Пока светит Солнце

Глава 1: Приказ

Едкий запах горелой картошки ударил в нос, едва Андрей переступил порог.

– Обед опять никакущий будет, – пробурчал он себе под нос, бросая кепку на крючок.

И всё из-за Люськи, заразы, не налившей ему спасительные сто грамм перед едой. — Стерва, – мысленно добавил он, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна раздражения.

– Опять сорвешься, – запела свою привычную песню Люська, возясь у плиты.

А ему-то что? Она же знала, что его контузия только так и лечится. Забрать у больного последнее лекарство – вот она, двойная стервозность.

– Сорваться может палец, если на курке держать, а я просто восстанавливаюсь, – бубнил Андрей, скребя ложкой по дну пустой тарелки. – Мне врач прописал… Как она не понимает…

В голове пульсировала тупая боль – отголосок той злополучной атаки на Юпитере. Андрей Лепёхин проходил реабилитацию после контузии, полученной во время штурма западной части газового гиганта.

– Что ты мне лепишь, Лепёхин, какой врач тебе прописал пить?! – орала Люська, громыхая кастрюлями. – Тебе лекарство надо пить, а налей тебе рюмку – начнёшь буянить! Оно мне надо?

Андрей тяжело вздохнул, чувствуя, как ком обиды подкатывает к горлу.

– Эх, обратно хочу на фронт… – прошептал он, словно там, среди грохота взрывов и свиста пуль, было спокойнее, чем в этой кухне.

– Врач что сказала? Еще три недели, а там тебя проверят, можно ли тебя отпускать с такой головой, – бормотала Люська, уже тише, словно сама с собой разговаривая.

– Врач – робот с искусственным интеллектом, да что он понимает! Три целых недели… как целая вечность, – прошептал Андрей, опуская голову на стол.

Стол был липкий, пахло прокисшей скатертью. В голове запульсировало сильнее.

Лепёхины были людьми в возрасте. Андрею шёл пятьдесят первый год, супруге Люсе – сорок седьмой. Инкубаторных детей у них было двое: сын Павел, инженер-технолог в корпорации «Новый Мир» на новых территориях Русской Империи в центральной части Венеры, и дочь Клара, жившая в столице империи – Москве – и работавшая в аналитическом департаменте по подсчёту населения Солнечной системы.

– Слышал, Лепёхин, что дочь прислала? Москва перевалила за два миллиарда численности населения! И это только по официальным данным за прошлый, 2369 год, – Люся нервно теребила край фартука. – Я боюсь представить, как там живётся… – её голос терялся где-то в пространстве кухни.

Не поднимая головы, Андрей пробормотал:

– Интересно, это только людей или ещё эти? С такими темпами и новых планетарных территорий не хватит, а на Земле воевать нельзя последние тридцать лет. Ядерная конвенция, как-никак. Элитарное решение.

Жизнь Андрея и Люси протекала на втором этаже купольной многоэтажки в столице Лунной территориальной целостности Русской Империи – Медведграде. Сам купол простирался на площади пятьсот двадцать четыре квадратных километра и был вторым по величине городом Лунной территориальной целостности.

– Хорошо хоть вся Лунная территория Империи составляет миллиард, и мы хоть не так прочувствуем этот муравейник, – высказался Андрей, наконец приподняв голову.

– Ты лучше молчи! Мы так близко к Земле, что скоро и сюда понаедут! Пару часов сверхскоростным авиокаром – и на Земле! А вот мы до сих пор живём на втором этаже и ходим пешком! – Люся всплеснула руками. – Вон соседи с триста восемьдесят девятого этажа давно литают на авиокаре последнего поколения на Землю к родне, и пусть там одна помойка, но они даже не спускаются, в магазины только на высотные точки летают, а мы? Тьфу! – и она с досадой сплюнула на пол.

– Это не мои заботы, женщина! Я постоянно на фронтах, защищаю наши территории и высылаю тебе деньги! – начал закипать Андрей. – Всё на тебе! Давно бы продала эту квартиру и купила бы этажами комфортнее!

– Ты что, сбрендил, Лепёхин?! Я слабая женщина, и ты на меня все заботы валишь! – возмущалась Люся. – И что мы купим за те деньги, что ты присылаешь? На этаж выше только клодовку!

– Нам скоро поднимут выплаты, и заживём! – с напускной гордостью сообщил Андрей, пытаясь скрыть неуверенность.

– О да, я знаю ваши подъёмы! – усмехнулась Люся. – Один раз закупиться в имперском мегамаркете хватит.

Андрей собрался отстаивать свою позицию, но в этот момент в дверь позвонили.

– Иди открой дверь, военный магнат, кто-то и до нас снизошёл, – ёрничала Люся, не отрываясь от мытья посуды.

Андрей, кряхтя, встал из-за стола и нехотя поплёлся к двери.

Открыв дверь, он осекся, а затем удивлённо заулыбался.

– Товарищ майор, разрешите доложить! Старший лейтенант Шмелёв Антон! – бодро отрапортовал стоящий на пороге молодой офицер.

– Твою мать, Шмель! Ты откуда взялся, братуха?! Дай я тебя обниму! – воскликнул Андрей и крепко обнял прибывшего.

– Лепеха, братец! Ты хоть электронную почту просматриваешь, командир?! – смеясь, говорил Антон, отвечая на объятия.

– Какую почту, нахрен? Это… как её… ну, в этом, что ли? – Андрей путался в словах, пытаясь вспомнить, что такое электронная почта.

– Лепеха, братец, ты командир целой боевой связной машины, а интеллектуальным помощником даже не пользуешься! – усмехался Антон, хлопая Андрея по плечу.

– Пью с этим помощником, потом утром у него плохое соединение… Так, ладно, разберёмся! Давай заходи, не стой на пороге! Люська, встречай гостей, доставай бутыль! – проговорил Андрей, распахивая дверь шире.

– Так и думала, этот день не может спокойно кончиться, – бубнила Люся себе под нос, доставая из шкафчика бутылку водки.

– Ну, рассказывай, братец, какими судьбами? – спросил Андрей, наливая в стопки водку.

Люся в это время накладывала по тарелкам жареную картошку и открывала банку искусственных солений, всем своим видом показывая, что не одобряет происходящее.

– Лепеха, – вздохнул Антон, – ты, походу, вообще за новостями не следишь. Наши войска выдвигаются в сторону Сатурна, борьба за Титан. Вся его жидкость принадлежит Англосаксонской империи, нам приказ с западной группировкой выступить через три дня, – выпалил он, залпом выпивая стопку.

Андрей опустил свою рюмку и онемел.

– Ну как… Я не понимаю… Мы и так ведём войну с Китайско-азиатской империей за Энцелад. Я ещё нормально не оклемался после последней резни под Мимасом… – бормотал Андрей, пытаясь осмыслить услышанное.

Люся аж села на свободный стул, уронив на пол вилку.

– Как ты знаешь, нас поддерживает Исламская империя, не без оснований, – территориальные выгоды на Юпитере, – говорил Антон, – а тут, я так понимаю, мы выступаем, пока ослаблен тыл у англосаксов. Они ведут войну на территории Африканской империи на Уране, а африканцев мы поддерживаем плотно.

– Ну это же практически мировая заварушка получается… – прошептал Андрей, бледнея.

– Почему же? Индийская империя и Латино-Американская пока молчат, – наливая сам себе и опрокидывая вторую рюмку, Антон продолжал, – Китайско-азиатская империя ещё пытается свой последний модифицированный вирус «ХуЧихНу+» распространить по системе в целом, у них самих от седьмого чиха инфаркт происходит. Боятся чихать, – с каким-то сарказмом закончил Антон.

Немного задумавшись, Андрей хлопнул рюмку и промолвил:

– Что за бред?! Нам с Китайско-азиатской войной помогает Исламское государство, а мы, и так в войне, вдруг решили ударить по одной из сильнейших империй – Англосаксам, чтобы помочь кому? Для чего? Полный бред!

– Да ну эту политику, Лепеха! Давай за встречу! – промолвил Антон, поднимая свою стопку. – Наше дело малое, как говорили наши предки.

И они в один голос промолвили:

– Иди и умри!

Они выпили ещё по одной рюмке.

– Как семья, Шмель? Как дети? Как жена? – продолжал расспросы Андрей.

