Пока работает связь Книга первая Тома 1–3

Глава 1

Пока работает связь

Книга первая

Тома 1–3

Том 1 Пока работает связь

Том 2 Той

Том 3 До конца смены

Глава 2

Оглавление

Том 1 Пока работает связь

Глава 1. К семи

Глава 2. До утра

Глава 3. Список

Глава 4. Запасной ключ

Глава 5. До вылета

Глава 6. Со стороны двора

Глава 7. Чужие ключи

Глава 8. На выезде

Рассказ. Вызов принят

Глава 9. Отдельный дом

Глава 10. Не запирай

Глава 11. Свободных машин нет

Глава 12. До утра здесь

Рассказ. Две чашки

Глава 13. Общий ключ

Глава 14. По одному

Глава 15. Перед дорогой

Глава 16. Перезвоню

Глава 3

Оглавление

Том 2 Той

Глава 1. Кого ещё посадить

Глава 2. До завтра пройдёт

Глава 3. Платье в чехле

Глава 4. Гости собираются

Рассказ. Между этажами

Глава 5. Слово отцу

Глава 6. Музыку выключите

Глава 7. После гостей

Глава 8. Через приёмное отделение

Рассказ. Список жильцов

Глава 9. У нас тоже

Глава 10. Четвёртый этаж

Глава 11. Что было в конвертах

Глава 12. Свои

Рассказ. До конечной

Глава 13. Вода во дворе

Глава 14. Открой это я

Глава 15. Выносите по одному

Глава 16. Куда поставить столы

Глава 4

Оглавление

Том 3 До конца смены

Глава 1. До утра

Глава 2. Похожий случай

Глава 3. Некому принять

Рассказ. Дежурный останется

Глава 4. Адрес школы

Глава 5. Заберите детей

Глава 6. Все вышли

Рассказ. Не открывай

Глава 7. Ненадолго

Глава 8. Вещи на два дня

Глава 9. Дом родителей

Рассказ. Завтра откроемся

Глава 10. Выезд

Глава 11. До вечера не успеем

Рассказ. Сдать ключи

Глава 12. Человек за забором

Глава 13. Пока все спят

Рассказ. Дверь во двор

Глава 14. Последний участок

Глава 15. Остановитесь дальше

Глава 16. Они дождались

Глава 5

Том 1

Пока работает связь

История Армана

Глава 6

Глава 1. К семи

Астана. Пятница, середина сентября.

— Арман, я сейчас хозяйке позвоню. Ты мне время назови, только настоящее. Чтобы я потом опять не стояла одна у подъезда, — сказала Дана.

Арман свернул таблицу. Под ней осталось открытое резюме: последнее место работы, обязанности, желаемая зарплата. Зарплату он увеличил утром, потом уменьшил и теперь хотел поменять снова.

— К семи должен. Тут осталось кое-что закрыть, но это ненадолго.

— Хозяйка до половины восьмого. Потом у неё поезд.

— Да понял я. До половины восьмого. Я же говорю — к семи.

— Ты адрес посмотрел?

— Да.

Адрес он не посмотрел. Он открыл переписку, пока Дана рассказывала про квартиру: две комнаты, лоджия, нормальный стол возле окна. Стол она выделила особенно. Последний месяц проводила занятия из кухни, и Арман уже научился определять по фону, когда её младший брат собирался ужинать.

На фотографии стол стоял вплотную к батарее. Одна ножка была подложена сложенным листом бумаги.

— У стола ножка, смотри… Бумагу подложили. Наверное, всё ходуном ходит, — сказал он.

— Что?

— Стол.

— Арман, мы ещё даже в квартиру не вошли, а ты уже со столом споришь. Давай сначала доедем, хорошо?

— Посмотрим.

В дверях показался Рустем. Он приподнял папку и беззвучно произнёс: «На минуту».

Арман указал на телефон.

— Я приеду, — сказал он Дане. — В семь возле подъезда.

Она помолчала.

— Хорошо. Я договорюсь.

В начале августа они договорились искать вместе. Дана присылала объявления, Арман отвечал, что этот район далеко, здесь дорого, а в той квартире зачем-то поставили кровать перед дверью. Иногда находил варианты сам, обычно ночью. Утром оказывалось, что их уже сдали.

На прошлой неделе она спросила, сколько он готов платить.

Он назвал сумму, потом начал объяснять, почему лучше подождать до октября: на работе обещали пересмотреть оклад. Дана спросила, обещали лично ему или всем. Всем. И когда именно? После закрытия квартала.

— То есть пока неизвестно, — сказала она.

Он тогда обиделся. Ему показалось, что она требует решения, которое зависит не только от него.

Сейчас фотография комнаты всё ещё была открыта на телефоне. Возле стола стоял стул с мягкой спинкой, на подоконнике лежал удлинитель. Дана уже мысленно поставила туда ноутбук. Он понял это по тому, как подробно она рассказывала, с какой стороны падает свет.

Арман хотел написать, что заедет за ней после работы. Посмотрел на адрес, наконец прочитал его целиком и убрал телефон. Ехать вместе через весь город было бессмысленно. Встретиться на месте действительно удобнее.

С этим, по крайней мере, они уже определились.

Он положил телефон экраном вниз. Рустем сел на край соседнего стола, осторожно сдвинув чужую чашку.

— Подстрахуешь сегодня на складе? Айдар второй день никакой. Пусть домой едет.

— А машина?

— В половине шестого обещают. Принимаешь шесть мест, отдаёшь водителю документы. Остальное в понедельник.

На компьютере было 16:24.

— До шести управлюсь?

— Если вовремя приедут — да.

Рустем уже поднялся, но Арман задержал его:

— У меня в семь встреча.

— Ну, давай Жанну попрошу. Она, правда, эти насосы первый раз видит. Ты тогда телефон далеко не убирай, ладно?

Арман представил Жанну перед раскрытым ящиком, звонки через каждые три минуты и понедельник, который начнётся с пересчёта. Ему всё равно придётся разбираться.

— Всё, не надо Жанну. Пока я ей по телефону объясню, быстрее самому заехать. Только водителю скажи, что я его до ночи ждать не буду.

— Точно?

— Да.

После ухода Рустема он снова открыл резюме. В строке обязанностей было написано: «Контроль соблюдения сроков поставок».

Арман убрал окно, не сохранив изменения.

На краю стола стояла кружка с засохшим чайным кольцом. Арман взял её, собираясь отнести в кухню, но из соседнего кабинета окликнули: не у него ли оригинал доверенности.

Он нашёл документ под клавиатурой. Пришлось ещё объяснить, почему внизу оставлено пустое место и кто должен расписаться. Потом забрал куртку, вернулся за зарядкой, проверил карманы.

Коллега у принтера спросила:

— Ты уже домой?

— На склад.

— Тогда Айдару скажи, пусть мою коробку не отдаёт. Я в понедельник сама заберу.

— Какую коробку?

Она показала руками размер.

Арман подождал.

— Там кофемашина. Муж передал с водителем. Она моя, не офисная.

— Напиши ему.

— Я писала. Он не читает.

Арман кивнул и вышел. Уже в коридоре вспомнил про кружку. Она осталась на столе рядом с доверенностью.

Он открыл заказ такси. Приложение обещало машину через четыре минуты. До склада, судя по карте, было недалеко; красный участок начинался только перед мостом.

В рабочем чате появился вопрос про замену насосов на другом объекте. Арман начал отвечать, потом стёр сообщение. Сначала нужно было разобраться с сегодняшними шестью.

* * *

Во дворе бизнес-центра ветер гнал по плитке пустой стакан. Стакан застрял под колесом машины, вырвался и покатился дальше. На солнце ещё можно было ходить без куртки, но между зданиями Арман сразу застегнулся до подбородка.

Такси стояло у другого выхода.

Пока он шёл к нему, позвонила мать.

— Мам, я сейчас в машину сажусь.

— Сәлем, балам. Ты занят?

— Немного. Что случилось?

— Да ничего у меня не случилось! Почему обязательно должно что-то случиться? Голос твой хотела услышать.

Он остановился возле задней двери. Водитель посмотрел на него через зеркало.

— Я вечером наберу. Часов в девять.

— В девять поздно, я завтра рано встаю. Ты лучше раньше.

— Хорошо.

— И скажи уже насчёт октября. Я Сауле сказала, что ты, может быть, приедешь.

В июне он обещал приехать в августе. Теперь до октября оставалось меньше двух недель.

— Мам, там ещё с отпуском непонятно. Я же не один решаю, надо, чтобы меня кто-то подменил, а сейчас…

— Ты каждый раз мне это объясняешь, балам. Я понимаю, работа. Только мне Сауле что говорить? Что опять ждать и не спрашивать?

Водитель опустил стекло:

— Арман?

Он кивнул, открыл дверь.

— Мам, ну не здесь же мне про отпуск! Я в такси уже. Вечером позвоню, спокойно всё обсудим.

— Жарайды, садись. Не сердись только, я ведь тоже скучаю. И поешь, слышишь?

В машине пахло влажными ковриками и сладким освежителем. На приборной панели лежали чётки, рядом — смятая упаковка леденцов. Водитель сделал радио тише и спросил, какой въезд на склад открыт.

Арман уточнил по переписке. Пока набирал ответ, пришло сообщение от Даны: фотография двора и номер подъезда.

«Я буду заранее. Посмотрю район».

Он поставил сердечко.

Следом она прислала ещё один снимок: пустое место между кухонным шкафом и стеной.

«Холодильник маленький, зато свой».

Арман приблизил фотографию двумя пальцами.

Его собственная съёмная квартира устраивала его почти во всём. Хозяин появлялся редко, на сообщения отвечал одним словом. До остановки было близко. Сломанный нижний ящик комода Арман научился открывать ногой.

Дана оставалась у него на выходные и каждое воскресенье собирала сумку обратно. Зарядка, косметичка, тетради учеников. Однажды она забыла под ванной расчёску. Он убрал её на полку, чтобы не намокла, и потом несколько дней замечал чужую вещь среди своих.

В совместной квартире таких вещей должно было стать много. Он хотел этого, пока представлял Дану вечером на кухне. Когда доходило до залога, договора и разговора с его нынешним хозяином, находилось что-нибудь срочное.

— Тут прямо? — спросил водитель.

Арман поднял глаза.

— Да. Потом я покажу.

Он открыл календарь. На завтра стояло только напоминание оплатить интернет. Можно было посвятить весь день квартире: поговорить, посчитать, наконец договориться. Эта мысль сразу уменьшила неловкость.

Он написал Дане: «Завтра спокойно всё обсудим».

Она ответила: «Сегодня сначала посмотри».

На мосту машины почти остановились. По встречной полосе прошла скорая; водитель проводил её взглядом, затем вернулся к голосовому сообщению, которое слушал в одном наушнике.

— У вас тоже болеют? — спросил он.

— Где?

— На работе. У жены полсмены нет.

— Один на складе.

— У нас малой третий день дома. Уже скачет, а в школу не пускают.

Он говорил без тревоги, скорее жаловался на необходимость оставаться с ребёнком. Арман спросил, сколько лет сыну. Водитель показал фотографию: мальчик без переднего зуба держал огромную рыбину.

— Сам вытащил? — спросил Арман.

— Конечно, — сказал водитель и улыбнулся. — Я только подержал. Всё остальное сам.

Он убрал телефон в держатель. На фотографии мальчик щурился от солнца; рыба почти доставала хвостом до земли.

— На выходных опять просится. Теперь вот неизвестно. Жена говорит, пусть дома посидит.

— Температуры уже нет?

— Вчера не было. Сегодня я рано ушёл, не знаю.

Арман собирался сказать, что тогда, наверное, лучше подождать. Но водитель уже принял новый звонок и начал объяснять кому-то, где в холодильнике лежит контейнер.

У Армана под ногами перекатывалась пустая бутылка. Он придержал её подошвой, чтобы не стучала. Машины впереди проехали несколько метров и снова остановились. На разделительной полосе рабочий в оранжевом жилете поправлял согнутый дорожный знак. Рядом второй держал стремянку и ел что-то из пакета.

Арман проверил маршрут до квартиры, которую нашла Дана. От склада приложение обещало сорок две минуты.

Если освободиться в шесть, ещё оставалось время зайти за кофе. Она наверняка к тому моменту обойдёт весь двор и успеет замёрзнуть.

Он закрыл карту, решив, что звонить ей снова пока незачем.

До склада они ехали тридцать семь минут.

* * *

Айдар сидел в маленьком помещении за воротами. Обогреватель у его ног работал на полную, хотя окно было приоткрыто. На столе стоял недопитый чай с потемневшим кружком лимона.

— Ты чего здесь жаришься? — спросил Арман.

— Знобит.

Айдару было сорок шесть. Обычно он встречал любую просьбу перечислением причин, по которым выполнить её невозможно, а потом делал всё за десять минут. Сейчас даже не спросил, зачем приехал Арман.

Из-под расстёгнутого воротника виднелась мокрая майка.

Арман раньше сердился на его привычку всё подписывать маркером. «НЕ ТРОГАТЬ», «НА ВОЗВРАТ», «ЖАННЕ». Даже на коробке с пустыми папками была надпись: «ПУСТЫЕ ПАПКИ».

Потом однажды пришлось искать клапан, который в программе числился в наличии, а на полке отсутствовал. Айдар пришёл с обеда, послушал описание и достал нужную коробку из-под стола: её оставили для другого заказа. Запись об этом тоже была, на клочке картона.

Сегодня на столе лежали три таких картонки. Одна упала в чайное блюдце и промокла с края. Арман поднял её, прочитал фамилию, положил сушиться на подоконник.

— Это уже забрали? — спросил он.

Айдар посмотрел туда, куда он показывал.

— Что?

— Коробку для Талгата.

— Пусть позвонит.

— Я про то, здесь она ещё или нет.

Айдар потёр шею над воротником.

— Посмотри.

Обычно после такого ответа следовало точное указание: второй ряд, нижняя полка, за синим ящиком. Арман подождал. Айдар взял кружку, но пить не стал, только подержал обеими руками.

Из окна тянуло холодом, а возле стола было душно.

— Рустем сказал, можешь домой. Я приму.

— Там документы.

Айдар указал на стол.

Арман взял папку. Внутри лежали накладные на кабель, отгруженный во вторник.

— На сегодняшнюю машину где?

Айдар посмотрел на папку, будто её только что принесли.

— Жанна печатала.

— Ладно, найду. Езжай.

— Сейчас.

Он остался сидеть.

Арман снял куртку, положил её на спинку стула. В коридоре что-то с грохотом уронили, и Айдар резко повернул голову.

— Чего они там кидают?

— Работа же.

— Можно потише?

Последние слова он произнёс громче, чем собирался. Из коридора заглянула Жанна.

— Это дверь, Айдар. Сквозняк.

— Я слышу.

Она посмотрела на Армана и сделала глазами движение в сторону выхода. Он достал телефон.

— Давай такси вызову.

— У меня машина.

— Завтра заберёшь.

Айдар потёр лоб ладонью. На среднем пальце у него был белый след от пластыря.

— Ключи где?

Они лежали рядом с чаем. Арман подвинул их к нему.

— Ты температуру мерил? — спросил Арман.

— Дома мерил.

— И сколько?

Айдар не ответил сразу. Смотрел на ключи, словно среди них нужно было выбрать один.

— Жена сказала, не идти.

— Надо было слушаться.

Арман произнёс это обычным тоном, каким они разговаривали про забытые документы. Айдар поднял на него глаза.

— А здесь кто?

— Нашли бы кого-нибудь.

— Вот нашли.

В этих словах не было ни благодарности, ни упрёка. Арман всё равно почувствовал, что оправдывается.

— Я не про себя. С температурой чего сидеть?

Айдар подвинул кружку к краю стола. Она оставила мокрый круг поверх другого, старого.

— Сегодня приму, выходные отлежусь.

Он говорил уже увереннее. На секунду Арману даже показалось, что они зря суетятся: человек простыл, устал, не хочет ехать в такси за свои деньги.

— Я вызову, — сказал он. — Со своего аккаунта.

Айдар хотел возразить, но закашлялся в сгиб локтя. Кашель был коротким, сухим. Потом он долго сидел, не выпрямляясь, и смотрел на носки ботинок.

Арман вышел в коридор, где телефон лучше ловил сеть.

Пока оформлялся заказ, позвонил водитель грузовой машины. У него был указан закрытый въезд с другой стороны территории. Арман вышел на улицу, объяснил, где развернуться, и ещё несколько минут простоял у ворот, махая рукой.

Когда вернулся, Айдар стоял посреди коридора.

— Такси через три минуты, — сказал Арман.

— Какое такси?

— Домой тебе.

— Я на работу только пришёл.

Жанна перестала складывать бумаги.

Арман решил, что ослышался.

— Ты с утра здесь.

Айдар посмотрел на часы. Поднёс запястье ближе к лицу.

— Не может быть.

Из-за его спины донёсся сигнал сдающей назад машины. Айдар зажмурился и прижал ладони к ушам.

— Выключите.

— Сейчас припаркуется, — сказала Жанна.

— Выключите это.

Он двинулся к выходу. По пути задел плечом дверной косяк, остановился, словно хотел понять, кто его толкнул.

Арман взял его за локоть.

— Сядь пока. Я скорую вызову.

Айдар посмотрел на его руку.

— Не трогай.

Арман отпустил.

На улице снова запищала машина. Айдар шагнул вперёд, но колени подогнулись, и он тяжело опустился на пол. Жанна вскрикнула.

Он был в сознании. Дышал часто, пытался подняться, скользил ладонью по линолеуму. Арман присел рядом, придержал его за плечо.

— Сиди. Слышишь меня? Сейчас помогут.

Айдар вцепился в его рукав.

— Где мы?

Арман назвал склад.

— Мне домой надо.

— Отвезём.

Айдар кивнул, но рукав не отпустил.

* * *

Диспетчер попросила уточнить адрес и описать, что случилось. Арман ответил, потом передал телефон Жанне: та знала, когда у Айдара появилась температура.

Такси он отменил. Водителю грузовика объяснил, что придётся подождать.

— Мне ещё на объект, — сказал водитель.

— Я понимаю.

— Там до семи принимают.

— Сейчас решим.

Он услышал собственные слова и посмотрел на время. 17:43.

Дане написал: «Задерживаюсь. Коллеге плохо, ждём скорую».

Ответ пришёл сразу.

«Что с ним?»

«Температура. Не соображает».

«Ты с ним один?»

«Жанна ещё».

«Напиши, как приедут».

Арман убрал телефон.

Водитель подошёл к воротам и спросил, можно ли хотя бы печать поставить заранее.

— На что? Я ещё товар не видел.

— Ну вы же видите, я привёз.

Арман посмотрел на него. Мужчина был старше, с белыми следами от строительной пыли на штанах. Одну дверцу кабины он оставил открытой; оттуда негромко играло радио.

— Вы знаете, что в ящиках?

— По документам насосы.

— Вот давайте по документам и проверим.

Получилось грубо. Водитель пожал плечами и отошёл.

Арман злился на него, на Жанну, которая не могла одновременно сидеть с Айдаром и распечатать накладные, на себя за то, что согласился сюда приехать. Потом заглянул в сторожку.

Айдар всё ещё сидел на полу, прислонившись к стене. Жанна держала у его лица стакан воды и повторяла, что пить необязательно, можно потом. Взгляд у неё был растерянный.

Арман сделал шаг к ним.

— Что-нибудь нужно?

— Дверь придержи. Хлопает.

Он подставил под неё тяжёлую катушку с кабелем. Постоял, не зная, этого ли от него ждали, затем вернулся на улицу.

Грузовик перекрывал часть проезда. С другой стороны ворот уже сигналили. Арман поднял ладонь водителю легковой машины, показывая: подождите.

У него самого тоже были причины торопиться. Сейчас о них даже сказать было некому.

Айдара пересадили на стул. Он больше не пытался уйти. Смотрел на свои руки, изредка разжимал и сжимал пальцы. Жанна сидела рядом. Обогреватель она выключила.

За воротами водитель курил возле машины. Шесть деревянных ящиков были уже сгружены на площадку. Арман пошёл сверять маркировку.

На двух ящиках оказались другие артикулы.

Он сфотографировал таблички, позвонил поставщику. Тот уверял, что отгрузили всё правильно. Арман попросил открыть заказ, прочитал номер, дождался, пока на другом конце перестали спорить.

Для замены нужно было возвращать два ящика. Остальные четыре можно отправить на объект: этого хватало, чтобы бригада начала работу утром.

— Давайте всё примем, в понедельник разберёмся, — предложили в трубке.

Арман присел перед табличкой на ящике. На соседней доске торчала скоба с обрывком упаковочной ленты.

— Эти два на объект не подойдут.

— С виду же одинаковые.

— Там другое подключение.

— Ну на месте посмотрят.

Он попросил соединить с человеком, который собирал заказ. Подождал под музыку, посмотрел на окно сторожки. Жанна ходила там от стола к двери и обратно.

Когда в трубке ответили, Арман заставил себя начать сначала. Номер заказа. Дата оплаты. Что именно приехало. Мужчина на другом конце несколько раз шуршал бумагами, потом выругался не в телефон, а кому-то рядом.

— Да, наши перепутали. Завтра заменим.

— Мне это сообщением подтвердите.

— Я же сказал.

— Чтобы утром другому человеку всё не объяснять.

Сообщение пришло через минуту. Арман переслал его в рабочий чат и только тогда поднялся.

Водитель наблюдал за ним, прислонившись к кабине.

— Что, обратно повезём?

— Два оставим здесь. Четыре поедут.

— До семи не успею.

— Сейчас договорюсь.

На этот раз Арман не обещал, что всё будет быстро. Он спросил номер прораба и записал его на обороте накладной.

Он дозвонился прорабу, согласовал частичную поставку и договорился, чтобы машину дождались. Потом вернулся за накладной.

Жанна всё ещё говорила с Айдаром.

— Жену как записал? «Жаным» — это жена?

Айдар не отвечал.

— Телефон разблокируй. Ей позвонить надо.

Он поднял голову.

— Где мы?

На этот раз Арман не стал отвечать вместо Жанны.

Скорая приехала, когда он в третий раз перепечатывал документы. Фельдшер спросил, кто вызывал, и попросил освободить коридор. Его напарница присела перед Айдаром и заговорила тихо, называя его по имени.

Арман вдруг почувствовал, насколько устал от необходимости придумывать, что делать дальше. Он отошёл к стене и молча смотрел, как чужие люди занимают нужные места, задают короткие вопросы, открывают сумку.

Айдар позволил измерить давление. Когда напарница поднесла руку к его лицу, он дёрнулся и ударил её по запястью.

— Спокойно, — сказал фельдшер. — Айдар, посмотрите на меня.

Жанна прижала папку к груди.

— Он вообще не такой. Он просто болеет.

— Я понимаю. Дайте нам место.

У машины Айдар остановился и обернулся к Арману.

— А кто закроет?

Арман не сразу понял.

— Склад? Я закрою.

Айдар смотрел на него, ожидая ещё чего-то.

— Всё приму, — добавил Арман. — Не переживай.

Только после этого Айдар позволил помочь ему забраться внутрь.

Жанна осталась у ворот, пока машина выезжала. Потом вернулась, подобрала с пола крышку от стакана и долго искала, куда её выбросить.

— Здесь урна, — сказал Арман.

— Вижу.

Она прошла мимо урны, остановилась и вернулась.

У неё дрожали пальцы. Арман заметил это, когда Жанна попыталась сложить листы ровной стопкой. Хотел спросить, всё ли нормально, но вопрос показался бессмысленным.

— Жене дозвонилась?

— Да. Поедет к нему.

— Она что сказала?

— Спросила, разговаривал он или нет.

Арман посмотрел на пустой стул возле обогревателя.

— Разговаривал.

— Я так и сказала.

В сторожке пахло нагретой пылью. Арман выключил принтер, потом снова включил: водителю требовался ещё один экземпляр.

Жанна надела сумку через плечо.

— Я утром ему говорила домой идти.

— Я знаю.

— Он сказал, после машины.

Арман не ответил. Минуту назад ему хотелось, чтобы кто-нибудь объяснил, почему Айдара не отправили домой раньше. Сейчас Жанна стояла перед ним, и объяснение оказалось тем же, какое он сам дал бы Рустему: думали, справимся, оставалось совсем немного.

— Езжай, — сказал он. — Я закрою.

Она достала из кармана связку и показала, какой ключ от ворот.

* * *

Дана позвонила в 18:51.

— Ты где?

Арман держал телефон плечом, пока водитель расписывался в накладной.

— На складе. Уже заканчиваю.

— Скорая приехала?

— Да. Забрали.

— Хорошо.

Водитель вернул ручку и ткнул пальцем в пустую строку. Арман поставил дату.

— Я минут через сорок буду.

— Хозяйка не сможет.

— Попроси подождать немного.

— Я попросила. У неё поезд, Арман.

Он отошёл от машины.

— У человека тут плохо стало. Я же не мог его бросить.

— Я знаю.

— Ну тогда…

— Я не про сейчас. Ты в четыре уже знал, что поедешь на склад?

За воротами загудел грузовик. Арман подождал, пока он выедет.

— Думал, быстро.

— Почему мне не сказал?

— Потому что думал, быстро.

Она вздохнула. Он слышал улицу на её стороне, звук домофона, чей-то вопрос.

— Я квартиру посмотрела, — сказала Дана. — Мне нравится. Хозяйка скинет договор. Решу завтра.

— В смысле — решишь?

— В прямом. Мне всё равно нужно переезжать.

Арман хотел спросить, как она собирается платить одна. Вовремя понял, как это прозвучит.

— Давай вечером увидимся.

— Сегодня уже не хочу. Съезжу к маме.

Она попрощалась без злости. От этого разговор было труднее закончить.

Арман постоял с телефоном у уха, потом вернулся в сторожку. Его куртка всё ещё висела на стуле. Манжет вытянулся там, где за него держался Айдар.

Он прочитал последнее сообщение Даны ещё раз. «Сегодня сначала посмотри». В нём не было ничего, на что можно было бы обидеться.

Арман открыл ответ, написал: «Ты же понимаешь, я не специально».

Посмотрел на фразу и удалил её.

В воротах осталась узкая полоса света. Он обошёл склад, проверил дверь с другой стороны, вернулся за телефоном, хотя тот был у него в кармане. Возле обогревателя стояла кружка Айдара. Лимон прилип к стенке выше уровня чая.

Арман отнёс её к раковине. Потом всё-таки нашёл коробку с кофемашиной и сфотографировал, чтобы коллега не беспокоилась.

Когда вышел, водитель уже уехал. Территория стала слишком большой и пустой. Где-то за забором стучали по металлу; звук разносился между закрытыми павильонами.

Такси до дома стоило почти вдвое дороже утреннего. Арман несколько секунд смотрел на цену. Можно было пройти до остановки, но остановка находилась у другого въезда, а он не знал, закрыт ли проход.

Он заказал машину.

По дороге поставщик прислал фотографию нужных насосов. Арман подтвердил артикулы, переслал снимок Рустему и спросил про Айдара. Ответа пока не было.

От Даны пришёл файл с договором аренды.

«Если сможешь, посмотри завтра».

Он написал: «Посмотрю».

Потом добавил: «Хорошая квартира».

Отправлять не стал. Ему ещё предстояло увидеть хотя бы остальные фотографии.

Водитель спросил, можно ли открыть окно. Арман кивнул и отвернулся к тёмному стеклу. В нём отражался его телефон с незаконченной строкой.

* * *

К своему дому он приехал после восьми.

В магазине возле подъезда ещё горел свет. Двое школьников выбирали чипсы, женщина в пуховом жилете проверяла яйца в открытой упаковке. Арман взял хлеб, сыр и контейнер с готовой гречкой.

Возле кассы мужчина пытался оплатить покупку телефоном. Аппарат дважды пискнул, кассирша попросила приложить ещё раз. За его спиной собрались четыре человека.

— Сеть опять, — сказала женщина с яйцами.

— У меня всё работает, — ответила кассирша.

Мужчина отступил к окну, поднял телефон повыше. Арман открыл приложение банка заранее, чтобы потом не задерживать остальных.

Школьники пересчитывали мелочь. Одному не хватало на напиток; второй согласился добавить, но потребовал за это половину чипсов. Они спорили негромко и очень серьёзно.

Арман подумал, что мог бы заплатить за их напиток. Сумма была небольшая. Потом представил, как это будет выглядеть: незнакомый мужчина вклинивается в разговор, протягивает телефон, ждёт благодарности. Пока он думал, один из школьников сбегал и принёс бутылку поменьше.

Очередь двинулась.

На нижней полке возле кассы лежало печенье, которое любила Дана. Арман взял пачку, подержал в руке. Дома она в эти выходные, наверное, не появится. Он положил печенье обратно, затем почувствовал себя глупо и взял снова.

— Пакет нужен? — спросила кассирша.

— Да.

Она раскрыла тонкий пакет и поставила гречку на бок. Арман поправил контейнер. Крышка сидела неплотно.

У магазина была стойка с дешёвыми букетами. Вода в пластиковых вёдрах помутнела. Арман посмотрел на цветы и отвернулся, когда завибрировал телефон.

Мать прислала фотографию помидоров в тазу.

«Последние свои. Тебе бы передать».

Он увеличил снимок. На краю стола стояла та же солонка, из которой он в детстве вытаскивал рисовые зёрна. Мать подкладывала их, чтобы соль не отсыревала.

Арман набрал: «Красивые».

Стер.

«Сейчас приду домой и позвоню».

Кассирша ждала, пока он приложит телефон.

На улице заметно похолодало. Вдоль двора тянулся запах жареного лука из чьей-то открытой форточки. За детской площадкой мужчина учил маленькую девочку кататься на велосипеде. Она требовала, чтобы он отпустил багажник, и сразу оглядывалась проверить, держит ли он ещё.

Арман пропустил их на дорожке.

У края дорожки ветер переворачивал сухие листья. Дворник собрал их в небольшую кучу, но не успел убрать; теперь они возвращались под скамейки.

На завтра Арман собирался купить лампочку в ванную. На послезавтра — разобрать балкон. Эти дела переходили из одних выходных в другие без особого ущерба. Он вспомнил, что ещё нужно позвонить хозяину насчёт протекающего крана.

Из кармана торчал край складской накладной. Арман сложил её пополам и убрал глубже, к ключам. Дома придётся проверить, не унес ли чужой экземпляр.

Он поднял голову к своему окну. Оно было тёмным. Через минуту он войдёт, включит чайник и наконец позвонит матери. Для этого уже не требовалось никуда ехать или ждать, пока кто-нибудь освободится.

Домовой чат показывал сорок семь непрочитанных сообщений. Кто-то снова оставил машину у места разгрузки. Между фотографиями номера было короткое видео без подписи. На заставке — кафель, чьи-то ноги, перевёрнутый стул.

Он не стал открывать.

Дверь подъезда закрылась за ним с привычным тяжёлым щелчком.

Возле лифта сидел человек.

Арман узнал его по куртке. Серая, с тёмными вставками на плечах. Мужчина жил где-то выше него, всегда здоровался первым и зимой подолгу прогревал машину под окнами. Его имя Арман не помнил.

Сосед сидел на полу, привалившись к стене. Одна нога была вытянута к лифту. Возле ботинка валялась связка ключей.

— Вам плохо?

Мужчина не ответил.

Арман поставил пакет у двери. Рядом с лифтом мерцал датчик движения; свет в дальнем конце холла погас.

— Вы меня слышите?

Сосед медленно поднял голову.

Под носом у него засохла кровь. Нижняя губа была разбита. Он смотрел Арману куда-то в грудь, и тот подумал, что мужчина плохо видит.

— Упали?

Ответа не было.

Арман достал телефон.

— Я сейчас скорую вызову. Дома кто-нибудь есть?

Мужчина шевельнул губами. Арман наклонился, стараясь разобрать слова.

Рука соседа легла ему на запястье.

Он успел подумать об Айдаре — о вытянутом манжете и том, как тот спрашивал, где находится. Потом мужчина потянул его к себе.

Арман потерял равновесие и упёрся свободной ладонью в стену.

— Подождите.

Пальцы сжимались всё сильнее. Сосед повернул голову и прижал открытый рот к рукаву.

Арман дёрнул руку. Ткань скользнула между зубами. Он услышал сухой стук, почувствовал толчок в предплечье.

— Вы что делаете?!

Мужчина поднялся на колени, всё ещё держась за него.

Арман ударил его по руке телефоном. Попал по костяшкам. Хватка ослабла, и он вырвался, отступил к выходу.

Сосед остался на коленях. Несколько секунд смотрел на собственную ладонь. Затем упёрся ею в пол и стал подниматься.

— Не подходите.

Его слова прозвучали неожиданно тихо.

Арман толкнул стеклянную дверь между лифтовым холлом и тамбуром. При выходе зацепил пяткой свой пакет. Контейнер с гречкой упал на плитку и раскрылся.

Мужчина шагнул за ним.

Арман захлопнул дверь и упёрся в неё плечом. Магнитный замок был на наружной двери; эта запиралась только на ключ, которого у него не было.

Сосед навалился с другой стороны.

Через стекло его лицо оказалось совсем близко. Он не смотрел Арману в глаза. Следил за руками.

— Да остановитесь вы!

Мужчина ударился ртом о стекло. На нём осталась влажная полоса.

Арман почувствовал, как по спине под курткой течёт пот.

Он широко расставил ноги, удерживая дверь плечом и ладонью. Свободной рукой поднял телефон. На экране была трещина от края до края, но цифры нажимались.

Диспетчеру пришлось дважды переспросить адрес.

— Мужчина напал. Пытался укусить.

— Он сейчас рядом с вами?

— За дверью. Я держу.

— Назовите подъезд.

Арман назвал.

Снаружи потянули входную дверь. Он обернулся: женщина с сумками прикладывала ключ к домофону.

— Не заходите! — крикнул он.

Она замерла.

— Что?

— Полицию вызовите. И людей сюда не пускайте.

Женщина увидела лицо за стеклом и отступила.

Дверь резко пошла на Армана. Он упёрся в неё обеими ладонями, прижав телефон плечом к уху.

— Вы пострадали? — спросила диспетчер.

Он посмотрел на рукав. Ткань была мокрой и порванной возле запястья. Что под ней, он не видел.

— Не знаю.

На экране поверх вызова появилась фотография матери.

Она звонила сама.

Арман сбросил её вызов большим пальцем и снова обеими руками упёрся в дверь.

Глава 7

Глава 2. До утра

Сначала перестала слушаться левая рука.

Арман попытался перехватить дверь выше, но ладонь соскользнула по гладкой краске. Он навалился плечом. За стеклом сосед качнулся вместе с дверью и снова подался вперёд.

— Вы можете выйти на улицу? — спросила диспетчер.

— Выйти-то я могу! Я дверь держу, понимаете? Отпущу — он за мной выйдет, здесь люди!

— Слышу вас. Помощь направлена. Сейчас ваша задача — отойти на безопасное расстояние.

За наружной дверью женщина говорила по телефону, прижимая сумки коленями к стене. Мужчина с велосипедом остановился возле неё. Арман узнал отца девочки, которую пропустил на дорожке.

Сосед вдруг отступил.

Ручка перестала давить Арману в грудь. Тот чуть не упал вперёд и успел увидеть, как за спиной мужчины открывается лифт.

На пороге стоял мальчик с самокатом.

Арман забарабанил по стеклу.

— Назад! Закрой!

Мальчик поднял голову от телефона.

Сосед медленно повернулся на звук колёс. Арман дёрнул дверь на себя, распахивая проход обратно в холл.

— Эй! Здесь!

Мужчина обернулся. Арман снова захлопнул дверь перед ним. Удар пришёлся в плечо; из-за стекла донёсся скрип резиновой подошвы.

Мальчик вкатил самокат обратно в лифт. Двери начали сходиться.

— Не выходи! — крикнул Арман.

Лифт закрылся.

Он остался держать дверь. Телефон сполз с плеча, повис в согнутой руке. В маленьком динамике ещё что-то говорили.

* * *

Полицейскую машину Арман сначала увидел в отражении.

Два человека подошли быстро, без бега. Женщина отступила, пропуская их в тамбур. Один, постарше, прижал ладонь к двери рядом с плечом Армана.

— Покажите, где руки у него.

Арман сдвинулся.

Полицейский посмотрел сквозь стекло, позвал мужчину. Тот подался к его голосу и открыл рот.

— Он не отвечает, — сказал Арман. — Я его спросил, плохо ему или нет. Он схватил.

— Понял. Выходите наружу.

— Там ребёнок в лифте.

Второй полицейский наклонился к рации. Арман не разобрал, что он передал.

— Мы здесь. Выходите.

Чужая рука заменила его ладонь на двери. Арман сделал шаг, потом ещё один. На улице его затрясло.

Женщина подала ему телефон. Он не заметил, как выронил его на пороге.

— Работает, — сказала она. — Только разбился.

За стеклом началось короткое, тесное движение. Один полицейский что-то громко повторял, второй перекрыл проход. Мужчина в серой куртке ударился боком о стену. Арман отвернулся, когда его стали удерживать на полу.

Потом понял, что всё время ждёт выстрела.

Выстрела не было.

К подъезду уже подошли несколько человек. Девочка с велосипедом плакала, спрятав лицо у отца под курткой. Кто-то снимал через чужие плечи.

— Уберите ребёнка, — сказала женщина с сумками.

— Мы домой шли.

— Ну так подождите в стороне.

Арман присел на край клумбы. Под подошвой прилипло несколько зёрен гречки.

Он попробовал поставить обе ноги ровно. Колени продолжали подрагивать. Арман прижал к ним ладони, но так стало больно руке, и он убрал её.

Мужчина у подъезда сказал, что сосед, наверное, пьяный.

— Да какой пьяный, — ответил другой. — Вы посмотрите.

Арман посмотрел на них. Он мог бы объяснить, что не почувствовал запаха, но сразу понял: это ничего не доказывает. Сам он минуту назад тоже пытался подобрать происходящему знакомое название.

У женщины с сумками зазвонил телефон. Она сказала кому-то, что стоит внизу и чтобы пока не спускались.

— Вы один держали дверь? — спросил подошедший мужчина.

Арман не сразу понял, что обращаются к нему.

— Я.

— Долго?

Он посмотрел на экран. Вызов уже закончился. Нужно было открыть историю, найти длительность, но пальцы нажимали не туда.

— Не знаю.

Мужчина постоял рядом, потом отошёл снимать. Арман повернул лицо в другую сторону.

Ему хотелось подняться и уйти за угол дома. Оттуда не было бы видно подъезда, и никто не спрашивал бы, что случилось. Он даже встал, но женщина с сумками мягко взяла его за локоть.

— Сейчас к вам подойдут. Подождите здесь.

Арман снова сел.

В холле снова открылся лифт. Из него вышла пожилая женщина в длинном кардигане. Увидев людей на полу, она остановилась и прижала ладони к щекам.

— Серёжа?

Арман теперь вспомнил имя. Сергей Михайлович. Так его называл дворник, когда просил переставить машину.

Полицейский поднялся и загородил женщине проход.

Она пыталась заглянуть ему за плечо.

— Он за молоком вышел. Я ему сказала: ложись, сама схожу.

Арман опустил глаза на свой рукав.

Женщина с сумками достала салфетки.

— Кровь ваша?

— Не знаю.

— Давайте скорую дождёмся.

Её звали Раушан. Она сказала это дважды, прежде чем Арман запомнил.

— У вас дома кто-нибудь есть? — спросила она.

Он покачал головой.

— Позвонить кому?

— Я сам.

Она не стала настаивать. Поставила сумки рядом с клумбой и достала из одной бутылку воды. Крышку открутила заранее.

Арман взял бутылку свободной рукой. После первого глотка стало ясно, как сильно пересохло во рту. Вода пролилась на подбородок, он вытер его плечом и вдруг рассердился: снаружи он, наверное, выглядел пьяным не меньше соседа.

Из подъезда вывели мальчика с самокатом. Он прижимал телефон к уху и повторял:

— Нет, я не выходил. Я обратно заехал.

Арман хотел спросить, всё ли с ним хорошо, но мальчик прошёл мимо, не узнав его.

Отец девочки поднял велосипед одной рукой и повёл её к соседнему подъезду. На руле мигал маленький красный фонарик. Девочка уже не плакала, только часто втягивала воздух.

Раушан заметила, куда смотрит Арман.

— Через паркинг зайдут, — сказала она. — У нас проход есть.

Он кивнул, хотя не спрашивал.

В это время во двор въехала первая скорая. Несколько соседей одновременно замахали руками. Раушан подняла свои сумки, освобождая место, и попросила людей отойти от проезда.

* * *

Фельдшер надрезал край порванного манжета.

Арман сидел на ступеньке машины и смотрел поверх его плеча. Сергея Михайловича переносили к другой бригаде. Он уже не пытался вырваться всем телом, но продолжал поворачивать голову к каждому, кто приближался. Жена шла рядом и держала в руках один его ботинок.

— Смотрите сюда, — сказал фельдшер.

Арман посмотрел на свою руку.

Кожа над запястьем покраснела. Чуть выше проступала широкая вмятина, посередине — светлая полоса от шва. Проколов он не увидел.

— Здесь больно?

— Да.

— А здесь?

Он кивнул.

Фельдшер повернул предплечье, осветил его с другой стороны.

— Явного повреждения кожи не вижу. Через куртку схватил?

— Зубами.

— Понял. Покажем врачу. Другая рука целая?

Вторая ладонь была содрана у основания большого пальца. Наверное, о стену, когда он потерял равновесие.

На слове «целая» Арман почти успел успокоиться.

Фельдшер заметил ссадину, спросил про кровь на руках, затем попросил больше ничего не трогать и занялся обработкой.

— Я заболею? — спросил Арман.

— Вас сначала осмотрят.

— Чем он вообще болеет?

Фельдшер посмотрел в сторону второй машины.

— Пока не знаю.

К ним подошёл полицейский. На воротнике его формы повисла нитка, которую он всё время пытался смахнуть.

Он записал имя Армана, номер квартиры и телефон. Попросил рассказать всё с начала.

Арман начал с того, как вошёл в подъезд. Про магазин тоже почему-то рассказал. Про хлеб, который остался возле лифта. Полицейский не торопил.

— Вы до этого конфликтовали?

— Нет.

— Выпивали вместе?

— Я с ним только здоровался.

— Угрозы были? Что-нибудь говорил?

— Ничего. Он вообще ничего не сказал.

Полицейский повторил это, пока записывал: «Ничего не говорил».

Арману захотелось объяснить, что дело именно в этом. Сергей Михайлович не ругался, не требовал денег, не пытался доказать, что Арман в чём-то виноват. Он даже не выглядел злым.

Но полицейский уже спросил, кто ещё видел начало.

Арман указал на Раушан. Она видела его уже в тамбуре; это он тоже объяснил.

Полицейский убрал блокнот, но не ушёл.

— В больнице ещё расскажете. Если что-нибудь вспомните, номер у вас будет.

Арман кивнул.

За его спиной жена Сергея Михайловича спросила, в какую машину ей садиться. Ей ответили, попросили подождать. Она стояла с ботинком мужа и пыталась одновременно достать телефон из кармана.

— У него документы наверху, — сказала она. — Мне сбегать?

Арман посмотрел на неё и сразу отвёл взгляд.

— Я бы сама за этим молоком сходила, — продолжала женщина. — Он только хотел пройтись. Всё дома да дома.

Ему стало страшно, что сейчас она повернётся к нему и спросит, зачем он ударил мужа. Тогда придётся объяснять, как пальцы вцепились в запястье, как близко оказалось чужое лицо. Рассказать вслух, что в тот момент он хотел ударить сильнее.

Она не повернулась. Фельдшер что-то спросил, и женщина начала искать в телефоне фотографию упаковки лекарства.

Арман опустил глаза на разбитый экран. По самому краю трещины застряла светлая пыль со стены.

Раушан попросила его вернуть воду, если она больше не нужна. Он понял, что всё ещё держит открытую бутылку, и отдал. Она накрутила крышку, поставила бутылку в сумку отдельно от продуктов.

* * *

В приёмном отделении Арману дали маску и попросили надеть её так, чтобы был закрыт нос.

В коридоре стояли люди в куртках. Мужчина держал у подбородка полотенце. Ребёнок спал на двух стульях, положив голову матери на колени. Молодая женщина в домашних тапочках спорила с кем-то по телефону:

— Я не могу его оставить. Скажи, чтобы подождали.

Арман хотел спросить, всегда ли здесь столько народу, но никто не выглядел готовым обсуждать обстановку.

Он сел возле автомата с напитками. Куртка лежала на коленях мокрым манжетом внутрь. Без неё оказалось холодно.

Автомат гудел неравномерно: затихал, потом снова включался с коротким дребезгом. На боковой стенке кто-то приклеил бумагу с номером для жалоб. Арман несколько раз прочитал её целиком.

Женщина с ребёнком попросила подвинуть куртку: ей нужно было сесть ближе к стене. Он торопливо убрал её на другую сторону.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Ребёнок сползал с колен, не просыпаясь. Мать придерживала его затылок и другой рукой искала что-то в сумке. Арман хотел помочь, но посмотрел на повязку.

Из кабинета вышел мужчина с гипсом. Его сопровождала девушка, которая несла пакет с обувью. Они остановились возле автомата и начали выбирать напиток, как будто находились на вокзале.

— Я же просил без сахара, — сказал мужчина.

— Тут все с сахаром.

— Тогда воду.

Девушка купила воду. Бутылка упала вниз с таким стуком, что Арман вздрогнул.

Мужчина посмотрел на него, потом на порванный рукав.

— Тоже неудачно пятница началась?

Арман кивнул.

— У меня лестница, — сказал мужчина. — Дома. Вот так и живём.

Девушка потянула его за здоровую руку, и они пошли к выходу.

Арман проводил их взглядом. Он был бы рад сказать в ответ что-нибудь такое же простое: лестница, упал, теперь домой. Рассказ про соседа почему-то каждый раз начинался заново.

В домовой чат пришло видео.

Теперь он открыл его.

На записи Сергей Михайлович лежал на полу, двое полицейских удерживали его, а за кадром кто-то говорил: «Вообще ни с того ни с сего». Внизу уже спорили, из какой он квартиры. Один человек утверждал, что мужчина живёт здесь недавно. Другой написал, что его надо выселить.

Следующее сообщение было от жены.

«Это мой муж. У него третий день температура. Пожалуйста, удалите видео».

Через минуту появилась новая ссылка — на другой такой же ролик. Место Арман не узнал. Его сопровождала подпись: «Сегодня ещё случай».

Он закрыл чат.

В списке звонков краснело имя матери.

Набрал её.

Она ответила почти сразу.

— Ты где пропал?

— Мам, тут во дворе человеку плохо стало. Помогал.

— Уже дома?

Арман посмотрел на автомат. За стеклом по спирали застряла шоколадка.

— Нет. В больнице.

Мать замолчала.

— Меня не положили. Просто осмотреть должны.

— Что случилось?

В коридоре назвали его фамилию.

— Я сейчас перезвоню.

— Арман.

Он остался сидеть.

— Я на связи, — сказал он. — Правда. Врачу покажусь и всё расскажу.

На этот раз он дождался её ответа.

Прежде чем встать, он проверил, закончен ли звонок. Потом проверил ещё раз.

У матери была привычка ждать, пока собеседник положит трубку первым. В детстве Арман считал это смешным и иногда слушал, как она после прощания ещё ходит по кухне. Сейчас ему хотелось знать, что она делает там, на другом конце: села или всё ещё стоит возле окна, убрала посуду или забыла её на столе.

Медсестра повторила фамилию.

Арман поднялся слишком резко. В коленях неприятно потянуло. Он взял куртку, забыл лежавший рядом листок с номером кабинета — его выдали на входе — и вернулся за ним после двух шагов.

— Это мне? — спросил он, протягивая лист.

— С собой возьмите.

В коридоре было тепло, но плечи всё равно знобило. Он посмотрел на открытые двери кабинетов. Хотелось выбрать ту, за которой уже сидел человек, точно знающий, что произошло.

В нужном кабинете кто-то кашлянул.

Арман поправил маску и вошёл, стараясь не касаться дверной ручки больной ладонью.

* * *

Врач была примерно его возраста. Под прозрачной папкой на столе лежал список фамилий, исписанный поверх напечатанных строк. Она освободила место, поставив стакан с холодным чаем на подоконник.

Осмотрела руку. Спросила, куда попала чужая кровь, был ли контакт с лицом, что произошло со второй ладонью.

Арман старался отвечать точно. На некоторых вопросах понял, что не помнит.

— Вы после этого руки мыли?

— Нет. На месте обработали.

— Хорошо, что сказали.

Она позвала медсестру, затем вернулась к записи.

— У напавшего была температура?

— Жена говорит, три дня.

— Вы с ним раньше близко общались?

— Нет. Сегодня хотел помочь подняться.

Врач попросила снять куртку со стола и положить отдельно. Арман убрал её на свободный стул.

— У нас на работе тоже человека увезли, — сказал он.

Она подняла глаза.

— Сегодня?

— Часа за три до этого.

— Что с ним было?

Арман рассказал про Айдара. Про обогреватель, про то, как он решил, что только пришёл на работу. Про одинаковый вопрос: где мы?

Врач несколько секунд ничего не писала.

— А вы сами сейчас как себя чувствуете?

— Нормально.

Она посмотрела на него.

— Я не знаю, — поправился Арман. — Меня трясёт. Но, наверное, от этого всего.

Ему измерили температуру. Затем врач попросила ещё раз назвать время, когда он был на складе, и записала рабочий адрес на отдельном листе.

Арман смотрел, как двигается ручка.

— Это что-то заразное?

— Мы уточняем.

— Но вы уже такое видели?

— Я не могу сейчас поставить диагноз другому человеку по вашему рассказу.

Она сказала это спокойно, без раздражения. Потом добавила:

— Нам нужны оба контакта, Арман. Вы сейчас про второй рассказали — хорошо, что вспомнили. Я его тоже отмечу.

До этой минуты Арман думал только о зубах.

Он вспомнил маленькое помещение за воротами, включённый обогреватель и недопитый чай. Как наклонялся к Айдару, чтобы расслышать. Как сидел рядом на полу.

Врач протянула ему лист.

— Пока побудьте здесь. С вами ещё поговорят.

— Недолго — это сколько? Мне людям надо сказать, куда я вообще делся.

— Точного времени пока не дам. Постараемся не задерживать вас больше необходимого.

* * *

Дана позвонила, когда он вернулся к автомату.

— Арман, ты маме позвонил? Только не говори, что собираешься.

Арман выпрямился.

— Она тебе звонила?

— Да! Человек знает, что сын в больнице, и больше ничего. Я тоже, между прочим. Расскажи уже, что происходит.

Он рассказал. Вначале коротко, потом пришлось вернуться и объяснить, почему держал дверь, где находился Сергей Михайлович и что сказала врач.

Дана не перебивала.

— Слушай, я могу приехать. Просто посижу с тобой, раз всё равно ждать, — сказала она.

— Не надо.

— Арман, я не про квартиру сейчас.

— Я понял. Не приезжай. Они ещё про склад спрашивают. Про Айдара.

— В смысле?

Он объяснил и это.

У Даны на фоне звякнула посуда. Она отошла куда-то, прикрыла дверь.

— Тебя отпустят?

— Пока не знаю.

— Ты сказал им, что тесно с ним общался?

— Да.

— Хорошо.

Арман провёл пальцем по краю трещины на экране.

— Извини за сегодня.

— С квартирой завтра разберёмся.

— Я ещё в четыре понимал, что могу не успеть.

— Я знаю.

Он ждал продолжения, но Дана молчала.

— Просто не хотел отменять.

— Теперь мне это понятно.

Он услышал, как Дана присела: тихо скрипнул стул.

— Мне надо было просто сказать, — произнёс он.

— Да.

Арман ждал, что она объяснит подробнее, и тогда можно будет согласиться с каждой фразой. Но Дана больше ничего не добавила.

— Ты сейчас у мамы?

— Да. Она решила, что я остаюсь ужинать. Уже второй раз зовёт.

— Иди.

— Я пойду.

Несколько секунд они молчали. Арман слышал за её дверью воду и голос младшего брата. Тот что-то спросил, Дана ответила, что скоро выйдет.

— У тебя зарядка есть? — спросила она.

Он посмотрел на значок батареи.

— В сумке. Нет, сумку на работу не брал. В кармане кабель.

— Заряда сколько?

— Сорок два.

— Должно хватить.

Эта короткая проверка почему-то успокоила его больше, чем предложение приехать. Сорок два процента можно было представить. Можно было сделать экран темнее, не открывать видео, дотянуть до дома.

Арман уменьшил яркость.

— Я после врача ещё напишу, — сказал он.

— Хорошо.

Он почти добавил, что завтра они обязательно увидятся. Успел остановиться: он не знал, что ему скажут через пять минут.

Возле него остановилась медсестра. Проверила фамилию и попросила пересесть дальше по коридору.

— Мне идти надо, — сказал Арман.

— Напиши потом хотя бы одно слово.

— Какое?

— Любое, из которого я пойму, что ты живой и с тобой разговаривали.

После звонка он написал матери: «Меня осматривают. Я сам хожу, разговариваю. Позвоню, когда выйду».

Сообщение показалось глупым. Он всё-таки отправил.

* * *

Его перевели в небольшую комнату с четырьмя стульями.

Там уже сидел мужчина в рабочей куртке. На груди был след от сорванной нашивки. Он держал телефон обеими руками и набирал одним большим пальцем.

— Тоже свидетель? — спросил он.

— Чего?

— Нападения.

Арман сел через стул.

— Да.

— Меня диспетчер отправил. Говорит, всё расскажи. А что рассказывать? Везу человека, он адрес забывает. Потом в спинку сиденья вцепился.

Мужчина показал лямку на плече.

— Ремень-то у меня пристёгнут. Куда я денусь?

Арман не нашёл, что сказать.

Мужчина опять посмотрел на телефон.

— Мне завтра с утра на линию. Если машину заберут, я вообще не знаю.

— Почему заберут?

— Да я сам не знаю. Вот жду.

Он потёр лицо ладонями и вдруг убрал руки, словно вспомнил что-то неприятное.

— Он в начале нормально говорил. Сел, поздоровался. Попросил окно закрыть.

Арман посмотрел на разорванное место у него на груди.

— Вы его до места довезли?

— Нет. Остановился. Люди помогли.

Мужчина хотел рассказать дальше, но передумал. Спросил, можно ли здесь заряжать телефон. Возле двери была розетка, до которой с его стула не доставал провод.

Арман передвинул свободный стул ближе. Мужчина поблагодарил, подключил зарядку и набрал номер.

— Всё нормально, — сказал он в трубку. — Я скоро.

Арман опустил взгляд.

Он слышал эти слова весь вечер, в том числе от самого себя. Теперь особенно заметно было, сколько всего человек оставляет за ними: сорванную нашивку, ожидание, страх потерять завтрашний заработок.

— Дети легли? — спросил водитель.

На другой стороне ответили долго. Мужчина улыбнулся и сказал, что машинку под диваном уже смотрели, пусть проверят за шторой.

Арман перестал прислушиваться. На стене напротив висел календарь за прошлый месяц.

В комнату вошла сотрудница с планшетом. Сначала поговорила с водителем, потом с ним. Её интересовали время, места, номера телефонов. Она попросила вспомнить, кто ещё находился на складе.

Арман назвал Жанну и Рустема, потом поправился: Рустема там не было. Продиктовал номер водителя грузовика. Пока искал его в звонках, увидел, сколько людей набрал за последние несколько часов.

— Вы с кем-нибудь живёте?

— Один.

— Адрес тот же, где произошло нападение?

— Да.

Сотрудница отметила что-то и повторила вопросы о самочувствии.

Арман спросил, что происходит.

— Собираем сведения по нескольким обращениям, — сказала она. — С вами могут связаться дополнительно.

Точно такую же фразу он слышал от поставщиков, когда те ещё не знали, где потерялась машина.

Он сразу пожалел об этом сравнении. У женщины устало дёрнулось веко; она снова посмотрела в планшет, проверяя, не пропустила ли вопрос.

Телефон завибрировал. Рустем.

Арман показал экран.

— Это мой начальник.

— Ответьте, если нужно уточнить про коллегу.

Он включил вызов.

— Ты где? — спросил Рустем.

— В больнице.

— С Айдаром?

Арман объяснил, что произошло у дома.

Рустем некоторое время молчал. Было слышно, как он закрыл дверь автомобиля.

— Ты сам целый?

— Вроде.

— Слушай, жена Айдара просила твой номер. Я дал. Она не может разобраться, куда его перевели.

— Его же на скорой забрали.

— Да. Сначала сказали, в одном месте, теперь говорят, что направили в другое. Ты ей ответь, если позвонит.

— Хорошо.

— И забудь про завтрашние документы. Я найду, кому передать.

Арман впервые за вечер почувствовал желание заплакать. Совсем короткое, злое. Он прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Четыре места уехали, — сказал он. — Два неправильных завтра поменяют.

— Я знаю. Жанна написала.

— Там подпись нужна на втором…

— Арман. Не надо сейчас.

Он посмотрел на сотрудницу с планшетом.

— Здесь про Айдара спрашивают. Можно ваш номер дать?

— Конечно.

После звонка Арман продиктовал номер Рустема, хотя тот и так был в списке.

Водитель отключил свой телефон от розетки и спросил сотрудницу, надолго ли ещё.

Она проверила фамилию и сказала, что ему нужно дождаться врача.

— Он уже смотрел.

— Я уточню.

Когда она вышла, мужчина покачал головой.

— Всё по второму разу.

Арман открыл заметки и набрал время приезда на склад. Потом время звонка в скорую. Во второй строке ошибся на десять минут, полез в историю вызовов и исправил.

Теперь, если опять спросят, можно будет просто показать экран.

Список быстро оказался длиннее, чем он ожидал. Такси. Склад. Айдар. Жанна. Грузовая машина. Магазин возле дома. Он не знал, какие из этих сведений действительно понадобятся.

На последней строке написал «мама», посмотрел и удалил. С ней он сегодня только разговаривал по телефону.

Сотрудница вернулась без планшета, с двумя бумажными листами.

— Сейчас вас позовут.

Арман хотел спросить, означает ли «сейчас» пять минут или час. Но она уже разговаривала с водителем, уточняя номер его машины, и он решил подождать.

В соседнем помещении включили телевизор. Оттуда донёсся бодрый голос ведущего. Водитель прислушался, потом снова сел. На экране его телефона появилась фотография спящих детей.

* * *

Из больницы он вышел после одиннадцати.

Ему вернули документы, дали памятку и объяснили, когда и куда обращаться при изменении самочувствия. Врач ещё раз сказала, что видимого прокуса на предплечье нет. Про ссадину на ладони и контакт с чужой кровью сделала отдельную запись.

Никто не произнёс: «Вы точно здоровы».

Арман задержался у дверей, перечитал первую строчку памятки и убрал её в карман.

На площадке перед больницей курил тот водитель. Он увидел Армана, приподнял руку.

— Отпустили?

— Да.

— Меня тоже. Машину теперь отмывать.

Он раздавил сигарету и пошёл к парковке.

Арман открыл такси. В поле назначения автоматически подставился рабочий адрес. Он сменил его на домашний и долго смотрел на карту, прежде чем нажать кнопку.

Сегодня он уже провёл почти час в чужой машине. Тогда водитель рассказывал про сына и рыбалку. Теперь Арман пытался вспомнить, насколько близко сидел к нему, было ли открыто окно и вообще имеет ли это значение.

Врач не запретила возвращаться домой обычным способом. Он уточнял. И всё равно появившаяся на экране фотография следующего водителя вызвала неловкость.

Арман заказал поездку, затем написал: «Я после приёмного отделения. Буду в маске».

Сообщение прочитали не сразу.

«Хорошо. У какого входа?»

Он указал вход и убрал телефон.

Ожидание составляло девять минут. Можно было ещё вернуться, найти медсестру и спросить то, что не пришло в голову в кабинете. Но вопросов стало бы только больше. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь дал одну подробную инструкцию на остаток вечера: куда сесть, кому позвонить, что считать нормальным.

В кармане лежала памятка. Арман достал её, расправил помятый угол и начал читать ещё раз. Телефон сообщил, что машина задерживается на две минуты. Это было хотя бы понятно.

Где-то гремела музыка. Через дорогу у магазина разгружали фургон. Двое рабочих спорили, куда поставить тележку. Арман постоял, глядя на них, потом отошёл от входа и позвонил матери.

— Я вышел.

— Куда?

— Из больницы. Домой еду.

— Я тебя жду.

От этих слов дом в Шымкенте представился ему так ясно, будто он только что вышел из кухни: свет над мойкой, приоткрытое окно во двор, телевизор, который мать делает громче, когда готовит. Ему понадобилась секунда, чтобы понять — она ждала звонка.

Он рассказал всё. Без подробностей, которые заставили бы её испугаться ещё сильнее, но и без прежнего «ничего не случилось».

Мать слушала.

— Ты поел? — спросила потом.

Арман засмеялся. Смех получился неприятный, короткий.

— Не успел.

— Почему смеёшься? Ты целый день не ел, ещё и такое.

— Я куплю.

— В холодильнике у тебя есть что-нибудь?

— Есть.

— Точно?

Он не был уверен.

На другом конце щёлкнул выключатель.

— У нас сегодня возле поликлиники тоже полиция была, — сказала мать. — Сауле рассказывала. Но она толком не видела, так что я тебе врать не буду.

Арман посмотрел на вход в больницу.

— Мам, ты завтра куда собиралась?

— С утра на рынок. Потом домой. А что?

— Ничего. Просто спрашиваю.

Она не ответила.

— У тебя всё нормально? — спросил он.

— У меня нормально. Это ты сейчас стоишь на улице в Астане. Давай сначала до дома доберись.

— Я приеду.

— Когда-нибудь приедешь, балам. Только сейчас не обещай мне с перепугу. Ты доберись сначала.

— Завтра. Если билет найду.

Мать помолчала.

— Из-за того, что случилось?

— И поэтому тоже.

— Конечно, я рада буду! Я тебя сколько жду. Но ты у врача-то спросил, можно тебе лететь?

Он посмотрел на карман, из которого торчал угол памятки.

— Нет. Когда с врачом говорил, я ещё… В общем, я только сейчас подумал.

— Вот сначала выясни. Не трать деньги, пока не узнаешь. Дом никуда не денется, я тоже.

Ему стало неловко от того, как быстро он успел придумать себе выход: самолёт, знакомый двор, мать открывает калитку. За несколько минут разговор превратился в очередное обещание.

— Хорошо, — сказал он.

— И поешь.

* * *

В подъезде пахло хлоркой.

Пол у лифта был влажным. Его пакета нигде не было; на подоконнике стояла связка ключей, которую кто-то положил на лист бумаги.

Арман проверил номер квартиры на брелоке, хотя и так знал, чьи они.

Лифт открылся пустым.

Он придержал дверь ногой и оглядел пол, углы, зеркало. Потом убрал ногу и пошёл по лестнице.

На первом пролёте он остановился перевести дыхание. Ноги устали сильнее, чем он думал.

Снизу донёсся щелчок входной двери. Кто-то вошёл, прошёл к лифту, нажал кнопку. Арман стоял, пока кабина не поехала наверх.

На площадке было сухо и тепло. У стены стояла детская коляска, над ней висело объявление с просьбой не оставлять вещи на лестнице. Внизу ручкой дописали номер квартиры. Арман знал эту коляску: каждое утро хозяйка поднимала её передние колёса на порог, и он придерживал дверь, если оказывался рядом.

Сегодня он бы сначала посмотрел, как она идёт. Не шатается ли. Отвечает ли на приветствие.

От этой мысли стало стыдно.

Он поднялся дальше, стараясь ступать тихо. Перед своей дверью не сразу попал ключом в замок.

В квартире всё было так, как утром. На стуле лежала футболка, возле обувницы стоял пакет для мусора. Арман собирался вынести его по дороге на работу и забыл.

Он закрыл замок и оставил ладонь на двери. Ещё несколько секунд казалось, что с другой стороны кто-то должен на неё надавить.

Потом отпустил ручку и снял обувь.

Он включил свет во всех комнатах.

За окном светились окна соседней башни. На одном балконе курили, на другом сушилось постельное бельё. Внизу девушка выгуливала собаку и тянула поводок, не отрываясь от телефона.

Арман положил памятку на кухонный стол. Сфотографировал её и отправил Дане.

«Дома. Осмотрели».

Ответ пришёл быстро.

«Хорошо. Поел?»

Он достал из морозилки пельмени и поставил воду.

Пока она закипала, разложил на столе паспорт и документы из больницы. Открыл приложение с авиабилетами, затем свернул его. В памятке был указан номер для уточняющих вопросов.

