Похищенная

Глава 1

Дзинь-дзинь-дзинь! Чертов колокольчик. Как я вчера забыл снять с него язычок, ума не приложу. Стоит забыть с вечера о какой-то мелочи, утром она обязательно обернется неприятностью.

Я перевернулся на бок, накрывшись подушкой, чтобы не слышать звонка. Гостей в это субботнее утро мы не ждали, поэтому на трезвонящего посетителя было наплевать. За квартиру заплачено за полгода вперед, и других претензий со стороны арендодателя быть не могло. Значит, прямо сейчас из постели меня выгнать никто не в праве. Полиция при необходимости уже давно бы вломилась в спальню, а сирены огнеборцев и криков "пожар" с улицы не слышно. Все остальные пусть катятся к Падшим.

Дзинь-дзинь-дзинь! Тук-тук-тук!

Оказывается, дело совсем не в моей забывчивости. Слишком настырный попался посетитель. Разве не понятно, что если мы до сих пор не открываем, то не намерены делать этого и дальше.

- Срочная телеграмма, - донесся из-за двери мужской или скорее юношеский голос, после чего стук и перезвон только усилился. До чего же упорный молодой человек. Захотелось встать и как следует двинуть ему в нос.

Разбуженная вслед за мной Джулия заворочалась рядом и пробормотала сквозь сон:

- Милый, сходи, узнай, в чем дело.

Ладно, на этот раз не буду даже ворчать, все равно этот негодник меня уже разбудил. Приятный сон, в котором сам старик Дойл расхваливал мои детективные романы, признавая их образцами для подражания, успел куда-то улетучиться, и на его продолжение можно не рассчитывать.

Пока накидывал халат, искал тапочки и плелся к двери, посыльный с той стороны начал стучать и терзать шнурок колокольчика беспрестанно: дзинь-дзинь тук-тук, дзинь-дзинь тук-тук. Чтоб ему пусто было!

Раздражение, от того что меня самым бесцеремонным образом подняли чуть свет, привело к частичной потере самоконтроля. К бренчанию колокольчика и стуку тут же добавился еще и зудящий писк, пробившийся к моему уху даже через приглушенный усилием воли талант сиятельного. Судя по всему, посыльному его работа не доставляла особого удовольствия, и необходимость тащиться куда-то в такую рань вызывала у него негодование, а не торопящийся получить сообщение адресат тихую злобу. Примерно так, судя по исходящему из-за двери, слышному только мне звуку я расценил его состояние.

Моя врожденная способность и пожизненное проклятие, от которого невозможно избавиться: слышать душевные порывы окружающих меня людей. Скука, радость, гнев, страх или любопытство, у каждого эмоционального состояния свое неповторимое звучание: мелодичные трели приятных переживаний, тягостные шумы недобрых и тоскливые завывания разнообразных апатий. У большинства все одно и то же. Уж в этом я хорошо разбирался.

Нарочито быстро распахнутой дверью и недовольной гримасой на лице мне почти удалось напугать почтальона. Почти, потому что он не убежал в ужасе, как мне втайне того хотелось, а только робко отступил на шаг назад.

- Э-э-э, - опешил посыльный, увидев мое помятое спросонья лицо. - Жюли Руваль?

- Мсье, вы идиот? - грубо спросил я. - Давайте вашу телеграмму и проваливайте к демонам.

- Прошу прощения, сиятельный, но у меня требование, вручить лично в руки, - уперся тот. Надо же,даже мои бесцветные глаза его не напугали. Обычно люди шарахаются от них как Падшие от ножа из титанового сплава.

- Тогда заходите через пару часов. Мадам Руваль еще спит, - буркнул я, намереваясь захлопнуть дверь. Однако следующая его фраза, сказанная поспешно меня все-таки остановила:

- Констебль, который вручил мне послание, уверял, что дело очень срочное.

Теперь понятно откуда растут уши. Кому еще, кроме наших друзей из жандармерии в такую рань, да к тому же в субботу, когда вроде как считается выходным официально, но далеко не всегда таким является в жизни, могла понадобиться моя жена?

Вероятно, Джулия прислушивалась к нашей короткой перепалке с самого начала, потому что тут же возникла за спиной, мягко отодвинув меня в сторону.

- Жюли Руваль - это я, - представилась она посыльному.

- Вам послание, мадам, - слегка поклонился тот, вручая ей сложенный вчетверо бланк.

- Благодарю вас, мсье, - она сцапала листок и захлопнула дверь. Так что если парень рассчитывал на чаевые, то сильно ошибся. Наверняка подрядивший его на эту работенку полицейский и так уже вручил ему пару монет. Иначе с чего бы ему проявлять такое рвение с утра пораньше?

Погрузившись в чтение, она скрылась в гардеробе, по пути откинув в сторону тяжелые портьеры, не дававшие солнечному свету проникать в спальню. Я встал в проеме, невольно залюбовавшись переодевающейся супругой.

- Любовь моя, - стараясь чтобы это не было похоже на недовольное ворчание, сказал я, - не пора ли уже твоему прилипчивому комиссару отстать от нас? Не прошло и суток, а он опять за свое. Мне надоели эта твоя вечная беготня по бандитским притонам.

- Не говори ерунды, милый, - фыркнула Джулия. - Ни разу не видела никаких бандитов. Ты же знаешь, мсье Наварр служит в особом отделе. Они занимаются только преступлениями, в которых так или иначе замешаны сиятельные. Поэтому я им и нужна.

Это чистая правда, у моей супруги редкий дар: она даже спустя довольно длительное время может определить применялся ли какой-нибудь талант в определенном месте. А если времени прошло совсем немного, скажем пару-тройку часов, то и легко определит какого рода это воздействие. Именно по этой причине я так устал в последнее время от назойливых полицейских. За последние пару лет карьера мсье Наварра, благодаря моей ненаглядной, резко пошла в гору. Взлет был настолько стремительным, что скромный старший инспектор уже в этом году готовился примерить кресло комиссара округа. По понятным причинам, вся информация, касаемо участия Джулии в следственных действиях, им тщательно скрывалось, но платил за ее консультации он исправно. Не жадничал. Никто не будет морить голодом курицу, несущую золотые яйца.

- Мы ведь уже давно не нуждаемся в деньгах, - в который раз попытался надавить на супругу я. - Почему бы тебе прямо сегодня не послать этих фликов куда подальше и просто наслаждаться жизнью?

- Не начинай, Робер, - сморщилась она, - комиссар выручил нас два года назад, когда мы были без гроша в кармане. Будет некрасиво с моей стороны отказывать в помощи, когда во мне нуждаются.

- Ты еще скажи, что он сделал это по доброте душевной, а не потому, что это было выгодно в первую очередь ему, - усмехнулся я.

- Пусть так, - Джулия упрямо наклонила голову. - Но твои издатели очень необязательные и капризные люди. Не хочу однажды снова оказываться в ситуации, когда не на что снять гостиницу или купить еды. Лучше сохранить даже такую возможность заработка.

Пятьдесят франков, а именно столько требовала моя супруга за каждую консультацию от полиции, ныне смешные для нас деньги, но именно их хватило бы нам два года назад, когда мы оказались в Париже, без единой монеты. Ситуация была вдвойне обидной, учитывая, что в любом отделении банка я мог легко снять требуемую сумму со счета. Но это означало, что придется засветить свои настоящие имя и фамилию. Чего в тот момент никак нельзя было делать. Да и теперь тоже крайне нежелательно. Так что, скорее всего, упитанный международный счет Роберта Рида, так и останется невостребованным.

- Ладно, что на этот раз? - я попытался сунуть свой любопытный нос в телеграмму, которую читала супруга.

- Предлагают прибыть на улицу Берси в течение часа. Подробностей нет.

- Но ты ведь мне их потом расскажешь?

- Разумеется, - усмехнулась супруга, - и это вторая причина, по которой мне не стоит расстраивать комиссара Наварра. Без этих подробностей, истории из твоей головы не будут такими жуткими и правдоподобными и читатели не станут покупать твои новые романы.

- Все равно я нервничаю каждый раз, когда уходишь на эти свои консультации. - Я приобнял жену сзади, пытаясь губами добраться до такого аппетитного розового ушка.

- Милый, не сейчас! - отстранилась она. - Если хочешь, можешь составить мне компанию за кофе. Заказать тебе?

- Двойной эспрессо, сливки и стакан минеральной воды, - кивнул я, неохотно выпуская ее из объятий.

Джулия выскочила из гардеробной, оставив меня наедине с забитыми одеждой шкафами. Как обычно на подобную "прогулку" она выбрала охотничий костюм, пошитый на заказ в одном из многочисленных парижских модных ателье. Такое платье на женщине все еще эпатировало местную публику, но уже не вызывало негодования. Суфражистки в последние годы все выше поднимали голову, требуя равноправия даже в таких мелочах, как ношение брюк. Надеюсь, до каких-нибудь совсем уж фантастических запросов не дойдет. То-то будет смеху, если они вдруг потребуют службы в армии или, не приведи Создатель, полезут в парламент. А вдруг захотят работать еще и в полиции... М-да, неудачный пример.

Выбрав неброский пепельно-серый с серебристым отливом клетчатый пиджак, я критично повертел его в руках. Для завтрака и небольшой прогулки будет в самый раз. Пока я возился с выбором одежды, супруга успела вставить в глаза миниатюрные цветные линзы и спуститься на улицу. Стеклышки стоили очень приличных денег, но со своей функцией - скрывать настоящий цвет глаз справлялись на ура. Да к тому же, их с легкостью можно было носить долгое время. Не помню такого, чтобы Джулия появлялась на людях без них. Сама мысль, что любой прохожий может без труда опознать в ней сиятельную, ей всегда претила.

- Доверял бы ей чуть меньше, подумал бы, что она к этому жандарму на свидания бегает, - тихо признался якостюму. Тот, как ему и положено, мои слова проигнорировал.

Облачившись, я вышел из квартиры, не забыв прихватить из прихожей связку жены, которую та, по своему обыкновению даже не подумала сунуть в карман. Запер дверь на ключ и отправился в кофейню напротив нашего дома.

- Может, закажешь хотя бы парочку круассанов? - без особой надежды на согласие спросил я, усаживаясь за столик на открытой веранде ресторанчика, где супруга прихлебывала из большой чашки ароматный капучино с убойной дозой молока и пушистой пенной шапкой сверху, щурясь на весеннее солнышко как довольная кошка.

По правде говоря, когда мы выбирали место для проживания, именно эта кофейня, где готовили так понравившийся жене напиток, и была причиной, по которой не самая уютная, на мой взгляд, квартира стала нашим временным пристанищем.

- До полудня точно ничего не захочу, - вполне ожидаемо ответила Джулия. - А после сходим с тобой куда-нибудь. Не думаю, что задержусь надолго. Если было бы что-то очень срочное, комиссар прислал бы за мной экипаж, а если важное - приехал бы лично.

- Эти учащающиеся визиты, в последнее время меня очень напрягают, - сообщил я, отхлебывая щедро сдобренный сливками эспрессо. - Если ты помнишь, нам не стоит привлекать к себе излишнее внимание. А все соседи и так уже в курсе, что у нас какие-то дела с полицией.

- Да, брось, Робер. - Беззаботно отмахнулась она. - Лондон далеко, здесь нас никто не станет разыскивать.

- Джулия, я говорю вполне серьезно. Думаю, в ближайшее время нам стоит сменить место жительства.

- Жюли, - оборвала супруга. - Если ты так беспокоишься, то хотя бы называй меня этим именем. Иначе вся твоя конспирация не стоит и выеденного яйца.

- Прости, ты права, - согласился я. - В любом случае, в Париже дольше оставаться неразумно. Со дня на день "Серебряного рыцаря" издадут в Лондоне.

- И ты опасаешься, что кто-то может связать сюжет, выдуманный парижским писателем и реальные злоключения одного внезапно исчезнувшего лондонского ученого? Брось, эти люди не читают книжек.

- Я опасаюсь, что в нашей размеренной жизни внезапно появится нехорошие люди, которые начнут задавать неудобные вопросы. Критики обязательно обвинят меня в том, что я ворую сюжеты из старых подшивок "Таймс", газетчики за это зацепятся, а дальше может произойти что угодно, вплоть до того что нами заинтересуется полиция.

- Один из них, как ты сам сказал, во мне уже давно заинтересован, - хохотнула супруга.

- Не смешно, - буркнул я в ответ. - Пойми, пятеро убитых это не шутки. А если учесть что мы скрылись...

- Мы не знаем точно, - перебила меня Джулия. - Они вполне могли выжить.

- Тем хуже для нас.

- И потом, мы только защищались... То есть, ты защищался.

- Недоказуемо, - заявил я. - В любом случае, решение принято. Мы покинем город в ближайшие дни. Постарайся донести своему комиссару, что синекура скоро закончится и ему придется вкалывать честно.

- Обсудим это вечером, - безапелляционно заявила она. Допила свой кофе, встала и чмокнула меня в щечку. - Люблю тебя. Не скучай без меня.

- А я тебя. Возвращайся скорее.

Махнув на прощанье рукой, супруга послала мне воздушный поцелуй и скрылась за углом. Поймать конный или паровой экипаж на улице Рише, где мы снимали квартиру, считалось редкой удачей, ввиду ее непопулярности у туристов и зажиточных буржуа. Придется ей прогуляться пешочком до более хлебной Лафайет, где даже ночью в ожидании богатеньких пассажиров, на каждом пятачке обычно дежурят два-три свободных извозчика.

- Не подскажите, который час, милейший? - обратился я к отиравшемуся возле входа официанту. Как назло, выходя из дома, не удосужился даже взглянуть на часы в гостиной, а свой карманный хронометр оставил на тумбочке возле кровати. В конце концов, я его непременно где-нибудь потеряю. Этот уже третий, за последний год. Вот и модный в этом сезоне титановый Брегет, канул в реку забвения, благодаря моей рассеянности, буквально на прошлой неделе. Мне с ними хронически не везет.

- Половина восьмого, мсье Руваль. - радостно улыбаясь, ответил пышноусый гарсон. - Так рано мы видеть вас не привыкли. Желаете кроме кофе заказать что-нибудь еще?

Ну да, странно, если бы они перестали узнавать в лицо своих постоянных клиентов. Мы же у них завтракаем почти каждое утро, на протяжении вот уже двух лет. А я, к своему стыду, даже лица его не помню, не то, что имени.

- Как обычно, - отозвался я. - Яичницу с беконом и пару больших круассанов с кремовой начинкой.

- Уже несу, мсье, - отрапортовал официант и скрылся в недрах ресторанчика. Наверняка заранее подсуетился, хитрец. Рассчитывает на щедрые чаевые за оперативность. Ну, не будем его расстраивать и сегодня.

Покончив с едой, я расплатился за завтрак и кофе, накинув сверху целых пять франков. Будем считать это моим извинением за невнимательность. Еще несколько минут посидел на уютной веранде, прикидывая, чем заняться до возращения супруги. Садиться за рукописи я не собирался, другие планы на сегодня были, но все они так или иначе были связаны с Джулией. Ее внезапная отлучка спутала все карты.

Последний роман я сдал еще два месяца назад, деньги от издателя давно поступили на счет, и меня уже вовсю заваливали письмами, с запросами на продолжение книги. Но писать продолжения я не собирался по вполне резонной причине: "Серебряный рыцарь" должен был стать моим последним произведением, опубликованным под текущим псевдонимом.

Получив по почте правленый редакторами экземпляр и перечитав роман, я с ужасом понял, что его сюжет очень сильно напоминает события двухлетней давности, заставившие нас спешно покинуть туманный Альбион, фактически отправившись в бега. Некоторые детали вышли слишком правдоподобными. Боюсь, что именно по ним нас могут запросто вычислить.

Простой обыватель не мог разузнать некоторых вещей из газет, и даже фантазия любого писателя не в силах была додумать и половины. Для этого нужно было, как минимум внимательно ознакомиться с полицейскими протоколами, ну или быть непосредственным участником событий.

Каюсь, увлекся и вовремя не заметил, как тесно переплелись вымысел и реальность. Переделывать героев, менять содержание и выбрасывать целые куски текста - не вариант. Выкинуть что-то одно и весь сюжет рассыплется как карточный домик.

Пусть сенсацией та история не стала, но количество погибших тогда перевалило за десяток. Да, все они были бандитами, по которым так и так плакала виселица, и расследовавшие дело сыщики с большим удовольствием пожали бы мне руку, чем отправили в зал суда. Однако, как известно, имперское правосудие отчего-то не любит, когда одни граждане лишают жизни других, пусть даже и с полным моральным основанием. Но ведь присяжным и судье надо еще суметь доказать что не имел другого выхода.

Жаль, что окрыленный успехом от завершенной наконец книги, я поспешил отправить рукопись в издательство, до того как в мою иногда не слишком сообразительную голову

Впрочем, мы так и так не собирались задерживаться в Париже, хотя вопрос этот должен был подняться скорее осенью, чем весной. Но теперь что уж поделать?

Поразмыслив, решил просто прогуляться по набережной Тюильри, и посвятить ближайшую пару часов чтению утренних газет в одноименном парке. Благо мальчишек-разносчиков в том районе хватало с избытком, а свежие выпуски начинали продаваться уже с шести утра. Сегодня суббота и все к этому времени никак не успеют раскупить.

Ориентируясь на громкие вопли продавцов прессы, я вышел на площадь перед бывшим министерством финансов, превратившимся с легкой руки императора Клемента в музей науки и техники. Как я и ожидал, желающих продать мне свежую газету, тут уже было пруд пруди. Само собой, "Атлантический телеграф" был трехдневной давности, в Париже его не печатали, а с "Фигаро" и "Вестником империи" все обстояло гораздо лучше. Первая вообще была местной, вторую то ли доставляли специальным курьерским дирижаблем, то ли изготавливали здесь же, но с небольшим опозданием, всего-то в одни сутки.

Вручив довольному ньюси целый четвертак, первую попавшуюся в кармане монету, я чуть не выронил на брусчатку ключи с брелоком в виде рыжего бельчонка. Вот же дырявая память! Так и не отдал Джулии ее связку. Придется сократить прогулку и вернуться в кафе напротив дома пораньше, иначе супруга не сможет попасть домой.

Каждый раз после этих своих консультаций, она надолго залезала в ванну. По ее словам, только горячей водой и обильной пеной ей удавалось смыть с себя противную ауру места преступления, прилипавшую к ней каждый раз после применения ее таланта. Заставлять ее в такой ситуации ждать хоть лишнюю минуту, было с моей стороны неприличным свинством. Тем более что настроение от этого у нее портилось основательно и мне как сильному эмпату прилетало в первую очередь.

Мой практически бесполезный талант с младенчества улавливать и различать тончайшие звуки эмоций окружающих становился сущим кошмаром если обстановка вокруг накалялась. А поскольку происходило это через слуховой аппарат, то головная боль - самое малое, чем можно было в иных случаях отделаться. Глушить свой талант, усилием воли регулируя уровень восприятия этих колебаний я, конечно же, умел, и открывал внутреннее ухо лишь изредка. Иногда, я даже делал это специально в местах большого скопления людей, но только там, где основа переживаний толпы была положительной: в цирке, театре, синематографе или на праздниках. Может быть, именно поэтому я до сих пор и не потерял окончательно веру в людей. Ведь чаще всего в них... то есть в нас, хорошего больше, чем всего остального. По крайне мере, именно так я предпочитал думать.

В одном из подобных мест я и наткнулся на Джулию. Или скорее она на меня. Хотя, спровоцировал наше знакомство все-таки я.

В тот вечер почтенная лондонская публика собралась в пассажирской части порта. Встречали успевший уже набить оскомину "Гигантик", самый большой и роскошный круизный лайнер в мире. Несмотря на то, что Атлантику корабль бороздил уже несколько месяцев, в Лондоне в тот день он появился впервые. Разумеется, поглазеть на это событие собралось не менее пары тысяч зевак. Бобби даже пришлось выставлять вокруг порта оцепление, отпугивая бедноту, разное отребье и откровенное ворье.

К тому моменту, я уже имел некоторую известность в литературных кругах и получал довольно приличные гонорары, позволявшие мне одеваться как заправский денди, так что меня без вопросов пропустили на пристань.

Одним глазком взглянув на величественно вошедшую в порт стальную махину, я тут же о ней позабыл, так как закрыл глаза и полностью обратился в слух, мгновенно растворившись в чарующей мелодии восторга окружавшей меня толпы зрителей. В такие минуты мне даже удавалось немного зарядиться позитивом. Этого обычно хватало на несколько суток непрерывной упорной работы над новыми произведениями. В то время, я налегал в основном на написание бульварных романов. Просто именно они продавались лучше всего остального.

Приятные эмоции - восхитительное звучание. Плохие эмоции - отвратительная, мерзкая какофония. В основном все знакомо и однообразно. Но не в тот раз.

Минуту спустя, среди восхищенных писков и восторженных всхлипов в зоне слышимости проявился одинокий, но отчетливый игривый перезвон, который раньше мне никогда встречался. Этот звук настолько сильно выделялся из однообразного гудения публики, что я невольно принялся озираться по сторонам в поисках его источника. И наткнулся на насмешливый и внимательный взгляд пронзительно-голубых как летнее небо глаз. Конечно, как я потом выяснил, это были всего лишь линзы, но тогда меня проняло.

Мгновенно набравшись смелости, я в ту же минуту принялся охмурять прекрасную незнакомку, что для обычно застенчивого меня, нормой поведения далеко не являлось. Просто желание выяснить природу этой необычной чарующей трели, было сильнее меня.

Как я впоследствии узнал уже от Джулии, она в тот момент испытывала что-то наиболее близкое по смыслу к жгучему любопытству. А выделить меня в этом огромном скоплении народа ей помог ее собственный дар: остро чувствовать применение способностей другими сиятельными. Так мы и познакомились.

В тот вечер мы долго не могли расстаться, до самой темноты наслаждаясь друг другом. Она сходу описала мне мой талант, заявив, что чувствовать его воздействие ей очень приятно, а я в свою очередь признался, что таких завораживающих эмоций как у нее, мне не доводилось слышать никогда прежде.

В конце концов, промучившись поодиночке пару бессонных ночей, мы совместно решили съехаться и не расставаться до тех пор, пока не надоедим друг другу. Спустя еще полгода не выдержали и сыграли свадьбу. По ряду причин, родственники с моей стороны вообще отсутствовали, а достаточно близких для этого друзей или хотя бы приятелей у меня не имелось. Да и единственный дорогой Джулии человек: воспитывавший ее с младенчества дядя, служивший в Скотланд-Ярде, срочно убыл в командировку в Новый Вавилон. Так что и на торжественной церемонии были только мы с ней да зарегистрировавший брак чиновник из муниципалитета. Однако данный факт нас не смущал. Для счастья нам хватало только нас самих.

Погруженный в воспоминания, я и не заметил, как прошел мимо парка, оказавшись на Елисейских полях. В общем-то, почитать газеты можно было и здесь. Выбрать любое открытое кафе и заказать бокал вина. Сиди сколько влезет, никто не гонит. Но я все-таки решил вернуться обратно и поискать свободную скамейку в тени деревьев, пока многочисленные гувернантки из окрестных домов еще не вывели на прогулки своих шумных подопечных. Спустя час в саду Тюильри от этой публики будет не протолкнуться.

С трудом и не с первого раза, но найти подходящий для уединения закуток мне удалось. Я вольготно расположился под увитой плющом аркой с шикарным видом на набережную. Изредка появлявшиеся в поле зрения ранние гуляльщики, замечая мои бесцветные глаза, вовсе не спешили подсаживаться, предпочитая поискать пристанища в другом месте. В положении сиятельного есть свои небольшие плюсы, особенно если иногда любишь одиночество.

Мельком просмотрев колонку светских сообщений, и не обнаружив ничего достойного внимания, я углубился в раздел криминальной хроники, рассчитывая найти интересный материал для будущих сочинений. Детективные истории, с легкой руки моего, несомненно, чрезвычайно талантливого коллеги Артура Конан-Дойля, в последние годы пользовались небывалой популярностью у читателей по всей империи. А я никогда не брезговал идти на поводу аудитории, предоставляя обществу то, что оно хотели потреблять. Лавры неповторимого творца мне, увы, грезились только во снах. Способностями не вышел. Зарабатываю, как умею, не более того.

Необычайно куцые и скучные сегодня уголовные новости никаких новых идей, к сожалению, не принесли. Просмотрев по диагонали остальные разделы и совсем не найдя ничего примечательного, я пожалел что не удосужился поискать еще и лондонскую "Дэйли Мэйл". Где-где, а уж в криминальной столице державы всегда происходит что-нибудь из ряда вон.

Взгляд зацепился только за объявления о розыске пропавших без вести. Не помню, когда я в последний раз видел, чтобы эта колонка столько места. Пожалуй, многовато даже для всего Парижа.

Обычно, к каждому описанию газетчики помещали фотографию разыскиваемого, но не в этот раз. Фото присутствовало только в одной из заметок. Разгадка оказалась простой: из чертовой дюжины людей, лишь одна дама не была сиятельной. Ее снимок и был напечатан. Все верно, люди с талантом, подобные нам с Джулией, почти никогда не получаются на фото. Отблеск глаз в большинстве случаев напрочь засвечивают пластину.

Бегло просмотрев тексты, я лишь с удивлением отметил, что все исчезновения произошли за последнюю неделю. Даже для такого большого и популярного города как Париж, пожалуй, многовато. Впрочем, наверное, ничего необычного: туристический сезон в самом разгаре. Народу сейчас в этот романтический уголок приезжает достаточно.

Где туристы там и затянувшиеся гулянки и обильные возлияния. Мало ли что может случиться с беззаботным отпускником, слегка перебравшим вина или чего покрепче? Никто не застрахован ни от банального падения в Сену, ни от перестаравшихся при нападении грабителей. В конце концов, кто-то мог застрять в многочисленных борделях Монмартра, так, что запутался в днях недели. И никакой мистики. Да и опиумных курилен в последние годы, благодаря засилью азиатов на окраинах, здесь появилось предостаточно. А там и само время течет по-другому, не как в нормальном мире.

Уныло зевнув, я открыл последнюю полосу "Фигаро" где публиковали злободневные карикатуры и свежие, на грани фола, политические анекдоты, склонявшие имперскую знать, политиков и чиновников на все лады. Лениво просматривая рисунки и короткие опусы, я сам не заметил, как задремал.

- Мсье, проснитесь! Вам напечет голову, и вы получите солнечный удар, - озабоченно тормошила меня благообразная престарелая мадам. - О, демон вас побери!

Наткнувшись взглядом на мои серые бесцветные глаза, она лихо подобрала многочисленные юбки и так живо дала деру, что я не выдержал и рассмеялся. Старушка, не снижая темпа, обернулась на ходу, грозя мне кулаком и осыпая проклятиями.

Право слово, это очень смешно! Живем в просвещенный век. Обуздали пар, электричество и химию. А подавляющая часть населения, как ни странно, все еще верит в жуткие старые сказки, и ставит обычных одаренных в один ряд с исчадиями преисподней.

Однако свое модное клетчатое в тон остальному костюму кепи, я действительно снял с головы, примостив рядом на скамейке. А по-весеннему жаркое светило забралось уже подозрительно высоко. Так действительно и до солнечного удара недалеко. Сколько же я так проспал?

- Мсье, - окликнул я тучного темнокожего господина в смешном котелке, выгуливающего неподалеку неуемного фокстерьера. - Не подскажите, который час?

- Без четверти двенадцать, мсье, - выудив из нагрудного кармашка часы на цепочке, спустя несколько секунд отозвался уроженец черного континента.

- Благодарю вас, - кивнул я, подхватывая головной убор и срываясь с места.

Джулия если меня и не прибьет сразу, то точно спустит всех собак. До самого вечера плохое настроение для нее и почти нестерпимое гудение для меня точно обеспечены. Все время пока она будет дуться, мне придется пользоваться берушами, а от них просто невыносимо чешется слуховой проход. Паршиво, что это может затянуться на целые сутки, а как раз сегодня исполнялось ровно пять лет со дня нашего знакомства, и я планировал устроить романтический вечер в одном уютном месте. Теперь эта идея стремительно катилась псу под хвост. Растормошить мою благоверную, когда она раздражена, не способен и весь Большой Императорский Цирк с его полком паяцев и фигляров.

Впрочем, еще был небольшой шанс, что супруга вернулась достаточно поздно: изредка, в особо запущенных и сложных случаях, она могла задержаться на розыскных мероприятиях. Например, когда к носителю дара сохранялся только ей видимый след или требовалось опознать владельца таланта. Подобные оказии можно было пересчитать по пальцам, но оплачивались инспектором они по двойному тарифу. Правда и в ванной после этого Джулия возилась гораздо дольше, меняя воду по несколько раз.

Если небо услышит мои мысленные мольбы, сегодня произойдет что-то подобное. Главное чтобы ее ожидание не тянулось больше часа. Тогда я точно попал.

Жаль, что я не смог засечь время, за которое добрался до нашей улицы бегом. Наверняка поставил какой-нибудь спортивный рекорд в беге на средние дистанции. Все-таки, благодаря регулярным тренировкам, я был в хорошей физической форме. Но запыхался я все-таки изрядно.

К моему удивлению, любимый столик супруги на открытой веранде кофейни "Руиз Тандр" пустовал, как и все остальные. В той части, что находилась в подвале здания, среди немногих попрятавшихся от жары посетителей Джулии так же не обнаружилось. Я решил проверить, не пробралась ли она каким-нибудь невероятным образом домой, но консьерж на входе заверил меня, что жена с самого утра здесь не появлялась. Наша квартира была ожидаемо пуста.

Не припомню, чтобы комиссар когда-либо так надолго ее задерживал. Час-полтора, от силы два, больше супруга выдержать не могла, как ни старалась. Считывание отголосков темных или связанных с пагубными воздействиями талантов давалось ей очень тяжело, изнуряя морально и выматывая физически. И я ее прекрасно понимал. Ведь и для меня способность слышать чужую ненависть или страх, как и кучу других негативных эмоций, была довольно кошмарным испытанием. Врагу не пожелаешь.

Но это я научился закрывать восприятие и имею возможность временно "оглохнуть", а Джулия такого навыка лишена. Каждый раз, когда в пределах ее чувствительности кто-то пользуется талантом, она явственно ощущает это воздействие. Именно поэтому мы с ней и стараемся держаться от себе подобных как можно дальше. Вот и Париж, как место обитания, был выбран далеко не случайно: город студентов и лицедеев по неизвестной причине плохо привлекал одаренных. Те чаще предпочитали продвинутый Новый Вавилон, густонаселенный Рим или деловой центр континента - Берлин. Даже криминализованный Лондон и то пользовался у сиятельных несравнимо большей любовью.

Первым моим желанием было немедленно сорваться на улицу Берси и закатить обнаглевшим фликам знатный скандал. Однако вспомнив, что точного местоположения супруга мне не сообщила, я поумерил пыл, решив подождать ее возвращения еще некоторое время, и занял наблюдательную позицию все на той же открытой веранде ресторанчика. Строго напротив входа в дом. Расположился таким образом, чтобы видеть оба конца улицы. Когда благоверная появится в поле зрения, я уж точно ее не упущу.

Получив от гарсона бокал Шато Монроз, я принялся ждать, изредка прикладываясь к чудесному напитку. Не зря лягушатники, к которым формально теперь принадлежу и я сам, поют этому вину такие восторженные дифирамбы. Свою цену в десять франков за один единственный бокал, напиток вполне оправдывает. Однако сполна насладиться его богатым вкусом мне мешало все возрастающее беспокойство. Спустя полчаса я сидел на удобном кресле как на иголках, напряженно вглядываясь в любого замеченного пешехода и нервно подскакивая при появлении каждого нового экипажа.

Мое разыгравшееся воображение переросло в настоящую паранойю и буквально вопило о том, что случилось что-то скверное. Спустя еще четверть часа я не выдержал этой пытки. Вручил озадаченному консьержу ключи с бельчонком и серебряный франк, строго наказав во все глаза высматривать мадам Руваль и передать ей связку, как только она появится. Сам же, поймав первый попавшийся паровой экипаж, направился на набережную Орфевр, где при Падших торговали курами, а ныне располагалось главное управление парижской жандармерии.

Глава 2

- Мсье, я вам в сотый раз объясняю, - повысил голос раздраженный констебль, дежуривший на входе в управление. - Комиссар Наварр сегодня не принимает посетителей.

От него так и плескался во все стороны неприятный визг, пробивавшийся в мой внутренний слух даже сквозь плотный кокон защиты. Если бы не столь срочная необходимость, я сбежал бы отсюда еще пять минут назад. Дежурный на проходной совсем не походил на француза, ни внешне, ни повадками. Смуглый, импульсивный и активно жестикулирующий руками парень, скорее всего, был уроженцем какой-то южной провинции империи.

- Как вы не понимаете! - взвился на него я. - Мне срочно необходимо с ним встретиться, моя жена исчезла!

- Тем более, - он укоризненно покачал головой. - Мсье Наварр не занимается розыском пропавших без вести. Обратитесь в соответствующий отдел в установленные часы. Сейчас обед. Никто не будет вами заниматься в законный перерыв.

- Поймите же вы: моя супруга встречалась с комиссаром утром! - вновь попытался я донести эту мысль до непробиваемого дежурного. - И не вернулась с этой встречи. Возможно, он последний, кто ее видел. Немедленно пропустите меня, или я за себя не отвечаю!

- Будете буянить, мсье, немедленно окажитесь за решеткой, - пригрозил констебль.

- Так у вас же обед, - ехидно заметил я. - Арестовать меня сейчас некому!

- Найдем, для такого случая, - заверил меня жандарм, недвусмысленно поправляя кобуру, с торчащей из нее рукоятью электрического револьвера. Тот наверняка был заряжен какими-нибудь хитроумными пулями, серебряными, или даже алюминиевыми.

Среди сиятельных, равно как и среди разного рода нечисти, периодически прорывающейся с той стороны, широко распространены способности делать обычное пороховое оружие бесполезным. Но вот эти современные машинки, с электовоспламенением срабатывали почти гарантированно. Если конечно банка с зарядом не пропускала ток и не оказывалась пустой в нужный момент. В каком состоянии находилось оружие у этого конкретного флика, мне проверять совсем не хотелось. Именно поэтому я решил слегка изменить тактику:

- Послушайте, мсье, комиссар Наварр знаком с моей супругой лично. И уж поверьте, он заинтересован в ее благополучии не меньше моего. Уверен, он вам будет только благодарен, если вы проводите меня к нему. К тому же, ваше беспокойство я готов компенсировать адекватной суммой. Скажем, десять франков вас бы устроили?

- Вы предлагаете мне взятку при исполнении? - искоса взглянув на меня, уточнил он.

- И в мыслях не было! - совершенно искренне возмутился я. - Пятьдесят.

- Откуда мне знать, что вы не пришли мстить любовнику жены? - задал, вполне резонный вопрос констебль.

- Я даже не вооружен, - в подтверждение своих слов пришлось распахнуть полы пиджака, демонстрируя отсутствие внутренних карманов. - Кроме того, будь я разъяренным рогоносцем, я скорее подкараулил бы мсье Наварра на выходе, чем нахрапом лез в битком набитое полицейским здание.

- Но ведь вы - сиятельный, - возразил флик. - Вдруг вы р-р-раз, и мсье комиссар того...

- Предлагаю вам лично проводить меня к начальнику и держать на мушке хоть все время. Мне действительно жизненно важно необходимо переговорить с мсье Наварром, вполне вероятно, что моя супруга в большой опасности. Речь идет о жизни и смерти!

- Сто, - воровато оглянувшись, нехотя согласился дежурный. - И я узнаю у комиссара, захочет ли он с вами разговаривать.

- Будь по-вашему, - я без лишних разговоров выложил перед обнаглевшим полицейским новенькую купюру, которая моментально куда-то исчезла.

- Как вас зовут, мсье, назовите полное имя, - переспросил он.

- Робер Руваль, - повторно представился я. - Мою супругу зовут Жюли Руваль. Лучше назовите комиссару ее имя и скажите, что она не вернулась оттуда, куда была приглашена сегодня утром. Он поймет.

- Так и сделаю, мсье Руваль, - кивнул констебль и отошел от зарешеченного окошка. - Николя! - проорал он куда-то вглубь помещения. - Смени меня, нужно отойти.

Открывшаяся в дальнем конце длинного и узкого как пенал помещения неприметная дверца, явила на свет помятого и заспанного сменщика. Он нехотя кивнул сослуживцу и поплелся на его место, и мой дорогостоящий посыльный убежал на лестницу.

Воистину, что нельзя купитьза деньги, можно купить за большие деньги. Как я понимаю, этот тип только что слупил с меня месячное жалование. Никогда не интересовался, какое денежное довольствие полагается рядовым полицейским, но сильно сомневаюсь, что оно переваливает за полученную им сотню. Скорее, существенно меньше.

Будем надеяться, что прощелыга не решит попросту нагреть меня и все-таки дойдет до комиссара. Иначе придется торчать тут до окончания рабочего дня или до того момента, пока искомое должностное лицо не соизволит отправиться домой.

Спустя пять минут томительного ожидания, высокооплачиваемый гонец вернулся. Но не один, а в сопровождении долговязого сиятельного в штатском. Если память мне не изменяла, Наварр не был одаренным. По крайней мере, Джулия никогда об этом не говорила. Но и скрывать от меня не стала бы. А этот еще и как бы ни моложе меня. Худой, поджарый, гладко выбритый. Движения скупые и резкие. Больше похож на оперативного работника, шпиона или полевого агента. На инспектора никак не тянет. Насколько я понимаю, комиссару специального отдела следовало быть солидным мужчиной в годах.

Пока я терялся в догадках, что за типчика привел констебль, тот отогнал обоих нижних чинов от зарешеченного окошка и обратился ко мне:

- Мсье, вы действительно Робер Руваль и Жюли Руваль, осведомитель комиссара Наварра, является вашей супругой?

Осведомитель. Вот значит как... Записали мою супругу в обычные стукачи. Ну и демон с ними! Лишь бы помогли найти. Хоть за такое отношение обидно, но качать права из-за подобной мелочи глупо.

- Это так, - подтвердил я.

Его бесцветные глаза, смотревшие на меня в упор, коротко блеснули серебристыми искрами. Понятно, его талант - определять говорит собеседник правду или врет. Не то чтобы сильно редкое явление. Но я все еще не понимаю, к чему такие сложности?

Где-то внизу живота неприятно заныло. Если эти сволочи, втравили мою ненаглядную в какую-нибудь дерьмовую историю, и с нее хоть один волос упал, я их на куски порежу. Не знаю как, но клянусь жизнью - я это сделаю!

- Вы утверждаете, что сегодня утром комиссар встречался с вашей супругой, а после этого она исчезла?- продолжил сиятельный.

- Именно так, - снова кивок. - Где она? Вы что-то об этом знаете?

- Пройдемте в кабинет комиссара, мсье, - долговязый нажал кнопку под столом и решетчатая дверь, удерживаемая мощным электрическим запором, открылась, давая мне возможность шагнуть внутрь. - Продолжим там.

Я поспешил протиснуться в проход, опасаясь, что сиятельный вдруг передумает.

Недолго поплутав коридорами, мы поднялись на третий этаж, добравшись до двери, украшенной лишь бронзовой табличкой с выбитыми на ней цифрами. Вероятно номером кабинета. Сиятельный без церемоний толкнул открывавшуюся вовнутрь створку и изобразил приглашающий жест, пропуская меня вперед.

Помещение оказалось довольно тесным. Пространства хватало лишь на небольшой рабочий стол с креслом для хозяина кабинета, массивный железный сейф, шкаф для бумаг да пары стульев для посетителей. Выкрашенные лишь до половины, местами облупившейся краской казенного желтого цвета стены, сверху были покрыты обычной побелкой, так же как и сводчатый потолок, еще державший на себе остатки лепнины. Когда-то, наверное, очень давно, кабинет явно имел более презентабельный вид. Текущее же его состояние недвусмысленно намекало на достаточно скудное финансирование органов правопорядка в нашей провинции.

Забранное частой решеткой с толстыми прутьями высокое, почти от пола до потолка, окно, на мой взгляд, в это время дня давало вполне достаточно света, но полноватый усатый господин в неброском сером костюме-тройке, по какой-то причине даже сейчас держал включенной настольную электрическую лампу.

- Присаживайтесь, мсье, - предложил даже не поднявший головы от лежащих на столе документов хозяин кабинета. - Одну минуту.

Я занял ближайший стул и нетерпеливо уставился на полицейского, встретивший меня внизу тип уселся в другой. Как бы невзначай, я попытался украдкой бросить взгляд на документы, которыми флик был так увлечен до моего прихода, но не смог ничего разобрать: хитрая конструкция абажура удобно освещала кусок столешницы перед полицейским и одновременно мешала разглядеть любые детали мне. Стало сразу понятно, почему на электричестве жандармы не экономят.

Пробегая глазами листы текста, комиссар время от времени озадачено хмыкал и задумчиво почесывал начинавший зарастать щетиной подбородок, а мой провожатый с чрезвычайно заинтересованным видом разглядывал облезлый потолок. Продлилось это гораздо дольше заявленной изначально минуты, так что я опять начал нервничать. Чуть отпустив с поводка талант, попытался прослушать обоих: Наварр раздраженно ворчал, а сиятельный нетерпеливо присвистывал. Лица при этом, конечно же, ничего не выражали. Моя нервозность моментально усилилась. Счет, возможно, шел на минуты, а в суть моей проблемы еще никто даже не попытался вникнуть. Внешне я постарался остаться спокойным, хотя внутри все клокотало.

