Поиграем в мечты?

Глава 1

Холодный ветер швырял пёструю листву в окна. Она кружилась, словно вырванные из дневника листы, исчезая в темноте. Внизу шумели машины, рассерженными шмелями летающие по дороге. Сентябрьская прохлада пронизывала всё вокруг и сочилась в комнату. Огромная вселенная казалась бездушной и холодной, точно этот вечер.

Вспыхивали фонари. Золотое свечение брызгами отражалось в листве деревьев, выгрызало из тьмы прохожих.

Раздался звук удара ручки по тетради.

— Здесь, здесь и здесь — неправильно.

Я тяжело вздохнула, отворачиваясь от окна. Оно мне нравилось куда больше.

Алгебра. Алгебра, алгебра и ещё раз алгебра! Надо же двойки закрывать. Жаркое из лебедей нынче не в моде.

— Анфиса Эдуардовна, почему здесь x в кубе, а не b?

— Смотри...

Голова казалась чугунным котелком. Он хотел удариться обо что-нибудь и уснуть мёртвым сном. Реалии же требовали, чтобы в котелок залили всякого-разного, да поставили вариться. Увы, огонь выгорел и повесил табличку "перерыв", которая белеет уже не первый год.

Слова порхали вокруг, не желая забираться в мозг. Скорее мозг вытечет к ним. Судя по головной боли. Наверно, где-то с такими ощущениями плавятся мозги.

— Настя. Ты слушаешь?

Я закусила губу, виновато опуская глаза.

— Понятно.

На стол сиганул чёрный кот. Сверкнув царскими изумрудными глазищами, он улёгся прямо на мою тетрадку. И выглядел при этом, аки пушистый король вселенной, восседающий... или возлегающий... на своём троне.

— Кошмар... — протянула репетитор. — Иди-ка погуляй.

В коридор бряцнул мячик. Кошмара как ветром из окна сдуло. Прямо под аккомпанемент звяканья и грохота.

— Не только людям внимания не хватает, — проговорила репетитор.

Анфиса Эдуардовна — приятная, но не слишком общительная женщина с тёмными волосами и цепким взглядом, ловко видящим малейшие недочёты в моих уравнениях. Многим кажется мрачной, даже жуткой. Тем не менее, она — единственный человек, который, кажется, всё понимал. Меня в том числе.

Учительница встала, элегантно придвинув за собой стул.

— Дорешай лист. Я отойду ненадолго.

— Перекурить?

Женщина улыбнулась, пряча в карман маленькую коробочку.

— Мир не настолько прогнил, как ты считаешь.

Тихие шаги растаяли в коридоре. Вздохнув, я безвольно стукнулась головой о тетрадь.

Не настолько?

Через силу отлипла от тетради. Со страницы смотрели коряво переписанные дроби. Видимо, с моими "выдающимися" способностями скоро они начнут молить. Чтобы я занималась чем угодно, только бы не извращалась над ними.

В комнату прибежал Кошмар. Зашвырнув мячик под стол, Его Кошачье Величество запрыгнуло на диван.

— Нет, братан, у меня дроби, — предупредила я, оглянувшись на котейку.

— Мяу.

Если Анфиса Эдуардовна понимала всё, то Кошмар понимал себя. Превосходно понимал. И сейчас он понимал, что собирается поиграть с пёрышком-дразнилкой, спрятанной в шкафу.

— Запомни, дробь — дело серьёзное, — произнесла я. — Особенно, когда стреляют по тебе.

— Мяу...

К концу дня моему почерку завидовали врачи. Иже с ними древние египтяне, иероглифы и куриные лапки. Частенько становилось загадкой, что же записала: то ли рецепт варёной сосны с гречкой, то ли заметки иностранного кинолога, то ли инструкция по сборке НЛО. Иногда отчаивалась перевести эдакий бред и мыслила швырнуть тетрадь в костёр. И, призывая всех духов, что мы вызывали в школьном туалете, требовать дешифровки материала. Кто, кто, а бесы-то, может, переведут.

Замечталась опять. Как говорила недо-тренер по танцам, заранее уверенная в моём феерическом провале: "Хватит в облаках витать!".

А может, хочу повитать немножко? Забыть никому не нужные уравнения и колющую боль в сердце?

Алгебра. Алгебра, алгебра, алгебра!!!

Если бы голова не раскалывалась... Вроде молодая, а уже чувствую себя старушкой. Зато знаю, что коленки у меня ноют к дождю. Глаз дёргается к контрольной. И ещё зубы стучат к похолоданию. Чем не предсказательный центр? Погоду можно не смотреть, коленки сами обо всём поведают! С глазами и зубами. Хотя дёргается веко, а не сам глаз. Интересно, почему тогда говорят, будто глаз дёргается? Куда он дёргается?

— Решила?

Я вздрогнула.

Уже?!

— Понятно.

Изящная рука с мрачным перстнем закрыла несчастную тетрадку.

— Ты для чего сюда ходишь?

Вот за что я обожаю Анфису Эдуардовну, так за то, что в этом вопросе не звучало ни упрёка, ни возмущения.

— Отличницей мыслю стать.

Репетитор хмыкнула.

— Сколько ты спишь?

— Ну... Часов пять-шесть.

— Отличники, с которыми я занимаюсь, спят по четыре. И то, не всегда.

— Надо меньше спать, и буду отличницей?

— На счёт отличницы не знаю, а нервишки у тебя будут точь-в-точь, как у отличницы. Ни к чёрту.

Учительница иронично улыбнулась. Улыбалась она редко, только говоря какую-то непринятую правду. Наверное, оттого, что правда больно походила на безумие. Или шутку. Вот и смешно.

— Просто пусть меня не трогают, — вздохнула я, откидываясь на спинку кресла. — Уеду жить в домик на краю света, где нет ни людей, ни правил. И писать стихи.

— Совсем без людей?

— Совсем.

— Чем тогда писать будешь?

— Да хоть палкой на бересте. Лишь бы не здесь.

Я опять вздохнула:

— Анфиса Эдуардовна, знали бы вы, как всё достало. Je vous demande pardon pour mon français*.

Этот человек никого не прощает. Но совесть требовала соблюдения приличий.

Учительница скрестила руки, облокачиваясь на стену.

— Чем тогда архитектурный сдался? Неужто по мамкиной заботе?

Я уныло кивнула.

— Ясно.

Репетитор принялась убирать учебники по математике.

— Кофе будешь? — поинтересовалась она, задвигая ящик.

— А можно? — воскресла я.

— Сегодня можно.

— С молоком и пятью ложками сахара?

Сначала думала сказать "с одной ложкой сахара", но решилась устроить себе сладкую жисть. И переувлеклась.

— С пятью, так с пятью.

Под пристальным взором Кошмара я засовывала ручки с карандашами в пенал, упаковывала своё барахло в видавший виды рюкзачок. Под шумок Кошмар тоже захотел упаковаться, отправиться в путь-дорогу. Но, памятуя, что мать из кота скорее суп сварит, чем домашнего питомца сделает, высадила наивного котейку.

Не надо ему такой участи.

Вот бы мне быть котом...

Квартирка у Анфисы Эдуардовны маленькая, но очень уютная. Я не понимаю, каким образом столько уюта влазит в такое крошечное помещение.

На добротном столике с резьбой ждала заветная чашка. Из неё взлетал дымок, растворяющийся последними надеждами.

При виде своего кофе я чуть не заплакала.

Хоть кто-то ко мне относится по-человечески. Полагала, таких уже не осталось. Вымерли, с динозаврами в обнимку.

— Присаживайся.

Я плюхнулась на красивую табуретку. Чашка жгла руки, дразня сладостным запахом. Я сделала глоток и зажмурилась, чувствуя боль обожжённой гортани.

— Не торопись. Время есть.

Живот предательски заурчал.

— Похоже, ешь ты уже как отличница. На правильном пути, — усмехнулась репетитор, вставая. — Бутерброд будешь?

— А... можно?

Уже через минуту я некультурно чавкала, заглатывая бутерброды с горячим кофе. Язык офигел от чувства сладкого, грозясь превратиться в сдохшую от шока тряпочку. Сердце потихоньку оживало, переставая болеть. Голова тоже. Познала бы счастье, длись внеплановый ужин вечно. Увы, мечтам не суждено сбыться: бутерброды закончились, да и кружка не бездонная.

— Анфиса Эдуардовна... — Я влила в себя последний глоток кофе. — Вот скажите. Что делать, если жить хочу?

Учительница улыбнулась.

— Вдохни, выдохни. Походи в школу пару месяцев. Не волнуйся, это пройдёт.

Я не выдержала и тоже улыбнулась.

Грустно, когда правда похожа на анекдот. Уже настолько грустно, что смешно.

У стола мялся Кошмар. Всем своим видом котяра заявлял, что его зверски недокармливают. И я обязана докормить. За все голодные годы лютой домашней жизни.

Заглянула в чашку. На керамических стенках и донышке осталась лишь гуща.

Пригляделась.

Гуща вырисовывала большущую ворону, сидящую на надгробной плите.

И тут ничего хорошего... Не цветочек какой-нибудь. Нет. Ворона на надгробной плиточке. А кто против — тому плиточкой по буйной головушке. Дабы не буйствовала. И ворон собой покормила. Кладбищенская акция "2 в 1!".

Анфиса Эдуардовна посмотрела на часы.

— Тебе пора.

Я подхватила с пола рюкзак и закинула за спину:

— Спасибо за хлеб-соль. — Чуть поклонилась. — Пойду воевать с гранитом науки.

— Мяу!

В прихожей Кошмар зачем-то пытался отгрызть нос моей лакированной туфли. Ему своё отражение в них не понравилось?

— Удачи.

— Пасиба.

Я вздохнула и закрыла любимую дверь. С топотом сбежала по старым деревянным ступенькам, вышла на улицу. Ветер кинул пожелтевшие листья в лицо и убежал, хихикая шелестом.

Так. Зубы стучат. Значит, холодно.

Я вышла из подворотни, накидывая на грязную голову капюшон.

Завтра точно помою!

— Куда торопишься? — усмехнулись спиной.

Так. Похоже, и завтра не помою. Ежели похитят. С другой стороны, кому сдалась костлявая замарашка с вечно несчастным лицом? Но вдруг кому-то сдалась? Или не разглядели просто? Нет, нужно прояснить!

— У вас шампунь есть? — обернулась я.

В мраке за деревьями стоял какой-то силуэт. Выше меня эдак на голову.

— Имейте в виду, мне подходит не любой, — продолжила глаголить. — Нужен для слабых и ломких волос. Желательно женский. Желательно той же фирмы, что беру я.

— Откуда у меня возьмётся женский шампунь?

В свет фонарей вышел блондинчик в пиджаке. Я удивилась, сообразив, что мы, похоже, почти одного возраста. Удивилась сильнее, поняв, сколь он хорошо сложен для сидящего днями за партой. И удивилась ещё больше, заметив эмблему нашей школы на пиджачке.

Не помню такого. У нас что ни блондин — дурак дурачьём. К тому же, чаще не просто дурачьё — полоумное мудачьё. А у этого морда вроде умная. Правда, чересчур самовлюблённая. Но это до первого кирпича. Как сказала бы наша учительница по физкультуре.

Стрижка мажорская какая-то. Голова мытая. Рожа наглая. Одежда дорогая и прям траурная. Кулон странный, серебряный череп с рогами.

У нас такое носить точно не разрешают!

— К тебе вопрос. — Я скрестила руки. Покосившись на черепушку. — Откуда возьмётся женский шампунь!

Незнакомец усмехнулся.

— Ты к Анфисе Эдуардовне ходила?

— Ну да.

— Какой пароль от подъезда?

У меня зашевелился в рюкзак.

— Потыкай и узнай! — огрызнулись оттуда.

Нечто прыгнуло на плечо.

— Кошмар?! — изумилась я.

Котяра дёрнул пушистым хвостом.

Парень замер, округлив голубые глаза. Очень в тон моей отвисшей челюсти.

— Так ты... из наших? — проговорил блондин.

— Чего?

Чёрный хвост ткнулся в нос.

Чудак в пиджаке развернулся и гордой походкой отправился к подъезду. Белобрысый силуэт затерялся среди темноты.

И не мёрзнет.

Зараза!

— Пойдём, провожу, — мурлыкнул Кошмар, спрыгивая на асфальт.

— Э? — выдавила я.

Кот фыркнул.

— Мяу, говорю. Пойдём!

Я поморгала. Хлопнула себя по ушам разок.

Возможно, разум барахлит от перегрузок. И у меня галлюцинации. Хорошо, если только слуховые. Без зрительных.

— Какой номер у скорой? — вопросила, рыская в рюкзаке в поисках телефона.

— Вызывай сразу 112, — вздохнул Кошмар. — В дамских сумочках вообще ничего найти невозможно. Свою звяколку год собралась искать?

— Звяколку?

— Телефон. Ты быстрее до дома дойдёшь. Или до больницы в соседнем городе. Чем найдёшь его!

Умные галлюцинации пошли.

— Ладно, — согласилась, застёгивая рюкзак.

— Домой?

— Домой.

— Ура!

— Без тебя.

— Почемяу?

— Потому что!

Я побежала. От галлюцинаций ещё никто, конечно, так не спасался. Но я не могла не попробовать!

Загорались окна многоэтажек. Машины блистали огнями фар, словно прожекторами. Ветер подгонял в спину, закидывал листьями. А я всё бежала. От того, от чего убежать нельзя.

*Я прошу у вас прощения за мой французский (je vu dəmɑ̃d paʁdɔ̃ puʁ mɔn fʁɑ̃sɛ)

Глава 2

— Я дома.

Здравствуй, точка невозврата.

— Что по алгебре и геометрии сегодня? — Из кухни выплыла мать.

Ею являлась худощавая женщина с вздёрнутым носом, резким голосом и нарощенными волосами розово-белого цвета. На переносице сидели очки в светлой оправе, служащие исключительно для красоты. Одевалась мадама всегда круто. По крайней мере, об этом ей лебезили окружающие. Даже дома простенькие халаты и платья её категорически не устраивали.

К слову, на кухне она не готовит. Она там только ест.

— По геометрии пятёрка, — проблеяла я. Ладонь сама собой смяла ткань юбки, сжимаясь в кулак.

Ну да, пятёрка. Будет пятёрка, когда ночами учишь порядок слов, не понимая их смысла, лишь для того, чтобы тебя перестали закидывать тапками дома. Конечно, выучишь.

— А по алгебре?

Я выдохнула, опуская глаза.

— Дочь. Что по алгебре?

— Зинаида Павловна меня не спрашивала.

Мать всплеснула руками. Не к добру.

— Ты должна была просить!

Опят всем должна.

— Твоя мать — архитектор, твой отец — гениальнейший архитектор, твой дед — архитектор, твоя бабка — архитектор! Ты позоришь семью!

Я подняла лицо к потолку, пряча слёзы.

Люди считают, словно не плачу. На самом деле научилась плакать так, чтобы они этого не замечали. Задачка простая — никто замечать и не старался.

— Прабабка — архитектор, дядя — архитектор, — приговором перечисляла мать. — Даже твоя троюродная сестрёнка! Ей девять лет, а она уже говорит: "Мамочка! Я вырасту архитектором!". Она делает зарисовки, лучшая в классе по физике и математике!

— В третьем классе нет физики, — осторожно высказалась я.

— Не перебивай, с тобой взрослый человек говорит! Вырастила дурынду на свою голову! Она с репетиторами по физике занимается! Маленький гений!

— А я ничтожество, — усмехнулась сквозь слёзы.

Скинула туфли и пошла к себе в комнату.

— Сейчас же вернулась! — рявкнула матушка. — Поставь обувь на полку! Я не разрешала тебе уходить! Ты живёшь в моём доме, под моей крышей, будь добра, соблюдай мои правила!

Я хлопнула дверью.

— И это благодарность?! — приглушённо раздалось из-за неё. — Я корчилась, рожала...

— Сделала бы аборт.

Удалился цокот каблуков.

Я осела на пол.

— Таблетки забыла выпить... — прошептала, стукаясь затылком о дверь. Слезы текли, не подозревая, что они не бесконечные.

Меня стукнуло по макушке.

— Больно же! — прошипела, хватаясь за голову.

Передо мной валялся карандаш. Неизвестно, откуда упасть умудрившийся.

Небрежно вытирая слёзы, я полезла в рюкзак. Достала тетрадку по алгебре, открыла с конца и принялась писать неидеальный стишок:

Белая лилия росла у обрыва

Была она солнцу и звёздам мила

В ветре днями она танцевала,

На звёзды глядя о чём-то мечтала.

Ночью одной лепестки уронила,

И слетели они в бездну обрыва.

Омертвевшей тенью стоя у скал,

Глядел цветок на мира оскал.

"Не хочу здесь быть,

Не хочу здесь жить", —

Сказала лилия —

"Станусь бабочкой от бессилия!".

Склонилось к ней солнце, листву опаляя

В душе цветочной дыру прожигая:

"Зачем статься бабочкой, глупая лилия,

К чему нужна тропка в ночь тебе синюю?

Оставайся со мной, дам тебе я покой"

"Мне не нужен такой!" —

Крикнула лилия —

"В покое твоём тишина могильная!"

Я втянула сопли и пробежалась взглядом по строчкам.

А что. Может, и неплохо.

Света из аквариума было маловато, вообще удивительно, как умудрилась что-то написать... Вдоль стекла плавали мраморные гурамики, вглядываясь голодными-голодными глазами. Рыбсики жалобно тыкались в стенку аквариума, дёргая белыми усиками.

— Ребят, у вас сегодня разгрузочный день, — проговорила я, поднимаясь с ламината.

Со щелчком включилась настольная лампа. Желтоватый свет разлился на стол, озаряя стопки учебников, библиотечных книг и распахнутую тетрадь по русскому языку. Я вырвала лист со стихом. Аккуратно подклеила тетрадь скотчем. Стащила со стола линейку, пошарила ей под ящиками стола и вытянула покоцанный блокнотик. На обложке светился нарисованный фонарик, уже неяркий и тусклый.

— Иди сюда...

Вложила листик в блокнот и спрятала обратно под стол.

— Так будет лучше.

Я глянула на календарик, стоявший на столе. Рядом с цифрами устроилась счастливая собачка, прыгающая за мячиком. Вся в осенних листьях, улыбается.

В школу ей ходить не надо. Поэтому улыбается.

— Сегодня суббота, — проговорила я. — Получается...

Получается, завтра утром вставать в шесть, успевать на маршрутку и ехать к репетитору по географии! Вру. Мать какое-то фито-утречко устраивает. Правдивее "фиго тебе, а не утречко!". То есть, встать в пять. Чтобы не опаздывать на зарядку и пожевать диетические овощи.

— Судьба-злодейка! — Опрокинула стул на пол.

Стул пришлось поднять. На него я вытряхнула содержимое рюкзака. Учебники, тетрадки...

— Стой!

Телефон скользнул на пол. Приземлился экраном вниз.

— Нет!

Я подняла его, с ужасом разглядывая трещину на весь экран.

Мама убьёт.

Она обещала, что если я ничего не сломаю, то купит блокнот на день рождения. Трещина отразила тихую могилку моих мечтаний.

Стоямба!

Она же может не узнать. До дня рождения не слишком долго. Сумею прятать поломку всё это время и ничего не потеряно!

Я нажала на кнопку включения.

Аллилуйя! Работает!!! На звонки отвечать получится. И смотреть домашнее задание. И даже пытаться списывать! Больше он-то ни для чего не нужен. Ничего не мешало записывать в него стихи, но я слишком не доверяла электронике. Больше бумага нравится.

Хотя...

Я вспомнила стихи, которые писала маленькая. Тогда имелся толстенный блокнот с драконом на обложке. Прелесть истинная! Пробовала носить её в школу и писать там. Еле сумев защитить сокровище от одноклассников, норовивших прихватить что-нибудь себе, и учителей, не любящих проблески самовыражения на уроках, перестала. Писала только дома. Маме уже тогда это моё увлечение не импонировало. Отец дома бывал редко, вечно в командировках и разъездах.

А потом... то ли случайно, то ли нарочно маменька пролила на блокнот свой фитококтейль.

Когда я вернулась, в мокром блокноте не было ничего. Совсем ничего. Кроме зелёных пятен и голубоватых разводов. Чернила перьевой ручки размыло. Где-то с тех пор недолюбливаю фитохрень.

Я открыла на телефоне электронный дневник.

Если сделаю уроки вперёд, то, кто знает, хоть как-то успею поспать лишний часик. Жалко, что здоровый сон требует жертв. Иногда хочется обойтись без них. Или хоть денёк не приносить в жертву сам сон.

Перевалив барахло на стол, я взялась за алгебру.

— Кому нужны эти примеры?! Она же не спросит, сделай я!

Зато если не сделала, то будет гонять меня, как Тузик Мурку, и не упустит возможности влепить в дневник кровавого лебедя. Это, в прочем, и вышло.

Время перевалило за десять вечера. Спать клонило жутко. Но передо мной лежала ненавистная тетрадь, в которой я должна решить лист грёбаных уравнений.

— Да будет проклят тот, кто придумал алгебру! — процедила, клепая решение.

Помнится, этот "добрый" самаритянин мелькал в нашей школьной программе. Только вот я засранца уже позабыла.

— Он придумал, а я страдай! Где справедливость!?

Не придумал бы, было бы одной головной болью меньше. Вернее, одним предметом. Так-то они тождественные понятия.

Тождественные.

Мне наконец-то в жизни пригодилась алгебра! Чтобы бранить эту же алгебру...

Задумчиво разглядывая полумрак за окном, я припоминала сегодняшний вечер. И поняла, что всё было странно. Тот парнишка походил на девятиклассника. Однако среди параллели я такого хахаля не помню. Он же, как ни крути, фрукт заметный. И ещё. В школьной форме. На дворе давно темно, а он в школьной форме. Словно только-только с занятий ушёл. Неужели по репетиторам таскался? Если так, его искренне жаль. Даже этому павлину подобной участи не пожелаешь.

Ладно. Было бы куда страннее, если бы он сказал, что у него есть женский шампунь!

Если с павлином всё было сколько-то понятно, то Кошмар, каким-то образом оказавшийся у меня в рюкзаке... Я ведь видела, как он нюхал сапог, когда я закрывала дверь! Да мало того, что в рюкзаке. Он заговорил. Это страннее, чем женский шампунь! Коты не разговаривают! Мы по биологии это проходили! А Кошмар, похоже, не проходил.

Да нет, этого не может быть. Мне просто показалось. Показалось!

— Дочь! — Из монолога, перерастающего в дрёму, меня выдернул неприятный голос. — Твой диетический десерт на кухне.

— Что на этот раз? — уныло поинтересовалась я.

— Творог с брокколи и злаковый батончик! Тебе важно не пропускать ужин! Ты же у меня не анорексичка?!

Да с диетами я вообще ходячим скелетом буду!

— Завтра в пять выезжаем в парк на пробежку. Не проспи!

Неужели не имею права разочек проспать? Один раз. Один ма-а-ленький раз.

— А плюс б квадрат в пятой минус... — монотонно проговаривала я, елозя ручкой по бумаге. — Равно. Нифига не равно.

Так и запишем.

Ни-фи-га.

Интересно, как это будет латинскими буквами?

Я клюнула носом. Глаза слипались, мысли запинались и путались. В голове растекалась сладкая тёплая ваниль, вытесняющая всё остальное.

Над крышами домов показалась умирающая луна. Полосой блеснувшая среди облаков, она тускло светила на стол. Серебрила книги с учебниками, чертила светом что-то на полу. Мерцали звёзды, дрожащие от холода.

Я уронила голову на столешницу.

Полежу немножко и встану. Пять минуток. И всё. Пойду перекушу, помою посуду, доделаю проклятые уравнения и... и...

Глава 3

Что-то долбилось и визжало. Я праведно засопела, поворачиваясь.

Твою мать!

Недолгий полёт подействовал лучше ледяной воды. Я затравленно огляделась, пытаясь отклеиться от ламината.

Работала лампа. За окном начинало светать. В аквариуме горел свет, показывающий бесящихся гурамиков. Рядом со мной валялась тетрадь по алгебре, недавно заменявшая подушку, и ручка. В дверь стучали, похоже, с двух рук, успевая надрывно возмущаться:

— Дочь, чтоб тебя! Мы опаздываем! Из-за тебя! Вставай! Позакрывалась, не дозовёшься! Мне там слесарей вызывать?! Дочь!?! От жизни не закроешься!

Увы.

Я встала-таки с пола.

Всё тело болело, голова раскалывалась и кружилась. Сердце стояло в горле. Конечности затекли от неудобного лежания, кололись иголками. Больше всего досталось шее.

Вот тебе и пять минуток.

Ну, Настенька. С единственным выходным тебя! Который ни разу не выходной. Кое-чьими молитвами. С воскресеньем!

Я хотела собрать с пола то, что уронила, но голова закружилась, намекая, что стоит резко дёрнуться, и я прилягу с ними вместе. Не факт, что потом встану без посторонней помощи. Или потусторонней. Тут смотря как падать.

— Ёшкин крокодил! — зашипела я, вспоминая.

Таблетки-то так и не выпила.

Взгляд упал на щель под ящиками.

— Нет, некогда. — Я пыталась помотать головой, но выругалась и схватилась за стул, надеясь не упасть.

Надо помыть шевелюру.

Ноги, похоже, забыли, что они относятся к опорно-двигательной системе, и посему держать меня отказывались. Пришлось сесть, кладя руку на пульс. Удары сердца стучали в висках, заставляя сжиматься и терпеливо ждать.

— Дочь! Через минуту вызываю слесарей! Через пять минут ты должна быть одета! Я что-то неясно сказала?!

Ясно.

Я скорее сдохну, чем отдохну.

Циферблат на телефоне мелькнул, демонстрируя, что прошла минута.

— Сто, — отсчитала я.

Ну, в этот раз хотя бы ровно двадцать. Сто — не сто двадцать. Температуры нет, не тошнит. В общем, жить можно. А насколько долго — вопрос для философов.

Корча из себя скоростную черепашку, наскоро умылась, позавтракала. Хотя у меня лично язык не поворачивается назвать салат из водорослей и овощной сок завтраком. Облачилась спортивный костюм с белым рисунком. В будни сразу после велопробегов и забегов я бы сразу отправилась на физ-ру в школе. Сегодня будет небольшой перерыв на то, чтобы забежать домой перед репетитором. Можно даже не тащить тяжеленный рюкзак, ограничившись сумкой.

А у меня есть сумки?

Покопавшись в шкафу, среди школьных бантов и коробок я отыскала чёрную сумочку из экокожи. Кое-где она облезла, сверкая белыми пятнами. Слева ремешок держался на честном слове. Застёжку украшал мятый чёрный бантик.

— Я с ней в кино в пятом классе ходила!

Припомнив, как вокруг ржали одноклассники, матерясь, пошля и швыряясь в попкорном, передёрнула плечами.

Кино, как вы догадываетесь, я тоже не люблю.

Кино кином, а сумка хорошая. Не слишком страшненькая. Издалека, по крайней мере. Другой всё равно нет.

— Дочь! — В дверном проёме показалась мать. — Хватит лодырничать!

— Иду.

Спешно убрала в сумку телефон. В прихожей добавила к телефону ключи. Правда, в соседний кармашек. Гаджету и без того вчера досталось.

Велосипеды у нас стояли в комнатке у входной двери. Подвалам мать не доверяла. Железных скакунов холила и лелеяла, протирала чуть ли не каждый день, чтобы те блестели ярче фар. В общем, любила их явно больше, чем меня.

Велосипед был довольно тяжёлым. Но, стиснув зубы, я потащила его вниз по лестнице. Меня слегка повело.

- Не бей его об стену, дура! - крикнула мать.

Хочу быть велосипедом. Чтобы меня везде носили. Где я не могу сама. А не пихали со словами: "Не придуривайся".

Если я так пихну велосипед, он далеко уйдёт?

Удерживая себя от соблазна проверить, я продолжала спускать велосипед. Отпустить его катиться не выходило, иначе с моей кружащейся головой я его не подниму. Будем мы вдвоём валятся на холодном полу в подъезде. И будет мать на меня орать. А велосипеду, как всегда, ничего не будет.

На улице посветлело. Было холодно. А у меня внутри как-то пусто. Казалось, внешняя оболочка держится, а то, что жило под ней, давно зачахло. Останки выдулись ледяным ветром. Ничего там больше нет, кроме холода, боли и пустоты. Как и в моей недолгой жизни.

- Нам нужно доехать до парка за десять минут! Шевелись!

Не знаю на счёт "нам". Мне нужно поспать. По поводу этой сумасшедшей женщины ничего сказать не могу.

Я крутанула педали, вцепляясь в рыжие кожаные ручки.

Мама ехала впереди, даже не оборачиваясь на меня. Велопрогулки доставляли ей куда больше радости, чем я. Я, которая изо всех сил старалась не отставать, плетясь позади.

Велопрогулки я тоже не люблю...

В парке были большие деревья, ровные дорожки и белки. Дороги сделаны непрактично. Проходили они по лесу. Зачастую становились мостами, пролегающими над обрывами. Перилл не существовало. Местность была крутой. Если кто-то свалился бы, я не представляю, как он бы стал вылезать.

На небольшой парковой площади нас ждала наша мучительница. То есть тренер. Конечно, тренер. И с головой у неё, конечно, всё в порядке.

- Драсте! Что так долго, сони? - произнесла она, завидев нас. - Пять кругов по этой дороге! Все разговоры после!

Хочу рис с кальмарами.

- В здоровом теле здоровый дух!

И рыбки. Вяленой.

- Не спать!!!

Картошку фри с бургером.

- Бегом!

Мне прилетело по затылку.

- Бегом, кому сказала!

А пицца с ветчиной, грибами и двойным сыром лучше...

Я неохотно потрусила по дорожке.

Не люблю бегать.

Легко им меня тростинкой называть. Побегай, говорят, хоть мышечную массу наберёшь, не такой страшной будешь. Попрыгай, поприседай, поплавай. Нет, чтобы кормить нормально.

Вчера был такой вкусный кофе... И бутербродики...

Что-то я резко воспылала любовью к занятиям алгеброй. Уже готова страдать за еду. Дожили.

- Куда бежишь?

Я подпрыгнула.

- Кошмар?! - изумилась я, глядя на чёрного котейку.

- Мяу!

- Не может быть!

Я остановилась, пользуясь шансом отдышаться. Котейка самодовольно плюхнулся на пушистую попу.

- И даже то, что быть не может, однажды тоже может быть! - процитировал он Чеширского кота. - Я смотрю, ты у нас спортсменка?

- Скорее жертва обстоятельств. И предрассудков, - пыхтела я. - Вообще. Я с кошками не разговариваю. Это неправильно.

Кошмар рассмеялся, словно человек, которому сказали что-то несуразное.

- Тогда не разговаривай! - махнул хвостом котяра.

- Так не бывает, - упиралась я.

Кот ухмыльнулся в усы. Густая красивая шерсть переливалась в солнечных лучах, словно чёрные алмазы.

- У меня есть план твоего спасения, - заговорщицки мурлыкнул он.

Я хмыкнула.

- Но я же неговорящий... - обронил он, поворачиваясь ко мне спиной.

- Да.

Собрав последние силы в кулак, я рванулась с места и побежала.

- Эй! - растерянно окликнул Кошмар. - А я?

Во мне внезапно появились силы бежать. Может, Кошмар и милый котик, но мне не мила шизофрения. К которой, чую, всё ближе. Я даже гадалкам не верила и предсказаниям из печенек! Над битвой экстрасенсов ржала в голос, уверенная, что там всё проплачено! Эзотериков шизотериками называла! Для меня все маги никто иные, как инфоцыгане и шарлатаны. Мошенники, один словом, наживающиеся на наивных людях, желающих быть счастливыми. Или психи, за которыми не досмотрели психбольницы. В это моё виденье мира никак не вязался говорящий кот. Говорящий и наглый!

Несостыковки с реальностью начинались именно тогда, когда я встречалась с этим котом. Иначе бы прописала себе плачевный диагноз. Странно всё это.

Я огляделась.

Ух етить! Задумалась, свернула не туда!

Теперь неясно, как вернуться. Я ж в этом парке ориентируюсь также, как плаваю. Как топор. То есть грохнусь на дорожку и буду лежать. Пока не высплюсь или меня кто-нибудь не вернёт. Первый вариант мне нравится больше.

Хоть бы к репетитору не опоздать.

Дороги были вроде разными, но начинали казаться одинаковыми. Деревья, птички, лес. Непривычная тишина.

- Шевелите культяпками, недоумки!!!

А. Не совсем тишина.

Я пошла на голос, надеясь, что его обладательница знает этот парк получше, чем я.

- Я устала! - ныл кто-то.

- Духам ты тоже это скажешь?! Я устала! Приходите завтра! Я такая бедненькая и несчастненькая... Зубы сцепила и побежала!

