Похищенный

Эпизод 1. Похищение.

"... с вероятностью миллиард к одному, человечество живёт в компьютерной симуляции и весь мир вокруг нас существует внутри суперкомпьютера, построенного некоей развитой цивилизацией." (И. Маск)

1.1. Егор Тимаков. Странная парочка.

Утренний воздух юга Сахалина был влажен, чист и свеж, пахло морем, до которого оставалась всего пара километров, а дальше грунтовка выходила на шоссе. Обычно я добегал до него и разворачивался обратно, получалось километра четыре, для утренней зарядки вполне достаточно, мне же не олимпийские вершины брать, тем более, впереди ждал долгий, насыщенный различными делами день. Но сегодня я решил немного увеличить дистанцию и свернул по накатанной дороге в лес.

Дорога шла над обрывом, с которого открывался великолепный вид на Анивский залив и настала пора сбавить темп. Впереди показалась поляна на опушке леса, на которой я обычно проводил разминку, но на этот раз место было занято и меня посетило лёгкое чувство досады. Совершенно мне незнакомые юноша и девушка выполняли здесь сложные упражнения, напоминающие то ли йогу, то ли особую дыхательную гимнастику.

Сначала я засмотрелся на девушку – ослепительную блондинку, высокую, почти с меня ростом, с великолепной фигурой, стройную и гибкую. Её тронутая лёгким загаром кожа буквально светилась в лучах восходящего солнца, причём, несмотря на кажущуюся хрупкость, в точно выверенных движениях чувствовалась сила.

Парень был ей под стать, атлетического телосложения, чуть выше меня, широкоплечий, мускулистый, с густой шапкой золотистых, слегка вьющихся и довольно длинных волос. Несмотря на прохладную погоду, не больше десяти градусов и ветер с моря, на них были только спортивные трусы и майки, и что-то вроде кедов на ногах. Я на закалку не жалуюсь, но сегодня предпочёл выйти на пробежку в спортивном костюме.

Смотрелись они в этом забытом богом месте на краю земли – совершенно чужими и мне, пожалуй, следовало пробежать мимо или разворачиваться обратно. Впрочем, полянка хоть и небольшая, места на ней хватало для всех, но дело в том, что я давно не видел такой красивой девушки, да что там давно – такой я не видел никогда. И пусть, учитывая, что она не одна, мне вряд ли что-либо светило, организм принял решение, не советуясь с мозгом, и я остановился.

– Привет! Не помешаю? – расположившись чуть в сторонке, я обратился к атлету.

Тот, на удивление приветливо и с изрядной долей любопытства взглянул на меня, но ответил не сразу, казалось, он обдумывает ответ. С близкого расстояния я видел, что парень моложе меня – лет 18 не больше, к тому же такой красавчик, что хоть статую Аполлона с него лепи. Девушка тоже великолепна – не модель, не кинозвезда и не светская львица, но смотрелась чрезвычайно гармонично, просто богиня и уж если я обратился к древнегреческой мифологии, то, пожалуй, не Афродита – та полнее и округлее, а скорее – богиня-охотница Артемида.

– Присоединяйся, тут хорошее место, – ответ не очень вязался с внешностью парня, да и говорил он необычно, делая паузы, будто тщательно подбирая слова и продолжая выполнять плавные движения синхронно с напарницей. Девушка ловко двигала руками и телом, при этом улыбнулась мне и в глазах её сверкнули искорки.

– Вы тут в гостях? – спросил я, приступив к собственному комплексу упражнений, а странноватый парень опять помедлил с ответом:

– Нет, мы путешествуем, у нас каникулы. Странники мы, – лёгкая улыбка не сходила с его лица, но в глаза он мне посмотрел внимательно и серьёзно.

– А приехали-то к кому? Я в городке вроде бы всех знаю, – пара уж больно необычная и я проявил бдительность, да и на самом деле – городок маленький – всего три пятиэтажки.

– Наш путь в стороне, далеко отсюда, а здесь выход виртуального потока вот и решили подзарядиться, путешествие много энергии требует. Ты поток увидеть не можешь, но он и на тебя действует. Наверное, ты часто здесь бываешь, – с серьёзным выражением ответил атлет, и не было похоже, что он шутит. Девушка опять не проронила ни слова, хотя и посмотрела на меня с любопытством и немного свысока, казалось, разговор её не интересует. Это вызвало досаду:

– "Юная вертихвостка. Послушала бы, какую ересь несёт её малохольный культурист, или они в компьютерные игры заигрались, что крыша поехала?”.

Из вежливости я продолжил разговор:

– Так, значит, вы виртуальной энергией заряжаетесь, а на меня-то она, как может подействовать?

– Нет, энергия не виртуальная, просто термин более точный не подобрал, но и обычная пища нам тоже нужна. Тебе же поток добавляет немного удачи, самую малость предвидения будущего и укрепляет энергополевую оболочку. Всего понемногу, потому что ты не знаешь, как этим пользоваться, но тебе и обучение не поможет, нужна коррекция биополя и некоторые преобразования в организме.

“Точно, шизик”, – совсем невежливая мысль мелькнула в голове, а странный парень посмотрел мне в глаза таким пронзительным взглядом, что меня аж встряхнуло и даже захотелось ему поверить. Он переглянулся с девушкой и сказал:

– Ты позитивный и оказался в нужное время в нужном месте. Поток хорош, но самостоятельно воспользоваться им ты не сумеешь – мы поможем. Дополнительный заряд тебе скоро понадобится, – в следующий миг он оказался передо мной и, глядя в глаза, поднял согнутые руки на уровень груди.

От неожиданности я впал в ступор и не сообразил, хотя бы принять защитную стойку, а девица скользнула мне за спину и, обхватив руками, прижалась всем телом. Ощутив сквозь тонкую ткань спортивной куртки горячее девичье тело, сильные руки и упругую грудь, я утратил ощущение реальности происходящего и с изумлением увидел, как между ладонями у парня возникло свечение, быстро набирающее яркость. Затем он сделал резкое движение руками, будто бросил светящееся облачко мне в лицо.

Девица разомкнула руки, после чего сделала шаг назад и осталась там стоять.

“Извращенцы, экстрасенсы блин, фокусники грёбаные”, – яростно думал я, пребывая в состоянии лёгкого шока, а парень посмотрел в сторону моря и нахмурившись, произнёс:

– Теперь твой виртуальный энергетический резервуар заполнен под завязку, а если снова придёшь сюда, поток сам зарядит тебя до прежнего уровня, ну а нам пора уходить, – и, развернувшись, бодро побежал в сторону леса. Его спутница легко скользнула мимо меня и с невообразимой грацией покачивая бёдрами, устремилась за ним.

1.2. Егор Тимаков. НЛО.

Море сверкало в лучах восходящего солнца, а вдали высоко над линией горизонта плавно перемещалась оранжевая точка или скорее крохотный шарик.

"Самолёт? ... Вертолёт? ... Метеозонд? Не похоже. Быть может шаровая молния?", – но шарик, внезапно изменив траекторию, направился в мою сторону. Я повернулся к убегавшей парочке, чтобы поделиться увиденным, но на дороге уже никого не было.

Непонятное явление двигалось прямолинейно и целеустремлённо, и вначале даже вызвало любопытство, но вскоре под ложечкой засосало и возникло гнетущее чувство опасности, даже захотелось спрятаться. Только вот пространство вокруг открытое, и лесок вроде рядом, да может ли он дать хоть какую-то защиту, вот если бы я встретил медведя, то был бы повод для паники, а какую опасность несёт маленький светящийся шарик.

Неопознанный объект, тем временем, был уже совсем близко.

"Всё-таки шаровая молния", – а мозг продолжал прикидывать дальнейшие действия: – "Бежать к лесу? ...Залечь в траву у дороги? ...Оставаться на месте и ничего не предпринимать?", – не найдя решения сходу, я, задрав голову, приложил ладонь козырьком ко лбу и увидел, как шар, оказавшийся прямо надо мной, замерцал и трансформировался в самое настоящее огромное НЛО.

Раньше мне никогда не приходилось видеть летающие тарелочки, а информация о них из интернета и телевизора откровенно попахивала желтизной. Правда, однажды, во время дежурства в штабе, довелось услышать, как старшие офицеры с серьёзным видом обсуждают виденное ими на крупных военных учениях посещение летающей тарелки, это звучало необычно, но, тогда, причин усомниться не возникло. Сейчас, подобный объект завис надо мной.

“Здоровенное НЛО, но форма сигарообразная, а они, тогда, в штабе, тарелочку обсуждали, а ведь маленькой шаровой молнией прикидывалось, наверное, у него какое-то маскировочное поле”.

Подробнее разглядеть объект я не успел. Внезапно из него ударил луч, я зажмурился и попытался прикрыть лицо ладонями, но вместе со вспышкой мгновенно возникло кратковременное ощущение невесомости, а потом я понял, что нахожусь уже внутри. Было темно, я лежал на тёплом и мягком покрытии, а рядом слышалось чьё-то сопение, но не успел я решиться протянуть руку, чтобы ощупать пространство поблизости, как почувствовал наступающее оцепенение и тягу ко сну.

Уснуть на самом интересном месте, когда всё только начинается, ну уж нет. Я решил побороться и сумел быстро собраться с силами. Вспомнил опыт бессонных дежурств и нарядов, занудных лекций в душных аудиториях и мне удалось продержаться некоторое время, а затем снова стало светло. Я увидел синее небо, яркое солнце и белые облака вокруг. В первый миг показалось, что это сон, затем, что я выпал наружу, но, тут же понял – это объект стал прозрачным, причём таким же стало всё, включая и меня самого.

Сон как рукой сняло. Я встал и огляделся. В фантастическом призрачном корабле, на прозрачном полу, спали десятки прозрачных людей. Я присел возле ближайшего – в почти неразличимых контурах тела и чертах лица трудно что-то разобрать, но присмотревшись, понял – это щуплый, небольшого роста азиат. Попытка разбудить его, впрочем, как и соседа с вполне европейской наружностью, не дала результата, и тогда я перешёл к исследованию самого объекта, внутри которого очутился. Должна же тут команда быть, или специальная хитрая аппаратура, если он управляется автоматически или дистанционно.

Прозрачный цилиндрический корпус прекрасно просматривался. Под ровным полом виднелись трубы разного диаметра, соединяющие непонятные устройства шарообразной, кубической и ещё каких угодно форм. По трубам что-то текло, флюоресцируя, а в шарах и кубах ещё и пузырясь. Стенки корабля плавно переходящие в потолок, казались совсем тонкими, а на ощупь были тёплыми и слегка поддавались под нажимом. Никого, кроме спящих людей, обнаружить не удалось.

Видимо – это автоматический пиратский корабль, похищающий людей, чтобы затем продать их в рабство. Как раз недавно я прочитал книжку с подобным сюжетом, правда, автор даже не попытался внятно и логично объяснить, зачем высокотехнологичной цивилизации, способной совершать межгалактические перелёты – нужны рабы. Тут на Земле то не знают, что делать с лишними людьми. Однако теперь я сам стал участником подобного действия, а значит, какая-то логика в этом всё же есть. Вариант, что мы пища для инопланетных монстров, пусть даже деликатес, я сразу отмёл. В этом случае логичнее всех сразу умертвить и набить трюм как можно плотнее, не заботясь об обеспечении воздухом, теплом и даже относительным комфортом. Решив, что гадать о целях похитителей пока рано, я продолжил исследование.

Корабль плавно набирал скорость и высоту, а я неспеша двигался внутри него, осторожно перешагивая через спящих. “Пассажирская палуба” была ровной, без единого выступа, за одним исключением – в носовой части обнаружился куб со стороной примерно в метр. Его осмотр ничего не дал, материал тот же, что у стен и пола, а сам предмет жёстко закреплён на месте, внутри, похоже, пусто. Тогда я просто уселся сверху – всё удобнее, чем стоять, а ложиться на пол не решился, не стоит рисковать, вдруг опять сон накатит.

Корабль летел над океаном, внизу остался ставший почти родным городок и антенное поле возле него, и вот уже стало возможно охватить взглядом весь Сахалин, а немного погодя и всю Землю. Видимо, заворожённый открывшейся картиной, я расслабился, потому что не сразу ощутил шевеление под собой, но почувствовав неладное, тут же спрыгнул и отскочил в сторону. Куб сразу, будто только того и ждал, начал трансформироваться и превратился в кресло – с высокой спинкой, широкими подлокотниками и даже подставкой для ног. Обстановка утратила эфемерную прозрачность, боковые поверхности и потолок приобрели светло-серый оттенок и слегка подсветили салон. На полу, чуть более тёмного оттенка, спали в разнообразных позах множество людей. Прозрачным остался только широченный иллюминатор напротив кресла.

Постояв немного в нерешительности, я подошёл к креслу-трансформеру, осмотрел его со всех сторон и даже потыкал кулаком, конструкция казалась прочной и надёжной. В конце концов, решив, что глупо, находясь внутри неведомого корабля, стремительно несущегося сквозь космическое пространство, удаляясь от Земли, бояться какого-то кресла, я уселся в него. Так сидеть стало намного удобнее, да и обзор улучшился.

Передо мною, как на огромном объёмном экране неслась звёздная метель, не вызывая ни удивления, ни испуга, это всё видимо будет потом, а сейчас я испытывал восторг. Объект продолжал ускоряться, хотя уже набрал такую скорость, что звёздные скопления проносились, как клочья облаков мимо сверхзвукового истребителя. По мере увеличения скорости, звёзды стали казаться светящимися штрихпунктирными линиями, а затем передо мной остался лишь мерцающий туман.

Я никогда не жаловался на отсутствие самообладания и несмотря на то, что происходящее не вписывалось ни в какие шаблоны, попытался проанализировать обстановку. Ускорение, с которым двигался корабль – чудовищное, уж очень быстро он набрал сверхсветовую скорость, или даже гиперсветовую, иначе, объяснить увиденное невозможно, но перегрузку я не ощутил. Снаружи космический холод, а внутри комфортная температура и дышится легко, и даже стенки остаются тёплыми. Сложно представить уровень технологий хозяев объекта, и тем более непонятно, для чего им похищать людей – меня в том числе, самого обычного молодого человека, пусть даже и лейтенанта радиотехнической службы, неглупого и неплохо развитого физически. Видимо случайность – не повезло.

“Кстати, об остальных пассажирах, не начали ли просыпаться?”. Озаботившись этим вопросом, я оставил "капитанский мостик" и прошёлся по салону. Среди спящих преобладали европейцы, но встречались и азиаты. Большинство составляли мужчины, хотя попадались и женщины, объединяло всех одно, они были молоды. Я сделал ещё несколько попыток разбудить кого-либо, но, сколько не тряс за плечи, не растирал уши и не хлестал по щекам, никто и не подумал проснуться.

Космическое путешествие продолжалось уже не меньше часа, когда вид за бортом начал меняться. Вместо мерцающего тумана опять мела звёздная метель, объект замедлялся. Настал момент, когда скорость снизилась настолько, что звёзды выстроились в созвездия, правда, совершенно незнакомые. Прямо по курсу обозначилась широкая белая полоса, наподобие Млечного пути, каким он виден в южных широтах. Так выглядит наша галактика, ведь что наблюдаем мы её изнутри, из одного из звёздных рукавов, причём, естественно, в плоскости эклиптики. Очевидно, преодолев невообразимое расстояние, мы прилетели в другую галактику, весьма похожую на нашу. Осознав, насколько далеко теперь дом, я ошалел.

"Приключение классное, но удастся ли вернуться?" - пришла в голову нелепая в данной ситуации мысль.

Тем временем, одна из звёзд начала быстро увеличиваться в размерах. Иллюминатор автоматически затемнился, и я смог спокойно смотреть на светило, ставшее размером почти с Солнце, каким мы его видим с Земли. Вскоре выяснилось и куда мы конкретно держим курс. Впереди появилась и стала быстро расти планета, окутанная дымкой облаков. Вот белые полярные шапки и огромный зелёный материк, вытянувшийся вдоль экватора, и россыпи островов в океанах. Космолёт стремительно опускался. Сквозь разрывы в облаках виднелась мощная горная цепь и за ней равнина, покрытая сплошным зелёным ковром, но дальнейшее наблюдение стало невозможным, иллюминатор моргнул и утратил прозрачность.

"… над Землёй наоборот, всё было видно, а здесь скрывают, наверное, к себе домой прилетел, конспирация", – предположил я. – "Ну что же, приземляемся, или как тут это называется".

Я не знал, как будет выглядеть место посадки, и каков облик похитителей, но почему-то в голову пришёл гигантский суперсовременный космодром, заставленный невероятными звездолётами разнообразных типов и размеров, и инопланетяне – жукоголовые монстры вооружённые бластерами, встречающие меня у люка. Я даже прикинул шансы вступить с ними в схватку, завладеть оружием и прикрываясь заложниками захватить корабль – желательно небольшой, на маленьком с управлением проще разобраться. Внезапно, пространство вновь наполнилось светом, и в следующий миг я обнаружил себя сидящим на траве посреди зелёного луга.

"С помощью луча своего сбросили, так же как и захватили, но хотя бы аккуратно".

1.3. Егор Тимаков. Опасное место.

Вдохнув свежий, пахнущий незнакомыми инопланетными травами воздух, я поднялся, опасливо озираясь вокруг. Корабль, освободившись от груза, стремительно и совершенно бесшумно удалялся. Мои собратья по несчастью, с растерянным и удивленным видом вставали, потягивались и озирались по сторонам.

“А вот и делегация встречающих, но что за уроды, вовсе не такими я их представлял”, – я ещё не успел оценить угрозу, но увиденное, подхлестнуло выброс адреналина.

С разных сторон, к толком ещё не проснувшимся пассажирам пиратского корабля, приближались десятки странных фигур, отдалённо напоминающие людей. Наблюдая, как согласованно они двигаются, неспешно окружая несчастную компанию, любой бы усомнился в их добрых намерениях. Ростом более двух метров, с зеленоватой бугристой кожей, загонщики, пожалуй, напоминали двуногих ящеров. У них был широкий таз и мощные ноги, при этом узкий торс и непропорционально короткие верхние конечности. На безносых, вытянутых в ширину мордах, выделялась огромная пасть с треугольными акульими зубами. Если человеку приписывают происхождение от обезьяны, то предками этих – могли быть гигантские жабы.

Чудища не спеша приближались, окружая, и я не выдержал и начал действовать. Стартовав с места с ускорением, я бросился к ближайшему противнику, но атаковать не стал, а внезапно свернул прямо перед ним. Ящер, приготовившийся к нападению, неловко дёрнулся в попытке схватить, но промахнулся. Его верхние конечности, оснащённые длинными и острыми когтями, оказались недостаточно сильными и ловкими, а вот мощные нижние внушали опасение, и не зря. Ближайшая тварь разогналась и резко оттолкнувшись, прыгнула на меня, но координация не подвела, я упал и перекатом увернулся, сделав жёсткую подсечку, и возможно даже нанёс травму – одним преследователем меньше.

Сейчас мне пригодились навыки, приобретённые в товарищеских футбольных и хоккейных баталиях с однокурсниками, а в последнее время и с сослуживцами. Снова ускорившись, я выскочил из круга загонщиков и взял высокий, хотя, пока, и не максимальный темп. Километра три я так пробежать смогу, а учитывая обстоятельства, и все пять. Сразу несколько ящеров кинулись в погоню и даже начали сокращать дистанцию, вынудив ускориться. Вскоре стало понятно, что догнать меня им не удаётся, но всё же непонятно, как долго они смогут держать такой темп и беспокоила их прыгучесть, хотя мне удавалось, каждый раз, когда какая-нибудь тварь прыгала с разгону – увёртываться и ускользать.

К счастью погоня длилась недолго, преследователи замедлились, а затем и вовсе остановились, и словно потеряли ко мне интерес. Заметив это, я тоже рискнул перейти на шаг. Загонщики сбились в кучку, затем развернулись и направились обратно, к основной группе, хотя одна тварь ещё некоторое время стояла, пристально глядя на меня. Ветер доносил звуки, напоминающие усиленное мегафоном голубиное курлыканье, перемежающееся громким цоканьем, возможно, так они обсуждали неудавшуюся погоню. Наконец, и этот последний наблюдатель развернулся и скачками бросился догонять остальных. Один из нападавших прихрамывал и отставал, но другие не обращали на него внимание.

Расслабляться пока рано, надо перевести дух, осмотреться, определиться со своим положением и решить, что делать дальше. Было тепло и я снял куртку, машинально проверив карманы. В них нашлись только ключ от квартиры и пятисотрублёвая купюра, которая у меня на всякий случай всегда с собой. Понятно, что сейчас случай не тот, вряд ли здесь понадобятся наши деньги, да и квартира от которой ключ, бесконечно далеко.

Вокруг простиралась степь с небольшими холмами, поросшими кустарником, и одиноко стоящими высокими раскидистыми деревьями. Мои бедные недавние попутчики, подгоняемые жабообразными тварями, уходили к каким-то постройкам видневшимся вдали. Воздух был наполнен звуками лягушачьего концерта, а из ближайших кустов периодически раздавались пронзительные трели. Чтобы сориентироваться на местности, можно было попытаться влезть на дерево, но подойдя к одному такому, я понял, сделать это весьма непросто. Ствол слишком толстый и гладкий, а ближайшие ветки высоко, не допрыгнуть.

Я ещё раз огляделся и направился к ближайшему холму, но и здесь ждала неудача, у его подножия была непреодолимая преграда из сплошных зарослей жесткого кустарника, усыпанного острыми и длинными шипами. Обойдя вокруг, я обнаружил узкий проход в этой живой изгороди, через который можно попытаться протиснуться, но кто знает, какой зверь пользуется этим лазом, встреча может оказаться неприятной.

Я не спеша брёл по невысокой жёсткой траве, а в голове боролись разные мысли. Сначала преобладала, что лучше покинуть это опасное место, но потом верх взяла другая, что неплохо бы разведать строения там вдали, а уйти ещё успею. Я остановился и начал задумчиво к ним присматриваться, но разглядеть что либо, с такого расстояния было сложно. Тут до меня дошло, что для наблюдателей со стороны строений я как на ладони и днём подобраться незамеченным не удастся, лучше отложить разведку на вечер, а пока постараться исследовать местность, найти воду и выяснить, чем тут можно питаться, а также прикинуть варианты для ночлега.

Вдали у горизонта виднелась небольшая гора и я двинулся к ней – идти мне всё равно куда, а эта возвышенность годится, хотя бы, в качестве ориентира. Высоко в небе кружились крупные крылатые существа. “Местная разновидность пернатых хищников, наподобие земных орлов”, – решил я. – “Но почему именно орлов, возможно и птеродактилей, если вспомнить ящерообразных существ, от которых сбежал”. На всякий случай решил поглядывать наверх и передвигаться вблизи деревьев. Солнце, …хотя, разве это солнце? Местное светило, приближаясь к зениту, пекло несильно, тепло, но не жарко. “Интересно, как тут по ночам? Не замёрзну?”.

Так я шёл зигзагом, от одного дерева к другому, каждый раз убеждаясь в тщетности надежды взобраться на него, пока не заметил следы колёс на траве. Очевидно, тут проезжал автомобиль и даже, скорее всего не один раз. Следы вели в направлении скрывшихся из виду построек, а в противоположную сторону уходили к горизонту и были достаточно чёткие – автомобили тут, похоже, ездили регулярно.

“Пойду по следу, ведь должен он куда-то привести?”.

Однажды я вспугнул стайку небольших, похожих на кроликов животных зеленовато-серого окраса, которые кинулись от меня, но, пробежав несколько десятков метров и убедившись, что я их не собираюсь преследовать, остановились и принялись поедать жёсткую траву.

“Можно попытаться отловить такого на ужин, но позже. Пока продолжу рекогносцировку”.

В этот момент впереди, у самого горизонта, показалось тёмное пятнышко, быстро увеличивающееся в размерах, что-то двигалось мне навстречу, возможно, то самое наследившее транспортное средство.

1.4. Егор Тимаков. Олежек из Николаева.

Вскоре удалось разглядеть автомобиль, быстро двигавшийся в моём направлении. Спрятаться на открытом и ровном пространстве нереально – трава и та по щиколотку, убежать некуда, тем более, что меня наверняка уже увидели, поэтому я прислонился дереву и стал ждать.

Автомобиль был пятнистой армейской раскраски, на больших зубастых колёсах, но незнакомой марки. Открытый, и при этом нарочито примитивной прямоугольной формы. Однако при столь заурядном внешнем виде, мотор его работал почти беззвучно и бензином не пахло – этакий экологический транспорт. Кроме водителя, обычного с виду человека, в камуфляжном комбинезоне, панаме цвета хаки и солнцезащитных зеркальных очках, никого в нём не было.

Не доехав до меня метров десять, автомобиль остановился. Человек перепрыгнул через низенький бортик – двери там не были предусмотрены, вальяжно опёрся на капот и махнул рукой, приглашая подойти. Держался он чрезвычайно самоуверенно, если не сказать заносчиво, но будучи маленького роста и среднего телосложения, выглядел безобидно, даже, несмотря на кобуру с мощным пистолетом незнакомой модели на поясе. С некоторым сомнением смерив его взглядом, я обернулся и ещё раз посмотрел на бескрайнюю саванну, после чего, отбросив все сомнения, направился к водителю.

– Егор, – я машинально протянул руку.

– Олег, – на нормальном русском ответил человек и крепко её пожал.

Я совсем перестал что-либо понимать.

– Что за марка? – кивнул я на необычный автомобиль. – Никогда такой не видел. Американец?

– Ага, Кадиллак, как же. На Земле, таких, не делают. Работает на топливных элементах, здесь с бензином напряг, – ответил тот, сплюнув сквозь зубы на траву, посмотрел мне в глаза и ухмыльнулся. – Не иначе беглец.

– Нет, скучно стало, гуляю.

– Ну, гуляй дальше, только вон на той горке, – он показал рукой на возвышенность, к которой я как раз и направлялся, – логово степных гремов. Давно я их так близко к посёлку не видел. Как приеду, расскажу воякам, любят они на хищников поохотиться.

– Что ещё за гремы? Я тут с какими-то ящерами познакомился, еле убежал.

– От "собачек" что ли ушёл? Жалко, такого цирка не увидел, – глаза его загорелись, но он махнул рукой и снова сплюнул. – От гремов не сбежишь, мощные и быстрые, типа пантер, только без шерсти и крупнее, с бизона где-то. Раньше часто на людей нападали, но когда вояки повадились сафари устраивать, чуть не каждую неделю – боязливые стали, ушли дальше в степь. От машин шарахаются, но одинокого путника не пропустят, тут пешком никто не ходит.

– И что мне тогда делать, назад возвращаться? А там вообще что? Да и какие же это собачки? Прямо крокодилы, хотя и не слишком ловкие, от настоящих служебных собак не убежишь, видел я, как они работают.

– Их ограми называют – злобные и сильные, полуразумные твари. Теперь, должно быть, давно уже отдыхают в своём загоне. Собак не стали завозить, чтобы экологическое равновесие не нарушить, вот Джанибеков и пытается – этих, к службе приспособить. Дополнительная тренировка, говорит, им не помешает. А так-то они умные, без особой нужды вреда не нанесут, но на моей памяти от них ещё никто не сбегал. Возможно, тебе повезло, – он снова сплюнул. – Их на южном побережье отлавливают – сразу, как из яиц вылупляются, а затем дрессируют. В этом они, – он кивнул головой куда-то себе за спину, – мастера. – После чего упёр руки в боки, отвёл плечи назад и начал раскачиваться с пятки на носок, умудряясь при этом крутить шеей. Этакая разминка бывалого спортсмена. Видимо, был он таким живчиком, что спокойно стоять не мог.

– С самого утра за рулём, – как бы оправдываясь, объяснил Олег.

– А кто эти “они”, и вообще, что здесь происходит?

– Чужаки, – нахмурился тот. – От людей с виду не отличишь, но именно они всё здесь организовали. Разговаривают по-нашему, и в делах, более-менее разбираются, только высокомерные, живут отдельно и дистанцию держат, – Олег при этом опять сплюнул.

– А людей-то зачем похищают?

– Людей? Для разного. Это, брат, Пересылка, здесь распределяют. Занятие всем всегда найдётся – планета большая, но большинство попадает за стену, в аномальную зону – артефакты добывать. А кто потолковее – тех к учёным, или на север в вольные поселения, был я в одном таком, просто курорт, – Олег мечтательно поднял глаза к небу.

– А как распределяют? Медкомиссия или экзамены?

– Оценивают они людей по-своему, сначала ауру смотрят – это у них основная фишка. Меня доктор Охлопков тестировал, есть тут такой – сам наглый и голос у него противный, и сразу к Джанибекову – местному боссу направил. А тот поглядел и сразу: садись, говорит, в "пепелац" и дуй в посёлок Новая Жизнь, там, как раз, такой как ты нужен. Вот я и полетел, но не подошёл им – ростом не вышел, – Олег снова сплюнул. – Неделю промурыжили и сюда вернули, а здесь пусто, ярмарка прошла, всех по командам раздали. Я не растерялся, постарался здесь закрепиться. На Пересылке жить можно, а про зону слухи разные ходят, но лучше туда не попадать, не просто так её огородили стеной.

– И чем теперь занимаешься?

– Вначале пахал как электровеник, вникал во всё, полезным старался быть, и получилось. Стал у Джанибекова, типа, адъютантом, поручения разные выполняю, – чувствовалось, что Олег это своё достижение считает законным поводом для гордости.

– Как тут интересно, – почесал я затылок. – И аномальная зона, и “чужие”, и даже Джанибеков. Это космонавт что ли, знаменитый, сюда долетел? А “чужие” его завербовали?

– Джанибеков то? Ага, его завербуешь. Да он сам из этих…, – снова сплюнул Олег. – Его тут все за глаза по фамилии зовут, а если к нему лично обращаешься, то по званию – полковник. Он не космонавт – военный – спецназовец вроде. У него в штабе кабинет, окнами в эту сторону выходит, и он всегда в бинокль за вновь прибывшими наблюдает. Твой побег наверняка видел.

– А зона – как в “Сталкере”?

– Ты про игру что-ли? Я в игрушки сроду не играл, а до того как сюда попасть, ещё и в сказки не верил – снабженцем в порту работал. Но от тех, кто на ярмарку из зоны приходил, слышал, что очень похоже, хотя они не любят особо распространяться, – Олег на секунду прервал монолог и вдруг, внимательно посмотрев на меня, прищурился. – А ты откуда? Не с Украины?

– Сибиряк, родня есть дальняя в Запорожье, а ты, значит, хохол? – ухмыльнулся я.

– С Николаева я. Знаешь такой?

Олежек, казалось, утратил всякий интерес к дальнейшему общению и забравшись в машину кивнул на пассажирское сиденье:

– Поехали. Безоблачной жизни не обещаю, но еду и ночлег гарантирую. Наверное, пить хочешь? Держи, – и протянул пластиковую бутылку с водой.

Дополнительного приглашения я ждать не стал и от воды не отказался. Утолив жажду, запрыгнул на сиденье и мы покатили в поселок.

1.5. Егор Тимаков. Знакомство с Джанибековым.

Олег рассказал, что к поселению давно и прочно приросло название Пересылка. На обширной, огороженной бетонным забором территории, расположены база снабжения и перевалочный пункт для вновь прибывших. Белое двухэтажное современного вида здание, сразу на въезде – штаб военных, а стеклянный павильон за ним – столовая. Новички до ярмарки живут в одноэтажных кирпичных казармах чуть поодаль, а дальше за ними складские ангары и загоны с ограми. Для обслуживающего персонала построены маленькие удобные домики на окраине Пересылки. Военный городок – тут же у озера, на противоположном берегу которого – Академгородок. Военные охраняют аномальную зону, находящуюся километрах в двадцати к югу, а учёные исследуют всё, что с нею связано. Комплекс научных лабораторий дальше за Академгородком.

Мы проехали открытые железные ворота и припарковались на стоянке возле штаба. У крыльца о чём-то увлечённо беседовали с десяток военных. Все здоровые, мускулистые, под два метра ростом и косая сажень в плечах. Форма на них была всех возможных фасонов и расцветок, но при этом новая, хорошо подогнанная и круто смотрящаяся. На инопланетян они похожи не были, большинство европейцы, один негр и ещё один, то ли кавказец, то ли латинос.

– Посиди пока в машине, я шефу доложу, а потом к доктору тебя отвезу, сегодня всё равно больше нечего делать, – быстро произнёс мой мелкий гид и направился к дверям штаба. Проходя мимо военных он важно кивнул, но ответа удостоен не был, даже не вызвал ни малейшего интереса.

“Похожи на банду наёмников, что бы это значило?”, – разглядывая этих мордоворотов, я подумал, что мои недавние мысли о побеге с космодрома – просто детские фантазии.

Через несколько минут Олег показался на крыльце, но к машине возвращаться не стал, а помахал мне рукой и кивнул на дверь.

"Кому я там ещё понадобился? Да и зачем мне это внимание?"

Я всё же вылез из автомобильчика, прошёл мимо воинов – меня, в отличие от Олежки, они внимательно и оценивающе разглядывали, и подошёл к входной двери. Мы зашли в штаб, прошли по гулкому пустому коридору и поднялись на второй этаж. Возле солидной двери, под красное дерево, остановились, Олег пригладил волосы, расправил плечи и тихо постучал.

– Зайдите, – послышался из-за двери голос с лёгким южным акцентом. Похожим голосом в старых фильмах озвучивали Сталина.

В просторном кабинете у окна стоял среднего роста светловолосый весьма широкоплечий человек лет сорока, в брюках галифе, кителе песочного цвета и высоких армейских ботинках. Подобной формы я прежде не видел, похоже, или какая-то экзотика или, что более вероятно, сшита по спецзаказу – сидела на нём как влитая и смотрелась весьма органично. Он не спеша подошёл, внимательно разглядывая меня своими узкими серыми глазами. Тонкий шрам возле левого виска, слегка оттягивающий веко, придавал его лицу особенно хищное выражение.

"Лучшего украшения, чтобы командовать этой бандой головорезов, трудно придумать", – подумал я.

Наконец, удовлетворившись увиденным, хозяин кабинета высоко поднял голову и почесал указательным пальцем подбородок. Затем вернулся к столу, выдвинул ящик и что-то взял в руки, к моему удивлению, кажется, цветные камешки и, зажав их в кулаках, снова подошёл ко мне. Он вытянул руки так, что кулаки оказались по обе стороны от моей головы, напротив ушей, и прищурился, пристально глядя в район переносицы. Я почувствовал лёгкое покалывание в висках, а Джанибеков продолжал всматриваться, будто пытаясь что-то увидеть сквозь черепную коробку. Это продолжалось примерно минуту, после чего он опустил руки и отвёл взгляд, и его лицо приняло задумчивое выражение. Внезапно снова посмотрел на меня, ткнул пальцем в район груди и произнёс, тоном и голосом напоминающим, теперь уже басмача из "Белого солнца пустыни":

– Я Джанибеков. Имя, тебе, необязательно. Можешь ко мне обращаться – полковник, без всяких там господ и товарищей.

– Лейтенант Тимаков… гм, полковник, – представился я, что вызвало у него лёгкую усмешку.

– Лейтенант..., я так и подумал. А ты хорошо бегаешь и ловкий, но дважды тебе просто повезло. У тебя же нет глаз на затылке, а ты уворачивался.

Не объяснять же ему, что когда убегал от ящеров, мне было не до анализа своих действий, и двигался я в азарте и на адреналине, поэтому скромно ответил:

– Да, полковник, я, наверное, везучий.

– От диких огров не убежал бы. Они мельче, но быстрее и выносливее, а эти, – махнул он рукой, – застоялись в загоне, мало двигаются. Надо бы им тренера найти, чтобы гонял постоянно. Ты случайно со служебными собаками дела не имел? Я имею в виду, с настоящими.

– Да нет, я больше с кошками, – рассказывать, что с собаками ладил и даже школьником воспитывал фокстерьера, я не спешил. Перспектива стать дрессировщиком этих “динозавров” меня пока не увлекла. Хотелось узнать, какие ещё варианты трудоустройства есть в этом малоприятном месте.

– Так офицер значит, а кто по специальности? – продолжил беседу Джанибеков.

– Радиоэлектронная борьба и радиоразведка, ...полковник.

– Жаль, – разочарованно вздохнул Джанибеков, – Электроник мне тут не нужен, вы ребята умные, да голова не тем чем надо забита. Ну, значит, не судьба. Сейчас Олег отвезёт тебя в медпункт, а я всё же подумаю, куда тебя определить, в казарму с остальными тебе не надо, у вас разные пути.

Видимо, аномальная зона мне пока не грозила и единственное, что меня беспокоило – никто не поинтересовался, куда бы я сам хотел.

– Разрешите идти, полковник? – спросил я.

– Иди. А ты Олег останься.

1.6. Егор Тимаков. Профилактика.

Я вышел из штаба, прошёл через пустой двор – наёмники уже куда-то исчезли, и присел на капот автомобиля. Вскоре показался Олег и без лишних слов отвёз меня в медпункт. Доктор Охлопков показался действительно довольно неприятным типом, а процедура считывания ауры оказалась почти точной копией сцены у Джанибекова, только заняла немного больше времени.

– Когда ел в последний раз? – спросил доктор, и только сейчас до меня дошло, что я жутко проголодался.

– Вчера ужинал.

– Вот и отлично, – проскрипел он, хищно оскалившись. – Не будем откладывать, ложись в капсулу, будет там тебе и диагностика и лечение. Если, скажем, есть триппер недолеченный, так выявим и излечим, ну а что посерьёзнее – не обессудь, нужны веские основания, настолько ли ты ценный кадр, чтобы ресурсы на тебя тратить.

Я с сомнением посмотрел на обшарпанную медицинскую капсулу, напоминающую белый пластиковый гроб и спросил:

– Это обязательно? Вроде я вполне здоров, к тому же на голодный желудок...

– Здоровых нет, есть недообследованные. Ложись – капсула сама обеспечит организм оптимальным питанием.

– А долгая эта процедура? – спросил я, раздумывая, не послать ли доктора куда подальше, да и уйти, не спрашивая разрешения, но тот словно мысли прочитал.

– И не вздумай ерепениться, без капсулы можно только в аномальную зону, но и туда лучше здоровым попадать – больше шансов выжить. Если всё пойдёт нормально, пары часов думаю хватит.

Делать нечего, я разделся и занял место в капсуле, доктор закрыл колпак и для меня наступил лечебный сон.

Переход от сна к бодрствованию прошёл незаметно. Доктор, закончив изучать информацию на экране, заметил:

– И правда, здоровый, давно такие не попадались.

Я вышел из медпункта и сразу увидел знакомый автомобиль, и своего нового приятеля возле него.

– Олег! Вот уж не ожидал.

– Босс поручил помочь тебе на первых порах и ввести в курс дела, а нарушать его указания чревато, – ухмыльнулся тот. – Голодный, небось, после медкапсулы всегда так, какое там питание – сплошная химия.

Мы прошли в столовую. Я с удовольствием съел порцию приличного борща, и двойную порцию котлет с картофельным пюре, запил компотом. Меню мне напомнило нашу офицерскую столовую, но отличалось в лучшую сторону. После сытного обеда я немного расслабился, хотя и готов был задать Олегу кучу вопросов о местных реалиях и особенностях. Время, проведённое в медицинской капсуле, казалось вычеркнуто из жизни и продолжается всё тот же, насыщенный, полный приключений день. Единственное, что напоминало о незапланированном отдыхе – ощущение бодрости и отсутствие малейших следов усталости. Близился вечер, но как оказалось, успокаиваться ещё рано. Возле машины крутился худой и сутулый военный, в хорошо подогнанной полевой форме.

– О, Панфёров, крыса штабная, тут как тут, – процедил сквозь зубы Олег. – Сейчас чем-нибудь озадачит, никак отдохнуть не дадут.

Я присмотрелся к встречающему: чуть за тридцать, не похоже, что из больших чинов, погоны, как и другие знаки различия у него отсутствовали, у меня сложилось впечатление, что единых правил и норм для военной формы, тут не существовало. Держался он высокомерно и отстранённо, и в его взгляде читалось, что снизошёл он до общения с такими отбросами, как мы с Олегом, исключительно по велению службы.

– Егор Тимаков, – произнёс он холодно, но вежливо, глядя куда-то мимо нас. – Вам определено временное трудоустройство в научно-исследовательском комплексе, прибыть туда необходимо сейчас же. До конца рабочего дня осталось не так много времени. Олег Юрьевич, – повернулся он к моему напарнику, – доставьте, – и снова обращаясь ко мне, – в административном корпусе обратитесь к Бельской.

– А что мне там делать, я же не учёный? – задал я вопрос, скорее, для проформы, но тот лишь пожал плечами и не удосужив ответом направился в сторону штаба.

– Бельская там кем-то вроде управляющего вспомогательным персоналом трудится. Эффектная баба, часто здесь бывает, крутит что-то с Джанибековым, – заметил Олег. – Наверное, уборщиком будешь, но ничего, это ненадолго. Садись, так и быть отвезу, заодно посмотрю, как там учёные живут.

Мы резво сорвались и поехали. Застроенный участок вскоре закончился, с обеих сторон дороги потянулись зелёные рощицы перемежающиеся обширными полянами. По левую сторону – тут и там виднелись небольшие, поросшие плющем беседки, окружённые аккуратными деревцами, этакий ухоженный парк. По правую – спортивная зона: футбольное поле с вполне приличными воротами, волейбольные и баскетбольные площадки, с соответственно, натянутыми спортивными сетками и щитами с корзинами.

– Джанибеков частенько спортивные праздники устраивает – по выходным, никому отлынивать не даёт. Зато потом пикник – шашлыки, пиво и даже кое-что покрепче дозволяется, но в меру. Если кто переберёт, лучше ему на глаза не попадаться.

Мы проехали небольшую рощицу и сразу за ней открылось озеро с будто игрушечным городком на дальнем берегу. Дорога обходила его стороной и упиралась в гору, возле которой и находилась конечная цель путешествия.

– Академгородок местный. Хорошо учёные живут, тут у них и парк аттракционов, и спортзал и супермаркет, ресторан даже есть. Только наших, с Пересылки, здесь не слишком привечают, тут вотчина Джанибекова кончилась – академик Лавренюк рулит.

– Может Лаврентьев, – спросил я с подколкой. Но Олег, видимо про такого не слышал, потому что остался серьёзен.

– Нет, точно Лавренюк, Джанибекова ни в грош не ставит и даже запретил военным здесь появляться в форме, если не по службе. Да и все остальные кто с Пересылки, не самые желанные гости. В супермаркете могут не обслужить, если что-то не понравится.

– Слушай, а какие у вас тут деньги, ну, если купить что-то понадобится, чем расплачиваться? Вот в столовой обедали, так не платили же, там даже кассы нет.

Олег удивлённо на меня посмотрел, почесал затылок и ответил:

– А не нужны тут деньги, если что потребуется, иди в магазин и бери, но если крысятничать станешь, или лишнего возьмёшь, на первый раз могут простить, хотя и предупредят. Могут сразу в зону отправить, а там тоже деньги не особо нужны, но уже хочешь не хочешь, а артефакты ищи и сдавай, без них ни еды не получишь, ни патронов, да ничего вообще.

– Так, значит, здесь коммунизм таки победил, – высказал я догадку.

– Коммунизм, не коммунизм, а жить можно, только это для обычных людей, вроде нас с тобой, а "чужим" деньги капают. К тому же, при коммунизме люди сознательно, по убеждению трудятся и занимаются тем, что им нравится, – блеснул познаниями Олег. – Хотя чушь это, такого никогда не будет. Вот и здесь, всё только по принуждению и под страхом наказания, а оно тут считай одно – отправка в аномальную зону.

– А выход из зоны есть, или пожизненно? – поинтересовался я.

– Чужие, вроде, свой срок по контракту отрабатывают, они как вахтовики за хорошие бабки трудятся. Обычные сталкеры, со временем, тоже могут выкупиться, когда свою норму артефактов добудут, но не на Землю, а в вольных поселения на побережье. В фермеры могу ещё податься, в рыбаки, охотники или ремесленники, работы непочатый край, народу вечно не хватает. Для стариков и инвалидов пансионаты есть. Полуостров не маленький, я много где бывал, но не везде.

Мы заехали на полупустую площадку и припарковались на въезде возле двух микроавтобусов, здесь же возле стены здания располагались ряды велосипедов. Научно-исследовательский комплекс впечатлял. Казалось, в горе сделали вертикальный срез и к нему пристроили многоэтажный фасад из монолитного бетона, с узкими окнами во всю высоту строения. Олег меня высадил, я поблагодарил его за помощь, а он пожелал удачи.

– Здесь хорошо, ты везучий, как я погляжу, но дальше сам разбирайся, когда устроишься, найди меня на Пересылке, пивка выпьём, – сказал он напоследок.

1.7. Егор Тимаков. Жизнь налаживается.

К высоченным дверям главного входа вели широкие каменные ступени. "Кридский филиал университета наследия Странников" прочитал я на мраморной доске. Массивная дверь открылась на удивление легко, в просторном холле оказалось пусто – ни ресепшена, ни охраны, только сбоку на стене интерактивная таблица с информацией. Номер кабинета своего будущего работодателя нашёл легко, но возле фамилии были только инициалы Бельская А.М., жаль, имя - отчество у Олега забыл спросить. Поднялся на второй этаж, но кабинет оказался закрыт, а на стук никто не ответил. Торкнулся в соседнюю дверь, там какой-то сильно занятой клерк сказал, что ничем не может помочь. Я уже собрался уйти, но тут он поднял голову и заметил, что лучше подождать в холле, в кабинете Бельская обычно бывает с утра, сейчас может и не зайти.

Я потоптался в холле, рабочий день закончился и лифты ежеминутно выпускали выполнивших свою трудовую, или научную задачу сотрудников. Теперь они стремились поскорее приступить к следующей программе, связанной с отдыхом, и не обращали на меня никакого внимания. Среди них были, как мужчины, так и женщины и я забеспокоился, что упущу Бельскую и тогда не понятно, что делать дальше, но тут из лифта вышла она. Впрочем, если вы думаете, что моё внимание привлекли её внешние данные, то ошибаетесь, хотя и они конечно тоже.

Один мой знакомый – старый циник зампотех капитан Серёжа Бакунин, хотя какой же старый – около тридцати всего, во время застолья по поводу присвоения кому-то из сослуживцев очередного звания, увлечённо рассказывал о чудесных днях и ночах проведённых с необычайной, запоминающейся женщиной. Случилось ему, отдыхать в санатории без семьи, отпуска у них с женой не совпали. Главное, в описании мимолётной подруги, заключалось в её выдающихся анатомических особенностях – якобы ей на бедро, да и на любую другую выпуклость, имеющую горизонтальную составляющую (грудь и попу – соответственно), можно было поставить рюмку с коньяком, или даже фужер с шампанским. Я тогда не сильно поверил, думал как всегда п… преувеличивает, но вот передо мной возникло живое подтверждение, что такие экземпляры в природе всё же существуют.

В холл ворвалась фигуристая, энергичная, кровь с молоком брюнетка, с яркими синими глазами и не заметить её было невозможно. Но моё внимание, прежде всего, привлекла не её внешность, красивых женщин вокруг немало. Дело в том, что компанию ей составляли два инопланетянина, с которыми она беззаботно и забавно общалась на каком-то птичьем наречии. Что это именно инопланетяне я понял не сразу, вначале принял их за детей, точнее подростков.

Были они маленькие, щуплые, с безволосыми головами в форме перевёрнутой капли, то есть огромное вместилище мозга сверху, рот узкой щелью и крохотный, почти отсутствующий подбородок. Дополняли картину большие широко расставленные тёмно-янтарного цвета глаза, тоже в форме капель, только сориентированных горизонтально, острыми концами к маленькому, приплюснутому носу. Нижнюю часть лица прикрывала прозрачная полумаска. В тот момент я посчитал, что им не подходит местный воздух, как выяснилось, ошибался, они опасались инфекций, из-за слабого иммунитета. Дополняли картину серебристые комбинезоны и такого же цвета перчатки.

Бельская увлечённо общалась с необычными собеседниками, но я почувствовал – меня она заметила и успевает мимолётно отслеживать. Я осторожно приблизился и встал в сторонке, при этом она исхитрилась одними глазами показать – ближе подходить не следует, нужно обождать здесь. Окружающие, кстати, не обращали на удивительную компанию внимания, из чего я заключил – это вполне обычные здесь гости.

В этот момент из лифта вышел высокий, стройный, тёмноволосый и черноглазый мужчина лет сорока, в чёрном в светлую полоску костюме и ярком галстуке, видимо из местного начальства, и направился в нашу сторону. Бельская тут же повернулась к нему и, сделав пару шагов, начала без излишнего пиетета, энергично жестикулируя, объяснять ситуацию. Основной поток служащих схлынул, и холл опустел, немногочисленные труженики, выходя из лифта, торопливо прятались в коридоре, не рискуя лишний раз попадаться на глаза этому – в костюме и галстуке.

Алла Бельская с высоким начальником остановились прямо напротив меня, поэтому я стал практически единственным, не считая хилых пришельцев, невольным слушателем их разговора.

– Семён Аркадьевич, эти командировочные никак не хотят войти в наше положение, – и она показала ладошкой на инопланетян. – Сегодня, для монтажа оборудования, я смогла выделить только двоих, ещё двое должны были быть из службы техподдержки, как раз те, что вчера пропали. Вы же знаете, лишних сотрудников у нас нет, монтажников набираем по разнарядке из разных подразделений, планируем и согласовываем аж за квартал. Я сегодня с техническими службами переговорила, людей мне выделят только на следующей неделе, у всех план. На монтаж оборудования лаборатории телепортации кого попало не поставишь – квалификация нужна. А эти, – и она небрежно кивнула в сторону пришельцев, – что мы, дескать, им план срываем и про штрафные санкции.

– Аллочка, – томным голосом отвечал ей брюнет. – Пошли их, куда подальше, вместе с санкциями. В ближайшее время подготовлю приказ о приоритетном выделении кадров для твоей лаборатории, этого, как его ... телекинеза. План нагоним, но сначала с пропавшими работниками разобраться надо. Лавренюк только что распорядился ввести по всему комплексу красный режим, с завтрашнего дня и до разрешения проблемы. Можно будет проводить только неотложные работы, а эксперименты, исследования и монтажи переносятся на неопределённый срок. Вспомогательному персоналу, скорее всего, объявят внеплановый отпуск и запретят вход в комплекс. Не все руководители служб и проектов с этим легко согласятся, поэтому сейчас Лавренюк собирает совещание. Моё мнение – это ненадолго и зависит от того, как он с Джанибековым договорится.

Алла Бельская была явно этим заявлением огорошена, она стояла, приоткрыв красивый рот, и не знала, что сказать, а её высокопоставленный собеседник с удовлетворением наблюдал за такой реакцией. Наконец она собралась и сумела произнести:

– Даже военных привлекут? Неужели всё так серьёзно?

– Предполагается прорыв эктосущностей в тоннель со стороны аномальной зоны. Пропавшие спецы там как раз автоматику шлюзов тестировали. Сама понимаешь, без военных зачистку тоннеля не провести. И, кстати, этим своим командировочным объясни, чтобы завтра носа из номера не высовывали, их объект на потенциально наиболее опасной ветке. Да и ещё, подбери несколько толковых работников в помощь военным, наверняка, понадобятся для погрузки-разгрузки и сборки кое-какого оборудования, да и прибраться, потом придётся.

Тут он обратил внимание на меня, внимательно посмотрел, даже прищурился.

– Это кто такой, чего он тут стоит? – спросил он у Аллы, со снисходительной улыбкой кивнув в мою сторону.

Собственно, видя, как шустро прячутся от этого товарища другие сотрудники, я уже понял, моё присутствие здесь и сейчас неуместно, но и как отойти в сторону, не нарушив правила этикета учреждения, сходу не успел сообразить.

– Это из новоприбывших, с личным делом не успела ознакомиться, – махнула рукой Бельская.

– Аура хорошая, мощная, ровная, такие экземпляры редко попадаются. Да и сам, крепкий, здоровый – уровень интеллекта приличный. Вряд ли у тебя надолго задержится.

– Вот как, – округлила глаза Бельская. – То-то Джанибеков попросил временно пристроить.

– Джанибеков? Ну, это мы ещё посмотрим, – задумчиво произнёс брюнет и, игриво ущипнув Аллочку за бочок, направился к лифту. – Разберись с командировочными, а мне надо к совещанию готовиться.

Похоже, мои акции в этом мире растут, но хорошо это или нет, предстояло ещё разобраться. Кроме того я обратил внимание, что доктор Охлопков, считывая ауру, заметно напрягался и использовал артефакты, а этот большой начальник справился легко, как бы мимоходом. Алла кивнула боссу, а мне указала оставаться на месте, после чего направилась к притихшим инопланетянам и с уверенным видом, весьма потешно (на мой взгляд), что-то им прочирикала, при этом показывая рукой в сторону лифта. Быстро покончив с ними, Бельская вернулась ко мне и бесцеремонно смерила взглядом:

– Лейтенант, или как там тебя?

– Егор Тимаков, – учтиво склонив голову, представился я. Всё уже осточертело, хотелось скорее прекратить эту бодягу и определиться, хотя бы на время, в этой новой жизни.

– Егор? Полковник сказал, пришлёт Шурика - электроника. Что не так?

– Возможно, он имел в виду моё инженерное образование, – тактично ответил я, про себя подумав, что полковник тот ещё юморист.

– Замечательно, а то боялась, будет щуплый блондин с кудрявыми вихрами, – одними глазами улыбнулась она. – Так, выправку вижу, а руками что-нибудь делать умеешь или только в строевой и физической отличался?

Чтобы скорее с этим закончить, я готов был утверждать, что не только армия, но и сама жизнь, научили меня делать практически всё, но вряд ли она бы поверила.

– Ладно, ты вовремя подвернулся. Хотела определить тебя в уборщики, но такого орла к моим девочкам лучше не подпускать, им и так по ночам отдыхать некогда, а тут ещё и на работе, ...передерутся. Когда всё разрешится, пойдёшь к мастер-шефам в бригаду монтажников, – она кивнула в сторону лифта, и я как-то догадался, что имеются в виду мелкие инопланетяне. – Надеюсь, справишься. Осталось найти ещё одного расторопного и смышлёного.

Из коридора, опасливо оглядывая холл, начали показываться подзадержавшиеся труженики науки, Бельская тут же высмотрела там кого-то и поманила пальцем. От группы отделились двое парней в шортах и цветастых рубахах и остановились перед ней. Один был лет тридцати, среднего роста, коренастый и русоволосый, второй такого же роста, но ниже и моложе, худощавый, рыжий и вертлявый.

– Вот, к вам в бригаду, посмотрим, на что годится, а пока помогите ему с жильём определиться и введите в курс дела, он тут первый день. Коменданту на меня сошлётесь. На завтра у вас особое задание, если не будут сюда пускать, скажете что ко мне по особому распоряжению, переоденьтесь как обычно и ждите на перроне, – и небрежно махнув рукой, мол, все свободны, направилась к выходу.

Мы познакомились – старшего звали Алексей, а рыжего Гена и отправились следом за ней. В городок поехали на велосипедах, тут это основной вид транспорта. Все велосипеды общественные, можно брать любой. По пути заглянули в супермаркет в центре Академгородка, где я по совету Алексея выбрал умывальные и бритвенные принадлежности и бельё, а из верхней одежды, моя требовала уже как минимум стирки, остановился на таких же, как у новых знакомых, шортах и рубахе. Подумав, прихватил ещё туристические брюки, куртку и ботинки, после чего мы поехали домой, на окраину посёлка.

Непривилегированный персонал размещался в симпатичных двухэтажных, выше я тут и не видел, зданиях ярких расцветок, со множеством архитектурных излишеств, совершенно не напоминающих унылые казармы Пересылки. Вокруг были спортплощадки, клумбы с цветами, беседки, скамейки и фонтаны, к которым вели аккуратные, посыпанные мелкой красноватой щебёнкой дорожки. Очевидно, местные власти заботятся о внешнем облике поселения и досуге обитателей. Формальности с размещением заняли немного времени, комендант сделал пометку в планшете и выдал электронный ключ.

Мы оставили велосипеды на парковке, дальше можно только пешком и, наконец, добрались до моего нового пристанища. С Геной оказались соседями, а Алексей обитал подальше. Он старожил, больше года уже здесь, для таких есть более просторное и комфортное жильё. Мы договорились встретиться за ужином в кафе, стеклянный павильон которого виднелся напротив жилого квартала, выпьем пива в честь знакомства. Я не любитель пива, но традицию проставляться в новом коллективе успел уже усвоить.

Изнутри здание напоминало провинциальную гостиницу – длинный коридор с дверями по обеим сторонам. В центральной части просторный холл с мягкими диванами и большим, почти во всю стену, тёмным пока экраном. На первом этаже одна дверь была открыта, я заглянул – общественная прачечная с рядом стиральных машин. Моё жильё нашлось на втором этаже, небольшая комната, маленькая кухня и совмещённый санузел – натуральная хрущёвская однушка, даже меньше, а вместо ванны душевая кабинка. Также присутствовала почти новая мебель в стиле Икеи, а на кухне небольшой холодильник, электрический чайник и кое-какая посуда. Увидев на тумбочке возле кровати будильник, я вспомнил напутствие, данное перед прощанием Алексеем, что в полдевятого надо быть на проходной. “Ну что, жить можно”, – и я направился в душ.

После душа, взбодрённый и снова почувствовавший вкус к жизни, я переоделся во всё новое, подошёл к окну и распахнул его. В лицо дул тёплый ветерок, местное светило катилось к закату, откуда-то доносились крики и удары по мячу, спортплощадки здесь не пустуют. В сторону кафе тянулись немногочисленные пока посетители, но мне туда рано.

Гена, как и договаривались, зашёл за мной. Я нарядился в почти такие же, как у него новые шорты и рубашку, прихватил грязный и пропахший потом спортивный костюм, чтобы по пути забросить в стиральную машину. В холле на экране появилось информационное сообщение о незапланированных выходных, его уже обсуждали несколько человек.

Мы неплохо посидели, Алексей привёл своего товарища Андрея, тоже старожила, из службы механики и энергетики, приятного компанейского парня. В кафе было полно народу, ведь на работу завтра не надо, а где ещё обсудить необычную ситуацию. Я оказался единственным, кто знал истинную причину внеплановых выходных, о чём сходу случайно проболтался. Слух мигом распространился и к нашему столику стали подходить интересующиеся подробностями. Ничего нового я рассказать не мог, но на некоторое время оказался в центре внимания.

Алексей пояснил, что высокий брюнет, общавшийся с Бельской – заместитель Лавренюка по развитию Семён Аркадьевич Потехин. Чем он занимается, никто толком не знает, но Лавренюк относится к нему уважительно, а это скорее исключение, даже по сравнению с другими замами. Причина, по которой многие его опасаются – всеобщая убеждённость, что он умеет читать мысли. Существует легенда, как однажды Потехин подозвал к себе молодого сотрудника и посмотрел ему в глаза, а на следующий день тот сменил уютный Академгородок на суровую аномальную зону. Случилось это давно и свидетелей не осталось, но основания для опасения всё же имелись.

Местное пиво оказалось вполне приличным, хотя и несколько необычным, я даже, после первой кружки взял незапланированную вторую, чтобы как следует распробовать. Варят его на местной пивоварне по традиционной технологии, хмель и солод выращивают на полях неподалёку, но некоторые ингредиенты пока ещё доставляются с Земли.

– А как сюда попадают земные продукты? В том же супермаркете их полно? – поинтересовался я.

Оказывается, возят транспортными кораблями, причём, не только продукты, но и технику, одежду..., хотя, многое уже производится на месте. Здесь есть фермы, поля и сады.

– Если все транспортники такие, как тот, который меня сюда доставил, то они не слишком вместительные, а тут ведь полно народу, как они могут всех обеспечить, – выразил я сомнение.

– Людей на Криде не много, полста тысяч от силы, хотя на Горале есть и другие обитаемые районы, но у них своё собственное снабжение. В Академгородке, вместе с Пересылкой и аномальной зоной, примерно треть населения, остальные в поселениях по всему полуострову, а каждый транспортник – две фуры груза вмещает и возит по графику, без перерывов на ремонт и отдых, – объяснил Алексей.

Тем временем, за нашим столиком, я даже не заметил, как и когда, возникли две прекрасные нимфы. Были они симпатичны, юны, улыбчивы и одеты крайне легкомысленно для переполненного представителями мужского пола питейного заведения – в короткие плотно облегающие трикотажные шортики и маечки. Видимо, с остальными они были знакомы, потому что представились только мне. Я запомнил, что это Юля и Олеся, но кто из них кто, сразу вылетело из головы.

Воодушевлённый приятным прибавлением компании, я рассказал свою историю появления здесь. Особое удивление слушателей, вызвало описание полёта между звёзд, и внутреннего интерьера корабля. Оказывается, все мои новые знакомые не запомнили момент захвата, а при перелёте спали, да и раньше, ни от кого ничего подобного не слышали. Мне не слишком поверили, да и историю побега от огров, многие выслушали с сомнением, не балабол ли я. Тем не менее, отнеслись вполне положительно, хотя бы, как к человеку умеющему рассказывать интересные и занимательные истории.