На звонок ответили не сразу.

Арман объяснил, когда его осматривали, назвал фамилию. Спросил про поездку. Его попросили остаться в городе до уточнения информации по контактам и ждать звонка утром.

— Это обязательно? — спросил он.

— Сейчас мы просим вас не уезжать. Ваш номер записан, с вами свяжутся.

— Во сколько?

— Точное время не назову.

Вода выплеснулась из кастрюли на плиту. Он потянулся выключить конфорку.

— Вы меня услышали? — спросили в трубке.

— Да.

После звонка он ещё раз открыл билеты.

Утренний рейс был. Места тоже были.

Арман смотрел на кнопку покупки, пока экран не погас.

Мать получила от него сообщение через минуту.

«Завтра пока не прилечу. Попросили дождаться звонка. Утром скажу, что дальше».

На этот раз он не стал добавлять, что всё обязательно решится.

Пельмени лежали в дуршлаге. Есть уже не хотелось, но он переложил несколько штук в тарелку и сел.

В домовой чат кто-то написал:

«Уважаемые соседи, кто знает, Сергея Михайловича домой отпустят?»

Ответа не было.

Арман набрал номер квартиры, потом стёр. Он не знал, кто сейчас находится у соседа дома и что им уже сказали.

Вместо этого написал:

«Кто забрал продукты возле лифта? Там хлеб и сыр».

Раушан ответила почти сразу.

«Я. Гречку выбросила, остальное у меня. Завтра занесу».

«Спасибо. Не заносите пока. Я сам напишу».

Он положил телефон экраном вверх и отодвинул от тарелки.

Он проверил, включён ли звук, и поставил будильник на шесть.

Паспорт остался лежать на столе рядом с памяткой.

Глава 8

Глава 3. Список

Будильник зазвонил в шесть, когда Арман уже сидел на кухне.

Он выключил его и вернул телефон на прежнее место, справа от кружки. На экране всё ещё была открыта страница авиакомпании. За ночь цена утреннего билета выросла. Места оставались.

Вчерашняя трещина пересекала цифры на экране. Арман провёл по ней пальцем, потом нашёл в ящике старый служебный телефон и поставил заряжаться возле ноутбука. Рабочая сим-карта всё ещё была в нём.

За окном темнел двор. В нескольких квартирах напротив горел свет; на дороге медленно ползла уборочная машина. Её оранжевый маячок отражался в лужах. Арман смотрел на него, пока машина не скрылась за углом.

Он спал меньше трёх часов. Вначале долго лежал, прислушиваясь к шагам на площадке, потом заснул в одежде и проснулся оттого, что затекла рука. На мгновение ему показалось, что кто-то снова держит его за запястье. Он ударил ладонью по матрасу и сел.

Сейчас предплечье болело только при движении. На месте вчерашней красноты проступил синяк. Арман несколько раз проверил кожу под лампой, хотя врач уже осматривала её. Ссадина на другой ладони саднила под повязкой.

Чай успел остыть.

Телефон завибрировал. Арман схватил его прежде, чем увидел имя.

Мать прислала фотографию кота, который спал у неё на подоконнике.

«Этот тоже в шесть разбудил».

Он позвонил.

— Ты чего не спишь? — спросила она.

— Жду звонка. Будильник поставил, чтобы не пропустить, теперь вот сижу.

— Они прямо в шесть обещали?

— Нет.

— Так зачем себя поднял? Телефон рядом положи, он тебя и разбудит. Или ты им сонным отвечать стесняешься?

На этот вопрос у него не было ответа.

Мать рассказывала, что утром похолодало и кот впервые за лето попросился в дом. Арман слушал, глядя на подоконник своей кухни: два засохших листа в горшке, пластиковая крышка от контейнера, чек. Он не помнил, когда в последний раз поливал цветок.

— На рынок пойдёшь? — спросил он.

— Сауле съездит. Мне привезёт.

— А ты?

— А я дома, как ты велел. Сауле мне всё привезёт. Ты её тоже, что ли, проверять будешь?

Ему стало легче и сразу неловко от этого облегчения.

— Мам, ну при чём тут велел? Я просто попросил. Я не могу отсюда понять, что у вас там.

— Знаю. Ты переживаешь. Я ведь тоже тебя прошу то поесть, то шапку надеть. Теперь понимаешь, как это?

Она сказала это без насмешки. Потом спросила, что именно ему велели делать врачи, и Арман прочитал часть памятки. Вслух она звучала менее определённо, чем ночью. Наблюдать за самочувствием. Сообщить при изменениях. Оставаться на связи.

— Вот и жди, — сказала мать. — Чего ты уже самолёты смотришь?

— Я не смотрю.

Она помолчала.

Арман закрыл приложение.

* * *

В семь сорок две позвонила женщина, которая сразу назвала его фамилию и время вчерашнего осмотра.

Арман сел ровнее. Спросил, откуда она звонит, записал имя на обороте чека и нашёл в памятке название службы. Женщина терпеливо дождалась, пока он перестал шуршать бумагой.

Её интересовало, как он провёл ночь, появилась ли температура и кто находится с ним в квартире. Потом она вернулась к складу.

— Сколько времени вы были в одном помещении с Айдаром?

— Час. Может, больше. Я выходил.

— До этого на неделе виделись?

Арман уже собирался ответить «нет», но вспомнил среду: Айдар привозил документы в офис, стоял у его стола и просил проверить остатки.

— В среду. Минут десять.

— Дома у него были?

— Нет.

— Общая поездка, обед?

— Нет.

Женщина попросила восстановить контакты за последние дни. Арман открыл рабочий календарь. Названия встреч были короткими и бесполезными: «объект», «подписи», «созвон». Пришлось смотреть переписки.

Она не торопила его, но иногда он слышал, как на её стороне разговаривает кто-то ещё. Несколько раз женщина закрывала микрофон.

— Скажите, что вы ищете? — спросил он наконец.

— Мы уточняем обстоятельства нескольких заболеваний.

— Это одна болезнь?

— Пока проверяем.

— А ехать я могу?

— Сейчас поездку отложите. Сегодня вас нужно дополнительно осмотреть. Постарайтесь оставаться дома.

Она объяснила, что передаст заявку выездной бригаде, и назвала промежуток с десяти до двух. Попросила предупредить, если кто-то зайдёт к нему или изменится самочувствие.

Арман записал время.

— Мне надо в Шымкент.

— Я вас услышала.

— Там мама одна.

На другом конце немного помолчали.

— У неё сейчас есть помощь, если понадобится?

Он подумал о Сауле с сумкой помидоров.

— Есть соседка.

— Хорошо. Дождитесь осмотра. Потом уточним дальнейшие действия.

Арман хотел спросить, кто именно уточнит и когда. Вместо этого спросил про Айдара.

Женщина ответила, что состояние другого пациента обсуждать не может.

После звонка он ещё несколько секунд держал телефон в руке. У него появилось конкретное дело: дождаться двух часов. Это почти успокаивало.

Он снял со стола паспорт и переложил на тумбу в прихожей.

* * *

Раушан написала в восемь двадцать.

«Продукты у двери оставлю. Вы только скажите, когда удобно».

Арман ответил, что сейчас. Через несколько минут в коридоре зашуршал пакет, кто-то негромко постучал и отошёл.

Он подождал, посмотрел в глазок. Раушан стояла у лифта, держа в руках связку ключей.

— Оставила! — сказала она, заметив, что дверь приоткрылась.

Арман надел маску прежде, чем выглянуть.

В пакете лежали вчерашние хлеб и сыр, две бутылки воды и контейнер с бульоном. Крышка была перехвачена резинкой.

— Это лишнее, — сказал он.

— Что лишнее?

Он поднял контейнер.

— Разогреете. Только крышку снимите.

— Спасибо. Сколько перевести?

— За ваш хлеб вам перевести?

Она махнула рукой, но к лифту не повернулась.

— Как рука?

— Синяк. Вроде не прокусил.

— Вроде или не прокусил?

— Врач не нашла раны.

Раушан кивнула, словно именно такого ответа и ждала.

— Нина Андреевна с ночи не дома. Сын к ней едет, только он из Караганды. Написал мне утром, чтобы я посмотрела, всё ли нормально. А я что посмотрю? Дверь закрыта, в больнице ничего не говорят.

Арман понял, что речь о жене Сергея Михайловича.

— Она с ним уехала?

— Конечно. В тапочках. Я куртку ей вынесла. Представляете, дома тёплую обувь искала, а у неё в руках его ботинок. Всё боялась потерять.

Раушан посмотрела на пакет.

— Вы поешьте. Потом мне напишите, если надо что-нибудь.

Арман хотел спросить, не боится ли она стоять здесь, но не смог подобрать слова. Раушан сама отступила к лифту.

— Дверь закрывайте. Сквозняк.

Он забрал пакет, поставил на кухне. Бульон ещё был тёплым.

* * *

В домовой чат прислали кадр с камеры у входа.

На нём Арман, согнувшись, держал внутреннюю дверь. Лицо почти не было видно. Зато справа отчётливо выделялась рука Сергея Михайловича, прижатая к стеклу.

«Кто этот молодой человек? Его тоже укусили?»

Ниже кто-то уже написал этаж.

Арман перечитал сообщение. Он сам столько раз называл квартиру в чате — из-за протечки, посылки, отключения воды, — что искать его не требовалось.

«Меня осмотрели. Врачи со мной на связи», — ответил он.

Следом пришло:

«Так вы дома сейчас?»

Он поставил телефон на стол, не ответив.

Через минуту позвонил незнакомый номер. Мужчина представился Ерланом, сказал, что живёт на шестом этаже и помогает совету дома.

— Я по поводу вчерашнего. Вы не переживайте, никто вас ни в чём не обвиняет.

— Тогда зачем мою квартиру пишут?

— Люди волнуются. Вы сами понимаете. У меня, например, дочь маленькая и отец после операции.

Арман посмотрел на пакет с едой у стола.

— Что вы хотите узнать?

— Вас точно отпустили?

— Нет, сбежал.

Он сразу пожалел об этом.

Ерлан замолчал.

— Извините, — сказал Арман. — Да. Меня осмотрели и отпустили домой. Сегодня ещё приедут.

— Кто?

— Врачи.

— Тогда давайте мы запишем, кто с кем общался. Чтобы понимать.

— Врачи уже записывают.

— Они ваше записывают. А я про подъезд. Сергей Михайлович утром с дворником разговаривал. Раушан апай к ним заходила. Может, ещё кто-то.

В этом была логика, которую Арман не хотел признавать. Он тоже пытался вспомнить каждого человека на складе.

— Не выкладывайте номера квартир, — сказал он.

— А как людям знать, куда не ходить?

Арман не ответил сразу.

— Ко мне и так никто не ходит.

— Я не про вас лично.

Они закончили разговор, не договорившись.

Арман открыл чат. Теперь там обсуждали, нужно ли отключить лифт. Один сосед написал, что его мать не сможет подняться пешком. Другой ответил, что это временно. Никто не уточнил, что именно должно закончиться.

Он закрыл переписку и вернулся к бульону.

* * *

Дана позвонила по видео без предупреждения. Арман едва не отклонил вызов: не хотелось показывать лицо. На экране он выглядел старше, чем помнил, и постоянно щурился от кухонного света.

У Даны за спиной была дверь детской комнаты. Изнутри доносились звуки игры и чей-то торжествующий крик.

— Ты спал вообще?

— Немного.

— Это сколько?

— Часа три.

Она посмотрела на его маску, лежавшую у кружки.

— Звонили?

Арман рассказал про бригаду и время до двух.

— Хорошо, что приедут, — сказала Дана.

Он пожал плечами.

— Лучше бы сразу сказали, сколько это всё.

— Они, наверное, сами пока не знают.

Из комнаты выглянул её брат.

— Арман, это ты на видео?

Дана обернулась.

— Мади, закрой дверь.

— Я просто спросил.

— Закрой, пожалуйста.

Мальчик исчез. Арману показалось, что тот виновато улыбнулся.

— Какое видео?

— Из подъезда. Ему в школьный чат прислали.

Он опустил глаза.

— Уже туда дошло?

— Он не знал, что это ты. Я увидела куртку.

Дана придвинулась ближе к камере.

— Ты ему ничего объяснять не обязан.

Арман представил, как Мади смотрит тот же ролик, который он вчера не хотел открывать возле магазина. До этого момента мальчик существовал для него в основном за дверью: спрашивал про зарядку, выходил за водой, жаловался, что занятия Даны мешают играть. Арман однажды обещал помочь ему выбрать ноутбук и забыл.

— Сколько ему сейчас?

— Четырнадцать. Ты же на день рождения приходил.

— Помню.

Он действительно помнил торт. Возраст — нет.

Дана посмотрела куда-то в сторону.

— У него сегодня занятия в центре были. Отменили утром, преподаватель заболел. Он рад, конечно. Я пока сказала дома сидеть.

— А ты?

— Два урока проведу. Один перенесли. Потом с квартирой разберусь.

Арман ждал, что она спросит, что делать с квартирой. Дана не спросила.

— Ты будешь брать? — сказал он сам.

— Думаю, да. Если договор нормальный.

— Я посмотрю.

— Арман.

— Что?

— Если у тебя будет время и силы — посмотри. Но я не буду обещать хозяйке ответ через час от твоего имени.

Он кивнул.

Дана разглядывала его ещё секунду.

— Я не ругаюсь.

— Я понял.

— Точно?

— Точно.

После звонка пришёл файл. Арман открыл первую страницу договора, проверил адрес и имя собственника. На третьей наткнулся на строку о двух комплектах ключей и на минуту перестал читать.

Они собирались жить вместе. Обсуждали это весь август: чья стиральная машина лучше, куда девать его стол, как поделить дорогу на работу. Он участвовал в этих разговорах так, будто соглашение о переезде можно было продлевать бесконечно, ничего не меняя.

Теперь Дана выбирала квартиру и без него. Арман впервые подумал, что она может справиться.

Он дочитал договор, выписал два вопроса и отправил ей. Не стал добавлять, что вечером обязательно приедет.

* * *

В одиннадцать во дворе поднялся спор.

Арман услышал голоса через открытое окно. Выглянул, но козырёк подъезда закрывал вход. Были видны только ноги: белые кроссовки, туфли, край длинного кардигана.

В чате появилось сообщение от Нины Андреевны.

«Пожалуйста, откройте. Я ключи дома оставила».

Кто-то ответил, что она должна быть в больнице.

«Меня отправили домой».

Внизу мужчина говорил всё громче. Арман разобрал отдельные слова: «мы не против», «сначала справку», «у всех семьи».

Он написал Раушан:

«Нину Андреевну не пускают?»

Ответ пришёл голосом.

— Она уехала с мужем, у неё ключа от подъезда с собой не было. А теперь Ерлан с соседом требуют бумагу, что она здоровая. Я спускаюсь.

Арман посмотрел на время. До конца промежутка, когда должны были приехать врачи, оставалось три часа.

Он вышел в прихожую, взял ключи. Потом остановился.

Вчера он помог человеку подняться и оказался в приёмном отделении. Сегодня его попросили остаться дома. Он мог спуститься, встать рядом с Ерланом, сказать те же слова вслух. Не было уверенности, что это хоть что-нибудь изменит.

Он вернулся на кухню и позвонил Ерлану.

— Это Арман. Зачем вы её держите на улице?

— Никто её не держит. Пусть покажет, что её отпустили.

— Вы у меня вчерашний лист осмотра просили?

— Так покажите. Я и вашу посмотрю.

— Там не написано, что я здоровый.

Он услышал, как Ерлан перестал говорить с кем-то рядом.

— В смысле?

— Там написано, что меня осмотрели. Нина Андреевна вам что должна принести?

— А если она тоже больная?

Арман посмотрел на свою руку.

— Тогда тем более не надо стоять вокруг неё.

Ответ не пришёл сразу.

— Вы сейчас умничаете, — сказал Ерлан. — А я людей пытаюсь успокоить.

— Она тоже человек из этого дома.

Из трубки донёсся женский голос. Арман услышал Раушан:

— Дайте пройти. Вы ей место в больнице нашли? Нет? Тогда отойдите.

Ерлан отключился.

Через несколько минут в подъезде заработал лифт.

Арман стоял у входной двери, прислушиваясь. Кабина прошла его этаж. Чуть выше загремели ключи, потом Раушан сказала:

— Сейчас откроем. Нашли ведь ключи Сергея Михайловича, лежали внизу.

Ответа он не разобрал.

Он вернулся на кухню. Бульон остыл, на поверхности появилась тонкая плёнка.

Телефон показывал новый файл в домовом чате.

Ерлан назвал его «Контакты».

* * *

В таблице было одиннадцать строк.

Арман увидел свою квартиру, фамилию Раушан и номера ещё нескольких квартир, владельцев которых не знал. В соседнем столбце стояли короткие пояснения: «лифтом вместе», «помогала», «дворник». Возле него было написано: «укушен».

Он позвонил Ерлану.

— Ерлан, уберите файл из чата. Сейчас, пожалуйста.

— Что именно?

— Вот это: «укус». Возле моей фамилии. Вам кто сказал, что был укус?

— На видео видно.

— На видео куртка! По куртке вы диагноз поставили, что ли?

Ерлан вздохнул.

— Ну хорошо, хорошо. Поставлю «под вопросом». Я же не врач, я сведения собираю.

— Да не надо никакого «под вопросом»! Я врачам всё сообщил. Удалите это про меня.

— Слушайте, я с утра этим занимаюсь, бесплатно. Все требуют сведения, а соберёшь — опять виноват. Можно со мной нормально?

Арман едва не ответил, что никто его не просил. В последний момент удержался. Он слишком часто говорил ту же фразу сам, когда брал на себя чужую работу, а потом злился, что ему не благодарны.

— Я знаю, что вы помочь хотите. Но здесь есть люди, которые просто ехали в лифте. А рядом с ними написано то же самое, что рядом со мной. Что вы будете делать с этим списком?

— Передадим куда надо.

— Куда?

Ерлан не ответил.

— Я дам номер, по которому со мной связывались. Спросите, какие сведения им нужны. Только файл из чата удалите.

— Его уже скачали.

Арман закрыл глаза.

После разговора он написал в чат, что сведения в таблице не подтверждены врачами. Несколько человек поставили большие пальцы. Один спросил, почему он так переживает, если ему нечего скрывать.

Арман набрал ответ и стёр его.

Вместо этого открыл переписку с Раушан.

«Как Нина Андреевна?»

«Устала. Сидела в коридоре всю ночь. Уложила её, телефон рядом оставила».

«К врачу обращалась сама?»

«В больнице смотрели. Сказали домой. Вечером сын будет».

Арман набрал номер службы из памятки и сообщил, что жена вчерашнего пациента вернулась. У него записали номер её квартиры. На вопрос, нужно ли ему к ней подниматься, ответили, что пока не нужно.

Он положил телефон и впервые заметил, что на кухонных часах уже полдень.

* * *

Рустем написал коротко:

«Если не спишь, набери. По работе выходить никуда не надо».

Арман перезвонил.

На фоне было тихо. Обычно в субботу Рустем отвечал из машины или с объекта, перебивая разговор просьбами кому-нибудь подождать.

— Я сегодня склад закрыл, — сказал он. — До понедельника точно. Дальше посмотрим.

— Замена насосов?

— Договорился напрямую на объект. Там примут без нас.

Арман представил два ящика, из-за которых вчера потерял почти час. Оказалось, они могли вообще не приезжать на склад.

— А Жанна?

— Дома. Ей звонили. Всё нормально пока.

— И мне звонили.

— Знаю. Попросили список, кто на территории был со среды. Проходную подняли, но там половина записей: «доставка», «монтаж». И всё. Ты можешь свои машины посмотреть? Номера водителей, время.

Арман отодвинул чашку и достал ноутбук.

— Могу.

— Если плохо себя чувствуешь, передам кому-нибудь.

— Нет. Я всё равно сижу.

Рустем прислал фотографию журнала. Записи уходили за край листа, несколько номеров были исправлены. В одной строке стоял только номер машины и чья-то подпись.

Арман открыл рабочую таблицу. Сверял даты с переписками, искал накладные, слушал голосовые сообщения водителей. Иногда время удавалось восстановить по фотографии разгруженного товара.

Человек, записанный в журнале как «Газель», оказался Бекзатом. Он приезжал в четверг и просил выгрузить его первым: надо было забрать дочь. Арман тогда ответил, что очередь общая.

Рядом с другой машиной обнаружился пропущенный звонок. Он не перезвонил, потому что Айдар написал: «Сам встретил».

Теперь за каждой короткой записью приходилось искать номер, имя и обстоятельства. Арман снова прослушал вчерашнее сообщение водителя, который стоял у закрытого въезда. Тот говорил раздражённо, в конце слышался смех кого-то в кабине.

Арман остановил запись.

У водителя был пассажир. В журнале его не было.

Он позвонил уточнить.

Мужчина ответил сонным голосом, сначала решил, что проблема с документами, и стал объяснять, где оставил второй экземпляр. Когда Арман рассказал, зачем спрашивает, замолчал.

— Это из-за того вашего, которого увезли?

— Собирают сведения. Имя того, кто с вами был, нужно.

— Племянник. Помогал.

Арман записал. Спросил, можно ли передать номер.

— Передавайте, — сказал водитель. — Только вы потом скажите, что там. А то я вчера приехал, домой к детям пошёл. Что мне теперь думать?

— Я пока не знаю.

— Ну как узнаете, наберите.

Арман чуть не сказал «обязательно».

Он записал возле номера: «Просил сообщить».

К часу список был готов. Арман отправил его Рустему отдельным файлом, проверив, что не попал в общий рабочий чат.

Рустем ответил: «Спасибо. Получил».

Арман закрыл ноутбук. От привычной работы немного отпустило напряжение, зато заболела спина. Он всё утро сидел на краю стула.

* * *

Жена Айдара позвонила почти сразу.

Голос у неё был глухой. Представилась Зариной и спросила, удобно ли говорить. Арман вспомнил, что видел её однажды на новогоднем ужине: она смеялась над тем, как Айдар выбирал подарок в чужой упаковке. Сейчас он с трудом совместил тот смех с голосом в трубке.

— Его нашли? — спросил он.

— Да. Он в другом отделении. Я ночью не так поняла, мне один номер дали, потом другой. Теперь сказали, где.

— Как он?

— Врачи занимаются.

Она произнесла это так, будто повторяла ответ, который получила сама.

— Арман, он на складе ничего не говорил? Чем-нибудь не надышался? Не жаловался?

— У него температура была. Он замёрз очень.

— Я знаю про температуру. Дома тоже была.

Арман услышал, как она сглотнула.

— Он мне сказал, что лучше стало. Поехал на полдня. Я думала, правда лучше.

— Он собирался домой.

— А почему не уехал?

Арман посмотрел на часы. В памяти возник Айдар, стоящий в коридоре с ключами, и его уверенное: «Я на работу только пришёл».

Он рассказал, как было. Зарина слушала, потом попросила повторить вопрос, который Айдар задавал.

— Где мы, — сказал Арман. — Несколько раз.

На другом конце стало совсем тихо.

— Дома тоже? — спросил он.

— Нет. Просто вчера искал телефон, а он у него в руке был. Я ещё посмеялась.

Она замолчала.

Арман не знал, что на это ответить. Хотел сказать, что такое бывает со всеми. Но после прошедшего вечера это прозвучало бы нечестно.

— Когда его забирали, он меня узнал, — сказал он.

— Что сказал?

— Спросил, кто склад закроет.

Зарина коротко выдохнула.

— Ясно.

— Я сказал, что закрою. Всё приняли.

— Спасибо.

Она уже прощалась, когда Арман спросил, есть ли рядом с ней кто-нибудь.

— Сестра, — ответила Зарина. — Ты не переживай. Я просто хотела понять, как он был днём.

После разговора Арман долго смотрел в рабочую таблицу. Он собирался исправить одну цифру, но забыл, какую.

* * *

Бригада приехала в половине второго.

Арман сначала получил звонок, потом увидел людей в глазок. Их было двое. Женщина назвала фамилию, которую он успел записать утром, и показала удостоверение. Мужчина держал сумку и стопку одинаковых пакетов.

Они попросили освободить небольшой стол, уточнили самочувствие и провели осмотр. Арман ожидал, что ему объяснят, что происходит. Но у прибывших были конкретные вопросы и работа, которую нужно было сделать.

Когда дело дошло до контактов, он показал уже отправленный список.

— Это по работе? — спросила женщина.

— Да. Начальнику тоже запросили. Там водитель с племянником был, их двое, а записали одного.

Она сверила несколько строк с тем, что было у неё.

— Хорошо, что уточнили.

На несколько секунд Арман почувствовал удовлетворение, почти такое же, как после вовремя принятой поставки. Потом ему стало стыдно.

Женщина спросила про мать. Он ответил, что она в Шымкенте и они давно не виделись. Про Дану пришлось вспоминать дату последней встречи. Во вторник они ужинали вместе, в среду только переписывались.

Мужчина подписывал пакеты аккуратным мелким почерком. Исправил одну букву и попросил проверить фамилию.

— Теперь я могу уехать? — спросил Арман, когда они начали собираться.

Женщина посмотрела на паспорт в прихожей.

— Сейчас оснований сказать вам, что риск исключён, у нас нет. Оставайтесь дома, пожалуйста. По дальнейшему наблюдению с вами свяжутся.

— Сегодня?

— Постараемся.

Арман упёрся ладонями в край стола.

— Вы понимаете, я не могу весь день ждать звонка, потом ещё день. Скажите хотя бы, сколько.

Он слышал, как повышается его голос, и не мог остановиться. Перед ним стояли живые люди, которым наконец можно было адресовать все вопросы.

Мужчина с пакетами перестал застёгивать сумку.

Женщина ответила не сразу.

— Понимаю. Но вы спрашиваете срок, которого я сейчас не знаю.

Арман посмотрел на неё. На переносице осталась красная полоса. На часах под рукавом была наклеена полоска прозрачного скотча.

Он отступил от стола.

— Извините.

— Ничего. Сохраните номер. Если вам позвонят с другого, уточните фамилию сотрудника. И сообщайте об изменениях самочувствия.

У двери он вспомнил Нину Андреевну.

— Жена соседа этажом выше. Я утром звонил насчёт неё.

Женщина посмотрела записи.

— Адрес передали. Мы к ней тоже поднимемся.

Арман хотел спросить, можно ли ему узнать потом, всё ли с ней нормально, но понял, что снова просит рассказать о другом человеке.

Он проводил их до порога.

— А таблицу в домовом чате надо заполнять? — спросил он.

— Какую таблицу?

Он показал телефон.

Женщина быстро просмотрела строки.

— Эти сведения передайте нам. Обсуждать состояние соседей в общем чате не нужно. И выводы о том, кто болен, по такой таблице сделать нельзя.

Арман попросил разрешения пересказать это соседям.

— Конечно.

Когда дверь закрылась, он несколько секунд стоял в прихожей. Врач не сказала ему ничего обнадёживающего. Но её ответ он запомнил точнее, чем все прежние обещания перезвонить.

* * *

Дана прислала фотографию ключей.

Два одинаковых ключа лежали на распечатанном договоре, рядом была рука хозяйки с широким серебряным кольцом.

«Договорились через её сестру. Квартира моя с понедельника».

Арман написал: «Поздравляю».

Посмотрел на это слово и добавил: «Правда рад».

Дана позвонила через несколько минут.

— Как осмотр?

Он рассказал. Она спросила, нужно ли что-нибудь привезти. Арман посмотрел на еду Раушан, на воду, на почти полный чайник.

— Пока всё есть.

— Тогда я сегодня разберу вещи. Мади обещал помочь, но уже начал торговаться.

На фоне брат что-то возмущённо сказал. Дана рассмеялась.

Арман поймал себя на том, что слушает этот смех с обидой. Ему хотелось, чтобы она тоже сидела в тихой квартире и ждала вместе с ним. От этого стало неприятно.

— Стол не качается? — спросил он.

— Качается. Я спросила. Хозяйка оставила бумажку под ножкой специально для тебя.

Он впервые за утро улыбнулся.

— Я могу тебе перевести за часть…

— Давай потом. Мы ещё не решили, как будем жить.

— Мы же решили.

— Мы обсуждали.

Он хотел возразить и не нашёл, на что сослаться. Ни одной даты, ни одного собранного пакета. Только несколько месяцев разговоров.

— Ладно, — сказал он.

— Это не значит, что я тебя не жду.

После звонка Арман прошёл в комнату. У стены стоял его старый письменный стол, который они собирались продать. На нём лежал принтер, две коробки и пустая кружка.

Он убрал кружку. Больше ничего не сделал.

* * *

К четырём небо затянуло.

Во дворе по-прежнему ходили люди. Один из соседей спускал колёса из багажника, подростки сидели на спинке скамейки. У входа в магазин появилась очередь, хотя внутри свет работал и двери были открыты.

Арман попробовал заказать продукты на несколько дней. Ближайшее время доставки перенесли на вечер, потом ещё на два часа. Он оставил заказ и перестал обновлять страницу.

В местной новостной ленте было сообщение о нескольких происшествиях, которые проверяли полиция и медицинские службы. Ниже редакция просила не распространять непроверенные сведения. В комментариях уже были ролики из других городов, фотографии чужих документов и длинные сообщения без автора.

Арман нашёл своё вчерашнее видео снова. Теперь оно начиналось с надписи, которой раньше не было. В подписи перепутали район.

Он написал Дане, чтобы она попросила Мади дальше его не пересылать.

Мать позвонила, пока он грел бульон.

Сауле уже привезла продукты. Ещё привезла торт, потому что внучка приехала на выходные и они собирались пить чай. Мать сказала, что попросила оставить всё у калитки.

— Ты же сам сказал осторожнее, — объяснила она.

Арман не помнил, давал ли он такой конкретный совет, и не стал уточнять.

— Врачи были, — сказал он. — Пока просят оставаться.

— Значит, оставайся.

— Я не знаю, когда теперь приеду.

— Я услышала.

В её голосе была усталость, которой утром не было.

— Мам, у тебя точно всё нормально?

— Нормально. Только ты за день уже четвёртый раз спрашиваешь. Я каждый раз думаю, что тебе самому хуже, а ты мне не говоришь.

Он сел.

— Мне не хуже.

— Тогда скажи, чего ты хочешь. Чтобы я тебе рассказывала, как кот спит? Могу рассказывать.

Арман потёр лицо здоровой рукой.

— Да хоть про кота, мам. Мне спокойнее, когда я тебя слышу. А я вместо этого всё проверяю, проверяю… Прости.

Она помолчала.

— Я дома, балам. Куда мне на ночь глядя? Сижу с тобой разговариваю.

Он посмотрел на потемневшее окно.

— Я тоже.

Несколько секунд они молчали вместе. Потом мать рассказала, что кот отказался от вчерашней еды, хотя ничего другого ему не давали. Арман слушал, пока не выключился чайник.

* * *

Ерлан удалил файл ближе к пяти.

Вместо него написал номер службы и просьбу сообщать сведения напрямую. Под сообщением возник новый спор: кто-то считал, что информацию от жильцов скрывают.

Арман не стал вмешиваться.

Ему позвонила Раушан.

— Нина Андреевна вам не звонила?

— Нет.

— Она мне минут двадцать назад пропущенный оставила. Я в аптеке была, не услышала. Теперь трубку не берёт. Может, уснула.

— Врачи к ней заходили?

— Заходили. Она мне написала, что осмотрели. Сын почти доехал, говорил, к вечеру будет.

Арман глянул на потолок.

Ничего не было слышно. Днём этажом выше несколько раз двигали мебель или открывали шкаф; сейчас стояла тишина.

— Я её наберу, — сказал он.

Раушан прислала номер.

Гудки шли долго. Арман уже собирался отключиться, когда на другом конце щёлкнуло.

— Нина Андреевна? Это Арман, сосед. Раушан просила узнать, всё ли нормально.

Он услышал воду.

Сначала решил, что женщина моет посуду и держит телефон плечом, как он сам вчера. Затем различил её дыхание.

— Вы меня слышите?

— Да.

Голос был тихий и какой-то чужой. Арман не мог вспомнить, как Нина Андреевна разговаривала раньше. Он слышал её только сквозь двери и в коротких голосовых сообщениях.

— Раушан вам перезванивала.

— Я знаю.

— Вам что-нибудь нужно?

Ответа не было. Вода продолжала шуметь.

Арман поднялся со стула.

— Нина Андреевна?

— Серёжа не приходит.

Он посмотрел на список звонков, будто там мог найти подходящий ответ.

— Он в больнице. Вы вчера с ним ездили.

Женщина долго молчала.

— Я знаю, — сказала наконец.

Арман почувствовал, как холодеют пальцы.

— Вы сейчас одна?

— Мне надо выключить.

— Воду?

— Да.

Что-то звякнуло. Шум изменился, стал глуше.

— Телефон положите рядом, — сказал Арман. — Я пока на линии.

Она не ответила.

Он слышал шорох, потом короткий удар. Телефон, кажется, положили или уронили возле раковины.

— Нина Андреевна!

Шум воды заполнил всё.

Арман взял у ноутбука служебный телефон и отсоединил провод. Батарея была почти полной. Пока он набирал Раушан, в первой трубке что-то заскребло.

— Я дозвонился, — сказал он. — Ей плохо. Воду выключить не может. Сама говорит, но странно.

— Я уже у дома.

— Скорую вызываю.

Он отключил вызов Раушан и набрал номер помощи.

Из первого телефона донёсся женский голос. Арман наклонился к нему.

— Что?

Нина Андреевна не повторила.

Диспетчер ответила в другой трубке. Арман назвал адрес, потом квартиру этажом выше.

Когда его попросили уточнить, что произошло, он поймал себя на том, что рассказывает про Сергея Михайловича. Остановился, начал снова — про женщину, воду, слова.

— Вы сейчас рядом с ней?

— Нет. Я этажом ниже.

— Она отвечает вам?

Арман поднёс первый телефон к уху.

Там что-то тяжело стукнуло, и звонок оборвался.

На потолке над кухонным шкафом появилась тёмная точка.

Он смотрел, как она медленно расплывается по краске, пока диспетчер повторяла вопрос.

Глава 9

Глава 4. Запасной ключ

— Оборвалось! — сказал Арман. — Она была на линии, я слышал, а теперь звоню — не отвечает.

На потолке проступила вторая точка, ближе к стене. Он поднял голову и отступил, хотя до него ещё ничего не капало.

— Вы слышали, что она упала?

— Удар слышал. Что упала — я не знаю. Но она после этого замолчала.

Диспетчер переспросила номер квартиры, уточнила, можно ли попасть внутрь. Арман сказал, что не знает. Ему хотелось, чтобы она перестала задавать вопросы и отправила кого-нибудь, но он уже слышал, как рядом с её голосом щёлкают клавиши.

— Обращение передано. Если сможете связаться с ней, сообщите. Самостоятельно дверь не вскрывайте.

— У неё вода течёт! Уже ко мне. Значит, она даже кран закрыть не может, вы понимаете?

— Да, я записала и передала. Не кладите трубку, ещё один вопрос.

Он посмотрел на шкаф. Сверху лежала коробка от микроволновки, которую хозяин просил не выбрасывать. Арман потянул её на себя. Коробка зацепилась за карниз, пришлось встать на носки. По пальцу скользнул острый край картона.

Только поставив её на пол, он понял, чем занимается.

Наверху лежит человек, а он спасает чужую коробку.

Служебный телефон всё ещё был у уха. Диспетчер спросила, есть ли поблизости родственники. Он ответил, что сын едет, но когда приедет — неизвестно.

После разговора Арман набрал Нину Андреевну снова. Вызов шёл без ответа.

Он оставил телефон звонить на столе и вышел в прихожую. Надел кроссовки, нашёл маску. Ключи лежали рядом с паспортом. Арман взял их, потом вернулся за вторым телефоном.

У двери остановился.

Днём ему дважды сказали оставаться дома. Он успел прожить с этим правилом всего несколько часов, но теперь казалось, что выход из квартиры потребует отдельного объяснения. Можно было позвонить Раушан. Она уже внизу. Можно было просто ждать.

Из кухни донёсся первый тихий стук капли.

Арман открыл дверь.

* * *

Раушан стояла этажом выше и нажимала на звонок.

На полу возле неё лежал аптечный пакет. Сквозь белый пластик просвечивала синяя коробка. Раушан всё ещё была в уличной куртке; с мокрого носка ботинка натекло небольшое пятно.

— Не открывает? — спросил Арман.

Она покачала головой.

— Нина Андреевна! Это мы. Откройте, пожалуйста.

Арман подошёл ближе.

В первый раз он увидел дверь соседей с такого расстояния. На косяке осталась полоска малярной ленты, на ручке висел выцветший шнурок. Возле коврика стояла пластиковая лопатка для обуви. Всё это было здесь и вчера, и неделю назад. Он просто никогда не поднимался на этот этаж.

— Ключа у вас нет?

— Нет. У неё оба дома.

Раушан потянула ручку. Дверь не поддалась.

— Нина Андреевна, вы меня слышите?

Арман приложил ладонь к металлу, потом убрал. За дверью шумело. Он не мог понять, слышит воду или вентиляцию.

— Её сын где?

— Сейчас наберу.

Раушан отошла к окну. Арман остался перед дверью. Вчера ему нужно было удержать такую же ручку, чтобы человек не вышел. Сейчас он смотрел на замок и пытался придумать, как войти.

Из-за двери донёсся короткий звук.

— Подождите, — сказал он.

Раушан замолчала, хотя вызов уже пошёл.

Арман наклонился.

— Нина Андреевна?

Снова тихо. Он не разобрал ни одного слова. Возможно, там двигали стул. Возможно, женщина пыталась ответить.

— Это Арман. Помощь едет.

Ему показалось, что нужно сказать что-нибудь ещё. Чтобы она понимала: за дверью не пусто.

— Раушан здесь. Мы вас слышим.

Последнее было неправдой. Они слышали только отдельные звуки и не знали, что они означают.

Раушан прикрыла микрофон ладонью.

— Денис на въезде. Говорит, минут пятнадцать. Ключ с собой.

— Пусть аккуратно едет.

Она посмотрела на него.

— Я так и говорю.

Потом отвернулась к окну и стала объяснять сыну, что мать разговаривала по телефону, а теперь не отвечает. Арман слышал его голос даже с другого конца площадки: громкий, обрывающийся на вопросах.

— Не знаю, Денис. Я снаружи. Да, скорая вызвана.

Открылась дверь соседней квартиры. Мужчина в майке выглянул, посмотрел на них.

— Что опять?

Раушан опустила телефон.

— Нине Андреевне плохо.

Мужчина не ответил сразу.

— Вчера же мужа увезли.

— Да.

Он глянул на Армана и задержал взгляд на повязке.

— Может, отойти надо?

Раушан подняла с пола пакет.

— Отойдите.

— Я не про себя.

Она ничего не сказала. Мужчина ещё немного постоял в дверях, затем закрыл их. Щёлкнул замок, потом ещё один.

Арман набрал номер помощи повторно. Сообщил про звуки за дверью и сына с ключом. Пока уточнял адрес, Раушан опять нажала на звонок.

На этот раз из квартиры ничего не донеслось.

* * *

Ерлан поднялся по лестнице с телефоном в руке.

Арман узнал его по фотографии в чате раньше, чем тот представился. Невысокий, в домашних брюках и куртке поверх футболки. Одну половину воротника подвернуло внутрь.

— Где течёт? — спросил он.

— У меня на кухне.

— Сильно?

— Пока с потолка.

Ерлан подошёл к двери Нины Андреевны, прислушался.

— Вызывали уже?

— Да, — ответила Раушан.

— А аварийку?

Они посмотрели друг на друга.

Ерлан достал из кармана второй телефон, постарше первого. На экране был крупный скол возле камеры.

— Сейчас Кайрату позвоню.

Арман хотел сказать, что вода подождёт. Потом представил стену за кухонным шкафом и промолчал.

Ерлан разговаривал коротко. Назвал стояк, несколько раз повторил номер квартиры. На другом конце, судя по его ответам, не сразу поняли, почему нельзя просто зайти и закрыть кран.

— Она не открывает, я же говорю. Человеку плохо.

Он выслушал.

— Хорошо. Я спущусь.

Раушан снова попробовала дозвониться Нине Андреевне. Арман видел, как она держит телефон чуть дальше от лица, словно так будет легче услышать ответ.

— Вы сегодня у неё были? — спросил Ерлан.

— Была.

— Близко разговаривали?

Раушан медленно повернулась к нему.

— Ерлан, не сейчас.

— Мне понимать надо.

— Она одна лежит.

— А у меня отец дома. Мне потом к нему.

Арман посмотрел на Ерлана. Тот говорил негромко, но нижняя губа у него заметно дрожала. Маска была натянута так высоко, что край почти касался глаз.

— Я тоже не знаю, можно ли нам здесь стоять, — сказал Арман. — Но врачи вызваны. Кайрат где?

Ерлан моргнул.

— С той стороны дома. Подвал откроет.

— Поможете ему?

Несколько секунд Ерлан смотрел на Армана так, будто решал, не пытаются ли его просто отправить подальше.

Потом убрал телефон.

— Если бригада приедет, я встречу.

Он спустился по лестнице. Раушан осталась стоять к двери вполоборота.

— Не надо было мне уходить, — сказала она.

— Вы же не знали.

— Я хотела только в аптеку. Там очередь была.

Она посмотрела на пакет в руке.

— Всё равно того, что нужно, не оказалось.

Арман не спросил, что она покупала. Он почти ничего о ней не знал: в какой квартире живёт, кто ждёт её дома, почему именно ей звонят соседи. За сутки она успела постоять у двух закрытых дверей, забрать его продукты и сварить бульон.

— Вас дома не ждут? — спросил он.

— Муж знает, где я.

— А ему помощь не нужна?

Раушан чуть заметно улыбнулась.

— Пока ещё сам справляется.

Потом улыбка пропала. Она повернулась к двери.

— Нина Андреевна, Денис скоро будет.

В квартире что-то тихо скрипнуло.

Арман задержал дыхание.

— Вы слышали?

Раушан кивнула, но глаза у неё не изменились. Она, наверное, тоже не хотела выдавать случайный звук за ответ.

Он посмотрел на часы. С тех пор как увидел пятно на потолке, прошло двенадцать минут.

* * *

За это время домовой чат успел узнать больше, чем люди на площадке.

Сначала написали про затопление. Потом — что в квартире «второй случай». Следом спросили, увезли ли женщину и будут ли обрабатывать лифт.

Арман читал сообщения и всё время поднимал голову на дверь.

Раушан заглянула в его экран.

— Не надо, — сказала она.

— Что?

— Читать это сейчас.

Он убрал телефон.

Снизу донеслись голоса, затем хлопнула дверь на лестницу. Арман отступил к перилам. Поднялись двое медиков с сумкой и сложенным креслом на колёсах. Ерлан шёл позади.

Женщина из бригады остановилась перед квартирой.

— Кто разговаривал с ней последним?

Арман поднял руку и сразу почувствовал себя школьником.

Он рассказал про звонок. Постарался не начать опять с Сергея Михайловича, но фельдшер сама спросила про мужа и вчерашнее нападение.

— Днём её осматривали, — сказала Раушан. — Она написала, что всё нормально.

— Вы сами при осмотре были?

— Нет.

— Когда последний раз заходили?

Раушан назвала время. Женщина записала его и попросила обоих отойти от двери.

Её напарник постучал, громко назвал себя. Подождал. Постучал ещё раз.

Арман следил за его рукой. Короткие уверенные движения почему-то казались убедительнее их собственных попыток.

Но дверь не открылась.

— Родственник точно едет? — спросила женщина.

Раушан протянула телефон.

Пока фельдшер разговаривала с Денисом, Ерлан сообщил, что воду перекрыли. Сказал это тише, чем раньше, будто теперь его новость стала незначительной.

— Спасибо, — ответил Арман.

Ерлан кивнул и отошёл на ступеньку ниже.

У Армана зазвонил основной телефон. Дана.

Он сбросил вызов и сразу написал: «У соседки плохо. Скорая здесь. Я на лестнице».

Ответ пришёл почти сразу.

«У тебя всё нормально?»

Он набрал «да», стёр и написал: «Самочувствие то же. Потом объясню».

Когда поднял глаза, фельдшер уже вернула Раушан телефон.

— Он подъехал.

Несколько секунд спустя снизу донёсся быстрый топот. Денис поднялся по лестнице, миновав лифт. В одной руке держал ключи, в другой — телефон и бумажный стаканчик, про который, кажется, забыл.

Он оказался старше, чем Арман представлял. Коротко стриженный, с тёмной щетиной. На плечах куртки остались следы дождя.

— Где мама?

Фельдшер показала на дверь.

Денис поставил стаканчик на подоконник. Ключи звякнули, один упал на пол. Он наклонился за ним, выругался сквозь зубы.

— Подождите, — сказала женщина из бригады. — Откроете и отойдёте. Сначала мы.

Денис посмотрел на неё.

— Там моя мама.

— Я понимаю. Дайте нам подойти к ней.

Он вставил ключ не той стороной, вынул, перевернул. Замок щёлкнул.

Из квартиры пахнуло тёплой водой и чем-то кислым.

* * *

Дверь открылась внутрь, но не до конца. Край зацепил коврик в прихожей. Денис толкнул сильнее, и по плитке прошла невысокая волна.

— Осторожно, — сказал напарник фельдшера.

Арман увидел мокрую дорожку в коридоре, раскрытую сумку на табурете и одну туфлю возле стены. Над обувницей висела большая семейная фотография. Сергей Михайлович улыбался, обняв за плечи жену.

Денис шагнул вслед за медиками.

— Мам!

Ему ответили из кухни, но Арман не разобрал, кто именно.

Раушан двинулась к порогу. Арман тоже сделал шаг и почти коснулся дверного косяка.

Фельдшер обернулась.

— Соседи, останьтесь снаружи, пожалуйста. Нам тесно.

Они отступили.

Из-за приоткрытой двери кухни было видно только часть стола и край белого шкафа. Напарник фельдшера опустился на колени. Денис остался стоять над ним, не зная, куда деть руки.

— Мам, ты меня слышишь?

— Дайте место, — сказала женщина.

Денис отступил к столу и задел стул. Тот скользнул по воде с неприятным длинным звуком.

Арман узнал его.

Примерно это он слышал по телефону.

На площадке стало очень тихо. Ерлан стоял на лестнице ниже всех и держался за перила. Раушан убрала аптечный пакет за спину, словно он мешал.

— Нина Андреевна, откройте глаза.

Арман пытался увидеть больше, не двигаясь с места. Вода медленно вытекала из прихожей, собираясь у порога.

Денис снова позвал мать.

Из кухни донёсся слабый голос.

— Холодно.

Раушан выдохнула и сразу закрыла рот ладонью.

Арман почувствовал облегчение прежде, чем успел о чём-нибудь подумать. Женщина разговаривала. Этого оказалось достаточно, чтобы напряжение в плечах немного отпустило.

Потом он вспомнил, что Айдар тоже разговаривал.

Фельдшер попросила Дениса принести сухое одеяло и документы. Тот пошёл в комнату, открыл шкаф, вернулся без одеяла и снова ушёл. По его шагам было слышно, что он не знает, где что лежит.

Раушан наклонилась к двери.

— В спальне, верхняя полка. Нина туда зимнее убирает.

— Нашёл, — ответил Денис.

Арман отошёл к лестнице. Ему вдруг стало неловко смотреть в чужую квартиру, пока люди ищут одеяло для женщины на полу.

Ниже стоял Ерлан.

— Живая? — спросил он.

— Разговаривает.

Ерлан кивнул. Другого ответа у них пока не было.

Через несколько минут Денис вышел в прихожую с прозрачной папкой. Внутри лежали старые выписки и несколько квитанций.

— Вот это? — спросил он у фельдшера.

Она взяла только часть листов.

— Удостоверение ещё.

Денис посмотрел на сумку на табурете.

Раушан подсказала:

— Маленький карман сбоку.

Он нашёл документ. Потом поднял с пола туфлю и зачем-то поставил её на обувницу, рядом со второй.

Арман смотрел на него и узнавал собственные движения: убрать, выровнять, что-нибудь найти. Денис хотя бы находился в квартире родителей. У Армана утром был только паспорт на столе и приложение с билетами.

Из кухни попросили принести телефон Нины Андреевны. Денис вернулся туда, наклонился возле шкафа.

— Мокрый, — сказал он.

Раушан посмотрела на свой аппарат. На экране всё ещё был открыт список вызовов.

— Упустила я её звонок.

— Вы потом перезвонили.

Она покачала головой.

Из квартиры вышел напарник фельдшера и разложил кресло. Попросил освободить площадку, проверить, работает ли лифт.

Ерлан сразу пошёл нажимать кнопку.

Пока ждали кабину, наверху открылась дверь.

— Воду когда дадут? — спросил женский голос.

— Сейчас не скажу, — ответил Ерлан. — У нас тут человека увозят.

— Да я слышу! Мне с машинкой-то что делать? Она с полным барабаном встала.

Он задрал голову.

Арман подумал, что сейчас тот сорвётся. Самому тоже хотелось сказать что-нибудь резкое. Нина Андреевна лежала на полу, а люди беспокоились о стирке.

Но Ерлан только спросил номер квартиры.

— Кайрат придёт, у него и выясним. Я напишу в чат, не надо каждые пять минут спрашивать.

Женщина что-то ответила уже из-за закрывающейся двери.

В кухне Нины Андреевны задвигались. Денис вышел первым, прижимая к груди пакет с одеждой. За ним медики вывезли кресло.

Она сидела, завёрнутая в клетчатое одеяло. Кардиган потемнел от воды, прядь волос прилипла к щеке. Одна рука лежала поверх одеяла, другая была спрятана под ним.

Арман отступил к лестнице.

Нина Андреевна подняла голову. Посмотрела сначала на Раушан, потом на него.

— Я вам залила? — спросила она.

Он не сразу ответил.

— Нина Андреевна, бог с ней, с водой. Я вытру. Вы о квартире сейчас не думайте.

— Там тряпка.

Фельдшер наклонилась к ней, поправляя край одеяла.

— Какая тряпка?

— В раковине. Я ботинок мыла.

Арман посмотрел на Дениса. Тот кивнул, будто ему только что дали поручение, которое ещё можно выполнить.

— Вытащу, мам.

— Серёжа там весь…

Она не договорила. Закрыла глаза и положила голову на спинку.

Раушан шагнула ближе.

Фельдшер подняла ладонь:

— Мы рядом. Дайте проехать.

Раушан осталась на месте.

Нина Андреевна ещё раз открыла глаза, когда кресло поворачивали к лифту. Спросила, где сумка. Денис показал пакет, но она слабо мотнула головой.

— Другая. Серёже.

— Я возьму.

— Там зарядка.

— Возьму.

Лифт подошёл. Ерлан придержал двери, пока бригада заходила внутрь. Денис двинулся следом, но места уже не было.

— Я на машине за вами, — сказал он.

Женщина из бригады назвала, куда они едут, и попросила не торопиться за машиной на дороге.

Двери начали закрываться.

Арман успел увидеть, как Нина Андреевна повернула голову к сыну. На секунду ему показалось, что она хочет что-то сказать. Потом створки сошлись.

* * *

Денис остался перед лифтом.

Пакет с одеждой растянулся у него в руке. Из него торчал рукав серой кофты.

— Меня утром просили приехать, — сказал он.

Никто не спросил, почему он приехал только сейчас.

— Я вначале на работу заехал. Там нужно было…

Он посмотрел на Раушан, потом на открытую дверь квартиры.

— Ладно.

Арман хотел сказать, что он успел. Женщина жива, её увезли, теперь с ней врачи. Но он не знал, успел ли Денис на самом деле, и от этого заготовленная фраза так и осталась во рту.

— Документы взяли? — спросила Раушан.

Денис посмотрел на папку под мышкой.

— Да.

— Зарядку возьмите. Она возле кровати, в розетке.

Он пошёл обратно в квартиру. Раушан осталась у порога.

Арману нужно было спуститься домой, посмотреть на потолок, позвонить Дане. Он всё ещё стоял на лестнице. Уходить, пока остальные заняты, казалось неловко.

Вернувшись, Денис остановился перед ним.

— Это вы вчера с отцом?

Арман кивнул.

— Я видео видел.

В лифтовой шахте загудел двигатель. Раушан поправила на плече сумку.

— Я не знал, что с ним, — сказал Арман.

Денис провёл ладонью по затылку.

— Я тоже.

Арман невольно прижал руку к боку. Он ждал, что Денис посмотрит на повязку, спросит, как именно всё случилось. Но тот смотрел ему в лицо.

— Он обычно первый ко всем идёт помогать. У вас машину зимой кто-нибудь заводил?

Арман вспомнил серую куртку, поднятый капот у соседнего подъезда. Не был уверен, что тогда видел именно Сергея Михайловича.

— Я без машины.

— Ну да.

Денис отвернулся. Несколько секунд они оба молчали.

— Спасибо, что маму услышали, — сказал он наконец.

Арман хотел объяснить, что сначала позвонила Раушан, что сам он ничего особенного не сделал. Но Денис уже искал ключ от входной двери, и объяснение только задержало бы его.

— Напишите, как она.

— Напишу.

Раушан указала на бумажный стаканчик на подоконнике. Денис посмотрел на него, словно впервые видел.

— Выбросьте, пожалуйста.

Он закрыл квартиру и пошёл вниз по лестнице.

Арман остался с Раушан. Из-за соседской двери было слышно, как работает телевизор.

— Я к себе, — сказала она. — Если позвонят, сообщу.

— Хорошо.

Она подняла аптечный пакет.

— Поешьте. Бульон ещё есть?

Арман хотел ответить привычное «есть», но посмотрел на ступени, ведущие к его квартире.

— Там у меня вода.

Раушан на секунду прикрыла глаза.

— А ведь точно.

* * *

У кухонного шкафа набралась лужа. Вода стекала по стене узкой блестящей полосой и скапливалась на столешнице.

Арман передвинул чайник на обеденный стол. Поднял коробку от микроволновки, которую оставил на полу: снизу она уже размокла.

Он постоял с ней в руках, затем отнёс в прихожую и поставил на пакет для мусора.

Позвонил Ерлан.

— Кайрат к вам подойдёт. Откройте, пожалуйста.

Арман предупредил про вчерашний контакт и сегодняшний осмотр. Ерлан ответил, что передаст.

Через несколько минут пришёл мужчина в рабочей жилетке. На поясе у него висела небольшая сумка с инструментами. Он представился, спросил, где течёт, и попросил Армана пока ничего не включать на кухне.

Арман отступил в коридор.

Кайрат осмотрел стену, заглянул за шкаф. Потом вышел к щитку. Работал молча, только иногда уточнял, откуда появилась первая вода.

— Хозяину сообщили?

— Ещё нет.

— Сфотографируйте. Потом спрашивать будут.

Арман достал телефон. В объективе пятно выглядело маленьким. Он отступил, захватил стену целиком, сделал ещё снимок.

Хозяин ответил на второй вызов.

— Сильно?

— Пока не знаю. Здесь мастер смотрит.

— Сверху кто?

Арман назвал квартиру.

— Они дома?

— Женщину в больницу увезли.

Хозяин помолчал.

— Ну вы зафиксируйте всё. Я завтра подъеду.

— Хорошо.

— И соседям напишите.

— Её сына номер есть.

— Тогда ему.

Арман закончил разговор. Вчера он собирался сообщить хозяину о кране, который давно капал. Теперь это выглядело нелепо, хотя кран остался тем же и сам по себе не починился.

Кайрат вышел из кухни.

— Эту часть пока оставил без электричества. Высохнет — надо ещё посмотреть. Сами не включайте.

— Холодильник?

Они проверили. Холодильник работал.

Это обрадовало Армана сильнее, чем должно было. Хотя бы продукты, которые принесла Раушан, не придётся выбрасывать.

Кайрат застегнул сумку.

— Пол вытереть сможете?

— Да.

— Тогда завтра ещё зайду.

Арман проводил его до двери. В коридоре мужчина ответил на звонок, сказал, что скоро вернут воду, и пошёл дальше. Где-то выше его уже ждали.

Арман собрал воду старыми полотенцами. Одно из них было почти новым; мать положила его в сумку, когда он в последний раз приезжал. На белой ткани сразу проступила серая полоса от пола.

Он долго смотрел на неё. Потом выжал полотенце в ведро и опустился на корточки у шкафа.

* * *

Дана позвонила, когда он заканчивал.

— Ты можешь разговаривать?

— Да.

Он сел на стул в прихожей. Ноги гудели, как после длинной дороги, хотя сегодня он вышел из квартиры всего на один этаж.

— Что там у вас?

Арман рассказал. Про воду, закрытую дверь, сына с ключами. Про Нину Андреевну, которая извинялась за потолок.

— Ей лучше? — спросила Дана.

— Она разговаривала, когда увозили.

Он сам услышал, как осторожно это прозвучало.

Дана не стала переспрашивать.

— А тебе говорили из дома не выходить.

— Знаю.

— Я не ругаю.

— Я слышу.

Он говорил жёстче, чем хотел. Дана замолчала.

Арман закрыл глаза.

— Извини. Я просто не понимаю, как надо было. Сидеть и слушать, что там наверху?

— Я тоже не знаю.

Он ожидал совета или возражения. После её ответа спорить стало не с чем.

— Я сообщу, что выходил, — сказал он.

— Хорошо.

С её стороны донёсся шорох, потом тихий удар.

— Ты что делаешь?

— Коробку собираю. Дно никак не складывается.

— Сначала короткие края внутрь.

— Арман, я знаю.

Он улыбнулся, хотя она не видела.

— Сколько вещей?

— Пока одна коробка.

— В ней что?

— Книги. Всё остальное ещё по шкафам.

Дана отошла от телефона. Арман слышал, как она просит Мади принести скотч. Брат ответил, что не брал. Она сказала, что это не обвинение, пусть просто посмотрит в ящике.

Арман потёр глаза.

— Я всё время забываю, что ты сегодня переезжаешь.

— Сегодня собираю. Переезжаю в понедельник.

— Да. Прости.

— Тебе сейчас не обязательно всё помнить.

Он хотел сказать, что обязательно. Именно это ему сегодня несколько раз и объясняли: вспомните, когда были на складе, с кем ехали, во сколько говорили с соседкой. Но Дана имела в виду другое.

— Я могу завтра тебе позвонить и просто посидеть на линии, пока собираешь, — сказал он.

Она немного помолчала.

— Можешь.

— Без советов про коробки.

— Тогда тем более.

Арман посмотрел на ведро у кухонной двери.

— У меня тут тоже вещи двигать придётся.

— Двигай. Потом покажешь потолок.

Они закончили разговор без очередного решения про квартиру. Арман впервые не почувствовал, что разговор поэтому не удался.

* * *

По номеру из памятки ответили не сразу.

Арман объяснил, что поднимался к заболевшей соседке. Его спросили, заходил ли внутрь, находился ли рядом с ней, касался ли её. Он рассказал всё по порядку и отдельно упомянул бригаду.

— Самочувствие сейчас как?

Он прислушался к себе.

Болела рука. Тянуло спину после пола. Было душно в маске, которую он забыл снять, когда остался один.

— Без изменений, — сказал он, затем добавил про усталость.

Его попросили продолжать наблюдение и оставаться дома. Арман записал, что должен уточнить утром. Теперь хотя бы сегодняшний выход тоже был учтён.

В домовой чат Ерлан отправил сообщение: вода будет через несколько минут, по двум квартирам ещё работает мастер. Следом попросил не писать о диагнозах, которых никто не знает.

Ему ответили, что жильцы имеют право быть в курсе.

Арман посмотрел на время. Было начало седьмого.

Он написал Денису: «Если сможете, сообщите про маму. Остальное позже».

Слово «остальное» включало мокрый потолок, звонок хозяина и фотографии. Арман не стал ничего прикреплять.

Потом открыл переписку с матерью. Последний разговор закончился меньше трёх часов назад. Она уже говорила, что от его постоянных вопросов сама начинает тревожиться.

Он всё равно набрал.

— Сәлем, балам.

— Мам, у Сауле ключ от тебя есть?

Мать ответила не сразу.

— Есть. А что?

Арман рассказал про соседку. На этот раз он начал с того, что её уже увезли и она разговаривала.

Мать слушала, не перебивая.

— Хорошо, что сын приехал, — сказала потом.

Арман посмотрел на свой паспорт в прихожей.

— Да.

— Он сам открыл?

— У него ключ был.

На другом конце стукнула крышка кастрюли.

— А к тебе кто зайти сможет?

Он посмотрел на дверь.

Два года назад хозяин оставил ему второй комплект. Арман положил его в верхний ящик комода, под старые квитанции. Дане обещал сделать копию, потом решил отдать запасной. В тот день она ушла раньше, чем он вспомнил. В следующий раз они встретились в городе.

— У хозяина комплект есть, — сказал он. — На всякий случай. То есть зайти-то можно.

— Он близко живёт?

— Ну… не рядом. Надо ехать.

Мать помолчала.

— Только под коврик не вздумай. Я тебя знаю: решишь, что придумал удобно, а туда любой первым делом заглянет.

Арман усмехнулся.

— Не буду.

— А Дане дать?

— Она сейчас на другом конце города.

— Сегодня на другом конце, а завтра рядом будет. Ты ей всё-таки дай, сынок. Хоть кому-то дай, кроме хозяина.

Она не стала спрашивать про билет. Арман был благодарен и за это, и за то, что ему от этой благодарности было стыдно.

Мать ещё рассказала, что Сауле передала слишком много хлеба. Часть она убрала в морозилку. Спросила, работает ли у него холодильник.

— Работает.

— Ну вот. Уже хорошо.

Он сказал, что позвонит утром.

* * *

Запасной ключ нашёлся под квитанцией за прошлый декабрь.

Арман положил его на ладонь. На нём была маленькая жёлтая метка. Хозяин объяснял, от какого он замка, а Арман слушал невнимательно, потому что оба ключа тогда казались одинаковыми.

Он проверил комплект на своей двери. Закрыл, открыл. Повторил со вторым замком.

Потом позвонил Раушан.

Она ответила не сразу. На фоне работал телевизор, чей-то мужской голос спрашивал, подогревать ли суп.

— Извините. У вас можно ключ оставить?

Раушан помолчала.

— От квартиры?

— Да. Запасной.

Он хотел объяснить всё коротко, но начал с Дениса, который ехал из Караганды. Остановился.

— Если я не буду отвечать, — сказал он. — Чтобы дверь не ломать.

На другом конце выключили звук телевизора.

— Вам плохо?

— Нет. Я на всякий случай.

— Арман, я не всегда дома.

— Я понимаю.

— И сама к вам не пойду, если что. Врачей вызову.

— Да. Я так и хочу.

Она попросила положить ключи в конверт и оставить за порогом. Сказала, что поднимется и заберёт. На всякий случай назвала свою квартиру — на два этажа ниже.

Арман нашёл пустой конверт среди документов. Написал номер квартиры, потом телефон. Сверху положил ключи и заклеил край.

Подумал и добавил номер Даны.

Арман положил конверт за порогом и закрыл дверь.

Через несколько минут тихо постучали. Он посмотрел в глазок. Раушан показала конверт, кивнула и пошла к лестнице.

Арман написал ей: «Спасибо».

Почти сразу пришло сообщение от Дениса.

«Маму смотрят. Пока ничего не сказали».

Арман ответил, что будет на связи, и переслал Дане номер Раушан. Объяснил, у кого теперь лежат ключи.

Дана почти сразу позвонила.

— Я записала, — сказала она.

Он стоял в прихожей, не снимая кроссовок.

— Хорошо.

— Ты ел?

— Сейчас.

— Я пока здесь.

Арман отнёс телефон на кухню и поставил на сухой край стола. Достал хлеб и сыр. Пачка печенья, которую Раушан утром принесла вместе с остальными продуктами, лежала рядом с хлебницей.

Он открыл её.

— Купил вчера твоё печенье, — сказал он.

— Сам ешь. Я другое куплю.

В стене тихо стукнуло. Арман перестал жевать и поднял голову.

— Что? — спросила Дана.

Он прислушался.

— Мастер, наверное.

Несколько секунд было тихо. Потом по трубам прошёл шум: в доме возвращали воду.

Арман снова сел. Дана что-то складывала на своей стороне; скотч отходил от рулона короткими рывками.

Ему больше не нужно было всё время говорить, чтобы знать, что она ещё здесь.

Глава 10

Глава 5. До вылета

Билет пришёл на почту в воскресенье вечером.

Арман открыл вложение, проверил фамилию и время вылета. Потом проверил ещё раз: в приложении фамилия была написана латиницей, и собственное имя почему-то казалось чужим.

