительно сказать конкретно этому человеку, — Мои родители были целителями, пусть я и была мала, но приходилось часто наблюдать за их работой. А потом, уже в культе, нанялась к лекарю на побегушки. Так и получила кое-какие знания.

— Спасибо, — Ли Цзы открыто и искренне посмотрела в глаза девушке, — Если бы не ты, то Глава… Мой отец, попал бы в сложную ситуацию, прознай кто о его ранении.

— Вообще то, если бы не я, то Глава мог и не выжить, — Ван Шен самодовольно ухмыльнулась, портя всю торжественность момента, — Это достаточно редкий яд, наверное именно редкостью объясняется глупость его использования в этой ситуации…

— Что в нём особенного? — благовоспитанные ученицы прославленных школ мало чего знали о подлых методах навроде ядов и проклятий.

— Яд третьей стражи… Он убивает не сразу, — заметив скептическое выражение лица подруги она поспешила уточнить, — И не с наступлением третьей стражи! Он вообще не убивает в прямом смысле этого слова. Просто, с каждым днём твои силы иссякают, каналы истощаются, меридианы разрушаются. Очень скоро, пол года-год, полностью измученный и обессиливший человек испускает свой последний вздох, это необратимо. Времени на спасение — ровно до конца третьей стражи того же дня, ни фэнь больше.

Что-то показалось Ли Цзы очень знакомым, но она не успела уловить эту мысль. Постучав донышком кувшина о черепицу девушка залпом осушила оставшееся вино. Что до Ван Шен — та справилась с алкоголем ещё быстрее и уже довольно долгое время неловко обнимала пустую тару не зная куда её деть: на покатой крыше башни дознания не было ни единого уступа на который можно было бы пристроить кувшин. Ли Цзы зевнула и в связи с этим вспомнила одну важную вещь:

— Тебе больше нельзя спать в библиотеке, — предвосхищая её вопрос она быстро уточнила: — В закрытой секции тоже.

Ли Цзы думала, что Ван Шен начнет спорить и откусываться, мол никто и не заметит, но нет, она просто кивнула и устремила взгляд в тёмное ночное небо.

Луна скрылась за облаками, звезды тоже куда-то подевались, делая и без того безрадостное настроение совсем уж мрачным.

— Иди проведай отца, я оставила настой на столе, если он не спит — дай ему пару глотков, — Ван Шен потянулась и подперла голову рукой, — А я побуду тут, сна ни в одном глазу.

Ли Цзы хмыкнула, догадываясь, что как только она уйдет Ван Шен мигом окажется в библиотеке на облюбованной циновке. Но против ничего не имела, в конце концов где ей было спать, если в ученических покоях ей ещё не выделили комнату. Она встала, забрала из рук культистки пустой кувшин и прыгнула вниз, оставляя Ван Шен одну под этим мрачным одеялом чёрного неба.

***

Ли Цзы практически не сомкнула глаз, она поленилась принести одеяла и спала на жесткой циновке в покоях главы, укрываясь найденными в шкафу занавесками.

Проворочавшись от силы шичень, Ли Цзы вскочила едва наступил час кролика. Первым делом она естественно метнулась проверить состояние отца. Тот крепко спал, лицо было умиротворенным, а дыхание ровным. Ли Цзы аккуратно поправила одеяло и вышла из покоев, плотно закрыв за собой двери.

Решив, что сперва нужно уладить дело, она неспешно отправилась к жилью учеников школы, на ходу поправляя смятую после сна одежду. Однако, в такую рань хозяйка общежития ещё спала и дело не увенчалось успехом. Зато Ли-лаоши уже во всю разминался на тренировочном поле и, увидев свою адептку в кои-то веке не спящую до обеда, растрогался и поманил к себе жестом.

— Ли Цзы, отрадно видеть, что ты взялась за ум, — отчего-то старшее поколение полагало, что соблюдение распорядка дня было высшей благодетелью, — Можешь не писать доклад, жду тебя сегодня на занятиях, будем практиковать ближний бой на мечах.

Не проронив ни слова Ли Цзы накрыла кулак ладонью и легонько поклонилась. Ли-лаоши не стал задерживать ученицу и просто махнул рукой, мол иди куда шла. А Ли Цзы тем временем очень спешила, она заметила на башне дознания знакомую фигуру, облаченную в черное ханьфу.

— Ван Шен! — зашипела она, карабкаясь на верх; от избытка противоречивых эмоций цингун слегка не слушался её и она то и дело соскальзывала с выступов, — Эй ты!

Содрав ладони, но забравшись таки на крышу она застала спящую там культистку. Мало того, что уже рассвело, школа начала потихоньку пробуждаться и все могли увидеть это безобразие, так ещё и черепица на крыше была до ужаса холодной. Ли Цзы, памятуя о том, что Ван Шен слегка буйная когда просыпается, издалека легонько пнула её по бедру. Но, предусмотрев удар рукой она не подумала о том, что чёртов кинжал полетит прямо в центр её живота. Чудом отпрыгнув, она скептически проследила за тем, как металлическая штуковина вонзилась в осветительный столб рядом с башней.

— Прошу прощения, — голос Ван Шен звучал ужасно не искренне; к тому же обычно мягкий и ровный, сейчас он хрипел и был надломлен.

— Я тебя убью, — Ли Цзы схватила адептку самого опасного в Цзянху культа за шкирку и прыгнула с ней с башни.

Злая и раздосадованная девушка ввалилась в лечебницу, где за столиком спал один единственный дежурный лекарь. Шумно стукнула дверь и от этого звука мужчина встрепенулся и подскочил, протирая глаза ладонями.

— Дайте что нибудь от переохлаждения, чтобы она не заболела, — выпалила Ли Цзы, стараясь не сверкать глазами слишком уж агрессивно.

— Ли Цзы, — Ван Шен потянула её за рукав, — Ты что, беспокоишься обо мне?

Девушка подавилась вздохом от такого дурного предположения. Она? Беспокоится? О ком? Об этой никчемной культистке? Да ни в жизни! Но всё таки будет крайне неловко, если находящаяся на попечении ученица заболеет от плохой организации размещения…

— Если ты помрешь тут, твой клан нам всем цзан-органы повырезает, — она отвернулась, созерцая пустые койки; дела в школе шли посредственно раз все ученики были полностью здоровы. Давненько учитель Вэнь никому не ломал ноги.

Лекарь устало наблюдал за их грызней, но ему быстро надоело и он махнул рукой в сторону маленького кабинета:

— Иди сама себе чего-нибудь завари, не маленькая, разберешься… — зевнув, он лёг обратно на столешницу и закрыл глаза.

Ван Шен покорно понурившись прошла в кабинет и совершенно по-хозяйски достала заварочный чайник. Выдвинула несколько ящичков, на глаз отмерила каких то непонятных трав и бросила в ёмкость, залив горячей водой, которая всегда была тут на подогреве. Достала две чайные пиалы и разлила настой едва он был готов.

— Восполняет ци, изгоняет ветер, — одну пиалу культистка протянула Ли Цзы.