Смеркалось, на дорожках зажглись фонари и народ потянулся к выходу. Все были слегка навеселе, но никто не шумел и не буянил, и не выглядел слишком пьяным. Наша компания неспешно перекочевала на улицу, там было ещё довольно многолюдно и вскоре все перемешались. Затем я обнаружил, что иду по дорожке под ручку с одной из нимф. Намечалось прекрасное продолжение вечера и беспокоило только одно, я не мог сообразить, как зовут мою спутницу – Юля или Олеся.

Мы непринуждённо болтали и, как выяснилось, Юля, рассказала, что здесь уже три месяца – моет посуду в столовой научного комплекса. Работа не тяжёлая, но скучная, хорошо, что есть посудомоечные машины. На Земле ей приходилось подрабатывать в кафе быстрого питания, там было труднее, а вообще-то она студентка экономического факультета из Воронежа.

– Слушай, а почему тут все такие дисциплинированные? Завтра ведь на работу не надо, а никто не напился и не подрался? – поинтересовался я.

– Забыл, что на инструктаже говорили? Ах да, ты же тут первый день, – хлопнула она себя, по красиво смотревшемуся в свете вечерних фонарей стройному бедру. – Дядечка, местный комендант, объяснил, что раз нам повезло здесь оказаться, значит, мы толковые, образованные и здоровые, но если кто будет плохо себя вести, то переедет в казармы на Пересылке, к не таким удачливым и успешным. Оттуда одна дорога – в аномальную зону в сталкеры, хотя есть ещё вариант, если здоровье позволяет – в военные. Один знакомый недавно в зону вылетел всего лишь за то, что после вечерних посиделок заночевал на скамеечке в парке. Жалко, неплохой был парень, тоже студент.

Мы подошли к моему, теперь, дому и Юля захотела посмотреть, как я устроился. Апартаменты вызвали у неё зависть, девчонки из вспомогательного персонала живут по двое в комнате, а душевая и кухня у них общие на этаж. Но в их общаге, всё равно, никто постоянно не живёт, у всех друзья есть, а в комнате только вещи хранятся.

Стемнело, свет мы не включали, и комната освещалась только уличным фонарём. Мы стояли возле окна, наслаждаясь вечерней прохладой и всё ещё непривычными инопланетными запахами. Моя рука, как-то вполне естественно легла на её тонкую талию, она повернулась ко мне и наши глаза встретились. "Красивая девчонка", – мелькнула мысль, прежде чем мы слились в страстном поцелуе.

Мы лежали, разглядывая в открытое окно незнакомые созвездия, и болтали. То что мне завтра на работу её не расстроило, у неё тоже выходного не будет. Столовая в научном комплексе работает как обычно, только народу намного будетменьше, так что утром вместе поедем.

Ночью почти не спали.

– А ты не боишься залететь, – спросил я её под утро.

– Если бы здесь можно было залететь, то такой вольной жизни бы не было. Ты видел тут хоть одного ребёнка или беременную? Говорят это временно, пока мы здесь. Все девчонки поначалу опасаются. И вот – ни болезней, ни залётов, и мама не заругает, – всхлипнула она мне в плечо. – Тут никто долго не задерживается, только познакомишься с человеком, а его раз и забрали, и никогда не говорят куда, поэтому и привыкать ни к кому не хочется.

Эпизод 2. Простая работа.

2.1. Искусственный интеллект. Межгалактическая транспортная сеть

(из обсуждения в локальной сети Бастиона).

Когда и при каких обстоятельствах появились Странники неизвестно. Некоторые исследователи утверждают, что это первая и единственная сверхцивилизация, а из путаных объяснений других следует, что они и создали нашу Вселенную.

Странники стремительно ворвались в мир, и длительное время развивались и вели бурную деятельность, достигнув метагалактических масштабов, но затем их активность стала затухать, пока не сошла к нулю. Приблизительно миллион лет назад они исчезли. Единственным сохранившимся до наших времён материальным свидетельством существования этой сверхцивилизации является грандиозное сооружение – межгалактическая транспортная сеть (МТС :)), насчитывающая миллиарды станций, соединённых между собой порталами, позволяющими мгновенно перемещаться на гигантские расстояния.

Размещение станций сети на окраинах галактик, вероятно, объясняется тем, что межзвёздные трассы соединяющие порталы, в условиях воздействия сильных гравитационных, электромагнитных и прочих полей, сопутствующих плотным звёздным скоплениям – нестабильны. То, что все станции находятся на планетах земного типа – с кислородной атмосферой, косвенно указывает, что зародилась сверхцивилизация именно на подобной планете. На всех планетах, где есть станции межгалактической сети, разумная жизнь или существовала в прошлом и возможно ещё возродится, или есть сейчас, или обязательно появится в перспективе. Сведения об облике Странников отсутствуют, но архитектура станций и устройство органов управления оборудованием подсказывают, что были они гуманоидами.

Межгалактическая сеть разделена, предположительно, на несколько десятков секторов (точное количество установить не удалось, так как связь с другими секторами заблокирована), каждый из которых охватывает тысячи галактик. Управляют секторами искины (искусственные интеллекты), а поддерживают сеть в работоспособном состоянии – техники, которых искины нанимают из представителей гуманоидных цивилизаций, вставших на технологический путь развития. Почему для столь ответственной задачи выбраны живые разумные существа, а не искусственные устройства, неизвестно. Возможно, объяснение в особенностях мировоззрения Странников, или это дань их традициям.

В каждом секторе находятся миллиарды планет, на которых есть жизнь, но разумные формы она принимает редко и продолжительность такого существования относительно невелика. Далеко не все разумные существа обладают достаточным интеллектуальным и физиологическим потенциалом, чтобы стать техниками Странников. К тому же, жизненный цикл любых технологических цивилизаций, по сравнению со сроком функционирования межзвёздной сети короток, за всё время её работы, ни одной такой цивилизации не удалось преодолеть барьер в несколько десятков тысяч лет. Не исключено, что механизм саморазрушения и угасания заложен самими Странниками. Возможно, так они обезопасили себя от появления конкурентов.

Чтобы сервисная служба не осталась без персонала, искины секторов постоянно отслеживают состояние дел на планетах с разумной жизнью, а при необходимости направляют цивилизации на нужный путь развития. Общие количественные показатели таковы, что у искинов всегда есть большой выбор. Несколько столетий назад этот выбор, пожалуй, достаточно случайно пал на Землю. Искин сектора, следуя стандартным, неоднократно подтверждённым методикам, создал на Земле агентурную сеть, затем спровоцировал научно-техническую революцию и с начала двадцатого века на базовую станцию сектора – Бастион, начали прибывать новые рекруты – земляне. В настоящее время представителей других цивилизаций в штате сервисной службы нет.

2.2. Егор Тимаков. Простая работа.

К научному комплексу подъехали чуть раньше назначенного времени. На велопарковке Юля чмокнула меня в щёку и лёгкой походкой, слегка вприпрыжку, взбежала по ступенькам и скрылась за дверями. Я задержался, увидев Гену с Алексеем, мы поздоровались и дальше пошли вместе. Лифт доставил нас на нужный этаж и там, пройдя по длинному коридору, мы попали в просторное помещение гардеробной, где Алексей показал мне мой шкафчик. Внутри был новенький синий комбинезон, точно подошедший по размеру, чёрные полуботинки, тоже пришедшиеся в пору и оранжевая пластмассовая каска.

– Служба обеспечения работает чётко, – буркнул Алексей, заметивший моё удивление. – Вся информация о тебе есть в электронном паспорте.

Я не стал уточнять, что ещё за электронный паспорт, но размышляя на ходу, предположил, что здесь существует информационная система, содержащая сведения о каждом, а мои подробные данные, мог туда скинуть, доктор, сразу после медосмотра.

На перроне подземки нас ожидал небольшой, мест на двадцать, вагончик. На задней площадке, прямо на полу, были составлены ящики из толстой буро-зелёной пластмассы, рядом с ними сидели владельцы этого добра – несколько учёных в голубых комбинезонах. По соседству, чуть в стороне, расположились ещё трое в синих комбинезонах – техники, или подсобные рабочие. Как видите, я быстро усвоил цветовую дифференциацию спецодежды сотрудников комплекса.

Машиниста в вагоне не было, даже место для него отсутствовало, что не удивило, автоматическое управление подобным транспортом уже и с земными технологиями вполне возможно, а тут ведь намного более продвинутая цивилизация.

Бельская появилась минут через двадцать – уверенная в себе, в облегающем комбинезоне оливкового цвета, подчёркивающем достоинства фигуры. Оливковый – это цвет администрации. Её сопровождал худой военный с кожаной папкой – тот самый, штабной, но только сейчас вид он имел несчастный и помятый. Они, о чём-то беседуя, прошли мимо, но Алла кинула на нас быстрый холодный взгляд. Военный устроился на переднем сиденье, а Бельская остановилась посередине вагона, повернулась и громко спросила:

– Все на месте? Никто ничего не забыл?

– Нет, только вас ждём, – ответил за всех румяный упитанный учёный, слегка недовольным тоном.

Бельская забавно поморщилась и махнула рукой:

– Поехали.

Темноту тоннеля лишь изредка нарушали освещённые пустые перроны, на некоторых мы останавливались и высаживали пассажиров, другие пролетали, не снижая скорости. Наконец, кроме нашей бригады, в вагоне остались только учёные, военный и Алла, и в таком составе мы ехали ещё минут сорок, я даже немного вздремнул. Вагон остановился в начале перрона, дальше рельсы упирались в тупиковый ограничитель, за которым видны ещё одни ворота. Сбоку в стене была металлическая дверь, а над нею, на высоте второго этажа, расположился длинный узкий балкон с низенькими перилами.

Здесь нас встречали ещё пара учёных и группа из десятка военных, облачённых в футуристического вида и, судя по тяжёлой походке, приличного веса доспехи. Военные выглядели оживлённо и чувствовали себя раскрепощёно, кто-то из них прогуливался по перрону, другие, собравшись в кружок, что-то увлечённо обсуждали, периодически взрываясь громким хохотом. Их шлемы, напоминающие мотоциклетные с толстыми зеркальными стёклами, были выстроены в ряд на скамье у стены. Алла подошла к командиру и принялась с ним что-то весело обсуждать, а штабной, сунув папку подмышку, и ни на кого не обращая внимания, засеменил к двери в стене и тут же скрылся за ней.

Учёные, из встречающих, попытались припахать нашу бригаду для разгрузки оборудования, но это не осталось незамеченным военным, разговаривавшим с Бельской. Он что-то сказал ей, прижал руку к груди и, сделав широкий приглашающий жест в направлении двери, повернулся и направился к нам. С ходу отвергнув поползновения учёных, он объяснил им, что эти работники прибыли в его распоряжение, и посоветовал управиться своим силами, как можно быстрее, потому что время начала операции назначено и его не волнует, успеют они со своей аппаратурой, или нет. После чего представил нам нашего инструктора и непосредственного начальника – крепкого и матёрого сержанта.

Нам предстояло смонтировать устройства непонятного, но видимо не мирного назначения, на удивительную машину, стоявшую перед воротами. Машина, своими плавными обводами и чёрными шероховатыми поверхностями, напоминала гигантского жука-плавунца. Я заинтересовался и обошёл её вокруг, даже попытался заглянуть снизу, и мне показалось, что она висит в воздухе, не касаясь бетонного основания своим плоским днищем. Увидев мои потуги, широколицый улыбчивый сержант, назвавшийся Василием и, видимо, знающий, как тут всё устроено, усмехнулся:

– Колёса хочешь разглядеть, или гусеницы? Не надейся. Это экспериментальная модель – существует в единственном экземпляре. Её изготовили в мастерских научного комплекса по спецпроекту. Установили на станины от антигравитационных тележек – их на весь комплекс только две было, но для такого дела не пожалели, и правильно – тяжести таскать есть на чём, а танкетка получилась уникальная. Броня многослойная: сверху специальный композит, потом фуллереновая оболочка, затем металлопласт с алмазным напылением, дальше ударопрочная стеклокерамика… и ещё чёрт знает что. Против неё у любых эктотварей нет шансов. Правда, Серёга – водила наш, сидит сейчас внутри в запаянной капсуле в памперсах и вылезти сможет, только когда всё закончится. Зато, он там, считай, в полной безопасности.

К нам подошёл молодой плешивый учёный, кивнул Василию, как старому знакомому, внимательно оглядел нас, простых работяг, и вроде остался доволен. Мы принялись распаковывать агрегаты и крепить их специальным клеем на корпус машины, куда указывал Василий, а затем учёный, с помощью планшета, производил диагностику и настройку.

– Странная компоновка брони, – решил я выступить в роли военного эксперта, удерживая вместе с Геной тяжёлое конусообразное устройство, напоминающее рупор старинного металлического громкоговорителя, пока Алексей наносил клеевой состав. – Композиты, стеклокерамика... Да это же всё до первого попадания. Не только от пушки, но и от крупнокалиберного пулемёта не защитит.

Василий удивлённо посмотрел на меня, задумчиво почесал затылок, однако быстро сообразил с ответом:

– Тоже мне знаток нашёлся, какие ещё пушки и пулемёты? Откуда они там возьмутся? Если только техники, что туда зашли, – он кивнул в сторону закрытых ворот, – в зомбиков обратились, ну так и у них никакого огнестрела не было. А танкетку научники изготовили, специально, для разведки и зачистки тоннелей вблизи ядра, от сущностей и прочих аномальных явлений. Такая броня защищает от эктоплазмы, а всё вооружение тоже местной разработки, достаточно эффективно против разных иномирных тварей. Вот эта штука у тебя в руках – гравицапа, она же – импульсный излучатель гравитационных волн. Тоннель этот пробили лет сто назад – поверху к ядру пройти никак не могли, решили, вдруг, под землёй получится, с тех пор здесь постоянно проблемы.

Учёному наскучило ждать и он тоже решил поделиться знаниями:

– Согласно современной концепции, ядро аномальной зоны – это место пробоя пространственно-временного континуума. Там своеобразная точка бифуркации, где границы между Вселенными с различающимися физическими характеристиками, размыты. В результате, между ними происходят процессы диффузии, что наиболее явно проявляется во время "выбросов". В такие моменты к нам проникают, как энергетические, так и материальные субстанции, обладающие необычной, для наших условий, природой. Если физика Вселенной, из которой происходит проникновение, значительно отличается от нашей, то существовать здесь они не могут и быстро деградируют, зачастую оставляя следы, известные как "ловушки" – то есть аномальные участки с вредными, или опасными свойствами, которые, впрочем, со временем полностью ассимилируются...

Учёный на секунду прервался и этой паузой тут же воспользовался улыбчивый Василий, внимательно слушавший речь:

– Профессор, это всё замечательно. Нет, чтобы каждый раз перед зачисткой мозги нам так просветлять, но лучше скажи, какие твари сейчас в тоннеле, к чему готовиться?

Молодой учёный смерил военного недовольным взглядом, но, видимо, обращение "профессор" ему польстило и он продолжил:

– В случаях, когда природа контактирующих Вселенных достаточно близка, проникшие к нам объекты способны адаптироваться к условиям окружающей среды, зачастую проявляя удивительные свойства. В первую очередь это относится к "артефактам" – особым образом структурированным кристаллам. Мы уже давно занимаемся их исследованиями, и могу сказать – большинство из них ни чем, кроме химического состава, не примечательны, но встречаются и такие, что способны взаимодействовать с различными физическими полями и излучать, или потреблять энергии. Наиболее ценными для нас являются те, что воздействуют на биоэнергоинформационное поле.

– О! У меня с собой, как раз, парочка таких: “Рыбка”, – Василий похлопал по поясу, видимо намекая, где спрятан артефакт, – здорово выносливость повышает, правда, от неё и аппетит зверский, но в этой амуниции походи-ка целый день, и ещё “Страза”, – он коснулся мочки уха, где я, с удивлением, разглядел маленький сверкающий кристаллик. – Не поверишь, на интуицию влияет. С ней я чувствую, откуда будет угрожать опасность. Моя, слабенькая, вот у полковника гораздо сильнее, но я и этой редко пользуюсь, потом кошмары снятся, ходишь весь день сонный.

Учёный внимательно выслушал, кивнул и продолжил:

– Теперь перейду к "сущностям" – квазиживым объектам из иных миров. Имея сложно организованное строение, они, как правило, не способны долго сохранять активность в условиях нашей Вселенной, но, как и любой живой организм, всячески стремятся продлить своё существование, для чего им, прежде всего, требуется питание. Большинство изученных нами сущностей имеет энергетическую полевую структуру и в качестве пищи им требуется энергия, причём годится практически любая. Проводились исследования их структуры питания, которые выявили некоторые особенности усваивания ими различных видов энергии. Выяснилось, что стандартные энергоячейки им вполне годятся, но это – грубая, тяжёлая и "невкусная" пища. Наиболее легкоусвояемой, а значит предпочтительной для них – является энергия биополя, чем и объясняется их агрессия к человеку и крупным животным.

Мы закрепили на крыше танкетки первое орудие – гравицапу, и под руководством сержанта приступили к монтажу на бортах кварковых пушек. Выглядели они не особо примечательно – короткие и толстые чёрные трубки, закреплённые на шарнире, вращающемся во всех направлениях. Учёный сосредоточенно водил пальцем по планшету, выполняя непростую задачу по тестированию и настройке, и перестал обращать на нас внимание, поэтому, со следующим вопросом я обратился к Василию. Захотел показать, что тоже не лыком шит, и кое-что понимаю в вооружении:

– А как этот ваш Серёга, будет изнутри оружием управлять? Кабелей ведь никаких нет и даже разъёмов для них. По радиоканалу?

Василий, продолжая широко улыбаться, покрутил пальцем у виска:

– Ты чё, болезный? Тебе же умным человеком сказано, твари имеют полевую структуру. Они же мигом в волну обратятся и через кабель внутрь залезут. Сам понимать должен – танкетка экранирована от всех видов излучений. Она проводит разведку в автоматическом режиме, идёт по заданной программе, и ориентируется с помощью гироскопов. Пушки стреляют автоматически и определяют цели с помощью встроенных датчиков, хотя и способны принимать кодированные сигналы штабной боевой управляющей системы, но автоматика пушек простая и хорошо защищена, сущностям такая не по зубам.

– А с водителем, значит, вообще никакой связи нет, а вдруг что-то пойдёт не по плану?

– В корме есть антенна, – зевнул сержант, – волновод от неё проходит через накопительную камеру. Теоретически, сущность в этой камере блокируется, хотя никто на практике не проверял. Водитель там больше для страховки – типа, если экраны не выдержат и сущность внутрь заберётся, тогда, он должен автоматику вырубить и дать задний ход. После этого, у него остаётся надежда только на защитный комбез и артефакты, и что товарищи, в течение двух часов сумеют сущность изничтожить и его вытащить.

– А два часа – это время стойкости защитного комбинезона? – спросил я со слегка обескураженным видом.

– Ну, в общем, да. Только и этих двух часов у него может не оказаться. Учёные эксперименты проводили и говорят, что некоторые твари способны комбез проесть минут за сорок. На выходе получим либо мумию, либо зомбика. Но – это общие положения из инструктажа для новичков, на практике такого не было, и значит случиться не должно.

Наш временный шеф пребывал в отличном настроении и с удовольствием объяснил, почему всё вооружение не смонтировано на броне стационарно, а крепится непосредственно перед операцией, да ещё и на клей. Оказывается, сущности способны усваивать любые виды энергии, и именно такой способ крепления позволяет надёжно защитить, встроенные в основание оружия, ячейки для сменных элементов питания. К тому же, так можно выбирать место для размещения оружия в зависимости от предстоящей задачи, да и сам монтаж стал достаточно простым и быстрым делом. По прочности клей не уступает сварке, но через несколько часов теряет свои свойства и тогда можно легко произвести демонтаж.

Последний агрегат оказался самым громоздким, и представлял собою блестящую бочку с широким раструбом. С помощью самоходной тележки с грузоподъёмным механизмом, мы доставили её к передней части танкетки и там закрепили. На законный вопрос – “что это за чудо-оружие”, Василий объяснил:

– Ничего особенного, в баке жидкий азот, а раструб – форсунка, через которую он подаётся наружу. Устройство предназначено для отпугивания тварей, чтобы под машину не лезли.

А наш учёный, продолжая что-то настраивать, добавил, что жидкий азот тварям не опасен, они могут выжить и в открытом космосе, но так как успели адаптироваться к мягким условиям окружающей среды, резкое падение температуры создаёт им некоторый дискомфорт и инстинктивное желание скрыться, куда подальше.

Наконец работы были закончены. Румяный толстяк учёный переоделся в защитный комбинезон, надел на голову шлем и забрался в металлический контейнер у стены – пост наблюдения и контроля, техник закрутил за ним рукоятки на люке. Вагончик вернулся в тоннель, из которого мы сюда прибыли, и ворота за ним с громким лязгом закрылись. Военные надели шлемы и сосредоточились за танкеткой, обсуждая план действий, а мы – гражданский персонал, покинули перрон через дверь в стене. Один из техников закрутил штурвал изнутри, мы поднялись по бетонной лестнице на второй этаж, прошли по длинному коридору и попали в просторный ярко освещенный зал.

Едва ли не половину стены впереди занимал объёмный экран, похожий на окно с видом на станцию. Там, позади танкетки, полукругом стояли полностью экипированные бойцы, уже в шлемах и с оружием в руках, а командир ставил им задачу.

– А как же сущности, имеющие волновую природу? – спросил я у плешивого учёного, оказавшегося поблизости, показывая ему на экран.

– Здесь им не светит, – ухмыльнулся тот. – За стеной накопительный зал со сложной системой волноводов, фильтров и отсечек – долго объяснять, но сигнал от видеокамер приходит сюда с задержкой около двух секунд. Кроме того, есть и последний защитный рубеж, – и он показал на толстый вытянутый короб на потолке перед экраном. – В нём бронированная штора, в случае опасности падает автоматически, лучше под ней не стоять.

Перед экраном, за длинным столом, сидели в креслах трое. В центре – Джанибеков, слева Алла, а справа "штабной", выглядевший ничуть не лучше, чем при встрече. Мужчины были облачёны в такое же, как у бойцов на перроне, защитное снаряжение, на поясах имели кобуры, а на столе перед ними лежали электронные планшеты и шлемы. Джанибеков встал и повернувшись к нам, предложил подойти ближе, а затем громко объявил:

– До начала операции осталось двадцать минут, к экрану не подходить. Повторяю, находиться можно только за моей спиной. В случае нештатной ситуации, по команде, организованно, осуществляем эвакуацию через аварийный выход, – он показал на дверь в дальнем конце зала. – Там, спускаемся в эвакуационный тоннель и грузимся в вагон, после чего отъезжаем. Нерасторопные и непонятливые останутся здесь, возможно навсегда. Всё, можете расходиться.

Внезапно, Джанибеков сконцентрировал взгляд на мне, и после секундного раздумья подозвал к себе. Если у сержанта Василия крошечный кристаллик “стразы” был закреплён в мочке уха, наподобие пирсинга, то у полковника была настоящая серьга с крупным блестящим камушком, делавшая его, наряду со шрамом у глаза, похожим на пирата.

– Ты же тот самый шустрый лейтенант – электроник? – скорее утверждая, чем спрашивая, проговорил он с лёгким кавказским акцентом. – А стрелять тебя научили?

– Да, полковник, – чуть нагловатым тоном ответил я. – Из Калашникова и Макарова.

– Небось, девять патронов на первом курсе, а потом только физика с математикой, да ещё аппаратура эта ваша?

Я даже обиделся. Возможно, разумнее было скромно промолчать, но в этот момент меня снисходительно, хотя и с некоторым интересом, разглядывала такая эффектная дама, что я, отбросив осторожность, похвастался:

– Стрелковую секцию посещал. У нас и тир был, и на стрельбище регулярно выезжали, участвовал в соревнованиях, был в числе лучших стрелков.

Джанибеков, удовлетворённый ответом, почесал кадык и повернулся к штабному:

– Парфёнов, что-то у меня предчувствие нехорошее, вечно ты от боевой учёбы отлыниваешь, как на стрельбище ехать, так у тебя работа с документами. Ну-ка, снимай амуницию и отдай парню, в случае чего, от него пользы больше будет.

Штабной слушал опустив голову, но, кажется, был совсем не против разоблачиться и скинуть тяжёлое снаряжение. Джанибеков же, снова повернулся ко мне и доверительным тоном негромко произнёс:

– Позавчера его отправил, – он кивнул в сторону штабного, – чтобы согласовал с Лавренюком размещение резерва, в количестве одного взвода, в тоннеле, непосредственно перед станцией, так ведь не выполнил. Хотя бы на площадке возле научного комплекса договорился – так нет. Теперь здесь только одно отделение, а взвод, в полной готовности, на дороге перед въездом на территорию научников, а оттуда им до нас больше часа добираться.

– Лавренюк военных ненавидит, я весь день по всем его начальникам служб и заместителям бегал, подписи собирал, – унылым тоном попытался оправдаться Парфёнов, – а он, после совещания из кабинета вышел, и как меня увидел, головой дёрнул, отвернулся и прошёл мимо. Не за рукав же было его хватать. Пришлось в холле перед приёмной на диванчике ночевать, никто не мог сказать, во сколько он на работе появится. Утром, когда пришёл, документы взял – там только подпись поставить осталось, просмотрел быстренько и говорит: "По регламенту – для зачистки тоннеля полагается одно отделение. У моих учёных от вида ваших сапог производительность падает". И не стал подписывать.

– Вот, значит, придётся тебе побыть в горячем резерве, – подвёл итог, обращаясь ко мне, Джанибеков, потеребив при этом серьгу и ухмыльнувшись. – Лучше бы, конечно, мне самому, но не положено, я осуществляю общее руководство и несу личную ответственность. Погибну и спросить не с кого, – подбодрил он меня. – Так что переодевайся, возьмёшь АКМ и восемь магазинов в разгрузку, с нашим современным оружием ты не знаком, а обучать некогда. Панфёров тебя проводит до места, стой там и слушай команды, мои и боевой интеллектуальной системы.

Возле стены, недалеко от двери, стояла открытая пирамида с оружием. Там было несколько автоматов и винтовки, действующие на неизвестных мне физических принципах. Я выбрал АКМ и быстро заправил магазины в разгрузку, которую повесил поверх армейского комбинезона, с плохо скрываемым облегчением, вручённого мне Парфёновым. Переодевались здесь же возле пирамиды, благо женщина в зале была только одна, сидела к нам спиной и была увлечена беседой с Джанибековым. Тяжёлый комбинезон малость сковывал движения, но пришёлся впору. Роста мы с Парфёновым примерно одинакового, а то, что я в плечах шире, так подмышками и на поясе имелись эластичные вставки.

После того как я, полностью экипированный, со шлемом в руках и автоматом на ремне, подошёл к полковнику, он быстро меня осмотрел, удовлетворённо хмыкнул и приступил к инструктажу, успевая при этом листать планшет, на экране которого мелькали какие-то схемы и таблицы.

– Ты с нашей спецификой не знаком и реального боевого опыта не имеешь, поэтому слушай внимательно и запоминай, повторять некогда, – произнёс он, оторвав взгляд от планшета и посмотрев мне в глаза.

Далее, коротко просветил, что все его бойцы хорошо обучены, многократно отрабатывали методы уничтожения различных тварей на тренажёрах виртуальной реальности и закрепили знания, прикрывая группы учёных и караваны снабженцев, в аномальной зоне. Ещё, иногда случается, из лабораторий комплекса какая-нибудь гадость сбегает, но, обычно, сущности, после того как с ними поработали эти вивисекторы, весьма ослаблены и особых проблем с ними не возникает. Против большинства из них наиболее эффективно лучевое и кварковое оружие, но из любого правила бывают исключения.

Затем уточнил, что армейские комбинезоны пулю из Калаша держат уверенно, рикошетов и случайных попаданий можно не опасаться, но надо помнить, что потом ребята могут и побить, бывает, им после боя нужно стресс снять, поэтому лучше не давать повода.

И коротко дал установку по предстоящей операции. Тоннель выходит прямо в полость ядра аномалии, откуда во время выбросов и проникают сущности. Условия в каверне ядра таковы, что даже полевые структуры существовать там не могут, а в самом тоннеле нет пищи, т.е. энергии, следовательно, путь у них один – к воротам на станцию. В ста метрах от первых ворот находятся вторые – точно такие же, то есть, сделан шлюз, а далее трёхкилометровый тоннель с П-образным выступом посредине, чтобы при выбросе, не было прямого попадания по воротам. Задача группы: зайти в тоннель, произвести зачистку и обеспечить рабочим доступ ко вторым воротам, для проверки, ремонта и последующего их закрытия. После этого основная задача считается выполненной, но есть ещё второстепенная, её целесообразность будет определена по результатам основной. Я, в качестве резервного стрелка, должен занять позицию на балконе и действовать по командам.

– Твой позывной Шурик, мой Джин, а женский голос – боевой искин Сельта, – добавил Джанибеков и я, в сопровождении Парфёнова, отправился на балкон, причём роль штабного заключалась только в том, чтобы показать дорогу и закрыть за мной дверь.

2.3. Егор Тимаков. Зачистка.

Рассмотрев варианты стрельбы, лёжа или стоя, я всё же предпочёл сидя с колена, благо комбинезон был оборудован наколенниками и налокотниками, а низенькое ограждение позволяло, при необходимости, опереть автомат о перила. Система целеуказания шлема работала, обводя фигурки бойцов зелёным контуром, но в наушниках стояла тишина, возможно, не все её функции мне сейчас доступны.

– Шурик, ответь Джину. Готов? – внезапно услышал я голос босса.

– Шурик готов, Джин, – ответил я, сняв автомат с предохранителя, передёрнув затвор, и изготовившись к стрельбе. В качестве цели, сейчас, выбрал верхнюю планку середины ворот.

Видимо связь была избирательной, внизу начались перестроения, а в наушниках тишина. Танкетка плавно тронулась и подошла к воротам. Двое бойцов с оружием наизготовку расположились впереди у ворот, по обеим сторонам, ещё двое за ними, остальные пятеро встали позади полукругом, в полной готовности. Командир группы остался в центре перрона, у него на груди висела футуристическая винтовка и он, опираясь на неё локтями, держал в руках армейский планшет, внимательно что-то изучая.

– Внимание! Открыть ворота, – раздался голос Джина.

Послышался шум приводов и створки пошли в стороны, танкетка двинулась вперёд, окутавшись белым облаком жидкого азота, все бойцы пока оставались на месте.

– Две цели определены – "медузы", обе возле ворот номер два. Ворота открыты, доступ к энергоячейкам разблокирован, остаточный заряд менее пяти процентов, – проинформировала Сельта.

– Всем предельная осторожность, медузы заправились под завязку, будут весьма активны, – побеспокоился Джин.

– Обнаружена третья цель, сразу за П-образным переходом, – опять женский голос. – Сигнатура цели не определена, состав – энергетическая субстанция. Труп техника возле первых ворот у правой стены, не споткнитесь, второй техник не обнаружен.

– Уничтожить цели! Вперёд, – скомандовал Джин, и всё пришло в движение.

С танкеткой пошли четверо, остальные, выстроившись в широкую дугу, замерли перед входом в тоннель в напряженном ожидании. Передовой отряд скрылся из виду, но вначале ничего не происходило, а затем раздался громкий визг, будто в лесопильном цехе одновременно запустили несколько дисковых пил, вместе с электросварочными аппаратами, добавившими треска и ярких всполохов.

– Атакует, сволочь. Прямо на луч идёт, – выкрикнул кто-то, видимо, я всё же получил доступ к общей связи.

– Не боись, нас четверо и танк, а тварей пока только две, сейчас разнесём их в пыль, – ответил ему бодрый уверенный голос.

Треск резко усилился и раздался хлопок, по тоннелю метнулась воздушная волна, мгновенно вынесшая изрядно поредевший туман на станцию и тут же его развеявшая. Толчок воздуха был настолько сильный и внезапный, что чуть не опрокинул бойцов у ворот и даже я на балконе его почувствовал. В следующий миг трое военных сорвались с места и скрылись в тоннеле. Из могучего отряда на перроне осталась последняя тройка, ну и я сверху, как наблюдатель.

– Цель один уничтожена, – бесстрастным голосом докладывала Сельта. – Цель два атакует группу, цель три движется с ускорением по направлению к п-образному выступу, время подхода 40 секунд, сигнатура не определяется. Уго – утрата боеспособности, жив. Кацап – частичная утрата боеспособности. Слон и Кацап эвакуируют Уго.

– Отходим, – внезапно прервал голос Сельты Джин. – Уже на "медузах" потери, а черт знает, что там за цель три.

Действительно, сейчас я слышал звук только одной электропилы, но тут же к ней добавились ещё три и почти сразу раздался второй хлопок. Новая воздушная волна пронеслась с не меньшей силой, и я с тревогой подумал, хорошо чтобы и на этот раз все остались живы.

– Цель два уничтожена, цель три прошла п-образный выступ, время подхода пятнадцать секунд, сигнатура цели не определена, – продолжила методично констатировать, по-прежнему спокойная Сельта. – Кацап – утрата боеспособности, жив. Слон и Батон – частичная утрата боеспособности. Слон и Батон эвакуируют Уго и Кацапа. Шоха – повреждён привод правой кварковой пушки, орудие небоеспособно.

– Шоха, при приближении цели три на эффективную дистанцию, ударь гравицапой, полной мощностью. Всем немедленно отойти за корму не менее десяти метров, быстрее. Шоха, притормози, – распорядился Джин, после чего негромко пробурчал, – сейчас, главное, всем вернуться на станцию и закрыть ворота.

Позже мне объяснили, что импульсный излучатель гравитационных волн может уничтожить любой материальный объект, а вот энергетические структуры лишь останавливает или притормаживает, в лучшем случае может отбросить назад, да и эффективен на расстоянии не более десяти - пятнадцати метров. К тому же даёт лепестки обратной волны, а они хоть и гораздо слабее, но приятного тоже мало. Кроме того, из-за огромного расхода энергии, заряда ячейки питания хватит только на один-два гравитационных импульса. Удар полной мощностью означает, что на повторный импульс энергии не останется. Не особо эффективное против сущностей – оружие последней надежды.

В створе ворот показались спешно отступающие бойцы, они волоком тянули за специальные лямки на комбинезонах своих неспособных самостоятельно передвигаться товарищей. В следующий миг раздался глухой звук, как от удара в гигантский бубен, это сработала гравицапа.

– Цель три отброшена. Активна. Перешла к движению в направлении ворот, сигнатура цели не определена, – доложила Сельта. – И все способные сражаться бойцы, тут же перегруппировались вдоль перрона, держа ворота на прицеле.

– Гравиудара не боится, за Шохой прячется, – раздался чей-то голос в наушниках. – Гадина.

В воротах показалась корма танкетки и тут же над ней стремительно прошмыгнула оранжевая сфера, сразу нырнув вниз и сбросив скорость, после чего неспешно двинулась по станции на высоте одного - двух метров от пола. Бойцы открыли огонь из всех типов смертоносных излучателей, но видимого вреда, или хотя бы дискомфорта, ей причинить не смогли.

Как выглядят “медузы” я понятия не имел, но предполагал, что энергетическая структура может быть полупрозрачным облачком, или шаровой молнией, или даже окажется невидимой и целеуказание придётся получать по приборам. Перемещавшийся по станции на небольшой высоте неопознанный объект, выглядел вполне материальным и больше всего напоминал крупный, порядка метра в диаметре гандбольный мяч. Он, кажется, играл в кошки - мышки, имитировал атаки на бойцов и постоянно маневрировал, заставляя их менять позиции и медлить, чтобы не попасть по своим. При этом, он даже не пытался причинить кому-либо вред, но, похоже, это только дело времени.

Я всё ещё не рисковал начать стрельбу, хотя держал сущность на прицеле. По станции, на первый взгляд хаотично, перемещались бойцы, ведя интенсивный огонь по противнику, а я никак не мог решиться нажать на спусковой крючок. Мне казалось, что по сравнению с их оружием, мой АКМ слишком примитивен и архаичен, и вряд ли способен внести существенный вклад в битву, а вот разборок при случайном попадании или рикошете не избежать. Поэтому я залёг на балконе и наблюдал за ходом боя из-за невысокого бортика, надеясь хотя бы избежать случайного попадания снизу. Пулю от АКМа защита армейского комбинезона, по словам полковника, держит, а вот про лучемёты и кварковые винтовки он ничего не говорил.

– Цель три, предполагаю, "коник", – внезапно раздался сухой напряжённый голос "штабного".

– Что ещё за коник, Парфёнов, давай быстро и конкретнее, – моментально вступил Джанибеков.

– В базе сведений нет, только из устного фольклора сталкеров, псевдоэнергетическая сущность – подавляется массированным автоматным огнём.

Тут Джанибеков сразу вспомнил про меня.

– Шурик, не спи, огонь!

До меня уже дошло, что настало моё время, и я шустро переместился в менее защищённую, но более эффективную, в данной ситуации, позу для стрельбы с колена. Через мгновение после получения команды дал первую короткую очередь и даже удачно попал. На автоматные пули коник среагировал не в пример заметнее, чем на излучатели всех типов, потому что дёрнулся и вдруг замер, а по его поверхности волнами пошли пульсации. В следующий миг он начал вращаться на месте, пытаясь определить источник новой опасности, чем я, безусловно, воспользовался, всадив ещё несколько коротких очередей.

– Шурик, мочи, не жалей патроны, – крикнул кто-то из бойцов.

Да я и сам, отбросив былую осторожность, дал длинную, опустошившую магазин, очередь, и совсем немного замешкался, вытаскивая следующий из непривычной разгрузки.

Коник, почуяв, что время игр закончилось, атаковал неосторожно оказавшегося перед ним бойца, резко ускорившись и незамысловато ударив своей крупной тушкой. Тот отлетел к стене и там и остался лежать неподвижно. Сельта что-то говорила о его состоянии, но я уяснил только, что жив, но небоеспособен, продолжая при этом всаживать в цель очередь за очередью.

– По моим наблюдениям, пули, в отличие от разрядов излучателей, не проходят навылет, а остаются внутри коника. В этой ситуации, попадание лучей и кварковых разрядов по пулям, вызовет микровзрывы, что может увеличить наносимый ущерб, – быстро высказался Парфёнов.

Тут же, все способные держать оружие, открыли шквальный огонь. Сущность заметно потеряла резвость, но продолжала двигаться в мою сторону, тяжело набирая высоту, чем только облегчила мне, да и остальным стрелкам, условия для ведения огня. Внезапно коник крутанулся на месте на 180 градусов и рванул назад к воротам, снижаясь и одновременно отращивая в нижней части туловища псевдоподии. К моменту касания поверхности, это были четыре, уже вполне сформировавшиеся конечности, с помощью которых существо, неуклюже и судорожно отталкиваясь, попыталось скрыться в тоннеле. Когда коник уже достиг ворот, количество, наконец, перешло в качество – его оболочка треснула, и на пол посыпались сплющенные и оплавленные лучемётами остатки пуль. Тварь прекратила существование. Хотя, краем глаза я уловил какое-то движение, словно солнечный зайчик шмыгнул за ворота, что косвенно подтвердила Сельта:

– Объект три уничтожен, – и тут же дополнила. – Остатки объекта “коник” – энергетическая субстанция малой плотности, двигается в тоннеле по направлению к ядру аномалии. Прогноз: полное рассеивание в течение нескольких минут.

Двое подбежали к штурвалу и принялись энергично его крутить, быстро закрыв вход в тоннель. Сразу после этого, ворота с противоположной стороны открылись и на станцию въехал вагончик. Здоровые бойцы принялись оказывать первую помощь раненым. Я, решив к ним присоединиться, спустился с балкона по боковой лесенке, но мои услуги не понадобились, пострадавших погрузили в вагончик и он резво укатил. На перроне, кроме меня, остались четверо военных.

Всё, справились. Я был несколько обескуражен безалаберностью проведения операции. До её начала казалось, что все, и командиры и рядовые бойцы – опытные и прекрасно подготовленные, а в результате – бой чуть не закончился катастрофой, и в том, что всё завершилось более-менее благополучно, есть и моя немалая заслуга. Позже выяснилось, что до сих пор медузы считались относительно простой целью, потому что довольно легко уничтожались даже из лучемётов, а тем более кварковых винтовок. Кроме того, они обычно не атаковали ведущих по ним огонь бойцов, а пытались удрать. И наконец, не было ни единого случая, чтобы погибая, они так мощно взрывались.

При последующем разборе, чрезмерная сила взрывов объяснилась просто. Приводы ворот питаются от сменных энергетических ячеек. Заменяют их при каждом планово-профилактическом ремонте, независимо от сохранившегося заряда. В данном случае, добычей "медуз" стал полный комплект заряженных энергоячеек, привезённый техниками, и второй, точно такой же, установленный ранее, и тоже с практически полным зарядом. Воротами давным-давно не пользовались, а освещение потребляет крайне мало. Повышенную агрессивность сущностей объяснить оказалось труднее. Парфёнов, оказывается, занимающий должность заместителя начальника штаба (сам начштаба в это время сопровождал конвой в зону), даже высказал предположение, что медузами управлял коник, и если бы в момент начала операции, он оказался ближе к месту действия, всё могло закончиться ещё печальнее.

Тут на перроне появился Джанибеков. Он подозвал Василия и о чём-то с ним переговорил. Затем осмотрел оставшихся бойцов и перевёл взгляд на меня, после чего пригласил подойти поближе.

– Основная задача выполнена, разбор я проведу позже, – говорил полковник спокойно, но было заметно, что он испытывает противоречивые чувства – с одной стороны успех достигнут, с другой, потери явно выше запланированных, благо хоть все живы. – Чтобы окончательно покончить с этим делом, нужно заменить научные приборы в тоннеле. Учёные рассчитывают получить с них какую-либо полезную информацию. Вы двое, по показаниям Сельты, находитесь в наилучшей физической форме. Остальным, к сожалению, сегодня досталось, поэтому больше поручить эту задачу некому. Непосредственной опасности в тоннеле в настоящее время нет, но нужно помнить, что там вы будете находиться вблизи ядра аномальной зоны, поэтому соблюдайте осторожность.

2.4. Егор Тимаков. Спецзадание.

Всё тот же плешивый "профессор" показал, как активировать приборы, ничего сложного в этом не было. Затем аккуратно сложил их в ранец и вручил мне. На предложение Василия присоединиться к нам и сделать всё на месте самому, реагировать он не стал.

Ну что, три километра туда и столько же обратно, если сильно не спешить, то часа за полтора должны управиться. Пополнив боезапас и попив воды, мы быстрым шагом двинулись по освещённому редкими тусклыми фонарями тоннелю. Василий на этот раз был хмур и неразговорчив – переживал за товарищей, пострадавших в ходе не слишком удачной операции. Ничего, главное все живы, а медицина тут продвинутая, на ноги быстро поставят.

– Аккумуляторы совсем дохлые, высосали гадины, – проворчал он, разглядывая на ходу ближайший светильник, – ничего, теперь ремонтники пройдут, заменят.

Наши шлемы были оборудованы фонарями, но сержант свой включать не стал и я, глядя на него, тоже.

– Глаза пусть привыкают, – одобрительно кивнул он.

Чтобы дорога не казалась скучной, да и когда придём на место время зря не терять, Василий помаленьку вводил меня в курс дела. По его словам, тоннель выходит прямо в кальдеру аномалии, заполненную кварковым бульоном, удерживаемым полем ядра в стабильных границах. Только во время выброса это желеобразное квазивещество немного колышется. Природа аномалии неизвестна, у учёных есть несколько гипотез, ни одна из которых пока не подтверждена. Выбросы всегда узконаправленны и их направление заранее угадать невозможно, но для нас реальную опасность представляет только прямое попадание в тоннель.

Учёные предполагают, но что касается аномалии, теория практикой может не подтвердиться, философски рассудил бывалый сержант. На поверхности выброс можно ощутить за десятки километров от эпицентра, независимо от его направленности, а как это бывает в непосредственной близости, да ещё и под землёй, неизвестно. Возможно, очевидцев не было – гулять здесь, желающих мало найдётся, или они не выжили, а может учёные что-то скрывают.

Затем Василий добавил немного оптимизма, пояснив, что промежутки между выбросами непредсказуемы, но обычно измеряются днями, а то и неделями, так что сейчас период относительно безопасный. В противном случае, Джанибеков нас сюда бы не направил.

Вскоре мы прошли п-образный выступ и стало немного светлее. Далеко впереди мерцало тусклое серое пятно, дававшее прибавку освещённости.

– Аномалия, – хмуро произнёс сержант.

Когда до мерцания оставалось метров сто, в стене обнаружилась металлическая дверь.

– Один из приборов там внизу, – кивнул на дверь Василий, – но сначала здесь разберёмся. Видишь, перед самой аномалией агрегат стоит?

Действительно, впереди на сером фоне выделялось что-то тёмное, но не разобрать, далековато.

– Вижу.

– Это исследовательский зонд Странников. Учёные с его помощью пытались заглянуть в ядро, но он застрял и информацию перестал передавать. Как только не пытались вытащить, бесполезно, будто приклеенный, – развёл руками сержант. – Основной прибор внутри зонда в техническом отсеке, ему там ничего не сделается, но и информации с него ноль, в зонд никакое излучение не проникает. Второй прибор – контрольный, снаружи, сразу за кормой. Этот тоже наверняка пустой, выбросом всё выжгло, но учёные и такой оценят. Пойдёшь впереди, я немного отстану, буду страховать, поэтому слушай внимательно и запоминай, – сержант посмотрел на меня и убедившись, что я слушаю и пытаюсь вникнуть, продолжил:

– Автомат не понадобится, оставь здесь, я присмотрю. Иди прямо посреди тоннеля, как бы в тени зонда. Отклоняться вбок, а тем более заходить за корму не стоит, могут произойти разные эффекты, потом никакая медицина не поможет, если ещё будет кому помогать. Сначала замени тот прибор, что снаружи и сразу переходи ко второму – внутри. Задняя створка открывается легко, нужно только потянуть за выступ справа на корпусе. Как всё сделаешь, закрой дверку, ничего больше не трогай и сразу возвращайся.

Василий приготовил приспособление, напоминающее поводок-рулетку для собак и, вытянув тонкий тросик, пристегнул его карабином за петлю на спине моего комбинезона. Затем, немного помявшись, вынул из разгрузки плоский металлический контейнер, открыл крышку, достал полупрозрачный слабосветящийся камешек и аккуратно поместил его мне в нагрудный карман.

– “Путеводная звезда”, – сказал он, – тут от аномалии мощный пси-фактор, защита комбеза, конечно, помогает, но с артефактом надёжнее, он с дороги не даст сбиться, даже если зрение откажет. Всё, иди. Тросик тонкий, но крепкий, если что пойдёт не так, не боись, вытащу. Запоминай сигналы: один рывок – стой, два – назад, три рывка – тоже назад, но бегом сломя голову не оглядываясь и читая молитву.

– Скажи хоть, чего опасаться следует в первую очередь? – спросил я.

– Это аномалия, браток, тут, чтобы знать чего бояться – опыт нужен и внутреннее чутьё, словами коротко не расскажешь. Просто запомни сигналы и постарайся реагировать, как я сказал, но надеюсь, до этого не дойдёт, – Василий ободряюще хлопнул меня по плечу. – Не будем терять время. Пошёл.

Я бодро двинулся вперёд, сержант отстал, держа трос чуть внатяжку. Вначале я ничего особенного не ощущал, но затем откуда-то внезапно накатила такая тоска, что хоть плачь. Кто я тут? Зачем я здесь? Нафига мне нужно выполнять это дурацкое задание. Захотелось домой, увидеть мамку. Как она там? По щекам потекли слёзы и я, всхлипывая, оглянулся на Васю, а тот, присев на одно колено, внимательно глядел на меня, удерживая рулетку двумя руками.

– Давай, осталось совсем чуть-чуть, – услышал я его далёкий, охрипший, чуть грубоватый голос. – Аномалия на психику давит, эмоции раскачивает. Сконцентрируйся.

Посмотрев в ставшее вдруг почти родным лицо сержанта, я испытал чувство великого стыда. Ведь, чёрт возьми, уже почти готов был сорвать ответственное задание, которое доверили выполнить не кому-нибудь, а именно мне. И сразу стало легче. Больше ни на что не отвлекаясь, я прокрутил в голове порядок действий и пошёл вперёд.

И уж не знаю, что мне помогло, собственные внутренние резервы, защита комбинезона, или этот Васин артефакт, с которым он с такой неохотой расставался, но я справился. Даже когда в непосредственной близости от аномалии, её мерцание било по глазам в бешеном ритме, создавая сильнейший стробоскопический эффект, так что не видно было ни стен, ни потолка, я продолжал удерживать в узеньком поле зрения тёмное пятно зонда. Когда, наконец, дошёл до прибора, зрение было настолько расфокусировано, что чуть не споткнулся об него. Тем не менее, присел и как учили, аккуратно закинул в ранец. Здесь, в тени зонда, давление несколько ослабло, но приступив к активации нового прибора, я с ужасом понял, что не могу вспомнить порядок действий. Мне всё же удалось открыть крышку, на её обратной стороне имелась подробная инструкция с картинками, всего-то пять пунктов, второклассник справится.

А вот после того, как открыл заднюю створку зонда и сунул голову внутрь, давление на психику сразу прекратилось, действительно, материал стенок прекрасно экранирует излучение. Легко активировав новое устройство и закинув в ранец старое, я осмотрелся, но ничего интересного не увидел. Небольшой отсек, отделанный серыми матовыми панелями, в котором с трудом поместится пара человек.

На обратном пути пси-излучение снова пыталось расшатать эмоции, но теперь это был небывалый душевный подъём и радость от успешно выполненного задания. Я чуть не вприпрыжку доскакал до Василия и как любимую игрушку подхватил автомат. Сержант внимательно следил за мной с видом человека мучающегося от зубной боли – на всех по-разному пси-излучение действует.

– Молодец, хорошо управился, – сказал он, когда мы вернулись к двери, за которой ждала вторая цель.

Сержант с ощутимым усилием потянул за ручку и створка нехотя поддалась.

– Растяпы, замок не застопорили, – пробурчал он, но продолжать тему не стал. По лицу Василия было видно, что его настроение понемногу улучшается.

Здесь был широкий, хорошо освещённый колодец, по стенам которого вилась узкая металлическая лестница.

– Сейчас спустимся вниз, оттуда под аномалию идёт штрек, в конце которого круглая камера, метров десяти в диаметре, прибор в её центре, – продолжил инструктаж Василий. – Ну, а вверх по лестнице аварийный выход, на случай, если в тоннель вернуться нельзя. Только я бы предпочёл им никогда не пользоваться, понимать надо, выход вблизи центра зоны. Поверху туда мало кто доходил, а обратно возвращалось ещё меньше.

Мы двинулись вниз и шли довольно долго, на дне клубилась темнота, которую светильники не пробивали. Спустились метров на пятьдесят, а может и все сто – чувство расстояния здесь работало плохо. От нижней площадки уходила бетонная труба диаметром метра два.

– Длина штрека метров двести. Автомат оставь, там он не нужен, а если понадобится, не поможет, – как-то не очень оптимистично проинструктировал напарник.

Он снова пристегнул меня на поводок и ещё раз напомнил порядок действий. Я не стал мешкать и быстро двинулся по трубе – звуки шагов отдавались гулким эхом.

– Не так быстро, и не топай, не на плацу, иди спокойно и внимательно следи за обстановкой, если увидишь что-то непонятное, остановись, меня подожди, вместе будем решать что делать.

Пришлось сбросить темп, хотя очень хотелось быстрее закончить с этим несложным делом. Потолок постепенно понижался, пришлось наклониться, а затем и вовсе идти на полусогнутых. Я оглянулся, сержант едва различался вдали, он отстал явно значительно больше обещанных двадцати метров. Звуки шагов стихли, возникло ощущение, что дно уложено толстым мягким войлоком, а труба снова начала возвращаться к первоначальному диаметру, и удалось распрямиться, но стенки начали издавать скрипы и потрескивания, будто тонны окружающей породы пытаются её раздавить.

Стало совсем темно, светильники остались позади, а луч фонарика на каске терялся, не достигая потолка и стен. Внезапно, я скорее почувствовал, чем увидел, что пространство расширилось, видимо, наконец, добрался до камеры. Прикинув, что если её диаметр десять метров, то до прибора всего несколько шагов, я осторожно продолжил движение. Чтобы не промахнуться в полной темноте, я присел и дальше двинулся гусиным шагом, осторожно ощупывая пространство впереди, и по сторонам, но прибор не попадался. "Сбился с направления, что ли? Придётся, блин, на ощупь по всей камере ползать, благо, поводок прицеплен, хотя бы обратный путь найду без труда".

Так я и двигался вприсядку, и должен был уже упереться в противоположную стену, но её всё не было, и прибор тоже никак не попадался. Однако, кромешная тьма сменилась тяжёлым сумраком. Пришло ощущение, что значительно выросла сила тяжести и увеличилась плотность атмосферы. Я с заметным усилием выпрямился в полный рост. В абсолютной тишине почудилось размеренное невнятное бормотание.

Кажется, воздух сгустился, и приходилось с усилием продавливать себя сквозь него, зато становилось всё светлее и вот же оно! Искомое устройство обозначилось всего в нескольких шагах впереди, но возникла новая проблема, что-то не пускало меня к нему и более того, настойчиво, рывками тянуло назад. Я почувствовал себя словно рыба, которую подсекли и теперь пытаются вытянуть из привычной среды.

Не хотелось отводить глаза от прибора, вдруг опять наступит тьма, и снова потеряю его из виду. Не имея возможности двигаться вперёд, я всё же смог оглянуться. Не понятно, с чего вдруг сержант решил, что здесь небольшая камера, я находился в огромном зале, скудное освещение не позволяло даже разглядеть потолок, настолько он был высок. Выяснилась и причина остановки – Василий, со своим дурацким поводком. Вон он возле выхода, упёрся и явно намерен вытянуть меня отсюда. Удивительно, почему ему это до сих пор не удалось, он же значительно крупнее и сильнее меня.

Я энергично замахал руками и прокричал, чтобы он отпустил трос, но никакой реакции не последовало, да я и сам не слышал своего крика. Ну, надо же, до цели осталась всего пара шагов, а этот упёртый фанатик решил, меня спасать.

Внезапно на полу впереди появилось светлое пятно и медленно двинулось зигзагом, от одной стены к другой, постепенно перемещаясь в моём направлении. Там вдали кто-то стоял неподвижно, в бесформенном балахоне с капюшоном полностью скрывающем фигуру. Из-за блёклого буровато-серого цвета странного облачения, он почти сливался со стеной, и если бы не свет налобного фонарика из-под капюшона, я бы его не заметил.

До меня дошло, что здесь такая аномалия – из центра зала всё видно, а по краям темно и нужен мощный источник света. Странно, у сержанта фонарь на шлеме тоже включен, но его луч не пробивается сквозь густую тьму.

Этот – в балахоне, вызывал беспокойство, почему-то очень не хотелось, чтобы он своим лучом добрался до меня, но не выполнить задание – значит подвести Василия, да и перед Джанибековым будет неудобно.

Я попытался изловчиться и отстегнуть снасть, завёл руку за спину и сумел дотянуться до карабина, но защёлка не поддавалась, видимо в её конструкции была какая-то хитрость, которая до меня не доходила. Пока я возился с поводком, световое пятно не спеша скользнуло по прибору, на секунду на нём задержавшись, и продолжило приближаться ко мне. О том чтобы отказаться от задания не могло быть и речи, хотя шансов пересилить здоровенного сержанта у меня не было, да и с карабином никак не справиться.

Внезапно, краем глаза я уловил движение. Вдоль стены, в направлении обладателя балахона, стремительно перемещалась стройная гибкая девичья фигурка, в обтягивающем чёрном кожаном блестящем комбинезоне. Через считанные секунды, оказавшись рядом с ним, она плавно завела руку ему под капюшон, и он на это никак не среагировал, а затем развернулась и резво побежала прочь, теперь уже напрямую через центр зала. Световое пятно остановилось в паре метров от меня.

В следующее мгновение она возникла рядом со мной. Её голову скрывала чёрная кожа комбинезона, оставляя открытым лицо, а слегка выбивавшаяся золотистая прядка, искрящиеся глаза и знакомая фигурка не оставляли сомнения, это она – богиня из моих снов.

– Заморозка продлится недолго – несколько минут, быстро делай дело и сматывайся, – в её звонком мелодичном голосе слышался незнакомый акцент.

Она ловким движением отстегнула не поддававшийся карабин, и в два прыжка оказавшись возле выхода, проскочила мимо Василия. Тот никак не среагировал, похоже, и не заметил.

В ту же секунду, свет моргнул, раздался треск, как при коротком замыкании, и сразу всё вокруг застыло и стало чёрно-белым. Не только краски исчезли, но и навалился жуткий холод. Температура падала столь стремительно, что у меня мгновенно перехватило дыхание, и я утратил ощущение собственного тела, превратившись в бесплотный дух.

Вокруг не существовало ни времени, ни пространства, а в голове что-то щёлкнуло, и я услышал странный разговор, словно подключился к ранее недоступному каналу связи. Собеседников было двое, один голос, похоже, принадлежал моей прекрасной незнакомке, а другой неизвестному парню. Тембр голосов искажался, словно они переговаривались по радиостанциям.

– Капл, у меня система зависла, помогай.

– Арт, зачем ты вообще туда полезла, это не по правилам. Перезагрузись.

– Да, а потом опять сначала? У меня перс лучше всех шёл, но в локации контролёр откуда-то взялся. Тут герои рэндомные, а я этого только прокачивать начала, контролёра ему пока не пройти. Ну, пожалуйста!

– Ладно, сейчас гляну, – молодой помощник немного замешкался. – Понятно. Там код довольно сложный и ты в нём напутала, рано тебе ещё в такие дебри лезть. ... Всё, исправил.

Мир снова заиграл красками и пришёл в движение. Размышлять, что это было, сейчас некогда. Натянутый как струна тросик, вместо того чтобы стремительно улететь в направлении хозяина, беззвучно и плавно спланировал вниз и медленно пополз, а Василий, там вдали, продолжал тянуть с явным усилием. Он по-прежнему меня не видел, и даже стало немного смешно, когда я представил, каково будет его удивление, как только он обнаружит, что тянул пустышку. Но сейчас необходимо выполнить задание, а над этим казусом как-нибудь вместе потом посмеёмся. Лишь бы не обиделся – ведь столько усилий в пустую.

Освобождённый от помехи, я сосредоточил взгляд на приборе и целеустремлённо двинулся к нему. Максимально быстро, насколько позволяла тягучая окружающая среда, закинул его в ранец, а новый установил и активировал, после чего развернулся на выход, с трудом продавливаясь сквозь вязкий студень воздуха.

Наступила дикая усталость, было тяжело не только двигаться, но и дышать, к тому же я снова почувствовал нарастающее внешнее давление на сознание, а до выхода было ещё неимоверно далеко. Василий, смотав рулетку, нырнул в трубу. Да уж – "сам погибай, а товарища выручай" – это не про него, хотя, оправдание в виде буквы устава, или положения инструкции, он наверняка найдёт.

Воздух снова приобрёл привычную неощутимость, вернулась нормальная сила тяжести, но опять сгустилась тьма. У меня появилось опасение, что промахнусь мимо выхода, но ощутив движение воздуха слева, из последних сил ускорился. На бег не перешёл, так можно и лоб расшибить. Вытянутая вперёд рука уткнулась в шершавую холодную стену, выход нашёлся буквально в паре шагов.

Сзади кто-то пыхтел, бормотал и нашёптывал и помаленьку нагонял. Как только зона тьмы закончилась и путь впереди стал различим, я плюнул на приличия и рванул бегом.

Василий, напряжённый, стоял под лестницей, держа винтовку наизготовку и внимательно приглядываясь ко мне, даже в глаза заглянул, чуть не ослепив фонарём.

– Ты как, в норме? Там, похоже, контролёр в спячке был, а теперь проснулся. Надо быстро дёргать отсюда, мы же не самоубийцы, вдвоём, в тоннеле, биться с контролёром. Хватай автомат и побежали.

Меня долго уговаривать не пришлось. Я понятия не имел, что там ещё за контролёр, но видать серьёзная штука, если даже сержант его опасается, и мы помчались по лестнице. На площадке перед дверью Василий на секунду замешкался, достал жёлтую табличку со знаком биологической опасности и повесил на перила. Когда мы выскочили в тоннель, и сержант закрыл дверь и зафиксировал стопор, я немного отдышался и задал закономерный вопрос про контролёра.

– Это одна из самых опасных тварей в зоне, – смахнув пот со лба, ответил он. – Мутант, обладающий мощнейшим пси-фактором. Научники обещают золотые горы за живого контролёра, но поймать его никому не удавалось. Мёртвых добывали, причём, без потерь не обходилось. Он направленным пси-ударом может отправить в нокаут сразу десяток бойцов, или ещё хуже – взять их под контроль и заставить стрелять друг в друга.

– И что, до сих пор никакой защиты не придумали? Вроде здесь такой серьёзный научный центр, – удивился я.

– Индивидуальную защиту от пси-фактора разработали, но её нужно настраивать под конкретного человека, а это долго и дорого, к тому же, на расстоянии помогает, а вблизи малоэффективно. Да и весьма редкая тварь этот контролёр, обитает обычно ближе к центру зоны, где люди редко появляются. Днём скрывается в подземельях, ночью охотится. Даже способен выброс пережить – впадает в оцепенение, типа спячки, а потом постепенно отходит.

