Похищенная, или Заложница игры

Пролог

Замок в горах содрогался, словно от землетрясения. В самом его сердце в небольшой комнате молодая девушка стояла на коленях у кровати. Она молилась. И дрожала вместе с замком.

Шум битвы не доносился до нее, но девушка знала: там снаружи враги.

После недельного затишья они опять напали. Победят или будут отброшены — ей все равно. Если не захватчики будут мучить ее после битвы, то сам хозяин замка.

Его она боялась в тысячу раз сильнее, чем нападавших, которых ни разу не видела. Если они, наконец, добьются своего — сотрут замок с лица земли, — будет ли ей хуже, чем все эти месяцы заточения? Что может быть хуже того, что он делает с ней, когда приходит сюда, в ее тюрьму, после каждой битвы?

Он заходил к ней две ночи назад. Тогда все было иначе… Нежно, томительно. Хозяин замка и ее судьбы не всегда был жесток. Куда чаще он бывал ласковым, страстным, заботливым. Как позапрошлой ночью.

Тогда он довел ее до жгучего исступления искусными ласками. Был нежным любовником и желанным мужчиной. Принес ей платье из тончайшего шелка — она никогда не видела такой дивной ткани в родной рыбацкой деревушке. Казалось, ткань сама ласкает и будоражит тело, как ласкали и будоражили пальцы мужчины.

Он заставил ее медленно танцевать в этом платье перед ним, а в конце так же медленно снять, обнажить перед ним молодое тело и вручить ему — горячо и охотно. Заставил забыть о боли, которую причиняла его близость в иные ночи. В ночи колдовских сражений. Такие, как эта.

Дочь рыбака не разбиралась в магии. Ее хозяин, ее похититель не считал нужным объяснять, зачем ее забрали из приозерной деревушки и притащили в замок, откуда нельзя выйти. Заперли в четырех стенах, отдали во власть мужчины, который то ласкал, то мучил ее.

Все, что она знала, — он маг. Самый сильный, самый главный среди других, которые подчиняются ему. Они называют себя орден Ранду, а он — его Великий Магистр.

У них есть враги. Другой магический орден, такой же сильный и могущественный. Вот уже четырнадцать лет они осаждают этот замок — резиденцию ордена Ранду, — чтобы уничтожить соперников навсегда. Остаться единственным магическим орденом на этой земле.

Орден Ранду сопротивлялся. И крепче всех — Великий Магистр. Он был силен и могуч. Один мог противостоять полчищам вражьих магов.

Но его сила, его магия делали с ним что-то, отчего он после каждого магического сражения приходил сюда и терзал девушку. Сколько еще таких ночей она выдержит? Что с ней сделают, когда слабое тело не вынесет больше? Что стало с теми, кто был в этой комнате до нее?

Она пробыла здесь лишь несколько месяцев. А замок подвергался осаде четырнадцать лет. В огромном гардеробе хранилась женская одежда разных размеров для любых фигур. Кому она принадлежала? Куда делись те, кто ее носил?

На рассвете стены прекратили сотрясаться. Это означало — враги ушли. Все успокоилось и смолкло. Затишье перед бурей…

Он вошел через четверть часа. Высокая широкоплечая фигура заслонила дверной проем. Пространство будто съежилось, каждый предмет интерьера, казалось, умалился в присутствии этого мужчины. Такого пугающего. Такого притягательного в иные мгновения. Сейчас притяжения не было ни капли — только страх.

Девушка боялась поднять глаза, увидеть его лицо. В другие ночи он улыбался ей. В ночи полные неги и сладкой истомы. Их было намного больше, чем ночей колдовства и мучений.

Но сегодня не будет ни ласки, ни истомы. Из его глаз сочилась тьма. Девушка обхватила голову руками и начала судорожно всхлипывать.

Мужчина вздохнул. То, что должно произойти, вовсе не радовало его. Он и сам с удовольствием просто занялся бы с ней любовью. Вражеские атаки и смертельная опасность не уменьшали его мужского желания. Наоборот, подогревали его…

Дочь рыбака влекла по-женски, волновала его мужское естество. Но влечение было лишь средством. А цель их связи — совсем иная. Девушка нужна для таких ночей, как эта.

Мужчина решительно подошел к постели, схватил пленницу за плечи, рывком поднял на ноги.

