Пока рушатся миры

Протяни руку

Тени хранят тайны. Тайны становятся легендами, Легенды со временем превращаются в истину.

Эллисон стояла на краю обрыва. Ветер играл с волосами. Первые лучи солнца приятно слепили.

— Давай, чего трусишь!

Парень говорил явно с издевкой. Его лицо было скрыто черным капюшоном. Он демонстративно зевнул и подошел ближе.

— Так уж и быть, могу тебе помочь, — усмехнулся незнакомец, слегка коснувшись плеча Эллисон.

Девушка сразу же дернулась. Один неаккуратный шаг и она действительно могла полететь вниз, на острые скалы. Но крепкая мужская рука схватила ее, возвращая равновесие.

От страха Эллисон не нашла, что сказать. Она лишь уставилась на незнакомца, осознавая, что выглядит полной идиоткой.

— Не хочешь поблагодарить? — откашлялся парень и сделал шаг назад, таща за собой девушку словно тряпичную куклу.

Щеки Эллисон полыхали, она еще никогда не чувствовала себя так унизительно.

— Спасибо, — промямлила Эллисон, опустив взгляд.

— Не ожидал, что ты такая, — небрежно бросил парень, убрав руки в карманы толстовки.

— Какая?

— Трусливая. Ты всегда убегаешь от проблем? Не пробовала найти другое решение?

— С чего ты взял, что я собиралась прыгнуть? — она не нашла лучшей тактики, чем ответить вопросом на вопрос.

— Себе хотя бы не лги, малая. Лучше соберись и научись наконец хотя бы чему-то, — он тяжело вздохнул и взял Эллисон за руку. — Ладно, с этим разберемся позже. Сейчас иди за мной.

Эллисон упиралась первое время, но когда поняла, что любые усилия тщетны, то последовала за незнакомцем, не сопротивляясь. Он вел ее все глубже в лес, сквозь ветви деревьев, пока они не вышли на поляну.

Девушка оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, зачем они сюда пришли. Все что здесь было это пенек и покрытый мхом булыжник. Эллисон внимательно следила за каждым движением незнакомца. Он все также скрывал лицо, лишь несколько непослушных светлых прядей выглядывали из-под капюшона.

— Так и будешь молчать?

Эта игра уже начинала раздражать. Она не могла сделать шаг, не зная правил, не зная, где находятся ловушки. Но по непонятной причине Эллисон не чувствовала страха, словно знала, что он не причинит ей зла.

— Ты помнишь это место? — как ни в чем не бывало спросил незнакомец.

— Что? Нет, — растерялась Эллисон. — И может назовешь хотя бы свое имя? Немного грубо затаскивать девушку непонятно куда и даже не представиться.

Эллисон скрестила руки на груди и недовольно посмотрела на парня, которого судя по всему забавляла ее реакция. Он даже слегка улыбнулся.

— Алекс, — коротко ответил он и протянул руку, которую Эллисон нехотя пожала. — А теперь ответь на мой вопрос, Эллисон.

— Откуда ты знаешь мое имя? — Эллисон сама того не замечая скинула капюшон с головы незнакомца. Ее взгляд остановился на голубых как глыбы льда глазах незнакомца.

Алекс не стал отдергивать руку девушки или пытаться скрыть лицо. Он смотрел в ее голубые глаза полные недоумения, страха и досады, но не мог дать ответы на вопросы. Еще было не время.

— Ты не ответила на мой вопрос, — сухо напомнил Алекс, сохраняя маску безразличия.

— Не была, доволен?

— Несовсем, — он медленно выдохнул, запуская руку в золотистые волнистые волосы. Спустя мгновения он достал непонятную вещицу из кармана и бросил девушке. Эллисон едва успела поймать. Она раскрыла ладони. Кулон в форме полумесяца, усыпанный кристаллами.

— Зачем ты мне его дал?

Никто уже не мог ответить на этот вопрос. Он исчез также незаметно, как и появился.

— Просто замечательно!

— Пришло время вспомнить, кто ты и отыскать правду, — женский голос был ровным, спокойным. — Никогда не снимай кулон. Это ключ от многих дверей.

Эти слова повисли в воздухе. Воцарилась гробовая тишина. Эллисон не знала, что сказать и что спросить. Ей казалось все это нереальным. Она не успела проронить ни слова.

Мир дрогнул. Лес начал таять, свет меркнуть, и всё растворилось в темноте.

— Найди путь. Пробуди силу, — это были последние слова, что она услышала.

Эхо забытого сна

Даже самый тихий шёпот может оказаться громче любого крика —

Нужна лишь смелость его услышать.

7:30 утра. Раздался звон будильника Эллисон выключила раздражающий будильник и накрылась одеялом с головой, не желая, чтобы этот день начинался. Еще и тот странный сон, и самодовольный парень, который решил, что может вершить судьбы.

На календаре было первое сентября, первый день в выпускном классе. Нужно было собираться. Эллисон потянулась и встала, начав приводить себя в порядок. Она подошла к столу, на котором лежала старинная, в потрепанном кожаном переплёте, книга «История первого Создателя». Эллисон аккуратно коснулась кожаного ремешка, вспоминая, как любила в детстве, когда мама читала легенды о людях, способных создавать миры благодаря чистой душе и особенному видению. Они обладали магией и обеспечивали процветание Эферии, сменяя друг друга. Однако история резко обрывает на коронации последнего Создателя, и никто не знает, что было дальше. С губ Эллисон сорвался смешок. Она вспомнила как желала отыскать Эферию, узнать, что было после. Но она выросла и больше не верила в эти сказки. Хотя некоторые жители по-прежнему были убеждены, что Эферия находится недалеко от Дестройшира и они лишь забыли туда дорогу. Жители их городка были до жути суеверны и верили в различные легенды.

— И это еще меня называют странной…

Комната утопала в мягком золотом свете. Стены цвета лаванды были обклеены модными эскизами, пейзажами, вырезками из журналов, фотографиями.

— Эллисон, поторопись!

— Уже иду!

Эллисон отогнала навязчивые мысли и быстро натянула кожаную юбку, застегнула хлопковую рубашку цвета лаванды с вышивкой и широкими фактурными рукавами и обула белые кроссовки. Девушка расчесала свои волнистые волосы, подкрасила губы и взяла рюкзак, закинув в него несколько тетрадей и ручек.

— Эллисон, я жду!

— Спускаюсь!

Снизу раздавался грохот посуды. Лея накладывала овсяную кашу, заваривала кофе и нарезала фрукты. Их утро каждый раз начиналось одинаково. Исключением было лишь Рождество. В остальном мать Эллисон придерживалась четкого распорядка дня и этого же требовала от дочерей.

Иногда Эллисон думала, что она приемная, настолько сильно она отличалась от матери и сестры характером. Предпочитала хаос, который называла творческим беспорядком, никогда не планировала день заранее, полагалась на интуицию и желала делать выбор сердцем. Она была довольно мечтательной девушкой, которая находила настоящее удовольствие в искусстве. На этой почве в этом доме не раз вспыхивали ссоры.

— Эллисон, сядь, позавтракай, — голос Леи был строг, но без лишнего нажима. Надежды девушки остаться незамеченной рухнули. — Нам нужно поговорить о твоем будущем.

Она отложила книгу, но даже не подняла глаз на дочь. Лея ждала, когда Эллисон сядет напротив и будет готова хотя бы сделать вид, что внимательно слушает.

Эллисон послушно опустилась на стул.

— Мама, я знаю, ты хочешь мне добра, — нерешительно начала Эллисон, пытаясь не провоцировать ссору. — Но это не мой путь. Я не ты и не могу пойти твоим путем. У меня свой путь, — невнятно протараторила Эллисон.

Ей стоило труда не отвести взгляда от матери. Это была далеко не первая попытка объяснить, что она никогда не была и не будет идеальной дочерью, оправдывающей ожидания. Но каждый раз Лея не хотела слушать эти «жалкие», по ее словам, отговорки.

— Что ты знаешь о своем пути?

Лея говорила холодно, без эмоций. Иногда она напоминала генерала, привыкшего раздавать команды и все контролировать.

— Ты не опозоришь меня и не будешь заниматься такой ерундой как искусство.

Женщина работала в полиции и готовила ту же судьбу для дочери, уже предупредив своих бывших профессор, что в следующем году к ним пойдет учиться ее дочь и что с ней нужно быть особенно строгими.

— Тебе самой не смешно? Она на тренировки и минуты не может продержаться!

Виктория, что все это время сидела тихо, решила напомнить матери, что ее младшая дочь не отличается силой и боевыми навыками.

— Виктория, не вмешивайся! Это не обсуждается.

— Меня же ты не отдала в полицию, разрешила выбрать свой путь, — повышая тон ответила Виктория, сверкнув изумрудными глазами. — Так почему наседаешь на Эллисон? Она не кукла, а ты не кукловод!

— Эллисон сможет, она должна, — Лея все еще сохраняла холодный тон. — К тому же, ты выбрала достойное направление. Юриспруденцию!

— Она же там и недели не протянет, мама! — Виктория сдула надоевший рыжий локон с лица и встала, опершись обеими руками на стол. Она не раз наблюдала за тренировками сестры и была вынуждена признать, что здесь не помогут никакие учителя. Да и видеть свою сестру она хотела счастливой, а не безвольной собачонкой на привязи.

Воспользовавшись их перепалкой, Эллисон попыталась ускользнуть. Когда ей остался последний поворот, раздался голос матери.

— Вернись обратно, мы не договорили!

Эллисон колебалась всего несколько секунд, после чего выбежала из дома. Виктория не сдержала смеха. За это она и любила сестру, за ее порой детский характер.

— Скажи, что смешного ты здесь нашла?

Холодный тон стал усталым. Она отложила книгу и скрестила пальцы. В ее взгляде больше не было былой уверенности.

— Я безумно люблю ее. Она такая разная и именно это делает ее живой. — Виктория взяла со столика папку и протянула матери. — Мама, если бы только посмотрела ее работы, то поняла, какую ошибку совершаешь. Искусство может менять людей, оно может менять мир.

Лея коснулась папки, но быстро отодвинула ее подальше и отвела взгляд.

— Ты не понимаешь…

Добро пожаловать в реальность

Ты можешь попытаться убежать, спрятаться,

но ты никогда не сможешь убежать от себя,

не сможешь вечно держать в заложниках ту маленькую девочку,

что однажды осмелилась мечтать

Эллисон выбежала из дома на улице Нордстром, 24/24. Достала телефон, воткнула наушники и включила «What About Us» Pink. Музыка заполнила пространство, и, как тонкая дымка, укрыла ее от всего мира.

Она погрузилась в свои мысли, свой маленький мирок, который спасал от гнета реальности. Порой ей хотелось уехать так далеко, где никто не найдет.

В реальность Эллисон вернул резкий визг тормозов и свет фар. Она стояла посреди дороги, горел красный. Сердце ушло в пятки, когда Эллисон поняла, что машина остановилась всего в нескольких сантиметрах от нее.

Из машины выскочил разъяренный мужчина.

— Тебе жить надоело? Родители не учили смотреть по сторонам?! — выкрикнул он, размахивая руками.

— Я... простите... — прошептала она, лицо горело от стыда, руки тряслись, по спине стекали капельки пота.

Краснота постепенно сходила с лица мужчины.

— Ты в порядке? Отвезти в больницу?

— Нет, правда, все хорошо.

Эллисон вернула самообладание, желая скорее избавиться от десятка любопытных взглядов. Мужчина внимательно посмотрел на нее, потом кивнул. Он явно был не рад, что какая-то невнимательная девочка испортила день с самого утра.

— В следующий раз смотри под ноги. — он хлопнул дверью, садясь обратно за руль.

Молодец, Эллисон, продолжай в том же духе и не доживешь даже до совершеннолетия, — еле слышно отчитывала саму себя девушка, сжимая кулаки так, что ногти больно впивались в ладони. Уже такой привычный жест, что помогал держать себя в руках и успокаивать сердцебиение.

Эллисон подошла к школе — зданию, сочетавшему классические колонны и современные стеклянные фасады. Словно мост между прошлым и будущим. Над входом была выгравирована надпись: «Не жди перемен — действуй. Жизнь — это путь, полный взлетов и падений, и только тебе решать, как высоко сможешь подняться».

Девушка сделала глубокий вдох и зашла внутрь. Здание было оборудовано по последним стандартам. Интерактивные доски, просторные классы, мраморные колонны. На стенах висели картины эпохи модерна. Стоял гул. Ученики возбужденно обсуждали последние новости, делясь историями с летних каникул.

Эллисон протискивалась сквозь толпу, пытаясь найти хотя бы один укромный уголок.

— Угадай, кто? — раздался звонкий голос из-за спины, заставивший Эллисон подпрыгнула от неожиданности.

Может все же не сон?

Маленькое приключение, похожее на шалость,

может стать началом большой истории.

Теплые ладони мягко легли на глаза, и воздух наполнился запахом вишни — таким родным, что сердце сразу узнало, кто это.

Эллисон даже не пыталась скрыть улыбку. Это был тот момент, которого она ждала все лето.

— Анна!

Эллисон обняла подругу, уткнувшись носом в ее плечо и вдыхая такой любимый и родной аромат. Они познакомились больше десяти лет назад и с тех пор шли рука об руку.

— Я так сильно соскучилась, Элл! Я столько всего должна тебе рассказать.

Анна обняла подругу в ответ, но довольно быстро отстранилась. Она не могла дождаться, когда сможет все рассказать, поэтому схватила Эллисон за руку и потащила к ближайшей скамейке.

— Я смогла поговорить с Билли Айлиш, она смогла прояснить некоторые моменты в музыкальной индустрии. Это мне очень поможет при выполнении творческого задания в университет…

Анна во всех красках рассказала Эллисон, как прошло ее лето в Калифорнии, какие звездные мероприятия они посетили и со сколькими знаменитостями ей удалось познакомиться. Анна не скрыла, что была очень удивлена, насколько легко многие из них идут на контакт, шутят и делают комплименты. Она еще раз убедилась, что быть журналистом это ее призвание.

Эллисон внимательно слушала и лишь редко вставляла комментарии. Она была искренне рада за подругу.

— В следующий раз ты поедешь со мной!

— Но…

— Даже не начинай, это не обсуждается.

Эллисон уже привыкла, что в их дуэте, лидирующую роль занимает Анна. Да и она не была против, ведь самой ей тяжело было принимать решения. Она всегда сомневалась, боялась кого-то обидеть.

Они продолжили бы еще долго сидеть, если бы не раздавшийся звонок. Девушки потеряли счет времени и сейчас опаздывали на занятие. Имя Катерины всплыло в голове, и Анна побледнела.

— Знаю. И я также знаю, что если мы сейчас не поторопимся, то будет еще хуже, — произнесла Эллисон, хватая подругу за руку, и они бегом направились в класс.

Это были те редкие случаи, когда Эллисон брала инициативу в свои руки. Она отлично преуспевала в учебе и нередко помогала Анне, особенно с математикой.

В класс они ворвались запыхавшиеся. За учительским столом уже стояла Катерина. Женщина средних лет в темной одежде слегка наклонилась вперед, словно выискивая нужную ей информацию. Ее взгляд был острым, проникающим в самую душу, и в нем была сила, заставляющая всех, кто находился рядом, чувствовать, что она никогда не отводит глаз.

Эллисон встретила взгляд Катерины с полной уверенностью, которое в первые разы впечатляло одноклассников, но сейчас все уже привыкли к такому спокойствию девушки.

— Доброе утро, Катерина, — сказала она ровным голосом. — Просим прощение за опоздание.

Катерина медленно повернула голову. На ее лице не дрогнул ни один мускул.

— Опоздание в первый день? Любопытно. Что же, юные леди, чем на этот раз порадуете?

Анна замерла. Она явно нервничала.

— Извините... семейные обстоятельства.

Катерина медленно подошла к ним ближе, скользя взглядом по каждой девушке.

— Семейные обстоятельства? Интересно, какие семейные обстоятельства могут задержать в первый день школы? Может, вы замуж вышли? — ее слова были наполнены сарказмом, она намеревалась поставить под сомнение их объяснение. — Вы дружите, да, но я не думала, что вы настолько близки. Если уж вы хотите говорить о семье, покажите мне хотя бы свидетельство о браке, — добавила она с улыбкой, которая не добралась до глаз.

Эллисон молча выдержала взгляд. Анна — наоборот — почти пряталась за ее спиной. Она не привыкла к такому обращению. Обычно, Анну все любили и ценили за ее энергичность и жизнерадостность.

— Садитесь, — коротко бросила Катерина.

Катерина развернулась и начала раздавать контрольные работы. Никто не издал ни звука. Она ходила между рядами, выпрямив спину, сложив руки за спиной, будто офицер на параде.

— Но… это же первый день, — осмелилась тихо возразить Анна. Посмотрев на задания, она с досадой осознала, что не помнит почти ничего и о хорошей оценке можно только мечтать.

Катерина приостановилась. Медленно обернулась. Одного взгляда было достаточно, чтобы больше никто не смел возразить.

— Не переживай, я помогу. Действуй по нашей схеме, — прошептала Эллисон, доставая письменные принадлежности. Закончив с задачами, она аккуратно переписала решения на ластик и, не привлекая внимания, передала его назад.

Катерина ничего не заметила — или сделала вид. Анна быстро скопировала ответы и решения, выдохнув с облегчением.

Когда работа была сдана, Эллисон повернулась к окну. За стеклом, между ветвями клена, мелькнула фигура. Она замерла, рука сама нашла кулон на груди. Он чуть дрогнул, отозвался теплом.

Это был знак. Опять.

— Чем больше я думаю, тем все страннее, — пробормотала она самой себе, опуская голову на скрещенные на парте руки. — Чувство, что я знаю его, не покидает меня.

Погруженная в свои мысли, Эллисон не заметила, как прозвенел звонок.

— Ты меня спасла, — сказала Анна, крепко обняв подругу. Она вся светилась от счастья. — Как всегда.

Эллисон ответила теплой улыбкой. Это малое, что она могла сделать для подруги, которая каждый раз прикрывала ее побеги из дома, ее поздние возвращения и отсутствия неделями. Эллисон не раз сбегала в Лондон, чтобы посещать занятия лучших профессоров и демонстрировать свои работы. Она не собиралась отступать и знала, что всегда найдется дверь, которая точно откроется. Нужно лишь набраться терпения и не сдаваться после каждой новой неудачи.

***

Когда занятия закончились, Эллисон почувствовала, как кто-то наблюдает за ней издалека. Она начала оглядываться по сторонам, пока не заметила мужской силуэт в черной мантии, из-за капюшона было не видно лицо. Он скучающе облокотился о ствол дерева и указал пальцем на часы на руке, словно просил ее поторопиться. Эллисон почувствовала раздражение, ей хотелось крикнуть, чтобы он убирался подальше. Сама, не зная почему, она была уверена, что это тот наглый парень, как его там звали, Алекс.

— Анна, прости, пожалуйста, мне нужно кое-что проверить, — сказала она, даже не взглянув на подругу, и убежала.

— Эй! Не думай, что сможешь уйти от ответов! — крикнула она ей вслед, доставая телефон.

Анна набрала короткое сообщение:

Что ты натворил? Остановись, кретин!

Просто сделай шаг

Настоящая карта — это не чертёж на бумаге,

а последствия твоих решений.

Эллисон направилась к дереву. Это действительно был тот самовлюбленный блондин, что разговаривал с ней так, словно они как минимум хорошие знакомые. Эллисон странно на него косилась, не решаясь подойти ближе. Слишком необычно был он одет. Черный плащ, высокие кожаные ботинки на шнуровке, но больше всего удивлял меч, поблескивающий от лучей солнца. Но и убегать от него она не хотела.

— Долго собираешься стоять и глазеть?

В его словах не было насмешки, они не звучали грубо, но Эллисон было не по себе.

— Я с тобой разговариваю, Эллисон.

Девушка нерешительно подошла к нему, оглядываясь, чтобы никто их не заметил вместе.

— Почему ты так странно одет и это что… меч?

— Это все, что тебя сейчас волнует, серьезно?

Он приподнял одну бровь, пристально глядя Эллисон в глаза, но меч все же прикрыл плащом.

— Пошли.

Не дождавшись ответа, Алекс взял Эллисон под локоть и потащил за школу. Девушка открыла и закрыла рот, не найдя подходящих слов. Она понимала, что упираться не было смысла, он был намного сильнее ее и судя по его решительности, то просто бы закинул на плечо. Звать на помощь тоже не хотелось. Вдруг это все ее галлюцинации и ее сочтут ненормальной. Неловких ситуаций за сегодня было уже явно достаточно.

Алекс остановился, только когда они оказались у старинного дерева, ствол которого был обильно обвит плющом.

— Что ты видишь?

Эллисон смотрела на него, широко распахнув глаза, не понимая, что должна увидеть.

— Долго молчать собираешься? — вздохнул Алекс.

— Что ты хочешь услышать?

— Что ты здесь видишь.

Алекс поднял взгляд наверх и присвистнул, запуская руку в волосы. Он явно был готов к такому повороту событий и не спешил.

— Дерево… — промямлила девушка

Алекс рассмеялся, глядя на девушку, отчего Эллисон лишь сильнее смутилась. Она и сама понимала, как глупо звучал ответ и что он ожидал услышать точно не это.

Девушка осторожно подошла ближе и коснулась ствола, обвитого плющом. Алекс притих, внимательно наблюдая за каждым движением Эллисон. Девушка обошла дерева и лишь спустя несколько минут решилась коснуться ствола, отодвинув ветви плюща. Под пальцами она ощутила неглубокие борозды — высеченные кем-то слова.

Луна дарует свет и указывает путь.

Иногда, чтобы найти свою дорогу,

нужно пуститься в бескрайний полёт,

где нет ни горизонта, ни страха — только свобода.

Пока Эллисон размышляла, что эти слова могли означать, Алекс исчез также незаметно, как и появился. Ей даже показалось, что она его выдумала и ноги сами привели ее к этому дереву. Только объяснений таким действиям найти не могла.

— Опять? Серьезно?

Эллисон подняла взгляд к небу. Солнце клонилось к закату, окрашивая облака в медный цвет. Она в последний раз обернулась, взглянула на надпись и, развернувшись, направилась домой.

В воздухе стоял запах свежескошенной травы, под ногами тихо шуршали листья. Все это немного успокаивало, отвлекало от навязчивых мыслей. Пересекая старый каменный мостик над журчащим ручьем, Эллисон остановилась. Ее отражение в воде дрожало и рассыпалось на волнах.

— Что все это значит? — прошептала она. — Почему у меня такое чувство будто кто-то управляет мной? Дергает за ниточки? Во что я влипла на этот раз?

Когда она подошла к знакомому двухэтажному дому, ее встретил теплый свет окон и знакомый запах чая со смородиной и розмарином.

— Мам, я дома, — крикнула Эллисон, скинув обувь и бросив рюкзак.

Из кухни вышла Лея. Она недовольно посмотрела на брошенные вещи и тяжело вздохнула. Как она не старалась, Эллисон не могла научиться поддерживать творческий беспорядок.

— Где ты была? Школа закончилась несколько часов назад. Опять в свою академию ходила? — Лея будто чувствовала, что что-то происходило с дочерью.

Эллисон переминалась с ноги на ногу, не зная, сказать правду или соврать. Навряд ли Лея поверила бы в таинственного парня в плаще с мечом. Да и она сама не была уверена, что это не результат плохого сна и постоянных ссор с матерью в последнее время.

— Не волнуйтесь, тетя Лея, Эллисон задержал преподаватель, чтобы обсудить с ней проект, — вмешалась Анна, беря Эллисон под локоть и отводя в сторону. Они поднялись на второй этаж, в комнату девушки.

— В который раз спасаю тебя. Будешь мне должна, — пошутила Анна, садясь на кровать и беря в руки новые рисунки Эллисон. — Красиво. Но кто это? Совсем не могу разобрать лица.

— Это... сложно объяснить, — Эллисон пробубнила, кусая нижнюю губу. — Сегодня после школы… точнее еще вчера ночью, — Эллисон запнулась, понимая, насколько абсурдно это прозвучит. — Нет, не так… — Эллисон заламывала пальцы, каждая попытка казалась глупее предыдущей. — Забудь!

— Давай, ну же! Не думаю, что ты кого-то убила, а все остальное поправимо. — Анна толкнула подругу локтем в бок. Она ко всему относилась легко, как к игре или же сериалу

— Я встретила парня, — наконец произнесла Эллисон, подходя к окну и прижавшись к прохладному стеклу лбом. — Точнее, он преследует меня.

Эллисон накрутила локон на палец и задумчиво всмотрелась в кромешную тьму. Анна молча ждала, когда подруга продолжит рассказ.

— Его зовут Алекс, по крайней мере он так представился, — Эллисон вспоминала встречу с ним и ей стало не по себе. — Нахальный, самоуверенный и очень странно одет.

Анна на мгновение нахмурилась, но быстро вернула беззаботное выражение лица. Она подошла к подруге и обняла ее со спины, уткнувшись носом в волосы.

— Не обращай внимание, мало ли критинов.

— Наверное, ты права.

Эллисон была вынуждена согласиться. Он действительно был похож на одного из чудиков, только вот от него не исходил запах алкоголя или же запрещенных веществ. Да и одет он был странно, не не как один из секты. Девушка не заметила, как начала наматывать круги по комнате, впиваясь ногтями в ладони. Ее мысли были далеко. Она снова и снова прокручивала все события и пыталась найти им логическое объяснение.

— Он отвел меня к дереву, — задумчиво произнесла Эллисон, словно вновь видя выгравированные на стволе слова. — Там было написано:

Луна дарует свет, но не всегда истину.

Иногда, чтобы найти свой путь,

нужно пуститься в бескрайний полёт,

где нет ни горизонта, ни страха — только свобода.

— Звучит красиво.

Анна задумалась и выглянула в окно. На небе была полная луна, ярко освещающая раскинувшийся пейзаж.

— Сегодня полнолуние и сегодня ты увидела эту надпись.

— Просто совпадение, не более.

Эллисон хотела казаться равнодушной, но не могла. Внутри бушевала буря и она сама не понимала из-за чего это происходит, отчего лишь сильнее злилась. Сейчас она не могла контролировать абсолютно ничего.

— А что, если нет? — с привычным озорством сказала Анна, беря Эллисон за руки и смотря в глаза подруги. — Давай попробуем, ведь мы ничем не рискуем.

Анна была воодушевлена, но Эллисон не разделяла энтузиазма подруги, не понимала, что та хочет делать. Она смотрела на нее с подозрением, начиная думать, не очередная ли это гениальная идея Анны.

— Ты вообще, о чем? Признавайся, это очередная игра?

— В этот раз я ни при чем, честно. — Анна села рядом на кровати, поглаживая Эллисон по волосам. — Помнишь, в книгах о Создателях всегда говорилось, что они следовали за луной. Может это послание связано с Эферией?

Анна продолжала сжимать руку подруги. На удивление она говорила довольно серьезно, что настораживало Эллисон. Ведь из них двоих, скорее вторая любила фэнтези и часто жалела, что не родилась на несколько эпох раньше, во времена балов, садов, тайных проходов и сонат.

— Анна, это детские сказки, не более.

— Ты сама говорила, что хотела бы быть героиней фэнтези. Так может это твой шанс?

— Издеваешься? — Эллисон кинула в подругу подушку, но та успела увернуться.

— Прекрати, — сквозь смех произнесла Анна, уклоняясь уже от второй подушки и перехватывая третью. — Когда это я над тобой издевалась? Я серьезно, Элл. Давай попробуем, что мы теряем? — Она смотрела на подругу щенячьим взглядом.

— Мама меня убьет…

— Спасибо! — Анна бросилась подруге не шею.

— Задушишь, — прохрипела Эллисон, освобождаюсь от крепкой хватки.

***

Когда они вышли из дома, луна на небосводе сияла сильнее, чем когда-либо, освещая дорогу и указывая путь. Ее серебристый свет расстилался по земле, постоянно перемещаясь. Девушки шли вперед в тишине, каждая провалившись в свои мысли. Они направлялись в сторону леса. Маленькую дорожку освещал только лунный свет, ни один из фонарей не горел в этот день, что настораживало.

— Элл, мы пришли…

Перед ними раскинулся темный лес. Ветви деревьев переплетались, как пальцы стражей, охраняющих этот мир от незваных гостей. Запах мха, сосны и лечебных трав успокаивал и придавал уверенности. Эхом раздавалось уханье совы, заставляя каждый раз вздрагивать.

Эллисон лишь посмотрела на Анну. Другого пути не было. Ветки деревьев цеплялись за волосы и одежду, из-под земли торчали корни деревьев, которые не всегда удавалось замечать. Но они продолжали молча идти, не решаясь даже включить фонарик на телефоне.

Наконец, когда деревья расступились, открылась поляна, залитая лунным светом. В центре стояла частично разрушенная каменная стена. Эллисон отпустила руку Анны. Она огляделась вокруг и закрыла глаза. Перед ней была маленькая девочка, что потерялась и сильно плакала, прижавшись к стволу дерева.

— Мне кажется, что я здесь уже была, — едва слышно произнесла Эллисон. — В детстве…

Кулон на шеи девушки начал пульсировать, она словно завороженная вставила его во вмятину в стене. Стена содрогнулась, ее поверхность затрещала, трещины наполнялись серебристым сиянием. Раздвигаясь, стена открыла узкий проход, за которым тянулась безмолвная тьма.

Эллисон отшатнулась назад. Она бы и продолжила стоять как статуя, если бы Анна не взяла ее за руку и не потащила прямиком во тьму. Воздух стал ледяным, туман неприятно щекотал кожу, обвиваясь вокруг тела, но Анна уверенно вела их вперед. Они словно провалились в пучину тьмы, из которой не было выхода.

По разные стороны начали раздаваться стоны, мольбы о помощи. Кожа Эллисон покрылась мурашками, ее передернуло.

— Анна, здесь кто-то есть, — Эллисон пыталась остановить подругу, но та лишь сильнее тянула вперед. — Стой, да подожди же. Им нужна помощь.

— Не останавливайся, это ловушка, просто иди вперед.

Анна еще сильне ускорила шаг, и спустя несколько секунд они рухнули на колени. Больше не было черного тоннеля и непонятных голосов. Температура воздуха вновь стала нормальной и можно было сделать полноценный вдох.

Тени среди нас

Не всё, что реально, осязаемо,

и не всё, что осязаемо, реально.

Перед ними был уже совсем другой мир — пустой, безмолвный, полный страха и отчаяния. Высохшая почва под ногами была вся в трещинах, дороги разрушены, и только руины напоминали, что когда-то в этом месте кипела жизнь. Цветные осколки разрушенных домов, разорванные картины и фотографии, забытые вещи, детские игрушки, — все эти предметы хранили память о людях, когда-то живших здесь. Небо было черным с алыми облаками, словно языками пламени. Это было похоже на пристанище сатаны.

— Мы умерли и оказались в аду? — первой нарушила тишину Эллисон.

Она с ужасом разглядывала пейзаж. Девушка тяжело сглотнула. Сердце начало болеть, она слышала крики о помощи, видела, как люди умирали в муках. Она не могла вынести этого и упала на колени, закрыв уши руками. Из носа пошла кровь от разрывающих барабанные перепонки криков.

Запомни, малышка, Эферия твой дом и однажды ты вернешься сюда. Но сейчас тебе нельзя здесь оставаться…

Нежный, убаюкивающий голос ласкал слух Эллисон. И она не могла избавиться от чувства, что этот голос ей знаком, но никак не могла вспомнить, кому он принадлежит. Она вновь и вновь слышала этот голос, пока не нахлынула новая волна воспоминаний, сопровождаемая болью. Эллисон слышала лязг мечей, крики и плач.

— Элл, приди в себя. Иди на мой голос, — голос Анны дрожал, она не знала, что делать, лишь безрезультатно трясла подругу за плечи. — Алекс, может уже выйдешь и поможешь?! — злобно крикнула Анна.

— Ты же запретила мне вторгаться в ее сознание? — ухмыльнувшись спросил парень, но в его глазах не было издевки.

— Ты это сейчас серьезно? — прошипела Анна. В ее глазах сверкали молнии. — Либо ты сейчас же помогаешь, либо…

— Отойди, — парень отодвинул сестру и положил ладонь на лоб Эллисон.

— Иди на мой голос, Эллисон, не позволяй иллюзиям обмануть себя.

— Я не могу, не могу им помочь. Я вижу, как они умирают, как мучаются от боли, но ничего не могу сделать, — слезы катились по щекам девушки.

— Возьми меня за руку. — твердо сказал Алекс, подходя ближе к девушке. — Ну же.

Эллисон сделала несколько шагов ему навстречу и наконец вложила свою дрожащую ладонь в его. Он крепко сжал ее и потащил на себя, вытаскивая из ловушки сознания.

— Что это было? — откашливаясь, спросила Эллисон. — Что здесь происходит?

— Это отрывки твоих воспоминаний, — объяснил Алекс. Он помог Эллисон встать. — Те люди, жители Эферии, что погибли в битве 16 лет назад от руки падшего создателя, но не нашли успокоения.

— Какая битва? Какой создатель? И что ты тут делаешь? Преследуешь меня?

Теперь Эллисон окончательно не понимала, что происходит и почему у нее такое ощущение, словно они играют с ней.

— Я, тот, кто вытащил тебя из этого кошмара и не позволил сойти с ума от собственных воспоминаний. — Алекс провел рукой по светлым, немного вьющимся волосам. Он знал, что не этого ответа она хотела услышать, но другой не мог ей дать. — И я никогда не преследовал тебя, скорее присматривал.

Алекс был расслаблен, его вообще не заботила разворачивающаяся на его глазах драма, словно он ожидал такого исхода.

— Прекращай, — раздраженно ответила Анна, строго посмотрев на парня. — Алекс, я же просила тебя не подходить к Эллисон, пока мы не окажемся здесь. Ты самовольно изменил наш план!

Алекс был не старше двадцати четырех лет. Высокий, спортивного телосложения, лицо с ярко выраженными скулами. Он был хорош собой и даже небольшой шрам над бровью не портил общего впечатления.

— Я твой старший брат, Анна, и не должен согласовывать с тобой каждый шаг. Тем более в вопросах, касающихся Эллисон, ты здесь необъективна.

— Брат? — глаза Эллисон полезли на лоб. — Это очередная шутка? Я постоянно проводила время у тебя дома и не могла не заметить, что у тебя есть старший брат!

— Я один из защитников Эферии и большую часть времени живу здесь, — сказал Алекс, смотря на Эллисон так, словно она утомила его. Он изначально был против так долго скрывать правду от нее, но Анна, как и весь остальной совет защитников Эферии, придерживалась другого мнения. — Теперь нам нужно идти. У нас мало времени.

— Нет, я никуда с вами не пойду. Скажите, где выход из этой затянувшейся игры, и я вернусь домой, — потребовала Эллисон, наконец приведя мысли в порядок. — Эферии не существует, это не больше чем миф, легенда.

— Элл, ты сама знаешь, что это не так. Ты чувствуешь это, — Анна попыталась взять ее за руку, но та сделала шаг назад, выставив руки перед собой. — Прошу, пошли с нами. Мы все объясним.

— Это всего лишь галлюцинации, не больше, — Эллисон схватилась за голову. Она не хотела в это верить, просто не могла.

— Элл, прошу, ради нашей дружбы, — взмолилась Анна.

— Дружбы, которая была сплошной ложью? — тихо спросила Эллисон. Ей было больно от собственных слов.

— Нет! — отрезала Анна. — Наша дружба никогда не была ложью. Ты моя семья, Элл. Я люблю тебя.

— Тогда скажи честно, что вы хотите от меня? — тихо спросила Эллисон, но не дав ответить на вопрос, продолжила. — Допустим, что так называемая Эферия существует, допустим, что и создатели, про которых пишут в книгах не вымысел. Для чего вы привели меня сюда?

— Ты должна помочь нам вернуть прежнюю Эферию, — спокойно сказал Алекс, сложив руки на груди и время от времени поглядывая на часы. Эти разборки их сильно задерживали. Алекс рассчитывал, что Эллисон окажется посговорчивее. — Давай честно, я сам не в восторге от того, что этим человеком оказалась девчонка, которая даже спустя годы тренировок не научилась нормально драться и владеть собственным телом. Но у нас нет другого выбора, ты наш единственный шанс.

— Ты сейчас говоришь обо мне как о какой-то вещи! Но я живой человек, у меня есть чувства.

— Алекс, ты делаешь только хуже. — прошипела Анна. — Элл, прошу, доверься мне. Даю слово, я расскажу все, но позже, когда мы будем в безопасности.

— Хорошо, — сдалась Эллисон. — Я хочу верить, что десять лет нашей дружбы что-то значат.

Анна открыла рот, собираясь убедить, что их дружба никогда не была игрой, но остановилась. Она понимала, что должна дать Эллисон время. Время, которого у них не было.

— Следуйте за мной и не смотрите по сторонам, — Алекс пошел вперед, внешне он был спокоен, но рука, которую он никогда не убирал с рукояти мечи, говорила об обратном.

Воздух холодел, пейзаж вокруг становился всё мрачнее и безжизненнее. Остроконечные камни торчали из земли, преграждая путь. Сухие, искривленные стволы деревьев напоминали кости древнего чудовища, давно ушедшего в забытье. Ветер выл в глухой тишине, будто сама земля оплакивала что-то давно утраченное, но все еще оставшееся в памяти. Этот вой нарастал, превращаясь в навязчивый, тревожный звук — как хищник, крадущийся к жертве. Начали появляться тени. Они перемещались осторожно, прячась за камни.

— Анна… — прошептала Эллисон, в последний момент уворачиваясь от тени.

— Все в порядке, продолжай идти вперед, — Анна еле шевелила губами.

— Держитесь рядом, — прошептал Алекс. — Не позволяйте им коснуться вас.

Одна из теней приблизилась. Эллисон вскрикнула и отшатнулась, но не успела ничего сделать, как Алекс уже вытащил меч из ножен и рассек тьму.

— Ты в порядке? Они почувствовали тебя.

— Я… я не ожидала, — запинаясь, сказала Эллисон. — Кто или что это?

Алекс убрал меч в ножны и повернулся к ней. — Тени Аланда, падшего создателя. Они наверняка уже сообщили ему о твоем прибытии в Эферию, — сказал он и встретился с недоумевающим взглядом Эллисон. — Мы объясним тебе все, когда будем в безопасном месте.

Они остановились, когда подошли к дереву, огромному и мрачному. Его корни расползлись по земле. В воздухе продолжали сновать тени, как ищейки выполняя приказ своего хозяина. Тенями становились потерянные души, что не могли найти покой после смерти. Падший создатель сокращал их, прельщал сладкими речами, обещая, что вернет им физическую форму, как получит абсолютную власть над всей Эферией. Живые не шли к нему, поэтому он властвовал мертвыми, теми, кого поднял из могилы или же призвал из Лимбо.

— Эллисон, ты должна провести нас, — Алекс произнес эти слова настолько спокойным и обыденным тоном, что девушке показалось, словно он потерял последние крупицы здравого смысла.

Анна закатила глаза и гневно посмотрела на Алекса.

— Ей всего лишь нужно вставить свой кулон в отверстие, — сдался Алекс, указав на вмятину в форме полумесяца, что слегка мерцала. — Давай, поторопись. — Алекс подтолкнул девушку к дереву, но та продолжала стоять неподвижно.

— Побыстрее можно? — крикнул Алекс, когда над ними пронеслась очередная тень. — Эллисон, соберись!

Эллисон от неожиданности и страха выронила кулон, застыв словно статуя. И лишь когда очередная тень с визгом пронеслась всего в нескольких сантиметрах от них, Эллисон опомнилась, быстро подняла кулон и вставила в отверстие. Когда холодный металл коснулся коры дерева, появилась вспышка света и разорвала реальность. Гравитация исчезла. И все кончилось так же внезапно, как началось.

Они рухнули на каменный пол.

— Если в следующий раз будешь также медлить, можешь лишиться жизни, — бросил Алекс.

Эллисон просто застыла, она не понимала, как можно быть таким черствым и как такой человек мог быть братом Анны. Он не видел в ней человека, обращался так, словно она чем-то обязана. Но и смелости высказать ему все это она не находила.

— Алекс, угомонись, — Анна толкнула брата в грудь. — Эллисон нам ничего не должна. Прекрати вести себя как последний кретин.

— Прости, — Алекс помог девушке встать, — Правда, прости. Я был слишком резок.

Шепот прошлого. Тень будущего

Творить — значит обладать силой, о которой даже не подозреваешь.

Творить — не только создавать, но также и разрушать.

Творить — это заплатить наивысшую цену,

Потеряв то, о чем и не подозреваешь.

Они оказались внутри загородного дома. Он был светлым и просторным. В углу мерцал камин, на стеллажах стояли книги.

Эллисон сидела на самом краю белого волнообразного дивана, почти не касаясь его спиной. Она сцепила руки в напряжении. Пальцы предательски дрожали, выдавая страх и растерянность. Пустой взгляд был устремлен в пол.

Анна была напряжена не меньше, не зная, как начать разговор. Лишь Алекс был спокоен и сохранял невозмутимое лицо, подкидывал в правой руке кинжал.

— Все, квест окончен? — наконец спросила Эллисон отрешенным голосом, словно смирилась, что сейчас она лишь одна из фигур на шахматной доске. — Или будут еще симуляции?

От неожиданности Алекс едва не выронил нож. Анна развернулась к подруге.

— Элл, это… это не игра, все по-настоящему.

— Значит, игра продолжается.

Эллисон сидела неподвижно и смотрела в одну точку. Физически она была в комнате вместе с Анной и Алексом, но мыслями она была где-то далеко, она закрывалась, запечатывала замки. Такое было уже однажды, когда она была маленькой. Тогда ее матери стоило немалых трудов и походов к психотерапевту, чтобы вернуть дочь и разрушить стену, которая крепла с каждым днем. Предательство— это то, что было простить сложнее всего.

— Элл, ты меня пугаешь, — прошептала Анна. — Ты можешь кричать на меня, злиться, но только не запирайся.

— Это защитная реакция, — Алекс подошел к Эллисон и несколько раз щелкнул пальцами перед лицом девушки. — Эллисон, сейчас не время. Перестань, остановись. — Алекс слегка похлопал девушку по щекам, приводя в чувство.

— Стало легче?

— Д…да, — Эллисон все также ошарашено смотрела на Алекса. — Спасибо.

— Это не впервые?

— Нет.

— Не говори, если не хочешь, — Алекс сел на стул напротив Эллисон, свесив руки через спинку. — Но ты должна отпустить все страхи и сомнения. Нам нужна вся твоя сила, Эллисон, и ты не можешь подвести.

— Не смотри на меня как на сумасшедшего. Со временем ты поймешь, как ее использовать. Но сейчас тебе нужно постараться понять, что здесь происходит.

Анна недоверчиво смотрела на брата, но не решалась встревать. Она села рядом с Эллисон и сжала ее плечо в знак поддержки. Она никогда не хотела оказаться в такой ситуации, но понимала, что ради спасения Эферии, места, в котором она родилась, придется пойти на это. Анна знала, что Эллисон поймет и поможет, не сможет убежать, не попробовав. Эллисон принадлежала Эферии и рано или поздно, она сама бы нашла путь туда.

— Ты наверняка читала книги про Создателей? — вопрос Алекса был скорее риторическим, но он дождался утвердительного кивка прежде чем продолжить.

Если верить книгам они сейчас находились в Эферии, измерении, созданном и управляемом Создателями. Создатели рождаются зимой, когда с неба падает звезда, благословенная ангелами. Эти люди видят все иначе и формируют новые миры. Они обладают невиданной внутренней силой и защищают Эферию. Когда их магия и клинок соединяются воедино, находя баланс и внутреннюю гармонию, это похоже на бесконечный поток света.

— Только книги умалчивают об одном событии и не рассказывают историю последних шестнадцати лет. — Взгляд Алекса помрачнел, он прокрутил в руке браслет из цветов аконита. — Шестнадцать лет назад, Аланд, последний создатель, встал на сторону тьмы и разрушил большую часть Эферии, став падшим создателем. Он выжег земли, забрал тысячи жизней, вынудил бросить родные дома и бежать.

— Но почему его никто не остановил?

Эллисон знала эти истории наизусть. В детстве мама каждую ночь рассказывала ей о доблести эферийцев, их силе и могуществе. Именно по их книгам боевого искусства она учила дочь самообороне.

— Сильнейшие из магов и воинов выступили против Аланда и его армии тьмы. Они потерпели поражение, и большая часть измерения была уничтожена. Ты и сама видела и слышала сегодня. — рассказ Алекса был монотонным, лишенным эмоций, однако он все время отводил взгляд. Он был довольно юным в те времена, но отлично помнил события, ставшие ночным кошмаром. — Но мы не сдались и продолжаем готовиться к новой битве, чтобы свергнуть Аланда. И для этого нам нужна ты, Эллисон. Его армия тьмы растет с каждым днем, каждый день он отнимает чью-то жизнь и обращает в служителя тьмы. Если мы упустим возможность, то проиграем войну. — Последние слова он произнес очень тихо.

— Предположим, это все правда. Какое я имею отношение ко всему этому?

— Если мы правильно все рассчитали, то ты новый Создатель, Элл, — почти шепотом ответила Анна, сильнее сжав плечо подруги. — Только ты можешь остановить Аланда, только тебе дано превзойти его силу и искоренить тьму.

Эллисон спрятала лицо в ладонях, она отрицала это, она не могла быть Создателем, в ней не было никакой силы, иначе бы она поучаствовала, она бы поняла.

— Если это шутка, то совсем не смешная, — прошептала Эллисон, голос предательски дрогнул. Внутри все сжалось — будто невидимая рука схватила сердце, намереваясь вырвать из груди. — Это невозможно. Я родилась и выросла в Дестройшире и до сегодняшнего дня не верила в существование Эферии, считала ее мифом, легендой!

— Ты сама знаешь, что это не так, — ответил Алекс. — Ты почувствовала связь с Эферией и увидела обрывки воспоминаний. Ты родилась здесь, но твоя мать бежала из Эферии, чтобы спастись. И наверняка запечатала твои воспоминания.

— Нет, нет… Мама не могла лгать мне столько лет.

— Элл, все хорошо. Она хотела уберечь тебя и Викторию, точно также как наши родители хотели уберечь нас с Алексом.

Анна долго готовилась к этому разговору, но так и не смогла найти подходящих слов, не знала, как рассказать правду и не сделать больно.

— Это все равно не объясняет, почему вы решили, что я «Создатель»!

— Я наблюдал за тобой последние пять лет, Эллисон. Поверь, шанс, что я ошибся, минимален. Во-первых, ты смотришь на мир другими глазами, — Алекс загнул большой палец. — Во-вторых, на твоих рисунках в комнате запечатлена Эферия. В-третьих, ты создала целый, гребанный мир в этом измерении. И в-четвертых, Аланд хочет тебя убить, потому что чувствует угрозу.

— Мог обойтись и без последнего пункта, — Анна злобно сверкнула глазами.

— Она должна знать правду, Анна. Хватит этой лжи. Ты не оберегаешь ее, а делаешь только хуже, — Алекс злился, но держал себя в руках. С каждым словом в нем нарастала смесь раздражения и боли. Он сжал кулаки, костяшки побелели. Он злился не на Эллисон, а на саму ситуацию, которая не предвещала ничего хорошего.

— Ты не понимаешь, — наконец сказал он, опуская голову, голос стал глухим. — Я видел, как рушились миры, как Эферию пожирала тьма. И если хоть один шанс всё исправить зависит от неё… — он на секунду замолчал, сжав челюсть, — я не могу позволить ей умереть из-за того, что кто-то решил не рассказывать правду.

— Я злился, когда узнал, кто ты, — произнес он тише. — Думал, это ошибка. Девчонка, которая любит рисовать и убегать от мира. Но чем больше я наблюдал, тем яснее становилось: ты чувствуешь Эферию так, как никто из нас. Если ты не поверишь нам и уйдешь, все повторится снова.

— Даже если я поверю вам и соглашусь помочь, — наконец сказала Эллисон, закрыв лицо руками. — Это безумие… Я не умею сражаться, я даже защищаться не научилась за три года тренировок!

— Мы отправимся в Эйдолон Холл, сильнейшую академию магии. Там тебя научат сражаться и использовать внутреннюю силу. Мы все тебе поможем. Ты не будешь, одна. Даю слово, — голос Анны дрожал. Меньше всего на свете она хотела лгать Эллисон все те годы, но у нее не было выбора. И сейчас она понимала, насколько большая пропасть образовалась между ними всего за несколько часов. — Нам не выиграть эту войну без тебя, Элл.

Они много лет готовились к этой войне, придумывали план до мелочей. Но именно Эллисон была той последней частью, без которой пазл не собирался воедино.

— Это невозможно, — от отчаяния взвыла Эллисон, сильно сжимая голову.

— Твоя реакция говорит об обратном, — спокойно сказал Алекс. — Тебе предстоит многое узнать и к многому привыкнуть. Но сейчас мы должны тебе хотя бы в нескольких словах рассказать об Эферии, такой, какая она есть на самом деле. — он сел на белое кожаное кресло напротив Эллисон и сделал несколько глотков кофе. Его взгляд вновь стал холодным и непроницаемым.

— Ты серьезно собираешься прочитать мне лекцию по истории? — съязвила Эллисон, испугавшись сама своих слов. Она всегда была спокойной, тихой, никогда не возражала незнакомым людям и тем более не позволяла дерзить. Но сейчас она теряла контроль.

Алекс допил кофе, проигнорировав вопрос девушки, откинулся на спинку кресла и начал рассказ.

Эферия состояла из нескольких материков. Первый материк — Сильвантерра, родина повелителей природы. Его жители обладают редким даром — они понимают диких животных, говорят с ними на одном языке, могут лечить самые тяжелые болезни и раны, создают зелья и сохраняют равновесие природы. Аланду не удалось полностью подчинить им и они продолжают сопротивляться на том небольшом клочке острова, которого не коснулась тьма. Второй — Эферион. Его жители ушли на много столетий вперед. Их народ— изобретатели и ученые. Их главный исследовательский центр, защищенный грозовым барьером, пока держит оборону. Но в их рядах появились предатели. Внутри этого центра скрыта библиотека. В ней спрятана древняя книга, но никто так и не смог ее найти. Именно она может дать подсказку, как одолеть Аланда. Третий, Фелиция, — мир нескончаемого праздника. Здесь каждое действие — как представление. Балы, маскарады, танцы. Именно в этом мире живет Аланд, развлекаясь со своими приспешниками. Это вечный праздник смерти и тьмы. Фальшивые улыбки, несуразные наряды и люди, похожие на восковые фигуры. Четвертый материк, Астралис — мир чистой магии. Там живут могущественные ведьмы и маги. И там же на одном из холмов возвышается Эйдолон Холл. В этой школе ученики готовятся к предстоящей битве с Аландом. В ней преподают самые могущественные маги, что способны научить даже самых бездарных и трусливых.

— Я не просила об этом. Я не хотела быть Создателем и бороться с тьмой, — как в бреду говорила Эллисон.

— Никто из нас не выбирал этого пути. Но мы должны пройти его до конца, — голос Алекса стал немного мягче. — Если ты думаешь, что Аланд успокоится, завоевав Эферию, то сильно ошибаешься. Дальше он вторгнется в Дестройшир, ведь там живут могущественные маги, потомственные ведьмы и целители. И там же находится путь в Эферию. И вас всех ждет…

— Алекс, прекрати! — Анна закипала от злости. Она закрыл брату рот рукой, повалив на пол.

— Элл, не обращай внимания на этого идиота, — она ударила Алекса локтем в бок. — Уже поздно. Нам всем нужен отдых. Со всем остальным мы разберемся завтра. Ведь так, Алекс? — последнюю фразу, она процедила сквозь зубы.

Эллисон хотелось, чтобы все это было нелепым сном. Но как она не заставляла себя проснуться, ничего не получалось. Это происходило наяву, и она не могла просто убежать.

— Меня вы спросить не хотите, согласна ли я на это? — устало спросила Эллисон. У девушки уже не осталось сил на споры.

— Элл, ты имеешь полное право вернуться, я не буду тебя в этом винить, правда. Вне зависимости от твоего решения ты останешься моей лучшей подругой.

— Мы не можем заставить тебя стать Создателем, Эллисон. Ты сможешь одолеть Аланда, только если сама искренне этого пожелаешь, — Алекс к удивлению Анны не стал давить, угрожать или же кричать. Он выбрал другую стратегию, вот только какую, она не могла понять. Но проигрывать Алекс не умел, поэтому оставалось только наблюдать, как постепенно он будет раскрывать свой план шаг за шагом.

— Могу подумать до завтра?

— Конечно, а сейчас иди отдыхать, — ответила Анна, начиная шептать заклинание.

Воздух у входной двери задрожал, окутанный мягким мятным сиянием — защитный купол скрыл дом от чужих глаз.

Попалась

Иногда узы могут пугать.

И ты начинаешь оглядываться на каждом шагу,

Прислушиваться к каждому шороху.

— Пошли, — Алекс взял сумку Эллисон и они направились наверх.

Девушка провела пальцами по холодным каменным перилам. Взгляд был затуманенным, слова Анны и Алекса продолжали звучать в голове снова и снова. Эта ситуация казалась жуткой, комичной и сюрреалистичной одновременно.

— Ты правда думала, что сможешь от меня спрятаться? — в голове раздался низкий, хрипловатый мужской голос. Он говорил медленно, растягивая удовольствие.

Эллисон резко остановилась, схватившись за перила. Мир вокруг поплыл, стены дома растворились в густом, пепельном мраке.

— Посмотри на себя, — прошипел он. Они стояли на краю пропасти, небо было затянуто тучами, бушевал шторм. — Жалкое создание. Думаешь, в тебе есть сила? Без них ты никто. Просто девчонка, возомнившая себя особенной.

Дыхание стало прерывистым. Эллисон хватала ртом воздух, но не могла вдохнуть глубже. Пальцы сами потянулись к шее.

— Отпусти... прошу... я ничего не знаю...

В висках гудело, тело трясло мелкой дрожью, мышцы ног ослабли, и она упала на колени.

— Запомни эти слова. Я уничтожу всех, кто тебе дорог, одного за другим. И ты сама будешь умолять меня о смерти.

Он смотрел на нее с презрением, с той самой усмешкой, которая оставляет шрамы. Его руки душили ее, его тьма проникала в самое сердце.

— Эллисон! Посмотри на меня! — тряс девушку Алекс, пытаясь достучаться до сознания. Он не мог проникнуть ей в мысли, они были заблокированы. — Борись! Слышишь, борись!

Эллисон моргнула, резко вдохнула, словно вынырнула из-под воды. Перед ней на корточках сидел Алекс, крепка держа за плечи. Сама девушка сидела на полу, пальцы вцепились в горло, ногти оставили белые следы.

— Дыши, — тихо, но твердо сказал Алекс. — Я здесь. Все хорошо.

— Он… он был здесь, — прошептала она, трясясь словно осиновый лист, слезы выступили на глазах. — Говорил со мной. Он… знает, кто я.

Алекс молчал, пристально разглядывая каждую деталь на лице Эллисон. Он должен был убедиться, что с ней все впорядке. Желваки заходили на скулах. В глаза была ярость. Он был зол на себя, что не смог обеспечить безопасность, ошибся в расчетах.

Он крепко обнял девушку, гладя по волосам, пытаясь успокоить.

— Он сказал… сказал, что убьет всех, кого я люблю. А меня оставит, чтобы я смотрела, как они умирают в муках, — глаза Эллисон были полны страха, зрачки лихорадочно бегали, ища ответ.

— Он чувствует тебя, — наконец сказал Алекс. — Связь уже установлена, — он медленно выдохнул, признавая очевидный факт. — Теперь ты нигде не будешь в безопасности.

Он сильнее прижал девушку к себе, словно защищая от невидимых глаз.

— Что произошло? — Анна прибежала на шум.

— Он знает, что Эллисон здесь, — коротко сказал Алекс, нервно сглатывая. — Теперь он будет искать ее.

— Ты же заверил, что обо всем позаботился и по крайней мере до битвы Эллисон будет в безопасности, — Анна рявкнула, скрипя зубами. В ее глазах была ярость. Она была готова испепелить Алекса. — Ты всегда так хвалишься, что все под контролем. Скажи, как, как ты это допустил?

— Не сейчас, Анна, — прошипел Алекс, помогая Эллисон встать. — Мы должны убираться отсюда. Его тени, они здесь.

