Пока светит Солнце II

Глава 1: В ЗАТМЕНИИ

T +00:00:00 ПРЕДПУСКОВАЯ ПАЛУБА «Ульян Ленин»

— Товарищи, надеть экшн-камеры! — громогласно велел Бамбони, и голос его раскатился по всем закрытым каналам. — Каждое ваше слово войдёт в хронику телевещания Империи уже в прямом эфире, миллиарды глаз ждут этих кадров. Через десять минут мы стряхнём с сапог марсианскую пыль и шагнём в ледяную пустоту, где решается судьба системы. Её сердце бьётся в груди каждого из вас — пусть гремит громче выхлопов! Отныне ошибок не существует: впереди — только долг и звёзды. Командиры, по местам!

Эфир затих.

Одним едва заметным жестом строй рассыпался, словно распилённый куб, плотная колонна превратилась в поток идеально синхронизированных точек. Бамбони оглянулся на ало-оранжевую линию горизонта — первые лучи солнца вскрыли рассвет, ударив по броне кораблей вспышками расплавленного золота.

СЕКУНДА 10: 09

По всем диапазонам прошёл сигнал «LIFTOFF-ALPHA». Гул реакторов слился в однозвучный органный аккорд. Сопла тяжёлых транспортников «Буревестник» вспыхнули плазменными султанами, тридцать три колонны начали вертикальный взлёт, будто сама планета извергала в небо стальные артерии.

СЕКУНДА 17: 25

Пыль взмыла стеной, анемометры командного балкона ушли за край шкалы. Бамбони даже бровью не повёл — лишь коснулся сенсора связи:

— Пост «Оратор», включить гимн.

Рёв турбин сменился валом бравурного марша. Басовые удары вибрировали в рёбрах, пока в небе выстраивался клин из девяти ударных крейсеров: «Тифон-Главный», «Сапсан», «Насет», «Омега-Три»… На каждом борту — дивизия десанта в экзокольчугах, батарея орбитальных гаубиц и десяток ядерных катапульт.

СЕКУНДА 22: 50

В трюме «Тифона» ефрейтор Илья Резанов дышал в маску короткими рывками — тревога стягивала грудь туже страховочных ремней. Слева покачивался зелёный Тарханов, справа связисты уже спорили о фазовом дрейфе.

— Обнулили пульс! — рявкнул старшина Гек. — Через три минуты гиперкатапульта. Кто блеванёт — щёткой отскребать будет!

СЕКУНДА 31: 30

На флагманском «Ульяне Ленине» начальник штаба Цараев открыл закрытый канал:

— Командующий, фиксируем возмущение гравиполя по дуге Фобос-Деймос. Неопознанный массивный объект.

— Картинку, — коротко бросил Бамбони, не отрываясь от электронного бинокля.

Голографический купол вспыхнул, на орбите проявился угловатый силуэт, чёрный, словно вырубленный из ночи.

— Плывут против течения, — хмыкнул Цараев.

— «Гидра-Два», разведать. Колоннам курс не менять. Фантом растает в плазме — враг, значит, разберёмся на ходу.

СЕКУНДА 52: 50

Флот завис, превращаясь в огненное кольцо. Под брюхом кораблей бушевал шторм пыли и искр, а выше зияло ослепительно чистое небо, готовое распахнуть гиперворота.

— Штурман, координаты коридора?

— «Скорпион-R4» активен. Окно — тридцать две секунды.

— В атаку на само время, — прошептал Бамбони, — пока оно не атаковало нас.

СЕКУНДА 74: 01

Небо треснуло. Лазурь вспыхнула багрянцем. Первая колонна растворилась в разломе — словно клинок входил в ножны — за ней вторая, третья…

Внутри «Тифона» всё залило белым сиянием, металл стонал под перегрузкой. Резанов вдавился в кресло, улавливая сквозь вой турбин отстранённый дикторский голос: «Точка высадки — система Титана. Субъективное время полёта — тут недалеко. Цель — «Спец Вектор Операции — 22». Экшн-запись включена».

СЕКУНДА 85: 19.

Бамбони наблюдал, как последний «Буревестник» погружается в пылающий разрез, и только тонкая полоска пыли предрассветной зари напоминала, что их империя ещё секунду назад стояла на поверхности в сердце марсианской колониальной системы Русской империи.

СЕКУНДА 97: 40

Разлом сомкнулся. Марс снова стих. На командном балконе мерцало одно-единственное сообщение:
«ОПЕРАЦИЯ НАЧАТА».

*

Тем временем далеко за орбитой таинственный чёрный силуэт развернулся вслед исчезнувшей армаде и отправил короткий пакет данных в неведомом коде. Ответа не требовалось, сигнал принял тот, кто и затевал грядущую звёздную бурю.

«Командующий Бамбони, — ровным тоном доложила ИИ — система “Алетея”, — в ядре планеты зафиксирован мощный энергетический всплеск. Его частота полностью совпадает с кодовой посылкой, принятой тем неизвестным кораблём перед прыжком».

Бамбони прищурился.

— Отголосок заложенного якорного всплеска уничтожения?

— Предварительный анализ подтверждает такую вероятность. Амплитуда растёт по экспоненте, через восемь часов местного времени высвободит заряд, эквивалентный десяти гиперновым. Всё на орбите превратится в плазму. Англосаксы произведут самоуничтожение Титана.

Начальник штаба Цараев заметно побледнел.

— То есть у нас восемь часов, чтобы выполнить «Спец Вектор Операции — 22»? — посмотрел он в скооскоп. — T +00:52:17.

— В точности, — подтвердил ИИ.

Уголки губ Бамбони впервые за долгий день дрогнули в едва заметной улыбке.

— Судьба любит точные дедлайны. Передайте флоту: «Сжимаем время в кулак». Восемь часов — непозволительная роскошь, уложимся в семь.

Цараев открыл общекорабельный эфир:

— Солдаты Империи! Нас захотят похоронить в чужой бездне, но мы проложим в ней дорогу. Внизу — тайна «Спец Вектор Операции — 22», наверху — звёзды, к которым мы вернёмся. Тот, кто проживёт ближайшие шесть часов, будет помнить их всю жизнь. Тот, кто не проживёт, — станет героем Империи. Конец речи.

— Начало битвы, — спокойно поправил его Бамбони.

Далеко у полюса чёрного океана вода с пухлым гулом поднялась куполом. Из глубины медленно всплыл монолит — усечённая пирамида цвета сгущённой тьмы. На матовых гранях вспыхнули рунические строки, то ли язык врага, то ли лаконичный протокол передачи данных.