— У меня всё хорошо, никакого ветра… — пробубнила та, игнорируя чашку; Ли Цзы терпеть ненавидела всякие травы.

— Внутренний ветер есть начало ста болезней, вчера ты переутомилась и твоя вэй-ци пострадала, — Ван Шен пододвинулась ближе и настойчиво протянула настой, — Тебе это нужно даже больше, чем мне.

— Но ты провела ночь на улице! На холодной крыше продуваемой всеми четырьмя ветрами! — девушка вспылила, она не предполагала, что Ван Шен послушается её и шагу не ступит в библиотеку.

— Эта крыша была хотя бы не безнадежна, вполне комфортная, даже спина не сильно затекла, — Ван Шен поставила одну чашу на край стола, а из второй показательно сделала глоток не поморщившись, — Это далеко не худшее место, где мне приходилось спать, не стоит переживать.

— И что с того! — Ли Цзи вспыхнула как щепка, возвращаясь к мысли о том, какая же дрянная жизнь была у её подруги.

В попытке успокоить внутренний жар, она выхватила чашу из рук Ван Шен и выпила залпом, обжигаясь. Жар не прошел, но боль отрезвила. Нёбо и горло горели огнём. Девушка смешно открыла рот и попыталась руками задуть в себя хоть немного холодного воздуха, чтобы унять жжение. Смекалистая Ван Шен увидев эту картину не смогла не предложить свою помощь. Она поднялась, обхватила ладонями голову Ли Цзы и… подула. Прохладное дыхание приятно охладило обожженную слизистую и сразу же принесло значительное облегчение.

— Ай… — Ли Цзы оттолкнула от себя девушку, мочки её ушей порозовели, выдавая неловкость, — Не нужно…

Влив в Ван Шен весь добрый чайник отвара (чтоб наверняка), девушки вышли из лекарской не прощаясь со спящим целителем. Ван Шен невозмутимо шла рядом с Ли Цзы не задавая ей вопросов, а та в свою очередь была поглощена своими мыслями. Тишину прорезал удар колокола: наступил час дракона. Ли Цзы встрепенулась, вспомнив, что сегодня учитель лично предупредил её о тренировке и будет крайне непростительно её пропустить, а тренировки он обычно проводил именно в это время.

— Сегодня занятия у Ли-лаоши, — девушка схватила Ван Шен под руку и быстрым шагом направилась к тренировочному полю, — Будем практиковать бой на мечах. Тьфу ты!

Дурацкая привычка бросать где попало своё оружие снова сыграла с ней злую шутку.

— Иди первой, мне нужно забрать свой меч, оставила в комнате, — Ли Цзы улыбнулась и хотела было уйти, но Ван Шен потянула её за рукав ханьфу, — Что такое?

— Я не пойду, — культистка встретила вопросительный взгляд подруги и без обиняков пояснила, — У меня нет меча.

—А? — Ли Цзы удивленно уставилась на неё, хлопая ресницами, — Чем ты тогда дерёшься?

Ван Шен приподняла полы ханьфу и показала парные кастеты-луцзядао, белоснежный металл в виде двух скрещённых полумесяцев, оплётка из тёмной тиснёной кожи. Невероятно красивое оружие. Такое в умелых руках могло нанести четыре раны за один удар, но при этом было опасно для владельца — слишком близко нужно было подходить к противнику.

— Невероятно… — Ли Цзы аккуратно провела кончиками пальцев по мягкой коже, — Но в нашей школе в основном используют меч, поэтому ты не сможешь посещать тренировки без него…

— Тогда я просто буду стоять в сторонке и наблюдать за тобой, — Ван Шен миролюбиво улыбнулась, кажется, ничуть не расстроенная этим фактом.

— Ну нет уж, пойдём-ка.

Ли Цзы не считала меч лучшим оружием, но он частенько спасал ей жизнь с малых лет. И уж точно он было намного безопаснее чем луцзядао. С этими беспокойными мыслями девушка понеслась в покои отца, таща на буксире ничего не понимающую Ван Шен.

— Отец! — Ли Цзы воодушевленно влетела в комнату совершенно позабыв на время о его ранении, — Ой, отец ты спишь?

— Издеваешься, получается? — голос Сьен Син Яна был сонным, но вполне себе чистым и ровным, — Чего тебе, чудовище?

— К слову о чудовищах! — Ли Цзы направилась прямиком к платяному шкафу, — Где Сяогуай?

— Зачем тебе понадобилась эта гуева железка?! — глава аж поперхнулся от возмущения, он страшно ненавидел свой первый меч, — Выбросил я его!

— Ой ли, не мог ты его выбросить, — Ли Цзы подтащила чайный столик, бесцеремонно прямо в обуви взгромоздилась на него шаря рукой по верхней полке, — Ты его всё-равно по-своему любишь, признай.

— Век бы его больше не видел! — плюнул Сьен Син Ян и закрыл глаза, уходя от дальнейшего диалога.

Ван Шен не понимала сути происходящего и просто взирала на суету, подперев собой косяк. Ли Цзы с восторженным “Ага!” нашарила невзрачный свёрток и бросила ей в руки:

— Не хочешь видеть — значит и не увидишь больше!

— Погоди-ка, что ты хочешь с ним сделать?! — не на шутку встревожился этот во-век-бы-его-не-видеть глава.

— Я всего-лишь отдам его Ван Шен в безвозмездное пользование, пусть послужит во благо хоть немного на своём веку, — Ли Цзы спрыгнула со столика и нетерпеливо подошла к культистке, помогая развернуть холстину.

Меч представлял из себя довольно хилую картину: узкое, но длинное молочно-серебристое лезвие, которое было отлито единым целым с рукоятью. На клинке были выгравированы символы, в которых смутно угадывалось имя 小怪. Изначально, Сьен Син Ян хотел назвать его мелким паршивцем, но под тяжелым осуждающим взглядом предыдущего главы мелкий паршивец превратился в “своеобразный малый”. Син Ян проходил с ним меньше полугода, остервенело совершенствуясь в надежде заполучить себе меч получше. Сяогуай расстроенно изогнул лезвие, чувствуя чужую неприязнь.

— Это гибкий меч, с ним будет сложновато, но если приноровишься то сможешь фехтовать на любом клинке, — Ли Цзы гордая своим умением решать проблемы потянула Ван Шен на выход, — Поверь мне, я тоже прошла через это.

Её передёрнуло от воспоминаний, Ли Цзы было лет десять, когда отец вручил ей свёрток с мечом, решив, что уже пора. Своенравный клинок не помогал, а только мешался, назло сворачивался вокруг ног девушки, волочился дохлой змеёй по земле, во время боя просто уставал и уклонялся от встреч с лезвием противника, подставляя владельца под удар. Но Ли Цзы была упрямее и спустя всего каких то два года смогла договориться с мечом о временном перемирии для сдачи выпускного экзамена и путешествия к горе Тьенчьен на добычу собственного духовного оружия. Так у Ли Цзы в раннем возрасте появился достаточно аккуратный меч цзянь, его рукоять и ножны были сделаны из крайне тёмной древесины, сорт которой так никто и не смог определить.