Анна застыла на месте, выронив из рук нож, что она успела схватить пока бежала сюда. Эллисон продолжало трясти.

— Анна, быстро, — рявкнул Алекс, крепко схватив Эллисон за руку и ведя за собой.

Анна быстро опомнилась и поравнялась с ними. Она нервно кусала губы, складывая в сумку со столов все, что могло пригодиться: ножи, самодельные бомбы, склянки с лекарствами.

— Ложись и ни звука! — крикнула Алекс, повалив девушек на пол.

Стекла повылетали из окон, в дом ворвались тени. Они сновали по углам, били посуду, осколки летели на пол. Эти существа, сотканные из самой тьмы с красными горящими глазами, пролетами прямо над их спинами, но не могли никак найти. Твари реагировали на звук, поэтому все, что им оставалось, надеяться, что они скоро вернутся к своему хозяину.

Эллисон закрыла уши руками, сердце бешено колотилось. Ей хотелось разрыдаться от страха, от обиды, от безысходности. Ее притащили непонятно куда, втянули в жуткую игру и теперь все, что она может, это выполнять поручения наглеца, что возомнил себя всезнающим.

Когда звуки утихли, Алекс первым приподнялся с пола, дав девушкам знак оставаться на местах и не издавать ни звука. Он аккуратно осмотрелся, двигаясь беззвучно. Весь дом был разгромлен, на стенах остались черные вмятины.

Когда Алекс убедился, что безопасно выходить, он вернулся за девушками и они также тихо покинули дом. Ищейки Аланда обладали исключительным слухом, но были практически слепы. Это было единственным, что спасло их в эту ночь.

Стояли сумерки, туман стелился по земле густыми лентами, словно живой. Он лип к ногам, цеплялся за одежду, забирался под воротник. Эллисон поежилась, обхватив себя руками.

— Мы… куда теперь? — голос дрожал, но Эллисон изо всех сил старалась сохранять спокойствие, не хотела казаться слабой.

— К родителям, — коротко ответил Алекс, не оборачиваясь и продолжая тащить Эллисон за собой. Только сейчас он заметил, насколько крепкой была его хватка и ослабил. — Если, конечно, сможем добраться.

— Очень ободряюще, Алекс. Может, ещё скажешь, что мы все умрём по дороге? – Анна изо всех сил сдерживалась, чтобы не стукнуть брата. Он все время забывал, что Эллисон до этой ночи считала Эферию лишь легендой и не знала, насколько опасным местом стала эта земля за последнее десятилетие.

— Если ты продолжишь шуметь, вполне возможно.

Анна открыла рот, чтобы возразить и отпустить колкое замечание в сторону брата, но в последний момент решила остановиться. Перепалки им были не к чему и могли привлечь внимание слуг Аланда.

Они быстрым шагом направилась к небольшому помещению, напоминавшему гараж, за домом. Дверь распахнулась с неприятным скрипом. Алекс зажег одинокую лампочку на стене, впустив немного света.

— Это… шутка? — спросила Эллисон, застыв на пороге. Она моргнула несколько раз, чтобы убедиться, что зрение ее не подводит.

Два мощнейших современных мотоцикла, отливающих серебром.

— Нет, — как ни в чем не бывало ответила Анна, садясь за один из мотоциклов и надевая шлем. — Обещаю, тебе понравится. Главное не закрывай глаза.

— Садись, — бросил Алекс Эллисон, но увидев ее недоумевающий взгляд добавил. — Или предпочитаешь остаться здесь?

Эллисон сначала продолжала стоять на месте, но после встряхнула головой и быстро села сзади Алекса, слегка взяв его за куртку.

— Если не хочешь разбиться, держись крепче, — Алекс нажал на педаль газа. Мотор заревел и спустя секунды они мчались вперед. Фары освещали дорогу, но из-за слишком высокой скорости все расплывалось, картинки сменялись слишком быстро. Эллисон сильно обхватила Алекса, прижимаясь к его спине. Сначала она закрыла глаза от страха, но спустя время наслаждалась полетом. Анна была права, от развернувшийся картины захватывало дух. Один пейзаж сменялся другим, а вместе с этим и истории. Было ощущение, что все в этом измерении было живым.

Прошло около тридцати минут прежде чем они сбавили скорость и коснулись твердой земли.

— Ты как? — Алекс снял шлем с головы Эллисон и помог девушке слезть с мотоцикла.

— Наконец мы дома! — радостно воскликнула Анна, направляясь быстрым шагом к небольшому светлому дому, стоявшему посреди рапсовых полей. Из стеклянных дверей вышли родители Анны и Алекса и сразу обняли дочь. По их нежным прикосновениям сразу было видно, как сильно они любят ее и как переживали.

— Все в порядке? Никто не ранен? — спросила Амелия. Ей было немного за сорок. Длинные золотистые волосы были убраны в высокий хвост. На ней были всего лишь легкая шелковая ночнушка и халат. Она подошла к Эллисон и аккуратно провела ладонью по лицу девушки. — Элл, дорогая, с тобой все хорошо? Мой болван тебя ничем не обидел?

— Ты сейчас серьезно? — Алекс закатил глаза, но все же обнял мать, после чего пожал руку отцу.

— Да ладно тебе, Алекс, все мы знаем, как хорошо ты играешь роль ледяного короля, — Анна пихнула брата локтем в бок, за что удостоилась недовольного взгляда.

— Хватит вам всем, Эллисон и без вас напугана, — вмешался Артур, накидывая на девушку свою куртку и провожая в дом. — Пойдем, а вы двое, — он обратился к детям. — сначала здесь выясните свои отношения и только потом заходите в дом.

Он был небольшим, но уютным и обставленным со вкусом. Стены пастельного желтого цвета, на которых висели картины эпохи импрессионизма, мебель округлых форм и комнатные растения. Сразу ощущался покой и любовь, царившее в этом доме.

Они прошли в гостиную, где Амелия налила всем успокаивающий ромашковый чай. Эллисон ежилась, она ощущала на себе взгляды, словно все только и ждали, когда она начнет говорить. Только вот она не знала, что сказать.

— Как… как вы здесь оказались? Тетя Амелия, вы же постоянно встречали нас с Анной у себя дома с лимонным пирогом, приглашали меня на Рождество. А сейчас… здесь… я совсем ничего не понимаю.

— Мы никогда не покидали Эферию, ты просто не осознавала, что она часть Дестройшира. Этот маленький городок тесно связан с этим миром и нам было не сложно перемещаться между двумя домами, — улыбнулась Амелия, протягивая Эллисон кусок того самого ароматного лимонного пирога. — Не старайся понять все сразу, со временем ты со всем разберешься.

Эллисон ответила легкой улыбкой, которая получилась скорее вымученной. С каждой секундой все становилось еще запутаннее и Эллисон не понимала, чему верить. Она уже была даже не уверена в том, что люди в этом доме не ее враги. Они обманывали ее столько лет, обсуждали планы на будущее, зная, какая судьба ее ждет. Интересно, они вообще видели в ней живого человека или только оружие против Аланда?

— Ладно, ребята, пора расходиться по комнатам, — все же прервал долгое молчание Артур, вставая из-за стола. — Эллисон, твой комната наверху, последняя справа. Говори, если чего-то будет не хватать.

Когда время остановило ход

Искусство рождается не движением руки,

а биением сердца и шепотом души.

Комната была просторной. Холодный каменный пол под ногами приятно щекотал пятки. Свет от кристаллов на стенах пульсировал, освещая пространство холодным потоком света.

Одна из стен была украшена древними фресками, которые оживали при приближении девушки: цвета менялись, фигуры передвигались, сплетая и расплетая свои истории. Жителя Эферии на каждом шагу напоминали о том, что они потеряли, чтобы помнить, за что они боролись.

На другой стене раскинулась карта Эферии. Она показывала, как возникли миры, как жили в них люди и как они были разрушены Аландом. Сначала дети играют на зеленых лугах, покрытых цветами. Казалось, что был слышен их звонкий смех. Студентки в коротких юбках спешат в паб, флиртовать с магами и отрываться на танцполе. Вот ученые изобретают в своих лабораториях. Спустя мгновения все эти миры окутывает мрак, тени разрушают все на своем пути, люди бегут в надежде спастись. Был слышен их отчаянный крик. Девушка смотрела на это с ужасом, разделяя и чувствуя их боль.

Эллисон тяжело вздохнула и подошла к кровати, на которой лежала шелковая ночнушка. Её пальцы скользнули по ткани. Цвет лаванды успокаивал, а нежная ткань словно вода струилась по телу. Эллисон собиралась уже лечь спать, но в углу комнаты заметила мольберт. Рисование всегда успокаивало. Она взяла кисть и начала писать, что чувствовала, что подсказывал ей внутренний голос. Мазки были хаотичными, эмоциональными: на полотне начал появляться силуэт женщины, парившей в воздухе. Цветы сирени за ее спиной распускались, серебро разливалось по лазури, мерцая, как поверхность воды под лунным светом. Цвета не просто смешивались — они дышали, текли и кружились.

— Ты здесь неспроста, дитя, — эхом раздался женский голос. Вся комната оказалась залита реками лавандового цвета.

От неожиданности Эллисон уронила кисточку и обернулась, пытаясь найти источник звука.

— Кто здесь?

— Ты скоро все сама поймешь, — голос был нежным, успокаивающим.

Дрожь пробежала по спине, но Эллисон словно загипнотизированная подняла кисть и продолжила рисовать. Фигура начала обретать форму — перед ней появилась женщина, облаченная в лиловую мантию. Ткань мерцала, словно сотканная из созвездий.

— Как такое возможно? Ты и на картине… и здесь, — с трудом выговорила Эллисон, сделав несколько шагов назад. — И почему все без остановки твердят, что я скоро все пойму, осознаю? Как я смогу, если никто ничего не может нормально объяснить? — Эллисон теряла самообладание, судорожно вдыхая воздух. Она больше не могла держать себя в руках. Все решили за нее, не спросив, втянув непонятно во что.

— Это невозможно объяснить, только почувствовать, — голос стал громче и отчетливее. — Я знаю, что сейчас тебе страшно и ты хочешь вернуться домой, но в глубине души ты уже приняла решение остаться и помочь Эферии. Ведь это и твой дом тоже.

Прежде чем Эллисон успела ответить, скрипнула дверь. Похоже она была не единственной, кому не удавалось уснуть.

— С кем ты разговаривала?

Алекс вошел в комнату, но уже не было ни женщины, ни вуали, укутавшей комнату. Он выгнул бровь и с настороженностью осматривал комнату.

— Я… — Эллисон растерялась. Она не хотела врать, но и что-то мешало сказать правду. — Я не слышала, как ты вошел, — пробубнила девушка, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Кто она? — спросил Алекс, кивнув на женщину на картине.

— Мне кажется, — нерешительно начала Эллисон, вспоминая события из прошлого. — Я встречалась с ней однажды, в лесу. Мне было… шесть. — Эллисон нахмурила брови и сцепила пальцы, вспоминая те дни.

— Что случилось в тот день? — аккуратно спросил Алекс. Он не давил, но и давал понять, что она должна дать ответ.

Эллисон задумалась, погружаясь в тот день. Она словно снова была той маленькой, напуганной девочкой.

— В тот день отец был очень зол. Они с мамой поругались. Он сказал, что я не его дочь и воспитывать чужого ребенка он не собирается, — голос Эллисон слегка дрогнул, но она продолжила. — Он сказал, что от меня одни неприятности.

Эллисон нервно сжала ночнушку и прикусила нижнюю губу. Она всегда старалась быть правильной, тихой, не перечить. Как и многим детям, Эллисон тогда казалось, что этого точно должно быть достаточно, чтобы завоевать отцовскую любовь.

— Я считала, что это все моя вина. Их ссоры, его угрозы уйти из дома. И я подумала, что если исчезну, то у них все наладится. Я убежала из дома и села на первый автобус. Я не знала, куда он едет. Вышла на конечной остановке у леса и пошла вглубь. Вскоре потерялась и забилась у дерева, уже было темно, и я дергалась от каждого шороха. — Эллисон сделала глубокий вдох прежде чем продолжить. — В тот момент появилась женщина, — взгляд Эллисон переместился на картину. — Она не сказала ни слова, но ей и не нужно было. Она протянула руку и когда я вложила в ее ладонь свою, сразу стало легче. Прикосновение было таким нежным, теплым, наполненным любовью, — Эллисон посмотрела на Алекса, впервые за весь рассказ, и нервно сглотнула. — Она вывела меня из леса и прежде чем исчезнуть, сказала, что мы еще встретимся.

«Зачем я ему все это рассказала? Теперь Алекс будет считать меня слабой, будет знать, что я даже родному отцу не нужна. Хорошо, Эллисон, успокойся, может он уже завтра обо всем забудет».

— После того инцидента, отец еще неделю жил с нами. Я думала, что все наладилось, но… — ее голос дрогнул. — В один вечер он потерял самообладание. Он рушил все на своём пути. Я подвернулась ему под руку. Отец взял нож и порезал мне щеку. Так я и получила этот шрам. — закончила Эллисон, проводя по глубокому порезу на щеке. Днем она тщательно маскировала шрам, поэтому только самые близкие знали о его существовании. Каждый вечер, смотря на себя в зеркало, Эллисон пронзала тупая боль, напоминающая о тех событиях.

Алекс сделал несколько шагов навстречу девушке. Руки были сжаты в кулаки, мышцы напряглись, кровь пульсировала в венах. Злость читалась на его лице. Но когда он начал говорить, голос его был тихим и спокойным.

— Запомни, никто не имеет права так обращаться с тобой, Эллисон, — Алекс слегка коснулся плеча девушки, подбадривая. — Ты не сделала ничего плохого и твоей вины в том, что он ушел, нет. — его рука зависла в нескольких миллиметрах от ее лица. — Этот шрам… он не портит тебя, тебе необязательно его скрывать.

Эллисон сделала шаг назад и скрыла шрам прядью. С каждой минутой Алекс становился для нее все большей загадкой. То он холоден и груб, то проявляет сострадание и искренний интерес. Возможно, этот холод лишь маска, непробиваемая броня, которая изредка давала трещины.

— Алекс, можно задать вопрос? — тихо и неуверенно начала Эллисон, решая перевести тему разговора.

— Продолжай.

— Почему мы никогда не встречались? Я столько раз была у вас дома, но Анна никогда не знакомила нас, не упоминала, что у нее есть брат. Как такое возможно? Честно… это немного странно и даже грубо.

— Странно? Возможно. Грубо? Полагаю, могло показаться и так. — Ничего личного. Мы должны были убедиться, что ты действительно новый Создатель. У нас нет права на ошибку и времени ее исправлять. Мы не могли открыть Эферию постороннему человеку и посвятить в наши тайны. Поэтому, я следил за тобой, оставаясь в тени, приглядывал. И только когда я убедился, что ты та, кого мы искали, начал приходить к тебе во снах, — спокойно рассказал Алекс. — Признаю, было некрасиво, но у меня не было другого выбора.

— Я понимаю, что мы с тобой не были знакомы и тебе было все равно на мои чувства. Но… но, как Анна могла так поступить, как могла скрывать все это от меня. Почему это было так необходимо? Нельзя было просто стереть мне память, если бы я оказалась не тем человеком?

«Да потому что ты была бы уже мертва окажись не тем человеком, глупая девчонка. Твое тело нашли бы на дне обрыва»

— Анна беспокоится о тебе. Ты для нее как сестра. Иногда мне кажется, что она любит тебя больше чем меня, родного брата, — парень ухмыльнулся. — Она хотела уберечь тебя от всего этого и дать жить нормально как можно дольше. То, что нас ждет — настоящая война и мы не знаем, кто выйдет из нее живым.

Эллисон ничего не ответила. Она подошла к карте Эферии и стала ее изучать. Тишина давила, но ни один из них не знал, о чем говорить.

— Если не можешь уснуть, то я могу показать тебе несколько приемов. Ты должна научиться обращаться с мечом, — Алекс первым не выдержал этой неловкости. И не придумал ничего лучше, чем предложить пойти тренироваться.

— Сейчас? — Эллисон выгнула бровь.

Алекс дал ей знак следовать за ним. Эллисон не нашла в себе смелости возражать ему. В конце концов она действительно не умела управляться мечом, да и годы тренировок рукопашного боя не дали практически никаких результатов. Они вышли из комнаты и пошли по мрачным коридорам. Спустились по лестнице и направились в тренировочный зал. На стеллажах было самое разнообразное оружие, от маленьких кинжалов до массивных мечей и булав. Алекс взял меч среднего размера, украшенный рубинами, и протянул его Эллисон. Девушка неуверенно взяла клинок.

Алекс подошёл ближе, положил свои ладони на ее и направил руки, разворачивая меч под нужным углом. Его движения были точными, многолетняя практика давала о себе знать.

Он поставил её ноги чуть шире, добившись устойчивости, выровнял плечи, заставив снять лишнее напряжение.

— Не напрягай так сильно руки. — Ты не должна бороться с мечом. Он должен стать твоим продолжением. Вы — единое целое. Ты питаешь его своей силой и магией, он — рассекает врагов за считанные секунды, уберегая тебя. Ты должна сражаться на инстинктах, чтобы обыграть Аланда.

«Из его уст все звучит так, будто это очень легко. Стать одним целым с оружием. Конечно, я же каждый день тренируюсь во дворе дома. И о какой магии он говорит? Они тут все точно сошли с ума».

Алекс провёл рукой по её локтю, мягко направляя, пока меч не оказался на линии центра тела. Эллисон старалась запоминать каждое его движение. Её дыхание стало глубже, сердце стучало размеренно, а тело постепенно находило ритм.

Алекс отошел на несколько шагов, давая пространство.

— Теперь — удар. Спокойно. Плавно.

Эллисон подняла меч, чувствуя, как он тяжелеет в руках. Она пыталась сконцентрирована, но усталость оказалась сильнее, ей приходилось бороться с каждым движением.

— Лучше. Но ты всё ещё слишком осторожна, — Алекс оценивал каждый шаг. Выбирал, какую стратегию боя ей использовать. — Не бойся. Не думай о том, что ошибёшься. Просто делай.

Алекс поправлял ее и заставлял повторять удар снова и снова. Темп тренировки ускорялся. Эллисон становилось все тяжелее поднимать меч.

— Быстрее. Ты медлишь. Не забывай делать шаг при ударе. Повтори еще раз.

И всё же тело отказывалось повиноваться. Мышцы ныли, пальцы дрожали, меч ускользал из рук. Один из её ударов Алекс отразил слишком резко. Сталь со звоном ударилась о сталь, и сила его блока отбросила ее назад. Она лежала на спине, тяжело дыша, всматриваясь в потолок и пытаясь восстановить дыхание. Тренировка была слишком изнуряющей.

— Ты в порядке? — Алекс протянул руку. Эллисон помедлила, но все-таки вложила свою ладонь в его. Отвечать она ничего не стала, лишь поправила волосы и собиралась уходить.

— Прости, я не должен был устраивать сейчас тренировку и так давить. — Он почесал затылок. — Я все время забываю, что не все, как я, выросли с мечом в руках и привыкли к таким тренировкам.

— Я сама согласилась, — невнятно ответила Эллисон, не поднимая глаз. — Ты не виноват.

— Просто говори мне, если что-то не так. Не молчи, ты не наша заложница и твое мнение имеет значение. — Алекс потрепал девушку по плечу. — Иди спать, уже слишком поздно.

Эллисон не стала отвечать и просто ушла, оставив Алекса одного. Он положил оружие на место, задержавшись на мгновение на своем отражении в клинке.

— Обращаться с девушками ты так и не научился, — он усмехнулся и покинул тренировочный зал.

Там, где правит тишина

Чтобы постичь истину, одного разума мало

— нужно сердце, что верит, и взгляд,

способный узреть незримое.

Утренняя заря мягко разливалась сквозь высокие стрельчатые окна тренировочного зала, окрашивая каменные стены в золотисто-розовые тона. Воздух был прохладным, пах железом и пылью. Лёгкий скрежет подошв по каменному полу нарушил гнетущую тишину.

Движения Алекса были выверены и спокойны, ни один мускул на его лице не дрогнул. Он делал связку ударов — один, второй, разворот, — и каждый переход был плавным, почти незаметным, будто меч сам знал, что делать. Казалось, между ним и сталью существовала невидимая связь: клинок отзывался на малейшее движение, повинуясь своему хозяину.

Эллисон остановилась у порога, боясь помешать. Она внимательно наблюдала, как Алекс двигался, обращала внимание на каждое движение. Запоминала каждый шаг. — Ты пришла, — тихо произнёс он. Голос его звучал осторожно. Алекс отложил меч в сторону.

— Пришла.

— Вчера... — начал он, тщательно подбирая слова, — я был груб.

— Давай забудем об этом.

Эллисон не хотела вновь поднимать эту тему. Она оценила ситуацию и приняла тот факт, что ее оставили без выбора. Даже если она вернется обратно в Дестройшир, то не сможет делать вид, что ничего не случилось, не сможет ходит в школу и видеть пустую парту. Чувство стыда выжжет ее изнутри. Она будет считать себя предательницей, которая оставила с подругу в трудную минуту. Пусть Анна и не говорила ей долгое время правду, но она не могла отрицать тот факт, что они крепко связаны и это намного больше чем дружба.

— Твоя стойка, — сказал он, обходя её и становясь за спиной. — Держи равновесие. Меч — не просто продолжение руки. Он — часть тебя. Позволь ему двигаться с тобой в одном ритме. Не сопротивляйся, — добавил он тише. — Доверься клинку. И себе тоже. Пока не избавишься от неуверенности, не сможешь отдаться бою по-настоящему.

Эллисон выдохнула, расслабила плечи. Она позволила разуму отступить на второй план и доверилась чувствам. Она стала двигаться с мечом в один такт и все начало получаться, само собой.

— Уже лучше, — произнёс Алекс, отпуская ее руки. — Используй гибкость и ловкость.

Они продолжили занятие. Алекс по-прежнему был требователен, но теперь его голос звучал мягче, спокойнее. Он с пониманием относился к ошибкам девушки. Эллисон постепенно начинала понимать и усваивать технику боя. В какой-то момент ей удалось отразить один из его выпадов.

— Все не так плохо, как я думал, — усмехнулся он. — Конечно, ты еще не готова, чтобы вступать в бой, но, пожалуй, следующую тренировку переживешь.

— Посчитаю это за комплимент.

— Только не расслабляйся — уголки его губ приподнялись. Алекс забрал у Эллисон меч, вернув на место. Когда он обернулся, чтобы посмотреть на девушку, от нее не осталось и следа. — А она смешная… — Алекс продолжил тренировку уже в одиночестве.

***

Эллисон поднялась к себе в комнату и направилась в душ. Вода была ледяной, освежала — не только тело, но и мысли, смывая сомнения и тревогу. Девушка быстро надела белый джинсовый топ, с лавандовой вышивкой по краям, и свободные голубые джинсы, декорированные кружевом и жемчугом. Сверху накинула асимметричную джинсовую куртку того же нежного оттенка. Волосы ниспадали мягкими волнами, аккуратно ложась на плечи. Эллисон спустилась на кухню. Еще в коридоре девушка услышала, как Анна и Алекс спорили.

— Алекс, нет, — резко сказала Анна, стукнув по столу. Она даже не пыталась скрыть раздражения. — Это ловушка, подстроенная Аландом. Уже несколько лет никто не ступал на эти острова. Мама, папа, скажите хотя бы вы ему!

Алекс откинулся на спинку стула и запустил руки в волосы. Он закрыл глаза. Вены пульсировали, мышцы были напряжены. Алекс сохранял привычное спокойствие, но было заметно, что совсем скоро эта скорлупа покроется трещинами. Больше всего он не выносил, когда Анна искала поддержки у родителей, зная, что она их любимица.

— Драгомир прислал письмо с просьбой отвести к нему Создателя. У него есть информация, которую он готов рассказать только Эллисон, — Алекс повторял это уже в десятый раз, но Анна не хотела его слушать. — Он также сказал, что Жозефина хочет видеть ее. И, возможно, мы встретим ее там, — с нажимом добавил Алекс.

Эллисон стояла у прохода и молча наблюдала за ними. Только сейчас она заметила, как они похожи внешне, и как отличаются характерами: вспыльчивая и эмоциональная Анна и холодный и сдержанный Алекс.

На Анне были тёмные джинсы, декорированные молниями и ремнями, бордовый жилет с вышивкой и капюшоном, спущенным на плечи. Темная помада, тонкие, аккуратные стрелки — она была как всегда прекрасна. Алекс, как и обычно был одет в белую футболку, черные джинсы и черную кожаную куртку.

— Угомонитесь, оба. — Артур одарил Анну и Алекса строгим взглядом. — Вам не по пять лет. Вы должны были научиться конструктивному диологу. К тому же, решать не вам, а Эллисон.

— Эллисон, ты уже проснулась? — ласково спросила Амелия, гладя девушку по волосам. — Какая же ты все-таки красивая, вся в мать. — Амелия освободила место для Эллисон за столом и быстро накрыла.

Эллисон удивило такое сравнение, ведь сама она не находила ничего общего в их с матерью внешностях. Соседи даже нередко шутили, что лишь старшая дочь пошла красотой в Лею, младшая же не была похожа ни на мать, ни на отца.

— Кто такой Драгомир? — перевела тему Эллисон, отрывая кусочек от свежеиспеченного круассана.

— Доброе утро, Элл! Да так, один старик с острова, — отмахнулась Анна, но Эллисон не могла не заметить волнения подруги.

— Этот, как ты выразилась старик, старейшина клана Целителей, — Алекс строго посмотрел на Анну. Он много раз просил Анну аккуратнее выбирать выражения, но Анна продолжала быть упрямой и слишком дерзкой. На этой почве у них часто вспыхивали ссоры. — Драгомир передал нам послание, что если мы хотим раскрыть твою внутреннюю силу, то должны сегодня же прийти на остров.

— Из-за чего вы тогда спорите? — в недоумении спросила Эллисон, не понимая, о чем тогда эти двое спорят. Она смотрела то на Анну, то на Алекса, не понимая, что происходит.

— Это не так просто Эллисон, — вмешался Артур, наливая кофе. В его синих глазах явно было беспокойство. — Не каждый может ступить на те острова и не каждому дано найти их поселение, точнее то, что от него осталось.

— Мы не пойдем туда, Элл! Большая часть земель разрушена Аландом. Там до сих пор снуют его тени. Что если это ловушка? — Анне казалось это очевидным, и она не понимала, почему другие не разделяют ее тревоги. Эллисон она давала поблажку на неопытность, но от брата и родителей она ожидала поддержки. Анна вообще не любила, когда кто-либо перечил ей.

— Насколько я понимаю, здесь везде тени и слуги Аланда. Поэтому мы нигде не будем в безопасности, — пожала плечами Эллисон, откусывая зеленое яблоко.

Она сама не понимала, почему так спокойна. Либо она все еще была в шоковом состоянии, либо смирилась, что не она здесь устанавливает правила игры. И чтобы выбраться, нужно дойти до финального уровня.

— Замечательно! — фыркнула Анна, разведя руками, и отвернулась. — Делайте, что хотите!

— Алекс, Анна. Мы оставляем Эллисон на вас. Нам же нужно вернуться в столицу для подготовки к битве. Вы же знаете, Эферии сейчас нужен каждый, — Амелия нервничала, она не хотела оставлять их на произвол судьбы, но у нее не было выбора. — Только обещайте, что, если что-то случится, вы сразу отправите весточку.

— Не забывай, твой сын один из защитников Эферии. Он с детства готовился к этому и сможет защитить себя и девочек. — Артур успокоил жену, но отвел Алекса в сторону и сказал уже намного тише. — Я знаю, как ты заботишься об Эферии и как долго ты ждал этой возможности, но будь с девочкой помягче, ей сейчас очень тяжело.

***

Эллисон и Алекс ждали Анну, которая не переставала возмущаться. Наконец, она схватила сумку и повесила на плечо. Очертила символы плавными движениями рук и прошептала заклинание, которое прятало дом от посторонних глаз.

Close la Porta.

Они вышли из дома. Вокруг простиралась рапсовые поля, но довольно скоро их сменила бесплодная и изломанная земля, пустынное пространство, которое полностью покинула жизнь.

Но Эллисон не видела этого, она смотрела на эти земли глазами предыдущих Создателей, когда еще не случилось разлада между светом и тьмой. Цветущие поля, зеленые деревья, дорожка из белого камня и босые маленькие ножки, что топтали цветы. Она слышала звонкий смех: Не догонишь, не догонишь! Небольшие каменные домики, из труб которых валил дым, великолепные сады и хозяйства. Та мирная жизнь, которая делала жителей счастливыми. Но все они лишились дома, семьи, надежды и погрузились в кромешную тьму, которой не было видно конца.

— Какой она была, Эферия? — Алекс вернул Эллисон в реальность. — Ты ведь сейчас видишь ее совсем другой, процветающей?

— Тут потрясающе, — только и смогла произнести девушка, стараясь запомнить каждую деталь. — Я и не думала, что люди могут быть настолько счастливы.

— Такой Эферия была до Аланда, такой мы хотим увидеть ее вновь, — тихо прошептал Алекс.

Эллисон не стала отвечать, не знала, что сказать и какие слова подобрать. Но эта магия быстро рухнула, когда дорога вывела их к мосту. Изящному, витиеватому, покрытому цветами. Он казался хрупким, но стойко выдерживал самые сильные порывы ветра.

— Это единственный путь? — Эллисон остановилась в шаге от моста. Алекс, который шел все это время впереди, на мгновение обернулся. Он заметил замешательство девушки и вопросительно приподнял бровь.

— Этот мост хрупкий лишь на первый взгляд, но на самом деле эти лианы невозможно разорвать, — заверил Алекс ее, но потом добавил, — Ты же не боишься высоты?

— Нет, — ответила Эллисон, опустив взгляд и крепко сжав кулаки.

Анна взяла Эллисон под локоть, и они медленно начали переходить на другую сторону. Он немного раскачивался на ветру. Когда они дошли до середины, начал подниматься густой туман, постепенно застилая все вокруг. Приходилось идти практически вслепую. Когда они ступили на твердую землю, туман начал смыкаться вокруг них кольцом, словно загоняя в ловушку. Поднялся сильный ветер.

— Я же говорила, что это ловушка, — Анна старалась перекричать гул ветра, но ее слова доходили лишь обрывка. — Теперь мы тут…

Анна не успела договорить, как стали слышны несколько ритмичных ударов о землю. Туман рассеялся. Ветер стих. Перед ними стоял мужчина преклонных лет, невысокого роста. Он был в серой мантии, украшенной дорогой вышивкой, и с деревянным посохом, увенчанным сапфиром.

— Мы так долго ждали вас, — произнес мужчина хриплым голосом, подняв на гостей полные мудрости изумрудные глаза. — Вот вы и пришли. Мое имя Драгомир, я предводитель того немногочисленного народа, что остался на этом острове, после прихода падшего Создателя. Это мое послание вы получили.

Длинные, седые волосы Драгомира развевались на ветру и отливали серебром. Многочисленные амулеты звенели.

Эллисон сделала несколько шагов на встречу Драгомиру. Этот мужчина вызывал доверие и почтение. Приблизившись достаточно, девушка склонила голову, приветствуя и выказывая свое уважение.

— Вы звали нас. Мы не могли поступить иначе, — уверенно сказала Эллисон, выдержав пристальный взгляд старца, что проникал в самую душу, словно испытывал на прочность.

Драгомир сузил глаза и сократил то малое расстояние, что разделяло его и Эллисон. Он взял девушку за подбородок и приподнял ее лицо, внимательно рассматривая.

— Здравствуй, дитя, — Драгомир аккуратно провел рукой по волосам девушки, а после остановил взгляд на кулоне. — Полумесяц, конечно, это должен был быть полумесяц, чтобы ты подобно самой яркой звезде озарила этот мир и изгнала тьму. Но для этого ты должна понять, кто ты и на что способна. Но правда бывает болезненной. Ты готова?

Драгомир смотрел куда-то вдаль. В его глазах была заметна печаль. Эллисон показалось, что ему сложно давались эти слова.

— У меня нет выбора, — сглотнув, ответила девушка. Она должна разорвать связь с падшим создателем и сделать она это сможет, только если уничтожит его.

— Милая, выбор есть всегда, — ласково ответил Драгомир, вновь одарив ее добрым, почти отеческим взглядом.

— Аланд установил с ней связь, — прямо сказал Алекс, вставая наравне с Эллисон.

— Еще рано, слишком рано, — пробормотал себе под нос Драгомир и подняв глаза на Эллисон продолжил. — Что же, тогда нам следует поторопиться. Природа покажет вам путь, если только вы умеете слушать и быть терпеливыми.

— Но как нам получить ответы от того, кто не может говорить? Как услышать зов и понять его? — Анна поправила выбившуюся прядь волос и посмотрела на Драгомира глазами, полными разочарования.

— Я и не знал, что моя сестра может быть такой рассудительной, — усмехнулся Алекс, из-за чего получил локтем в бок от нее.

— Умолкни, — огрызнулась Анна.

— Вот это уже больше похоже на мою сестренку, — Алекс закатил глаза.

Эллисон наблюдала за их перепалкой и впервые увидела искреннюю улыбку на лице Алекса. С Анной он был тем самым вечно раздражающим, но таким заботливым старшим братом. Все чаще казалось, что в этом человеке уживается несколько личностей.

— Прекратите, — строго сказал Драгомир. — Вы находитесь в месте, благословенном самой матерью-природой. Будьте добры проявить уважение. Вы должны быть мудры и проницательны, чтобы найти правду и суметь ею воспользоваться, — мужчина недовольно посмотрел на гостей, — Вы больше не можете позволить себе детские шалости.

— Просим прощение, — одновременно сказали Алекс и Анна.

— Следуйте за мной, — наконец нарушил удушающую тишину Драгомир, разворачиваясь и заходя в туннель из деревьев. — Время на исходе, и вы должны еще многое узнать, если не хотите, чтобы история повторилась.

Драгомир повёл их в глубь острова, где воздух был наполнен ароматом трав и диких цветов. Земля под ногами то покрывалась мягким мхом, то становилась гладкой, как отполированный камень. В воздухе порхали бабочки, пролетали птицы необыкновенной красоты. Это был тот малый клочок острова, что не утратил жизни. Вдалеке виднелись небольшие домики из камня, покрытые плющом. Рядом с одним из них стояла женщина в воздушном шелковом платье, поверх которого были надеты доспехи. Глаза ее были завязаны, за спиной висел лук. Волосы скрывал капюшон.Одной рукой она держала белоснежного жеребца за узду, вторая покоилась на рукояти меча. Эллисон так засмотрелась на эту картину, что чуть не упала, споткнувшись о камень.

— Это Аэллири, защитницы нашего острова. Они родились слепыми, поэтому полагаются лишь на слух и обоняние, — объяснил Драгомир, заметив замешательство на лице Эллисон. — Иза-за отсутствия зрения, они особо чувствительны к звукам и запахам. Они невероятно быстры и легко могут обмануть врага, который считает их немощными.

Ей показалось, что Аэллири провожает их взглядом и от этого стало не по себе. Она ускорила шаг, желая избавиться от ощущения чужих глаз на своей спине.

Драгомир вывел их на поляну, усеянную белыми цветами. Вдалеке виднелись верхушки гор, над которыми сгустились тучи. Остальная картина была сокрыта туманом.

— Там, в пещерах, обитают духи, и злые, и добрые. Там же время от времени появляется Жозефина. Если встретите ее, она поможет раскрыть силу Создателя и даст подсказки, как одолеть Аланда.

— И как нам добраться до этих пещер? — спросил Алекс. Они пришли за ответами, но Драгомир говорил загадками, что не могло не злить Алекса. Но он слишком хорошо анализировал шаги наперед, поэтому выжидал, когда получит нужную информацию. Алекс был не только хорошим воином, но и выдающимся стратегом.

— Лишь лошади могут провести вас туда, — его голос стал тверже, — И помните, что у любого знания своя цена. — на этих словах Драгомир скрылся в тумане, оставив их в недоумении.

— Он действительно просто взял и ушел? — недовольно спросила Анна, сев на траву. Она поджала под себя ноги и обхватила их руками, положив голову на колени. — И что мы теперь будем делать, Алекс? Давай, предложи что-нибудь, ты же у нас самый умный. — Анна до сих пор злилась на брата. Они остались одни, посреди пустынного поля.

— Ждать, — только и ответил Алекс, сев под дерево и облокотившись о ствол. Он достал кинжал и стал его точить.

Эллисон потопталась на месте, но после легла на траву рядом с Анной. Она смотрела на плывущие по небу облака и размышляла, не совершила ли она ошибки, оставшись в Эферии. Разум говорил бежать и забыть все, как страшный сон, но сердце велело остаться. И это был тот редкий случай, когда она выбрала второе. Пришло время снять оковы, что прятали ту маленькую девочку столько лет.

Так они просидели несколько часов. Начинало темнеть. И когда уже казалось, что больше не было смысла ждать, раздался топот копыт. Поднялась пыль. Эллисон первой подошла к белоснежному жеребцу. Он склонил голову, давая понять, что отведет в нужное им место. Алекс и Анна следом оседлали черных лошадей. Они были величественны и грациозны. Их движения уверенные и сильные. Они скакали вперед. Деревья расступались, показывая им дорогу. Ветер приятно бил по лицу.

Эллисон закрыла глаза и раскинула руки в стороны, наслаждаясь моментом. Волосы развевались на ветру. На лице была легкая улыбка. Она чувствовала, как бешено бьется сердце. Но это был не страх, а чувство свободы. Один пейзаж сменялся другим. И вот они нырнули в туман, окутавший горы.

Кони замедлили бег и остановились у обрыва.

— Надеюсь, наши пути еще пересекутся, — прошептала Эллисон и погладила коня в последний раз.

На противоположную сторону был лишь один путь — старое бревно, не внушающее доверия. Под этим куском дерева ревела река, волны с силой разбивались об острые камни. Раздавался стон, словно кто-то пытался выбраться из ловушки и молил о помощи или же предупреждал о неизбежности конца каждого, кто решится пересечь пропасть.

— Идите осторожно, не спешите и не смотрите вниз, — проинструктировал Алекс, — Анна, ты первая. Давай.

Анна аккуратно ступила на бревно. Оно слегка прогнулась под её весом, но она даже не шелохнулась. Анна шла уверенно, не останавливаясь, и уже скоро оказалась на противоположной стороне.

— Это оказалось легче, чем я думала, — крикнула она. — Теперь ваша очередь. Поторопитесь, уже темнеет!

Алекс пошёл следом. Его шаги были спокойными и уверенными. Он быстро и без единой заминки перешел по бревну, добравшись до Анны.

Осталась лишь Эллисон. Она подошла к самому краю обрыва и посмотрела вниз, отчего закружилась голова, а внутри все сжалось. Она ступила на бревно медленно, нерешительно, раскинула руки в стороны, пытаясь балансировать. Сделала шаг, потом ещё один. Эллисон замерла на середине. По спине пробежал холодок. В глазах читался страх. Сердце бешено колотилось. Она никогда не отличалась грациозностью.

— Она боится высоты, — вдруг вырвалось у Анны.

Алекс обернулся к ней в ту же секунду. Его выражение лица оставалось спокойным, но в глазах пылала ярость. — Ты сейчас серьёзно? — его голос был пугающе тихим. — Почему ты не сказала мне раньше?

Анна отшатнулась. Только сейчас она осознала, что, скрывая страхи подруги, она подвергает её опасности. Она должна была рассказать, чтобы Алекс провел Эллисон, и сейчас она несет ответственность за возможные последствия.

— Элл, попросила не рассказывать тебе о ее страхах, — жалобно промямлила Анна.

Несколько секунд Алекс пристально смотрел на сестру, но после процедил сквозь зубы. — В следующий раз — говори, даже если тебе кажется это неважным. Даже если Эллисон попросит сохранить это в тайне.

Он вновь посмотрел вперед. Эллисон медленно двинулась дальше. Взгляд девушки метался. Она дышала слишком часто.

— Эллисон, — спокойно сказал Алекс, подходя ближе к краю, — не смотри вниз. Смотри на меня. Не спеши. Спокойно. Шаг за шагом.

Она с трудом подняла на него взгляд. Шаг. Пауза. Шаг. Осталось совсем немного. Но тут нога девушки соскользнула. Она упала на колени и крепко схватилась руками за бревно.

— Эллисон! — Алекс сел на корточки прямо у края обрыва. — двигайся ко мне.

Девушка послушала его и медленно ползла вперед. Когда она была у самого конца, Алекс протянул ей руку и силой вытащил, повалив на землю. Эллисон упала рядом с ним, тяжело дыша. Тело дрожало. Лицо было бледным.

— В страхах нет ничего постыдного, Эллисон, — сказал Алекс и помог встать девушке. — Из-за своей глупости ты могла погибнуть.

— Прости.

Анна обняла подругу и прошептало что-то на ухо. Эллисон осуждающе посмотрела на нее, но не произнесла ни слова.

Они прошли за водопад — сквозь ледяную завесу брызг, где вода падала сплошным серебром и глушила любой звук. По ту сторону водопада скрывался лес. Древний. Могучий. Молчаливый. Земля под ногами пружинила мягким, напитанным влагой мхом, между корней блестели лужицы, на листьях висели тяжелые капли. Воздух был густым и терпким — пах смолой, мокрой корой, свежей хвоей; в нём стояла та особая тишина, когда слышно, как капает где‑то вода и как шевелится папоротник от чужих шагов. Несколько раз навстречу им, замирая на миг, выходили олени; рыжие лисицы мелькали у тропы, как язычки пламени. Но ни одна птица не пела — будто весь лес, затаив дыхание, прислушивался.

Чем дальше они уходили, тем плотнее становилась темнота. Наконец деревья расступились, и перед ними открылась пещера, оплетённая виноградной лозой; на листьях лежала холодная роса, а гроздья‑бусины поблёскивали в полумраке. Внутри стены мерцали — тонкие прожилки самоцветов вспыхивали и гасли, словно невидимые духи перебегали во тьме, касаясь камня кончиками светящихся пальцев. В глубине тихо капала вода и каждый звук отдавался эхом.

Поднялся ветер; песок лег лёгким облаком, закружился, как серебристая пыльца. И через миг она сложилась в силуэт — появилась женщина с картины. В белоснежных, сверкающих одеяниях, будто сотканных из звёзд ночного неба: край мантии мерцал инеем, свет вокруг неё смягчился, и даже тьма, казалось, отступила, признавая её власть и могущество. Она — хозяйка этих пещер.

В объятиях судьбы

Пусть мир падет, и всё вокруг исчезнет —

в этот момент ты возродишься,

словно феникс, сильнее, чем когда-либо.

Женщина медленно приблизилась к гостям. Ее движения были грациозными, неспешными, но такими уверенными. Ее взгляд был пронзителен, но не лишен ласки.

— Дитя моё, — прошептала женщина, обращаясь к Эллисон, мягким и в то же время твердым голосом. — Раз пришла ко мне за ответами, значит, ты готова открыть внутреннюю силу и дать потоку разлиться по венам, смешиваясь с кровью, проникая в самое сердце. Но, как тебе наверняка известно, за все в этом мире нужно платить.

Эллисон приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но прежде чем она успела произнести хотя бы слово, Алекс сделал шаг вперед, отодвинув девушку в сторону. Он крепко держал рукоять меча, но не вытаскивал из ножен. — И какова твоя цена? — спросил он, голос оставался ровным, несмотря на убийственный взгляд и выступившие на шее вены.

— Прошу говорить более уважительно, молодой человек. — голос женщины стал ледяным. — Всего лишь одно испытание. Если Создатель выдержит, распечатает внутреннюю силу. Но если окажется слаба, — она намеренно выдержала длинную паузу. — я заберу её жизнь.

С губ Эллисон сорвался легкий стон. Эти слова были звонкой пощечиной, которая отрезвляла и напоминала, во что она ввязалась.

— Если ты думаешь, что мы готовы рисковать жизнью Эллисон, ты глубоко заблуждаешься, — яростно сказала Анна. — Мы справимся и без тебя.

— Она не раскроет силы, не пройдя это испытание. Лишь оно способно активировать то, что так тщательно было спрятано годами.

Сердце Эллисон сжалось сильнее. Грудь пронзила непонятная боль.

«Другой путь... его не было. Сколько времени им понадобится, чтобы самостоятельно найти подсказки? Сколько людей еще погибнет от рук Аланда, пока они будут искать тот самый другой путь?»

— Анна, — наконец решительно произнесла Эллисон, — давай будем честны, у нас нет других путей. Это наш единственный шанс. Ты всегда говорила, что я сильнее, чем думаю. Если это правда, я справлюсь.

Анна схватила Эллисон за запястье и оттащила в сторону, подальше от духа.

— Что ты творишь? — прошипела она, сильнее сжимая кисть подруги. — Я не позволю рисковать твоей жизнью. Мы не станем доверять этому чертову духу. Это может быть ловушка.

Эллисон аккуратно взяла Анну за руки и посмотрела в глаза. Сердце бешено стучало в груди, но ее голос не дрогнул. — Ты знаешь не хуже меня, — прошептала Эллисон, — эта женщина может помочь победить Аланда. Она нам не враг, я чувствую это.

Губы Анны сомкнулись в тонкую линию, во взгляде читалась неуверенность и страх.

— Элл, нет… ты не пойдешь туда. Я не позволю. — Её слова были полны отчаяния. — Это слишком опасно.

— Анна, я разделяю твое недоверие и страх, но так устроен этот мир, — с легкой усмешкой ответила Эллисон. — Мы должны следовать правилам игры, если не можем их поменять.

— Тогда мы изменим правила игры. — Алекс поддержал сестру, сверкнув ледяным взглядом.

— Если вы поверили, что я истинный создатель и способна одолеть темного мага, то поверьте сейчас, что я могу пройти это испытание.

«Я не могу позволить страху управлять собой. Не сейчас. Пора перестать бояться всего. Я всегда хотела узнать, на что способна. Вот мне и выпал шанс стать смелее и перестать прятаться от реальности».

— Я принимаю твои условия, — уверенно сказала Эллисон, отпуская руку Анны и делая несколько шагов вперед.

Анна хотела возразить, но Эллисон одним взглядом дала понять, что уверена в своем выборе и не изменит его.

— Ты сделала свой выбор, дорогая. — Она повернулась к молчаливому юноше в старой серой мантии, которая была ему явно велика. Он был таким тихим, что его присутствия никто не заметил. — Но прежде чем начать, ты должна подготовиться к испытанию. Каждая деталь должна быть соблюдена. Генри покажет тебе путь.

Не говоря ни слова, юноша повернулся и жестом показал Эллисон следовать за ним.

Но прежде чем она успела сделать шаг, чья-то рука сжала её запястье — крепко, отчаянно. — Нет! — голос Анны прозвучал строго, уверенно. — Ты не пойдешь одна!

— Анна, прошу. — Не спорь со мной, — её хватка стала сильнее. — Ты не знаешь, что тебя там ждёт. Я не позволю!

Алекс перехватил руку сестры, отводя ее в сторону

— Отпусти меня! — закричала Анна, её голос был полон гнева. — Я не стану просто стоять и смотреть!

— Ты должна ей доверять, — спокойно сказал Алекс, продолжая крепко держать Анну за талию, не позволяя вырваться. — Это её выбор. Ты не можешь вмешиваться.

Анна повернулась к нему, в её глазах вспыхнул огонь. — Ты так спокоен, потому что тебе все равно, что будет с Эллисон. Тебя не волнует ее жизнь, она для тебя всего лишь «Создатель», а не человек!

Алекс не отпустил сестру, но и не проронил ни слова.

— Я справлюсь, — сказала Эллисон одними губами. — Обещаю. — она скрылась за первым поворотом.

Алекс отпустил Анну и вплотную подошел к женщине. — Если с Эллисон что-то случится… если ты её предашь или обманешь. — Ты заплатишь за это, я клянусь тебе.

— Какой храбрец, — усмехнулась она. — Я не нарушаю своих слов. Но выживет ли она — зависит лишь от неё. Женщина исчезла как по щелчку пальца, оставляя брата с сестрой наедине.

***

Лабиринты пещеры привели их в каменную комнату. В центре, на столе, лежало платье, белоснежное как первый зимний снег. От него исходило мягкое серебристое сияние.

Эллисон, завороженная красотой платья, сделала несколько шагов навстречу. Рука потянулась к шелковой ткани, но зависла в воздухе. Казалось, что сердце девушки перестало биться и на миг она перестала дышать. Она аккуратно взяла платье в руки и не спеша стала переодеваться.

Платье идеально подошло Эллисон, словно было сшито для нее. Его нежная ткань волнами струилась по телу, почти не касаясь кожи, обволакивая её вуалью грёз. Шлейф тянулся за ней, словно тень лунного света. Изысканная вышивка из жемчуга, стекляруса и пайеток оживала с каждым её шагом, отливая серебром. Легкий вырез мягко обнажал ключицы, а длинные рукава ниспадали, раскрываясь у запястий, как белые лепестки, усыпанные крошечным жемчугом.

Эллисон увидела своё отражение в зеркальной глади воды, но с трудом узнала себя. Впервые она чувствовала себя женственной, красивой.

Генри, который все это время стоял за дверью, подошел так тихо, что Эллисон не заметила его. Он молча одел на голову девушки диадему, напоминавшую венок. Крошечные цветы сплелись в идеальный круг, в лепестках которого были спрятаны жемчужины.

— Миледи, — тихо сказал Генри, — Нам пора.

Когда они вернулись в главный зал, женщина взглянула на Эллисон с гордостью. — Дитя моё, ты подобна ангелу, — прошептала она. — Жаль, что я говорю это при таких обстоятельствах.

— Это не ваша вина, а ирония судьбы, — с легкой улыбкой ответила Эллисон.

Женщина взмахнула рукой, камни раздвинулись, открывая узкий проход в комнату для испытания. Прежде чем Эллисон полностью растворилась в темноте, Анна крикнула в последний раз.

— Дай слово, что выдержишь испытание!

— Обещаю, — ответила Эллисон и с уверенностью шагнула вперёд. Каменная дверь за её спиной с грохотом закрылась, оставив Анну и Алекса в гнетущей тишине.

Внутри зала находился лунный бассейн — бездонный сосуд, чья гладь отливала холодным серебром. Вдоль камней, которые окружали бассейн, мерцали десятки свечей. Их пламя колыхалось от легкого ветерка, и отблески танцевали на поверхности воды, превращаясь в зыбкие образы и рассыпаясь на миллион маленьких деталей. Воздух был наполнен ароматом воска, лёгким дымом и горьким привкусом металла.

В этот день было полнолуние, и луна ярко отражалась в бассейне. Это было очень красивое и захватывающее зрелище. Если бы не предстоящее испытание, которое не давало расслабиться.

— Пора узнать, в чем заключается испытание, — слегка взглянув на Эллисон, таинственно произнесла женщина. — Тебе нужно зайти в воду по пояс. Я буду наносить знаки на плечо расплавленным воском. Ты почувствуешь боль, она будет сильной, но ты должна терпеть. Если закричишь или начнешь вырываться — вода будет нагреваться, и станет только хуже.

На миг Эллисон показалась, что женщине тяжело дались эти слова и что для нее самой происходящее испытание.

Девушка нервно сглотнула, но не проронила ни слова. Она поднялась по каменной лестнице ко входу в бассейн, придерживая платье. Вскоре Эллисон стояла посреди лунного бассейна, освещения серебряным сиянием.

— Генри, — позвала женщина. — Принеси свечи. Время пришло.

В воздухе чувствовалось напряжение. Несколько свечей потухли. Раздался скрежет когтей. Первая капля раскаленного воска коснулась кожи Эллисон. Девушка инстинктивно отдернула плечо, но быстро взяла себя в руки, стиснув зубы и сжав кулаки. С каждой новой каплей воска боль усиливалась, а на плече появились замысловатые узоры. Кожа горела, оставались красные следы.

Стон сорвался с губ девушки. Становилось все тяжелее терпеть возрастающую боль. Её начало лихорадочно колотить и когда оставалось уже совсем немного, Эллисон не выдержала и закричала, от отчаяния, от боли, от собственной беспомощности. Крик эхом пронесся по всей пещере.

***

Паника Анны нарастала. Она уже не пыталась скрыть своих эмоций. Страх, гнев, отчаяние, беспомощность — все эти чувства сплелись воедино. Она забарабанила со всей силой по запертой двери. — Ты, тварь, прекрати! Слышишь, остановись! — её голос сорвался от отчаяния.

Алекс обхватил сестру за талию, оторвал от земли и силой оттащил от двери. Анна вырывалась, пинала ногами воздух.

— Мы не можем, уже нельзя остановить испытание — тихо сказал Алекс, крепче обнимая сестру. — Анна, поверь в Эллисон как верила всегда.

— Как ты можешь быть спокойным, пока эта ведьма пытает Элл?! Неужели в тебе нет ни капли сочувствия? — в ярости крикнула Энни и укусила Алекса, что дало ей возможность выбраться. Она посмотрела брату прямо в глаза. — Да, ты не дружил с ней, даже не общался, но ты наблюдал за ней все это время, ты проживал с ней многие моменты. Неужели этого было недостаточно, чтобы проникнуться хотя бы какой-то симпатией?

— Анна, успокойся. — процедил сквозь зубы Алекс, сжимая кулаки. — Не говори того, о чем пожалеешь. Мы знали, что ее жизнь будет в опасности, как только она попадет в Эферию. Поэтому не делай вид, что во всем виноват я один.

Анна не нашла, что ответить брату, и просто отвернулась от него, не желая продолжать этот разговор. Она понимала, что он прав. Они оба знали, на что обрекают Эллисон, открывая ей Эферию. Но признаться себе в этом было слишком тяжело.

***

— Генри, — мягко сказала женщина, — вытащи девочку из воды. Она справилась, испытание завершено.

Генри зашел в воду и без труда поднял обмякшее тело Эллисон. Она не шевелилась, кожа была бледной, лишь плечо, на котором выжигали узоры, оставалось красным.

Женщина протянула руку, чтобы коснуться щеки Эллисон, но ее кисть прошла сквозь девушку.

— Всё закончилось, — прошептала она. В ее словах слышались нотки сожаления. — Ты справилась. — Женщина провела ладонью вдоль тела Эллисон, остановившись на груди. Свет, исходящий от духа, начал перетекать в тело девушки. Кожа начала вновь приобретать цвет. Губы перестали быть синими.

— Миледи, вы собираетесь ей сказать об этом? Вы так долго ждали этой встречи?

— Сейчас не время Генри. Эта правда может ее убить.

***

Генри появился безмолвно, незаметно. Его присутствие не ощущалось, а шаги не отзывались эхом. На лице не было никаких эмоций, лишь легкая усталость и отрешенность.

— Где она?! — голос Анны сорвался на крик. — Отвечай! Где Эллисон? Она жива?

Генри поднял на нее глаза, в его взгляде мелькнуло сочувствие.

— Эллисон жива, — после недолгой паузы произнес он. — С ней все будет в порядке. Она отдыхает.

— Она ранена? — испуганно спросила Анна, хватая Генри за руку. — Говори всю правду, что с Элл? — Поверьте, с ней все хорошо. Вам не о чем беспокоиться, — еще раз повторил Генри. Ни один мускул на его лице не шевельнулся. Казалось, он вообще был лишен эмоций.

— Отведи нас к ней, — Слова Алекса прозвучали как угроза. — Немедленно.

— Не могу. Госпожа велела проводить вас в комнату для гостей и дать возможность отдохнуть…

— Отдохнуть? — вскрикнула Анна и трясла его за плечи — Ты предлагаешь нам отдохнуть? Замечательно, просто прекрасно. Скажи, если бы на месте Эллисон был твой близкий человек, ты бы смог отдохнуть? — Анна была вся красная от злости. В глазах читалась ярость. Она была готова разорвать глотку Генри собственными руками, расцарапать лицо и засунуть на дно колодца, где никто его не сможет найти.

— Мне жаль, но есть правила, которым нужно следовать. Каждая ошибка может стоить жизни не только этой девушки, но и всей Эферии. — выражение лица Генри не поменялось. Казалось, ему были чужды любые эмоции.

— Теперь послушай меня сюда, — Алекс отодвинул Анну и подошел вплотную к Генри, оставляя между ними всего пару миллиметров. — Если я узнаю, что ты нас обманываешь и что ты посмел навредить Эллисон даже самую малость, я уничтожу тебя и даже твоя госпожа не поможет.