- Пощадите! - выл другой.

- Макс! Отлипни от дерева!!!

Что-то взорвалось.

Я остановилась, размышляя, точно ли мне туда надо.

Доразмышлять не успела. В меня влетела девчонка с выпученными фиалковыми глазами. Красновато-коричневые волосы собраны в мытый пучок. Одета она была в чёрную облегающую форму с вышитым фениксом. Всё это я заметила, пока мы падали с дорожки в овраг.

- Ой! - воскликнула она.

Я зажмурилась, готовясь прочувствовать спиной всю твердь пересечённой местности.

- Так, спокойно! Висим! - проговорила она.

Я открыла глаза. И уронила челюсть.

Вокруг нас клубилась фиолетово-серая дымка, в которой не работала гравитация. Хлестала эта субстанция из ладоней девчонки, замершей с сосредоточенной физиономией.

- Адептка Дарья! - раздался голос Кошмара. - Почему в ходе тренировки пострадали гражданские?!

- Всего одна, - засопела девчонка. - И она не страдает! Не страдаешь же?

- Ав... эм... а...

- Видите! Она говорить разучилась от счастья!

- Адептка Дарья! Вернитесь на полосу!

- Вот так всегда.

По фарфоровой коже "адептки" соскользнула хрустальная капля пота. Дымка заходила ходуном. Мы стали подниматься. Неизвестная аномалия поставила нас на дорогу. Девчонка подошла ко мне, поправила мой костюм, отряхнула. Быстренько прихлопнула разлохматившиеся волосы, вернула челюсть на место. Схватила мои щёки, растягивая губы в улыбке.

Дымка развеялась. Словно её и не было вовсе.

- Извольте полюбоваться! - сказала девчонка, кивая на меня. - Даже лучше, чем было!

- Адептка Дарья! Прекратите издеваться над гражданской!

- Да вы посмотрите! Она улыбается!

- Адептка Дарья!!!

Девчонка отпустила меня, подмигнула и побежала. Делала она это изумительно прытко, в разы быстрее, чем я. Думаю, если бы рядом с ней пустили левретку, учуявшую дичь, они бы бежали примерно с одной и той же скоростью. И одинаковым энтузиазмом.

На корявой ветке дуба возлегал Кошмар, качая пушистой головой.

Я стояла, округлив глаза. У меня тут говорящий кот в голове не укладывался. А тут... магия, чтоб её! Настоящая! Или я окончательно сбрендила, и галлюцинации стали обширнее. Плохо дело. Надо бы к психиатру обратиться, но, боюсь, меня в психушку тогда уволокут. Ладно бы, если бы там лечили. Но там ещё больше калечат! Читала я статью в интернете. И потом даже ролики одной девушки смотрела на эту тему. Обращаются как с куском мяса, пичкают всякой дрянью, не разрешают и плакать, и смеяться, с родными толком поговорить не дают! Да там каторга побольше, чем в школе!

- Мне звездец... - пробормотала я, оседая прямо на дорогу.

Кошмар вздохнул, стуча элегантным хвостом по старой ветви. Я поймала себя на размышлениях о том, что коты, ни много, ни мало, вздыхать не умеют. Хотя, какая уже разница.

- Говорил же не втягивать гражданских, - ворчал котейка, окончательно превращаясь из няшного питомца в высокопоставленное существо. В моих глазах, по крайней мере. - Эй, Настя. Сама до дома дойдёшь?

- М-мне н-не д-домой, - заикалась я. - У м-меня р-репет-титор ещё.

- У-у-у... соболезную.

Мне уже высокопоставленные говорящие коты соболезновать начали. До чего я докатилась?

- Скажите пожалуйста, - вымолвила я.

Эмоции благополучно грохнулись в обморок, как и здравый смысл. Из-за этого я осмелела настолько, чтобы включится в больную магическую реальность. Которой не может существовать. Просто потому, что она магическая.

- Что такое? - мурлыкнул кот.

- У... вас... чин есть какой-нибудь? Вы кто?

- Я? - котейка ухмыльнулся. - Учитель жизни я. Вот кто.

— А...

— А остальное тебе не важно. Поверь.

С этими словами кот тенью спрыгнул в лес. Я осталась совсем одна. До меня дошло, что дорогу ни у кого и не спросила.

Похлопав себя по щекам, тщательно проморгавшись, я поплелась по дорожке. Надеюсь, когда-нибудь найдусь. Нажрусь с горя злаковых батончиков и творога с отрубями. Сделаю уроки на неделю вперёд. Где учителя соизволили их выложить в дневник. Помою голову наконец. Не правильно, когда у галлюцинации голова мытая, а у тебя нет.

— И больше никакой магии. — Я погрозила лесу пальцем. — Ни-ко-гда!

Лес засмеялся холодным ветром, шепчущим среди ветвей. Рыжие листья, покруживаясь, пролетели у моих ног, шелестя по ровной дороге. С мрачного серо-голубого неба светило солнце. Я надвинула на голову капюшон, убрала руки в карманы, и зашагала быстрее.

"Куда-нибудь ты обязательно попадёшь" — вспомнился мне Чеширский кот — "Нужно только достаточно долго идти". И, судя по всему, у меня это будет задни... то есть место без вдохновляющих перспектив.

Заодно проверим.

— Ма-а-ма! Бе-е-лки?! Лю-у-ди? Вы где-е-е?

Глава 4

За окном маршрутки мелькали незнакомые дома и люди. Я уткнулась лбом в стекло, прикрывая глаза. Всегда так делала. Поэтому, наверное, ни черта не помнила дорогу. Да и зачем её помнить? Сел на нужной остановке, на нужной вышел. Только то, что нужно. Ничего лишнего. В отличие от школьной программы.

Кто-то тряхнул меня за плечо.

- Девочка, уступи бабуле место!

Я скинула чужую руку с плеча. Голова и так болела, а после внеплановой тряски начала раскалываться. Обычно я вежливая. Когда мне не делают больно.

- Нахалка! - прикрикнула худощавая старушенция. - Уступи место!

Из-за головной боли слова я понимала плохо. Но каким-то чудом смысл уловила.

- Нет.

Я заметила, что бабулька побагровела.

- Я сказала встала! Будут ноги болеть, тогда посидишь! - старушенция дёрнула меня за руку.

От боли в голове хотелось взвыть.

- Ну-к встала!

Не знаю, зачем эта старушенция просит посидеть. Судя по тому, как она меня сдёрнула с сидения, силы этому халку в платочке не занимать. Как, в прочем, и мерзкого нрава.

Я схватилась за ручку сидения, боясь грохнуться. Голова кружилась. Картинка перед глазами плыла.

Таблетки не выпила...

Я проморгалась. Напротив меня стояла злобная бабулька, читающая мне гневную проповедь. Правда, что-то я слова еле разбираю. Плохо дело. Тогда мне на географии точно от репетитора прилетит. То я просто рассеянная была, ничего не запоминала, а сейчас не то, что запомнить, тут услышал - уже чудо.

- Помолчите, - сказала я.

Бабуська хватала ртом воздух.

- Ах ты отродье! Мамка твоя, небось, проститутка! Папку под забором нашла! Да чтоб тебе такой же...

Я поймала сухощавую ладонь, подлетевшую к моей щеке. Сверкнув глазёнками, старушенция вырвала руку, нависая надо мной.

- Помолчите. На русском же прошу, - процедила я, морщась от боли.

- Иж, хамка! Была бы моя внучка, я б тебя рёмнём-то отхлестала, дурь выбила! Пошла молодёжь! Морщишься, скотина?! Сама знаешь, что ведёшь себя, как полоумная гадина!

- Помолчите.

- Будет мне тут шваль какая-то указывать! Хамка! Изуверка! На русском она мне приказала! Ха! На английском скажи!

- Please be quiet, - вздохнула я.

- Чаго?! Эт ты меня послала сейчас что ли?!

Я вновь поймала чужую руку у своего лица. Моё терпение было на грани. Максимально доброжелательно улыбнувшись, я крепче сжала пальцы, не позволяя выдернуть ладонь, и сказала:

- Пока я добрая извольте быть такой же.

- Будет мне шмакодявка указывать! Тоже мне, царица! Тьфу!

Я невесело улыбнулась молчаливости остальных пассажиров.

Старушка, всё больше напоминающая мне невыспавшегося бульдога, презрительно заглянула мне в глаза. Видимо, она собиралась начать новый выговор нехорошей мне, но почему-то не проронила ни слова. Морщинистое лицо вытянулось, челюсть отвисла, обнажая рот с одним золотым зубом.

- Ведьма! - охнула карга, отшатываясь от меня.

Отлетев на пару шагов, она скрипуче заорала во всю глотку:

- Ведьма!!!

Я глянула за окно. И увидела пейзаж, подозрительно похожий на близкий к моей остановке. Она следующая, насколько я вижу.

Вот и отдохнула по дороге.

- Не подходи, ведьма! - верещала бабулька.

Я зашипела от громкого крика. Бесцеремонно толкнула пятящуюся каргу в сторону и отдала водителю деньги за проезд.

- Вызывайте милицию! - не унималась старуха. - Она ведьма! Глаза у неё злые! В глазах сила страшная, сила тёмная! Сожгите её! Сожгите!

- И вам всего хорошего, - процедила я, шагая из маршрутки.

- Держите ведьму!

Я чувствовала себя так, словно по мне стадо слонов маршировало. Рвение изучать науки полностью исчезло, если вообще существовало. Ноги тряслись, руки тоже. Парочка подобных перепалок - и до репетитора я не дойду. В буквальном смысле этих слов. Сердце словно сдавила чья-то рука, в голове сумасшедшей бабочкой бился страх. Я упрямо переставляла ноги, приближаясь к новому пункту мучений.

Сегодня, чую, вселенная хочет меня добить. Раз и навсегда. Иначе на лифте не висело бы таблички "Не работает". Я сомнительно зыркнула на лестницу. И на наручные часы. Стрелки тикали, показывая, что до начала занятия у меня осталось пять минут.

Пять минут. Семнадцать лестничных пролётов.

- Ну что. За родину, за Сталина, - проговорила я, хватаясь за перилла.

Раз ступенька, два ступенька. Ой, голова. Третья ступенька временно отменяется. Четвёртая тем более.

Я осторожно осела на холодную плитку, обнимая рюкзачок с учебниками. Перед глазами всё продолжало отплясывать джигу джигу, сердце молотилось как бешеное. Колется ещё. Хорошо, если не к инфаркту готовится. Мало ли, порепетировать решило. Будто мало бед на мою немытую голову!

Кстати. Она всё равно немытая.

Мечтательно улыбаясь, я прислонилась виском к грязным металлическим периллам. Холодненькие!

Никуда я не пойду. У меня тут география. Изучаю геологическое строение земной коры через трансовую технику медитации со стихией металла. Хотя нет. Металл находится в мантии. Между ядром и корой. Попадает на поверхность вместе с магмой. Вот. Вот, сколько я всего помню! Нафига репетитор? Я сама себе репетитор...

Куфать хофется. Котлеток с майонезиком. И чайок с сахаром.

- Опана.

Голос показался смутно знакомым. Где-то я его слышала.

- Ты что, пьяная что ли?

Я махнула рукой, собираясь отпихнуть свидетеля моего плохого самочувствия. Но реакция у белобрысой заразы оказалась что надо, и она уклонилась.

Точно.

Белобрысый!

- Ты что здесь делаешь? - огрызнулась я, поудобнее прилаживая голову к периллам.

- Я здесь живу.

- На лестнице в подъезде? На кортанах?

- Ты всегда такая язва?

Павлин подался вперёд, по-собачьи принюхиваясь. Я хотела его пихнуть, но вновь промахнулась.

- Не пьяная, - констатировал чудак.

- Конечно, не пьяная!

Хлопнула дверь подъезда. Раздался топот.

- Эй, Влад, я газиро... ого!

Передо мной появился ещё один любитель приседать на корточки перед девицами, спокойно сидящими на лестнице. Только этот с чёрной шевелюрой, серо-зелёными глазами, пакетом с жестяными банками, притулившимся рядом с ним на ступеньке. Всем своим видом создавал впечатление шутника и повесы. Считай, полная противоположность льдышке-павлину.

- Что печалишься, Алёнушка у лифта? - улыбнулся чёрноволосый.

- Оставьте меня, - буркнула я, отворачиваясь.

Голова моя...

- Ты здесь зачем? - не унимался парнишка с пакетом.

- Да к репетитору я! На семнадцатый этаж!

- В воскресенье? Утром? К репетитору? - изумился он. - Обалдеть! А что тут сидишь? Прогуливаешь?

- Я не дойду.

- Почему?

Какие же они надоедливые!

Нервы мои были на пределе. Последняя их клетка напоминала аркан "Дурак" из таро Райдера Уэйта. Прикрыв глаза, я разразилась гневной тирадой, почти как та бабуська в автобусе. О том, что шли бы они куда шли, что хватит меня расспрашивать, итак голова кружится, что я предпочитаю страдать в гордом одиночестве. Темноволосый внимательно слушал, подперев щёку кулаком. Белобрысый встал, возясь с какой-то штуковиной.

- Слушай, Влад, а давай отнесём?

Белобрысый убрал фиговину в карман и посмотрел на темноволосого как на идиота.

- На кой?

- Говорили людей на произвол судьбы не бросать!

- Я не при исполнении.

- Тебе что, жалко что ли? Думаешь, не поднимешь?

- Вечно ты меня подбиваешь на какой-нибудь бред!

- Не надо никого никуда нести! - вклинилась я.

Но было поздно. Меня подхватили под белы рученьки, поднимая с уютной ступеньки. Толком не напрягаясь, потащили вверх по лестнице.

- Алёнушка, тебя в какую квартиру заносить? - щебетал тёмноволосый.

- Я не Алёна! Я Настя!

- Тепло ли тебе девица? Тепло ли тебе красная?

- Я этот подкол с садика слышу.

- Значит, надо что-то новое придумать.

- Вы кто вообще?

- Я Андрей, он Владлен. Я некромант, кстати. А этот дурачок чего-то с духами шебуршится. Типа шаман. Ещё лёд... Ай!

- Заткнись, - приказал белобрысый.

- Что-то ты жизнерадостный для некроманта, - скептически хмыкнула я.

- Да. Мне умертвия тоже это говорят. Ай!

- Заткнись уже!

- Тогда убери от меня своих зябликов! Ай!

- Ты кого это зябликом назвал?! - послышался тонкий голосок.

- А-а-ай!!!

- Я тут не причём, - вставил Влад.

- Хватит меня взбалтывать! - возмутилась я. - Раз взялись нести, то несите нормально!

Черноволосый... Андрей, кажется... перестал дёргаться, словно в конвульсиях, отмахиваясь от чего-то. Мелькнула вспышка едкого ярко-чёрного цвета, разразившаяся эфемерными зелёными пузырями. Звонкие айканья сменились "Ещё поговорим, чушпан кладбищенский!", и всё стихло.

Магия. Опять магия.

Кажется, школа всё-таки добилась своего, и я окончательно сбрендила. А подружка мне говорила не налегать сильно на алгебру...

- Насть. Тебя в какую там квартиру-то заносить?

- Двухсотую.

- А ты у нас птица высокого полёта!

- Сама в шоке.

По моим ощущениям прошло около минуты. Сообразив, что мы остановились, я проморгалась. Зрение прояснилось не сразу, не горя желанием показывать мне невзрачную деревянную дверь. Блестели серые цифры "200". Последний нолик болтался на соплях, собираясь в лучший из миров. Или хотя бы на пол. Даже цифрам география не по душе! Я не одинока.

Жалко, что уже пришли. Я бы ещё покаталась.

Дверь была настолько хлипенькой, что даже из-за неё я услышала истошное дребезжание дверного звонка. Была бы хозяйкой дома, убила бы любого, кто осмелился бы позвонить. Этот механизм точно бежал сюда из преисподней. Зуб даю.

- Опять ты опоздала! - ворчали в квартире, скрежетая замком. - Сколько раз говорила приходить во...

Тощая как рыбья косточка старушка распахнула дверь. Учительница поморгала, возможно, посчитав, что у неё начало троиться в глазах. Закряхтела, протёрла очки шалью и снова нацепила их на крючковатый нос.

- Доставку Насть заказывали? - улыбнулся некромант.

- Батюшки! - просияла старушка. На меня она никогда с таким добрым лицом не смотрела. - Ребятушки, здравствуйте! Как поживаете? Как здоровьечко? Как родители?

Я дёрнулась, не желая весь разговор висеть бледноватым ковриком.

- Чай будете? С бубликами!

Мне она никогда чай не предлагала.

Я дёрнулась сильнее. Ойкнула, понимая, что падаю.

- Куда!?

Меня вновь поймали под руки.

- Мы тебя не для того семнадцать этажей тащили, чтобы потом от пола отскребать!

- Да вы заносите, ребятушки!

Похоже, я таки-стала ковриком. Никогда раньше не думала, что обо мне кто-то скажет "заносите, ребятушки"...

Спросив что-то у Зины Ивановны, меня донесли в комнату для занятий. Сгрузили на скрипучий стул, дали в руки рюкзак и слиняли. Я прикрыла веки, наслаждаясь затишьем. Невероятно, что эта старушенция на меня так долго не ругается. Однозначно рекорд!

- Присаживайтесь, ребятушки! Чайку с мёдком!

- Спасибо большое, но...

- Чего? Своё бухло магазинное хлебать будете? Давайте лучше чаю!

Я хотела спросить, не нальют ли этого чайку с медком и мне, но промолчала. Пока она обо мне не вспомнила надо ловить момент. И спать!

Голова слегка перестала кружится. Я покопалась в рюкзаке. Достала всё нужное. Распахнула тетрадь, коварно ухмыляясь. Написала дату, выписала пару терминов из параграфа. Положила перед собой распахнутый учебник. И с чувством выполненного долга откинулась на жёсткую спинку стула.

Да я сумрачный гений.

- Садитесь, садитесь! Я вам и покушать принесу!

Да. Да!

- Не торопитесь, ребятушки! Кушайте на здоровье!

Сегодня мой день.

Стрелки стареньких часов тикали. Я приоткрыла один глаз, с довольствием отмечая, что прошло уже десять минут от нашего занятия.

Уже обожаю воскресенья.

- Настя! Ты выучила параграф?!

Или не очень.

Глава 5

Смеркалось.

Я плелась домой от репетитора по химии. Настроение было в тряпочку. Иже с ним планы на жизнь, предполагаемый потенциал и вменяемость рассудка. Короче говоря, обыденное состояние школьников.

Что-то блеснуло.

Я посмотрела себе под ноги. У носка кеда лежала какая-то блестящая фиговина.

- Что это?

Я нагнулась, поднимая с асфальта подвижную серебристую полоску. То есть серебряный браслет, усеянный гранёнными стекляшками. Стекло задорно переливалось, сверкая маленьким млечным путём.

В голове мелькнула шальная мысль.

А что... если не стекло?

Конечно, ювелир-оценщик из меня никакой. Однако, если это вдруг не стекло... Вдруг...

Я вгляделась в бесчисленное множество блестяшек. Они так и сияли в ранних сумерках, просясь в карман. Лежали тут, бедненькие, никому не нужные.

Нет. Вряд ли это не стекло. Стоило бы потерять настолько дорогущую вещь - сразу бы кинулись весь город обыскивать, звонить в бригады волонтеров, нанимать детективов. И замочек здесь хороший. Сам ни за что не откроется. Скорее он наскучил, и его просто выкинули. Кто виноват, что местный контингент плохо приучен к мусоркам? Туда и пивные банки через раз попадают. Наверное, те, кто употреблял их содержимое, бывают настолько не в себе, что постоянно промахиваются. И то, они молодцы. Курильщики вообще о существовании мусорок не подозревают. Бычки от сигарет лежат где угодно, но только не в мусорных баках!

Тем паче. Чего красоте пропадать?

Больше не раздумывая, я сунула приглянувшийся браслет в карман.

Должно же у меня в жизни быть хоть что-то хорошее? Мама мне ни за что украшений не купит. Будто я шкаф какой-нибудь или тумбочка, которой они ни к чему.

Ведь у того павлина был кулон! Даже у него есть! А у меня нет!

Зазвонил телефон. Трагичный рингтон предупреждал, что звонила вспоминаемая мною мать. Тихо возмущаясь несовершенством этого мира, я скинула рюкзак с плеч. Поставила на землю, присела рядышком и принялась выискивать свой гаджет среди барахла. Пока Зина Ивановна не слышит, вполне можно назвать так калькулятор и учебник, атлас, контурные карты, тетрадь по географии.

- Ловись рыбка большая и маленькая, - пробормотала я, понимая, что на меня начинают озираться прохожие.

Телефон обнаружился за пеналом. Причём, прятался он там с такой прытью, что поймать его долго не получалось. Когда мы маленькие играли в прятки, я пряталась довольно хорошо. Но всё равно не с тем мастерством, с каким это делает телефон в рюкзаке. Особенно в те моменты, когда его нужно срочно достать.

- Что долго трубку не берёшь? - вопрошали на другом конце. - Небось, целовалась с кем-то?

Я, упаковывавшая хлам обратно в рюкзак, от этого заявления выронила из рук пенал.

- С кем? - ошарашенно проговорила я. - У меня постоянно твой злосчастный фитнес и репетиторы! Как у меня появится тот, с кем можно...

Я запнулась, чувствуя, как моё лицо превращается в помидорку. Красную-красную.

- Вот и правильно! - поддакнула мать самой себе. - Потому что нечего целоваться в твоём возрасте!

- Мама!

- Что?

- Да... фу! Я даже не собиралась!

- Тогда купи хлеб и яйца.

Засим эта чудаковатая женщина бросила трубку.

Бе!

Подождите.

Хлеб-то я могу понять. Она всегда требовала со злаками. Противный, как наш тренер. Но... яйца? Зачем? Она же не готовит никогда! Я уж молчу о том, что у меня нет ни гроша! Ни с собой, ни в принципе!

Я закинула рюкзак обратно, набирая её номер.

Что ж, линия занята. Как всегда!

Ну, пойду я в магазин за хлебом и яйцами этими. Пойти я могу. А кто мне их отдаст без денег, за красивые глаза? Хотя, что они красивые - спорно. Они у меня странного, какого-то пепельно-древесного цвета. То есть у зрачка серые, потом серо-коричневые, и периметр радужки оттенка старой древесины. Мне это казалось не слишком симпатичным, скорее наоборот. Так что даже за красивые глаза ничего выручить не получится.

Здоровый сон, ты бы знал, как я скучаю по тебе...

Телефон затянул унылую мелодию.

Неужели? Перезвонила?

- Дочь. Что неясно?

- Э... ну... хотя бы то, почему ты посылаешь меня в магазин без денег.

- Оплати по моему номеру телефона! Что ж ты как из шестнадцатого века, ничего не понимаешь! Вечно мне нервы теребишь!

- Как, по номеру телефона?!

- Ты точно моя дочь?

- Мама!

- Пятнадцать лет как мама. Жалела больше, чем пятнадцать раз.

- Мам!

- Спросишь у тёти-продавца номер телефона. Скинешь мне в мессенджер его и сумму. Переведу деньги, позвоню тебе и скину скрин чека. Теперь-то поняла?

- Да, - приукрасила я, смолчав, что часть слов для меня звучала примерно как наскальные письмена в произвольной русской озвучке.

- Не прошло и года!

- А...

Меня перебили равнодушные гудки.

Ясненько...

Оглядевшись, я поднапрягла память, вспоминая, где тут ближайший продуктовый магазин. Вспомнить удалось не сразу. Давненько по городу просто так не гуляла. Не по репетиторам, не на "оздоровительные" пытки, а просто. Без дела. Месяца три не гуляла. До этого со мной хотя бы собака была. Чёрно-белая пампушка с паспортом русско-европейской лайки. Правда, судьба у неё выдалась тяжёлой. Несколько раз чуть не погибла, пока не попала к нам. И у этой пампушки, прошедшей через столько бед, чувство собственного достоинства было выше, чем у меня.

Может, потому и выше?

Как бы то ни было, перед очередной командировкой мать сосватала отцу мою собаку. Естественно, забыв спросить меня. Пампушка уехала колесить вместе с папашей. А я осталась совсем одна.

Выбрала хлеб грязно-коричневого цвета и упаковку яиц. Постояла в очереди. У кассы много нервничала, всё думала, что что-нибудь да пойдёт не так. Пока объяснилась с продавцом, пока дождалась звонка с фоткой от мамы. Жуть, одним словом.

В этот раз хотя бы повезло со столиком. Он был. И я смогла спокойно загрузить продукты в рюкзак.

На улице уже стемнело.

Главное не вспоминать, что я ничего из уроков сделать не успела. Иначе где вспомню, там и прилягу.

Большинство бы сделало что-то с репетиторами. Но моя мать авторитетно заявляла, что репетиторы придуманы не для того, чтобы за учеников домашку делать, а для того, чтобы уму разуму их научить, и они сами всё стали делать. Поэтому...

Поэтому здоровый сон мне не светит. От слова вовсе.

- Эй, девчуля, прикурить не найдётся?

- Не курю, - привычно отмахнулась я, проходя мимо.

Только вот незнакомец шагнул мне навстречу, явно не собираясь пропускать.

- Что? Огоньку тоже не найдётся?

- Говорю же, не курю. Дайте пройти.

- Вся правильная такая. А волшебное словно где?

- Не считаю нужным быть вежливой перед теми, кто ведёт себя невежливо.

Хоть где-то я могу отстоять личные границы? Пусть, судя по всему, посмертно. Ну не могу я промолчать, когда меня за непонятно кого держат. Не могу!

- Ух ты! Где ж я с тобой невежливым был?

- Пройти не даёте. Это не вежливо.

Да уж. Один в один мой одноклассник. Или даже половина детей в нашей школе. Если не треть. Такой же наглый, странный, туповатый и невоспитанный. Ещё и курит. Один в один! Разве что лицом поздноват для школьника. А во всём прочем...

- Слушай сюда.

Незнакомец схватил меня за грудки и стукнул о стену дома.

- У меня уроки не сделанные, - огласила я последний аргумент.

Незнакомец осклабился, не предвещая ничего хорошего.

Как назло ни одного человека! Кто меня заставил идти эти переулком? Лучше бы уроки сделать не успела, пошла в обход!

- Помогите! - неуверенно пискнула я.

Ноги подкашивались и тряслись. Не было бы стены за спиной - стоять я бы не осталась. Но легче мне от этого не стало.

Сердце билось мотыльком об лампочку, в голове начало плыть.

Лучше бы меня на борьбу отдали! А не на растерзание репетиторам! Хоть какая-то бы польза была! Мне этому типу что? Составить электронно-графическую формулу фосфора? Он испугается и убежит? Или же показать ему, где зимуют медянки?

Наверное, у всех учеников рано или поздно возникает вопрос без ответа: "Нахрена я это всё зубрил!? На кой оно мне нужно!?!". Но мне почему-то кажется, что у меня этот вопрос возник несколько раньше, чем положено.

- Пустите пожалуйста, - пролепетала я, чувствуя грубую руку у себя на шее.

- О. Мы вспомнили про волшебные слова? - незнакомец подался ближе. - Поздновато!

Не будь мужланкой, говорила мама. Это плохо, ты потеряешь всё, что могла обрести, будь обыкновенной девочкой, говорила мама. Не устраивайте драк, говорили учителя, игнорирующие выходки неадекватных учеников. Учись, учись, ещё раз учись, и всё будет хорошо, говорили все.

А я вот смотрю. И не верю.

Перед глазами листалась моя полная несчастий и страданий жизнь, заставляя меня жалеть, что вообще родилась на свет. Незнакомец что-то медил, угрожающе шепча на ухо. Только слов я опять разобрать не могла.

Глупо жить. И так же глупо исчезнуть.

Для чего?

Меня трясло, как телефон на виброрежиме. Перед глазами всё больше плыло. Вместе с чёткостью уплывали в никуда последние надежды.

- А что это вы тут делаете?

Я кое-как повернула голову. На нас смотрела та самая девчонка, утром столкнувшая меня с дороги.

Удивительно. Но я уже готова бросаться на шею первой встречной магичке. Не обращая внимания на то, что у меня куда-то уезжает кукуха.

- Помогите пожалуйста, - прошептала я.

- Иди нахрен отсюда! - зловеще прошипел незнакомец.

- Не уходи!

- Так что мне в итоге делать? - философски спросила девочка, подходя к нам.

Рука сильнее сжалась на моём горле. Я захрипела, стараясь оттолкнуть её от себя, хотела как следует царапнуть ногтями, но у меня ногтей толком не было. Мать всегда велела их стричь коротко, чтобы они страшно не выглядели.

- Меня тут извинится послали за то, что утром было, - говорила девчонка, заинтересованно разглядывая меня и незнакомца. - В общем, я была неправа.

- Помоги! - прохрипела я.

- Это раз. Во-вторых, я...

- Пошла вон! - проорал мужик.

- Перебивать невежливо! - фыркнула она. - Что вы тут оба забыли?

- Ты...

- Может, вам в помощь кого-то позвать? Там как раз полная улица людей...

- Замол...

- Хотя этим людям на всё пофиг. - Девчонка усмехнулась, заправляя выбившуюся прядку за ухо.

Меня кто-нибудь спасёт или нет!?

- Кстати, раз я тут. - Она посмотрела на меня. - Тебе помощь случайно ни с чем не нужна?

- Нужна! - захрипела я.

- Я тебя убью! - заревел незнакомец.

Меня отпустили. Я сползла по стене, сваливаясь на холодную дорогу. И никак не могла понять, дрожу от страха или ледяного ветра.

- Иди сюда, шавка!

Незнакомец схватил девчонку за волосы и дёрнул к себе, замахиваясь кулаком.

Хочу домой...

Глава 6

Я безвольно наблюдала, как кулак прилетает моей единственной заступнице в живот. А что я могу сделать? Что?

Ничего.

Я никогда ничего не могу сделать. Только то, что мне кто-то скажет. И всё.

- Так-с, формальности у нас улажены! - раздался весёлый голос.

Незнакомец зашипел, потрясая кулаком.

- А мне тренер говорила, что бронежилет - вещь в хозяйстве полезная. Правда, я никогда не понимала, зачем постоянно таскать эту полезную вещь на себе. У меня сегодня личный день просвещения!

Глаза девчонки вспыхнули яркими фиалковыми фонарями, заставляя шарахнутся даже меня.

- Дурачок, а дурачок, как думаешь, сколько тебе жить осталось?

Налетел сильный ветер, мотая её волосы из стороны в сторону. На изящной ладони вспыхнул фиолетово-серый дым.

- Что за... - выдавил он, пытаясь креститься. Неушибленной левой рукой.

- От меня это не спасает!

На мужичка налетел фиолетоватый смерч. Магия врезалась в него, да так, что незнакомец вскрикнул и согнулся пополам, а потом прошла сквозь, окончательно роняя.

Девчонка подошла к нему, поставив дорогой сапожок на голову поверженного врага.

- Будешь знать, как приставать к честным людям! - кровожадным голосом декламировала она, выглядя в сто крат страшнее, чем этот мужичонка.

- Адептка Дарья!

Девочка нехотя убрала сапожок. Незнакомец застонал, стараясь уползти. Правда, выходило у него не очень.

Перед нами стояла высокая коренастая женщина с косичкой терракотового цвета и стальным взглядом. Который, кажется, способен зарезать на месте.

- Мэм, я всего лишь выполняла свой долг!

Я кое-как привстала и, опираясь на стену, поднялась обратно. Отряхнула одежду, чуть не свалившись вновь. Не хочу перед ней лежать. Кто я, тряпка что ли? Ветошь?

- Он напал на гражданскую! Она просила о помощи! И ударил меня! Да посмотрите! Он даже живой!

- Да, - протянула женщина. - Поразительно.

Я плоховато помню, о чём они говорили. Слова расплывались, звуча для меня посторонним шумом. Помню лишь, что девчонка женщину таки-убедила, и та кинула что-то на асфальт. Прямо на дороге разверзлась огненная лужа, куда женщина шагнула. И пропала. Следом за ней пропала лужа.

- Пронесло! - выдохнула девочка, подходя ко мне. - С Варварой Юрьевной фигу договоришься! Повезло, что отработок не назначила!

Она смерила меня взглядом.

- Ты что-то шатаешься.

Она закинула мою руку себе на плечо.

- Пойдём, провожу что ли. Я Дарья, кстати. Тебе куда?

- Настя.

- Угу. Куда?

Совместными усилиями мы доползли до подъезда. Раньше у меня ушло бы на это около десяти минут, но после произошедшего мы плелись полчаса.

- Ой. У тебя рюкзак мокрый.

Я дёрнулась.

Твою ж! Если там яйца разбились... но они не должны были разбиться, они же в упаковке! Но если... то мне трындец.

Даша провела рукой над табло домофона. Издав неприятный звук и заискрившись на секунду, он запикал. Дверь гостеприимно распахнулась сама, как по волшебству. Хотя, какое уж тут "как".