- У вас глаза сверкают, - обратил внимание долговязый. - Пользуетесь талантом?

- Простите, - стушевался я. - Случайно вышло. Постараюсь больше так не делать.

Следующий логичный вопрос о природе моего дара не прозвучал, сиятельного опередил Наварр:

- Итак, мсье Руваль, - произнес комиссар, закрывая папку и убирая документы в ящик стола. - Двадцать шесть лет. Сиятельный. Род деятельности - литературное сочинительство. Место рождения неизвестно. Прибыли в Париж из Лондона два с половиной года назад. Проживаете вместе с супругой Жюли Руваль на съемной квартире в доме двенадцать по улице Рише. Все верно?

- Да, мсье.

- Вы аристократ?

- Вовсе нет, мсье комиссар, - ответил я. - Хотя и не могу быть уверен на все сто процентов. Воспитывался в приюте. Вполне возможно в моих жилах и течет кровь какого-нибудь знатного рода, но до сих пор так никто и не признался.

- В каком из приютов? - продолжил допрос полицейский.

- В приюте Ома, - не моргнув глазом, соврал я, и почти не соврал. Мои документы в этом отношении были чистыми и настоящими. Другое дело, что получены они были за довольно значительную сумму, но по всем имперским реестрам проходили честь по чести. Не подкопаешься.

- А ваша супруга имеет какое-то отношение к благородным?

- Насколько мне известно, ее деду было пожаловано пожизненное дворянство, без права передачи по наследству. Так что тоже нет.

- С чего вы взяли, что она пропала? - удивил меня следующим вопросом комиссар.

- Время за полдень, вы в своем кабинет, как я полагаю, уже давно, а она до сих пор не вернулась домой после вашей встречи. Для нее такое поведение невозможно. Значит, что-то случилось.

- Ваша жена могла завести любовника, - предположил полицейский.

- Исключено, мсье комиссар.

- Вы в этом так уверены? - усмехнулся он. - Ведете за ней слежку?

- Дело в моем таланте, - признался я. - Случись такое, супруга не сможет ничего от меня скрыть.

- Так вы "полиграфист", - вскинул бровь комиссар, - коллега господина Павлова?

Он взглядом указал на сидящего слева от меня сиятельного.

- И опять не угадали. Я не могу определить, врет мне собеседник или говорит правду. Только чувствовать общее настроение: радость, печаль, гнев, и так далее.

- Эмпатия, - подсказал встрепенувшийся русский.

- Что-то вроде того, - кивнул ему я.

- Довольно бесполезный талант, - усмехнулся Павлов. - Обычно у окружающих и так все написано на лице.

- Какой есть, - я равнодушно пожал плечами. Если он рассчитывал меня как-то задеть, то у него не получилось. - Я предпочел бы сейчас не отвлекаться на досужие разговоры. Вообще-то у меня жена пропала. Только поэтому я здесь.

Комиссар и его русский коллега переглянулись, и Павлов сделал тому какой-то знак. Я не успел заметить какой.

- Хм, да, - Наварр сразу изменился в лице. - Прошу прощения, мсье. Вернемся к вашей супруге. В котором часу она исчезла?

- Об этом лучше спросить у вас. Полагаю, вы виделись с ней позже меня. Мы попрощались утром, в половине восьмого. Через полчаса, как курьер от вас принес к нам на квартиру телеграмму.

- Однако поспешу вас расстроить, - развел руками полицейский. - Я сегодня никуда не вызывал мадам Руваль, - покачал головой комиссар. - И вообще не покидал стены управления с самого утра. Эта телеграмма у вас сохранилась?

- Нет. Ее забрала жена. Я даже не читал.

- Жюли - еще молодая женщина редкой красоты. Согласитесь, появление у нее воздыхателей более чем вероятно. Перефразирую вопрос по-другому: у вашей супруги могли быть от вас какие-то тайны?

- Нет, мсье комиссар, - настоял я. - Только не такого рода.

- Что же, если вы так уверены. Почему бы вам не подождать свою супругу еще какое-то время? Мало ли что могло произойти, что заставило ее пойти на такой шаг? Мне трудно представить, чтобы у нее совсем не было от вас секретов. Возможно, она готовит вам какой-то сюрприз? Может уже дожидается вас дома, и так же в эту минуту недоумевает, куда запропастились вы.

- Вы позволите? - я ткнул пальцем в телефон, примостившийся на противоположном углу рабочего стола жандарма.

- Разумеется, - он пододвинул аппарат ко мне.

Я набрал номер телефона консьержа. Доходный дом не был настолько престижным, чтобы позволить себе установку связного устройства в каждых сдаваемых апартаментах, но и совсем уж ночлежкой также не являлся, а потому свою линию, пусть и единственную, имел.

Увы, как раз сейчас она была недоступна. Такое частенько случается в доме с единственным телефоном на почти два десятка квартир. К тому же, сегодня суббота, многие дома. Не все склонны работать по субботам, хоть официально они не являются выходными.

- Занято, - оповестил я полицейских, вешая трубку.

- Давайте поступим так, мсье, - Наварр откинулся в кресле, сложив сцепленные пальцами руки на свой объемный живот. - Позвоните мне до пяти вечера, если ваша жена не объявится. Тогда я через коллег подам ее в розыск. Или раньше, как только она найдется, чтобы я не волновался за вас и вашу супругу. Все-таки, Жюли ценный для нас ресурс и я готов оказать вам любое содействие в поисках. Но, к сожалению, розыск это, в некотором роде, не моя специализация.

- Хорошо, - кивнул я. Похоже, больше я этим двоим не интересен. Несмотря на заверения комиссара о готовности помогать мне в поисках Джулии, вникать в проблему, а тем более предпринимать какие-то действия, он явно не собирался. Мой слух подсказывал, что сейчас комиссар только симулирует озабоченность и ищет повод поскорее от меня избавиться. Причин я, честно сказать, не понимал, но вот что никакой помощи от фликов не добиться осознал довольно четко.

- Вот вам моя визитка, - комиссар протянул мне картонный прямоугольник с напечатанным на машинке текстом. - Особая визитка. Здесь указан и номер, по которому со мной можно связаться и после службы. По делу - можете позвонить хоть посреди ночи.

- Спасибо, - я сунул карточку в специальный кармашек пиджака, вставая со стула. - Если вы более ничем не можете помочь...

- Вас проводить к выходу? - без особого рвения предложил русский.

- Не стоит, - покачал головой я. - Путь несложный, выберусь самостоятельно. Мне нужно предъявлять что-то дежурному?

- Вас выпустят и так, - отмахнулся Наварр. - Позвоню на проходную.

- Всего доброго, господа, - попрощался я от двери. - Приятно было познакомиться.

- Оревуар, мсье Руваль, - кивнул комиссар. А Павлов лишь на миг повернул в мою сторону голову, слегка улыбнулся и шутливо отсалютовал двумя пальцами.

Дорогу я действительно запомнил хорошо, поэтому достаточно быстро добрался до проходной. Все тот же дежурный понуро сидел на видавшем виды табурете около массивного стола, того самого, с кнопкой отпирания электрического замка с обратной стороны столешницы. Заметив меня, он вскочил, собираясь не то что-то сказать, не то спросить, но в последний момент передумал и виновато опустил глаза. Судя по слышному только мне, исходящему от него прерывистому тяжелому сопению, в данный момент этот взяточник сгорал от стыда. Надо же! Никогда бы не подумал, что в наши дни у так называемых "стражей порядка" это чувство все еще присутствует.

- Я могу пройти? - холодно уточнил я, указав на все еще запертую дверь.

- Ах, да! Конечно, мсье, - мздоимец чуть согнулся, суетливо зашарив рукой под столом. Противно зажужжало, и дверь отлипла от коробки, открывая путь наружу. - Всего доброго!

Не удостоив констебля даже взглядом, я шагнул за порог, быстро пересек небольшой холл и выскочил на улицу. Надо как можно скорее попасть домой. Если Джулия действительно вернулась, то непременно обвинит меня в излишней склонности к необоснованной панике. Однако если ничего худого действительно не случилось, то у меня появятся к ней вопросы.

Все демоны преисподней! Можно же было хотя бы предупредить консьержа о том, куда я направляюсь. Вот почему я так часто оказываюсь, как говорят соотечественники Павлова, крепок задним умом?

Я оглядел улицу в поисках извозчика, но доступных для найма экипажей в поле зрения не наблюдалось. А ведь здание полицейского управления находилось довольно близко к центру. Пожалуй, это можно было объяснить только тем, что основная масса служащих еще не разъезжается по домам, а туристы, появятся ближе только ближе к вечеру. Потому и более-менее расторопному кучеру или кэбмэну сейчас ловить здесь было абсолютно нечего.

Ускорив шаг, я двинулся по направлению к мосту, стремясь быстрее покинуть остров Сите и попасть на набережную Сены. Уж там-то возницы всегда в изобилии. Но, не успел я сделать и десятка шагов, как меня окликнул выскочивший из здания дежурный:

- Подождите, мсье Руваль, - махнул рукой констебль, бегом догоняя меня. - Скажите, комиссар помог вам в вашем деле?

- Не совсем, - я остановился и покачал головой. - Кое-что мне удалось узнать, но это не то, чего я добивался.

- Вот, - он украдкой протянул мне мою уже порядком измятую купюру. - Заберите.

- Не стоит, - отказался я. - Вы все же выполнили просьбу, а значит, честно ее отработали. Что же касается завышенной цены, то я сам на нее согласился.

- Мне право неловко, мсье, - признался тот. - Если я еще чем-то могу вам помочь, то всегда буду рад сделать все что в моих силах. Бесплатно, честное слово!

- Не думаю, что ваши полномочия больше чем у мсье комиссара, - усмехнулся я. - Он со всей горячностью заверил меня в том же самом. А сейчас извините, вы меня задерживаете.

- Я хотел сказать вам еще кое-что, - остановил меня тот. - Если ваша супруга исчезла не по своей воле, ну, то есть, я имею в виду... В общем, если похищение заказное - вы можете обратиться по этому адресу.

Он протянул мне клочок оберточной бумаги с названием улицы и номером дома. Адрес был неаккуратно, явно в спешке, накарябан плохо заточенным простым карандашом.

- Это в сицилийском квартале, - пояснил он. - Спросите синьора Чезаре. Если кто-то другой в Париже и знает больше о таких делах, то мне он неизвестен. Вы, по всей видимости, человек далеко не бедный и сможете щедро заплатить за нужную информацию. Может статься, что дело рук его ребят, но за вполне разумные деньги, они сдадут вам нанимателя или даже выкрадут мадам обратно.

Теперь образ плута, наконец-то обрел целостность. Итальянец, или вернее сицилиец. Не то чтобы я относился к ним предвзято, но способы ведения дел островитянами частенько граничили с натуральным мошенничеством, а иногда даже превосходили его по всем параметрам.

- Благодарю, констебль. Вы очень помогли, - я принял из его руки листок и бережно сунул его к визитке комиссара. - Всего доброго!

- Удачи, мсье Руваль! - искренне пожелал он и так же бегом вернулся в здание.

Наверное, провидение или какие-то высшие силы тут же приняли к сведению его напутствие, потому что с перекрестка с улицей Пельтье тут же вырулила самоходная электрическая коляска характерного желтого цвета. Такие в нашей глухомани все еще были в диковинку, поэтому пользовались повышенным спросом у туристов. Двигалась она практически бесшумно, бежала резво и не воняла углем, конским потом или навозом. Правда и поездка на этом чуде современной технической мысли стоила гораздо дороже менее редкого парового кэба и совсем уж неприлично отличалась от цены обычной пролетки, запряженной живыми лошадьми.

Плевать! Деньги сейчас совсем не имеют значения. Я отчаянно замахал руками, привлекая внимание водителя. Тот взвыл на всю улицу электрическим клаксоном и лихо подкатил к тротуару. Забравшись на место пассажира, я назвал шоферу адресу и сунул в руки хрустящую двадцатку, попросив доставить меня как можно скорее.

- Моргнуть не успеете, как будем на месте, - довольно оскалился тот, надавив на педаль акселератора.

Коляска буквально прыгнула с места, с каждой секундой сильнее набирая скорость. Разогретый весенним солнцем парижский воздух ударил мне в лицо, разом снеся с головы ничем не закрепленное кепи. Увлеченный процессом водитель естественно ничего не заметил, а я только досадливо махнул рукой. Ну и демоны с ней! Прямо с утра, непременно закажу шляпнику новую. Хотя, наверное, все же придется ждать понедельника. Завтра в Париже вообще ни одна собака не работает.

Глава 3

Установленный в небольшом закутке, чтобы обеспечить хоть какую-то видимость приватности разговора, телефон все это время не был занят жильцами. Трубка аппарата висела на толстом проводе, почти доставая до пола. Причина оказалась простой: поднявшего устройство с рычагов коридорного застрелили прямо во время разговора.

Тело консьержа с уродливой дырой, разворотившей половину лба, аккуратно усадили в угол, так чтобы из коридора его невозможно было заметить. По всей видимости, парню выстрелили в затылок, в тот момент, когда он подошел к сигналящему устройству. Как раз этому молодому человеку я и оставлял связку Джулии. Стоило ли проверять наличие ключей у него в карманах? Пожалуй, нет. Скорее всего, их там не окажется. А если все-таки они там, то это уже почти ничего не решало.

Когда я на нервах влетел в фойе дома, с намерением первым делом расспросить вахтера о том, не появлялись ли здесь супруга, на привычном месте я его не обнаружил. Можно было бы сразу подняться к себе, но вместо этого, я зачем-то отправился на его поиски. Нашел. Парень сидел в большой луже собственной крови.

Достав из кармана носовой платок, я обмотал им ладонь, аккуратно подцепил трубку и повесил на рычаг. Маловероятно, что убийца касался аппарата, но на всякий случай, я решил не добавлять лишних отпечатков. Поскольку я сам являлся автором многочисленных детективных историй, примерный план действий был понятен: вызвать профессионалов и ничего не трогать до прибытия полицейских криминалистов.

Полицейских! Я досадливо хлопнул себя по лбу. Если по дому до сих пор не шатаются толпы фликов, значит об убийстве все еще никому не известно.

Помедлив секунду, я достал из кармана врученную мне недавно визитку и, стараясь не касаться открытой кожей номерного диска, набрал служебный номер Наварра. Я мог с таким же успехом позвонить в ближайший участок и сообщить об убийстве, но элементарно не знал номера. Визитка комиссара очень кстати оказалась под рукой.

Как бы велика не была обида за проявленное ко мне пренебрежительное отношение, лучше как можно быстрее поставить его в известность. Во-первых, нет никаких сомнений, что это убийство как-то связано с пропажей Джулии, а значит рано или поздно Наварр все равно о нем узнает. Во-вторых, убедить его в необходимости плотно заняться поисками жены, казалось мне вполне логичным. Все-таки комиссар особого отдела имеет гораздо больше полномочий и ресурсов, нежели простой инспектор.

- Доминик Наварр у аппарата, - после щелчка соединения раздалось в динамике.

- Комиссар, это Робер Руваль, вы дали мне свой номер...

- Да-да, мсье, - перебил он. - Вы уже добрались до дома? Звоните, чтобы сообщить, что с вашей супругой все в порядке?

- Я еще не поднимался в квартиру, мсье комиссар. Полагаю, супруги по-прежнему там нет. Звоню вам, чтобы сообщить, что нашел труп консьержа возле телефонного аппарата. Может быть, теперь вы мне поверите?

- Я вас понял, мсье, - ответил комиссар. - Вы можете закрыть входную дверь и никому не открывать? Пока не ходите в свою квартиру. Никого не выпускайте, и умоляю вас, ничего не трогайте. Просто дождитесь меня и моих коллег. Вам все понятно?

- Да, мсье Наварр, так и сделаю, - заверил я и повесил трубку.

Все еще находясь в шоке от находки, я вернулся в холл, запер входную дверь на засов и присел на банкетку, предназначенную для посетителей. Что-то было неправильно.

Сколько труп пролежал возле телефона? Минуту, десять, или больше? Судя по тому, сколько крови вытекло на пол, гораздо больше. Значит, когда я звонил сюда из кабинета комиссара, он уже был мертв. Вот почему на линии я слышал длинные гудки, означавшие что аппарат занят. В тот момент трубка уже не висела на рычаге. То есть с момента убийства прошло более получаса, и только я, специально озаботившись поиском парня, смог обнаружить тело.

Суббота. Многие в этот день сидят по домам. Телефон частенько бывает занят, потому что все звонят друг другу на выходных. Неужели за все время никто не пожелал воспользоваться связью? А звук выстрела? Хоть кто-то должен был его слышать и поинтересоваться в чем дело.

Я прислушался. Какие-то приглушенные запертой дверью звуки доносились только с улицы, а в доме было непривычно тихо. Ни разговоров, ни смеха, ни топота ног расшалившихся по случаю выходных детей. Многие имели у себя в квартирах новомодные фонографы и периодически музицировали. Особенно в нерабочие дни. Но сейчас ничего похожего слышно совсем не было.

Осененный неприятной догадкой я вскочил и помчался наверх.

Еще один бедолага с развороченной головой попался мне уже на лестничной площадке между первым и вторым этажом. Пожилой иудей в домашнем халате и тапочках. Кажется, он снимал квартиру под нами. Не скажу, чтобы мы с ним были хоть как-то знакомы, здоровались в холле несколько раз, не более. Краем уха слышал от кого-то из соседей, что он работал в парижском отделении банкирского дома Витштейна. Как о соседе, я ничего особенного о не мог нем сказать: тихий, вежливый, неприметный. На этом все.

Осторожно обогнув тело, я поднялся еще на пролет и заглянул в коридор второго этажа. Здесь царил полумрак. Электрические лампы днем в коридорах не включались, а света от двух небольших окон в рекреации в середине коридора не хватало. Однако и того что я сумел разглядеть было достаточно: мужчины, женщины, даже дети, всего полтора десятка навскидку. Все мертвы. Кто-то пытался бежать, кто-то оказать сопротивление, некоторые пытались укрыться в своих апартаментах, но не преуспели. Убийцы настигли всех, кто оказался в доме.

Дьявол! А если Джулия все-таки...

Мне сделалось не по себе.

Более не обращая внимания на попадавшиеся по дороге тела, лишь мельком каждый раз, с облегчением отмечая, что жены среди них нет, я пулей взлетел на третий этаж, где царила похожая картина, и подскочил к своим апартаментам.

Распахнув незапертую дверь, пробежал прихожую, остановился в гостиной и недоумевающе огляделся: все в квартире было перевернуто вверх дном. Мебель разломана, содержимое шкафов и тумбочек выброшено на пол, диван и кресла вспороты и выпотрошены. Вся одежда из гардеробной валялась на полу и была частично порвана. Заглянув в спальню, я убедился что и ее постигла та же участь. В ванной комнате царил еще больший погром: зеркала разбиты, шкафчики сорваны с петель, большая медная ванна свернута набок. Уборную налетчики так же не пощадили, разбив и поломав все до чего смогли дотянуться.

На ум пришло только одно - обыск. Быстрый, спешный, неаккуратный. Теперь возникает интересный вопрос: в остальных квартирах творится то же самое или грабители приходили с конкретной целью именно к нам?

Вернувшись в коридор, я толкнул дверь квартиры напротив. Ту явно выломали, так как она жалобно скрипнула держащимися на честном слове петлями и без особых усилий распахнулась. Кто-то саданул по ней с такой силой что сумел выбить язычок запора из паза. Щепки на полу прихожей и разодранный косяк подтвердили мою догадку.

Внутри никого. Может быть, снимавшего эти апартаменты молодого инженера из Берлина по фамилии Штольц и его жены, по счастью не было дома, а может быть, бандиты выволокли их в коридор и расправились с ними уже там, как-то я не вглядывался в лица. Однако и сама квартира оказалось нетронутой.

Пробежав по этажу, я заглянул еще в пару апартаментов, но и там не наблюдалось ничего похожего. Выходит, целью неизвестных головорезов была именно наши с Джулией комнаты. Что они могли искать и как это связано с ее пропажей? Уж мне-то доподлинно известно, что ничего настолько ценного, чтобы это могло стать причиной гибели такого количества людей, мы дома не хранили.

Да, чуть более двух лет мы бежали из Лондона, опасаясь расправы. Та история все еще могла доставить нам серьезные неприятности. Но до такого точно дойти не могло. Бывший работодатель Джулии хоть и далеко не самый примерный подданный империи, но и к числу кровавых маньяков, способных устроить массовый расстрел мирных граждан я бы его не отнес.

Двухмесячное скитание по разным провинциям необъятной империи было скорее актом успокоения собственных нервов, чем реальным страхом. В конце концов, никаких доказательств того, что именно Ноа Вуд организовывает поставки "пыльцы Падших" с черного континента прямиком на улицы Лондона у нас не имелось. Он был прекрасно об этом осведомлен. Одного только свидетельства Джулии для обвинения влиятельного дельца было совсем недостаточно. Неопровержимых улик по тому делу не смогли получить даже следователи Скотланд-Ярда. А дальнейшее расследование прикрыл кто-то из его покровителей.

Могло ли спустя два с лишним года всплыть что-то такое, что сильно поменяло ситуацию?

Серьезное преступление и обвиняемому в случае вынесения приговора однозначно грозила виселица. Но и массовая бойня не оставляла шансов на мягкое наказание. Стоила ли в таком случае игра свеч? Не думаю.

Попадись мы ему под руку случайно, нас бы наверняка на всякий случай убрали. Джулию как свидетеля а меня... Для начала им пришлось бы расправиться со мной. Впрочем, они уже однажды пытались. И не преуспели. Однако несколько покалеченных, а может быть даже и убитых мной в пылу схватки шестерок далеко не повод устраивать нам полномасштабную войну.

Окончательно запутавшись в предположениях, я вернулся в нашу квартиру, в надежде понять, что там могли искать бандиты. Но оказавшись внутри, счел лучшим решением ничего не трогать до приезда полицейских. В тот же момент из открытого окна донеслось пока еще слабо различимое стрекотание порохового движителя.

Дьявол! Я ведь обещал Наварру ждать внизу и вообще сюда не соваться.

Добежать до холла, прежде чем бронированная машина замерла на мостовой напротив входа и из нее выскочили несколько констеблей, я успел. Вот только самого комиссара среди прибывших не оказалось. Зато мой новый русский знакомец был тут как тут. Мсье Павлов собственной персоной. Похоже, мое смутное подозрение, насчет того что Наварр, несмотря на свой более солидный возраст и соответствующую должность, в этой парочке играет далеко не первую скрипку, нашло наконец подтверждение.

- Где комиссар? - в лоб спросил я русского, отперев входную дверь.

- Он задержится, мсье Руваль. Пропустите нас, - сиятельный бесцеремонно толкнул меня внутрь, освобождая себе проход.

Я поспешно сделал шаг назад, чтобы не потерять равновесие и не упасть. Павлов шагнул за мной, это его и спасло. Прогремевший взрыв повалил нас на пол, а ударной волной обоих швырнуло внутрь и протащило по холлу несколько метров. Дом заходил ходуном, пыль и куски штукатурки посыпались с потолка, окна квартир как раз находившихся над входом, осыпали топтавшихся вокруг броневика констеблей осколками стекла, оставшихся от деревянных рам щепками и колотым кирпичом.

Не устоявшие на ногах констебли полетели на землю. Часть поднятого в воздух мусора как пулеметной очередью прошлась по броне автомобиля, конечно не причинив тому никакого вреда. А вот оставшимся возле экипажа парням все-таки прилетело. С улицы донеслись стоны раненого. Кому-то не повезло поймать то ли крупный камень, то ли большую деревяшку.

Фасад здания на другой стороне улицы отразил неестественно синий, похожий на отблеск электрической сварки свет, плеснувший из пустых проемов, а затем все стихло.

- Вот зараза! - выругался Павлов, поднимаясь на ноги попутно пытаясь отряхнуть костюм и отплевываясь от пыли. - Что у вас тут творится? Да уйдите же вы, наконец, в сторону!

Я перевернулся на живот, и на четвереньках проворно отполз к ближайшей стене. Русский временем достал из кобуры длинноствольный револьвер и взбежал по лестнице. Четверо полицейских, на ходу вынимая оружие, грохоча подкованными ботинками, пронеслись мимо меня и последовали за своим патроном. На улице остались только раненый констебль и пытавшийся ему помочь товарищ.

Тряхнув головой несколько раз, я наконец-то пришел в себя и поднялся с колен. Первым желанием было броситься наверх, однако здравый смысл подсказывал, что вероятность нарваться на случайную пулю от нервных жандармов очень высока. Рассудив, что пользы от меня сейчас там немного, я выскочил на улицу с намерением хоть чем-то помочь раненому.

Выбежавшие на улицу и высунувшиеся из окон всех окрестных домов зеваки, привлеченные внезапным шумом, галдели и наперебой расспрашивали друг друга о случившемся. Впрочем, подходить близко к месту происшествия никто из них не спешил, опасаясь повторного взрыва.

- Врача! - крикнул я только-только начавшей собираться на улице толпе. - Кто-нибудь, поищите врача! Здесь раненый!

Среди присутствующих не нашлось ни одного медика, но моя просьба привела людей в движение: кто-то бросился в переулок, видимо к ближайшей клинике, а самые любопытные попытались приблизиться к месту трагедии намереваясь разглядеть подробности.

Я склонился над раненым. Тому в лицо похоже угодил довольно крупный камень а то и не один. Сейчас оно представляло собой сплошное месиво: нос основательно вдавлен внутрь черепа, из рассеченного глубокими порезами лба беспрестанно сочилась кровь, нижняя челюсть свернута на бок, рот - одна большая рана, а на месте глаз каша из рваной плоти и осколков костей. Если выживет, останется слепым. Наверное, в момент взрыва пострадавший осматривал второй этаж, страхуя остальной отряд от возможной опасности сверху. Не повезло парню.

- Как он? - спросил я второго констебля, держащего голову напарника на коленях.

- Плохо, - покачал головой тот. - Не думаю, что выкарабкается.

Стоны уже почти прекратились, и пострадавший только надсадно хрипел.

Чертыхнувшись, я оглянулся, высматривая, не спешит ли кто-нибудь на помощь раненому. Тут мое внимание привлекли раздавшиеся со второго этажа выстрелы и истошные мужские крики. Спустя пару секунд с воплем, полным ужаса, прямо из развороченного взрывом проемавыпрыгнул один из полицейских ушедших наверх вместе с русским. Неудачно приземлившись на мостовую, бедолага вскрикнул от боли и завалился набок. Похоже, сломал ногу при падении. Несмотря на полученное увечье, он развернулся и, стараясь отползти под прикрытие броневика, продолжал выцеливать окно зажатым в руке револьвером.

В самом здании выстрелы уже не смолкали, превратившись в настоящую канонаду.

Демоны их забери! По кому они там палят? Ничего не понимаю. Я ведь без особых проблем разгуливал по этажам в течение четверти часа, не встретив ни одной живой души.

- Их пули не берут, - раздался сверху вопль незнакомого мне констебля. - Даже серебряные.

- Стреляйте по конечностям! - закричал в ответ Павлов.

Я озадаченно посмотрел на сидящего возле раненого полицейского. Тот вдруг побледнел и резким движением вырвал из кобуры тяжелый револьвер, прицелившись куда-то мне за спину.

- П-п-покойник! - заикаясь проорал он, пытаясь трясущейся рукой навести оружие на цель.

Там этих покойников навскидку больше трех дюжин человек, чего теперь орать то?

Все еще не понимая в чем дело, я развернулся и обомлел. Нетвердой походкой записного пьяницы из фойе дома вышел консьерж. Точнее его труп. Верхняя половина головы частично отсутствовала, а сохранившаяся местами кожа на лице уже приобрела синюшный оттенок. При этом для мертвеца двигался он шустро и явно намеревался попробовать меня на вкус. Рот он разевал вполне недвусмысленно.

В чувство меня привели три выстрела грохнувшие друг за другом почти над ухом. Это запаниковавший поначалу полицейский, наконец, смог совладать с пистолетом и открыл огонь. Все пули попали восставшему в грудь, но тот лишь отступил на пару шагов назад и от своего замысла не отказался.

Я попятился, пытаясь уйти с линии огня, и споткнувшись о не подающего признаки жизни раненого, завалился на тротуар. Стрелок, высадив остатки барабана в голову неупокоенного, хоть сколько-нибудь значительного результата не добился и поспешно отскочил под прикрытие броневика. Я остался с консьержем один на один. Без оружия и шансов на благополучную развязку. Встать на ноги и спастись бегством я уже не успевал.

В отчаянии я ухватился за прикрепленную к поясу пострадавшего резиновую дубинку.

Это, так называемое "нелетальное вооружение" часто использовалось жандармерией для разгона протестов или задержаний особо буйных активистов. При желании им можно было и слегка припугнуть устроивших стачку работяг и надежно вырубить зарвавшегося подстрекателя. Мне доводилось слышать, что при помощи таких дубинок, некоторые особо ретивые стражи порядка успешно выбивали признания из подозреваемых. Регулировка мощности разряда, подаваемого на контактные штыри, делала прибор практически универсальным.

Рукоять удобно легла в руку, большой палец как по заказу очутился точно на кнопке включения питания разрядника. В последнее мгновение я успел вдавить переключатель и ткнуть прорезиненным жезлом напрыгнувшего мертвеца. С сухим треском глубовато-белая искра сформировалась между стержнями и исчезла в теле напавшего. Тот выгнулся дугой, обмяк, и рухнул сверху кучей неподвижной плоти.

Для довольно щуплого на вид парня он оказался непомерно тяжелым, а потому обрушившись своим немалым весом чуть не переломал мне все ребра. Однако, каким-то чудом, не иначе, я все еще был жив и относительно цел. Убедившись что бывший консьерж больше не горит желанием как-то навредить моей персоне и приложив немалые усилия я все-таки смог сбросить почти неподъемное тело на тротуар.

- Как вы его ловко, мсье! - восхитился выглянувший из-за бронеавтомобиля бледный как мел констебль. - До чего же быстрая тварь! И дохнуть никак не хочет. Шесть пуль в него всадил, а ему хоть бы что.

- Дубинки, - просипеля в ответ. Падение злосчастного консьержа не прошло даром, и легкие просто отказывались набрать в грудь достаточно воздуха. - Предупреди их, что разрядники вырубают восставших.

Тот кивнул и, стараясь перекричать враз обезумевшую толпу случайных зрителей, попытался донести важную информацию до оставшихся в здании сослуживцев. Но получалось у него неважно, поскольку осознавшие нешуточную опасность зеваки, шумно бросились врассыпную.

Начавшаяся давка и воцарившийся вокруг гвалт мешали разобрать его слова даже находившемуся рядом мне, что уж говорить о тех, кто был в доме? Истошные женские вопли заглушали даже усиливающийся с каждой секундой вой газоструйной сирены. Судя по всему, со стороны Лафайет приближалась еще одна полицейская бронемашина.

- Дубинку, быстро, - рыкнул я на растерявшегося констебля, требовательно вытянув руку.

Или мой голос прозвучал слишком властно или из ошарашенного парня можно было веревки вить, но ослушаться он не посмел. Суетливо отстегнув резиновый жезл от пояса, он рукояткой вперед протянул ее мне.

Выхватив устройство из дрожащей пятерни, я бросился в здание, на ходу включая оба устройства. Ползунки мощности сдвинул в крайнее положение. Не знаю, на сколько применений хватит заряда, но лучше гарантированно вырубить нескольких восставших, чем вообще не добиться никакого эффекта из экономии.

На первом этаже никакого сопротивления не оказалось. Это было ожидаемо. Кроме уже валявшегося на улице повторно мертвого консьержа, тут никого не было изначально. Уровнем выше были отчетливо слышны какие-то шарканья и шебуршание, но соваться туда я не стал, шума борьбы среди этих звуков уху различить не удалось.

А вот на входе на третий этаж, ожившие трупы вывалились на меня целой толпой. И пусть многие из них еще неуверенно стояли на ногах и все без исключения бестолково перли напролом, мешая друг другу, но скопилось их здесь до неприличия много. Нестерпимо захотелось повернуться и просто сбежать, бросив еще кое-как отстреливающихся где-то в коридоре полицейских на произвол судьбы. Кто они мне такие, в конце то концов? Но тяжелые дубинки в руках, искрящиеся разрядами миниатюрных молний, неожиданно придали уверенности в собственных силах. Наука сильнее магии. Наверняка сильнее.

Покрепче стиснув рукояти коротких прорезиненных жезлов, я лихо врубился в толпу ходячих трупов, раздавая подкрепленные током удары направо и налево. Результат не заставил себя ждать. Устройства отработали просто блестяще, и за десяток секунд боя поголовье шустрых тварей, желающих порвать меня на клочки, уменьшилось на две трети. Приятно, что первыми полегли самые подвижные из них. Успокоить остальных, не отличавшихся большой прытью было лишь вопросом времени. Однако и я уже порядком выдохся, да и разрядники стали все чаще давать осечки. Тот, что был в правой руке, еще как-то держался, пропуская серебристо-голубую ниточку электрического тока между контактами через раз. А вот другая дубинка уже почти не отзывалась на нажатия кнопки замыкания, лишь изредка сухо щелкая слабой искрой. Разве что отоварить кого-то из противников по зубам, чтобы кусаться было неповадно.

Плохо. Скоротечная схватка не только выжала почти досуха заряд банок, но и порядком вымотала меня, а высыпавшая навстречу компания из бывших, теперь уже неживых соседей всего лишь пыталась спуститься вниз, чтобы выбраться на улицу. Если восстали все, кто был в доме, то на этаже сейчас не протолкнуться от врагов. Не думаю, что троим полицейским, удалось существенно уменьшить их поголовье.

Свои силы и живучесть электрических накопителей в шокерах я несколько переоценил. Надо что-то решать. Можно сбежать сейчас, пока еще работает хоть один из разрядников, благо умертвия, копошащиеся этажом ниже, еще не блокировали путь к отступлению. Или попытаться прорваться на помощь к зажатым со всех сторон полицейским и хоть кому-то открыть путь к спасению.

Полный боли и ужаса крик, раздавшийся из коридора, мгновенно вывел меня из этого ступора. Замешкаюсь - никому не помогу. Нестерпимое желание в первую очередь позаботиться о собственной безопасности пришлось загнать обратно в самый темный угол души, из которого оно вылезло.

Обычно я не бросаюсь сломя голову туда, где эту самую голову можно легко сломать, но кипевший в крови адреналин и готовность закончить начатое не позволяли отступить. Плюнув на сомнения, я пинком оттолкнул от себя очередного неуклюжего мертвяка, приложил дубинкой и шагнул в проем.

Всего в нескольких метрах от меня, у неподвижного тела одного из констеблей копошилась тройка восставших. Судя по громкому чавканью, твари самым натуральным образом поедали свою жертву. Дальше по коридору еще несколько людоедов теснили отбивавшегося венским стулом сиятельного.

Молясь, чтобы разрядника хватило еще хотя бы удара на три, я подскочил к не заметившим моего появления ходячим трупам и двумя короткими тычками вырубил ближайших. Успел дотянуться и до третьего, но лимит батареи оказался исчерпанным полностью. Удара током не последовало.

Прервавший свою жуткую трапезу живой покойник угрожающе зарычал и, оттолкнувшись от пола всеми четырьмя конечностями, прыгнул на меня. Лишь в последний момент я успел выставить перед собой ставший бесполезным прорезиненный жезл, и это помешало напавшему вцепиться мне в лицо. Вместо этого тварина легко перекусила дубинку пополам. Из поврежденного питающего элемента, запрятанного внутри конструкции, заливая искаженное злобой лицо, брызнула кислота. Монстр взвизгнул от боли и тут же отскочил назад. Завертелся на месте, молотя ладонями по собственной физиономии, в попытке смахнуть едкое вещество. Вероятно боль эти создания все-таки чувствуют.

Интерес ко мне образина тут же потеряла. Воспользовавшись моментом, я отстегнул с пояса объеденного полицейского свежий шокер, затем подкрался к скулившей твари со спины и угостил ее порцией электричества. Та пару раз дернулась в конвульсиях и повалилась на пол.

Вся эта возня наделала много шума и часть из наседавших на Павлова мертвяков развернувшись, двинулась мне навстречу. При наличии в руках дубинки с полностью заряженной электрической банкой, большой проблемой они для меня не стали и на повторное упокоение этой партии ушло всего несколько секунд. К тому моменту твари начали планомерно загонять русского в угол, лишив единственного эффективного средства обороны. Проще говоря: стул отобрали и сиятельному пришлось отступать, отбиваясь только руками и ногами.

- Держись, сейчас помогу, - крикнул я, на бегу перехватывая шокер обеими руками, чтобы в случае чего было удобней отмахиваться. Но предосторожность оказалось излишней: в этот раз сопротивления я не встретил. Со спины укладывать восставших на пол оказалось не в пример легче. Мне повезло, что умертвия были туповаты: атакуя свою жертву, они не обращали никакого внимания на происходящее в тылу. Пять быстрых ударов и пять миниатюрных молний сделали свое дело, отправив последних из стоявших на ногах тварей на пол.

- Спасибо, - сипло выдохнул Павлов, устало привалившись к стене. - Если бы не вы, они бы меня на клочки порвали.

- Надо выбираться, - не обращая внимания на благодарность, сказал я. - Их полно этажом ниже. Здесь еще остались живые?

- Нет, - он сокрушенно покачал головой. - Со мной был только один, остальные пошли на второй. Такого я не ожидал.

- Держитесь за мной, - приказал я. - Возможно, придется прорываться.

Обратный путь мы проделали в рекордный срок, подгоняемые топотом и хрипами, раздававшимися со всех сторон. Хвала Создателю, ни на лестнице, ни в холле мы никого не встретили. Правда, меня чуть не подстрелил констебль державший вход под прицелом. К счастью, он вовремя смог нас опознать.

Спустя всего лишь несколько секунд из-за угла показался броневик с гербом жандармерии на бортах. Почти не снижая скорости, экипаж лихо вырулил с перекрестка и рванул в нашу сторону. Чудом и лишь благодаря мастерству водителя не задавив никого из ротозеев, машина пролетела по улице, чихнула пороховым двигателем и замерла, не доехав пару метров до нас.

- Не прошло и полгода, - проворчал русский, глядя, как из фургона выскакивают бойцы подкрепления.

Прибывший на выручку наряд на этот раз был экипирован и вооружен куда лучше предыдущего: полный десяток констеблей в форменных кирасах и усиленных стальных шлемах, выстроившись перед входом, взяли наизготовку массивные трехствольные картечные ружья. Второй экземпляр точно такого же оружия висел у каждого стрелка за спиной. Полагаю, что один единственный выстрел из этой дуры способен разнести в клочья даже быка.

- Доминик! - увидев комиссара, оживился Павлов. - Не найдется ли такая же гаубица и для меня?

Наварр поморщился, но все-таки вытащил откуда-то из недр броневика еще один дробовик и вручил сиятельному. Лицо последнего вмиг преобразилось, озарившись неподдельной радостью, как у ребенка, получившего на день рождения долгожданный игрушечный поезд.

Комиссар внимательно оглядел картину устроенных разрушений, и дал отмашку на штурм. Рассыпавшись на тройки, один за другим все бойцы скрылись в здании. Как я и ожидал, первым внутрь проскользнул взбодрившийся русский. Побежал брать реванш.

Появление новых действующих лиц сразу же оживило зачахнувший бой: гулкие залпы чудовищных ружей констеблей особого отдела раздавались все чаще, слившись под конец в одну сплошную канонаду. Похоже, что отстрел обретших негаданное посмертие несчастных соседей происходил на всех этажах разом.

- Мсье Руваль, - наконец заметил меня комиссар. - Рад, что вы остались живы.

- А уж я-то как рад, мсье Наварр, - несмотря на только что пережитое злоключение я все-таки нашел в себе силы усмехнуться. - Не могли бы вы потрудиться объяснить мне, что за дьявольщина тут происходит?

- С чего вы взяли, что я знаю больше вашего? - искренне удивился тот.

- Меня убедили в этом собственные глаза, мсье. В конце концов, вы ведь явились сюда во всеоружии. Азначит, с чем-то подобным уже имели дело, не так ли?

- Полнейшая чушь! - возмутился тот. - Я всего лишь постарался в точности выполнить указания...

Комиссар внезапно осекся, поняв, что в попытке обелить себя начинает выбалтывать мне секреты, не предназначенные для моих ушей.

- Чьи, же? - я двинулся на него, непроизвольно размахивая дубинкой. - Чьи указания вы выполняли? Продолжайте, прошу вас! Мне просто необходимо знать: кто мог такое предвидеть?

- Стойте на месте! - комиссар очень быстро выхватил свой пистолет и направил его дуло мне в живот. - Не заставляйте меня вас арестовывать или того хуже, пристрелить. В конце концов, это не ваше дело!

- Спокойней, мсье комиссар, - я опасливо сделал шаг назад, опуская руку с шокером. - Оглянитесь вокруг: моя жена пропала, мой дом разрушен, мне только чуть не оторвали голову внезапно ожившие трупы. Вы все еще считаете, что это не мое дело?

- Увы, мсье Руваль, это действительно так. Хоть вы и невольно оказались в центре всего этого, но я прошу вас проявить благоразумие и не лезть, куда не следует.

Пока мы "мило" беседовали, пальба в полуразрушенном здании сошла на нет. Спустя всего минуту или чуть больше из ныне представлявшего собой печальное зрелище дома вышел сильно потрепанный, но весьма довольный русский.

- Господин Руваль! - помахал мне Павлов. - Еще раз спасибо, за то, что спасли мне жизнь! Я перед вами в неоплатном долгу.

