Пока цветет Ка'ротис | Книга 1: Маска

Глава 1, Параисо-дель-Триго

Сеада, 6:25

Раннее утро. Солнце только начинало вставать над золотым морем пшеницы, раскинувшимся на многие километры во все стороны, - куда ни посмотри, оно казалось бесконечным. Воздух, пропитанный запахом молодых растений и свежей росы, был всё ещё по приятному прохладным, несмотря на то, что день обещал быть жарким.

Деревня ещё не вся, но частично уже проснулась: где-то скрипела калитка загона с возмущающимися детенышами коритозавров, которые с утра пораньше решили выяснить, кому принадлежит мягкая подстилка, хотя у каждого она своя; где-то, уже проснувшийся крупный цератопс ждал, когда его хозяин перестанет на него ругаться, чтобы продолжить лакомиться вкусной зеленью с грядки; ещё дальше кто-то спорил о том, сколько же необходимо погрузить товара для продажи на ближайшем городском рынке.

Сеада представляла собой типичный представитель деревенских поселений — деревянно-каменные домики не выше третьего этажа с редкими исключениями и со своей территорией за ними, границы которой были помечены нехлипким забором. Обычно на этих территориях располагались хозяйские грядки и кустарники с разнообразными ягодами, овощами и плодоносными деревьями. Нередко возводились вольеры с небольшими породистыми рапторами и травоядными животными разных размеров, которые могли быть полезными в хозяйстве. Деревня была окружена огромным полем пшеницы, за уходом и качеством которой следил почти каждый житель.

В одном из таких двухэтажных домов жила семья, которая несколько лет назад переехала из большого города сюда, в более тихое и спокойное место, вдали от проблем, о которых не хотелось даже думать. Здесь, в Сеаде, семья нашла свое призвание: они в достаточных для продажи масштабах выращивали особые сорта малины и черники. Также у них был единственная дочь по имени Рейна — высокая девушка 15 лет с зелёными глазами и рыжими, словно огонь, волосами. Она подрабатывала тем, что со своим крупным рогатым другом каждое утро и вечер делала обходы пшеничного поля, тем самым распугивая местных вредителей, которые могли съедать растения и полезных насекомых. Платили немного, но этого было достаточно для вклада в семейный бюджет.

Рейна уже минут 5 лежала на кровати и слушала, как неподалёку во всю глотку разрывал тишину один из паразауролофов. Она узнала этот утренний рев, который мог начаться еще в 4 утра и будить жителей многих домов, ведь только у этой молодой особи был такой всеобъемлющий и глубокий голос, и Рейна знала, какой семье он принадлежал. Сделав глубокий вдох, девушка встала, умылась и оделась в привычную для себя одежду: свободные широкие штаны и такую же тонкую рубашку, чтобы не было жарко, и воздух мог циркулировать между тканями. Поверх она надела небольшую поясную сумку, в которой лежало всё необходимое. Она быстро перекусила тем, что попалось ей на кухне и выбежала во двор, хватаясь за последнюю возможность ощутить утреннюю прохладу и легкий ветерок, который она не почувствует до самого вечера. Она оглянулась в поисках своего друга, которого затем обнаружила у рапторника. Молодой, но уже крупный пахининозавр лежал около приоткрытого вольера, пожевывая уже не очень свежую растительность. На нем сидело двое, нет, трое маленьких рапторов, которые чистили и без того свои чистые перья.

— Тоно! Вот ты где! Давай вставай, пора идти делать обход! Раньше начнём, быстрее закончим! — чуть повышенным тоном сказала Рейна, руками сгоняя рапторов со спины Тоно.

Тоно, в свою очередь, недовольно фыркнул из-за закончившегося лёгкого массажа и медленно встал. Было видно, как это ему давалось с трудом из-за веса, но он станет ещё больше.

Закончив подготовку снаряжения для верховой езды, которое она снимала с Тоно каждый вечер, чтобы тот мог отдохнуть, Рейна бросила взгляд на своего друга:

— Вот так, дружок, давай, нам ещё нужно зайти за Теей. Надеюсь, эта соня уже не спит.

При возможности Рейна не ехала верхом, а шла рядом. Так, по её мнению, было легче обоим. Перед тем, как покинуть свой дом, девушка взяла с уличной полки препарат и аккуратно брызгами нанесла его на шкуру своего динозавра. Только нос Тоно вышел за пределы территории, Рейна услышала голос мамы. Она дала девушке немного денег на еду, которую можно было купить в городе по пути, а также какой-то непонятный свёрток и объяснила, что его нужно передать другу семьи, который сейчас находился на военной службе около границы. Путь предстоял неблизкий. Привычная работа на сегодня отменяется. Рейна не стала допрашивать о содержимом свёртка и положила его в свою сумку, а затем попрощалась с мамой и быстрым, чуть нервно-возбужденным шагом устремилась к дому Теи. Тоно пришлось чуть ускорить свой темп, чтобы не отстать от хозяйки. Тея жила недалеко, всего-то через 10 домов от Рейны. Дойти было не проблемой, но вот дождаться, пока подруга соберется и выйдет - нет. Благо, ожидание скрашивал запах свежей выпечки, который исходил от соседнего дома.

— Нужно было позавтракать получше… — вслух подумала Рейна, но, не успев понять, чего она хочет больше, свежий хлеб или булочку с корицей и сметанным кремом, она услышала какую-то возню в стороне сарая, но увидеть причину этих звуков было невозможно из-за высокого забора.

Рейна подошла к калитке и постучала в неё. На удивление, она была открытой. Она вошла на во двор и увидела довольно-таки привычную картину: черноволосая девушка изо всех сил упиралась ногами в землю и ругалась, пытаясь вывести динозавра из оборудованного сарая. Динозавр сопротивлялся и не выходил, издавал гулкие короткие звуки. Это была 14 летняя Тея и её молодой паразауролоф Блас.

— Блас, ну же идём! Да пошли уже, сколько можно вредничать? Нам пора на тренировку! — ругалась она, налегая всем весом на повод сопротивляющегося Бласа.

— Тея! Блас снова не слушается? Хотя, когда он слушался… — Рейна вытащила из сумки маленькое лакомство и подошла к вредному динозавру, который все никак не хотел покидать свой сарай. Рука с какой-то вкусностью оказалась прямо у морды Бласа и тот сразу сделал несколько шагов вперед вслед за движением руки из-за чего Тея, чей весь вес был сосредоточен на поводе, упала.

— О-о, ты так и не приучила, что с чужих рук нельзя брать еду? Это может закончиться бедой, — немного с досадой отметила Рейн, отдавая с руки лакомство, которое так желал Блас, а затем повернулась к упавшей подруге и протянула ей руку, чтобы помочь встать.

Тея приподнялась на локтях и издала усталый вздох, задрав голову кверху.

— Ах, мне бы его хоть чему-нибудь научить! — Тея потянулась и приняла помощь Рейны, чтобы встать на ноги, — Иногда мне кажется, что он необучаемый, — призналась она, отряхиваясь от пыли.

Тея снова взяла за повод Бласа и вывела его из сарая. Фыркая, Блас все же соизволил пойти за хозяйкой, но не забывал посматривать на Рейну, чтобы не упустить возможность съесть еще чего-нибудь.

— Сегодня я буду тренировать с ним голосовые команды, - сказала Тея,- пойдем на ту тропу за полем у реки. Ты со мной?

Тоно ждал за забором, но начал беспокоиться из-за отсутствия хозяйки, хотя прошло совсем немного времени. Но, как только он пересёк границу забора и увидел Бласа, тут же сделал шаг назад.

— Конечно, с радостью! Только мне нужно было бы сделать обход… Хотя и его сегодня не сделать… — тон почти перешёл на шёпот, просьба матери и правда застала девушку врасплох, ведь с того времени, как они переехали сюда, она не ходила так далеко, к самым границам, — Тея, мне тут сказали передать другу семьи кое-что и оно, вроде, очень важное, но идти немного далековато отсюда и мне одной было бы и трудно, и скучно добираться. Может, ты хотела бы пойти со мной? Обещаю вкусную еду! Мы зайдём в город перед тем, как начнём свой путь. И, если хочешь… — взгляд Рейны перемещается то к Теи, то к Бласу. — Я могу попробовать помочь с послушанием твоего друга, а то он и правда какой-то вредный в последнее время.

— Да, хорошо, конечно я пойду! — воскликнула она, явно желая побыстрее откосить от запланированной тренировки.- Только маме сказать надо. Подержи, пожалуйста. — Тея отдала Рейне повод Бласа и быстро забежала в дом. Через минуту она снова выбежала к Рейне.

— Так, всё, я предупредила, идём!— воскликнула Тея и забрала повод Бласа.

В этот момент из дома вышла мама Теи.

— Осторожнее там, — с волнением в голосе сказала она и затем добавила, — И, Тея, если попадете в беду, пусть Блас заорёт. Так мы узнаем, что что-то случилось и сможем прийти на помощь.

— Хорошо, мам, — громко ответила ей Тея, а затем, говоря почти шёпотом, добавила так, что её слышала только Рейна, — Если, конечно, он меня послушает.

— Послушает, не переживай, у меня есть его любимые лакомства, — сказала Рейна шёпотом и улыбнулась, а затем вернулась в свой привычный звуковой диапазон. — Итак, какие планы по поводу того, что нужно купить в городе? Мы точно должны зайти в «сырный район»! Я слышала, что они немного расширили свой ассортимент, хочется посмотреть.

Девушки вышли с территории дома, и Тоно сразу же подошёл к хозяйке, чтобы получить немного ласки.

— Тебе помочь залезть на Бласа или справишься? — спросила Рейна, поглаживая Тоно по наросту на морде.

— Я справлюсь! Я тренировалась залезать на него сама. — Тея уверенно подошла к Бласу, пытаясь заставить его чуть наклониться.

— Давай, наклон! Ниже… — строгий тон голоса постепенно стал мягче.

Блас издал протестующий звук, но все же наклонился. Тея потянулась к седлу, но из-за небольшого роста она не смогла дотянуться с первого раза: до него оставалось совсем чуть-чуть, и тогда она пару раз прыгнула, чтобы зацепиться.

— Вот увидишь… — кряхтя она, пытаясь дотянуться, то и дело переводя дыхание, — Я сделаю… Это… В два… Счета… — с трудом произнося слова, она все же смогла ухватиться за седло, подтянуться и поставить ногу в стремена.

Блас начал нервно переступать с ноги на ногу, пока Тея неловко пыталась взобраться на его спину.

Рейна собиралась подойти, чтобы помочь, но Тея запротестовала.

— Нет, нет! Я справлюсь! Все в порядке, я сама! — сказала Тея и, хоть и неуклюже и с большим трудом, всё же наконец взобралась. — Вот видишь, я же сказала! — её ухмылка была такой, словно она легко взлетела на него.

Блас снова переступил с ноги на ногу и издал недовольные звуки.

— Ну, не ворчи! — Тея похлопала Бласа по боку шеи. Молодой паразауролоф поворчал, но успокоился. Тея повернулась и посмотрела на Рейну — её глаза загорелись только при одной мысли о сырных шариках.

— Да, мы просто обязаны зайти в «Сырный район» и купить мои любимые сырные шарики! И желательно побольше!

Рейна тяжело, даже чуть раздраженно вздохнула, но все же внутренне признавала, что видела прогресс взаимоотношений Теи и Бласа, ведь, по крайней мере, как это обычно бывало, он не сбросил её с себя.

— Тогда вперед! — девушка без проблем залезла в седло, и Тоно двинулся вперед по протоптанной дороге, которая вела прямо в ближайший город.

Путь был недолгим и пролегал через живописные поля невысоких растений, которые обычно использовались для заваривания чая. По пути девушкам встретились купцы, которые на своих динозаврах везли товар на продажу. Помимо обычных используемых животных, встретился и весьма редкий в краях крупный завропод, который медленно передвигался и высоко возвышался над землей. На нем были закреплены самые разные товары: от каких-то странных ковров до бочек с алкоголем. Девушки быстро перегнали его и продолжили свой путь, дорога по которой постепенно из небрежной земельной с кочками, ямками и следами от повозок превращалась в удобную, гладкую дорогу, выложенную из прямоугольных камней кирпично-серого цвета, а по пути начинали встречаться небольшие клумбы с красивыми культурными цветами и лавочки, обозначая, что город совсем близко. Еще спустя 5 минут девушкам встретилась главная арка — широкая каменная конструкция с изображениями паразафролофусов и цератопсов, а чуть левее от неё вывеска, возле которой они временно остановились. Там было указано, что дальше начинается небольшой торговый город под названием Параисо-дель-Триго или, как местные его называли, — Эль-Михо. Ниже висела дополнительная табличка, которая сообщала о том, что на следующей неделе начинается полуденный фестиваль. Этот город принадлежал местному клану Beloved and Hated и являлся одним из ближайших населенных пунктов по отношению к Сеаде и границам, но, несмотря на общую отдаленность от центра страны, этот город был сердцем различных ремесленников, а также фермеров, сыроваров и пекарей.

Девушки прошли чуть дальше и спешились, чтобы дать выпить воды своим динозаврам из небольших емкостей, которые были установлены чуть дальше входа у забора — так было положено, чтобы животные могли утолить жажду в любую погоду, а хозяева освежиться. Пока Тоно и Блас жадно пили воду, Рейна повернулась к подруге, которая мыла свои руки после не совсем чистого повода.

— Тея, ты была на этом фестивале? Он мне кажется жутким… — застыла Рейна, вспоминая свое последнее посещение этого необычного праздника, который разум всеми силами пытался вытолкнуть из памяти.

Тея оттряхнула свои руки от воды и повернулась к Рейне.

— Да, была. Там было много всяких интересных безделушек, много вкусностей. Правда, были какие-то странные шоу и странные костюмы у некоторых людей, но жутким он мне не показался, — Тея пожала плечами. — Хотя люди шептались, что на следующий день фестиваля нельзя выходить на улицу, но я так и не поняла почему.

В этот момент Блас оторвал морду от воды, издал негромкий низкий звук и, прежде чем Тея успела отреагировать, он сунул морду обратно в воду и мощно мотнул головой в её сторону, окатив целым веером воды. Девушка вскрикнула и отшатнулась от паразауролофа.

— Чёрт, Блас! — выругалась она.

Блас издал прерывистый звук, чем-то отдаленно напоминающий смех и игриво потоптался на месте, радуясь содеянному.

— Этот динозавр когда-нибудь сведёт меня с ума! - проворчала Тея и угрюмо посмотрела на Бласа.

— Молодец, Блас! Жарко на улице — освежил хозяйку! — выдала Рейна, еле сдерживая смех.

Она расстегнула свою небольшую сумку и вытащила оттуда несколько небольших сухих салфеток и протянула подруге. Когда Тея стала немного менее мокрой, девушки обратно залезли на своих динозавров и двинулись дальше.

Параисо-дель-Триго, 11:05

Ещё на подступе к центру города начал доноситься первый признак бурной жизни рынка — звук, который образовывал из себя смесь всего того, что там находилось: скрипящие телеги, грохот разгружаемой продукции, звяканье весов, крики продавцов и покупателей, визги динозавров различных видов, а также звон колокола, который периодически доносился из местного небольшого храма.

Вторым признаком стал запах: первое, что уловило обоняние девушек — это свежая выпечка. В воздухе витал аромат корицы, печёных яблок и груши, заслоняя собой более тонкие нотки молочных и медовых продуктов, и только где-то в конце чувствовался лёгкий цитрусово-фруктовый шлейф алкогольных напитков и завезенных издалека цветочных духов.

Как и многие другие города Эль-Михо имел широкие дороги, чтобы хозяевам и их животным было комфортно передвигаться, но в случае крупных рынков было принято оставлять своих ездовых динозавров в местных недорогих временных «открытых отелях». Там животные могли в прохладе и комфорте дождаться своих хозяев, располагаясь на мягком сене с едой и водой под боком.

— Тея, нужно оставить динозавров здесь, им будет явно некомфортно, если об них кто-то споткнется или они на кого-то наступят… Да и Тоно ненавидит шумных бегающих детей, да, друг? — Она положила руку на Тоно около костяных выростов у воротника.

Тоно немного поводил головой из стороны в сторону, избавляясь от назойливых мошек, которые так и норовили сесть около глаза. Спрей помогал от кровососущих паразитов, но не от этих летающих наглых тварей.

Тея тут же кивнула, и Рейна забронировала два свободных места. Не успев ещё раз погладить Тоно перед уходом, она почувствовала, как Тея резко схватила и потащила её за руку куда-то в сторону первых прилавков, где лежали сувениры разного качества от местных мастеров и завезенных из городов дружественных кланов.

— Ой, смотри, что там? — через мгновение Тея уже была у первого прилавка. Здесь лежали всякие диковинные украшения: изящные кулоны на тонких цепочках, браслеты с замысловатыми узорами, серьги. Среди них выделялись кулоны в виде разных динозавров и даже тех видов, которых не существовало.

Тея ткнула пальцем на кулон с цератопсом, — смотри, прям как Тоно! — она быстро пробежалась взглядом по прилавку, а затем нахмурилась. — Хм… А Бласа не вижу! Несправедливо!

