Пока не рассеется сумрак

I. Патруль города

Война длится уже двести лет. Она расползается по земле и под землей, будто проказа, поражая собой всё, к чему прикоснётся. Иссушивает реки, опустошает леса, съедает ресурсы. Наше королевство уже давно бы пало, если бы не Силы Света, которые мы умеем преобразовать в энергию и использовать в качестве оружия.

Правители Священного Сино́да Ве́лиара ведут нас в бой с Некромантами, и всякий раз мы остаёмся ни с чем. Королевства выигрывают битвы по очереди, однако войну не может завершить никто. У Королевства Света есть магия Солнца - самая сильная магия в мире, - однако Некроманты владеют тайными и древними технологиями, которые черпают из подземных недр, и таким образом наши силы уравниваются.

Сегодня небо высокое, чистое, но очень уж тревожное. Солнце светит как-то прохладно, отстранённо, предупреждающе. Даже такие лучи наши маги могут собрать в Резервуар, дабы затем преобразовать в энергию, но мне всё равно неспокойно на душе.

Я смотрю на Светило, приставив ладонь козырьком ко лбу, и сощурив глаза, долго-долго наблюдаю. От Солнца зависит всё, зависит наша жизнь, наша победа, и наши помыслы, и я внимательно вникаю. Солнце наше божество, и его мы почитаем более всех остальных, поэтому я смотрю с преданным фанатизмом и тревогой, потому что мне кажется, что Оно нами недовольно.

Мы - потомки Великого Светила, - и мы уже давно должны были разобраться с Подземным королевством! Пока что упорные носферату не поддаются, не ломаются под нашим гнётом, но кто же знает, сколько у них сил? Они живут под землёй, без солнца, без солнечных лучей, а люди без света становятся слабы. Уверена, что мы вскоре их дожмём, дайте только срок...

Свет внутри меня не просто горит — он выжигает меня дотла. С самого детства, когда наставники в Иллюминаре* впервые коснулись моего лба раскаленным серебром, я знала: моя жизнь принадлежит Светилу. Каждое утро, когда первые лучи солнца разрезают утренний туман, я чувствую, как по моим венам разливается чистый, праведный огонь. Это не просто магия, как говорили люди простые, более далёкие от религии. Это благословение, истина, единственный закон бытия. Солнце дает жизнь, оно дарует порядок, оно омывает этот мир своей безупречной белизной.

И как же невыносимо осознавать, что глубоко под землей, в зловонной тьме Но́ктиса, копошатся те, кто оскверняют саму суть жизни!

Некроманты. Вурдалаки. Неупокоенные монстры, которые посмели отвергнуть свет. Сама мысль о них зажигает во мне ярость, от которой вскипает кровь. Они - раковая опухоль на теле этого мира, гниль, которая тянет свои скверные нити смерти к живым и сильным телам. Они поднимают из могил тех, кто должен был обрести вечный покой, они пьют чужую кровь, чтобы продлить свое жалкое, противоестественное существование. В их жилах течёт бесконечный холод, а в их сердцах - пустота. Их дыхание - это плевок в лицо Светила.

Я не испытываю к ним жалости, ведь нельзя сострадать чуме. Когда мой клинок, омытый священным светом, разрубает их плоть, я ощущаю лишь святой восторг. Я с жадность смотрю, как их тьма рассеивается, как они кричат, когда свет Инквизиции выжигает их изнутри, превращая в пепел.

Я рождена, чтобы стать оружием.

Меня зовут Эллария, и я из древнего и знатного рода дворян. Моя фамилия с незапамятных времён служит королевству верой и правдой. В моей семье есть традиция - старшего сына отдают в храм Иллюминар, в ученики Ордена Длани. У моих родителей не было сыновей и других детей помимо меня, и я стала продолжателем традиций, и отдалась служению Ордену со всем своим рвением.

Моя молитва - это свист меча. Моя вера - это пламя, которое не остановится, пока последний некромант не сдохнет в своей подземной норе, и весь мир наконец не омоется вечным, безупречным светом дня.

Я пообещала недовольному Солнцу самостоятельно выбить победу для Священного Синода Велиара. Я не могу Его подвести.

Я наблюдаю за Светилом ещё пару секунд, затем, пересилив себя, отрываю от него взгляд и возвращаюсь в казармы. Мне пора собираться. Сегодня моя очередь патрулировать город.

Мой день начинается задолго до того, как обыватели Гелио́поля откроют глаза. Пока город спит, я затягиваю ремни серебряных поножей и наручей, а затем надеваю на грудь легкие доспехи.

Мое тело гудит от избытка солнечного света, которым я напиталась сегодня с утра, - этой благословенной силой, которая бредит мою кровь даже ночью и заставляет энергию в теле кипеть. Я не умею отдыхать. Мой отдых - это патруль. Моя колыбельная - звон меча о мостовую.

Каждое утро я выхожу на улицы не для того, чтобы охранять покой граждан, а чтобы вести невидимую войну. Жители столицы наивно полагают, что высокие белые стены защищают их от Ноктиса, а потому они в безопасности, но они не знают, что тьма просачивается сквозь любые щели.

Я иду по центральной площади, обхожу Иллюминар. Храм высится в небо полукруглым сферическим куполом, в котором прожнланы специальные окошки. Эти окошки ловят лучи Солнца под определённым углом, и сливают их в огромный сосуд, который стоит на алтаре в центре храма. Стены Иллюминара сделаны из белого камня и золотой плитки, изображающей узоры лепестков.

Шпоры звякают о каменную мостовую. Эфес меча, крутясь на поясе, пускает в толпу рассеянные зайчики.

Обыватели жмурятся и ворчат, но я не обращаю на них внимания - мой взгляд ищет иное.

Я ищу «дневных бродяг». Высших тварей Ноктиса, которые научились носить морок иллюзий, пряча свою бледность под румянами солнечной кожи. Я прохожу мимо торговцев, ремесленников, придворных дам, и моя магия Света работает насквозь. Я вижу нутро каждого из них и внимательно изучаю.

Я ищу холод. Абсолютный, мертвенный холод там, где должно биться горячее человеческое сердце. И я его найду. Учую. Увижу сквозь маску внешнего благополучия. Стоит мне уловить этот леденящий сквозняк в толпе, или заметить, как кто-то испуганно отпрянул от прямого солнечного луча, обжегшего его кожу - и моя карающая Длань опустится на его плечо.

Обойдя центр города, я направляюсь вниз, в трущобы. Здесь, где дома наползают друг на друга, образуя вечную полутьму, солнце - редкий гость. Это идеальное место для дневных бродяг, и для их гадких дел.

Я спускаюсь в катакомбы и канализации под городом, и здесь начинается самая ужасная часть моего патруля.

Солнечный свет не попадает сюда никогда, и жители этих мест давно уже превратились из гордого Народа Солнца в полуупырей. Сюда не любит ходить никто из Ордена Длани - слишком мерзко смотреть на эту иссохшуюся без солнечного света кожу, слишком противно глядеть в выцветшие в тени глаза тех, кто раньше были гордыми потомками великого народа.