По лестнице мы тоже шли втрое дольше, чем обычно. И хорошо, что всего втрое. Одна, боюсь, я бы вовсе не дошла наверх.

Девчонка деликатно постучала костяшками по двери. Спустя пять минут постучала снова. Я радовалась, что стою вместе с ней. А не лежу на полу в печальном одиночестве.

Мама открыла дверь, не отрываясь от прочтения журнала.

- Сколько говорить тебе брать ключи! Вот же дурёха! Никакой ответственности!

- Кхем, - кашлянула Даша.

- Таблетки от кашля в аптечке, - отмахнулась мама, поворачиваясь к нам спиной.

- Кхем, кхем! - исправилась Дарья.

Женщина всё же обернулась. Даже оторвалась от журнала. Глаза распахнулись настолько широко, что стали почти во все стёкла очков. Ну, почти. Пристукнув каблуками, мама подошла ближе, недоумённо нас разглядывая.

- Дочь. Что произошло? И кто эта девица?

- Моё имя Дарья Бэамор, гражданка. Вашей дочери стало плохо, я проводила её до дома.

- Пф. Плохо ей стало. Не обращай внимания, она так придуривается.

- Мама!

- Дочь! Мы ходили не по одному врачу! Никто не смог поставить диагноз! А врачам, в отличие от тебя, я доверяю!

- Врачи живые, - произнесла Даша.

- Что? - не поняла мать.

- Неудобно как-то по ним ходить. Всё же врач - не дорога.

Сознание кружилось в вальсе с самим собой. Ноги подкашивались. Я упрямо шагнула вперёд, не желая быть безвольным ковриком, из которого выбивают пыль. Причём, пыль эта была засчитана пылью сугубо по чужому мнению.

- Что с рюкзаком? - спросила мать.

- Не знаю, - буркнула я.

- Ну-ка дай сюда!

Я послушно сняла с себя рюкзак, передавая его в ухоженные ручки.

- Где тебя носило, ненормальная!? - воскликнула эта странная женщина, распахнув рюкзак. - Фу! У... у меня всё платье грязное! И дорогой паркет! Дочь! Мы что, по-твоему, миллионеры?!

- Я - точно нет. Про вас с отцом ничего сказать не могу, - буркнула я, придерживаясь за шкаф.

- Все деньги на ветер! Что мне с яичным хлебом делать?! Ты учебники заляпала! Дура! Они знаешь, сколько стоят?!!

- Ну, хлеб пожарить можно, - вклинилась Даша.

- Что? - не поняла мама.

- Иногда делают яичницу с хлебом. У вас немного наоборот. С кем не бывает.

- Нет. Мы едим яйца исключительно в варёном виде! Жареные продукты вредят здоровью. А мы. - Мама выразительно зыркнула на меня. - За ним следим!

- Так вот оно что! - озарило Дарью. - А я-то думаю, чего вы злая, как голодная болонка!

Мать зависла с отвисшей челюстью.

- Соболезную вашему хорошему настроению. Кстати, раз больше не нужна, то пойду.

- Хамка, - пролепетала мама.

- Где? - воинственно обернулась Даша. - Убежала? Вы мне её приметы напишите, вразумлю, как появится свободная минутка.

Я не знала, притворяется она или говорит искренне. Однако эффект был бомбическим. Никогда не видела маму с настолько ошарашенным выражением лица. И совру, если скажу, что мне это зрелище не понравилось.

- Не переубивайте тут друг друга! - Дарья махнула рукой. - И, Насть, ещё раз прости за утро. Я больше не буду. Бывайте!

Девчонка захлопнула дверь, оставляя нас один на один.

- Дочь, - возмущённо проговорила мама. - Я запрещаю тебе с ней общаться!

- Да мы как-то и не начинали...

- Марш в свою комнату! Вон с глаз моих!

Сколько патетики.

Я переобулась в тапки и направилась к себе. Меня встретили извечные гурамики, бурно требующие жратву.

- Бон аппетит, mesdames et messieurs, - сказала я, щедро сыпя корм.

Рыбсики толкались, жадно хлопая маленькими пастями. Кого-то мне при этом напоминая.

Я закрыла дверь. Тишину нарушало бульканье и свист холодного ветра, врывающегося в моё окно. Что навело меня на мысль о том, что окно пора бы закрыть. И так не комната, а арктическая пустошь.

- Ну-с...

Я достала из-за стола заначку облепихового сока. Вытащила из недр шкафа хрустальный бокал с отломанной частью ободка, который мне было велено выбросить. Торжественно вылила туда остатки сока и плюхнулась на стул.

- С единственным выходным меня! За воскресенье!

Сок был слегка пропавшим, но съедобным. Уж точно вкуснее, чем пересоленный суп с водорослями.

Я пододвинулась к аквариуму.

- За то, чтобы вместе с воскресеньем воскресать после рабочей недели! - я чокнулась бокалом с рыбками. - И за фениксов! Пусть будут!

Гурамики кружили у стекла, заглядываясь на мой сок.

- Хватит с вас! А то в грот не пролезете!

Я повернулась к окну. И вздрогнула.

С улицы на меня пялилась сорока. Восседая на моём подоконнике, птаха сверкала непросветно-чёрными глазками. Такими же мрачными и пугающими, как формулы по алгебре.

- Брысь! Иди отсюда! - шикнула я, дёрнув рукой.

Сорока даже не шелохнулась.

- Пошла прочь, противная!

Я встала и постучала по стеклу. Меня проигнорировали.

- У тебя совесть есть?!

Я распахнула окно. Махнула рукой, надеясь, что хоть тут птица испугается и умашет крылышками восвояси. Как бы не так! Вместо того, чтобы пугаться и молить о пощаде, сорока деловито каркнула и прыгнула ко мне в комнату.

От такой наглости я опешила.

Пока я стояла столбом, в мою комнатушку без "драсте" ввалилось ещё штук пять белобок.

И ещё три.

- Да... Вы... Э... - выдавила я, беспомощно глядя на то, как стая птиц забирается ко мне под стол.

- Кыш!

Из окна раздался рёв, больше всего похожий на ярость динозавра. Звук влетел вслед за сороками вместо ветра.

Мне множко поплохело.

В панике захлопнув окно, я сползла к сорокам под стол. Мы сидели неровным рядочком, робко вслушиваясь. Я трусливо глядела на столешницу, наверное, через неё пытаясь разглядеть чудовище.

- Мне показалось, - прошептала я. - Мне просто показалось.

- Кр, - выдала сорока.

- Кр-р! - крикнула справа от неё.

- Показалось, - уверенно припечатала я.

Раздался второй рокот рёва. Мы с птахами сжались, мгновенно затихая.

Дом начал трясись. Мигнул свет в аквариуме, брызгался недопитый сок в моём бокале, стул с грохотом повалился на пол, прыгала мебель.

Так. Я сижу в своей комнате. Под столом. С ордой сорок. Прячась от неведомого монстра. И это. Ни сколечки. Не странно. Каждый день этим занимаюсь.

Ох, сплюнь, Настя! Сплюнь!!!

Бокал раскололся в моей руке. Свет заморгал чаще. Шкаф зловеще заскрипел, грозясь рухнуть на наше убежище.

Памагити.

То магия, то нападение, то сороки с монстрами! Почему я не могу провести вечер спокойно?! Разве я не заслуживаю тишины!?

Лишь бы не минуты молчания...

Шкаф скрипел громче.

Я схватила возмутившуюся сороку, прижала к себе и зажмурилась.

Кому там помолиться можно?

- Дочь! - раздался голос мамы. - Ты чем это там занимаешься?!

Мы с сороками переглянулись.

- Лабораторную по физике делаю! - соврала я, перекрикивая рёв и зажимая клюв птице, решившей что-то вякнуть.

Послышался удаляющийся цокот каблуков и едва различимое:

- Что за физика у них в школе...

Я пригребла к себе вторую птичку. Хоть птиц потискаю напоследок. Да и одной не так страшно.

Сороки негромко перечирикнулись, вертя мордашками.

Вдруг всё стихло.

Мы какое-то время сидели, недоверчиво вслушиваясь. Потом я осторожно выглянула из-под стола.

Вся комната почему-то была в муке. Попробовав её на вкус, я поняла, что это никакая не мука, а невкусная побелка. Сороки, глядя на то, как я корчусь и плююсь, заползли подальше под стол.

С моей одежонки на пол капал сок. Под ногами хрустнуло стекло. На побелке оставались отпечатки тапок.

- Ай! - воскликнула я, понимая, что всё-таки уколола палец.

Боюсь, с уборкой я тут надолго увязну. И получается либо либо. Либо плевать на чистоту, либо плевать но учёбу. А я немного не верблюд. Столько много не наплюю.

Куда-то не туда меня понесло.

Я несмело приблизилась к окну. За стеклом царила обыкновенная ночь. Ни доисторического ландшафта, ни динозавра, ни следов землетрясения не наблюдалось.

- Чертовщина какая-то, - проговорила я.

- Кар!

Я попробовала отряхнуть лежавшие на столе учебники. Облачко побелки прилетело в меня, окончательно приговаривая одежду к стирке.

Я заметила книгу, лежавшую открытой. На неё ещё бокал с водой опрокинулся. Жидкости в нём было на донышке, но и этого хватило. Для обеспечения мне неприятностей.

Белизна от страниц не отскрёбывалась.

- Зато у них теперь странички белые, - пыталась я найти хорошее. - Были изрисованные, в пятнах и разводах. Стали чистенькие. Беленькие.

Настолько беленькие, что букв не видно. Белее некуда.

- Потому что нечего всякие гадости читать, - парировала я, приподняв обложку и поняв, что это был учебник по химии.

Библиотекарю мне то же самое ответить?

Когда жить надоест. Тогда так ей и скажу. А пока остаётся... А что остаётся? У меня из идей только заново написать учебник, руководствуясь своими знаниями по химии. Вернее, пожитками этих знаний. Думаю, учебник занятный получится...

За дверью послышался стук каблучков. Я подавила своё желание залезть обратно под стол.

- Дочь. Открой. Нам нужно поговорить.

Мы с сороками вновь переглянулись. Я обвела взглядом побелку, лужицы на полу, осколки бокала...

Мне кажется, или у меня проблемы?

Глава 7

- Дочь! Открывай!

Я открыла окно и кинула в него сороку.

- Сейчас, сейчас, дверь немного заело! - соврала я, пытаясь не впустить птицу обратно. Клюнув меня в голову, обидно и не слишком больно, белобока с карканьем спикировала под стол.

- Что там у тебя скрипит? - недоумевала мать.

- Это всё замок!

- Кар!

Я зажала птице клюв.

- Кр! - не сдавалась она.

- Мне вызывать МЧС? - поинтересовалась мама.

- Н-не, не надо, - заикнулась я, понимая, что лишних свидетелей бардака видеть точно не хочу.

За дверью всё подозрительно стихло. Чертыхнувшись, я попыталась стряхнуть побелку со стола. Посмотрев в окно, я вздрогнула, узрев в отражении вместо себя какого-то снежного человека. Засим выругалась и поняла, что чистота мне не светит. Ровно как и амнистия.

- Можешь не открывать, - зловеще прозвучало из-за двери. - Я нашла запасной ключ. Посмотрим, где это здесь заело.

Мне хана!

- Кр-рар!!!

От безнадёжности я пометалась по комнате и забралась на подоконник.

Мама родная! Высоко! Если не справлюсь - буду в лепёшечку!

Скрежетнул замок.

Еле удерживаясь от того, чтобы не зажмуриться, я осторожно выползла на подоконник снаружи.

- Ка-ар?! - недоумевала сорока.

- Кр!

Тщательно отводя глаза от низа, я трусливо осматривалась. Руками вцепилась в подоконник и раму так, что опасалась ещё и за них.

У нашего балкона открытое окно!

Если перебраться туда по подоконнику у окна кухни, то можно будет пролезть через родительскую спальню и сбежать! Пока не знаю, куда. Но знаю, что не хочу выговора за беспорядок и чудаковатых квартирантов! Вообще! Я там не при чём!

Я дрожала, ползя вдоль окна со скоростью устрицы.

- Кар!

В этот момент распахнулась дверь.

Женщина забежала в комнату и тут же замерла. Не способная вымолвить ни слова, сдёрнула с себя очки, хлопая глазами.

- Кар, - поздоровалась сорока.

Мать перевела глаза на меня. Они стали гораздо круглее.

- Здравствуй, мам! - решила я взять ситуёвину в свои руки. - Ты это... Того... Я это..

- Дочь! - еле вымолвила она.

- Скоро вернусь!

Я собрала всю свою смелость и перепрыгнула на подоконник кухни. Не успела порадоваться, как пластик отломился у моих ног. Я успела лишь махнуть руками. Схватилась за остатки подоконника, повисая на большой высоте. Но эти остатки остались в моей руке.

- А! - заорала я, махнув руками и прочувствовав, что перьев на них нет. - А-а-а-а!!!

Балкон был так близко...

Что-то впилось мне в спину. В руки, ноги, плечи. Хваталось за одежду. Даже за волосы умудрилось.

- А-а-а!!! - верещала я уже от боли.

- Кар-р-р!!!

Вдруг захлопали крылья. Меня потащило наверх.

- Ма-ама, на ужин не жди-и, вернусь поздно-о! - крикнула я, эпично летя над улицей.

- Дочь!

Внизу катались машинки, горели фонарики. Прохожие начинали останавливаться, недоумённо поднимая головы к небу.

- Чтобы до полуночи вернулась! - раздалось мне вслед.

Это уже как пойдёт.

- Я умею летать! - кричала я, паря над городом в позе звезды. Звезды вечера уж точно. И интернета. Судя по вспышкам камер телефонов внизу.

М-да. Звездее некуда.

Полёт сопровождался хлопаньем крыльев и ворчливым карканьем. А я боялась, что им надоест меня нести, и быть мне тогда блинчиком без варенья. Мы держали курс на высокую берёзу. Росточком дерево было этажей с семь. Росло на безлюдной тихой улочке.

Вот и нотации выслушивать не пришлось.

Я завизжала, когда птичьи лапки синхронно разжались. Листья хлестали по лицу и одежде, не добавляя спокойствия в ситуацию. Я чуть не прикусила себе язык, хватаясь за гибкую ветку. Под моей тяжестью она наклонилась ниже, пугающе покачиваясь на ветру.

- Тьфу! - выплюнула я листик.

- Да ладно? - изумились неподалёку.

Я огляделась. На берёзе обнаружилась моя сегодняшняя служба доставки. Влад и Андрей, кажется.

- Здравствуйте, - вежливо процедила я.

По веткам расселась стая сорок. Теперь берёза напоминала новогоднюю ёлку, украшенную пушистыми и не очень игрушками.

- Ты чего тут? - любопытствовал Андрей.

У "некроманта" под глазом красовался фингал.

- Висю.

- О! И мы тоже!

- Заткнись! - прошипел блондинчик.

- А вы чего висите? - поинтересовалась я.

Влад тяжело вздохнул. Андрей кивнул вниз. Глянув туда, я почти завизжала.

У берёзы сидела жаба размером с медведя. Она следила за нами горящими глазищами. Выглядела недоброй и не до конца живой.

- Того, что среди нас затесался придурок, - выплюнул Владислав, зыркая на некроманта.

- Да я как лучше хотел!

Оказалось, мальчишки шли с какой-то тренировки, прямо перед ними сбили жабу. Некроманту стало жалко животинку, и он её воскресил. Но что-то перепутал.

- А если люди пойдут? - не поняла я.

Некромант неопределённо пожал плечами.

- То будет нехорошо, - выдал он.

Влад посмотрел на наручные часы.

- У нас начало рейда через десять минут, - проговорил он.

- Рейда? - переспросила я.

Это он как-то фигурально выразился? Или нет? В каком рейде должны участвовать подростки? Куда и зачем малолеткам ходить рейдами? Видимо, вопросы ярко отразились на моём лице. Блондинчик хмыкнул и повернулся ко мне спиной, демонстрируя окончание разговора. И отсутствие ответов на все мои вопросы.

- Кар! - сказала сорока.

Но я очень хотела получить ответы. Хоть на что-то в моей жизни. Я уже смирилась с тем, что вопрос "Зачем на самом деле нужна школа" остался риторическим. С прочим я смиряться не согласна!

- Давайте пари. Если я смогу убрать жабу, то пойду с вами, - отважилась я рискнуть.

- Убрать это я мог бы и сам, - произнёс блондинчик. - Проблема не в этом.

- А в чём? - изумилась я.

Раз они могут справиться с ней, чего просто так болтаться на дереве?

- Этому идиоту её до сих пор жалко!

Некромант обиженно скрестил руки и огрызнулся:

- Сам ты идиот.

- Тебе второй глаз тоже украсить?

- Сейчас тебе украшу! Я не для того её воскрешал, чтобы она превратилась в кучку льда! Понимаешь ты или нет, дурная башка!

- Не понимаю!

Кажется, я не вовремя.

Заискрилась яркая вспышка. Бело-голубая дымка впечаталась в мертвенно-зелёный поток.

- Дурак!

- Сам дурак!

Ой-ей. Пожалуй, это без меня.

- Кар!

- Хватит! - не выдержала я.

Магия неприятно шумела, вызывая пульсирующую головную боль. Я закрыла уши руками, мысленно ругаясь.

На них моё требование не подействовало.

- Брысь! - громко крикнула я жабе.

И на неё не подействовало.

Была не была. Мне всё равно не улыбается болтаться всю ночь на дереве. Это сорокам хорошо. Распушились и сидят себе, качаются на ветру, как ути на волнах. Я так не хочу! Порылась в кармане и нашла его. Флакончик блёсток, который одалживала у подруги для стенгазеты. Я сегодня хотела встретиться с ней и отдать, но у неё появились срочные дела. Она сильно обидится, если не верну?

- На! - крикнула я, швыряя открытый бутылёк в жабу.

Блёстки неровно облепили монстра. Некромантское чудо-юдо чихнуло, не особо радуясь переменам. Выглядела жаба-переросток примерно так, как чувствуется запах пота сквозь убойную дозу дезодоранта. Я в раздевалке не один раз была, знаю не по наслышке.

Сороки завертели мордочками.

Ну? Ну!

- Кар?

- Кр?

- Кар!

Чёрно-белая стая слетела с ветвей. Покружив над блестящим монстром, схватили его с разных сторон, и...

- Куа! - вопила некромантская жаба, взмывая над крышами многоэтажек.

Я улыбнулась, глядя на сверкающую зверюгу, теряющуюся в ночном небе.

- Хорошо летят, - заметила я.

- Нам пора, - бросил белобрысый.

Он спрыгнул с высоты. Солдатиком. Приземлился на ноги. Ни присел, ни упал, ничего. Остался стоять, как не знаю кто.

- Время, Ан.

Некромант заскользил по ветвям вниз. Как по мне, слишком проворно для обычного человека, но, по крайней мере, хоть сколько-то реально.

- Я с вами! - опомнилась я.

- Нельзя, - отрезал Влад.

- Почему?!

Вот тут стало обидно.

Как жабу им на крыло поднимать, так значит дерзай, а как на рейд непонятный взять, так фигу!?

- Гражданским свой нос никуда совать нельзя, - холодно сообщил Влад. - Чтобы не откусили ненароком.

- Красна-девица, правда, иди-ка ты домой, - сказал Андрей.

Темноволосый на миг обернулся и пошёл догонять своего собрата. Они быстро удалялись, негромко препираясь друг с дружкой. Ветер шелестел опустевшими ветвями берёзы. Мне стало как-то одиноко.

Нет.

Не для того я из дома сбежала, чтобы тотчас туда вернуться!

Хмыкнув, кое-как сползла с дерева. Следом за этим пошла обгонять малолетних рейдеров по соседней улочке.

Ключей у меня нет. Замки вскрывать я не умею. И, что утаивать, возвращаться не хочу. Делать нудные уроки, тихонько сидеть девочкой для битья, всю ночь отдраивать комнату... Я что, не достойна чего-то большего?

Запрокинула голову, не давая пролиться непонятно откуда взявшимся слезам. Ветер зябко скользил по коже. Я упрямо шагала вперёд.

- Нет! - мотнула головой. - Я узнаю! Просто потому, что я этого хочу! Да! Этого более чем достаточно!

Я отступила за куст барбариса. Двое парнишек мелькнули в выходе проулка, не заметив меня. Дальше вести слежку пришлось осторожнее. Деревьев толком не было, как и людей, скрыться не за кем, да и темнота здесь не без фонарей. Кралась я на приличном расстоянии, сокращая его лишь у поворотов. Это в разы повышало риск того, что я их потеряю. Но сегодня мне везло.

Парнишки остановились у каменного одноэтажного домика. Я вовремя спряталась за ясенем, когда они стали озираться. Осторожно выглянув, заметила, как Андрей торопливо постучал в деревянную дверь.

Эх. Если они внутрь улизнут, останется только в окошко подсматривать! А это куда скучнее! Я же так не услышу ничего.

Дверь открылась. На пороге стоял человек лет двадцати, в чёрной мантии и с сёрьёзным лицом.

- Вы почти опоздали.

Стараясь расслышать, я перебралась ближе, скрываясь за соседним ясенем.

- Простите, профессор, - уловила я голос Влада. - Пришлось удалить некоторые... недоразумения.

- Гражданские пострадали?

- Нет.

Ветер не вовремя зашелестел листьями, заглушая весь разговор. Я обиженно топнула. Под ногой нечаянно хрустнула ветка.

Хоть бы не догадались!

Я снова выглянула.

Из домика высыпали школьники в тёмной форме. Восемь, если быть точнее. Приглядевшись, я смекнула, что форма у них не чёрная, как мне показалось в начале, а синяя. Не яркая или лазурная, чернильная какая-то.

Впереди шёл человек в мантии. За ним рядком по росту шагали подростки. Спины у всех, как на подбор, прямые, будто эти дети никогда не сидели в телефонах. Иже с тем шеи не скрюченные, глаза в пол не смотрят. Руки от скуки и тоски по гаджетам не дёргаются. Идут себе и идут, даже в ногу. Словно ненастоящие.

У некоторых из подростков углядела кинжалы и боевые ножи на поясах.

Да что здесь творится?!

Подозрительные личности проходили неподалёку от моего укрытия. Я пятилась, продолжая скрываться за шершавым стволом. И тщательно глядя себе под ноги, чтобы там больше ничего не хрустело.

- Смотреть в оба. Помните, - произнёс человек в мантии, - профессор Кларисса сказала, что либо сегодня вечером головы гарпий будут у неё на столе, либо вам назначат тройную отработку.

- Да, профессор, - ответил хор из трёх-четырёх голосов.

Гарпии? Это не краснокнижные птицы случайно? За их головы на столе посадить могут, вообще-то! Получается, эти люди - браконьеры? Тогда погодите. У нас же гарпии не водятся.

Меня отвлёк смех. Он был сзади... и почему-то сверху.

Я обернулась на голос.

На ветке сидела огромная птица. С фиолетово-бурыми перьями, человеческой головой, плечами, по которым ниспадали чёрные волосы, и районом чуть пониже плеч. Древесину сжимали внушительные когти. Глаза белые, без зрачков, светящиеся в сумерках прожекторами. Тонкие губы, искривлённые в издевательской усмешке, были ярко-красного цвета. Что-то внутри подсказывало, что из-за помады лишь отчасти.

Существо наклонило голову, разглядывая меня. Чёрные волосы с шелестом сыпались по плечам, повисая в воздухе. Я стояла на месте, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд.

- Что очаровательное дитя забыло одно?

Безжалостный и красивый голос отдавался у меня мурашками. Я хотела поёжиться, но не могла.

- Детям нельзя гулять одним. Тем более поздно. Разве мама не говорила тебе об этом?

Мои ноги словно вросли в землю, будто были частью памятника. Да и я сама, кажется, превращалась в памятник: даже закричать не выходило.

- От тебя так вкусно пахнет страхом. Так вкусно, что попробовать не терпится.

Кошмарная птица взмахнула крыльями. Они были гигантскими, не меньше трёх метров в размахе. И приземлилась на землю. Наигранно-жалостливо улыбаясь, чудище покралось ко мне, неторопливо переставляя когтистые лапы. Из-за трепетающих на ветерке крыльев птица казалась ещё больше, чем была.

- Бедняжка. Ты, наверное, замёрзла?

- Н-нет, - пробормотала я, с трудом делая шажок назад.

- И я замёрзла, - призналось чудовище. - Уже много тысяч лет как замёрзла. Но ты же поделишься своей тёплой кровью, чтобы меня согреть?

Казалось, что сердце вот-вот остановится от страха. Забудет, как стучать, и затихнет навсегда.

- М-мам-ма, - прошептала я.

- Мама не поможет. Она не придёт.

Сколько мне ни хотелось бы это признавать, но незнакомая птица-монстр оказалась права. Мама не придёт. Может, и не заметит вовсе, что я исчезла.

По щеке скатилась слеза. Я вздрогнула, понимая, что выбрала не лучшее время для эмоций.

- Что же ты, дитя. Не плачь. Не хочу есть твой прелестный носик вместе с соплями. Они отвратительны на вкус.

- Может, вы их просто не распробовали? - вяло пошутила я.

Она права. Мама не придёт.

Это значит, что мне как всегда нужно предпринять что-то самой! Только вот... что?

- Дитя, тебя не учили желать взрослым приятного аппетита?

Чудовище взмахнуло крыльями. Улыбаясь так, что кровь застывала в жилах, оно подлетело ко мне и вцепилось когтями в плечи.

Человеко-птица улыбнулась шире. Губы приподнялись, обнажая острые зубы, испачканные красным.

Глава 8

В мостра влетела голубоватая магия, откинувшая существо до дерева. Чудище сползло по стволу. Оно трясло головой и шипело, пытаясь встать. Жуткие лапы сучили по земле.

Блондинистый павлин встал впереди меня, делая пассы руками. Вокруг него появились светящиеся силуэты незнакомых существ.

- Аир, нападение на шесть часов!

- Понял! - донеслось с улицы.

Мама родная.

Я присела на землю, круглыми глазами глядя в никуда. Перед ними проносились все пятнадцать лет моей жизни.

Вот почему стоит мне хоть сколько-то себя убедить, что магии не бывает, как она заходит в гости? Кто слишком умный решил, что мне достаточно спокойной жизни и пора переключаться на иное?! Да, с постоянными болезнями, нервотрёпкой, неудачами, но спокойная! Меня ни разу до этого не пытались убить, на минуточку! Пять листов домашки по алгебре не в счёт. А магия эта ещё и появилась, зараза, в виде такого животного, рядом с которым понимаешь, что в красной книге ты!

Чуть не померла...

Сердце кольнула боль. Я зашипела, сгинаясь и стуча кулаком по рёбрам. Боль так просто не сдавалась, вызывая желание непременно звякнуть в скорую.

Где это видано, чтобы от проблем с сердцем настолько рано помирать? Я же школу не успела закончить! Пожить без неё! Хотя, кто говорил, что на работе будет лучше... В общем, жить я хочу! Мне осталось отбыть последний годик! Рано помирать! Рано!

- Эй! Красна девица, жить будешь?

- Чёрт его разберёт, - буркнула я.

Дома - магия, на улице - магия. Ступить некуда, везде в неё вляпаешься! Как подумаю, ажно школа не такой страшной кажется. Но это только кажется. Пока там не побываешь, пока всё не встанет на свои места. Проза жизни, что тут поделаешь.

- Эй. Тебя до травмпункта донести?

- Чего? - оторвалась я от размышлений.

Я почувствовала, что у меня почему-то промокла одежда. Непонятно откуда взявшаяся жидкость текла по плечам, напитывала кофту. Одежда начала неприятно липнуть к телу. Мне становилось холодно.

Откуда здесь вода?

Я посмотрела на своё плечо. Увидев, что когтями там разодрало не только кожу, а куда глубже, спешно отвернулась. Пожалуй, туда больше смотреть не буду.

Что-то мне нехорошо.

- Красна девица?

- Мор! - крикнули с улицы - Кто тебя оповестил, что рейд закончился? Или ты решил в лекаришек заделаться?

Темноволосый тяжело вздохнул, виновато глядя на меня.

- Тебе всех подряд, что ли, жалко? - хмыкнул павлин, затягивая верёвку на горловине какого-то мешка.

- А ты не Снежная Королева? - вяло парировал Андрей.

- Похож?

- Безумно.

У меня начали трястись руки. Я с удивлением посмотрела на них, отмечая, что немеют плечи. То ли из-за ран, то ли из-за холода.

- Так, красна девица. У тебя телефон с собой есть?

- Нет.

- Вот, возьми. - Темноволосый протянул мне свой телефон. - Позвони в сто двенадцать. Вернёшь потом.

- Тоже мне, спасатель Малибу, - фыркнул павлин.

- Дух, Мор, вы там умерли?

- Ещё не решили.

- Что?

- Умерли мы тут или нет.

Я осталась совсем одна. Земля была холодной и явно непригодной для того, чтобы на ней сидеть.

Я сглотнула, набирая номерок.

- Алло, - произнесли на том конце.

- З-здравствуйте, - выговорила я.

- Что у вас случилось?

- П-поранилась.

- Поранились? Как? Насколько сильно?

- Ну... там... в мясо, кажется...

- Понятно. Где вы находитесь?

Я вздрогнула. Понимая, что не помню адреса.

- Алло?

- Я... я не знаю...

- Не знаете? Как мы вам поможем тогда?

- Не знаю...

- Может, хотя бы примерно помните?

- Н-нет.

- Вы можете посмотреть адрес?

- Н-нет, - проговорила я, понимая, что ноги будто ватные.

- Вас соединить со скорой помощью?

- Если м-можн-но.

Кто бы подумал, что звонить в службу спасения будет для меня страшнее, чем тихонько истекать кровью?

Где я? Вот же, никогда названия улиц не запоминала. Считала, что мне это без надобности. Может, попробовать в интернете по картам посмотреть? Хотя, я и в них ориентируюсь отвратительно. Тут геолокация есть?

- Скорая помощь слушает, - сказали в телефоне.

- Я поранилась. Сильно.

- Как вас зовут?

- Сорокина Анастасия Леонидовна.

- Как вы поранились? Где? Можете описать характер раны?

Характер раны? Ладно, подключаем знания. Что-то я же могу знать?

- Э... - Я всё же повернула голову к плечу. Посмотрела и снова отвернулась - Рванно-скальпированная.

- Вы дома или на улице?

- На улице.

- Адрес?

Я закусила губу, пытаясь вывернуть наизнанку свои познания о городе и хоть что-то вспомнить. Но безуспешно.

- Девушка, какой адрес?

- Не знаю, - сдалась я.

Телефон в руке мигнул и погас.

- Эй! - я судорожно нажимала кнопки.

Гаджет не реагировал. От слова совсем. Я сглотнула, всё ещё пытаясь вернуть его к жизни.

- Разрядился, - осознала я.

Зато контрольную по геометрии писать не буду, если помру. Всё-таки есть и плюсы. Будет двойкой в дневнике меньше. И одной фамилией меньше. Думаю, никто и не заметит, что что-то пропало...

Воздух полоснул шелест крыльев.

Я подняла голову. В меня впивались горящие глаза птице-человека. Эта была поярче, чем предыдущая, какого-то рыжего цвета. И выглядела более поджаро и куда хитрее.

- Ты знаешь, какая это улица? - от безнадёги спросила я.

- С-садовая! - прошипела птица, неестественно наклоняя голову. - Удивительно, что ты этого не знаешь! Потому что это знаю даже я! А я с-сюда только недавно прилетела поохотиться!

М-да. Оказывается, монстры куда умнее меня пошли.

- На кого? - не поняла я.

Улыбка чудища ускорила процесс моего понятия.

- Где же та, которая тебя... - Птица-человек окинула взглядом мои плечи.

- Тут рейд какой-то пробег-а...ал. - Я хотела пожать плечами, но поняла, что это очень плохая идея.

- Рейд?! - Птица распушила перья.

- А что? Или ты и об этом знаешь больше, чем я?

Чудище окинуло меня брезгливым взглядом. Примерно таким, каким на нас смотрят учителя, убеждаясь, что мы только свиду умные.

- Ну так? - спросила я.

Птица крикнула что-то и взмахнула крыльями. От неё не осталось даже тени.

Так. Теперь я знаю, что эта улица называется "Садовая". А что мне это даст при выключенном телефоне? Вообще я слышала, при звонке в специальные службы то, откуда звонят, как-то фиксируется. Может, они всё-таки подъедут?

Превозмогая боль и неустойчивость рассудка, я поднялась. Стиснула зубы, борясь с желанием рухнуть назад. И медленно, цедя крепкие выражения, поплелась из кустов. С земли доковыляла на асфальт, огляделась в поисках помощи. Вместо неё заметила красные капли, караваном танущиеся вдоль моих следов.

