Похищенный ведьмой-3. Неомения ч.1 (Ведьма и охотник)

Глава 1. Необращенные.

Раэ не ожидал ничего хорошего от того места, куда он попал. Поэтому его ничуть не смутило то, как окрысился при его появлении тот парень, который должен был стать его соседом по дортуару. Ни ответа, ни привета – только оторвал взгляд от панели, на которой был натянут свиток по некромантии, на миг показал недовольный взгляд – а как еще надо встречать новичков в Башне Травников – и снова погрузился в чтение. Свиток был размотан в волны на обе стороны, на весь дортуар.

«Ну и спасибо, что не лезешь, - подумалось тогда Раэ, - и без того тошно». Ему и в самом деле было бы противно, пристань к нему новоиспеченный сосед с расспросами. Не по своей воле тут Раэ, и найти в окружающих хоть какое-то дружеское расположение охотник и не надеялся.

Раэ молча, не здороваясь, прошел по просторной палате, где в зеркальном порядке друг против друга были расставлены у противоположных стен две лавки и притулившиеся к ним же учебные столы с конторками. Упирались друг в друга, как в прениях за границу, два одинаковых несдвигаемых сундука. У соседа крышка уже была заставлена его вещами, а крышка сундука, предназначенного Раэ, была наполовину завалена пучками сушеных трав. Пришлось решительно, не совещаясь с обиженным на подселение соседом, отодвинуть эти веники на его половину. После этого Раэ открыл предназначенный ему сундук, дал шебуршившемуся там буке подзатыльник, выпустил моль, и принялся складывать свои вещи. После этого подошел к лавке, вскрыл сверток с постельным бельем, которое вывалилось из него трепещущими, как живыми, шуршащими шелковыми волнами. Раэ чуть не вскрикнул от неожиданности. Ну Мурчин! Она не дала своим служанкам собирать своего ученика, а своими руками уложила ему простыни. А Раэ и не посмотрел, какие. Сошли бы и дерюжные! Он и на лен не рассчитывал. А вообще ему было все равно, что ему соберет в школу магии его госпожа. Приговоренному к казни последний обед в глотку не лезет, как бы ни был он роскошен.

Раэ быстро застелил постель, как это делал в казарме, с той разницей, что сейчас он застилал скользящим шелком, расшитым по краям жемчужно-серой монограммой Мурчин, совершенно не радуясь той безупречности, с какой он это научился делать в Цитадели. Затем отошел к окну и отрешенно оглядел безрадостный вид.

Школа магии располагалась на возвышенности и горделиво красовалась над тихим полупустым Даруком. Над городом довлело тяжелое, усеянное редкими ранними звездами небо, тонким срезанным человеческим ногтем, как стесняясь, проявился молодой месяц. Внизу, готовые истаять в полумраке ночи, шли ровные, как по линеечке, цепочки могильных плит – все, что осталось от былых жителей Ортогона. Башня Травников была оттеснена остальным ансамблем школы к самому старинному кладбищу, которое осталось еще от былых жителей Ортогона. Вагры не стали его срывать по каким-то им известным причинам и даже продолжали за ним ухаживать столетие спустя, не позволяя его поглотить густому лесу. Он подступал с одной из сторон кладбища и покушался на границу школы магии, с той стороны, где находились теплицы травников. Как успел узнать Раэ, близость к диким лесным травам считалась преимуществом для Башни Травников. Но если взгляд бросить прямо, через все кладбище, то можно было разглядеть, как горизонт загораживают башни замка Лэ, отсюда казавшиеся игрушечными и изящными, не смотря на то, что на самом деле таковыми они не являлись. Замок-отель Лэ, не смотря на близость к старинному кладбищу, был престижной резиденцией, и Мурчин гордилась тем, что отхватила там покои. Да еще с соизволения не столько канцлера, сколько императора.

