Пока не полюбит Морок

Глава 1. Не хочу быть сосудом

Пламя свечей дрожало, отбрасывая длинные тени на мраморные стены зала. Я стояла в центре, окружённая кольцом из двенадцати старших ведьм Дома Верховной, и чувствовала, как магия струится по моим венам — тёплая, живая, послушная. Сегодня был день показательных выступлений. Когда мы, лучшие ученицы, демонстрировали своё искусство перед знатью, перед королевским двором, перед самим королём.

Я не волновалась. Странно, но страх покинул меня ещё утром, когда заплетала свою длинную рыжую косу и смотрела в зеркало на девушку с зелёными глазами и россыпью веснушек на носу — истинная ведьмочка, что тут сказать. Я знала, что справлюсь. Магия трав, магия огня, магия крови — всё это часть меня, которую заботливые родители отдали на воспитание чужой тетеньке. Прошло четырнадцать лет с тех пор, как я плакала, цеплялась за юбку матери, умоляла не оставлять меня. Теперь мне двадцать один, и я — одна из лучших.

— Вероника, — прошептала наставница Мира, касаясь моего плеча. — Пора.

Я кивнула и шагнула вперёд.

Ладони раскрылись, из них вырвались искры изумрудного пламени. Они танцевали, переливались, принимали разные формы — цветок папоротника, затем птица, потом волка. Зал взорвался аплодисментами, громкими высказываниями восхищения. Я слышала, как перешёптываются гости, как звенят их бокалы, как шелестят их наряды. Все это было не важно для меня. Я смотрела на своё пламя.

Оно было прекрасно. И только оно двигало мое желание жить в этих стенах.

Я поклонилась, чувствуя, как румянец заливает щёки. Гордость. Удовлетворение. и что-то еще, глухим отголоском отдается глубоко внутри — признание самой себя неотразимой?

— Великолепно, — раздался голос.

От этого голоса по телу прошлись мурашки. Я резко подняла голову вверх. Единственный вмире звук, который не желала никогда слышать и узнавать.

Король Алз стоял в первых рядах, отделённый от остальных золотой цепью и бархатным канатом. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, тронутыми сединой на висках, и холодными серыми глазами. Ему было около сорока, но он выглядел моложе — власть молодит, говорят. А еще портит здравый рассудок, отдавая место похоти, жажде большей власти и неугасаемой ненависти к низшим существам.

Король смотрел на меня так, как смотрят на редкий драгоценный камень. Оценивающе. Голодно.

Я замерла.

— Подойди, дитя, — произнёс он.

Каждая клеточка моего тела кричала: беги. Но я не могла ослушаться короля.

Я шагнула вперёд, чувствуя, как взгляды всех присутствующих впиваются мне в спину. Наставница Мира смотрела на меня с тревогой. Подруги — с завистью. А король — с чем-то, от чего по моей коже поползли мурашки.

— Как тебя зовут? — спросил он, когда я остановилась в двух шагах от него.

— Вероника, ваше величество, — ответила я, опуская глаза.

— Вероника, — повторил он, словно пробуя моё имя на вкус. — Древнее имя. Сильное.

Я молчала. Не знала, что сказать. Он обошёл меня по кругу: я чувствовала его взгляд на своей спине, на своей косе, на своих плечах. Все мое тело было "обласкано" серыми глазами мужчины. Это было неприятно. Словно меня раздевали — не физически, но взглядом, который проникал глубже кожи.

— Ты знаешь, что твоя сила особенная? — спросил он.

— Я знаю, что я одна из лучших учениц, — осторожно ответила, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Одна из лучших, — усмехнулся он. — Скромно. Ты — лучшая. И ты это знаешь.

Я промолчала. Он был прав, но только отчасти.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Наедине.

Зал снова ахнул. Наставница Мира сделала шаг вперёд, но король жестом остановил её. Я увидела, как побледнело её лицо. Заметила, как переглядываются придворные. И поняла, что это не просто разговор. Это что-то большее.

Служащие евнухи провели нас в небольшую комнату, примыкающую к залу. Здесь было тихо. Только потрескивание свечей в канделябрах и шорох наших шагов по паркету. Он закрыл дверь и повернулся ко мне.

— Я видел твоё выступление, — начал он. — И я знаю, на что ты способна. Но это не главное.

