Пока не погасли свечи или Василиск в большом зале

Глава 1

Глава 1. До ужина оставалось двадцать минут

Впоследствии многие пытались вспомнить что-нибудь необычное.

Это вообще свойственно людям после катастроф. Если утро закончилось плохо, к вечеру обязательно найдётся человек, который скажет, что ещё за завтраком почувствовал неладное. Если рухнул мост – кто-нибудь вспомнит странный скрип. Если умер знакомый – последняя встреча внезапно приобретает такое количество предзнаменований, что остаётся только удивляться, почему никто не вызвал целителей заранее.

У пятницы, двадцать девятого мая, никаких предзнаменований не было.

Шёл дождь.

Хогвартс пах мокрым камнем, пергаментом, ужином и приближающимися экзаменами.

В гостиной Гриффиндора Гермиона сидела возле окна с книгой на коленях и не читала уже минут десять.

– Если ты продолжишь смотреть на одну страницу, – заметил Рон, – она сдастся.

– Что?

– Страница. Расколется под давлением.

Гермиона подняла голову.

– Я думаю.

– Это я и имел в виду.

Гарри сидел на ковре возле низкого столика и пытался закончить эссе по истории магии. Профессор Биннс каким-то непостижимым образом умудрялся преподавать предмет, в котором были восстания, войны, заговоры и массовые убийства, так, словно рассказывал о правилах хранения сушёной фасоли.

Гарри написал: «Восстание гоблинов 1612 года было вызвано…»

И остановился.

Из стены донёсся шорох.

Он поднял голову.

За последние месяцы Гарри научился различать обычные звуки замка. Треск дерева. Гул труб. Сквозняк в каминной шахте. Доспехи, которые иногда переставляли ноги, если долго стояли в неудобной позе.

Этот звук был другим.

Что-то тяжёлое скользнуло далеко внутри стены.

Гарри медленно положил перо.

– Опять? – сразу спросила Гермиона.

Он кивнул.

Рон перестал улыбаться.

После нападения на Джастина Финч-Флетчли и Почти Безголового Ника Гермиона окончательно перестала считать происходящее набором случайностей. Она почти всё свободное время проводила в библиотеке, перебирая старые книги о чудовищах, защитной магии и истории Хогвартса, а два дня назад наконец пришла к выводу, который самой ей сперва показался слишком страшным, чтобы быть правдой.

В школе был василиск.

По крайней мере, всё сходилось слишком хорошо.

Голос, который слышал только Гарри. Окаменение вместо смерти. Пауки, покидающие замок. Петухи, которых кто-то задушил ещё осенью.

Они рассказали Макгонагалл.

Та не отмахнулась и не велела детям перестать выдумывать. Выслушала Гермиону до конца, задала несколько коротких вопросов, забрала исписанный пергамент с их доводами и в тот же вечер позвала Снейпа и Флитвика.

Потом — Дамблдора.

Гарри не присутствовал при их разговоре, но позже директор вызвал его в кабинет и долго расспрашивал о голосе в стенах.

– Вы верите мне? – наконец спросил Гарри.

Дамблдор посмотрел поверх очков.

– Я никогда не считал тебя лжецом, Гарри.

Это был не тот ответ.

Гарри уже начинал понимать, что взрослые любят ответы, которые звучат хорошо и ничего не обещают.

– Тогда в школе василиск?

– У нас имеются серьёзные основания рассматривать такую возможность.

– Возможность?

На столе директора лежала лимонная долька.

Гарри почему-то запомнил именно её.

– Гарри, – мягко сказал Дамблдор, – прежде чем предпринимать действия, способные вызвать панику среди сотен учеников и их семей, необходимо установить факты.

– А окаменевшие – не факты?

После этого директор замолчал.

Ненадолго.

Но Гарри заметил.

Теперь в гостиной снова за стеной что-то двигалось.

– Надо сказать Макгонагалл, – решила Гермиона.

– Мы уже сказали Макгонагалл, – напомнил Рон.

– Значит, скажем ещё раз.

– А потом ещё раз. А потом можем написать заявление и ждать тридцать рабочих дней.

Гермиона смерила его взглядом.

– Это не смешно.

– Я знаю.

И именно поэтому Гарри поднялся.

– Пойдём.

Они не успели.

Колокол позвал на ужин.

***

Драко Малфой в тот вечер был зол на отца.

Не смертельно зол, конечно. В двенадцать лет вообще трудно всерьёз и надолго злиться на человека, которого всю жизнь считал если не центром мира, то по меньшей мере человеком, которому этот мир обязан предварительно согласовывать своё поведение.

Но письмо Люциуса Малфоя Драко не понравилось.

«Не вмешивайся в происходящее в школе. Держись подальше от Поттера и его друзей. Если ситуация ухудшится, я приму необходимые меры».

Драко перечитал последние слова трижды.

Ситуация уже ухудшилась.

Филч нашёл свою кошку окаменевшей.

Потом пострадал Колин Криви.

Потом Джастин Финч-Флетчли и Почти Безголовый Ник.

По школе ходили преподаватели.

Старостам велели сопровождать младших.

На ночь запирали гостиные.

И после всего этого отец писал: «Если ситуация ухудшится».

Куда ещё?

Драко сложил письмо и убрал в карман.

– Ты идёшь? – спросил Блейз Забини.

– Иду.

Они вышли из подземелий.

На лестнице Драко встретил Снейпа.

Декан Слизерина обычно двигался так, будто коридоры заранее знали, что должны освободить ему дорогу. Сейчас он остановился.

– Мистер Малфой.

– Сэр?

– Сегодня после ужина ученики Слизерина возвращаются в гостиную организованно. Передайте старостам.

Драко нахмурился.

– Что-то случилось?

– Я не припоминаю, чтобы назначал вас своим заместителем.

– Нет, сэр.

– Тогда выполняйте.

Снейп ушёл.

Драко посмотрел ему вслед.

– Ну? – спросил Забини.

– Ничего.

Он соврал.

Потому что Снейп был встревожен.

А если Северус Снейп был встревожен настолько, что это заметил двенадцатилетний ученик, пожалуй, отцовское «если ситуация ухудшится» действительно стоило воспринимать серьёзно.

Глава 2

Глава 2. Большой зал

В Большом зале было шумно.

Не празднично – до конца экзаменов оставалось слишком мало времени, чтобы старшекурсники позволяли себе настоящее веселье, – но привычно.

Сотни голосов.

Звон приборов.

Шорох мантий.

Под зачарованным потолком плыли тяжёлые майские облака.

Гарри сидел между Роном и Невиллом.

Гермиона напротив рассказывала что-то о свойствах мандрагоры, хотя никто её об этом не спрашивал.