Монолит повернулся, точно разглядывая флот, будто бросая вызов, вспыхнул надписью:

You're all going to die.

(Вы все умрёте)

Глава 2: БОЙНЯ

T +01:54:54 Могучий флот ещё лишь стягивал рассыпавшиеся колонны над Титаном, когда в сектор «Дельта-26» сквозь варп-струю проломился ударный кулак Англосаксонской Империи. Шесть линкоров класса Dread Her Majesty, дюжина ракетных баркасов Yankee Punch и флагман-авианосец Winston Church-kill сомкнулись веером, перекрыв системе последний выход к звёздам.

На тактическом экране «Ульяна Ленина» вспыхнули алые квадраты.

— Опознание подтверждено, сеэээр, — докладывал Цараев. — Англосаксы — жёванный крот. Протокол цвета «чай с кровью».

Бамбони усмехнулся:

— Очень смешно пэээр, вторая сторона шахмат явилась. Открывайте эфир: сейчас начнётся космоцирк связи, глушите их ребзя.

От «Ульяна Ленина» отделилась капсула, похожая на черепаху с реактивным панцирем, и нырнула в теневую орбиту. Внутри располагался майор Лепёхин со своим пёстрым экипажем.

— Экипаж, гоу по мозгам вон! — рявкнул он. — Шмель держит курс, Гарсон страхует, Свин кормит, Шептун глушит себя, чтобы не глушить эфир, Мула вяжет из полёвки кофту их антеннам. Жбан, не размажь сопли по кнопкам. Вопля с Рики — лазарет и пулемёт на наружном рельсе!

Активирован режим «Тишина — 0 dB».

Капсула ослепила собственные сенсоры, расправила плазменный парус и, словно тень, скользнула в тыл англосаксов.

Лорд-адмирал сэр Малкольм Арчибальд Торнкрофт наблюдал, как его линкоры выстраивают чёрную смычку — перекрёстную область огня.

— Gentlemen, — спокойно произнёс он, — русские, похоже, утратили чувство меры. Исправим салютом.

Батареи Tea-Cannons уже набивали уран-бобовые снаряды, на дипломатическом канале летел нервный спам:

SURRENDER OR ENJOY BRITISH HOSPITALITY.

(СДАВАЙТЕСЬ ИЛИ НАСЛАЖДАЙТЕСЬ БРИТАНСКИМ ГОСТЕПРИИМСТВОМ)

— Соси сюда, бритешь пидаритешь, — усмехнулся Шмель.

Свин помешивал в походной печи котёл, оттуда доносился запах борща, густо сдобренного кабельным пластификатором.

— Командир, суп-связушка готов!

— Лей на кабель, — кивнул Лепёха.

Густая токопроводящая жижа заполнила трубки охлаждения антенны, превращая корпус в мокрый резонатор и прибавляя дюжину децибел к скрытности.

— Мула, твой выход.

Прапорщик выхватил из локера катушку старинной витой пары, перекрестился по-своему: «Бисмилля, вай-фай!» — и выпустил магнитодрон к брюху Church-kill. Через секунду кабель защёлкнулся о бронелист линкора.

— Физический канал установлен, — прошептал он. — Как у бабушки в ауле, два ведра, одна верёвка, три хлыста, пиво нулёвка.

Шептун, для храбрости опрокинув фляжку медспирта, влез в линию.

— Сейчас, хлопцы, зашифруем им королеву в табуретку, что срались на салфетку.

На экраны посыпались пакеты вируса «САЛО-256», символы смешивались в дьявольский коктейль кириллицы и рунического мата.

На мостиках линкоров завыли автообъявления:

«Attention-n, tea-time delay-delay, God-save-мать-его-King…» (бред)

— Гарсон, музыку, — бросил Лепёха.

Лейтенант Вязенцев врубил тяжёлый дабстеп-ремикс «Калинки». Динамики англосаксов взвыли, матросы ныряли за берушами, офицеры роняли схемы залпа.

Пока «Базилиск-13» душил эфир, основные колонны перешли в атаку.

Крейсер «Омега-Три» всадил рельс-ракету в борт Dread Her Majesty-2: броню прорвало, реактор взорвался, вспоротив вакуум плазменным юнион-джеком.

С противоположного фланга «Сапсан» выпустил дронов-самоваров, раскалённые добела, они взрывались кипятком со стружкой титана, заливая англичан термическим борщом.

— Цель №5 горит! — сообщил Шмель. — Правый сектор ПВО молчит.

— Жбан, основное блюдо!

Наводчик развернул 90-мм прожиг «Ладушка». В прицеле замер баркас Yankee Punch-3.

— Пошла!

Белый луч прошил корпус, тонна стали испарилась, и корабль сомкнулся, как пустая жестянка.

— Принял, — радировал Рики, поливая зонд-спутники огнём турели.

Вопля сохранял невозмутимость в лазарете, но когда по обшивке «Базилиска» хлестнули осколки, вышел на связь:

— Трое контузия, одна пробоина в шлюзе, спирт в запасе. Живы.

Битва только набирала силу, а в эфире уже царила оглушительная «Калинка», стучащая по нервам Империи, как ложки по медным кубкам.

Торнкрофт, вспыхнувший красным, словно марсианский песок, прохрипел сквозь зубы:

— Activate the Leopard Protocol!

С борта «Church-kill» сорвались шесть кибер-охотников «Leopard Mk IV» — компактных кубов-десантников. Их задача проста: вычислить источник помех, просверлить корпус, обезвредить экипаж.

— Команди-иир! — завыл Гарсон. — Педоты идут к нам в гости!

— Шмель, дрифт-пике! Свин, поддай им специй!

Капсула крутанулась на оси, уходя от первых лазерных трасс «Леопардов». Свин распахнул верхний шлюз, зарядил в катапульту огромный котёл кипящего борща-проводника и выстрелил. Снаряд разорвался прямо в центре стройки. Раскалённая похлёбка облепила сенсоры, мгновенно закоротив оптику охотников. Кубы бешено завертелись, ослепшие и оглохшие.

— Шептун, допивай и бей! — рявкнул Лепёха.

Шептун влил в эфир нулевой пакет — концентрированную ругань двоичным кодом. Один «Леопард» взорвался от внутреннего EMP-удара, остальные сбились в хаотичный поиск.

Мула метнул вторую катушку кабеля и прищёлкнул её к борту соседнего «Dread Her Majesty-4».