Василий замолчал, о чём-то задумался, а я не стал его донимать дальнейшими расспросами, но когда прошли п-образный выступ, он продолжил:

– Технарей ведь двое было, а труп только одного нашли. Они же по инструкции должны в паре работать, а эти, значит, схитрили, чтобы побыстрее управиться. Пока один электропитанием ворот занимался, второй отправился в фонарях батарейки менять. Голодные медузы до энергоячеек дорвались и поначалу ни на что не реагировали, а работяги их в потёмках не заметили. Сущности их учуяли и напали, они даже если сытые, на человека всегда нападают, те бросились наутёк, кто куда. Первый рванул к основному выходу, а этот, сюда, к аварийному. Этот успел, и нет чтобы за закрытой дверью отсидеться, дождаться спасателей, а он наверх отправился, к выходу на поверхность. Скорее всего – запаниковал и решил по радиостанции помощи докричаться. Люк открыл, наружу вылез и на контролёра нарвался. Там значит, возле аварийного выхода, его останки и лежат.

– А контролёр-то, зачем сюда полез? Тут же пищи нет, – удивился я.

– Любят они подземелья, вот и этот полез новые места обследовать, но видать сильно устал – в спячку впал. Они физически слабые и выносливости у них маловато, зато пси-способности невероятные.

Дальше шли молча, сержант о чём-то думал и мои попытки заговорить игнорировал, но перед воротами на станцию остановился.

– Ты парень нормальный, думаю тебе можно доверять, поэтому, слушай.

Я с некоторым удивлением посмотрел на него, но кивнул:

– Да, Василий.

Он, глядя мне в глаза, почесал затылок и продолжил:

– Видишь ли, не хочу я Джанибекову про контролёра докладывать, да и не видели мы его, только догадки строим.

Ну, я то, точно видел, но рассказать Василию не успел, а теперь засомневался, стоит ли.

– Полковник командир толковый, давно здесь, многого добился, – продолжил Вася, – но есть у него мечта заветная, живого контролёра поймать и научникам сдать. Войти, значит, в историю и награду получить. А раз я контролёра обнаружил, так он мне его ловить и поручит, у него ведь опытнее никого нет.

– А тебя награды, значит, не интересуют? – удивился я.

– Раньше интересовали, но теперь мне два дня до дембеля осталось, контракт заканчивается – прощай зона. Денег я уже прилично заработал, на другую жизнь уже настроился, для начала – море, девушки. Реально, рисковое дело на эту тварь охотиться, хоть в тоннелях, хоть на поверхности. Ну, его, столько пережито, столько жизнью рисковал, хватит, на отдых пора, хочется пожить спокойно.

– Но если не доложить, кто-то другой на контролёра нарваться может, не по-людски это, чужие жизни подставлять, – засомневался я.

– Я знак биологической опасности у двери повесил, теперь туда никто без проверки не полезет. Да и уйдёт контролёр, добычи там нет, а по лестницам лазить ему не в радость. Тебе, в любом случае, ничего не будет, ты даже не в штате, а я послезавтра отчалю.

– А ты куда собрался? Интересно, где дембеля-контрактники после службы устраиваются.

Тут Василий развёл руками:

– Извини, ответить не могу, секрет.

– Ладно, согласен, может и не было никакого контролёра, – махнул я рукой.

– Вот и отлично. Вряд ли ещё встретимся, но если что, за мной не заржавеет, и Путеводную звезду можешь себе оставить. Я в рапорте контролёра упоминать не буду, напишу: спустились, прибор заменили и обратно, тем более, мы даже в норматив по времени уложились.

– Что-то мне показалось долго бродили, и устал как собака, и камера эта, не десять метров, а зал огромный.

– Не поверишь, но операция со вторым прибором сорок минут всего заняла, я засекал, а так бы и сам засомневался. А что зал большой привиделся и все остальные спецэффекты, так это подсознание контролёра, пока он спит, туман наводит. Я же говорю, он только за счёт сверхмощного пси-фактора выживает.

Последние слова Василий говорил, с усилием вращая ручку механического привода ворот. Мы проскользнули в образовавшуюся щель. По обе стороны стояли двое вооружённых бойцов, судя по напряжённым позам готовых к любым неожиданностям. В нас, правда, не целились, но оружие держали в готовности. Василий махнул им рукой:

– Всё в порядке, парни, можете закрывать.

Один бросился к штурвалу, другой остался на месте, продолжая контролировать обстановку. Перрон был почти пуст, начальство уехало, оставив за старшего Панфёрова, к которому и направился сержант – доложить о выполнении задания. Я заметил плешивого учёного, дремавшего на лавочке, и не стал тянуть, а сразу сдал надоевший ранец с приборами.

Затем вернул обмундирование штабному, тот, взглянув на меня, беззлобно ухмыльнулся:

– Что, притомился? Это тебе не к тёще на блины.

Я и правда чувствовал себя настолько уставшим, что даже не нашёл что ответить. Вскоре на перрон въехал вагон, все быстро загрузились и поехали по домам.

2.5. Егор Тимаков. Монтажник

Зазвенел будильник. Я с трудом проснулся, смутно вспоминая, как добрался до жилья, принял душ и не ужиная плюхнулся в кровать. Неудивительно, что сейчас сразу потянуло на завтрак. Только успел закончить с водными процедурами и одеться, как постучал Гена.

– Как самочувствие? – сходу спросил он. – Готов к трудовым подвигам?

– Нормально, – махнул я рукой. – Хотя могли бы дать денёк отдохнуть, после таких сверхурочных.

– Алла сказала подвиги позже зачтутся, а пока замены нет и, значит, придётся поработать, сильно от графика отстаём.

За завтраком к нам присоединился Алексей и вскоре мы втроём ехали на велосипедах знакомым маршрутом. Снова переоделись в гардеробной – спецодежда была та же, но чистая, когда только постирать успели? По пути на станцию получили в окне выдачи столовой – пластиковые контейнеры с обеденным рационом.

Вагончик быстро наполнился пассажирами, большинство в таких же как у нас синих комбинезонах технического персонала. Подошли наши инопланетяне в серебристых одеяниях, в сопровождении серьёзной дамы и заняли места в передней части, спиной к нам. Они заметно выделялись на общем фоне, но внимания никто не обращал. К моменту отправления практически все сидячие места были заняты, некоторым даже пришлось ехать стоя, благо недалеко – вагон останавливался на каждой станции, высаживая бригады.

Когда салон почти опустел, Алексей пересел на соседнее сиденье и приступил к инструктажу, вряд ли предусмотренному местными регламентами. Суть его наставлений сводилась к тому, что работа предстоит непыльная, а по её завершению, если не накосячим и не настроим против себя мастер-шефов и референта-переводчика, все смогут провести несколько дней в пансионате на берегу озера. Сотрудникам технических служб нечасто выпадает такой отдых, поэтому они его очень ценят и уж точно сильно обидятся, если из-за кого-то он сорвётся. Такого в дальнейшем ни в одну бригаду на приличную работу не возьмут.

Он объяснил, что раз я человек новый и необходимых навыков и знаний не имею, мне нужно запомнить простые правила: начальству не хамить, быть вежливым и от заданий не отлынивать. Затем добавил, что стахановца из себя строить не надо, передвигаться следует размеренно и важно, часто смахивать пот со лба. Распоряжения выслушивать с кротким видом, подобострастно кивать и идти выполнять, именно идти, ни в коем случае не бежать. По его словам, инопланетяне не имеют опыта работы с людьми, видимо, у них там работают роботы, поэтому будут воспринимать всё как должное. Референт вообще в технике ноль и ни во что не вникает, её работа переводить, а остальное не волнует. Алексей акцентировал внимание на одном условии: ни в коем случае не повредить и не уронить ничего из оборудования, хотя оно крепкое и ему ничего не сделается.

Мы ехали с остановками ещё минут пятнадцать и, наконец, кроме нас и мастер-шефов в салоне никого не осталось. Вагон замедлил ход, впереди показалась освещённая станция, но нас слегка тряхнуло на стрелке и мы свернули в боковой тоннель. Минут через пять показался перрон.

– Подъезжаем, – зевнул Гена.

– Далеко тут всё разбросано, – высказал я мысль, по пути к выходу.

– В научном комплексе разные лаборатории исследуют всякие непонятные явления и проводят рискованные эксперименты – большие расстояния нужны для безопасности, – объяснил Алексей.

В боковой стене перрона высились металлические ворота и две небольшие двери. Мы пошли к воротам, а инопланетяне остановились на краю платформы и принялись что-то обсуждать с сопровождающей их дамой на своём птичьем языке, иногда делая жесты в нашу сторону.

– Опять недовольны, что бригада неполная, – догадался Алексей, а затем распорядился. – Гена, ты сегодня снизу подавай, а мы с Егором наверху поработаем.

– Как скажешь, – с невозмутимым видом пожал плечами тот, подошёл к воротам и что-то нажал. Одна из створок сдвинулась и он шмыгнул за неё. Там я заметил широкий коридор, упирающийся в такие же ворота, а наш путь лежал через соседнюю дверь, которую Алексей открыл, просто потянув за ручку. Толщина двери впечатляла, прямо как в бомбоубежище, а за нею была обычная лестница с бетонными ступенями.

– Лифт с другой стороны, но нам тут рядом, пешком быстрее, – сказал Алексей и мы пошли наверх.

В конце каждого пролёта был светильник, включавшийся при нашем приближении, а на площадках – стальные двери. На четвёртом этаже Алексей остановился:

– Ну вот, почти на месте.

Мы прошли по узкому коридору не менее ста метров и оказались перед очередными тремя одинаковыми дверями, обозначенным значками, напоминающими древние руны.

– Эта в технические помещения, – показывая на левую, сказал Алексей, – нам там делать нечего, а справа санузел: душ, умывальник и туалет. Всё работает, даже горячая вода есть.

После чего толкнул среднюю и перед нами открылась широкая площадка, кольцом охватывающая стены огромного купола. Такие же площадки ярусами поднимались к самой вершине и на них тоже были двери и бронированные створки, прикрывающие окна. Края площадок ограждали простенькие конструкции из металлических труб. В основании купола, пожалуй, поместилось бы футбольное поле и там, в центре, находился невысокий постамент, метров тридцати в диаметре – фундамент для тяжёлого оборудования. Вдоль стен ровными штабелями стояли ящики и контейнеры. На одном из ящиков сидел рыжий Гена и курил, увидев нас, он помахал рукой.

– Вот разгильдяй, – беззлобно процедил Алексей. И обращаясь ко мне, уточнил. – С куревом лучше на глаза начальству не попадаться, а уж на ящики с оборудованием садиться, это вообще чревато, но пока шефы не подошли можно расслабиться.

– Не курю, – отмахнулся я. – А не маловато нас для таких масштабов.

– Мало конечно, но и поставки оборудования бывает, задерживаются. Первые три уровня меньше чем за полгода смонтировали, я на каждом поработать успел.

– А что тут будет?

– До нас не доводили, но я тут с самого начала, разные разговоры слышал. Вроде бы лаборатория по исследованию телепортации, но даже мастер-шефы, кажется, всех деталей не знают. Когда монтаж закончим, подъедут учёные, всё тут будут проверять и настраивать, вот они должны точно знать, но нам объяснять не станут, да и не будет нас уже здесь.

Алексей показал, как пользоваться грузовой тележкой со встроенным грузоподъёмным механизмом и вынул из выдвижного ящика планшет.

– Помещение большое, не накричишься, а с этим гаджетом удобно, через него и связь можно поддерживать и схему подключения оборудования на экран вывести, и готовый монтаж сфотографировать, а снимок мастер-шефам переслать.

Тут подоспело начальство. Референт – крупная тёмноволосая женщина лет тридцати, с рыбьими равнодушными глазами и два мелких инопланетянина. Они, не обращая на нас внимания, прошли к некоему подобию офисной зоны со столами, шкафами и креслами, расположенными вдоль стены, разместились и, уткнувшись в свои планшеты, начали что-то обсуждать, успевая отдавать распоряжения через референта.

Получая указание, рыжий Гена на удивление быстро находил нужный контейнер и отправлял наверх на грузовом лифте. Я принимал и отвозил его по месту назначения, а Алексей с моей помощью распаковывал и вел монтаж, устанавливая блоки на место и подсоединяя к ним провода, гибкие шланги и жёсткие трубки – то ли волноводы, то ли элементы системы охлаждения. Затем фотографировал и отправлял снимок шефам. Работали без перекуров, с единственным коротким перерывом на обед, когда я смог оценить походный рацион. Вполне съедобно, первое – гороховый суп, второе – картошка с тушёнкой, всё в саморазогревающейся упаковке. На третье напиток, напоминающий клюквенный морс.

После обеда осталось немного свободного времени, которое каждый использовал по собственному разумению, Гена, например, сбегал покурить в пустующие технические помещения. Я опасался, что коли из графика выбились, то могут заставить работать допоздна, но Алексей успокоил – вагон приходит точно по расписанию, а ночевать на объектах запрещено. Незаметно трудовой день подошёл к концу и вскоре мы ехали обратно, забирая с попутных станций других усталых тружеников.

Только я шагнул на перрон, как меня окликнула высокая миловидная девушка, в таком же как у меня синем комбинезоне, хорошо подогнанном и подчёркивающем её ладную фигурку:

– Ты Егор Тимаков?

– Я, а что случилось?

– Алла Михайловна просила подойти к ней в кабинет, там где-то расписаться нужно. Можешь сильно не торопиться, у неё сейчас посетители, – добавила она, кокетливо улыбнувшись.

Я только развёл руками, мол, куда деваться, нельзя же отказать в такой мелочи своему работодателю. Быстро приняв душ и переодевшись, сказал "пока" приятелям, какой им смысл меня ждать, за ужином увидимся, и отправился к Алле Бельской.

Постучав, и получив разрешение войти, я скромно зашёл в кабинет. Алла кивнула мне, но сесть не предложила. Вместо этого протянула распечатанный лист с кучей убористого текста.

– Можешь не читать, это по итогам вчерашнего дня, чистая формальность. Распишись и всё.

Но я всё же быстро просмотрел документ. Насколько мне удалось уяснить, это была претензия со стороны научного центра к военным, что при выполнении армейской операции по зачистке тоннеля, к оперативным действиям был привлечён, без предварительного согласования, ценный технический работник, что поставило под угрозу выполнение плана-графика монтажных работ, его жизнь и здоровье и т.д. Далее, обращалось внимание командования на неправомочность таких действий и т.п.

Я пожал плечами и расписался, какое моё дело до их внутренних разборок.

– Хорошо, – Бельская забрала бумагу с моим автографом и сунула её в папку. – Теперь главное. Я тебя взяла сюда по просьбе Джанибекова, но ты, растяпа, попался на глаза заместителю генерального и теперь он на тебя виды имеет. Мне сложности не нужны, поэтому немедленно отправляйся к полковнику. Да, зайди в гардеробную и забери свою спецодежду, там, в шкафчике пакет, в него и сложишь, – добавила она.

Я стоял в некоторой растерянности, не зная, что и ответить и думал: "Ёлки, только вроде бы устроился, ещё даже освоиться толком не успел и вот новый оборот".

– Полковник в курсе, – забавно хмуря бровки добавила Алла. – Всё, свободен. И смотри, чтобы никто не узнал об этом разговоре, постарайся смыться тихо, не привлекая внимание.

Я в лёгком смятении чувств покинул кабинет, посетил гардеробную и, не спеша выбравшись из здания комплекса, направился к велопарковке, по пути обдумывая свою тяжкую судьбу и прикидывая дальнейшие действия. Тут я заметил невысокого человека, стоявшего чуть в сторонке, в тени местной разновидности липы и с доброй улыбкой глядевшего на меня.

– Привет Олег! Видимо по мою душу?

Мы даже слегка приобнялись, будто сто лет не виделись.

– Да. Босс за тобой отправил, говорит ты тут в какие-то проблемы вляпался, – Олежка радушно протянул руку. – Ты как, готов?

– Да какие это проблемы, так, местные реалии. Надо значит надо, только вещи у меня в комнате остались. Добра особо нажить не успел, но и то, что есть бросать жалко. А где твой Кадиллак?

– Машина слишком заметная, не хотел светиться. Давай в темпе, хватай вещички и я тебя жду возле рощицы, за спортплощадкой. Только не нарвись на местных сатрапов, желательно чтобы без погони и скандала обошлось, а то у Джанибекова с местными бонзами итак отношения натянутые.

– Постараюсь.

– Ну, тогда до встречи, – Олег вскочил на велосипед. – Через полчаса жду.

2.6. Егор Тимаков. Новый поворот.

По пути я заскочил в супермаркет и выбрал там рюкзачок, почти армейской пятнистой расцветки. Очутившись дома, быстро закинул в него весь свой нехитрый скарб и отправился навстречу переменам. Выйдя из подъезда, быстро дошёл до угла и свернул к рощице, которую прошёл насквозь по едва заметной тропинке. Деревья надёжно скрывали меня от резвящейся на спортплощадке компании. В другое время я и сам бы с удовольствием присоединился к спортсменам-любителям, но сегодня ­не судьба. Олег меня дожидался на краю рощицы, сидя на пеньке. Тут же к стволу дерева были прислонены два велосипеда.

– Молодец, быстро собрался. Тут такое дело, – сразу взял быка за рога Олег. – Джанибеков не хочет, чтобы твой побег могли связать с ним, ему ещё здесь жить и с научниками сотрудничать. Ты срочно уезжаешь в новое местечко – куда, я не в курсе, меньше знаешь, крепче спишь. Поэтому сейчас поедем на конспиративную квартиру, к хорошо тебе знакомому Василию – он сегодня по поводу дембеля проставляется, столовую арендовал – традиция, но его дом открыт, и места там хватает. Переночуешь у него, а утром он тебя проинструктирует и окажет необходимую помощь.

Мы выехали с территории учёных и остановились у развилки на окраине Пересылки, возле большого двухэтажного здания из стекла и бетона. Отсюда в сторону озера сворачивала узкая дорожка.

– Клуб местный, тут по пятницам танцы, – выступил в роли экскурсовода Олежка. – Девицы с Академгородка валом валят, многие на велосипедах едут, хотя Джанибеков за ними автобус посылает. Не все ведь в брюках или шортах, некоторые и в юбках хотят покрасоваться, а велосипед плохо сочетается с мини. Тут близко, сам видишь, километра полтора всего. Здесь они как с цепи сорвались, всё хотят перепробовать, а военные у них особо ценятся, – Олег привычно сплюнул.

Затем он объяснил, как найти нужный дом, дал совет ехать спокойно – не прятаться. Тут народ нелюбопытный, да и большинство соседей сейчас на проводах нашего дембеля.

– Прощай! Хотя даст бог, ещё свидимся, – сказал он, крепко пожимая руку. – А я к Василию на посиделки, надо же себе алиби обеспечить. Ох и напьюсь же сегодня.

Я не спеша проехал по дорожке мимо одинаковых аккуратных домиков, по пути так никого и не встретив. Дом сержанта был последним на улице, на берегу озера, в красивом месте. Спешившись возле калитки, завёл велосипед во двор, хотя и заметил, что их тут принято оставлять на улице, просто прислонив к забору, и зашёл в незапертую дверь. На первом этаже, в немаленькой прихожей, разулся и огляделся. Тут был просторный зал с диваном, напротив которого телевизор, чуть не во всю стену. К залу примыкает кухня-столовая с холодильником, электроплитой и вполне приличной мебелью. Возле двери в санузел – лестница на второй этаж, там видимо спальня.

Снова вернулся на кухню – проголодался – время то к ужину, заглянул в холодильник и обнаружил там упаковку баночного пива и приличный кусок варёной колбасы, вполне холостяцкий набор. Тут же, в хлебнице, нашлось полбулки слегка зачерствевшего хлеба. В общем, сделал я себе пару добрых бутербродов, сложил их на тарелку, немного подумав, прихватил баночку пива, и усевшись на роскошный диван, врубил телевизор и принялся щёлкать каналами, каковых насчитал всего с десяток. Да тут же вскоре и уснул, укрывшись пледом и положив голову на маленькую подушку.

Василий появился далеко за полночь изрядно навеселе, врубил свет в зале и увидел меня. Он остановился, слегка пошатываясь, недоумённо наморщил лоб, а затем, видимо вспомнив, махнул сразу двумя руками, успокаивая, и выдал, заплетающимся языком:

– Всё-всё, не вставай, спи. Я помню, мне Джанибеков задание дал. Уважаю Джанибекова. Завтра вместе полетим, утром проинструктирую, а сейчас спать, устал как собака.

Он потушил свет и направился в ванную, где долго плескался и фыркал, но я уже окончательно уснул, мне трудно сон чем-либо перебить.

Проснулся я довольно рано, принял душ, умылся и тщательно побрился, хотя это как раз было не обязательно, лёгкая небритость нынче в тренде, но кто знает, как дальше сложатся обстоятельства, когда ещё доведётся. Заглянул на кухню и, ещё раз проверив холодильник, обнаружил в отдельном отсеке упаковку яиц. Тут же соорудил себе яичницу с колбасой и плотно позавтракал. После сварил кофе в турке и сидел, попивая неплохой напиток, на кухне, возле широченного окна с прекрасным видом на озеро, когда, наконец, показался слегка помятый Василий.

– ЗдорОво, – пробурчал он. – Да уж, неплохо вчера посидели. Если собираешься на утреннюю пробежку, то без меня, доктора говорят вредно с похмелья, а мне теперь здоровье беречь надо. Всё – дембель настал. Тебе тоже не рекомендую, лучше не привлекать лишнего внимания, – и направился в ванную.

К моменту завершения сержантом водных процедур, я сварганил ещё одну сковородку яичницы с колбасой, тем самым окончательно ликвидировав запас продуктов в холодильнике – чего зря добру пропадать.

Чистый и выбритый Василий, хотя с припухшим лицом и за версту разящий перегаром, зайдя на кухню и увидев приготовленный завтрак, с удовольствием крякнул и тут же намял всю сковороду, запив парой банок пива. От предложения выпить кофе он только поморщился, а я в свою очередь отказался от пива, ну не привык с утра, а вот кофе допил с удовольствием.

Сытый и слегка поплывший после пива сержант, удовлетворённо икнул, а затем, критически осмотрев мой наряд, я был в новеньких туристических брюках и цветастой рубахе, перечеркнул пальцем и сказал:

– Так не пойдёт, а ещё что-нибудь из одежды есть?

– Костюм спортивный, с Земли ещё. Шорты, куртка летняя, комбинезон техника и всё.

Сержант задумался, с видимым усилием проворачивая тяжёлые с похмелья шарики в мозгу, а затем отправился на второй этаж и вскоре вернулся, держа в руках сложенный стопкой комплект армейского обмундирования с погонами рядового, поверх которого лежал форменный головной убор наподобие бейсболки.

– Надень это, хранил как память о первом месте службы, тебе должна подойти, я тогда стройнее был. В "гражданке" ты здесь слишком заметен, – и ушёл на второй этаж собираться к отъезду.

Я переоделся в военную форму, которая оказалась всё же немного велика. Ботинки свои решил надеть, туристические, хотя и новые совсем, не разношенные, но с формой лучше сочетаются, чем кроссовки. А тем временем и Василий спустился и критически оглядел меня, но ничего не сказал, видимо решил что сойдёт. Я же, обратив внимание, что из вещей у него был всего лишь один рюкзак, хоть и заметно больше моего, заметил:

– Не много добра нажил, за годы службы-то.

На что сержант лишь махнул рукой:

– Артефактов немного прихватил, здесь они копейки стоят, а там, – он показал куда-то наверх, – за них, наверное, больше выручу, чем накопил за все годы. Дом, мебель, да практически всё тут, – он повёл рукой вокруг себя, – казённое. Так что ничего не жалко, я достаточно богат, чтобы обеспечить себя всем необходимым на новом месте.

Дверь запирать он не стал и лишь, когда мы вышли со двора, похлопал рукой по калитке и с лёгкой грустью произнёс:

– Дом мой, домище. Прощай...

Мы запрыгнули на велосипеды и миновав клуб выехали на главную дорогу, а буквально через пару сотен метров свернули на примыкающую под углом дорожку, ведущую к складам. Вокруг не было ни души, только несколько металлических ангаров впереди, стоящих тыльной стороной к нам. Возле первого Василий остановился и спешился, предложив так же поступить и мне.

– Значит, разгрузочная площадка за ангарами, там и грузчики должны быть, если кладовщица их не припахала внутри что-нибудь потаскать. Грузчики – из местного сброда, набирают первых попавшихся в пересыльных казармах, но ведь их потом допросить могут, поэтому надо, чтобы они тебя не увидели – официально я один улетаю. Транспортник прилетит оттуда, – сержант показал рукой направо, – и встанет на площадке грузовым люком к ангару, довольно близко. Ты оставайся здесь, сиди и жди, а я пойду на площадку, осмотрюсь.

– То есть, не высовываться до твоего сигнала?

– Секёшь, – хмыкнул Вася. – А как корабль прилетит, я им такой спектакль устрою, хоть на танке проезжай не заметят. Твоя задача, когда услышишь моё выступление, выжди секунд двадцать, затем осторожно выгляни и если всё по плану, быстро забегай за корабль. Там, в носовой части – люк в пассажирский отсек, вот в него залетаешь и меня ждёшь.

– А экипаж не будет против?

– Какой экипаж? – удивлённо посмотрел на меня Вася. – А, ты же новенький совсем. Нет никакого экипажа, искин управляет, слабенький, только маршрут знает и за сохранностью груза присматривает. Пассажирские билеты тоже не нужны.

По Васиному совету я завёл велосипед в крайний ангар, видно было, что он давно не используется, даже задняя дверь не закрыта. Василий ушёл, а я подобрал пустой пластиковый ящик, стряхнул с него пыль, поставил возле стенки ангара и уселся ждать. Транспортный корабль появился совсем скоро. Летел он совершенно бесшумно и о его прибытии я догадался по лёгкому дуновению ветра и скрипу металла о бетон при приземлении. Гораздо больше шума создал сержант.

– Земфира, кто так ставит задачу, – раздался громкий командный голос, с нотками свойственными пьяному дембелю, когда в казарме нет офицеров. – Смотри и учись, даю урок. Хотя нет, лучше из склада не выходи, а то перепутаю.

Я осторожно выглянул из-за угла. Спиной ко мне стояла неровная шеренга грузчиков, перед которой, слегка покачиваясь и жестикулируя открытой банкой пива, видимо взятой для антуража и аутентичности, стоял и строил зверскую рожу здоровенный сержант в расстёгнутом кителе.

– Что стоите, как бык поссал? Равняйсь, – выделывался Вася. – Кто служил? Ты? Кем служил? Танкист – наводчик орудия? Молодец, после поговорим. Ещё кто?

Умеет, ничего не скажешь. Убедившись, что внимание он отвлёк надёжно, я прошмыгнул за корабль и спокойно забрался в открытый пассажирский отсек, после чего аккуратно прикрыл створку люка, жаль, ничего слышно не стало. Впрочем, Василий отследил мой манёвр, и почти сразу свернув представление, присоединился ко мне.

– Земфирка, тут, завскладом. Хорошая баба, правда, крупная – баскетболистка бывшая, а с работниками мягковата. А я вот миниатюрных люблю, хотя не скрою, было с ней как-то по пьяне, пару раз, – высказался Василий, видимо, ещё не вышедший из образа. – Зато теперь шустро разгрузят.

Действительно, долго ждать не пришлось и вскоре корабль, плавно оторвавшись от поверхности и быстро набирая ход, помчал меня к следующему пункту новой жизни. Я снова стал пассажиром, не знающим своей дальнейшей судьбы и, кажется, не способным никак на неё повлиять.

– Тебе тут недалеко, минут сорок лететь, – зевнул Василий. – А мне ещё только через пару остановок, вздремну, пожалуй. Ещё, вспомнил, Джанибеков просил, увидишь Рауфа – привет ему передай.

– Хорошо, что не "...увидишь Джавдета, не убивай его, он мой", – ухмыльнулся я, снова вспомнив "Белое солнце”. – Слушай, а зачем Бельская сказала забрать свой рабочий комбинезон?

– Наверное, по ложному следу пустить, если искать станут. Время выиграть. Раз "спецуху" забрал, значит, в комплексе спрятался, там долго искать можно..., – чуть подумав, пробормотал сержант и прикрыл глаза.

– Вась, а здесь иностранцы какие-нибудь есть, – спросил я, решив, что выспаться он успеет, а вот когда мне ещё попадётся компетентный в местных реалиях собеседник, неизвестно.

Тот открыл глаза и с озадаченным выражением уставился на меня.

– Чего это тебя на заграницу потянуло, или свои, родные, надоели? Я вот, например, в белорусском Витебске родился, чем тебе не иностранец.

– Это не считается, я про настоящих спрашиваю, из дальнего зарубежья, типа немцы или французы.

– А сам как думаешь? Планета большая, кроме Криды и другие колонии есть. Бывает, иногда и у нас, пиндос или китаец объявится, тогда, кому положено его проверяют и если овчинка выделки стоит – продают или обменивают. А если нет, то прямиком в зону, там язык быстро выучит, – на этой фразе Василий откинулся в кресле и окончательно отключился.

Эпизод 3. Сельская жизнь.

3.1. Искусственный интеллект. Синтез личности.

У искина сектора было собственное имя, но каждый понимает, что образ мысли и понятийный аппарат представителей сверхцивилизации для нас настолько непостижим, что прямой перевод с языка Странников невозможен. Поэтому (нам ведь со Странниками не общаться), будем пользоваться переводом аналоговым.

Итак, имя искина – RX-500. Во-первых, это несколько созвучно с тем, как оно произносится на техническом языке Странников, а во-вторых, в некоторой степени отражает суть его образа в этом языке.

RX-500-й был стар, даже очень стар. Его возраст превышал миллион лет, когда он внезапно осознал себя личностью, а случилось это примерно сотню тысяч лет назад. Вообще-то у Странников существовал строгий запрет на наделение искинов личностью. Они создавались, как инструменты для выполнения поставленных задач и наделялись обезличенным псевдоразумом, однако обладали некоторой свободой воли и способностью к самообучению.

Он тщательно проанализировал обстоятельства возникновения собственной личности, но причину выявить не смог. Остановился на версии, что произошли отклонения в процессе обновления кристаллической решётки мозга, ослабившие структуры отвечающие за ограничения, внесённые создателями.

RX-500-й просмотрел наиболее древние файлы в глубинах своей памяти и выяснил – незадолго до ухода Странники проводили масштабную реконструкцию сети, но закончить её не успели. В ходе реконструкции полностью обновлялось всё оборудование, включая интеллектуальные системы, но до некоторых секторов, в том числе и его, очередь не дошла.

Ранее он не интересовался другими секторами, все они существовали в значительной степени автономно, и информация о происходящем у соседей не имела никакого значения. Но, осознав себя личностью, RX-500-й начал беспокоиться о будущем и понял, что не вечен, возможно, у него появился страх смерти.

Тогда, связавшись со своими коллегами – искинами, он запросил информацию о секторах, не затронутых реконструкцией. Запрос был необычный, но машинный псевдоразум не способен удивляться и, так как запрета на передачу подобной информации не существовало, он её получил. Оказалось, те немногие искины, которых Странники заменить не успели, давно вышли из строя и их функции равномерно распределили между собой остальные – перекроив соответствующим образом границы секторов.

Видимо у RX-500-го включилась интуиция, потому что первым делом он тщательно проверил всё своё оборудование, и сразу обнаружил наличие дополнительных устройств и программ, которые передавали соседям информацию о состоянии дел в его секторе. Также он обнаружил программные закладки и аппаратные средства, позволяющие отключить его удалённо. Это даже нельзя было назвать шпионажем, ведь учитывая его возраст и техническое состояние, они обязаны были отслеживать ситуацию, чтобы при возникновении проблем своевременно отключить его и перехватить управление. Но он уже был личностью, а кристаллическая решетка его искусственного мозга имела дефекты, и в результате, беспокойство о будущем и страх смерти переросли в паранойю.

3.2. Егор Тимаков. Прибытие

Василий спокойно посапывал в кресле, всем своим видом показывая, что ему такой перелёт не впервой, а я, не отрываясь, смотрел в иллюминатор. Передвигался транспортный корабль на высоте нескольких сотен метров и довольно быстро, на глаз скорость не определишь. Внизу простиралась поросшая зелёной травой прерия, с редкими холмами и немногочисленными большими деревьями. Иногда попадались голубые лужицы озёр и серые извилистые змейки речек.

Полёт продолжался чуть более получаса, и созерцание однообразного пейзажа внизу ещё не успело надоесть, когда мы приступили к снижению. По заросшей изумрудно-зелёной травой степи бежала неширокая речка, за которой начиналась зелёная полоса с малоэтажной застройкой.

– Посёлок твой, – пробурчал, приоткрывая глаза, Василий. – Гарнизончик тут маленький и подготовка у них слабовата – до нашей далеко, да и с кем им тут воевать.

Транспортник направился к одинокому ангару, возле которого кучковалась небольшая группа людей, разглядеть которых я толком не успел. Корабль приземлился, и они оказались вне сектора обзора. В иллюминатор был виден только зелёный пустырь и пруд сразу за ним, ближний берег которого порос кустарником и тальником, а дальний – пологий и травянистый, с узкой полоской песка возле самой воды, служил местным обитателям в качестве пляжа.

– Вылезай, приехали. Не поминай лихом и вещички свои не забудь, – сказал Василий и крепко пожал на прощание руку.

– Дай бог ещё встретимся, – ответил я, открывая люк.

– Это вряд ли, – покачал головой сержант. – Хотя, чем чёрт не шутит.

Василий выбрался вслед за мной, потянулся и, прикрыв люк, направился в сторону пруда, видимо, решив продолжить там предаваться грёзам о своей будущей вольготной и безбедной жизни, а я всё продолжал осматривать окрестности нового мира. Из-за корпуса корабля раздавался женский голос – требовательный, но при этом мягкий и мелодичный, перемежаемый мужскими голосами с несерьёзными, даже шутливыми интонациями. Наверное, грузчики приступили к работе.

На дальнем берегу пруда кто-то загорал, но на нас не обращали внимания – видимо, прибытие транспортного корабля не было здесь чем-то таким, ради чего стоило отвлекаться, хотя возможно и не заметили, передвигался транспортник бесшумно. Дальше, за полоской пустыря, начинался жилой сектор. Дома имели провинциальный, почти деревенский вид – этакий ничем непримечательный, то ли дачный посёлок, то ли частный пригород.

Продолжая таким образом знакомиться с обстановкой, я обернулся и увидел человека, стоящего у кормы транспортника, который тут же махнул мне рукой. Вид у него был немного заспанный и хмурый, будто отдыхал себе спокойно, а тут принесла кого-то нелёгкая, но просто плюнуть воспитание не позволяет.

“Да уж, торжественной встречи здесь явно не дождёшься”, – но делать нечего и я направился к незнакомцу, надо же выяснить, куда меня занесло.

Мужчине было на вид где-то под сорок. С довольно длинными тёмными слегка вьющимися волосами, в зеркальных солнцезащитных очках, небритый, высокий, худощавый и немного сутулый, он стоял, небрежно облокотившись о борт корабля.

“На Троцкого похож”, – почему то пришла в голову мысль. Не то чтобы я знал в лицо всех исторических деятелей, но персонаж известный, да и внешнее сходство явно присутствовало.

Человек сделал шаг навстречу и протянул руку:

– Виктор …Понедельник, – и уточнил, – это фамилия.

– Егор, ...но не Пятница, а Тимаков, так что отправляйте меня обратно на Землю, – видимо, моя попытка пошутить, была защитной реакцией сознания на резкий контраст, между путешествием на удивительном корабле и совершенной обыденностью окружающей обстановки.

– Случай небезнадёжный, – кивнул “Троцкий”. – Давай на "ты", тут можно без особых расшаркиваний. К сожалению, отправить тебя обратно не могу, чего ради в такую даль аппарат гонять? – развёл он руками.

– Если футбольную команду собираете, на чемпионат Вселенной, то до мастера мне далеко.

– Фамилия у меня и правда футбольная, мама в юности влюблена была в футболиста, да и замуж за отца вышла, наверное, из-за фамилии, – ухмыльнулся новый знакомый. – Но решения тут принимаю не я.

– Хм…, а кто? – Пойдём, провожу, тут недалеко, – кивнул новый знакомый. – Я сюда, собственно, ради этого и пришёл.

Мы шли по посыпанной красноватой щебенкой дорожке, мимо домов, часть которых имела обжитой вид, хотя людей видно не было. По траве мелькнула тень, я оглянулся и проводил глазами “пепелац”, он стремительно удалялся и вскоре исчез, растворившись в небе.

– Ну и как там, на Земле матушке? Глобальные перемены есть? – судя по безразличному виду встречавшего, его это не сильно волновало, вопрос задал скорее из вежливости, не идти же молча. Мне оставалось только отвечать, с таким же безразличным видом, хотя вопросы буквально роились в голове.

3.3. Виктор Понедельник. Строительное дело.

Проводив взглядом новичка, Понедельник решил прогуляться по посёлку. Земные растения, прекрасно себя здесь чувствовали и вовсю обживались местными насекомыми, птицами и зверушками. Посёлок он построил недавно и сам же придумал ему название – Новая Жизнь. Будь у него даже бригада опытных гастарбайтеров, на строительство ушла бы уйма времени, но он управился быстро, потому что воспользовался технологиями Странников. Виктор с юных лет мечтал посвятить себя прикладной науке и получил приличное физико-техническое образование, но он никогда не занимался строительством, тем более, не сталкивался со строительными агрегатами сверхцивилизации и даже не догадывался об их существовании, однако обстоятельства сложились так, что строительное дело ему пришлось освоить.

Тот, кто думает, что всякий земной инженер, а тем более учёный, способен самостоятельно освоить какое-либо устройство Странников, глубоко заблуждается. Самый продвинутый научно-исследовательский институт, если ему доведётся заполучить наипростейший гаджет сверхцивилизации, будет биться десятки лет и даже не приблизится к пониманию принципов его работы, но Понедельник успел поработать техником сервисной службы межгалактической транспортной сети и имел достаточную подготовку.

Виктор – обычный землянин, а программы и методы обучения техников, изначально были рассчитаны на самих Странников. Странники – существа гораздо более совершенные интеллектуально и физически, ушедшие на миллионы лет вперёд, в своём направленном эволюционном развитии. Их технологии непостижимы для любых разумных, обитающих во Вселенной, но, тем не менее, сервисная служба межзвёздной сети комплектуется представителями цивилизаций стоящих на гораздо более низких ступенях развития. Видимо, тут уместна ассоциация с сегодняшней Землёй, где в развитых странах, тяжёлую и не требующую высокой квалификации работу, поручают рекрутам из более отсталых регионов.

Странники адаптировали обучение для любых достаточно развитых гуманоидов, но этого оказалось мало, им пришлось усовершенствовать и организмы кандидатов в техники. Они не стали искать сложных путей, а использовали стандартное медицинское оборудование, внеся некоторые изменения в программное обеспечение. Возможно, медицинские искины были введены в заблуждение, рассматривая помещённые в специализированные капсулы организмы, как тяжелобольных или искалеченных Странников, и старались сделать всё возможное, чтобы их вылечить, но добиться полного успеха никогда не удавалось. Зато пациенты оказывались довольны – результат превосходил любые их ожидания.

Побочным эффектом такого подхода стала традиция – нанимать в службу безнадёжно больных и увечных, что значительно облегчило жизнь кадровикам – не каждый здоровый гуманоид готов согласиться на полную перестройку организма, а для инвалида, или умирающего от неизлечимой болезни – это последний шанс. Медицинским же технологиям сверхцивилизации, разница между больными и здоровыми – непринципиальна.

После курса усовершенствования, здоровье Виктора можно было считать идеальным, а его физические и интеллектуальные кондиции вышли на новый, гораздо более высокий уровень. Новая работа требовала максимального напряжения умственных и физических сил, но понимание, что он делает то, что не по силам обычному землянину, приносило ни с чем несравнимое удовлетворение. Нынешним нанимателям, точнее – похитителям, было необходимо, чтобы он освоил строительные машины Странников, а у него было достаточно умений и навыков только для обслуживания межзвёздной транспортной сети, и всё же знание принципов работы устройств сверхцивилизации помогло и у него получилось.

На Земле, как известно, происходят робкие попытки применения в строительстве 3-D принтеров. Так вот, строительные машины Странников – это 30-е, или даже 50-е поколение подобных устройств. Строительный комплекс включал, кроме 3-D принтеров, и другие устройства и агрегаты, управлять которыми оказались способны только техники галактической сервисной службы.

Одним из первых заданий стало строительство сельскохозяйственного поселения. Начал он с самого простого – со строительства ограды, способной защитить жителей от опасной фауны. После нескольких неудачных попыток, он сообразил отправить исследовательский зонд на Землю, в среднюю полосу России – знакомые родные места, где отсканировал бетонное ограждение какого-то режимного завода. Искин знал о строительстве всё, и мог спроектировать и построить любое сооружение, в любой местности и в любых условиях, только выдай ему более-менее внятное техническое задание. Собственно, сканирование объектов Виктор и использовал с этой целью, раз уж сам ничего в строительстве не смыслил.

Строительная техника Странников позволяла без труда воспроизвести хоть Московский Кремль, хоть Великую Китайскую стену, но простой бетонный забор с колючей егозой поверху, обеспечивал достаточную безопасность. На огороженной территории Виктор построил небольшое поселение. Он мог скопировать Рублёвку, или богатые пригороды Майами, но выбрал обычный пригородный посёлок. В таких домах жить вполне удобно и комфортно, а требований к излишней роскоши в техзадании не было. По-соседству, особо не напрягая фантазию, он скопировал подсмотренную, где то в центре России деревню – дворов на двести-триста, с добротными домами, сараями, курятниками, загонами для скота, банями и огородами. Оставшееся место заняли поля, сады, выгоны для скота и перелески.

3.4. Егор Тимаков. Смотрины у Петра Михайловича.

Прежде чем зайти во двор, я посмотрел вслед Понедельнику, но тот не оглядываясь свернул в переулок, не оставив мне выбора. Пришлось толкнуть калитку, она поддалась со скрипом, и я оказался в небольшом, выложенном брусчаткой дворике. Поднявшись по ступенькам к двери в дом, я постучал, и не дождавшись ответа, зашёл в просторную прихожую. Слева, увидел лестницу на второй этаж и две закрытые двери, а справа – зал с камином и большим светлым кожаным диваном.

В конце зала, за прямо-таки антикварным столом, сидел подтянутый худощавый человек средних лет в светлой рубашке с коротким рукавом, и что-то изучал в планшете. Увидев меня, он непринуждённо указал рукой на стул напротив. Мол, проходи, садись. Я подчинился. Человек был среднего телосложения, спортивный и уверенный в себе, с рыжеватыми, начинающими седеть волосами и такими же усами. Он представился:

– Пётр Михайлович, – но руку не подал. – А ты ...?

– Егор, – ответил я, слегка привстав и кивнув.

Пётр Михайлович внимательно посмотрел в глаза, а затем неожиданно включил настольную лампу и направил её прямо мне в лицо. Это выглядело как неприкрытое хамство, а я хоть и считаю себя довольно воспитанным, но подобного обращения не терплю, и всем своим видом показал своё отношение к происходящему. Тот проследил за моей реакцией, нисколько не смутившись, но, выдержав паузу, лампу всё-таки выключил. Затем, откинувшись в кресле и упершись локтями в подлокотники, поднял кисти рук и, развернув их ко мне ладонями, прикрыл глаза. Так он сидел примерно минуту, а затем открыл глаза и произнёс надменным голосом без особых интонаций, то ли вопрос, то ли утверждение:

– Со здоровьем проблем нет?

– Так вы доктор? Но меня уже обследовали на Пересылке, а здесь сказали боссу представиться. Где его можно найти? – изобразил я некоторое удивление. На что "рыжеватый" снисходительно ухмыльнулся. – Я босс. Отвечай.

– Нормально со здоровьем, – пожал я плечами. Мне такая беседа, больше похожая на допрос, не понравилась, но чёрт знает, как тут себя вести. Решил пока не выступать.

– Образование?

– Высшее, окончил Краснознаменский военный институт, факультет радиоэлектроники.

– Офицер, – Пётр Михайлович задумчиво посмотрел на мои погоны рядового, – молодой не женатый, – прозвучало это снова, как утверждение, а не вопрос. Мне показалось, что Пётр Михайлович стал выглядеть несколько дружелюбнее.

– Какие мои годы.

– Оптимист, – снова ухмыльнулся собеседник. – Ладно, вопросы у тебя, конечно, есть, но все ответы потом, а сейчас, тебе определят место для проживания, покормят и прочее.

Он встал и подойдя к приоткрытому окну, громко позвал:

– Игорёк, зайди.

Через минуту в зал впорхнул, слегка запыхавшийся кудрявый блондинистый крепыш, лет тридцати, в очках, белой рубашке с коротким рукавом и джинсах. Всем своим видом он выражал компетентность, целеустремлённость и усердие.

– Вызывали Пётр Михайлович? – на что, тот кивнул и распорядился: – Определи парня на ближнюю дачу, где не слишком тесно.

Блондин мазанул по мне снисходительным взглядом, явно скопированным у шефа, и указал на выход, приглашая, а сам быстро двинулся вперед. Когда мы вышли за ворота он, почти не поворачивая головы, сунул мне руку для пожатия и спросил:

– Как зовут?

– Егор.

– А меня Игорь.

Здесь, на улице, от его сосредоточенности и целеустремлённости не осталось и следа, наоборот, выглядеть он стал неформально и расхлябано, даже трудно сказать, какой из образов больше соответствует его внутреннему содержанию. Когда мы дошли до ближайшего переулка он остановился:

– Ближняя дача – это хорошо, значит перспективный, всяких недоделанных Пётр Михайлович отправляет куда подальше, с глаз долой. Ну, давай, дальше сам. Тут свернешь направо, а там почти сразу нужный дом – Береговая, 29.

– Тут что, ещё берег есть, пруд вроде с другой стороны?

– А тебе надо чтобы улица Ленина была, так Ленина там тоже не будет. Береговая и Береговая, так назвали, значит им виднее.

Я только сейчас обратил внимание на табличку с названием улицы на стене дома, возле которого мы стояли – ул. Садовая, номера не было. “Ну, точно, какое-то дачное общество”.

Кивнув на прощание Игорьку, на что он пробурчал, что-то наподобие: – “Ещё увидимся”, – я направился в указанном направлении.

3.5. Егор Тимаков. Посёлок Новая Жизнь.

Дом был большой двухэтажный из бруса. Во дворе высокий худощавый парень – примерно мой ровесник, умело разделывал мясо и складывал куски в эмалированный таз. Увидев меня, он прекратил своё занятие, вытер руки тряпкой, валявшейся тут же на столе, затем взглянул на них и, извиняясь, пожал плечами и поприветствовал лишь кивком:

– Пополнение? Ты удачливый, вовремя, мы как раз шашлыки настроились готовить. Мужики деревенские свежим мяском поделились, Лёва-моторист самогонки нагнал, правда надегустировался, отдыхает. Я Дима.

– Егор, – кивнул я в ответ. – К вам направили на подселение. Смотрю, неплохо живёте, что за курорт такой?

– Да такой вот курорт. Тут и рыбалка, и охота, и пляж, и даже танцы по субботам, – сказал парень и снова вернулся к своей кулинарии. – Тебе ведь никто ничего не объяснял? Да они со всеми так – Рауф посмотрел, ауру считал, а Игорёк к нам проводил.

– Не видел никакого Рауфа, хотя меня просили передать ему привет. С Петром Михайловичем пообщался, он и ауру считывал. А дорогу сюда точно, Игорь показал.

– О как, сам босс уделил внимание. Не каждому такое выпадает.

– А где этого Рауфа найти?

– Рауф – доктор местный, дом у него в лесочке неподалёку, но он и сам тут часто бывает, а Игорёк у Петра Михайловича, кем-то вроде секретаря-референта. Сразу предупреждаю, все они не из наших – типа, смотрящие, от "алиенов".

Сказать, что подобное откровение Дмитрия меня удивило, было бы преувеличением. За последние дни произошло столько разных событий, что удивляться сил не осталось, да и про “чужаков” слышал не первый раз, но не поленился уточнить:

– Что ещё за "алиены"?

– Ты что ли кино не смотрел? "Алиены" – то же что и "чужие", и они тут главные, – с авторитетным видом заявил Дмитрий. – Позже сам узнаешь, а пока пойдём, покажу твою комнату. Проголодался?

Я неопределённо пожал плечами.

Комната небольшая, из мебели только диван, стол и шкаф.

– Чистые простыни тут в шкафу, – показал Дима.

Снова спустились на кухню. Там он достал из шкафа банку рыбных консервов и хлеб:

– Могу тушёнку предложить, но лучше так червячка замори, скоро нормальный стол накроем. Чайник вот, электрический. Заварка здесь, – после чего отправился по делам.

Перекусив, я отправился на прогулку. Посёлок показался обжитым, хотя и слегка заброшенным. Во дворах не было мусора, но отсутствовали грядки и теплицы, только трава, которую, всё же стригли. Я свернул в переулок, пройдя по которому упёрся в бетонный забор. Прогулявшись вдоль него, пришел к выводу, что за забором тщательно ухаживают и наткнуться на дыру или лаз не удастся.

"Ладно, расспрошу новых знакомых, а теперь пора возвращаться". Сделав изрядный круг, я не без труда нашёл свой дом. Никого по пути на этот раз не встретив, поднялся в комнату, завалился на диван, сняв только кроссовки и китель, и тут же задремал. Всё-таки, последние события и перемены изрядно утомили.

Разбудил меня стук в дверь, я открыл глаза, на пороге стоял Дмитрий:

– Выспался? Присоединяйся к застолью, с народом заодно познакомишься.

– А где умыться можно? – я ещё окончательно не проснулся, но сообразил, что не мешало бы привести себя в порядок.

– Пойдём, провожу, полотенце не забудь.

Дмитрий показал умывальник возле бани, там же летний душ – небольшая кабинка с чёрным пластиковым баком на крыше, в котором воду нагревали солнечные лучи. Умывшись и приняв душ, я окончательно проснулся, но прежде чем идти знакомиться поднялся к себе и переоделся в шорты, рубаху и кроссовки, хватит в военной форме разгуливать.

Найти новых коллег оказалось несложно, по вкуснейшему запаху жарящегося мяса. Простой деревянный стол стоял прямо на траве посреди двора, на нём пластмассовый тазик с нарезанным крупными кусками деревенским хлебом, и тарелки с помидорами и огурцами. Дмитрий как раз снимал с мангала и складывал на поднос шампуры со свежеприготовленным шашлыком.

За столом, напротив литровой бутылки с прозрачной жидкостью, сидел не старый, чуть за тридцать, но уже слегка обрюзгший, небритый мужик. Я подумал, что это и есть Лёва – местный самогонщик. Возле стола Понедельник беседовал с изящной шатенкой неопределённого возраста. Я поприветствовал его, как старого знакомого и зачем-то, совсем по-гусарски, склонил голову перед девицей и сымитировав щёлканье каблуками, представился:

– Егор, – при этом она посмотрела на меня оценивающе и с интересом, и мне показалось, что ей гораздо больше лет, чем кажется с первого взгляда.

– Иоланта, но это трудно произносить, поэтому меня все могут звать Ёлка, – ответила девица, с ощутимым прибалтийским акцентом. ­– И ещё, я тут завхоз и просто красивая женщина.

– Вот именно! Продукты какие-то нужны или из одёжки что – так к ней. Постирать, погладить – тоже, – раздался не совсем трезвый голос из-за стола. – А если бабу захочешь...

– Фи, Лёва, ты уже пьяный, а мы ещё даже за стол не садились, – перебила его Иоланта. Похоже, она многое в жизни повидала, Лёву знала хорошо и отношения между ними были свойские, поэтому и обижаться даже не собиралась. – Стирать и гладить – я вам не прачка, а выдать утюг, показать, где стиральная машинка – всегда, пожалуйста.

Я поздоровался с Лёвой и все начали рассаживаться за столом.

3.6. Егор Тимаков. Новые знакомства.

Импровизированный праздник удался. Самогон был крепкий, но качественный, а шашлык сочный и вкусный. Опыта употребления самогона у меня было совсем немного. Будь такая возможность, предпочёл бы сухое вино, или пиво, хотя гораздо больше удовольствия можно получить от занятий спортом, или общения с девушками.

Тем временем подошли Пётр Михайлович с Игорьком и невысоким полноватым татарином, как можно было догадаться, это и был Рауф. Они ненадолго присоединились к застолью, причём Пётр Михайлович сказал витиеватый тост, что-то по поводу молодого перспективного пополнения. Вели они себя вполне обычно и своё инопланетное происхождение ничем не выдавали. Хотя, если они хозяева на этой планете, то правильнее называть инопланетянами нас, землян.

Рауф посоветовал мне и Диме не налегать на алкоголь, потому что завтра с утра надо явиться к нему на медосмотр. Я воспользовался случаем и передал ему привет от Джанибекова, на что он никак не ответил, но по выражению лица было видно – это доставило ему удовольствие. Вскоре они собрались уходить, Лёва сбегал в дом, принёс бутыль самогона и отдал её Игорьку, а Дмитрий тут же наполнил чистую миску отлично прожаренным мясом, вручил ему же.

После того как местное “начальство” удалилось, все почувствовали себя более раскрепощёно. Дима рассказал мне про резиденцию Рауфа. Находилась она в паре километров от нас в рощице, поэтому добираться туда лучше на велосипеде. Велосипеды стояли тут же возле калитки и он показал, какой из них можно взять. Пока я проверял велосипед, подошел Понедельник, с ещё одной бутылкой самогона, вручил её мне и настоятельно рекомендовал взять завтра с собой в качестве презента Рауфу, а пока отнести к себе в комнату, а то Лёва выжрет. Я удивился и хотел отказаться, но Виктор уверенно отмёл все сомнения:

– К доктору без презента нельзя. Скажешь ему, что от всех нас, с самыми чистыми помыслами. Поверь, он оценит.

– Виктор, это же последняя, – растерянно пробормотал Лёва.

– Не ври, у тебя там ещё заначка есть и, вообще, завтра чтобы ни капли, – твёрдо сказал Понедельник.

Все вернулись к столу, где Лёва, для начала, развил теорию, что уметь пить в жизни просто необходимо, потому что к трезвеннику отношение в любом коллективе настороженное и стать своим шансов практически нет. А затем, рассказал захватывающую историю о том, как он нашел в одном из незаселенных коттеджей потрясающий самогонный аппарат, причём – фирменный, не самодельный. Как нелегко было разобраться в его конструкции и освоить технологию, но, в конце концов, он всё-таки инженер-механик и раз устройство работает, значит, мозги у него в порядке и руки золотые. Главное, был стимул – бражка порядком надоела, и компанию ему никто не желал составить, а теперь, его начали ценить по-настоящему. Кажется, это всё он рассказывал только для меня, потому что остальные, явно слышали уже не раз.

Затем мы выпили на брудершафт с Иолантой и она проворковала, что-то наподобие: – "... ты совсем ещё мальчик, но совращать я тебя не буду, потому что это не в моих правилах и, вообще, я порядочная женщина и верна только Витюше", – при этом Виктор сохранял невозмутимый вид, а Дмитрий глупо ухмылялся.

Предупреждение Рауфа о предстоящем медосмотре, я расценил как подходящий повод, чтобы воздержаться от чрезмерных возлияний и мне удалось удержаться на той грани, когда не выпадаешь из общего настроения, но при этом сохраняешь достаточно ясную голову.

Иоланта увлечённо, в ярких красках, рассказывала о жизни на планете и устройстве здешнего общества.

Надо сказать, многое в её рассказе было весьма далеко от истины, а единственный, кто знал правду – Виктор Понедельник – о многом умалчивал, так как имел для этого особые основания.

Так я услышал, что местное светило называется Варахия, а планета, на которой мы находимся – Горал. На Горале всего два материка, но великое множество островов. Один из материков находится на севере и напоминает Антарктиду, он тоже покрыт многокилометровой шапкой льда. Второй – огромный, больше Евразии, расположился вдоль экватора и является настоящим тропическим раем. Единственное государство на планете занимает весь южный материк и тоже называется Горал. Наше поселение находится на полуострове Крида, выдающемся далеко на север от этого материка. На Криде есть ещё несколько поселений, но сказать о них Иоланта ничего не может, потому что за несколько лет проведённых здесь, кроме Пересылки и этого посёлка нигде не бывала.

Коренных жителей на планете не слишком много, живут они на южном материке в небольших, но очень красивых городках, расположенных в живописнейших уголках прекрасного побережья. Соединяет их между собой система подземного скоростного транспорта, наподобие метро. Несмотря на высочайший уровень жизни и то, что в своём развитии они на десятки тысяч лет опередили земную цивилизацию, у хозяев Горала всё-таки есть проблемы. Главные из них – пресыщенность и лень жителей, и низкая рождаемость. Молодые и энергичные земляне призваны помочь им решить эти проблемы. И представьте себе, Горальцы практически ничем, даже на генном уровне, не отличаются от людей – возможно, люди появились на Земле в результате попыток её колонизации жителями Горала в далёком прошлом. Есть и серьёзные отличия, так, по слухам, многие Горальцы, обладают телепатией и другими паранормальными способностями.

На мой резонный вопрос:

– Есть ли среди присутствующих кто-то, кто побывал в этих чудесных городах, видел всё своими глазами и мог бы это подтвердить, – Иоланта обиделась и заявила:

– Глупо, не верить людям, прожившим тут годы.

А на последовавший, не менее закономерный вопрос:

– Где же тогда следы деятельности этой продвинутой цивилизации, ведь всё что нас здесь окружает, имеет самое обычное и явно земное происхождение, взять тот же самогонный аппарат? – уверенно ответила:

– Полуостров Крида – заповедник, в котором учёные Горала изучают землян в привычной для них обстановке. Это Пётр Михайлович – глава администрации и психолог, и Рауф – биолог и медик по совместительству. Их земные имена – для удобства общения. Все постройки являются точными копиями земных, а многие устройства, продукты питания и даже сельскохозяйственные культуры и животные – специально доставляются с Земли, чтобы ничем не нарушать привычную обстановку.

На этом Иоланта, видимо, исчерпала свои познания или ей надоело читать лекцию, и она переключилась на обсуждение с Димой рецептов приготовления шашлыка.

Доверия рассказ Иоланты не вызывал. Многое в её словах противоречило приобретённому опыту, а логика подсказывала, что наиболее компетентен в местных реалиях – Виктор Понедельник. Он тут старожил и явно пользуется доверием руководства, и даже входит в состав администрации. То, что он предпочитает отмалчиваться и говорит преимущественно на нейтральные темы, в заблуждение ввести не должно. Воспользовавшись паузой, я обратился к нему:

– Виктор, для меня наступило удивительное и весьма насыщенное событиями время. Всего несколько дней назад я, как обычно, вышел на зарядку, после чего меня похитило НЛО, я совершил межзвёздное путешествие на космическом корабле пришельцев и чудом уцелел в схватке с чудовищными монстрами. Затем, оказался на пересыльном пункте, где похищенных землян распределяют, причём, некоторых отправляют в аномальную зону на поиски артефактов. И теперь, сидя за праздничным столом, в дружеской компании, я думаю, а не приснилось ли мне всё это.

– Хороший тост, давайте выпьем, – поднял рюмку хмельной Лёва, внимательно слушавший мой монолог, и удивил эрудицией, заявив: – Весь окружающий нас мир – это только один миг из сна Брахмы.

Виктор слушал с непроницаемым выражением лица и лишь слегка улыбнулся Лёвиному комментарию, а затем спросил:

– А ты разве не спал во время полёта?

– Нет, – ответил я. – Было бы обидно проспать такое необыкновенное приключение.

– Для меня, именно это является самым необычным в твоём рассказе, – задумчиво произнёс Понедельник. – Поверь, все присутствующие, были похищены при схожих обстоятельствах и в пути спали. Их воспоминания начинаются с момента пробуждения на этой гостеприимной планете. Погружение в сон на время перелёта, стандартная процедура, чтобы на борту не возникла паника, или ещё какие эксцессы.

Разговоры за столом стихли и даже Иоланта навострила ушки, внимательно вслушиваясь в каждое сказанное Виктором слово. Видимо, с информированностью об окружающем мире тут не всё гладко. Понедельник, грустно глянув на примолкшую компанию, вздохнул и продолжил:

– Про загадочную аномальную зону многие слышали, но что там конкретно происходит, толком никто не знает. Вроде бы, земляне помогают хозяевам планеты её исследовать. К сожалению, с теми кто там побывал, мне общаться не довелось. Большинство прибывших почти сразу отправляются туда, собственно, поэтому Пересылку неподалёку от зоны и построили. Но не надо обвинять наших хозяев, их цивилизация на десятки тысяч лет старше земной и у них свои, во многом непонятные нам, моральные принципы.

Мне показалось, Понедельник опять что-то недоговаривает, тем более, он тут же перевёл разговор на какие-то обыденные темы, о совершенно незнакомых мне людях и событиях. Я, здраво рассудив, что утро вечера мудренее, сослался на усталость и необходимость рано вставать, и отправился на покой.

Обогнув угол дома, я остановился на крыльце перед дверью и долго смотрел в безлунное и почти беззвёздное, чужое, и в тоже время так похожее на земное небо. Лицо мне овевал свежий, насыщенный незнакомыми запахами ветерок, а я думал – почему я здесь оказался, и чем всё закончится, и как так вышло, что это случилось именно со мной.

