Пока длится ночь

Пролог

«В настоящей тёмной ночи души всегда три часа пополуночи»

Френсис Скотт Фицджеральд

Катунь шумела на перекатах, и в этом шуме слышался шепот. Отвесные скалы зияли провалами пещер. Словно следили сквозь ночь за компанией у костра на другом берегу. Но люди ничего этого не замечали.

Костёр полыхал. Вася, похожий в буром свитере на медведя, с трудом приволок обкатанный водой пень и швырнул в огонь. Сноп искр взвился в тёмное небо. Разгорелось. Припекло так, что Стас поёрзал на песке, отодвигаясь от жара и теснее прижался к ногам Вики, которая обнимала его сзади, сидя на бревне.

— Как думаете, сколько там? — спросил Стас, бросив ветку в костёр.

— Градусов пятьсот по Цельсию, — чуть заплетающимся языком ответил кто-то с другой стороны.

— Тысяча! — воскликнул сидевший справа. — В таком пекле стекло плавится. Значит тыща, как минимум.

Все уже порядком выпили. И сейчас готовы были спорить на любую тему, как и в студенчестве двадцать лет назад.

Стас подумал, что сегодня можно выключить сыщика и просто отдохнуть, наслаждаясь близостью девушки и компанией её друзей.

В небольшом светлом круге собрались все. Кто-то чуть в тени, кто-то ближе к огню.

— Спине прохладно, — пожаловалась Вика.

Стас поднялся, шагнул через бревно, выйдя из круга света. Уже в двух шагах невозможно было ничего разглядеть. Накинул на плечи подруги ветровку, оставшись в одной футболке. Поёжился и вернулся к теплу.

— Сам не замёрзнешь?

— Нет, — усмехнулся он, — меня твои руки греют.

— Вы только ночью в палатке не грейтесь друг о друга! — засмеялась Люба высоким от выпитого голосом. — Звукоизоляции-то нет. Всем завидно будет.

— У тебя муж под боком! — одёрнули её с той стороны.

— Муж дрыхнуть будет, — ответила она насмешливо. — Чувствую, пойду в палатку к Вике.

— Несправедливо! — возмутился муж, долговязый и нескладный мужик, кажется, Толик. — Кому-то, значит, две барышни, а кому-то жена-изменщица!

Народ засмеялся, причём муж — громче остальных. Люба фыркнула.

— Народ, темно совсем, — пробормотал Вася. — Луны нет.

— А тебе страшно?

— Повыть не на что?

— Дык отлить хотел, а тут такое. Не заблудиться бы.

— Ты главное на палатку не отливай!

Все снова рассмеялись.

Стас уже не понимал, кто и что говорит. Он видел только яркое пятно пламени и силуэты людей вокруг него. Когда из темноты кто-нибудь подходил к костру, было ощущение, что человек появляется из небытия.

Вика нежно гладила шею Стаса. Он сильнее прижался к девушке и подумал, что кто-то будет-таки завидовать сегодня ночью. Её горячие пальцы скользнули за ворот футболки, пробежались по волосам на груди. Он погладил ласкающую руку.

Пламя заслоняло сидящих по другую сторону, и Стас надеялся, что их тоже не заметно.

— Вы тут еще взасос начните лизаться, — грубо произнес сидящий справа.

В голове всплыло имя — Родион. Стас чуть прищурился, взглянув на недовольного. Дорогая маммутовская куртка, соломоновские кроссовки.

«Выпендрежник. Не зря такую куртку напялил. Мамонт. Нет! Дерьмо мамонта», — пронеслось в голове Стаса, и он ухмыльнулся.

— Петтингом при всех не надо заниматься, — продолжил Родион. — Идите в кустики или в палатку, вон.

Стас занервничал. «Тоже мне альфа-самец нашёлся». Захотелось подняться, подойти и врезать в нагловатую морду. А может, и того пуще — свернуть ублюдку шею или перерезать горло, плавно скользнув сталью по коже.

«Брр! Что за чушь в голову лезет?» — удивился Стас внезапно накатившей кровожадности.

Вика, словно почувствовала порыв друга, впилась пальцами в грудь Стаса, удерживая на месте.

Вдруг что-то звякнуло, и в костре оказалась квадратная зелёная бутылка. Этикетка с оленем тут же начала сворачиваться трубочкой, темнея по краям.

— Нафига? — лениво протянул кто-то.

— Проверим! — весело заявила Люба, — К утру оплавится или нет.

— Говорю же, точно оплавится, — расслабленно произнес Родион.

Зашипело. И Стасу показалось, что это он стравливает пар.

— Какого черта с дозатором бросили?

Шипение усилилось до свиста и вдруг прекратилось.

Тишина наполнилась потрескиванием костра и гулом воды.

Хлопнуло коротко, зло, оглушающе.

Стас толкнул Вику назад и сам уткнулся в песок. Некоторое время он лежал, соображая. В голове гудело, время застыло, и странная тишина затопила сознание. Он на какое-то время потерялся. В глазах помутнело. Словно кто-то накинул на лицо зеленовато-белесый тюль. Потом всё прошло.

Костровища как не бывало. Даже тяжеленный пень опрокинуло. Горящие головешки разлетелись на несколько метров.

— Идиоты! — заверещала Люба, — Детство в жопе заиграло?! У вас там что вместо голов?!

Стас поднялся на ноги и охнул — в руке резануло. В плече торчал кусочек зеленого стекла, и из-под него стекала тонкая струйка крови.

— Придурки! — крикнула Вика.

Почти все упали на песок. Кто-то из парней ржал, пытаясь подняться.

— Что, обосрались?!

— Говорил же, с дозатором нельзя!

Стас оглядывал ребят. Все ли в порядке?

Кто-то озирался, Вася уже сгребал ногой разлетевшиеся головешки, Люба лежала в обнимку с мужем.

Взгляд задержался на Родионе.

Тот сидел неподвижно, с рукой у горла. Из-под плотно сжатых пальцев толчками выходила кровь. Вся куртка уже пропиталась тёмным.

Стас шагнул к нему, ещё не понимая.

Рука сидящего безвольно упала вниз, обнажив огромную рану поперёк горла.

В ушах загрохотала река. Голоса отдалились, словно гудели из-под толщи воды.

Стас вдруг понял, где видел такие же раны — на фотографиях с мест убийства.

Родион стал медленно валиться на бок. В мёртвых глазах плясало пламя.

«Твою мать! Это была только мысль! Мимолетная шальная мысль?! Как так-то?!»

— Родька!

Вопль вернул Стаса в реальность, голоса и треск костра нахлынули потоком.

Он бросился и подхватил тело.

«Кто мог его убить?» — крутилось в голове.

Глава 1

О поездке договаривались за две недели. Так что Стас загодя предупредил всех клиентов о недельном отпуске. Забот частному сыщику всегда хватает. Но надо и честь знать.

Уже три месяца Вика была с ним и вот теперь решила представить друзьям.

Единственное, на чем настоял Стас — взять его машину. Ауди была и комфортней, и полный привод для поездки по Алтаю подходил больше.

С ребятами Вика собиралась встретиться на Семинском перевале.

Решили выехать рано утром, по прохладе. День обещал быть солнечным и жарким. Высокое голубое небо отливало ультрамарином, отражаясь в синем боку машины.

Стас сидел за рулем, слушая тихое бормотание радио и урчание двигателя, ждал Вику.

Дверь подъезда распахнулась и с рюкзаком на плече появилась девушка.Она махнула Стасу рукой. Он заулыбался, скользнув взглядом по белой футболке, обтягивающей крепкую грудь и отметил про себя, что панамка, темные очки и кроссовки — самое то для путешествий. Нажал кнопку, открывая багажник. Вика бросила рюкзак туда, к аккуратно упакованным вещам Стаса.

— Привет! — весело сказала она, забираясь на переднее сиденье. Свободные спортивные штаны приятно округлились на попе, когда она усаживалась.

— Приве... — не успел ответить Стас, как губы девушки уже впились в его, жадно целуя.

— Готова? — спросил он, когда Вика чуть отстранилась.

— А ты?

Стас чуть скривился — он не любил этой манеры отвечать вопросом на вопрос. Но решил на этот раз не усложнять и шутливо ответил:

— Всегда готов!

— Тогда вперед!

Трасса была свободна, и ехали быстро. Вика беззаботно болтала всю дорогу до границы Алтая, предвкушая встречу с друзьями.

— Мы такой компанией не собирались уже года три, наверное. Последний раз был... — она вдруг замолчала, — а, не важно!

Вика махнула рукой, словно отгоняя тяжёлые мысли. Стас решил не выяснять, какие. Захочет, сама расскажет. Да и в принципе, какое ему дело?

Некоторое время ехали молча. Едва вдалеке справа появилась зеленоватая вода Катуни, как Вика решила открыть окно.

— Слушай, может все же с кондером поедем? — начал Стас, но девушка, словно не услышав, воскликнула:

— Обожаю эти места!

Стас мельком глянул на округлую грудь под футболкой, вздохнул и молча выключил кондиционер. Ладно, не ругаться же по пустякам.

До перевала долетели быстро. Где-то тут Вика договорилась встретиться с друзьями. Но обочина была пуста. В полосатой палатке шашлычник переворачивал шампуры и поддувал в мангал лопаткой.

Запарковавшись, Стас с Викой вышли прогуляться и размять ноги. Пахло мясом и выпечкой.

— Позвонишь им? — спросил Стас.

— Приедут, — ответила Вика. — Пока мы с тобой чай попьём, пока что-нибудь перекусим. Если не появятся, тогда и позвоню.

Стас кивнул, и они пошли в сторону палаток.

— Едут! — воскликнула Вика, всматриваясь в подъем трассы. — Оказывается, они прямо за нами были.

Стас глянул в ту сторону. Над плывущим по асфальту горячим воздухом поднималась ярко-зелёная пластиковая коробка багажника, закреплённого на крыше машины. Следом показались тёмно-серые стойки хондовского паркетника.

— Васька! — закричала Вика и запрыгала на обочине, размахивая руками.

Хонда включила поворот и остановилась, не доезжая до девушки. За ней припарковался белый седан мерседеса.

— Родька за рулём, — прокомментировала Вика. — Отлично! Все в сборе.

— А где ещё двое? — спросил Стас.

Вика говорила, что ребят будет шестеро.

— С Васькой должны были ехать Люба с Толиком и Соня.

— Угу, — пробормотал Стас.

— Не переживай, я всех представлю.

— Все равно не запомню с первого раза. На лица память хорошая, а на имена так себе.

— Ты же сыщик, — удивилась Вика, — должен все примечать и запоминать.

Стас усмехнулся такому представлению о его работе, но спорить не стал.

Из первой машины вышли две пары средних лет.

Водитель, невысокий коренастый черноволосый с короткой стрижкой под ёжик, первым подошел к Вике и коротко обнял ее.

— Привет, — буркнул он.

— Знакомься — Стас, Стас — Василий.

Водитель крепко, но быстро пожал протянутую ладонь. И тут же затопал в сторону шашлычника. От мангала разносились восхитительные ароматы, так что Стас даже слегка позавидовал такой целеустремленности.

«Упёртый, себе на уме, немного замкнутый, но скорее всего ровный мужик» — подумал Стас.

— Люба и Толик, — представила тем временем друзей Вика.

Стас познакомился и с ними. Тощий Толик пожал протянутую руку двумя ладонями и чуть склонился при этом. Тут же резко отдернул руки и произнес:

— Приятно познакомиться.

Люба весело рассмеялась. И с улыбкой заявила:

— Вы не думайте, он вас боится больше, чем вы его. Программисты народ пугливый.

Толик покраснел.

— Простите мою жену, она всегда так. На самом деле никто никого не боится. Разве что я её немного.

При этом Толик подмигнул Любе, от чего та вновь рассмеялась.

Стасу нравились такие открытые люди. Всегда весёлые, всегда разговорчивые. От них, как правило, не ждёшь ничего плохого. Хотя Толик был слегка чудаковатым. Стас заметил на его поясе ножны, откуда торчала рукоять. По изогнутой форме ножен можно было предположить, что в них скрывался кукри. Стас едва слышно хмыкнул.

Эта пара тоже ушла вслед за Василием разведывать, что там с шашлыком.

Следом к Стасу подошла бледная тихая женщина.

— Соня, жена Василия, — представила Вика

— Приятно познакомиться, — холодно бросила женщина, кивнула и пошла в сторону, разглядывая пейзаж.

«М-да, не очень ей приятно» — решил Стас.

Из мерса вышли двое.

— Привет, дорогая!

— Привет, Родион, — ответила Вика, как показалось Стасу, довольно сухо.

Подошедший склонился и поцеловал Вику в щеку очень близко от губ. Стас прищурился. Родион подмигнул ему и провел рукой по спине девушки, ненадолго задержав ладонь на пояснице.

«Какого хрена» — подумал Стас, но промолчал. Не устраивать же скандал. Хотя ему это не понравилось. Как и Родион. Он сразу показался скользким самоуверенным типом.

— Кристина, — представила Вика. — Кристина, это Стас.

— Очень приятно, — сухо произнесла высокая женщина, бросив оценивающий взгляд на Стаса.

Её тонкие черты неуловимо напоминали Стасу поэтессу. Но скулы казались слишком острыми, отчего лицо напоминало застывшую маску.

— Вот и всё! — воскликнула Вика, выводя его из легкого оцепенения. — Познакомились! Можем перекусить и ехать дальше.

Все, кроме Сони, взяли по шашлыку. Сели за круглым пластиковым столиком и принялись жадно поглощать сочное, пахнущее дымом мясо.

— Надеюсь, это свинина, — пробурчал Вася.

— А ты спроси у продавца, — усмехнулась Люба.

— Он-то конечно скажет правду, — парировал Толик.

— А что вы так сразу к нему несправедливы? Может, он порядочный человек? — попыталась заступиться за шашлычника Вика.

Продавец, не подозревая о разносе, весело улыбался новым покупателям. Стас определил его, как умеренно честного. Как минимум, о честности сообщала табличка с указанием цены и веса шашлыка. Не в каждой палатке такое встретишь.

Стас на автомате подмечал нюансы поведения людей и мелкие детали. Это было частью его профессии.

— Едем до Акташа? — спросила Кристина. — Как обычно?

— Конечно! — поддержала ее Вика.

— Ага, погоди, сейчас начнется... — Толик неожиданно подмигнул Стасу.

Стас не понял, что сейчас начнётся, но встревать не стал. Новая компания — свои правила.

К столику подошла Соня.

— Давайте прогуляемся до вершины, — безапелляционно произнесла она. — Оттуда виды красивые на перевал. Давно там не были.

— Это времени займет час, не меньше! — запротестовала Вика. — До Акташа можем не успеть.

Толик многозначительно взглянул на Стаса. Мол, я же тебе говорил — начнётся.

— Голосуем! — коротко, но ёмко сказал Родион. — Кто за прогулку на гору — поднимите руки.

Подняли трое: Соня, Люба и Толик.

— Стас? — спросил Родион.

— Я воздержусь, пожалуй.

Стас здраво рассудил, что если трое были за, то четверо против. На гору его особо не тянуло, хотя вид оттуда действительно хорош. Синегорье открывалось во всей красе. Поистине Рериховские виды. Но Стас был там много раз, а сейчас ему хотелось добраться до привала, уединиться в палатке с Викой.

— С этим все ясно, — заявил Родион. — Вика ему весь мозг свернула. Он теперь на её стороне до конца.

Родион усмехнулся, словно выдал шутку, но никто его не поддержал.

— Я тоже за, — вдруг произнесла Кристина и подняла руку. — Прогуляться надо, ноги размять.

— Черт! — тихо ругнулся Вася. — Опять придётся рядом с Инёй ночевать.

— Точно, — подхватила Вика. — Помните, какое там место?

— И какое? — с вызовом спросила Соня.

— Отвратительное. Я бы не стала там останавливаться.

— В прошлый раз стояли — никто не умер, — возразил Толик.

— Ага, помните, Вася чуть не утонул.

— Вася бухой был в хлам, вот и поскользнулся.

— Всё! Замяли! — заявила Люба. — Будем действовать по обстановке.

— Значит идем любоваться видами, — подытожил Родион.

Стас подумал было перейти на сторону несогласных, но ведь и впрямь решат, что только из-за Вики. Он промолчал.

В гору поднимались минут тридцать. Правда, сперва доехали на машинах до базы, а уже оттуда пешком. Сначала по вьющимся вокруг здоровенных кедров асфальтированным дорожкам, затем по петляющим по склону тропкам. И последние триста метров - по прямой в гору.

Большинство из ребят запыхались. Только Вася пёр, как бык, да и Вика от него не отставала. Сам Стас легко держался в группе лидеров.

Вышли на вершину, и тут же не пойми откуда налетел ветер. Жара, что давила у подножья, отступила, сменившись приятной прохладой, но порывы заставляли Стаса ёжиться и кутаться в куртку.

— Не холодно? — спросил он Вику.

— Нет, что ты? Всё отлично!

Они постояли на вершине, походили вокруг разбросанных каменных глыб. Окружающие виды расслабляли и дарили умиротворение.

Спускались молча. Даже вечно болтливая толстушка Люба тихо шла под руку с мужем.

Соня плелась рядом с Васей. Вика говорила, что у них какие-то странные отношения. Любви давно нет, живут ради ребёнка. Их руки иногда почти соприкасались.

Родион с Кристиной шли обнявшись.

Вика рассказывала о друзьях, но знакомить не спешила. Стас уже думал, что и вовсе обойдется без этого, но не обошлось. Что ж, все, что ни делается — к лучшему. В горах хорошо, так что даже с незнакомой компанией можно отлично отдохнуть. Серьезных походов не предвиделось. Так... прокатиться по знакомым местам. Сходить в однодневки, попить вискарь у костра.

По машинам расселись так же молча.

Лишь перед самым отъездом к Стасу подошел Василий и протянул чёрную коробочку с антенной — рацию.

— Держи, — пробурчал он. — Мы на третьем канале. Дальше местами сотовый не ловит.

— Спасибо, — поблагодарил Стас и протянул рацию Вике.

Та нажала кнопку передачи и произнесла:

— Синий лидер — всем. Отправляемся!

Раздался звук помех, шипение и голос Любы:

— Первый пошел!

На Чике-Тамане не останавливались. Кто-то из девушек предложил ехать так. Вдруг всё же получится долететь до Акташа.

Когда трасса снова вернулась ближе к Катуни, солнце уже зашло за горы. Сумерки наступили внезапно, словно кто-то набросил серую ткань на торшер в комнате.

Раздалось шипение рации:

— Ну так что? — спросила Кристина. — Останавливаемся, где в прошлый раз?

— Давай, — устало подтвердила Соня. — Я вымоталась. А там ровный песчаный пляж. Ни деревьев, ни камней. Да и местные вроде не особо шастают. Всё спокойней.

Минут через десять Вика начала высматривать съезд с трассы.

— Где-то здесь, — бормотала она. — В прошлый раз где-то тут съезжали. Вот! — вдруг воскликнула она, указывая на едва заметную грунтовую дорогу.

Стас притормозил, показал поворот и свернул налево с трассы в сторону берега. Свет фар выхватил грунтовый съезд, плотно окруженный пыльными кустами.

Дорога тут же пошла на спуск. Внизу густой ивняк окружил машину, казалось, что едешь по джунглям. И вдруг ветви кончились, открыв большой намытый рекой песчаный пляж. Пустой. Ни следа машин. Ровная, словно выглаженная водой или ветром поверхность. Стас затормозил, но сзади тут же засигналили.

Снова закряхтела рация:

— Давай, продвигайся, не тормози. Место то самое. Чувствуешь лёгкий дискомфорт? Это оттого, что тут когда-то был скотомогильник.

Послышался булькающий смех Любы, словно её душили и заставляли смеяться одновременно.

— Это правда? — спросил Стас Вику.

— Да она шутит!

— Точно? Мне и впрямь жутковато.

— Ты чего? Сказок испугался?

— А вдруг правда? — спросил Стас, сделав страшные глаза, и проехал на песок.

— Нет! Это точно неправда и Любкины шутки.

Вика улыбнулась.

— Вот увидишь, спать ты сегодня будешь, как младенец.

— Согласен, — ответил Стас и вырулил на ровную площадку.

Место для лагеря было неплохое. Плотный песок, несколько больших серых от времени бревен. Чёрный круг старого костровища. Не слишком радостно, но приемлемо — есть, где поставить палатки и машины. Рядом рокотала Катунь. Больше звуков не было никаких, и Стас обратил на это внимание, но значения не придал, мало ли. Сейчас разожгут костерок, рассядутся, выпьют... Он улыбнулся, припомнив подобные дружеские посиделки у костра. Вечер обещал быть отличным.

Глава 2

Стас осторожно опустил тело Родиона, уложив навзничь вдоль бревна. Всё вокруг было залито кровью. Она растекалась по песку, густея на глазах. Стас оглянулся по сторонам. Вася замер, вытаращив глаза, Кристина тяжело поднималась с земли, Люба и Толик сидели, сцепившись руками, и женщина вопила на одной ноте «Да что же это, что же это!», а муж пытался её успокоить: «Любаша, ну ты что, Люба...».

Вика, стоя на коленях, кричала сквозь прижатые ко рту ладони, по запястью тонкой струйкой стекала кровь.

С другой стороны костра слышался голос Сони: «Что случилось?», но через пару секунд она подбежала и заголосила.

Вася проревел:

— Да заткнись наконец! Все!

Женщины замолчали, и только Люба продолжала всхлипывать, а Соня тяжело дышать.

Стас оглядел тело. Тонкий неровный надрез тянулся поперек шеи и вверх к правому уху. Кровь ещё вытекала, но уже не так обильно. Глаза Родиона подёрнулись пеленой, и Стас прикрыл их, выпачкав белое лицо красным.

— Э-это... это... что с ним? — пролепетала наконец Вика, поднимаясь и переступая через бревно. Тут же она заметила порез на Стасовом плече:

— Посмотри, ты ранен!

Она засуетилась, зачем-то стала стягивать с себя ветровку, но Стас, разглядывая песок вокруг Родиона, негромко распорядился:

— Принеси аптечку из машины.

Вика кивнула и побежала к ауди.

Стас внимательно посмотрел на порез. Бутылка, взорвавшись, послала ему в плечо острый осколок, который торчал теперь из руки зеленым кристаллом, а из-под него стекал алый ручеек.

У Родиона рана была совсем другой — длинная, с задранным концом, точно не от осколка. Стас принялся шарить вокруг. Где-то тут должен быть нож.

Все молчали, а потом заговорили, загомонили разом:

— Это бутылка рванула?

— Ты как, Стас? Зажми рану.

— Вытащить надо осколок!

— Он точно мертв? Ну что ты сидишь! Посмотри! — прокричала Люба Толику, и тот неохотно поднялся и подошёл.

Посмотрел на тело, и вдруг согнулся пополам, отступил за черту света, и там его вывернуло.

Вернулась Вика с аптечкой. Руки её тряслись так сильно, что Стасу пришлось самому открывать чемоданчик, доставать бинт. Вика всхлипнула.

— Давай я, — Кристина подошла неслышно, взяла бинт, перекись, достала ножницы. Её длинные тонкие пальцы действовали умело, споро. Она выдернула осколок, плечо пронзило болью, и Стас зашипел, стиснув зубы.

— Надо потерпеть, — сказала женщина, промыла рану, принялась накладывать повязку. На тело мужа она старалась не смотреть.

Люба встала и пошла к Толику, стала что-то шептать ему ласково. Вася приблизился к Стасу и сказал:

— Полицию надо вызвать. И не трогать ничего. Несчастный случай, это очевидно, но пусть они сами разбираются.

Кристина затянула узел, и Стас поморщился.

— Согласен, но с чего ты взял, что это несчастный случай? Посмотри на рану, — произнёс он, преодолевая боль.

— В смысле? — тяжело пробормотал Вася, глянул на Родиона и тут же отвернулся. — Ну а что? Ты хочешь сказать...

— Подожди, ты имеешь в виду... — протянул высоким ломким голосом Толик, возвращаясь в круг света, — тебя самого чуть не убило. По всей вероятности, Родиону досталось каким-то крупным осколком, — тут его видимо снова замутило, потому что он замолчал и отступил на пару шагов.

— Да и кто мог? — растерянно прошептала Вика. Голос её дрожал, но она старалась говорить ровно и сжимала кулачки, чтобы не тряслись так сильно руки.

— Почему ты думаешь, что это?.. — испуганно и тихо спросила Кристина. На мужа она так и не посмотрела.

— Из-за раны. Это след от ножа.

— Тогда должно быть орудие убийства! — нервно взвизгнул Толик, не возвращаясь, впрочем, к огню. Пошарил в ножнах. Они были пусты, и Стас вспомнил, что девчонки выпросили кукри для нарезки овощей. Толик растерянно озирался.

— Да кто его мог убить! — вскрикнула Соня. Она села подальше от тела, вся сжалась, обхватив колени руками, и неотрывно смотрела в костер, покачиваясь. Её невзрачное лицо исказила боль. Вася пошел к ней, но не знал, как обнять, топтался рядом неуклюже и пробасил недовольно:

— Ну и в самом деле, кто?

На их лицах так и читалось «Мы все нормальные ребята, не убийцы!»

Стас вздохнул. Не видели они, как бывает. Впрочем, этот случай был странный, вызывающе показной. Почему нельзя было сделать это где-то не у костра, зачем так?

Стас ещё раз внимательно посмотрел на Толика, на Васю, на перепуганных женщин. Никто из них не тянул на убийцу, но он был точно уверен, что Родиона убили.

— А может, — протянула Соня, неотрывно глядя в костёр, — может это кто-то другой? Ну, чужой? Подкрался, пока мы пили. Бутылку бросил в костер и... Вокруг же не видно ничего, — и она беспомощно оглянулась, сжалась еще сильнее и слабо заскулила. Вася неловко присел рядом с ней на корточки, пробормотал что-то успокаивающее, но Соня оттолкнула его и взвизгнула:

— И не надо меня успокаивать!