— Шеф, идея: сделаем мостик любви и сведём их батареи на собственный флагман!

— Давай, сын степей, — одобрил Лепёха.

Шептун перекроил координаты в гирокомпасах англосаксов. Точкой прицеливания стала корма самого «Church-kill». Торнкрофт лишь успел выкрикнуть: «Why are you turning?!», — когда шесть линкоров одновременно грянули залпом. Урановый ливень вскрыл кормовую палубу флагмана, вспыхнули ангары.

— Bingo, — прошептал Гарсон.

Оставшиеся корабли, лишённые флагмана и связи, попытались уйти в варп, но «Базилиск-13» послал в их канал прощальный привет, двигательную логику замкнуло, и три линкора вошли в гиперпетлю, вернувшись к точке старта — прямо в объятья вечности.

Торнкрофт капитулировал одной строкой:

«Tea is spilt. Request ceasefire.» (Чай пролит. Просьба о прекращении огня.)

Получив сообщение, Бамбони лишь кивнул, а затем открыл личный канал:

— Майор, вашу шарманку пора бы в музей. Где новый корабль связи? Война только начинается!

— Товарищ командующий, виноват, но шарманка — вечная штука, — усмехнулся Лепёха.

— Виноват, британский сват, — начал было Бамбони.

— Так точно, он самый, — подхватил майор. — Подлатаем, подкрутим — и снова в строй. Свин, налей компенсационный борщ!

Экипаж расхохотался. Даже невозмутимый Вопля позволил себе едва заметную улыбку. Шептун перекрестился фляжкой и прошептал молитву шифровальщика:

— Да не иссякнет поток пакетов никогда! Кольщик, наколи мне купола, да с шифром замазанным.

А внизу монолит вспыхнул новой строкой:

Lead rain in England again

(В Англии опять свинцовый дождь.)

Разведзонд «Стрекоза-6» передал панораму, к границе системы входили шесть носителей-ульев «Queen Elizabeth Too», два гравитанконосца «Crusader», три десантных «Overlord» и девять линкоров «Iron Nelson». В авангарде полз серый туман — рой «Hornet-9000». Итого — сто двадцать тысяч единиц удара.

Бамбони обвёл взглядом тактическую карту:

— Теперь они действительно злые. Приказ: №447-Б.

Колонны 1–3 — ракетная завеса на дистанции 4 млн км.

4-я и 5-я — оборона, прикрытие десанта Резанова.

«Ульян Ленин» и «Базилиск-13» — ломаем ядро управления роем.

Код «Барьер-М» — разрешён ближний бой, абордаж, огнемёты внутри гермокоридоров.

— Шмель, держи нас в дрейф-тени «Ульяна Ленина». Гарсон, контр-курс по 37-й гармонике — вскрываем их частоту.

Шептун опрокинул остатки медспирта и хрюкнул:

— Добра-а-авка… сейчас сварю ЧАЭС-воронку, сыти на провода. Команда ЧАЭС (чай-английский-энергетический-сбой) разгоняет помеху до резонанса 451 Гц — именно на ней «Hornet» синхронизируют гироскопы. Мула подключил кабель прямо к реакторной шине:

— Держитесь, братцы, пол-мегаватта в антенну!

Красный индикатор вспыхнул. Эфир завыл чайным свистком. Рой «Hornet» укрыл радары плотным снегом меток, автоматы огня «Ульяна Ленина» работали без передышки, но дронов было слишком много: десятая часть прорвалась сквозь ракетную завесу и устремилась к десанту.

— Борт 17-А пробит, — докладывал Цараев. — «Сапсан» лишился главного двигателя!

На обзорном куполе было видно, как рой дронов взбесился — и вдруг раскололся надвое. Одна половина по-прежнему рвалась к имперским кораблям, другая, точно загипнотизированная, развернулась и устремилась к собственным носителям.

Шептун ухмыльнулся, скрипнув зубами:

— Сработало. Теперь у них в ушах звенит чайный свисток!

Из чрева танконосцев вывалились сорок грави-бронемашин «Astor Crusader Mk V» — каждый аппарат представлял собой летающую башню с гаусс-орудием и восемью маневровыми соплами. Следом — парашют-платформы с пехотой «Bulldog».

— Оськин! — проревел Лепёхин. — Медблок к шлюзам! Рики — на рельс-балкон, встречаем гостей!

Два звена «Bulldog» прожгли обшивку «Базилиска». Коридор озарила белая вспышка. Рики, вцепившись в турель КПВТ, прошил десантников трассерами, вакуум вырвал троих наружу. Один штурмовик всё-таки ворвался внутрь и наткнулся на Свина: тот плеснул ему в визор литр кипящего борща-электролита, после чего Жбан добил врага лазерным резаком.

Вопля, перетягивая раненого связиста, влил в него порцию медицинского рома:

— Давление стабильно. Руки к шифратору, салага!

На поверхности Резанов с группой разведчиков уже достигли шахты монолита. Сверху прокатились гравиволны: «Crusader» -танки опустились на понтоны, раскрыли орудия. Амфибия «Орлан-3» ответила торпедами-резаками, жидкий никель вспыхивал электрическими дугами, словно сварка титана.

— Взвод! — рявкнул старшина Гек. — Под днище — и вешаем мины!

Разведчики нырнули в серебристую жижу. Никель ревел, когда к радиаторам танков липли термозаряды. Спустя минуту десять «Crusader» взорвались фейерверками голубой плазмы.

На орбите «Iron Nelson-4» готовился добить «Омегу-Три», но в этот момент остатки роя «Hornet» — перенаправленные Шептуном на аварийный маяк — вонзились в линкор тысячами жал. «Нельсон» раскрылся ослепительной вспышкой реактора.

— Вот это красиво, — заорал Лепёха.

— Командир, дроны флагмана всё ещё слушаются запасного канала! — крикнул Гарсон.

Лепёхин прищурился:

— Значит, берём их в аренду. Шептун, программа «Цыганочка-в-тумане»!

Новый пакет сменил IFF дронов на марсианскую сигнатуру «косоворотка». Восемь тысяч «Hornet» развернулись и обрушились на «Queen Elizabeth Too», разламывая катапульты.

Флагман лишился ангаров, танконосцы пылали, связь разъедал вирус «Сало-256». Лорд-адмирал Торнкрофт, кашляя гарью, лишь прошептал:

— This is… unacceptable. Fix bayonets and retreat! (Это… неприемлемо. Примкните штыки и отступайте.)