– У семьи всё хорошо, дети растут. Жене поставили новую системную плату последнего поколения искусственного интеллекта, у меня самая милая жена-гиноид, лучше модели для воспитания детей просто нет. В этом году юбилей – двадцать пять лет вместе. Подали запрос в инкубацию, ещё на одного ребёнка. Заскочил на недельку домой, и после приказа меня отправили к тебе. – Немного оглядевшись, вздохнул и продолжил. – Людей не хватает, и тебя раньше срока вызывают. Тебе отправили три вызова, а ответа нет. Уже думали, ты решил дезертировать, но я-то тебя знаю и попросился слетать за тобой, – высказался Антон.

– Да уж, с техникой только военной я на «ты», но как гражданская – ноль понимания, из-за этого мне с гиноидом не сжиться, – стучал себя по лбу Андрей и начал смотреть на электронные оповещения голограммы искусственного помощника. Почта была заполнена тысячами непрочитанных сообщений.

– Ну и как тут что разобрать? Это же просто мрак! – удивлялся Андрей.

– Да, командир, ты явно сюда не заглядываешь, – сказал Антон.

– Я в бутылку заглядывал всё это время и старался ни о чём не думать, – ответил Андрей.

– То-то и видно.

Люся начинала слегка хныкать.

– Опять уезжаешь! И двух месяцев не прошло! Тебя же ещё не выписали! Куда собрался?

– Вот видишь, Антоха, какие прекрасные эмоциональные качели: то пилит безбожно, то отпускать не хочет, – улыбался Андрей.

– Документы уже по выписке и проездные документы готовы, нужно ехать, – сказал Антон.

– Ты как до меня-то добрался, Шмель? – уточняющим голосом спрашивал Андрей.

– Авиокар на посадочной крыше, – отвечал он.

– Может, это, ну… – замялся Андрей.

– Я надеюсь, ты не предлагаешь нам долететь и прогуляться по Земле? Там же сплошной мусорный туман и грязь. Братец, тут ещё у вас как-то терпимо. В Москве уже давно стараются не ходить, это либо мусорные уборщики, либо отребье низшего класса: убийцы, наркоманы, роботы без системников и т.д., – высказался Антон.

– Ладно, ладно, всё, хватит об этом. Просто меня раздражают эти воздушные пробки, все куда-то летят, не протолкнуться, – отвечал Андрей.

– Лепёх, ты ещё предложи кому-нибудь в Москве в метро спуститься! – смеялся Антон.

– Ну а что? Я хотел бы посмотреть, как там трудятся и работают для нашей империи военнопленные, – отрезал Андрей.

– Выпьем, брат, и давай собираться, дорога нелёгкая будет, – поднял рюмку Антон.

– Будем, брат, – ответил Андрей, и они выпили.

Андрей, несмотря на хмель, действовал быстро и решительно. Он не был любителем сборов, поэтому ограничился самым необходимым: потертый армейский рюкзак, куда запихнул пару комплектов термобелья, запасные энергобатареи для личного коммуникатора и плоскую флягу с крепким алкоголем – на всякий случай. Люся молча наблюдала за ним, кусая губы и изредка всхлипывая. Она знала, что спорить бесполезно, и лишь крепко обняла мужа на прощание.

Антон, уже привыкший к подобным сборам, ждал у выхода на крышу бункерной зоны, нетерпеливо постукивая ногой по металлическому настилу. Поднявшись, Андрей увидел небольшой, но маневренный авиокар, покрытый слоем грязи и пыли – примета частых полётов в нижних слоях искусственной атмосферы. Антон жестом пригласил его внутрь. Кабина была тесной и спартанской, с двумя сиденьями и минимумом управления. Закрыв за собой люк, Андрей почувствовал, как плавно оторвались от крыши и взмыли вверх, лавируя между бесчисленными летательными аппаратами, стремительно пронзающими мглистые лунные пустоши.

— Слушай, Антоха, а ты что, выпивший летаешь? — посмотрел нетрезвым взглядом Андрей.

— Ну да, у меня и прав-то нет с собой, — отвечал Антон.

— А если космический патруль? — продолжал Андрей.

— Жалко их, сейчас расплачусь, — с ухмылкой проговорил Антон, — придётся их убить.

Глава 2: Группировка сил

Штаб-квартира группировки сил «Запад-9» располагалась в сердце марсианской колониальной системы Русской империи – гигантского механизма, целиком и полностью подчинённого Министерству Наступления. Марс был поглощён войнами уже более века. Каждая из империй использовала свои марсианские территории как один из главных стратегических объектов. Последние пять лет здесь действовало вето «Мир-10» – десятилетнее перемирие между империями. Сама система Марса, пульсирующая жизнью тридцати миллиардов человек, представляла собой колоссальную военную фабрику. Каждый её элемент – от заводов, извергающих потоки боеприпасов, до научных лабораторий, разрабатывающих новые виды оружия, – был заточен под нужды будущих войн. «Запад-9», остриё этого грозного механизма Русской империи, насчитывал три миллиарда бойцов: пехотинцев в экзоскелетах, танкистов, пилотов и операторов беспилотников. Армия дронов, исчисляемая миллионами, словно рой металлических насекомых, была готова заполнить небо по первому приказу. Грохот артиллерийских учений и рёв турбин штурмовиков стали постоянным звуковым фоном системы, напоминанием о том, что вся жизнь здесь подчинена одной цели – войне. Штаб же, расположенный в глубоком бункере, защищённом многослойными энергетическими щитами, казался мозгом этой гигантской военной машины, откуда исходили приказы, движущие миллионы людей и тонны техники. Здесь, в полумраке залов, усеянных голографическими дисплеями и картами, ковалась судьба войны.

— Ну что, полковник Шмаров, у вас всё готово к предстоящей передислокации? — грозно спросил генерал Бамбони.

— Никак нет, товарищ генерал! Мы ещё не до конца доукомплектовали все необходимые подразделения. Приходится выискивать резервы и вызывать людей из отпусков и госпиталей. Создать ударную силу — очень нелёгкая задача, когда мы и так уже ведём боевые действия на различных фронтах Солнечной системы, а теперь ещё Титан нужно брать, — отчитывался полковник Шмаров.

— Это не ваше собачье дело, как поступает верховная имперская власть! Там залежи жидкости, нам надо поить миллиарды ртов, Байкал на Земле давно иссяк. Значит, так надо! Вам ещё сорок восемь часов, и мы должны выступить! Вам всё ясно?! — дерзко сказал Бамбони.

— Так точно, товарищ командующий! — встал по стойке смирно полковник Шмаров.

— Постройте завтра же в полдень весь личный состав группировки под куполом имени «Войны». Я дам речь, — сказал генерал Бамбони.

— Так точно, товарищ командующий. Но только в полдень положен обед, — уведомил полковник Шмаров.

— Когда Родина в беде, обед может подождать, а дивизия гиноидов без обеда готова в бой, учитесь, — прищурившись, ответил генерал Бамбони.

— Так точно. Разрешите отдать указание? — спросил Шмаров.

— Идите, и потом доложите, — отрезал Бамбони.

День перед построением выдался невыносимо жарким и душным. Искусственный воздух, густой и тяжёлый, словно кисель, был пропитан едкой вонью колониальной свалки, расползавшейся в бункерной низине. Солнце, мутный диск, едва пробивалось сквозь завесу стеклянных куполов, накрывавших огромный, как город, механизм. Ослабленного света хватало, чтобы превратить город в духовую печь. Высотные здания под куполом, окутанные смогом, словно призраки, терялись в серой мгле, их верхушки исчезали в непроницаемой дымке. Даже кондиционированный ветер, прорывающийся сквозь узкие ущелья улиц, приносил не облегчение, а лишь новые волны тяжёлого, пропитанного смрадом воздуха. В такой день любая физическая активность становилась настоящим испытанием.

— Мы на подлёте к группировке. Высадимся под куполом «Войны», оттуда в пешем порядке дойдём до расположения. Практически весь экипаж уже в сборе, ждут нас, – проговорил Шмель.

— Да, хорошо. Сегодня душно, прям как под Венерой. Помнишь ту мясорубку? Тяжко нам было, – с тяжёлыми воспоминаниями произнёс Лепёха. – Экипаж-то весь в том же составе, без изменений? – добавил он.