Стас обдумывал версию с убийцей-чужаком. Да, это звучало убедительно, но кому могло понадобиться...

Вася продолжил собирать головешки и заново разводить костёр. Пару раз наступил в кровь, и Стас сказал:

— Не топчитесь здесь. Давайте вообще костёр в другом месте разведём, не рядом с телом. Не уничтожайте возможные улики.

Вася уставился на него, потом на Родиона, и грузно пошагал ближе к палаткам, начал обустраивать костровище там. Люба с Толиком взялись тащить бревна, Кристина им помогала. Соня продолжала сидеть неподалеку от тела, неотрывно глядя на залитую кровью маммутовскую куртку.

— И брёвна оставьте, где лежали! — приказал Стас.

Ребята хмуро уставились на него, не понимая.

— Это место преступления. Тут всё должно оставаться на своих местах, это важно, — произнося это, он внимательно следил за реакцией. Хотя в почти полной темноте трудно было различить выражения лиц. Толик тут же потащил свой край бревна обратно, Соня встала и как сомнамбула пошла к Васе. Там, на небольшом пятачке, уже весело плясало пламя.

— Палатки можно переставить.

Подумав, Стас бросил в костер рядом с телом пару поленьев. Нужен был свет, чтобы осмотреть всё внимательно.

Вика подошла к нему, посмотрела на аккуратную повязку, что соорудила Кристина и тихо спросила:

— Ты правда думаешь, его убили?

— Да.

— Дурак, — сказала она и пошла к машине.

— Знаете что, — громко сказал Толик, — давайте вызовем полицию, и пусть они сами разбираются. Мы гражданские лица вообще-то.

— Надо подняться наверх, — сказала Люба, — тут телефоны не ловят, забыли?

Вася тут же достал свой мобильник и потопал к зарослям ивы, где шла дорога наверх.

— А вдруг... он всё еще там? — прошептала Соня в его спину. — Не ходи!

Вася остановился на границе тьмы, потоптался в неуверенности.

— Давайте все вместе пойдём. — предложила Кристина. — Только погодите, я где-то телефон обронила, найду.

И она принялась шарить в песке, приговаривая: «Да где ж ты, да что ж ты будешь делать».

— Давай посвечу, — Толик пошел к ней, включив мобильник, но Кристина уже поднялась и сказала: «А вот он, нашла».

Все разом засуетились и шумной ватагой отправились наверх.

Стас остался у костра.

Некоторое время он бездумно пялился в огонь. Тяжелый запах крови накрыл поляну, и Стаса начало немного мутить. Он встал, подхватил аптечку и направился к машине.

Вика сидела, съежившись на сиденьи, обхватив колени руками. Кровь она стёрла несколькими влажными салфетками, и теперь они неопрятной бурой кучкой валялись на панели под лобовым стеклом. Стас сел в машину, хмуро убрал салфетки.

— Ты порезалась? У тебя кровь на руках.

— Да, когда упала. Там стекло было в песке, — голос ее дрожал, она потянула носом.

— Надо промыть рану.

Пока он промывал порез, Вика смотрела в его лицо, не отрываясь, и наконец глухо прошептала:

— Мы с ним были любовниками.

Стас промолчал, и она продолжила.

— С первого курса мы были вместе, понимаешь? Неразлучная пара. Родька и я. Он был такой... рядом с ним я чувствовала себя значимой.

Стас не выпускал её рук. Достал пластырь, заклеил ранку, похожую на порез от ножа.

— Потом на втором курсе появилась она, Кристина. Перевелась с управления персоналом, — девушка закусила губу, и её открытое ясное лицо исказилось злобой, — ну и всё. Он её как увидел, голову потерял. Я хотела бросить учёбу, месяц вообще в институт не ходила. Потом... отпустило немного, сессию кое-как сдала.

Она покусала губы, мельком глянула на Стаса, потянула носом, стараясь не расплакаться снова.

Стас смотрел в искаженное лицо. Веселушка Вика, страстная девчонка, что первой лезет целоваться. А под этим вот такое, незабытая обида.

— И вы до сих пор все вместе общаетесь? Почему?

Вика отвернулась. Стас смотрел, как легонько подрагивает каштановый локон над аккуратным ушком. Что-то тут было ещё, не могла она двадцать лет страдать из-за предательства.

— Мы с Любкой сдружились на втором курсе. Как раз она меня вытаскивала тогда из дома, в институт можно сказать вернула.

— Ну понятно-о, — протянул Стас, вспомнив, как рука Родиона скользит по Викиной спине вниз.

Он выпустил ладонь, убрал аптечку на заднее сиденье и пожалел, что бросил курить. Сейчас сигарета была б не лишней. Вика молчала. Он думал, что ей сказать. После падения, когда он толкнул её назад, за бревно, долго, очень долго он не видел никого, времени вполне бы хватило ей встать и зарезать сидевшего рядом. Судя по тому, как она рассказывала о Родионе, нифига не выветрились старые дрожжи. И этот чертов порез на ладони...

Они сидели молча. Было очень тихо.

— Птиц тут совсем нет, — прошептала Вика задумчиво.

***

Толик включил фонарик и глянул, сколько осталось заряда в телефоне. Двадцать процентов. Надо зарядиться, когда вернутся в лагерь, к машинам. И зачем они пешком отправились, почему не поехали? Вдруг до зоны приёма сигнала километр или полтора? Никто ведь не помнит точно.

Дорога, по которой компания спускалась на пляж каких-нибудь два часа назад, была рыхлой и довольно крутой. Она шла между густых зарослей ивняка, совершенно непролазных и в дрожащем свете фонариков казалась неаппетитной серой кишкой со складками ветвей по бокам. Толик вышагивал позади всех и разглядывал спины, но чаще светил по сторонам.

Ребята, наступая друг другу на пятки и постоянно извиняясь, минут десять карабкались по песку, борясь с клаустрофобией. Даже невозмутимый обычно Вася сгорбился и пугливо озирался. Соня вздрагивала при каждом шорохе, а Люба молчала, слышалось только её сопение. Толик услышал треск справа и посветил туда. В темноте будто что-то шевелилось, двигалось вместе с компанией. Он старался не обращать на этот факт внимания, убеждая себя, что так бывает, когда визуальной информации недостаточно или наоборот слишком много.

Переплетение ветвей рождает вот этот зрительный эффект, наукой хорошо изученный. Выкладки эти ничуть не успокаивали, и Толик наконец не выдержал и сказал негромко: "Жуткое место все-таки. Вам не кажется, там кто-то идёт вдоль дороги?"

Люба обернулась, и он автоматически направил фонарь ей в лицо.

— Да убери ты... — завелась она, и он поспешно отвёл телефон. — Что тебе там мерещится? — Голос её звучал зло и неуверенно. Вася с Соней остановились, и Люба наступила на чью-то ногу.

— Эй, — вскрикнула Соня, — осторожнее!

— Чего стоим? Давайте уже поднимемся, надоело тут топтаться! — недовольно пробурчал Вася.

— Дорога вниз идёт, — задумчиво произнес Толик, пытаясь осветить путь, но впереди виднелись всё те же заросли ивняка и поворот. Кристина рядом с ним, бледная, с расширенными глазами, светила куда-то в кусты. Оттуда донёсся слабый шорох.

— Как думаете, там можно пройти? Ну, в кустах... — прошептала она.

— Не. Да птица какая-нибудь, забей, — Вася поморщился и посмотрел на дорогу, почесал подбородок.

— Может там какой проёмчик перед финишным подъёмом?

— Не было там никаких «проёмчиков», — проворчал Толик, обгоняя всех, и уверенно пошагал вперед.

Они шли и шли. Соня не выдержала и запричитала быстро, истерически:

— Скорее, скорее, не могу тут больше!

Вася попытался взять её за руку, но она оттолкнула его, дёрнулась было вперед, но передумала и пошла рядом с Любой, почти соприкасаясь с ней плечами. Все ускорили шаги, хотя уже порядком устали. Но дорога и впрямь шла под уклон, так что компания разогналась как следует. Они выбежали всем скопом обратно на поляну. Соня встала как вкопанная, глядя в темноту реки, и едва слышно прошептала: «Мы не выйдем отсюда, не выйдем...».

Толик развернулся и побежал обратно по дороге наверх.

***

Компания ввалилась в круг света от костра. Стас полез из машины.

— Что случилось? — крикнул он.

— Не пускает, — непонятно пробасил Вася.

В этот момент по дороге прибежал Толик, тяжело дыша и нагнулся, уперев руки в колени.

— Что не пускает? — опешил Стас.

— Место нас не выпускает! — взвизгнула Соня.

— Что за чушь? — пробормотал Стас, глядя в испуганные глаза ребят.

— Именно — чушь! — громко, словно стараясь отогнать наваждение, произнесла Люба. — Не бывает такого!

— Но ты же сама видела, — рассудительно, но все же дрожащим голосом сказал Толик. — Мы не смогли выйти на трассу. Словно нас что-то не пускает. Будто место зациклилось само на себя. Алгоритм... — сбивчиво принялся рассуждать он. — Цикл, из которого невозможно уйти. Понимаешь? Условие выхода не выполнено...

У Стаса голова пошла кругом.

Тихо хлопнула дверца, но в тишине это прозвучало, как выстрел.

— Там доводчик, — машинально сказал Стас. Он пытался уложить информацию в голове, но не получалось. Чертовщина какая-то.

Подошли Вика и Кристина.

— Мы отсюда не выйдем! — вновь надрывно заявила Соня.

Стаса словно током шибануло. Он хлопнул себя по карману, проверив брелок, и шагнул к машине.

— Ждите здесь!

Сел на водительское сиденье, достал телефон и положил его в подстаканник, чтобы видеть силу сигнала. Сейчас там высвечивалось отсутствие сети. Резко надавил на педаль и нажал кнопку пуска.

Двигатель приятно и тихо заурчал, успокаивая и одновременно прогоняя мистическую чушь из головы.

— Сейчас развернусь, и поднимусь в горку, выскочу на трассу, а там вызову помощь. Затем вернусь и всё будет хорошо, — бормотал себе под нос Стас, разворачиваясь на небольшом свободном пятачке.

Белый свет фар выхватил сгрудившихся и, казалось, жмущихся друг к другу ребят.

В последний момент мелькнуло испуганное лицо Вики. И Стас вдруг понял, она боится, что он уедет. Не доверяет.

— Ждите! — приоткрыв окно, крикнул Стас и перевел трансмиссию во внедорожный режим.

Газанул, подняв тяжелый песок в воздух. Взревел турбированный двигатель. Машина чуть просела в колее, загребая всеми колесами, толкнула Стаса в спину и рванула по песку к темной кишке коридора.

Глава 3

Дорога, прыгающая в белом свете фар, плавно заворачивала влево. Стас поглядывал по сторонам и на столбики сети. Буквально через минуту почувствовал, что подьём сгладился, а потом дорога пошла вниз, и еще через минуту открылся пляж и ребята, топчущиеся на том же месте.

Он затормозил, заглушил мотор и некоторое время сидел, глядя перед собой. Подбежала Вика, плюхнулась на своё сиденье и зло, не глядя на него, проговорила:

— Мог бы и меня с собой взять.

— Куда? — усмехнулся он в ответ. Нашла время разыгрывать обиженку... Он взял себя в руки и сказал примиряюще:

— Малыш, там нет выезда, я по кругу прокатился. Не знаю, что за чертовщина, но ребята правы, дорога идёт вверх, а потом вниз. И всё.

— Да, Вася мне рассказал. Как такое может быть? — она посмотрела на него ожидающе, как будто сильный и уверенный мужчина должен ответить на все вопросы, успокоить. Стас пожал плечами и вышел из машины, проигнорировав обиженный взгляд.

— Ну что там, что?

— Ты видел кого-нибудь?

— Почему так быстро вернулся?

Они загомонили все разом. Стас поморщился и громко сказал:

— Пока ясности нет, но давайте исходить из того, что придется провести тут какое-то время. Утро вечера мудренее.

Люба и Соня закудахтали на два голоса, Кристина начала беспомощно озираться, а Толик возмущенно затараторил:

— Это против законов физики, такого быть не может! Не может!

— Да ты сам там был, — урезонивал его Вася, — видел же, как оно. Вверх и вниз.

— Что я видел?! — взвизгнул Толик. — Ничего я не видел!

— Мы не выберемся отсюда, — пролепетала Соня и вдруг завизжала, затопала ногами, — домой хочу! Домой!!!

Вася сделал шаг и крепко встряхнул её за плечи:

— Успокойся!

Она залепила ему пощечину, оттолкнула, но затихла.

Стас подошел к ним ближе:

— Ребят, истериками мы ничего не решим. Значит так, — они смотрели на него настороженно. Надо было действовать, распоряжаться, чтобы не стоять перед компанией столбом, — парни, включайте фонари, девочки — по машинам. Разъедетесь кругом, осветите тут всё по максимуму, мы походим — посмотрим.

Соня демонстративно села на песок и отвернулась:

— Я водить не умею, сами разбирайтесь, — с этими словами она достала из кармана пачку влажных салфеток и принялась вытирать шею и лицо.

Остальные молча разошлись к машинам. Стас подошел к ауди, заглянул. Вика сидела сжавшись и надув губы.

— Пожалуйста, давай ты будешь обижаться потом. Сейчас надо отъехать вот туда, вдоль реки и посветить нам фарами. Мы с парнями глянем, нет ли кого в кустах и у воды.

Она посмотрела зло, но перебралась на водительское сидение и включила зажигание.

— Спасибо, — он хлопнул пару раз по дверце и отошел, включая фонарик на мобильнике. Батарейка стремительно разряжалась.

Взревели моторы, машины разъехались веером. Парни молча прошли по краю обширной поляны, светя фонариками. Пляж располагался на излучине, лысый, как ладонь, и Катунь огибала его по широкой дуге. Никаких тропинок, кроме основной дороги наверх, они не нашли. После получаса поисков стало очевидно — они одни на этом берегу.

— Может, он ушёл? — с надеждой произнёс Толик.

— Угу, или сидит в кустах поближе к дороге и ждёт, — Стас посветил в заросли ивняка, но там уже через пару метров начиналась мешанина веток и стволов, ничего не разглядишь. Продраться через такие заросли бесшумно ни у кого не получилось бы.

Вася, ломая ветки, забурился в кустарник, поворочался и вдруг ломанулся обратно, с треском и матами.

— Что там?

— Нашёл вот, — он вывалился на пляж, сжимая в руке здоровенную белую кость.

Из ближайшей машины выскочила Люба, подбежала к ним.

— Чья? Чья это? Как будто берцовая, человеческая. Мальчики, ну что вы молчите?!

Стас взял у Васи кость. Она была широкая, короткая, с большими вертелами.

— Она человеческая? Человеческая, да? — голос у Любы дрожал, губы тоже.

— Ну успокойся, ну какая человеческая, откуда тут... — начал Толик, но Люба посмотрела на него, и он замолчал.

— От коровы она, успокойтесь уже, — проговорил устало Стас.

Люба засопела, отвернулась, и наконец решилась:

— Насколько я знаю, тут и правда был скотомогильник. Давно, в прошлом веке еще. Потом его размыло, Катунь... она такая.

— Фу-у, — протянул Толик, — ну и почему ты раньше не соизволила сказать? Лучше уж было в поле ночевать, чем на костях. Тут может ещё и индейское кладбище было, ты уже не молчи, поведай нам! — он вскинул руки в жесте «О, женщины!» и отошёл, что-то бормоча под нос.

— А я и говорила! — женщина крикнула ему вслед и опустила глаза.

Стас отбросил кость и вытер руку о штанину.

— Давайте так. Все устали, надо отдохнуть. Позже решим, что делать дальше, — с этими словами он махнул женщинам, чтобы вырубали фары и пошёл к лагерю. — Сейчас вы идёте к костру и не мешаете мне огородить место преступления. Когда приедет полиция, все должно быть также, как в момент убийства.

Ребята послушно отошли, а Стас взялся втыкать ветки в песок. Кристина стояла рядом с ним, неподвижным взглядом уставившись на труп.

Когда Стас закончил, она молча развернулась и ушла в темноту.

Толик принёс из машины бутылку Джек Дэниелс, выпили не чокаясь. Люба вздохнула:

— М-да, сначала сын, потом муж... не позавидуешь.

— А что с сыном случилось? — подходя, спросил Стас.

Толик молча протянул ему наполненный на два пальца пластиковый стакан.

— Да утонул он на Катуни три года назад, хороший такой парнишка был, тонкий и звонкий, весь в мать. Ваня, — Люба снова вздохнула и допила из стаканчика.

— Утонул?

— Да, поехали с Родькой на рафте в поход. Ну знаешь, сплавы эти... Мальчишка свалился в воду на Манжерокском пороге. И даром, что в спасжилете, умудрился ногой между камней застрять. Не было никакой возможности его спасти. Там и воды-то немного, взрослому может по грудь, но его течением уложило, так и захлебнулся. Вытащить его потом долго не могли.

Вася бросил в костёр очередной сук и что-то пробурчал под нос.

Стас поежился, глядя в пламя. Воображение услужливо подсунуло бледную детскую руку, торчащую из воды. Он встряхнул головой, выпил.

— Ясно.

Помолчали.

— Кристина от Родиона ушла после этого, — продолжила Люба, вертя в руках пустой стаканчик. Выпитое уже ударило в голову и ей хотелось поговорить.

— А вернулась почему? — Стас знал несколько историй семей, потерявших детей, и обычно люди, если разводились, то уже насовсем.

— А она его всегда о-очень любила, — протянула Соня со злорадством.

Вася хмыкнул.

Разговор иссяк. Толик клевал носом, женщины встали и пошли куда-то к кустам.

Вася через пламя сказал Стасу:

— Дежурить надо. Лучше парами, — тёмные круглые глаза смотрели куда-то мимо, Стас кивнул:

— Да, хорошая мысль.

— Давай первую смену мы с тобой, потом Толика с Любой разбудим.

Толик встал и пошёл в свою палатку, никак не прокомментировав планы.

Минут через десять появились женщины. Вика вела за руку притихшую Кристину. Ни слова не сказав мужчинам у костра, они разошлись по палаткам, причём Кристина полезла вместе с Викой. Стас вздохнул. Ну, вполне логично, не оставлять же беднягу одну в такой момент.

Ночь плыла над рекой тихая и тёмная, огонь весело трещал, посылая ввысь искры. Двое мужчин сидели перед ним молча. Вася поставил в костёр чайник. Стас размышлял о деле. Вспомнил дёрганое поведение Вики. В голове всплыла мысль о старых, но незабытых обидах и о порезе. Такую рану легко сделать хорошо заточенным лезвием. Хотя и стекло с острым краем тоже может поранить.

— Ты вот что, товарищ следователь, — вдруг произнёс Вася, и Стас вздрогнул. Он не знал, что Вика рассказывала о его работе друзьям. Кто за язык тянул...

— Я не следователь, частный сыщик.

— Неважно, — лицо Васи вдруг стало злым. Отблески огня делали его страшным, отбрасывая глубокие тени в глазницах и вокруг рта. — Ты это... дел наших всех не знаешь. Не стоит лезть, когда не просят, — он бросил в огонь ветку.

В чайнике захрипело.

«Какие все приятные ребята, эти Викины друзья», — подумалось Стасу. Он встал, размял ноги, сверху вниз посмотрел на собеседника.

Вася взял из огня головешку и тоже поднялся. Некоторое время постояли, потом Вася вздохнул и опустился обратно на бревно. Пошурудил в костре. Убрал от огня чайник.

— Моя жена... — начал он и замолчал. Стас ждал. — В общем... — мужик тоскливо посмотрел в огонь, — у меня вроде как были причины ненавидеть Родиона.

Стас смотрел на Васю и молчал, предлагая тому самому решать, когда продолжить. Ещё раз тяжело вздохнув, Василий заговорил. Признание давалось ему с трудом.

— Она и Родька... — он помялся, — в общем, когда Кристина ушла, Соня... — он засопел и отвернулся. Потом бросил резко:

— Спала она с ним. Год назад всплыло, — он нахмурился. Стас молчал. — Но ты не лезь, это наши дела, наши.

Странная манера монотонно и размеренно говорить убаюкивала, но мозг Стаса боролся со сном. В голове мешанина. Организм требовал отдыха после длительной дороги, но сейчас спать было нельзя.

Самое важное, что Стас понял из откровений, Вася не хотел, чтобы друзья считали его слабаком. Он боялся, все так и подумают, узнав, что он долго терпел и продолжает терпеть измену Сони.

Его угрозы были скорее неуклюжей попыткой попросить Стаса вести себя уважительно и корректно. Что ж, он и не таких типов повидал. И не с таким разговаривал во время работы с полицией.

Но вот что не давало покоя. Вася фактически признавался, что у него был мотив, но утверждал, что не делал этого. Он так и сказал: «Мог бы убить, давно бы сделал это. А так... Не в моем духе. Я его ненавидел последнее время. Ну... как узнал, но не убивал».

Конечно, не стоило думать, что кто-то признается. Да и вообще, зачем ему, Стасу, эти признания? Он не полицейский, расследование вести не будет. Во-первых, тут местные следователи, во-вторых, он частный сыщик, а не из убойного отдела. Что он вообще решил выяснить? Виновата ли Вика? Вот главный вопрос, который его сейчас мучил. В вину Васи он не верил. Когда тот угрожал, Стас внимательно смотрел в его глаза, и они оставались добрыми и немного грустными. Этот коренастый, похожий на медведя мужчина, был безобиднее теленка. Но все эти признания, все подозрения легко можно было склонить в любую сторону.

Сколько Стас повидал убийц, казалось, не способных на преступление. Да и здесь, если уж честно, он готов был поставить на кого-то со стороны. Но весь пляж обшарили, а никого нет. Может, само место? Ну что за чушь? Опять какая-то мистика лезла в голову. Стасу вдруг стало смешно от своих мыслей. Он сам лично, совсем недавно, убедился в том, что законы физики тут сошли с ума. А теперь отгоняет метафизические объяснения преступлению?

Но так можно додуматься и до того, что это он — причина убийства. Это ведь он желал на полном серьёзе уничтожить Родиона буквально за секунды до случившегося. Эту версию Стас приберег на сладкое. Не хотелось в такое верить, но если не будет других вариантов, то методом исключения придется принять этот. Брр! Он помотал головой.

— Надо бы меняться, — пробурчал Вася.

Он уже давно закончил рассказывать историю и успокоился, истолковав молчание Стаса как признание своей невиновности.

— Да, — задумчиво произнес Стас, все еще витая в своих мыслях.

— Разбужу Толика. Пусть с Любкой покараулят.

Вася тяжело поднялся, потянулся, и уставился в сторону реки.

— Шумит как вроде тише, — пробормотал он.

Стас встрепенулся, поняв, что не следил за мыслью.

— Что шумит?

— Катунь тише стала.

— Утро близко. С водой всегда так. Под утро кажется, что затихает.

Вася недоверчиво дёрнул плечами и, понурив голову, поплёлся к палатке Толика.

Стас остался у костра. Прислушался. На перекатах и впрямь стало тише, словно течение немного ослабло. Или же просто привыкли. Ко всему привыкаешь, даже к шуму. Перестаешь его замечать со временем. В городе не обращаешь внимание на гул машин. Рядом с железной дорогой перестаёшь чувствовать, как трясётся земля от проходящего поезда. Так и здесь. Привыкли к шуму воды и стало тише.

Но к мысли, что ему нужно решить, виновата ли Вика, Стас привыкнуть не мог. Не хотел он сталкивать работу и личную жизнь. Не хотел обвинять подругу в таком жутком преступлении. А придётся, если она виновата. Но зачем ей? Зачем Вике убивать своего бывшего? Ну скотина он, мудак, если уж на то пошло, но перерезать за это горло? Да ещё в присутствии друзей. И его... Зачем потащила в поход, если собиралась совершить такое? Или не собиралась, но место заставило? Вот, снова место! Но ведь были у Стаса те кровожадные мысли. Были! Незачем отрицать. А что, если и Вика так? Только её претензиям к Родиону десятки лет. Они могли выстояться, вылежаться и мгновенно обрести форму, всплыть и заставить действовать. Но тогда всё же придется признать, что Вика провернула всё это в состоянии аффекта, под влиянием чего-то внешнего. Словно под психотропными веществами.

Стас принюхался. Может, газ какой? Да что за черт?! На свежем воздухе газ? Бред! Пахло сыростью, дымом и кровью.

Из палатки показался заспанный Толик. Следом за ним появилась Люба, зевая во весь рот. Потянулась, заламывая руки, наклонилась вправо-влево, снова потянулась.

Толик брёл к горящему костру, словно мотылек на свет лампы. Прямо, не замечая раскиданных вещей, перешагивая через заготовленные для костра ветки.

Стас поднялся и привлёк его внимание. Мало ли, вдруг спит на ходу, как бы в огонь не угодил. Не хватало им только ещё одного несчастного случая. Ещё одного! Уточнил про себя Стас. Значит, всё же не уверен, что порез - дело рук человека? Нет! Там всё точно. Просто не хотел верить, что это сделала Вика. Обида, ревность, месть. Это понятные чувства, но, если она была способна на такое, то это бы означало, что Стас её совсем не знает. В расследованиях он привык полагаться на умение читать людей. Всегда считал это важной частью своего метода. А тут не разглядел монстра внутри подруги. «Нет! — ещё раз произнес про себя Стас. — Только не она! Это кто-то другой. Потому что, если это сделала Вика, остается признать, что метод не работает».

Ему нравилась всегда веселая, такая откровенная и настоящая Вика. Он не знал доподлинно, что она испытывает к нему, но полагал, что-то похожее. Между ними все могло быть по-честному. Переспали один раз, второй — понравилось. Почему бы не продолжить в том же духе? За все эти месяцы он ни разу не видел от неё никакой грубости, даже в адрес официантов, долго несущих еду. Не мог он так в ней ошибиться!