— Ты так и не можешь запомнить вид Тоно? Это даже не он! — проворчала девушка, но её почти не было слышно из-за шума вокруг.

На следующем прилавке были всякие амулеты: камешки, старые монеты, резные деревянные обереги, амулеты в виде перьев и многое другое. Из всего этого выделялись зубы и рога динозавров, но, если к ним присмотреться, то можно понять, что они были ненастоящими, поскольку такое ремесло являлось незаконным в этой стране. Но у определённых мастеров можно было сделать такое украшение из настоящих зубов и рогов, как память об ушедшем друге.

— Эти волшебные обереги принесут вам счастье и удачу! А если повесить их на седло вашего динозавра, тогда он всегда будет здоров и силён! - кричал стоящий за прилавком продавец. - Берете два, третий в подарок!

Тея не смогла пробыть долго у этого прилавка и потянула Рейну дальше.

— Рейна! Смотри, смотри! Эти резные фигурки такие классные!

И правда, на столах стояли самые разные резные фигурки, которые изображали виды динозавров не только местных, но и которые не водились в местных краях. Самыми популярными фигурками являлись те, которые были в виде легендарной троицы тираннозавров — Тем, Казуар и, самый легендарный, это Лизард! Да, в обычном городском обществе эти динозавры затмили собой своих хозяев, что при их упоминании имена людей вспоминались только во вторую очередь. Рейна уже хотела потратить свои деньги на фигурку с Казуаром, но Тея тут же увела её дальше, метнувшись к следующему столу.

— Ой, какой милый плюшевый паразафролофус, даже чем-то похож на Бласа! Почему их так редко делают?! О, а там… — вскоре Тея отпустила руку Рейны и её голос постепенно растворился в толпе, как и она сама.

— Снова убежала… — вздох был почти раздражительным, но Рейна понимала, что Тея нечасто покидала деревню и посещала рынок в самый пик продаж, поэтому её реакция, будто она была здесь впервые, обоснована. Возможно, она убежала к сырному району, но когда девушка оказалась там, подруги нигде не было. Рейна выбрала 5 штучек любимых Теей сырных шариков и купила их, но помимо сыра хотелось бы взять что-то ещё, например, сушёные кусочки мяса и какие-нибудь небольшие фрукты или ягоды. Когда все необходимое для путешествия было куплено и положено в сумку, в руке осталась одна всего монетка.

Вдруг подул прохладный ветер, а за ним раздался звон колокола из местного храма. Этот храм был небольшого размера и стоял недалеко от рынка. Его основание уже забирала земля — он был построен очень давно. Около него стоял такой же небольшой фонтан с прозрачной водой, но лучше не пытаться из него пить, ведь на дне лежали множество серебряных и золотых монет, блики от солнца которых неприятно попадали в глаза. Местные жители кидали туда монетки с какими-либо пожеланиями и целями в течении года до начала фестиваля, чтобы будущий урожай был обильным и качественным, а также на удачу всем тем, кто сейчас на войне. Семья Рейны не верила в это, ведь качество урожая зависело не от количества монет, брошенных в воду, а от точности и хорошей физической работы во время ухода за растениями. Тем не менее, каждый раз, когда девушка оказывалась на рынке, она так же бросала оставшуюся монетку в фонтан, но не для урожая, а для себя. Возможно, было бы лучше копить эти монетки, ежели бросать их в воду, но это действие заставляло её немного успокоиться и почувствовать, что она является частью всех этих людей, которые живут на этой территории многими поколениями.

Рейна посмотрела на небо: хоть оно и было чистого голубого цвета, но где-то вдали просматривались тёмные тучи, собирающиеся в единое целое с помощью ветра. Надо бы успеть до начала дождя отнести свёрток, ведь про зонтик не подумала ни одна из девушек.

Какой-то шум и плачь привлёк внимание Рейны, которая уже собиралась идти на поиски Теи. Звуки доносились со стороны небольшого медицинского центра, который частично принадлежал храму. Она подошла поближе, чтобы увидеть причину. То, что она увидела, заставило дыхание остановиться, а сердце колотиться быстрее. Около больницы суетились местные жители и врачи. Они метались из стороны в сторону, таская в руках капельницы, шприцы, препараты и множество бинтов. Раненых людей быстро и грубо стаскивали с таких же истекающих кровью динозавров, которые либо еле держались на ногах, либо уже лежали без сил, и клали на носилки, уносили за двери больницы. Родственники пытались подойти к раненым, но военные их грубо отталкивали и запрещали приближаться. Женщина в платье истерично плакала. Она стояла на коленях и прижимала к груди окровавленный свёрток, который отдал ей один из выживших. Рядом с ней на земле валялась корзина и выпавшие из неё фрукты.

Чуть подальше от всего этого стоял тираннозавр, Тем, выходец из местного клана, который входил в легендарную троицу, стоял здесь, около своего хозяина и других своих соратников. Он был сильно ранен и его дыхание было глубоким и прерывистым, он еле стоял на ногах, пока его хозяин о чем-то разговаривал с войсками. Их разговор невозможно было разобрать, но Рейна смогла уловить фразы пограничников, которые стояли недалеко от неё.

»…Они близко, почему они подошли так близко? Я не пойду обратно, не пойду!»

»…Почему на границах стоят так мало людей? Почему хозяин Лизарда молчит?»

»…Их много, но они тоже понесли потери! Нам нужно новое мяс…»

»…Вы, заткнулись живо. Не смейте говорить на эту тему здесь!»

От услышанного девушке становилось хуже, но она верила, что Казуар решит все проблемы. То, от чего бежала её семья, будто снова дышало в спину. Ей не хотелось больше находиться здесь и лицезреть этот ужас. Тело начало чуть трястись, запах крови и плачь людей, потерявших своих родных, будто начинал сводить с ума. Рейна быстро вернулась на рынок и начала поиски Теи, чтобы скорее уйти из города.

Девушка побывала почти у каждого прилавка, но подруги нигде не было. Поиски продолжались, пока она не увидела черноволосую девушку у прилавка с молочными продуктами, где продавец кричал во все горло о том, что он вывел динозавра, который дает молоко.

— Тея? Тея, нужно уходить отсюда, пошли, пожалуйста… — Небольшая паника продолжала накрывать Рейну, она положила руку на плечо подруги и пыталась переключить её внимание с бреда на себя.

— Дорогие гости и жители города Параисо-дель-Триго! — восторженный возглас разносился по всему рынку, — Я приехал из дальних краёв и привёз вам то, о чем вы даже не могли подумать! Такого вы ещё не видели! — Он выделял каждое слово, делая акценты на новизне и невиданном.

За прилавком стоял тучный человек в фартуке, на котором были изображены цветочные поля.

— Мои лучшие генетики наконец-то вывели динозавра, который может давать молоко! Да-да! Вы не ослышались! Молочный динозавр! — продавец начал сильно жестикулировать то левой, то правой рукой, — Подходите! Пробуйте! Покупайте! — он взял одну из бутылок и начал ею трясти так, что содержимое расплескивалось в разные стороны, — Настоящее молоко динозавра!

На его прилавке стояли полулитровые бутылки с, по его словам, молоком. Он брал некоторые из них и разливал в маленькие одноразовые стаканчики, чтобы желающие могли попробовать.

Тея почувствовала руку на своём плече и обернулась.

— А это правда? Реальное молоко динозавра? Рейна, давай попробуем! — она с восторгом смотрела на подругу, но потом нахмурилась, — А, ой, а где ты была? Я тебя потеряла!

Увидев, что Рейна какая-то бледная, Тея забеспокоилась.

— Рейна, что с тобой? Всё в порядке?

— Там… — дрожащий голос оборвался, Рейна не смогла выдавить из себя больше ни слова, ведь картина, увиденная около храма, надолго застыла перед глазами, — Тея, нужно уходить, — она хватает Тею за запястье, — пошли, пожалуйста.

Не дождавшись ответа, Рейна потащила за собой подругу через толпы людей к отелю, где девушки оставили своих динозавров.

— Что? Погоди, а что случилось-то? — пока подруга её тащила за собой, Тея впала в ступор, а затем обернулась к прилавку с молоком и притормозила. — А как же молоко? Я хотела его попроб… — затем внезапно развернулась к Рейне и издала резкий громкий вздох, — Ой, подожди, мы забыли купить сырные шарики!

Рука Рейны сильнее схватилась за запястье Теи, да так, что той стало больно.

— Объясню по пути! — рыкнула Рейна и достаточно грубо, но быстро помогла Тее залезть в седло, втолкнув её туда.

— Вперед, Тоно, уходим! — пальцы девушки вцепились в поводья.

Тоно явно чувствовал беспокойство хозяйки, как и Блас, на которого бесцеремонно посадили его человека. Оба динозавра не оказали никакого сопротивления внезапному уходу из города, выйдя из которого было приказано повернуть налево, откуда девушки начали свой путь к самым границам своей страны.

Глава 2, Свист

Ветер дул сильнее, тучи становились ближе, а город остался позади. Но то, от чего бежала девушка, было повсюду и когда-нибудь ей придется столкнуться с этим лицом к лицу.

Разнообразие рыночных ароматов сменилось на более спокойный и привычный запах пшеничного поля и цветов. Динозавры шли чуть ускоренным шагом по вытоптанной дорожке, которая постепенно сменилась на заросшую травой.

Через несколько минут Рейна слезла с Тоно и начала идти рядом быстрым шагом, чтобы хоть немного снять физическое напряжение. Тоно, несмотря на то, что не понимал причину стресса хозяйки, пытался идти ближе, иногда делая попытки потереться своим носом об её руку, чтобы утешить.

Девушки продолжали идти, а тишина, висевшая между ними, ощущалась, как нечто густое и давящее. Даже Тея, чья болтовня обычно заполняла всё пространство вокруг, неестественно молчала, а Блас, не привыкший к такой странной тишине, пытался хоть как-то заполнить её, издавая очень короткие и тихие фырканья.

Взгляд Рейны скользнул к руке Теи, к запястью, где виднелся ушиб, который позже перетечет в небольшой синяк. Ей стало мерзко от самой себя, ведь она неосознанно сделала больно человеку, который являлся для неё очень родным. Она пыталась сказать что-либо, но в горле и груди стоял какой-то ком, не позволяющий это сделать.

Но спустя еще несколько минут тишина была разорвана.

— Прости… — голос Рейны был тихим и даже хриплым спустя столько времени после долгого молчания и волнения, а рука её будто сама потянулась к запястью Теи, но остановилась в нескольких сантиметрах.

Всё это время Тея была погружена в себя, но голос Рейны прервал её мыслительный процесс. Тея удивленно посмотрела на неё и нахмурилась.

— За что? Ты разве что-то сделала?

— За… Оно не болит? Не уверена, что пройдет быстро…

— Болит? — Тея нахмурилась еще больше, затем увидела, куда направлен взгляд Рейны и посмотрела туда же, — А-а-а, ты про ру-у-уку! — она приподняла больную руку и помахала ею перед Рейной. — Да не бери в голову, ты же её не отрезала, она все еще на своем месте! Всё еще здесь! — отметила Тея игривым тоном.

Для Рейны такая реакция подруги была довольно неожиданной, даже странно-наивной, но ей стало чуть легче, хоть и смешанные чувства не покидали её.

— О, ну, раз так… Прости еще раз. — в голосе слышались нотки недоумения и облегчения, она слегка улыбнулась.

Рейна залезла обратно на Тоно и после неловкой паузы она вспомнила, что купила вкусность в «Сырном районе».

— Лови! — воскликнула девушка и в ту же секунду достала из сумки пакет с сырными шариками, а затем подкинула его в воздух в сторону Теи, чтобы та, сидя в седле, смогла поймать.

Тея, увидев летящий пакетик в её сторону, вздрогнула от неожиданности и подалась вперед. Она смогла подцепить пакет, но тут же его упустила и снова попыталась схватить, потянувшись за ним в сторону. Перенеся свой вес на бок динозавра, Тея, с трудом оставаясь в седле, наконец смогла его поймать.

Блас недоумевал из-за елозившейся хозяйки, из-за чего остановился и начал раздраженно отряхиваться и фыркать. Единожды он даже попытался встать на задние лапы.

Рейна приостановила своего динозавра и обернулась. Только она хотела предложить свою помощь, но поняла, что лучше не вмешиваться, ведь, вопреки недовольным действиям Бласа, Тее все же удается удержаться в седле: с кряхтением и некоторым усилием она подтянулась обратно, заняв изначальное положение.

— Прекрати! Я чуть не упала! — повышенным тоном проговорила она, а затем похлопала динозавра по шее чуть грубее обычного.

Блас остановил свои попытки сбросить хозяйку и снова пошёл, продолжая недовольно ворчать.

— Я таки была уверена, что ты снова не поймаешь да ещё и сама упадёшь! — посмеялась Рейна, но она знала, что Тея слишком упёртая, чтобы так легко сдаться. — Ну? Что в пакете? — игривый тон в вопросе лишь подогревал интерес. Рейна уставилась на подругу в ожидании реакции на пойманное.

— Ой, мои любимые! — воскликнула Тея, лихорадочно роясь в пакете и еле удерживая его в руках, — Тут даже острые есть! О, это же сыр «Сестер Брунески»! Обожаю их сырные изделия! Спасибо!

Она схватила кусочек, намереваясь его полностью съесть, но, за секунду до неизбежного, Рейна словесно отдернула Тею.

— Ты же не собираешься съесть это всё сейчас? Нужно бы это растянуть до конца путешествия. Да, там немного, но постарайся, а то останешься совсем голодной.

Тея застыла с кусочком сыра около рта, а затем опустила руку.

— А, ну, да-а, то-о-очно, надо оставить на потом. Только совсем чуть-чуть съем.

После этих слов она откусила от сыра небольшой кусочек и уже начала убирать его обратно в пакет, но через секунду быстро откусила еще раз. Затем, взглянув на него, в конце-концов окончательно положила его в рот. Рейна всё это время наблюдала за подругой.

— Ну, а что? Не класть же маленький кусочек обратно к другим? Он был очень вкусным. Я не удержалась! Всё. — Тея свернула пакетик и положила его в седельную сумку. — Остальное оставлю на потом.

Рейна понимала, что всем сырным шарикам осталось недолго.

— Кстати, а зачем и куда мы вообще едем? - спросила Тея, пытаясь отвлечь внимание подруги от сырной дилеммы.

— А? Ты забыла? Мы должны передать свёрток, который мне дала мама для друга семьи. - ответила Рейна и достала из сумки тот самый свёрток.

— А что там, ты знаешь?

— Нет, не знаю, мама мне не сказала.

— Давай, давай посмотрим! Интересно же! Думаю, нет ничего плохого, если мы только одним глазком глянем?

— Тея! — вскрикнула Рейна и быстро вернула сверток обратно в сумку. — Раз не сказали, что там, значит, не нашего ума дело! Вдруг там то, что нам не нужно знать?

— Тебе запрещали туда смотреть? Разве тебе не интересно, что там?

— Интересно, но это неправильно… — Рейна посмотрела на сумку, а затем начала смотреть прямо, наблюдая, как небо продолжало затягиваться тучами.

— Ну, Рейна, ты всегда так! Хоть раз нарушь свои принципы! Скучно же жить, ничего не нарушая. Я, вот, часто что-то творю и ничего, весело же. В этом нет ничего плохого. Ну, давай же!

— Весело? Как в тот раз, когда тебе сказали не подходить к тому детенышу и тот тебя укусил, что до сих пор след остался? Или когда ты своровала яблоки у соседей, а тебя заметили? Или…

— Ну, — перебила её Тея, — Может это и не было очень весело, зато какое-то разнообразие и жизненный опыт. А яблоки, кстати, были вкусными, и я об это не жалею! — самоуверенно и без капли стыда произнесла она, — А ты слишком правильно живешь.

Рейна снова достала сверток и сжала его в руке.

«Слишком правильно живу?» — подумала Рейна. — «Моя семья всю жизнь была правильной, но в один момент нас начали преследовать, будто мы сделали что-то плохое, но мы вообще ничего не сделали! И нам пришлось бежать из города… Что вообще значит жить «правильно»? Жить так, чтобы всем это нравилось?»

Рейна посмотрела на Тею: та выглядела такой беззаботной, будто весь мир — игра, где можно схватить вкусный фрукт, убежать и посмеяться.

— Что, — повторила Рейна, — Если там и правда то, что нам не нужно знать? Или то, что мы не поймем? Да, мне любопытно, но я не уверена…

— Ну же, все будет нормально. Если что, скажешь, что это я его открыла. Или вообще не скажем, что открывали! Давай, смелее, оно того стоит, я уверена!

— Вроде… На нем нет печати или чего-то подобного, которая показывала бы, открывался он или нет… В городе, где я жила до приезда сюда, с подобными вещами было строже.

— Вот! Значит, можно безопасно его открыть и никто не узнает, что мы посмотрели.

Девушка вздохнула и, более уверенно взяв в руки сверток, начала медленно, очень аккуратно раскрывать его. Она полностью сосредоточилась на нем, и будто весь мир вокруг перестал существовать.