Я смотрела на него, боясь дышать.

Ходили слухи, что король обезумел от идеи отыскать себе суженую из девушек, выпускниц Монастырей и Дома Верховной. И именно эту догадку я всеми силами пыталсь запихнуть подальше, надеясь, что все это лишь людские потешки.

— Есть пророчество, — продолжил король. — Древнее. Оно гласит, что придёт ведьма, чья сила будет настолько велика, что сможет породить могущественного наследника. Наследника, который объединит королевство и приведёт его к величию.

Кровь отхлынула от моего лица.

— Ваше величество, — прошептала я, — я не...

— Ты, — перебил он. — Это ты, мое совершенство. Рыжие волосы. Зелёные глаза. Сила, равной которой я не видел за всю свою жизнь. Ты — та самая ведьма.

Я покачала головой. Это было слишком. Слишком быстро, слишком неожиданно, слишком...

— Я не хочу, — сказала я, и мой голос дрогнул. — Я не хочу быть... сосудом.

Король прищурился.

— Сосудом? — переспросил он. — Ты видишь это так?

— А как ещё? — я не узнавала свой голос. Он звучал твёрже, чем я когда-либо могла себе выразиться. — Вы хотите, чтобы я родила вам наследника. Хотите использовать мою силу для продолжения вашего рода. Но я — не инструмент.

Король молчал. Его лицо не выражало ничего, но глаза... глаза стали холодными, как лёд.

— Ты отказываешься? — спросил он тихо.

— Я прошу дать мне время, — ответила я, опуская голову. — Это... слишком неожиданно.

Он подошёл ближе. Я почувствовала запах его парфюма — что-то тяжёлое, пряное, с нотками дыма. Он взял меня за подбородок, и приподнял моё лицо. Наши глаза встретились в противостоянии взглядов.

— У тебя есть месяц, — сказал он. — Месяц, чтобы свыкнуться с мыслью. А потом я объявлю о нашей помолвке.

Король резко отпустил мой подбородок, заставив качнуться все мое тело, и быстрым шагом покинул комнату, напоследок хлопнув дверью.

Я осталась одна, в тишине, с бешено колотящимся сердцем и мыслью, которая пульсировала в висках: «Я не хочу. Я не хочу. Я не хочу».

Ночь выдалась ужасной: я не спала, все время ворочилась с одного бока на другой. Лежала в своей комнате на старой деревяной кровати, раставив руки в стороны, и смотрела в потолок потерянными глазами.

Луна заглядывала в окно, рисуя на полу серебристые узоры теней. Я думала о короле. О его холодных, жестоких глазах. О брошенных им словах. О пророчестве.

Я не верила в пророчества. Точнее, моя сущность ведьмы признавала пророчества и знала насколько они бывают сильными, но вот, как человек я не верила в эти небылицы. В Доме Верховной нас учили, что у будущего много варинатов развития событий, что судьба — это не река, а множество ручейков: кто-то найдет путь к большому руслу, а другой потеряется и застрянет в болоте. Но король верил. И это делало его опасным.

Я перевернулась на другой бок. Сон не шёл. В голове крутились обрывки мыслей: «Месяц. У меня есть месяц. Что я могу сделать за месяц?».

Ответ был прост: всё. Или ничего. Зависит от того, насколько я решительна в своих желаниях.

Я встала с кровати и подошла к окну. За ним раскинулся сад Дома Верховной — ухоженный, аккуратный, с ровными дорожками и подстриженными кустами. Я знала здесь каждый уголок. Каждое дерево, каждый камень и каждое живое существо. Я провела здесь четырнадцать лет. Это был мой дом. Но теперь он казался мне клеткой.

«Ты — та самая ведьма, — сказал король. — Ты — сосуд».

Я сжала кулаки. Нет, я вовсе не сосуд. Я — Вероника. Ведьма, которая умеет лечить травами, которая может вызвать огонь, которая чувствует магию земли под ногами. И мне претит одна мысль быть чьей-то собственностью.

И я не останусь здесь. Другого выхода я не придумала.

Решение пришло внезапно, как вспышка. Я знала, что должна сделать.

Бежать. Сегодня же.

Пока король не объявил о помолвке. Пока у меня есть шанс.