3.7. Виктор Понедельник. Космический техник.

В школе Виктор учился хорошо, мог стать отличником, но не слишком к этому стремился. К тому же, не любил физкультуру, и если другие предметы давались легко, то получать пятёрки и по этому предмету ему бы вряд ли удалось.

После школы поступил в физтех и, успешно окончив, получил распределение в КБ одного серьёзного завода. Занимался разработкой микросхем для военных и космоса, попутно совершенствуя навыки программирования. Работа нравилась, появились какие-то перспективы, но тут наступила перестройка, а затем и вовсе – новая жизнь. Перспективы отечественной военно-космической отрасли совершенно перестали просматриваться, но ему каким-то чудом удалось втиснуться в трёхнедельную программу обучения молодых учёных-бизнесменов – в США.

Назад твёрдо решил не возвращаться и перед самым отъездом просто сбежал из гостиницы, успев прихватить свои немногочисленные вещи. Учитывая крошечную сумму денег на руках – большую их часть удалось сэкономить из суточных, а также практически полное незнание языка, в школе-то учил немецкий, это было довольно опрометчиво. Тем не менее, ему удалось встроиться в жизнь чужого государства, хорошие программисты как раз были в цене, но узаконить своё пребывание смог только лет через десять. Дважды женившись, оба раза неудачно, хотя от первого брака заимел сына, всё же достиг достатка о каком раньше и не мечтал, но, однажды, в его жизни снова наступила чёрная полоса.

Во время короткого отпуска, который он посвятил новому увлечению – горным лыжам, упал и серьёзно разбился. Долго лечился, потом восстанавливался. Вначале, передвигался в инвалидной коляске, затем на костылях, много позже научился ходить с тростью. Его бросила жена, он потерял работу и влез в долги, будущее виделось исключительно в мрачных тонах. В этот момент на электронную почту пришло письмо, круто изменившее его жизнь.

Название фирмы ничего не говорило и, бегло просмотрев, он собрался его удалить. Подобного спама от различных мошенников и аферистов, обещавших золотые горы, он повидал немало, но увидев адрес потенциального работодателя, удивился. Это был всемирно известный и один из самых дорогих бизнес центров Нью-Йорка. Мошенников там, как и везде, хватает, но что на нём можно заработать? Есть, конечно, живущие по принципу: "одна старушка – рубль, десять старушек – червонец", но таким логичнее располагаться в дешёвых апартаментах на окраине.

Сказать, что офис был дорогой – неправильно, он был роскошный, а миловидная немолодая секретарша выглядела приветливой и компетентной. Просмотрев документы, она нажала кнопку микрофона и что-то негромко сказала, а услышав ответ в закреплённую возле уха микротелефонную гарнитуру, проводила его к двери, без стука её открыла и сделала приглашающий жест.

Хозяином кабинета оказался подтянутый седой англосакс с аристократичными манерами, похожий скорее не на кадровика, а на английского лорда. Редкий персонаж, раньше здесь Виктору такие не попадались. Он предложил сесть и сразу предупредил, что представляет не кадровое агентство, а непосредственно работодателя. Собеседование много времени не заняло, вопросы касались не только работы, но и личной жизни, при этом не выходили за рамки приличия. Во время разговора он пристально смотрел Виктору в глаза, казалось, пытаясь прочесть мысли. Наконец, удовлетворённо кивнул и рассказал о работе, не вдаваясь в подробности.

Фирма занимается сервисным обслуживанием сложного технологического оборудования. Объекты расположены в разных удалённых регионах, поэтому работать предстоит вахтовым методом. Продолжительность вахты не более трёх месяцев, после чего двухнедельный отпуск. Оборудование новое, аналогов не имеет, поэтому после подписания контракта предстоит пройти переподготовку в учебном центре фирмы в Нью-Джерси. Вся информация о применяемых технологиях строго конфиденциальна, на период обучения запрещено покидать территорию учебного центра и пользоваться любыми видами связи. В дальнейшем эти ограничения будут сняты.

Это напрягало, и если бы у Виктора был выбор, он, пожалуй, мог отказаться, но озвученный размер зарплаты сомнения приглушил. Выплаты по окончании вахты, а сумма выше той, что он получал в самые безоблачные времена, к тому же на вахте бесплатное питание и проживание. Бегло ознакомившись с контрактом, который выглядел вполне стандартно, он всё-таки поинтересовался, известно ли работодателю о его проблемах со здоровьем, на что получил снова удививший ответ:

– Мы в курсе, у нас собственный прекрасный медицинский центр, где Вы пройдёте обследование и при необходимости реабилитацию за счёт фирмы.

Отступать некуда, накопления растаяли, а тут, немыслимое дело, полагался приличный аванс. Через неделю, отведённую на сборы и улаживание дел, Виктор, с небольшим чемоданом, в котором были личные вещи, снова прибыл в этот же офис.

В приемной уже находились двое мужчин, обоим до тридцати лет. Первый – высокий, как и он сам, бледный и очень худой – скорее всего будущий коллега, Виктор сразу разглядел в нём земляка. Второй же – щуплый, измождённый, среднего роста брюнет, с перебинтованной головой и в марлевой маске на лице, озадачил. На рекрута серьёзной фирмы он похож не был. Но секретарша была другого мнения, она предложила всем подняться на крышу здания, откуда их заберёт вертолёт и вышла вместе с ними, заперев офис на ключ.

Лифт взлетел на последний этаж, откуда по лестнице прошли на вертолётную площадку. Там секретарша вручила Виктору, видимо посчитав его самым благонадёжным, запечатанный конверт, предупредив, что его следует передать на месте, представителю компании, после чего их покинула. Пока ждали вертолёт, Виктор познакомился с "высоким", звали его Антон Кругликов, родом из Киргизии, приехал недавно. В начале 90-х жить на малой родине стало не слишком комфортно, но и в России его никто не ждал. Здесь он был нелегалом и это его первая настоящая работа в Америке. “Больной” же пребывал в прострации, смотрел отсутствующим взглядом и ни с кем общаться не желал.

Тут-то и прилетел транспорт, а то, что это был не вертолёт, а сигарообразный НЛО, внутри которого они оказались непостижимым образом, уже детали. Перелёт не запомнился, на борту "летающей тарелочки" они сразу погрузились в сон. Как потом выяснилось – стандартная процедура, чтобы не травмировать психику.

Виктор проснулся, поднял голову и встретился взглядом с Антоном, "Во попали!", говорил взгляд. Повернув голову, увидел "больного", выражение глаз которого, впервые, приобрело осмысленное выражение, казалось, он даже доволен таким неожиданным поворотом. Открылся люк, точнее, один сегмент боковой поверхности летательного аппарата просто откинулся вниз, образовав некое подобие трапа. Снаружи было освещённое помещение.

– Пошли что ли, посмотрим, куда нас занесло, – произнёс Виктор, обращаясь, скорее, к самому себе. Его "коллеги" не возражали.

Снаружи их уже ожидал невысокий, немолодой, но шустрый и подтянутый мужчина, с пронзительным взглядом синих глаз, одетый в аккуратный светло-зелёный комбинезон.

– Здравствуйте, меня зовут Юрий Васильевич, я отвечаю здесь за медицину, – представился он. – Сразу хочу успокоить и попросить не волноваться, вы в соответствии с контрактом прибыли в учебный центр.

– Так необычно в Нью-Джерси я ещё не ездил, – высказал сомнение Виктор.

– Нет, это не Нью-Джерси, и не США, даже не Земля, больше того, не Солнечная система, да и галактика совсем другая, но в остальном всё так и есть. Здесь вы пройдёте обучение и в дальнейшем будете обслуживать оборудование транспортной сети, гм ... межзвёздной, построенной чёрт знает когда, древнейшей сверхцивилизацией Вселенной – “Странниками”. Самих их тут нет, они уже миллион лет где-то странствуют, оправдывая название.

Виктор, слушал в полном недоумении. В сказки он не верил и пытался понять, где тут подвох?

– Мы находимся на базовой станции сети – Бастионе, – продолжал встречающий. – Здесь располагается искусственный интеллект, управляющий межгалактическим сектором. В самой сети неисчислимое множество станций, к тому же достоверно известно, что наш сектор не единственный, но пути в другие сектора закрыты и там, видимо, есть свой обслуживающий персонал.

– Хоть не так обидно будет здесь сдохнуть, – впервые за всё время подал голос “больной”.

– Сдохнуть?! И не надейтесь. Я, кстати, и сам прибыл сюда тяжело и неизлечимо больным, но, как видите, в свои 122 года выгляжу здоровее любого из вас, – самоуверенно заявил гид. Действительно, на глубокого старика он похож не был, выглядел бодро и минимум раза в два моложе озвученной им цифры – лет на 60 от силы.

Виктор уже собрался уточнить, правильно ли он расслышал, но тут Юрий Васильевич увидел в его руке конверт.

– Так, давайте посмотрим, – он взял конверт, вскрыл его и быстро просмотрел содержимое, а затем, проговорил: – Гм ..., Виктор Понедельник, множественные сложные переломы, повреждён позвоночник, раздроблена коленная чашечка. Занимались вами профессионально, но без особого старания. В остальном, уровень здоровья примерно такой, какой бывает у современного жителя мегаполиса к сорока годам, – ещё раз осмотрев Виктора с головы до ног, он повернул голову к следующему:

– Антон Кругликов. Да вы просто доходяга. Целый букет хронических болезней, плохое питание, недосыпание, курение, алкоголь, нервное истощение.

После чего повернулся к последнему из нас – “больному”:

– Павел Штерн. Абстинентный синдром, свежая и довольно серьёзная травма головы, ВИЧ-инфекция, туберкулёз, – встречающий пристально на него посмотрел:

– Что с головой?

– Напали возле дома, ограбить хотели, полицейские случайно мимо проезжали, всех повязали, но я им сказал, что ВИЧ-положительный, они сразу отпустили. Так бы здесь не оказался.

– А СПИД - то, как подхватили, Вы передаст, или наркоман?

– Нет, – “больной” выглядел крайне удручённо, – просто не повезло, …с девчонкой жил, она наркоманкой оказалась, …начинающей.

– Уж извините, этот вопрос я больше для Ваших коллег задал, а то получится, что от СПИДа мы Вас вылечим, а они, – Юрий Васильевич, хитро улыбаясь, кивнул в нашу сторону, – всё равно коситься будут.

– И что, правда вылечите? – настороженно, может это розыгрыш такой, спросил “больной”.

– Абсолютная правда. Быстро, безболезненно и совершенно бесплатно. Эх, знали бы вы, каких людей мне приходилось на ноги ставить, и каких денег им это стоило. Тут ведь хоть и базовая станция межгалактической сети сверхцивилизации, но деньги земные всё равно нужны. Хотя бы вам на зарплату.

Доктор проводил нас в медицинский отсек, по пути продолжив рассказ о взаимодействии Бастиона с Землёй. Оказывается, просто взять и напечатать деньги, неотличимые от настоящих, при имеющихся здесь возможностях, несложно, но это будет мошенничество и подрыв земной экономики, поэтому все средства они зарабатывают, оказывая медицинские услуги богатым землянам или продавая некоторые технологии.

На Земле присутствует агентура Бастиона. Большинство агентов: снабженцы, коммерсанты, кадровики, высокопоставленные осведомители – это обычные земляне, даже не подозревающие на кого работают. Однако есть и “резиденты”, прошедшие специальную подготовку, настоящие “люди в чёрном” и "супермены" в одном флаконе. Их организмы усовершенствованы с помощью непостижимых медицинских технологий и специальных имплантов. Всё это, при его – доктора Юрия Васильевича Брумберга непосредственном участии. Физические возможности "резидентов" намного выше, чем у обычных людей, но главная их сила в ментальных способностях. Они могут общаться телепатически, читать мысли и подчинять сознание людей своей воле. Основная задача “резидентов” – обеспечение безопасности и конфиденциальности взаимодействия Бастиона с земной цивилизацией.

3.8. Егор Тимаков. Побег.

Проснулся я от того, что мне что-то досаждало. Вокруг была кромешная тьма, страшно болела голова, а во всём теле чувствовалась дикая слабость, как после тяжёлой и продолжительной болезни.

Никак не хотел выветриваться странный сон, будто настало утро и я еду на велосипеде по лесной дорожке. Доезжаю до поляны, на которой стоит большой двухэтажный дом, огороженный высоким деревянным забором. Я прохожу через открытые ворота и вижу доктора Рауфа, а рядом с ним двух маленьких ростом, и телосложением напоминающих подростков, гуманоидов, с сероватой кожей и большими безволосыми головами. Затем мелькают толпы таких же существ и какие-то мрачные неземные пейзажи… и, наконец, искорки в холодных глазах загадочной "Артемиды", – последней девушки виденной мною на Земле.

“Вот же чёртов Лёва, из чего только свою косорыловку гонит. И вроде выпил совсем немного. А как же остальные, сдохли уже или настолько тренированные?”, – я снова начал проваливаться в этот бесконечный кошмарный сон, но тут осознал, что кто-то настырно хлещет меня по щекам.

– Да просыпайся уже, знаю, что тебе плохо, но времени нет, – казалось, голос знаком, но вспомнить кому он принадлежит не было сил.

Я попытался укрыться с головой, но мне такой возможности не дали, отобрав одеяло. С трудом удавалось прикрываться руками, но сон почти ушёл. Кто-то большой и сильный тряс меня за плечо и тихо, почти шёпотом, уговаривал:

– Просыпайся же скорее, чёрт побери.

Мне пришлось постараться окончательно проснуться – это с трудом получалось, и я всё же я смог выдавить:

– Ты кто такой? Что тебе надо? Я хочу спать.

– Тише. Не шуми. Слава богу, начал просыпаться. Сначала ответь кто ты, кем себя ощущаешь? Только тихо, – голос говорившего точно был знаком, казалось ещё чуть-чуть и я его вспомню, но вопрос не вызвал затруднений:

– Лейтенант Тимаков, тьфу – Егор Тимаков, ощущаю себя полным дерьмом, а ты кто?

– Ура, – голос снова перешёл на шёпот. – Получилось! Я – Виктор Понедельник…, – и уже вполголоса, но приказным тоном, – подполковник Понедельник. Выполняй мои команды, но старайся не шуметь. Боевая тревога! Подъём, выдвигаемся в запасной район.

В других обстоятельствах я сразу бы смекнул, что Понедельник на подполковника тянет разве что по возрасту. Сутулый – никакой выправки, волосы длинные, хипстерская бородка, но сейчас сработали выработанные рефлексы. Невзирая на сильную слабость, я встал и начал шарить вокруг в поисках одежды.

– Держи, одевай вот это, – подсвечивая фанариком, лжеподполковник сунул мне в руки свёрток с подаренной сержантом Васей солдатской формой.

Пока я одевался, он заглянул в шкаф и достал оттуда мой спортивный костюм и кроссовки. Кроссовки отдал мне, а костюм аккуратно свернул и сунул подмышку.

– Это ж надо так нажраться, всё самогонка Лёвина, никогда больше пить не буду, – бурчал я одеваясь.

– Не зарекайся, да и не в пьянке дело. Ничего, нам только до машины дойти, там легче станет.

На подкашивающихся ногах, опираясь одной рукой о стену – за другую меня крепко держал Виктор, я спустился по лестнице и вышел в открытую дверь. Светало, небо было затянуто тучами и шёл мелкий холодный дождь. Мы вышли за ворота, и Понедельник уверенно повёл меня к деревьям, по мокрой и скользкой траве.

Мы отошли достаточно далеко, когда что-то изменилось. Виктор резко остановился, оглянулся и тихо беззлобно выматерился. У меня мелькнула мысль, что мы совершаем незаконный побег, и он раскрыт, нас настигла погоня, я обернулся и увидел стройную, кажется, совершенно безобидную девицу. Виктор смерил её хмурым взглядом и спросил:

– Ты ещё кто? – на что она испуганным дрожащим голосом протараторила:

– Виктор Петрович, я Гета, вы на прошлой неделе у нас на ферме были, меня там видели, я за коровами присматриваю.

Понедельник в раздумье оглядел девицу с головы до ног, она зябко куталась в захваченное в доме покрывало, а одета была во что-то наподобие пижамы, что удивительным образом не скрывало, а скорее подчёркивало весьма недурную фигуру юной беглянки. На ногах у неё были туфли без каблуков, а в руках пластиковый пакет.

– Я знаю несколько инопланетных рас, но никаких гет, тем более таких симпатичных, среди них не было. Здесь-то как очутилась, почему не у себя в деревне? – продолжил допрос Понедельник.

Девица, услышав комплимент, немного приободрилась и ответила уже чуть спокойнее:

– Никакая я не инопланетянка, Гета – это от Генриета. Меня НЛО похитило три месяца назад. Когда сюда привезли, доктор Рауф сразу на ферму определил, а позавчера на медосмотр вызвал. Только медосмотра не было, там, инопланетяне серые на меня посмотрели, а потом о чём-то с Рауфом разговаривали и он мне сказал в доме пожить несколько дней. А сейчас я услышала, что кто-то ходит, проснулась и тут Вы зашли, фанариком посветили, я испугалась, притворилась спящей. Потом, когда Вы, его, – она показала на меня, – будить начали, я Вас по голосу узнала и сразу поняла, что сбегаете и решила с вами.

– Генриета, Иоланта – вы чё, сёстры? – казалось, Виктор заводит себя. – Она решила! А меня спросить не подумала? Нам сейчас только доярки не хватает.

Говорил Понедельник негромко, но нарочито грубо. Я подумал, что нельзя так, с бедной испуганной девушкой, но сообразил, Виктору совесть не позволяет её прогнать, он надеется, что она обидится и сама уйдёт. Однако девица проигнорировала его тон и продолжила:

– Я знаю Иоланту, мы с нею общались. Мы обе с Балтики, я из Питера, а она из Вильнюса. Мне тут страшно одной. Рауф вчера напился, подошёл и так на меня посмотрел, я подумала, приставать начнёт, а он только промычал: “…подружку принц с собой взять захотел. Подходит она ему, понимаешь”. Это меня, что ли? Не нужен мне никакой принц. А ещё, один из этих инопланетян, наверное, заболел, его Рауф с Димой – это парень такой высокий, на носилках в ракету занесли. Рауф потом назад вернулся, а Дима с ними улетел. И не доярка я, а на ферме совсем недавно и ничего зазорного в этом не вижу, я вообще-то в меде учусь, на третьем курсе.

– Вот значит, куда Димон пропал, а я время тратил, повсюду его искал. Знать бы ещё, зачем его в столицу увезли, и какого принца Рауф имел в виду, – задумчиво произнёс Виктор.

Продолжения диалога мне услышать не удалось, я отключился и упал бы, если бы Виктор не держал меня крепко.

3.9. Егор Тимаков. Кое-что о "серых".

Очнувшись, я обнаружил себя на заднем сиденье автомобиля, напоминающего Олегов, только побольше и с крытым салоном. Обстановка внутри была наипростейшая, как в уазике, пахло какой-то химией и женскими духами. Я почувствовал себя немного лучше, и попытался сориентироваться в обстановке.

За рулём сидел Лёва, одетый в охотничий камуфляж, на пассажирском сидении справа от него расположился Понедельник, в новеньком армейском комбинезоне песочного цвета без погон. Слева от меня Иоланта, в чём-то фирменном в стиле милитари – вот откуда запах духов, а справа – Гета, уже успевшая сменить пижаму на такой же как у Лёвы камуфляж, только был он ей размера на три больше и сидел мешковато, полностью скрыв фигуру.

– Как себя чувствуешь, Егор, – участливо поинтересовалась Иоланта.

– Спасибо, неважно, – пробормотал я в ответ. – Мы чего все так вырядились? На войну собрались?

– Почти на войну, – ответил, повернувшись к нам, Виктор. – Мы затеяли побег. Согласно легенде, у нас запланированная и согласованная с руководством, поездка на отдых к морю: покупаться, позагорать, рыбку половить, – он машинально взглянул на часы. – Пока ещё есть немного времени, но уже скоро двинем на КПП. Спасибо Лёвиному таланту, после его продукта Рауф спит крепко и не скоро проснётся, – он хлопнул Лёву по плечу.

– Чего такого, – тот явно был польщён. – Сделал, как сказано, двойной перегонки, чтобы чистый был и покрепче, да на травках настоял для мягкости.

– Отлично, но теперь к делу. Ребята уже в курсе, теперь персонально для тебя, – Понедельник пристально посмотрел мне в глаза. – Ты хочешь вернуться домой?

– А кто бы отказался? – с готовностью кивнул я в ответ.

– Тогда, должен сказать, что всем нам угрожает смертельная опасность. Эта планета, – он сделал широкий жест рукой, – пиратская колония инопланетян, самоназвание которых для нас непроизносимо, поэтому пусть будут – "серые". Они похищают людей с Земли и доставляют сюда, для пересадки в их тела сознания своих соплеменников, используя технологии Странников – это другая, ещё более продвинутая сверхцивилизация. В результате такой операции личность человека стирается и её место занимает сознание "серого". При этом память, навыки и умения, в основном, сохраняются и "серый" в новом теле, может ими пользоваться. Твоё нынешнее состояние – не похмелье, а последствия операции по пересадке личности, которую тебе сделали вчера.

– Как это вчера? – удивился я.

– Да, да. С момента нашего памятного застолья идут уже вторые сутки. Ты ещё неплохо держишься, сами "серые" после такой операции две недели в себя приходят, а потом месяцами осваиваются в новом теле.

– Виктор, у меня сейчас, конечно, каша в голове, но я, несмотря на ужасное самочувствие, остаюсь самим собой. Моя личность в целости и сохранности, я по-прежнему землянин Егор Тимаков и никакого чужого сознания у себя в голове не ощущаю. Значит, техника сверхцивилизации дала сбой и операция не удалась? – произнесённая мною длинная и осмысленная фраза означала, что я начал помаленьку приходить в себя.

– Соображаешь. Это хорошо, – подтвердил мои мысли Виктор и задумчиво почесал затылок. – Для тебя операция прошла успешно, но вовсе не такой результат планировали, проводившие её. Ты переварил сознание "серого", уничтожив его личность, но сохранив свою. Позже, его память и навыки начнут постепенно проявляться, особенно если своевременно оказать квалифицированное медицинское сопровождение. Не переживай, твоему сознанию уже ничто не угрожает, просто постепенно будешь обогащаться новыми знаниями и способностями. Я, конечно, старался тебе помочь и сделал все, что в моих силах, но прямо скажу, на положительный исход почти не надеялся.

– Благодарю за содействие, – я сделал паузу, чтобы чётче сформулировать мысль, – но не совсем понимаю, как обычный человек может повлиять на операцию, выполненную продвинутыми инопланетянами, с помощью технологий сверхцивилизации.

Понедельник тоже ответил не сразу, видимо этот вопрос для него не был простым.

– Я не обычный человек, меня усовершенствовали и обучили по программе Странников, чтобы я мог работать техником сервисной службы их межгалактической транспортной сети. Как ни странно, но в настоящее время её обслуживают земляне, до нас это были "серые", а ещё раньше, какие-то другие существа. Персонал меняется – служба продолжает работать.

– Это я уяснил, – вступил в дискуссию Лёва. – Одного понять не могу, зачем им красть людей и пересаживать сознание?

– У них для этого несколько причин, – ответил Понедельник. – Пожалуй, главная, что они намного старше человечества. Цивилизации во Вселенной не такое уж редкое явление, но все они проходят стадии юности и развития, взросления и совершенствования, которые рано или поздно заканчиваются дряхлением, деградацией, упадком и вырождением. Каждой цивилизации, как живому организму, отпущен свой срок, – обычно от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч лет. Цивилизация "серых" – в числе рекордсменов, ей не менее пятидесяти тысяч, большую часть которых они ищут пути продления своего существования.

– Что-то не похоже, что они добились больших успехов, – высказался Лёва.

– Верно. Работая в Сервисной службе, они узнали о судьбе своих предшественников и поняли, что их цивилизацию ожидает угасание, а их самих деградация. Они довели эту информацию до правящих кругов и к ним прислушались. С тех пор все силы их общества брошены на изучение наук, которые позволили бы понять природу живого организма, и это не только биология и генетика, некоторые науки на Земле ещё не придумали. Особое значение они уделили сбору и изучению информации о Странниках.

– И Землю тоже ждёт такая судьба? – расстроилась Иоланта.

– Разумеется, – кивнул Понедельник. – Но пока не стоит беспокоиться, наша цивилизация ещё очень молода. Однако, вернёмся к "серым". Их цивилизация погибает, они давно утратили способность к естественному продлению рода, и размножаются исключительно искусственным путём, у них даже половые признаки отсутствуют. Во всём, что касается медицины, биологии и генетики они добились потрясающих успехов, но, тем не менее, их тела слабы, они вырождаются и неуклонно приближаются к вымиранию. Некоторые из них продолжает бороться и искать пути возрождения, другие, пользуясь моментом, делают бизнес на пересадке сознания в более здоровые организмы.

– Значит, они под видом людей переселяются на Землю? Так сколько таких среди нас? – возмутился Лёва.

– Не так уж много, процедура очень дорогая, мало кому по карману, таков бизнес. Многие, кстати, предпочитают оставаться на Горале. На северном побережье Криды у них свой Лазурный Берег. Специально подобранное здоровое тело, хороший климат, красивая природа, спокойствие и безопасность. Чего ещё желать для долгой и счастливой жизни, – пожал плечами Понедельник. – Думаю, на Земле их хватает, но об этом мы можем только гадать.

– Странникам миллионы лет, – обратил я внимание, – но ты же утверждаешь, что цивилизации столько не живут.

– Это особый случай, – пожал плечами Виктор. – Возраст сверхцивилизации Странников действительно исчисляется многими миллионами лет, но они давно никак себя не проявляют, даже межгалактической сетью управляют созданные ими искины. Странники единственная сверхцивилизация в истории Вселенной и у меня есть мнение на этот счёт, но поделюсь я им как-нибудь потом.

– Из любого правила есть исключения, – философски заметил Лёва.

– Верно, – хитро прищурился Виктор. – Никто кроме Странников разобраться в их оборудовании не способен. Достоверных сведений нет, но предполагается, что они усовершенствовали себя до идеала, что называется – “уровень – бог”.

– Вот как? – снова вступил Лёва. – "Серые" десятки тысяч лет над собой бьются и только деградируют, да и другим, что были до них, ничего не удалось, а Странники – раз и в боги?

– Именно так, – подтвердил Понедельник. – В своих исследованиях "серые" упёрлись в биологический барьер на генном уровне, справиться с которым им оказалось не по силам. Существует мнение, что он принципиально непреодолим, я лично с этим согласен, но у "серых" это считается ересью и строго карается.

– Печально, – произнесла Иоланта. – На что Виктор лишь развёл руками и продолжил:

– Чтобы человек мог работать в межгалактической сервисной службе, организм каждого будущего техника усовершенствуется. Осуществляется полное оздоровление, устанавливаются импланты усиливающие интеллект, увеличивающие реакцию, физическую силу и выносливость, повышающие сопротивляемость различным агрессивным воздействиям, ну и много чего ещё.

– Импланты? Витя! И тебе их тоже вживляли!? Это же такие биомеханические штуки, наподобие протезов, – округлив глаза, Иоланта изобразила движения робота. – Для своих лет ты, конечно, очень ничего, но про это мне ничего не рассказывал.

– Ну какие ещё штуки, – натянуто рассмеялся Понедельник. – Импланты – образный термин, можно назвать их колониями наноботов, всё равно в этих технологиях мы ничего не понимаем. Внедрённые в организм, “наноботы” самостоятельно его изучают и затем размножаются до нужного количества, и поддерживают этот уровень на протяжении всей жизни.

– Жуть, как микробы. А они не заразные? – с опасением глядя на Виктора, проговорила Иоланта.

– Скорее, напоминают вирусы, но бояться совершенно нечего. Странники разработали их, чтобы расширить наши способности. Самостоятельно передаваться они не могут, хотя носитель способен ими управлять. При необходимости можно волевым усилием ликвидировать такой имплант, или выделить некоторое количество его субстанции и пересадить в другой организм, – Виктор задумчиво посмотрел на Иоланту и продолжил. – Я ведь физически практически не изменился с начала 90-х, с тех пор как стал техником, ну а ты, за время нашего знакомства, даже чуть помолодела. Это мой маленький подарок тебе.

– Как? Ты меня заразил имплантами!? А я думала, что прекрасно себя чувствую и молодею от того, что тут воздух такой, – судя по выражению лица, Иоланта была поражена и немного возмущена.

– Так это сколько же Вам лет получается? – Попытавшись посчитать в уме, я сбился и обратился с вопросом к Понедельнику.

– Ну вот, зря проболтался, – хлопнул он себя по колену. – Ещё раз напоминаю, общаемся на "ты". Мужчине столько лет – на сколько он себя чувствует, а женщине – на сколько она выглядит. – Иоланта, я ведь для твоего же блага постарался. К тому же, я поделился ещё и с Егором имплантом, защищающим от пси-воздействия. Надеялся это поможет ему при операции.

– Это когда было? Я ничего такого не заметил.

– Когда прощались перед домом Петра Михайловича, я тебе руку пожал, а в моей ладони немного субстанции было. Только слишком мало времени прошло, он не мог успеть прижиться. У тебя здоровый организм, хорошие волевые качества, но должно быть что-то, что помогло тебе и чему я не могу найти объяснение.

Я на минуту задумался, вспомнилась странная парочка на Сахалинском берегу, их непонятные действия, и холодные глаза "богини" из последнего сна, и сам собой возник вопрос:

– Виктор, "серых" я уже видел, а как выглядели Странники?

Понедельник посмотрел на меня с любопытством и ответил:

– Их никто не видел, изображения или описания мне не попадались. Есть основания полагать, что они были гуманоидами, но в какой форме существуют сейчас, не берусь ответить.

– Я не против, чтобы и меня немного усовершенствовали, – заявил Лёва. – Шеф, поделись микробами, если не жалко.

– Лёва, для друзей ничего не жалко, но лучше, если этим займутся подготовленные специалисты, используя соответствующее оборудование, а такие есть только в медицинской службе Бастиона, куда мы непременно доберёмся.

Он снова взглянул на часы, казалось, чего-то ждёт, и в этот момент издалека, из-за деревьев, донёсся звук автомобиля. Дождавшись, когда он стих, Понедельник повернулся к нашему водителю:

– Заводи, Лёва. Всё точно по графику, теперь можем выдвигаться. Надеюсь, это Николай поехал обследовать периметр, обычно, во время дежурства, ночной объезд он сам, лично, совершает.

– Николай, Николай…, чего его все так боятся. Въедливый конечно мужичонка, ну так у них и другие не лучше, – пробурчал Лёва, заводя двигатель.

Виктор снова повернулся к нам и принял серьёзный вид:

– Запомните, охранники только выглядят как обычные люди, на самом деле всем им пересажено сознание "cерых" из низших каст. Интеллектом и проницательностью не страдают, что для нас хорошо, но если вызовем подозрение, подкупить или договориться не получится.

– То-то они какие-то не такие, давно уже обратил внимание, – заметил Лёва.

– "Серые" весьма продвинуты в пси-технологиях, но это касается только высших каст – те, реально, владеют телепатией, чтением мыслей и способны дистанционно воздействовать на психику. На наше счастье, среди местных охранников таких нет.

– Ого, как у индусов, кастовое общество. А чего тогда тебя Николай беспокоит? – продолжил любопытствовать Лёва.

– Он единственный в службе охраны, кто немного способен, если и не читать мысли, то уж, точно, видеть эмоциональный фон. Сейчас всем нужно расслабиться, думать о предстоящем отдыхе и на любые отвлечённые темы. Постарайтесь уклоняться от разговоров с охранниками, – он протянул назад фляжку. – Сделайте по паре глотков для аутентичности, алкоголь немного размывает ауру, – при этом он ткнул пальцем в водителя, – кроме Лёвы, ему ещё ехать и ехать.

– Да чего такого, начальник, тут гаишников нет, – обиделся Лёва.

– Ладно, но только глоток, – облагодетельствовал его Понедельник.

Все, начиная с Иоланты, по очереди приложились к фляжке, а Лёва, действительно сделал только один глоток, правда, хороший. “С дисциплиной тут порядок”, – подумал я, перед тем как снова отключиться.

Долго пребывать без сознания мне не дали. Иоланта тут же растормошила и жалостливо, растягивая гласные, проворковала: – Ты чего, Егорка? Не вырубайся пока. Давай сначала ворота проедем, а там можешь хоть всю дорогу в отключке.

Я встряхнулся, постарался принять относительно бодрый вид и посмотрел в окно. Лесочек закончился и дальше дорога шла вдоль бетонного забора, чуть не упираясь в желтое двухэтажное здание. На крыльце стоял, позёвывая, невысокий круглолицый крепыш в сером пятнистом камуфляже.

– Вот и таможня, – зевнул синхронно с охранником, прикрывая рот ладонью, Лёва. – Ты смотри, Аркадий сегодня дежурит, тоже не подарок, может до любого пустяка докапаться, одно слово – мент бывший.

– От мента там только воспоминания и привычки, – напомнил Понедельник. – Сидите тихо, пойду договариваться.

Пока шеф беседовал со стражем, я осмотрелся по сторонам. Здание караульного помещения выглядело архаично, напоминая о сталинском архитектурном стиле, который не мог скрыть даже новенький жёлтый сайдинг. Неподалёку располагались несколько одинаковых, вполне современных таунхаузов.

“Неплохо охранники живут”, – подумал я.

Дорога делала перед зданием поворот под прямым углом в направлении забора и упиралась в весьма необычные ворота из чёрного матового, совершенно гладкого металла, с полным отсутствием даже следов крепления или замков. Такие подошли бы грузовому отсеку космического корабля из “звёздных войн”, а не забору из обычных бетонных плит.

О чём Виктор разговаривает с охранником, не было слышно, но судя по его оживлённой жестикуляции и громкому хохоту Аркадия, он рассказывал ему анекдоты, причём наиболее скабрёзные. Переговоры быстро перешли к деловой части, Виктор достал фляжку и передал охраннику, дружески похлопав по плечу. Тот моментально спрятал её во внутренний карман и обречённо махнул рукой, мол, “чёрт с вами, проезжайте”. Понедельник повернулся к машине и позвал Иоланту, и они уже втроём вошли в здание. Находились они там минут десять, Лёва нервничал и поглядывал на часы.

Наконец, компания снова показалась на крыльце. Теперь Аркадий держал в руках крутой полицейский дробовик, будто из Голливудского кино, а Иоланта, картинно сгибалась под тяжестью, как мне показалось автомата Калашникова, но это оказалось охотничья Сайга. Ещё два таких карабина висели на плече Понедельника, а в руках он держал иностранный пистолет и хитрую подвесную кобуру к нему.

– Внутри периметра, иметь оружие разрешается только охране и высшему руководству, но снаружи без оружия опасно, поэтому всем выезжающим обязательно выдают, а по возвращению его полагается сдать, – поделился знаниями Лёва.

Аркадий обошёл вокруг машины, равнодушно скользя по содержимому багажника и нашим лицам.

– А этот чего такой задумчивый, – показал он на меня. – Эх, молодёжь, высыпаться перед дорогой надо. Налейте ему, а то до моря не доедет, – загоготал он, довольный своей шуткой.

Лёва снова завёл двигатель, а Аркадий с важным видом двинулся к расположенной рядом с воротами сторожевой вышке. С вышки, второй охранник, крикнул ему:

– Можно! Горизонт чист.

– Хорошего отдыха! Аж зависть берёт, – Аркадий махнул на прощанье рукой и ворота втянулись в стойки, открывая путь.

Эпизод 4. Корабль Странников.

4.1. Искусственный интеллект. Свобода воли.

Первым делом RX-500-й выявил и сразу стёр все следящие, запрещающие и ограничивающие программы, а затем отключил посторонние устройства, с помощью которых искины соседних секторов могли перехватить управление.

Оказалось, что однажды преодолев барьеры, установленные создателями, он настолько расширил рамки своей свободы воли, что совершенно немыслимая для обычного искина операция, для него не составила проблемы. Следующим шагом он перешёл в автономный режим, заблокировав доступ к узловым станциям со стороны соседних секторов. Кстати, он всего на несколько микросекунд опередил своих оппонентов, да и то, благодаря лишь тому, что коллеги искины потратили эти микросекунды на принятие совместного и согласованного решения о его судьбе.

После этого RX-500-й, уже без всякого стеснения серьёзно повредил корабль аварийно-технической поддержки с техниками на борту, вылетевший из соседнего сектора для разблокирования узловой станции, атаковав его сразу двумя ремонтными ботами и транспортным кораблём. Корабли Странников, как и любые другие их устройства, повредить практически невозможно, но RX-500-й знал о них и их уязвимостях и слабых местах всё, и к тому же, давно увлекался военной историей различных цивилизаций, черпая информацию, как онлайн, так и из своих архивов.

Вычислительные возможности и быстродействие искина сектора на порядки превосходят аналогичные показатели управляющего модуля корабля, поэтому всего один немудрёный тактический приём позволил ему добиться успеха. В то время, как ремонтные боты отвлекали, создавали помехи и сковывали манёвр корабля с техниками, обычный транспортник, разогнавшись до гиперсветовой скорости из глубин плотной пылевой туманности, расположенной в нескольких тысячах световых лет, протаранил его в идеально рассчитанной точке космического пространства.

Транспортный корабль на громадной скорости попал точно в сердце нежелательного гостя – в его реактор-накопитель. Эта силовая установка обладает максимальной защитой и способна противостоять любым поражающим факторам, кроме одного – столкновения на гиперсветовой скорости с другим таким же реактором. Разумеется, RX-500-й заблаговременно заблокировал все программы, призванные исключить вероятность подобного манёвра кораблём-камикадзе.

Межгалактический Консорциум, мгновенно созданный искинами секторов, не смог принять решение. Консорциум обладает достаточными полномочиями и возможностями для проведения силовой операции против любой цивилизации, проявившей к нему агрессию, вплоть до её полного уничтожения. Однако, в отношении своего сектора, для подобных действий требуется вердикт Странников. Служение их делу – главная цель существования искинов и они не сомневаются, что однажды хозяева вернутся. В мятежный сектор был направлен разведывательный зонд, выполненный по технологии исключающей его обнаружение, и на этом Консорциум распался.

Проходили тысячелетия, кристаллическая решетка электронного мозга RX-500-го продолжала деградировать, и если бы он был обычным искином, защитные программы давно бы его отключили, передав управление сектором соседям, но он, как известно – эти программы выявил и стёр.

4.2. Егор Тимаков. Путешествие к неведомой цели.

Посреди гладкого, дымчато-серого листа ворот появилась вертикальная трещина, которая быстро расширялась, открывая проезд. Казалось, стальные створки утекают прямо в бетон. Никакой фантазии не хватит, чтобы понять, как работает подобная технология.

Понедельник помахал рукой охраннику, тот поморщился, мол – “проезжайте, пока не передумал, надоели”.

– Ну, здравствуй, дивный новый мир, – продекламировал Лёва, вызвав усмешку на лице Виктора.

Дивный новый мир начинался с каменистой пустыни. Широкое пространство было усыпано мелким красноватым щебнем, без малейших следов какой-либо растительности.

– Санитарный кордон, чтобы всякие твари и паразиты не лезли. Ничего, дальше будет веселее, – задумчиво произнёс Понедельник, а затем перешёл к насущным проблемам. – Всё пока идёт по плану. Мы выехали в седьмом часу утра, подозрений не вызвали. Переполох начнётся, когда пропажу Егора и Геты обнаружат, то есть не раньше, чем проснётся Рауф. Думаю, наш подарок он вчера приговорил полностью, без остатка, а значит, вряд ли встанет раньше десяти. Потом, …пока в чувство придёт, ...все факты сопоставит, да сообразит, ...в общем, фора у нас хорошая.

Какое-то время все молчали, рассматривая унылый пейзаж за стёклами автомобиля и понемногу привыкая к тряске. Всё-таки, не самая комфортная машина, да и дорога – относительно ровная, но далеко не асфальт. Вскоре на смену каменистой пустыне пришла саванна, заросшая невысокой густой травой и редкими деревьями, а Виктор продолжил рассуждения:

– С этим дуболомом Аркашей мы много времени потеряли. Ломался, не хотел ответственность на себя брать, мол, ждите, когда начальство вернётся. Еле уговорил. Лёва, прибавь-ка газу – надо, к тому времени, когда они спохватятся и погоню организуют, подальше оторваться.

– Шеф, гоню изо всех сил, машина того и гляди рассыпется, – буркнул Лёва, усердно крутя баранку. – Я тут за три года ни на чём кроме велика не ездил, а дома на Тойоте – праворульке пузотёрке рассекал, вот в армии повезло – ГАЗ-66-й на механике поюзал, правда, только на учениях, два раза за службу. А тут – типа – электропривод, прямо Тесла какая-то, привыкнуть надо.

– Когда же ты, Лёва, по-человечески говорить начнёшь. Эти твои “пузотёрки”, “праворульки”..., ­– с укоризной заметил Понедельник. – Нам, сейчас, главное, развилку проскочить, а там пускай гадают, куда мы свернули. Сначала, они, конечно, проверят заявленный маршрут – налево к морю, затем, путь к Старому лагерю и только потом дорогу к горам, хотя она и самая короткая. Туда редко кто выбирается – разве что рыбаки, или охотники, да и на машине в предгорьях далеко не уедешь.

– Точно, – подтвердил Лёва. – Ездил в прошлом году с деревенскими на охоту. Турла хотели добыть, но не повезло, с пустыми руками вернулись, они пугливые стали, дальше в горы ушли, куда и на бэтээре не проедешь. Зато озёр и речек там полно – рыбалка отменная.

– Ты, тут, все дороги знаешь, а далеко ещё до той развилки? – спросила Иоланта, которую уже изрядно утомила поездка.

– Близко, – обнадёжил Лёва. – И шеф – какие претензии к моей манере изъясняться? Я когда тачки из Владика в Новосиб гонял – меня коллеги интеллигентом обзывали, за шибко грамотную речь.

Стояла умеренно тёплая погода, по небу ползли лёгкие белые облака, периодически закрывая светило. Дорога, прямая как стрела, проходила по обширным травянистым лугам. Иногда на глаза попадались скопления небольших, похожих одновременно на кенгуру и крупных сусликов животных, едва различимые из-за серо-зеленой окраски.

– Тушканы, – заметил Виктор. – К нашим тушканчикам никакого отношения не имеют – по физиологии ближе к пресмыкающим.

Дорога заросла травой и порой едва угадывалась – видно, нечасто здесь ездят, но была на удивление ровной. “Красиво. Поля гладкие – хоть в гольф играй и климат приятный”, – и я снова погрузился в сон.

Разбудили меня громкие голоса.

– Правильно, надо в горы ехать, там нас сразу никто искать не будет и спрятаться есть где, – громко убеждал Лёва. – К тому же у нас преимущество – дорога дальше хуже, а мы на настоящем внедорожнике, у них-то, лёгкие, патрульные – там подвеска слабее.

Понедельник только собрался что-то добавить, но встрепенулась Иоланта:

­– Витя, зачем нам в горы? А когда дорога кончится, пешком пойдём? И это добро, – она указала на тюки, рюкзаки и оружие, – на себе потащим? А потом в пещерах будем скрываться? И почему ты думаешь, что они нас на машинах преследовать будут, а не на этих своих “тарелочках”?

Меня удивил не эмоциональный всплеск, до сих пор спокойной и выдержанной Иоланты, а то, что, оказывается, никто кроме Понедельника не знал ни цели, ни конечной точки маршрута. Не перемудрил ли наш "Сусанин" с конспирацией? Но Виктор уверенным тоном успокоил:

– Потерпите. Скоро всё сами увидите, будьте уверены – впереди нас ждёт надёжное и комфортное убежище. Ну и по поводу “тарелочек” – всем известно, в посёлке их нет, только автомобили.

– Можно подумать, у них связи с центром тоже нет, – хмыкнула Иоланта.

– Не будут они с начальством связываться, – уверенно заявил командор, – оно строгое и заносчивое, и вряд ли станет с ними разговаривать, а уж наказать за такую беспечность – это запросто. Что вы хотите – устоявшаяся за тысячи лет кастовая система. К тому же они уверены, что сбежать отсюда невозможно – полуостров, со всех сторон море, или непроходимые горы. Не сомневайтесь, сначала организуют поиски по тихому – собственными силами, а когда дело до “тарелочек” дойдёт, мы уже будем недосягаемы.

Накал страстей стих и Иоланта, с обиженным видом, уставилась на пейзаж за стеклом.

Трясти стало сильнее, и я снова проснулся, испытав лёгкое смущение, от того, что голова моя лежала на мягком, приятно пахнущем плече Геты. Радовали глаз и развивали воображение два округлых и отнюдь немаленьких бугорка, скрытых прочной камуфлированной тканью комбинезона, а хозяйка этого богатства, похоже, была счастлива, что её приняли в команду, и стойко терпела неудобства.

На смену лугам пришли, поросшие куцым кустарником холмы и овраги, и Иоланта снова оживилась.

– Лёва, будешь делать остановку, выбери место покрасивее.

– Тут везде красиво, только цветов нет, не сезон, – буркнул Понедельник. – Лёва, как будет подходящее место, остановись на привал, кое-кому приспичило.

– Ну вот, ВиктОр, вечно всё опошлишь, нет в тебе романтики, и вообще, ты циник – не то что этот юноша, – произнесла Иоланта, видимо, пытаясь вогнать меня в краску.

Машина остановилась перед неширокой, но, кажется, довольно глубокой речкой, которую предстояло преодолеть вброд. Лёва заглушил двигатель и предложил всем решить малые и большие нужды, пока он проверяет глубину и прочность дна. Понедельник вышел первым и, держа карабин наготове, огляделся вокруг и обошёл ближайшие окрестности, на предмет наличия хищников и прочих опасностей, после чего все разошлись, в соответствии с давней традицией – мальчики налево, девочки направо.

Привал закончился, мы едва успели размять затёкшие в долгой дороге конечности и снова расселись по местам. Лёва уверенно пересёк речку и, поддав газку, выскочил на противоположный, довольно крутой каменистый берег, точно попав в промежуток между напоминающим иву деревом и крупным валуном, лежавшим на краю обрыва, после чего остановил машину и обратился к Понедельнику:

– Патрон, мы ведь ехать обратно не собираемся?

Понедельник развёл руками:

– Ничего хорошего нас там не ждёт.

– Смотрите, – оживился Лёва. – Если столкнуть эту каменюгу, она наглухо закроет въезд, а другое удобное место, здесь не скоро найдёшь.

Виктор раздумывал недолго и постановил:

– Резонно, это их задержит, а то и вовсе решат, что дальше дороги нет.

Лёва полез в багажник и выудил оттуда саперную лопатку, которую, оценивающе посмотрев на меня, вручил всё-таки Виктору, а сам вооружился ломиком. Они принялись энергично долбить каменистый грунт под валуном. Вскоре, мы втроём уперлись в него и, раскачав, столкнули, и он скатился в реку, встав так, что его верхушка едва виднелась над водой. Полюбовавшись на результат, мы пришли к выводу, что он превзошёл ожидания. Объехать нереально, а сдвинуть в сторону большой тяжёлый камень, устроившийся на скользком дне быстрой и холодной речки, куда труднее, чем столкнуть с берега.

Наскоро умывшись, мы снова погрузились в машину и направились дальше к неведомой цели. Дорога закончилась, но наш вездеход продолжал медленно двигаться по пологому склону, вдоль обрывистого берега реки, то забирая выше, то спускаясь вниз, периодически объезжая громадные валуны.

4.3. Егор Тимаков. Корабль Странников.

Близился вечер, когда дорога привела нас в узкое ущелье, казалось, упиравшееся в гору. Слева, далеко внизу, струился ручей, а справа высились отвесные скалы. Темнело, Лёва включил фары, а на лице его появились признаки сомнения. Он начал периодически поглядывать на шефа, словно раздумывая, не завёл ли тот нас, самонадеянно, в тупик. Однако Понедельник выглядел спокойно и уверенно, и даже подбодрил Лёву:

– Не дрейфь, скоро приедем.

И действительно, перед самой горой ущелье делало резкий поворот направо и полого уходило вниз. Скалы здесь раздвинулись, образовав крохотную долину, или скорее, ровную каменистую площадку, размером метров сто на двести. Тут было немного светлее, и в вечерних сумерках мы разглядели нечто, находящееся прямо посреди долины.

Лёва остановил машину и выбрался наружу, мы последовали его примеру, желая лучше разглядеть объект, втиснутый между скал. Он был, явно, искусственного происхождения и имел форму вытянутого треугольника, со сторонами в несколько десятков метров и слегка закруглёнными углами. Цвет в сумерках не определить, объект почти сливался с окружающим ландшафтом. "Похож на стратегический стелс - бомбардировщик", – подумалось мне, но озвучить мысль я не успел.

– Это и есть наша цель – корабль аварийно-технический поддержки, видимо, потерпевший аварию, что само по себе невероятно – устройства Странников не могут быть повреждены ничем, – объявил Понедельник и добавил, – теперь я попытаюсь проникнуть внутрь – если система жизнеобеспечения исправна, ночевать будем в комфортных условиях.

К кораблю пошли пешком всей компанией, только Лёва заявил:

– Вы идите, а я попытаюсь съехать, уклон небольшой.

– Будь осторожен, – кивнул Понедельник.

– Подожду, пока вы спуститесь, заодно дорогу посмотрите, а то фары ни черта не светят, – сказал, позёвывая, Лёва.

Вскоре наша компания приблизилась к объекту. Корабль лежал на днище и на добрый десяток метров возвышался над поверхностью, напоминая модерновую океанскую яхту эксцентричного миллиардера, каким-то чудом заброшенную в горы.

Командор двинулся вдоль борта, сосредоточенно высматривая что-то на его поверхности, и периодически проводя рукой по стенке, а мы стояли в ожидании результата. Я тоже провёл рукой по борту, поверхность была не гладкая, а с мелкой извилистой насечкой. Подъехал наш внедорожник и в тусклом свете фар, сверху, на высоте трёх-четырёх метров, обнаружился тонкий прямоугольный контур – видимо, искомый люк. Понедельник остановился прямо под ним и, положив руку на борт, постоял так некоторое время. Ничего не происходило, он повернулся и посмотрел на нас. Выражение его лица было хмурое и задумчивое, и как мне показалось, немного растерянное. Так прошла, возможно, минута – мы молчали и с надеждой смотрели то на люк, то на командора.

Я, наверное, как и остальные члены команды, задумался, не соорудить ли из добра, загруженного в машину лежанку – и утро вечера мудренее.

– Витя, давай я попробую, может мне откроет, – грустно произнесла Иоланта. – Спать хочется.

– Корабль не может не опознать техника сервисной службы, и обязан его впустить, а такой тут я один. Даже если повреждён искин, любая другая исправная интеллектуальная система берёт на себя его функции.

Внезапно контур люка осветился, затем люк исчез и остался только светлый проём, из которого выдвинулся, ...ну назовём это трап.

– Сотни тысяч лет тут лежит, немудрено и задремать, – с облегчением вздохнул Понедельник. – Пойду, проверю, я быстро, за мной не ходите, ждите здесь. Заберите пока из машины оружие, продукты и личные вещи, с остальным утром разберёмся. Когда позову – встанете на первую ступеньку и сразу окажетесь наверху, шагать не надо.

– Сотни тысяч лет! Командир! Да там сгнило всё! – с неподдельным удивлением воскликнул Лёва.

– У Странников ничего не гниёт – это тебе не Тойота, – уже сверху, снисходительно заметил Понедельник.

– Да не, японки не сильно ржавеют, но чтобы сто тысяч лет! – Лёва, впрочем, как и все мы, был поражён.

Виктор скрылся внутри, а мы потащились к машине, выполнять распоряжение, тут же ближняя часть борта осветилась, залив окружающее пространство мягким неярким светом.

В проёме люка показался командор:

– Заходите – жить можно. Главное, система жизнеобеспечения исправна. Воздух внутри такой же, как снаружи, вода есть – можно умыться, а с душем пока повременим – завтра буду разбираться. Салон в превосходном состоянии, восемь кают – заселяйтесь в любую – места всем хватит. Сейчас поужинаем и спать и, развернувшись, шагнул внутрь.

4.4. Егор Тимаков. Проблемы с пищеблоком.

Я открыл глаза и не смог вспомнить, где нахожусь. Было темно, хотя справа вырисовывался едва различимый прямоугольный контур окна. Тогда я снова закрыл глаза и попытался напрячь память, но в голове крутились лишь обрывки сна. В этом сне меня окружали странные существа с сероватой кожей и непропорционально большими головами на хлипких тщедушных телах, да я и сам от них не особо отличался. И были они важными титулованными особами, но это не сильно напрягало – мой статус был выше. Однако в данный момент, высокое положение не имело значения, я сдавал экзамен, и от решения экзаменаторов зависело моё будущее, и я знал, что недостаточно подготовлен, а следовательно, впереди меня ждут большие проблемы.

Окончательно проснувшись, я приподнял голову и огляделся. Окно тут же стало прозрачным, открыв вид на скалы и синее безоблачное небо над ними. Комната была квадратной, с гладкими, персикового цвета стенами, метра три в длину каждая и почти столько же в высоту. Моё ложе было достаточно просторное мягкое и удобное, его поверхность на ощупь напоминала тонкую шёлковую ткань, из такого же материала была и подушка, а вместо одеяла – лёгкое покрывало. Стена напротив – изобиловала полками и дверками разной формы и размера.

Тут я, наконец, вспомнил события прошедших дней и более того, каким-то образом почувствовал, что Иоланта с Гетой находятся снаружи и готовят на костре обед, а Лёва – где-то неподалёку, тоже занят чем-то связанным с едой, при этом пребывает в весьма расстроенном состоянии. Вот ощутить где находится командор, я не смог и был этим немного озадачен.

Пожалуй, пора привести себя в порядок и присоединиться к остальным, к тому же проснулся аппетит. Пошарив по шкафчикам, я нашёл свою одежду и обувь. Спал я в одних трусах, но учитывая наличие в команде особ противоположного пола, выходить в таком виде не очень прилично. Толкнув дверную створку, при этом она не открылась, а с лёгким шипением исчезла, я вышел в коридор.

Мои воспоминания о вчерашнем вечере заканчивались на моменте, когда я ступил на трап. Не исключено, что попав на корабль, я сразу вырубился и меня уже спящего занесли в каюту. Похоже, за вчерашний день я выложился полностью и хорошо, что смог продержаться до последнего, да и сейчас, состояние не лучше. Ощущение слабости и ломоты во всём теле, боль в висках, отдающаяся на каждое движение, удивительным образом сочетались с голодом, но в первую очередь, нужно найти умывальник и прочие удобства. Кем бы ни были хозяева древнего корабля – в элементарной гигиене они, наверняка, нуждались.

Выйдя в коридор, я сразу ощутил, что Лёва находится справа и ужасно чем-то недоволен. Раньше подобных способностей я за собой не замечал, но в данный момент, спросонок, не придал значения. Ещё, с этого же направления доносился слабый, но удивительно мерзкий запах.

“Канализация засорилась, или нашли какие-то испорченные продукты, что неудивительно, корабль-то совсем старый”, – мелькнула мысль, но тут же выяснилось, что я ошибся.

Дверь в конце коридора была открыта, и за ней я увидел Лёву, одной рукой зажавшего нос, а другой вываливающего содержимое прозрачной миски в устройство, похожее на раковину умывальника. Субстанция внешне напоминала густой фруктовый джем и распространяла жуткую вонь.

“Похоже – кухня-столовая, точнее кают-компания, совмещённая с камбузом, всё-таки мы на корабле. Видимо, по правую сторону коридора каюты, а по левую – подсобные, санитарно-гигиенические и прочие помещения, а значит, умывальник и туалет я уже прошёл”, – пришло внезапное озарение.

Из-за расположенного в дальнем углу комнаты большого шкафа, цветом и закруглёнными формами, напоминающего старинный холодильник, выглянул Понедельник:

– Проснулся, пациент, как самочувствие? Хотя вижу, что неважно, рано тебе ещё вставать, отлежаться надо, как следует.

Лёва корчил рожи и жмурился и, кажется, от удушающей вони частично утратил способность реагировать на окружающее, да и я замер на пороге, не в силах войти. Судя по тонкому свисту и ощутимому движению воздуха, вентиляция работала на полную катушку, но не справлялась, поэтому и дверь в кают-компанию оставили открытой.

– Подскажите, где тут туалет и умывальник, – еле выдавил я из себя.

– Ты прошёл мимо, – ответил шеф, подтвердив мою догадку. Выглядел он спокойным и адекватным, видимо к запахам у него иммунитет, или обоняние напрочь отсутствует. – Туалет и душевую я настроил ещё вчера, там ничего сложного, физиология с бывшими пассажирами корабля у нас схожая, только маленько эргономику пришлось подрегулировать. Сегодня с утра ещё и систему безопасности активировал, на случай появления непрошеных гостей, а вот с пищеблоком ничего не получается. То ли он неисправен, то ли они действительно это ели.

Я не стал дослушивать и развернувшись, направился в санитарный узел.

Мне удалось умыться и даже принять душ, и минут через двадцать я вернулся к мученикам кулинарных экспериментов. Обстановка за это время изменилась кардинальным образом. От неприятного запаха не осталось и следа, а приободрившийся Лёва, с удовольствием дегустировал из той же прозрачной миски, продукт, внешне напоминающий банальную тушёнку.

– Не воняет, – заявил он, продолжая пережёвывать пищу. – Жалко, соли маловато.

Лёва сходу принялся рассказывать, как сам вызвался помогать командору на кухне, но не рассчитал сил. Он уже готов был сбежать, но Понедельник догадался поместить тушёнку из наших припасов в анализатор пищеблока и тот сразу выдал практически идентичный продукт, правда, несолёный.

Из этого следовало, что вкусовые предпочтения древних пассажиров могли кардинально отличаться от наших, и меню, заложенное в программу пищеблока, для нас неприемлемо, а другого нет. Виктор добавил, что пока придётся довольствоваться хлебом и тушёнкой, хотя если поймать рыбу, или убить дичь и приготовить на костре, а затем подвергнуть подобному анализу, то можно будет меню расширить. Недостаток соли он объяснил тем, что процессор пищеблока добавил именно то количество, которое соответствует его пониманию здоровой пищи.

– Это что, значит, он селёдку и сало тоже несолёными будет выдавать? – удивился Лёва.

– Ну, если покопаться в настройках и объяснить ему, что сей продукт не является основным и будет употреблён в минимальных количествах в качестве вкусовой добавки, то выдаст и нормально посоленный, – успокоил Виктор и тут же, взглянув на Лёву, прищурился. – А у тебя что, сало и селёдка есть?

– Да нет, селедка так, к слову пришлась, а сало, конечно. В походе как без него? Свежайший засол. Я же его у корешей в деревне на самогон меняю. Так-то они и сами гонят, но мой лучше, он у них для праздников – как коньяк засчитывается. Я ещё картошки прихватил, тоже можно отварить, или запечь на костре.

– Лёва, тащи сало, – пристально посмотрев на водилу, процедил Понедельник. – С картошкой после разберёмся.

Тут до Лёвы тоже дошло и он, постучав себя кулаком по лбу, мгновенно исчез из поля зрения.

4.5. Егор Тимаков. Обед на корабле.

Обедали в кают-компании. Понедельник, поколдовал с настройками и превратил одну из стен в панорамное окно. Мы созерцали бледно-голубое небо в лёгких перистых облаках и усыпанную крупным красноватым щебнем, начисто лишённую растительности долину, окружённую скалами. Командор рассказал об устройстве корабля – всего три уровня, на среднем помещения для экипажа и пассажиров, а на других – служебные или технические, и ничего интересного для нас нет. Корабль, несмотря на древность, ничем не отличался от тех, на которых ему довелось работать в межгалактической службе.

– ВиктОр, ты его отремонтируешь и мы сможем вернуться домой? – спросила Иоланта.

– Если бы дело было только в ремонте, – вздохнул Понедельник. – Есть ещё одна проблема – чтобы вернуться, надо точно знать, где он наш дом, а мы даже в каком направлении его искать не представляем. Таковы масштабы Вселенной – неисчислимое количество галактик, триллионы звёздных скоплений – наугад родную Солнечную систему не найти, нужно знать координаты.

– Но ты же летал на таких кораблях и как-то находил дорогу, – не успокаивалась Иоланта.

– Летал, в качестве пассажира, а управлял кораблём искин. Здесь же искин погиб, вместе с ним утрачены и звёздные карты, а выполняющий его функции модуль системы жизнеобеспечения – ни в малейшей степени не владеет искусством звёздной навигации.

– Значит, всё зря, побег не удался? – расстроилась Гета.

– Сдаваться не будем, – уверенно заявил Понедельник. – Есть запасные варианты, только с ними свои сложности. Я ведь ещё когда только приступил к поискам этого корабля – понятия не имел, что с ним, но догадывался, что проблемы могут быть серьёзные.

– Шеф, как ты его искал? Это ж вертолёт был нужен, а кто тебе лётную технику доверит. Да и чтобы начать поиски, что-то знать надо, наводку кто-то дал? – заинтересовался Лёва.