Астана — Шымкент. Понедельник, 17:40. Один взрослый.

До покупки он двадцать минут сравнивал условия возврата. Самый дешёвый вариант закрыл сразу. В другом можно было вернуть почти всю сумму до окончания регистрации. Арман выбрал его, заплатил и ощутил короткое облегчение, как будто уже сделал часть пути.

Он не знал, разрешат ли ему ехать.

На утреннем звонке попросили ещё сутки оставаться дома. Завтра обещали сообщить, как будет проходить дальнейшее наблюдение. Температура у него не поднялась. Синяк на предплечье пожелтел по краям, ссадина затягивалась. Ни один из этих признаков не отвечал на вопрос, который он задавал по телефону уже третий раз.

Арман отправил матери только время вылета.

Потом дописал: «Если скажут, что можно».

Она прочитала и позвонила.

— Ты сначала билет купил, а потом выяснять будешь? Мы же об этом говорили.

— Он с возвратом, мам. Если что, сдам. Я проверил условия, там можно…

— Да при чём здесь возврат! Я за тебя боюсь, а ты мне опять про билет.

Он сел на край кровати. На полу стоял чайник: кухонную розетку Кайрат пока не разрешил включать. Под чайником лежала разделочная доска, которую Арман принёс из кухни, чтобы не ставить горячее на ламинат.

— Я помню, что врач должен разрешить. Правда помню. Просто хотел, чтобы билет уже был.

— Не надо из-за меня торопиться, слышишь? Я тебя прошу приехать, а не лететь любой ценой.

Он посмотрел на экран ноутбука. Там оставалась открытой страница оплаты.

Потому что она попросила приехать.

Это случилось днём, когда они разговаривали о Сауле. За соседкой приехал сын. Забрал её вместе с внучкой к себе, продукты из морозилки увёз в двух больших сумках. Мать Армана смотрела из окна, как он укладывает всё в багажник и несколько раз просит поторопиться.

— Тебя звали? — спросил Арман.

— Звали.

— А ты?

— Куда я к ним поеду? У них и так полный дом.

— Ну и что?

— Ничего. Я осталась.

Она не спорила. Говорила, что сын Сауле хороший, правильно сделал, что забрал. Потом спросила, когда Арману обещали позвонить врачи.

И уже перед прощанием произнесла:

— Если сможешь, приезжай, балам.

Арман тогда не ответил сразу. Он столько раз слышал от неё эти слова, что вначале принял их за обычное окончание разговора. Только мать не добавила ни про помидоры, ни про отпуск, ни про то, что он опять забыл.

— У тебя что-то случилось?

— Нет.

— Тогда почему?

За окном на её стороне резко залаяла собака. Мать помолчала, прислушиваясь.

— Просто приезжай, если можно.

Теперь, вечером, она сама напоминала ему про врачей.

— Я не поеду прямо из больницы к тебе, — сказал Арман и сразу понял, что объясняет не то. Он уже два дня был дома.

Мать не стала его поправлять.

— Узнай всё сначала.

— Узнаю.

Она попросила прислать билет целиком. Арман переслал файл, хотя мог просто назвать время ещё раз.

Через минуту мать написала: «На фамилию правильно оформил».

Он улыбнулся. Потом открыл билет и проверил фамилию в третий раз.

* * *

В понедельник Дана позвонила в семь двадцать.

Арман уже не спал. За ночь пятно на кухонной стене стало бледнее, зато по нижнему краю выступила жёлтая полоса. Он сфотографировал её для хозяина и теперь сидел перед телефоном, решая, стоит ли отправлять снимок так рано.

— Разбудила?

— Нет.

— У меня перевозчик отменился.

На её стороне что-то зашуршало.

— Совсем?

— Водитель заболел. Заменить некем. Вчера ещё писал, что в девять будет.

Арман посмотрел на свой собранный рюкзак. Внутри лежали футболка, бельё, зарядка и папка с документами из больницы. Остальные вещи он не складывал: боялся, что подготовка начнёт выглядеть как принятое решение.

— Другого ищешь?

— Уже нашла. После обеда. Дороже, но там всего три коробки и сумка. Может, сами на такси отвезём.

— Сама не таскай.

— Арман, книги не весят сто килограммов.

— Всё равно.

Она не стала спорить.

Он вчера просидел с ней на видеосвязи почти час. Дана складывала вещи, время от времени подносила к камере предметы, которых он давно не видел: кружку с отбитой ручкой, его старую толстовку, книгу, которую он дал ей и забыл. Мади проходил мимо с бутербродом и спрашивал, когда освободится скотч. Ему нужно было починить коробку от наушников.

Арман слушал их и разбирал свой стол. К концу разговора на нём впервые за несколько месяцев появилось место для ноутбука.

— Ты сегодня летишь? — спросила Дана.

— Пока жду звонка.

— Поняла.

Он услышал, как она поставила что-то тяжёлое на пол.

— Если не полечу, помогу с вещами.

Дана помолчала.

— Давай сначала тебе скажут, что можно выходить. Потом решим.

Арман потёр переносицу.

— Да. Конечно.

Из глубины квартиры донёсся голос Мади:

— Я пошёл!

— Завтракал? — крикнула Дана, отодвинув телефон.

— Да!

— Не «да». Что ел?

— Бутерброд!

Арман улыбнулся.

— У него сегодня школа?

— А куда он, по-твоему, собрался с рюкзаком?

— Я думал, отменили.

— Учебный центр отменил в субботу. В школе вчера написали, что всё по расписанию.

Дана снова позвала брата. Напомнила взять ключи и после уроков идти к маме: она сама будет заниматься переездом.

Мади ответил уже из прихожей:

— Я понял.

Хлопнула дверь.

Арман посмотрел на время. Семь двадцать девять. Где-то люди всё ещё успевали выходить вовремя.

* * *

Из службы наблюдения позвонили в девять двенадцать.

Арман поднял трубку до второго гудка.

На этот раз был мужской голос. Сотрудник уточнил самочувствие, спросил, появились ли новые жалобы, затем долго искал что-то в своих записях. Арман слышал, как на другом конце открывается и закрывается дверь.

— По поездке у меня вопрос, — сказал он, когда основные вопросы закончились.

— Говорите.

— Сегодня самолёт. Я без температуры. Осмотр был в субботу, вчера звонили. Можно мне ехать?

Мужчина попросил подождать.

Арман встал со стула. Прошёл до кухни, вернулся. В рюкзаке торчал угол прозрачной папки. Он заправил его внутрь.

— Сейчас рекомендация остаётся прежней, — сказали в трубке. — Поездку отложить, контакты ограничить. Наблюдение продолжается.

— До какого дня?

— По вашему случаю должен связаться врач.

— Мне уже третий день говорят, что свяжутся.

Сотрудник помолчал.

— Я вижу ваши обращения.

— И?

— Передам вопрос врачу отдельно.

Арман закрыл глаза. Ему хотелось заставить этого человека назвать дату, даже если тот возьмёт её с потолка. Человек не знал, а Арман всё равно давил, потому что больше давить было не на кого.

— У меня мама в другом городе.

— Понимаю.

— Нет, вы…

Он остановился.

В трубке что-то упало. Мужчина извинился, повторил, что передаст вопрос, и спросил, есть ли ещё жалобы.

— Нет, — сказал Арман.

После разговора он открыл билет.

До вылета оставалось больше восьми часов. Этого могло хватить на звонок, сборы, дорогу до аэропорта. Он прикинул время так же, как в пятницу считал, сколько займёт приёмка шести ящиков.

Потом вспомнил пятницу и закрыл приложение.

Мать прислала сообщение:

«Что сказали?»

Он написал: «Пока оставаться».

Через несколько секунд под сообщением появились две отметки прочтения. Ответа не было.

* * *

В десять сорок восемь телефон коротко звякнул.

Арман в это время выжимал полотенце над ванной. Вода из него уже почти не шла, но он продолжал крутить ткань, чтобы закончить хоть что-нибудь.

Уведомление было от авиакомпании.

Рейс отменён.

Он вытер руку о футболку и открыл приложение. Вчерашняя зелёная строка с временем исчезла. Вместо неё предлагали оформить возврат или выбрать другой вариант перевозки.

Других вариантов на сегодня не было.

Арман несколько раз обновил страницу. На завтра появился перелёт с пересадкой, но после нажатия система сообщила, что места недоступны. На послезавтра оставался прямой рейс. Он выбрал его, дошёл до подтверждения и остановился.

Телефон опять завибрировал. Пришло письмо с тем же сообщением.

Арман сел на край ванны.

Ещё минуту назад он сам решал, успеет ли дождаться ответа. Теперь не имело значения, позвонит врач через час или через пять минут.

Он набрал номер поддержки. Включил громкую связь и положил телефон на полку. Пока автомат перечислял пункты меню, перенёс мокрые полотенца в таз, вытер пол, снял с сушилки футболку, которая так и не высохла.

Оператор ответила, когда он уже перестал вслушиваться в музыку.

Причину отмены она назвала общей фразой. По другим рейсам обещать ничего не могла.

— Если на завтра переоформить, он точно будет? — спросил Арман.

Женщина помолчала.

— Подтвердить выполнение завтрашнего рейса сейчас не могу.

— Но вы его продаёте.

— Могу оформить возврат на исходный способ оплаты.

Арман посмотрел на таз. Одно полотенце сползло с края и снова лежало на полу.

— Оформляйте.

Она предупредила, что деньги поступят не сразу.

Арман чуть не сказал, что дело не в деньгах. Мать вчера говорила ему то же самое.

Мать уже видела новость.

— У вас только один отменили? — спросила она.

— Не знаю.

— Тут пишут, ещё из Алматы.

— Мам, я не проверял.

Он сказал это слишком резко. На другом конце стало тихо.

— Прости.

— Я просто спрашиваю.

Арман открыл окно на кухне. Ветер сразу подхватил край полотенца на подоконнике.

Во дворе двое мужчин грузили в багажник большие пакеты. Один всё время переставлял их, освобождая место, другой держал коробку с детским стулом. Возле соседней машины женщина вытряхивала коврики. Арман не мог понять, собираются люди уезжать или просто делают то, что давно откладывали.

— Я на машине попробую, — сказал он.

— На какой?

— Найду.

— У тебя работа, квартира. Дана там.

— Я помню.

Мать помолчала.

— Я вчера попросила, а теперь ты мечешься.

— Не из-за тебя.

— Из-за меня тоже.

Арман посмотрел на окно соседнего дома. На стекле висела надпись о продаже, которую он видел уже несколько месяцев.

— Я хочу приехать, — сказал он. — Только пока не знаю как.

Мать вздохнула.

— Хорошо. Как узнаешь, скажешь.

Она рассказала, что Сауле попросила присмотреть за домом. У них плохо закрывалась створка ворот: иногда ветер распахивал её, и она потом стучала до самого утра. Мать обещала проверить вечером.

Арман слушал и думал, что матери тоже нужно чем-нибудь заниматься.

— К себе никого не пускай, — сказал он.

— Я услышала ещё вчера.

После звонка он открыл на телефоне карту в браузере. Маршрут до Шымкента занял почти весь экран. Пришлось уменьшить масштаб, чтобы увидеть оба города одновременно.

Он раньше проезжал это расстояние пассажиром. Спал, просыпался на заправках, покупал чай, опять засыпал. Теперь смотрел на время в пути и впервые пытался представить, сколько часов сможет провести за рулём сам.

Бензин. Ночёвка. Где остановиться. Что делать, если станет плохо по дороге.

Арман закрыл список поездок с попутчиками, который успел открыть в соседней вкладке. Объяснять незнакомому водителю, почему он второй день ждёт звонка врачей, не хотелось. Ехать и умолчать об этом он тоже не мог.

Он набрал Рустема.

* * *

Начальник ответил на громкой связи. Арман слышал поворотник и женский голос рядом.

— Ты как?

— Без изменений.

— Хорошо.

Пауза получилась длиннее обычного.

— Ты по работе? — спросил Рустем.

— Нет. Мне машина нужна.

Поворотник перестал щёлкать.

Арман рассказал про отменённый рейс, мать и дорогу. Про рекомендацию оставаться дома тоже сказал. Рустем не перебивал.

— С врачом я ещё поговорю, — добавил Арман. — Сейчас хотя бы понять, на чём вообще можно.

— Наш универсал хочешь?

— Если дадите.

Серый универсал обычно стоял возле офиса. На нём возили документы и небольшие заказы; пару раз Арман ездил на объект сам. Рычаг коробки был стёрт со стороны большого пальца, а на заднем сиденье лежал чехол, который постоянно съезжал.

Рустем что-то сказал женщине рядом и переключил телефон.

— На сколько дней?

Арман посмотрел на карту.

— Не знаю.

— Мне нужно будет объяснить, где машина.

— Я понимаю.

— Ты один поедешь?

— Пока да.

Рустем помолчал.

— Давай я сначала согласую. И со своим врачом закончи. Если тебя в дороге прихватит, что ты делать будешь?

Арман открыл рот и не ответил.

— Я не отказываю, — сказал Рустем. — Просто это далеко.

На складе Арман каждый день объяснял людям, что водитель не может оказаться в другом городе через час после звонка. Сейчас ему самому казалось, что расстояние можно сократить одним удачным решением.

— Позвоните, как узнаете?

— Да. Я в офис ненадолго заеду. Потом своих забираю, поедем за город к брату.

— Во сколько?

— Около двух. Если договорюсь по машине, ключи до этого заберёшь.

Арман поблагодарил и закончил разговор.

До двух было почти три часа.

* * *

В одиннадцать тридцать пять Дана написала:

«У них уроки закончились раньше. Мади должен был уже прийти».

Арман перечитал сообщение. Посмотрел на последнее время её появления в сети.

«Трубку берёт?»

«Нет. Может, сел. Сейчас узнаю».

Он положил телефон рядом с ноутбуком. Открыл погоду по дороге на юг, потом закрыл: без машины она пока ничего не меняла.

Через пять минут сам набрал Мади.

Сначала прошли длинные гудки. Потом голос сообщил, что абонент недоступен.

Арман позвонил ещё раз. На этот раз гудков не было.

Он вспомнил, как в субботу Мади держал телефон перед камерой, показывая видео из школьного чата. Разговаривал быстро, перебивал Дану, смеялся над тем, как Арман путал названия деталей для ноутбука. Ему было четырнадцать. Арман почему-то всё ещё представлял его маленьким и поэтому сейчас воображал сидящим где-нибудь на лавочке с разряженным телефоном.

Дана позвонила сама.

— Арман, их ещё в десять двадцать отпустили! Я думала, он на уроках. Сначала один отменили, потом ещё два…

— Всех?

— Их класс. Учителей нет. Мама классной написала, та сказала, что предупреждение отправляла.

— Где он обычно после школы бывает?

— Домой! Он домой должен был прийти. Я ему сто раз…

— Дана, я понимаю. Но если не домой — куда? Вспомни, куда он раньше заходил.

Она назвала друга. Арман узнал имя: Нурик. Мади несколько раз упоминал его, когда рассказывал про компьютер.

— Ему звонила?

— Звонила. Нурик дома. Говорит, вместе дошли до перекрёстка и разошлись. И всё, больше ничего не знает!

Арман посмотрел на часы.

— Когда?

— Половина одиннадцатого примерно.

До дома от школы было минут двадцать пешком. Арман знал дорогу: однажды забирал Мади, пока Дана проводила занятия.

— Может, в магазин зашёл?

— На час?

Он замолчал.

— Я сейчас пройду до школы, — сказала Дана. — Мама дома останется.

— Я приеду.

— Тебе же…

— Я помню.

Дана несколько секунд ничего не говорила. Арман слышал, как она застёгивает молнию.

— Хорошо, — сказала наконец.

Он спросил, во что Мади одет. Дана ответила сразу: тёмно-синяя куртка, чёрные брюки, рюкзак с серой вставкой. Арман записал, хотя думал, что запомнит.

Перед звонком в полицию он снова набрал Мади. Всё ещё недоступен.

У него спросили возраст, время последнего контакта, адрес школы. Арман пересказал то, что узнал, отдельно уточнив, что сам утром мальчика не видел. Назвал номер Даны и её матери. Ему сказали оставаться на связи и сообщить, если Мади найдётся.

Когда разговор закончился, от Даны уже пришла фотография брата.

На снимке Мади сидел за праздничным столом и придерживал ладонью бумажный колпак. Арман сохранил фото. Обрезать лишнее не стал.

* * *

Он не взял рюкзак с одеждой.

Положил в карман документы, оба телефона и зарядку. Достал чистую маску из упаковки в прихожей. Куртка с порванным рукавом так и лежала отдельно; Арман достал из шкафа другую, слишком тонкую для ветра.

На телефоне светилось сообщение от сервиса такси: водитель будет через семь минут.

Арман написал, что находится под медицинским наблюдением после контакта с заболевшим. Несколько секунд смотрел на непрочитанную строку.

Водитель отменил поездку.

Арман выдохнул через нос. Заказывать следующего и не писать было бы проще.

Он заказал ещё раз.

Второй водитель ответил:

«Температура есть?»

«Нет. Но сказали ограничить контакты».

Долго ничего не приходило. Потом появилось:

«Понял. Подъеду».

Арман спрятал телефон, снова достал и отправил Дане номер машины.

На лестнице пахло мокрой тряпкой. Арман прошёл вниз и остановился у квартиры Раушан, не нажимая на звонок.

Написал: «У Даны брат не пришёл из школы. Еду к ней. Если будете звонить и не отвечу, перезвоню сам».

Она прочитала почти сразу.

«Ключ у меня. Телефон включён».

Внизу стеклянная дверь была чистой. Арман прошёл через тамбур, придерживая её здоровым локтем. Только на улице заметил, что задерживал дыхание.

У магазина стояли люди с тележками. Женщина пыталась открыть багажник, держа ребёнка на руках; прохожий помог ей, дождался, пока она уложит пакеты, и пошёл дальше. На детской площадке лежал зелёный мяч. Никто за ним не возвращался.

Такси остановилось у соседнего подъезда.

Арман пошёл к нему, стараясь не бежать.

В машине играло радио.

Ведущая зачитывала сообщение о временных изменениях в работе нескольких медицинских учреждений. Арман уловил название района, потом водитель убавил звук.

— Вам к школе?

— Да.

Мужчина посмотрел на него в зеркало. На вид ему было около пятидесяти. Маска закрывала лицо почти до глаз; седые волосы над ушами были примяты дужками очков.

— Ребёнок там?

— Не можем найти.

Водитель кивнул и больше ничего не спросил. На первом же перекрёстке свернул с маршрута.

Арман поднял голову.

— Там стоит, — объяснил мужчина. — Сейчас объедем.

— Хорошо.

Телефон показал двенадцать семнадцать.

Дана прислала короткое сообщение: дома Мади нет, соседей спросили, двор проверили. Она шла к школе с родственницей Нурика. Арман ответил, что едет.

Машина двигалась вдоль длинного ряда припаркованных автомобилей. У входа в аптеку несколько человек стояли не в очереди, а полукругом, глядя внутрь. На стеклянной двери висел лист бумаги. Арман не успел прочитать.

У остановки ждал полный автобус. Двери были открыты, люди выходили и сразу расходились в разные стороны. Двое тащили за собой чемодан, который застревал колёсами в трещинах асфальта.

— Почему автобус стоит? — спросил Арман.

— Может, сломался.

Водитель говорил спокойно. Арману понравился этот ответ. Сломавшийся автобус был понятным объяснением и не требовал немедленно думать о другом.

Через квартал они остановились.

Впереди тянулась пробка, но встречная полоса оставалась почти пустой. Несколько машин выезжали на неё, проезжали метров двадцать и возвращались обратно. Где-то сигналили без перерыва.

Арман открыл карту.

Водитель покачал головой.

— Дальше не покажет. Там что-то случилось.

Они продвинулись на длину одной машины.

Арман снова набрал Мади. Недоступен.

Он отправил сообщение: «Это Арман. Мы тебя ищем. Ответь хоть что-нибудь».

Приложение оставило одну серую отметку.

Справа мужчина в рабочей куртке шёл между автомобилями, держась за зеркала. Сначала Арман решил, что тот просит деньги. Потом увидел, как человек остановился возле серебристой машины и прижался лбом к боковому стеклу.

Водитель серебристой опустил окно на несколько сантиметров.

Арман выпрямился.

Мужчина снаружи повернул голову. Рука медленно легла на верхний край стекла.

— Не открывай, — сказал Арман.

Водитель такси посмотрел на него.

— Что?

— Там. В серой.

Он ткнул пальцем вперёд и вправо.

Окно соседней машины пошло вниз ещё немного. Человек в рабочей куртке нагнулся, просунул пальцы в щель. Из салона резко крикнули.

Таксист нажал на сигнал.

Мужчина повернулся.

Арман успел увидеть мокрый подбородок и грязный воротник. Из носа шла кровь. Человек не выглядел разъярённым. Просто смотрел туда, откуда шёл звук.

Водитель серебристой машины рванул вперёд и ударил бампером автомобиль перед собой.

Раздался сухой хруст.

Человек у окна потерял опору, ударился плечом о бок машины и опустился на колени. Арман подумал, что сейчас он останется лежать. Но мужчина поставил ладонь на асфальт, попробовал подняться, не смог и повернулся к такси.

Замки щёлкнули.

— Не сигналите больше, — сказал Арман.

— Вижу.

Таксист чуть сдал назад. Сзади немедленно загудели. Он поднял руку к зеркалу, показывая водителю за ними остановиться.

Мужчина поднялся не сразу. Ему мешала одна нога. Он волочил её, цепляясь носком ботинка за асфальт, и от этого двигался ещё медленнее.

До машины было метров пять.

Арман смотрел на него и никак не мог заставить себя отвести взгляд. В субботу всё происходило за дверью чужой квартиры, в пятницу — в их подъезде. Здесь вокруг стояли десятки машин. Люди смотрели из окон. Кто-то должен был уже знать, что делать.

Из автомобиля впереди вышел мужчина с телефоном.

— Вы куда поехали?! — крикнул он водителю серебристой машины.

Арман постучал по своему стеклу, затем остановился.

— Назад! — крикнул таксист, не открывая окно.

Мужчина с телефоном обернулся.

Человек в рабочей куртке потянулся к нему обеими руками.

Тот отскочил к своей двери. Телефон упал на дорогу. Несколько секунд мужчина стоял, глядя на него, потом нырнул обратно в салон и захлопнул дверь.

Такси тронулось назад ещё на метр.

Арман упёрся ладонью в сиденье, почувствовал боль в ссадине и убрал руку.

Со стороны перекрёстка бежали двое полицейских. Один разгонял людей от тротуара, второй что-то громко говорил в рацию. За ними Арман увидел остановившуюся скорую и лежащий на боку дорожный знак.

Человек между машинами пошёл на голос.

Таксист вывернул руль. Соседний водитель дал ему место; машина медленно протиснулась в свободный промежуток и повернула в проезд между домами.

Арман оглянулся.

Рабочая куртка мелькнула за крышей джипа и исчезла. Он не увидел, чем всё закончилось.

* * *

Во дворе таксист остановился на несколько секунд.

Руки лежали на руле. Правый указательный палец мелко подрагивал.

— Дверь не открывайте, — сказал он.

Арман кивнул.

Мужчина нажал кнопку на телефоне, отправил голосовое сообщение кому-то из водителей. Назвал перекрёсток, попросил предупредить остальных, чтобы не ехали туда.

Потом повернулся к Арману.

— Это у вас такое было?

Арман понял не сразу.

— Контакт ваш.

Он посмотрел на свои руки.

— Сосед. В пятницу.

Водитель несколько секунд молчал.

— Если хотите, я выйду.

Мужчина глянул в лобовое стекло. Перед машиной дворник собирал совком рассыпавшийся мусор. У стены дома курили двое подростков и смотрели в сторону дороги.

— Довезу, — сказал он.

Арман поблагодарил.

Они поехали дальше, уже без радио.

На следующей улице всё выглядело обычным. Работала пекарня, мужчина в белом фартуке выставлял на тротуар рекламную стойку. Девочка тянула мать к витрине с пирожными. У остановки смеялись студенты.

Арман несколько раз оглянулся, словно происшествие должно было двигаться следом.

Телефон завибрировал.

Рустем написал, что машину согласовали. Попросил приехать к офису до двух.

Арман посмотрел на часы: двенадцать сорок одна.

Он ответил: «У Даны брат потерялся. Сейчас ищем. Постараюсь успеть».

Слово «постараюсь» показалось ему слишком похожим на пятничное обещание. Он стёр последнее предложение.

Рустем прочитал, но сразу не ответил.

* * *

У школьных ворот стояли родители.

Кто-то разговаривал по телефону, кто-то спорил с мужчиной в тёмной куртке, который придерживал калитку. Дети выходили небольшими группами. Один мальчик нёс в руках сменную обувь без пакета; шнурки волочились по асфальту.

Арман увидел Дану у ограды.

Она держала телефон двумя руками и смотрела в экран. Рядом стояла женщина в зелёном пальто. Когда такси остановилось, Дана подняла голову и сразу пошла к машине.

Арман вышел.

Ему хотелось обнять её. Он даже сделал шаг, но остановился. Дана заметила, посмотрела на маску и тоже осталась на месте.

— Ничего? — спросил он.

Она покачала головой.

Вблизи было видно, что она не надела серьги. Одну сторону шарфа заправила под куртку, вторая болталась до пояса. Арман раньше не понимал, как много времени у неё занимает выглядеть так, будто она собралась за пять минут.

— Это тётя Нурика, — сказала Дана. — Его мама не смогла с работы уйти. Мы с ней по телефону всё проверили.

Женщина в зелёном пальто кивнула.

Арман поздоровался, показал фотографию Мади мужчине у калитки.

Тот всмотрелся.

— Много детей сегодня выходило.

— Он из восьмого класса, — сказала Дана. — Нам классная сказала, что ушёл в десять двадцать.

— Значит, ушёл.

— Можно по камерам посмотреть?

Мужчина обернулся к зданию.

— Сейчас заместитель выйдет. Ей скажите.

Дана провела ладонью по лицу. Арман понял, что этот разговор уже был.

Он отступил от калитки и снова набрал Мади.

Недоступен.

— Я до дома два раза прошла, — сказала Дана. — Нурик говорит, на перекрёстке он свернул как обычно. Не во двор, не в другую сторону. Домой.

Арман посмотрел вдоль улицы.

Между ними и домом было несколько магазинов, остановка, проход за небольшим торговым зданием. Всё это помещалось в двадцать минут ходьбы. Теперь каждый двор казался местом, которое нужно обойти отдельно.

— Мама дома?

— Дома. Ей сказали ждать, вдруг он придёт, и она теперь от двери отойти боится.

Дана говорила ровно, слишком быстро. Телефон у неё дрожал.

Арман хотел предложить план. Разделиться, проверить остановки, позвонить ещё кому-нибудь. Прежде чем успел, из школы вышла женщина с листами в прозрачной папке.

— Кто по восьмому классу спрашивал?

Дана подняла руку.

Они подошли вместе. Женщина попросила фамилию, нашла её в списке. Сказала, что часть педагогов не вышла, расписание пришлось менять. Уведомления разослали.

— Да подождите вы с расписанием! — перебила Дана. — Мы ребёнка ищем. Он из школы вышел и домой не пришёл!

Женщина посмотрела на неё, потом на Армана.

— В полицию обратились?

— Да.

Она кивнула и достала телефон.

— Давайте я сейчас уточню, кто может показать запись.

Пока она набирала, Дана отступила к ограде. Арман пошёл за ней.

На воротах висело объявление о собрании для родителей. Дата была завтрашняя. Кто-то уже перечеркнул её ручкой.

* * *

У Даны зазвонил телефон.

Она посмотрела на незнакомый номер и ответила так быстро, что едва не уронила аппарат.

— Да?

Арман перестал двигаться.

Дана слушала. Потом повернулась к нему и включила громкую связь.

— Мади, ещё раз. Где ты?

Голос был тихий, но Арман сразу узнал его.

— В медцентре. Возле старого рынка.

— Что с тобой?

— Со мной ничего. Телефон сел. Мне женщина дала.

Дана закрыла глаза.

— Почему ты туда пошёл?

— Там мужчина упал. Возле аптеки. Мы его довели, там рядом совсем. Я хотел позвонить, но у меня…

— Ты можешь выйти? — спросил Арман.

На другом конце что-то загремело. Мади замолчал.

Потом заговорил ещё тише:

— Нам сказали здесь сидеть.

— Кто сказал?

— Медсестра. Мы в кабинете. Там ещё люди.

Дана перехватила телефон обеими руками.

— Как медцентр называется?

Мади назвал. Арман нашёл его на карте. Семь минут на машине без пробок. Пешком дольше, но маршрут был прямой.

— Передай телефон взрослому, — сказала Дана.

Послышался шорох.

Женщина ответила почти шёпотом. Представилась медсестрой Светланой и сказала, что Мади рядом с ней. Он цел, видимых повреждений нет. Выйти в коридор пока нельзя. Вызвана полиция.

— Что там случилось? — спросил Арман.

— Пациенты напали на сотрудника. Мы закрылись. — Она помолчала. — Пожалуйста, не заходите через главный вход. Там сейчас опасно.

Арман посмотрел на Дану.

Она уже открывала приложение такси.

— Вы на каком этаже?

— Второй. Процедурный кабинет в конце коридора. Со стороны двора окна.

Он записал. Рука перестала дрожать: теперь было что записывать.

— Мы передадим, где вы, — сказал Арман. — И едем к вам.

Дана успела отправить матери сообщение, что Мади нашёлся. Звонок она не отключала. Отошла на несколько шагов, разговаривая с братом, и Арман услышал знакомую интонацию:

— Нет, не выходи смотреть. Сиди там, где тебе сказали.

На экране служебного телефона появилось сообщение Рустема.

«Ключи у меня. Ты где?»

Арман открыл ответ.

«Еду за Мади. К двум не успею».

Он отправил сообщение и набрал номер полиции, чтобы назвать кабинет и окна со стороны двора.

Пока ждал ответа, посмотрел на карту ещё раз.

Маршрут в Шымкент оставался открытым в соседней вкладке.

Глава 11

Глава 6. Со стороны двора

Таксист остановился, не доехав до медцентра.

— Всё, дальше не поеду. Пешком тут быстрее будет.

Арман посмотрел вперёд. У обочины стояла машина скорой, задние двери были открыты. Женщина в расстёгнутом пуховике сидела прямо на бордюре. Рядом с ней на корточках устроился фельдшер и держал её руку обеими ладонями. Женщина всё время пыталась посмотреть ему за плечо.

Из медцентра вышел полицейский. Пятился, подняв перед собой руки, и что-то говорил человеку за стеклянной дверью. Арман не слышал слов. Видел только, как дверь подаётся наружу и полицейский всем телом возвращает её обратно.

Дана уже открыла свою.

— Дана, со двора! Он же сказал — со двора, — напомнил Арман.

Она кивнула, не глядя.

Из телефона, который Дана держала у лица, доносилось дыхание Мади.

— Мади, мы уже здесь! Слышишь меня? Сейчас обойдём здание, не клади трубку.

У здания было два этажа. Первый закрывали вывески аптеки и магазина медицинской одежды. Под окнами второго тянулись следы старой вывески: тёмные прямоугольники на выгоревшей штукатурке.

Арман попытался понять, какое окно выходит в процедурную. Потом вспомнил: со двора. Здесь он ничего нужного не увидит.

Они прошли под аркой между медцентром и соседним магазином.

Ветер стих. Пахло картоном, сырой штукатуркой и перезрелыми яблоками. Возле мусорных баков стояли сложенные стопкой ящики. Из открытой служебной двери магазина мужчина выкатывал тележку с коробками. Увидев их, остановился.

Дана подняла голову.

— Мади!

— Не кричи, — сказал Арман и сам не понял, почему произнёс это шёпотом.

Наверху сдвинулась жалюзи. Между белыми полосами показалось лицо.

Арман узнал Мади раньше, чем тот помахал рукой. Снизу мальчик казался совсем маленьким: лоб, глаза, прижатая к стеклу ладонь.

Дана сделала несколько шагов к стене.

— Открой окно.

В телефон что-то ответили. Ладонь исчезла. Жалюзи дёрнулась, зацепилась нижним краем за ручку.

Арман стоял рядом и ждал. Он видел брата Даны, знал, в какой тот комнате. Между ними не было ни другого города, ни дороги, только несколько метров воздуха. От этого ждать стало ещё тяжелее.

Створка открылась.

Мади высунулся по плечи.

— Назад, — сразу сказала Дана. — Не наклоняйся.

Он послушался. Рядом появилась Светлана.

Белая одежда на ней оказалась бледно-зелёной. На воротнике темнело мокрое пятно. Она посмотрела вниз, на пустой двор, и Арман увидел, как изменилось её лицо.

— Лестница есть? — спросила она.

Он оглянулся.

Мужчина с тележкой всё ещё стоял у магазина.

— У вас лестница найдётся?

Тот посмотрел на окно.

— Что случилось?

Сверху глухо ударили.

Мади сразу отвернулся. Светлана что-то сказала ему и исчезла из окна.

Арман услышал скрежет. Долгий, тяжёлый, будто в комнате двигали шкаф по плитке.

— Люди выйти не могут, — сказала Дана.

Мужчина оставил тележку и подошёл ближе.

— Через дверь почему не идут?

Она повернулась к нему так резко, что он замолчал.

Наверху снова показался Мади. Теперь он держался обеими руками за подоконник.

— Стол едет, — сказал он в телефон.

Арман услышал это дважды: тонкий голос сверху и чуть более низкий из динамика.

* * *

Лестница нашлась в соседней мастерской.

Мужчина с тележкой сходил за хозяином. Тот вышел в рабочем фартуке, вытирая ладони тряпкой, и вначале посмотрел на Армана, потом на окно.

Снизу было слышно, как в комнате кто-то плачет.

Хозяин убрал тряпку в карман.

— Помоги вынести.

Его звали Ильяс. Он сказал это, когда они вдвоём тащили длинную алюминиевую лестницу через узкий проход между стеллажами. Арман едва не снёс плечом коробку с дверными ручками. Ильяс придержал её локтем и попросил не торопиться.

Лестница оказалась холодной, хотя лежала в помещении. На одной перекладине засохла жёлтая краска. Арман всё время смотрел на это пятно, стараясь не задеть стену другим концом.

Во дворе Дана говорила по телефону.

— Второй этаж. Да, мы сзади. Здесь люди в окне.

Она увидела лестницу, отступила от стены. Мужчина с тележкой помог поднять её. Металл ударил по штукатурке с таким звоном, что Арман втянул голову в плечи.

Наверху что-то сразу загремело.

— Потише! — крикнула Светлана.

Никто ей не ответил. Ильяс прижал ладонь к лестнице, дождался, пока она перестала качаться, посмотрел вверх.

До открытого окна доставала.

— Кто полезет?

Арман уже держался за перекладину.

— Я.

— Подожди.

Дана взяла его за рукав.

Он повернулся к ней. Она посмотрела на повязку, потом в лицо.

— Ты руку-то…

— Держит.

Это было не совсем правдой. Ладонь саднила, если давить на основание большого пальца. Но объяснять сейчас, где именно болит, казалось невозможным.

Дана отпустила рукав. Ничего не сказала.

Арман начал подниматься.

На первых ступенях всё было просто. Он смотрел на руки, переставлял ноги, чувствовал за спиной двор. Выше воздух стал холоднее. Куртку оттянуло ветром, и он на мгновение ощутил, сколько пустого места теперь под ним.

Лестница прогнулась.

Арман замер.

— Держим, — сказал Ильяс снизу. — Не смотри назад.

Он и не собирался. Смотрел на жёлтую краску, которая теперь была ниже его колена, и никак не мог поставить следующую ногу.

— Арман.

Мади стоял в окне.

Обычное лицо. Только губы белые, и на щеке след, будто мальчик долго прижимался к чему-то жёсткому.

Арман полез дальше.

У подоконника оказалось неудобно. Лестница заканчивалась сбоку от окна, до внутреннего края нужно было дотянуться. Светлана поймала его за предплечье.

— Сюда.

Он положил колено на наружный отлив. Тонкий металл прогнулся с сухим хрустом. Арман рванулся вперёд, зацепил карманом ручку створки и повис, не понимая, почему не может двигаться.

Мади потянул ткань.

— Всё, свободно.

Арман ввалился на подоконник и сполз внутрь. Ударился левым коленом о стену, наступил в пластиковый лоток. Тот лопнул под подошвой.

В комнате пахло спиртом и чьим-то кислым потом.

Светлана отпустила его.

— Четверо нас, — сказала она. — Сначала мальчика.

* * *

Процедурная была меньше, чем казалась снизу.

У одной стены стояла кушетка. Над ней — плакат с нарисованной рукой, в другой части комнаты холодильник и узкий шкаф со стеклянными дверцами. На подоконнике лежали вскрытые упаковки, рулон ваты и чья-то шапка.

Кроме Светланы и Мади в комнате были двое.

Пожилая женщина сидела на краю кушетки, прижав сумку к животу. Из-под закатанного рукава виднелся маленький ватный шарик, приклеенный пластырем. Молодой мужчина в рубашке стоял спиной к двери и обеими руками держал стол, придвинутый к ней вплотную. Сначала Арман решил, что тот просто опирается.

Потом дверь толкнули.

Стол сдвинулся. Мужчина согнул ноги, упёрся подошвами в пол и вернул его обратно. Ножки прошли по плитке с тем самым скрежетом, который было слышно снаружи.

— Долго вы? — спросил он.

Голос был сердитый, почти обиженный.

Арман повернулся к окну.

— Мади, давай.

Мальчик не двинулся.

— Рюкзак там.

Он показал на шкаф. Рюкзак лежал за ножкой стола.

— Оставь.

— Телефон в нём.

Арман подошёл и выдернул рюкзак за лямку. Что-то зацепилось за ножку, молодой мужчина выругался.

Стол качнулся.

Снаружи кто-то провёл ногтями по двери.

Арман услышал каждый короткий царапающий звук. Будто скребли по внутренней стороне его зубов.

Мади взял рюкзак, но Светлана сразу забрала его обратно.

— Без него полезешь. Я потом отдам.

Она говорила тем же ровным тоном, каким, наверное, каждый день просила пациентов закатать рукав. Мади послушался.

Арман помог ему сесть на подоконник. Когда мальчик развернулся наружу, его колени начали мелко стучать о стену.

— Я не достаю.

— Достанешь. Чуть ниже ногу.

— Не достаю, Арман.

Снизу Дана повторяла его имя. Ильяс попросил её замолчать.

Арман держал Мади под мышкой. Через куртку чувствовал, как напряглось худое тело. Мальчик смотрел вниз, не мигая.

— На меня смотри, — сказал Арман.

— Ты же сзади.

Он чуть не рассмеялся от нелепости собственного совета.

— Тогда на окно. Сюда, на ручку.

Светлана направила ногу Мади к перекладине. Он нащупал опору, перенёс вес и вдруг всем телом вцепился в лестницу.

Арман отпустил не сразу.

Мади начал спускаться.

Каждый раз, когда он переставлял руку, лестница тихо звякала о стену. Арман следил за его затылком, пока тот не оказался ниже подоконника. Снизу Дана сказала: «Вот так», и в её голосе впервые за весь день появилось что-то, кроме напряжения.

За спиной тяжело выдохнули.

Арман обернулся.

В верхнем углу двери, возле петель, появилась щель.

В ней медленно шевелился кусочек обоев.

Дверную коробку вытягивало из стены.

Мужчина в рубашке тоже увидел щель.

— Вы что стоите?

Арман подошёл к столу, упёрся в край бедром. Подошва сразу заскользила. На полу было что-то липкое — вода, лекарство, он не посмотрел.

С другой стороны ударили снова.

Стол толкнул его в живот. Из лёгких вышел воздух, и Арман согнулся, прежде чем успел удержаться.

Мужчина рядом коротко выругался.

— Не по одному там, — сказал он.

Арман посмотрел на дверь. Круглая ручка дёргалась, но никто не поворачивал её. Её просто задевало с той стороны. В щели показалась полоска ткани и исчезла.

Светлана подошла к пожилой женщине.

— Теперь вы.

Та прижала сумку сильнее.

— Я не слезу.

— Вам помогут.

— Я высоты…

Она не закончила. Смотрела на окно, на белые жалюзи, которые ветер то втягивал внутрь, то выталкивал наружу.

Арман придавил стол ладонями.

— Там держат. Всё нормально.

Женщина посмотрела на него с таким недоверием, что он замолчал.

Ей было видно то же, что ему: дрожащая лестница, голая стена за окном и подоконник, на который ещё нужно забраться. Ничего нормального здесь не было.

Снизу Дана позвала Мади. Мальчик что-то ответил. Арман услышал его голос уже из двора и только теперь понял, что тот спустился.

Можно было уходить.

Эта мысль возникла так ясно, что он едва не отступил от стола. Мади внизу. Дана рядом с ним. Больше не нужно оставаться в комнате, где чужие руки скребут по двери.

Стол снова подался.

Арман навалился сильнее.

— Я подержу, — сказал он мужчине. — Помогите ей в окно.

Тот не двинулся.

— Одним не удержать.

Арман хотел возразить, но очередной толчок едва не согнул ему колени.

Мужчина был прав.

— Кушетку, — сказала Светлана.

Они отодвинули её от стены. Арман потянул за металлическую раму, но кушетка сразу поехала вбок: маленькое колесо под одной ножкой свободно вращалось. Пришлось развернуть её, удариться голенью о нижнюю перекладину, снова потянуть. Всё это время мужчина в рубашке держал стол один.

— Быстрее, ну!

Наконец рама встала между столом и противоположной стеной. Осталось узкое место, в котором они едва могли разойтись боком.

Арман отошёл на шаг.

Стол дрожал, но больше не ехал.

В комнате стало слышно, как дышит пожилая женщина. Часто, с тонким присвистом на вдохе.

Светлана поставила к подоконнику стул.

— Сумку отдайте.

Женщина отдала не сразу.

* * *

Внизу кто-то кричал.

Голоса доносились со стороны главного входа, смешивались с автомобильными сигналами. Затем раздались два резких хлопка.

Арман вздрогнул всем телом.

За дверью замерли.

Стол ещё немного покачивался, и мелкая пыль сыпалась из верхнего угла на пол. Но толчков больше не было.

Мужчина в рубашке повернулся к Арману.

Тот покачал головой. Он не знал, что это значит.

Светлана помогла женщине сесть на подоконник. На ногах у той были тонкие чёрные носки: туфли она сняла в комнате, боясь, что они соскользнут с перекладин. Теперь держала обе в руке и не хотела выпускать.

— Вниз передадим, — сказала Светлана.

Женщина отпустила туфли. Одну медсестра положила рядом с шапкой, вторую не успела поймать. Та упала каблуком на плитку.

Снаружи по двери ударили так, что Арман отшатнулся.

Женщина на подоконнике закричала.

Потом зажала рот ладонью. Из-под пальцев вырывался тонкий, неровный звук.

Арман подошёл к ней с другой стороны. Боялся смотреть вниз и старался не касаться плечом открытой створки.

— Вас зовут как?

Она не ответила.

— Как зовут?

— Людмила.

— Людмила, там внизу Ильяс. Он держит лестницу. Слышите его?

Снизу Ильяс повторял, куда поставить ногу. Женщина смотрела на Армана.

— Я упаду.

Он не мог сказать, что не упадёт.

— Я держу вас сейчас.

Светлана поддерживала её под локоть. Арман взял за пояс пальто, помог развернуться. Под ладонью почувствовал, как мелко дрожит спина.

Когда Людмила наконец перенесла ногу за окно, время будто перестало идти.

Она двигалась по одному маленькому движению. Поставила носок на перекладину. Замерла. Перехватилась рукой. Замерла снова. Арману хотелось поторопить её, но каждый раз, когда снизу говорили слишком громко, женщина прижималась к лестнице и закрывала глаза.

Позади скрежетало дерево.

Мужчина в рубашке сказал:

— Она отходит.

Арман не обернулся.

Он смотрел на пальцы Людмилы. На одном был надет тонкий золотой перстень; кожа под ним побелела от того, как сильно она сжимала металл.

— Ещё ступеньку, — сказал он.

Она спустилась.

Он отпустил пояс.

Руки затекли так, что пришлось несколько раз сжать пальцы, прежде чем удалось отойти от окна.

* * *

Дверь держалась внизу, но сверху уже наклонилась внутрь комнаты.

В щели было видно часть коридора. Белая стена. Полоса света. Что-то тёмное двигалось совсем близко.

Мужчина в рубашке стоял возле кушетки и прижимал к ней колено.

— Сколько ещё?

Арман посмотрел вниз. Людмила дошла до середины лестницы. Ильяс поднялся на несколько перекладин ей навстречу. Дана держала нижнюю часть лестницы обеими руками, Мади стоял рядом.

— Спускается.

— Медленно.

— Я вижу.

Арман сразу пожалел о том, как это прозвучало.

Дверь дёрнулась. Из стены с сухим треском вышел крепёж. Верхний угол коробки качнулся, и в комнату посыпались штукатурка и кусочки краски.

В щель вошла рука.

Арман отступил.

Рука шарила над столом. На запястье болтались часы с крупным циферблатом, ремешок цеплялся за обломанный край. Пальцы сжимались в воздухе, скользили по столешнице. Под ногтями темнела грязь.

Один палец попал между дверью и стеной.

Створку толкнули снаружи. Палец выгнулся.

Арман ждал крика.

Крика не было.

Рука дёрнулась, освободилась и снова потянулась через щель.

Светлана прикрыла рот тыльной стороной ладони.

Мужчина в рубашке отвернулся и коротко сглотнул.

Теперь над дверью показалась часть лица.

Сначала лоб, прижатый к стене. Потом глаз. Щека тёрлась об обломанный край, оставляя на белой штукатурке широкую мокрую полосу.

Человек пытался пройти прямо сквозь место, в котором не помещалась его голова.

Арман не мог перестать смотреть.

Он видел, как от натяжения меняется форма губы. Как нос прижимается к дереву и уходит набок. Человек отступал на несколько сантиметров и снова подавался вперёд, не меняя движения.

Светлана вдруг сказала:

— Роман.

Она произнесла имя тихо, почти с вопросом.

Глаз повернулся к ней.

— Роман, остановитесь.

Арман посмотрел на неё. Медсестра стояла очень прямо. Руки прижаты к бокам, на нижней губе блестит слюна.

— Вы знаете его?

Она кивнула.

— С утра пришёл. Он у меня…

Дверь опять ударилась о стол. Человек за ней вытянул шею, насколько позволяла щель. Его рот открылся. Из горла донёсся влажный, рваный хрип.

Светлана отступила к холодильнику.

— Рома… Роман, ну посмотри на меня. Пожалуйста!

Он снова ударился лицом о коробку.

Арман понял, что она больше ничего ему не скажет.

* * *

Людмила спустилась.

Дана крикнула об этом снизу, и мужчина в рубашке сразу двинулся к окну.

— Я теперь. Я следующий, ладно? Я быстро.

Арман кивнул.

Мужчина полез на стул. Не попал ногой, задел его коленом, поймал за спинку. На штанине, чуть выше щиколотки, проступила тёмная полоса.

— Вы ранены? — спросила Светлана.

— Стекло! Это об стекло, не думайте. Я зацепил, когда лез.

— Где?

— Внизу. Когда бежали. Я вам говорил.

Он сердился, словно от него снова требовали заполнить бумагу.

Светлана не стала задерживать. Помогла перенести ногу через подоконник.

Арман посмотрел на дверь. Она держалась, упираясь нижним краем в стол. Верхняя часть выпирала всё сильнее. Руку с часами то затягивало обратно, то выбрасывало внутрь комнаты.

Он вспомнил, как ночью рассматривал собственный синяк.

Тогда было страшно, что рука болит. Теперь его пугала чужая рука, которая должна была болеть и всё равно продолжала двигаться.

Мужчина на подоконнике охнул.

— Нога. Подождите.

Он повис на руках, пытаясь нащупать перекладину здоровой ногой. Раненая оставалась внутри. Стул под окном опрокинулся и проскользил к кушетке. Светлана держала мужчину за пояс.

Арман сделал шаг к ней.

В этот момент дверь просела.

Звук был небольшой. Короткий треск, словно переломили сухую ветку. Арман не сразу понял, что лопнуло.

Потом верхняя петля оторвалась вместе с куском коробки.

Дверь легла углом на стол. Человек за ней навалился следом, прижимая себе живот к обломанному краю. Ещё одна рука упёрлась ему между лопаток — бледная, с короткими накрашенными ногтями.

Их действительно было несколько.

Стол не сдвинулся. Кушетка удержала его на месте.

Арман успел почувствовать облегчение.

Человек по имени Роман лёг грудью на наклонившуюся дверь и потянулся к нему.

Он не перелезал через неё. Ноги оставались в коридоре, живот застрял на краю. Тело сзади всё сильнее придавливало его вперёд.

Часы стукнули о стол.

Рука оказалась рядом с лицом Армана.

Он отшатнулся, поскользнулся и сел на пол.

Боль в ушибленном колене была такой резкой, что он на секунду перестал видеть комнату.

Рядом лежал опрокинутый стул.

Арман схватил его за сиденье, поднял между собой и человеком на столе. Одна ножка ударила Романа под подбородок. Голова дёрнулась, рот закрылся с сухим щелчком.

Арман ждал, что тот хотя бы отдёрнется.

Роман положил ладонь на край сиденья и потянул.

Арман вцепился обеими руками.

Стул начал уходить из пальцев.

Он сидел на полу, ноги подогнуты неудобно, за спиной нижняя перекладина кушетки. Подняться было нельзя, не отпустив стул. Отпустить тоже было нельзя.

Роман тянул без рывков. Просто наваливался своим весом, медленно приближая открытый рот к чужим пальцам.

Арман видел у него между зубами красную нитку. Она качалась каждый раз, когда из горла выходил воздух.

Он попытался позвать Светлану.

Получился только короткий выдох.

Она стояла у окна и держала мужчину, который всё ещё не мог поставить раненую ногу на лестницу.

— Светлана.

Она не услышала.

Арман попытался потянуть стул к себе. Сиденье скользнуло в ладонях. Под повязкой стало мокро и горячо.

— Светлана!

Она обернулась.

Арман увидел, как её взгляд прошёл от его лица к рукам. Медсестра что-то сказала мужчине в окне. Тот застонал, но наконец перенёс вес наружу. Его вторая нога исчезла за подоконником.

Светлана отпустила пояс и бросилась к столу.

Роман заметил её движение. Повернул голову. На щеке у него висел лоскут кожи, ободранной о дверную коробку. Подбородок блестел от слюны, и эта слюна тянулась тонкой нитью к спинке стула.

Арман не мог понять, смотрит человек на него или на его руки. Глаза двигались, следили, но ни в один из моментов он не почувствовал, что его увидели.

Светлана взялась за стул с другой стороны.

Вдвоём они подали его вперёд. Арман смог вытащить ногу из-под себя, подняться на здоровое колено. Больную ногу протащил по полу и встал, почти всем весом повиснув на спинке.

Роман всё ещё держался за сиденье.

— Отпусти, — сказал Арман.

Он сказал это зло, сквозь зубы, как сказал бы человеку, который продолжает глупую шутку.

Роман открыл рот шире.

Арман толкнул стул.

Голова ударилась о дверную коробку. Один раз, коротко.

Внутри что-то сухо хрустнуло.

Арман отшатнулся раньше, чем Роман перестал двигаться. Ему показалось, что он сейчас увидит, как человек сползает со стола, как наконец закрывает рот и подносит ладонь к ушибленному месту.

Роман повернулся обратно.

Не сразу. Голова на мгновение легла набок, словно он прислушивался. Потом лицо опять оказалось перед Арманом.

Рука с часами дотянулась до Светланы.

Она вскрикнула. Пальцы сомкнулись на краю её блузы.

Светлана подалась назад, ткань натянулась поперёк живота. Арман видел только чужие костяшки, вдавленные в зелёный материал, и руку медсестры, которая бесполезно пыталась отцепить один палец.

Он хотел ударить снова.

Стул застрял ножкой между дверью и столешницей.

Арман дёрнул. Металл заскрежетал, но не вышел.

Светлана оказалась ближе к лицу Романа. Прижала ладонь ему к груди, стараясь оттолкнуться. Блуза у ворота вытянулась так, что край впился ей в шею.

— Не руку! Ткань! — крикнула она.

Арман отпустил стул одной ладонью и вцепился в её одежду над чужими пальцами.

Они потянули в разные стороны.

Шов лопнул с неожиданно тихим звуком.

Светлана отлетела к холодильнику. На ручке дверцы громко звякнули ключи.

Роман остался лежать на столе с полосой ткани в кулаке.

На секунду он перестал тянуться.

Арман тоже замер.

Он не понимал, почему человек смотрит на собственную руку. Что там удерживает его внимание. Знал только, что у них появилась секунда, и уже потратил половину на то, чтобы это заметить.

— К окну.

Светлана не двинулась. Прижимала руку к животу.

Арман взял её за локоть.

— Сейчас.

Она посмотрела на него и кивнула.

* * *

У окна было холодно.

Арман только здесь почувствовал, как мокрая футболка прилипла к спине. Он подтолкнул Светлану к подоконнику.

Мужчина в рубашке ещё спускался. Уже невысоко, но прямо под окном.

— Давай быстрее! — крикнула Светлана.

Тот поднял голову.

Она сразу отвела взгляд. Ещё минуту назад сама просила Людмилу не торопиться.

Арман оглянулся.

Застрявший стул удерживал Романа на столе. Тот давил грудью на спинку. Из-за его плеча показалось второе лицо — женское, бледное, с прилипшими ко лбу волосами. Женщина упиралась в него, пытаясь дотянуться до того же пространства за столом.

Они мешали друг другу.

Роман пробовал подняться на локте, но вес сзади снова прижимал его к столешнице. Блуза Светланы выпала из кулака и легла рядом с его лицом.

Из коридора донёсся крик.

Арман не разобрал ни слова. Только человеческий голос, сорвавшийся на самой высокой ноте.

Светлана закрыла глаза.

— Там ещё…

Она открыла их и посмотрела на дверь.

Арман ждал. Боялся, что она вернётся, и боялся самого себя: он уже знал, что второй раз за ней не пойдёт.

Снизу Ильяс крикнул, что лестница свободна.

Светлана села на подоконник.

— Наташа в регистратуре была, — сказала она. — Надо им сказать.

— Скажем.

Она перекинула ногу наружу. Движение вышло слишком резким. Арман поймал её за руку, удержал, пока она не нашла перекладину.

Светлана начала спускаться.

За спиной с грохотом упало стекло.

Арман обернулся.

Женщина в коридоре навалилась на Романа всем телом. Стул повернуло, его ножка вырвала из дверцы шкафа узкую стеклянную полосу. Та рассыпалась под столом.

Роман выскользнул поверх спинки.

Упал грудью на кушетку. Попробовал поднять голову, поскользнулся локтем и свалился в узкий проход между кушеткой и холодильником.

Арман видел только его спину.

Одно плечо было выше другого. Куртка задралась, между поясом и рубашкой открылась узкая полоса белой кожи.

Он лежал почти у самых ног Армана.

Не шевелился.

Арман стоял, держась за край подоконника. Ему хотелось убедиться, что человек больше не поднимется. Сделать шаг в сторону, увидеть лицо, понять, что наконец произошло.

На полу повернулась ладонь.

Часы тихо ударили по плитке.

Арман влез на подоконник.

* * *

Светлана ещё была на лестнице.

Он увидел её голову ниже своих ног, услышал, как она часто втягивает воздух. Открытое окно оказалось сбоку и сзади. Чтобы спуститься, нужно было повернуться спиной к комнате.

Арман не смог сделать это сразу.

Посмотрел внутрь.

Роман поднялся на одно колено.

Он не смотрел в окно. Голова свисала, лицо было закрыто плечом. Он поставил руку на раму кушетки, подтянулся, промахнулся второй рукой и снова осел.

Арман перекинул наружу здоровую ногу.

Холодный металл перекладины коснулся подошвы.

Теперь вторую.

Колено не согнулось.

Он попробовал ещё раз. Боль прошла от чашечки вверх по бедру, и перед глазами стало серо.

— Арман!

Снизу кричала Дана.

Он не ответил.

Больная нога всё ещё лежала на подоконнике. Он держался за оконную раму, а другая ступня стояла на лестнице. Между двумя опорами тело медленно разворачивало наружу.

Лестница качнулась.

— Стой! — крикнул Ильяс.

Арман ухватился крепче.

Внутри заскрипело покрытие кушетки.

Он повернул голову.

Роман стоял.

Очень близко.

На лице уже почти нельзя было различить выражение. Губа распухла, один глаз налился кровью. Но взгляд двигался, находил его, задерживался на руке возле рамы.

Арман потянул больную ногу обеими руками.

Он не помнил, как отпустил окно.

Помнил, как колено наконец соскользнуло с подоконника. Как под лопаткой ударился край створки. Как мир качнулся, и на мгновение двор оказался там, где должно было быть небо.

Пальцы нащупали лестницу.

Он повис на перекладине, стукнувшись подбородком о металл.

Ноги болтались в воздухе.

Из окна потянулась рука.

Арман увидел часы. Большой тёмный циферблат, разошедшийся ремешок.

Рука прошла над его лбом и легла на верх лестницы.

Металл загудел от чужого веса.

— Ногу ставь!

Арман не знал, кто кричит.

Подошва скользнула по перекладине. Со второго раза нашла её. Он повис боком, переставил руку ниже, потом ещё. Повязка зацепилась за край металла и съехала с ладони.

Лестница дёрнулась.

Сверху посыпались мелкие куски штукатурки.

Арман спустился ещё на одну перекладину и только тогда посмотрел вверх.

Роман перегнулся через подоконник.

Тело оставалось внутри. Плечи висели снаружи, лицо было повёрнуто вниз. Он тянулся к Арману, всем животом лежал на тонком наружном отливе и медленно скользил вперёд.

Ильяс внизу отступил, продолжая держать лестницу. Светлана уже стояла рядом с Даной.

— От стены! — крикнул кто-то.

Арман попытался спрыгнуть, но не разжал руки.

Роман вывалился из окна.

Сначала головой и плечом. На секунду зацепился поясом, дёрнул ногой и сорвался целиком.

Арман прижался к лестнице.

Тело прошло рядом, так близко, что куртка задела его локоть.

Удар о землю был тяжёлым и коротким. Арман почувствовал его даже через металл.

Лестница ушла в сторону.

Он отпустил.

* * *

Когда Арман открыл глаза, у него над лицом была Дана.

Она что-то говорила. Он видел, как двигаются губы, но слышал только звон — тонкий, высокий, будто рядом непрерывно звенел стеклянный бокал.

Потом вернулись остальные звуки.

— Не вставай.

Арман попытался повернуть голову.

— Мади?

— Здесь.

Мальчик сидел на корточках возле Ильяса. Смотрел на Армана, прижав ладони к коленям.

Арман упёрся локтем в асфальт и сел. С левой ноги стащило кроссовок. Он лежал у стены, под лестницей.

Роман был дальше, возле водосточной трубы.

Одна нога подвернулась под тело. Голова лежала на боку, щекой в тёмном пятне. Арман видел затылок, плечо и руку с часами.

Ему стало плохо от мысли о звуке удара.

Он вспомнил, как сам толкнул стул. Как хотел толкнуть ещё сильнее.

— Не смотри, — сказала Дана.

Он всё равно смотрел.

Пальцы возле трубы согнулись.

Арман перестал дышать.

Рука выпрямилась, ладонь легла на асфальт. Роман попытался подтянуть тело. Подвёрнутая нога осталась неподвижной.

Мади тихо сказал:

— Он живой.

Никто не ответил.

Роман повернул лицо на голос.

Не поднял голову целиком, только протащил щеку по земле. Открытый рот оказался направлен к ним.

Арман пополз назад раньше, чем понял, что делает.

Дана взяла его под руку. Ильяс помог с другой стороны. Поднять оказалось трудно: больная нога не держала, а Арман мешал им, всё время оборачиваясь.

Роман вытянул руку.

Пальцы зацепились за щель между асфальтом и бордюром. Тело сдвинулось на несколько сантиметров.

Из арки выбежал полицейский.

— Все отойдите!

Арман увидел у него в руке пистолет. Впервые за день он не захотел смотреть, что будет дальше.

Дана потянула его за собой.

Они дошли до служебной двери магазина. Мужчина с тележкой придержал её, освободил проход. Ильяс усадил Армана на перевёрнутый ящик.

За спиной хлопнуло.

Мади вжался в сестру.

Потом хлопнуло ещё раз.

Арман смотрел на свой носок. На пятке темнела дыра, в неё набилась серая пыль.

Фельдшер добрался до них через несколько минут.

Сначала посмотрел Арману в лицо, попросил назвать имя и рассказать, как упал. Арман ответил не сразу. Всё время прислушивался к двору.

Оттуда больше не стреляли.

Мужчина в рубашке принёс его кроссовок. На штанине у самого мужчины расползлось большое тёмное пятно.

— Ваш, да? Там остался. Я подумал, без него вы как… Вот, — сказал он.

Арман поблагодарил.

Мужчина поставил обувь возле ящика и сел прямо на пол. Уперев локти в колени, закрыл лицо руками. Его плечи несколько раз дёрнулись, но звука он не издал.

Фельдшер попросил Армана показать ладонь.

Повязка почти слезла. Ссадина открылась, кровь подсохла между пальцами. Арман смотрел на неё и не мог вспомнить, в какой момент почувствовал боль.

— Укус был?

— Нет.

— Мне нужно точно. Вспомните, зубами кожи касался?

Он попытался вспомнить руки Романа на стуле. Лицо над собой. То, как долго смотрел на красную нитку между зубами, вместо того чтобы позвать на помощь.

— Зубами — нет. Я это помню. А руки… Вы меня спросите ещё раз, я попробую вспомнить. Он был прямо надо мной, всё так близко, — сказал он.

Арман добавил, что с пятницы находится под наблюдением после двух других контактов. Фельдшер попросил потом рассказать о них по порядку и занялся рукой, не обещая ничего в ответ.

Когда он коснулся колена, Арман вскрикнул.

Дана взяла его за плечо.

— Надо дальше смотреть, — сказал фельдшер. — По падению тоже. Сначала обработаем, потом решим, куда вас направить.

Арман хотел сказать, что ему нужно ехать. Не смог сразу вспомнить, что именно следует назвать первым: офис, дом, Шымкент.

Вместо этого спросил:

— Мальчика осмотрите?

— Осмотрим всех.

Светлана стояла у двери магазина и говорила с полицейским. Она держала разорванные края блузы одной рукой, другой показывала на окна.

— Наталья. За стойкой регистрации. Последний раз я её там видела.

Полицейский записывал.

— И в кабинете УЗИ женщина была. Одна или с врачом, я не знаю. Я не видела, чтобы они вышли.

Он уточнил этаж.

Светлана ответила, затем повернулась к Людмиле. Та сидела на мешке с упаковочной бумагой, всё ещё в носках. Одну туфлю держала на коленях. Второй не было.

— Сумка там осталась, — сказала она.

Светлана присела перед ней.

— Я помню.

— Там удостоверение.

— Я помню.

Больше Людмила ничего не сказала.

* * *

На телефоне было 14:09.

Арман не мог понять, куда делся почти час. В комнате оставались отдельные куски времени: носок на перекладине, золотое кольцо, рука в щели. Между ними будто ничего не произошло.

Рустем звонил дважды.

Арман открыл переписку, написал: «Мади вывели. Я упал, сейчас смотрят. Позвоню».

Мать тоже прислала сообщение. Спрашивала, получилось ли что-нибудь с машиной.

Он набрал: «Пока нет. Я с Даной».

Посмотрел на эти слова.

Дописал: «Её брат попал в происшествие. Нашли, он с нами. Подробно позже».

На этот раз не стал обещать время.

Дана сидела рядом с Мади на низком пороге. Говорила с матерью, держала телефон так, чтобы та слышала и его.

— Мам, я здесь, — повторял мальчик. — Да. Здесь.

Когда звонок закончился, Дана обняла его за голову. Мади вначале попробовал отстраниться, будто ему было неудобно перед людьми. Потом перестал.

Арман отвёл взгляд.

Из двора донеслись шаги. На стене возле входа появилось отражение синего маячка. Оно пробежало по дверной ручке, исчезло, появилось снова.

Мади поднял голову.

— Это тот мужчина был.

Арман посмотрел на него.

— Которого мы привели.

Дана убрала ладонь с его волос.

— С часами? — спросил Арман.

Мади кивнул.

Несколько секунд они молчали. Из соседнего помещения кто-то попросил принести ещё воды.