Но маршрутизаторы вместо ответа крутили «Калинку». Те, кто успел прыгнуть в варп, утонули в чайных помехах и вышли где-то в туманности Орла — далеко от поля боя.

Имперский флот потерял два «Буревестника» и один корвет, «Омега-Три» дымился, но держался. На «Базилиске» — трое раненых, один обварен борщом, минус пять литров спиртового резерва.

Бамбони вышел в общий эфир:

— Колонны, на сбор. Вторая волна отражена. Лепёхин, благодарю экипаж.

— Исполняли долг, товарищ командующий, — ответил майор. — Но монолит всё ещё шепчет.

В тот же миг космос прорезало изумрудное свечение. На гранитных гранях вспыхнула строка:

In 06:00:00 hours, you’ll be in hell..

(Через 06:00:00 часов вы окажетесь в аду.)

Цараев перехватил дыхание:

— Через 6 часов — неизвестный нуль-импульс. Он может обнулить всё вокруг.

Бамбони сжал перила:

— Значит, у нас ху да ни ху я, чтобы придумать, как жить после нуля.

А в изорванном космосе уже вспыхивали новые отметки — третья, многонациональная волна. Но это, как водится, совсем другая история.

В космосе творилась бойня, звездные войны последнего поколения. В лайв-канале прямой трансляцией шла война. На главном телеканале — экстренные новости. Монтаж шёл в лайв-обработке, с замедлением прямой картинки на семь секунд. В Империи заканчивался попкорн в суперальфамегамаркетах.

Глава 3: НЕРВНЫЙ ОПТИМИЗМ

T +03:40:13 после выхода в систему Титана внешней орбиты Сатурна.

Уцелевшая часть флота вывалилась из варп-просеки в тень пористого Гипериона. Неровная картофелина скрывала от вражеских сенсоров двадцать эллингов, выдолбленных здесь заранее. Под бронекупол «Каскада-3» одновременно юркнули «Ульян Ленин», «Омега-Три», шесть «Буревестников» и «Базилиск-13».

Док-боты гудели, перегружая носилки. Вопля перекрывал гул.

— Стабильных — в кают-блок «Геркулес»! Красную зону — в опербокс! Шок — на радиотерапию! Живее!

Первичная сводка: 1187 погибших, 412 раненых (56 тяжёлых плазменных ожогов, 12 декомпрессий, один борщевой инцидент). Гиноиды: 9700 безвозвратных потерь, 5534 — подлежат восстановлению. Техника: потеряны корвет «КомбриГ-7», два транспорта, семь штурмовых катеров. Боезапас — 48%, энергорезерв — 62%. Мораль: «Нервный оптимизм».

Свин прямо в санблоке варил что-то среднее между бульоном и новокаином.

— Кому суп-антисептик? Сгущёнка в подарок!

Эллинг «Каскад-3», командный купол «Зевс».

Бамбони, Цараев, начальник тыла полковник Табаев и зам по технике полковник Неклюдов разместились у стол-голограммы. ИИ «Алетея» подняла в воздух holo-карту Сатурна.

— Разведспутник «Бархат-5» прислал пакет, — сообщил синтетический голос. — В системе Титана выявлено: три форт-кольца «Royal Bastion»; одиннадцать носителей-ульев «QE-Too»; восемьдесят тысяч дронов «Hornet-Δ» (работают от автономного ядра — уязвимо); двадцать четыре грав-танконосца «Crusader VI»; четыре дивизии пехоты «Bulldog» в крио-бассейнах.

Цараев тихо присвистнул.

— Почти вся вторая с половиной армия Англосаксов. Готовят большой прыжок через троянский коридор.

Табаев изложил расчёты.

— Боезапас на перехват получим через шесть часов — плавим никель и лёд Гипериона в реактив. Лететь к Титану — сорок восемь минут гиперпрыжка.

Бамбони кивнул.

— Значит, попадаем в хирургическое окно. Предлагаю «Ульяна Ленина» и госпитальный сегмент оставить здесь — лечиться и лататься. Ударное ядро: «Омега-Три», «Сапсан», «Буревестники-21-36» и «Базилиск-13». Операция «СВИСТОК-ТИТАН»: заходим под маской кольца Сатурна, высаживаем диверсию прямо в форт-кольца, рвём ядро управления роем, потом — общий залп по складам танков.

Неклюдов опёрся на стол.

— Придётся выедать их изнутри. Три группы готовы.

— Они справятся? — усмехнулся Бамбони.

— Ни такие задачи проваливали, товарищ командующий, — ответил Неклюдов.

Зашёл начальник медицинской службы, майор Денисов.

— Товарищ командующий, нам нужно время на восстановление раненых.

— Да как ты смеешь, шприц медицинский, в такой момент развязки мне говорить про про про про… про что он говорил, да не важно! — орал Бамбони.

— Виноват, товарищ командующий, — процедил Денисов.

— Поздно мёртвым ху|/| целовать, держись за живой, — процедил Бамбони.

— Итак, предлагаю три команды сверх упырей:

1. «Кутузов» — штурм «Bastion-North»;

2. «Чай-без-Сахара» — инфицирование роя;

3. «Гастроном» — взлом снабжения с внутританковой бомбой. Связь нужна бесшовная.

Бамбони оглядел офицеров.

— Согласны? — кивки. — Время до старта — чуть меньше часа. Разойтись.

*

«Омега-Три», палуба вооружений. Жбан менял выгоревшее зеркало лазера. Над головой табличка: «Чай кипятим — отражателем не плюёмся».

«Базилиск-13», рубка. Шептун, бледный, выжимал тряпку.

— Клянусь кодировщиком Фане, ни капли спирта до конца войны. Свин сунул ему миску харчо.

— Ешь. Контингент нежелательной зависимости.

Вопля подвешивал капельницу над бурлящим котлом борща.

— Трансплантат готов. Пациент очнулся и требует добавки.

Старт — T +04:52:01.

Эскадра, облепленная ледяной пылью, сорвалась из-под тени Гипериона и нырнула в кольцо F. Перегрузка — 14 g, обшивка дребезжит.

Шмель — в штурвал.

— Радар англов вижу. Тупой угол — их слепая зона. Проскальзываем целыми.

Мула, оседлав антенну.

— Сцеплюсь с роем через сто двадцать секунд. Шептун, готовь «ЧАЭС-Эхо».

Форт-кольцо величиной с город медленно вращалось в темноте. На экранах «Базилиска» загорелись красные маркеры. Противника — тьма, но пока гоняют лысого.