— Да, бойня была серьёзная. А по экипажу практически вопрос закрыт: ты – старший экипажа, я – первый рулевой, Гарсон – второй рулевой, Свин – техник экипажа, Мула – телефонист экипажа, Шептун – шифровальщик экипажа, Жбан – оператор-наводчик экипажа, Вопля – медик экипажа, Рики – первый пулемётчик. А вот по второму ещё вопрос не закрыт, мы так и не можем пока подобрать замену вместо Дуная, – доложил Шмель.

— Ищите, мне нужен человек, никаких роботов. Да, хороший был парень Дунай… Но в той возне мы не смогли его спасти, боевая машина уже сильно горела… Спи спокойно, брат, – проговорил Лепёха.

Уже у самого подлёта к куполу «Войны» Лепёха не понимал, что это за большое чёрное пятно на нём. Но чем ближе они подлетали, тем яснее становилась картина, и он вместе со Шмелём испытали настоящий шок. Вся площадь была заполнена людьми – это было общее построение группировки.

— Что происходит? — изумлённо прошептал Лепёха.

— Не знаю, командир. Похоже, построение группировки, — ответил Шмель. — Выхода нет, будем садиться на свободный участок. Уже заходим в вакуумную зону, обратного пути нет.

— Может, дотянем до резервной зоны? — с надеждой спросил Лепёха.

— Если тут весь личный состав, значит, там всё забито техникой, — ответил Шмель.

Командующий, генерал Бамбони, разглагольствовал перед строем; его голос, усиленный мощными динамиками, разносился по всей территории купола. Солдаты, вытянувшись по струнке, молча внимали речи. Внезапно послышался нарастающий гул двигателей. Все головы повернулись в сторону звука. Из вакуумной зоны вынырнул авиокар и, плавно снижаясь, приземлился слева от трибуны, буквально в нескольких десятках метров от командующего и его штаба. Воцарилась гробовая тишина. Около миллиарда солдат, застывших в недоумении, смотрели на непрошеный авиокар. Речь командующего оборвалась на полуслове. Бамбони, багровый от гнева, сверлил взглядом аппарат, словно пытаясь испепелить его одним своим видом. Воздух сгустился от напряжения.

Генерал Бамбони резко оборвал свою речь, словно кто-то перерезал невидимую нить. Его лицо, уже багровое от духоты, стало ещё темнее. Глаза сузились, прожигая дыру в только что приземлившемся авиокаре. Тишина, нависшая над площадью, стала ещё гуще, казалось, даже воздух перестал вибрировать. Как только люк авиокара открылся, и оттуда появились Лепёха и Шмель, генерал, не сдерживая ярости, взревел так, что его голос, казалось, разорвал застывший воздух:

— КО МНЕ, БЕГОМ МАРШ!

Лепёха и Шмель, не успев даже закрыть люк авиокара, рванули в сторону трибуны. В голове мелькала только одна мысль: «Только бы не расстреляли как бешеных псов!» Генерал Бамбони, пылая гневом, уже спускался с трибуны в сопровождении своей свиты. Лепёха, понимая, что бежать к командующему сломя голову – верный путь к трибуналу, резко перешёл на строевой шаг. Шмель, стараясь не отставать, пристроился за ним.

Не доходя трёх шагов, Лепёха, вытянувшись по струнке, отрапортовал:

— Товарищ генерал, майор Лепёхин по вашему приказу прибыл!

— Ты кто такой, сукин ты сын, говно мамонта?! Ты как смел прерывать меня, пока я стою перед всей группировкой, а?! — взревел генерал, брызгая ядовитой слюной.

— Товарищ генерал… мы это… ну… за мной… и такое дело… — залепетал Лепёха, с трудом подбирая слова.

— Закрой рот, отребье носорога! — рявкнул Бамбони. — Караул! Арестовать и расстрелять!

— Товарищ генерал! — вмешался полковник Шмаров. — Разрешите доложить! Это майор Лепёхин. Он был на излечении после контузии, полученной в военных действиях на Юпитере. Достойный командир боевой связной машины! Просто, видно, ещё контузия не отошла… — стараясь сгладить ситуацию, объяснил Шмаров.

Караульные, словно коршуны, набросились на Лепёху и Шмеля, скрутив им руки за спиной. Генерал Бамбони, не унимаясь, продолжал бушевать:

— И что дальше?! Какое право прерывать мою речь?! А?!

В этот момент снова вмешался полковник, но уже другой — Засухин, начальник связи группировки:

— Товарищ командующий, разрешите! Это один из лучших специалистов связи и командир боевой машины связи. Благодаря его действиям на Юпитере из окружения вышли две бригады, по десять тысяч человек каждая! Он рисковал жизнью, потерял одного из своих бойцов, но вытащил из пламени весь экипаж! Разрешите дать ему ещё один шанс на исправление! — твёрдо закончил Засухин.

Генерал Бамбони на мгновение замолчал, переваривая услышанное. Он нервно поёжился, с явным недовольством сплюнул, махнул рукой караульным, приказывая отпустить арестантов.

После завораживающей развязки под куполом «Войны» Лепёха и Шмель поспешили занять места в строю трёхтысячного подразделения связи, которым командовал подполковник Городовой.

— Да, Лепёха, ты либо настолько ёбобо, либо тебе явно не долечили, — с улыбкой проговорил Городовой, похлопывая майора по плечу.

— Ох, знал бы я сам, мне было бы легче, — усмехнулся в ответ Лепёха, поднимая руку в знак приветствия.

Тем временем командующий продолжил своё выступление с трибуны. Речь, полная патриотизма, славы, упоминаний о стране, мире и прочих высокопарных слов, растянулась на добрых полтора часа. Личный состав изнемогал от духоты и усталости. Некоторые солдаты, не выдержав, падали в обморок. Другие, стыдливо прикрывая штанины, справляли нужду прямо в строю. Но, как подчеркнул в конце своей речи генерал Бамбони, самое главное — империя.

Глава 3: Личный состав

Теперь, после изнурительного построения, все ждали только команды на передислокацию на Титан, территорию Англосаксонской империи. Однако район будущих боевых действий оставался неизвестным, что добавляло напряжения и неопределённости. Личный состав, измученный долгим стоянием и многословной речью командующего, возвращался по подразделениям в подавленном состоянии. В воздухе висело тяжёлое предчувствие грядущих событий.

По прибытии в подразделение Городовой поставил задачу не терять времени и всем старшим своих рот, взводов, групп и экипажей проверить личный состав и вверенную им технику.

— Давай-ка, Шмель, построй весь наш экипаж и принеси личные дела. Я хочу каждого лично поприветствовать, — распорядился Лепёха.

— Есть построить весь экипаж! — отчеканил Шмель и убыл выполнять приказ.

Через пятнадцать минут перед майором Лепёхиным стояло восемь человек. Лепёхин начал знакомство, открывая личные дела.

Шмелёв Антон, позывной «Шмель», старший лейтенант, заместитель командира экипажа, первый рулевой: Верный заместитель Лепёхи, опытный пилот, на которого всегда можно положиться. В меру серьёзен, исполнительный, немногословен. Его спокойствие и уверенность внушают доверие.

— Ну, с этим понятно, моя правая рука, неуязвимый летун, — улыбнулся Лепёха, похлопывая Шмеля по плечу, и перешёл к следующему.

Вязенцев Павел, позывной «Гарсон», старший лейтенант, помощник командира экипажа, второй рулевой: Обладает хорошим чувством юмора, легко находит общий язык с товарищами. Компетентный пилот, но порой немного рассеян. Лепёха ценит его за способность разрядить обстановку в сложной ситуации.

— Вот он, моя надежда, левая рука, которая мне помогает… при нужде, — произнес Лепёха, вызвав смех у экипажа. — Отставить смехуёчки в строю! — быстро осадил он веселье. — С правой я вообще… — начал было майор, но осекся. — Не будем об этом. — Он подал руку Гарсону и продолжил.

Сокуров Игнат, позывной «Свин», старший прапорщик, техник-наладчик экипажа: Невысокий, плотного телосложения, добродушный и улыбчивый. Душа компании, отличный специалист своего дела. Обожает готовить и славится своими кулинарными талантами, за что и получил свой позывной. Заботится о том, чтобы экипаж был сыт и доволен. Его жизнерадостность поднимает боевой дух товарищей.