— Он сам адрес сказал, — продолжил Мади. — Я ему телефон предлагал, чтобы родным позвонить. Он сказал, сначала сюда дойдём.

Арман вспомнил лицо в щели. Как Светлана произнесла имя и глаз повернулся на её голос.

— Он шёл нормально. Только иногда останавливался. Я думал, его примут, и пойду. Внутри очередь была.

Мади смотрел на свои ладони. Потом начал вытирать их о брюки — одну, другую, снова первую.

— Я его за руку держал.

Дана поймала его пальцы.

— Сейчас тебя посмотрят.

Он кивнул и опять попробовал вытереть ладонь.

— Он мне спасибо сказал.

Дана притянула его к себе.

Мади ещё раз произнёс «спасибо», совсем тихо, с чужой взрослой интонацией.

Глава 12

Глава 7. Чужие ключи

Фельдшер попросил Мади разжать пальцы.

Мальчик держался за рукав Даны. Пришлось сначала отпустить ткань, потом выпрямить одну руку и только после этого другую.

— Мади, вот здесь больно? Покажи пальцем, если говорить не хочется.

Мади покачал головой.

— А здесь?

На подушечке большого пальца была старая трещинка. Совсем маленькая, с белым сухим краем. Арман увидел, как Мади сам нашёл её взглядом.

— Это старая! — поспешно сказал мальчик. — Вот эта трещина, она раньше была. Дана видела.

— Хорошо, услышал. Давай вторую ладонь.

Фельдшер не стал ни успокаивать его, ни хмуриться. Осмотрел ладони, предплечья, попросил поднять подбородок. Дана придерживала ворот куртки. Теперь, когда уже не требовалось бежать или держать лестницу, она всё время находила, что поправить на брате: молнию, капюшон, завёрнутую манжету.

Из магазина принесли воду в пластиковом стакане. Арман взял его здоровой рукой и обнаружил, что стучит зубами о край.

— Что-то я замёрз совсем. Вроде не холодно, а не могу согреться, — сказал он.

Дана сразу повернулась.

— Посмотрите на него ещё, пожалуйста. Его всего трясёт, он даже стакан удержать не может.

— Я вижу, — ответил фельдшер. — В машину сейчас перейдём.

Он сказал это без раздражения, но повторить уже не пришлось. Дана замолчала.

За дверью магазина кто-то позвал Ильяса. Тот отошёл, и в освободившемся проёме Арман увидел кусок двора, край опрокинутой лестницы и полицейского, стоявшего спиной к ним. Остальное закрывала распахнутая створка. Смотреть дальше не хотелось, но он продолжал ждать, не покажется ли возле нижнего края та рука.

Полицейский переступил с ноги на ногу.

Арман отвернулся.

Телефон завибрировал у него на бедре. Рустем.

— Ты где? — спросил начальник.

Арман назвал медцентр.

— Я знаю, что у медцентра. Внутри? Снаружи?

— В магазине рядом. Сейчас повезут.

— Куда?

— Пока не сказали.

На другом конце кто-то спросил про детское кресло. Рустем ответил не в трубку: «В багажнике посмотри».

— Машину я оставил, — сказал он. — На стоянке за офисом. Ключи у охранника, в конверте. Твою фамилию написал.

Арман закрыл глаза.

Всё ещё можно было забрать машину. Эта простая мысль принесла такое облегчение, что он почти перестал слышать остальное.

— Там номер мой на конверте, — продолжал Рустем. — Если сменится человек, пусть звонит. Документы в бардачке. Я тебе ещё отправлю.

— Спасибо.

— Слушай внимательно. Ты сейчас за руль не садись.

Арман открыл глаза.

— Я не…

— Ты упал с лестницы. Мне неважно, насколько. Пусть сначала посмотрят. Потом машину заберёшь. Она до утра никуда не уедет.

Начальник говорил тем же голосом, каким просил не принимать накладную без количества мест. Арману хотелось сказать, что он понимает, что ему не десять лет. Вместо этого он снова поблагодарил.

Рустем помолчал.

— Мальчик точно цел?

— Смотрят. Вроде да.

— Хорошо. Адрес больницы напишешь.

Связь оборвалась на чужом детском голосе.

Дана спросила, что с машиной.

— Оставил ключи.

— Ладно.

— Надо успеть…

Она присела перед ним так, чтобы ему пришлось смотреть на неё.

— Арман. Ты можешь сейчас встать?

Он поставил стакан на ящик. Подвинул левую ступню, перенёс на неё часть веса.

Боль прошла от колена вниз, заставила дёрнуть плечом. Дана поймала его за локоть, хотя он ещё сидел.

— Вот, — сказала она.

Он хотел ответить, но во рту осталось только металлическое послевкусие воды.

* * *

В приёмном отделении им выдали три маски и посадили отдельно от основной очереди, в коротком коридоре возле окна. На стекле держался след от снятого объявления: четыре жёлтых уголка и светлый прямоугольник между ними.

Арман сидел в кресле с колёсами. Поднятая левая нога мешала людям проходить, и каждый раз, когда кто-нибудь приближался, он пытался поджать её. На третий раз медсестра сказала:

— Оставьте. Обойдут.

Мади сидел справа от Даны и смотрел в пол.

Они приехали не сразу. Сначала ждали другую бригаду, потом фельдшер передавал сведения, потом выясняли, куда направлять людей после контакта в медцентре. Арман помнил носилки, которые пронесли мимо открытой дверцы скорой. На них лежала женщина под серебристым покрывалом. Лицо он не разглядел.

Светлана осталась во дворе с полицейскими и другой бригадой. На прощание она протянула Мади свой телефон:

— Если что-то вспомнишь про кабинет, позвони. Номер у сестры есть.

Мальчик взял его обеими руками, не сразу поняв, что ему предлагают просто переписать номер. Дана сказала, что всё сохранила, и вернула аппарат.

Сейчас Мади несколько раз вытаскивал руку из кармана, смотрел на неё и прятал обратно. Своего телефона у него не было.

Арман хотел предложить старый рабочий. Вспомнил, что именно на нём теперь отвечают врачи, и не предложил.

Из-за двери напротив вышел мужчина в носках, без обуви. Держался за дверную ручку и спрашивал, где жена. Медсестра подхватила его под локоть.

Мади резко встал.

Стул ударился спинкой о стену.

Мужчина посмотрел на него. На лице отразилось обыкновенное, растерянное недовольство.

— Я только спросил, — сказал он.

Дана взяла брата за запястье.

— Сядь.

— Я постою.

Она отпустила. Мади встал между её коленями и окном, где никто не мог пройти у него за спиной.

Через некоторое время за Арманом пришли.

На вопрос, терял ли он сознание, он ответил сначала «нет», потом «не знаю». Врач отложил ручку.

— Тогда расскажите, что помните.

Арман начал с окна. С лестницы, которая стояла слишком близко к стене. Сказал, что на неё упал человек.

Врач посмотрел на него.

— Сверху?

— Да.

— На вас?

— Рядом. По лестнице задел.

Ему пришлось объяснять сначала. Во время рассказа он поймал себя на том, что двигает здоровой рукой, показывая, как именно человек перевалился через подоконник. Как будто при достаточной точности всё становилось обычным происшествием, которое можно было записать в несколько строк.

Врач дослушал. Попросил не двигать головой.

Колено смотрел другой специалист. На нём разрезали штанину по шву: снять брюки Арман не смог. Под тканью обнаружилась уже припухшая кожа, которую он почему-то ожидал увидеть совершенно целой.

— На перелом посмотрим, — сказал врач. — И после снимка ещё раз.

— Мне ехать нужно.

— Сейчас — на обследование.

— Я имею в виду потом.

Врач поднял глаза.

— Потом будет после обследования.

Арман замолчал.

В кабинете пахло раствором для обработки и тёплой пылью от настольного компьютера. На спинке второго стула висела женская кофта. Из её кармана торчала детская резинка для волос с двумя клубниками.

Пока врач заполнял направление, за перегородкой зазвонил телефон. Он взглянул на экран, убрал звук и продолжил писать.

Никто не бросал работу. От этого почему-то было труднее просить об исключении для себя.

* * *

Мать Даны приехала с пакетом вещей и потерянным выражением человека, который по дороге несколько раз представлял совсем другую встречу.

Она прошла мимо Армана, даже не заметив его, остановилась перед сыном и положила ладони ему на щёки.

— Посмотри на меня.

Мади посмотрел.

Она повернула его лицо к свету, потом обратно.

— Мам, меня уже смотрели.

— Я знаю.

— Правда смотрели.

Мать притянула его к себе. Мальчик стоял неподвижно, руки вдоль тела. Только когда она уткнулась ему в плечо, он неловко положил ладонь ей на спину.

Арман смотрел на её сумку, оставленную посреди прохода. Обычная бежевая сумка с маленьким кошельком на цепочке. Он видел её в прихожей, когда приходил за Даной. Внутри всегда находились салфетки, чек из магазина, чужие забытые ключи. Теперь молния не сходилась из-за папки с документами.

Дана подняла сумку и поставила рядом с собой.

Мать наконец отступила от Мади.

— Ты поел?

Он покачал головой.

Она раскрыла пакет. Там были контейнер, чистая футболка, носки, зарядка и банан, почерневший с одной стороны от давления.

— Я не знала, что брать.

— Всё нормально, мам.

— Воды взяла. Но тёплая уже.

Говоря, она доставала вещи и тут же укладывала обратно. Арман видел, что ей нужно спросить о самом главном, но она не решается при сыне.

Дана подвинулась на стуле.

— Сядь. Его осмотрели. Серьёзных повреждений не нашли. Сказали наблюдать, записали контакты.

— А этот человек…

Мади посмотрел в окно.

— Потом, — тихо сказала Дана.

Мать кивнула. Только тогда заметила Армана.

Они виделись не так часто, чтобы она обычно обнимала его. Сейчас она подошла и положила руку ему на плечо.

— Спасибо тебе.

Он сразу вспомнил, как долго сидел на подоконнике, не решаясь спуститься. Как пытался отвести ногу от края, хотя за спиной уже слышались шаги.

— Там Ильяс лестницу дал, — сказал он. — И остальные держали.

— Всё равно.

Она сжала его плечо. Пальцы были холодные.

Арман не знал, куда деть взгляд. Ему хотелось, чтобы она перестала благодарить, и одновременно хотелось услышать это ещё раз. От второго желания стало стыдно.

— Он молодец, — сказал Арман, кивнув на Мади. — На лестнице не испугался.

Мади не повернул головы.

Дана посмотрела на Армана, и он понял, что сказал не то. Мальчик ведь испугался. Они все испугались. Теперь почему-то нужно было делать вид, что это было иначе.

— То есть испугался, — поправился он. — Но спустился.

Мади провёл пальцем по жёлтому следу от скотча на стекле.

— Там вниз смотреть не надо было, — сказал он.

К шести вечера Арман знал, что видимого перелома на снимке нет. Всё остальное звучало гораздо менее определённо.

Колено нужно было беречь. Если отёк и боль сохранятся, показаться повторно. За состоянием после падения — следить; новые симптомы перечислили, записали и велели не стесняться вызывать помощь. Врач ещё раз проверил его, задал несколько уже знакомых вопросов и спросил, с кем он живёт.

— Один.

Дана, стоявшая возле двери, подняла голову.

— Сегодня со мной.

Арман посмотрел на неё.

— С нами, — уточнила она.

Врач перевёл взгляд с одного на другую.

— Хорошо. Одного его пока не оставляйте. И за руль сегодня нельзя.

— Завтра? — спросил Арман.

— Завтра посмотрим на ваше состояние. У вас левая нога сейчас почти не работает. На чём вы собираетесь ехать?

— Механика.

Врач подождал, пока Арман сам поймёт.

Он понял.

Разговор о контактах занял больше времени, чем разговор о ноге. Пришла сотрудница, которая ещё не слышала его историю, и Арман снова назвал склад, соседа, женщину этажом выше, процедурную. На слове «склад» она переспросила дату.

Даты начинали путаться. Пришлось открыть переписку с Рустемом.

Дана помогала только там, где сама присутствовала. Остальное молча слушала.

— Сейчас температуры нет, — сказала сотрудница, закончив запись. — Это не означает, что вы не заболеете. Сегодняшний осмотр этого не устанавливает. По контактам с вами продолжат связываться. Ограничения сохраняются.

Арман спросил о дороге в Шымкент.

Она посмотрела на его ногу, потом на лист.

— Я такую поездку вам не согласовываю.

Он хотел объяснить про мать, про отменённый рейс, про пустой дом. Сотрудница уже ждала именно этого объяснения. По лицу было видно: слышала похожее сегодня много раз и не могла изменить ответ.

— Понял, — сказал он.

Когда она ушла, Дана положила бумаги в папку матери.

— Я слышала, — сказала она, хотя Арман ничего не спросил.

* * *

Мади отпустили раньше. Мать увезла его домой; в такси он сел у окна и почти сразу прислонил лоб к стеклу. Перед отъездом Дана наклонилась в салон.

— Дома переоденешься и ляжешь.

— Телефон там остался, — сказал он.

— Я помню.

— У меня там…

Он не договорил.

Дана подождала.

— Фотки. И всё.

— Сейчас за ним никто не пойдёт.

Мальчик посмотрел мимо неё, на больничный вход.

— Я не прошу.

Дана коснулась его щеки и закрыла дверцу.

Арман стоял рядом, опираясь на выданные напрокат костыли. Один подмышечник натирал через куртку, второй всё время стремился соскользнуть. Ему показали, как правильно переносить вес, но он ещё не мог сделать это, не думая о каждом движении.

— Давай тоже домой, — сказала Дана.

— Ключи надо забрать.

Она посмотрела на него устало.

— Машина стоит. Рустем сказал.

— А человек с ключами?

Они оба помолчали.

Дана достала телефон.

— Где офис?

— Ты была.

— Арман. Адрес напиши. Я сейчас плохо соображаю.

Он продиктовал.

Такси искали почти двадцать минут. Первый водитель отменил поездку ещё до звонка, второй попросил объяснить, почему точка подачи у отдельного входа. Арман рассказал. После короткого молчания мужчина сказал, что у него дома грудной ребёнок.

Дана ничего не ответила, только завершила разговор.

Третий приехал в потрёпанном белом седане. В салоне были открыты окна, на переднем сиденье лежала пачка масок. Он выслушал Армана, спросил, не кровит ли повязка, и попросил не трогать лицо.

Когда поехали, прохладный воздух задул под разрезанную штанину.

Арман придержал ткань рукой.

Они проезжали места, в которых обычно стояли по пятницам в пробках. Сейчас несколько полос двигались свободно, зато у поворотов образовались длинные неподвижные хвосты. Дважды водитель менял маршрут по просьбе навигатора. На третий раз выключил звук.

Возле аптеки люди стояли вдоль стены с промежутками, но у самой двери всё равно сбились в тесную группу. Женщина показывала охраннику что-то в телефоне. Он разводил руками. За ними спокойно прошла девушка с двумя стаканчиками кофе в картонной подставке.

На перекрёстке работал регулировщик. Его жесты были широкими, сердитыми, прекрасно понятными. Водитель такси послушно остановился за линией.

Арман смотрел на поднятую руку и испытывал почти детскую благодарность.

Можно было стоять. Кто-то решил за него, что сейчас нужно именно стоять.

У офисного здания такси высадило их с боковой стороны: въезд на обычную парковку перекрыли лентой. За ней стояла скорая, но никого не грузили. Двое сотрудников курили у мусорной урны, оттянув маски под подбородки.

Арман узнал одного, из соседней компании, и кивнул.

Тот посмотрел на костыли.

— Ты чего?

— Упал.

— Понятно.

Человек затянулся и отвернулся. Развивать разговор не стал. Арман был этому рад.

У охраны горела только настольная лампа. За стойкой сидел мужчина, которого он видел каждое утро и имени которого не знал.

— Рустем оставил, — сказал Арман.

Мужчина достал из ящика два конверта.

— Фамилия?

Арман назвал.

Охранник перевернул один конверт, посмотрел на надпись и попросил удостоверение.

Костыль съехал, пока Арман лез в карман. Дана придержала его, затем сама вынула бумажник из куртки.

— Вот.

Охранник сверил имя. Пододвинул журнал.

— Здесь распишитесь, пожалуйста.

Ручка была привязана к стойке леской. Арман взял её, и на несколько секунд его накрыло странное раздражение. Вокруг происходило всё это, а ручку по-прежнему берегли от кражи.

Потом он заметил рядом с журналом раскрытую пачку дешёвого печенья и телефон с десятью пропущенными вызовами на экране. Охранник поймал его взгляд и перевернул телефон.

Арман расписался.

— Вы что, так и сидите здесь один? — спросила Дана.

— А кого вы ещё видите? Один пока.

— Смена не пришла?

— С утра обещают: сейчас, сейчас. У них это «сейчас» до вечера, похоже.

Охранник посмотрел на часы над дверью. Минутная стрелка заметно дёрнулась.

— Скоро закрою. Кому ключи нужны были, забрали почти все.

Арман хотел спросить, что случилось у въезда. Не спросил. Он уже получил свой конверт и боялся услышать что-нибудь, из-за чего снова не сможет уйти.

Это было неприятное, вполне ясное желание.

На стоянке универсал оказался на привычном месте у забора. Серый, с птичьим помётом на крыше и рекламным магнитом фирмы на передней двери. Арман знал эту машину с вмятиной под фонарём, с капризной задней защёлкой, с бумажкой «масло» под солнцезащитным козырьком.

Дана открыла водительскую дверь.

— Ты давно водила механику? — спросил он.

— На маминой ездила.

— До того как продали?

— Да.

Он попытался вспомнить, когда это было. Дана заметила.

— Два года назад. Сцепление с тех пор не поменялось.

— Оно здесь…

Она посмотрела на него.

Арман закрыл рот.

Дана села, подвинула кресло, несколько раз нажала на педали. Поправила зеркало. Слишком резко потянула рычаг регулировки, и спинка провалилась назад.

— Чёрт.

Арман невольно улыбнулся.

Она посмотрела на него уже без злости.

— Смешно?

— Чуть-чуть.

— Садись давай.

Она помогла ему убрать левую ногу в салон. Пришлось отодвинуть пассажирское сиденье до упора, а костыли положить поперёк заднего пола. Арман застегнул ремень и почувствовал, как потянуло ушибленный бок.

Машина завелась со второго раза.

При первом трогании заглохла.

Дана положила обе руки на руль.

Арман смотрел прямо перед собой. За лобовым стеклом качалась сухая ветка, касаясь забора. Ему очень хотелось сказать про педаль.

— Говори, — сказала Дана.

— Сцепление в самом конце берёт.

— Вот это можно было сразу.

Второй раз они выехали со стоянки без рывка.

Арман открыл сообщение Рустема. Там были фотографии документов, номер человека по машине и короткая приписка: «Бак меньше половины. Возьми чек, потом разберёмся».

Он ответил: «Забрали. Ведёт Дана».

Рустем почти сразу прислал большой палец. Через минуту — ещё сообщение.

«Ты сам как?»

Арман написал: «Без перелома».

Посмотрел на свой ответ и добавил: «Хожу плохо. За руль не сяду».

На этот раз начальник ничего не прислал.

* * *

По дороге Дана дважды пропустила нужный поворот. Один раз потому, что Арман слишком поздно сказал, второй — потому, что на их полосе стоял автобус с открытыми дверями, а обходить его слева она не захотела.

Они не ссорились. От этого было даже непривычно.

Когда наконец остановились возле её дома, она не сразу заглушила двигатель.

— Завтра что? — спросила она.

Вопрос, который Арман откладывал с самого утра, прозвучал совершенно буднично.

— Не знаю.

Дана кивнула.

— Мама хочет уехать.

Он повернулся к ней.

— Куда?

— У неё сестра за Карагандой. Не в самой Караганде. Там ещё дом бабушки стоит, пустой. Они его не продали.

Арман видел этот дом на фотографиях: побелённый забор, виноград вдоль стены, шаткий стол под навесом. Он не был там ни разу.

— Тётя уже звала? — спросил он.

— Вчера. Сегодня мама уточнила. Мы рассказали про Мади. Про медцентр тоже.

— И что?

— В их дом нас не зовут. В бабушкином можно отдельно. Воду включат, ключ оставят. Продукты во дворе.

Дана потерла переносицу поверх маски.

— Я не знаю, правильно это или нет. Здесь тоже не знаю, как правильно. Сегодня он пошёл в школу. Просто пошёл в школу.

Арман молчал.

— Ты хотел на юг, — сказала она. — Нам сначала в одну сторону.

Он посмотрел на приборную панель. На шкалу топлива, на часы, отстававшие на одиннадцать минут. Шымкент опять приблизился — нелепо, через чужой пустой дом, через её усталые руки на руле.

— Я пока не смогу вести.

— Я поняла.

— Это далеко.

— До маминой сестры доедем с остановками. Дальше решим. Я не обещаю вести до Шымкента.

— Я не прошу.

Дана повернула ключ. Мотор затих.

— Пока не просишь, — сказала она.

Арман опустил глаза.

Она не пыталась уколоть его. Просто знала, как он умел превратить чужое согласие на одну вещь в собственную надежду на десять следующих.

— Сначала туда, — сказал он. — Если утром сможем выехать. И если ты сама хочешь.

Дана ещё несколько секунд смотрела на тёмную панель.

— Я сама хочу, — ответила она. — Но сегодня я больше никуда не поеду.

На лестнице Арман остановился между первым и вторым этажами.

Лифт в доме был, но начинался с площадки выше входа. Раньше он этого почти не замечал: несколько ступеней, перила, старая краска. Теперь пришлось решить, какую ногу ставить первой и куда девать костыль, если наконечник попадёт на стёртый край.

Дана шла за ним.

— Не торопись.

Снизу открылась дверь подъезда. Женщина с двумя пакетами остановилась ждать. Арман сразу попытался ускориться.

— Я постою, — сказала женщина.

От этих трёх слов ему стало хуже, чем от боли.

До квартиры он добрался мокрый под курткой. Мать Даны уже открыла дверь. Хотела помочь, но в тесной прихожей они мешали друг другу. Арман зацепил костылём коврик, Дана наклонилась его поправить, и все трое замерли в неудобных позах.

Из комнаты вышел Мади.

Он молча убрал обувную полку из прохода.

Арман смог пройти.

Квартира пахла жареным луком и стиральным порошком. У стены стояли три коробки, перетянутые скотчем. На верхней Дана написала толстым маркером: «КУХНЯ». Из-под неплотно закрытой крышки выглядывала ручка деревянной лопатки.

— Это пока сюда, — сказала мать, показывая на диван. — Я потом постелю.

Арман сел. Долго выбирал положение для ноги и наконец вытянул её на табурет, подложив сложенное полотенце.

На стол поставили тарелку. Он не хотел есть, но после первой ложки понял, что голоден почти до тошноты.

Мади ел рядом. На нём была домашняя футболка с растянутым воротом. Без куртки и рюкзака он выглядел моложе, чем днём в окне.

Мать спросила Дану о машине.

— Забрали. Бензин нужен.

— Сегодня?

— Утром.

— У меня наличные есть.

— Потом, мам.

Женщина сжала губы.

— Я просто сказала.

Дана положила ложку.

— Прости. Утром посмотрим, сколько нужно.

Мади отодвинул тарелку.

— Мне в школу написать?

Никто сразу не ответил.

— Что завтра не приду, — пояснил он.

Мать закрыла глаза на секунду.

— Я напишу.

— Классная уже спрашивала?

— Спрашивала. Я сказала, что ты дома.

Мальчик кивнул. Посидел ещё немного, потом унёс тарелку. В кухне зашумела вода.

Мать Даны понизила голос:

— Он с тех пор руки мыл раз шесть.

Арман посмотрел в дверной проём.

— Что врач сказал?

— Наблюдать. Если самочувствие изменится — звонить. Я записала.

Она достала из папки лист, хотя никто не просил.

— Я всё записала.

Дана пересела ближе к ней.

Арман доел, стараясь не слушать их тихий разговор, и позвонил матери.

Она ответила почти сразу.

— Ну?

Он не понял, на какой именно вопрос отвечать.

— Машину забрали.

— Это я прочитала. Сам как?

Он начал с того, что Мади цел. Потом рассказал про лестницу, ногу, больницу. Старался говорить просто, не сокращая до безобидного «немного ушибся». Получалось всё равно странно: он упал, но не совсем; человек сверху, но не на него; голова вроде бы в порядке, однако одного оставлять не велели.

Мать слушала, не перебивая.

— Ты сидишь сейчас? — спросила наконец.

— Да.

— Тогда посиди.

Арман провёл ладонью по лбу.

— Я собираюсь утром с ними выехать. Пока до Караганды, дальше…

— Кто поведёт?

— Дана.

— А обратно она как?

Он посмотрел на неё. Дана складывала бумаги в папку матери, выравнивая уголки о край стола.

— Пока мы вместе. Они к родственникам.

Мать немного помолчала.

— Я хочу, чтобы ты приехал, — сказала она. — Я тебе вчера так и сказала. Но я не знала, что ты сегодня с лестницы будешь падать.

— Я тоже не знал.

Она вздохнула. Он услышал, как скрипнула калитка.

— Ты во дворе?

— Кота искала. Уже пришёл. Под ногами теперь.

— Закройся.

— Закроюсь.

— Мам.

— Я закрываю.

Щёлкнул металл. Арман представил её ладонь на знакомой щеколде, тёплую стену дома, пыль у порога. Ему захотелось оказаться там настолько сильно, что на секунду стало трудно следить за разговором.

— Ты Дану слушай, — сказала мать.

— Слушаю.

— По голосу не очень.

Он усмехнулся.

Мать спросила, что он ел. На этот вопрос было легко ответить точно.

* * *

Позже Дана разбирала одну из коробок.

Не всю: надрезала скотч по верхнему шву, вытащила кружку, контейнер с чаем и зарядку, случайно оказавшуюся между кухонными полотенцами. Остальное оставила как было.

Арман сидел на диване и смотрел, как она прижимает отогнутый картон коленом. Ещё утром эта коробка должна была оказаться в другой квартире. Там было окно во двор, широкая столешница и, кажется, очень неудобный шкаф в прихожей. Дана показывала фотографии. Он запомнил столешницу, а про шкаф не спросил.

— Хозяйке позвонила? — сказал он.

— Написала.

— Деньги вернёт?

— Не знаю.

Дана попробовала склеить надрезанный скотч. Он не держался.

— Там часть твоих денег.

— Я помню.

Она подняла голову.

— Не надо сейчас говорить, что это ерунда.

Арман закрыл рот.

— Я и сама понимаю, что Мади важнее, — сказала она. — Но я два месяца искала эту квартиру. И мне жалко денег. И вещей жалко. И я устала.

— Я хотел сказать, что можно потом решить.

— Вот потом и решим.

Она оторвала от рулона новую полосу, приклеила поперёк крышки. Прижала ладонью дважды, слишком сильно.

Арман подождал, пока она закончит.

— Дан, помоги с курткой, а? Я уже и так пробовал, и так. Только повязку цепляю.

Дана посмотрела на него так, будто только сейчас заметила, что он всё ещё в ней.

— Тебе жарко?

— Нет, рукав не идёт. Я бы сам, но дёргать страшно.

Он уже пытался сам. Повязка цеплялась за подкладку, а при движении плечом тянуло бок.

Дана расстегнула молнию до конца, осторожно сняла сначала один рукав, потом другой. На ткани возле локтя засохло тёмное пятно. Она задержала на нём взгляд, вывернула рукав внутрь и положила куртку отдельно от остальных вещей.

— Ещё что болит? Скажи сразу, без твоего «всё нормально».

Арман хотел сказать «нет».

— Бок. Когда поворачиваюсь.

— Врачу говорил?

— Говорил, честно. Они бок смотрели. Я ничего не утаил.

Она присела рядом, не касаясь его.

— Я тебя внизу не видела, — сказала она.

Он не сразу понял.

— Когда лестница упала. Сначала человека увидела. Потом лестницу. Тебя за ней не было.

Арман посмотрел на её руки.

— Я тоже не помню, как лёг.

Дана кивнула, словно он ответил на вопрос, которого она не задавала.

— Мне казалось, я должна держать. Если сильнее держать, она не упадёт.

— Ты бы не удержала.

— Я знаю.

Она вытерла ладони о колени.

— Теперь знаю.

Арман подвинул здоровую руку к ней. Дана взяла её. Некоторое время они сидели молча. Из ванной доносился голос матери: она просила Мади отдать школьную рубашку в стирку. Мальчик отвечал, что на ней ничего нет.

Потом Дана положила голову Арману на плечо, осторожно, будто и оно могло оказаться повреждённым.

* * *

Перед сном он написал Раушан, что ночует у Даны и утром придёт за вещами.

Она ответила: «Ключи у меня. Кайрат сегодня закончил. Электричество включено. Только под окном ещё мокро, не ставь там ничего».

Нормальное сообщение про нормальную квартиру.

Арман несколько раз прочитал его.

Из прихожей принесли пакет с тем, что он вытащил из карманов. Удостоверение, бумажник, два телефона, больничные бумаги, конверт от Рустема. Дана положила ключи от машины сверху.

Он взял их и сразу вернул.

— Лучше у тебя.

Она убрала связку в карман своих джинсов.

Мади появился в дверях, уже босой. Постоял, держась за косяк.

— Если у меня температура будет, я почувствую?

Дана выпрямилась.

— Мама уже измеряла.

— Я не про сейчас.

Арман увидел, как она подбирает ответ.

— Если станет плохо, скажешь. Мы рядом.

Мади смотрел на него.

— Он сначала нормально говорил.

Арман кивнул.

— Знаю.

— Прям нормально.

— Ты не мог понять.

Мальчик опустил глаза. На пальцах кожа покраснела от воды.

— Я думал, он домой не дойдёт.

Арман хотел объяснить, как нужно было поступить. Позвонить взрослым. Не заходить внутрь. Подождать снаружи. Все эти варианты были сейчас такими ясными, что от них не было никакой пользы.

— Ты хотел помочь, — сказал он.

Мади пожал плечом.

Постоял ещё и пошёл в свою комнату. Дверь прикрыл не до конца.

Когда мать Даны выключила свет в коридоре, он сразу попросил:

— Можно оставить?

Она включила обратно.

Полоска света легла на пол гостиной. Арман устроил ногу на подушке, положил телефон экраном вниз и долго лежал, слушая, как в квартире ходят, открывают кран, убирают посуду.

Потом Дана заглянула к нему.

— Свет мешает?

Он посмотрел на освещённый дверной проём.

— Нет, — сказал он. — Пусть горит.

Глава 13

Глава 8. На выезде

Утром Арман проснулся оттого, что не мог повернуться.

Он уже начал движение во сне: согнул здоровую ногу, потянул за ней тело. Левое колено осталось на подушке, и боль разбудила его раньше, чем открылись глаза.

Несколько секунд он не понимал, где находится.

Потом увидел полоску света под дверью.

В квартире было тихо. На кухне щёлкнул чайник. Кто-то осторожно поставил чашку, стараясь не стукнуть дном о стол.

Арман нашёл телефон. Шесть двадцать три.

Мать Даны появилась в проёме с полотенцем на плече.

— Проснулся уже? Рано ещё, ты бы поспал.

— Уже нет.

— Голова не кружится? Ты сразу-то не поднимайся.

Он прислушался к себе. Бок ныл, ладонь тянуло под повязкой, колено пульсировало даже без движения. Голова, кажется, была ясной.

— Голова вроде ничего. Остальное ещё не проверял.

Она посмотрела внимательно, будто пыталась решить, можно ли ему верить.

— Лежи пока, Дана сейчас встанет. Всё вместе и сделаем, не спеши.

— Я бы полежал, но мне в туалет. Тут до Даны не дождёшься.

Женщина сразу засуетилась, подала костыли, убрала с дороги табурет. Арман поблагодарил, сел на край дивана и некоторое время смотрел на собственную ступню.

Накануне ему казалось, что утром станет заметно легче. Никаких оснований для этого не было. Просто утро должно было что-то изменить.

Из комнаты вышел Мади. На нём уже были джинсы и кофта, застёгнутая до подбородка.

— Ты чего так рано? — спросила мать.

— Проснулся.

Она провела ладонью по его лбу. Мади потерпел, потом отступил на полшага.

Арман поднялся. Мальчик взял табурет, который мать только что убрала, и отнёс его к стене ещё дальше.

* * *

Перед выходом выяснилось, что вещей слишком много.

Три коробки Даны остались в квартире. Мать сперва хотела взять одну, с посудой, потом только чайник, потом сказала, что у них в доме должен быть старый электрический. Дана напомнила про документы, тёплые вещи и лекарства. Мади ходил за ними с пустым пакетом, не понимая, что именно ему поручили.

— Положи себе бельё, — сказала мать.

— Положил.

— Зарядку.

Он посмотрел на неё.

— А. Да, — сказала она и замолчала.

Телефон всё ещё лежал в медцентре.

Арман сидел на стуле в прихожей и чувствовал себя лишним. Когда попытался поднять сумку, Дана отобрала её почти сердито.

— Там стеклянное. Уронишь.

В сумке ничего стеклянного не было. Он не стал проверять.

Документы из больницы лежали у него на коленях. На верхнем листе были рекомендации, которые они собирались выполнить только частично. Оставаться дома. Ограничить контакты. Наблюдать за самочувствием.

Место за Карагандой не переставало быть поездкой оттого, что там был отдельный дом.

— Вдруг хуже станет по дороге? — сказал он.

Мать Даны перестала застёгивать сумку.

Мади смотрел на них от кухонной двери.

— Я знаю, — ответила Дана.

— Я не только про себя.

— Я тоже.

Они молчали. С улицы донёсся скрежет мусоровоза, обычный утренний звук.

Дана села рядом.

— Я не думаю, что там нас точно ничего не достанет. Просто там можно закрыться в своём доме. И продукты нам оставят у ворот. Здесь я вчера не смогла даже забрать брата из школы, потому что не знала, куда его отпустили.

Арман кивнул.

Ему нечего было добавить. Он сам хотел уехать, и это мешало отделить разумные доводы от удобных.

— По дороге в магазины не ходим, — сказала мать Даны. — Бензин и всё. Еда у нас есть.

На том и остановились.

* * *

К дому Армана подъехали после восьми.

Входная дверь с пятницы казалась уже. Он знал, что это невозможно, но всё равно сначала посмотрел на расстояние между косяком и стеной. На пятно у лифта. Пятна не было: плитку отмыли.

Дана придерживала дверь, пока он проходил.

— Подожди, я сам.

Она не отпустила.

В лифте кто-то наклеил объявление о доставке питьевой воды. Нижние полоски с телефонами почти все оторвали. Под ним висело другое, от Ерлана: просили сообщать о заболевших в службы, не публиковать чужие фамилии в общем чате и не загромождать лестницу вещами.

Арман прочитал его дважды.

Раушан открыла не сразу. За дверью слышались шаги, затем голос мужа. Арман назвался, хотя она наверняка уже посмотрела в глазок.

Она вышла в маске, с его ключами в руке.

— Ногу?

— Упал.

— Вижу. Где упал?

— С лестницы. Долго рассказывать.

Раушан посмотрела на Дану, потом опять на него.

— Ты всегда говоришь «долго рассказывать», когда самое главное.

Арман улыбнулся. На этот раз почти без усилия.

— Вечером напишу.

— Напиши.

Она положила ключи на тумбочку у собственной двери, чтобы он не тянулся через порог.

— Вода не текла больше. Муж вчера с Кайратом заходили, розетку проверяли.

— Спасибо.

— Под окном не ставь сумки. Я же говорила, сыро.

Дана подняла ключи.

— Мы ненадолго. Вещи забрать.

Раушан ничего не спросила о дороге. Только сказала, что у них хлеб есть, если нужно. Арман отказался. Подумал о пакете, который она принесла в субботу, и вдруг спросил:

— Вы сами уезжать не собираетесь?

Она чуть отступила к своей двери.

— Пока нет.

В квартире за её спиной закипела вода. Муж позвал её по имени.

— Ладно, — сказала она. — Вы собирайтесь.

Арману хотелось объяснить, почему он спросил. Что это не совет бросать квартиру, не приглашение и не обещание помочь. Он не нашёл короткого объяснения и просто ещё раз поблагодарил.

У себя сначала остановился в прихожей.

На полу лежала квитанция, которую кто-то просунул под дверь. На кухонном столе стояла кружка с высохшим чайным следом. Там, где потолок намок, краска стала жёлтой по краям и бугристой в середине.

В спальне на стуле ждал рюкзак.

Арман собрал его ещё для перелёта. Две футболки, брюки, бельё, зарядка, которую потом вынул. Вещи лежали так аккуратно, будто их укладывал человек с большим количеством времени.

Он достал брюки.

— Поможешь переодеться?

Дана закрыла дверь комнаты, хотя в квартире больше никого не было.

Снять разрезанную штанину оказалось легче, чем натянуть целую. Арман сидел на кровати, держал ногу обеими руками и злился на каждое лишнее движение. Дана подождала, пока он перестанет торопиться, потом осторожно провела ткань через ступню.

— Эти свободнее, — сказала она.

— Да.

— Нормально?

Он кивнул.

В шкафу висел пиджак. На верхней полке лежала коробка от нового телефона, того самого, с треснувшим экраном. Арман зачем-то потянулся за ней, остановился и опустил руку.

Из холодильника Дана достала сыр, хлеб и закрытую бутылку воды.

— Это берём?

— Давай.

Он выключил то, что требовало выключить, проверил окна, хотя они и так были закрыты. Телевизионный пульт переложил с подоконника на стол. Этому движению вообще не нашлось объяснения.

Возле двери пришлось вернуться за больничными бумагами: оставил их на кровати.

Раушан уже ждала на площадке со своим мусорным пакетом.

Арман отделил запасной ключ от связки.

— Пусть ещё у вас побудет?

Она протянула ладонь.

— Конечно.

Внизу в машине Мади держал на коленях оба костыля, пока Дана укладывала рюкзак в багажник. Его мать сидела впереди. Увидев Армана, она перебралась назад, хотя он сказал, что может сесть и туда.

Дана закрыла багажник.

— Всё?

Он посмотрел на окна. С улицы было трудно сразу найти свои.

— Всё.

Первую заправку проехали.

Очередь начиналась ещё на дороге. Несколько машин стояли на аварийке, оставив между собой промежутки, в которые никто не решался влезть. Из-за этого Арман сначала подумал, что случилось ДТП. Потом увидел канистру в руках мужчины у въезда.

— Здесь не будем, — сказала Дана.

На второй работали две колонки из четырёх.

Она была маленькой, зажатой между дорогой и длинным забором. Слева тянулась полоса машин к дальнему ряду, справа — к ближнему. После колонок обе полосы сужались у магазина и уходили к выезду. За магазином Арман видел только высокий металлический щит и сухую траву.

В их очереди стояли четыре машины.

Дана посмотрела на указатель топлива.

— Здесь придётся.

Арман кивнул.

Они встали за белым седаном с треснувшим задним фонарём. У его водителя была привычка постоянно трогать зеркало: он поправлял его, наклонялся вправо, поворачивался к пассажирскому сиденью, снова смотрел вперёд.

Справа от него сидела пожилая женщина. Арман видел только затылок с редкими волосами, собранными маленькой заколкой. Голова лежала на ремне безопасности, будто женщина задремала в неудобном положении.

В салоне универсала быстро стало душно.

Дана опустила стекло на несколько сантиметров.

Сразу стало слышно, как у соседней колонки спорят. Мужчина хотел залить две канистры, заправщик показывал на листок, приклеенный к стойке. Что на нём написано, отсюда не читалось.

Сзади Мади открыл бутылку воды. Крышка упала под сиденье.

— Я достану, — сказала мать.

— Я сам.

— Наклонись тогда…

— Мам, я сам.

Арман смотрел в боковое зеркало на машины, прибывавшие за ними. Их стало уже три. Серебристый микроавтобус прижался к универсалу так близко, что номер исчез из отражения.

— Близко встал, — сказала Дана.

Водитель микроавтобуса сидел с открытым окном. Жевал что-то из бумажного пакета и не смотрел на них.

Белый седан впереди продвинулся на полкорпуса. Его водитель снова наклонился к женщине. На этот раз дольше обычного.

— Человек спит? — спросил Мади.

Мать протянула ему найденную крышку.

— Не знаю.

Очередь двигалась медленно, но двигалась. Когда подошла их очередь, заправщик махнул Дане рукой, показывая, куда встать. Она проехала слишком далеко, сдала немного назад и заглушила двигатель.

— До полного? — спросил мужчина через стекло.

Дана посмотрела на Армана.

— До полного, — сказал он.

— Оплата внутри. Наличными быстрее, терминал зависает.

Мать Даны уже доставала конверт из сумки. Дана начала было возражать, но мать протянула деньги между передними сиденьями.

— Возьми сейчас. Потом будете считать.

Рустем прислал сообщение: спрашивал, как едет машина. Арман начал отвечать, пока заправщик вставлял пистолет в горловину.

Белый седан остановился чуть дальше, у края магазина. Водитель вышел, обогнул капот и открыл пассажирскую дверь. Арман увидел женщину целиком.

На ней было светлое пальто. Одна туфля наполовину соскользнула с пятки.

Мужчина сказал:

— Мам. Слышишь меня?

Дана тоже посмотрела.

— Может, воды надо, — произнесла её мать.

Арман не ответил.

Он видел, как мужчина трогает женщину за плечо. Осторожно, сначала двумя пальцами, потом всей ладонью. Она не поднимала головы.

Заправщик щёлкнул рычагом, достал пистолет.

— Готово.

Дана вышла с деньгами.

— Мам, пересядь, пожалуйста. Если надо будет отъехать от колонки.

Мать выбралась сзади, обошла машину и села за руль. Сразу подвинула кресло ближе: до педалей ей было далеко.

— Где тут… А, нашла.

Дана уже шла к магазину. Белый седан стоял справа от стеклянных дверей, его водитель оставался у пассажирского сиденья.

— Дана, — позвал Арман.

Она обернулась.

Он не смог объяснить, что именно его тревожит. Пожилая женщина могла просто потерять сознание. Мужчина рядом явно был в панике и пытался помочь.

— Телефон возьми, — сказал Арман.

Дана подняла аппарат, зажатый вместе с деньгами в руке.

— Взяла.

И вошла.

Заправщик закрутил крышку бака, постучал по кузову.

— Можете чуть вперёд, пожалуйста.

Мать Даны завела двигатель. Включила передачу, отпустила сцепление. Машина дёрнулась, Арман вцепился в ручку над дверью.

— Извини.

Она попробовала снова, уже осторожнее. Они отъехали на несколько метров. Слева остановился высокий фургон, из-за которого пропал вид на соседний ряд. Впереди остался проход между ним и белым седаном, но у самого выезда поперёк тянулась новая очередь: машины пытались влиться в поток на дороге.

Дана стояла за стеклом, третья к кассе.

Арман видел её профиль. Она держала деньги сложенными пополам и другой рукой поправляла маску. За её спиной мужчина в рабочей куртке рассматривал стойку с жевательной резинкой.

Потом возле белого седана что-то упало.

Короткий пластиковый стук, словно уронили бутылку.

Арман повернул голову.

Женщина уже не сидела в машине. Она лежала боком на асфальте, нижняя часть тела всё ещё между дверью и порогом. Мужчина стоял над ней на коленях и пытался подхватить под мышки.

— Мам, ну что ты…

Её рука поднялась.

Арман увидел её ладонь у его шеи. Сначала решил, что женщина обнимает сына, пытается удержаться. Мужчина тоже так подумал: наклонился ещё ниже, подставляя плечо.

Дальше всё произошло на одном коротком выдохе.

Женщина подтянула его к себе. Не резко и не сильно — он сам уже подался вперёд. Её лицо исчезло у него под челюстью.

Мужчина перестал говорить.

Потом издал низкий, совершенно не похожий на крик звук.

Арман ударил ладонью по стеклу.

— От неё! Отойди!

Его не услышали.

Мужчина оттолкнулся от асфальта одной рукой, другой пытался разжать её пальцы. Светлое пальто сбилось на спине. Женщина висела на нём, продолжая тянуться ртом к лицу, и он никак не мог встать: одна нога оставалась под её телом.

Мать Даны втянула воздух.

Мади наклонился между сиденьями.

— Назад сядь! — сказал Арман.

Он сказал слишком громко. Мальчик отшатнулся.

Заправщик бросился к седану. Схватил женщину за плечи и потянул.

На секунду показалось, что сейчас получится. Мужчина освободил ногу, отодвинулся, прижимая ладонь к шее. Женщина повернулась вслед за новым прикосновением.

Арман увидел её лицо.

Губы блестели. Нижняя челюсть двигалась, хотя рядом с ртом уже ничего не было. Один глаз смотрел куда-то мимо заправщика, второй почти закрыла складка щеки, вдавленной в плечо.

Заправщик отступил.

Женщина упала на локоть. Пальцы скребнули асфальт. Она долго, мучительно разворачивалась, подбирая под себя колени. Можно было успеть отойти. Можно было даже просто обогнуть её.

Но мужчина с зажатой шеей снова протянул к ней руку.

— Мама…

Заправщик схватил его поперёк груди и потащил назад.

Из машины за ними ударил клаксон. Протяжно, зло.

Женщина подняла голову на звук.

Арман уже набирал Дану.

За стеклом магазина она приложила телефон к уху.

— Не выходи спереди, — сказал он.

Она повернулась к двери.

В этот момент женщина в светлом пальто встала.

Она стояла, согнувшись в пояснице, и смотрела на машины.

Сын сидел у переднего колеса седана. Между его пальцами текло на воротник. Заправщик что-то кричал ему, но Арман уже не разбирал слов: сзади загудели ещё два сигнала.

— Заприте двери. Все! — сказал он.

Мать Даны нажала на кнопку. Замки щёлкнули.

Дана была в телефоне.

— Я вижу.

— Дана, из машины не выходи!

— Слышу! Не выйду. Не кричи в ухо.

Женщина сделала шаг.

Туфля окончательно слетела. Она не посмотрела вниз, не попыталась найти её носком, как сделал бы человек, потерявший обувь. Просто перенесла вес на голую стопу и пошла дальше. Маленькими неровными шагами, задевая полой пальто край открытой дверцы.

Арман поднял стекло до конца.

Теперь снаружи стало тише. От этого происходящее выглядело хуже: рот мужчины у колеса открывался, заправщик махал кому-то руками, а в салоне было слышно, как работает двигатель и постукивает пластик в панели.

— Назад нельзя? Ну хоть немного сдать? — спросила мать Даны.

Арман посмотрел в зеркало.

Микроавтобус всё ещё стоял вплотную. За ним вытянулась очередь до въезда.

— Нет.

— Вперёд?

Высокий фургон слева начал двигаться. Его водитель пытался одновременно выехать и обойти белый седан, оставленный с открытой дверью. Нос фургона повернулся поперёк прохода. Потом остановился: впереди не было места.

Женщина шла к универсалу.

За её плечом Арман видел Дану. В магазине люди уже заметили происходящее. Мужчина у стойки с жвачкой отступил от двери, кто-то за ним попытался протиснуться вперёд. Дана подняла свободную руку, останавливая.

— Там другой выход есть? — спросил Арман.

Она повернулась к кассе.

Женщина в пальто подошла ещё на шаг.

Её ноги были видны между белым седаном и фургоном. Одна в туфле, другая босая, с тёмной полосой на подъёме. Колени почти не сгибались. Чтобы обойти открытую дверь, ей пришлось навалиться на неё плечом. Дверь отъехала до упора, и женщина на секунду застряла, продолжая давить всем телом.

Арман увидел, что она не ищет обхода.

Не смотрит в сторону свободного пространства. Просто тянется к нему через препятствие.

— Дана?

— Сейчас. Тут через подсобку, кассир открывает.

— Куда выходит?

Она не ответила сразу. В трубке зашуршало, донёсся чужой голос.

— За магазин. Слева, если от вас.

Арман посмотрел на фургон. Тот закрывал почти весь проход.

— Мы здесь. Не теряй телефон.

Женщина обогнула дверь только потому, что её собственное плечо соскользнуло с края. Она качнулась, выпрямилась и снова оказалась лицом к универсалу.

Арман отодвинулся от стекла.

Сзади Мади тихо втянул воздух.

— Не смотри, — сказала мать.

Мальчик не ответил.

Фургон начал сдавать назад.

Его водитель смотрел в левое зеркало. Женщина находилась с другой стороны кабины, ниже уровня окна. Арман понял это на мгновение раньше, чем передний угол машины коснулся её плеча.

— Стой! — закричал он.

Звук остался в закрытом салоне.

Мать Даны ударила по клаксону.

Фургон продолжил движение.

Женщину повернуло боком. Она попыталась сделать шаг, босая нога попала на край бетонного островка, подвернулась. Тело тяжело село на асфальт, спиной к колесу.

Водитель затормозил.

Сначала Арман услышал резкий визг шин. Потом — удар ладони по металлу. Заправщик добежал до кабины и бил по двери, показывая вниз.

Женщины с их места больше не было видно.

Арман держал телефон у уха и не мог вспомнить, что собирался сказать.

— Что там? — спросила Дана.

— Машина задела её.

— Кого?

— Женщину. Не выходи пока.

— Мы уже вышли.

Он приподнялся, забыв о колене.

Боль заставила опуститься обратно.

Мать Даны потянулась вперёд, почти прижавшись к рулю.

— Где она?

За дальней стороной фургона показалась Дана. Рядом с ней были кассирша и мужчина в рабочей куртке. Они вышли из-за магазина и остановились, выбирая, с какой стороны обойти машину.

Отсюда всё выглядело почти безопасно. Фургон стоял. Заправщик разговаривал с водителем. Возле белого седана сидел пострадавший, но женщина исчезла.

Дана увидела универсал и пошла к ним вдоль борта фургона.

— С другой стороны, — сказал Арман.

Она приложила телефон плотнее к уху.

— Что?

— Не там. С другой стороны иди.

Она остановилась.

Водитель фургона высунулся из кабины. Глянул вниз и выругался. Его дверь распахнулась, отрезая Дане путь вперёд. Мужчина в рабочей куртке позади неё тоже остановился.

Мади вдруг подался к левому окну.

— Она там.

Арман проследил за его взглядом.

Под фургоном, рядом с передним колесом, лежала ладонь.

Она медленно повернулась на ребро. Пальцы выпрямились, нащупали асфальт. Потом из-под бампера показался светлый рукав.

— Дана, назад!

Она отступила.

Из-под машины вытянулась рука.

Арман видел только её и часть головы. Щека прижималась к асфальту так сильно, что губы с одной стороны вывернулись. Женщина тянулась к ногам людей возле кабины. Нижняя часть тела оставалась по другую сторону колеса; она пыталась протащить себя под бампером и не могла.

Водитель фургона спрыгнул на землю, увидел её и тут же вскочил обратно. Дверь ударила по руке мужчины в рабочей куртке. Тот отшатнулся, толкнул Дану плечом.

Она сделала шаг назад, прямо к колесу.

Арман ударил рукой по панели.

Мади закричал:

— Под тобой!

Дана посмотрела вниз.

Пальцы задели её кроссовок.

Она выдернула ногу так резко, что потеряла равновесие. Телефон выпал. Мужчина в рабочей куртке успел схватить её под локоть и потянуть к задней части фургона.

Из-под бампера донёсся хрип.

Не громкий. Воздух проходил через горло тяжело, с влажным дребезжанием, будто женщина пыталась освободить забитый нос. Звук не прерывался, пока она снова тянула руку вперёд.

Арман уже отстегнул ремень.

Открыл дверь, поставил правую ногу на землю. Попробовал подняться.

Левое колено подломилось.

Он повис на дверной ручке, боль ударила в живот. На секунду исчезли и фургон, и Дана — осталась только необходимость не упасть лицом на бетон.

— Сядь! — сказала её мать.

Он не слушал.

— Арман, сядь, я поеду!

Она повернула к нему голову. В лице не было ни паники, ни просьбы. Ей нужно было, чтобы он убрал ногу и закрыл дверь.

Арман втащил себя обратно.

Закрыл.

Мать Даны дождалась, пока заправщик отскочит от фургона, и подала машину чуть назад, используя тот небольшой промежуток, который наконец оставил микроавтобус. Потом вывернула руль. Универсал пошёл наискосок через освободившееся место у колонки.

Передний бампер прошёл так близко от стойки, что Арман втянул живот.

— Проходите, — сказал Мади сзади. — Ещё есть.

Мать не оборачивалась.

— Справа смотри.

— Есть. Ещё.

Они обошли заднюю часть фургона и остановились.

Дана стояла в нескольких шагах, упершись руками в колени. Кассирша держала её за плечо. Мужчина в рабочей куртке показывал заправщику на упавший телефон, но сам за ним не шёл.

Мать нажала кнопку замков.

Мади распахнул заднюю дверь.

— Сюда!

Дана выпрямилась. Сделала два шага, забралась в салон и потянула дверь на себя.

Та не закрылась: ремень попал в проём.

Она дёрнула ещё раз.

Арман услышал, как у неё сбилось дыхание.

Мади вытащил ремень.

Дверь захлопнулась.

Несколько секунд никто не двигался.

Снаружи мужчина в рабочей куртке прижал к дверце фургона длинную щётку для стёкол, стараясь отодвинуть от прохода высунувшуюся руку. Заправщик кричал водителю, чтобы тот не трогал машину. Сын женщины поднялся возле белого седана, сделал шаг и снова опустился на корточки.

Кассирша говорила по телефону. Она подняла глаза на универсал и махнула им в сторону выезда.

Путь наконец освободился.

Мать Даны включила передачу.

Арман посмотрел на сына женщины.

Тот держал у шеи скомканное полотенце, которое принёс кто-то из очереди. Смотрел под фургон и что-то повторял. По движению губ Арман не смог разобрать слов.

К нему уже шли двое мужчин.

Арман остался сидеть.

С территории заправки они выбирались ещё несколько минут.

На дороге никто не знал, что произошло у колонок. Машины ехали своим чередом, автобус прижался к обочине, высаживая людей, водитель старой легковушки сердито показал им ладонь: жди.

Мать Даны ждала.

В салоне пахло бензином с чьей-то обуви. Арман не мог перестать смотреть в боковое зеркало, хотя за фургоном уже ничего не было видно.

— Мама, — сказала Дана.

— Слышу.

— Остановись потом.

— Здесь нельзя.

— Потом.

Мать кивнула.

Когда наконец появился промежуток, она выехала на дорогу, разогналась и перестроилась. За спиной кто-то снова посигналил. Она не отреагировала.

Дана сидела, прижав ладони к коленям. Мади смотрел на её ноги.

— Она тебя достала?

— По ботинку.

— Точно?

Дана приподняла штанину, показала щиколотку.

— Вот. Ничего.

Арман посмотрел через плечо. Кожа была целой. Он увидел тонкий след от края носка и пыль на ткани, но продолжать разглядывать было неловко. Дана опустила штанину.

Мади откинулся на спинку.

— Ты громко сказал, — произнесла она.

Он посмотрел на неё.

— Когда она под машиной была. Я услышала.

Мальчик кивнул. Провёл языком по пересохшей нижней губе.

— Я думал, ты телефон поднимать будешь.

Дана повернула к нему голову, потом посмотрела на свои пустые руки.

— Телефон, — повторила она.

Арман достал оба аппарата.

— Один возьмёшь мой.

Она закрыла глаза.

— Я даже не вспомнила.

На следующем светофоре им встретилась полицейская машина. Она двигалась навстречу, с включёнными маячками, и мать Даны чуть подалась в сторону, хотя разделительная полоса и так оставляла достаточно места.

Арман не знал, на заправку ли едут полицейские. Он успел передать адрес диспетчеру, когда они стояли у выезда, и услышал, что сообщение уже поступало. Остальное закрыли чужие голоса в трубке.

Ему хотелось считать, что едут туда.

* * *

Остановились возле закрытого придорожного кафе, ещё среди последних кварталов. На широкой площадке уже стояли две машины. У одной мужчина проверял колесо, возле другой женщина раздавала детям еду через заднюю дверь.

Мать Даны поставила универсал подальше от входа.

Заглушила двигатель и только после этого убрала руки с руля.

Они дрожали.

Она попыталась открыть бутылку. Крышка проскользнула в пальцах. Арман взял бутылку, повернул и вернул.

— Спасибо.

Дана наклонилась вперёд, положила ладонь матери на плечо.

Та не обернулась.

— Я сначала сцепление найти не могла, — сказала она. — Нога прямо… Не могла поставить нормально.

— Ты выехала.

— Я знаю.

Мать отпила воды. Ещё раз посмотрела на собственные руки и спрятала их под бёдра.

Дана вышла. Арман проследил за ней взглядом. Она встала рядом с машиной, отвернувшись к пустырю, и несколько раз глубоко вдохнула.

Мади потянулся к двери.

— Подожди, — сказал Арман.

Мальчик замер.

— Пусть постоит минуту.

Дана упёрлась ладонями в крышу. Плечи у неё дёрнулись один раз, потом ещё. Она согнулась, но её не вырвало.

Мать смотрела на неё через зеркало.

Никто не вышел.

Арман вспомнил, как сам сидел на ящике у магазина и стучал зубами о пластиковый стакан. Как благодарность матери Даны смешивалась с желанием, чтобы его оставили в покое. Он передвинул повязку на ладони и больше не трогал её.

Через минуту Дана выпрямилась. Вытерла рот салфеткой, которую достала из кармана, и вернулась.

— Я поведу.

— Доченька, посиди ещё. У тебя руки вон какие, — сказала мать.

— Мам, я не прямо сейчас. Посижу, отдышусь и поведу. Дай мне самой сказать, когда.

Арман передал ей телефон с треснувшим экраном. Снял блокировку, показал, где проходит трещина и в какой части иногда приходится нажимать дважды.

Дана покрутила его в руках.

— А тебе?

— Мне рабочий оставим. Врачи на него звонят, так что я тоже буду со связью.

— Все мои номера там.

Она посмотрела в сторону дороги, хотя заправки отсюда уже не было видно.

— Найдём номера. У мамы спросим, ещё у кого-нибудь. Сейчас хотя бы мой у тебя будет, бери.

Она кивнула и положила аппарат на колени.

В другой руке обнаружились мятые купюры и длинный чек. Дана некоторое время разглядывала их, потом протянула вперёд.

— Сдача.

Мать не взяла.

— Убери пока.

Дана сложила деньги. Чек расправила отдельно, провела большим пальцем по сгибу.

— За бензин хоть заплатили, — сказала она.

Никто не засмеялся.

Через несколько секунд Мади тихо фыркнул. Дана посмотрела на него и тоже выдохнула что-то похожее на смех. Он сразу стих.

Арман забрал чек.

На нём стояло время. Всего двадцать с небольшим минут назад.

Он сложил бумагу вчетверо и убрал в конверт Рустема.

* * *

Прежде чем снова тронуться, Дана позвонила тёте с материного телефона.

Арман слышал только её ответы. Да, выехали. Да, все четверо. Нет, пока ещё в городе, почти на выезде. На заправке задержались.

Подробности она не рассказала.

Уточнила, где будет ключ, как включить воду и работает ли отопление. Потом долго слушала, кивая.

— Хорошо. Мы напишем заранее. Вы не ждите нас в доме.

Закончив, она вернула телефон матери.

— Продукты оставят на веранде. Ключ в банке из-под краски, справа от двери.

Мади впервые спросил о месте, куда они ехали:

— Там где диван с цветами?

— Да.

— На котором пружина торчит?

— Его уже поменяли.

Он кивнул, словно именно это делало поездку понятной.

Мать и Дана поменялись местами. Арман увидел, что Дана обошла машину на большем расстоянии, чем требовалось, и прежде чем открыть водительскую дверь, посмотрела под днище.

Мади тоже заметил. Ничего не сказал.

Когда они выехали с площадки, Арман написал матери. Сообщил, что едут сначала до дома родственников Даны и сегодня дальше не поедут. Указал, где это примерно находится. Про заправку не написал.

Пока сообщение отправлялось, ему позвонили на рабочий.

Сотрудница службы наблюдения уточняла самочувствие. Арман ответил на вопросы и сказал, что они выезжают из Астаны.

На другом конце замолчали.

— Вы же должны были оставаться по месту проживания.

— Да.

— Вы сейчас где?

Он посмотрел в окно. Назвал ближайший указатель, объяснил, куда направляются и что будут жить отдельно.

Сотрудница спросила, кто едет вместе с ним.

Арман перечислил всех четверых. Снова рассказал про вчерашний медцентр. На этот раз не сокращал, хотя Дана сидела рядом и слышала каждое слово.

Женщина попросила прислать адрес, когда определятся точно, и напомнила, что сам по себе переезд ничего не меняет в наблюдении. Арман согласился. Разговор закончился без разрешения и без ссоры.

Он положил телефон на колено.

Мади молчал сзади. Его мать перебирала папку, проверяя, не забыли ли какой-нибудь документ. Дана вела осторожно, оставляя большой промежуток до следующей машины. Когда сзади начинали торопить, она прижималась правее.

Последние дома отступили от дороги.

Некоторое время справа ещё тянулись склады и огороженные площадки. Потом за ними открылось поле — плоское, блеклое, с тёмными полосами травы вдоль канавы. Арман смотрел на него и пытался понять, почему не стало легче.

На телефоне появились две галочки.

Мать ответила голосовым сообщением.

Он приложил аппарат к уху.

— Я поняла. Сегодня доедьте туда. Ногу береги. Здесь пока всё нормально, я дома. Ты напиши, когда остановитесь.

На заднем сиденье Мади зашевелился, устраиваясь удобнее. Через минуту его голова легла матери на плечо.

Она не стала проверять ему лоб. Только осторожно вынула у него из руки бутылку.

Дана спросила:

— Твоя мама ответила?

— Да. Дома.

— Скажи ей, что мы позвоним.

Арман посмотрел на неё.

— Когда приедем, — добавила Дана. — Все вместе.

Он записал матери именно это.

Глава 14

Рассказ. Вызов принят

Семей. Ночь со вторника на среду.

На клавиатуре между буквами «П» и «Р» застряла крошка.

Асем пыталась вытащить её уголком листа, пока в гарнитуре шли гудки. Хлеб она ела четыре часа назад, стоя у окна, и теперь никак не могла понять, откуда крошка взялась здесь. Сдувать под маской было неудобно. Она отложила лист.

Бригада не ответила.

Асем набрала второй номер. Потом мобильный водителя. Посмотрела на часы над дверью, которые отставали на семь минут, и записала время по компьютеру.

В соседнем кресле лежал свитер. Хозяйка свитера ушла в туалет больше получаса назад. Сначала сказала, что сейчас вернётся, потом написала старшей смены, что её рвёт. Старшая велела не заходить обратно в общую комнату. Теперь Асем слышала в коридоре шаги и каждый раз надеялась, что кто-нибудь займёт пустое кресло.

На экране было двадцать шесть необработанных вызовов.

Она приняла следующий.

— Скорая помощь. Что случилось?

Мужчина назвал адрес, не поздоровавшись. Говорил быстро и тихо, как человек, который звонит по чужому телефону.

Асем попросила повторить номер квартиры.

— Сорок восемь. Сорок восемь! Я же называл уже, вы записали тогда.

Она нашла карточку. Первый звонок — в двадцать два семнадцать. Повышенная температура, нарушение поведения. Повторный — в двадцать три ноль пять. Сейчас было двадцать три сорок восемь.

— Это по поводу супруги? — уточнила Асем.

— Да, жена. Машина-то едет? Вы мне только это скажите.

В графе назначения бригады стоял прочерк.

— Карточку вижу. Мне нужно знать, изменилось ли её состояние. Расскажите, что происходит сейчас.

— Опять рассказывать? Я расскажу, только вы сначала скажите: едете или нет?

Он дышал ей прямо в ухо. За его дыханием слышалось что-то другое: медленное шуршание, пауза, короткий стук.

Асем подвинула микрофон.

— Как вас зовут?

— Павел.

— Павел, вы рядом с ней?

— В ванной.

— Она где?

— За дверью.

Асем перестала смотреть на карточку.

— Дверь закрыта?

— Пока да.

В гарнитуре раздался удар. Павел резко вдохнул, и звук телефона изменился, будто он прижал его плечом.

— Она на меня бросилась. Я сначала думал, у неё опять судороги. А она… — Он замолчал. — Я её толкнул.

Асем поставила соответствующую отметку и передала сообщение дежурному рядом. Тот прочитал, не снимая своей гарнитуры, и поднял ладонь: вижу.

— Вас ранило? — спросила Асем.

— Плечо. Не знаю. Футболку порвала.

— Кровь есть?

— Я не могу сейчас посмотреть.