Лепёха раздавал команды.

— Гарсон, медленный вывод, штилевой режим.

— Свин, особый ингредиент.

Свин достал контейнер с ярко-зелёным жидким азот-борщом.

— Обмазываем антенны, пусть радиопривкус будет домашний.

«Базилиск» цепляется магнит-когтями за внутренний пролёт форта. Мула втыкает кабель в главный ком-стояк «Bastion-N».

— Контакт, саломалекулы!

Вгоняет «ЧАЭС-Эхо» в магистраль. В ту же секунду все терминалы англосаксов выводят одну фразу:

BREWING FAILURE: WATER NOT BOILED

(НЕИСПРАВНОСТЬ ПРИ ЗАВАРИВАНИИ: ВОДА НЕ ВСКИПЕЛА)

Система управления роем захлебнулась в панике: «Hornet-Δ» взмывали беспорядочно и крушили собственные порядки. Тревожный сигнал форта насквозь прошивал барабанные перепонки.

Клин «Омеги-Три» и «Сапсана» прорезал ещё не скоординированный огонь «Iron Nelson-β». На поверхности Титана вспыхнули десятки посадочных факелов, пехота «Bulldog» судорожно пыталась стартовать, но запаздывала.

Жбан дал из «Ладушки» по энергосекции — форт-кольцо мгновенно потеряло половину щита.

Рики на рельс-балконе косил струёй трассеров вылетающих мех-десантников.

В это время Вопля, склонившись над Гарсоном, которому осколок распорол руку, вставлял титановую скобу.

— Плановое ТО. Через пять минут — снова за штурвал.

«Гастроном» — Свин и двое сапёров — прокрался в продовольственный отсек. На плечах — крио-контейнеры с борщ-азотом, которые они состыковали с ячейками литиевого ТНТ.

Свин улыбался.

— Припорошил чесночком, мало ли что.

Таймер щёлкнул: 180 секунд.

На Титане ревели метановые бури. «Crusader» -танки, ведомые ложным IFF «Буревестника-28», ринулись в облачный каньон. Там Резанов активировал трёхмерные мины: метан вспыхнул, смерч швырнул танки в ионосферу, где их добил орбитальный залп.

Сто восьмидесятая секунда. Смесь борщ-азота и лития вспыхнула. Сектор снабжения «Bastion-N» разлетелся, взрыв задел главный реактор, форт-кольцо разорвало надвое. Ударная волна сорвала магнитное якорение соседних колец — они утратили синхронизацию.

ИИ «Алетея» ровно доложила:

— Ядро управления роем уничтожено. Вражеские дроны переходят в режим ноль-лояльность.

На тактической карте Бамбони красные маркеры гасли пачками. Флагман «QE-Too-α» дал форсаж, пытаясь уйти.

— Не выпустим, — тихо произнёс командующий. — «Сапсан», «Омега», клинок на добивание.

Два крейсера свели лучи, синяя плазма сжалась в ножницы и перерезала флагман пополам. Салют обломков плавно опустился в густое оранжевое небо Титана. В эфире — тяжёлое, но ликующее дыхание экипажей.

Лорд-адмирал Торнкрофт вышел на связь с помехами, на дрейфующей космической шлюпке:

— British… cough… hospitality… over.

(Британский… кашель… гостеприимство… над…)

Лепёхин ответил:

— Принято. Борщ отправлен экспресс-доставкой. Спокойной ночи!

Уничтожены три форт-кольца, шесть носителей-ульев, сорок тысяч дронов, пятнадцать тысяч пехотинцев в крио.

Потери — корвет «Ёрш», девяносто четыре человека, лёгкие повреждения «Базилиска-13». База англосаксов на Титане как организованная сила перестала существовать.

Бамбони подвёл итог:

— Час нуль-импульса мы отодвинули, но монолит запустил таймер. Следующая задача — выяснить, кто играет нами, как шашками. Готовимся к СТАДИИ FOUR. Заправка — 15 минут, потом — полная охота.

Лепёхин стянул перчатку, глядя на шар Титана.

— Ну что, ребята, чай остыл? Пора греть новое ведро.

— Есть греть! — ответил экипаж «Базилиска» сиплым хором.

Лепёхин взглянул на таймер скооскопа мозгового сенсора —

T +05:34:22. Не укладываемся!

Глава 4: ВРЕМЯ РАБОТАЕТ НА

T +05:58:10 после взятия Титана.

Орбита Гипериона — командный зал «Зевс».

Пронзительный вой служебной сирены «СБОР-А» рассекает эфир. На тактическом куполе вспыхивает двуглавый орёл, после чего над залом формируется мерцающая голубоватая голограмма Императора Всероссийского Ивана Фёдоровича Чатова. Все встают, даже дроны-техники замирают в воздухе.

— Командующий Бамбони, офицеры, солдаты Империи. Ваш подвиг у Титана отозвался в сердце каждого русского человека. Победа признана. Англосакская держава запросила паритетные консультации через посредников с Юпитера.

На голограмме возникает карта: Титан разделён меридианом 0°. Левое полушарие помечено «ЗОНА Р» (Россия), правое — «ЗОНА АС» (Англосаксы).

— Наши дипломаты готовы закрепить раздел немедленно, но «Спец Вектор Операции — 22» так и не остановлен. Время работает на неизвестность, люди — мухи. Если же лорд-адмирал даст задний ход, флот нанесёт удар и лишит их войска способности к сопротивлению. Приказываю всем подготовить удар за двадцать четыре минуты. Не подведите Империю.

Сигнал гаснет. В воздухе дрожит лишь статическое эхо.

Бамбони медленно опускает руку.

— Жёваный крот… сольный удар… двадцать четыре минуты… чем бить? «Спец Вектор Операции — 22», осталось мало времени.

Цараев:

— Товарищ командующий, тяжёлые крейсеры выбиты на сорок процентов. Плазмо-ядерных головок — восемнадцать. «Омега» держится на ремнях, «Буревестники» пусты.

Бамбони подходит к панорамному иллюминатору.

— Два пути. Первый — блеф, показать оружие, которого нет. Второй — достать реальную дубину из штанов.

Он поворачивается к Неклюдову:

— Ваш инженерный цирк способен поддержать блеф?

Неклюдов:

— Конечно — да. Нужен настоящий козырь.

Цараев поднимает планшет:

— Остаётся «РЕАКТОР-Д-12», экспериментальный аннигилятор ядерки с Виры IV. Половина схем — особый секрет ФС. Активируется только по личному указу Императора.