Боль была зверская. Желание сдаться, бросить всё на милость высших сил, давило тяжкой ношей. Бороться с собой приходилось каждое мгновение, хотя бы для того, чтобы не шлёпнуться на дорогу.

Рыжие листья пролетели у моих ног, терясь в жухлой траве.

"Старый скрип старых лип..." - пронеслась строчка в голове.

Я снова огляделась, осторожно, очень осторожно водя головой. Людей вокруг не было. Ни души.

"С алой кровью льётся больно... "

В полутьме я шла домой. Чеканя немощный шаг под строки, летящие в моей голове:

Старый скрип старых лип

С алой кровью льётся больно

Хладным ливнем на моё имя,

Из-за границ под крики птиц.

Я кричу, хотя не птица,

Только что со мной возиться?

Коль умела б я летать,

Было б о чём потолковать.

А я сумею, не жалею

На разбег сил, и птичий клин

Сама угляжу, сама догоню,

Внимая не вам

На своих

Крылах.

То ли земля под моими ногами решила потанцевать, то ли у меня снова кружилась голова. Раньше я бы с уверенностью указала на второе. Но магия перевернула мой мирок кверху ногами, порвав былую уверенность в клочья. Страшнее даже не это. А то, что я сомневаюсь, плохо ли это... Продолжая упрямо идти, пристукивая подошвой неновых туфель.

Может, я и размазня, живущая по чужой указке. Может, меня иногда не отличают от грязи под ногами или пугливой серой мыши. Может, существование моего мнения такое же высмеянное и невозможное, как вся эта магия. Плевать на это! Я буду жить. Несмотря ни на что. И да сгинет тот, кто захочет этому помешать!

- Так! Куда она смылась?! - послышался голос вдалеке.

Туго соображая, я зашкандалыбила быстрее. Мало ли, меня монстры доесть возжелали. Вдруг их тоже никто толком не кормит?

- У кого след из крошек, а у кого из крови! Какая-то хоррор-пародия на классику. Или мне одной кажется?

Странно. Непривычный говор для чудовищ, как по мне. А я всяких монстров в школе ого-го сколько видела! Могу с чистой совестью составлять свой бестиарий. С картинками.

- Эй! Стоять!

Я на всякий случай прибавила шагу.

- Стой же! Мы тебя спасать будем! И только попробуй быть против!

Я сосредоточенно свернула за угол, не внемля ноющим мышцам. Тело намекало, что вот-вот осыплется горкой осколков, если его немедленно не положить. Причём, положить в тёплое и мягкое место. Я таких не знала, поэтому продолжала идти.

- Да стой же!

Передо мной, перегораживая дорогу, вылетела девочка с фиолетовыми глазами.

- Даша? - удивилась я.

- Ну не Иннокентий же!

Я фыркнула, представив, как к ней обращаются по такому имени. А потом не выдержала и рассмеялась.

Так. Похоже, потуги помереть отменяются. Окончательно и бесповоротно.

Как мало для счастья надо...

- Уверенность и безрассудство - две стороны одной медали, - услышала я цитату, произнесённую голосом Кошмара. - И похоже, этой медалью являешься ты!

Не знаю, радоваться на это заявление или оскорбиться.

К Дарье подошёл чёрный кот, внимательно рассматривая мои плечи. Я не выдержала, пошатываясь. Новая подружка безропотно подставила своё плечо.

- Как вы обо мне узнали-то? - недоумевала я.

- К нам в окно какой-то чудик впечатался, - начал котяра.

- Человек? - изумилась я.

Точно чудик. Кто ещё будет впечатываться в дом так высоко от земли?

- Нет. Дух, - сказал Кошмар. - Верещал, что тебе помощь срочно нужна. Помираешь совсем. Адрес нам бросил, толком ничего не пояснил и умчался.

Блин. Даже дух адрес знает!

- Сейчас тебя подлатаем, - проговорила Даша.

- М-может не н-надо? - Я вспомнила, как этот ангелочек расправлялся с рослым мужиком.

Она его магией так шарахнула, что он почти того! Я, конечно, хочу кровотечение остановить и не доводить до крайностей. Но не такими рискованными путями!

Глаза девчонки вспыхнули.

- Не бойся, не бойся, это не больно!

Я дёрнулась, мысля убежать, но Даша ловко придержала меня за одежду.

- От судьбы не убежишь! - кровожадно заметила она.

- Адептка Дарья! - прикрикнул Кошмар.

- Чуть что, так я... - вздохнула девочка. - Ладно уж! Не дёргайся!

- Поддержка из тебя так себе, - произнесла я.

- Зато держишься. - Дарья чуть дёрнула плечиком, на которое я опиралась.

Плечи окутал дымок. Он жёгся, облизывая раны, и щекотался. Я чихнула, вдохнув запах незнакомых мне трав. Магия согревала, устремляясь из идеальной девичьей ладони. Я завистливо вздохнула, отводя взгляд.

Почему я не идеальная?

- До полного не заживлю, я всё-таки боевого профиля, - призналась девочка. - Но в травматологию тебе уже не ехать! Считай, ускорила тебе выздоровление недели на три.

- Спасибо.

И кто бы знал, сколько всего я хотела сказать ей в этом крохотном слове...

Глава 9

Наша троица ковыляла по улице. Я всё ещё опиралась на Дашу, только уже нормально, не тревожась за раны. Кошмар вальяжно вышагивал впереди, чуть махая кончиком хвоста. Углядев кота, редкие птички тут же замолкали, стараясь резвее захлопать крылышками.

Зябкий ветер наполнился воем сирен. Не мифологических, слава пятёркам. Ещё и их на закуску к гарпиям не выдержу.

Я нервно обернулась.

По дороге в нашу сторону летела машина скорой, недавно останавливавшаяся около кровавых пятен.

Нашли. А говорили всё про адрес, да про адрес...

Я попыталась смять ткань юбки, сообразив, что на мне штаны. Привычки, они такие. Не считаются с реальностью.

Как вот им объяснить, почему раны зажить умудрились за короткий срок?

- На! - Дарья изловчилась стянуть с себя чёрную кофту из плотной ткани и накинула её на меня. - Если что, раненую девочку другая машина подобрала! Поняла?

- Может, рассказать им? - неуверенно спросила я.

- О чём? Что адептка Дарья из клана Огненной Смерти вылечила её, используя исцеляющие знания, которые она всё же запомнила на уроках по самопомощи? - иронизировала Даша.

- Огненной Смерти? - эхом переспросила я, шокировано распахнув глаза.

- Адептка Дарья! - зашипел Кошмар.

- Ну что? Она бы всё равно узнала!

Почему я всё равно должна была узнать поведать мне никто не успел. Скорая помощь остановилась рядом с нами, полыхнув мигалкой по глазам.

- Раненую девочку не видели? - высунулась из-за стекла седая голова.

- Её уже другая машина подобрала, - учтиво отчиталась Дарья. - Бедняжка так сильно кровью истекала... Как хорошо, что мир не без добрых людей!

В воздухе таяли формальные прощания, машина, уже без воя и миганий, удалялась восвояси. Я задумчиво смотрела им вслед, заново прокручивая в голове фразу моей новой подруги. Да, что приятельством тут дело вряд ли ограничится, я уже догадалась.

"Клан", значит? Моя школьная подруга любила сплетничать о всяких там новомодных книжках, я часто слушала краем уха. Помнится, кланы были озвучены в любовных романах, и обычно это были кланы каких-то оборотней. При всей неординарности и бесшабашности Дарьи, причислить её к оборотням пока было не за что. Проще было бы спросить у неё самой, но Кошмар зыркнул на девочку так, что замолчать захотелось и мне.

- Клан Огненной Смерти? - решилась я.

- Да так, кружок по интересам, - мяукнул котяра, словив возмущённо-удивлённый взгляд адептки. - Вроде клуба любителей старых традиций. Времени занимает много, а толку никакого. Тебе к экзаменам готовится надо, не до развлечений.

По лицу Дарьи было видно, что девочка хотела вспылить, но стоически промолчала.

Скрываете, значит? Тогда разберусь во всём сама!

- Постарайся больше без самодеятельности, - тут же промурлыкал кот. Видимо, мой настрой ясно отразился на лице. - Иначе мы можем в какой-то раз не успеть тебя спасти. Что будешь тогда делать?

- Спасаться сама.

Как и всегда.

Чёрный кот улыбнулся, мигнув сверкающими глазищами. Учитывая блестящую в сумерках шерсть, зверь походил на эгоистичную кучку драгоценностей. Или тень, обсыпанную блёстками.

- Мне не показалось, - размышлял Кошмар. - Кажешься послушной и терпеливой, а внутри гордая до безумия. Непростая кровь в тебе течет, девочка.

- Да, да, - отмахнулась я. - Кровь великих архитекторов! Которых я позорю своим не величием. Знаю.

Ведь ещё какой-то день назад говорящие коты, непонятные клановцы и подозрительно умненькие сороки показались бы мне шуткой. Или плодом больного воображения, на худой конец. А сейчас уже всё. Иду, болтаю, невзирая на здравый смысл. Хотя, где ему быть, этому здравому смыслу, когда жизнь похожа на бесконечное колесо безумия. В таком ритме существования к чему угодно привыкнешь. Лишь бы выжить. Лишь бы протянуть ещё немного. Ещё день. Продолжая отчаянный, никому не нужный бег.

- Кстати, - говорила Дарья. - Я слышала выражение такое. Ну, как выражение, скорее интересный вопрос. Вот и ты мне скажи. Если бы твоя жизнь была книгой, ты бы прочитала её до конца?

- Закрыла бы на первой странице...

- А я бы почитала!

- ...и сожгла бы на всякий случай.

- Неужели всё так плохо?

- Всё нормально. Ну, как у всех...

Сумасшедший вечер у меня выдался сегодня. На фоне сумасшедшей жизни не заметно.

- Знаешь, у нас в... кружке, - выдавила Дарья под пристальным взглядом Кошмара, - игра такая есть. "Мечты" называется. Классная!

- Да? И как играть?

Даша и кот долго играли в гляделки. Наконец Кошмар отвернул морду, что-то неодобрительно буркнув себе в усы. Дарья же широко улыбнулась мне, начиная вдохновлённо говорить:

- Всё просто. Для того, чтобы играть, нужно минимум два человека. Каждый загадывает желание. Желание должно быть серьёзное! И сложное. Ставит себе время на исполнение своей мечты. Если успевает, то выигрывает. Всё проще некуда! Победитель получает свою материализованную мечту и славу.

- А проигравший?

- А проигравший оплачивает свой проигрышь. Как в любой азартной игре.

- И сколько он обычно платит?

- Сколько ставил на проигрышь выигравшего. Или сколько выигравший ставил на его проигрышь. Тут как договорились перед игрой!

- Ясно. А сколько поставить в ней можно? Так, просто ради интереса. Копейку, рубль? Или меньше тысячи нельзя?

- Э... А! Ты о деньгах что ли?

- Естественно. А что, у вас в этой вашей игре не деньги ставят?

- Не деньги, разумеется!

- А что же тогда?

- Годы жизни.

Я сбилась с шага, подавившись воздухом. Кошмар тут же зло зашипел на девочку, мотая чёрным хвостом.

- А как найти того, с кем можно в неё поиграть? - робко спросила я.

- С друзьями в такое не играют, - задумчиво проговорила Дарья. - Обычно, наоборот, с недругами. Чтобы при победе было как бы два в одном - поражение противника и приобретение желаемого. Скажу тебе честно, в неё играют все. Даже если...

- Без если! - шикнул котяра. - Насте в это играть нельзя! И точка!

- Почему? - обиделась я. - Думаете, проиграю?

Кошмар не мигая смотрел мне в глаза. Резко дёрнул кончиком хвоста, пронизывая меня щелями зрачков. Недовольно шевельнул ушами, чтобы обронить всего одно лаконичное слово:

- Да.

- А вот и нет!

- Да! Да, Настя, да! Те, кто играет, гораздо сильнее, чем ты! Пройдут по твоей голове к своей цели, как по многим другим, и даже не заметят! Хотя бы поэтому ты не будешь в это играть! Пообещай!

- Не буду обещать!

Кошмар недобро усмехнулся, вдруг метнувшись ко мне и стукнув лапкой перед ногами. Выпущенные чёрные когти клацнули по асфальту. След от лапки повис над дорогой чёрными завитушками, расползающимися по воздуху. Я инстинктивно попятилась, наблюдая, как магия пятится следом за мной.

- Кошмариус! - возмутилась Дарья. - Вы что творите, позвольте узнать!?

- Спасаю твою подруженьку. А что, не стоит? - равнодушно мяукнул кот.

Мне стало так обидно. И раньше делала только то, что мне скажут, свободой воли не блистала. Даже когда казалось, что умираю, продолжала делать то, что мне внушили нужным, нелепо повинуясь непонятно кому. То ли были виноваты мои страхи и комплексы, бьющие ключом, то ли воспитание, то ли окружающая социальная среда. Но итог один: я стала безвольной марионеткой, весело танцующей даже от дуновения ветерка. И тут у меня ни с того, ни с сего отбирают последнюю надежду. А вдруг бы я выиграла в той игре?! Вдруг я стала бы другой, не такой жалкой?!! И вдруг бы что-то удалось изменить!?

- Не хочу! - закричала я, отшагивая.

Откуда-то послышалось дребезжащее карканье.

К моим ногам слетело штук пять сорок. Птицы застучали клювами, безжалостно долбя магию. Заколдованный след брызнул искрами, пошёл дымом, неохотно разлетаясь чёрными кусочками.

- Кар! - сказала сорока.

Хлопая крыльями, птички поторопились догнать улепётывающие клочья, продолжая бить по ним клювами.

- Спасибо... - пробормотала я.

- Не ведаешь, за что благодаришь, - покачал головой Кошмар. - Поверь старику на слово. Не тебе в это играть. Если, конечно, жить хочешь.

Дальше до дома мы шли в молчании. Даша хотела обо многом поболтать, но часто прерывалась под взглядом кота. Я тоже пыталась с ними поговорить о чём-нибудь. Но то, что было родственно мне, в большинстве своём оказалось чуждо им. И наоборот. Поэтому четвёртой за нами увязалась тишина, сопровождавшая вплоть до самой двери подъезда.

Я с сожалением посмотрела на эту дверь. У меня, как ни крути, не было ни ключей, ни желания возвращаться. Однако куда ещё пойдёшь, когда идти некуда?

Поняв меня без слов, Даша провела рукой над таблом домофона. Дверь открылась, пропуская внутрь.

- Держи, - девчонка вложила мне в руку призрачный ключ.

Он состоял из дымки, был лёгким, точно пушинка. Его контур слегка подрагивал и изменялся, намекая, что это изделие далеко не из металла.

- Ты можешь открыть им любую дверь. Но только один раз. После этого он пропадёт. Достать его было сложно, да и доставала я его не для этого. И всё же тебе, наверное, нужнее. Поэтому держи. Используй его правильно.

Ключ холодом лёг в мою ладонь.

- А ты тогда держи, - я стянула со своих плеч кофту. И замерла с ней в руках. - Или мне постирать?

- Ладно тебе! Придумала тоже!

Кофту утянули из моих рук.

- Ну, засим и познакомились. Ведь ничто так не знакомит людей, как неприятн... то есть приключения.

Даша подмигнула. На её плечо запрыгнул кот, и они исчезли. Точно их не было вовсе.

Я уныло поплелась вверх по лестнице.

Нет. Такую вещь я настолько глупо тратить не стану! Подумаешь, прокралась бы тихо в комнату, мне мама всё равно выговор устроит, что так, что эдак. Уверена, ключ мне пригодится позже.

Я поднялась на свой этаж.

И встала, как вкопанная, так и не нажав на дверной звонок.

Потому что квартира была незаперта. Прочная дверь валялась внутри, сорванная с петель. И неплохо так помятая. С огромными жуткими царапинами.

- Твою ж сурьму! - выругалась я.

Осторожно пройдя по двери, я огляделась, прислушалась. В доме стояла гробовая тишина.

- Ма-а-ам? - несмело позвала я.

Никто не отозвался.

Ну, было бы куда хуже, если бы на мой голос вышел тот, кто побывал здесь недавно. А тут я такая, вкусная и беспомощная, в свою защиту способная лишь начать перечислять права и свобода человека. Та ещё картинка.

Я обошла всю квартиру. Мамы не было. Меня успокоило то, что также не было её ключей, обычно валявшихся в прихожей. И там, где обычно стояли ботинки на выход, стояли домашние туфли. Гурамики же были на месте, целые-невридимые. Пожалуй, это все хорошие новости. Так как в моей комнате царил полный хаос: все ящики и шкафы открыты, их содержимое грубо вывалено на пол. Мебель подвинута, что-то из вещей вовсе оказалось сломано.

С бессильной злобой я озиралась, стоя среди руин.

Это мои вещи! Всё, что у меня было! Кто посмел копаться в них, раскидывать? Неужели я настолько трусиха и мямля, что можно было не утруждать себя тем, чтобы спросить моего разрешения?!

Я услышала шаги.

Вздохнув и решив не лезть на рожон, я залезла в шкаф, закрывая за собой дверцу. Разумеется, подглядывая через замочную скважину.

- Ого! - воскликнул кто-то.

- А до нас тут уже были. Интересно, что ещё эта воровка присвоила?

По моей комнате нагло расхаживали люди. Причём, не сильно старше меня, что неимоверно злило. Они же в чужом доме! Как так можно?!

Одеты были в серую форму. Там, где обычно висят школьные значки, были какие-то знаки, изображающие белые вихри.

- Может, его забрали уже? - вопросил пацан, приподнимая стул и заглядывая под него. - Что если кто-то узнал и тоже за ним пришёл? Что тогда делать будем?

- Да как тебя вообще угораздило потерять портальный браслет!? - К низенькому зашуганному мальчику подскочила чернявая девчонка, тряхнув его за грудки.

- Я-я нечаянно! Нас при телепортации в разные стороны унесло! Я только видел, как она его забирала! Ничего сделать не успел! Да я в первый раз им пользовался, неужели у меня нет ни единого шанса на ошибку?!

- Запомни. Ошибки не прощают даже неудачникам!

Я зыркнула на свою левую руку. В полутьме шкафа тускло блеснули камешки браслета.

Портальный, говорите?

Глава 10

Меня потряхивало. Руки дрожали. Я чувствовала, как в горле молотится сердце, призывая спрятаться и не вылезать. Но... не могла. Просто не могла.

Убить не убьют. Если что, перемещусь с помощью браслета. Подумаешь, таким не пользовалась ни разу, всё случается когда-то. Будет надо — пойму, как работает. Не будет надо — нечего трястись.

Хозяйничать кому попало в моём доме я больше не позволю!

Я постаралась красиво открыть дверцу с ноги, надеясь, что не вышло трусливо. И что никто не поймёт, насколько мне страшно на самом деле. Страшно и безумно стыдно за то, что боюсь пустяков!

Незваные гости недоумённо замерли.

Так. Моё время!

Я сглотнула, собирая всю свою смелость в кулак. Молясь, чтобы голос не выдал настоящий настрой.

— И чего вы... тут забыли? — решилась я, постаравшись грозно на них посмотреть.

Наверное, если бы посмотрела, как полагается, было бы, как я и хотела. По-хозяйски, властно, спокойно и сверху вниз. Но, заглянув в безжалостные и наглые рожи, позорно сглотнула.

Подошла чернявая, хрустя осколками. Криво улыбнулась, схватила меня за волосы и с чувством дёрнула.

— Что мы здесь делаем? Что хотим, то и делаем! Или великая серая мышь попробует нас остановить? - Чернявая рассмеялась прямо мне в лицо, демонстрируя белоснежные ровные зубы.

- У нас нет мышей, - робко возразила я.

Так! Тряпка, соберись! Ты собралась поставить их на место, а не позволить в тысячный раз вытереть о себя ноги!

- Пошла вон отсюда! - храбро пискнула я.

Сплюнув прямо на вещи, чернявая отвесила мне пощёчину.

Я покачнулась, слушая звон в ушах.

- Заткнись, пока не спрашивали. Чтобы у тебя было меньше поводов пускать сопли в подушку от своей ничтожности, я спрошу: куда ты, с***, дела браслет?

Она бросила взгляд на мои руки.

Накрашенные алой помадой губы расползлись в презрительной улыбке, обнажая белые зубы.

- Продажная дурочка, вот ты кто. И никто больше. Вся твоя комнатушка кричит об этом. Такая жалкая, под стать хозяйке! Хотя, какой уж хозяйке. Скорее одомашненной дворняжке, живущей здесь по милости хозяев! Я права, шавка?

Каждая фраза ядовитой стрелой впечатывалась в сердце. Ноги дрожали, грозясь уронить прямо перед этими уродами. Мир перед глазами размылся, скрытый туманом слёз. Я понимала, что плакать при них нельзя. И ненавидела себя за то, что всё равно плачу.

Чернявая зло рассмеялась, хватая меня за руку.

Тут мне в голову пришло то, о чём, казалось бы, я никогда не могла подумать. Ведь я - это всего лишь я. Безвольная трусливая девчонка, постоянно забывающая своё место. Но нет. Безрассудная мысль вспыхнула, словно взмывший из темноты феникс, с победоносным клёкотом расправляя крылья.

- Мечты! - выплюнула я. Девчонка на миг замерла, с сомнениями меня разглядывая. - Давай сыграем в мечты!!! Докажи, шваль чернявая, что ты способна на что-то большее, чем издеваться над слабыми! Докажи, что ты достойна чего-то вообще!

Я сбросила чужую ладонь. И, пока чернявая недоумевала, со всей силы ударила её по щеке.

Чернявая вскрикнула, спиной падая на груду вещей.

Она тут же подскочила, прижимая ладонь к лицу. Из-под пальцев скользнуло несколько красных капель, шлёпнувшихся на её форму. На сером цвете расплывались багряные круги.

Я с удивлением посмотрела на свою руку. Стукнула я так, что почти её не чувствовала. Зато видела, что она испачкана чем-то красным.

- Ну что? Играем?! - От ярости во мне начала просыпаться смелость. - Или боишься?

Остальные в сером переглянулись, безмолвно спрашивая о чём-то друг друга.

Девчонка сплюнула.

- Играем!

Я хотела сделать ей замечание по поводу плевков, но поняла, что моя смелость на этом иссякнет. Осталось только молчать, со злобой стискивая зубы.

- Назначаю своим секундантом Артемия Анохина.

К чернявой подошёл высокий пацан, насмешливо глядя на меня.

- А ты? - надменно уточнил он.

- А я...

Откуда-то из квартиры послышалось пронизывающее до души "Кар-р-р!". В комнату, картинно махнув крыльями, влетела сорока. Описав круг под потолком, она снова каркнула, красиво пикируя мне на плечо.

- Птица? - издала смешок чернявая.

- Высокого полёта, - я попыталась придать голосу больше уверенности.

Сорока хлопнула крыльями, усаживаясь на моём плече. Птица сверкнула тёмным глазом, чванливо разглядывая подростков в сером. И то, какими несерьёзными и смешными они казались под её взглядом, брало реванш за мою трусость.

- Бумагу для договоров достанем к завтрашнему вечеру, - глаголил названный Артемием, мысленно что-то подсчитав. - Подписывают их обычно в Комсомольском парке. Координаты тебе скинем.

Сорока на моём плече распушилась, жутковато каркнув.

- То есть вам, - нехотя исправился пацан.

- Отдай браслет, - процедила чернявая. - Я не собираюсь отправляться на ковёр к директору из-за полоумной дуры, прикидывающейся никем. Я уж не спрашиваю, что ты за тварь такая. Но браслет ты мне отдашь сейчас же!

Через порог семенящей походкой прошли три сороки, топая к моим ногам.

- Кр-р-р! - донеслось от окон.

- Ке-ке-ке-ке?! - возмущённо послышалось оттуда же.

Незваные гости принялись озираться. Заметив за окном кучу сорок, заполонивших подоконник, неясно откуда взявшихся птиц, укоризненно глядящих со шкафов, стола, люстры... они слегка растерялись.

- Выметайтесь отсюда! - рявкнула я.

Получилось на удивление убедительно.

- Браслет! - рыкнула на меня чернявая, да так, что я невольно сжалась.

- Если выиграешь, то получишь! - не растерялась я. - Я нашла, теперь он мой. А чтобы забрать моё, тебе придётся постараться. Сильно.

Сороки дружно загалдели, словно десятки странноватых сирен.

Смерив меня взглядом, подростки в сером усмехнулись и неторопливо двинулись на выход. Один даже ноги о вещи вытереть попытался. Но почему-то сорокам это не понравилось. И...

И чёрно-белая туча захлопала крыльями, с залихватскими криками налетая на грубиянов. Раздались ещё одни крики, только уже не сорок, пронзительные и нецензурные. Я глупо улыбалась, слушая, как они быстро удаляются в сторону входной двери.

Ейс!

Я смогла! Не идеально, конечно. Ан всё-таки смогла!

Наверное, очень тупо стоять посреди развороченной комнаты и улыбаться, как последняя дурочка. Тем не менее, я этим занималась, чуть ли не раздуваясь от гордости за себя. Впервые за долгое время.

Я смогла. Я смогла!

Не такая я уж и "никто". А с сороками вообще очень опасная дама! Так что ничего, ничего, мы ещё повоюем!

Правда, даже до этой войны ещё предстоит дожить.

Я оглядела полутёмную развороченную комнатку. Со вздохом посмотрела на темень за окном.

Ну, похоже, сегодня спать мне не придётся. Да я и без того прохлаждаюсь часов по пять-шесть, невелика беда. Единственное, о чём мечтаю: уйти на пенсию, жить в милом домике где-то на отшибе мира и спокойно попивать там чаёк, любуясь панорамой. Вот состарюсь, ничего, ничего делать не буду! Замуж не пойду, внуков не наживу, потом умру тихонько, отдохнувши. Будет мне счастье. Когда-нибудь.

Я подняла опрокинутый стул. Со спинки смачно шмякнулись выпотрошенная книга и старые джинсы.

Что ж, начало положено. И надеюсь, что положено оно не гвоздичкой на мою могилку...

Окинув взглядом бардак, я аккуратно собрала испачканные вещи и пошла стирать их в ванную. Аккуратно - потому что сердце стучало где-то в горле, пугая перспективой падения моей многострадальной тушки.

Молодец-то я молодец, но дура дурой! Я же даже правил не знаю! Куда полезла вообще?

Вода с шипением бежала из крана, неприятным холодом лизала руки. Я механически мылила ткань, оттирала плевки и следы от ботинок, размышляя о своей судьбе.

Взгляд, нечаянно угодивший в гладь зеркала, вызвал у меня завистливый вздох. Что эта чернявая мымра, что Дарья, обе были красотками. В отличие от меня. У меня не было ни чистой кожи, сияющей изнутри, ни красивых глаз, ни шёлковых густых волос, ни породистых черт лица. Зато были почти чёрные синяки под глазами, впалые щёки, россыпь угрей, ярко-красные ранки и шрамы, оставшиеся от прыщей, которые я всегда раздирала, нервничая. То есть, очень часто.

Обычная, ничем не примечательная дурнушка.

Куда я лезу?

Я? Какая-то... я? Куда я лезу?

Великая серая мышь? Больно до разрывающегося сердца, однако говорят, что на правду не обижаются.

Помимо шума воды послышалось что-то ещё, промелькнувшее мимо моего сознания.

Пока разберу все вещи по местам, пока подмету осколки с мусором, вымою всё от побелки и грязи - сколько времени утечёт сквозь пальцы? А у меня восемь уроков не выучено.

Да уж. Сон сегодня точно не светит.

До ушей долетел шум из подъезда.

Как мне объясняться за сломанную дверь? Готова поспорить, искать виновного никто не захочет. Тем более, когда есть я, в которую можно так беззаботно тыкнуть пальцем... Что скажу?

Сколько я ни вслушивалась, задорного цокота каблуков не различила.

Может, соседи?

- Дрянная ты госпожа доброта, не мог, что ли, завтра пойти?! - высокомерно ворчал голос.

Голос, который я узнала мгновенно.

Вдруг они не ко мне?..

- Слышь, ледышка, не бухти! Превратишься ещё в бабку, торгующую курями на рынке! Со льдом вместо мозга! И как, скажи на милость, я с такой в рейды ходить буду?

- Заткнись уже!

Голоса замолчали где-то поблизости. Полагаю, у сломанной двери.

- Эй? - крикнул Андрей. - Есть кто живой?

- Живые - не по твоей части, - негромко заметил Влад.

Я оглядела ванную.

- Эй?!

Открыла шкафчик под раковиной, бесцеремонно закидывая туда слишком личные вещи, которые бы точно предпочла не демонстрировать. И, обречённо глянув на своё несчастное отражение, стала развешивать над ванной остальные.

Если они постоят у порога и уйдут, спокойненько продолжу уборку. И всем будет хорошо. Они же уйдут, да?

- Эге-гей?! - громко разнеслось по коридору. - Красна девица?

Эх.

- Живая я, живая, - недовольно пробурчала, вешая на верёвку рубашку.

- У тебя всё хорошо? - осторожно уточнили за дверью.

- Да. Всё... прекрасно.

Слова "звездец как" я решила вежливо проглотить.

Разгладив болтающийся на верёвке пиджак, слушая нескладную капель воды, стекающей с вещей, я открыла дверь. Чуть не прибив этим нехитрым действием моих гостей. Но реакция у них была на всё том же высоком уровне.

- Ого, даже целая! - округлил дымчато-зелёные глаза Андрей.

Я кивнула.

- Кошмариус Тильд Избральд сказал, что проследит за её самочувствием, - картинно закатил глаза белобрысый павлин. - Подскажи, ты сомневался в его словах?

- Да не ожидал просто, - прямолинейно хмыкнул Андрей, - подобной оперативности от слов.

Так-с. Ежели память мне не изменяет, эти двое - маги. Договор какой-то мне заключать уже завтра, не знаю, увижу ли я Дарью до того момента. Зато они точно должны быть в курсе!

Только как у них спросить?

- Ты что-то хотела? - опередил меня Андрей.

- Ну-у-у... Как бы да...

- Так хотела или нет? - не понял Влад.

- Хотела, - призналась я.

- Что именно?

Я выдохнула, собираясь с мыслями.

- Ребят, вы же... из этих...

Собралась махнуть рукой у головы, как обычно показывают граждан малость не от мира сего, но опомнилась, понимая, что говорить такое о магах невежливо.

- Из каких? - переспросил Влад.

- Из волшебников! - спешно добавила я.

- Из этих! - усмехнулся черноволосый.

Я молчала.

- А дальше? - поинтересовался Влад. - Или это всё, что ты хотела узнать?

- Нет-нет! Я... э... ну...

Может, покраснела, а может и нет. Сколько ни старалась, слова застряли в горле рыбьей костью, никак оттуда не вытряхиваясь.

- Так. Мне даже интересно, - заметил белобрысый. - О чём там ты спросить хотела?

Я внимательно изучала свои тапки.

- Если ты влюбилась... - начал павлин.

- Нет, конечно! - Я отшатнулась подальше под недоумёнными взглядами. И на эмоциях выпалила. - Вы знаете правила игры "Мечты"?

Ошарашенно переглянувшись, парни вновь уставились на меня.

- Ну... - протянула я. - Очень надо!

Глава 11

Тишина была настолько густой, что, казалось, её можно взять и помешать ложечкой. Я думала, какие слова лучше подобрать для изъяснения своего загадочного "очень надо", вдруг услышав цокот каблуков.

Недолго думая, ну, или не думая вовсе, я рефлекторно схватила ручку двери в спасительную ванную, закрыть которую не дал дорогой лакированный ботинок.

— И куда? — вопросил Влад.

Я издала какой-то нечитаемо-непечатный звук, тревожно вслушиваясь.

Цокот стих.

Ой не к добру...

— Настя, тупое ты отродье!!! — пароходным сигналом заорали в прихожей.

Эхо переливалось в молчании подъезда.

Я поёжилась.

Нет, выслушивать опять ни за что, ни про что не хочу! Тем более, при посторонних! Со мной вообще дружить никто не будет! Кому нужна чудачка, когда вокруг есть нормальные люди? Никому! Да что уж, давно поняла, что нужна только себе. Но это не повод отпугивать от меня всех, как воробьёв от грядок!

Я схватила себя за руку, теребя попавшиеся под пальцы стекляшки.

Точно!

Портальный браслет!

— Знаю, что ты ни на что не способное ничтожество, из умений выделяющееся созданием проблем на ровном месте! — Зловещий голос приближался.

Тут тупик! В окно сигать я не буду, вдруг сороки меня спасать не прилетят? Зато шкаф...

Невольно улыбнувшись, я пулей влетела в добротный шкаф и захлопнула за собой дверцу.

— Вы же сбежать сможете? — Робко выглянула из укрытия, почувствовав себя жутко негостеприимной.

Эти двое стояли, переводя взгляд с меня на коридор, ведущий в прихожую.