— Раздевайся, Тессо. На кровать. Не сопротивляйся — тебе же легче.

Час спустя он покинул спальню Тессо. Несчастная девушка распласталась на постели в полубесчувственном состоянии. Мужчина ушел раздраженным. Он больше не мог использовать Тессо в полной мере, не причиняя ей смертельного вреда. В результате разрядки не произошло, сила отдачи осталась в нем, колыхалась и бурлила, грозя вот-вот вырваться.

Он яростно выругался.

— Марк? — послышался рядом осторожный женский голос. — Как ты?

Конечно, это была не Тессо, запертая в своей комнате. Одна из его соратниц, волшебница ордена Ранду.

Захотелось ругнуться еще крепче. Сейчас он не хотел никого видеть и ни с кем разговаривать. Невыплеснутая отдача клокотала внутри, вызывала ярость и гнев. Он мог сорваться на ком угодно. Даже на ближайших соратниках. На них — в первую очередь.

— Отвратительно, — бросил он, не церемонясь. — Тессо истощена. Ее надо заменить.

— Стареешь, — хмыкнула женщина. — Раньше тебя не заботило, истощены девушки или нет. Ты использовал их до предела.

Она была высокой, хотя Марку не доставала и до плеча. Смуглая и худощавая, с черными волосами чуть ниже плеч. Виски серебрила седина, которую женщина не считала нужным прятать магией. Холодный взгляд темных глаз; брови, изогнутые высокой аркой; вытянутый овал лица с острым подбородком — так в детских сказках рисовали злых ведьм. Женщина словно сошла со страниц книги.

Выглядела она лет на сорок. Марк — не старше тридцати пяти. На самом деле ему было больше трехсот лет, а женщине — меньше двухсот. Просто он был настолько сильным магом, что его старение остановилось раньше, чем у большинства магов. Обычно все чародеи-долгожители выглядели на сорок-сорок пять лет.

Марк подавил нарастающее раздражение и невозмутимо подтвердил:

— Старею, Оршава. Найди замену. Еще пара атак Дорамон, и Тессо не спасти.

— Мы ведь можем положить этому конец… — вкрадчиво молвила Оршава. — Создать из твоей отдачи резервуар. Накопить силу и… покончить с Дорамон одним ударом раз и навсегда. Нужен лишь подходящий резервуар.

Оршава играла с огнем. А ведь должна понимать, что в таком состоянии он опасен как никогда. Нарочно добивается, чтобы он сорвался?

Марк собрал в железный кулак все знаменитое самообладание Великого Магистра Ранду. Ответил как можно тише и спокойнее:

— Мы обсуждали это. Шансы минимальны, а риск слишком высок. Подходящий резервуар — слова, за которыми стоит бесценная жизнь члена ордена.

— Марк, любая из женщин Ранду счастлива рискнуть, если есть хоть минимальный шанс разделаться с Дорамон, спасти весь орден! Любая и не одна! От послушниц до старших магистров. Даже я.

Сквозь пыл и воодушевление в ее голосе прорезались нотки похоти. Марк прекрасно видел чувства, что скрывались за ее самоотверженностью. Готовность принести себя в жертву, вынести мучения отдачи ради того, чтобы пережить с ним близость. Даже такую: по расчету, через боль…

Гнев, ярость, раздражение отступили в тень. Их место заняла снисходительная жалость к Оршаве. И мужское самолюбие, удовлетворенное тем, что его желают даже те женщины, которые никогда не станут желанны.

В повседневности Марк никогда не позволял себе таких мыслей и чувств к чародейкам ордена. Но магическая отдача обнажала в Великом Магистре типичные мужские слабости. Делала его по-человечески уязвимым.

— Моя верная Оршава. Прости. Я не приму от тебя такой жертвы.

— Ты просто не видишь во мне женщину, — бросила Оршава без страха и стеснения.

Самообладание и контроль вновь одержали верх. Марк подобрал достойный, уважительный ответ.

— Ты надежный друг и соратник. Сильный маг. Ты — последний человек в Ранду, кем стоит рисковать.

— Выбери ту, кто не так ценна и более желанна тебе! К дьяволу риск. Цель оправдывает средства!