По правилам мы не имеем права убивать этих людей - они считаются нашими гражданами, пусть они и потеряли внешний лоск и душевный огонь. Хоть мне и противно смотреть на них, но мне их ещё и жаль. Гораздо милосерднее было бы убить несчастных, чтобы они не мучались в этом переходе меж сущностями.

Раньше таких, как они, мы отправляли в жертву некромантам - ведь им нужна постоянная человеческая кровь. В обмен на еду носферату делились с нашим королевством тайными технологиями древних народов, которые жили под землёй гораздо раньше, чем появился Некрополис. Некроманты пришли на развалины древней цивилизации, и смогли восстановить часть былой мощи...

Но затем всё изменилось, договор о бартере был нарушен, и теперь эти несчастные создания - жертвенные сосуды, - не были нужны ни одной стороне. Они оставались здесь, и здесь же умирали.

Но не они, несчастные, моя цель, а другие. Предатели. Подстрекатели. Контрабандисты. Гораздо более сильное отвращение я испытываю к «кровавой ереси». Она распространяется по трущобам как чума, и наша задача выжигать её, уничтожать.

Каждое дежурство я накрываю тайные притоны, где опустившиеся нищие, воры и предатели тайно продают свою кровь вампирским контрабандистам ради горсти монет или дозы одурманивающего зелья.

Они продают то, что принадлежит Солнцу, и это - самое страшное из преступлений. Как бы то ни было, но в их крови течёт золотая магия, пусть угасающая, пусть не такая величественная, как раньше... Однако, они не имеют права продавать свою честь, свою гордость, свое былое величие за жалкие монеты!

Когда я выбиваю с ноги двери притона, я не испытываю жалости или сострадания. К соврешившим самый страшный грех нет сочувствия.

Любой, кто продаст себя Ноктису или осквернит себя сделкой с ними, закончит свою жизнь на костре Ордена Белого Выжигания. Так было, и так будет, пока мы не искореним грех до корня.

Но сегодня в притонах никого нет, и я спускаюсь ниже, туда, где по Нижнему городу текут реки и каналы. От них смердит, и я наматываю на нос шёлковый шарф. Я крайне чувствительна к запахам, и не хочу, чтобы меня стошнило на дежурстве.

Эта часть города - самая опасная. Здесь всегда надо быть на чеку. Низшие вурдалаки, безмозглые и вечно голодные, прорываются сюда из Серой зоны. Отверженные - бывшие люди света, вынужденные жить в этих трущобах, - тоже считаются небезопасными для таких, как я. На мне - чистое серебро, и ткани, из которых сшита моя одежда, столь же дорогие, как и металл, который я ношу. Мой меч острый и быстрый. Хорошее оружие. Им можно пользоваться всю жизнь, если правильно за ним ухаживать, а можно и продать за хорошую цену. В любом случае, я лакомая добыча и для тех, и для этих...

Я выжгла все гнёзда вурдалаков, что смогла отыскать. Сегодня десять. Они горят дотла, а я наблюдаю, как эфир тьмы испаряется под моим праведным пламенем. Если оставить хотя бы одну тень нетронутой, некроманты используют её как точку для телепортации прямо в сердце нашей столицы, и тогда...

Внезапно, под обломками одного из гнёзд - свалкой гнили и плоти, - я обнаруживаю кое-что, что привлекает моё живейшее внимание. Это небольшой лаз, дыра, ведущая куда-то под землю.

Сердце пропускает удар. Да! Это совершенно точно туннель, через который эти твари прибывают! Я не медлила ни секунды и даже не подумала, что не стоит соваться туда в одиночку, что это может быть опасно. Очертя голову, я бросилась разгребать мягкие вонючие останки. Запах гнили и старой сырости забивается под серебряную маску-забрало, пробивается сквозь ткань шарфа... Меня стошнило, но я продолжала.

Лаз вывел меня в подземные туннели моего собственного города. Здесь мы тоже проводим патрули, но не в одиночку. Здесь может быть слишком опасно, а потому раз в неделю в катакомбы отправляют отряд из пяти человек.

Здесь всегда стоит мертвая тишина, нарушаемая редким всплеском сточных вод да шорохом крысиных лап. Я уже ходила сюда на этой неделе с четырьмя крепкими воинами света, но в команде ощущения были гораздо более безопасные. Теперь же мне надо быть внимательней и осторожней в пять раз.

Темноту катакомб пронзает яркий, но неуверенный луч тёплого света. Мой правый наруч излучает ровное, пульсирующее сияние - магия Солнца неохотно горит в этой зловонной утробе, но я заставляю её повиноваться.

Сегодня под землёй города всё иначе. Обычные вурдалаки скулят и бросаются вперед с диким воем, но эти... они молчат. Они замерли, будто выжидают что-то, и даже не бегут, когда я замахиваюсь на них клинком. Я прорубаю себе дорогу сквозь очередной заслон. Мой меч, выкованный из благословенного серебра в самых лучших кузнях Синода, оставляет за собой белые огненные дуги, а тела монстров распадаются надвое с лёгким шипением. Они рассыпаются пеплом, даже не успевая коснуться земли.

И чем дальше вглубь я прохожу, тем гуще становится темнота. Она больше не кажется мне просто привычным отсутствием света в подземных туннелях. Сейчас она кажется… живой. Воздух вокруг меня тяжелеет, оседая на губах металлическим привкусом. Это что-то непривычное для меня, и на задворках сознания мелькает мысль, что стоит сходить в гарнизон и взять подкрепление, но какая-то неведомая сила будто влечёт меня вперёд, отвлекая от голоса разума.

- Ересь, - цежу я сквозь зубы, сильнее раздувая пламя на ладони. Слабый свет выхватывает из темноты старую кирпичную кладку, покрытую пульсирующей плесенью, которую я видела в первый раз. Это не похоже на живые существа, не похоже на расползающуюся грибницу... Это - след настоящей некромантии.

Впереди, на развилке, я вижу то, ради чего спустилась. Именно сюда влекло меня чувство. Первое, что я вижу, это алтарь из человеческих черепов. Бедняг, кому раньше принадлежали эти кости, явно не похоронили как следует, придав почестям. Их осквернили и прокляли, у меня засосало под ложечкой, и я поняла - это черепа тех, кого вампиры использовали, а затем выкинули, не потрудившись даже предать огню. Интересно, что стало с душами тех, с кем так зверски поступили? Некроманты нарушили Первый Закон Мироздания, который гласит: "Каждый да заслуживает достойного погребения путём предания тела огню, дабы могла его душа вознестись к Солнцу, и соединиться там с Божественной душой".

У груды скверны стоит фигура в разорванном плаще. Контрабандист!

В его руках дрожит стеклянный сосуд, до краев наполненный густой, светящейся изнутри человеческой кровью. У нас уже давным-давно запрещено приносить некромантам человеческие жертвоприношения! Значит, у этого подонка личные договорённости с нашими врагами... Предатель! Священный гнев вскипает во мне, и я чувствую, как ладони наполняются обжигающей силой света - вот-вот рванёт!