Заглянув в свои покои девушка взяла стоящий у кровати клинок, бережно погладила и с гордостью показала Ван Шен:

— А это мой меч Инчен, — увидев вопросительно вспорхнувшую бровь подруги, Ли Цзы пояснила, — Он сделан из почти что чёрного дерева, даже вставки на нём какие-то чернёные, поэтому и имя ему “мрачный”.

— Ммм, — Ван Шен аккуратно дотронулась до ножен меча, — Он сделан из кости, бедренной, насколько я помню. Чёрный он потому что пропитан кровью, а имя его Тьенфа (天罚, небесная кара). Но то, что дала ему ты звучит лучше!

Ли Цзы застыла, глядя то на свой меч, то на Ван Шен. Поскольку эта скрытная собака знала даже о максимально тайной технике, сомнений в том, что она могла знать и прошлое её меча не было.

— Из бедренной кости? — Ли Цзы тупо уставилась девушку, пытаясь уловить улыбку или смешок, которые могли указать на то, что она шутит; но Ван Шен была крайне серьёзна.

— Ага, — та потянула подругу мимо павильона к тренировочному полю, — Ходит легенда, что два небожителя вознеслись одновременно, но то была ошибка небес и только один из них мог остаться. Поэтому они устроили бой насмерть, но когда один из только что вознесшихся победил, его сразу же низвергли. А в отместку за жестокость лишили ноги из кости которой потом и был сделан этот меч, закалённый не жаром печи, а собственной кровью.

— Откуда ты это узнала? — Ли Цзы не могла назвать себя чересчур умной, но и глупышкой точно не слыла, однако рядом с Ван Шен всегда чувствовала себя самую малость не осведомлённой.

— В одной из книг в библиотеке прочла, — спокойно ответила та, всё ещё не смущаясь того факта, что она без спросу вторглась в чужое имущество.

— Я думала, что ты только любовные романы читаешь, да непотребства разглядываешь… — девушка крепко сжала ножны в руках, думая как теперь относиться к мечу с учетом новой информации.

— Так это и было в любовном романе, — Ван Шен усмехнулась, — Но автор известный ученый ум, ему можно доверять.

— Учёный ум пишет любовные романы? — Ли Цзы скептически хмыкнула, мысленно сетуя на то, что они так задержались: тренировка уже шла полным ходом.

— Пишет, а что поделаешь, если за это платят денег больше, чем за научную деятельность? Ай! — едва культистка это произнесла, Сяогуай резко обвился вокруг её левой руки, по неосторожности оставив лёгкий порез.

— И почему я не удивлена… — пробубнила себе под нос Ли Цзы, подбегая к учителю и кланяясь, — Прошу прощения за опоздание, были сложности с оружием.

— Да ничего-ничего… — Ли лаоши ласково улыбнулся; по коже Ли Цзы пробежала толпа мурашек, — Ду Ли, я же обещал найти тебе хорошего партнера…

В этот самый миг Ли Цзы осознала конечность бытия, тяжелая плита легла на её грудь, сдавив лёгкие. Кажется, как раз не далее как сегодня она сетовала на то, что лекарская пустует? Знала б — забронировала бы себе кровать у окна.

Ду Ли был достаточно глупым, но сильным. Где хромала техника он брал собственным весом и тяжестью своего цзюваньдао, огромного саблевидного меча с девяткой раздражающе звенящих колец.

Было не очень то справедливо ставить в пару к тяжеловесному клинку легкий цзянь, но учитель Ли справедливо рассуждал, что в настоящем бою вас вообще не буду спрашивать с кем биться. Так то оно было так, но в настоящем бою всегда имелась опция “унести ноги”, а тут ноги можно было только переломать…

— Ты — в пару с Ду Ли, а ты, — он показал на Ван Шен, — В пару с Чи Фэнем!

Не успел лаоши отдать команду, как оба парня бросились в атаку ничуть не смущаясь того, что противники были растеряны и решительно не готовы сражаться.

— Мэймэй! — культистка бросилась наперерез чужому мечу, хватая девушку за рукав и оттаскивая в сторону, — Сними с меня это!

Рука Ван Шен всё ещё была плотно опоясана Сяогуаем и он явно не хотел отцепляться. Сперва Ли Цзы показалось, что это было изъявлением симпатии к культистке, но, кажется, это оказалось просто очередной зловредной уловкой.

Совершенно не понимая как поступить в этой ситуации Ли Цзы решила сперва разобраться с насущным: клинок Чи Фэня прошелся в фэнь от её скулы. Двое нападали на одну, точнее нападали то они и на Ван Шен тоже, но та вёртко сбегала от ударов и пряталась за спиной Ли Цзы, поэтому все удары приходилось отбивать именно ей.

— Беги… в лазарет!… — девушка тяжело сглотнула, Ду Ли с силой обрушил на неё цзюваньдао, колечки радостно звякнули.

— Зачем? — в глазах Ван Шен не было ни капельки страха, наоборот, она весело сновала туда-сюда и забавлялась.

— Затем, что ещё пара таких ударов и я упаду, — Ли Цзы не шутила; хоть сколько совершенствуйся, но против физической силы не попрешь.

Атаки Чи Фэня не доставляли ей хлопот, она легко отбивала его лёгкий меч и условно “смертельно” ранила через пяток ударов. Но Ду Ли буквально вколачивал её в землю, колени нещадно ныли сетуя на свою тяжелую долю. В конечном итоге они подкосились и Ли Цзы едва не пропустила удар, запнувшись.

— Мэймэй! — у Ван Шен появилась новая традиция: обретать трезвый ум ровно тогда, когда Ли Цзы свой теряла.

Культистка злобно сверкнула глазами и, наплевав на Сяогуай сковавший руку, выхватила луцзядао и ринулась в атаку. Ду Ли не ожидавший такой прыти, замешкался, стараясь подумать. Но думал он слишком медленно, а Ван Шен была слишком бешеной. Один взмах и из рук парня выпал меч, а по кисти потекла кровь, легкий укол и он хватается за подреберье, невесомое движение и луцзядао уже у его горла.

— Ван… — Ли Цзы собралась с силами, вскочила и схватила девушку за талию, оттаскивая от Ду Ли, — Шен!

Та, словно бешеная собака бесновалась в стремлении закончить начатое, но Ли Цзы крепко прижала её к себе, не давая вырваться:

— Это тренировка, нельзя убивать людей на тренировке!… — прошептала она ей на ухо так тихо, чтобы Ли-лаоши ни за что не расслышал её слов.

Ван Шен оцепенела, то ли пришла в себя от слов Ли Цзы, то ли виноваты были мурашки, пробежавшие по спине из-за обжигающе горячего дыхания, обдавшего её ухо. Но она остановилась и покорно сложила оружие, небрежно вытерев о полы ханьфу. Ли Цзы резко убрала руки, кровь чуть не запачкала её одеяние. Вздрогнув, она несколько раз неосознанно отряхнула рукав под пристальным взглядом Ван Шен.