— Если бы я или моя госпожа хотели ей навредить, то девушка уже была бы мертва. — спокойно произнес Генри. — Ваши комнаты за поворотом. Отдохните и утром я отведу вас к ней. — На этих словах Генри исчез, оставив их одних.

***

Солнечный свет не проникал сквозь толщу камня. Пещера оставалась в полумраке, освещенная лишь теми немногочисленными кристаллами, что парили в воздухе, отбрасывая на стены серебристое сияние.

Эллисон медленно открыла глаза. Все плыло. Потребовалось время, чтобы мир вновь обрел очертания. В воздухе все еще стоял запах воска, смешанный с запахом сырости и ароматом лаванды.

Осторожно приподнявшись, Эллисон дотронулась до плеча и зажмурилась от боли.

— Осторожнее, — мягко раздался знакомый голос, отозвавшийся эхом. — Символы еще не до конца слились с твоей плотью. Нужно время. — Голос женщины звучал удивительно нежно, почти по-матерински. — Генри, принеси мазь.

Юноша подошёл почти бесшумно и протянул ей небольшой сосуд из белого камня. Эллисон осторожно открыла его. Наружу вырвался тонкий аромат трав — утонченный, успокаивающий, как дыхание весны. Девушка медленно нанесла мазь на поврежденную кожу, чувствуя, как холодок постепенно снимает боль.

— Пора идти. Твои друзья ждут. Не будем заставлять их волноваться еще больше.

Эллисон переоделась в свою одежду и молча последовала за призрачной фигурой. Они медленно продвигались по извилистым коридорам, напоминавшим лабиринт. Время от времени на каменных стенах то появлялись, то исчезали узоры — словно ожившие наскальные рисунки. Они рассказывали историю острова: как он был создан, как обрел силу и как пал от рук Аланда.

Когда они приблизились к выходу из пещеры, Эллисон ослепил солнечный свет. Она прищурилась и прикрыла глаза рукой. Они находились высоко в горах. Повсюду цвели дикие цветы, а над ними плавно кружились бабочки и жужжали пчелы. На свежей траве блестела утренняя роса. В самом центре этого пейзажа стояла одинокая ива — её длинные ветви свисали до земли, шелестя, словно рассказывая старые легенды. Это было удивительно, ведь если верить течению времени в Дейстройшире, сейчас была осень, а здесь не переставала править весна.

Анна, сидевшая под ивой, вскочила и, не раздумывая, бросилась навстречу подруге. Она почти повалила Эллисон на землю, заключив её в крепкие, дрожащие от волнения, объятия. Она отстранилась и схватила лицо Эллисон, ощупывая.

— С тобой все хорошо? Ты не ранена? — засыпала вопросами Анна, но убедившись, что с Эллисон все хорошо, выдохнула и снова обняла. — Я так испугалась, Элл. Я слышала твои крики, но ничего не могла сделать.

— Всё хорошо, — тихо произнесла Эллисон, вытирая слезы с щек подруги. — Не плачь. Всё позади. Со мной все хорошо, слышишь? Мне нужно было пройти через это, чтобы доказать самой себе, что способна на нечто большее, чем витать в облаках. — Эллисон коснулась своим лбом лба подруги. Казалось, весь мир исчез и остались лишь они вдвоем.

— Спасибо, — Алекс после недолгого замешательства решился нарушить идиллию девушек. Он слегка приобнял Эллисон, которая застыла от удивления. — Спасибо, что согласилась пройти испытание. Спасибо, что решила помочь нам.

— Дорогие гости, не хочу прерывать эту милую сцену, но позвольте пригласить вас к столу, — она появлялась и исчезала, когда хотела, без предупреждений и объяснений.

Лёгким движением руки дух сотворила стол, сплетенный из живых корней. Тарелки и чаши, тонкие, как лепестки, напоминали кувшинки, плывущие по зеркальной глади пруда. На блюдах лежали изящные пирожные, словно только что распустившиеся цветы — украшенные золотой пыльцой, наполненные густым кремом с мёдом и редкими, травами.

— Настало время представиться. Меня зовут Жозефина. Шестнадцать лет назад я сражалась с Аландом и, как вы знаете, — она обратила взгляд на Анну и Алекса, — потерпела поражение. Не смогла искоренить тьму и подарить покой жителям Эферии. Подвела их. С тех пор я стала духом, связанным с этим миром. И с того самого дня я наблюдаю за тобой, Эллисон.

— Ты… ты — та самая женщина, что спасла меня в детстве… верно? — на самом деле ее вопрос был адресован не Жозефине, а себе самой.

— Да, моя милая. Ты тогда была совсем малышкой. Я оберегала тебя год за годом… наблюдая, как ты растешь.

— И ради этой «защиты» ты чуть не убила Элл этой ночью? — прошипела Анна, сузив глаза. — Это ты называешь заботой?!

— Анна, прошу, не сейчас… — прошептала Эллисон, не поднимая глаз. Она пнула подругу, пытаясь дать понять, что сейчас неподходящее время для разборок.

— Всё нормально, — мягко отозвалась Жозефина. — Я понимаю чувства Анны. Я и сама на вашем месте не доверяла бы женщине, которая чуть не убила мою подругу. Но поверьте, у меня не было иного выбора. Мы все — лишь фигуры в большой опасной игре и вынуждены следовать правилам.

— У нас всегда есть выбор! — резко оборвала её Анна, опершись обеими руками на стол. — И ты сделала свой. Ты поставила на кон жизнь Эллисон — и еще смеешь говорить о защите?! Ты…

— Хватит, — вмешался Алекс, строго посмотрев на сестру и усадив обратно за стол. — Анна, прошу, давай выслушаем Жозефину. Помни, мы пришли сюда за ответами.

— Можем продолжить, юная леди?

Анна сжала губы, но согласно кивнула.

— Внутренняя сила Эллисон распечатана, но вы сами знаете, что этого недостаточно. Она должна научиться не просто управлять ее, но и освоить древние, давно забытые заклинания и практики, недоступные Аланду. Только тогда удастся получить над ним преимущество. Эти знания хранятся лишь в одной книге и вам придется ее найти. — Она сделала паузу, а потом вновь обратила свой взор на Эллисон. — Когда найдёте книгу, отправляйся в Эйдолон Холл, к Мелиссе. Лишь там вам помогут подготовиться к битве. Преподаватели этой школы подготовили не одно поколение могущественных магов.

— Мы найдем книгу и доберемся до академии, но как нам застать Аланда врасплох?

— Правильный вопрос, молодой человек. Единственный способ — встретиться с ним один на один и подорвать бдительность — танец, — ответила Жозефина и вновь обратила свой взор к Эллисон. — На балу в конце февраля Эллисон должна околдовать его своей грацией, пригласить на танец без прикосновений и увлечь беседой, уверив, что готова стать его верной слугой. Речи должны быть сладки и благородны. Тогда он откроется ей и поведет в свои покои, где будет шанс сразиться с ним без лишних глаз. — Жозефина на мгновение замолчала, словно вспоминая день своей битвы, но вновь продолжила. — Ты была рождена для этого, дитя. И я обещаю, ты не будешь одна. В день битвы я буду сражаться вместе с тобой и передам тебе всю оставшуюся силу, если понадобится. Пора положить конец правлению Аланда и навсегда изгнать тьму из Эферии.

— Ты знаешь что-нибудь о его армии? У нас есть свои шпионы, но в его замке слишком много потайных проходов и дверей, которых нам не открыть.

— И опять верный вопрос, молодой человек. Неудивительно, что ты стал одним из защитников Эферии и привел сюда Создателя. — Жозефина выдержала пауз. — Вы никогда не узнаете ни точную численность его армии, ни монстров, которых он поставит на свою сторону. Он призывает существ не только из Лимбо, но и скрещивает силы магов и детищ тьмы в лаборатории, что находится прямо под замком. Эти существа непредсказуемы. Часть из них будет нападать напрямую, другую — впитает в себя Аланд, приумножая силы и подпитываясь прямо во время битвы, …

— Ты хочешь сказать, что у нас нет шансов?

— Я этого не говорила, молодой человек. Вам нужно хорошо изучить устройство замка. Оно подобно карусели с подвижным механизмом. Вы можете этого не замечать, но его замок никогда не остается в одном положении. Некоторые залы меняются местами, другие подобно шестилеткам постоянно крутятся, третьи — поднимаются и опускаются. Не забывайте, для Аланда это все игра, поэтому вам нужно обыграть его. Разделитесь, но прикрывайте друг друга, передавайте информацию и общайтесь с его гостями. Они многое расскажут, и вы быстро сможете сориентироваться и поменять план, обыграв падшего в его же игре. И не забудьте о его любимом саде, там есть проплешина, через которую будут проникать новые монстры и сама тьма. Вы не должны давать им шанса проникнуть в замок и напитать Аланда. Иначе, боюсь, что даже я не смогу помочь Эллисон.

— Если верить твоим словам, то наши шансы очень малы.

— У вас есть сила, которую Аланду не понять.

— И какая?

— Любовь, это то, про что Аланд давно забыл, вырвал из своего сердца. Вам есть за кого бороться. Помните об этом. Теперь я вынуждена вас покинуть. Мое время вышло, — произнесла Жозефина, её голос стал почти неслышимым. — Генри, проводи гостей.

С этими словами она исчезла, будто растворилась в воздухе.

— Чёртов дух, — выругался Алекс, вставая. — Снова только загадки вместо ответов.

— Жозефина сказала нам достаточно, — задумчиво произнесла Эллисон. Ее взгляд был потерянным. Она погрузилась в свои мысли, куда она не пускала никого и тщательно оберегала от лишних глаз.

Они молча последовали за Генри. Ни Анна, ни Алекс не задавали Эллисон вопросы, давая время осмыслить слова Жозефины. Они шли через поля, покрытые редкими магическими растениями.

— Генри, могу ли собрать немного растений? — робко спросила Эллисон, глядя в голубые глаза кудрявого юноши.

Генри впервые за все время улыбнулся и кивнул.

— Все это ваше, Создатель. — ответил Генри, — Следуйте за мной, я покажу самый редкий и ценный экземпляр.

Он указал на бледно-голубой цветок с почти прозрачными лепестками, излучающими мягкое сияние.

— Это Лакримус, он хранит в себе мощную магию. Восстанавливает силу и защищает от тьмы.

Эллисон бережно сорвала цветок, ощущая, как тепло и сила проникают в нее. Генри подошел ближе и лёгким движением руки окутал собранные растения вуалью изо льда.

— Так их сила останется нетронутой до того дня, когда она вам понадобится, — сказал он. — Теперь вам пора. Проходите сквозь портал. Он приведет вас домой.

— Спасибо, Генри, — тихо сказала Эллисон, одарив его теплым взглядом. — Я знаю, ты не хотел зла.

— Для меня это честь, Создатель. Надеюсь, вскоре мы увидимся с вами, но уже при других обстоятельствах. Прощайте!

И с этими словами позади него открылся проход — сияющий, но изменчивый. Все трое шагнули вперёд — и портал сомкнулся.

Тьма, пожирающая сердце

Впустив тьму в сердце однажды,

Ты не избавишься от нее никогда.

— Жозефина, дорогая, неужели ты решила, что какая-то дрянная девчонка сможет одолеть меня? — Аланд швырнул серебряный в бокал в одного из слуг, который к своему сожалению увернулся. За это Аланд испепелил его, погладив энергию. — Что же, ты обрекла еще одну душу на мучительную смерть.

Аланд встал со своего огромного черного трона, обвитого черными металлическими шипами, вокруг которого клубились тени. Его тяжелые шаги по мраморному полу раздавались эхом. Он поглощал подданных одного за другим, обогащаясь тьмой. По дороге на балкон он разбивал одно зеркало за другим, осколки разлетались в разные стороны. Его злость сказывалась на всем замке; стены дрожали, местами осыпалась штукатурка, комнаты менялись местами и все больше слуг становились кормом для своего мастера.

Он одним резким движением распахнул массивные двери, ведущие на балкон. Стая воронов с оглушительным криком вспорхнула в небо, освобождая дорогу хозяину. Небо было черным, с зияющей дырой посередине, из которой каждую секунду вырывались тени. Вся земля была выжжена и покрыта толстым слоем золы.

— Эта девчонка не знает, во что ввязалась. Я заставлю ее мучаться, заставлю молить о пощаде. А ты, Жозефина, ты снова предала меня, предала нашу любовь, — он опирался на перила, оглядывая пейзаж, грудь то вздымалась, то опускалась. Никто из слуг не решался к нему подойти. — Я давал тебе столько шансов, столько раз открывал глаза на Эферию. Но для тебя существует лишь та истина, которую ты хотела видеть.

— Я оставалось с тобой до последнего, Аланд, до последнего верила в тебя, что ты одумаешься, но ты перестал замечать очевидные вещи, злоба завладела твоим сердцем. — Жозефина появилась перед ним, невозмутимая, с гордо поднятой головой. — Вспомни, когда-то ты любил Эферию также сильно, как и я. Мы вместе хотели ее процветания, мы вместе строили планы.

— Планы? О каких планах ты говоришь? Не ты была выбрана создателем, не тебе говорили, что ты должна делать и как себя вести. — его глаза злобно сверкнули, — Ты думаешь эта великая честь? Нет, это оковы. Вся этак коронация, чествования, — всего лишь красивые декорации.

— Никто не собирался ограничивать тебя Аланд. Это было необходимо для сохранения баланса и предотвращения всевластия. Абсолютная сила ослепляет и поглощает сердца. Ты был одержим этой идеей, ты хотел то, чем не обладал ни один из Создателей.

Жозефина подошла ближе к Аланду. Они все те смотрели вдаль, но видели совершенно разное. Она — цветущий и светлый мир до поглощения тьмой, он — свое пристанище.

— Не боишься, что уничтожу твой дух и развею прах над этой землей?

— У тебя было много шансов это сделать. Даже сейчас, ты не собираешься нападать.

— Я хочу, чтобы ты увидела, как твоя горячо любимая Эферия погибнет, как умрут твои друзья и знакомые, как погибнет девчонка, которую вы нарекли новым создателем, — он насмехался над ней. — Знаешь, мне ее даже жаль. Из-за вашей глупости она умрет, а могла ведь спокойно жить, не зная о существовании этого мира.

— Кого ты пытаешься обмануть Аланд? Ты не остановишься захватом этого измерения. Следующей целью станет Дестройшир, а после твои тени будут сновать по всей Англии.

— Это вы решили, что мне нужно что-то кроме Эферии, но вы ошиблись. Вновь сочли себя все ведущими. Я хочу отомстить Эферии, которая хотела меня сделать пленником в золотой клетке. Люди здесь ни при чем, а я, как ты знаешь, не трогаю невинных.

— Не трогаешь невинных? Что тебе сделали обычные жители Эферии, что тебе сделали дети? Ты уничтожил большую часть змерения, выжег земли, разрушил дома, лишил жизней миллионы жителей.

— Все они поддерживали эту гнилую систему, все они позволили заточить меня в эту клетку!

— Ты драматизируешь, как и восемнадцать лет назад. Эферия всегда почитала Создателей, всегда прислушивалась к ним, ведь они были ее жизненной силой.

— Этому вас научили книжки, и я не могу вас в этом винить. Я сам был безумно рад, когда оказался создателем. Но тогда я еще не знал, как к ним относятся на самом деле, — он наклонил голову на бок и подошел вплотную к Жозефине. — Не все, что пишут в книгах, правда. — На этих словах Аланд зашел внутрь дворца.

Ему было семнадцать, когда выяснилось, что Аланд новый Создатель и что он с момента своего совершеннолетия должен будет нести ответственность за Эферию. Скачала он был счастлив и горд этим. Кто не хотел стать Создателем и приобрести силы, о которых другие могут лишь мечтать. Он демонстрировал новые способности, которые особенно сильно удивляли младших учеников Эйдолон Холл. Они просили показывать новые и новые заклинания, открывая рты от удивления и восторга. Его одаривали подарками, комплиментами, каждый хотел стать ближе к нему, втереться в доверие.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Аланда настолько пленило это чувство могущество, власти, что он решил, что никто и никогда не скажет слова против его. Но он ошибся, когда приближалось время коронации, его вызвал Совет министров, чтобы объяснить, что с новым титулом он приобретает и новый обязанности, и новую ответственность. Создатель не должен хвалиться своей силой, он должен быть мудрым и распечатывать высшую магию только при необходимости. Поэтому при коронации ему предстояло пройти ритуал, во время которого на нем поставят печать, что заблокирует силы, берущие свои истоки у древней магии. Все Создатели проходили этот ритуал, принося клятву верности Эферии и обещая обращаться к ней только в случае опасности. Это не устраивало Аланда, он уже успел насладиться вкусом власти, абсолютной силы. Он не внял предостережениям преподавателей и взывал к древней магии, слыша шепот предков, пуская тепло по венам.

Он изучал заклинания, которые нельзя было найти в школьной библиотеке и нашел лазейку, как поставить печать лишь визуально. Накануне коронации Аланд нанес под кожу тончайшую зеркальную вязь — узор-наживку из пепла лунного кристалла и собственной крови. Эта вязь отражала свет ритуала, копируя свечение настоящей печати, но не принимала на себя ни единого стежка узды. Главный шов перенаправлялся в обсидиановый призматор, спрятанный в пьедестале трона: маги думали, что привязывают его сердце, а на самом деле вшивали клятву в мёртвый камень.

Безмолвная печаль

Ее шрамы рассказывают историю,

Которой, боюсь, не будет конца.

Атмосфера в гостиной была напряженной от несказанных слов и пережитых эмоций. Воспоминания прошедшего дня навалились тяжестью, словно мокрое пуховое одеяло. Эллисон сидела на диване, обхватив ладонями уже холодную чашку чая. Пальцы подрагивали, но она не замечала — все ее мысли были о словах Жозефины.

Как можно за такой короткий срок раскрыть в себе силу, которую другие постигают годами? Я точно потеряла здравый смысл, если решила, что могу помочь.

Солнце клонилось к закату, тени сгущались и только золотые отблески на стенах создавали иллюзию тепла — обманчивую, как всё в этот вечер.

Алекс подошел и осторожно перебросил ее волосы вперед.

— Эллисон, — прошептал он. — Позволь посмотреть.

Он аккуратно коснулся шрамов, которые образовывали скрещенные солнце и луну, в которые был воткнут меч.

— Так вот в чем заключалось испытание, — словно сам себе сказал Алекс. — В следующий раз мы найдем другой способ и…

Алекс не успел закончить как Анна перебила его. В ее глазах вспыхнула ярость.

— Эта ведьма! — прошипела она. — Она поставила на тебе клеймо, выжгла символы ради своих ритуалов!

Алекс проигнорировал её слова, обращаясь к Эллисон.

— Жжёт?

— Совсем немного, — ответила она. Щеки девушки покрылись румянцем. Ей было неловко от чрезмерного внимания.

— Отлично, делайте вид, что не слышите меня, — Анна закатила глаза и махнула на них рукой.

— Анна, не веди себя как малое дитя, — устало выдохнул Алекс, — лучше придумай, как нам попасть в библиотеку незамеченными. Ты же мастер проникать туда, где тебе совсем не рады.

— Есть у меня один вариант, — задумчиво начала Анна, накручивая на палец золотистый локон. — Но это не тот человек, кому мы можем довериться на все сто процентов.

— О нем не может быть и речи, — отрезал Алекс, ему не нужно было знать имя, чтобы понять, о ком идет речь. — Озирис не поможет из добрых побуждений. Он возьмет плату и это должно быть что-то по-настоящему ценное.

Взгляд Эллисон упал на браслет на правом запястье. Этот браслет передавался в их семье из поколения в поколение, как напоминание о любви, пережившей века. Когда-то давно, еще в эпоху Ренессанса, лорд смастерил его для своей возлюбленной. Рубины символизировали пылкое сердце, жемчуг — чистоту чувств. Говорили, что пока браслет находится в семье, любовь не покинет её.

Долгое время так и было. Женщины находили свою половинку, полностью растворяясь в ней. В доме царила любовь и слышался искренний, звонкий смех. Но однажды нить счастья оборвалась. Кто-то говорил, что одна из обладательниц нарушила клятву, кто-то — что браслет не вынес слез, что проливала девушка по своему возлюбленному. С тех пор судьбы его владелец были неопределенными.

Мать Эллисон носила его до самого последнего дня — верила, что сможет вернуть в их дом любовь. Но муж ушёл, оставив её с воспоминаниями и этим украшением, потускневшим, будто разделившим боль своей хозяйки.

Теперь браслет принадлежал Эллисон. Иногда, когда свет падал на него под особым углом, ей казалось, что рубины мерцают, словно живые — как глаза тех, кто смотрит на нее из прошлого. И всё же, глядя на них, она не могла избавиться от тревожной мысли: возможно, её ждёт та же не завидная участь.

— Этого должно быть достаточно, — сказала Эллисон, протягивая Анне браслет.

— Элл,… ты уверена? — спросила Анна с тревогой. — Это не просто браслет — это история твоей семьи.

— Если это поможет нам попасть в библиотеку и найти книгу — оно того стоит, — неуверенно ответила Эллисон. Несмотря на все предубеждения, девушка дорожила семейными ценностями и понимала, что должна будет вернуть его, когда все закончится. — К тому же, ты знаешь, я не верю в вечную любовь.

— Озирису должно понравиться, очень тонкая работа, — сказал Алекс. — Когда всё закончится, я верну тебе браслет. Даю слово.

— Тогда я сейчас же напишу ему, — сказала Анна и направилась к книжной полке. Она не сомневалась, что брат сдержит слово. Оставалось только выиграть битву. Достав свиток, она заметила вопросительный взгляд Эллисон. — Это не просто свиток, он зачарован. Только адресат может прочесть послание. Для всех остальных — это лишь пустой лист.

Приветствую тебя, старый друг. Надеюсь, ты ещё помнишь свою златовласую подругу. Мне нужна твоя помощь. Моим друзьям и мне нужно попасть в библиотеку, и мы предлагаем достойную плату. Ах да — с нами Создатель. С нетерпением жду ответа!

Твоя Анна

Не прошло и минуты, как на пергаменте появились светящиеся слова. Анна прочитала вслух: Как я могу забыть тебя, маленькая бестия? До сих пор помню, как ты взорвала мою лабораторию. Приходите завтра в семь утра. Восточная граница. У вас будет несколько секунд, чтобы пройти через барьер — не медлите.

— Он вечность будет припоминать мне ту маленькую шалость, — Анна демонстративно закатила глаза.

— Я бы тоже не забыл, как кто-то взорвал мою комнату, — усмехнулся Алекс. — Но сейчас не об этом. Нам нужен план и помните, что нам нельзя привлекать внимание. — Алекс внимательно посмотрел на девушек и устало провел рукой по волосам. — Эллисон, ты пойдешь внутрь. Анна, ты дойдешь с ней до лифта и останешься ждать ее там. Как только книга будет у вас, возвращайтесь к порталу, я буду у входа на случай, если Аланд появится.

Алекс развернул карту, отметил важные точки и выходы, объяснил, как функционирует здание, в какие двери можно заходить, а какие стоит обходить стороной. Затем, он начертил маршрут и расставил фишки, нагляднее показывая, где и когда они должны находиться. Алекс старался продумать план до мелочей и надеялся, что все пройдет гладко и Аланд не появится в этот день.

— Алекс, ты не уточнил одну маленькую деталь, — неуверенно начала Эллисон, заламывая пальцы. — Как я попаду в библиотеку?

— Твой кулон — ключ почти ко всему в этом измерении, — ответил Алекс. В его голосе не было привычного холода, но он все еще был отстраненным. — Только береги его. Если слуги Аланда его увидят, поймут, кто ты.

— Значит, решено! — радостно воскликнула Анна, похлопав брата по плечу и поцеловав Эллисон в щеку. — Все, теперь я пошла спать. Алекс, ты отвечаешь за Элл, — крунула Анна, прежде чем запечатать двери и уйти в свою комнату.

Эллисон оставалась сидеть на диване, продолжая осмысливать произошедшее. Все путалась, цельная картинка не собиралась, разбиваясь о дыры и нестыковки. Все еще было тяжело поверить, что это не квест и не игра, а реальность. Как она могла жить в Дейстройшире и не знать, что совсем рядом скрыт целый мир? Как могла не замечать знаков? Как могла верить в ложь матери?

— Не волнуйся, — сказал Алекс, садясь рядом с Эллисон. — Если Аланд вновь проникнет в твое сознание, сразу зови меня.

Какой он странный… Иногда кажется, что я начинаю понимать его, а в следующий миг — будто передо мной совсем другой человек. То холодный и отстраненный, с тем самым взглядом, от которого дрожь по коже и хочется спрятаться. А потом — вдруг мягкий, заботливый, словно беспокоится обо мне.

Я не понимаю, где заканчивается игра и начинается правда. Когда улыбается — не притворяется ли? Он может одним словом ранить в самое сердце, а уже через несколько мгновений сказать что-то, от чего на душе становится тепло.

Может, он просто мастер врать, а может — прячет свою душу ото всех, запирая на замок.

И снова здравствуй

Эллисон стояла на залитом солнцем лугу. Тёплый ветерок ласкал кожу. В воздухе витал аромат трав и цветов. Вдалеке дети водили хоровод. Девочки были в легких белых сарафанчиках с голубой вышивкой и венками на головах. На мальчиках были брюки и подпоясанные рубашки. Эллисон улыбалась, наблюдая за их счастливыми лицами.

На другой стороне пасся белоснежный конь. Его грива отливала серебром на свету. Он заметил Эллисон и заржал, поднимаясь на дыбы, приветствуя.

Но это продлилось недолго. Поднялся ветер. На небе сгустились тучи. Вспышка молнии рассекла пространство, раздумывая пополам. Дети с криками убежали. Конь пустился прочь. Эллисон пыталась скрыться, но ноги казалось приросли к земле. Она не могла пошевелиться. Паника начинала овладевать девушкой, которая безуспешно пыталась вновь подчинить свое тело.

Еще одна молния ударила в нескольких метрах от Эллисон. Раздался злобный смех. И перед ней появился он. Аланд стоял в нескольких шагах, облаченный в черное одеяние с сапфирами. Его шаги были тяжелыми, будто невидимые кандалы тянули вниз. В глазах вспыхивало безумие, губы изогнулись в жестокой усмешке.

— Скучала по мне? — произнес он насмешливо, подходя ближе к девушке. Аланд схватил Эллисон за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Глупая, наивная девчонка. Поверила, что особенная, что можешь помочь. Ты не в силах спасти даже себя, что уж говорить о целом мире. — Аланд усилил хватку. Он наслаждался страхом в ее глазах.

Аланд переместил руку на шею девушки и легким движением оторвал ее от земли. Эллисон в отчаянии забилась, пытаясь вырваться из его хватки. Пальцы судорожно сжимали его запястье, ногти впивались в кожу, но Аланд будто не чувствовал боли — лишь усмехнулся, наблюдая над ничтожными попытками.

— Смотри, какое ты ничтожество, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание обжигало кожу. — А я ведь даже еще не начал.

Эллисон вскрикнула и распахнула глаза. Она откашливалась, хватая ртом воздух. Все тело дрожало. Она села, прижимая к себе подушку, пытаясь выровнять дыхание.

Стук в дверь заставил ее вскрикнуть. — Эллисон? — Дверь приоткрылась, и в комнату вошел Алекс. На его лице появилось беспокойство, когда он увидел состояние девушки. Руки тряслись, глаза бегали по комнате. Лицо было бледнее мела. — Ты в порядке?

— Все хорошо, — выдавила Эллисон дрожащим голосом, пытаясь улыбнуться. — Просто кошмар. Ничего страшного.

— Не ври мне, — Алекс присел на край кровати. Его глаза потемнели, в них сквозило не только беспокойство, но и гнев. Он осторожно провёл пальцем по её шее, по бледной коже, где проступали алые следы. — Это был Аланд, Эллисон.

— Он все время будет преследовать меня? — дрожащим голосом спросила Эллисон.

— Мы найдем выход, обещаю, — мрачно произнес Алекс, вставая с кровати. — Сейчас спи, сегодня он больше не придет к тебе.

— А что если не найдем?

— Такого варианта не может быть.

Аланд становился сильнее с каждым днем, впитывая в себя все больше энергии темных магов и монстров, вышедших из тени. Он мог чувствовать каждый вздох нового Создателя, но еще не обладал достаточной силой, чтобы овладеть сознанием и убить. Было ясно лишь одно, времени оставалось все меньше. Близок был день, когда Эллисон придется столкнуться с ним лицом к лицу.

Открой глаза

Когда книга открывает тебе тайны —

само мироздание содрогается и замирает.

Рассвет выдался холодным и удручающим. Воздух царапал кожу, пронизывая до костей. Из-под земли поднимался туман, сквозь который был слышен низкий гул. Перед ними предстала мерцающая стена света, насыщенная живой, пульсирующей энергией.

Поверхность барьера искрилась и потрескивала, молнии вспыхивали хаотичными разрядами. Этот барьер не позволял пройти чужакам. Его можно было открыть только, находясь внутри и всего на несколько секунд.

— Отойдите назад, — коротко бросил Алекс, замахнувшись и ударив мечом по барьеру. Ничего не произошло. Энергия лишь слегка дрогнула, будто насмехаясь над его попыткой.

— Бесполезно. Без Озириса нам не пройти. — выдохнул Алекс, плохо скрывая раздражение. — Прости, Эллисон, нам все же придется отдать ему браслет.

— Все нормально. Ты обещал вернуть мне его, когда все закончится, — улыбнулась Эллисон. Она верила, что Алекс сдержит слово, но даже если у него не выйдет, то это малая цена за спасенные жизни.

На часах было 6:55. Оставалось всего пять минут.

— Я очень вас прошу придерживаться плана. Никакой самодеятельности, — бросил Алекс, не отводя взгляда от барьера. — Если что-то пойдёт не так — сразу возвращайтесь назад. Мы попытаемся в другой день.

— Есть, сэр. Слушаем и повинуемся, — съязвила Анна, склонившись в притворном поклоне.

— Анна, ты можешь хотя бы сейчас быть посерьезнее? — в его голосе не было злобы или раздражения. Скорее мольба быть аккуратнее и выйти оттуда живой.

— Ладно, ладно, — фыркнула Анна, но не смогла скрыть улыбки.

На часах пробило семь часов, у барьера появилась мужская фигура. Озирис. Его лицо было наполовину скрыто серебристой маской. Он поднял руку, и в его руках оказалась панель управления. На ней появлялись символы по мере того, как он проводил вдоль нее рукой. Символы образовывали неизвестный шифр, который вскоре превратился в руну, взмывшую в воздух. Она рассыпалась, став лишь серебристой пыльцой.

Озирис отошел на несколько шагов назад. В воздухе метались молнии и грохотал гром. В барьере появилась небольшая щель.

— Быстрее, проходите, — крикнул Озирис. Барьер закрылся сразу же как они пересекли его.

— Ты так хвалишься своими изобретениями, но открыть барьер можешь лишь на несколько секунд. — проворчала Анна, отряхивая плащ.

— Всё та же очаровательная и вечно недовольная Анна. Совсем не изменилась, — ухмыльнулся Озирис.

Он подошёл, проводя тыльной стороной ладони по щеке Анны.

— Убери руки, — прорычал Алекс, резко отводя руки Озириса от сестры.

— Расслабься, Алекс, — усмехнулся Осирис. — Твоя сестра — не в моём вкусе. Я предпочитаю... более утонченных и скромных девушек. — промурчал Озирис, ехидно улыбаясь.

«Хочет казаться самодовольным и наглым, но на самом деле он просто боится, что его не примут таким, какой он есть. Это натянутая ухмылка, театральные, отрепетированные фразы, взгляд, который всегда избегает глаз собеседника, — все эти жесты выдают его».

— Забирай плату и прекращай свое представление, — раздраженно сказала Эллисон.

Озирис взял браслет, медленно прокручивая его в руках. Его взгляд остановился на крупном рубине, который сразу выдавал ценность украшения, однако спустя всего несколько секунд потрескался, отказываясь признавать нового хозяина.

— Хм. Старинный и не хочет расставаться со своей хозяйкой. Прошел через много поколений. Любовь, предательство... Семейная реликвия и ты так легко отдаешь ее мне?

Эллисон ничего не ответила, сохраняя маску безразличия. Озирис подошел вплотную к девушке — так, что у нее по спине пробежал холодок. Он приподнял подбородок девушки, рассматривая ее лицо со всех сторон.

— Тронь одну из них ещё раз, и ты останешься без рук, — пригрозил Алекс.

— Алекс, не нужно. Нам пора идти, времени не так много, — вмешалась Эллисон.

Озирис просто хочет вывести Алекса из себя. Что произошло между этими двумя в прошлом?

— И чем тебе понравилась эта девчонка? Я думал, у тебя вкус получше, Алекс. Или же ждешь пока она станет тем самым Создателем, которым ее все видят? Смелой, сильной, гордой, уверенной в себе? — Озирис намеренно протягивал каждое слово, наслаждаясь испепеляющим взглядом Алекса. — Хотя… кто я такой, чтобы судить. Сейчас это просто девчонка, которая и сама не понимает, во что ее втянули. Да и этот шрам на щеке, что она скрывает за макияжем. Ее прошлому не позавидуешь.

— Ещё одно слово, и я… — начала Анна.

— Что ты? Что ты сделаешь мне? — с ухмылкой повернулся к ней Озирис.

Алекс встал между ними, рука легла на рукоять меча. — Я тебя предупреждал.

Озирис рассмеялся, подняв руки в притворной покорности. — Ладно-ладно. Но запомни, Эллисон, ты может и Создатель, но ты слаба. Ты дожила до сегодняшнего дня только из-за того, что пряталась на Земле. Сейчас же начинается настоящая игра, где проигрыш означает смерть.

Он исчез, растворившись в тенях.

— Не слушай его, он всего лишь самовлюбленный кретин, который любит всех запугивать, — раздраженно сказала Анна, после чего, скхатив Эллисон за руку и направилась внутрь здания.

Свет едва струился по тонким проводам, извивающимся вдоль стен. Под ногами — мокрый, шероховатый асфальт, пропитанный запахом плесени.

Постепенно в нём стали мелькать вкрапления мраморной крошки. Лужи исчезли, и вскоре дорога превратилась в гладкое полотно белоснежного мрамора.

Стены сделались стеклянными — но ни человек, ни предмет не отражались в их прозрачной глубине.

— Будьте осторожны. — прошептал Алекс когда они подошли к дверям, ведущим в центр.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — заверила брата Анна. Ей хотелось, чтобы он расслабился хотя бы на минуту, перестал продумывать каждый вариант развития событий и способ защитить ее. Он постоянно изводил себя этими мыслями и это убивало Анну. Она никак не могла принять, что Алекс забывал о своем собственном счастье, заботясь об Эферии.

— Эллисон? — уточнил Алекс, приподняв бровь.

— Обещаю, — коротко ответила Эллисон, после чего зашла в двери открывшегося лифта. Анна осталась ждать у дверей, Алекс обнял сестру и вернулся к барьеру.

Двери лифта закрылись и Эллисон оказалась одна в окружении незнакомых ей людей, которые с волнением перешептывались между собой.

— Говорят, Аланд нашел Создателя. Он ищет книгу, что, согласно преданиям, спрятана в нашей библиотеке.

— Создатель еще не обрел силу и не сможет выстоять против Аланда.

— Вот и настал наш конец!

Не так силен? У меня нет никакой силы, я плохо управляюсь с мечом и неизвестно, сколько времени понадобится, чтобы овладеть всеми навыками. Сейчас я абсолютно беспомощна.

Эллисон нервно сглотнула, стараясь сохранить видимость спокойствия, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Лифт поднимался всё выше, этаж за этажом, словно бесконечная спираль, не имеющая конца. Девушка смотрела на зеркальные стены, по которым текли голограммы и световые потоки данных, стараясь сосредоточиться на их плавном движении, чтобы отогнать нарастающее беспокойство.

Наконец, на тридцать седьмом этаже лифт остановился. Двери растворились, впуская её в коридор, залитый холодным, рассеянным светом. Под ногами расстилался белоснежный мрамор, прожилки которого мерцали золотистой жидкостью — живой и текучей. Казалось, само здание подчинялось иной, неведомой логике: этажи парили в воздухе, не имея ни опор, ни креплений. Сквозь пространство бесшумно скользили информационные диски, оставляя за собой мерцающие следы.

Эллисон подошла к высоким дверям, ведущим в библиотеку. На гладкой поверхности вспыхнула надпись: «Знания, сохраненные в книгах, — ключ от многих дверей».

По обе стороны стояли девушки — хранительницы Атериона. Их глаза сияли холодным серебром, лица наполовину скрывали маски из жидкого серебра, а белоснежные волосы были накрыты широкими капюшонами. У некоторых кожа будто была покрыта тонким слоем льда, сквозь который пробивалось внутреннее свечение. На них были струящиеся платья из серебряного шелка, переливающиеся при каждом движении. Они больше были похожи на стильные голограммы, чем на живых людей.

Эллисон достала кулон из-под плаща и нашла едва заметную выемку в двери. Не колеблясь, вставила его. Послышался тихий шелест — и створки плавно раскрылись.

Перед ней открылся огромный зал, уходящий ввысь, где потолок терялся в дымке света. Ряды стеллажей двигались, словно по невидимой шахматной схеме, их порядок подчинялся неизвестным законам. Между ними порхали механические бабочки, что излучали мягкое серебристое свечение — они аккуратно возвращали книги на место.

В центре зала, за прозрачной панелью, стояла женщина. Её лицо скрывал голографический шлем, а платье из жемчужной ткани было расшито тончайшими серебряными узорами. Она подняла голову, задержала взгляд на Эллисон и одобрительно кивнула, прежде чем вновь вернуться к записям.

Эллисон поспешила к стеллажам. Ее пальцы дрожали, скользя по корешкам книг, но нужной нигде не было. Она перескакивала с одной платформы на другую, чувствуя, как растет отчаяние. Когда Эллисон уже была готова сдаться, ее взгляд остановился на одной из бабочек. Она была крупнее и ярче остальных. Ее сияние слепило. Бабочка села на ладонь девушки и рассыпалась на миллион пылинок, которые спустя всего мгновение превратились в книгу. Девушка спрятала книгу и поспешила поскорее выйти из этого здания, что-то ей подсказывало, что они здесь уже не одни.

В коридоре стояла суматоха: профессора и студенты говорили вполголоса, торопясь к кабинетам. В каждом взгляде читались тревога и страх.

Эллисон уловила лишь отдельные слова — «Аланд», «вторжение», «Создатель». Она сжала книгу крепче. Кажется, времени у них совсем не оставалось и если она сейчас не упереться отсюда, то столкнется со своим кошмаром из снов.

***

Алекс нервно постукивал пальцами по рукояти меча. Он подслушал разговор стражников и уже знал: Аланд здесь, он идет за Эллисон. Выходы перекрывались один за другим. Время ускользало, как песок сквозь пальцы. Еще немного — и они окажутся в ловушке. Он уже собирался войти внутрь, как перед ним появилась Анна.

— Анна? Где Эллисон? — Алекс и сам знал ответ на свой вопрос. Она не успела выйти и им срочно нужно придумать, как безопасно вывести ее из здания.

— Она не успела спуститься. Все выходы перекрыли. Аланд направляется в библиотеку, — запыхаясь тараторила Анна, поправляя выбившиеся пряди волос. — Нам нужна помощь.

— Я уже послал им весточку, скоро… — Алекс не успел договорить, как тяжелая рука опустилась ему на плечо. Инстинктивно Алекс выхватил меч, приставив его к горлу незнакомца.

— Тише, это я, — сказал знакомый голос, аккуратно отодвигая острие меча.

— Арчибальд. Спасибо, что пришёл. — Алекс убрал меч обратно в ножны. — Есть план?

— Один из профессоров выведет Эллисон на парковку. Нам нужно оказаться там раньше Аланда и всем вместе покинуть это прекрасное место.

— Тогда не будем терять время, — отрезал Алекс, глядя в сторону, чтобы скрыть ярость и тревогу. Рука крепче сжала рукоять меча. — Начинай.

Арчибальд поднял руку и начал читать заклинание. У его пальцев вспыхнул алый свет. Воздух задрожал, пространство начало искривляться. Магия сгустилась, окутывая их мерцающей вуалью — и в следующую секунду они исчезли.

***

— Аланд уже здесь, — прошептала студентка с розовыми волосами. — Говорят, он охотится за Создателем. Это девушка, совсем молодая. Она ищет древнюю книгу.

— Если он найдет ее первым, все кончено, — жалобно пропищала другая, с карамельными волосами, собранными в хвост. — Создатель ещё не раскрыла силу. Она не сможет ему противостоять.

Эллисон замерла — они говорили о ней. Сердце забилось чаще, ладони вспотели. Она рванула к лифту — и тут же, словно обожженная, отпрянула за угол, задержав дыхание. Она боялась пошевелиться. Аланд шел прямо к ней. За его спиной тянулась свита теней — фигуры, сотканные из тьмы. Плащ Аланда колыхался, словно жил собственной жизнью, а его края напоминали щупальца, готовые в любой миг схватить добычу.

Эллисон метнулась в ближайший кабинет, лихорадочно ища укрытие.

— Дитя… Иди на мой голос. Я скрою тебя на время.

Голос звучал прямо у неё в голове — тихий, ровный, завораживающе ласковый и такой знакомый. Как во сне, она подошла к книжному шкафу. Стоило её ладони коснуться полированной древесины — шкаф плавно сдвинулся, открывая потайную комнату. Внутри было темно, пахло пылью и сыростью, но выбора не оставалось.

Дверь за ней захлопнулась. Спустя несколько минут класс заполнили студенты.

— Занимайте места. Начинаем занятие, — произнес хриплым голосом преподаватель.

— Мы действительно будем делать вид, что это обычное занятие? — раздался недовольный мужской голос. — Что этот монстр не в здании и не готов напасть в любой момент.

— Вы должны сохранять спокойствие и не подавать виду, что боитесь. Тогда у Создателя будет шанс уйти незамеченной.

Гул стих. Лишь иногда слышались перешептывания, но их Эллисон уже не могла разобрать.

Профессор начал лекцию. Прошло около десяти минут, когда дверь с грохотом распахнулась, сорвавшись с петель.

— Где она?! — взревел Аланд. Его взгляд метался по аудитории. — Где Создатель?!

— У нас много учениц, сэр, — спокойно ответил профессор, седовласый мужчина с проницательным взглядом. — Но Создателя среди них нет. Вы ведь сами знаете, что…

— Не пытайся обмануть меня, старик, — прошипел Аланд. Он стукнул посохом по полу, и клубок ревущих теней бросился на профессора, ударив в грудь. Тот отлетел к стене, но удержался на ногах.

— Если бы я знал, где она, я бы защитил ее. Даже ценой собственной жизни, — прохрипел он, смотря Аланду в глаза и поднимаясь на ноги.

— Вы еще пожалеете об этом, — прорычал он и ушел. Аланд не мог стерпеть такой наглости. Для него такое поведение было как плевок в лицо, но сейчас у него не было времени на разбирательства.

Эллисон медленно вышла из укрытия. Класс был разрушен — бумаги, стулья, зеркала.

— Простите, — прошептала она. — Простите, что втянула вас в это.

— Ты не выбирала свою судьбу, дитя. Но скоро ты будешь готова встретиться с ним. Сейчас — нужно уходить.

— Откуда вы знаете, кто я? — настороженно спросила Эллисон, не заметив, что сама только что выдала себя.

— Время все расставит на свои места. Но не сейчас, — сказал он, ведя ее за собой. Они шли по коридорам, вниз по запасной лестнице, потом спустились на подземный уровень и вошли в старый каменный тоннель, покрытый мхом. Освещения совсем не было и приходилось идти практически наугад.

Когда выход был уже близко — послышались звуки: звон металла, крики.

— Он идет, — прошептал профессор. — Иди, Эллисон. Я задержу его.

— Но вы...

— Это не обсуждается. Ты не должна повторить ошибки, совершенной шестнадцать лет назад. Беги, дитя. Сейчас.

Эллисон замешкалась, и профессор толкнул ее в спину, вынуждая двинуться с места. Она бросилась вперед и вскоре достигла массивной двери, распахнув которую, оказалась на парковке. Повсюду стояли машины. Но у нее не было ни ключей, ни времени их искать. Паника подступила к горлу. Она смотрела по сторонам в поисках подсказки.

— Эллисон! — голос заставил её обернуться. Алекс и Анна бежали к ней. Увидев их, она почувствовала облегчение.

— Мы должны убираться отсюда, — быстро сказал Алекс, хватая Эллисон за руку.

Прежде чем она успела что-то сказать — дверь взорвалась. Тяжелые шаги, звон цепей. Из клуба теней появился Аланд.

— Куда это вы собрались? — усмехнулся он. — Надеялись сбежать?

Алекс шагнул вперед, заслоняя девушек.

— Ты не получишь ни книгу, ни Создателя. Ни в этот раз, — в его голосе не было страха, а в глазах горела решимость.

На лице Аланда на мгновение исчезла ухмылка. Но прежде чем он успел поднять посох — трое исчезли, растворившись в воздухе.

— НЕТ! — рявкнул Аланд. В ярости он выхватил меч и перерезал горло ближайшему слуге.

— Бесполезные ничтожества! — прорычал он, тьма сгустилась вокруг него. — Ничего, она не сможет прятаться вечно.

Открой глаза

Когда книга открывает тебе тайны —

само мироздание содрогается и замирает.

Рассвет выдался холодным и удручающим. Воздух царапал кожу, пронизывая до костей. Из-под земли поднимался туман, сквозь который был слышен низкий гул. Перед ними предстала мерцающая стена света, насыщенная живой, пульсирующей энергией.

Поверхность барьера искрилась и потрескивала, молнии вспыхивали хаотичными разрядами. Этот барьер не позволял пройти чужакам. Его можно было открыть только, находясь внутри и всего на несколько секунд.

— Отойдите назад, — коротко бросил Алекс, замахнувшись и ударив мечом по барьеру. Ничего не произошло. Энергия лишь слегка дрогнула, будто насмехаясь над его попыткой.

— Бесполезно. Без Озириса нам не пройти. — выдохнул Алекс, плохо скрывая раздражение. — Прости, Эллисон, нам все же придется отдать ему браслет.

— Все нормально. Ты обещал вернуть мне его, когда все закончится, — улыбнулась Эллисон. Она верила, что Алекс сдержит слово, но даже если у него не выйдет, то это малая цена за спасенные жизни.

На часах было 6:55. Оставалось всего пять минут.

— Я очень вас прошу придерживаться плана. Никакой самодеятельности, — бросил Алекс, не отводя взгляда от барьера. — Если что-то пойдёт не так — сразу возвращайтесь назад. Мы попытаемся в другой день.

— Есть, сэр. Слушаем и повинуемся, — съязвила Анна, склонившись в притворном поклоне.

— Анна, ты можешь хотя бы сейчас быть посерьезнее? — в его голосе не было злобы или раздражения. Скорее мольба быть аккуратнее и выйти оттуда живой.

— Ладно, ладно, — фыркнула Анна, но не смогла скрыть улыбки.

На часах пробило семь часов, у барьера появилась мужская фигура. Озирис. Его лицо было наполовину скрыто серебристой маской. Он поднял руку, и в его руках оказалась панель управления. На ней появлялись символы по мере того, как он проводил вдоль нее рукой. Символы образовывали неизвестный шифр, который вскоре превратился в руну, взмывшую в воздух. Она рассыпалась, став лишь серебристой пыльцой.

Озирис отошел на несколько шагов назад. В воздухе метались молнии и грохотал гром. В барьере появилась небольшая щель.

— Быстрее, проходите, — крикнул Озирис. Барьер закрылся сразу же как они пересекли его.

— Ты так хвалишься своими изобретениями, но открыть барьер можешь лишь на несколько секунд. — проворчала Анна, отряхивая плащ.

— Всё та же очаровательная и вечно недовольная Анна. Совсем не изменилась, — ухмыльнулся Озирис.

Он подошёл, проводя тыльной стороной ладони по щеке Анны.

— Убери руки, — прорычал Алекс, резко отводя руки Озириса от сестры.

— Расслабься, Алекс, — усмехнулся Осирис. — Твоя сестра — не в моём вкусе. Я предпочитаю... более утонченных и скромных девушек. — промурчал Озирис, ехидно улыбаясь.

«Хочет казаться самодовольным и наглым, но на самом деле он просто боится, что его не примут таким, какой он есть. Это натянутая ухмылка, театральные, отрепетированные фразы, взгляд, который всегда избегает глаз собеседника, — все эти жесты выдают его».

— Забирай плату и прекращай свое представление, — раздраженно сказала Эллисон.

Озирис взял браслет, медленно прокручивая его в руках. Его взгляд остановился на крупном рубине, который сразу выдавал ценность украшения, однако спустя всего несколько секунд потрескался, отказываясь признавать нового хозяина.

— Хм. Старинный и не хочет расставаться со своей хозяйкой. Прошел через много поколений. Любовь, предательство... Семейная реликвия и ты так легко отдаешь ее мне?

Эллисон ничего не ответила, сохраняя маску безразличия. Озирис подошел вплотную к девушке — так, что у нее по спине пробежал холодок. Он приподнял подбородок девушки, рассматривая ее лицо со всех сторон.

— Тронь одну из них ещё раз, и ты останешься без рук, — пригрозил Алекс.

— Алекс, не нужно. Нам пора идти, времени не так много, — вмешалась Эллисон.

Озирис просто хочет вывести Алекса из себя. Что произошло между этими двумя в прошлом?

— И чем тебе понравилась эта девчонка? Я думал, у тебя вкус получше, Алекс. Или же ждешь пока она станет тем самым Создателем, которым ее все видят? Смелой, сильной, гордой, уверенной в себе? — Озирис намеренно протягивал каждое слово, наслаждаясь испепеляющим взглядом Алекса. — Хотя… кто я такой, чтобы судить. Сейчас это просто девчонка, которая и сама не понимает, во что ее втянули. Да и этот шрам на щеке, что она скрывает за макияжем. Ее прошлому не позавидуешь.

— Ещё одно слово, и я… — начала Анна.

— Что ты? Что ты сделаешь мне? — с ухмылкой повернулся к ней Озирис.

Алекс встал между ними, рука легла на рукоять меча. — Я тебя предупреждал.

Озирис рассмеялся, подняв руки в притворной покорности. — Ладно-ладно. Но запомни, Эллисон, ты может и Создатель, но ты слаба. Ты дожила до сегодняшнего дня только из-за того, что пряталась на Земле. Сейчас же начинается настоящая игра, где проигрыш означает смерть.

Он исчез, растворившись в тенях.

— Не слушай его, он всего лишь самовлюбленный кретин, который любит всех запугивать, — раздраженно сказала Анна, после чего, скхатив Эллисон за руку и направилась внутрь здания.

Свет едва струился по тонким проводам, извивающимся вдоль стен. Под ногами — мокрый, шероховатый асфальт, пропитанный запахом плесени.

Постепенно в нём стали мелькать вкрапления мраморной крошки. Лужи исчезли, и вскоре дорога превратилась в гладкое полотно белоснежного мрамора.

Стены сделались стеклянными — но ни человек, ни предмет не отражались в их прозрачной глубине.

— Будьте осторожны. — прошептал Алекс когда они подошли к дверям, ведущим в центр.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — заверила брата Анна. Ей хотелось, чтобы он расслабился хотя бы на минуту, перестал продумывать каждый вариант развития событий и способ защитить ее. Он постоянно изводил себя этими мыслями и это убивало Анну. Она никак не могла принять, что Алекс забывал о своем собственном счастье, заботясь об Эферии.

— Эллисон? — уточнил Алекс, приподняв бровь.

— Обещаю, — коротко ответила Эллисон, после чего зашла в двери открывшегося лифта. Анна осталась ждать у дверей, Алекс обнял сестру и вернулся к барьеру.

Двери лифта закрылись и Эллисон оказалась одна в окружении незнакомых ей людей, которые с волнением перешептывались между собой.

— Говорят, Аланд нашел Создателя. Он ищет книгу, что, согласно преданиям, спрятана в нашей библиотеке.

— Создатель еще не обрел силу и не сможет выстоять против Аланда.

— Вот и настал наш конец!

Не так силен? У меня нет никакой силы, я плохо управляюсь с мечом и неизвестно, сколько времени понадобится, чтобы овладеть всеми навыками. Сейчас я абсолютно беспомощна.

Эллисон нервно сглотнула, стараясь сохранить видимость спокойствия, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Лифт поднимался всё выше, этаж за этажом, словно бесконечная спираль, не имеющая конца. Девушка смотрела на зеркальные стены, по которым текли голограммы и световые потоки данных, стараясь сосредоточиться на их плавном движении, чтобы отогнать нарастающее беспокойство.

Наконец, на тридцать седьмом этаже лифт остановился. Двери растворились, впуская её в коридор, залитый холодным, рассеянным светом. Под ногами расстилался белоснежный мрамор, прожилки которого мерцали золотистой жидкостью — живой и текучей. Казалось, само здание подчинялось иной, неведомой логике: этажи парили в воздухе, не имея ни опор, ни креплений. Сквозь пространство бесшумно скользили информационные диски, оставляя за собой мерцающие следы.

Эллисон подошла к высоким дверям, ведущим в библиотеку. На гладкой поверхности вспыхнула надпись: «Знания, сохраненные в книгах, — ключ от многих дверей».

По обе стороны стояли девушки — хранительницы Атериона. Их глаза сияли холодным серебром, лица наполовину скрывали маски из жидкого серебра, а белоснежные волосы были накрыты широкими капюшонами. У некоторых кожа будто была покрыта тонким слоем льда, сквозь который пробивалось внутреннее свечение. На них были струящиеся платья из серебряного шелка, переливающиеся при каждом движении. Они больше были похожи на стильные голограммы, чем на живых людей.

Эллисон достала кулон из-под плаща и нашла едва заметную выемку в двери. Не колеблясь, вставила его. Послышался тихий шелест — и створки плавно раскрылись.

Перед ней открылся огромный зал, уходящий ввысь, где потолок терялся в дымке света. Ряды стеллажей двигались, словно по невидимой шахматной схеме, их порядок подчинялся неизвестным законам. Между ними порхали механические бабочки, что излучали мягкое серебристое свечение — они аккуратно возвращали книги на место.

В центре зала, за прозрачной панелью, стояла женщина. Её лицо скрывал голографический шлем, а платье из жемчужной ткани было расшито тончайшими серебряными узорами. Она подняла голову, задержала взгляд на Эллисон и одобрительно кивнула, прежде чем вновь вернуться к записям.

Эллисон поспешила к стеллажам. Ее пальцы дрожали, скользя по корешкам книг, но нужной нигде не было. Она перескакивала с одной платформы на другую, чувствуя, как растет отчаяние. Когда Эллисон уже была готова сдаться, ее взгляд остановился на одной из бабочек. Она была крупнее и ярче остальных. Ее сияние слепило. Бабочка села на ладонь девушки и рассыпалась на миллион пылинок, которые спустя всего мгновение превратились в книгу. Девушка спрятала книгу и поспешила поскорее выйти из этого здания, что-то ей подсказывало, что они здесь уже не одни.

В коридоре стояла суматоха: профессора и студенты говорили вполголоса, торопясь к кабинетам. В каждом взгляде читались тревога и страх.

Эллисон уловила лишь отдельные слова — «Аланд», «вторжение», «Создатель». Она сжала книгу крепче. Кажется, времени у них совсем не оставалось и если она сейчас не упереться отсюда, то столкнется со своим кошмаром из снов.

***

Алекс нервно постукивал пальцами по рукояти меча. Он подслушал разговор стражников и уже знал: Аланд здесь, он идет за Эллисон. Выходы перекрывались один за другим. Время ускользало, как песок сквозь пальцы. Еще немного — и они окажутся в ловушке. Он уже собирался войти внутрь, как перед ним появилась Анна.

— Анна? Где Эллисон? — Алекс и сам знал ответ на свой вопрос. Она не успела выйти и им срочно нужно придумать, как безопасно вывести ее из здания.

— Она не успела спуститься. Все выходы перекрыли. Аланд направляется в библиотеку, — запыхаясь тараторила Анна, поправляя выбившиеся пряди волос. — Нам нужна помощь.

— Я уже послал им весточку, скоро… — Алекс не успел договорить, как тяжелая рука опустилась ему на плечо. Инстинктивно Алекс выхватил меч, приставив его к горлу незнакомца.

— Тише, это я, — сказал знакомый голос, аккуратно отодвигая острие меча.

— Арчибальд. Спасибо, что пришёл. — Алекс убрал меч обратно в ножны. — Есть план?