Я бросилась к шкафу. Руки дрожали, но я заставляла себя двигаться быстро. Дорожная сумка. Тёплое платье. Сапоги. Немного еды. Деньги — я откладывала их годами, зная, что однажды они могут понадобиться. Артефакт — браслет в форме папоротника с изумрудной крошкой. Я получила его в награду за лучший результат на экзамене по иллюзиям. Он мог менять внешность — не полностью, но достаточно, чтобы меня не узнали.

Я надела браслет на правую ногу, под чулок. Металл холодил кожу. Я активировала его, и почувствовала, как по телу пробежала лёгкая дрожь. Подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Тёмные волосы. Серые глаза. Черты лица — незаметные, обычные. Я провела рукой по волосам. Они казались чужими.

— Это ненадолго, — сказала я себе. — Скрыться на время, а там может все утихнет быстрее, чем мне думается.

Не теряя времени, я накинула плащ и выскользнула в коридор. Спасибо Дому, благодаря его привычкам все необходимые вещи были всегда собраны в одном месте для быстрого реагирования в экстренных ситуацих. Коим я сейчас и воспользовалась. не желание выйти за нелюбимого — экстренный случай же? Еще как!

Дом спал. Только где-то вдалеке мерцал огонёк — дежурная ведьма обходила коридоры. Я знала её маршрут. Знала, что у меня есть несколько минут, пока она не вернётся.

Я шла быстро, но бесшумно. Тени скрывали меня. Я миновала библиотеку, где провела столько часов за изучением древних текстов. Миновала зал, где сегодня выступала. Миновала комнату наставницы Миры — и на мгновение замерла. Я хотела попрощаться. Хотела сказать ей, что благодарна за всё. Но это было слишком рискованно. Она бы попыталась меня остановить. Или, хуже того, донесла бы королю.

Я вышла через чёрный ход — неприметную дверь, которая вела в сад. Ночной воздух ударил в лицо, свежий и холодный. Я вдохнула полной грудью. Сердце колотится от страха быть пойманной.

Я шла через сад, стараясь не думать о том, что оставляю позади. Четырнадцать лет. Подруги. Наставники. Мечты о том, что однажды я стану старшей ведьмой и буду учить других. Всё это осталось там, за дверью. Теперь у меня было только одно: дорога.

Я вышла за ворота и оказалась на пустынной дороге. Мощенная брусчатка на несколько километров уходила вперед, прямой дорогой к городской жизни.

Справа каменистый обрыв, где мы проходим практику по боевой подготовке. А слева — темнел густой лес, населенный дикой тварью, разумной и потерянной. Я знала, что за ним — деревни, города, другие земли. Я знала, что где-то там меня ждёт мужчина из моих снов. Черноволосый. С жёлтыми глазами. Тот самый, что сторожит мои сны вот уже несколько лет, и не дает покоя.

— Почему? — спросила я себя. — Почему ты думаешь, что он существует? Это же просто сон.

Но я знала. Это не просто сон.

Наставница Мира как-то дала мне совет после того раза, когда я набралась смелости рассказать ей о происходящем. Я пыталась с ним разговаривать, выведать ответы на мучавшие меня вопросы. Но мужчина уворачивался от ответа, исчезая в дымке тумана.

Я шла по дороге, и с каждым шагом Дом Верховной становился всё дальше, а лес ближе и ближе. Я не оглядывалась. Не хотела, а если бы оглянулась, то, возможно, повернула бы назад.

Я думала о короле. Он найдёт меня. Знала, что найдёт. Пошлёт ищеек, воинов, магов. Но я буду скрываться, настолько долго насколько хватит моих сил ведьмы. Не зря же я одна из лучших?

— Я не хочу быть сосудом, — повторяла я про себя, как те текста молитв, которые наставницы заставляли нас знать наизусть.

Лес приближался. Тёмный, густой, полный тайн. Я вошла под сень деревьев, и тьма широких кронов деревьев сомкнулась за мной. Но я не боялась. Знаю, что и с этой проблемой мне придется справиться самой

Впереди была дорога — к свободе или к гибели. Я не знала, но дала себе зарок не возвращаться в Дом Верховной. Сама уж точно нет.