За преподавательским столом Макгонагалл спорила со Снейпом.

Не громко.

Гарри видел только их лица.

Макгонагалл была недовольна.

Снейп выглядел ещё мрачнее обычного.

Дамблдор слушал обоих.

Потом поднял руку.

Макгонагалл замолчала.

И в эту секунду Гарри услышал:

«Голоден».

Ложка выпала у него из руки.

Рон обернулся.

– Гарри?

«Так много».

Голос был совсем рядом.

Не в дальней стене.

Не этажом ниже.

Здесь.

Гарри вскочил.

– ПРОФЕССОР!

Несколько человек засмеялись.

Макгонагалл посмотрела на него.

– Мистер Поттер?

– Он здесь!

Дамблдор поднялся.

Снейп уже стоял.

– Кто? – спросила Макгонагалл.

Гарри не успел ответить.

Что-то ударило в двери Большого зала с другой стороны.

Один раз.

Разговоры стихли не сразу.

Второй удар был сильнее.

Дубовые створки содрогнулись.

По залу прошёл первый настоящий испуг.

Профессор Флитвик вскочил на ноги.

– Всем оставаться на местах!

Это была разумная команда.

И совершенно бесполезная.

Третий удар сорвал левую створку с верхней петли.

Кто-то закричал.

Дверь распахнулась.

Сначала Гарри увидел голову.

Потом долго не мог объяснить, насколько неправильным было это зрелище.

Змея не должна быть такой большой.

Разум знает размеры вещей. Стол – такой. Лошадь – такая. Человек – такой. Даже дракон, если видеть его на картинке, укладывается в какую-то внутреннюю мерку.

Голова василиска была почти в человеческий рост.

Тускло-зелёная чешуя.

Пасть.

Клыки.

И глаза.

– НЕ СМОТРЕТЬ! – закричал Гарри.

Поздно.

За столом Пуффендуя девочка с третьего курса повернулась на шум.

Она упала сразу.

Просто сидела – и вдруг больше не сидела.

Её сосед успел сказать:

– Эмма?

Василиск двинул головой.

Мальчик посмотрел.

И тоже упал.

Тогда Большой зал перестал быть Большим залом.

Он превратился в четыре сотни людей, которые одновременно поняли, что могут умереть.

Дети бросились кто куда.

Скамьи опрокидывались.

Посуда летела на пол.

Кто-то полез под стол.

Кто-то побежал к боковым дверям.

Старшие хватали младших.

Первокурсница Рейвенкло застыла посреди прохода и только плакала, пока семикурсник не сбил её с ног и не закрыл собственной мантией.

– ГЛАЗА ЗАКРЫТЬ! – гремел голос Макгонагалл. – ВСЕМ НА ПОЛ! НЕ СМОТРЕТЬ НА НЕГО!

Она взмахнула палочкой.

Длинный стол Гриффиндора поднялся в воздух и встал на бок между детьми и чудовищем.

Снейп одновременно швырнул в голову василиска какое-то заклинание.

Красная вспышка ударила в чешую.

Змея дёрнулась.

И зашипела.

Гарри услышал смысл.

«Больно».

Потом:

«Убью».

– Он идёт сюда!

– Поттер, вниз! – рявкнул Снейп.

Гарри упал.

Через секунду над столом пронеслась огромная голова.

Дерево треснуло.

Кто-то завизжал.

Василиск ударил хвостом.

Стол Слизерина перевернулся вместе с детьми.

Драко успел увидеть, как Теодор Нотт исчезает под скамьёй.

Потом его самого дёрнули назад.

Это была Пэнси.

– Не смотри!

– Я знаю!

– Тогда почему смотришь?!

– Я не смотрю!

Спор был идиотским, но, возможно, именно поэтому они оба ещё могли двигаться.

Драко полз вдоль пола, нащупывая дорогу руками.

Рядом кто-то стонал.

– Забини?

– Не я.

Драко замер.

Голос был детский.

Совсем рядом.

Он протянул руку и наткнулся на плечо.

– Эй.

Ответа не было.

Он рискнул приоткрыть глаза, глядя только в пол.

Первокурсник.

Гриффиндорец.

Драко даже не знал имени.

Нога мальчика была зажата под скамьёй.

– Отлично, – пробормотал Драко. – Просто замечательно.

– Малфой! – услышал он голос Поттера.

– Не ори!

– Слева!

– Что слева?!

– Он!

Драко не стал уточнять.

Схватил первокурсника за мантию и потащил.

Вовремя.

В нескольких футах от них пол вздрогнул.

Посыпались щепки.

Мальчик наконец закричал.

– Тихо!

– Нога!

– Я вижу!

– Ты сказал не смотреть!

– На змею, идиот!

И почему-то после этого мальчик перестал кричать.

Драко тащил его дальше.

В другом конце зала преподаватели уже пытались организовать защиту.

Флитвик оказался первым, кто понял, что бороться с василиском как с обычным животным бессмысленно.

– Зеркала! – крикнул он. – Трансфигурация! Зеркальные поверхности!

Макгонагалл поняла мгновенно.

Серебряные блюда взлетели со столов.

Одно за другим они вытянулись, расширились и превратились в большие зеркальные щиты.

– Не поднимать головы! Смотреть только в отражения!

Это изменило всё.

Не сделало безопасным.

Но впервые люди получили возможность видеть чудовище и не умирать от одного взгляда.

Снейп поднялся из-за перевёрнутого стола.

В зеркале перед ним двигалась зелёная масса.

– Глаза, – сказал он.

Макгонагалл услышала.

– Да.

Они поняли друг друга без дальнейших объяснений.

Убить василиска быстро было трудно.

Лишить его главного оружия – возможно.

– Филиус!

– Готов!

Флитвик отправил зеркало вверх.

Василиск увидел движение.

Поднял голову.

– Сейчас!

Три заклинания ударили одновременно.

Первое разбилось о чешую.

Второе попало в край глазницы.

Третье – заклинание Снейпа – вошло точно в глаз.

Зал наполнил такой звук, что Гарри зажал уши.

Василиск бился.

Хвост прошёл по столам.

Каменная скамья раскололась.

В стену отбросило двух учеников.

Один больше не поднялся.

– Второй глаз! – крикнула Макгонагалл.

Но чудовище уже поняло.

Оно прижало голову к полу и рванулось вперёд.

Прямо к преподавательскому столу.

Дамблдор вскинул палочку.

Из неё вырвалась полоса огня.

Василиск отшатнулся.

Пламя разошлось полукругом.

На несколько секунд между чудовищем и детьми выросла огненная стена.

– К выходам! – приказал Дамблдор. – Старшие ученики выводят младших!

И только тогда началась эвакуация.

Она не была красивой.