- Стой, именем Ордена Праведной Длани !- мой голос эхом разносится по тоннелям, а высвобожденный из ножен клинок вспыхивает так ярко, что крысы с писком разбегаются от меня по щелям. Сейчас я ощущаю себя выше, внушительнее, сильнее. Будто во мне проснулось величие древних воинов, и я сама сейчас не просто гордый представитель гарнизона, но нечто большее. Воитель Света из легенд, каратель неверных, вершитель законов. - Шаг назад, или твой прах смешается с этой грязью.

Предатель оборачивается. Но на его лице нет страха. Вместо этого он безумно, жутко улыбается, обнажая окровавленные десны. Его глаза полностью залиты чернотой.

- Он ждал тебя, Ярость Солнца, - хрипит мужчина, и его голос звучит неестественно, двоясь, будто вместе с ним говорит кто-то другой. Глубокий, бархатный, пугающе спокойный голос. Будто неживой. - Ты так долго искала Тень. Пора ей забрать тебя.

Прежде чем я успеваю сорваться с места, контрабандист разбивает сосуд о землю. Но кровь не растекается по грязному полу. Она мгновенно вскипает, превращаясь в черный, удушливый дым. Магия Солнца в моих венах испуганно бьется, когда дым начинает стремительно скручиваться в спираль, формируя пространственную воронку. Моя магия противилась тому, что происходило, она ощущала, что меня окутывает тьма, и пыталась бороться. Я заорала от боли - она вскипала прямо под моей кожей, заставляя тело гореть. Он использовал запретное заклинание призыва! Из черноты стремительно вытягиваются длинные, антрацитовые плети тлеющего эфира. Они бьют в стены, осыпая старую кладку и обрушая трущобы города на поверхности. Поднимается пыль, когда обломки старых хижин летят вниз и разбиваются о плотный пол катакомб. Я вновь кричу, теперь от злости и сопротивления, но не слышу собственного голоса.

Земля под моими ногами начинает уходить вниз. Я пытаюсь призвать заклинание Вспышка Полудня, чтобы сжечь портал, но пространство вокруг сжимается с оглушительным треском, не давая мне сосредоточиться на заклинании и движениях. Удушливый дым застилает глаза, а плети клубящегося эфира уже обвивают мои щиколотки. Земля уходит из-под ног. В ушах все еще звенит этот вкрадчивый, чужой голос из темноты: «Пора ей забрать тебя...»

- Не бывать этому! - рычу я и делаю усилие. Вместо того чтобы тратить силы на бесполезную вспышку заклинания, я направляю всю оставшуюся магию Солнца вниз, высвобождая ноги. Мои сапоги вспыхивают золотым пламенем, даруя яростное ускорение. Сильным рывком я разрываю путы тени, оставляя на камнях клочья плаща, и бросаюсь назад - прочь от разрастающейся черной воронки портала.

Сзади раздается оглушительный грохот, своды туннеля рушатся, погребая под собой алтарь из черепов и безумного контрабандиста. Темнота за спиной воет, пытаясь догнать меня, но я бегу так, как не бегала никогда в жизни. Мое сердце колотится о ребра, легкие горят от ядовитого дыма, но в голове пульсирует одна-единственная мысль: «Гарнизон. Мне нужно подкрепление. Черный Принц близко, мы можем взять его прямо здесь! И тогда мы покончим с войной раз и навсегда!»

Я наизусть знаю эти лабиринты. Поворот налево, вверх по полуразрушенной лестнице, мимо сточных труб... Ещё немного, и впереди показывается спасительный свет - решетка, ведущая во внутренний двор Южного гарнизона Ордена.

- Открывайте! Враг в катакомбах! - кричу я, выбивая ржавую защёлку ударом серебряного сапога.

Я вываливаюсь на брусчатку гарнизонного двора. Вокруг - знакомые белые стены, часовые в плащах с вышитой Праведной Длани, сияющее полуденное солнце поверхности. Но что-то не так. Солнечный свет кажется слишком... неподвижным. Рыцари замерли на месте, словно ледяные статуи. В воздухе повисла звенящая, мертвая тишина, в которой не слышно ни криков птиц, ни шума ветра.

- Братья? - я делаю шаг к ближайшему стражнику, протягиваю руку, чтобы коснуться его плеча... и мои пальцы проходят сквозь него, как сквозь туман.

Пространство вокруг меня начинает иллюзорно пошатываться и расходится по швам, словно старый холст. Белые стены Иллюминара осыпаются черным пеплом, а фальшивое полуденное солнце сжимается в крошечную багровую точку.

Я никуда не убежала, воронка чёрной магии обманула мои чувства. Весь этот побег до гарнизона был лишь иллюзией - последней отчаянной судорогой моего разума, пока мое тело летело сквозь бездну Серой зоны - зоны перехода между нашим миром Света и миром Тьмы. Я падаю лицом на жесткий, холодный обсидиановый пол. Вокруг - чужие черные арки, за окнами бушует серая буря, а на моей шее, пульсируя, медленно затягивается багровая нить заклятия «Связанных судеб». Оно душит меня, и я обхватываю горло, силясь скинуть удавку с шеи.

Из тени колонны ко мне медленно приближается фигура в черном камзоле с серебряным шитьем. Я не заметила её раньше, но мужчина подошёл ко мне в упор. Первое, что я вижу - его кожаные чёрные ботинки, которые хищно блестят в тусклом свете белых факелов.

- Ты быстрее, чем я думал, - говорит тень низким голосом. - Но мы ловчее.

*Иллюминар - Храм Солнца, в котором Орден посвящает учеников в воины Длани Праведного Рассвета.

Глава 2. Замок Серой зоны

Я резко вскидываюсь, напрочь игнорируя слабость в теле. Судя по виду человека, который предстал передо мной, он - не обычный контрабандист или гражданин Некрополиса. Похоже, кто-то из знати. Чёрный кожаный плащ, доспехи из чёрного железа и массивный шлем с позвоночником на заднике даёт понять, что он - наследник трона Ноктиса.

Обманутое сознание требует крови, и моя ладонь инстинктивно ложится на эфес меча. Серебряный клинок покидает ножны с хищным звоном, и острием я касаюсь бледной шеи Чёрного Принца, там, где у нормального человека должна была пульсировать вена жизни, но у него - ничего.

- Подходи ближе, кровопийца, - хриплю я, собирая остатки сил. Всю свою энергию я потратила на иллюзорный бег до гарнизона. Огонь на клинке едва теплится, тусклый и неровный, словно умирающая свеча. - И ты познаешь Священный гнев Светила.

Мужчина даже не вздрагивает, когда холодное острие моего меча касается его столь же ледяной кожи.

- Опусти свою зубочистку, Инквизитор, — тихо ухмыльнувшись, говорит он. В его белёсых глазах не выражается никаких эмоций, лишь многовековая усталость. - Или мне придется смотреть, как ты заживо сгораешь от собственного упрямства.

- Я не боюсь смерти во имя Солнца! - я сжимаю эфес ещё сильнее. - Я почту за честь погибнуть в борьбе с Тьмой, - жёстко произнесла я, хотя мои колени были сильно напряжены, скрывая дрожь. Тело слабо, и оно боится смерти. Но я? Я - нет. Решившись, я делаю усилие и лезвие делает на шее Принца тонкую полоску, из которой тут же потекла кровь.