Удивленно покосившись на все еще державшего меня на прицеле комиссара, русский махнул рукой и произнес:

- Доминик, опустите пистолет, вы сейчас выглядите глупо. Все уже закончилось.

Наварр тут же подчинился. Мне показалось, я догадался почему.

- Вот чье указание, вы выполняли, не так ли, мсье комиссар? - догадался я. - Это господин Павлов надоумил вас притащить сюда тяжелую артиллерию. Он точно знал или предполагал чем тут все обернется.

- А вот это совсем не ваше дело, мсье, - огрызнулся комиссар, пряча пистолет в кобуру. - Я повторю: не суйте свой нос, куда не следует.

Но я уже не слушал.

- Господин Павлов, - обратился я к русскому. - В счет вашего долга, не ответите ли на несколько моих вопросов.

- Даже не думайте, Руваль! - ткнул в меня пальцем Наварр. - Он не ответит.

- Спокойно, Доминик! - Павлов примиряюще поднял вверх руки. - Мсье Руваль имеет право кое-что узнать. Мы с вами тут хорошо нашумели. Не удивлюсь, если завтра об этом будет писать вся местная пресса. Так что не вижу повода теперь делать из нашего расследования великую тайну. Ума не приложу, как только чертовы газетчики умудряются обо всем пронюхать. Я уже узнал здесь все, что мне было нужно. Можете пока войти внутрь и осмотреться.

Глава 4

- Давайте где-нибудь присядем, - предложил Павлов.

- На то стороне улицы пара ресторанов. Если вас устроят столики на открытой веранде...

- Подойдут, - кивнул русский и, не дожидаясь меня, пошел через дорогу.

По какой-то причине он выбрал вовсе не ближайшее к нам заведение, а расположенное чуть дальше "Руиз Тандр". То самое, которое предпочитала Джулия. Слегка поколебавшись, Павлов безошибочно занял столик, которому всегда отдавала предпочтение и моя супруга. Видимо, что-то притягательное у этого места все-таки было. Наверное, я никогда не пойму что.

- Официант! - махнул рукой сиятельный, подзывая опасливо выглядывающего из-за полуоткрытой двери ресторанчика усача в белой рубашке. - Выходи, каналья, стрельбы больше не ожидается.

Неуверенно озираясь, гарсон покинул полуподвальное помещение, и постоянно оглядываясь на приоткрытую дверь, подошел к столику. Поправив рубашку и галстук, он откашлялся и достал неизменный блокнот.

- Что закажите, мсье? - совершенно уверенным голосом, никак не вязавшимся с его недавним поведением, произнес официант.

Удивительно, как заученные манипуляции способны воздействовать на людей. Еще несколько секунд назад этот человек испытывал сильный страх за свою жизнь, но стоило лишь потребовать от него выполнения рутинных обязанностей, как он быстро вернулся в состояние спокойного и расчетливого профессионала. Наверное, не зря в армии и подобных ей структурах занимаются таким, на первый взгляд бесполезным, делом как муштра. Привычка - вторая натура, как ни крути.

- Что-нибудь быстрое и сытное, - сказал русский. - С утра маковой росинки во рту не было.

- А вы, мсье? - перевел взгляд на меня гарсон.

- То же самое и кофе с молоком.

Служащий кивнул и ушел за заказом. Русский выжидающе посмотрел на меня.

- Откуда вы? Судя по фамилии русский, но я так не думаю. Работаете под прикрытием? - я решил начать расспросы с отвлеченной темы, чтобы было легче разговорить и вызвать собеседника на откровенность. Эту тактику в моих детективных историях частенько применяли герои. Некоторые мои консультанты по криминалистике уверяли, что такой подход срабатывает почти всегда. Случая проверить как-то до сих пор не представлялось, но попробовать стоило. Хуже уж точно от этого не будет.

- Я действительно из российской провинции. Из Петрограда, если быть точным, - сообщил собеседник. Такому вопросу он заметно удивился.

- Простите, что засомневался, - смутился я. - Вы очень хорошо говорите по-французски. При этом нет даже намека на малейший акцент.

- Каждый второй в Петрограде говорит на нем без акцента. - Усмехнулся он. - Подавляющее большинство дворян изучает язык с самого детства. Ничего удивительного.

- Вы аристократ? - я удивленно приподнял бровь. - Поэтому вы, находясь в гостях, так лихо командуете местными стражами порядка? Кто вы на самом деле такой?

- Граф Владимир Иванович Павлов, ротмистр специального корпуса жандармерии к вашим услугам. Здесь по приказу министра юстиции империи и личному поручению князя Николая Александровича. Парижской полиции приказано оказывать любое содействие.

- Ваше расследование как-то связано с пропажей моей жены?

- Полагаю, что да, - кивнул он. - Предвосхищая ваш следующий вопрос, отвечу: да, я думаю, что она до сих пор жива. Но не гарантирую, что останется таковой еще длительное время.

- Почему же вы сразу не поверили в ее исчезновение? - поразился я.

- Мы поверили, - пожал плечами Павлов. - Просто хотели использовать вас как приманку. Расчет был на то, что похитители заинтересуются так же и вами. Мы думали, что если быстро организуем постоянное наблюдение за вами, то получим шанс накрыть всю банду одним махом. Но где-то просчитались.

- Что скажете о живых трупах?

- Этот случай, в общем-то, не первый, - признался он. - Но к встрече с таким шустрыми мертвецами, да еще в таком большом количестве, признаться честно, я был не готов. Ваша помощь пришлась как нельзя кстати. Если бы не это, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Кстати, как вы догадались, что разряд выбьет из них дух?

- Электричество сильнее магии, - я загадочно улыбнулся, стесняясь признаться, что все вышло совершенно случайно, и за дубинку я схватился скорее от безысходности, чем обдуманно. - Это знает каждый школьник.

Верно, - согласился русский. - И как только мы раньше не догадались? Впрочем, этих созданий было трудно уничтожить, из-за их высокой живучести, мы не даже подумать не могли, что такое довольно слабое оружие может оказаться настолько эффективным. Еще раз приношу вам свою искреннюю благодарность.

- Можете рассказать подробнее, что случилось в Петрограде и к чему нам теперь готовиться в Париже?

- Это началось три месяца назад, когда в один день родственники заявили об исчезновении нескольких сиятельных сразу. Видите ли, я в некотором роде коллега мсье Наварра и дома занимаюсь преступлениями, в которых замешаны обладатели таланта. Так что вся эта история свалилась именно на мою голову.

- Вы их нашли?

- Только некоторых. В разных частях города. Обездвиженных, измученных, многих на грани жизни и смерти. Всех без исключения пытали или калечили. По словам пострадавших это продолжалось по несколько дней кряду. Похитители не выдвигали требований, ничего не объясняли, даже словом не обмолвились с жертвами. Имен, естественно, никто не слышал, лиц никто не видел. Было несколько операций по освобождению, при этом много где мы столкнулись с оживающими покойниками, только не в таком количестве. Кое-кого из покойников даже удалось идентифицировать: большинство из бедных районов, в основном криминальный контингент. Парочка была похищена из моргов, часть была убита на местах. Например, в одном из загородных особняков нам оказали сопротивление его мертвый бывший хозяин, члены семьи и прислуга.

Пытки? Внутри все похолодело. Возможно, прямо сейчас эти ублюдки режут мою жену на кусочки, а я даже предпринять ничего не могу. Надо срочно вытрясти из русского все, что ему известно.

- Как долго держали пленников? - справившись с накатившей злобой, спросил я.

- Некоторых неделю, других даже больше, - пожал плечами собеседник. - О тех, кого мы не смогли отыскать ничего не известно.

Заметив приближающегося к столику официанта с готовым заказом, он замолчал, ожидая пока тот расставит блюда на столе и удалится.

Аромат классического лукового супа с золотистыми гренками и горой швейцарского сыра, который здесь готовили невероятно вкусно, мгновенно заставил меня вспомнить о том, что и ничего толком не ел с раннего утра. Однако после всего сказанного мне просто кусок не лез. Чего нельзя было сказать о моем собеседнике. Ротмистр набросился на кушанье с энтузиазмом голодного льва. Впрочем, не прерывая при этом беседу.

- Теперь я даже не знаю, чем все обернется, - продолжил Павлов. - У нас эта напасть не достигла таких кхм... масштабов. Обычно максимум пять-шесть вурдалаков за один раз, не более. Но тут их десятки! Даже не знаю, чего и ожидать.

- Кого, простите? - не понял я.

- Вурдалаки, - ответил ротмистр. - Так подобных созданий называют в России. То есть это мы их так прозвали, когда столкнулись впервые. Противоестественным образом воскресшие покойники, поедающие живых людей. Чудовища из детских страшилок. Никогда не думал, что придется встретить их наяву.

На какую-то секунду русский жандарм испытал настолько сильный страх, что его отзвук долетел до меня даже через спящий сейчас талант сиятельного. Однако он быстро взял себя в руки и вернулся в состояние спокойной уверенности.

- Что тут странного? - Удивился я. - Нисколько мне известно, периодически случаются прорывы и с той стороны вечно лезет всякая дрянь. Ожившие мертвецы не такая уж и редкость. Есть существа и пострашнее: демоны, архонты, Падшие, в конце концов.

- Все верно, - кивнул он. - Но тут особый случай. Мы думаем, что вырывающиеся из-за грани силы здесь ни при чем. Видите ли, образованная привычными силами нежить имеет совершенно четкие установки: прятаться днем, нападать ночью, есть любую живность. Свежие восставшие обычно пугливы и неповоротливы до тех пор, пока до определенной степени не отъедятся. Выстрелом в голову - довольно легко уничтожаются даже обычным оружием. При этом чрезвычайно чувствительны к ранениям, нанесенным серебром, алюминием или титаном. Первыми нападают редко, и лишь имея на то веские причины. Здесь же все с точностью наоборот: бегают и прыгают они сразу после воскрешения, легко действуют группой и иногда есть ощущение, что придерживаются какого-то плана. Сегодня твари целенаправленно не давали нам проникнуть в вашу квартиру. А еще очень грамотно разделили группу с самого начала. Просто поразительно для недалеких, в сущности, умертвий, не находите? Насчет их убийства - вы сами все видели: выстрел в голову не эффективен, никакие металлы их не берут. До настоящего момента мы знали только два эффективных способа их прикончить: порубить на мелкие кусочки или сжечь.

- То есть они чрезвычайно живучи, и ими кто-то управляет?

- Все так, - согласился он. - Я даже предполагаю, что это все же делается человеком или группой людей. Ясно одно - издевательства над сиятельными и появление нежити как-то связаны между собой, но механизм нам неизвестен. Специалисты только разводят руками. С таким видом проклятого искусства никто до сих пор не сталкивался.

- Черная магия? - уточнил я.

- Или неизвестная доселе способность, - огорошил меня Павлов. - Есть предположение, что во всех этих случаях замешан один и тот же человек с соответствующим талантом.

- Тогда причем здесь пытки? Маньяк-сиятельный с садистскими наклонностями, выбирающий жертвами людей с талантом?

- Мы не знаем, - развел руками ротмистр. - Собственно это мы и хотели выяснить, напав с вашей помощью на след преступников.

- Как поступите теперь? Оставите меня под наблюдением?

- Не думаю, - покачал головой Павлов. - Похоже, что вы совсем не заинтересовали похитителей вашей жены, раз уж мы с вами сейчас разговариваем. Они ведь явно были в курсе, где вас искать. Заинтересуйся злоумышленники вашей персоной, и вы бы уже пополнили быстро растущий список жертв.

- Значит, Жюли не первая пропавшая в Париже?

- Четвертая, если быть точным, - подтвердил он. - Первых троих комиссар Наварр разыскал без моего участия. Насколько я понимаю, как раз с помощью вашей супруги. Не спрашивайте кто они, это неизвестно даже мне. Ведь я прибыл в Париж курьерским дирижаблем лишь сегодня утром. Отправился из Петрограда сразу, как только наше ведомство получило телеграмму из Нового Вавилона.

- Что говорит комиссар, в предыдущих четырех случаях, эти монстры тоже были?

- Нет, обошлось без них, повезло только вам, - усмехнулся Павлов, расправившись с остатками супа и с сожалением освидетельствовав пустую тарелку. - Умопомрачительно вкусно.

- Забирайте и мой, - предложил я, только пригубив почти холодный кофе. - Не притрагивался. Что-то совсем пропал аппетит.

Собеседник благодарно кивнул и, пододвинув к себе остывающее блюдо, продолжил трапезу.

- Как можно ускорить поиски моей жены? - задал я самый актуальный для меня вопрос.

- Поверьте, мсье Руваль, мы с комиссаром делаем все возможное. Даже не сомневайтесь, обязательно отыщем.

Сказано это было очень убедительным тоном, но я почему-то его уверенности не разделял. Речь, в конце концов, шла об очень дорогом для меня человеке, а Павлов сам признался, что нескольких сиятельных спасти они все-таки не смогли. Значит и мне не стоит сидеть сложа руки в ожидании пока полиция разродится хоть каким-то результатом. Если есть шанс что я смогу отыскать ее чуть раньше жандармов - нужно им воспользоваться. Пара идей у меня уже появилась. Но информации пока катастрофически не хватало.

- Петроград и Париж, - задумчиво произнес я. - Больше с подобным нигде не столкнулись?

- Было несколько случаев пропажи сиятельных в Лондоне, за пару месяцев до этого, - неохотно признался русский. - Впрочем, там все быстро сошло на нет. Насколько мне известно, Скотланд-Ярд так и не связал Лондонские и Петроградские случаи между собой. Мое мнение - все началось именно там. Ума не приложу, почему английские коллеги из так упорно не хотят этого признавать.

При упоминании города моей юности я насторожился. Именно с него, примерно похожим образом и начались все наши неприятности. В тот раз, бобби тоже не торопились взять под защиту важного свидетеля и не проявляли особого рвения при сборе доказательств. Внезапно в душе поселилось стойкое ощущение, что эти совпадения вовсе не случайны.

- Что вы ожидали найти в доме? - продолжил расспросы я.

- Колдунов, малефиков, похищенных сиятельных, может быть какие-то зацепки, - пожал плечами собеседник. - Признаюсь честно, злодеи всегда на шаг впереди. Но я нутром чувствую, что в Париже мы их наконец-то прижмем.

- Удалось разузнать что-нибудь новое?

- Кроме того что парижские восставшие очень шустрые и водятся в больших количествах? - усмехнулся ротмистр. А затем продолжил уже более серьезным. - Сожалею, но вся подробная информация о ходе следствия является закрытой. Думаю, я рассказал вам достаточно, чтобы вы по молодости и горячности не лезли в это дело. Послушайте моего совета: отойдите в сторону и не мешайте нам с комиссаром выполнять свою работу. Этим вы сможете существенно повысить свои шансы в скором времени увидеть супругу живой и здоровой.

- Не могу вам этого обещать, - честно признался я. - Вот вы, к примеру, как поступили бы на моем месте в подобной ситуации?

- Просто не попадайтесь нам на глаза, - вместо ответа посоветовал русский. - Иначе Доминик запросто упечет вас в камеру до окончания расследования.

- Постараюсь, - уклончиво пообещал я, собираясь встать из-за стола.

- Еще одно просьба, - жестом остановил меня Павлов. - Ни при каких обстоятельствах не общайтесь на эту тему с газетчиками. Это может здорово нам навредить. Если о похищениях сиятельных будут трубить на каждом углу - преступники могут пойти на крайние меры. В ваших же интересах чтобы этого не случилось.

- Об этом можете не беспокоиться, - кивнул я. - Я далеко не идиот, господин граф. Шумиха может напугать похитителей и заставить их избавиться от лишних свидетелей, мне это прекрасно известно.

- Можно просто Владимир, - он протянул мне руку. - Я вам верю, мсье Руваль.

- Тогда просто Робер, - пожал я протянутую ладонь.

- Только не спешите уходить, Робер, сейчас комиссар и его люди закончат осмотр места происшествия и наверняка захотят задать вам несколько вопросов. Мне не простят, если я позволю вам покинуть нас раньше, - он виновато улыбнулся.

- Думаю, немного времени для нашей доблестной полиции у меня все-таки найдется, - согласился я, плюхаясь обратно на стул. - Но для меня так и осталось загадкой, почему этого до сих пор не седлали вы. У вас что, нет совершенно никаких вопросов?

- Только один, если позволите. Вы ведь поднимались в свою квартиру?

Я кивнул. Сомневаюсь, что в этом можно меня упрекнуть. Нормальная реакция для любого человека.

- У вас что-нибудь пропало?

- Понятия не имею, - признался я. - Бандиты учинили там форменный хаос. Признаться, я был в состоянии близком к шоку и разбираться что к чему, а тем более подсчитывать убытки мне как-то не пришло в голову.

- Попробуйте все же это выяснить, - попросил ротмистр. - Возможно, если мы поймем что искали в вашей квартире налетчики, то сможем, хоть на шаг приблизиться цели.

- Непременно этим займусь, - пообещал я. - Как только получу доступ в квартиру.

- А вот и Доминик! - оповестил меня русский. - Полагаю, он не станет задерживать вас надолго.

Появившийся в поле зрения Наварр, действительно направлялся в нашу сторону. Правда, делал он это в совершенно не свойственной солидным инспекторам манере, а именно бегом. При этом вид комиссар имел донельзя взволнованный и одновременно комичный. В ином случае я обязательно посмеялся бы над этим зрелищем. Однако сейчас ситуация не располагала.

Мой собеседник тоже отметил необычное поведение комиссара, а потому вскочил и двинулся ему на встречу. Рассудив, что опять случилось нечто экстраординарное, я последовал за ним.

- Немедленно едем! - проигнорировав меня, Наварр подхватил русского под руку и потащил за собой к чадящему пороховыми выхлопами броневику специального отряда. - Только что сообщили, что похожее происшествие случилось совсем в другой части города, на улице Паскаля.

- Это далеко? - уточнил Павлов.

- Это окраина. Минут двадцать, если нигде не застрянем по дороге, - ответил комиссар. - Вечер. В центре Парижа могут быть заторы.

Пока оба полицейских и констебли особого отряда утрамбовывались в тесную коробку автомобиля, я напряженно размышлял о том, что буквально недавно озвученная Наварром улица уже попадалась мне на глаза. Вот только, память подсказывает, что название это я скорее прочел, нежели услышал.

Проживая очень близко к центру Парижа, я практически никогда не испытывал какой-либо необходимости в посещении отдаленных районов. Готов поклясться, что на этой улице я сроду не бывал, а значит и увидеть ее название на фасаде какого-либо здания не мог просто физически. Может быть, улица Паскаля как-то проскакивала в газетах или где-то еще?

- Знаешь где сицилийский квартал? - Наварр повысил голос, обратившись к водителю бронированного фургона. Тот показал комиссару большой палец руки одетой в толстую кожаную перчатку. - Паскаля шестьдесят два. Врубай сирену и дуй туда с максимально возможной скоростью. Разрешаю таранить гражданские повозки.

Вот оно! Я даже прищелкнул пальцами. Этой мелочи мне и хватило, чтобы вспомнить недавний разговор с жадным, но совестливым констеблем перед зданием полицейского управления и мгновенно разрешить загадку.

Я лихорадочно зашарил по карманам, вспоминая, не выкинул ли я случайно тот клочок бумаги. Где же эта треклятая записка? Не то чтобы я был сильно не уверен в названии улицы. Просто, насколько мне известно, на окраинах города все жилые массивы довольно обширны и, не зная номер дома, я рискую потратить слишком много времени на бесплодные поиски нужного места.

Точно помню, что машинально сунул ее в карман для визиток, туда же, где располагалась карточка с телефоном комиссара. По какой-то причине кармашек оказался пуст. Возможно ли, что я в панике выронил искомый адрес, когда вызывал полицию? Вполне. Стоит поискать в закутке возле переговорного аппарата. Вот только пустят ли меня в разрушенное общими усилиями неизвестных налетчиков и стражей порядка здание?

Возле входа уже стояла медицинская карета, и суетились несколько санитаров, оказывавших помощь выжившему сиганувшему в окно констеблю и таская черные мешки с трупами остальных.

Вопреки моим опасениям, никто из оставшихся в куцем оцеплении полицейских даже не подумал меня остановить. Похоже, они видели, как я беседовал с их начальством, и сделали какие-то свои выводы. Впрочем, совершенно не важно, о чем они там подумали, главное, что такое отношение сейчас играло мне на руку.

К счастью, невзрачный кусок бумаги удалось обнаружить именно там, где я и предполагал. Подняв записку с пола, я облегченно выдохнул. Улица Блеза Паскаля шестьдесят два. Всякие сомнения о том, куда и для чего направился тяжеловооруженный взвод, меня окончательно покинули. Можно было срываться за ними немедленно. Однако прикинув, что самое интересное там закончится еще до моего прибытия, а попасть в дом сицилийского мафиози мне все равно теперь не светит, я решил, что могу потратить несколько минут на осмотр своей квартиры. В конце концов, нужные мне сведения можно узнать и чуть позже, просто побеседовав с очевидцами. А в том, что таковых в сицилийском квартале наберется немало, я практически не сомневался.

Лестница и коридор третьего этажа встретили меня разрухой, густой пылью в воздухе и обилием крови на полу и стенах. Хорошо, что к этому моменту всех покойников уже упаковали и вынесли из дома. Свежие воспоминания о том, через что пришлось сегодня пройти, были не из приятных. До сих пор всего трясет.

Все-таки при жизни эти люди были моими соседями, с некоторыми из которых мы с Джулией даже поддерживали какие-то приятельские отношения. Жаль, что в итоге для них все закончилось именно так. Но и винить себя в их смерти было неправильно. В конце концов, мы точно такие же жертвы, как и они. К тому же, моя супруга все еще находится в опасности. Впрочем, сейчас на этом лучше не зацикливаться, а сделать все от меня зависящее, чтобы не допустить для нее той же участи.

Быстрый осмотр всех комнат показал, что хотя большинство вещей и было приведено налетчиками в негодность, однако ничего относительно ценного не пропало. Бандитов не заинтересовали даже драгоценности супруги: их вытряхнули на пол из шкатулок, но и только. Внимательно оглядевшись повторно, я все же заметил, что с оставшегося целым журнального столика исчезла шкатулка с корреспонденцией, да куда-то запропастился подаренный женой на прошлой неделе новенький хронометр с нетронутой разорителями прикроватной тумбочки. Пожалуй, это все что мне удалось узнать. Надо сказать, что выбор грабителей меня удивил.

Если пропажу модного Брегета в титановом корпусе еще можно хоть как-то логически объяснить, ибо стоимость часов переваливала далеко за тысячу франков, то исчезновение личной переписки не лезло ни в какие ворота. Тем более что хранившиеся на туалетном столике ювелирные изделия они просто проигнорировали. Так за каким же дьяволом негодяи вообще сюда сунулись?

Как я ни старался, но никаких других пропаж обнаружить мне не удалось. Даже наши паспорта оказались на месте. Подумав, я покопался среди разбросанных на полу гардероба вещей и, выудив из кучи небольшую кожаную сумку на ремне, собрал в нее драгоценности с пола и сунул документы. Не сомневаюсь, что как только последний полицейский покинет дом, им тут же заинтересуются какие-нибудь бездомные или любители поживиться чужим добром. Так зачем же оставлять им такой подарок? Возвращаться в разрушенные апартаменты я больше не собирался. Найду жену и ближайшим же рейсом мы покинем Париж. Ни секунды лишней не желаю тут оставаться!

Так как больше ничего ценного в квартире мы не хранили, предпочитая арендовать сейфовую ячейку в солидном банке, я спешно покинуть ставшее неуютным место и отправился на поиски экипажа, который доставит меня на улицу Паскаля.

Конечно, для этого пришлось опять пройти пешком пару кварталов. Промышлявшие частным извозом граждане в большинстве своем не особо жаловали жандармерию, предпочитая держаться подальше от представителей власти, которых в данный момент на улице Рише хватало с избытком. Думаю, их вполне можно было понять.

Свистом подозвав видавшую виды плохонькую паровую коляску, на мою удачу ожидавшую пассажиров на перекрестке с Шато д'О я назвал водителю пункт назначения.

- Вечереет, мсье, - поморщился тот. - Откровенно говоря, я не рискнул бы соваться в такое место даже днем.

- Заплачу втройне, если доедем быстро, - пообещал я. - К тому же, если я прав, то там будет полным полно констеблей. Так что вам совершенно нечего опасаться. Впрочем, если вы отказываетесь...

- Нет-нет, что вы, - поспешно согласился тот, прикинув какую выгоду может упустить. - Если так, то я согласен. А за скорость не переживайте, мой экипаж только с виду староват, но летит как ласточка. Так что доедем с ветерком.

Честно говоря, вся эта проникновенная речь, как и лестная характеристика колымаги, совсем не вязалась с тем, что я видел собственными глазами. Однако памятуя о потерянном еще днем кепи, я на всякий случай постарался придерживать рукой, подобранный ему на замену темный котелок.

Глава 5

Само собой, нужный нам дом по улице Паскаля был оцеплен за сотню шагов, не меньше. К чести водителя, тот высадил меня настолько близко, насколько это вообще было возможно. Получив оговоренную плату, включая и обещанную мной награду за риск, лихач слегка ехидным голосом пожелал мне приятного вечера, сноровисто развернул свой рыдван и был таков.

Хмурый констебль, занявший пост у полосатой ленты, натянутой поперек узенькой улочки с неказистыми домами, мою попытку перейти эту границу тут же пресек. На расспросы он отреагировал очень нервно: недвусмысленно поигрывая уже хорошо знакомой мне короткой резиновой дубинкой с встроенным в конструкцию электрическим разрядником, он сообщил, что территория закрыта до особого распоряжения и велел проваливать на все четыре стороны. Убедить блюстителя порядка в том, что мне жизненно необходимо попасть за ограждение, нечего было и пытаться, а разглядеть какие-то подробности прямо отсюда совершенно не представлялось возможным.

Оглядев окружавшие меня, покрытые слоем угольной сажи, фасады зданий я приметил буквально неподалеку слабо освещенную двумя газовыми рожками вывеску пиццерии. Причины, по которой мне не стоило лакомиться любимым блюдом итальянского пролетариата, я не видел, а потому придал лицу скучающее выражение и с видом завсегдатая заведения поплелся в его сторону.

Под безобидной вывеской вполне ожидаемо скрывалась обычная пивная, в тесном и плохо освещенном помещении которой, по случаю вечера субботы накачивались дешевым пойлом местные работяги. Как источник информации вполне сгодится.

Я надеялся, что с выбором правильного собеседника мне поможет дар улавливать настроение окружающих. Всего-то и нужно только найти словоохотливого собутыльника. Уж что-что, а слушать я умею как никто другой. Главное самому не нализаться с горя.

Задержавшись на несколько минут возле стойки, где разливали напитки, я успел сделать два наиважнейших вывода: первый - пиво в заведение было сильно разбавленным и на вкус просто отвратительным; второй - вопреки сложившейся литературной традиции, местный бармен справок не дает даже за деньги, а уж делиться с первыми встречными свежими новостями бесплатно вовсе не горит желанием.

Через силу цедя залитую в кружку бурду, по какому-то недоразумению выдававшуюся здесь за пиво, я напряженно вслушивался в лившийся со всех сторон гул. Большинство из присутствующих были увлечены какими-то своими делами, некоторые скучали в компаниях или поодиночке, силясь найти хоть какое-то развлечение. Судя по направленным на мою персону агрессивным звукам, этим аттракционом для подвыпивших тружеников вполне могу стать я сам.

- Допивай пиво и проваливай, - посоветовал мне стоявший за стойкой толстяк в грязном фартуке, заметив отблески. - Мне неприятности с сероглазыми тут не нужны.

- Спокойно, папаша, - ответил я. - Никто не собирается устраивать дебошей. По крайней мере, пока. Лучше налей-ка мне еще кружечку своего божественного напитка.

Определившись, наконец, с наиболее расположенным к непринужденному общению субъектом, я подхватил вторую кружку и направился к предполагаемому информатору.

- Не против компании? - спросил я немолодого изможденного мужичка в засаленной синей спецовке, пристраивая свою ношу в центр неопрятного столика.

- Валяй! - с напускной ленцой согласился тот.

Впрочем, я и так знал, что к Падшим он меня не пошлет. Тоскливый протяжный вой от нежелания покидать сие гостеприимное заведение смешивался в его настроении с тихой злобой на окружающих, жгучим желанием продолжить возлияние и горечью от осознания собственной неплатежеспособности. Похоже, дома кроме опостылевшей и вечно пилящей половины его ожидал еще обширный выводок отпрысков. Нехватка денег, переизбыток проблем и усталость от такой жизни без труда читались на его лице. Заметь я это сразу, можно было и не прибегать к своему таланту. Глядишь и бармен не стал бы нервничать.

- Представляешь, - начал я. - Приехал в гости, а тут флики кругом. Совсем от них житья никакого нет.

- Это точно, - согласился он, сделав смачный глоток, ополовинивший кружку. - Ни пернуть, ни вздохнуть.

- Теперь торчать тут, одному дьяволу известно сколько! - опечаленно сказал я. - Ты не в курсе, эта катавасия надолго?

- На мне, по-твоему, мундир что ли? - усмехнулся тот. - Это ты паря чуток адресом ошибся. Чего у них-то не спросил? Я ж сам в окошко видел, как ты на моторе прикатил и с легавым лясы точил.

- Так он мне все на блюдечке и выложили! - попытался оправдаться я. - У них же на все один ответ: чуть что - дубинкой по ребрам и привет.

- Факт! - подтвердил собеседник, а затем чуть громче, чем требовалось, грохнул опорожненной емкостью по неровной столешнице.

Намек был очень прозрачным. Пришлось подать знак с требованием повторить заказ скучающей в углу пухлой и рябой разносчице.

- Вот и я говорю: творят что хотят. Где это видано, чтобы ни с того ни с сего, целую улицу, вот так запросто перекрывали?

- Ну, почему же ни с того ни с сего? - подпустив в голос вальяжности, не согласился он. - Причины то у них для этого были. Только эти недоноски как всегда опоздали. Считай к их приезду вся потеха уже и закончилась.

- А что было то? - я чуть придвинулся к собеседнику, всем видом выказывая готовность внимать.

- Мавры что-то с местными не поделили. Сначала вроде как тихо перетирали, а потом отношения начали выяснять. Ну и постреляли друг в друга немножко, куда ж без этого. По мне так зря ищейки в их дела суются. Ничего хорошего от этого ни нашим, ни вашим не видать. Только вред один. Попомни мои слова, хлебнете вы еще неприятностей, к гадалке не ходи.

- С чего ты решил, что я к фликам имею отношение? - удивился я.

- Ну не флик, так не флик, извиняйте, господин хороший, ошибочка вышла. Газетчик?

- В точку! - решил не разочаровывать его я. - Может, еще чего путного расскажешь?

Он на какое-то время отвлекся, поспешно подхватив с принесенного официанткой подноса пиво, и вроде как ненароком поставил обе кружки рядом с собой. Я демонстративно этого не замечал, только поедал его глазами, требуя продолжения рассказа.

- Ну и вот, - не стал обманывать моих ожиданий мужик. - Парни-то перестарались и чего-то рванули прямо в доме. Слышно аж за три квартала было. Ну и мавры эти поганые разбежались кто куда. А потом, я сам не видел, но люди говорят, что из дома мертвяки полезли. Нет, наши-то ребята их и так и сяк бы по новой положили, но тут на шум уже и легавые подоспели. В общем, и они тоже разбежались.

- Кто разбежался, - не понял я. - Мертвяки или легавые?

- Все разбежались, - уверенно произнес работяга. - Кроме легавых, эти как видишь, тут как тут.

- В каком доме то рванули? Не в том ли где синьор Чезаре живет? - решил я пойти ва-банк.

- А ты откуда знаешь? - удивился тот.

- Догадался, - ответил я. - А с кем из тех, кто в перестрелке участвовал поговорить можно. Чтобы, так сказать, из первых рук, не подскажешь?

- Странный ты, паря, - он недоверчиво меня оглядел. - Ты точно газетчик, а не сумасшедший? Не припомню, чтобы кто-то добровольно к парням Чезаре на встречу напрашивался. Обычно от такого счастья стараются подальше держаться.

- В долгу не останусь.

Я аккуратно пристроил на край стола десятифранковую купюру.

- Знаешь что, сероглазый, - работяга испуганно вытаращил на меня глаза. - А катись-ка ты отсюда, пока цел. Да и меня в свои дела не впутывай. Я тебя не знаю. А за десятку совать ноги в каменные ботинки, а потом устраивать заплыв по Сене мне как-то не очень хочется.

- Сколько? - спросил я напрямик.

- Я смотрю ты не очень понятливый. Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы допетрить, что после сегодняшней заварушки Дон надолго заляжет на дно и пытаться сейчас к нему сунуться это как добровольно сесть на электрический стул. Человек ты кажись неплохой, да и я сегодня добрый, а потому, если оставишь денежку на столе, дам тебе сильно ценный совет.

Молча пододвинув купюру к собеседнику, я надеялся все же получить хоть какую-то наводку. Однако спрятав банкноту в карман, тот выдал всего лишь банальное и так уже очевидное для меня предупреждение:

- Подставился ты. Зря лопатник при всех засветил. Ноги тебе отсюда надо делать очень быстро, а лучше прямо сейчас. Кое-кому тут уже невтерпеж пощупать тебя за брюшко. И не надейся, что этих ребят остановят твои прекрасные глазки. Пуля, она, знаешь ли, иногда быстрее, чем любые ваши выкрутасы.

Я и сам буквально спиной ощущал вдруг резко повысившийся градус возбуждения некоторых подозрительных личностей. Улавливаемые талантом сиятельного колебания уже пару минут как зудели противным крысиным писком со стороны доброй дюжины посетителей пиццерии. О том, что спокойно покинуть заведение мне не дадут, догадался еще у барной стойки. Здравый смысл подсказывал то же что и собеседник. Жаль не удалось вытащить чуть больше информации и придется ретироваться, пока никто из потенциальных грабителей не догадался заблокировать выход.

Пожелав доброхоту приятного вечера, я встал и нарочито бодрым шагом покинул пивную, взяв курс на скучавшего за ограждением констебля. Увязавшаяся было за мной компания из трех мордоворотов, сделала вид, что кроме курева их ничего не интересует, осталась разочарованно топталась возле входа пока я приставал расспросами к охранявшему пост полицейскому.

- Уважаемый, не просветите, когда снимут ограничение? - как можно более вежливо обратился я к констеблю. - Совсем нет времени ждать. Может мне лучше приехать завтра?

- На вашем месте я бы так и поступил, - усмехнулся тот. - Здесь и днем-то небезопасно, а по ночам и подавно.

- Благодарю вас, мсье, - кивнул я. - Вы меня очень выручите, если подскажите, как добраться до ближайшей стоянки извозчиков.

Внимательно слушая его пояснения, я краем глаза следил за неторопливо докуривающими свои папиросы пока еще несостоявшимися грабителями. Те, как назло, совершенно никуда не спешили, выжидая удобного момента. Совершенно очевидно, что обирать меня на глазах у полицейских они не будут, но и последовать за мной до первой подворотни им никто не помешает. По закону подлости, экипажи в этом районе встречались редко, и добираться до более-менее цивилизованных мест придется пешком. Взвесив все за и против, я вежливо дослушал констебля и, уже наплевав на приличия, почти с места задал стрекача.

Чуть было не упустившая момент моего бегства компания ожидаемо бросилась в погоню. Однако уже спустя пару кварталов они запыхались и прекратили преследование. Все-таки праздный образ жизни этих архаровцев, в сочетании со спиртным и табаком, сделал из них совсем никудышных атлетов. Именно на этом изначально и строился мой расчет. Однако предусмотрительность этих парней я недооценил. Шагов через сто мне на встречу вышла новая компания местных, эта троица, нисколько не таясь, рассыпалась по неширокой улице, явно намереваясь не дать мне просто так пройти мимо.

Недолго думая, я свернул в ближайший переулок и очень быстро понял свою ошибку: казавшийся спасительным проход на деле представлял собой обычный тупик. Я поспешно развернулся, но выход уже перегородили. Первая бригада к тому моменту тоже догнала своих подельников. Противников стало шестеро.

- Решили, что сможете справиться с сиятельным? - криво усмехнувшись, нарочито громко спросил я окруживших меня парней, и тут же отпустил свой талант на волю. Глаза мгновенно разгорелись двумя светляками. - Не боитесь, что кто-то не переживет эту ночь?

Грабители напряглись, никто из них не подал виду, однако приближаться ко мне они все же стали чуть медленнее. А я лихорадочно соображал, на ком из этой стаи можно успешно применить несложный фокус. Примесью страха веяло от всех, но для моих целей этого не хватало. Чтобы все получилось, нужно добиться хотя бы от одного из них настоящего животного ужаса.

- Мы тертые ребята, - слегка нервно ответил самый мордастый, главарь или заводила. - И не таких обламывали. К тому же, зенки то ты уже вылупил, а из нас еще никто не скопытился. В чем твоя сила, глазастый? Издаешь задницей разные звуки?

Мордовороты заржали и достали свое нехитрое оружие: ножи, обитые железом короткие дубинки, обрезки труб и прочий хлам. Огнестрельных игрушек ни у кого, хвала небесам, при себе не было. Это сильно упрощало дело.

- Видишь эту ладонь? - я бесстрашно, хотя у самого тряслись поджилки, шагнул навстречу юмористу, подняв на уровень его лица свою левую руку. - Стоит мне коснуться любого из вас и у него тут же остановится сердце. Навсегда.

Это возымело эффект. Вера в свои сила тут же оставила парней и почти все отшатнулись. Все, кроме самого главаря. И пусть я услышал, как от него разбежалась во все стороны волна паники, но отступление для него наверняка стало бы потерей лица.

- Докажи! - потребовал тот.

Я резко выкинул ладонь в сторону стоявшего от меня справа бандита. Тот вскрикнул, его ноги подкосились, и он рухнул прямо в лужу противно чавкнувшей грязи. Потерял сознание и даже, кажется, обмочился. Увидев такое, его подельники мгновенно отпрянули назад и теперь здорово перетрухал даже главный.

- Кто следующий? - насколько мог беззаботно уточнил я, вновь протягивая руку открытой ладонью вперед, и чуть сильнее спустил талант с поводка, заставив глаза разгореться чуть ярче. - На всех хватит.

Не говоря ни слова, несостоявшиеся грабители прижались к стенам, позволяя мне покинуть злополучный тупик. Я торопливо, но гордо прошествовал мимо них, бросая на перепугавшихся до смерти бандитов надменные взгляды, неспешно завернул за угол и только тогда перешел на бег.

Никакого смертоубийственного таланта, банальная психология и ловкость рук. Просто стоявший по правую руку от меня человек был уже взвинчен до предела. Хватило бы и обычного крика "бу!" которым мы с братьями в детстве пугали друг друга в темных коридорах, для того чтобы он испытал сильный шок и отключился.

На всякий случай, пробежав пару километров, я перешел на шаг и перевел дух. Все же визит сюда можно было считать вполне успешным. Теперь я был абсолютно уверен, что промышлявший похищением людей сицилийский мафиози каким-то образом тоже замешан в пропаже моей супруги. Даже хорошо что он и его люди успели разбежаться, до того как их поубивали неизвестные мавры или арестовали полицейские. Пусть и небольшой, но какой-никакой реальный шанс встретиться с синьором Чезаре и задать ему парочку вопросов у меня еще оставался. В лоб этого сделать не получилось, но никто не мешает мне зайти сбоку.

Конечно, для этого придется воспользоваться услугами посредников, и подозреваю, что обойдется это недешево. Зато и результат, скорее всего, будет гарантирован.

Скопление извозчиков обнаружилось именно там, где и обещал констебль. Если можно так сказать, удача мне сегодня улыбалась, и до места удалось добраться без происшествий, не нарвавшись на очередной грабеж.

Пожалуй, хватит на сегодня с меня самодеятельности. В одиночку эту ношу не поднять, стоит заручиться поддержкой сведущих в розыске людей профессионалов. Вот к ним и направлюсь.

Точный адрес расположения парижского представительства конторы "Пинкертона", разумеется, я не знал, никогда прежде не приходилось им интересоваться. А потому и попросил возницу доставить меня на набережную Вольты. Помнится, именно там, однажды прогуливаясь по деловой части города в поисках офиса издателя, я случайно заметил соответствующую эмблему с девизом "Мы никогда не спим" на одной из дверей. Эта улица, кажется, не может похвастаться большой протяженностью, прогуляюсь немного пешком, ничего страшного. Лишь бы лозунг конторы не оказался банальным рекламным ходом и по примеру своих лондонских коллег, с которыми мне уже приходилось некогда сотрудничать, парни работали и по выходным.

Как оказалось впоследствии, беспокоился я напрасно, потому, как и кучер, прекрасно знал, где находится место назначения и контора, несмотря на поздний час, все еще была открыта.

Бодрый, несмотря на позднее время седоусый клерк, выслушал мою кратко изложенную историю и, попросив подождать минуту, зарылся в какие-то записи.

- Думаю, мсье, у нас есть идеальный кандидат под ваши требования, - наконец, подняв на меня голову, сказал он. - Андре Свамба, как раз сейчас находится в офисе, и даже относительно свободен. Если согласны, внесите аванс в пятьсот франков, подпишите поручение на расследование и пройдите на третий этаж, комната триста восемь.

Я кивнул, расписался в подготовленном документе, передал служащему последнюю крупную купюру из пустеющего на глазах кошелька и отправился на поиски указанного кабинета.