— Ну что, Свин, опять вся жрачка на тебе? Только ты сможешь нас прокормить, — улыбаясь, сказал Лепёха.

— Так точно, командир! Всё будет в лучшем виде! — улыбаясь и почти похрюкивая от удовольствия, ответил круглолицый Игнат. Лепёха сделал шаг в сторону.

Мурзанбеков Сабир, позывной «Мула», прапорщик, телефонист экипажа: Хитрый и находчивый, с отличным чувством юмора. В любых условиях найдет способ установить связь, даже если для этого придётся использовать нестандартные методы.

— Салам алейкум, Мула! Ну что, опять будешь с полёвкой ползать, если радиосвязи не будет? — вопросительно посмотрел Лепёхин.

— Вай, начальник, всё будет в лучшем виде! — с ухмылкой ответил Мула.

— Ну-ну, ну-ну… — пробормотал Лепёха, делая ещё шаг.

Цветков Роман, позывной «Шептун», прапорщик, шифровальщик экипажа: Любитель выпить, что часто списывает на слабую стрессоустойчивость. Несмотря на это, хорошо выполняет свои обязанности.

— Шептун, сколько водки нам в этот раз брать? А то в тот раз мы за тобой не успевали, — улыбался Лепёхин.

— Командир, у меня просто стрессоустойчивость слабая, — отвечал Шептун.

— Ну, ясно. Значит, эта задача на тебе, — ответил Лепёхин и посмотрел на следующего.

Оськин Егор, позывной «Вопля», санитарный инструктор - медик экипажа: Постоянно угрюмый и задумчивый, молчаливый. Создаётся впечатление, что он постоянно о чём-то размышляет. Вполне компетентен как медик.

— Ну а вы, товарищ врач, будьте так любезны, взять на контроль, чтобы запасов… спиртных медикаментов… было достаточно, — протягивая руку, сказал Лепёха.

— Есть взять на контроль! — отчеканил Вопля, и Лепёхин сделал шаг к следующему члену экипажа.

Железняк Иван, позывной «Жбан», сержант, оператор-наводчик экипажа: Не отличается чистоплотностью и хорошими манерами. Несмотря на это, является ценным членом экипажа благодаря своим профессиональным навыкам.

— Ты у нас, как всегда, первый номер, помни, Жбан, — ухмыльнулся Лепёхин.

— Всё будет в лучшем виде, босс! — ответил Жбан, доставая палец из носа.

— Я уверен полностью, — кивнул Лепёхин, не протягивая руки, и подошёл к крайнему в строю.

Романов Роман, позывной «Рики», ефрейтор, первый пулемётчик КПВТ экипажа: Внушительных размеров, крепкого телосложения, с выбритой головой и татуировкой двуглавого орла на черепе. Скорбит по погибшему товарищу Дунаю, не готов найти ему замену. Верный и исполнительный.

— Ну что, брат, как ты? — спросил Лепёха.

— Всё в норме, командир, — ответил Рики.

— С твоей помощью надо найти второго пулемётчика. Дуная, конечно, не заменить, но такова жизнь.

— Да, командир, решим, — опустив голову, промолвил Рики.

Весь экипаж боевой машины связи состоял из десяти человек, включая Лепёху. Оставалось найти замену пулемётчику, погибшему при выполнении последней боевой задачи. Кроме того, сама машина была совершенно новой и требовала полного ознакомления, что добавляло хлопот перед предстоящей передислокацией.

— Шмель, Гарсон, сейчас нужно пройтись по подразделениям и просмотреть личный состав. Подберите список тех, кто может нам подойти в пулемётчики. Ну, вы сами понимаете, он обязательно должен бояться высоты! Мы взлетим, и его всего вытряхнет! — с ухмылкой сказал Лепёхин.

Шмель и Гарсон заулыбались, понимая, что на шутки командира необходимо улыбаться.

— Мы подберём, а там, командир, решать тебе, — промолвил Гарсон.

— Договорились. Ну а я пока со Свином и Шептуном пойду в авиопарк и посмотрю на нашу ласточку, — сказал Лепёхин, указывая на парней.

Шмель и Гарсон, вооружившись планшетами и блокнотами, отправились на поиски нового пулемётчика. Они методично обходили подразделения связи, заглядывая в казармы, столовые и даже в спортзал – ведь им нужен был не просто боец, а настоящий клад.

Гарсон, как человек общительный, брал на себя основную коммуникативную часть. Он расспрашивал солдат об их опыте, навыках и, конечно же, об их отношении к высоте. Шмель же, более сдержанный и наблюдательный, внимательно изучал личные дела кандидатов, отмечая важные детали и оценивая их психологическую устойчивость. Он искал искру в глазах, которая говорила бы о присутствии чувства юмора – важного качества для жизни в тесном коллективе боевой машины. Роботы были под запретом для Лепёхи, хотя многие экипажи были полностью укомплектованы искусственными созданиями. Но в экстренных ситуациях те часто первыми выходили из строя.

Порой беседы превращались в настоящие интервью. Гарсон, словно заправский рекрутер, задавал каверзные вопросы:

— Представьте, вы висите на стропах парашюта, а внизу вас ждет рота голодных крокодилов. Ваши действия? Или: — Что смешнее: анекдот про полковника или история о том, как сержант потерял свои штаны на параде? Реакция кандидатов была разной: кто-то бледнел и заикался, кто-то отшучивался, а кто-то даже умудрялся рассказать свою смешную историю из армейской жизни.

Шмель же в это время внимательно наблюдал, делая пометки в своем блокноте. Он искал не только бесстрашных и остроумных, но и тех, кто смог бы вписаться в их сплоченный коллектив. Ведь новый пулеметчик должен был стать не просто сослуживцем, а настоящим другом и боевым товарищем.

К концу дня у них был список из нескольких перспективных кандидатов. Оставалось только представить их Лепёхе и дождаться его решения.

Тем временем Лепёха, вместе со Свином и Шептуном, с восхищением осматривали свою новую боевую машину – чудо-ласточку, как окрестил её майор. Это был настоящий шедевр инженерной мысли, модифицированный для выполнения самых сложных задач.

Два места для рулевых располагались в передней части кабины, обеспечивая отличный обзор. По бокам, в специальных отсеках, были установлены два мощных пулемёта. В днище машины находился люк для сброса бомб, позволяющий наносить точечные удары по наземным целям. Но главной изюминкой были лазерные боевые лучи, установленные на каждом крыле. Они придавали машине футуристический вид и делали её грозным оружием в воздушных боях.

Внутри машина была напичкана самым современным оборудованием связи. Шифровальные устройства, радиостанции, многочисленные кнопки, рычаги и экраны – всё это создавало впечатление командного центра. Для отдыха экипажа в стены были встроены восемь спальных мест, похожих на боковушки в купе поезда, позволявших комфортно разместиться во время длительных перелётов. Кроме того, в машине имелось место для приёма пищи, небольшая кухонная зона, туалет и даже душевая кабина – настоящий летающий дом! Свин и Шептун с энтузиазмом изучали все детали и возможности новой машины, предвкушая будущие полёты.

— Ну что же могу сказать, малышка заряжена всем необходимым, — довольно произнёс Лепёха, окидывая взглядом сверкающую машину.

— Это точно, командир! Даже удивительно, что нам дали такую усовершенствованную модель, — вторил ему Шептун, всё ещё не веря своим глазам.

— В том-то и вопрос… Значит, нас реально ждёт что-то серьёзное, — задумчиво проговорил Лепёха. — Ладно, бой покажет.

На гладкой поверхности панели покоились десять герметичных эко-упаковок, матово поблескивая в приглушенном свете отсека. На каждой – лаконичная надпись: «Имитационное расслабление», и небольшая кнопка. Легкое нажатие – и перед глазами, словно из ниоткуда, материализовалась надувная анатомически корректная фигура с пустой, ожидающей головой.

— Ну вот тебе на! – резко прозвучал голос Лепёхина, наполненный смесью сарказма и недоумения.

— Неплохо, конечно, – пробормотал кто-то из присутствующих, – прежде чем выносить кому-то мозг, дважды подумаешь, может, лучше с этой… куколкой повеселится. В голосе сквозила ирония, подчеркнутая тенью неудовлетворенности.