Тея подъехала поближе, чтобы лучше видеть. Её любопытству не было предела. И, поскольку она сидела на паразауролофе, который был выше, чем пахиринозавр Рейны, ей пришлось нагнуться в седле, чтобы попытаться рассмотреть свёрток в руке подруги.

Рейна медленно раскрывала сверток, будто боясь того, что внутри. Её руки начали чуть трястись, замедляя и без того затянутый процесс. Когда осталось несколько слоев бумаги, она замерла, наткнувшись пальцами на что-то маленькое, твёрдое и холодное.

— Т-тея? Это…

Когда девушка обернулась на подругу, той уже не было на месте.

— Дядя! Дядя Хавьер! — вскрикнула Тея, уже мчась вперед, забыв про то, ради чего так долго уговаривала Рейну.

Услышав крик Теи, Рейна поняла, что они здесь не одни и в панике быстро завернула предмет обратно и сунула в сумку. По команде хозяйки Тоно лениво пошел вслед за Бласом, который быстро умчался к месту, где поле сменялось лесом.

Среди деревьев стоял мужчина средних лет, который с виду напоминал отшельника: неухоженные волосы чёрного цвета средней длины, небольшая бородка, поношенная рубашка с заплаткой на груди, чуть рванные штаны. На поясе — разные небольшие инструменты: ножики, ножницы. Он был чем-то занят, держа в руках маленький топор, а рядом стоял огромный и старый гадрозавр, покрытый шрамами, которые давно уже зажили, но всё ещё внушали уважение. На его спине, помимо седла, были закреплены инструменты: кирка, большой топор, пила, молоток, а также перетянутые веревками разнообразные сумки, мешки.

Тея быстро добежала до дяди и, неуклюже спрыгнув с динозавра, протянула к нему свою правую руку, а он, в свою очередь, протянул левую, из чего далее с помощью взаимных жестов получилось довольно странное фирменное приветствие. После этого они начали активно общаться и смеяться. Рейна не спешила присоединяться, она не хотела мешать разговору двух родных людей, поэтому Тоно двигался максимально медленно.

Дядя Хавьер, заметив приближающуюся Рейну, прервал оживлённую беседу с племянницей и поднял руку в приветственном жесте.

— Рейна! — голос его был грубоватым, но тёплым. — Давно не виделись. Как поживаешь? Как родители?

Тоно подошёл ближе и встал рядом с Бласом. Пахиринозавр, увидев гадрозавра Хавьера, покорно склонил голову вниз, в то время как Блас смотрел на него, не отрываясь.

Рейна продолжала сидеть на своём динозавре, чуть возвышаясь над дядей и подругой.

— Всё стабильно хорошо: занимаются хозяйством и продают то, что выращивают. Ничего нового.

Хавьер мягко хмыкнул, но взгляд его был внимательным. Он знал, что девушки не пошли бы гулять настолько далеко просто так.

— Кстати! — воскликнул он. — А почему вы так далеко от дома? Наверняка Тея, — он положил руку ей на голову, — Втянула тебя в какую-то свою анантюру? Верно говорю, мелкая? — он посмотрел на Тею, а затем начал трепать её по голове, спутывая чёрные, как уголь, волосы.

— Эй! Перестань! Гр-р! — прорычала Тея и кое-как высвободилась из-под руки дяди. — Ну вот! Ты мне волосы испортил! — возмутилась она, а затем, усыпив бдительность, попыталась достать до головы дяди, чтобы отомстить, но немного не вышла ростом.

За дурашливой игрой Теи и дяди всё это время наблюдала Рейна. В её мыслях промелькивало то, как эти двое похожи друг на друга, даже вопреки разнице в возрасте. Она тепло улыбнулась.

— Нет, это была моя инициатива так далеко пойти. Точнее, нам нужно дойти до границы страны и обратно. — спокойным тоном сказала Рейна, но из-за краткости сказанного будто прослеживалось недоверие.

— Да! — сказала Тея, поправляя свои волосы. — И мы надеемся успеть до дождя, а то даже зонтиков не взяли с собой.

— До границы? Вы совсем близко, ну… относительно. Я видел, что вы шли вдоль леса, так и продолжайте свой путь в том же направлении. Да и до дождя, — Хавьер посмотрел в небо, — Вы должны успеть. Только будьте аккуратнее: в последнее время политические игры снова возобновились, а страдают, как всегда, мирные люди.

— Политические игры? — поинтересовалась Рейна.

Вдруг Блас сорвался и уверенной, хоть и медленной походкой пошёл в сторону гадрозавра.

— Эй, Блас, ты куда? — обернулась на него Тея и уже хотела схватить его за повод, но дядя её остановил.

— Ничего страшного, — встрял Хавьер. — пусть тоже поздороваются. Мой Кальмо редко с кем общается, совсем постарел. — хмыкнул он и продолжил. — Да, игры. Шпионы, бандиты и другая всячина активизировались по какой-то причине, хотя она и не всегда нужна. Не разговаривайте с теми, кого не знаете. — тёплый, дружелюбный тон внезапно сменился на серьёзный. — Не рассказывайте ничего о себе чужакам. Вы ещё дети, рано вам… в это всё ввязываться.

Тея понимающе молча кивнула. Рейна замолчала на несколько секунд, но затем снова начала говорить.

— Да, я видела раненых в городе…

— В любом случае, — вдруг будто по щелчку Хавьер переключился обратно в веселое, теплое настроение, — Дойти вы должны без всяких происшествий, я тут третий день работаю и никого.

Блас подошел ближе к Кальмо и встал на задние лапы, тем самым нагло вторгаясь в личное пространство. Он обнюхивая сумки, которые были закреплены на старике. Кальмо, переступив с ноги на ногу и звякнув инструментами на спине, недовольно фыркнул, с силой выдохнув воздух ноздрями. Но Блас этого будто не услышал и продолжал тянуться к сумкам, будто чувствуя внутри них что-то вкусное. Тогда гадрозавр совершил небольшой предупредительный толчок в сторону раздражителя. Это предупреждение Блас уже понял и мигом вернулся к хозяйке. Кальмо фыркнул тому вслед, продолжая стоять на месте и периодически ловить потоки воздуха носом.

— Вижу, что Блас как обычно балуется — подметил дядя. — Ты его хоть дрессируешь? Прогресс есть?

— Он ещё и старших не уважает, лезет из любопытства, отхватит когда-нибудь. — добавила Рейна.

— Да дрессирую! Дрессирую! — Тея повернулась к Бласу и слегка стукнула его по носу, тот отряхнулся и вернулся к Тоно. — Просто иногда… почти всегда он упрямый и вредный!

— Прямо как ты, верно? — Хавьер усмехнулся, снова слегка потрепав Тею по голове.

— Ну, дядя! Рейна обещала меня как-нибудь поучить!

Гадрозавр, который находился позади Хавьера, вдруг подошёл ближе к хозяину и ткнулся носом в плечо. Дядя положил на его крупную морду руку и начал поглаживать.

— Что такое? Чего испугался?

— Испугался? — удивленно спросила Тея. — Что или кого твой здоровяк мог испугаться?

Хавьер ответил не сразу, продолжая поглаживать чешуйчатую морду волнующегося динозавра.

— Пчёлы.

— Пчёлы?

— Да, пчёлы. Хоть они и не могут повредить его шкуру, но их укусы весьма неприятны, вот и волнуется, когда слышит их жужжание.

Будто в подтверждение тому Кальмо издал низкий звук.

— Но я не слыш…

— Ладно. — перебил Тею дядя. — Был рад вас увидеть, но вам нужно идти, а то точно попадёте под дождь.

Девушки кивнули и попрощались с дядей. Первым движение начали Тоно и Рейна, пока Тея, только залезшая на Бласа, начала махать Хавьеру и улыбаться. Они постепенно скрылись из виду. Как только это произошло, улыбка на лице Хавьера тут же пропала, будто её и не было. Его рука с морды Кальмо скользнула к рукояти одного из ножей, которые висели у него на поясе. Кальмо, почуяв смену настроения хозяина, чуть дернулся и насторожился.

— Ты уверен, Кальмо? — пониженным голосом проговорил Хавьер, обращаясь к своему динозавру.

Гадрозавр лишь замер, будто положительно отвечая на вопрос хозяина.

— Чёртовы пчёлы. Совсем близко.

Он имел в виду не насекомых. Но должен был сказать завуалированно, чтобы не напугать Тею и Рейну, не навести панику и скорее отправить их подальше отсюда. Домой они могли бы и не дойти, но впереди будут те, кто сможет их защитить.

Где-то вдали послышался свист, но который было почти невозможно услышать из-за ветра.

Тея молча ехала на Бласе и всё думала, её лицо приняло сосредоточенное выражение, что ему не свойственно.

— Пчёлы, какие пчёлы? Я не слышала пчёл да и не видела, разве они там были? — скептически выразилась она и нахмурилась.

Рейна чуть замедлила Тоно, чтобы сравняться с подругой.

— Не думаю, что твой дядя говорил о пчёлах в буквальном смысле, наверно, он…

— Тогда я не понимаю! — воскликнула Тея и невольно перебила подругу.

Рейна не стала пытаться развить эту тему. Было достаточно, что она сама всё поняла и не хотела, чтобы подруга волновалась. Командой она ускорила Тоно и Блас, не желая оставаться сильно сзади, так же прибавил свой темп.

Девушки продолжали свой путь. Тишина, такая обычная для Рейны, для Теи казалась невыносимой и давящей, поэтому она, не желая дальше её слушать, начала о чем-то болтать. Обычно, её темы касались того, что она видит вокруг себя, а там мысль цепляется за мысль… Тея болтала звонко и о чём угодно, лишь бы не слышать звенящую тишину в своей голове и не оставаться с мыслями наедине. Эта болтовня не мешала Рейне, а была фоном, ведь ей не нужно было поддерживать своеобразный диалог, который правильнее было бы назвать монологом, давая возможность свободно погрузиться в свои мысли. Но погружение в недра сознания случилось настолько глубоко, что вытолкнуть обратно Рейну смогло лишь мимолетное осознание того, что голос Теи внезапно утих, будто его оборвали или перерезали. Девушка остановила Тоно и начинала оглядываться.

— Тея? Где ты? — её вопрос застыл в воздухе без ответа, а в голосе слышались нотки волнения.

В голове начали проноситься множество вариантов, что могло случится, паника нарастала.

— Тея?! — крикнула Рейна, сжимая в руках поводья.

Спустя несколько секунд недалеко послышался голос.

— Мы здесь! — крикнула Тея, — Блас нашел ягодный куст!

Внутреннее облегчение смешалось с раздражением. Рейна не спешила подходить к подруге, продолжая стоять на месте, из-за чего девушкам пришлось перекрикиваться.

— Ты сама его повела к нему?

— Нет! Он сам меня повел!

Их громкие голоса спугнули несколько небольших птиц и те, тихо щебетав, поспешили упорхнуть с куста прочь.

Рейна, не желая срывать голос, подошла к Тее и увидела привычную картину, похожую на ту, которую она видела сегодня утром, но с некоторым изменением: Тея пыталась оттащить своего динозавра от желаемого, а не вытащить его с сарая.

— Может, пора поговорить о дрессировке? Он тратит наше время. — грубо отметила Рейна и приблизилась на Тоно к Бласу, встав чуть боком.

— Что, опять? — возмутилась Тея, — Он просто захотел ягод! Что тут такого?

— Каждый раз, когда ты позволяешь ему тащить тебя, куда захочется, то ты показываешь ему, что главный здесь он, а это не так, верно?

— Вообще-то… сейчас я не позволяла ему куда-то идти, так получилось. В другое время то он меня слушается!

— Он слушается лишь тогда, когда ему это удобно. — продолжает Рейна, — К тому же, дрессировка, в первую очередь, это про безопасность самого животного. Ты это понимаешь?

Во время разговора между девушками Блас настойчиво продолжал поглощать ягоды с кустов и уходить глубже в них вместе с Теей, что держится за повод и тянет за него.

— Я… я же пытаюсь…

— Его сиюминутное желание может обернуться чем-то плохим. Как вернемся домой, обязательно покажу тебе, как надо. Ты обязана воспитать его.

Тея посмотрела на своего паразауролофа, который уже заканчивал с ягодами, издавая довольные, будто радостно повизгивая, короткие звуки, похожие на низкий тон тромбона.

— Да хватит! — раздражённо закричала Тея и резко с силой дернула повод.

Блас неохотно отпрянул от куста, всё ещё жуя остатки ягод с небольшим количеством листьев.

— Хватит… — намного тише повторила Тея, чувствуя свое бессилие.

— Помнишь, тебе мама сказала, что если попадём в беду, то Блас должен будет подать зов? Он сможет это сделать по команде?

— Да, я уверена! — без доли сомнения воскликнула Тея, — Ты же сможешь?

Тея потянулась рукой к шее Бласа и похлопала по ней, но в ответ паразауролоф лишь отряхнулся, будто от насекомого, и намеревался снова вернуться к кусту, но не успел — Рейна уверенно схватилась рукой за вожжи и под недовольные фырканья вывела Бласа и Тею обратно на тропу.

— Основа дрессировки не в командах, а во взаимопонимании и уважении. — Рейна отпускает вожжи и возвращает управление подруге, — Доверие, мотивация, последовательность. Тебе нужно показать, что твоё решение всегда верное.

— А если я не уверена в своём решении? Вдруг он знает лучше?

Рейна тяжело вздохнула. Здесь, по её мнению, требовалась лишь практика.

— Просто не давай идти ему и делать то, что он хочет. Один раз. Три раза. Десять раз. В конце-концов, он поймет, что твоё слово и действие — закон и забота о нем.

— Да поняла я, поняла! Давай потом с этим разберемся… — устало сказала Тея, махнув рукой.

Грозовые тучи почти полностью затмили голубое небо, нетронутые остатки которого виднелись маленькими островами среди тёмных клубков, которые уже частично скрыли за собой солнце.

Воздух постепенно пропитывался озоном и по ощущениям становился густым, влажным, а также тяжелее, из-за чего казалось, что каждый вздох требовал немного усилий.

Поле, наконец, закончилось, а впереди раскинулась живописная холмистая лесная местность, усеянная неровностями рельефа. Девушки свернули за один из холмов. Лес сгустился. По бокам дороги были возвышенности, усеянные кустами. Создавалось впечатление, словно сама природа пыталась закрыть этот путь от солнца и чужих глаз.

Ветер не желал успокаиваться, а лишь сильнее набирал свою мощь — его порывы шелестели высокой травой, создавая волны, и листьями деревьев, в кронах которых сидели затаившиеся птицы.

Сквозь этот шум каким-то образом донесся еле уловимый мужской голос, который звал девушек. Рейна обернулась в сторону предполагаемого звука, а затем посмотрела на Тею, которая никак не поменялась, будто ничего и не слышала.

«Показалось? Ветер?» — мысли резко ударили в голову, но Рейна всеми силами пыталась их отогнать от себя, нужно продолжать идти.

Когда ветер стих на несколько секунд, голос снова послышался, но на этот раз он был более чётким и серьёзным. Стало ясно, что это не ветровые галлюцинации.

— Эй! Дамы! Сюда!

— Ты слышала? — Рейна снова повернулась к подруге. — Не думаю, что стоит игнорировать…

— А? Что?

— Нас, вроде, зовут…

— А, да? Кто? Давай посмотрим!

Рейна ничего не ответила и повернула Тоно в сторону звука. Немое согласие было маленькой надеждой на то, что это не очередная потеря времени.

Пока они ехали на источник звука, дорога резко свернула влево, за холм, и к ним вышел мужчина лет 35. Первое, что бросилось в глаза, это его форма: она была не гражданской и напоминала военную, а на поясе у него виднелось оружие. Позади него находился ламбеозавр, который спокойно стоял и водил носом по воздуху. На нем было довольно старое седло с перемётной сумой.

— Добрый день, дамы. — мужчина дружелюбно поднял руку в знак приветствия. — Можно ли поинтересоваться, что вы делаете так далеко от дома? Гуляете? Наслаждаетесь природой? Потерялись?

— Мы… — Рейна начала быстро перебирать варианты ответов в своей голове. Хоть и человек перед ними звучал дружелюбно, но будто это казалось чем-то натянутым.

— Нет! — уверенно воскликнула Тея, — Мы не потерялись! У меня даже есть компас! — она вытащила компас из кармана и показала его, подняв вверх. Затем опустила его и поднесла ближе к себе, чтобы рассмотреть. — Правда, я не знаю, как им пользоваться!

— Что? Тея, откуда у тебя компас? Где ты успела его достать? — вдруг озадаченно спросила Рейна.

— Приятно познакомиться, Тея. Моё имя — Анхель, а моего напарника зовут Бьярухаган. А вас зовут… — мужчина посмотрел на девушку, сидящую на пахиринозавре.

— Рейна, а это Тоно, — ответ был коротким и холодным.

— Тея! Меня зовут Тея! А это Блас!

— Рад знакомству. Если у вас есть желание, Тея, то я мог бы помочь с освоением компаса. У меня как раз есть немного свободного времени.

— Ой, правда? — Тея быстро слезла с Бласа и протянула прибор новому знакомому.