Толик уселся на бревно слева от Стаса. Рядом с мужем тяжело осела Люба прямо на песок, прижавшись к его ногам. Точно так же, как совсем недавно сидел Стас с Викой, только наоборот. Толик погладил Любу по голове и приобнял.

Стас посмотрел на это и ему нестерпимо захотелось извиниться перед Викой за неверие, за подозрения, за своё поведение и какую-то детскую обиду. Но Вика была в палатке с Кристиной и лезть будить ее сейчас было бы неправильно. Всем нужен отдых.

— Можешь лечь спать в нашей палатке, — предложила Люба. — Там спальник есть запасной. Сдвинь наши и ложись. Мы с Толиком покараулим. Сейчас только чай налью.

Она с кряхтеньем поднялась, опираясь на колено Толика. Постояла несколько секунд, зачем-то вглядываясь в глаза мужа. Но тот сидел недвижно, уставившись в одну точку, словно о чём-то размышлял.

— Я пошёл, — сказал Стас и побрел к палатке.

Толик словно и не заметил этого.

Люба же махнула рукой Стасу и снова принялась возиться с чайником, разливая кипяток по кружкам.

Как она вернулась к мужу, Стас уже не видел. Забравшись в палатку, он осознал, что устал. Едва шевеля руками, нашёл скатанный в валик спальник, повозился с ним, расправляя шуршащий полиэстеровый кокон, и забрался внутрь.

«Все, сейчас просто вырублюсь, а утром буду решать, что дальше», — подумал про себя Стас и... тут же расхотел спать. Словно в голове что-то переключилось. Словно вырубили одни желания и включили другие. Он попробовал поменять позу, перевернуться на другой бок, лечь на спину. Бесполезно.

С улицы слышалось потрескивание костра, тихий шелест воды, да едва слышный бубнёж. Люба с Толиком о чём-то шептались.

Стас полежал с закрытыми глазами минут тридцать, но сон не шёл. Он уже собирался вылезти из палатки и выпить чаю. Может, после горячего и терпкого напитка его сморит и он наконец-то сможет уснуть? Но вдруг замер, услышав голос Любы. Сейчас она говорила чуть громче, видимо, решив, что все спят. Странно, сама же говорила, что нет никакой звукоизоляции. Через минуту Стас понял — женщина на взводе. Эмоции, вот что заставило ее повысить голос. Не будь сейчас ночи, она бы кричала.

Но всё же разобрать слова было невозможно. Толик временами что-то отвечал, как-то виновато, словно оправдывался. Затем снова вступала Люба. Это продолжалось довольно долго. Стас уже передумал куда-то идти. Не хотелось давать повод заподозрить его в подслушивании. Да он и не слышал ничего. Только то, что Люба в чем-то жестко обвиняла Толика. Не будь Стас в состоянии жуткого недосыпа, он возможно смог бы проанализировать услышанное, но сейчас он вновь понял, что организм готов забить на все и просто отрубиться. И Стас решил этим воспользоваться. Он замер, не рискуя пошевелиться. Постарался расслабиться, не давая мозгу зацепиться за какую-нибудь мысль, и забылся тяжёлым сном без видений.

Из туманного состояния дремы его выдернул звук. Дикий вой, перемежаясь с истерическими всхлипываниями, заполнил всё снаружи.

К нему добавился крик Вики.

Глава 4

Стас попытался вскочить, но запутался в спальнике. Несколько секунд соображал, что всё это значит. Затем, стремительно приходя в себя, полез наружу. Кое-как заставил двигаться непослушную «собачку» на заклинившем замке клапана.

Вопли не прекращались.

Он выскочил наконец наружу, заметил переполошившихся Толика и Любу, что уже бежали от костра к их с Викой палатке. Стас рванул туда же. В палатке что-то билось, да так, что даже высокий тент над ней ходил ходуном. Ребята застыли, не решаясь лезть внутрь. Он вскрыл клапан, просунулся в палатку. Внутри кричала и колотилась Кристина. Тёмные волосы разметались по искаженному лицу, рот зиял как рана.

— Убили... убили его-о-о-о! Выхода нет. Нет! — выкрикнув это, она страшно затряслась и расхохоталась. А потом снова заговорила быстро, по кругу:

— Кровь за кровь, кровь за кровь, кровь...

Вика пыталась её успокоить, что-то бормотала, но бесполезно. Стас пополз к ним.

Кристина взглянула на него, не узнала, дёрнулась назад. Вдвоем с Викой ему удалось ухватить её за руки.

— Воды принеси! — крикнул Стас сунувшейся Любе, — скорее!

В палатке пахло кровью, рубашка Кристины была сырой и липкой. В темноте Стас не мог разобрать, что случилось. В воздухе висел запах беды и боли.

— Успокойся, милая, тише, — шептала Вика, но Кристина не слышала её, продолжая вырываться и рычать.

Заполнив уже всё пространство, втиснулась Люба. Следом за ней просунулся Толик с фонариком в руке.Тут же стало душно. Вода разлилась по палатке, но часть удалось плеснуть в лицо Кристине. Она вздрогнула, резко замолчала. Обвела всех мутным взглядом, часто-часто дыша. Сорванным голосом прошептала последний раз: «Кровь за кровь», и застыла, тупо уставившись перед собой.

Стас заметил, что рубашка Кристины измазана кровью. А также спальник и его руки. Вопросительно взглянул на Вику, и она молча показала свою порезанную ладонь. Пластыря не было, рана разошлась и кровила.

— Что с ней? — пробормотал Толик, заглядывая из-за плеча жены.

Люба вдруг запричитала совершенно по-бабьи, аж взвизгивая на высоких тонах:

— Плохо это, ох, плохо, беда!

— Да прекрати, еще тебя тут не хватало с истерикой, — заорала Вика. Лицо ее покраснело, волосы сбились. Казалось, она сейчас врежет Любе.

Люба умолкла, а потом заголосила:

— Вы не понимаете что ли совсем? Нас не отпустят. Место это дурное не выпустит!

Стас вдруг подумал, что Люба, пожалуй, не совсем русская. У неё было румяное крепкое лицо, русые волосы и глаза голубые, но в их разрезе угадывались то ли алтайские, то ли бурятские корни. Самую малость. И голос. Сейчас она говорила так, словно хлебнула лишку, со странным акцентом, чуть запинаясь на отдельных словах.

Они спросили одновременно:

— И что же делать?

— Откуда ты знаешь?

Люба вздохнула.

— Бабка у меня сумасшедшая была совсем, но много чего рассказывала, когда я на лето в деревню приезжала, — женщина с опаской разглядывала лицо Кристины, — она увидела что-то во сне. Или... — Люба закусила губу, замолчала, потом продолжила неуверенно:

— Место ждёт, что мы найдём убийцу и покараем его.

Толик пихнул её в спину:

— Люб, ну Люб, заканчивай эту дичь нести, а? Любава!

— Ну чего тебе?! — заорала Люба, но беззлобно.

— Прекращай молоть всякую ерунду, ты не у себя на кухне! — буркнул Толик и опустил полог палатки. Стало темно.

Стас осторожно отпустил притихшую Кристину и полез на выход. Любе пришлось тоже выползти наружу.

У костра топтались Толик с Васей, подбрасывая сучья в разгорающееся пламя. Над Катунью разливалось темно-серое марево. Ночь ещё не отступила, хотя отдельные предметы: камни на берегу, верхушки деревьев, можно было разглядеть.

«Неужели я так мало поспал», — подумал Стас и глянул на часы. Они показывали десять утра. Он сделал несколько шагов в темноту к реке. Немного постоял на берегу, пнул мелкий камешек и прислушался. Камень плеснул совсем тихо, словно скользнув в вату.

Стас вернулся к костру. Люба возилась у походного столика, раскладывая продукты — каральку краковской, хлеб, огурцы. Толик сидел у огня и подбрасывал дрова. Кристина пристроилась на бревне, сжавшись, Вика была рядом с ней, приобнимая за плечи.

— А Соня где? — спросил Стас.

— В палатке, — буркнул Вася, — сказала, что не будет выходить, пока полиция не приедет.

Стас недовольно крякнул, подумав про себя: «А если полиции не будет?»

— Давайте все соберемся тут, — он старался, чтобы голос звучал уверенно, — надо кое-что обсудить.

Все потянулись к костру.

— И позови Соню.

— Сам зови, она со мной не разговаривает, — отвернулся Вася.

— Я схожу за ней, — пробормотала Вика и пошла, разглядывая рану на ладони. На Стаса она даже не взглянула.

— Нам нужно посмотреть, что с продуктами и водой. И понять, что будем делать дальше, — продолжил Стас.

— Кажется, всё очевидно, — проговорила Люба, швырнув краковскую об стол, — еды у нас на день, может, на два. Воды... — она пожала плечами, — ну, у нас пара литров, Вася обычно с собой возит канистру на всякий пожарный.

— Катунь рядом. Можно кипятить воду, — уверенно сказал Стас, но Люба только хмыкнула.

Вика привела еле плетущуюся Соню. Было видно, она плакала, с остервенением терла глаза, стараясь не показать этого, но только сама все и выдала.

Стас окинул собравшихся взглядом. Вика, Соня, Кристина сидели на бревне. Толик с Любой возились у стола, не то подсчитывая оставшееся количество еды, не то готовя перекус. Вася топтался рядом со Стасом, зло поглядывая на него, словно говорил: «Помни, о чем тёрли ночью». Стас помнил. Он решил быть тактичней, но не из-за угроз, того требовала сама ситуация. Чувствовалось, что тут только брось спичку — вспыхнет пожар. Нельзя было долго находиться на грани, кто-то мог сорваться в любой момент. И сейчас задача Стаса была не допустить такого. Он уже смирился, что придется выяснять, что тут случилось. Темнота в десять утра умела уговаривать.

Эмоционально Стас меньше всех вовлечен в этот конфликт. Он почти не знал жертву. Хотя, даже мимолетного знакомства хватило, чтобы захотелось убить этого козла. Что уж говорить об остальных, знавших Родиона многие годы.

— Кхм-кхм, — откашлялся Стас, привлекая внимание.

Все уставились на него, отчего стало казаться, он стоит перед ними голый. Миг — и наваждение прошло. Всё вернулось в норму.

— Кто-нибудь заметил, сколько сейчас времени?

Нестройные голоса ответили, что утро. Толик, казавшийся Стасу самым прагматичным из всех, вдруг заявил:

— Чего тут рассусоливать? И так понятно. Вокруг темно, а на часах пол одиннадцатого.

— Как так? — встрепенулась Люба.

Похоже, как раз она не смотрела на часы и не имела представления о случившемся.

— Тише, — попросил Стас. — Нельзя отрицать очевидное. Нас не выпускают не только с этого пляжа, но, похоже, мы еще и в ночи застряли. Не надо спрашивать, почему так и что случилось. Мы все люди взрослые и понимаем, что никто из нас ничего не знает. Будьте благоразумны. Принимайте пока всё, как есть. Не стоит включать критическое мышление.

— Это совет от частного сыщика? — криво ухмыльнулся Вася. — Не париться? Принимать окружающее, как данность?

— Да, — ничуть не смутившись, ответил Стас. — До тех пор, пока мы не сможем выяснить, что да как. Подобные вопросы и истерики будут только сбивать с толку.

— Ты и впрямь считаешь, что нас тут кто-то... запер? В пространстве и времени? Этакая пространственно-временная ловушка? — встрял Толик.

Стас понимал, что мозг программиста не оставит попыток осознать реальность. Постарается построить какие-то логичные предположения. Но все это напрасно. Стас не был уверен, что логика сейчас — это то, что нужно. Лучше бы подошло мистическое мышление. Им, похоже, обладала Люба, но женщина явно была чем-то расстроена. И скорее всего — из-за Кристины. А может, из-за ночного разговора с мужем. Странно, что Толик никак не проявляет эмоций по этому поводу. Крепкий малый? Или... жестокий социопат, скрывающийся под личиной семьянина и работника умственного труда? Черт! Тут не помешало бы составить какую-нибудь таблицу. Построить схемки, прочертить связи. Стандартный метод расследования: сбор улик, опрос подозреваемых. Хотя, какие к черту улики? А подозреваемые? Вика, Вася. Толик, видимо, тоже с ними. Соня, Кристина и Люба оставались в стороне. Пока. Нужно было начинать всех опрашивать, кто где был в момент убийства. Кто и что видел.

Стас скривился от этой мысли. Зачем это ему? Хотя, какой у него был выбор? Они тут застряли. И как выбираться — непонятно. Но, если среди них социопат, то все может стать даже хуже, чем сейчас. Кто знает, что на уме у такого типа.

— Я пока ничего не считаю, — произнес Стас в ответ на вопрос Толика.

— Кровь за кровь, — вдруг мрачно протянула Вика. — Что всё это может значить?

— Это значит, что от нас хотят жертвы, — с какой-то ледяной отстраненностью произнесла Люба. — Мы пролили кровь в этом месте, и от нас хотят ещё.

— Кто хочет?

— Как-то нелогично.

— Зачем им это?!

Мгновенно поднявшийся шум затопил всё вокруг.

— Тихо! — повысил голос Стас и все замолкли. — Люба вольно трактовала кошмар, приснившийся Кристине. Попрошу впредь воздерживаться от такого.

— А кто тебя главным поставил?! — выкрикнул Толик, вдруг поддавшись всплеску эмоций вместе со всеми, но тут же стушевался и уже тише добавил: — Давайте выберем лидера. Нам нужен кто-то, кто трезвее всех смотрит на ситуацию.

— Стас трезвее всех на это смотрит, — рассудительно произнесла Вика. — Мы все увязли в склоках.

— Говори за себя! — отрезала Люба.

— Ты так говоришь только потому, что он тебя трахает! — грубо вставила Соня.

— Соня! — тут же с укором произнес Вася.

— А что Соня? — взвилась женщина. — Я уже почти сорок лет Соня! А Стас ни за что не обвинит Вику, если она даже окажется виноватой. Потому что... — Соня на миг замолчала. — потому что он ее трахает! — зло закончила она.

— А тебе что, завидно?! — не выдержала и вспылила Вика. — Тебе мало было мужа, так ты к Родьке побежала ластиться?

Вася взвыл и схватился за голову. Стас краем глаза следил за ним.

Кристина вдруг стала тоскливо подвывать и раскачиваться на бревне.

— Кто бы говорил! — выкрикнула Соня. — Думаешь, мне Родька не рассказывал, как ты к нему старалась подкатить совсем недавно?

«Приехали! — подумал Стас. — Сейчас из-за мертвого мужика передерутся».

— Стоп! — приказал он, но его никто не слушал.

Взаимные упреки лились перекрёстным огнем на головы подружек. И не скажешь, что столько лет дружили. «М-да, вот и конец дружбы в одной отдельно взятой компании».

Стас подошел к столу и со всей силы врезал по нему ладонью. Подскочила каралька краковской. Огурец скатился и упал в песок. Ложки, запрыгав, барабанной дробью застучали по столешнице.

Громкий звук привёл всех в чувство.

— Я сказал, тихо, — повторил Стас уже негромко. — Спорами и взаимными обвинениями вы дела не решите. Надо исходить из того, что имеем.

— А что мы имеем? — всё ещё эмоционально спросила Люба.

— Мы имеем место, где мы застряли. Мы не можем отсюда выбраться. И, как теперь стало ясно, утро тут тоже не настает. Сомневаюсь, что у нас всех сломались часы.

Все как по команде достали мобильники и посмотрели на время.

— Итак, — продолжил Стас. — Мы застряли. Есть предположение, что, разобравшись в том, кто убил Родиона, мы сможем что-то сделать. Может быть, даже выберемся отсюда.

— С чего такая уверенность? — скептически спросил Толик. — Кровь за кровь. Ты нам что, предлагаешь убить виновника? А если мы ошибемся? А если это не сработает? Да и вообще, кто будет казнь претворять в жизнь? Ты?

Стас не знал ответов на эти вопросы. Но он понимал, что нужно что-то делать. Бездействие убьет их наверняка. Если не начать шевелиться, все эти склоки перерастут в безобразный скандал. Это начнет сводить окружающих с ума. Подозрения, упреки, обвинения. Люди посыпятся. Свихнутся и поубивают друг друга. Не этого ли ждёт от них чертово место? Может, их и не собираются выпускать из ловушки? Может, этому месту нужна вся их кровь? И сон Кристины означал, что они платят за чьи-то старые ошибки? Нет! Стоп! Так нельзя! Надо исходить из того, что выход есть. Он существует, и Стас его найдет!

— Никакой уверенности нет, — произнес он, — но лично я верю, что это возможно! Я верю, что мы сможет отсюда выбраться. Если ничего не делать, то ничего и не произойдёт, и мы уже убедились, что сама по себе ситуация не изменится.

— Я согласна! — поддержала его Вика.

Соня громко хмыкнула, но промолчала.

Вася, Люба и Толик молча подняли руки вверх, словно голосовали на собрании.

Кристина все так же безмолвно покачивалась взад-вперед. Соня явно была не настроена уступать.

— Отлично! — резюмировал Стас. — Тогда делаем следующее. Толик и Люба проводят инспекцию продуктов. Мы должны знать, сколько у нас осталось еды.

Толик что-то порывался сказать, но Люба притянула его к себе, обняла и тихо зашептала на ухо.

— Мы с Васей подгоняем машины поближе и включаем фары. — продолжил Стас. — Нужно осветить этот пятак, — он обвел рукой место вокруг костра, огороженное ветками.

— Зачем? — вяло спросил Вася. После того, как прозвучали слова об измене жены, он молчал и временами держал себя за голову, словно старался не сойти с ума.

— Будем искать улики, где-то здесь должен быть нож,— ответил Стас, а сам подумал про осколок, которым порезалась Вика.

— Сыщик выходит на тропу войны, — саркастично усмехнулась Соня.

Стас взглянул на неё, но вместо укора или резкого ответа просто улыбнулся. Нужно было как-то разрядить атмосферу.

— А что делать остальным? — спросила Вика.

— Присмотри пока за Кристиной, ей совсем нехорошо. А кто свободен — помогите Толику с Любой. Я всех попрошу не мешать мне. И постарайтесь не подходить к месту преступления. Мы и так уже уничтожили следы. Но вдруг что-то осталось.

Стас сел за руль и на автомате проверил состояние машины. Компьютер показывал запас хода в шестьдесят километров. А ближайшую заправку в трех, вот только добраться до нее было нереально.

«Надо бы экономить, — промелькнула мысль, — хотя, зачем? Если мы не выберемся, то все это напрасно».

Дав двигателю поработать минуту, пока не упали обороты, Стас включил передачу и медленно развернул ауди так, чтобы фары светили на костер. Вася последовал его примеру и сейчас свет его хонды дополнял картину резко вычерченных теней.

Стас вышел на песок, не глуша двигатель.

— Долго будем светить? — спросил Вася, высунувшись в окно машины.

— Как придется. Пока не обшарим.

— Ясно, — протянул он. — Бенза маловато. Думал за Инёй заправлюсь.

Стас понимающе покивал. Он и сам думал также.

Песок вокруг бревен был разрыхлён и в белом свете напоминал барханы под вечерним солнцем. Чёрные тени тянулись к костру как пальцы. Стас вооружился сапёрной лопаткой, мысленно порадовавшись привычке возить в багажнике всякую всячину, и начал перекапывать песок за тем бревном, где ещё вчера вечером сидел у костра с Викой. Хорошо было бы подойти к ней сейчас, сгрести в охапку, утащить подальше от всех этих... поговорить, прижать к себе. Но невозможно. Всё это было сейчас так же далеко, как утро. Вика вдруг стала совсем чужой. Какой-то абстрактной подозреваемой. Той, кто крутил шашни с жертвой. Той, кто мог из чувства ревности или еще по какой-то неведомой Стасу причине перерезать человеку горло. Той, кого он не знал. Совершенно не знал.

«Быть такого не может!» — пронеслось в голове Стаса.

Его внутренний голос говорил, что Вика не виновна, но разум сыщика твердил другое. Любой может совершить преступление, но важно найти мотив. У кого есть мотив — под подозрением.

Вася стоял рядом, иногда поддевая носком кроссовка мелкие камешки и ветки. Песчинки слабо шуршали, пересыпались под остриём лопаты. Стас копал сосредоточено, остервенело, и одна странность постепенно завладела его вниманием. Обычно под слоем песка сантиметрах в пятнадцати начинался более плотный слой, суглинок или глинозём. Сейчас же было ощущение, что если начать копать, то можно закопаться хоть на сто метров, хоть на двести в однообразную сыпучую массу.

«Да как такое возможно?» — ему стало жутко. Было важно не показать этот страх окружающим, и так все на взводе. Стас начал поддевать небольшие порции и ссыпать в то же место, просеивая песчинки лопатой. Он двигался методично. Это помогало не паниковать. Однообразные монотонные движения, скрупулезность успокаивали, вводили в транс. Голоса у столика стали глуше, шорох песка усилился, к нему стал примешиваться еще какой-то звук на грани слышимости. Тонкий то ли стон, то ли пение. На одной бесконечной тоскливой ноте, словно на другом берегу кто-то упражняется на старой жалейке, но не умеет извлечь из неё ничего, кроме одного бессмысленного звука. Стас встряхнул головой, наваждение растаяло в морочном воздухе. Вася присел рядом и ковырял веткой в песке. Тоже искал улику. «Интересно, почему он тут, со мной, а не там, с ними?»

Они рыли и рыли, но безуспешно. В голове Стаса крутилась пластинкой мысль: «Ничего мы тут сейчас не найдём». Откуда у него появилась такая уверенность, сложно было сказать. Наконец Вася пробормотал:

— Ничего мы тут сейчас не найдём.

Стас аж вздрогнул. Даже интонация была та же.

— М-да, — процедил он, поднимаясь и бросая лопатку на песок. Ничего.

Они вырубили фары и пошли к костру.

У стола Люба вспоминала историю десятилетней давности, как Родька и Вася поехали за грибами и заблудились. У Васи хватило ума в два часа ночи позвонить Толику, и тот спросонья бросился одеваться. Собрался ехать на выручку друзьям, но перепутал в темноте и напялил вместо своего джемпера любкину ярко-розовую кофту. Хорошо, она таки проснулась и выползла его проводить. А он такой красивый, в розовом, уже ботинки завязывал в прихожей.

Ехать тогда никуда не пришлось, Толик успел спуститься к машине, но Вася позвонил: «Отбой, вышли в посёлок».

— Да и куда бы он поехал, дурень такой, — преувеличенно весело рассказывала Люба, — они ж сами не могли понять, куда забрели.

— Погоди, а как он позвонил? — удивилась Вика, — Там что, связь была, а инета не было?

— Да какой инет, это во времена сотовых было, о мобильном интернете тогда ещё и не слышал никто. Это сейчас вам и джипиэс и вся фигня, — она вздохнула.

— Посмотрела бы я, как Толик обосрался и кому начал названивать, если б по лесу до двух ночи бродил, — бросила раздраженно Соня.

Вдруг подала голос молчавшая до сих пор Кристина:

— А помните, как Люба с Соней на пятом курсе поспорили, у кого раньше ребёнок родится? — она сидела у костра, внимательно наблюдая за раскопками, но теперь повернулась к столику и улыбалась.

— Ага, я тогда выиграла, — с гордостью заявила Люба, перекладывая на столе продукты, — и сразу — бац! Двойня. Чтобы уж наверняка никто не догнал, — она усмехнулась, а потом видимо вспомнила своих двойняшек, помрачнела, достала телефон, посмотрела в светящийся экран некоторое время. Со вздохом убрала его обратно. На несколько секунд широкое красное лицо осветилось экраном мобильника, и Стас заметил, что Люба плачет, и вся она осунулась, постарела.

Кристина же продолжала улыбаться, глядя уже перед собой, и вдруг слезливо проговорила:

— А я позже всех родила. Зато Ванечку, — уже шепотом закончила она, и компания у стола замерла. Пауза затянулась. Все молчали. Вася подошел к столу, плеснул холодного чая себе и Стасу, передал тому кружку. Стас отхлебнул, раздумывая, что значит «всех». У Вики, насколько он знал, детей не было.

Люба громко стукнула банкой килек по столу и провозгласила:

— Все хреново!

Ребята обернулись на звук её голоса.

— Что хреново? — спросил Стас.

Глава 5

— По стандартной раскладке на семь человек продуктов хватит... на два раза поесть. Если урезать пайку — на три, — Люба пожала плечами, — никто не собирался в автономку, думали в Акташе закупиться.

— Ну зашибись, — прошипела Соня, — приехали.

Чего-то подобного Стас ожидал.

— Хорошо, — уверенно произнёс он. Хотя, что хорошо? Всё плохо. Но он видел, что Толик начал нервно расхаживать взад-вперед по границе света, Люба закусила губу, а Вика горестно вздохнула, махнула рукой и пошла к палатке. Чем хреновее дела — тем больше уверенности стоит проявлять. Такая тупость, но работает. Не хватало, чтобы они тут передрались за еду.

Соня визгливо заявила:

— Мы взяли больше продуктов! Где ваши продукты, Люба? — она подозрительно прищурилась. Люба покраснела.

— Вот, бананы и банка огурцов. Краковская тоже наша, — проговорила она, отводя глаза.

— Давайте так, — Стас подошёл к столу, мельком оглядел чипсы, сухарики, банку килек и связку пожухлых бананов, — сейчас позавтракаем и я соберу свидетельские показания. Попрошу каждого по очереди прийти ко мне в машину. Поговорим. Нам надо выбираться отсюда, так что давайте без скандалов и истерик.

Соня надула губы, но начала наливать воду в чайник.

Завтракали в тягучем молчании.

Каждому досталось по половинке банана и паре печений. Заварили свежий крепкий чай, он немного прояснил мозг.

— Подходите по очереди. Вика, Толик, Люба, Вася, Кристина, Соня.

После завтрака все расползлись по палаткам, а Стас забрался в свою ауди, пошарил в бардачке, извлёк потрепанный блокнот и ручку. Попробовал включить радио. На всех волнах царила тишина. Он некоторое время размышлял, почему так — из-за сети или по иным каким причинам, но тут дверца распахнулась, и Вика нырнула в салон, глядя куда-то в сторону.