Андре оказался довольно молодым парнем, на мой взгляд, не старше двадцати пяти лет. Странно, что меня сразу не насторожила названная клерком фамилия. Мсье Свамба был спортивным, мускулистым, наверное, даже высококлассным профессионалом, других, как я понимаю, "Агентство Пинкертона" у себя не держало. Вот только был он при этом еще и черным. Белозубая улыбка резко контрастировала с остальным лицом цвета темного шоколада.

- Прошу вас, мсье, - сыщик поднялся из-за рабочего стола, приглашая застывшего на пороге столбом посетителя расположиться в кресле. - Полагаю, мсье Руваль? Меня уже предупредили по телефону.

- Я-я-я... Мнэ-э-э... Простите, наверное, мне стоит обратиться к другому специалисту, - промямлил я, делая шаг назад и пытаясь закрыть дверь.

- Постойте! - остановил меня Андре. - Объясните хотя бы в чем причина? Что вас смущает? Надеюсь не цвет кожи?

- Еще раз прошу меня извинить, мсье...

- Андре, - подсказал тот. - Прошу вас, давайте по имени.

- Да-да, кончено, - согласился я. - Видите ли, Андре. У меня есть подозрение, что в моей проблеме замешаны гмм... ваши соотечественники. Эмигранты, бывшие невольники или гости Парижа, не важно. Не уверен, что вы к этому хорошо отнесетесь.

- То есть, вы предположили, что это каким-то образом помешает мне в работе?

- Скажем так, - еще больше смутился я. - Точно не поможет.

- Напрасно вы так подумали, мсье Руваль, - сыщик искренне улыбнулся. - Я парижанин в третьем поколении и истинный француз по духу. Но прежде этого - беспристрастный детектив. А что до моих личных предпочтений: мне нет дела, какого цвета, национальности или мировоззрения преступники. Так же, хочу заметить, я еще и лучший исполнитель, когда дело касается поиска пропавших без вести. В этом мсье Бриан, вас не обманул. Вы все еще намерены уйти?

- Бриан? - я удивленно поднял бровь.

- Это наш секретарь, именно он отправил вас ко мне. Поверьте, старый лис никогда не ошибается. Впрочем, неважно. Так я повторяю свой вопрос, мсье Руваль: мне попросить делопроизводителя направить вас к другому детективу?

- Не стоит, - я покачал головой. - Пожалуй, вы меня убедили, Андре. Можете звать меня Робертом. Это, как ни странно, мое настоящее имя.

Затворив за собой дверь, я прошел в кабинет и присел в большое удобное кресло для посетителей. Все так же беспристрастно улыбавшийся сыщик тоже опустился на место, сцепил руки в замок, разместив локти на столе, и выжидающе уставился на меня.

- И, да, - развеял я его невысказанную мысль. - Я вовсе не поганый расист, как вы подумали.

- Да как... Откуда вы... Это ваш, талант? Вы прочитали мои мысли?

На Андре было смешно смотреть. Вот уж не предполагал, что мне доведется увидеть вживую, как краснеет представитель чернокожего племени. Щеки сыщика приняли слегка лиловый оттенок, вслед за ними изменили цвет и уши. Он тут же отвел взгляд в сторону, делая вид, что разглядывает некие бумаги на столе. Еле слышное шипение ненависти слабыми волнами расползавшееся по всему помещению сменилось на виноватый неразборчивый шелест. Долго мучить африканца я не стал, а потому поспешил развеять его заблуждения:

- Я не умею читать мысли. Только остро чувствую эмоции. Конкретно вот эта из вас так и брызгала. Не хочу, чтобы между нами возникла какая-то неловкость. Поймите, человек, которого мне необходимо отыскать действительно очень дорог для меня. И если что-то может уменьшить шансы на успех, лучше отказаться от этого сразу.

- Я понимаю, - кивнул детектив. - Ваша супруга исчезла. Уверяю вас, мы сделаем все возможное, а если понадобится, то и невозможное тоже, чтобы вернуть ее вам целой и невредимой. И... Я, в общем, кхм... Прошу прощения за свои недостойные мысли.

- Извинения приняты, - подтвердил я. - Давайте перейдем к делу.

По ходу моего рассказа сыщик что-то непрестанно записывал в блокноте и время от времени задавал уточняющие вопросы. В отличие от полиции, в конторе Пинкертона мне нечего было опасаться утечки на сторону, а потому я начал свое повествование практически с самого начала. То есть с событий двухлетней давности, предшествовавших нашему побегу из Лондона и скитаниям по старушке Европе, в поисках пристанища. События, произошедшие этим утром, я постарался изложить во всех подробностях, усердно восстанавливая их буквально по минутам. Естественно и описанием скоротечной битвы с восставшими мертвецами и всей рассказанной ротмистром предыстории, практически слово в слово как услышал, я тоже не преминул поделиться. Пришлось вставить так же эпизод с полученной констебля-сицилийца запиской, с адресом главаря мафии, промышлявшей похищением людей. То, что произошло со мной благодаря этой наводке, тоже выложил, упустив лишь стычку в переулке. Не думаю, что к делу она имела отношение, но навести сыщика на ложный след, вполне могла.

Когда я, казалось, совсем выдохся и сообщил все что знал, пришел черед Андре вытаскивать из меня недостающие, по его мнению, для целостной картины кусочки. Я и представить себе не мог, сколько всего важного упустил. Как бы то ни было, если мой монолог уместился едва ли в тридцать с небольшим минут, то Андре выжимал мою память не менее пары часов, заставив вспомнить даже то, на что в обычной жизни я ни за что не обратил бы внимания.

- Телеграмма, - наставив на меня кончик покусанного карандаша, уточнил сыщик. - Такое было в порядке вещей?

- Иногда, - ответил я. - Но только не в срочных случаях. Когда присутствие Джулии было срочно необходимо, приходил констебль в штатском. Иногда комиссар заезжал за ней сам, на крытой моторной коляске без опознавательных знаков. Впрочем, такое тоже было всего пару раз, не больше.

- Бланк был настоящий?

- Не берусь судить, - я пожал плечами. - Видел только мельком, не разглядел.

- А как ваша супруга поступала с подобными бланками?

- Хранила в шкатулке с корреспонденцией, по-моему.

- Которая пропала, - заключил он.

Если детектив к чему-то клонил, то я не понимал к чему именно.

- Этот бланк она оставила там же?

- Нет, - я с удивлением покачал головой. - Этот почему-то забрала с собой.

- Могли ли налетчики, разгромившие вашу квартиру искать именно этот документ?

- Могли, - согласился я. - Вот только зачем он им сдался?

- Возможно это ниточка к похитителям, - Андре задумчиво потер подбородок. - Если телеграмма настоящая, на ней в обязательном порядке должен стоять номер телеграфного аппарата, с которого ее отправили, как и того, на который ее приняли. Если телеграф общественный, то у отправителя требуют паспорт, а если служебный, телеграфист записывает данные в специальный журнал. Насколько я понимаю, кроме комиссара, которому ваша супруга помогала с поимкой преступников, и его небольшого окружения, о ее таланте не знал более никто.

- В окружении Наварра завелась крыса?

- Очень даже вероятно, - кивнул сыщик. - Сможете опознать посыльного, доставившего телеграмму?

- Сомневаюсь, обычный мальчишка. Таких в городе сотни, если не тысячи. К тому же, я разговаривал с ним спросонья и был ужасно зол. Не рассматривал его лицо. А для чего это нужно?

- Он мог бы привести нас к тому, кто это послание составил. Слишком сложная схема доставки, на мой взгляд. И это не случайно. Кто еще мог запомнить курьера?

- Кроме меня и Джулии, разве что консьерж на входе. Но он мертв. Умер даже дважды в течение одного дня.

- И это тоже не случайность, - задумчиво произнес Андре. - Сомневаюсь, что кто-то еще кроме него мог видеть доставившего бланк к вашему дому в такую рань. Полагаю даже соседей устранили по этой причине. Для перестраховки.

- Официант в кафе напротив! - я прищелкнул пальцами и даже вскочил от возбуждения. - Они готовят свежую выпечку каждый день. Обыкновенно по утрам у них бывают постоянные посетители. Того, кто принес телеграмму, он мог заметить. И этот точно был еще жив днем.

- Браво, Роберт! - сыщик довольно потер руки. - У этой братии цепкий глаз и профессиональная память на лица. С него стоит начать прямо с утра.

- Как быть с улицей Берси?

- Попробуем прочесать ее утром и опросить наших информаторов, но сомневаюсь, что похитители были столь наивны, что оставили там хоть какие-то следы. Район промышленных пристаней, сами знаете, место слишком многолюдное, - Андре виновато развел руками. - Хотя, даму в охотничьем костюме могли и заприметить.

- А как насчет проверить, не связан ли с похищением Ноа Вуд?

- Об этом не беспокойтесь, - сказал он. - Мсье Бриан уже отправил запрос в лондонское отделение. Все, что нам нужно, мы будем знать уже через пару часов.

- Нас подслушивают? - скривился я.

- Только тот, кому положено по долгу службы, - виновато улыбнулся сыщик. - Вы же не против того, что вашими проблемами уже занимаются? За сохранность сведений можете не беспокоиться. Все что сказано в офисе Пинкертона, навсегда останется в этих стенах. Это наше кредо.

- Если это ускорит расследование, то я, пожалуй, не буду возражать. Как скоро я смогу ознакомиться с этими сведениями?

- Да хоть из первых рук, - предложил Андре. - Коллеги позвонят нам, как только закончат свою работу. Можете присоединиться к сеансу на смежной телефонной линии.

- У вас есть телефонная связь с Лондоном? - опешил я. - Но, как такое возможно?

- Впечатляет? - ухмыльнулся сыщик. - Концерн Игнатьев-Риссельберг протянули кабель через Ламанш совсем недавно. Новинка пока стоит баснословно дорого, но в нашем деле это окупается. Обещают вскоре дать линию и по всему материку. Представьте себе, мгновенная связь не только Новым Вавилоном, но и со всеми крупными городами империи!

Действительно, примерно год назад об амбициозном проекте писали все газеты. Правда скептики в один голос утверждали, что затея связывать телефонной линией две провинции столь же глупа, сколь и неприбыльна. Эксперимент по прокладке тридцати двух километров линии связи по морскому дну все как один газетчики называли сущим безумием и напрасной тратой миллионов франков. Как будто телефонные магнаты взяли эти деньги не из собственных фондов, а непосредственно из карманов журналистской братии. Что одного, что второго чихвостили на все лады, утверждая, что ученые предприниматели одновременно тронулись умом, и вся эпопея просто обречена потерпеть фиаско. Полагаю, что и сам запуск работающей линии связи, таблоиды, опасаясь окончательно потерять авторитет у читателя, замолчали сознательно. Вот по какой причине широкая публика понятия не имела об этом достижении.

- Непременно хочу участвовать в разговоре, если позволите, - заявил я. - Хоть всю ночь глаз не сомкну.

- Это вовсе не обязательно, - запротестовал детектив. - Могу предложить вам в качестве места для сна диван в нашей скромной кают-компании, так мы называем помещение для неформальных бесед, что-то типа внутреннего клуба. Разбудим вас, как только поступит звонок.

- Это было бы очень кстати, - я благодарно кивнул, уже не в силах скрыть вырвавшийся зевок. Все-таки круговорот сегодняшних злоключений меня изрядно измотал. Как бы то ни было, если к утру я буду падать от усталости, ничем хорошим это не обернется.

- Вот и отлично! - довольны тоном произнес Андре. - Пока мы с вами закончили. Можете отдохнуть. А я немедленно же займусь поисками выхода на синьора мафиози. Вероятность того, что он даст нам уверенную зацепку, очень высока.

- Вы не собираетесь отдыхать? - удивился я.

- Видите ли, Роберт, - усмехнулся он. - Я предпочитаю работать по ночам по двум причинам: во-первых, ночные обитатели Парижа зачастую знают чуть больше, чем те, кто видит сны в это время, а во-вторых, в темноте я менее заметен. Согласитесь, для ищейки это немало.

Он заливисто засмеялся удачной шутке. Я как мог, поддержал его незатейливый юмор, но, по-моему, вышло не очень убедительно. Глаза откровенно слипались, а выжатый устроенным агентом Пинкертона допросом мозг просто уже отказывался воспринимать любую информацию. Заметив мою заторможенность, Андре настоял на том, чтобы я немедленно отправлялся спать и вызвался проводить меня до комнаты с диваном.

Несмотря на накопившуюся в теле усталость, уснуть получилось далеко не сразу. Как только я остался наедине с собой, на меня тут же накатили панические настроения и неприятные мысли. Одолевало чувство вины за то что я все еще делаю недостаточно для того чтобы разыскать и спасти Джулию. Хотелось немедленно вскочить и бежать по ночным улицам, осматривая каждый закоулок и заглядывая в каждый дом. Наверное, в конце концов, я бы не выдержал и так и сделал, но, словно оберегая организм от истощения, сознание в какой-то момент отключилось само по себе, бросив меня в объятия зыбкого и беспокойного сна.

Мне снился Новый Вавилон. Красный от крови гранит центральной площади. Острые как бритвы титановые ножи в руках. И бесконечно долгая ночь, уничтожившая одних чудовищ и давшая жизнь новым. Я бежал по залитым светом факелов улицам столицы, безумно хохоча и сея вокруг себя новый порядок. Голову пьянил аромат всемогущества. Разум все еще отказывался поверить в свершившееся воздаяние, но руки, с такой легкостью вспарывающие тела Падших было уже не остановить. Подумать только, полвека прошло, а помню как вчера...

Глава 6

Все такой же преувеличенно бодрый и неожиданно свежий Андре разбудил меня только под утро, когда за окнами уже начало светать.

- Есть звонок, - коротко сообщил он, указав на аппарат, занимавший центр газетного столика посреди помещение, любезно предоставленного мне для сна. - Возьмите эту трубку, я послушаю из соседней комнаты.

Не тратя лишнего времени, он скрылся за дверью, а я в попытке сбросить с себя остатки дремоты, все еще не до конца понимая, что от меня требуется, кое-как доковылял до аппарата и приложил к уху динамик. Все мы спросонья несколько неадекватны. Хорошо, что сыщик это понимал и вместо объяснения дал короткую команду. Пусть это и не совсем вежливо, но в данных обстоятельствах куда как эффективно.

Некоторое время ничего не было слышно. Я уж было хотел повесить устройство на рычаги, но тут раздался щелчок и незнакомый голос спросил:

- Уже можно начинать?

- Да, начинайте, все здесь, - немедленно заверил неизвестного собеседника Свамба.

- По интересующему вас субъекту могу сказать следующее: более полутора лет назад он покинул Лондон на зафрахтованном парусном клипере. Название корабля - "Морская устрица". Официально владелец судна занимался перевозкой кофе по контракту с одним из колониальных предприятий южной Африки. По другим данным, которые, впрочем, проверить так и не удалось, капитан "Устрицы" промышлял контрабандой. Что, откуда и кому везли, выяснить не представляется возможным. Кому-то на самом верху эта посудина очень дорога.

- Пункт назначения известен? - хрипло спросил я.

- Нет, к сожалению, - ответил неизвестный собеседник. - Фрахт оформлен как географическая экспедиция, заявка подана на поиск малых островов. Таким образом, можно избежать некоторых формальностей при согласовании маршрута. Однако последний известный порт, где судно причаливало для пополнения припасов, нам удалось установить. Через две недели после отправки судно и его наниматель появились в мавританской колонии. "Устрица" провела в порту Нуадибу ровно одни сутки, а затем ушла в южном направлении. Больше корабль никто не видел.

- Мистер Вуд все еще был на борту? - уточнил Свамба.

- Со всей определенностью, да, - ответил собеседник. - Оплата закупленного продовольствия и такелажа осуществлялась банковским чеком от его имени.

Такая точность ответов была неожиданной. Я снова порадовался, что у меня хватило ума обратиться именно в это агентство. Как оказалось, глаза, уши и возможность отслеживать финансовые потоки у них есть практически везде.

Но ответа на самый главный вопрос я до сих пор не получил. Связь между недавними происшествиями в Париже и событиями двухгодичной давности в Лондоне, на мой взгляд, пока была сильно притянута за уши. Есть ли вероятность, что бывший работодатель моей жены сгинул где-то в тех местах? Это было бы слишком хорошо, чтобы быть похожим на правду. Да даже если и так, за каким демоном он вообще туда сунулся?

Предположим, что это он все-таки выжил и неизвестным способом вернулся в Лондон полгода назад. Чем занимался все это время на диких, малоизученных и далеко небезопасных африканских землях? Вопросов больше чем ответов.

- На какой предположительно срок было закуплено припасов? - спросил я, впрочем, не ожидая ответа на это вопрос. Но агент на том конце в очередной раз меня удивил:

- Судя по сумме менее чем в тысячу франков и первоначальному составу команды в десять человек, от двух недель до одного месяца, если они не собирались голодать.

- Есть догадки, куда он мог направляться? - поинтересовался Андре.

- Конго, - поразмыслив немного, выдал нам агент. - Сходится по дальности перехода и по бывшим связям субъекта. В юности, мистер Вуд защищал интересы империи в составе третьего колониального легиона именно в тех местах. Служил в роте разведки под командованием лейтенанта Уитли. Александра Уитли, если это о чем-то вам скажет.

- Главного инспектора Скотланд-Ярда? - опешил я.

Теперь мне стало ясно, откуда у успешного дельца появилось настолько мощное прикрытие. Руководитель лондонского отделения имперской полиции фигура столь же значимая сколь и влиятельная. Получается, что торговля внезапно появившимся экзотическим наркотиком велась под патронажем шефа полиции английской провинции. Наверняка и львиная доля прибыли от криминального предприятия так же доставалась ему. Сомневаюсь, что Уитли не знал о незаконном бизнесе своего бывшего подчиненного и покрывал того просто по старой дружбе

- Как... - я даже поперхнулся от осознания факта их давнего знакомства, впрочем, довольно быстро с собой справился. - Как давно это было?

- Двадцать пять лет назад, - был ответ.

- Еще вопросы, господа? - уточнил агент на том конце. - Поспешите, пожалуйста. Мои коллеги ожидают, когда освободится линия. Для вас и так выделили время вне графика.

- Можете отправить подробные отчеты по этому делу курьером? - поинтересовался я. - Готов взять не себя все расходы.

- Не проблема, - подтвердил агент. - К утру распечатки будут в Париже. Что еще?

- Держите нас в курсе, если появится новая информация, - попросил Свамба.

- Непременно, - пообещал тот. - Всего доброго, господа!

Связь прервалась,едва мы успели пожелать ему того же. Несколько секунд спустя в дверях комнаты появился Андре.

- Удивительное совпадение, - задумчиво сказал я. - Иногда мне кажется, что весь наш мир это одна большая деревня, где все друг с другом знакомы.

- Не вижу ничего невозможного, - пожал плечами сыщик. - Колониальные легионы в то время были прекрасным способом сделать карьеру. А учитывая их не совсем приглядные цели, на службу охотно принимали всех, от аристократов до простолюдинов, лишь бы было соответствующее здоровье и желание проливать кровь за империю.

- Я как-то не интересовался теми событиями, - признался я. - Не люблю большую политику. Слишком мерзко.

- Хвастать там особо нечем, - согласился детектив. - Основной задачей этих подразделений было уничтожение несогласных с колониальной администрацией. Никакие методы при этом не исключались. Грубо говоря, солдаты не видели разницы между повстанцами и мирным населением. Своих от чужих отделяли только по цвету кожи. Если бы не тайная помощь Великого Египта и не стратегический талант генерала Мгамбы моя прародина до сих пор умывалась бы кровавыми слезами. Как только войска империи начали получать ответные удары и нести крупные потери, императрица пересмотрела свои взгляды на захват этих территорий. Обескровленные африканские легионы отозвали и расформировали. А чтобы скрыть позорные факты той войны, оставшимся в живых ветеранам сунули в зубы приличные пенсии и пристроили на хорошие должности. В полицию, пожалуй, попало большинство.

- Разбираетесь в вопросе? - я удивленно посмотрел на сыщика.

- Постольку поскольку мои корни из Конго, - ответил Андре. - Что-то рассказывали родители, чем-то интересовался в юности, когда в голове гуляли бредни о всеобщей свободе и равенстве.

- Разочаровались с возрастом? - усмехнулся я.

- Скажем так, взглянул на все более трезво, - поморщившись, произнес Свамба. - Вяло текущие боевые действия до сих пор идут в Африке, но современные повстанцы только прикрываются высокими идеалами, в основе же лежит жажда власти и наживы.

- Как всегда, - согласился я.

- Как всегда, - кивнул сыщик. - Но довольно о политике. Не думаю, что это поможет нам разыскать вашу супругу.

- Вы правы, есть какие-то подвижки по другим зацепкам?

- Наши стажеры отправились прочесывать район железнодорожных складов только час назад. Многие из предприятий еще закрыты. Полагаю, вернутся они только к обеду.

- А как дела у комиссара Наварра и его русского напарника?

- По нашим сведениям, пока топчутся на месте. Сбрасывать их со счетов не стоит, но не забывайте, что поиски Жюли Руваль для них не являются первоочередной задачей. В конечном итоге и французская и русская жандармерия, преследуют совсем другие цели. С вашими они точно не совпадают, так что не питайте иллюзий.

Я так и не понял, таким образом, сыщик набивал себе цену, или просто предостерегал от чрезмерных надежд на полицейских, однако он был совершенно прав. Может, стоило все-таки предложить комиссару и ротмистру денег в качестве дополнительной мотивации? Мысль мне так понравилась, что я решил даже поделиться ею с Андре.

- Безнадежно, - только махнул рукой тот. - Жалованье комиссара специального отдела достаточное для того чтобы мсье Наварр ни в чем себе не отказывал. Детей и других наследников у него нет, безбедную старость обеспечит и без того немалая пенсия. В лучшем случае он посмеется над вашим предложением.

- А наш гость из Петрограда?

- Семья господина Павлова достаточно богата, скорее он вам приплатит, чтобы вы не приставали к нему со своими просьбами, - усмехнулся сыщик. - Не тратьте время и средства на пустые прожекты. Хотите ускорить поиски - пообещайте хорошую премию нашим стажерам, и они перероют носом весь Париж и его окрестности.

- Тысячу франков немедленно тому, кто выйдет на след и еще столько же всем кто поможет вызволить Джулию из лап похитителей, - немедленно отреагировал я.

- Как скажете, - лишь пожал плечами тот. - Ваши деньги - ваша воля. Однако весь задаток мы уже успели потратить.

Лихо они! Спустили полтысячи за одну ночь. Наверное, это сполна отразилось на моем лице, так что Свамба тут же попытался в моих глазах оправдаться:

- Я взял на себя смелость привлечь все доступные ресурсы.

- Вы поступили совершенно правильно, - поспешил успокоить его я. - Деньги не имеют значения, только время.

- Я решил так же.

- И ничуть не ошиблись, - заверил я. - Что планируете делать дальше?

- Хочу осмотреть вашу бывшую квартиру.

- То есть, вы до сих пор этого не сделали?

- Увы, - сыщик развел руками. - Дом все еще находится под оцеплением. Меня не пустили на порог даже с поручением на руках. Говорят что это возможно лишь при непосредственном присутствии пострадавшей стороны.

- Тогда, едем немедленно, - я подскочил с кресла и заозирался в поисках головного убора.

- Коляска готова, - кивнул Андре. - Можем позавтракать по дороге.

Когда мы спустились в холл, вчерашний клерк остановил меня и сообщил мне то, что я и так уже знал от Свамбы: необходимо было внести дополнительный задаток. Наличные к этому моменту у меня почти закончились, но банковский чек быстро решил эту проблему. Неплохо было бы и мне заскочить в ближайшее отделение банкирского дома Витштейна и запастись живыми деньгами. Мало ли где пригодятся? Тот же сицилиец, окажись супруга у него, вряд ли согласится принять в качестве оплаты вексель. Даже на предъявителя. Ведь для обналичивания крупных сумм все равно требовался паспорт, а эта публика не любит оставлять таких заметных следов.

Покончив с формальностями, я выбежал на улицу, где меня уже дожидался сам севший на место водителя роскошной паровой машины сыщик-африканец. Не теряя времени, мы тронулись в путь.

Солнце уж забралось довольно высоко, заглядывая в окна, покрытые свежим слоем пыли и угольной сажи. Как назло, сегодня ветер дул со стороны застроенных всевозможными заводами и цехами восточных окраин, принося с собой тяжелый и едкий смог. Если вскоре погода не переменится, то к обеду в центре буквально нечем будет дышать, и парижские дамы вместе с модными платьями наденут на выход плотные марлевые повязки. От надсадного кашля, впрочем, это их в любом случае не избавит, что, однако вовсе не является весомым поводом отменять вечерние мероприятия.

Такова, увы, плата за шагающий семимильными шагами технический прогресс и желание проживать в относительно крупном агломерате. Хочешь свежего воздуха и запаха душистых трав по утрам - милости просим в отдаленные села и загородные поместья. Жаль что последние не слишком доступны по цене.

Меж тем Париж начинал просыпаться и к удушающим миазмам заводских труб местами щедро примешивались ароматы выпекающейся сдобы, свежесваренного кофе и молотой корицы. В последнее время эта пряность так полюбилась горожанам, что ею старались посыпать буквально все, от кондитерских изделий до мясных блюд. Поговаривают, что некоторые особо продвинутые экспериментаторы даже смешивают ее с разными напитками и такие коктейли пользуются небывалым спросом.

Все бы ничего, однако из-за напряженной обстановки в Индии и тропиках Нового света цены на пряность сейчас просто запредельные. Не удивлюсь, если скоро достать ее станет сложней, чем приснопамятный шоколад, ввоз которого в империю под большим запретом. Настолько большим, что совершенно неважно поймают тебя с крупной партией или с небольшим брикетом - отправят прямиком на плаху. И все из-за так некстати начавшейся войны с ацтеками, монополизировавшими выращивание бобов из которых и получают это лакомство.

Не вовремя пришедший на ум коричневый деликатес, вызвал приступ неконтролируемого и обильного слюноотделения. Эх, как много можно было бы отдать за брусок восхитительного десерта к чашке утреннего капучино. Даже Джулия, всегда старавшаяся держаться от сладкого подальше, никогда не могла устоять перед соблазном слопать кусочек-другой. А то и даже половину плитки за один раз.

От теплых воспоминаний о любимой сделалось тоскливо, и я принялся мысленно укорять себя, что не смог уговорить ее вчера плюнуть на вызов и остаться дома. Кто бы ни были эти таинственные похитители, уверен, что смог бы ее защитить, останься она рядом.

За этими невеселыми мыслями даже не обратил внимания, как управлявший самоходным экипажем сыщик несколько раз предложил остановиться и позавтракать. Очнулся лишь тогда, когда коляска остановилась возле истерзанного доходного дома, не далее как вчера, еще служившего нам пристанищем.

Вопреки моим опасениям полиция не стала перекрывать весь квартал, удовлетворившись только оцеплением вокруг самого здания. Масштабные ограждения, как в сицилийском районе, здесь, по всей видимости, были неприемлемы. Все верно, и район другой и публика не чета той, что обитает на рабочих окраинах.

Допрашиваемый полицейским в штатском управляющий, сидевший в полуразрушенном холле, без труда признал во мне арендатора и несший вахту у лестницы констебль пропустил нас с африканцем наверх.

От открывшегося взгляду погрома в моей бывшей квартире Свамба только удивленно присвистнул:

- Надо же, - он сдвинул набок свою водительскую кепку и озадаченно попытался взъерошить жесткие короткие волосы. Как и ожидалось, те не поддались. - Не уверен, что мы сможем отыскать хоть какие-то зацепки в таком бедламе.

- Со вчерашнего дня разрухи прибавилось, - подлил я масла в огонь.

Судя по обилию следов обуви с одинаковым рисунком подошвы, полиция так же не обошла вниманием мою бывшую жилплощадь, изрядно истоптав все помещения. Еще они явно надеялись тут что-то отыскать, перевернули то, что еще не было перевернуто и распотрошили немногие оставшиеся целыми после вчерашнего налета вещи, окончательно превратив квартиру в филиал городской свалки. Пострадали даже стены. В комнатах содрали обои, в санузле отколотили всю плитку, вскрыли вентиляционные ходы, косяки дверей, рамы и подоконники на окнах, все было выломано и разобрано. Обыск проводили с невиданным усердием.

- Вы уверены, что комиссар не хотел предъявить вам никакого обвинения? - поразмыслив некоторое время, поинтересовался сыщик.

В ответ я пожал плечами и добавил:

- Ничего такого при мне не говорили. С чего вы взяли?

- Поверьте, Робер, - усмехнулся Свамба. - Я достаточно повидал результатов таких мероприятий, когда еще служил в полиции. Даже сам частенько принимал в них участие. Обычно, хозяева апартаментов, в которых обыски проводятся столь тщательным образом, обвиняются в серьезных преступлениях: связь с Инферно, шпионаж, государственная измена...

- Наркотики, - подсказал я.

- И это тоже, - кивнул Андре. - В любом случае, обвинение всегда требует высшей меры и всегда ее добивается.

- Было бы так, меня повязали бы еще на входе, - возразил я.

- Это то и странно, - сыщик во время разговора расхаживал по квартире, с интересом разглядывая результаты трудов полиции. - Знай я заранее масштаб, уже предложил бы вам затаиться на время расследования.

- Вы сомневаетесь в моей непричастности?

- К похищению собственной жены? - уточнил он.

- В том числе.

- Что касается вашей супруги - нет, не сомневаюсь. Остальное не мое дело. Гонорар я получаю только за ее поиски. Что будет с вами и с ней дальше, меня не касается вовсе.

- Цинично, - только и смог вымолвить я.

- Просто работа, - пожал плечами сыщик. - За три года службы в сыскном бюро имперской полиции и пятилетнюю практику в агентстве, насмотрелся на разных ублюдков вдоволь. Научился ничего не принимать близко к сердцу. Внезапное исчезновение горячо любимых родственников всех степеней родства - любимая забава современной аристократии. От престарелых тетушек до малолетних детей. И чаще всего в основе лежит острая необходимость в получении страховых выплат за жизнь и здоровье.

- Брр... Мерзость, - поежился я. - Как таких земля носит?

- Что поделать? - равнодушно отозвался из под кровати, зачем-то заползший туда Андре. - У большинства преступников, как им представляется, всегда находятся толкающие их на злодеяния чрезвычайные обстоятельства. Себя оправдать легче всего.

Он поднялся на ноги и принялся отряхивать руками испачкавшийся костюм.

- Здесь мы ничего не найдем, - наконец вынес свой вердикт сыщик. - Мои бывшие коллеги постарались на славу.

- Хоть какие-то зацепки? - с надеждой уточнил я.

- Лишь предположения, - уклончиво ответил сыщик. - Поделюсь ими за завтраком. Надо навестить вашего официанта. Составите мне компанию?

Я кивнул, и мы покинули ставшее таким неуютным жилище. По пути на улицу я с любопытством заглянул за одну из распахнутых дверей на этаже: ни погромом, ни обыском в соседней квартире и не пахло. Заметив, что я отстал, Свамба усмехнулся и на ходу, даже не обернувшись, произнес:

- На вашем месте я бы выставил жандармерии счет за нанесенный ущерб, если, конечно, не боитесь мести с их стороны.

- Ерунда, - буркнул я, догоняя Андре. - Спишут все на неизвестных бандитов.

- Попытаются, само собой, - согласился тот. - Но попробовать все-таки стоит. Судейские не любят, когда полиция нарушает право частной собственности. Очень не любят.

- Предпочту не влезать в их отношения. Среди моих потерь от обыска только гардероб, но его сначала основательно попортили налетчики, сомневаюсь, что смогу рассчитывать на компенсацию. Остальное - головная боль владельца дома.

- Как хотите, - кивнул африканец.

Но по глазам было заметно, что он бы с удовольствием воспользовался ситуацией, чтобы устроить нервотрепку бывшим коллегам. Маленькая месть за порушенную карьеру? Возможно. Я не стал уточнять.

Как только мы выбрались на улицу, я сразу же указал сыщику кафе. К счастью, оно было открыто. Строго говоря, заведение было единственным в округе, начинавшим работу рано по утрам даже в воскресенье. Поэтому мы оказались далеко не первыми посетителями. Утренний голод и запах свежей сдобы давно повыгонял жителей окрестных домов из уютных постелей на поиски завтрака.

Выбрав столик подальше от любопытных ушей, мы сделали заказ официанту, и я выжидающе уставился на частного детектива. Тот, словно собираясь с мыслями, какое-то время щурился на солнце, с видом натрескавшегося сметаны кота. Я нетерпеливо поерзал на венском стуле и он, наконец, произнес:

- Полагаю, что и грабители и полиция искали одну и ту же вещь. И рискну так же сделать вывод, что не нашли ни в первом ни во втором случае. Налетчики были сильно ограничены по времени, а констебли очень старались, но потерпели неудачу. Искомого предмета, скорее всего, в квартире просто не оказалось. Однако все участники обыска были уверены в его наличии.

На основании чего Свамба сделал такие выводы, я уточнять не стал. Ему виднее. Но от вопроса "что это могло быть" все-таки не удержался.

- Что-то небольшое, - неопределенно помахал рукой в воздухе сыщик. - Драгоценности, деньги, документы, рукописи, так как вы писатель. Что-то в этом духе. Если мы поймем что искали, это сильно упростит разгадку.

Я задумался. Драгоценности, документы и деньги отметаем сразу, потому что грабители их нашли, но не тронули. Мои рукописи? На кой черт они сдались похитителям? Нет, тут что-то не вязалось. Сделать какие-то выводы о моем прошлом мог любой, прочитавший "Серебряного рыцаря" целиком и хорошо знакомый с событиями, произошедшими в Лондоне два года назад. Но зачем при этом искать в доме писателя и так уже прочитанную рукопись? Значит, отметаем и это. Своими соображениями я немедленно поделился с Андре.

- Это означает, только что мы что-то упускаем, - подумав, изрек тот. - Если что-то вспомните, немедленно мне сообщите. Любую мелочь, которая может показаться неважной.

Расторопный официант тем временем уже вынес наш заказ и мы принялись молча поглощать круассаны и кофе. Я попутно размышлял о том, что же такого могли искать похитители, что одновременно заинтересовало и полицию, но за все время, так и не пришел к какому-то выводу. По всему выходило что ни тем, ни другим искать в квартире было решительно нечего. Но факт остается фактом. Не от великого скудоумия же они все это устроили? Горы трупов в первом случае и непригодное к проживанию помещение во втором на пустом месте не образуются. Следует ли из этого, что полицейские меня подозревают? Дьявол их побери, да! Конечно следует! Меня ведь даже толком не допросили после всего, во что я оказался втянут. А значит и слежка, вопреки заверениям русского жандарма продолжается.

Я поежился и заозирался в попытке выяснить, не проявляет ли кто-нибудь ко мне повышенного интереса. Что совсем не удивительно, ничуть в том не преуспел: вычислить опытного полицейского топтуна при моих навыках совершенно нереально. Разве что тот сам подойдет и представится по полной форме.

Выслушавший мои соображения Свамба лишь махнул на все опасения рукой:

- Пусть развлекаются. Должны же как-то эти бездельники отрабатывать жалование? Нам они, я надеюсь, не помешают.

- Мы хотели поговорить с официантом, - напомнил я.

- Непременно, - кивнул сыщик. - Просто не хотелось делать этого на пустой желудок. Официант тот же самый что был вчера?

- Вроде бы, - неуверенно подтвердил я. Да что с ним или со мной такое? Никак не могу его запомнить.

Помахав над головой кожаной папочкой счетницы, которую гарсон принес вместе с завтраком, я привлек внимание последнего. Поймав мой взгляд, тот лишь кивнул, обозначая, что принял вызов к сведению. Но подошел к нам он только после того, как взял заказ у других клиентов.

- Что-то еще, мсье Руваль, мсье? - вопросительно уставился на нас с сыщиком приготовивший блокнот официант.

- Да, - кивнул я. - Прошу прощения, не помню вашего имени...

- Это потому, что вы его никогда не спрашивали, мсье, - ответил тот. - Поль, если угодно. Вам не понравились блюдо или обслуживание? Хотите оставить жалобу?

- С чего вы взяли? - удивился я.

- Обычно именем персонала интересуются только с этой целью.

- Нет-нет, Поль, - поспешил успокоить его я. - С этим все в порядке. Еда и сервис на высшем уровне, как всегда. Просто хотел попросить вас ответить на несколько вопросов этого господина.

- Присядьте, - попросил Свамба.

- Нам запрещено, мсье, - помотал головой официант. - Спрашивайте так. Только прошу вас побыстрее. Сами видите, сколько посетителей.

Народу на веранде, с тех пор как мы сели завтракать и вправду прибавилось. Почти все столики уже заняли. Выходной. Многие предпочитают начинать его с плотного завтрака перед длительной прогулкой или выматывающими походами по магазинам.

- Постараюсь вас не задерживать дольше необходимого, - кивнул Андре. - Скажите, вчера утром вы были здесь?

- Да, обслуживал мсье и мадам за завтраком, - гарсон глазами указал на меня.

- В какое время началась ваша смена?

- В половине седьмого, мсье. Но заведение открывается в семь.

- Значит, в это время вы были уже на веранде? Не видели, как вон в тот дом входил посыльный?

- Я не все время был тут, - покачал головой Поль. - Вышел только к первому посетителю. Никого не видел.

- Первым клиентом была мадам Руваль? - уточнил сыщик.

- Да, мсье, именно она.

- Спасибо, Поль, это все, - разочарованно протянул Свамба. - Вы нам очень помогли.

Официант кивнул и потянулся за счетницей:

- Могу я вас рассчитать, господа?

- Разумеется, - подтвердил я. - Сдачу оставьте.

- Благодарю, мсье, - слегка поклонился гарсон, затем забрал папку и ретировался.

- Жаль, ничего узнать не получилось. Отправлюсь отрабатывать другие зацепки, - уведомил меня Андре. - Срочно понадоблюсь - звоните в контору. Где вас искать, если будут новости?

- Пожалуй, наведаюсь в городскую библиотеку, - сообщил я. - Полистаю подшивку "Таймс" за позапрошлый год.

- Не поделитесь?

- Криминальные колонки, - не стал скрывать я. - Хочу понять, почему мистер Вуд столь спешно покинул Альбион. Скотланд-Ярду удается замять далеко не все. Что-то должно было просочиться и в газеты.

- Ясно, - кивнул сыщик. - Считаете, что этот тип непременно замешан?

- Cui prodest.. - процитировал я набившую оскомину фразу из детективных романов. - Ищи кому выгодно.

- Удачи, - пожелал мне Андре и направился к своему экипажу.

Как только сыщик укатил в офис, я тоже собрался покинуть кафе, но тут меня окликнул официант:

- Мсье, подождите минуту!

Взмыленный гарсон, закончивший расставлять заказ за одним из соседних столиков, ловко лавируя между близко поставленными столиками, приблизился и протянул мне какой-то сложенный вчетверо лист.

- Вот, - слегка смущенно произнес официант. - Мадам оставила вчера на столе, а вы не забрали с собой. Я подумал это важно, но вечером, когда началась пальба, просто вылетело из головы.

Развернув листок, я с удивлением уставился на телеграфный бланк. То самое послание, полученной Джулией вчера утром, с которого и начался весь этот кошмар. Было бы неплохо показать его агентам Пинкертона, но Андре уже и след простыл.

- Что же ты не вспомнил о нем хоть пятью минутами раньше? - с негодованием спросил я.

- Ваш спутник был очень похож на шпика, - ответил гарсон. - Мало ли какие проблемы у вас могли возникнуть из-за этого. Вот я и решил дождаться, пока вы не останетесь в одиночестве.

- И на том спасибо... - кисло улыбнулся я, протягивая ему десятку.

- О! Нет-нет! - замахал руками тот. - Это лишнее, мсье. Вы с супругой и так всегда чрезвычайно добры ко мне. Только, прошу вас, ответьте, с мадам Жюли все в порядке? Все эти взрывы, полиция, выстрелы, мертвецы! Ваша супруга не пострадала?

Он так разволновался, что начал даже в такт словам размахивать руками и чуть не задел своим подносом проходящего рядом тучного господина.

- К счастью, ее не было в тот момент дома, - успокоил его я. - Большего сообщить не могу.

- Да-да, конечно, мсье, - закивал официант. - Я все понимаю. Жаль, что вы теперь будете вынуждены перебраться в другой дом. От этого-то почти ничего не осталось. Надеюсь, что вы с мадам будете хоть изредка к нам заглядывать.

Расстраивать Поля и сообщать ему, что ноги нашей больше не будет в Париже, как только отыщется супруга, я не стал, пообещав непременно заглядывать по мере возможности. Сунул бланк в карман и отправился на поиски ближайшего отделения телеграфа. Придется слегка поменять планы. Может там помогут установить отправителя? А в контору Пинкертона о внезапно найденном документе можно сообщить и позже.

Глава 7

По случаю выходного в телеграфной конторе я оказался единственным посетителем. Пожилой связист, на мой вопрос можно ли определить, откуда отправлено сообщение лишь мельком взглянул на бланк и выдал неожиданный ответ:

- Оба номера принадлежат полиции. Первый - центральное управление Парижа, второй - местное отделение. Оно здесь, за углом.

- Вы уверены? - уточнил я.

- Молодой человек, - связист укоризненно посмотрел на меня поверх толстых очков. - Я сорок лет трудился на прокладках этих линий. Это теперь мне уже сложно лазать по столбам как обезьяна, вот и приходится торчать целыми днями на приеме телеграмм, а когда-то я сам устанавливал все эти аппараты. И вы еще спрашиваете, уверен ли я?