Он сказал это почти сердито. Асем представила человека, который одной рукой держит телефон, другой — дверь. Представление было бесполезным: она не знала, куда открывается дверь и есть ли там замок.

— Вы удерживаете дверь? — спросила она.

— За ручку. Крючок вырвало.

— В квартире ещё кто-нибудь есть?

— Нет.

— Дети?

— У матери. Вчера отвезли.

Впервые за весь разговор он выдохнул до конца.

Асем посмотрела на диспетчерскую карту. Ближайшая бригада должна была освободиться ещё сорок минут назад. Теперь её значок не обновлялся. У другой стояла пометка о нападении на сотрудника. Третья находилась у приёмного отделения и не могла передать пациента.

Она написала на бумаге адрес Павла и подняла лист в сторону старшей.

Та подошла, прочитала.

— Полиции передано?

Асем кивнула.

— Бригада? — спросила она, прикрыв микрофон.

Старшая посмотрела на экран.

Ответа Асем не получила.

* * *

— Вы здесь? — спросил Павел.

— Здесь.

— Что мне делать?

В его голосе появилось ожидание, от которого у Асем свело живот. За последние десять лет её спрашивали об этом тысячи раз. Обычно за вопросом следовало что-то, чему её учили, что можно было уточнить у врача, передать бригаде. Сейчас она слышала, как незнакомый человек дрожащей рукой удерживает собственную жену за дверью ванной.

— Телефон заряжен? — спросила Асем.

— Двадцать процентов.

— Есть человек поблизости, которому вы можете позвонить? Соседи, родственники?

— Соседу писал. Не отвечает.

— Имя знаете?

— Андрей. Сорок седьмая.

Павел произнёс номер так отчётливо, словно это уже помогло.

Асем записала его на том же листе. Попросила продиктовать телефон. Передала старшей. Та ушла звонить с другого аппарата.

Удар повторился.

Потом что-то заскребло по дереву. Асем услышала, как Павел переставляет ноги.

— У вас там вода? — спросила она.

— Коврик ездит. Я босиком.

Он дёрнул что-то, тяжело задышал.

— Теперь нормально.

Асем открыла карточку вызова. В первом обращении было указано имя жены — Ольга, тридцать девять лет. Болела со вчерашнего дня. Жалобы вносила другая сотрудница, уже ушедшая со смены.

— Она до этого с вами разговаривала?

— Разговаривала. Час назад ещё сказала, чтобы я свет выключил.

За дверью послышался низкий протяжный звук.

— Оля, — позвал Павел.

Асем закрыла глаза.

— Павел, не подходите к ней.

— Так я здесь. Я от двери не отходил.

Он не обиделся. Ответил устало, как отвечают человеку, который невнимательно слушает.

Несколько секунд оба молчали.

У Асем на соседнем мониторе вспыхнул новый вызов. Ещё один пришёл следом. Дежурный справа поднялся, прижимая гарнитуру к уху, и спросил в пустую комнату, кто знает номер ответственного по больнице. Никто не ответил сразу.

Асем перевела взгляд на свитер в соседнем кресле.

— Она вообще меня слышит? Оля. Когда я с ней говорю, она понимает, что это я?

— По телефону я этого не определю, Павел. Не подходите проверять, пожалуйста.

— Я ей: «Оля, это я». Она вроде стоит. А потом опять… Вы слышите? Вот, опять.

Его жена ещё раз толкнула дверь.

Асем слышала не яростные частые удары, а отдельные тяжёлые нажимы. Между ними Павел успевал вдохнуть, поправить ладонь, поверить, что следующий не случится. Каждый раз голос возвращался к ней чуть более сиплым.

— У меня пальцы разжимаются, — сказал он.

Асем посмотрела на дверь диспетчерской.

Старшая появилась в проёме, держа телефон у плеча.

— Сосед дома. С женой. В квартиру не пойдут.

— И не надо, — сказала Асем.

Она говорила громче, чем хотела. Несколько человек повернули головы.

Старшая кивнула.

— У него есть ключ. Запасной. Павел сам оставлял.

Асем убрала ладонь с микрофона.

— Павел, Андрей ответил. Он снаружи. У него ваш ключ.

Павел какое-то время молчал.

— Да. Когда в отпуск уезжали.

* * *

Входная дверь оказалась в конце коридора, справа от ванной. До неё было несколько шагов. Ольга стояла перед ванной, и Павел не мог увидеть, как именно.

Асем не стала говорить, что он успеет.

Старшая держала связь с соседом. Андрей открыл входную дверь своим ключом и отошёл к лестнице. В квартире никто не появился.

— Он ждёт, — сказала Асем.

— Я слышал замок.

Павел перестал шептать. Голос стал глухим, сосредоточенным.

— У меня здесь швабра, — сказал он.

Асем не спросила, зачем он ей это сообщает.

— Телефон положу. Вы не отключайтесь.

Она услышала, как аппарат коснулся чего-то твёрдого. Шум воды или ткани прошёл совсем близко к микрофону.

Потом Павел сказал:

— Оля, отойди.

Асем сидела, прижав подошвы к полу.

Рядом зазвонил свободный аппарат. На экране появилась строка с новым адресом. Чья-то рука потянулась перед её лицом за листом, на котором был записан телефон Андрея.

Ручка ванной стукнула о стену.

Павел крикнул. Раздался сухой треск, потом грохот, будто упала полка с бутылками. Асем услышала быстрые шаги, тяжёлое скольжение по полу и незнакомый мужской голос:

— Сюда! Паша, сюда!

— Павел! — позвала Асем.

Ответа не было.

Кто-то закашлялся. Ударила ещё одна дверь. За ней звуки стали тише.

Асем посмотрела на старшую.

Та слушала свой телефон, нахмурившись.

— Вышел, — сказала она. — Сосед говорит, вышел.

Асем почувствовала, как под маской намок подбородок. Она не плакала. Просто всё это время слишком сильно сжимала губы.

Телефон Павла остался в ванной.

По открытой линии было слышно, как в квартире что-то двигается. Сначала несколько скользящих шагов, потом пауза. Один раз возле микрофона звякнуло стекло.

Асем не отключала вызов.

На другом аппарате старшая продиктовала Андрею номер. Через минуту он позвонил.

— Я здесь, — сказал Павел.

Теперь голос звучал далеко. Он сидел в соседской квартире, а телефон держали перед ним.

Асем попросила уточнить повреждения. Андрей ответил, что на плече кровь, жена принесла чистую ткань. Павел начал спорить, что сначала надо вызвать кого-нибудь к Оле.

— Я всё передала, — сказала Асем.

— Она там одна.

— Я понимаю.

— Вы не понимаете. Я дверь закрыл.

Асем посмотрела на открытую линию с оставленного телефона. Разговор длился семнадцать минут.

— Я слышала, — сказала она.

Павел тихо втянул воздух.

— Я её ударил. Шваброй. Чтобы пройти.

Андрей что-то сказал ему. Асем не разобрала.

— Вы вышли, — произнесла она. — Сейчас оставайтесь у соседей.

— А за ней приедут?

Асем раскрыла карточку ещё раз, хотя знала, что увидит.

Прочерк не изменился.

— Павел, времени прибытия у меня нет. Я не могу вам его обещать.

— То есть вообще никто не едет?

За его спиной женщина попросила принести ещё полотенце. Андрей отошёл, голос Павла стал ближе: ему дали телефон в руку.

— Сейчас свободной машины нет, — сказала Асем.

Он не стал ругаться.

Это оказалось хуже.

* * *

Когда разговор закончился, Асем ещё некоторое время сидела, глядя на две карточки одного адреса.

В первой Павел просил помочь жене.

Во второй помощь требовалась уже ему.

Старшая принесла стакан воды. Асем взяла его обеими руками, сделала глоток и обнаружила, что вода тёплая.

— Та линия ещё идёт? — спросила старшая.

Асем кивнула.

Из ванной доносился едва слышный шорох. Иногда он прекращался так надолго, что казалось, в квартире никого нет.

Старшая постояла рядом.

— Заканчивай соединение. Нам нужны линии.

Асем посмотрела на красную кнопку.

Ей хотелось сначала услышать что-нибудь определённое: голос женщины, шаги полицейских, звук открываемой двери. Что-нибудь, после чего можно было бы перестать слушать чужую ванную.

Она отключила вызов.

В карточке дописала, что мужчина находится у соседей. Указала номер квартиры, повреждение плеча, новый контактный телефон. Проверила, передано ли сообщение полиции. Отдельно отметила, что супруга осталась внутри.

Потом убрала с клавиатуры крошку ногтем.

На соседнем кресле по-прежнему лежал свитер.

Асем поправила гарнитуру и приняла следующий звонок.

Глава 15

Глава 9. Отдельный дом

Через полчаса после выезда Дана попросила Армана разговаривать.

— О чём? Я, кажется, всё, что знал, уже за эти дни рассказал, — сказал Арман.

— Ну хоть что-нибудь выдумай. Только не про дорогу, я её и так вижу.

Он посмотрел на неё. Она сидела слишком прямо, почти не касаясь спинкой кресла, и держала руль так, будто его могло вырвать из рук.

— Устала?

— Нет. Просто ты молчишь, и я начинаю слушать машину. Тут стучит, там дребезжит… Скоро сама себе колесо придумаю отвалившееся.

Арман тоже прислушался. Где-то справа дребезжало стекло, из-под заднего сиденья доносился сухой стук. Каждый раз, когда универсал попадал на неровность, металлическая пряжка одной из сумок ударялась о дверь.

Он наклонился, поправил сумку. Стук прекратился.

— Стало лучше? — спросил он.

— Очень. Теперь я отчётливо слышу, что у нас дребезжит всё остальное.

Арман улыбнулся.

Рассказать оказалось нечего. Все истории, которые приходили в голову, были про склад, больницу или людей, которым он давно собирался позвонить. Он попробовал вспомнить, о чём они разговаривали раньше, когда никуда не спешили, и обнаружил, что не помнит конкретных слов. Только кухню, её ноги на соседнем стуле, раздражавший его сериал на ноутбуке.

— Ты тот сериал досмотрела? — спросил он.

Дана повернула голову на долю секунды.

— Какой?

— Где они всё время на одном острове.

— Они не на острове.

— А где?

— Арман, ты три серии со мной смотрел.

— Значит, плохо смотрел.

Она выдохнула. Плечи немного опустились.

Потом стала объяснять, что это был полуостров и дорогу к нему перекрыли из-за оползня. Арман слушал, задавал вопросы, дважды перепутал имена. На третьем имени она сказала, что он издевается, и всё-таки начала сначала.

Сзади проснулся Мади.

— Он в конце умирает, — сказал Мади.

— Спасибо большое, — ответила Дана.

— Ты же уже смотрела, — напомнил Мади сестре.

— Он не смотрел. — Дана кивнула на Армана.

Мальчик посмотрел на Армана в зеркало. На секунду в его лице появилось то обычное, чуть насмешливое выражение, которое Арман помнил по прежним встречам.

— Там ещё сезон будет, — сказал Мади. — Может, и не умер.

Мать поправила ему ворот кофты. Он убрал её руку, но без злости.

Дана больше не просила разговаривать. Несколько минут они обсуждали чужую смерть, которой, возможно, вообще не было.

* * *

Остановились не там, где собирались.

Впереди загорелись стоп-сигналы, и поток начал складываться в плотную неподвижную очередь. Справа протянулась обочина, по которой сразу поехал тёмный внедорожник. За ним двинулись ещё двое.

— Даже не думай, — сказала мать Даны.

— Я и не думаю, — ответила Дана, оставаясь в своём ряду.

Арман открыл карту. Красная полоса появилась не сразу, будто телефон тоже ещё не знал, что они стоят.

Мади потянулся вперёд.

— А можно пешком посмотреть?

— Нет, — одновременно ответили Дана и мать.

Он откинулся на сиденье.

За стеклом было прохладно и очень светло. Ветер пригибал сухую траву у дороги, но в закрытой машине снова становилось жарко. Дана включила обдув. Из решёток пахнуло пылью.

Через несколько машин впереди люди уже вышли на асфальт. Кто-то показывал рукой в сторону горизонта. Мужчина в жилетке разговаривал по телефону, прикрыв свободное ухо ладонью.

Арман подождал минут десять, потом открыл дверь.

— Куда? — спросила Дана.

— Ногу выпрямлю.

Она посмотрела на него недоверчиво.

— Прямо здесь.

Он осторожно переставил ступню на землю. От неподвижного сидения колено стало чужим, раздутым, и разгибать его было страшно. Воздух ударил в лицо. Арман вдруг понял, насколько в салоне пахнет людьми.

Соседний водитель обернулся к нему.

— Говорят, дальше перекрыли.

— Кто говорит? — спросил Арман у водителя.

— Там мужик прошёл. Сказал, автобус стоит.

Арман посмотрел вперёд. Автобуса не было видно.

— А почему?

Водитель пожал плечами.

— Сейчас везде почему.

Он пошёл обратно к своей машине, не дожидаясь ответа.

Через некоторое время между рядами появился полицейский. Шёл быстро, придерживая рукой рацию у плеча, и просил людей вернуться в машины. Внедорожник на обочине он остановил жестом, заставил сдать назад до промежутка и встать в ряд. Водитель начал что-то объяснять через окно.

Полицейский не слушал.

Когда он поравнялся с универсалом, Дана опустила стекло.

— Долго будем стоять?

— Один ряд сейчас пустим, — ответил полицейский. — Прижмитесь, когда поедут. Встречным дорогу оставьте.

— В Караганду проехать можно?

— Можно. Только не обгоняйте.

Он уже собирался идти дальше, но увидел костыль у Армана.

— Помощь нужна?

— Нет, — ответил Арман. — Вчера ногу повредил. Осматривали.

Полицейский кивнул. Арман заметил, что маска у него новая, ещё с острыми складками, а перчатка на большом пальце порвалась.

Хотелось спросить, что впереди. Вместо этого он убрал ногу в машину.

Поехали ещё через двадцать минут.

Сперва навстречу протиснулась скорая. За ней — пустой микроавтобус с приоткрытой боковой дверью, которую придерживал изнутри человек в жилете. Потом полицейский махнул их ряду.

Автобус стоял наискосок, заняв часть полосы. Под переднее колесо сунули деревянный брусок. На ступеньках сидел мужчина, наклонив голову и обхватив себя руками. Возле него работала женщина в защитном халате.

Пассажиров вывели на обочину. Они стояли раздельно, держа сумки. Один человек завернулся в плед, другой никак не мог открыть детский сок. Девочка в розовой шапке ходила вокруг чемодана, катая его за ручку на двух колёсах.

Арман искал взглядом кровь. Не нашёл.

Водитель автобуса стоял перед полицейским. Что-то показывал в бумагах, снова и снова тыкал пальцем в одну строку.

— Это те? — спросил Мади.

— Не знаю, — ответил Арман.

Он не стал говорить, что всё нормально.

Возле последнего окна автобуса сидела пожилая женщина. Её ещё не вывели. Она держала сумочку обеими руками, как держат вещи в чужом доме, когда не уверены, надолго ли пришли. Арман успел увидеть её лицо — сердитое, живое — и отвернулся.

Дана прибавила скорость только после того, как полицейский остался позади.

Мать тихо сказала:

— Хорошо, что на машине.

Арман посмотрел на переднюю панель.

Он мог бы ехать в таком автобусе. В воскресенье, после разговора с матерью, он смотрел не только самолёты. Закрыл страницу потому, что слишком долго ехать и неудобно спать.

Теперь эта причина казалась почти неприличной.

* * *

На следующей остановке за рулём села мать Даны.

Дана не спорила. Отъехала на широкую площадку, несколько секунд сидела с ладонями на коленях, потом выбралась наружу и долго разминала пальцы.

Мади съел хлеб с сыром, но отказался от остального. Сказал, что его немного укачало.

Мать сразу предложила сесть впереди.

— Арману ногу некуда будет, — ответил Мади.

— Мы как-нибудь… — начала мать Даны.

— Мам, мне нормально.

Арман хотел поменяться, но понимал: если залезет назад, обратно его будут вытаскивать вдвоём. Он ненавидел необходимость сначала оценивать любое предложение на предмет собственной ноги.

Дана села рядом с братом, оставив между ними сумку.

— Смотри в окно, — сказала Дана брату. — Только телефон не проси.

Мади усмехнулся.

— Какой телефон?

Она тоже улыбнулась, и Арман почувствовал облегчение, несоразмерное этой короткой шутке.

Перед выездом Дана позвонила тёте с материного аппарата. Уточнила поворот, выслушала длинное объяснение и записала его на обороте чека из магазина.

— А навигатор? — спросил Арман.

— Там старый въезд показывает. Тётя говорит, через него не проедем. Трубу меняют.

Он взял бумажку. После трассы направо, мимо магазина с зелёной крышей, потом до остановки без стекла. У остановки налево. Название улицы он видел впервые.

Дана продиктовала номер дома.

Арман сохранил адрес и отправил его сотруднице, которая звонила утром. Сообщение доставилось не сразу. Он смотрел на значок часов, пока тот не сменился галочкой.

— Отправил? — спросила Дана.

— Да.

Она откинулась на спинку.

— Тогда я немного посижу с закрытыми глазами. Не сплю. Просто посижу.

Через пять минут она уже спала.

Посёлок начался с шиномонтажа и длинного пустого забора.

Магазин с зелёной крышей оказался серым. Зелёным был только козырёк над дверью. Арман успел сказать «здесь» уже после поворота, и пришлось проехать дальше, развернуться у остановки и вернуться.

Мать Даны ничего не сказала. Он был готов к замечанию и от этого чувствовал себя ещё глупее.

Дорога за магазином стала уже. Асфальт закончился, колёса пошли по плотному щебню. Справа мелькнули качели без сиденья, штабель досок, мужчина с ведром. Тот проводил машину взглядом и вернулся к своим делам.

Дана проснулась.

Несколько секунд смотрела по сторонам, потом сказала:

— Следующий дом. После тополя.

Мать затормозила у зелёных ворот.

Перед соседним двором стояло такси. Из него выбирался молодой мужчина в тёмной куртке. Он поставил одну ногу на землю, подождал, потом поднялся, держась за дверцу. Высокий седой человек подошёл к нему, взял сумку и что-то сказал водителю.

Молодой мужчина стоял спиной к дороге. Плечи у него были подняты, руки спрятаны в рукавах.

Арман проследил за ним, пока тот не скрылся за соседней калиткой.

— Серик, — сказала мать Даны. — Совсем седой стал.

— Он и раньше был седой, — отозвалась Дана.

— Не так.

Она выключила двигатель.

После дороги неподвижность показалась ненадёжной. Арман ещё ощущал под ногами мелкую дрожь, хотя машина уже молчала.

Ворота были стянуты изнутри цепью, но калитка поддалась. Дана вошла первой. Через щель Арман увидел бетонную дорожку, виноградную лозу на проволоке и наклонённое ведро возле крыльца.

— Ключ есть! — крикнула она.

Мать Даны сразу шикнула, хотя Дана была уже во дворе.

С противоположной стороны улицы подъехала маленькая тёмная машина. Остановилась не вплотную, оставив расстояние. Из неё вышла женщина в длинном жилете, в маске и с хозяйственной сумкой, из которой торчала упаковка туалетной бумаги.

— Салтанат!

Мать Даны обернулась.

— Гуля!

Они обе сделали шаг навстречу и почти одновременно остановились.

Арман увидел, как Гульмира прижимает сумку к животу, освобождая руку для объятия. Потом вспоминает, зачем они всё так подробно обсуждали по телефону, и берётся за ручки обеими ладонями.

Салтанат поправила волосы.

— Доехали, — сказала Салтанат.

— Вижу, — ответила Гульмира. — Устали?

— Да ничего.

Гульмира посмотрела на Армана, на костыли, которые Мади вытаскивал из машины.

— Ты Арман?

— Здравствуйте.

— Здравствуй. Дана рассказала.

Она не стала спрашивать о ноге. Поставила сумку на землю рядом с воротами и отступила.

— Это ещё забыла оставить. Там в доме всё есть, но что-то старое, что-то не найдёте.

Салтанат кивнула.

— Чай попьёшь? — предложила Салтанат сестре.

Гульмира помолчала.

Дана вышла из калитки с ключом.

— Мам, мы же договорились, — вмешалась Дана.

— Я просто спросила, — ответила Салтанат.

Гульмира посмотрела на сестру.

— У меня дома внучка. Ты знаешь.

— Я знаю, Гуля.

Салтанат произнесла это ровно, но Арман заметил, как она прижала локти к телу. Он видел такое у собственной матери, когда та хотела показать, что не обиделась.

Гульмира начала объяснять про дом. Воду включили, кран под раковиной не трогать. Электрический обогреватель на веранде, включать пока в ту розетку, что ближе к двери. Основное отопление муж обещал посмотреть, если похолодает, сейчас дом днём прогревается. В холодильнике яйца и масло. Картошка внизу, но лучше брать из мешка у стены, там перебрали.

Салтанат слушала, не перебивая. Это был её детский дом; раньше она сама могла объяснить, где какой кран.

Гульмира тоже это понимала. На словах про картошку сбилась и замолчала.

Мади поднял сумку с туалетной бумагой.

— Спасибо, тётя Гуля.

Женщина сразу повернулась к нему.

— Как ты?

— Нормально.

Он сказал это слишком быстро.

Гульмира кивнула и не стала спрашивать ещё.

Пока Дана открывала ворота, Арман сел обратно на край пассажирского сиденья. Колено отзывалось на каждое изменение положения. Он смотрел, как две сестры стоят по разные стороны пыльной полосы у дороги и обсуждают хозяйственные вещи, чтобы не обсуждать расстояние между собой.

— Позвоните, если чего-то не хватает, — сказала Гульмира.

— Хорошо, — ответила Салтанат.

— Я близко.

— Мы знаем.

Она вернулась к своей машине, но ещё долго не уезжала. Ждала, пока Салтанат загонит универсал во двор, пока Мади унесёт первую сумку и пока Арман, опираясь на костыли, доберётся до крыльца.

Когда он обернулся, Гульмира подняла руку.

Он поднял свою.

* * *

Дом оказался меньше, чем на фотографиях.

Сначала веранда — застеклённая, с узким столом и полками под потолком. Потом кухня, из которой можно было пройти в общую комнату и в короткий коридор. В конце коридора находились ванная и маленькая спальня. Другая комната выходила окнами в сад.

На стене у входа висел календарь за прошлый год. Под ним на гвозде держалась связка ключей, ни один из которых не подошёл бы к новой входной двери. Видимо, их оставили просто потому, что они всегда там висели.

Воздух пах сухим деревом, закрытой тканью и немного луком из ящика на веранде. Арман раньше встречал этот запах в чужих домах, куда приезжали на праздники. Обычно он означал, что сейчас долго будут есть.

Дана распахнула окно.

Салтанат сразу сказала:

— На ночь не забудь закрыть. Рама разбухает.

Потом сама улыбнулась.

— Я двадцать лет это слышала.

Она прошла на кухню, открыла верхний шкаф и с первого раза достала чашки. Две поставила на стол, третью долго держала в руке.

— Эта ещё живая.

У чашки не было половины ручки.

Дана взяла её, посмотрела и поставила на полку обратно.

— Пользоваться не будем, ладно?

Салтанат кивнула.

Мади заглянул в общую комнату.

— А диван тот же.

— Правда? — спросила Дана.

— Смотри.

На сиденье лежало новое покрывало, но из-под него выглядывал край коричневой обивки с большими цветами. Дана приподняла ткань, надавила ладонью на пружины.

— Значит, починили.

— А я говорил! Вы мне не верили. Нормальный же диван.

Мальчик впервые за день произнёс что-то с удовольствием.

Арману отвели место на этом диване. Он было предложил маленькую спальню, чтобы никому не мешать, но Дана посмотрела на узкий проход между кроватью и шкафом и сказала, что ночью он там не развернётся с костылями.

В маленькой спальне устроили Мади. Салтанат и Дана собирались лечь в комнате с окнами в сад.

Распределение получилось быстро и без спора. Арману понравилось, что его не спрашивали на каждом шагу. Потом он заметил, что Дана уже распаковывает его рюкзак, и попросил оставить документы ему.

Она остановилась.

— Я только одежду убираю. В бумагах сам разбирайся, а то потом скажешь, что я что-нибудь переложила, — пояснила Дана.

— Да. Я вижу.

Он забрал бумажник и бумаги, положил рядом с телефоном. На кровати в его квартире они едва не остались; здесь хотелось знать, где всё лежит.

Мади принёс из коридора табурет для ноги.

Арман поблагодарил.

Мальчик поставил его слишком близко к дивану. Пришлось попросить отодвинуть. Потом ещё немного. Мади передвинул и на третий раз, не раздражаясь.

Это почему-то огорчило Армана сильнее, чем если бы тот закатил глаза.

* * *

За чаем говорили громче, чем требовалось.

Салтанат рассказывала, как они с сестрой в детстве спорили из-за комнаты с окнами в сад: летом там прохладнее, зимой холоднее, но обе почему-то хотели именно её. Дана вспомнила, как приезжала сюда маленькой и боялась портрета прадеда в коридоре. Мади сказал, что портрет до сих пор страшный.

Арман сидел боком к столу и ел хлеб с маслом.

Гульмира оставила продукты в большой коробке. Яйца отдельно, крупы в пакетах, три яблока, помидоры, чай, соль. Сверху лежала записка с телефонными номерами и коротким «что надо, звоните».

Под запиской Арман нашёл пачку новых масок.

Он положил её на подоконник так, чтобы все видели, но ничего не сказал.

С улицы донёсся стук калитки. Не их — соседней.

Высокий седой мужчина, которого они видели возле такси, стоял за забором. Отсюда была видна только верхняя часть лица.

— Салтанат, ты, что ли?

Она вышла на веранду.

— Я, Серик-ага.

— Гульмира говорила, приедете. Надолго?

— Пока не знаем, — ответила Салтанат соседу.

— Вода нормально идёт?

— Да, спасибо.

Он кивнул, посмотрел через щель между воротами и столбом на серый универсал.

— Из Астаны, значит.

Салтанат не ответила сразу.

— Да.

— У нас Тимур из города вернулся. Тоже работа встала.

Арман видел молодого мужчину сгорбленным у машины и теперь невольно представил его за рулём погрузчика или перед компьютером. Чем тот занимался, он не знал.

— Как он? — спросила Салтанат.

— Да спит, — ответил Серик. — С воскресенья температурит. Сегодня сказал, забери домой.

Дана перестала размешивать чай.

Серик продолжал:

— Врач по телефону велел пока лежать. Я ему всё принёс. Пусть отоспится.

Салтанат кивнула.

— Если по хозяйству надо, скажите, — добавил он. — Только сегодня у меня…

Он махнул рукой в сторону своего дома, не закончив.

— Спасибо. Мы разберёмся, — сказала Салтанат.

Калитка снова стукнула.

На кухне некоторое время молчали.

Потом Мади спросил:

— А сахар где?

После обеда Арман остался в общей комнате один.

Он не собирался спать. Хотел дождаться, пока в телефоне загрузится карта, посмотреть расстояния и хотя бы понять, сколько времени отделяет его от Шымкента. Экран показал длинную линию, несколько вариантов и цифры, которые почти ничего не объясняли.

Ни один маршрут не учитывал, что он не может нажать на сцепление.

Арман уменьшил карту. Астана, Караганда, дальше названия, которые он знал со школы, но не мог связать с реальной дорогой. Где можно остановиться. Где будет бензин. Кто посмотрит ногу, если к вечеру станет хуже. Карта знала повороты, а ему требовалось что-то другое.

Он выключил экран.

Проснулся от собственного храпа.

Дана стояла у окна с бельём в руках.

— Я громко? — спросил Арман.

— Немного.

За окном свет уже сдвинулся. Виноградные листья отбрасывали на стену длинные тени.

— Долго я спал? — спросил Арман.

— Около часа.

Арман сразу потянулся к телефону.

Мать не звонила. Рустем прислал короткое «доехали?». Сотрудница службы наблюдения попросила уточнить район в адресе; Арман переслал ей сведения, которые Дана получила от тёти.

От Жанны было голосовое.

Он сел ровнее и включил его негромко.

— Арман, привет. Зарина сейчас написала. Айдар сегодня разговаривал с ней по телефону. Сам её узнал, про сына спросил. Его пока не выписывают. Слабый, говорит, очень. Но хоть разговаривает. Я подумала, тебе тоже надо знать.

Сообщение закончилось шорохом и чужим голосом где-то рядом.

Арман прослушал его второй раз.

Дана остановилась с простынёй в руках.

— Кто это?

— Со склада. Которого в пятницу увезли.

Она кивнула.

— Это хорошо?

Арман посмотрел на экран, как будто там можно было найти уточнение.

— Да. Думаю, да.

Он написал Жанне спасибо. Хотел спросить, что сказали врачи, как называется заболевание и почему Айдар тогда не понимал, где находится. Стер всё, оставив только просьбу передать Зарине, что рад новостям.

Жанна не была справочной. Она тоже могла сидеть сейчас в чужой комнате и пытаться дозвониться до кого-нибудь своего.

Арман набрал матери.

На этот раз по видео.

Сначала на экране появился её потолок, затем часть лица, затем знакомая кухня. Мать поправила платок и спросила, почему он раньше не позвонил.

— Уснул.

Она посмотрела внимательнее.

— Это хорошо. Доехали?

— Да. Мы сейчас все подойдём.

Он позвал Дану. Та позвала мать и брата.

Пришлось некоторое время устраиваться: Арман держал телефон слишком низко, Дана сидела на подлокотнике и не помещалась в кадр, Мади заглядывал из-за спинки дивана. Салтанат сначала отказалась, сказала, что выглядит с дороги плохо, потом сама поправила ворот и села ближе.

Они с матерью Армана до этого только передавали друг другу приветы через детей.

Теперь обе заговорили одновременно.

Арман слушал, как они выясняют, есть ли здесь горячая вода, что положить ему под ногу и кто умеет готовить. Его попытка сказать, что он может сам хотя бы разогреть еду, осталась без внимания.

Дана тихо засмеялась рядом.

Мать Армана попросила показать дом.

Он повернул телефон к окну, к столу, к старому дивану. Салтанат рассказала, что это дом её родителей. Они с сестрой пока не решили, что с ним делать, поэтому и не продавали.

— Хорошо, что не продали, — сказала мать Армана.

Салтанат посмотрела на стену за его спиной.

— Да, — отозвалась Салтанат.

Мади спросил, как зовут кота. Мать позвала его, но кот не пришёл. Тогда она пошла искать и некоторое время показывала им пустой коридор, ножки стульев и свои тапочки.

Арман смотрел на знакомый пол. На угол шкафа, который собирался починить во время последнего приезда. На коврик, всё время сползавший к двери.

Ему стало больно оттого, как легко телефон переносил его домой и как мало это меняло.

Кот наконец обнаружился под столом. Мади наклонился ближе к экрану и улыбнулся.

Когда остальные разошлись, мать спросила:

— Ты дальше когда думаешь?

Арман посмотрел на ногу.

— Пока не знаю.

Она помолчала.

— Я тоже не знаю, что тебе говорить. Хочу, чтобы приехал. И чтобы не ехал такой.

— Сегодня точно здесь.

— Хорошо. Сегодня здесь.

Он хотел пообещать ей завтра. Удержался.

* * *

Вечером они занялись мелочами.

Дана искала удлинитель. Салтанат перебирала постельное бельё и возмущалась тем, что Гульмира опять сложила наволочки в разные стопки. Мади нашёл в ящике старую тетрадь и стал записывать номера с телефонов взрослых.

Это предложил Арман. После потери двух аппаратов ему хотелось, чтобы хоть что-нибудь осталось на бумаге.

Мади записывал аккуратно, но слишком мелко.

— Крупнее можно? — попросила Салтанат сына.

Он перечеркнул первый номер и начал заново.

— Не надо зачёркивать, и так видно, — добавила Салтанат.

Мади положил ручку.

Дана забрала тетрадь, перевернула страницу.

— Вот здесь пиши. Как тебе удобно, — сказала Дана брату.

Потом села рядом и стала диктовать.

Арман смотрел на них с дивана. На бумаге постепенно появились имена, адрес дома, номер машины, телефон Рустема. Возле своего имени Мади поставил прочерк, затем закрасил его в маленький чёрный прямоугольник.

За стеной кто-то кашлянул. Все трое на секунду подняли глаза.

Это была Салтанат на кухне. Поперхнулась чаем.

Она показала им ладонь, что всё в порядке, и отвернулась к раковине.

Мади закрыл тетрадь.

— Я лягу немного.

— Есть будешь? — спросила Дана.

— Потом.

Он встал, придерживаясь за край стола. Не потому, что падал; просто помог себе подняться. Арман всё равно заметил.

Мальчик ушёл в маленькую спальню.

Дана проводила его взглядом.

— Устал, — сказала Салтанат из кухни.

Никто не возразил.

К девяти стало прохладно.

Салтанат закрыла окна в спальнях, а в общей комнате оставила узкую щель. Из сада тянуло сырой землёй. Кто-то неподалёку сжигал листья, и запах дыма время от времени проходил сквозь дом.

Арман попросил Дану помочь ему выйти на веранду.

— Тебе чего-то нужно?

— Просто посидеть.

Она посмотрела на порог, потом вынесла стул. Арман добрался до него сам, медленно переставляя костыли. На коротком расстоянии они уже слушались лучше. Это не означало, что нога стала лучше, но хотя бы не приходилось каждый раз начинать заново.

Дана села на нижнюю ступеньку.

Во дворе стоял универсал. На лобовом стекле лежал лист, прилипший к сухому следу от дворников. За забором иногда проезжали машины. Дальше по улице женщина звала ребёнка домой — сначала спокойно, потом всё громче.

— Я думала, здесь тише будет, — сказала Дана.

— Здесь и так тихо.

Она пожала плечами.

Арман понял. В городе он знал, откуда берутся звуки: лифт, соседская дверь, вода в трубах. Здесь каждый стук требовал объяснения. Ветер двигал пустую лейку, калитка у соседей билась о столб, где-то во дворе шуршало то, чего он не видел.

За оградой появился Серик.

Он вышел из своего дома без куртки, с телефоном в руке, остановился на дороге и поднёс аппарат к уху. Потом прошёл немного дальше. Арман видел, как светится экран возле его щеки.

— Здесь связь у ворот лучше, — сказала Дана. — Раньше так было.

Серик что-то сказал в трубку и долго слушал. Свободной рукой тёр себе грудь через футболку.

Арман почти спросил, как сын. Не спросил. Расстояние было слишком большим для тихого разговора, а кричать через улицу не хотелось.

Серик вернулся во двор.

Дана поднялась и потрогала цепь на воротах.

— Держится? — спросил Арман, глядя, как Дана проверяет цепь.

— Вроде, — ответила Дана.

— Не затягивай сильно, — попросил Арман. — Завтра самим открывать.

Она повернула к нему голову.

— Завтра ты куда?

Арман понял, как прозвучало.

— Я не в этом смысле.

Дана вернулась на ступеньку.

— Я боюсь, что утром проснусь, а ты уже собрался. Скажешь: «Мне надо, Дан, ты же понимаешь». И получится, что я должна понять, даже если мне страшно, — призналась Дана.

Он посмотрел на костыли, прислонённые к стене.

— Да как я сейчас уеду? На чём? Я вон до ступеньки…

— Вот опять. Я говорю, чего боюсь, а ты мне про машину и ногу.

Он не ответил сразу.

Соседская калитка стукнула ещё раз. На этот раз Серик придержал её, и звук оборвался.

— Потому что я не знаю, что тебе ответить! — сказал Арман и сбавил голос. — Я всё время думаю, как к маме добраться. Даже сижу, чай пью, ты рядом, а я прикидываю дорогу. Мне за это перед тобой стыдно, но оно не выключается.

Дана кивнула.

— Я вижу. Поэтому и спрашиваю, а не потому, что хочу тебе запретить.

— Это не значит, что я сейчас…

Он остановился. Любое продолжение превращалось в обещание, которого он не мог дать.

Дана потёрла ладонями колени.

— Тогда говори со мной, пока думаешь. Не приходи сообщать готовое решение. Я тоже в нём есть.

— Ладно. Я попробую не решать за нас двоих.

Некоторое время они сидели молча.

Потом из дома позвала Салтанат.

Не громко. Сказала только имя дочери.

Дана сразу поднялась.

* * *

Мади сидел на кровати под одеялом.

Комната была маленькой, с одной лампочкой под матовым плафоном. На стене над изголовьем оставался светлый прямоугольник от снятого ковра. На стуле лежали джинсы, свёрнутые так, что одна штанина свисала до пола.

— Замёрз? — спросила Дана.

Мальчик кивнул.

Салтанат держала электронный термометр.

Арман остановился в дверях. Ему мешал костыль: наконечник упёрся в порог, а переставить его было некуда. Он чуть подался назад, освобождая проход.

Мади посмотрел на него.

— Меня в машине ещё знобило, — сказал Мади. — Я думал, от окна.

Дана села на край кровати.

— Почему не сказал? — спросила Дана.

Он пожал плечами.

— Думал, пройдёт.

Салтанат посмотрела на экран термометра и повернула его от сына.

Арман видел только серую спинку прибора.

— Сколько? — спросил Арман у Салтанат.

— Сейчас ещё раз померяем, — ответила Салтанат, не показывая экран.

— Мам, сколько? — повторила Дана.

Мади перестал теребить край одеяла.

Салтанат несколько секунд молчала.

— Тридцать восемь и один, — наконец сказала Салтанат.

Снаружи проехала машина. Свет фар прошёл по потолку и исчез.

Арман смотрел на лицо мальчика. Оно оставалось тем же: глаза, маленькая родинка возле брови, губы, которые он всё время облизывал. Только щёки порозовели. Арман не мог понять, когда начал искать в нём что-то другое.

Мади натянул одеяло выше.

— Это из-за того мужчины? — спросил Мади.

Никто не ответил сразу.

Дана взяла его за руку.

— Пока мы не знаем, — ответила Дана.

— Но может?

— Может быть разное. Сейчас позвоним врачу.

Мальчик посмотрел на мать. Та уже достала телефон, но не набирала номер. Держала его обеими руками, прижав большие пальцы к чёрному экрану.

— Мам, — позвал Мади.

Салтанат подняла голову.

— Я здесь.

— Ты же не повезёшь меня туда обратно? — спросил он у матери.

Арман вспомнил процедурную. Окно, в котором был виден только кусок неба. Мади говорил не о больнице вообще. У него была одна конкретная комната, куда он боялся вернуться.

— Сначала поговорим, — сказала Дана. — Слышишь? Сначала поговорим с врачом.

Мади кивнул.

Арман потянулся к своему телефону и почти сразу нашёл сообщение Жанны. Айдар разговаривал. Узнал жену. Спросил про сына.

Он хотел включить его вслух.

Уже положил палец на значок, потом убрал.

У этих двух людей пока совпадало слишком мало, чтобы превращать чужую хорошую новость в обещание.

— Номер на записке, — напомнил Арман Салтанат. — Которую Гульмира оставила.

Она посмотрела на него, словно не сразу поняла, о какой записке речь.

Потом кивнула и вышла на кухню.

Арман остался в дверях.

Мади следил за ним.

— Ты не стой так, — тихо сказал мальчик.

Арман опустил взгляд на костыли.

— Как? — спросил Арман.

— Как будто ждёшь.

Он хотел возразить, но не смог.

Дана подвинула стул. Арман добрался до него, осторожно сел и убрал костыли к стене.

Мади отпустил край одеяла.

На кухне Салтанат наконец начала говорить.

Глава 16

Глава 10. Не запирай

Женщина на другом конце попросила дать трубку Мади.

Салтанат замялась.

— Он устал очень. Давайте я расскажу, я всё видела. Что вам нужно узнать?

— Вы мне помогли, спасибо. А теперь пусть Мади сам скажет несколько слов. Мне важно услышать именно его.

Дана взяла телефон у матери и включила громкую связь.

— Мади, это Ляззат Маратовна, местный фельдшер. Отвечай ей сам, хорошо? Мы рядом.

Мальчик выпрямился.

Женщина спросила, как его зовут, сколько ему лет и что именно беспокоит. Мади ответил почти сердито, будто ему предложили слишком простую задачу. Потом сказал, что болит голова, знобит и немного тошнило по дороге.

— Сейчас тошнит? — спросила Ляззат.

— Нет.

— Дышать не тяжело?

Он сделал глубокий вдох, проверяя.

— Нет.

Ляззат попросила взрослых не подсказывать, когда Салтанат попыталась добавить что-то про еду. Арман услышал в трубке хлопнувшую дверь, чьи-то шаги и короткое: «Я сейчас».

Фельдшер ещё раз спросила о контактах. Дана рассказала про медцентр, назвала время, объяснила, что Мади осмотрели накануне и что видимых укусов не было.

— Нам сказали, что если нет… — начала Дана.

— Отсутствие укуса не исключает болезнь, — перебила Ляззат. — Кто с ним рядом был до этого? В школе, дома?

Дана посмотрела на Армана.

Он кивнул, хотя она ни о чём его не спрашивала.

Пришлось перечислять снова. Школа, люди в процедурной, дорога, они сами. Список всё время удлинялся, и Арман уже не понимал, где в нём проходит граница между важным и неизбежным.

Ляззат не стала объяснять, что именно у Мади.

Сказала, за какими изменениями следить, уточнила, что из назначенного раньше и из домашней аптечки у них есть, дала рекомендации до осмотра. Попросила записать номер для повторного вызова и не ждать утра, если появится что-нибудь из перечисленного. Если состояние останется прежним, постарается зайти утром.

— Вы точно придёте? — спросила Салтанат.

В трубке помолчали.

— Я адрес записала. Обещать время не могу.

Мади слушал, опустив глаза.

— А я могу просто поспать? — спросил Мади.

— Можешь. Сейчас взрослые тебе помогут устроиться.

На этих словах он наконец откинулся на подушку.

* * *

Они спорили на кухне вполголоса.

Салтанат хотела немедленно везти сына в больницу. Дана напоминала, что его только что расспросили и не сказали ехать. Арман сидел за столом с листком, на котором записал всё услышанное, и смотрел, как линия от ручки уходит наискосок.

— По телефону они не видят, — сказала Салтанат.

— Я понимаю, — ответила Дана.

— Не понимаешь, — возразила Салтанат. — Если ночью…

— Мам, я была вчера в медцентре. Ты думаешь, я не боюсь?

Салтанат замолчала.

Из спальни донёсся скрип кровати.

Все трое повернули головы.

Арман ненавидел эти одинаковые движения. В них было что-то, что Мади наверняка заметил бы, если бы видел их сейчас.

— Мы можем вызвать помощь ещё раз, — сказал Арман. — Если хуже. Номер есть.

— И ждать, — ответила Салтанат.

Он не стал возражать. Они действительно будут ждать.

Дана посмотрела на часы.

— Давайте хотя бы сделаем то, что она сказала.

Они вернулись в спальню. Поменяли мокрую от пота наволочку, поставили воду так, чтобы Мади мог дотянуться, убрали со стула его джинсы. Дана надела чистую маску и предложила такую же матери.

Салтанат посмотрела на неё.

— Мы весь день вместе были.

— Всё равно.

Мать взяла маску.

Арман отошёл в коридор, чтобы не тесниться у кровати, и обнаружил в дверном замке ключ.

Он был старый, с длинным стержнем и маленьким плоским ушком. На кухне висели похожие. Арман слегка коснулся его пальцем. Ключ повернулся на несколько градусов с сухим металлическим звуком.

Мади поднял глаза.

Арман убрал руку.

— Тут дверь перекошена, — сказал он.

Мальчик продолжал смотреть.

Арман почувствовал, как у него нагревается лицо под маской.

Он не собирался запирать дверь. По крайней мере, секунду назад сказал бы именно так. Но уже успел подумать, поворачивается ли ключ, можно ли открыть снаружи и кто будет ближе к выходу, если…

Дана посмотрела сначала на него, потом на замок.

Ничего не сказала.

Мади натянул одеяло до груди.

— Можно закрыть, чтобы свет не мешал.

Арман кивнул.

— Только не на ключ, — добавил мальчик.

— Не на ключ, — пообещал Арман.

Арман вынул ключ, положил на полку в коридоре и вернулся к стулу.

Он сидел возле кровати, пока Мади не начал засыпать. Несколько раз мальчик открывал глаза и смотрел на дверь. Потом повернулся на бок, подложил ладонь под щёку.

У Армана затекла здоровая нога.

Он не двигался ещё долго.

* * *

В начале двенадцатого Дана сменила его.

— Иди полежи. Я здесь.

Арман поднялся со второй попытки. На кухне Салтанат грела воду, хотя чай уже никто не хотел. Она спросила, спит ли Мади.

— Да, — ответил Арман Салтанат.

— Лоб трогал?

— Дана измерит, как договаривались.

Салтанат кивнула.

Арман дошёл до дивана и лёг, не раздеваясь. Телефон положил под здоровую руку. Хотел написать матери, что они уже устраиваются на ночь, но не знал, упоминать ли температуру Мади.

Скрыть казалось проще.

Он написал, что мальчик заболел, они связались с фельдшером и утром ждут осмотра. Мать ответила текстом. Не позвонила, чтобы не будить.

«Ты тоже поспи. Если что, я телефон слышу».

Арман поставил звук громче.

В соседнем доме работал телевизор. Через стены и забор доносились только низкие мужские голоса, без отдельных слов. Иногда один голос поднимался, ему отвечал другой. Арман поймал себя на том, что пытается отличить телевизор от настоящего разговора.

За спиной прошла Салтанат.

Он закрыл глаза.

Проснулся от стука.

Несколько быстрых ударов, пауза, ещё два. Металл дребезжал во дворе.

Арман лежал неподвижно, слушая.

Потом услышал своё имя.

Нет. Не своё.

— Салтанат!

Он сел.

Часы на телефоне показывали 00:36.

В коридоре уже горел свет. Салтанат на ходу надевала кофту, путаясь в рукаве. Дана появилась у дверей спальни.

— Мам, подожди.

— Это Серик, — ответила Салтанат дочери.

Салтанат вышла на веранду.

Арман нащупал костыли. Один упал, ударился о ножку стола. Он выругался вполголоса и потянулся за ним.

За воротами снова позвали.

На этот раз тише.

— Салтанат, машину дай. Пожалуйста, — попросил Серик из-за калитки.

Серик стоял у калитки в расстёгнутой куртке.

Под ней была та же светлая футболка, в которой он выходил вечером говорить по телефону. На груди темнело круглое пятно, будто пролил воду. Одну руку он держал другой за запястье.

Салтанат включила свет над крыльцом.

— Что с ним? — спросила Салтанат.

— Хуже. Совсем хуже. Я звонил, сказали, бригада будет. Уже сколько жду.

— Давно?

— После двенадцати. Я ещё до этого Ляззат набирал, занято было.

Арман остановился за спиной Салтанат.

Калитка была закрыта, засов лежал в петле. В верхней части между металлическими планками оставались узкие промежутки. Сквозь них Серик смотрел на машину.

— Я сам отвезу, — сказал Серик. — Сам сяду. Дайте только.

— Он ходить может? — спросил Арман.

Серик перевёл взгляд на него.

На секунду в лице появилось раздражение: неизвестный человек спрашивал о том, что сейчас казалось неважным.

— Поможем, дойдёт.

— Что с рукой? — спросил Арман.

Серик посмотрел вниз.

На предплечье были длинные красные полосы. Одна кровила. Арман не видел зубных следов и сразу поймал себя на попытке решить всё по их отсутствию.

— Держал его, — сказал Серик. — Он пить не мог. Я хотел посадить. Зацепил меня.

— Укусил?

— Нет.

Серик ответил резко, потом выдохнул.

— Нет. Рукой. Дёрнулся. Он меня не понял спросонья.

На веранду вышла Дана с телефоном.

— Я звоню ещё раз, — сказала Дана.

— Звони, — сказал Серик. — Скажи, встать не может. Только чтоб приехали, а не по телефону опять.

Арман посмотрел на универсал.

До больницы ещё надо было доехать. Он не знал, какой приёмный покой сейчас работает, возьмут ли человека там, куда собирается Серик, сможет ли тот вести и одновременно следить за сыном. За этими вопросами прятался другой, совсем простой: что будет с их машиной потом.

От этой мысли стало стыдно.

Он всё равно не смог перестать о ней думать.

— Куда повезёте? — спросил Арман.

— В город.

— Куда именно?

Серик посмотрел на него почти с ненавистью.

— Ты машину даёшь или нет? — потребовал ответа Серик.

Арман открыл рот.

Из соседнего двора донёсся глухой удар.

Серик сразу повернулся.

Дверь его дома была открыта. В прямоугольнике света показался молодой мужчина. Одной рукой он держался за косяк, другая висела вдоль тела. Куртки на нём уже не было, только тёмная футболка и домашние штаны.

— Тима? — позвал Серик.

Молодой мужчина качнулся вперёд. Сделал шаг на крыльцо.

— Встал, — сказал Серик с таким облегчением, что Арман на мгновение тоже ему поверил.

Серик быстро пошёл к соседней калитке. Та оставалась открытой. Два участка разделяла узкая полоска земли, заросшая травой; на ней стоял покосившийся столб с проводом к фонарю.

Тимур спускался с крыльца.

Не ставил ногу на ступеньку, а свешивал её, пока ступня не находила опору. Корпус при этом уходил вперёд слишком далеко. На последней ступени он чуть не упал, выпрямился, ударившись плечом о перила.

Арман вспомнил женщину на заправке.

— Серик-ага, отойдите, — позвал Арман из-за калитки.

Серик не услышал или сделал вид, что не услышал.

— Тима, подожди, — сказал Серик сыну. — Сейчас поедем. Я куртку принесу.

Он шагнул навстречу сыну и протянул руку.

Тимур поднял голову.

Во дворе было темнее, чем на крыльце. Арман не видел выражения его лица. Только бледный овал и открытый рот, который почему-то не закрывался.

Серик взял сына под локоть.

Тимур повернулся к нему всем телом, неловко, наступив отцу на ногу. Серик охнул и попробовал отступить. Молодой мужчина пошёл за ним, всё ещё держась очень близко.

— Тима. Отпусти, — попросил Серик.

Арман услышал, как щёлкнули зубы.

Короткий сухой звук. На таком расстоянии его не должно было быть слышно, но вокруг почему-то стало тихо.

Серик рванул руку на себя.

Тимур удержал рукав. Ткань натянулась от запястья до плеча. Отец развернулся боком, пытаясь выскользнуть, и сделал несколько быстрых шагов назад.

— Серик, сюда! — крикнула Салтанат.

Она отодвинула засов.

Арман успел сказать:

— Подождите.

Но калитка уже открылась.

Серик ударил сына свободной ладонью в грудь. Не сильно, как отталкивают человека в ссоре, ещё не желая причинить ему боль. Тимур качнулся и снова потянулся к нему.

Второй раз Серик толкнул всем телом.

Рукав выскользнул.

Он попятился к их двору. Смотрел на сына, поэтому не заметил низкий край бетонной дорожки у калитки. Пятка упёрлась, колено подогнулось. Серик сел на землю, ударившись спиной о столб.

Тимур шёл за ним.

Медленно. Арман успел увидеть, как он обходит собственную брошенную тапку, — не потому, что заметил, а потому, что одна нога уходила наружу при каждом шаге. На лице у него ничего не менялось. Нижняя губа была разбита, у подбородка тянулась мокрая нитка.

Салтанат схватила Серика за ворот куртки.

— Вставай!

Тот упёрся ладонью в землю, но вместо того, чтобы подняться, повернулся к сыну.

— Тима, это я, — повторил Серик.

Арман отбросил один костыль и дотянулся до его локтя.

Под пальцами почувствовал тёплую кожу, жёсткий шов рукава. Потянул. Сразу понял, что не поднимет: вес ушёл на больную ногу, и колено будто провалилось внутрь.

Салтанат тянула с другой стороны.

— Ноги убери! — сказала Салтанат. — Серик, ноги!

Серик наконец оттолкнулся пятками.

Они протащили его за столб, вглубь двора. Арман прислонился плечом к забору, чтобы не упасть вместе с ним.

Тимур был уже рядом.

На свету над крыльцом стало видно его лицо. Молодой, с короткой неровной щетиной, с прыщом возле виска. Он смотрел не в глаза отцу. Ниже, туда, где двигались руки.

Арман почувствовал запах пота и кислой, давно не сменённой одежды.

Тимур протянул ладонь в проём.

Салтанат толкнула калитку.

Она упёрлась во что-то внизу.

Костыль.

Арман увидел его наконечник между рамой и порогом. Именно туда он отбросил его секунду назад.

— Убери! — крикнула Салтанат.

Арман не мог наклониться.

Калитка дрогнула у неё в руках. Тимур навалился снаружи, не разбирая, что мешает пройти. Его пальцы появились в щели на уровне груди. Один ноготь скользнул по краске, оставив короткий светлый след.

Салтанат держала створку плечом.

Арман прижал спину к забору, перенёс вес на правую ногу и зацепил костыль другой ступнёй.

Боль была такой, что он не услышал собственного крика.

Костыль сдвинулся на несколько сантиметров. Этого хватило.

Салтанат всем телом подалась вперёд. Калитка ударилась о раму. Арман здоровой рукой попал по засову, промахнулся, попробовал ещё раз.

Металл вошёл в петлю.

Тимур ударился о створку.

Арман стоял в нескольких сантиметрах от него. Между планками наверху было видно часть щеки, глаз, край уха. Глаз двигался вслед за его рукой.

Он отнял пальцы от засова.

Тимур потянулся за ними. Ладонь не проходила целиком, пальцы застряли между металлом. Он продолжал давить, и кожа на костяшках медленно белела.

Арман не мог отойти.

Больная нога не принимала вес, а второй костыль лежал у ног Серика.

— Дана, — позвал Арман.

Получилось слишком тихо.

Она уже была рядом.

Взяла его под локоть, подала костыль. Он развернулся боком, опираясь на неё, и сделал первый шаг к дому.

За спиной Серик сказал:

— Тима! Я здесь, сынок. Здесь я.

Калитка снова дрогнула.

Дана довела Армана до веранды.

Он сел на стул и сразу согнулся, обеими руками обхватив колено. Несколько секунд не мог ни вдохнуть глубоко, ни выпрямиться. Дана спросила что-то, но он только покачал головой.

Калитка лязгала.

Потом перестала.

Арман поднял глаза.

Серик стоял у ворот, опираясь лбом на металлическую планку. Салтанат держала его за плечо и просила отойти. Он не спорил, но не двигался.

Снаружи было тихо.

Слишком тихо после всех звуков, к которым Арман уже приготовился. Он ожидал непрерывных ударов, треска, крика. Вместо этого увидел через промежутки в калитке неподвижное тёмное тело.

Тимур просто стоял с другой стороны.

Голова опустилась. Плечо касалось створки. Одна рука оставалась поднятой, будто он забыл её убрать.

— Может, ему полегчало, — сказал Серик.

Салтанат потянула его за куртку.

— Пойдём сядешь.

— Подожди.

Он поднял ладонь к промежутку между планками.

Арман попытался встать.

— Не трогайте! — крикнул Арман Серику.

Тимур двинулся сразу.

Рука прошла между металлическими полосами, ударилась о внутренний край. Серик отскочил, прижал ладонь к груди. Он не успел коснуться сына, но стоял слишком близко.

Салтанат увела его к старой скамейке возле стены.

Тимур снова нажал на створку. Засов держал. Потом движение стало слабее, и он остановился.

Арман смотрел на него, не понимая, что произошло. Человек мог устать, потерять сознание, снова прийти в себя. Но Тимур не ложился, не искал удобного положения. Замирал прямо там, где стоял, и снова тянулся к тому, что замечал рядом.

Дана закончила разговор по телефону.

— Полиция едет. Скорой тоже передали, что он нападает.

— Скажи, что это сын мой, — попросил Серик.

— Я сказала, — ответила Дана.

— Тимур. Пусть знают.

Дана кивнула.

Салтанат принесла воду и чистое полотенце. Серик взял воду, но пить не стал. Уставился на стакан, потом поставил возле себя на скамейку.

— Я его утром встретил, — сказал Серик. — На остановке. Доехали на такси. Он сам сел, сам вышел.

Никто не ответил.

— Вчера по телефону нормально. Просто температура. Я ему говорю, у тебя там кто есть? Он говорит, ребята разъехались.

Серик провёл здоровой ладонью по колену.

— Один бы там лежал.

Из дома позвал Мади.

Дана сразу повернулась.

— Я здесь!

Арман тоже хотел пойти. Дана остановила его взглядом.

— Сиди. Я с ним.

Она вошла в дом.

Салтанат посмотрела вслед дочери, потом на соседа. Осталась рядом со скамейкой.

Арман сидел между ними и дверью, чувствуя, как остывает спина под влажной одеждой. Ему хотелось, чтобы приехали люди, которые скажут, где всем стоять и что делать с руками. Он уже видел, как мало это иногда меняет. Всё равно ждал.

* * *

Полицейская машина остановилась чуть дальше ворот.

Маячки были включены, сирены не было. Синие вспышки скользили по забору, по стёклам веранды, по лицу Серика. Он поднялся ещё до того, как открылись дверцы.

Вышли двое.

Один постарше, с тяжёлой походкой, второй молодой, почти ровесник Армана. Старший сразу поднял руку в сторону соседних домов.

— Никому не выходить!

Через дорогу женщина уже приоткрыла калитку. Услышав его, остановилась в проёме.

Тимур повернулся на голос.

Арман увидел, как он оторвал плечо от ворот. Сначала развернул голову, потом ноги. Рука ещё секунду оставалась между планками, и ему пришлось вытянуть её, оставив на краске тёмный след.

Полицейский повторил:

— Стойте на месте.

Тимур пошёл к нему.

— Он больной! — крикнул Серик.

— Мы поняли, — ответил старший полицейский Серику. — Отойдите от ворот.

Серик не отошёл.

Молодой полицейский обогнул машину. Держал в руке дубинку, но не поднимал её. Старший говорил с Тимуром ровно, отступая так, чтобы между ними оставалось расстояние.

Арман слышал отдельные слова: остановись, руки, не подходи.

Тимур не ускорялся.

Это делало происходящее особенно неправильным. Казалось, при такой скорости должно хватать времени на любое решение. Можно отойти, обойти, объяснить. Арман сам ещё несколько минут назад пытался думать именно так.

Молодой полицейский шагнул сбоку и взял Тимура за руку.

Всё сразу стало тесным.

Тимур повернулся к прикосновению, прижался к нему всем телом. Полицейский попытался завести руку за спину, но не успел. Лицо Тимура оказалось у его плеча.

Молодой человек оттолкнул его предплечьем.

Тимур удержался за ткань на груди. Полицейский сделал шаг назад, попал каблуком на неровный край обочины и ударился спиной об открытую дверцу машины.

Арман увидел его лицо. Не выражение, только белую полоску щеки и рот под съехавшей маской.

Старший схватил Тимура сзади за ворот, потянул.

Тот развернулся на четверть, не отпуская молодого. Его плечо оказалось выгнуто под неудобным углом. Он не вскрикнул и не ослабил хватку.

— Отпусти! — сказал старший уже совсем другим голосом.

Серик дёрнул засов.

Салтанат успела накрыть его руку своей.

— Не открывай! — крикнула Салтанат.

Он толкнул её плечом, не глядя. Она удержалась.

Арман поднялся со стула. Нога не держала, пришлось вцепиться в дверной косяк.

У машины молодой полицейский сползал вниз. Одной рукой упирался Тимуру под подбородок, другой пытался освободить одежду. Его локоть дрожал.

Тимур давил ртом на выставленное предплечье.

Первый выстрел оглушил.

Арман дёрнулся всем телом. Воздух возле дома словно ударил по ушам, и на секунду он перестал слышать голоса.

Тимур качнулся. Одна рука упала, плечо потянуло вниз. Но второй он продолжал держать полицейского и снова наклонился к нему.

Старший сместился в сторону. Арман увидел пистолет, поднятый совсем близко к голове Тимура.

Второй выстрел прозвучал короче.

Тимур сразу обмяк.

Молодой полицейский вместе с ним опустился на землю, вывернулся, отполз к переднему колесу. Прижал ладонь к предплечью и смотрел на старшего, тяжело открывая рот.

Серик стоял у калитки.

Он перестал тянуть засов.

Арман видел Тимура на дороге. Одно колено согнулось под телом, ступня была босой. Пальцы руки лежали на пыли раскрытыми.

Рядом с головой темнело пятно.

Арман ждал движения.

После медцентра и заправки он не умел больше понимать неподвижность. Смотрел на кисть, на плечо, на подошву оставшейся тапки. Ветер шевелил футболку там, где она задралась на спине.

Больше ничего не двигалось.

Серик произнёс имя сына.

Сначала обычно, почти буднично.

Потом ещё раз.

На втором имени голос сорвался. Он не закричал. Просто перестал выговаривать середину слова, будто во рту что-то мешало.

Салтанат отняла ладонь от засова.

Положила её соседу между лопаток.

Арман сел обратно.

Из дома за его спиной донёсся голос Даны:

— Мади, не подходи к окну.

* * *

Скорая приехала позже.

Арман не смог бы сказать, через пять минут или через пятнадцать. Он видел, как старший полицейский говорил по рации. Как молодой сидел в машине с открытой дверью и рассматривал рукав. Как женщина через дорогу всё-таки вышла с одеялом, но её остановили и попросили оставить его на заборе.

Серик хотел подойти к сыну.

Полицейский не пускал. Они долго разговаривали у ворот, и в какой-то момент Арман отвернулся, потому что это стало слишком похоже на чужую семейную ссору, которую не положено видеть.

Когда пришли медики, Серик сел на скамейку сам.

Салтанат открыла калитку. Сначала посмотрела вниз, словно там по-прежнему мог лежать костыль, потом придержала створку.

Женщина в защитной одежде спросила, кто отец.

Серик поднял руку.

Арман узнал голос Ляззат.

Она присела перед ним, посмотрела предплечье, попросила рассказать, когда появились повреждения. Серик заговорил про такси, потом про воскресенье, потом спросил, можно ли позвонить жене.

Ляззат сказала, что можно.

Он достал телефон.

Очень долго не мог найти нужный номер.

Ляззат вошла к Мади после того, как Серика увели к скорой.

В доме она сменила перчатки. Спросила, кто ещё жалуется на самочувствие, и, услышав про ногу Армана, коротко посмотрела на него.

— Сначала мальчика.

Арман остался у двери спальни.

Мади сидел на кровати. Одеяло сбилось на пояс, волосы слиплись на висках. Когда Ляззат назвала его по имени, он поднял глаза с таким облегчением, будто именно имя доказывало, что она пришла к нему, а не просто проверить опасную комнату.

Она спросила, как он себя чувствует сейчас.

— Не так холодно, — ответил Мади.

— Голова? — спросила Ляззат.

— Болит ещё.

Ляззат осмотрела его, послушала, снова задала вопросы. Мади отвечал тихо, иногда переспрашивал. Салтанат стояла рядом, сжимая край рукава.

Потом мальчик спросил:

— Там человека убили?

Ляззат подняла голову.

Дана посмотрела на мать. Салтанат открыла рот, но ничего не сказала.

— Да, — ответила фельдшер.

Мади опустил глаза.

— Он тоже сначала болел? — спросил Мади.

В комнате стало слышно, как на кухне капает кран.

Ляззат убрала прибор в сумку.

— Болел, — ответила Ляззат.

Мади посмотрел на свои руки. Потом на Армана, стоявшего в дверях.

Арман сразу понял, что мальчик сейчас скажет, и ничего не смог придумать заранее.

— А если я такой буду? — спросил Мади у взрослых.

Салтанат села на кровать.

— Мади… — начала Салтанат.

Ляззат не стала её перебивать. Подождала, пока мать возьмёт сына за плечо, потом присела так, чтобы видеть его лицо.

— Сейчас ты разговариваешь со мной, — сказала Ляззат мальчику. — Рассказываешь, где болит. Я тебя осмотрела. По одной температуре нельзя сказать, что с человеком случится дальше.

— Но может? — переспросил Мади.

Она не ответила сразу.

— Я не буду обещать тебе то, чего не знаю. Сейчас тебе нужна помощь из-за болезни. Мы её оказываем. И будем смотреть, как меняется состояние.

Мади кивнул, не поднимая глаз.

Ответ был хуже обещания, которого он ждал. Арман это видел. И всё-таки мальчик перестал смотреть на дверь.

Ляззат ещё раз поговорила со Салтанат о наблюдении, записала результаты осмотра и номер, по которому можно связаться с семьёй. Госпитализировать Мади прямо сейчас не стала, но попросила сообщать об изменениях и повторила, что осмотр не отвечает на все вопросы.