Никто не шёл ровными рядами.

Дети плакали, падали, цеплялись друг за друга.

Перси Уизли поднял на руки девочку с Хаффлпаффа, у которой была сломана нога.

Фред и Джордж тащили какого-то рейвенкловца.

Оливер Вуд держал перед собой превращённый в зеркало поднос.

Маркус Флинт, которого Гарри прежде считал способным максимум на попытку убить соперника во время квиддичного матча, прикрывал троих первокурсников собственным телом.

Странно, какие вещи потом помнятся.

Не заклинания.

Не крики.

А то, что человек, которого ты терпеть не мог, вдруг оказался совсем не таким, каким удобно было его считать.

Гарри увидел Джинни.

Она стояла возле стены.

Белая.

Совершенно неподвижная.

– Джинни!

Она посмотрела на него.

И в её лице было что-то настолько страшное, что Гарри на секунду забыл о василиске.

– Это я, – сказала она.

– Что?

– Гарри, это я.

Рон услышал.

– Джинни, пошли!

– Я его выпустила.

Василиск прорвался через огонь.

Дальше времени на разговор не осталось.

Глава 3

Глава 3. Змея умирает не сразу

У любого чудовища есть неприятное свойство: оно не обязано погибать тогда, когда это удобно героям.

Позже газеты напишут, что преподавательский состав Хогвартса вступил в бой.

Напишут о мужестве.

О самоотверженности.

О выдающемся мастерстве профессоров Флитвика, Макгонагалл, Снейпа и Спраут.

Всё это будет правдой.

Просто газетная правда редко пахнет кровью.

Помона Спраут появилась в Большом зале через боковой вход, ведя учеников, которых застала по дороге.

Она оценила происходящее за несколько секунд.

– Помона! – крикнула Макгонагалл.

Спраут увидела зеркала.

Увидела змею.

Увидела раненых.

– Корни?

Флитвик понял.

– Если удержите.

Спраут направила палочку на украшения вдоль стены.

В Хогвартсе было много растений.

Большинство учеников относилось к ним как к мебели.

В тот вечер мебель решила вмешаться.

Плющ сорвался с камня.

Стебли утолщались на глазах, ползли по полу, обвивались вокруг тела василиска.

Змея рванулась.

Первый слой порвался.

Второй удержался.

– Ещё! – закричала Спраут.

Снейп снова ударил в повреждённый глаз.

Макгонагалл трансфигурировала обломок стола в длинное копьё.

Флитвик направил его.

Дамблдор удерживал голову василиска огненными плетьми.

На секунду всё совпало.

Копьё вошло во второй глаз.

Василиск ослеп.

И стал ещё опаснее.

Он больше не пытался смотреть.

Он просто начал убивать всё вокруг.

Хвостом.

Телом.

Клыками.

Первой погибла профессор Синистра.

Она прикрывала группу учеников возле боковой двери.

Удар пришёлся слишком быстро.

Макгонагалл потом будет помнить её лицо.

И то, что за секунду до смерти Аврора Синистра успела вытолкнуть мальчика за дверь.

Потом василиск схватил семикурсника.

Снейп разрезал ему пасть заклинанием.

Мальчик упал.

Живой.

Клык прошёл рядом.

Ещё один остался в плече.

– НЕ ТРОГАТЬ КЛЫК! – закричал Снейп. – НЕ ВЫНИМАТЬ!

Он знал яд.

Знал, что противоядия практически нет.

И знал, что мальчик, скорее всего, всё равно умрёт.

Иногда знание – отвратительная вещь.

Гарри в это время выводил Джинни.

Точнее, пытался.

Она сопротивлялась.

– Дневник.

– Потом.

– Нет, ты не понимаешь!

– Джинни!

– Дневник заставлял меня!

Рон замер.

– Какой дневник?

– Я его выбросила. Потом он снова…

Гарри почувствовал холод.

– Где он?

Джинни заплакала.

– Не знаю.

За спиной грохнуло.

Гарри обернулся на отражение в серебряном щите.

Василиск метался среди разрушенных столов.

Ослепший.

Флитвик и Макгонагалл удерживали его заклинаниями.

– Выходите! – закричал Перси.

Он увидел Джинни.

– Что с ней?

– Потом!

Перси хотел спросить ещё.

Не успел.

Ослепший василиск услышал голоса.

Голова повернулась.

Гарри услышал:

«Хозяин».

Змея рванулась к Джинни.

– БЕГИТЕ!

Перси толкнул сестру к двери.

Рон схватил её.

Гарри остался на месте на полсекунды дольше.

Василиск приближался.

Он не видел Гарри.

Но чувствовал.

Слышал.

И Гарри вдруг понял простую вещь.

Он может говорить с ним.

– Стой!

Змея замерла.

Весь зал будто тоже замер.

Гарри сам не сразу понял, что сказал это на парселтанге.

Голова василиска качнулась.

«Ты не хозяин».

– Нет.

«Ты говоришь».

– Да.

«Где хозяин?»

Гарри посмотрел на Джинни.

Она закрыла рот ладонью.

И тогда из-под одного из столов раздался голос.

Очень тихий.

– Убей его.

Гарри повернулся.

На полу лежал чёрный дневник.

Он был открыт.

По странице двигались чернила.

УБЕЙ ГАРРИ ПОТТЕРА.

Василиск рванулся.

Гарри отскочил.

– ПОТТЕР! – заорал Снейп.

Дальше произошло сразу несколько вещей.

Драко Малфой, который уже почти дошёл до выхода, обернулся.

Увидел Поттера.

Увидел открытую книгу.

Увидел валявшийся возле стены меч из декоративной стойки.

И совершил поступок, который потом будет отрицать до конца жизни.

Он побежал назад.

– МАЛФОЙ! – взревел Снейп.

– Я ВИЖУ!

– ВЫЙТИ ИЗ ЗАЛА!

– СЕЙЧАС!

Драко схватил меч.

Он не собирался убивать василиска мечом.

Драко вообще считал людей, которые предпочитали меч волшебной палочке, жертвами плохого воспитания.

Но меч был большим.

Металлическим.

И его можно было бросить.

– Поттер!

Гарри повернул голову.

– Лови!

– Ты с ума сошёл?!

– ДА!

Меч полетел.

Гарри поймал его обеими руками и едва не упал.

Василиск был рядом.

Снейп ударил его сбоку.

Макгонагалл – сверху.

Флитвик заставил каменный пол подняться стеной.

Змея проломила её.

И тогда Гарри сделал единственное, что успел придумать.

Не полез к голове.

Не стал изображать рыцаря.

Он рубанул по раскрытой книге.

Меч рассёк дневник.

Чернила брызнули на пол.