— Хватит, Оршава! — Марк повысил голос. — Мое решение неизменно. Я не подвергну риску ни одну женщину ордена. Найди новую девушку. Такую, как Тессо. Простую, без магического дара. Которая будет испытывать боль от моей отдачи, но не будет ее накапливать, рискуя мучительно умереть в любую секунду. Которая легко восстановится, как только окажется вдали от меня. Найди такую девушку, а Тессо верни в деревню родителям.

— Как скажешь, Марк, — склонила голову Оршава.

Она могла спорить с ним, настаивать на своем, но никогда не ослушалась бы его приказа. Ни один человек в магическом ордене Ранду не мог ослушаться Великого Магистра. Марк Арелато обладал абсолютной властью и умел ею пользоваться.

Когда он уже уходил по коридору, Оршава осмелилась окликнуть его:

— Марк… Есть еще один выход.

Великий Магистр обернулся. На этот раз ему стоило невероятных усилий сохранять спокойствие. Оршава его, говоря по-простому, достала. Он хотел наконец остаться один в своих магически изолированных комнатах. Уничтожить пару крупных предметов или… не предметов, чтобы выплеснуть в конце концов остатки отдачи.

Сохраняя последние силы, он заставил себя выслушать верную соратницу. Его политика по отношению к подчиненным — никогда не лишать их возможности высказать идеи.

— Говори.

— Ты знаешь о ремидейских феях?

Марк хмыкнул.

— Бессмертные девы, вечно юные, вечно прекрасные? Наслышан.

— Это далеко не все качества фей. Они обладают магической силой — даже если не обучаются магии. И они сверхвыносливы. Сколько бы отдачи ты не влил в фею, ее это не убьет. Это шанс без риска. И… феи всегда желанны для мужчин.

— Потрясающе, — скептически фыркнул Арелато. — Пиршество без похмелья. Вот только мы в Меркане, а не в Ремидее. У нас феи не водятся.

— Ты можешь открыть портал в Ремидею. Твоих сил хватит. Я, Пеширро или кто-нибудь из «охотников» пройдет через него. Поиск феи отнимет больше времени, чем поиск обычной женщины. Но оно того стоит.

— Если я не забыл книгу ремидейского мага Эртана о феях, их оберегает Черта. Другое название — заповедные чары Элезеума. Ни один мужчина не может взять фею против ее воли. Она сама решает, кто станет ее избранным.

Оршава ухмыльнулась.

— За чем же дело? Надо просто заставить фею избрать тебя. Когда она сделает это, Черта перестанет ограждать ее от избранного. Ты сможешь делать с ней что пожелаешь.

— Слишком просто, — поморщился Арелато. — Если бы все было так легко, ордена устроили бы облаву на ремидейских фей.

— Скоро так и случится! — подхватила Оршава. — Эртан написал книгу о феях семьдесят лет назад. Тридцать лет, как ее перевели на дакрион, кордильский и еще шесть языков Мерканы. Ордена слишком поглощены междоусобицами, чтобы обратить внимание на другой материк и его мистических обитательниц. Но это вот-вот изменится. Вопрос, кто будет первым. Лично я болею за Ранду и… за тебя, Марк.

Арелато неподвижно замер на несколько секунд.

— Принеси мне книгу Эртана, — отрывисто бросил он. — Освежу в памяти, что это за мистические существа.

Два дня спустя в одной из комнат замка состоялся странный разговор. Мужчина чуть старше тридцати лет стоял перед настенным зеркалом и, казалось, беседовал с собственным отражением.

Но из зеркала на него смотрело не его собственное лицо, а чужое — женское. Пронзительные светлые глаза, выступающие скулы, длинный нос, пухлые губы и непропорционально маленький подбородок. Чем-то женщина неуловимо напоминала мартышку.

— Марк заглотил наживку, Вета, — сказал мужчина зеркалу. — Вчера ночью мы чувствовали колоссальный выброс силы. В воздухе витали странные запахи — чужеземные, незнакомые. Похоже, Марк открыл портал в Ремидею. План сработал!

— Браво, Лис, — ответила женщина в зеркале резким, скрипучим голосом. — Ты справился с партией.

Мужчина усмехнулся.

— Это было легко. Оршава одержима идеей резервуара. Мне пришлось лишь слегка подтолкнуть ее, остальное она сделала сама. Марк даже не заподозрит моей роли в этом замысле.

— Идеальная игра истинного Ун-Чу-Лай, — удовлетворенно отметила Вета.