К утру я добралась до небольшой деревушки на опушке леса, уставшая и голодная. Название её я не знала — на карте, которую я захватила с собой, она была обозначена крошечной точкой. Здесь было тихо. Пахло дымом и свежим хлебом. Я чувствовала, как усталость наваливается на меня — ночь без сна, долгий путь, напряжение. Но я не могла останавиться посреди незнакомой улочки и упасть без сил.

Я нашла нечейный колодец на краю деревни и умылась ледяной водой. Она взбодрила. Я посмотрела на своё отражение — тёмные волосы, серые глаза. Браслет работал исправно. Позже его придется подпитать энергией, чтобы в неподходящий момент завеса не спала.

— Ты кто? — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Передо мной стояла пожилая женщина с корзиной яблок. Она смотрела на меня с любопытством, без враждебности. Морщинистое лицо с яркими голубыми глазами оценивающе прошлись снизу вверх по моему телу. Старуха поджала суховатые тонки губы, пряча улыбку.

— Странница, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Иду в город. Ищу работу.

— Знахарка? — спросила женщина, продолжая оглядывать меня.

Я кивнула.

— Есть травы? Могу лечить. Могу помогать по хозяйству.

Женщина хмыкнула.

— Ну, пойдём. У меня как раз коза захворала. Посмотрим, что ты за знахарка этакая, пришлая.

Я последовала за ней.

Коза действительно выглядела неважно — лежала в углу сарая, отказывалась от еды. Я осмотрела её, проверила пульс, понюхала дыхание. Потом достала из сумки пучок сушёной травы — я всегда носила с собой запас. Заварила отвар, напоила козу. Через час та встала и начала жевать сено.

Женщина была поражена.

— Надо же, — сказала она. — Настоящая ведьма.

Я вздрогнула.

— Просто знахарка, — поправила я. — Умею обращаться с травами.

— Как скажешь, — женщина улыбнулась. — Оставайся на день. Накормлю, дам место для отдыха. А завтра пойдёшь дальше, если хочешь.

Я согласилась. Мне нужна была передышка. И еда. И хоть немного времени, чтобы подумать.

Я сила в маленькой комнате, которую мне выделили, и посмотрела в окно. За ним простирались поля, укрытые снегом. Зима в этом году была суровой. Я думала о том, что ждёт меня впереди. О мужчине из снов. О короле, который, наверняка, уже обнаружил моё исчезновение. О том, сколько у меня времени, прежде чем ищейки найдут мой след.

Я достала браслет и посмотрела на него. Изумрудная крошка мерцала в отблеске огонька свечи. Я подумала о том, что если бы не этот артефакт, меня бы уже схватили. Он был моим спасением. И надеждой.

— Сначала убедиться, что погони нет, — прошептала я, думая о мужчине из снов. — А потом займусь поисками тебя, незнакомец, и мы вместе решим, что делать.

Я не знала, слышит ли он меня, существует ли он вообще. Но верила, потому что иначе всё было бы бессмысленно. А смысл должен быть, не зря же о нем твердят наставницы при каждом случае!

Я закрыла глаза и провалилась в сон. И снова увидела его. Черноволосого. С жёлтыми глазами.

Глава 2. Браслет из папоротника

Я проснулась ещё до того, как начало светать. В комнате было холодно — хозяйка, видимо, забыла закрыть ставни, и морозный воздух успел пробраться внутрь.

Я лежала, смотрела на низкий потолок и прислушивалась к тишине. В деревне было непривычно тихо. В Доме Верховной постоянно что-то происходило: шаги в коридоре, звон колоколов, шёпот учениц за стеной. Здесь же тишина окутывала все вокруг себя.

Я села на кровать и посмотрела на правую ногу. Браслет был на месте — тонкая металлическая полоска на щиколотке, украшенная крошечными изумрудами, сложенными в узор папоротника.

Помню, как получила его.

Два года назад, весной, был экзамен по иллюзиям. Один из самых сложных в Доме Верховной. Давали три часа, чтобы создать образ, который продержится дольше пятнадцати минут без единого изъяна. Большинство учениц не выдерживали и часа. Я же рискнула остаться до конца. Помню, как стояла в пустом зале, окружённая зеркалами, и чувствовала, как магия течёт сквозь меня: послушная, тёплая, такая родная. Я создала образ птицы. Не просто иллюзию — вдохнула в неё жизнь, движение, даже песню. Птица летала по залу целый час, пока наставница Мира не остановила меня, положив руку на плечо.