— Если что, в ванной изнутри на щеколду закрыться получится, — милостиво подсказала я. — Как она в другую часть квартиры уйдёт, сразу сбежите.

Только бы им внезапно в шкафчик под раковиной заглядывать не понадобилось!

— Позор семьи, умственно отсталая, бесполезная дармоедка, ты на кой это устроила!? — Я округлила глаза, торопливо захлопывая дверцу шкафа. Угроза находилась совсем рядом. И почему пошла сюда, а не в мою комнату? — Ни о каком блокноте на день рождения даже не мечтай! Будешь весь тот день сидеть за учебниками, с перерывами на длинное-длинное эссе с извинениями! Ты меня поня...

Голос запнулся пугающе близко.

— Вы кто такие!?

Эх. Кажется, не успели убежать. Они всё-таки помочь хотели. Неправильно, если им достанется.

Я решительно вышла из шкафа, вставая перед гостями.

— Не имеет значения, — сказала жалко, но твёрдо. — Больше интересует другое: бардак, которого перед моим уходом не было. К слову, зачем ты уходила? Не меня же искать.

Лучшая защита, как известно, нападение! Откуда смелость на это нападение взялась — подумаю потом.

— Разумеется, не тебя искать! — рыкнула мать. — Тебя, бедовую, искать бессмысленно! От тебя никакого толка нет!

— Разве дети нужны для того, чтобы от них был какой-то толк? — спросил Андрей, порывавшийся выйти из-за моей спины. Правда, если я бралась кого-то защищать, то делала это качественно. То есть, кому-то оставалось топтаться позади.

— Тебя не спрашивали! — отрезала мама, скользнув взглядом выше моей головы. — Не лезь, малолетний...

— Малолетний кто? — с насмешливой ленцой осведомился Влад. — Вы занимаете высочайшее положение, дающее право оскорблять неизвестных вам детей? Неизвестно, чьих детей.

Окинув взглядом небедную одежду, осознав самоуверенное поведение оппонента, мама немного стушевалась. Наверное, у неё корона слегка с макушки съехала. Знаменитый архитектор — это, конечно, круто, и всё же титулом повелителя миров не является, о чём матушка часто забывала. Но это не помешало ей излить всё недовольство на меня:

— Привела в дом чёрт знает кого, развела бардак... Дочь! Чем вы тут до этого занимались, позвольте узнать?! — Мама постаралась передразнить чопорную речь Влада. — Будто никто не знает, что у вас, у подростков, на уме одни курилки да сек...

— Мама! — одёрнула я.

— Что?! Не перебивай, мала для этого ещё!

Позади послышался смешок.

— Слушай, оказывается, мой сосед со второго этажа — подросток! Ему пятьдесят скоро, однако приметы сходятся! — усмехнулся Андрей.

— По нему и не скажешь, — задумчиво рассуждал блондин.

— Внешность обманчива, — подметил некромант.

— Заткнулись все! — не выдержала мать. — Вы двое! Брысь из моего дома!

— Провожу, — вызвалась я.

— Попробуешь сбежать — о новом блокноте можешь забыть до совершеннолетия! Много на себя берёшь, чтобы на тебя ещё тратиться следовало!

— Ты самые дешёвые покупаешь, — пробурчала я.

— Дочь!

— Ладно, остаюсь.

Только гости что-то тоже никуда не торопились.

— Вон! — злилась мама.

— Неужели вам настолько плевать на собственную дочь? — странно уточнил Влад.

— Да лучше бы её не было!

К моим глазам подступили слёзы. Незримая тяжесть сжала горло, мешая сказать хоть что-то. Но я с этим справилась:

— Лучше тебя бы не было! Сдалась мне сбрендившая семейка! Чтоб вы провалились!

Слушая яростный стук крови в висках, я схватилась за браслет на руке, больше по какому-то внутреннему наитию, чем целенаправленно. И смотрела, как одна за другой стекляшки вспыхивают светом, немного гудя и загораясь так, что невозможно не прищуриться.

"Подальше от этого дурдома!" — мысленно сказала я.

— Браслет... - ошеломлённо выдавили за спиной.

Свечение в миг перекинулось на меня. Казалось, что я нечаянно угодила в белый костёр, начиная распадаться в нём на маленькие искорки. Не знаю, было ли оно на самом деле, ведь зажмурилась от слепящего света. Правда, это не сильно помогало. Всё равно было очень, очень ярко.

Меня окунуло в кромешную темноту. Выплюнуло из неё в то же мгновение, швырнув на паркет.

Пролетев по полу и неудачно кувыркнувшись, затормозила посреди коридора. Тело побаливало то ли из-за особенностей телепортации, то ли из-за того, что я неплохо приложилась им об паркет.

Паркет?

Борясь с лёгкой дезориентацией, поднялась с пола.

Коридор, в коем оказалась, без сомнений, впечатлял. За большими стрельчатыми окнами царствовал мрак, превращая стёкла в хмурые зеркала. Стены были из какого-то дорогого дерева, по ним висела вереница вычурных фонариков. Пол увенчал роскошный тёмный паркет. На дверях, безмолвно глядящих на окна, поблёскивали золотые надписи. У стен тут и там встречались горшки с величественными раскидистыми растениями.

Тишина звенела в ушах, сочась из каждой тени. Я неуверенно прошлась по паркету, опираясь рукой на стену.

Где я?

Вдруг издалека, точно из-под толщи воды, послышался едва различимый голос. Обратившись в слух, я зачем-то пошла на него. А, собственно, куда мне ещё идти?

В этих безмолвных, надменно-прекрасных коридорах почувствовала себя совсем замарашкой. Неказистой и бессмысленной.

- Куда уж хуже, Линда? - Я сумела чудом разобрать слова. - Время играет против нас!

- Поверьте, я знаю об этом лучше, чем вы.

Я вышла в помпезный зал, украшенный колоннами из серого камня, перетекающими в красивые своды. Там же были светильники с кучей висюлек, раскрашивающие помещение причудливой игрой света.

Ой... а это что?

Я подошла к чему-то вроде доски почёта с золочённой лепниной, на которой висели фотографии.

- Мы искали информацию в Рилсорскской библиотеке, там ничего нет! - переживал кто-то. - Ничего по этому поводу! Вам не кажется, что для новых опасностей нужно срочно составлять новые меры по их избавлению, нет? Да как вы не понимаете! Дети в опасности!

- Сдерживайте своё беспокойство, будьте добры. - Я изумлённо замерла, услышав далёкое мурлыканье Кошмара. - Думаю, ректору Линде Ди есть, что сказать.

- Благодарю за разумные слова и высокую надежду на мой успех, Кошмариус Тильд Избральд, - заметил приятный женский голос. - Смею оправдать ваше доверие. Господа, до меня дошли известия, что многие из вас нелестно отзываются обо мне по вине частых разъездов. Однако, как я вижу, в поездках по миру я нашла куда больше, чем вы в уютной библиотеке неподалёку. И, да, леди и господа, мне действительно есть, что сказать.

Я поражалась непередаваемому стилю речи, навевающим ощущение, словно служанка в моём лице нечаянно забрела на посиделки аристократов.

Стойте!

Это же...

Я шагнула ближе, чувствуя, как брови целеустремлённо ползут вверх.

С фотографии на меня весело и торжественно-безбашенно смотрели знакомые фиалковые глаза.

Где обрету, где потеряю

Никогда я не узнаю...

Я рассматривала надменно взирающих на меня детей. Фото были столь высокого качества, что, чудилось, кто-то из подростков вот-вот подмигнёт оттуда или зашепчется, зыркая на меня. Промежду тем, слова в голове сами собой складывались в строки, которые, увы, мне было не на чем записать:

Развилка дорог

Смеётся у ног.

Я в землю врастаю,

Обо всём забывая.

Забвение сладкое, где

Ты было, когда в темноте

Я кровью поила землю сырую,

Землю злую, землю чужую?

Я тебя жду,

Свет не гашу.

Приди же, убей

Лепет тех дней.

Приди же, я жду,

На дорогу смотрю,

Узнать бы скорей

Тебя средь теней.

Потом пожалею,

Когда поумнею,

Что тебя позвала,

Проклятьям вняла.

Потом пожалею...

Если выжить сумею.

Интересно, где я всё-таки?

Уже собравшись идти сдаваться беседующим людям, среди которых затесался один чёрный кот, я остановилась. Воздух у одной двери странно засверкал, подёрнувшись подозрительной дымкой.

Я отшагнула за угол, прижимаясь к прохладной стене.

- Маг дурак, не жилец, если будешь молодец... - немелодично пел кто-то, чуть ли не бесшумно перемещаясь по коридору.

Я пятилась вдоль стены, торопливо отступая к колонне.

- Кости воткнуты в снежок, черепушки в порошок стёрты хорошенько. Помнишь ты, давненько...

Я фактически отшагнула за колонну, ещё чуть-чуть - и моя худосочная персона скрылась бы за серым камнем. Но у судьбы были свои планы. Потому, наверное, из-за угла вышагнул человек. Первым мне бросился в глаза ящик, что незнакомец держал в руках. Ящик был тёмный, и, естественно, не пустой, правда, я не ручаюсь сказать, что же там лежало. Второй я подметила пёструю маскарадную маску, скрывавшую лицо неизвестного. Несмотря на закрытые маской черты, я узрела равнодушные, запоминающиеся чёрно-свинцовые глаза.

- Добрый вечер, - глупо сказала я. Подумала и добавила. - Как вам интерьер?

Человек, ожидавший чего-то иного, недоумённо завис.

- Есть здесь что-то и от рококо... - задумчиво рассуждала я, обводя рукой помещение. - В то же время, некоторые детали напоминают модерн. Хотя, общую картину я всё же отнесу к викторианскому стилю интерьера. В целом заметен винтаж, отсылки к старинным традициям.

Если раньше свинцово-чёрные глаза были равнодушными, прищуренными, то теперь оказались круглыми-прекруглыми.

- Стиль довольно фэнтезийный, совмещающий в себе изысканные качества различных ответвлений дизайна интерьера, - безжалостно продолжала я, ещё и шагая на сближение. - Архитектура также необычна, хорошо запоминается. К слову, вы не знаете, здесь задействована позолота или поталь?

- Чего? - просипел неизвестный.

- Позолота, - терпеливо пояснила я, - или поталь!

Так и подмывало спросить, что же он тут делает. Однако, боюсь, если он делает тут что-то нелегально, то мне этого лучше не знать. Целее буду.

- Линда Ди ожидает вас у себя в кабинете, - огорошила я паренька, продолжая импровизированную речь. - Вы же принесли?

Последнее я спросила недоверчиво и с укором, будто заранее сомневаясь.

- Ненормальная... - пролепетал паренёк.

- Получается, - угрожающе шагнула я, - вы... не принесли?!

Злости в этом вопросе было столько, что неизвестный попятился, звякнув коробкой.

Продолжить мне не дал появившийся у горла нож.

- Ты ещё кто?! - рыкнули в ухо.

- И вы не принесли? - продолжала я торжество абсурда.

Человек за спиной был какой-то неудобный, костлявый, долговязый. Про острое лезвие у шеи, думаю, и так понятно.

- Может, она сумасшедшая? - вяло предположил с коробкой.

- А что наша сумасшедшая здесь делает? - спросили уже у меня, выразительно поигрывая клинком.

- Я не помню... - ляпнула первое, что пришло на ум.

- Не помнишь?

- А... кто вы?

- Мы? - В голосе чувствовалась нехорошая улыбка. - Смерть твоя.

- Угу, понятно, - деловито сказала я. - А... я кто?

Неизвестные как-то безрадостно переглянулись.

- Да прирежь её по-быстрому! - не выдержал с коробкой, почти простонав эту фразу.

Понимая, что не могу терять ни минуты, я схватила свой браслет.

- Не дёргайся! - нож неприятно прижался к коже.

- Конечно! - пламенно пообещала я.

Пока эти двое переговаривались, я пыталась вспомнить, как же активировать эту блестящую штуковину на своём запястье. Стоявший у меня за спиной спрашивал у того с коробкой о том, закончил ли он что-то, но цельный смысл мне уловить не удалось. Я, знаете ли, была для этого слишком занята.

Куда же мне теперь податься?

"Туда, где мне будут рады!" - прошептало что-то внутри.

Сердце встрепенулось в груди, отдаваясь теплом и болью. Чувствуя его наивный стук, я словно вдохнула запах дурманящего чая, смешанного с вонью дыма пожара.

Браслет неярко блеснул, зажигаясь белоснежными огоньками.

- Это... - заторможенно проговорили у меня за спиной.

Я затерялась в свете.

Глава 12

Меня швырнуло в цветущий вереск. Сладкий запах тут же забрался в нос, пропитывая одежду, волосы, и, наверное, даже душу, потому что казалось, будто сам воздух состоит из вереска.

Когда кущи цветов перестали плыть перед глазами, я поднялась.

Под звёздным небом спали вольные холмы. Переливаясь в свете редких фонарей, бежала дорога из белого камня, упирающаяся в торжественные двери дома. Сам дом был каким-то старинно-сказочным, богатым, из светлого камня, с выцветшей глиняной черепицей.

Это куда меня занесло?

Я вздрогнула, различив шорохи. Обернувшись, увидела человека в съехавшей маске, отплёвывающегося от вереска и выбирающегося из него же.

- О! Пап, смотри!

Из темноты ко мне бросилась девочка с коричнево-красноватыми волосами, придушивая в объятьях.

- Смотри, это Настька, я о ней рассказывала! - Девчонка развернула мою голову, демонстрируя лицо стоявшим поотдаль людям. После она соизволила повернуть мою голову обратно. - Какими судьбами?!

- Даш, ты меня задушишь, - честно просипела я.

- А? Ой! Вечно забываю, что ты такая хлипенькая! - Дарья Бэамор отшагнула, поправляя мою одежду. - Так! Ты что тут делаешь?

Я несмело выглянула из-за неё, вглядываясь в заросли вереска.

- Там что-то интересное? - полюбопытствовала Дарья, обернувшись.

Разумеется, никакого человека в маске среди цветов не обнаружилось.

- Наверное, - пробормотала я.

- Дарья. - В свет фонаря тенью вышагнула женщина. Высокая и высокомерная, посматривающая на меня с лёгкой брезгливостью. Она была в элегантном чёрном платье. Благородно-серые волосы со слабыми кофейными нотками собраны в высокую причёску, позвякивающую тёмными висюльками. Кожа светлая, почти что белая. Миндалевидные ярко-фиолетовые глаза смотрели холодно и цепко, точно потроша. - Не забывай, как следует вести себя в приличном обществе.

Женщина положила изящную руку на плечо девочке. Сверкнули многочисленные перстни на тонких пальцах.

- Аделина, какое тут общество? - рассмеялся мужчина, тоже вышедший на освещённое место.

Он был, кажется, метра под два роста, не тонкий и не широкий - какой-то средний. Глаза слабого, очень тусклого фиалкового цвета. Красно-коричневые волосы красиво уложены. Главное, что его отличало от стоявшей рядом женщины - мягкий взгляд и искренняя улыбка.

- Общество графов Бэамор. - Женщина впилась в меня взглядом, заставляя поёжиться. - И какой-то... молодой девушки. К слову, не подскажете, кто вы?

- Да Настя она! - сказала Даша так, будто это всё объясняло.

Женщина взглянула на Дарью настолько выразительно, что девчонка замолчала, а мне очень захотелось пуститься в стратегическое отступление.

- Кто вы? - Она снова впилась в меня взглядом.

- Сорокина Анастасия Леонидовна, - от страха я начала говорить официально. - Титулов не имею, магией не владею, учусь в третьей школе, оказалась здесь случайно, ни на что не претендую!

Женщина помолчала.

- Хорошая девочка.

Фиолетовые её глаза чуть потеплели. Но ровно в той степени, чтобы мне не хотелось сейчас же убегать без оглядки.

- Только немного приврала, - неожиданно добавила она. А потом повернулась к Дарье. - Доченька, не представишь нас своей подруженьке?

Доченька?

Ну точно же! Совсем голова не соображает. Они же даже похожи!

- И нам! - проорали из темноты.

На дорогу ввалились два мальчугана, лет тринадцати-двенадцати. В дорогих одеждах, высокие, с фиолетовыми глазами и тёмными волосами. Если лицами они больше походили на утончённую и прекрасную матушку, то характер, видимо, был ещё ядрёнее, чем у Даши.

Женщина закатила глаза.

- Позорите мамочку.

Из мрака, точно принцесса, вышла девочка. По виду ей было лет девять. Волосы ещё светлее, чем у мамы, с кучей украшений, льдисто-фиолетовые глаза, белое роскошное платьюшко и презирающий взгляд делали её похожей и на юную аристократку, и на гордое привиденице одновременно.

- Неблагодарные щенки, - добавила девочка, с самым чопорным выражением лица, которое вообще возможно, изящно беря маму за свободную руку. Всё в ней прямо кричало: "Я выше этого!".

- Тогда знакомься! - начала Даша. - Те двое - Вильгельм и Генрих.

Я посмотрела на мальчишек.

- Да не те! - махнула рукой девочка. - Вот эти!

Проследив за её рукой, я вздрогнула. Два громадных ньюфаундленда, которых раньше я перепутала с темнотой, смотрели на меня с лёгким укором.

Мальчишки прыснули смехом, совсем неаристократично ржа.

- Доченька, - елейно до трусливых мурашек произнесла женщина. - Напомни-ка, разве знакомство с семьёй начинают с... собак?

- Аф! - басом поддакнул Генрих. Или Вильгельм. Чёрт их разберёт, они же одинаковые!

- Так Августина сама попросила с них начать! - пояснила Дарья. - Про щенков говорила!

Теперь глаза закатила девочка. Причём, делала она это точь-в-точь как мама.

- Раз так принципиально... - начала Даша. - То эта дама, - девчонка указала на женщину, - Аделина Бэамор. Этот господин, - Дарья ткнула рукой на улыбнувшегося мужчину, - Джоффри Бэамор. Эти дармоеды, - рука перешла на мальчишек, - Борис и Марк Бэамор. Ну и вот эта - Августина Бэамор. Меня знаешь, забыть не должна была.

Имена тут же перемешались в моей голове, превращаясь в неразличимое месиво.

- Ну а она - Настя! - весело объявила Дарья, указав уже на меня.

- Мы поняли, - фыркнул один из мальчишек.

- И что же вы... Анастасия Сорокина... здесь делаете, позвольте узнать? - вопросила женщина под хитрое хмыканье девочки-привиденица.

У меня в голове мелькала шальная мысль напроситься к Дарье в гости, но, поближе познакомившись с её семьёй, я поняла, что мысль сия равна поднесению дула пистолета к виску. Тем более, если произнести её в слух.

Собиралась сказать, что мне ничего не надо и я уже ухожу, но подруженька заговорила первой:

- Мам, а давай Настю к нам в гости пригласим? Да ты посмотри на неё! Куда она такая хлипенькая пойдёт? Она же постоянно неприятности находит на свою голову, ни дня без них не может!

Я растерянно моргала.

Нет, ну правда, конечно, но можно было этого и не говорить!

- Её печеньками угощу! - продолжала щебетать девчонка. - Что? Берём?

- Дарья, - проговорила Аделина, прикрыв глаза. - Люди, даже без титула, не являются вещами. Брать их нельзя.

- А они об этом знают? - хмыкнула Даша. - Особенно, когда в дело вмешиваешься ты! По-моему, они готовы быть кем угодно, лишь бы подальше!

Дама смерила доченьку пронизывающим взглядом. Девчонка замолчала, но улыбаться не прекратила.

- Идём, - вдруг сказала женщина, почему-то махнув мне рукой. Заметив, что я стою непонятливым столбиком, Аделина закатила глаза. - Идём! Пока я не разочаровалась в ваших умственных способностях и не изменила своего решения. Идти вам всё равно некуда.

Пока я недоумевала, Дарья схватила меня под локоток и, весело болтая, потащила к дому.

- Печеньки, печеньки и ещё раз печеньки! - авторитетно вещала девчонка, утаскивая меня всё ближе к дверям.

- А она не отравится? - с затаённой надеждой спросила Августина, невинно похлопав глазками. - В прошлый раз, помнится, сестрица, откушавшие твоего печенья так впечатлились им, что месяц отходили от впечатлений. В больничной палате.

Девочка-привиденице победно зыркнула для меня.

- Ой, да там для дела надо было! - отмахнулась Дарья.

- Может, не надо печенье? - удручённо поинтересовалась я.

- Надо! Надо! - заявила Даша. - Ты её не слушай!

- Да. Месяц никто в больнице не лежал! - поддакнул кто-то из мальчишек, Борис, кажется. От Марка помимо черт лица его отличал чуть отдающий карим цвет глаз. - Всего три недели!

Я сглотнула.

Нихрена себе печеньки!

- Они с шоколадом! - продолжала настаивать Дарья. - Вкусные! Ты обязана попробовать!

Девочка-принцесса недобро, как-то предвкушающе хихикнула.

- Может, не надо? - вяло воспротивилась я.

- Надо!

Двери в дом перед нами открылись сами, по какому-то волшебству. Я не удержалась от того, чтобы уронить челюсть в дополнение к округлившимся глазам. Наверное, выглядела я, как наивная дурочка-простушка, волей случая угодившая на сказочный бал. Ну и пусть! Может, когда-то мне наконец-то станет всё равно, что обо мне думают другие?

Дом был оформлен в лучших аристократических традициях: не помпезно и не вычурно, но достойно, изящно и благородно в той степени, чтобы довести даже недо-архитектора до профессиональной эйфории.

В шикарной прихожей нас встретила милая старушка в старомодном платье:

- С возвращением, Ваши Сиятельства! Здравствуйте, юная леди. Вильгельм! Генрих! Марш лапы мыть!

Ньюнфауленды как-то обиженно переглянулись, с немым осуждением и возмущённым недовольством зыркнув на старушку.

- Доброго вечера, Иннра! - Старшая графиня расщедрилась на улыбку. - Как ваше здоровье?

- Прекрасно, Адели! - старушка тоже улыбнулась. - Так! - Она заметила пытавшихся улизнуть псов. - Стоять! Вернулись оба! Лапы мыть!!!

Переговорив о чём-то с мамашей, Дарья радостно утащила меня вверх по лестнице, неустанно приговаривая про печеньки. Уже смирившись, что знакомства с печеньем мне не избежать, я послушно шла, перестав тоскливо оборачиваться на дверь. В частности, когда вокруг всё такое красивое, тяготиться размышлениями о своей участи не так-то легко. Да и дверь, на которую я оборачивалась, скоро скрылась из виду...

- Послушай, Даш, - я решила не откладывать некоторые вопросы в долгий ящик, - ты же помнишь об одной игре, которую знают в вашем... кружке.

- Мечты? - Дарья Бэамор странно зыркнула на меня. - Кошмариус Тильд Избральд запретил об этом с тобой говорить.

- А давать справочную информацию?

- Тоже.

- Запрет магический какой-нибудь?

- Конечно! Обычным меня бы не проняло.

Дарья не удержалась и хихикнула.

- Может, снять как-то можно? - вяло предположила я, предчувствуя самое роковое фиаско в своей жизни. - Мне очень надо!

- Пф. Если ты уже не заключила согласие об игре с какой-нибудь изощрённой магичкой или магом и уже завтра вы не собрались подписывать договоры, то дело не "очень надо".

- Тогда мне очень надо, - жалобно сказала я.

Даша выпучила глаза, глядя на меня ими, прекрасно дополняющими отвисшую-таки челюсть.

- Когда?! - закричала она так, что чуть ли не дрогнули стены. Причём, в этом крике было изумление, недоумение, может, лёгкая зависть и едва различимый восторг, без капли возмущения.

- Недавно.

- Недавно она успела! Прыткая какая!!! С кем хоть?!

- Понятия не имею, - виновато призналась я.

Даша второй раз попыталась уронить челюсть, но в этот раз сдержалась.

- Так только ты можешь, - ошарашенно усмехнулась она. - Сколько там у тебя ещё талантов несметных в тихом омуте понапрятано? Кроме умения феерично влипать в неприятности. Об этом я уже знаю. А об остальных рассказывай давай! Я хоть буду знать, к чему готовиться. Может, щиты магические наколдовать успею.

- Смешно тебе? - буркнула я.

У меня тут, понимаешь ли, неприятности уже на пороге, а этой весело! Хотя, ей всегда весело...

- Будет, - проговорила Дарья. - Если запрет каким-то чудом снимешь. Я тут бессильна. - Девчонка тоскливо развела руками. - Да и родственнички без моих уговоров вряд ли в семейную библиотеку пустят. А ты как думаешь, с этой дрянью я их уговорю?

Я вздохнула.

- Может, сороками? - вяло предположила я.

- Где ты их достанешь? - усмехнулась девочка. - У нас дома они не водятся. Даже не хранятся.

- Им в окошко можно покричать...

Дарья не выдержала и расхохоталась.

- Ладно! Придумаем что-нибудь. А сорок пока прибережём на крайний случай.

Глава 13

Мы сидели в Дашиной комнате, играя в какую-то магическую штуку. Она отдалённо напоминала игру в Чапаева, за тем различием, что фигурки двигались сами, и успех зависел от способности правильно ими командовать.

- Слева заходи! С другого лева! Правее! Недотёпы! Кто ж так стреляет-то! Огонь! Огонь на три часа! - горланила Дарья, с азартом наблюдая за фигурками.

Крылатый человечек присел на одно колено, дав очередь из винтовки. В него прилетел другой человечек, вышибая их обоих с доски. Отличались крохи цветами камзолов: у подруженьки они были в ярко-золотых, у меня в сиреневых. Посмеиваясь над "девчачьим" цветом, Дашка прозевала, как ударом профессионального каратиста выбило ещё двоих её человечков.

Мне бы так в прыжке в шпагате бить, а! И третьему пяткой в лоб!

- Где это видано?! - возмутилась Дарья, наблюдая, как парочка в сиреневых камзолах попросту выкинула очередного игрока.

- Просто цвет везучий, - подтрунила я. - Вперёд, за Родину!

- Ура-а-а! - заорали маленькие человечки, ринувшись бежать по шахматной доске.

- Цвет у неё везучий! - передразнила Даша. - Огонь!

У запрета, который наложил бяка-Кошмар, был один маленький ньюанс. На котором мы и собирались сыграть. Иначе не видать мне призрака победы, как... как гордящейся мной мамы, вот! А также рациональной учебной программы и адекватных учеников вместе взятых. Ну и дверей в туалетах, бумаги там же, отсутствия мусора и так далее, до бесконечности.

- Ты что себе позволяешь, Суворов недоделанный! - крикнула Даша, гневно зыркнув на меня.

Отстреливающийся из пистолета вояка в золотом убегал от пятерых в сиреневом. Кто-то выбил у него пистолет. Перед тем, как отправить его самого пинком с игрового поля.

В центре появился человечек-придворный, задудевший в трубу. Прямо из доски поднялся маленький фиолетовый флаг с сорокой в короне, затрепетавший, будто бы там дул ветер. Человечки выстроились в шеренгу, замерев по стойке смирно.

Малютка-придворный отложил трубу, доставая откуда-то свиток. Человечек с хрустом раскрыл его, громко зачитал:

- По условиям-с игры-с Дарья Бэамор обязана-с уплатить свою ставку выигравшей-с стороне, а именно... Чего? - человечек нахмурился, перечитывая. - Кто такую хрень-с написал?

- Кхем! - кашлянула Даша.

- Обязана уплатить-с магический запрет на передачу-с знаний о игре "Мечты" несведущему людию, - несколько ошарашенно закончил он.

От девчонки отделилась тень кошачьей лапки. Юркнув в воздухе, тень с силой впечаталась в меня, да так, что в глазах потемнело. Из горла вырвался хрип.

- Жить будешь? - Даша с отеческой любовью постучала меня по спине.

- Наверное, - просипела я, пытаясь не потерять сознание.

- Конечно, будешь. Тебе ещё побеждать надо! Теперь слушай! Записывай на всякий случай, забудешь ещё ненароком!

Я осела на диванчик.

Правила игры оказались простыми и... жестокими. Дарья приволокла откуда-то тяжеленный том, целиком посвящённый мечтам. Девочка усердно тыкала пальцем в страницы, надеясь мне что-то втолковать. А я надеялась, что ей удастся это сделать. Потому что состояние моё оставляло желать лучшего.

Существовало всего три запрещающих правила. Первое гласило, что запрещено убивать участника, а также подвергать его пыткам с последующим летальным исходом. Второе: нельзя наносить собственности игрока ущерб в размере свыше трёхсот тысяч долларов. То есть, ниже можно. И третье декламировало, что запрещено отступать. Про остальное ни слова.

- Это что, летальный исход нельзя, а инвалидность? - недоумевала я.

- Можно, - пожала плечами девочка, будто бы я спрашивала, допустимо ли попросить там молочный коктейль.

Засада!

Потому что в чистом бою против мага я не выстою. Это даже мне понятно. Тем более, против подготовленного мага!

Из обязательного игрок оказался должен портить жизнь сопернику. То бишь, проверять его моральный дух и стремиться к победе. Потом мы перешли к правилам составления договоров. И мне показалось, что их куда больше, чем к самой игре! Особенные чернила, особенная бумага, куча деталек, нарушил их - договор недействителен!

- Как она выглядела? - пытала меня Даша, пытаясь выяснить, кто же мне достался в соперники.

- Да чернявая она!

- Чернявых магичек много! Хотя... давай проверим худшие подозрения.

Она залезла в шкаф, достала из него другую тяжёлую книгу и водрузила мне на колени, открыв на какой-то странице. Я пробежалась взглядом по фотографиям, расплывающимися перед глазами. Но всё равно на одной из них смогла узнать мою чернявую знакомую.

- Эта. - Я злопамятно тыкнула в фото.

- Барба Чёрная, - произнесла Дарья. - Кабзда, однако...

- А кто эта чернявая?

- Пошутила бы, что смерть твоя, но не буду. Она - лучшая ученица портальной академии, раньше обучалась у нас. Характер у неё премерзкий, резерв магии почти безграничный, о слабых местах не известно. Наверное, так мудачками и становятся!

- Отказаться нельзя? - пролепетала я.

- Нельзя! Умереть можно.

Какое-то время мы сидели молча.

- Печеньки? - предложила она.

- Давай уже печеньки. Только вот...

- А! Давай снимем.

Дарья передала мне книгу почитать. Правда, читать мне придётся здесь, потому как такую тяжесть я дальше метров десяти не унесу. Потом мы вновь сели за шахматную доску. Продудела труба, взвился золотой флажок, и тень лапки наконец-то меня покинула. Дышать сразу стало легче, да и перед глазами прояснилось.

- А теперь печеньки! - Окрылённая победой, Даша подскочила с дивана, умчавшись за дверь.

Я подтянула к себе книжку с фотографиями. Чернявая была в самом начале. Не первая, но тем не менее. Над фото виднелся маленький герб, полагаю, фамильный. А ниже, под изображением, не то девиз, не то просто сомнительное заявление:

"Лучше всех".

Показав фотке язык, я принялась листать дальше. Фотография Даши тут тоже была, правда, ближе к концу. На гербе красовалась изящного вида птица с надменной мордочкой, с волшебной палочкой в клюве и в окружении вереска. Ниже было:

"Безбашенность — необычное отношение к жизни, а вовсе не болезнь! Но не лечится".

Я невольно улыбнулась.

- Принесла! - Дарья ввалилась в комнату, держа перед собой громадную миску печенья, которую с грохотом поставила на столик. Так, что все стоявшие там предметы подпрыгнули, слегка задребезжав. - Хочешь с вареньем?

Я осторожно склонилась к миске, разглядывая аппетитные печеньки. На вид выглядели вкусно. Точно бы отведала кусочек, если бы интуиция не вопила, что вкусняшки до жути подозрительные.

- В этот раз они не кусаются! - заверила меня девчонка, подмигивая.

- В этот раз? - с опаской уточнила я.

- Йоу, чё за предъява?! - Одна из печенек... воспарила! Вперив в меня капризные глаза.

- А-а-а! - с визгом отпрыгнула я.

- Ой! - глубокомысленно заметила Даша.

- Чё те ой? Чё ой? - Печенька надула губы. Даже не подумала бы, что такое бывает! Что еда может выглядеть точь-в-точь как прожжённые блогеры! Жуть! Как мне это развидеть?! - Мы призваны нести счастье! Ясно те?

- Пасмурно, - проговорила Даша.

- Так шторку отодвинь!

- Там ночь, - заметила я.

- Хм...

Печенька полетела к окнам. Следом за ней, с песнями и... шоколадной гитарой, на которой умудрялись что-то тренькать, взмыли другие печенья. Они голосили что-то о безоблачной жизни, в которой все обязаны быть счастливыми и всех любить. А я пыталась остановить задёргавшееся веко. Странно, оно у меня на печенье обычно так не реагирует, только на проверочные.

- Кажется, я в рецепте что-то перепутала, - бормотала Дарья.