Каким-то тонким чутьем, каким прощупывают границы дозволенного, Раэ угадывал, что Мурчин еще и не то бы дали, приди ей в голову мысль попросить. Судя по поведению слуг и чиновников, этрарской шкоднице простили самовольный отлет из Ивартана только за одно то, что она предпочла полететь в Дарук, а не куда-либо еще, и пытались за приветливыми улыбками скрыть испуг от того, что она предпочла, никого не спросив, добираться на частном суденышке, а не на «Звезде Майяр». По прибытии в Дарук охотник было приготовился к тому, что их ждут долгие разбирательства из-за того, что произошло в Башне Принцесс. А ну как и ему придётся давать ложные показания? Почему Мурчин его к этому не готовит? Но ведьма об этом и словом не обмолвилась, и даже бровью не повела, когда на пристань местной реки Виалла-уны величественно опустилась «Звезда Майяр». Все, что дошло до сведения Раэ, это отголоски той суеты, которую устроила Мурчин из-за платья, когда собиралась на аудиенцию к самому императору Мурони. Вернулась с нее ведьма крайне довольная... и с разрешением занять покои с любимым внутренним садиком государя. Этой прохиндейке все сошло с рук. И Раэ догадывался, что могло сойти и большее.

Похоже, о Раэ полностью забыли даже как о возможной жертве. Он узнал, что перед отлётом «Звезды Майяр» на алтарь положили только комтессу Айфэ, которую так и не переубедили разведьмиться. Дело было решённым, дело стало забытым.

...Охотник сумел в замысловато продуманном нагромождении пристроек, стен, галерей и иных пристроек отыскать ту самую башню с высоким шпилем и застекленным верхом – там располагались те самые покои Мурчин. По-настоящему охотник сожалел только о том, что расстался только с пятью обитателями этих апартаментов – в школу магии, в это гнездо подрастающих колдунов, было ни в коем случае нельзя брать альвов. Но и при расставании с самой Мурчин, ее компаньонкой Наравах и даже с Согди ему было как-то не по себе. К ним он хотя бы привык.

«Нет худа без добра, - пытался уговорить себя не падать духом Раэ, - зато от канцлера подальше, и по ходу дела, от императора».

От слуг он понял, что император иногда будет наведываться в свой любимый внутренний садик...

В окнах башни мелькал огонек – это Мурчин зачем-то зажгла свет, хотя она, как ведьма, вовсе в нем не нуждалась. И чем она там занималась среди ночи? Ах, да, собиралась на совет. Ну конечно же, этой ночью колдуны будут обсуждать, как получше использовать ту тайную армию ходячих, что захоронена в Навьем Урочище... В том Навьем Урочище, что пряталось в недрах ночнога леса за кладбищем. В том Навьем Урочище, где сейчас разведка Семикняжцев уничтожала тайную армию... Вот бы у нее все удалось!

Небо стало затягивать тучами, над Даруком собирался пройти мелкий ночной моросящий дождь. Пора было отходить ко сну после суматошного дня, во время которого Раэ устраивали в школу магии.

- Ирит, - внезапно донеслось до Раэ бурканье соседа. Охотник спохватился. Терпеть не мог, когда вот так внезапно люди представлялись, будто только все вокруг и ждут, когда они назовутся. Раэ даже на миг растерялся и чуть не представился своим настоящим именем, хотя его давно пора было забыть.

- Фере, - принужденно ответил он соседу, который соизволил-таки оторваться от трактата по некромантии и снизойти до новичка. Что-то его заставило признать в Раэ существо, стоящее внимания. Шелковые простыни, что ли?

- Фере… твое имя означает "счастливчик"? – угрюмо спросил он и поднялся с лавки. Это был невысокий щупловатый юноша, немногим старше Раэ, явно северянин, скорее всего, из Ноэме. Точно не вагр, да и рождались ли среди вагров простецы? Его лицо могло быть приятным, если бы не озлобленный взгляд близко поставленных глаз и нервозность в мимике. Он был так же белокур, как и Раэ, почти одного с ним роста, но уже в плечах, и когда они стояли рядом, Раэ понимал, что такое нетренированный ровесник - то, что ему редко доводилось видеть, живя в Цитадели. По шее Ирита вился какой-то рисунок, нанесенный чернилами с иглами и исчезал за воротом. О, это была цветная змея!