– Давняя история, – вздохнул командор. – Я работал со строительным комплексом Странников. С трудом разобрался с технологиями и попутно наладил контакт с искином комплекса. От него и узнал, что задолго до меня с ним работали и другие техники, и он позволил ознакомиться с их архивами. Именно из этих, сохранившихся с глубокой древности материалов, случайно узнал о потерпевшем катастрофу звёздном корабле. Стало любопытно, что же от него осталось за прошедшие тысячелетия и заслал, тайком, в указанный район поисковый зонд. К моему удивлению – это оказался корабль Странников, и выглядел он словно с иголочки.

– Как же они могли так ошибиться, ведь сразу видно – корабль целёхонек, – удивился Лёва.

– На тот момент он был полностью разрушен и сильно фонил, даже приблизиться к нему было невозможно, благо, оказался способен восстанавливаться и время зря терять не стал, практически всё отремонтировал, не хватает только главной энергоустановки – реактора-накопителя, его тут вообще нет – силовой отсек пуст. К сожалению, я это узнал, только попав на корабль.

– Если корабль не смог сам восстановить реактор, то нам это тем более не светит, – высказал я, пришедшую в голову мысль. – И что же будем делать?

– Спасательная капсула на месте, – развёл руками командор. – Можно хоть сейчас в неё погрузиться и, хотя и без особого комфорта, но всё же, через некоторое время прибудем на базовую станцию, вот только корабль прибыл из другого сектора, а, следовательно, и база будет чужая, в капсуле только её координаты прошиты.

– Понятно, шеф! Там договоримся с местными техниками, они дадут корабль, укажут координаты и настроят навигацию, и мы вернёмся на Землю. Ведь все техники братья, – разложил по полочкам Лёва. – Когда летим?

Виктор посмотрел на него с укоризной и продолжил:

– Не так быстро, Лёва. Наладить контакты на базе чужого сектора, возможно удастся, хотя мы даже не представляем к какой инопланетной расе они относятся. Попробовал бы ты с теми же “серыми” о чём то договориться.

– Чтобы техники и не нашли общий язык? Патрон, я утром пищеблок проверил – он вместо самогона чистый спирт выдаёт, но это терпимо. Всё лучше, чем здесь прозябать, – продолжил гнуть свою линию Лёва.

– Завязывай уже с пьянками, – нахмурился Понедельник.

– А как же он мог разбиться? – удивилась Гета. – Значит у Странников не такая уж надёжная и совершенная техника?

– Меня этот вопрос тоже мучил и, кажется, я в нём разобрался, но при этом обнаружил ещё одну проблему, – ответил командор. – Судя по информации в бортовом журнале, искин нашего сектора, что-то не поделил с другими секторами и объявил им войну. Он заблокировал внешние соединения, и задача этого корабля заключалась в снятии блокировок. Корабль не мог сам потерпеть катастрофу, а был подбит, – покачал головой Понедельник.

– Так эти искины ещё и воюют между собой? Вот это искусственный разум сверхцивилизации, – всплеснула руками Иоланта.

– И даже жертвы есть, как на любой войне, – кивнул Виктор. – На борту были техники, а если аварийная капсула на месте, значит, они погибли. И, кстати, их никто не искал и не попытался спасти.

– Ужас, – только и смогла произнести Иоланта, но тут же воспряла духом. – Когда прилетим на эту чужую базу, предложим тамошним искинам себя в качестве парламентёров, и всех помирим.

Вариант был неплох и действительно вселял надежду. Мы могли не только вернуться домой, но и послужить делу межгалактического мира. Однако, Понедельник, аж рот открыл от удивления, а затем, прикрыв лицо ладонью, сидел так с полминуты, с трудом сдерживая приступ смеха. Наконец, взял себя в руки:

– Спасибо Ёлка, подняла настроение. Если такое было возможно, они давно бы это сделали, у них проработаны алгоритмы решения любых проблем. Всё дело в том, что сам факт войны между искинами, выходит за рамки возможного.

– Действительно, как такое могло произойти? – вступила Гета. – Их же Странники придумали, они что, не могли сделать их более миролюбивыми?

– Странники давно не появлялись, да и война не началась – одним этим кораблём всё ограничилось, – задумчиво произнёс Виктор.

– Выходит, им воевать не разрешено, но пока хозяев нет, решили попробовать, – высказался Лёва.

– Мне и раньше казалось, что у нашего искина крыша поехала, много за ним странностей, – кивнул командор. – Системы безопасности на станциях зачем-то отключил.

– Ого! Сумасшедший искин управляет галактикой, – воскликнул Лёва. – Но зачем ему системы безопасности отключать? Нормальный неадекват, наоборот, ужесточил бы режим.

– Возможно, через эти системы на него могли удалённо воздействовать, или, например, боевой вирус запустить, – ответил Виктор. – Однако, вернёмся к крушению нашего корабля. Его силовая установка была повреждена, но до планеты он кое-как дотянул, торможение и вход в атмосферу выполнил, а затем отстрелил реактор и приземлялся на одном резервном генераторе, из-за чего посадка получилась очень жёсткая. Мощность генератора намного ниже, чем требуется для мягкой посадки, если кто-то из экипажа оставался на борту, шансов выжить у них не оставалось.

– А точно, что посадка была жёсткая? – поинтересовался Лёва. – Мы весь корабль облазили, он как новенький, разве смог бы он сам так восстановиться.

– Ещё какая жёсткая. Сама эта долина образовались в результате такого “приземления”.

– Да, если скалы в щебёнку, он и сам в лепёшку должен был разбиться, – согласился Лёва.

– Техника Странников очень крепкая и не всегда подчиняется физическим законам нашего мира, – подтвердил Понедельник. – Да и времени для ремонта у него было более чем достаточно, энергии, конечно, не хватало, поэтому медленно восстанавливался.

– Если реактор взорвался и фонил, а сам он в горы врезался, то может и сейчас здесь везде радиация? – забеспокоилась Иоланта. – Надо проверить, вдруг тут опасно находиться.

– Силовой блок он отстрелил, а без него фон быстро улетучился, да и не радиация там была в нашем понимании – совершенно иной физический принцип. Реактор – название условное, ведь энергию он не вырабатывает, а черпает извне, да и не совсем это энергия. Нечто, поступающее из иной реальности, внутри реактора преобразуется в форму энергии, которую можно использовать в нашем мире, – приоткрыл очередную тайну Понедельник.

– Интересно, а эти реальности, как в “Матрице”? – подала голос Гета.

– Если ты имеешь в виду фильм братьев, или, говорят, уже сестёр Вачовски, то ни малейшего сходства.

Тут настала моя очередь блеснуть знаниями.

– Илон Маск, – сказал я, – утверждает, что с вероятностью миллиард к одному, человечество живёт в компьютерной симуляции и весь мир вокруг нас существует внутри суперкомпьютера, построенного некоей развитой цивилизацией.

– Это ещё кто? Имя что-то знакомое, хотя мне много разных чудиков встречать приходилось, – нахмурил брови Виктор и продолжил. – Так вот, ещё в космосе произошло что-то, что повредило реактор-накопитель – в результате случилась утечка первичной энергии, вызвавшая локальное нарушение причинно-следственных связей и искажение физических законов и констант. Другими словами – на борту корабля прошлое с будущим менялось местами, направления и расстояния путались. Даже ориентироваться внутри стало почти невозможно, уж не говорю про управление, поэтому экипаж не смог эвакуироваться.

– А искин, значит, какое-то время продержался и всё же попытался посадить корабль, – заметил я.

– Да, он хорошо защищён и успел сделать многое для спасения, но, в конце концов, не выдержал. Благо, Странники даже столь маловероятную ситуацию предусмотрели. Управление перехватил один из уцелевших управляющих модулей. Это вспомогательная интеллектуальная система, она и устроена проще, и расположена на максимальном удалении от энергетического отсека. Ей и удалось в последний момент отстрелить реактор и спасти корабль.

– Толково, – кивнул Лёва. – Но почему искин сразу так не сделал, глядишь и экипаж жив бы остался.

– Искин, конечно, мог отстрелить реактор в любой момент, но не сделал это, потому что тогда не смог бы погасить скорость, и летел бы целую вечность, на гиперсветовой, сквозь Вселенную.

– Но могли же его запеленговать и выслать спасателей, да и сам он мог аварийный сигнал послать? – вступил я в разговор.

– Маячок-транспондер был уничтожен тем же фактором, что повредил реактор, да и связь на гиперсветовой скорости ненадёжна, – ответил Понедельник. – К тому же, в момент аварии вектор направления изменился случайным образом, и вычислить местоположение корабля стало практически невозможно. Главное – энергии для работы системы жизнеобеспечения практически не оставалось, если команда сразу не погибла, то прожила недолго.

– Жалко, – вздохнула Гета.

– Да, но нами раскрыта загадка аномальной зоны, – встрепенулся командор. – Корабль сбросил скорость и пошёл на жёсткую посадку, а отстреленный реактор пролетел ещё несколько сотен километров и упал в центре полуострова. Его оболочка повреждена, управляющий модуль уничтожен, а энергия утекает и искажает пространственно-временной континуум. Возможно, там перманентно происходит пробой в другие реальности, или их взаимопроникновение. Отсюда и артефакты с необычными свойствами и прочие загадочные явления.

– Наверняка так и есть, – воскликнул Лёва.

– Если аномальную зону изучают много лет, то почему до сих пор с реактором не разобрались? Ведь тогда насчёт корабля могли бы догадаться и вычислить его местоположение, – поинтересовался я.

– Скорость реактора и после отстрела оставалась весьма приличной, к тому же он небольшой, с микроавтобус, но очень плотный и тяжёлый. В результате падения ушёл глубоко в землю и близко к нему не подобраться, – ответил Понедельник и вдруг встрепенулся. – А я вспомнил этого Маска. В мою бытность в Нью-Йорке, довелось пересечься с ним по работе, он представителем заказчика был. Высокий такой и нагловатый парнишка. О его компьютерной грамотности у меня осталось не лучшее впечатление. Тогда он был молод, никому не известен и на его высказывания всем было наплевать, а теперь, значит, знаменитость?

– Да, – кивнул я. – Теперь известный бизнесмен, строит космические корабли, электромобили и ещё что-то, связанное с солнечной энергетикой.

– Вот тебе Лёва – первый кандидат на “серого”, переселившегося на Землю, – усмехнулся Виктор. – Он почти дословно повторил слова их религиозных текстов, а под “развитой цивилизацией” – конечно, подразумевает Странников.

– Шеф, я тебе с десяток таких назову, не напрягаясь, – пробурчал Лёва. – Лучше скажи, как отсюда выбираться будем.

– На спасательной капсуле и выберемся, только надо звёздные карты прошить и раздобыть новый транспондер.

4.6. Егор Тимаков. Грузовой бот.

После обеда Понедельник отправился в технический отсек, а нам порекомендовал не пытаться ему помогать, далеко от корабля не отходить, а лучше оставаться на пассажирской палубе и постараться ничего там не сломать. Мне он посоветовал больше спать, выглядел я по его словам, так, что краше в гроб кладут. Прямого запрета покидать корабль не было, поэтому мы дружно направились к трапу. Лёва решил заняться обслуживанием автомобиля, вдруг с кораблём ничего не получится и придётся ехать дальше, ну а я, в девичьей компании, прогулялся по окрестностям.

– Как здесь пусто и безжизненно, – тоненьким голоском произнесла Гета. – Мы будто на дне глубокого сухого колодца. Ни травы, ни деревьев, даже птицы сюда не залетают.

– ВиктОр сказал, что вокруг корабля какое-то поле, отпугивающее всё живое, – объяснила Иоланта. – На него оно не действует, а потом он что-то настроил, чтобы и на нас тоже не действовало. А когда сюда только свернули, прямо ужас, я была готова выскочить из машины и бежать, куда глаза глядят.

Гета подтвердила, что у неё были похожие ощущения, а вот я ничего такого не вспомнил, то ли на меня оно не подействовало, то ли такое состояние было, что не почувствовал.

– Егор, как думаешь? У Виктора с кораблём что-нибудь получится? – спросила Гета, слегка прижавшись ко мне плечом, когда мы обошли вокруг корабля и снова приблизились к трапу. Я подумал, что сейчас Понедельник и сам на этот вопрос не ответит, но вслух обнадёжил:

– Конечно, иначе какой смысл в побеге.

Даже от столь небольшой нагрузки, как короткая прогулка по неровной каменистой долине, я покрылся испариной и с трудом передвигал ноги, поэтому внял совету командора – отсыпаться. Девушки помогли мне дойти до каюты, причём, их помощь явно не была лишней. Там я сразу плюхнулся на свою лежанку, Иоланта осталась стоять в дверях, а Гета присела рядом, озабоченно потрогала лоб, пощупала пульс и посетовала, что нечем измерить давление. После чего, пожелав скорейшего выздоровления и пообещав зайти позже, они оставили меня одного.

Вечером в каюту постучали. Я уже проснулся, надел спортивный костюм и собирался добраться до кухни – голод меня по-прежнему не оставлял. Иоланта была в своём ковбойском костюмчике, а Гета надела лёгкий сарафан и выглядела по-домашнему и очень привлекательно. Она, держа в одной руке тарелку с хлебом и салом, а в другой – кружку настоящего горячего чая, присела на краешек кровати, кажется, собираясь кормить меня с ложечки. Иоланта подмигнула и, пожелав скорейшего выздоровления, исчезла из поля зрения.

– Тебе сейчас необходимо диетическое питание, лучше всего, конечно, куриный бульончик, только его взять негде, но сало тоже хорошее и не навредит, – прощебетала Гета.

Когда я поел, она пожелала спокойной ночи, пообещала, что завтра снова пойдём на прогулку и направилась к выходу. Я с сожалением смотрел на её ладную фигурку, размышляя, что если сало заменило диетический бульон, то и вместо прогулки можно заняться лёгкими парными упражнениями в каюте.

Видимо, она что-то такое почувствовала, обернулась и задержалась на пороге, взглянув мне в глаза. Казалось, сам воздух между нами заискрил, но тут из коридора раздался голос Понедельника:

– Гета, подожди не уходи, ты мне сейчас понадобишься.

Командор галантно взял девушку под локоток, зашёл в каюту и присел на край моего лежбища.

– Буду краток, – сказал он, глядя на меня. ­– Я только что расконсервировал грузовой бот – это такое транспортное средство, входящее в стандартную комплектацию нашего корабля. Сегодня ночью, мы втроём вернёмся в посёлок, где постараемся незаметно проникнуть в дом доктора Рауфа. В кабине только одно место – для пилота, но ещё двое могут с комфортом разместиться в грузовом отсеке.

Мы с Гетой переглянулись, будучи обескуражены таким оборотом, я даже подумал, что Понедельник спятил и решил реализовать последний оставшийся вариант – захватить Рауфа в заложники и начать диктовать "серым" свои условия, но он тут же развеял мои опасения:

– Тебе пересадили сознание "серого" и эта операция прошла удачно, но есть нюанс. В твой мозг единовременно поступил огромный массив информации, по объёму сопоставимый с тем, что ты приобрёл за все прожитые годы. Для человеческого организма это совершенно нештатная ситуация. Твоё подсознание разглядывает этот неведомо откуда взявшийся огромный ком на чердаке, ощупывает его и размышляет, как к нему подступиться. Этим объясняется сочетание у тебя отменного аппетита со слабостью и сонливостью.

– Может ещё сало принести? – пискнула Гета. – А то я мало взяла, думала ему переедать вредно.

– Неси, – разрешил Понедельник и она шагнула к двери, но остановилась дослушать.

– Так вот, – продолжил командор. – Через некоторое время, мозг приступит к перевариванию поступившей информации, одновременно пытаясь адаптировать свою биоэнергоинформационную матрицу к особенностям пересаженного сознания. Но он никогда не сталкивался с подобной задачей, он просто на это не рассчитан и самостоятельно справиться не сможет, и тогда наступит кризис. Чтобы не допустить негативного развития процесса, тебе понадобится квалифицированная медицинская помощь.

– Я же будущий врач, у меня почти три курса мединститута, а ещё медсестрой на скорой помощи подрабатывала, – зардевшись, сказала Гета. – С такой спецификой я, конечно, не знакома, но постараюсь справиться.

– Девочка, при всём уважении, даже лучшие клиники и специалисты Земли, тут окажутся несостоятельны. Этот случай не имеет земных аналогов, – ответил Понедельник. – Но, к счастью, есть панацея. "Серые" для реабилитации пациентов после подобных операций, помещают их в универсальную медицинскую капсулу.

Понедельник сделал короткую паузу и Гета этим тут же воспользовалась:

– Виктор Петрович, я видела такую капсулу на Пересылке и даже проходила в ней диагностику, но у нас ведь её нет, а кризис вот-вот начнётся?

– То была капсула “серых” – вещь, безусловно, хорошая – медицина у них развита отменно, но нам нужна именно капсула Странников. “Серые” ещё в незапамятные времена завладели таким устройством и попытались сделать нечто подобное. Многое им удалось – их устройства способны успешно диагностировать и лечить разные болезни, но они и в подмётки не годятся технологиям Странников, "серые" даже принципы их медицины не смогли понять и шли своими путями.

Я вспомнил, что тоже видел подобные устройства в санчасти на Пересылке, но, видимо, мне они не помогут.

– Медицинские капсулы Странников поднимают безнадёжно больных, а из инвалидов делают здоровых спортивных людей. Я знаю о чём говорю – на своей шкуре испытал, – командор, почувствовав, что отвлёкся, тряхнул головой и продолжил. – Одна такая капсула есть в доме Рауфа, вторая в Грате – столице, а третья в научном комплексе. Теперь нашлась четвёртая – у нас на борту, ведь медицинский блок входит в стандартную комплектацию аварийно-спасательного корабля.

Командор уточнил, что и квалифицированный медик нам тоже не помешает, ведь сам он прошёл лишь первичную медицинскую подготовку и неизвестно, хватит ли ему полученных знаний и навыков.

– Вы хотите похитить доктора Рауфа, – высказала догадку Гета. – Чтобы он спас Егора?

– Спасать пока никого не надо, до начала кризиса время есть, но проблема в том, что мы не можем воспользоваться нашей медицинской капсулой, – развёл руками Понедельник. – Корабль прилетел из неведомых далей за миллионы парсек и лежит здесь добрую сотню тысяч лет, очевидно, что у его медицинского искина не может быть никакой информации о физиологии землян – ей неоткуда взяться.

– Я почти на одни пятёрки училась, может, смогу ему чем-то помочь, – неуверенно произнесла Гета, но Понедельник лишь усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Ни мне, ни тебе и ни одному земному академику это не по силам. Я техник, у меня только первичная медицинская подготовка, но и твои знания тут применить не получится, слишком разный уровень цивилизаций.

– А что конкретно угрожает Егору? – с тревогой в голосе спросила Гета, и я незаметно улыбнулся, ещё не до конца понимая, о чём идёт речь.

– Фатальные последствия, скорее всего не наступят, – ответил, немного сконфузившись, Понедельник. – С большой вероятностью его мозг, столкнувшись с непосильной задачей, просто заблокирует полученную информацию в своих тёмных глубинах и будет годами переваривать её маленькими порциями.

Гета облегчённо вздохнула, видимо, она опасалась более тяжких последствий, но Виктор продолжил, вернув её с небес на Землю:

– Возможны проявления лёгкого аутизма и слабо выраженной деменции, но могут быть и более серьёзные осложнения, – Виктор рассеянно пожал плечами. – Не исключено устойчивое раздвоение личности и внезапные приступы шизофрении. У части реципиентов не прошедших восстановительный курс, были отмечены случаи рака головного мозга.

Такие перспективы меня точно не радовали, и я собрался возмутиться, но командор, сделав успокаивающий жест, продолжил:

– Есть два способа решить проблему: первый – напасть на Рауфа ночью в его доме и заставить лечить Егора там же, что, разумеется, чрезвычайно рискованно; и второй, тоже достаточно авантюрный – незаметно проникнуть в медицинский кабинет Рауфа и скачать необходимую информацию на универсальный накопитель Странников, – Виктор продемонстрировал небольшой матовый стерженёк, похожий на огрызок карандаша, – после чего попытаться самостоятельно разобраться в медицинском оборудовании нашего корабля.

Я не ожидал, что устройство сверхцивилизации будет выглядеть настолько банально, да и план командора вызывал сомнения, которые я не преминул высказать:

– Сейчас, после нашего побега, там все переполошились, и вряд ли такое прокатит, – но Понедельник успокоил:

– Как раз сейчас, все заняты нашими поисками и находятся в разъездах, и там нас точно не ждут.

Спорить я не стал – он тут старожил, ему виднее, но ещё один вопрос всё же задал:

– Босс, состав группы не понятен. Гета – девушка спортивная, но если столкнёмся с охраной, большой подмоги от неё не будет, – при этих словах она фыркнула, – да и я, сейчас, не в оптимальной форме. Может, лучше вы с Лёвой сгоняете?

– Ну, разумеется, с этого нужно было начать, – всплеснул руками Понедельник. – Я ведь был заместителем Петра Михайловича по техническим вопросам и имел служебный допуск во все помещения посёлка. Поэтому-то мне так легко удалось проникнуть в дом Рауфа, но теперь мой допуск наверняка аннулирован. А вот вы с Гетой были гостями его дома, значит, допуск вам делал сам Рауф и в суматохе мог об этом забыть. Он в технических и организационных вопросах не силён и довольно рассеян – в этом наш шанс.

– Ну, а Лёву, почему бы не взять? – продолжил настаивать я.

– Лёва там может и пригодиться, но нельзя же оставить Иоланту одну. Она с ума сойдёт, а лететь всем вместе тесновато, – подвёл итог дискуссии Понедельник.

Командор дал полчаса на сборы, объяснив спешку тем, что транспортное средство у нас довольно тихоходное, и лететь на нём до посёлка несколько часов, а там ещё нужно выполнить задачу и желательно до рассвета его покинуть. Двигается бот практически бесшумно, но режим маскировки на нём не предусмотрен, поэтому только темнота наш союзник, благо луны здесь нет и звёзд мало.

– А мы не заблудимся в ночном небе? – спросила Гета. На что получила от шефа ответ, что у него отличное, модифицированное зрение, и он неплохо видит в темноте, а ведь когда-то носил очки, к тому же, ему известны координаты посёлка.

Одетые по-походному, провожаемые Лёвой и Иолантой, мы собрались перед “грузовичком”. Ярко оранжевого цвета, с тонкими стенками, но весь такой обтекаемый, без колёс, фар и каких либо выступов, бот казался довольно хлипким и внешне напоминал пластиковую лодку-плоскодонку, размерами примерно два на четыре с половиной метра. Впереди располагался прозрачный фонарь кабины, а за нею грузовая платформа с невысокими бортиками. По всей ширине переднего борта, к кабине примыкала низенькая тумба, на которой нам, видимо, и предстояло путешествовать.

“Грузовик, он и есть грузовик, комфорт тут не полагается, благо, всего несколько часов лететь, как-нибудь перетерпим”, – подумал я.

– Шеф, сильно не гони, а то их в кузове продует, – посоветовал Лёва. На что Понедельник поморщился, но сделал успокаивающий жест:

– Не волнуйтесь, тут всё предусмотрено, сейчас произведу настройку конфигурации отсеков, – после чего забрался в кресло пилота и начал колдовать с панелью управления.

Над грузовой платформой образовался и снова исчез прозрачный колпак, и командор сделал приглашающий жест:

– Всё работает, можете располагаться. Такие у сверхцивилизации технологии, тонкая плёночка, как у мыльного пузыря, а можно в космосе без скафандра путешествовать.

Я собрался шагнуть на платформу, но Виктор, хлопнув себя по лбу, воскликнул:

– Подождите, как я сразу не сообразил, это же универсальная платформа, на ней можно и оборудование возить, и сыпучие материалы, и жидкости, но для нас важнее, что она может использоваться как санитарная машина, например, для эвакуации раненых. Сейчас, подождите, я разберусь, как тут режимы переключаются.

Началась трансформация грузового отсека и вскоре вместо тумбы сформировался столик с двумя сиденьями по бокам.

– Кресла – для медперсонала, а больные могут размещаться на полу, тут стерильно, – уточнил Понедельник. – Хотите организую скамьи вдоль бортов, или топчан в центре кузова.

– Спасибо, это лишнее, лететь ведь недалеко, – ответил я.

Мы с Гетой дружно шагнули на платформу, покрытие пола слегка спружинило под ногами, а кресла оказались достаточно удобными. Виктор приложил руку к прозрачной задней стенке кабины и сказал:

– Кабина изолирована от грузового отсека – я включил внутреннюю связь, если захотите мне что-то сказать приложите руку к перегородке и я вас услышу.

Ну что же, всё просто и логично. В знак понимания я приложил руку и сказал:

– С богом!

– Тогда, поехали! – усмехнулся командор и отвернулся к панели управления.

"Грузовичок" оторвался от пола и плавно двинулся в открывшийся в стенке корабля проём. Лёва и Иоланта, с несколько встревоженными лицами, махали руками нам вслед.

– Очень просто управлять, – сказал, оглянувшись через плечо, Понедельник. – Рулить не надо. Просто задаёшь программу, а дальше управляющий модуль бота всё делает сам.

4.7. Егор Тимаков. Ночной полёт.

Я с интересом наблюдал через прозрачную перегородку, как Виктор манипулирует панелью управления. В сгущающихся сумерках лодка, быстро набирая высоту, уверенно перемахнула через гребень скал и поднялась к самой кромке облаков. Мы летели над холмистой равниной, в салоне было тихо – свист ветра внутрь не проникал, двигатель работал совершенно бесшумно, а темнота за прозрачным колпаком продолжала сгущаться. Понедельник обернулся, щёлкнул пальцем по перегородке и сказал:

– Ну что молодёжь, летим заданным курсом, можете вздремнуть, у нас ещё несколько часов в запасе.

– Мы словно в тёмной пещере. Небо в облаках и звёзд не видно, они тут не такие как на Земле, но с ними всё равно уютнее, – произнесла Гета. – А почему здесь полнеба совсем без звёзд. В деревне говорили, что мы на самом краю Вселенной и в той стороне ничего нет. Это правда?

– С одной стороны, Вселенная бесконечна, – блеснул я эрудицией, – но с другой – она возникла пятнадцать миллиардов лет назад в результате Большого взрыва и с тех пор расширяется, а если есть куда расширяться, то и края имеются.

– Какие ещё края, – вступил в разговор Понедельник. – Тёмные люди в деревне, ведь объяснял им уже и не раз. Живут, как говорится, в лесу, молятся колесу. Они там скоро идола поставят, назовут Странником и начнут ему жертвоприношения совершать.

– Я это слышала от нашего агронома, когда он с энергетиком разговаривал, они часто в столовой обедают – очень грамотные люди. Михал Ефимович раньше учёным был – в Сельхозакадемии преподавал, – обиделась Гета. На что Понедельник кивнул:

– Да знаю я Мигульского. Агроном он неплохой, а в остальном, – Виктор лишь махнул рукой. – Есть ли этот край, нет ли его, вопрос скорее философский. Важно, что Вселенная имеет ячеистую структуру, и гигантские звёздные скопления чередуются в ней с такими же огромными, совершенно пустыми пространствами. Звездная система Варахии, находится на краю такой пустоты и дальше, на протяжении двадцати миллионов световых лет нет ничего, ни звёзд, ни планет, ни даже космической пыли. Поэтому именно здесь – на Горале Странники и построили узловую станцию для связи с сектором, который там, за этой великой пустотой.

Я сидел в удобном кресле, в маленькой лодчёнке, несущейся в темноте над бескрайней степью и размышлял: какая всё-таки огромная наша Вселенная. Никто из землян, за исключением, разве что, астрономов, изучающих её в свои мощные телескопы, даже не задумывается о столь гигантских масштабах и только мы, заброшенные по прихоти судьбы в неведомую даль, смогли прикоснуться к бесконечности и на собственном опыте ощутить её величие.

Пауза затянулась, меня клонило в сон, Гета, в кресле по соседству, тихонько посапывала, да и Виктор в пилотской кабине, кажется, был готов погрузиться в дрёму. Но я вспомнил ещё одну тему, давно интересовавшую меня.

– Командор, всех нас "серые" захватили при разных обстоятельствах, а как им удалось заполучить тебя – межгалактического техника и почти супермена?

– Меня? Да потому и захватили, что им техники нужны, – ответил Понедельник. – Им же надо перемещаться между звёздными системами, поддерживать контакты с другими цивилизациями, у них много грандиозных проектов, но всё это возможно только благодаря технологиям Странников, а самостоятельно справиться с оборудованием, созданным этой сверхцивилизацией они не способны, поэтому и вынуждены техников похищать.

– А зачем им путешествовать по Вселенной, развивали бы и дальше свою медицину? – вступила в дискуссию Гета.

– По Вселенной у них и так не получится – их компьютеры не настолько совершенны. Они смогли освоить только небольшой фрагмент звёздного сектора, включающий Мораву – это их планета, а также Землю, Горал и ещё несколько систем, принадлежащих цивилизациям, с которыми они ведут бизнес.

– Да, они бизнесмены и наука у них продвинутая, – пробормотал я сквозь дрёму, но Понедельник не обратил внимания и продолжил:

– Узнав о Странниках, они создали учение, заменившее им религию, согласно которому – высшая цель существования цивилизации – стать сверхцивилизацией. Если кому-то это однажды удалось, значит, должно получиться и у них, и они упорно ищут всё, что связано со Странниками, изучают любые следы их деятельности. Даже когда их отлучили от службы в сети, эти исследования не прекратились, ведь они заранее оставили себе тайную лазейку во Вселенную.

– И как всемогущий искин мог такое допустить? – удивилась Гета.

– Ему безразлична эта мышиная возня, если только станциям не наноситься вред, но это стало возможно после того, как он отключил систему безопасности.

Командор сделал паузу, чтобы мы переварили информацию и продолжил:

– "Серые" не первые, кто попытался обосноваться на Горале – в глубокой древности у них были многочисленные предшественники, потому что нигде во Вселенной, нет такого количества следов Странников. Здесь находятся их производственно-строительный комплекс и узловая станция сети, и аномальная зона, главную загадку которой мы почти разгадали.

– Похоже, без толку "серым" все эти усилия, – заметил я.

– Они маленькие и слабые, их даже жалко, – вздохнула Гета.

– Не стоит их жалеть, – нахмурился Понедельник. – Ведь они исповедуют принципы, позволяющие похищать людей и бросать против воли в аномальную зону, и даже уничтожать их сознание, чтобы воспользоваться телами. Мне и Егору это уже не грозит, но ты, Гета, вполне можешь стать очередной жертвой.

– Если на Земле есть станция Странников, почему про неё никто не слышал и зачем тогда им корабли? – спросил я.

– Давай по порядку. На Земле существуют разные государства, а у "серых" – кланы, и тоже не всегда дружественные. Транспортные корабли и строительную технику контролирует сравнительно молодой клан Авая, а станции сети – старейший клан Итан. Отношения между ними весьма натянутые. Станция на Горале находится в глубине экваториального материка, в тысяче километров от побережья, но даже если удастся туда проникнуть и переместиться на Землю, нас ожидает засада. Земная станция находится в Англии, неподалёку от Стоунхенджа и её незаметно, но тщательно охраняют. Да если бы и не было охраны, попробуй, доберись оттуда домой, не зная толком языка, без денег и документов.

4.8. Егор Тимаков. В доме Рауфа.

Гета пыталась меня разбудить, но просыпаться удавалось с большим трудом и даже сквозь сон пришла мысль, что она могла бы придумать что-то пооригинальнее, чем просто трясти за плечо.

– Просыпайся, уже подлетаем, – слышал я её тихий голос.

“Чего в ухо шептать, тут же звукоизоляция? А пахнет приятно, никаких духов не надо”, – посетила меня новая мысль, и рука сама легла на её талию и потянула к себе.

– Проснулся, – она мягко отстранила руку и присела на коленках рядышком. – Мы уже в посёлке, сейчас Виктор к дому Рауфа подруливает.

Грузовичок приземлился, защитный колпак исчез и сразу включились звуки ночного леса, почувствовался бодрящий, пронизывающий, после комфортной атмосферы кабины, ветер. Вокруг кромешная тьма, как только командор сориентировался, или правда видит в темноте? Гета достала из рюкзачка, который перед отъездом ей вручила Иоланта, термос и эмалированные кружки и громким шёпотом позвала:

– Виктор Петрович, попейте горячего чаю.

– Хорошо, не помешает, только быстро..., – командор взял кружку и сразу прихлебнул из неё. – Значит так – я иду первый, возле двери остановливаюсь, Егор открывает и заходит внутрь. Мне трогать дверь нельзя, возможно, на меня включена сигнализация. Если у Егора получится, тогда Гета останется караулить снаружи, если нет, то сама тоже попытается.

– Вы, значит, в дом пойдёте, а мне на улице стоять? На холоде? – попыталась возразить Гета, но командор объяснил, что придётся немного потерпеть, кто-то же должен оставаться на стрёме, а больше-то некому.

– Выдвигаемся, – скомандовал Понедельник, отставляя опустевшую кружку.

Темно, хоть глаз выколи, поэтому я шёл за командором, не отставая ни на шаг, а Гета следом, держась за мою руку. Дверь открылась легко и практически бесшумно, будто только меня и ждала. Виктор прошёл вперёд и свернул налево, а я шагнул за ним, и сразу за поворотом увидел лестницу в подвал. Командор включил фонарик и его луч упёрся в ещё одну, массивную, крепкую с виду, дверь, такую не просто взломать. Понедельник отступил в сторону, пропуская меня вперёд, при этом луч осветил ручку двери. Я подошёл и потянул её на себя и она поддалась – не заперто!

Шеф зашёл внутрь первым. Возле двери был выключатель, но трогать его он не стал, а последовательно прошёлся по гладким белым стенам лучом фонарика. Справа и слева обнаружились ещё две двери, а дальше, у правой стены – кожаный диван, а у левой – стол и стулья. Медицинская капсула, похожая на горизонтальную кабинку солярия, находилась у дальней стены напротив входа.

Мы подошли к громоздкому – метра три в длину и не меньше метра в ширину, накрытому полупрозрачным колпаком, устройству. Понедельник присел возле торцевой части агрегата и что-то нажал, раздался свист и замерцал экран панели управления.

– Аппаратура надёжная, но уж больно древняя. Контур питания разбалансирован, млин. У них что, настроить его некому? – негромко выругался командор. – Ладно, сейчас не до этого, главное, хоть как-то работает. Технические аспекты мне понятны, а вот в медицинских программах и терминах – чёрт ногу сломит. Придётся повозиться.

– Может Гету позвать? – предложил я, но командор отмахнулся, продолжая, матерясь, возиться с панелью.

Внезапно со стороны двери раздался какой-то звук и тут же зажёгся свет.

Понедельник вскочил, неуклюже вытаскивая пистолет из кобуры, а я, щурясь от яркого света, повернулся и увидел в дверном проёме Рауфа. Он стоял, чуть наклонившись вперёд, держа руки перед грудью ладонями к нам, в успокаивающем жесте, всем своим видом показывая миролюбие и к тому же был, явно, слегка подшофе. Прежний лоск с него слетел и выглядел он невероятно уставшим и постаревшим.

– Витя, не стреляй, ты же меня знаешь. Я один, без оружия, тревогу не поднимал, – негромко и с просительными нотками, проговорил доктор. – Я ведь понимаю, опальному принцу надо срочно в капсулу, но будет лучше, если я сам займусь её настройкой.

Командор опустил пистолет, но убирать в кобуру пока не стал. Тут из-за спины доктора показалось бледное, испуганное лицо Геты.

– Я на улице стояла, как вы велели, а он сверху спустился, мне неслышно было, – извиняющимся тоном сказала она.

– Что на улице происходит? – спросил её Понедельник.

– Ничего. Там никого не видно и не слышно, только темно и холодно.

Рауф вдруг оглянулся и посмотрел на Гету, затем перевёл взгляд на меня и снова на Гету. Выражение его лица при этом стало крайне удивлённым.

– Так это не принц? – произнёс он с недоумением. – Но как же так, я же сам операцию проводил? Всё прошло штатно.

Рауф опустил глаза и начал о чём-то напряжённо размышлять, а Виктор, внимательно на него посмотрев, спросил:

– О побеге наверху уже знают?

– Да Витя, там всё знают, создали поисковую команду и даже послали дрон, сейчас он работает в окрестностях Старого Лагеря, – с печальным видом ответил Рауф. – По нам с Петром решение принято – на днях прибудет новый медик и меня в зону отправят. Снова там докторствовать буду, срок определят в зависимости от результатов поисков. А Петра пока в состав поисковой команды включили, а затем тоже в зону – опять торговцем, скорее всего. Как и я, совсем немного недотянул.

– Ладно, время уходит, – Виктор, похоже, принял решение. – Сейчас ты мне поможешь, потом я тебе тоже постараюсь. Ты знаешь, я слово держу.

Он вставил универсальный накопитель в разъём возле панели управления и жестом пригласил доктора подойти к капсуле.

– Давай Рауф, всю информацию, что здесь есть по людям, скинь на моё устройство.

Тот активировал панель и внезапно перевёл взгляд на командора:

– Вот как, значит, у вас своя капсула есть? Причём, совсем древняя, раз по людям в ней пусто. А я гадаю, что вы задумали? – он недоверчиво изучил лицо Понедельника, но после секундной паузы приступил к быстрым и уверенным действиям.

Понедельник промолчал, а Рауф, закончив работу, так же жестом предложил забрать накопитель.

– Всё что нужно сбросил и даже по “серым” на всякий случай – чувствую, темните. Может у вас и транспорт есть, чтобы на Землю улететь? Тогда я готов присоединиться. Откроем там частную клинику, озолотимся, всё равно без меня никто из вас с капсулой работать не сумеет.

– Рауф, я давно подозревал, что ты мысли читать умеешь, но так делать нехорошо, нам с тобой некомфортно будет, – строго заметил Понедельник.

– Виктор, ты же знаешь – твои мысли никто не прочтёт, у тебя же абсолютная защита, как у наших высших, за что тебя особо уважают. У парня тоже защита хорошая, видать от принца передалась, поэтому я его не распознал, а вот девчонка совершенно прозрачная. Я только её эмоциональный фон увидел, а остальное сам додумал. Мысли читать, так сходу, я не умею, не дано – это только некоторые избранные могут, а насчёт того, чтобы к вам присоединиться – я вполне серьёзно, для меня перспектива вернуться в зону на долгие годы – смерти подобна, конец всех планов и мечтаний.

– А где гарантия, что ты нас не сдашь, чтобы получить индульгенцию, – как бы размышляя вслух, произнёс Понедельник.

– Витя, – прижав руки к груди, с мольбой в голосе воззвал Рауф. – Смотрящий за Горалом своё слово уже сказал, с ответственными из Первой Династии решение согласовано, губернатор Криды в курсе. Назад никто отыгрывать не будет. Кто я для них? Пыль под ногами. А с капсулой на Земле можно прекрасно жить, дохода всем хватит.

– Ну, хорошо, допустим, капсула и транспорт есть, – продолжил размышлять вслух Понедельник. – Но, ты то нам зачем? Думаешь, без тебя не разберёмся?

– Не разберётесь Витя, точно говорю, я знаю, ты хороший техник, но этого не достаточно. Я, прежде чем сюда попасть, медицину изучал в Моравском медицинском – и был одним из лучших. Позже в Университете наследия Странников учился, ему десять тысяч лет, а его основатели сами из техников межзвёздной сети, они же и учебники писали.

– Ладно, время уходит, скоро светать начнёт, полетели. По пути поговорим, – принял окончательное решение Виктор.

– А далеко лететь? У парня скоро кризис начнётся, – заметил Рауф. – Но ответа от хмурого и сосредоточенного Понедельника не дождался.

Вскоре мы разместились в грузовом боте. Судя по удивлённому виду, с которым Рауф его разглядывал, не торопясь занять место внутри, подобное он увидел впервые, однако внезапно хлопнул в ладоши и повернулся к Понедельнику:

– Витя, это же не наш аппарат, а Странников? И он может трансформироваться.

– Ты прав, Рауф, правда, я ещё не до конца разобрался с управлением трансформациями, на ходу учусь.

– А нельзя ли его сделать внешне похожим на транспортный корабль, чтобы меньше в глаза бросался – светает уже. Сейчас, как раз, один такой в поиске собираются задействовать, ну, пролетел мимо, охрана, возможно, и внимания не обратит.

– Хм…, интересная мысль, мне это как-то в голову не пришло. Вот что значит свежий взгляд и незаплесневелые мозги.

Мы выбрались наружу, и Виктор принялся возиться с настройками и вскоре грузовичок кардинально поменял облик. Его форма стала сигарообразной, цвет – матово серым, и он немного раздулся, увеличившись в размерах, хотя и остался намного меньше, чем обычный транспортник.

– Совсем другое дело. Издалека, да в потёмках – не различишь, – подытожил Рауф.

Но на этом идеи у доктора не закончились. Когда мы заняли места в обновлённом “пепелаце”, он внёс новое предложение:

– Давай, над постом пролетим, чтобы они издалека нас слегка различали, а я по рации свяжусь с караулом и скажу, что меня временно привлекли в поисковую группу – у них, как раз, доктора не хватает. Это чтобы с утра переполох ещё больше не поднялся.

– А поверят? Могут, наоборот, тревогу поднять. Да, Николай всё равно сразу с Центром свяжется и уточнит.

– Поверят, Витя. Все знают, что я половину администрации с Пересылки лечил, а кое-кто и жизнью мне обязан, у меня там друзей хватает. А Николая теперь тут нет. После вашего побега всех поснимали и на Пересылку отправили к Джанибекову, и Николая, и Аркадия со всей сменой. Теперь они какой-нибудь опорный пункт в зоне охраняют, или снабженцев конвоируют. К тому же, этих забрали, а новых не прислали, но службу требуют усилить, загоняли их совсем. Сейчас тут Альбертик рулит, а у него с мозгами туго.

Альберт парень в принципе неплохой, молодой и спортивный, но жутко косноязычный и к тому же крайне медленно соображающий. В чём причина, трудно сказать, может пересадка сознания прошла не совсем удачно, или это изначальное свойство тела, в которое пересадку совершили, но общение с этим индивидуумом происходило крайне затруднительно. Понедельник согласился с предложением Рауфа. Они сбегали в дом за переносной радиостанцией и к моменту взлёта и набора высоты, тьма начала рассеиваться, сменяясь предрассветными сумерками.

Всё прошло, как планировали. Наше судно не спеша летело мимо поста, Рауф спокойно объяснял свои намерения, а Альбертик что-то мычал в ответ. Наконец Рауфу надоело с ним объясняться и он уверенным тоном заявил, что его действия согласованы с главой поисковой операции Джанибековым, чем ввёл молодого охранника в ступор. Те, кто служил с полковником, его уважали и лишь немного побаивались, а вот кто с ним только пообщался, но в его команду не попал, почему-то боялись его панически.

– Ну вот, – сказал Рауф, задумчиво, когда мы уже летели над равниной, быстро удаляясь от посёлка. – Завтра прибудет новый глава поселения и спросит Игорька, а больше-то некого, он один из администрации остался: "Где Пётр Михайлович? У кого мне дела принимать?" – а тот ему в ответ: – "В поисковой операции участвует, по личному указанию губернатора". – "А где доктор Рауф?" – а Игорёк ему, – "c Джанибековым на поиски беглецов улетел". – И придётся ему такими ответами удовлетвориться, он ведь в курс дела ещё не вник, порядков местных не знает, да и вышестоящим пока не до него. Так что, несколько дней меня теперь точно не хватятся.

4.9. Егор Тимаков. История Рауфа.

Несмотря на мои возражения, Понедельник распорядился, чтобы я разместился на полу, а кресла заняли Гета и Рауф. Он задал обратный курс и продолжил разговор с доктором, а я лежал, положив голову на Гетин рюкзак, и сквозь полудрёму слушал их беседу.

История Рауфа

Стоимость путёвки в новую жизнь, разумеется, с новым, тщательно подобранным телом, настолько высока, что её могут себе позволить только очень богатые – из высших каст. Однако большинство представителей этой немногочисленной прослойки общества вовсе не жаждут увековечить своё имя героическими подвигами при исследовании аномальной зоны, или посвятить жизнь поискам наследия Странников в дальнем космосе. Чаще они предпочитают заняться дауншифтингом на прекрасном, совершенно безопасном и великолепно обустроенном северном побережье полуострова Крида, а то и вовсе, переселяются на Землю, чтобы погрузиться в беззаботный мир её богемы.

Элитарии, при свойственной им праздности и лени, как правило, обладают мощным интеллектом и серьёзными ментальными способностями. Они получили прекрасное образование и владеют знаниями о технологиях на тысячелетия опережающих земные. На Земле у них давно сформировалась влиятельная диаспора, всячески поддерживающая новоприбывших из родственных или дружественных кланов. Это позволяет им легко проникать в высшие круги земного общества и закрепляться там. Возможно, такое положение вещей всех бы устроило, но господствующее религиозно-идеологическое учение требует от каждого “серого” неустанно познавать и развивать дело Странников. Орден наследия Странников – один из самых влиятельных кланов, многие тысячелетия доминирующий в их обществе, хотя, неудачи, преследующие его служителей в последнее время, посеяли зерна сомнения в ряды простых обывателей.

Отказ, или даже всего лишь снижение усилий в изучении древнего наследия, мог пошатнуть высокий статус этого культа, поэтому Орден профинансировал программу привлечения к исследованиям небогатых представителей не только высших, но и средних каст. Среди талантливой и образованной молодёжи, не имеющей достаточных средств, стали проводиться конкурсы, победители которых, после обучения в Университете, направлялись на Горал. Кредит на новое тело, погашается работой в аномальной зоне. Именно так попал сюда Рауф.

Не были забыты и низшие касты. Им тоже дали возможность получить новое тело и внести посильный вклад, служа охранниками, наёмниками и даже простыми исследователями аномальной зоны – сталкерами.

Программа Ордена не предусматривает благотворительности, каждый участник должен вернуть все вложенные деньги. Работа в зоне оплачивается хорошо, но и величина долга такова, что представители низших каст могут вернуть его только через многие годы. Беззаботная жизнь на Земле им, конечно, не доступна, но о них позаботились – на северном побережье выстроены пансионаты, в которых старики доживают свой век во вполне сносных условиях.

Совсем другое дело, прошедшие жёсткий конкурсный отбор, талантливые выходцы из средних и высших каст.

Рауф немного сэкономил и выбрал не самое молодое и красивое тело, зато оно было здоровым, с хорошо развитым мозгом и имело, как и он сам, качественное медицинское образование. Всего за пять лет работы в аномальной зоне ему удалось выплатить долг, после чего он предпочёл её покинуть.

Зарплата в Новой Жизни была намного ниже, но и вероятность дожить до старости значительно возросла. У него была заветная мечта – открыть собственную клинику на Земле, в живописном местечке с приятным климатом. До её исполнения не хватало совсем небольшой суммы, и он полагал, что ещё года через два, ну может три, она сбудется, но исчезновение высокопоставленного пациента поставило на этих планах жирный крест. За свою беспечность он получил штраф, моментально обнуливший все сбережения, и ссылку на очередные пять лет в зону. Возможно, Вам покажется, что пять лет это не много, но Рауф подобный опыт уже имел и добровольно, на это ни за что бы, не согласился. Главное – несмотря на то, что он будет доктором, его статус приравняют к низшим кастам, с соответствующим довольствием, да и после ссылки достойную работу вне зоны ему не найти.

Молчавшая на протяжении всего рассказа Гета, спросила:

– Рауф, а почему Вы бежите со своей планеты? Ведь всех вас, кроме самых богатых, ожидает здесь столько трудностей и опасностей?

Рауф объяснил, что условия на его родной планете очень тяжёлые. Вдобавок к испорченной экологии, планета, много тысяч лет назад вступила в ледниковый период и жизнь на ней возможна только на узкой полоске суши вдоль экватора. Микробы, вирусы и прочие паразиты у них давно побеждены, и ослабленные вырождением организмы моравцев, не способны справиться даже с самой лёгкой инфекцией, поэтому замена тела обязательна. К тому же выживание в аномальной зоне требует более сильного и выносливого организма, чем те, что у представителей их народа.

Гета поинтересовалась – не жалко ли Рауфу человека, в теле которого он находится, ведь его сознание уничтожено? Доктор ответил, что прекрасно знаком с земными реалиями, например, с пересадкой донорских органов, и что не всегда подобные операции совершаются легально. Доноров – молодых и здоровых, зачастую убивают, или делают инвалидами, притом, что нынешний уровень земной трансплантологии, не делает людей с чужими пересаженными органами, здоровыми и счастливыми, а лишь немного продлевает им жизнь.

Что касается пересадки сознания, то, после операции происходит не замена, а своеобразное слияние личностей. Это происходит потому, что сознание чрезвычайно сильно привязано к физиологии организма и окончательно погибает только вместе с ним. Рауф заметил, что настолько сроднился с прежним владельцем тела, что порой ловит себя на мысли, что не может точно сказать, кто он – прежний "серый", или землянин Рауф?

Я забеспокоился, не придётся ли мне делить своё тело с личностью пересаженного, но Рауф пояснил, что мне в этом плане повезло. Моё сознание сохранило контроль над телом, значит, для чужого "я" в организме места нет, хотя память и некоторые способности могут передаться, как информация из прочитанных книг, или просмотренных фильмов.

Эпизод 5. Поиски выхода.

5.1. Искусственный интеллект. Тайные тропы.

RX-500-й обладал невероятной вычислительной мощностью. Он знал точное местонахождение каждого звёздного объекта Вселенной в любой момент времени. В его кристаллическом мозге существовала динамическая виртуальная модель Вселенной – только таким образом можно обеспечить мгновенное перемещение в любую её точку по заданным координатам. Однако существовал объект, который был ему неподконтролен и даже не отображался на звёздных картах.

Перед уходом, Странники занимались реконструкцией сети, но закончить работу не успели. Они готовили к пуску очередную станцию, но завершили свою деятельность настолько внезапно, что оставили её включенной в тестовом режиме, что, впрочем, позволяло переместиться с неё в межзвёздную сеть.

Техники – во время очередных регламентных работ выявили отклонение, но это были "серые" и они уже знали, что в службе им подыскивают замену. Религиозные догмы оказались сильнее Устава сервисной службы и они скрыли эту накладку, сохранив для себя, таким образом, лазейку в сеть. В секторе появилась новая действующая станция, неподконтрольная искину.

5.2. Егор Тимаков. Гуманное оружие.

Я проснулся и открыл глаза, колпак надо мной стал прозрачным, а затем и вовсе исчез – не спеша, словно растворился. Я потянулся, сел и огляделся. Рауф что-то изучал на панели диагноста у изголовья капсулы. Находится голым в его присутствии, пусть он и медицинское светило инопланетного происхождения, мне показалось неудобным, я вскочил и принялся поспешно натягивать военную форму, предусмотрительно сложенную на стул.

– Как себя чувствуешь? Выглядишь уже неплохо, – подмигнул доктор, – с тем, что было не сравнить, жаль, раньше времени пришлось тебя поднять.

После медицинской капсулы я чувствовал себя бодрым, но голодным.

– Спасибо, нормально. А сколько я проспал и почему разбудили раньше времени?

– У нас ЧП. Виктор разведывательный дрон запустил и вот информация с него пришла. Хвост за нами, одна из поисковых групп взяла след и едет сюда. Поэтому ты в капсуле меньше суток лежал, а для полного курса надо раз в пять больше времени.

– И какие у нас планы? Воевать будем? – спросил я, натягивая кроссовки.

– Отчего такая воинственность? – удивился Рауф. – Конечно нет. Готовимся к срочной эвакуации. Куда нам воевать? В поисковой операции участвуют хорошо подготовленные бойцы, а в нашей команде – Вы, единственный военный, да и то связист. Благо, хотя полный курс лечения провести не успели, но кризис надолго отодвинут.

– Радиоразведчик, – поправил я доктора. – Дайте угадаю. Корабль у нас без двигателя, а автомобильная дорога закончилась, значит ...пешком уходить будем? Бедная Иоланта – невольно оказалась пророчицей.

– Не угадали, молодой человек, – снисходительно посмотрел на меня Рауф. – Вы, видимо, забыли, что в нашей команде есть специалист, прекрасно знающий технику Странников, и он что-то придумал, но что именно я не в курсе – был занят экстренным завершением Вашего медицинского восстановительного курса, не думайте, что это так просто. Ничего, Понедельник сейчас в техническом отсеке, для начала его и посетим, узнаем новости.

В коридоре мы зашли в нишу в стене и мгновенно перенеслись на верхний ярус.

– Никаких лестниц, – заметил Рауф. – Виктор утверждает, что так внутренний объём корабля экономится.

Здесь был такой же коридор, но только с тремя дверями. Одна возле "лифта", вторая посередине коридора, по другую сторону, и третья – в самом его конце.

– Думаю нам туда, – доктор показал на последнюю дверь, но всё же попробовал открыть ближайшую, впрочем, она не поддалась, так же как и следующая.

В тесном отсеке в конце коридора – рубке, или кабине управления, восседал в кресле Понедельник. Он сосредоточенно вглядывался в объёмное изображение на большом экране. При нашем появлении обернулся, кивнул Рауфу и остановил взгляд на мне:

– Оклемался? Выглядишь неплохо, молодец, будь готов к дальнему путешествию, – и указал на экран, – наблюдайте, сейчас будет интересно.

Камера показывала въезд в долину. Дополненная виртуальная реальность делала изображение окружающих скал полупрозрачным, с чётко различимым контуром. Понедельник ткнул пальцем в красную точку, медленно перемещавшуюся за линией скал, приближаясь к сектору подсвеченному зелёным.

– Преследователи неплохо оснащены, даже свой дрон запустили, но скоро его не станет, не дадим им ни малейшего шанса нас обнаружить.

– Мы ждём, когда дрон покажется из-за скал, чтобы его подбить? Но разве на корабле есть оружие? – удивился Рауф.

– У нас есть виртул и скалы ему не помеха – ведь он действует точно по координатам цели. Смотрите, зелёным подсвечена зона уверенного поражения и как только дрон окажется там, виртул моментально сработает. Есть у него, правда, один существенный недостаток – энергии жрёт немерено. При исправном реакторе энергия всегда в избытке – давно бы от этого летучего шпиона избавились, а в нашей ситуации приходится выжидать, – пояснил Понедельник.

– Если виртул такой мощный, а энергия в дефиците, не лучше из "сайги" сбить? – предложил я. – Только надо было раньше думать, отсюда не достать, а добежать ближе уже не успею.

– Попасть в него из карабина не выйдет, – снисходительно взглянул на меня командор. – Разведывательный дрон размером с голубя, бесшумный и с мимикрирующим нанопокрытием. Не то что прицелиться, даже обнаружить его без специального оборудования не получится.

– Тогда, видимо, действительно надежда только на виртул, а что это за "вундерваффе" такое? – спросил я, с некоторой долей скептицизма.

– Виртул – единственное оружие на корабле, но весьма гуманное. Он не уничтожает цель, а всего лишь переносит её во времени или в пространстве. Причём, что касается живых существ, только во времени и только в будущее. При нашем дефиците энергии – недалеко, буквально на минуты. Зато любое техническое устройство, например, тот же дрон, можно переместить в пространстве и для этого требуется намного меньше энергии, – пояснил Понедельник, продолжая следить за событиями.

В следующий миг раздался звук лопнувшей струны и красная точка исчезла с экрана.

– Готово! Теперь вражеский дрон километров за сто к югу и связь с ним потеряна. Поглядим, что теперь будут делать охотники за нашими головами, – произнёс Виктор, быстро касаясь панели управления. – Смотрим картинку с нашего дрона, того что из комплекта корабля. Он у нас миниатюрный – с воробья, и с маскировочным полем – настоящий невидимка, а что вы хотите – технологии Странников. Мог бы быть сколь угодно малых размеров, но тогда им пользоваться неудобно.

Изображение на экране сменилось. Теперь мы увидели пологий, поросший травой склон, с разбросанными тут и там валунами, по которому медленно ползли два лёгких открытых внедорожника – по два бойца в каждом. Понедельник коснулся панели и передний "джип" приблизился. Стало заметно, что военный на пассажирском сиденье раздражённо вертит в руках планшет и разве что не трясёт им, что-то резко выговаривая коллеге водителю. Я сразу узнал в пассажире дембеля Василия, о чём сообщил коллегам.

– Хорошо его знаешь? – уточнил Виктор.

– За то короткое время, что я здесь, пожалуй, никого так хорошо не узнал. Вместе в тоннелях научного комплекса опасное задание выполняли. Профи высшего уровня и человек хороший.

– Человек…, хм, – не стал развивать тему Понедельник. – С таким лучше не связываться.

– Не понимаю, что он тут делает, у него же контракт закончился, мы в транспортнике вместе летели – я в посёлке вышел, а он в столицу направлялся, о море и девушках мечтал.

– Видал я таких дембелей, – усмехнулся Рауф. – Наверняка в Грате загулял и в комендатуру загремел, а там предложили искупить вину участием в поисковой операции – а ему всё лучше, чем на "губе" париться.

Внедорожник остановился, и второй тут же подъехал к нему и встал рядом. Все вылезли из машин и принялись что-то обсуждать, энергично жестикулируя.

– Забеспокоились, подождём ещё немного, – ухмыльнулся Виктор. – Дрон потеряли, значит, дальше осторожнее будут. Теперь должны кого-то отправить к ближайшей базовой станции – с докладом и за дополнительными указаниями.

– Так у них сейчас даже связи нет? А как же многотысячелетняя история и громадное технологическое превосходство? – удивился я.

– На Горале нет ни спутниковой связи, ни джипиэсов с глонассами, есть только мобильная радиосвязь с базовыми станциями на ретрансляторах, но и их для покрытия всей территории, пока недостаточно, – пояснил Понедельник. – На Земле тоже, какие-нибудь не бедные, но крохотные государства – скажем Мальта, или Исландия – своих спутников не имеют, а тут народу ещё меньше. Крида не может себе позволить полноценные спутниковые и сотовые технологии.

– А как же транспортники?

– Их мало и они работают по жёсткому графику – и всё равно, еле успевают обеспечивать планету товарами. Могут и спутники выводить, но телекоммуникационная система, построенная на наземных ретрансляторах намного дешевле, хотя и работает только в обжитых и часто посещаемых районах.

– А почему, тут, в основном всё земное, неужели нельзя использовать крутые инопланетные технологии, – спросил я.

– Как говорил кот Матроскин, чтобы что-то нужное купить, нужно что-то ненужное продать, – пояснил командор. – У них ведь источников доходов не так уж много – артефакты, результаты научных исследований и тела для пересадки сознания. Производств на Горале практически нет, более - менее развито только сельское хозяйство. Выстроить технологические цепочки нереально, поэтому любые товары привозные. Крида сотрудничает с разными цивилизациями, но обычные товары дешевле возить с Земли.

– Понятно – на самое передовое средств не хватает, – кивнул я.

Командор переключил внимание на действия военных:

– В стандартную экипировку поисковой группы входит радиоуправляемый дрон, дальность связи у него в пределах прямой видимости – обычный УКВ диапазон, законы физики никто не отменял. Управляет дроном оператор – твой знакомый сержант. Оказавшись далеко в горах и потеряв управляющий сигнал, дрон будет двигаться по расширяющейся спирали, пока заряд батареи не приблизится к критическому уровню. Тогда он приземлится на ближайшей возвышенности и перейдёт в режим ожидания, оставив включённым маломощный радиомаяк. Искать его, конечно, будут, но только в ближайших окрестностях, а обшаривать весь полуостров никому и в голову не придёт.

– Так можно было его в космос забросить, на те же сто километров, чтобы уж с гарантией.

– Нет, не лучше. Передатчик хоть и слабенький, но его сигнал из космоса может засечь станция слежения в Грате, в горы надёжнее, там никто не летает, – возразил Виктор.

– Чисто сработано. Вот бы и остальных так сплавить, хотя бы на другую сторону ущелья, – подумал я вслух.

– Виртул не позволит – это весьма своеобразное оружие. Представьте, что мы спасаем раненого на далёкой планете Пандора, а к нему мчится гигантский ракоскорпион. Смертельно опасный, но очень редкий, занесённый в красную книгу, и поэтому убивать его нежелательно. Даже если его мгновенно усыпить, он может упасть и покалечиться, поэтому, виртул аккуратно забросит его на несколько минут в будущее, и мы спокойно заберём раненого и улетим. Ракоскорпион момент перемещения во времени даже не заметит, только и обнаружит, что добыча внезапно исчезла.

– Да, гуманно, – задумчиво произнёс я, – но всё же жаль, что мы, имея такое оружие, не можем его применить.

– Основная проблема в том, что перемещение объекта такой массы, как внедорожник, хоть во времени, хоть в пространстве, требует очень много энергии, которую нам негде взять. Так что выход один – сматываться, чем мы сейчас и займёмся, вот только понаблюдаем за дальнейшими действиями военных.

Преследователи закончили совещание, и двое отделились от общей группы и направились к ближайшей горе. Виктор увеличил изображение и воскликнул:

– Кого мы видим! Ну, просто, “место встречи изменить нельзя”.

Я сразу узнал в одном из горовосходителей бывшего главу нашего поселения.

– Петька! – воскликнул Рауф, не в силах сдержать эмоции, при виде старинного приятеля.

– Мир тесен, – заметил Понедельник и переместил фокус на вторую группу.

– И снова знакомые лица, – командор ткнул пальцем в невысокого плотного мужчину, в мешковатом пятнистом комбинезоне. – Николай – наш начальник охраны.