Кажется, мое недоверие его не на шутку обидело. Я поспешил извиниться и выпросил разрешение воспользоваться телефоном.

- С вас франк, - коротко бросил телеграфный ветеран, выставив аппарат на стойку.

Положив серебряную монету в металлическое блюдце, стоявшее возле кассы, я снял трубку и набрал номер парижского отделения агентства Пинкертона. Оказалось занято. Подождав минуту, повторил вызов, но результат оказался ровно таким же. Или кто-то висит на линии, или просто неудачно попал. Как бы то ни было, третья попытка, спустя еще пару минут так же закончилась ничем.

Ну и черт с ним! Ничего предосудительного в том, чтобы самому навестить указанный в бланке адрес, по которому Джулию якобы вызвал комиссар Наварр, я не видел. Посмотрю хотя бы издали, где все произошло. Может, придут в голову хоть какие-то мысли. Ну и позвоню в агентство откуда-нибудь на месте. Но сначала дойду до полицейского участка за углом и попробую разыскать констебля, который принимал послание и отправил курьера. Не сомневаюсь, что убедительная просьба поведать мне все, что ему известно насчет этой телеграммы, подкрепленная сотней франков, способна развязать ему язык.

Участок действительно располагался всего в паре кварталов от общественного телеграфа. На удивление вежливый молодой дежурный в чине детектива-констебля, выслушал краткое изложение моей просьбы, сверился со временем на бланке, но на вопрос ответить не смог.

- Увы, мсье, - развел руками он. - Мы сменяемся каждое утро в шесть часов. Я принимал смену уже у другого констебля. Журнал расписания нарядов находится у начальника участка в кабинете. Доступа к нему, сами понимаете, у рядовых чинов нет. Возможно, предыдущий дежурный мог бы подсказать, кого он сменял, но он уже ушел домой, а его адреса я не знаю. Боюсь, как раз сейчас ничем помочь вам мы не можем. Приходите завтра, сегодня выходной и кроме дежурной смены никого в участке не будет.

- Я не остался бы в долгу, мсье, - пришлось намекнуть мне. - Пропала моя супруга, сами понимаете...

- При всем моем сочувствии, - покачал головой тот. - Ничего не могу сделать.

Однако какое-то действие мое предложение все же возымело: один из четверых резавшихся в карты на лавке за его спиной констеблей со словами "я - пас" сбросил свой приход и, сообщив напарникам "пойду, покурю", вышел на улицу. Расценив это как приглашение на разговор подальше от ушей коллег, я быстро попрощался и последовал за ним. Не ошибся. Как только я покинул участок и вышел на улицу, смоливший вонючую самокрутку на углу здания флик махнул рукой, привлекая мое внимание.

- Пятьдесят франков за имя и столько же адрес, - объявил он, как только я подошел ближе. - Но, при условии, что вы покажете свой паспорт. Будет неприятно, если с моим сослуживцем что-то произойдет.

- Годится, - кивнул я, протягивая удостоверение личности и запрошенную сумму. - Я всего лишь хочу узнать, кто отправил это сообщение. Большего от вашего товарища не требуется.

- Товарища... - фыркнул констебль. - Скажете тоже. Держите.

Вернув мне документы, две купюры по пятьдесят франков испарились, так что я этого даже не заметил, он наклонился чуть ближе и негромко произнес:

- Этьен Бонмарш, проспект Пьера Дюбуа, дом восемнадцать. Запомнили?

Я кивнул и сунул паспорт в карман.

- Не вздумайте ссылаться на меня, пошлет вас подальше, - бросил на прощанье констебль и поспешил вернуться в участок.

Я тоже не стал задерживаться и пошел на поиски извозчика, которые в это время в нашем районе редко появлялись, раздумывая по пути, куда наведаться в первую очередь. С одной стороны меня так и подмывало поехать на улицу Берси и поглядеть на место, с которого все началось, однако я прекрасно отдавал себе отчет, что сам ничего из этого не вытяну. Касаемо мсье Бонмарша - соваться в нему в одиночку было, по меньшей мере, глупо. Пытаясь выяснить его адрес, я и не подумал, что констебль может быть в чем-то замешан. Но если это так, ничто не помешает ему просто напросто меня пристрелить. Оставался вариант попробовать поговорить с ним при свидетелях, но очень может статься, что тот просто будет все отрицать и не пожелает принять плату за информацию. М-да, дилемма.

Заметив на противоположной стороне улицы скучающего на козлах открытой двухместной коляски кучера, я немедленно направился к нему. Извозчик, нехотя отвлекшийся от чтения свежего номера "Атлантического телеграфа", поморщился при упоминании улицы Берси, ехать было совсем недалеко и вероятно не слишком выгодно, но заломил за поездку целых пять франков. Я не стал торговаться и посулил накинуть еще столько же, если он меня дождется на месте. Тот сразу же повеселел и потребовал пятерку вперед. Получив заветную купюру, возница свернул газету в трубочку и сунул ее за голенище потрепанного сапога, а затем стеганул своих лошадок вожжами и мы резво покатили вперед.

Что можно рассказать о районе, куда меня занесло лишь по необходимости? Поверьте, хорошего тут уж точно было мало. Склады они и есть склады. Хуже бывает только когда в одном месте встречаются и железнодорожные и портовые. Увы, это был как раз именно тот случай. Место притяжения разнокалиберных дельцов и мошенников всех мастей, где шум и суета ни смолкают ни на минуту, даже ночью. Грузопоток не уменьшался ни летом, в изнуряющую жару, когда у большинства паровых локомотивов начинаются проблемы с охлаждением котлов, ни в те редкие лютые зимы, когда замерзает даже не имеющая обыкновения покрываться льдом Сена.

Здесь все живет грузами, рождается с мыслью о них и умирает терзаемое переживаниями об их судьбе. Логистический рай в миниатюре, или ад, как посмотреть.

Если сердцем Парижа называют остров Сите, его душой - Монмартр, то товарная станция и порт - это его желудок. Необъятный, ненасытный и легко переваривающий что угодно. Любую дрянь.

Как только экипаж покинул центральные улицы и углубился в хитросплетения переулков обособленной территории, окружающий мир изменился кардинально. Дремотный и неторопливый Париж словно остался в другой жизни, а мы внезапно перенеслись в царство хаоса, прямо центр непрекращающейся суеты, несмолкаемого гомона, лязга механизмов и рева клаксонов. На дорогах, проездах и подступах сполна и безраздельно властвовали грузовики и повозки, водители которых видимо все разом позабыли не только правила приличия, но и правила дорожного движения. Никто и не думал уступать дорогу там, где ему предписано, а приоритет, казалось, осуществляется по принципу - кто больше размером, тот и прав. К тому же для большинства перегородить и без того неширокую дорогу, встав на погрузку и не обращать внимания на многочисленные гневные выкрики являлось нормой поведения.

Промучившись в этой сутолоке чуть менее получаса, я решил не искушать судьбу дальше и отпустил нанятого возницу, сообразив, что на своих двоих доберусь до точки назначения не в пример быстрее.

Искомый адрес, состоявший не только из номера строения, но и корпуса и неведомого мне помещения помощью местных работников удалось отыскать довольно быстро. Правда, дорогу пришлось переспрашивать несколько раз, так как в хитросплетениях здешних переулков можно было не заплутать, пожалуй, если только здесь родиться.

О даме, одетой в нетипичное для представительниц прекрасного пола охотничье платье, предположительно появлявшейся в этом районе вчера, никто из собеседников ничего сообщить не смог. Не видели. Ладно, будем надеяться, у стажеров детективного агентства получится лучше.

Выходящий одной стеной прямиком к Сене пакгауз выглядел заброшенным и обветшалым. Кирпичная кладка местами уже сильно осыпалась, сказывалась близость к воде. Еще пару лет эксплуатации без серьезного ремонта и в стенах сами собой появятся прорехи. В остальном склад ничем не отличался от десятков точно таких же, выстроившихся в линию вдоль реки. Кроме, разве что одного: ворота остальных были открыты и практически возле каждого суетились грузчики, клерки, шел прием или отпуск товара. В общем, кипела торговая жизнь. Нужное мне строение оказалось запертым.

Обойдя вокруг склада пару раз, я попытался прикинуть, как можно проникнуть внутрь и даже заприметил плохо заколоченное окно. Если постараться, то забраться на гору приваленных к стене кирпичей, вырвать подгнившие доски, а затем перелезть через подоконник, почти ничего не стоит. Проблемой мог стать лишь обратный путь: лазейка находилась на высоте двух с лишним метров от земли. Ну, ничего, если повезет, внутри может оказаться стремянка или достаточно высокий и прочный ящик.

Забитое окно очень кстати располагалось в закутке между зданиями, никто ничего не заметит. Конечно, при условии, что не будет за мной наблюдать специально, в чем лично я совсем не был уверен. Скидывать со счетов возможную слежку не стоило. Однако стоило только направиться к нужному месту, меня тут же грубо окликнули:

- Эй, ты, чего надо?

Неприятного вида молодой парень чуть не бегом двинулся мне наперерез от стоящего рядом склада. Смуглый, широкоплечий, неплохо одет. Жителя не самого благополучного района, кроме особенностей речи, в нем выдавала еще и манера держаться: постоянно бегающие по сторонам черные глаза, засунутые в карманы брюк руки и низко надвинутая на лоб фуражка. Типичные повадки шпаны с рабочих окраин.

- Твое какое дело? - решил перейти на понятный молодчику язык я. - Склад хочу арендовать, помещение присматриваю. Этот же вроде свободный?

- Этот не сдается, он занят - поспешно ответил тот.

- Что-то не видно, - я указал на закрытые ворота. - Почему тогда нет никого.

- Временно закрыт, здание на ремонте. Сам не видишь?

- А как поговорить с арендатором? - не унимался я. - Может уступит?

- Не знаю, - парень облизнул губы и стрельнул глазами в стороны. Явно врал. - Давно тут никто не появлялся, с месяц уже даже ворота не открывали.

Точно врет. За месяц и сами ворота и бетонная аппарель покрылись бы толстым слоем угольной сажи, типа той, что забивает все щели кладки. Однако и сам въезд выглядел так, как будто пользуются им постоянно и блестящий каплями свежей смазки массивный замок наводил на мысли, что так некстати привязавший тип вешает мне на уши хорошо разваренные спагетти. Или как там у них в Италии эта лапша называется?

- Ты, это, давай иди отсюда, пока я охрану не позвал, - сплюнув себе под ноги, пригрозил мне парень. - Нечего тут высматривать.

Спокойно пробраться на склад он мне конечно не даст. Чего доброго действительно кликнет охрану или дружков. Намнут бока, как пить дать, и при этом ничего не добьюсь. Есть вариант отступить сейчас и вернуться сюда с полицией, но сомневаюсь, что это будет быстро: пока доберусь, пока объясню, в чем дело, еще обратно возвращаться... Кроме того, даже флики без серьезных оснований и соответствующих документов не могут вламываться, куда им вздумается. Получение ордера может затянуться до вечера, а с учетом выходного - дохлый номер. Раньше завтрашнего дня можно не рассчитывать. Только время потеряю. Нет, надо попытаться обойти здание с другой стороны и желательно не попасться никому по дороге.

- Ладно-ладно, понял, - я примирительно выставил перед собой ладони. - Ухожу уже. Пойду, узнаю в администрации, какие боксы свободны.

Развернулся и потопал в направлении выезда, по пути делая вид, что рассматриваю некоторые из зданий, на самом деле наблюдая за поведением смуглого. Тот постоял еще какое-то время, недоверчиво глядя мне вслед, но вскоре потерял ко мне интерес и вернулся к своим делам.

Дождавшись, когда видимость перекроет очередная прогрохотавшая мимо неуклюжая грузовая колымага, я юркнул между ближайшими складами и вышел к реке. М-да, добраться обратно с этой стороны без лодки, нечего было и пытаться. Весь ряд пакгаузов имел выход к воде, а значит, и стены вплотную прилегали к берегу. Да еще и натянутая между складами металлическая сетка не упрощала задачу. Учитывая, что вторые ворота предназначены для разгрузки барж, глубина дня здесь должна быть приличной. Вброд не дойдешь, а вплавь пробраться незамеченным совсем уж нереально: наверняка, на какой-нибудь из снующих по реке посудин отыщется доброхот, который загорится желанием непременно спасти "утопающего". Тогда лишнее внимание обеспечено. Как теперь быть?

Слегка натянув сетку, я осмотрелся. Почти одинаковые со стороны дороги складские фасады со стороны реки оказались разными: где-то к стене пришвартован понтон, где-то оборудован пирс, некоторые и вовсе имели что-то вроде больших ворот, открывающих путь с воды внутрь помещения. Полагаю, таким образом можно было осуществлять разгрузку небольших судов прямиком на полки. Удобно. Только что мне это дает?

Решение подсказала проплывший мимо меня паровой буксир, тянувший за собой небольшую баржу, к которой, в свою очередь была прицеплено пара лодок поменьше. Только направлялся этот караван не к одному из пакгаузов, а к длинной пристани, вокруг которой кишмя кишели разнообразные плавсредства, а со стороны суши все это перегружалось на многочисленные подводы и грузовики. Ну, конечно! Найти небольшую лодку или даже катер в грузовом порту и договориться о платной экскурсии - не проблема.

Это же очень хорошо, что все склады с этой стороны не похожи друг на друга. Слегка модернизировать уже озвученную легенду и вуаля: предприниматель подыскивает хранилище для товара с особыми условиями транспортировки. Понять бы еще как выглядит нужное мне строение с воды. Отсюда ни черта не видно.

Подходящую посудину я заприметил еще загодя. Небольшая весельная лодка мерно покачивалась на легких волнах чуть в стороне от всеобщей сутолоки. Дымящий короткой трубкой кряжистый мужик производил впечатление настоящего морского, или в данном случае, скорее речного волка. Поверх костюма из широких парусиновых брюк и полосатого тельника накинут добротный прорезиненный плащ с капюшоном. Окладистая седая борода, обвислые усы и наголо бритая голова довершали образ, делая владельца судна похожим не то на опытного рыбака, не то на застрявшего тут по ошибке пирата. Но промышлял он, судя по всему все-таки мелким фрахтом: для морского разбоя уж больно несолидное корыто, а ловить рыбу в Сене, почти в самом центре Парижа, где полным полно фабрик и заводов, сливающих в реку всякую дрянь, надо быть или полным идиотом или извращенным самоубийцей.

- Доброго дня, папаша! - поприветствовал я моряка. - Шлюп не сдается?

- И тебе того же, - пыхнув сквозь зубы, кивнул мужик. - Перевезти куда чего надо, значит?

- Надо, - подтвердил я. - Меня. Туда и обратно вдоль берега. Устроишь экскурсию?

- О как! Турист, значит? Так ты бы лучше на тот берег шел, - он махнул рукой в направлении пассажирского порта. - Там специальный катер ваших по реке катает. Со всеми удобствами, значит.

- Склад подыскиваю подходящий. Такой чтобы удобно было с воды разгружаться, товар у меня специфический. Особого отношения требует. Хочу поближе посмотреть что там и как.

- Возьму как за полную загрузку, - предупредил он. - Не меньше двадцатки, значит.

Действительно, какой-то морской, пардон, речной грабеж средь бела дня. Но деваться-то все равно особо некуда: выбор свободных не то чтобы очень велик, а искать другую лодку - снова терять драгоценно время. А эта, ко всему прочему еще и причалить может в любом месте, так что вариант не самый плохой.

- Годится, - сказал я, запрыгивая на борт. - Давай, шевели веслами, или что там у тебя...

- Тебе как, про достопримечательности рассказывать? - усмехнулся ловко орудовавший веслами крепыш, выведя свое суденышко на фарватер. - Учти, высоким слогом не владею.

- Обойдусь. Только давай ближе к берегу греби и скорости прибавь. Эдак мы до вечера не управимся.

- Как скажешь.

Он налег на весла, и двигаться мы и вправду стали существенно быстрее. По мере того как шлюп приближался к нужному месту, моя нервозность возрастала. А вдруг не получится отсюда определить нужный склад. Однако волновался я напрасно: приметное заколоченное превратившимися со временем в труху досками оконце бросилось в глаза еще издали. На мою удачу и перегораживающая проход ячеистая сетка в одном месте была раскурочена так, что при необходимости там можно было и лошадь с телегой провести.

- Возле того склада причаливай, - указал я лодочнику на знакомое здание. - Накатался.

- Угу, - кивнул тот. - Нашел что хотел, значит?

- Ага. С берега осмотрюсь.

Шлюпка ткнулась носом в приземистый мол и я со второй попытки неуклюже выбрался на берег, чуть не плюхнувшись при этом в воду. Речной извозчик коротко усмехнулся в усы, но помощь предлагать не стал. Вместо этого он с сомнением оглядел выбранное мной здание и спросил:

- А что за товар то у тебя такой специфический?

- Водка, - брякнул я первое, что пришло в голову. Почему-то в этот момент мне припомнился спасенный от зубов мертвецов русский ротмистр. Ну а где русские, там обязательно водка.

А что? На мой дилетантский взгляд все, вполне логично. Наверняка ведь такой товар и отношения к себе требует особого. Как-никак стеклянные емкости довольно хрупкая упаковка. Да и погрузка-разгрузка постоянного контроля должна требовать, иначе ушлые грузчики обязательно приберут пару-другую заветных бутылок. Непьющих, как мне кажется, среди этого контингента не водится.

- Водка - это хорошо! - оживился крепыш. - Ты, это, обращайся, как обоснуешься, значит. Обеспечим доставку в лучшем виде.

- Непременно. Как только цены снизишь, - поддел мужика я.

- Оптовым и постоянным клиентам скидка, - подмигнул мне лодочник, разворачивая посудину. - Договоримся, значит.

Я ничего не стал отвечать. Выждал, пока суденышко отплывет подальше, чтобы убедиться, что любопытный перевозчик не решит вернуться и понаблюдать за моими манипуляциями. Очень какие-то они тут все мнительные. Обошлось в этот раз. Ни с берега, ни с воды, никто особо мной не заинтересовался. Что ж, приступим.

Сваленные в кучу кирпичи расползались под ногами при каждом шаге, но каким-то чудом мне все же удалось добраться до окна ничего себе не сломав. Выломать рассыпающиеся в руках трухлявые гнилушки, оказалось не в пример проще. Избавившись от пачкавших руки обломков, я заглянул внутрь. Как оказалось, оконце выходило не на сам склад, а в небольшое помещение, отгороженное от остального хранилища трехсторонней стеной. Конторка или бытовка, сейчас уже не понять. Судя по наваленным везде горам мусора и толстенному слою пыли, по назначению комнатенка не использовалась давно.

Прямо напротив окна находилась ржавая металлическая дверь. Лишь бы не была заперта с той стороны. Иначе все мои усилия коту под хвост. А вот чтобы выбраться обратно придется попотеть - до пола и вправду метра два, если не больше.

Прикинув шансы, я решил все-таки рискнуть и спуститься. Далеко зашел, поздно отступать. В крайнем случае, чтобы выбраться обратно, если не удастся открыть дверь, сгребу мусор в одно место и попытаюсь в прыжке уцепиться за подоконник. Хлама внутри достаточно и росту во мне тоже прилично. Должно получиться.

На всякий случай спрыгнул на кучу ветоши или чего-то подобного. Лишний раз шуметь - себе дороже, мало ли кто-то услышит?

Подкравшись к двери, я легонько толкнул ее и облегченно выдохнул - не заперта, и тут же насторожился, уловив голоса: на складе я был не один. Судя по возне и переговорам, трое-четверо мужчин занимались погрузкой. Черт! Стены неплохо глушат звук, должно быть комнатушка обита чем-то с той стороны. Наверное, поэтому занятые делом грузчики и не обратили внимания на хруст ломаемых досок и мое проникновение. Но теперь это только мешало. Разобрать, о чем идет разговор никак не получалось.

Придется открывать дверь. Вот только я не уверен, что скрип насквозь проржавевших петель не переполошит увлеченных делом рабочих. А рабочих ли? Склад вроде как закрыт, но при этом с той стороны за воротами наблюдают. А учитывая, что прежде чем исчезнуть Джулия отправилась именно по этому адресу, зуб даю, происходит тут что-то незаконное. Перевалочная база тех же мафиози, занимающихся похищением людей? Вполне логично. Так может быть, именно тут держат пленных, и моя жена все еще где-то здесь?

Затаив дыхание, чтобы непропустить ни единого, даже малейшего скрежета, я принялся медленно, буквально по миллиметру открывать створку. Если не торопиться, то трюк может выгореть. Вот уже и слова можно разобрать. Ну же, еще чуть-чуть. Потихоньку. Главное - не спешить.

- Может, все-таки перекурим, а парни? - громко спросил юношеский голос.

- Потом будешь отдыхать, - рявкнули на него откуда-то с другой стороны. - Дон сказал закончить все сегодня, значит - сегодня.

- Не понимаю, к чему такая спешка? - присоединился к ним третий, чуть постарше. - Воскресенье же! Почему было на понедельник не отложить?

- Ну, правда, Паоло! - вновь отозвался первый. - Я уже ноги еле волочу, а тут еще работы часа на три. Да мы так сдохнем раньше, чем закончим. Давай отдохнем, а? Хоть пять минут.

К этому моменту мне удалось отодвинуть створку настолько, что можно было легко протиснуться в образовавшийся проход. Неизвестных работяг и командовавшего ими бригадира я не видел: огромный, от пола до потолка стеллаж, плотно уставленный разномастными ящиками и коробками, полностью перекрывал обзор. Следовательно, и меня заметить они не могли.

- За три часа, говоришь, закончите? - уточнил неведомый Паоло.

- Может и раньше, - подтвердил напарник молодого. - Это если спины не сорвем. Тогда вообще ничего не закончим.

- Merda[1]! - выругался Паоло по-итальянски. - Ладно, отдохните! Но увижу кого с сигаретой - голову оторву! Тут где-то ящики с порохом были, рванет - кишок не соберем.

- Их тоже грузить? - испугался тот, что помоложе.

- Нет, их не трогайте. Забираем только те, что у дальней стены. Остальное придется оставить.

Тяжело дышащие грузчики закинули в стоящий посреди склада фургон уже поднятые коробки и уселись возле грузовика.

- Как думаешь, Паоло, нам сверхурочные выплатят, или выходной дадут за сегодня? - спросил юноша.

- Выплатят-выплатят, - отозвался тот. - Только не сверхурочные а расчет. И вот еще что: на работу пока выходить не надо. И тут не отсвечивайте. Дон велел точку прикрыть. Говорят, Уго ее по глупости фликам засветил.

- Это вчера-то, - уточнил старший. - Когда девку какую-то сюда притащил?

- Ты откуда про девку знаешь? - опешил Паоло.

- Я... - грузчик замялся. - Случайно так вышло. Меня жена из дома выгнала. Узнала про ту рыженькую из прачечной и скандал закатила. Здесь пришлось до утра перекантоваться.

- Stronzo[2]! - Паоло расхохотался. - На кой черт ты связался с этой zoccola[3]? Правильно тебя жена выставила. Сначала к доктору сходи - проверься как следует.

- Думаешь, обратно не пустит?

- Может и пустит, как деньги закончатся, а может и нового дурака себе найдет, откуда мне знать? Хотя, кому твоя brutta[4] vacca нужна? - На это раз бригадир заржал уже во весь голос.

- Это точно, - подтвердил изменщик. - Вот рыженькая - другое дело. Красивая, чертовка! А в постели что вытворяет!

- А чего там было-то? - вклинился молодой. - Ну, с девкой этой... Не с рыжей, а стой которая с Уго?

- Да кто ее разберет? Я на полке спал, потом от шума проснулся. Гляжу - Уго со своими головорезами по складу носятся, вроде как засаду устраивают. А как она появилась, так скрутили, пыльцы в нос сыпанули, она и угомонилась. Потом в ящик велели полезать и в грузовик закинули. Увезли куда-то.

- Она сама что ли пришла? - удивился юноша. - Девка? Сюда? Брешешь! Я здесь баб отродясь не видел. Что им тут делать?

- А я знаю? - окрысился рассказчик. - Искала вроде кого-то. Вот и нашла себе приключений на то самое...

Все трое похабно рассмеялись, и к ним присоединился еще один, до этого молчавший подельник.

Значит, я не ошибся. Джулия действительно тут была. Только ждал ее совсем не комиссар, а какие-то подонки. Чего они ей там куда сыпанули? Уж не о пыльце Падших ли идет речь? Дело дрянь, если так.

Неизвестно где производимый наркотик полностью подавлял волю того, кто его принимал. Сам наркоман во время опьянения на несколько дней полностью выпадал из реальности, но частично оставаясь в сознании, мог самостоятельно совершать несложные действия: главным образом передвигаться и выполнять простые команды. Прикажи такому спрыгнуть с вышки на бетон - даже не подумает ослушаться. Или подпись поставит под нужным документом. А может и собственного ребенка прирезать и на куски разделать. Та еще мерзость, короче. Вот только откуда непонятный Уго и его подельники, о которых он говорит, раздобыли эту гадость? Это тебе не опиум, в аптеке не купишь.

- Ты, Марио, язык-то за зубами держи, - отсмеявшись, посоветовал Паоло. - Если Дон узнает что ты направо и налево и про девку эту и про пыльцу треплешься - он тебя по воде заставит прогуляться. В бетонных ботинках.

- А чего я? - не на шутку всполошился тот. - Все же свои!

- За пыльцу знаешь, какое наказание полагается?

- Не знаю, - буркнул Марио. - Какое?

- Виселица, - мрачно ответил Паоло. - Хоть за продажу, хоть за употребление. Мимо проходить будешь - и то могут прихватить.

- Да ну? - испугался грузчик. - Ты меня знаешь, я - могила!

- Сам сказал, - ухмыльнулся бригадир.

- Тьфу ты, Porco[5]! - выругался тот. - Тьфу ты, нахватался от тебя, Паоло! Я ж не про это!

- Вот и помалкивай, - наставительно произнес Паоло. - Вообще вас всех касается. Ну, все, закончили прохлаждаться. Быстро за работу! Не охота мне из-за вас тут до вечера торчать.

Так, похоже, новых подробностей ждать не приходится. Вон как их начальник запугал! Ну да ничего. Сколько их там человек? Как минимум трое грузчиков и один бригадир. С моим настоящим талантом, вырубить всех - плевое дело. Сейчас-то ребятки мне все выложат как на духу. В первую очередь меня интересует непонятный Уго, его шайка и где этих уродов искать. Если понадобится - не побоюсь испачкаться, спущу с поганцев шкуру в прямом смысле.

Способность улавливать звучания тонких материй человеческих душ, то от чего я так и не смог полностью закрыться, была всего лишь следствием, побочным эффектом, проклятия, или дара, называйте как хотите, доставшегося мне после ночи титановых ножей. Так вышло, что именно я отправил в вечное забвение Всевеликого Афаэлеона, правителя Падших.

Ублюдок оказался настолько силен, что даже без своих ангельских сил, находясь в полуобморочном состоянии, умудрился положить кучу народа, и был пленен одним из последних. Потому и казнили его уже на рассвете. Как раз в тот момент, когда последние очаги сопротивления поддерживающей бывших правителей мира старой аристократии и духовенства были подавлены окончательно. В безумном плане, придуманном старшими братьями, мне поручили сдержать или уничтожить их людей. Мы справились и у братьев все получилось.

Вымотанным до предела я все же пришел на площадь, чтобы воочию увидеть наш триумф. Триумф всего человечества.

Перепачканный в крови бывших владык Эмиль заметил меня в толпе, вывел на эшафот и дал в руки злополучный нож.

"Этот - последний", - сказал он. - "Будет справедливо, если ты его прикончишь".

Улыбающийся и облитый ихором с ног до головы Клемент, не возражал. Лишь в своей обычной манере изобразил шутливый поклон, уступаю мне дорогу к закованному в титановый ошейник прибитому титановыми же гвоздями к позорному столбу ангелу.

Кто мог знать, что до того как отречься от Создателя, Афаэлеон принял на себя бремя хранителя времени? Мы уж точно не знали. Как не могли и предвидеть, что произойдет после.

Горячая и тугая струя, ударила с такой силой, что смыла меня с лобного места прямо на беснующуюся толпу. В себя я пришел только глубокой ночью. В полном одиночестве. Посреди изменившейся до неузнаваемости площади. Почти ничего не помня и с трудом соображая. Через десять лет.

А потом узнал, что меня никогда и не было. Для всех, кто присутствовал на казни, я просто исчез в один миг. Испарился как утренний туман. Развеялся. Улетучился. Растворился без остатка в крови самого могущественного из Падших.

Нет, братьев я ни в чем не винил. Начинать новую эпоху со смерти одного из героев восстания - не самый удачный политический ход. Записывать меня в мученики нельзя: это пережиток религии, один из столпов старого мира, который мы и пытались изменить, направить историю по другому пути. Начинать правление с клеймом братоубийцы? Даже не смешно! Попрятавшиеся по темным уголкам империи церковники обязательно ухватятся за такой шанс очернить нового императора.

Не знаю, каким образом братья это провернули, но к тому моменту как я пришел в себя, о Роберте Ри все благополучно позабыли. Наверное, не став ворошить прошлое, я поступил правильно. Ведь не сбеги я тогда из Нового Вавилона, все могло бы сложиться совсем иначе, я не повстречал бы Джулию, в прямом смысле вернувшую меня к жизни. Посмертный подарок, или проклятие, как посмотреть, от бывшего владыки мира, чуть не лишил меня собственной воли: листать за секунду часы, наблюдать как мимо проносятся годы, нестись взрывающейся звездой сквозь эпохи - вот истинное наслаждение, недоступное никому другому из смертных. Если бы не она, я прыгнул бы в этот бесконечный омут.

Досмотреть до конца - все, о чем я грезил с момента обретения неподъемной силы вплоть до той минуты, когда впервые увидел будущую супругу.

Билет в один конец. Так как невозможно прожить жизнь в другую сторону. Сколько бы я ни пытался, обратный путь закрыт.

Может сам Падший это и умел. Но ведь я не он! Однако здесь и сейчас я тоже кое-что могу...

Шумно выдохнув, я приготовился полностью спустить свой талант с поводка и разогнать тело до скорости пули, чтобы в мгновение ока выбить из ничего не подозревающих грузчиков и их бригадира все дерьмо, а потом связать и выпытать нужные сведения. Опоздал лишь на долю секунды. Что-то весьма твердое очень быстро приложилось к затылку, и сознание вмиг потухло вместе с разгоревшимися до состояния электрических лампочек глазами.

[1] Дерьмо (итал.)

[2] Мудак (итал.)

[3] Шлюха (итал.)

[4] Страшная корова (итал.)

[5] Черт (итал.)

Глава 8

Повезло.

Что не стрельнули в затылок сразу или не прирезали, пока валялся без сознания. Хотя вполне могли: наболтали эти ребята слишком много и наличие такого свидетеля как я, было им совершенно не на руку. Скорее даже совсем наоборот. Элементарная логика на пару с инстинктом самосохранения должны были просто вопить о том, что от меня следует избавиться как можно скорее. Желательно насовсем.

Нет, вероятно, у парней и с тем и с другим все было неплохо. Просто на этот раз мне повезло и любопытство взяло верх над здравым смыслом. Сразу меня не убили, но к стулу примотали качественно, не поспоришь - даже вдохнуть сложно, не то что брыкаться.

В голове гудел церковный колокол. С большого такого собора, кафедрального. Такие только при Падших были. Теперь давно уже нет ни тех, ни других. Я имею в виду церкви и звонницы. Насчет проклятых ангелов такой уверенности нет.

- Очнулся вроде, - неуверенно проговорил уже знакомый юношеский голос. - Ну и знатно же его Дино приложил. Эй, Паоло! Он очнулся.

Что ни говори, а незамеченный мной Дино действительно постарался на славу: затылок при малейшей попытке пошевелиться отдавал тупой ноющей болью, в уши словно ваты напихали, веки удалось разлепить с большим трудом. Про несмолкаемый гул, я уже, кажется, упоминал. Чем это он меня так?

Дежуривший около меня мальчишка подскочил и убежал за подельниками. То ли не был уверен, что его крик расслышали, то ли просто испугался оставаться со мной наедине, когда я открыл глаза.

Открыть то я их открыл, только сильно это мне не помогло: картинка расплывалась и сфокусировать взгляд никак не удавалось. Все что видно - сплошная серая пелена и плавающие цветные пятна. Чертов Дино! А вот, похоже, и он сам. Представший передо мной сначала в образе расплывчатого пятна мордоворот, недобро похлопывающий по ладони здоровенно деревянной дубиной, спустя пару секунд обрел более-менее четкие черты. Однако здоровый как шкаф. Как он только сумел подкрасться ко мне незаметно?

- Ты еще что за pezzo di merda[1]?

А это уже любитель вставлять во фразы итальянские непечатные словечки подошел. Стало быть, Паоло собственной персоной. Невысокого роста, чернявый, со сросшимися бровями, на вид старше тридцати франтовато одетый мужчина, вел себя по-хозяйски. Гориллоподобный Дино при его появлении буквально отпрыгнул в сторону, освобождая главарю проход. Явно уважает и опасается.

- Флик, - предположил Дино. Голос ему под стать: низкий и гулкий как из бочки. - Разнюхивал.

- Да, погоди ты, пусть сам ответит, - отмахнулся от костолома бригадир. - Говорить будешь или придется из тебя все выбивать?

Это он уже мне, вероятно. А язык как назло все еще не слушается. Почти совсем. Попытавшись хоть что-нибудь ответить Паоло, я лишь произвел какой-то невнятный сип, но вовремя догадался кивнуть, обозначая, что в данной ситуации совсем не собираюсь запираться. Кивок тоже дался непросто и я тут же сморщился, попутно застонав, от сильной мигрени. Как ни странно, эта вспышка боли заставила язык мне повиноваться.

- Я не полицейский, - тихо, но так чтобы бандиты расслышали, выдохнул я. - Телеграмма у меня в кармане, прочитай.

Бригадир охлопал все карманы, к моему удивлению, ничего не нашел, но тут же хмыкнул и обернулся к Дино:

- Обшмонал?

- Было бы чего, - виновато потупился бугай, выкладывая из карманов мои вещи: кошелек, запонки, коробку со спичками и прочую ерунду. Бланка среди них не было.

- Бумага там была, idioto[2]? - неожиданно рассвирепел Паоло, и чуть было не набросился на подельника с кулаками. Оно и понятно, крысятничество, особенно в криминальной среде, не приветствуется.

- Выбросил.

- Так пойди и подбери, caprone[3]!

Дино метнулся за ящики, в то место где приложил меня своей бандурой по голове и вскоре вернулся, протягивая бригадиру уже порядком потрепанный листок. Злобно сверкающий глазами Паоло, резко вырвал телеграмму из руки подельника, а затем погрузился в изучение текста.

- Адрес, - догадался бандит. - Этот самый адрес указан. Ну и что с того?

- Здесь была молодая женщина, сиятельная, - ответил я. - Она мне нужна. Сведите с Уго. Я заплачу.

- Ты слышал, Дино? - спросил подельника главарь и рассмеялся. - Первый раз такое вижу: этот недоумок готов нам заплатить, чтобы мы отправили его к Уго! Обычно-то наоборот бывает - платят за то, чтобы их не трогали.

- Вы это о чем? - недоумевающе спросил я, глядя на ухохатывающихся бандитов.

- Уго вчера пулю головой поймал, - сквозь смех пояснил Паоло. - Сразу к праотцам отправился. Получается ты нам готов денег отвалить, чтобы мы тебя тоже того... Ой, не могу! Клоун.

- Соболезную вашей утрате, - решил проявить вежливость я. - А женщина? С ней все в порядке?

Вместо ответа оба только разразились новым приступом хохота.

- Ты слышал, Дино? - хлопнул себя по колену главарь, вытирая другой рукой выступившие от смеха слезы. - Он соболезнует...

Дино схватился за живот и привалился к стене, дергаясь в конвульсиях и похрюкивая. Весело им...

- Уго был редким козлом, - отсмеявшись, пояснил мне Паоло. - Туда ему и дорога. А тебе бы в цирке выступать. Я чуть со смеху не помер. Так что ты там говорил насчет денег?

- Приведи меня к женщине и получишь тысячу франков, - негромко, так чтобы не услышал все еще надрывающий кишки громила, сообщил я.

Озвученная сумма показалась сицилийцу достаточно серьезной, чтобы сразу перемениться в лице и прикрикнуть на подельника:

- Иди на погрузку. Да смотри, чтобы эти sciocchi [4]ничего не сломали. Сам его расколю.

Дождавшись, когда всхлипывающий бугай скроется из виду, Паоло наклонился ко мне и потребовал:

- Продолжай.

- У меня с собой был сумка. Там драгоценности и чековая книжка, - правильно истолковал я его просьбу. - Драгоценности можешь забрать сразу. Устроишь мне встречу с женщиной - получишь чек на предъявителя на тысячу франков.

Паоло задумчиво потер щетинистый подбородок:

- Спрашивать о бабе надо у Дона. Если кто что и знает, только он.

- Так спроси! - настойчиво сказал я. - У меня есть, что предложить и ему.

- Ты думаешь, Дон только и делает, что болтает со всеми подряд? - усмехнулся бандит. - К нему еще попасть надо. Захочет ли он меня выслушать?

- Тысяча франков, - напомнил я. - На дороге они не валяются.

В то, что Паоло был мелкой сошкой, я не поверил сразу: одет прилично, разговаривает вполне грамотно и далеко не глуп. По сравнению с тем же Дино, просто профессор императорской академии. Да и не станет глава мафии поручать щекотливое дело по избавлению от горячих улик совсем никудышному или ненадежному исполнителю. Нет, чернявый точно у своего босса на хорошем счету и входит в ближайшее окружение. А значит, может мне посодействовать. Главное - уговорить его это сделать.

- Никуда не уходи, - после некоторых раздумий ответил он. - Я могу поговорить с Доном. Но для начала найду твою сумку. Если ты соврал, и никаких побрякушек там нет - я вернусь, и ты сильно пожалеешь.

Очень смешно! Куда я уйду? Если только упрыгать вместе со стулом получится, и то не факт.

- Дино! - удаляясь, позвал мордоворота главарь. - Мне тут птичка на хвосте принесла, что у нас завелась большая жирная крыса. Иди сюда, мальчик мой.

Что произошло дальше, мне отсюда не было слышно, но судя по тому, что через пару минут Паоло вернулся с моей сумкой и зажатыми в руке драгоценностями, амбал сдался быстро, стоило лишь главарю на него надавить.

- Все как ты сказал, - подтвердил слегка удивленный сицилиец. - Цацки и чеки. Паспорта. Жюли Руваль. Робер Руваль. Чьи документы?

Я слышал, что в колониях давно в ходу были паспорта с вклеенными фотокарточками. Метрополия, надо признать, в этом отношении немного отставала. Так что кроме имен, вензелей и печатей на прямоугольниках наших удостоверений личности никакой другой полезной информации не было. Поэтому бандит и не смог сходу определить кому они принадлежат.

- Мои и моей жены.

- Ты ее ищешь! - догадался Паоло. - Та девка, которую Уго с парнями поймали на складе - твоя жена!

- Да, - подтвердил я. - Послушай, Паоло, у тебя ведь есть жена? Дети?

- Есть, - рассеянно подтвердил чернявый. - Детей двое. Мальчишки.

- Сделай доброе дело - помоги мне отыскать мою. Еще и неплохо заработаешь. Купишь самые дорогие подарки жене и сыновьям. Свозишь их на курорт. На море. Ты давно был с семьей на море?

- Заткнись, - оборвал меня бандит. - Я подумаю.

Паоло уселся на ящик возле стены, положил сумку и украшения рядом и принялся, перебирая в руках карточки паспортов, неторопливо их изучать. Мне оставалось только надеяться, что сицилиец человек еще не совсем пропащий и ждать его решения.

- Родители учили меня, что семья самое главное в жизни, - наконец изрек бандит. - Дон Чезаре утверждает то же самое. Но еще он говорит, что не стоит зарываться и требовать слишком многого. Знаешь, что я думаю? Мне нет дела до твоих проблем.

Паоло сгреб в охапку драгоценности и, усмехнувшись, продолжил:

- Навскидку, здесь франков на пятьсот или даже больше. Проще по-тихому шлепнуть тебя, поделить спарнями деньги и забыть, чем разозлить Дона, если что-то пойдет не так. У меня на родине говорят: лучше яйцо сегодня, чем курица завтра. Кто я такой чтобы спорить с мудростью предков?

Не получилось. Я лихорадочно соображал, как исправить ситуацию. Удвоить сумму? Боюсь, такой подход только ухудшит мое положение. Дьявол, что делать?

- Погоди Паоло, - я облизал пересохшие губы, собираясь с мыслями. Надо его отвлечь. Попытаться заговорить зубы или вытянуть из него что-то, что может помочь. - Назови свои условия. Чего ты хочешь?

- Я? - бандит усмехнулся и достал из кармана нож. - Прежде всего, дожить до старости. А это редко случается с теми, кто огорчает синьора Чезаре. Так что, не держи на меня зла. Мне все еще нужно кормить жену и детей. Не станет меня, и они окажутся на улице. Просто такая работа, ничего личного.

Вот оно. Не стоит расстраивать Дона. Разве тому понравится, если бригадир провалит вывоз имущества со склада или того хуже: наведет фликов на новую перевалочную базу.

- Стой! - крикнул я, примерявшемуся как половчее воткнуть мне в сердце короткий клинок бандиту. - Я не все сказал.