- А твое имя означает «солнечный», - ответил Раэ, решив, что разговор надо в меру сдержанно поддержать. Им вместе жить.

Ирит по-хозяйски прошелся по их общему дортуару, остановился у постели Раэ, где из-под одеяла узкой полосой выглядывал шитый край шелковой простыни с богато вышитой монограммой Мурчин. Затем смерил Раэ сверху донизу снисходительным взглядом, после которого Раэ подумалось, понимает ли этот парнишка вообще, что при такой тщедушности не пристало ему так нахально держаться.

- Из какого ковена будешь? – спросил он.

- А это важно? – спросил Раэ.

- В этих стенах это важно, - сказал Ирит, - Важно то, какое место занимает твой ковен в обществе, важно то, какое ты место занимаешь в ковене. Важно то, какова твоя магическая сила.

- Разве мы с тобой оба не простецы? – спросил Раэ, - какая такая у нас обоих может быть магическая сила?

Отчасти охотника примиряло с учебой в магической школе то, что он учится на том отделении, для которого не надо обращаться. На травников могли обучаться и простецы, которым не обязательно было для этого становиться колдунами. Утешало его и то, что Башня Травников стояла как бы особняком от всей школы. Ну ладно: не особняком, а на отшибе да еще и у старого кладбища. Простецов старались держать несколько отдельно от колдунов, что урожденных, что обращенных. В минуты, когда Раэ подыскивал себе утешение, он так себе и говорил, что проведет этот год на небольшом островке, где колдунов будет поменьше.

- Говори за себя, - свысока заявил Ирит, - я вот, например, недолго пробуду в травниках. Меня в них придержали потому, что я должен повзрослеть и поздороветь, прежде, чем взвалю на себя груз тех способностей, которые у меня могут открыться после того, как меня обратят. А обратят меня обязательно. Так что нам недолго быть соседями.

И он кивнул на трактат о некромантии, который волнами стелился по полу его дортуара. На вещь бесполезную для того, кто не владеет силой некроманта. Не пойми еще, понятен ли ему этот трактат.

Что ж, Раэ понял, пока продирался к дортуару через всю приемную волокиту, что в школе магии Ортогона положено было стыдиться того, что ты травник. Это уж он понял по обнадеживающим поощрительным заверениям «ну, травники тоже нужны, кто-то же ими тоже должен быть, без хороших зельеваров ковен не стоит», «ну, это еще не последнее твое слово, у иных при обучении такие способности открываются, что их в пору переводить на более серьезные отделения», а так же «а был такой случай – пришел травником, стал верховным магом». Это, значит, и были те самые подбадривания и напутствия, которые должны были воодушевить Раэ взяться за чернокнижие и преуспеть в нем.

- Так я не услышал – из какого ковена ты будешь? Мне кто-то что-то говорил, что твоя мейден – этрарка. А они очень нуждаются в хороших зельеварах. Так что ты будешь востребован, да еще как. Ей необязательно тебя обращать. Хм-м... вижу, как она тебя обхаживает… в ее шнуровке ходить заставляет… Ковен твой невысок, место тоже, но отношение прочное... Хоть в чем-то тебе повезло.

И Ирит снисходительно скривил рот и покачал головой – мол, хорошо устраивается этот сирый и убогий. Правильно рассчитывает свои возможности. А на наручах Раэ и завязках пояса и в самом деле были жемчужно-серые шнуры, которые вместо наконечников оканчивались небольшими серебряными печатями-чешуйками, на которых, как клеймо, красовались гардении – знак Мурчин и принадлежности ее ковену. Если уж считать, за ковен состоял из ее саму, Наравах и ... Раэ?

- А ты будешь из Ноэме? – спросил Раэ.

Белые брови Ирита надменно взлетели вверх.