В уши ввинтился тонкий крик.

- Там ночь! - орала дурниной печенька, заметавшись по комнате.

- Но-о-очь?! - заверещали другие печеньки.

Мама, роди меня обратно!

Завтра понедельник. Наверное, правду говорят, что невезучий день! Мало того, что самостоятельная по физике и пробник ОГЭ на двух уроках алгебры решать, а ещё лабораторную по биологии сделать, серу выучить, контурную карту по географии заполнить, так сверху добавились эти мечты! Честно, о своём решении я не жалею ни на секунду. Но спать-то всё равно хочется!

- Ночь!!! - Печеньки с визгом летали по комнате, точно пули. Я потихоньку сползла под стол.

Как бы в привычку не вошло!

Ладно. О сороках Барба несчастная знает. О браслете тоже. Правда, вряд ли осведомлена, что я научилась им пользоваться. Зато, на крайний случай вместо козыря можно припасти печенье. Почему бы нет?

Блин, у неё козырей точно куда больше!!!

- Нервничаешь? - Под стол снизошла юная аристократка.

- Что мне ещё делать? - риторически вздохнула я.

- Знать, что врага нада бить в слабое место! Особенно, если враг сильный, времени позарез и победа нужна в той же степени!

- Ты думаешь, у неё они есть?

Имён мы не называли, но было и так понятно, о ком идёт речь.

Как ни крути, Барба Чёрная была... идеальной. Идеальная фигура, идеальное лицо, идеальные волосы, идеальная речь. Она вся была такой, из-за чего казалась ненастоящей. Что не отменяло её грёбаного совершенства!

- Хочешь, расскажу секрет? - заговорщицки хмыкнула Даша. Я невольно придвинулась поближе, готовая внимать. - Любая мымра начнёт визжать, если с неё вовремя смыть макияж! Поверь моему опыту!

Глава 14

Я услышала шелест занавесок. Почему-то в темноте он показался очень громким, настолько, что я проснулась.

Резко села в постели, любезно выделенной мне щедрыми хозяевами. Тёмные шторки шли волнами от ветра, врывавшегося в открытое окно. Он так пропах вереском, что казался его дыханием. Свет большой луны, ярко блестевшей в небе, рисовал причудливые тени. Небесная царица освещала поле цветов, заметное розовой дымкой даже в ночи.

А на подоконнике сидела сорока.

Выпутавшись из шелестящего одеялка, я спрыгнула на пол. Дерево приятно холодило ступни. В любом случае, пока приятно.

- Ты что здесь делаешь?

Я не знала, закрывать мне окно или нет. В конце концов, не могу я неволить птичку, решать, где ей быть! Невежливо это как-то. Она же сама прилетела!

Сорока тускло мерцала, будто была призраком, способным разлететься на тени от порыва ветра.

- Мы вымираем... - грустно каркнула она.

Я растерянно моргнула.

- Кто - мы?

- Да все.

Голос птицы звучал тихо и обречённо. Говорив, она напоминала мне неизлечимо больного человека, смирившегося с диагнозом.

- Как тебя зовут? - пробовала я её разговорить.

- Больше не зовут.

Вдруг сорока превратилась не то в серый огонь, не то в дым. А может, и в то, и в другое.

- Идём, - проскрипело пламя, улетая.

- Куда?! - оторопела я.

- Туда, где птицы не поют, где звери не ходят, где смерть живёт, - произносил голос, отдаляясь.

- Э, рановато мне туда!

- Да в самый раз.

Я подскочила в кровати.

Рассветные лучи солнца скользили по дорогой мебели, пробираясь через распахнутые занавески. Окно было закрыто.

- Это просто сон... - простонала я, падая обратно на подушку.

Интересно, сколько время?

Зашумел стук по добротной древесине.

- Мисс соня, вы намерены завтракать или нет?! - грозно вопросили за дверью.

Чего, чего?

Завтракать?!

Услышав волшебное слово, я слетела с кровати, будто меня ветром сдуло. И в одной сорочке, с, наверное, диким выражением лица, распахнула дверь:

- Еда! Где еда?!!

Боги милостивые, неужели я поем!?

В коридоре стояла знакомая мне милая старушка. Сегодня она была в строгом зелёном платье, с тёмной брошью у воротника и элегантным пучком на голове. Официальность образа очень подходила её скептическому взгляду. Я пыталась вспомнить, как же её звали, но память предательски бросила меня, оставив без информации.

- Мисс Настя, вас что, не кормят дома?

Я отвела глаза.

Потому что едой такую дрянь не называют!

- Имейте в виду, я не обязана приглашать вас лично! - Старушка пригрозила узловатым пальцем.

- Угу!

- Надеюсь, на завтрак вы явитесь в более пристойном виде, - заметила женщина.

Подхватив юбки, бабушка двинулась дальше по коридору. Я, схватившись за косяк, невольно вывесилась из комнаты, глядя на неё.

Она там палку проглотила? Как можно так спину держать?!

Переминаясь с ноги на ногу, я расправила плечи, выпрямилась. Однако, думаю, до подобной осанки мне пока удручающе далеко.

- Что, сынку, помогли тебе твои ляхи?! - По коридору летел Марк, неся что-то в руках. За ним несся раскрасневшийся Борис в пижаме.

- Отдай!

Добежав до моей двери, они оба остановились, выпучив глаза.

- Чего это с тобой?

- А чего со мной? - удивилась я.

Борис, пользуясь моментом, вцепился в какую-то книжечку, которую держал Марк. В исходе почти драки раскрытая книжка прилетела к моим ногам.

Что это?

"Гуляя по городу ночному вижу в созвездиях имя твоё..."

Когда мальчишки с криками схватили книжку и принялись отбирать друг у друга, я поняла, что читать чужие записи как-то нехорошо.

Борис отобрал книжечку, алея и щеками, и ушами, злобно пыхтя. Марк тоже пыхтел, с вызовом глядя на братца. А потом неожиданно улыбнулся, повернулся ко мне и кивнул на краснеющего мальчугана:

- Прикинь, стишки пишет!

- Я тоже стихи пишу. - Вот не могу не отсвечивать, когда задевают самое дорогое!

Марк помолчал.

- Так ты ж девочка! Тебе можно.

- Пушкин тоже был девочкой? - с азартом спросила я. Увидев, как смутился пацан, продолжила. - Лермонтов? Маяковский? Оказывается, мы непозволительно мало знаем о великих людях!

- Да какой он Пушкин! В одноклассницу страшненькую влюбился. И стихи ей пишет!

- А она? - заинтересовалась я.

У меня, конечно, отношений с противоположным полом никогда не было. Хотя я с ними разговаривала! Иногда. Например, один раз симпатичный паренёк спросил у меня, в какой кабинет перенесли английский. Это было приятно. Правда, никак не вспомню, как его зовут... Но сердечные истории послушать всегда не прочь!

- Ничего, - буркнул мальчик, прижимая к себе книжечку.

- Дурак! Ты ей стихи эти хотя бы показывал? - усмехнулся Марк.

- А надо? - изумлённо посмотрел на него Борис.

Так. Похоже, я в своих проблемах не одинока.

- Ну... желательно.

- Конечно не надо!

Из-за угла, как чёрт из табакерки, выплыла девочка-привиденице. Сходство со зловредными духами ей по-прежнему придавала невозможно бледная кожа. Зато платье было не светлое - траурно-чёрное. Будто бы Августина кого-то похоронила. Причём, судя по её выражению лица, это были наши мозги.

- Меньше позориться будешь, - свысока припечатала она.

Почему я растрёпанная, лохматая, а эта мелкая язва будто с картинки шагнула?

Девочка подошла к оторопевшему брату и, скорчив брезгливую рожицу, вырвала книжку из его рук. Взгляд льдисто-фиолетовых глаз пробежал по корявым строчкам. Светлые бровки взлетели, выражение моськи вскоре из гордого, удивлённого стало обиженным, кричащим "Почему мне такое никто не пишет?!".

Августина с хлопком закрыла книжку. Резким движением всучив её брату, она развернулась к нему спиной, шагая дальше. Шага через три невзначай бросила:

- Выкинь. Не позорься.

Борис побагровел до кончиков ушей. Марк же недоумённо кхекал, после чего выдал:

- Дурочка! Точно же завидует!

А я вдруг поняла, что этот маленький силуэт в тёмном платьице выглядит до боли одиноко.

- Прочитай той девочке обязательно, - сказала я, пытаясь приободрить мальчишку. С данной сестрицей без помощи психолога это будет непросто, но попытаться стоило.

- Что, если ей не понравится?

- Тогда перейдём на другие методы, - загадочно сообщила я.

- Это какие? - спросили оба.

- Прочитаешь ей, не сработает - тогда расскажу.

"Тогда придумаю" - мысленно поправила себя же.

Ух, похоже, тут все вереском надышались! С утречка-то пораньше. Что-то не туда понесло. Мне сейчас об учёбе думать надо! Да и им тоже.

Вежливо попрощавшись, я захлопнула дверь, принявшись спешно приводить себя в порядок. Одежда моя, увы, за ночь в платье королевы не превратилась, продолжая казаться неуместной в этой обители роскоши. Чувствуя себя долькой чеснока в мандаринке, я торопливо расчёсывала волосы перед зеркалом.

Надо помыть голову. Надо помыть. Приду сегодня домой - помою! И ничто меня не отвлечёт!

Замотав шевелюру узлом на затылке, да потуже, чтобы было не так заметно, в каком она состоянии, я покрутилась перед зеркалом, вздыхая, и выскочила за дверь.

Завтрак, я иду к тебе!

Перед ногой упало чёрное перо. Я подняла голову. На оленьих рогах сидела сорока, пристально глядя мне в глаза.

- Как ты здесь очутилась?

- Кр-р-р!

Птица махнула крыльями, устремляясь мне за спину.

- Да стой ты!

Непонятно почему, я припустила за улепётывающей птахой. Та не мыслила замедлиться, ловко лавируя в воздухе. Я припомнила свой сон. Размышляя, что перед сном я задёргивала шторы наглухо!

- Стоять! Тпру! У тебя тормоза есть вообще?!

Нагло игнорируя мои вопли, птица летела дальше. Хорошо ей. Крылышки есть. У меня нету! У меня лапки! И они не такие быстрые, чтобы я не отставала!

Сорока вылетела на террасу. Протопав за ней, я замерла.

Среди каменных глыб, поросших мхом, среди цветущего вереска раскинулось бирюзовое озеро, прозрачное, глубокое. Зрелище было настолько красивым и завораживающим, что я забыла, как нужно думать. И дышать. И шевелиться.

- Кар-р-р!

В кристальных водах что-то мелькнуло. Сорока мигнула глазом туда, на меня, о чём-то намекая.

- О! Настя!

Вздрогнув, я обернулась. Меня панибратски обняла Даша, таинственно улыбаясь. Ойкнула, услышав, что что-то хрустнуло в моей спине, отстранилась, улыбаясь ещё шире.

- Что ты тут делаешь?

- Да вот... - Я оглянулась к птице. Только сороки уже нигде не было.

- Гуляешь?

- Угу.

- Это правильно! У нас тут есть, на что посмотреть! Это ты на крышу не лазила!

За разговорами, или, вернее, за эмоциональным монологом с риторическими вопросами, мы дошли до "обеденной залы". Как будущий архитектор я была в полном восторге, а вот как небогатый человек с туманными перспективами - завидовала всеми цветами радуги. И даже не знаю, чему больше, причудливой ли, но уютной домашней обстановке, или же роскоши вокруг.

Графиня сидела во главе стола, ловко орудуя серебряными приборами. Слева от неё находился супруг, улыбающийся женщине, справа траурное привидение, неподалёку Марк и Борис. И все, кроме последних, будто из киношек про королей выпрыгнули! Разве что короны где-то обронили ненароком!

Поздоровавшись, мы с Дарьей уселись по левую сторону стола. Так как я к этикету была не приучена, а позориться не хотелось, приходилось повторять всё за Дашей. Наверное, смотрелись мы смешно, как два попугайчика. Однако сейчас меня волновало вовсе не это. Все мои мысли заняла еда, пахнущая так, что не накинуться на неё получалось огромным усилием воли.

Вдруг рядом с, кажется, Джозефом, появилась газета. Прямо из воздуха!

Мужчина тут же схватил её, с азартом пробегаясь взглядом по заголовкам. Но не успел он раскрыть газетёнку, как Аделина, тяжело вздохнув, жестом фокусника вытянула вещицу у него из рук. На изумлённо вскинувшиеся брови супруга произнесла:

- Человеку из приличной семьи полагается уметь проявить терпение и стойкость во стремлении узреть, как трупы его врагов плывут по реке, не бросаясь к ним ещё живым с канделябром наперевес. - Для убедительности леди пристукнула газетой по столешнице. Я невольно подумала, что если бы у неё в руке был топор, а вместо стола оказалась бы чья-то черепушка, то одним неугодным стало бы меньше. Видимо, остальные размышляли о чём-то таком же, потому как в обеденной зале стало тихо. Даже Марк с Борисом перестали болтать, выразительно глядя на точёную ладонь с газетой.

- К-как скажешь, дорогая, - произнёс мужчина, с тающей тоской провожая взглядом заголовки.

Графиня хмыкнула, кинув газету проходившему мимо большому чёрному псу. Тот мгновенно поймал брошенное, шествуя всё той же вальяжной походкой в сторону кухни.

Я грустно улыбнулась.

У нас дома за столом что мама, что папа, когда приезжал, сидели в телефонах, листая соцсети. Жаль, вытащить их оттуда было не кому. И стукнуть гаджетом по столу - тоже.

Как же я не хочу возвращаться...

Хоть бы собачку мою вернули! С ней и то не так тошно было.

- Мама, а почему вы не дали папеньке прочитать? - осмелился спросить Марк. Похоже, из двоих мальчишек всё-таки он был главной егозой.

- Что там читать, в этих ширпотребных сводках? - Леди аристократично пожала плечами, при этом элегантно, с помощью ножа и вилки, отрезая себе кусочек мяса. Вдруг её плечи чуть поникли, так, что это было заметно лишь едва. В воздухе повис безрадостный задумчивый вздох. - Опять война...

Глава 15

Уходить из напыщенного и удивительно уютного особняка Бэаморов мне совершенно не хотелось. Но, что поделаешь, погостила - пора и честь знать. То есть, не трепать милость хозяев своими проблемами.

Прощаясь со всеми, я украдкой зыркнула в сторону озера.

Зачем же меня туда вела сорока?

- Не боись, надеюсь, ты тут не в последний раз, - подбодрила меня Дашка.

И я надеюсь!

Выдавив из себя улыбку, я помахала рукой, хватаясь за браслет.

"Второе место в мире, куда не хочу идти" - мысленно задала координаты. Не прошло и минуты, как оказалась в комнате у себя дома. Она выглядела безнадёжно, показывая, что тут никто и не думал убираться.

Быстренько собрав портфель и сделав ещё пару важных дел, я переоделась в школьную форму и выскочила в коридор. Там столкнулась с мужчиной нерусской национальности, чинившим прихожую. Нет, ни его род деятельности, ни народность у меня вопросов не вызывали. А вот брошенный на меня странный взгляд - вполне.

- Доброе утро, - пробормотала я, обходя незнакомца по малозаметной дуге.

- Добренькое. - Человек отложил инструменты, продолжая смотреть на меня тем странным взглядом. - Хозяйская гуляка, да?

- Простите? - недоумённо уточнила я, обувая ботинки.

- Простите. - Он расхохотался. - Не строй из себя светскую цыпочку! - От подобного заявления я аж выронила обувную ложку, с лязгом рухнувшую на пол. - Ты - дочь смазливой женщины, что считает себя хозяйкой квартиры. Так?

Разговор нравился мне всё меньше.

- Почему же вы один работаете? - попробовала перевести тему. - Неужто моя мать пожадничала нанять ещё кого-то?

Я быстренько сунула ключи в карман куртёнки.

Подозрительный до чёртиков!

- Вежливая какая. Необычно.

- Что необычно?

- Что та, кто валялась с двумя парнями, притворяется хорошей девочкой!

Я напрягла память.

С двумя парнями я помню, что на берёзе висела. И что к репетитору по географии ходила. Или не совсем ходила... Но валяться, вроде, не валялась нигде.

Незнакомец снова расхохотался.

- Мать твоя сказала, что вы тут развлекались втроём. До её прихода. - Человек кинул выразительный взгляд на меня. - Бардак тут жуткий развели.

Чег...

Твой же фторид лития! В таком смысле "валялась"?!

Кажется, я залилась краской от подбородка и до лба. Впору бояться, как бы пар из ушей не повалил!

Увидев моё выражение лица, незнакомец захихикал, отворачиваясь и снова берясь за инструменты:

- Я уж думал, тут фифа фигуристая какая. Можно было бы... договориться о чём-нибудь. А тут заморышка костлявая! Ваще не понимаю, что те двое в тебе нашли. Если, конечно, они не выглядели ещё страшнее!

Я замерла, не понимая, как на такое реагировать. Распутная и страшненькая - жуткий коктейль!

Хочется взять и... отправить кое-кого пинком. Можно из окна, если его наглость в дверь не пролезет. Только вот сил на это у меня вряд ли хватит, да и мама за самоуправство наругается.

- Хорошо, что по вашему внешнему виду сразу можно сказать о высокой нравственности, - не удержалась я от шпильки, открывая дверь.

- Да? - протянул он, зыркнув на меня.

- Конечно. - Я выдавила из себя вежливую улыбку. - Ведь с первого взгляда ясно, что на такого неказистенького никто и не глянет. Придётся ему оставаться порядочным. Что? Неужели вы никогда не смотрели в зеркало, я вас удивила чем-то? Ой, я же опаздываю!

Человек хотел что-то сказать, предположу, что нецензурное, но я быстренько захлопнула дверь и побежала вниз по лестнице.

Наверное, день назад бы померла от стыда. Но теперь... Теперь я понимаю, что скорее умру из-за "Мечт", в которые умудрилась влезть, ни грамма не жалея. А о мёртвых либо хорошо, либо ничего! И усё тут!

Б-р-р!

Всё-таки, чем дольше живу, тем больше понимаю, сколько вокруг меня притаилось извращенцев!

Дорога до школы была не самой короткой, но я успевала дойти пешком. Тем более, что особых причин оказываться там раньше я не видела. Разве что посидеть в библиотеке, дочитать книжку про Гарри Поттера... У нас она была одна, причём четвёртая, принесённая в дар кем-то из учеников. И, несмотря на то, что я усердно пыталась дочитать книженцию несколько недель, мне так и не удавалось этого сделать. Иногда даже мысленно шутила, что единственный повод, заставляющий меня приходить в школу каждый день - та самая недочитанная книга. Но сегодня мне захотелось погулять. А я ведь делаю непозволительно мало того, чего на самом деле хочется!

Одну из улиц пришлось обойти - там сновали толпы народа вкупе с пожарными, вездесущими журналистами и работниками скорой. Причиной суете была пятиэтажка с выбитыми окнами, обглоданными взрывами балконами, стенами.

Хоть бы наш дом таким не стал! Пусть возвращаться туда не хочется, жить-то мне всё равно больше негде!

Я почувствовала, как начавшиеся трястись пальцы дополнило лёгкое танцующее головокружение, зовущее насладиться красотами мира и прилечь на ещё зеленоватый лужок коричнево-жёлтого оттенка. Который не лужок, а неубранная клумба. Хотя выглядит заманчиво...

Не нервничать. Мне главное не нервничать. И всё будет хорошо. Наверное.

Интересно, если я сбегу, это будет очень плохо? А хотелось этого всем сердцем: швырнуть рюкзак в начавшие вянуть кусты, содрать эту убогую форму, в которой я больше на чучело похожа, заменить чем-то нормальным и сбежать в дремучий лес, где люди не ходят и всеобщей образовательной программы в помине нет. Только где бы такой найти? И где найти одежду, воротник которой не изображал бы из себя Отелло, узнавшего, что ты на ночь не молилась?! Меня крайне интересуют ответы на эти вопросы! Очень-очень крайне!

За размышлениями я добрела до пешеходного перехода, зёброй распластавшегося поперёк дороги. От него уже были заметны стены не любимого мною заведения под названием "Школа № 3". Глядя на её невзрачный, пропитанный лицемерием облик, я остановилась, так и не решаясь перейти улицу.

Сердце забилось свихнувшимся зверем, решившим выбить собой решётку любой ценой. Дрожь дёргала за ноги, стараясь, наверное, придать им сходство с вибрирующим желе. Получалось у неё не особо, но она старалась.

- Ты не можешь туда не пойти! - практиковала я самовнушение. - Иначе тебя мама убьёт! А потом и администрация! В последней вообще первыми двумя буквами всё сказано!

Я сглотнула, осторожно помотав головой. Осторожно - чтобы не отправиться после такого детально изучать асфальт.

- Надо!

Кажется, меня тошнить скоро начнёт от этого словца. Или от головокружения?

Хочу домой! Или в безлюдный лес. Второе заманчивее. Там сороки, меня примут! Главное, чтобы в тех же краях не нашлась тренер! Зная её увлечённость, боишься подумать, откуда выбежит на тебя в следующий раз! Я как-то даже мусорный контейнер подозревала, потому что грохот, с которым в перевалился хлам, до боли напоминал крик "Приседай!".

Так мы и стояли. Школа на своём месте, я на своём. И обе никуда идти не спешили. Нам, видите ли, и на своих местах было дюже хорошо!

- О! Анастасия Сорокина!

Я вздрогнула, с ужасом оборачиваясь.

- Тебя-то я и искала!

Позади меня стояла учительница по математике: широченная особа с кучерявыми жиденькими волосами неопределённого цвета, собранными в такую же жиденькую косу, маленькими недобрыми глазками и всегда, всегда ярко-алыми накрашенными губами, будто бы эта вампирша только что отведала крови. И, бросив труп за углом, отправилась на поиски следующей жерт... то есть, закуски. Конечно закуски. Просто закуски с алым джемом.

А тут я.

Бр-р-р!!!

Что примечательно, одевалась она всегда по-дурацки, да и выглядела также, хотя всем сердцем верила в обратное. И настолько верила, что изменить её непоколебимую точку зрения было не по силам даже директрисе. Которая у нас та ещё истеричная с... способная на крайности дамочка. Вот и ходила преподавательница с жутковатыми багряными бусиками, что, судя по их виду, пережили ядерную бомбардировку в Хиросиме, после чего самостоятельно позли оттуда в российские края.

- Ты принесла творческое задание?! - Учительница, прихватив меня красными "когтями" за плечо, шагнула вперёд, растаптывая все надежды на бегство.

- П-принесла, - отрапортовала я.

Существуют способы быстро раствориться в воздухе, не вызывая подозрений? Ой, у меня же портальный браслет есть! Правда, его будет лучше на крайний случай припасти.

- Кривое всё небось, да? А, двоечница?

- Н-нет.

- Чего? Нет? Да не ври! Я знаю, что ты ровно ничего сделать не можешь, ни нарисовать, ни четверть закончить! Имей ввиду, три - высшее, что я смогу тебе поставить за такую косорукость! Надо же чем-то твои двояки закрывать!

- Но вы же...

- Никаких но, девочка! Боже! Тебя что, дикие еноты воспитывали?!

Последняя полоска перехода осталась за спиной.

- Н-нет, не еноты.

Школа становилась всё ближе, кромсая остатки надежд на хоть что-то хорошее в жизни. Ещё и преподавательница, преподававшая окружающим, наверное, то, как вести себя последней, простите, мразью, счастья не добавляла. Но, что поделаешь - такая уж несчастливая доля мне выпала. Или долька...

В холле вампирша соизволила оставить-таки меня в толчее, тут же пропадая из виду. По правде, хамоватые закомплексованные подростки у меня всегда вызывали подозрения и неприязнь. Увы, деваться от них некуда. На домашнее обучение меня перевести никто не захочет, а тут в классы пихают всю нечисть, какая под руку попадётся, при комплектации. Вот и приходится жить в унылом бестиарии, картинки к которому явно рисовал какой-то психованный садюга.

Первым в нашем расписании стоял английский. Я его не любила, как и многие другие предметы, во-первых, потому что много пропустила, пока лежала в больнице и была не в теме. Во-вторых, потому что каждый урок отнимал время, которое я бы с большим удовольствием потратила на сон или стихи. Поесть бы тоже лишним не было...

Но, так как ещё оставалось немного времени, я потопала на третий этаж в библиотеку. На лестнице меня чуть не сбили два каких-то пацана, благо с таким-то образом жизни при плохой реакции не останешься. Действительно не останешься. Разве что частями.

До библиотеки мне дойти не дали:

- Настя! Привет!

Ко мне подлетела моя единственная подружка - Милана Криворукина. Девочка с желтоватой шевелюрой, корни коей уже серели невзрачным оттенком, накрашенная и отличающаяся куда более соблазнительной внешностью, чем тощая дурнушка-я. Хотя, пожалуй, тут стоит судить без косметики и пуш-апа.

- Там проект не знают, кому поручить! Ты же возьмёшь, да?

- Н-но...

Я же так совсем ни одного стихотворения написать не успею! Без того времени почти нет!

- А то меня парень на свидание позвал. - Подружка надула губы влюблённой уткой, хлопнув длинными чёрными ресницами. - Ты же возьмёшь, да?

- Но как же... - колебалась я. Конечно, мешать чьей-то радости не хотелось. Но не ценой своей!

- Вот и отлично! Пасиба-а, ты меня так выручила! - Она подскочила ко мне, обнимая. И после такого у меня не хватило духа ей возразить.

Дома меня никогда никто не обнимал. От родителей ласкового слова не дождёшься. От собачки, к сожалению, тоже. И даже ту у меня умыкнули!

Глава 16

Английский выдался кошмарным. Мало того, что постоянно чувствовала себя не в своей тарелке, так ещё и самостоятельную пришлось писать по теме, которую помнила хуже всего. И мне бы крайне не хотелось, чтобы дальше всё шло по поговорке "Как начнёшь - так и закончишь".

Ещё и проект этот дебильный...

Уставшая, морально втоптанная в дешёвый линолеум, я вздохнула и дёрнула ручку библиотеки.

Закрыто?!

А как же Гарри Поттер?! И куча красивых книжечек! И Цветаева! По что меня, сиротинушку, оставили? Не хочу в шумном коридоре, в толкотне стоять! Не моё это!

В подтверждение опасений за спиной кто-то оглушительно засвистел. Несколько пацанов сцепились, покатились кубарем, влетев в стайку сплетничающих девиц. Те завизжали хором прищемленных мышей, с шумом грохаясь на пол. Кто-то из них причудливо изворачивался, пытаясь ухватиться за рядом стоявших, продолжая цепную реакцию. Мимо меня, толкнув плечом, пролетел какой-то пухловатый сопляк, желающий добавиться в компанию дерущихся.

Обычные школьные будни. И чего только у меня глаз дёргается?

Я вспомнила про ключ, способный открыть любую дверь. Сейчас он у меня лежал на дне рюкзака, закиданный всякой бесполезной всячиной - чтобы не украли, когда полезут копаться в моих вещах. Дома оставлять я его не рискнула, потому как там сейчас из-за ремонта скорее проходной двор, чем жильё. Хорошо ещё, если мои тайники под подоконником, в аквариуме и под ящиками стола не найдут. Жаль, что блокнотик со стихами туда не влезает! Тогда мне бы куда спокойнее спалось. Я его, конечно, перепрятала перед уходом, но в эффективности не уверенна.

С одной стороны, жалко тратить ключ на один поход в библиотеку. С другой, сидение в зверинце ни здоровью, ни нервам на пользу не идёт.

Нет. У меня "Мечты" на носу. Там все средства будут хороши. Лучше ключик приберечь. А портальным браслетом под сотней глаз и камерами я пользоваться точно не стану!

Тяжело вздыхая, я протиснулась среди гомонящей, орущей матом кучки старшеклассников, пробираясь к окну. По той простой причине, что там стоял горшок с громадными гибискусом, который своими веточками тыкал в потолок. Он стоял близко к углу, за лавочками, где обычно никого не было. Запнувшись о чей-то мешок, я протиснулась-таки к подоконнику, забилась в самый-самый уголок и выдохнула, прикрытая от сумасшедшего дома "шторой" листвы. Она была изумрудного цвета, поблёскивала в лучах осеннего солнца. Среди неё россыпью рубинов алели огромные цветы. Мне сразу стало немного спокойнее, и весь шум будто остался по ту сторону ветвей.

Встав так, чтобы моих ног не было видно за горшком с колючим панданусом, я устроила рюкзак на подоконнике, вытащила оттуда учебник по биологии и принялась перечитывать параграф. В голове назойливо закрутились строки стихотворений. Поотмахивавшись от них какое-то время, я не выдержала и полезла за тетрадью.

Громом среди ясного неба прозвенел звонок. Он висел недалеко отсюда, так что от его гула у меня слегка уши заложило. Хотя, может, в этом виновна и орава заверещавших школьников.

Вздохнув, я застегнула рюкзак, выбралась из своего убежища и потопала на биологию. Ничего толком не повторила, правда, зато там уроки вполне спокойные. И учитель адекватный. А таких, увы, в природе не слишком много.

Хорошо, что лабораторную написать успела! Не без Дашиной помощи.

Преподаватель в класс ещё не зашёл, посему внутри стоял жуткий ор. Помимо него с первого ряда на третий летали чьи-то ручки и карандаши, грозящие выбить глаз какому-нибудь неудачнику. Добравшись до своей парты, за которой, к счастью, сидела одна, быстро разложила нужные вещи. И даже успела педантично поправить пенал. Перед тем, как справа раздался особо громкий мат. Повернув голову, я увидела, как кроме прочей канцелярии в полёт отправился скальпель без чехла.

Когда ему осталось долететь да меня сантиметров тридцать, моя сонная реакция наконец-то вспомнила, что она существует. Я перестала тупо пялиться на отточенное лезвие и начала уклоняться.

Успею?

Сантиметров пятнадцать.

Не успею.

Между скальпелем и моим горлом оставалось всего ничего. Страшно мне не было, ведь ни боль, ни смерть не могли внушать ужаса больше, чем жизнь.

Вдруг прямо из воздуха выплыла призрачная сорока. Концы её перьев горели странным бледно-синим огнём. Взмахнув крыльями, птица схватила скальпель клювом, исчезнув. Всё это произошло за какую-то долю секунды, и так неожиданно, что я сидела и моргала, пытаясь понять, не померещилось ли мне.

Где-то за мной, у стены, звякнул металл.

- ..., куда он делся?! - Один из мальчишек выискивал потерянное барахло.

Я медленно, до конца не веря повернула голову. На полу за мной валялся всё тот же скальпель.

Что это было?!

- Он у тебя? - гаркнули над ухом.

Стараясь не морщиться от убойного запаха пота, я нагнулась и положила скальпель на край парты. Без "спасибо" и "извини" пацан схватил железку, с гыгыканьем умчался в другой конец кабинета:

- ..., чё у тя вобще это ... делало?

- Да, ..., понятия не имею!

- Чего?

- Это, ..., не моё! У меня этой ... не было!

Уже не вслушиваясь в их болтовню, я открыла тетрадь с другого конца и взяла в руку карандаш.

Всё! Теперь меня никто не остановит!

"Шёпот вечного тревожа"...

- Дети! Положите пенал! - О. Учительница пришла. - Звонок на урок уже был!

Не поднимая головы, я судорожно пыталась успеть дописать:

"Кровью тёплой разливаясь"...

- ...наверное, вам любопытно, - доносился извне голос педагога.

Я успею!

"Вылетал рассвет из ножен"...

- ...по обмену на пару недель. Постарайтесь вести себя подобающе!

- Ля какие! - раздалось у задних парт.

"С кем-то скоро расквитаясь"...

Да, стих, мягко говоря, мрачный получается. Но, знаете, какая обстановка, такие и стихотворения! На что вдохновляет, на то вдохновляет! Претензии не ко мне!

- Влад, Андрей, прошу, присаживайтесь. Как раз осталось два свободных места, - шло фоном.

- Простите, Таисия Александровна, можно ли нам сесть за одну парту?

- Увы. Настю лучше вообще не трогать. Пусть сидит где сидит.

"Пах цветами он и болью,

Криком ворона взмывая

Над ничтожностью людскою,

Собрать жатву обещая"

Н-да. Что-то меня сегодня на какое-то дарк-фэнтези с мизантропическими наклонностями потянуло. Ну да ладно, у нас в учебниках по литературе и похлеще встречались.

Внезапный звук, раздавшийся совсем рядом, заставил меня вздрогнуть всем телом и попытаться округлить глаза, да так, что они больше походили на очи гурамика. Причём, не простого, а такого, который увидел, как хозяйка взяла добрую пригоршню корма, но вместо того, чтобы покормить рыбку, отправила всё богатство себе в рот.

На свято пустующем месте откуда-то образовался... тот самый белобрысый павлин! Смерив меня взглядом, он открыл тетрадь и принялся что-то записывать.