- Ну! - раздраженно буркнул Паоло, опуская нож. - Учти, если ты просто тянешь время - легко не умрешь.

- За мной наверняка следят и знают где я сейчас. Не выйду с этого склада - следить начнут за вами. Надо объяснять, что будет дальше?

- Брешешь! - не поверил тот. Впрочем, перспектива его нисколько не обрадовала. Уверенный до этого момента в своем решении бандит, мгновенно переменился в лице.

- Это легко проверяется, - возразил я. - У вас наверняка есть снаружи кто-то, кто приглядывает за зданием, спроси у него.

Паоло ушел, а ко мне вернулся Дино. Кое-как умостивший свою могучую тушу на опасно затрещавшем ящике бугай был мрачнее тучи и поглядывал на меня с нескрываемой злобой. Как бы этому недалекому детине не пришло в голову со мной поквитаться. Догадаться, что именно я заложил его подельникам, у него мозгов явно хватило. Убить, может и не убьет, а вот сломать мне пару конечностей, дай ему волю, обязательно попытается. Скорей бы уж вернулся бригадир.

Как назло, Паоло задерживался, зато Дино смелел с каждой минутой. Весь процесс осмысления нехитрых идей предельно четко отражался в его глазах и мимике. А от хищной улыбки, внезапно заигравшей не его пухлых губах, меня тут же прошиб пот. Еще немного и озлобленному гаду надоест просто так пялиться на связанного пленника.

- Ублюдок! - разъяренный бригадир ураганом влетел на склад и отвесил мне звонкую пощечину. - Ты сюда фликов привел! Отрезать бы тебе уши...

Хорошо. Значит, я не ошибался насчет слежки и это здорово повышает мои шансы выпутаться из передряги.

Раздосадованный бандит со злостью пнул меня в ногу, но благодаря плотно намотанной веревке удар нужного эффекта не произвел, я и боли-то особо не почувствовал. Разозлившийся еще сильнее Паоло выдал пару совсем уж неприличных ругательств на итальянском и врезал мне по другой щеке, попутно зацепив и нос из которого немедленно брызнула кровь. Я усмехнулся про себя: пусть уж лучше тщедушный бригадир спустит пар самостоятельно, чем прикажет недалекому амбалу меня отметелить. Тот, в конце концов, нечаянно может и перестараться. Вон как счастливо лыбится. Только и ждет от шефа разрешения мной заняться.

- Не кипятись, Паоло, - решив, что бандит уже немного успокоился, сказал я. - Полиция ведь еще не начала штурмовать здание, а до тех пор мы можем решить проблему тихо и с обоюдной выгодой. Поверь, мне нужна только супруга и ваши дела меня абсолютно не касаются. Но так уж вышло, что если я останусь тут, вам и шагу со склада сделать не дадут. А сам я отсюда не уйду, пока ты не сведешь меня с Доном.

- Сволочь, - выругался Паоло. - Придушить бы тебя...

- Сволочь, - согласился я. - Но без меня ты не справишься с поручением Дона и упустишь небольшую прибавку в виде банковского чека. И то и другое не очень тебе выгодно. А когда мы договоримся и выйдем отсюда лучшими друзьями, твоя проблема решится сама собой.

- Чек вперед, - немного поразмыслив, буркнул бригадир. - И удвой сумму. Парням тоже надо бы накинуть за риск, а синьор Чезаре не одобрит лишних расходов. Придется раскошелиться тебе.

- Накину пятьсот франков, лишь из уважения к тебе, - осмелел я. - Мой карман далеко не бездонный, но я согласен заплатить за встречу с Доном, которую устроишь ты. А твои парни тут ничем не рискуют.

- Дьявол с тобой! - согласился он. - Я устрою тебе встречу, но не жди, что замолвлю за тебя хоть слово. Если Дон откажет - это только твои проблемы.

- Я ничего такого и не просил, - пожал плечами я. - В остальном - все справедливо. Ну, что, мы договорились?

- Сначала заполни чек, - бандит кинул пачку бланков мне на колени.

- Руки развяжи, - я облегченно выдохнул. - Подпишу первым делом.

- Обманешь меня - считай, обманешь Дона. Только дернись и сразу получишь пулю, - предупредил Паоло, вынимая из кобуры пистолет. - Дино, развяжи этого Caffone[1]! Только будь наготове.

Уличенный в утайке добыче амбал судя по скисшей физиономии, расстроился, но покорно достал из кармана складной нож, разрезал узлы на веревках и принялся сматывать с меня путы. Уф! Как же хорошо, оказывается, дышать полной грудью. Не знаю, сколько времени пришлось провести связанным, но тело затекло основательно. Я осторожно привстал со стула и потер запястья.

- Перо принесите, - усмехнулся я, глядя на то, как напрягся Паоло. Мысль применить свой талант, замедлить время вокруг себя и поменяться за половину секунды ролями с бандитами, на мгновение прокралась в голову, но я ее тут же отбросил. Зачем принуждать людей делать то, что они с радостью могут сделать и так? Пусть и не по доброте душевной, а всего лишь за деньги, зато добровольно. Это в любом случае предпочтительней, чем угрозы и давление: будет помогать не за страх, а за совесть. Ну, или что там ему ее заменяет?

- Что нужно сделать, чтобы ищейки не сунулись внутрь? - спросил бригадир, внимательно изучив врученный вексель и удовлетворившись результатом, аккуратно сложив его в карман.

- Спокойно выйдем отсюда через ворота и поедем к твоему боссу. Сможете потерять хвост по дороге?

- Ты поучи нас еще! - усмехнулся Паоло. - Дино, подгони коляску, прокатимся.

Здоровяк кивнул и поспешно скрылся за воротами. Через минуту из-за неплотно прикрытой створки раздался лошадиный всхрап и чернявый дулом пистолета подтолкнул меня на выход. Он заметно нервничал, пришлось делать все нарочито неторопливо, чтобы у бандита не появилось повода спустить курок.

На улице нас ожидала одноосная открытая повозка, запряженная пегой лошадкой. Съежившийся на тесных козлах громила выглядел довольно комично, но острить по этому поводу я не стал, молча и стараясь подавить улыбку, забрался в двуколку. Слегка расслабившийся Паоло сел рядом, уперев ствол своего оружия мне в бок. Неудобно, но жаловаться - грех. Пока все складывается в мою пользу. Если конечно эта парочка просто не решила отвезти меня подальше от склада и тихо удавить где-нибудь в глухом закоулке. Но мои опасения оказались напрасными: понукаемая мордоворотом тощая кляча, резво тащила скрипучий экипаж по направлению центральной части города.

- Куда едем? - поинтересовался я у сидящего рядом чернявого.

- Дон в это время всегда обедает в башне, - пояснил тот. - Там же и ведет дела. Если повезет, то примет тебя. Советую сразу продумать, что и как ты будешь говорить. Если боссу не понравится твое предложение - живым оттуда можешь и не выйти.

- Ему понравится, - развеял я сомнения бандита и больше не стал докучать вопросами. Остаток пути мы проделали молча.

Башня в Париже была только одна. Возведение, сопровождавшееся массовыми акциями протеста, закончили совсем недавно, но многочисленные магазины для туристов и дорогие рестораны уже разобрали сдаваемые в аренду площади. Сооружение почти мгновенно стало центром притяжения богемы, а затем и богатой скучающей публики. Несмотря на это, никакого названия ей так до сих пор и не придумали.

Трехсотметровая башня, как назвал ее сам создатель, построенная прямо по центру императорского парка, была закончена всего пару лет назад. По крайней мере, к тому моменту как мы с женой появились в Париже, она тут уже была и непрекращающиеся споры среди парижан вокруг целесообразности нахождения этой конструкции в самом сердце города нам были чужды. Мы попросту никогда и не видели город без этого поистине монументального сооружения. Однако словесные баталии не стихали до сих пор. Десятки известных и влиятельных горожан умоляли, порой просили, а чаще даже требовали от магистрата демонтировать башню, дабы не уродовать металлическим монстром исторический пейзаж.

Все потуги разрушить или разобрать сооружение разбивались о стремления механистов сохранить его, во что бы то ни стало. Те, в свою очередь, считали башню одним из величайших достижений современной науки, дополнительным чудом света и прямым материальным доказательством главенства науки в нашем мире. Так что трехсотметровая вышка до сих пор стояла нетронутой и пользовалась бешеной популярностью у горожан и туристов.

Злые языки утверждали, что мсье Эйфель списал башню с какой-то из уже существующих конструкций в столице, после чего, якобы загорелся желанием непременно возвести нечто подобное и у себя на родине. Самому мне всегда казалось, что это довольно далеко от истины. Парижская достопримечательность последние пару лет красовавшаяся на множестве почтовых открыток, марок и картин, была еще и объектом для съемок синематографических лент и театральных постановок. И даже воспета в некоторых произведениях модных авторов и поэтов. Ничего подобного про похожую башню из Нового Вавилона я не слышал. Наверняка, все это не более чем легенда, чтобы лишний раз подогреть интерес.

До места мы добрались довольно быстро, однако очередь на лифт, из желающих попасть на смотровую площадку, в сувенирные магазинчики или ресторации, пришлось отстоять немалую.

Обедал глава сицилийской мафии ни много ни мало в ресторане "Жуль Верн", названом так в честь знаменитого литератора и родоначальника движения механистов. Заведение, расположенное на втором уровне башни, на высоте ста двадцати четырех метров считалось самым фешенебельным и соответственно самым дорогим в городе. Судя по всему, криминальные схемы приносят синьору Чезаре очень неплохой доход: выкладывать сотню-другую франков за один прием пищи даже не всем аристократам по карману. А с учетом того, что для своей трапезы тот предпочитал арендовать закрытую кабинку, сумма могла вырасти раза в полтора.

Двое громил на входе поприветствовали моего провожатого, но сразу внутрь не пустили, приказав дождаться пока босс освободится. Еще минут пятнадцать мы вынуждены были топтаться у входа, до тех пор, пока хлопнув на прощание дверью, приватную часть ресторана не покинул чем-то очень недовольный солидный господин. Похоже, что переговоры у них не задались.

Паоло кивнул охранникам и прошмыгнул внутрь, предварительно сделав мне знак ждать. Минуты под угрюмыми взглядами гориллоподобных караульных текли медленно и неспешно. Вдобавок еще и моя мнительность не на шутку разбушевалась, строя перед глазами картины неминуемого отказа мафиози от встречи со мной. Одна другой хуже. В простейшем варианте меня спускали с башни по лестнице на глазах толпы зевак, в наихудшем отправляли в плавание по Сене с каменными ботинками на ногах. Если хоть половина из тех страшилок, которые рассказывают про сицилийцев правда, сбрасывать со счетов такой исход не стоит. Я ведь не просто сунул руку в осиное гнездо, я туда целиком залез. Да еще и сделал это с грацией достойной разве что медведя-шатуна.

Дверь распахнулась, и к моему облегчению, все тот же Паоло поманил меня за собой.

По другую сторону обнаружились еще трое телохранителей, один из которых заступил мне дорогу, а затем тщательно и профессионально обыскал. Только после того как проводивший досмотр охранник убедился в отсутствии у меня чего-либо, он отодвинулся в сторону, освобождая дорогу и буркнул:

- Проходи.

Я кивнул, сделал глубокий вдох и решительно направился к столу. Пан или пропал. Надо приложить все свое красноречие, чтобы убедить мафиози помочь мне.

- Приятного аппетита, синьор – вежливо сказал я, протискиваясь между шкафообразными телохранителями. – Вы позволите присесть?

Не отрываясь от разглядывания порции коньяка в большом пузатом бокале, слегка полноватый итальянец, развалившийся в глубоком кресле за единственным в помещении массивным столом, лишь указал кончиком сигары на стул.

Несмотря на глубокие морщины, седые волосы и почтенный возраст, я бы не рискнул идти на конфликт с этим человеком. В его скупых движениях и все еще мощной фигуре без труда угадывалась скрытая звериная сила. Неукротимая и безжалостная. Это еще без учета того, что сицилиец был сиятельным. Кто знает, какой талант скрывается за отливающими расплавленным серебром глазами? Мгновенно остановить сердце, перекрыть доступ воздуха без помощи рук или сжечь все органы изнутри. Я слышал, что и такие таланты встречались.

- Меня зовут Робер Руваль, - торопливо плюхнувшись на указанное место, поспешил представиться я. – У меня пропала супруга. Знающие люди посоветовали обратиться к вам.

- Сто тысяч, - опустив бокал на стол, сказал он.

- Простите?

- Сто тысяч франков, и ты получишь ее обратно, - повторил мафиози. – Наличными. Никаких чеков.

- Она у вас? С ней все в порядке?

Я сам не заметил, как перешел на крик и вскочил, нависнув над столом. Один из телохранителей тут же положил пудовые ручищи мне на плечи, силой усадив обратно.

- Не ори так, - поморщился старый гангстер. – Громкие звуки, знаешь ли, очень плохо влияют на пищеварение, а я только что плотно пообедал. Не хочется Мы в приличном месте, так будь добр, веди себя соответственно или катись отсюда. Кроме того, лишний шум вредит бизнесу, особенно моему.

- Понял, я все понял, - поспешно согласился я, поднимая руки в примирительно жесте. – Но у меня будет пара вопросов, сумма все-таки немалая. Первый: когда и где я могу забрать свою супругу? И второй: зачем ее вообще было похищать?

- Чтобы между нами не было недоразумений, - взмахом руки остановил меня тот. – Я не имею прямого отношения к похищению. Так случилось, что один из моих людей, по молодости и глупости ввязался в это. Но ответа на второй вопрос ты не получишь. Не от меня, по крайней мере.

- Но вы ведь знаете где она?

- Знаю, - подтвердил мафиози. – И помогу ее вернуть. Цену ты слышал.

- Это - большие деньги, - повторил я.

- Увы, - он улыбнулся. – Вся эта история стоила мне больших расходов. Многие из моих людей пострадали, еще больше сделались мертвыми. А что хуже всего, пострадала моя репутация и спокойствие большого числа моих соотечественников. Сумма оправдана.

- Надеюсь, она цела и невредима, - зло прошипел я. - В противном случае...

Я сжал кулаки и представил, с каким удовольствием поотрываю головы хоть всей его шайке, даже если их наберется пара-другая сотен. Да даже если тысяча! Плевать. Для того, кто может растянуть одну секунду хоть в час, хоть в день, а если понадобится то и больше, не такая уж и сложная задача.

- Не дергайся, с ней обращаются как с хрупким цветком. Но, поторопись! Оказалось, что эта девчонка интересует слишком многих людей: полицию, мавров, теперь вот вас. Я начинаю задумываться, чем же она так хороша? Может и старому Джино на что сгодиться?

Мафиози расхохотался собственной шутке. Мне это не показалось смешным, поэтому я его не поддержал. Увидев мое звереющее лицо, преступный босс осекся и решил все-таки подсластить мне пилюлю:

- Я скажу тебе только то, что знаю сам: мой глупый крестник, не подумав, связался с фликом, вынудившим его похитить твою девчонку. Сама судьба наказала его за это, теперь он мертв. Но ей повезло, хотя не вмешайся я вовремя, быть тебе вдовцом.

- Похищение Жюли заказала полиция? – удивился я.

- Так мне сказал малыш Уго перед смертью, - секунду помедлив, ответил тот. – У меня нет причин ему не верить. Пусть он был глупый и самонадеянный мальчик, но никогда мне не врал.

- Тогда причем тут мавры? - я уже решительно ничего не понимал. Все мешалось в какую-то нелогичную и невообразимую кучу.

- Эти щенки легавых отказались платить, пришли без денег, уверяли, что таким способом мой крестник отрабатывал долг. Но я запретил ее отдавать. Нет такого долга, который стоил бы стольких усилий. Ты подумай, каких-то десять тысяч франков! Жалкая сумма. Однако они не согласились и натравили на меня этих черных демонов. Ха-ха! Твари хорошо получили по зубам, теперь запомнят надолго.

- Почему мне вы сказали сто?

- Слишком много беготни и проблем вокруг одной девчонки, - Чезаре поморщился. – К тому же, тогда я не знал, что сеньорита еще и сиятельная. Обычный человек стоит никак не меньше пяти тысяч, сиятельный не меньше пятидесяти. А в этой еще и многие заинтересованы. К тому же, как я уже говорил, из-за нее у меня возникли слишком большие накладные расходы. Маврам я тоже сказал сто. Мне все равно, кто принесет деньги. Кто успеет первым, тот и получит главный приз.

- Вообще-то, - заметил я. – Речь идет о моей супруге.

- Брось, мальчик - рассмеялся тот. – Ты же не сочетался с ней браком перед ликом создателя? Остальное не считается. Тем более то, что делает магистрат. Это не свадьба, а посмешище!

- Вы же прекрасно знаете, что религиозные обряды запрещены, - нахмурился я. – Как бы то ни было, Жюли – моя жена, уже потому что мы с ней так решили. На остальное, в том числе и на ваше мнение, мне плевать.

- Вижу, ты решительный молодой человек, - кивнул бандит. – И твоя синьора тебе действительно дорога. Поэтому и даю фору ровно в один час. Обмен состоится сегодня в семь вечера, в уже известном тебе месте. На складе, куда ты так нагло вломился. Вопрос только в том, хватит ли у тебя денег?

- Я соберу нужную вам сумму, - твердо сказал я. – Но не смейте к ней даже прикасаться!

На последней фразе я чуть было не сорвался на крик, так сильно переполняла меня злоба. Настолько, что непроизвольно пробудился мой талант, заставляя светиться глаза. Мафиози не смог это проигнорировать и слегка отшатнулся, заметно напрягшись.

- Не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус, парень, - поспешно предупредил меня старик. – Как видишь, я тоже сиятельный и мой талант – полная невосприимчивость к любым воздействиям. Мне ты не сделаешь ничего, а вот парни вышибут твои мозги, не успеешь и глазом моргнуть. Я могу и передумать насчет твоей жены…

Телохранители занервничали и потянулись за оружием.

- Все в порядке, - поспешил успокоить всех я. – Это вышло случайно, прошу прощения. Я вовсе не хотел ничего такого.

Мафиози кивнул, принимая извинения, а затем дал понять, что разговор окончен:

- Смотри не опаздывай. В восемь вечера твоя синьора отправится в Африку. Ха-ха! И скажи своим людям, что не стоит крутиться возле моих парней - пристрелят.

Каким моим людям? Что-то я вообще перестал его понимать.

Не прощаясь, я встал из-за стола и покинул кабинет. На этот раз препятствий никто не чинил. А попрощавшийся на выходе чернявый Паоло даже вернул все мои вещи, включая наличность и драгоценности жены. Неожиданно.

Не успел я сделать и десятка шагов от закрывшейся за моей спиной двери как наткнулся взглядом на знакомую фигуру: усиленно изображая из себя зачарованного открывающимся с немалой высоты видом туриста, возле парапета меня поджидал темнокожий сыщик агентства Пинкертона.

[1] засранец (итал.)

[1] Кусок дерьма (итал.)

[2] Идиот (итал.)

[3] Козел (итал.)

[4] балбесы (итал.)

Глава 9

- Что вы тут делаете, Андре? - спросил я, пристраиваясь рядом.

- Полагаю, то же самое что и вы, - усмехнулся Свамба. - Ищу встречи с Джино Чезаре по вопросу розыска вашей жены.

- Благодарю вас и ваше агентство, Андре, - ответил я на невысказанный вопрос. – Будем считать, что работа выполнена в полном объеме.

- Что он вам сказал? – поинтересовался тот.

- Джулия у них, и они хотят получить за нее выкуп.

- Много?

- Сто тысяч франков. Сегодня до вечера.

- Ого! – сыщик даже присвистнул от удивления. - Серьезные деньги! Собираетесь платить?

- Самый простой выход, - я пожал плечами. – В конце концов, это всего лишь деньги.

- Соберете такую сумму за один день? – удивился тот.

- Думаю, да. Есть один вариант на крайний случай. Как раз на такой.

- Уверены, что вам больше не нужна наша помощь? Можем обеспечить транспорт и охрану вас и наличности. В качестве отработки аванса, если позволите.

- Буду благодарен, - недолго думая согласился я. – Не хочу, чтобы вмешалась очередная случайность.

- Что потом? – поинтересовался Свамба.

- Первым же дирижаблем отправлюсь куда угодно. Милан, Женева, да хоть в Новый Свет, может на какой-нибудь курорт, все равно, лишь бы подальше отсюда.

- Стоит ли агентству продолжить расследование этого дела в ваше отсутствие? – решил уточнить сыщик. – Не хотите разобраться в причинах и наказать виновных? Бросим копать - негодяи останутся на свободе. Агентство может собрать улики и передать их полиции.

- Пожалуй, не стоит, - с сомнением произнес я. – Старый мафиози оговорился, что тут каким-то образом сама полиция и замешана. Можем нажить ненужных проблем.

Я упустил момент, когда к нам подкрался мой недавний знакомый - ротмистр Павлов. Очевидно, он слышал весь разговор или его значительную часть, потому что в нашу беседу вклинился совершенно беспардонно:

- Так и не узнаете, зачем и кому все это было нужно. А если в будущем все повториться? Готовы пережить такое еще раз?

- Вы-то что тут забыли, господин ротмистр? – пропустив его тираду мимо ушей, спросил я. - Только не говорите что у вас тоже к дело к боссу сицилийской мафии. Не поверю.

- Следил за вами, - нисколько не стесняясь Андре, ответил он.

- Следили? – возмутился я. – С какой стати?

- Вы и ваша Жюли – моя единственная зацепка. Официально я больше не веду это расследование, но оно и так зашло в тупик. Считайте, что я занимаюсь этим из личного интереса.

- Что-то изменилось со вчерашнего дня?

- Утром пропал комиссар Наварр, - примостившись рядом, сообщил он. – Он вечером отправился домой, но так и не доехал. А утром дело, которые мы вели вместе, передали в Ньютон-Маркт, и меня отозвали в Петроград. Может в столице решили, что количество трупов перевалило за разумные пределы, а может, знают то, чего не знаем мы. Вот и выделили целого инспектора третьего управления на расследование.

- Что за третье управление? – спросил я.

- Служба внутренней безопасности имперской полиции, силы противодействия инфернальным существам и контрразведка в одном лице, - вместо него пояснил Андре. – Не помню, чтобы они когда-либо интересовались провинциальными преступлениями. Это что-то новенькое.

- В точку! – прокомментировал русский. - Слетелись мухи на... Хм... Ну, пусть будет мед.

- Прошу прощения, - поздновато спохватился я. – Андре Свамба, сыщик из агентства Пинкертона, а это господин Павлов из российской провинции, к сожалению, запамятовал ваше имя.

- Владимир, - представился тот.

Они кивнули друг другу, но пожимать руки не стали. Полиция, к коей относился ротмистр традиционно не жаловала частных сыщиков, считая, что от их деятельности больше проблем, чем пользы, но специалистов самого серьезного международного агентства все-таки уважали, стараясь не цепляться к последним без объективных причин.

- Так что, нет желания все-таки докопаться до истины? – спросил ротмистр.

- Наверное, не в этом случае, - я покачал головой. – Не могу допустить, чтобы моя жена пострадала.

- Исключим такую опасность, - заявил русский. – Можно обстряпать все так, что ее это никак не затронет.

- Увы, но нет. И это мое окончательное решение, - поспешил отказаться я.

- Вы фигурируете в расследовании в качестве не то пострадавшего, не то подозреваемого, - огорошил меня Павлов. - Но господа из Ньютон-Маркт не будут разбираться. Упрячут вас за решетку до окончания расследования просто на всякий случай. Бьюсь об заклад, не пройдет и пары часов, как на вас наденут наручники. Со мной есть шанс этого избежать.

- Каким образом? – поинтересовался Свамба.

Этот вопрос меня тоже внезапно обеспокоил, поэтому я выжидающе уставился на ротмистра.

- У меня как-то забыли изъять одну интересную бумагу за подписью министра юстиции. Пока этот документ у меня в кармане не то что обычных постовых, но и специальных нарядов, можно не опасаться. Любой парижский жандарм и секунды сомневаться не будет в моих полномочиях.

- Шантаж, - буркнул я.

- Вовсе нет, - возразил Павлов. - Я бы назвал это взаимовыгодной сделкой. Смотрите, сколько от меня пользы: охрана, прикрытие и силовая поддержка в случае чего. Кроме того, не стоит отрицать, что я приятный собеседник и со мной не соскучишься.

Я так и не понял, что хотел сказать русский своей последней фразой о скуке, надеюсь это не тонкий сарказм, так как последние пару дней скучать мне совсем не приходится. Скорее даже наоборот, жду не дождусь, когда вновь представится возможность вволю похандрить. Впрочем, если дело обстоит именно так, как он описал, то отказаться от его помощи будет глупостью: не смогу свободно передвигаться по городу - не соберу деньги к указанному сроку. А значит, не выкуплю Джулию.

- Если это сделка, какова моя часть?

- Просто возьмите меня на встречу с вашим мафиози, - пояснил тот. - Вопросы я задавать умею. Обмануть меня невозможно. Ненавязчиво уточню у синьора бандита пару нюансов уже после того, как ваша супруга будет в безопасности.

- С чего вы вообще взяли, что меня пустят туда с охраной?

- Сицилиец не идиот, он не стал бы просить вас носиться по городу с мешком денег в полном одиночестве. Ста тысяч франков вполне достаточно чтобы на вас открыли охоту все криминальные группировки города и окрестностей. Так что пара человек в качестве телохранителей будет выглядеть уместно.

- А если они откажутся отвечать вам? – решил уточнить я.

- Я не стану настаивать, - успокоил меня русский. – Надавить на них все равно нечем. Доказать факт похищения мы, скорее всего, не сможем, если, конечно, ваша супруга не выступит свидетелем в суде.

- Этого не будет, - безапелляционно заявил я. – И вообще, как только я вызволю Жюли из лап этих подонков, мы тут же уедем из Парижа. На этот раз, я постараюсь, чтобы нас вообще никто не смог отыскать.

Конечно, после того как я распакую счет, о котором кроме меня знают еще несколько не самых последних в империи людей, это будет сделать чрезвычайно сложно. Но этим двоим знать такие подробности не обязательно.

- Разве не разумней будет знать своих врагов в лицо? – не согласился Павлов. – Упрятать их за решетку или даже застрелить при задержании, это ли не самый безопасный выход?

- Я понимаю Андре, - задумчиво произнес я, проигнорировав его вопрос. – Агентству необходимо отработать гонорар, кроме того, раскрытия дел клиентов влияют на карьеру сыщиков. Какой интерес у вас?

- Личные счеты, - хмуро ответил русский. – Три месяца назад, при таинственных обстоятельствах, в Петрограде пропал мой хороший друг. Я подключил все связи, чтобы расследование поручили именно мне. Мы рыли носом землю, но так ничего и не нашли. Полагаю, он мертв. Добраться до его убийцы теперь для меня дело чести.

- Ну и с чего вы взяли, что синьор Чезаре приведет вас к нему?

- Старый мафиози явно знает, кто заказчик и как тот связан с появившимися как будто из ниоткуда маврами. Я уверен, что это именно они истязают и убивают сиятельных, но понятия не имею, с какой целью это делается. И восставшие… Ими кто-то управляет на расстоянии. Я почти уверен, этот кукловод мне и нужен.

- Не пробовали поискать другие зацепки? – спросил я. – Одну могу подсказать прямо сейчас: констебль, который получил телеграмму тем утром…

- Найден мертвым в своей комнате, - закончил за меня Павлов. – Вас, кстати, подозревают в его убийстве. Кажется, ваш информатор сдал вас с потрохами. Я-то точно знаю, что вы в это время вломились на склад по адресу, указанному в бланке, но кто поверит отстраненному от дела? Уж точно не третий департамент.

- Вы нашли телеграмму! – догадался Свамба. – Почему не сказали мне сразу?

- Я звонил к вам в контору, линия оказалась занята, - попытался оправдаться я. – А потом как-то сразу стало не до того, вот и вылетело из головы.

- Дайте взглянуть! – потребовал сыщик.

Покопавшись в сумке, я вытащил сложенный вчетверо лист и протянул его африканцу. Какое-то время он внимательно изучал текст, а затем вынес вердикт:

- Выясним, кто отправлял телеграмму из управления, и получим новую зацепку.

- Не выясним, - мрачно усмехнулся ротмистр. – Дежурный телеграфист, принимавший документ, найден мертвым еще вчера. Концы, как у нас говорят, в воду.

- Есть предложения, как мне не попасться полиции, хотя бы до вечера? – задал я русскому ставший вдруг очень важным вопрос.

- Особенно переживать не стоит, - успокоил меня Павлов. - Моя служебная карточка и бумага из министерства - ваша титановая броня. Можно смело слать подальше любого полицейского в этом городе. Разве что лучше не попадаться на глаза тому хлыщу, которого прислали из Нового Вавилона, но тут уж как повезет.

- Что за тип? – поинтересовался Свамба.

- Какой-то инспектор Моран, - пожал плечами ротмистр. – Никогда о нем раньше не слышал.

* * *

Спросите любого подданного империи, и он вам без малейших сомнений ответит, что по воскресеньям банки не работают. А самый надежный из них, Банкирский дом Витштейна, не работает еще и по субботам. Иудеи. Что с них взять? Правда, это правило распространяется не на всех. Достаточно просто иметь солидный счет вкупе с положенным к нему персональным клерком, и двери любого сберегательного учреждения становятся для вас открытыми в любой день. Даже в субботу и даже в иудейском банке. Таковы законы капитала.

Кроме такого счета в свое время я озаботился еще и специальной сейфовой ячейкой, круглосуточный и ежедневный доступ к которой оплачивался отдельно. Надо сказать, что обходилось это удовольствие далеко не дешево, впрочем, как я сегодня убедился, вложения оказались вполне оправданными.

До ячейки удалось добраться практически без сложностей, не считая того, что за клерком пришлось слегка побегать. Назначенный мне банком господин Натан Меерсон, имел обыкновение проводить выходные с супругой и детьми в прогулках по одним и тем же паркам, кафе, где подавали мороженое, кондитерским и модным магазинам, подробные адреса и точное время посещения которых любезно продиктовала нам его экономка. Так что поиск иудейского семейства много времени не занял. А вызволить клерка из домашнего плена оказалось и вовсе проще простого - его комиссия и премиальные за эти операции были более чем внушительными. Да и роль примерного семьянина, как мне показалось, уже к обеду начала тяготить банкира.

Со всей этой беготней к банку мы добрались только после трех часов пополудни. Отпущенное время стремительно убегало, а я еще не получил доступ к деньгам братьев. Счет, оформленный на мое имя, содержал лишь остатки гонораров за опубликованные романы и не мог обеспечить нужную сумму.

Служащий долго возился с замками сначала одной двери, потом другой, а под конец еще и с сейфовыми воротами. Не то чтобы он тянул время, просто количество мудреных запоров, навешанных на все это безобразие, на мой взгляд, превышало любые разумные пределы. Пока мы продирались сквозь дебри безопасности к комнате с ячейками, у меня начался нервный тик. Левый глаз стал дергаться ежесекундно, и это нервировало меня еще больше. Наконец, Меерсон вручил мне ключ от ящика и тактично остался за дверью, прикрыв створку. Сыщика агентства Пинкертона и русского жандарма в здание банка вовсе не пропустили, так что в самом хранилище я оказался в полном одиночестве.

Пара пачек наличности, несколько украшений Джулии, из тех, что особо ей дороги, да папка с документами. Последние интересовали меня в первую очередь, но забрать я решил все разом, не планируя больше возвращаться в Париж, как и пользоваться услугами этого отделения. Как только информация о том, что тайный счет распечатан одним из совладельцев попадет к заинтересованным лицам, а это случится достаточно скоро, здание перетрясут по кирпичику. Клерку, конечно, тоже достанется на орехи, но в его слова никто не поверит. Все будут искать дряхлого старика, а не молодого франта.

С трудом, но почти все содержимое ящика, кроме хитрой коробки под завязку набитой динамитом, поместилось в мою наплечную сумку. Немного подумав, я сделал несколько оборотов ключом, до тех пор, пока стрелка на циферблате запального механизма на остановилась на двойке. Два часа до срабатывания. Это будет моим последним шансом добыть деньги. Грохнет так, что разнесет половину здания. Ячейки точно не уцелеют.

Полиция, конечно, приедет быстро, но далеко не мгновенно. С моим-то талантом я успею обыскать уцелевшую часть здания за считанные секунды. Лишь бы не сорваться и не прыгнуть вперед на годы или десятилетия. Контролировать процесс становится сложнее с каждым мгновением, стоит отвлечься и время сполна, да еще и с чудовищными процентами, отыграет заемный интервал. Надеюсь, до этого все-таки не дойдет.

Не знаю, правильно ли я сделал, не став посвящать клерка во все тонкости сразу. Вот сейчас и проверим.

- Вы закончили, мсье Руваль? – участливо поинтересовался банкир, как только я вышел из хранилища. По его лицу было видно, как сильно он желает поскорее освободиться и вернуться прерванному отдыху. Придется его немного расстроить.

- Здесь – несомненно, - кивнул я. – Вот только еще одно небольшое дело сделаем, и вы можете быть не сегодня совершенно свободны, господин Меерсон.

- Какого рода дело? – он пытался быть вежливым и угодливым, но недовольная гримаса все-таки на лице проскочила. Похоже, до него начало доходить, что быстро мы сегодня не закончим.

Вместо ответа я протянул бланк с реквизитами. Он пару минут изучал документ, периодически сомнительно хмыкая и бросая на меня подозрительные взгляды. Когда до Меерсона дошло, куда я собираюсь запустить свою руку, у него чуть глаза на лоб не полезли. Наконец сдался и спросил:

- Откуда это у вас? Что вы хотите с этим сделать?

- Хочу немедленно снять сто тысяч. Наличные нужны прямо сегодня и как можно скорее.

- Видите ли, это довольно старый счет и доступ к нему есть у очень ограниченного круга лиц, - покачал головой банкир. - Нужна парольная фраза.

- И она у меня есть, - парировал я. - Можете не сомневаться.

- Кроме нее, подпись владельца или наследника - не сдался тот.

- За этим тоже дело не станет.

– Я не имею права оперировать этим счетом, - применил он последний аргумент.

- Так получите разрешение!

- Боюсь, на работу с этим счетом, - Меерсон выделил голосом слово "этим". - Нужно разрешение одного из совладельцев банка.

- Считайте вы его только что получили.

- Но-о-о, - клерк побледнел, вспотел и пошел розовыми пятнами одновременно. Мне показалось, что даже дышать он стал как-то рвано, неравномерно и чуть ли не через раз. - Я имел в виду известного мне совладельца.

- Сомневаетесь в моем праве?

О, да! Хитрый счет на полмиллиарда франков был открыт именно в банкирском доме Витштейна на далеко непростых условиях. Ушлые иудеи, разумеется, тоже выбили себе немало преференций от будущего императора под гарантию выдачи денег в любой точке мира, но и Клемент постарался обезопасить нас с Эмилем, сделав всех троих братьев его распорядителями, а заодно и чуть ли не крупнейшими акционерами самого банка. Так что приказать работнику выдать мне незамедлительно хоть всю сумму я имел полное право. Вот только жаль, что императрица Виктория тоже в курсе этой заначки, и она немедленно захочет оторвать мне голову, как только до меня доберется. Если доберется...

- Мнэ-э-э… - Меерсон попытался вытереть мокрое лицо вспотевшими ладонями, но не преуспел. – Мне все равно нужно разрешение руководства. Потребуется время, чтобы связаться с Новым Вавилоном, списать, собрать и выдать нужную сумму. Только тогда и если подлинность подписи подтвердится...

- Она подтвердится, можете не сомневаться. А что касается разрешения: звоните сразу Витштейну или его секретарю и начните разговор с фразы "Проигравший не судит победителя". Думаю, это сразу снимет все вопросы.

- Дозвониться до него в воскресенье, - служащий усмехнулся. - Проще попросить денег взаймы у короны.

Смешно. Знал бы он, что мы не просто берем взаймы, а нагло залезаем в карман самой императрицы, он бы так не шутил. Золотистая купюра в пять сотен франков зашуршала в моих пальцах и заняла место отсутствующего носового платка в нагрудном кармане пиджака служащего. Я критически оглядел получившуюся картину и слегка поправил уголок, чтобы выглядело эстетичней.

- Справитесь за час – получите еще столько же, - пообещал я. Тысяча всего-то за час работы, да Меерсон должен рыть носом землю за такие деньги, не меньше. Для кого-то это целое состояние.

- Приходите через час, - неуверенно произнес клерк. – Если на выдачу дадут добро, все будет готово к этому времени. Только хочу сразу предупредить, выдача такой срочности будет стоить вам пяти процентов от суммы.

- Терпимо, - я сморщился, но выказывать неудовольствие не стал. - Снимите с этого же счета.

От Виктории не убудет, а мне лишние пять тысяч из оставшейся на руках наличности точно пригодятся, чтобы комфортно обустроиться в какой-нибудь глуши.

Провожая меня к выходу из здания банка, клерк продолжал обильно потеть, а по лицу было заметно, что его все еще терзают большие сомнения относительно моих намерений. Когда я почти уже вышел за порог, он внезапно кашлянул, привлекая мое внимание, и негромко произнес:

- Могу я задать вопрос?

- Почему вдруг мне срочно понадобились деньги, и нет ли здесь аферы? – попробовал угадать я, и оказалось, что не попал.

- Честно говоря, я хотел поинтересоваться, с чем связана незначительность запрашиваемой суммы. Простите, если лезу не в свое дело, но поймите, что причина тоже важна…

Как ему объяснить? Я всей душой надеялся, что сто тысяч легко сойдут мне с рук. Возможно, заинтересованные лица не обратят внимания на мелкое списание со счета, настоящее предназначение которого оплата услуг армии наемников в случае опасности государственного переворота или безбедное существование членов семьи, если бунт окажется успешным. Но не выкладывать же эту информацию рядовому клерку? Меньше знает - крепче спит. Хотя с его-то профессией это маловероятно.

- Все нормально, Натан, - успокоил я Меерсона. – Я все понимаю, однако… Да демон с вами! Это выкуп. Моя супруга в заложниках у бандитов. Даже думать не хочу, что может произойти, если мы с вами не сможем сегодня получить эти деньги. Так что, очень вас прошу, постарайтесь. А насчет подлинности владения… Вы все поймете, как только свяжетесь с Витштейном.

- Я вас услышал, мсье Ру… господин Ри, - поправился банкир. – Благое дело. Обещаю, сделать все от меня зависящее.

Сделав вид, что не обратил внимания на его обращение, я благодарно кивнул, и банкир запер двери изнутри. Мне не оставалось ничего другого как отправиться к ожидавшим меня в припаркованном на другой стороне улицы экипаже компаньонам.

Оба сыскаря, наемный и служивый, о чем-то оживленно спорили. По услышанным издалека обрывкам фраз мне удалось догадаться, что речь идет о вполне насущной проблеме: необходимости вооружиться. Свамба утверждал, что не стоит лишний раз злить бандитов, обвешиваясь стволами по самые уши, ротмистр, в свою очередь настаивал, что эта публика не станет воспринимать нас всерьез, если мы явимся на встречу с голыми руками. Оба немедленно потребовали встать на их сторону. Я крепко задумался.

Определенная логика присутствовала в доводах у обоих, но я так и не смог однозначно примкнуть к чьему-то мнению, предложив от себя компромисс: кто хочет – вооружается, кто не согласен – идет безоружным. Оба спорщика пристыженно замолчали, из чего я сделал вывод, что такой простой и приемлемый вариант им даже не пришел в голову. Честно слово, иногда, когда дело касается профессионального превосходства, даже умудренные опытом люди ведут себя как дети.

Так как мне пистолеты до сих пор ни разу не пригождались, а Павлов вообще был в Париже впервые, выбор лавки, где нам предстояло разжиться огнестрелом, остался за Андре. К счастью, агент Пинкертона разбирался в этом вопросе куда лучше нас обоих. Пообещав русскому выбор, от которого у него разбегутся глаза, сыщик предложил нам немного прокатиться, заверив меня, что за час мы легко обернемся.

Короткая поездка привела нас к неприметному полуподвалу с затертой вывеской «Выбор джентльмена». Как ни странно, лавка была открыта, несмотря на выходной день. По заверениям Свамбы, ассортимент и цены в этом магазинчике были лучшими в городе. Ротмистр, оценив внешнее благоустройство торговой точки, лишь недоверчиво хмыкнул, но первым протиснулся в невысокую дверцу. Из-за своего роста ему даже пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой.

Заняться мне было решительно нечем, так как приобретать себе оружие я не собирался, но из любопытства и чтобы не околачиваться на улице пока Павлов будет вооружаться, я потянулся вместе со всеми.

- Добрый день, господа! - подскочил к нам обрадованный появлением сразу троих клиентов приказчик. - Чем я могу быть вам полезен?

- Пистолет, - с ходу потребовал Павлов. - Большого калибра, скорострельный, желательно российского производства.

- О! - торговец наигранно закатил глаза. - Вы удивитесь нашему выбору! От тульской оружейной мануфактуры как раз появилось пара новинок. Да и цена вас приятно удивит. А вы господа, что желаете? Ружья, револьверы, винтовки, что-то более экзотическое?

Он оглядел нас оценивающим взглядом и, похоже, сделал вывод о нашей финансовой состоятельности, записав в перспективные клиенты. Однако мы с африканцем его разочаровали, сыщик недвусмысленно покачал головой, а я ответил, что зашел просто за компанию.