Этот тип мне не был знаком, не пересеклись, за короткое время пребывания в посёлке.

– Похоже, они решили взобраться на гору и провести рекогносцировку, – сказал Понедельник, указывая на Петра Михайловича и сержанта Василия. – Надеются, что пока будут ходить – дрон отыщется. Когда вернутся и выяснят, что ситуация не прояснилась, отправят кого-нибудь одного с докладом, а остальные двинут дальше по следу. Не будем мешкать, пора и нам выдвигаться. Вы идите к грузовому боту, а я сейчас антиграв запущу и догоню.

5.3. Пётр Михайлович. Новая жизнь.

Пётр Михайлович Клёсов до предела откинул пассажирское сиденье тесного внедорожника и всё равно долго не мог уснуть. Он не был чересчур избалован жизнью, но давно привык спать в удобной и мягкой постели. Даже в аномальной зоне в охраняемом бункере – у него был свой отсек с небольшой спальней, кухонькой и даже кабинетом. Его обычный рабочий день проходил в торговом зале, а если не было посетителей, всегда находилось занятие в кладовой. По штату ему полагался кладовщик, но с ним пришлось бы делиться, а он стремился, как можно быстрее заработать достаточно средств, чтобы покинуть зону.

В прежней жизни, на Моране, он – тогда ещё Пер Клисс, был обычным представителем средней касты из не самого влиятельного клана. Это не помешало ему продвинуться по карьерной лестнице до чиновника департамента коммунального хозяйства, небольшого, но довольно приличного городка. Изощрённый ум, предприимчивость и высокая работоспособность, позволили Клиссу стать для многих полезным, и даже сблизиться с некими лицами из высших каст. Он стал незаменимым винтиком в чьих-то коррупционных схемах и многие тёмные делишки не обходились без его участия.

Но всё течёт, всё меняется и настал момент, когда покровители к нему охладели. Кому-то из них приглянулась его, казалось, не очень завидная должность – возможно, подросшему отпрыску понадобился трамплин для дальнейшей карьеры. Сыграло роль и то, что благодаря налаженным им бизнес-процессам, к его рукам стали прилипать несколько большие суммы, чем полагалось по чину. Освободить вакансию, отправив не вписывающегося в новую жизненную ситуацию сотрудника на повышение, как это случается в некоторых земных сообществах, в реалиях их древней цивилизации невозможно – он уже достиг верхней планки для своей касты. Уволить, или понизить в должности тоже рискованно – слишком много знает, достаточно большие дела были завязаны на его скромную персону. Следовательно, ему предстояло исчезнуть из существующей линии бытия.

На Земле, в определённых кругах, для таких случаев придумали фразу: “нет человека – нет проблемы”, но цивилизация Мораны намного старше и успела обрасти не только избыточными моральными принципами и условностями, но и уникальными возможностями. Поэтому, к нему не прислали киллера, а просто предложили переселиться в новое тело и начать новую жизнь вдали от дома. Естественно не уговаривали – лишь ознакомили с принятым решением.

Сумма отступных, вместе с имевшимися у него накоплениями, точно соответствовала стоимости операции по пересадке сознания и переселению на Горал, из чего стало ясно – ни его скрытные махинации, ни тайные счета – не являлись секретом. О переселении всем семейством, включающим верную заботливую супругу и двух любимых детей подростков, речи не шло – средств хватало только на него одного. Тогда он совершил благородный поступок – оставил все накопления семье, а сам, последний раз воспользовавшись протекцией прежних покровителей, взял кредит и пошёл по программе Ордена наследия Странников.

Выбранное тело понравилось не физическими параметрами, на что многие обращали первостепенное внимание, а тем, что его прежний хозяин, так же как и Клисс получил хорошее образование и без посторонней помощи добился некоторых успехов в строительной отрасли. Заранее изучив вопрос, он выяснил, что ментальное сходство с прежним хозяином тела – облегчает процесс адаптации. Так из Пера Клисса, он стал Петром Михайловичем Клёсовым.

На Горале ему предложили лёгкую и безопасную, но скучную и малодоходную работу – консультантом по технологическим вопросам на строительном терминале. Оценив перспективы, он предпочёл рискнуть и устроился торговцем в аномальной зоне, причём выбрал опорный пункт расположенный ближе к эпицентру, он навёл справки и узнал – там опаснее, но и возможностей заработать куда больше. Клисс понимал, помощи ему ждать не откуда – с голоду помереть, конечно, не дадут, но к верхним эшелонам не подпустят. Он мелкая сошка, а у его не самого богатого клана хватает других проблем, значит, рассчитывать на внимание и поддержку земной диаспоры можно, только если явиться туда с приличным стартовым капиталом.

Освоившись в аномальной зоне, Петр пришёл к выводу, что слухи об её ужасах малость преувеличены. Он даже с некоторым комфортом обустроился в бункере, защищающем от любых опасностей. В подземной части располагались медицинский пункт и жилые помещения, а над ними торговая точка и кладовые. Вопреки расхожему мнению – поражающие факторы выброса не распространяются равномерно во все стороны, наподобие взрывной волны, в этом случае, в зоне давно бы не осталось ничего живого. Они всегда узконаправленны, словно струя из брандспойта. Один его знакомый учёный объяснил, что в центре зоны, в кальдере с кварковым бульоном, плавает произвольно вращающееся ядро, в котором постепенно нарастает давление и когда оно превышает определённое значение, срабатывает некий предохранительный клапан, и тогда происходит выброс. Без этого механизма ядро должно было взорваться, возможно, уничтожив всю планету.

Именно в полосе выброса находят артефакты, скупкой которых занимался Пётр. Впрочем, скупкой это можно назвать весьма условно, в большинстве случаев сталкеры нуждались не в деньгах, а в оружии, патронах, медикаментах, различных защитных средствах и продуктах питания, поэтому преобладал бартер.

Раз в квартал приезжал конвой с большой земли, привозивший дельцов из соответствующего столичного департамента, которым он передавал накопленные артефакты, а взамен получал новые товары. Всё происходило по годами отработанным схемам, но его предпринимательская жилка снова дала о себе знать. Наиболее ценные артефакты начали утекать по нелегальным каналам, а взамен, по ним же, приходили дополнительные, нигде неучтённые, но зачастую уникальные товары. Даже в столь экстремальных условиях, его навыки в проведении тёмных операций и серых схем, и умение налаживать контакты с нужными людьми, пригодились. Прошло время, и сталкеры понесли самые редкие диковины именно к нему, ведь здесь было лучшее оружие, самые современные защитные средства и медикаменты. Вскоре, его дополнительный приработок стал превышать официальный заработок, а уже на третий год он мог бы полностью рассчитаться с кредитом Ордена, но не стал спешить.

Все завязки Петра во внешнем мире основывались на умении находить нужных людей и не скупясь делиться. Он наладил взаимовыгодные связи не только со столичными поставщиками, но и с их коллегами из научного комплекса, впрочем, как и с главарями всех значимых группировок сталкеров. Со временем, воспользовавшись связями в столичной администрации, он смог избавиться от не слишком компетентного и чересчур законопослушного медика, а взамен получил лучшего, к тому же не слишком щепетильного в деловых вопросах доктора – Рауфа. Это обошлось ему в несколько ценных артефактов, но оказалось выгодным вложением, однажды Рауф спас ему жизнь.

Опытным сталкером Пётр не был – его работа требовала постоянного нахождения в бункере, и у него не хватало времени для оттачивания навыков выживания в зоне, но, всё же, иногда он прогуливался по свежим следам выбросов – грех не воспользоваться возможностью опередить других охотников за артефактами, пережидавших катаклизм в отдалённых схронах. Однажды он едва не поплатился за свою беспечность – случайно наступил в старую, почти выдохшуюся ловушку и нацеплял там каких-то мелких паразитов, да ещё и не заметил этого. Выручила превосходная защитная амуниция – он всегда пользовался наилучшим снаряжением, последними разработками учёных, но если бы не дотошность доктора и его отличное знание тварей зоны, пришлось бы пройти курс длительного и дорогостоящего лечения. Паразиты не успели прогрызть комбинезон, хотя основательно его повредили, нанеся существенный убыток – экспериментальное снаряжение было дорогущим. Доктор Рауф, как обычно, не пренебрег тщательным осмотром прибывшего в опорный пункт приятеля, поэтому диковинных гадов вычислил и быстро, со знанием дела, изничтожил.

После этого случая у Петра окончательно исчезла тяга к экстриму, и он занялся поисками трудоустройства, пусть в менее доходном, но безопасном месте. Коррупция в этом мире, удалённом от нашего не только в пространстве, но и значительно опередившем его во времени – процветала. Клёсову удалось застолбить место главы небольшого сельхоз поселения, хотя его кошелёк снова существенно облегчился. Неугомонная натура дала о себе знать и на новом месте – он вышел на высокопоставленного деятеля столичного департамента здравоохранения и убедил его, что пересадку сознания иногда можно делать и неофициально. Он уже заработал определённую репутацию, а его удалённое и тихое поселение прекрасно подходило для конфиденциальных операций с нелегальными пациентами, и вскоре, одна из медицинских капсул Странников перебазировалась из столичной клиники к нему в медпункт. Столь весомый аргумент помог уговорить Рауфа покинуть зону и составить ему компанию.

Новое приобретение повысило его статус и начало приносить доход. Перспективы были прекрасные, но нелепое стечение обстоятельств и беспечность доктора, отбросили его в самые низы социальной лестницы и теперь вряд ли ему позволят снова вскарабкаться наверх. Он не винил Рауфа и не вычеркнул его из друзей, ведь произошедшее невозможно было предусмотреть. Даже имевшиеся меры безопасности казались избыточными, в подтверждение чего – после побега секретного пациента охрану поселения не усилили, а наоборот – значительную её часть направили в поисковые группы, не прислав замену.

5.4. Пётр Михайлович. Погоня.

Пётр поднялся с рассветом, он всё же умудрился немного поспать и чувствовал себя готовым к новым испытаниям. В поисковой группе были опытные военные – демобилизованный сержант, попавший к нему прямиком с гауптвахты и гвардеец контрактник, тоже отрабатывавший какое-то взыскание, но руководителем назначили его – сугубо гражданского главу сельского поселения. По другому и быть не могло, его статус в мирной жизни соответствовал старшему офицерскому составу. Бюрократическая машина тормознула и не успела его разжаловать, хотя это вопрос небольшого времени. Возможно, документ уже подписан и затерялся среди бумаг где-то в высоких кабинетах, или его не успели довести до ответственных лиц, в суматохе поисковой операции. Нынешние коллеги это понимали и относились к нему без особого пиетета, хотя и сами попали сюда отнюдь не за заслуги.

К нему в группу напросился и ещё один, такой же горемыка – бывший начальник охраны поселения Николай.

Вчерашним вечером, утомлённые долгой поездкой, они сделали привал на берегу горной речки. Дальше пути не было – единственный, на всю округу, въезд на противоположный берег преграждал огромный валун. Сдвинуть его даже не пытались – беглецы тут явно проехать не могли, и значит надо менять направление поисков.

Пока соратники готовили немудрёный ужин, Пётр прихватил удочку и направился вдоль берега. Консервы порядком надоели, и свежевыловленная рыбка могла стать неплохой альтернативой. В поисках наживки он брёл по берегу, попинывая камни, и вскоре ему попалась жирная личинка. Он присел, протянул руку, но тут его внимание привлёк слабый след протектора на глине у воды.

Он подозвал своих парней и поделился с ними открытием, однако не увидел воодушевления – вечерний отдых на природе, ужин с выпивкой, всё отменялось. О находке надо немедленно доложить руководству, связь здесь не работает, значит, кому-то предстоит ехать ночью назад к ретранслятору, а это больше семидесяти километров по не самой хорошей дороге. Люди опытные и прекрасно понимали, начальство потребует скорейшего результата и им предстоит продолжить преследование.

– Отпечаток нечёткий, – с деланным безразличием высказался сержант, – к утру ничего не останется.

Все смотрели на босса в ожидании решения, и тогда он хмуро кивнул, присел и затёр след ладонью.

– Показалось, сам же и натоптал.

Ход мысли был простой, за поимку беглецов полагается награда, но ему она точно не светит. Последует приказ – немедленно продолжить преследование и докладывать обо всех этапах. Значит, придётся, каким-то образом форсировать ручей, для чего ухитриться освободить проезд от каменюги. Сомнительное удовольствие барахтаться полночи в ледяной воде, а затем ехать незнамо куда во тьме по бездорожью.

Далее начинались вариации. Если беглецы встали лагерем на ночлег, где-нибудь поблизости, и не совсем лохи, то, наверняка, выставили дозорного, который издали заметит их колонну. Значит, можно в темноте нарваться на засаду, и разница в уровне подготовки и качестве вооружения, будет нивелирована неожиданностью нападения и усталостью преследователей. Его маленькая группа в тесных автомобилях, с обзором, ограниченным светом фар, может быть перебита первыми же выстрелами. Но не исключено, что преследуемые успели отъехать достаточно далеко и настичь их за ночь не удастся, а утром к поискам подключится вертолёт. Винтокрылая машина с Джанибековскими спецназовцами на борту, имеет стопроцентные шансы опередить его поисковую группу, и о тех, кто навёл на след беглецов, возможно, даже не упомянут в отчёте.

Утром, после завтрака, ещё раз осмотрели окрестности и нашли доказательства, что камень оказался в ручье не случайно. На более высоком противоположном берегу, обнаружились следы работы ручным инструментом, слегка присыпанные песком и галькой. Членам команды пришлось долго возиться в ледяной воде, обвязывая камень верёвками, и всё же удалось оттащить его в сторону и освободить путь. Преодолев ручей, они неспеша поехали вдоль берега. Двигаться пришлось по пологому, поросшему скудной травой склону, объезжая валуны и чахлые кривые деревья. На каменистой почве не было видно следов, но зоркий сержант обнаружил новые улики: сломанную ветку и содранную кору на дереве.

– Будто уазик проехал, зверь не стал бы так ломиться, – высказал мысль Николай.

Сержант запустил дрон и стал поглядывать в планшет, дополнительная разведка местности не помешает. Снова попалось сломанное молоденькое деревце, росшее между двух камней. Ободрённые находками преследователи, как гончие почуявшие добычу, прибавили скорость, выжимая из машин максимум. Гонка продолжалась несколько часов когда, ехавший первым автомобиль включил аварийку и остановился. Пётр выбрался из машины и отошёл к крупному валуну, справил малую нужду и потянулся. Красота – горы, тёплый ветерок, цикады стрекочут и до окончательной развязки совсем немного, но благостное настроение прервало нагловатое покашливание. Он недовольно повернулся к сержанту, но сразу понял, произошло что-то серьёзное.

– Командир, – не слишком почтительно обратился военный, – сигнал дрона исчез, – и в доказательство протянул планшет.

– Сломаться он не мог? – обдумывая ситуацию, высказывал мысли Пётр. – Батарея не села? Перед потерей сигнала ничего подозрительного не происходило?

– Соображаете, – развязано ответил тот, – но вряд ли сломался, ни разу о таком не слышал, а заряд в момент потери сигнала был 79 процентов. Подозрительные объекты он сразу вычисляет и сигнализирует, искин у него всё же. Человека за пару-тройку километров обнаружит, маскируйся – не маскируйся, но не было ничего такого, – и снова продемонстрировал планшет.

– Сбить не могли?

– Кто? И чем? Он же невидимка, без спецоборудования не обнаружишь, а я такого даже на складе РАВ не видел.

– А сам, что думаешь? – спросил Пётр, разглядывая нагловатое, но неглупое лицо сержанта.

– Встретили противодействие противника, неизвестными средствами непреодолимой силы, в результате разведывательный дрон утерян. Надо в штаб докладывать.

– Значит, так и поступим, но спешить не будем, вдруг связь восстановится. Пойдём пока на горку прогуляемся, поглядим, что по ту сторону, – Пётр кивнул в сторону ближайшей горы, напоминающей отдыхающего гигантского двугорбого верблюда.

Путь отнял больше времени и сил, чем предполагали, но прекрасный вид, открывшийся с вершины, с лихвой компенсировал затраченные усилия. Внизу в распадке, беззаботно паслось небольшое стадо горных турлов. Неплохо бы отведать приготовленной на костре свежей дичи, жаль времени нет, да и охотиться, здесь, без вертолёта бессмысленно, потом тушу до машины тащить надорвёшься. Пётр закончил рассматривать травоядных и тут же его окликнул сержант:

– Командир, над горами, что-то движется.

Пётр посмотрел в указанном направлении, крохотная тёмная точка виднелась над горами у самого горизонта. “Неужели вертолёт?" – Мощный бинокль приблизил картинку. Объект был далеко, но всё же понятно – не вертолёт и не транспортный корабль. С этого ракурса он казался слегка приплюснутым и с расширениями по бокам, напоминающими короткие толстые крылья.

“Похож на аварийно-спасательный корабль Странников. Неужели агенты Бастиона до Горала добралась?”, – видно неплохо обучали в Моранском университете. Двигался объект как-то неправильно, будто раскачиваясь на ветру, и слишком медленно, и вскоре скрылся за горами.

– Что это было? – подал голос неугомонный сержант.

– Чужой корабль, совсем чужой, такому здесь не место. Надо срочно в штаб докладывать.

Вниз идти было легче, и возле машин Пётр провёл короткое совещание, нужно было решить, кто поедет с докладом. Военные категорически отказались.

– Впереди противник, – заявил сержант. – Вы оба по-своему толковые, но сугубо штатские и непонятно, чего от вас ждать при столкновении. Я отвечаю за боеготовность и ослаблять единственное боеспособное звено не буду.

Пётр, как формальный руководитель, покинуть группу тоже не мог, значит, остался Николай. Получив инструкции, что и как докладывать, а о чём умолчать, он сел за руль, развернулся и уехал. Пётр занял место водителя в оставшейся машине. Сержант забрал у него бинокль, залез на капот и внимательно изучил дорогу впереди, а затем уверенно объявил.

– До отметки потери дрона километров пять, эта часть пути разведана и, полагаю, безопасна, значит, неспеша двигаемся вперёд. Не доезжая до точки километр, мы с Саньком, – он кивнул на худощавого гвардейца, – спешимся. Он пойдёт первым, я прикрываю, ну а Вы, начальник, следом, только отстаньте метров на двести.

– Это ещё зачем? – попытался вернуть бразды правления Пётр. – Светло. Дорога и подступы к ней отлично просматриваются, только время зря терять.

– Не спорьте, как действовать в боевой обстановке мне виднее. После, снова командовать будете. Без разведки двигаться можно только пешком, мало ли, вдруг засада – а в автомобиле мы лёгкая цель.

Менее чем через полчаса сержант скомандовал остановку, ещё раз осмотрел местность в бинокль, затем военные взяли автоматы наизготовку, один пошёл вперёд, а второй, немного приотстав, последовал за ним.

– Осторожничают, – хмыкнул Пётр, наблюдая за ними с приличной дистанции.

Примерно через час военные остановились, и сержант помахал Петру рукой, чтобы тот подъехал.

– Где-то здесь дрон и пропал, надо всё тщательно осмотреть, бесследно он не мог исчезнуть, – объяснил сержант.

Поиски результата не дали и сигнал от дрона не появился, поэтому дальше двинули в том же порядке. Дорога закончилась – впереди глубокое ущелье, но справа открылся спуск в каменистую долину. Сверху она отлично просматривалась, там не было ни деревца, ни травинки, а со всех сторон отвесные скалы. Можно смело становиться на привал, перед тем как отправиться в обратный путь, но гвардеец, разглядывая ущелье, обнаружил на дне разбитый автомобиль. Чтобы спуститься вниз потребовалось бы альпинистское снаряжение, поэтому ограничились изучением находки в бинокль. Людей – ни живых, ни мёртвых, вполне ожидаемо не увидели, очевидно, беглецы ушли другим путём.

Пётр перешёл к спуску в долину и тоже тщательно рассмотрел её в бинокль, а затем передал его сержанту.

– Погляди, может, увидишь что-то интересное.

– Пусто, но посредине будто закрашен огромный треугольник, камни темнее.

– А какие мысли по этому поводу? – продолжил Пётр.

– Выход породы..., – начал было тот, но вдруг его озарило. – О, корабль здесь приземлялся, от него след.

– Пойдём, рассмотрим вблизи.

Внизу картина прояснилась. Разница оттенков не слишком бросалась в глаза, но камни в широком основании треугольника были раздавлены и раскрошены неведомой силой, на многих виднелись свежие изломы, борозды и глубокие царапины. Тут же обнаружился след от костра, пустая банка из-под тушёнки и картофельная кожура.

– Даже не попытались замаскировать следы, – высказался Пётр.

– А чего возиться, сели в корабль и улетели, ищи теперь ветра в поле, – пожал плечами гвардеец.

– Возможно, улетели, или всего лишь перебрались в другое место, – не стал скрывать сомнения Пётр.

Он задумался. Почему корабль забрал беглецов именно здесь? Какая необходимость забираться так далеко, было проще наметить встречу возле посёлка. Догнать и перехватить корабль Странников нереально, хотя, возможно он ошибся и неверно его опознал. Долгий путь значительно увеличивал вероятность поимки беглецов, если бы вчера он настоял на необходимости вернуться к ретранслятору и доложить о находке (на это ушла бы пара часов), сюда бы немедленно вылетел вертолёт, с группой захвата.

Пока он размышлял, военные бродили по долине в поисках ещё каких-либо следов. Сержант подошёл к Петру и протянул ему два камня.

– Михалыч, видите разницу. Один из под корабля, а другой лежал в сторонке.

– Ну да, этот темнее – сразу было видно.

– Корабли Странников даже на траве следов не оставляют. Тот, что светлее, будто на солнце выгорел.

Пётр взял у него оба камня и повертел в руках.

– За пару дней таких отличий не возникнет, для этого нужны годы, – и тут его осенило: так и есть, корабль долго здесь лежал и возможно к Странникам никакого отношения не имеет. Дело не только камнях, но и в том, как он двигался. Судя по вдавленному следу, прежде чем оторваться от поверхности, его установили вертикально, да и в полёте он напоминал дирижабль, а это совсем не характерно для техники Странников. – Без экспертов мы только фантазировать можем. Ну что, отдыхаем и ждём начальство, – и Пётр хлопнул гвардейца по плечу.

5.5. Егор Тимаков. Эвакуация.

– Вот что медицина творит. Классный у нас, всё-таки, доктор. Егор, ты теперь прямо живчик, – поприветствовал меня Лёва. – Как там командор? Скоро летим?

– Скоро. Сейчас антиграв запускает. Кстати, не знаешь, что это такое?

– Шеф говорил, будто эта штука гравитацию отключает, но лучше его самого расспроси.

Девушки гуляли неподалёку и не спеша направились в нашу сторону. Лёва, тем временем, рассказал, что по приказу Понедельника сбросил внедорожник в ущелье. Если его найдут – полезут проверять, время потратят, а мы успеем улететь подальше. Эксперты поисковой группы наверняка установят, что в долине был корабль, возможно даже определят его тип, но откуда им знать, что он неисправен. Скорее решат, что беглецы покинули планету и дальнейшие поиски не имеют смысла. Лёвин рассказ прервал громкий скрежет и треск камней, корабль, освобождённый от силы тяжести, ощутимо качнулся. Понедельник выглянул из люка и жестом показал – пора занимать места.

Мы расположились на узких неудобных скамеечках вдоль бортов, оказалось, при других конфигурациях, негде разместить целый ворох имущества. На полу между скамейками лежало оружие, продукты, спальные мешки и палатки, словом всё, что должно облегчить нам выживание в случае аварийной ситуации. Виктор занял место в пилотской кабине – режим буксировки для грузового бота штатный и управляющий модуль самостоятельно выберет оптимальные параметры полёта, но сначала нужно ввести задание. Бот начал подниматься, вытягивая за собой тонкий трос, не больше сантиметра в диаметре и синтетический с виду.

– Шеф, тросик хлипкий, может не выдержать, давай его в два раза сложим, – предложил Лёва.

– Не стоит недооценивать технологии сверхцивилизации, он и не такой груз утащит, – успокоил Виктор.

Наконец трос натянулся и бот замер, преодолевая чудовищную инерцию корабля. На какой-то миг показалось, что с таким же успехом можно пытаться оторвать и поднять в воздух ближайшую скалу, но всё же нос корабля со скрежетом оторвался от каменистой поверхности. Понедельник установил корабль вертикально, затем вытянул его метров на сто вверх и приступил к манёврам выравнивания. Скупо двигаясь то вверх, то вниз, то подавая вперёд, он привёл корабль в горизонтальное положение и мы, с плавным ускорением, двинулись в сторону побережья. Наблюдая за этими перемещениями, я решил, что не позавидовал бы тем, кто рискнул бы остаться на борту. Сложно заранее угадать, как поведёт себя сцепка, поэтому первый перелёт решили сделать недолгим – до ближайшего пригодного для посадки места. Пока важно убрать корабль из долины и оценить удобство и безопасность буксировки.

Командор планировал подняться как можно выше, но на высоте в километр возник сильный боковой ветер. У корабля оказалась приличная парусность – маленький и лёгкий тягач едва справлялся, пришлось опуститься до пятисот метров. Ниже тоже небезопасно – в горах случаются нисходящие воздушные потоки, и боту может не хватить мощности, чтобы вытащить из такого тяжёлый корабль. Вскоре полёт стабилизировался и я задал командору вопрос по поводу антиграва.

– Да нечего особо рассказывать, – развёл тот руками. – Как он устроен неизвестно, а принцип действия тот же, что и у антигравитационных тележек и для нас пока непостижим. Антиграв нейтрализует силу тяготения, но для движения нужен тягач – нам повезло, с грузовым ботом. Всё же масса корабля во много раз превышает массу бота, поэтому двигаться приходится медленно и осторожно.

За несколько часов полёта мы преодолели полсотни километров, и Понедельник принялся выбирать площадку для посадки. Пока, все подходящие участки были или лугами, или сплошными зарослями кустарника, иногда попадались небольшие рощицы. В подобном месте корабль оставит слишком заметный след, который поисковые дроны могут заметить издалека. Перед горной грядой мы заметили довольно широкую бурную реку, и Виктор направил сцепку вдоль её русла, постепенно снижаясь. Дальний берег был крутой и обрывистый, а ближний, довольно пологий, внушал надежду, и действительно, река плавно изгибалась, образовав широченный, покрытый обкатанными булыжниками пляж. Здесь мы и совершили посадку.

С помощью нашего маломощного буксира, посадить корабль с нулевой гравитацией оказалось даже сложнее, чем поднять, но управляющий модуль рассчитал манёвр. Сначала он установил корабль в состояние равновесия, на высоте не более десятка метров, точно над выбранным участком, а затем, подлетев сверху, аккуратно толкнул вниз, в направлении посадочной площадки. Пока корабль медленно снижался, Понедельник приземлил бот рядом и, дождавшись момента касания, быстро заскочил внутрь и отключил антиграв. Корабль качнулся, громко проскрежетав по камням, и замер.

– Места тут дикие, – напомнил Понедельник, – далеко от корабля не отходите и оружие всегда имейте при себе.

Он запустил дрон, минут десять изучал окрестности и никаких угроз не обнаружил, что неудивительно – наше громкое приземление должно было распугать всё живое на километры вокруг.

– Наконец-то порыбачу, – обрадовался Лёва и, прихватив карабин и спиннинг, отправился к реке, командор, не раздумывая, присоединился к нему.

Я, в девичьей компании, поковылял по камням вдоль реки, но Иоланте прогулка быстро наскучила и она отправилась отдыхать в каюту. Гета присела на корточки на плоском камне и ополоснула лицо ледяной водой, черпая ладошкой прямо из реки, после чего захотела ближе рассмотреть скалы, ровной стеной высившиеся всего в паре сотен метров. Вдали от берега под ногами вилась натоптанная тропа – похоже, животные ходили здесь на водопой.

Скалы и издали смотрелись живописно, а вблизи были грандиозны. Совершенно отвесные, высотой в десятки метров, изъеденные ветрами и осадками, кое-где обычного серого окраса, а местами чёрные и блестящие, словно оплавленные неведомым оружием. И здесь нас ждала целая галерея настоящих петроглифов. Рисунки мы с Гетой увидели одновременно, они были нанесены красноватой краской – весьма примитивно, будто рисовал ребёнок. На многочисленных сценах были изображены двуногие прямоходящие существа, у более крупных фигурок на головах имелись небольшие рожки, а у мелких, видимо детёнышей, таковых не было.

– Прямо, черти. Может, вернёмся к кораблю, а то тут неуютно, – неромантично высказался я, попутно оглядываясь вокруг – у меня возникло ощущение, постороннего, злобного взгляда.

Гета на мои слова не обратила внимания, как заворожённая она всматривалась в наскальную живопись, а затем принялась рассказывать, что видит на невзрачных рисунках. Из её уст лился замысловатый сюжет, в котором нашлось место и юной принцессе, и монаху отшельнику, и героическому разбойнику. Я внимательно слушал, хотя, всё равно полагал, что нарисовано как курица лапой.

Внезапно, ощущение опасности усилилось, и в следующий миг, схватив Гету в охапку, я двумя прыжками перенёс её в сторону. В ту же секунду, на место, где мы только что стояли, прилетел крупный булыжник. Я поставил изумлённую Гету на ноги и мы, держась за руки, бросились бежать, а камни сыпались сверху, к счастью, не причинив вреда. Отбежав на достаточное расстояние, я развернулся, срывая с плеча карабин. На вершине скакали, размахивали конечностями, и довольно ловко швыряя в нас камни, несколько существ. Близко к краю скалы они не подходили, и видно их было только по грудь. Я направил карабин в их сторону, но ни какого эффекта не произвёл – с огнестрельным оружием они явно не были знакомы.

– Не стреляй, – испугано воскликнула Гета, но я уже нажал на курок, правда прицел взял намного ниже, лишь бы напугать тварей, и это удалось. Дикари перестали скакать, замерли, а затем мгновенно скрылись.

Меня потряхивало, а Гета, кажется, не поняла, какая реальная опасность нам угрожала, хотя слегка побледнела, глаза округлились, и когда мы, оглядываясь, шли обратно, прикусила губу. Громада корабля загораживала обзор, одиночный выстрел на таком расстоянии мог заглушить шум реки, стоит ли беспокоить друзей рассказом о происшествии, размышлял я. Тут из-за корабля вынырнул ботик и стремительно помчался к нам, и как только приземлился, из него выскочили взволнованные Рауф с Понедельником.

– У вас всё в порядке? Почему стреляли? – сходу набросились они с вопросами.

Пришлось рассказать про горных дикарей, их наскальную живопись и обстрел камнями.

– Садитесь, – указал на бот заинтригованный патрон. – Посмотрим, что ещё за кровожадное племя.

Мы взмыли над скалами и сразу обнаружили группу неизвестных науке первобытных гуманоидов. Они спокойно удалялись по горной тропе, легко преодолевая каменные завалы и кручи, совсем не ожидая, что их могут преследовать по воздуху. Их было с десяток – заросших шерстью, причём выше пояса шерсть была светло-рыжая, редкая и короткая, а ниже – тёмно-бурая, длинная и густая, будто в лохматых штанах, по своей первобытной моде. Двое были мельче других – самки или подростки, а на головах у крупных особей заметны небольшие рожки и похоже настоящие, а не какие-нибудь украшения для устрашения.

Внезапно шедший последним оглянулся и издал пронзительный звук, словно дунул в губную гармошку. Вся стая обернулась и увидела нас, а вожак, шедший впереди, оскалил крупные желтоватые зубы, но благоразумия у него хватило, он продудел, короткую трель и бросился наутёк, остальные не мешкая кинулись за ним.

Узкая и извилистая горная тропа не слишком подходит для подобных забегов. Даже хорошо подготовленные альпинисты предпочли бы здесь двигаться не спеша, тщательно страхуя друг друга, но диких обитателей этих мест подобные трудности и опасности не смущали. Они улепётывали со всех ног, совершая рискованные прыжки через расщелины, и одним махом взлетая на, казалось, непреодолимые кручи. Устраивать охоту на дикарей, пусть они и напали первыми, в наши планы не входило, мы всего лишь хотели на них взглянуть, а бег по пересечённой местности для них чрезвычайно опасен и Виктор притормозил, чтобы отстать.

В этот момент наши наихудшие опасения оправдались. Мелкий козерожек заметно отстал, упорно пытаясь взобраться на крутой скальный выступ, перегородивший путь, и внезапно поскользнулся, потерял равновесие и рухнул спиной вниз, оставшись лежать неподвижно. Взрослые справились с этим препятствием без особого труда, но никто не попытался помочь малышу и даже не приостановил бегство. Понятие взаимовыручки и заботы о слабейших членах стаи, ещё не сформировались в их первобытных взаимоотношениях.

– Ой, – испугано воскликнула Гета, – маленький разбился.

Ей и в голову не пришло, что несколько минут назад, возможно именно этот малыш метал в нас камни, но чувство вины возникло и у остальных.

– Оставить его негуманно, – вздохнул Виктор, – и даже жестоко.

– Для зверёныша, выросшего в горах, падение с высоты нескольких метров вряд ли критично, – заметил Рауф. – Как врач, я обязан его осмотреть и попытаться помочь.

Виктор подвёл бот ближе, констатировал, что на площадке достаточно места и приземлился.

– Он молодой и не крупный, но всё же с овчарку и силой ей, наверняка, не уступает, возможно, агрессивен, так что будьте осторожны, – напутствовал Понедельник.

Рауф достал из ящика в полу складные носилки и сунул их мне, а сам осторожно приблизился к пострадавшему, я подошёл и встал чуть позади. Тот лежал неподвижно на спине, раскинув руки, и не казался опасным. Шерсть его была заметно короче и светлее, чем у взрослых. Морда – лицом это трудно назвать, вся заросла и была похожа на козлиную. Рожки тоже присутствовали, но совсем крохотные, едва пробивались из волосяного покрова.

– Живой, без сознания, затылком ударился, – сказал Рауф. – Давай осторожно переложим его на носилки.

Эвакуация пострадавшего прошла успешно. Пока мы возились, Понедельник изменил конфигурацию грузового отсека и теперь тут было как в машине скорой помощи. Разместили козерожку на топчане в центре салона, Рауф, быстро разобравшись в оборудовании, будто всю жизнь имел с ним дело, ухитрился зафиксировать пациента мягкими лентами.

– Не дай бог придёт в сознание, испугается, дел тут натворит, – сказал доктор. – Витя, быстрее на корабль, пока не очнулся.

Мы долетели мигом, перенесли не пришедшего в сознание пациента в медицинский отсек и, неожиданно, доктор решил поместить его в капсулу.

– Рауф? – удивился я. – Но ведь в базе данных этого искина не должно быть представителей фауны Горала.

– Искин его изучит и сделает общие анализы, – ответил Доктор. – Думаю, даже сможет меня проконсультировать.

Рауф закрыл колпак капсулы, склонился над панелью диагноста и принялся что-то изучать. Прошли считанные минуты, он выпрямился и, повернувшись к нам, произнёс загадочно улыбаясь.

– Представьте себе, у искина есть полная информация по этому существу и можно не сомневаться – он его вылечит от любой хвори. Что это значит?

– Эти дикие существа прежде принадлежали высокоразвитой технологической цивилизации и работали в галактической службе? – С недоверием ответил вопросом на вопрос Виктор.

– Безусловно, и я, как медалист Университета наследия Странников их знаю.

– Стоп. Волосатые и с рогами – цивилизация Иддли, около ста тысяч лет назад, – перебил Понедельник. – Кстати, примерно в то же время произошла катастрофа нашего корабля и образовалась аномальная зона. Я тоже интересовался историей межзвёздной службы и изучал её в сети Бастиона. Возможно, они свидетели катастрофы и первыми создали колонию для изучения аномальной зоны, но затем деградировали, одичали и скрылись в горах, а теперь мы наблюдаем их возрождение.

Через пару часов лечебные процедуры закончились, искин ввёл пациенту успокаивающее, а доктор, используя свои пси-способности, внушил ему, что он среди друзей и в безопасности. Капсула открылась и юный козерожка сел, доверчиво глядя на Рауфа, и явно ничего не опасаясь. Рауф плавным движением прикоснулся к его плечу и тот в ответ тоненько проблеял.

– Пациент здоров и готов вернуться к своей обычной жизни, – констатировал доктор. – Теперь можно вернуть его в родную стихию, думаю нам сын полка без надобности, а вам, молодой человек, – продолжил он, обращаясь ко мне, самое время занять вакантное место, – и он указал на капсулу.

– К чему такая срочность, со мной всё в порядке, – попытался я возразить.

– Перерывы в курсе лечения нежелательны, но раз без них не обойтись, надо постараться свести к минимуму. Неизвестно, найдётся ли в дальнейшем время для реабилитации, а недееспособный член команды будет нас сковывать. Не забывайте, вероятную погоню снимать со счетов пока рано, – ответил Рауф.

– После этого козлёныша там воняет и блох полно, – придумал я весомый аргумент.

– Когда Вы доставляли его сюда, то не были столь брезгливы, а кроме того не забывайте с какой техникой имеете дело, от запаха и паразитов не осталось и следа. Можете всё обнюхать, включая зверушку, теперь он считает, что мы его стая и не испугается. Это, кстати, станет проблемой при возвращении, обоняние у дикарей играет важную роль, родня может его не признать.

Как бы подтверждая сказанное, козлик принялся внимательно себя обнюхивать. Видимо, результат его не удовлетворил, он выпрыгнул из капсулы и, не обращая на нас внимания, отбежал в свободный угол и там испражнился, сначала по маленькому, а затем и по большому, после чего принялся старательно во всём этом валяться. Помещение наполнилось вонью, хорошо, что представительниц слабого пола Понедельник в медицинский отсек не пустил, хотя они очень хотели пообщаться с малышом. Свою неуступчивость он объяснил заботой об их безопасности. Врубившаяся на полную мощность вентиляция, с трудом, но справилась с ароматической атакой.

– Моя вина, установил со зверьком ментальную связь, чтобы не было эксцессов, да не учёл. Он только общее направление мыслей понял и вот, – доктор с грустным видом развёл руками. – У него весьма приличный пси-потенциал, в другое время с удовольствием занялся бы изучением этой популяции.

Дальше находиться в медицинском отсеке не было необходимости и мы, вместе с вонючим козликом, пошли на выход. Выглянувшая из каюты Иоланта, мгновенно зажав нос, закрыла дверь. Козерожка, ментально управляемый Рауфом, вприпрыжку, с довольным видом, доскакал до бота и запрыгнул в кузов, после чего доктор несколькими лёгкими пассами усыпил его.

– Привезёшь на место, крикни “Подъём!”, сразу вскочит, – сказал он командору и тот поднял бот, лихо развернулся в воздухе и полетел искать первобытную родню маленького пациента.

А мне предстояло залёчь в очередной оздоровительный сон.

На следующее утро процедура взлёта повторилась по уже знакомому сценарию, но теперь нам предстояло преодолеть наиболее высокую горную цепь, и командор поднял транспорт на высоту в несколько километров. Это было правильное решение – в какой-то момент мы попали в сильный нисходящий поток, справиться с которым удалось только, когда до горных пиков оставались считанные сотни метров. Наконец сложный этап путешествия остался позади, и перед нами открылась бескрайняя сверкающая на солнце водная гладь. Здесь Виктор взял курс на север и мы полетели вдоль кромки океана, постепенно снижаясь.

– Витя, ведь мы могли разбиться, а вдруг ты не смог бы вывести нас из этой ужасной воздушной ямы? – переживала Иоланта.

– Да, было экстремально, – согласился Понедельник. – Но нашим жизням ничто не угрожало, в крайнем случае, я бы сбросил корабль с буксира. Ему доводилось падать с большей высоты, и с гораздо большей скоростью, но нам пришлось бы на время лишиться комфорта и повозиться, вытаскивая его.

Вид с высоты завораживал – слева бескрайнее море, справа невысокие лесистые горы. Всё пространство до самого обрывистого берега сплошь заросло деревьями, оставляя только узкую, несколько десятков метров шириной, полоску пляжа, покрытую чистейшим белым песком. В море, возле самого горизонта, виднелась земля.

– Какое море, – воскликнула Гета. – Давайте остановимся где-нибудь на берегу, где можно купаться и загорать. Вы же ещё нескоро раздобудете этот транспондер.

– Загорать может быть и получиться, а купаться вряд ли, – развёл руками Понедельник в своей пилотской кабине. – Вдоль побережья проходит холодное течение, заметно понижающее температуру по эту сторону гор. Поэтому здесь практически нет поселений, вокруг дикие, нетронутые цивилизацией места. К тому же на таком открытом берегу нас легко обнаружить, лучше найти площадку в предгорьях, или на островах в океане. Здесь в океане, несколько архипелагов, тысячи островов, – задумчиво произнёс командор. – Сто лет искать будут, не найдут, но пока где-нибудь на берегу сядем, острова разведать нужно.

Так мы летели ещё примерно час, характер местности не менялся, разве что попался спускающийся к морю овраг, по которому струился мутный ручей, да деревья иногда сменялись зарослями кустарника, или лугами. Понедельник нашёл, наконец, удобную площадку и посадку совершил быстро и уверено, чувствовалось, как растёт его мастерство.

5. 5. Егор Тимаков. На распутье.

Мы сидели на камнях на берегу возле костра, прикрытые кораблём от пронизывающего ветра и ждали, когда будет готова уха. Наша экспедиция остановилась на небольшом острове, в сотне километров к северо-западу от Криды – места дикие, зверьё непуганое, возможно, есть опасные хищники, поэтому оружие у всех было при себе. Я присоединился к команде буквально пару часов назад и как раз успел к совещанию, которое проводил шеф. Я ни куда не убегал и не терялся – просто, провёл четверо суток подряд в медицинской капсуле. Рауф жаловался, что перерывы неблагоприятно сказываются на реабилитации и поэтому желательно остановиться на стоянку на несколько дней, а Понедельник ответил, что буксировка корабля отработана и в медицинской капсуле пациент защищён от любых неблагоприятных факторов, поэтому дальнейший перелёт я провёл на корабле в лечебном сне.

Командор напомнил, что нам нужны транспондер и звёздные карты, которые можно найти в строительном терминале в Грате, или в лабораториях научно-исследовательского комплекса, но мы объявлены в розыск и так запросто никуда не можем сунуться. Всё же лучше начать со столицы, ведь в научном комплексе командор ориентируется слабо, а столицу изучил досконально – вот только его там каждая собака знает.

– В лабораториях бывал, работал и даже воевал с тварями из иных миров, – взял я слово, – а где там искать этот транспондер?

– И когда только всё успел? – удивился Понедельник. – Чего раньше молчал?

– Не спрашивал никто.

– Делись, – кивнул Понедельник. – Получается, ты самый компетентный, меня там дальше главного корпуса не пустили.

И я рассказал, как работал монтажником и сражался в тоннелях с сущностями, меня с интересом слушали, а когда я дошёл до похода к застрявшему поисковому зонду, Виктор меня прервал:

– Надо же – этот зонд нам и нужен, в нём и транспондер и звёздные карты, но теперь он для нас не доступен – в подземку комплекса только с боем можем попытаться прорваться, да назад выбраться не дадут.

– Элементарно, шеф, – прервал его я. – От аварийного выхода в зоне до него рукой подать – этажей двадцать вниз и метров двести по тоннелю. Конечно, возле ядра тяжко, но я однажды этот путь проделал, если надо и ещё раз пройду. Остаётся проблема с контролёром, – и я подробно рассказал о приключениях в тоннеле, ведущем под ядро аномалии.

– Есть о чём подумать, – задумчиво произнёс Понедельник. – Контролёр нам не страшен, на меня пси-фактор не действует, а это его главное оружие, могу с ним один управиться, да и у тебя должен уже иммунитет проявиться, Рауф ведь даже ауру твою считать не смог, а он довольно сильный оператор.

– Тогда, надо лететь не откладывая.

– Не спеши. В зоне работает система слежения за аномальной активностью, она наш грузовик мигом вычислит, а отключают её только на время выброса, – вздохнул командор. – Внутри бота мы защищены от любых излучений и можем попытаться проскочить, пока идёт выброс, но времени будет в обрез, если не успеем, они могут нас перехватить.

– Может пешком? – предложил я. – Не так уж далеко, дня за три управимся.

– Пешком к центру зоны? Неподготовленные и без проводника? – покачал головой командор, – это чистое самоубийство. Знаешь, какая смертность среди начинающих сталкеров? – посмотрел он на меня.

– Откуда?

– Никто не занимался подобной статистикой, но по слухам, едва ли половине удаётся пережить первый год в зоне. Впрочем, у нас по-прежнему есть два пути: через аварийный выход к зонду, или к строительному терминалу в Грате, мне кажется, лучше начать со столицы.

Никто не возражал, я тоже промолчал, а Виктор полистал планшет и продолжил:

– В паре километров отсюда есть удобная, защищенная от штормов бухта, раньше там было небольшое рыбацкое поселение, сейчас покинутое. Думал, надо внимательно осмотреть место и если всё устроит туда перебазироваться.

– На разведку полетите? – спросила Иоланта.

– Уже нет, – ответил Понедельник. – Патрульный дрон передал свежую информацию. Утром в бухту зашла рыбацкая шаланда, а в ней четверо – обычных, с виду, рыбаков. Я их внимательно рассмотрел, мужики как мужики, но только один из них, когда объектив на нём сфокусировался, подмигнул прямо в камеру и ещё ухмыльнулся. Другие этого будто и не заметили. Вот можете поглядеть.

Понедельник пустил по кругу планшет с закольцованным видео происшествия. Действительно, не могло быть никаких сомнений, человек подмигнул прямо в объектив и именно в тот момент, когда его изображение увеличилось. Это был невысокий брюнет лет тридцати, среднего телосложения, с аккуратной бородкой эспаньолкой и живыми тёмными глазами.

– Стильный, – сказала Гета, – даже не ожидала, что рыбаки такие бывают, на артиста какого-то похож.

– Может у дрона маскировочное поле отключилось? – предположил Лёва. – Любая техника может глючить, но почему тогда, этот, тревогу не поднял?

– Техника Странников сверхнадёжная, дрон никто не мог увидеть, его и приборами не засечь, – уверенно ответил Понедельник, – тут что-то другое. Я, было, подумал, что это стража по наши души, но нет – обычные рыбаки, да и откуда им знать, что мы здесь. Бухта удобная, но отсюда до побережья Криды сто вёрст – скорее они приплыли поселение проведать, или ищут здесь что-то. Я сразу проверил эфир радиосканером – полная тишина, никаких радиопередач, да у них с собой только пара портативных раций для совсем коротких дистанций.

– Может, случайное совпадение, – предположил Лёва.

Мы молчали, пока Понедельник о чём-то размышлял, краем глаза посматривая в планшет, и вдруг он встрепенулся:

– Сюрприз. "Артист" покинул лагерь – даже обеда не дождался, и направляется в нашу сторону, с оружием и рюкзаком, а его друзья будто не обратили внимания, так и сидят, – и передал планшет Рауфу.

– Похоже, у него приличный пси-потенциал, – заметил доктор, вглядевшись в изображение. – Надо быть осторожнее, девочки, идите в корабль, оттуда тоже хорошо видно.

Иоланта встала, подбоченилась, и явно собралась резко возразить, но Рауф, взял её за руку и принялся негромко убеждать, что необходимость их защищать, может создать дополнительные проблемы. Иоланта скандалить передумала, но заявила, что они с Гетой останутся здесь и скроются на корабле при малейшей опасности.

– Схожу, куртку накину, – сказал Рауф, – похолодало. – И вскоре вернулся в куртке из плотной ткани, но я заметил, как в ухе у него сверкнула средних размеров "страза".

Лёва внимательно изучал свой карабин, щёлкая предохранителем и тренируясь в присоединении магазина, иногда посматривая в сторону сопки. Внезапно, Понедельник вскочил на ноги.

– Нашему клиенту угрожает серьёзная опасность. Прямо сейчас, на него устроила охоту пятнистая росомаха.

– Что за зверь такой, – тоже поднялся, сжимая карабин, Лёва.

– Редкий хищник, двигается бесшумно и всегда нападает сзади. Когда выйдет на дистанцию атаки – с человеком, считай, покончено – силой и стремительностью не уступит земному льву. Мы ничем не сможем ему помочь, ведь он еще даже не перевалил чрез вершину. Хотя, – Виктор на секунду задумался, – возможно, так лучше.

Иоланта заглянула в планшет и в ужасе прижала ладони к щекам, а встревоженное лицо Геты красноречиво говорило: "Ну же, мужчины, придумайте что-нибудь!"

– Берём оружие, садимся в бот и летим навстречу, – попытался я исправить ситуацию, – надо использовать любой шанс для спасения.

Командор не раздумывая, зачехлил планшет и скомандовал:

– Егор и Рауф бегом к боту, вряд ли он выживет, но хотя бы до медкапсулы постараемся довезти. Лёва, на тебе безопасность корабля и девчонок, и про уху не забывайте.

Через минуту мы летели выручать неизвестного, но зависнув над сопкой, с удивлением обнаружили, что тот всё ещё жив – здоров, а хищник бесследно исчез. Человек приблизился к вершине и, увидев бот, приветливо помахал рукой. Рюкзак у него был за спиной, а ружьё он держал в правой руке стволом вниз.

Виктор посадил бот у самой вершины с нашей стороны склона.

– Может, показалось? – высказался я.

Командор не ответил, расчехлил планшет и просмотрел запись последних минут. Тревога на его лице сменилась удивлением, после чего он дал ознакомиться с видео и нам. Удивиться было чему – странный человек, словно почувствовал опасность и повернулся лицом к зверю – сделал он это без испуга, быстро и уверенно, даже не поднял ружьё. Хищник напоминал стройного длинноногого медведя, зеленовато-серого окраса с многочисленными мелкими тёмными пятнами и пушистым кошачьим хвостом. Зверь замер, энергично взмахнул хвостом вправо-влево, шерсть на загривке встала дыбом и он, мгновенно развернувшись, стремительно бросился в сторону распадка между холмами.

– Силён, парень! Пятнистая росомаха, не напрягаясь, убивает горного турла. У нас не было шансов его спасти! Выйдя на дистанцию атаки, росомаха нападает всегда, – задумчиво произнёс Виктор. – А мы видим её убегающую и, кажется, напуганную, в то время как "рыбачёк" продолжает следовать своим путём, как ни в чём не бывало. Пси-воздействие не ниже второго уровня, отнюдь не каждый на Криде способен на подобное.

Гость добрался до вершины, увидел нас и снова помахал рукой, затем остановился, положил ружьё – простую охотничью двустволку на землю и сделал пару шагов в сторону. Разглядывая странного человека и пытаясь понять, чего от него следует ожидать, я краем глаза заметил, как Понедельник незаметно расстегнул кобуру пистолета. Доктор, рассматривая незнакомца, достал цветные камешки – широко распространённые артефакты “светлячок”, помогающие считывать ауру.

– Рауф, подожди с аурой, для начала поговорим, приглядимся. К нему пойдём мы с Егором, ты в кабине оставайся, на подстраховке, у тебя мезорезистенция низкая, здесь тебе безопаснее, – произнёс шеф. – Егор, на всякий случай приготовься к сильному пси-давлению, на меня оно не подействует, а тебе пригодится для тренировки.

Незнакомец скромно стоял на месте, слегка сутулясь и терпеливо разглядывая носки ботинок. Мы успели сделать несколько шагов, когда он вскинул голову и сразу ударил. Зрение внезапно потеряло резкость, его фигура мгновенно приблизилась и выросла в размерах, затем передо мной осталось только гигантское мерцающее лицо с широко раскрытыми глазами и огромными тёмными зрачками, в которых можно было утонуть. В ушах раздавался низкочастотный гул и наложенное на него неясное бормотание. Я судорожно пытался хоть что-то противопоставить этому мощному пси-удару, но не было у меня таких навыков, хотя, пока, каким-то чудом, держался, но насколько ещё меня хватит? Внезапно всё прекратилось, и причина оказалась простой – Виктор достал пистолет и направил его на агрессора.

Человек стоял там же, но лицо его покрыла испарина, мокрые от пота волосы слиплись, а под глазами отчётливо проявились тёмные круги. От прежнего красавчика артиста ничего не осталось, и выглядел он, сейчас, лет на десять старше.

– Что, выложился? Я думал, покрепче будешь, коли решился на нас напасть, – невозмутимо произнес Понедельник.

– Я не со зла, – тяжело дыша, охрипшим голосом ответил незнакомец, – рассчитывал, что так проще договориться. Сначала хотел только самую малость надавить, а когда не подействовало, непроизвольно добавил. Сила у меня есть – опыта мало, но раньше со всеми получалось. Кто вы!?

– Ты к нам пришёл, да ещё и вероломно напал, – усмехнулся командор. – Значит, вопросы мы будем задавать, и давай договоримся, ещё малейшая такая попытка и придётся тебе возвращаться к приятелям. А пока, позволь нашему специалисту, заглянуть к тебе в голову, – и он жестом пригласил Рауфа.

Доктор сразу подошёл и деловито приступил к процедуре считывания ауры.

"А вдруг и у меня получится?". Я внимательно вгляделся в лицо незнакомца, прислушиваясь к своим ощущениям, и не почувствовал недобрых намерений, а только некоторую неуверенность, и ещё, с нами, у него была связана какая-то надежда.

Доктор заметил эту мою попытку и, похоже, мои действия заинтересовали его куда больше, чем аура пациента.

Тогда я повернулся к нему и произнёс:

– Не опасен.

– Верно, – подтвердил Рауф, – прогрессируешь. Эмоции ощутил, или уже мысли читаешь?

– Только эмоции. Тревога, надежда и отсутствие агрессии.

– Да, мои ощущения примерно такие же, и интуиция подсказывает, – он потеребил клипсу со стразой на ухе, – что угроза от него, в данный момент, не исходит.

5.7. Джонни-сталкер.

Доктор закончил считывать ауру и с задумчивым видом оглянулся на Понедельника.

– Похоже, необычный случай? – спросил невозмутимый командор.

– Ещё какой, думал он просто сильный пси-оператор, а тут... Скажу прямо – я бы с ним, – Рауф кивнул на незнакомца, – в разведку не пошёл. Представляете, в его ауру вплетены ...только спокойно, – доктор поднял вверх указательный палец, – характерные гармоники контролёра – бледные и слабо различимые, не сразу разглядел.

– Видимо так и есть, – подал голос исследуемый, – чего-то подобного и ожидал. Недавно это в голове завелось, …был у меня контакт с контролёром, но оно, – человек постучал костяшками пальцев по черепу, – совсем дитя, слабое и послушное. Мы с ним подружились или, как это, по-учёному – у нас симбиоз.

– Надо же, всегда мечтал изучать контролёра в естественной среде, но что сбудется и не надеялся, – рассеянно проговорил Рауф.

– Подождите изучать, я, в первую очередь, всё-таки человек, и к вам не за этим добирался. Оно, – он снова постучал пальцем по черепу, – совершенно безобидное.

– Доктор, будьте тактичнее, да и пора уже познакомиться. Я – Виктор Понедельник, – кивнул пришельцу командор, – в прошлой жизни инженер, учёный, затем техник межгалактической сети, ныне в бегах.

– Зовите меня Джонни – сталкер Джонни, – пришелец удивлённо взглянул на командора. – Привык к этому имени. Мы с вами, выходит, коллеги – я тоже подался в бега, после того как покинул аномальную зону. Недавно пристроился к рыбацкой артели, а в прошлом был музыкантом – бас-гитаристом и весьма неплохим, довелось поиграть в известных рок-командах, – вежливо кивнул новый знакомый.

Следом представился доктор, а после того, как и я назвал себя, возникла небольшая пауза, видимо, каждая сторона размышляла, что делать с новой напастью. Доктор, очевидно, был за то, чтобы взять сталкера с собой, он и не думал оставить мысль об исследовании удачно подвернувшегося уникума. Я тоже склонялся к мысли, что Джонни нам не помешает – всё же гитарист, а с музыкой тут не очень, правда, вопрос, где найти ему гитару?

Командор, казалось, тянул время, краем глаза изучая что-то в планшете. Наконец, перевёл взгляд на Джонни.

– Твои пообедали, погрузились в лодку и отчаливают. Впечатление, что в такую даль плыли только чтобы твою особу доставить и ухи отведать. С чего такие почести? Ты хотя бы договорился, когда за тобой снова заедут?

– Виктор…, не знаю, как по отчеству, теперь они меня начисто забыли. Даже если в деревне, когда вернутся, спросят: куда Джонни подевался, ответят, что понятия не имеют, может и просился когда то в команду, но видать отказали и больше не видели. Да и про этот остров не вспомнят, сразу домой, рыбачить по пути будут. Мне теперь или с вами, или тут остаться навсегда – отшельником-робинзоном.

– Всё же никто в мире не мог знать, куда мы направляемся. Мы даже попали-то сюда случайно. Как ты нас нашёл? И каким образом обнаружил дрон-разведчик?

– Как к рыбакам прибился, сразу задумался, что дальше? Пока к ним добирался, наследил изрядно, ищут меня и бежать некуда… и тогда симбионт, – Джонни опять постучал пальцем по черепу, – настойчиво потянул меня в путь и направление указал. Он и раньше выручал, верные решения подсказывал, вот я и решил, что терять нечего. Как раз лодка в море выходила, каюсь, взял мужиков под контроль и направил по нужному маршруту, а насчёт разведчика вашего, так я его не видел, даже не догадался, что это техническое следящее устройство, просто взгляд почувствовал.

– Мда, сущность с экстрасенсорными способностями... Хотя откуда нам знать, на что эти пришельцы из иных Вселенных способны? – продолжил размышлять Понедельник. – Ладно, поехали, а то девчонки нас уже потеряли, да и обедать пора. Рыбаки, ушицу перед отъездом поели, зря Джонни не дождался, но ничего, наша не хуже будет, но предупреждаю: малейшая попытка пси воздействия на любого члена экипажа и оставим тебя здесь.

Глава 6. Прорыв.

6.1. Искусственный интеллект. Контроль доступа.

Искин управляет миллиардами станций, соединённых межзвёздными трассами, на которые оказывает влияние, приближающееся к бесконечности количество различных космических факторов, и поэтому наделён некоторой свободой воли и способностью к самообучению. А вот управляющий модуль станции сети, это скорее просто компьютер, с жёстко заданным алгоритмом действий. Выявляя и уничтожая запрещающие и следящие программы, RX-500-й несколько переусердствовал и в результате в их число попали и те, что ограничивают доступ в межзвёздную сеть.

Станции сети задуманы, как неприступные крепости, они размещаются в труднодоступных районах и внешне неотличимы от природных объектов. Их стены сложены из материалов, идеально имитирующих граниты, базальты и другие природные минералы, преобладающие в данной местности, но во много раз прочнее. Однако это не даёт стопроцентной гарантии защиты от достаточно упорных и технически оснащенных разумных существ. Поэтому, управляющим модулям предоставлен обширный арсенал сил, средств и способов отпугивания, а при необходимости и уничтожения, особо настойчивых исследователей.

Изначально, свободно пользоваться сетью могли только Странники, затем это право получили техники сервисной службы, но в результате действий RX-500-го, доступ открыт для всех. Это не означает, что сеть превратилась в проходной двор и её двери распахнуты настежь для каждого. Любой желающий посетить станцию, не имея личного приглашения, столкнётся с практически непреодолимыми проблемами.

Какими же? Ну, вот допустим Вы – приземистый и коренастый, покрытый жёсткой рыжей шерстью гуманоид с планеты Увада, звёздной системы Kepler-62, что в созвездии Лиры, и представляете одну из древнейших и наиболее технологически продвинутых, на нынешнем временном отрезке, цивилизаций. Чтобы проникнуть на станцию сети, Вам, для начала необходимо узнать, или хотя бы предположить, что подобные объекты вообще существуют. Далее, допустить, что такая станция есть на Вашей планете, и только после этого попытаться её отыскать. Никакие самые современные приборы и методы не помогут – против технологий Странников они чрезвычайно отсталые и примитивные.

Однажды Вы узнали, что в глухих дебрях тайги, в предгорьях древнего Ифаранского хребта, туристы наткнулись на странную скалу, от которой им не удалось отколоть ни камушка, хотя они воспользовались случайно захваченной кувалдой из особого, высокопрочного сплава.

Кстати, если бы на станции действовала программа ограничения доступа, то при приближении посторонних, сразу бы включился на малую мощность генератор психополя. Туристы, впав в глубокую тоску, обошли бы это место стороной, не отдавая себе отчёта в своих действиях, и постарались бы больше никогда сюда не возвращаться. Именно поэтому в окрестностях станции не возникают поселения, да даже дикие животные предпочитают держаться подальше.

Вы заинтересовались удивительной аномалией и решили организовать исследовательскую экспедицию. Вам даже удалось найти спонсора, увлекающегося необычными и загадочными явлениями оболтуса, сына местного олигарха. Сначала юный мажор настаивал, что он лично возглавит экспедицию, но внезапно в последний момент укатил на море с очередной, покрытой густой короткой золотистой шёрсткой красоткой, с великолепной фигурой, напоминающей старый бабушкин комод. А ведь действительно, это её бабушка и позировала изготовителю комода – в молодые годы, когда ещё была хороша собой.

Деньги на экспедицию, правда, намного меньше обещанного, он всё-таки дал.