— Достаточно, Вероника, — тихо сказала она. — Ты победила.

Тогда мне и вручили этот браслет. Старшая ведьма Агнесса, женщина с седыми волосами и пронзительными глазами, сказала:

— Это награда — хороший ключ в момент отчаяния. Он меняет облик, но не суть. Помни: что бы ты ни надела, ты остаёшься собой.

Тогда я не поняла её слов. Теперь — начала осознавать слишком хорошо.

Я встала и начала собираться. Сумка была готова ещё с вечера, но всё равно перепроверила: тёплое платье, запасной платок, сапоги, нож, мешочек с травами, кошелёк с монетами.

Я вышла в общую комнату.

Хозяйка уже хлопотала у печи — пожилая женщина с добрым лицом и руками, покрытыми морщинами. Она обернулась и улыбнулась:

— Проснулась? Садись, каша готова.

Я села за стол, как будто оказалась в гостях у бабушки. Атмосфера была настолько домашней, что поневоле пришлось расслабиться. Каша была простой, но горячей, и я ела её медленно, наслаждаясь каждым новым кусочком. Этот момент показался мне такой родной заботой, что захотелось задержать его подольше в памяти, как что-то светлое в эти сложные дни.

Хозяйка не задавала вопросов. Только иногда поглядывала искоса, будто пыталась понять, кто я и откуда. Но не спрашивала. И за это я была ей благодарна.

— Куда путь держишь? — спросила она, когда я закончила.

— На Летнюю ярмарку, — ответила я, не солгав. — Говорят, там можно найти работу.

— Ярмарка — дело хорошее, — кивнула хозяйка. — Только далеко. Дней пять пути, если не больше. Дороги сейчас плохие, снег.

— Я справлюсь, уже не маленькая девочка.

Она внимательно посмотрела на меня:

— Справятся все, пока не встретят то, чего не ждали, — сказала она загадочно. — Будь осторожна, девонька. В лесах сейчас неспокойно, оживленно стало.

Я кивнула и встала из-за стола. Поблагодарила хозяйку, оставила ей несколько монет — она сначала отказывалась, но я настояла. И вышла на улицу.

Солнце только поднималось, окрашивая снег в розовый и золотой. Я постояла минуту, вдыхая холодный воздух, и посмотрела на дорогу, уходившую в лес. Она была пустой. Но это не пугало. Скорее, успокаивало. Пустая дорога — значит, никто меня не ждёт. Пока.

Поклонившись женщине на прощание, я вышла со двора и медленно пошла по дороге, оставляя позади незнакомые места. Спешить было некуда — ярмарка начнётся только через неделю. И у меня было время подумать. Обо всём.

Я не могла выбросить из головы слова, не иначе как проклятия для меня: «Придёт ведьма, чья сила будет настолько велика, что сможет породить могущественного наследника».

Сколько таких пророчеств ходит по свету? Сотни. Тысячи. Люди верят в них, потому что хотят верить. Чтобы кто-то пришёл и всё изменил. Но я не хотела быть этим «кем-то». Быть инструментом в чьих-то руках. Даже если эти руки принадлежали королю.

Я вспомнила его глаза. Холодные и серые, бездушные. Как зимнее небо перед снегопадом. Он смотрел на меня, как на вещь. Как на что-то, что можно взять, использовать, а потом — выбросить. Или, в лучшем случае, оставить при себе, как красивую безделушку.

Я вздрогнула и ускорила шаг.

Лес сомкнулся вокруг меня. Высокие сосны и ели, покрытые снегом, стояли стеной, пропуская лишь слабые лучи света. Дорога была узкой, протоптанной, но пустой — только редкие следы саней и копыт. Я шла по ней, слушая, как скрипит снег под сапогами, и думала о Доме.

Точнее, о том, как покидала его.

...чёрный ход был приоткрыт. Помню, как толкнула дверь и вышла в сад. Ночь была ясной. Луна висела над деревьями, огромная и белая, и снег под её светом казался серебряным. Я шла через сад, стараясь не смотреть по сторонам. Не вспоминать.

Воспоминания всё равно приходили. Вот здесь мы с подругами плели венки весной. Вот здесь я впервые вызвала огонь — и испугалась так, что закричала. Вот здесь наставница Мира учила меня читать по звёздам. Вот здесь...