— Ты боишься крови? — культистка была крайне удивлена этим фактом; как человек ходящий бок о бок со смертью мог бояться крови?

— Что за вздор! — грубо выкрикнула Ли Цзы, прекращая нервные движения, — Кто тут чего боится?…

Развернувшись, она пошла прочь не прощаясь с учителем. Колени хоть и выполняли ещё свою функцию, но если не пролечить сейчас — можно остаться хромой. Ван Шен исполнила кривой малый поклон учителю за них двоих и бросилась вдогонку, подхватывая девушку и перекидывая её руку через плечо.

— Я могу идти сама, — Ли Цзы попыталась вырваться из цепкой хватки, но неловко запнулась и ещё больше повисла на Ван Шен, — Ты что, беспокоишься обо мне?

Она издевательски вернула ей её утреннюю фразу, скалясь.

— Беспокоюсь, — беззлобно откликнулась та и покрепче сжала ладонь.

***

Пару дней Ли Цзы пришлось провести в лазарете с перевязанными ногами. Целители даже запретили ей двигаться без необходимости, бдя за ней во все глаза. После утренних занятий к ней приходили друзья и передавали ей волю учителя, занудно пересказывая лекцию. Затем они вместе делали домашнее задание. Ли Цзы хотелось выть. Она не была из тех, кто любил учиться и стремился к постижению науки ума, куда охотнее она дралась и ввязывалась в неприятности. Скучные часовые лекции от путающихся в конспектах неучей вгоняли её в депрессию. Ли Цзы лопатками чувствовала, как жесткая обложка любовного романа обжигала её сквозь подушку.

— Таким образом соединив инь и ян, запад и восток… — Тоу Мо и сам отчаянно старался не заснуть, заплетаясь в иероглифах.

— Да когда они уже свалят? — Ли Цзы настолько обезумела, что ей померещился голос Ван Шен, — Надоели, сил нет.

Вслед за словами в лекарскую влетел плоский камушек на котором было выцарапано злое лицо, показывающее язык. Ли Цзы легонько улыбнулась.

— Тоу Мо, Ду Хуа, я бы хотела вас кое с кем познакомить… — под недоумевающими взглядами девушка кашлянула и легонько окликнула: — Ван Шен!…

Не утруждая себя лишними церемониями, та ловко забралась через открытое окно и села на соседнюю кровать. Друзья Ли Цзы испытали некоторую неловкость и переглянулись, думая как быть, если Ван Шен расскажет об их первой встрече.

— Тоу Мо…

— Ду Хуа…

— Ван Шен, — культистка весело подмигнула им и по хозяйски залезла в столик, стоящий у кровати Ли Цзы.

Развернув обертку с каштановым пирогом и разломав его на две части она взяла единственную бытующую тут кружку и ушла за чаем. Поскольку, это была лечебница, а не трактир, привычного чая тут не водилось и Ван Шен быстро приготовила тонизирующий настой. Дымящаяся чашка приземлилась на столик рядом с пирогом и заставила Ли Цзы скривиться.

— Я это пить не буду, — поморщилась и отвернулась.

— Так это и не тебе, — Ван Шен уже подняла кружку и подула на горячий напиток, разгоняя на тихой глади маленькие волны.

— Тогда я принципиально глотну! — Ли Цзы вырвала из рук подруги чашу и щедро отхлебнула…

История любит повторения. Девушка тихонько взвыла, она опять обожглась! Памятуя о том, чем закончился прошлый раз и уловив порыв Ван Шен она вскинула руку и через силу заставила себя успокоиться и стерпеть боль:

— Не надо! — аккуратно поставив чашку на стол Ли Цзы вытащила из под себя подушку, накрыла ею лицо и закричала.

Ей было неловко от воспоминаний, неловко от вновь повторившейся ситуации и… неловко от того, что в результате её действий книжка, обретавшаяся под подушкой, с глухим стуком упала на пол. Она хотела подобрать её скорее, пока друзья не увидели что она читает — даже перед ними этот третьесортный романчик был слишком постыдным. Но Ван Шен опередила её и, аккуратно перегнувшись через кровать, подняла книгу, успев быстро закрыть название рукавом. Ли Цзы с благодарностью посмотрела на неё и закусила губу.

Вышедший в общую залу лекарь очень обрадовался, увидев Ван Шен и поманил её за собой. Та лишь тяжело вздохнула, взглянув на каштановый пирог и покорно последовала за мужчиной в дальнюю залу. Стоило двери за ней захлопнуться, как атмосфера между друзьями стала немного неловкой.

— Ли Цзы… — стараясь не обидеть чувства подруги Ду Хуа мягким голосом начала издалека, — Эта Ван Шен, она…

— Не якшайся с ней! — Тоу Мо же решил быть прямолинейным, — Она… она… Грязная! *

* 污 — wū — грязно, аморально, распущенно. О человеке, который не соблюдает норм приличия и морали. С таким общаться хуже чем в грязи возиться.

Ли Цзы надолго замолчала. Ду Хуа просияла, думая, что если им так легко удалось зародить сомнения в её душе, то убедить её разорвать все отношения с Ван Шен будет ни капельки не сложно.

— Никогда. Не судите. Людей. Походя.

Чеканя каждое слово, очень тихо, но твердо, произнесла Ли Цзы. Она решила не пускаться в объяснения, не пытаться переубедить. Если Ван Шен была занозой в их глазу*, то никакие рассказы не смогут изменить их мнение.

*眼中钉 — yǎnzhōngdīng — гвоздь/шип/заноза в глазу, ненавистный человек.

— Она откровенна с тобой? Ничего не скрывает? Ты правда ей доверяешь? — Ду Хуа вспылила, повысив голос.

— Иногда даже самые близкие люди прячут камень за пазухой.

Столкнувшись лбами и не сумев переупрямить Ли Цзы, друзья стушевались и спешно покинули лекарскую, оставив после себя только горечь. Прокручивая в голове их диалог, девушка машинально взяла чашу с отваром и сделала несколько глотков. Терпкие травы показались ей сладким нектаром.

— А говорила пить такое не будешь, — Ван Шен беззлобно поддела её, забирая из рук чашу и доливая отвар, — Держи.

— Больше не хочу, — опомнившись, она запоздало скривилась, вернула кружку и откусила кусочек пирога, пытаясь избавиться от травяного послевкусия, — Как тебе мои друзья?

— Сносно, — культиска спокойно выпила отвар и вновь наполнила чашу до краёв, — Но их знания оставляют желать лучшего, перепутали эпохи и даже не заметили…

— Какие эпохи?…

Ван Шен прикусила губу чтобы не рассмеяться, но Ли Цзы все-равно заметила это и обиженно хлопнула её ладошкой по бедру.

— Маленькая госпожа, кажется, вы слишком часто прогуливали лекции… — хоть Ван Шен и не пыталась её задеть и не злословила, но Ли Цзы всё-равно стало обидно.