На кухне Арман сказал ей про Айдара.

Коротко: в пятницу путался, сегодня позвонил жене.

— Такое тоже бывает? — спросил Арман.

Ляззат закрыла сумку.

— Я не видела вашего коллегу. Не знаю, почему он был в таком состоянии.

Арман кивнул.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Но температура сама по себе не приговор. Вы это услышали?

— Да, — ответил Арман.

— Тогда не надо всю ночь смотреть на ребёнка так, будто он должен на вас напасть.

Арман опустил глаза.

Это прозвучало жёстко, но не сердито. Ляззат устала настолько, что, кажется, уже не выбирала мягких слов.

Она попросила показать ногу.

* * *

Пришлось снова рассказывать про лестницу.

Арман достал больничные бумаги, объяснил, что сегодня пытался удержать падающего человека. На слове «удержать» Дана фыркнула, потом сразу отвела взгляд.

Ляззат посмотрела колено и сказала, что усиление боли после новой нагрузки требует повторного осмотра. Она не могла здесь, в чужой кухне, определить, что именно повреждено. До осмотра — не пытаться ходить без опоры и тем более кого-то поднимать.

Арман хотел объяснить, что не выбирал момент.

Промолчал.

Ляззат обработала раскрывшийся участок ссадины на ладони. Спросила о новых контактах с кровью. Арман рассказал, как держал Серика, и опять не смог дать уверенного ответа на все вопросы.

Она записала это.

Он посмотрел на её лист. Несколько адресов, фамилии, короткие пометки. Часть строк зачёркнута, рядом с другими стояли вопросительные знаки.

— Вы ещё куда-то? — спросила Салтанат.

— Да, — ответила Ляззат.

— Чаю хотя бы? — предложила Салтанат.

Ляззат покачала головой.

У двери остановилась.

— У мальчика телефон есть?

— Свой потерял, — ответила Дана. — Есть наш.

— Пусть тоже знает, где номер. Чтобы мог сам сказать, если надо. Взрослые не всегда замечают всё сразу.

Мади услышал из спальни.

— Я записал.

Ляззат повернулась к нему.

— Хорошо.

Когда она вышла, Арман увидел во дворе Серика. Тот стоял возле скорой, держа перед собой телефон. Экран светился. В трубке кто-то говорил очень громко.

Серик не отвечал.

Полицейский подошёл к нему, дождался паузы и помог сесть в машину.

Салтанат закрыла входную дверь.

* * *

Позже они сидели на кухне втроём.

Мади снова уснул. Дана проверяла его через промежутки, как обсудили с фельдшером, а в остальное время смотрела на стол. Салтанат никак не могла согреться. Надела вторую кофту, поставила перед собой чашку и держала её, не отпивая.

У Армана болела вся левая нога.

Он уже не пытался понять, насколько хуже стало колену. Слишком многое болело одновременно.

— А как я его там оставлю? — заговорила Салтанат. — Он передо мной стоит, помочь просит. Что мне было — в дом уйти?

Дана подняла голову.

— Мам, никто не говорит, что надо было уйти. Не оправдывайся перед нами.

— Он меня ещё маленькую знал. Ещё к моему отцу приходил, помнишь… Ты маленькая была…

Она не договорила.

Арман вспомнил, как Серик спрашивал про машину. Как он сам начал уточнять адрес больницы и одновременно считал всё, что может потерять.

— Я ключи не дал, — сказал Арман.

Дана посмотрела на него.

— Ты не успел, — ответила Дана.

— Да дело не в том, успел или нет. Я не хотел сразу давать. Начал выяснять, куда, надолго ли… Тянул время.

Салтанат молчала.

Арман потёр здоровой ладонью лицо.

— Стоял перед ним и считал, как мы потом сами поедем. Он про сына, а у меня в голове бензин и машина, — продолжил он.

Он ждал осуждения или хотя бы простого ответа, что поехать они могли бы потом. Никто ничего такого не сказал.

Дана подвинула к нему чашку с водой.

— Арман, я ровно то же самое думала. Не только ты.

Он посмотрел на неё.

— У меня здесь Мади. Я уже подбирала слова, как отказаться: что с братом надо остаться, что не могу вести. Я его сына ещё даже не увидела, а уже отказ придумала.

Салтанат закрыла глаза.

Некоторое время они слушали дом.

Из маленькой спальни доносилось ровное дыхание. На веранде тихо постукивала о стекло сухая ветка. Универсал оставался во дворе, с документами в бардачке, с бензином в баке, готовый ехать куда угодно, если найдётся человек, который сможет сесть за руль.

Арману было стыдно за облегчение, которое он испытывал, глядя на ключи.

— Хватит на сегодня, дети. Ложитесь хоть. Мы до утра так просидим, а легче не станет, — сказала Салтанат.

Никто не поднялся.

Потом Дана встала первой. Отвела мать в комнату с окнами в сад, помогла постелить, вернулась и села у двери Мади.

Арман перебрался на диван.

До утра он несколько раз засыпал ненадолго и просыпался оттого, что слышал щелчок засова. Открывал глаза — в доме никто не двигался. Засов был далеко, на калитке, и он не мог слышать его из комнаты при закрытой входной двери.

Под утро понял, что щёлкает выключатель обогревателя.

Дана принесла ему сложенное одеяло под ногу.

— У него тридцать семь и восемь, — сказала Дана. — Уснул опять.

Арман кивнул.

Понижение температуры пока ничего окончательно не решало. Он всё равно выдохнул.

За окном начало светлеть.

На дороге больше не стояла полицейская машина. Нельзя было увидеть из дома и то место, где лежал Тимур: его закрывал забор. Арман долго смотрел на верхнюю кромку ворот, на облупленную зелёную краску, знакомую ему всего несколько часов.

На телефоне лежало неотправленное сообщение матери: «Завтра посмотрю, как нога, и решим».

Он написал его вечером, до звонка Ляззат, но так и не нажал на стрелку.

Арман стёр текст.

Набрал: «Мы пока остаёмся здесь. Утром расскажу».

Из спальни позвал Мади.

Арман взял костыли.

Мальчик лежал на боку и смотрел на приоткрытую дверь.

— Дана где?

— В ванной. Сейчас придёт, — ответил Арман.

— Ты можешь посидеть?

Стул стоял на прежнем месте, между кроватью и шкафом.

Арман осторожно опустился на него.

Мади подвинул к краю кровати тетрадь с номерами.

— Там твоя мама тоже записана. Я вчера не сказал.

Арман раскрыл тетрадь.

Под несколькими мелкими строками был крупно, почти печатными буквами, написан знакомый номер. Рядом — «Мама Армана».

— Спасибо, — сказал Арман.

Мальчик закрыл глаза.

Арман положил тетрадь обратно, оставив её открытой на этой странице.

Глава 17

Глава 11. Свободных машин нет

К восьми утра Арман научился вставать с дивана так, чтобы не вскрикивать.

Сначала надо было сесть, удерживая левую ногу руками, потом подвинуться к самому краю. Костыли стояли справа. Если один съезжал, приходилось начинать заново: тянуться за ним, согнувшись, он больше не мог.

Дана наблюдала из дверей кухни.

— Стой-стой. Я же рядом, зачем одному мучиться?

— Уже почти. Дай я сам, только на ногу встану.

Он поднялся и тут же замер, дожидаясь, когда боль перестанет отдавать вверх, в бедро. Дана не стала напоминать, что ночью он тоже говорил «уже». Пододвинула стул к раковине.

На кухне пахло вчерашним хлебом и нагретой пылью от обогревателя. Салтанат стояла у плиты. В маленькой спальне Мади что-то искал в пакетах, и каждый шорох заставлял её оборачиваться.

— Он встал? — спросила Дана.

— Носки ищет. Говорю, я принесу, нет — сам ему надо, — ответила Салтанат.

— Нашёл я! Мам, не надо! — донеслось из комнаты.

Мади появился в коридоре в длинной футболке и разных носках. Один был чёрный, другой тёмно-синий. Он остановился у дверного косяка, будто решал, приглашали ли его на кухню.

— А можно я с вами поем? Я не хочу опять в комнате.

Салтанат сразу поставила ещё одну тарелку.

Мальчик сел напротив Армана. Посмотрел на его ногу, на костыли, потом на хлеб.

— Ты ночью совсем не спал?

— Немного спал, — сказал Арман.

— Я слышал, ты ходил.

— Это не я всё время.

Мади кивнул. Взял кусок хлеба, отломил корку, положил обратно. Дана поставила перед ним воду.

— Голова как? — спросила она.

— Лучше.

— Тошнит?

— Нет.

Вчера такие ответы показались бы Арману достаточными. Теперь он следил за тем, как мальчик держит чашку, и заставлял себя смотреть ему в лицо, когда тот говорил.

Салтанат взяла телефон.

Ляззат не ответила.

Она позвонила ещё раз через несколько минут. Потом по номеру, который записала ночью. На этот раз трубку подняли.

Арман слышал только половину разговора.

— У нас мальчик… Нет, ночью уже были. И ещё мужчина после падения. Колено… Я понимаю, что не реанимация. Мне сказали повторно.

Салтанат выпрямилась, как будто на другом конце могли увидеть, что с ней следует разговаривать внимательнее.

— Тогда куда? — спросила она. — Назовите, мы отвезём.

Ответ длился долго.

Салтанат положила телефон на стол.

— Заявку оставили.

— Когда? — спросила Дана.

— Не говорят.

Мади перестал крошить хлеб.

— Значит, в больницу не надо?

Салтанат посмотрела на сына, и Арман заметил, сколько сил ей понадобилось, чтобы ответить спокойно.

— Пока остаёмся здесь.

* * *

Гульмира прислала сообщение в восемь сорок.

«У вас всё нормально? На вашей улице ночью стреляли?»

Салтанат вышла на веранду говорить с сестрой. Через стекло было видно, как она проводит ладонью по лбу, поправляет платок на плечах, снова начинает объяснять.

Арман взял свой рабочий телефон. Основной, с трещиной через угол экрана, заряжался возле Даны.

Мать ответила на второй гудок.

У неё во дворе лаяла собака. Не её: чужая, с хриплым надрывом. Мать закрыла окно, и лай стал тише.

Арман рассказал про ночь. Про Тимура — коротко, без подробностей. Про Мади сказал, что тот сам пришёл завтракать. Про свою ногу попытался ограничиться словами «побаливает».

— Сильнее, чем вчера? — спросила мать.

— Сильнее.

— Тогда не придумывай пока с дорогой.

Он посмотрел на раскрытую тетрадь у хлебницы. Вчера Мади записал её номер крупными цифрами, а сегодня рядом появилась ещё одна строка: «Ляззат».

— Я не придумываю.

Мать помолчала.

— У нас магазин с утра не открылся. Я вчера хлеб взяла, есть пока. Роза звонила, зовёт к ним.

Арман вспомнил женщину, которая несколько раз приезжала к матери с работы и всегда привозила что-нибудь в большой клетчатой сумке. Он не был уверен, когда видел её в последний раз.

— Поедешь?

— Не знаю ещё. Марат за своей мамой собирается. Сказал, может за мной заехать.

— Ты только не жди меня, если у вас там…

Он остановился.

Мать не помогла закончить.

— Я поняла, — сказала она. — Пока дома. Если решу, напишу.

Он спросил, заряжен ли телефон, сколько продуктов, закрыта ли калитка. Мать ответила на всё и в конце спросила:

— А ты ел?

Арман посмотрел на тарелку.

— Сейчас ем.

— Вот и ешь.

После звонка ему стало легче и одновременно хуже. Мать впервые обсуждала отъезд без него. Он сам попросил её не ждать, а теперь испытывал что-то похожее на обиду.

Дана села рядом.

— Как она?

— Пока нормально. Подруга зовёт к себе.

— Хорошо.

Он кивнул, стараясь принять это слово.

На веранде Салтанат повысила голос:

— Гуля, я не прошу к вам в спальню!

Дана встала.

Арман удержал её за запястье.

— Подожди.

Салтанат замолчала, слушая сестру. Потом сказала уже тише:

— Ладно. Дай его номер.

Когда она вернулась, чашка на столе была холодной.

— Ораз у мастерской, — сообщила Салтанат. — Гульмира с внучкой пока дома. Он хочет их забрать к себе. Там люди уже с вечера остаются.

— Что за мастерская? — спросил Арман.

— Машины ремонтируют. У выезда, за старыми складами. Муж Гули там работает. Помещение у них своё, с компаньоном.

Она посмотрела на дверь спальни, где Мади снова лёг.

— Есть отдельные комнаты. Но он сейчас не отвечает.

Дана открыла на телефоне карту.

От дома до мастерской было недалеко. На экране путь выглядел настолько простым, что Арману захотелось немедленно поверить ему.

* * *

Первого человека на улице они заметили из-за собаки.

Она металась на цепи через дорогу, хрипела, натягивая ошейник. Мужчина в клетчатой рубашке стоял у соседнего забора. При каждом рывке собаки делал шаг в ту сторону, пока не упирался грудью в сетку.

Арман видел его между створками занавески.

Рубашка была застёгнута неправильно: нижние края расходились на разной высоте. Одна рука висела. Другая медленно двигалась по сетке, цепляясь пальцами за проволоку.

— Мам, это кто? — спросила Дана.

Салтанат подошла, но не вплотную к окну.

— Не знаю. Здесь многие новые живут.

Человек повернул голову на хлопок двери в конце улицы.

Оттуда выбежал подросток с велосипедом. Не сел — катил рядом, зацепляя педалью ноги. За ним быстро шла женщина с сумкой. Когда они поравнялись с клетчатой рубашкой, женщина потянула мальчика на другую сторону.

Мужчина оторвался от сетки.

Он пошёл за ними, не ускоряясь, и сначала это почти успокоило Армана. До женщины было метров двадцать. Она успевала уйти.

Потом из того же двора вышел ещё один человек.

Пожилая женщина в халате остановилась на пороге. Повернулась на голос, раздавшийся с улицы, и ступила прямо с верхней ступеньки. Упала на колени. Арман невольно подался вперёд, ожидая, что она начнёт подниматься или позовёт на помощь.

Она опёрлась на руки и поползла к калитке.

Салтанат закрыла занавеску.

— Не смотри, — сказала она.

Арман понял, что это обращено к Мади.

Мальчик стоял у входа в кухню.

— Я уже видел.

Дана взяла его за плечо и отвела к столу. Салтанат снова набрала полицию.

На этот раз Арман различал голос в трубке. Женщина уточняла адрес, сколько людей, есть ли пострадавшие. Салтанат отвечала, прижимая свободную руку к животу.

— И ещё ночью у нас… — начала она.

Диспетчер перебила вопросом, находится ли семья внутри.

— Да.

— Оставайтесь. Не открывайте посторонним.

— А вы приедете?

Арман отвернулся.

Собака всё ещё лаяла. На каком-то из рывков цепь ударяла по пустому ведру, и этот звон проходил через закрытое окно почти без изменений.

* * *

Сообщение Ляззат пришло в десять семнадцать.

Она писала коротко. Утром зайти не сможет. Двое сотрудников заболели, одну машину вернули с повреждённым стеклом. О состоянии Мади просила сообщать текстом. По поводу колена — повторила необходимость осмотра и дала номер регистратуры, где ещё могли уточнить приём.

Дана показала Арману экран.

— Позвони сам. Ты лучше объяснишь.

Он дозвонился с третьей попытки.

Женщина в регистратуре долго выясняла, откуда он звонит и где осматривался после падения. Потом спросила, может ли он приехать к часу.

— Могу. Нас четверо, ребёнок с температурой.

— С температурой через отдельный вход. Но вы перед выездом ещё уточните.

Арман записал название и адрес. Пока записывал, женщина отошла от телефона. Он слышал разговор в помещении: требовали закрыть коридор, кто-то спрашивал, где охрана.

— Алло? — сказал Арман.

Трубку снова взяли.

— Перезвоните через полчаса. Сейчас приём уточняется.

Она отключилась.

Арман остался сидеть с ручкой над тетрадью. Дана смотрела на него.

— Ехать?

— Пока не знаю.

Он злился на это «пока». Оно позволяло оставаться на месте, хотя каждое следующее решение становилось хуже предыдущего.

Свет моргнул.

Обогреватель щёлкнул и затих. На холодильнике погасла маленькая зелёная лампочка. Несколько секунд было слышно только дыхание Мади и лай с улицы.

Потом электричество вернулось.

Салтанат подошла к раковине и открыла кран. Вода пошла тонкой струёй, с воздухом.

— Дана, бутылки пустые дай.

Они наполняли всё, что нашлось в кухне. Кастрюлю, чайник, две бутылки из-под воды. Арман держал под краном небольшой ковш: до раковины он мог дотянуться сидя.

От этой работы впервые за утро появилась польза, которую он мог проверить руками.

Когда струя стала совсем слабой, он убрал ковш.

Салтанат повернула кран до упора. Долго смотрела на его носик.

— У Гули насос на улице есть, — сказала она. — Раньше был.

Дана не ответила.

* * *

Рустем позвонил сам, около одиннадцати.

Арман сначала подумал, что начальник спрашивает о машине. Подготовился объяснять, почему они ещё здесь, сколько осталось бензина и кто за рулём. Рустем спросил другое:

— Живые все?

— Да.

— Слава богу. Жанна до тебя не дозвонилась. У неё связь с утра прыгает.

Рустем говорил из машины. Рядом кто-то тихо просил дать зарядку.

Арман рассказал, где они остановились. Назвал посёлок и поворот, у которого вчера свернули.

— Складские дворы там есть? — спросил Рустем.

— Кажется. Я карты смотрю.

— У Нурлана выгрузка где-то там была. Помнишь, который в июле стеллажи привозил?

Арман помнил накладную с неправильной датой и водителя, который ждал два часа, пока ему исправят документы. Лица вспомнить не смог.

— Номер есть?

Рустем сказал, что перешлёт.

— Только я не знаю, уехал он или нет. Ещё вчера собирался на юг.

Арман подвинул тетрадь ближе.

— До Шымкента?

— Спроси у него. Он с Бекеном ездит. Я дальше их планы не знаю.

Рустем замолчал, отвечая кому-то в машине, потом вернулся к разговору.

— И слушай. За машину сейчас не переживай. Напиши только, если место поменяете.

— Хорошо.

— Арман, я серьёзно.

Он хотел поблагодарить нормально, без поспешного «спасибо» перед отключением. Рустема снова позвали, связь треснула, и звонок оборвался.

Номер Нурлана пришёл через минуту.

Арман набрал его, но получил сообщение о недоступности абонента. Написал, кто он, от кого номер и где находится. Отдельно спросил про дорогу на юг.

Дана прочитала через его плечо.

— Ты уже ищешь?

— Ищу. Не уезжаю сейчас.

Она ничего не сказала.

Арман повернулся к ней.

— Я покажу, что он ответит.

— Покажи.

Дана отошла к окну.

Он посмотрел на телефон и впервые за утро не стал добавлять второе сообщение с объяснениями.

* * *

Ораз дозвонился Салтанат в начале двенадцатого.

Голос был низкий, хриплый. Салтанат включила громкую связь, чтобы не пересказывать.

— Если поедете, через центр не надо, — сказал он. — У магазина две машины стоят поперёк. Я объезжал сзади, по улице у водокачки.

— Ты у себя? — спросила Салтанат.

— Сейчас Гулю забираю. Потом туда. Вход в жилую часть у нас отдельно. Комната будет, только кроватей нет.

— Мади болеет, — сказала Дана.

— Гуля сказала. Отдельно устроим. С людьми рядом пока не сидите.

Арман закрыл глаза на секунду.

Комната. Отдельный вход. Человек, который знает, что мальчик болеет, и всё равно не отменяет предложение.

— Через сколько можно? — спросила Салтанат.

— Я как довезу, наберу. Не стойте у ворот, если меня нет.

Ораз хотел сказать ещё что-то, но его перебил женский голос. Гульмира требовала взять детское одеяло. Он ответил ей, что взял, и отключился.

Салтанат впервые за утро села.

— Собираемся, — сказала Дана.

— Ляззат не знает, — возразила мать.

— Напишем.

Арман попробовал ещё раз набрать регистратуру. Ответили быстро, словно ждали только его.

— Приём прекращён. Пожалуйста, самостоятельно не приезжайте.

— А куда можно?

— Сейчас информацию уточняют.

— У меня…

— Я понимаю. Но сюда не приезжайте.

Женщина говорила так настойчиво, что он перестал спрашивать.

Записанный адрес остался в тетради. Арман обвёл его рамкой, потом зачеркнул одним движением, чтобы ещё можно было прочитать.

* * *

Они собирались дольше, чем вчера.

Вещей стало больше, хотя ничего не покупали. Полотенца были мокрыми, зарядки лежали в разных комнатах, Мади не мог найти второй кроссовок. Салтанат складывала продукты, потом доставала их, чтобы разделить по пакетам.

Арман сидел у стола и проверял документы.

Больничные листы оказались между паспортом и квитанцией с заправки. На квитанции было видно, сколько они заплатили за полный бак. Сумма показалась ему неправдоподобно маленькой.

— Аптечка где? — спросила Дана.

— У меня, — ответила Салтанат.

— И вода?

— Сейчас.

Арман поднял голову.

— Давайте договоримся: лекарства, вода — в один пакет, и его не убираем далеко. А то каждый раз весь багажник перекладывать.

Дана поставила на стол небольшую сумку. Он сложил туда лекарства с листом назначений, термометр, воду, чистые маски. Салтанат добавила салфетки. Мади принёс тетрадь.

— Можно я её понесу? Она же маленькая, я могу, — сказал мальчик.

— Неси. Только не ставь куда-нибудь по дороге, это теперь твоя сумка.

Мади постоял рядом.

— Мы сюда вернёмся?

Салтанат, выходившая из комнаты, остановилась.

— Посмотрим, балам.

— Я просто куртку на вешалке забыл.

Дана сходила за курткой.

Пока они отвлекались, Салтанат сняла с полки небольшую фотографию в деревянной рамке. Протёрла стекло рукавом и завернула в полотенце.

Арман видел только край снимка: люди у этого же дома, ещё новый забор, дерево, которое теперь закрывало половину окна.

Он не стал говорить, что места мало.

* * *

Снаружи кто-то закричал.

Дана уже несла первый пакет к машине. Арман услышал, как она остановилась на веранде, потом быстро вернулась.

— К окнам не подходите.

Салтанат прижала завёрнутую рамку к груди.

— Что там?

— По улице идут.

Арман поднялся. Через занавеску из середины комнаты было видно только узкую полоску дороги. По ней прошла женщина в белой кофте. За ней — мужчина с перевязанной головой. Он отставал, поворачивался всем телом, когда за спиной раздавался звук.

Оба двигались к повороту, где ещё работал маленький продуктовый магазин.

Арман насчитал ещё троих, прежде чем Дана закрыла штору плотнее.

— Они откуда? — спросила Салтанат.

— Не знаю.

На телефоне у Даны заговорило голосовое сообщение из местного чата, куда её добавила Гульмира. Женщина почти кричала: не ехать к амбулатории, люди выбежали, кому-то надо закрыть дорогу. Следующее сообщение перебивало первое. Кто-то требовал не разносить слухи, кто-то выкладывал видео.

Дана выключила звук.

На калитке звякнул металл.

Все четверо замерли.

Звук повторился, негромко, будто человек проверял, открыто ли.

Арман увидел в памяти пальцы Тимура между планками.

Салтанат прошла к веранде, но Дана остановила её за рукав.

— Не выходи.

— Я посмотрю только.

— Мам.

Салтанат осталась.

Чужая ладонь скользнула по верхней части калитки. Из дома было видно лишь движение между полосами металла. Человек не звал их, не стучал привычным ритмом, не пробовал заглянуть во двор. Просто стоял снаружи и иногда наваливался.

Мади тихо спросил:

— Он уйдёт?

Никто не ответил сразу.

Дана достала ключи от машины.

* * *

Заднего выезда из участка не было.

Они знали это со вчерашнего дня, но теперь Арман заставил Салтанат повторить, что находится за садом. Соседний двор, высокий забор, сарай вплотную к нему. Пройти пешком ещё можно было бы, если найдётся лестница. С машиной — нет.

Дана посмотрела на костыли.

Арман тоже.

— Ждём, пока отойдёт, — сказала она.

— Ораз наберёт, — добавила Салтанат.

Человек за калиткой сместился в сторону ворот. Металл коротко загремел. Потом стало тихо.

Арману хотелось видеть, что он делает. Это желание было почти физическим. Если не смотреть, расстояние до чужих рук начинало казаться меньше.

Он сел на стул у внутренней стены веранды. Отсюда через боковое стекло были видны ворота, но не улица. Дана проверила ключи, убрала их в карман и стала переносить вещи в универсал, стараясь не задевать дверцу о металлическую стойку.

Салтанат вывела Мади.

Мальчик шёл медленно, в застёгнутой до шеи куртке. Утром ему стало лучше, но после сборов лицо снова было мокрым. Салтанат открыла заднюю дверь и села рядом с ним.

Арман остался последним.

Дана подставила руку.

— На меня опирайся.

— Я тяжёлый.

Она посмотрела на него.

— Арман.

Он перенёс вес на костыли и её плечо. До машины было несколько метров. Самым трудным оказалось сесть: надо было согнуть ногу, а колено словно налили горячим песком. Он откинул спинку, вцепился в край сиденья.

— Подожди.

Дана замерла.

Он ненавидел то, что все теперь ждали его. Мади, которому надо лечь. Салтанат, которая всё время смотрела на ворота. Дана, согнувшаяся под его рукой.

— Ещё немного, — сказала она.

Он подался назад. Нога оказалась внутри.

Дана закрыла дверь и сразу отошла, чтобы выдохнуть.

Через стекло Арман видел, как она несколько раз встряхнула кистью.

У ворот скрипнуло железо.

* * *

Человек снаружи ушёл на звук двигателя с соседней улицы.

Арман не видел самого момента. Сначала раздался автомобильный сигнал — длинный, сорвавшийся на несколько коротких. Потом за воротами послышалось шарканье. Салтанат осторожно выглянула из машины и через некоторое время подняла ладонь: пусто.

Дана не стала открывать сразу.

Вышла на веранду, посмотрела сквозь щель между досками сбоку от ворот. Вернулась.

— Слева двое. Далеко пока. Направо свободно.

Ораз всё ещё не звонил.

Арман набрал его. Гудки шли, ответа не было. Он оставил сообщение, что выезжают.

— Ворота я, — сказала Салтанат.

— Мам, потом садишься сзади справа, — ответила Дана. — Не обходи машину.

Они проговорили это дважды.

Арман сидел с открытой бутылкой воды между коленями и чувствовал себя лишним. Хотел хотя бы посмотреть назад, но повернуться мешала нога.

Салтанат сняла цепь. Одну створку удалось закрепить у забора, вторая медленно возвращалась. Она подперла её старым кирпичом, от которого сразу откололся угол.

Дана завела двигатель.

Универсал пополз к выезду.

Арман увидел улицу целиком и понял, почему Дана сказала «двое». Ближайших было двое. Дальше, у магазина, двигались другие люди, некоторые быстро, другие с той неровной медлительностью, которую он уже узнавал.

Мужчина в клетчатой рубашке стоял возле пустого велосипеда.

Женщина, шедшая с подростком, исчезла.

Дана повернула направо. Салтанат подбежала к задней двери, села, ударилась коленом о порог и резко втянула воздух.

— Поехали.

В зеркале ворота дома остались открытыми.

Салтанат посмотрела назад.

— Я дом закрыла, — сказала она. — Дверь на ключ.

Арман понял, что она говорит это себе.

* * *

До улицы у водокачки они не доехали.

На перекрёстке стояла маршрутная «Газель», упершись передним колесом в канаву. Задняя часть занимала почти всю дорогу. За ней скопились легковые машины, одна пыталась развернуться, сдавая назад прямо на другую.

Дана остановилась заранее.

— Там не пролезем.

Салтанат подалась вперёд.

— Справа двор сквозной был. Раньше.

— Не поеду во двор, если не вижу выхода.

Из-за «Газели» выбежал мужчина с детским креслом в руках. Кресло было пустым. Он поставил его на землю, обернулся и закричал кому-то, чтобы шли за ним.

Люди потянулись между машинами.

Арман сначала смотрел на них, пытаясь различить заболевших. Потом заметил неподвижную ногу под раскрытой боковой дверью маршрутки.

Водитель впереди включил задний ход.

— Дана, назад, — сказал Арман.

Она уже смотрела в зеркало.

За ними остановился маленький белый фургон. Ещё дальше — внедорожник. Отступать было некуда.

Дана нажала на сигнал, коротко, два раза, показала рукой назад. Водитель фургона высунулся из окна, начал что-то отвечать.

У маршрутки закричали.

Арман увидел, как женщина в светлом плаще падает между машинами. Человек за её спиной наклонился вместе с ней. Его руки легли на плечи, как будто он собирался помочь подняться.

Потом голова опустилась к её шее.

Мужчина с детским креслом ударил его по спине. Не оторвал. Попробовал ещё раз, попал по собственному креслу, которое мешалось под ногами.

Дана снова нажала на сигнал.

— Назад! — крикнула она водителю фургона через приоткрытое окно. — Отъезжай!

Тот наконец оглянулся.

Слева к их машине подошла женщина в белой кофте.

Арман узнал её по улице. На кофте у живота была пришита маленькая блестящая пуговица не в цвет остальным. Женщина упёрлась бедром в зеркало, качнулась и повернула голову к Дане.

Стекло окна было опущено на несколько сантиметров.

Дана нажала кнопку.

Пальцы ударили в верхний край стекла.

Один остался в щели. Моторчик загудел, стекло опустилось обратно на короткое расстояние.

Дана выругалась.

Женщина подалась лицом к окну. Нижняя губа вывернулась, прижалась к стеклу. Арман увидел влажный след, неровные зубы и край языка.

Он не мог дотянуться до Даны, не навалившись на рычаг переключения.

— Отойди от окна, — сказал он.

Слова вышли слишком тихо.

Дана откинулась вправо, почти на него, и снова нажала кнопку. Пальцы соскользнули. Стекло дошло до конца.

Снаружи женщина продолжала шевелить рукой в том месте, где только что была щель.

Белый фургон сзади отъехал.

Дана выжала сцепление, включила заднюю передачу. Машина дёрнулась и заглохла.

Арман услышал собственное дыхание.

— Я знаю, — сказала Дана раньше, чем он успел что-нибудь произнести.

Она завела двигатель снова.

Теперь универсал покатился назад. Женщина пошла за ним, одной рукой скользя по стеклу. На неровности потеряла равновесие и оказалась у переднего колеса.

Дана повернула руль.

Раздался удар по крылу, будто кто-то бросил в машину тяжёлый мешок.

Салтанат закрыла Мади глаза ладонью.

Мальчик отвёл её руку.

— Я не смотрю, мам.

Они отъехали к предыдущему повороту. Дана развернула машину в широком въезде, едва не зацепив столб, и только тогда вдохнула глубоко.

Арман посмотрел назад.

Женщина лежала у канавы. Одна рука поднималась над травой.

К ним шли ещё трое.

* * *

За длинной стеной из бетонных плит Дана остановилась. Дорога впереди была пустой, позади виднелся поворот. Она оставила двигатель работающим и положила обе руки на руль.

— Минуту, — сказала она.

Арман подвинул к ней воду.

Дана покачала головой.

На тыльной стороне её правой кисти краснела полоска. Она заметила его взгляд и сама повернула руку.

— О ручку. Когда от окна отодвинулась.

Кожа была целой.

Он всё равно продолжал смотреть.

— Я сказала, о ручку, — повторила Дана.

— Я услышал.

Она закрыла глаза на секунду, потом снова посмотрела в зеркало.

Салтанат поправила Мади воротник. Мальчик отстранился.

— Мне жарко.

— Тогда расстегни.

Он расстегнул куртку, но снимать не стал. В салоне стоял запах прогретой обивки, пота и хлеба из открытого пакета. Арману казалось, что он ещё чувствует запах женщины за стеклом, хотя окно успели закрыть и знать этого запаха он не мог.

— Там мужчина остался, — сказала Дана. — Который помогал.

Арман кивнул.

— Он её поднял?

— Не видел.

— Ты смотрел назад.

— Я смотрел на тех, кто шёл за нами.

Дана перевела взгляд на его руки, потом на дорогу.

— Я бы не открыла, — сказала она.

Салтанат подняла голову.

— Доча, у тебя брат в машине.

— Мам, я помню, что брат в машине! Я говорю: если бы тот человек добежал и попросил открыть. Я всё равно бы не открыла.

Никто не стал убеждать её, что попросить он не мог или что в машине не было места. Место было: пакеты можно было убрать, потесниться сзади.

Арман вспомнил Серика у калитки.

— Я тоже, наверное, не открыл бы, — сказал он.

Дана осторожно взяла бутылку. Пила маленькими глотками, не касаясь края губами. Отдала обратно.

— Не говори «наверное» только ради меня.

— Не ради тебя. Я сам не знаю, что сделал бы. Хотелось бы сказать, что открыл, но… не знаю.

Мади смотрел на спинку переднего сиденья.

— А как вы тогда узнаете, он больной или нет? По лицу?

Салтанат взяла его за руку, но ответить не смогла.

Арман повернулся настолько, насколько позволяла нога.

— Не всегда можно узнать сразу, Мади. Вот в этом и беда.

— А он здоровый был, например. Вы уехали, а он остался. Он же не виноват.

— Да. И такое может быть, — сказал Арман. — Я не знаю, как это тебе объяснить, чтобы стало нормально.

Мади опустил глаза.

Дана включила передачу. На первом метре слева коротко скрежетнуло повреждённое крыло. Она остановилась, прислушалась и снова поехала, медленнее.

Арман положил телефон экраном вверх. На нём оставался непрочитанный ответ матери: «Хорошо. Как устроитесь, напиши».

Он набрал, что они меняют место. Адрес пока не указал.

* * *

Ораз ответил, когда они уже ехали обратно мимо другого конца своей улицы.

— Здесь не проехать, — сказала Дана, взяв телефон у Армана. — У водокачки авария.

Ораз выслушал. На его стороне плакал ребёнок, Гульмира кого-то уговаривала.

— Тогда через старый склад. Но там ворота на дальнюю дорогу закрыты. Скажи, ко мне едете. Болат знает.

— Ты где?

— У Гули ещё. Соседей забираем. У одного мужика плохо. Не можем оставить.

Дана посмотрела на Армана.

— Нам просто нужно место, где остановиться.

— На складе заезжайте во двор. Там люди есть. Я как выберусь, наберу.

Связь оборвалась.

Арман открыл карту. Старые склады находились впереди, за длинной серой стеной. Если проехать через территорию, можно было попасть на дорогу к мастерской. Ораз говорил так, будто ворота — обычное неудобство.

Телефон завибрировал.

Ответил Нурлан.

«Я на базе, возле старых складов. Ты далеко? Пока не выезжаем. Здесь можно постоять».

Арман показал сообщение Дане.

Она прочитала, не выпуская руль.

— Туда?

Он посмотрел на Мади. Тот сидел, прижавшись лбом к сложенной куртке. Салтанат держала его за запястье.

— Туда, — сказал Арман.

* * *

Перед складом стояли бетонные блоки.

Проезд между ними оставили узкий. Рядом дежурили двое мужчин в тёмной рабочей одежде. У одного на ремне висела дубинка, второй держал длинную металлическую трубу.

Дальше, за распахнутыми воротами, Арман увидел машины, людей у навеса и большую ёмкость с водой.

Ему захотелось выйти к ней так сильно, будто утром они не наполнили ни одной бутылки.

Мужчина с дубинкой подошёл к водительской двери.

Дана опустила стекло совсем немного.

— К кому?

— К Нурлану, — ответила она. — И Ораз сказал, через вас к мастерской можно.

Мужчина посмотрел внутрь. На костыли, на Салтанат, на Мади.

— Больные есть?

Дана не ответила сразу.

Арман почувствовал, как у него похолодела ладонь на бутылке.

— У мальчика температура, — сказал он. — Ночью фельдшер смотрела. Он разговаривает, всё понимает.

Мужчина шагнул назад.

За воротами появился другой, в серой безрукавке поверх свитера. Спросил, почему стоят. Выслушал ответ, наклонился к окну.

— Я Болат. Сколько вас?

— Четверо, — сказала Дана.

— В бытовку отдельно можно. Дальше к Оразу сейчас не поедете. С той стороны машины бросили, забито. Мы позже расчистим.

— А он сможет сюда? — спросила Салтанат.

— Если объедет. Заезжайте пока, здесь не стойте.

Арман посмотрел на Дану.

Она кивнула.

Мужчина с дубинкой махнул им внутрь. Универсал медленно прошёл между блоками, заехал на территорию. За воротами гудел генератор, кто-то таскал ящики с водой, женщина раздавала детям хлеб.

Дана остановила машину у навеса и заглушила двигатель.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом Мади спросил:

— Здесь можно лечь?

Салтанат погладила его по затылку.

Арман повернулся к воротам.

Мужчина с трубой уже тянул тяжёлую створку на себя. Второй придерживал её, оглядываясь на дорогу.

За их спинами, между бетонными блоками, показался человек в светлом плаще.

Арман не успел понять, тот ли самый.

Ворота закрылись.

Глава 18

Глава 12. До утра здесь

Бытовка пахла мокрой одеждой, дешёвым кофе и деревом, которое много раз нагревали на солнце.

Внутри стояли две узкие скамьи, стол с прожжённым краем и электрический чайник без крышки. Окно открывалось во двор. Дверь пока держали распахнутой, и через неё тянуло соляркой от генератора.

Салтанат застелила скамью одеялом.

Мади лёг на бок, подогнув ноги. Кроссовки поставил рядом, носками к выходу. Его куртка осталась на нём, хотя в бытовке было тепло.

Арман сел напротив.

Только теперь, когда им перестали мешать дорога и сборы, нога заболела по-настоящему. Во время езды он удерживал её в одном положении. Теперь любое движение отзывалось под коленом, и даже мысль о том, что придётся снова вставать, вызывала тошноту.

Дана положила на стол сумку с лекарствами.

— Давай назначения. Только бумагу, а не пересказ по памяти: «что-то мне там сказали».

Он достал листы. Она прочитала, спросила, когда он принимал последнее, посмотрела на часы.

Салтанат стояла в дверях и оглядывала двор.

— Женщина, подскажите, туалет далеко? У меня мальчик, мне бы понимать, куда его вести.

Та показала за угол длинного кирпичного здания.

— За угол. Но одного не посылайте, тут кто только не ходит. Лучше с ним дойдите.

Мади открыл глаза.

— Я слышу. Один не пойду, чего вы все смотрите?

Женщина посмотрела на него, задержала взгляд на бледном лице и ушла быстрее, чем собиралась.

Салтанат закрыла дверь наполовину.

* * *

Нурлан пришёл с бутылкой воды под мышкой и телефоном в руке.

Арман узнал его сразу, хотя утром не мог вспомнить лица. Летом водитель был в синей кепке и всё время щурился на солнце. Сейчас кепки не было, а прищур остался.

— Ты что с ногой?

— Упал.

Нурлан посмотрел на костыли.

— Серьёзно упал.

Он поставил воду, поздоровался с Салтанат и Даной, спросил про мальчика. Арман коротко рассказал. Нурлан выслушал, не подходя к скамье.

— Отдельно сидите пока. Тут уже все нервные.

— Ты давно здесь? — спросил Арман.

— Со вчерашнего вечера. Должны были выгрузиться и уйти. Теперь «сейчас» и «ещё час».

— На юг?

Нурлан кивнул.

— В Шымкент. У Бекена там дом. Я с ним обратно. Груз потом должны были брать, теперь кто знает.

Слово «Шымкент» сделало бытовку теснее.

Арман почувствовал, как Дана перестала перебирать пакет.

— У тебя место есть?

Нурлан не ответил сразу. Посмотрел на ногу, потом на Дану.

— Сколько человек?

— Пока спрашиваю.

— Один впереди поместится. Но я тебе не такси обещаю. Мы сначала отсюда выедем, потом дорогу посмотрим. За Балхашом что творится, никто толком не знает.

Арман кивнул.

— Я понимаю.

— Не понимаешь пока, — сказал Нурлан без раздражения. — Я тоже не понимаю. Просто говорю.

Он поставил телефон на стол, чтобы записать номер Даны, если Арман не ответит. Она продиктовала номер основного аппарата Армана и уточнила:

— Теперь он у меня.

Нурлан не стал спрашивать почему.

Снаружи его позвали.

— Бекен там с документами воюет. Я позже зайду.

Он вышел.

Арман смотрел на дверь.

Дана положила последний пакет на пол.

— Одно место, — сказала она.

— Я слышал.

— И ты сразу спросил.

Он поднял глаза.

— Мне надо знать, есть ли вообще возможность.

Дана присела возле Мади, поправила одеяло.

— Я не запрещаю тебе знать.

Она говорила спокойно, но Арману стало труднее, чем если бы она повысила голос.

* * *

Через полчаса пришёл мужчина с дубинкой.

Он представился Юрой и попросил документы. Болат хотел записать, кто находится на территории. Арман протянул удостоверение. Салтанат назвала имена детей, возраст Мади.

— Температура какая? — спросил Юра.

— Сейчас измеряем, — ответила Дана.

Юра остался в дверях.

Мади вытянул руку с термометром. Дана посмотрела показание.

— Тридцать семь и семь.

Юра записал.

— Отсюда пока не ходить.

— В туалет ему можно? — спросила Салтанат.

— С вами. Через двор с людьми не разговаривайте.

Мади отвернулся к стене.

Арман уже собирался сказать, что мальчик всё понимает, но Дана опередила:

— Он вас слышит. Скажите ему самому.

Юра посмотрел на неё, потом на Мади.

— Один не ходи. Хорошо?

Мади не повернулся.

— Хорошо.

Юра записал номер машины. Попросил ключ.

Дана подняла голову.

— Зачем?

— Переставлять будем. Все машины по краю поставим. Проезд нужен.

— Я сама переставлю.

— Сейчас не надо. Когда скажут.

— Тогда позовёте.

Юра сложил лист.

— Это у Болата спросите.

Он ушёл, не дожидаясь ответа.

Дана посмотрела на Армана.

— Я ключи ему не отдам.

Арман кивнул слишком быстро.

Ему уже хотелось остаться здесь хотя бы до вечера. Ворота были закрыты, вода стояла на столе, вокруг находились взрослые мужчины, которые выглядели так, будто знают, что делают.

Он заметил это желание и отодвинул бутылку.

* * *

Болат разговаривал с людьми у входа в контору.

Из бытовки Арман видел только часть двора: угол склада, навес, белый грузопассажирский фургон и несколько легковых машин. Контора находилась дальше, справа. К ней вели три ступеньки.

Дана пошла к Болату сама.

Арман смотрел, как она ждёт, пока закончит говорить мужчина в спортивной куртке. Тот размахивал бумажкой. Болат несколько раз отвечал коротко, потом показал на грузовик у стены.

Мужчина ушёл.

Дана приблизилась.

Разговора Арман не слышал. Видел только, как Болат показывает на машины, на узкий проезд к водяной ёмкости, потом на Дану. Она скрестила руки. Через минуту вынула ключи из кармана, но не отдала.

Болат позвал Юру.

К ним подошёл Нурлан. Сказал что-то, положив ладонь на спинку стула возле конторы.

Арман захотел встать.

Мади спросил со скамьи:

— Они из-за нас?

— Нет.

— Он температуру записал.

— Они машины переставляют.

Мальчик посмотрел на него.

— Ты сам не знаешь.

Арман опустил глаза.

— Сам не знаю, — согласился он.

Дана вернулась с ключами.

— Переставлю сейчас, — сказала она. — Потом оставлю у дежурного в конторе. Он даст бирку с номером.

— Зачем оставлять после? — спросил Арман.

— Потому что они хотят иметь возможность освободить проезд без поисков водителя. И потому что если не нравится, можно уехать.

Салтанат резко обернулась от окна.

— Куда уехать?

Дана посмотрела на мать.

— Вот именно.

* * *

Девушка у белого фургона сидела на перевёрнутом пластиковом ящике.

На коленях у неё лежала книга в мягкой обложке. Одной рукой она придерживала страницы от ветра, другой — ремень дорожной сумки. Когда Дана подъехала к ряду машин, девушка поднялась и убрала ящик, освобождая место.

Арман смотрел из открытой двери бытовки.

Дана попыталась выйти, но водительская дверца задела помятое крыло. Девушка заметила, подошла, придержала край. Вдвоём они открыли её чуть шире.

Арман увидел, как Дана говорит «спасибо».

Девушка кивнула и вернулась к книге.

На ней были тёмные брюки, куртка с потёртыми манжетами и обычные кроссовки, запылённые до одинакового серого цвета. Волосы собраны низко, без заколок. Арман решил, что она младше Даны, потом понял, что просто ничего о ней не знает.

Через несколько минут к фургону подошёл широкоплечий мужчина с седой щетиной.

— Дарига, внутри не оставляла папку?

Девушка подняла глаза.

— За сиденьем.

— Там нет.

Она вложила в книгу сложенный чек, встала и открыла боковую дверь. Достала папку почти сразу.

Мужчина взял её, буркнул что-то благодарное и пошёл к конторе.

Дарига осталась стоять у машины.

Она смотрела на ворота.

Арман проследил за её взглядом и заметил то, чего раньше не видел: под нижним краем ворот двигались ступни. Несколько пар. Одна босая.

* * *

К обеду снаружи стало шумнее.

Люди подходили к проходной, требовали пустить, спрашивали, есть ли вода. Юра разговаривал через маленькое окно сбоку от ворот. Иногда открывали калитку и впускали по одному. Иногда не открывали.

Арман не понимал, по какому правилу.

Салтанат принесла из общей кухни горячую воду. Ей дали хлеб и несколько порций каши в одноразовых контейнерах. Мади съел половину, потом попросил оставить остальное.

— Разогреем, — сказала мать.

— Я потом холодную.

Арман ел, держа контейнер на коленях. Каша была густая, с комочками, и казалась вкуснее всего, что он пробовал за последние дни. Он доел слишком быстро, почувствовал неловкость и поставил пустой контейнер под стол.

Снаружи Болат кому-то объяснял, что территория не резиновая.

— У меня тут люди с детьми. Я всех впущу, вы где спать будете?

Женщина отвечала, что ей не спать, ей мужа найти.

Болат спросил фамилию.

Арман услышал, как задвижка калитки скользнула в сторону. Женщину пустили. Через минуту во дворе снова заговорили о работе: надо разгрузить машину с водой, проверить задний проход, убрать пустые поддоны.

Порядок держался на обычных просьбах, которые люди ещё соглашались выполнять.

Дана вернулась из конторы с картонной биркой.

На ней от руки было написано «17» и номер универсала. Она положила бирку рядом с документами.

Арман смотрел на неё дольше, чем следовало.

— Второго комплекта у нас нет, — сказала Дана.

— Знаю.

— Просто чтобы ты помнил.

Он убрал бирку в прозрачный карман папки.

* * *

Нурлан привёл Бекена после обеда.

Широкоплечий мужчина оказался владельцем фургона. Поздоровался, сел на свободный край скамьи и долго рассматривал ногу Армана.

— Переднее сиденье отодвигается. Но трясти будет.

— Я пока никуда не еду, — сказал Арман.

Бекен кивнул.

— Я тоже. Мне груз не принимают нормально. Половину сняли, половину просят оставить «на общие нужды». Я людям за него должен.

Нурлан стоял у двери, держа в руке пустую кружку.

— Я ему говорю, пусть расписку даст хотя бы.

— Кому я её потом покажу? — спросил Бекен.

Он усмехнулся, но без веселья.

Салтанат налила ему воды.

— Вы с семьёй?

Бекен мотнул головой в сторону фургона.

— Племянница. Брата дочка. Её из города забрал, надо домой отвезти.

— В Шымкент? — спросил Арман.

— Да.

— Ей сколько лет?

— Двадцать пять. Она сама умеет ездить, только машины нет.

Нурлан сделал глоток из кружки, обнаружил, что она пустая, и посмотрел внутрь.

Бекен заметил, взял чайник со стола.

— Налей уже, чего стоишь.

В бытовку на мгновение вернулась интонация обычного обеда на складе. Арман вспомнил, как месяц назад спорил с водителем из-за времени разгрузки и считал каждую потерянную четверть часа чужой некомпетентностью.

— Если нужна помощь с бумагами, я посмотрю, — сказал он.

Бекен посмотрел на него внимательнее.

— Ты у Рустема по снабжению?

— Да.

— Нурлан сказал. Посмотришь потом. Только чудес мне не обещай.

Арман покачал головой.

— Не обещаю.

У ворот ударили так сильно, что все замолчали.

Потом снаружи закричали сразу несколько человек.

* * *

Нурлан первым вышел во двор.

Бекен поставил стакан на стол. Салтанат подошла к двери, но Дана попросила её остаться с Мади. Арман взял костыли.

— Куда? — спросила Дана.

— До двери.

— Дальше не надо.

Он кивнул.

У ворот стояла женщина с разорванным рукавом. Её только что впустили. Она держала за руку мужчину, который всё время пытался оглянуться назад. За ними внутрь протиснулся молодой парень с большим пакетом на груди.

Юра толкал калитку, но та не закрывалась.

Снаружи в проёме была чужая рука.

Арман видел только её и часть лица. Человек прижался щекой к краю металла и двигал челюстью, будто пытался что-то выговорить. Юра бил его по пальцам дубинкой. Один удар, второй. Рука сдвигалась, снова упиралась в край.

Женщина с разорванным рукавом закричала:

— Там ещё мой отец!

Юра обернулся на неё.

За этот короткий поворот головы человек снаружи успел протолкнуть плечо. Калитка распахнулась на ладонь шире.

Болат подбежал и навалился рядом с Юрой.

Молодой парень с пакетом застыл у стены. В пакете были, кажется, банки: они звякали при каждом его вдохе.

Нурлан взял парня за плечо и отвёл в сторону.

Из конторы выбежал мужчина с коротким ружьём. Остановился, увидев, что перед ним стоят Болат и Юра. Начал обходить сбоку, но там была женщина, не желавшая отходить от ворот.

— Уберите её! — крикнул он.

Арман почувствовал, как Дана вцепилась в его локоть.

Бекен и Нурлан подошли к женщине. Она дёрнулась, ударила Бекена по руке.

— Отец там! Вы что делаете!

Снаружи послышался старческий голос:

— Я здесь, дочка!

Юра перестал бить.

Болат посмотрел через щель, ругнулся и приказал открыть чуть шире.

Всё произошло неловко и медленно. Старик протиснулся боком, цепляясь пальто за засов. За ним потянулся тот человек, которого били по пальцам. Болат толкнул его плечом через створку, Юра ударил дубинкой по лицу.

Человек упал назад, почти не изменив выражения.

Старик свалился на колени внутри двора.

Калитку захлопнули.

Арман услышал, как двигаются сразу два засова.

Женщина села на землю рядом с отцом. Тот показывал ей кисть и что-то объяснял. На шее у него висели очки на шнурке. Одно стекло было выбито.

Болат стоял, согнувшись, ладонями на коленях.

Юра вытирал дубинку о траву.

Никто некоторое время не говорил. За воротами тёрлась о металл одежда.

Дана потянула Армана назад.

— Арман, всё, пошли сидеть. Ты на костылях уже повис.

Он вернулся на скамью и обнаружил, что здоровая нога дрожит сильнее больной.

* * *

После этого Болат велел впускать только через проходную, по одному.

Кто-то возразил, что через маленькую комнату не пройдёт человек на носилках. Болат ответил, что носилок здесь всё равно нет. Потом приказал принести скамью и поставить её вдоль стены.

Женщину с отцом отвели в контору.

У Мади поднялась температура до тридцати восьми.

Салтанат сидела возле него и смотрела на часы, сверяясь с ночными записями Ляззат. Дана написала фельдшеру, потом ещё раз попробовала позвонить. Телефон оказался недоступен.

— Телефон разрядился, наверное. Она же всю ночь на звонках. Зарядить некогда, — сказала Салтанат.

Дана кивнула.

Арман не стал предлагать другие объяснения.

Он написал Оразу. Тот ответил спустя двадцать минут: до мастерской добрался, Гульмира и внучка с ним, ещё несколько семей тоже. В жилом блоке освобождают комнату. Приехать за ними пока не может. Через основную дорогу не проехать, по другому пути нужно объезжать далеко.

«Как там у Болата?» — спросил Ораз.

Арман посмотрел на дверь бытовки.

Надо было ответить просто: пустили, дали воду, мальчик лежит.

Он написал всё это.

Про ключи добавил отдельной строкой.

Ораз ответил не сразу.

«Не теряйте бумажку. И чтоб номер машины записали правильно».

Арман перечитал.

— Что? — спросила Дана.

Он показал ей переписку.

Дана посмотрела на картонную бирку, лежавшую в папке.

— Я проверяла, — сказала она.

* * *

Ближе к вечеру Бекен принёс документы.

Арман разложил их на столе, попросил ручку и неожиданно почувствовал облегчение. В бумагах были ошибки, но ошибки знакомого вида. Один и тот же груз прошёл под разными названиями, количество приняли частично, подпись стояла только на первом листе.

Бекен ждал, опираясь плечом о дверной косяк.

— Вот здесь четыре коробки вообще не отмечены, — сказал Арман.

— Сняли.

— Я понял. Кто принял?

— Мужик в жилетке. Сказал, потом подпишет.

Арман выписал недостающее отдельно. Нурлан назвал время, вспомнил, кто помогал разгружать. Дана нашла в телефоне фотографию задней части фургона, которую Нурлан сделал утром.

Они работали почти час.

Мади заснул, Салтанат сидела рядом. Во дворе ругались, запускали двигатель, двигали что-то металлическое. Арман слышал всё это, но впервые мог не смотреть после каждого звука.

В какой-то момент Бекен спросил:

— Ты с нами хочешь?

Арман отложил ручку.

— Хочу до матери доехать.

— Здесь твои?

Он посмотрел на Дану.

— Да.

Бекен кивнул так, будто ответ был достаточным.

— Сначала устрой их. Мы сегодня всё равно не уйдём.

— А завтра?

— Если дадут выехать.

Арман поднял голову.

Бекен смотрел на бумаги.

— Груз ещё, — пояснил он. — И ключи у них. Нурлан сдал, пока я выходил.

Дана перестала листать фотографии.

— Вам тоже бирку дали?

Бекен достал из кармана такую же картонку, только с цифрой «6».

Положил рядом с их семнадцатой.

* * *

Дарига принесла Бекену куртку и маленький пакет с хлебом.

На пороге бытовки остановилась, не заходя.

— В машине оставил, — сказала она.

Бекен взял куртку.

— Поела?

Девушка кивнула.

Арман заметил, что книга у неё в другой руке. Между страницами торчал тот же сложенный чек.

— Можно стул взять? — спросила Дарига, показывая на сломанный табурет у двери. — Он никому не нужен?

— Там ножка шатается, — предупредила Дана.

— Я под сумку.

Дарига вынесла табурет к фургону.

Через несколько минут Арману понадобилось в туалет. Салтанат осталась с Мади, Дана помогла ему выйти. Дорога вдоль кирпичного здания была неровной, с трещинами и островками старого бетона. Он смотрел вниз, ставил наконечники костылей, потом переносил ногу.

Возле фургона пришлось остановиться.

Дарига подвинула ящик, на котором сидела.

— Сядете?

Арман покачал головой.

— Потом не встану.

Она посмотрела на костыли и убрала ящик совсем, чтобы расширить проход.

Дана придерживала Армана за локоть. Он чувствовал её раздражение, хотя понимал, что оно направлено не на него одного: на ногу, на тесный двор, на невозможность сходить в туалет без подготовки.

— Спасибо, — сказал он Дариге.

Та кивнула.

Когда они возвращались, она читала.

Арман остановился возле фургона, давая Дане выдохнуть.

— Получается? — спросил он, показав на книгу.

Дарига подняла глаза.

— Что?

— Читать.

Она посмотрела на страницу.

— Иногда.

— Я бы не смог.

Девушка закрыла книгу пальцем.

— Я одну страницу уже минут двадцать читаю.

Дана тихо усмехнулась.

Это был первый звук за весь день, похожий на смех.

Дарига чуть сдвинулась, освобождая место на краю ящика. Дана села на минуту. Арман остался стоять, опираясь на костыли.

Они молчали втроём, глядя на рабочую дверь склада.

Оттуда выносили воду.

* * *

Нападение началось внутри двора.

Арман сначала услышал, как разбилась бутылка. Потом мужчина крикнул, что кто-то потерял сознание.

У складской двери сидел работник в оранжевом жилете. Голова лежала на груди, ладони упирались в землю между ног. Рядом стоял ещё один мужчина, полный, в расстёгнутой рубашке.

— Ринат, вставай, — говорил он. — Здесь не сиди.

Работник не отвечал.

Дана поднялась с ящика.

Арман узнал это движение раньше, чем успел подумать. Они оба смотрели на человека, которому плохо. Ещё не было ни укуса, ни нападения. Только голова, опущенная слишком низко, и чужая рука, протянутая к плечу.

— Не трогайте его, — сказал Арман.

Его не услышали.

Полный мужчина наклонился и взял Рината под мышки.

Ринат поднял лицо.

На губах у него была светлая пена. Глаза смотрели мимо человека, который его держал, но рот уже открывался.

Дана крикнула громче.

Полный мужчина успел выпрямиться. Ринат повис на нём, вцепившись в рубашку обеими руками. Они качнулись, ударились о косяк. Мужчина закричал и попытался оттолкнуть его за лицо.

Арман слышал, как ткань рвётся под пуговицами.

Дарига отошла к боковой двери фургона. Открыла её.

— Внутрь, — сказала она Дане.

Дана посмотрела на Армана.

Он не мог сделать даже одного быстрого шага. Костыль попал в трещину, наконечник заклинило. Пока он тянул его вверх, Ринат и полный мужчина упали.

Голова работника оказалась у чужого локтя.

Мужчина ударил его свободной рукой по затылку. Один раз, второй, уже без попытки удержать. Ринат не поднял головы.

— Нурлан! — крикнула Дарига.

Арман не видел, откуда тот прибежал. Только заметил синий рукав и доску в руках. Нурлан просунул её между людьми, навалился, пытаясь разъединить. С другого конца подбежал Бекен.

Дана тянула Армана к фургону.

Он наконец выдернул костыль. Левая нога скользнула по бетону, колено согнулось, и перед глазами на секунду потемнело.

Дарига взяла его с другой стороны.

— За плечо, — сказала она Дане.

Они помогли ему дойти до открытой двери, усадили на край сиденья. Арман схватился за поручень так сильно, что свежая повязка на ладони стала влажной.

Со стороны склада закричали опять.

Ринат поднялся.

Полный мужчина остался на земле, прижимая руку к груди. Бекен оттаскивал его за воротник. Нурлан держал доску поперёк, упирая её работнику в грудь.

Ринат шёл вперёд.

Каждый его шаг был коротким, неловким. Доска не позволяла приблизиться, но Нурлану приходилось отступать. За спиной у него были поддоны. Арман видел их, а Нурлан — нет.

— Сзади! — крикнул Арман.

Нурлан оглянулся и едва не потерял доску.

Ринат прижал к ней обе руки. Пальцы белели. Он наклонился, пытаясь дотянуться ртом через верхний край, и Арман неожиданно увидел на его запястье обычный дешёвый браслет с именем ребёнка.

Юра подбежал сбоку с металлической трубой.

Первый удар пришёлся по плечу. Ринат повернулся к нему, и Нурлан смог отступить. Второй удар попал выше. Работник упал на колени.

Юра бил ещё.

Арман отвернулся после третьего, но слышать не перестал.

* * *

Потом отмывали бетон.

Не весь — только там, где надо было ходить к двери. Женщина принесла ведро, посмотрела на тело и поставила ведро на землю, не решившись подойти. Его забрал другой работник.

Рината накрыли брезентом.

Полного мужчину увели в маленькое помещение у проходной. Он шёл сам, Бекен держал его под здоровую руку. На рукаве рубашки расползалось тёмное пятно.

Никто не приехал за ним.

Болат звонил кому-то возле конторы. Разговаривал долго, потом убрал телефон и велел записать время ранения.

Арман сидел в фургоне, глядя на свои ладони.

Дана присела перед ним.

— Ты где-нибудь зацепился?

— Только рукой. Об опору.

Она осторожно посмотрела повязку. Дарига стояла у открытой двери, удерживая её, чтобы не съехала по направляющей.

— Спасибо, — сказал Арман девушке.

— У вас костыль был в щели, — ответила она.

Он кивнул, хотя это ничего не объясняло.

Дана помогла ему вернуться в бытовку.

Мади сидел на скамье. Всё слышал. По лицу было видно, что спрашивать, что случилось, он уже не собирается.

Салтанат принесла чистую салфетку.

Арман прижал её к ладони и впервые позволил себе заплакать — без звука, опустив голову, пока Дана делала вид, что ищет что-то в сумке.

* * *

Когда Дана ушла за водой, Мади спросил:

— Ты его знал?

Арман поднял голову.

— Кого?

— Мужчину там.

— Нет.

Мади кивнул. Потрогал пальцем край своей тетради, лежавшей рядом с подушкой.

— Он утром тоже нормально был?

— Я утром его не видел.

— А здесь никто не видел?

Арман понял, что мальчик пытается найти хоть какую-нибудь границу. Между собой и Ринатом. Между кашей, которую им принесли днём, и звуками, после которых её больше не хотелось есть.

— Наверное, видели, — сказал он. — Я не спрашивал.

Мади отвернулся.

Салтанат сидела у его ног. Она потянулась поправить одеяло, но мальчик придержал его сам.

— Мам, не надо всё время.

Салтанат убрала руку.

Они некоторое время молчали.

Потом Мади спросил у Армана, можно ли записать номер Нурлана. Арман нашёл контакт и продиктовал. Мальчик записывал медленно, дважды переспрашивал цифру. Закончив, приписал сбоку: «Белая машина».

— Ты с ним поедешь?

Арман посмотрел на Салтанат. Она ждала ответа вместе с сыном.

— Возможно. Если получится.

— А нога?

— Не за рулём.

Мади подумал.

— Тогда тебе спереди надо.

— Он так и сказал.

Мальчик кивнул и закрыл тетрадь. Арман не знал, было ли это разрешением, обычным замечанием или попыткой поговорить о чём-то, где ещё можно было дать правильный ответ.

Дана вернулась с водой и маленьким фонарём.

— На ночь дали, — объяснила она. — Вернуть утром.

Положила его на стол так, чтобы выключатель был виден со скамьи Мади.

* * *

Чуть позже Арману удалось поговорить с Гульмирой.

Она сама попросила Салтанат передать ему телефон. Сказала, что Ораз занят воротами, а ей нужно понять, как они устроились.

Арман рассказал про бытовку и отдельный вход. Не стал сначала упоминать нападение. Гульмира спросила про него сама.

— Нурлан жене позвонил. Она с моей дочкой разговаривала. У вас там человека укусили?

— Было такое. Но мы с ним не соприкасались.

— Рядом с вами?

— Нас успели посадить в машину. Я потому и говорю — контакта не было, мы не касались.

В трубке зашуршала одежда.

— Арман, я не отказываю вам, — сказала Гульмира. — Я хочу понять, как вы там. Ты сразу оправдываться не начинай.

Арман посмотрел на Салтанат.

— Понимаю.

— Ораз думает, как проезд посмотреть. С той стороны, где старый карьер, дорога хуже, но она есть. Он не хочет ночью туда сунуться с вами.

— Ночью мы и сами не хотим. Если к утру получится — уже хорошо. Вы только скажите, что нам делать.

— Попробуем.

Она замолчала. Потом спросила, не обижается ли Салтанат.

Арман мог бы передать телефон обратно. Вместо этого ответил:

— Ей страшно.

— Мне тоже.

В трубке позвала девочка. Гульмира сказала, что сейчас придёт.

— Ты скажи ей, комнату убрали. Вода в канистрах. Одеяла найдём. Чтоб знала, что мы ждём.

Арман повторил всё Салтанат после звонка, стараясь сохранить слова точно.

Она долго разглаживала полотенце вокруг фотографии.

— Я знаю, — сказала наконец. — Просто у меня сын больной. Я вчера ещё могла отвезти его к врачу. Понимаешь?

Арман понимал достаточно, чтобы не отвечать сразу.

* * *

Перед обходом Болат прислал Юру за списком привезённых продуктов.

Арман хотел составить его по памяти, но Дана предложила сначала открыть пакеты. В них оказалось меньше еды, чем представлялось во время сборов: два контейнера, половина хлеба, крупа, чай, несколько яблок.

Салтанат молча отложила яблоко Мади.