Я остановилась у ворот. Они были закрыты, но я знала, что щеколда сломана — её так и не починили после прошлой зимы. Толкнула створку, и она поддалась с тихим скрипом. Выскользнула наружу и прикрыла ворота за собой.

И вот тогда я активировала браслет.

Помню, как наклонилась, коснулась пальцами холодного металла и прошептала слова, которым меня учила Агнесса. Простые слова. Древние. Они текли с языка лёгкой песней, будто я знала их всю жизнь. Металл нагрелся под пальцами. Изумруды вспыхнули — ярко, а потом свет погас, впитался в кожу.

Это было странное ощущение. Будто надела чужое платье — тесное, непривычное, но при этом невидимое. Я подняла руку и посмотрела на свои волосы. Они были тёмными. Не рыжими. Посмотрела на свои руки. Кожа стала бледнее. Черты лица — мягче, незаметнее. Я больше не была похожа на себя. Стала кем-то другим.

Помню, как стояла там, на дороге, и смотрела на свои руки, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но я не проронила ни одной. Не смогла. Внутри что-то сжималось — от страха, от одиночества, от понимания, что назад пути нет.

— Что бы ты ни надела, ты остаёшься собой, — сказала тогда Агнесса.

Я не знала, права ли она. Надеялась, что да...

Теперь, идя по зимнему лесу, остановилась и снова коснулась браслета — сквозь ткань чулка, сквозь кожу. Он был тёплым. Живым.

Шла я весь день. Дорога петляла между деревьями, поднималась на холмы, спускалась в ложбины. Иногда мне встречались путники — крестьяне с санями, торговцы с тюками, один раз — отряд стражников. Я сжималась в комок, когда видела их, пряталась за деревьями, ждала, пока они пройдут. Никто не обращал на меня внимания. Я была никем, просто странницей на дороге. И это было хорошо.

К вечеру я вышла к небольшому трактиру на перекрёстке. Он стоял на опушке леса, окружённый высокими сугробами, и из его труб поднимался дым. Несколько мгновений я думала, и всё же решила зайти. Мне нужна была еда и ночлег. И, быть может, новости.

Внутри было тепло и шумно. Пахло жареным мясом, пивом и дымом. Я села в дальний угол рядом с окном, заказала похлёбку и хлеб, и стала слушать.

Говорили о разном. О ценах на зерно, о войне на юге, о чудовищах в горах. Но одно я услышала отчётливо — двое мужчин за соседним столом обсуждали короля.

— Слышал? Он объявил о помолвке, — сказал один, полный, с козьей бородой.

— Да ну? С кем? — отозвался второй, худой и длинный.

— Не сказал. Говорят, невеста из Дома Верховной. Ведьма. Но имя не называют.

— Странно. Обычно король не скрывает таких вещей.

— Вот и я о том. Что-то тут нечисто.

Я замерла, не донеся ложку до рта. Помолвка. Он объявил о помолвке. Значит, король не ждёт. Он не собирается искать меня тайно. Королевская особа хочет, чтобы весь континент знал, что у него есть невеста, будущая супруга и королева всего континента. И когда он найдёт меня — а он найдёт, он же всемогущий мужчина, — я уже буду связана с ним. Словом. Обещанием. Именем. И надеюсь, только этим, делить ложе с таким мужчиной... Я почувствовала, как холод пробегает по спине. Отставила ложку и посмотрела в окно. За ним темнело. Снег падал крупными хлопьями.

И где-то там, в темноте, меня искали.

Я встала, расплатилась и поднялась в свою комнату. Маленькую, с низким потолком и скрипучей кроватью. Я закрыла дверь на засов, села на пол у кровати и обхватила колени руками.

— Я не хочу быть сосудом, — прошептала я.

Но король не спрашивал, чего хочу я. Король просто брал. Как брал всё, что хотел. Как берут вещи. Как берут инструменты.

Я закрыла глаза. В голове снова всплыл сон — черноволосый мужчина с жёлтыми глазами. Он протягивал ко мне руки. Он звал меня по имени. По особому имени, которые мы смели озвучивать только богам и вверенным нам товарищам, бок о бок с которыми проведём всю жизнь — сёстрам.