— Зато ты прекрасно обо всём осведомлена, не только об эпохах и великих умах, но и о запретных техниках и тайнах школ…

Она вложила в эти слова свою обиду и недоверие. После помощи, оказанной отцу, Ли Цзы перестала подозревать эту странную культистку в бедах, свалившихся, на Шейсьен. Но это не значило, что она полностью доверилась ей и забыла все её недомолвки.

— Просто я очень люблю читать и обладаю отличной памятью. А ещё я любопытная, а чужие секреты в Шаньлу продаются по цене баоцзы.

— То есть иногда вместо обеда ты предпочитала перебиться сплетней? — Ли Цзы поджала губы и отвернулась.

— Дают — бери, бьют — беги, — девушка беззаботно цокнула языком, — Кто-то расплачивался за работу едой, кто-то крадеными вещами, а кто-то информацией. Больше всего мне нравилось получать книги, но чаще всего я получала пинки.

Помолчали, девушка не знала что ответить на эту откровенность. В принципе, именно такие жестокие слухи и ходили о культе, ничего удивительного. Но как же это бессердечно.

— Ты начала совершенствоваться самостоятельно? — ей правда было любопытно как так вышло.

— Нет, в культе много бессмертных, — взгляд Ван Шен помутился воспоминаниями, она легонько улыбнулась своим мыслям, — Мне пришлось очень постараться, чтобы мастера преподали мне несколько уроков.

— У тебя нет учителя? — у всех совершенствующихся был наставник, человек вкладывающий свой опыт и знания в чистое семя, — Тебе понравился кто-нибудь из нашей школы? Давай попросим принять тебя в ученики?

— Не нужно! — Ван Шен замахала руками, — Правда, все в порядке… Кстати! Целитель Мэй сегодня осмотрит тебя и, скорее всего, отпустит на волю.

— Это радует, мне кажется я вся пропахла травами… — Ли Цзы поморщилась, — Тогда сразу же сходим к хозяйке и попросим выделить тебе комнату.

Пока Ли Цзы лечилась, Ван Шен спала на соседней койке, ибо никто на тот момент не мог помочь ей с размещением. Но Ли Цзы мучал этот вопрос, она сильно беспокоилась за крыши и библиотеку школы. За культистку она тоже немного беспокоилась, все-таки гостья, а кантуется по задворкам. Гостеприимство на высшем уровне, ничего не скажешь.

— Тоже не нужно, — девушка прямо в обуви улеглась на койку и закинула ногу на ногу, — Я поживу тут. Точнее, не тут, а во внутренних покоях, ай… В общем, не беспокойся, и вообще: ближе к целителям — дольше жизнь.

Ли Цзы это совершенно не обрадовало, она отчего-то не сомневалась, что общаться они буду часто и… тесно. А если Ван Шен будет жить в лечебнице, то пахнуть от неё будет соответствующе. Брезгливо поморщив нос девушка хотела возразить, но взяла себя в руки и промолчала. Так будет лучше для самой культистки, никто из учеников не будет докучать ей и, следовательно, не возникнет никаких конфликтов.

— Ван Шен! — в девушку с порога прилетел тяжелый шуршащий сверток, — Чувствуешь себя как дома?!

Девушка мигом слетела с кровати и покладисто потупила глаза; было удивительно наблюдать за тем, как обычно агрессивная и своенравная она становится послушной и мягкой рядом с целителями.

— Ли Цзы, хватит валяться, возьми мазь и проваливай, — лао Мэй бросил ей в руки увесистый горшочек с мазью, даже через плотную кожаную оплётку Ли Цзы почуяла благоухание лечебных трав.

Занятия уже давно закончились, ученики разбрелись по своим делам, наслаждаясь мягкой и приятной погодой. Ветер легонько перебирал собранные в высокие хвосты волосы, трепал полы одеяний и окутывал последним в этом году теплом. Девушки неспешно покинули лекарскую, спустились по ступенькам и застыли в нерешительности. Тишину нарушила Ли Цзы:

— Не хочешь сходить в город поужинать? — вниз по склону, ближе к равнине, был расположен небольшой городок, с лаконичным названием Дибучэнши — нижний город.

— Успеем вернуться до отбоя? — Ван Шен колебалась.

— Тебя серьезно это беспокоит? — наплевательски относившаяся к правилам Ли Цзы фыркнула и потянула подругу за собой, — Но сперва хочу проведать отца и оставить эту гадость.

Сьен Син Ян шел на поправку, день за днем яд потихоньку выводился из его организма. Благодаря заботе и лечению Ван Шен сегодня глава школы уже вовсю сидел за документами, бурча себе под нос всякие гадости в сторону советников, глав других школ, нерадивых учеников и самого себя. Ли Цзы улыбнулась, застав его за этим занятием. Отец решил поприветствовать дочь и встать, но тут же опрокинулся обратно на бамбуковое кресло.

— Тц, — Ли Цзы шикнула и подошла, чинно приветствуя его сложением рукавов, — Не геройствуй. И не усердствуй чрезмерно, добавляя масло и уксус ничего хорошего не получится*.

*添油加醋 — tianyóu jiàcù — добавлять масло и уксус (преувеличивать, приукрашивать, гиперболизировать, бахвалиться).

— Даже не пытался… — мужчина смущенно потупился, кто бы хотел выглядеть слабым перед своим ребенком… — Вы куда то собираетесь?

— О, как ты узнал? — Ли Цзы округлила глаза и посмотрела на Ван Шен, та тоже удивилась, но более сдержанно, — Хотим сходить в город поужинать.

Син Ян взял в руки увесистую стопку бумаги и помахал ею перед дочерью:

— Это всё прошения покинуть школу! Все ученики и учителя резко решили именно сегодня взять выходной! — он запыхтел и бросил пачку обратно на захламленный стол.

— Завидуете, да? — Ван Шен весело блеснула глазами и отошла на шаг, спрятавшись за Ли Цзы: опасалась несанкционированной атаки со стороны главы.

— Завидую! Да! — Сьен Син Ян обиженно надулся, в его состоянии даже во двор выйти было тяжело, а учитывая, что показаться на глаза другим в таком состоянии он не мог из соображений безопасности — выползать на свет божий было категорически запрещено.

— Так я и знала, — Ван Шен вышла из-за спины подруги и аккуратно пошарила в полах ханьфу, выуживая объемную книжицу, — Эть, новиночка!

Ван Шен протянула главе свою добычу, тот неопределенно крякнул и сразу отбросил в сторону накопившиеся дела. Это был тот томик, что Ли Цзы читала лежа в лекарской. Захватывающая любовная история от известного автора.

— Вы можете не возвращаться сегодня, лекарство я приму сам, — девушки усмехнулись, лучшим лекарством для взрослого главы по прежнему были новеллы о чистом и вечном.

— Если что — шли голубей, — Ли Цзы беззаботно улыбнулась и, приобняв Ван Шен за плечи, двинулась на выход рассуждая об ужине: — Что ты любишь есть? Я ужасно хочу чего-нибудь острого… И жирного!

Ван Шен скривилась:

— Я не люблю острое… И жирное…

Кажется, эти двое были вообще не совместимы!