— Какой старинный… — Анхель аккуратно взял в руки компас и повертел его, рассматривая со всех сторон. На задней стороне он обратил внимание на маленькую гравировку, которую не смог разобрать.

Тея подскочила к мужчине ближе и даже встала на носочки, чтобы получше видеть компас. Анхель улыбнулся и опустил его ниже, после этого он начал активно и подробно объяснять, как пользовать этим прибором.

Во время оживленного разговора Теи и Анхеля, Рейна смотрела на Бьярухагана, который замер, будто поймал какой-то запах. Она вспомнила Кальмо. Затем обратила внимание на Тоно и Бласа, но они спокойно стояли, не подавая никаких признаков беспокойства.

Откуда-то справа послышался женский голос.

— С кем ты так там активно общаешься? Всё хорошо?

С неглубокой низины показался сначала один рог, а затем и остальная часть стиракозавра, на котором сидела молодая девушка.

— О, София, ты уже тут. Как там Давид?

— Не переживай, жить будет.

— Замечательно, а мы тут стоим с девчонками, пытаюсь их научить пользоваться компасом. Они немного потерялись, пока гуляли, слишком сильно ушли от полей.

— Понятно. Судя по направлению вы… о, так вы из города Параисо-дель-Триго? Там еще Сеада недалеко. Обожаю их рынок! Особенно сыр «Сестер Брунески», он не так часто продаётся, надо вылавливать.

— Обожаю их сыр! — взбудоражено крикнула Тея, — Он самый лучший в городе! У меня есть с собой несколько шариков, могу дать один! — не дожидаясь ответа, Тея быстро взяла из седельной сумки один сырный шарик и подбежала к Софии.

София дружелюбно взяла предложенный ей сырное угощение, поблагодарила и с удовольствием его съела.

— Кстати, а куда вы шли изначально? — поинтересовался Анхель.

— Нам нужно…

— Нам нужно было к речке, — перебила Рейна подругу, — Но немного сбились с пути. Теперь Тея умеет пользоваться компасом и мы дойдем до неё.

— Лучше домой идите. Нечего близь границ делать, тем более в такое неспокойное время.

— Да, не думаю, что кто-то мог проскочить мимо десяти глаз! — посмеялась девушка, а затем обратилась к своему динозавру. — Прости, Хайко, твои глаза не считаю, дальше своего рога ты, наверное, не видишь.

Хайко, будто возмущаясь, чуть пофыркал и повернул голову в сторону девушек.

«Десять глаз… 5 человек? И это мало?» — подумала Рейна, вспоминая разговор раненых пограничников в городе. — «Разве 5 — это мало?» — что-то сжалось у неё внутри, хотя она даже не понимала причины.

— Да, пожалуй, мы пойдем домой.

Рейна хотела спросить по поводу друга семьи, но немного замешкалась.

— Кстати… у меня есть знакомый в ваших рядах, вы случайно не знаете Аннара Крайтона? Переживаю за него.

— Хм, Аннар Крайтон… Не припомню такого, но если встречу, то передам, что за него переживают.

— Спасибо и на этом.

Тея поблагодарила за обучение нового друга и обратно залезла на Бласа.

— Не за что, но! Перед тем, как вы пойдёте домой, позвольте мне, Тея, угостить вашего динозавра?

Мужчина протянул руку к Бласу, давая тому её обнюхать.

— Да, Блас любит угощения!

— Замечательно! — улыбнулся мужчина и отошёл к своему напарнику, вытащил яблоко из сумки, которая висела около седла, и начал вертеть фрукт в руке, осматривая кожурку на наличие гнилых участков.

— Анхель, может не надо? Они же дети… — взволнованно сказала София.

Рейна обратила на внимание на слова Софии, хоть и не поняла, что такого в том, чтобы дать лакомство.

— Целое, отличное. — он сжал в руке яблоко и вернулся. — Вот, дружок, попробуй, — протягивает руку с лакомством к морде Бласа.

— Ты как обычно… — вздохнула София.

Блас с удовольствием принял угощение и даже издал довольный, благодарный фырк.

— Ой, ему понравилось! Надо бы на рынке тоже яблок купить. Рейна, давай зайдём на обратном пути?

— Зайдём. Пошли.

Девушки попрощались с рейнджерами и вышли на тропу, идя обратно по направлению к дому, но, как только они скрылись из виду за холмами, Рейна остановила Тоно, а Блас и Тея остановились следом.

— Нам надо идти дальше, нужно их обойти.

Тея ничего не сказала и молча последовала за подругой. Но затем невольно выдала.

— Не думала, что ты ослушаешься старших… — шепотом произнесла Тея.

— Иначе мы не пройдем дальше.

Подруги пошли вперед, но в обход, скрываясь за холмами и деревьями.

Через несколько минут рейнджер вытащил радар и включил его. На экране появилась точка, которая двигалась в противоположную сторону от города.

— Они же дети, говоришь? — по-доброму усмехнулся Анхель и повернулся к Софии, — Именно. Они дети. Мы тоже были детьми. Ты так уверена, что они бы пошли назад, домой? Они явно тут не просто так.

— Пожалуй, ты прав.

Ещё несколько секунд он наблюдал за уходящей точкой на экране, а затем вместе с Софией вернулся к своей группе. Некоторые из них отдыхали, а некоторые стояли на стрёме. Мужчина подошёл к дереву, возле которого на плотно свёрнутом брезенте лежал раненый товарищ, Давид. Его лицо было бледным, а дыхание прерывистым. Чуть ниже рёбер виднелось тёмное кровавое пятно, которое зияло через несколько слоев бинта. Анхель молча опустился на колени рядом с Давидом и точными движениями развязал и отложил в сторону пропитанную кровью ткань. Рваная рана уже сильно гноилась, поэтому ничего не оставалось, как использовать подручный антисептик. Анхель смазал края раны, что начали постепенно чернеть, спиртом, а затем туго перебинтовал новым бинтом. Закончив, он поднял голову и посмотрел на Софию.

— Рана глубокая, много гноя. Нужно отвезти его в город для квалифицированной помощи, иначе заражение его убьет. Возьми Бьярухагана, так будет быстрее.

София смотрела на Давида, не отрывая глаз. Силы покидали его.

— Хорошо, я отвезу его. — кивнула София и посмотрела на ламбеозавра, которого уже подозвал к себе Анхель. — Пожалуйста, позаботься о Хайко.

Девушка слезла со своего динозавра и начала его поглаживать, будто пытаясь утешить.

Нельзя было медлить, каждая минута на счету. Анхель и ещё двое рейнджеров подняли Давида и аккуратно, чтобы не задеть рану, разместили его на ламбеозавре, закрепив стропами. Бьярухаган, несмотря на запах крови и гноя, смирно стоял.

— Готово, можете отправляться.

Перед тем, как подойти к динозавру, София на мгновение замерла, а затем повернулась к Анхелю. Она не произнесла ни слова, а приблизилась и крепко обняла его, вжимаясь в пыльную рубашку, а затем так же внезапно отступила. Девушка развернулась и вернулась к ламбеозавру, привычными движениями рук проверила надёжность креплений. Только убедившись в том, что всё хорошо закреплено, она взобралась в седло и скомандовала идти. Бьярухаган сделал несколько неуклюжих телодвижений, пока разворачивался в нужную сторону, а затем перешёл на привычный быстрый шаг.

Анхель неподвижно стоял, пока фигура его ламбеозавра и двух товарищей скрывалась за холмами. Тишина, что наступила после ухода Софии, постепенно сменилась отдаленным, еле уловимым звуком шагов, которые доносились откуда-то сзади. Кто-то шёл уверенно, но все еще пытался скрыть свое присутствие. Звук нарастал и множился. Теперь отчётливо слышались глухие шаги нескольких тяжёлых лап. Воздух принёс с собой знакомые запахи застывшей крови и пота.

Динозавры рейнджеров встрепенулись и повернули головы в сторону приближающейся опасности. В их движениях и разуме не было даже намёка на желание убежать отсюда и бросить группу. Но их инстинкты не были притуплены — они были перенаправлены: годы совместной работы сформировали крепкую связь со своими наездниками.

— Всё же они догнали нас. Встретим же их достойно.

Спокойствие Анхеля было страшнее всякой ярости. Его люди были готовы к бою. Они не смогли бы сбежать, ведь защита границ и мирных жителей было важнее. Оставалось лишь принять свою судьбу, нельзя было убегать вечно.

Сначала из-за деревьев на холме, словно тени, выбежали трое крупных дромеозаврид, это был типичный выбор семейства животного для миссий по выслеживанию и непродолжительного боя. Их темное оперение было лишено всякого блеска, а жёлтые глаза с круглыми зрачками скользили по всем людям и динозаврам из группы Анхеля, в том числе и по нему самому. Крупные, острые когти на задних лапах невольно подергивались, будто уже чувствуя разрезанную ими плоть. После них вышло несколько человек, во главе которых был наездник на кархародонтозавриде, а точнее, на мапузавре. Эти люди принадлежали вражескому клану, который продолжительное время терроризировал ближайшие территории. Они были уверены, что добыча, наконец, выдохлась и ей некуда бежать. Всадник выехал вперёд и его голос нарушил тишину.

— И снова мы вас нашли. Может, хватит убегать, а, Анхель? Вы забрали нескольких из наших, дело принципа не отпускать вас. Кажется… вас было больше, нет? Потерялись по пути?

Анхель не удостоил его ни ответом, ни даже взглядом, а лишь молча вытащил свое огнестрельное оружие, что было сигналом для начала сражения.

— Рейк! — агрессивно крикнул наездник, не сводя глаз с Анхеля.

После этой команды трое теропод сорвались со склона прямо к людям, которых начали защищать их динозавры. Оглушительный первый выстрел заставил дрогнуть хищников лишь на миг, после чего они разбежались по сторонам, а затем начали нападать на отряд с флангов. За ними с холма спустились и остальные враги с ножами и огнестрельным оружием разных калибров.

Бой был неравным, от того и коротким, но яростным. Дромеозавриды дрались неистово: сбивали с ног и разрывали плоть, снаряжение. Наездник на крупном мапузавре не спешил присоединяться к кровавому сумбуру. Он оставался на вершине, наблюдая за разворачивающейся битвой. Крупный, величественный хищник под ним издавал раскатистое ворчание и мотал своей массивной, полутораметровой головой, полной кинжаловидных зубов, иногда переминая мощные задние лапы, способные переломать человека за долю секунды. Он был живым оружием, сдерживанием и демонстрацией силы. Каждый из людей Анхеля видел это громадное животное на холме, которое в любой момент могло обрушиться на них и это забирало их последнюю надежду и волю к сопротивлению.

Территория погрузилась в симфонию выстрелов и предсмертных криков.

Анхель в пылу битвы видел, как один за другим умирают его товарищи, с которыми он прошёл многое. Их динозавры, как и они, были истощены, но сражались изо всех сил. Они не вернутся домой. Никто из них не вернётся.

Когда он попытался спасти одного из своих, то получил серьезное ранение в районе плеча, но сквозь резкую и жгучую боль, которая затем притупилась из-за адреналина, продолжал бой.

После убийства одного из противников, он заметил боковым зрением, как на Хайко, динозавра Софии, пытался напасть пернатый хищник. Он понимал, что пытаться дать какую-то команду бессмысленно. Анхель перезарядил свой пистолет и выстрелил в их сторону. Выстрел в раптора не был смертельным из-за тряски руки, но достаточным, чтобы поразить заднюю лапу хищника и напугать Хайко, который бросился прочь. Хищник посмотрел сначала на мужчину, а затем вслед убегающему динозавру. Агрессивно прорычав, он выбрал стиракозавра и помчался за ним. Анхель сделал всё, что было в его силах, чтобы позаботиться о динозавре Софии.

Прижимая рану на плече, из которой продолжала сочиться тёплая кровь, Анхель прислонился спиной к холму и, теряя силы, медленно осел. Затем, пользуясь моментом выстрела одного из своих напарников, который отвлек врагов на себя, перекатился за холм и затаился. Он тяжело дышал, горячая жидкость пропитывала одежду, боль усиливалась в такт пульсу, зрение начало затуманиваться. С другой стороны доносились последние короткие вопли напарников и будто торжествующие фырканья двух оставшихся хищников, возгласы врагов, которые начали добивать выживших, а затем обыскивать трупы на наличие чего-то, что можно продать.

Ноздри одного из дромеозаврид вдруг затрепетали. Он учуял кровь и сразу же повернул голову в сторону холма, за которым лежал Анхель. Он знал, что мужчина там. И он знал, что он ещё жив. Издав короткие, тихие птичьи звуки, динозавр начал готовиться к рывку, но его резко позвал хозяин, и он не смел ослушаться. Хищник замер, дисциплина взяла вверх над инстинктами охотника, и тот вернулся к своему человеку. Сердце Анхеля быстро колотилось. Они знали, где он. Дрожащей, окровавленной рукой он вытащил радар. Экран мигнул, а затем показал минималистичную карту местности вокруг, в одной из сторон которых виднелась точка, которая спокойно двигалась вперёд. Он невольно улыбнулся, ведь девушки, как он и ожидал, не послушались, а пошли дальше, как и задумывали. В какой-то мере, он ими даже гордился. Упорные, непослушные дети, каким и он был когда-то.

Его время стремительно утекало, но разум был ясен, как никогда. Шум чужой рации вернул его обратно в реальность.

— Да, — сказал всадник, — Понял. — он отключил рацию. — Эй, Анхель. Нам тут передали информацию о двух девушках неподалеку. Одна, вроде, с черными волосами на паразауролофе, а вторая на каком-то цератопсе. Знаешь их?

По спине Анхеля пробежал холодный пот. Мысли о смерти здесь стала невыносимой. Где угодно, только не здесь. Не сейчас. Не в пустую.

— Знаешь, значит. В любом случае…

Всадник замолчал, когда увидел, как смертельно раненный рейнджер вдруг встал и медленно, но верно пошёл вперёд. Один из бандитов вытащил пистолет и уже направил на мужчину, но его остановили.

— Оставь его. Своим выстрелом ты лишь сделаешь ему одолжение. Пусть подохнет мучительно и медленно, как обречённый раненный зверь. — усмехнулся всадник, сжимая в руках поводья.

Пока его напарники возвращались на поле прошедшей битвы, он смотрел вслед Анхелю, на тень прошлого, что ползёт к смерти. Всадник хотел что-то сказать вслед, но слова, будто ком, застряли в горле.

— Прощай, Хель. — теперь его голос не звучал натянуто агрессивным, внутри что-то дрогнуло.

Предгрозовой ветер продолжал раскачивать верхушки деревьев, а затем резко стихать, будто его и не было. Где-то вдали грохотал гром. Дождя ещё нет. Но оставалось время, чтобы развернуться и уйти, спрятаться.

Порыв начался с новой силой, а с ним внезапно оглушительный раскат грома прошёлся по чёрному небу. Грохот был таким мощным, что на несколько мгновений заложил уши Теи и Рейны. И среди этой тишины раздался другой, совсем иной звук, от которых кровь в жилах застыла — резкий металлический щелчок, звук железа, вонзившегося в плоть. Рёв от боли, который сразу же издал Тоно, был слышен на всю округу. Пахиринозавр лёг и вжался в землю, пока его кровь обильно начинала течь по зубьям железного капкана. Рейна быстро слезла с Тоно и подбежала к его повреждённой ноге, но разорванные куски мяса и много крови повергли её в немой ужас. Во рту стало неимоверно сухо, что не давало возможности ни закричать, ни что-то сказать. Она упала на колени, начав руками беспомощно хвататься за его морду. Тея также слезла со своего динозавра, она вцепилась руками в поводья и дрожала всем телом. Она молчала, её охватил страх.

— Тея… Блас! — голос Рейны дрожал.

Тея замешкалась, но затем опомнилась и пришла в себя.

— Блас, Голос! Голос! — скомандовала Тея своему паразауролофу срывающимся голосом, но тот, будучи испуганным и в стрессе, лишь топтался на месте.

— Тея, заставь его! — безвыходно закричала Рейна.

Но Блас будто не слышал Тею, он был оглушен запахом крови и паникой, и лишь мотал головой, издавая короткие, взволнованные звуки. Непослушание и отсутствие понимания, как вести себя в таких ситуациях, в обычные дни были досадной чертой характера, но сейчас это приговаривало их к смерти. Продолжая волноваться, он неосознанно толкнул своим телом хозяйку. Тея, все ещё держа в руке повод, с вскриком отлетела назад, споткнулась и упала на подругу. Рейна успела привстать с коленей и подхватить Тею, прижав её к себе. Одной рукой Рейна накрыла руку Теи, чтобы та разжала пальцы, но её хватка была очень сильной.

— Отпусти его! — отчаянно на выдохе сказала Рейна.

Блас начал отходить назад, сопротивляться натяжению повода. Рейна силой разжала побелевшие от силы сжатия пальцы Теи и та, наконец, разжала поводья. Испуганный до предела, паразауролоф уже делал глубокий вдох, чтобы издать громкий трубный клич, который мог бы обозначить их местоположение и позвать на помощь.

Но было уже поздно.