— Как твоя рука? — спросил Стас, вспомнив про заляпанный кровью спальник, в котором билась Кристина.

Вика оглядела рану и автоматически посмотрела на плечо Стаса.

— Надо заклеить. И тебе повязку заменить, кстати, — заметила она, тут же вспомнила, что обижена, отвернулась, мотнула головой:

— А-а, не важно. От голода мы тут загнёмся раньше, чем от заражения крови. Ближе к делу, товарищ сыщик, время поджимает.

В этой разудалости сквозило отчаяние. Стас перегнулся к заднему сидению, достал аптечку.

Он молча промыл её рану, с досадой подумав, что так и не нашёл стекло, наклеил новый пластырь. Девушка смотрела на него, сжав губы, натянутая как струна. Казалось, одно неловкое движение, и она выскочит из машины. Он глянул в зелёные глаза, и сердце защемило. «Поцеловать бы тебя сейчас, дуреха, а не это вот всё», — подумалось ему с тоской.

Вика, словно прочитав эти мысли, вздохнула и сказала тихо:

— Давай тебя тоже перебинтуем, повязка вся в крови.

Он подставил плечо, и, морщась от боли, начал допрос.

— Кто где сидел на момент взрыва, ты помнишь?

— Ну приблизительно. Справа Родион, потом Вася. Слева от нас Кристина, за костром Люба. Толик где-то бродил. Соня рядом с Любой сидела.

Стас поднял брови и записал за ней. Сам он помнил расположение ребят немного по-другому, но мог и напутать — тогда он ещё плохо знал всех по именам.

— Где ты была в момент взрыва?

— Ну ты серьёзно, Стас?

— Да.

— Хорошо. Во время взрыва я сидела на бревне, обнимая Станислава Клёнова, своего молодого человека. И мне казалось, он замечал моё присутствие.

С этими словами она рванула присохшую повязку, и Стас сделал «ащщщщ», оскалившись. Кровь потекла по руке. Вика ловко отёрла ее ваткой, смоченной в хлоргексидине, и принялась накладывать повязку.

— Что ты видела в момент взрыва? Что, по-твоему, произошло?

— Я увидела, что в костёр упала бутылка. Мне показалось, откуда-то со стороны Толика.

Потом несколько секунд все на неё смотрели. Потом рвануло, и ты толкнул меня. Я упала и сильно ударилась правой рукой обо что-то. И головой — тоже. Она потрогала затылок.

— Можно глянуть? — спросил Стас. Если у неё там шишка, вряд ли она сразу смогла бы вскочить и броситься куда-то с ножом.

Вика затянула узел на повязке и повернула голову. Он осторожно отвел в сторону каштановые локоны и посмотрел. Шишки не было.

Он записал «Ударилась головой, но шишки нет».

Вика убрала аптечку и стала от нечего делать нажимать на дисплей радио, пытаясь поймать волну. Из динамиков по-прежнему лилась только тишина.

— Как долго ты лежала на земле, по твоим ощущениями?

— Около минуты. Может, две или три. Я не знаю точно. Не сразу в себя пришла. Мне кажется, от удара головой мне что-то мерещилось. Какие-то зеленые всполохи, что ли. Как будто в глаза плеснули зелёным огнем.

— Плеснули?

— Не знаю, как сказать. Полыхнуло? Чувство такое было, словно ударило в глаза зелёным. Больно было.

Стас записал.

— Как думаешь, кто мог убить Родиона? Кто желал его смерти?

Вика пожала плечами.

— Соня? Может, Толик. Я не знаю. Вообще, никто не мог. Но Толик был там рядом с ним.

— Как давно ты знаешь Толика?

— Да как и остальных, с первого курса. Считай, всю жизнь.

— Какой он человек, по-твоему?

— Он... неплохой человек, — Вика нахмурилась, и в задумчивости принялась снова листать пальцем радиостанции. Вдруг на дисплее поплыла зеленая надпись «Радио Катунь» и из динамика раздался шелест белого шума. Такого быть не должно. Стас дёрнулся от неожиданности. Попытался сделать громче. Сквозь скрежет помех прорывались звуки песни на грани слышимости. Техника вытягивала из эфира даже самую малость.

Ветер ли старое имя развеял

Нет мне дороги в мой брошенный край

Если увидеть пытаешься издали

Не разглядишь меня

Не разглядишь меня, друг мой, прощай!

Они некоторое время сидели молча, слушая, но волна сбилась сама собой, и снова повисла тишина.

Стас помотал головой, стряхивая наваждение.

— Что это за станция, интересно, — протянула Вика, — ты такую слышал?

— Нет. Не было такой станции на этих частотах.

— Тогда...

— Позови Толика, пожалуйста. Нужно продолжать, у нас мало времени.

Вика глянула обиженно, хотела что-то сказать, но промолчала и полезла из машины.

Стас некоторое время смотрел на дисплей, листал в поисках волны, но тщетно.

В салон вскочил Толик.

— Вспомни, пожалуйста, кто где сидел вокруг костра в момент взрыва.

Толик подумал пару секунд, протянул руку:

— Блокнот дай, нарисую.

Он быстро набросал схему. Стас глянул в неё и вздохнул.

— Ты уверен?

— Да. За пару секунд до взрыва я схватил Любу и повалил назад, на песок.

Сразу подумал, сейчас рванёт, зачем с дозатором кидать было, не понимаю!

— Как ты считаешь, кто мог желать смерти Родиону?

Толик пожал плечами.

— Вася? Он на Родьку зуб точил. С год назад началось, — Толик поморщился, — я не замечал этого ничего, мне Люба рассказала, — начал оправдываться он.

— Знаешь, за что?

— Ну-у, — протянул Толик, — вообще все знают. Соня спала с Родионом.

— А Кристина?

— А что Кристина? Они тогда еще не сошлись обратно. Она в начале года к нему вернулась, после одной вечеринки.

— Как думаешь, почему?

— Почему вернулась? Я не специалист по женской психологии, — Толик поднял руки, как бы сдаваясь.

— Ладно, — Стас снова посмотрел в чёткую схему, где Кристина стояла рядом с Васей, а Соня — позади Родиона.

Люба с порога, ещё не успев упихнуться в авто, заявила: «Чего мы тянем, не понимаю. Вася и убил!»

Кто где сидел, она толком вспомнить не могла.

— Кристина, кажется, рядом с нами ходила. Потом... ты от нас по правую руку, Вика где-то бродила там за вами с Родионом, Соня... ой, я не помню, что-то в голову сразу так ударило. Помню, Толик меня толкнул, и мы вместе завалились назад. И как будто зелёное пламя у костра стало, свет такой был... сказочный. Слу-у-шай, — её словно озарило, — может, это они?

— Кто? — не понял Стас.

— Ну они, зелёные человечки.

— Инопланетяне? Зарезали бизнесмена средней руки? Серьезно?

— Откуда нам знать, что у них на уме? — Люба разгорячилась.

— Ты можешь нарисовать схему, кто где сидел во время взрыва? Постарайся все же вспомнить.

Она неохотно взялась за ручку и блокнот. По её версии Стас сидел рядом с Родионом, Вика стояла за ними, Вася по левую руку, Толик с Любой — с другой стороны и Соня с Кристиной — по бокам от них. Бред.

— Но это не точно! — воскликнула она, увидев, как поползли вверх брови Стаса.

Вася повёл себя странно. Он нервничал, крутил в пальцах небольшой гладкий камень и приговаривал: «Плохое тут место. Плохое». На вопросы отвечал растерянно, но его схема рассадки полностью совпадала с той, что помнил Стас. И в отличие от остальных, он точно видел, что бутылка прилетела со стороны Родиона.

— Кто её бросил, ты разглядел?

— Нет. Я сразу на неё отвлекся, в костёр стал смотреть. Может, это был сам Родион. В его духе, — добавил он.

— Как думаешь, кто убил Родиона?

Вася пожал плечами, у него не было версий.

— Ты в курсе, что подозревают в основном тебя?

Вася только головой покачал. Он не верил.

— Нет, они не могут. Не могут, — его губы дрогнули, он засопел.

Мужчины некоторое время сидели молча, глядя сквозь пыльное стекло на песок и компанию в свете фар. Женщины раскладывали нехитрые запасы по разным кучкам, и Соня вдруг замахнулась на Любу, а та оттолкнула подругу. Между ними влез Толик, разнимая.

— Мы тут поубиваем друг друга, — грустно констатировал Вася, и глянул в глаза Стаса, — ты найдешь убийцу?

Стас хмыкнул, повел плечами:

— Не знаю. Какой человек был Родион, кто мог желать его смерти?

— Он был моим другом. И Толика — тоже. С бабами конечно отвратно себя вёл, но он умел... дружить. — последнее слово далось Васе с трудом, он сглотнул, — если нужда какая, или просто поговорить по душам — Родьке можно было позвонить в любое время суток, он всегда выслушает.

Такая длинная тирада как будто отняла все его силы, он выдохнул, ссутулился, сник.

— Не убивал я. Хотя Соню ему не прощу.

Стас искоса глянул на курносый профиль. Похоже было, Вася не врёт. Такие увальни бьются о чужую подлость, как птица о стекло, не различая её, поскольку сами не способны на такое. Стас вздохнул. Вася ему нравился, хороший мужик, нормальный, но почему тогда друзья считают его виновным? Может, не всё так просто? Ручка в блокноте вывела жирный знак вопроса.

— Что мы будем делать, если не найдем убийцу? — спросил Вася, продолжая крутить камешек.

— Сдохнем тут, — невесело усмехнулся Стас и осёкся: нельзя такое говорить, панику сеять. Но Вася не запаниковал, а хмуро кивнул и положил камешек на панель под ветровым стеклом.

— Значит, надо найти, — резюмировал он и полез наружу.

Стас устало посмотрел на камень. Сговорились они, что ли, оставлять тут мусор?

Кристина разместилась в кресле, как на троне. Разгладила несуществующие складки на брюках, положила руки на колени. Маникюр у нее был алый, на безымянном пальце поблескивало платиновое кольцо. Сначала она смотрела строго перед собой, и её гордый профиль снова напомнил Стасу поэтессу. При вопросе, где она была во время взрыва, Кристина повернулась всем телом и улыбнулась снисходительно:

— Ну как это — где? — она пожала плечами, — Где все, у костра. Рядом с Васей стояла.

— Что произошло после взрыва?

— Я упала, думаю, меня Василий оттолкнул, потому что полетела как-то вбок. Некоторое время лежала. Зелёная такая пелена перед глазами была. И ужасный свист со всех сторон.

— Свист?

— Да, у меня даже уши заложило.

Она выглядела странно спокойной после утренней истерики и криков. Впрочем, такое Стас видел и раньше, когда за буйством наступала длительная полоса абсолютного, неестественного спокойствия, даже апатии. Наверное, именно это бессилие не даёт ей переживать горе. Иначе сложно объяснить, почему она так размеренно говорит о моменте, когда убили мужа. Стас пометил себе в блокнот «Крис. очень спокойна».

— Как ты думаешь, кто мог желать смерти Родиону? — Кристина развела изящными ладонями, пожала плечами:

— Я не знаю. Родион был... сложный человек. С причудами, — она повертела кистью у виска. Красивый, немного театральный жест, — он, например, считал, что секс делает его хозяином женщины.

— Это как?

— Ну не в том смысле, что она обязана ему подчиняться или что-то такое, нет. Скорее, он нёс ответственность за всех своих... — она замолчала, подбирая слова, — за своих женщин.

— Ты не ревновала его? — Стас смотрел на тонкий гордый профиль.

— Ревновала. Поначалу. Потом мы договорились, что раз уж я жена, то остальные... так, просто любовницы. И наши с ним планы — в приоритете.

— Очень, кхм, взвешенный подход, — он не сдержал усмешки, и тут же поплатился за это.

— Я бы воздержалась на вашем месте от оценочных суждений, — она вдруг перешла на «вы», — полагаю, вы женаты не были?

— Был. Но это к делу не относится.

Она кивнула.

— Почему ты вернулась к нему после нескольких лет порознь?

— По-моему, это очевидно. Я уже говорила, для Родиона все его женщины оставались таковыми. Вне зависимости от обстоятельств.

— То есть это он добивался твоего возвращения?

— Нет. Я вернулась сама.

— Почему?

Кристина промолчала и пожала острыми плечами.

— Вы разошлись из-за смерти ребенка?

Она держала кисти рук на коленях, и Стас увидел, как дрогнули тонкие пальцы. Судорога прошла по ним, но тут же она выдохнула и сказала спокойно:

— Да. Мы потеряли ребёнка.

— Как это произошло?

— Он упал с рафта и утонул. В походе, — она повернулась к Стасу и строго заметила:

— Но ты это знаешь, Люба наверняка разболтала.

— Это моя работа, спрашивать об одном и том же разных людей.

— Хорошо. Ещё есть вопросы?

— Да. Нарисуй, пожалуйста, схему, кто где сидел у костра перед взрывом.

Кристина гадливо посмотрела на блокнот, но взяла ручку и быстрыми четкими линиями набросала костёр и несколько кружочков вокруг. По этой схеме получалось, что все находились на тех местах, где их помнил Стас, сама Кристина стояла рядом с Васей, а Толик ходил за спинами со стороны Родиона.

— Я могу идти?

— Кто убил Родиона?

— Кто-то из мужчин, я полагаю. Скорее Толик, чем Вася, но я не могу выдвигать подобные обвинения. Мотив был у Васи, но Толик последнее время вёл себя странно.

— Что это значит?

— Он перестал заезжать к нам, хотя раньше частенько приходил даже просто так. Они перестали вместе рыбачить. Родион не показывал виду, но переживал, я знаю.

Стас все записал в блокнот и задумался. Неужели Толик ревновал Любу? Хм. Нет, это выглядело бессмыслицей. Простоватая Люба не из тех, кто легко изменит мужу.

— Я могу идти?

— Да. И позови Соню, пожалуйста.

Уже развернувшись и открыв дверцу, Кристина снисходительно заметила:

— Такая симпатичная машина, а внутри мусор, — и кивнула на камень под стеклом. Стас скривился ей вслед. Стерва.

Соня вальяжно развалилась на сидении и принялась грызть ногти.

Стас не успел рта раскрыть, как она заговорила сама:

— Мне страшно, понимаешь? Очень страшно. Я домой хочу. Достало всё. Любка продукты прячет, я тебе говорю, они собирались взять ещё консервы и вообще они запасливые, что Любка, что Толик. Говорю тебе. Они и убили наверняка, — сыпала она горохом. Невзрачное лицо раскраснелось. Обветренные губы она постоянно облизывала и поджимала.

Стас дал ей выговориться и перешел к стандартным вопросам.

— Где ты была в момент взрыва?

— Какого взрыва?

— Когда бутылка взорвалась?

Он ждал, что она сейчас спросит «Какая бутылка?», но Соня взяла себя в руки, и начала отвечать по делу. Показания её вполне сходились с тем, что видели, точнее, не видели, остальные. Схему нарисовать она не успела.

Раздался крик. Сначала невнятный. Сидя в машине с закрытыми дверями, Стас даже не разобрал, что это было. Лишь как-то подозрительно защемило сердце, словно пропустив удар.

Глава 6

Соня дёрнулась и полезла из машины, видимо, тоже что-то услышав. Дверь осталась открытой.

И вот тут голос стал разборчивей.

— Вика, стой! Куда! Стой! — Люба кричала громко, пронзительно, на грани истерики.

Та же самая фраза повторилась уже несколько раз.

Стаса тряхнуло. В голове застучало, будто вся кровь прилила к лицу.

Он распахнул дверцу и выскочил-вывалился из машины. Ноги тут же увязли в песке, он упал. Но не переставая перебирать руками и ногами, словно с трудом стартующая ракета, он пополз, смог подняться и уже на полной скорости помчался на крик.

Вовремя.

В отблесках костра белым бликом на тёмной воде маячила Викина футболка метрах в трёх от берега. Девушка вошла уже по пояс. Мощное течение начало её сносить. Она почти не держалась на ногах. Запнулась, скрылась под водой с головой. Долгих три удара сердца не показывалась. Стас втянул воздух и прыгнул, как гепард, как тигр на добычу, распластавшись в воздухе. Провалился в ледяную воду, но ухватился за тонкую ткань футболки, рванул на себя. Как целой осталась?

Выпрямился. Поднялся над поверхностью, разметал тяжёлые брызги. С хрипом втянул воздух. Уперся ногами в неверное дно, заскользил, поймал камень, и до боли в спине выгнулся против течения. Вику держал крепко, тянул на себя, не давал реке забрать её.

Шаг за шагом, мелкими подвижками потащил к берегу. Вика сначала вырывалась, кричала, но затем успокоилась и даже пошла сама, когда воды стало по колено. Тут течение уже не валило с ног, позволяло ковылять.

Стас перехватил поудобней, взяв Вику за локоть. Теперь уже не отпустит. Та снова дёрнулась и вдруг с шумом втянула воздух, разревелась. В голос, со всхлипываниями.

Мечущаяся все это время по берегу Люба заскочила в воду, схватила Вику за другую руку. Помогла вывести на берег и отпустила.

Вика вмиг ослабла, ноги подкосились, и она осела на холодный песок.

Стас успел присесть раньше, и женщина привалилась к нему боком, все так же вздрагивая от рыданий, не скрывая слёз, просто сидела, пока не начала дрожать от холода. От её мокрых волос слегка пахло рекой. Футболка прилипла к коже, а руки покрылись крупными мурашками.

Кто-то подскочил с сухим полотенцем, отдал его Стасу, и тот стал аккуратно промокать сырую одежду.

— Что случилось, малыш? — наконец произнес Стас, когда Вика чуть успокоилась.

— Я... я хотт-т-тела... — зубы стучали, не попадая друг на дружку. — Хот-тела попробовать переплыть. Вд-друг можно.

Стасу хотелось закричать на неё. Что за глупость?! Но он сдержался. Сейчас нельзя было этого делать. Сейчас только обнимать, вытирать, греть. Надо было снимать и сушить одежду. Стас и сам чувствовал, как коготки холода касаются его. Мёрзла спина. Мокрая одежда холодила, словно ментол.

— Не получится, малыш, — вместо упреков произнес Стас. — Не выйдет. Катунь ледяная. Да и я уверен, что по воде так же. Не выбраться.

— Т-ты н-не знаешь н-наверняка.

Стас готов был вспылить, но сдержался. Еще миг назад он был спокоен, как удав, чувствовал к Вике лишь заботу и нежность, а сейчас хотел прикрикнуть на неё. Что за дела? Он сделал глубокий вдох и выдох. Взял полотенце и надорвал край, с силой потянув. Вложил всю злость в это действие. Стало легче, злобу словно рукой сняло. Зато удалось оторвать белую тонкую полоску ткани. Стас пошарил вокруг и нашел небольшой обломок ветки. Медленно обмотал палку тканью, завязал на два узла, размахнулся и бросил в воду. Течение подхватило подачку и поволокло куда-то влево. Ткань намокла и погрузилась, но крупный узел остался на поверхности хорошо заметным. Палка плыла и вдруг дёрнулась вбок, словно её кто-то потянул под водой. Стас почувствовал, как напряглось тело Вики, и он обнял её. Белый узел пошел кругами. Было такое ощущение, что он попал в водоворот, но не тонет. Но, конечно же, никакого водоворота там не было. Ветка так и осталась плавать по кругу в нескольких метрах ниже по течению и от силы в пяти от берега. Потом вдруг замерла и исчезла. Стас готов был поклясться, что заметил лёгкое зеленоватое свечение, на долю секунды озарившее провалы пещер на другом берегу.

— Убедилась? — тихо спросил Стас.

Вику трясло, но Стас не спешил подниматься. Надо было дать ей прийти в себя, хоть немного.

Толик притащил расстёгнутый в одеяло спальник и накинул на плечи Вике. Все вокруг молчали. Стас надеялся, что фокус с веткой видели все и не придётся спасать из воды кого-то ещё.

Краем глаза он заметил, как Вася отвел подальше Кристину и Соню. Толик уже возился около костра, ставил чайник. «Молодец! — подумал Стас. — всё правильно. Сейчас бы ещё чего-то согревающего для начала. Ягер был бы в самый раз. А потом горячий чай и побольше. И поговорить. Надо обязательно разговорить Вику».

Стас верил, что она хотела попробовать переплыть реку. Не думал... запретил себе думать, что это была попытка утопиться. Вика была не такой. Хотя Стасу уже начинало казаться, что он вовсе не знает эту женщину.

Или же всё дело в другом? Место! С ним что-то не так. С этим дурацким пляжем. Этим ивняком и скалами напротив. Что-то не отпускало их и одновременно влияло на мозги. Копалось там, выворачивая все самые потаенные мысли наизнанку. Злость, нетерпимость, желание причинять боль — все это выползало наружу, словно его выдавливали, как пасту из тюбика, неохотно, но неотвратимо.

«Что с нами будет через сутки?» — подумал Стас и тут же понял, что это неправильный вопрос. Сейчас стоило подумать о том, как отсюда выбраться. Почему они здесь застряли? «Кровь за кровь» — хороший вброс, но насколько он соответствует истине? Если у всех мозги набекрень, не могло ли случиться так, что Кристине приснилось что-то такое, о чём она лишь думала. Кто сказал, что это место говорило с ней? Возможно, она спроецировала свои мысли и страхи, а все приняли эти слова, как истину в последней инстанции.

Странно было всё это. Если предположить, что убил кто-то из них, то почему место не выпускает всех? Почему не оставит здесь лишь виновного? Место ли, духи ли, или кто-то еще, наверняка знает, кто это сделал. Так почему они все тут? Почему он, не имеющий к этой компании практически никакого отношения, застрял тут вместе с ними? Почему вообще всё это произошло?

И да, через сутки все будет только хуже, в этом Стас не сомневался. Поэтому и вопрос считал бессмысленным. И так всё ясно. Вот только надо было что-то делать. Торопиться. Разбираться в произошедшем. Не сидеть на попе ровно, а действовать. Для начала решить вопрос с убийцей. Возможно, по ходу расследования выяснится и всё остальное. Он полагал, что затворниками оказались все по какой-то определенной и вполне логически постижимой причине. В слепоту мест силы он не верил. Как, впрочем, не верил он и в сами такие места, но вот попал сюда, теперь-то глупо сомневаться.

Палка с куском полотенца покрутилась, словно её проверяли на причастность к чему-то, а потом исчезла, будто «выпущенная» из заточения. Она не виновата, и её не стали задерживать. Тогда в чём вина Вики или его?

Стас почувствовал, будто что-то нащупал. Но никак не мог сформулировать мысль. Он замер, не мигая уставившись на Вику, стараясь не упустить ниточку размышлений, но клубок не желал распускаться. Что-то в глубине души не готово было раскрыться и... Признать? Что?

Вика вдруг чуть приподнялась и обхватила его за шею, потянулась, потёрлась холодным носом о щеку и поцеловала в губы. Мысли резко вернулись к действительности.

«Нужно запомнить, о чём думал», — отметил про себя Стас.

— Спасибо! Я правда не собиралась умирать, — уже отчетливо, не запинаясь произнесла Вика. — Честно, хотела попробовать переплыть.

— Ты же понимаешь, что вода ледяная, что Катунь широкая, а здесь ещё и глубокая?

— Понимаю, — виновато произнесла Вика, не отпуская его шею. — Но мне вдруг показалось, что я смогу.

«Опять эти странные мысли в головах. Как могло такое показаться?»

Стас подумал, что их просто хотят всех убить. Но зачем? Зачем и кому это надо? Он не верил в древних кровожадных духов. Не верил в существование чистого зла. Как сыщик он знал — всё имеет смысл, мотивы и причины. Но если удариться в мистику, то насколько его компетенции могут распространяться в этом направлении? Непонятно. Проблема в том, что кроме логики, у него ничего не было. Люба! Вот она может что-то знать. Стас решил поговорить с ней серьёзно. Не просто опросить по стандартной схеме, а вывести на разговор. Она упоминала, что знает какие-то поверья, сказки, легенды. Может и про их ситуацию в них что-то есть?

— Идём, надо согреться и вещи просушить. Переодеться, а то я сам сейчас зубами стучать начну.

Вика улыбнулась и стала подниматься.

Нет! Всё наваждение! Эта улыбка... Это была Вика. Такая, как всегда. Готовая на необдуманные решения ради других, но не стремящаяся себя убить. Нет! Попробовать спасти друзей? Да! Но не умереть. И всё же, разговор с Любой не стоило откладывать в долгий ящик.

Стас вдруг осознал, что бросился в воду не раздумывая. И нырнул бы так глубоко, как потребовалось, лишь бы спасти девушку. Ценнее её никого у него не было. За ней он бы и в огонь пошёл. Да и жизни бы не пощадил!

«Стоп-стоп-стоп», — сказал себе Стас, откуда такая восторженность? Вика, конечно, симпатичная девочка, но что это за порывы? Сам ход мыслей, слова, в которые они облекались, звучали чуждо, не в его стиле. Чертовщина какая-то. Он помотал головой, и снова попытался осмыслить произошедшее.

За кем бы он прыгнул так ещё? Да ни за кем! Вот ведь в чём фокус. В его голове что-то изменилось. Снова влияние извне? Не похоже. Пожалуй, он и впрямь готов был снова прыгнуть за ней в воду.

Он поднялся следом, обнял Вику. Крепко прижал к себе, отчего та пошла чуть бочком, но не отстранилась. Стас улыбнулся, понимая, что так идти не удобно и ослабил хватку.

Так они и подошли к костру. Кристина выдала им по кружке горячего чая, а Вася налил по чуть-чуть вискаря. Протянул пластиковые стаканчики с коричневой ржавью. Глотнули, горло продрало, перехватило дыхание, но алкогольное тепло разлилось по пищеводу, перешло на тело.

«Не люблю этот напиток», — подумал Стас.

Подошла Люба, присела рядом с Викой, привалилась к её плечу головой:

— Ну ты чего, милая? Не делай так больше, не пугай нас.