Глава 7. Пожар у городских ворот навлёк беду на рыбу в пруду. *

* 城门失火、殃及池鱼

Ли Цзы подула на обрезок свиного уха в жгучем перце и покосилась на тарелку Ван Шен:

— Какой смысл вообще есть такую еду, это ведь невкусно, — девушка за один укус, практически не жуя, проглотила хрящик; горячий горшок на столе призывно булькал кипящим бульоном.

— Это вкусно, — Ван Шен неспешно поглощала рагу из тофу с чертополохом, заедая рисом и запивая травяным отваром, — Для меня — вкусно.

Ли Цзы не стала с ней спорить и закинула в котел все, без разбора, ингредиенты: кусочки свинины, кальмаров, креветки, шарики из рубленого мяса, несколько видов грибов, ростки бамбука, лапшу и даже мягкий овечий сыр, который, по идее, был закуской. Ван Шен явно не была высокого мнения о вкусовых предпочтениях подруги, но, в отличает от неё, стойко оставляла своё мнение при себе.

— Госпожа, ваша рыба, — маленькая юркая подавальщица протиснулась в приоткрытую дверь и поставила поднос с большим, фаршированным икрой краба, карпом.

Хоть Ли Цзы и предпочитала острое, но рыба пахла аппетитно и её палочки сами потянулись к мягкому мясу чтобы отщипнуть кусочек.

— Не трогай, — Ван Шен ловко перехватила её палочки своими, оставляя на них листочек чертополоха, — Я не люблю делиться едой.

— Ты всё-равно не съешь его целиком! — Ли Цзы брезгливо отбросила зелень с палочки, словно это было ядовитое насекомое, — Какая жадная собака…

К тому моменту в горшке уже сготовилась лапша и мясо. Девушка быстро переключилась на свою еду, мгновенно забывая о всяких там жадинах. Острота бульона обжигала до боли, а кусочки жирной свинины сглаживали оставленные им раны. Баланс. Они ели молча, мысленно договорившись временно не заглядывать в чужую тарелку. К тому моменту как Ли Цзы полностью закончила свой горячий горшок и сыто откинулась на спинку стула, Ван Шен всё ещё ковырялась в рыбе.

— Что ты ищешь? — Ли Цзы не могла удержать своего язвительного любопытства, — Если там черви, то просто не плати за неё.

— Там кости, — коротко ответила Ван Шен, тщательно и с осторожностью пережевывая пищу.

— Серьезно? — девушка приподняла одну бровь и выразила максимально саркастичное недоумение: — Откуда в рыбе кости?!

Культистка бросила на неё тяжелый взгляд, но промолчала. Не потому что не хотела спорить с дурным человеком, а потому что начав говорить могла случайно проглотить кость и подавиться. Дожевав, она аккуратно вытащила кончиками палочек маленькую тонкую косточку и положила на бортик тарелки. Прежде чем отломить очередной кусочек она тихо, но отчетливо пробормотала:

— Пуская в ход руки и ноги будь готова к тому, что тебе их когда нибудь переломают…*

* 动手动脚 — Dòngshǒu dòng jiǎo — двигать руками и ногами/ пускать в ход руки и ноги/ баловаться, шутить, играться, заигрывать с женщинами/мужчинами.

Ли Цзы хихикнула, не приняв угрозу всерьёз, но в следующий миг насторожилась; её сердце испуганно пропустило удар. Прибывавшая в слегка хмуром, но благодушном настроении Ван Шен в один момент переменилась. На лице отразилась животная угроза, в глазах полыхнул стальной огонь.

— Почему он здесь… — культистка отбросила палочки и вскочила со своего места.

— Что с тобой? — Ли Цзы подозвала подавальщицу и рассчиталась, попросив упаковать с собой остатки рыбы, — Куда ты?

Она бросилась за побежавшей к выходу подругой, но та была много раз быстрее и чуть было не пропала из виду. Если бы Ли Цзы не смогла её догнать и схватить за руку, то точно стала бы посмешищем школы.

— Это дела моего культа, — резко ответила Ван Шен, сбрасывая чужую ладонь.

— Это дела моего города, — в тон ей сказала Ли Цзы.

Фактически, близлежащие к школе города действительно были у них на попечении, поэтому проблемы подобного характера решались школой. И культ Шаньлу был именно такой проблемой.

— Как хочешь, — девушка быстро рванула а направлении, понятном только ей одной, — Меня он не убьет, но прикончить тебя ему ничего не стоит.

Обежав город вдоль и поперек несколько раз в тщетных попытках поймать ветер, девушки наконец остановились. Ван Шен приложила ладонь к ключице и нахмурилась.

— Что с тобой? Болит? — Ли Цзы обеспокоено протянула руку, собираясь дотронуться до этого места, но была мягко остановлена.

— Уже не болит, — Ван Шен улыбнулась уголком губ, — Потому что мы его упустили и он убежал далеко.

Они стояли в небольшом заулке, солнце постепенно садилось и мрак здесь сгущался по-особенному зловеще. Ли Цзы замялась, думая о том стоит ли выспросить у неё подробности или чужие тайны должны оставаться чужими тайнами. Втягиваться в проблемы культа ей не особо хотелось, но проблемы культа были также проблемами Ван Шен. А если ты согласился следовать за собакой — готовься быть покусанным блохами.

— Кто — он? — Ли Цзы спокойным тоном задала вопрос и для верности конкретизировала: — Этот человек — кто он и почему мы его преследовали?

— Его зовут Ду Фан, не назову его хорошим человеком… — Ван Шен взяла Ли Цзы за рукав ханьфу и потянула из тупика, — В Шаньлу тоже есть свои правила и законы, но они не похожи на порядки остального цзянху. Ммм, на самом деле очень просто спокойно жить в культе ничего не нарушая. Например, нельзя убивать без повода… Но поводом может быть пролитое по неосторожности вино. В общем-то нужно действительно быть очень скверным человеком чтобы культ подал тебя в розыск.

— Он убил кого-то не того? — словосочетание “убить не того” даже не резануло им слух.

— Ду Фан был целителем, но… Один на сотню, из тех, что выбрали калечить, а не лечить, — Ван Шен рассеяно подхватила маленькую девочку, споткнувшуюся и полетевшую лицом в мощеную дорогу, — Несколько лет он выводил свой идеальный яд, незаметно убивая доверяющих ему людей.

Ребенок испуганно ойкнул и забарахтался в её руках.

— Самое забавное — он не щадил даже детей, наоборот — давал им дозы побольше, безжалостно и жестоко забирая маленькие жизни, — девочка мгновенно расплакалась, услышав что кто-то убивает маленьких детей, вырвалась и убежала, быстро перебирая ножками.

Ли Цзы укоризненно посмотрела на подругу, но ничего не сказала.

— Как вышло, что никто не заметил этого сразу? — ей было странно, что даже детские смерти не привлекли должного внимания.