Юра записал всё, кроме яблока.

— Это тоже? — спросил он.

Дана посмотрела на него.

Юра отвёл глаза.

— Ладно. Я количество просто.

— Для чего список? — спросил Арман.

— Чтобы планировать.

Ответ был знакомым. Арман сам давал его десятки раз, когда люди спрашивали, зачем ему ещё одна таблица.

— Тогда напиши, что у нас больной ребёнок и еда на сегодня, — сказал он. — Остального запаса нет.

Юра записал. Попросил оставить пакеты под столом, чтобы утром могли проверить.

Когда он вышел, Дана взяла яблоко, разрезала на четыре части и положила перед Мади.

Мальчик съел один кусок. Остальные накрыл салфеткой.

* * *

Вечером Болат обошёл всех.

Сказал, что вход закрывается до утра. Ночью никто не ходит по территории без необходимости. Дежурить будут по очереди, начинать с тех, кто может держать инструмент и стоять у ворот.

Арман посмотрел на свои костыли.

Болат заметил.

— Ты с бумагами помогай. Бекен сказал, разбираешься.

— Помогу.

— И список продуктов надо. Кто что привёз, сколько людей. Чтобы всем хватило.

Салтанат спросила, можно ли утром проехать к Оразу.

Болат помолчал.

— Утром посмотрим.

— Он ждёт нас.

— Все кого-то ждут. Сейчас темно скоро. Давайте ночь переживём.

Он говорил устало. На рукаве свитера у локтя темнело пятно, происхождение которого Арман не знал.

После его ухода Дана вышла во двор и вернулась с двумя бутылками воды. Одну поставила возле Мади, другую — у двери.

Салтанат легла рядом с сыном на узкую скамью, придерживая его, чтобы не упал во сне. Арман остался на второй. Дана устроилась на полу, на сложенном одеяле.

Снаружи гудел генератор.

В десять его выключили. Свет в бытовке погас, и стало слышно, как кто-то ходит по двору. Шаги останавливались возле каждой двери. Люди обменивались короткими словами, звякало железо.

Арман думал о воротах дома, которые они оставили открытыми.

— Дана, — позвал он.

— Я здесь.

— Бирка у тебя?

— В папке. Ты сам положил.

Он нащупал папку возле скамьи.

Тонкий картон оставался в прозрачном кармане, рядом с больничным листом.

Арман прижал к нему палец и долго не убирал руку.

Глава 19

Рассказ. Две чашки

Костанай. Вторник — четверг первой недели.

Первую чашку Пётр разбил во вторник.

Она выскользнула, когда он пытался одновременно открыть дверь спальни и придержать блюдце с таблетками. Чашка была тяжёлая, с синим ободком. Лидия покупала две одинаковые на рынке ещё до того, как у них появился внук.

Пётр стоял над осколками.

Из спальни спросили:

— Что там?

— Чашку уронил, вот растяпа. Ты не вставай, тут мелко.

— Свою?

Он посмотрел на синий ободок, лежавший возле плинтуса.

— Твою.

Лидия помолчала.

— Ну, твою заберу. Сам виноват, нечего моими чашками кидаться.

Он хотел улыбнуться, но не получилось.

Вода растекалась по линолеуму. Пётр поставил блюдце на тумбу, принёс тряпку, собрал крупные осколки в газету. Один маленький не мог найти, хотя видел, куда он отлетел.

Пришлось встать на колени.

Из спальни слышалось тяжёлое дыхание жены.

* * *

Лидия заболела накануне.

Сначала пожаловалась, что мёрзнет. Пётр закрыл окно, достал плед, потом нашёл термометр в коробке с лекарствами. Лидия смеялась, что он ищет его так, будто впервые живёт в этой квартире.

К вечеру смеяться перестала.

В поликлинике по телефону задавали вопросы, советовали наблюдать и обещали передать заявку. Во вторник Пётр позвонил ещё раз. Ему сказали, что обращение есть.

Он спросил, когда придут.

Женщина на другом конце попросила уточнить, дышит ли Лидия самостоятельно, разговаривает ли, может ли пить. Пётр ответил. После этого женщина снова сказала про заявку.

Он записал время звонка на полях газеты.

Рядом уже были три времени.

Дочь находилась в другом городе. Звонила часто, просила поставить телефон возле матери, говорила с ней громко и ласково, как разговаривают с детьми в больнице. Лидию это раздражало.

— Я слышу нормально, — говорила она. — Ты не кричи.

После разговоров уставала и отворачивалась к стене.

Пётр приносил воду в оставшейся чашке.

На ручке был маленький скол. Прежде он никогда не думал, какая из двух чашек чья. Лидия знала безошибочно.

* * *

Видео прислал сосед с пятого этажа.

Пётр открыл его на кухне, чтобы не мешать жене спать. Сначала решил, что это драка возле магазина. Мужчина держал другого за воротник, вокруг кричали. Потом тот, кого держали, повернул голову, и Пётр увидел, что у первого человека на щеке остаётся красный след, которого секунду назад не было.

Он убавил звук.

Внизу стояла подпись: «Сегодня. Наш район».

Пётр не узнавал магазин. Может быть, сосед ошибался. В интернете постоянно присылали старое под видом нового, Пётр сам объяснял это Лидии, когда она читала страшные сообщения про воду или лекарства.

Он хотел написать соседу, откуда видео.

В спальне что-то упало.

Пётр поднялся так резко, что ударился бедром о стол.

Лидия стояла возле кровати, придерживая пижамные штаны у пояса. На полу лежала коробка с салфетками.

— Помоги, — сказала она. — В туалет надо.

Он остановился в дверях.

Жена была бледной. Волосы прилипли к щеке, губы пересохли. Она держалась за спинку стула, который он поставил возле кровати вместо тумбочки.

Пётр смотрел на её руки.

— Петя.

Он поднял глаза.

Лидия увидела всё раньше, чем он сумел сделать шаг.

— Ты чего?

— Ничего.

— Помоги мне.

Пётр подошёл. Взял её под локоть, другой рукой поддержал за спину. Она была горячей даже через пижаму.

До туалета шли медленно.

Лидия смотрела перед собой. Пётр чувствовал, что она старается меньше опираться на него, хотя ноги у неё подгибались.

У двери она сказала:

— Дальше сама.

Он остался в коридоре.

Из ванной капала вода. Пётр слушал, как жена садится, как двигает тапки по полу, как дышит после нескольких шагов.

Телефон на кухне снова издал звук сообщения.

Он не пошёл смотреть.

* * *

Ночью Пётр положил возле своего стула молоток.

Принёс из кладовки вместе с фонарём. Фонарь был нужен: свет дважды выключался, в подъезде кто-то ругался с диспетчерской. Молоток он положил под сложенную газету на нижнюю полку столика.

Потом пересел так, чтобы газету не было видно от кровати.

Лидия спала.

Пётр смотрел на её лицо и вспоминал, как во вторник она предложила забрать его чашку. Ничего особенного в этой фразе не было. За сорок три года она тысячи раз говорила что-нибудь похожее. Возьми мою. Доешь. Я тебе оставила. Только не потеряй.

Он сидел до двух.

В два пятнадцать Лидия открыла глаза.

— Воды.

Пётр потянулся к чашке.

Сначала другой рукой коснулся края газеты.

Он сам заметил это движение. Лидия тоже.

— Что там? — спросила она.

— Фонарь.

Она посмотрела на столик. Фонарь лежал сверху.

Пётр убрал руку.

Лидия долго молчала.

Он поднёс ей воду. Она взяла чашку обеими руками и пила сама, хотя пролила немного на одеяло.

— Ты думаешь, я на тебя брошусь? — спросила она.

Пётр сел.

Сказать «нет» можно было сразу. Слово стояло готовое. Он даже открыл рот.

Лидия ждала.

— Лида, я не понимаю, что с нами происходит. Слушаю, читаю — ещё хуже. Я не знаю, — сказал он наконец.

Она кивнула, словно именно этого и ожидала.

— А думаешь, я понимаю? Лежу и слушаю, как ты там ходишь.

Пётр посмотрел на газету.

— Страшно мне. Стыдно говорить, а страшно, Лида.

Жена отвернулась к стене.

Он хотел коснуться её плеча, но теперь не знал, позволит ли она.

Через некоторое время Лидия сказала:

— Убери, Петя. Не хочу это возле себя видеть.

Пётр встал, взял молоток вместе с газетой и отнёс в кладовку. Положил в ящик. Закрыл дверцу.

Вернувшись, поставил стул ближе к кровати.

Лидия не повернулась.

Он сидел рядом до рассвета.

* * *

В среду никто не приехал.

Дочь предложила искать частную машину, потом сама замолчала, прочитав что-то в телефоне. Пётр слышал, как она разговаривает с мужем, прикрыв микрофон ладонью.

Он не стал говорить ей про молоток.

Лидия почти весь день спала. Когда просыпалась, просила пить. Пётр записывал всё, что ему велели по телефону, проверял часы, путал листы. К вечеру обнаружил, что занёс время в графу температуры, и начал переписывать.

Лидия наблюдала за ним.

— Оставь. Ты сам поймёшь.

— Потом забуду.

— Тогда стрелочку нарисуй.

Он нарисовал.

Она закрыла глаза.

Это была первая обычная поправка с ночи. Пётр почувствовал облегчение, от которого стало стыдно: ему хотелось, чтобы жена поскорее перестала помнить.

Но Лидия помнила.

Когда он помогал ей подняться, она позволяла держать себя под локоть. За руку не брала.

* * *

Вечером соседка позвонила в дверь.

Пётр посмотрел в глазок. За дверью стояла женщина из квартиры напротив, в пальто поверх домашней одежды. В руках у неё был пакет.

Он не открыл сразу.

— Это я, — сказала соседка. — Картошку принесла. Мы уезжаем к сыну. Вы возьмите.

Пётр спросил через дверь, куда положить деньги.

— Какие деньги? Она у нас сгниёт. Лидии привет передайте.

Он открыл только после того, как соседка отошла.

Пакет стоял у порога. Сверху лежали две морковки, завёрнутые в салфетку.

Пётр занёс его на кухню.

Лидия спросила из спальни, кто приходил.

Он рассказал.

— Поблагодари потом, — сказала она.

— Я сказал.

— Ещё скажешь.

Пётр достал картошку. Почистил несколько штук, слишком толсто срезая кожуру. Одну уронил в мусорное ведро, долго смотрел на неё и взял другую.

Суп получился почти безвкусным.

Лидия съела несколько ложек.

— Соли нет?

— Есть. Я не стал много.

— Совсем не стал.

Он принёс солонку. Она чуть посолила, перемешала и съела ещё.

Пётр сидел напротив с пустой тарелкой.

— Ты себе налей, — сказала Лидия.

Он пошёл за половником.

* * *

В четверг утром она попросила открыть занавеску.

Пётр проснулся в кресле, не сразу поняв, где находится. За окном было светло, шея болела после неудобной ночи. Лидия сидела, прислонившись к подушкам.

— Солнце есть? — спросила она.

— Сейчас посмотрю.

Солнца не было. Небо висело низко, белое, во дворе стояли неподвижные машины.

Пётр отодвинул занавеску.

Лидия посмотрела в окно, потом на него.

— Я на кухню хочу.

Он принёс халат.

Она встала медленно. Несколько секунд постояла у кровати, проверяя себя. Пётр подставил локоть.

На этот раз Лидия взяла его за руку.

Он не сжал её сразу. Боялся сделать слишком заметным то, что для неё, может быть, было просто необходимостью.

На кухне она села у окна. Посмотрела на гору посуды, на очистки, которые он забыл выбросить, на три разные тряпки возле раковины.

Ничего не сказала.

Пётр поставил чайник.

Из двух чашек оставалась одна. Вторую он достал из шкафа — маленькую, с надписью от санатория, в котором они были лет пятнадцать назад. В неё помещалось мало чая.

Он поставил большую перед женой.

Лидия тронула пальцем синий ободок.

— Ты вчера вообще ел? Только не говори своё «нормально».

— Ел я, Лида. Не маленький.

— Раз не маленький, вспомни, что ел.

— Суп.

— И всё? Супом ты сыт, конечно. Масло доставай.

Он отвернулся к хлебнице.

Лидия тихо вздохнула.

Пётр нарезал хлеб, нашёл масло, поставил тарелку между ними. Сел. Маленькая чашка обжигала пальцы, и он держал её за неудобную крошечную ручку.

За стеной включили телевизор. Мужской голос что-то объявлял, но слов было не разобрать.

— Лида, — сказал Пётр.

Она подняла глаза.

Он хотел снова извиниться. Объяснить про видео, про ночь, про то, как не знал, что делать. Всё это уже было сказано или могло быть сказано ещё много раз.

— Тебе ещё хлеба?

Она посмотрела на тарелку.

— Пока хватит.

Пётр кивнул.

Через минуту Лидия пододвинула к нему большую чашку.

— Поменяемся. Мне столько не выпить.

Он осторожно взял её за ручку со сколом.

Потом они завтракали.

Глава 20

Глава 13. Общий ключ

Дверь бытовки не открылась.

Арман сперва подумал, что её перекосило. Потянул ручку на себя, затем толкнул сильнее. Металл стукнул где-то снаружи.

Он подождал, прислушиваясь.

За его спиной спали Салтанат и Мади. Дана лежала на полу, повернувшись лицом к стене. Фонарь стоял на столе. Серое утро проходило через маленькое окно, и в этом свете всё выглядело пыльным, чужим, уже давно оставленным.

Арман попробовал ещё раз.

Снаружи звякнула цепочка.

Дана сразу села.

— Что?

Он приложил палец к губам, потом понял, как это выглядит, и убрал руку.

— Снаружи закрыто. Не тянется вообще.

Она поднялась без звука. Потянула дверь сама, подошла к окну. Рама поддалась не сразу. Дана открыла её и позвала человека, проходившего по двору.

Арман увидел Юру.

— Эй! Откройте нам дверь! — сказала Дана.

Тот остановился.

— Да иду, иду. Сейчас сниму.

— Вы что, нас здесь заперли? Кто вам разрешил?

Юра подошёл к двери. Что-то снял снаружи. Дверь подалась, и Дана вышла на порог.

Арман видел короткую цепь между скобами. Один конец был закреплён на стене, второй только что освободили.

— Это зачем? — спросила Дана.

— На ночь. У вас температура.

— У нас ребёнок.

— У Рината вчера тоже просто температура была.

Дана некоторое время смотрела на него.

— А если пожар?

Юра отвёл глаза к складу.

— Дежурный рядом.

— Где рядом? Мы тебя через окно звали.

Он свернул цепь в ладони.

— Теперь открыто.

Дана не отступила.

— Больше так не делайте.

Юра ничего не ответил и ушёл.

Арман держался за дверной косяк. Ему надо было в туалет. От этого простого обстоятельства становилось особенно унизительно: сначала нужно было выяснить, имеют ли они право выйти.

За спиной пошевелился Мади.

— Что там?

Дана обернулась.

— Разговариваем.

Арман посмотрел на ключ, торчавший в замке изнутри. Им можно было запереться самим. Открыть внешнюю цепь этот ключ не мог.

* * *

К семи заработал генератор.

Во дворе появился свет, хотя было уже достаточно светло. Несколько человек сразу понесли телефоны к удлинителю у конторы. Между штепселями не оставалось свободного места; зарядки свисали на проводах, касаясь пыли.

Арман получил от матери два сообщения, отправленных ночью.

В первом она спрашивала, устроились ли они.

Во втором писала: «Роза с Маратом сегодня заедут. Если поеду, всё тебе напишу. Кота тоже возьму».

Он ответил, что они на складе, пока вместе. Посмотрел на слова «пока вместе» и удалил «пока».

Дана сидела возле Мади с термометром.

— Тридцать семь и три, — сказала она Салтанат.

Мальчик попытался улыбнуться.

— Можно уже не лежать?

— Сядь сначала, — ответила мать.

Арман отправил Ляззат короткое сообщение: температура снизилась, Мади пьёт, отвечает, ночью новых жалоб не было. Добавил новый адрес и то, что повторного осмотра колена так и не получилось.

Сообщение осталось с одной отметкой.

Болат пришёл через несколько минут. В руках у него были папка и связка ключей.

Дана сразу поднялась.

— Почему нас закрыли снаружи?

Он посмотрел на цепь у двери.

— Чтобы ночью никто случайно не вышел к людям.

— Мы не случайно ходим. Мы в туалет ходим.

Болат потёр лицо.

— Юре скажу, чтобы спрашивал сначала.

— Не спрашивал. Не закрывал, — сказала Дана.

Мади сидел у стены и смотрел на них.

Болат заметил его.

— Как себя чувствуешь?

Мальчик не ответил сразу.

— Лучше.

— Хорошо. Значит, скоро выйдешь.

Арман увидел, как у Даны напряглась шея.

— Он и сейчас может выйти, — сказал он.

Болат перевёл взгляд на него.

Несколько секунд оба молчали. Потом Болат положил папку на стол.

— Здесь накладные и список людей. Разберёшься?

Арман не взял папку.

— Нам нужно к Оразу.

— Я помню.

— Когда отдадите ключи?

Болат посмотрел на Дану, словно ожидал, что она объяснит.

— Сначала разберёмся с выездами. У нас вода заканчивается. Надо привезти, а водители половина разъехались ещё вчера.

— Мы не водители, — сказала Дана.

— Ты за рулём приехала.

Дана коротко усмехнулась.

Болат положил связку ключей в карман.

— После завтрака подойдите. Сейчас люди ждут.

* * *

Контора состояла из двух комнат.

В первой стояли столы, принтер и металлический шкаф. Во второй раньше, судя по следам на стенах, хранили образцы товара. Теперь там лежали матрасы и сидели люди, которым стало плохо.

Арман пришёл с Нурланом. Дана осталась возле бытовки, чтобы не оставлять Салтанат одну с Мади.

До конторы он дошёл с двумя остановками. Три ступеньки преодолевал боком, держась за перила. Нурлан нёс папку и делал вид, что никуда не торопится.

Из второй комнаты доносился кашель.

На столе у входа лежали ключи от машин. К каждому брелоку была привязана картонка с номером. Некоторые ключи были просто скручены резинкой.

Арман увидел семнадцатую.

Юра сидел рядом и заполнял тетрадь.

— Сейчас Болат придёт.

Нурлан подвинул Арману стул.

На подоконнике лежал пистолет в кобуре. Рядом стояла недопитая чашка. Арман отвёл взгляд, но уже не мог не знать, что оружие здесь.

Болат появился со двора.

Сел за другой стол, открыл папку Бекена.

— Вот чего вы добиваетесь? Я вам подпишу сейчас, что принял. Деньги кто переведёт? Бухгалтер дома с температурой.

— Нам подпись и нужна, — сказал Нурлан.

Болат посмотрел на него.

— А потом вы уедете.

— Мы собирались уехать вчера.

— Я помню.

Арман раскрыл документы.

— Здесь четыре коробки не отмечены. Остальное сходится.

Болат взял лист, прочитал. Позвал Юру, спросил, куда убрали воду. Тот ответил, что часть в кухню, часть в проходную.

Болат поставил подпись.

Это заняло меньше минуты.

Нурлан убрал лист так осторожно, будто ему вернули что-то хрупкое.

— Ключи теперь.

Болат откинулся на спинку.

— Рейс сделаете.

Нурлан посмотрел на него.

— Какой?

— До ёмкостей на соседней базе. Там вода есть, нужны люди и машины. Потом можете ехать.

— В моей машине товар и сиденья. Ёмкость туда не поставишь.

— Канистры возьмёте.

Арман вмешался:

— А нашу легковую зачем держать?

— Я вашу не держу. Просто порядок один для всех.

Он произнёс это без нажима, почти устало.

Арман посмотрел на ключи в двух шагах от себя.

— Тогда дайте.

Юра перестал писать.

Болат медленно повернул голову к Арману.

— Я людей кормлю, пускаю, охраняю. Вчера мужика из-под этих вытащили. У нас один уже лежит без руки почти. Вы сутки посидели, отдохнули — и дальше? А кто здесь останется?

— Ораз нас ждёт. Мальчик болеет.

— У всех кто-то болеет.

Из соседней комнаты донёсся стон.

Нурлан поставил ладонь на стол перед Арманом. Негромко сказал:

— Пойдём пока.

Арман ещё несколько секунд смотрел на семнадцатую картонку.

Потом взял костыли.

* * *

На улице было холоднее, чем в конторе.

Нурлан проводил его к бытовке, остановился возле фургона.

— Не надо сейчас лезть, — сказал он.

— Я спросил про свою машину.

— Я слышал.

— Он может просто её оставить?

Нурлан посмотрел на ворота.

— У кого ты сейчас это спрашиваешь?

Арман хотел сказать «полиция», но не сказал.

Внутри всё ещё существовало привычное продолжение разговора. Позвонить начальнику, написать заявление, пригрозить судом, поднять документы. Каждый шаг был знакомым. Он мог подробно объяснить, кому и что не принадлежит.

Ключи оставались на чужом столе.

— Бекен что говорит? — спросил он.

— Что лучше машину забрать целой. И нас тоже.

Дарига сидела у боковой двери. Услышав шаги, закрыла книгу.

— Отдали?

Нурлан покачал головой.

Она посмотрела на Армана, потом на его ногу.

— Сядьте. Вы белый совсем.

Арман сел на подставленный ящик. Встать с него будет трудно, но сейчас это перестало иметь значение.

Бекен вышел из-за фургона, вытирая руки тряпкой.

Нурлан пересказал разговор.

Бекен выслушал молча. Потом положил тряпку на капот.

— Рейс в обмен на своё же.

— Вода людям нужна, — сказал Нурлан.

— Я вижу, что нужна.

Бекен повернулся к Арману.

— Ты у Рустема давно?

— Второй год.

— Позвони ему. Пусть знает, где машина. Хотя бы знает.

Арман достал телефон.

Рустем не ответил. Он написал сообщение и приложил фотографию бирки. Потом открыл номер полиции.

Звонок приняли.

Он объяснил, что у них забрали ключи от машины и не возвращают. Назвал адрес. Мужчина спросил, угрожают ли им прямо сейчас, есть ли раненые, могут ли они находиться отдельно.

Арман ответил.

Ему сказали, что обращение зарегистрировано.

Когда разговор закончился, Бекен стоял в том же положении.

— Что?

— Записали.

Бекен кивнул.

Больше никто ничего не спросил.

* * *

Ораз позвонил ближе к десяти.

Арман вышел из бытовки, чтобы говорить, не будя Мади. Дана пошла с ним. Они остановились у глухой стены, подальше от проходной.

— Проехал с нашей стороны, — сказал Ораз. — До старых ворот добрался. Там расчистили уже. Закрыто у них изнутри.

Арман посмотрел на Дану.

— Болат говорит, дорога забита.

— Утром была машина поперёк. Сейчас оттащили. На гравийке можно пройти.

Дана взяла телефон.

— Вы нас забрать сможете?

— Я бы зашёл, да меня не пускают. Говорят, ждите заведующего. Я здесь не могу стоять долго, у поворота люди ходят.

Она попросила объяснить, где он.

Оказалось, в нескольких сотнях метров, за дальним краем складов. Дорога делала петлю вокруг территории. Арман видел на карте этот путь вчера, но не понял, что между ними и мастерской теперь только закрытые ворота.

— Мы попробуем решить, — сказала Дана.

Ораз помолчал.

— Болат ключи не даёт?

— Да.

— Скажи, я прошу. Он меня знает.

Арман смотрел на ржавую трубу, закреплённую вдоль стены.

Ему хотелось спросить, что изменится от ещё одного имени. Дана не спросила.

— Скажем.

Ораз объяснил, как подъехать к мастерской, если они выедут сами. Продиктовал ориентиры, попросил повторить. Дана записала их в тетрадь Мади, которую взяла с собой.

— Только сюда всей толпой не ведите, — добавил он. — У нас места нет столько.

Дана подняла голову.

Арман встретился с ней взглядом.

Приглашение стало тесным, но не исчезло.

— Нас четверо, — сказала она. — И ещё трое с машиной могут быть.

Ораз задумался.

— На ночь разберёмся. Потом смотреть надо.

* * *

Вернувшись, Дана положила тетрадь перед матерью.

— Дорога свободна. Нас не выпускают.

Салтанат долго смотрела на неё.

— Совсем?

— Ключи держат. За работу.

Мади сидел на скамье, завязав шнурки.

— А пешком?

Никто не ответил сразу.

Арман посмотрел на мальчика, потом на свою ногу.

Можно было уйти пешком. Пройти через проходную, если выпустят. Оставить машину, вещи, большую часть воды. Потом несколько сотен метров по дороге, где Ораз видел людей, чьё состояние не успел определить. Арман попробовал представить, сколько времени займёт этот путь на костылях, и не смог честно назвать даже приблизительное число.

Дана села рядом с ним.

— Мы вместе выйдем, — сказала она.

Он хотел возразить, что она не обязана обещать.

Не возразил.

* * *

К обеду Арман всё-таки сел за накладные.

Он принёс бумаги в бытовку, чтобы не находиться рядом с комнатой больных. Болат не возражал. Дал ещё стопку листов, попросил отделить принятый товар от того, который оставался в машинах.

— Потом с выездом поговорим, — сказал он.

Арман не ответил.

Первую страницу он перечитал трижды. Цифры были простые, но мозг всё время возвращался к ключам. Он понимал, что работает именно потому, что надеется заслужить их возвращение, и от этого не мог сосредоточиться.

Дана поставила перед ним воду.

— Если тебе больно, скажи. Не надо молча сидеть.

— Мне больно.

Она посмотрела на него, потом коротко кивнула.

— Хорошо, что сказал.

Арман неожиданно усмехнулся.

— Хорошего-то что? Что я жалуюсь?

— Что ты наконец сказал. Мне не приходится по лицу гадать, насколько тебе плохо.

Она проверила время на листе с назначениями. Позвала мать, попросила помочь ему устроить ногу выше.

Салтанат принесла пустой ящик и сложенное одеяло. Арман осторожно положил на него голень. Через несколько минут стало немного легче.

Он вернулся к документам.

Теперь работа шла.

Оказалось, на территории находились машины пяти разных владельцев. Болат распоряжался товаром, который принадлежал не только его складу. Часть действительно могла испортиться, если оставить без электричества. Часть уже раздавали людям. В нескольких случаях владельцы согласились по телефону, в других в графе стояло только «потом».

Арман сделал отдельный лист с тем, что нельзя было считать собственностью базы.

Он не думал, что лист остановит Болата.

Ему просто надо было видеть разницу.

* * *

Дарига пришла за бумагами Бекена.

Дана попросила её немного подождать: Арман дописывал последние строки.

Девушка осталась на пороге. Книгу держала под мышкой, закрытую ладонью от дождя. На улице начинало моросить.

— Заходи под крышу, — сказала Салтанат.

Дарига поднялась на верхнюю ступеньку, но внутрь не вошла.

Мади посмотрел на обложку.

— Что читаешь?

Она показала книгу.

— Рассказы.

— Страшные?

— Не все.

— Сейчас я бы страшные не читал.

Дарига немного подумала.

— Я этот сборник уже читала.

Мади кивнул, как будто это меняло дело.

Арман закончил запись и передал папку.

— Бекен твой дядя?

— Да.

— Отец в Шымкенте?

Она кивнула.

Салтанат спросила, удалось ли с ним поговорить.

— Утром. Он дома. Сказал, чтобы я не ехала с чужими.

Дарига посмотрела на двор, где Бекен разговаривал с Нурланом.

— Поэтому с дядей.

Дана улыбнулась уголком рта.

— А дядя что говорит?

— Что отец слишком много звонит.

Арман впервые заметил, что у Дариги тоже появляется улыбка, только очень короткая. Она не держала лицо нарочно непроницаемым. Просто редко добавляла к сказанному что-то ещё.

Бекен подошёл со стороны фургона и позвал её.

В руках у него был длинный чехол.

Арман посмотрел на него, затем на Даригу.

— Это ваше?

Бекен ответил раньше девушки:

— Моё. С собой вёз. Сдать просят, а я не хочу.

Он поднял чехол повыше, чтобы не касался мокрого бетона.

— Охотничье. От него пользы немного, если все вокруг бегают.

Дарига взяла у дяди папку.

— Отец тебя тоже возил? — спросил Бекен у неё, заметив взгляд Армана. — Скажи, сколько раз.

— Много, — ответила она.

— С детства таскал. Я ему говорил, оставь ребёнка дома.

Дарига посмотрела на дядю.

— Мне нравилось.

Бекен махнул рукой, не споря.

— Стрелять отец учил? — спросил Арман у Дариги.

— Да. На охоте. Потом ещё ездили вместе.

Она поправила папку под мышкой.

— Здесь страшно с оружием? — спросил Арман.

Дарига ответила не сразу.

— Здесь вообще страшно.

Она ушла с Бекеном, прижимая книгу к груди. Арман посмотрел ей вслед и подумал, как легко принял бы её молчание за уверенность, если бы они не поговорили.

* * *

Мужчина из комнаты возле проходной просил позвонить жене.

Арман услышал его, когда Нурлан помогал ему спускаться с крыльца конторы. Он только что вернул подписанные бумаги.

— Телефон дайте, — говорил раненый. — У меня в куртке остался. Я номер помню.

В дверях стоял Юра.

— Тебе сказали лежать.

— Я лежу. Дай трубку.

Арман остановился.

Через приоткрытую дверь было видно лицо мужчины. Серое, мокрое, с прилипшими к виску волосами. Вчера после нападения Рината он ещё шёл сам. Сейчас сидел на матрасе, прислонившись к стене, и держал повреждённую руку на сложенной куртке.

— Валера, спокойно, — сказал Юра. — Я сейчас занят.

— Третий раз «занят».

Нурлан посмотрел на Армана.

Тот достал рабочий телефон.

Юра сразу поднял руку.

— Не заходи.

— Я не захожу. Номер пусть скажет.

Валера продиктовал.

Арман записал, набрал и включил громкую связь, держа аппарат на расстоянии от двери. Женщина ответила быстро.

Валера назвал её по имени.

Арман не стал запоминать.

Разговор был совсем короткий. Мужчина сказал, что задержался на базе, получил травму, пока не может приехать. Женщина спросила, почему говорит не со своего телефона. Он объяснил про куртку и вдруг начал плакать.

Не громко. Просто слова стали ломаться.

Юра посмотрел во двор.

Арман держал телефон. Рука уставала, и он опёр локоть о перила.

— Я не знаю, когда, — сказал Валера жене. — Не знаю.

Он повторил это несколько раз.

Потом попросил передать сыну, чтобы не приезжал.

Когда связь закончилась, Валера закрыл глаза.

Арман убрал телефон.

— Спасибо, — сказал мужчина.

Юра прикрыл дверь.

— Больше сюда не стойте.

Нурлан помог Арману отойти.

На улице дождь усилился. Капли стучали по металлическому навесу, и Арман был благодарен этому шуму: он заглушал голос, который всё ещё повторялся у него в голове.

* * *

У задних ворот стояло больше людей, чем утром.

Арман видел их через сетчатую секцию забора между двумя складами. Сначала принял за очередь. Люди держались близко друг к другу, некоторые стояли неподвижно, другие поворачивались, задевая соседей плечами.

Потом один наклонился к решётке.

Нижняя часть лица была тёмной. Он провёл по проволоке открытым ртом и снова замер.

За его спиной женщина в длинной юбке пыталась переступить через лежавшего человека. Не смогла, наступила ему на грудь, потеряла равновесие. Тот пошевелился, схватил её за подол. Оба оказались на земле и некоторое время беспорядочно двигались, пока звук работающего двигателя не заставил их повернуться к дороге.

Арман насчитал четырнадцать стоящих. Лежавших считать не стал.

На проезжей части притормозила полицейская машина.

Один из тех, кто стоял у сетки, пошёл к ней. Другие начали поворачиваться следом. Машина сдала назад, развернулась через обочину и уехала с включёнными маячками.

Человек с ружьём на территории базы закричал ей вслед.

Арман не разобрал слов.

Через минуту у сетки осталось всего двое. Остальные медленно двигались по дороге за машиной, отставая всё сильнее.

Проход освободился.

На какое-то короткое время можно было выйти.

Арман посмотрел на закрытые ворота, на цепь между створками, на карабин, который висел на ремне охранника. Никто даже не подошёл к замку.

* * *

Болат собрал водителей у конторы.

Арман оказался там вместе с Нурланом и Бекеном. Дана осталась на краю группы, под навесом. Дождь стекал с крыши тонкими струями, и люди постоянно переступали, чтобы вода не попадала за ворот.

Болат перечислял, что нужно сделать: привезти воду, отвезти раненого, найти дизель для генератора. У одного из водителей была работающая машина, но почти пустой бак. Другой сказал, что его жена с ребёнком застряли в городе и он поедет только к ним.

— Все по своим поедут, здесь кто останется? — спросил Болат.

Мужчина ответил, что здесь его ничего не держит.

Юра шагнул к нему.

Болат остановил охранника ладонью.

— Спокойно. Я разговариваю.

Арман слушал и понимал, что задачи настоящие. Вода действительно заканчивалась. Генератор работал с перебоями. Валере нужна была помощь, которой здесь не было.

От этого происходящее становилось тяжелее. Нельзя было просто решить, что Болат всё выдумывает.

Нурлан спросил, что конкретно от них требуется.

— Один рейс, — ответил Болат. — Вода в канистрах, по пути больного отвезёте.

— Куда?

Болат назвал больницу.

Арман поднял голову.

Это был тот самый адрес, который он зачеркнул вчера.

— Там приём закрыли, — сказал он.

— Вчера закрыли. Сегодня уточним.

— Тогда сначала уточните.

Болат посмотрел на него.

— Ты мне помогать пришёл или спорить?

— Если они его привезут к закрытой двери, что дальше?

Водитель с почти пустым баком кивнул.

— И я это спрашиваю. Куда везти-то?

Болат достал телефон. Набрал номер, отошёл на несколько шагов.

Группа ждала.

Юра стоял у крыльца, держа руку возле дубинки. Дана смотрела на него, потом на коробку с ключами, видневшуюся через открытую дверь.

Болат вернулся.

— Пока не ответили. Значит, сначала вода.

— Наш фургон пойдёт только после того, как вы отдадите остальные ключи владельцам, — сказал Бекен.

Он говорил негромко. Арман сначала даже не понял, что разговор изменился.

Болат поднял брови.

— Это ещё почему?

— Потому что ты уже сказал «потом» вчера. Сегодня опять.

Нурлан встал рядом с Бекеном.

Остальные водители молчали.

Арман почувствовал стыд за то, что сам тоже ждёт, чем всё закончится, вместо того чтобы сразу поддержать. Потом сказал:

— Семнадцатую машину тоже верните.

Дана подошла ближе.

Болат посмотрел на них по очереди.

— Я вас понял. Сейчас решим.

Он поднялся по ступенькам и закрыл дверь конторы.

Юра остался снаружи.

* * *

Пока Болат находился в конторе, Арману позвонила мать.

Он отошёл под навес и сел на край низкого ящика. Дана осталась с Нурланом, но видела его.

— Марат приехал, — сказала мать. — Сейчас сумку соберу.

Арман посмотрел на часы. У него никак не складывалось в голове, что здесь ещё ждут решения одного человека, а там уже можно открывать дверь, выносить вещи, садиться в другую машину.

— Куда именно едете?

Мать назвала район.

— Ты адрес мне текстом.

— Приедем, напишу. Я у них в новом доме ещё не была.

— А телефон Розы есть?

— Конечно.

— Мне пришли тоже.

Она пообещала.

На её стороне кто-то передвинул стул. Мужской голос спросил, брать ли пакет у холодильника. Мать ответила, что брать, только яйца сверху.

Арман закрыл глаза.

Яйца. Пакет у холодильника. Стул, который задевает ножкой край линолеума. Он знал эти звуки слишком хорошо и сейчас не мог понять, как они продолжаются без него.

— Ты дверь потом на оба замка, — сказал он.

— Арман, я умею закрывать свой дом.

— Я знаю.

— Тогда не говори так, будто мне пять лет.

Он провёл ладонью по лицу.

— Извини.

Мать смягчилась.

— Я понимаю, что ты волнуешься.

Издалека мяукнул кот. Послышалось шуршание коробки.

— Он в переноску не идёт, — сказала мать. — Вчера сама ему смешная была, что её доставала. Теперь надо.

— Сверху полотенцем накрой.

Он сказал первое, что вспомнил, и тут же испугался, что снова командует. Мать не стала возражать. Позвала Марата помочь.

Арман слышал, как они разговаривают вдвоём. Марат смеялся тихо, без веселья, когда кот зацепился когтями за край. Мать уговаривала животное голосом, которым много лет назад уговаривала самого Армана надеть тёплую кофту.

— Всё, — сказала она наконец. — Сидит.

Арман выдохнул.

— Мам, я нашёл людей, которые в Шымкент собираются.

Мать помолчала.

— Когда?

— Пока не знаю.

Он посмотрел на закрытую дверь конторы.

— Но есть возможность.

— Ты на ногу наступаешь?

— Плохо.

— Тогда не торопись только потому, что они едут.

— Я хочу тебя увидеть.

Мать молчала так долго, что он проверил экран.

— Я тоже, — сказала она. — Очень. Но я сейчас с людьми. Сама доеду. Ты сначала себя довези хоть куда-нибудь спокойно.

Арман кивнул, хотя она не могла видеть.

— Напиши, как выедете.

— Мам, напишу. Я чат открыл, не забуду.

— И когда приедете, сразу. Не думай, что поздно, я всё равно спать не буду.

— Да.

Она не отключилась сразу.

— Там Дана рядом?

— Здесь она. Отойдёт, и опять возвращается посмотреть, как я.

— Вот и скажи ей спасибо от меня. Я там ничего для вас сделать не могу, а она тебя на себе таскает.

Арман посмотрел на Дану. Та стояла под дождём у фургона, скрестив руки, и слушала Бекена.

— Скажу, мам. И от себя тоже скажу.

После звонка он долго не убирал телефон. Потом открыл переписку с матерью и закрепил её вверху списка, хотя и раньше находил без труда.

Дана подошла.

— Уезжает?

— Да.

— Хорошо.

На этот раз Арман смог согласиться.

* * *

Через двадцать минут им объявили, что выезд откладывается.

Надо было проверить дорогу. Болат отправил двух работников к дальним воротам, но те вернулись почти сразу: снаружи снова появились заражённые.

Бекен выругался.

Нурлан сел на бампер фургона.

Дарига стояла рядом с ним, засунув руки в карманы. Книга лежала внутри на сиденье.

— Пешком уйдём, — сказал Бекен. — К чёрту всё.

Он посмотрел на Армана и замолчал.

Арман отвёл взгляд.

— Мы вас не держим.

— Я не это сказал.

— Я понимаю.

Бекен потёр ладонью лицо.

Дана пришла из бытовки. На плече у неё висела сумка с лекарствами.

— Собрали вещи, — сказала она Арману. — Чтобы потом не бегать.

Нурлан поднял голову.

— Сегодня уходим. Как дорога откроется, снова идём за ключами. Вместе. По одному он нас до вечера будет гонять.

Бекен кивнул.

Дарига спросила, где будут ждать Салтанат и Мади.

— В бытовке, — ответила Дана. — Пока от машины ключ не получим.

Девушка посмотрела на дверь бытовки, на цепь, свёрнутую возле косяка.

— Я рядом посижу.

Дана поблагодарила её.

Арман вдруг понял, что они уже действуют как маленькая группа, хотя никто не предлагал объединяться. У одного была машина, у другого — номер человека за воротами. Кто-то мог водить, кто-то — нести сумку. Его собственные возможности сводились к телефону, бумагам и тому, чтобы не упасть в самый неподходящий момент.

Он постарался принять последнее без злости.

* * *

До следующего разговора с Болатом Дана отвела его к бытовке.

Салтанат укладывала Мади обратно: после короткой прогулки тот быстро устал. Дарига села снаружи, закрыв книгу на коленях. Сквозь дверь было слышно, как мальчик спрашивает у неё название рассказа.

Арман и Дана остались у стены.

— Если нам дадут уехать, а им нет, — начала Дана, — ты что будешь делать?

Он посмотрел на фургон.

До Шымкента было всё так же далеко. Ещё вчера любой человек, собиравшийся туда, показался бы ему выходом из всех проблем. Теперь он знал фамилию владельца машины, видел, как тот оттаскивал раненого, слышал, как Нурлан требовал вернуть им ключи вместе с чужими.

— Сначала вас к Оразу, — сказал Арман.

Дана помолчала.

— Я не хочу, чтобы ты потом думал, что из-за меня не уехал.

— Из-за тебя я бы сейчас на этой ноге даже в машину не сел.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она прислонилась затылком к стене.

Дождь почти закончился. С края навеса капало на бетон, оставляя тёмные кружки.

— Я вчера думала, доедем в дом и хотя бы выспимся, — сказала Дана. — Мади поправится. Можно будет решить всё нормально. Спокойно.

Арман кивнул.

— Я тоже.

— А теперь каждый раз решаем, пока кто-то ждёт у двери.

Он посмотрел на её усталое лицо. Вспомнил квартиру, которую она собиралась снимать, договор с двумя комплектами ключей, свои обещания посмотреть документы вечером.

— Дана.

Она повернулась.

— Я хочу к маме. Это не изменилось.

— Я знаю.

— И хочу, чтобы ты с Мади была там, где можно остаться. Не на сутки под чужим замком.

Она закрыла глаза, потом открыла.

— Тогда сегодня сначала выйдем отсюда.

Арман кивнул.

В бытовке Мади тихо рассмеялся над чем-то, что сказала Дарига.

Они оба повернули головы. Не от страха на этот раз.

Дана взяла у Армана один костыль, поправила съехавшую резиновую опору и вернула.

— Пойдём. Пока сидеть можно, посиди.

Они вошли внутрь. Сумки стояли у двери, застёгнутые, ручками вверх.

Глава 21

Глава 14. По одному

В половине второго Болат велел водителям подойти за ключами.

Арман не поверил, пока Нурлан не повторил это у двери бытовки.

— Сейчас идите, пока он там. Документы не забудьте.

Дана уже поднялась. Потом посмотрела на Армана.

— Я схожу? Ты здесь останешься?

Он хотел сказать, что пойдёт с ней. Посмотрел на расстояние до конторы, на три ступеньки, которые недавно преодолевал боком.

— Иди. Папка у тебя, всё внутри. Я бы только задержал.

Она забрала документы. Бирка с номером семнадцать оставалась в прозрачном кармане.

Мади сидел на скамье в куртке. Температура держалась невысокой, но он быстро уставал и теперь экономил движения, как взрослый после тяжёлой работы. Салтанат поставила у двери пакеты.

Дарига ждала возле фургона. На плече у неё висела дорожная сумка. Длинного чехла Арман не видел.

Ему казалось важным заметить, где он находится. От этой мысли стало неприятно: ещё вчера оружие рядом с посторонним человеком вызывало бы только тревогу.

Снаружи стукнула дверь конторы.

Дана спускалась с крыльца вместе с Нурланом. Она держала руку в кармане, и Арман понял по тому, как были сжаты пальцы, что ключи там.

— Отдали? — спросила Салтанат.

Дана кивнула.

— Надо освободить площадку для машины с водой. Потом выпускают через дальние ворота.

— Совсем?

— Так сказал.

Она посмотрела на Армана.

— Оразу набери. Сейчас попробуем.

Он позвонил. Ораз ответил после долгих гудков, выслушал и велел не останавливаться у основной дороги. Проезд к мастерской лучше со стороны старой весовой, ориентир — жёлтая будка без окон.

Мади открыл тетрадь.

— Тут есть, — сказал он.

Арман посмотрел на записанные Даной строки.

Впервые за утро бумаги пригодились для того, чтобы ехать.

* * *

Нурлан переставлял фургон.

Дана открыла универсал, завела двигатель и проверила, как закрывается помятая водительская дверца. Пришлось надавить плечом. Арман услышал скрежет металла, затем обычный щелчок замка.

Салтанат отнесла первый пакет.

До машины было недалеко, но путь шёл мимо большого навеса, где сложили пустые поддоны. Люди двигались в обе стороны, неся канистры, сумки, одеяла. Кто-то уже решил, что выезжают все, и тащил матрас к чужому грузовику.

Болат кричал из конторы, чтобы не загромождали проезд.

Арман ждал у двери бытовки.

На этот раз он не стал вставать заранее. Дана сама попросила: пусть сначала Мади сядет, потом вернутся за ним. Он согласился, хотя каждый раз, когда кто-то проходил мимо, хотелось подняться и показать, что он не просто ждёт, пока его вынесут.

Салтанат помогла сыну надеть рюкзак из их вещей — маленький, с одним сломанным замком. Его собственный всё ещё оставался в медцентре.

Мади убрал тетрадь за пазуху.

— Там помнётся, — сказала мать.

— Не помнётся.

Он застегнул куртку.

Снаружи загудел тяжёлый двигатель.

Через дальние ворота заезжала машина с ёмкостью для воды. Один мужчина шёл впереди, показывая водителю, куда поворачивать. Второй держал створку ворот, постоянно оглядываясь на дорогу.

Арман видел это между фургоном и стеной склада.

Водитель не вписывался.

Большая машина то останавливалась, то подавалась вперёд короткими рывками. Мужчина перед ней махал руками всё резче. Кто-то кричал, что надо убрать поддон у колеса.

Болат вышел на крыльцо.

— Освободите площадку! — повторил он.

Дана подбежала к Арману.

— Давай сейчас. Пока не заставили.

Он взял костыли.

* * *

Они дошли до середины навеса, когда из конторы выбежала женщина.

Она держалась за щёку. Между пальцами было красное.

Арман остановился.

Женщина споткнулась на ступеньке и упала на колени. Болат повернулся к ней. Из-за его плеча показался Валера.

На нём была та же расстёгнутая рубашка. Повязка с руки почти сползла, открывая тёмную мокрую ткань у локтя. Он шёл, приволакивая ногу, и Арман сначала не смог соединить его с человеком, которому утром давал телефон.

Валера упёрся в Болата грудью.

Тот оттолкнул его, не ожидая нападения, и сделал шаг назад. В дверях кто-то закричал, чтобы закрыли комнату.

Дана потянула Армана дальше.

— Не стой.

Он сделал шаг, но продолжал смотреть.

Болат удерживал Валеру за плечо. Раненая рука висела, здоровая цеплялась за серую безрукавку. Они повернулись так, что Арман увидел лицо Валеры.

Рот был открыт.

Человек, который меньше двух часов назад просил сына не приезжать, пытался прижаться зубами к чужой щеке.

Юра подбежал сбоку.

Женщина на земле отползала к перилам.

— Дана, — сказал Арман.

Она уже смотрела в другую сторону.

У дальних ворот закричал мужчина, державший створку.

* * *

Машина с водой остановилась поперёк проезда.

Передние колёса уже были во дворе, задняя часть ещё оставалась снаружи. Водитель высунулся из кабины, пытался рассмотреть, что мешает. Мужчина у ворот отступал, одной рукой удерживая створку, другой отталкивая кого-то за ней.

Арман увидел кисти на металле.

Сначала одну, потом две. Ещё одно лицо появилось у заднего колеса.

Мужчина бросил створку и побежал внутрь.

Она медленно пошла обратно, ударилась о борт машины и осталась приоткрытой.

Через щель протиснулся заражённый в грязной куртке. За ним другой. Они не торопились, и от этого на мгновение показалось, что всё ещё можно исправить: отогнать, закрыть, успеть.

Но люди во дворе уже бежали.

Один задел пустую канистру. Та покатилась под ноги другому. Мужчина с матрасом развернулся поперёк прохода, пытаясь понять, куда его нести. Кто-то бросил сумку. Из неё высыпались детские колготки и пластиковый контейнер с супом.

Дана обхватила Армана за пояс.

— На меня.

Он понял, что больше не сможет идти на костылях обычным способом. Слишком много ног вокруг, слишком легко кто-нибудь собьёт опору.

— Ты меня не удержишь.

— Иди.

Она не кричала. От этого он подчинился быстрее.

До универсала оставалось около десяти метров.

Салтанат уже посадила Мади и стояла у открытой пассажирской двери. Увидев их, бросилась навстречу, но Дана крикнула, чтобы оставалась.

Арман двигал правую ногу. Левую почти волок.

У конторы выстрелили.

Он дёрнулся, костыль съехал в сторону. Дана удержала его, сама согнувшись под весом.

— Ещё, — сказала она.

Он сделал ещё один шаг.

Слева кто-то упал.

Арман услышал удар ладони о бетон, потом короткий выдох. Не повернулся.

* * *

До машины они добрались втроём.

Салтанат подхватила Армана с другой стороны. Дана развернула его спиной к сиденью. Он опустился слишком резко, ударился затылком о верхний край двери и на секунду перестал понимать, где находится нога.

— Подними, — сказала Дана.

Он смотрел на неё.

— Ногу, Арман. Руками.

Он просунул ладони под бедро, потянул. Боль ударила так сильно, что во рту стало кисло.

Салтанат помогла перенести стопу через порог.

Дверь закрыли.

В салоне было жарко. Мади сидел сзади, прижимая рюкзак к животу. На лице у него не было слёз, только неподвижное, напряжённое ожидание.

Салтанат села рядом.

Дана обежала капот. Водительская дверца снова зацепилась за крыло.

Она дёрнула.

Арман потянул изнутри, но не смог достать как следует. Дана ударила ладонью по металлу, выругалась и попробовала ещё раз, всем весом.

Дверь открылась.

Она села, закрыла замок, положила руки на руль.

Двигатель работал.

Перед ними стоял чужой седан с распахнутым багажником.

Водителя внутри не было.

* * *

Дана нажала на сигнал.

Мужчина у багажника обернулся. В руках у него была большая сумка, из которой торчала подушка.

— Уберите машину! — крикнула Дана через стекло.

Он показал назад, словно там было объяснение, положил сумку на землю и начал искать что-то в карманах.

Универсал стоял между фургоном и навесом. Слева было слишком узко, справа мешали опоры крыши. Сдать назад можно было на несколько метров, но за ними уже двигались люди.

Арман смотрел в боковое зеркало.

Человек в грязной куртке, первым вошедший через дальние ворота, остановился возле упавшего матраса. На нём лежала женщина. Она пыталась встать, но длинная юбка запуталась вокруг ног.

Он наклонился к ней.

Арман отвернулся слишком поздно.

— Дана.

Она не ответила.

— Сзади.

— Вижу.

Мужчина у седана наконец достал ключи. Уронил их, присел, не выпуская сумку. Арману захотелось ударить по стеклу, заставить бросить вещи, выпрямиться, сделать единственное движение, которое сейчас имело значение.

Мужчина поднял ключи.

Подошёл к водительской двери.

Вместо того чтобы сесть, вернулся за подушкой.

Дана положила ладонь на сигнал и держала.

Салтанат сзади произнесла что-то на казахском. Не громко, почти шёпотом.

Мади прижался к спинке сиденья.

Слева в окно постучали.

Арман дёрнулся.

Нурлан стоял рядом, показывая вперёд.

Дана опустила стекло на палец.

— Через основные! — крикнул он. — Дальние забиты! Я открою!

— Седан убери!

Нурлан повернулся, схватил владельца седана за плечо и что-то сказал ему прямо в лицо. Потом сам открыл дверь, помог мужчине сесть, захлопнул.

Седан тронулся.

Багажник остался открыт. Из него выпала подушка и сразу исчезла под задним колесом.

Дана включила передачу.

* * *

К основным воротам можно было проехать вдоль конторы.

Дана повернула между навесом и грузовиком, объезжая оставленные пакеты. Арман смотрел вперёд, но взгляд всё время цеплялся за людей по сторонам.

Болат стоял возле крыльца.

В одной руке у него был пистолет. Другой он тянул женщину с повреждённой щекой за рукав, помогая подняться. Юра удерживал дверь конторы, а изнутри на неё давили сразу двое.

Валера находился во дворе.

Он шёл к шуму двигателей, прижав подбородок к груди. Рубашка на боку была разорвана. Раненая рука болталась, задевая бедро. Здоровую он протянул к проезжавшему седану, но пальцы только скользнули по мокрой краске.

Потом повернулся к универсалу.

Арман увидел его совсем близко.

На лице осталась та же складка между бровями, что утром, когда он вспоминал номер жены. Арману стало так страшно, что он не сразу понял почему: он всё ещё мог узнать этого человека.

Дана сместила машину вправо.

Валера ударился ладонью в стекло со стороны Армана. Не сильно. Почти как человек, который просит остановиться.

Арман вжался в сиденье.

Пальцы медленно сдвинулись по стеклу вниз, оставив пять тёмных следов.

Универсал прошёл дальше.

Салтанат повторяла Мади, чтобы тот смотрел на неё. Мальчик смотрел поверх её плеча.

У ворот стоял седан.

Он остановился прямо перед закрытой створкой.

Водитель сигналил.

Нурлан бежал к проходной, где находились засовы. Арман видел, как тот оглянулся и показал Бекену, чтобы подъезжал.

Фургон двигался за ними.

За рулём теперь сидел Бекен. Дарига шла рядом с открытой боковой дверью. Она достала ружьё из длинного чехла, который лежал на полу внутри.

Арман заметил, как она поправила ремень, чтобы тот не цеплялся за ручку.

Потом подняла голову и увидела то, что шло к Нурлану.

* * *

Это был мужчина в синей рабочей куртке.

Он появился сбоку от проходной, из-за автомобиля с поднятым капотом. Арман не знал, находился ли он на территории раньше или успел войти через дальние ворота. На левой стороне лица темнела рана, ворот куртки был мокрым.

Нурлан стоял к нему спиной.

Он тянул тяжёлый засов, который не хотел выходить из петли. Ворота дрожали от ударов снаружи. С другой стороны тоже кто-то стоял.

Арман опустил своё стекло на несколько сантиметров.

— Нурлан!

Тот не услышал из-за сигналившего седана.

Дарига крикнула его имя.

Нурлан повернулся.

Мужчина был уже близко.

Он схватил Нурлана за рукав. Тот ударил его ладонью в грудь, отступил и упёрся спиной в створку. Рука заражённого осталась на одежде. Пальцы сжались, ткань натянулась.

Дарига остановилась.

Арман видел её сбоку. Ружьё поднялось, опустилось: между ней и мужчиной оказался Нурлан.

— В сторону! — крикнула она.

Нурлан согнулся, вывернул плечо. Рукав выскользнул, но он потерял равновесие и сел у ворот, выставив ладонь.

Мужчина наклонился к нему.

Дарига выстрелила.

В салоне звук ударил по ушам даже через стекло. Салтанат вздрогнула всем телом. Мади закрыл голову руками.

Заражённого развернуло боком. Куртка у плеча рванулась, он сделал неровный шаг, но не упал. Повернулся к Дариге.

Она отступила.

Арман увидел, как её пятка зацепила низкий бордюр.

Девушка удержалась, выставив локоть в сторону. Ружьё на мгновение ушло вниз.

Мужчина шёл к ней.

До фургона было несколько шагов. Бекен открыл водительскую дверь, что-то кричал, но слов Арман не разобрал.

Нурлан поднялся у ворот.

Дарига остановилась у бордюра, больше не отступая.

Второй выстрел прозвучал почти сразу после того, как мужчина поднял к ней лицо.

Он упал боком. Голова ударилась о бетон, ноги ещё раз сдвинулись по мокрой земле и остались неподвижны.

Дарига стояла с поднятым ружьём.

Нурлан подбежал к ней, коснулся плеча.

Она резко повернулась.

Он поднял обе ладони.

— Это я! Я!

Арман слышал теперь только отдельные звуки. В ушах стоял высокий звон.

Дарига опустила ружьё.

Нурлан показал на фургон.

Она кивнула не сразу.

* * *

Ворота открывали вдвоём.

К Нурлану подошёл водитель седана. Они оттянули засов, потянули створку внутрь. За ней стояли двое заражённых.

Первый упал вместе с движением металла, ударился руками о землю. Второй пошёл в образовавшийся проём, но водитель седана толкнул створку обратно, прижав его к краю.

Нурлан открыл другую половину.

— По одному! Не лезьте сразу, застрянете! — закричал он.

Седан рванул первым.

Бампер задел лежавшего человека. Машина подскочила, водитель не остановился.

Дана крепче взялась за руль.

Арман смотрел на проём. Снаружи было видно часть улицы, бетонные блоки, пустой остановочный карман. Он не знал, что находится дальше, за границей того, что можно рассмотреть через ворота.

— Дана, слева смотри! — сказала Салтанат.

Арман повернул голову.

Валера шёл вдоль их машины.

За ним ещё двое.

Дана подала универсал вперёд.

Переднее колесо попало на край упавшей канистры. Пластик хрустнул, машина качнулась. Боль в колене Армана вспыхнула снова, и он схватился за панель.

У ворот стало тесно.

Нурлан держал створку плечом. Второй заражённый тянулся к нему через край, не освобождая прижатую руку. На дороге ещё один человек повернулся на двигатель и пошёл наперерез универсалу.

Дана остановилась.

— Езжай! — крикнул Нурлан.

Она посмотрела на человека впереди.

Арман видел, как меняется её лицо. Ей надо было решить, сможет ли она проехать, заденет ли его, успеет ли он подойти к двери. Времени ещё было несколько секунд, и эти секунды растягивались до невыносимости.

Она повернула чуть вправо.

Человек коснулся капота, поскользнулся на мокром металле и ушёл в сторону. Дана не прибавила резко, просто продолжила движение.

Левое зеркало ударилось о край створки.

Раздался хруст.

Арман увидел его в последний раз на проводе, качнувшимся возле стекла.

Потом они оказались на улице.

* * *

Дана остановилась за первым поворотом.

Арман хотел сказать, что нельзя, но она уже смотрела назад.

Фургона не было.

Салтанат обняла Мади за плечи. Мальчик дрожал, хотя в салоне было тепло.

— Они выйдут? — спросил он.

Никто не ответил.

Арман попытался набрать Нурлана. Телефон не соединял.

Из-за стены склада доносились выстрелы. По одному, с паузами. Потом несколько ударов металла и чей-то крик.

Дана держала ногу на педали, двигатель работал.

— Сколько ждать? — спросила она.

Арман посмотрел на дорогу перед ними.

Пусто.

Пока пусто.

Он никогда не думал, что вопрос можно задать так просто. Сколько ждать человека, который держал для тебя ворота? Минуту? Две? Пока не увидишь другого, идущего к машине?

— Ещё немного, — сказал он.

Дана не спорила.

Прошло, наверное, полминуты. Арман не смотрел на часы, хотя телефон лежал в руке.

Белый фургон появился из-за ворот, качаясь на неровностях.

Боковая дверь была закрыта. За рулём сидел Бекен. Рядом Арман увидел Нурлана.

Даригу сначала не было видно.

Потом в заднем боковом окне появилось её лицо.

Она сидела, низко опустив голову.

Арман выдохнул.

Дана включила передачу.

* * *

Они объехали склад по улице, где ещё вчера работала маленькая шиномонтажная мастерская. Рольставни были опущены наполовину. Под ними лежали два колеса и перевёрнутый стул.

Дальше дорога расходилась.

Дана спросила, куда.

Мади достал тетрадь.

Лист дрожал у него в руках. Салтанат взяла за нижний край, помогла держать ровно.

— После весовой налево, — прочитал мальчик. — Жёлтая будка.

— Будка до поворота? — уточнила Дана.

Мади перечитал запись.

— Да. Сначала будка.

Арман посмотрел на него через плечо.

Мальчик был бледным, губы потрескались. Он держал палец под строчкой, чтобы не потерять место.

— Там дальше ещё написано, — сказал Мади. — Не к большим воротам. Маленькие справа.

Дана кивнула.

Фургон держался за ними. Иногда отставал на несколько десятков метров, потом снова приближался. Арман всё время проверял, виден ли он в оставшемся зеркале.

Слева за сеткой тянулся пустырь.

На нём стояли люди.

Не толпа — отдельные фигуры, между которыми оставалось много места. Один человек сидел у бетонной трубы, второй шёл к дороге, третий лежал в траве.

Арман не пытался решить, кто из них ещё может попросить помощи.

Он смотрел на жёлтую будку впереди.

* * *

У мастерской их ждали.

Ораз стоял возле боковых ворот в потёртой рабочей куртке. Рядом с ним — ещё один мужчина с длинным ломом. Гульмиры не было видно.

Когда универсал остановился, Ораз не подошёл к окну сразу. Сначала заглянул назад, дождался фургона, махнул обеим машинам внутрь.

Дана въехала во двор.

Площадка была меньше складской. Два ремонтных бокса, навес с железом, отдельно — низкое кирпичное здание с несколькими окнами. Вдоль стены стояли машины. Никаких ёмкостей с водой на виду не было, только закрытые канистры у крыльца.

Ораз дождался, пока фургон пройдёт, и закрыл ворота.

Арман смотрел, как опускается засов.

Снова засов.

Ораз повернулся к водителям.

— Запасной выход там, — сказал он, показывая за боксами. — Не заставляйте. Ключи у каждого свои, но машины ставим так, чтобы пройти можно.

Дана положила ладонь на карман.

Арман увидел это и отвернулся, чтобы она не заметила его облегчения.

* * *

Выйти из машины Арман смог не сразу.

Дана открыла пассажирскую дверь, Салтанат подала костыли. Он передвинул ногу руками и остановился, стиснув зубы.

Ораз присел возле порога.

— За плечи тебя поднять?

— Подождите.

Тот убрал руки.

Никто не торопил, но Арман чувствовал себя под взглядами всего двора. Ему казалось, что он привёз сюда слишком много: больную ногу, больного мальчика, помятую машину, страх, который уже не помещался внутри.

Гульмира появилась на крыльце кирпичного здания.

Увидела Салтанат и сначала остановилась. Потом быстро подошла, обняла сестру за плечи. Салтанат положила голову ей на шею.

Они ничего не сказали.

Мади стоял рядом с машиной.

Гульмира посмотрела на него, спросила, как самочувствие. Он ответил «нормально» и тут же покачнулся от усталости.

Салтанат отстранилась от сестры.

— Ему лечь.

— Пойдёмте.

Дана осталась возле Армана.

Ораз подставил ладонь под его локоть. На этот раз Арман разрешил помочь.

* * *

Комната раньше была кабинетом.

На стене остался светлый прямоугольник от снятого шкафа, возле окна — отверстия от крепления жалюзи. Теперь на полу лежали матрасы. Один поставили на низкие поддоны, чтобы Арману было легче садиться.

Он заметил это сразу.

— Спасибо, — сказал Оразу.

Мужчина кивнул.

— Жена сказала, с ногой. Мы повыше сделали.

В углу стояло ведро с крышкой и две канистры воды. Дальше по коридору находился туалет, а за ним — дверь во двор. Гульмира показала всё Дане, не приглашая пока заходить в общую кухню.

— Здесь отдельно. Еду я принесу. Как мальчик получше будет, разберёмся.

Дана спросила, запирается ли наружная дверь.

Гульмира удивилась.

— Конечно.

— Изнутри?

— Изнутри тоже.

Ораз посмотрел на Дану внимательнее.

Она рассказала про цепь на бытовке.

Он некоторое время молчал, потом достал из кармана небольшой ключ.

— Вот ваш. Снаружи никому закрывать не дам. Но если кому-то хуже, сразу говорите. Людей у нас много.

Дана взяла ключ.

На этот раз не убрала сразу в карман. Сначала сама подошла к двери и проверила.

* * *

Мади уснул раньше, чем ему принесли еду.

Он успел только снять куртку и попросить положить тетрадь рядом. Салтанат разулась, села на край матраса. На ладони у неё осталась грязная полоса от ворот склада.

Гульмира принесла таз с водой и полотенце.

Салтанат начала мыть руки, потом остановилась.

— Там люди остались.

Сестра ничего не ответила.

— Мы уехали, Гуля. Просто уехали.

Гульмира села рядом.

Арман лежал с вытянутой ногой и смотрел в потолок. Ему тоже хотелось, чтобы кто-нибудь сказал, что они сделали всё возможное. Но он не знал, было ли это правдой.

Он видел женщину на матрасе. Человека, который упал слева от навеса. Валеру с чужим номером телефона в памяти.

Ораз заглянул в комнату.

— Кого-то укусило? Из ваших?

Дана ответила первой:

— Нас четверых — нет. Арман рукой повязку опять зацепил. У остальных спросите отдельно.

Ораз кивнул.

Он не говорил, что по одному этому вопросу можно понять всё. Попросил сообщать о температуре и странном поведении, держать свою посуду отдельно, пока не разберутся.

Арман достал больничные листы.

— Мне ногу бы кому-нибудь показать.

Ораз посмотрел на них, но брать не стал.