— Где ты? — прошептала я в темноту. — Кто ты? Почему я вижу тебя?

Ответа не было.

Я легла на кровать, не раздеваясь. Укрылась плащом. И долго лежала с открытыми глазами, слушая, как бьётся моё сердце.

Завтра я пойду дальше. И доберусь до Летней ярмарки. Там много людей, смогу потеряться в толпе, сбить след тех, кого послали за моей ведьминой силой.

Туда, где, мне хотелось бы верить, найду ответы. Или хотя бы намёк на них.

Я не знала, что ждёт впереди. Не знала, найду ли мужчину из снов. Смогу ли скрываться от короля достаточно долго, чтобы найти выход из этой проблемы, вдруг свалившейся на меня. Но я знала одно: я не остановлюсь. Не сдамся. Не вернусь.

Глава 3. Сны, которые зовут

Лес не отпускал меня. Я шла уже второй день, и деревья всё не расступались — высокие, тёмные, с покрытыми снегом ветвями, они стояли стеной, пропуская только тусклый свет зимнего солнца.

Дорога давно сузилась до тропы, протоптанной редкими путниками, и я уже не была уверена, что иду в правильном направлении. Карта, которую я захватила, показывала тракт, но я свернула с него ещё утром, когда услышала за спиной звон колокольчиков — кто-то ехал за мной. Может, ищейки. Может, просто торговцы. Но рисковать не хотелось.

Я шла по лесу, увязая в снегу, и понимала, как усталость накапливается в мышцах: ноги гудели, спина ныла, пальцы в перчатках онемели от холода. Я давно не путешествовала пешком на такие расстояния. В Доме Верховной нас возили в каретах, и я привыкла к мягким сиденьям и тёплым пледам. Теперь же у меня были только мои сапоги, плащ и упрямство.

Солнце клонилось к закату, и тогда-то я нашла подходящее место для ночлега. Небольшая поляна, защищённая от ветра плотной стеной елей, с поваленным деревом, которое можно было использовать как скамью. Собрала хворост — сухие ветки, которые ещё не успели пропитаться влагой, — и разожгла костёр. Огонь проявился быстро, весело потрескивая, и я протянула к нему руки, чувствуя, как тепло возвращается в пальцы.

— Я — ведьма, — подумала с горькой усмешкой. — Могла бы согреться магией, но сейчас не могу пользоваться даже ею.

Достала из сумки хлеб и кусок сыра, взятые еще у той старушки, и поужинала, глядя на огонь. Лес вокруг затихал, готовясь ко сну. Только где-то вдалеке ухала сова, да ветер шелестел в кронах. Я чувствовала себя маленькой и одинокой в этом огромном мире.

Я думала о Доме. О наставнице Мире, которая, наверное, уже нашла мою записку. О подругах, которые, возможно, даже не заметили моего исчезновения. Коснулась браслета, единственное, что не заставляет меня броситься в отчаяние и не сгинуть в одиночества.

Но кем была эта «я»? Ведьмой, которая сбежала от короля? Девушкой, которая ищет мужчину из снов? Странницей на зимней дороге? Я не знала. Я больше не была уверена, что знаю ту себя, что была до дня выступления.

Я достала одеяло и постелила его у костра. Легла, укрывшись плащом, и уставилась на звёзды, которые проступали сквозь ветви. Они были яркими, холодными, далёкими. Я смотрела на них и чувствовала, как сон подкрадывается ко мне — мягко, незаметно, как зверь.

Туман.

Он окутывал всё — землю, небо, меня. Такой густой, белый.

И живой.

Я стояла в нём, и не ощущала холода, не было страха. Только странное спокойствие, будто наконец-то оказалась там, где должна быть. Будто сам туман и есть часть меня, давно потерянная.

Я сделала шаг. Туман медленно расступился, открывая взору темную тень идущую далеко впереди.

Он стоял в отдалении. Высокий. Широкоплечий. Черноволосый. Я не видела его лица — только силуэт, тёмный на фоне белого тумана. Но я знала, что он смотрит на меня.

— Тэйрэн, — позвал он.

Его голос искажённый, будто доносится сквозь толщу воды. Я не могла разобрать слов, но моя сущность ведьмы ощущала этот тембр голоса, что он зовёт меня. Зовёт по имени, которое я не называла никому, кроме наставницы Миры.