- Вот что – тут первое правило для простецов – не говорить откуда они. Запомни, если не хочешь вечно ходить в дураках. Ты пока здешних порядков не знаешь, так что спрашивай меня, что тебе можно, а что нет. Так вот – мы тут все отреклись от своих семей, сожгли за собой мосты в мир людья, чтобы войти в свои настоящие семьи – ковены. Я не спрашиваю, откуда ты, хотя догадываюсь, откуда… уф! Ваших, кстати, тут не очень-то жалуют… Но главное – откуда ты сейчас. Я вот, например, из ковена «Чёрное Зеркало». Ты пока он нем не слыхал, понятное дело, ты же здесь недавно. Но еще услышишь. Я ученик ведьмы из Внешнего Круга. Ты, конечно, ученик самой мейден, но твоя мейден – этрарка, а они слабые ведьмы. Моя же – из Ноэме, откуда происходят самые могущественные колдуны на этой земле…

«Ваграмон или Гезеллин бы с тобой поспорили, - мысленно сказал Раэ, - но по мне до свечки состязание за то, кто из них больше достоин гореть в аду!»

-…Так что мы где-то так… равны… - разрешающе сказал Ирит, - так уж и быть, мы можем делить с тобой дортуар...

- Ты меня успокоил, - сказал Раэ. Ирит запнулся о насмешку, но продолжил гнуть свою линию:

- Однако, жить делить с тобой дортуар будем на следующих условиях...

- Условиях? - переспросил Раэ и прямо глянул в глаза Ирита. И тотчас сам вспомнил, что вырос в казарме. Должно быть, в его тоне и взгляде было что-то такое, что гонорок у соседа слетел как от резкого выдоха на одуванчик. Ирит оторопел.

И тут коридоре за дверью дортуара раздался шум. Кто-то кого-то от чего-то спешно отговаривал, а в ответ отгрызались. Дверь с треском распахнулась, и в дортуар влетела копна черных волос, и черный, как буря, развевающийся кафтан, в котором находился… принц Рансу!

- Фере! – выкрикнул он налету, - какая удача! Хоть один живой человек в этом городе придурков!

- Ваше высочество? А вы-то здесь откуда? – охнул Раэ.

Глава 2. Колдун и простец.

За спиной у принца Рансу кто-то возмущенно зашикал на Раэ. Это оказался тот самый смотритель за учениками, который перед этим довел охотника до дверей дортуара, снабдивший его при этом кучей пустых напутствий. Теперь этот колдунишка делал знаки за спиной у принца и указывал Раэ как пример Ирита, который спешно опустился перед принцем на колени. А за спиной смотрителя стояли два колдуна-ваграмонца из свиты принца Рансу, Раэ их не мог не припомнить - крикун Айзи Зарт, задиравший Мурчин на канале, и его более благоразумный сиблинг Эфе Дорн. Теперь, пожив среди колдунов, Раэ мог с некоторой определенностью угадывать их возраст - они были немногим постарше Рансу. Айзи Зарт забавлялся тем, что передразнивал перепуганного смотрителя у него за спиной. Эфе Дорн, скрестив руки, насмешливо наблюдал за Раэ.

А дортуар взорвался звуком шагов, сталкиваемой мебели, треском перебираемых трав – принц Рансу словно прошелся живым ураганом, который одновременно оказался в нескольких местах спальни. Он успел за короткий миг снести полой кафтана табурет, пройтись каблуками по трактату под причитания смотрителя, сломать пересушенный пучок трав и рассыпать травяной прах по полу. Казалось, от Рансу в разные стороны летели искры.

Сосед по дорутару, Ирит, наблюдал за этим, конечно, опустив глаза при склоненной голове, но при этом со страхом косился на Раэ, который вместо того, чтобы хотя бы поклонится, оторопело уставился на принца. Рансу бухнулся на постель Раэ в сапогах, самодовольно расхохотался и хлопнул его по плечу.

- Чего ты удивляешься? Я же могу быть где угодно! Я в конце концов, принц! А вот что касается тебя… ты-то откуда тут? Я столько о тебе всего слышал! Что тебя в борделе кокнули! Потом я слыхал, что тебя хотели принести в жертву в Святилище Покоя и Безопасности вместо отступницы Айфэ! А потом ты с разрешения моей тетки покинул Ивартан! Потом я слыхал, что тебя угробили в пути разбойники, затем снесло бурей, потом ты был пожран бескудами, потом альпа, потом сгинул в нави… в общем, я наслушался о семи твоих смертях. А ты – значит, тут, жив-живехонек и собираешься в ступке чертополох толочь. Какая скучная на самом деле у тебя жизнь!