В эту секунду раздался свист, громкий и чёткий. После него на девушек выбежала одна крупная фигура, которая, минуя Тею, сразу же схватилась за гребень Бласа. Послышался глухой, влажный звук ломающейся полой кости. Хлынула кровь. Клич паразауролофа, который так и не успел вырваться из его лёгких, превратился в протяжный визг, смешанный с агонией, который вскоре оборвался. Хищник, все ещё держась за сломанный гребень, повалил Бласа на землю. Вскоре после этого показались трое коренастых мужчин, которые в руках держали винтовки, а рядом с ними находилась вторая особь того же неизвестного для девушек вида хищник, что был сейчас рядом с травоядным.

— Ну, — начал один из них, — Я же говорил, что в этой стороне кто-то есть! — самодовольно произнёс он, озираясь на пойманного пахиринозавра в капкан и лежащего без сознания паразауролофа. — Так ещё и… — он выделил для себя двух молодых испуганных девушек и похотливо усмехнулся. -… Добыча с двойной выгодой: и повеселиться, и продать. На счёт повеселиться. Никто же не против, если я чуть расслаблюсь?

— Не тронь товар, — спокойным, но стальным голосом произнёс самый массивный и, по видимому, самый главный бандит. — Они должны быть целыми, иначе цена будет ниже. Вам это надо? Мы с самого утра здесь шляемся.

— Э-эх! Ладно, как скажешь. В следующий раз тогда. — разочаровано произнёс тот.

Рейна молча держала Тею за руку, не давая ей приблизиться к Бласу. Динозавр над ним разжал челюсти, отпуская сломанный гребень. Между загнутых, острых зубов вытекала тёмная кровь, но хуже этого была только вонь, доносящаяся из пасти хищника. Это был концентрированный сладковато-приторный запах разлагающейся гнили, который в смеси со свежей кровью давал невыносимый смрад.

Чувство тошноты подступило к горлу, но его перекрывал страх и общий ужас, в котором оказались подруги. Глаза Рейны, что смотрели на эту вонючую тварь, были полны неприязни и даже ненависти. Мерзкие, ничтожные существа, чьё существование сводилось лишь к лишениям жизней и последующему поеданию плоти. Они не несли в себе ничего, кроме слепой жестокости, что разлагала их изнутри.

— Забирай их, пора уходить. — приказ прозвучал негромко, но не терпящий возражений.

Один из исполняющих бандитов сделал несколько шагов по направлению к девушкам. Рейна сильнее прижала Тею к себе. Она чувствовала дрожь и страх подруги и хотела её защитить. Но вдруг откуда-то сзади послышался сдавленный, хриплый голос. Все замерли. Бандиты посмотрели в сторону звука. К ним, цепляясь за стволы деревьев, шаткой, неуверенной походкой шёл бледный мужчина. Вся его правая сторона была пропитана как свежей, так и засохшей кровью.

— Вы… Вам тут делать нечего… — выдохнул он, еле удерживаясь на ногах. — Не трогайте… гражданских… — его голос был хриплым, но твёрдым.

Мир перед ним был нечётким и плыл из-за головокружения. Ткань рубашки, став словно второй, но холодной кожей, плотно прилипала к телу.

Сначала мужчины молча на него смотрели и были чуть удивлены, что никто его не добил по дороге, а затем перебросились несколькими фразами.

— Вот же сученыш. Почему группа Габриэля не добила его?

— Хм, жалко стало?

— Не говори бред.

Увидев знакомое лицо, Тея, вырвавшись из объятий Рейны, чуть приподнялась.

— Анхель! — произнесла она. В её глазах виднелась какая-то надежда.

Рейна сидела тихо и не шевелилась. Казалось, что ей страшно даже дышать. Рядом с ней продолжал лежать Тоно, он стонал и истекал кровью.

Когда Анхель подошёл ближе, он попытался выпрямиться, чтобы сделать вид, что у него ещё есть силы, но, как только его взгляд скользнул с бандитов на девушек, то в этот миг внутри него всё оборвалось. На их лицах был виден страх и отчаяние. Их динозавры обессилено лежали на земле. Подняться было для них непосильной задачей, о защите своих хозяек не было и речи.

Внутри него зрела обжигающая истина, которую он бы хотел запрятать в самый тёмный угол своего сознания — понимание того, что их ждёт. Но он всё ещё мог их спасти.

Рукой, что дрожала от слабости и боли, Анхель медленно, но уверенно достал своё огнестрельное оружие и направил на усмехающихся бандитов. Мир продолжал плыть и сильнее мутнеть для него, а вместо голосов слышал лишь шум, что заполонил его уши. Анхель теперь почти не видел их лиц, а тем более глаз, но знал, что они смотрели на рейнджера, как на небольшую помеху, и даже оружие в его руках не представляло для них никакой угрозы.

Выдохнув с хрипотой, его рука с оружием дрогнула. Дуло, что смотрело на врагов, повернулось. Теперь оно было направлено в сторону Теи и Рейны.

Тея смотрела на него и не понимала его действий.

— Анхель? Что ты… — дрожащим голосом произнесла она, отходя назад.

По её щекам покатились слёзы.

Рейна смотрела на него без какого-либо осуждения. Внутри, как и во взгляде, была лишь пустота и попытки понять мотивацию рейнджера. Будто то, что сейчас происходило, и должно было случиться.

Холодный, почти онемевший указательный палец Анхеля потянулся вперёд, нащупывая своё привычное место на оружии. Спустя долгие, почти бесконечные, по его ощущениям, несколько секунд, Анхель настигнул подушечкой пальца крючок, который под его напором начал податливо прогибаться.

Прозвучало два выстрела.

Первая пуля настигла Анхеля в руку, которая не успела прожать спусковой крючок. Оружие выпало, но он не услышал его падения, всё будто поглотила тишина. Боли почти не было.

Вторая пуля попала ровно в сердце.

Остаток света, что он видел, расслоился, будто связь, что была между сознанием и телом, прервалась. Тело Анхеля рухнуло на землю.

Последнее, что было в его угасающем сознании — горькое чувство не выполненного долга, но затем и оно растворилось, уступая место наступающему ничему.

Всё, что окружало девушек, для них в эту секунду исчезло: не было больше ни деревьев вокруг, ни бандитов, ни даже их динозавров. Не было ничего. Осталось лишь неподвижное тело рейнджера, что лежало на земле в луже собственной крови.

Тея и Рейна замерли, впав в полное оцепенение. Они не могли отвести взгляд, но не было ни криков, ни ещё больших слёз от Теи. В этом состоянии они даже не заметили, что бандит, который начинал идти к ним, но остановился из-за Анхеля, продолжил свой путь. Из этого паралича их вывел начавшийся дождь. Первые крупные и тяжёлые капли упали на девушек. Первая капля, которая упала на лицо Теи, тут же смешалась с её слезой.

Дождь усиливался с каждой секундой, уверенно смывая кровь Тоно и Бласа прямо в землю. Воздух наполнился запахом мокрой пыли и травы.

Хищник, с чей морды дождь уже почти смыл следы крови, легонько отряхнулся. На пути к своему человеку, он на секунду задержался около своего сородича, чтобы потереться с ним носами.

Мужчина, сделавший два выстрела в рейнджера, поднял голову к небу и еле уловимо улыбнулся.

— Почти успели до дождя. Не рассчитали. Пойдёмте, не хочется слишком сильно промокнуть.

Двое подчинённых молча кивнули.

Девушки не реагировали, чувствуя, как холодные струйки воды стекают по их лицам, шеям. Мокрая одежда неприятно липла к телу. Становилось холодно, но это по-своему приносило чувство умиротворения.

Резкая боль в затылке Теи, а затем и Рейны обрушилась на них, после чего наступила густая темнота.

Когда их тела упали на размокшую землю, то воцарилась тишина, которая прерывалась периодическими стонами боли Тоно на фоне монотонного гула дождя.

Глава 3, Арена

За окном один за одним под ритмичный стук колёс сменялись пейзажи смеркающего дня: поля, усеянные жёлтыми и фиолетовыми цветами, чьи бутоны уже начинают закрываться, прощаясь с уходящим за горизонт солнцем, густые лесные массивы и отдалённые деревенские домики, в которых только начинал появляться свет.

Он отпил из бокала. Напиток был насыщенно красным и слегка кислым, чем отдаленно напоминал вино. В вагоне, в котором он находился, больше никого не было.

Ритмичный стук плавно перешёл на неуверенный и прерывистый лязг металла, которое означало начало торможения.

Бокал был опустошен. После полной остановки поезда, он поднялся с места и направился к выходу из вагона, где по пути, не глядя, поставил свой бокал на маленький лакированный столик проводника. Двери перед ним открылись, и он сошёл на платформу станции, которая давно перестала пользоваться прежним спросом. Поезд, будто желая скорее покинуть это место, почти тут же тронулся.

Он вышел на улицу, где стоял и дышал вечерним воздухом ещё минуту, вслушиваясь в густую тишину.

Его дорога, по сторонам которой росли неказистые кустарники и изредка встречались молодые деревья, вела вглубь опустевшего населённого пункта, в котором когда-то кипела жизнь небольшого промыслового города. От него здесь остались заброшенные, покинутые дома. Через выбитые окна и частично отсутствующим стенам можно было разглядеть застывшие во времени интерьер комнат и покрытые толстым слоем пыли забытые личные вещи жильцов, которые они никогда уже не заберут. Другая часть домов отличалась от общей картины — они были сгоревшими.

В воздухе, помимо запаха плесени и гниения, веяло чем-то тяжёлым и жутким, что неразрывно переплеталось с чужим горем.

Его рука неспешно потянулась во внутренний карман пальто и наткнулась на гладкую, прохладную поверхность. Он вытащил белую, местами покрытую чёрными узорами ручной работы, маску. Эта вещь — квинтэссенция прошлого, настоящего и грядущего будущего. Он на мгновение задержал маску в руке, а затем точным, выверенным движением надел её.

Дорога привела его в центр города, где стояло несколько крупных, но таких же заброшенных зданий, которые были покрыты в основном плющом и мхом, превратив фасады в красивые зелёные гобелены.

Он зашёл в нужную постройку, и почти сразу же его обоняние уловило едкий, но знакомый запах дешёвого табака. Смрад проникал в лёгкие и обволакивал их изнутри. У лестницы, ведущей вниз, стояло двое мужчин в потрёпанной одежде, а на лицах, помимо недельной бороды и тяжёлого взгляда, проглядывалась усталость. Они курили и о чём-то общались. Их речь была переполнена матами и другими просторечиями. Обычные исполнители грязной и рутинной работы. На таких, как они, держалась подавляющая часть преступного мира.

Увидев приближающийся силуэт, оба сразу замолчали и опустили руки с сигаретами. В знак приветствия они не сказали ни слова, а лишь на несколько секунд задержали на нём свой взгляд, полный почтительности, а затем отвели глаза. После этого, почти синхронно, оба посторонились перед человеком в белой маске. Он, не замедляя шаг, прошёл между ними и направился вниз по лестнице, где воздух, который с каждым шагом становился всё более влажным и холодным, был намного лучше, чем сигаретная вонь, которая оставалась позади. Лестница упиралась в железную дверь, за которой был длинный и слабо освещенный коридор, ведущий в главное фойе.

Резкий контраст, когда он оказался в подземном зале, был виден невооружённым взглядом: обшарпанные бетонные стены, потолки, покрытые трещинами сменились на стены, отделанные металлической панелью и напольное покрытие из мрамора. В определённых местах, образуя зоны для отдыха и бесед, стояли мягкие диваны и кресла с деревяными подставками под бокалы, а возле них, в кашпо, высокие живые декоративные растения с большими листьями тёмно-зелёного цвета. Всё это освещалось тёплым светом, которое исходило от потолочных светильников.

Воздух, который ещё недавно пах сыростью и пылью, тоже изменился, уступив место лёгким ароматам дорогого парфюма, алкоголя и роскоши, исходящим от оживленной и даже чуть взволнованной толпы, возле которой невольно становишься свидетелем разговоров, а точнее, обрывочных фраз о политике, отмыве денег и ставках.

Люди, собравшиеся здесь, были одеты в деловые костюмы разных стилей, но их объединяло то, что эта одежда была сшита из самых дорогих тканей, чтобы продемонстрировать свой статус и уровень богатства. Многие из присутствующих скрывали свои лица. Одни предпочитали сдержанные и безразличные маски, другие же — яркие, украшенные различными украшениями в виде перьев или драгоценных камней.

Его маска не выделялась среди прочих, поэтому он без проблем прошёл через толпу, оставаясь без внимания, и подошёл к самой дальней двери, на которой была табличка с красным крестом. Он замер, а затем постучал костяшками пальцев ровно пять раз, негромко, но чётко. С другой стороны двери донесся раздражений, переходящий на крик, женский голос.

— Прочь! И десяти минут не прошло! Заказные ещё не готовы! Никто не готов!

В ответ ей была лишь тишина. Затем дверь приоткрылась, и он вошёл в помещение. Девушка, стоявшая спиной к двери и что-то агрессивно перебирая на столе, гневно выругалась.

— Вы там совсем охренели?! Имейте, блять, терпение!

На очередной молчаливый ответ, который из-за подорванных нервов казался давящим, она напряглась и рукой потянулась к скальпелю и, крепко сжав инструмент в руке, резко обернулась.

— О, так это Вы! Надо же. А я то думала… — её голос стал намного мягче и спокойнее, будто то, что она ожидала увидеть, внезапно пропало. — Извините, заработалась. Нервы уже ни к чёрту.

Она положила скальпель обратно, а затем взглядом вернулась на мужчину в маске, которая не выражала никаких эмоций.

— Вы здесь снова по делу? Как поживает…

— Никак, — холодно перебил её мужчина. — Мне нужен новый.

Это слово ударило по её шатким нервам, но она не дрогнула, а лишь тяжело вздохнула. Годы в этом аду научили её сдержанности, поэтому она лишь кивнула, приняв к сведению информацию.

— Оу, я поняла… — тон голоса понизился, но она не хотела зацикливать на этом внимание, поэтому сразу же продолжила с прежней энергичностью. — Вы уверены, что не хотите посмотреть на новеньких? Вдруг кто-то приглянется. У нас в этот раз их много! Но и раненых больше, чем обычно.

Она повернулась и указала рукой на мусорный контейнер, в котором лежало много окровавленных бинтов и использованных шприцов.

— Эти мудаки совсем не заботятся о самочувствии животных и плевать, заказ это или нет. Могли бы и нежнее их брать.

— Тогда у тебя было бы меньше работы. — отметил он.

— Тогда моё моральное состояние было бы лучше! Ну что? Вы так и не надумали кого-то взять? Можно подобрать почти кого угодно, стабилизировать состояние и…

— Скажи, — его голос был ровным и пустым. Он не перебил её, а аннулировал всё, что было сказано до этого. — Ты скоро вернёшься?

Девушка замолчала и устало, будто с трудом, села на ближайший стул.

— Моя работа здесь немного затянулась. Работаю на износ… — девушка вздохнула, потирая переносицу, — Острая нехватка профессиональных людей, которые понимают, что они делают, но скоро должны прислать перспективных новеньких, с ними разберусь и сразу назад. Хм… А что? — она нежно, но хитро улыбнулась, — Скучаете по своему личному ветеринарному врачу?

Он не успел ответить. В этот момент из скрытых динамиков прозвучал короткий звуковой сигнал. За ним последовал спокойный мужской голос, который было слышно даже в отдельных помещениях: «Уважаемые гости, представление начнётся через пять минут. Просим занять ваши места! Напоминаем, что ставки на первый раунд закрыты!».

Мужчина в маске развернулся и направился в сторону двери. На пороге он на несколько секунд задержался.

— Извини. Поговорим позже.

Не дожидаясь ответа, он вышел из помещения и со всеми гостями, возбуждено направляющихся к дверям, которые вели к главному событию вечера, оказался в огромном, похожим на амфитеатр, пространстве.

Внизу, за прозрачным ограждением, находилась идеально круглая арена, залитая белым светом. Площадь вокруг арены уходила ввысь, образуя множество рядов с мягкими, бархатистыми креслами. Над последним ярусом нависали затемненные ложи, скрытые за стеклом с односторонней видимостью.

Места быстро занимались людьми. Гул ожидания, состоящий из приглушённых голосов и звуков шагов, одежды, продолжал висеть в воздухе.

Мужчина, не глядя по сторонам, поднялся по невысоким ступеням и уселся на своё место — где-то в середине ряда. Отсюда видны все выходы и, самое главное, саму арену.

Свет в центре резко поменялся: ослепительный белый сменился на багровый.

Все замолчали. Наступила полная тишина.

Из динамиков снова раздался голос: «Уважаемые гости, мы рады приветствовать вас на главном событии этого вечера! Напоминаем, что доступные для покупки лоты вы сможете посмотреть в конце мероприятия! Приятного вечера!»

Прежнее освещение арены вернулось. В тот же миг всё, что было за её пределами, погрузилось во тьму.

Абсолютная тишина. Он ждал, как и все. Но в отличии от других, в его ожидании не было азарта и жажды зрелищ, а лишь холодная концентрация.

Первая дверь на арене со скрежетом поднялась вверх.