Василиск остановился.

Из книги раздался крик.

Не человеческий.

И всё же человеческий настолько, что многие потом слышали его во сне.

Дневник задрожал.

Страницы почернели.

Змея заметалась.

– Сейчас! – закричал Дамблдор.

Преподаватели ударили вместе.

Потолочные цепи сорвались вниз.

Каменные плиты поднялись.

Корни Спраут стянули тело.

Снейп направил заклинание в раскрытую пасть.

Флитвик усилил.

Макгонагалл обрушила на голову василиска часть преподавательского помоста.

Дамблдор закончил дело.

Вспышка была белой.

Гарри ничего не видел несколько секунд.

Потом стало тихо.

Совсем тихо.

Василиск лежал посреди Большого зала.

Мёртвый.

А вокруг него лежали дети.

Глава 4

Глава 4. После

Победа оказалась самым коротким событием этого вечера.

Она заняла несколько секунд.

Последствия – годы.

– Живых сюда!

– Не двигайте его!

– Где мадам Помфри?

– Она в коридоре!

– Нужны носилки!

– У неё нет пульса!

– Мистер Уизли, отойдите!

– Это моя сестра!

– Она жива. Отойдите и дайте мне работать!

Большой зал превратился в лазарет раньше, чем кто-нибудь успел осознать, что бой закончился.

Мадам Помфри командовала преподавателями так, словно всю жизнь готовилась именно к этому.

Снейп опустился возле мальчика с клыком в плече.

Тот ещё дышал.

– Фоукс, – сказал Дамблдор.

Феникс появился через несколько мгновений.

Слёзы феникса спасли одного.

Потом второго.

Третьего не успели.

Снейп сидел рядом с ним до конца.

Это был слизеринец.

Шестой курс.

Эдриан Пьюси.

Драко знал его.

Не хорошо.

Но достаточно, чтобы ещё вчера попросить передать соль.

Пьюси умер, держась за рукав своего декана.

Снейп аккуратно высвободил ткань из его пальцев.

Поднялся.

И пошёл к следующему.

Драко смотрел.

Никогда прежде ему не приходило в голову, что взрослый может выглядеть старым за несколько минут.

– Драко!

Он повернулся.

Пэнси была жива.

На щеке кровь.

Чужая.

– Ты идиот!

– Спасибо.

Она ударила его.

Не сильно.

Потом обняла.

Драко замер.

– Перестань.

– Заткнись.

– Паркинсон.

– Заткнись, Малфой.

Он позволил.

***

Гарри нашёл Рона возле стены.

Джинни сидела рядом.

Перси стоял над ними.

Фред и Джордж молчали.

Вот это было по-настоящему страшно.

Гарри никогда не видел близнецов молчащими одновременно.

– Дневник, – сказал Перси.

Джинни всхлипнула.

– Я не знала.

– Какой дневник?

– Он писал мне.

Перси медленно сел напротив сестры.

– Кто?

– Том.

Гарри посмотрел на обломки чёрной книги.

– Том Реддл.

Дамблдор, находившийся неподалёку, резко повернул голову.

Гарри это заметил.

И запомнил.

– Вы знаете его, – сказал он.

Директор подошёл.

– Гарри…

– Вы знаете, кто такой Том Реддл.

– Знаю.

– Кто?

Дамблдор посмотрел на Джинни.

– Не здесь.

И тогда Гарри впервые по-настоящему разозлился.

Не той быстрой детской злостью, когда хочется накричать.

Холоднее.

Вокруг лежали тела.

Некоторые были накрыты мантиями.

Кто-то плакал.

Мадам Помфри пыталась удержать жизнь в девочке, имени которой Гарри не знал.

На полу лежала профессор Синистра.

А Дамблдор снова говорил: не здесь.

– А где?

– Гарри.

– Когда будет подходящее место?

Макгонагалл посмотрела на него.

Но не остановила.

– Когда ещё кто-нибудь умрёт?

Дамблдор побледнел.

– Это несправедливо.

– Они умерли.

Гарри показал на зал.

– Мы сказали вам про василиска.

Тишина вокруг них стала другой.

Снейп поднял голову.

Флитвик тоже.

Макгонагалл медленно повернулась к директору.

– Что значит «сказали»? – спросил Перси.

Гермиона ответила вместо Гарри:

– Мы сообщили профессору Макгонагалл два дня назад.

– Минерва передала информацию мне, – сказал Дамблдор.

– И? – спросил Перси.

Никто не ответил.

Перси посмотрел вокруг.

На тела.

На сестру.

На директора.

– И?

Глава 5

Глава 5. Родители

Хогвартс никогда прежде не видел столько каминов, работающих одновременно.

Министерство открыло временные точки перемещения.

Родителей не хотели пускать всех сразу.

Попытались составить списки.

Организовать регистрацию.

Объяснить, что школа является местом происшествия.

Первой эту систему уничтожила Молли Уизли.

Она появилась из камина, не дождавшись разрешения.

– Где мои дети?

Сотрудник Министерства попытался её остановить.

– Мадам, пожалуйста…

– У меня здесь семеро детей!

– Мы понимаем…

– Нет, молодой человек, вы совершенно точно не понимаете, иначе уже показали бы мне, где они!

Артур появился следом.

Он был белым.

Не бледным.

Белым.

– Молли.

– Где они?

– Сейчас найдём.

Нашли.

Первым Перси.

Молли схватила его.

Потом Фреда.

Джорджа.

Рона.

Джинни.

Каждого трогала за лицо, плечи, волосы, словно не доверяла глазам.

– Все?

Артур пересчитал.

И пересчитал снова.

– Все.

Молли закрыла глаза.

На несколько секунд.

А потом увидела тела.

Радость от того, что твои дети живы, оказывается, прекрасно уживается с ужасом от того, что чужие – нет.

Она прижала Джинни к себе.

– Что произошло?

Джинни заплакала.

– Мам…

– Потом.

Молли сразу поняла, что это будет не простой разговор.

– Сейчас ничего не рассказывай.

Артур смотрел на василиска.

На огромную мёртвую голову.

– Это было здесь?

Рон кивнул.

– Во время ужина.

Артур повернулся к преподавательскому столу.

– Где директор?

***

Люциус Малфой прибыл через одиннадцать минут после официального уведомления.

Он не бежал.

Люциус вообще редко бегал.

Некоторые люди настолько привыкли контролировать впечатление, которое производят, что даже конец света предпочли бы встретить подходящей походкой.

Но трость он держал слишком крепко.

Драко увидел отца первым.

– Отец.

Люциус остановился.

Посмотрел на сына.

На кровь на его мантии.

И всё тщательно выстроенное спокойствие исчезло.

– Ты ранен?

– Нет.