— Один из профессоров выведет Эллисон на парковку. Нам нужно оказаться там раньше Аланда и всем вместе покинуть это прекрасное место.

— Тогда не будем терять время, — отрезал Алекс, глядя в сторону, чтобы скрыть ярость и тревогу. Рука крепче сжала рукоять меча. — Начинай.

Арчибальд поднял руку и начал читать заклинание. У его пальцев вспыхнул алый свет. Воздух задрожал, пространство начало искривляться. Магия сгустилась, окутывая их мерцающей вуалью — и в следующую секунду они исчезли.

***

— Аланд уже здесь, — прошептала студентка с розовыми волосами. — Говорят, он охотится за Создателем. Это девушка, совсем молодая. Она ищет древнюю книгу.

— Если он найдет ее первым, все кончено, — жалобно пропищала другая, с карамельными волосами, собранными в хвост. — Создатель ещё не раскрыла силу. Она не сможет ему противостоять.

Эллисон замерла — они говорили о ней. Сердце забилось чаще, ладони вспотели. Она рванула к лифту — и тут же, словно обожженная, отпрянула за угол, задержав дыхание. Она боялась пошевелиться. Аланд шел прямо к ней. За его спиной тянулась свита теней — фигуры, сотканные из тьмы. Плащ Аланда колыхался, словно жил собственной жизнью, а его края напоминали щупальца, готовые в любой миг схватить добычу.

Эллисон метнулась в ближайший кабинет, лихорадочно ища укрытие.

— Дитя… Иди на мой голос. Я скрою тебя на время.

Голос звучал прямо у неё в голове — тихий, ровный, завораживающе ласковый и такой знакомый. Как во сне, она подошла к книжному шкафу. Стоило её ладони коснуться полированной древесины — шкаф плавно сдвинулся, открывая потайную комнату. Внутри было темно, пахло пылью и сыростью, но выбора не оставалось.

Дверь за ней захлопнулась. Спустя несколько минут класс заполнили студенты.

— Занимайте места. Начинаем занятие, — произнес хриплым голосом преподаватель.

— Мы действительно будем делать вид, что это обычное занятие? — раздался недовольный мужской голос. — Что этот монстр не в здании и не готов напасть в любой момент.

— Вы должны сохранять спокойствие и не подавать виду, что боитесь. Тогда у Создателя будет шанс уйти незамеченной.

Гул стих. Лишь иногда слышались перешептывания, но их Эллисон уже не могла разобрать.

Профессор начал лекцию. Прошло около десяти минут, когда дверь с грохотом распахнулась, сорвавшись с петель.

— Где она?! — взревел Аланд. Его взгляд метался по аудитории. — Где Создатель?!

— У нас много учениц, сэр, — спокойно ответил профессор, седовласый мужчина с проницательным взглядом. — Но Создателя среди них нет. Вы ведь сами знаете, что…

— Не пытайся обмануть меня, старик, — прошипел Аланд. Он стукнул посохом по полу, и клубок ревущих теней бросился на профессора, ударив в грудь. Тот отлетел к стене, но удержался на ногах.

— Если бы я знал, где она, я бы защитил ее. Даже ценой собственной жизни, — прохрипел он, смотря Аланду в глаза и поднимаясь на ноги.

— Вы еще пожалеете об этом, — прорычал он и ушел. Аланд не мог стерпеть такой наглости. Для него такое поведение было как плевок в лицо, но сейчас у него не было времени на разбирательства.

Эллисон медленно вышла из укрытия. Класс был разрушен — бумаги, стулья, зеркала.

— Простите, — прошептала она. — Простите, что втянула вас в это.

— Ты не выбирала свою судьбу, дитя. Но скоро ты будешь готова встретиться с ним. Сейчас — нужно уходить.

— Откуда вы знаете, кто я? — настороженно спросила Эллисон, не заметив, что сама только что выдала себя.

— Время все расставит на свои места. Но не сейчас, — сказал он, ведя ее за собой. Они шли по коридорам, вниз по запасной лестнице, потом спустились на подземный уровень и вошли в старый каменный тоннель, покрытый мхом. Освещения совсем не было и приходилось идти практически наугад.

Когда выход был уже близко — послышались звуки: звон металла, крики.

— Он идет, — прошептал профессор. — Иди, Эллисон. Я задержу его.

— Но вы...

— Это не обсуждается. Ты не должна повторить ошибки, совершенной шестнадцать лет назад. Беги, дитя. Сейчас.

Эллисон замешкалась, и профессор толкнул ее в спину, вынуждая двинуться с места. Она бросилась вперед и вскоре достигла массивной двери, распахнув которую, оказалась на парковке. Повсюду стояли машины. Но у нее не было ни ключей, ни времени их искать. Паника подступила к горлу. Она смотрела по сторонам в поисках подсказки.

— Эллисон! — голос заставил её обернуться. Алекс и Анна бежали к ней. Увидев их, она почувствовала облегчение.

— Мы должны убираться отсюда, — быстро сказал Алекс, хватая Эллисон за руку.

Прежде чем она успела что-то сказать — дверь взорвалась. Тяжелые шаги, звон цепей. Из клуба теней появился Аланд.

— Куда это вы собрались? — усмехнулся он. — Надеялись сбежать?

Алекс шагнул вперед, заслоняя девушек.

— Ты не получишь ни книгу, ни Создателя. Ни в этот раз, — в его голосе не было страха, а в глазах горела решимость.

На лице Аланда на мгновение исчезла ухмылка. Но прежде чем он успел поднять посох — трое исчезли, растворившись в воздухе.

— НЕТ! — рявкнул Аланд. В ярости он выхватил меч и перерезал горло ближайшему слуге.

— Бесполезные ничтожества! — прорычал он, тьма сгустилась вокруг него. — Ничего, она не сможет прятаться вечно.

Вызов самой себе

Ты становишься мудрее не в моменты триумфа —

Ты заполняешь разум, когда находишься на грани поражения,

Но находишь в себе силы бороться.

Грубый камень постепенно превратился в мрамор, когда они приблизились к дверям, ведущим в главный зал. Мелисса Драйер остановилась в паре метров до них и дважды хлопнула в ладоши. Она сделала это с таким величием, что было страшно даже шелохнуться. Двери распахнулись. Директриса вошла внутрь. Гул стих, воцарилась тишина, все повернули головы, приветствуя гостей. Они шли по мраморному полу, по которому пробегали прожилки пурпура, серебра и золота, формируя в самом центре искусно инкрустированную луну. На ней возвышалась каменная статуя— женщина в развевающихся одеждах. В одной руке она держала нежный цветок, в другой сжимала сверкающий меч. Эта воительница символизировала мужество и милосердие, напоминая, что не только меч может быть оружием.

— Приветствую вас, дорогие ученики. Рада, что вы сегодня в хорошем настроении. У меня для вас важные новости, — сказала Мелисса, обведя взглядом собравшихся студентов. — К нам прибыли гости.

— Алекса вам представлять не нужно, вы все хорошо его знаете, — сказала Мелисса и указала на Алекса, после чего перешла к Анне. — Анна ван де Лёр, его сестра. Они привели к нам Создателя.

Толпа зашевелилась. Ученики перешептывались и оглядываясь, пытаясь найти Создателя, не догадываясь, что она стоит прямо перед ними.

— Где он? — раздавалось в толпе. — Он уже здесь? В этом зале? Говорят, Создатель может образовывать целые миры одной силой мысли, это правда?

Мелисса лишь подняла руку, но этого было достаточно, чтобы все замолчали и вновь обратили свой взор на директрису.

— Создатель стоит прямо перед вами, — сказала она твердым тоном, протянув руку Эллисон. — Знакомтесь, Эллисон. Она пришла в это измерение, чтобы возглавить битву против Аланда.

Эллисон стало неловко и все, чего она хотела — сбежать, поскорее спрятаться от этих взглядов. Она чувствовала, как ее щеки горели и как она потеряла дар речи, не в силах произнести ни слова, словно холод сковал ее и царапал изнутри ледяными шипами.

— Как она может повести нас в бой? Она всего лишь девчонка. Все предыдущие Создатели были мужчинами!

— Она даже не раскрыла внутреннюю силу, как она одолеет Аланда? Может легче сразу признать поражение?

Лицо Мелиссы потемнело. В ее глазах ясно читалось разочарование, смешанное с хорошо сдерживающим гневом.

— Вы смеете сомневаться в моих словах? — вопрос не требовал ответа. Она обвела взглядом толпу и продолжила. — Или может кто-то из вас хочет занять место Создателя и остаться с падшим один на один. Прошу, выйдите вперед, раз такие смелые! Не стоит недооценивать Эллисон только из-за того, что она девушка.

Переговоры прекратились, остались лишь косые взгляды. Эллисон глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она не была готова к этому — ни к чему из этого. Но она пообещала себе дойти до конца и была намерена сдержать слово.

— Знаете, будь я на вашем месте, думала бы точно также. Правда, — Эллисон выдавила подобие улыбки. — Еще неделю назад я мечтала сбежать в Лондон и там строить карьеру. Сейчас же… сейчас же все поменялось. Я совсем не знаю, что мне делать, не знаю, как обращаться с мечом или же использовать магию, — Эллисон нервно сглотнула и продолжила все так же неуверенно, с паузами, но искренне. — Я не могу обещать, что выиграю, но даю слово бороться до конца.

Никто не проронил ни слова. Во взглядах читались неуверенность, подозрение, отчаяние и надежда.

— Официальная часть на этом закончена, — сказала мисс Драйер и удалилась из зала явно в дурном настроении. Не так она воспитывала своих учеников.

Когда Эллисон, Анна и Алекс сели, девушка с темными вьющимися волосами и смуглой кожей наклонилась к ним через весь стол.

— Привет! Я Роуз Мандравелл, — сказала она с улыбкой, протягивая Эллисон руку. — Специализируюсь на боевых искусствах. Если захочешь потренироваться или нужен будет совет, приходи, — в ее ярко зеленых глазах сверкнул огонек. — И не могу не отметить, что вы клево выглядите. Костюмы— огонь.

— Рада познакомиться, — Эллисон искренне улыбнулась, пожав руку Роуз. Только сейчас она вспомнила, что на них были черные кожаные костюмы с капюшонами и серебристыми вставками.

— Дерек Блайт, — игриво сказал молодой человек с черными как смоль волосами. — Конечно, не такой профи и идеальный ученик как Роуз, но у меня есть свои таланты. Скоро сами убедитесь, — он подмигнул Эллисон, растрепав свои кудри.

— Давай будем честны, Дерек. Единственное, в чем ты хорош, — это находить неприятности на свою голову, — подколола его Роуз.

— Да, и каким-то образом мы всегда заканчиваем уборкой, когда ведемся на твою очередную «гениальную идею», — добавил молодой человек с проницательным, но холодным взглядом. Его серые глаза были словно застывшие льдинки.

— Майкл, ты можешь хотя бы сейчас не ворчать как старый дед. Не обращайте на них внимание. Один словно ребенок, другой, вечно всем недоволен, — вмешалась девушка с рыжими косичками и вся усыпанная веснушками. — Аманда. Рада познакомиться лично. Признаюсь, удивлена, что ты не сбежала в первый же день, Эллисон, зная каким требовательным и временами жестким бывает Алекс. Он ведь не обижал тебя? — ее карие глаза излучали свет и неподдельную радость.

— Пусть только попробует, я ему такое устрою! — в шутку пригрозила Анна, покосившись на Алекса.

— С чего вы все взяли, что я собираюсь обижать Эллисон? — устало произнес Алекс. Он был хорош во многом, но никак не мог быть менее серьезным и более дружелюбным. Один его взгляд исподлобья отпугивал и заставлял покрываться мурашками.

— Не обижайся, Алекс, — Дерек хлопнул его по плечу, подбадривая. — Но ты очень плох в обращении с девушками. Да и у меня от твоего взгляда иногда мурашки по коже.

Все рассмеялись, только Алекс недовольно закатил глаза. Но они были правы, хорошо он мог обращаться только с мечом. Они продолжили разговаривать, спрашивали Эллисон о ее жизни в Англии, рассказывали о занятиях в школе и разных смешных историях, даже не заметив, что над ними склонился один из профессоров.

— В этой школе есть правило: никакого макияжа в обычные дни, — строго сказала женщина и легким движением руки убрала всю косметику с лица девушек. — Прошу помнить об этом, — Пожилая женщина начала отдаляться и остался виден лишь ее идеальный пучок и шляпка напоминавшая букет лилий.

— И что это было? — спросила Анна с явным разочарованием и возмущением.

— Профессор Кроули, — ответила Роуз. — Она преподает зельеварение. На самом деле она самый понимающий преподаватель, всегда готова помочь и поддержать, но терпеть не может косметику. К этому нужно привыкнуть.

— Как вы можете так жить? — пробормотала Анна. — Я буду скучать по косметике, яркой помаде, подводке.

—Ты прекрасно выглядишь и без нее! — подмигнул Дерек, за что словил недовольный взгляд Алекса.

Возле стола собралась небольшая группа студентов, их странные татуировки сразу привлекли внимание. Невысокий парень с волнистыми светлыми волосами до плеч усмехнулся, смотря на Эллисон. Он пришел явно ради нее.

— Ну и ну. Создатель наконец-то появился, — сказал он, подходя ближе к девушке. В его синих глазах сверкнул опасный огонь, — Где ты пряталась? Наслаждалась беззаботной жизнью на Земле? — сказал он с презрением, наклоняясь ближе к девушке. — Все думают, что ты особенная. Но для меня ты просто девчонка, к тому же грязная. Только посмотрите на этот уродливый шрам на лице! — он в открытую насмехался над ней.

Эллисон ничего не ответила, лишь сильнее вжалась в деревянную скамейку и до боли сжала кулаки.

— Хватит, Хью, — вмешалась Роуз. — То, что ты один из лучших учеников и тебе доверяют безопасность школы, не дает права вести себя как придурок.

— Роуз, лучше не вмешивайся, иначе и тебе достанется. — процедил сквозь зубы Хью. Он привык, что его боялась половина школы и пользовался этим в любой удобный момент.

— Закрой рот, — процедил сквозь зубы Алекс, оскалившись на Хью. — Ты не имеешь никакого права так разговаривать. Не здесь и не сейчас. Тебе напомнить, как ты должен к ней обращаться?

— И это говоришь мне ты Алекс? Привязался к этой девчонке? Не ты ли говорил профессорам, что она слишком странная и оторванная от реальности даже для Создателя? Не ты ли предлагал испытать ее силу, отправив в самую тьму? — нападал Хью.

— Не смей! Ни слова больше! — Алекс сорвался на крик, вставая из-за стола. Он знал, о чем говорит Хью и понимал, что еще немного и их и так негладкие отношения лопнут как натянутая струна.

За их разборками наблюдала вся школа. Ученики подтягивались к их столу, с любопытством ожидая продолжения.

— Прекратите, оба! — Майкл встал между ними. — Хью, уйди, я разберусь с тобой позже. Алекс, сядь!

Они еще какое-то время продолжали сверлить друг друга взглядами, прежде чем Хью ушел, злобно сверкнув глазами. За ним последовала и вся его компания.

— И вы все, что смотрите? Заняться нечем? — Майкл разогнал всю толпу.

— Эллисон, все совсем не так... Сначала я действительно не верил в тебя, считал странной и не видел никакого потенциала. Но потом все изменилось, я лучше узнал тебя. — пытался оправдаться Алекс. Он сам не понимал, зачем это делает и почему объясняется перед ней, но сейчас смотря на нее, Алекс чувствовал вину.

— Все в порядке, ты не должен оправдываться передо мной. — пробормотала Эллисон, наконец подняв голову. Анна видела, как некомфортно ей было и поэтому увела подругу под предлогом, что они хотят найти свои комнаты

По коридорам они шли молча. Анна лишь изредка поглядывала на Эллисон, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, что она снова не закрылась в себе.

— Первая хорошая новость за день! Мы в одной комнате! — сказала Анна, распахнув дверь и упав на ближайшую кровать.

Эллисон медленно последовала за подругой, рассматривая круглую комнату с маленькими окошками и камином в углу. Стены были расписаны пейзажами, пара дубовых столов и шкафов делали комнату по-особенному уютной. На книжном стеллаже стояли потрепанные фолианты и тома с позолотой.

— Элл, ты как? — Анна села на краешек кровати подруги и положила голову ей на плечо. — Мы ведь с тобой так нормально и не поговорили с того момента, как оказались в Эферии, — она достала из кармана два леденца. Один положила в рот, второй дала Эллисон

— Мне страшно, очень страшно. Все ждут от меня чего-то сверхъестественного, но я не знаю, не знаю, что делать. И как я смогу убить человека, Анна? Даже если он монстр? — наконец озвучила своих страхи Эллисон. Все, что она так долго держала в себе, вырвалось наружу. Слезы сами текли по щекам. — Ты сама видела, что большинство учеников сомневаются в том, что я Создатель. Алекс тоже не до конца уверен. Может это все одна большая ошибка и я не та, кто вам нужен? Я только погублю всех.

Анна вытерла слезы подруги и обхватила ее лицо руками, не давай возможности увести взгляд.

— Не требуй от себя слишком многого, постепенно ты начнешь все понимать и научишься всему необходимому. Дай себе время, — Анна, заправила выбившуюся прядь волос подруги и продолжила. — Что касается всех этих придурков, не обращай на них внимание. Тем более на моего брата. Алекс вырос в Эферии и жил здесь последние десять лет. Он хотел, чтобы Создатель был уже подготовлен к миссии, хотя и понимал, что это невозможно, — продолжала Анна. — Алекс такой черствый только внешне. Считает, показывать чувства — слабость. Но на самом деле, он просто боится любить, ведь тогда ему придется переживать за кого-то еще кроме меня.

— А мама? Как я могла оставить ее, не сказав ни слова? — Эллисон винила себя за такое легкомыслие. Она забыла о своей семье, об их чувствах. Они должно быть уже обошли все морги и больницы.

— Не переживай, они буду думать, что нас отправили от школы в Лондон, на подготовительные курсы. Сообщения ей будут поступать регулярно, поэтому тетя Лея ничего не заподозрит.

Эллисон ничего не ответила, лишь закрыла глаза в попытке остановить слезы, что продолжали предательски бежать по щекам.

— Можно? — спросил Алекс, приоткрыв дверь. Анна кивнула.

Алекс зашел и на мгновение остановился. Он не ожидал увидеть заплаканную Эллисон в объятиях сестры.

— Эллисон, — начал Алекс, почесав затылок, — Я не имел права судить тебя, не зная лично, не имел права давать повод для слухов об отсутствии подготовки и сил. Я очень виноват перед тобой.

— Я не злюсь на тебя, — сказала Эллисон, — Правда, не злюсь. И ты, и Хью, и остальные правы, сейчас я просто бесполезная девчонка, от которой отказался даже родной отец.

Алекс присел на корточки перед Эллисон и взял ее за руку.

— Не смей так о себе говорить. Ты нашла книгу, ты согласилась помочь нам и рискнуть своей жизнью. Мало кто на такое решится, — мягко сказал Алекс, — Ты не должна плакать из-за таких идиотов как я или Хью, — он усмехнулся. Это было впервые, когда он признавал себя виноватым, еще и идиотом. — Я сожалею, что вел себя как последний кретин.

— Ты и есть последний кретин, — Анна злобно смотрела на брата и следила за каждым его движением. — Извинился, молодец! Теперь проваливай, — сердито сказала Анна, выталкивая Алекса из комнаты.

Оставшуюся часть дня и выходные девушки провели вдвоем, как раньше. Этот мир снова был только для них двоих, когда они были счастливы и чувствовали себя в безопасности. Они прыгали на кроватях под любимую музыку, дрались подушками и делали друг другу странные прически. Этот маленький перерыв был необходим, чтобы не забыть, что счастье заключается в таких мелочах и коротких моментах. Они знали, что где бы не оказались, смогут отыскать дорогу друг к другу.

Принятие судьбы

Будь готов к шторму в штиль.

Свет пробивался сквозь маленькие окошки, сообщая, что наступило утро. Когда Эллисон проснулась, Анны уже не было. Девушка направилась в душ, после чего стала выбирать образ. Шкаф был набит красивой одеждой, которую она когда-то рисовала на листах бумаги.

«Наверняка это дело рук Анны». — подумала Эллисон и вытащила из шкафа один из своих любимых образов. Он был более дерзким и смелым, чем она носила обычно. Расклешенные к низу брюки с широким поясом, декорированные металлическими пуговицами и заклепками, рубашка с объемными, драпированными рукавами. Эллисон дополнила образ корсетом цвета вишни с вышивкой, закрепив на нем кулон. Волосы собрала в высокий хвост, оставив несколько прядей спереди.

В этот момент дверь распахнулась и зашла радостная Анна с пакетом булочек и йогуртом. На ней была черная короткая юбка, рубашка с воротником, вдохновленным модой 15 века и ассиметричный корсет с драпировкой. Ее золотистые кудряшки сверкали под лучами солнца.

— Доброе утро, спящая красавица, — поприветствовала Анна, стоя в дверях. — Как ты себя чувствуешь? И даже не думай юлить.

— Все хорошо, честное слово. — рассмеялась слегка Эллисон. Ей была приятна забота подруги, но она действительно была в порядке. Ей были нужны эти два дня, чтобы вновь понять, ради чего она живет.

— Тогда давай завтракай и пойдем прогуляемся. Сегодня занятий еще не будет, а вот с завтрашнего уже придется сесть за учебники.

Они вышли во внутренний двор школы. В центре стоял каменный фонтан в форме пера. Вокруг была все еще зеленая трава и каменные дорожки.

Это могло быть похоже на идиллию, если бы не звон мечей, доносившейся совсем рядом. Девушки пошли посмотреть ближе.

— Ну, и кто же осмелится бросить мне вызов? — усмехнулся Хью, любуясь самим собой.

Анна сделала шаг вперед, доставая меч из ножен.

— Не будь столь самоуверенным. Знай границы, — с усмешкой сказала девушка, проводя пальцами по лезвию.

Толпа расступилась, давая им пространство.

— Сестра Алекса. Посмотрим, так ли ты хороша, как и твой брат? — с издевкой произнес Хью.

— Переставай болтать, приступим, — сказала Анна, замахнувшись.

Первым ударом Хью рассек воздух. Раздался свист. Анна успела выставить клинок: их мечи с оглушительным звоном столкнулись. Она двигалась точно и расчетливо, отражая один за другим его яростные, мощные выпады.

Хью сначала уверенно блокировал и отражал ее удары. Но Анна была хитрее и быстрее, ее движения были ловкими. И вот — внезапный рывок. Она ушла из-под его клинка и нанесла резкий встречный удар. Лезвие скользнуло по его предплечью, разорвав рубашку. Хью опешил на мгновение, и Анна воспользовалась этим моментом, начав решительно наступать. Хью, не ожидая такого, начал терять ритм. Его движения стали неуклюжими. С каждым ударом Хью пятился, пока очередной мощный выпад Анны не выбил оружие из его рук. Клинок отлетел, звонко ударившись о каменный пол.

Двор взорвался радостными криками. Победа Анны была очевидна.

Анна опустила оружие, дыхание ее было ровным. Она посмотрела на Хью с холодной сдержанностью.

— В следующий раз подбирай слова осторожнее, некоронованный принц.

Хью осмотрел всех присутствующих со злобой и пошел прочь, не пророня ни слова.

— Поразвлекались и хватит. Возвращаемся к тренировке. — нарушил ликование Майкл. Его взгляд остановился на Эллисон. — Присоединяйся к нам, Эллисон.

Майкл некоторое время наблюдал за Эллисон, оценивая ее движения. Она была достаточно гибкой и это помогало уходить от ударов, но она была слишком нерешительной и не пробовала переходить в наступление.

—Вижу, Алекс научил тебя основам, показал, как использовать гибкость, — начал он ровным, но твердым тоном. — Теперь пора начать переходить в наступление. Ты не сможешь все время защищаться. Ты должна будешь повести в бой целую армию.

Майкл подошел ближе, поправляя ее хватку и завязывая ей тканью глаза.

— Это еще зачем?

— Ты слишком много отвлекаешься на противника, доверься слуху и чувствам.Твои действия должны быть гармоничными и координированными. Сконцентрируйся на слабом месте противника и целься только туда, не отвлекаясь.

— Как я сконцентрируюсь на слабом месте, если я ничего не вижу?

— Доверься своему телу, оно знает больше, чем тебе кажется.

Сначала Эллисон совсем не попадала, размахивая мечом в пустоту. Но когда она успокоилась и перестала злиться, то все стало иначе. Даже с завязанными глазами она знала, где и как ударит противник.

— Хорошо, — наконец сказал Майкл. — Ты не так безнадежна, как я думал. Всегда помни о тех, за кого борешься и позволь ярости охватить тебя.

— Спасибо? — неуверенно сказала Эллисон, легкая улыбка тронула уголки ее губ.

Анна, стоявшая неподалеку, с усмешкой наблюдала за происходящим.

— Осторожнее, Майкл. Такими темпами она может превзойти даже тебя.

— Будем надеяться, что это произойдет как можно скорее.

— Майкл, — тихо сказала Эллисон, догоняя уходящего парня, который и не думал сбавлять темп. — Могу я с тобой поговорить наедине?

— У меня нет на это времени, — отрезал Майкл, даже не посмотрев на девушку. Все его дружелюбие в миг исчезло.

Эллисон не понимала такой резкой смены настроения. Ей казалось, что несмотря на свою отстраненность, Майкл всегда готов помочь. Но сейчас она уже сомневалась в собственных выводах. Все в этом мире так резко меняли настроение, что происходящее иногда напоминало спектакль, в котором она вынуждена принимать участие.

— Это касается Аланда, — крикнула в отчаянии Эллисон.

— Иди за мной, — бросил Майкл, не сбавляя шаг.

Они вышли в пустой каменный коридор, где редко проходили люди.

— Говори, я слушаю, — сухо сказал Майк, смотря по сторонам.

— Оружие Аланда. Что делает его таким могущественным? — спросила Эллисон, — Почему его никто не может победить?

— Это не простое оружие, — начал он, тщательно подбирая слова. — Это коллекция артефактов всех предыдущих Создателей, которые были до него. С ними он практически непобедим. Если Аланд получит твой кулон, то все будет… Эллисон?

Эллисон отшатнулась, ее рука потянулась к горлу, когда уже знакомые пальцы сомкнулись на ее шее.

— Эллисон!— крикнул Майкл, встряхивая девушку за плечи. — Что происходит?

Она не смогла ответить. Ее колени подогнулись, и она рухнула на землю, задыхаясь.

Ты думаешь, что можешь бросить мне вызов? Ты принадлежишь мне и скоро падешь, как и каждый, кто встанет у меня на пути.

Майкл сел рядом с Эллисон на корточки, его рука сжимала ее плечо.

— Это он? Это Аланд? — настойчиво спрашивал Майкл, пытаясь привести девушку в чувства.

Перед глазами Эллисон все поплыло, и воздух, казалось, исчез из ее легких. Девушка потеряла сознание и рухнула бы на землю, если бы Майкл не успел поймать ее.

— Эллисон? Черт возьми! — выругался Майкл. — Приди в себя!

— Что произошло? — спросил Алекс, который появился из ниоткуда. Его взгляд метался от Майкла к Эллисон.

— Мы разговаривали, но потом она стала задыхаться. С ней такое было раньше? Это Аланд? — Майкл хотел знать правду.

— Уйди, я сам разберусь. И никому ни слова. — сказал Алекс, похлопывая Эллисон по щекам. — Я потом тебе все объясню.

— Буду ждать вечером объяснений, — сухо бросил Майкл, уходя.

— Ну же, Эллисон, давай, открой глаза, — просил Алекс.

Девушка приоткрыла глаза и откашлялась. Алекс помог ей сесть, придерживая за плечи.

— Элл, — мягко сказал он, поглаживая ее по спине, и после спросил. — Это снова Аланд?

Она смогла лишь слабо кивнуть, ее пальцы дрожали, когда она прикоснулась к горлу.

— Пойдем, — сказал он, помогая девушке встать. — Я отведу тебя в комнату.

Ноги девушки подкашивались, но Алекс придерживал ее за талию и помогал идти.

— Алекс, что случилось? — нервно спросила Анна, когда они вошли в комнату.

— Аланд… это произошло снова, — ответил Алекс. — Нам нужно найти способ разорвать эту чертову связь между ними. И лучше поторопиться. Я думал, мы сможем найти ответы в книге, — сказал он, бросив взгляд на древний фолиант на столе. — Но я не могу ее открыть. Она запечатана.

Эллисон аккуратно взяла книгу. Ее переплет напоминал корни дерева, завязанные в тугой узел. В центре был стеклянный эхиноцереус. Рука застыла на белоснежных лепестках, но лишь на мгновение. Эллисон вынула шпильку из волос и порезала палец. Как только капли крови упали в самый центр цветка, замок слабо засветился и превратился в пыльцу.

Из книги лился золотистый свет, озаряя комнату теплым, неземным сиянием. Слова на страницах отрывались от пергамента, перемещаясь в воздухе, образуя предложения. Комнату наполнил глубокий и древний голос.

— Шестнадцать лет назад состоялась грандиозная битва между светом и тьмой, — Мерцающие образы сложились в сцену: Жозефина, одиноко стоящая на залитом кровью поле боя, лицом к лицу с возвышающейся в тени фигурой Аланда. — Жозефина, самая могущественная чародейка, должна была раскрыть силу света и навсегда изгнать тьму, но потерпела неудачу.

Изображение сместилось, показывая поражение Жозефины и как она рассыпалась на миллионы фрагментов, превратившись в духа. — Ее неудача погрузила мир в хаос. Тьма вторгалась в дома, разрушала города, забирала жизни. Многих сильных магов Аланд превратил в монстров, ставших частью его армии тьмы. И только новый Создатель может одолеть Аланда и вернуть в это измерение покой.

У Эллисон перехватило дыхание, когда изображение снова изменилось, на этот раз показывая жестокую битву. Детища тьмы заполонили измерение. Они уничтожали все на своем пути, никто не мог выстоять в схватке с ними. Кровь залила землю, сильным потоком снося все на своем пути.

— Приближается день величайшей битвы,— неизвестный голос продолжил свой рассказ. — Если хочешь спасти людей, удержать мир от падения, будь готова отдать жизнь за их свободу. Иначе тьма вновь поглотит все на своем пути.

Золотое сияние померкло, слова вернулись на страницы книг.

— Весенний бал... это в феврале. — вымолвила Анна, — Та ведьма была права. У нас не так много времени.

— Вы сами все видели, мы должны быть готовы рискнуть всем ради победы. У нас нет другого выбора, — отстраненно произнес Алекс.

— Я пообещала вам сделать все, что в моих силах, и я сдержу слово, — У Эллисон больше не оставалось сомнений, что она готова остаться и спасти Эферию, вернуть мир и покой в это измерение.

***

— Что же, ты сама выбрала смерть. И я с радостью отправлю тебя туда, но сначала ты увидишь, как гибнут те, кто тебе дорог!

Падший наблюдал за Эллисон через зеркало. Его выводила из себя настойчивость этой девчонки. Но еще больше его злила возможность лишь на короткое время вторгаться в ее сознание. Кто-то очень сильный защищал ее. Осталось лишь выяснить, кто.

Стань светом

Свет, который ты ищешь,

Сокрыт не в деяниях,

А в силе сбросить маску и обнажить душу.

Эллисон шла по тихим и безлюдным коридорам. Всю ночь она не могла уснуть и уже даже не видела смысла в дальнейших попытках. Она вышла в коридор, чтобы прогуляться и проветрить голову. Так рано не было еще ни единой души, и она могла спокойно обдумать события последних дней. Она пыталась освоить хотя бы азы, но все давалось слишком сложно, а времени оставалось все меньше. Она чувствовала, как Аланд постоянно пытался проникнуть в ее сознание и это не могло не пугать.

— Эллисон, — раздался эхом женский голос.

Девушка обернулась, но никого не увидела.

— Возможно, мне показалось, — успокаивала себя Эллисон, продолжая идти вперед и настороженно оглядываясь по сторонам.

— Пойдем со мной, — вновь раздался голос, уводя девушку в узкий, казалось, возникший из ниоткуда коридор. — Иди на мой голос.

Эллисон остановилась, оглядываясь по сторонам и пытаясь найти источник. Она спустилась вниз по узкой винтовой лестнице и уперлась в деревянную дверь, покрытую паутиной и несколькими слоями пыли. Голос не переставал звать ее.

Дверь открылась со скрипом, приглашая войти. Внутри были стеллажи с книгами и колбами, висела огромная карта Эферии. Мягкий серебристый свет начал заполнять комнату. В воздухе появилась Жозефина. Ее силуэт мерцал, как пламя свечи на ветру.

— Здравствуй, Эллисон! Я привела тебя сюда, чтобы начать обучение, — мягко произнесла женщина. —Ты должна найти свет и призвать его. Раскрыть внутреннюю силу.

— Как можно найти свет? — спросила Эллисон. Ее вопрос был обращен не к Жозефине, а к самой себе. — У меня не получается освоить даже азы магии.

— Ты не освоишь ни одно заклинание, пока не почувствует свет и не позволишь ему стать частью тебя самой. Он спрятан внутри и ждет, когда ты освободишь его. Страхи, сомнения сковывают его, не дают выбраться наружу. Доверься сердцу, и твоя внутренняя сила сама начнет проявляться и расти.

Над ладонью Жозефины образовался золотой шар, который продолжал увеличиваться, пока свет не залил всю комнату. Эллисон отвернулась, ослепленная светом.

— Ты сможешь также и даже лучше, — сказала Жозефина, погасив свет. — Нет специального заклинания или техники как вызвать свет, потому что свет — это твоя сущность, твои вера и любовь.

— Как мне научиться? Если нет четкой инструкции или свода правил? — с недовольством спросила девушка. Все слова Жозефины были слишком философскими. Такое только если в сказках и встретишь.

— Дорогая, когда речь идет о внутренней энергии, то нет места правилам. Дай волю чувствам и не ищи рациональное объяснение, — мягко объяснила Жозефина. — Сила живет в твоем сердце, тебе нужно лишь выпустить ее на волю, снять оковы.

Эллисон сделала глубокий вдох и расслабилась. Она закрыла глаза, пытаясь почувствовать энергию, но ничего не выходило.

— Освободи ту маленькую девочку, что так рвется наружу, сними оковы. Почувствуй искру глубоко внутри себя и выпусти ее. Почувствуй тепло. Позволь ему овладеть телом. — Однажды Жозефина сама проходила этот путь, также надеясь на инструкцию и свод правил. Но ей пришлось понять, что чувства намного сильнее техники и инструкций. Именно любовь и желание спасти тех, кто дорог, делают тебя в сто крат сильнее.

Эллисон представила маленький мерцающий огонек, который прятался глубоко внутри и ждал, когда его освободят. Она услышала его шепот и ощутила его тепло. Она протянула руку и соприкоснулась с маленьким огоньком, который быстро погас, вернув девушку в реальность.

— Продолжай, — сказала Жозефина, внимательно наблюдая за каждым движением Эллисон. — Не пугай его, попробуй поиграть с ним.

Прошли минуты, потом часы. Каждый раз, когда Эллисон казалось, что у нее начинало получаться, огонек гас. Разочарование росло, разъедая ее изнутри.

— Ты слишком много думаешь, — нарушила тишину Жозефина. — Ты должна стать одним целым со светом.

Эллисон постаралась избавиться от лишних мыслей, освобождая сознание. Она представила, что находится на берегу моря и ветер слегка бьет по лицу. Шум морских волн успокаивал, а крики чаек не давали унестись в страну грез. Медленно она стала ощущать, как тепло разливается по всему телу, слегка щекоча. Перед Эллисон образовалась сфера, отливающая золотом.

Эллисон улыбалась, смотря на свет. Она играла с ним.

— Это только начало, моя дорогая, — сказала Жозефина. Ее фигура начала исчезать. — Свет будет расти, но на это потребуется время. Тебе предстоит научиться контролировать энергию и питать ею меч.

— Комбинировать магию с мечом? О чем ты говоришь? — спросила уже саму себя Эллисон. Девушка пнула стеллаж, разозленная внезапным исчезновением Жозефины. — Замечательно! Она появляется и исчезает, когда захочет.

— Это ты обо мне говоришь? — раздался голос Жозефины за спиной. Эллисон подпрыгнула от неожиданности и ударилась локтем о книжный стеллаж.

— Зачем же так пугать? — спросила Эллисон, потирая ушибленное место…

— Забыла сказать, поторопись вернуться. Иначе Алекс разнесет всю школу.

— Алекс? Он не будет этого делать, не в его стиле. Да и зачем? — удивленно спросила Эллисон.

— Дорогая, он заботится о тебе, даже если сам не признает этого, — сказала Жозефина и теперь уже окончательно исчезла, оставив Эллисон в недоумении.

— Возможно, Жозефина права. Алекс, действительно, стал ко мне лучше относиться, — пробубнила себе под нос Эллисон. — Мне пора идти, уже, наверное, поздно.

Девушка возвращалась тем же путем. Только коридоры сейчас были многолюдны. Эллисон быстро добралась до комнаты и надеялась, что избежит лишних вопросов, хотя и понимала, что это невозможно, ведь уже наступил закат, а она ушла еще на рассвете.

Как только Эллисон вошла внутрь, то увидела Анну в окружении десятка фантиков от конфет и Алекса, стоявшего в своей привычной позе у стены.

— Где ты была? С ума сошла? Мы переживали! — накинулась Анна с вопросами. — Ты только посмотри, сколько конфет я съела, а это вредно для фигуры!

— Эллисон, могла хотя бы оставить записку. — спокойно сказал Алекс. — Где ты пропадала весь день?

Он действительно переживает за меня. Не стоило так надолго уходить. Теперь нужно им все объяснить, но стоит ли говорить всю правду, зная отношение Анны к Жозефине.

Эллисон закусила губу и переминалась с ноги на ногу.

— Я была в библиотеке, решила наверстать отсутствие знаний и подготовки, — соврала Эллисон. Она знала, что это оправдание будет звучать вполне правдоподобно и это не было абсолютной ложью. — Сильно увлеклась и не заметила, что уже прошел день.

— Элл, ты не должна теперь жить в библиотеке. Нас ждет битва, от которой зависят жизни, и мы вынуждены признать, что мы можем проиграть. Поэтому, ты просто обязана радоваться каждому дню, проведенному здесь. Может эта школа и выглядит как крепость, но в ней заточен целый мир, — парировала Анна, широко разводя руками, словно рисуя этот самый «мир». Даже в самые сложные времена, когда казалось, что никогда не наступит рассвет, ей удавалось быть счастливой и дарить любовь окружающим.

— Вынужден согласиться с Анной, не стоит жить лишь битвой. Мы успеем подготовиться, но, если ты замучаешь себя занятиями и тренировками до изнеможения, всем будет только хуже. — Сказал Алекс, подходя к двери. — Поешь и ложись спать. Увидимся завтра.

— Почему твой брат такой странный? — прищурившись спросила Эллисон. — Мне кажется, что в нем живет десяток разных личностей.

— На самом деле, впервые вижу его таким, — пожала плечами Анна. — Он словно пытается измениться и перестать быть бесчувственной глыбой льда. Надеюсь, скоро у него будет это выходить намного лучше. Сейчас это смотрится немного нелепо.

Неугасаемое пламя

Самые острые клинки — те,

Что открывают правду.

Дни в академии проходили незаметно. Все были заняты подготовкой. Директриса постоянно отлучалась, посещая советы магов Эферии, на которых они занимались разработкой плана наступления. Лучшие генералы, маги, стратеги, политики собирались под одним куполом, внося коррективы на основе сведений, полученных от шпионов. Аланд становился могущественнее с каждым днем, его армия росла, как и надвигающаяся угроза. И как предупреждала Жозефина, нельзя было даже приблизительно сказать, с чем и придется столкнуться.

С первыми лучами солнца, когда бледный свет лишь начинал проникать сквозь арочные окна, и до самого заката ученики тренировались, закаляя тело и разум. Лязг стали разносился эхом — резкий, уже почти родной звук клинков, сходящихся в бою. Воздух был насыщен ароматами кипящих зелий и шипением алхимических настоек, готовых в любую секунду взорваться. По залам проносились искры, разряды энергии обрушивались на противников, не щадя никого.

В редкие передышки между занятиями ученики осваивали танец — искусство, основанное не только на грации, но и на точности и контроле. Они должны были слиться с толпой на балу, а для этого их движения должны быть точными, чтобы ни у кого не возникло сомнений об их принадлежности.

Профессора передавали им все свои знания; от их проницательных взглядов не ускользала ни одна ошибка. Они знали, что ждёт за безопасными стенами академии. На горизонте сгущались тучи и маячила война, шторм набирал силу, и их долгом было подготовить учеников к любому исходу. Слабых отсеивали: их отправляли в укрытия — помогать раненым и готовить зелья.

Эллисон с головой погрузилась в занятия. Ее решимость, как тихий огонь, никогда не угасала, наоборот, только сильнее разгоралась. Каждый день она спускалась в подвал, где ее ждала Жозефина. Эти тайные уроки мало напоминали академические занятия. Знания, которыми делилась Жозефина, были древними — вырванными из забытых нитей истории, недоступные обычным людям. Под ее чутким руководством Эллисон научилась пробуждать разные источники силы, сочетать их между собой и использовать не только магию, но и ум — чтобы предугадывать действия соперника и опережать его на несколько шагов. Книга открыла ей много секретов и техник, что не использовались столетиями, столь мощной силой они обладали.

И все же в те редкие часы, когда тренировки прекращались, наступали моменты, когда можно было расслабиться и забыть о предстоящей битве. В эти мимолетные мгновения Эллисон, Анна и Алекс проводили время вместе. Нередко к ним присоединялся и Арчибальд. Это были беззаботные и счастливые мгновения, когда казалось, что они живут как обычные подростки, у которых вся жизнь впереди.

26 ноября

Студенты занимали места в мрачном кабинете, заставленном мебелью из черного, выцветшего дерева. Холодный ноябрьский свет проникал сквозь узкие окна, отбрасывая длинные призрачные тени. Во главе аудитории стоял профессор Дрейпер. В этот день он был мрачнее обычного. Одного его присутствия было достаточно, чтобы заставить замолчать. Даже самые дерзкие ученики не осмеливались смотреть ему в глаза, от одного взгляда кровь стыла в жилах. Он смог вернуться из пространства, где кончается свет и начинается тьма. Только он мог научить противостоять темной магии и выйти живыми из битвы с армией Аланда.

В тот день профессор Дрейпер подготовил для учеников особое испытание. Встреча с Вендиго — существами, сотканными из тьмы, похожими на искривленные скелеты чудовищ с острыми, скрежещущими зубами. Их алые глаза горели адским пламенем. Они питались страхами и именно по ним находили жертв.

— Профессор, Вендиго — детища тьмы и вы не можете… — начал спокойно рыжеволосый парень, но профессор не дал ему закончить.

— Замолчи, Трой, — Профессор бросил взгляд на учеников, его было достаточно, чтобы понять, никакие возражения не принимаются. — Этот урок будет усвоен, нравится вам это или нет. Или вы в день битвы тоже скажете, что обращаться к темной магии запрещено?

Больше никто не решился возразить. Повисла гнетущая тишина. Ученики на задних рядах вжались в стулья в надежде, что профессор Дрейпер их не заметит.

— Есть ли добровольцы или мне самому выбрать? — спросил профессор. Последовала тишина. Никто не решился. — Тогда может Аманда? Покажи, чему ты научилась за все эти годы. Выходи, смелее.

Девушка не могла пошевелиться. Ноги словно приросли к полу. Она специализировалась на зельеварении и была плоха в борьбе с тьмой. Понимала, что проиграет.

— Ну же, смелее, это всего лишь обычный урок, — сказал профессор, делая несколько шагов вперед и смотря в глаза ученице.

Аманда начала привставать, девушка дрожала.

— Я вызываюсь добровольцем, — резко и слишком громко сказала Эллисон и решительно направилась к профессору. На ее лице не было ни капли сомнения, лишь уверенность в своих действиях. Аманда благодарно кивнула.

Все взгляды были направлены на Эллисон. Никто и подумать не мог, что найдется доброволец, готовый встретиться с этим монстром и испытать удачу. Раньше учеников никогда не подступали к творениям тьмы, но сейчас ситуация была иной и другого варианта подготовить их к битве не было. Один неверный шаг и будешь мертв.

— Эллисон, что же, похвально. Раз ты полна энтузиазма попробовать, тогда мы приступаем, — произнес профессор Дрейпер, начиная читать заклинание, призывающее Вендиго.

Воздух начал сгущаться. Кабинет начал застилать туман. Черное зеркало в дальнем углу покрылось рябью словно вода, и из его глубин медленно выполз Вендиго. Тени облепили его изможденный скелет, образуя вторую кожу. Впавшие глаза мерцали светом, который не был ни живым, ни мертвым. Вначале Вендиго двигался медленно, оглядываясь по сторонам и хищно скалясь, но вскоре он заметил Эллисон и накинулся на девушку с неестественной для такого скелетообразного существа скоростью. Он чувствовал ее главный страх. Больше всего она боялась потерять близких, боялась, что угроза Аланда не была пустой и он будет убивать дорогих ей людей одного за другим.

Пока Эллисон с ужасом разглядывала вендиго, он набросился и вонзил когти ей в плечо, стремясь добраться до горла. Эллисон успела оттолкнуть чудовище, прежде чем ядовитые клыки сомкнулись на ее коже. Вендиго вскочил и начал хищно кружить вокруг, выжидая момент для новой атаки.

Эллисон закрыла глаза, вспоминая самые приятные моменты, и потянулась к тому тихому пламени, что когда-то зажгли в ее душе, — и позволила ему вспыхнуть.

Ее руки двигались плавно и уверенно, вычерчивая в воздухе древние символы. На кончиках пальцев вспыхнул золотой свет — яркий, обжигающий. Он рос, превращаясь в поток ослепительного сияния, что полностью заполнил меч, который спустя мгновения пронзил чудовище. Вендиго взвыл — ужасающе, нечеловечески, — но, несмотря на боль, продолжал наступать.

Эллисон стояла твердо, все также не открывая глаз. Каждый взмах ее клинка оставлял на теле твари белые следы, прожигая плоть до костей. Его сухожилия рвались, не выдерживая напора, тьма внутри извивалась и кричала. Наконец, одним последним движением она призвала древнюю силу. Свет обвил ее тело, словно живая броня, сливаясь с кожей. Комната залилась золотом. Когда сияние стало невыносимо ярким, Эллисон высвободила его, питая им клинок и вонзая в сердце чудовища. Очертания Вендиго растаяли, превращаясь в тлеющие угольки, медленно растворяющиеся в воздухе.

Свет погас. Наступила тишина. Эллисон тяжело дышала. Кровь стекала по руке и ключицам, но она, казалось, этого совсем не замечала.

— Ты меня удивила, Эллисон, — сказал профессор, пристально глядя на девушку. Это был второй раз за всю практику, когда он действительно видел потенциал в ученике. — не думал, что за такой короткий срок овладеешь древней магией и научишься контролировать силу. До этого лишь Жозефине удалось так удивить меня. Возможно, ты окажешься сильнее ее.

— У меня были хорошие учителя… — сказала Эллисон, но не смогла продолжить. У нее закружилась голова и начало мутнеть в глазах. Она оперлась рукой о стол, чтобы удержать равновесие.

— Однако, ты допустила ошибку, — медленно произнес профессор, наблюдая за девушкой. — когда позволила Вендиго вонзить когти в кожу. Он впустил в тебя яд, Эллисон. Ты сейчас, наверное, чувствуешь головокружение и в глазах темнеет? Через какое-то время яд проникнет внутрь и доберется до сердца.

Девушка с трудом посмотрела на профессора. В ее взгляде не было ни боли, ни злобы, лишь негодование.

Профессор дотронулся до плеча девушки, впуская туда слабые алые огоньки, которые затянули рану.

— Это будет вам уроком. Нужно всегда быть начеку, особенно когда связываетесь с существом, которого не знаете.

— Все хорошо? — одними губами спросила Анна, когда Эллисон вернулась на место.

— Все в порядке, не переживай.

Алекс взял руки Эллисон и разжал ее кулаки. На ладонях уже были глубокие вмятины от впившихся ногтей. Потом вложил ее ладони в свои, слегка поглаживая. Эллисон с удивлением посмотрела на него, ноне стала ничего говорить, лишь благодарно улыбнулась.

— Продолжим, каждый из вас столкнется сегодня с Вендиго и попробует его одолеть, — сказал профессор.

***

— Элл, не держи нас в напряжении. Как, черт возьми, тебе удалось победить Вендиго? Больше никто не справился, — спросила Аманда, не в силах больше сдерживать любопытство.

— Я тоже почти справился, профессор лишь немного помог, — буркнул Дерек, — Но Эллисон, колись, где ты научилась таким древним заклинаниям?

— Да, Эллисон. Я читала о многих техниках, но никогда не видела ничего подобного. То, как ты использовала магию, это было завораживающе, — поддержала Роуз.

Эллисон колебалась, смотря в бокал. Никто не должен был знать о Жозефине, их связи. То, чему учила Жозефина Эллисон, было запрещено и никто не знал, что произойдет, если узнают о существовании этих записей и о том, что книга содержит древние заклинания, если правильно пролистнуть страницы.

— Практика и дни, проведенные в библиотеке, — спокойно ответила Эллисон, стараясь не выдавать себя. Она училась врать, но все еще получалось с трудом.

Анна и Алекс обменялись взглядами. Они давно поняли, что Эллисон что-то недоговаривает, но не хотели давить. Все ее вылазки ранним утром и возвращения поздними вечерами не остались незамеченными.

— Эта зануда слишком много времени проводит в библиотеке. Она всегда такой была, — отмахнулась Анна, прикрывая Эллисон. — Скоро она сама превратится в книгу, запомните мои слова.

— Хорошо, что скоро Рождественский бал и мы хотя бы немного отдохнем и развеемся, — мечтательно сказал Дерек и взъерошил волосы.

— Ты только об отдыхе и думаешь, — Майкл упрекнул Дерека, строго посмотрев и скинув его ноги со стола. — До битвы осталось меньше трех месяцев, мы должны готовиться и…

— Слышал, что ты одолела Вендиго, Элл, — протянул Хью, нагло прерывая разговор и глядя девушке в глаза. — Признаюсь, впечатлен. Ты заслужила право пойти со мной на рождественский бал.

Роуз поперхнулась бокалом вина, Дерек присвистнул, закинув руки за голову. Разговоры за соседними столиками прекратились.

— Я очень высоко ценю ваше предложение и похвалу, но вынуждена отказаться.

В глазах Хью промелькнуло раздражение, но ухмылка не исчезала с лица.

— Ну же, не стесняйся, — пробормотал он, проводя тыльной частью ладони по лицу девушки.

— Убери от нее руки, Хью, — прорычал Алекс.

Напряжение за столом росло. Взгляд Алекса встретился с взглядом Хью, в его потемневших глазах читалось молчаливое предупреждение.

— Хью, приятель, оставь уже Эллисон в покое. Ты не звезда этого шоу. Кроме того, разве у тебя уже не назначено два свидания? — Дерек кивнул в сторону блондинок, которые на мгновение обиделись, но затем снова заулыбались.

По залу прокатилась волна смеха. Лицо Хью потемнело.

— Когда передумаешь, будет уже поздно. Не повторяй ошибку своей матери и не выбирай неверного мужчину.

— О чем он? Откуда он знает мою мать?

— Не обращай внимание. Хью, высокомерный придурок, постоянно все портит, — проворчала Роуз. — Когда-нибудь он поймет, что это не делает его крутым в глазах других.

— Элл, но нам всем действительно интересно, с кем ты пойдешь? — спросила задорно Аманда, придвигаясь ближе.

— Со мной, — как ни в чем не бывало сказал Алекс. Все взгляды устремились на него. Брови Эллисон поползли наверх. Она не помнила, чтобы Алекс спрашивал об этом, да и если верить словам Анны, он всегда пропускал любые вечеринки.

— Неожиданно, — произнес Майкл, — я всегда думал, что ты обходишь такие мероприятия стороной.

— Все меняется, Майкл.

— Братец, ты не забыл спросить Элл, согласна ли она? — вмешалась Анна.

— Сейчас спрашиваю, — ответил Алекс и повернулся к Эллисон в ожидании ответа.

— Почему бы и нет? — пожала плечами Эллисон, уводя взгляд в сторону, чтобы скрыть покрасневшие от смущения щеки.

— Вот это поворот, — присвистнул Дерек, за что получил подзатыльник от Аманды.

***

Стук в дверь прервал разговор девушек, что активно обсуждали предстоящий бал.

— Мне жаль прерывать вас, но мисс Драйер хочет видеть тебя, Эллисон. — раздался голос Арчибальда. Он выглядел взволнованным, хотя и пытался скрыть это за привычной улыбкой.

— Что-то случилось? — настороженно спросила Анна.

— Директриса не сказала. Думаю, она просто хочет поговорить.

— Элл, я слышал о том, что произошло сегодня. Жаль, что не увидел это собственными глазами, — начал разговор Арчибальд, как только они покинули комнату и оказались в пустом коридоре. Но, заметив удивленный взгляд Эллисон, добавил, — Я про то, как ты одолела Вендиго с первого раза. — он почесал затылок, улыбнувшись. — У меня это получилось лишь с седьмой попытки.

— Спасибо, на самом деле, это был первый раз, когда мне удалось это заклинание.

— Не скромничай, — задорно сказал Арчибальд и улыбнулся девушке, галантно открывая дверь. — Лучше скажи, ты останешься в Эферии, когда это все закончится? Мы должны проводить больше времени вместе.

— Мы и сейчас проводим достаточно времени вместе. Ты часто развлекаешь меня, — сказала тихо Эллисон. Они действительно сблизились за это время и девушке казалось, что они знакомы очень давно. Порой ей казалось, что Арчибальд слишком оберегает ее.

— Да, — неуверенно начал Арчибальд, замедляя шаг. — но я хочу показать тебе Эферию такой, какой она была до Аланда, — произнес задумчиво парень.

— Я еще не думала об этом, Арчи, — честно ответила Эллисон, тяжело вздохнув. — Я должна буду вернуться, сдать экзамены, поступить в университет.

— Значит, мы с тобой опять расстанемся, — прошептал Арчибальда, но Эллисон его услышала.

— Что значит «опять»? — Эллисон остановилась и в недоумении посмотрела на Арчибальда.

Арчибальд немного занервничал и запустил руку в волосы. В его глазах погас уже такой привычный огонек.

— Это я так, к слову пришлось, — ответил он, — вот мы и пришли. Оставляю тебя. — Арчибальд быстро скрылся в коридоре, чтобы избежать лишних вопросов и не взболтнуть лишнего.

Как только Эллисон зашла, мисс Драйер встала из-за стола, шлейф ее бордового шелкового платья волочился по полу. Ткань была богато украшена вышивкой. Высокий воротник обрамлял ее лицо, подчеркивая скулы.

— Моя дорогая, — начала мисс Драйер теплым, но сдержанным голосом. — Я слышала о произошедшем. Ты стала намного сильнее, чем я думала. Скажи мне, кто тебя научил этому заклинанию?

У Эллисон перехватило дыхание. Она понимала, что мисс Драйер уже знала ответ, и врать не было смысла.

— Жозефина обучила меня, — честно ответила Эллисон, опустив взгляд, словно провинившийся ребенок.

Выражение лица мисс Драйер смягчилось, и она кивнула.

— Жозефина — единственная, кто может подготовить тебя к предстоящей битве.

Эллисон подняла удивленный взгляд на директрису. Она не ожидала такой реакции, но молча наблюдала за ее дальнейшими действиями.

Мисс Драйер взяла маленькую деревянную коробочку со стола и открыла ее, обнажив изящный браслет из жемчуга.

— Это, — сказала мисс Драйер, надевая браслет на руку девушке, — мой тебе подарок. Эти жемчужины — слезы Жозефины, которые она пролила, расставаясь с сыном и дочерью.

Артефакты, созданные из пролитых матерями слез, считались одними из самых сильных. Они не только оберегали обладателя, но и придавали сил в критические моменты. Шестнадцать лет назад многие женщины в последние секунды жизни, когда они собой закрывали детей от армии Аланда, сотворили такие артефакты. Они служили доказательством того, что любовь сильнее любых заклинаний.

Эллисон застыла, она не решалась прикоснуться к браслету, ведь он принадлежал детям Жозефины. Как она могла взять то, что ей не принадлежит.