— Лучше бы, командир, одного гинойда добыли, чем этот надувной гарем, – раздался ворчливый голос Свина. – Нет и еще раз нет никакому искусственному интеллекту в моем экипаже! А этих… только протирать от пыли. В воздухе повисли скептицизм и презрение к бесполезным, по мнению экипажа, утехам.

И они отправились обратно в подразделение, чтобы посмотреть на кандидатуры, которых подобрали Шмель и Гарсон.

В небольшой командирской каморке Лепёха восседал за столом, на котором громоздились семь личных дел. Рядом, чуть поодаль, расположились Шмель и Гарсон, готовые предоставить любую необходимую информацию. Лепёха, вооружившись карандашом, принялся изучать досье потенциальных пулемётчиков.

— Так-так, Сидоров… Хобби: разведение кактусов. Интересно, это поможет ему уворачиваться от вражеских пуль? — спросил он, лукаво глядя на Шмеля.

— Не знаю, командир, но колючки у него точно есть, — улыбнулся Шмель.

— Иваныч… Отличился тем, что на учениях перепутал сигнальную ракету с фейерверком. Устроил праздничный салют. Креативно, ничего не скажешь.

— Петька... Замечания: склонен к пению во время несения службы. Ему в напарники нужен Чапаев для стабилизации эмоций. Надеюсь, его репертуар не ограничивается "Шансоном", а то враг подумает, что мы тут караоке-бар открыли.

— Кузнецов… Хобби: коллекционирование бабочек. Мило. Может, он нам вражеские вертолеты бабочками закидает? — предположил Гарсон, вызывая смех у присутствующих.

— Смирнов… Замечания: спит на посту. Отличное качество для пулемётчика! Враг подкрадется — а он спит. Зато выспавшийся будет.

— Морозов… Отличился тем, что нарисовал на борту боевой машины граффити. Видимо, наш будущий пулемётчик — тонкая художественная натура.

— Новиков… Замечания: постоянно задает вопросы. Надеюсь, во время боя он не будет спрашивать у врага: — А вам не кажется, что вы стреляете слишком громко?

Просмотрев все дела, Лепёха откинулся на спинку стула. Выбор предстоял непростой.

— Выбор пал на Новичка, — решительно заявил Лепёха. — Во-первых, нужны люди, задающие вопросы. Вдруг возьмём кого в плен, а он молчит как рыба об лёд. Новичок же, судя по всему, разговорит кого угодно.

— Во-вторых, подходящий позывной для нового человека в команде. А в-третьих, времени нет для дальнейших поисков, — заключил Лепёха, поднимаясь из-за стола.

— Итак, Новиков Артур, позывной "Новичок", добро пожаловать в экипаж! — объявил Лепёха, протягивая руку.

— Рад вступить в вашу команду, товарищ майор! — громко ответил Новичок, пожимая протянутую руку.

— Так, давай сразу определимся. При больших звёздах я для тебя "Товарищ Майор", а когда свои — только по позывному или "Командир". Договорились? — с нажимом произнёс Лепёха.

— Так точно, товарищ майор! — отчеканил Новичок.

— Ну ясно, тяжёлый случай, — усмехнулся Лепёха, дружески хлопая Новичка по плечу. — Ничего, вылечим!

Глава 4: Совещание

В просторном зале, где обычно проходили торжественные мероприятия, постепенно собирались офицеры управления группировки и командиры подразделений. Воздух гудел от оживленных разговоров, смеха и позвякивания медалей. Кто-то энергично жестикулировал, рассказывая о последних событиях на фронтах, другие, собравшись небольшими группами, склонились над картами, обсуждая стратегические планы.

Роботы-адъютанты сновали между собравшимися, предлагая напитки и закуски. На большом экране в центре зала мелькали кадры с разведывательных беспилотников, демонстрируя текущую обстановку в зоне боевых действий.

Постепенно шум стихал, офицеры занимали свои места за длинным столом, покрытым зеленым сукном. В центре, на небольшом возвышении, стоял пустой стул, предназначенный для командующего группировкой.

Наступила тишина, все взгляды были устремлены на входную дверь. В зале повисло напряжение, предвкушение важного события.

— Товарищи офицеры, встать! Командующий! — раздался громкий голос дежурного. Дверь распахнулась, и в зал вошел командующий группировкой. Офицеры, вытянувшись по стойке смирно, приветствовали его.

— Присаживайтесь, начнем, — коротко бросил командующий, направляясь к своему месту. Зал наполнился скрипом отодвигаемых стульев.

Командующий только начал свою вступительную речь, как вдруг раздался негромкий стук в дверь. Все обернулись. За дверью стоял командир второго штурмового батальона, подполковник Ежов, с виноватым выражением лица.

— Товарищ командующий, разрешите войти? — произнес он, стараясь сохранять спокойствие.

— Ты почему опоздал и пришел после меня, комбат? А? — громовым голосом вопросил командующий, пристально глядя на Ежова.

— Не могу знать, товарищ командующий. Разберусь, доложу, — испуганно промямлил Ежов, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

По залу прошел легкий смешок, который тут же пресёк командующий.

— Отставить смехуёчки! — строго сказал он. — А вы разберитесь, товарищ подполковник, и не забудьте после доложить. Заходи, присаживайся.

Ежов, побледнев, быстро прошел к своему месту. Совещание, наконец, началось.

На повестке дня стояли следующие вопросы:

Готовность группировки к выдвижению в указанный район: сроки, маршруты, порядок выдвижения и взаимодействие между подразделениями.

Подготовка личного состава: боевая подготовка, морально-психологическое состояние бойцов, наличие необходимых специалистов.

Техническая укомплектованность: состояние техники, наличие боеприпасов, запасных частей и средств связи.

Медицинское обеспечение: количество больных и раненых, обеспеченность медикаментами и готовность медицинских пунктов.

Тыловое обеспечение: продовольствие, вода, обмундирование и другие необходимые материальные средства.

Запасы топлива: наличие топлива для техники, возможности его пополнения и распределение между подразделениями.

— Но мне больше интересует техника, — произнес Бамбони, переводя взгляд на заместителя по технической части. — Заместитель командующего по технической части, доложите, что у нас по готовности техники и оружия.

Немного откашлявшись, подполковник Неклюдов Ульян начал свой доклад:

— Товарищ командующий, докладываю: вверенная мне техника готова к выдвижению. Вооружение у всего личного состава на руках. Осталось получить каждому батальону дополнительно противодронные пушки нового образца и разобраться в них. На этом всё.

— Хорошо, очень хорошо. Всем комбатам получить противодронные пушки, — распорядился командующий.

В этот момент поднял руку комбат 1-го штурмового батальона, подполковник Лучный. Командующий кивнул ему, предоставляя слово.

— Товарищ командующий, у нас есть антидронники ещё старого образца, отличные в бою. Зачем нам ещё? — спросил Лучный.

— Не вижу проблем, ты же половым органом пользуешься, — с легкой усмешкой ответил командующий. — Даже дети есть, не инкубационные, и с этим разберешься.

— Так, — сказал командующий, — ответь мне, заместитель мой по тыловой части, кто у нас едет начальником продовольственной службы? Нам надо знать, что мы берем по продовольствию.

Заместитель командующего по тылу, низенький толстенький полковник Табаев, с маленькими, как бусинки, глазками, вытер платком пот со лба и, картавя, проговорил:

— Това́рищ командующий, начальником продовольственной службы поедет майор Камаев.

— Это кто такой? Не знаю таких, — удивился командующий, нахмурив брови.

— Он никто, но он поедет! — пробурчал Табаев, упорно глядя в стол.

— Ох, чувствую, пережаренным запахнет… — пробормотал командующий, качая головой и опуская взгляд.

Командующий задумался, откинувшись на спинку стула и потирая переносицу. В зале воцарилась гробовая тишина. Настолько тихая, что стало слышно жужжание заблудившейся мухи, беспорядочно бившейся о плафон лампы. Даже мух завезли с Земли, — подумал командующий. Каждый вздох, каждый шорох бумаги казался нарушением этой хрупкой, напряженной атмосферы. Офицеры, затаив дыхание, следили за лицом командующего, пытаясь угадать ход его мыслей.