- Если надумаете, спрашивайте, не стесняйтесь, - кивнул разочарованный продавец и дежурно улыбнувшись, утащил ротмистра в дальний угол лавки, где, по-видимому, и располагались русские пистолеты. А мы с Андре принялись бесцельно бродить по выставочному залу, с любопытством рассматривая витрины и шкафы с многочисленными образцами орудий умерщвления себе подобных.

Надо сказать, что по поводу ассортимента Свамба ничуть не преувеличивал: "Выбор джентльмена" предоставлял все, что душе угодно, от дуэльных пистолей до станкового пулемета. Впрочем, ничего из представленного стреляющего и громыхающего меня не заинтересовало, а вот возле стены с развешанным на ней холодным оружием я остановился.

Кастеты, ножи, сабли, даже пара рапир, секира размером и весом больше меня и много чего еще. Неужели кто-то все это еще покупает? Нет, что касается карманного режущего и дробящего снаряжения, все понятно: оно пользуется повышенным спросом среди парней, вроде тех которые пытались зажать меня в темном переулке сицилийского квартала совсем недавно. Однако тяжелый кавалерийский палаш или огромная алебарда в наше время могут рассматриваться разве что как сувениры. В то же время, магазин явно далек от антиквариата. В чем подвох?

Присмотревшись к некоторым изделиям внимательней, я обнаружил, что почти все они, кроме пары совсем уж странных алюминиевых штуковин, выкованы из титана. Вот оно что! Оружие ближнего боя эффективное против инфернальных тварей, малефиков и разнообразной нежити. Последний аргумент, если закончатся патроны. Или когда обычные пули окажутся непригодными.

- Покупка клинков длиннее пяти дюймов требует специального разрешения, - просветил меня тихо подошедший сзади Свамба. - Специальный эдикт ее императорского величества оставляет это право лишь для гвардейцев и действующих офицеров колониальных сил. Кроме одного из здесь представленных образцов.

Он снял со стены приличных размеров горбатый тесак с удлиненной рукоятью и массивным клинком и вручил его мне. По весу никак не меньше полутора килограммов, а в длину так и все тридцать сантиметров. Что по моей прикидке, составляло вдвое больше озвученного им размера.

- Мачете, традиционный инструмент инкских крестьян, - пояснил Свамба. - В империи считается юридическим казусом, что он не попал под запрет и даже нашей доблестной полицией всегда расценивается как сельскохозяйственный инструмент.

Несмотря на внешнюю несуразность и некоторую грубоватость, нож смотрелся красиво, отлично лежал в руке и даже был на совесть сбалансирован. Мастер, изготовивший это оружие, постарался на славу, превратив приспособление для разрубания лиан и сбора сахарного тростника чуть ли не в полноценную саблю. По крайней мере, получив его в руки, повесить обратно на стену уже не хотелось.

- Обратите внимание на чехлы, - тут же подскочил продавец обрадованный, что мы заинтересовались хоть чем-то. В руках он держал непонятную конструкцию из ремешков, заклепок и переплетенных между собой кожаных полосок. - Есть не только крепление для пояса, но и заплечный ремень. Можно прятать оружие под плащ или даже свободный пиджак. На вас как раз подходящий крой.

Настойчивый приказчик развернул сбрую, намекая на примерку. Скептически оглядев аксессуар, я все же решился его надеть. Чем черт не шутит, а вдруг и правда будет удобно и незаметно со стороны? В любом случае, иметь при себе внушительный мачете в предлагаемых обстоятельствах лишним не будет. А уж использовать ли его в качестве аргумента, можно решить и по ходу дела.

Скинув пиджак и нацепив при помощи приказчика упряжку себе на торс, я попытался пристроить в нее нож и со вздохом констатировал безуспешность этого действия. Неудобно и непонятно. Жаль, наверное, придется отказаться. Но какая была идея...

- Требуется небольшая подгонка, - заключил продавец и принялся кружить вокруг меня, затягивая или расслабляя пряжки в нужных местах. - Готово! Позвольте, я покажу, как укладывается и вынимается оружие?

Забрав из рук оказывающего посильную помощь Свамбы, мачете, он ловко пристроил тесак в отведенное конструкцией место.

- Наденьте пиджак и оцените, - предложил торговец.

Критически осмотрев полученный результат в зеркале, я убедился, что приказчик оказался абсолютно прав: закрепленный в необычной кобуре нож нигде не выпирал и не стеснял движений. При этом плоская рукоятка находилась на уровне внутреннего кармана, и выхватить оружие не составляло никакого труда, стоило только потянуть за нее, как мачете легко выпрыгивал из ножен. Миг, и он уже готов к применению.

Стало понятно, зачем клинку изначально придали странную горбатую форму. Она-то и позволяла скрыто размещать длинную бандуру под полой пиджака и быстро извлекать оттуда при необходимости. При этом противник не будет ожидать от вас такого подвоха. Ну а зачем еще, кроме как за кошельком можно лезть во внутренний карман?

Судя по всему, наши с продавцом мысли текли в одном направлении. Он хихикнул и, скопировав мое движение, произнес:

- Представьте, как вытянется рожа грабителя, когда вместо ожидаемого бумажника он увидит у вас в руках эту штуковину?

Главное, чтобы у бандита в руках в этот момент не было пистолета. Пальнуть с перепугу - дело совсем нехитрое. Однако против обычного хулигана аргумент более чем весомый, а если вдруг дойдет до рукопашной, тот такая игрушка может здорово выручить.

Поймав в зеркале одобрительный взгляд африканца, я принял окончательное решение: надо брать. Кто знает, как там дело повернется? Один раз меня уже подловили, и выпутался я только благодаря смекалке да забавному побочному эффекту от применения таланта - светящимся глазам. Повторно такое может не пройти.

- Заточка настолько острая, что при желании можно даже бриться, - продолжил расхваливать товар лавочник, расценив мои раздумья как сомнение. И перейдя на шепот, зачем-то добавил: - Кроме того, титан не подвержен заклинаниям и может насовсем упокоить хоть демона, хоть Падшего.

- А электрические шоковые дубинки у вас есть? - спросил возившийся с пистолетами Павлов. - Я бы прикупил парочку.

- Не возим, - развел руками продавец. - Могу предложить огнестрельное оружие с электрическим воспламенением. Игнорирует заклинания и потустороннее воздействие. В большинстве случаев... Еще в наличии всегда есть серебряные пули, различные варианты боеприпасов в алюминиевой оболочке и недавно появившаяся новинка: разрывающиеся пули с титановым сердечником. Как последние работают, не знаю, пришли с новой партией патронов. Экспериментальный образец от оружейной компании Максима.

Серебро для оборотней, алюминий неплох против колдунов и некоторых видов нежити, а титан, по праву считающийся королем металлов, гарантированно убивает потусторонние сущности. Именно с его помощью более полувека назад, в "Ночь титановых ножей" император Клемент и его сподвижники смогли пленить и уничтожить Павших, без малого два тысячелетия правивших этим миром. Я лет пять... Хм... Скорее, лет пятьдесят не бывал в Новом Вавилоне, но говорят, гранит на центральной площади столицы до сих пор цвета крови этих могучих созданий.

- Надо же, - удивился Андре. - Титановые пули! Хоть сейчас сафари на высших демонов устраивай. Чем еще удивите?

- Минуту, - тут же засуетился продавец. Почувствовав интерес клиента, он метнулся к прилавку и принялся копаться на полках, переставляя коробки. - Была одна штуковина, очень необычная. Куда же я их засунул? Ага, вот оно!

Он торжественно водрузил на столешницу небольших размеров картонную коробку с надписью на крышке "Устройство для глушения хлопка паровых газов". На боку таким же шрифтом было напечатано "Патентованный глушитель Максима".

- Практически полностью скрывает звук выстрела! - гордо, словно сам изобрел и смастерил этот прибор, провозгласил продавец. - Незаменимая вещь для скрытной стрельбы.

Павлов и Андре мгновенно и почти одновременно оказались рядом с ним, наперебой заваливая продавца вопросами о самом устройстве, давно ли оно в продаже и много ли экземпляров уже продано. А я к своему стыду догадался о внезапном интересе моих спутников далеко не сразу. Лишь когда Андре потребовал показать журнал, где лавочник обязан был регистрировать все проданные изделия с указанием данных покупателя, я смог сообразить каким именно образом налетчикам, побывавшим в моем доме, удалось перестрелять всех жильцов, не привлекая внимание полиции.

Ну конечно! Именно подобное устройство позволило негодяям не поднимая шума расстреливать беззащитных жильцов без риска быть обнаруженными. От досады я хлопнул себя ладонью по лбу. Если бы не сделавшие стойку как охотничьи собаки почувствовавшие след, сыщики, я бы даже внимания на такую мелочь не обратил. М-да, писать детективные романы и иметь реальный опыт расследования преступлений далеко не одно и то же. Надо учесть на будущее.

- К сожалению, господа, - принялся отпираться приказчик. - Сведения подобного рода мы предоставляем только по требованию полиции, и раскрывать их третьим лицам я не имею пра...

Тут же возникшая в руках Павлова служебная карточка, заставила его заткнуться и повернуться к сейфу, где хранился гроссбух с записями.

- Была всего одна продажа, - поспешно пояснил продавец, листая страницы. Его начло слегка потряхивать от волнения, но он все-таки справился с собой и отыскал необходимую запись. - Вот.

Развернув книгу к сыщикам, он ткнул дрожащим пальцем в нужную строчку.

- Ной Карпентер, гражданин североамериканских колоний, - прочитал ротмистр. - Приобрел шесть экземпляров на один и тот же калибр. Что это за пистолет?

- К-к-кольт д-д-девятнад-д-цать н-н-ноль н-н-ноль, - от волнения лавочник стал заикаться. - К-к-калибр д-д-девять ми-ми-ли-м-метров.

- Пистолет он тоже покупал?

- Н-н-нет, - продавец помотал головой. - Т-т-только п-п-приб-боры и п-п-пат-т-роны.

- Много патронов? Отвечай! - прорычал ротмистр, раздосадованный внезапно возникшей заторможенностью свидетеля.

- Т-т-три п-п-пачки по полс-с-со-т-тни, - просипел уже белый как мел торговец, обессилено опускаясь на стул. Он с трудом отдышался, схватился со стойки стакан и, наполнив его водой из стоящего рядом графина, шумно осушил. Кажется, ему это помогло. По крайней мере, продолжил он уже почти нормальным голосом и перестал заикаться. - Все, что было в наличии. Не самый частый калибр в наших краях, много не держим.

- Производитель гарантирует бесшумную стрельбу на 25-30 выстрелов, - вслух прочитал Свамба, попутно изучавший вынутую из коробки инструкцию. - По количеству все сходится.

- Как и по калибру, - кивнулПавлов. - В соседей мсье Руваля стреляли именно из таких пистолетов. Как и в сицилийцев. Либо их было шестеро, либо они планируют наделать еще много ходячих трупов.

- Как выглядел покупатель? - спросил Андре.

- Среднего роста, полноватый, седой, никаких особых примет, - описал клиента уже слегка успокоившийся лавочник. - А что он сделал?

Но его вопрос все проигнорировали, вместо ответа, русский задумчиво подкинул металлический цилиндрик глушащего устройства в руке и задал продавцу новый вопрос:

- А подскажи-ка мне, милейший, где еще кроме как у вас, можно подобную игрушку прикупить?

- Полагаю, в Париже больше нигде, - немного подумав, ответил тот. - Продукция фабрики Максима - эксклюзивное предложение для наших клиентов. Таковы условия договора. Есть еще один наш магазин, на площади Морзе рядом с гвардейскими казармами, но туда они не поступали.

- Можем по вашим каналам выяснить, что это за тип? - спросил ротмистр у Свамбы. - Официально меня теперь к этому делу на пушечный выстрел не подпустят. Так что впрягать местную полицию очень плохой вариант.

- Понадобится время, - флегматично заметил африканец. - Наши возможности несколько скромнее, чем у полиции империи. И оплатить расходы, разумеется. Агентство Пинкертона не совершает подвиги бесплатно.

- За этим дело не станет, - усмехнулся Павлов. - Найдете гада - озолочу.

- Не надо ничего выяснять, - я вздохнул и попробовал спрятать в чехол мачете, который так и держал в руке все это время. Не с первого раза, но мне это удалось. Нож надежно скрылся под одеждой, и я в который раз с удовольствием отметил, что обнаружить его наличие со стороны невозможно. - Давайте закончим с покупками и выйдем на улицу. Объясню все там.

Уговаривать не пришлось, оба сыщика быстро сообразили, что приказчику не стоит знать лишнего, он и так уже вовсю навострил уши, только и ждет продолжения.

Разочарованный отсутствием новых подробностей продавец, быстро нас обсчитал, благо покупок было не такое большое количество. Ввиду открывшихся обстоятельств я лишь порадовался тому, как удачно подвернулся мне под руку такой замечательный тесак с восхитительными ножнами. А ротмистр так и не смог выбрать из двух чем-то особенно хороших изделий тульских мастеров, поэтому взял сразу оба. На мой вопрос о том, что случилось с тем оружием, которое я видел у него в руках вчера, он ответил совсем уж неожиданно:

- В перестрелке с восставшими патроны закончились, пришлось отбиваться рукояткой. Ну и крепкие у этих мерзавцев черепушки, я вам доложу. Сломал служебный револьвер к чертям собачьим. Теперь интендант вычтет из жалования а до того всю душу же подлец вынет. Я вам точно говорю: завхозов в аду придумали, чтобы и на этом свете нашему брату жизнь портить.

Как только мы покинули лавку, оба сыщика нетерпеливо накинулись на меня с вопросами. Но, стоило мне только открыть рот, как дверь за нашими спинами распахнулась, и из нее выскочил успевший порядком надоесть назойливый торговец.

- Подождите, господа! - он помахал рукой, привлекая наше внимание. - Забыл сообщить вам одну подробность, только что вспомнил, простите великодушно. Дело в том, что этот наш покупатель, тот самый, с глушителями к кольту, он был из этих... Ну, в общем, как вы...

Продавец недвусмысленно указал щетинистым подбородком сначала на меня, а потом и на русского.

- Из каких этих? - не понял Павлов.

- Глаза у него тоже светились, - пояснил тот.

- Сиятельный, - подсказал Андре. - Он был сиятельным, как и мои друзья, верно?

- Точно! - подтвердил приказчик. - Еще раз простите, забыл от волнения, как это называется.

- Благодарю за помощь, - Свамба протянул ему руку. - У вас не только прекрасный магазин, но и действительно лучший сервис в городе. Если это все, что вы можете нам сообщить, то мы, пожалуй, пойдем. Слишком много дел и мало времени.

- Все, - торговец развел руками. - Больше ничего примечательного. А что он натворил, если не секрет? Понимаете, мы солидное заведение и не должны халатно относиться к своей работе. Нам важен каждый покупатель, но также и необходимо знать мотивы некоторых...

- Следственная тайна! - рявкнул на несущего какую-то ахинею продавца ротмистр. - Хотите сидеть месяц под подпиской о невыезде или может лучше выделить вам место в общей камере? Совсем ненадолго, скажем до окончания расследования.

- А это долго? - спросил окончательно растерявший смелость лавочник.

- Пару недель, - пожал плечами русский. - Если повезет. Может больше.

Любопытного лавочника как ветром сдуло. Миг и он исчез за низенькой дверцей. Словно совсем не покидал здание.

- Вы тяните резину, мой друг, - Павлов наставил на меня палец. - Если вы не забыли, время играет против нас. Выкладывайте, что вы там знаете, лучше кратко и по существу. Не люблю словоблудия.

Однако после дополнения торговца, заготовленная мной речь, уже совсем потеряла всякую актуальность. Ноа Вуд, по моим сведениям имевший как минимум еще один имперский паспорт, и за океаном представлявшийся именем Ной Карпентер, мог быть кем угодно: нечистым на руку дельцом, наркоторговцем и откровенным прохвостом. Даже в то, что он лично хладнокровно расстрелял из пистолета с глушителем тридцать человек, включая женщин и детей, не казалось мне невозможным. Одно я знал совершенно точно - сиятельным он все-таки не был.

Глава 10

- Поверьте моему опыту - таких совпадений не бывает, - заключил Павлов, дослушав до конца мои соображения. - Хоть вся эта история и звучит как полный бред. Тут я, пожалуй, с вами соглашусь.

Мы вполне комфортно разместились в экипаже чернокожего сыщика, припарковавшись прямо напротив все еще закрытых дверей банка. До обговоренного с Меерсоном времени оставалось чуть более десяти минут, а до встречи с сицилийцами меньше трех часов. Я полагал, что от нетерпения сойду с ума. Обсуждение высказанной мной вслух невероятной теории обретения Вудом таланта сиятельного хоть как-то отвлекло от тягостных мыслей.

- Я не был бы на вашем месте столь категоричным, - не согласился с ним Свамба. - Мы же не знаем, чем занимался мистер Вуд последние полтора года. Где-то в Африке отыскал все еще живого, но ослабленного Падшего? Вполне допустимо. Смог собственноручно его прирезать и облиться его кровью? Так и император Клемент со своими соратниками сделали в свое время то же самое. Ничего удивительного. Сразу не погиб от отравления и пережил лихорадку аггельской чумы? С этим-то, что не так? Подобных примеров тысячи, или больше. В чем бредовость высказанного мсье Рувалем соображения?

- Просто как-то все это...

- Слишком притянуто за уши, - кивнул Андре. - Однако невозможным такой сценарий не назвать при всем желании. История знает и более невероятные совпадения. Вспомните хоть Ночь титановых ножей.

- Мне дед рассказывал, как все произошло - согласно подхватил Павлов. - Он был там, и даже участвовал в пленении тиранов и их казнях. Падших уничтожили за одну ночь, это всем известно. Но, он клялся, что зарезали всех до единого и больше эта мерзость в наш мир не вернется.

- Кто их считал? - фыркнул Свамба. - Точного количества никто не знал даже тогда, сейчас мы тем более не можем ничего утверждать с полной уверенностью. Возможно, парочке или даже десятку-другому удалось бежать и схорониться в труднодоступных местах.

- Так почему же они затаились, а не постарались вернуть власть себе? - резонно заметил ротмистр. - Дед рассказывал, что их сила была поистине безгранична. Да черт с ней с властью! Почему они хотя бы не озаботились банальной местью? Найти и примерно наказать зарвавшихся выскочек, вообразивших себя хозяевами мира. Это же так очевидно!

- Кто их знает? - равнодушно пожал плечами сыщик. - Неизвестно, какой логикой руководствуются эти существа. Рискну предположить, она далеко за пределами нашего понимания. И потом, люди сейчас сильны как никогда, наука давно победила магию. Не думаете, что они просто боятся?

- Да-да, - печально усмехнулся жандарм. - Расскажите это тем, кто жил в Москве или рядом с ней. Только сомневаюсь, что у вас получится это сделать. Никого там не осталось. Вот уже триста лет на месте большого торгового города, включая и его окрестности, даже трава не растет. Тридцать верст езжай в любую сторону и ничего не встретишь. То есть совсем ничего. Выжженная пустыня. И это сделал в припадке ярости один единственный Падший. Боятся они, ха! Скажешь тоже!

- У меня нет ответа, - сдался африканец. - Но все сказанное Робертом никак не противоречит здравому смыслу. Вопрос только в том, каким талантом теперь обладает мистер Вуд и как это нам помешает?

- Очевидно же! - воскликнул ротмистр. - Он оживляет мертвых. Как будто есть варианты, после всего того, что мы видел? Скажите ему, Робер...

- Вы видели, - возразил сыщик. - Я знаю обо всем только с ваших слов. Тем более, как я понял, самого процесса поднятия умертвий именно Вудом вы все-таки не наблюдали, а значит, ваше свидетельство не может быть полностью достоверным. Поправьте меня, если я что-нибудь упускаю.

- Как же с вами трудно, Андре, - ухмыльнулся русский. - Вам скорее подойдет имя Фома. Роберт, а вы, почему молчите?

- Потому что мне плевать, - честно ответил я. - Не собираюсь я во все это влезать. Как только состоится обмен, мы с женой исчезнем. Я лишь хотел попросить вас обоих сопроводить нас на станцию дирижаблей после обмена, на всякий случай. Если, конечно, это не нарушит ваших планов.

- Можете на меня рассчитывать, - согласился Свамба.

- Решили сбежать от проблем, - понимающе кивнул Павлов. - Хоть это и плохое решение, не могу вас упрекнуть. Я с вами. Сначала отправим счастливых супругов в неведомые дали, а потом накрутим хвосты местным лягушками. Расшевелим это болото, Андре?

- Кто платит, тот и заказывает музыку, - философски заключил агент Пинкертона. - Агентство никогда не отказывает состоятельным клиентам, чего бы они ни захотели. Если это не прямое нарушение закона, разумеется.

Вот и отлично. Что там эта парочка будет делать после, меня совершенно не касается, главное мне помогут. Пусть мафиозо обозначил срок в целый час до того как заказчик похищения узнает что Джулия уже не у бандитов, но произойти за это время может все что угодно.

Минутная стрелка на золоченом циферблате часов сторожевой башни едва заметно дернулась и замерла на шестерке. По моей просьбе сыщик расположил свой экипаж так, чтобы мы смогли свободно видеть Дворец Консьержери и его старейший в городе хронометр. А потому последние пару минут я буквально гипнотизировал механизм взглядом. Время, обозначенное Меерсоном, вышло. Сейчас и решится, получу ли я свои законные деньги или банк все-таки придется грабить.

Дверь открылась и появившийся на пороге клерк, заметив меня, призывно замахал рукой. Упрашивать дважды не нужно было. Я выпрыгнул из машины и быстрым шагом направился к банку.

- Все в порядке? - озабоченно спросил я у Меерсона, как только тот закрыл за мной дверь.

- В полном, - слишком бодро улыбнулся банкир. - Осталась лишь пара последних формальностей и сможете забрать всю сумму. Полагаю в десять минут мы уложимся. Давайте пройдем в мой кабинет.

Тон, которым это было сказано, мне не понравился. Подозреваю что информация, которую я так тщательно пытался скрыть от сильных мира сего, все-таки утекла налево и мне успели приготовить ловушку. Но отступать было поздно. Деньги все равно нужны. А для этого нужно любым путем проникнуть в банк. Я совсем не уверен, что мощности динамита хватит, чтобы разнести укрепленные внешние стены. Остается надеяться на лучшее и готовиться разбираться с проблемами по ходу дела.

В помещении, куда привел меня клерк, вооруженных до зубов констеблей не обнаружилось. Зато нашлось кое-что похуже: в кресле за монументальным столом сидел сухонький благообразный старичок небольшого роста. Конечно, время его потрепало, но не узнать бывшего соратника я не мог. Благородная седина, заостренное лицо и эти бесцветно-серые глаза. Герцог Д'Альбер собственной персоной.

Дьявол! Не хотелось бы отправлять старину Тео на тот свет раньше отпущенного срока, но если он попытается мне помешать - выхода не останется.

- Кто это? - спросил я Меерсона, заставив себя сделать вид, что присутствующий в кабинете господин мне не знаком.

- Мсье Теодор Люин, - представил герцога клерк. - Его пригласили как независимого нотариуса. Проследит за соблюдением всех формальностей. Простите, но таковым было требование господина Витштейна.

Люин значит... Независимый нотариус. Ну-ну... Похоже, кто-то собирается держать меня за идиота. Полагаю, до Витштейна дело даже не дошло.

- Где деньги, Натан?

- Все здесь, - ответил вместо банкира Д'Альбер, выставив на стол объемный потрепанный саквояж. - Только для начала вы должны ответить мне всего на два простых вопроса: откуда вы знаете об этом счете, и на каком основании требуете выдачу. И лучше вам быть убедительным, иначе вместо наличных вы получите пулю в лоб или несколько лет каторги. Примерно по одному году за каждую тысячу франков. Каким будет ваш выбор.

Вслед за сумкой старик вытащил из под столешницы руку с револьвером и наставил ствол на меня. Оружие в его ладони слегка подрагивало, все-таки почтенный возраст накладывал свой отпечаток, но полагаю промахиваться с такого расстояния он не собирался. Да и не мог. Глаза сиятельного уже налились бледным свечением, а следовательно, выпущенная его рукой пуля обязательно найдет свою цель.

Версальского палача недаром в определенных кругах именовали исключительно Стрелком. Я слышал, что пока мой старший брат специальным эдиктом категорически не запретил Тео вызывать других сиятельных на дуэли, этот умник успел укокошить почти сотню человек. Не вмешайся тогда лично Император - от большинства старых аристократических родов Франции сегодня уже почти ничего бы и не осталось.

- Уверяю вас, мсье, - как можно более спокойным тоном ответил я. - Все абсолютно законно. Эти деньги принадлежали моему отцу, и я хочу ими воспользоваться на правах наследника.

- Лопни мои глаза! - герцог неожиданно подорвался из кресла, опуская пистолет. Не обращая внимания на некстати засуетившегося банкира, он подскочил ко мне, вцепился жесткими как костяшки пальцами в плечи и принялся трясти меня как куклу. Что ж, силы герцогу было не занимать даже в его преклонном возрасте. - Ты - сын Роберта! Это просто невероятно! Однако, похож же, демон меня дери! Похож как две капли воды!

На мое счастье старик необычайно легко проглотил наскоро выдуманную легенду. Это говорит о том, что я на верном пути и дальше запудривать ему мозги будет проще.

- Я бы не рискнул обратиться за этими деньгами, не заставь меня крайняя нужда, - продолжил я. - На жизнь мне хватает и так. Однако так получилось, что сей же час, мне необходима внушительная сумма на оплату выкупа похитителям моей супруги, а таких денег под рукой не оказалось. Вот я и решил прибегнуть к крайнему варианту. Отец предупреждал меня, что воспользоваться счетом будет совсем непросто.

Вторая порция вранья вышла у меня куда как более убедительной. Наверное, потому что в основном состояла из правды.

- Вот это новость! - герцог, как оказалось, пропустил мой последний монолог мимо ушей. - Роберт выжил и смылся из-под опеки братьев! С ума можно сойти! Впрочем, мне всегда думалось что он не такой уж простак, каким хотел казаться. Как вас зовут, молодой человек?

- Робер, - представился я. - Робер Руваль.

- Это ваша настоящая фамилия?

- Девичья фамилия матери, - на ходу сочинял я.

- Руваль... Руваль... - пробормотал Теодор, тяжело усаживаясь обратно в кресло. - Не помню ни одного рода с такой фамилией. Она была простолюдинкой?

- Дочерью промышленника. Отец так на ней и не женился, хотя признал меня как сына.

- Но его фамилию вы не носите... - хмыкнул Д'Альбер.

- Слишком громкая, - парировал я. - Не хочу наживать из-за нее врагов, знаете ли.

- Ну, полно о вас, - отмахнулся тот. - Что с Робертом? Где он сейчас?

- Чахотка. Умер после продолжительной болезни.

- Это произошло здесь, в Париже?

- Нет, в Лондоне. Я приехал сюда уже после его смерти.

На туманном Альбионе, день и ночь плотно укутанном угольным и пороховым дымом от многочисленных фабрик, грузовых экипажей и судовых двигателей, чахотка - совершенно обыденный диагноз. Едва ли треть всех жителей умирала от чего-то другого. Так что моя легенда выглядела вполне убедительно. Но следующий вопрос чуть не застал меня врасплох:

- А ваша мать? Живет в Париже?

- Я никогда ее не знал. Возможно, она умерла при родах. Отец ничего не рассказывал, а вырастила меня кормилица.

Вряд ли герцог ограничится моим сбивчивым рассказом. Будет копать, пока не выяснит что вся история - пустышка. Надеюсь, к тому времени я уже буду далеко.

- Печально, - заключил Д'Альбер. - Примите мои запоздалые соболезнования. Однако это очень хорошо, что вы появились именно сейчас! Молодой, здоровый и вполне законный наследник престола может спасти эту страну от полного и окончательного краха. Доказать ваше право на трон будет легко - внешнее сходство просто поразительное!

- Простите мою невежливость, мсье, - чуть не поперхнулся я. - Но я здесь совсем по другому делу. Кроме того, Создатель меня упаси от претензий на имперскую корону - один мой дядя уже пытался ее получить и прав у него было побольше, чем у меня. Помнится, закончилось все плохо.

Это было чистой правдой: после внезапной кончины Клемента, Эмиль попытался занять его место. Где он теперь? Полагаю, искать ответ на этот вопрос так же опасно как дразнить носорога.

- Вы не понимаете! - почти взвыл старик. - Эта старая дура Виктория загнала Империю в упадок. Все было бы не так страшно, будь у нее нормальный приемник, но, к сожалению, принцесса Анна вряд ли переживет даже свою венценосную бабку. Врачи пока умудряются скрывать ее слабое здоровье, но пройдет пару лет и об этом начнут трубить во всех газетах. Представьте себе, что начнется, когда Анна умрет. Хуже может быть, только если Виктория скончается раньше. В любом случае, толку от обеих никакого. Государство сейчас не трещит по швам и еще держится на соплях, только потому, что все заинтересованные лица выжидают удобного момента.

Старый бунтарь. Реши клерк сдать герцога полиции, как минимум на виселицу тот себе уже заработал. Хотя, о чем это я? Прикинувшийся ветошью Меерсон вовсе не выглядел сбитым этим заявлением бывалого интригана с толку. Думаю, он предан Д'Альберу до мозга костей.

Однако Теодор все никак не уймется. Даже глядя одним глазом за грань жизни, продолжает вынашивать революционные идеи. Каким был в юности, таким же и остался в старости: фанатичный воинствующий романтик. Его убеждений я не разделял и пятьдесят лет назад, тем более не проникнусь ими и сейчас.

- Еще раз прошу прощения, мсье, - покачал головой я. - Меня это совершенно не интересует.

- Хотите бросить империю на разграбление толпам жадных шакалов?

- Хочу забрать так необходимые мне деньги, выручить из неприятностей свою жену и больше с вами не встречаться, - честно признался я.

- Ай-яй-яй, как эгоистично! - расстроился старик. - Эгоистично и недальновидно. Вы настоящий сын своего отца. Тому тоже было совершенно плевать на остальных.

Это уже было откровенной ложью, но я прекрасно осознавал, зачем герцог это делает. Он пока не знает, на какие струны моей души можно надавить, чтобы использовать в своих целях, а шантажировать меня столь незначительной по его меркам суммой, считает ниже своего достоинства. Вот и прощупывает почву. Но ведь у меня на эти заигрывания совсем нет времени. Кстати, у Д'Альбера его тоже нет, просто он об этом даже не догадывается.

По моим прикидкам часовой механизм должен сработать в ближайшие пятнадцать-двадцать минут. Или раньше, если при его сборке неизвестный мне умелец ошибся в расчетах. Мне эта кустарная адская машинка досталась совершенно случайно - как трофей от безвременно покинувших этот мир наемников мистера Вуда, которые по совместительству были не то социалистами, не то анархистами, сейчас уже не узнаешь. Именно поэтому надежность убийственного аппарата находилась под большим сомнением.

- Послушайте, мсье Люин, - раздраженно произнес я. - Мы не могли бы обсудить это с вами как-нибудь в другой раз? Если сомнений в моем праве воспользоваться деньгами отца не осталось, я бы хотел немедленно это сделать.

- Вы получите этот саквояж лишь тогда, когда согласитесь сотрудничать с нами.

- С вами это с кем? - уточнил я.

- Считайте нас группой истинных патриотов, которым небезразлична судьба Империи.

- Сейчас я бы согласил на что угодно, - буркнул я. - Хоть продать душу дьяволу.

- Понимаю, - медленно кивнул герцог. - Считайте, вам повезло, что на его месте оказался всего лишь я, и мне нет дела до вашей души. Нас интересуют лишь ваша лояльность империи и благоразумие, а так же готовность пожертвовать своими личными интересами ради блага страны.

Интересная, однако, у него трактовка лояльности: прирезать законную императрицу и малолетнюю наследницу престола, чтобы продлить агонию разваливающейся метрополии еще на несколько лет. Неужели это теперь считается патриотизмом? Впрочем, сейчас спорить с ним не в моих интересах. Переубедить старого упрямца за оставшиеся до взрыва несколько минут мне точно не удастся.

- В моей лояльности можете не сомневаться, - подтвердил я, заметив, что Д'Альбер уже готов пустить в ход иные методы вербовки.

- Прекрасно, юноша, прекрасно, - довольно ухмыльнулся герцог. Мы оба понимали, что он ни на йоту мне не верит, но никого из нас это не смущало. - Это именно то, что я рассчитывал от вас услышать.

- Может, тогда приступим к процедуре выдачи?

- Нет необходимости, - подал голос Меерсон. - Только подпишите вот этот договор и сможете забрать деньги.

Клерк подсунул мне лист и пододвинул ближе стоявший на столе лоток с письменными принадлежностями.

Из текста договора выходило, что мсье Теодор Люин предоставляет мне необходимый денежный займ в обмен на ответную услугу, условия которой мне будут озвучены позднее, в письменной или устной форме, в зависимости от обстоятельств. Я не силен в юриспруденции, но даже мне показалось, что бумага не более чем фикция. Слишком туманные формулировки. Ни один суд не станет рассматривать подобный опус. Значит и цель у документа совсем другая.

То, что находится в саквояже, никакого отношения не имеет ни к банкирскому дому Витштейна ни к деньгам братьев Ри. Личные средства Д'Альбера. А договор всего лишь способ мне это продемонстрировать.

- Решили меня купить? - криво усмехнулся я, дочитав бумагу до конца. - Не слишком дешево оценили?

- Не мелите ерунды, молодой человек! - взвился герцог. - Всего лишь оградил вас от очевидных проблем. Благодарите судьбу за то, что уберегла вас от опрометчивого поступка. Это же надо было додуматься - пытаться запустить руку в резервный фонд правящей династии. Вы в своем уме?

- Я в своем праве! - насупился я.

- Ха! Не хотите побеседовать с кем-нибудь из тайной канцелярии Ее Императорского Величества? Уверен, эти господа с удовольствием послушают ваши доводы и с не меньшим удовольствием отправят нас обоих доживать отпущенный век на алюминиевые рудники.

- Думаю, что такой встречи мне легко удастся избежать. Где я и где они? В конце концов, до сего дня, вы тоже не подозревали о моем существовании, верно? Отказать мне в выдаче банкирский дом не сможет. Так зачем мне связываться с вами?

- Просто поразительная наивность! - всплеснул руками Тео. Пистолет, кстати, он успел куда-то убрать. Я даже не заметил, как это произошло. - Впрочем, поступайте, как знаете. На вас свет клином не сошелся. Есть и другие претенденты. Решили отказаться от моей помощи - настаивать не буду.

Д'Альбер подхватил со стола сумку с деньгами и направился к выходу.

Вот ведь старая лиса! Я и не заметил, как он прижал меня к стенке. Ставлю вот это саквояж против дырявого сантима, что как только герцог покинет кабинет, не пройдет и нескольких минут как здание банка окажется в кольце полицейского оцепления, а Меерсон проследит, чтобы процедура выдачи наличности затянулась на необходимый для организации моей поимки срок.

- Подождите, - остановил я герцога. - Я согласен.

Торопливо подмахнув, договор я протянул его клерку.

- Теперь довольны?

- Вполне, - удовлетворенно кивнул Тео, вручая мне кофр. - Не покидайте город без моего согласия. Учтите, за вами будут наблюдать, так что не пытайтесь меня обмануть, а не то я очень расстроюсь и сгоряча могу вас пристрелить. Судя по вашей реакции на мой револьвер, вам все же кое-что обо мне известно, не так ли?

Я согласно кивнул, не собираясь отрицать очевидное.

- Да, кстати, - словно опомнился Д'Альбер. - Каков ваш талант?

- Если надеетесь извлечь пользу и из этого, поспешу вас расстроить, - мстительно сказал я. - Ничего полезного. Я всего-навсего остро чувствую настроение и эмоции окружающих. Сомневаюсь, что вам это где-то пригодится.

- Как знать, мой юный друг, как знать... - задумчиво протянул он. - Возможно, если вы продемонстрируете ваше умение... Попробуйте на мне.

- Это очень просто, - я усмехнулся. - Вы мне верите, но не доверяете. А еще, прямо светитесь от гордости за собственную предусмотрительность. Ну и немного ностальгируете по старым временам. Примерно в таком порядке.

- Ваш талант просто бесценен, - Теодор рассмеялся сухим старческим смехом. - Никогда не пробовали играть в карты?

- Пробовал. Все заканчивается тем, что остальные игроки пытаются дать мне по шее или по лицу за жульничество.

- Хм... Об этом я не подумал. А талант вашего отца? У него ведь он тоже был?

- Несомненно, - подтвердил я. - Но при мне он его никогда не использовал и никогда ничего не рассказывал.

- Вот теперь я вам верю. Роберт всегда был скрытным и осторожным. А уж вытянуть из него лишнее слово вообще нетривиальная задача. Просто замечательно, что вы унаследовали не все его качества. Из-за такой... Хм-м-м... Особенности характера мало кому удавалось найти с ним общий язык.

После этих слов, как камень с души упал. Мне пришлось в свое время хорошо поработать над собой, чтобы не быть похожим на того вечно угрюмого парня, каким я был во времена переворота. Немалую роль в этом сыграла и Джулия. Откровенно говоря, у меня вообще плохо получалось без ее критики и поддержки. Зато теперь, благодаря нашим совместным стараниям, Тео окончательно и бесповоротно убедил себя, что ему повезло наткнуться не на Роберта Ри невероятным образом сохранившего молодость, а на его наследника. Такой успех не мог не радовать. Если получилось обвести вокруг пальца старого лиса, значит, есть большой, шанс что в эту ловушку попадутся и остальные. Сейчас этого более чем достаточно. А дальше как-нибудь выкручусь. Деньги уже у меня, а значит полдела сделано.

- Если здесь мы закончили, то я хотел бы попросить господина Меерсона проводить меня в хранилище, - стараясь сохранять хладнокровие, попросил я. - Раз теперь мои планы меняются, нужно будет забрать из сейфа кое-что еще.

- Конечно, мсье Руваль, - согласился Натан после молчаливого, как могло показаться со стороны, одобрения герцога. На самом деле Д'Альбер, полагая, что я не замечу, медленно подморгнул клерку, подтверждая, что все в порядке.

Смутная догадка мучила меня всю дорогу по пути к комнате с абонементными шкафами. Уж больно странной мне показалась реакция обоих пройдох. По каменному лицу герцога что-то прочитать было невозможно. К тому же, закончив с делом, он быстро ушел, оставив нас с клерком одних. А вот исподтишка бросавший на меня хитрые взгляды Меерсон, как мне показалось, еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Применить даже каплю своего таланта и понять хоть приблизительно, какие чувства обуревают иудея, я посчитал неуместным. Особенно после того как сам же и продемонстрировал способность в его присутствии.

Пришлось проявить недюжинное самообладание, чтобы не торопить работника банка. Тот как нарочно шагал не торопясь и возился с запорами чуть не вдвое дольше, чем в первый раз. По моим прикидкам, в тот момент, когда я все же попал в помещение с депозитарными ячейками, мы были всего в нескольких минутах от взрыва. Или существенно меньше, случись с часовым механизмом какая-нибудь неисправность.

Пока топтался возле двери, успел пару раз попрощаться с жизнью в моменты, когда очередной замок клацал неожиданно громко.

Меерсон наконец приоткрывает дверь, я отталкиваю его в сторону и торопливо заскакиваю в комнату. Трясущимися от волнения руками пытаюсь вставить свой ключ в отверстие сейфа. Попадаю далеко не с первого раза. Время... Время... Счет уже идет на секунды. Рванет ведь! Дергаю на себя ручку дверцы.

Пусто. Голые стенки ячейки и никакой адской машинки внутри.

Я обессилено опустился на пол рядом со шкафом. Меня еще потряхивало, сердце истерично колотилось в груди как загнанная в угол крыса, воздуха для дыхания в тесном депозитарии не хватало, а холодный пот продолжал заливать глаза. Но, хвала Создателю - пронесло.

Совершенно пустой ящик вызвал во мне двойственное чувство: с одной стороны, я был весьма доволен тем, что бомба все-таки не взорвалась, с другой стороны, ее отсутствие в сейфе намекало на большие неприятности. О том, чтобы не оставлять на коробке отпечатков я совершенно не позаботился. А вот старый лис Теодор наверняка их сохранит. Для полиции, разумеется.

Вот же пакость!

Удивительно, как легко герцог обвел меня вокруг пальца. Бумага, подтверждающая крупный денежный займ у него на руках есть. Пусть никаких процентов или невыполнимых обязательств там не прописано, но считай уже одним этим документом, меня втянули в заговор против короны. Моя попытка воспользоваться деньгами императорской семьи наверняка тоже как-то зафиксирована. Ну а бомба с отпечатками это такой маленький довесок. Тонкий намек в стиле "Не трепыхайся, Роберт, ты плотно сидишь на крючке. Не соскочить".

Что же, по-своему Д'Альбер конечно прав - подельников надо вязать исключительно кровью. Да так, чтобы альтернативой всегда была виселица. Идеалы и убеждения плохо работают, когда речь заходит о шкурном интересе. Особенно в таком деле как интриги против правящего дома.

С этой точки зрения, герцог только что целиком и полностью заполучил меня в верные вассалы.

Он так думает.

Как бы сейчас ни хотелось щелкнуть старого махинатора по носу, но пока это мне даже на руку. Теодор твердо уверен, что крепко держит меня за горло и не станет ставить палки в колеса. Более того, теперь он считает меня своей инвестицией, а значит, придет на помощь когда возникнет такая необходимость. Уже пришел, если быть точным.

Утешив себя подобными мыслями, я вспомнил, что со всей этой беготней даже не удосужился открыть врученный герцогом саквояж. Как бы то ни было, содержимое сумки стоило проинспектировать. Почему не сейчас?