В то же мгновение голова взрывается ослепительной вспышкой боли, мир вокруг плывёт, роняя горизонт, краски мажутся. Я зажмуриваюсь, чтобы не заорать от боли. И тут же я резко охаю, потому что прямо под дых прилетает крепкий, сбивающий с ног, удар. Я падаю на живот. Легкие сковывает судорогой, в горле вскипает металлический привкус крови. Грудь болит так, словно на неё давит несколько тонн чугуна.

Принц медленно опускается на одно колено, прижимая ладонь к сердцу. На его бледных губах проступает темная, почти черная капля.

- Глупая… фанатичная… девчонка, - процеживает он сквозь зубы, тяжело и прерывисто дыша. - Твой великий Орден Праведной Длани… не учил тебя… дослушивать до конца?

- Не смей… произносить имя Ордена… твои уста...недостойны... - хриплю я, пытаясь дотянуться до отлетевшего в сторону меча, но пальцы не слушаются.

- Посмотри на свое запястье, Ярость Солнца, - Валериан с трудом выпрямляется, утирая кровь тыльной стороной ладони. - И посмотри на моё, - поджав губы, он суёт мне под нос кисть своей руки. - Древняя магия этого замка не разбирает, кто из нас праведник, а кто монстр. Попав сюда, мы становимся навсегда связаны заклятием Судеб. Ранишь меня - ранишь себя. Убьешь - сгоришь следом. Твой доблестный побег в иллюзиях Люминоры едва не разорвал заклятие. Это кончилось бы разрушительно для нас обоих. Если бы я не удержал твою душу, сейчас нас обоих бы размазало по Серой зоне.

Я сквозь боль заставляю себя подняться на локтях, с ненавистью глядя на него снизу вверх. Затем я нехотя перевожу взгляд на собственное запястье. И действительно, я вижу визуальные подтверждения слов Принца - багровая нить на нём пульсирует, словно живая вена, отдаваясь глухими ударами в такт пульсу. Я слышала об этом заклятье... Мы изучали нечто похожее давно, в Академии, но нас не учили создавать подобное колдовство. Это - тёмная, древняя магия, относящаяся к хтоническим временам древнего хаоса. Эта магия - прерогатива самой Природы. Ни один человек не сможет самостоятельно создать заклинание такой силы, воли и смысла. Но и расторгнуть столь сильное проклятье человек в одиночку не сможет... А значит... Значит, мы с этим монстром и правда связаны! Внутри меня вскипает тошнота. Одна мысль о подобном унизительна. Лучше бы мне умереть! Лучше бы этот придурок не спасал меня в момент моих скитаний по иллюзиям, а дал пространству разорвать нас на куски! Это была бы, по крайней мере, достойная смерть...

- Зачем? - я сплёвываю кровь на тёмный землистый пол. - Зачем спасать врага? Ты должен был оставить меня умирать.

Мужчина смотрит на меня сверху вниз, и в его взгляде мелькает что-то острое, похожее на мрачную насмешку.

- Потому что я, в отличие от доблестных служителей Ордена Длани, - насмешливо начинает он, - не тороплюсь умирать, - негромко произносит он. - Умереть из-за того, что сумасшедшая инквизиторша решила поиграть в героя - слишком глупая смерть для принца Ноктиса... - он замолчал на какое-то время, размышляя, пока я испепеляла его ненавидящим взглядом. - За окном бушует буря Серой зоны, и ближайшие три месяца купол замка не выпустит нас. Так что у тебя есть два варианта, Инквизитор. Либо мы попробуем выжить… либо ты снова схватишься за меч, и мы сгнием здесь вместе прямо сегодня.

Он разворачивается, и его черный плащ взметается, словно крыло ворона, когда он направляется к дальней части зала. Там он усаживается в огромное резное кресло, спинкой своей изображающее крылья гаргульи, и щелчком пальцев, спрятанных в перчатках, разводит в камине слабый, инфернальный фиолетовый огонь.

Дождавшись, пока Принц сосредоточится на своих мыслях, я поднимаюсь с пола. Мне тоже надо подумать и разобраться в себе. Только что я услышала и пережила нечто такое, что стоит обдумать, и для принятия правильного решения понадобится время. Каждое движение отдается тупой болью в груди, но я заставляю себя выпрямить спину. В венах Инквизитора не должно быть слабости. Я поднимаю свой меч, и серебро кажется непривычно тяжелым, а магический огонь на нем окончательно погас. Что ж, клинок всё ещё остёр и быстр, а значит, своей боевой мощи он не потерял.

Обсидиановый замок огромен и похож на застывший кошмар. В остальных комнатах и коридорах нет ни мебели, ни гобеленов - только бесконечные анфилады залов из гладкого черного камня. Окна занавешены плотной пеленой бури Серой зоны; серый, безжизненный свет едва проникает внутрь, создавая длинные, уродливые тени. Солнце не терпит пустоты и никогда не отвечает тем, кто ищет забвения. В Иллюминаре нас учили, что наша сила - это чистый дар Творца, карающий огонь, который питается праведным гневом и непоколебимой волей к созиданию порядка. Свет рождается там, где есть стремление защитить, удержать, продлить жизнь человечества. И отворачиваться от него - страшнейший грех.

Я смотрю на свои ладони, где под кожей едва заметно пульсируют золотистые нити вен. Несомненно, любой из гарнизона Ордена не задумываясь отдал свою жизнь, если бы ему выпала возможность унести за собой Принца Ночи. Когда там, в душных катакомбах Люминоры, а после - здесь, на скользком обсидиане замка, я сжимала эфес и направляла острие в грудь Валериана, я не просто пыталась убить вампира. Я шла на осознанное, хладнокровное самоубийство. Мой разум ликовал, предвкушая великую жертву: пасть во имя Ордена, забрать с собой Черного Принца Ноктиса, навеки вписать свое имя в летописи Праведной Длани... Это казалось мне высшим проявлением веры.

Но магия… магия внутри меня рассудила иначе. Она взбунтовалась. Подсознательно, на каком-то глубоком, животном уровне мое тело и мой дар отвергли эту жертву. В тот миг, когда серебро коснулось кожи монстра, магия не просто заблокировала саму связь со Светом. Кипящий золотой поток, который всегда отзывался на мой зов, вдруг превратился в стоячую, ледяную воду. Солнце словно отвернулось от меня в брезгливости. Я физически почувствовала, как карающий огонь гаснет, осыпаясь серым пеплом прямо внутри моего тела. Мой Бог не пожелал стать орудием моего же уничтожения.

Солнце не терпит отвержение самого великого дара - Жизни. Пусть даже во имя победы. Да, мы можем умереть в бою, сражаясь, пав от меча противника. Однако осознанное самоубийство, просчитанный план, который ты вычислил и к которому готов... Оказалось, это совершенно иное.