— Но… мисс Драйер, разве этот браслет могут носить не только дети Жозефины? На меня сила крови не подействует.

— Я бы не стала давать тебе бесполезную побрякушку, — слишком резко отрезала мисс Драйер, что Эллисон попятилась назад. — Теперь ступай. — Одного сурового взгляда директрисы было достаточно, чтобы Эллисон быстро удалилась из кабинета. Она не понимала реакции мисс Драйер и что-то ей подсказывало, что она что-то скрывала. Но девушка решила подождать, когда директриса сама расскажет или же когда правда всплывет наружу. Ведь артефакт должен проявить себя, когда дети Жозефины будут в опасности.

Когда Эллисон вернулась в комнату, Анна и Алекс что-то бурно обсуждали, но замолкли, как только она вошла.

— Элл, мы с Алексом не хотим давить на тебя, но откуда ты знаешь такие древние заклинания? — мягко спросила Анна.

— Я занималась с Жозефиной, — почти беззвучно произнесла Эллисон. Она теребила пальцами край шелковой юбки.

— И как долго это продолжается? — Алекс старался скрыть недовольство, но Эллисон по одному лишь взгляду понимала, что он не рад слышать это.

Анна судорожно вдыхала и выдыхала воздух. Сдерживая подступающий порыв гнева. Она так и не забыла Жозефине то испытание. Каждый раз при упоминании Жозефины ее бросало в дрожь, и она стремительно покидала собеседников. Анна была так категорична лишь к тем, кто смел причинить боль ее близким. Она не хотела допускать мысли, что теми действиями Жозефина помогла Эллисон.

Анна не доверяла легендам о величии Жозефины, ее доброте, ведь ни в одной книге не говорилось ничего о ее происхождении, семье и даже детях. Никто не знал, кто их отец и что с ними стало. Подробно описывалась лишь последняя битва между Жозефиной и Аландом, которая длилась более суток. В те дни дрожала земля и казалось, что весь мир погрузился во тьму.

— С самого первого дня в академии.

Алекс медленно выпустил воздух. Мысленно он вспоминал все тактики боя, все просчеты. Это успокаивало и помогало сдерживать гнев и разочарование. Больше всего он не любил тайны, особенно те, что не были лишь игрой или же незначительной шалостью. Но за время, что Алекс знал Эллисон, он понял одну вещь: она никогда не примет решение, которое приведет к гибели невинных, никогда не совершит действий, что поставят под угрозу их план. Если она занималась с Жозефиной, значит это было во благо Эферии.

— Если ты доверяешь ей, значит мы тоже, — наконец ответил Алекс.

— Говори за себя, — фыркнула Анна, — Что эта ведьма пообещала тебе? Ты разве забыла, что произошло…

— Анна, — одновременно произнесли Эллисон и Алекс.

— Анна, Жозефина единственная, кто может мне сейчас помочь и поверь, у нее и в мыслях не было вредить мне. Иначе, у нее было уже множество шансов сделать это.

Анна не отвела взгляда от подруги. Это был тот самый взгляд, который было невозможно выдерживать больше нескольких секунд. Анна всегда прибегала к нему, когда была недовольна или же хотела добиться своего.

— Больше никаких секретов, — прошипела Анна, все также не отрывая взгляда от Эллисон.

— Обещаю, — сказала Эллисон и обняла подругу.

Раздались непонятные звуки, прохожие на проверку связи по громкоговорителю.

— Внимание всем. Согласно нашим данным, сегодня Аланд вторгнется в школу, чтобы найти древний артефакт. Он будет использовать детищ тьмы для манипуляций и контроля. Всем ученикам немедленно вернуться в свои комнаты. Заприте двери, установите барьеры и не оставайтесь одни в эту ночь, — раздался взволнованный голос профессора Кроули.

— Что будет, если Аланд получит этот артефакт? — спросила с ужасом Анна, съедая очередную конфету.

— Он его не получит, я этого не допущу, — уверенно сказал Алекс, беря меч.

— Что ты собираешься делать? — с ужасом спросила Анна, хотя уже знала ответ.

— Разве непонятно? — Алекс кинул раздраженный взгляд на сестру. — Я не дам этому подонку стать еще могущественнее. Настало время отправить его домой в ад.

— Алекс прав, мы не можем просто сидеть и ждать, когда Аланд станет еще могущественнее, — Эллисон заплела волосы в две свободные косички и закрепила меч на бедрах.

— Вы остаетесь здесь, — твердо сказал Алекс, преграждая дорогу девушкам.

— С чего ты решил, что можешь командовать? — возмутилась Анна, пытаясь сдвинуть брата с прохода. Но он не шелохнулся. — Серьезно, уйди с дороги. — Анна начинала закипать. Ее раздражало вечное желание Алекса защитить ее от всего.

— Вы. Остаетесь. Здесь, — вновь повторил Алекс, делая акцент на каждом слове.

Эллисон молча начертила рунический узор кистями рук, который вспыхнул золотом и растворился, и отодвинула Алекса с прохода. Парень не мог пошевелиться. Они с Анной вышли в коридор и только после этого действие заклинания закончилось.

— Ты действительно это сделала? — в недоумении спросил Алекс. От такой дерзости он потерял самообладание, и его привычная сдержанность рассыпалась на миллион маленьких осколков. — Жить надоело?

— Да, — только и ответила Эллисон, пожав плечами и сияя от радости. Она даже не пыталась скрыть детского восторга. — Давно мечтала это сделать.

— И ты еще смеешься? — Алекс и сам уже с трудом сдерживался. Он впервые видел блеск в глазах девушки. Ее улыбка была искренней, смех звонким.

За то время, что Эллисон находилась в академии, она стала увереннее в себе, перестала закрываться в собственном мире и научилась искренне улыбаться и смеяться. Девушка стала собой, она распустилась как весенний цветок и сияла все ярче с каждым днем.

Кровь и пламя

Когда тебя окружает тьма,

Настает час пробиваться сквозь нее.

В коридорах начали сновать тени. Они залазили в любые щели в поисках страха. Он питал их, делал сильнее. За ними появились Вендиго, их когти оставляли глубокие следы на стенах, на полу, картинах. Их горящие глаза хищнически искали жертв, готовые накинуться в любой момент. Воздух с каждой секундой становился все холоднее. Становилось труднее дышать.

Раздалось тихое рычание, от которого по спине Эллисон пробежали мурашки. Она обернулась на звук, и из тумана появился Вендиго. Его пустые светящиеся глаза уставились на нее, а пасть расплылась в отвратительной ухмылке, обнажив окровавленные зубы.

Эллисон инстинктивно подняла руку, вычерчивая руну, что впиталась в лезвие, что загорелось золотом и ослепило Вендиго. Монстр взвизгнул, но не отступил.

Существо бросилось вперед, выпустив когти. Эллисон увернулась. Она быстрым движением перерезала Вендиго глотку. Кровь запачкала белоснежную рубашку девушки.

— Ты в порядке? — спросил Алекс, оглядываясь назад.

— Все хорошо, — ответила Эллисон, догоняя Анну и Алекса. Заметив их обеспокоенные взгляды, добавила. — Кровь не моя.

Когда они добрались до кабинета мисс Драйер, то оказались у той самой двери, про которой не раз рассказывала Жозефина и давала подсказки, как ее отворить. Эллисон опустилась на колени, обводя контуры плиток. Постепенно проявился узор — феникс, восставший из пепла.

Девушка уперлась ладонями в пол и закрыла глаза. Огонь вырвался из ее рук, заполняя прожилки между плитками. Земля начала трястись и покрываться трещинами, когда феникс ожил, вспыхнув золотым пламенем.

Его перья переливались, как расплавленное золото, на каждом из них были выгравированы светящиеся руны. Его глаза горели, а крылья были широко расправлены. Феникс издал пронзительный крик. Постепенно, камень за камнем появился мост, ведущий в самое сердце школы.

Они побежали по мосту, стараясь не отстать от феникса. Когда-то давно он был хранителем этой школы, но теперь от него остался лишь дух, что может указать путь.

— Зря вы сюда пришли, — раздался хриплый голос, а после и тяжелые шаги, и звон цепей. Из темноты вышел Аланд. Его черный меч, зазубренный и изломанный, клубился тенями. Тьма обвивала его фигуру.

— Встаньте за мной! — коротко бросил Алекс, выставляя меч перед собой. На скулах заходили желваки, мышцы напряглись и выступили вены. — Живо!

Он всегда был таким, не позволял другим рисковать, брать на себя удар. Он готов был вновь и вновь подставиться под лезвие, только бы не видеть, как страдали другие. Особенно те, кто ему дорог. Ведь пока они живы, ему есть за что бороться.

— Щенок, думаешь сможешь защитить их. Ты мне не ровня, — презрительно выплюнул Аланд. — Хорошо запомните это место, здесь будут ваши могилы.

Аланд не спешил атаковать, он наслаждался моментом. Он всегда так делал, играл, наблюдал и лишь потом лениво начал бой.

Но Алекс не обладал таким терпением и сразу пошел в атаку. Их мечи столкнулись с оглушительным лязгом. Движения Алекса были резкими и точными. Он сделал выпад вперёд, целясь в грудь Аланда. Тот легко блокировал удар, выбив меч из рук Алекса. Лезвие прошло всего в нескольких миллиметрах от лица Алекса, но он успел увернуться и блокировать новый удар, достав второй клинок.

В это время Эллисон отступила на шаг. Её руки уже вычерчивали в воздухе рунические знаки, которые превратились в золотые стрелы, что устремились в сторону Аланда. Легким движением темный маг отбил их. На его лице была довольная ухмылка. Он играл с ними, наслаждался, наблюдая за их неудачными попытками.

— Придумай что-нибудь получше, девочка, — усмехнулся он, выпуская тени, которые обвили Эллисон, не давая возможности пошевелиться. Она пыталась вырваться, но с каждым движением кольцо смыкалось лишь сильнее.

— Анна, создай барьер! — крикнул Алекс, отражая новую атаку Аланда.

— Ты нарываешься! — прорычала Эллисон, окончательно освободившись от его прислужников и медленно, но уверенно направляясь к Аланду. Она произнесла другое заклинание и золотые лианы обвили Аланда, после чего девушка подожгла их пламенем света.

— Умно, — прошипел Аланд. Его кожа покрывалась волдырями. — Но надолго этого не хватит.

— Не забывай, что ты один, а нас трое! — за ухмылкой Анна пыталась скрыть страх в глазах.

— Может вас и трое, но вы не умеете консолидировать силу, не умеете выбирать верную стратегию. Вы лишь мешаете друг другу.

В чем-то Аланд был прав. Их стили боя не сочетались, и они никак не могли наладить работу, действовали хаотично. Они всегда практиковались сражаться в одиночку и не учитывали сильные и слабые стороны друг друга.

Как вы мне надоели, — выплюнул маг. — Поиграли и хватит. — Он становился все безжалостнее. Каждый новый удар был сильнее предыдущего. Его клинок полоснул бок Алекса. Тот пошатнулся, зажимая рукой рану, из которой сочилась кровь. Яд уже разливался по его венам.

— Алекс! — закричала Анна, бросаясь к брату. Ее ладони вспыхнули, когда она коснулась раны. — Не двигайся!

Алекс зашипел, сжимая кулаки, чтобы сдержать болезненный стон. Сколько Анна не пыталась, у нее не получалось остановить действие яда. Она пробовала снова и снова, но не зная, каким ядом Аланд отравил брата, она не могла выбрать верное заклинания.

— Что же, дам Вам шанс попрощаться, а мне пора, — рассмеялся Аланд, склонившись в притворном поклоне.

— Не дождешься, — процедила сквозь зубы Эллисон. — Анна, отойди, пожалуйста.

— Что? — спросила растерянно Анна, но отошла. Она внимательно следила за каждым действием подруги.

Эллисон опустилась на колени рядом с Алексом. Она была удивительно спокойна и уверена в действия. Девушка положила руки на его рану и начала шептать заклинание. В воздухе вспыхнули древние руны — магия, запрещенная еще несколько столетий назад. Из её груди появился золотой огонек, который проник в рану и вытеснил яд.

— Эллисон что ты… — прохрипел Алекс. — Остановись…

— Я не дам тебе умереть, — отрезала девушка, не отрывая взгляда. Когда дыхание Алекса выровнялось, Эллисон остановилась. Она уперлась руками о пол, позволив себе расслабиться.

— Ты не должна была...

— Должна, — перебила Эллисон, после чего обратилась к Анне. — Присмотри за ним. — А ты? — Анна прекрасно знала ответ, но не хотела верить.

— Остановлю Аланда, — в ее глазах не было ни капли страха, в голосе не было никаких эмоций. Перед ними была Эллисон, но казалось, что это совсем другой человек.

В этот момент двери в комнату с артефактом начали закрываться. Эллисон рванула изо всех сил, успевая проскочить через оставшуюся щель, прежде чем двери окончательно захлопнулись.

— Не смей, стой! — крикнул Алекс и от отчаяния стукнул кулаком по холодному камню. — Элл…

***

— Даже не думай прикасаться к кристаллу!

Аланд замер, его пальцы остановились в нескольких сантиметрах от артефакта. Он медленно повернул голову.

— Ты настырная! — усмехнулся Аланд, делая несколько шагов навстречу, медленно, лениво, явно наслаждаясь эти моментом. — Что же, раз ты так хочешь продолжить игру, то я не могу отказать.

«Я не могу сдаться сейчас, я должна бороться до конца. Ради Анны и Алекса, ради Жозефины, ради всей Эферии. Я не могу сдаться. Не сейчас. Они рассчитывают на меня».

Эллисон провела пальцами по лезвию, и оно вспыхнуло золотым пламенем. Она не спешила накинуться на Аланда, она выжидала, наблюдала. Маг не выдержал ее взгляда и первым напал. Мечи столкнулись. Аланд наступал, его удары были яростными. Он полагался на силу и тьму, что клубилась у его ног. Эллисон сначала защищалась, анализировала каждое его действие в поисках слабых мест. Девушка использовала гибкость и скорость: ускользала, подныривала под его руку, била коротко — по ребрам, по локтю, по горлу. На его коже появлялись светлые ожоги, но он лишь рычал, заливая пространство мраком. Когда Аланд попытался сместиться вправо, она опередила его — золотая дуга, исходящая от меча, рассекла воздух, заставив его отшатнуться.

Меч взорвался золотым пламенем. Огонь ринулся вперёд, ревя, как живое существо, и накрыл Аланда. Он вскинул руку — тьма сомкнулась в щит, но свет прорвался, отбросив его назад.

— Неплохо, — усмехнулся он, вытирая кровь с губ. — Но не расслабляйся. — Черная волна сорвалась с его рук и ударила Эллисон в грудь, отбросив назад. Она ударилась головой о каменную колонну — воздух вырвало из легких, в глазах потемнело. Плечо ныло, голова гудела, но она не могла себе позволить отдышаться.

Аланд замахнулся, но Эллисон успела увернуться. Она перекатилась по холодному камню, содрав кожу на ладонях, и почти поднялась на ноги — но в следующий миг живот обожгло ледяным холодом.

Она даже не сразу поняла, что произошло. Просто воздух внезапно исчез из легких, а тело будто перестало ей принадлежать. Лезвие вошло глубоко, почти до самой рукояти.

Эллисон дернулась, пошатнулась и тяжело осела на колени. Мир перед глазами качнулся.

Она вцепилась в клинок голыми руками, чувствуя, как острые грани режут пальцы, попыталась вытащить его — но Аланд лишь усмехнулся, не отпуская рукоятки меча. Сталь провернулась внутри.

Эллисон вскрикнула, по щекам бежали слезы. Горло тут же заполнила кровь. Она закашлялась, сгибаясь пополам, чувствуя горячие капли на подбородке и груди. Ее трясло, перед глазами все расплывалось, по телу проходила одна судорога за другой.

Когда Аланду стало скучно, он одним резким движением выдернул оружие. Эллисон закричала. Боль будто разорвала ее изнутри, вспыхнув от живота до ребер. На миг ей показалось, что вместе с клинком из нее вырвали часть плоти. Кровь хлынула по одежде, горячая, липкая.

Аланд схватил ее за волосы и рывком поднял голову, заставляя смотреть себе в глаза.

— Какая же ты жалкая, — выплюнул он.

Он отшвырнул девушку к стене. Затылок с глухим ударом врезался в камень, в ушах зазвенело. Не дав ей опомниться, Аланд пнул ее в живот.

Эллисон схватилась за живот обеими руками, пытаясь остановить кровь. Ее мутило. Каждый вдох давался с трудом, будто грудную клетку сдавили железными тисками. Она чувствовала, как кровь сочится между пальцев, которые дрожали так сильно, что почти не слушались.

Но она все равно поползла к клинку. Медленно, оставляя за собой алый след. Что-то держало ее и не давало полностью провалиться в небытие.

Когда рукоять почти оказалась в ее ладони, тяжелый ботинок с шипами опустился на руку. Раздался хруст, несколько пальцев были сломаны, она не могла ими пошевелить. Но сил кричать уже не было.

Еще немного — и она просто не сможет подняться.

Из последних сил Эллисон прошептала слова заклинания на давно забытом древнеэферийском и движениями здоровой руки начертила узор. Язык заплетался, губы дрожали. Золотой поток сорвался с ее ладони и отбросил Аланда к противоположной стене.

Этого хватило. Эллисон поднялась, пошатнувшись так сильно, что едва не рухнула снова. Вся одежда пропиталась кровью, дыхание рвалось короткими судорожными вдохами, но она все равно сжала рукоять клинка крепче.

Аланд уже потерял терпение.

Он бросился вперед и нанес удар сверху. Эллисон едва успела уклониться — лезвие полоснуло по плечу, вспоров ткань и кожу.

Она почти ничего не видела. Зал плыл перед глазами, силуэт Аланда двоился. Ноги подкашивались, руки немели от слабости и боли.

— Почему бы тебе просто не сдаться? — устало выдохнул Аланд, глядя на нее скучающим взглядом. — Ты начинаешь мне надоедать.

Эллисон подняла голову.

— Не хочу доставлять Вам такого удовольствия, — прохрипела она.

Клинок вспыхнул золотом. Огонь загорелся в ее глазах, золотое сияние растеклось по коже, по окровавленной одежде, по дрожащим рукам.

Поток света вырвался вперед.

Аланд вскрикнул — коротко, глухо. Его тень расползлась по полу, рассыпаясь пеплом, который тут же растворился в воздухе.

— Это еще не конец, — взревел падший маг, ехидно улыбаясь.

Эллисон осталась стоять посреди зала, тяжело опираясь на меч.

Каждый вдох причинял боль. Сердце билось слишком быстро, обрывисто. Ее уже по-настоящему лихорадило: тело трясло мелкой дрожью, по спине катились капельки холодного пота, а пальцы онемели так сильно, что меч выпал из рук.

Дверь медленно открылась.

Эллисон вышла в коридор, держась за живот и опираясь рукой о стену. Она почти ослепла — перед глазами остались только темные пятна и размытые полосы света.

Она шла на ощупь, спотыкаясь о собственные ноги. Зубы стучали так сильно, что боль отдавалась в челюсть. Ее тошнило от потери крови, дыхание срывалось на слабые хрипы.

— Эллисон! — голос Алекса прорезал тишину. Анна вскрикнула, закрыв руками рот.

Она попыталась улыбнуться. Весь рот был в крови, которая продолжала стекать по подбородку. — Все... нормально, — Эллисон едва не упала. Но Алекс успел ее подхватить.

— Помолчи, ничего не говори, — бросил ей Алекс. Он снял рубашку и разорвал на полосы, чтобы перевязать живот Эллисон и выиграть немного времени. — Тихо, Элл… держись, слышишь? — Алекс старался говорить, как можно убедительнее, но голос дрожал. — Сейчас мы пойдем к Арчибальду, он все исправит. Алекс убрал прилипшие от крови и пота волосы с лица девушки. Она вся горела и с трудом могла дышать. — Ты только дыши, маленькая, дыши, умоляю тебя.

Анна стояла в сторонке и рыдала, не в силах подойти.

Эллисон не сопротивлялась, лишь сильнее стиснула зубы, пытаясь не отключиться окончательно. Она не боялась смерти, она боялась, что подвела их, не убила Аланда. Эллисон схватила руку Алекса, чем заставила его замереть.

— Все будет хорошо, — прошептал Алекс, нежно проводя по щеке девушки. — Зажми живот сильнее. Прошу, мне нужна твоя помощь.

«Он не мог ее потерять, она не могла умереть у него на руках».

Борись

Порой, вера лишь одного человека

способна изменить ход вещей.

Когда они добрались до комнаты, Алекс ногой выбил дверь, чуть не сорвав с петель. Арчибальд, сидевший на кровати с книгой в руках, резко поднялся. Увидев Эллисон — бледную, в крови, сжимающую живот, — он на миг застыл. Лицо побелело, взгляд метнулся к Алексу с Анной, потом снова к Эллисон

— Что… что произошло? — спросил он, но ответ был очевиден.

— Не сейчас! — бросил Алекс, тяжело дыша. — Умоляю тебя, спаси ее.

Арчибальд мгновенно очнулся. Он провел рукой по лицу. — Положи ее на кровать! — он отдернул одеяло. — Анна, вон тот ящик у стола! Там флаконы — зеленый и янтарный. И принеси чистую воду, быстро!

Анна метнулась к столу. Руки дрожали. Несколько склянок разбились, жидкость залила пол. Лицо девушки было опухшим от слез, глаза красные, но она не останавливалась, старалась собраться и помочь хотя бы чем-то.

Алекс осторожно опустил Эллисон на кровать, поправив подушки. Она уже не пыталась остановить кровь, руки безвольно болтались, глаза были полузакрыты. У нее не осталось сил бороться.

— Не двигайся, Элл. Всё хорошо, слышишь? — Алекс вытер слезы с щек девушки. — Элл, ответь что-нибудь. — молил Алекс, проводя тыльной стороной ладони по щеке девушки. Ее губы были синими, кожа белой как мел.

— Алекс, — позвал Арчибальд, но не получил ответа. — Алекс, соберись. Клянусь, если Эллисон не выживет, то я убью тебя своими собственными руками. А сейчас выйди из комнаты и не мешай!

Алекс стиснул зубы, проглатывая возражения. Разумом он понимал, что ничем не сможет помочь, но сердце велело остаться.

Арчибальд положил ладонь Эллисон на лоб — девушка горела.

— Эй… посмотри на меня, — тихо сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Девушка слышала их голоса, но никак не реагировала. Лишь болезненный стон сорвался с губ. — Принцесса, ты должна бороться. Скоро станет легче. Прошу, открой глаза.

Эллисон открыла глаза, стараясь сконцентрироваться на Арчибальде.

— Вы так просто от меня не избавитесь.

— Помолчи, принцесса, не трать силы. Просто слушай мой голос и не закрывай глаза, договорились?

Она слабо кивнула.

— Вот так, молодец, смотри на меня.

— Арчи… мне очень жаль...

— Ты ни в чем не виновата. Прошу, потерпи еще немного, — Арчибальд сам с трудом сдерживал слезы, готовый в любой момент завыть от отчаяния.

Он осторожно расстегнул нижние пуговицы рубашки. Рана была страшной — глубокая, с черными прожилками по краям. Яд расползался под кожей. Кровь не останавливалась.

— Только не это… — прошептал Арчибальд. — Проклятый тьмой клинок. — Принцесса, скажи мне, как далеко проник яд.

Эллисон только открыла рот, пытаясь произнести хотя бы слово, но лишь закашляла кровью.

— Эллисон, соберись. Мне нужна эта информация, чтобы помочь. — Арчибальд гладил девушку по волосам, успокаивая. — Я не смогу помочь, если не буду знать, с чем мы имеем дело.

У нее случился новый приступ. Арчибальд вколол ей обезболивающее и оно на время слегка приглушило боль. — Я больше не могу,— она выгнулась от очередного приступа боли.

— Элл, принцесса моя, еще немного. — У Арчибальда все сжалось внутри от слов девушки. Он не представлял, как она выдерживает всю эту боль. Только после этого он увидел браслет из слез Жозефины на кисти девушки. Он удерживал ее, забирал часть боли и замедлял действие яда.

Арчибальд смочил ткань настоем трав и обмыл края раны. Эллисон резко втянула воздух, выгнувшись от боли, но не закричала. Ее пальцы вцепились в простыню.

— Еще немного, ты же у меня сильная, верно? — пробормотал Арчибальд, не останавливаясь. Он был сконцентрирован и делал все очень быстро.

Ее кожа стала холоднее. Пот выступил на висках, на шее, смешиваясь с дрожью, которая шла по телу волнами. Каждый новый вдох давался с усилием.

— Эй, нет, нет, не смей, — Арчибальд похлопал Эллисон по щекам. — Элл, Элл! — девушка его уже не слышала, глаза закатились, тело обмякло.

Арчибальд закончил зашивать рану. Перевязал живот и достал флакон с зеленой жидкостью.

— Принцесса, ты должна выпить это.

Арчибальд пытался дать Эллисон лекарство, но девушка не реагировала. Жидкость стекала по подбородку. Ему пришлось несколько раз повторять, аккуратно поднося флакон и заставляя Эллисон глотать, пока наконец часть зелёной жидкости не ушла внутрь.

— Дыши, принцесса… — прошептал он, ощущая, как ее дыхание постепенно выравнивается. — Вот так… молодец.

— Прости… простите меня, — Эллисон была в бреду. — Я не смогла… не справилась, — слезы текли по щекам девушки.

— Тихо, принцесса, ты никого не подвела. — У Арчибальда сжималось сердце при виде Эллисон в таком состоянии. Он сильнее сжал ее маленькую ладонь, поглаживая тыльную сторону. — Ты молодец, это я сплоховал. Оставил тебя одну, не защитил.

Арчибальд смотрел на нее и больше не сдерживал слез.

— Небеса, если вы и правда существуете, то молю, не дайте ей умереть. Если вам нужна чья-то жизнь, то возьмите мою, но не смейте забирать Эллисон.

Он просидел с ней так еще около получаса, пока не убедился, что Эллисон дышит и что жар немного спал. Арчибальд поцеловал ее в макушку и вышел к остальным.

— Анна, переодень ее, пожалуйста, — тихо попросил Арчибальд, опираясь на подоконник и прислонясь лбом к холодному окну.

***

Арчибальд был вымотан и казалось повзрослел на несколько лет. Его руки и футболка были в крови, но ему было все равно. В глазах было столько боли, страха и отчаяния.

— Как она? — прохрипел Алекс, поднимая голову и смотря в глаза друга. Прошло несколько часов, Арчибальд еще несколько раз ходил менять повязки и проверять состояние девушки.

— Она потеряла слишком много крови, Алекс, — только и произнес Арчибальд, садясь на пол рядом с Алексом. — Я передал ей часть своей внутренней силы, но даже это не гарантирует, что она переживет эту ночь. — Арчибальд провел рукой по волосам. — Боже, во что мы ее втянули. За что ей это? Почему, почему именно ей выпала эта роль? Почему один из нас не может занять ее место? — голос Арчибальда сорвался, в глазах блестели слезы, которые он упорно сдерживал. Он отчаянно хотел защитить Эллисон, но понимал, что не в его власти изменить судьбу.

— Я сам задаюсь этим вопросом, — наконец признался Алекс. — Сегодня, когда она умирала у меня на руках, я осознал, что готов пожертвовать всей Эферией ради нее. Готов на любую сделку, только бы Эллисон была в безопасности. — Он прикрыл глаза и продолжал молчать. — Черт, — прокричал Алекс, стукнув кулаком по стене. — Я ничем не могу ей помочь.

— Ты можешь помочь, Алекс, — в глазах Арчибальда больше не было той боли, гнева, страха. — Если будешь с ней искренним, если сделаешь ее счастливой, перестанешь прятать чувства.

— Почему ты мне это говоришь? Разве сам не влюблен в Эллисон? — Алекс с самого их прибытия в академию не понимал отношения Арчибальда к девушке. Друг заигрывал с ней, искал встреч, был чрезмерно заботлив, всегда веселил. — Просто так отдашь ее мне?

— Эллисон не вещь, чтобы отдавать ее тебе, — недовольно сказал Арчибальд и откинул голову назад, упершись затылком о холодный камень. — Ты прав, я люблю ее, но как младшую сестру. Поэтому не будь кретином и скажи ей, что чувствуешь, иначе может стать поздно, — из уст Арчибальда вырвался смешок. Но он быстро помрачнел, пристально глядя Алексу в глаза. — Но знай, если обидишь ее, то убью собственными руками.

— Ты же знаешь, я лучше сам убью себя, чем причиню боль человеку, который мне дорог, — твердо сказал Алекс, смотря на дверь. У него был усталый и измученный вид, но он не собирался уходить. — Главное, чтобы с Элл все было хорошо.

***

— Прошло пять дней, Арчибальд, пять гребанных дней! Сколько еще ждать? — Алекс и Арчибальд стояли за дверьми в комнату.

— Напомнить, по чьей вине это произошло, — процедил сквозь зубы Арчибальд. Все эти дни они либо избегали друг друга, либо ругались, несколько раз чуть не убив друг друга. Но за этим скрывалось отчаяние и невозможность помочь. Им удалось остановить кровь и нейтрализовать яд, но девушку продолжало лихорадить, и она так и не пришла в себя, не открыла глаза.

— Не начинай… — Алекс не успел договорить, из комнаты послышался шум, словно что-то тяжелое упало. Они переглянулись и забежали внутрь.

Эллисон сидела на полу, держа руку у живота и прислонившись к кровати. Она заметно похудела за эти дни, лицо осунулось, губы были бледными и потрескавшимися. Алекс помог ей встать.

— Элл, ты очнулась… — первым опомнился Арчибальд.

— Сколько я спала? — хриплым голосом спросила она, морщась от ноющей боли.

— Пять дней, Элл. Ты не просыпалась пять дней. Мы здесь сошли с ума, — Алекс провел рукой по взъерошенным волосам. Он и сам стал выглядеть намного хуже за эти дни. Синяки под глазами, мятая футболка. — Как ты себя чувствуешь? — он сел на край кровати рядом с девушкой и взял ее за руки.

— Голова немного кружится и тянет живот, но это терпимо, — Эллисон слегка улыбнулась, закусив нижнюю губу. Она не хотела заставлять их волноваться еще больше. — Вам самим не помешало бы отдохнуть. Выглядите неважно.

— Я им об этом все пять дней уже говорю, — Анна зашла с подносом в руках. И хотя ее голос был веселее, слезы, выступавшие на глазах, выдавали все. Она поставила поднос с завтраком и лекарством на прикроватную тумбочку. — Подвинься, — буркнула Анна, спихивая Алекса с кровати. Она крепко обняла Эллисон, та вскрикнула от боли, не сумев стерпеть боль. Швы были еще слишком свежие. — Прости, очень больно? — Анна сразу отпрянула, виновато смотря на подругу. Эллисон держалась рукой за живот, сдерживая слезы, что предательски выступали на глаза.

— Что с кристаллом? — Эллисон решила перевести тему разговора, и девушка действительно не помнила, успел ли Аланд забрать его.

— Кристалл выбрал тебя, Эллисон, — ответил Арчибальд, подходя ближе. — Его сила стала частью твоей.

— Мне нужно к Жозефине, — как в бреду произнесла Эллисон. Она слишком резко встала и пошатнулась, Алекс вовремя придержал ее за талию.

— Тебе еще рано вставать, — взволновано пробормотал Арчибальд. — ты слишком слаба, Элл.

— Анна, проследи за ней, пожалуйста. Иначе нам придется привязать ее.

— Со мной все хорошо, не стоит так беспокоиться, — щеки Эллисон покраснели, и она опустила взгляд. — Не нужно вести себя так, словно я смертельно больна.

— Эллисон, не веди себя как малое дитя, — строго сказал Арчибальд, поднося лекарство. — Ты нужна нам здоровой, сейчас же ты больше похожа на труп. — Арчибальд дотронулся губами до ее лба, чтобы убедиться, что она больше не горит. Он отстранился и заправил выбившуюся прядь за ухо девушки. — Мы знаем, что ты очень самостоятельная и все можешь сама, но позволь хотя бы раз позаботиться о себе, ладно.

— Ладно, — пробормотала себе под нос Эллисон.

— Мир? — Арчибальд протянул мизинец в знак примирения. Эллисон сделала тоже самое. Он щелкнул девушку по носу, чем вызвал улыбку, но лишь на мгновение.

— Аланд… Аланд мертв? — Эллисон сама знала ответ, но хотела услышать, что она ошиблась, что он мертв, что все закончилось. Все замерли, никто не решался произнести эти слова, чувствуя всю ту боль в словах девушки. — Можете не отвечать. — Эллисон легла и отвернулась. Она боялась, боялась вновь встретиться с ним, вновь проиграть.

— Принцесса… — начал Арчибальд, но Алекс положил ему руку на плечо и одним взглядом дал понять, что не стоит.

Сила кристалла

Проницательность перевешивает силу,

Милосердие побеждает жестокость.

Если вы не можете контролировать себя, вы будете бесполезны в настоящем бою.

— Ты слишком медлительна, думай на несколько шагов вперед. Нападай первой, — строго инструктировала Жозефина. — У тебя не получится все время

обороняться.

Эллисон стояла в центре светлого тренировочного зала, держа меч, светящийся неистовым золотым пламенем. Она отражала одну атаку за другой. Но детища тьмы не заканчивались. Жозефина ждала, когда она начнет атаковать первой и тогда поймет, где бить, чтобы остановить их появление. Она должна найти корень проблемы, а не просто рассекать одну тварь за другой.

Девушка взяла паузу и начала пятиться назад, наблюдая. Она сканировала пространство и только тогда заметила, что они все появляются из черной дыры в полу, которая тщательно охраняется одним из вендиго. Эллисон закрыла глаза, чувствуя, как огонь растекается по ее венам. Она стремительно направилась вперед, с легкостью рассекая одного монстра за другим. Когда она подошла вплотную к дыре, легкими движениями руки начертила руну, что в мгновение проглотила оставшихся монстров и уничтожила саму дыру, залив все пространство золотым светом.

За последнее время Эллисон изучила практически все руны и без заминок использовала их в подходящий момент. Они не могла победить Аланда, но могли помочь противостоять служителям тьмы и оттянуть время в решающий момент. Руны были особым даром Создателей и лишь они могли прибегать к ним.

— Уже лучше, — наконец сказала Жозефина. — Теперь почувствуй силу кристалла, соедини ее с внутренней энергией. Пусть лед и пламя станут одним целым. Только помни, будешь злоупотреблять силой, и она поглотит тебя.

Эллисон закрыла глаза и на мгновение оказалась в пространстве, состоящем полностью из зеркал. Часть из них горела золотым пламенем и в них отражалась решительная девушка, готовая пойти по головам ради цели. Другая часть горела синим пламенем. В тех зеркалах была скромная девушка, что стремится сбежать от пристальных взглядов, спрятаться в дальнем углу.

— Я не должна выбирать одну из вас, — прошептала Эллисон. — Вы обе — важные части меня и делаете меня такой, какая я есть.

Языки пламени направились к девушке, обволакивая ее словно кокон, пока не слились воедино. Эллисон открыла глаза и вновь оказалась в тренировочном зале.

— Посмотрим, на что ты способна теперь, — с вызовом сказала Жозефина и легким движением руки вызвала монстров. Они появлялись из пола, вылезали из стен, спрыгивали с потолка.

В руках Эллисон образовался серебристый шар, который направился прямо в глотки монстров, разрывая их на части

— Еще раз, — сказала Жозефина, призывая больше монстров.

Эллисон двигалась быстро и уверенно, уклоняясь от монстров и пронзая их клинком. Ее меч и энергия слились воедино, уничтожая любого, кто появлялся на пути.

— Отлично, теперь усложним задачу, — сказала Жозефина и по щелчку пальцев комната погрузилась во мрак.

Девушка сначала растерялась, пытаясь ориентироваться в темноте и пропустила несколько атак монстров.

— Сосредоточься, — раздался голос Жозефины. — Позволь свету указать путь. Просто доверься инстинктам.

Эллисон расслабилась, перестала выбирать стратегию. Ее глаза заполыхали, она пронзала одного монстра за другим.

— Теперь ты поняла, — мягко сказала Жозефина, улыбнувшись. — Ты объединила кристалл и внутреннюю силу и стала намного сильнее. — женщина подошла ближе и положила руку прямо на грудь Эллисон. — Кристалл стал частью твоей души, — прошептала она. — Теперь ты полностью владеешь его силой. — сказала Жозефина и резким движением руки вогнала часть своей энергии в сердце Эллисон.

Девушка отшатнулась и согнулась, хватаясь за сердце. Ей казалось, что она горит, что пламя пожирает ее изнутри. Она закричала, падая на колени. Слишком много разнородной энергии.

— Перестань бороться, позволь пламени и льду овладеть тобой.

Эллисон перестала бороться, но агония не прекратилась. Ее трясло, лоб покрылся испариной. Это продолжалось всего несколько минут, но девушке казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она смогла спокойно вздохнуть.

— Я отдала тебе частичку своей души, она придаст тебе сил в борьбе с Аландом.

— Как же ты? — с сомнением спросила Эллисон. Она не хотела, чтобы другие шли на жертвы ради нее. — С тобой ничего не случится из-за этого?

— Не переживай, это лишь малая часть моей силы, — нежно ответила Жозефина, не отрывая взгляда от девушки.

Несколько дней спустя

— Танец — это язык, который обнажает душу, — медленно произнесла Жозефина, проходя между парами. — Он рассказывает истории, даже когда вы молчите. Самый сложный — танец без прикосновений. Именно им открывает бал Аланд.

Эллисон стояла напротив Алекса, нервно закусывая губу. Она раньше никогда не танцевала, боялась показаться смешной и неуклюжей. Она не обладала грацией и хорошим слухом.

— Только не говори, что ни разу не танцевала? — с искренним интересом спросил Алекс, сокращая расстояние между ними. Он понял все по ее растерянному взгляду. — Ты не перестаешь меня удивлять. Ты первая девушка в моей жизни, которая не умеет танцевать.

— У тебя было так много девушек? — с издевкой спросила Эллисон, уже смотря Алексу в глаза.

— Ты первая, — Алекс ухмыльнулся, сокращая расстояние между ними до нескольких миллиметров. — Сейчас смотри на меня и повторяй. — Сначала они двигались медленно, движения были нерешительными, осторожными. Шаг за шагом темп начал ускоряться, они закружились в танце, полном страсти, страха, отчаяния и любви.

— Отлично, теперь можно усложнить. — Жозефина была прекрасным педагогом, она могла найти подход к каждому. Она видела сильные и слабые стороны, знала, как их использовать.

— Алекс, представь, что обхватываешь Эллисон за талию, но не касайся ее. Эллисон, прогибайся в талии, очерчивая круг, потом делай поворот вокруг оси. Ты должна быть похожа на бабочку, что порхает под палящим солнцем.

Они двигались как единое целое, продолжая сокращать расстояние пока между ними не осталось всего нескольких миллиметров.

— Молодцы. Это оказалось не так сложно, верно? — сказала Жозефина и щелчком пальцев остановила музыку. Эллисон и Алекс смотрели друг другу в глаза. На щеках девушки выступил румянец, и она быстро отвела взгляд, отойдя в сторону. — Анна, Майкл, ваша очередь. — Жозефина пригласила Майкла на это занятие, чтобы он научил Анну сдержанности, а сам понял, что помимо заточенного клинка есть и другое оружие.

Они вышли на середину зала. Движения были уверенными, но грациозными. Каждый шаг, каждый поворот, каждый взгляд, — были полны страсти. Темп постоянно менялся, но это их не смущало. Анна и Майкл быстро подстраивались под меняющуюся музыку и задействовали весь паркет. Их танец был похож на танго. Когда музыка затихла, они остановились. Жозефина была довольна результатом.

— Ты пошла вся в мать, Анна. Такая же грациозная, но при этом уверенная в себе. Ты отлично чувствуешь музыку и владеешь телом, — Майкл, ты меня приятно удивил. Не знала, что ты увлекаешься чем-то помимо боевых искусств.

— Бабушка в свое время заставляла брать уроки танцев. Говорила, что это пригодится, — спокойно ответил Майкл, пожав плечами. — Не думал, что этот день придет.

— Танец — это мощное оружие, если знать, как его использовать. Вы можете зачаровать врага, втереться к нему в доверие и ударить в самый неожиданный момент, — говорила размеренным тоном Жозефина. — Начните сражаться до прямого столкновения и ваши шансы на победу увеличатся.

«Надеюсь, им удастся избежать участи тех, кто погиб шестнадцать лет назад. Эти дети чисты сердцем и отважны. Они готовы на все ради друг друга и именно эта любовь придаст им сил в предстоящей битве».

Дыхание зимы

Когда снег укрывает Землю,

Тепло поселяется в сердцах.

На календаре было 16 декабря. Выпал первый снег, укрыв землю белоснежным покрывалом. В воздухе царила волшебная тишина, как будто сам мир затаил дыхание, боясь спугнуть этот покой. Снежинки медленно падали, кружась на ветру. Эллисон прислонилась к стеклу и наблюдала, как мир менялся и создавалась та сказочная атмосфера, которую ждут дети накануне Рождества. На ее губах появилась улыбка — задумчивая, нежная и такая искренняя. Девушка хихикнула, вспомнив, как в детстве они с Анной резвились в снежных сугробах. Эти воспоминания грели душу и напоминали о беззаботных временах.

Тишину нарушил стук в дверь.

— Открыто! — крикнула Эллисон, не отрываясь от окна.

Алекс вошел внутрь, он был одет просто, в белую рубашку и темный пиджак, плащ был небрежно наброшен на одно плечо.

— О чем задумалась? — спросил он и подошел вплотную к девушке, положив руки на плечи.

— Вспоминала, как в детстве мы с Анной бежали на улицу, как только выпадал первый снег. Мы играли, пока нас не утаскивали домой. Руки были ледяными, щеки и носы красными, но мы отказывались возвращаться.

— Собирайся, — сказал Алекс, падая на кровать Эллисон.

— Зачем? — удивленно спросила девушка, наконец посмотрев на гостя.

— Прогуляемся, — ответил Алекс, беря с прикроватной тумбочки скетчбук Эллисон, и начал листать. — Неплохо…

— Отдай, — недовольно вскрикнула Эллисон, тщетно пытаясь забрать блокнот. — Алекс, отдай. Пожалуйста! — практически умолял я девушка. Творчество было для нее слишком личными, а скетчбук словно личный дневник, в котором она хранила тайны.

— Эй, ты чего? — встревоженно спросил Алекс, отложив скетчбук в сторону. Эллисон была всего в нескольких сантиметрах от него. Его дыхание обжигало ей шею. — Прости, если обидел и…

— Ты прости, — тихо сказала Эллисон, успокаиваясь. — Никто кроме Анны не видел мои работы.

— Мы договорились доверять друг другу, верно? — аккуратно спросил Алекс, проводя тыльной стороной ладони по щеке девушке. — Откройся мне, Эллисон. Прошу.

Алекс тщетно пытался пробиться сквозь ту толщину льда, которой девушка защищала себя от окружающего мира. Она не отрицала, что Алексу можно довериться, но внутренние барьеры были слишком сильны. Эллисон настолько привыкла к своим кандалам, которые сама и одела, что свобода казалось ей чем-то пугающим.

— Не могу обещать, но я попробую.

Эллисон подошла к гардеробу и стала перебирать вещи, она хотела надеть что-то особенное, женственное. Лиф платья цвета лаванды напоминал распускающийся бутон, расшитый стеклярусом, подчеркивал стройную фигуру девушки, а слои легкого тюля придавали ей воздушности. На руках были перчатки, расшитые морозным узором. На ногах привычные кроссовки. Эллисон слегка пригладила волосы, накинула плащ и вышла к Алексу.

— Кроссовки? Я думал девушки носят каблуки с платьями, — подметил Алекс, не сумев скрыть искренней улыбки.

— Мне так удобно, — пожала плечами девушка. — Имеешь что-то против?

— Я парень. Мне все равно, — усмехнулся Алекс, беря Эллисон за руку и ведя за собой. — Но ты не перестаешь меня удивлять.

Они вышли во внутренний двор, который в точности соответствовал зимней сказке, описанной в книгах. Казалось, что каждой ветки и камня коснулась рука художника. Сосульки свисали с крыш и козырьков, позвякивая от дуновения ветра.

Эллисон отпустила руку Алекса и побежала прямо к сугробу, упав в него и начав рисовать снежного ангела. Она смотрела на небо, снежинки падали ей на лицо. Она улыбалась, улыбалась искренне.

— Элл, вставай, заболеешь, — позвал девушку Алекс, протягивая руку и помогая подняться. Щеки Эллисон стали красными, а глаза светились от счастья. — Не знал, что ты так любишь снег.

— Как можно не любить снег? Он возвращает в детство, когда все казалось таким простым, — удивленно сказала девушка, вновь смотря на небо. — Снег успокаивает и дает передышку, словно останавливая время.

— Тебе идет улыбка, — сказал задумчиво Алекс и стряхнул с волос Эллисон снег. Он не мог перестать смотреть на нее, ведь только сейчас заметил, как красиво переливаются ее глаза, какой завораживающий у нее смех. Алекс видел ее настоящую, живую, без той маски, что ей приходилось носить. Он и раньше видел, как Эллисон улыбалась, слышал, как она смеялась, но никогда не видел ее по-настоящему счастливой и беззаботной.

— Почему ты так смотришь на меня? — спросила девушка и подошла ближе, беря Алекса за руки.

— Мне интересно, кто ты и что сделалиа с той Эллисон, которую я знаю, — Алекс дразнил девушку, уводя все дальше от школы, где начинался дремучий лес. Он держал ее за руку и не отводил взгляд, стараясь запомнить каждую деталь.

— И кого из них ты предпочитаешь? — спросила Эллисон, в ее глазах плясал озорной огонек. Ей нравилось дразнить его.

— Обеих. Каждая из них прекрасна по-своему. И мне явно стоит почаще приглашать их на прогулку, — ответил Алекс, подавая Эллисон руку и помогая переступить через огромный сугроб.

Эллисон опустила взгляд вниз, не решаясь смотреть Алексу в глаза. Она не ожидала услышать от него таких слов и не знала, как реагировать. Для нее все это было впервые. Скажи ей раньше, что она так спокойно будет общаться с парнем, она бы не поверила.

— Элл, — нежно позвал Алекс. — Тебе не нужно играть, ты прекрасна такая, какая есть. Почему ты не можешь прекратить сменять одну маску другой? — Алекс наконец решился задать вопрос, который волновал его еще с того момента, как он начал наблюдать за ней в Дестройшире.

— Мама всегда говорила, что я странная и витаю в облаках, что таких мир не принимает и они оказываются на обочине. Я изо всех сил пыталась притворяться «нормальной», не выделяться настолько сильно, — вздохнула Эллисон, вспоминая как вес постоянно называли ее мечтательницей, не от мира сего и как после этого она запечатала на замок все свои мысли, мечты. — Пришлось научиться подстраиваться под всех, не выделяться, молчать. Так я и стала ждать каждый день ночи, чтобы дать волю фантазии. — закончила свой рассказ Эллисон и резко повернулась к Алексу, смотря ему прямо в глаза. — Тоже считаешь меня странной?

— Я никогда не считал тебя странной, Элл, — сказал Алекс и поднял подбородок девушки, заглядывая в ее бездонные глаза. — Ты особенная, ты видишь мир по-другому, ты делаешь его цветным. Именно за это я и люблю тебя. — Он обнял девушку, поглаживая по волосам и положив подбородок ей на макушку. — Обещаю, когда все это закончится, я сделаю все, чтобы каждый день видеть твою искреннюю улыбку.

Эллисон отстранилась от парня и отошла на несколько шагов назад. Алекс наблюдал за ней, не понимая, что она собирается сделать. Девушка слепила снежок и с хитрой улыбкой кинула его в Алекса.

— Ну все, — коварно сказал Алекс, стряхивая снег со своего плаща. — Сама напросилась! — на этих словах он кинул в девушку снежок, но промахнулся.

Лес заполнился их смехом и криками. Алекс старался поймать Соммелию, но девушка постоянно убегала, прячась за деревьями и статуями. Наконец, он обхватил ее за талию и, оторвав от земли, закружил. Капюшон упал с головы Соммелии, открывая ее темные, развевающиеся на ветру волосы.

— Отпусти меня! — кричала девушка сквозь смех.

Алекс осторожно опустил ее на землю, его руки задержались на ее талии. Их взгляды встретились, и на мгновение мир, казалось, погрузился в тишину.

— Ты такая красивая, — прошептал Алекс, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо девушки. — Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

Тропинка, по которой они шли, уводила их все дальше в лес. Снег мягко хрустел под ногами, а деревья с отяжелевшими от снега ветвями образовывали над ними навес. Спустя время они вышли к озеру, покрытому толстым слоем льда.

— Это все похоже на прекрасный сон, который происходит наяву, — тихо прошептала Эллисон, отпуская руку Алекса и подходя к краю озера.

— Я знал, что тебе понравится, но это не весь сюрприз. Анна говорила мне, что ты не умеешь кататься на коньках. Самое время — это исправить.

— Если я упаду, это будет на твоей совести, — сказала Эллисон, пристольно смотря на Алекса. Она неумела зашнуровала коньки и встала на лед, вцепившись в руку парня, который без проблем скользил по застывшей поверхности.

— Выпендрежник, — пробормотала Эллисон.

— Возьми меня за руки и повторяй движения. Не мельтеши ногами и не спеши. Плавно скользи. Делай шаг шире.

— Тебе легко говорить, — фыркнула Эллисон. Девушка оступилась и чуть не упала, но Алекс успел подхватить ее.

— Спасибо.

Они продолжали кататься. Спустя время Эллисон скользила по льду уже без помощи Алекса, хотя в ее движениях не было той легкости.

— У тебя начинает получаться. Все не так плохо, как я думал, — подшучивал парень, ловка разворачиваясь на льду. — Еще несколько занятий и будешь кататься не хуже меня.

Алекс помог Эллисон снять коньки. Начинало темнеть, один за другим зажигались фонари, просыпались белоснежные совы. За стволами деревьев прятались зверьки, временами выглядывая из-за укрытий. Они были крошечными, белоснежными, почти сливаясь с пейзажем.

Один из них подошел к Эллисон. Девушка опустилась на колени. Ее пальцы скользнули по ледяной шерстке. Лисенек потерся о руку девушки в ответ, показывая свое доверие.

— Привет! — ласково сказала Эллисон, продолжая гладить животное. — Кто ты? — спросила она, когда животное легло ей на колени.

— Это один из хранителей леса, — объяснил Алекс, наблюдая за девушкой, которая играла с лисой. — Раньше они жили свободно, но сейчас все прячутся в этом лесу, находясь под охраной нашей директрисы.

— Обещаю, я сделаю все, чтобы вы вновь стали вольны жить там, где захочется. Подождите еще немного, — нежно сказала Эллисон.

— Ты ему нравишься, — сказал Алекс, садясь на корточки рядом. Девушка лишь улыбнулась. Постепенно из своих укрытий начали выходить и другие хранители, выказывая свое уважение и любовь Создателю.

— Могу я украсть тебя у них и пригласить на танец? — наконец спросил Алекс, протягивая девушке руку. Эллисон вложила свою ладонь в его.

Он вывел ее на открытое пространство, где лунный свет серебрил снег, отбрасывая длинные тени и создавая мир, который казался сотканным из сна. Несколько мгновений они просто стояли, смотря друг другу в глаза.

Они закружились в танце, двигаясь в унисон. Их движения были легкими и подчинялись музыке, которую слышали лишь они. С каждым поворотом, с каждым шагом они становились ближе. Пространство между ними таяло, и даже морозный воздух не мог остудить того тепла, что они чувствовали от каждого прикосновения.

Эллисон следовала за Алексом, кружилась и прогибалась, отражала каждый его жест с грацией и достоинством. Мир вокруг будто растворился. Алекс прокрутил девушку в последний раз и прижал к себе. Сердца бешено бились от переизбытка чувств. Им не нужно было слов, взглядов было достаточно. Эллисон закрыла глаза на секунду — не от смущения, а чтобы запомнить каждый миг.

— Никогда не думала, что окажусь в настоящей сказке, — прошептала девушка. Ее голос был едва слышен на ветру. Ресницы дрожали, дыхание было прерывистым.

— Даю слово, когда это все закончится, каждый день будет похож на сказку. — сказал Алекс, прислонившись лбом ко лбу девушки. Его дыхание обжигало шею Эллисон, но она не торопилась отстраняться. Она жадно вдыхала его аромат, боясь отпустить, боясь, что это все окажется лишь сном.

— Хочу каждый миг видеть твою искреннюю улыбку, слышать твой звонкий смех и быть рядом. Раньше, я считал любовь слабостью, которую нужно искоренить. Но сейчас, смотря на тебя, я понимаю, что любовь— это сила. Ты — главный подарок, что преподнесла мне судьба.

Эллисон залилась румянцем и опустила взгляд от смущения. Она догадывалась о чувствах Алекса, но каждый раз придумывала отговорки, игнорировала очевидное. Слышать столь нежные слова было непривычно, но именно они заставляли сердце биться чаще.

— Я всегда знал тебя настоящую, видел ту «маленькую девочку», которую ты так усердно прячешь, — Алекс нежно коснулся губами лба девушки и прижал крепче к груди.

В этот момент Эллисон чувствовала себя по-настоящему свободной и счастливой. Она забыла о всем, что происходило и позволила жить лишь одним этим моментом. Девушка призналась самой себе, что испытывает чувства к Алексу, незнакомые, немного пугающие, но такие прекрасные.

— Алекс, я… — нерешительно начала Эллисон, — я… — она не могла произнести те самые слова, язык не слушался, сердце предательски стучало, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.

— Не надо, — остановил ее Алекс, обхватывая лицо девушки. — Не заставляй себя. — Он нежно провел большим пальцем по щеке девушке, спускаясь к губам. Алекс знал, что чувствует Эллисон, ему не нужны были слова, чтобы понять это.

Девушка благодарно посмотрела на него и, поднявшись на носочки, нежно поцеловала в щеку.

— Спасибо тебе за все, — сказала она тихо и пошла в направлении школы. Алекс последовал за ней, улыбаясь и благодаря небеса, что позволили испытать это чувство.

***

Эллисон зашла в комнату и прислонилась к двери, светясь от счастья. Она вновь и вновь прокручивала в голове этот день, снова и снова переживая те эмоции. Ей казалось это сном, в котором хотелось остаться навсегда.

— Ты сейчас лопнешь от счастья! — уже не выдержала Анна. — Где ты была весь день, что вся сияешь? — с подозрением и любопытством спросила Анна. Она подошла к подруге, схватила за руку и усадила рядом с собой на кровать, ожидая рассказа в мельчайших подробностях.

— Я провела этот день с Алексом, в лесу. Это было волшебно… — Эллисон в подробностях рассказала Анне об их прогулке, не упуская ни одной детали, словно желая еще раз прожить эти моменты. — Я никогда не думала, что смогу испытывать такие чувства и довериться кому-то кроме тебя, Анна. — закончила Эллисон и залилась румянцем, обнимая подушку и разглядывая потолок.

— Мой брат и романтика. Да уж… Ты для него, действительно, особенная… — ответила Анна, пытаясь осмыслить тот факт, что Алексу не чужда любовь. — Я очень рада за вас. Знаешь, раньше Алекс заботился только о маме и обо мне, но сейчас я вижу, как он искренне переживает за тебя. Он даже предлагал мне отправить тебя обратно в Дестройшир, чтобы не рисковать твоей жизнью в этой битве. — Анна быстро замолчала, закрыв рот руками. Она понимала, что сказала лишнего.

— Я понимаю сомнения и переживания Алекса, но я дала слово, что дойду до конца и сделаю это, какой бы не была цена, — серьезно сказала Эллисон. Ей самой стало не по себе от той решительности, с которой она произнесла эти слова.

— Элл, мы уже чуть не потеряли тебя однажды, — с беспокойством сказала Анна, хотя понимала, что не сможет переубедить подругу.

— Анна, — серьезным тоном сказала Эллисон и взяла подругу за руки, смотря прямо в глаза. — Я знала, на что шла и знала о возможных последствиях.

— Ты представляешь, каково будет нам и твоей семье? Мы никогда не простим себя за это и не сможем жить спокойно, радуясь победе. Ты — наша семья, Элл, и мы не допустим, чтобы та ночь повторилась, — дрожащим голосом сказала Анна и крепко обняла подругу, чтобы скрыть слезы.