— Каковы распоряжения дальше?

— Живи полной жизнью младшего магистра Ранду. Убивай Дорамон, когда они приходят. Убивай больше Дорамон — вот единственное распоряжение!

Женщина хищно оскалилась, уподобившись не мартышке, а акуле. Тот, кого она называла Лисом, спросил:

— Зачем тебе нужно, чтобы Арелато вступил в связь с феей? Если удастся сделать из нее резервуар, Ранду станут невероятно опасны.

Хищная улыбка продолжала играть на лице Веты.

— Не переживай об этом, милый Лис. Нашего друга Марка ждет немало сюрпризов. И первый из них — вязь.

Лис нахмурил лоб.

— Вязь?.. Не припомню такого в книге Эртана.

— Конечно! Ты читал ее в библиотеке Ранду на кордильском языке. А я позаботилась, чтобы глава о вязи не вошла в кордильское издание. Вязь — это эмоциональная привязанность. Непреодолимая зависимость мужчины от феи. Арелато понятия не имеет, чем ему грозят отношения с феей. Он сильно удивится, когда поймет, что не может просто использовать ее как резервуар отдачи. Не может остаться равнодушным к ее чувствам и переживаниям.

— Но зачем это тебе?

— Узнаешь в свое время, — ухмыльнулась Вета и прибавила: — А еще ему будет не так-то просто добиться расположения феи. Я и об этом позабочусь.

— В чем цель твоей игры на этот раз, Вета?

Женщина лишь улыбнулась.

— Отдыхай, Лис.

Зеркало пошло рябью, и через миг из него смотрело отражение младшего магистра, которого в Ранду называли совсем иначе, чем Лис.

Часть первая. Глава 1 МИРИЭЛЬ

Город Коф, Ремидея, Восточное полушарие

Мириэль смотрела из окна на уличную толпу. С неба густыми хлопьями валил снег, но люди все равно высыпали из домов и спешили в ночь на городскую площадь. Разряженные, веселящиеся.

Наступал праздник семгейн — ночь духов. Истончалась граница между миром живых и миром мертвых. В эту ночь живые должны доказать, что они живые. Иначе мертвецы примут их за своих и уволокут за собой.

В пестрой одежде, с громкими трещотками в руках люди шли по городским улицам, пугали и смешили друг друга. Они верили, что так отпугивают духов, выходцев из потусторонних миров.

Сколько Мириэль себя помнила, семгейн всегда забавлял ее. Кого отпугивали люди — ее? Она ведь тоже была выходцем из иного мира. И других, кроме подобных себе, за семнадцать лет жизни не встречала.

Отвернувшись от окна, она посмотрела на другую молодую девушку. Та пересыпала леденцы из бумажного пакета в бархатный мешочек, расшитый бисером. Выглядела она тоже не старше семнадцати лет. Густые темные волосы облекали ее словно плащ, спускаясь ниже колен.

Лицом она сильно походила на саму Мириэль: идеально правильные черты, юная свежая кожа без единого изъяна, теплое сияние огромных глаз. У брюнетки они были голубыми, у Мириэль — изумрудно-зелеными, а волосы — светло-русыми, с легкой рыжинкой, и вились почти до пояса.

Мириэль нетерпеливо притопнула острым каблучком, воскликнула звонко:

— Мама, ну вы скоро соберетесь?!

Никаких сомнений — она назвала «мамой» брюнетку с леденцами, на вид свою ровесницу. Та спокойно ответила, ни капли не удивившись:

— Потерпи, милая Мири. Мне осталось только собрать угощение. А твой отец одевается. Еще минутка, и мы готовы. Аккуратнее с паркетом, родная. Вмятины останутся. А ведь мы с отцом своими руками выкладывали его.

Мириэль вспыхнула, пробормотала извинение и перестала стучать каблуком по полу.

— Если хочешь, ступай на площадь одна, дочка! — прибавил мужчина лет сорока, худой, жилистый, с мелкими чертами лица и чуть раскосыми карими глазами. — Дейл тебя уже заждался, наверно.

Мириэль мотнула головой.

— С вами хочу, пап. А Дейл подождет всех нас.

— Тогда потерпи, — улыбнулся мужчина. — Это вам с матерью одеваться не надо, а я-то человек. Мерзну.