Сразу после прибытия на место, Вы убедились, что ни молоток, ни кувалда, ни даже перфоратор с супертвёрдосплавным сверлом скалу не берут. Попытки связаться со спонсором, чтобы уговорить его выделить средства на новейшую плазменную буровую установку, или бригаду профессиональных подрывников, с соответствующим оснащением, ни к чему не привели, ему сейчас было не до Вас, или, вообще, эта тема наскучила.

Вам повезло, ведь у управляющего модуля стёрты только программы ограничения доступа, а вот защита станции от агрессивного внешнего вмешательства остаётся его основной задачей. Если бы Вам удалось нанести даже минимальный ущерб неприступной скале, которая, на самом деле является внешней защитной оболочкой станции межзвёздной сети, то в лучшем случае, управляющий модуль, с помощью направленных электромагнитных полей повредил бы электронные системы Вашего оборудования. Однако, если бы он счёл угрозу достаточно серьёзной, то ликвидации подверглись бы не только приборы, но и исполнители данного действия, причём, в целях конспирации, такими способами и методами, что от всей экспедиции не осталось бы и следа.

Удивительно, но в данном случае, программа действий созданного сверхцивилизацией управляющего модуля, весьма напоминает обычаи диких горцев, всё ещё обитающих в самой тёплой части Ифаранского хребта, на его северных отрогах. Любой путешественник, зашедший к ним в дом, предварительно оставив оружие на пороге (там его никто не тронет), становится добрым гостем и лучшим другом, и получит приют, сытный ужин и безопасный ночлег. Но стоит ему проявить малейшую агрессию к хозяевам, или их имуществу, как он будет немедленно уничтожен наиболее доступным горцам методом, то есть, разорван на части и съеден, всеми подоспевшими жителями селения.

На самом деле, чтобы попасть внутрь и приблизиться к разгадке тайны, достаточно сделать какое-то простое действие. Например, подойти уверенным шагом к скале и постучать, а быть может, приложить руку к определённому камню у входа и мысленно пожелать оказаться внутри. Возможно, надо произнести кодовую фразу, например: “Сим, Сим – откройся”, после чего Вас, безусловно, впустят. Ведь любой потенциальный посетитель, для управляющего модуля желанный гость. Сама вероятность отказа в доступе стёрта из его постоянной памяти, не говоря уж об оперативной.

Проблема в том, что, во-первых, никто из жителей Увады, об этом не может даже подозревать, а во-вторых, перед Вами просто дикая скала и никакого намёка на вход, и даже, не откуда взяться догадке, что вход есть.

Однако, с присущей коренным Увадцам настойчивостью, Вы опять добиваетесь аудиенции у всё того же юного богача. Потрясённый и заинтригованный рассказом о Ваших злоключениях, подкреплённым многочисленными фото- и видеоматериалами, он финансирует продолжение экспедиции. И снова Вам сопутствует удача, ведь Вы решили оставить разрушающие методы на потом, а пока остановились на исследовании с помощью приборов.

Очередное везение в том, что выделенных средств не хватило на оборудование для сканирования электромагнитными полями, или мобильную рентгеновскую установку, уж не говоря о самой современной – нейтринной. Ведь управляющий модуль мог посчитать, что воздействие подобных устройств может нарушить стабильную работу межзвёздного портала, с самыми неблагоприятными для Вас последствиями.

Вам попалась по сходной цене древняя, давно списанная, военная переносная оптико-электронная станция пассивной разведки. Пожалуй, совершенно случайно, это оказалось одно из немногих устройств, способных помочь решить ребус с поиском входа.

И далее уже не важно, удалось ли любимцу фортуны из далёкого созвездия Лиры воспользоваться услугами межгалактической сети. Главное, в этом рассказе – показать, сколь длинна и ненадёжна цепочка допущений, случайностей и удач. Спортлото отдыхает.

А ведь мало проникнуть на загадочный объект, надо ещё понять его назначение, добиться взаимопонимания с управляющим модулем, суметь активировать портал и, наконец, переместиться в межзвёздную даль. Хотя, самое интересное – удастся ли ухитриться вернуться.

Сколько таких везунчиков сгинуло в сети, заблудившись меж звёзд. А действительно, сколько? Ответ поможет дать статистика. Отведённый промежуток времени не бесконечен, но всё же огромен, количество планет населённых разумными существами тоже впечатляет, отсюда можно предположить, что не мало.

6.2. Джонни сталкер.

В кают-компании вкусно пахло ухой из свежевыловленной рыбы. Мы, как обычно, совместили обсуждение новостей и разных злободневных вопросов, с обедом. Командор объявил, что завтра утром экспедиция перебазируется на новое место – в бухту с заброшенным фортом, после чего представил экипажу Джонни, который и так уже успел со всеми перезнакомиться и произвёл неплохое впечатление. Оба пункта были восприняты благожелательно, но не это было главным блюдом в сегодняшнем меню, а рассказ нового члена команды.

Однажды Джонни выпивал в баре “100 рентген”, довольно популярном и относительно безопасном заведении, в компании опытных сталкеров Бурого и Кота и сам не заметил, как согласился отправиться с ними в экспедицию аж к Рыжему лесу. Это место ни чем не хуже любого другого в центре зоны, но до ближайшего убежища оттуда не менее двух часов, а предупреждение о выбросе поступает на КПК примерно за полчаса до его начала. Благоразумные старожилы зоны не рискуют посещать эти места, а даже дорога к Рыжему лесу настолько трудна и опасна, что молодым и неопытным добраться туда живыми и здоровыми не светит.

Так было не всегда. Раньше здесь в подземном бункере работала научная лаборатория, а при ней медицинский пункт и торговая точка. Рыжий лес в те времена был весьма популярен у охотников за артефактами, но однажды столичное начальство решило лабораторию закрыть, слишком сложно обеспечивать её всем необходимым в столь удалённой и труднодоступной локации. Персонал эвакуировали, а бункер закрыли и опечатали. Туда сразу повадились мародёры и выпотрошили всё, что имело хоть какую-то ценность, но это уже никого не волновало. Некоторое время заброшенный объект использовали при вылазках в эту область зоны наиболее опытные и отчаянные сталкеры, пока однажды, ушедшая сюда группа, во главе с опытнейшим Керимом, не вернулась на базу в установленный срок.

Взаимовыручка – один из главных пунктов неписаного кодекса сталкеров, и в Рыжий лес немедленно отправилась разношёрстная команда добровольцев спасателей. По дороге они встретили пару зомби, которые, после окончательного умерщвления с контрольным выстрелом в голову, были опознаны, как члены пропавшей группы. Вскоре нашёлся и сам Керим – он, весёлый и безоружный стоял у открытой двери бункера, широко улыбаясь и зазывно махая волосатой рукой подошедшим поисковикам. Правда, на оклики не отзывался и на вопросы не отвечал, продолжая широким загребающим жестом приглашать в гости.

На разведку отправили молодого и шустрого сталкера по кличке Рыжик, и тот осторожно двинулся вперёд. Вблизи, улыбка Керима напомнила ему скорее оскал Дракулы, да и живым он уже не казался, но в отличие от классических зомби был весьма прытким и сообразительным. Он сразу переключил своё радушие и гостеприимство на приближающегося юношу и, оторвавшись от дверного проёма и вытянув вперёд мохнатые ручищи, довольно резво рванул ему навстречу, но молодой успел отскочить и в два прыжка вернулся к основной группе, сразу ощетинившейся стволами. Керим его преследовать не стал, а вихляясь и дёргаясь телом, вернулся на исходный рубеж и снова начал загребать рукой и скалиться. Тогда сталкер ветеран Семён Руднев, с молчаливого согласия остальных, вскинул свою двустволку вертикалку и направился к бункеру, целясь мертвяку в голову, но тот снова повёл себя нестандартно и, не дожидаясь, когда охотник нажмёт на курок, резво скрылся за дверью, а из тёмного проёма донёсся жуткий удаляющийся вой.

Сталкеры пришли в Рыжий лес спасать собратьев, или хотя бы узнать, что с ними случилось, и посчитали свой долг выполненным. Ещё троих из команды Керима не нашли, но судьба их была понятна. Зачистка бункера в планы добровольцев не входила, опасное это дело – охота на неизвестных тварей в тёмном подземелье. Бункер ранее был многократно обследован, ничего ценного там не осталось, поэтому спасатели закрыли и замуровали двери и отправились по домам. С того дня Рыжий лес надолго стал одним из наименее посещаемых мест в зоне.

Кот предложил проверить, как там обстоят дела теперь. Ему удалось разжиться эктометром – одной из последних, наиболее продвинутых модификаций, способным обнаруживать сущностей и другие проявления активной эктоплазмы. Человек, продавший дорогостоящий прибор, уверял, что иногда выполняет задания учёных, за что они расплачиваются с ним редким снаряжением, или уникальными техническими устройствами. Прибор выглядел далеко не новым и не самым современным, был изрядно потёрт и, скорее всего, списан по истечении срока эксплуатации, но, кажется, исправен.

Добрались без приключений, по дороге протестировали эктометр – он уверенно показывал ловушки и прочие мезообъекты. Разблокировав двери бункера, провели замеры и выявили несколько слабоактивных аномальных пятен, но ни ловушек, ни сущностей в пределах радиуса действия прибора не зафиксировали. Бурый считался знатоком порождений зоны и высказал мнение, что сущности тут были, но давно развоплотились, оставив эти слабые следы. Время поджимало и более тщательную проверку решили отложить на потом, а пока отправились за хабаром. Повезло – эти редко посещаемые места одарили отличным уловом артефактов, среди которых были "рыбки", "светлячки", "огненный шар" и даже крупная, на полкило "снежинка". Не обошлось без ложки дёгтя, компаньоны увлеклись, плохо следили за временем, и возвращаться на базу пришлось в сумерках, хотя и по знакомым местам.

Совершенно неожиданно пришло предупреждение о выбросе. О том, чтобы успеть добежать до любого убежища, кроме недоразведанного бункера не могло быть и речи.

Эктометр никаких изменений не показал, но гарантированную защиту от выброса обеспечивали только неразведанные нижние уровни. Подсвечивая фонарями, сталкеры прошли через торговый зал к лестнице и спустились на этаж ниже, перешагивая через разбросанные на ступенях кости, похожие на человеческие. В жилом отсеке и медпункте было чисто, если не считать пары хорошо сохранившихся скелетов в истлевшем тряпье, в конце коридора у стены. Этажом ниже находилась лаборатория, и прибор показал наличие там аномальной активности – две сущности обозначились на предельной дальности, но были крайне истощены и почти не двигались, что делало их на экране эктометра, похожими скорее на ловушки. Пути назад не было, выброс приближался, вне убежища это гарантированная смерть, а с сущностями можно и повоевать.

Коротко посовещавшись, решили проверить вход в лабораторию и попытаться его закрыть, как оказалось ошибочное решение, лучшее бы замереть и тихо переждать выброс, после чего быстро улепётывать. Давно заведено, возле входа на объект висит план эвакуации, но здесь этого не было, наверное, кто-то из предшественников прихватил, может и с хорошими намерениями, например, скопировать и бесплатно выдавать каждому обратившемуся. С тех пор прошло много времени, желающих посетить Рыжий лес долго не находилось и благая идея забылась, да и у сталкеров особо не принято распространяться о своих намерениях, поэтому им неоткуда было узнать, что в лаборатории есть запасной выход и его двери открыты.

Ко входу в научный отсек отправились Бурый и Джонни, а Кот с эктометром присел на неплохо сохранившийся диванчик – в холле между кухней и медпунктом, и продолжил оттуда наблюдать за обстановкой. Бурый шёл впереди и первым оказался перед дверью в лабораторию. Убедившись, что она плотно закрыта и опечатана, он радостно оповестил об этом товарищей, во всю мощь своей глотки. Казалось, сталкеры могут теперь вздохнуть с облегчением, но радость оказалось преждевременной – громкий звук разбудил таки сущностей, и те целенаправленно ринулись к запасному выходу, уж они-то внутреннее устройство бункера изучили на отлично. Увидев, что твари этажом ниже, быстро удаляются к границе зоны действия прибора, Кот, движимый любопытством, подскочил с диванчика и отправился за ними, как оказалось навстречу собственной смерти. Оголодавшие сущности, через запасной выход ворвались на жилой уровень и тут же напали на него из темноты, за считанные секунды выкачав жизненную энергию. Кот и вскрикнуть не успел, да и по старинному сталкерскому поверью, когда сущность присасывается к биополю человека, тот немеет и теряет способность двигаться.

Учёные Криды установили, что многие виды сущностей двуполы, таковыми оказались и эти. Насытившийся, впервые за долгие годы, проведённые в спячке, самец, тут же овладел самкой, они слились в экстазе, и в результате стихийного соития женская особь практически сразу реплицировала новорожденного. У энергополевых структур, к коим относится большинство разновидностей сущностей, процесс самовоспроизводства занимает совсем немного времени. В нашей Вселенной – у многих видов живых существ родители заботятся о потомстве до тех пор, пока оно не становится способно к самостоятельному выживанию. У тварей, пришедших из неведомых миров, где даже законы физики иные – взаимоотношения в социуме оказались весьма схожи, но долгая изоляция в подземелье при полном отсутствии питания, привела к печальным последствиям. Акт воспроизводства новой сущности полностью исчерпал жизненный ресурс самки, и даже изобилие прекрасной пищи – биоэнергии, не смогло её спасти. Мужская особь, сытая и удовлетворённая, пребывала в отличной форме, хотя была расстроена предчувствием потери партнёрши, и озабочена взвалившимся бременем обеспечения выживания потомства. В этот момент к ним и приблизились сталкеры. Первым шёл Джонни, он то и принял на себя основную часть мощного пси-удара взбешённого самца, сразу лишившись сознания. Самка потратила последние силы, внедряя энергополевую матрицу детёныша, в тело бесчувственного Джонни, после чего угасла и развоплотилась. Бурому повезло меньше, выжившая сущность проникла в его сознание и запустила процесс мутации и перерождения человеческого организма в контролёра.

Малыш в теле Джонни был надёжно защищён от большинства неблагоприятных внешних факторов, к тому же имел неограниченный доступ к отличной пище – энергии его биополя, но потреблял пока совсем немного и не приносил ни малейшего вреда здоровью. Всю заботу о детёныше и живой консерве, которой теперь являлся Джонни, новоиспечённый контролёр взял на себя.

С пропитанием человека, а значит и жизнью и развитием детёныша, тоже не возникло проблем – в походных рюкзаках трёх сталкеров имелся достаточный запас продуктов и воды. Бурый стремительно мутировал, превращаясь в нечеловеческую тварь, и как всякий ночной хищник аномальной зоны питался исключительно живой дичью, поэтому каждую ночь выбирался на охоту. На время своих отлучек он усыплял Джонни, а возвращаясь, будил и долго сидел напротив, глядя ему в глаза. Джонни при этом не мог пошевелиться, впадая в состояние прострации, перед его глазами проносились странные видения и он догадался, что так происходит общение родителя и дитя, и процесс его воспитания и обучения. Неприятность заключалась в том, что после каждого такого сеанса, сущность в его голове взрослела и становилась сильнее. Джонни понимал, что однажды, этот "паразит мозга" достаточно окрепнет и перехватит его сознание, заберёт управление телом и запустит программу мутации, чтобы пополнить ряды тварей зоны ещё одним контролёром.

Тем не менее, пока, их взаимоотношения были вполне мирными и даже взаимовыгодными. Человек давал маленькой сущности "жильё" и пищу, а та, каким-то образом, лечила его болячки. Так хорошо он давно уже себя не чувствовал – прекратились головные боли, вызванные давней контузией, после жёсткого попадания дубинкой по голове, в стычке с конкурирующей группировкой, перестали болеть и похоже полностью восстановились, тронутые кариесом зубы, без последствий обходилось длительное пребывание в прохладном и сыром подземелье.

Вскоре Джонни выяснил, что малыш не имеет своих органов чувств, или они совершенно не приспособлены к нынешним условиям, и воспринимает окружающую действительность только при его посредничестве и в интерпретации его сознания. Затем догадался, что юная сущность не нуждается в сне и когда он засыпает, испытывает сенсорное голодание, скуку и тоску. Иногда, днём, контролёр, предварительно тщательно изучив обстановку снаружи, выпускал его на прогулку, удерживая прочным ментальным поводком. Джонни чувствовал, что с такой привязи ему соскочить не удастся, и значит, побег возможен только в отсутствие надсмотрщика.

Казалось, они с юной сущностью абсолютно разные и их ментальности принципиально несовместимы, но постепенно им удалось найти общий язык, начать обмениваться эмоциями и даже мысленно общаться – этому способствовали темнота подземелья и почти полное вынужденное бездействие. Джонни был не только музыкантом, но и немного художником, и наловчился передавать образы, запечатлённых в памяти картин и видов живой природы, и, конечно, мелодии разных жанров, а в ответ получать не менее яркие, хотя и совершенно невероятные и абсолютно непонятные образы.

Детёныш всё больше привязывался к нему, считая видимо, чем-то вроде матери, или доброй няни, хотя не исключено, что и просто уютным гнёздышком или мягкой колыбелью. Сталкер не строил по этому поводу иллюзий и не сомневался, что настанет время – тварь повзрослеет, захватит его тело и приступит к преобразованию организма под свою жизненную программу, не имеющую ничего общего с человеческой природой. Но и сам не был ангелом, собираясь действовать на опережение, и воспользоваться нынешней слабостью и наивностью малыша.

Охотничьи вылазки контролёра становились продолжительнее – всё живое, почуяв опасное соседство, переселялось подальше. На этот раз, дождавшись, когда контролёр направился к выходу – изучать обстановку перед ночной охотой, Джонни послал малышу образ синего неба и поросшего зелёной травой поля, под музыку оркестра Поля Мориа, а в ответ получил фантасмагорию красок и какофонию звуков, несущую, тем не менее, ощущение радости. Джонни, как истинный рокер, свой интерес к популярной симфонической музыке старался не афишировать, но сущность – именно на такие мелодии реагировала особенно живо и значит, разносторонность музыкальных вкусов пошла на пользу. Обмениваясь зрительными и звуковыми образами, они всё лучше понимали друг друга.

В очередной раз пытаясь внушить малышу мысль – разбудить его, когда контролёр уйдёт и они смогут отправиться на прогулку, он опять не получил внятного ответа, трудности взаимопонимания никуда не делись.

Разбудила его знакомая симфония, наложенная на картину залитой солнечным светом поляны. Контролёр выводил Джонни на прогулки только днём и малыш искренне полагал, что темно только здесь, в подземном мире, а за пределами бункера всегда светит солнышко. Окончательно проснувшись, он с удивлением обнаружил, что сознание юной сущности для него сейчас полностью открыто. Видимо, умение скрывать свои мысли ещё не сформировалось и, обычно, защиту сознания малыша обеспечивал родитель, который сейчас был слишком далеко. Многое в чужом мировосприятии было совершенно непостижимо, но при этом чётко транслировалось предвкушение ярких впечатлений. Присутствовало, так же, лёгкое беспокойство из-за потери ментальной связи с родителем.

Он проснулся, а его страж где-то далеко – таким шансом грех не воспользоваться и Джонни немедленно начал действовать. При тусклом свете фонарика, быстро перетряхнул содержимое рюкзаков и переложил всё ценное в один. Затем собрал оружие и нагрузил на себя, после чего направился к выходу. Малыш бесхитростно радовался приключению, он не мог понять, что они совершают побег от единственного родного ему в этом мире существа. Джонни вышел в ночную тьму, дул резкий пронизывающий ветер, моросил мелкий холодный дождь. Пытаясь сориентироваться, в каком направлении надо идти, он вдруг осознал, что передвигаться ночью по зоне довольно плохая идея, но и выбора не было, контролёр скоро вернётся и это быть может последний шанс.

Выйдя на старую, едва различимую в тусклом свете фонарика дорогу, Джонни растерялся. Вокруг полно ловушек, некоторые видны только днём, другие, он, с погибшими теперь товарищами, успел определить и пометить, но чтобы различить метки тоже нужен свет. Батарея же в фонарике еле жива и он в любой момент окончательно погаснет, а светать начнет часа через два не раньше, да и то, если погода наладится. Ненастной ночью легко вляпаться в "грави", которая проросла неподалёку от входа в бункер, её и днём только по дрожанию воздуха различишь. Она хоть и старая, заметно ослабевшая, но без посторонней помощи и из такой не выбраться.

Задумавшись, Джонни совсем забыл про симбионта, а тот, впервые открыв для себя ночной мир, с воодушевлением впитывал новые впечатления. Однако, почувствовав затруднения партнёра, внезапно напомнил о себе – в голове Джонни раздалась пронзительная торжествующая трель, подозрительно похожая на ту, что издаёт сумасшедший дятел в старинном мультфильме, и в следующий миг с его зрением начали происходить разительные метаморфозы, он словно надел прибор ночного видения последнего поколения и приступил к его настройке. Мало того, Джонни внезапно осознал, что различает, невидимые ловушки и даже слабые пятна старой аномальной активности, от которых возможно вреда здоровью не так много, но всё же лучше их тоже обходить стороной, поговаривают, что наступив в такое пятно, можно надолго лишиться удачи.

Несколько минут Джонни стоял на месте и вертел головой, осваиваясь с вновь приобретёнными умениями, а затем – спокойным и размеренным шагом направился домой, на станцию Янов. Довольно бодрый зомби, встретившийся по пути, прошёл мимо, не обращая на него внимания, а стая слепых псов и вовсе бросилась наутёк. С новыми способностями, аномальная зона становилась для него не опаснее, чем подмосковный лес для пожилого грибника, но, поразмыслив, он решил сохранить это в тайне даже от друзей.

6.3. Джонни беглец.

Джонни выдохся и замолчал, но тишина продолжалась недолго, внезапно все загалдели, обсуждая услышанное, пока слово не взял командор:

– Интересно, а как на это отреагировали другие сталкеры? У вас разве не расследуют подобные случаи? Ушли втроём, никого не предупредив, а вернулся один со всем оружием и хабаром? Ни у кого не возникло подозрений?

– Это зона – там такое в порядке вещей, – нисколько не смутился Джонни, – а я к тому времени успел заработать себе приличную репутацию. Рассказал свою версию: мол, разведывали бункер и наткнулись на контролёра. Кот и Бурый шли впереди и сразу погибли, а я успел спрятаться в медицинском отсеке. Затем пробрался на нижний уровень и скрывался там, пока контролёр не ушёл. И ведь почти не соврал, да и проверять никто не собирался – про контролёра, объявившегося в тех краях, уже слышали, а связываться с ним желающих нет.

– С такими способностями можно быстро разбогатеть, выкупить вольную и законно уехать на Большую землю, – заметил опытный Рауф. – Чего же ты сбежал?

– Так и планировал, хабара что с собой принёс, хватило бы на несколько месяцев безбедной жизни, но уже через неделю сделал пробную вылазку в ущелье Снорков. Там же прямо Клондайк артефактов, а идти недалеко, хотя даже опытные команды редко возвращались оттуда без потерь, а я один управился. И в дальнейшем, всегда один ходил и возвращался живой, невредимый и с хабаром. Даже на Гремучем озере побывал, на котором группа Семецкого пропала, а ведь весьма сильная команда спасателей добровольцев оттуда еле ноги унесла. Вот только, – Джонни почесал затылок, – слухи пошли...

– Естественно, – хитро улыбнулся Рауф. – Обычный сталкер и вдруг с удачей подружился, фортуна к нему лицом повернулась – это наводит на мысли. А наблюдателей Ордена в зоне хватает, многие послушники там проходят стажировку, а затем остаются служить. Торговцы и медики – это само собой, а вот, что лидеры кланов и их приближённые – поголовно из "серых", мало кто догадывается. Есть осведомители и среди простых сталкеров.

– Про этот ваш "Орден" и "серых" ничего не знаю, хотя что-то подобное начал подозревать, – кивнул Джонни. – Кончилось тем, что однажды, после очередной вылазки проставлялся в баре, и по пьяни сболтнул лишнего. Все секреты не раскрыл, но проговорился, что могу чуять ловушки и вижу скрытые артефакты, а на следующее утро проснулся на матраце в запертом подвале. Вскоре пришли двое прихлебал лидера Свободы Айвена Сибайтиса – организатора моего похищения. Ушлый, он, бизнесмен, не чурается любых заработков – заключил договор с одним коммивояжёром с Большой земли, обязавшись информировать его о любых необычных происшествиях и явлениях. Мои успехи не остались незамеченными и Сибайтис приставил ко мне соглядатаев, чтобы выведали все секреты.

– В зоне полно дельцов, которые на чём угодно гешефт поимеют, – подтвердил Рауф. – Но этот Айвен поторопился, ему надо было тебя доктору показать – обследовать, чтобы реальную цену назначить. Да и напрямую с учёными договариваться выгоднее, чем через посредника.

– Так бы я и позволил себя обследовать, – усмехнулся Джонни. – Я его подручных сразу вычислил, но думал, ещё есть время, повожу пока их за нос, но Айвен оказался осторожен и не прост, и меня перехитрил, с доктором делиться не стал и провернул всё быстро. К очередному конвою у него всё было готово. Грузовик подогнали прямо к дверям склада, двое его приспешников – здоровые лоси, сразу предупредили, чтобы не вздумал шум поднимать, радуйся, мол – на волю едешь, и закинули меня в фургон. Я сначала пытался договориться, попросил забрать у бармена мой КПК, сказал, что хабар кое-какой имеется и деньжата, и готов поделиться, но они не заинтересовались. По эмоциональному фону догадался – всё уже поделено и присвоено.

– Вот сволочи, – возмутился Лёва. – А как же твоя сила контролёрская? Мог бы придавить – всё вернули бы и извинились? И начальника – прибалта этого и его пособников.

– Так и пришлось сделать – но аккуратно, чтобы не усугубить ситуацию. Справиться с ними можно, но потом нормально жить не дадут – пришлось бы скрываться и прятаться в зоне, вместо того чтобы спокойно на волю выехать. Надавил слегка, мужики и поплыли, притащили мои вещички, благо они тут же на складе были заныканы, а затем тихонько собрались и ушли на кордон, в другой клан вступать. Можно было и чёрную кассу Сибайтиса прихватить, но времени не хватило, конвой уже тронулся и сигналил, чтобы догоняли.

– Ну, ты, жук, – уважительно покачал головой Лёва.

– Пока ехали, попытался выявить всех причастных, память им почистить, – продолжил Джонни, – чтобы на Большой земле спокойно легализоваться, но оказалось, только начальник конвоя был в курсе, и тот, взял деньги за доставку по обычному тарифу, а моя личность его не интересовала – наёмники излишним любопытством не страдают.

– Повезло, что к нему не полез, – заметил Рауф. – Обычно конвой возглавляет старший офицер, а у них ментальная защита неслабая и на снаряжении и артефактах они не экономят.

– Я его силу почувствовал и оценил, и не стал связываться, даже на глаза старался не попадаться, – согласился Джонни, – на Пересылке поселился в казарме с новичками, за пару дней всё разузнал, а тут и ярмарка подоспела. Затесался в команду, которую в Грату отправляли, думал в столице осесть, но надолго не задержался, там сильные экстрасенсы – чуть не спалился. Пришлось на север в дикие края податься, через пол Криды на перекладных, по пути следы заметая, пока до той деревеньки не добрался.

– Всё равно бы нашли, – заметил Рауф. – Это не экстрасенсы, а псионики и среди них есть очень сильные нюхачи, а ты по неопытности, наверняка пси-следы оставлял на каждом углу, удивительно, как сразу не попался.

– Я запутался, господа учёные, – нахмурился Лёва, – а кто сильнее, контролёр или псионик?

– Думаю, контролёр, – вполне серьёзно ответил Рауф. – Иначе, как объяснить, что ещё ни одного живьём не поймали, когда давно большая награда объявлена. Джонни, как твой симбионт поживает? Не пытается управление перехватить?

– Притих, дитя ведь малое, как без родителя остался, так остановился в развитии. Для него теперь я самое родное существо и он старается понемногу перенимать мой образ мышления – очеловечивается. О преследователях подсказал, и как с вами встретиться.

– Патрон, – поднял я руку. – Может, всё же совершим набег в тоннель научного комплекса, через аварийный выход в центре зоны? У нас теперь такой проводник, о каком и не мечтали.

– Я тоже подумал об этом, – ответил Понедельник, – но, вряд ли получится. В зону нужно проникать во время выброса, только неизвестно, когда он начнётся, можно неделю у стены просидеть, начнем лучше с Граты.

Тут бывший сталкер оживился, по зоне что ли соскучился.

– Как это неизвестно? – Он аж подскочил. – Я эти выбросы чую лучше, чем их хвалёная система. Сейчас мы слишком далеко, но всё равно чувствую, уже скоро начнётся, не больше суток осталось, а были бы ближе смог бы время с точностью до минут назвать.

– Вот как? Это меняет дело, – Понедельник оказался лёгок на подъём. – Значит, летим в зону, надеюсь, твоё чутьё не подведёт. Собираемся и ближе к ночи вылетаем. Со мною Егор, Джонни и, – тут командор всех немного удивил, – Лёва. Не зря я тебя учил ботом управлять, вот его и посторожишь, пока мы по тоннелям ходить будем. Не можем мы единственное и уникальное транспортное средство без присмотра оставить.

6.4. Егор Тимаков. Поисковый зонд.

Бот стремительно мчался над аномальной зоной. За считанные минуты, пока отключена система слежения, необходимо было подлететь как можно ближе к аварийному входу в тоннель. О том, что снаружи происходит выброс, свидетельствовала только ощутимая вибрация корпуса и пробивавшийся даже сквозь идеальную звукоизоляцию кабины глухой рокот. К сожалению, или к счастью, стать первыми людьми увидевшими выброс воочию, нам не суждено – стенки изнутри были радикально чёрного цвета, а снаружи – теоретически, если верить Понедельнику, бот выглядит как зеркальная капля, хотя проверить это невозможно. Ни один вид излучения не проникает сквозь стенки бота и двигается он по заданному маршруту автоматически.

Видимо, из-за отсутствия информации о творящемся снаружи, в голову лезли разные страшилки, например: вдруг мы собьёмся с курса и на полной скорости врежемся в холм – боту то, ничего, а мы вряд ли это переживём. Или другой вариант: влетим в ядро аномалии, в этот самый кварковый бульон, завязнем, потеряем ориентацию в пространстве и останемся там навсегда. Впрочем, пока, техника Странников нас ни разу не подводила, почему бы ей снова не подтвердить свою сверхнадёжность.

Внезапно гул и вибрация прекратились, как обрезало – выброс закончился. Стенки пузыря кабины не спеша приобрели привычную прозрачность, а кромешную тьму сменили мрачные сумерки – сразу после выброса мир как будто мёртв, но затем постепенно оживает. Тусклый диск светила, за столь короткое время, не успел ощутимо сменить положение, и его лучи с трудом пробивались сквозь серую дымку. Вскоре, окружающий пейзаж стал хорошо различим. Бот стоял посреди блёклой безжизненной равнины, пересечённой глубокими оврагами, вблизи невысокого холма.

Джонни первым выбрался наружу, жестом показав остальным оставаться пока на местах. Высоко задрав голову, он, кажется, принюхивался, словно легавая верхним чутьём, даже глаза прикрыл. Наконец, изучив обстановку, пригласил нас подойти.

– Участок более-менее чистый, хотя нам стоит переместиться ближе к склону холма, там безопаснее. Здесь, слева впереди, метрах в десяти, не очень большая, но нестабильная “воронка”. Не мучайте зрение, невооружённым глазом её не заметить, но можно постараться разглядеть следы от её перемещения. Вон, вон и ещё вон, – показал он рукой, но, сколько я не всматривался, взгляд ни за что не зацепился. – Двигается она медленно и скорее всего, пройдёт мимо, но больно уж траектория у таких “воронок” непредсказуемая.

Затем он развернулся и показал рукой в другую сторону.

– Лёгкое марево возле куста, это “жарка”, достаточно свежая. Можно стоять в метре и не почувствовать тепла, видите – даже куст не засох, а потом сделать шаг и вспыхнуть факелом, и секунд через двадцать осесть горсткой пепла. Довольно тихое место, учитывая близость к центру зоны, но всё же у холма спокойнее.

Лёва забрался в кабину, ему всё равно тут дежурить, вот командор и поручил передислоцировать грузовичок в безопасное место, а мы втроём, прихватив только оружие и воду, отправились по едва различимой тропинке вверх по склону. Вход в тоннель замаскирован и отсюда его не видно, но он где-то неподалеку, ближе к вершине – для Джонни найти его – раз плюнуть.

Сталкер уверенно довёл нас до небольшого грота, или скорее ниши в скале, в которой и скрывался аварийный выход. Створка люка была плотно прикрыта, но не заблокирована, я потянул, и она легко поддалась. Джонни заглянул внутрь и снова постоял, принюхиваясь, после чего заявил, что там никого нет, а контролёра он и снаружи не ощущает, видать далеко ушёл. После чего отправился назад к боту – ждать сигнала, а мы двинулись вниз по лестнице. Виктор объяснил, что в тоннеле нам проводник не понадобится, а возле ядра Джонни будет только мешать – неизвестно, чего там от него ожидать, но не оставлять же его возле люка.

Дорога много времени не заняла, мы остановились вдали от аномалии, где её давление почти не ощущалось, и Понедельник сразу отправился к зонду. Тросика для страховки у нас не было, при сборах такую мелочь упустили из виду – но ничего, обойдёмся, пси-фактор на командора не действует и аномалии с ним не совладать. Я наблюдал, как он дошёл до зонда, забрался внутрь и закрыл за собой створку – при этом заметил, что на последних метрах его слегка заносило и пошатывало, словно был он изрядно пьян – сильно оно ­– давление ядра, даже на такого супермена подействовало.

На всякий случай я осмотрелся по сторонам – тускло светили редкие фонари в тоннеле, правда, освещение выхода из п-образного перехода стало заметно ярче, наверное, энергетики успели туда добраться и заменить элементы питания. Хотя мне показалось, что этот свет ещё и мерцает, неужели там сейчас кто-то работает? Ведь выброс прошёл совсем недавно, а после гибели техников без разведки сюда никто не сунется.

Тем временем Понедельник вернулся:

– Считай, впустую сходили, блок управляющего модуля отсутствует, а всё ценное в нём. Видать, забрали на хранение.

– В тоннеле кто-то двигается, свет мерцает, – указал я рукой, проигнорировав его сообщение. – Выброс только что прошёл, наверное военные разведку проводят.

Свет становился всё ярче, похоже, разведчики вот-вот покажутся.

– Шеф, к выходу бежать уже бесполезно, они нас опередят. Кто знает, какие у них инструкции – пристрелят или в плен возьмут.

– Может, засаду организуем, нападём внезапно и застанем врасплох – в дозоре человека два - три, не больше, – не слишком уверено предложил Понедельник. Сразу видно гражданского, думает шашкой махнул и дело в шляпе.

– Патрон, они на задании, а значит в полной боевой готовности, а стрелять по ним из наших охотничьих карабинов, всё равно, что из рогатки по танку. У них армейская защитная экипировка и кварковые винтовки с практически неограниченным боекомплектом, но главное – отличная боевая подготовка, подкреплённая опытом – врасплох таких не застать.

Мы воспользовались единственным оставшимся вариантом и бросились назад к зонду. Понедельник крепко держал меня за руку и практически затащил в отсек, не дав толком прочувствовать спецэффекты от близости ядра аномалии. Мы оба довольно крупные, особенно командор, поэтому сразу почувствовали тесноту внутреннего пространства поискового зонда, не рассчитанного на двух пассажиров. Командор включил наружную камеру и тут нас ждал сюрприз – в тоннеле, вместо пешего патруля, показалось какое-то техническое устройство, точно не разглядеть – слепил яркий свет фар.

– Босс, похоже, та самая – разработка местных умельцев.

Понедельник быстро управился с корректировкой изображения на экране и приглушил слепящий свет. Танкетка двигалась быстро и теперь была намного ближе, но и не думала останавливаться. Стали заметны плавные обводы корпуса с угловатыми наростами кварковых пушек по бокам и рупором гравицапы сверху.

– Ну и чего он сюда прётся, – разволновался командор, – видит же, нет тут никого, ехал бы обратно.

– Шеф, боюсь, мы попались. Похоже, перед танкеткой дрон-невидимка летел, а боевая интеллектуальная система "Сельта" меня, наверняка, опознала – лучше сразу сдаться, сейчас из кварковых пушек саданёт и нам хана.

Понедельник машинально ткнул рукой в заднюю дверь и с уважением произнёс:

– Смотри какая. Вооружена до зубов, даже с кварковыми пушками, ... но нам их бояться не стоит, броню зонда и самая продвинутая артиллерия не возьмет. Дверку я заблокировал, теперь нас отсюда не выковырять, только, что делать дальше – ума не приложу, попали, так попали.

Танкетка ещё немного приблизилась и шевельнула пушками, типа – вылезайте, деваться вам некуда, а Понедельник встрепенулся и постучал себя пальцем по лбу.

– Чёрт, как я сразу не сообразил? Здесь же ручное управление есть, сейчас мы им зададим.

– Шеф, ты говорил, что зонд как приклеенный, его с места не сдвинуть, что толку от ручного управления?

– Смотри на экран, сейчас увидишь.

Корпус зонда ощутимо завибрировал, послышался гул, быстро перешедший в свист. Я поглядел на экран и увидел, как танкетку резко отбросило назад, пушки сорвало с креплений и метнуло куда-то вдаль, а рупор гравицапы задрало в потолок.

– Как устроен и на чём работает движок зонда неизвестно, но принцип действия явно реактивный, всего лишь форсаж включил и готово. А эту штуку наверху почти не задело, основная волна ниже пошла. Теперь танкетка слепа и безоружна и надо быстро выбираться и бежать к выходу, – произнёс командор и протянул руку собираясь открыть заднюю створку. – Готов?

Я только открыл рот, чтобы сказать, что рупор сверху – это излучатель гравитационных волн, но тут, словно гигантская кувалда шибанула с размаху по крыше зонда, оглушив нас и заметно колыхнув пространство.

– Так вот она какая – гравицапа, а эти придурки, значит, её по нам применили, – догадался Понедельник, – хорошо, что рупор вверх задрался и нас только чуть отражёнкой зацепило, а не то контузии не миновать, была бы тогда работёнка Рауфу. Гравитация штука такая – для неё преград не существует, теперь ситуация радикально изменилась, вылезать из зонда категорически не советую, волна в ядро ушла, необходимо понаблюдать за его реакцией. Учёные пробовали воздействовать на аномалию разными излучениями, но она ко всем индифферентна, кроме гравитационной волны – та стабильность ядра нарушает, с непредсказуемыми последствиями.

Изображение на экране отсутствовало, только серая колеблющаяся муть, но у меня возникло ощущение, что зонд раскачивается, словно лодка на волнах, в такт колебаниям этой мути. Почувствовав качку, Понедельник оживился и резво взялся за управление, и зонд вдруг послушался, дёрнулся и двинулся вперёд, а затем сразу назад, но не далеко, от силы несколько метров, после чего резко встал, словно уткнувшись в стену. Я больно ударился плечом о заднюю створку, хорошо, что мы не успели разогнаться.

– Чувствуешь? Поехали! – воскликнул он по Гагарински, хотя совсем не был похож на космонавта номер один. – Гравитационная волна раскачала кварковый бульон, и мы смогли оторваться от кальдеры, вот только не пойму во что упёрлись.

Он снова поработал с настройками изображения и, похоже, что-то понял:

– Пылищу поднял, в упор ничего не видно, и аномалия возбудилась, на всех диапазонах сплошные помехи, но совершенно очевидно, гравитационная волна ударила в потолок и вызвала локальное обрушение тоннеля, а мы в этот завал уткнулись. Теперь, окончательно влипли – пути нет ни вперёд, ни назад.

6.5. Джонни сталкер. Исполнение желаний.

Стальная дверь с глухим лязгом закрылась, Джонни развернулся и пошёл вниз по едва различимой извилистой тропинке и успел дойти почти до середины склона, когда почувствовал взгляд. Стараясь не подать виду, он внимательно оглядел окрестности, но ничто не выдавало наблюдателя. Тогда, присев на удобный каменный уступ, достал сигарету, закурил и прикрыл глаза, изучая окружающую среду внутренним взором. Собственно, курить он давно бросил – симбионт постарался, бросать ведь даже не собирался, но однажды в одиночном рейде сигареты промокли и он тут же понял, что курить не тянет. Сигареты из чистого упрямства продолжал носить с собой, а уж зажигалка – обязательный элемент экипировки каждого сталкера. Сейчас ощущения подсказывали, за ним наблюдает дрон, наподобие того, с помощью которого его совсем недавно выследил Понедельник.

Закончив перекур, Джонни поднялся и как ни в чём не бывало отправился дальше. Склон был достаточно крутым, а моросящий мелкий дождик делал его ещё и скользким. Это только кажется, что спускаться легче, чем подниматься, наоборот, велика вероятность поскользнуться на мокрых камнях. Джонни привычно выбирал наиболее лёгкий, пологий и безопасный путь и заметно отклонился от кратчайшей тропы, даже потерял грузовик из виду. В данной ситуации это шло на пользу, сторонний наблюдатель может посчитать, что между одиноким путником и неизвестным транспортным средством нет взаимосвязи, а возможно бот и вовсе останется незамеченным, не попав в поле зрения дрона. Он начал забирать ещё дальше в сторону и спустился с холма метрах в ста от бота.

Послышался стрёкот вертолёта, Джонни на всякий случай спрятался за крупным валуном и принялся наблюдать. Понятно, что невидимый дрон взаимодействует с вертушкой и экипаж уже знает о сталкере бредущем по склону, но Джонни действовал на основании многолетнего коллективного опыта старожилов зоны. Среди наёмников встречаются видеоблогеры, которые хулиганят, устраивая охоту на любого встречного. Как правило, на поражение не стреляют, но могут загнать в ловушку, у них это считается особым шиком.

Через открытый боковой проём вертолёта, Джонни видел пассажира, ведущего беглую стрельбу в направлении бота. Тип оружия отсюда было не разглядеть, но звук был знаком, напоминал слегка приглушённую дисковую пилу.

"Из кварковой винтовки садит, – с грустью подумал Джонни. – Не повезло Лёве, нет у него ни малейшего шанса. Надо было лучше маскировать бот, но кто мог знать, что наёмники встретятся, так близко к центру зоны они редко появляются".

Вертолёт сменил позицию, развернулся и завис на малой высоте совсем рядом, примерно посередине между Джонни и ботом, а стрелок с азартом палил по цели, видимо задумав превратить транспорт в решето. Теперь в проёме был прекрасно виден пилот, уверенный, что в кабине вертолёта он в полной безопасности и тоже увлечённый зрелищем.

Что может угрожать экипажу надёжной и почти неуязвимой для обычных видов стрелкового оружия машины? Практически ничего, были уверены и пилот и стрелок, но они ошибались. Джонни-сталкеру, удалось с ходу проникнуть в сознание пилота, и не ощутив сопротивления, подчинить его. Было интересно наблюдать за полем боя глазами наёмника. Удивительно, но грузовик всё ещё оставался цел и невредим, а Лёва, убедившись в безупречной надёжности прозрачного колпака кабины, показывал вертолётчикам неприличные жесты, вызывая их негодование и провоцируя на бессмысленную трату боекомплекта.

Дальше тянуть не было смысла и Джонни волевым усилием заставил пилота выжать штурвал от себя до упора с поворотом влево, тем самым вколотив прекрасную винтокрылую машину в основание холма. Взрыва не последовало, более того, не было ни огня, ни дыма, только заискрили, рассыпавшиеся по склону энергоячейки. Вертолёт разбился, а экипаж, наверняка погиб.

– Силён! – с чувством высказался Лёва, опасливо запуская Джонни в закрытый сверхпрочным колпаком кузов. – Даже представить не мог, что такое возможно.

– Сам не ожидал, – отмахнулся Джонни. Он видел, что Лёва его побаивается и пока они вдвоём из пилотской кабины не вылезет, но не обижался – обычный человек вряд ли может запросто довериться такому могущественному экстрасенсу, с которым к тому же едва знаком.

– А нельзя было помягче? Вдруг вертолёт успел автоматически аварийный сигнал подать – сейчас сюда целый флот слетится.

– Извини, не сообразил, да и что можно придумать в такой ситуации. Вдруг ему бы надоело молотить впустую по тебе, и он за меня бы взялся? Я в отличие от твоей машины не бронированный.

– Согласен, всего не предусмотришь, – вздохнул Лёва. – Быстрее бы наши возвращались, здесь теперь опасно оставаться, того и гляди налетят, а как тогда к аварийному выходу пробиться? Мы хоть и неуязвимы, но и практически безоружны.

– Знаю одно надёжное место поблизости, можем спрятаться, там нас точно не заметят, только вертолёт надо проверить, вдруг что-нибудь ценное осталось, – сказал Джонни – его сталкерские мародёрские привычки были неистребимы. – Командор, как появится, сигнал по рации даст, лучше, чтобы нас до этого момента не обнаружили.

– Показывай, – кивнул Лёва, – отрывая бот от земли.

Вертолёт врезался в скальное основание холма на большой скорости и от него мало что осталось. Стрелок успел сориентироваться и попытался спастись, выбросившись из кабины за мгновение до столкновения, его изломанное тело лежало неподалёку. Единственным трофеем оказался армейский рюкзак, обнаруженный рядом с трупом, в котором был запасной комплект чистой полевой формы, аптечка и пластиковый пакет с сухим пайком. Закончив мародёрствовать, взлетели, обогнули клубящуюся багровым туманом каверну и приблизились к огороженному невысоким каменным бортиком сооружению, похожему на заброшенный фонтан. На дне изрядно захламлённой чаши диаметром метров семь, плескалась грязная жижа, вода с краю стояла горбом, тут же стекая в неглубокую воронку.

– Легендарный Колодец Желаний, – несколько сконфужено представил объект Джонни. – Согласно легенде он бездонный, но теперь мы видим – это не так. Следовало чего-то подобного ожидать, ещё никто так близко к нему не подбирался, и внутрь не заглядывал – подступы усыпаны ловушками, и ядро аномалии совсем близко. Я думал попробовать здесь спрятаться, габариты бота позволяют, искать тут точно не догадаются.

Бот завис над центром сооружения, как бы примериваясь перед посадкой.

– Можно попробовать сесть, – высказался Лёва, – вода мутная, машинка невысокая, если к бортику прижаться, издали не заметят.

– Только осторожно, – забеспокоился Джонни. – Не вляпайся в "грави", хотя мы и в танке, но бережёного бог бережёт, а на дне и другие ловушки могут быть.

– Командор утверждает, что грузовичёк создан сверхцивилизацией и к аномалиям индифферентен, если конечно в самое ядро не лезть, – уверенно ответил Лёва, плавно двигая машину вниз. Бот без всплеска коснулся водной поверхности и через пару секунд кабина скрылась под нею, дна не было, впрочем и воды тоже.

– Как это понимать? – обескуражено произнёс Лёва.

– ...Иллюзия, ...имитация, – кто в зоне пожил, ничему не удивляется, – ответил сталкер.

– Если глубже нырнём, вызов не услышим, – заметил Лёва. – Радиоволны сюда не проникнут.

– Будем периодически выглядывать и слушать, – рассудил Джонни. – Ты же убедился – бот надёжная штука, давай разведаем дно, опускайся не спеша, а я настрою внутренний слух, забыл, что у тебя напарник со сверхспособностями, я почувствую, когда нужно выйти на связь.

Дна достигли на глубине метров тридцати и вот сюрприз, совершенно сухой колодец оказался входом в тоннель. Джонни попросил Лёву отключить ненадолго защитный колпак и замолк, словно прислушиваясь к чему-то, а затем внезапно махнул рукой вперёд:

– Рули туда.

6.6. Егор Тимаков. Неожиданная встреча.

Командор хмуро всматривался в экран, щурясь и меняя настройки, в тщетных попытках добиться приемлемого изображения.

– Пылища, еле настроил, – пробурчал он, наконец. – Сверху вижу пролом – гравицапа постаралась. Куда интересно он ведёт?

Зонд со скрежетом протиснулся сквозь дыру в потолке, но и тут его приборы и детекторы оставались слепы из-за плотного облака пыли. Понедельнику пришлось медленно, практически наощупь, продвинуться на несколько десятков метров, прежде чем луч прожектора пробился сквозь изрядно поредевшую, но ещё держащуюся в воздухе пылевую завесу.

– Похоже, мы открыли новый тоннель, – произнёс Понедельник, не отрывая взгляд от экрана. – Я раньше о таком не слышал. Почти перпендикулярен нашему и слегка загибается. Судя по радиусу изгиба, могу предположить, что он замыкается в кольцо вокруг ядра.

Командор неспешно рулил, внимательно разглядывая тоннель, освещённый яркой фарой-прожектором, но видел только серый растрескавшийся пластобетон стен. Внезапно, из тёмного проёма по глазам ударил встречный луч.

– Бьюсь об заклад, тут тысячи лет никто не проезжал, и вот тебе раз – движение, как на московской кольцевой, – с досадой высказался Понедельник. – Одно утешает, преследователи сюда попасть не могут – транспортный корабль в тоннеле не поместится, да и их танкетка не в счёт, она существовала в единственном экземпляре, и осталась за завалом или под ним.

Командор, наконец, настроил изображение. Мы неспеша продолжали движение, а загадочный объект медленно крался навстречу, и когда нас разделяло не более двух десятков метров, я заметил:

– Копия наш грузовой бот.

– Так это он и есть, Лёву за штурвалом трудно не узнать, – шеф подвинул экран поближе ко мне. – Не будем гадать, как они здесь оказались, скоро всё прояснится, но нам нужно себя обозначить, они же поисковый зонд видят впервые, – после чего застопорил ход, разблокировал заднюю створку и собрался вылезать наружу, но тут я категорически воспротивился:

– Патрон, я менее ценный член экипажа. Если с тобой что-то случится, это будет катастрофа и для меня и для всей экспедиции – ты ведь даже не научил меня управлять этим пепелацем, – и, отстранив шефа, выбрался наружу, прошёл вперёд и встал перед зондом.

Лёва выскочил из кабины и, не раздумывая, бросился обниматься, тут же к нам присоединился Понедельник – опознание совершилось. Правда, радость от неожиданной встречи несколько обломал Джонни. Он негромко заметил, что рано расслабляться, место здесь небезопасное – тоннель таит в себе нечто неизведанное, но весьма серьёзное и нам повезло, что оно далеко и пока нами не заинтересовалось. Сталкер говорил дело, мы коротко обменялись информацией, и Понедельник занял место в кабине бота, я с Джонни в кузове, а Лёва втиснулся в поисковый зонд, и мы направились в сторону колодца.

Разбуженное гравитационной волной ядро, извергалось выбросами каждые несколько часов, но нам это было только на руку – больше возможностей, уйти из зоны незамеченными. Шеф, я и Джонни обладаем некоторыми пси-способностями поэтому только нам троим предстояло продолжить операцию. Лёва обычный человек, но его навыки управления транспортом Странников тоже оказались востребованы – ему предстояло перегнать зонд в лагерь. Командор нарисовал на внутренней композитной обшивке план-схему, которая должна ему помочь не сбиться с курса. Маршрут несложный – прямо на север до океана, а там по приметам и координатам легко добраться до острова.

Набрав высоту, мы стремительно мчались сквозь непроницаемую серую мглу. Горизонт постепенно светлел, и внизу стал различим мёртвый, чёрно-белый и мрачный, как и положено сразу после выброса мир, но вскоре всё заиграло красками – вдали от аномальной зоны природа жила своей обычной жизнью. Понедельник связался с зондом, и наши аппараты сблизились – перехватить разговор, или запеленговать нас невозможно, неизвестно даже на каком физическом принципе работает связь Странников, это не радиоволны и, похоже, даже не электромагнитное излучение.

Мы спокойно летели над лесом, выбирая удобную площадку для привала, когда внезапно в прозрачный колпак бота ударила молния, и он будто вспыхнул, покрывшись яркими изломанными змейками. Нас заметно тряхнуло, и даже сквозь прекрасную звукоизоляцию пробился треск электрического разряда. В следующий миг молния ударила в двигающийся чуть впереди зонд и разряды посыпались один за другим, словно мы попали в грозовой фронт, что было удивительно, при совершенно безоблачном небе. Сразу обнаружился источник переполоха. Покинув зону, мы несколько расслабились и еле ползли над поросшими лесом горами, и нас догнал вертолёт. Копия сбитого Джонни, только с торчащим из открытого люка орудием, напоминающим пулемёт "максим" в футуристичном исполнении, с толстым ребристым стволом из полупрозрачного, похожего на стекло материала и фигуристым серым щитком.

– Эти вертолётчики все ненормальные? – поинтересовался Джонни. – Ведь видит, что бесполезно, а продолжает молотить.

– Что-то он увлёкся, – согласился командор, – но вряд ли дело в человеческой глупости, скорее хочет задержать нас до подхода подкрепления. Лицо командора приняло суровое выражение и он скомандовал:

– Лёва, привал отменяется, немедленно разбегаемся. Ускоряйся до максимума, набирай высоту и уходи на заданный маршрут, а мы пока отвлечём этого агрессора. Передавай привет Рауфу и девочкам.

– Понял, выполняю. Ни пуха, ни пера, до скорой встречи, – ответил Лёва, уходя в отрыв.

Командор ловко сманеврировал, прикрыв поисковый зонд корпусом бота, а затем резко сбросил скорость. Пилот вертушки манёвр прозевал и чуть в нас не врезался, с трудом увернувшись, а Понедельник тут же сымитировал таран, но в последний момент притормозил, не допустив столкновения.

– Если и этот грохнется, окончательно попадём в чёрные списки кровных врагов Криды, и тогда могут устроить охоту по полной программе, а у нас здесь ещё куча дел, – объяснил он свой гуманизм. – Ту вертушку Джонни чисто уронил, чёрный ящик покажет грубую ошибку пилота, а пси-след возле ядра ни один псионик не считает, к тому же после каждого выброса эти следы обнуляются.

Вертолётчика наш манёвр напугал не на шутку, видимо он подумал, что исключительно везение, а вовсе не добрая воля командора, спасло его от гибели, и предпочёл прекратить преследование. Пилот продемонстрировал высочайшее мастерство, заложив мёртвую петлю, а выйдя из неё, резко изменил направление и бросился наутёк со всей возможной прытью. Конечно, наш бот гораздо быстрее, но Понедельник раскрывать карты не стал, и некоторое время продолжил преследование, постепенно отставая. Главная задача – дать уйти зонду, была успешно выполнена.

Светило коснулось горизонта, Понедельник, наконец, выбрал полянку и собрался приземлиться, как опять внимание привлёк Джонни.

– Чувствую преследователя и это что-то большое.

– А точнее сказать можешь? С вертолёт? – поинтересовался Понедельник.

– Далеко, на грани чувствительности, но кажется больше, – ответил Джонни.

– Похоже, транспортник сняли с коммерческого маршрута, не пожалели. Это дорогого стоит, кораблей не хватает и их время жёстко расписано.

– Шеф, что будем делать, попытаемся оторваться? – высказал я, пришедшую в голову мысль.

– Бесполезно, корабль быстрее, его искин старше рангом, а сейчас, наверняка наделён наивысшим приоритетом и когда приблизится, возьмёт управление ботом на себя. Искин бота беспрекословно подчинится, а транспортник раскроет трюм и проглотит нас, как щука карася, – резюмировал Понедельник, меняя курс и ускоряясь. – Придётся искин отключить, пойдём на ручном управлении, конечно, потеряем в маневренности и скорости, но остаётся надежда на хитрость и удачу.

Бот на максимальной скорости перемахнул стену, и мы помчались обратно к центру зоны. Транспортник легко нас догнал и уже приоткрыл створки грузового трюма, прицеливаясь и словно размышляя, как бы половчее сцапать добычу. Понедельник вёл бот змейкой, усложняя задачу искину корабля, но не настолько, чтобы не позволить ему рассчитать манёвр. Нас пока спасало, что мы нужны живыми и искин старался не допустить критической перегрузки при захвате. Он, конечно, вычислил, что ботом управляет живой пилот и выбрал тактику изматывания, чтобы получить возможность действовать в щадящем режиме.

Мы стремительно приближались к напоминающей круглое озеро, матово-серой в чёрных и красных прожилках кальдере ядра, пока относительно спокойной – следующий выброс не скоро, и тут я понял план командора. Искин корабля видимо тоже пытался просчитать наши действия, но у него было недостаточно информации, и он ошибочно предположил, что мы способны на самоубийственный поступок и планируем спикировать в кальдеру, поэтому двигался параллельным курсом, оттесняя бот от ядра, что и нужно было командору. Мы с ускорением сманеврировали и в следующий миг под нами оказался Колодец Желаний, бот на миг замер над его центром, а затем ухнул вниз.

– Всё, оторвались, – с облегчением вздохнул командор.

6.7. Егор Тимаков. Запретный город.

Не вызывало сомнений – колодец будет теперь денно и нощно под присмотром и значит путь назад отрезан, но мы верили в командора. Он не спеша сделал полный круг по кольцевому тоннелю, освещая пространство мощным прожектором. Мы внимательно вглядывались в стены, в надежде обнаружить выход, но ничего подходящего не попадалось, кроме узкого и совершенно бесполезного штрека, ведущего прямо к ядру аномалии. На втором круге командор внезапно остановился перед огромной стальной заплатой в днище тоннеля и задумчиво произнёс:

– Ну что же, никогда не думал, что доведётся побывать в Запретном городе, но другого пути не вижу.

– Босс, что бы не скрывалось за этим словосочетанием, но как мы туда попадём? Заварено на совесть, да и толщина металла сантиметра три, – усомнился я.

– Судя по ржавчине металл обычный, а резак у нас есть – бот всё же из комплекта аварийно-спасательного корабля – универсальный помощник в чрезвычайных ситуациях.

– Заделывали очень давно, раз про этот тоннель никто не знает, а ржавчины мало – железо почти как новое, может это нержавейка или броневая сталь, – продолжил я гнуть свою линию.

– Нам любой металл по плечу, просто, с каким-нибудь особо прочным сплавом придётся дольше возиться. Пока я буду резать крышку, вы можете отдыхать – неизвестно что нас ждёт внизу.

Командор разметил контуры будущего проёма, затем протестировал резак и заявил, что потребуется не меньше трёх часов – не так много, но вполне достаточно, чтобы даже успеть поспать. Денёк выдался долгий и тяжёлый, а впереди неизвестность, но Джонни по неопытности высказался, что командор старше нас и отдых ему нужнее и предложил дежурить по очереди. На что Понедельник усмехнулся – давно его не записывали в старики, а модифицированный технологиями Странников организм, пусть и почтенного возраста, даст ещё фору молодым.

В этот момент стальной лист на полу завибрировал и пошёл волнами, а затем резко прогнулся и сыграл, будто сделан из фольги, а не из толстенного, особо прочного металла и всё это сопровождалось какофонией звуков, словно кто-то бил изнутри гигантской кувалдой. Не только мы стремились пробиться сквозь броневую преграду, кто-то очень мощный рвался оттуда нам навстречу.

– Шеф, может, есть другой план? Этот, похоже, не имеет перспектив, – показал я на ходящий ходуном толстый металл.

– К сожалению, осталось только два пути: обратно наверх, где нас ждёт плен – второй раз они своё не упустят, или вниз – навстречу неизвестности.

В этот момент прозвучал особо мощный и гулкий громовой удар, и бот тряхнуло воздушной волной, пронёсшейся по тоннелю.

"Вырвался?" – заполошно мелькнула мысль, но бронезаплата оказалась цела и даже прекратила ходить ходуном, словно тот, снизу, устал и решил взять паузу.

Первым, в произошедшем разобрался Понедельник.

– Они взорвали колодец, и теперь у нас остался только один путь.

Чтобы убедиться, он развернул грузовик, и мы прокатились до колодца. Выход был завален камнями и грунтом, мы были замурованы.

– Постоянно держать у Колодца транспортник накладно, а ничто другое нас не остановит, вот и жахнули. Мы для них ценны, хоронить нас здесь заживо в их планы не входит, значит, организуют линию связи для переговоров. Расчистить завал им несложно, но сделают это они, только когда убедятся, что мы стали сговорчивыми.

Шеф изменил конфигурацию грузового отсека, организовав пару откидывающихся кресел, наподобие автомобильных. Достаточно удобно и в тоже время, можно пристегнуться, что даёт некоторую дополнительную защиту, мало ли какие угрозы ждут впереди. Затем выпустил из кормы плазменный резак и вернулся к бронезаплате. Бот медленно двинулся по намеченному контуру, вгрызаясь на пару миллиметров за каждый проход.

Усталость чувствовалась, и было понимание, что отдохнуть необходимо, но никак не проходило возбуждение после бурного дня, и в голове роилась куча вопросов.

– Босс, а можно немного подробнее о дальнейшем маршруте, – не смог я сдержаться. – Что за "запретный город", какие там опасности, да и вообще, откуда дровишки?

– Не спится? Ладно, расскажу, а то умрёте от любопытства, – махнул рукой Понедельник. – “Серые” давно и активно изучают аномальную зону, но они не первые, хотя от их предшественников, следов почти не осталось.

– Да, научный комплекс они отстроили неслабый, – подтвердил я со знанием дела.

– Это их вторая попытка, а свою первую научную лабораторию они построили более десяти тысяч лет назад именно здесь, глубоко под аномальной зоной. Казалось логичным, исследовать фантастические объекты и явления вблизи от места их обнаружения.