— Со мной ничего не случится, даю слово.

Тайное становится явным

Тьма придет,

Готов ты или нет.

Огромные двери из белого камня, ведущие в главный зал, распахнулись. Сводчатые потолки, высокие и непоколебимые, были украшены росписью, иллюстрирующий появление первого Создателя. Люстры, подвешенные к потолку, с хрустальными кронштейнами, инкрустированными серебристым инеем, излучали неземное сияние, наполняя светом всю комнату.

Студенты постепенно заполняли ряды, перешептываясь между собой. Никто не знал, для чего их собрали в такую рань и чего ожидать. В воздухе ощущалось напряжение, которое не предвещало ничего хорошего.

Последними в зал вошли профессора. Они прошли к сцене. На их лицах нельзя было прочесть ни одной эмоции. У каждого было по свитку. Гул в зале стих, когда появилась директриса. Она величественно шла между рядами, ее алая мантия, струящаяся по полу, создавала разительный контраст с белым мрамором. Ее проницательный взгляд заглушал шепот. Никто больше не решался произнести ни слова. Мелисса заняла центральное место между профессорами и несколько раз стукнула по полу скипетром.

— Дорогие ученики, — начала мисс Драйер, оглядывая толпу, чтобы убедиться, что все на месте, — Мы собрали вас в этот день, чтобы сообщить важные новости. Наши люди внимательно следят за Аландом и его приспешниками. С каждым днем он становятся сильнее, впитывая все больше тьмы. Аланд создает существ, которых мы никогда не встречали. — Мелисса выдержала паузу, следя за реакцией студентов. Никто не шевелился, не издавал ни звука. — Приближается его коронация и с каждым днем темные силы растут. Если мы не успеем остановить его, то весь мир погрузится во тьму, — продолжила мисс Драйер. — В эту пятницу мы проведем ежегодный рождественский бал, чтобы все видели, что нас не сломить. — раздался радостный свист и аплодисменты. Директриса вновь стукнула скипетром, требуя тишины. — Но после этого начнутся экзамены и финальная подготовка к битве.

По залу пронесся ропот. Студенты переглядывались. В глазах читались страх и паника.

— Тишина! — строго крикнула мисс Драйер, оглядев толпу осуждающим взглядом. — Противостоять Аланду будут лишь самые достойные. Те, кто не убегут с поля битвы и не перейдут на сторону врага. Мы проведем строгий отбор, всех, кто не справится, отправим в укрытия.

Эллисон стало на по себе, она чувствовала присутствие Аланда, чувствовала, как его руки смыкаются у нее на шее. Она схватилась за кулон, чтобы разорвать связь.

— Эллисон, все хорошо? — шепотом спросил Алекс, повернув девушку к себе и взяв за руку. Он смотрел в ее глаза и видел страх.

— Я в порядке, — ответила девушка, выравнивая дыхание. Она старалась звучать как можно увереннее. Эллисон научилась быстро избавляться от присутствия Аланда в ее сознании, поэтому не рассказывала о новых случаях.

— Я отберу сильнейших воинов, которые встанут на защиту Эферии и сразятся со служителями тьмы, — голос профессора Агвареса тяжелым эхом прокатился по залу, ударяясь о каменные своды. — Я не потерплю слабости и нытья. Эта битва не для трусов. На войне нет места сомнениям. Любой неверный шаг будет стоить жизни. Любое промедление даст врагу преимущество.

После его слов в зале повисла мертвая тишина. Никто не осмеливался пошевелиться или произнести хотя бы слово. Студенты словно оцепенели, не сводя взглядов с профессора. В глубине его глаз полыхало ледяное пламя — ярость, которую не смогли погасить даже годы.

Шестнадцать лет назад Аланд уничтожил всю его семью.

С тех пор жажда мести стала частью Агвареса, въелась в кости, поселилась в каждом взгляде и каждом слове. Как и почти все жители Эферии, он мечтал поквитаться за тех, кого больше никогда не сможет увидеть: за родных, чьи голоса давно растворились в тишине, за объятия, которых уже не вернуть, за знакомый запах дома, навсегда утраченный.

Следующей вперед выступила профессор Кроули. Изумрудная мантия из тонкой органзы мягко колыхнулась за ее спиной, словно лесная дымка. После жестких слов Агвареса ее тихий, глубокий голос прозвучал почти успокаивающе.

Но печаль в глазах мисс Кроули была слишком явной.

Она знала: многие из учеников не вернутся с этой войны. Земли Эферии вновь пропитаются кровью, а воздух — запахом дыма и смерти.

— Многие из вас — талантливые целители и искусные зельевары. Вы будете поддерживать тех, кто сражается на поле боя, — начала профессор, делая акцент на каждом слове. — Часть из вас должна будет разобраться с хищными растениями в садах Аланда и восстановить флору и фауну, превратив в нашего союзника. Другие будут подпитывать внутреннюю энергию своих товарищей и защищать их от истощения.

Эллисон почувствовала, как внутри неприятно похолодело.

Все было слишком серьезно, если преподаватели открыто говорили о смертельной опасности. Насколько же возросла сила Аланда с их последней встречи?

Вопросов становилось все больше, а ответов не было вовсе.

Она перевела взгляд на Анну и Алекса. На их лицах застыло тщательно скрываемое беспокойство. Им тоже не нравилось происходящее. Воспоминания о той ночи все еще были слишком свежими, как незажившие раны.

Эллисон сильнее стиснула край джинсовой юбки, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах.

Наконец, после мучительно долгого ожидания, вперед вышел профессор Дрейпер. Его лицо оставалось неподвижным и холодным, словно высеченным из серого камня.

— Я поведу в бой тех, кто способен противостоять тьме. Тех, кто сможет очистить разум и пробудить свет, — произнес он ровно. — Тех, чьи мечи вспыхнут пламенем. Я научу вас древним заклинаниям, которые долгие годы оставались под запретом. Сейчас не время следовать правилам. Настал час расплаты.

По залу снова прокатился ропот — на этот раз куда громче. На лицах студентов смешались страх, неверие и болезненное волнение.

А затем взгляды один за другим устремились к Эллисон.

От этого внимания ей стало нечем дышать. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, сбежать как можно дальше, забиться в темный угол и крепко обнять себя, пытаясь спрятаться от чужих ожиданий и страха, который медленно поднимался внутри ледяной волной.

— Это абсурд! — выкрикнула девушка с пепельными волосами, указывая на Эллисон. — Мы так долго ждали «Создателя» и теперь она не может справиться с тьмой самостоятельно? Что же это за «Создатель»? Может в ней вообще нет ничего особенного? – она намеренно искажала слово «Создатель», вкладывала всю злость и разочарование.

В комнате воцарилась тишина. Слова той девушке как острый клинок вонзились в сердце Эллисон.

— Ты ошибаешься, — раздался голос, низкий и яростный, прорезавший тишину. Высокий темноволосый парень стоял, расправив широкие плечи. Карие глаза горели яростью. — Эллисон сильнее любого из нас. Я видел, на что она способна.

Девушка усмехнулась. Ее лицо исказилось от презрения.

— Она трусиха, — выплюнула девушка. — И я не стану рисковать своей жизнью из-за...

— Трусость, — прервал ее Арчибальд. — Это когда ты обвиняешь кого-то в своем собственном страхе и нерешимости. — На карту поставлено существование всей Эферии. И мы бы сражались за наш мир вне зависимости от того, явился Создатель или нет. А ты просто трусиха, Вайолет.

— Эллисон? — передразнил Хью. — Ты думаешь, она спасет нас? Она даже головы поднять не может! Посмотри на нее — жалкая девчонка. Она не обладает и долей силы Жозефины. И если даже величайшая чародейка потерпела поражения, то она тем более.

— Да как ты смеешь! — Анна пылала от ярости.

— Хью, лучше бы тебе замолчать, — спокойно сказал Арчибальд, не вставая со своего места. — Ты же знаешь, я не позволю тебе и кому-либо другому говорить так об Эллисон!

— Интересно, почему же? Потому что она твоя…

Хью не успел договорить. Алекс остановил его, подойдя ближе.

— Ты думаешь, что знаешь что-нибудь о ней? — спросил он, медленно выговаривая каждое слово. — Ты даже самого себя не знаешь.

— В чем твоя проблема? Защищаешь эту девчонку, потому что ты...

Кулак Алекса со всей силы врезался в челюсть Хью. Звук был оглушительным. Хью отшатнулся, схватившись за лицо. Из губы текла кровь. По залу прошлась новая волна ропота.

— Скажи это еще раз, — прорычал Алекс, схватив Хью за воротник.

— Хватит! — раздался голос мисс Драйер, чье присутствие рядом с собой они даже не заметили.

Алекс отпустил Хью и сделал несколько шагов назад, продолжая испепелять взглядом. Он не намеревался терпеть оскорбления в адрес Эллисон.

— Никто, слышите, никто не смеет говорить о Создателе с таким неуважением, — обратилась ко всем присутствующим директриса. Это был первый раз, когда Мелисса вышла из себя. — Эллисон жила спокойной жизнью в Англии и могла не приходить в Эферию и не помогать нам. Но она решила рискнуть своей жизнью ради измерения, о котором узнала совсем недавно. Эллисон чуть не умерла несколько недель назад, когда сражалась с Аландом и не позволила ему овладеть силой древнего артефакта. Поэтому думайте, что говорите.

Все взгляды вновь обратились к Эллисон. У девушки сдавило в груди. Она тяжело дышала. Воспоминания о той ночи — холод, боль, страх — вспыхнули в сознании и показалось, что она вновь чувствует все то отчаяние.

— У вас есть выбор, сражаться или сбежать. Никто не держит вас здесь насильно, — заключила мисс Драйер, ее голос смягчился, но по-прежнему был полон ярости и разочарования. — Только вы можете решить, будете бороться до конца или подчинитесь тьме. Но помните, что, если мы не одержим победу, никто не останется в живых. Аланд не успокоится, пока не уничтожит каждого, — уже спокойно отчеканила мисс Драйер и направилась к выходу, крикнув напоследок. — Свободны!

Ученики начали разбредаться по комнатам. Никто не решался больше перешептываться. В коридорах школы воцарилась тревожная тишина, единственным звуком было слабое эхо шагов по холодному камню. Бледный свет, проникающий сквозь высокие арочные окна, отбрасывал на пол длинные тени, вытягивающиеся, как пальцы, хватающиеся за то, до чего они не могли дотянуться.

Эллисон шла следом за Анной и Алексом, которые говорили о предстоящем бале, пытаясь отвлечь. Но девушка их не слышала, она вспоминала те слова, сказанные в зале. Эллисон понимала, почему многие не верят в нее и не хотят рисковать своими жизнями, идя за ней, но от этого не становилось легче. Она хотела доказать прежде всего самой себе, что достойна, что выдержит это испытание и принесет долгожданную свободу Эферии.

***

Погода в тот день соответствовала настроению в школе. Шел проливной дождь и временами сверкала молния. От сильного порыва ветра разбилось несколько окон. Атмосфера становилась все более накаленной.

Эллисон сидела на полу у камина и наблюдала за языками пламени словно зачарованная.

— Элл, ты не можешь продолжать притворяться, что все это никак не задевает тебя. Ты больше не можешь держать все это в себе. Тебя сожрут все эти мысли, и ты постоянно будешь накручивать себя, думать, что сделала недостаточно, — в десятый раз повторила Анна. В ее голосе слышалось отчаяние.

— Маленькая, Анна права. Прошу, давай поговорим, — поддержал сестру Алекс. Он сел рядом с девушкой и аккуратно взял ее за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Элл, посмотри на меня и послушай внимательно, — девушка подняла взгляд на Алекса и постаралась сконцентрироваться на его словах. — Ты можешь рассказать нам абсолютно все. Мы всегда выслушаем тебя и примем любое твое решение. Только не закрывайся от нас, не прячься в своем мире.

— Каждый день я представляю, как произойдет битва с Аландом, какие шаги он может предпринять, какие заклинания и яды использовать, какие ловушки расставить. И каждый раз, когда я пытаюсь придумать стратегию, как обойти все это, проигрываю. Что если все правы, и я недостаточно сильна для этой битвы? Жозефина не смогла одолеть его, хотя она была сильнейшей чародейкой, что тогда говорить обо мне, — на одном духу выпалила девушка, подняв заплаканные глаза.

Губы Анны сжались в тонкую линию, но в глазах читалось понимание. Она крепко сжала руку Эллисон. Ее не раз посещала мысль найти детей Жозефины, чтобы они закончили дело матери, сняв груз ответственности с плеч Эллисон.

— Элл, это абсолютно нормально, что тебе страшно. Мы не знаем, насколько сильнее стал Аланд и его приспешники. Мы не знаем всех его козырей. Но вместе мы будем бороться до конца, — сказала Анна и обняла подругу, прежде чем продолжить. — За такой короткий срок ты сделала то, на что ни у кого другого не хватило бы ни сил, ни решимости. Элл, ты могла спокойно вернуться в Дестройшир, но осталась, чтобы спасти мир, который даже не знаешь. Это уже больше, чем мы смеем просить. И если кто-то этого не понимает, то это только их проблемы.

— Но что, если они правы и вы допустили ошибку, решив, что я «Создатель»? — наконец спросила Эллисон. — У Жозефины были сын и дочь, что если кто-то из них настоящий Создатель?

— Мы не ошиблись, маленькая, — ответил Алекс, покачав головой. — Ты видишь мир иначе. Элл, ты за несколько месяцев освоила древние, никому неизвестные заклинания и смогла остановить Аланда. Лучше тебя никто не подойдет на эту роль, хотя сейчас я бы отдал все, чтобы это оказалось неправдой. — с досадой закончил Алекс, поглаживая ладонь девушки.

— Да, Элл, я бы отдал все, чтобы ты не оказалась Создателем и тебе не пришлось бы сражаться с Аландом, рисковать жизнью, — Алекс встал и стал нервно ходить по комнате. — Ты будешь биться с Аландом один на один и я не смогу быть рядом, чтобы помочь, защитить. И осознание этого убивает меня. — Алекс стукнул кулаком по стене. Он не пытался скрыть своих чувств, его маска хладнокровия рухнула, разбившись на кусочки, в ту ночь, когда он нес ее на руках и молил небеса спасти ее.

***

Арчибальд дождался пока Хью выйдет из зала, после чего схватил его за воротник и увел за ближайший угол.

— Какого черта ты творишь, придурок? Зачем настраиваешь остальных против Эллисон? — прорычал Арчибальд и впечатал Хью в стену.

— Полегче, руки убери. Я же и ответить могу, Арчи, — насмешливо сказал Хью, явно издеваясь над Арчибальдом. — Я сказал лишь то, что думаю. И заметь, многие разделяют мое мнение.

— Включи голову, Хью. Ты же нормальный парень, зачем ты к ней цепляешься? — Арчибальда отпустил Хью и закинул руки за голову. — Неужели так ты хочешь отомстить Эллисон за отказ пойти с тобой на Рождественский бал?

— Даже если так, это мое дело! — огрызнулся Хью.

— Это низко, Хью. Ты же хочешь уничтожить Аланда не меньше остальных. Или ты уже забыл, что он убил твою мать?

— Не забыл и никогда не забуду, — процедил сквозь зубы Хью. Именно поэтому я постоянно цепляюсь к Эллисон. Я хочу разозлить ее до предела, хочу, чтобы она тренировалась без остановки из желания доказать всем, что она способна на многое! — наконец выплюнул правду Хью.

— С Эллисон это не сработает. Ты делаешь все лишь хуже, давишь на нее, заставляешь сомневаться в себе. Она включает защитную реакцию и прячется в своем мире, — выкрикнул Арчибальд, круша кабинет. — Не смей, слышишь, не смей трогать Эллисон. Я порву любого за нее.

Хью выдержал паузу, наблюдая за Арчибальдом.

— Она же вроде подружка Алекса. Почему ты так за нее переживаешь? Неужели готов и с Алексом подраться ради нее? Вы же вроде как друзья.

— Если Алекс посмеет ее обидеть, то ему не жить, несмотря на годы нашей дружбы. Я никому не дам ее в обиду.

— Защитник нашелся. Где же ты был, когда она умирала той ночью? Почему не помог? — Хью знал, как задеть за живое. Он довольно усмехался, наблюдая, как Арчибальд теряет самообладание.

— Я каждый день виню себя за то, что не был рядом, что позволил ей сражаться в одиночку. Но не тебе меня судить, — ответил Арчибальд, оперевшись о стену и закрыв глаза.

Не было и дня, чтобы Арчибальд не думал о том, что мог потерять Эллисон. Его бросало в дрожь лишь от одной мысли об этом.

— Только я не пойму, почему ты с такой нежностью и любовью относишься к этой девчонке? Даже готов пойти против лучшего друга ради нее. — любопытство в голосе Хью было искренним. Это был первый раз, когда он не мог прочитать эмоции, не мог узнать правду.

— Это не твое дело, — бросил Арчибальд и ушел.

***

Эллисон лежала на кровати, уткнувшись носом в подушку и обдумывая все то, через что ей пришлось пройти в Эферии. Временами ей все еще не верилось, что это произошло на самом деле и что сейчас она находится в школе магии и вскоре должна будет сразиться с черным магом.

— Элл, — позвал девушку Алекс, но она никак не отреагировала. — Что за несносная девчонка. — Алекс подошел к девушке. Она лежала к нему спиной все так же обнимая подушку. Алекс сел рядом и начал поглаживать Эллисон по волосам. — Маленькая, ты весь день собираешься так лежать и молчать? Подай хотя бы признаки жизни.

Эллисон повернулась к Алексу и вновь уткнулась в подушку, пряча лицо. Такое поведение девушки рассмешило парня.

— Ты что страус? Зарываешь голову в подушку. Ты скоро так дыру протрешь, — Алекс аккуратно убрал волосы с лица девушки. — Эй, посмотри на меня, маленькая.

— Я просто задумалась, — буркнула Эллисон, но все таки слегка подняла взгляд на Алекса, чем еще больше его насмешила. — Что смешного?

— Ты похожа сейчас на маленького, капризного ребенка, — сказал Алекс и начал щекотать девушку. Комната залилась звонким смехом.

— Анна, помоги мне! Скажи своему брату, чтобы он прекратил.

— Даже и не подумаю, — сказала Анна и с улыбкой продолжила наблюдать за развернувшейся картиной. — Я не часто слышу твой смех. Дай насладиться.

— Алекс, отпусти… прекрати, — сквозь смех молила Эллисон.

— Иди ко мне, дитя мое, — раздался голоса Жозефины в голове девушки. Эллисон резко села, по спине пробежали мурашки. Она слышала только голос. — Настало время рассказать тебе всю правду и избавиться от тайн. Следуй за мной.

— Эллисон, все хорошо? Я сделал тебе больно? — встревоженно спросил Алекс, вглядываясь в лицо девушки.

— Мне нужно идти, — только и сказала Эллисон, словно не услышав вопрос Алекса. Девушка встала с кровати и собиралась идти к двери, но Алекс остановил ее, взяв за руку.

— Постой. Объясни, что происходит, Элл. Прости, если я тебя чем-то обидел…— Алекс не успел договорить, как девушка перебила его.

— Ты меня не мог ничем обидеть, Алекс. Просто мне нужно сейчас идти. Я сама не понимаю, зачем и куда, но я должна. Я чувствую это, — своими словами Эллисон лишь больше запутала Алекса.

— Маленькая, уже ночь. Я не отпущу тебя одну непонятно куда, — настаивал Алекс, пытаясь выяснить, что происходит.

— Элл, объясни нам, — Анна встала напротив двери, преграждая путь.

— Жозефина ждет меня. Она хочет раскрыть правду, — только и смогла сказать Эллисон. Она сама не понимала, куда и зачем она идет.

— Какую правду? — спросил Алекс. — Элл, объясни нормально. Мы ничего не понимаем.

— Я не знаю, Алекс, не знаю. Но чувствую, что должна последовать за ее голосом, — в отчаянии говорила девушка. Она сама не понимала, что сейчас с ней происходит, но она хотела увидеть Жозефину, хотела услышать объяснения.

— Я никуда не отпущу тебя одну в такой час. Что если с тобой что-то случится, а нас не будет рядом? Ты об этом подумала? — начинал злиться Алекс, сильнее сжимая руку девушки.

— Алекс, все будет хорошо. Я должна идти, должна узнать правду, — молила Эллисон, вырываясь из его крепкой хватки. Девушка не понимала, какую правду хотела ей раскрыть Жозефина, но сердце подсказывало, что это очень важно. — Иначе я вновь прибегну к тому заклинанию.

— Алекс, отпусти ее, — наконец тихо сказала Анна и отошла от двери.

Алекс удивленно посмотрел на сестру.

— Анна, ты забыла уже о той ночи? Я… я не могу, — сопротивлялся Алекс, хотя понимал, что сейчас должен отпустить девушку.

— Алекс, прошу, — прошептала Эллисон и посмотрела на него с надеждой в глазах.

— Хорошо, — выдавил он. — Но пообещай, если что-то пойдет не так, ты сразу сообщишь нам.

— Обещаю, — прошептала Эллисон. Алекс отпустил руку девушки и позволил ей уйти.

Время истины

Эллисон шла по незнакомым коридорам академии, которые больше напоминали лабиринт. Сияние кристаллов, что когда-то успокаивало и придавало уверенности, сейчас настораживало и заставляло вздрагивать. Голос Жозефины, тихий, но настойчивый, эхом отдавался в голове, направляя вперед, уводя все глубже, в забытые уголки западного крыла.

— Осталось совсем немного. Продолжай идти, — повторяла Жозефина. Ее голос казался взволнованным.

Она поднималась по винтовой лестнице на самый верх западной башни. Стены, когда-то украшенные портретами и роскошными гобеленами, стали голыми, обшарпанными. Эта часть академии выглядела давно заброшенной.

Когда Эллисон поднялась на самый верх башни, увидела деревянную дверь, украшенную резьбой: полумесяц, пылающее солнце и изящные вставки из хрусталя, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, храня воспоминания, неподвластные времени. Дверь открылась со скрипом, приглашая девушку войти.

Ее взору открылась маленькая, но уютная комната, которая должно быть принадлежала кому-то из преподавателей или учеников. Она была нетронутой, но ухоженной, будто кто-то продолжал приходить сюда и наводить порядок, поливать цветы, которыми был заставлен подоконник. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами. В углу расположилась круглая кровать, застеленная покрывалом, сотканным из лепестков пионов. Над головой висела люстра, напоминавшая застывшие волны ручья. Пол был застелен ковром, на котором были запечатлены полумесяц и солнце, переплетенные между собой.

Эллисон осторожно подошла к столу, на котором лежал открытый дневник. Неведомая сила тянула девушку к нему. Пальцы коснулись пожелтевших от времени страниц. Девушка начала читать и от написанного у нее перехватило дыхание.

Аланд не должен узнать, что у него родилась дочь. Тогда ее жизнь будет в опасности. Он сделает ее своим оружием. Арчибальд слишком мал, чтобы защитить сестру. Я отдам мою малышку Лее. У нее будет шанс вырасти, ничего не зная о нашем мире. Когда она станет достаточно взрослой, она сама раскроет тайну и войдет в Эферию, воссоединится с братом. Она обретет силу, невиданную ранее, и свергнет Аланда, заняв место законного Создателя.

Дыхание Эллисон участилось, в груди все предательски сжалось. На мгновение все начало плыть перед глазами, и она увидела, как Жозефина была в Дестройшире и отдала маленькую девочку Лее. Она плакала, не хотела отпускать маминой руки. Лея увела заплаканную девочку в дом, а Жозефина так и осталась стоять у порога. Одинокая слеза скатилась по ее щеке. Воспоминания, что были так долго заблокированы, нахлынули мощной волной.

Дух Жозефины появился в воздухе. Во взгляде женщины читались одновременно сожаление, печаль, любовь и облегчение.

— Жозефина, ты… ты моя настоящая мать, — прошептала Эллисон, ее голос дрожал. — Как такое возможно? Почему мама мне ничего не рассказывала? — она схватилась за голову. Девушка не хотела верить, что вся ее жизнь была обманом.

— Лея, твоя родная тетя. Поэтому я отдала тебя ей, чтобы она достойно воспитала тебя и уберегла от Аланда. Я не могла поступить иначе, моя девочка. Я должна была сражаться за Эферию, — сказала Жозефина. В ее голосе было сожаление. Она продолжала смотреть на Эллисон. — Прости, что не рассказала этого раньше.

На глазах девушки застыли слезы.

— Поэтому меня так тянуло к тебе. Я чувствовала, что знаю тебя, что могу довериться тебе. Теперь я понимаю, почему. — Эллисон сделала несколько шагов назад. Она уже не сдерживала слез.

— Девочка моя, мне так жаль, что тебе досталась такая судьба. Ты вынуждена сражаться с родным отцом, чтобы завершить то, что мне оказалось не по силам.

Жозефина действительно сожалела, что из-за ее ошибки и слабости шестнадцать лет назад, Эллисон вынуждена рисковать своей жизнью и нести такую ношу, вынуждена убить родного отца, который не только не дал ей любви, но и обрек на такую судьбу.

— Мы не можем изменить прошлое, но мы в силах повлиять на настоящее и формировать будущее. У меня был выбор. Я могла вернуться в Дестройшир и сделать вид, что Эферия мне всего лишь приснилась. Но я решила остаться, и никто меня не принуждал к этому, — рассудительно и так по-взрослому сказала Эллисон.

— Ты уже такая взрослая и мудрая, моя девочка. Прости, что я была вдали от тебя все эти годы, что не поддерживала тебя, не направляла. Больше всего на свете я хотела быть с тобой, но у меня не хватило сил остановить его, положить этому конец.

— Мама хорошо заботилась обо мне, — Эллисон наконец поняла, почему Лея была так против ее творческих порывов, почему заставляла тренироваться. — Знаешь, только сейчас я осознала, что она всегда хотела уберечь меня от судьбы Создателя.

— Это в духе моей сестры, — усмехнулась Жозефина. — Она всегда была против всей этой магии и не раз уговаривала меня переехать к ней в Дестройшир. Только я каждый раз отказывалась, ведь здесь мой дом, который я не могла оставить.

— Я завершу то, что ты не смогла и буду бороться до конца. За мою семью, за Анну, за Алекса, за всех жителей Эферии, — решительно сказала Эллисон. Слезы уже не текли по щекам, но голос предательски дрожал.

— Я буду с тобой до самого конца. Ты не останешься с Аландом наедине ни на миг. Вся моя сила будет твоей, — силуэт Жозефины начал растворяться в мягком свете луны.

Девушка стояла в комнате, что когда-то принадлежала ее родной матери и словно видела все, что происходило здесь: ночевки с подругами, встречи с парнями, подготовки к экзаменам и множество дней, проведенных с Аландом. Моменты очень быстро сменяли друг друга, но Эллисон увидела, какой жизнерадостной была Жозефина.

Она вновь опустила взгляд на дневник и ее руки интуитивно потянулись к нему. Ей хотелось узнать, как можно больше, найти ответы хотя бы на часть вопросов.

Моя дорогая дочь, моя маленькая принцесса, если ты читаешь эти строки, значит меня уже нет в живых. Я стала призраком, смиренно ожидающим возможности вернуться и обнять тебя. Я уверена, что ты выросла прекрасным человеком, решила принять свою судьбу и выступить против Аланда…

***

На другом конце школы Алекс нервно наматывал круги по комнате, заламывая пальцы.

— Черт! Почему ее так долго нет?

Анна, которая читала книгу «Портрет Дориана Грея», отложила ее в сторону и посмотрела на брата.

— Алекс, ты сейчас похож на зверька в клетке. Успокойся. Элл не дура, она знает, что делает. — в сотый раз простонала Анна.

— Мы так и не смогли разорвать ее связь с Аландом, — он покачал головой. — Что если…

— Эллисон сильная. Ты должен доверять ей, Алекс, — ответила Анна, вновь взяв книгу в руки. Ей уже надоел этот разговор, и привычка брата все контролировать.

— Я доверяю ей, Анна, но я никак не могу забыть ту ночь! — он перешел на крик, вырывая книгу из рук сестры. — Не могу забыть, как Эллисон умирала у меня на руках.

— Я тоже не забыла Алекс, — ледяным тоном отчеканила Анна. — Но услышь меня, Эллисон нужно разобраться в самой себе, и мы не можем ей в этом помочь.

Алекс встал у камина и наблюдал за мерцанием огня, выравнивая дыхание. Разумом он понимал, что должен довериться ей, должен дать возможность разобраться в себе, найти ответы. Но сердце ныло от боли и страха. Эта девушка за столь короткий срок смогла разрушить тот толстый слой льда, за которым он прятал чувства и эмоции. Эллисон показала ему, каким может быть мир, если открыться ему. Она стало его погибелью и спасением.

Боль воспоминаний

Воспоминания наша сила,

Они же наша главная слабость.

Эллисон перелистывала одну страницу за другой. На ней была персиковая ночнушка, которая когда-то принадлежала ее матери. Глаза были заплаканными. Девушка чувствовала себя обнаженной, будто с нее сняли одежду и выставили напоказ. Всю жизнь она чувствовала себя не на своем месте и лишь сейчас поняла, почему.

Я помню, как впервые встретила его. Это было на одном из собраний в Восточной башне, когда объявляли лучших учеников и должности, которые им будут отведены в министерстве ведьм и ведьмаков. Аланд стоял там, величественный, гордо расправив плечи. Он был одним из сильнейших и идеально прошел все испытания. Уже тогда все знали, что он Создатель. Я восхищалась им, утопая в его глазах. Они были глубокими и бездонными, как воды океана. Я так засмотрелась, что даже не заметила, как Аланд подошел ко мне. Было так неловко.

Эллисон укрылась пледом, тщетно вытирая катившиеся по щекам слезы. Картинки всплывали в сознании одна за другой, словно она проживала эти моменты вместе с Жозефиной.

Аланд был не похож на других. Он очень мало говорил, но когда доходило до сражений ему не было равных. Когда он решил познакомиться со мной, я потеряла дар речи. Его слова были размеренными, уверенными. Он как будто заглядывал мне в душу, видел насквозь и даже читал мысли. Меня тянуло к нему невиданной силой. Я не могла это объяснить, но и не могла отрицать. Я сразу же влюбилась в него и каждый раз ожидала с трепетом нашей новой беседы.

Читая эти строки, девушка видела Эферию, процветающую и жизнерадостную, полную любви и веселья.

Мы каждый день практиковали магию и изучали древние заклинания. Часами сидели в саду, в нашем укромном местечке, о котором никто не знал. Аланд и я объединяли наши энергии, потоки сил сливались и происходило что-то невероятное. Все пространство заполнялось светом и становилось похожим на космос. Наши души становились единым целым. Я растворялась в нем, готовая отдаться без остатка.

Вскоре я начала замечать происходящие в Аланде изменения. Он терял самообладание, его зрачки становились черными, а губы искривлялись в злобной усмешке. Я долго отрицала эти изменения, убеждала себя, что мне всего лишь показалось, что накручиваю. Так сильно я любила его и хотела верить, что он все еще тот парень, которого я однажды встретила. Но когда он начал говорить со мной о власти, могуществе, темной магии, мне стало по-настоящему страшно, и я поняла, что он ступил на дорожку, ведущую в пропасть. Аланд хотел подчинить весь мир своей воле, хотел, чтобы все склонили голову перед ним. И с каждым разом он становился все безумнее. Все мои попытки поговорить с ним, провалились. Но я не уходила от него, не могла решиться на этот шаг. Он был частью меня самой. Отказаться от него означало бы вырвать часть собственной души.

Сердце Эллисон сжалось. Она и представить не могла, что пережила Жозефина, когда тот, кого она так любил ступил на сторону зла. Она наблюдала за этим и ничего не могла сделать. Чувство беспомощности съедало ее изнутри.

С каждым днем тьма все больше поглощала Аланда. У него появился плащ, сотканный из тьмы. Он привел к нам в дом служителей мрака. Они бродили, где хотели, и вселяли страх. Я просыпалась по ночам от кошмаров и не могла спокойно зайти в свою комнату. Приходилось оглядываться по сторонам.

Эллисон судорожно перевернула страницу. Она уже даже не пыталась остановить слезы.

Когда я поняла, что все кончено и я потеряла Аланда навсегда, мы с Арчибальдом отправились к Мелиссе. Подруга укрыла нас и казалось, мы были в безопасности. Но спустя несколько дней я узнала, что ношу ребенка. Девочку, что должна унаследовать дар Создателя…

Там и появилась на свет моя малышка, моя прекрасная Эллисон. Девочка, которая принесет свет и радость в этот мир. Сначала казалось, что мы могли и дальше жить в уединении, забыв об Аланде навсегда. Но он в открытую объявил войну всему измерению, начал разрушать города, деревни, сжигать леса. Он собирался уничтожить ту Эферию, в которой я выросла и которую любила всей душой.

Тогда я приняла самое тяжелое решение. Оставить детей и выступить против Аланда. Я была единственной, кто знал, откуда берет истоки его магия и как ее побороть.

Арчибальд остался с Мелиссой, но Эллисон, о существовании которой Аланд не знал, было опасно оставаться в Эферии. Он мог узнать о ней в любой момент и забрать, превратив в сосуд для темной магии. Я не могла допустить этого и была вынуждена отправить мою малышку в Дестройшир. Я оставила ее Лее, моей старшей сестре. Я знала, что она воспитает ее прекрасной девушкой.

Я надеялась, что это ненадолго, что я уничтожу Аланда и вновь воссоединюсь со своими детьми. Но все сложилось совсем иначе. Я недооценила его. Детища тьмы уничтожали все на своем пути. Я видела, как погибают мои друзья, коллеги, бывшие одноклассники. Я слышала их крики, стоны, мольбы о помощи.

Когда мы остались с Аландом один на один, он предложил перейти на его сторону, вновь быть вместе. Но передо мной был уже не тот мальчишка, что покорил своей улыбкой и бездонными глазами. Мы сражались до самого рассвета. Невозможно было сосчитать, сколько ранений мы нанесли друг другу. Когда мои силы были на исходе, Аланд хотел забрать мою магию и поглотить тот свет, что был внутри меня. Тогда я приняла решение запечатать внутреннюю энергию и стать духом, который вновь обретет форму лишь после смерти Аланда.

Эллисон почувствовала, как у нее перехватило дыхание, когда она прочла эти слова. Она не ожидала, что правда будет настолько болезненной. Она чувствовала всю боль Жозефины и ей хотелось выть волком от отчаяния.

Теперь я стала духом и могу лишь издалека наблюдать за своими детьми. Я лишь надеюсь, что однажды моя девочка сделает то, на что мне не хватило силы и наша семья воссоединится.

Эллисон перевернула последнюю страницу, почти выронив дневник. Пальцы дрожали.

Мои дети, если вы прочли эти строки, значит, Эллисон узнала правду и сейчас здесь, в Эферии. Арчибальд, я надеюсь, ты присмотришь за своей сестрой и не дашь ей наделать глупостей. Ты стал таким мужественным мой мальчик, настоящий воин, готовый на все ради любимых.

Эллисон, моя маленька девочка, частичка моей души. Ты, наверное, совсем не помнишь меня. Но я помню каждый миг, проведенный вместе: твои первые слова, шаги, смех, лучезарную улыбку. Если ты сейчас читаешь эти строки, значит ты готова встретиться с Аландом и сразиться с ним. В тебе течет кровь сильнейших магов всей истории и в твоих силах покончить с тьмой навсегда.

— Она не предавала меня. Жозефина никогда не бросала меня. У нее не было другого выхода, — сквозь слезы прошептала Эллисон.

Мне жаль, малышка, что именно тебе выпало нести это бремя. Мне жаль, что ни ты, ни Арчибальд никогда не узнаете, что такое отцовская любовь. Но вы сильнее и храбрее, чем я могла даже мечтать. Я уверена, что Эферия в надежных руках.

Дневник выпал из рук девушки, и она позволила себе расплакаться, уткнувшись носом в колени. Было слишком сложно осознать все это, сложно было принять, что судьба так жестоко обошлась с ней. Картинки из прошлого Жозефины вновь и вновь всплывали в сознании, сменяя друг друга. Голова гудела, голоса сливались, Эллисон не могла разобрать слов. Она сжал голову руками, пытаясь остановить это. Но все было точно. Лишь неожиданный стук в дверь выдернул из этой пучины отчаяния.

— Алекс, уходи. Я не хочу сейчас никого видеть, — всхлипывая, крикнула Эллисон. Слезы душили девушку. Тело пронзила мелкая дрожь.

Дверь со скрипом открылась и послышались шаги.

— Алекс, я же сказала, оставь меня. Мне нужно побыть одной. — девушка не узнала свой голос.

— Элл, это не Алекс, — осторожно произнес Арчибальд, садясь на корточки перед ней. В горле пересохло. Он много раз представлял, как произойдет это разговор, подбирал слова. Но в тот момент он смотрел на девушку и видел в ней ребенка, который отчаянно нуждается в защите. — Прошу не плачь, сестренка. — Арчибальд сглотнул, столь непривычно было назвать ее так. — Я долго ждал этого момента и не хочу видеть твои слезы. — Он приподнял голову Эллисон за подбородок и вытер слезы. — Каждый раз, когда я отправлялся с Алексом в Дестройшир и наблюдал за тобой, я хотел подойти, обнять, рассказать правду. Но не мог, это было слишком опасно.

Эллисон крепко обняла Арчибальда и разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. Тот обнял девушку в ответ, крепче прижимая к себе и гладя по волосам. Все те эмоции, что она так тщательно держала в себе, вырвались наружу.

— Элл, прошу, перестань так плакать. У меня сердце разрывается, — Арчибальд лишь сильнее прижимал сестру к себе, пытаясь успокоить, убаюкать.

Прошел час, прежде чем Эллисон успокоилась и подняла заплаканные глаза на Арчибальда. Лицо девушки опухло и стало красным.

— Почему ты сразу не рассказал, когда я впервые появилась здесь? — Я не мог. Ты не была готова, — ответил Арчибальд, помогая ей встать с пола. Они переместились на кровать. — Ты так похожа на нее, на нашу маму. Такая же красивая, смелая, упрямая. — Сказал Арчибальд, заправляя выбившиеся пряди девушки и стирая слезы, хотя с трудом сдерживал собственные. — Ты, наверное, совсем ничего не помнишь? — с досадой спросил Арчибальд. Он понимал, потребуется немало времени, чтобы они преодолели пропасть, что образовалась за все эти годы.

— Когда я читала дневник Жозефины, я словно видела то, о чем было написано, но лишь обрывками… картинки сменялись слишком быстро, — охрипшим голосом прошептала Эллисон. — Расскажи мне что-нибудь из детства, — попросила она, положив голову на плечо Арчибальду.

По одному движению руки у Арчибальда оказался альбом с их детскими фотографиями. Он рассказывал о времени, проведенном в пещерах в горах, как Эллисон разрисовывали все стены, как убегала гулять и собирать цветы.

— Ты была очень непослушным ребенком. Пока мама с Мелиссой занимались совершенствованием магии, ты все время направлялась к зачарованному лесу. Тебе казалось, что это игра в прятки. Один раз ты убежала слишком далеко, спряталась в дыру в стволе дерева и уснула там. Я искал тебя весь день, чуть с ума не сошел, думал, что с тобой что-то случилось и собирался уже рассказать обо всей маме. Она бы меня испепелила на месте, — Арчибальд улыбнулся. — Но, когда проходил мимо того дерева, лунный свет указал на нору, и я увидел тебя, мирно посапывающую, — он продолжал поглаживать Эллисон по волосам, словно перед ним сейчас была та маленькая девочка.

— Я доставляла немало хлопот, — усмехнулась девушка.

— Ты скрашивала мое детство, Элл. И сейчас, когда я смотрю на тебя, вижу ту любопытную малышку, — прошептал Арчибальд. В его голосе были и радость, и печаль. Он смотрел в окно, как падают снежинки и молил небеса, помочь Эллисон одолеть Аланда.

— Арчи, — тихо позвола она. — Как ты жил здесь все это время?

— Довольно скучно, — отмахнулся Арчибальд. — ходил на занятия и тренировался со всеми. — Все эти годы были для него пыткой. Он искал выход, способ остановить Аланда, не вовлекая в эту битву сестру. Но все его попытки провалились, он не смог изменить пророчество. — Расскажи лучше, что у тебя с Алексом? Вы встречаетесь?

Щеки Эллисон вспыхнули. Девушка не была готова это обсуждать. Она отвернулась и накрылась покрывалом с головой, но когда поняла, что Арчибальд по-прежнему ждет ответа, высунула голову.

— Я не знаю, — вздохнула Эллисон и снова укрылась с головой. Ей казалось, что она вся горит от стыда.

Арчибальд не сдержался и рассмеялся.

— Над чем смеешься? — пробубнила девушка, все также отказываясь вылезать из своего укрытия. — Я ни с кем раньше не встречалась. Для меня это все ново.

— Элл, вылезай. Не веди себя как маленький ребенок, — Арчибальд попытался забрать покрывало, но хватка девушки стала лишь сильнее.

— Тебе нравится Алекс, ты любишь его? — уже серьезно спросил Арчибальд, оставив попытки заставить Эллисон посмотреть на него.

— Знаешь, сначала я боялась Алекса. Он был грубым, напористым, самоуверенным. Постоянно что-то требовал, — она наконец откинула покрывало и смотрела Арчибальду прямо в глаза. Ей хотелось открыться ему, попросить совета. — Но сейчас, мне очень хорошо и свободно с ним. Я не притворяюсь кем-то другим, не играю роли. Я могу быть собой и не могу уже представить себя отдельно от Алекса. Наверное, это можно засчитать за любовь? — неуверенно закончила девушка.

— Можно, принцесса, — Арчибальд потрепал ее по волосам и продолжил серьезным тоном. — Скажи, если Алекс посмеет тебя обидеть, и я сотру его в порошок.

— Не нужно так радикально. Я сама справлюсь, — ответила Эллисон и наконец задала вопрос, который волновал ее весь вечер. — Алекс и Анна знают, что я дочь Жозефины и Аланда?

Арчибальд покачал головой.

— Что, если они отвернутся от меня? — ее весь вечер не покидала эта мысль. В ней течет кровь того, кто забрал жизни миллионов эферийцев. Что если и в ней есть эта тьма и она не сможет ее побороть.

— Этого не произойдет, принцесса, даже не думай об этом, — нежно сказал Арчибальд и поцеловал Эллисон в макушку. — Спи, завтра будет легче, обещаю.

Рождественский бал

Танец доверия, симфония душ,

где пространство между двумя сердцами

наполняется безмолвной связью, более сильной, чем любые слова.

Когда Эллисон проснулась, Арчибальда уже не было в комнате. Лишь записка на прикроватной тумбочке.

Надеюсь, ты хорошо спала. Я не стал тебя будить, оставил подарок на столе. И не забудь рассказать правду Анне и Алексу. Не переживай, их отношение к тебе не поменяется.

Увидимся на балу!

Эллисон улыбнулась. Она всегда мечтала о старшем брате, который будет оберегать и которому можно будет рассказать обо всем, спросить совета. Девушка подошла к столу, на котором Арчибальд оставил коробку и аккуратно развязала шелковую ленточку. Внутри была диадема, обрамленная изящными стеклянными цветами, каждый лепесток был вырезан вручную и ему не было аналогов. Они были вплетены в паутину из лунной росы. Среди них, словно плененные звезды, покоились крошечные жемчужины.

Раньше она принадлежала нашей маме. Надень ее на сегодняшний бал.

Эллисон аккуратно взяла диадему и медленно подошла к зеркалу. Она с стрепетом надела украшение и на мгновение ей показалась, что Жозефина стоит у нее за спиной. Но это было лишь иллюзией, искренним желанием, которому не суждено сбыться.

***

— Хорошо, что ты вернулась, Элл. Иначе, мой брат перевернул бы всю школу, — зевая, сказала Анна, когда подруга зашла в комнату.

Эллисон смотрела на подругу и не могла произнести ни слова. Говорить ли правду, которая может все изменить или же попробовать скрывать все до последнего. Выбрав второй вариант, она рисковала потерять доверие дорогих ей людей, открыв же секрет, она боялась стать в их глазах дочерью монстра, убийцы. Девушка кусала губы и отводила взгляд в сторону, пытаясь оттянуть момент, когда ей придется сказать хотя бы что-то.

— Давай ты расскажешь все, когда … — Анна не успела договорить, как в комнату зашел Алекс.

— Эллисон не вернулась? — спросил Алекс с порога, но после увидел девушку и добавил. — Что произошло? На тебе лица нет? Опять Аланд?

Эллисон молчала и заламывала пальцы, не зная, как начать и что именно говорить. Страх сковывал легкие.

— Элл, не молчи, ты пугаешь меня, — сказала Анна, окончательно проснувшись и начиная беспокоиться за подругу. — Если ты не готова рассказать сейчас, мы поминаем и не торопим. Только дай знак, что все хорошо. — Анна подошла к подруге и села перед ней на корточки.

— Вчера Жозефина привела меня в комнату, в который когда-то жила... — Она заколебалась, сильнее сжав подол платья. — На столе лежал открытый дневник, я начала читать его и узнала, что Жозефина была влюблена Аланда. У нее есть сын и дочь от него. — Эллисон набрала в легкие побольше воздуха и выпалила на одном дыхании. — Эта дочь, я.

Повисла тишина. Никто не решался ее нарушить. Было слышно биение сердец. Лишь спустя мгновения Анна решилась задать вопрос.

— Элл, ты уверена? Как такое возможно?

— Когда приближалось время финальной битвы, Жозефина отдала меня своей сестре, которую я всю жизнь считала мамой, — объяснила Эллисон, после чего показала зарисовки воспоминаний из детства и рассказала всю историю. — Только сейчас я понимаю, почему мисс Драйер верит, что лишь я способна уничтожить Аланда. Во мне течет его кровь, и я унаследовала его силу. — девушка опустила голову, стараясь сдержать подступающие слезы. — Теперь вы не захотите меня видеть?

— Моя дорогая, любимая, но такая дурная подруга. Я скажу это лишь один раз, — притворно строгим и недовольным тоном начала Анна, — мне все равно, кто твои родные родители и чья кровь в тебе течет. Даже если все, что ты сказала, правда, это не изменит моего отношения к тебе. Я слишком долго и хорошо тебя знаю, чтобы из-за такой ерунды рушить нашу дружбу и придумывать бредовые теории заговора.

— Что если та тьма, что поглотила Аланда однажды поглотит и меня? — Эллисон словно спрашивала саму себя. Эти мысли не давали ей покоя. Стоит лишь однажды впустить тьму в сердце, она постепенно вытеснит весь свет. Девушка вспоминала каждую встречу с Аландом, каждый его взгляд, каждое слово. Искала с ним сходство, но каждый раз отгоняла эти мысли.

— Эллисон, мы не дадим этому случиться, — заверил Алекс. Он взял ее лицо в руки. — Ты самый светлый и добрый человек, которого я когда-либо встречал. Ты подарок небес, мое благословение. И я сотру в порошок любого, кто усомнится в этом. Ты мне веришь?

Эллисон слабо кивнула. Только сейчас она осознала, что является самым богатым человеком на земле. У нее есть люди, которые верят в нее больше, чем она сама. Они никогда не сомневались в ней и знали, что она способна на многое, стоит лишь раскрыть потенциал. Им не важны ее прошлое, родословная или же статус. Они любят Эллисон такой, какая она есть и никогда не дадут тьме завладеть сердцем. Любовь и дружба — это не проклятие, а благословение небес, то, что делает тебя непобедимым, ведь есть за кого бороться.

— Только слез здесь не хватало. Давай, соберись, не раскисай. Сегодня Рождественский бал. Ты не должна быть там с мешками под глазами и бледной кожей, — Анна вытерла слезы подруги, хотя сама сдерживала собственные. — Пойду заварю тебе чай с лавандой.

Как только Анна скрылась за дверь, Алекс заключил девушку в объятия, положив подбородок на макушку.

— Никогда больше не говори так. Неважно, что произойдет, мы всегда будем на твоей стороне, даже если придется выступить против многочисленной армии, — Алекс продолжал гладить Эллисон по волосам. — В тот день, когда Аланд проник в школу, я отдал тебе свое сердце. — Алекс нежно поцеловал девушку в макушку. — Я люблю тебя такой, какая ты есть и ничто не сможет это изменить. Ты смогла растопить лед в моем сердце и дала мне шанс посмотреть на мир другими глазами.

— Я люблю тебя, — прошептала Эллисон, покраснев и уткнувшись носом в грудь Алекса, чем вызвала улыбку парня.

— Я знаю это и чувствую. Можешь не говорить вслух, если тебе становится неловко, — усмехнулся Алекс и хотел поднять лицо Эллисон, но та лишь отрицательно покачала головой. — Ну же, посмотри на меня. Неужели и меня стесняешься? — Алекс начал щекотать девушку, и та залилась в звонком смехе.

— Хватит, прекрати, — сквозь смех молила Эллисон. Алекс повалил девушку на спину и навис над ней, держа за руки. Спустя время их дыхание выровнялось.

— Вот теперь, когда вижу твое лицо и слышу смех, могу прекратить. — Алекс поправил выбившиеся пряди волос Эллисон и приблизился к ней. — Я знаю, что тебе очень сложно проявлять чувства и тебе пока некомфортно. Я не давлю на тебя и не тороплю.

Они и не догадывались, что за ними уже давно наблюдает Анна, облокотившись о дверной косяк. На ее лица была самодовольная улыбка, ведь она сразу знала, что они будут отличной парой. Анна радовалась, наблюдая, как ее брат и лучшая подруга открываются и снимают привычные маски.

— Не хочу прерывать такой момент, но уже совсем скоро рождественский бал. Нам с Элл нужно подготовиться. И Алекс, — она приподняла бровь, — ты должен надеть что-нибудь подходящее. Сомневаюсь, что изношенные ботинки и белая футболка с джинсами считаются подходящим нарядом.

Алекс отстранился от Эллисон и встал с кровати, поправляя футболку. Девушка отвернулась к стене и залилась краской.

— Анна, ты можешь стучать? — недовольно спросил Алекс.

— Это моя комната и я захожу, когда хочу, — с притворной издевкой сказала Анна, подходя ближе к брату. — А сейчас попрошу тебя пойти и подобрать нормальный костюм. Иначе, я найду Элл другого партнера.

— Мне будет очень интересно на это посмотреть, — крикнул Алекс, выходя из комнаты.

***

Алекс вспоминал все моменты с Жозефиной и только сейчас картинка начала складываться в единый пазл. Жозефина постоянно наблюдала за Эллисон, наставляла, подбадривала и проявляла заботу. В ту ночь, когда девушка чуть не умерла, Жозефина винила себя, что не успела, не уберегла. Она делала это не из чувства долга, а из-за материнской любви.

Алекс достал альбом, в котором были фотографии всех предыдущих выпусков и нашел фото Жозефины. Она была так похожа на Эллисон. Те же глаза, та же улыбка, одинаково красивые, густые волосы. Рядом с Жозефиной стоял высокий молодой человек атлетического телосложения с черными как смоль волосами. У него был уверенный взгляд и крепкая хватка. В нем Алекс с трудом узнал Аланда, но не видел ничего общего с Эллисон. Может он и был ее биологическим отцом, но это не имело никакого значения.

— Эллисон тебе все рассказала? — послышался голос Арчибальда из-за спины. Алекс лишь молча кивнул и положил альбом. — Я понимаю, что такая правда может напугать, но прошу не делай поспешных выводов, не отдаляйся…— Арчибальд не успел договорить, как Алекс перебил его.

— Мы дружим с детства, и ты действительно такого мнения обо мне? — равнодушно спросил Алекс, хотя слова друга глубоко ранили его. Он мог быть холодным, грубым, но он никогда не отвернется от близких.

— Я не знаю, что думать, Алекс. Эллисон унаследовала силу Аланда и есть риск, что вместе с ней и его тьму, которая со временем может начать брать верх, — тихо произнес Арчибальд.

— Тогда я задам тебе встречный вопрос. Ты отвернешься от нее, если тьма начнет проникать в нее? — ровным тоном спросил Алекс. В его взгляде гнев смешался с разочарованием. Он не ожидал, что Арчибальд даже допускает мысль, что тьма может взять верх над Эллисон.

— Как ты можешь такое говорить? — Арчибальд потерял самообладание. — Эллисон моя сестра. Я столько лет ждал этой встречи и ни при каких обстоятельствах не оставлю ее. Она моя семья и я буду защищать ее до конца!

— Где же ты был в ту ночь, когда она умирала у меня на руках? Почему не защищал ее? Почему позволил Аланду навредить ей? — Алекс впечатал Арчибальда в стену. Вены выступали, а мышцы были напряжены.

Арчибальд не сопротивлялся. Он сам винил себя, что не успел, не был рядом. Эллисон умирала на руках у Алекса, и он не мог знать, какая это была боль, какое отчаяние.

— Ты думаешь я не виню себя? — спокойным, ровным тоном спросил Арчибальд. — Я не знал, что она будет сражаться с Аландом, не знал, что вы все пойдете туда. Но мое отсутствие спасло ее, иначе Аланд не отпустил бы Эллисон, сделал своим оружием, и мы её больше не увидели.

Алекс ослабил хватку и отпустил Арчибальда, отойдя на несколько шагов. Он понимал, что тот говорил правду. Узнай Аланд, что Эллисон его дочь и унаследовала силу обоих родителей, он бы забрал ее и пытал, пока она не подчинилась тьме.

— А я все думал, почему ты напрашивался со мной каждый раз, когда я отправлялся следить за ней, почему так расспрашивал о каждой детали и переживал, когда она попадала в передряги, — уже спокойно рассуждал Алекс. — Никогда бы не подумал, что вы брат и сестра. Слишком уж разные.

— Мы слишком долго не виделись, и я очень хочу наверстать упущенное время. Ты не представляешь, как мне было сложно жить вдали от нее, — Арчибальд запустил руку в волосы и тяжело вздохнул. — Каждый раз, когда видел Эллисон, хотел подойти, обнять, прогуляться и узнать ее. Но не мог. И все что мне оставалось, так это наблюдать издалека. Сейчас она уже совсем взрослая девушка. — Арчибальд оперся на стол локтями и закрыл руками лицо.

— Эллисон выросла прекрасной и доброй девушкой, — задумчиво сказал Алекс, после чего усмехнулся. — Знаешь, поначалу я считал ее трусливой, замкнутой. Не верил, что она сможет раскрыть внутреннюю силу. Но чем больше я проводил с ней времени, тем больше понимал, как сильно ошибался.

— Ты же понимаешь, что я тебя убью, если обидишь Элл? — серьезно спросил Арчибальд, подняв взгляд на Алекса.

— Я бы сделал то же самое, если бы кто-то посмел обидеть Анну, — ответил Алекс и, выдержав паузу, продолжил. — Можешь не переживать, я лучше убью себя, чем причиню ей боль.

***

Эллисон стояла перед зеркалом и внимательно смотрела на девушку перед ней. Тонкая талия была затянута корсетом нежно голубого цвета, покрытым инеем и морозными узорами, образующими лепестки цветов. Жемчуг, украшавший корсет был похож на замерзшие слезинки. Шелковая юбка струилась волнами, драпируясь в элегантные узоры. Эллисон эта красота казалась такой хрупкой, словно в любой момент готова рассыпаться.

Анна подошла со спины, положив руки на плече подруги.

— Ты прекрасна, Элл, — прошептала Анна и, взяв в руки гребешок из белого мрамора, начала аккуратно расчесывать волосы Эллисон. Когда Анна хотела спрятать шрам, девушка остановила её.

— Не нужно, оставь. Если я сама не приму себя такой, какая есть, то как это смогут сделать другие? — Эллисон провела пальцами по шраму и впервые он не вызывал у нее отвращения.

— Тогда осталась последняя деталь, — На этих словах Анна подошла к столу, на котором лежала коробка с диадемой. — Она принадлежала Жозефине, верно? — Спросила Анна и в ответ получила кивок.

Эллисон надела перчатки и поправила выбившуюся прядь волос. Она смотрела в зеркало и видела в нем Жозефину. Молодую, примерно ее возраста, в похожем платье.

«История повторяется», — подумала Эллисон, но быстро отогнала эти мысли.

— Не будем сегодня о грустном, — Анна наконец нарушила тишину. — Мы должны как следует повеселиться. Тем более, что так шикарно выглядим.

На Анне было лавандовое платье, отделанное серебристыми нитями, которые создавали неземное сияние. Корсет подчеркивал красивую фигуру девушки и напоминал бутон тюльпана, готовый в любой момент распуститься. Вышивкой стеклярусом формировала морозные узоры. Юбка шуршала при ходьбе словно кто-то шел по хрустящему снегу.