- Сам не против пересесть, - бросила эта самовлюблённая гадина, выводя буквы каллиграфическим почерком.

Что он там пишет-то?

- Опорно-двигательная система человека представляет собой совокупность... - вещал голос Таисии Александровны.

Ой! Вот, что пишет!

Отложив смертельные обиды, я спешно перевернула тетрадку и принялась листать к началу. Во врачебном стиле записав дату, принялась по памяти вписывать то, что уже было проговорено, одновременно пытаясь запомнить, что говорят сию секунду. Подобные определения получались у меня крайне необычными и забористыми, труднопереводимыми и дюже оригинальными.

Так, стоять! Почему у меня в тетради шейные позвонки расчленяют сельдь? А. Это не сельдь. И это сокращение. А с "расчленять" вообще запутанная история. Я бы даже сказала, заковыристая. "Курицолапая".

Мельком зыркнув на белобрысого, я с удивлением замерла, наблюдая, как какой-то полупрозрачный светящийся чудик старательно водит ручкой по его тетради, конспектируя тему со скоростью диктофона. А сам белобрысый преспокойно читает какой-то желтоватый фолиант, как ни в чём не бывало.

Так нечестно!

Влад недоумённо поднял голову от книги, проследил за моим взглядом и тоже решил округлить глаза:

- Ты...

- А теперь, как и обещала, буду спрашивать по прошлому параграфу. Новенькие отвечать готовы или мне стареньких пытать?

Чувство юмора у Таисии Александровны было несколько специфическим, зато до ужаса правдоподобным.

Ни учительница, ни одноклассники на, полагаю, духа, внимания не обращали. Решив, что выглядеть дурой всегда успею, я молча отвернулась к своей тетради и стала дописывать определение. Когда дописала, наконец, к доске уже вышел ученик. И я даже помнила, как его зовут.

- Надеюсь, вы будете благодарны мне за своё спасение, - приветливо начал Андрей, многозначительно ухмыльнувшись. - За благодарность в денежном виде даже готов начать свой долгий рассказ с первого параграфа...

- Не нужно, молодой человек! - перебила учительница. И добавила. - У них нет таких денег.

- У меня десять тысяч на карте! - выкрикнула какая-то ярко накрашенная девочка. - Куда перевести?

- Нет! Никаких "с первого параграфа"! - строго обломила Таисия Александровна. - Рассказывай давай.

Я открыла тетрадь с другой стороны и, пользуясь свободной минуткой, взялась за карандаш:

"Открыл пути, от тьмы голодной

Погнав наш беспокойный мир.

Дорогой лёг к ногам неровной,

Да та дорога вся в крови.

Кто умрёт, а кто родится

Мне неведомо пока.

И пока лишь чайкой виться

Неспокойно, в облака

Летя над волнами рассвета,

Гадать, что он подарит мне.

Будет то мечты комета

Или же стрела в башке?"

Фух! Всё!

Куда безрадостнее, чем я предполагала, зато очёнь чётко охарактеризовывает моё нынешнее состояние! Ну, и строфы малость хромают. Потом надо будет перечитать, подправить чуток. У меня и на конкурсы стихи берут неохотно, потому что строки пляшут польку, хуля все литературные законы. Хотя, если их прочитать как я, то вполне нормальные стихи. Ну да это вечное.

- Анастасия Сорокина! Попрошу к доске!

Упс!

С ошарашенным видом я закрыла тетрадь и встала. Белобрысый даже соизволил немного подвинуться, чтобы моя персона смогла добраться до эшафо... тьфу, до доски, конечно же!

Вот почему именно тогда, когда ты толком не повторил, тебя со стопроцентной вероятностью спросят?!

- Рассказывай, - дозволила учительница, стоило мне остановиться напротив класса.

- Эволюция нас не пощадила, ввиду чего нам всем теперь предстоит изучать её безумные прогрессивные идеи, - начала я издалека.

- Продолжай.

- Человек - само по себе существо очень сложное. Долгое время ушло на изучение функционирования его физиологических систем, что же происходит у человека в голове для многих остаётся загадкой до сих пор...

- С этим утверждением я согласна. Но мне хотелось бы услышать ответ, более приближённый к содержанию параграфа.

Я беспомощно покосилась на свою подружку. Милана залипала в телефоне, сокрытым под партой, и, кажется, вовсе не заметила, что я оказалась у доски.

Учитывая то, что наши учебники были отчасти устаревшими, а на новые деньги выдавать не хотели, мы скакали по параграфам, как горные козы. И в том, который мы проходили на прошлом уроке, кажется, было что-то про учёных. Только их было так много, что я никого из них толком не запомнила!

- Я могу снова ответить! - вдруг объявил Андрей с видом искушённого отличника. - И скинуть в групповой чат ответы к тесту по алгебре, который будет через урок.

- Тест?! Через урок?! - всполошился весь класс, принявшись испуганно перешёптываться и возмущаться.

- Мы же пробник решаем!

- Почему она не сказала про тест?!

- Дети, тихо! - Учительница постучала тяжёлой кипой бумаг по столу. Только это мало чем помогло - класс больше походил на оскорблённо жужжащий улей.

Тяжело вздохнув, под требовательным зырканьем Андрея Влад повернул учебник так, чтобы я могла что-то прочитать. Конечно, отсюда трудновато мелкие буквы разобрать. Но ради того, чтобы вернуться без лишней двойки, на что только ни пойдёшь!

В итоге, когда Таисии Александровне удалось-таки утихомирить детей, я уже повторила параграф и сумела пересказать его на четвёрку. Учитывая то, сколько там было скучных фамилий и дат - прекрасный результат.

Когда одноклассники шёпотом договаривались в цене на ответы к тесту, я спешно вернулась на своё место. С одной стороны, кажется, если бы не деятельный друг, белобрысый бы и мизинцем не дёрнул, чтобы мне помочь. С другой, он всё же мне помог. Так что, тут же принявшись листать тетрадь, я укротила гордыню, вполне достойное качество, и негромко сказала:

- Спасибо.

- Могла бы и лучше ответить, - безэмоционально бросил павлин, даже не оторвавшись от своей книжонки.

Н-да. Скорее бы его от меня пересадили!

Зло выдохнув, как разгневанный ёжик, я отвернулась от него и, закрывая творение рукой, принялась быстро строчить в своей тетрадке. Ничего, дружок, сатирические стишки я тоже писать умею! И ты у меня, фашист, гранату заполучишь! Пусть и никогда об этом не узнаешь.

Глава 17

Вымученная тремя письменными работами, я героически ползла сквозь толпу к библиотеке.

Ну хоть на этот раз-то её откроют?!

Пропихнувшись между горланистых вонючих подростков, как утопающий за соломинку, схватилась за пластиковую ручку. Так как уже настроилась, что не попаду в любимую библиотеку до конца дня, я машинально открыла дверь и почти упала внутрь. Почти — увы, не потому, что моя невменяемая реакция решила пробудить совесть. А потому, что кто-то успел поймать за рюкзак.

— Выключи идиотизм, он тебе не идёт.

Отпустив рюкзак, мимо прошёл блондин.

— Обычно перед тем, как раздавать советы, их применяют по отношению к себе, — негромко огрызнулась я.

Здорово, естественно, что не запечатлела себя на твёрдых грязных полах, но выслушивать за это оскорбления не понравилось. Совершенно.

— Что ты сказала? — Оказывается, Влад замер неподалёку, так и не пройдя внутрь библиотеки. И теперь сверлил обжигающе-ледяным взглядом.

— Говорю, постараюсь взять с тебя пример, — елейно отозвалась я. И произнесла последнее уже тише. — Когда будешь в состоянии его дать.

Лицо павлина оставалось самовлюблённо-невозмутимым, а в голубых глазах вспыхнуло бешенство. К счастью, меня выручило обстоятельство по имени Андрей, вовремя ввалившееся в библиотеку:

— Ну и шустрый! Сказали же через урок учебники забрать!

— А сам что пришёл тогда? — почти процедил Влад, стараясь не показывать, насколько разозлился.

— Следовал за звездой! — ухмыльнулся парень, хлопнув друга по плечу. — То есть, за твоей белобрысой макушкой! Мне же интересно, с чего она вдруг свернула на третий этаж, хотя нам нужно на четвёртый. Вдруг перепутал чего, на урок не попадёшь?

— Я никогда ничего не путаю. — Холодно отрезал Влад. Зыркнул на меня. — В отличие от некоторых.

Я хмыкнула и продефилировала внутрь библиотеки.

Хочет сказать, берега попутала? За окружающими всё подмечает а за собой — нет? Фишка у него такая?

Школьная библиотека была завалена книгами. Во всех смыслах этих слов. Стопки учебников стояли на полу вдоль шкафов, возлегали на подоконнике, частично пылились на столе. И при всём этом книг было катастрофически мало, очень многое, нужное по программе литературы, отсутствовало. Но выделять ещё место под книги никто не собирался, аргументируя это тем, что детей сажать некуда, все классы нарасхват. Так вот и приходилось библиотеке больше напоминать небольшой кабинет сумасшедшего учёного, тащившего к себе книги, как дракон сокровища. Ну или как сорока всё, что, по её разумению, плохо лежит.

Я села на своё излюбленное место у края столика, рядом с окном. За ним на ветру плясали ветви высоких берёз, печально роняя рыжие листики. Дальше невзрачными пятнами стояли дома, следом виднелись крыши других домов, и уходили так они довольно далеко, до светлеющих на фоне неба многоэтажек. Само небо было облачным. Солнце то выглядывало, даруя миру пёстрое торжественное облачение, то пряталось, и тогда всё становилось мрачным, серым, унылым.

Сегодня я дочитаю главу!

В библиотеке звучали голоса — Влад с Андреем что-то обговаривали по поводу учебников. Обычно здесь было тихо, так как дети тут гости редкие. Редчайшие. Поэтому я особо любила библиотеку. За её упоительную тишину, открывающую двери к сказкам. Через какое-то время я отключилась от бубнящих голосов, проваливаясь с головой в мир приключений, тайн и волшебства. Выдернул меня оттуда неожиданный звук скрипнувшего рядом стула. Вздрогнув, я повернула голову на звук и заметила, что рядом со мной сидит какой-то незнакомый подросток. Каких, впрочем, была практически вся школа.

- Что читаешь? - вдруг спросил он.

Я инстинктивно сжалась, привыкнув к тому, что от подростков в принципе ничего хорошего ждать не приходится. Была уверенна в том, что сей индивид найдёт повод надо мной поржать, обматерить, попытается отобрать книгу. Но незнакомец, к моему недоумению, сидел и молчал.

Настороженно глядя на него, я прикрыла книгу, показав обложку.

- Гарри Поттер? - удивился неожиданный собеседник. - Не думал, что такое ещё читает хоть кто-то.

Мои пальцы чуть напряглись, сжав старую, видавшую виды обложку.

- Страннее лишь сидеть за столом в библиотеке вообще без книги в руках, - язвительно заметила я, отодвигаясь вместе со стулом. - Или страшно, что кто-то осудит дрянной вкус?

- Прости, я не...

- Что ты от меня хотел?

Меня крайне нервировал этот человек. Хотелось хлопнуть дверью и уйти туда, где людей отродясь не водилось. Увы, в нашей школе самым безлюдным местом была библиотека.

- А что бы ты мне посоветовала почитать? На свой вкус, - не сдавался он.

- Этикет Российской Империи восемнадцатого века, - ответила я, отодвинувшись ещё ближе к окну.

- Здесь есть такая книга?

- Вон в том шкафу.

Не успела я нарадоваться воцарившейся тишине, как прозвенел несчастливый звонок. Надеюсь, хоть потом спокойно дочитаю...

- Буду ждать вас на следующей перемене, барышня! - улыбнулся подросток, разбивая мою надежду на отдых в эпицентре местного ада, где грешные своим рождением дети крутят жернова тяжёлого бремени, чувствуя, как от жара знаний плавится плоть, покидая кости. Причём, разбивая надежду мою вдребезги, окончательно и бесповоротно.

Ребёнок хохотнул, увидев мою скуксившуюся физиономию, и вылетел, хлопнув дверью.

Я поморщилась.

Нет у школы денег на новую дверь! Нет! Как можно так к чужому имуществу относиться? Хотя, верно, только к чужому так и можно. Не своё же.

- До свиданья, - сказала я библиотекарю, перебиравшей читательские формуляры. Говорила так каждый раз, когда уходила, потому что не знала, смогу ли вернуться ещё. Во всех смыслах этой фразы.

- До свидания, Настя.

Пожалуй, события в библиотеке всегда были для меня сродни глотку чистой воды, дающему силы дальше ползти по бесконечной пустыне. И не сойти во время этого ползанья с ума.

Ещё три урока. Ещё три грёбанных урока в этом, прости меня вежливость, треклятом заведении.

Иногда мне кажется, будто бы понедельник настойчиво жаждет меня убить...

Я доползла до кабинета географии. Учительница опаздывала, так что моя персона счастливой мышью проскочила внутрь. Украдкой поморщилась, увидев на свято пустовавшем месте блондина. Просидев с ним несколько уроков, я убедилась в безоговорочности диагноза "самовлюблённый павлин".

Пока спокойно пробиралась к своему местечку у окна, эта светловолосая гадина решила высказаться:

— Я думал, девочки только на свидания с парнями опаздывают. А у них это, получается, хроническое?

— Ты из прошлого века что ли?! — прошипела я, чувствуя, как начинают алеть щёки.

— Из века нынешнего, а не минувшего, — констатировал он, скосив под Грибоедова.

— Тогда исходи из главного лозунга "века нынешнего"! — шикнула я, зло доставая учебники и громко стукая ими по парте. — Не суй нос не в своё дело!

— Странно. — Белобрысая зараза самодовольно усмехнулась, даже не изволив взглянуть на меня — читала старый фолиант. — Кажется, я не так давно говорил это тебе.

— Когда кажется — креститься надо! — буркнула я.

Павлин изволил-таки поднять разозлённый взгляд от книжки:

— Не кудахтай уже. Мешаешь.

— Сам не кудахтай, павлин безмозглый! — не сдержалась я.

Н-да. Похоже, хобби у меня такое. Называется "выбеси мага". Потому что в глазах паренька полыхала злость, способная сжигать города и сёла.

— Ты... — начал он, явно собираясь ляпнуть что-то едкое.

— Всем встать! — громом среди неба раздался хрипловатый голос учительницы, которая, чуть прихрамывая, целеустремлённо неслась к своему столу.

Класс встал. Большая часть голосов стихла. Блондинчик был в их числе — процедил нечто ругательное себе под нос, испепеляя меня взглядом, но продолжать начатую им же перепалку не стал.

— Садитесь!

Подростки почти синхронно сели. Что было вполне логично. Ведь самоубийц, жаждущих писать объяснительные на имя директора и делать к завтрашнему три контурные карты не было. Не сказать, чтобы Евдокию Степановну любили, однако вели себя хоть сколько-то адекватно. Против воли, но адекватно.

— Тема сегодняшнего урока — чёрная металлургия! Записывайте!

Я тяжело вздохнула, выводя ручкой кривые буквы.

Помнится, раньше уроки были интереснее. Нам втолковывали что-то о реках, озёрах, горах и равнинах, пусть в крайне скучной, лишённой поэзии жизни манере. Повествование часто начиналось со слов учительницы вроде "там я сплавлялась на байдарках ещё в прошлом веке и подралась с тюленем" или "мы ходили туда в поход в девяностых. Леса дремучие, потеряться легко. Вот половина на обратном пути и потерялась. До сих пор не нашли". А теперь... заводы, экономика, промышленность... Бэ-э-э, гадость какая!

За блондинчика опять конспектировал какой-то просвечивающий чудик, который никого не удивлял ни своим присутствием, ни своим существованием. Мне оставалось завистливо вздыхать и старательнее елозить ручкой по листу. Диктовали длинный параграф быстро, непонятно, но лучше бы успеть всё записать. Она же потом точно выпытывать станет то, чего в учебнике не было!

Как в тюрьме какой-то! Сиди и делай, что прикажут! Хочешь, не хочешь — всем плевать. Настолько, что хочется превратиться в верблюда и ка-а-ак харкнуть в ответ...

— Кто идёт к доске?! — прогремело зловеще на весь класс. — Никто не хочет? Тогда по журналу!

Я сжалась, пытаясь спрятаться за учебником по географии, судорожно повторяя его же.

— Анастасия Сорокина! К доске!

Твою ж мать! Почему?! За что!? Я же новую тему даже до конца не записала!

Понимая, что перед смертью не надышишься, я понуро поплелась к месту своей казни. Причём, торжественной. И это — единственное, что могло радовать.

Я зыркнула на подругу.

Милана подкрашивала губы, пользуясь тем, что её не видно за сидящим впереди учеником. На столе перед ней лежал телефон с какой-то включенной игрой.

Почему меня спросили, а её нет?!

— Тебя не было на вступительной работе! — констатировала учительница, стоило мне остановиться неподалёку.

— Да, у меня тогда был больничный, — решила я тоже поконстатировать.

— Как удобно! — выплюнула преподавательница. — Рассказывай теперь!

— Что?

— Всё за восьмой класс!

Я опешила.

— Простите...

— Что "простите"? — гаркнула учительница. — Все кроме тебя её написали!

— Вы не предупредили, что мне следует подготовиться, — с охреневшим лицом заметила я.

На дальних партах начали тихо ржать, тыкая пальцами, перешёптываться. Я сглотнула.

— А у тебя своих мозгов нет, чтобы додуматься, что спросят?! — возмутилась Евдокия Степановна. — Хотя, о чём это я? Конечно, у тебя их нет! Что скажи, что не скажи, всё равно на два ответишь! С трудом!

Класс нескладно заржал.

Я хотела вякнуть, мол, ставьте тогда сразу этого лебедя несчастного и не издевайтесь, но надежда на тройку заставила придержать язык.

— Там про Байкал что-то было... — вспоминала я.

— Что-то! — презрительно выплюнула педагог. — Что-то!

— Самое чистое и самое глубокое озеро на планете. Многие животные, такие как байкальские нерпы, являются эндемиками. Есть водный и рекреационный ресурсы.

— И это всё, что ты можешь сказать?

— Ещё она оттуда выползла! С нерпами своими ***! — выкрикнул кто-то.

Его поддержал дружный гогот.

— Это слушать невозможно! — почти простонала учительница. — Садись! Два!

— Но...

— Два!!!

Я невольно втянула голову в плечи от злого крика. Класс смеялся, обсуждая мой поход к доске. И меня заодно. Кто-то швырнул мятую бумажку, попав в лоб. Под льющийся со всех сторон смех я сбежала на своё место.

Чтоб им всем пусто было!

Некто больно дёрнул меня за волосы. Обернувшись, увидела ржущего пацана, не преминувшего спросить:

— Эй, швабра, это правда, что ты с нерпами переспала?! Фу, у тебя волосы текут! Склизкие все!

Боги, почему вокруг столько извращенцев?

Полыхнув щеками, я отвернулась, уткнувшись носом в учебник.

Неуёмный хам снова схватился за многострадальные немытые волосы. Только дёрнуть не успел, тут же отпустив. И оборачивалась на этот раз я не от боли, а на матерный вскрик.

— Не мельтеши. Мешаешь, — бросил Влад, схватив пацана за запястье так, что, казалось, вот-вот сломает ему руку.

— Ненормальный, — прошипел тот. — Пусти!

Пацан дёрнулся, но безуспешно. Влад по-прежнему не отрывался от книги.

— Пусти, придурок!

Хватка разжалась. Вырвавшийся пацан округлил глаза, и, по неумолимой инерции, с грохотом улетел на пол.

— Всем встать! — тут же гаркнула учительница. — Вы что там творите?!

— Евдокия Степановна, я предупреждал его, что качаться на стульях нельзя, — сочувственно произнёс Влад, что-то читая.

— Клименко! Вон из класса!

Поднявшийся пацан тихо выругался и удалился из аудитории. Его сосед лезть ко мне передумал.

Выдохнула, возвращаясь к учебнику. Но взгляд зацепился за нечто необычное, темневшее поверх страниц. Присмотревшись, я остолбенела.

В углу под потолком замерло какое-то чудовище, смотревшее на меня ярко-красными глазами без зрачков. Оно чем-то напоминало человека, только слишком отдалённо. Лицо у него было как у девушки, а вот остальное... остальное было скрыто в какой-то вонючей дымке, принявшейся расползаться по кабинету. Однако то, что удавалось разглядеть, выглядело до дрожи жутко.

Блондин нахмурился, что-то уловив.

Чудище развеялось тучей дыма, выскользнувшей в открытое окно.

— Прошу прощения. — Влад поднялся с места. — Должен выйти.

Глава 18

– Нет! Ну ты слышал! "Должен"! – шушукались одноклассники, выходя из кабинета после звонка.

– Чему он там должен?! Х** своему?

Вот бы существовала реальная кнопочка цензуры! Нажал на неё – и всю брань запикало! Её здесь так не хватает... Правда, боюсь, тогда вся школа утонет в беспрерывном писке, который будет стихать изредка и лишь на уроках строгих учителей, от методики преподавания коих, впрочем, как раз впору материться.

Влад так и не вернулся. Андрей тоже куда-то пропал.

В задумчивом состоянии я добрела до библиотеки и дёрнула пластиковую ручку, в чём-то испачканную. Дверь открылась.

– Здравствуйте, – привычно сказала я.

– Здравствуй, Настя, проходи, – отозвалась Надежда Петровна, заваривая себе чай. Кипяток из электрического чайника задорно лился в старую, много повидавшую чашку, от чего во всей библиотеке сразу становилось как-то уютнее. Её наполнял милый домашний покой, умиротворение. Каких у меня дома никогда не бывало.

Я села поближе к окошку и открыла "Гарри Поттера". Но мысли продолжали крутиться вокруг заносчивого парня и чудища. В классе было столько подростков, а эта тварь пялилась именно на меня! Я не про Влада. Он кроме своей книжки вообще никуда не смотрит. А та девушка-не-девушка... что-то странное было в её взгляде. Но что – я никак не могла понять.

Скрипнул стул.

Открыв книгу по этикету, поблизости расселся тот самый пацан. Которого на прошлой перемене я надеялась больше не увидеть.

Птица обломинго, почему ты так меня любишь, что не отходишь ни на шаг?!

– Доброго дня-с вам, сударыня! – улыбнулся он.

– Там о таком не было, – заметила из чистой девичьей вредности.

– Я пока на оглавлении, – признался паренёк.

– Надеюсь, прочие книги изучаете более детально? А то страшно за вашу успеваемость, любезный, становится.

– Да учебники вообще не открываю.

– Но...

– Мы с кентами ответы на контрохи друг другу скидываем. И ок.

Вот почему... какие-то бездари проматывают время на всякую хренотень, не учатся, ан хорошо списывают и табель у них превосходный. А я зубрю до потери вменяемости и пульса, в ночи, но в двойках и тройках?! Почему?!!

Резко отвернулась к окну, закрываясь книжкой. Пряча ей повлажневшие глаза.

– Ты чего?

– Читаю, – грубо бросила я.

– Ну это... ладно.

Воцарилась долгожданная тишина. Я бы, конечно, ещё отсела на другую сторону стола. Или, предпочтительнее, в другую пустую библиотеку, где кроме меня находился лишь один человек. Который не являлся бы учеником! Только это, наверное, совсем уже на паранойю похоже. Хотя, зная усердия нашей образовательной организации... может, и до полноценной паранойи дело дойдёт. Кто знает?

Не то простонав, не то вздохнув, трагично упала лицом в книгу.

Как же всё достало!

– Ты чего? – вдруг раздалось над головой.

– Сделай одолжение, – пробормотала в старые страницы. – И вид, что тебя не существует!

Снова всё затихло.

Я услышала какой-то непонятный шорох, не похожий на перелистывание страницы. Подняла голову, озираясь. Паренёк читал медленно, где-то на середине разворота, и точно ничего не листал. Библиотекарь заполняла документы в компьютере, попивая чай, умиротворённо пощёлкивая клавиатурой.

На периферии обоняния скользнул азотный запах.

Прозвенел звонок.

Я со вздохом поставила книгу на полку, понимая, что прочитала куда меньше, чем хотела. Мальчишка бросил свою на столе и, зыркнув на меня, убежал, опять хлопнув дверью. А я опять вздыхала, убирая на место вторую книгу.

– До свидания, Надежда Петровна.

– До свидания, Настя.

Быстрым шагом летела по коридору, лавируя среди таких же торопящихся на урок. Или, наоборот, старательно убегающих от просвещения в туалет, чтобы там прогулять какую-то от него часть.

Я доживу до конца сегодняшнего дня!

О. В рифму получилось. Можно будет стих написать. Если получится.

Влетела в класс физики с такой скоростью, будто где-то за плечами работал ракетный двигатель. Чуть не пришибив дверью скакавшего одноклассника, как муху газетой, я пулей долетела до своей парты, успев сесть и кинуть рюкзак на соседний стул.

– Всем встать!

В кабинет, немного пародируя мою манеру появления, разве что более самоуверенно и нахально, влетела учительница.

Фух! Не опоздала!

Марина Алексеевна со шлепком бросила какие-то бумаги на стол, воззрившись коршуном на нас. Голодным недовольным коршуном. Жаждущим свежей жертвы.

И, надеюсь, жертвой этой буду не я.

– Анастасия Сорокина! К доске!

Зря надеюсь, да?

Ждать чуда неоткуда, так что покорно поднялась с места, шагая к немытой печальной доске. Наверное, ей надоели безмозглые дети в той же степени, в которой им приелось к ней выходить. Но ни её, ни их мнением никто не интересовался.

– Пиши формулы, которые мы проходили в пятницу!

Я их более-менее помнила, но могла накосячить в схожих мелочах, вроде поставления не того знака или индекса вместо степени. Что обычно и делала.

Вдруг там, где спокойно записывала формулу, доска превратилась в дым. Или... будто... через неё мелькнуло какое-то призрачное существо, сверкнув красным. Всё это произошло за какую-то долю секунды, так внезапно, что я взвизгнула, отшатнувшись и выкинув куда-то мел. Раздался звук удара по потолку, шелест осыпающегося и крик с последних парт.

– Неужели физика – настолько страшно? – вкрадчиво до ужаса вопросили за спиной.

Я медленно обернулась.

На меня в крайней степени недобро смотрела Марина Алексеевна.

Я боязливо перевела взгляд дальше.

На потолке красовалась белая меловая клякса. Ученица под оной поседела и побледнела, вместе со своей формой и тетрадью. Девочка чихнула светлым облачком. А парень на задней парте прижимал руку к щеке, шипя что-то ругательное и, судя по всему, мысленно распиливая меня на кусочки и выкидывая их в реку. Стоило ему убрать ладонь – показался наливающийся синяк.

Сам мел лежал на полке с книгами, в шкафу, что стоял за партами. Маленький белый кусочек умудрился проскочить в щель приоткрытой дверцы, испачкав корешок учебника и не разбив стекло.

Крепкий мел пошёл...

– Извините, – пискнула я.

Висела гробовая тишина. Лишь тихий звук осыпающейся с потолка меловой пыли раздавался в кабинете.

– Останься после урока. Напишешь объяснительную, – припечатала Марина Алексеевна, заставив позорно сглотнуть. – За недописанные формулы два.

– Но я могу допи...

– Села живо, идиотка истеричная! – гаркнула учительница, от чего я вжала голову в плечи. – Мамаева! К доске!

Нечаянно всхлипнув, я прикрыла лицо рукой, торопясь на своё место. Сердце молотилось быстро-быстро, меня потряхивало, за горло душил страх, мешая нормально дышать.

– Нюня плачет, – тихо хохотнул кто-то. Тихо – потому что не желал повторять мою участь.

– Щаз припадок начнётся! – поддакнул кто-то.

– Заткнули рты! – рявкнула женщина.

Дети замолчали. Скрежет нового куска мела казался режущим барабанные перепонки. Я всхлипнула снова, ругая себя и всеми силами стараясь не разрыдаться.

Неужели и впрямь такая жалкая?

Ощущения были пугающие и странные, чем-то походившие на паническую атаку. Но я продолжала сидеть за партой, стараясь дышать и бесцельно елозя ручкой по бумаге.

– Сумасшедшая, – поганенько хихикнули.

– Рот закрой, – неожиданно припечатала я.

К моему удивлению, там закашлялись и впрямь замолчали.

Обычно, когда кому-то плохо, он хочет домой. Спрятаться в уюте и тепле, там, куда никакая дрянь не заберётся, где можно выдохнуть после прогулок по обезумевшему миру. Я же затруднялась сказать, где мне хуже – дома или вне его стен. Моё прошлое было напитано болью, будущее пропитывалось тем же злым ядом, реками текущим из настоящего. Так что всегда оставалась со всем тет-а-тет. И бежать некуда.

Я чувствовала, что на меня смотрят. Все. Постоянно. Оценивая каждый шаг. Прикидывая, как на мне можно отыграться сегодня. И всегда находиться под прицелами взглядов удручало не меньше изгрызенного горечью одиночества. Жизнь виделась сплошной чёрной полосой без единого проблеска света.

– Записываем тему! – крикнула учительница. Она изъяснялась громко, сидеть рядом с ней становилось настоящим испытанием для слуха. И для головы. Потому что после сорока минут криков она зачастую начинала болеть больше обычного. – На следующем уроке пишем контрольную!

Час от часу не легче.

Я трясущейся рукой взяла другую ручку, потому что в предыдущей закончились чернила, и постаралась покрепче сжать пальцы, чтобы не выскользнула. Марина Алексеевна говорила крайне торопливо, приходилось постоянно сокращать и коверкать слова. Но на самостоятельных точно спросит всё в полном объёме, приплюсовав то, чего вообще не давала. Я это знала, через силу заставляя себя записывать, и всё равно отставала.

Дверь с грохотом открылась, ударяясь о стену. От такой дерзости учительница заглохла на полуслове, вытаращив очи пучеглазой золотой рыбкой.

Хмурые, как грозовые тучи, в кабинет зашли пропадавшие ученики. У Влада красовалась длинная царапина, располосовавшая щёку, заклеенная кое-где маленькими белыми полосочками. Андрей просто был мрачным до такой степени, словно настроен упокаивать. И без разницы, воскресших или не умиравших. Если честно, я не подозревала, что последний способен на такое выражение лица.

Н-да.

Похоже, не только у меня денёк не задался.

– В-вы... в-вы... – лепетала педагог, готовясь выдать подобные гневу небес децибелы.

А у меня от изумления даже паническое состояние закончилось. И я молча смотрела, как недовольный маг садится рядом, доставая учебник так, будто собирается проломить оным кому-то голову. И канцелярские принадлежности воткнуть в места, для этого вообще не предназначенные. В горло, например. И... пожалуй, с ним таким пререкаться не собираюсь. Доля моя, конечно, не сахар, но пожить ещё чуток хочется! Хотя бы для того, чтобы кое-где выиграть. Или проиграть.

Учительница кашлянула, стараясь вернуть прежнее надменное выражение с полностью ошарашенного. И просто продолжила новую тему. Причём, тише и медленнее.

Эх, мне бы так! Глазами голубыми угрожающе сверкнуть, губы гневно сжать, и сразу соседние парты с шумом отъезжать начинают...

– Вернусь – раздам самостоятельные по прошлому параграфу! – объявила Марина Алексеевна. – Сидеть молча!

Хлопнула дверь. Класс принялся осторожно перешёптываться, косясь на новоприбывших. Я тоже решила покоситься. На того, который поближе.

Хм. Теперь на самовлюблённого павлина не похож. Скорее... на павлина обиженного.

Влад повернулся ко мне. Когда наши взгляды встретились, должно быть, где-то раздался лязг ударившихся мечей.

– Что пялишься? – бросил белобрысый. – Я тебе учебное пособие?

– Да ты страшненький нонче какой-то, – сказала, забыв, что не собиралась пока устраивать разборки. – Вот, запоминаю детали. Дабы не повторить.

Влад стиснул челюсти, от чего заходили желваки. Я немного сжалась, уже почти отодвинувшись от него подальше на стуле. Замерла на секунду. И не стала ретироваться.

Перебьётся! У меня уже написано завещание на последних листах блокнота! Терять нечего!

– Что пялишься? – вопросила, вальяжно откинувшись на спинку жутко неудобного стула. – Я тебе учебное пособие?

– Почему. Ты. Такая. Невыносимая? – процедил маг, зловеще подавшись ближе.

Я тоже приблизилась, стараясь сделать самодовольное наглое лицо:

– Потому. Что. Не надо. Меня. Никуда. Нести.

Я ненадолго задумалась.

– Кстати о переносах. Если проиграть в "Мечты", можно умереть?

Влад посмотрел на меня странно.

– Ты во что опять ввязалась? – почти прошипел он.

– Просто ответь на мой вопрос! – в тон ему произнесла я.