- Как видите, сударь, все это оказалось пустыми сплетнями, - сказал Раэ, - я удивлен, что вы тут тоже оказались…

Удивлен он был и той свойскости, с которой с ним держался Рансу. Едва ли он, пожав все неприятности из-за Раэ, так уж должен быть рад его появлению.

- А ты думал, где я?

- Ну, - Раэ развел руками.

- Ты прямо-то говори… чего язык проглотил? Или начинаешь меня бояться так, как все остальные… или ты не рад мне? Или говорить со мной не хочешь?

- Ну… - Раэ показал на смотрителя и все еще преклоненного Ирита, - я не хотел бы смущать людей… они же скажут, что я не пойми что себе позволяю…

- Застенчивый какой, - буркнул принц Рансу и ткнул пальцем в Ирита, – ты – в коридор – живо! И ты! – он ткнул пальцем в смотрителя, - туда же!

Соседа Раэ и смотрителя дортуаров как ветром сдуло.

- Все? Больше тебе смущаться некого? Или мне еще Айзи с Эфе выставить? Ну, так говори, что ты обо мне слышал?

- Что вас сослали в некий медвежий угол… а всех ваших друзей, которых подозревали в участии розыгрыша, раскидали по всей империи.

- Ну, так чего ты удивляешься? – усмехнулся принц Рансу, - вот он – медвежий угол империи. Самое дурацкое место, где можно проводить лето! И половину моих друзей тоже не пойми куда порассовали. Вон, оставили при мне только Айзи Зарта, если ты помнишь этого придурка, и Эфе Дорна. Они тоже наказаны обучением в этой дурацкой школе! Как видишь, я тут тоже буду учиться все лето!

-Тут? – удивился Раэ и оглядел дортуар.

- Да не в Башне Травников, разумеется, - усмехнулся Рансу, - а в Башне Воздушной Магии. Там мое место.

- О! – сказал удивленный Раэ.

Башня Воздушной Магии и относилась, и не относилась к школе. Собственно, она висела в воздухе между небом и землёй, играя на солнце переливчатыми хрустальными гранями. Она была соединена с основным корпусом винтовой лестницей, невероятно высокой, чтобы ею пользоваться. Скорее всего, лестница была красивой условностью. Раэ даже сомневался, что все ступеньки на этой лестнице целы, да и не фантомной ли она была?

Когда «Морская Гарпия» подлетела к Даруку, то первым делом удалось налюбоваться на цепи воздушных башен над землей, на уровне полета «Морской Гарпии». В солнечном освещении казалось, что все эти башни были слеплены из снега и утопали в белоснежных, очищенных солнцем облаках. Казалось, что «Морская Гарпия» летит прямо на них. Ох какие у Мурчин были завидущие глаза:

- Здесь учатся те, кому под силу магия воздуха и неба! А там - Башня Вод!

Даже Согди, видя, как куксится Мурчин, поспешил добавить:

- Зато ты – огневичка. Тебе подвластна стихия огня. Воздушников гораздо больше, чем огненных.... фей. Даже водников и тех больше!

Мурчин это нисколько не утешило. Она продолжала завистливо вздыхать.

- Любой колдовской дар ограничен, - сказал тогда утешающе Согди, - нет такого колдуна, который бы мог все.

- Да я согласна была бы поучиться даже в наземной Башне Травников! Я во многом самоучка!

- Иные самоучки стоят тех, кто учится в этих башнях, - мягко сказала Нарвах.

Мурчин на это вздохнула, взбодрилась и заулыбалась от какой-то мысли, запустив когти в отросшие волосы Раэ, который в те часы совсем пал духом и многое позволял ведьме. Тогда Мурчин с ним переговорила и выдвинула ультиматум, и опять на кон поставила жизни альвов!