Анна оставила волосы распущенными, лишь немного убрала пряди от лица, чтобы открыть сережки, напоминающие застывшие, капли воды. Ее шею обрамляло колье сотканное из замерзшей росы.

— Анна, ты выглядишь прекрасно, и мне не терпится узнать, кто же составит тебе пару? — Эллисон перебрала, как ей казалось, все варианты, но так и не смогла понять, с кем пойдет Анна.

— С Арчибальдом, — призналась Анна и сразу добавила. — Но я тогда не знала, что он твой брат. Если тебе некомфортно, то я откажусь и пойду с кем-то другим.

— Ты не забыла, что я иду на бал с твоим братом? — спросила Эллисон с иронией, едва сдерживая смех. Она впервые видела, чтобы Анна так нервничала.

— Вы пара, это другое, — ответила Анна. — Мы же с Арчибальдом едва знаем друг друга.

— Не переживай из-за такой ерунды. Повеселись как следует. Ты же это любишь, — ответила Эллисон и обняла подругу. — Нам пора идти.

***

В коридорах кипела жизнь. Девушки бегали, пытаясь завершить образы и найти недостающие детали. Работники кухни несли разнообразные блюда и десерты. Музыканты проверяли инструменты. Казалось, что все забыли о предстоящей битве и наслаждались праздником, словно ничего не происходило.

Алекс стоял в белоснежной рубашке с высоким воротником. Черный смокинг был украшен дорогой вышивкой. Рядом с ним был Арчибальд в бледно-серой рубашке и пиджаке, одна половина которого переходила в плащ.

— Обидешь мою сестру и ты труп, — прошипел Алекс, но не смог сдержать смешка. — Но признаюсь, зная нрав сестры, это она скорее обидит любого.

— Не переживай, но вот тебе точно не жить, если я увижу хотя бы одну слезинку Элл, — Арчибальд ударил Алекса кулаком по плечу, за что получит укоризненный взгляд. — Она не такая бойкая как Анна и не всегда может дать отпор. Поэтому, если я увижу, что ты расстроил ее чем-то, то не посмотрю на то, что ты мой друг.

Они не успели продолжить перепалку. Дверь открылась и из комнаты вышли девушки. У них перехватило дыхание от красоты Эллисон и Анны. Они выглядели так словно сама зима поцеловала их и благословила на этот вечер. Несколько мгновений Арчибальд и Алекс не могли произнести ни слова.

— Выглядите восхитительно, — наконец произнес Алекс, не отводя взгляд.

— Миледи, нам сегодня очень повезло сопровождать вас на бал, — по-джентельменски сказал Арчибальд.

— А вы сомневались? Благодарите судьбу, что вам выпала такая удача! — задорно сказала Анна, гордо вздернув подбородок. Она не смогла обойтись без остроумных речей. — Не каждому выпадает такой шанс, так что цените!

Эллисон закрыла рукой лицо и залилась краской. Ей было явно неловко от таких слов подруги. Она любила Анну, но иногда ей хотелось провалиться сквозь землю.

— Анна! — строго сказал Алекс. — Прошу тебя, можешь уже повзрослеть. Ведешь себя как пятилетний ребенок!

Алеку никак не удавалось укротить свою избалованную сестру. Родители всегда очень пеклись о ней, оберегали и позволяли лишнее. Так и выросла принцесса. Алекс не завидовал ее будущему мужу, и он даже представить не мог того героя, что справится с этой девчонкой.

— Если вы так настоятельно просите, милорд! — Анна сделала реверанс, чем еще больше вывела Алекса из себя. Эллисон заметила это и взяла его за руку.

— Пойдемте, скоро начнется бал. Некрасиво опаздывать, — она старалась предотвратить перепалку.

— Элл права, нам пора идти, — поддержал Арчибальд, взял Анну под руку и увел. Девушка хотела возразить, но не успела. Они уже направились в зал.

Когда они вошли в бальный зал, воцарилась тишина — все присутствующие затаили дыхание в предвкушении первого аккорда. Пары выстроились по залу, формируя живые созвездия — тонкие фигуры в ожидании движения, готовые в любой миг ожить в танце.

Эллисон остановилась напротив Алекса и встретила его взгляд. Все ее мысли были о предстоящем танце, слова Жозефины вновь и вновь звучали в голове. Движения должны быть грациозными и уверенными, утонченными и гордыми. Перед глазами проносились сцены репетиций — шаги, повороты, взгляды, изгибы тела. Все, чему она училась, должно было собраться воедино сейчас, на этом паркете. Это был танец без прикосновений, танец доверия и близости, где в каждом движении звучала гармония и пульсировала страсть. Когда Алекс сделал первый шаг, она почувствовала, как его ритм подхватывает ее. Их тела двигались в унисон, будто мысли и чувства слились в единое целое.

Музыка заиграла, пространство наполнилось мелодией, и пары закружились в танце. Танцоры двигались по залу, и вместе с ними менялись узоры созвездий, рождаясь и исчезая в ритме вальса.

Эллисон отражала каждое движение Алекса, словно смотрелась в зеркало. В их взглядах не было ни тени сомнения — лишь сосредоточенность и понимание. Один шаг вперед, два назад, поворот — их пальцы почти соприкоснулись. Между ними будто вспыхнуло невидимое пламя, заставляя сердца биться быстрее.

Темп ускорялся, движения становились всё стремительнее. Напряжение росло, ритм подхватывал их с новой силой. Девушки изгибались с изяществом, словно рисовали в воздухе замысловатые узоры — каждый прогиб, каждый разворот был совершенен.

По всему залу пары скользили в идеальной гармонии, их шаги мягко отбивали ритм. Подолы платьев шелестели, как вздохи зимы. Свет хрустальных люстр отражался в мраморе, и казалось, что сам пол — вода, взбаламученная невидимыми приливами и отливами. Над головами, на фресках, ангелы сквозь лепестки пионов наблюдали за этим волшебным зрелищем.

Когда стихла последняя нота, танцоры замерли. Спустя мгновение девушки склонились в изящных реверансах, отвечая на поклоны партнеров. Гул аплодисментов разнесся по залу, окончательно разрушая заколдованную тишину. Этим танцем Рождественский бал был объявлен открытым.

Мелисса Драйер поднялась на платформу. Ее изумрудное платье, расшитое стеклярусом, отливало различными оттенками лазури, приковывая внимание. Она окинула взглядом толпу.

— Мои дорогие студенты и коллеги, — начала она, подняв хрустальный бокал, — я рада видеть каждого из вас. Этим вечером мы забудем о всех невзгодах и вспомним былые времена, когда были по-настоящему счастливы. Мы все одна семья и пока мы есть друг у друга нам ничего не страшно. Да начнется праздник!

Раздались аплодисменты, вновь заиграла веселая музыка и девушки пустились в пляс. Их смех как звон колокольчиков заполнил пространство. Платья шуршали и переливались на свету. Когда музыка сменилась и стала более плавной к девушкам присоединились парни. Алекс положил одну руку на талию Эллисон, а вторую вложил в ее ладонь. Им казалось, что весь мир исчез. Остались лишь они одни. Музыка постоянно менялась, а вместе с ней и движения. Но они продолжали танцевать словно не замечая этого.

— Какое желание ты загадала, Эллисон? — внезапно спросил Алекс. Его вопрос удивил девушку.

— Ты говоришь о моем рождественском желании?

Алекс одним взглядом дал понять, что это то, что он хотел узнать.

— Боюсь, я не могу дать тот ответ, что ты ожидаешь услышать, — начала Эллисон, не отводя взгляда от Алекса. — Все мои желания требуют усилий и долгой работы. Я желаю обрести силу, чтобы встретиться лицом к лицу с Аландом, и мудрость, чтобы раскрыть внутреннюю энергию и одолеть его. Я хочу снова увидеть Дестройшир. И... — Она поколебалась, не зная, продолжать или нет. — Я мечтаю поступить в Central Saint Martins в Лондоне. Пойти по стопам Джона Гальяно и Александра Маккуина.

— Я не ожидал от тебя ничего другого, — усмехнулся Алекс, после чего мягко продолжил. — Тебя не интересуют вещи, от которых другие девушки были бы в восторге.

— Неужели я так предсказуема? — тихий смешок сорвался с губ девушки.

— Ты, — произнес Алекс, слегка касаясь ее щеки, — необыкновенная и я успел слишком хорошо узнать тебя.

Музыка стихла, и они направились с остальными к праздничному столу.

— Расскажите, как вы празднуете Рождество? — спросила Анна, держа в руках уже третий бокал шампанского. — У каждого из вас должны быть свои традиции, не так ли?

— Раз желающих больше нет, то начну я, — задорно сказал Дерек, потирая руки. — Мы всегда праздновали Рождество в кругу семьи. Собирались в старом поместье. Ходили в соседний лес за елью и наряжали ее. Женщины занимались приготовлением праздничного стола, который каждый раз ломился от мяса, пряного сидра и всевозможных сладостей. После рождественского ужина, мы собирались у камина, и отец рассказывал истории, которым уже много тысяч лет. Младшие сестры всегда слушали их с открытым ртом, веря каждому слову. — Дерек усмехнулся и протянул Эллисон бокал вина.

— Она не пьет, — ответил за девушку Алекс, отодвигая бокал.

— Смотрите какая правильная, — пошутил Дерек.

— Давайте я продолжу, — перевела тему Аманда, — Мы с семьей каждый год вешали на ель стеклянные шары, внутри которых прятали записки с пожеланиями или приятными воспоминаниями. В одну из бумажек мы прятали маленький ключик. Тот, кто находил его, получал самый дорогой и интересный подарок. — с улыбкой рассказала Аманда. — Это стало своего рода игрой, охотой за сокровищем.

— Мы с семьей делали что-то похожее, —задумчиво протянул Майкл. — Прятали в укромных уголках записки, которые содержали подсказки, где искать главный подарок. Это была проверка на сообразительность. Отец всегда говорил, что одной силой нельзя выиграть битву.

Они продолжали разговаривать пока музыка вновь не заиграла и пары вновь не заняли танцпол.

— Не возражаешь, если я украду у тебя Эллисон на танец? — спросил Арчибальд у Алекса и не дождавшись ответа увел девушку на танцпол. Алекс проследил за ними взглядом и взял бокал с шампанским.

— Так просто отпустишь ее танцевать с другим? — спросил Майкл. — Совсем не ревнуешь?

— Я доверяю Элл и уверен в себе. Нет поводов для ревности, — только и сказал равнодушно Алекс, продолжая наблюдать за Эллисон. Он не стал говорить им правду. Это была не его тайна и не ему решать, что с ней делать.

Этот вечер не должен был быть омрачен, но все изменил внезапный треск стекла. Осколки рассыпались, ранив нескольких учеников. Музыка остановилась.

В зал влетела тень. Она стрелой пронеслась сквозь люстры, разбивая их на тысячи осколков. В толпе раздались крики и началась паника. — Что происходит?

— Бегите, скорее!

— Чья это шутка? — раздавалось в толпе.

Затишье было недолгим. Налетел сильный ветер, погасивший свечи и выбивший бокалы из рук. Снаружи бушевала буря, и с внезапным оглушительным треском огромные окна разлетелись вдребезги, осколки словно заколдованные целились в учеников.

Сквозь разбитые окна начали проникать тени, множества теней. А за ними начали заходить вендиго, которых так и манил страх учеников. Раздался зловещий смех, пронесшийся эхом по залу. Появилась фигура. Аланд. Его черный плащ развивался, а алые нити сплетались в жуткие узоры, переливаясь и извиваясь, как кровь, что течет по венам. Его лицо было наполовину скрыто шляпой, но все еще было можно увидеть его холодные, безжалостные глаза, которыми он сканировал толпу.

— Это падший создатель?

— Как он смог пройти через барьер?

— Что намерен делать?

— Неужели все закончится сейчас?

— Я не хочу умирать.

Аланд уверенно шел вперед. Ученики расступились, не смея возразить. Он направлялся к Эллисон.

Пока Алекс пробирался через толпу, Арчибальд заслонил Соммелию, намереваясь защищать сестру до конца. Он схватился за рукоять меча, готовясь обнажить его в любой момент.

— Празднуете и даже не подумали пригласить меня? Как некрасиво, — с наигранным разочарованием сказал Аланд. — Что же, пришло время разнообразить вашу вечеринку.

Он стукнул посохом, и тьма полностью заполнила пространство, окутывая учеников. Раздались крики. Тьма душила тех, кого ей удалось поймать.

— Я могу все это прекратить, если вы отдадите мне Создателя. Всего одна девчонка в обмен на сотни жизней. Выгодная сделка, не так ли? — с ухмылкой сказал Аланд, взяв уцелевший бокал с шампанским из рук одного из учеников, и залпом выпив. — Или может повторим ту ночь, Эллисон? Только ты и я. Честный бой. И будь уверена, на этот раз я не оставлю тебя в живых.

— Не смей приближаться к ней, — процедил сквозь зубы Арчибальд, обнажая меч.

— Вот и предатель сынок. Готов отдать жизнь за эту грязную девчонку, — выплюнул Аланд, гневно смотря Арчибальду в глаза.

— Мы не допустим повторения той ночи, — уверенно сказал Алекс, вставая рядом с Арчибальдом.

— Ты один, нас много, — сказала Анна.

Аланд не успел ответить, как по залу пронесся огненный шар, уничтожающий тьму.

— Не смей трогать моих учеников, — произнесла Мелисса Драйер. Она не кричала, но ее голос разнесся по залу отчетливее любого крика. На ее лице не было ни страха, ни растерянности, лишь холодная решимость.

Остальные преподаватели встали рядом с ней. Они вынули клинки. Руны вспыхнули на них тусклым светом. Это был тот момент, когда пришло время нарушить все правила и прибегнуть к запретной магии.

Аланд смотрел на них с насмешкой и спустя мгновения началась битва. Удары были такими, что мрамор под ногами дрогнул. По полу побежали трещины. Витражи лопнули с сухим треском, осыпая зал цветными осколками. Вспышки магии смешались с тьмой Аланда, и на миг стало невозможно понять, где кончается одно и начинается другое.

Преподаватели атаковали вместе. Профессор Агварес шел первым. Его меч пылал холодным синим светом. Мелисса Драйер держалась слева, рассекая тени короткими быстрыми ударами. Дрейпер что-то произнес на древнем языке, и воздух вокруг Аланда задрожал, будто натянутая струна. Мисс Кроули освобождала учеников, помогая выбраться по потайным проходам.

Но темный маг даже не отступил. Тени двигались вокруг него, как живые. Они скользили по полу, взбирались на колонны, тянулись к людям. Там, где они касались камня, оставалась черная пустота.

Кто-то из студентов закричал.

Тень схватила девушку за ногу и потащила по полу. Еще двое исчезли во мраке у стены раньше, чем преподаватели успели до них добраться.

Зал утонул в хаосе. Крики. Грохот стали. Треск магии. Запах крови заполнил пространство.

— Неужели вы все еще верите, что способны меня остановить? — тихо спросил Аланд.

Клинок профессора Агвареса полоснул Аланда по плечу. Синее пламя вспыхнуло ярче, и темного мага отбросило назад, прямо в колонну. Камень треснул под силой удара.

На несколько мгновений путь к дверям оказался свободен.

— Уходите! — крикнула мисс Драйер.

Студенты рванулись к выходу. Лишь немногие успели выйти, двери захлопнулись под порывами ветра и запечатались массивными цепями. Тяжелые створки покрылись черными рунами.

Аланд медленно выпрямился. На его щеке темнела кровь, но он улыбался.

— Жалкие люди.

Он перевел взгляд на Арчибальда.

И впервые в зале стало по-настоящему тихо.

— Даже сейчас я готов дать тебе выбор, сын.

Арчибальд побледнел. Аланд протянул ему меч.

— Убей девчонку. И встань рядом со мной.

Его взгляд скользнул к Эллисон.

Несколько секунд Арчибальд молчал, но потом бросился вперед. Сталь столкнулась со сталью. Арчибальд атаковал яростно, почти безумно. Удар. Еще один. Ему удалось ранить Аланда в бок, заставить отступить на шаг. Но этого оказалось недостаточно. Тьма вокруг Аланда взорвалась.

Арчибальда отбросило через весь зал. Он рухнул на мрамор, закашлялся кровью и не смог подняться.

— Раз вы так жаждете смерти, — произнес Аланд, — я окажу вам эту милость.

Он поднял руку. Тьма хлынула вперед волной. Преподавателей разметало по залу. Кто-то ударился о колонны, но встал. Кто-то остался лежать неподвижно.

Аланд подошел к Арчибальду медленно, словно никуда не спешил.

— Теперь твоя очередь, сын.

— Нет! — Эллисон закрыла собой Арчибальда в тот миг, когда тьма ударила снова.

Ее меч вспыхнул золотом. Сначала тускло, но спустя мгновение свет хлынул так резко, что тени отступили от нее, будто живые существа. Тьма рассеялась. Серебряное пламя загорелось в глазах Эллисон.

Аланд замер. Впервые за весь бой на его лице появилось не презрение. Страх.

— Нет, — хрипло произнес он. — Это невозможно.

— Тебе никогда не понять силы любви, Аланд, — раздался голос мисс Драйер. Директриса была вся в ранах и ссадинах, но отказывалась сдаваться и намеревалась сражаться за своих учеников до последнего. Точно также как это делала Жозефина шестнадцать лет назад.

— Никто из вас этого не понимает, — пробормотал Аланд почти с тоской. Но это было лишь мгновение. Его взгляд наполнился ненавистью. — Жозефина была слабой. Она не смогла увидеть мой потенциал — мое видение мира. Она предпочла вас, всех вас, тому, чего мы могли достичь вместе. Жозефина предала нашу любовь!

— Не говори о Жозефине в таком тоне, — сказала она тихо, но с такой ненавистью, что по спине пробежал холодок. — Она была моей лучшей подругой. Она любила тебя и верила до последнего, что ты одумаешься. Но ты предпочел ей могущество.

— Жозефина была дурой, — выплюнул Аланд, — Она отвернулась от будущего, которое мы могли бы построить, ослепленная своими идеалами. И теперь я вижу — она передала эту слабость нашей дочери.

Все напряглись. Никто не ожидал такого поворота событий.

— Удивлены? Неужели вы думали, что я не узнаю, не почувствую? — Аланд бросил на них презрительный взгляд. — Признаюсь, было умно спрятать ее на Земле. Но теперь Эллисон здесь, в Эферии, и я могу легко добраться до нее. — Аланд насмехался над ними. — И как своей наследнице я дам тебе шанс выбрать тьму. Разве ты не чувствуешь этого? Силу, которая течет в твоих венах?

— Ты мне не отец, — прорычала Эллисон. — Ты убийца, монстр, ослепленный властью.

— Слабачка, такая же как твоя мать! — крикнул Аланд и выпустил поток тьмы. — Умри!

Эллисон не стала доставать клинок, не двинулась с места. Она закрыла глаза и улыбнулась. Тепло начало разливаться по венам, кожа светиться. Он чувствовала счастье и спокойствие. Никакого страха. Она вспоминала всех, кого любила, перед глаза были моменты, когда Эллисон была по-настоящему счастлива. Она медленно достала короткий кинжал, вырезала древнюю руну на ладони, сжала этой рукой кулон и прошептала:Она использовала заклинание крови, чтобы отправить Аланда назад в его замок.

Тени отпрянули, их цепкие щупальца распустились. Аланд отшатнулся, его фигура задрожала, как будто он оказался в пространстве между мирами. Выражение его лица исказилось от шока и ярости.

— Нет! — Его голос был подобен раскату грома, грубый и наполненный яростью. — И ты пошла против зова крови! Такая же предательница как мать и брат! — продолжал плеваться Аланд. —

Я вернусь, Эллисон! И когда я вернусь, ты будешь молить о смерти!

Аланд исчез. Тени отступили, освобождая учеников и преподавателей. Повисла тяжелая тишина.

— На этот раз нам удалось избежать худшего, — произнесла наконец мисс Драйер. — Помогите раненым.

В зале все засуетились. Раненных отводили в лазарет, погибших накрывали простынями. День, который был стать символом счастья и надежды, стал днем траура.

Эллисон, не обращая внимания на слова, которые ей говорили, пошла на ватных ногах в понятном лишь ей направлении. Пелена слез затуманила взор, но девушка не останавливалась. Лишь когда она оказалась у тела Аманды, то рухнула перед ней на колени. Ее рыжие кудри растрепались, взгляд стал стеклянным, губы синими. В руке были зажаты цветы. Нежное платье цвета мяты окрасилось в алый. Жизнь навсегда покинула девушку, что была похожа на лучик солнца.

В груди все сжалось и стало трудно дышать. Она встала и отшатнулась назад. У нее кружилась голова и перед глазами все плыло.

— Нет! Нет, нет! — крик отчаяния сорвался с губ. Ее руки тряслись и казалось земля уходила из-под ног. — Аманда…

— Элл, успокойся, — мягко сказал Алекс, беря лицо девушки в руки. — Посмотри на меня. Эллисон, посмотри на меня! — Он крепко обнял девушку и не давал ей вырваться, гладя по волосам, пока та кричала от боли и била его кулаками по груди. — Тихо, маленькая, тихо. В том, что произошло, нет твоей вины. В этом нет твоей вины.

В этот день что-то навсегда изменилось в Эллисон. Больше не было той девочки, что испытывала страх и сомнения. Той девочки, что до последнего надеялась, что Аланд одумается и отступит. Та наивная девочка умерла. Эллисон была готова вести армию в бой и убить родного отца без капли сожаления.

«Я заставлю тебя заплатить за каждую отнятую жизнь, за каждый крик отчаяния, за каждую пролитую слезу. Ты сам будешь молить меня о пощаде, но я вырву твое сердце, а тело превращу в прах. Ты можешь недооценивать меня, но правда в том, что я буду сражаться не за себя. Я буду сражаться за людей, которых люблю и хочу спасти. И это делает меня сильнее во сто крат».

Зеркало правды

Самые сложные испытания проверяют вовсе не силу,

а готовность выбрать любовь вопреки всему.

Эллисон вышла в центр зала. На полу образовался узор, напоминавший перекрещенные меч и корону, светящиеся серебром. Земля под ногами исчезала, и она провалилась в темноту. Испытание началось.

Эллисон оказалась посреди острых черных скал. Она осмотрелась. Не было ни единого признака жизни. Завывал сильный ветер, нагнетающий и без того мрачную атмосферу. Девушка не стала ждать и пошла вперед. Из-под земли начали появляться острые шипы, от которых не всегда удавалось уворачиваться. Тело Эллисон покрывалось все большим количеством ссадин и порезов, но она продолжала двигаться вперед, пока не услышала шум воды под ногами. Она присела на корточки и дотронулась до земли.

Земля начала трескаться и Эллисон провалилась в бушующее чернильное море. Вода была ледяной и сковывала движения, обвиваясь вокруг ног и рук, словно щупальца, и утягивала на дно.

— Твоих сил недостаточно. Ты подведешь всех. Проиграешь и все будут обречены на вечные страдания, — голосов было множество, но нельзя было понять, откуда они. — Думаешь, Алекс любит тебя, доверяет? Он просто хочет, чтобы ты не сбежала и сразилась с Аландом, отдав свою жизнь в войне, которую не выиграть.

Холод обжигал легкие. Эллисон пыталась выбраться, но кольца лишь сильнее сжимались, увлекая ее все глубже. Она успокоилась и закрыла глаза, онаа больше не слышала голоса, не винила себя в слабости. Никто больше не сможет управлять ее мыслями. В этот момент вода отступила и Эллисон поспешила выбраться наружу. Она достала меч и, направив в него магию, осветила все вокруг, очищая и успокаивая море. Вода исчезла. Появился густой лес. Деревья были искривленные и почерневшие, словно сгоревшие в огне. Тени извивались между стволами, неуловимые. Одна из них превратилась в монстра, сотканного и набросилась на девушку, впившись когтями в плечо. Эллисон скинула с себя эту тварь, не издав ни звука. Она больше не могла позволить себе слабости.

Из-за стволов деревьев стало появляться все больше монстров, со сверкающими хищными глазами и острыми клыками. Эллисон легко и безжалостно отражала их атаки. Она слила свою магию с лезвием и потоком света разрезала монстров, превращая их в пепел. Когда последняя тварь была уничтожена, лес преобразился. Он больше не был пугающим, а наоборот манил своей красотой. Деревья выпрямились и покрылись листьями, распустились цветы, животные вышли из своих укрытий, склонив головы.

Но это продлилось не долго, все начало исчезать и Эллисон оказалась в маленькой комнате. В центре стояло старинное пыльное зеркало, поверхность которого покрылось рябью, как вода.

В зеркале появилась девушка, очень похожая на нее саму, но глаза были стеклянными. Она стояла перед безжизненным телом Алекса. С ее меча капала кровь.

— Что смотришь? Не можешь поверить? — с усмешкой спросило отражение. — Да, моя дорогая, это твоих рук дело.

— Нет, — уверенно сказала Эллисон, подходя ближе. — Этого никогда не произойдет. Тебе не удастся меня сломить. — Эллисон не поддавалась иллюзиям, не позволяла им затуманить разум. Это было всего лишь испытания и даже такая реалистичность не могла затуманить разум.

Девушка в отражении лишь злобно рассмеялась, но тот смех был истерическим.

— Да что ты говоришь? Серьезно? Ты думаешь вся такая правильная и добрая? — отражение усмехнулось. — Ты Его дочь. Тьма течет по твоим венам и этого уже не исправить. — Девушка в зеркале показала Эллисон гибель всех ее друзей и тьму, пожирающую все на своем пути.

— Ты всего лишь иллюзия, отражение моих страхов и сомнений. — увереннее произнесла Эллисон и разбила зеркало. Оно разлетелось на тысячи осколков, в каждом из которых была ее темная сторона.

— Ты слаба, — слышалось из каждого осколка. — Ты себя спасти не можешь, что тут говорить о целом мире.

Девушка, словно не слыша ее, прошла сквозь осколки и вновь оказалась в тренировочном зале. Меч выпал из рук, она подошла к Алексу и обняла его, прежде чем он успел сказать хотя бы слово. Его руки инстинктивно обвились вокруг ее талии.

— Эллисон? — настороженно спросил Алекс, приподняв бровь и тщательно изучая любую перемену в лице девушки.

— Я люблю тебя, — в этот раз уверенно произнесла Эллисон, смотря Алексу в глаза. — Я люблю тебя, — повторила она, нежно проводя тыльной стороной ладони по его щеке. Эллисон больше не намеревалась скрывать эмоции. Она не знала, сколько времени у них осталась и не хотела жалеть о том, что не было сказано.

— Я знаю, маленькая, знаю, — он поглаживал девушку по волосам, опустив подбородок ей на макушку. Алекс не стал расспрашивать, если захочет, расскажет сама.

— Нам нужно продолжать, — вмешалась Жозефина. — Анна, ты следующая.

Анна вышла вперед. Испытание началось. Тренировочный зал сменился заросшим садом. Воздух был насыщен пьянящим ароматом цветов и трав. Виноградные лозы неестественно изгибались, направляясь к Анне и цепляясь за ноги.

— Это твое первое испытание, — раздался голос Жозефины. — Тебе нужно перейти на другую сторону. Но будь внимательна, этот сад полон ядовитых растений. Некоторые из них ты узнаешь, другие так и останутся загадкой. Используй свои навыки с умом.

Анна осторожно сняла с бедра мешочек и извлекла из него несколько трав. Она знала яды лучше любого лекаря, алхимика или убийцы — в этом была ее сила. Она понимала язык растений, знала, о чем они шептались и могла предугадать дальнейшие действия. Это словно игра в шахматы.

Анна двигалась бесшумно, внимательно оглядывая местность. Слева в тени блестели темные ягоды белладонны — маняще круглые, как капли чернил, но смертельно ядовитые. У самых ног серебрились цветки аконита — изысканно красивые, будто нарисованные акварелью, и столь же обманчивые.

Анна уверенно шла вперед. Она и не заметила, как зеленые усики следовали за ней и в один момент схватили за левое запястье. Анна среагировала мгновенно — она разрезала лиану, не давая утащить себя в глубь леса. Из среза брызнула вязкая жидкость, густая, почти маслянистая, и, коснувшись земли, зашипела, разъедая траву.

— Конечно, это кислота, — пробормотала Анна, присев на корточки.

Дальнейший путь преградили густые заросли шипов. Анна достала из сумки крошечный стеклянный пузырек с янтарной жидкостью — противоядие от нейротоксинов, парализующих все тело.

Капля упала на клинок и потянулась тонкой нитью по стали, покрывая лезвие. Анна легкими движения расчистила путь. Сад исчез — как мираж, рассыпался лепестками тьмы. И в следующее мгновение Анна оказалась в темной пещере. Единственным источником света служили тусклые руны, выгравированные на каменных стенах.

Анна едва успела оглядеться, как существо, сотканное из тьмы, вырвалось из мрака с гортанным рычанием. Оно двигалось с пугающей скоростью. Анна отступила, и ее меч блеснул, рассекая мрак. Лезвие прошло насквозь — но вместо того чтобы исчезнуть, тень раскололась на две части.

— Отлично, — буркнула она, сжимая рукоять меча крепче.

Твари наступали, не давая ей ни мгновения передышки. Они двигались бесшумно. Каждый раз, когда клинок достигал цели, существо лишь делилось — их становилось все больше.

Отступив на шаг, Анна закрыла глаза и выровняла дыхание. Она прошептала заклинание и в ее руках оказалась серебристая сфера, излучающая мерцание. Она начертила руками символ и вспышка света озарила зал.

Тени завизжали и рассыпались, став пеплом.

— Надеюсь, это испытание было последним, — недовольно сказала Анна, поправляя выбившиеся пряди.

Но она ошиблась, Жозефина отправила ее в темную комнату с массивным зеркалом в каменной оправе. Его поверхность переливалась, как чернильная вода. Она сделала шаг вперед. Зеркало дрогнуло и перед ней предстала сцена: маленькая девочка стояла на солнечном лугу, смеялась, тянулась к матери, что плела венок из полевых цветов. Смех был таким живым, что у Анны защемило сердце.

Изображение начало расплываться и исчезло совсем, как погасшая свеча. Теперь она была старше, стояла в лазарете Академии над умирающим юношей. Ее ладони светились магией, но сияние гасло, не в силах обмануть смерть.

— Ты могла бы сделать больше, — прошептал голос. Он звучал ласково, почти заботливо, но в каждой ноте сквозил упрек.

Анна отшатнулась, как от удара.

— Нет, — произнесла она твердо, — я сделала все, что могла.

Зеркало снова вспыхнуло. Поле боя. Повсюду — тела. Вдалеке она увидела Эллисон и Алекса, сражающихся плечом к плечу с Аландос. Их силуэты мерцали, словно ускользали.

— Ты подведешь их, — сказал голос с сожалением. — Не окажешься рядом в нужный момент.

Анна сжала кулаки. Внутри нее бушевала буря, которую она сдерживала как могла.

— Нет, — повторила она. — Я не подведу. Никогда. Я буду бороться до конца.

По поверхности зеркала побежали трещины, как по льду, и в следующую секунду оно разлетелось на тысячи осколков.

— Это было легче, чем я думала, — сказала Анна, улыбаясь. — Хотя вынуждена признаться, было слишком реалистично.

— Не ожидал от тебя ничего другого при таком наставнике, — Алекс ухмыльнулся и игриво взъерошил волосы сестры, за что получил подзатыльник. — Итак, давайте побыстрее покончим с этим, — Алекс вышел в центр. Комната растворилась в бездне, и он оказался на узкой каменной платформе, подвешенной высоко над клубящейся тьмой. Вдалеке появилась фигура в мерцающих доспехах.

— Если хочешь пройти, — сказал воин глухим голосом. — Ты должен одолеть меня.

Сквозь доспехи просачивались щупальца тьмы. Это был служитель тени. Его черный меч полыхал алым пламенем. Он напал на Алекса, но тот легко увернулся. Алекс сделал шаг вперед, и лезвие, наполненное синим пламенем, прорвало доспехи служителя тьмы. Этого оказалось достаточно, чтобы тело начало распадаться, превращаясь в прах.

Пространство искривилось. Алекс оказался на краю обрыва. Молнии разрывали небо в клочья, проливной дождь затуманивал взор. Ветра выли, подобно зверю, вырвавшемуся из оков. В самом центре урагана, среди безумия стихий, возвышался черный кристалл. Его пульсация отдавалась в земле и воздухе, напоминая биение сердца.

— Поздравляю, ты дошел до последнего испытания, — громом раздался голос. — Уничтожь кристалл и сможешь вернуться.

— Так просто? — усмехнулся Алекс.

— Не торопись с выводами, — ответил голос и исчез, оставляя Алекса наедине с силами природы.

Ветер становился сильнее. Трудно было удержаться на ногах. Земля трескалась, образуя огромные разъемы. Однако Алекс не раз проходил подобные испытания в академии, поэтому справился за несколько минут, лишь один раз чуть не потеряв равновесие.

Когда оставался всего один шаг, появился человек в белоснежной мантии. Его лица не было видно. Одной рукой он держал Эллисон, другой — кристалл. Они стояли на краю обрыва. Алекс нервно сглотнул, останавливаясь.

— Выбирай, — голос незнакомца был холоден и суров. — Уничтожишь кристалл и вернешь мир или же спасешь девушку, которую любишь. — Он пододвинул девушку ближе к краю. — Но весь остальной мир будет гореть в огне.

— Стой, — крикнул Алекс. — Я могу спасти ее, не потеряв кристалл?

— Сделай выбор, — все, что он услышал в ответ.

— Тогда…

Алекс одним движением выбил кристалл из рук неизвестного. Тот толкнул Эллисон в спину, и она чуть не упала в пропасть. Лишь в самый последний момент Алекс успел схватить ее за руку и вытащить.

— Я же сказал, мне не придется выбирать. — Алекс разбил кристалл.

Испытание было завершено. Он вновь оказался в тренировочном зале, где Эллисон и Анна бурно что-то обсуждали, даже не заметив его возвращения.

— Я смотрю, вы здесь развлекаетесь, — усмехнулся Алекс и подошел ближе к девушкам. Он обнял Анну и после поцелов Эллисон в макушку.

— Поздравляю, вы все прошли испытания и готовы к битве, — довольно сказала Жозефина. — Никогда не забывайте, за что боритесь.

— Я должен тебя поблагодарить, — признался Алекс, — за тренировки, за наставления, за Эллисон…

— Не стоит, — остановила его Жозефина. — Это я должна благодарить тебя, что защищал мою дочь и присматривал за ней, но больше всего за то, что любишь и делаешь счастливой.

***

Обеденный зал был наполнен разговорами, звоном столового серебра и теплым сиянием люстр. Хрустальные бокалы были наполнены редким вином из ежевики.

— Наконец-то нас решили порадовать разнообразными изысканными блюдами. И даже вино разлили. Если это все только из-за предстоящих экзаменов, то я готова сдавать их каждый божий день! — обрадовалась Анна, накладывая в тарелку побольше еды.

— Анна, ты никогда не повзрослеешь, — вздохнул Алекс, наблюдая за сестрой. — Ты ведешь себя так, словно голодала как минимум последние полгода. Прошу, веди себя прилично и помни, не позорь меня, — уже тише сказал Алекс, стараясь не привлекать внимание.

— Ты так любишь портить все удовольствие, — Анна театрально закатила глаза, откидываясь на спинку стула. — Алекс, у тебя все хорошо со слухом? Жозефина сказала, что мы готовы. Давай насладимся этим моментом, пока есть возможность.

— Будешь праздновать, когда Аланд погибнет, — строго сказал Алекс, его взгляд помрачнел. — Ты забыла о том, что произошло в ночь Рождественского бала. Скольких мы…

— Прекрати, — Анна оборвала его и отвела в сторону, — Подумай, что чувствует Элл, вспоминая события той ночи. Она винит себя в их гибели.

— Она мне не говорила ничего, — растеряно сказал Алекс, почесав затылок.

— Сам мог бы догадаться. Но тебя ведь ничего кроме твоего меча и не заботит, — бросила Анна, ткнув брата в грудь, и вернулась за стол. Алекс последовал за ней.

— Ребята, сколько можно ругаться? — спросил Арчибальд. — Честно, вы сами не устали?

— Мой брат слишком несносный и такой зануда. Он не дает и секунды расслабиться, — устало сказала Анна. — Когда все это закончится, мы вернемся домой, закончим школу и переедем в Лондон. Элл поступит в CSM и станет самым знаменитым модельером. Мы откроем свой дом моды и будем ходить по светским мероприятиям. А тебе, дорогой брат, придется отгонять всех ее поклонников, потому что моя лучшая подруга будет еще и самым красивым и желанным дизайнером. — Анна выводила Алекса из себя и это ее явно радовало.

— Анна, пожалуйста… — попросила Эллисон, ее щеки порозовели. В такие моменты она жалела, что рассказывала Анне что-либо. Она не думала о последствиях сказанных слов и поддавалась эмоциям.

— Когда ты собиралась сказать мне, что не останешься в Эферии? — без каких-либо эмоций спросил Арчибальд. Он пристально смотрел на Эллисон в ожидании ответа.

— Арчи… я… ты, — язык заплетался, слова не складывались в предложения. Она со страхом в глазах смотрела на Арчибальда. — Ты был так рад, что я просто не смогла.

Арчибальд ничего не ответил и вышел из-за стола, дав понять, что он не собирается продолжать этот разговор.

***

— Мы можем поговорить? — неуверенно спросила Эллисон, приоткрыв дверь в комнату Арчибальда. Не дождавшись ответа, она зашла внутрь.

Арчибальд стоял у окна. Взгляд был мрачным, полным печали. Он не ожидал, что им придется вновь расстаться и что этот момент наступит так скоро. Но больше всего Арчибальд злился, что Эллисон не сказала ему об этом, решила скрыть.

— Злишься? — нерешительно спросила Эллисон, сделав несколько шагов навстречу. — Больше не хочешь видеть меня?

— Почему ты просто не поговорила со мной Элл? Неужели думала, что я не пойму, что насильно буду удерживать в Эферии? — наконец выпалил Арчибальд, запуская руку в волосы.

— Я боялась… — прошептала Эллисон, дрожащим голосом.

— Чего? Неужели ты думала, что я не пойму? — Арчибальду было больно, ведь больше всего он хотел, чтобы Эллисон открылась ему, доверилась. Он хотел видеть сестру счастливой.

— Ты был так счастлив, и я боялась причинить боль, — еле слышно произнесла Эллисон, только сейчас осознав, что так ранило Арчибальда. — Понимаю, что ошибалась, но я уже ничего не могу исправить. Если ты больше не будешь доверять мне... — девушка остановилась словно оцепенела.

«Эллисон. Эллисон, моя дочурка, тебе не сбежать и не спрятаться. Я буду следовать за тобой, проклятое ты отродье».

Аланд начал душить девушку. Она упала на колени и схватилась за шею, пытаясь остановить его.

«Ты должна умереть, тварь. Такая же предательница, как и твоя мать».

— Элл? — испуганно спросил Арчибальд и кинулся к сестре, пытаясь понять, что происходит. — Элл, посмотри на меня. Эллисон! — кричал Арчибальд, но все было тщетно. Руки Аланда не отпускали Эллисон. Губы девушки стали синими.

«Такая же слабачка, как и мать. Никчемная девчонка. Мы могли править миром, но ты выбрала иной путь.

Не переживай, осталось мучиться совсем немного, скоро ты воссоединишься с матерью!

— Элл, дыши. Прошу, только дыши, — в отчаянии молил Арчибальд, пытаясь помочь. — Элл, посмотри на меня.

Эллисон из последних сил схватила кулон. Руки Аланда исчезали. Она словно вынырнула из воды.

— Хвала небесам, я так испугался — выдохнул Арчибальд и осмотрел Эллисон, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

— Уже все нормально, — откашливаясь ответила девушка и закусила губу.

— Что это было? — уже более спокойно спросил Арчибальд, помогая Эллисон встать.

— Аланд, — тихо ответила девушка, опустив виноватый взгляд. — Я думала, что смогла разорвать связь, но ошиблась.

— Почему ты мне не сказала? Как я мог не знать об этом? Скажи, как?

— Уже прошло много времени с последнего раза, и я подумала, что смогла избавиться от этой связи. Но, ошиблась, — Эллисон посмотрела на Арчибальда. В его глазах смешались злость, раздражение, отчаяние. — У нас сейчас есть более важные задачи и я не хотела отвлекать тебя по пустякам.

— Пустякам? — Арчибальд приподнял бровь. — Запомни, для меня нет ничего важнее твоей безопасности, — Арчибальд поцеловал девушку в лоб, после чего крепко прижал к себе.

— Арчи, ты не сможешь уберечь меня от всего, ты и сам знаешь это, — отстраняясь сказала Эллисон. — Я останусь с Аландом наедине и не хочу, чтобы ты думал обо мне.

— Я не смогу, — Арчибальд покачал головой.

— Ты должен Арчи, ты должен, — прошептала Эллисон, положив голову брату на плечо.

***

— Алекс, что ты собираешься делать, когда все это закончится? — серьезно спросила Анна, захлопывая дверь.

— Что ты имеешь в виду? — он понимал, что волновало сестру, но она хотел услышать это от нее.

— Ты останешься преподавать боевые искусства, как и планировал? — Анна нервно закусывала губу. — Элл знает?

— Ей не нужно этого знать, — Алекс пожал плечами и взял яблоко со стола, словно, не обращая внимания на сестру, которая уже явно теряла терпение.

— Ты это сейчас серьезно? — Анна перешла на крик. Она забрала у Алекса то яблоко, что он подбрасывал. — Зачем ты так с Элл? Она ведь впервые по-настоящему полюбила.

— Эллисон, стала моим домом. И я последую за ней, куда бы она не пошла. — Алекс вернул свое яблоко и откусила, отворачиваясь к окну.

— У тебя совесть ес…? Стоп, что ты только что сказал? — Анна не верила застыла на месте, прокручивая слова брата вновь и вновь. Она искала подвох, но его не было. Она всегда надеялась, что в жизни брата появится человек, способный показать мир, настоящий, живой, полный любви и счастья. Эллисон удалось стать для него таким человеком.

— Помнишь, ты однажды спросила меня, почему я никогда ни с кем не встречался? — не дождавшись ответа, Алекс продолжил. — Рядом было много красивых и умных девушек, но ни с кем из них я не чувствовал себя свободным. Эллисон подарила мне эту свободу.

Тяжесть ожиданий

Даже самые нежные цветы несут

в себе силу, способную преобразить мир.

— Для приготовления действительно мощных зелий требуется нечто большее, чем просто точность, — повторяла мисс Кроули, расхаживая по аудитории и наблюдая за учениками. Подол ее юбки шелестел по полу. — Вы должны понимать, для чего будете использовать зелье и какой результат хотите получить. Сила настоящего зелья в том, что оно пропитано внутренней энергией того, кто его создал и того, кто его использует.

Занятие закончилось. Эллисон собиралась покинуть кабинет, но профессор остановила ее, лишь одним жестом велев подойти. Пространство было пропитано терпким ароматом трав, бурлящих зелий и едким дымом.

— Эллисон, дорогая, я хотела поговорить с тобой, — начала мисс Кроули, поднимаясь по лестнице на второй этаж кабинета, куда обычно никого н впускала. Девушка последовала за ней. — Садись, выпей чая.

Эллисон огляделась. Маленький, но уютный кабинет со старинной мебелью. Он был заставлен растениями. На стенах висели фотографии выпускников.

— Ты так похожа на нее, — сказала мисс Кроули, заметив взгляд Эллисон на фотографии Жозефины с Аландом. — Это была неземная любовь, то, как они смотрели друг на друга нельзя ни с чем сравнить. Когда они тренировались, казалось, что само нутро мира оживало и образовывалась новая вселенная, в которой были лишь они вдвоем. Но, увы, Аланд ступил на темную дорожку, и тьма постепенно овладевала им, пока не поглотила полностью. Мы пытались направить его на верный путь, но все оказалось тщетно. — Но как это произошло? Как тьма проникла в него? — Эллисон хотела знать, чтобы не допустить проникновения тьмы в свою душу. Она боялась повторить судьбу Аланда и каждый день думала об этом.

— Дорогая, в каждом из нас есть тьма. И она проявляется тогда, когда меньше всего этого ждешь, — мисс Кроули тяжело вздохнула, наливая очередную чашечку чая. — Аланд увлекся изучением запрещенных заклинаний, созданных самыми могущественными магами. Это были заклинания поглощения. Они помогли ему забрать силу тысячи магов. Он стал настолько могущественным, что тьма сама потянулась к нему и стала его частью. Ты должна была заметить, что его плащ соткан из теней, душ, у которых он отобрал жизнь и силу, сделав своими служителями.

Эллисон стало не по себе. Ее и раньше пугал и настораживал плащ Аланда из живых теней, но теперь, когда она узнала его историю, холодок пробежал по коже.

— Я знаю, о чем ты думаешь, милая, — мисс Кроули взяла Эллисон за руки и нежно посмотрела на нее. — Ты не повторишь путь Аланда, не встанешь на сторону зла. В тебе я вижу только Жозефину, которая всего лишь хотела быть счастливой и любимой. Аланд же хотел величия и как оказалось, он готов заплатить любую цену ради достижения цели, — Профессор протянула девушке пирожное с ароматом лаванды. — Не будем о грустном, сейчас в нашей жизни итак достаточно мрака. Я позвала тебя сюда, чтобы спросить, собирала ли ты какие-нибудь цветы или травы, когда была в пещерах Жозефины?

— Я собрала несколько цветов Лакримуса. Они не похожи на те, что я видела. Будто они сотканы из серебристой нити, покрытой росой.

— Эти цветы самые редкие и могущественные. Многие желают заполучить их, но немногим это удается. Зелье с добавлением этих цветов может ослабить противника и на время забрать его магию, — объяснила мисс Кроули. — Я хотела попросить у тебя один цветок, чтобы сварить зелье к балу.

— Да, конечно, — не колеблясь ответила Эллисон, начертив узор плавными движениями кистей рук. В воздухе появился цветок, покрытый инеем. Профессор взяла его и убрала в деревянную шкатулку. — Профессор, скажите честно, вы думаете я справлюсь? — наконец задала этот вопрос Эллисон. Ей хотелось, чтобы кто-то взрослый сказал, что она справится, что она готова.

Мисс Кроули не торопилась отвечать. Она продолжала пить чай и читать книгу.

— Если ты ждешь ответа на свой вопрос, то я тебе его не дам, — наконец произнесла профессор.

— Но… но почему?

— Ты не должна спрашивать меня о таких вещах. Ты должна справиться, у тебя нет другого выбора, — более строго сказала мисс Кроули. — Теперь возвращайся в свою комнату и отдохни.

Эллисон сначала медлила, не отводя взгляд от профессора, но после покинула кабинет.

— Она так похожа на тебя, Жозефина, — сказала мисс Кроули, заметив лишнее присутствие, — Такая же красивая, справедливая, смелая, готовая пожертвовать всем ради тех, кого любит. Не хватает лишь твоей уверенности. Ты любому могла дать отпор.

— Вы действительно так думаете, профессор? — спросила Жозефина.

— Я знаю тебя с пяти лет, Жозефина, и не могу ошибаться. — нежно произнесла мисс Кроули. Она к каждому ученику относилась как к своему собственному ребенку, знала их очень хорошо и помнила их достоинства и недостатки. — Эллисон не такая решительная и дерзкая, какой ты была в ее возрасте, но у нее есть другие достоинства. Если она будет помнить, за кого и что борется, то у Аланда не будет не единого шанса. Не забывай, Эллисон Создатель.

В логове Тьмы

Аланд восседал в самом сердце своего мрачного замка на троне из черного обсидиана и пил вино из золотого кубка. Тьма слонялась по замку, заполняя каждый уголок, не давая свету проникнуть. Даже огонь, горящий в факелах, казался пленником.

Вокруг Аланда собрались верные слуги. Их лица скрывали капюшоны, а голоса давно стали частью шепота теней. Они были не просто подданными — каждый дал клятву кровью, каждый служил по договору, заключенному с самой тьмой. Их магия была искривлена, изуродована, но могущественна. Аланд пил из этой силы, как из бездонного колодца, ненасытно, с жаждой, не знающей меры. Он уже давно перестал быть человеком. Он стал сосудом для тьмы, который был переполнен, но требовал еще. Лишь одна мысль разъедала его изнутри — Эллисон.

Его дочь, его и Жозефины. Она могла стать его оружием, но эта упрямая девчонка отказывалась встать на темную сторону и также, как и ее мать предпочла этих неудачников.

В глазах Эллисон был тот же свет, что он когда-то наблюдал у Жозефины. И сейчас его собственная плоть, и кровь могла разрушить все, к чему он шел много лет. Эллисон для него была предательницей, отродьем, от которого нужно избавиться.

— Возомнили, что свет может превзойти силу тьмы. Они заплатят за это, — губы Аланда изогнулись в жестокой усмешке.

Легким, почти ленивым движением руки он сотворил заклинание. Тьма заклубилась, обретая форму и сознание, и направилась к своему хозяину, издавая ужасные звуки. Их становилось все больше, они формировали армию.

— Не волнуйся дочурка, — злорадно рассмеялся Аланд, — Сразу не убью, сначала помучаю.

Он уже представлял, как будет пытать ее, как медленно будет забирать ее жизнь.

Аланд призвал тех, кто был запечатан древними заклинаниями множество тысячелетий. Существ, чьи имена давно забыты, чьи души были закованы в ужасающие формы.

Первой явилась Пустая Душа — бесплотная тень без лица. Там, где должны были быть глаза, рот и нос, зияла бездна. Она питалась страхом, проникая в разум, вызывая безумие одним шёпотом. Те, кого касалась ее суть, теряли себя, становились оболочками, неспособными различать сны и реальность.

Затем возник Мракобес — существо из скорби и затаенного отчаяния. Некогда он был королём, ныне — дымчатый призрак, что нес в себе вечный траур. Его присутствие убивало надежду, а глаза, полные огня, сжигали веру одним взглядом.

Третий — Пожиратель Плоти, изувеченный кошмар, сшитый из отчаяния и боли. Его руки множились и тянулись к жертвам, скручивая, ломая, вбирая в себя страдания, словно нектар.

И, наконец, появился Темный Ветер — не форма, а сама стихия, буря, воплощенная в ярости. Он душил все живое одним дыханием, высасывал воздух, оставляя после себя лишь пустоту.

Аланд смотрел, как они материализуются перед ним — чудовища, древние как сама тьма, послушные только ему.

— Мои верные слуги, когда она окажется здесь. Найдите ее. Сломите. Пусть ее дух будет сломлен, пусть ее свет погаснет. Пусть закричит. Пусть молит о пощаде.

Он подался вперёд, глаза его сверкнули леденящим безумием.

— И тогда... она поймет, что ее свет — ничто перед моей тьмой.

Мир склонится перед ним. А имя Эллисон исчезнет, как сон, забытый на рассвете.

Зов сердца

Даже среди тьмы

Свет найдет дорогу

Этот день ждали и боялись одновременно. Воздух казался тяжелым и вязким от ожидания. Небо было хмурым, мрачным. Завывал ветер, сверкали молнии. Все говорило о предстоящей битве, что заберет немало жизней.

Анна смотрела на эту картину и с трудом сдерживала слезы. Душа стонала от страха от предстоящей боли от потерь. Она снова и снова заплетала, и расплетала волосы в надежде успокоиться. Когда тишина стала удушающей, она направилась в комнату к Алексу и Арчибальду.

Арчибальд был с мокрыми после недавнего душа волосами и одним полотенцем на бедрах. Алекс же подтягивался на железной перекладине. Его торс и лицо покрылись испариной, была видна каждая мышца.

— Стучаться не учили? — раздраженно спросил Алекс, спрыгивая и натягивая футболку. Арчибальд поспешно ушел в ванную переодеться, невнятно выругавшись.

— Ты можешь хотя бы сегодня быть подобрее? — на удивление спокойно и без подкола спросила Анна. Она странно смотрела на брата, закусив губу и переминаясь с ноги на ногу.

— Анна, что-то случилось? Что-то с Эллисон?

Анна ничего не сказала, лишь подбежала к брату и крепко обняла его. Она уткнулась носом ему в грудь и расплакалась. Алекс сначала не шелохнулся, не понимая, что происходит. Но вскоре обнял сестру, поглаживая по волосам.

— Анна… ты чего? — Алекс потерял привычное хладнокровие. Последний раз она так обнимала его, когда была совсем малышкой.

— Мне страшно, Алекс, — Анна подняла на брата заплаканные глаза. — Страшно от мысли, что я могу потерять тебя, Эллисон, Арчи, Роуз и всех остальных, — Анну трясло, зубы стучали.

— Эй, успокойся, все будет хорошо, — Алекс сильнее прижал сестру к себе, пытаясь успокоить. — Завтра мы все увидимся вновь, даю слово.

— Ты не можешь этого обещать, — всхлипнув ответила Анна, отойдя на несколько шагов. В ее глазах было отчаяние. — Ты и сам это знаешь. Это будет жестокая битва и как шестнадцать лет назад потери будут огромны. — Анна покачала головой.

— Ты прова, — вздохнул Алекс, заламывая руки. — Права, мы не знаем, что будет завтра. Но сейчас мы должны собраться и бороться, выиграть для Эллисон как можно больше времени, — он старался звучать уверенно, но внутри все переворачивалось лишь от одной мысли, что Эллисон останется с Аландом наедине и никто из них не сможет ей помочь, не сможет быть рядом.

— Анна, тебе лучше слушаться брата сегодня. Иначе подвергнешь опасности обоих, — произнес Арчибальд, выходя из ванной и застегивая последнюю пуговицу на рубашке. Он выглядел уставшим, бледная кожа, синяки под глазами. Всю прошлую ночь он не мог уснуть, прокручивая все возможные сценарии предстоящей битвы, как и многие другие ученики.

— Ты разве не пойдешь с ней, Арчи? — удивленно спросила Анна, вытирая слезы.

— Нет, — тихо ответил Арчибальд, опираясь на спинку стула и закрыв глаза. Эти слова дались ему с трудом. Он не хотел оставлять сестру одну, но и не мог поступить иначе, не мог вмешиваться в чужую битву.

***

— Элл, вставай, нам пора готовиться, — тихо сказала Анна, стащив с подруги одеяло. Анна привела себя в порядок и от недавних слез ничего не осталось.

Эллисон зевнула, потянулась и перевернулась на другой бок. Ей не хотелось вставать, не хотелось, чтобы этот день начинался. Хотелось замедлить время или еще лучше остановить его, что битва никогда не произошла.

— Встаю, — неохотно сказала Эллисон и направилась в ванную.

Анна в это время подточила оружие, сложила склянки с зельями и занялась приготовлением всего, что им могло понадобиться. После, она стала собираться. Она взяла платье нежно-мятного цвета, что переливалось на свету. Тонкая ткань слегка развевалась при каждом ее движении, а жемчужный кулон в форме кокона покоился на груди. Анна поправила волосы и подкрасила губы. Как же ей хотелось, чтобы это был обычный бал с танцами, угощениями и разговорами ни о чем.

— Волнуешься? — неожиданно спросила Эллисон, чем заставила подругу вздрогнуть. — Я, очень. — не дожидаясь ответа продолжила девушка. Она вытерла вспотевшие от волнения ладони о платье.

— Элл, — тихо сказала Анна, беря подругу за руки. — Скоро этот кошмар закончится. Солнце взойдет вновь.

— Надеюсь, ты права, — лишь сказала Эллисон, отводя взгляд в сторону. Она не могла расслабиться ни на секунду, все внутри сжималось лишь от одной мысли о предстоящей битве. Она знала, что шанс на победу слишком мал.

Эллисон стояла в белоснежном платье. Лиф был расшит серебром и украшен россыпью жемчуга. Юбка спадала мягкими, застывшими лепестками. Серебристые колготки слегка мерцали, браслет, надетый чуть выше колена, украшенный подвеской. Последним штрихом стала тиара Жозефины — напоминание ее происхождения и силы, что текла в ее венах. Эллисон осторожно возложила ее на голову, и когда пальцы коснулись холодного металла, сердце дрогнуло. Она на миг замерла, задержав дыхание, а затем, собравшись, надела ледяную маску. Почти невесомая, она скрывала ее истинное лицо, оставляя лишь крошечную надежду, что Аланд все же узнает ее сквозь этот покров.