Нельзя призывать свет созидания, когда твоя истинная цель - разрушить собственное тело. Нельзя просить у Солнца благословения на шаг в бездну. Для фанатичного воина это страшное, унизительное открытие: моя сила - это не раб, послушно исполняющий любой приказ. Это живая искра, которая хочет жить. И пытаясь совершить это праведное самоубийство, я осквернила саму суть своего дара... Я не могу убить Принца, потому что мой собственный Свет лишает меня оружия при первой же мысли о смерти. Я заперта в этом теле, заперта в этом замке, и чтобы вернуть себе хотя бы крупицу прежней силы, мне придется научиться… хотеть жить. Жить здесь, в Серой зоне. Рядом с Ним. Рядом с этим монстром...

Я иду вперед, ведя ладонью по стене. Камень под пальцами ледяной, но под этой казалось бы монолитной стужей я чувствую странное покалывание. Древняя магия... Замок был построен задолго до того, как Орден Праведной Длани объявил войну Ноктису. Это место дышит тайнами, и это интригует.

Миновав галерею с разрушенными статуями крылатых существ, я натыкаюсь на массивную полукруглую дверь, покрытую серебряной вязью рун. Мое сердце замирает. Серебро? Магия Света здесь, в сердце Серой зоны? Но...что это значит?

- Не трогай её, - раздается из темноты коридора негромкий, предостерегающий голос.

- Ты что, следил за мной? - возмущённо разворачиваюсь я и скрещиваю руки на груди.

- Было бы странно отпустить на произвол судьбы человека, от которого зависит твоя жизнь, особенно в замке, кишащим древними тайнами и опасностями, не думаешь? - он пожал плечами.

- В любом случае, твоего мнения я не спрашивала, - упрямо ответила я, и коснулась рунической вязи, покрывающую таинственную дверь.

Руны под моей ладонью мгновенно вспыхивают - но не чистым золотым светом Люминоры, каким обыкновенно светится наше священное серебро, а ядовитым, ослепительно-белым пламенем. Замок не открывается. Вместо этого воздух вокруг двери начинает сгущаться, а прямо из под обсидианового пола со скрежетом поднимаются три фигуры. Это не вурдалаки, как я подумала сначала. Это Хранители Порога - древние призрачные доспехи, внутри которых клубится ядовитый туман. В руках, окованных в железные перчатки, они держат огромные двуручные мечи.

Один из стражей медленно поворачивает ко мне пустой шлем и делает шаг вперед. Воздух мгновенно остывает так, что мое дыхание превращается в пар.

Я вскидываю меч, пытаясь призвать хотя бы искру Солнца на помощь, но истощенное тело подводит. Хранитель заносит клинок для сокрушительного удара, я успеваю лишь выставить блок, понимая, что отдача от столковения мечей впечатает меня в стену, но вместо этого что-то взрывается за моей спиной. Черные антрацитовые плети с грохотом перехватывают лезвие призрака в воздухе. Принц оказывается рядом со мной в одно мгновение, его лицо искажено от напряжения.

- Я же говорил - не трогай! - рявкает он, и в его голосе впервые прорываются хищные, звериные нотки. - Это охранное заклинание «Очищения». Ты хоть раз дослушаешь меня?!

- Если бы ты умел нормально изъясняться, я бы, может, и послушала, - огрызаюсь я.

Остальные два стража одновременно бросаются на нас. Принц выставляет щит из тлеющего эфира, но призрачные мечи с легкостью пробивают его некромантию - здесь, в колыбели природной хронической магии, что магия Солнца, что магия Тьмы бессильна. Черный Принц глухо стонет, когда один из клинков рассекает его плечо. На черной ткани камзола тут же поступает багровая кровь. И в ту же секунду я падаю на колени, хватаясь за собственное плечо. Вот я и познала по-настоящему, что это за магия сплетения. Мою плоть пронзает дикая, невыносимая боль, будто это меня только что ударили мечом. Проклятие Судеб работает без осечек. Ранили его - ранило и меня.

- Нам нужно… объединить силы, - хрипит мужчина, отступая к стене и сдерживая натиск стражей. Из его раны струится холодный туман, а клеймо на его шее горит яростным алым цветом. - Твой свет… против их призрачной стали. Иначе они порубят меня, а ты умрешь от отраженной боли!

- Но наша магия бессильна против их древней силы! - возражаю я.

- Если не получилось у меня, не значит, что не получится у тебя!

Я с трудом поднимаюсь с колен, опираясь на обсидиановую стену. Левая рука почти не слушается из-за отраженной раны, но правая намертво сжимает эфес меча. Принц Ноктиса что-то кричит мне, отступая вглубь коридора под натиском одного из Хранителей, но его голос тонет в скрежете призрачных доспехов.

Второй страж нависает надо мной. Его двуручный меч, объятый ядовитым белым пламенем, взмывает вверх. Воздух вокруг становится таким плотным и ледяным, что каждый вдох дается с трудом.

«Солнце, прими мою ярость», - мысленно шепчу я древнюю молитву Иллюминара. Я отказываюсь от защиты. Забываю про боль. Я концентрирую всю свою волю, все воспоминания о сияющей Люминоре в одну точку - в острие моего клинка. Серебро отзывается. Оно не просто загорается - оно взрывается ослепительной, яростной вспышкой истинного Света, разгоняя обсидиановые тени. Я поражена, но не даю себе времени ликовать.

Я делаю резкий, отчаянный шаг вперед, подныривая под занесенный клинок стража, и с криком вонзаю свой меч прямо в сочленение его призрачного доспеха, туда, где клубится ядовитый туман.

Раздается оглушительный треск. Чистый Свет Инквизиции вступает в конфликт с древней магией замка. Хранитель Порога взрывается изнутри, осыпая меня осколками металла и ослепительными искрами. Ударная волна сносит меня с ног, я сильно прикладываюсь головой об обсидиановые плиты и выпускаю оружие. Мир вокруг на мгновение позорно пошатывается.

Но радоваться рано. Последний, третий Хранитель, оставив раненого и истощенного Валериана, медленно разворачивается в мою сторону. Мой меч отлетел слишком далеко. Я лежу на спине, не в силах пошевелить даже пальцем - вспышка Света забрала последние крохи моих сил.

Призрак заносит свой карающий меч над моей головой. В пустом шлеме тускло разгораются ядовитые огни. Это конец. Красивая, праведная смерть воина.

Я закрываю глаза, готовая принять удар...

Раздается резкий, хлесткий звук, похожий на удар бича, а затем тяжелый глухой грохот. Ожидаемая боль не приходит. Я резко открываю глаза и вижу, как гигантский страж тяжело заваливается назад, опутанный толстыми, смоляными жгутами чёрной магии. Принц, шатаясь от слабости и зажимая глубокую рану на плече, применил последнее заклинание призыва, выдернув обсидиановую плиту из пола, чтобы обрушить ее на призрака и раздавить его.

Последний Хранитель рассыпается пеплом. В зале воцаряется звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь бурей за окном и нашим тяжелым, прерывистым дыханием.

Мужчина без сил прислоняется к колонне, медленно сползая по ней на пол. Его лицо стало прозрачно-белым, а из раны на плече все еще струится темная кровь. У них что, есть кровь? Мне всегда казалось, что жители Некрополиса скорее что-то вроде ходячих мертвецов.. Я чувствую, как мое собственное плечо горит от боли, лишая меня возможности встать. Он спас меня. Снова. Наперекор моей воле. Опять.