Бамбони тяжело вздыхает:

— Указ, выходит, мы только что получили.

Катакомбы «Каскада-7», уровень Δ.

В подвесах — гигантская цинковая сфера. Табличка:

«ЭНЕРГИЯ ОДНОГО УДАРА — 4,1 × 10⁹ т ТНТ. Лаборатория „Ноль“, академик Валле».

Бамбони проводит лазерной указкой по 3-D схеме.

— «Реактор-Д-12» монтируется в пустой грузовой отсек «Буревестника-36».

Дрон-катер выводит его по траектории L4 → Титан.

Переговоры срываются — подрыв на геостационаре Зоны АС: электромагнитный шторм выжигает всю их электронику, наш сектор задевает минимально.

Если договоримся — дрон уходит в кольцо Сатурна, реактор утилизируем.

Цараев:

— Риск детонации при буксировке — двенадцать процентов.

Неклюдов:

— Вероятность, что англы раскусят трюк, — сорок.

Бамбони:

— Другого пути нет. Активируем «Комету».

Ночь. Пустой ангар, в полумраке — сфера реактора.

Бамбони вспоминает глаза юных десантников, которых уже не вернуть.

— Если блеф сорвётся, погибнет не только армия, но и половина Титана… Победа или самоубийство?

Гружёный «Буревестник-36» отсоединяется от эллинга. Командир миссии — Шмелёв «Шмель», экипаж пять человек.

Лепёха по связи:

— Вы теперь комета с пустым хвостом. Пусть никто не догадается, где её голова.

Шмель:

— Понял. И пошла, родимая.

Катер исчезает в радиационных полосах.

Орбита 0-меридиана, буфер-станция «Кассини-Т».

*

За столом — Бамбони, англосакский эмиссар лорд Фрэнсис Дэвенпорт, виртуальный посредник Церерианского союза.

Лорд:

— Никакого раздела. Титан — целиком нашььь. Либо всёёё в трабабах.

Бамбони, сдерживая усталость:

— Один неверный аккорд — и над вашим сектором перегорит всё, вплоть до зубных имплантов. Отсчёт уже идёт.

Лорд:

— Это у тебя русня, мало времени.

На голограмме вспыхивает таймер: Т +06:32:53.

На мостике «Буревестника-36» мигают стрелки датчиков.

Шмель шёпотом в ушной чип:

— Командующий, пять минут до нуля. Глушить таймер?

Экшен-монтаж, пляшет в бешеном ритме то на стол переговоров, то на экипаж «Буревестника-36».

Лорд Дэвенпорт бледнеет и смотрит на посредника…

Бамбони, не отводя взгляда:

— Настоятельно рекомендуем договориться.

Дэвенпорт, сжав челюсти так, что хрустнул протез:

— …Хорошо. Запускаю протокол «Split-Treaty». Пол-Титана — ваши, с оговоркой: англосаксы сохраняют коммерческий доступ к метану.

— Принимается, — Бамбони делает лёгкий кивок. — Отсчёт остановлен.

На шифрканале вспыхивает одно-единственное слово: «Калоша» — код отмены детонации.

Шмель облегчённо выдыхает:

— Сигнал получен. Увожу кошку в конуру.

«Буревестник-36» даёт короткий импульс и уходит в кольцо Сатурна; «Реактор-Д-12» переводят в режим холодного сна и ставят пломбу комиссии ООООН-Галактика.

…Командный зал «Зевс». Лепёха встречает Бамбони с термосом дымящегося борща.

— Ну что, командующий, живы? Печати на договоре стоят?

Впервые за многие сутки Бамбони улыбается уголком губ:

— Живы. Пол-Титана. Мы всё ещё на доске.

Он смотрит на проекцию: половина спутника светится фиолетовым, но для штаба это всё ещё красная зона.

— А пока что кормить людей, латать корабли и молиться, чтобы «Спец Вектор Операции — 22» никто больше не разбудил, а «Реактор-Д-12» так и оставался только угрозой.

На фоне гигантского Сатурна крошечный, как иголка, «Буревестник-36» скользит в тихую гавань Гипериона. Таймер замер на Т +06:59:59. Снять экшн-камеры.

Глава 5: ХОЗБЛОК

Часом ранее. Квартира 2-Г на втором этаже Медведградской башни дрожала, будто кто-то под полотном купола ворочал целую Луну. Ничего удивительного — весь дом, все кварталы и даже ленивые фонари на проспекте ловили одну и ту же волну: прямую трансляцию войны за Титан. Там, где-то, воевал Андрей Лепёхин, а здесь, в кухне, воевали нервы его жены.

Люська юркнула к столу, отодвинула сковородку с грибами и дёрнула экран-штору. Стена вспыхнула голограммой: огни варп-разломов, плазменные хвосты тяжёлых «Буревестников» и мелькающий позывной «Капсула Б-13. Командир А. Лепёхин».

— Ой, родимый, вон он! — выдохнула она, прижимая мокрый от теста кулак к губам. — Только бы не дурил опять со своим борщом…

На табурет села дочка Клара, прилетевшая из Москвы в редкий отпуск. Офицёр аналитического департамента уже час как разложила на подоконнике датапад, но работать было нереально, в зрачках отражался космический пожар.

— Мам, тихо, звук же включён. Там каналы с задержками — ещё пикнешь — и вся иммерсия потухнет, — шепнула она и щёлкнула иконку мультикамвайзера. Пошёл ракурс с капсулы, Лепёхин улыбался в шлем, как парень с любительской открытки, а за спиной сверкал борщ-катапульта.

В двери показалась соседка-гиноид — модель «ДомАссист-4М», но все называли её Машей Ивановной. Она была запрограммирована на вечную вежливость и умеренный оптимизм, что в этот вечер создавало жутковатый контраст с огнём на экране.

— Здравствуйте, граждане! Допустим ли просмотр совместно-эмпатических медиа-событий? — пропела она, ловко ввинчиваясь в кухню. За руку она вела свою инкубаторную дочь, крошку Симу — та была лиловощёкая, как только что вылупившийся персик.

Люська махнула рукой:

— Проходи, железная душа. Смотри, как мальчишки там, а мы тут двери держим.

Гиноид села, аккуратно подвигав суставами, словно боялась рассыпать мебель. В коже-силикон на виске поблёскивал заводской знак — виноградная гроздь и надпись «Made on Crimea-Orbital». Девочке-Симе разрешили стоять на стуле — она визжала от восторга, видя, как на Титане полыхают линкоры.