Вика лишь грустно кивнула.

Кружки с чаем приятно грели ладони.

— Надо бы переодеться, — сказал Стас, Вика кивнула и, отдав ему чай, поплелась к палатке.

Стас проводил её взглядом. Плечи опущены, походка вялая. Ситуация явно сильно влияла на Вику. Она была подавлена. Не зря задумала переплыть реку. Жест отчаяния, а не обдуманное решение. Странно видеть её такой. Первым желанием было вскочить и вновь обнять, защитить, но Стас напомнил себе, что это Вика, она сильная, она справится. В защите есть момент доверия. Нельзя зажимать человека в тиски. Нельзя насильно быть стражем. Если нет доверия, то нет и всего остального. Когда всё будет хорошо, жизнерадостность вновь к ней вернется. Надо только во всем разобраться. Понять, что случилось. Чего от них хотят и хотят ли?

Вика вернулась через несколько минут. В кофте, теплых спортивных штанах и босиком. Кроссовки она поставила ближе к костру, на задники повесила сырые носки. Видимо запасной обуви у неё с собой не было.

— Вик, тебе может кроссы дать? — спросила Люба. — У нас размер близкий.

— Спасибо, не надо. У костра ноги погрею.

Люба кивнула, задумчиво глядя на подругу. Стас перевел взгляд на женщину и ещё раз напомнил себе, что надо поговорить.

Настала очередь Стаса идти переодеваться. Не мокрым же расспросы учинять. Он отдал кружки Вике и полез в палатку, но вспомнил, что не вытаскивал сумку с вещами из багажника, ругнулся и пошёл к машине. Ощупал промокшую повязку. Сойдет, можно не менять. Снял с себя все сырое и надел сухое. Кроссовок у него тоже не было, зато нашлись резиновые сланцы. Не согреют, но хоть по песку не ходить. Он немного подумал, прихватил себе носки, а сланцы взял в руку.

Вика подошла незаметно, тихо. Обняла Стаса сзади за плечи, от чего он вздрогнул, но тут же понял, кто это. Наклонил голову назад, прижимаясь ко лбу Вики и почувствовал поцелуй на шее. Развернулся, обнял, крепко прижал к себе. Вика прильнула, прижавшись щекой к его плечу. Так замерли. Тихо стояли, не двигаясь какое-то время.

— Спасибо, — прошептала Вика.

Стас молча поцеловал её в губы.

Нужно было идти греться. Вика вся дрожала. Стас решил, что от холода. Срочно требовался костер и горячий чай.

— Держи, — предложил он Вике резиновые тапки. — Надень носки и сунь ноги. Всё теплее будет.

Вика без слов, послушно сунула ноги в сланцы.

Они пошли к костру.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — произнес Толик и сделал глоток чая, обжёг нёбо и зашипел.

— Ты больше так не чуди, — в обычной своей манере пробурчал под нос Вася, сидевший напротив. — Не будет Стаса рядом, кто за тобой в огонь и воду пойдет? Хотя мы, конечно, полезли бы, но твой парень расторопней оказался.

Послышались хилые смешки.

— Спасибо, ребята, — произнесла Вика. — Не знаю, что на меня нашло. Подумала, а вдруг?

— Больше не думай, а советуйся, — в такт Васе сказала Соня.

— С кем советоваться? — почему-то с неприязнью спросила Кристина. — С тобой, что ли?

— Да хотя бы и со мной! — с вызовом ответила Соня.

«Всё, — подумал Стас, — миг единения прошел».

— Один вон с тобой советовался, советовался, да в койке оказался.

— Так потому что ты советов не давала и остального тоже! — рыкнула Соня и отдернула руку от Васи, который пытался её успокоить. — К черту вас всех!

— Сонь, ну ты чего?

Вася хотел остановить ее, но лишь получил очередное «Отстань!»

«Как быстро они скатываются на эти темы, — заметил Стас. — У всех наболело. И почему до этого не поговорили? Не обсудили? Друзья ведь».

Допив чай, люди потянулись в разные стороны. Кто-то полез в палатку, кто-то остался сидеть. Соня вышагивала взад-вперед между машинами и костром, явно нервничая.

Было видно, что все переживали, но каждый по-своему.

Стас пошёл в ауди. Здесь, в уединении, ему хорошо думалось. Возможно, сказывалась любовь к дороге. Когда мелькает лента трассы, мягко урчит двигатель и машина летит, есть время поразмыслить о том, о сём.

Он не стал заводить мотор, сидел в тишине и почти в темноте: от затухающего костра, перед которым топтался Вася, света было совсем немного. Дрова они теперь тоже экономили. Ивняк горел плохо, на берегу валялись отдельные сучья и топляки, да по багажникам лежало несколько покупных вязанок, но надолго этого не хватит. Вася поддерживал небольшое пламя, изредка подбрасывая ветку-другую. Импровизированную поленницу он обстоятельно огородил колышками и укрыл пленкой. Его это, похоже, успокаивало. «Хороший способ бороться со стрессом — делать что-то полезное, — рассуждал про себя Стас, — навалилась экзистенциальная тоска — мой посуду, полегчает».

Его придавила страшная усталость. Короткий заплыв вымотал так, словно он переплыл Катунь. Это было странно. Стас не заметил, как задремал. Ему снилась сестра, Вероника. Они снова бежали по тропинке на даче в Грибном, она, как всегда, чуть впереди, он не отставал, но и догнать не мог. Её русые косички прыгали по худой спине, девочка хохотала и размахивала руками. Мелькали светлые подошвы босоножек. Стас вздрогнул и открыл глаза. В этом сне ей всегда было шесть, ему – пять. Сестра являлась ему очень редко, последние лет пятнадцать – вообще ни разу. Она умерла совсем ещё девчушкой, от остеосаркомы, и это стало для десятилетнего Стаса открытием, что мир отнюдь не счастливое беззаботное место, и что не всех можно защитить. Необходимость спасти хоть кого-то, успеть, стала для него навязчивой идеей.

Он помотал головой, встряхнулся, постарался думать о чём-то хорошем. Вику он сегодня спас. Уже что-то. Потянулся, протёр глаза. Что за чертова сонливость… Место, что ли, нагоняет эту вялость? Он посмотрел на поляну. Вася все так же деловито возился около костра, движения его были ладные, уверенные. Вот он остановился, что-то сказал Кристине, та улыбнулась и помотала головой. Вася подошёл, потрепал её по плечу.

Стас проснулся окончательно. Надо о деле думать, нечего предаваться воспоминаниям.

Подумалось, что Вася не такой уж мрачный и оторванный ото всех человек. Просто это в его характере - постоянное бурчание и показное недовольство. На самом деле, такие люди редко начинают действовать. Они много ворчат, вздыхают и снова ворчат. Действие — не их конёк. Довести, конечно, можно любого, но так хладнокровно убить товарища? Пусть и гада, но того, с кем хорошо и долго знаком? Угрозы Стасу не в счёт. Он для него чужой. Для таких как Вася, мир чётко делится на своих и чужих. Он этого не показывает, но глубоко в душе что-то есть. Вася может сам об этом не догадываться. И в обычном мире даже может ненавидеть Родиона, за то, что тот спал с его женой, но будет терпеть. Ворчать, но терпеть, как он и делал месяцами. А за друзей он горло перегрызет кому угодно. Черт! Горло перегрызет! И впрямь. Но тогда в чём мотив? Не в измене — это точно. Не похоже было, чтобы этот медведь сильно нервничал или терял контроль. Измена и месть — это эмоции, страсть. Не было этого в Васе. Дать в морду по пьяни — мог. Но потом бы, скорее всего, даже извинился. Может через какое-то время все и повторилось бы, но это другое. Убийство — не его. Он и сам это сказал.

Конечно, тут надо делать скидку на место. Стас убедился, как оно влезает в голову, но всё же. Чтобы вывести Васю, одного этого не хватит. В этом Стас был уверен.

Он открыл брошенный на сиденье блокнот, решив еще раз просмотреть показания, сравнить схемы. Поперёк его записей неровным почерком, но сильной рукой было написано: «Не лезь — сдохнешь».

Глава 7

Стас усмехнулся и полистал блокнот. Больше надписей не было. Не хватало нескольких страниц со схемами. Кто-то грубо выдрал их из блокнота.«Приехали». Осторожно, стараясь не мазать лишний раз пальцами, он оторвал листок с надписью и убрал в бардачок, закопав под пачку салфеток и прочий хлам. Неизвестно, конечно, удастся ли полиции заняться этим делом, но улики лучше сохранять. Немного подумал и переложил листок в карман за сидением — там-то вряд ли станут искать. Мысль, что кто-то лазал по его машине, раздражала. Придётся запирать её.

Кто мог оставить надпись и украсть страницы? Когда они шли с Викой к берегу, к ним в воду заскочила Люба. Значит, точно не она. Кто там ещё топтался?.. Эх, он тогда был слишком занят Викой, чтобы обращать внимание на такие мелочи, да и не разглядеть ничего толком.

Ладно, это пока подождёт. Убийца, если конечно послание от него, склонен к риску, значит, проявит себя ещё и ещё. Обидно лишиться схем, но Стас успел кое-что запомнить. Расспрашивать повторно и просить нарисовать расположение смысла не было. Уж если потребуется что-то уточнить, тогда и спросит. Все равно никто никуда не уйдет.

«Куда нам деться с подводной лодки?» — усмехнулся про себя Стас.

Темнота вокруг упрощала убийце жизнь. Стоило отойти на несколько шагов от костра — считай, уже невидимка. Тьма не была абсолютной, на фоне неба проступали контуры скал на другом берегу, линия деревьев. Но человек легко мог перемещаться по лагерю незамеченным. Старый костёр потух, и на месте преступления тоже было темно. Стас задумался, что огонь не помешал бы, слишком уж на руку преступнику темнота.

Он отложил блокнот.

Радио снова ожило, зашипело, мигнуло зелёным. Стас замер.

Сквозь скрежет помех тихо-тихо запел знакомый ещё со студенчества хриплый голос:

По моей незасохшей руке

Пробирается тихо память

По моей незастывшей реке

Проплывает тихонько птица

По моей неубитой душе

Плачет скорбно забытый разум

Последняя строчка утонула в шорохе помех, воцарилась тишина, но Стас тихонько допел куплет до конца. Зелёный свет на дисплее мигнул и погас. Некоторое время мужчина сидел, размышляя. В прошлый раз с Викой они услышали песню о любви и потере, сейчас прозвучал текст о запределье. Случайность? Или кто-то пытается общаться с ним таким странным образом? Он вспомнил старую книжку, где герой также слушал незнакомое радио и делал выводы. Трезвый ум подсказывал сыщику, что это последнее дело — доверять свои решения домыслам и подобным «подсказкам». Факты, нужны голые факты. Иначе можно далеко зайти в плену иллюзий, принимая желаемое за действительное. Однако, эти тексты были неспроста. Стас снова взял блокнот и чиркнул себе пару строк на память, пометив время, когда звучали песни. Пусть это выглядело бредом, скрупулезность не повредит. Никогда не знаешь, что пригодится в расследовании.

Мимо костра куда-то в кусты потянулась Люба. На Васю она даже не взглянула, а Стаса в машине наверное не заметила. Через некоторое время Толик вылез из палатки, постоял у огня, перекинулся с Васей парой фраз и пошёл по дороге наверх.

Стас подумал, что Толик не готов так быстро сдаться. Он будет пробовать выйти раз за разом, пока не перепробует все пути. Но путей не было. Пока не было. Стас это остро осознавал. Все неспроста. Все для чего-то. Есть какой-то мотив. Он верил в высший замысел, хоть и сомневался в конкретном его авторе. Но здесь... Здесь было что-то иное. Чуждое его пониманию.

Жаль, Люба куда-то ушла. Сейчас было самое время пообщаться с ней.

Соня, видимо успокоившись, уселась у костра. Вася что-то спросил у неё, но она только отмахнулась, глядя перед собой. Даже со своего места Стас видел, что её лицо напряжено, а кулаки сжаты.

Бледной тенью в круг света вошла Кристина. Встала рядом с Соней, скрестив тонкие руки на груди и уставилась в огонь.

Из палатки выбралась Вика, подошла к столику, налила себе воды.

Вернулась из зарослей Люба. И начала что-то вещать, уперев руки в бока.

Стас уже собрался выйти и поговорить, но решил задержаться в машине и посмотреть, понаблюдать.

Хотел бы он оказаться на этом месте в роковой момент, когда полыхнуло зелёным. Отсюда было отлично видно всех. Он отметил, что ребята расположились сейчас примерно также, как и тогда. Вика села на бревно, Вася топтался неподалеку от поленницы, Люба стояла напротив Вики, рядом с Соней. Обе женщины вдруг начали кричать и размахивать руками. Соня толкнула подругу в плечо.

Стас сунул блокнот в карман, открыл дверцу и пошёл к ним.

Люба вещала как пророк:

— Выхода нет!

Соня снова кинулась к ней, но Стас успел влезть между ними:

— Так! Выход есть всегда! И мы его найдем! Главное не отчаиваться.

Он взял за кисть Соню, которая так и рвалась в бой. Она замерла в его руке, как пойманная птица. Он осторожно отпустил её, глянул в глаза: «Не надо». Соня притихла и отошла.

Он подумал, что прервать поток негатива сейчас будет в самый раз. Отвлечь народ от нападок друг на друга. Дать возможность немного подумать.

— Люба, — начал Стас, — ты говорила, что у тебя бабка легенды знала. Она тебе что-то рассказывала?

Люба пожала плечами, всё ещё находясь во взвинченном состоянии.

— Много чего говорила, но она сумасшедшая была. И старая.

— Что-то об этих местах? Не конкретно про это, а вообще про горы, местные поверья? — спросил Стас.

— Про шаманов говорила, но я мало что помню, — немного успокоившись, произнесла Люба.

Вика сидела, внимательно слушая разговор. Кристина как-то отстраненно хмыкнула и отвернулась, принялась разглядывать ногти. Соня громко вздохнула, переводя дух. Вася встал и принялся прохаживаться на границе круга света.

— Расскажи, — попросил Стас. — Я совершенно далёк от всего этого.

— Нечего особо рассказывать. Алтайцы верили в три мира: небесный, земной и подземный, еще называли их верхний, срединный и нижний. Шаманы, а точнее камы — проводники. Они умели ходить из одного мира в другой. Могли общаться с духами. Узнавать у них что-то. Духов там полно. Я и имен-то их не знаю. Точнее, не помню. Бабка много кого называла, но запомнить такое, это не моё.

— Это всё? — спросил Стас.

Он посмотрел вокруг. Народ молчал, слушал. Даже Вася, бродивший где-то в стороне, временами замирал, навострив уши. Кристина вытряхнула содержимое своей кружки в песок и придирчиво заглянула туда, всем видом демонстрируя, что сейчас конечно самое время вспомнить о шаманах и прочей чуши.

— Два имени я всё же помню, — вдруг спохватилась Люба. — Ульгень и Эрлик. Первый, кажись, бог-создатель, второй хозяин нижнего мира. Но я могу и все перепутать, бабка это же чёрт-те знает когда рассказывала.

— Ульгень добрый, а Эрлик злой? — спросила Вика.

— У алтайцев не всё так однозначно, — медленно произнесла Люба. — Оба эти духа назывались... — она задумалась, — не помню как точно, но суть в том, что они основа. Духи одного порядка. Всё! — махнула она рукой. — Не спрашивайте! Ну чем это нам сейчас поможет? Зачем это нам знать?

— Мне кажется, Стас считает, что виной всему духи, — как-то слегка нервно и со смешком произнесла Соня. — Не уверена, что готова доверять такому детективу.

Кристина коротко хохотнула и тут же замолчала.

— Не стоит выдавать свои мысли за мои, — резко оборвал Стас.

Оправдываться он не собирался, но и наездов не потерпит. Тем более, когда вокруг такое происходит. Неужели сложно понять, что он не будет исключать никакие варианты. Вплоть до того, что этот самый Ульгень лично сошёл в земной мир и устроил эту неразбериху. Не важно для чего. Может, просто скучно ему стало, развеяться захотел.

— Соня, — холодно произнесла Вика. — Если у тебя есть рациональные идеи — предлагай. Не мешай Стасу работать.

— А я и не мешаю! — взбрыкнула Соня. — Только я не позволю запудрить нам мозги всей это ерундой.

— Это не ерунда! — закричала Люба так, что все аж вздрогнули. — Вы же слышали, было сказано: кровь за кровь! Нам придётся с этим что-то делать! У тебя тоже дома ребенок, Соня! — Она раскраснелась, начала нервно прохаживаться у костра и пинать тупым носком песок. От неё шли волны страха, неуверенности и ненависти. Женщины изумленно смотрели на Любу, и Стас подумал, что они её никогда такой наверняка не видели. Как будто другой человек орал изнутри полноватой доброй Любы.

— И что?! Что ты предлагаешь? Васю теперь резать будем?! — завелась в ответ Соня. — Потому что духи так распорядились? Кто? Ты ему нож воткнешь? Стас понял, что компания уже нашла виновника и разговор вновь быстро съехал на эту тему. Нашли без его помощи, самостоятельно. Линчеватели всегда скоры на расправу. Вот только включать голову не в их правилах. А тут сделать это стоило бы. Вася виновен? Да бред это!

— Надо будет — и воткну! — крикнула Люба. Щеки её стали пунцовыми.

— Ну втыкай, — Вася резко шагнул к ней из темноты и развёл руки.

Люба вздрогнула и замолчала, опустив плечи.

Кристина нервно рассмеялась, а Вика сжалась и уткнулась лицом в колени. Стас решил пока не вмешиваться. Вряд ли Люба тут же схватится за нож и пырнет Васю. Поза говорила о том, что запал иссяк, да и ножа у нее под рукой не было. В случае чего, Стас успеет среагировать. Он подошёл к Вике, присел рядом, приобнял, но она отстранилась.

Соня же вскочила и отодвинула Васю плечом, даром что ростом была ему по грудь:

— Ты совсем? — заорала она. — Ты всё терпеть будешь? Козлина!

Люба остановилась. Она возвышалась над Соней горой. Но та не стушевалась, набычилась и перешла в наступление:

— Сама-то муженька своего покрываешь, знаем мы! Вот где он шляется, пока мы тут сидим? Говорю вам, он и убил! — и она обвела всех прищуренным взглядом.

— Кто убил? — не понял Вася.

— Да Толик! — выкрикнула Соня.

— Ты думай, что говоришь, Соня, — прошептала побледневшая Люба.

— Ой, ну вот только не надо тут разводить святую невинность, — взъелась Соня, — сама же мне и рассказывала, что Родька кинул Толика на бабло.

Кристина звонко рассмеялась.

— Ну а какое это имеет отношение... — начала Люба.

— Да такое! — торжествующе вскричала Соня, — такое, что вы в долгах как в шелках, а Родька с его двойной бухгалтерией Толика нае...обманул! Ты же сама и рассказывала, Любавушка, а бабло — это мотив! — едко закончила она.

Вася удивленно на неё посмотрел, плюнул, отвернулся ото всех и пошёл собирать мусор вокруг костра.

«Толик? — подумал Стас. — Толик — это вариант. И его надо хорошенько обдумать. Деньги — сильный мотив». Тут его взгляд упал на ладонь Вики под пластырем и он с тоской подумал: «Никакой ясности. Мы мечемся между подозреваемыми, но ничего доказать не можем». Его грело, что никто из друзей не думал на Вику. Но полностью исключить её из списка было бы непрофессионально. Хотя он испытал облегчение, когда появился новый подозреваемый.

По словам Любы, Толик был рядом с ней во время взрыва. Но кто сказал, что это так? Свидетельствовать против мужа она не обязана. Стасу вспомнился эмоциональный разговор между супругами в первое дежурство. Они могли сговориться? Конечно могли! Не зря Люба так реагировала на всё. Не зря она практически кричала тогда на мужа. Подозревала? Или точно знала?

Денежные вопросы... Стасу часто приходилось разбирать дела, где мотивом были деньги. Один из самых частых поводов для убийства, если уж на то пошло.

Дальше. Толик любит холодное оружие. Кукри был его. А где нож сейчас? Стас уже почти не сомневался, что это и есть орудие убийства. Найти бы его. Да только где? Раз не смог раскопать, просеивая песок вокруг бревен у костра, то шансов почти нет. Не перекапывать же весь пляж? Был бы у него десяток подручных, и был бы день... И был бы у бабушки...

Стас старался вспомнить всё, что слышал, что видел. Он даже достал блокнот и принялся перечитывать свои скудные заметки. Без схем было сложновато выстроить визуальную картинку, но ему это удалось.

По схемам получалось, что Толик находился сразу в нескольких местах. Кто-то мог и перепутать, но это было подозрительно. Против него не было железобетонных улик, как и доказательств невиновности.

«Чёрт! — ругнулся Стас. — С ним, как и со всеми — лишь домыслы. Надо искать нож! Он может дать больше информации».

***

Почему люди всё время разбрасывают мусор? Что за дурацкая привычка? И так всю планету засрали. В океаны горы отходов свалили и думают, что никто не знает.

Вася прошёл вокруг костра, собирая пластиковые стаканчики, поднял бутылку из-под Дэниэлса, сложил всё в пакет.

Живот сводило от голода. Утренняя пайка мелькнула, как лист бумаги в огне — хоп! И он снова голоден. Сейчас бы парочку стейков и пивка.

Люба с Соней продолжали свару, невозможно слушать. Вася был уверен, что никто из ребят не убивал Родиона. Толик? Ну это смешно. Толик даже в лазертаге промахивается и предпочитает отсиживаться снаружи, пока вся компания самозабвенно лупит друг по другу из игрушечных стволов. Скорее уж Любка кого-то зарежет. Толика вон от вида крови мутит, какой из него убийца? Вася заметил, что в дровах опять кто-то ковырялся и разбросал их за границы поленницы. Да что ж такое! Он подобрал разбросанные ветки и стал пристраивать обратно под плёнку. Дождя пока не намечается, но кто знает? Погода вообще была странной — как будто потоки воздуха перестали двигаться в этом месте: небо затянуло темной хмарью, ветра совсем не было.

В отблесках пламени что-то блеснуло под сложенными дровами. Вася нагнулся и палкой поковырял песок. Лезвие. Он присел, отодвинул деревяшки и достал из-под поленницы узкий, измазанный засохшей кровью кукри Толика.

— Ребята, смотрите!

Все повернулись к нему, и Соня вдруг заголосила: «Вот и нож его, он и зарезал, говорю вам!»

Вася поморщился, ну что за дура, ей-богу, а Стас спокойно произнёс:

— Осторожнее, не сотри отпечатки, Василий. Дай посмотреть.

***

Вася протянул нож Стасу. Тот взял его очень аккуратно, прижав один палец к острию, а второй — к торцу рукоятки, чтобы минимально соприкасаться с поверхностью. Держать кукри таким образом было чертовски неудобно, но Стас всё же рассчитывал, что рано или поздно эта улика попадёт в руки криминалиста, нельзя было стереть отпечатки или оставить свои.

— Найдите какой-нибудь пакет! — распорядился он. Вика поднялась и принялась шарить в сумке у стола.

Люба с Соней даже ругаться перестали, подошли ближе, разглядывая нож. Вика принесла пакет из-под хлеба.

— Да, подойдет, положи тут рядом, — Стас мельком глянул на неё. Расширенные глаза Вики уставились на окровавленное лезвие.

Небольшой кукри с тёмной деревянной ручкой, каплевидным изогнутым лезвием был заточен с обеих сторон. С одной — от самой рукоятки до кончика, с другой — на треть длины от острия. Кровью была густо измазана короткая часть заточенного лезвия.

Соня прошептала:

— Это его нож. И он весь в крови!

— И что? — вскинулась Люба, — и что, что его нож? Что это доказывает? Ты думай вообще, что говоришь, Соня! — она говорила громко, но неуверенно, и смотрела по сторонам, на лезвие, на Стаса, на Вику.

Её губы дрожали, казалось, она сейчас расплачется. Стас нахмурился, поднёс лезвие ближе к огню.

За спиной раздались мягкие шаги, словно кто-то крался к костру. И одновременно с этим шелест песка заполнил сознание. Ничего не слышно, только вода и песок. Голоса ребят мгновенно отдалились и Стас не сразу понял, что тонкий свист — это визг Сони на такой высокой ноте, что перепонки вот-вот лопнут. Вика, упав на песок, отползала назад. Кристина, сжав кулаки, тоже пятилась.

Стас резко развернулся. Почувствовал, как по спине пробегают мурашки.

Прямо напротив в темноте светились две багровые точки. Невысоко, в метре над землей, словно из небытия на него смотрело животное или карлик с горящими глазами.

Глава 8

Стас, не задумываясь, перехватил нож поудобней, за рукоять, и шагнул вперед.

Секунду спустя рядом встал Вася. Стас заметил его мельком, потому что не отрываясь смотрел в темноту, на два горящих красным глаза.

Точки качнулись, словно неизвестный сделал шаг. А затем ещё один.

В этот момент раздался невнятный мат и к костру вывалился всклокоченный Толик. Глаза его блуждали, рот скалился в неуместной ухмылке, на вытянутых вниз руках он держал огромный белый череп. В глазницах черепа было намазано углём и лежали подёрнутые пеплом угольки, в них ещё блуждали оранжевые точки огня. Рога были увиты какими-то нитками и ленточками.

Соня прекратила визжать, а Люба закричала:

— Ты совсем крышей съехал?

В этот момент Вася молча шагнул вперед и с размаха ударил Толика в лицо. Тот пошатнулся, закатил глаза и осел на самом краю круга света, выронив при этом череп.

Вот тут началось.

Люба повисла на Васе, стараясь не пустить его к Толику.

Сзади на подругу налетела Соня, вцепилась в волосы, отчего Люба истошно заорала на одной ноте.

Кристина захохотала и принялась раскидывать вокруг песок, хватая его и бросая в разные стороны.