Глава 4, Рыбка на крючке (до основного сюжета)

Утренний туман отступил. Солнце, немного поднявшись над горизонтом, ознаменовало начало нового дня. Его нежные золотистые лучи щедро заливали открытый прибрежный рынок «Кем-Мек», где уже вовсю началась привычная суета. Со скрипом и лязгом одна за другой поднимались металлические ставни, а где-то слышался ритмичный стук — владелец по-старинке выбивал деревянные щиты, которые закрывали прилавок на ночь.

Бодрые продавцы, предвкушая удачный и богатый на продажу день, выкатывали из глубин лавок тяжёлые ящики, набитые прозрачными, будто кристаллами, кубиками льда и подготавливали столы, сортировали маленькую рыбку к маленькой, большую к большой.

Пожилая женщина в ярком платке с невероятной точностью раскладывала на стол сушёных кальмаров и рыб, которые, судя по внешнему виду, были сочно удобрены острыми специями. В соседней лавке молодой мужчина укладывал на ледяную горку небольших рыбок с желтыми бочками, а на крюки, которые свисали по бокам строения, располагал живность покрупнее.

Прямо у набережной, в нескольких метрах от торговых рядов, в воде покачивались от лёгких волн пришвартованные лодки. С них, после ночной и очень ранней рыбалки, на причал передавали улов. Свежая, даже где-то живая рыба и другие обитатели перекладывались из сетей в прочные плетенные корзины, а также ящики, нередко наполненные водой.

На рынке торжествовал свежий рыбный запах с оттягивающими нотками влажных морских водорослей. Но он не отталкивал, а, наоборот, притягивал и являлся знаком качества. Почти все торговцы были готовы к покупателям, превратив свои лотки в произведения искусств.

Хоть и этот рынок фокусировался на продаже водной живности и всем, что с этим связано, в отдаленных ларьках можно было найти лотки с фруктами. Яркие жёлтые, красные и зелёные плоды выглядели чужеродно среди розоватых кусков филе из свежеразрезанных туш, а также серебристо-стальных оттенков и блеска чешуи. А их сладкий и местами дерзкий запах, смешиваясь с дыханием океана, создавал странный, местами отвратительный коктейль, которому вряд-ли будет суждено стать единым целым.

Скоро придут самые первые покупатели. Правда, покупать они ничего не собираются. И у них нет денег.

Со стороны прибрежных зарослей, которые находились у деревянного моста, доносились едва слышимые знакомые шипящие кряканья. Стайка совсем молодых австрорапторов, проснувшись от запаха предстоящего завтрака, уже мчались к рынку. Их стройные, покрытые перьями тела ловко петляли между телег и пустых ящиков. Рынок встретил не платящих гостей привычным гомоном.

Опытные торговцы всегда готовы к визиту заранее — у большинства ларьков внизу стояли небольшие миски с водой, в которой находилась свежая, но совсем невостребованная рыба. Но иногда там могли оказаться кусочки дорогих морепродуктов.

Эти динозавры не были стайными, поэтому, когда они достигали рынка, тут же разбегались кто куда. Всё, что они найдут — это их добыча, и они не намерены ни с кем делиться. Детенышам было достаточно схватить одну-две рыбины, после чего они убегали обратно в заросли, подальше от шума и людей.

Один из детенышей обнаружил миску с деликатесом — астафир, рыба, которую обычно можно увидеть только в лотке сверху. Он схватился за голову и уже хотел начать трапезу, но заметил стремительно приближающегося сородича. Малыш резко дёрнул головой, не дав сразу схватиться за рыбий хвост, и рванул между рядами. Но убежать далеко не получилось — сородич был чуть старше и знал многие места и повороты. За одним из таких поворотов ему удалось схватиться за рыбу с противоположной стороны. Раздался возмущённый писк вперемешку с шипением. Началось противостояние, где никто никому не хотел уступать. Борьба продолжалась недолго. Один из детенышей вдруг резко разжал челюсти и поднял голову, устремив свой взгляд куда-то за соперника, а затем, что-то прощебетав, побежал прочь. Оставшийся детеныш, сжимая в челюсти рыбу, немного растерялся, когда почувствовал, что сопротивление пропало. Сзади, будто из ниоткуда, появилась взрослая особь австрораптора. Динозавр наклонил голову и несильно, но ощутимо ущипнул оставшегося детеныша за верхнюю часть основания хвоста. Раздался испуганный писк. Детеныш вздрогнул и мгновенно выпустил из пасти рыбу, после чего бросился бежать, даже не оглянувшись. Взрослая особь даже не посмотрела на убегающего. Она подобрала лежащую покусанную рыбу и одним движением головы проглотила её, а затем неспешно вернулась на своё место, к теневой части лавки с навесом.

Практика держать взрослых особей австрорапторов, выращенных с детства, у заядлых рыбных торговцев была не в новинку — хорошее средство от дикого назойливого молодняка. Расходы на содержание были все равно меньше, чем потери от воровства. Но это лишь один из способов борьбы, кто-то использует более жёсткие методы.

Подросток австрораптора, перья которого уже отличались от окраса детенышей преобладанием серо-коричневых оттенков, двигался между рядами с узнаваемой уверенностью. Его концентрированный взгляд, лишённый детской неразборчивости и суеты, последовательно всматривался в ларьки, пропуская те, где хозяева были настороже и явно были готовы прогонять незваного покупателя метлой. Динозавр замер у незнакомого, но привлекательного ларька. Его вниманием завладела рыба с тёмной, почти чёрной чешуей. Он подошёл к миске, которая стояла у ларька и ткнулся носом в мелкую рыбку, а после тут же с презрением отшатнулся от неё. Слишком мелкая и нежеланная. Не для него. Он снова поднял голову к желаемой добыче. Никого рядом не было, лишь настоящие покупатели неподалеку, но они не смогут ему помешать. Мышцы ног напряглись, передние конечности, напоминавшие полноценные крылья, прижались к бокам. Один толчок и его тело взмыло в воздух. Чётким выверенным прыжком австрораптор оказался на лотке с рыбой. Его длинная морда уже приоткрылась, чтобы схватиться за добычу, как вдруг резкая боль пронзила его тело. Дромеозаврид пронзительно зашипел и начал сопротивляться, но от этого зубы вонзались ещё глубже. На его теле сомкнулись челюсти небольшого спинозаврида, чья длинная узкая пасть была усеяна каноническими зубами. Особенно выделялись самые крупные зубы, которые располагались в самой передней, более широкой части челюстей. Ирритатор резко встряхнул головой, и тело вора с глухим стуком ударилось о землю. Оглушенный австрораптор пытался встать, но боль и кровотечение не позволяли ему это быстро сделать. Длинная пасть хищника снова начала раскрываться, чтобы схватить пернатого в последний раз, но в этот момент раздался оглушительный крик. Челюсти сомкнулись в нескольких сантиметрах от головы австрораптора.

— Нет! Хватит! Отстань от него! Прочь!

Девочка одиннадцати лет с волосами, собранными в косу и глазами, полными слёз и гнева, отважно бросилась на хищника, который был выше неё. Она рьяно размахивала жёлтой тряпкой прямо около его морды.

— Уходи! Уходи! — её тонкий голос дрожал от ярости, которая перевешивала страх.

Ирритатор, приведённый в недоумение внезапной атакой, сделал несколько шагов назад и повернул голову в сторону девочки, глядя на неё пристальным и недовольным взглядом. Он не боялся этого маленького существа, но его резкие движения и неприятный шум в очередной раз испортили весь охотничий настрой.

На шум из внутренней части ларька тяжёлой походкой вышел хозяин ирритатора — высокий широкоплечий мужчина в старом, потёртом, но чистом фартуке. Его руки, которые он тщательно вытирал салфеткой, были испачканы в рыбьей чешуе и крови. Он с ухмылкой посмотрел на своего динозавра и потрепал его за шею.

— Что, Шайди, снова по морде получаешь?

Сначала мужчина увидел раненого австрораптора, которому удалось подняться на ноги. Из повреждённой области тела сочилась кровь, но во взгляде прослеживалась дикая воля к жизни, которая, вероятно, и помогла ему скорее покинуть территорию этого злосчастного прилавка, который он запомнил надолго. Затем взгляд мужчины упал на девочку, и улыбка с его лица сразу же пропала.

— Это он сожрал моего Кефарика! — выкрикнула она, сжимая в руке тряпку и указывая на ирритатора. — Его нет уже второй месяц! Он не мог просто уйти от меня, я его кормила! А теперь его нет!

Торговец вздохнул.

— Мы уже говорили об этом. Его нет, потому что твой друг вырос. Он ушёл в дикие места, откуда родом и где будет жить дальше. Это животное, оно не обязано быть всегда рядом с тобой только потому, что ты его кормишь.

— Нет! Он бы так не сделал! У нас была связь! Он ел с моих рук!

— Что касается Шайди, — невозмутимо продолжил мужчина, — Он хватает лишь самых наглых воров, которые посмели поднять нос выше миски с рыбой, которая лежит там специально для них. Хватит наговаривать на него.

— Нет… — прошептала она, а затем начала плакать. — Мы дружили! Кефарик всегда… приходил ко мне по утрам и брал рыбу с рук, он… он никогда не кусался… — слова тонули в всхлипах, от чего её речь было трудно разобрать.

Шайди издал громкий, короткий и полный раздражения фырк, после чего ушёл на другую сторону ларька, где его не побеспокоят.

Пока торговец стоял и беспомощно смотрел на рыдающую девочку, к ним подошёл мужчина лет пятидесяти. На нём был не фартук рыбака, а солидная, хоть и поношенная тонкая куртка. Хозяин ирритатора, как и многие другие продавцы, сразу выпрямились, как только в их поле зрения оказался этот мужчина с седеющей и аккуратной бородой. Ферран — заведующий всем рынком «Кем-Мек», который отсутствовал по своим делам последние несколько недель. Его взгляд сначала скользнул к хмурому хозяину Шайди, поправляющего лежащих на прилавке рыб, а затем остановился на плачущей девочке. Он присел на корточки рядом с ней, чтобы быть на одном уровне, и мягко начал разговор.

— Рыбка, что случилось?

Увидев знакомое лицо, девочка немного успокоилась и рассказала о случившемся.

— Кефарик… — Ферран прищурился, будто листая в памяти блокнот с воспоминаниями и, найдя нужную страницу, воскликнул. — А! Тот самый малыш с алым пятнышком на груди? Помню, как он постоянно крутился возле твоего ларька и гордо крякал на всех проходящих. Неужели он пропал?

Девочка кивнула, вытирая слёзы тряпкой.

— Долго же меня не было, что он успел куда-то уйти… Слушай, — его тон был тихим, но внушающий доверие и надежду. — Я как раз в скором времени собираюсь пойти на дальнее озеро, в дикие места. Там нередко можно увидеть тех, кто раньше кормился на рынке. Если твой Кефарик где и водится, то там. Обещаю, что буду внимательно глядеть по сторонам. Если его увижу, то обязательно передам ему, что ты по нему тоскуешь. Договорились?

Девочка глубоко вздохнула, её душевные терзания сменились решительной верой. Ей даже удалось слегла улыбнуться.

— Вот и хорошо! — улыбнулся в ответ мужчина и достал из кармана свернутую в маленький квадрат салфетку и молча протянул её девочке.

Девочка, взяв салфетку, почувствовала приятную на ощупь ткань, от которой пахло чем-то свежим. Вытерев ею остатки слёз, она поблагодарила Феррана и ушла, уверенно шагая вглубь рынка.

Ферран медленно, с хрустом в спине, выпрямился, а затем повернулся к лотку с рыбой.

— Подскажите. — сказал Ферран, обращаясь к торговцу, который уже собирался уйти в лавочную пристройку, чтобы продолжить разделывать рыбу. — Лунная чернуха. Она везде такая, как у вас, всего лишь с руку? Ни одной добротной тушки не вижу.

— Вы об атерис? — уточнил торговец, услышав просторечное название рыбы. — Нынче крупнее не достать, одна мелочь попадается. Но вы можете сходить в конец пятого ряда и посмотреть там. Вдруг повезёт.

Ферран не спешил идти напрямую к нужному месту. Он неторопливо переходил от одного ряда к другому, от первого ларька ко второму, иногда останавливаясь возле случайного, чтобы пообщаться с людьми.

Вопреки тому, что нужный ларёк стоял в конце ряда, он пользовался спросом — возле него постоянно находились люди. Его отличительной чертой был ассортимент: помимо местной рыбы добрая половина прилавка принадлежала той, которую можно было достать только из-за границы. Естественно, цена за такую диковинку могла и укусить.

Ферран подошёл ближе, но не спешил занимать очередь. Он ждал, пока основная толпа разойдется, а пока оставалось лишь наблюдать. На месте того, кого Ферран обычно видел за этим прилавком, был совсем молодой парень. Его чрезмерная аккуратность выдавала в нём того, кто явно даже не так часто прикасался к рыбе. К тому же, он постоянно посматривал в свой блокнот, где, вероятно, были записаны цены, ведь ошибка может стоить дорого.

Мужчина начал рассматривать лежащую на лотках рыбу. Как только последний покупатель ушёл, Ферран обратился к продавцу.

— День добрый. Сможете мне подсказать? Ищу рыбу с чёрной чешуей. Крупную.

— Добрый! Конечно. Вот, посмотрите, совсем свежая! — парень с воодушевлением указывает на лоток с заморской рыбой. — Крупные, мясистые стейки…

— Нет, хотелось бы местную, — перебил его Ферран и улыбнулся. — Почему её так мало?

— Клиенты ценят разнообразие, а местная уже всем приелась. Её покупают, но не так охотно.

Взгляд Феррана упал на скромную раскладку чёрной рыбы где-то в углу.

— А эта? Местная, но цена кусается! — показательно, будто по-настоящему возмутился мужчина.

Парень быстро отошёл к столу с блокнотом и начал листать его, а затем вернулся обратно.

— Атерис? Она почти не пользуется спросом из-за маленького размера, но высокой цены.

— А только такая мелкая и есть? Больше не вырастает?

— Нет. Всегда только такого размера, больше она не вырастает. К тому же, из-за прошлых десятилетий активного вылова и такой становится всё меньше и меньше.

— Совсем измельчала, чернушка…

— Чернушка?

— Как ваше имя?

— Тьяго

— Тьяго, у меня для вас есть деловое предложение, точнее, приглашение! — Ферран аккуратно поднял за хвост одну из лунных чернушек, — Что на счет совместной рыбалки? Пари!

— Что? Пари?

— Вы утверждаете, что атерис не вырастает крупнее той, что у вас на прилавке. Я утверждаю, что она может быть крупнее в два, нет, в четыре раза! А также знаю места, где такая водится. Рыбалка поможет выяснить, кто прав!

— А что мне с этого?

— Ах, да, самое главное… — мужчина положил рыбку обратно и развёл руки по сторонам, будто обхватывая все лотки на прилавке. — Если вы окажитесь правы и мы не сможем за отведённое время выловить чернушку больше той, что у вас, то я скупаю весь товар, который находится у вас на прилавке! Каждый грамм по вашей цене! Но… — Ферран сделал долгую, но завлекающую паузу, чтобы удостовериться, что завладел вниманием парня, в глазах которого вспыхнул неподдельный интерес. -… если мой улов окажется крупнее… То весь ваш товар — мой. Бесплатно.

Тьяго не спешил давать ответ. Ставка потерять весь улов довольна рисковая, но мысль о том, что у него есть шанс продать всё то, что лежит на прилавке разом была слишком соблазнительной и перекрывала страх возможного проигрыша.

— Я…

— Подумайте. Все же отдавать всю эту дорогую рыбу бесплатно как-то невыгодно! — по-доброму съехидничал Ферран. — Но азарт это дело такое. Верно?

— Согласен. Я согласен. — громко и чётко ответил Тьяго. — Когда и где?

— О! Замечательно. — мужчина протянул руку через прилавок. — Тогда нужно скрепить наше пари.

Тьяго замер, смотря на руку Феррана. Сделав едва заметный вдох, парень медленно протянул руку. Рукопожатие было недолгим, но крепким.

— Встречаемся около пристани послезавтра, после закрытия последней лавки. Рыбачить будем ровно до рассвета. Хорошей торговли!

Тьяго смотрел вслед уходящему Феррану, который через несколько секунд пропал среди толпы. Чувство азарта сменилось на решительность. У него было всего 2 дня, чтобы подготовиться к рыбалке или передумать.

Вечернее солнце висело над горизонтом. Оно уже грело не так, как днём, но оставалось таким же ярким.

Обыденный рыночный гул постепенно сменялся на природную тишину, которую дополняли крики белых птиц, планирующих над водой.

На берегу расположились небольшие летающие ящеры. Используя свои загнутые кверху челюсти, они рылись во влажном песке в поисках моллюсков и небольших крабов, чтобы затем расколоть их. Однако, некоторые из них предпочитали наблюдать за птицами, которые охотились, чтобы в нужный момент попытаться отобрать добычу.

Ферран, как и предполагалось, пришёл первым. За его спиной находился алюминиевый тубус, который держался плечевыми ремнями, а ниже располагалась поясная рыболовная сумка с несколькими маленькими и большими отсеками по бокам и сзади. Он стоял у пристани и наблюдал за ленивыми движениями воды, которая мелодично укрывала собой прибрежные камни и песок, а затем так же медленно отступала, оставляя за собой мокрый след. Рябь на поверхности воды давала понять, что ветер, который постепенно остывал и становился прохладным, начинает дуть чуть сильнее.