Тогда он без особой радости оглядел с высоты птичьего полета тонкие, как шахматные фигуры из обсидиана и цветного стекла наземные башни, где обучали другим, более приземленным видам колдовства. И совсем особняком, как на отшибе, словно высланная, стояла каменная угрюмая Башня Травников – задворки школы магии, прижатая к границе старинного ортогонского кладбища. Да уж… И небесных башен, с таких высот, принц Рансу решил пробраться сюда!

- Когда-нибудь я тебя приглашу в верхние башни… тебя вообще когда собираются обращать?

- Нескоро, - буркнул Раэ. Принц Рансу что-то уловил в его взгляде и еще раз щелкнул когтистыми пальцами – Айзи, Эфе… а ну-ка, свалите в коридор и подождите там.

Оба юных колдуна полушутливо поклонились Рансу и вышли за дверь, пока она была распахнута, Раэ успел углядеть жадно следящих Ирита и смотрителя учеников.

- Если твоя хозяйка медлит, может, я тебе помогу? – спросил Рансу, - мне уже случалось обращать простецов, это легко. Главное, чтобы ты был на это согласен. Ближайший шабаш - Ламмас, отличный шабаш.

- Не надо, ваше высочество. Я не хочу.

С минуту на Раэ смотрели изумлённые карие глаза, в которых в редкий для них миг созерцания замерли пляшущие искры. Но затем они вспыхнули вновь.

- Ты… и в самом деле не хочешь! – восхищенно прошипел Рансу, - ну и дела-а… впервые с таким сталкиваюсь. Ты… действительно не хочешь! Никогда такого не видел! А чего ты не хочешь?

- Я боюсь быть не понятным, сударь.

-Я, по-твоему такой дурак и не смогу чего-то понять?

- Меня тут никто не понимает и не поймет.

- Да ну! Я-то думал, что это я такой непонятый… а ну-ка выкладывай, почему?

- Вы забыли, откуда я? Существует целых семь княжеств, где живут такие, как я, которых не понимает весь мир! Не я один не хочу обращаться!

Раэ думал, что сейчас принц Рансу озлится, оскалится, но на него по-прежнему смотрели насмешливые глаза:

- С ума сойти! Какое роскошное безумство! Оно мне нравится! В мире колдунов… простецом… где любой тебя может проткнуть когтем и, скорее всего, рано или поздно проткнет… и ты бы хотел при этом уничтожить всех колдунов?

Раэ не мог лгать, и Рансу понял его молчание, запрокинул голову и клацнул от восторга зубами. Разворошил черными когтями буйные черные волосы, да так, что и в самом деле затрещали искры.

- И эту школу бы ты тоже срыл с лица земли, а?

- Да, - признался Раэ.

- Как ты с этим схож со мной!

- А меня бы ты тоже убил? – жадно вполголоса спросил Рансу.

- А как ты думаешь? – ответил Раэ шепотом, в тон принцу, и тот от балдежа зажмурился.

- Знаешь, Фере, как бы мне хотелось разнести весь этот мир? Этот проклятый никчемный мир! И я встречаю простеца, который хочет того же! И ты не колдун, одна немощь… и ты живешь так, будто ты всемогущ! О, как бы я хотел того же… наверное, потому, что ты похож на свою мейден... она тоже ни с чем не считается...

И Рансу заговорщически подался вперёд:

- Слушай, Фере, я так ничего и не понял с твоей Мурчин. Весь двор гудит... что произошло-то? То выдра Алэ собиралась тебя у нее выкупить, чтобы положить на алтарь, то она ей дозволяет вывезти тебя из Ивартана, куда она хочет... Ходят слухи, что твоя Мурчин выбила у Алэ подорожную грамоту пинками! Это было бы здорово... но ведь это же не совсем правда... какая-то недофрейлина... саму Алэ... Что-то там произошло, только во что? Хоть ты-то хоть что-то знаешь?

Раэ застыл в замешательстве. За дверями почудилась возня. Кто-то чем-то возмущался.

- О, приперся, - усмехнулся Рансу, - встречай гостя. Как кстати! Как всегда!

Дверь резко распахнулась, и на пороге возник… принц Лаар! Сверкнул на Рансу обиженным взглядом:

- О, приперся! Как кстати! Как всегда!