— Кто ты? — спросила я.

Он не ответил. Только протянул руку. Я видела его ладонь — широкую, с длинными пальцами, покрытую тонкими тёмными волосками. Хотела дотянуться, коснуться, но туман приобрел густоту и скрыл незнакомца. А затем он и вовсе исчез

— Нет! — крикнула я. — Подожди!

Я побежала вперёд, но туман не расступался. Бежала на месте, спокаясь и пытаясь встать вновь, Но туман не дает мне подняться.

Жёлтые. Яркие. Пронзительные. Они смотрели на меня из тумана, и в них была такая тоска, такая боль, что я замерла. Я больше не могла бежать. Я могла только стоять и смотреть.

— Тэйрэн, — снова позвал он. — Найди меня.

И я проснулась.

Я лежала у потухшего костра, глядя в низкое серое небо. Пальцы онемели, щёки горели от мороза. Я не сразу поняла, где нахожусь. Сон был таким реальным, что я ещё чувствовала его дыхание на своей коже. Тёплое. Живое. Чужое.

Я села. Растёрла руки. Подбросила в костёр последние ветки — огонь нехотя занялся, лизнул сухую кору и снова притих. Я смотрела на него и думала о том, что этот сон был другим. Не таким, как раньше. Он не просто звал. Он просил. И в его глазах было что-то, чего я не видела прежде. Отчаяние.

Найди меня.

Я не знала, где его искать. Не знала, существует ли он вообще. Но я знала одно: этот сон — не просто игра воображения. Уж больно зашло все далеко для детской затеи.

Я встала, собрала скромные пожитки и оставшиеся вещи, затем заатушила костёр снегом. И пошла дальше.

Лес постепенно редел. Сосны и ели сменялись берёзами, тонкими и белыми, как призраки этих мест. Дорога стала шире, и я начала встречать следы людей — полозья саней , копыта, отпечатки сапог. Шла по ним, надеясь, что они приведут меня к деревне или трактиру.

К полудню я вышла на опушку. Передо мной раскинулось замёрзшее озеро — огромное, покрытое толстым слоем льда, ослепительно блестящее на солнце. За озером виднелись крыши домов — еще одна маленькая деревня на моем пути. Наконец-то.

Я обошла озеро по берегу и вошла в поселение. Оно было больше, чем то, где я останавливалась в первый раз. Здесь была и кузница, и лавка, и даже подобие рынка — несколько палаток, где торговали рыбой, мясом и тёплой одеждой. Я прошла между ними, чувствуя на себе взгляды. Странница. Чужачка. Но никто не задавал вопросов. Здесь, видимо, привыкли к путникам.

Я нашла трактир — двухэтажное здание с вывеской в виде кружки. Внутри было тепло и людно. Я села за стол у окна и заказала еду. Пока ждала, рассматривала людей. Крестьяне, торговцы, пара стражников в углу. Обычные лица. Усталые. Никто не смотрел на меня с подозрением.

— Говорят, в северных лесах волки совсем озверели, — сказал кто-то за соседним столом.

Я прислушалась.

— Не волки, — отозвался второй голос. — Лютоволк. Чёрный. Огромный. Мужики в трёх деревнях пропали. Уходят в лес и не возвращаются.

— Да ну. Сказки.

— Сказки? Мой брат его видел. Говорит, глаза жёлтые, как огонь. И смотрит так, будто человек.

Я замерла. Жёлтые глаза. Чёрный лютоволк. Смотрит, будто человек.

— Это совпадение, — сказала я себе. Но внутри что-то дрогнуло. Что-то, что жило во мне с детства, что знало больше, чем я.

Я доела обед и поднялась в комнату. Мне нужен был отдых, надо было подумать. Закрыла дверь, села на кровать и достала карту. Летняя ярмарка была ещё далеко — на юге, за лесами и полями. Но если чёрный лютоволк ходит по лесам здесь, на севере... может, мне не нужно идти так далеко. Может, он ближе, чем я думала. Я свернула карту и легла.

Сон пришёл быстро. И снова я увидела туман. И все того же незнакомца.

— Тэйрэн, — позвал он.

— Я иду, — ответила я. — Я иду.

И на этот раз я не проснулась до утра.