— Заместитель по военно-политической работе, — обратился командующий, — я надеюсь, тебе не надо объяснять порядок действий в твоей работе и что ты должен доносить до подчиненного личного состава! А?

Он на секунду задумался, потом добавил:

— Обязательно расскажи про мародерство и сексуальные домогательства. Залез на бабу — так полный контакт, империи нужна новая кровь. Роботы — это хорошо, но живых мозгов не хватает. Про утрату доверия пусть не забывают... И да, самое важное, — его взгляд переместился с замполита на начальника медицинской службы, — не надо, чтобы кто-то от страха обкалывался обезболивающим с наркотой.

Заместитель командующего по военно-политической работе, Блохин, возрастной полковник, уже мечтавший о пенсии, но вновь оказавшийся втянутым в военные действия, неуверенно промолвил:

— Товарищ командующий, мы разработали пять памяток для всего личного состава, в одной из которых про довольствие, правонарушения, статьи устава, мародёрство и по выполнению боевых задач.

— Опять бумагу плодите, а надо детей, товарищ Блохин, скоро нас заменит интеллект новой модели, — вздохнул командующий. — Ладно, хорошо, посмотрю потом ваши памятки. Ну а вы, медик, — обратился он к начальнику медицинской службы, с нажимом выделяя первую букву, — удивите меня?!

Начальник медицинской службы, Денисов, худощавый майор в круглых очках, деликатно ответил:

— Личный состав обеспечен всеми видами медицинского довольствия. Наркотические обезболивающие будут выданы за три часа до выдвижения в зону боевых действий, дабы избежать неприятностей.

— Это грамотно, товарищ Денисов, — с одобрением сказал командующий. — А то обдолбаются ещё до выдвижения. Очень хорошо, к вам вопросов нет.

Совещание в таком тоне тянулось уже более трёх часов. Воздух в помещении стал тяжёлым и спертым, пропитанным усталостью и напряжением. Лица присутствующих выражали крайнюю степень измотанности: кто-то рассеянно крутил в руках карандаш, кто-то массировал виски, кто-то тупо смотрел в одну точку. Начальник штаба, полковник Цараев, сидевший рядом с командующим, едва заметно покачивался, борясь со сном. Даже сам командующий, казалось, потерял первоначальный запал и говорил уже тише, делая длинные паузы. В зале стояла гнетущая тишина, которую изредка нарушал шепот. Офицеры переговаривались украдкой, бросая друг на друга нервные взгляды. Тема всех разговоров была одна – предстоящая передислокация на Титан. В искусственном воздухе витала неопределенность, порождая тревогу и множество слухов о военной обстановке.

Одни говорили о срочной переброске в зону активных боевых действий, другие — о длительном космическом марше, третьи — о новостях с различных фронтов, например о нападении Исламской империи на южную часть Ганимеда, принадлежащую Индийской империи. Каждый пытался узнать хоть что-то определенное, но информации было крайне мало. Ещё одна кровавая резня за участок крупного спутника Юпитера — это только усиливало общее беспокойство.

Глава 5: Империя

Космическая эпопея человечества развернулась не так, как мечтали фантасты прошлого. Солнечная система, некогда безграничная и загадочная, превратилась в тесный, гудящий улей, где 271 миллиард человек делили пространство с 300 миллиардами роботов, наделенных искусственным разумом. Российская Империя, раскинувшая свои незримые сети от раскаленного Меркурия до ледяного Нептуна, насчитывала 47 миллиардов подданных и 33 миллиарда механических помощников – от изящных гиноидов до грозных боевых машин. Однако даже эта колоссальная мощь меркла перед исполином Китайско-Азиатской Империи, чья армия роботов-воинов насчитывала 50 миллиардов – стальная орда, готовая к любым приказам своих создателей. Каждая планета, каждый астероид, каждый клочок космической пыли давно был поделен между могущественными империями. Борьба за ресурсы, за территории, за влияние превратилась в бесконечный онлайн-сериал военных действий, где ставки – целые миры, а зрители – сами участники этой космической драмы.

Земля, колыбель человечества, стала неприкосновенным заповедником для элит и интеллектуального ядра всех империй. Но даже здесь, вдали от фронтов космических войн, мир изменился до неузнаваемости. Глобальное потепление, словно беспощадный скульптор, перекроило лик планеты. Океан, выйдя из берегов, поглотил жемчужины цивилизации: Нью-Йорк, Шанхай, Мумбаи, Амстердам, Дакка, Бангкок – некогда блистательные мегаполисы превратились в подводные руины, призрачные памятники ушедшей эпохи. Столбик термометра неуклонно полз вверх, стирая границы времен года. Зимы стали аномально теплыми, а пресная вода – драгоценнее золота. Пища, синтезированная из переработанных остатков, напоминала о хрупкости и искусственности бытия, о том, что человечество балансирует на грани.

Города вздымались к небесам гигантскими лесами небоскрёбов, многосотэтажными башнями-муравейниками, где миллиарды людей ютились в тесных ячейках-квартирах. Чем выше этаж, тем тоньше воздух и выше статус – элита царствовала на вершинах этих рукотворных гор, взирая свысока на кишащий мир внизу. Небо превратилось в многоуровневую транспортную сеть, где сновали бесчисленные авиокары, словно светлячки в ночи, связывая башни-города невидимыми нитями перемещений. Внизу, на поверхности земли, задыхающейся под смогом и отравленной промышленными отходами, жизнь едва теплилась. Передвигаться по улицам, затянутым ядовитым туманом, – всё равно что добровольно вдохнуть смертельный яд. Работа на земле, среди токсичных отходов и смрада, стала клеймом нищеты и безысходности. Те, кто мог себе это позволить, стремились вырваться из этого ада, подняться выше, в заоблачные города, оставив земную поверхность изгоям и отчаявшимся, обреченным на медленное угасание в ядовитых объятиях умирающей планеты.

Пропасть между теми, кто парил в небесных городах, вдыхая очищенный воздух и вкушая плоды технологического прогресса, и теми, кто влачил жалкое существование внизу, в ядовитом тумане умирающей планеты, стала непреодолимой. Человечество раскололось на два мира, два полюса – сияющие вершины прогресса и мрачные глубины отчаяния. В этой удушливой атмосфере социального неравенства и экологической катастрофы Российская Империя, подобно колоссу на глиняных ногах, пыталась удержать равновесие, контролировать хаос, предотвратить окончательный коллапс цивилизации, бремя ответственности за миллиарды жизней давило на ее могучие, но уже усталые плечи.

Император Всероссийский Иван Федорович Чатов номинально восседал на троне уже сорок восемь лет. Но вот парадокс – последние девять из них никто не видел его во плоти. В 2369 году государю должно было исполниться девяносто три года, однако на экранах он неизменно представал в цветущем здравии, обращаясь к народу с пламенными речами, полными оптимизма и уверенности в завтрашнем дне. Но за фасадом официальных новостей росло зерно сомнения. Шепотом, в тесных кругах, люди делились своей тревогой: а жив ли император? Не стала ли его фигура лишь виртуальной проекцией, ловко управляемой искусственным интеллектом? Слишком уж гладкой и безупречной казалась эта картина. Упорные слухи, словно ядовитый плющ, оплетающий стены власти, твердили о том, что реальная власть давно сосредоточена в руках кучки серых кардиналов, тайно правящих империей от имени почившего монарха. Они тщательно поддерживали иллюзию стабильности, боясь, что правда, словно искра, брошенная в пороховой погреб, взорвет хрупкий мир и погрузит империю в пучину хаоса.

В Российской Империи престол не передавался по наследству, как драгоценная реликвия. Здесь царствовал уникальный, сложный механизм, основанный на рейтинге претендентов. Эта своеобразная табель о рангах сплеталась из множества нитей: политического влияния, экономического могущества, общественного мнения и даже показателей интеллектуальных способностей, неустанно отслеживаемых с помощью нейроимплантов и всепроникающего анализа больших данных. Система, задуманная как гарант мудрого и эффективного правления, на деле порождала клубок интриг и скрытую, но не менее жестокую борьбу за власть в самых верхах имперской иерархии. Каждый шаг, каждое слово, каждая мысль претендентов скрупулезно анализировались, взвешивались, оценивались, превращая жизнь элиты в бесконечную партию в шахматы, где ставкой была сама императорская корона.