– Кровь.

– Не моя.

Люциус взял его за подбородок.

Повернул лицо.

Проверил глаза.

Руки.

– Я сказал тебе держаться подальше.

– От чего?

Люциус замер.

Совсем немного.

Драко заметил.

– От чего я должен был держаться подальше?

– От неприятностей.

– Здесь был василиск.

– Я вижу.

– Ты знал?

Вопрос прозвучал слишком громко.

Люциус посмотрел сыну в глаза.

– Нет.

Без паузы.

Без возмущения.

Просто нет.

Драко почему-то не успокоился.

– Ты писал, что ситуация может ухудшиться.

– В школе уже происходили нападения.

– Ты знал.

– Драко.

– Ты знал что-нибудь.

Люциус положил руку ему на плечо.

– Я знал, что в Хогвартсе небезопасно. Именно поэтому последние месяцы добивался отстранения Дамблдора.

И вот это уже было сказано не только сыну.

Рядом находились люди.

Родители.

Сотрудники Министерства.

Журналистка «Ежедневного пророка».

Люциус Малфой никогда не тратил хорошую фразу на одного слушателя, если можно было получить двадцать.

– Сегодня, – продолжил он, – мы, к сожалению, получили подтверждение того, насколько мои опасения были обоснованны.

Драко смотрел на него.

Ему было двенадцать.

Но даже в двенадцать можно впервые заметить, как именно отец делает то, за что его называют скользким.

Глава 6

Глава 6. Амелия Боунс задаёт вопросы

Амелия Боунс приехала ночью.

К этому времени число погибших установили.

Двадцать семь учеников.

Двое преподавателей.

Профессор Синистра и профессор Кеттлберн, которого василиск настиг в коридоре ещё до появления в Большом зале.

Сорок три человека получили серьёзные ранения.

Одиннадцать оставались в критическом состоянии.

Амелия прочитала список один раз.

Положила его на стол.

– Закрыть школу.

Фадж дёрнулся.

– Амелия…

– Полностью.

– Мы должны учитывать…

– Корнелиус, в школе обнаружено существо XXXXX-класса, которое месяцами перемещалось по территории и сегодня убило двадцать девять человек. Что именно мы должны учитывать?

Фадж поправил котелок.

– Разумеется. Да. Конечно.

– Аврорат получает полный доступ.

– Дамблдор…

– Будет допрошен.

– Он весьма уважаемый…

Амелия посмотрела на министра.

– Тогда ему будет проще дать исчерпывающие ответы.

Фадж замолчал.

***

Первым допрашивали Гарри.

Не потому, что он был Гарри Поттером.

Хотя это, конечно, тоже помогло.

Потому что он первым услышал василиска и оказался одним из немногих свидетелей истории с дневником.

Амелия села напротив.

– Чай?

– Нет.

– Сок?

– Нет.

– Хорошо. Если устанешь, скажешь.

Гарри кивнул.

– Когда ты впервые услышал голос?

Он рассказал.

Про коридор.

Про миссис Норрис.

Про надпись.

Про голос в стенах.

Про то, как пытался понять, что происходит.

Про Гермиону.

Про страницу из библиотечной книги.

– Кому вы сообщили?

– Профессору Макгонагалл.

– Когда?

Гарри назвал дату.

Амелия записала.

– Что произошло дальше?

– Нас вызвал профессор Дамблдор.

– Он подтвердил существование василиска?

– Нет.

– Отрицал?

Гарри задумался.

– Тоже нет.

Амелия впервые подняла глаза от пергамента.

– Что именно он сказал?

Гарри постарался вспомнить дословно.

Рядом сидел представитель отдела защиты несовершеннолетних.

Ещё один аврор записывал показания.

Когда Гарри закончил, Амелия спросила:

– Директор сообщил вам о дополнительных мерах безопасности?

– Нет.

– Было предложено эвакуировать учеников?

– Нет.

– Закрыть школу?

– Нет.

– Ограничить использование помещений, связанных с водопроводом?

– Нет.

– Начать обследование труб?

– Не знаю.

Амелия сделала отметку.

– Теперь Том Реддл.

Гарри рассказал про дневник.

И тогда впервые увидел, как взрослый человек действительно настораживается.

– Повтори имя.

– Том Реддл.

– Полностью?

– Том Марволо Реддл.

Амелия отложила перо.

– Кто сообщил тебе полное имя?

– Дамблдор.

– Когда?

Гарри назвал время.

– До или после того, как дневник был уничтожен?

– После.

– Он знал Реддла раньше?

– Да.

– Он объяснил, кем тот был?

– Нет.

– Почему?

Гарри пожал плечами.

– Сказал, что не время.

Амелия Боунс очень медленно сняла очки.

– Понятно.

Глава 7

Глава 7. Человек, который слишком многое знал

Дамблдора допрашивали шесть часов.

Он не пытался уйти.

Не отказывался отвечать.

Не повышал голос.

И этим раздражал следователей сильнее, чем если бы кричал.

– Вы знали, что Тайная комната открывалась пятьдесят лет назад?

– Да.

– Вы преподавали в Хогвартсе в тот период?

– Да.

– Тогда погибла ученица?

– Да.

– Миртл Уоррен.

– Верно.

– Подозреваемым был Рубеус Хагрид.

– Формально – да.

– Вы считали его виновным?

– Нет.

Амелия остановилась.

– Уже тогда?

– Уже тогда.

– Но Хагрида исключили.

– К сожалению.

– Его палочку сломали.

– Да.

– А настоящий виновник остался в школе.

Дамблдор ничего не сказал.

– Том Марволо Реддл, – продолжила Амелия. – Вы подозревали его?

– Подозревал.

– Сообщили об этом?

– Доказательств у меня не было.

– Это не ответ.

– Я поделился сомнениями с директором Диппетом.

– Письменно?

Пауза.

– Нет.

– С Министерством?

– Нет.

– С аврорами?

– Нет.

– С семьёй погибшей?

– Нет.

Амелия перелистнула страницу.

– Пятьдесят лет спустя происходят аналогичные нападения. Появляется надпись о Тайной комнате. Вы вспоминаете события 1943 года?

– Разумеется.

– Подозреваете связь?

– Да.

– Сообщаете Министерству?

– Я считал…

– Да или нет?

Дамблдор посмотрел на неё.

– Нет.

– Аврорату?

– Нет.

– Родителям?

– Нет.

– Попечительскому совету?

– В ограниченной форме.

– Что означает «в ограниченной форме»?

– Я сообщил о нападениях.

– О возможной Тайной комнате?

– Нет.

Амелия некоторое время молчала.

– Затем трое учеников приходят к преподавателю и сообщают, что предполагаемое существо – василиск.