На экране как раз показывали мостик Winston Church-kill, разлетающийся лепестками обшивки. «Тифон-Главный» прошивал вакуум рельсовыми залпами, за кадром диктор-баритон пел о доблести славянской брони и последнем чае англосаксов.

— Минус один, минус один, щёлк и щёлк! — радостно пискнула Сима.

— Сима! — шикнула Клара. — Это ж люди… ну, почти все.

Гиноид расправила фартук-оболочку, подалась вперёд:

— Согласно базам данных, во флотоводческих играх «Солнце-Онлайн» подобный результат награждается банкой варёной сгущёнки. Предлагаю радоваться.

Люська вздрогнула, будто её током ударило.

— Радоваться?! Да он там жизнью рискует, а вы про сгущёнку! Ох, Андрюшка, опять же без каски куда-нибудь полезет, опять космо яму вместо люка перепутает…

Клара кинула взгляд на маму поверх очков со сфокусированным состраданием:

— Мам, у него пятьдесят первый бой, а у того англичанина двадцать третий, не бойся — опыт держит. Я на рейтинг смечи инфогуглис нашла. Папа в Топ - 1000 в Солнечной системе. Воин Лепёха, ретейн 234, среди людей.

Гиноид вежливо притихла. Сима, не моргая, глотала мельтешащие биты войны. Когда залп «Сапсана» разжёг Dread Her Majesty-2, ребёнок вопросительно повернулся к матери-роботу:

— Мам, а огонь правда горячий?

— Для экипажа — да, для страховых выплат — нет, — точным уравнением ответила гиноид.

Внезапно звук из динамиков оборвался, вылетев на истеричный, рваный бас: «Attention-n, tea-time delay-delay». Помехи с вирусом «САЛО-256» забулькали, как щука в чугуне. Амплуа диктора сменилось на скрипучий женский голос, который с удовольствием цитировал ругательства всех известных славянских народов.

Клара прыснула смехом:

— Вот тебе и цензура…

— Ой, слышала? — Люська всплеснула руками. — Это Лепёха, его же выражения! Когда он нечаянно по флюгерам стрелял, тоже так орал.

— На папу не похожи такие всплески, — протестовала Клара.

Но веселье мгновенно схлопнулось, когда ракурс переключился на капсулу. Экран заплясал от встряски, и среди сорванных проводов проскользнуло лицо Андрея — миг, но лицо было пустое, шлем в трещинах, а фон подсвечивал пожар.

Люська обмерла. В кухне стало так тихо, что было слышно, как соседи матерятся.

— Пакет телемедицинской телеметрии обрывается, — сухо диагностировала гиноид. — Майор Лепёхин временно вне зоны статуса. Вероятность гибели — пятьдесят пять процентов.

— Я тебе сейчас процентами зубы вышибу! — вскинулась Люська, и в её руке уже нашёлся половник. — Закройся, железка проклятая!

Сима шарахнулась и приникла к гибридным коленям матери. Клара схватила Люсю за локоть:

— Мам! Он жив-жив-жив, смотри!

И правда, в нижнем уголке вспыхнула иконка: сердечный ритм, давление, уровень ругани — всё в зелёной зоне. На фоне загоревшейся переборки Андрей ловко перехватывал трубу борщ-катапульты, а его микрофон матерился сочными шипами цензурных звёздочек.

— Мама! Папа развернул «Ладушку»! — радостно пискнула Клара.

— Спасибо, космос, — тяжело выдохнула Люська и, обессилев, осела на табурет.

Этим моментом воспользовалась Маша Ивановна, извлекая из пищевого принтера поднос печений в форме линкоров — половина с красной глазурью, половина с синей.

— Съедим противника, пока не остыл, — сообщила она голосом экскурсовода. — Шоколад — отечественный, масло — синтетическое, нанокалории отсутствуют.

Клара рассмеялась, ведь чёрный юмор — лучшее укрытие от прямого попадания тревоги. Сама схватила «Dread Her Majesty» и откусила башни вместе с дымовыми трубами.

— И-и-и попала по складу боезапаса! — сказала она с полным ртом.

Люська медленно жевала свою половинку «Winston Church-kill», будто пробовала порох на вкус. На экране Андрей уже выводил капсулу из боя, а диктор обнадёживал: «Русский клин прорвал кольцо блокады. Титан в наших руках».

— Видишь, мам, он прорвётся, — прошептала Клара. — Он же всегда…

Слова потонули в овациях: в прямом эфире Империя вскипела одновременным «У-ра!», и Медведградские купола дрогнули от салюта. В кухне, где пахло грибами, пластиком и чуть-чуть гарью проводов, зазвенели стаканы — даже гиноид согласилась на глоток кислородного кваса.

— За Родину, за Чатова, — сказала Люська и стукнула стаканом о стол.

— За санкционированную агрессию во имя семейного благополучия, — добавила гиноид, ровно чокаясь металлической рюмкой.

Сима попыталась повторить, но запуталась в длинных словах, поэтому просто засмеялась, распахнув рот до миндалин.

За окном медленно осыпался фейерверк, а на далёком, ледяном гиганте остывал недавний бой. Но здесь, во втором подъезде Луны, уже можно было выключать громкость, перемывать кастрюли и возвращаться к мирным скандалам — ведь до следующего выпуска боевых новостей оставалось восемь часов. Чем нас удивит война?

Глава 6: МАСОНЭРОС

Закрытый протокол №47/Ω, орбитальная цитадель «Аргентум-Prime», сектор «Тёмный терминатор» Луны. В присутствии лишь автоматических стенографов-дронов встречаются два главных проектора гиноида рилити, последней модели с живым мозгом, лица эпохи.

В зеркально-чёрном зале, где потолок повторяет далёкое звёздное небо, напротив друг друга сидят:

Император Российской Империи Иван Фёдорович Чатов — плотной формы, седой, с холодным взглядом под стеклом тактического монокля. Король Империи Англосаксов Джон Тимберлейдими Черчикс — высокий, сухой, в плаще цвета спёкшейся охры, на грудном знаке выгравирована латинская «χ», символ «хозяйского класса».

На столе — прозрачная капсула с голографической меткой «Спец Вектор Операции-22 / CRYO» — приказ о переходе операции в фазу «глубокой заморозки».

Чатов касается капсулы, та вспыхивает тусклым янтарём.