Он натянул утепленный кафтан поверх рубахи, а потом еще полушубок. Конец осени в городе Кофе был холодным. Давно выпал снег, с океана дули промозглые ветра. Люди ходили в меховых одеждах.

А обе девушки — мать и дочь — надели только платья из плотного сукна. Оно не промокало от снега, но и от мороза не защищало. Они и не беспокоились о морозе — в таком виде вышли на улицу. За ними тут же начала увиваться соседская ребятня. Да и взрослые не отставали.

— Благословите в ночь Духов, монна Диарад! Мири, благослови! Мэтр Горак, счастья вашему дому и вашим красавицам!

Девушки улыбались и дотрагивались до всех, кто просил. Мужчина тоже улыбался, желал счастья в ответ и любовался своими красавицами.

Никто из жителей Кофа не смущался и не удивлялся — ни легкой одежде девушек, ни разнице в возрасте между ними и мужчиной. Русая Мириэль и ее черноволосая мать Диарад были феями. А феи не чувствовали холода. И не старели, достигнув ранней юности. Потому мать казалась не старше дочери.

А вот мэтр Горак, глава семейства, был человеком. Простым ремесленником, который взрослел и старился по законам мира людей… Он выглядел на свои сорок три.

Таких семей в Кофе было мало, но к ним искони привыкли. Каждый мужчина мечтал оказаться на месте Горака. Заполучить вечно юную и прекрасную жену да жить с ней душа в душу. Не так много фей водилось в Ремидее. И еще меньше создавали семьи со смертными мужчинами. Все грезили о феях — но везло единицам.

На городских улицах было шумно и светло, хоть в этих широтах поздней осенью смеркалось рано. Сияли фонари, усиленные магическими светильниками. Играли уличные оркестры, отплясывали разряженные скоморохи.

Мириэль с родителями подошли к городской площади. К ним подлетел молодой паренек — такой же смуглый и кареглазый, как глава семьи Горак. Он обхватил Мириэль за талию, закружил вокруг себя.

— Мири, наконец-то! Заждался тебя! Мэтр Горак, монна Диарад, желаю здравствовать и процветать!

— И тебе, Дейл! — радостно приветствовали юношу родители Мириэль.

Девушка обняла его в ответ, чмокнула в щеку, отчего парень зарделся. Он взял ее под руки и повел в танце под музыку квартета цыгантийцев: скрипка, гармоника, гитара и зурна — цыгантийская флейта с причудливым высоким звучанием.

— Мири… — зашептал он взволнованно. — Может, не будем ждать, пока вернешься? Избери меня прямо сегодня! Сейчас, в эту ночь!

— Опять ты за свое, Дейл! Мы же все решили!

— Давай перерешим! Зачем тянуть? Или ты задумала остаться в своем дремучем лесу? Забыть меня?

— Не забуду я тебя, Дейл! Я же фея огня. Это воздушные в Элезеуме забывают о мире людей. К тому же избранников у них не бывает. А мы, огненные, любим этот мир и своих избранных. Тебе нечего бояться. Это мне стоит остерегаться — вдруг не дождешься, девушку себе найдешь!

— После тебя? Никогда!

Парень крепко обнял любимую. Его лицо склонилось над ней совсем близко. Губы потянулись к губам девушки и соприкоснулись. Он осторожно попробовал разомкнуть их языком и поцеловать Мириэль по-настоящему.

Она попыталась отстраниться, но Дейл, окончательно возбужденный, прижал ее к себе крепче. Язык юноши настойчиво норовил раздвинуть губы феи.

И тут сзади на полном ходу в них врезалась парочка. Все четверо рухнули в снег.

— Мать создателеву так разэдак! — раздался подпитый мужской голос из сугроба. — Звиняй, дружбан, не хотели! Бесова толпа, не разминуться!

Мириэль резво вскочила на ноги первой, протянула руку Дейлу. Парень не упирался — подал руку, и девушка мощным рывком подняла его из сугроба. Словно бы не тонкими ручонками семнадцатилетней красотки, а могучей лапищей портового грузчика.

— Черта? — спросил Дейл подругу.

Мири пожала плечами.

— Похоже… А может, случайно врезались. Кто разберет.

— Ну, ты говоришь, ваша Черта как раз случайностями управляет. Бесы бы ее побрали.