- Ты… ненормальная… фанатичка… - хрипит Черный Принц, с трудом переводя на меня взгляд своих белых глаз. На его губах снова проступает темная кровь. - Ты чуть… не убила нас обоих… своим упрямством.

Я лежу на холодном обсидиане, чувствуя, как левое плечо разрывает невидимый огонь - отражение его раны. Каждый вдох Принца отдается в моей груди тяжелым, рваным стуком. Силы ушли, но яд, скопившийся в моем сердце за годы службы в Ордене, требует выхода.

- Гордишься собой, вурдалак? - хриплю я, с трудом поворачивая голову в его сторону. - Думаешь, если спас меня, я паду на колени? Всё равно, вы - ошибка творения, паразиты на теле жизни! Вся ваша жизнь - это кража. Вы воруете чужие жизни, пьете чужую кровь, прячетесь в своих зловонных норах под землей и не даете Люминоре нормально дышать.

Он не отвечает сразу. Он сидит, прислонившись к обсидиановой колонне, закрыв глаза. Его бледное лицо в полумраке кажется высеченным из мрамора. Только багровая нить проклятия на его шее пульсирует, доказывая, что он еще жив.

- Вы, носферату, приносите только страх, - мой голос крепнет, подпитываемый привычной, праведной яростью Ордена Праведной Длани. - Из-за ваших набегов наши фермеры боятся выходить в поле после заката. Из-за вашей контрабанды наши трущобы гниют заживо. Вы - чума, которая веками терзает людей Солнца. И мы выжжем вас дотла, чего бы нам это ни стоило.

Черный Принц медленно открывает глаза. Его белые, лишенные зрачков сферы смотрят на меня не с яростью, а с какой-то пугающей, вековой жалостью. Он издает короткий, тихий смешок, который тут же переходит в глухой кашель. Из уголка его губ снова струится темная кровь.

- «Люди Солнца»… - негромко произносит он, и его бархатный голос эхом разносится по пустому залу. - Как красиво ваш Иллюминар подбирает слова, чтобы скрыть собственную низость. Ярость Солнца, скажи мне… тебя учили истории в твоем священном храме? Или вам просто выдают мечи и приказывают не думать?

- Не смей осквернять Иллюминар своим лживым языком! - я пытаюсь приподняться, но боль в плече резко осаживает меня назад.

- Триста лет назад, Инквизитор, - Валериан говорит тихо, но каждое слово бьет наотмашь. - Триста лет назад между Ноктисом и Люминорой существовал Великий Договор. Мы не совершали набегов. Мы сдерживали тварей Серой зоны внизу, не пуская их на поверхность к вашим хрупким городам. А взамен ваши короли платили нам налог. Кровью преступников, приговоренных к казни, и неизлечимо больных. Это была честная сделка. Мир в обмен на выживание.

Я замираю, глядя на него. В груди зарождается странное, липкое чувство тревоги. О каком договоре он говорит? Нас учили, что вампиры всегда были дикими захватчиками.

- Но потом ваши алхимики обнаружили, что глубоко под нашими городами, в самых темных недрах, лежат колоссальные жилы солнечного золота, - продолжал Валериан, и его взгляд становится жестким, как обсидиан под нами. - Металла, который может в десятки раз усиливать вашу магию света. Металла, который стоит дороже, чем вся ваша Люминора.

Он тяжело сглатывает, и я чувствую, как спазм сжимает мое собственное горло.

- И что же сделала твоя «Праведная Длань»? - Принц приподнимает раненое плечо, и багровая нить между нами вспыхивает ярче. - Вы объявили наш договор «рабством перед тьмой». Ваши инквизиторы ворвались в наши подземные гроты с факелами и мечами, вырезая целые кварталы мирных ремесленников. Вы назвали это «священным очищением», но на самом деле это была обычная, грязная война за ресурсы. Вы пришли за золотом. Вы заперли нас в голодной блокаде, лишив легального источника крови, и обрекли мой народ на медленное угасание. То, что ты называешь «набегами» - это наши отчаянные попытки достать еду для тех, кто умирает внизу от голода. Мы защищаемся, Инквизитор. А вот вы - начали эту войну.

Его слова повисают в звенящей тишине зала. Буря за окном будто бы становится тише, уступая место стуку моего сердца. Магия внутри меня испуганно сжимается. Я хочу закричать, что он лжет, что Орден не мог так поступить… но перед глазами всплывают лица тех бедняков из трущоб, которых я сама арестовывала за продажу крови. Они были истощены. Они были в отчаянии.

Я смотрю на мужчину, и впервые в жизни в моей ослепленной солнцем голове появляется страшная, раскаленная мысль: а что, если чудовища носят не только черные плащи, но и серебряные доспехи?

Глава 3. Ледянящая правда

Звенящая тишина обсидианового зала нарушается только яростным ревом бури за окнами. Фиолетовое пламя в камине, вспыхнувшее от отголосков магии Принца, отбрасывает длинные, дрожащие тени на черные стены.

Я лежу, уткнувшись лицом в его плечо. Тяжелые, окованные серебром доспехи Ордена Праведной Длани сейчас кажутся мне неподъемными, словно меня придавило могильной плитой. Внутри - абсолютная пустота, магия Солнца выгорела дотла. Но самое страшное не это. Самое страшное - я чувствую под своей щекой мерный, неестественно редкий, но глубокий стук его сердца. Я чувствую, как поднимается и опускается его грудная клетка при каждом тяжелом вдохе.

Я спасла монстра. Мой Свет, который должен был испепелить его, течет в его венах, возвращая к жизни.

Проходит минута, прежде чем ко мне возвращается способность мыслить. Осознание того, в какой именно позе мы находимся, бьет в голову сильнее, чем удар Хранителя Порога. Я - инквизитор, Ярость Солнца буквально распласталась на груди Черного Принца Ноктиса, злейшего врага моего народа. Я дергаюсь, пытаясь резко отстраниться и подняться, но онемевшие мышцы подводят. Левое плечо, хоть и затянулось магией, отзывается тупой, предупреждающей болью. Я лишь нелепо проскальзываю ладонью по его камзолу, заставляя серебряные наплечники скрежетать по обсидиану.

- Тихо, Инквизитор, - раздается прямо над моим ухом негромкий, хриплый голос Валериана. В его бархатном тоне больше нет прежней ядовитой насмешки, только глубокая усталость. - Если ты сейчас упадешь и снова расшибешь себе лоб, я этого просто не перенесу. В буквальном смысле.

- Пусти меня, - цежу я сквозь зубы, хотя его здоровая рука даже не удерживает меня - она просто лежит рядом на полу. Но его пальцы до сих пор сжимают мое правое запястье, там, где под кожей пульсирует багровая нить Судеб.

- Я тебя и не держу, - Принц медленно открывает глаза. Его белые сферы теперь кажутся чище, в них исчезла мутная предсмертная пелена. Он смотрит на меня в упор, с расстояния в несколько сантиметров. Так близко, что я вижу тонкие серебристые венки на его бледных висках. - Но если ты решишь встать, делай это медленно. Наша связь сейчас нестабильна. Меня все еще подташнивает от твоего «милосердного» Света.