Вика сидела, зажав рот ладошкой. Стас видел, как под тонкими пальцами шевелятся губы. Она что-то говорила, но в крике Любы невозможно было ничего разобрать.

Стас с ножом в руке застыл на несколько секунд, затем крикнул:

— Всем замереть! Никому не двигаться!

Но на его крик никто не отреагировал.

Огромными, полными ужаса глазами на него смотрела Вика. Отчего Стас почувствовал холодок между лопаток. Именно это его отрезвило.

Он молниеносно завернул кукри в пакет и сунул его Вике. Та уставилась на нож, но ничего сказать не успела.

Стас схватил Соню и оттолкнул ее в сторону, она запнулась и упала на спину.

— Лежать! — гаркнул он.

Соня расширенными от злости глазами посмотрела на него, но тут же к ней подползла Вика и придержала за плечо, что-то зашептала, успокаивая.

Стас бросился к Васе, который даже не сопротивлялся. Лишь прикрывал ладонями глаза. Вся тыльная сторона его рук была в крови. Люба царапала и била его в лицо, кричала. Стас схватил её за шиворот, как котёнка, сдернул с Васи и силой усадил на песок. Прижал руками за плечи, заставил замереть.

— Вася, ты как? — спросил он.

Вася сопел, но молчал, утирая ладонью расцарапанную щеку.

— Проверь, что с Толиком! — приказал Стас.

Вася на мгновение замер, словно раздумывал подчиниться или нет, но кивнул и подошёл к лежащему без сознания другу.

— Не трогай его, урод! — взвизгнула Люба и попыталась вырваться.

Стас не позволил, удерживая с мягкой силой.

— Пожалуйста, Люба, не надо. Успокойся.

Но она билась и кричала, как ненормальная. Как будто на её глазах действительно убивают мужа. Слишком яркая реакция.

Вася склонился над Толиком и похлопал его по щеке. Люба завыла, запричитала.

Толик шевельнулся и открыл глаза. В них было полное непонимание, где он и что тут делает.

— Жив, — коротко произнес Вася и отступил на шаг.

Люба наконец успокоилась, перестала рваться, разом обмякла. Потом встряхнула головой, словно проснувшись.

— Что это было? — тихо спросил Толик.

Вася оглянулся на Стаса, словно разрешения у него спрашивал. Стас кивнул, на всякий случай придерживая пока Любу. Но та похлопала его по руке ладонью, прошептала: «Да всё уже, всё нормально.» И он отпустил её.

— Ты какую-то хрень припёр и у тебя такое лицо было, будто ты с катушек съехал, — Вася на секунду замолчал. — Ну я тебе и врезал, чтоб в себя пришел. Ты, эта... извини.

Толик кивнул и что-то пробормотал, Стасу послышалось: «Да, ладно, чего уж...».

— Вы только посмотрите на них! — вскричала Соня. — Один другого краше! Этот с катушек съехал, что друга бьет, а у того и вовсе крышак потек! Не трогай меня! — взвизгнула она, отбрасывая руку Вики, что пыталась гладить её по плечу.

— Что всё это значит? — в противовес остальным спокойно спросил Стас, хотя в голове билась чья-то чужая мысль: «Они безумцы, безумцы, посмотри! С катушек съехали!» Но он уже был готов к этому и проигнорировал визгливый голос в мозгу.

Толик помотал головой, пытаясь прийти в себя. Стасу казалось, что после удара Васи так быстро не восстановишься. Но программист, похоже, был в порядке.

— Нашёл в кустах, — невнятно пробормотал Толик, взглянув на череп. — Там... — он замялся, — словно алтарь кто-то сделал. Там ещё и печенья на земле лежали. Я пошел... по нужде. Отошёл чуть подальше, там тропинка — не тропинка, но ходил явно кто-то не один раз. В одном месте натоптано сильнее, и вот это на камне лежало. А вокруг только свечек не хватало для полноты картины, — он посмотрел на всех, свёл брови, — я честно, только нашел эту штуку. Хотел сначала вас туда позвать, но подумал, вдруг не найду второй раз? Там темень такая везде... И кто-то же ползает там в темноте, устраивает вот такое, — он недоверчиво покосился на череп.

Стас по очереди посмотрел на всех. Ребята недоуменно разглядывали друг друга. Кристина подошла к черепу, присела рядом на корточки и стала перебирать ленточки.

— Прям инсталляция, — прошептала она.

— Что?

— Арт-объект.

— Ну вряд ли тут выставка запланирована, — усмехнулся Стас, — скорее уж кто-то решил сыграть в шамана. Только бубна не хватает. Или у кого-то припрятан? Самое время сознаться.

Все сгрудились у черепа и молчали.

— Давайте так, — распорядился Стас, — отнесем его туда, к первому костру. Это, возможно, улика.

Мысль тащить череп и запирать его в багажнике пришла ему в голову, но не понравилась. Да и вряд ли кто-то стащит такую здоровую штуковину. Но с глаз находку надо было убрать, и так все на грани.

Вася уволок череп к телу Родиона. Люба подошла к мужу, потрогала его вспухшую щеку, что-то прошептала на ухо. Толик кивнул.

Все потихоньку вернулись к костру, Вика налила в чайник воды. Люба пошарила в сумке с продуктами и выдала всем по куску краковской и печенья. Вася некоторое время разглядывал колбасу, потом одним махом проглотил. Соня презрительно понюхала темно багровый кругляш с белыми глазкАми жира и есть не стала, отдала мужу, сама осторожно укусила печенье.

Горячий чай немного взбодрил, но Стас всё равно чувствовал слабость. Голод уже давал о себе знать. Кусок колбасы не насытил, а только раздразнил аппетит, и теперь сумка с продуктами, где на дне бултыхались банка килек и остатки печенья, выглядела единственно разумной целью. Стас отогнал эти мысли и стал тянуть горячий ассам.

Толик есть не смог: он сидел, беспокойно ёрзая на бревне между Стасом и Любой, разглядывал печенье, подносил ко рту, о чем-то задумывался, потом снова пытался укусить, неуклюже засовывая крошащийся квадратик в правый уголок губ, и снова впадал в прострацию.

— Расскажи им, — Люба потрепала мужа ласково по плечу, он встряхнулся, открыл рот. И закрыл.

— Рассказывай, — мягко сказал Стас. Ему не нравилось, что расследование превращается в дружеские посиделки у костра. Гораздо эффективнее было бы отвести Толика в машину и допросить как следует, без лишних свидетелей. Но... надо было говорить при всех. Слишком уж высоко напряжение. Стас боялся, что стоит ему отойти от костра, Люба с Соней опять сцепятся.

Стас не знал, о чем хочет поведать Толик, но понаблюдать за реакцией окружающих он должен был. Если история и впрямь стоящая, поведение может кого-нибудь выдать. Или же..., а впрочем Стас пока и сам не знал, что «или». Но подмечать детали и делать выводы — это то, что он умел.

Толик вздохнул, отпил чая и начал рассказ.

***

Еще на третьем курсе Родион задумался о своём бизнесе. Учились они на экономическом, и некоторое представление о том, как вести дела, у него уже было. Ну и амбиции. Гордость не позволяла Родиону водить Кристину в кафе «Три корочки», он любил хорошо одеваться и засматривался на дорогие машины, часы и костюмы.

Толик уже тогда увлёкся программированием, и даже начал потихоньку зарабатывать написанием простеньких программ для нужд кафедры. Ничего особенного, но копейка-другая ему перепадала, а он не был транжирой и деньги откладывать умел. К чётвертому курсу у него были некоторые сбережения и неплохие навыки. Родион об этом знал и предложил напару запустить бизнес.

Толик написал движок для сайта заказа и доставки товаров, а его сбережения пошли на начальную раскрутку. Родион же занялся административными делами и контролем потока заказов. Что-то подобное было реализовано за границей, но там магазин продавал только книги. А Родион хотел большего. Доставка канцелярии, еды, любых товаров из магазинов. Казалось, бизнес не мог не пойти. Американцем же удалось. И поначалу всё работало. Когда пошли первые деньги, друзья собрались в ресторане «Сеул» всей компанией, и компаньоны проставились. Они сами готовили мясо на жаровне посреди стола, поднимали бокалы за успех предприятия. Толик, щурясь на синеватое пламя конфорки, думал, что ему очень повезло с таким предприимчивым и сильным другом Родионом Гринёвым.

Родион нанял двух менеджеров, оператора на телефон и трёх водителей для развоза. Но то ли его управленческие способности подкачали, то ли публика в Сибири была не готова к передовым технологиям, в какой-то момент бизнес застопорился. Первоначальный поток клиентов довольно быстро иссяк: многим всё ещё было удобнее дойти до магазина ногами и пощупать товар перед покупкой.

Потребовалось привлекать инвестиции, и на первых порах Родиону это удалось. Но пришлось отдать долю. В том числе пострадали интересы Толика. Через год дела пошли совсем плохо: Родион рискнул заказать большую партию редкого и дорогого китайского чая, она застряла, а инвесторы в один миг перестали выделять дополнительное финансирование. Родион говорил, что они вот-вот выстрелят. Нужно только немного потерпеть. Вложить еще чуть-чуть, и всё будет. Толик безропотно отдавал прибыль, а кроме того, с утра до вечера латал провисающий от пиковых нагрузок движок. Его помощник ушёл почти сразу, как только начались долги по зарплате, а в одного поддерживать разросшийся код было нереально. Стали возникать сбои, и в итоге аудитория сайта сильно сузилась. Вместо взаимодействия с большим потоком покупателей компания занялась посредничеством. На тот момент такая примитивная «прокладка» между поставщиком и покупателем мало кому была нужна, посредников развелось слишком много, и ребята не выдерживали конкуренции. Инвесторы разбежались, как крысы с тонущего корабля, а оставшиеся вновь вдвоём Толик и Родион оказались у разбитого корыта.

Тогда долгов еще не было и, казалось, всё может наладиться. Толик устроился программистом в геймдев компанию, они выпустили успешный веб-проект про выращивание свинок на ферме, и Толик быстро стал тимлидом. В те пару лет, когда он не участвовал в проектах Родиона, ему с Любой удалось отложить денег на первый взнос и взять в ипотеку двушку на Горском.

Родион решил, что опыт был неудачным, но полезным. Его посетила новая идея: электронная карта города, где рекламодатели публиковали информацию о себе и своих товарах. Любой мог посмотреть карту и найти то, что его интересует. За размещение данных Родион собирался брать деньги с рекламодателей. Отличный проект.

Толик вновь взялся за код. Дела пошли неплохо на начальном этапе. У Толика появились помощники, а у Родиона менеджеры. Прибыль была, но не так чтоб купаться в деньгах. В тот момент Люба уже родила, и семье требовалось больше не только средств, но и внимания Толика.

Родион великодушно предложил снять с Толика часть обязанностей, передав их наёмному сотруднику. Они так и поступили. Толик получал теперь меньше, чем Родион, но и не пропадал в офисе от зари до зари. У него появилось больше свободного времени, он занялся своими проектами. Давней его страстью было рыболовство. Он скупал снасти и изучал особенности лова в сибирских реках, мечтая однажды выловить щуку килограмм на восемь. Но на рыбалку ездить было некогда. Вместо этого он создал проект «Клёв», веб-игрушку, где задачей игрока был подбор правильных снастей для лова рыбы. Проект был отлично реализован с технической точки зрения, но подвела графика — рыбы, по словами Любы, выглядели как выловленные мертвецы, а дизайн снастей наводил на мысли о пыточных инструментах. Нанять хороших художников не удалось, и проект остался на уровне техничной, но малоприбыльной затеи.

Родион же вдруг ринулся в приобретение материальных благ. Купил свой первый мерседес. Они с Кристиной сменили старую унылую хрущевку на просторную трёшку в доме на Кирова. Постоянно мотались то в Италию, то на Бали, ужинали почти всегда в ресторанах. Толик видел, что его друг сорит деньгами, но сам получал немного: только-только хватало на выплату ипотеки. Люба почти сразу, как кончился декрет, устроилась кадровиком, и жили в основном на её зарплату.

Родион показывал ежемесячные отчеты, а в них все выглядело так, словно дела идут ни шатко, ни валко.

Люба говорила, что дело нечисто. Невозможно жить настолько на широкую ногу с такими доходами, как получилось по документам. Толика же не интересовало ничего, кроме кода, но он чувствовал некую несправедливость. Родион отмазывался, что всё в долг: и поездки, и квартира, и машина. Вся директорская зарплата уходит на погашение кредитов. А прибыль, которую делили товарищи, получалась минимальной. Что ж, такое было возможно. Толик бы и не лез, если бы не Люба. А та настаивала. Порой доходило до скандалов.

Но вскоре конкуренция прижала. Идею подхватил крупный бизнес с большими деньгами. Родион уверял, что они смогут выплыть. Пришлось вновь вкладываться. Накопления Толика, который исхитрялся откладывать даже при мизерной прибыли, стали таять. Доходов с собственных проектов не хватало. Он взял кредит. Один, потом второй. Толик не хотел волновать Любу и долго ничего ей не рассказывал. Он свозил её с близнецами в Турцию и Египет, чтобы показать: дела идут неплохо, не о чем волноваться! И по возвращении взял ещё кредит, чтобы погасить долг на карте.

Родион обещал, что всё наладится, что он ведёт переговоры о продаже бизнеса и всех ноу-хау крупному игроку, скупающему подобные компании. Но как-то не складывалось. В итоге, Толик сильно задолжал. Суммы от продажи их бизнеса едва хватило на покрытие половины долга, что успел накопиться.

Зато Родион не бедствовал, хоть и уверял Толика в том, что так же в долгах. После развода с Кристиной он купил ей в качестве отступного очень приличную квартиру на Горького, но другу сказал, что пришлось взять ипотеку.

Очередной скандал у Толика с Любой произошел, когда она на работе подслушала разговор секретарши с подружкой. Заливаясь смехом, та рассказывала, как один хитрый жук продал компанию вместе со всей интеллектуальной собственностью за одни деньги, а в договоре указал совсем другие, чтобы выплатить своему напарнику-разработчику мизер. Секретарша эта была любовницей владельца того самого крупного бизнеса, что купил Родиона с Толиком. Люба сложила два и два, пришла домой и устроила благоверному разнос. «Тряпка» и «мямля» были самыми мягкими ругательствами, которые услышал Толик в свой адрес.

Он позвонил Родиону, но тот, конечно, всё отрицал. «Ты бабе своей веришь больше, чем другу?»

С того лета Толик перестал ездить к Гринёвым, и с Родионом общался только по необходимости, приходя на общие вечеринки исключительно ради Любы, Васи и Вики с Кристиной.

***

Когда Толик закончил рассказ, Кристина, задумчиво глядя в огонь, прошептала:

— Прости. Я не знала этого всего. Сама зарезала бы за такое.

Стас, который во время рассказа держал пакет с кукри и изучал его в свете костра, вздохнул и добавил:

— Да, это очень сильный мотив.

Похоже, у него появился первый настоящий подозреваемый. Ну не считать же в самом деле Васю виновником? Измена — дело серьезное. Но куда против такого? Хотя Стас и Васю решил пока не списывать со счетов окончательно.

Итак, что получается? Толик влез в долги. Родион виновен в этой ситуации вплоть до серьёзного обмана и финансовой махинации. Мог Толик захотеть отомстить? Да запросто!

Стас постарался вспомнить схемы, нарисованные ребятами. По трём схемам он точно помнил, что Толик бродил где-то за спинами. Кажется, Вика, Соня и Кристина рисовали его именно там. Самому Стасу казалось, что Толик был с Любой. Но ведь он тогда еще подумал, что не видит никого из-за костра и размышлял на тему, что и их с Викой точно так же не видно. Мог Толик ускользнуть в какой-то момент? Мог. Тогда становился понятным и эмоциональный разговор с Любой. А сейчас она его просто-напросто покрывает. Не хочет свидетельствовать против мужа. Это было уже неплохо. Что-то собиралось. Картинка складывалась. И не нужно никаких мистических объяснений простому убийству.

То, что их заперли тут... Есть ли в этом смысл? Мог ли на это как-то повлиять Толик? Нет. Вот в это Стас точно не верил. Тогда почему? Как эта часть связана с Толиком? Черт! Опять что-то не вяжется! В остальном вроде бы всё ясно.

Мог Толик спланировать убийство заранее? Стас постарался вспомнить, кто хотел пойти прогуляться до вершины на Семинском. Ведь из-за этого они не доехали до Акташа, а решили заночевать здесь. «За» голосовали кто-то из женщин. И... Толик! Вот и ещё одна деталь. Тут снова всё сходилось.

Значит спланировать мог. Намеренно задержал на перевале, вынудив заночевать на пляже. Но зачем? Знал, что тут такое место? Да для чего оно ему? Либо Толик знает, как отсюда выйти, либо тоже оказался в ловушке со всеми. Ну никак не вязалась эта метафизическая чушь с возможностями Толика. Если только... Люба... Могла она иметь какие-то способности? Может, все её россказни про шаманов и места силы не сказки? Может она и сама знает больше, чем говорит?

Стас чуть наклонился вперед, украдкой взглянул на женщину. Люба сидела, прислонясь к мужу, положила ладонь на его коленку и едва заметно поглаживала.

Муж и жена — одна сатана. Правду люди говорят. Стас вспомнил, что и Люба была «за» поход на гору. Сговорились. Но как? Нет, не сговор всё это! Как такое может сделать человек? Кто она такая? Или кто они такие? Жуть! Стас вдруг представил, как тощий Толик, пожимающий ладонь двумя руками и толсушка-веселушка Люба планируют жестокое убийство да еще и проворачивают его на глазах у всех. А после этого колдуют, или что там делают камы? Да бред же!

Что касается обычного «человеческого» убийства — всё сходится. Будь они на обычном пляже, и сомнений бы не было, кто виновен. Но вот остальное...

Нет, тут надо искать разгадку сразу в двух плоскостях. Стас не верил, что Родиона убил невидимка или дух. Нож держала вполне человеческая рука. А вот окружающее человек сотворить не мог. Место. Место силы. Тогда надо искать того, кто не только имеет мотив, но и может быть как-то связан с духами или с магией Алтая.

И снова выходило, что эти двое. Люба явно имела алтайские корни. Надо было копать в этом направлении. Обвинять одного Толика бессмысленно. Не на это ли рассчитывал убийца? Или убийцы?

Стас крутил нож так и этак. Разглядывал его и вдруг замер.

— Да не убивал я, — жалобно протянул Толик, вытирая пот со лба, — я в суд подал, дело просто долго разбирается. Ну куда мне с ножом...

«Всё дело в ноже», — подумал Стас.

— Как правильно взять твой нож, если хочешь перерезать горло, подойдя сзади? — спросил он Толика.

Тот на миг замер, захлопал глазами от непонимания.

Стас смотрел на него, убрав пакет с ножом вниз, спрятав ото всех.

— Надо взять неправильно, — медленно произнес Толик. — Если возьмешь, как обычно, расположив пальцы в выемках на рукояти, то там только треть лезвия заточена. И резать неудобно. Руку отставлять придётся.

Стас вытащил пакет на всеобщее обозрение.

— Взгляните, где кровь, — предложил он.

_____________________

Итак, товарищи читатели, позади больше трети произведения. И если уже составили свое мнение о героях или о ситуации в целом, самое время написать это в комментариях. :) Авторы очень любят читать, точно так же, как и вы. Но в отличии от вас, мы читаем комменты. Напишите, не поленитесь. Надеемся на взаимное уважение. :))

Глава 9

К нему подошёл Вася и протянул руку за пакетом. Стас, не выпуская ножа, позволил Васе взглянуть на улику.

— Кровь на лезвии там, где мало заточки, — пробурчал в своей манере Вася. — И что нам это даёт? Значит, резал не Толик? Раз он знал, как правильно держать нож?

— Как раз наоборот! — воскликнул Стас. — Толик знал, как надо и взял его намеренно не так, чтобы сбить расследование с толку.

— Значит, Толик виновен? — спросила Кристина, нервно хихикнув, но тут же придя в себя, уставилась темными провалами глаз на Стаса.

— Погодите! — воскликнула Вика. — Не торопитесь. Он мог знать и взять не так, а мог кто-то не знать и взять, как взял. Это ничего не доказывает. Понимаете! Нельзя на этом основании обвинить Толика!

— Постой, — буркнул Вася. — Я не понимаю, что все это значит. Помедленнее. Виноват он или нет?

Стас молчал. Сыщик внимательно наблюдал за реакцией на свой шаг. Он его сделал — теперь очередь убийцы. Стас вбросил сомнительное доказательство, которое можно повернуть, как хочешь и надеялся, что преступник проявит себя. Ухватится за это, чтобы усугубить обвинение против Толика, если тот не виноват. Либо Толик постарается воспользоваться этой двоякой трактовкой, чтобы отвести подозрения от себя.

Преступник мог быть достаточно умным, чтобы проигнорировать провокацию. Стас это понимал, но нужно было действовать.

Он решил, что для начала было бы неплохо выяснить, кто всё же держал нож. А уж мистику оставить на потом. Все его размышления вели к Толику и Любе. Но нужно было убедиться. Логика происходящего пока ускользала от него. А вот если получится понять, кто резал, тогда уже и с природными «спецэффектами» можно разобраться.

Но Толик молчал, словно пораженный, что его на полном серьезе рассматривают, как возможного убийцу, да и Люба никак не проявляла желания ухватиться за соломинку и начать выгораживать мужа. Похоже, они тоже старались понять, как так вышло, что кровь с другой стороны лезвия, и что всё это может значить.

«Либо эти двое ни при чем, либо они очень умело играют», — подумал Стас, но не ослабил внимания.

— Я уже ничего не понимаю, — напряженным голосом заявила Кристина.

Стас взглянул на женщину. Та сидела, нервно заламывая пальцы, вся какая-то дёрганная, уставшая. Но он и сам пока мало понимал. Похоже, трюк не сработал. Убийца не поддался на провокацию и в очередной раз оставил Стаса «с носом».

— Стас, — позвала Вика, — скажешь нам, в чем дело? Что означает эта кровь на ноже? — Вика замялась. — Не в том смысле, что значит, а кто виновен.

— Нет, — ответил Стас. — Пока рано делать выводы. Сейчас требуется немного подумать. Мне не хватает деталей.

Он аккуратно и плотно завернул кукри в пакет и понес в машину. Нужно было сохранить улику, хоть все возможные правила Стас уже нарушил. Главное, что он сделал не так — схватился за ручку ножа, когда Толик припер этот дурацкий череп. Но в тот момент стало не до правил. Нужно было всех защищать, а от чего именно, сложно понять. Но вот теперь вся рукоять ножа в отпечатках Стаса. Черт! Не этого ли добивался Толик, решив напугать их? Мог он подгадать момент своего появления, когда Стас возился с ножом? Мог. И это снова говорило не в пользу программиста.

— Так что нам делать, шеф? — спросила Соня, когда он вернулся к костру. Она явно намекала на бездействие.

Женищна при каждом удобном случае старалась подначить Стаса. И тому это не нравилось. Начинало раздражать. Он понимал, что реакция слишком сильная. Обычно Стаса было сложно вывести из себя, а тут… Он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и ответил:

— Пока отдыхаем. Я буду думать, нужно свести воедино все линии.

— Отстаньте все, Чапай думать будет! — кривляясь, усмехнулась Соня. — Да чего тут думать? Толик это! И так все ясно. Может и жёнка его причастна.

— Ты чего опять на меня бочку катишь? — завелась Люба. — Самой поди есть, что скрывать. Нападение — лучшая защита? — Люба вдруг шагнула к подруге и пристально взглянула не нее. — А может, это ты Родьку прирезала? Делиться ни с кем не захотела?

— Так, всё! — Вася отвернулся и пошел ближе к костру, поднял с земли оброненную палку, подбросил ее в огонь. Жадное пламя лизнуло подношение, словно пробуя на вкус и тут же вцепилось с жаром.

Вася удивленно посмотрел в костёр, будто ожидал увидеть что-то другое.

— Да идите вы все! — зло выкрикнула Соня, махнула рукой, и зашагала прочь от света, скрылась в мутной темноте. Некоторое время слышалось, как она с руганью продирается сквозь кустарник.

Кристина немного еще посидела, тихо хмыкнула и тоже пошла в сторону ивняка.

Стас посмотрел ей вслед, дождался, когда тонкая фигура растает в темноте.

Толик тяжело вздохнул, подошел к коровьему черепу, принялся рассматривать ленточки на рогах. На тело Родиона он даже не глянул, словно привык.

— Аккуратней с ним, — напомнил Стас, — улика.

— Сам знаю, — недовольно произнес Толик, но руку от черепа убрал.

Стас украдкой наблюдал за Толиком. Если убийца он, то может попытаться уничтожить улики. Мало ли, что там на черепе еще есть. Но если честно, то Стас не верил, что появись сейчас криминалисты на этом злополучном пляже, они смогут раскопать хоть что-то. В том числе не будет никаких кровавых отпечатков на белой шершавой кости. Но правила есть правила. В расследовании без них нельзя.

Толик вновь вздохнул и зашагал куда-то прочь. Его тихие шаги по песку были слышны еще несколько секунд, а затем затерялись в ватной тишине.

— У нас вода заканчивается, — словно ни к кому не обращаясь, произнесла Люба. — Давайте кипятить из реки, а пить из припасов. Иначе скоро начнутся сложности.

Она подняла чайник, открыла крышку, заглянула внутрь.

— Пусто, — задумчиво произнесла женщина.

— Давай схожу, — предложил Стас, подошел и забрал чайник.

— Спасибо, — искренне ответила Люба. — Идти в темноту страшновато, — призналась она.

— Стас, с тобой сходить? — послышался голос Вики. В нем звучали и забота, и переживание.

— Всё в порядке, — ответил Стас. — Не маленький.