— Значит, консилиум аналитиков единодушен: «Спец Вектор Операция-22» надо охладить. Барометр общественного восторга падает, медиа устали раскручивать одни и те же лозунги.

Черчикс улыбается.

— Усталость — это удобрение. Дай народу паузу, и он взмолится о новом спектакле. Суть не в самой войне, а в ритме: вдох-выдох, кровь-тишина, снова кровь. Мы просто переключаем публику на рекламную паузу.

— Ты хочешь сказать Джон, мы как рекламщики: «Возьмите глоток мира, чтобы лучше почувствовать вкус следующей бойни».

— В точку, Ваня. Массы — заложники ритма. Их сознание — это барабан. Экономика — это ударные. Нам нужно держать метроном: та-ТА-та-ТА. Без акцента — нет музыки, без музыки — нет покупателя.

Чатов уставляется в зеркало стола, видит своё отражение, будто стареет в режиме реального времени.

— Ты когда-нибудь думал, Джон, что мы построили цивилизацию-автомат? Она кормит богачей лишь при условии постоянного расхода низкого класса. Мы вынуждены сжигать людей, чтобы согревать отчёты о прибыли.

Черчикс пожимает плечами.

— Это не мы придумали. Мы лишь не стали бороться с естественным — спрос рождает предложение. Публике нужно величие, оно оплачивается жизнями статистов. Мы просто честно пересчитываем трупы в проценты роста ВВП.

— Значит, мы оставляем барабан без ритма? Замораживаем операцию — и что дальше?

Черчикс щёлкает на стол проекцию глобального бюджета.

— Выручка оружейного сектора резко падает, кривые соцсетей ползут вниз. Видишь? Без конфликта нет денег. Но «Спец Вектор Операции-22» стал предсказуемым итогом. Люди привыкли к лояльной концовке, даже с множеством смертей. Чтобы снова качнуть маятник, нужен новый экшен-столкновение с поглощающей опасностью для всей Солнечной системы. А лучше — вовлекающий остальных игроков: Лигу Восточных Конгломератов. А именно: Исламскую империю столкнуть с Китайско-Азиатской империей. Возможно, даже Бхарат присоединится. Ну и мы не в стороне поделим Союз Лунных Коммун. Можно и спутник какой-нибудь разнести. Большие бочки пороха — большие дивиденды.

Чатов хмурится, начинает ходить из стороны в сторону.

— Лига Востока способна перевернуть стол. Они ещё верят в свою этику: «жизнь превыше курсовых колебаний».

— Верили, Ваня, пока мы не научились уговаривать их элиты. Одно выступление их любимого инфлюенсера, пара правильных мемов — и идеалисты превратятся в рынки.

Чатов выводит на стол ещё один слой проекции — «Ядерная конвенция-63». Электронная печать «G-РАЗМОР».

— Есть проблема, Джон. Чтобы затянуть мегасилы, нужен шантаж. Шантаж — это атом. Придётся пересмотреть конвенцию, снять хотя бы часть ограничений ради «сдерживающего тумана».

Черчикс слегка приподнял бровь.

— Эскалировать до ядерного шёпота? Как сигару, тлеющую под носом у истеблишмента: вроде не загорелась, но запах пороха вдыхают все. Отличный драйвер страхов и инвестиций.

— Но хрупкая грань. Один сбой алгоритма — и мы запустим необратимое Джони.

Король медленно опускает ладонь на стол.

— Необратимое тоже приносит деньги. Посмотри на прогнозы страхового сектора: чем ближе инфошум к концу света, тем курс акций выше. Апокалипсис — лучшая премиальная подписка.

— А мы, Джон? Мозги цивилизации! Не станем ли рабами собственной машины страха?

— Мы уже рабы, Иван. Рабы необходимости роста. Система — улитка, на панцире которой мы чертим спираль потребления. Если спираль остановится — улитка сгниёт.

Пауза. За окном Луны встаёт голубоватый обод Земли, словно стеклянный шар.

— Хорошо, Джон. Замораживаем «Спец Вектор Операции-22» ровно на шесть месяцев. Запускаем параллельно проект «Новая Дихотомия» — подогрев в информационном поле: «Кто достоин звёзд?». Делим человечество на мечтателей и скептиков, сталкиваем их в соцсетях.

— Отличный ход, Иван! И к третьему кварталу выкатываем тизер «Спец Вектор Венесуэль-26» — конфликт за орбиту Юпитера. Оттуда и случайная утечка про пересмотр ядерных лимитов, торговля сознанием и диктатура.

Чатов рассматривает собственные руки, впервые замечает гиноидную дрожь от своих мозговых мыслей.

— Это вы и без нас можете за сутки провести. Захватом низшего класса правительственной элиты. Мы бесконечно загружаем их войной в обмен на обещание космического завтра, но реальных билетов на звёзды хватит лишь на нас.

— Вы, русские, много надумываете. Это величайший фокус с возможностью продать надежду, которой не существует. Надежда — самый дешёвый товар, себестоимость ноль, спрос бесконечен.

— Стало быть, человечество — добровольный раб. Мы лишь указываем, где очередной путь.

— Люди хотят верить, что страдания имеют смысл. Мы даём им смысл в упаковке 4K-трансляции, и они благодарны. Наша власть — это их желание быть обманутыми красиво. Мы не можем остановить развитие мира.

Чатов вздыхает, нажимает печать «CRYO-ACTIVATED». Капсула с приказом мигнёт синим, затем гаснет.

— Всё решено. Операция в спячке. Параллельно — подготовка к большому манёвру. Но, Джон, запомни: сорвётся хотя бы один алгоритм — и мы оба виновники мировой агонии.

— История не хранит счетов за агонию, Иван. Она хранит имена победителей.

Он протягивает руку. Чатов, секунду колеблясь, пожимает.

На мгновение отражения двух правителей сливаются в зеркальном полу — один силуэт с двумя лицами. Где-то далеко слышен отрывистый гул. Станции передают приказ по цепочке, система замирает. Мир получает короткий глоток тишины — затишье перед тем, как барабан снова ударит.

Черчикс уходит первым. Его шаги звучат, будто отсчитывают время до нового пламени.

Чатов остаётся один, глядит сквозь иллюминатор на голубую планету. Шёпотом Чатов признаётся собственному отражению:

— Война за Солнце — вот хорошая реклама, для которой нужны грядущие экшен-столкновения, чтобы зритель не переключил канал. Мы держим палец на кнопке, но кнопка держит нас.

Зал гаснет. Лишь Солнце продолжает мерцать ярким светом.