– Да.

– Вы знаете, что Гарри Поттер является змееустом.

– Да.

– Он сообщает, что слышит голос в стенах.

– Да.

– Вы связываете это с системой труб.

– Это была одна из гипотез.

– И школа продолжает работать.

Дамблдор вздохнул.

– Госпожа Боунс, следует понимать обстоятельства…

– Я именно этим занимаюсь.

– Эвакуация нескольких сотен учеников сама по себе сопряжена…

– Двадцать девять погибших.

Дамблдор замолчал.

Амелия не повысила голоса.

– Не объясняйте мне, Альбус, что эвакуация сложна. Я организовала её сегодня за сорок семь минут. Мне нужно понять другое. Почему человек, который знал о предыдущем открытии Тайной комнаты, не верил в виновность осуждённого тогда ученика, подозревал Тома Реддла, наблюдал повторение аналогичных нападений пятьдесят лет спустя, располагал свидетельством змееуста о голосе в стенах и получил прямое предположение о василиске, решил оставить детей в школе?

Дамблдор снял очки.

Впервые за весь допрос он выглядел не великим волшебником.

Просто старым человеком.

– Я ошибся.

Амелия кивнула.

– Да.

И закрыла папку.

– Теперь нам предстоит установить, является ли эта ошибка преступной халатностью.

Глава 8

Глава 8. Мой скользкий друг

С Люциусом Малфоем всё оказалось значительно сложнее.

Проблема хороших преступников редко заключается в отсутствии следов.

Следы обычно есть.

Проблема в том, что между «все понимают, что произошло» и «это можно доказать перед Визенгамотом» располагается огромная, удобная и очень дорогая пропасть.

Джинни рассказала о дневнике.

Где получила?

Не помнит.

Когда впервые увидела?

После покупки учебников.

Где покупали?

В «Флориш и Блоттс».

Кто находился рядом?

Много людей.

Люциус Малфой?

Да.

Он дрался с её отцом.

Не дрался, поправил Артур. Произошла стычка.

Касался ли он её вещей?

Джинни не помнила.

Артур помнил, что Люциус поднял учебник.

Какой?

Старый учебник трансфигурации.

Клал ли что-нибудь внутрь?

Не видел.

Фред?

Не видел.

Джордж?

Не видел.

Рон?

Не смотрел.

Гарри помнил, что Малфой сунул книгу в котёл Джинни.

Только книгу?

Кажется.

Кажется.

На этом слове уголовные дела иногда умирают.

Люциус приехал на допрос с адвокатом.

Разумеется.

– Вы знакомы с этим предметом?

Перед ним лежали остатки дневника.

Люциус посмотрел.

– Нет.

– Никогда не видели?

– Не припоминаю.

– Он принадлежал Тому Реддлу.

– Мне известно имя.

– Откуда?

– Я получил образование.

Амелия не улыбнулась.

– Том Реддл не входит в школьную программу.

– Тогда, вероятно, из разговоров.

– Каких?

– За последние двадцать лет я участвовал примерно в нескольких тысячах разговоров, госпожа Боунс. Боюсь, исчерпывающий перечень займёт некоторое время.

Адвокат едва заметно прикрыл глаза.

Люциус понял намёк.

– Разумеется, если это необходимо следствию, я постараюсь восстановить обстоятельства.

– Дневник находился у вашей семьи?

– Насколько мне известно, нет.

– В вашем поместье?

– Насколько мне известно, нет.

– Среди вещей, принадлежавших Волдеморту?

Трость Люциуса не дрогнула.

Это было почти впечатляюще.

– Я не располагаю описью имущества Тёмного Лорда.

– Вы были его последователем.

– Этот вопрос рассматривался после войны.

– Я читала материалы.

– Тогда вам известно решение.

Изящно.

Очень изящно.

Он не сказал, что не был Пожирателем смерти.

Не сказал, что не служил Волдеморту.

Не сказал, что ничего не знал.

Только напомнил о старом решении.

– Вы передавали Джиневре Уизли какие-либо предметы второго сентября прошлого года?

– Нет.

– Касались её котла?

– Возможно.

– Её учебников?

– Возможно.

– Вы положили старый учебник в котёл?

– Насколько помню, вернул книгу, которую поднял с пола.

– Вместе с дневником?

– Нет.

– Вы уверены?

Люциус посмотрел прямо на неё.

– Я не помещал дневник Тома Реддла в котёл мисс Уизли.

Это было сформулировано настолько точно, что Амелии захотелось выругаться.

– Вы знали, что Тайная комната может быть открыта?

– Я знал легенду.

– Вы предупреждали сына держаться подальше от происходящего.

– В школе нападали на детей.

– Вы писали: «Если ситуация ухудшится, я приму необходимые меры».

– Да.

– Какие?

– Добиться отстранения директора.

– Не вывести сына из школы?

На этот раз Люциус замолчал.

Всего на секунду.

– Я доверял преподавательскому составу.

Амелия посмотрела на него.

– Настолько, что пытались снять его руководителя?

– Я никогда не утверждал, что доверял Альбусу Дамблдору.

– Удобное различие.

– Точность часто бывает удобной.

Вот за это, подумала Амелия, его и ненавидят.

Не потому, что он всегда врёт.

Хуже.

Потому что Люциус Малфой прекрасно умеет говорить правду так, чтобы она выполняла работу лжи.

***

После допроса Драко ждал отца в коридоре.

– Ну?

– Что «ну»?

– Тебя арестовали?

Люциус приподнял бровь.

– Как видишь.

– Могли отпустить под залог.

– Не могли.

– Почему?

– Потому что для ареста необходимы основания.

Драко долго смотрел на него.

– Ты дал Джинни Уизли дневник?

Люциус не ответил сразу.

И это было ошибкой.

Маленькой.

Практически незаметной.

Но Драко был его сыном.

Он слишком хорошо знал паузы отца.

– Драко…

– Ты дал.

– Я этого не говорил.

– Значит, дал.

– Следи за выводами.

– Двадцать семь детей умерли.

Люциус побледнел.

– Я знаю.

– Пьюси умер.

– Знаю.

– Он был слизеринцем.

– Я прекрасно знаю, кто такой Эдриан Пьюси.

– Тогда зачем?

В коридоре никого не было.

Люциус посмотрел на сына.

И впервые не нашёл ответа, который одновременно был бы безопасным, правдоподобным и приемлемым для двенадцатилетнего мальчика.

– Я не знал, что произойдёт.

Драко отступил на шаг.

Вот теперь это был ответ.

Не признание.

Не доказательство.

Но ответ.

– Ты знал, что что-то произойдёт.

– Драко.

– Поэтому писал мне держаться подальше.

– Я пытался тебя защитить.