Белобрысый отвернулся, изволив не баловать какую-то девку своим вниманием. И невзначай обронил:

– Не хочу.

Я показала гаду язык, пока он не видит, и отвернулась к своей тетради.

Не хочет он! Я, может, тоже много чего не хочу! Неужели настолько сложно выжать из себя "да" или "нет"?!

– Игра с неизвестными последствиями куда азартнее, – пробормотала, перечитывая свой конспект и пытаясь разобрать в нём хоть что-то.

– Дура, – раздалось неподалёку.

Я повернулась на голос. Влад читал старинную книжонку. И не похоже, чтобы что-то говорил.

Показалось?

– Да, – вдруг изрёк он, переворачивая страницу.

– Чего?

– Да, – теряя чудом появлявшееся спокойствие, повторил маг. – Если проиграть – можно умереть.

– Угу, понятно, – буднично заметила я. – Спасиб...

– Ты и впрямь дура? – перебил Влад. – Жизнь вообще ни во что не ставишь?!

– Такую, как у меня? – Я задумалась. – Пожалуй, нет.

Белобрысый негодующе вздохнул, возвращаясь к своей книге.

– А ты тоже из какого-нибудь клана? – полюбопытствовала почти неслышно.

Я опять выиграла у фолианта. Хотя букв на мне не было и читать, в принципе, нечего.

– Откуда ты... – Влад мотнул головой, прикрывая глаза.

– И-и-и? – протянула я, ни на что особо не надеясь.

– Тебя это не касается, – отчеканил павлин.

– Может, тоже вступить хочу?

Если бы Влад сейчас ел, он бы, верно, подавился.

– Ты?!

Вот даже обидно.

– Школа "Заклятье войны", – осведомил он. – Но таким, как ты, туда путь заказан.

– Таким, как я?

– Безмозглым, слабым и ни на что не способным.

– Заявил безмозглый, слабый, ни на что не способный самовлюблённый павлин, самостоятельно не способный даже на то, чтобы не поцарапаться. Бедняжка.

Влад сдавил ручку, и та, вроде не пластиковая, разлетелась сломанными кусочками. А я нарочито по-светски улыбалась, пусть слёзы капали на конспекты.

– Буду с нетерпением ждать того светлого момента, когда блондинистую мразь от меня наконец-таки пересадят.

Резко повернувшись, словно, а может и не словно, собираясь дать по морде, белобрысый опешил. Я презрительно хлюпнула носом и вытерла влажные от слёз щёки рукавом, отворачиваясь к тетради. Она меня мало чем радовала. Но зато никогда не пыталась оскорблять. За что, как ни странно, я уже могла быть ей благодарна.

Даже если бы звали, к ним в школу точно не пойду. Если там одни бестолочи, оскверняющие всё и вся и считающие занятие сие своим единственным увлечением.

– Опять ревёт, – гыгыкал кто-то.

– Помешанная ***** какая-то.

– Дура е****я. Фу, мерзость какая!

– Уродина.

Молча перечитывала записи, вонзая ногти в ладони и стараясь окончательно не разрыдаться.

– "Опять"? – недоумённо вопросил Влад на периферии сознания.

Я швырнула свои вещи в рюкзак и вскочила из-за парты, несясь на выход с упрямством носорога. Вошедшая учительница замерла и издала непонятный звук, когда я выбила у неё из руки самостоятельные и вылетела из кабинета.

P.S.

(фото из интернета)

Влад глазами Насти:

Глава 19

— Стоять!

Меня схватили за рюкзак, дёрнув назад.

Некто подловил на лестнице со второго этажа, варварски не дав сбежать вниз, к турникетам, и благополучно слинять из злополучного места.

— Пусти! — огрызнулась я.

— Хорошо.

За рюкзак мою персону потащили вверх по лестнице. Спиной. Что, мягко говоря, неудобно и травмоопасно.

— Пусти немедленно!

Перехватив за руку, крутанули на сто восемьдесят градусов, из-за чего я чуть не навернулась.

— Думала, павлинов из клетки не выпускают, — буркнула, глядя на самолюбивую птицу снизу вверх. Потому что она была выше!

— Неохота объяснительную писать из-за тебя. В общем... прости, — вдруг сказал он. Настолько неожиданно, что я засомневалась, не послышалось ли сиё чудное слово.

— У-у, — отказалась, помотав головой.

— Давай ты вернёшься на урок. Это и в твоих интересах тоже.

— У-у.

— А за...

— Чего?

— А за пятьсот рублей?

Я воодушевилась.

Влад стал как-то непонятно на меня коситься. Со смесью скепсиса и недоумения.

— Целых пятьсот рублей?! — От эмоций я схватила его за лацканы пиджака, приподнимаясь на цыпочки, надеясь понять, шутит он или нет.

— Ну... да, — сказал маг.

— Сколько стоит блокнот?! — Я еле удержалась от того, чтобы от переживаний не встряхнуть странного, но прекрасного человека, извиняющегося деньгами.

— Тысяч семь, — огорошил Влад.

— Чего?! — возопила я. — Это какой блокнот? С золотыми страницами?

— Нет, такой будет дороже, — заторможенно изрёк маг.

— Мне мама год назад рублей за сто покупала, — рассуждала я. И отпустила чужой пиджак, осознавая, что перегнула палку. — Неужели так цены подскочили!?

— Тебе? За сто рублей? — удивлялся он.

— А что?

— Твоя матушка — известный архитектор. Она хорошо зарабатывает.

— Чего?

Кажется, у меня в глазах заплясали полчища некупленных блокнотов.

— Но ты выглядишь так, словно мамы-миллионера у тебя нет, —

подытожил он.

- Вряд ли, - не поверила я. - Но даже окажись это так, мне всё равно с тех денег ничего не перепадёт. Меня не волнует её состояние.

- Из-за того, что тебе ничего не достанется?

- Из-за того, что я не хочу быть её дочерью. Или надоедливой попрошайкой. Потому как, видимо, ей такая дочь тоже не нужна. Мы просто чужие родственники, удручённые существованием друг друга. И если после восемнадцати она вышвырнет меня на улицу, то буду счастлива.

- Ты идёшь на физику?

В мою сторону были протянуты заветные пятьсот рублей. Я вцепилась в них, чётко осознавая, что другого шанса не будет. Шанса на красивый классный блокнот!

- Бегу, бегу, бегу!

Денюжку отпустили, и через мгновение она оказалась у меня в кармане. Обняв слегка прифигевшего Влада, я пулей понеслась обратно в кабинет.

Пусть он и сделал это лишь из нежелания писать объяснительную, но я ему благодарна! Чуть-чуть. Или чуть побольше, чем чуть-чуть.

Кажется, теперь понимаю девушек, охотящихся за богатыми женихами. И парней, ищущих богатых невест, впрочем, тоже. Кому не хотелось бы иметь при себе сломанный банкомат, выдающий денежку из своих закромов за спасибо? Магия вне Хогвартса же! И приятно.

Деньги - не зло. Деньги - наши желания. Ошибочные или нет. Которые скоро появятся в нашей жизни чем-то настоящим. Или нет, потому что средства, их материализующие, будут лежать себе на полке, пылиться, и быть недолговечной косточкой в зубах такой псины сутулой, как инфляция...

Хм. А ведь "псина сутулая" можно почти про всех подростков сказать. Они не только к телефонам закорючками сгинаются, они же и сидят, и ходят криво. Будто позвоночник не держит.

Подумав об этом, зачем-то огляделась, выпрямляя спину.

Тяжело вздохнув, постучала и открыла дверь в кабинет по физике. Но меня никто не ругал и нотаций не читал. Да и вообще было неестественно тихо. Подняв взгляд, я остолбенела. Повертела головой, судорожно пытаясь в чёрно-красном дымном месиве узнать хотя бы очертания кабинета.

Может, у них эксперимент какой из-под контроля вышел?

- Эй?!

Сглотнув, я схватилась за портальный браслет. Подумала о парке, о улицах, доме. Стекляшки вспыхивали, только сразу же мигали и гасли.

Какого чёрта?!

Среди нечта, походящего на дым, проступил женский силуэт.

Я попятилась назад.

Алый сумрак переливался, как полупрозрачные ткани, подменившие собой весь воздух. Дышать было тяжело. Рассмотреть хоть что-то - тоже.

Напротив вспыхнули ярко-рябиновые глаза. Они чем-то напоминали человеческие, но настолько отдалённо, что подошли бы чудовищу. Может, из-за того, что за краснотой почти не виднелись белки. А может, потому что взгляд их не содержал ничего человеческого. Кроме безумного азарта убийцы.

Угадывавшаяся по очертаниям девушка явила в улыбке белоснежные зубы, походящие на клыки рыси.

Появившаяся из дыма ледяная рука с когтями коснулась моей головы, поправив выбившиеся пряди. Вроде безобидный жест пронял до дрожи.

Девушка продолжала улыбаться.

- Даже представить не можешь. - Голос существа представлял собой женственное, но резкое шипение. Опасное. - Насколько ты на меня похожа.

Послышался звук стрельбы, эхом звучащий среди дыма. За мгновение чудище растворилось в нём, будто вовсе не появлявшись. Последним затерявшимся в полумраке была пугающая улыбка.

Огнестрельное оружие продолжало надрываться. Каждый новый залп мелькал вспышкой в этом непонятном месте.

Я снова схватилась за портальный браслет.

- Давай! Ну давай же!

- Туда! - донёсся мужской голос.

Запнувшись, я развернулась и побежала.

Вспышки загорелись где-то сбоку. В дымке неуловимо мелькнули пули. А мне хотелось пародировать бравого Швейка и орать "Куда же вы, идиоты, стреляете? Здесь же люди!".

Снова запнувшись, я упала на четвереньки и побежала так. Вдруг не попадут?

За спиной что-то разорвалось. Я заторможенно осознала, что ноги отрываются от раскалившейся под ними земли. Уши заложило от грохота - их заполонил звенящий шум. Неведомая сила крутанула меня в воздухе, вращая, будто сломанную куклу, и поднимая выше. Где огонь, где дым, где тьма? В этой пылающей круговерти было ничего не разобрать. При вдохе жар опалил лёгкие. Нечаянно наткнувшись взглядом на свою руку, я ошарашенно уставилась на неё, заметив торчащие из кожи осколки и бегущую кровь.

Почему не больно?

Меня в ту же секунду швырнуло в другую сторону. Перед глазами был огонь. Тьма. Дым. Опять огонь. Они сменяли друг друга, как в сумасшедшем танце, грозясь в нём же и похоронить.

Я с размаха ударилась о асфальт. В ушах загремело громче. Но через миг я поняла, что ошиблась. С головой уходя в ледяную воду.

Мигнувший где-то над головой свет таял. Вокруг было темно. Холодно. И этот холод обжигал не хуже пламени. Среди черноты тонкими ручьями сочилась кровь. По ногам молниями пробежалась судорога. Я безвольно выпустила пузыри воздуха, наблюдая, как они уплывают куда-то вверх, туда, где сейчас так же темно. Мысли путались и угасали, будто тлеющие угли, залитые ливнем.

Вдруг слабое свечение появилось снова.

Поймав уплывавшее сознание, я попыталась приглядеться. Глаза в воде щипало, картинка перед ними була мутная и нечёткая.

Надо мной парила огромная птица. С размахом крыльев эдак метра четыре-пять.

От удивления я дёрнулась, резко приходя в себя. Неуклюже махнула руками, рефлекторно сделала вдох. Схватилась за горло, чувствуя, как начинаю задыхаться.

Птица, сначала показавшаяся мне фениксом, оказалась светящейся сорокой. Спикировав ниже, она вцепилась лапами в мою кофту и рывком потянула вверх.

Я давилась водой. Всё расплывалось пуще прежнего. На голову словно кто-то накинул вязкое упругое покрывало, через силу слетевшее прочь. И я вдохнула уже воздух. Не давая отчёта о происходящем, встала на четвереньки, кашляя и выливая из себя ледяную воду. Лёгкие жгло, будто я опять вертелась марионеткой взрыва. Вяленькая травка то распадалась на квадратики, то неохотно собиралась из них обратно. Неистово молотило сердце. Я кашляла так, что казалось, должна выкашлять из себя всю дыхательную систему разом.

- Воскресни или умри, - раздался каркающий голос.

Я с трудом подняла голову.

На высохшем корявом дереве сидела сорока.

- Иногда мне мерещится, что проще умереть, - придушенно прошептала я.

- Не мерещится. - Сорока сверкнула чёрным глазом. - Это всегда было проще. А теперь...

- Что?

- Беги.

За спиной раздался рокот и шум взлетающего в воздух крошева.

Я подскочила, пустившись вперёд. Перебирала ногами так быстро, как только могла, шарахаясь от ослепляющих взрывов и разлетающейся тут и там фейерверками земли. Никаких рассуждений о логичности и реальности происходящего не было. В голове вообще ничего не было. Кроме бьющегося вместе с кровью в висках "Бежать! Бежать! Беги!!!".

Совсем рядом гейзером взмыла разбитая в пыль земля. Я отпрыгнула, замечая, что из-под травы появляется сверкание огня.

"Бежать! Бежать! Бежать!"

Боли я не чувствовала, усталости - практически, тоже. И, повинуясь внутренним воплям, бежала, бежала, бежала...

Перед носками ботинок яркой лентой сверкнули вонзившиеся в почву пули. Я замерла, тупо уставившись туда. И пришла в себя, когда в дымке крались цысилуэты с оружием в руках.

Интересно, позади ещё мины остались?

- Да идите вы на**й! - неожиданно для себя самой рявкнула я, когда рядом пролетел новый залп.

Силуэты замерли.

- Ты кто? - вдруг спросил один.

- Мать твою, нельзя было сначала спросить?! - продолжала я орать. - Сначала! Не в конце! До которого хрен доживёшь!

- Ты... человек?

- Левее взял - был бы труп человека!

Из марева дыма вышагнула дама в чёрном, опустив пистолет. У неё были пронзительные светло-карие глаза с зеленцой и коричневые волосы, но не золотистые или фиолетоватые, а холодные, будто макнутые в отблеск серебра. Свиду ей было где-то от тридцати до сорока. Точнее не скажешь.

- Почему на границе оказался человек? - Дама обернулась к силуэтам. Голос её звучал холодно и не зло.

- У неё надо спросить!

- А за безопасность кто отвечает? Она? - Кивок в мою сторону.

Силуэты потупились, замолчав. Тем временем женщина подошла ко мне и протянула платок:

- Ты вся в крови. Пойдём до лазарета.

- Угу, - выдавила я.

Раны начинали саднить, заявляя о себе. Боль накатывала волнами. Схлынывала ненадолго, чтобы налететь с ещё большей безжалостностью и яростью. Ныло всё, будто живого места не осталось. Но я упрямо продолжала идти, не позволяя себе упасть.

- Как же тебя угораздило?

Вопрос до моего сознания добрался не сразу. Я заторможенно повернула голову к даме.

- Можешь звать меня Линда Ди, - добавила она. - Или госпожа ректор. Ты из портальной академии? Недавно поступила?

- Я - не маг, - прошептала окровавленными губами. Из глаз брызнули слёзы. Руки сжались в кулаки. Так, что даже побелели.

- Не маг? - переспросила она, изучая заново.

- Нет. Во мне ни капли магии нет.

- На твоей руке портальный браслет. Такие выдают отличникам академии.

- Это - трофей, - вяло огрызнулась я, через силу делая новый шаг.

- Трофей?

- Я из-за этого в мечты играть буду, - буркнула негромко.

- Кто бросил вызов? - Дама построжела. Хотя и так выглядела строго.

- Барба Чёрная. Вернее, я ей.

После последнего уточнения нахмуренные брови леди ректора поползли вверх.

- Ты?

Я потупила взгляд, чувствуя металлический привкус во рту.

- Отчаянная девочка, - вдруг заключила Линда Ди. К моему изумлению, с гордостью в голосе. - Наверно, в этом и моя вина. Я слишком избаловала ученицу. Продолжала видеть в ней неуверенного ребёнка, изъеденного правилами, обязанностями, долгом перед Родом. Не замечала, кем она становится. И даже не думала, что вырастет такой мразью. Обретённая власть на неё плохо повлияла. Для труса сила - поднесённый ему яд, что погубит других.

Я пошатнулась, но продолжила идти.

- Плечо не подставлю, - предупредила ректор. - Осколки глубже уйдут.

- Ясно...

- Так где ты учишься?

- В третьей школе.

- Для простолюдинов? - удивилась ректор.

- А есть для аристократов? - заторможенно, с иронией спросила я.

- Можно и так сказать. Кто твой секундант в игре?

- Сорока.

- Что?

- Скорее "кто".

- Это прозвище?

- Это птица, - несколько смущённо призналась я.

Дама помолчала.

- А от Барбы?

- Артемий Анохин. Кажется.

Линда Ди усмехнулась.

- Совсем распустилась, - говорила она, ни к кому не обращаясь. - Этот парень без ума от неё класса с шестого. Полезет по щелчку пальцев из огня да в полымя. Барба всегда любила общаться с послушными. Ребятами на побегушках. Пёсиками, знающими много команд. И не думаю, что любит хоть кого-то. Да от прислуги избавляться не торопится. - Уловив моё недоумение, ректор пояснила. - Быть секундантом достаточно опасно в "Мечтах". Только этой девчонке наплевать на союзников. Я её такому не учила.

- Кем тогда обычно выбирают секундантов?

- Обычно? Взрослых людей, имеющих высшее колдовское образование и понимающих, на что идут. Иногда духов высокого порядка. А не юнцов, у которых х сироп вместо мозга. И жажда показать себя вместо инстинкта самосохранения.

Мы подошли к высокой чёрной стене, рядом с которой щерились колья и колючая проволока. Дама прижала к стене какую-то тонкую карточку. Из глухого металла появились очертания двери, грузно открывшейся после тарахтения замков.

- Зачем это? - спросила я.

- Не думаю, что тебе нужно знать, - бросила Линда Ди.

Дверь за нами закрылась. Меня повели к небольшому строению без окон. Сделано оно было из того же чёрного материала. И открывалось по карточке. Внутри были белые стены, простенькие больничные койки. Пахло спиртом и лекарствами.

Стоило пикнуть закрывшейся двери - из-за угла высыпала группка в светлых халатах.

- Позовите Юлию Альбертовну, - бросила ректор.

Группка обменялась шепотками и ушла.

- Ученики медицинского магического вуза, - сказала Линда Ди. - Здесь на практике. Тебя им не доверишь.

- Спасибо за объяснение, - проговорила я. - Но, госпожа ректор, почему вы не спросите у меня, как я сюда попала?

- Потому что ты и сама не знаешь. Я права?

Мне оставалось понуро кивнуть.

Из-за угла показалась пышнотелая особа с седым каре. Перекинувшись с ней парой фраз, Линда Ди ушла. И из меня начали щипчиками вытаскивать осколки. Хорошо, что с помощью магии, иначе пришлось бы колоть обезболивающее, резать ткани, лезть туда, швы накладывать... А так повозились минут двадцать, промыли раны каким-то варевом, наложили кое-где стрипы, дали антибиотики. Обработали ожоги. Засим уложив спать на кушетку. Я порывалась домой, делать уроки и подписывать договор игры. Но вердикт Юлии Альбертовны был суров:

- Если хирург сказал лежать - значит, лежать. Потому как иначе он может сказать "от нашего стола вашему" патологоанатому.

Глава 20

Растолкали меня в шесть вечера.

Незнакомый юноша в халате что-то тараторил. Голова казалась свинцовой, смысл слов доходил с трудом. Чувствуя, как начинают ныть раны, я осторожно села, нашарила свою обувь и поднялась.

Елки. Опять таблетки не выпила.

– Живее, живее! Что ж ты копаешься?!

Вроде никому ничего не сделала, а прилетело, мало не покажется. Авансом что ли?

На улице было зябко. Несло порохом и озоном. Редкими клочками, точно мёртвыми снежинками, с неба изредка падал пепел. За чёрной стеной не замолкали автоматы, мельтешили дышащие огнём взрывы. Заметив их, я украдкой поёжилась.

Дальше меня повёл молчаливый сопровождающий, бросивший лишь, что до зоны, где работает телепортация, идти около часа.

Линду Ди я больше не видела.

Коротала дорогу за размышлениями. Обдумывала, где могу встретить чернявую, где будем подписывать договор. Может, она говорила, но я же всё равно ориентируюсь, как топор: куда кинули – туда полетела. Перебрав в мозгах возможные и нет варианты, поняла, что анализировать без хоть какой-то информации бесполезно. Вместо умозаключений поселилась пустота, отдающая саднящей, беспокойной болью. Или это были раны?

Раз пять по дороге сильно кружилась голова. Но я не жаловалась и продолжала идти, надеясь, что не упаду. Нянчиться со мной не станут. Просто уйдут. И выбирайся сам. Что затруднительно, ведь мы проходили через множество заграждений, укреплений, пропуска для коих у меня не завалялось.

– У вас нет ничего перекусить? – вякнула минут через сорок, поражённая собственной наглостью.

– Нет, – раздалось в ответ.

Ладно. Я всегда голодная. Не страшно.

Под конец думала, не дойду – упаду где-нибудь аккуратно между кольями и колючками. Но вдруг, миновав последнее заграждение, оказалась не под хмурым, полным далёких взрывов небом, а под вполне обычным. Пусть потихоньку темнеющим. И вонь пепла больше не лезла в нос.

Сопровождавшего нигде не нашлось. А я сама стояла около какой-то ветхой лачуги на брошенной, заросшей травой даче. Стен из неясного металла не наблюдалось и в помине.

– Главное – телепортация работает, – пробормотала, касаясь браслета.

До того, как увидела яркие яблоки среди листвы. И покралась в их сторону, будто яблоня могла сбежать. Впрочем, всё вкусное обычно ускользало, стоило проехать мимо кафе или проснуться.

Высоченная зелень мешала пройти, зелень пониже цеплялась за ноги. Приходилось уклоняться от крапивы, пробираясь через эти джунгли. И надеясь, что в попутчики не набьются клещи. Пауки с муравьями, к слову, тоже окажутся не самой приятной компанией. Вон, ползают, как у себя дома. Хотя... может, без "как". Брошенная собственность людей автоматически возвращается изначальному хозяину – природе.

Я подняла голову. Рассматривая сочные яблочки.

Пришло время наверстать упущенное! Если в детстве не лазил по деревьям, это не значит, что от этакой повинности свободен. Сродни покупке дома с выплатой налога с тех денег, с которых уже отдавал налог.

Я ухватилась рукой за нижнюю ветку. Под пальцами хрустнула какая-то то ли шелуха, то ли тонкая старая кора.

Подтянуться бы.

Сбив подошвой кору с лишайником со ствола в поисках выступа, на который получилось бы поставить ногу, я тяжело вздохнула.

Ровный, негодяй!

Смогу с помощью одних рук туда взобраться?

Кряхтя, пыхтя, не обращая внимания на ноющие раны, стремилась к еде. Грезила ей. С огромным трудом, обхватив дерево, поднялась сантиметров на двадцать от земли. И заметила у домика лестницу.

Тьфу ты!

С лестницей дело спорилось. Правда, я боялась, что она, скрипящая и подгнившая, сломается. К счастью, несчастья не произошло. Я добралась до высокой ветки, осторожно уселась там, чуть ли не облизываясь.

Иди сюда!

Ухватив веточку, подтянула ближе, наблюдая за покачивающимися плодами.

– Аллилуйя! Ейс!

Успела сорвать пару яблок до полёта ветки восвояси. И, сглотнув слюну, сладко чавкала на яблоне, осмелившись даже болтать ногами.

Фруктов минуло пять, но сытости особо не прибавилось. Потянувшись за новой порцией... я замерла.

Почти закрытый листиком, остановился преодолевший дыру в заборе человек. В маскарадной маске. И смотрел прямо на меня.

Подавившись яблоком, схватилась за портальный браслет:

– Домой!

И тут же исчезла.

Хватит ножей у горла!

В комнате было сумрачно: свет в аквариуме не горел, лампа тоже, а за окнами всё больше темнело. Гурамики бесновались, булькая, мельтеша. Отдышавшись, я пошла организовывать им рассвет и давать корм.

Резко распахнулась дверь, чуть меня не убив:

– Дочь! – ввинтился в уши родительский фальцет. Я испугалась, осознав, что настолько выпученных глаз у матери не видела. — Завтра! К директору!

И дверь с грохотом захлопнулась.

Ошарашенно икнув, я сыпанула рыбий корм в хлорофитум, хотя он ему вряд ли нужен. Гурамики яростно забулькали, с таким выражением морд, словно готовы поднимать не то бунт, не то митинг. Если митинги поднимают.

– Excusez-moi, Mesdames et messieurs...

Час я должна была быть у репетитора по физике. Примерно. И закончится занятие где-то через час. Смысла ехать нет. Только на алгебру после дойти точно придётся. Или доползти. Как повезёт.

– C'est quoi cette folie?

У подоконника что-то загорелось.

В световом прямоугольнике, возникшем из ниоткуда, были ярко-белые цифры.

Кажется, мне обещали скинуть координаты парка, когда достанут бумагу для договора. Неужели уже? Сейчас?

На негнущихся ногах я приблизилась к прямоугольнику.

Могу потерять очень многое. Я могу потерять всё. Вообще всё, что осталось. И то, на что только смеяла надеяться.

Осознание накатывало волнами, выбивая дрожь.

Возродиться из пламени или развеяться пеплом. Без права на пересдачу.

Пора... начать игру.

Зажмурившись, я интуитивно коснулась прямоугольника.

Действительность растворилась в сиянии.

– Кар! – заявила сорока, откуда-то шмякнувшаяся на мою голову, взлохматив причёску лапками.

– У меня тоже был трудный день, – призналась я.

И он продолжается.

Когда сверкание померкло, мы с птичкой оказались среди деревьев где-то на природе. Из-за кустов показались мои знакомые. С которыми бы предпочла не встречаться.

– Страшно? – Барба посмотрела на меня. Как чёрная мамба на перекус. Она улыбнулась. За ярко-алыми губами показались белоснежные зубы. Вот, кому чужое поражение всегда в радость. – Не хочешь сдаться заранее?

– Если ты не хочешь, то я подавно, – зло мотнула головой.

Соперница рассмеялась.

Похоже, моя серьёзность её забавляла. Или попытка выглядеть серьёзно.

– Ладно, идём.

Пятеро портальщиков вспыхнуло и исчезло. Я, тяжело вздохнув, схватилась за браслет и отправилась следом.

Мы были в заброшенном доме. Из окон, за зелёными кронами, виднелись улочки парка. На обшарпанном столике в пустой комнате лежала бумага.

Пусть вычитывала требования, вникала в правила, старалась запомнить всё до последней закорючки, пребывала в какой-то прострации, не понимая, что делать.

– Пишите условия, – призвала беспристрастная светловолосая девочка. – Победа будет за сильнейшим.

Какие мы с Дарьей условия выбирали-то?

Голова моя дырявая...

В договоре должны содержаться "пламя" – сама мечта, её образ, и "перья" – конкретные цели, условия. Они вместе называются "феникс". Срок, за который всё решено выполнить, это "ветвь". У "ветвей" три градации: золотая, серебряная, медная. Мне хотя бы до медной дотянуться, на большее не рассчитываю. Правда, с медной могут потребовать реванша. Но это будет потом. Если выиграю.

Слишком тусклое "пламя" вписывать нельзя, иначе не допустят до игры.

Сорока, каркнув, бросила передо мной перо ворона с латунным наконечником и чернильницу.

Да. Договор нужно заключать не шариковыми ручками. И чернилами мексиканской виверны. На худой конец, чернилами северного эвкодрипса, смешанными с эликсиром мандрагоры. И кровью. В обоих случаях с кровью.

Рядом с прочим на стол упала игла.

Нужно двенадцать капель.

Барба Чёрная, снисходительно косясь на меня, достала красивую, украшенную металлическими вензелями чернильницу. Похоже, ещё с прошлых игр. Уже со всем необходимым. От пера её шла суровая могучая сила, само оно будто чуть светилось в полумраке.

Перо матёрого игрока. С золотым наконечником.

Перо победителя.

Девочка взяла кинжальчик, без тени робости рассекла ладонь. Я брезгливо поморщилась, передёрнув плечами.

Ну и нравы!

Барба обмакнула наконечник прямо в запузырившейся кровью ране. Не оставив ни одной кляксы, не кривясь от боли, она каллиграфическим почерком вывела сегодняшнюю дату в верху листа.

Вздохнув, я аккуратненько тыкнула палец иглой.

Было больно, но кровь и не пошла.

Ещё разок...

Да что ж такое!

В какой-то момент сорока отобрала иглу и сама кольнула палец. От вида красной жидкости вдруг замутило. Собравшись с силами, я тоже написала дату. Немножко корявую.

А теперь двенадцать капель в чернила.

Пытки какие-то!

– Показывай, что у тебя.

Я аж отскочила от столика, когда светловолосая девочка склонилась над листом.

– Барба записала своё "пламя", – произнесла блондинка, внимательно посмотрев на меня. – Ты понимаешь, что, по правилам, твоё должно быть таким же ярким?

– Угу...

Сколько можно возиться с этими чернилами?!

Что у неё там? "Создать успешный бизнес"? Идёт на лучшую ветвь? Боги, чему я удивляюсь, у неё же золотой наконечник! Конечно, на золотую, и, очевидно, не в первый раз!

Дура я!

Твою мать, Влад оказался прав.

А ведь если она доберётся до золотой, то будет в праве потребовать с меня что-то, сверх указанного в договоре. По правилам.

Дура я!!!

Вариант "пламени", который мы обсуждали с Дашей, здесь уже не подойдёт. Я слишком долго возилась. Теперь пусть будет "Начать жить счастливо".

– У нас главный претендент на золотую нарисовался, – присвистнул какой-то парень за спиной.

Чего?

Твою мать! Я на медную собиралась!

Барба, скривив в недовольной усмешке губки, продолжила заполнять свой листок.

Чёрт, чёрт, чёрт!

"Перья". Сухие даты того, когда цели должны быть достигнуты. Успел или нет. Троекратное опоздание на семь дней автоматически скидывает на медную "ветвь". Четвертый раз равен проигрышу.

Итак. Семь "перьев". Ставка – семьдесят лет жизни. А срок... месяц. Эти характеристики должны совпадать у игроков.

На стол легли два "Ока Времени". Два кулона. Которые будет нельзя снимать до завершения авантюры. Через которые от одного время уйдёт, другому достанется. Неизбежно. А до того момента эти побрякушки будут прочно вплетаться в наши жизни.

Кажется, в дуэли придётся пострадать ещё и секундантам.

Сверившись с договорами друг друга, мы с Барбой выставили последнюю дату. День, когда всё решится. И если моя соперница ничуть не переживала, то у меня подрагивали руки.

По листам побежала рябь вспышек. Они взмыли в воздух.

Сорока и второй секундант засветились. Их буквально расщепляло на мелкие кусочки. Под конец парень не выдержал и вскрикнул.

Мы, дуэлянтки, надели кулоны.

Кожаные ремешки и увесистый камень будто вросли в кожу. Две сверкающие дымки утянуло в медальоны. Договоры, свёрнутые в трубочку, перевязанные лентами, погасли и упали на стол.

Игра началась.

Глава 21

– Анфиса Эдуардовна-а-а!

– Мя-а-а! – дуэтом завопил Кошмар. Очень нелогично для столь высокопоставленного кота.

Я закрыла за собой дверь. Разулась, без пиетета подвинула котяру, рассевшегося на подставке для обуви.

– Что такое? – явилась учительница.

– Эта неделя хочет меня уби-и-ить!

– Мя-а-а!

– Настя. Сегодня понедельник.

Я вздохнула.

Из кухоньки, совмещённой с прихожей, потянуло колбасой. Да так умопомрачительно, что пришлось тонны слюны сглатывать. И вид у меня, наверное, был такой же жалобный, как у собравшегося попрошайничать Кошмара.

– Позанимаемся – сделаю бутерброды с кофе, – пообещала репетитор.

– Я могу не дожить до конца занятий...

– Мя...

– Ты наешься и будешь не в состоянии решать примеры.

– Скажите честно, а обычно я в состоянии?

– Ладно. Но кофе потом.

Мне выдали бутерброды с маслицем, сыром, колбасой, салатом и стакан киселя. Я вспомнила про таблетки. У Анфисы Эдуардовны они оказались в аптечке, так что я наконец-то приняла лекарства.

Наверное, если мама узнает, что её дочь где-то тайно подкармливают – заставит ходить к другому репетитору...

За уравнениями мы разговорились. О "Мечтах" в том числе. Я получила несколько ценных рекомендаций. Но так толком и не осознала, что делать с дробями. Не приживается математика в моей голове. А уж как она успела надоесть за годы учёбы!

Кошмар развалился у окна, выглядывая гуляющих собак. Зачем-то.

– У вас питомец правда... говорящий? – спросила я.

– Нет, – сказал кот.