Смерть императора, о которой шептались в кулуарах власти и боялись произнести вслух, подобно дамоклову мечу, висела над империей, грозя в любой момент обрушиться и разнести хрупкий мир вдребезги. Эта невысказанная тайна стала детонатором, готовым в любой момент подорвать пороховую бочку народного недовольства и развязать кровавую бойню за власть. Различные фракции, словно хищники, терпеливо ждавшие своего часа, точили когти, готовясь к смертельной схватке за трон. В их арсенале были все средства – от изощренных кибер атак и манипуляций общественным сознанием до прямых террористических актов, способных потрясти империю до основания. Судьба миллиардов людей висела на волоске, а призрак давно умершего императора, словно зловещее предзнаменование, продолжал отбрасывать длинную, мрачную тень на будущее всего человечества.

Но в этом мире, где грань между реальностью и виртуальностью давно размылась, шептались о еще более невероятной версии. Говорили, что император не просто умер, а был заменен… точной механической копией. Роботом, настолько совершенным, что отличить его от человека мог лишь самый искусный биоинженер. Этот шедевр технологий, облаченный в императорские одежды, произносил речи, написанные искусственным интеллектом, и управлял империей по заложенной программе, словно марионетка в руках невидимых кукловодов. Эта мысль, пугающая своей правдоподобностью, добавляла еще один слой тайны к и без того непроницаемой завесе, скрывающей правду о судьбе Российской Империи.

Мир, в шрамах огня и пепла Третьей мировой, разразившейся в роковом 2098 году, изменился до неузнаваемости. Глобальный конфликт, вихрь которого затянул большинство стран планеты, стал гигантской шахматной доской, где мелкие государства, словно пешки, были безжалостно поглощены более крупными игроками. Война достигла своего апогея, балансируя на лезвии бритвы, грозя погрузить мир в ядерный апокалипсис. Планета замерла в ужасе, ожидая неминуемой катастрофы, последнего вздоха цивилизации. Именно тогда, на самом краю пропасти, в отчаянной попытке предотвратить ужасающие последствия применения оружия массового поражения, все страны мира сделали беспрецедентный шаг – полностью отказались от ядерного оружия. Это был крик отчаяния, мольба о мире, эхом разнесшаяся по истерзанной планете.

Несмотря на торжественные заявления, на пышные церемонии подписания договоров, тяжелая тень недоверия висела над миром. Все понимали – запрет на ядерное оружие существует лишь на бумаге, хрупкий, как осенний лист. Тлеющие угли конфликта, засыпанные пеплом лживых обещаний, грозили вспыхнуть с новой силой в любой момент. Третья мировая, восемь лет терзавшая планету, вплоть до 2106 года, не принесла никому победы. Не было ни торжествующих маршей, ни ликующих толп. Лишь изнурительный передел территорий и ресурсов, словно дележ добычи гигантскими хищниками. Глубокие шрамы войны остались не только на теле планеты, отравленной ядовитыми испарениями, но и в душах людей, навсегда отравленных горечью потерь и страхом. Мир застыл в напряженном ожидании, словно натянутая струна, зная, что этот хрупкий, выстраданный мир может рухнуть в любой момент, погребя под собой все надежды на будущее.

Мир, воздвигнутый на обломках Третьей мировой, оказался домом на песке. В 2179 году он рухнул, погребенный под лавиной новых конфликтов. Борьба за истощающиеся ресурсы достигла точки кипения, расколов мир не просто на враждующие страны, а на могущественные империи, подобные ненасытным Молохам, безжалостно поглощающим все на своем пути. Человечество, осмелившееся шагнуть в космос, обнаружило, что жажда завоеваний не знает границ. Развитие космических кораблей, изучение других планет Солнечной системы – все это лишь подлило масла в огонь войны, превратив борьбу за ресурсы в космическую одиссею разрушения. Этот глобальный конфликт, получивший зловещее название «Деление системы Солнца» – Четвертая мировая война, – бушевала сто двадцать долгих лет. Солнечная система полыхала в огне космических сражений, пока в 2299 году, истощенная и израненная, не подписала Мир, перекроивший карту уже не одной планеты, а всей системы. Земля и ее космические владения были разделены между семью мировыми империями, словно добыча между победившими хищниками.

Англосаксонская империя, гигант, впитавший в себя мощь США, Канады и большей части Западной Европы, раскинула свои щупальца по всей Солнечной системе, претендуя на территориальное превосходство на каждой планете и спутнике. Неустанно, словно ненасытный хищник, она вела постоянную борьбу за абсолютное господство.

Долгое время Латино-Американская империя, рожденная из союза Южной Америки, Мексики и стран Карибского бассейна, оставалась в тени этой титанической борьбы. Но объединение дало ей силы заявить о себе, вклиниться в схватку за космические территории, опираясь на мощную поддержку Китайско-Азиатской империи.

Этот колосс, вобравший в себя Континентальный Китай, Тайвань, Японию, Кореи и множество государств, объединенных инициативой «Один пояс — один путь», достиг за последний век невиданного могущества. Его численное и территориальное превосходство в Солнечной системе позволяло ему диктовать условия более слабым империям, таким как Индийская или как они сами себя называли Бхарат.

Бхарат, объединивший после Четвертой мировой войны Индию, Непал, Бангладеш и ряд государств Юго-Восточной Азии, нашел союзника в лице Исламской империи. Этот потенциально мощный блок, стянувший воедино суннитские монархии Аравии, шиитский Иран, Пакистан, Турцию, Индонезию, страны Магриба и другие, выбрал стратегию сотрудничества с Российской империей.

Россия, став стержнем для постсоветского пространства, включая всю Восточную Европу, проецировала свое влияние на всю Солнечную систему, неустанно борясь за передел сфер влияния. Именно Россия протянула руку помощи Африканской империи, объединившей вокруг себя разрозненные африканские государства. Однако, несмотря на поддержку, Африка оставалась крайне нестабильным регионом, раздираемым постоянными внутренними конфликтами и революциями. Ее будущее, как и будущее всей Солнечной системы, оставалось под вопросом, затерянное в тумане межзвездных войн и политических интриг.

Хрупкий баланс сил, словно карточный домик, продержался семь десятилетий. Империи, подобно ненасытным исполинам, росли, вооружались до зубов, плодились в городах-инкубаторах, порождая новые поколения солдат и покорителей космоса. Развитие технологий шло семимильными шагами, но прогресс обернулся новой трагедией. Еда стала искусственной, безвкусной питательной смесью, вода – драгоценным, дефицитным ресурсом, а сама жизнь, лишенная естественной красоты и смысла, превратилась в безрадостное существование. В 2369 году мир вновь зашатался. Локальные конфликты и стычки, словно искры в сухом лесу, разгорались все сильнее, неумолимо приближая новую глобальную катастрофу – Пятую мировую войну. Мир, едва оправившийся от предыдущих потрясений, вновь оказался на грани уничтожения. Семь империй, возникшие из пепла последних двух мировых войн, казались мощью, но это было лишь внешнее величие. На самом деле, это была власть на пустом месте, раздираемая внутренними противоречиями, словно червями, точащими могучее древо изнутри.

Англосаксонская империя, блистающая технологическим совершенством и экономическим могуществом, скрывала под блестящей оболочкой глубокую социальную пропасть. Роскошь элиты, купающейся в излишествах на орбитальных станциях, резко контрастировала с нищетой и бесправием масс, ютившихся в перенаселенных мегаполисах Земли и заброшенных индустриальных зонах дальних планет.

Латино-Американская империя, обладательница несметных природных богатств, страдала от хронических болезней – коррупции, преступности и политической нестабильности. Несмотря на попытки централизованного управления, бедность и неравенство продолжали разъедать ее изнутри, словно ядовитый плющ.

Китайско-Азиатская империя, раскинувшая свои производственные щупальца от Венеры до Урана, задыхалась от перенаселения. Вирусы, экологические катастрофы и постоянная нехватка продовольствия стали зловещими спутниками ее технологического прогресса. Жесткий контроль над ресурсами и непреодолимая социальная иерархия порождали волны недовольства и протестов, грозящих перерасти в бурю.

Индийская империя, тщетно пытаясь сшить лоскутное одеяло из разнородных культур и религий, боролась с перенаселением, бедностью и тенью кастовой системы, которая, словно призрак, продолжала преследовать общество, несмотря на официальный запрет.