Он взглянул на Вику. Её лицо казалось гротескной маской в отсветах костра, но вдруг что-то изменилось. Их взгляды встретились, и Вика едва заметно улыбнулась. Грустно, но так тепло и участливо, что в груди Стаса защемило. Ему захотелось подойти и прижать её к себе. Но вместо этого он тоже улыбнулся в ответ, постаравшись вложить в улыбку все свои переживания. Стасу показалось, что Вика почувствовала это. Потому что маска исчезла окончательно. Сейчас на этом пляже словно не осталось ничего, кроме двух улыбок и протянувшейся между ними тонкой ниточки понимания и нежности.

— Я быстро, малыш, не скучай, — весело произнес он и заметил, как Вика кивнула.

Утопая в рыхлом песке по щиколотку, Стас побрёл к воде. Не доходя метр, остановился. Вода текла медленно, словно нехотя. Тёмная, мутновато зеленая жидкость казалась застывающей патокой. На поверхности не было ни волны, ни даже малого движения. Всё, что удалось рассмотреть Стасу в неверном свете костра — это маленькую веточку, медленно дрейфующую вдоль самой кромки воды. Поперек она была перевязана полоской ткани, затянутой на два узла. «И ты не смогла вырваться отсюда», — подумал Стас.

Он подошёл, присел и коснулся поверхности ладонью. Ему казалось, что сейчас он наткнётся на резиновую пленку или что-то плотное, готовое затянуть его в тесные глубины и там сжать, раздавить своим весом. «Да что же это такое? Что за наваждение?» Стас опустил руку. Ладонь намокла, и иллюзия моментально рассеялась.

Вспомнилось, как он в детстве свалился с причала в дачный пруд, и зеленая мутная жижа обступила его, затекла в нос, ослепила. Он забился, совсем ещё малец, глотнул этой мерзости, заорав от ужаса, и в этот момент что-то рвануло его наверх, в глаза ударил свет, и отец, злой, но смеющийся, крикнул:"Утонешь — домой не приходи!" Стас усмехнулся этому воспоминанию, черпнул воды в чайник.

В этот момент грохотнуло.

Бо-о-ом!

Звук повис в воздухе, словно замершая волна. Потом прокатился по ушам пронзительным боем. Будто кто-то ударил в гигантский бубен со всей силы. Оглушительно, пронзающе-остро. И пещеры на другой стороне реки подхватили этот звук, усилили, раскатили эхом.

Стас не сразу понял, откуда раздался грохот. Лишь вскочил, когда отпустило чувство, будто звук придавил его к земле. Завертел головой, заметил, как от его машины в кусты метнулась тень.

Он, не думая, отбросил чайник и рванул вперед, увязая, пробуксовывая.

Бычий череп лежал, завалившись на бок, утонув рогом в песке. Скатился с капота ауди и упал. Проносясь мимо, Стас заметил, что алюминиевый капот выдержал удар, но слегка помялся. Кто?! Кто это сделал?

Стас бежал в ту сторону, куда унеслась тень. Но в темноте, да еще на фоне частокола ивовых стволиков разобрать хоть что-то было нереально.

Сумрак поглотил все различия между светом и тьмой, сделав заросли ивняка кишащей тонкими стволами непроходимой стеной.

— Что случилось?! — крикнули со стороны костра.

Это Вика. Стояла, слепо вглядываясь в темноту. Выискивала Стаса глазами, но на таком расстоянии не могла различить ничего. Из темноты ему было видно, как она мечется: шаг вправо, два влево, три обратно.

Стас пробежал еще несколько метров, резко развернулся и бросился к лагерю. Тот, кто ускользнул в кусты, сейчас не мог находиться у костра. Мысль пришла к Стасу, в одно мгновение изменив его траекторию. Сейчас он мог исключить хоть кого-то.

Но пока бежал, понял, что ошибается. Бросить череп мог вовсе не убийца. Сейчас нервы сдавали у всех. Кто-то мог оказаться слишком трусливым, чтобы высказать Стасу в лицо свое недовольство, но вот так его выразить вполне мог. Все же чужой в компании, да еще пытается руководить... Отменный повод для гнева.

Он выскочил в круг света, ошалело рассматривая присутствующих.

Вика заметила его и бросилась навстречу. Стас обнял ее, и тут же отодвинул себе за спину, подсознательно стараясь защитить. От кого? Пока и сам не знал.

У самого костра всё так же стоял Вася, ломал ветки, складывая их аккуратными кучками. Люба в напряженной позе застыла на месте и всматривалась куда-то за реку.

А звуки ударов и не собирались прекращаться. Словно эхо набирало силу. Раскаты нарастали, пока не слились в заунывную ритмичную мелодию. Нет, не мелодию. Что-то захватывающее внимание, гипнотизирующее.

Непонятно откуда вдруг налетел порыв ветра. Он закручивал песок воронками, и эти маленькие смерчи носились по пляжу, иногда влетая в круг света, разбиваясь о бревна и ноги людей. По воздуху летали мелкие ветки, сор. Песок забивал глаза. Стало тяжело дышать.

Люба, Вася и Вика одновременно бросились к костру, обступили его, стараясь хоть как-то заслонить пламя от порывов. Огонь то и дело срывался с веток, но не гас, ветер лишь сильнее раздувал угли.

— Не расходитесь, — приказал всем Стас и крикнул в темноту. — Эй, идите к костру, надо собраться!

Он понимал, что теперь не удастся понять, кто именно бросил череп на капот ауди, но не дело, что все бродят не пойми где в этой неразберихе.

Ветер крепчал. Порывы толкали Стаса так, что он едва не валился с ног.

— Если так будет продолжаться! — сквозь завывания бури прокричал Вася, — То палатки снесёт к чертовой матери! И поленья раскидает в итоге! Будем тут как кроты!

Словно подтверждая его слова, очередной порыв приподнял палатку Вики и Стаса, вырвав передний колышек. Стас быстро осмотрелся, схватил округлый камень, валявшийся неподалеку и закинул его внутрь палатки, создавая балласт.

Из кустов прибежала Соня, обхватила Васю руками, прижалась к нему. Он обнял её неловко, затем крепко стиснул в объятиях, передвинул ближе к огню, заслонил собой от ветра. Почти сразу появился и Толик. Он нёс здоровенный камень, прогнувшись на полусогнутых. Молча пройдя мимо костра, привалил камнем свою палатку и подошёл к огню, встал рядом с Любой. В этот момент вышла Кристина, закрывая лицо руками и пригибаясь под очередным яростным порывом. Толик протянул руку, желая помочь, но женщина словно не заметила этого. Он махнул ей, но она прошла мимо.

— Кристина! — крикнула Вика. — Иди сюда!

Вика крупно дрожала, Стас обнял ее, прижал к себе, прокричал в самое ухо:

— Не бойся, всё будет хорошо!

Но она не могла унять дрожь, судорожно хваталась за руку Стаса и жалась к нему испуганным зверьком.

— Куда она? — не унималась Вика. — Ветер такой, как бы ее в воду не снесло.

Поднятый бурей песок резал кожу, хлестал по глазам, по губам. Стас почувствовал вкус крови в уголке рта.

— Пригнитесь все! Так не снесет! — крикнул он и подал пример.

Подмял под себя Вику, прикрыл своим телом от ревущего ветра и вездесущего песка. Дождался, когда остальные последуют его примеру.

— Кристина! — вновь крикнула Вика.

— С ней что-то не так! — прокричал в ответ Стас. — Я приведу ее!

— Я схожу! — пробасил Вася.

— Ты тяжелее, держи их! — настоял на своем Стас, взял Васю за руку и положил на плечо Вике. — Держи! Я сам!

Продираясь сквозь колючий песок, Стас поднялся на ноги. Порыв попытался вернуть его обратно, но он устоял. Сделал шаг, еще один. Он не понимал, как худая и легкая Кристина еще держится на ногах. В слабых отсветах мечущегося пламени он видел ее спину уже почти у воды. Побрел, едва переставляя ноги, стараясь держать равновесие.

— Крис! — крикнул Стас, но та даже не обернулась.

Чайник валялся между двух камней, и его никуда не унесло, он только трясся под порывами ветра, неистово бился носиком о камень. «Как пойманная в клетку птица», — подумал Стас. Здесь уже было темно, и он вдруг понял, что потерял Кристину из виду. Вот только что она была перед ним, а сейчас там только мрак, ветер и потоки песка.

Над Катунью плыл зелёный свет. Он струился и дрожал, словно это была пыльца в воздушных потоках, казалось ветер над ним не властен. Сыщик зачарованно смотрел на извивы зеленого. Вода, густая, тяжелая, неслась, вздымаясь огромными плетьми, от реки шёл низкий гул. Казалось, напряжение в ней всё растёт и растёт и вот-вот она поднимется карающим столпом и обрушится на крохотный берег, смывая всех и вся. Очищающая вода. Стас чертыхнулся и стал пробираться вдоль кромки, высматривая глупую женщину, что поперлась сюда. Он оглянулся. Огонь горел где-то далеко, словно в другом мире. Жалкие фигурки слабо выделялись на фоне почти уничтоженного ветром костра.

Ветер не унимался. Стасу начало казаться, что высокие ноты складываются в неведомые жутковатые то ли слова, то ли причитания. Снова явственно раздался глухой «бо-о-ом», словно в небе ударили в огромный бубен.

Кристина стояла у самой воды, глядя в мечущиеся перед ней волны и вдруг запрокинула голову и с яростью завопила в небо: «Да что тебе надо?!» Её голос утонул в очередном порыве. Ветер на секунду затих, а потом рванул с такой силой, что сбил женщину с ног, Стас бросился вперед и успел подхватить Кристину. Её безумное лицо было мокрым, облепленным песком. Скривившийся в яростном крике рот перекошен. Она дёрнулась, пытаясь высвободиться, но Стас крепко вцепился ей в одежду, не отпустил.

Удары раздавались уже со всех сторон, и Стас увидел, как разливается зеленоватое свечение в небе.

В его голове настойчиво крутилась одна и та же мысль: «Это не прекратится, пока мы не начнём говорить. Это не прекратится...». Мысль казалась чужой.

Стас вдруг подумал, что им нужно что-то понять, что-то очень важное. И это можно сделать, только рассказав всё. По-другому мозаику не сложить.

Он выпрямился, приняв очередной порыв ветра на себя, поднял Кристину и потянул за собой к костру. «Хватит! Пора поговорить! Плевать на бурю. Пусть нас тут хоть всех песком занесет. Если не поймем, что к чему, ничего не прекратится».

Проходя мимо бьющегося в судорогах чайника, прихватил его. Подумал, не зачерпнуть ли воды, но побоялся подходить близко к разбушевавшейся реке, да и вода, скорее всего, будет с песком.

Едва они вернулись к костру, воцарилась почти полная тишина, в которой сквозь редкие страшные удары небесного бубна слышался плач Вики.

— Куда делся ветер? — спросил Вася, выпрямляясь, но все ещё придерживая Соню и Вику.

Стас в ответ пожал плечами, помогая Кристине пройти в круг у костра.

— Подбрось дров, — попросил он Васю.

Поставил чайник рядом с костром, налил воды из бутылки, откопав присыпанный песком пластиковый сосуд. Кто-то воткнул в петлю ручки палку, заякорив бутылку на месте. Вася обложил чайник ветками. Они занялись моментально, и стало немного светлее. Вика вскочила, прильнула к Стасу, он обнял её, и она шепнула: «Не уходи больше, тут было очень страшно».

— Вы слышали? — произнесла Люба, — слышали бубен? Мне кажется, это с той стороны. Все повернули головы к реке, где на фоне тёмного неба проступали чёрные силуэты скал.

Словно в подтверждение её слов снова раздалось громкое «бо-о-ом».

С той стороны явственно доносились низкие глубокие удары. Будто скалы стали громадным сабвуфером, усиливая неведомую и страшную музыку. К ударам добавился низкий густой бас, тянущий одну бесконечную ноту. От этого голоса волосы на затылке Стаса встали дыбом, он весь подобрался, непроизвольно крепче прижав к себе Вику. Та слабо пискнула, он ослабил хватку.

Люба запричитала:

— Да что же это? Господи, господи, пожалуйста.

Соня истерически расхохоталась и рванулась к реке. Вася успел схватил её и прижал к себе, удерживая от безрассудного поступка, и она притихла. С поленницы сорвало плёнку, и остатки дров белели обглоданными костями, сложенные друг на дружку. Палатка Родиона сложилась и сейчас бесформенной грудой валялась, наполовину присыпанная песком. Опрокинулся столик с едой и посудой.

— Мне кажется, нас собрали вместе, чтобы мы могли поговорить, — сказал Стас. — Я слышал... голос в голове.

Откуда-то справа Толик сипло произнес:

— Я тоже. Что тут скажешь? Рассказать тебе принципы построения архитектуры мобильных приложений? Полезная вещь!

Кто-то нервно расхохотался, кажется, Кристина.

В свете мерцающих угольков Стас увидел, что Люба стоит на коленях и бьёт поклоны, монотонно бормоча. Голос её звучал сначала совсем тихо, но постепенно она перешла на крик:

— Милости! Милости! Я всё расскажу, всё, что знаю!

Толик подошел к ней, обхватил за плечи.

— Любава, ну ты чего?

— Я знаю, чего от нас хотят! — крикнула Люба.

Глава 10

— Это всё духи, — произнесла Люба, поднявшись с колен и развернувшись к костру лицом.

— Люба... — укоризненно произнес Толик. — Не стоит сюда приплетать это.

— Ты что, совсем ничего не понял? Ничего не видишь?! — взъярилась Люба на мужа. — Тебя сколько раз нужно носом ткнуть, чтобы понял?!

— Да успокойся ты! — повысил голос Толик. — Я всё понял. И голос в голове тоже был. Словно кто-то мне свои мысли вкладывал.

Стас пробежался взглядом по всем. Ребята кивали, слушая Толика. Видимо, все они пережили одно и то же — голоса, чужие мысли, чужие требования.

«Значит кто-то, предположим, что духи, хочет вывести нас на разговор? Но зачем?»

Стас не мог понять, как это связано с их ситуацией. Какое отношение духи или вообще потусторонние силы имеют к убийству?

Ладно, теперь он был полностью готов поверить в мистику происходящего. Да он и до этого верил. Невозможно бродить по кругу. Невозможно остановить солнце. Но связь? Где связь, черт побери?! Ладно, если «духи» просят, то он готов попробовать пойти в этом направлении, но для него по-прежнему основным являлся момент убийства. Кто? Зачем? И как? Последний вопрос был немаловажной деталью. Родиона убили практически на глазах у всех. И этот момент никак не мог уложиться у него в голове. Зачем это кому-то понадобилось? Зачем именно так? Или... Стас задумался. Что, если все должно было быть иначе? Ведь логично, что кто-то спланировал убийство. Но на полном серьезе полагать, что все эти мистические явления может организовать человек, как-то сомнительно. Значит, всё не то, чем кажется. Убийца должен был задумать что-то другое, но смог подстроиться под ситуацию, сымпровизировать.

— Кто начнёт? — спросил Толик.

Стас понял, что немного отвлекся. Подозреваемые не у него в голове, они здесь, перед ним.

— Давайте начну я. Кто-то угрожал мне, — произнес Стас, внимательно приглядываясь к лицам. Видно их было плохо, костёр почти совсем не давал света. — Кто-то вырвал из блокнота страницы со схемами и написал: «Не лезь — убью». А потом бросил череп на капот моей машины. Ребята, если это сделал не убийца, а кто-то из злости, скажите. Это глупо, конечно, но не преступление. Вы же понимаете, что потом отпечатки на странице станут уликой и доказательством вины?

— Если будет это потом, — пробурчал Вася.

— Будет! — уверенно ответил Стас.

Все молчали. Люба топталась, засунув руки в карманы кофты, Толик нервно озирался в темноту, глядел на небо. Соня возмущенно фыркнула: «Да кому он нужен, твой блокнот!» и высвободилась из объятий Васи. Кристина смотрела в срывающийся огонь, лицо её было уставшее и грустное.

— Это место, — продолжил Стас, — оно, кажется, пытается нам что-то сказать. Когда мы с Викой сидели в машине, там включалось радио, само собой, и название вроде знакомое, но такого точно нет. Я помню «Катунь FM», а тут — просто «Радио Катунь». И песни играли в тему. А теперь эти звуки... Это ведь похоже на камлание, Люба?

Люба нахмурилась и кивнула.

— Да. Как будто шаманы с той стороны, из нижнего мира, пытаются пробраться в наш. И... что-то выяснить? — Люба вдруг заговорила быстро, сбивчиво. — Понимаете, шаманы помогают людям узнать, что думают духи из верхнего или нижнего мира. Они могут ходить между мирами туда-сюда! А тут! Тут! — Люба задержала дыхание. Стас вдруг понял, что её осенило, и она размышляет вслух. — Тут, словно на той стороне, в другом мире, тоже есть шаманы и они помогают духам понять... — она замялась, — не знаю, что-то понять. То, что для них важно.

— Может поэтому в башке только одна мысль : «Расскажи всё, что знаешь», — пробормотал Вася и завозился, устраиваясь поудобнее.

— Да! Точно! — воскликнула Люба. — Это ведь так... так логично!

В воздухе пронеслось протяжное «бо-о-ом».

— Вот видите! Они говорят с нами! — продолжила Люба, с каким-то детским огоньком в глазах уставившись на окружающих.

Стас подумал, что если она сейчас предложит взяться за руки и поговорить с духами или вызвать дух Наполеона, как в детстве, то он не выдержит. Но Люба сказала совсем другое.

— Нам нужно помочь им. Они хотят знать, что знаем мы.

— Зачем? — устало произнесла Соня. — Зачем мы тебя слушаем? Это же бред! Она мужа пытается выгородить, говорю вам. Отвлекает наше внимание.

— Ага, а в бубен тоже я бью?! — вскинулась Люба. — Ты же слышала!

— Что я слышала? — не собиралась сдаваться Соня. — Ветер и гром.

— А солнце? Где оно?!

— Не знаю. — протянула Соня. — Может, мы все под наркотой.

Кристина зло рассмеялась, а Вика вздрогнула, крепче прижалась к Стасу.

Он следил за всеми, и реакция Сони ему не нравилась. Светопреставление убедило даже его, что тут не все так просто. Как Соня может быть уверена, что всему есть логическое объяснение? Нет, рациональная холодная логика — это конечно прекрасно, но только до той поры, пока она не начинает трещать по швам. Под наркотиками? Серьезно?

У самого Стаса не было такого опыта, но казалось, что в случае наркотического опьянения все должно было быть немного иначе. Что за бред ему видится? Стас ущипнул себя и почувствовал острую боль. Нет, он был в здравом уме. «Или это только во сне щипать себя надо, — подумал он. — Черт!»

— Надо исходить из предположения, что все увиденное нами реально, — сам не ожидая от себя, произнес Стас. — Если мы начнем думать, что у нас коллективные галлюцинации или нас накачали наркотиками, то зайдем в тупик.

— А сейчас мы не в тупике? — зло усмехнулась Кристина. — Родьку убили! Моего мужа у-би-ли! — произнесла она по слогам. — Понимаете?! Мне плевать, как так получается с дорогой и с солнцем. Я хочу знать, кто!

— Я тоже этого хочу, — примирительно произнес Стас. — Но идея рассказать всем, кто что знает, звучит очень правильно. Возможно, я услышу недостающие мне детали и смогу собрать историю воедино.

— Я только «за», — воскликнула Кристина и подняла руку вверх.

Стас подумал, что она слишком разговорчивая. Может буря на неё так повлияла? Может тот выкрик, что он слышал на берегу, изменил ее? Отправить вопрос Богу или духам — это сбросить с себя часть ответственности. Признать, что есть кто-то выше тебя, знающий ответ. Хороший способ, но не для него.

— Я расскажу кое-что, — тихо произнесла Люба, и все замерли от ее непривычно тихого голоса.

Стас посмотрел на женщину. Он готов был слушать.

***

Апрель 2016-го выдался на удивление тёплым. К концу месяца уже все вылезли из курток, солнце припекало нещадно, майские обещали жару.

Родион предложил собраться на ежегодную летнюю встречу где-нибудь подальше от города, у воды. Толик подбросил идею съездить на Алтай. Он частенько бывал в Бийске, где жили родители Любы, и места эти хорошо знал и любил. Все на удивление дружно собрались и поехали. Люба всю дорогу обещала сюрприз для бывших сокурсников, и даже Толик был не в курсе, о чём речь. Вика по рации пытала подругу, что там за сюрприз такой, пришлось ей пригрозить, что вообще ничего не будет, если так наседать.

На первую ночёвку остановились под Инёй, как и планировали. Сначала заехали полюбоваться золотым Лениным, и Люба сделала несколько снимков компании. Пока она примерялась, как поэффектнее уместить всех в кадре, проходившая мимо бабка в цветастом платке покивала головой и поздоровалась.

Люба приветливо помахала ей рукой:

— Здравствуйте! А не знаете, магазин тут поблизости есть?

Бабка удивленно поозиралась, будто вот прям сейчас впервые задумалась, есть ли в их деревне магазин, потом махнула рукой вперед по дороге, там, мол.

— А кемпинг тут есть какой?

Старушка остановилась и внимательно посмотрела на Любу.

— Что, дочка?

— Ну, где заночевать с машинами. Палатки поставить.

Бабка задумалась, пожала плечами. Ничего такого не было на много километров вокруг.

— Ну а пляж?

— Пляж есть. — покивала та. — Только там не надо с палатками. Да вообще не надо туда.

Тут подошли остальные, окружили старушку.

— А почему так? Грязно там?

Старушка неопределенно поводила головой, пару раз моргнула, словно забыла, о чём говорила только что и пошла своей дорогой.

— Кажется, я знаю, что за пляж, — сказал Толик, — место как место.

Но Любка не успокоилась. Догнала бабку и расспросила. Та отмахнулась от надоедливой городской и бросила на ходу:

— Скотомогильник там был, давно. Место плохое.

Вернувшись к друзьям, Люба сказала, что знает про это место, ей родная бабуля рассказывала про скотомогильник. Она сомневалась, стоит ли останавливаться там, но Родион сказал: " Глупости, что за сомнения«. И все поехали на пляж. Костей тут не было, только песок, старое костровище, несколько чёрных от времени брёвен.

Пока взрослые разбивали лагерь и разводили костер, дети дружно носились по берегу и исследовали заросли ивняка. Два долговязых близнеца, Петька и Кирилл, были заводилами в любой игре. Они напару предложили прятки, и щуплый высокий Ваня и толстячок Тим согласились. Первым водил Ваня. Он встал у костра, закрыл глаза и начал громкий отсчёт. Родион, крутивший тут же шампуры на мангале, поморщился и сказал:

— Иди туда вон, к камню, нечего тут орать. Места навалом.

Мальчик, не открывая глаз, отошёл подальше от отца и продолжил считать. Кристина посмотрела на мужа и промолчала. Люба вздохнула и покачала головой. Воспитание детей — дело трудное. Толик тоже не был образцовым отцом, что уж. Хотя близнецы его обожали.

Когда все наконец расселись у костра, Кристина сказала:

— Ну что, Люба, где там твой сюрприз?

Театрально вздохнув: «Разве от вас отвяжешься?», Люба жестом фокусника достала из кармана мобильник и потрясла им над головой, привлекая внимание друзей.

— В общем, я оцифровала наши студенческие фотки. Вы не поверите, какие все были худышки, — расхохоталась она, — Толик вообще такой шкет, в чём только душа держалась!

Все сгрудились вокруг, заглядывая в экран.

Вот они в аудитории универа, первый курс. Стройная ещё Люба стоит рядом с долговязым очкариком в клетчатой рубашке, Толиком. Вася засмотрелся на миниатюрную застенчивую девушку с челкой, Соню, Родион в центре кадра обнимает Вику. Кристины тут ещё нет.

На следующем снимке компания придуривалась за столиком «Трех корочек». Родион демонстративно запихивал в рот Толика круглую булочку с повидлом, Толик закатил глаза и вывалил язык, изображая невинно замученного, девчонки позади них смеялись.

Фотографировал наверное Вася, его не было в кадре.

Дальше шла фотка Толика. Он стоял прямо, глядя в камеру, серьезный и собранный. Почему-то без очков. Лицо его было совсем юным, немного растерянным.

— Ой, я вспомнила. Он же мне тогда в любви признавался, — хихикнула Люба, — а я его возьми и сфоткай в такой ответственный момент.

— Сердца у тебя нет! — воскликнула Вика, — такой момент, а ты!

— Зато фотка теперь есть, — проговорила Люба, ласково проведя пальцем по экрану.

В этот момент подбежали близнецы, а за ними — Ваня.

— Мам, а фанта есть? — спросил Иван. Люба посмотрела на него, потом на фото Толика, потом снова на мальчика.

Он был такой же худущий и нескладный, но с широкими костистыми плечами. Но главное — глаза. На Любу смотрела почти точная копия Толика, только помладше. Женщина вздохнула и тут же услышала, как справа тихо матюкнулся Родион. Он не отрываясь смотрел на фотографию друга, желваки его ходили ходуном.

Люба поспешно смахнула фото. Кроме неё и Родиона вроде никто не заметил сходства. К счастью, дальше были общие снимки, и Толик в кадр если и попадал, то мельком.

Люба не стала при всех устраивать скандал. Надо было удостовериться. В конце концов, Родион тоже в юности был высоким и нескладным. Но сердце её уже знало правду. После рождения близнецов между Романовыми наступила затяжная пауза — по Любе сильно ударили роды, она располнела и часто злилась или грустила. Толик к такому не был готов. Его Люба! Средоточие веселья и оптимизма! Страдает от послеродовой депрессии? Да ну, чушь какая-то. Он злился, и иногда подолгу задерживался в офисе, приходя домой к уставшей и злой Любе, как на поле боя. Потом всё наладилось — близнецы отнимали много времени, Толик договорился с Родионом работать поменьше и стал больше бывать дома. Люба вспомнила, что он как-то резко тогда повзрослел. Ходил мрачный, но помогать стал гораздо больше. Через некоторое время стало известно, что Кристина беременна.

Теперь же Люба сопоставила разные детали и факты, прикинула и сделала вывод.

Она стояла на берегу Катуни, глядя на зеленоватую с белыми барашками воду. Родион подошёл сзади неслышно, встал рядом и проговорил:

— Покажи мне ещё раз те фотки.