— Нам пора, — сказала Анна, открывая дверь и пропуская подругу. Они спускались по лестнице, в воздухе чувствовались страх и напряжение. Коридоры, обычно заполненные шумом, были тихими и пустыми. В главном зале уже собрались студенты и преподаватели. Анна держалась хорошо, старалась подбадривать подругу, на которой не было лица. Эллисон была бледная как смерть. Она смотрела на людей вокруг и ей не верилось, что они идут на верную смерть. Все они были подростками, втянутыми в жестокую битву. Они должны были сделать то, что не смогли их родители. Судьба целого измерения была в их руках.

Не говоря ни слова, Алекс пошел на встречу Эллисон и легким движением притянул ее к себе, заключив в объятия. Он вдыхал ее, уже такой родной аромат, старался запомнить каждую деталь на ее лице.

— Эллисон, — сказал с мольбой в голосе Алекс, отстранившись, — будь осторожна. Обещай… обещай мне, что вернешься. Обещай, что ты не позволишь ему... — Его голос оборвался, и он крепче прижал ее к себе. — Скоро все это закончится, маленькая, и все будет хорошо.

Эллисон ничего не ответила, ей нечего было сказать. Она знала, что никакие слова не помогут.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить Аланда. Даю слово, — наконец произнесла Эллисон, отстраняясь. Ее взгляд был стеклянным.

— Главное, вернись живой, с остальным мы разберемся, — добавил Арчибальд, который спустился к ним совсем недавно. — Я не могу потерять тебя снова, — в его голосе было слышно отчаяние. Он каждый день просил Небеса уберечь ее, дать силы выстоять.

Эллисон ничего не ответила, лишь слегка кивнула. Она не могла обещать этого. Ее взгляд встретился со взглядом Мелиссы Драйер. В глазах директрисы смешались гордость и сожаление. Все ее ученики— достойные воины с храбрым сердцем и готовностью защищать до самого конца то, во что верят. Но она также знала, что все они были лишены тех детства и юности, которые есть у нормальных подростков.

— Прошу тишины! — хладнокровно произнесла мисс Драйер, обводя присутствующих взглядом. — Этим вечером решится судьба всего измерения. Будьте храбры, держитесь друг друга и не бросайте товарищей в трудной ситуации. Наша сила в единстве. Помните все, чему вы научились. Доверьтесь магии, и она доверится вам. — директриса сделала паузу и внимательнее вгляделась в лица учеников.

За ее спиной появился портал. Мисс Драйер первая вошла в него. За ней последовали преподаватели, все, кроме мисс Кроули, которая провожала учеников. Когда профессор последней вошла, пространство вокруг них захлопнулось, оставляя еле заметный шрам от разрыва в воздухе.

Они оказались в Фелции, некогда это место олицетворяло радость и вечный праздник. Но сейчас они прошли сквозь врата из черных лоз с шипами по дороге из черного камня и оказались в замке. Он был настолько мрачным, что было не по себе. В небе летела стая черных воронов. На каждом шагу стояли рыцари тени. Аланд хорошо подготовился к сегодняшнему вечеру, ожидая засады.

Спустя несколько поворотов они были уже в танцевальном зале, похожем на пасть монстра. В нем не было света, окна были закрыты черными бархатными портьерами, а низко свисающие люстры, отбрасывали не свет, тени. Стены покрывали гобелены с жуткими образами людей, чьи души поглощала тьма. В черном как смоль полу не отражались гости. Казалось, что он в любой момент может утянуть на дно, стоит сделать лишь один неверный шаг. Хрустальный звон бокалов резал слух, смех казался искусственным, лишенным души, музыка была скорее трагичной, чем торжественной. Столы ломились от яств, их аромат был слишком приторным, а сами блюда казались сделанными из пластмассы.

Эллисон уже собиралась направиться в центр зала и занять свое место, как пальцы Алекса слегка коснулись ее руки. Она замерла, задержав дыхание, боясь пошевелиться.

— Будь осторожна. Я люблю тебя, — тихо сказал он, но не отпустил руки еще несколько мгновений.

Они с Анной ушли и Эллисон осталась одна. Она находилась в толпе безумцев, отчего становилось лишь страшнее.

Девушка старалась притворяться, что ей весело, несколько раз даже начинала разговор и флиртовала с мужчинами, что были ей омерзительны. Эллисон нужно было влиться в это общество и отвести подозрения. Беседы этих людей сводились к тому, как ублажить их хозяина и не попасть в немилость. Здесь были одни лицемеры. Они улыбались в глаза, но за спиной только и думали о том, кого и как подставить.

Музыка стихла и в зале появился он. Аланд. Гости замерли в поклоне. Только одна Эллисон продолжала стоять, как и минуту назад, не отвела от него глаз, не склонила голову в притворном поклоне. Аланд шел неспеша. Каждый шаг раздавался эхом. На нем был парадный костюм и плащ, расшитый серебряными нитями. Он осмотрел каждого, остановив взгляд на Эллисон и вопросительно выгнув бровь, но промолчал и направился дальше. Она не знала, оценил ли он дерзость или уже дал приказ страже обезглавить ее.

— Вот мы все и собрались здесь с вами, друзья. Сегодня ночью случится моя коронация и я полностью подчиню Эферию, — зал взорвался аплодисментами. Прокатилась волна злобного смеха. — Все вы будете меня почитать. Я стану самым могущественным магом за всю историю, и никто не сможет меня остановить! — смех Аланда стал истерическим. Он был доволен собой. — Если только кто-то из вас посмеет остановить меня или помочь «Создателю», — он специально с особенным презрением произнес последнее слово. — поплатится жизнью. — Музыку!

Зазвучала музыка. Гости разбились на пары и начали танцевать. Их движения были четкими, отрепетированными, но в них не было жизни, души. Это был всего навсего хорошо поставленный спектакль.

Эллисон уверенным, почти вызывающим шагом двинулась к Аланду. С каждым её шагом расстояние между ними стремительно сокращалось. Она знала, что должна добиться его внимания, должна сделать так, чтобы он видел только её, желал только ее. И это сработало. В толпе, где царили терпкий аромат вина и нескрываемая похоть, она выделялась — скромным белоснежным платьем, чистотой образа, почти хрупкой невинностью.

Взгляд Аланда задержался на девушке — будто оценивая, взвешивая ее значение в этой игре. Когда его ладонь осторожно коснулась ее щеки, по спине Эллисон пробежала дрожь, но она не отступила. Не позволила себе показать ни отвращения, ни страха. Напротив — мягко накрыла его руку своей, давая понять, что согласна на большее. В этот миг она хотела выглядеть не просто соблазнительно, но уверенно, даже немного дерзко.

Эллисон улыбнулась Аланду — холодно, почти самодовольно. Эллисон контролировала ситуацию, и именно это придавало ей силы.

— Лорд Аланд, — произнесла она, и ее голос был подобен сладкому меду. — Я так долго ждала этого дня. Для меня великая честь стоять рядом с вами и наблюдать, как вы возвышаетесь над всеми, видеть, как растет ваша сила, быть свидетелем того, как свет навсегда погаснет. — Эллисон было противно от собственных слов, но она звучала убедительно, словно сама верила в сказанное. Даже ее глаза потемнели, взгляд стал коварным, мрачным.

— Какие сладкие речи. Но понимаешь ли ты, что будет после того, как я стану самым могущественным магом во вселенной? Свет умрет и воцарится тьма, она расползется повсюду. Страх и отчаяние будут господствовать этим измерением. — он злобно рассмеялся, отводя Эллисон в сторону.

Девушка ни сказав ни слова последовала за ним. И лишь когда они остановились, взглянула в глаза и уверенно произнесла:

— Свету нет места в этом мире. Тьма должна завладеть умами и сердцем людей, лишь тогда мой господин будет спокоен, — никогда Эллисон не думала, что будет соблазнять родного отца. — Приказывайте, я вся ваша.

Губы Аланда тронула хищная улыбка. Он явно наслаждался происходящим, чувствовал себя кукловодом, что дергает за невидимые ниточки.

— Кто тебя подослал? — зашипел Аланд, схватив Эллисон за горло и начав сжимать его.

Девушка захрипела, но не произносила ни слова, продолжая смотреть в глаза черного мага. Она знала, что это была проверка и что она не имеет права показывать страха, поэтому уперта продолжала смотреть ему в глаза.

Ее расчет оказался верным и вскоре пальцы на шее девушки разомкнулись.

— Довольно слов. Настало время моего любимого танца. Ты ведь знаешь движения? — его голос был лениво-игривым. Аланд провел рукой по оставленным на шее красным следам. Но, не заметив интереса в ее глазах, отстранился.

Зазвучала мрачная, но завораживающе страстная мелодия. Начался их танец — без прикосновений, зато полный напряжения, ненависти, похоти и жажды власти.

Эллисон вынуждена была признать: Аланд двигался мастерски. Его шаги были точны, уверены, будто он заранее знал каждый следующий такт. Она следовала за ним — внешне покорная, почти как рабыня, готовая исполнить любой каприз хозяина. На деле же она внимательно всматривалась, просчитывая каждый его жест.

Постепенно они оказались в центре зала. Толпа инстинктивно расступилась, провожая пару жадными взглядами. Никто не решался вмешаться. Пока они кружили в ритме навязчивой музыки, Эллисон на мгновение метнула взгляд в дальний угол. Там стоял Алекс. Его кулаки были сжаты, лицо — напряжено. Он понимал, что происходит, понимал риск, на который идет девушка, но вмешаться не мог — любой его шаг разрушил бы тщательно выстроенный план.

— Благодари тьму, что она приняла тебя, — прошептал Аланд ей на ухо, холодным дыханием касаясь кожи. — Когда я уничтожу последние крупицы света, ничто не сможет нам помешать.

У Эллисон все неприятно сжалось внутри, но она не позволила себе выдать ни тени сомнения.

— Нам? — переспросила она с легкой игривостью, будто не уловила истинного смысла его слов. Аланд лишь удовлетворенно ухмыльнулся.

Время тянулось, а черный маг все не спешил уводить ее в самое сердце замка. Тогда Эллисон решила действовать решительно.

— Господин, не хотите… уединиться? — мягко произнесла она и, сделав плавный оборот, направилась к выходу.

Аланд, заинтригованный ее смелостью, последовал за ней. Одним ленивым жестом он приказал слугам не вмешиваться и оставить их наедине. Они шли по темным коридорам с обшарпанными стенами и тяжелой, потертой мебелью. С потолка свисала паутина, в воздухе витал металлический запах крови и плесени.

Когда они подошли к двери из черного стекла, она бесшумно распахнулась. Комната Аланда была мрачной, но изысканной: темное дерево, кованое железо, тяжелые гобелены, картины в черных рамах, позолоченный мрамор. Окна плотно завешены бархатными шторами, полностью поглощающими свет. В подсвечниках мерцали свечи, их пламя давало странное голубоватое свечение, от которого тени на стенах казались живыми.

Дверь захлопнулась. И в тот же миг огни свечей погасли — будто по чьей-то воле. Аланд резко прижал девушку к стене и запустил пальцы в её волосы.

— Теперь, ты моя, — прошептал самодовольно Аланд, но после с силой сжал волосы девушки, отрывая от земли. Эллисон с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть и не заплакать от боли и страха. — Только попробуй предать меня, отправишься вслед за моей первой любовью.

Пульс девушки участился, когда его ледяные пальцы коснулись ее кожи. Но она оставалась неподвижной, не отводила взгляда. Когда он отпустил ее, то выражение лица поменялось. Больше не было притворства и надобности продолжать маскарад. Одном движением Эллисон сорвала маску и с ненавистью посмотрела на Аланда. Ей хотелось разорвать его на части, стереть самодовольную ухмылку.

Глаза Аланда расширились, когда он разглядел черты ее лица. Его губы искривились в усмешке, когда он отступил на шаг.

— Ты, дочурка, — выплюнул он, его голос был полон яда. — Такая же подлая тварь, как и мать! Готовься, повторишь ее судьбу!

— В руках Аланда появился клубок теней, который со всей силы ударил Эллисон в грудь. Девушка отлетела к стене, но быстро поднялась. Воздух сгустился, пространство заполнилось тьмой.

Эллисон до боли сжала рукоять меча, который за долю секунды оказался у нее в руке, и закрыла глаза, призывая магию. По ее венам струился золотистый свет, вобравший силу кристалла и ее собственную, и вливался в клинок. Лезвие вспыхнуло бело-золотым пламенем, разгоняя тьму и заливая всю комнату светом.

«Я должна сражаться до конца. Должна бороться. Не ради себя… ради друзей, любимых, родных. Не могу сдаться сейчас».

Аланд завопил, его руки тряслись, а глаза полностью залились чернилами. Тьма поднялась ответом на его зов. Он вытягивал ее из каждого камня, из каждой трещины, из самого пространства. Густая, вязкая, она стелилась по полу, поднималась тяжелыми клубами, пожирая свет. Его клинок — изломанный, мрачный, словно пропитанный древним ядом — выглядел порождением этой тьмы. Когда Аланд поднял его, в зале будто исчезло последнее тепло, и Эллисон впервые почувствовала холод, от которого сводило легкие.

Меч в руках Эллисон жадно пил ее силу, но взамен возвращал в сто крат больше — очищенной энергии, словно девушка была сосудом, готовым в любой момент разбиться и выпустить свет наружу.

Аланд приближался медленно, уверенно, будто был хозяином времени. Каждый взмах его клинка оставлял в воздухе рваные разломы, из которых вытекала тьма — живая, шепчущая, настойчивая.

Ты сломаешься. Ты слишком мала. Ты лишь девчонка, возомнившая себя избранной…

***

Бальный зал превратился в поле битвы, полное ненависти и жестокости. Воздух дрожал, пропитанный запахом крови и жженой плоти. С разных сторон доносились стоны и мольбы о помощи.

Среди хаоса Алекс и Анна сражались плечом к плечу. Их движения сливались, как два потока одной реки — мечи и магия создавали смертоносный ритм. С каждым ударом вокруг них рождался новый мир из света и огня, на мгновение оттесняющий тьму.

Голубая дуга разорвала тьму, и в воздухе взвился запах озона. Когда из тени бросилось чудовище, Алекс развернул клинок и пронзил существо насквозь.

— Анна, за спиной!

Она обернулась, и ее клинок разрезал тьму, которая с визгом превратилась в пепел.

— Все под контролем, — ответила она, не заметив, как на нее накинулся Вендиго.

— Осторожно! — крикнул Алекс, закрывая сестру. Существо вонзило когти в плечо парня. Алекс стиснул зубы и откинул Вендиго, разрезая его сияющим мечом.

— Ты в порядке? — спросила Анна, залечиваю рану брата заклинанием.

— Все в порядке, не теряй время, —отмахнулся Алекс, отрубая очередному монстру голову.

Анна кинула флакон с сияющей жидкостью в центр зала. Раздался взрыв. На мгновение тьма отпрянула, завывая. Анна использовала этот шанс, магия и сталь были едины в её руках, и каждый её удар был сильнее прежнего.

Но это длилось не долго. Воздух изменился, стал холоднее. Из тьмы появились новые служители Аланда, сильнее предыдущих. Клинок не мог разрубить их, заклинания не работали. Ученики начали отступать к центру, оказавшись в ловушке. Им было некуда бежать.

— Алекс, их становится все больше и их силы растут. Мы долго не продержимся, — прокричала Анна сквозь гул.

— Мы должны выиграть время для Эллисон, должны держаться, — ответил Алекс, разбираясь с очередным детищем тьмы.

— Не думал, что скажу это, но Алекс прав, — встрял Хью, разрезая нескольких тварей одним ударом. — Мы должны тянуть время. Но ей лучше поторопиться.

***

На месте некогда живых деревьев торчали обугленные стволы, корни цеплялись за сухую землю, словно пытались удержать жизнь, которой здесь больше не было. Цветы превратились в пепел, трава высохла, и даже ветер, казалось, обходил это место стороной.

Между мертвыми деревьями скользили тени — вытянутые, бесформенные. Вендиго мелькали среди руин, их шаги походили на тихий хруст костей.

Защитный барьер дрожал. Маги едва удерживали его. Профессор Агварес стоял в центре круга, подпитывая ослабевшую сердцевину щита. Магия вокруг него вибрировала, сгущаясь до плотного сияния. Рядом профессор Дрейпер и Арчибальд чертили руны, но те тут же растворялись в воздухе, поглощенные тьмой. Земля под ногами содрогалась: из нее рвались корни и лианы, пытаясь затянуть расколы в барьере, но и они долго не выдерживали.

Мелисса Драйер вышла за барьер — одна против целой армии. Вокруг нее полыхало алое пламя, отбивая удары теней и не позволяя им прорвать защиту. Каждая вспышка магии раздвигала мрак, но одновременно обрушивалась и на нее саму. Мелиссу отбрасывало назад, кожа покрывалась кровавыми порезами, однако она поднималась вновь и вновь. Она защищала своих учеников и не замечала боли.

— Вышвыривайте их за барьер! — крикнула Роуз, перерезав глотку очередному Вендиго. Она ушла от следующего удара, чувствуя холод когтей в опасной близости, и нанесла ответный. Вендиго распался грудой обледеневших костей.

Но монстры не уставали. Они наступали, ломая тела, игнорируя раны, и бой превратился в нескончаемый кошмар. Каменные дорожки стали скользкими от крови, земля почернела.

Майкл прикрывал более слабых учеников. От его ударов Вендиго превращались в прах Его щиты появлялись на долю секунды, отражая когти, а затем превращались в лезвия, разрезающие врагов. Первый удар ломал плоть. Второй — кости. Третий отправлял тварь обратно в Лимбо.

Когда монстров не осталось, все выдохнули. Но это было ложное ощущение победы. Земля под ногами начала трескаться. Из расколов начали выходить новые твари, окутанные тьмой. Это были души павших — вырванные из покоя и скрученные некромантией в новые тела. Их возглавили те четыре монстра, которых накануне призвал Аланд, скрепив их верность клятвой на крови.

***

— Чувствуешь, девчонка? — прошипел Аланд. — Твой конец близок.

Эллисон не ответила. Она закрыла глаза и начертила древние, давно забытые руны, наполненные магией потомков. Они были похоже на пятиконечную звезду, скрещенную с полумесяцем. Символы вспыхнули золотым пламенем, сплетаясь в узор, напоминавший кружево. Это было давно забытое заклинание из той самой книги, которую Аланду так и не удалось заполучить. Узор вплелся в меч девушки и мощная волна света направилась в Аланда, вписывая того в стену и не давая шанса подняться.

— Откуда? Откуда ты знаешь это заклинание? — взревел Аланд, пытаясь выбраться. По подбородку мага стекала черная кровь.

— Из той самой книги, которую ты так и не смог найти, — усмехнулась Эллисон. Она стала непохожа на саму себя. Уверенная, дерзкая, немного грубая. Это была уже не та девочка, которой можно было манипулировать. В ее глазах не было ни сострадания, ни страха. Она пришла сюда с одной целью, убить Аланда и избавить Эферию от тьмы. — Ты заплатишь за все зло, что причинил, за все те жизни, что забрал.

Эллисон создала золотые света, которые мгновенно обвились вокруг Аланда. Они впились в его плоть, и маг взревел, когда сияющие узлы начали выжигать тьму из его тела. Девушка не медлила, она сильнее натянула цепи, что выжигали тьму из Аланда. Маг зашипел, пытаясь схватиться за раны, из которых густыми каплями вытекала черная кровь. Но цепи лишь сильнее вошли в его плоть.

— Как ты смеешь… использовать эту силу против собственного отца? — хрипло выдавил он, сплевывая кровь. — Правда сможешь убить меня? — Аланд пытался манипулировать Эллисон. Но она была хладнокровна.

Вокруг девушки вспыхнули кристаллические осколки и образовали спираль. Одним движением руки Эллисон метнула их в Аланда. Острые осколки пробили его тело в нескольких местах насквозь, кровь хлынула сильнее. Казалось, что осталось совсем немного и Аланд будет повержен.

— Глупая девчонка, — прохрипел Аланд, смотря на нее исподлобья. Резкий порыв ветра выбил стекла из окон. Вокруг мага начали клубиться тени. Появились они: Пустая Душа, Мракобес, Пожиратель Плоти и Темный Ветер. Они питали Аланда своей энергией, становились частью самого мага, который стал похож на чудовище. Цепи разорвались, раны затянулись.

— Наивная, тьма всегда побеждает, — рассмеялся Аланд не своим голосом, делая несколько шагов навстречу девушке. — Но не волнуйся, скоро все закончится, дочурка. Возможно, я дарую тебе быструю смерть.

Монстры напали на Эллисон, создавая все новых и новых детищ тьмы. Девушка уклонялась от их ударов, нанося ответные, но их становилось слишком много и казалось, что еще немного и она утонет в этой тьме.

Аланд с победной улыбкой наблюдал за происходящим. Один из монстров почти полоснул Эллисон когтями по животу, после чего откинул в сторону. Девушка ударилась виском об острый камень, кровь потекла по лицу, но она словно даже не заметила. Она встала и направилась в сторону Аланда, лишая головы одного монстра за другим, что вставали на ее пути. Эллисон желала побыстрее закончить с этим, но Аланд продолжал игру. Он исчез, растворившись во тьме.

— Упрямая, вся в мать, — выплюнул Аланд, появляясь прямо перед девушкой и вонзая клинок ей в живот, не обращая внимание на отчаянный крик, что вырвался из груди Эллисон. — Смотри, дорогая, та ночь повторяется. Только на этот раз я лично проверю, чтобы ты отправилась на тот свет.

Эллисон пыталась доползти до меча, игнорируя боль.

— Даже не думай, — покачал головой Аланд и схватил ее за волосы, поднимая с пола и заставляя посмотреть на него. Он отбросил ее к стене. — Что же, прощай! — Аланд наступил ногой на рану девушки. Новая волна боли пронзила тело, но она не издала и звука, не доставила ему еще большей радости. Лишь слезы предательски катились по щекам. Ее пальцы, скользкие от собственной крови, беспомощно цеплялись за его ботинок.

— Тебе следовало оставаться в тени и никогда не знать о существовании Эферии, — холодно произнес он, сильнее давя на рану. — Однако, — Аланд сделал паузу, убрал на мгновение ногу и присел рядом с Эллисон. Пальцем он вытер кровь с ее подбородка. — Ты выбрала смерть.

Эллисон трясущимися руками зажала рану на животе и пока Аланд наслаждался победой, смогла доползти до меча. По лбу стекал холодный пот, девушку бросало в дрожь, но она все же поднялась, опираясь о стену. Она незаметно подошла со спины и уже замахнулась для удара, как Аланд резко развернулся и откинул ее в сторону, на стеклянный столик.

— Как же тебе нравится страдать, — Аланд ударил девушку лицом о стеклянную поверхность. Стекло треснуло и распалось на тысячи маленьких осколков. — Что же, покажу твоим друзьям твой изуродованный труп прежде, чем убить их.

Эллисон задыхалась, чувствуя, как тело стремительно слабеет. Перед глазами все плыло, руки дрожали, а каждый вдох отдавался такой болью, будто ее разрывали на части изнутри. Холод пробирал до костей, губы побледнели от потери крови.

— Ты не одна моя девочка, я с тобой, борись, — это был голос Жозефины. Она была здесь, сдержала слово и не оставила Эллисон одну.

Эллисон перевернулась набок и дрожащими руками уперлась в пол, усеянный осколками стекла. Острые края впивались в ладони, раздирая кожу, но она почти не чувствовала этой боли. Стиснув зубы, девушка с трудом подтянула себя выше, оставляя за собой размазанную по полу кровь.

Ноги едва держали ее. Эллисон пошатнулась, но успела ухватиться за стену. Пальцы судорожно скользнули по холодному камню, и, тяжело привалившись плечом, она все же заставила себя подняться.

— Тебе… не понять этого, — хрипло выдавила девушка, с трудом произнося слова пересохшими губами и глотая собственную кровь. — Не понять… в чем наша сила.

Голос дрожал от боли, дыхание срывалось, но в глазах по-прежнему горел огонь. Каждое движение отдавалось новой вспышкой боли, ноги подкашивались, но она заставляла себя идти.

— Я… не сдамся, — почти прошипела Эллисон, сжимая меч дрожащими пальцами. — И не проиграю. — Эллисон выпрямила спину и подняла подбородок, словно больше не чувствовала боли.

Девушка закрыла глаза и дух Жозефины вошел в нее, тепло разлилось по венам. Свет наполнил девушку. Глаза распахнулись, наполняясь нечеловеческим сиянием. Сила кристалла, ее собственная магия и дух матери стали единым пламенем, которое нельзя было остановить. Жемчужный браслет на ее запястье окрасился в алый и вошел в плоть девушки, отдавая свою силу.

Эллисон взмыла воздух и нескончаемый, мощный поток света, исходящий из нее уничтожал тьму, которая превращалась в пепел. В глазах девушки горел огонь.

— Это ты выбрал смерть, «папа», — последнее слово она произнесла с презрением. — Тебе никогда не понять, в чем моя сила. Ты ведь не любил по-настоящему и не знаешь, что значит сражаться за людей, без которых не можешь представить жизни.

В воздухе вспыхнули руны, образовавшие гигантское плетение, похожее на паутину. Оно заполнило светом все пространство и взорвалось, очищая все на своем пути. Тьма взревела. Крик Аланда оборвался, когда пламя сожгло его.

Свет, словно крылья ангела, заключил Эллисон в объятия, забирая всю боль и затягивая раны. Девушка опустилась на мраморный пол, который начал окрашиваться в цвет слоновой кости. Пространство вновь приобретало цвет, освобождаясь от тьмы.

Воздух наполнился магией и сквозь пелену света появилась Жозефина. Она вновь обрела человеческий облик. Женщина аккуратно подошла к Эллисон, взяв лицо девушки в руки и пристально рассматривая каждую черту лица. Эллисон накрыла ладони Жозефины, чтобы убедиться, что это не сон и не галлюцинации.

— Все … все закончилось? Аланд мертв? — взгляд Эллисон метался в поисках доказательств. Она боялась, боялась, что ошиблась, как в ту ночь, не довела дело до конца.

Жозефина смотрела на девушку, в уголках глаз собрались слезы.

— Скажи мне, прошу, — взмолилась Эллисон. — Не молчи.

— Ты справилась, сделала то, на что мне не хватило сил, — Жозефина нежно провела рукой по волосам девушки, после чего вытерла слезы, предательский бегущие по щекам. — Все кончено.

Эллисон осела на пол, то ли от облегчения, то ли от истощения. Она уперлась ладонями в пол и расплакалась. Жозефина опустилась на пол, заключив девушку в объятия. Тонкие линии вен загорелись белоснежным светом, словно внутри нее разлилось живое пламя, что медленно переходила в тело Эллисон, успокаивая.

— Моя смелая девочка… — голос Жозефины стал тихим и нежным. — ты исправила мою ошибку, — ее голос обрывался. Она поцеловала дочь в макушку и сильнее прижала к себе. — Ты не испугалась, не дрогнула.

***

Свет, вырвавшийся наружу озарил все измерение, выжигая тьму из самых потаенных уголков. Гнетущая тьма, веками окутывающая Эферию, рассеялась, уступая место лучам солнца. Стены дрогнули, их грубые очертания превратились в гладкий благородный камень кремового цвета. Башни и своды засверкали золотом и серебром, усыпанные хрустальными искрами, похожими на крошечные звезды.

Этот свет не только изгонял тьму, но и залечивал раны. Порезы исчезали, синяки бледнели, боль отступала.

— Она сделала это, — прошептала Анна, и слезы предательски защипали глаза.

— Сделала, — выдохнул Алекс, обняв сестру. Ему не верилось, что все закончилось. Но он не мог полностью расслабиться, сначала должен был увидеть ее, убедиться, что она жива.

Не теряя ни секунды, они побежали к Эллисон. Казалось, что время тянется предательски медленно, а каждый шаг был тяжелее, чем когда-либо.

— Эллисон! — крикнул Алекс, его голос эхом разнесся по залу. Меч выпал из рук и со звоном упал.

Девушка при помощи Жозефины поднялась с пола и пошла на встречу.

— Элл... — выдохнул он.

Он шагнул ближе и крепко обнял ее, крепко прижимая к себе. Зарывшись лицом ей в волосы, он закрыл глаза, будто боялся, что она исчезнет, если он отпустит.

Эллисон слабо ответила на объятие, прижимаясь к нему. Несколько секунд они просто стояли — им не нужно было говорить, достаточно было чувствовать друг друга.

— Ты жива…слава Небесам — тихо произнес Алекс, все еще не отпуская ее. — Я думал…

Он медленно отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, но нахмурился, заметив какой бледной была девушка.

— Ты ранена? — встревоженно спросил Алекс. — Элл, скажи мне, где болит.

Эллисон уже плохо разбирала, что он ей говорил. В ушах звенело, перед глазами все снова плыло. Ноги подкосились, и слабость, которую она до этого сдерживала, накатила новой волной. В последний момент она вцепилась в Алекса, предотвращая падение.

Алекс крепко держал ее Эллисон за талию, не давая осесть на пол.

— Эллисон! Не пугай меня, маленькая, — только сейчас он заметил, что все платье девушки было в засохшей крови. — Что с ней? — он обратился к Жозефине, хотя и сам догадывался.

— Сейчас она слаба, но ничего серьезного, — уклончиво ответила Жозефина, лишь по одному взгляду дочери поняв, что она не хочет заставлять друзей волноваться.

— Почему она слаба? — процедил сквозь зубы Алекс, не отводя взгляда от Жозефины. — Жозефина, прошу, скажи правду. Я должен знать.

Жозефина замялась, вновь посмотрев на Эллисон, но та кивнула, понимая, что не скажи они правду, Алекс будет лишь сильнее волноваться.

— Эллисон была серьезно ранена. Магия исцелила ее, но нужно время, чтобы она восстановилась. Она отдала все, что у нее было в этой битве.

— Насколько это серьезно? — процедил сквозь зубы Алекс. Он был зол, зол на себя.

— Уже все хорошо, Алекс, правда, — Эллисон взяла его руки в свои, заставив этим посмотреть ей в глаза. Девушка улыбалась и делала это искренне. Она не хотела больше думать о том, что им пришлось пережить.

Алекс медленно провели большими пальцами по щекам Эллисон. Аккуратно, нежно, слегка касаясь. Этим движением он убеждал себя, что она здесь, она реальна.

— Как такое могло произойти? — выкрикнула Анна, до этого тихо наблюдающая из-за угла. Но она не успела накинуться с обвинениями, Арчибальд закрыл ей рот рукой и потащил на выход. Эллисон и Алексу нужно было остаться наедине.

— Прошу, не изводи себя, — прошептала Эллисон, не отрывая взгляда от Алекса.

— Я обещал тебе, что та ночь не повторится, но не сдержал слово, не смог уберечь.

— Это был мой выбор, ты не мог ничего сделать, — Эллисон с мольбой посмотрела на него. — Прекрати винить себя. Я бы сделала это снова, даже зная все, через что придется пройти.

Алекс приподнял подбородок девушки, заставляя посмотреть ему в глаза. Он обхватил ее лицо обеими руками.

— Можно? — аккуратно спросил он и лишь по одному взгляду понял, что она желает этого не меньше. Алекс наклонился и коснулся ее губ — робко, с трепетом, словно боясь поторопиться и испортить этот момент. Постепенно поцелуй становился более страстным, глубоким. В нем было все: благодарность, любовь, боль, надежда, страх.

Эллисон ответила на поцелуй, обхватив парня за шею. Сердце бешено билось и бабочки запорхали в животе. Казалось, что время остановилось, давая им шанс насладиться друг другом.

Когда их губы разомкнулись, Алекс прижался к ее лбу, их дыхание сливалось. — Я так ждал этого, — прошептал он с улыбкой. — Ты только моя. Моя маленькая девочка. Больше я не оставлю тебя ни на минуту. Сотру весь мир в порошок, но не позволю тебе страдать.

***

Эллисон вышла на балкон, положив руки на перила и глубоко вдохнула. Воздух был свежим, бодрящим. Солнце поднималось над горизонтом, озаряя холмы. В Эферии пробуждалась жизнь. Перед ней расстилался мир, освобожденный от тьмы.

Алекс обнял Эллисон, его руки крепко сомкнулись на ее талии. Анна стояла рядом, положив голову на плечо подруги. Они стояли втроем, любуясь рассветом над возрожденной землей, и в их сердцах наконец воцарился покой.

— Не верю, что все закончилось, — прошептала Эллисон, и в ее голосе звучала тихая, счастливая усталость. Ее жизнь никогда не будет прежней.

Алекс поцеловал ее в макушку. — Все закончилось, и мы можем просто наслаждаться временем, проведенным друг с другом.

— Наконец мы увидим Эферию такой, какой ее знали наши родители, — добавила мечтательно Анна, продолжая наблюдать за восходящим солнцем.

Сегодня перед ними был совсем другой мир. Мир, полный надежд, добра и любви.

Эпилог. Симфония Возрождения

Магия живет не в заклинаниях и древних ритуалах — ее истоки обитают в сердцах, наполненных любовью.

Люди выходили из домов робко, словно опасаясь, что это обман, что стоит сделать шаг — и тьма снова сомкнется вокруг. Постепенно улицы наполнялись голосами, музыкой, смехом.

Весна пришла раньше времени. Земля покрылась сочной зеленью, распустились цветы, наполняя воздух сладким ароматом. Деревья, стоявшие мертвыми столько лет, расцвели так пышно, что лепестки падали с ветвей мягким дождем. Животные выходили из своих укрытий, птицы взмывали в небо.

Дети, впервые видевшие этот мир в свете, бежали босиком по влажной траве, их смех звенел, приятно лаская слух. Они были свободны и вольны делать все, что пожелают.

Астелия

Они ступили на земли, которая была похожа на пестрый ковер. Поля были усыпаны цветами, не касаясь лишь витиеватой каменной дорожки, ведущей наверх. Вдоль нее вились изящные мраморные лозы, сплетаясь и изгибаясь, пока не перешли в перила моста, что вел к кремовому дворцу, башни которого были увиты розами и украшены лепниной. С первого взгляда было трудно сказать, что это хорошо защищенная крепость.

Когда они подошли ближе, появились две женские фигуры. Высокие, стройные, с неземной красотой, что казалось их и не существует вовсе. На девушках струились кристальные платья, повторяющие очертания и узоры цветов: ткани спадали мягкими каскадами, словно лепестки, а каждая складка была украшена бисером и стеклянными каплями, переливающимися при прикосновении лучей солнца. Их кожа светилась нежным перламутровым оттенком, а в снежно-белые волосы были вплетены живые цветы и жемчуг. На лбах мягко мерцал тонкий серп луны — печать небесного благословения.

На их плечах сидели крошечные механические феи, не больше человеческой ладони. Они были искусно выточены из металла и кристаллов, их прозрачные крылья представляли собой сложную мозаику движущихся деталей, переливающихся всеми цветами радуги. Внутри едва слышно тикали крошечные шестеренки, а глаза, сияющие ограненными драгоценными камнями, казались живыми и не лишенными разума. Когда девушки склонились в приветствии, феи синхронно наклонили свои крохотные головы.

— Создатель, — их голоса прозвучали в унисон, мягкие, как колыбельная, — добро пожаловать в мир, которому ты подарила жизнь. Мы — твои подданные и выполним любой приказ.

Эллисон сначала не поняла, что они обращаются к ней и вопросительно посмотрела на Жозефину. Та кивнула, дав понять, что все в порядке и они не ошиблись.

— Спасибо…— неуверенно произнесла девушка, все еще до конца не понимая, чем заслужила такое почтение. — Прошу, зовите меня просто Эллисон, Элл или Элли, как вам нравится. Не нужно формальностей.

Девушки переглянулись и синхронно кивнули.

— Как прикажешь, Эллисон. — ответили они в унисон, чем сильнее вогнали девушку в краску.

— Прошу, я не буду вам приказывать. Относитесь ко мне как к хорошей знакомой или другу.

— Элл, ты не в силах приказывать, даже если и захочешь. Это будет скорее похоже на очень нерешительную просьбу, — подшутил над сестрой Арчибальд, за что получил неодобрительные взгляды Алекса и Жозефины. — И не надо на меня так смотреть.

Девушки повели их к замку. Огромные двери раскрылись плавно, словно распускающийся бутон, впуская гостей внутрь. Внутри царила гармония. Стены из нежного лавандового мрамора пронизывали тонкие жилки необработанных белоснежных кристаллов. Под потолком парили люстры, похожие на распустившиеся пионы, и каждый их лепестков мягко светился, словно хранил в себе частичку лунного света.

Вдоль стен стояли стражи — бледнокожие, с белоснежными волосами, в ослепительно белых рубашках и серебристых доспехах. Они казались статуями, выточенными из камня. Их глаза сверкали неземным лавандовым оттенком, а взгляд был добр.

Они прошли дальше и оказались у лестницы, которая словно ниспадала сверху, напоминая водопад из цветов. Перила оплетали живые лозы с крошечными кристаллами, похожими на полевые цветы.

— Мы обязаны исследовать каждый уголок этого замка! — воскликнула Анна и, смеясь, закружилась на ступенях. — Элл, может не нужен нам Лондон? Останемся здесь, будем жить без забот? — спросила Анна, но лишь по одному взгляду подруги поняла, что ей эта идея не нравится. — Шучу, ты аж побледнела. Я знаю, что для тебя значит Лондон и мода и никогда не заберу эту мечту. — успокоила подругу Анна и, схватив за руку одну из девушек, попросила показать ей комнату.

— Пообещай, — обратился к Эллисон Алекс, — если что-то случится, ты сразу придешь ко мне, какой бы мелочью тебе это не казалось.

— Обещаю, — тихо ответила девушка и прежде чем последовать за Жозефиной, накрыла его губы своими. На щеках выступил румянец, и она поспешила убежать, но Алекс успел схватить ее за руку.

— Двери моей комнаты открыты для тебя в любой момент, помни об этом, маленькая,

— Все, иди к себе Алекс, — Арчибальд встал между ними. — И помни, обидешь мою сестру, ты труп.

— Как я могу забыть? Ты напоминаешь об этом каждый день, — крикнул Алекс, поднимаясь по лестнице.

Эллисон последовала за Жозефиной. Они шли по коридорам, пока не уперлись в дверь, поверхность которой покрывал узор из цветов, сплетающийся в силуэт танцующей пары.

Комната была светлой и изящной как сама девушка. Стены были выполнены из мрамора цвета лаванды, по прожилкам которого струился лунный свет. В центре, словно распустившийся цветок, стояла круглая кровать. Ее изгибы напоминали лепестки лотоса.

У дальней стены находился большой гардероб. Эллисон осторожно потянула створки на себя, и дыхание невольно перехватило. На вешалках висели те самые наряды, которые она рисовала на протяжении многих лет. Она достала платье из денима, богато украшенное вышивкой и посмотрелась в зеркало. Оно было точно таким, как Эллисон себе и представляла.

Девушка упала на кровать и посмотрела на потолок. Его украшали узоры, напоминающие Млечный Путь, только сотканный не из звезд, а цветов, в которые были вплетены крошечные кристаллы, наполняя пространство тихим теплом и ощущением спокойной, почти сказочной реальности.

Эллисон рассматривала каждый уголок, каждую деталь, каждый раз щипая себя, чтобы удостовериться, что это не сон.

— Это... это так реально, — выдохнула девушка, едва коснувшись пальцами стены.

Жозефина тепло улыбнулась. — Ты создала все это, моя девочка. Все, что казалось тебе лишь фантазиями, оказалось реальным. — Жозефина села на край кровати вместе с Эллисон. — Все то время, что ты рисовала миры или проживала приключения в своих снах, создавался этот мир, твой мир.

— Да, вот только она не хочет оставаться здесь. Намерена вернуться обратно, — с раздражением сказал Арчибальд, который, как оказалось, последовал за ними.

— Арчибальд! — строго сказала Жозефина. — Прекращай! Эллисон выросла в Англии и если она хочет там остаться, это ее выбор. И ты должен его уважать.

— Я знаю это, мама, но я так долго ждал этой встречи и теперь… Снова должен отпустить ее, — вздохнул Арчибальд. — Я надеялся, что, хотя бы ты повлияешь на нее.

— Может ты отправишься вместе со мной в Англию, Арчи? — игриво спросила Эллисон и кинула в брата подушку, которую он с легкостью поймал.

— Я уже думал об этом, — признался Арчибальд. — Я приеду к тебе осенью, как только разберусь с делами. Поэтому постарайся поступить в свой колледж!

Позже тем же днем

Эллисон вышла из душа и надела легкое голубое струящееся платье. Ткань была выполнена из тончайших шелковых лент. Лиф был расшит ромашками разных размеров, их белоснежные лепестки сияли, словно утренняя роса. Платье едва доставало до колен, плечи оставались открытыми. Шоколадные пряди волос свободно спадали по спине, мягкими волнами обрамляя лицо.

Эллисон вышла из комнаты и тихо обратилась к девушке, ждавшей за дверью: — Пожалуйста... отведи меня к Алексу.

Та молча кивнула и повела Эллисон по коридорам дворца. Холод мраморного пола приятно освежал. Только сейчас девушка заметила, что забыла надеть обувь, но возвращаться не стала. У двери, ведущей в комнату Алекса, помощница откланялась и оставила Эллисон одну. Она нерешительно постучала и вошла.

Комната была просторной, но скромной, как раз под характер Алекса. Стены были отделаны бело-серым мрамором. Освещение было слабым, но в этом был свой шарм. В центре стояла большая кровать из отполированного камня, рядом — каменные столики с тонкой серебряной инкрустацией, мягкие кресла и высокие арочные окна, из которых открывался завораживающий вид.

Алекс лежал на кровати, положив руки под голову и закрыв глаза. Эллисон показалось, что он спит, но стоило ей шагнуть внутрь, как парень открыл глаза и повернул к ней голову.

— Элл, — тихо сказал он, приподнявшись на локтях. — Что-то случилось

Девушка отрицательно покачала головой и села рядом.

— Точно все хорошо? — спросил Алекс, целуя девушку в макушку. Он не понимал ее состояния. Казалось, Эллисон должна быть счастливая, что все закончилось, но было все наоборот.

Эллисон положила голову Алексу на плечо и закрыла глаза тяжело вздохнув.

— Что будет с нами теперь? — Эллисон наконец решилась нарушить эту гнетущую тишину.

Алекс развернул девушку к себе и посмотрел в глаза, полные печали. Он не понимал ее вопросы, не понимал, к чему она клонит.

— О чем ты?

— О нас, что будет с нами? Ты останешься здесь, я вернусь в Англию. Наши пути разойдутся.

Эллисон отвела взгляд и закусила нижнюю губу. Все казалось слишком похожим на сказку, чтобы было реальностью.

— Мой дом там, где ты, Эллисон. И нет ни единого места на этой земле, где бы я тебя не нашел. Поэтому, даже не думай сбежать от меня.

— И ты готов пожертвовать своими планами ради меня?

Алекс развернул ее к себе и ласково провел рукой по ее щеке. Его дыхание обжигало ей шею, он продолжал сокращать расстояние между ними, пока не коснулся своим лбом ее.

— Я ничем не жертвую, Эллисон, я приобретаю нечто большее, о чем и не мог мечтать. — он вдыхал ее запах сладкой вишни. — Ты поменяла абсолютно все в моей жизни, ты поменяла меня. И если вначале это меня жутко злило, и я срывался на тебе, то сейчас я безумно благодарен небесам, что свели нас.

Алекс крепко обнял девушку и поцеловал в макушку. Эллисон не сопротивлялась, наоборот, наслаждалась этим моментом.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал Алекс и достал из ящика небольшую шкатулку. Он открыл ее и там был тот самый браслет, что Эллисон отдала Озирису.

— Ты помнишь... — прошептала девушка.

— Я же обещал вернуть его тебе.

Алекс осторожно надел браслет на тонкое запястье девушки.

— Подумал, сегодня самый подходящий момент вернуть его тебе.

— Почему?

— Сегодня твой восемнадцатый день рождения, забыла?

— Я не люблю этот день, — тихо сказала Эллисон, притворяясь, что рассматривает браслет.

— Знаю, Анна предупреждала. Но для меня этот день особенный и я должен был сделать тебе приятное.

— Спасибо, — пробормотала Эллисон. Ее щеки горели от смущения.

— Ты чего так покраснела? — рассмеялся Алекс. Эллисон не переставала его удивлять. — Я всего лишь поздравил с днем рождения.

— Ты ничего не понимаешь, — буркнула Эллисон, но не успела она возразить, как Алекс накрыл ее губы своими.

Торжество

С первыми лучами солнца в замке была суета. Под чутким руководством Жозефины заканчивали последние приготовления к торжеству.

Эллисон стояла перед зеркалом, держа в руках шелковое лавандовое платье. Оно доходило ей до колен, тюльпановидная юбка держала форму. Лиф, выполненный из жемчужного кристалла и украшенный вышивкой стеклярусом, подчеркивал красивую фигуру девушки. Рукава с открытыми плечами спадали свободными волнами, манжеты были расшиты жемчугом.

— Элл? Можно войти? — раздался голос Алекса из-за дверей.

— Да, я уже готова, — крикнула Эллисон, застегивая чокер, почти полностью покрывающий шею

— Выглядишь волшебно.

— Ты тоже ничего, — ответила девушка, подходя ближе к парню и беря за руки. На Алексе была белая рубашка, рукава которой были закатаны, брюки и галстук.

— Готова?

— Честно? Мне страшно, неловко и хочется исчезнуть.

— Сбежим?

— Мы не можем. Все будут нас искать. Придется сыграть роль «правильного» Создателя. — Улыбнись, — Алекс обнял Эллисон за талию. — Обещаю, если тебе станет некомфортно, мы сразу уйдем.

Девушка благодарно кивнули, и они покинули дворец. У ворот их уже ждала Жозефина в струящимся белоснежном платье, украшенном жемчугом. От нее веяло благородством и величием. Рядом с Жозефиной стояла Анна в розовом атласном платье с богатой вышивкой. Пышная юбка была похожа на распускающийся цветок, легкая и воздушная. Сережки и колье завершали образ.

— Осталось дождаться Арчибальда, — сказала Жозефина, смотря на часы на фонаре, обвитом цветами. — Эллисон, ты готова.

— Меня ждете? — спросил Арчибальд. Эллисон была благодарна его появлению, меньше всего ей хотелось говорить о предстоящем торжестве, от мысли о котором бросало в дрожь. — Пошлите, иначе опоздаем. Дамы, выглядите прекрасно.

В сопровождении стражей в белоснежных платьях, расшитых голубым стеклярусом, они направились к поляне, где должен был состояться праздник.

Когда они приблизились к деревне, стали слышны радостные голоса, звуки музыки и пение. Вокруг были дома из мрамора и стекла, вплетенные в кроны деревьев. Жители деревни, одетые в яркие праздничные одежды, приветствовали гостей и подносили подарки. Дети играли и танцевали, их смех был звонким и заразительным. Они подбежали к гостям и одели девушкам на головы венки.

Среди толпы были знакомые лица — преподаватели, одноклассники, все они пришли отпраздновать победу и весело провести время. Они помнили о тех, кто пал в битве и с кем они больше никогда не увидятся. Но все эти люди навсегда останутся в их сердцах.

Музыка стихла и все взгляды были устремлены на Жозефину. Она вышла в центр, обвела взглядом толпу.

— Благодарю всех, кто пришел! Вы все знаете, что шестнадцать лет назад я потерпела поражение в битве с Аланом и только моя дочь, Эллисон, — Жозефина указала рукой на девушку, стоящую рядом. — смогла изгнать тьму. Сегодня мы празднуем освобождение Эферии, но мы никогда не забудем тех, кто отдал жизни за возможность вновь видеть солнце. Раздались аплодисменты и заиграла музыка. Гости начали танцевать, зашуршали юбки, каблуки отбивали ритм.

— Мое предложение сбежать все еще в силе, — прошептал Алекс, наклонившись к уху девушки.

— Все оказалось не так страшно, как я себе представляла. Посмотри на них, они радуются победе и наслаждаются праздником.

— Тогда почему твои глаза грустные?

— Я буду скучать по Эферии, по ребятам, Арчибальду, — призналась Эллисон, не отводя взгляда от Алекса. — И Жозефине. Я так и не могу назвать ее мамой, не получается. Каждый раз, когда пытаюсь, не могу произнести это слово.

— Ты всегда можешь вернуться в Эферию как гость, — нежно сказал Алекс, проводя большим пальцем по щеке Эллисон. — Что касается Жозефины, дай себе время. Тебя вырастила Лея и для тебя она навсегда останется матерью.

— Ты прав, но все равно очень тяжело на душе. Я чувствую, что бросаю их и выбираю карьеру, — Эллисон посмотрела Алексу в глаза в поисках ответа.

— Элл, ты должна делать то, что велит сердце и жаждет душа. Не нужно угождать всем и бояться ранить их чувства. Если эти люди любят тебя, то поймут и будут радоваться твоим успехам. Знаешь, когда я по-настоящему счастлив?

Эллисон лишь покачала головой.

— Когда вижу твою улыбку, когда слышу твой искренний смех, когда твои глаза светятся от счастья.

— Не знала, что ты такой романтик.

— Ты делаешь меня таким, делаешь меня лучше.

Алекс снова закружил Эллисон, ее смех сливался с музыкой.

Неподалеку стояли Жозефина и мисс Драйер.

— Только посмотри на них. Они красивая пара, — прошептала Мелисса. — Возможно, совсем скоро мы будем праздновать еще одно радостное событие. — самодовольно сказала женщина, наблюдая за выражением лица подруги. Жозефина была удивлена и рассержена словами Мелиссы. — Почему ты так смотришь? Должна радоваться, что Эллисон встретила человека, который так сильно любит ее.

— Они еще совсем дети и не так долго знакомы, — заметила Жозефина, сохраняя невозмутимое лицо. — До свадьбы далеко, не нужно торопить события.

— Не успеешь заметить, как поведешь Эллисон к алтарю. Запомни мои слова, она будет самой красивой невестой.

Они продолжили наблюдать за народом, который отдыхал душой. Впервые за шестнадцать лет они были свободны. В толпе Анна играла с детьми, танцевала и дарила им любовь. Она была окружена несколькими чудесными кудрявыми златовласыми малышками, которые дергали ее за платье, смеясь и стараясь убежать от нее и спрятаться.

Это был один из самых счастливых дней, когда солнце светило ярче, чем когда-либо, празднуя победу вместе с людьми. Музыка не стихала до самой ночи. Гости начали постепенно расходиться, лишь когда было глубоко за полночь. Настало время прощаться.

Жозефина создала барьер, который приведет их обратно в Дестройшир.

— Вот и настало время возвращаться, — сказала Жозефина. — Я пойду с вами и объясню все Лее. — Арчибальд, ты остаешься здесь за главного.

— Кто сказал, что я не пойду с вами? — спросил Арчибальд, направляясь к порталу. — Познакомлюсь с тетей и посмотрю, где живет моя сестра. — На этих словах Арчибальд вошел в портал. Остальных последовали за ним. Осталась лишь Жозефина.

— Иди, я сама справлюсь, — сказала Мелисса.

Назад в Дестройшир

— Мам, я вернулась, — нерешительно сказала Эллисон, входя в комнату.

Лея отложила книгу и посмотрела на дочь и, не говоря ни слова, встала и крепко обняла. Она смотрела на Эллисон так, словно видела ее впервые за долгое время.

— Ты в порядке? — спросила Лея, осматривая дочь с ног до головы. — Вы же не были в лагере, верно? Неужели вы думали, что я не узнаю почерк Анны?

— Прости, мы не хотели врать, так было нужно, — стыдливо сказала Эллисон, опуская взгляд. Она не знала, стоит ли рассказывать всю правду.

— Анна, может ты будешь многословнее и объяснишь, что происходит? — Лея посмотрела на Анну, которая сразу же отвела взгляд, притворяясь, что рассматривает картины на стенах. — И кто этот молодой человек? — только сейчас она заметила Алекса.

— Алекс, брат Анны и я безумно люблю вашу дочь.

— Эллисон? — переспросила Лея, словно, не веря словам Алекса. Он не повел и бровью. — Если моя дочь с тобой счастлива, я спокойна, — ответила Лея, но потом вернула разговор к первоначальной теме. — Я все еще жду объяснений, что здесь происходит и где вы пропадали полгода.

— Я расскажу тебе все, сестра, — Жозефина вошла в комнату, со слезами на глазах. Они не виделись шестнадцать лет. Все это время Лея считала Жозефину мертвой. — Но прежде позволь мне тебя обнять.

Их объятия были аккуратными, нежными. Эллисон впервые видела, как ее мама плачет и не может найти подходящих слов.

— Ты жива. Но, но как? И этот юноша рядом с тобой. Арчи? — прошептала Лея, все еще не веря своим глазам и обнимая уже Арчибальда. — Тогда, шестнадцать лет назад, мне сказали, что ты и твой сын погибли.

— Это длинная история, я расскажу тебе все позже, обещаю. Я безмерно благодарна тебе, что вырастила Эллисон такой прекрасной и храброй девушкой. Если бы не она, то я бы не стояла сейчас перед тобой. Наша девочка спасла не только меня, но и всю Эферию.

— Ты втянула Эллисон в это? — разъяренно спросила Лея. — Всю жизнь я пыталась уберечь ее от этого, запрещала гулять поздними вечерами, заниматься искусством и для чего?

— Мама, это был мой выбор. Никто не принуждал меня.

— Не вмешивайся, это взрослый разговор.

— Ребята, поднимитесь наверх, нам с сестрой нужно поговорить, — спокойно попросила Жозефина.

— Но… — только хотела возразить Эллисон, как Алекс взял ее за руку и увел в комнату.

— Так вот значит, как выглядит твоя комната, — сказал Алекс, развалившись на кровати девушки.

— Только вот теперь ты не хочешь остаться в Эферии, — Арчибальд не упустил возможности напомнить Эллисон о ее решении.

— Арчи, прошу тебя. Мне очень тяжело далось это решения, не делай мне еще больнее, — Эллисон села на подоконник и прислонившись затылком к окну.

— Прости, я не хотел. Мне свойственно иногда не думать, — Арчибальд присел на корточки перед Соммелией и протянул ей мизинец. Эллисон слегка рассмеялась, но подыграла брату. — Улыбка тебе больше идет. Алекс, если я узнаю, что моя сестра грустит или плачет, спрашивать буду с тебя, понял?

— Я первой расскажу тебе, если мой брат посмеет обидеть Элл.

— С чего вы все взяли, что я собираюсь обижать Эллисон?

— Мы просто шутим, Алекс. Расслабься, — Анна толкнула брата в бок локтем.

Только начало

Выпускная церемония в Дестройшире была скромной. В воздухе стоял тихий гул ожидания — каждый выпускник был готов сделать шаг в новую жизнь. Анна блистала в алом платье с пышным бантом, уже представляя себя журналисткой. Эллисон же, в элегантном брючном костюме нежно-лавандового оттенка, была живым отражением собственных перемен.

— На Земле не так уж и плохо, — заметил Дерек, выпивая очередной бокал шампанского.

— Хочешь остаться? — спросил Арчибальд, приподняв бровь.

— Спасибо, но откажусь. У меня слишком много дел в Эферии, — все присутствующие рассмеялись.

— Я запомню эти слова, — сказала Мелисса. — Будь уверен, мы найдем тебе занятие.

Когда церемония закончилась, Эллисон, Анна и Алекс направились к вокзалу — их ждала новая жизнь. Вечерний воздух был прохладным, легкий ветер трепал волосы, пока они шли вдоль железных путей.

— Готовы? — спросил Алекс, когда послышался шум приближающегося поезда. — Сейчас!

Они бежали вдоль путей и когда поезд был уже напротив них, то запрыгнули, зацепившись за лестницу. Алекс помог им забраться на крышу поезда. Сверху мир казался совсем иным: далекие огни города мерцали, словно звезды в ночи. Они втроем смотрели вдаль. Ветер бил по лицу, но они не замечали этого. — Это только начало, — прошептала Эллисон.

Сомнения, когда-то терзавшие ее, теперь были всего лишь далекой тенью. Она знала — больше она не одна. С Анной и Алексом ей было ничего не страшно: за них и за свои мечты она готова была бороться до конца.

Будущее не пишется пером — оно складывается из наших решений.

Иногда один шаг в неизвестность может привести к кардинальным изменениям,

Изменениям, полным тайн и загадок,

Которые помогают понять, кто ты на самом деле.

Судьба — это не дорога, а поезд, на который нужно успеть запрыгнуть.