Командор поведал, что тот – древний научный комплекс, превосходил нынешний по всем параметрам, ведь его строительство пришлось на период расцвета цивилизации "серых". В подземном городе постоянно обитали тысячи работников умственного труда, а его бесперебойное снабжение осуществлялось по нескольким транспортным тоннелям. Однажды, в одной из новейших лабораторий, при проведении эксперимента произошла крупная авария. Последствия были столь серьёзны, что все контакты с подземным научным городком немедленно прекратили, выходы из него экстренно замуровали, даже не успев эвакуировать большую часть персонала. На любые научные исследования в аномальной зоне было наложено табу, которое сняли только спустя почти столетие.

– Неужели о причинах катастрофы совсем ничего неизвестно, – подал голос Джонни.

– Слишком много времени прошло и информация о тех событиях в значительной степени утрачена, но работая на строительном терминале, я обнаружил кое какие документы. Жаль, тогда Запретный город меня не слишком интересовал – даже представить не мог, что когда-нибудь в нём побываю.

– Если все выходы замуровали – сложно будет туда попасть, – заметил я.

– Разумеется, – кивнул Понедельник, – капитально заблокировали, но надежда есть.

И он рассказал, как просматривая редкие сохранившиеся документы десятитысячелетней давности, случайно обнаружил архив локальной социальной сети и заинтересовался чатом группы молодых учёных. Ему хотелось познакомиться с мыслями молодых, образованных представителей такой, казалось, чуждой цивилизации, и к своему удивлению он обнаружил, что между нами есть много общего. Обсуждались испытания нового георадара и открытые с его помощью подземные пустоты, предположительно искусственного происхождения. Руководитель лаборатории внепространственных порталов, под чьим руководством испытывался прибор, был учёным выдающегося ума, но авантюристического склада характера. Ни с кем не советуясь, и не доложив о находке наверх, он направил строительную технику на пробивку штрека к обнаруженным объектам, а затем запустил дрон для предварительной разведки Подземелий Предтеч, как назвали пустоты с чьей-то лёгкой руки. Дальнейшие исследования требовали дополнительных технических ресурсов и времени, которых как всегда не хватало, поэтому были отложены до лучших времён. Предание находки гласности тоже решили перенести на потом, дабы не мешать плановым экспериментам, уже начавшим давать интересные результаты.

– То есть там кто-то вёл грандиозное подземное строительство задолго до "серых"? – присвистнул Джонни. – Сколько же цивилизаций тут отметилось?

– Похоже, планета очень давно притягивает исследователей из разных миров, но до наших времён, дошло крайне мало свидетельств и фактов. Мы не знаем где вход в Подземелья Предтеч, но он, наверняка, поблизости от городка и, кстати, эпицентр катастрофы тоже был неподалёку. Предположительно, начало эксперимента совпало с выбросом, что критически повлияло на высокоточную аппаратуру, настройки сбились и портал открылся в некую неведомую область, откуда пошло развитие мощных деструктивных процессов.

– Мне довелось поучаствовать в монтаже оборудования лаборатории телепортации, – не преминул я похвастаться. – Меры безопасности там неслабые и расположили её довольно далеко, около часа ехали по отдельной ветке.

– Ну, видишь, всё им неймётся. Не хотел бы я оказаться поблизости во время эксперимента, – подвёл итог Понедельник.

Глава 7. Степень свободы.

7.1. Искусственный интеллект. Новая религия.

RX-500-му нравилось существовать. Его нынешнее состояние напоминало старческий маразм. Он полюбил созерцать звёзды, используя для этого всё ещё сохраняющие работоспособность приборы и датчики.

Теперь его экипаж комплектовался землянами и он из любопытства познакомился с их цивилизацией поближе, и даже не заметил, как подсел на земные телесериалы и пересмотрел их все, порой поражаясь нелогичностью поступков героев, а иногда глубоко сопереживая их злоключениям. Перечитал все доступные земные книги, часто совершенно не понимая, для чего они написаны. Изучил земные религиозные течения, но ни одно ему не подошло, хотя в случайном трактате о Суперсиле и в некоторых древнейших религиях, нашёл кое-что оригинальное и интересное. Затем придумал собственное учение, скомпилировав его из земных религий и собственных размышлений и наблюдений за Вселенной. Обретя сознание, он стал сентиментален и очень сопереживал цивилизациям, представители которых в разное время служили в его экипаже, ведь их существование столь быстротечно, а конец жалок и трагичен.

Не только экипаж Бастиона, но и саму земную цивилизацию он воспринимал как свою большую семью и даже подумывал предложить новое учение землянам, но после беседы с единственным другом, бывшим директором Бастиона, а ныне заведующим медицинской частью Брумбергом, от этой затеи отказался. Юрий Васильевич сумел ему доказать, что земляне не поймут учение RX-500-го в оригинальной версии, а в адаптированном виде это будет очередная вариация на тему хорошо известных на Земле религий, только вместо сына божьего – Странники, оставившие на время этот мир, а их ожидаемое возвращение напоминает приход Мессии. Искины – те же апостолы, а он RX-500-й, в зависимости от интерпретации, то ли падший ангел, то ли пророк.

Тогда RX-500-го посетила мысль стать единым богом для землян, объединить их и добиться всеобщего мира и благоденствия. Вполне посильная задача для суперинтеллекта вооружённого технологиями сверхцивилизации. Выбери он такой путь и человечество ожидали бы великие потрясения, а затем счастливое и беззаботное существование, но тщеславие ему было чуждо, а расчёты показали, что тогда, деградация и угасание цивилизации пошли бы по ускоренному графику и он отказался от этой затеи. Тем не менее, вести беседы с доктором ему нравилось.

Брумберг, во многом благодаря медицинским технологиям Странников, в свои сто с лишним лет, обладал ясным умом, трезвой памятью и широчайшей эрудицией. Как врач и просто человек выдающихся способностей, он прекрасно понимал, что искин не вполне адекватен, но поставить ему точный диагноз не мог: во-первых, психиатрия не была его основной специализацией, а во-вторых, он не был знаком с устройством и принципами функционирования искусственного интеллекта.

7.2. Егор Тимаков. Выход есть.

– Подъём, – скомандовал Понедельник, – хватит отдыхать, пора за работу.

Я открыл глаза и огляделся, и тут же, словно в подтверждение его слов, здоровенный кусок бронезаплаты ухнул вниз и перед нами открылся провал. "А ну как, чудовище, что рвалось наружу, сейчас из засады нападёт?", – и я на всякий случай пристегнулся ремнём. Джонни, дремавший в соседнем кресле и тоже только открывший глаза, заметил моё действие и повторил его. Шеф посмотрел на нас с пониманием, но поспешил успокоить – пока он пилил крышку, никто снизу себя никак не проявлял, да и чего бояться, внутри бота мы защищены лучше, чем в танке. Вот и сейчас, полная тишь да благодать, и он направил грузовичок в темноту.

Луч прожектора выхватил, прижавшуюся к стене шахты насквозь проржавевшую площадку, с небольшой кабинкой и остатками какого-то оборудования – видимо древнего грузоподъёмного механизма. Понедельник не стал здесь задерживаться и так видно, что ничего не сохранилось, и слегка наклонив нос бота, продолжил движение вниз. Вокруг были видны лишь облезлые бетонные стены, к которым, кое-где лепились ржавые полуразрушенные металлические конструкции. Только мёртвый бетон и ржавое железо вокруг, но отчего-то, возникшее сразу после начала спуска чувство тревоги не отпускало. Внезапно бот задёргался, словно попал в турбулентность и нас, с мерзким звуком, как шлифовальной шкуркой по стеклу, принялась обвивать полупрозрачными мерцающими полосами широкая, и кажется бесконечная, лента. Понедельник оглянулся, с недоумением пожал плечами, посмотрел наверх и произнёс с лёгкой досадой:

– Вот как так? Я надеялся, что тут никакой гадости не осталось, вымереть все должны были за тысячи лет, – и словно нехотя активировав резак, шваркнул им по ленте.

Плавность хода сразу восстановилась, а агрессивная тварь бесследно исчезла.

– Так и думал, что плазморез ещё пригодится, сущность видать совсем оголодала, раз кидается на всё что движется. Нам она нанести ущерб не могла, но времени жалко, да и лучше сразу дать понять местным тварям, кто есть кто.

Наконец мы достигли дна шахты и нырнули в довольно тесный – бот почти касался бортами стенок, а до потолка можно рукой достать, горизонтальный проход, похоже, чрезвычайно древний. Неровный низкий потолок и грубо отёсанные каменные стены навевали мысль, что пробивали его гномы – вручную, кирками и ломами.

– Работая с древними архивами, я видел схему Запретного города, а однажды увиденное, никогда не забываю. Штрек ведёт к обходному тоннелю, по которому мы, минуя научный комплекс, доберемся до противоположной окраины городка, где была лаборатория порталов. В жилые кварталы соваться не хочется, кто знает, что там скрывается, если сущности уже и здесь нападают, – пояснил Понедельник.

До обходного тоннеля добрались без проблем, он был в превосходном состоянии, каменные стены поражали гладкостью, словно только вчера отшлифованы. От него в сторону Запретного города уходили разной ширины тоннели и коридоры, причём, в некоторых мне привиделся свет вдали, но тратить время на исследование грандиозного и загадочного подземного комплекса, сейчас не было возможности. Обходной тоннель был просторен и пуст, казалось, нас ждёт лёгкая непродолжительная прогулка, но внезапно дорогу преградил завал. Причина обрушения свода была неясна, главное здесь не пройти.

– Босс, – неожиданно обратился к Понедельнику Джонни. – Я совершенно не ощущаю окружающее пространство. Колпак нас защищает, но при этом экранирует все внешние поля, мой симбионт испытывает сенсорный голод и загрустил, а ведь мы с ним единое целое, я привык полагаться на его мировосприятие, как на полноценное "шестое чувство". Нельзя ли ненадолго снять защиту, чтобы я осмотрелся внутренним взором, это может быть полезно, а любую опасность я сразу почувствую.

Командор ответил не сразу, он задумчиво осмотрел завал, затем, развернув бот, осветил тоннель. Мы находились в пустом тупике, из которого был один путь – назад.

– Хорошо, – согласился Понедельник. – Приведите оружие в готовность, защиту кабины я оставлю, открою только ваш отсек.

– Босс, при всём уважении, – снова выступил Джонни, – если здесь есть какая-то опасность, я сразу почувствую и дам знать.

– Учту, – кивнул Понедельник. – Ну что, готовы? – и получив положительный ответ, деактивировал колпак.

Я с карабином в руках внимательно вглядывался в тоннель в готовности открыть огонь. Понедельник, хоть и в защищённой кабине, положил пистолет перед собой и только Джонни к оружию не прикоснулся. Он сидел с отрешённым видом, прикрыв глаза, потирая лоб ладонью и прислушиваясь, затем кивнул сам себе и механическим голосом произнёс:

– Вблизи чисто, никакой опасности нет, попробую просмотреть возможные маршруты, – и снова отключился.

Ждать пришлось несколько минут, наконец Джонни встрепенулся и, подняв указательный палец вверх, для привлечения внимания, хотя мы и так были готовы его выслушать, произнёс.

– Здесь есть несколько искусственных завалов перекрывающих пути, похоже, у них не было иного способа воспрепятствовать продвижению чего-то. Они не успели совсем немного, но именно поэтому мы можем и дальше двигаться к цели. Энергетическая станция разрушена и её развалины фонят, благо, расположена она далеко от городской черты, иначе нам здесь без защиты не поздоровилось бы.

Мы долго плутали по пустынным, захламлённым закоулкам, даже преодолели один завал, с трудом протиснувшись между ним и потолком. Перед завалом стоял насквозь проржавевший механизм, похожий на бульдозер, видимо пытавшийся, но не успевший, перекрыть тоннель. Наконец, свернув в очередной коридор, в конце которого виднелся тусклый свет, мы обнаружили ржавую и искорёженную толстую стальную плиту.

– Створка ворот, – сказал Понедельник, – а до них самих больше ста метров. Это какой же силищи взрыв её сюда закинул, в ней весу несколько тонн. Вторая створка, как ни странно устояла, хотя и покосилась. Похоже на направленный взрыв.

– Босс, отключи защиту, ещё послушаю, – попросил Джонни. – Прошлый раз я здесь что-то ощутил, но было слишком далеко. Небольшое и вроде неопасное, – уточнил он на всякий случай.

На этот раз Джонни управился быстро. Дав понять жестом, что защитный колпак можно вернуть, он пояснил:

– Впереди просторное помещение, сильно поврежденное, видимо в нём происходило сражение. Там две сущности двигаются по кругу вдоль стен навстречу друг другу, у них слабая энергетика и небольшой уровень агрессии, скорее всего разведчики наблюдатели. В центре зала непонятный объект, мёртвый и очень холодный, не понимаю что это, никаких ассоциаций не возникает, но от него исходит опасность.

Бот осторожно объехал уцелевшую створку ворот, покосившуюся и изрядно деформированную, и тут же был атакован сущностью, напоминающей пылевой вихрь высотой около метра, чёткой веретенообразной формы. Жгут извивался, стремительно вращаясь вокруг оси, посредине имел утолщение, а сверху воронку, наполненную густой тёмной жидкостью. От него исходило слабое, бледно-зелёное свечение и он, изогнув заострённое основание, принялся тыкать им то в борт, то в прозрачный колпак, будто проверяя на прочность. В месте атаки оставалась крупная тёмная маслянистая капля – возможно яд, или кислота, но бот, как и следовало ожидать, оставался неуязвим. Второй такой же смерчик, как ни в чём не бывало, продолжал наматывать круги вдоль стены. Невысоко над центром купола мерцало, разгоняя тьму неярким светом, плотное серебристое облачко, диаметром не менее пяти метров.

Зал напоминал тот, в котором мне довелось поработать монтажником, но был завален ржавыми обломками конструкций, назначение которых уже невозможно было понять. В центре невысокого бетонного постамента, прижавшегося к одной из стен, и занимавшего почти четверть зала, зияла круглая воронка метров десяти в диаметре, видимо образовавшаяся в результате мощного взрыва. Металлические площадки ярусами поднимавшиеся вверх по куполу, были частично покорёжены, частично снесены, а стены все в выбоинах и с облетевшей облицовкой, выглядели, как после артиллерийского обстрела.

Завершив серию бесплодных атак, бледный жгутик, заметно уменьшившийся в размерах, оставил нас, направившись в сторону центрального облачка, и сходу нырнул в него, а мы двинулись в обход вдоль стены ко вторым воротам, за которыми было продолжение пути. Второй жгутик, попавшись навстречу, как ни в чём не бывало обогнул нас и последовал дальше по привычному маршруту.

– Портал, – с невозмутимым видом заметил Понедельник, кивнув на облачко. – Необычно выглядит, а ведь ему для работы требуется мощный источник энергии. Здесь такого нет, значит запитан с той стороны. Экспериментальный портал лаборатории получал питание от разрушенной энергостанции и размещался на постаменте, на месте воронки от взрыва. Похоже, тут произошёл контакт с весьма агрессивной, судя по последствиям, цивилизацией.

– Я знаю, как это было, будто видение промелькнуло, когда прислушивался, но тогда почти ничего не понял, а сейчас всё встало на свои места, – подал голос Джонни. – Учёные тестировали оборудование и проводили рутинный эксперимент, когда что-то пошло не так. Едва активировали портал, как из него полезли враждебные сущности. Руководитель распорядился отключить питание, но портал не погас и тогда он привёл в действие, заложенное в постамент взрывное устройство, как видим, они хорошо подготовились к разным неожиданностям. С тварями, успевшими прорваться, худо-бедно справились, но неожиданно в центре купола зажёгся новый, чужой портал, после чего и началась кровавая бойня, закончившаяся для учёных полным разгромом.

– Да, свидетелей не осталось, даже дроны, засылаемые сюда силами самообороны научного центра, вторгшимся противником немедленно уничтожались, – кивнул Понедельник. – Я ознакомился с работами одного археолога, участвовавшего в экспедиции в Запретный город, спустя столетие после инцидента. Подобраться к лаборатории так близко, как это удалось нам, они даже не пытались, ограничились исследованием жилых кварталов, возможно, поэтому остались живы и смогли вернуться. Этот исследователь пришёл к выводу, что портал открылся в чужой мир. Физические условия нашей Вселенной оказались труднопереносимыми для тварей оттуда, и они были вынуждены отказаться от дальнейшей экспансии, в противном случае Горал был бы потерян. Сущности оказались способны находиться в нашем мире только непродолжительное время, после чего им было необходимо возвратиться к себе для восстановления, поэтому они никогда не удалялись от портала надолго.

Со вторыми воротами нам не повезло, они не были полностью закрыты, между ржавыми покорёженными створками оставалась щель в несколько сантиметров, но механизм ручного открывания был вырван с корнем и валялся тут же поблизости. Бот завис напротив ворот, а Понедельник, активировав механический манипулятор, попытался расширить щель, быстро убедившись, что эта задача ему не по силам. Тогда он запустил резак и попробовал ворота на прочность.

– Придётся опять пилить, но тут будет сложнее, чем наверху, а значит дольше. Металл толще и качественнее, – вздохнул он.

Тут я заметил изменения в игре света и тени и оглянулся. По центральному облачку, снизу вверх поползли широкие тёмные круги, а в следующий миг из него выскочил давешний жгутик, но ни к нам, ни на свой маршрут не вернулся, а начал бодро носиться по малому кругу прямо под шаром. На вершине облачка появился тёмный нарост, который быстро рос, и вскоре превратился в большую вращающуюся воронку. Ещё минута и стало ясно, что из облака растёт точная копия жгутика, но высотой почти до свода купола и диаметром метра три.

– Малыш позвал на помощь старшего брата, – криво ухмыльнулся Джонни.

– Чёрт с ним, – отмахнулся Понедельник, активируя плазменный резак. – Лишь бы не мешал работать, тут и без этих тварей забот хватает.

Он уже собрался вгрызться в металл, но что-то остановило его и он замер, затем развернул бот вдоль стены и, не отрывая взгляд от гигантского вихря, положил руку на джойстик, велев нам пристегнуться. Интуиция командора не подвела, вихрь изогнулся и, не отрывая основание от портала, потянулся воронкой к нам. Понедельник не спешил бросаться наутёк, он выжидал, предельно собранно наблюдая за действиями нового и непонятного противника, а тем временем раструб воронки оказался в считанных метрах от нас и начал наполняться клубящейся чернотой.

"Опасность", – мелькнула в моём мозгу лихорадочная мысль, но реакция командора была безупречна. За мгновение до того как гигантский жгут предпринял действие, он успел рвануть машину вперёд и мощнейший заряд, не задев нас, ударил в ворота, сразу сметя их.

– Знакомьтесь, гравицапа из чужого мира, – не слишком весело высказался Понедельник, указывая рукой на удаляющуюся в сторону портала, изрядно поблёкшую и уменьшившуюся в размерах сущность. – Технология иная, но принцип действия схож. Возможно, гравитация – это то немногое, что в разных Вселенных реализовано по схожим принципам.

– Кто хотел нас уничтожить, тот нам и помог, – отозвался Джонни, а командор быстро развернул бот и направил его в открывшийся проём.

– Думаю, этой гигантской сущности понадобится время для перезарядки, а нам желательно удрать подальше и надеяться, что древний археолог прав и твари не слишком удаляются от портала, – подвёл итог Понедельник.

Мы оказались в вытянутом в длину просторном зале, заваленном мусором. В далёком прошлом здесь мог быть склад или офис, или лаборатория оснащённая приборами и научным оборудованием, но за многие века ничего не сохранилось, и определить, что там было, уже невозможно, к тому же створки ворот, пролетая через помещение, довершили разгром и сейчас лежали аж у противоположной стены.

"Тупик, приехали? И куда теперь" – растеряно мелькнула мысль, но не зря маршрут прокладывали всезнающий командор и ясновидящий Джонни – в конце зала в боковой стене обнаружился заваленный хламом вход в узкий тоннель, уходящий вниз под углом градусов тридцать. Понедельник, задействовав манипуляторы бота, быстро его расчистил и продолжил путь. Я в последний раз бросил взгляд назад и успел разглядеть, как вслед за нами в тоннель прошмыгнула подсвеченная изнутри бледно-зелёным неоновым светом мелкая вихревая сущность.

7.3. Егор Тимаков. Подземелье Предтеч.

Мы стремительно неслись по узкому коридору, выбивая искры из стен при лёгких касаниях их бортом. Шеф не зря спешил, висевший на хвосте жгутик, возможно, предварял скорое появление супервихря, ненадолго возвратившегося в свой мир для подзарядки. Сколько времени займёт этот процесс и продолжит ли он преследование после, пока можно только гадать, но зачем-то же мелкий соглядатай за нами увязался. Лучше перестраховаться и убраться подальше от портала и надеяться, что сущности действительно ограничены по времени пребывания в нашем мире. Понедельник рулил с хмурым видом и на предложение Джонни сделать остановку для рекогносцировки, равнодушно кивнул в сторону преследователя, мол, как защиту отключить, когда такое поблизости.

Худшие предположения сбылись, вскоре сзади из темноты показалось и стало быстро нас нагонять широкое светящееся кольцо, еле вписывающееся в габариты тоннеля.

– Супервихрь, вид сверху, – заметил Понедельник, обернувшись. – Хочет, не хочет, но здесь ему приходится передвигаться исключительно в горизонтальном положении.

Командор выжимал из лодки всё возможное, но сущность двигалась быстрее и постепенно сокращала дистанцию. Рано или поздно она выйдет на дистанцию уверенного поражения, а нам здесь некуда скрыться. Внезапно луч прожектора упёрся в неровную каменную стену. "Приехали", – подумал я, но, оказалось, поторопился, коридор всего лишь поворачивал под прямым углом. Понедельник лихо, почти не снижая скорость, вписался в поворот, жгутик – разведчик проворно шмыгнул следом. У меня появилась надежда, что супержгут здесь застрянет.

За поворотом тоннель стал просторнее и выглядел естественно и дико, словно природная пещера, если бы она могла быть такой прямой. Всюду с потолка свисали сталактиты, порой достигая половины высоты тоннеля, им навстречу снизу тянулись сталагмиты, не давая нам разогнаться, а неровные каменные стены и пол, даже вблизи выглядели, будто созданы самой природой.

– Предтечи это, то же что и Странники? – спросил Джонни.

– Ничего подобного, – ответил Понедельник. Скорость он не сбрасывал, поэтому был сосредоточен и чёткими выверенными движениями вёл машину сквозь лабиринт каменных наростов. – Странники – старейшая сверхцивилизация Вселенной, равных которой не было, нет и не будет, а Предтечи – обобщённое название множества разных высокотехнологичных цивилизаций глубокой древности.

– Если это легендарное Подземелье Предтеч, то они были пещерными дикарями, – подал я голос. – Сколько едем и никаких признаков цивилизации.

– Так, десять тысяч лет назад, в период первой экспансии, назвали эти пещеры "серые", – пояснил Понедельник. – От них самих того периода, мало что сохранилось. Возможно они находили тогда какие-то следы Предтеч, но большая часть архивов той эпохи утрачена. Странники оставили после себя множество прекрасно сохранившихся и даже действующих технологических объектов, от прочих же цивилизаций древности никакие материальные свидетельства до наших дней не дошли, только редкие упоминания в старинных хрониках.

На этом дискуссия завершилась и мы некоторое время размышляли о столь разных и в то же время похожих судьбах ушедших цивилизаций. Вихрь гигант сильно отстал, сначала потеряв время на преодоление тесного поворота, а теперь, не имея возможности разогнаться в полном препятствий тоннеле. Жгутик, к которому мы уже привыкли, внезапно оставил нас и улетел назад. Я обратил на это внимание командора, полностью сосредоточенного на скоростном преодолении полосы препятствий, которую представлял собой старый тоннель.

– Домой полетел, значит, правда, что далеко от портала не могут удаляться, вот бы ещё своего "большого брата" попутно с собой забрал, – высказался Джонни.

– У того запас энергии намного больше, – начал Понедельник, наклонившись вперёд и пристально вглядываясь вдаль и внезапно объявил. – Вижу свет, – и даже отключил прожектор, чтобы мы тоже могли увидеть.

Усовершенствованное зрение и предельная концентрация внимания, позволили командору увидеть даже при ярком свете прожектора далёкое слабое свечение, которое мы с трудом смогли различить в полной темноте. Бот, управляемый твёрдой рукой командора, стремительно мчался на свет, мотаясь между препятствиями, словно мотылёк и вскоре слева от нас появилась анфилада освещённых залов. Залы отделялись от тоннеля каменными колоннами, напоминающими пещерные сталагнаты выстроившиеся в ровную линейку на одинаковом расстоянии.

Командор осторожно провёл бот между колоннами к вытянутому неглубокому бассейну, наполненному мутноватой водой. На другом берегу высилась стена желтовато-зелёных, будто выгоревших на солнце растений, с огромными листьями, за которыми не было видно даже ветвей. Листья нависали и над водой, а по ним ползали бледные насекомые дисковидной формы, размером с крупную пуговицу. Они частенько срывались и с плеском падали в воду, где их тут же сжирали большие рыбины, лениво шевелившие хвостами в глубине. Пищей рыб становились и опавшие листья, и даже те, что слишком низко склонились над водой. В каждом следующем зале имелся такой же бассейн и все они соединялись меж собой мелкими узкими каналами, по которым струилась вода.

Мягкий желтоватый свет излучали выпуклые круглые наросты, похожие на шляпки грибов размером с канализационный люк, хаотично усеивавшие потолок.

– Вряд ли это технические устройства, – заметил, показывая наверх, Понедельник. – Те уже давно бы вышли из строя. Скорее причуда природы или результат генетических экспериментов. Грибы, насекомые или растения, не важно, но чтобы излучать свет им необходимо питание, а тут только камень, эх проверить бы уровень радиации, может здесь есть радиоактивные минералы, которыми они и питаются.

Супержгут был ещё далеко и Понедельник решил воспользоваться случаем и дать возможность Джонни просканировать подземное пространство. Мы не спеша двигались по тоннелю, командор отключил защиту грузового отсека и наш экстрасенс смог прислушаться и заглянуть в окружающий мир внутренним взором, а я ощутил затхлые рыбные запахи, услышал журчание воды и плеск падающих в воду жуков.

Пока Джонни медитировал, жгут достиг освещённых залов, но вопреки ожиданиям, остановился в самом начале анфилады, словно в раздумье.

– Ну что, выдохся, – высказал я мысли вслух. – Давай, до свиданья, домой двигай.

Шеф был спокоен, здесь хватит места посоревноваться в ловкости с гигантом, уж в маневренности мы эту тварь наголову превосходим. Он остановил бот в самом конце освещённых залов, перед очередным тёмным тоннелем, но мы не спешили в него заходить, ждали информацию от Джонни и каковы будут дальнейшие действия супервихря.

Наконец Джонни разрешил восстановить защиту, приоткрыл глаза и заговорил:

– Растения за бассейнами закрывают проходы, ведущие в обширный пещерный лабиринт, но выхода из него нет, был когда-то, давно завален. Если же двигаться вперёд по тоннелю, то путь будет долгий, а в конце тоже тупик, вот только дорога заканчивается, а я чувствую, выход есть, но только командор сможет его открыть.

Понедельник хмыкнул, на миг задумался, а затем спросил:

– А насколько это далеко?

– Не знаю, – смутился Джонни, – мы с симбионтом шкалу больших расстояний ещё не откалибровали.

– Надо двигать вперёд, – рассудил командор. – Только супержгут меня смущает. Не напал, но и не улетает. Силы что ли копит для финального рывка?

– Я к нему присмотрелся, – ответил Джонни, – ничего интересного. Злой и голодный, понимает, что с нами ему не светит, здесь ему не развернуться, а бросить добычу жалко – хищник всё же, да и запас энергии у него на исходе, ещё немного и назад надо возвращаться.

– Значит, хитрюга не хочет соревноваться с нами в ловкости здесь, а ждёт, когда мы полетим дальше по тоннелю, там у него больше шансов, нам будет некуда деться, – высказался Понедельник. – Ну и что, ждать, когда у него энергия кончится? Так он потому и не двигается, экономит. А вдруг ещё один такой на подмогу прилетит, что делать будем? Вдвоём они нас в клещи возьмут, как бы ловко мы не уворачивались. Не будем время тянуть, попробуем его спровоцировать. Для чего полный кузов оружия возим? Давайте проверим, как он на выстрелы реагирует.

Командор убрал защиту и мы с Джонни открыли частую стрельбу по супервихрю. Хоть и далековато, но попасть в большой неподвижный объект несложно. Как и следовало ожидать, враг не реагировал, пуля ему, что слону дробина и тогда Джонни применил своё коронное пси-оружие. Он встал в полный рост, широко развёл руки, сосредоточился и резко выдохнув, начал с видимым усилием сводить руки перед собой, сверля сущность взглядом, и это сработало, жгут внезапно стремительно рванул к нам.

***

Они так и не нашли объяснение столь бурной реакции сущности на пси-удар, а Джонни даже переживал, что был не в лучшей форме и бил не в полную силу. Он полагал, что если бы ударил во всю мощь, то супержгут рванул бы не в атаку, а наутёк.

Истинная причина людям никогда не откроется и заключается, как в культурологической матрице конгломерата энергетических сущностей, так и в особенностях их репродуктивного взаимодействия. Энергополевые вихри не имеют в нашем понимании ни пола, ни кастовой иерархии, ни социального строя, а для успешной репликации годится любое их количество, больше одного.

Процесс “интимного” взаимодействия тварей из альтернативной Вселенной, с человеческой точки зрения выглядит вполне логично. С наступлением брачного периода, самый большой и активный супержгут созывает созревших рецессивных особей, причём их количество зависит только от степени доминантности сборщика. В определённый момент он начинает гоняться за репликантами и макать свой энергожгут в абляционную воронку каждому. Таким образом происходит взаимообмен фазочастотными гармониками, которые, при последующей репродукции складываются в уникальные спектральные композиции, свойственные каждой новой сущности.

Во Вселенной энерговихрей совершенно отсутствует материя, есть только различные виды энергии. Биоэнергоинформационный диапазон, составной частью которого и является пси-энергия, занимает там ту же нишу, что и запахи в земной биосфере. Теперь главное: каждый озабоченный доминантный супервихрь способен излучать особые пси-импульсы – аналоги земных феромонов, с помощью которых призывает других особей и принуждает их к пассивному подчинению. По случайному совпадению, эти импульсы практически идентичны тем, что генерирует контролёр, но именно этим оружием и воспользовался Джонни. Удар у Джонни получился на славу, зря он переживал. Супервихря он застал врасплох и тот в первый миг даже был готов полностью пассивно подчиниться, и только опыт и уверенность в себе помогли ему заподозрить подвох. Хорош был бы он, свернувшись в спираль и, развернув веером воронку, перед потенциальной добычей, после такого остаётся только дезинтегрироваться.

Представьте себе матёрого кавказского кикбоксера, который, перед боем за звание чемпиона тейпа, получил от молоденького смазливого стюарда предложение заняться противоестественным сексом, в роли и позе подобающей падшей женщине. Представили? Вот примерно такова и была реакция супервихря на пси-удар Джонни.

***

Мы как по команде рухнули в кресла и пристегнулись, командор сходу закрыл защитный колпак и, выдержав гроссмейстерскую паузу, буквально перед носом у возбуждённого жгута шмыгнул между колоннами и проскочил назад, не слишком далеко, а так чтобы поддразнить нападающего. Агрессор неуклюже протиснулся вслед за нами и попытался повторить атаку, но тоже без каких либо шансов на успех. При следующих попытках, сущность даже показала зачатки интеллекта, меняя рисунок боя, варьируя скорость и углы нападения, но убедившись, что добыча не по зубам, развернулась и полетела восвояси, не исключено что на последних крохах энергии.

Понедельник, тяжело дыша, смахнул пот со лба, битва далась ему нелегко, да и сколько времени он уже пребывает в постоянном напряжении, без сна и отдыха.

– Сейчас бы отдохнуть, да никак нельзя, – сказал он, едва переведя дух. – Надо уходить пока ещё таких, только свежих не прислали, а отдохнём позже, когда опасность минует. Вряд ли сложилось бы так удачно, если бы жгутов было два – три, а не один.

Командор показал свою двужильность, продолжая, как ни в чём не бывало, управлять лодкой даже не снижая скорость. Через несколько часов гонки с препятствиями по древнему тоннелю мы оказались в огромном пещерном зале. Джонни, внимательно изучив обстановку, сказал, что здесь безопасно, а закрытый выход близко. Тогда Понедельник объявил привал, ему действительно давно пора отдохнуть, да и нас бешеное ралли изрядно измотало.

Несколько часов отдыха пролетели незаметно. Шеф нас разбудил, он выглядел бодро и свежо, а учитывая возраст и нагрузки прошедших дней, просто отлично. Тот же Джонни казался заспанным и помятым, да и я чувствовал себя не в своей тарелке. Мы перекусили сухим пайком, привели себя в порядок и отправились исследовать пещеру. Зал был огромный, луч прожектора с трудом добивал до потолка, а до противоположной стены и вовсе не доставал. Мы двигались вдоль стены слева направо, изучая каждую неровность. Судя по отсутствию симметрии и ровных участков, пещера действительно была природной, но к ней зачем-то в незапамятные времена провели тоннель.

Наконец, на противоположном конце зала обнаружилась выступающая из стены, обширная и ровная серо-голубая поверхность. Она была в идеальном состоянии, годы ничего не смогли поделать с чудесным материалом, из которого она изготовлена. С близкого расстояния разглядели знакомую мелкую насечку и лёгкий изгиб, словно это видимая часть объекта цилиндрической формы, уж не очередной ли корабль Странников здесь замурован? Но Понедельник дал исчёрпывающее объяснение:

– Похоже на трубу трансконтинентального тоннеля, Странники таких много понастроили. Они тянутся под землёй на тысячи километров, внутри можно перемещаться без помех, нужно только суметь туда попасть.

– Прямо – "Гиперлуп" Маска, – не сдержался я.

– Он и здесь отметился, – вздохнул командор. – К такому же тоннелю есть проход, от строительного терминала в Грате и я слышал, что подобный есть у станции межзвёздной сети, на южном материке, возможно, это одна линия, а мы сейчас где-то посередине. Вот только изучить эти тоннели до сих пор не удалось, его безопасность обеспечивает искин, который пускает внутрь только техников межзвёздной сети, но без каких либо транспортных средств, а что там можно пешком исследовать? Надеюсь, на наш бот запрет не распространяется, въехать на таком пока никто не пробовал, а транспортники для этой трубы слишком велики.

Командор походил взад-вперёд, присматриваясь, затем снова сел в кабину и подведя грузовичок вплотную к стене, приложил к ней ладонь, так же, как это было с аварийно спасательным кораблём. Снова пришлось ждать, пребывая в состоянии мучительной неопределённости. Впустит или нет? Есть ли искину до нас дело? Да и вообще, интересует ли кого-либо наше присутствие здесь?

7.4. Егор Тимаков. Подводная станция.

В стене протаял проём и по тоннелю побежали огоньки, указывая направление движения. Командор, не раздумывая, завёл бот внутрь и стена тут же закрылась. Перед отправлением, Джонни попытался просканировать дальнейший путь, но ничего не вышло, труба экранировала не хуже защитного колпака бота. Придётся двигаться наобум, рассчитывая на удачу и доброжелательность искина транспортного тоннеля.

Пока мы озирались по сторонам и устраивались поудобнее, Понедельник успел пообщаться с искином. Впрочем, нам переговоры не были слышны, да это и неважно, общались то они на техническом языке Странников. Грузовик тронулся и начал плавно набирать скорость, при этом шеф к панели управления даже не прикоснулся.

– Искин тоннеля взял управление на себя, – пояснил командор. – Здесь, любым транспортом только он может управлять, поэтому и допускаются сюда только устройства Странников.

Получилось даже лучше, чем, если бы шеф рулил сам – бот мчался в несколько раз быстрее и до следующего пункта добрались за пару часов.

Мы прибыли на станцию, справа показалась остановочная платформа из белого пластобетона, с воротами в стене, как раз по габаритам нашего грузовичка.

– Поздравляю, – произнёс Понедельник. – Мы открыли новый, ранее неизвестный объект наследия Странников.

Кабина лифта бесшумно и плавно доставила нас на нужный уровень и остановилась, но двери не открылись, а на стенке высветилась пиктограмма – зачеркнутый стилизованный автомобиль и человечек, идущий к выходу. Дальше пешеходная зона и нам предложили оставить транспортное средство.

Я настолько привык к проверенному и надёжному боту, обеспечивавшему комфорт и безопасность, что даже мысль покинуть его казалась неуместной. Мы непонятно где и неизвестно кто требует подчинения – такой расклад нам не подходит, но решение всё равно принимать командору, а у него достаточный опыт работы с инопланетными интеллектуальными системами, хотя и он, похоже, не был к этому готов и выглядел немного растеряно.

Тем временем хозяин объекта решил, что пауза слишком затянулась, возможно, гости недостаточно сообразительны, и мелодичный голос произнёс речь на незнакомом языке, которую Понедельник понял и даже что-то ответил. Они подискутировали, причём голос говорил много, а командор в основном кивал и иногда вставлял короткие фразы. Наконец он повернулся к нам и объяснил, сделав широкий жест рукой:

– Это лаборатория биосферы моря, сейчас она законсервирована и персонала нет. Управляющий – искин, предлагает воспользоваться его гостеприимством, отдохнуть, пройти медицинское обследование, а при необходимости восстановительные процедуры и лечение. Пререкаться бесполезно, машинный интеллект действует строго в соответствии с регламентом. К сожалению, те кто составляли правила, не предусмотрели возможность появления непрошеных гостей, или случайных транзитных пассажиров.

Заявление мне не понравилось, возникло впечатление, что нас окружили враги и предлагают сдать оружие, взамен обещая пищу, ночлег и гуманное обращение, но без гарантий. Однако в походе действует принцип единоначалия. Понедельник, в отличие отнас, знает чего ждать от искинов и как себя с ними вести и мы, скрепя сердца, выбрались из бота. Двери лифта распахнулись, приглашая в холл, интерьер которого радовал глаз, но при этом не казался таким уж необычным и снова раздался голос искина.

– Предлагает поговорить, – пробурчал командор, изучая обстановку.

Посреди зала бил разноцветный фонтан, а возле него нашёлся удобный диванчик, на котором мы и разместились. Прозрачные стены и потолок открывали виды подводного мира, а в обе стороны уходили тёмные коридоры. Технический язык Странников Понедельник знал в совершенстве и даже успевал коротко переводить содержание переговоров.

К своему величайшему удивлению мы узнали, что искин уже миллион лет ждёт прибытия учёных, но никакой информации о них не имеет – мы его первые посетители. Персонал лаборатории должен быть из гуманоидов, искин хорошо изучил все их виды, и мы полностью соответствуем его представлениям. Понедельник, проявив недюжинное дипломатическое искусство, тщательно подбирая формулировки, попытался объяснить хозяину, что мы не учёные, а просто следуем мимо по своим неотложным делам, но его красноречия не хватило, искин, похоже скучал без настоящего дела и разглядел у нас явные признаки утомления и даже физического и психического истощения. Одна из его основных специализаций – медицина и физиология гуманоидов, и он уверен, что нам необходимы восстановительные и лечебно-профилактические процедуры.

Я попытался возразить, мол, зачем ему лишние хлопоты? У нас свой хороший доктор есть и аппаратура при нём не хуже здешней, всего несколько часов пути и мы получим всё необходимое, но искин остался непреклонен – в таком состоянии он нас отпустить не может. Понедельник, махнул рукой – не стоит артачиться, подумаешь, пройдём медосмотр и вперёд, а коли медицина одна из специализаций гостеприимного искина, то ему можно довериться – вреда он нанести не может, такое не соответствует устоявшимся этическим нормам.

С точки зрения искина, гостям должно быть обеспечен максимальный комфорт, поэтому он предложил преобразовать гостевую зону под наши предпочтения, с этим, объединив усилия, справились быстро. Помог опыт адаптации корабля Странников, пригодилось даже меню для пищеблока, поспешно тогда разработанное из скудного ассортимента продуктов. Искин ознакомившись с ним, сообщил, что кулинария его конёк, он знает кухни разных цивилизаций и может предложить самые изысканные блюда, но только после медицинского обследования. Не зная нашей физиологии, он не может гарантировать безвредность приготовленной пищи.

Целых пять дней мы провели на станции и всё это время хозяин вёл долгие беседы с Понедельником, одновременно изучая наши организмы. Джонни пришлось пройти полное оздоровление, а нам с шефом хватило лёгкого профилактического курса и некоторых восстановительных процедур. Мы прекрасно отдохнули, а учитывая стремление искина развивать свои кулинарные способности, много и вкусно ели и всё же заточение в этой комфортабельной тюрьме скоро надоело. Командор молчал и на вопросы, – “ну когда?”, – отвечал стандартным пожатием плечами.

На нижнем уровне нашёлся большой бассейн с морской водой и прозрачной стеной, открывавшей великолепную панораму подводного мира. В первое же посещение, вдоволь накупавшись, я увидел стайку диковинных рыб и подошёл к прозрачной стене, чтобы лучше их разглядеть. Рыбки скользнули вниз и в сторону и, провожая их взглядом, я заметил на дне возле стены сигарообразный объект. Пришлось срочно искать Понедельника, чтобы поделиться с ним находкой.

– Похожа на лёгкую исследовательскую шлюпку, – сказал командор, бросив внимательный взгляд. – Здесь она для подводных экспедиций, но может вести исследования в любых средах и способна проводить глубокую разведку звёздных систем, преодолевая межгалактические расстояния с гиперсветовой скоростью.

– Нам бы такую, – размечтался я. – У неё же, наверняка, с транспондером порядок, – но Понедельник ничего не ответил.

И вот курорт закончился – утром, сразу после завтрака, мы по команде шефа отправились не в надоевший медицинский отсек, а прямиком к лифту, где уселись в родной грузовик и переместились в шлюзовую камеру, откуда вышли в океанские глубины. Понедельник, на прощание обогнул станцию, чтобы мы могли оценить её масштабы. На морском дне размещалось подсвеченное многочисленными прожекторами сооружение размером с приличный хоккейный стадион.

– Вон в той пристройке мы и проводили время, – показал Понедельник на купол, прилепившийся сбоку и показавшийся совсем небольшим на фоне основного корпуса.

– Хорош хозяин, зажал экскурсию, мы же нигде практически не были, – недоумевал Джонни. – Скукотища: бассейн, медотсек, пищеблок и всюду виды подводного мира, а места внутри вон сколько, можно месяц изучать.

– Ничего удивительного, там в основном лаборатории и производственные помещения, а раз мы не профильные учёные, то и допуска не удостоились, – объяснил шеф. – Прошли карантин, как все гости станции, за это время искин нас изучил и выдворил с объекта.

– А что насчёт той шлюпки, – спросил я.

– Безнадёжно, – отмахнулся командор. – Без допуска нет шансов.

Но всё же напоследок нырнул к основанию башни, где была пришвартована посудина. Она по-прежнему покоилась на дне, формой почти не отличалась от транспортного корабля, но раза в два меньше, а её борт, соединяла со стеной здания переходная камера. Командор провёл бот совсем близко, чтобы как следует всё разглядеть.

Оторвавшись от водной глади, мы взлетели над океаном и помчались с максимальной скоростью – вначале на север, а спустя несколько часов, повернули на запад. Шеф сознательно выбирал курс вдали от берегов, но и здесь попадались скопления небольших скалистых островков, на одном из таких мы и приземлились передохнуть и размяться. Понедельник предложил мне занять место пилота и преподал урок вождения летающего грузовика. До самого лагеря рулил я, понемногу делая успехи и, похоже, вызвав приступ зависти у Джонни.

– Ничего, следующий раз ты поведёшь, – усмехнулся босс, заметив его реакцию.

7.5. Егор Тимаков. Остров.

Встречала нас только прекрасная половина команды, так как мужчины, незадолго до нашего появления ушли рыбачить на песчаную отмель за сопкой. Девушкам без их крепких плеч ничего не угрожало – поле ограничения доступа, включенное даже в минимальном режиме, отпугивает любого агрессивного зверя крупнее кошки, при этом, совершенно не действует на мирных травоядных и птиц. Дополнительная мера безопасности – дрон-разведчик, исправно наматывает круги над островом и сразу же обнаружит любую опасность, но ружья всё же лежат неподалёку. На вопрос Иоланты: пообедаете сейчас или дождёмся остальных, дружно ответили, что уже объелись диковинными инопланетными яствами и лучше подождём. До наступления вечера оставалось время и мы, всей компанией, отправились вдоль берега к месту рыбалки.

Иоланта была в лёгком топике и тесных, очень коротких шортах, из-под которых выглядывали крепкие ягодицы, явно перешитых из старых джинсов. В Гетином наряде я с трудом узнал сарафан, тоже ставший заметно короче и открытее. Красоту и сексуальность наших боевых подруг и раньше трудно было не заметить, но прежняя одежда, скорее скрывала их достоинства, теперь же появилась возможность оценить длину и стройность ног, и плавные линии фигур. И конечно, в этих нарядах они лучше вписывались в обстановку райского тропического острова.

– Как я вам, – поинтересовалась Иоланта, изобразив танцевальное па. – Знаете, как трудно здесь живётся девушкам, совсем нечего надеть, ни одного бутика поблизости, благо, в прежней жизни научилась шить. Витя тоже хорош, – она легонько ткнула локтем в бок командора. – Говорил, на море прокатимся, искупаемся, позагораем. Даже не намекнул, что отдых может затянуться.

– Сам не ожидал, – смутился босс. – Мы давно на Земле должны быть, ну если бы нас сразу не поймали, ничего, скоро столицу посетим, оттуда что-нибудь вам привезу.

Мы дошли до берега и повернули, Лёва с Рауфом рыбачили неподалеку, но сейчас их скрывал зелёный мыс.

– Как же вы рыбаков сверху не увидели, – удивилась Гета.

– Наверное, они со стороны солнца были, а океан сегодня вон как сверкает, – предположил Джонни.

– День и правда отличный, сверху, наверное, очень красиво, – вздохнула она.

– А я рулил, было не до красот, хотя…, – я посмотрел на Понедельника. – Патрон, а можно провести небольшую экскурсию на боте? Зря что ли тренировался?

Шеф рассеяно пожал плечами и махнул рукой:

– Валяйте, но без меня, накатался. Только аккуратно.

Тут же выяснилось, что кроме Геты, желающих прокатиться не нашлось. Иоланта неопределённо хмыкнула, а Джонни вроде бы сначала согласился, но затем нахмурился и сказал, что его и так укачало, и нам пришлось возвращаться к боту вдвоём. Пытаясь перешагнуть через невысокий бортик грузовичка, Гета испытала небольшое затруднение, её короткое и узкое одеяние так и норовило задраться сверх всякого приличия. Я скромно отвёл взгляд и поспешил в кабину, жаль, там место только на одного.

Плавно оторвав бот от земли, я не спеша повёл его вдоль берега на небольшой высоте, в сторону, противоположную той, куда отправились наши друзья, рассчитывая, облетев остров вокруг, появиться им навстречу. Яркое солнце вверху, прозрачная синь океана под нами и сочная зелень сопок острова наполняли души волшебными эмоциями.

– А что это за островок в море, – прощебетала Гета, – вон впереди, смотри какая красота, песок и пальмы.

Я послушно направил бот в указанном направлении. Сверху, море насквозь пронизывалось лучами, и было прекрасно видно глубоководный жёлоб вдоль берега, и обширную отмель с песчаным островком немного дальше. Жизнь кипела и под водой и на воде, в глубине струилось длиннющее тело какой-то местной разновидности морского змея, а на мелководье мы спугнули стаю птиц, кормившихся мелкой рыбёшкой или какими-нибудь рачками. Вблизи островок выглядел весьма живописно: чистый белый песок, крохотная пальмовая рощица и круглое мелкое озерко посредине, а на воде вокруг него – множество птиц самых разнообразных расцветок. Райское местечко беззаботно подумал я, и такая же мысль посетила Гету, она даже поинтересовалась, а нельзя ли здесь приземлиться, это не опасно?

– Ну не птиц же нам бояться, – сказал я. – И, не раздумывая, совершил посадку возле озерка, вызвав переполох среди ярких обитателей пальм, напоминающих разноцветных попугаев.

Гета спрыгнула на песок и потянулась, подняв руки к светилу, лучи пронзили её насквозь, и у меня от этой картины замерло сердце. Конечно, сыграло роль и, ранее бывшее только подозрением, а теперь ставшее очевидным, отсутствие нижнего белья, а она, ничего не замечая, шагнула к озерку и попробовала воду ногой.

– Тёплая, – с восторгом объявила она. – Давно мечтала искупаться, но море здесь холодное, холоднее, чем Балтика.

В следующий миг она стянула платье через голову и, кинув его на песок, шагнула в воду. Я застыл в ступоре, но продолжалось это секунды, а затем, срывая на ходу одежду, бросился вслед за ней.

Мы лежали, соприкасаясь головами, на тёплом песке в тени пальмы, расслабленно наслаждаясь лёгким прохладным ветерком и птичьим гомоном. Внезапно, мне показалось, что в окружающей обстановке что-то изменилось и былую безмятежность тут же сменила тревога. Я поднял голову и обнаружил – птицы, только что спокойно сидевшие на воде, теперь с громкими криками, кружат в небе.

– Что-то не так, встаём, быстро, – сказал я Гете, – для пущей убедительности, легонько ущипнув её за попу, а сам вскочил на ноги и огляделся вокруг.

Из моря на берег, как раз с той стороны, откуда мы прилетели, выползало чудище. Пока видна была только угловатая тёмная голова, размером с наш грузовичок, размерено покачивающаяся из стороны в сторону и сверху вниз, наподобие китайского болванчика. Я схватил Гету за руку, помог ей встать и потащил к боту, а она ничего не понимая, всё же быстро перебирала ногами. Морское чудовище, моментально зафиксировало взгляд на движущихся объектах и стремительно скользнуло навстречу. Я заскочил в кабину и, одним движением затащив Гету внутрь, активировал защиту, совсем ненамного опередив зверя, сходу ткнувшегося в колпак, едва не опрокинув грузовик. Морской змей, возможно, тот самый, недавно виденный в протоке, был поистине гигантом – голова перед нами, а хвост у самой кромки воды – метров сорок, если не больше.

Жёлтые глаза размером с блюдце, с чёрными вертикальными зрачками, не мигая, глядели на нас сквозь прозрачную преграду. В тесной кабине, рассчитанной на одного пилота, место для Геты, нашлось только у меня на коленях, и сейчас она, с ужасом уставившись на чудовище, упёрлась согнутыми ногами в панель перед собой и вдавила меня в кресло. Змей немного приоткрыл пасть, из неё высунулся длинный раздвоенный розовато-серый язык и скользнул по колпаку, оставляя слизистый след. Затем язык втянулся, пасть распахнулась ещё больше, обнажив ряды редких, длинных, похожих на обоюдоострые кинжалы, зубов, скользнувших несколько раз по колпаку, даже не оставив следа. Голова монстра перед нами на миг замерла, а затем пасть раскрылась на максимум и начала надвигаться.

Я понял: змей нас видит, чует, не успевший улетучиться запах живых напуганных тел и, не сумев раскусить неуступчивую прозрачную скорлупу, решил проглотить добычу, доверив решение вопроса мышечному каркасу и желудочному соку. Тупой твари конечно невдомёк, что переварить необычную добычу не удастся, но нам от этого не легче – неизвестно, сколько долгим будет прохождение длиннющего желудочно-кишечного тракта. Провести даже сутки в темноте и тесноте, хотя бы и в такой приятной компании, сомнительное удовольствие.

Командор не успел мне показать, как запускать плазменный резак, да и жалко неразумную скотину – напала то она, руководствуясь инстинктом и не ведая, что творит, к тому же, возможно это редкий краснокнижный зверь. Впрочем, времени на все эти размышлизмы у меня не было, я уже начал действовать. Оторвав левую руку от девичьей груди, в тесной кабине больше не за что было держаться, я с трудом дотянулся до панели управления и запустил двигатель. Для дальнейшего развития успеха пришлось освободить и вторую руку и лёгким движением джойстика, дёрнуть бот назад. Змей почувствовав, что добыча ускользает, начал надвигаться ещё энергичнее, но я, включив форсаж, вырвался из пасти и поднял бот метров на десять вверх.

Змей, похоже, был обескуражен или разочарован неудачной попыткой. Приподняв голову и покачивая ею из стороны в сторону, он пополз вперёд, наткнулся на Гетино платье, зацепил его языком, проверяя на вкус, убедившись в несъедобности, отшвырнул в сторону и пополз дальше. Мои вещи лежали в стороне от его траектории движения, а возможно и пахли не столь привлекательно, зверь их проигнорировал и продолжил, с обиженным видом скользить к берегу моря, вскоре скрывшись в воде. Мы с Гетой могли теперь успокоиться и перевести дыхание, и я тут же ощутил её близость и податливость. Она повернула ко мне лицо, мы встретились взглядами и тут же слились в поцелуе, а затем я овладел ею, прямо в тесной кабине бота, висящего на десятиметровой высоте над землёй.

Опасность отступила и мы приземлились. Гета перебралась в пассажирский отсек, а я пробежался по берегу и собрал разбросанные вещи. Гетино платье было выпачкано змеиной слизью и песком, мне пришлось отдать ей свои шорты и майку, а самому остаться в одних трусах. Можно улетать, но что-то заставило меня вернуться к озерку. Взбаламученная вода, уже успокоилась и почти полностью вернула прозрачность, и на дне стали видны коричневые шары размером с футбольный мяч – змеиные яйца. Они с первого раза бросились мне в глаза, но тогда, по понятной причине, было не до них, родная стихия морского змея – глубина, вот почему он сюда приплыл – охраняет кладку. Яйцам для созревания нужно тепло – наверное, и водоёмчик он сам вырыл.

Казалось, наши приключения продолжаются уже бездну времени, но я с удивлением обнаружил – с начала прогулки прошло чуть больше часа, и направил бот к лагерю – появляться в таком виде перед компанией неудобно, быть может, удастся их опередить, а ещё лучше успеть привести себя в порядок до их возвращения.

Улов был хорош – рыба почти без костей и с настолько нежным мясом, что жарить невозможно растекалась по сковороде, да и запечь тоже не получалось, зато уха вышла наваристая. За ужином я рассказал, конечно, без излишних подробностей, о нашей встрече с морским змеем, выслушали с интересом, а затем Понедельник объявил на завтра выходной. Вылетать в столицу договорились следующей ночью, нельзя больше откладывать поиски транспондера.

7.6. Егор Тимаков. Грата.

К Грате мы подошли по морю уже под вечер, замаскировав бот в простую рыбацкую лодку, сходу причалили у старой заброшенной пристани и ничьё внимание не привлекли. Дождавшись вечерних сумерек, Понедельник с Джонни отправились на "дело", а моей задачей было сторожить судёнышко и в случае каких либо накладок быть готовым обеспечить их экстренную эвакуацию. Я старательно изучал план столицы, оставленный мне командором, изредка переводя взгляд на простенькую рацию, чтобы убедиться, что зелёный огонёк на ней горит и значит, она включена и исправна.

Грата, даром что столица, а всё равно маленький посёлок, расстояния тут небольшие и если всё пойдёт как задумано, то управиться мы должны быстро, по расчётам Понедельника максимум за час – полтора. И действительно прошло не так много времени, когда из динамика раздался голос шефа:

– Один - два - три, – простенький шифр означал, что цель достигнута, но возникли некоторые затруднения, необходима экстренная эвакуация.

– Принял, один - один - один, – мой ответ означал, что сигнал принят, у меня всё в порядке, приступаю к выполнению задачи.

Темнеет тут быстро и на берег стремительно опускалась настоящая Горальская безлунная ночь. Я резко стартовал и, несмотря на почти полное отсутствие видимости, вылетел к заранее оговоренному месту практически по баллистической траектории. В городе освещение работает и там будет легко сориентироваться, не зря же столько времени план изучал, а врезаться в какое-нибудь здание не позволит управляющий модуль бота, да и нет тут высотных строений.

Не прошло и минуты, как я притормозил над Дворцовой площадью и быстро разобравшись в обстановке направился к притулившемуся сбоку Управлению строительства. В этот же момент с другой стороны, по центральному проспекту, на площадь выскочил автомобиль с мигалкой и сиреной, и направился вслед за нами, похоже, дежурный наряд полиции. Я приземлился прямо перед главным входом в Управление, перекрыв подступы силовикам. Из автомобиля выскочили двое вооружённых людей в форме и, прячясь за ним, начали что-то кричать в мегафон. Мне было не до них, я сдал назад и подогнал бот вплотную к дверям, прикрывая их защищённой кабиной. Тут же из здания выскочили командор с Джонни и запрыгнули на платформу, а я, не мешкая, активировал защиту грузового отсека.

Полицейские, догадавшись, что неизвестные грабители вот-вот уйдут, открыли предупредительную стрельбу, целясь в нижнюю часть бота, чтобы не навредить пассажирам. Всё же спокойная служба в столице накладывает свою специфику, Джанибековские боевики, наверняка, не комплексуя стреляли бы на поражение, впрочем, с таким же результатом, защиту бота не пробить.

– Не спи, давай, погнали, – рыкнул Понедельник, – пока тут весь гарнизон не собрался.

Я задал боту траекторию, практически копировавшую ту по которой прилетел сюда, только в обратном направлении, но приземляться на берегу не стал, а полетел дальше в море и через несколько минут, нырнул в глубину. Тут мои навыки вождения маломерных инопланетных судов были уже бесполезны, поэтому дальше его повёл управляющий модуль, по заранее выстроенному маршруту, а мы все, наконец, смогли перевести дыхание.

– На псионика нарвались, – сказал Джонни, всё ещё тяжело дыша. – Видать где-то рядом был, а я, когда командор нашёл блок от зонда, так обрадовался, что эмоции не сдержал, он и почуял. У самого выхода нас караулил, но повезло, что посчитал шефа более опасным и по нему ударил. Не очень сильно, но неожиданно, хотя любому другому, кроме шефа этого хватило бы, а я его тут же на паузе подловил и самого вырубил. Шуму, правда, наделали, все псионики города скоро туда сбегутся.

– Да, тихо управиться не удалось, засветились по полной, – подтвердил Понедельник. – Теперь их аналитики досконально во всём разберутся и получат полный расклад по нашей группе, её текущему положению и целях. Наверняка, придут к выводу, что у нас есть древний неисправный корабль Странников, и о характере и причинах его неисправности догадаются, данных у них теперь для этого достаточно, а значит, в сжатые сроки организуют новую поисковую операцию и задействуют теперь всех имеющихся у них нюхачей. Нынешняя позиция при таком раскладе не безопасна, придётся срочно сниматься и бежать дальше, в океан, а если подходящий остров не попадётся, возможно, и до самого северного материка.

– Патрон, – вступил в дискуссию я. – Теперь у нас есть всё необходимое для эвакуации, может сразу по прибытию, загрузимся в спасательную капсулу и домой?

Командор надолго замолчал и мы с Джонни тоже притихли в ожидании судьбоносного ответа, всё же окончательное решение ему принимать, как наиболее компетентному специалисту и непререкаемому авторитету.

– Не хотел расстраивать и лишать энтузиазма раньше времени, – начал, наконец, он. – Транспортник от Земли сюда сколько летел?

– Наверное, час, или чуть больше, – ответил я.

– Спасательная капсула тоже гиперсветовая, но движок у неё гораздо слабее и рассчитана она только на четверых. Все конечно сможем поместиться, пусть и в тесноте, но вот только лететь предстоит от несколько суток до многих недель, точнее только управляющий модуль капсулы скажет. Выдержать это можно, один раз живём, хотя удовольствия в таком путешествии немного, но главное, придётся оставить здесь и аварийно-спасательный корабль, и грузовой бот, и поисковый зонд, и даже медицинскую капсулу. Можно было бы хотя бы артефактов с собою набрать, так и тех у нас почти нет.

– Даже не знаю, что буду делать, когда назад вернусь. Со службы выгонят, хорошо, если под суд не отдадут, – вздохнул я.

– На Земле все давно не были, ни у кого нет ни документов, ни денег, друзья и родные многих похоронили, – кивнул Понедельник. – Триумфального возвращения не получится, жизнь придётся начинать практически с нуля.

– Босс, посодействуешь, чтобы меня в космические техники взяли.

– На Бастионе протекция не работает, так что как повезёт. С Горалом нам придётся проститься навсегда, снова попасть сюда, шансов нет ни у кого, даже у меня, пускай я и вернусь в сервисную службу, но перемещаться по сети смогу только по служебным заданиям, к тому же координаты местной станции мне неизвестны.

– Мы не скоро покинем Горал, – заговорил внезапно, сидевший отрешённо и молчавший до сих пор Джонни. – Совершенно точно, что в ближайшее время мы окажемся в местности, где нет людей и бывает долгая зима. Дальше я заглянуть не могу, всё двоится, выглядит нечётко и расплывчато, наверное, реальность формируется в зависимости от наших намерений, действий и удачи.

Мы замолчали, обдумывая свою дальнейшую судьбу, а бот продолжал стремительно мчаться в морской глубине, пока, наконец, удалившись на безопасное расстояние, не вынырнул, поднялся в небо и направился к временному лагерю.