Любе почему-то не хотелось этого делать. Она демонстративно убрала руки в карманы кофты.

— Покажи, — прозвучало как приказ.

Женщина вскинула голову, прищурилась и усмехнулась:

— Ты не в офисе тут командовать.

И пошла к костру, к людям.

С Толиком она не стала об этом говорить. А смысл? Ну сделал ребенка на стороне. Было это давно, и между ними потом всё наладилось. Зачем ворошить прошлое?

Красотка Кристина при желании кому хочешь могла отключить мозг и включить кое-что другое, и Люба подозревала, что инициатива в той интрижке была с её стороны. Трудно было представить застенчивого муженька в роли обольстителя. Люба даже усмехнулась от такой мысли: «Толик обольщает Кристину, картина маслом».

Три года назад, когда мальчик погиб, Люба зорко присматривала за мужем, но он вёл себя так, словно это не его сын остался в Катуни, только работал без продыху и остальное время проводил с близнецами, они тогда увлеклись моделированием. Он клеил фигурки или писал код. На похороны не пошёл.

***

Когда Люба закончила рассказ, Стас вздохнул. Толик потрясённо смотрел на жену:

— Ты всё это время... знала?

Она глянула на него мельком. Полное лицо её было грязным, слезы вперемешку с размазанной тушью сделали бы его смешным в других обстоятельствах.

Кристина встала и пошла в сторону старого костра. Села там рядом с телом мужа, обхватив колени руками. Все старались не смотреть в ту сторону, только Стас внимательно следил.

Люба вдруг спохватилась, подскочила и крикнула:

— Подождите, есть ещё кое-что.

Засеменила в сторону палатки, на ходу вытирая слезы. Вернулась оттуда с пакетом. Смущенно вывалила перед костром нехитрые запасы — палку сырокопченой колбасы, банку сардин, пачку сухарей и несколько дошираков.

— А я говорила, — торжествующе произнесла Соня.

— Не знаю, что на меня нашло, — Люба переложила припасы на стол и стала вскрывать банку. Давайте поедим. Теперь нам с Толиком скрывать точно нечего.

Поставили снова чайник, поделили еду.

Люба села рядом с мужем.

— Прости меня, — проговорил он и поцеловал её полное плечо, уткнулся в него лбом, — дурак я был.

Люба кивнула и криво улыбнулась ему, похлопала по колену. В сторону Кристины она не смотрела.

— Теперь-то что ворошить. Но я подумала, надо рассказать это.

Вика, сидевшая рядом со Стасом, привалилась к его плечу. Он обратил внимание, что её пальцы мелко дрожат, она судорожно сжимала колени. Он положил поверх её руки ладонь, погладил, поразившись, какая холодная у неё кожа.

— Ты чего?

Вика испуганно глянула.

— Мне тоже есть, что сказать...

Все посмотрели на неё. Вика потупила взгляд.

— Раз уж мы выкладываем всё начистоту. Вы знаете, у нас с Родионом, — она бросила быстрый взгляд в сторону Кристины, но та была далеко и слышать не могла, — у нас с Родионом была очень длинная история. В общем, в тот момент, когда бутылка прилетела в огонь, я... у меня в голове одна только мысль была «Когда ж ты уже сдохнешь».

Стас легонько тряхнул её кисть, мол, продолжай, она виновато посмотрела:

— Эти его замечания у костра. Он меня выбесил не меньше, чем тебя, — губы её сжались, глаза стали злыми. Стас подумал, что она и сейчас ненавидит Родиона, даже мёртвого. — Когда-то я была замужем, я тебе говорила. Родион при всех на него наезжал, как и на тебя. А потом умудрился что-то такое наговорить, что тот... — она не закончила, сжала кулачки. Стас чуть стиснул её запястье. Сам он считал, что если так просто было оговорить Вику в глазах мужа, значит, это был не тот человек, вот и всё.

Люба вздохнула:

— Зайчонок, не кори себя, — она кротко взглянула на Вику, — я сама в тот момент ему смерти желала. Опять он к тебе цеплялся, козёл такой. Мало ему...

Соня в этот момент вскочила и отошла от костра. Вася потянулся за ней, но Люба качнула головой и прошептала:

— Да не трогай ты её, — и, посмотрев прямо в глаза Стасу, добавила, — я думаю, перед тем, как бутылка полетела в костёр, каждый пожелал ему смерти.

Мужчины молча кивнули. Стас поднял бровь. Это было что-то новенькое. Может, действительно, их совместное острое желание воплотилось в тот момент? И нет убийцы-человека? Но как? С другой стороны — а как они не могут выйти отсюда? Нельзя исключать ни одной возможности, даже самой нелепой.

Стас глянул на дальнее костровище, где у тела мужа сидела Кристина. Глянул и обомлел.

***

Дьяволов песок, он везде. Кристина, полусогнувшись, брела по пляжу. Виски страшно ломило, в горле першило — она наглоталась пыли и сорвала голос, пока вопила там, у воды. Она подошла к телу Родиона. Свет от дальнего костра лишь слегка обрисовывал контуры лица и тела.

Кристина присела на бревно рядом, словно у кровати больного.

Тут же всплыла картинка, как она сидит вот так же в больнице, а Родька валяется на скомканных простынях после удаления аппендицита, на редкость беспомощный и весь в её власти. Как он ныл и канючил, когда очнулся... Мужики всё-таки не умеют терпеть боль, не в их это природе. Кристина посмотрела на мужа. Порывом ветра унесло куртку, которой он был укрыт, белое лицо немного припорошило песком, рану не было видно в тени широкого подбородка. Она аккуратно отряхнула песок с его лица, погладила по щеке. Щетина уже немного проросла. Он ненавидел, когда лицо зарастало, брился каждое утро, был помешан на этом. Кристина вздохнула.

«Я посижу тут с тобой немного, ты не против? С ними там скука. Все опять передрались, и Соня, как всегда, истерит. Тебя не хватает, Родька, ты умел их строить».

Она обняла колени руками, покачалась.

«Зачем это случилось именно с тобой? Почему не Васю, не Толика? Ты самый сильный из них, поэтому?» Она положила голову себе на колени, смотрела на его лицо, не отрываясь, глаза поблескивали в темноте антрацитом.

«Что я скажу Ване? А он будет спрашивать, он всегда за тобой ходит тенью, ты не представляешь, как он бесился, когда узнал, что мы едем на Алтай без него. И кто... кто мог это с тобой сделать? Я не понимаю. Вася тюфяк, Толик истерик. Соня? Это она?»

Женщина согнулась, обхватила голову руками. Ярко-алые ногти впились в волосы.

Образы лезли навязчиво, но невнятно — атласная обивка гроба, тонкие пальчики сына, Родион в чёрном. Но все это не вязалось в одну картину, мелькало отдельными кадрами. Кристина встряхнула головой, попыталась привязаться мыслями к «здесь и сейчас». Вот песок, бревно, тело мужчины. Она сидит. Ваня ждёт её дома. Всё в порядке, она — есть, отвечает за себя и нормальная. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Ей нельзя сейчас проваливаться. Нельзя. Кристина всхлипнула, замерла, на несколько секунд застыла, уставившись в одну точку. Потом встряхнулась, провела ладонью по лицу, осмотрела в полутьме маникюр, глянула на мужа.

Похлопала по заскорузлой от крови ткани на груди, погладила мёртвое лицо.

Отодвинула бревно, ухватила тело за ноги и поволокла к воде. Тащить было не очень далеко, метров тридцать, и по песку дело шло споро. Она успела добраться до самой кромки берега, когда из лагеря донёсся изумленный вопль:

— Эй, Крис, ты что делаешь?!

Глава 11

Кристина поднялась и пошла к ним. Она была совершенно спокойна.

– Вы запах не чувствуете совсем? – холодно спросила она, подойдя к костру.

– Нет, не чувствуем, – Вика зябко повела плечами, заглянула в тёмные глаза подруги. Та присела рядом с ней, протянула к огню тонкие пальцы.

– А я – чувствую. Кто-то должен был хоть что-то предпринять, – сухо промолвила она. Стас молча наблюдал.

– Ну ты даёшь, Крис, - присвистнула Люба, – мы вообще-то воду оттуда берём. Давай всё-таки не будем…

Кристина опустила голову, вздохнула:

– Тяжко мне так рядом с ним. Тяжело, понимаете? – она обвела всех грустным взглядом. Женщины отвернулись, Вася засопел и подбросил в огонь ветку, снова поставил чайник. Стас подумал, что если они отсюда выберутся, он вообще больше не сможет пить чай. Вика положила Кристине на плечо ладонь, тихонько потрепала. Та не отреагировала.

– Это место преступления, – сухо проговорил Стас, – там не надо ничего трогать.

– Место преступления, – скривилась Кристина, – неужели ты до сих пор веришь во всю эту чушь? Расследование? Дактилоскопия? Полицейские с собаками, да? Ерунда. Мы тут просто сгинем, а там, снаружи, найдут наши тела. Как тех, на перевале Дятлова, нашли мёртвыми, и никто так и не знает, что случилось. Вот, станем ещё одной загадкой.

– Ну уж, – махнула рукой Люба, – скажешь тоже.

Вася повозился с чайником и протянул Кристине кружку чая:

– Попей, Крис, согрейся.

Она удивленно взглянула на него, кривовато ухмыльнулась, но кружку взяла. Сделала несколько глотков.

Люба разливала кипяток в дошираки. Стоило ей облегчить душу, хорошее настроение вновь вернулось. Она чуть ли не напевала, орудуя у столика с припасами.

Стас размышлял о том, как новая информация может помочь в расследовании. То, что отцом Ивана был Толик, ничуть не говорило о его вине. Мало того, что Родион мог и не знать об этом, так даже если и знал, что это меняло? С чего Толику его убивать? Скорей бы тогда Родион готов был убить Толика. Но, насколько понял Стас, разрыв их дружбы произошел именно со стороны Романова, а Родион, наоборот, переживал из-за этого.

Эта история никаким боком не прилаживалась к убийству, как ни крути.

– Люба, – спросил Стас, – ты это зачем нам рассказала? Как оно повлияло на произошедшее здесь?

Люба пожала плечами:

– Я не знаю. Меня эта история давила. А голос в голове, ну тот, во время шторма, он всё твердил: расскажи да расскажи. Вот я и рассказала. Без понятия, что из этого следует. Ничего? Возможно, брак Родиона и Крис не был таким уж идеальным? – она впервые прямо глянула на Кристину, но та опустила голову и отвечать не торопилась.

Люба, не дождавшись ответа, сменила тему:

– Странно конечно. Только что такой ураганище завывал, и вдруг так тихо.

Она осмотрелась вокруг, словно выискивая источник этой тишины. Но за пределами очерченного светом пространства по-прежнему ничего видно не было. Костер немного разгорелся и стал ярче, приглушая окружающий мрак еще сильнее.

Стас видел, как Люба поежилась и плотнее обхватила кружку с чаем двумя руками. Он легко мог её понять. Жутковатые ощущения вызвал короткий шторм, словно искусственный. Навязанный им кем-то и тут же «выключенный», как только они сделали верный шаг.

– Прислушайтесь, – вдруг сказала Люба. – Слышите?

Все прислушались. Тишина не была абсолютной, вода журчала, и в ветвях иногда как будто шелестел ветер. Но в сравнении с бурей спокойствие было неестественным, давило.

– Чего слушать-то? – пробурчал Вася. Он беспокойно озирался, Соня до сих пор где-то бродила там, в темноте.

– Шума воды почти совсем не стало. Странно. Река ведь не могла замереть?

Стас вспомнил свои ощущения, когда ходил за водой перед штормом. Как ему казалось, что на поверхности резиновая пленка. И впрямь река словно все замирала и замирала. Будто время постепенно замедляло свой бег. Будто они приближались к какой-то точке. К судному часу. Как поезд, подходя к станции, замедляется. Неспеша, плавно, но в конце концов окончательно замирает. Его передернуло. Замереть тут, как мухи в янтаре? Крис права, как дятловцы. Потом будут про них документальные фильмы снимать. Стас отбросил гнетущие мысли, встрепенулся.

– Нам надо продолжать, – сказал он, – боюсь, затишье может нас доканать.

Кристина замученно произнесла:

– У меня голова страшно болит. Нет ни у кого аспирина?

Люба поднялась и пошла в палатку, вернулась с блистером.

– На вот. Ешь сразу две. Запей только.

Кристина выпила пару таблеток и потёрла пальцами виски.

– Ты ела сегодня вообще? – спросила её Вика.

– Я не хочу. Можно я в вашей палатке полежу пока? Мне что-то нехорошо.

Вика кивнула, но Стас предостерегающе поднял ладонь:

– Подожди, Крис. Есть пара вопросов. Раз уж мы выясняем всё тут, у общего костра, ответь, пожалуйста, и можешь идти.

– Какие вопросы? – она возвышалась над ним, худая и вся какая-то сгорбленная, болезненная. Было заметно, что ей действительно плохо.

Стас поерзал на бревне.

– Как Родион отреагировал на то, что Иван – сын Толика?

Кристина надменно приподняла брови.

– Тебе не кажется, что это сугубо личные дела?

– Ответь, пожалуйста.

– Не знаю, как он относился к этому. Мы с ним не обсуждали подобные вопросы. Учитывая, что он трахал всё, что не приколочено, – она с презрением повела плечом, – то ему, как понимаешь, трудно было укорять меня в какой-то там мимолетной измене.

– Ничего себе – мимолетная измена! – воскликнула Люба и грохнула ложкой о столик.

Стас поднял ладонь, и Люба сжала губы, замерла.

– Хорошо, я понял, вы это не обсуждали. Почему ты вернулась к нему?

– Ты уже спрашивал, товарищ сыщик, – усмехнулась Кристина, – ответа за это время я не придумала. Просто – вернулась. Почему люди вместе? Я не знаю, – она театрально всплеснула руками, огляделась, словно ища поддержки. Все молчали, Вика вздохнула. – Ещё вопросы будут? Или могу я уже пойти лечь? – Кристина склонила голову набок и свысока уставилась на сыщика.

– Да, иди, спасибо.

Она ушла, а Стас задумался. Люба раздала обжигающие коробочки с лапшой и пластиковые вилки. Все сосредоточенно ели, и Толик сказал:

– Прям студенчество вспомнилось. Я последний раз дошик наверное тогда ел. Верни мне мой две тысячи… блин… какой? Две тысячи второй, во.

Вася, быстро сжевав свою порцию, глядел, как Вика лениво ковыряет вилкой в бульоне. Сглотнув и с трудом отведя взгляд от еды, он спросил:

– А ты вообще по каким делам специализируешься, Стас?

– Строгой специализации нет. Разным приходится заниматься. Сбор информации для следствия. Поиск. Но, – он на секунду задумался, а Вика легонько толкнула его в бок:

– Расскажи им!

– Вообще ко мне часто обращаются, когда заключение полиции и мнение родственников расходятся.

И на вопросительный взгляд Васи пояснил:

– Когда полиция расценивает смерть как несчастный случай, а родственники не согласны.

– И что, часто такое случается?

– Случается. Чаще, чем можно подумать.

– И как, бывает, что полиция ошибается? – заинтересовался Вася.

– Бывает, но не так часто, как кажется.

Вика усмехнулась, услышав что-то свое в этих фразах.

– Значит система работает сносно? – продолжил расспросы Вася.

– Вполне. Но у нас в стране так принято. Народ не доверяет системе. На том и стоим, – усмехнулся Стас.

– Логично, – заключил Толик. – В хорошей системе такого бы не случилось. Это явно какой-то сбой.

Стас вдруг подумал, что надо искать, чем это место так отличается от других, что в нем такого, что произошел сбой? Скотомогильник да, но мало ли их по всей необъятной стране раскидано? Но почему-то ни про какие таинственные исчезновения компаний людей он не слышал. Разве что в лихие девяностые, но тогда вообще бардак был. А сейчас система и впрямь работает лучше. Стас помотал головой. Отчего мысли так сбиваются? Не о той системе сейчас речь.

– Да уж, – Толик протяжно вздохнул. – Поел доширак, и ностальгия одолела.

Помните первый курс? Ну, когда нас Родион потащил после Посвящения в ресторан, типа неформальная встреча первокурсников?

– А-ха-ха, ну ты вспомнил, – усмехнулась Люба, – в Поганку что ли, ты про это?

– Да-да, туда, – улыбнулся в ответ Толик и пояснил для Стаса:

– Поганка - потому что у ресторана такая круглая застекленная часть на втором этаже. Издалека похоже на гриб. В советские годы это было фешенебельное место. Скатерти, официанты, панорамные окна, фарфор. К нашему первому курсу там все уже загнивало. Но цены были ой-ой-ой. В общем, Родион решил шикануть, ну или впечатление на девчонок произвести. Ну а мы что… простые перестроечные нищеброды. В ресторане до этого я лично вообще не бывал.

Пришли мы туда большой такой компанией, человек пятнадцать. Два стола сдвинули вместе, сидим. Официантам это конечно сразу не понравилось.

Приносят меню. А там… мама дорогая, цены такие, что я думал, там нолик по ошибке добавлен. Может, для ресторана и нормально это, но… Я заказал чай. Девушка, что рядом сидела.., – Толик глянул на Любу, и та вдруг порозовела, смутилась, – Люба это была. Так вот, Люба меню посмотрела и закрыла.

А Родион давай заказывать. И фрикассе какое-то, и чёрта в ступе. Мы только смотрим на него. Он и соседке что-то там заказал, помнишь, Вика? – Толик повернулся к женщине, и та задумчиво улыбнулась, кивнула:

– Орешки со взбитыми сливками он заказал тогда, помню, да.

– В общем, познакомились, каждый о себе что-то рассказал, – продолжил Толик, – мне особенно Вася тогда запомнился. Когда очередь рассказывать до него дошла, он встал, поправил рубашечку и басом таким поведал: “Что говорить – не знаю. Я – Вася”. Все так и прыснули со смеху.

– Ой, ну можно подумать, ты блеснул тогда красноречием, – засмеялась Люба.

– Я тогда мог только об одном думать, где взять тыщу на этот чёртов чай, – усмехнулся Толик.

– Я тоже, - пробасил Вася.

– Когда пришло время платить, Родион царским жестом предложил всех угостить. А сумма там набралась порядочная, хотя все в основном чай и пили. Не знаю, откуда уж у него взялись тогда деньги, но впечатление он конечно сразу произвёл.

Вася немного помрачнел.

– Деньги за чай я, впрочем, вернул потом.

– А помните, мы как-то сразу своей компанией, вшестером, пошли гулять после этого ресторана? – добавила Люба, – вот это классно было!

– Да, и Толик тебе куртку отдал, я помню, – добавил Вася, – прям сразу прилип к тебе.

– Ну не будем вспоминать, кто к кому прилип, – погрозила ему пальцем Люба. Лица в свете костра смягчились, каждый вспомнил момент начала их дружбы. Все были такие наивные и беззлобные. Ребята переглянулись и мимолетно улыбнулись друг другу.

Стас внимательно наблюдал за ними. Толик улыбнулся жене, Вика с Любой переглянулись, а Вася обвёл всех взглядом, расправил плечи и как будто помолодел.

Прошлое, подумал Стас. Это то, где нужно искать ответы. Все истоки и мотивы ведут туда. Что-то случилось именно там. Не здесь на пляже, там, в прошлом. И это повлекло за собой цепочку событий. Но клубок отношений этой компании был так запутан, что Стас не представлял, где искать начало.

Все помолчали, видимо, каждый по-своему обкатывая историю Толика в голове. Даже Стас проникся тем ламповым временем.

Здорово было сидеть вот так, в тишине, слушая потрескивание костра, есть доширак, пить горячий чай. Поразительное создание – человек. Чуть набил желудок, уселся в тепле – и всё, считай, жизнь удалась. Но это ощущение было мимолетным. Стас поморщился, оглядел всех.

– Мы отвлеклись. Надо думать дальше.

Вика плеснула ему в чашку чая, он прихлёбывал, сосредоточенно глядя в пламя.

Размышления его шли по кругу, не приводя ни к каким конкретным выводам.

“Ну хорошо, – рассуждал он сам с собой, – положим, у Родиона с Толиком возник конфликт на почве отцовства. Для мужика, уже тем более для такого альфача, как Гринёв, подобные вопросы стоят остро. Положим, он обвинил Толика, и тот – что? Задумал убить его в отместку? Ерунда какая-то. Скорее Родион Кристине бы шею свернул, в конце концов, всем понятно, кто кого соблазнил, тут Люба права”.

В этот момент вернулась Соня. Её лицо было мокрым от слёз, но она уже взяла себя в руки и успокоилась. Вася дёрнулся к ней, обнять, но женщина только махнула рукой и села.

Люба посмотрела на подругу, нахмурилась.

– Сонь, ты как? Всё в порядке?

Соня сдержанно кивнула.

– Доширак будешь? – Люба встала, подошла к столику.

Соня помотала головой:

– Не надо, я такое не ем.

– Ну как знаешь, – вздохнула Люба и вернулась на место, достала телефон. – Ну всё, кирдык батарее. Слушайте, давайте зарядим мобильники, пока ещё бензин есть? – попросила она. – А то совсем тоскливо.

– Зачем он тебе? – скривилась Соня, – кому ты звонить будешь? Сатане?

– Очень смешно, – огрызнулась Люба, – кому надо, тому и буду звонить, тебя не спрошу.

– Можно хотя бы за временем следить, – рассудительно заметил Толик, и Соня грубо расхохоталась:

– Нахрена? Нахрена тебе следить за временем? Тут всегда ночь. Что-то около двух или трёх часов, тебе так легче?

– Прекрати орать, – оборвал её Стас. – Давайте лучше подумаем, как всё это можно увязать – вот это место, то, что мы узнали, убийство и кровь на ноже.

Он прокручивал ситуацию в голове и так, и эдак, пытаясь понять, при чём тут вообще измена Кристины, но мысли разбегались, и общей картины никак не складывалось.

– Погоди, погоди, Стас, – Вика положила руку ему на колено, заглянула в лицо, – давай по отдельности рассматривать части головоломки, иначе мы запутаемся. Ты силен в логике, вот и воспользуйся ей. С мистикой потом будешь думать.

Стас улыбнулся, почесал подбородок и встал. Размял ноги и пошёл к машине, за кукри. Вернувшись к костру, стал разглядывать его. Сквозь прилипшую плёнку было плохо видно, сыщик достал нож из пакета и повернул длинным острием к огню. У самой рукоятки лезвие было немного измазано кровью. Раньше это почему-то не бросилось в глаза, а теперь тонкая бурая полоска мелькнула в свете пламени, словно подавая сигнал. Стас, плюнув на будущие страдания криминалистов, взял нож неправильным хватом, примерился.

– Так, – произнёс он, и все посмотрели на него, – есть вероятность, что убийца порезался, когда вскрывал горло. Или позже.

В этот момент за его спиной завозились, и в круг света вернулась Кристина. Она внимательно слушала Стаса, встала рядом с ним.

– С чего ты взял? – спросила Вика. Она непроизвольно сжала порезанную ладошку, и это не укрылось от внимания сыщика.

– Вот, смотри, тут совсем немного крови с другой стороны.

– Но ведь, – девушка растерялась, губы её задрожали, – но ведь это могло с пакета, например, налипнуть. Или во время убийства капля упасть. Кровь же везде, там могло испачкаться позже.

Стас задумчиво рассматривал лезвие.

– Нет, – наконец уверенно сказал он, – эта кровь тут с момента убийства, она бы так плотно не налипла, – и в подтверждение своих слов он легонько потёр испачканное место. Красное намертво пристало к лезвию.

– К тому же, кровь на кромке с двух сторон. Так бывает, когда нож входит в кожу, разрезая ее. Видишь?

Стас поднёс кукри ближе к Вике, показывая ей на пятно.

– Я не убивала Родиона, – просто сказала Вика, – да, я порезалась, когда упала, но…

– Ого, какие новости, – проговорила из-за спины Стаса Кристина.

– Не убивала я! – крикнула Вика. – И вообще, давайте все покажем руки тогда уж!

Ребята дружно хмыкнули. Люба и Толик первыми выставили вперед немного грязные, но целые ладони. Вася показал свои. У него была царапины от ветки и от ногтей Любы, не порез. Кристина подставила свои узкие красивые ладони прямо к лицу Стаса, тот отвел их рукой.

Соня спрятала руки за спину и громко сказала:

– Говорю вам, это какая-то ерунда! Что он ещё придумает, этот сыщик? Не буду я ничего показывать, не заставите! Дичь какая-то! Мало ли, кто, где и когда порезался, что, всех теперь за убийство притягивать?

– Просто покажи руки, Соня, – буркнул Вася, подходя к ней. Женщина взвизгнула и отпрыгнула, зацепилась за бревно и растянулась перед костром. Люба быстро шагнула к ней, схватила правую руку и повернула вверх ладошкой. Через чумазую подушечку большого пальца тянулся грязный, с заворотами по краям, пластырь.

– Ты это прячешь, Соня? – грозно спросила она. И потом, уже разогнувшись, растерянно обратилась к остальным:

– Из ревности, что ли? Но это же дурость какая…

Соня выдернула руку, вскочила и вдруг страшно завопила, раззявив рот во всю ширь:

– Не убивала я вашего Родечку, не убиива-а-а-ла! – и она завизжала, затопала ногами, сорвала с ладони пластырь и сунула ладонь в лицо Любе:

– Гляди! Да, это порез! Я когда овощи крошила, этим чертовым неудобным ножом порезалась! Какой дурак нож с двух сторон точит?!

Это выглядело подозрительно, но похожим на правду. И все, возможно, обошлось бы, но Соня вдруг заорала, заметалась по поляне, разбрасывая ветки, кружки и пустые коробочки от дошираков. Вася рванулся за ней, но поймать не успел. Соня подскочила к изумленной Кристине и вцепившись руками в чёрные волосы, истошно завопила:

– Это ты! Это всё ты виновата!