Рынок опустел. Последний продавец, покончив с делами и убрав остатки рыбы под прилавок, направился домой.

Ферран терпеливо ждал. Надежда на приход Тьяго угасала с каждой минутой. Согласиться на пари в моменте азарта это одно, а прийти и защищать свою правду — совсем другое.

Но, как только солнце коснулось горизонта, со стороны тропинки послышались быстрые, тяжёлые шаги и сбитое дыхание.

— Я уж думал, не придёте! Уже устали?

За спиной у Тьяго находился немалых размеров рюкзак, наполненный различными приманками и одной, но прочной удочкой. Он дышал так, будто весь предстоящий путь уже пройден.

— Всё в порядке. — с трудом произнёс Тьяго, пытаясь восстановить дыхание. — Но рюкзак оказался тяжелее, чем рассчитывал.

— Нам ещё идти и идти, надеюсь, воду с собой взяли! — улыбнулся Ферран и посмотрел в сторону солнца, будто на часы. — Времени осталось не так много, чтобы дойти, но мы ускоримся.

Они оставили пристань и двинулись в противоположную сторону от рынка. Тропинка, по которой вёл Ферран, через некоторое время исчезла, будто они переступили невидимую границу, за которой начиталась дикая глушь. Они шли сквозь высокие широколистные растения, которые, если не выставить руку вперёд, хлестали по лицу.

Воздух наполнялся звуками сумеречных животных: монотонные трески крупных насекомых, которые соседствовали со стрекотаниями десятков маленьких, то и дело разбавлялись резкими скрипучими визгами, которые доносились то сверху, скрываясь в густой листве деревьев, то снизу из-под корней — то ли птица, то ли какая-то ящерица.

Запах, приходящий с заходом солнца, также, как и звуки, отличался от дневного.

Воздух наполнялся холодными, тонкими, но сладко-лимонными ароматами неизвестных цветов, бутоны которых открывались только тогда, когда начинало темнеть. К ним скромно примешивались землистые запахи остывающей коры и грибов.

Под ногами твёрдая и устойчивая земля сменилась на подобие топи, которая разбавлялась небольшими спасительными островками, на которых можно было отдохнуть. На одном из таких островков Тьяго сбросил свой рюкзак на землю, тем самым обозначив начало короткого отдыха. Ферран тут же остановился и обернулся.

— Не очень у вас выносливость, как для человека, который занимается рыбой!

Тьяго подошёл к берегу и зачерпнул немного воды, чтобы умыться.

Вода у берега была прозрачной. В ней можно было разглядеть пышные водоросли тёпло-зеленого цвета и маленьких рыбок, которые быстро расплывались в разные стороны, если их напугать. Но уже через пару метров берег резко уходил вниз, а вода становилась мутной и не просматриваемой.

— Я и не занимаюсь рыбой. Точнее, это не то, чем хотел бы заниматься.

— А чем бы ты хотел заниматься? У тебя, вроде, неплохо на рынке выходит работать.

Тьяго ненадолго замолчал. Желания открывать душу незнакомцу он не чувствовал.

— Не рыбой. — тихо проговорил парень и, одним движением закинув рюкзак за спину, двинулся вперёд.

На всём протяжении их пути вода была их журчащим путеводным спутником: она то срывалась вниз каскадом из небольших водопадов, то становилась уже и разделяла своё русло на несколько, уходя в даль разных сторон. Но рыбаки держались определённой водной тропы. Ферран шёл уверенно, не останавливаясь, верно прокладывая путь, тогда как Тьяго периодически сбавлял шаг, чтобы осмотреться. Это выглядело так, будто он пытался подмечать и запоминать отличающиеся природные элементы и неровности рельефа, чтобы не потеряться.

Рюкзак за спиной с каждым часом ощущался всё чётче и оттого больнее: ремни на спине давили, а вес давал знать о себе тяжестью в ногах. Чтобы совладать с этим, Тьяго пришлось сосредоточиться на контроле своего дыхания и шагов.

Вдох — шаг, выдох — шаг.

Именно из-за железной сосредоточенности на собственном ритме он уловил странность: будто его шаги иногда оставляли после себя еле заметное лёгкое эхо. Сбросив это на усталость и окружающую акустику среди плотной листвы, он продолжил путь.

Вдох — шаг, выдох — шаг. Шаг.

Тьяго замер. С едва уловимой задержкой преследующие шаги также остановились. Его сердце быстро заколотилось, но у него не хватило смелости, чтобы обернуться и осмотреться по сторонам. Вместо этого он лишь сильнее впивался взглядом в спину впереди идущего Феррана, который, казалось, ничего не замечал.

Ферран, почувствовав, что за ним перестали идти, обернулся.

— Тьяго? Всё в порядке? Ты кого-то увидел? — спросил Ферран, смотря на застывшего парня.

Голос спутника немного вернул Тьяго из объятий липкой тревоги в реальность.

— Всё в порядке, просто немного устал.

— Нужен перерыв? Мы почти пришли, но мы можем отдохнуть.

— Нет, идём дальше.

Тьяго ускорился, чтобы догнать Феррана, и именно тогда, через несколько секунд, он почувствовал, как одна из лямок рюкзака слегка натянулась, а затем — резкий рывок.

— Какого… — почти выкрикнул Тьяго и с паникой вырвался из лямок, отскочив к Феррану.

Рюкзак упал на землю.

Мужчина спокойно обернулся к выдавшему себя преследователю.

— О, как бесшумно подкрался! — с улыбкой отметил Ферран, а после посмотрел к Тьяго, на лице которого считывался неподдельный страх. — У тебя что-то этакое в рюкзаке было?

Тьяго молча кивнул и отошёл назад ещё дальше.

— Вкусное, видать.

Длинномордый дромеозаврид двигался с плавной осторожностью. Его морда склонилась к жертве, а затем ткнулась в один из его боков. Близко, но не там. Запах исходил из самого большого отсека, где зияла очень маленькая, не до конца застегнутая дыра, которая под напором носа начала расширяться. Когда морда очутилась внутри, она начала активно двигаться из стороны в сторону, отодвигая несъедобные препятствия на пути.

Тьяго с горечью наблюдал, как всё то, что он так тщательно собирал и укладывал, безжалостно распихивается и мнётся птицей-переростком, высота которой достигала почти полтора метра.

Зацепив необходимое передними зубами, динозавр аккуратно вытянул добычу наружу. Но была сделана лишь половина работы — на зубах противно хрустела позавчерашняя газета, а не приятная волокнистая плоть. Он тряхнул мордой, затем ещё раз. Ничего. И снова. Без толку. Тогда дромеозаврид неожиданно уронил сверток на землю, а затем наклонился к нему, ухватился и потянул за выступающий уголок газеты. Тёмный, жилистый кусок рыбы освободился из бумажного плена, его аромат начал источаться ещё сильнее. Он победоносно взял рыбу в пасть, поднял голову и начал смотреть на людей. Убедившись, что на кусок никто не претендует, принялся поедать его.

Взгляд Феррана переместился с рюкзака, который придётся зашивать, на еле проглядываемую, из-за положения тела, грудь животного. Там виднелось пятно, будто выцветшее на солнце. Его ярко-алый оттенок явно остался где-то в более юном возрасте. Мужчина неторопливо приблизился к животному, которое было увлечено трапезой, и, взявшись за лямку рюкзака, медленно и без резких движений подтянул к себе, а после передал Тьяго.

— Осмотри рюкзак, вдруг что-то уцелело. Главное, забери удочку.

Парень прижал к себе рюкзак, боясь заглянуть внутрь. Но на удивление там был лишь небольшой беспорядок: вещи были мятые и вытащены из боковых внутренний карманов, банки и наживки перевёрнуты, но закрыты, то есть в целом всё было целым. Тьяго поднял взгляд на динозавра, который уже закончил с едой, а затем посмотрел на Феррана.

— И как нас избавиться от него?

— Избавиться? — улыбнулся мужчина, — Зачем?

— Он же дикий и будет мешать нам. Нападет ещё со спины опять.

— О, он совсем не дикий. Дикие стараются избегать контакта с людьми, и наш запах их отталкивает, даже если он смешан с едой.

— Может, у него бешенство? Как знаю, больные как раз и тянутся к людям.

— Нет, заражённые так не ведут себя. Этот аккуратный. Без агрессии и без лишней ласки. Скорее всего, раз он осмелился идти за нами, а затем и потрогать твой рюкзак — человеческий запах ему мил, ведь обязательно будет какая-то еда. Вероятнее всего, он прикормыш с рынка. Такие далеко не уходят и живут где-то рядом. А судя по пятну на груди… Кефарик?

Динозавр повернул голову в сторону Феррана, услышав знакомое звукосочетание. Он немного опустил голову, смотря прямо на человека своими желто-зелеными глазами.

— Кефарик? Это его имя? — удивился Тьяго.

— У тебя что-то ещё в рюкзаке осталось?

— Нет, больше никакой рыбы.

— Замечательно. Тогда и атаку со спины можешь больше не ждать.

— Он идёт с нами?

— Пусть составит нам компанию. Если захочет уйти, то убежит сам. Пойдём, осталось совсем немного.

Тьяго, поколебавшись, закинул немного рваный рюкзак за спину и двинулся следом. Но он не мог идти спокойно, посему то и дело оглядывался через плечо.

Кефарик стоял на месте и своим взглядом провожал путников.

Тьяго ещё несколько раз оглянулся на отдаляющийся силуэт, и на последний раз на месте, где стоял динозавр, никого не было.

— Убежал, наконец? — с облегчением глубоко вздохнул Тьяго. Тревожность за свою жизнь немного отступила. Но когда парень повернулся обратно и устремил свой взгляд вдаль, чтобы увидеть, не пришли ли они уже на место, впереди, в метрах примерно десяти, стоял Кефарик. Он выглядел так, будто весь поход с самого первого шага начинался вместе с ним, и он был тем, кто всё это все это время вёл за собой и показывал верный путь.

Возможно, если бы Кефарик обладал человеческой речью, то смог бы фыркнуть: «Ну же, за мной, шевелитесь быстрее!». Но вместо этого он лишь терпеливо смотрел на людей, пока те медленно, явно устало, приближались к нему.

— Он… выдохнул Тьяго, — Почему он не уходит?

Ферран, который так и шёл спереди, лишь тихо усмехнулся.

Как только человек пересёк границу, которую наметил у себя в голове динозавр, Кефарик тут же развернулся и устремился вперёд.

Ферран и Тьяго продолжили путь вслед за своим новым пернатым проводником, взгляд с которого парень так и не хотел спускать.

— Не укусит он тебя, — сказал Ферран, — Хватит его взглядом сверлить, ты его нервируешь больше, чем он тебя. Расслабься.

— Я не сверлю. На всякий случай наблюдаю.

— Он чувствует, что ты смотришь. То ли выслеживаешь, то ли боишься. В любом случае это стресс для животного.

— Я понял, понял. — сказал Тьяго и с некоторым усилием смог перевести свой взгляд на тропу перед собой.

— Неужели настолько редко контактируешь с животными? Он крупный, но не прям уж.

— Он больше тех, кого я видел на рынке. Поэтому именно с таким, можно сказать, впервые. И вообще, — раздраженно продолжил Тьяго, — Не хочется контактировать с курицами.

Ферран услышал тот самый тон, который не располагал к продолжению диалога, поэтому в ответ ничего не сказал, чтобы сильнее не напрягать парня.

Солнце почти полностью скрылось, и небо преобразилось в акварельный небесный пейзаж: у самого горизонта лежал слой тёплого цвета, похожий на свежий мёд с нежным персиком, который следом накрывал малино-лавандовый слой. А над всем этим нависала мгла, окутывая всё своей бархатистой прозрачной синевой, которая с каждой минутой становилась темнее и глубже, пряча в своих недрах еле заметные звезды.

— Мы на месте, — негромко обозначил Ферран. — Можем располагаться.

Место, в которое они пришли, было весьма уютным по меркам дикого места: невысокая растительность, свободный плавный спуск к воде с небольшим течением, из которой торчали затопленные верхушки деревьев, создававшие тенистые полузакрытые, даже лабиринтообразные укрытия для рыб любых размеров. У самого берега лежало большое старое бревно, покрытое мягким мхом.

Тьяго с облегчением и лёгкой радостью выдохнул, ведь ещё минута и он сможет сбросить свой тяжёлый рюкзак у бревна и размяться.

Ему не терпелось спуститься вниз, чтобы сполоснуть руки и намочить шею. Но, когда он посмотрел в сторону воды, то немного расстроился, ведь она, как он ожидал, не была прозрачной.

— Мутная. Ничего не видно даже у самого берега. Это как-то помешает рыбалке?

Ферран отвлекся от приготовления закусок и повернулся в сторону берега.

— Если бы мы рыбачили днем на дневную рыбу, то возможно. — ответил он, вернувшись к еде, — Но в темноте и так видимость в воде почти нулевая, лунной чернушке это не помешает охотиться на нашу приманку.

— Атерисы слепые? — уточнил Тьяго.

Эта рыба была записана в его блокноте, который он использовал во время работы за прилавком на рынке, но дальше названия, цвета и цены он не читал.

— С чего ты взял?

— У них маленькие глаза по сравнению с другими рыбами.

Ферран улыбнулся.

— Нет, не слепые. У них плохое зрение, но они видят то, что им необходимо. В основном полагаются на обоняние и способность чувствовать колебания воды.

Тьяго кивнул, хоть и стоял спиной к Феррану, а затем начал спуск вниз к берегу.

Мужчина уже сделал несколько бутербродов с консервных рыбок, масло с которых капало на траву, как вдруг краем глаза заметил взъерошенные по всему телу перья Кефарика, который, взобравшись на камень, уставился в сторону воды. Длинная пасть приоткрылась, обнажая небольшие зубы, и из горла вырвалось гортанное угрожающее шипение, которое становилось все громче. Реакция Феррана была мгновенной — он подбежал и схватился за ручку рюкзака. Тьяго был остановлен за несколько шагов до воды.

— В чем дело? Что случилось? — сказал Тьяго, чуть не потеряв равновесие.

— Тихо. — шикнул Ферран.

Он встал на одно колено и рукой зачерпнул горсть песка, после чего резким движением бросил его в воду.

Песок упал на поверхность воды, мгновение — и она взорвалась чудовищным всплеском. Огромная морда, усеянная острыми зубами, резко закрылась с громким хлопком. На несколько секунд можно было увидеть спину и хвост животного, его огромные размеры, которые затем постепенно погрузились обратно в мутную воду.

Тьяго стоял бледный, как чистое полотно, не в силах ни двинуться, ни сказать что-либо.

— Боже, ещё бы чуть-чуть! Твой отец убил бы меня! — выдохнул Ферран, с трудом поднимаясь с колена. — Ладно, это всего лишь крокодил, не самое страшное, что здесь водится.

Тьяго, услышав про отца, пришёл в себя и быстро поднялся выше от берега.

— Только зря бутерброды делал! — начал ворчать Ферран, — Теперь придётся их либо съесть сейчас, либо выкинуть. А выкидывать еду мы не будем.

— Вы знаете моего отца?

Ответа не последовало. Тогда Тьяго подошёл ближе и повторил свой вопрос.

— Я не хочу говорить об этом сейчас. — ответил Ферран, — Нам нужно найти другое место, иначе все часы, что мы сюда шли, были потрачены зря. Крокодил можно быть не один или особо наглым. А ещё нам нужно куда-то деть еду… Будешь?

— Нет, у меня нет аппетита.

В ушах у Тьяго всё ещё оставался звук закрытия челюстей, которые могли сомкнуться на его теле, если бы не шипение, после которого он был остановлен Ферраном.

Он перевёл взгляд на Кефарика. Динозавр уже был спокоен: шипение прекратилось, а взъерошенные перья пригладились.

И только сейчас, когда страх немного отступил, Тьяго заметил, как красиво ложатся последние лучи солнца на серые перья австрораптора, создавая нежный перелив, а то самое невзрачное пятно на груди загорелось медным оттенком, будто осенний лист, застрявший в янтаре. Впервые в жизни парень увидел в этом существе не хитрого хищника или даже спасителя, а живое, и по-прекрасному дикое животное.

— С-спасибо. Спасибо. — тихо проговорил Тьяго и кивнул.

Кефарик посмотрел на парня, а затем отвернулся. Его мало интересовала благодарность, которую нельзя съесть.

— Ну вот, — улыбнулся Ферран. — Ещё пару таких спасений и будете рыбу с одного стола есть. Ладно, недалеко, выше по течению, есть ещё одно место, оно даже лучше. Пошли.

Динозавр, будто поняв, о чём речь, снова взял на себя роль проводника и убежал вперёд.

Они прошли ещё немного и вышли к открытому и просторному месту. Оно и правда оказалось совсем недалеко.

Вода здесь была чуть другой: менее мутной и с течением. А спуск к ней не был таким крутым, как в прошлый раз.

— Вы уверены, что здесь нет крокодилов?