— Сложно объяснить как устроено это место, как нибудь пойдем со мной и я тебе всё покажу, — Ван Шен немного грустно улыбнулась, продолжая следовать в одной ей известном направлении, — С тех пор стало лучше, правда.

— Погоди… — Ли Цзы внезапно увидела некоторую взаимосвязь, — То есть этот Ду Фан — специалист по ядам?

Ван Шен подумала и неуверенно кивнула, можно было сказать и так.

— Яд третьей стражи, которым отравили отца…

— … был изготовлен именно им, — закончила Ван Шен низко опуская голову, — Ду Фан не появлялся в цзянху уже более пяти лет, поэтому узнав остатки формулы я засомневалась, но сейчас… Это очевидно.

Ли Цзы действительно недоумевала откуда эта культиска была так хорошо осведомлена о ядах. Настолько, что с одного взгляда смогла определить не просто вид, но и точное название с временем попадания в организм. Еще и ранешний разговор не давал покоя…

— Этот Ду Фан… Он был твоим наставником? — вопрос упал на дно колодца тяжелым камнем, но не вызвал всплеска, ибо вода уже давно пересохла.

— Верно, Ду Фан был одним из моих учителей.

Ли Цзы резко развернулась и шагнула в переулок. Ван Шен так и осталась стоять на дороге, глядя на ушедшую со смесью отчаянья и одержимости. В конце концов отчаяние победило и на место одержимости пришло отвращение к себе. Плюс груз чувства вины и ответсвенности, которые обычно даже рядом с Ван Шен не пробегали. Всё это давило настолько, что в какой-то момент она начала задыхаться. Сознание помутилось и частичка той сумасшедшей Ван Шен почувствовала что наконец то настал её час.

— Ты чего застыла? — знакомый голос вывел её из оцепенения, девушка смогла сделать рваный вдох, — Поздно возвращаться в школу, придется взять комнату.

Медленно, очень медленно она сфокусировала взгляд на Ли Цзы. Так Ван Шен узнала, что первое правило школы Шейсьен — не осуждай.

А Ли Цзы мысленно усмехнулась и взяла свою собаку за рукав, намереваясь лечь с ней в постель. *

*Отсылка к пословице: С собакой ляжешь — блохастым станешь.

***

“Пока не возвращайтесь!” — маленькая разноцветная птичка принесла Ли Цзы записку.

— Нет, ну своевременно, конечно… — девушки стояли в небольшой роще перед главными воротами школы.

— Пойдем, — Ван Шен прочитала записку и проигнорировала её содержание, впрочем Ли Цзы тоже не собиралась отсиживаться что бы там ни произошло.

— Боюсь представить, что случилось на этот раз… — Ли Цзы устало потёрла переносицу. Ночь выдалась слишком спокойная, настолько спокойная, что девушка время от времени просыпалась от волнения и с подозрением оглядывала комнату.

— Возможно, объявился Ду Фан? — неуверенно предположила Ван Шен, она выглядела бодрее, но тревога всё-равно легла на её лицо мрачной тенью.

— О ране отца официально знаем только мы, мёртвый советник и, скорее всего, Вэнь-шушу, поэтому маловероятно, — Ли Цзы ухватила подругу за полу ханьфу и потянула чуть в сторону, вдоль забора, уводя от главного входа.

“В любой непонятной ситуации лучше сперва понаблюдать и успеть сделать свои выводы”, — думала Ли Цзы. Ван Шен, которая придерживалась принципа “выбитые зубы выбитой дверью — целиком и полностью ваши проблемы” недоуменно выгнула бровь, но ничего не сказала. За неприметной калиткой ведущей к главному дворику шумели люди, прислушавшись Ли Цзы узнала голоса нескольких советников. Они кого-то искали.

— Если я попрошу тебя ждать снаружи, ты послушаешься? — на всякий случай утончила Ли Цзы, но увидев шальную улыбку оставила последние надежды, — Тогда пойдём.

Девушки аккуратно вошли на территорию школы, оказавшись в небольшом укромном саду. Тропинка вела направо и налево, к покоям главы и, чуть дальше, к покоям самой Ли Цзы.

— Разделимся? — дождавшись кивка она уточнила: — Ровно через кэ встречаемся тут, постарайся что-нибудь узнать, но не попадись!

Понять откуда конкретно раздается ругань было невозможно, слишком сильное эхо давали стены, поэтому случайно наткнуться на человека было бы плевым делом. Но Ли Цзы повезло и она незамеченной вышла из садового лабиринта. Пробравшись к открытому окну в покоях отца она заглянула внутрь, но никого там не обнаружила. Впрочем, по атмосфере общего переполоха это было ожидаемо.

— Погодите… — Ли Цзы ошарашено замерла, перебирая мысли в голове, — Я что, преступница какая-то?!

Крякнув, девушка развернулась и бодро помчалась в сторону людского гомона. Люди забесновались сильнее, словно что-то их знатно приободрило. Увидев перед наводным павильоном толпу Ли Цзы притормозила, вслушиваясь в крики.

— Убейте её на месте!

— Нечего её защищать!

— Она заслуживает смерти!

Со всех сторон звучали призывы к расправе над кем-то и только забравшись на ступеньки павильона Ли Цзы увидела знакомую фигуру, стоящую возле входа в её жилище. Встретившись взглядом со схваченной Ван Шен она скептически подняла левую бровь. “Не попалась, совершенно не попалась…” — Ли Цзы спрыгнула с возвышения и направилась прямиком к подруге, абсолютно не заботясь о грубо отпихиваемых людях.

— Что тут происходит?! — Ли Цзы оттолкнула в сторону одного из советников, что держал связанную по рукам девушку.

— Мы нашли шпиона! — один из младших советников вышел вперёд, горделиво выпячивая грудь.

— Да ну? И где же он? — девушка уже примерно поняла суть происходящего и высматривала среди толпы людей главу, который имел больший авторитет.

— Она! Она шпион! — несколько человек споро замахали в сторону Ван Шен.

— Она? — Ли Цзы усмехнулась, — Ван Шен, приглашенная ученица из культа Шаньлу и моя названная сестра — шпион?

Культистка не сдержалась и тихонько прыснула, недоумевая когда же они успели породниться. Ли Цзы незаметно пнула её по голени. Та покорно успокоилась и сделалась самой серьезной собакой на свете.

— Но как же…

— Она ведь из Шаньлу…

— Неужели Шейсьен вступили в сговор с культом?!

Ли Цзы быстро всё надоело и вообще, разбираться в ситуации вот так походя на глазах у толпы было не лучшей идеей. Окинув взглядом собравшихся и не найдя доверенных лиц она была вынуждена спросить:

— Где глава школы?

— Главе сплохело и его сопроводили в лекарскую… — сообщил один из советников, виновато улыбаясь.

Девушка схватила Ван Шен за рукав и потащила прочь, не тратя пока время на развязывание веревок. Люди расступались, позволяя им пройти, только парочка советников с надменным видом остались стоять на месте, не шелохнувшись. Ли Цзы не сдерживаясь выбила им плечи. Они больно охнули, но ни грамма надменности не растеряли.