Не то чтобы я не боялся обмана. Вовсе нет. Тео никогда не слыл скрягой, да и сумма, по его теперешним меркам - пшик. Но лучше убедиться во всем своими глазами.

Ну вот, что требовалось доказать: внутри кофра обнаружились перетянутые банковской лентой ровные пачки имперских франков. Правда в купюрах разного достоинства, видимо сумка набивалась ими в спешке. Тем, что под руку попало. Логично, времени у герцога было в обрез.

Полагаю, тут все в порядке, можно не пересчитывать. В некоторых вопросах Теодор всегда был точен как швейцарский хронометр. Это я запомнил еще по прошлой жизни.

Ну, если все разрешилось само собой, дольше оставаться здесь мне не зачем.

- Надеюсь, мсье Руваль, на этом сегодня все? - ехидно спросил встретивший меня за дверью Меерсон.

- Определенно, Натан, определенно, - я подал клерку руку в знак признательности. В конце концов, мое текущее положение теперь представляется мне вполне сносным. Кто знает, как отреагировали бы агенты всемогущей тайной канцелярии Ее Величества на попытку залезть в монаршие закрома? Уж если Д'Альбер сорвался с места как ошпаренный пес, то эти ребята наверняка не стали бы ждать оговоренного срока, скрутили бы еще на улице.

- Надеюсь, вы остались довольны качеством наших услуг, - дежурно улыбнулся тот, пожимая протянутую ладонь. - Всегда будем рады видеть вас в нашем банке.

Я промолчал. Да клерк, в общем-то, и не рассчитывал на ответную любезность, всего-навсего выдал эталонную, заранее заготовленную фразу. Такую можно услышать в произвольной точке мира, на каком угодно языке, почти в любой из подходящих ситуаций.

- Если вам угодно будет знать, - поспешил подчеркнуть свою непричастность к происходящему Натан. - Требование обратиться с вашим вопросом к мсье Люину действительно исходило от господина Витштейна. Я здесь совершенно ни при чем.

Вот как? Значит, иного варианта у меня и не было. Теперь понятно, что тайное общество, о котором так вскользь упомянул герцог не просто кучка выживших из ума стариков, а реальная сила, обладающая нужными связями, разветвленной структурой и главное - деньгами. Пожалуй, примкнуть к ним, в случае чего, не такая уж и плохая идея. Сомнений в том, что Виктория не примет меня в семью с распростертыми объятиями, а постарается избавиться любым способом, у меня не возникало. Лучше быть живым заговорщиком, чем мертвым кронпринцем.

Впрочем, ни того ни другого мне все же категорически не хочется. Было бы лучше обойди меня эти проблемы стороной. По крайней мере, сейчас точно не них. Для начала решить бы насущные вопросы, с остальным можно разобраться и позже.

Экипаж сыщика показался мне пустым. Интересно, куда они с ротмистром смылись, пока герцог выкручивал мне руки? И почему тогда бросили кабриолет?

Ровно половина ответов на эти вопросы нашлась на заднем сиденье самоходной повозки, скрюченной в три погибели. Гость из загадочной российской провинции пребывал в объятиях мифического Морфея. То есть самым бессовестным образом спал на посту, игнорируя грозящие мне опасности. Хотя не далее как несколько часов назад давал клятвенное обещание обеспечить сохранность моего драгоценного тела.

- Проснитесь граф! - гаркнул я у него над ухом. - Империя в опасности!

Павлов подскочил как ужаленный и чуть не заехал мне в глаз. Хорошо, что я успел вовремя отшатнуться, иначе ни за что ни про что пришлось бы щеголять свежим синяком.

Вид у жандарма при этом был настолько потерянный и ошарашенный что меня это сильно позабавило. Я не выдержал и рассмеялся. Не знаю, способствовало ли мое хихиканье его окончательному пробуждению, но он тут же обрел осмысленный взгляд и недовольно проворчал:

- Вы с ума сошли, Робер? Не делайте так больше! Честное слово, готов был вас пристрелить.

- Что, приснился дурной сон?

- Точно, - кивнул он. - Будто бы я еще прапорщик и заснул на посту возле полкового штандарта в ставке Его Сиятельства, а адъютант поймал меня и велел выпороть... Чертовщина какая-то...

- В вашем варварском краю применяют порку к офицерам?

- Я вас умоляю, - усмехнулся Павлов. - Кто же, в самом деле, считает прапорщиков настоящими офицерами? Салаги как есть...

- Кто? - не понял я.

- Не обращайте внимания... Заимствованный флотский термин. Означает неопытного матроса.

- Звучит романтично. Мне как литератору любопытно, - настоял я.

- Извольте, - широко зевнув, ответил ротмистр. - Еще царь Петр Великий учредил в свое правление военно-морскую школу на острове Алаг. Ну и когда новоприбывших на корабль выпускников спрашивали "Ты откуда?" они обыкновенно отвечали "С Алага". Так и повелось называть салагами не нюхавших пороху юнцов. Никакой романтики, сплошные армейские будни.

Последнюю фразу Павлов произнес не слишком-то бодрым тоном, из чего я заключил, что случай с поркой все же имел место в его карьере. Но уточнять не рискнул, вместо этого поинтересовался отсутствием темнокожего сыщика.

- Он за вашей спиной, - протяжно зевнув, ответил ротмистр. - Приближается к нам очень быстро, почти бегом.

- А вы где были, Андре? - спросил я сыщика, как только тот достиг экипажа.

- Отчитывался в контору, - пояснил тот. - Как-никак, я все же на работе. У вас все в порядке?

- В полном, - кивнул я.

- А броневик с гербом рода Д'Альбер, несколько минут назад отъехавший от банка никак не связан с нашей проблемой?

Я усмехнулся про себя. Ну да, чего я хотел? Чтобы опытный охотник не заметил слона посреди пустыни?

- Скажем так, в данных обстоятельствах никакой угрозы для нас он не представляет, - туманно пояснил я. - Вам уж точно не о чем беспокоиться.

- Версальский Палач представляет угрозу для любого, в любых обстоятельствах, - проворчал сыщик, забираясь на водительское место. - Уж поверьте.

- А это был он? - Павлов удивленно поднял бровь.

- Собственной персоной, - кивнул я.

- Что он тут забыл?

- Ссудил мне немного денег.

- Ну и кредиторы у вас, Робер, - осуждающе покачал головой Свамба. - Не хочу вас расстраивать, но мне кажется, что простым возвратом долга и процентов по нему вы не отделаетесь. Теодор Д'Альбер принимает плату исключительно кровью. И скорее всего, это будет ваша кровь.

- Плевать на последствия, - буркнул я. - Разберусь с этим, когда Жюли будет в безопасности.

- Ваше право, - легко согласился сыщик. - Но предупреждаю заранее: наше агентство откажет вам в помощи, если дело дойдет до противостояния с герцогом или кем-то из его слуг.

- А как же "агентство никогда не отказывает состоятельным клиентам"? - усмехнулся ротмистр. - Не ваши ли это слова, Андре?

- Идите к дьяволу, граф! - выдавил из себя сыщик. - Вас извиняет только то, что вы не вполне понимаете, о каком именно человеке идет речь.

Павлов хмыкнул и отвернулся. Похоже, остался при своем мнении. Он - русский, а этих ребят, насколько я помню, трудно убедить одними словами: безбашенные и упорные, как часто говорил мой старший брат. Впрочем, Владимир действительно не вполне оценивает влияние рода Д'Альбер на остальной Париж и всю провинцию. Пусть официально делами заправляет парламент и правительство, но по факту небольшой пул аристократов, где старый лис играет далеко не последнюю скрипку, контролирует и то и другое. По крайней мере, так многие считают.

- Я понимаю, - после недолгой паузы ответил я. - И снимаю лично с вас и вашей конторы все обязательства прямо с этой минуты.

- Не передергивайте, Робер, - скривился Андре. - Вы ведь поняли о чем я. Вставать поперек дороги этому человеку - самоубийство. Для кого-то из смертных, разумеется. А для конторы это означает полное прекращение деятельности в Париже. Сложно, знаете ли, договориться с человеком, лично поубивавшим половину падших в ночь титановых ножей. Доподлинно известно что он не пожалел даже собственного отца, предыдущего герцога, который был против восстания.

Я усмехнулся про себя. Это правда. Первое естественно, а не второе. Падшие падшими, но своего предка Д'Альбер не убивал. Отец Тео покончил жизнь самоубийством, когда понял, что восстание увенчалось успехом. Какие-то замшелые аристократические заморочки. Никто особо не разбирался в его поступке. Теодор, возможно, знает куда больше, но, ни перед кем оправдываться не станет. Как по мне, такая "слава" ему только на руку.

Глава 11

Район товарной станции и складов на улице Берси вечером выглядел еще менее приглядно, чем утром. Скопления мусора казалось, вот-вот восстанут и превратятся в ужасных чудовищ, а поблескивающие в лучах заходящего солнца жидкая грязь в лужах окрасилась в зловещие багровые тона. Усталые лица возвращавшихся со смены грузчиков не вносили в этот пейзаж и капли жизни, лишь добавляли к нему нотку безысходности.

Пусть официальный рабочий день на складах закончился, это совсем не означало, что всякая активность здесь вскоре прекратится. Наоборот, с заходом солнца в свои права вступала ночная жизнь Берси. Менее суетливая внешне, более опасная для его обитателей и случайных участников вроде нас, а так же куда как существенно более прибыльная для дельцов, рискующих вести дела в это время суток.

Безраздельное царство криминала. Здесь и днем-то не найдешь даже самого завалящего констебля, а по темноте сюда не суются даже хорошо подготовленные полицейские рейды. Случись у местных обитателей неожиданный интерес к моему саквояжу - отбиваться придется самим. Все это прекрасно понимали: Владимир демонстративно держал оба новоприобретенных пистолета на виду, а чернокожий сотрудник агентства Пинкертона умудрился скорчить настолько устрашающую рожу, что даже мне становилось неуютно при каждом взгляде на него.

Без пяти семь вечера. Мы не опаздывали, но пришлось идти быстрым шагом, периодически огибая толпы плетущихся навстречу работяг. Мне оставалось только надеяться, что никакого хвоста мы за собой не тащим. Оборачиваться и проверять его отсутствие, в текущих реалиях было бы верхом глупости. Со стороны это будет выглядеть так, будто мы чего-то боимся. А значит, можем привлечь только еще больше нежелательного внимания.

По большому счету на все это мне было решительно наплевать. Я шел вперед без единой лишней мысли, полный намерений освободить Джулию из лап бандитов, чего бы мне это ни стоило и готовый рвать голыми руками, зубами и всеми доступными мне средствами любого, кто встанет у меня на пути. От возбуждения меня уже ощутимо потряхивало, и Андре принял это за страх.

- Спокойно, Робер, - сыщик подхватил меня за локоть. - Постарайтесь не нервничать и держаться уверенно. Не стоит показывать синьору Чезаре, что вы его опасаетесь.

- Это синьору Чезаре лучше бы не злить меня самого, - процедил я сквозь зубы. - Я не в том настроении, чтобы играть в эти игры. Откровенно говоря, руки так и чешутся стереть с его лица наглую ухмылку. Единственное что меня останавливает - супруга может пострадать.

- Спокойно заходим, выручаем вашу жену, спокойно уходим, - согласился Павлов. - Мы здесь не для того чтобы бороться с парижской преступностью. Даже я тут не для этого, а уж наш темнокожий товарищ и подавно.

Русский нервно, как мне показалось, расхохотался и хлопнул агента Пинкертона по плечу.

- Вашу контору больше интересуют деньги клиентов, не так ли, Андре?

- Я бы вам возразил, что клиенты с деньгами и их потребности, - парировал тот.

- Мы пришли, - сказал я, указывая на знакомое здание склада и пресекая дальнейшие споры.

Вся бравада моих союзников, взаимные подначки и напускная веселость были ни чем иным как неуклюжей попыткой скрыть собственную тревожность, а потому их расслабленное состояние улетучилось так же быстро, как и появилось. Мои спутники моментально подобрались и помрачнели.

- Если кто-то из вас отступит сейчас, я приму это как должное, - негромко, но так чтобы мои слова были отчетливо слышны обоим, произнес я. - Никаких подозрений в трусости и никаких претензий.

- Мое решение вы уже слышали, - пожал плечами Свамба. - Контора и я сам считаем, что закрыть этот заказ возможно только в случае освобождения вашей супруги.

Или наличия у меня на руках ее тела. Этого сыщик не произнес вслух, за что лично я ему был очень сильно благодарен.

- Ну, вы даете, Робер! - Павлов усмехнулся. - Я, пожалуй, все-таки останусь. Кажется мне, что на нервной почве у вас развились галлюцинации, и вы принимаете меня за кого-то другого. Надо бы присмотреть за вами, чтобы вы в горячке не наделали глупостей. Кстати, если вы все еще не заметили - за нами следят с самого начала нашей прогулки по этому замечательному местечку. Сомневаюсь, что нас выпустят обратно с деньгами целыми и невредимыми.

Я кивнул и потянул за дверки, в наступивших сумерках почти слившийся с массивными грузовыми воротами. Та пусть и не сразу, но поддалась. Бандиты предусмотрительно оставили ее незапертой. Нас определенно здесь ждали.

Проход в слабоосвещенный склад распахнулся с чрезвычайно мерзким скрипом. От этого неприятного звука по мокрой от волнения спине пробежали противные мурашки. К моему удивлению, помещение оказалось девственно пустым.

Оперативно работают, шельмы! Полдня не прошло, а Паоло с его подельниками удалось подчистую вывезти все содержимое пакгауза. Даже мусора не оставили. Впрочем, человеческого мусора тут оказалось с избытком. Похоже, старый мафиозо чего-то очень сильно испугался, так как небольшой вооруженной до зубов армии, набившейся внутрь, по моим прикидкам хватало, чтобы взять штурмом даже Лувр или Бастилию. А может и то и другое вместе.

- Синьор Руваль! - радостно, как старому приятелю, улыбнулся мне Чезаре. - Вы очень пунктуальны. Это похвально.

Несмотря на слова старика никто из присутствующих головорезов даже не подумал опустить стволы, направленные в нашу сторону. Более того, кое-кто перехватил оружие поудобнее, а раздавшиеся в тишине несколько щелчков затворов, означавших перезарядку, и вовсе никак не вязались с гостеприимным выражением на лице мафиозо.

- Надеюсь, вы принесли всю сумму? - спросил Чезаре.

- Все здесь, - кивнул я, аккуратно пристраивая саквояж герцога на полу. - Где моя жена?

- Приведите синьору, - щелкнул пальцами мафиозо.

Одни из его подручных тут же вывел из-за угла женщину с мешком на голове. Пленница не сопротивлялась и вообще не проявляла никаких признаков самостоятельности. Она медленно и послушно перебирала ногами в ту сторону, куда толкал ее бандит. Вне всякого сомнения, несчастная находилась под воздействием очень большой дозы "Аггельской пыльцы".

- Снимите с нее мешок, - потребовал я, и ухмылявшийся громила резким движением сдернул тряпку с безвольной заложницы. Женщину резко мотнуло в сторону и развернуло к нам спиной. Не удержавшись на ватных ногах, она растянулась на полу, даже не пытаясь подняться.

Все произошло довольно быстро, но того, что я успел увидеть, было достаточно чтобы понять - это не Джулия. Подходящая по возрасту и фигуре, молодая сиятельная, одетая в ту самую одежду, в которой супруга уехала на злополучную встречу с комиссаром. Но совсем не она.

- Вы нас обманули, эту женщину я не знаю. Где моя жена? - вскипел я.

- Вы требовали сеньору, которую поймал малыш Уго, - развел руками мафиозо. - Это она. Забирайте ее и проваливайте. Другой donna[1] у меня для вас нет.

- Он лжет! - заявил Павлов, глаза которого заиграли бледными искрами. - Здесь есть еще одна пленница и судя по всему - тоже сиятельная.

- Приведите ее или мы уходим, - потребовал я, поднимая саквояж с бетонного пола.

Само собой, ни уходить отсюда, не выяснив личность второй заложницы, и не попытавшись спасти из беды незнакомую мне даму, я не собирался. Все, что мне нужно было сделать - спровоцировать бандитов на стрельбу. Особенность моего скрытого дара: при опасности кровь сиятельного среагирует на нее сама и талант сиятельного мгновенно выдернет тело из нормального временного потока. Это значит, что все вокруг меня замедлится в сотни раз, а я сам для окружающих превращусь в молнию. Невидимую, но хорошо осязаемую.

Прелесть в том, что в этом моем состоянии мне даже не нужно прилагать больших усилий, чтобы размазать всех до единого головорезов Чезаре по стенам склада. Достаточно будет слабого тычка в грудь любому, чтобы он улетел на десяток другой метров, а одной легкой затрещины вполне хватит для отделения буйных бандитских голов от их не менее буйных бандитских тел.

Я не до конца разобрался как это работает, но если верить старику Ньютону - чем сильнее сжимается вокруг меня время, тем разрушительнее становятся мои прикосновения. Как при этом не страдает мое собственное тело - большая загадка.

Единственная опасность для меня состояла в том, что в любой момент я мог сорваться в неконтролируемое ускорение и потерять связь с окружающим миром. Один начинающий, но очень способный парень, аспирант на кафедре физики политехнического университета в Цюрихе, где я некоторое время донимал преподавателей вопросами, пытаясь выяснить границы своего дара и степень опасности для себя любимого, уверял что в конечном итоге время может полностью остановиться и этот эффект означает мою неминуемую смерть. А может и тепловую смерть целой вселенной вокруг меня.

Кажется, юноша был непризнанным гением. Студенты и многие из преподавателей в открытую потешались над ним. Основная масса коллег считала его теоретические выкладки результатом пробела в фундаментальных знаниях помноженного на чересчур бурное воображение. Тем не менее, когда я, якобы в шутку, описал Альберту "возможность сжимать и растягивать время" он воспринял мою "фантазию" как математическую задачу и всерьез занялся ее решением.

В конце концов, молодой физик описал мое состояние с поразительной точностью, а так же заключил, что все это вполне укладывается в законы пространства-времени. Естественно, не в рамках общепринятой теории, а в том виде, в каком он их себе представляет. Честно говоря, во всех этих формулах и уравнениях я разбирался как кухарка в большой политике, а потому мне пришлось довольствоваться лишь главной мыслью: постараться никогда не пользоваться своим талантом, чтобы ненароком не уничтожить нашу планету, а может быть и всю вселенную.

Стоит признать, что поступок, который я собирался совершить сейчас, можно назвать верхом эгоизма невообразимых масштабов. Шутка ли, поставить на карту реальность всего сущего ради спасения жизни одного единственного человека? Впрочем, со всей ответственностью могу заявить, что мне нет никакого дела до мира, в котором бы не было Джулии.

- Верните сумку на место и отойдите на два шага назад, - приказал Чезаре. - А не то...

Он недвусмысленно оттянул боек своего револьвера и наставил ствол на меня.

- А не то что? - усмехнулся я.

- Хватит этих игр, мальчик, - покачал головой босс мафии. - Прости, но ты выбрал сам. Ничего личного, просто бизнес.

Выстрел грохнул за долю мгновения до того как я сорвался в ускорение. Воздух вокруг погустел и уплотнился, и без того слабый свет от газовых рожков стал едва различим, а звуки пропали совсем. Как будто уши плотно набили ватой, на глаза упала темная пелена, а все пространство вокруг меня заполнила вязкая, сковывающая движения масса.

А еще резко понизилась температура. Мороз тут же принялся за открытые участки тела, кусая за уши, обжигая щеки и руки. Пальцы мгновенно побелели и стали плохо слушаться. Надо торопиться. Чуть затяну с возвращением и рискую переохладиться вплоть до летального исхода.

Но среди всех минусов был и один небольшой позитивный момент: тело сразу стало легче, как будто с плеч упал многотонный камень, который приходилось таскать на себе с самого рождения. А я уже настолько свыкся с ним, что совсем перестал замечать. Ровно до тех пор, пока он не исчез. Какие-то выверты гравитации. Альберт как-то объяснял мне взаимосвязь. Но моего понимания оказалось недостаточно для сколь-нибудь уверенного осознания.

Медленно, очень медленно и лениво на кончике ствола пистолета мафиозо расцвели огненные язычки, нежно обнимающие раскаленную до малинового свечения пулю. Она едва успела выйти из канала ствола и отлететь от него на пару сантиметров. Так и застыла в воздухе, в окружении сполохов и пороховых газов. Со стороны эта картина выглядела безумно красиво, если допустить что приближающаяся смерть может быть хоть сколько-нибудь прекрасной. Но пялиться на это великолепие было некогда, пора было начинать действовать.

Первым делом Свамба и Павлов. Не будем подвергать моих союзников излишней опасности. Пусть выстрел синьора Чезаре и предназначался мне, но исключать рикошет от стены и попадание снаряда в кого-то из моих спутников не стоило. Лучше перестраховаться. Мягко, с минимальным усилием, на которое я только был способен, толкнул их в разные стороны. Конечно, когда время вновь вернется к нормальному течению их здорово приложит о стены склада, но это все же лучше чем схлопотать пулю.

Ничего. На вид оба крепкие ребята. Надеюсь, не покалечатся.

А вот с бандитами я церемониться не собирался. Сначала хорошо бы изъять у всех присутствующих огнестрельные игрушки. А дальше будем смотреть по ситуации. Может быть, когда все до последнего присутствующие здесь головорезы сообразят, что остались без своего единственного преимущества, они станут чуть-чуть сговорчивее?

Стараясь не мешкать, но и ее особо суетясь, я прошелся по рядам занявших позиции для стрельбы мафиози и повыдергивал из их рук оружие. Специально калечить сицилийцев я не собирался, но и миндальничать с ними не было совершенно никакого резона. Сломанные пальцы, кисти и прочие конечности - небольшая для них плата за возможность остаться в живых.

Избавиться от собранного мной арсенала, при наличии полноценного пирса внутри склада не составило никаких проблем. Ружья, револьверы, лупары, винтовки и обрезы полетели в воду. Туда им и дорога.

Выдыхаемые мной облачка пара, отплывали на некоторое расстояние и замирали в ледяном воздухе бесформенными плотными клубами, почти непрозрачными. Это здорово затрудняло и без того паршивый обзор. Приходилось огибать особо крупные их скопления, теряя драгоценное время.

Последним по порядку, но не по значению был дон Чезаре. Вот тут предстояло сработать с ювелирной точностью. Во-первых: не думаю, что со сломанной рукой он будет более сговорчивым. А во-вторых: старику уже немало лет, может банально преставиться от болевого шока. А пока существовал шанс обойтись без жертв, стоило им воспользоваться. У полиции и так слишком много вопросов к Роберту Риду, не стоит их множить лишний раз.

Вытаскивать револьвер из руки мафиозо я не стал. Вместо этого аккуратно откинул барабан и извлек из него оставшиеся пули. Пришлось чуть повозиться с запорным механизмом из-за заклинившего храпового кольца, но, в конце концов, кое-как орудуя онемевшими пальцами, мне удалось вернуть механизм на место, при этом, почти не изменив положения пистолета в пространстве.

Оставалась еще одна вещь, о которой я чуть не забыл: нужно изменить направление пули. Делать это голыми руками мне совсем не улыбалось. Из-за разницы температур можно легко повредить и так настрадавшуюся кожу. Вот тут то и пригодился купленный под настроение монструозный титановый тесак.

Мачете легко и с мягким шелестом вышло из ножен и удобно легло в руку. Все-таки нож целиком и полностью оправдывал свою завышенную стоимость, а работа изготовившего его мастера была достойна высшей похвалы. Кое-как отыскав в сгущающейся с каждой проведенной здесь секундой тьме уже остывающую, а потому потускневшую пулю, я слегка приложился к ней лезвием, изменяя траекторию. Так чтобы острие отклонилось вверх на добрый десяток градусов. В этом случае она гарантированно пройдет выше того места, где будет находиться моя голова, когда я вернусь на исходную позицию.

Закончив все приготовления к дальнейшему, я надеюсь продуктивному, диалогу я не без труда вернулся к началу своего небольшого вояжа. По субъективным ощущениям в измененном времени я провел не дольше пары минут, но этого с избытком хватило, чтобы я едва не падал с ног от усталости. Да и кромешная темнота, воцарившаяся вокруг, вкупе с уплотнившимся до предела воздухом и упавшей до нестерпимого мороза температуры, явственно говорили о том, что к точке невозврата я близок как никогда. Успею вернуться или погибну сам, а в перспективе и утяну за собой всю нашу вселенную? Возможно, сейчас все решают сотые доли секунд.

Повернувшись лицом к противникам, я тяжело выдохнул и рывком погасил сияние своего таланта. В следующий же миг мир вокруг меня буквально взорвался множеством действий, какофонией звуков и слепящими сполохами. Это переход в сжатое время вызывает всего лишь небольшой дискомфорт, а вот обратное возвращение куда как хуже.

Температура воздуха резким скачком вернулась к нормальной, но субъективно это чувствовалось так, как будто меня целиком окунули в расплавленный металл. Гравитация в момент перехода тоже решила отыграться на мне за все и чуть не расплющила о бетонный пол. Устоять на ногах оказалось возможным лишь потому, что к такой подлости я был готов. Напоследок, вспыхнувшие взрывами сверхновой осветительные рожки на секунду или чуть больше лишили меня зрения. Зато звуки вернулись в полном объеме и во всей красе.

Грохот выстрела Чезаре был скорее похож на взрыв целого порохового завода. Ума не приложу как я умудрился тут же не оглохнуть и сквозь усиленные эхом от стен раскаты разобрать звук впечатавшихся в кирпичную кладку напарников, сдавленное оханье Андре и какой-то, судя по всему не совсем цензурный возглас Владимира. Фух! Хвала Создателю - оба живы и даже относительно здоровы.

Миг спустя на все голоса, от визгливых с нотками ужаса до злобного рычания, скорееподходящего раненому медведю, завопили небрежно обезоруженные мной бандиты. Когда зрение вернулось ко мне в полном объеме, поле противостояния, открывшееся моим глазам, было больше похоже на результат массовой пьяной драки в дешевом кабаке. Стоящими на ногах остались только двое: я и ничего не понимающий босс мафии. Другие участники обмена в том или ином виде оказались на полу. Кто-то с подвыванием баюкал покалеченные руки, кто-то в истерике от болевого шока катался по пыльному бетону, самые недалекие попытались пойти на меня в рукопашную и только несколько умников ползли в противоположную сторону, пытаясь поскорее скрыться. Дон то озадаченно рассматривал внезапно оказавшийся пустым барабан револьвера, то переводил удивленный взгляд на меня, целого и вполне очевидно невредимого.

- Стоять! - хрипло гаркнул уже очухавшийся русский и для убедительности пальнул в потолок из своего новоприобретенного пистолета. - Кто сделает еще хоть шаг, получит пулю между глаз. Даже не надейтесь, что мне удастся промахнуться с такого расстояния.

Те из бандитов, кто пытался продолжить наступление, опасливо отступили на несколько шагов назад и беспомощно заозирались на своего шефа в ожидании указаний.

- Как? - осипшим от страха голосом спросил Чезаре. - Что вы сделали?

- Действительно, - согласился с ним поднявшийся на ноги Павлов. - Что это было, Робер?

- Это неважно, - отмахнулся я. - Сейчас главное что господа преступники впредь будут к нам прислушиваться. Не так ли, синьор? Или я могу продолжить...

- Дьявол с тобой, сероглазый bastardo[2]! - сверкая глазами, злобно прошипел Чезаре. Если бы в его силах было уничтожить меня одним только взглядом, сейчас я бы умер самой мучительной смертью на свете. Но мне повезло. Это всего лишь бессильная ярость.

- Приведите вторую пленницу! - еще раз потребовал я. - А не то я повторю этот фокус еще раз, а потом пройду по вашим остывающим трупам и сам ее отыщу. Я не шучу!

- Да, - раздался за моей спиной смутно знакомый голос. - Приведите и вторую. Я, пожалуй, заберу обоих. Подопытных никогда не бывает много.

Резко развернувшись я нос к носу столкнулся с тем, кого хоть и ожидал встретить в ближайшее время, но втайне надеялся что так скоро этого не произойдет.

Мистер Вуд собственной персоной.

Слегка постаревший и уже не такой холеный, каким впервые предстал передо мной пару лет назад, но все такой же надменный и наглый. Нет, кое-что в нем изменилось кардинально: бесцетно-серые стального оттенка глаза, которых, я могу поклясться, у него раньше не было, смотрели на меня с изрядной долей превосходства. Мистер Ноа Вуд, криминальный предприниматель, беспринципный подонок и новоявленный сиятельный.

Этого не могло быть, потому что такое невозможно по определению. Талант в свое время получили те, кому посчастливилось лично увидеть гибель хотя бы одного Падшего и при этом остаться в живых. Немногие из тех везунчиков смогли пережить эпидемию Аггельской чумы и не сдохнуть в страшных муках. На худой конец, сильно ослабленные способности доставались их прямым потомкам, уже рождавшимся с этой аномалией в крови. Но такое...

Падших ведь давно нет на этой земле. Как это с ним случилось? И почему, дьявол его побери, именно с ним?

- Ной, друг мой! - слащаво улыбнулся мафиозо. - Ты пришел раньше, чем мы договаривались, но сейчас я тебе за это признателен. Только будь осторожен, этот maschietto[3] гораздо опаснее чем кажется. Посмотри, что он сделал с моими людьми. Я даже не понял, как это произошло.

- О, да! - согласно закивал Вуд. - Ты даже не представляешь старик, насколько он опасен. Твои люди еще легко отделались, а вот моим ребятам не повезло. Никто не выжил после драки с ним и его глупой сучкой. В чем же ваш талант, мистер Рид?

- Нести возмездие таким тварям как ты...

Дальнейшие свои действия я контролировал слабо. Ярость затуманила мой разум, и я вновь сорвался в акселерацию. Повторное использование дара запросто могло меня прикончить, но об этом я не думал.

Решил рискнуть и тут же поплатился.

Время вновь сжалось в тугую струну, я прыгнул навстречу ненавистному противнику и неожиданно сложился пополам, получив нечеловеческой силы удар ногой в живот. От боли из глаз непроизвольно брызнули слезы, перехватило дыхание, уверенность в собственных силах мгновенно меня покинула. А с ней исчезла и концентрация на использовании дара. Мое беспомощное тело выкинуло из застывшего времени, вдогонку приложив о бетонный пол склада скачком гравитации.

Как сознание не покинуло меня сразу, ума не приложу. По моим ощущениям живот превратился в одно сплошное месиво, руки и ноги отказывались слушаться и даже хрипеть не получалось, легким банально не хватало воздуха. Однако воспринимал окружающий мир я на удивление отчетливо.

- Интересный талант, - задумчиво сказал Вуд, стаскивая с кисти руки тяжелый кастет. - Союзник с такой способностью мог бы принести немало пользы. Жаль, что эта сила слишком опасна, чтобы давать ее кому-то в руки. Проблем будет больше чем выгоды. Вы двое, держите его, если очухается, мало нам не покажется. Остальных держите под прицелом. Дернутся - в расход.

Последняя фраза была сказана для тех, кто стоял за его спиной. В сумерках и неровном освещении я не смог разглядеть, что Вуд пришел не один. И причина тому была вполне объективной: пособники негодяя, одетые во все черное и цветом кожи были гораздо темнее того же Андре. В первое мгновение мне даже показалось что передо мной кто-то из низших демонов, но лица схвативших меня под руки мерзавцев были вполне человеческими. Мавры! Только очень уж странные. Бородатые страшные рожи, с безумными глазами. Рослые, гораздо выше среднего, сильные и похоже хорошо тренированные тела. Навскидку отряд приспешников Вуда насчитывал человек пятнадцать.

Не проронив не звука, две ближайших тени бросились ко мне, подхватили с пола, заломили руки за спину, быстро и качественно скрутили. Повторять дважды этим ребятам явно не было никакой нужды. Дисциплина в этом необычном отряде была на высоте. Чего я бы не сказал о предыдущей банде Ноа, с которой, не без помощи своего дара, я расправился в два счета. Там были обычные головорезы и подонки, грязь из лондонских трущоб, здесь - профессиональные солдаты или высококлассные наемники. Быстро же он учится, гад.

- Вернемся к нашим баранам, - продолжил Вуд, обращаясь к главарю сицилийцев. - Сдается мне, мой "волосатый"[1] друг, кто-то только что пытался меня нагреть.

- О чем, ты говоришь, mio migliore amico[2]? - дрожащим голосом проблеял мафиозо. - Всего лишь un secondo lavoro[3]. Мы не собирались отдавать этому ingenuo tonto[4] твою сеньориту. Только хотели забрать его soldi[5]. Посмотри на нее, эта не та, которая нужна тебе. Твоя спрятана в подсобке. Погоди секунду, сейчас ее приведут.

От волнения и страха у старого бандита французские слова перепутались с родной речью и понять о чем он там лопочет удалось далеко не сразу. Впрочем, Вуда его оправдания интересовали мало. Похоже, для себя мерзавец уже все решил.

- Всех людей убить, - кивнул он одному из своих помощников. - Тех, кто с серыми глазами тащите к причалу. Женщин уводите сразу. Только аккуратно! Хозяйка очень рассердится, если кто-то из них пострадают.

Меня, Павлова и дрожащего как осиновый лист Чезаре поволокли к растрескавшемуся бетонному причалу для катеров. Раздававшиеся отовсюду тихие шлепки приглушенных специальным устройством выстрелов, недвусмысленно намекали, что вот-вот банда сицилийца окончательно перестанет существовать. Жители рабочих окраин, смогут дышать чуть свободнее. Ровно до тех пор, пока на место старого Дона не придет новый. Жаль только нам от этого легче не станет.

Спустя несколько секунд прекратившие стрелять мавры рассыпались по складу, выискивая и добивая спрятавшихся. Здорово же я им помог, предварительно отобрав у сицилийцев все оружие. Вот только на благодарность рассчитывать не приходится.

Попытавшись поднять голову, я заметил, как кто-то из подручных Вуда отыскал вторую пленницу, облаченную в серую дерюгу босую и с мешком на голове, и теперь тащил ее к выходу. Понять Джулия это или нет, не было никакой возможности, но я все же попытался вырваться из крепких рук мавров в надежде в третий раз использовать свой талант. Не получилось. Только схлопотал черным пудовым кулаком по лицу и на пару мгновений отключился. Но упасть мне не дали. Громила, державший меня сзади, лишь дернул заломленные за спину руки вверх, чуть не вывернув их из суставов. Новая вспышка боли привела меня в чувство.

Когда я смог открыть глаза, пленниц уже увели, а мавры принялись стаскивать тела убитых в одну большую кучу посреди склада.

- Сначала обряд, потом прикончим остальных, - командовал Вуд. - Из сиятельных может восстать такое, потом самим тошно будет. А этот почему еще жив?

Как я понял, последний вопрос касался Андре. Подручные Ноа схватили его, но почему-то не стали убивать. В ответ на вопрос один из мавров что-то гортанно пролаял Вуду на совершенно незнакомом мне языке, но тот, как ни странно, похоже его прекрасно понял.

- Не думаю, что хозяйка посчитает так же, - покачал головой бывший контрабандист. - Впрочем, раз тебе так надо, можешь забрать его с собой, мне наплевать. Но если твой "заблудший брат" доставит нам неприятности, это будут только твои проблемы. Ты меня понял?

Чернокожий бандит радостно закивал и утащил Андре вслед за пленницами. Оставшиеся полтора десятка громил, не считая тех кто держал нас троих, образовали вокруг кучи из тел подобие круга, а затем взялись за руки и затянули монотонную и заунывную песню. Судя по всему, это было какое-то заклинание из запретных знаний. Некромантия, вудуизм, демонология, чернокнижие или им подобное. За такое в Империи только одно наказание - смерть. Теперь понятно, почему Ноа Вуд так отчаянно заметает следы: если его поймают в компании этих ребят, он считай априори покойник.

Спустя какое-то время тела бандитов вспыхнули призрачным зеленым пламенем, которое совсем не обжигало черных во всех смыслах заклинателей, а казалось наоборот, доставляло им удовольствие и придавало новых сил. Пение стало громче, непонятные слова слились в один сплошной гомон, а сами колдуны принялись раскачиваться в такт несложной мелодии, ускоряясь с каждой секундой.

Наконец, зеленый огонь выплеснулся из круга, жадно лизнул потолок склада, прогулявшись по балкам и стропилам, выбил вверх несколько тяжелых черепиц, а затем беззвучно исчез. Словно растворился в воздухе так же внезапно, как и появился.

На этом обряд, о котором говорил Вуд, по всей видимости и завершился. Некроманты отпустили руки друг друга и молча вышли за ворота.

Скучавший все это время Ноа проводил их взглядом и подошел к нам.

- Не сочтите меня маньяком, господа, - усмехнулся он, - но вы все стали свидетелями такого, о чем болтать категорически не рекомендуются. К тому же, к некоторым из вас у меня есть вполне обоснованные претензии. А кое с кем и давние счеты. Как это ни прискорбно, но мне придется вас убить.

Вуд ожидаемо достал из скрытой под полой пальто кобуры кольт с прикрученным к стволу пузатым металлическим цилиндриком.

- Не стоило пытаться меня обмануть, мой дорогой Чезаре, - усмехнулся он, направляя пистолет на мафиозо. - Ты ведь прекрасно знал, что мне пригодятся все женщины сиятельные, но решил приторговывать ими на сторону. Очень жаль, что ты не успел выполнить заказ до конца. Ай-ай-ай, как нехорошо быть таким жадным. Из-за твоей глупой выходки мне придется отлавливать оставшихся девчонок самому. Но, так и быть, в честь наших прошлых хороших отношений, я подарю тебе легкую смерть. Поверь, узнай хозяйка о твоих проделках - ты бы сам умолял убить тебя быстро.

Свистящий шлепок выстрела раздался раньше, чем бывший Дон успел что-то ему возразить. Державший старика мавр отскочил прямо перед самым выстрелом. Голова мафиозо дернулась назад, тело завалилось и плюхнулось в воду, подняв тучу брызг.

- Теперь вы, Роберт, - Вуд, не опуская руку с оружием, сделал шаг вбок, так что все еще дымившийся ствол остановился точно напротив моего лица. - Я не искал встречи с вами специально, но раз уж так вышло, то сегодня вы понесете заслуженное наказание за смерть моих людей.

- Стойте! - закричал Павлов. - Я хочу предложить вам выкуп!

- Сколько? - неожиданно заинтересовался Вуд и перевел пистолет на русского.

- Пятьсот тысяч франков за себя и моего друга. Вон в том саквояже еще сто тысяч наличными, можете забрать и их тоже. Остальные обналичите в банке по чеку на предъявителя. Клянусь, чек настоящий, никакого подвоха. Итого по триста тысяч на брата. Считаю это хорошее предложение.

- Хорошее, - кивнул Ноа. - Полмиллиона на дороге не валяются. За наводку на деньги в сумке, я вам очень признателен. В суматохе мы могли бы их и не заметить. А насчет всего остального... Лично вас, незнакомец, я еще мог бы оставить в живых. Я вас вижу впервые, и как мне кажется, вы еще никогда не переходили мне дорогу. Что же касается вашего друга...

- Тогда хотя бы дайте ему шанс, - перебил его Павлов. - Не стреляйте в голову. Грудь или живот. Это достаточно тяжелое ранение, но есть счастливчики, кто выживает и после такого. Я был на войне, видел такое своими глазами. Возможно один на тысячу, но это лучше чем ничего.

- Миллион, - прищурился Вуд. - Готовы вы заплатить такие деньги за свое спасение и маленький шанс для своего друга?

- Если он выживет, я уверен, он вернет мне долг до последнего сантима, - кивнул Павлов. - Пусть будет по-вашему.

- Но вы же понимаете, что отпустить вас до того как я и мои люди покинем Париж, я не смогу. Готовы провести в карцере ближайшую неделю?

- А у меня есть выбор?

- Не особо. Чековая книжка при вас?

Павлов кивнул. Ноа сделал знак, и русского отпустили, позволив достать из кармана небольшую книжечку в кожаном переплете. Быстро заполнив вексель, Владимир подписал его размашистым движением, вырвал из книжки и протянул Вуду.

- Все верно, - кивнул тот, изучив документ. - Однако, где гарантия, что по нему мне выдадут требуемое?

- Обратите внимание на вензель, - ответил Павлов.

- Финансовая канцелярия великого князя Николая Александровича?

- Именно, - подтвердил русский. - К тому же, чем вы рискуете, оставляя меня в заложниках?

- Хорошо, - согласился Вуд. - Уведи его, свяжи как следует и завяжи глаза. Поедет с нами.

Угрюмый мавр кивнул и грубо толкнул сыщика к выходу.

- Что ж, мой дорогой Роберт, - усмехнулся Ноа, уперев ствол мне в живот. - Вам подарили шанс. Остается только пожелать вам удачи.

Очередной удар под дых сложил меня пополам. Внутренности обожгло огнем. Я по инерции сделал шаг назад и завалился в холодную и негостеприимную Сену, воды которой тут же сомкнулись над головой. Стараясь избавиться от невыносимой боли, мое многострадальное тело, уже почти не контролируемое сознанием, самовольно приняло позу эмбриона и камнем пошло на дно.

[1] Чезаре - волосатый (итал.)

[2] мой лучший друг (итал.)

[3] небольшая подработка (итал.)

[4] наивный болван (итал.)

[5] деньги (итал.)

[1] женщина (итал.)

[2] ублюдок (итал.)

[3] мальчик (итал.)