— Я механик. С этим не помогу. Есть номер врача, попробуем набрать. Он утром выезжал, потом телефон не отвечал.

Арман убрал бумаги.

— Понял.

Дана села рядом с ним.

— Сегодня хотя бы никуда не ходи.

Он согласился.

* * *

Нурлан вошёл ближе к вечеру.

Постучал, дождался ответа, остался у двери. На рукаве у него была длинная прореха.

Арман сразу посмотрел на неё.

Нурлан заметил.

— Ткань только. Проверили.

Он отвернул край рукава, показал целую кожу.

— Дарига как? — спросил Арман.

— Сидит. Бекен с ней.

— Она…

Он не смог закончить.

Нурлан кивнул.

— Видел.

Мади пошевелился во сне. Салтанат поправила одеяло.

Нурлан говорил тише:

— Перед основными ещё двое были. Когда вы выехали, створку бросили. Я к машине. Она уже у двери стояла. Бекен нас дождался.

Арман пытался представить эти несколько секунд, которых не видел. Нурлан не стал описывать дальше.

— Спасибо, что подождали, — добавил он.

Дана подняла голову.

— Мы недолго.

— Всё равно.

Он спросил, можно ли завтра утром поговорить о дороге. Не обещал, что выезд точно состоится. Нужно было проверить фургон, запас топлива, узнать, куда ещё пропускают.

Арман посмотрел на Дану.

Она кивнула.

— Утром поговорим.

Нурлан ушёл.

После него в комнате некоторое время было тихо.

— Только учти: если поедешь, я не смогу хватать телефон на каждый звонок. Сразу об этом говорю, — сказала Дана.

Арман повернул голову.

— Да я не собираюсь каждую минуту… Я понимаю.

— Нет, сейчас ты говоришь «понимаю», а потом я отойду за водой или буду с Мади, и ты уже решишь, что здесь что-то случилось. Я тебя знаю.

Он знал, что начнёт.

— Тогда время выберем. Чтобы я знал, когда ждать. Мне так проще будет не накручивать себя.

Дана провела ладонью по лицу.

— Выберем. Потом, Арман. У меня сейчас сил даже расписание звонков составлять нет. Дай просто посидеть.

Он подвинулся, насколько позволяла нога.

Она легла рядом поверх одеяла, не снимая куртки.

* * *

Дарига пришла, когда во дворе начали раздавать ужин.

В руках у неё были два контейнера. Гульмира попросила донести. Девушка поставила их на столик и уже собиралась уходить, но Арман позвал.

— Дарига.

Она остановилась.

— Спасибо тебе.

Девушка посмотрела на него. Потом на Дану, лежавшую с закрытыми глазами.

— Нурлан бы не успел, — сказала она.

— Я видел.

Она кивнула.

На левом локте куртка была запачкана. Дарига заметила его взгляд.

— Об дверь стукнулась, когда садилась.

Арман хотел спросить, больно ли, но это прозвучало бы странно после всего, что он видел.

— Ты давно стреляла до этого?

Она подумала.

— Весной.

Девушка говорила тихо. Руки держала вдоль тела, пальцы то сгибались, то разгибались.

— Я после первого думала, что он упадёт, — сказала она.

Арман вспомнил Тимура у полицейской машины.

— Я тоже так думал раньше.

Дарига опустила глаза.

— Бекен сказал, нормально всё сделала.

— Ты Нурлана вытащила.

Она не ответила.

Снаружи дядя позвал её по имени. Дарига взяла пустой контейнер, хотя его никто не просил уносить, и вышла.

Позже Арман слышал, как Бекен пересчитывал оставшиеся патроны у фургона. Из двенадцати осталось десять. Он сказал это Нурлану обычным голосом, каким утром обсуждал коробки с водой.

Дарига в разговоре не участвовала.

* * *

Ораз осмотрел универсал перед тем, как стемнело.

Крыло мешало дверце, левое зеркало висело на проводе. Он сказал, что уберёт болтающуюся часть и попробует освободить дверь. Нового зеркала пока не обещал, но в мастерской были старые машины на разбор.

Дана стояла рядом.

Арман видел их через окно.

Она несколько раз открывала и закрывала дверь по просьбе Ораза. Потом села за руль, медленно прокатила машину вперёд и назад. Ораз слушал звук возле колеса, показывал рукой, когда остановиться.

Арману хотелось быть там. Спрашивать, помогать, решать.

Он лежал.

На соседнем матрасе Мади проснулся и попросил воды. Салтанат вышла к сестре. Арман дотянулся до бутылки, передал мальчику.

Мади попил, поставил бутылку рядом.

— Здесь тоже могут зайти? — спросил он.

Арман посмотрел на окно.

На улице Ораз убирал инструменты в ящик. Дана держала фонарь.

— Могут, — сказал Арман. — Но здесь есть куда отойти. И дверь мы сами открываем.

Мади некоторое время молчал.

— Ладно.

Он взял тетрадь и аккуратно разгладил помятую страницу с дорогой к мастерской.

Арман получил сообщение от матери, отправленное почти два часа назад.

«Доехали. Всё нормально. Сейчас телефон заряжу и позвоню».

Он прочитал его дважды.

Потом положил телефон на грудь и впервые за день позволил себе закрыть глаза.

Глава 22

Глава 15. Перед дорогой

Мать позвонила, когда Дана уже спала.

Она уснула сидя, прислонившись к стене, с телефоном в руке. Арман хотел осторожно забрать аппарат, но не дотянулся. Его собственный лежал рядом с подушкой и завибрировал по деревянному краю поддона.

Он ответил сразу.

— Мам.

— Ты ещё не спишь? Я посмотрела на время, думаю — вдруг разбудила.

— Нет.

Она была в незнакомой комнате. За спиной стоял шкаф с зеркальной дверцей, на подоконнике — цветок в пластмассовом ведёрке. Кот лежал на тёмном одеяле и смотрел мимо камеры.

Арман несколько секунд разглядывал всё это, прежде чем услышал вопрос.

— Ты меня слышишь?

— Слышу, мам. Я просто смотрю. Вы уже там? Доехали, да?

— Доехали, доехали. Я тебе написала сразу. Ты не прочитал?

— Прочитал. Хотел ещё от тебя услышать.

Ему хотелось, чтобы она сказала ещё раз.

Мать повернула телефон, показала комнату. Две кровати, сумки у стены, открытая дверь в коридор. Роза прошла мимо, махнула рукой, не останавливаясь.

— Здесь тоже людей много? — спросил Арман.

— Марата мама в другой комнате. Мы с Розой здесь. Мужчины во дворе возятся.

— Какие мужчины?

— Марат и сосед. Калитку поправляют.

Он кивнул.

Мать вернула камеру к лицу.

— Ты где лежишь?

Арман показал ей свой угол. Старался не задеть Дану, которая спала совсем рядом, и не направлять телефон на Мади.

— У тёти Даны. Точнее, у её мужа в мастерской. Нам комнату дали.

— А тот склад?

Он помолчал.

Мать посмотрела внимательнее.

— Что случилось?

Пришлось рассказать.

Арман говорил тихо, сокращал, пропускал то, что невозможно было объяснить без подробностей. Упомянул заражённых во дворе, закрытые ворота, людей, с которыми они выехали.

Про Даригу сказал, что она помогла спасти водителя.

Мать слушала, не перебивая.

Когда он закончил, спросила:

— Вы все целы?

— Да. Нога болит, но это старая.

Он поймал себя на слове «старая». Травме было всего несколько дней, а она уже успела стать частью обычного состояния, с которым сравнивали новые опасности.

— Ты врачу показывал?

— Пока не получилось.

Мать опустила глаза.

Он знал, что она сейчас скажет. Она знала, что он уже ждёт этих слов. Некоторое время оба молчали.

Потом она спросила:

— Адрес записать можешь?

Арман взял тетрадь Мади с края матраса.

* * *

Тополиная, семнадцать.

Мать продиктовала номер Розы, потом Марата. Сказала, с какой стороны дом, какого цвета ворота, где свернуть после небольшого магазина. Магазин сейчас был закрыт, но вывеска оставалась на месте.

Арман записал всё.

— Ты уверен, что найдёшь? — спросила мать.

— Найду.

— Я Розе сказала, если со мной связи не будет, тебе отвечать.

Он поднял голову.

— Мам.

— Что?

— Не говори так.

Она устало улыбнулась.

— А как? Телефон может сесть. У нас свет днём выключали.

Арман посмотрел на записанные номера.

— Да. Может.

Мать сказала, что оставила записку дома на кухне. Сауле написала, но та пока не прочитала. Ключ от дома по-прежнему у соседки, если когда-нибудь понадобится.

Он слушал и понимал, что мать уже сделала половину того, что он собирался ей посоветовать.

— Хорошо, — сказал он.

— Что хорошо?

— Что ты всё записала.

Мать чуть пожала плечами.

— А как иначе.

Из коридора позвала Роза: чай готов. Мать ответила, что сейчас придёт, но разговор не закончила.

— Ты поедешь с тем водителем?

— Утром решим. Он тоже в Шымкент.

— Не один?

— Их трое. Два мужчины и девушка.

Мать посмотрела на спящую Дану в углу экрана.

— А Дана?

Арман повернул камеру к себе.

— Останется с Мади. Если здесь получится устроиться.

— Она согласна?

— Мы ещё говорим.

Мать кивнула.

— Тогда поговорите.

Он хотел попросить её сказать, что правильно делает. Или что неправильно. Любой ясный ответ на несколько минут избавил бы от собственного решения.

Она ничего такого не сказала.

— Я тебя люблю, — произнёс Арман.

Мать замерла на секунду.

Он говорил ей это раньше. Просто редко первым и почти всегда в ответ.

— Я тебя тоже, балам.

Связь начала рассыпаться. Лицо матери застыло, потом изображение вернулось рывком.

Арман успел сказать, что утром напишет.

Звонок оборвался.

Он остался с открытой тетрадью на коленях.

* * *

Дана не спала.

Когда Арман положил телефон, она открыла глаза.

— Адрес дала?

Он показал страницу.

Она прочитала, поправила тетрадь, чтобы свет из окна падал ровнее.

— Хорошо, что уехала.

— Да.

Дана села, потерев шею.

— Я всё слышала. Почти.

Арман подвинул к ней воду.

Она сделала глоток.

— Ты утром хочешь ехать?

Он не ответил сразу.

— Если они поедут.

— Я спрашиваю, чего ты хочешь.

Арман посмотрел на свои костыли у стены.

— Да.

Дана кивнула.

Потом долго молчала.

Из соседнего помещения доносились голоса Гульмиры и Салтанат. Они говорили о простынях, о том, где поставить таз, кто вынесет мусор. Обычные слова звучали здесь осторожно, как будто каждая пыталась не задеть другую.

— Я с тобой сейчас не поеду, — сказала Дана.

Он поднял голову.

— Я знаю.

— Не потому, что мама не разрешит. Я сама не поеду. Мади не выдержит ещё такой дороги. И я не хочу везти его неизвестно куда только потому, что у нас есть машина.

Арман кивнул.

— Я не прошу.

— Пока не просишь.

Он хотел возразить, но вспомнил, как смотрел на неё после слов Нурлана об одном месте.

Дана продолжила:

— И тебе я не могу сказать, что всё будет хорошо, езжай спокойно. Мне самой страшно.

— Я понимаю.

Она посмотрела на него.

— Мне нужно, чтобы ты правда это понимал. Я могу согласиться и всё равно злиться. Если завтра здесь что-то случится, я могу подумать, что ты уехал. Даже если сама сказала.

Арман положил ладонь на одеяло между ними.

— Я тоже могу злиться. Что не можешь со мной. Хотя понимаю.

Дана медленно выдохнула.

— Вот. Наверное, так честнее.

Она взяла его за руку, осторожно, чтобы не задеть повязку.

Они сидели рядом, глядя на дверь.

Никто из них не попросил другого решить всё сейчас.

* * *

Ораз позвал взрослых поговорить после ужина.

Арман не пошёл в общую комнату. Дана объяснила, что ему трудно вставать, и Ораз пришёл сам. Принёс складной стул, поставил у порога. Гульмира села рядом с сестрой.

Мади проснулся и слушал, лежа на боку.

— Здесь пока можно оставаться, — сказал Ораз. — Но я сразу скажу, что есть, чего нет. Чтобы потом никто не думал, что я обещал.

Он рассказал про воду. Скважина работала от насоса, электричество пропадало. Генератор собирались включать утром и вечером, в остальное время — пользоваться запасом в канистрах. Дизеля было немного. Еду привезли из домов, ещё кое-что осталось у работников.

— Магазин к нам ничего не привезёт, — добавил он. — Это надо понимать.

Салтанат кивнула.

— Мы готовить можем. Убирать, стирать. Пока Мади лежит, я рядом буду.

— Хорошо.

Дана спросила, где дежурят.

Ораз показал через окно на пост у ворот.

— По двое. Ночью меняемся. Кто с детьми или больными, тому другую работу. Но за чужих никто постоянно не стоит.

— Я могу часть смен брать, — сказала Дана.

Салтанат посмотрела на дочь.

— Потом договоритесь, — вмешалась Гульмира. — Сначала отоспись хоть.

Ораз не спорил.

Арман спросил про запасной выход.

Мужчина объяснил, куда он ведёт: за ремонтными боксами шла грунтовая дорога к старому карьеру. По ней можно было выбраться к другой трассе, но в дождь тяжёлые машины иногда застревали.

— Если уходим, сначала собираемся у навеса, — сказал Ораз. — По машинам распределимся заранее. Чтобы потом не считать, кто где.

Мади приподнялся.

— Можно записать?

Ораз посмотрел на него.

— Запиши.

Мальчик потянулся за тетрадью.

Арман передал её.

* * *

— А если у Мади снова температура? — спросила Дана.

Гульмира посмотрела на мужа.

Ораз ответил не сразу.

— Пока вы отдельно. Мы все уже с кем-то сидели, ездили. Я не знаю, кто что привёз. Если кому хуже, сразу говорить. Прятать нельзя.

— Нас запирать не будете?

— Нет.

Он произнёс это твёрдо, без раздражения.

— Но мы тоже люди. Если кто начнёт нападать, будем закрывать проходы. Об этом сейчас лучше сказать, чем потом кричать.

Салтанат опустила глаза.

Мади смотрел в тетрадь.

Арман заметил, как мальчик перестал писать.

— Сейчас он просто болеет, — сказал Арман.

— Вижу, — ответил Ораз. — Я про всех говорю. Про себя тоже.

Гульмира положила ладонь на плечо сестры.

Дана долго смотрела на Ораза, потом кивнула.

— Хорошо. Только решения нам тоже говорите. С нами обсуждайте.

— Обсудим.

Он поднялся, сложил стул.

Арман остановил его:

— Машина остаётся у Даны. Если я завтра уеду.

Ораз посмотрел на него, затем на Дану.

— Ключи у неё?

Она показала связку.

— Тогда сами и решайте. Я проезд прошу не заставлять.

Он вышел.

Гульмира задержалась. Спросила, нужно ли принести ещё одеяло. Салтанат сказала, что нужно.

Когда дверь закрылась, Дана ещё некоторое время смотрела на ключи в ладони.

* * *

Серик позвонил Салтанат около девяти.

Она вышла в коридор, но дверь оставила приоткрытой. Арман слышал, как изменился её голос после первых слов.

— Живой? Слава богу. Где ты?

Он перестал смотреть в телефон.

Салтанат слушала долго. Несколько раз пыталась что-то сказать, потом замолкала. Наконец вернулась в комнату.

— Он с женой. У её родственников, — сказала она Дане. — Из больницы уехали. Там после него ещё привезли, начали всех переводить.

Арман смотрел на аппарат в её руке.

Салтанат заметила.

— Хочешь?

Он не знал, хочет ли.

— Дайте.

Она передала телефон.

— Серик-ага. Это Арман.

На другом конце стало тихо.

Потом мужчина спросил:

— Вы ещё в доме?

— Нет. Уехали сегодня. Сейчас у Ораза.

Арман сразу понял, что ошибся.

— Вчера уехали из дома, — поправился он. — Сегодня со склада. Простите.

— Дом закрыли?

— Дверь да. Ворота не успели.

Серик помолчал.

— У меня там всё открыто.

Арман не нашёл ответа.

Слышно было, как рядом с Сериком кто-то перекладывает посуду. Женский голос попросил не вставать. Он ответил, что сидит.

— Рука как? — спросил Арман.

— Болит. Перевязали.

Серик говорил медленно, с длинными паузами. Арман пытался определить, устал ли он, плакал ли, принял ли что-то от боли. Перестал пытаться.

— Я тогда машину просил, — сказал Серик.

Арман сжал телефон.

— Помню.

— Ты спрашивал, куда везти.

— Да.

— Я не знал куда.

Он произнёс это почти спокойно.

Арман смотрел на картонную бирку, которую Дана положила на стол после возвращения ключей. Семнадцатая больше ничего не означала, но выбросить её никто не догадался.

— Я боялся машину отдать, — сказал Арман.

В комнате Дана подняла глаза.

— Я думал, что мы потом не выберемся. Я не сразу хотел.

Серик молчал.

Арман почувствовал, как лицо становится горячим. Ему захотелось объяснить про Мади, про собственную мать, про ногу. Он не стал.

— Я всё думал: довезти бы. До них довезу, а там врачи, они что-нибудь… Ну должны же были что-нибудь сделать, — сказал Серик.

Арман закрыл глаза.

— Я не знаю, Серик. Мне хочется сказать, что всё равно бы не смогли. Но я не знаю.

— Вот и я не знаю. Теперь сиди, думай.

Серик ещё немного помолчал.

— Ты меня в дом втащил. Это я помню. Не всё помню, а это — да.

— Салтанат-апай больше помогла. Я там с ногой…

— Её тоже помню.

Ни благодарности, ни прощения в его голосе не было. Только попытка удержать последовательность той ночи, чтобы хоть что-то оставалось понятным.

Перед окончанием разговора Серик попросил сообщить, если кто-нибудь узнает, куда забрали Тимура.

Арман сказал, что сообщит, если узнает.

Большего не обещал.

Он вернул телефон Салтанат.

Она вышла договорить с соседом, а Арман долго сидел, глядя на свои ладони.

* * *

После звонка Дана вынесла картонную бирку в мусор.

Вернулась и села на матрас рядом.

— Ты не обязан был ему всё рассказывать сейчас, — сказала она.

— Знаю.

— Ему и так…

Она остановилась.

Арман посмотрел на дверь.

— Я не для него, наверное.

Дана не стала спорить.

Некоторое время они слушали, как Салтанат говорит в коридоре. Потом она вернулась, легла рядом с Мади и закрыла лицо сгибом локтя.

Гульмира принесла обещанное одеяло.

Арман помог расправить его с той стороны, до которой мог дотянуться.

* * *

Ораз принёс деталь от зеркала и положил на стол возле двери.

— Крепление другое. Но закрепить можно, чтобы хоть назад видеть.

Дана встала.

— Я помогу.

— Только фонарь подержать.

Они вышли.

Арман остался с открытым телефоном. Банковское приложение загружалось и останавливалось на одном месте. Он хотел перевести Оразу хоть сколько-нибудь за работу, но не мог даже посмотреть остаток.

Рустем ответил на дневные сообщения коротким голосовым.

Он выслушал сообщение о складе только сейчас. Спрашивал, выбрались ли. Арман написал, что выбрались, машина у них, повреждены крыло и зеркало. Потом отдельной строкой: он может поехать дальше с Нурланом, универсал останется Дане и семье.

Ответ пришёл минут через десять.

«Оставляй. Документы у вас. Мне потом сообщи, где будете. И ногу береги».

Арман перечитал.

Он ожидал вопросов, условий, обещания вернуть к определённому дню. Рустем не написал ничего из этого.

Арман сохранил сообщение и отправил Дане. Она прочитала во дворе, посмотрела через окно и кивнула.

Потом вернулась к фонарю.

Пока Дана держала фонарь Оразу, Арман слушал радио из соседней комнаты.

Приёмник нашёлся у одного из работников. Его поставили на подоконник, и теперь кто-нибудь постоянно крутил ручку, пытаясь поймать голос без треска. Музыка появлялась ненадолго, потом исчезала. На одной частоте повторяли сообщение о временных ограничениях движения.

Арман не разобрал, каких именно дорог это касалось.

В комнату заглянул молодой мужчина в рабочей робе.

— У вас зарядка такая есть? — спросил он, показывая телефон.

Арман протянул свою. Разъём подошёл.

Мужчина поблагодарил, присел у розетки в коридоре, не заходя дальше.

— Вы из города?

— Из Астаны.

— Там как?

Арман посмотрел на костыли.

— Уехали во вторник. Уже не знаю, как сейчас.

Мужчина кивнул, словно такой ответ слышал часто.

Он работал с Оразом, остался на ночь ещё до приезда семьи. Жена с дочерью находились у её родителей в другом конце области. Связь с ними была, но с утра они отвечали только сообщениями. Он показывал телефон так, будто Арман мог определить по полоскам сигнала, сколько ещё ждать.

— У меня отец в автобусном парке, — сказал мужчина. — Им вчера сказали машины готовить, людей вывозить. А сегодня половина водителей не пришла. Он сам дома с температурой.

Арман спросил, разговаривал ли тот с врачом.

— Звонили. Вы же знаете.

Он не продолжил.

Радио в соседней комнате стало громче. Женский голос говорил, где раздают воду. Работник прислушался, повторил адрес и достал ручку.

Через минуту другой человек сообщил из коридора, что этот пункт уже закрыт: его брат ездил.

Они начали спорить, насколько старая передача и тот ли адрес услышали.

Арман смотрел на рабочий телефон возле розетки.

У него было много номеров. Коллеги, водители, поставщики, люди, которые раньше отвечали в течение минуты, если он писал «срочно». Теперь почти каждый мог сообщить только о том месте, где находился сам.

Молодой работник снова проверил сообщения.

— Если я поеду за своими, здесь меньше людей останется, — сказал он.

Арман не нашёл, что ответить.

— А если не поеду…

Мужчина оборвал фразу и посмотрел на него так, словно ожидал, что незнакомый человек всё-таки скажет что-нибудь полезное.

— Я завтра, возможно, тоже уезжаю, — признался Арман.

— К своим?

— К матери.

Работник кивнул.

Потом телефон зазвонил. Он поднялся так резко, что выдернул провод из розетки.

— Да. Да, слышу. Где вы?

Он ушёл по коридору, забыв поблагодарить за зарядку.

Арман наклонился, поднял её с пола. На экране собственного телефона увидел старое сообщение от Жанны, которое так и не ответил: «Как нога?»

Он написал, где они и что живы. Спросил про неё, про Айдара.

Ответа пока не было.

* * *

У Мади заурчало в животе.

Мальчик проснулся от собственного звука и смущённо посмотрел на Армана.

— Есть хочешь? — спросил тот.

— Чуть-чуть.

Арман позвал Салтанат. Она поднялась сразу.

На столе оставалась каша в контейнере. Мади съел несколько ложек, потом ещё. Салтанат пыталась не смотреть слишком внимательно, но у неё не получалось.

— Я ещё возьму, — сказал мальчик.

— Возьми.

Арман вдруг почувствовал голод тоже.

Они ели молча, каждый из своего контейнера, и не обсуждали, что это может означать.

* * *

Бекен зашёл после ремонта зеркала.

Принёс складной стул, как до него Ораз, но поставил дальше от двери. Нурлан остался стоять у окна.

— Мы утром посмотрим дорогу, — сказал Бекен. — Если выйдем, до темноты хотим от города отойти подальше.

Арман отложил еду.

— Во сколько?

— После того как светло станет и машины проверим. Не на рассвете вслепую. Часов в восемь, может, позже.

Нурлан покачал головой.

— Если Ораз раньше узнает по дороге, раньше. Но не обещаем.

Бекен согласился.

Они говорили о топливе, о том, где могут остановиться, кто будет вести. Фургон был заправлен не полностью, две канистры с дизелем оставались у Бекена. Часть он уже отдал Оразу для генератора: за ночлег, помощь и возможность работать с машиной под навесом.

— Хватит? — спросил Арман.

— До Шымкента без дозаправки я бы не рассчитывал, — ответил Нурлан. — Будем искать. Где не проедем, вернёмся или объедем. Никаких «обязательно к вечеру» нет.

Арман кивнул.

— С ногой мне как сесть?

Нурлан объяснил, что переднее пассажирское сиденье можно отодвинуть. Бекен будет сзади, рядом с Даригой, когда не за рулём. Вещи уберут из прохода.

— Но лежать нормально там не получится, — добавил он. — И если тебе станет хуже, мы не знаем, куда везти.

Дана вошла на этих словах.

— Вот это важно, — сказала она.

Нурлан повернулся к ней.

— Поэтому сейчас говорю.

Арман посмотрел на ногу. Отёк не исчез. На костылях он перемещался медленно, при попытке опереться колено подламывалось. За несколько часов отдыха оно не стало здоровым.

— Я понимаю риск, — сказал он.

Дана села рядом.

— Врач тебе не сказал, что можно ехать.

— Не сказал.

Он не стал добавлять, что врач теперь ничего не может сказать, потому что недоступен. Это было бы удобным способом превратить отсутствие помощи в разрешение.

Бекен поднялся.

— Утром попробуем посадить. Если совсем никак, останешься. Из тебя пассажир нужен, не груз.

Он сказал грубо, но Арман почему-то был ему благодарен.

* * *

Позже Дана помогла Арману умыться.

Таз поставили на табурет, воду принесли в ковше. Он сидел на краю матраса и наклонялся осторожно, стараясь не мочить повязку. Вода была чуть тёплой и пахла металлом.

Дана держала полотенце.

— Я сам, — сказал он, когда она потянулась вытереть ему шею.

Она остановилась.

Арман посмотрел на неё и взял полотенце.

Вытерся сам. Потом попросил помочь с рукавом, который зацепился за повязку.

Дана помогла без замечаний.

За дверью кто-то спорил о времени дежурства. Мужчина говорил, что с четырёх не может, ему за детьми смотреть. Другой отвечал, что у него тоже дети. Ораз вмешался, предложил поменяться половинами смены.

Спор не исчез сразу.

Арман слушал и думал, что завтра Дане придётся быть среди этих людей. Знать, кто когда встаёт, у кого закончились лекарства, кому можно доверить Мади на десять минут. Он не будет решать это по телефону.

— Если тебе отсюда надо будет уехать, уезжай, — сказал он.

Дана свернула полотенце.

— Без твоего разрешения?

Он поморщился.

— Я не так сказал.

— Я понимаю. Просто ты сейчас хочешь всё заранее разрешить, чтобы не чувствовать себя виноватым.

Арман долго молчал.

— Наверное.

Она села перед ним на корточки.

— Я тебе напишу, куда. Если смогу. И сделаю так, как будет нужно нам здесь. Ты то же самое делай там.

Он кивнул.

Дана взяла его здоровую руку и на секунду прижала к своей щеке.

Потом поднялась и пошла выливать воду.

* * *

Во дворе выключили часть света.

Генератор продолжал работать, но Ораз просил не подключать лишнее. Телефоны зарядили, чайник убрали. В коридоре оставили одну лампу.

Арман лежал, стараясь устроиться так, чтобы не тянуло колено.

Спать не получалось.

Из открытого окна доносились негромкие голоса. Бекен разговаривал с Даригой возле фургона. Он спрашивал, не заболел ли локоть сильнее. Она отвечала, что нет.

Потом Бекен сказал:

— Отец звонил. Я сказал, доехали до знакомых.

— Я сама ему говорила.

— Про стрельбу?

Пауза.

— Нет.

Арман отвернулся от окна. Не хотел слушать дальше, но голоса всё равно проходили в комнату.

Бекен сказал, что она сама решит, когда рассказать.

Через некоторое время кто-то постучал в дверь. Дарига принесла зарядку, которую Дана оставила у удлинителя.

Арман поблагодарил и попросил положить возле телефона.

Девушка заметила открытую тетрадь.

— Адрес в Шымкенте?

— Да. Мама переехала.

Она кивнула.

— У вас тоже отец там? — спросил Арман.

— Отец и мама.

— С ними всё нормально?

— Пока говорят, нормально.

Ответ был знакомым.

Арман подвинул тетрадь на стол, чтобы не упала.

— Ты книгу не потеряла?

Дарига покачала головой.

— В сумке.

— Какую-нибудь потом дашь? Если у тебя не одна.

Она посмотрела на него, словно впервые услышала вопрос, на который можно ответить без оговорок.

— Одну взяла. Дочитаю, дам.

— Хорошо.

Девушка постояла ещё секунду.

— Там рассказы короткие. Можно с любого.

— Я понял.

Когда она ушла, Арман посмотрел на страницу с адресом матери. Переписал её ещё раз на отдельный лист и вложил в паспорт.

Раньше бумага в паспорте раздражала его. Он всегда вынимал старые посадочные талоны и чеки, выбрасывал их, чтобы документ закрывался ровно.

Теперь проверил, не выпадает ли лист.

* * *

Перед тем как лечь, Дана разобрала свою сумку.

Делала это на полу, чтобы не будить Мади. Выложила документы, пустую упаковку салфеток, резинку для волос, маленький блокнот с расписанием занятий. Из бокового кармана достала ещё одну связку ключей.

Арман узнал брелок.

— От квартиры?

Она кивнула.

От новой квартиры в Астане, куда собиралась переехать в понедельник. Ключи выглядели странно новыми. На них не было пыли склада, сколов, чужих картонных бирок.

Дана положила их отдельно.

— Хозяйка не пишет? — спросил Арман.

— Вчера написала, чтобы окна закрыла, если я уже там. Я сказала, что не въехала.

— Деньги…

— Не начинай про деньги, пожалуйста. Я сейчас про то, что мы туда даже не въехали.

Он замолчал.

Дана открыла блокнот. На полях стояли имена учеников, время, короткие пометки. Несколько занятий были перечёркнуты, возле других стояли вопросительные знаки.

— Представляешь, мальчик у меня вчера ещё спрашивал: перенесём на субботу? Мама у него не дома, сам с бабушкой, а он беспокоится, что урок пропустит, — сказала она.

— Ты ответила?

— Ответила. Сказала, пока отменим.

Она провела пальцем по странице.

— И я ведь сразу: отменяем, потом договоримся. Даже не спросила, как он там. Как будто он мне просто время в расписании передвинул.

Арман смотрел на ключи.

Он тоже столько раз сначала уточнял срок, адрес, номер накладной. Это помогало понять, за что взяться. Иногда позволяло не замечать человека за вопросом.

— Ты потом спросила, — сказал он.

Дана подняла глаза.

— Потом да.

Она закрыла блокнот и убрала обратно.

Ключи ещё некоторое время держала в ладони.

— Я правда хотела туда переехать, — сказала она. — Даже одна.

Арман кивнул.

— Я понял ещё тогда.

— Поздно понял.

— Да.

Она посмотрела на него без злости.

— Я не хочу, чтобы у нас всё прежнее исчезло просто потому, что сейчас страшно. Я всё ещё помню, как ты обещал приехать и не приезжал.

Арман прислонился к стене.

За последние дни он несколько раз думал, что события сделали прежние обиды мелкими. Теперь понял, как удобно ему было так думать.

— Помни, — сказал он.

Дана усмехнулась.

— Спасибо за разрешение.

Он улыбнулся в ответ, неловко.

— Опять так сказал.

— Опять.

Она положила ключи в карман сумки. Не выбросила, хотя не знала, сможет ли когда-нибудь вернуться за тремя коробками, оставшимися у матери.

Арман протянул к ней руку.

Дана подошла, села рядом. Он обнял её за плечи, стараясь не потянуть больную ногу. Она уткнулась лбом ему в шею.

Некоторое время они просто сидели так.

— Ты завтра скажешь мне до того, как всё решишь с ними? — спросила Дана.

— Скажу.

— Не когда уже машина заведена.

— До этого.

Она кивнула, не поднимая головы.

Позже, когда Дана легла, Арман нашёл в телефоне их старую переписку за пятницу. Там оставалось сообщение о встрече вечером и его короткий ответ, что успеет.

Он не стал ничего удалять.

Закрыл переписку и положил телефон экраном вниз.

* * *

Ночью за воротами мастерской остановилась машина.

Арман услышал двигатель, потом короткий сигнал. Во дворе задвигались люди. Ораз негромко говорил с кем-то через калитку.

Дана открыла глаза.

Они оба лежали неподвижно, слушая.

Женский голос снаружи попросил воды.

Мужчина рядом с ней сказал, что дальше дорога закрыта. Ораз спрашивал, откуда они, сколько человек, есть ли больные. В ответ заговорили сразу двое.

Салтанат поднялась и подошла к Мади.

Мальчик спал.

Через несколько минут Гульмира вышла во двор с канистрой и пакетом. Арман видел её через окно. Ораз приоткрыл калитку ровно настолько, чтобы передать вещи. Внутрь людей не пригласили.

Арман не знал, сколько места осталось в других комнатах. Не знал, почему им не предложили хотя бы постоять машиной во дворе.

Дана тоже не знала.

Они слушали, как закрывается калитка.

Двигатель снаружи некоторое время работал на месте. Потом машина уехала.

— Мы тоже могли так стоять, — сказала Дана.

Арман посмотрел на её лицо в слабом свете из коридора.

— Да.

Она повернулась на бок.

Он больше ничего не добавил.

В этой комнате были матрасы, вода и люди, которые знали их по именам. За стеной оставалась дорога, по которой только что уехала неизвестная семья.

До утра Арман несколько раз проверял телефон.

Мать больше не писала.

Он знал, что она, скорее всего, спит, и каждый раз заставлял себя не звонить.

Глава 23

Глава 16. Перезвоню

Утром Дана первой спросила, поедет ли он.

Арман ещё не успел окончательно проснуться. В комнате было холодно, из коридора тянуло запахом кипятка и хлеба. Мади спал, отвернувшись к стене. Салтанат уже ушла на кухню.

Дана сидела рядом, застёгивая куртку.

— Я ещё у них не спрашивал. Не знаю, возьмут ли, как там с местом… — начал Арман.

— Арман. Сначала со мной. Не про место, про то, чего ты хочешь.

Он вспомнил вчерашний разговор.

Некоторое время слушал, как во дворе запускают двигатель. Не их машины — какой-то другой, с тяжёлым металлическим стуком. Потом двигатель заглох, кто-то негромко выругался.

— Поехать хочу. Боюсь и всё равно хочу, — сказал Арман.

Дана кивнула.

Она не выглядела удивлённой. Только немного опустила плечи, словно до этого всё ещё удерживала на них другую возможность.

— Ладно. Тогда давай выясним, получится ли тебя посадить с этой ногой.

Он посмотрел на ногу.

За ночь колено не стало меньше. Боль притупилась, пока он лежал, но возвращалась при любом движении. Он провёл рукой по краю одеяла и вдруг подумал, что можно остаться. Сказать, что пока не получается, подождать ещё сутки, потом ещё.

Мать была с людьми. Дана рядом. У него имелась причина не ехать, которую никто не смог бы назвать пустой.

Эта мысль принесла такое сильное облегчение, что он испугался.

— Я не уверен, что правильно делаю, — сказал он.

Дана посмотрела на него.

— Я тоже.

Она подала костыли.

* * *

До фургона он шёл медленно.

Нурлан встретил их у навеса. Переднее пассажирское сиденье уже отодвинули, из пространства под ногами убрали канистру с водой и ящик с инструментами. На спинке лежало сложенное одеяло.

Бекен проверял крепления груза сзади. Дарига стояла рядом с дорожной сумкой, придерживая дверцу от ветра. Книга торчала из наружного кармана.

Нурлан спросил, может ли Арман сначала попробовать сесть, ничего не обещая.

— Могу.

Он развернулся спиной к сиденью. Дана держала его под локоть, Нурлан подал руку с другой стороны. Арман опустился, осторожно подтянул ногу. На этот раз получилось без резкого движения.

Несколько секунд он сидел, не дыша глубоко.

— Как? — спросила Дана.

— Терпимо.

Она посмотрела на его лицо.

— Точно?

— Сейчас да.

Нурлан убрал руку.

— При движении будет хуже. Яму увидишь — заранее говори, я не все вижу.

Арман кивнул.

Они проверили, куда можно положить костыли, чтобы достать на остановке. Дарига переложила свою сумку, освободила место у боковой двери. Бекен попробовал достать аптечку, не снимая остальных вещей.

Все двигались спокойно, и от этого Арман впервые смог представить поездку как несколько конкретных действий. Сесть. Доехать до остановки. Выйти с помощью. Снова сесть.

Не как линию на карте, которая должна немедленно закончиться у материнского дома.

Дана присела возле открытой двери.

— Врач тебе всё ещё нужен, — сказала она.

— Знаю.

— Если найдётся работающий приём, пусть смотрят. Не говори, что потом, потому что торопитесь.

Нурлан услышал.

— Сможем — остановимся. Только я не обещаю больницу по дороге.

Дана посмотрела на него.

— Я понимаю.

Арман впервые заметил, что она разговаривает с водителем как с человеком, которому передаёт часть ответственности за него. Ему стало неловко, но он не стал вмешиваться.

* * *

Во дворе считали машины.

Ораз ходил с листом, спрашивал, кто остаётся, кто едет. Возле фамилий ставил не галочки, а количество людей: чтобы знать, сколько мест освободится в комнатах и сколько порций готовить.

Дана назвала четверых, потом поправилась:

— Здесь остаёмся трое. Арман с ними.

Ораз посмотрел на фургон и кивнул.

— Понял.

Одно слово сделало решение окончательнее всех ночных разговоров.

Арман попросил Нурлана помочь вернуться в комнату. Нужно было собрать свои вещи и написать матери. Нурлан не удивился: до выезда ещё оставалось время.

У двери их встретила Гульмира с пакетом еды.

— На дорогу.

Арман поблагодарил.

— Оставьте себе. У вас тоже…

Она перебила:

— Мы разделили уже.

Он взял пакет.

Салтанат стояла в коридоре с полотенцем на плече. Услышав, что он едет, кивнула, но некоторое время ничего не говорила.

— Я Дану и Мади здесь оставляю не потому, что… — начал Арман.

И остановился.

Салтанат смотрела на него устало.

— Я знаю, почему ты едешь.

Он опустил глаза.

— Спасибо вам.

— Ты только не пропадай. Дана будет ждать, даже если не скажет.

Из комнаты донёсся голос дочери:

— Я сама скажу.

Салтанат повернулась к двери и впервые за утро улыбнулась.

* * *

Мади сидел на матрасе и надевал носки.

Температура утром почти вернулась к обычной, но после каждого движения он ненадолго останавливался. На щеке осталась складка от подушки.

Увидев Армана, мальчик спросил:

— Сегодня?

— Сегодня.

— Далеко?

Арман сел рядом.

— Далеко. Может, не за один день.

Мади кивнул так, будто и не ожидал другого.

Потом открыл тетрадь.

На отдельной странице он переписал номер Салтанат, номер телефона у Даны, контакт Ораза и адрес мастерской. Почерк был неровный. Одну цифру пришлось исправить.

— Это тебе, — сказал он.

Арман взял лист, который мальчик аккуратно оторвал по сгибу.

— У меня в телефоне есть.

Мади посмотрел на него.

Арман сразу понял.

— Спасибо. Пусть ещё здесь будет.

Он вложил лист в паспорт рядом с адресом матери.

Мади следил за этим движением.

— Рюкзак мой всё ещё там, — сказал он неожиданно.

— Знаю.

— В медцентре.

Арман не стал обещать, что кто-нибудь его заберёт.

— Там на телефоне фотографии были, — добавил Мади. — Не все в облаке.

Они некоторое время молчали.

Потом мальчик показал свой новый маленький рюкзак с заедающей молнией.

— Этот нормально. Только карман не закрывается.

Арман попробовал бегунок. Тот сдвинулся на несколько сантиметров и снова застрял. Он не стал тянуть сильнее.

— Нитка попала. Ножницы есть?

Дана принесла маленькие ножницы. Арман осторожно освободил нитку, вернул бегунок назад. Молния закрылась.

Мади проверил сам.

— Работает.

Арман отдал ножницы Дане.

Это была первая вещь за последние сутки, которую удалось исправить до конца.

* * *

Он собирал сумку сидя.

Одежды было немного. Дана помогла сложить чистую футболку, бельё, зарядку. Больничные бумаги убрали в отдельный пакет, чтобы не промокли. Назначения оставили сверху.

Квитанция с заправки попалась ещё раз.

Арман сфотографировал её для Рустема и положил обратно. Не знал, нужны ли начальнику теперь эти расходы. Всё равно выполнил то, о чём его просили.

Дана заметила.

— Чек отправляешь?

Он кивнул.

— Обещал.

Она немного улыбнулась.

Потом проверили телефоны.

Рабочий аппарат оставался у Армана. Основной, с треснувшим экраном, — у Даны. Она уже привыкла держать его так, чтобы большой палец не цеплялся за повреждённый угол.

— Этот тебе нужнее, — сказал Арман. — Дольше заряд держит.

— Ты там тоже заряжай, когда можно.

Он кивнул.

Они переписали номера ещё раз на маленькую карточку, чтобы она лежала у Даны отдельно от тетради Мади. Договорились писать при остановках и вечером. Если сообщение не дошло, повторять, когда появится связь. Время звонка выбрали приблизительное, не превращая его в обещание, которое может сломаться из-за дороги.

Дана спросила, что делать, если он сутки не отвечает.

Арман посмотрел на неё.

— Писать Нурлану. И Бекену.

— Я номера записала.

— Я тоже буду через Ораза узнавать, если вы пропадёте.

Она кивнула.

Ни один из них не произнёс, что будет, если не ответят и эти люди.

Дана закрыла сумку.

Арман взял её за руку.

— Я буду сам писать. Не жди, пока спросишь.

Она посмотрела на него внимательно.

— Хорошо.

* * *

Рустем ответил, когда они уже выносили вещи.

Арман сидел на стуле у дверей комнаты и ждал Нурлана. Телефон зазвонил в руке, будто начальник знал, в какую минуту ещё можно успеть поговорить.

— Получил твои сообщения, — сказал Рустем. — Машина едет?

— Едет. Зеркало поставили другое. Дверь поправили.

— Хорошо.

Он говорил тихо. За его спиной плакал ребёнок, кто-то просил не шуметь.

Арман сообщил, что оставляет универсал Дане и выезжает с Бекеном и Нурланом. Рустем сказал, что знает Бекена несколько лет, но добавил: дорогу за них никто не решит, надо смотреть на месте.

— Я понимаю.

— Документы скинь Дане ещё раз. И мой номер у неё пусть будет.

— Есть.

На другом конце кто-то кашлянул.

Арман спросил, всё ли у них нормально.

Рустем ответил не сразу.

— У брата пока. Жена плохо спала, дети напугались. На улице ночью машину бросили, дверь открыта. Вроде никого внутри. Не ходим смотреть.

Это было первое, что начальник рассказал о себе подробно. До этого Арман представлял его просто «за городом», как будто за этой фразой находилось место, где люди всё ещё могли принимать решения в обычном порядке.

— Если что нужно… — начал он.

Рустем перебил мягко:

— Доедь сначала.

Они попрощались.

Арман отправил Дане документы, хотя они уже были у неё. Потом написал Жанне, что едет на юг. Отдельно поблагодарил за сообщения об Айдаре и попросил, если узнает что-нибудь ещё, писать.

Он не стал обещать выйти на работу в понедельник.

* * *

Мади вышел проводить его во двор.

Салтанат сначала возражала, потом накинула на сына куртку и застегнула верхнюю пуговицу. Он стоял возле крыльца, держась за перила, и наблюдал, как Бекен крепит вещи.

Фургон казался меньше, когда в него начали укладывать сумки. Арман видел его вчера среди больших грузовиков и воспринимал почти как автобус. Теперь заметил потёртые сиденья, скол на панели, заплатку на боковой обивке. В таком салоне людям предстояло провести неизвестно сколько часов.

Нурлан проверил, чтобы между сумками оставался проход к двери. Бекен убрал канистры отдельно от еды. Дарига положила свою книгу на сиденье, потом передумала и вернула в сумку.

Ораз подошёл к Арману.

— До следующего посёлка дорогу смотрели утром. Дальше у меня сведений нет. У развилки лучше не влезать в очередь, пока не поймёте, что там.

Нурлан слушал рядом.

— Принял.

Ораз дал ему номер знакомого водителя, который проходил эту дорогу накануне. Нурлан позвонил. Абонент был недоступен.

Он сохранил номер.

Никто не сделал вид, что теперь маршрут понятен.

Салтанат подошла с небольшим пакетом.

— Это отдельно. Вода и хлеб, чтобы не лезть в сумку.

Арман поблагодарил.

Она поправила ворот его куртки, как поправляла у Мади, и сразу отняла руку, будто вспомнив, что перед ней взрослый чужой мужчина.

— Маме привет передай.

— Передам.

Гульмира стояла у кухни. Подняла ладонь. Он помахал ей в ответ.

Мади подошёл ближе.

— Если телефон потеряешь, бумажку не теряй.

Арман похлопал по карману.

— Здесь.

Мальчик кивнул.

Обниматься он, кажется, не собирался. Потом всё-таки сделал шаг вперёд и осторожно обнял Армана сбоку, не задевая костыли.

Арман положил ладонь ему на затылок.

— Поправляйся.

— Ты тоже.

Мади отступил первым, сразу посмотрев на машину, чтобы не пришлось продолжать.

* * *

Дана отвела Армана немного в сторону.

Они остановились у стены бокса, где пахло старым маслом и влажным металлом. Изнутри доносился стук инструмента. Даже сейчас кто-то пытался закончить работу с чужой машиной.

Дана посмотрела на его сумку.

— Всё взял?

— Вроде всё.

Она кивнула и некоторое время молчала.

Арман видел, что она хочет сказать больше, чем спрашивает. Сам тоже не мог найти фразу, которая не прозвучала бы как обещание за весь будущий мир.

— Я тебя люблю, — сказал он.

Дана опустила глаза.

— Я тебя тоже.

Она не добавила «тогда оставайся». Он был благодарен и одновременно боялся, что позже начнёт вспоминать это молчание как разрешение, которого она ему не давала.

— Я хочу вернуться к тебе. Я постараюсь, Дан. Я понимаю, как это звучит сейчас…

Дана подняла голову.

— Я услышала. Только обещать сейчас не надо, ладно? Мне потом за каждое слово держаться.

Он кивнул.

— Ладно. Не буду.

Она подошла ближе, обняла его за шею. Арман удерживал равновесие, опираясь на один костыль, второй зажал под мышкой. Всё получилось неудобно, без красивого движения: её рукав зацепился за его куртку, больная нога мешала повернуться, они несколько раз поправили руки.

Дана засмеялась сквозь слёзы.

— Даже обнять нормально не можешь.

— Могу. Подожди.

Он переложил костыль, обнял её крепче.

Они стояли так, пока снаружи кто-то не попросил освободить проезд. Дана отступила, вытерла щёки рукавом и сердито посмотрела в сторону ворот, хотя человек говорил совсем не им.

Арман хотел запомнить её лицо. Вместо этого заметил прядь волос, прилипшую к мокрой щеке, и маленькое пятно от масла на манжете. Детали казались случайными. Других ему сейчас не давали.

— Пиши, — сказала Дана.

— Буду.

Она взяла его сумку и понесла к фургону.

* * *

В машину его посадили Нурлан и Бекен.

Дана стояла рядом, но не вмешивалась. Арман заметил усилие, с которым она держала руки в карманах.

Нога легла почти прямо. Под неё подложили одеяло. Костыли закрепили так, чтобы не падали на поворотах, но можно было быстро достать.

Дарига села сзади, у бокового окна. Бекен устроился рядом с ней. Нурлан занял водительское место, поправил зеркало, проверил двери.

— Все? — спросил он.

Бекен ответил:

— Все.

Арман посмотрел во двор.

Дана стояла возле универсала. Мади рядом с матерью, Гульмира чуть дальше, у крыльца. Ораз открывал ворота.

Серая машина с чужим неровным зеркалом теперь принадлежала их будущим решениям. Куда ехать за водой, кого подвезти, когда покинуть мастерскую. Арману не нужно было присутствовать в каждом из этих действий, и принять это оказалось труднее, чем отдать ключи.

Он поднял руку.

Дана ответила тем же движением.

Фургон тронулся.

Колёса медленно прошли через неровный порог ворот. Арман зажмурился от боли, потом открыл глаза, боясь пропустить последние секунды.

Дана всё ещё стояла на месте.

Она не шла за машиной.

Ораз начал закрывать створку.

Арман смотрел, пока между краем ворот и стеной оставалась полоска двора.

Потом фургон повернул.

* * *

За мастерской дорога шла вдоль пустыря.

Нурлан ехал медленно, объезжая глубокие выбоины. Слева виднелись ремонтные боксы, дальше — частные дома. Над одним поднимался дым. Арман не мог определить, горит ли что-то во дворе или просто топят печь.

В машине никто не разговаривал.

Бекен смотрел назад через боковое стекло. Дарига держала сумку на коленях, обеими руками обхватив ремень. Арман слышал, как шуршит обивка под её пальцами.

Через несколько минут Нурлан остановился у выезда на широкую дорогу.

На асфальте стояла брошенная легковая машина с открытой водительской дверью. Рядом лежала яркая куртка. Человека не было видно.

Нурлан не вышел.

Подождал, осмотрел обочину, медленно объехал автомобиль по другой стороне. Все в салоне одновременно повернули головы вслед.

Арман посмотрел на телефон.

Связь была.

Он написал Дане: «Выехали. Пока едем».

Сообщение ушло сразу.

Ответ пришёл почти следом: «Вижу. Береги ногу».

Он перечитал его и убрал телефон.

Через минуту достал снова.

* * *

У развилки скопились машины.

Нурлан остановился достаточно далеко, чтобы ещё можно было развернуться. Впереди стояли грузовики, легковые, небольшой автобус. Люди ходили между ними, но не все.

Арман увидел мужчину возле дорожного ограждения. Тот стоял, опустив голову, в расстёгнутом пальто поверх футболки. Ветер двигал полы, а сам мужчина не шевелился.

Сначала Арман решил, что он смотрит в телефон.

Телефона в руках не было.

Чуть дальше, возле автобуса, сидели ещё двое. Один прислонился к колесу, другой к низкому бетонному блоку. Арман долго смотрел на их позы, пытаясь понять, можно ли так отдыхать.

Из очереди донёсся сигнал.

Мужчина в пальто поднял голову.

Повернулся к звуку.

Нурлан тихо выругался.

У автобуса тоже начали двигаться. Человек, прислонившийся к колесу, попытался встать, упал на колено, снова поднялся. За стеклом автобуса кто-то прижался к двери.

Люди между машинами побежали.

Один водитель выскочил и тут же попытался вернуться, но соседняя машина уже начала сдавать назад, прижав его дверь. Он бил ладонью по чужому стеклу.

Дарига наклонилась вперёд.

— Слева съезд, — сказала она Нурлану. — Мы его проехали только что.

Он посмотрел в зеркало.

Бекен подтвердил:

— Есть. На грунт.

Нурлан начал сдавать назад.

Арман следил за мужчиной в пальто. Тот шёл к ближайшей машине, медленно переставляя ноги. В этом движении было достаточно времени, чтобы смотреть, думать, ошибаться. Люди впереди тратили его, не понимая, в какую сторону ещё можно отступить.

Фургон дошёл до съезда.

Нурлан повернул.

Арман удерживал ногу руками, пока машину трясло на колее. За спиной Бекен прижал сумки к сиденью. Дарига упёрлась ладонью в боковую стенку.

Они удалялись от дороги без единого выстрела.

Это не принесло ощущения победы.

Просто удалось не оказаться в очереди.

* * *

Остановились у старого хозяйственного строения, когда асфальт скрылся за невысоким подъёмом.

Нурлан заглушил двигатель, но ключ не вынул. Бекен достал карту в телефоне. Изображение загружалось кусками.

— Здесь проедем до следующего выезда, — сказал он. — Если перемычку не размыли.

Нурлан посмотрел на небо.

Дождя не было. Земля оставалась сырой после вчерашнего.

Арман попросил минуту.

Никто не стал спрашивать зачем. Он сидел, удерживая ногу, пока боль постепенно отпускала. На лбу выступил пот.

Дарига протянула ему бутылку.

Он взял, сделал несколько глотков.

— Спасибо.

Девушка кивнула.

Бекен спросил, не надо ли возвращаться.

Арман посмотрел в сторону подъёма, за которым осталась дорога.

Мастерская была ещё недалеко. Дана, наверное, даже не успела убрать матрас, на котором он спал.

— Пока едем, — сказал он.

— Не геройствуй, — ответил Бекен.

— Я скажу, если не смогу.

Бекен посмотрел на него ещё немного, потом вернулся к карте.

Нурлан запустил двигатель.

* * *

Грунтовая дорога шла между пустыми участками и низкими холмами.

Иногда колея становилась глубже, и Нурлан почти останавливался, выбирая, куда поставить колёса. Бекен выходил посмотреть только там, где они видели пространство вокруг. Арман наблюдал за ним через стекло: взрослый мужчина в обычной куртке проходил несколько метров, наклонялся, махал рукой. Каждое такое короткое отсутствие почему-то казалось долгим.

После очередного подъёма впереди открылся асфальт.

На нём стоял грузовик с поднятым капотом. Рядом никого не было.

Нурлан остановился, не доезжая. Бекен посмотрел в бинокль, который достал из бардачка, и сказал, что кабина пустая. Они подождали ещё немного.

Потом проехали.

Арман смотрел на открытый капот, на брошенный возле колеса ключ, на тряпку, прижатую камнем. Кто-то собирался починить эту машину. Не уйти навсегда, не оставить как часть чужого пейзажа. Просто закончить ремонт и ехать дальше.

У фургона загудели шины по ровной поверхности.

Боль в ноге немного отступила.

Нурлан отпустил плечи, которые всё это время держал поднятыми.

— До следующего поворота прямо, — сказал Бекен.

Дарига откинулась на спинку.

За окнами стало больше открытого пространства. Поля, редкие строения, полосы сухой травы вдоль дороги. Воздух над землёй был прозрачным, и Арману от этого не становилось спокойнее. Теперь любое неподвижное пятно хотелось рассмотреть: человек, куст, оставленная вещь. Он уставал различать их раньше, чем они приближались.

* * *

Первой позвонила Дана.

Арман ответил так быстро, что Нурлан посмотрел на него.

— Что случилось?

— Ничего. Ты сам сказал писать и звонить.

Он выдохнул.

— Да. Извини.

Дана стояла на улице. В трубке шумел ветер, кто-то стучал инструментом.

— Ораз просил уточнить, вы по какому выезду ушли. Один человек здесь тоже собирается.

Арман передал телефон Нурлану на громкой связи. Тот объяснил, где они свернули и что увидели у автобуса. Несколько раз повторил: информация уже может измениться, к очереди лучше близко не подъезжать.

Дана записывала.

Потом попросила снова Армана.

— Мади поел. Сам вышел посидеть. Надолго не пускаем.

— Температура?

— Пока невысокая. Смотрим.

Арман кивнул.

— Хорошо.

Дана помолчала.

— Как ты?

Он посмотрел на ногу.

Можно было сказать «нормально». Это сократило бы разговор и, наверное, немного успокоило её.

— Болит на кочках. Сейчас на асфальт вышли, легче.

— Воду пьёшь?

— Да.

— Сядешь поудобнее на остановке.

— Попробую.

Он спросил, спала ли она после их отъезда.

— Нет. Я же только проводила тебя.

Арман посмотрел на время.

Прошло меньше двух часов.

Ему казалось, что намного больше.

Дана засмеялась, услышав его молчание.

— Ты там далеко ещё не уехал.

— Похоже.

— Я потом лягу. Мама с Мади побудет.

На её стороне кто-то позвал по имени. Она ответила, прикрыв микрофон, но Арман всё равно услышал.

— Мне надо, — сказала Дана.

Он не стал задерживать.

— Напиши вечером.

— Напишу.

Разговор закончился.

Арман несколько секунд смотрел на экран, потом убрал телефон. На этот раз не достал сразу обратно.

* * *

Бекен предложил остановиться ненадолго у пустой площадки возле дороги.

Там было видно во все стороны. До ближайших строений оставалось достаточно далеко, чтобы не выходить из машины под чужими окнами. Нурлан припарковался так, чтобы потом не разворачиваться.

Арману помогли выйти.

Он стоял на костылях, выпрямив спину, и чувствовал, как холодный воздух проходит под куртку. Дарига держала дверь, пока Нурлан поправлял одеяло на сиденье.

Бекен разложил еду на закрытом ящике в салоне.

Никто не делал большого привала. Выпили воды, съели по куску хлеба, проверили сообщения. Нурлан отошёл на несколько шагов говорить с женой. По тому, как он улыбнулся в трубку, Арман понял, что ответили.

Дарига сидела на краю заднего сиденья.

На коленях снова лежала книга, но она её не открывала.

— А книгу ты мне потом обещала дать, помнишь? — напомнил Арман.

Девушка подняла глаза.

— Помню я. Ты уже как библиотекарь.

Он улыбнулся.

— Нет, библиотекарь бы срок назвал. Я пока терпеливый.

Она провела пальцем по корешку.

— Я сегодня вряд ли дочитаю. Одну страницу сколько раз начинаю, и опять отвлекаюсь.

— Читай сколько надо. У меня очередь к тебе из одного человека.

Дарига посмотрела на него и чуть кивнула.

Бекен спросил её, звонила ли домой.

— Маме написала, что едем. Папа сам наберёт потом, когда сможет.

— Скажи, мы медленно идём.

— Сказала.

Он посмотрел на Армана.

— Своим тоже не обещай время. Обещают, потом люди всю ночь не спят.

Арман кивнул.

Нурлан вернулся, убирая телефон. Сказал, что дальше пока никто из знакомых не ответил. Дорогу придётся смотреть самим.

Они собрали еду.

Дарига убрала книгу под куртку в сумке, чтобы не намокла, если снова начнётся дождь. Потом помогла Арману подать костыли внутрь.

Он сел на отодвинутое сиденье.

Теперь уже знал, какое движение делать первым.

* * *

Мать не ответила на первый звонок.

Арман послушал гудки до конца, опустил телефон и сразу почувствовал, как начинает придумывать. Что она не услышала. Что аппарат остался в комнате. Что вышла во двор. Что случилось что-то, о чём он узнает последним.

Он посмотрел на бумагу в паспорте.

Три номера. Один адрес.

Можно было набрать Розу прямо сейчас.

Арман подождал.

За окнами тянулась дорога. Нурлан держал фургон ближе к середине своей полосы, объезжая мусор у обочины. Бекен смотрел вперёд через промежуток между сиденьями. Дарига закрыла глаза, но не спала: при каждом изменении звука двигателя открывала их снова.

Телефон завибрировал.

Арман ответил.

— Мам.

— У Розы на кухне была. Не слышала. Ты уже выехал?

— Да.

Она тихо выдохнула.

Он слушал её дыхание, и ему вдруг стало стыдно за все обычные дни, когда этот же звонок можно было отложить на час, на вечер, на завтра. Но он не хотел превращать разговор в длинное признание, после которого мать должна была бы утешать его.

— Я еду с Нурланом, Бекеном и Даригой, — сказал он. — Номера тебе прислал. Сейчас дорога свободна. Дальше не знаю.

— Нога?

— Болит. Останавливаемся иногда.

Мать помолчала.

— Хорошо, что говоришь как есть.

Он посмотрел на степь за окном.

— Я не знаю, когда доеду.

— Понимаю.

— Если здесь связь пропадёт, я потом сам напишу.

— Хорошо.

Они некоторое время молчали. Раньше Арман принял бы такую паузу за знак, что разговор пора заканчивать. Теперь услышал, как в соседней комнате у матери открыли шкаф, как она переставила что-то на столе, как Роза спросила, не хочет ли он с ней поздороваться.

Мать передала телефон.

Роза говорила быстро, сообщила ещё раз адрес, сказала, что матери есть где спать и продукты пока имеются. Арман поблагодарил. Она попросила не торопиться на плохой дороге и вернула трубку.

— Кот освоился? — спросил он у матери.

Она засмеялась.

— Уже Розин стул занял. Она сесть хотела, а он на неё смотрит.

Арман улыбнулся.

Мать начала рассказывать, как вечером кот сначала забился под кровать, как Марат искал миску, как она забыла дома его корм и пришлось делиться тем, что было на кухне. В рассказе не было ничего срочного. Ни адреса, ни просьбы, ни решения, которое требовалось принять немедленно.

Арман слушал.

Фургон шёл на юг. Иногда связь трещала, и слова матери пропадали на секунду. Он просил повторить, не делая вид, что всё расслышал.

За спиной шуршали страницы. Дарига всё-таки открыла книгу.

Нурлан показал Бекену что-то впереди, и они негромко обсудили поворот. Арман посмотрел на дорогу, убедился, что его пока не зовут, и снова прижал телефон к уху.

— Ты там занят? — спросила мать. — Я потом расскажу.

— Нет, мам. Рассказывай.

Глава 24

Том 2

Той

Семейная история

Глава 25

Глава 1. Кого ещё посадить

Шымкент. Четверг, середина сентября. За два дня до свадьбы.

— Ещё двое будут, — сказала Куляш. — Всё-таки смогли вырваться.

Алия вписала две фамилии в свободные клетки.

— Мам, двое всего или двое плюс дети? Мне сразу число нужно.

Мать придерживала подбородком телефон и смотрела на кастрюлю, из которой начинала подниматься пена.

— С детьми, конечно. Подожди ты, я человека не слышу.

Алия оставила ручку на бумаге. Синяя точка медленно расползалась возле номера стола.

Куляш отвернулась к плите.

— Приезжайте, приезжайте! Как это места нет, для своих всегда найдём. Вы только скажите, кто вас встречает, чтобы на дороге не стояли.

Алия подняла два пальца, потом вопросительно развела ладонь. Мать кивнула ей, не переставая слушать.

— Всё, договорились. Всех ждём, никого дома не оставляйте.

Когда разговор закончился, Куляш отложила телефон на подоконник и взялась за шумовку.

— И четверо детей с ними. Ты детей тоже запиши.

Алия посмотрела на две заполненные клетки.

— То есть шестеро. Мам, между двумя и шестью четыре стула разницы.

— Да дети маленькие! Что ты сразу как на работе начинаешь считать?

— А есть они будут по-взрослому или понарошку? Порции заказывать шесть?

— Алия, не начинай. Люди к нам на свадьбу едут.

Она вычеркнула фамилии, перенесла их ниже. За этим столом уже сидели одиннадцать человек. Теперь надо было кого-то двигать.

— Они же отказались! Я потому их и убрала. Теперь кого мне сажать в проходе?

— Ну получилось у людей приехать. Что мне им сказать: не надо, у Алии бумажка уже заполнена?

— Я не прошу отказывать. Просто сначала спроси меня, есть ли место, а потом обещай. Хоть один раз.

Куляш потянулась с шумовкой через стол. Алия отодвинула список от капель.

В большой комнате работал телевизор. Никто его не смотрел, но стоило Алие выключить звук, отец спрашивал, что случилось. Во дворе с коротким визгом двигали складной стол. Со вчерашнего вечера его переставляли уже третий раз: сначала под навес, потом ближе к стене, теперь снова под навес, потому что после обеда туда приходила тень.

Ручка перестала писать.

Алия провела несколько линий на краю списка, нажала сильнее. Бумага порвалась.

— В верхнем ящике посмотри, — сказала Куляш.

В верхнем ящике лежали батарейки, три резинки, гарантийный талон от чайника и ручка без стержня. Алия закрыла его.

Ей нужно было до четырёх отправить окончательную рассадку в ресторан. Потом забрать упаковку для подарков, проверить доставку цветов и встретить людей с поезда. В клинике она взяла два дня за свой счёт. Коллега, которая осталась вместо неё, уже четыре раза звонила.

На телефоне снова появился рабочий номер.

— Да, слушаю.

— Алия, извините. Женщина на пятнадцать тридцать приехала. Говорит, ей никто не сообщил, что врача сегодня не будет.

— В журнале посмотри. Я утром отметила.

— Вижу. Написано «не отвечает».

— Да потому и написано «не отвечает», что я звонила. Что я ещё могла сделать — к ней домой съездить?

Алия потерла переносицу.

— Так. Предложи завтра, но сначала узнай, будет ли врач. Не обещай ей второй раз поездку впустую.

— Он тоже пока не отвечает.

— Тогда на другой день. И до его ответа никого не записывай, слышишь? Потом опять нам объяснять.

На плите зашипела вода. Куляш переставила кастрюлю и попросила подать полотенце. Алия протянула первое попавшееся.

— Это для рук, — сказала мать.

Алия положила его обратно, нашла другое.