— Просто объясни мне, — негодовала девушка, — Я оставила тебе одну на пару фэнь! Как, просто как, за это время ты успела не только попасться, но и оказалась связана по рукам?!

Ван Шен изобразила виноватую улыбку, но ничего не сказала. Не объяснять же, что увидев толпу рвущуюся в покои Ли Цзы она взбеилась таким бескультурьем и выдала себя нарочно.

— Я доставила проблем, — не вопрос, констатация факта.

— Да, — отозвала Ли Цзы, — Но не появись ты и не доставь нам этих проблем, быть может и я и отец уже были бы мертвы.

Бамбуковые занавеси на окнах лекарской были опущены, что бывало крайне редко. Сердце Ли Цзы пропустило удар и она не выдержав рванула вперед. Ван Шен нахмурилась, но вспомнила состояние главы накануне и отбросила волнение.

Распахнув дверь и чуть не снеся на своем пути лекаря, Ли Цзы влетела в помещение и огляделась по сторонам.

— Отец? — громко позвала, но ответа не последовало.

— Сколько раз говорил, что в лекарской нельзя кричать, — лао Мэй сделал недовольное лицо, но его изящные черты даже так выглядели слишком мило, — Он в дальней комнате. Стой…

Ван Шен неспешно вошла внутрь, но была остановлена жестом целителя. Ли Цзы замешкалась, по всей видимости глава попросил не пускать посторонних. Девушка посмотрела на Ван Шен странным взглядом и дотронулась до плеча лао Мэя:

— Ей можно войти, глава не будет возражать.

Лекарь дерзко откинул тронувшую его руку и закатил глаза.

— Я в курсе, что глава не против, — он гневно посмотрел на Ван Шен, — Но я против! Почему ты не рассказала?

Кажется, новости о шпионе из Шаньлу уже докатились и до сюда. Не зная как помочь, Ли Цзы посмотрела на подругу и не встретила в её взгляде ни капли сомнения или неуверенности.

— Боялась, что прогоните, — честно сказала она.

Лао Мэй манерно стукнул кулаком по её плечу и отвернулся, явно обижаясь. Ли Цзы знала о его тонкой душевной организации, но такую картину видела впервые.

— Мне без разницы откуда ты и кто твой учитель, у тебя отличные знания и доброе сердце, — сказав это он развернулся и ушел.

— Мда, — Ли Цзы похлопала Ван Шен по плечу, — Долго теперь тебе перед ним придется замаливать эту вину, одним новым рецептом отвара ты точно не отделаешься…

Ван Шен ни капли не расстроилась, наоборот — на душе стало так легко и непринужденно, словно пришла долгожданная весна после суровой затяжной зимы. Она некоторое время с благодарностью смотрела в спину уходящей Ли Цзы, пока не очнулась от собственных мыслей и не последовала за ней.

— Отец, — Ли Цзы шумно и неучтиво ворвалась в комнату, — Что случилось?

Глава с прискорбно-умирающим видом лежал на кровати, укрытый одеялом до подбородка. От вида этой картины у Ли Цзы защемило сердце. Зашедшая следом Ван Шен только тихонько фыркнула, подошла к мужчине и попыталась стянуть одеяло. Тот вцепился в него и с силой далеко не умирающего человека не выпускал из рук.

— Хоть бы капельку уважения проявила к главе школы! — пробубнил Сьен Син Ян сдаваясь.

— Вот тут вы не правы, — Ван Шен улыбнулась, — Моё уважение к вам бесконечно и неизмеримо.

Взору открылась гора различных свитков, лежащая на груди мужчины и разбросанная по кровати. Ли Цзы сперва облегченно выдохнула, а затем грустно вдохнула. Никто не ожидал, что информация о Ван Шен вскроется настолько быстро.

— Мне пришлось прикинуться умирающим! — глава встретил лукавый взгляд Ван Шен, но ничего более не сказал.

— Это нормально, что вам стало плохо, яд ещё не полностью вышел и, более того, некоторые последствия могут держаться вплоть до года, — Ван Шен опустилась на стоящий у кровати стул, — Нужно по возможности избегать волнения и перенапряжения.

Глава с умным видом покивал, про себя злясь на эту чересчур умную госпожу. Ли Цзы окинула взглядом комнату но не нашла второго стула. Сесть на кровать тоже не представлялось возможным, ибо некоторые из валяющихся там свитков были крайне важными и зачарованными от копирования. Ван Шен встретилась с ней взглядом и похлопала по свои коленям, приглашая присесть. Ли Цзы фыркнула и показательно встала по другую строну койки.

— Что нам теперь делать?

Хоть это и был скорее риторический вопрос в пустоту, но глава тихонько выдохнул и начал излагать свои мысли:

— Я перечитал все договоренности, которые наша школа подписывала с другими и не нашел ни единого слова о том, что принимать учеников из Шаньлу или прочих недружественных сект запрещено, — глава взял несколько свитков, пробежался еще разок взглядом, скрутил их и отложил на тумбочку, — Но это не значит, что к нам не будет вопросов, наверняка скоро все эти псы цзяхну набегут на нас как на мясистую косточку.

— Но мы белые и пушистые, под нас не подкопать? — Ли Цзы не представляла как отбиваться от надвигающихся неприятностей.

Помолчали.

— Я был беспечен, — Сьен Син Ян внезапно расчувствовался, поджал губы и опустил взгляд, — Когда моя Сяо умерла дела школы оказались чуждыми мне, была только бесконечная скорбь от утраты. Но всё-таки мне было не всё-равно на учеников, на их обучение, питание и состояние здоровья, поэтому я отобрал десяток доверенных людей и создал совет.

— Никому нельзя доверять, — буркнула Ван Шен, закатив глаза.

— Ты и мне не доверяешь? — Ли Цзы вскинула бровь, состроив обиженное лицо.

— Никому нельзя доверять кроме четы Сьен, — поправилась эта ушлая псина, заискивающе улыбаясь.

— Как бы то ни было, это ошибка давно минувших дней, — маленькая перепалка между девушками легко выдернула его из тягостных мыслей, — Но ошибки нужно исправлять даже если уже слишком поздно.

— Можно вмешаюсь? — Ван Шен, в общем то, спросила это только для вида, — Если вы сейчас упраздните совет, не будет ли это выглядеть несколько агрессивно на фоне связи с порочным культом?

— Поэтому сейчас я не буду ничегошеньки делать, — Син Ян улыбнулся уголками губ и закрыл глаза, — Пущу слухи о своей внезапной болезни, нагнету обстановку, заставлю всех змей вылезти из под камней и за одним полностью восстановлюсь от яда.

— Звучит сладко, но не обернется ли это ещё большей бедой? — Ли Цзы с беспокойством посмотрела на отца, который в лучших традициях своей беспечности уже всё решил.

— Придержи-ка свой вороний рот! — шутливо прикрикнул он, отмахиваясь, — В худшем случае школа преждевременно сменит главу.

Ван Шен нахмурилась, задумавшись о том, что некоторые слова никогда не должны звучать вслух.