– От того, чего не знал?

Люциус закрыл глаза.

Всего на мгновение.

– Иногда взрослые совершают поступки, последствия которых оказываются значительно тяжелее предполагаемых.

Драко неожиданно усмехнулся.

Совсем невесело.

– Дамблдор сказал почти то же самое.

Люциус вздрогнул так, словно сын его ударил.

Глава 9

Глава 9. Арест

Альбуса Дамблдора арестовали через четыре дня.

Не за существование василиска.

Даже самые разгневанные родители понимали, что директор не создавал чудовище и не открывал Тайную комнату.

Обвинения были другими.

Непринятие необходимых мер безопасности.

Сокрытие существенной информации о предыдущем инциденте.

Несвоевременное обращение в Министерство и Аврорат.

Продолжение учебного процесса при наличии сведений о непосредственной угрозе жизни учащихся.

Фадж до последнего пытался избежать формального ареста.

– Нельзя ли ограничиться подпиской?

Амелия посмотрела на него.

– Если бы директором был не Дамблдор, вы бы спрашивали?

Фадж не ответил.

– Тогда и сейчас не спрашивайте.

***

Когда авроры пришли, Дамблдор находился в своём кабинете.

Макгонагалл была там же.

– Альбус Дамблдор, – произнесла Амелия, – вы задержаны до рассмотрения вопроса о мере пресечения.

Фоукс тихо запел.

Макгонагалл побледнела.

Дамблдор поднялся.

– Я понимаю.

– Палочку.

Он отдал её.

И именно в этот момент Минерва отвернулась.

Не потому, что считала арест несправедливым.

Это было хуже.

Она не знала.

Часть её хотела сказать: «Он спасал детей».

И это была правда.

Он стоял перед василиском.

Он удерживал его.

Он спасал.

Но другая часть отвечала: «Почему ему вообще пришлось спасать их в Большом зале?»

Минерва вспоминала разговор двумя днями раньше.

Грейнджер.

Поттер.

Уизли.

Василиск.

Трубы.

Она сама пошла к Дамблдору.

Предлагала отменить занятия.

Предлагала отправить детей по домам.

Альбус попросил подождать до утра.

Всего одну ночь.

Нужно было проверить несколько предположений.

Утро наступило.

Потом день.

Потом ужин.

Иногда вся жизнь человека помещается между словами «подождём до утра» и вечером того же дня.

– Минерва, – сказал Дамблдор.

Она посмотрела.

– Я не прошу тебя защищать мои решения.

– Хорошо.

Он, кажется, ожидал другого.

Макгонагалл выпрямилась.

– Потому что я не стану.

Тишина.

– Я защищу правду. Скажу, что вы сражались. Скажу, скольких вы спасли. Скажу, что без вас погибших было бы значительно больше.

Она остановилась.

– И скажу, что предлагала закрыть школу.

Дамблдор медленно кивнул.

– Так и следует поступить.

– Да.

Минерва посмотрела на него.

– Следовало.

Глава 10

Глава 10. Школа после школы

Хогвартс закрыли до сентября.

Потом до октября.

Потом комиссия решила, что выражение «до полного завершения обследования» звучит разумнее, чем очередная дата, которую всё равно придётся переносить.

Замок проверяли авроры.

Проклятийники.

Специалисты по магическим существам.

Гоблинские инженеры, приглашённые Министерством после того, как выяснилось, что ни один живой волшебник не располагает полной схемой древней канализации.

Это вызвало отдельный скандал.

– То есть, – переспросила Амелия, – тысячу лет дети живут в здании, полная схема которого отсутствует?

Представитель попечительского совета кашлянул.

– Замок неоднократно перестраивался.

– Я заметила.

Нашли Тайную комнату.

Нашли останки.

Нашли старые следы.

Нашли место, где пятьдесят лет назад погибла Миртл Уоррен.

После этого дело Хагрида пересмотрели.

Официально.

С протоколами.

С отменой решения об исключении.

С восстановлением права на волшебную палочку.

Когда Амелия вручила ему документ, Хагрид прочитал первую строчку и заплакал.

– Пятьдесят лет, – сказал он.

Никто не нашёл, что ответить.

Иногда государство исправляет ошибку.

Это не значит, что возвращает украденное время.

***

Гарри жил летом у Уизли.

Дурсли получили официальное письмо о необходимости его возвращения.

Вернон написал в ответ, что в связи с неоднократной угрозой жизни несовершеннолетнего во время пребывания в магическом учебном заведении он категорически возражает против дальнейшего обучения племянника там.

Гарри перечитал письмо дважды.

– Никогда не думал, что скажу это, – признался он Артуру, – но дядя Вернон в чём-то прав.

Артур кашлянул.

– Никому не говори.

– Особенно ему.

– Особенно ему.

Джинни восстанавливалась медленно.

Не физически.

Физически она почти не пострадала.

С остальным было сложнее.

Она боялась чернил.

Не любила закрытые двери.

Просыпалась ночью.

Однажды Гарри нашёл её на кухне в три часа утра.

Она сидела перед кружкой молока.

– Не спится?

– Угу.

Гарри сел рядом.

Некоторое время молчали.

– Они говорят, я не виновата.

– Ты не виновата.

– Я открыла комнату.

– Тебя заставили.

– Моими руками.

Гарри посмотрел на неё.

– Волдеморт заставил меня убить родителей.

Джинни вздрогнула.

– Что?

– Он пришёл из-за меня.

– Это не то же самое.

– Почему?

– Ты был ребёнком.

Гарри подождал.

Джинни нахмурилась.

Потом поняла.

– Это нечестно.

– Ага.

– Ты специально.

– Ага.

Она впервые за несколько дней улыбнулась.

Совсем немного.

Но этого хватило.

***

Драко приехал в Нору в августе.

Это событие само по себе заслуживало отдельной главы.

Люциус был против.

Молли тоже была против.

Артур не понимал, почему вообще согласился.

Драко стоял возле калитки с таким видом, словно собирался провести дипломатические переговоры с враждебным государством.

Гарри вышел навстречу.

– Малфой.

– Поттер.

– Зачем приехал?

– Уизли пригласила.

– Какая?

– Младшая.

Гарри удивился.

Джинни появилась за его спиной.

– Я пригласила.

– Зачем?

– Потому что хочу спросить про его отца.

Драко помрачнел.

– Я ничего не знаю.

– Знаю.

– Тогда зачем?

Джинни посмотрела на него.

– Потому что ты тоже хочешь спросить.

Драко ничего не сказал.

Через минуту прошёл за калитку.

Молли встретила его на крыльце.

– Молодой Малфой.

– Миссис Уизли.

– Палочку оставишь Артуру.