Заклятие Черты защищало фей от опасностей мира людей. Особенно от желаний и похотей мужчин, возбужденных их нечеловеческой красотой. Один-единственный мужчина мог обладать феей — тот, кого она сама изберет.

Дейл то и дело канючил, чтобы Мириэль поскорее избрала его. Но она не спешила. Она еще не побывала в Элезеуме — зачарованном лесу на востоке материка. Оттуда феи приходили на земли людей, туда возвращались, когда смерть мужа обрывала связь с человеческим миром.

Оттуда пришла Диарад, мать Мири. А вот Мириэль родилась в Кофе от смертного мужчины. И хотела повидать Элезеум, прежде чем свяжет себя с мужчиной.

— Избери меня, а, Мири? — жарко нашептывал Дейл ей в ухо. — Хочу тебя… мочи нет терпеть.

Мириэль отстранилась и строго ответила:

— Изберу, Дейл. Как вернусь из Элезеума. Мы же договаривались: два года. А потом — избрание и свадьба.

— Еще целая зима впереди, — не отступал юноша. — Зачем терять ее?

— А вязь, Дейл? Как ты с ней совладаешь? На стенку полезешь, когда я уйду. Оба полезем…

Дейл замолчал, насупившись. А Мириэль оглянулась на родителей. Они стояли в обнимку, тесно прильнув друг к другу. Словно невидимые нити сплели их вместе. В глазах сиял огонь взаимной страсти. Вязь. Непостижимая сила, что неразрывно соединяла фею с избранным, подогревала и усиливала их взаимное влечение.

До конца его дней оба — и мужчина, и фея — чувствовали такую же страсть и нежность, как человеческие любовники испытывают в первые месяцы встреч. Им не нужны были другие. Такие отношения не знали измен, влечение в них не угасало, притупленное годами близости и совместной жизни. Бесконечный медовый месяц.

Потому каждый ремидейский мужчина грезил о фее. О любви и горячей, неугасающей страсти до самой смерти.

Но каждая веревочка о двух концах, и у каждого облачка серебряная подкладка. У вязи тоже имелась оборотная сторона. Куда менее приятная, чем горячая страсть и пожизненная верность супругов.

Вязь делала разлуку невыносимой. Фея, разлученная с избранником, мучилась от пустоты — черной дыры, иссушающей, леденящей сердце. Омертвения, что расползалось по венам подобно гангрене или опухоли.

А мужчина — тот просто-напросто сходил с ума. Чувства пылали в накале влечения, устремления к любимой. И если ее не было рядом — хрупкий рассудок мог не выдержать. Но Дейл, молодой и сильный, только смеялся над опасностью вязи.

— Мири… Я бы за тобой на край света пошел. Если бы в этот ваш Элезеум мужчин пускали, увязался б за тобой без колебаний. Бросил бы и цех, и родителей. Ты для меня все, родная.

— Ах, Дейл…

Девушка, растроганная его настойчивостью и преданностью, прижалась к щеке парня. У него заколотилось сердце.

— Ох, доведешь ты меня… Не дождусь, пока изберешь. Сам тебя изберу.

Мириэль отодвинулась и хихикнула.

— Черта не даст. Сам видел.

— Да уж. Бесы бы побрали вашу Черту. И ваш Элезеум. Если бы не он, мы бы с тобой давно уже…

Парень снова прильнул к девушке. Кокетливо улыбаясь, Мири отступила еще на шаг. И еще. А потом побежала. Дейл бросился вдогонку.

Заливисто хохоча, Мириэль неслась вдоль площади и дальше, по городским улицам. Дейл гнался за возлюбленной, понимая: вздумай она удрать по-настоящему, ему ее не догнать, быстроногую фею.

Так, за игрой в догонялки, парочка добежала до самого порта. Взявшись за руки, они любовались стройными шхунами и могучими галеонами, что стояли на якоре в порту Кофа, приплыв из разных концов света.

Дейл вздохнул, поглядывая на корабли.

— Мири… А давай отправимся в кругосветное путешествие, а? Как вернешься из Элезеума, сядем на корабль и уйдем в плавание! Только вместе! Я как раз деньжат поднакоплю.

Девушка расхохоталась.

— Какой же ты, Дейл! Но вообще занятно было бы весь мир поглядеть… Я подумаю, ладно?