Ферран ответил не сразу. Он медленно окинул взглядом берег и воду, а затем посмотрел вниз на землю.

— Да, крокодилов здесь точно нет.

Тьяго выдохнул. Рюкзак был оставлен у деревьев.

Мужчина тем временем занялся подготовкой места. Он аккуратно поставил фонарь на камни и начал оглядываться в поисках подходящего места, где они проведут последующие часы почти без движения.

— На прошлом берегу было удобнее, бревно да с мягким мхом, словно подушка… А здесь! — махнул он рукой в сторону крупных булыжников, — Лишь эти камни.

Тьяго, разминая плечи, вдруг вспомнил, что в боковых карманах рюкзака лежит пара плотных тканевых подстилок. Он взял их с собой как раз на случай, если природа будет не очень гостеприимной.

— Повезло, что кое-кто все не начал рвать мою сумку, а то сидеть бы пришлось на холодных камнях.

Ферран посмотрел на ткань: потрепанные, им явно не первый год, но прочные, сделанные на совесть.

Последние приготовления перед рыбалкой были закончены. Вокруг царила ночная тишина, которую можно было услышать лишь около воды. Тусклый свет фонаря мягко соседствовал с лунным.

Ферран первым открыл контейнер с приманкой и вытащил оттуда мясистого червя, которого Тьяго прежде никогда не видел. Он не был похож на обычного дождевого червя с привычным розоватым окрасом. Скорее, он напоминал оживший кусочек угля, которому придали вытянутую сегментированную форму, а по всему телу, от головы до хвоста, располагались голубые, словно трещины, прожилки. Если долго в них вглядываться, то можно было заметить, как тусклое свечение иногда на секунду становилось ярче, а затем снова затухало. Самой выделяющейся частью тела являлся поясок — его яркость явно говорила о половозрелости особи.

— У меня таких нет… — с досадой отметил Тьяго и достал свои варианты наживок. — Только хлеб, светлячки, огурцы и сухой рыбий корм.

— Хлебом точно не нужно кормить рыбу. Вообще лучше никого из животных им не кормить. Пользы мало, а в желудке разбухает. А вообще, не всегда только наживка все решает, рыбе может быть по вкусу сегодня будут именно огурцы, а не мой светящийся червь! — с улыбкой попытался подбодрить Тьяго. — Но, если хочешь, я могу поделиться.

— Спасибо, не нужно. Я пришёл со своим и выиграю сам.

— Мне нравится твой настрой, давай начнём!

Ферран быстро насадил на крючок своего необычного червя, который активно шевелился, а Тьяго для наживки выбрал толстый кусочек огурца. Он уже поднёс его к острию, как голос мужчины его остановил.

— Погоди. Что за крючок у тебя?

— Безбородовый. — ответил Тьяго и насадил огурец на жало, который не имел привычной зазубрины. — Так рыба при вылове будет меньше травмироваться.

— Это хорошо. Правильно. — в голосе Феррана послышалось уважение. — Такие ранки быстро заживают.

Они закинули удочки почти одновременно, но это выглядело немного по-разному. Ферран сделал это одним плавным и точным движением. Его шарообразный поплавок упал в воду с тихим всплеском и тут же немного всплыл, начав мягко покачиваться на волнах.

Тьяго, вопреки ожиданиям мужчины, сделал это с первого раза, хоть и заброс вышел немного рваным. С виду он был спокоен, но лёгкая неуверенность в виде напряженных рук выдавала себя. Ферран посмотрел в сторону упавшего каплевидного поплавка и невольно улыбнулся: старый, почти полностью выцветший, но такой знакомый и родной.

— Так… Откуда вы знаете моего отца? — мягко напомнил Тьяго.

— Я не просто его знаю, мы дружили с самого детства и все невзгоды преодолевали вместе. И рыбалка нас связывала: мы бывали на самых опасных и диких территориях, открывали новые рыбные места и новые виды рыб. Мы зарабатывали и жили на этом, хоть и почти не бывали дома. Но затем, как это бывает, он встретил свою любовь и постепенно отошел от дел. Реже стали видеться. А затем родился ты…

— Он бросил это всё из-за меня?

— Ради тебя. Он видел, как множество таких же рыбаков надолго бросали свои семьи и не хотел поступать так же. Поэтому он нашёл более безопасный вид заработка — скупка и продажа заграничной рыбы. Это оказалось довольно прибыльным делом и не отнимало так много времени. Но проблема в том, что, по моей информации, границы скоро закроются, водные пути с поставками будут перекрыты, а соответственно, ваша лавка, как и многие другие, потеряют свой основной доход. И с этим необходимо что-то делать…

— Границы собираются закрывать? Не слышал…

Кефарик, пока люди были заняты тихой болтовней, незаметно подкрался к приоткрытому контейнеру со светящимися червями. Быстрым движением он схватил одного из них за предполагаемый хвост, а затем резким рывком головой вверх подбросил его и снова схватил, но, то ли на вкус не понравился, то ли соскочил — червь оказался на земле и стремительно начал искать место, чтобы зарыться. Кефарик не хотел снова его поднимать и просто наблюдал за пульсирующим свечением.

— А если поставки с рыбой перестанут поступать, то ваша семья потеряет заработок. А иного дохода у вас не имеется. Поэтому желательно бы вернуться к продаже местной рыбы, особенно это касается лунной чернухи. Пока эта ниша не занята, но совсем скоро…

— Но атерис дорогой и совсем невостребованный.

— Торговцы забыли о ней из-за обилия заграничной рыбы, ведь добыча чернухи довольно трудна и надо знать места. После закрытия границ рыбаки могут начать неконтролируемый вылов, что совсем добьет популяцию и рыба может исчезнуть. Да, есть и другие виды, но атерис — рыба этой страны и её необходимо поддерживать. Рыбе плевать на воины и конфликты людей, она плавала и будет плавать после нас, если ей дать возможность и помочь в этом. Пока есть время, необходимо начать ее разводить: часть выпускать, а других продавать для поддержания этого проекта.

— А почему вы не пошли к моему отцу, а говорите это все мне?

— Понимаешь, твой отец слишком горд, чтобы брать от меня деньги, а уж тем более идеи. А ты бы мог начать это дело и спасти и свою семью, и страну, и вид.

— А почему сами за это не возьметесь?

— Я немного тоже отошёл от дел… Ушёл в политику.

— У меня на жизнь были другие планы. Я хотел стать картографом. Но затем пришлось бросить учебу и вернуться, чтобы помогать отцу и ухаживать за мамой.

— Поэтому ты пошел ночью в лес с незнакомцем?

— Я пошел с вами из-за шанса получить деньги и возможность вернуться на учебу.

— Мой тебе совет: отучиться можно в любой момент, а занимать нишу необходимо начинать уже сейчас, пока не поздно. Можно сказать, что это вопрос выживания твоей семьи.

— На этот проект нужны большие деньги, которых у меня даже при выигрыше не будет.

— Не переживай по этому поводу и следи за удочкой. Впереди вся ночь.

Время тянулось медленно. Рыбаки сидели в тишине и изредка перекидывались короткими фразами о жизни, вглядываясь в тёмную воду.

Поплавки Тьяго и Феррана периодически дергались, они подсекали и вытаскивали улов разных размеров и видов. Рыба клевала активно и постепенно съедала все запасы наживок. Оба привычно снимали их с крючка, а после отпускали обратно в воду.

Прошёл час, может, два. Поплавок очередной раз дернулся, а Ферран рефлекторно подсек.

— О, вот и она! — тихо воскликнул мужчина, взял рыбу за хвост и поднёс к фонарю, чтобы оценить её размер.

Выловленный атерис был не похож на те тушки, которые лежали на прилавке — он был живым. Его чёрная, словно смоль, чешуя под определённым углом начинала переливаться лунной синевой. Тело было сильным и твёрдым, словно рельефный панцирь.

— Она не больше тех, что на моем прилавке, — отметил Тьяго.

— Хм… Пожалуй, ты прав, пока тебе везет. Отпускаю. — кивнул Ферран, — Пусть растёт.

Тьяго с облегчением выдохнул, а Ферран аккуратно снял рыбу с крючка и опустил в воду, та даже не заметила, как освободилась, но затем пришла в себя и быстро уплыла вниз.

Прошло ещё немного времени.

Каплевидный поплавок дернулся, а затем замер. Тьяго, хоть и уставший за это время, немедленно среагировал, пальцы уже лежали на рукоятке удилища. Поплавок привычно ушёл вглубь воды, но вместо привычного лёгкого сопротивления на той стороне лески кто-то рванул вперед и вниз с такой силой, что удилище согнулось почти до самой воды, а парня дернуло вперёд, заставив вскочить с места. Он молча упёрся ногами в землю и пытался удержать снасть двумя руками. Леска быстро вылетала из трещащей катушки.

Ферран своевременно оказался рядом.

— Держи крепче! Выше! — крикнул Ферран и начал помогать.

Сначала он провернул фрикционный тормоз на катушке, а затем выставил правильный угол для удилища. Их силы объединились и казалось, что вдвоём они справятся.

Но внезапно та мощь, что тянула вперёд и вниз, резко сменила свое направление. То, что находилось на конце лески рвануло в сторону берега. Из чёрной неспокойной воды показался парус, который можно было принять за большой и высокий спинной плавник. Он имел лёгкую м-образную форму и без особых усилий рассекал воду.

В тот же миг Кефарик вскочил и метнулся за спины людей. Его перья были плотно прижаты к телу. Он притих и даже не думал о том, чтобы взъерошиваться, а уж тем более шипеть.

— Бросай! — громко скомандовал Ферран. — Бросай и отходи!

Тьяго вцепился в удочку и не мог пошевелиться, он смотрел в воду и на спинной парус, который стремительно приближался к берегу.

Ферран выругался, а затем рукой метнулся в карман поясной сумки и достал оттуда маленькие, но острые ножницы — лескорез. Он перехватил удилище чуть выше руки Тьяго и быстрым движением перерезал леску. После этого он схватил парня за плечо и оттащил в сторону.

Молодой спинозавр, ещё не взрослый, но уже внушительных размеров, вынырнул с рыбой в пасти. В её губе, на уголке рта, виднелся крючок, от которой тянулась обрезанная леска.

Как только динозавр вышел на берег, с его тела начала активно стекать вода сначала толстыми, а затем тонкими струйками, которые, в свете луны, оставляли на чешуе серебристый влажный след. С длинной морды на землю срывались капли, они стекали с кончика носа и челюстей, в которых мощно билась крупная рыба, но прямые конические зубы, вонзившееся в её тело, не давали и шанса выбраться.

Спинозавр приподнял голову. Его ноздри были плотно сжаты, чтобы не допустить проникновения внутрь воды. Они находились выше, чем у наземных теропод, недалеко от глазниц. Через секунду они раскрылись, чтобы сделать вдох. Затем он посмотрел в сторону людей. В тот же миг его круглые зрачки слегка сузились, реагируя пусть на мягкий, но раздражающий глаза свет от лампы. В этом свете можно было разглядеть, что эта особь являлась юным самцом: его выдавал увеличенный горловой мешок. Его умеренно загнутые когти на передних лапах, среди которых выделялись первые пальцы, внушали страх и уважение. Помимо самого динозавра удалось разглядеть его поздний ужин — это был атерис, лунная чернуха.

Ферран и Тьяго стояли и не двигались. Самец не увидел в них ни угрозы, ни добычи. Он отошёл на безопасное от людей расстояние и начал свою трапезу.

— Вы же говорили, что здесь никого нет? — спросил Тьяго шёпотом, который едва было слышно.

— Я говорил про крокодилов. — поправил Ферран, — Про других животных вопроса не было.

Тьяго повернулся в сторону спинозавра, который отрывал очередной кусок от рыбы.

— Тем не менее, в его пасти была лунная чернуха.

— Да. — тихо согласился Тьяго. — Явно крупнее тех, что у меня на прилавке, раза в 4 или даже больше…

Голос парня стал ещё тише, чем был, будто каждое слово давалось ему с трудом. Он ощущал сильную усталость и разочарование.

— Ты молодец. Выловил такую рыбину, которую не каждый рыбак смог бы. Пусть тебе немного помешали, но факт остаётся фактом. Ты проиграл пари. И я забираю всю твою рыбу с прилавка бесплатно. Но сначала нужно дождаться рассвета, чтобы по темноте не идти.

Тьяго лишь устало кивнул и вернулся на своё место, на котором сидел.

На протяжении ночи они пили горячий травяной чай, перекусывали наспех сделанными бутербродами и наблюдали, как медленно отступает ночь.

За это время спинозавр давно закончил с трапезой и ушёл дальше в лес, чтобы поспать в тишине.

Небо начало светлеть. Лучи солнца коснулись воды, наполняя её светом и теплом. Запели птицы.

Кефарик, который проспал всю ночь, свернувшись калачиком, неспешно встал, зевнул и вышел на солнце, а затем потянулся. Когда люди начали путь назад по той же дороге, австрораптор пошёл за ними. За пару километров до рынка он остановился, а затем, не прощаясь, бесшумно скрылся в диких зарослях так же внезапно, как и появился.

Вскоре они вышли к рынку, где вовсю чувствовалось очередное наступившее утро: продавцы уже раскладывали товар, перетаскивали свежий ночной улов с лодок и активно разговаривали между собой.

Они подошли к нужному ларьку, и Тьяго вытащил из-под прилавка тяжёлые пластиковые ящики со льдом, в которых хранилась рыба. Ферран терпеливо ждал, пока парень аккуратно складывал каждую рыбью тушку в большие плетенные корзины. Когда Тьяго закончил, он встал и вытер руки об штаны, а потом посмотрел на свой пустой прилавок.

— Всё. Это вся рыба, что у меня была.

Мужчина протянул парню сложенный лист плотной бумаги с печатью.

Тьяго взял его, развернул и замер. На листе было написано его имя и обозначена крупная сумма, которая в несколько раз превышала стоимость всей рыбы, которая лежала на прилавке.

— Именной чек? Он был у вас всё это время? Вы знали, что я проиграю? — с удивлением спросил Тьяго и посмотрел на мужчину.

Ферран улыбнулся.

— Я хотел направить тебя, подсказать. Но что делать с этими деньгами решать лишь тебе. Только не говори отцу про меня. Скажи, что продал всю рыбу и попался щедрый покупатель.

Тьяго сжал чек в руке. Он чувствовал возможности, которые открывались перед ним с этой суммой, но, самое главное, у него теперь был выбор.

Ферран отправился к выходу, но перед этим ему нужно было заглянуть ещё кое-куда. Он подошёл к ещё одному знакомому ларьку, где недалеко, в тени, небольшая фигура кидала маленьких рыбок стайке детенышей австрорапторов, пока взрослые не видели этого. Они подхватывали тушки на лету и даже не конфликтовали между собой, а лишь что-то щебетали.

Мужчина подошёл ближе, и австрорапторы тут же разбежались. Девочка была удивлена такой реакции, повернула голову в сторону и увидела Феррана. Он присел на корточки рядом с ней и молча протянул ей раскрытую руку. На ладони лежали несколько перьев, которые Ферран подобрал ещё ночью, когда Кефарик взъерошивался и потерял небольшую часть своего оперения. Перья были разными: парочка серых, с голубовато-дымчатым отливом, и одно темно желто-розовое, тот самый цвет, будто выцветший алый. Он поведал ей, как вчерашним вечером встретил Кефарика, хитрого и умного австрораптора. Он прошёл с ними весь опасный путь и даже один раз спас им жизнь. Кефарик больше не был тем подростком, которым его запомнила девочка. Но он жив и не пропадёт, ведь его детство прошло на рынке «Кем-Мек».

Девочка внимательно слушала Феррана и на протяжении всей истории улыбалась. Она взяла перья с его ладони и аккуратно, еле касаясь, начала их поглаживать. В этих движениях было столько заботы, будто она прикасалась к чему-то очень дорогому и родному.

Ферран улыбнулся в ответ и начал подниматься. Но прежде, чем он успел выпрямиться, девочка обняла его и поблагодарила. Он погладил её по голове и, когда она его отпустила, кивнул на прощание и направился к выходу.

Девочка осталась стоять с перьями в руках, глядя на них с улыбкой, а после бережно спрятала их в карман.

Через несколько минут к ней вернулись детеныши австрорапторов. Они убедились, что опасность ушла, и снова начали негромко щебетать, выпрашивая рыбу. Один из них, самый смелый, подошёл совсем близко и начал прижиматься к её ногам, мягко тереться мордой о ладони. Девочка провела рукой по его голове, ощущая под пальцами мягкие перья. Динозавр зажмурился и начал издавать нежные, вибрирующие звуки.

Она хотела погладить его ещё раз, но со стороны ларька послышался голос матери. Девочка вздрогнула. Детеныш невольно издал тихий писк, когда перестал чувствовать тепло руки.

— Прости, мне нужно идти…

Австрораптор проводил её взглядом, а затем, когда она полностью скрылась, вернулся к своим собратьям. Те с особой наглостью запихивали свои длинные морды в оставленную корзинку и доставали оставшихся рыб. Через несколько минут не осталось ничего, только влажные пятна на дне и несколько чешуек.