Превозмогая стыд и слабость, я упираюсь ладонями в обсидиановые плиты по бокам от его корпуса и медленно, сантиметр за сантиметром, отжимаюсь вверх. Серебряный доспех давит на плечи. Мужчина следит за каждым моим движением, не шевелясь, словно застывшее изваяние. Между нами - всего ладонь пространства, заполненного запахом озона, горелой ткани и той пугающей, запретной искрой, которая проскочила, когда наши магии смешались.

Наконец мне удается перенести вес на колени и отползти в сторону. Я сажусь на пятки, тяжело дыша и пытаясь поправить растерзанный воротник своей формы. Щеки горят предательским румянцем - и это точно не от магии Солнца.

Он тоже медленно принимает сидячее положение, прислонившись спиной к обсидиановой колонне. Он опускает взгляд на свое разорванное плечо. Ткань камзола сожжена, но под ней видна бледная кожа, покрытая свежими розовыми шрамами. Мой Свет исцелил его, оставив на теле кровопийцы свои клейма.

- Невероятно, - тихо произносит принц Ноктиса, ведя пальцами по шрамам. - Магия Праведной Длани обычно оставляет от нас только горстку пепла. А ты… ты переписала саму суть своего пламени, чтобы спасти меня. Где же твоя хваленая верность догматам, а?

- Я сделала это ради себя, - отчеканиваю я, отказываясь смотреть ему в глаза. Я подтягиваю к себе упавший серебряный меч и с трудом вкладываю его в ножны. Руки до сих пор дрожат. - Если бы ты сдох, я бы отправилась вслед за тобой. И тогда бы уже не смогла больше послужить войне Света против Тьмы. Не приписывай моему эгоизму лишних мотивов, вампир.

- Как скажешь, - мужчина криво усмехается, но в его голосе слышится понимание. Он поднимается на ноги, медленно, покачиваясь, но уже более устойчиво. Магия тени вокруг него начинает оживать, соткав из полумрака зала новый, чистый плащ взамен испачканного. - Но как бы ты ни отрицала это, Инквизитор… барьер сломан. Мы делим одну боль на двоих. И следующие три месяца нам придется делить этот замок.

Он делает шаг к камину, где фиолетовое пламя уже горит ровно и тепло. Обернувшись через плечо, Валериан бросает на меня короткий взгляд:

- У костра теплее. Иди сюда. Если ты замерзнешь до смерти, мне это тоже не понравится.

Фиолетовые угли в камине лениво перемигивались, отбрасывая на обсидиановые стены длинные, ломаные тени. Воздух в зале казался тяжелым, застоявшимся. За высокими окнами с тихим, изматывающим скрежетом билась серая пыльная буря, отрезая нас от остального мира. От Люминоры. От Ноктиса. От всего, что раньше составляло суть нашей жизни.

Я сидела в глубоком, наполовину истлевшем кресле, плотно обхватив руками колени. Доспехи Ордена Праведной Длани, сваленные в углу, тускло поблескивали в полумраке. Без моей магии серебро казалось серым и мертвым, как остывшие угли. Я чувствовала себя такой же - опустошенной, выгоревшей до самого основания. Внутренний источник Солнца, который с детства питал мои вены праведным жаром, сейчас безмолвствовал. Я пыталась воззвать к нему в тревоге, но он молчал. Скрывался то ли устал... А вдруг он вообще никогда больше не вернётся?

В паре шагов от меня, прямо на каменном выступе у очага, сидел он. Черный Принц Ноктиса.

- Как тебя хоть зовут? - хмуро интересуюсь я. А что ещё делать, если мы заперты тут вместе на несколько месяцев? Общаться одними только обзывательствами?

- Спохватилась, - хмыкнул мужчина. - Валериан. А тебя?

- Элария.

Треск инфернального костра и тишина... Валериан подбросил в огонь обломки какой-то древней мебели, найденной в углу. Его бледные пальцы двигались плавно, беззвучно, с хищной грацией дикой кошки. Рана на его плече, которую я только что буквально заставила затянуться своей обжигающей магией, больше не кровоточила, но сквозь разорванную ткань шелковой рубашки были видны свежие, уродливые розовые шрамы. Шрамы, оставленные мной.

- Если ты продолжишь так пристально смотреть на мою шею, Элария, я решу, что ты выбираешь место для следующего удара, - негромко произнес он, не поворачивая головы. Его низкий, бархатный голос эхом разнесся по пустому залу. - Расслабься. Твой Свет выжег во мне столько эфира, что я едва удерживаю собственные ментальные щиты. Не говоря уже про поддержку огня. Ближайшие часы я не опаснее новорожденного вурдалака.

- Вампир не бывает безопасным, - процедила я сквозь зубы. Голос прозвучал хрипло, надломленно. Я поглубже зарылась подбородком в воротник своей походной формы. - И я смотрела не на твою шею, а на твою руку. Вас учат лгать раньше, чем ходить. В Иллюминаре Верховный Маршал говорил, что Ноктис построен на костях обманутых союзников. Что вы брали Договор только для того, чтобы накопить силы и ударить в спину.

Валериан издал короткий, тихий смешок. В нем не было прежней ядовитой издевки - только бездонная усталость существа, которое слышало эти обвинения слишком часто.

- Твой Верховный Маршал… как его имя? Адриан? Железный старик с иссушенным лицом и серебряным протезом вместо левой руки? - Принц наконец повернул ко мне свои белые, лишенные зрачков сферы глаз. В неровном свете камина его лицо казалось высеченным из бледного речного камня.

Я неохотно кивнула. Упоминание Маршала отозвалось в груди тупой, фантомной болью. Я слишком скучала по дому.

- Адриан лично командовал Третьим Люминорским корпусом, который тридцать лет назад сжигал наши внешние заставы, - Валериан откинулся спиной на обсидиановую колонну, скрестив руки на груди. Багровая нить проклятия на его шее тускло мигнула, передавая мне легкий импульс его раздражения. - Он потерял руку в битве у Кровавого Ущелья. Знаешь, почему та битва вообще случилась, Ярость Солнца?

- Потому что ваши отряды вырезали паломников, шедших к Святым Источникам, - отчеканила я заученную фразу, которую повторяла на каждой лекции в ордене.

- Нет, - тихо и веско оборвал он. - Паломники были прикрытием. Адриан вел за собой три сотни обозов с тяжелыми горнопроходческими орудиями. Ваш Орден Праведной Длани пытался в обход Договора прокопать тунлель к Верхнему Гроту, туда, где находилась наша главная кузница и жила солнечного золота. Мой отец, тогда еще молодой король, выслал дипломатов. Адриан приказал сжечь их заживо магией солнца на границе... А потом они назвали это «защитой веры».

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Я могла стерпеть оскорбления в свой адрес, но нападки на человека, который был мне как второй отец и вложил в руки серебряный меч, казались святотатством. Маршал Адриан был живой легендой Люминоры и моим кумиром. Строгий, суровый, но бесконечно справедливый праведник, чьи молитвы, поговаривали, заставляли расступаться тучи над Иллюминаром.