Исламская империя, объединенная общей верой, раздиралась внутренними противоречиями, словно стая голодных волков. Борьба за власть и ресурсы между различными течениями ислама дестабилизировала не только отдельные планеты, но и всю Солнечную систему, сея семена экстремизма.

Российская империя, раскинувшаяся на бескрайних просторах, изнывала под тяжестью собственной громадности. Проблемы логистики, коррупция и социальное неравенство стали ее постоянными спутниками. Напряжение между метрополией на Земле и новыми территориями Солнечной системы нарастало, грозя расколоть империю на части.

Африканская империя оставалась кровоточащей раной Солнечной системы. Постоянные революции, межпланетные конфликты и отчаянная борьба за скудные ресурсы не давали ей ни единого шанса на консолидацию и развитие. Будущее этого континента, перенесенного в космос, оставалось туманным и зловещим.

Перенаселение, словно дамоклов меч, висело над Солнечной системой, усугубляя все существующие проблемы. Миллиарды людей и легионы роботов, заполонившие планеты и спутники, стали непосильной нагрузкой на истощенные ресурсы. Нехватка продовольствия и воды, борьба за каждый клочок жизненного пространства – все это порождало непрекращающиеся конфликты и хаос, превращая жизнь в вечную борьбу за выживание. Мир, задыхающийся под тяжестью собственного населения, балансировал на грани катастрофы. Пятая мировая война, подобная зловещей тени, неумолимо приближалась, обещая окончательно погрузить Солнечную систему в пучину разрушения.

Глава 6: Выдвижение

Грандиозная военная машина начала пробуждаться к жизни. В предрассветной мгле ранним марсианским утром поступил приказ на выдвижение. Мощная группировка, внушающая трепет своей численностью и техническим оснащением, готовилась к космическому межпланетному маршу. Сотни тысяч солдат поднимались по тревоге. Сон как рукой сняло, сменившись сосредоточенной решимостью. Военные базы превратились в бурлящие ульи: люди суетились, спешно собирая снаряжение, техника ревела моторами, выстраиваясь в колонны.

Тридцать три колонны космических кораблей – каждая представляла собой грозную силу, готовую смести всё на своём пути. В течение пяти часов, пока длился этот организованный хаос, старшие офицеры в каждой колонне сверяли списки, проверяли готовность и отдавали последние распоряжения. Искусственный воздух был пропитан напряжением, гулом двигателей и криками командиров, пытающихся навести порядок в этом кажущемся хаосе. Солдаты мелькали, как муравьи в разоренном муравейнике, грузные бронетранспортеры с лязгом занимали свои места в колоннах на космических кораблях, а в небе парили разведывательные дроны, словно хищные птицы, высматривающие добычу.

В это время, высоко над суетой, на верхнем этаже своего кабинета, командующий Бамбони спокойно наблюдал за происходящим. В его руке дымилась чашка крепкого кофе, а на лице не отражалось ни тени волнения. Он знал, что каждый винтик этой сложной машины на своём месте, каждый солдат готов выполнить свой долг. Оставалось только дождаться первых лучей солнца и дать сигнал к началу операции. Судьба империи висела на волоске, и командующий Бамбони был готов взять на себя эту ответственность.

В тишине кабинета раздался стук.

— Войдите, — коротко бросил Бамбони, не отрывая взгляда от панорамы, открывающейся из окна.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, и на пороге появился начальник штаба.

— Товарищ командующий, через тридцать минут мы готовы к выдвижению, — доложил он чётким, отработанным голосом.

— Подойди, братишка, к окну. Взгляни на это. Что ты видишь? — спросил Бамбони, указывая на разворачивающуюся внизу картину.

Начальник штаба, которого командующий по давней привычке называл братишкой, подошел к окну. Внизу, словно в гигантском муравейнике, кипела жизнь: солдаты спешили занять свои места, техника ревела моторами, космические корабли готовились к маршу.

— Личный состав группировки, суетящийся и готовый к выполнению поставленной задачи, — ответил Цараев, слегка смявшись под пристальным взглядом командующего.

Бамбони тяжело вздохнул.

— А я вижу тени бессмысленного бытия данного времени жизни, — произнёс он с едва заметной горечью в голосе. Затем, резко повернувшись к начальнику штаба, добавил: — Не бери в голову, это просто лирика. Через тридцать минут начнём выдвижение.

На лице командующего мелькнула тень усталости, скрытая за маской непоколебимого спокойствия.

Тридцать три стальные артерии, готовые пульсировать в едином ритме войны, протянулись до самого горизонта. Грохочущие колонны космической техники, ощетинившиеся орудиями, ровные ряды, готовые взмыть в небо, замерли в ожидании сигнала. В каждом космолёте, за каждым орудием – сосредоточенные лица солдат, готовых выполнить свой долг. Напряжение, словно электрический разряд, витало в воздухе, предвещая скорую звёздную бурю.

Перед этим стальным воинством, на импровизированном возвышении, стоял командующий Бамбони. Тридцать три фигуры в военной форме — от майора до полковника, командиры межпланетных колонн, — выстроились перед ним в безупречно ровную линию. Каждый из них олицетворял собой мощь и дисциплину вверенного ему подразделения.

Бамбони начал свой обход. Медленным, размеренным шагом он двигался вдоль строя, останавливаясь перед каждым офицером. «Майор Камаев», «Подполковник Лучный», «Полковник Блохин» — голоса звучали чётко и уверенно. Командующий, пристально глядя в глаза каждому, крепко пожимал протянутую руку, словно передавая часть своей непоколебимой воли. В этом простом жесте — признание заслуг, вера в профессионализм и безмолвный приказ выполнить долг до конца.

Закончив обход, Бамбони вернулся в центр строя. Его взгляд скользнул по лицам командиров, запечатлевая в памяти каждый образ. В этой тишине, перед лицом грядущего шторма, он был готов произнести слова, которые определят судьбу не только этих солдат, но и, возможно, всей Солнечной системы.

Командующий начал свою речь, его голос, усиленный громкоговорителями, отчеканенно разносился по плацу:

— Там, куда мы идём, нас уже ждут. Путь будет нелёгким, пролететь незамеченными не получится. — Его слова, тяжёлые и весомые, повисли в воздухе, пропитанном запахом топлива и металла. — Скажу больше, самое трудное – это начало. Нам надо зайти в указанный район и закрепиться. На данный момент это главная задача. Мы потер…

Внезапно он замолчал. Наступила тишина, нарушаемая лишь низким гулом работающих дронов в небе. Пять секунд казались вечностью. Лица командиров отражали недоумение. Что он хотел сказать? Какое слово сорвалось с его губ? Мы потеряем…?— мысль повисла в воздухе, не получив продолжения.

Внезапно тишину разорвал резкий окрик Бамбони:

— Поехали! Всем включить двигатели! Минутная готовность!

Его голос, жёсткий и властный, не терпел возражений. Момент сомнения прошёл. Приказ был отдан. Гул двигателей слился в единый рёв, возвещая о начале операции. Военная межпланетная машина, пробуждённая ото сна, начала своё неумолимое движение вперёд.

Всё задрожало под тяжестью наступающей армии. Тридцать три колонны космических кораблей пришли в движение, превратив предрассветный пейзаж в ревущий поток стали и огня.

Это было выдвижение не просто армии, а целого военного механизма, неумолимого и сокрушительного в своей мощи.

Грандиозное наступление развернулось на спутник Сатурна — Титан. Колонны кораблей, словно стальные щупальца гигантского спрута, протянулись по космическим просторам.

Бамбони, укрытый в одиночестве своего корабля, словно затворник в келье, прищуривался, вглядываясь в ослепительное око Солнца. Его мысли, подобно космической пыли, медленно кружились в безмолвии, оседая на неизбежном.

— Тебя, великое светило, никто не в силах пленить, — думал он, — и до тех пор, пока твои лучи, словно золотые нити, сплетают узор нашего бытия, войны будут терзать твою систему.

В его сознании Солнце представало не просто звездой, а источником всего человеческого безумия.

— Лишь когда ты погаснешь, — продолжал он свой безмолвный диалог, — этот абсурдный мир, порождённый твоим светом, рухнет в бездну забвения.