Драко оскорбился.

– Почему?

– Потому что в моём доме семеро детей.

– Я не собираюсь никого проклинать!

Из окна высунулся Фред.

– Уже не нравится.

Появился Джордж.

– Совершенно не оправдывает ожиданий.

Драко закрыл глаза.

– Поттер.

– Что?

– Я передумал.

– Поздно.

Молли протянула руку.

Драко отдал палочку.

И вошёл.

***

Суд над Дамблдором начался в сентябре.

На заседания приходили родители погибших.

Выжившие преподаватели.

Журналисты.

Бывшие ученики.

Одни требовали Азкабана.

Другие кричали, что судят величайшего волшебника столетия.

Третьи напоминали, что величие не является должностью, освобождающей от ответственности.

Сам Дамблдор не отрицал фактов.

Спор шёл о другом.

Где заканчивается ошибка руководителя и начинается преступная халатность?

Можно ли судить человека за то, что он неверно оценил риск?

А если риск представлял собой василиска внутри школы?

А если прежде уже погиб ребёнок?

А если руководитель знал об этом?

А если получил новую информацию и всё равно решил ждать?

Визенгамот спорил три недели.

Приговор оказался неожиданным для тех, кто хотел простого финала.

Дамблдора не отправили в Азкабан пожизненно.

Его признали виновным в преступной халатности, повлекшей множественную гибель людей, и в ненадлежащем исполнении обязанностей директора.

Он получил пять лет заключения с возможностью досрочного освобождения, пожизненный запрет занимать административные должности в образовательных учреждениях и лишился места председателя Визенгамота.

Для одних это было слишком мало.

Для других – чудовищно много.

Наверное, поэтому решение и оказалось настоящим судебным решением, а не концовкой сказки.

***

С Люциусом было хуже.

Следствие длилось.

Доказательств не хватало.

Проверили Малфой-мэнор.

Изъяли десятки тёмных артефактов.

Нашли нарушения хранения.

Нашли предметы, не зарегистрированные в Министерстве.

Нашли старую переписку.

Не нашли ничего, что надёжно связывало бы дневник с Люциусом.

Свидетельство Гарри подтверждало, что Малфой касался вещей Джинни.

Свидетельство Артура – то же.

Но никто не видел дневника в его руках.

Драко отказался давать показания против отца.

И имел на это право.

Люциуса оштрафовали за незаконное хранение нескольких артефактов.

Лишили места в попечительском совете.

Но по делу о Тайной комнате обвинение ему не предъявили.

Когда он вышел из Министерства, его окружили журналисты.

– Мистер Малфой!

– Вы считаете решение справедливым?

– Вы знали о дневнике?

– Собираетесь подавать иск?

Люциус остановился.

Безупречная мантия.

Трость.

Светлые волосы.

Спокойное лицо.

– Я удовлетворён тем, что Министерство провело тщательное расследование. Сейчас важнее всего восстановление Хогвартса и помощь семьям погибших.

И ушёл.

Амелия Боунс смотрела из окна своего кабинета.

– Скользкий ублюдок, – сказала она.

Её заместитель кашлянул.

– Записывать в протокол?

– Попробуй.

***

Хогвартс открылся первого ноября.

На этот раз родители приехали вместе с детьми.

Почти все.

Перед входом стояла новая мемориальная стена.

Двадцать девять имён.

Ученики проходили мимо медленно.

Гарри нашёл Эдриана Пьюси.

Драко стоял рядом.

– Привет, – сказал Гарри.

– Поттер.

Они помолчали.

– Ты тогда бросил мне меч.

– Не напоминай.

– Почему?

– Я всю жизнь пытаюсь забыть.

Гарри усмехнулся.

– Спасибо.

Драко пожал плечами.

– Ты разрубил дневник.

– Ты бросил меч.

– Флитвик ослепил василиска.

– Снейп тоже.

– Макгонагалл его придавила.

– Спраут связала.

Они посмотрели друг на друга.

Драко фыркнул.

– Получается отвратительная героическая история.

– Почему?

– Слишком много участников. Невозможно нормально приписать победу одному человеку.

– Трагедия.

– Именно.

Они снова посмотрели на стену.

Двадцать девять имён не позволяли долго шутить.

***

Директором Хогвартса стала Минерва Макгонагалл.

Первым её распоряжением была не речь.

Не банкет.

Не изменение программы.

Она приказала установить в каждом помещении систему аварийного оповещения.

Вторым – создать полный план замка.

Третьим – ввести правило: после второго необъяснимого нападения занятия прекращаются автоматически до установления причины.

Флитвик предложил написать «после первого».

Минерва подумала.

– После первого.

Исправили.

***

На первом ужине Гарри сидел за гриффиндорским столом.

Рон спорил с Гермионой.

Джинни разговаривала с соседкой.

Невилл осторожно передавал блюдо с картошкой.

За столом Слизерина Драко что-то говорил Забини.

Снейп сидел рядом с Макгонагалл.

На месте Синистры была пустота.

Её ещё не успели заменить.

Никто не предложил убрать кресло.

Пожалуй, правильно.

Некоторые пустые места следует видеть.

Гарри посмотрел на потолок.

Сегодня там было ясное ночное небо.

Потом на двери.

Новые.

Усиленные.

Рон заметил.

– Что?

– Ничего.

– Ты на дверь смотришь.

– Просто смотрю.

Гермиона тоже обернулась.

– Её проверяли специалисты.

– Знаю.

– На ней семь защитных контуров.

– Знаю.

– И сигнализация.

– Гермиона.

– Что?

Гарри улыбнулся.

– Я знаю.

Она замолчала.

Потом тоже посмотрела на дверь.

Пожалуй, некоторые вещи не проходят только потому, что взрослые сообщили, что теперь всё безопасно.

С другой стороны, Хогвартс действительно изменился.

Теперь детям объясняли, что происходит.

Родителям сообщали о происшествиях.

Преподаватели не могли единолично отменить эвакуацию.

Аврорат имел утверждённый портключ прямо к воротам.

В школьном совете появились представители родителей.

И если кому-нибудь когда-нибудь снова придёт в голову сказать, что Хогвартс простоял тысячу лет и поэтому с ним ничего не случится, Минерва Макгонагалл могла просто отвести этого человека к мемориальной стене.

Тысяча лет вообще ничего не гарантировала.

Камень оставался камнем.

Магия – магией.

Ошибки – ошибками.

А дети, как выяснилось слишком дорогой ценой, не становились менее смертными только потому, что учились волшебству.

В тот вечер ужин закончился спокойно.

Свечи продолжали гореть.

Двери не открылись.

Никто не закричал.

И впервые за много месяцев это не казалось чем-то само собой разумеющимся.