- Ты лжешь, тварь, - выплюнула я, позабыв о желании не кидаться больше обзывательствами и чувствуя, как от собственной ярости к горлу подступает удушье. - Ты выворачиваешь историю наизнанку, чтобы оправдать свою нечистую кровь. Орден не воюет ради наживы. Мы защищаем человечество от таких, как вы. От чудовищ, которые видят в нас лишь скот для прокормки.

Валериан даже не шелохнулся. Его лицо оставалось безмятежным, почти безжизненным в неверных фиолетовых отсветах очага, но багровая нить на его шее натянулась сильнее, став шире. Проклятие Судеб послушно транслировало мне его внутреннее состояние. К моему глубочайшему ужасу, там не было ни капли злорадства. Никакого триумфа от удачно брошенной лжи. Там была лишь беспросветная, густая тоска, от которой у меня самой болезненно сжалось сердце. Нить не умела врать - она передавала честные эмоции.

- Защищаете? - Валериан перевел взгляд на огонь. - Красивое слово. Ваши короли жрут на золотых блюдах в Синоде, пока ваши крестьяне гнут спины на полях под палящим солнцем, отдавая Ордену три четверти урожая на «священные нужды». А наши дети в это время рождаются в темноте, где из еды - только мох и корни, потому что вы перекрыли торговые пути. Мы просили мира, Элария. Просили легального обмена. Но святым братьям не нужен мир. Им нужны наши недра. Наши технологии... Им нужно солнечное золото, чтобы ковать еще больше мечей и барьеров, расширяя свои праведные границы.

Он замолчал, и эта тишина показалась мне тяжелее, чем грохот обрушивающихся катакомб. Слова некроманта падали в мою душу, как капли яда, разъедая фундамент, на котором я строила свою личность последние десять лет. С детства мне твердили: мир черно-белый. На поверхности - свет, добро и цивилизация. Под землей - мрак, гниль и демоны, пожирающие людские души. Но этот вампир, сидевший напротив меня, не выглядел безумным демоном. Он говорил о вещах слишком осязаемых, слишком приземленных, чтобы они были просто сказкой для запугивания инквизиторов.

- Если все так, как ты говоришь… - мой голос сорвался на шепот, я сильнее сжалась в кресле, пытаясь защититься от нарастающего внутреннего хаоса. - Почему ты не убил меня? Там, внизу? Зачем вытащил? Если твой народ так сильно пострадал от Ордена, ты должен был разорвать меня на части.

Валериан медленно повернул голову. Его белые глаза казались прозрачными льдинками в полумраке.

- Во-первых, потому что я умею думать на два шага вперед, в отличие от тебя, Ярость Солнца. Твоя смерть оборвала бы мою жизнь, а я слишком ценю свои задачи в Ноктисе, чтобы сгнить в коллекторе из-за суицидальных порывов инквизиторши. А во-вторых… - он сделал паузу, и его губы тронула едва заметная, горькая усмешка.- Твоя смерть ничего бы не изменила. На твое место Орден прислал бы еще десяток таких же слепых, фанатичных гончих, свято верящих в свою праведность и выращенных на той же лжи Адриана. Уничтожать нужно не мечи, Элария, а руку, которая их держит.

Я отвернулась к окну, не в силах больше выносить его прямой, препарирующий душу взгляд. За стеклом Серая зона бушевала с новой силой. Магическая пыль свистела, ударяясь в витражи, и сквозь мутные разводы казалось, будто замок несется сквозь космическую пустоту, оторванный от времени и пространства.

Я вспомнила свои ежедневные патрули в Люминоре. Вспомнила тесные, грязные притоны в трущобах, где мы устраивали облавы, вспомнила нищих, у которых глаза были полны такого дикого, животного отчаяния, когда они протягивали руки с порезами на запястьях к контрабандистам. Раньше я видела в них только еретиков и мерзких предателей, осквернивших свою кровь ради вампирского золота. Но сейчас, после слов Валериана, перед глазами встала иная картина: матери, чьи дети умирали от голода в трущобах Синода, продавали свою кровь тем, чьи дети точно так же умирали от голода в подземельях Ноктиса. Две стороны одной и той же трагедии, разыгранной на шахматной доске верховных правителей.

От этих мыслей голова начала ныть сильнее. Физическая немощь, вызванная потерей магии Солнца, возвращалась, наваливаясь на плечи свинцовой плитой. Без внутреннего тепла я стремительно остывала. Обсидиановое кресло казалось куском льда, который высасывал последние капли жизненных сил через ткань форменного мундира. Я почувствовала, как пальцы рук начали неметь. Мелкая, противная дрожь охватила все тело, а зубы начали выбивать частую дробь. В венах инквизиторов солнце течет вместо крови, и оказаться запертой в Серой зоне без возможности призвать свет - это медленная, мучительная пытка. Мое тело увядало, как сорванный цветок, оставленный в темноте.

Валериан, не открывая глаз, шевельнул кистью руки. Из полумрака зала, повинуясь его безмолвному приказу, соткалась тонкая, прозрачная струйка антрацитового дыма. Она лениво, словно змея, поползла по полу к моему креслу. Я инстинктивно подобрала ноги, с отвращением и страхом глядя на приближающуюся некромантию. В Иллюминаре нас учили, что прикосновение темного эфира оскверняет плоть, оставляя незаживающие язвы.

- Перестань дергаться, Инквизитор, - устало выдохнул принц, не меняя позы. На его бледном лбу выступили мелкие капли пота - управление магией после тяжелого боя и ментального слияния давалось ему с трудом. - Это не скверна. Теневой эфир - это просто отсутствие света, он умеет принимать любую форму. Он не согреет тебя, но создаст барьер между твоим телом и этим проклятым обсидианом. Твои латы остыли в углу, они работают как ледник. Если ты подхватишь здесь лихорадку, мне придется делить с тобой твой бред через проклятие Судеб. Избавь меня от этого удовольствия.

Черный дым мягко, невесомо поднялся по ножкам кресла, окутывая мое тело плотным, шелковистым коконом. Я замерла, ожидая боли или холода, но к моему глубочайшему стыду, этот барьер действительно сработал. Стужа Серой зоны, пробивавшаяся сквозь щели в окнах, вдруг отступила. Теневой кокон задерживал то ничтожное тепло, которое еще оставалось во мне, создавая подобие уютного гнезда.

Тело, измученное дневным боем, иллюзорным побегом и болезненным исцелением вампира, наконец начало расслабляться. Напряжение в мышцах спало, уступая место тяжелому, душному сну.

Я закрыла глаза, погружаясь в темноту. Но даже в этой темноте я продолжала чувствовать его присутствие. Там, на стыке наших душ, где пульсировала багровая нить проклятия, мерно, тяжело и пугающе редко билось сердце моего злейшего врага. Нам предстоял долгий, изнурительный трехмесячный плен, и эта ночь была лишь первой каплей в огромном океане нашей вынужденной, мучительной связи, которая уже начала менять нас обоих.