Они постояли еще на продуваемом берегу, прижимаясь друг к другу, держась за руки. Ледяной ветер трепал светлые локоны Мириэль, но она не чувствовала его колючего прикосновения. Дейл замерзал, но не показывал любимой.

Когда через полчаса они вышли из порта, у парня зуб на зуб не попадал.

— Ох, Дейл, что же ты молчал, что мерзнешь! Надо было раньше уйти. Феи же не чувствуют холода, я и помыслить не могла… Пойдем возьмем чего-нибудь горячительного у уличных торговцев!

На пути у них встал огромный цирковой шатер, размалеванный всеми цветами радуги. У входа женщина-цыгантийка зазывала прохожих на «фееричное шоу, подобного какому вы не видывали в Ремидее».

Завидев Мириэль, она отчего-то замерла, оборвала звонкие лозунги на полуслове. А потом вновь бойко заговорила, обращаясь на этот раз только к ней.

— Прелестная фея! Заходите с вашим спутником, насладитесь самым интересным представлением года в вашем городе!

— А горячий чай у вас есть?

— Будет! Для вас — все что угодно! Заходите, приготовлю наш лучший чайный сбор! Согревающий — как раз для вас.

Краем сознания Мириэль отметила, что женщина очень странно говорит для цыгантийки. Да и выглядит необычно. Вроде бы такая же смуглая, со смоляными волосами и проседью на висках. Но оттенок кожи, разрез глаз, форма ушей и носа, очертания лица — все немного иное.

Она не стала задерживаться на этих мыслях. Главное — отпоить и отогреть Дейла, не дай Создатель, замерзнет…

В шатре было людно и тепло. В центре фокусник показывал магическое представление с исчезающими предметами. Цыгантийка поманила кого-то пальцем. Тут же подбежал мальчик лет одиннадцати. Не цыгантиец. Обыкновенный ремидеец простолюдинского сословия, как Дейл или Горак.

— Два стакана согревающего отвара, Крих, — властно скомандовала женщина.

— Сию минуту, монна Шавра! — пискнул паренек и куда-то метнулся опрометью.

Цыгантийка повернулась к фее и Дейлу.

— Крих обернется через минуту, проворный мальчуган. Отогревайтесь, смотрите наше представление.

Поблагодарив, ребята стали послушно наблюдать за фокусником. Дейл сопел и перетаптывался с ноги на ногу, греясь. Мириэль фокусы не увлекли. Она исподтишка оглянулась на странную Шавру…

Та неподвижно замерла, уставившись взглядом в одну точку. Губы шевелились, словно женщина разговаривала с кем-то, видимым ей одной. «Не припадочная ли?» — подумала Мириэль.

Вокруг сновали подростки-подручные, разносили подогретое вино зрителям за медяки. Они тревожно косились на Шавру, но быстро отводили взгляды и возвращались к своим делам. Словно боялись ее. Странно.

Мириэль хорошо знала цыгантийскую общину Кофа и их традиции. Это был простой и веселый народ. Друг с другом они общались на короткой ноге. А Шавра командовала парню, как высокородная леди — прислуге. Очень странно.

Вернулся мелкий Крих с двумя огромными стаканами. Шавра забрала их у него и поднесла гостям. Дейл тут же шумно отхлебнул глоток. Мири осторожно принюхалась. Шавра усмехнулась.

— Разве фей можно отравить?

Девушка пожала плечами.

— Насмерть — нельзя. А животом маяться можем, как люди.

— Пей, не бойся. Я всю жизнь готовлю такой отвар. Продаю сегодня тем, кто не пьет вина.

— Я и не боюсь.

— Феи не ведают страха? — вновь ухмыльнулась Шавра.

— Вы хорошо знаете фей, монна Шавра.

— Не очень. Не против и поближе узнать. Цирк простоит здесь еще неделю. Захаживай ко мне — побеседуем.

Мири вежливо улыбнулась. А Шавра продолжала:

— А хочешь, начнем прямо сейчас. Твой друг вовсю увлечен цирковыми фокусами, а ты вот-вот заскучаешь. Можем поболтать, пока он развлекается.

Мириэль оглянулась на Дейла. Напиток подействовал: жених раскраснелся, расстегнул полушубок и вперился в фокусника, широко распахнув глаза. В сторону Мири и не смотрел.

— Ладно, давай поболтаем. Тебе, правда, интересно про фей?

Глаза Шавры блеснули. Любопытство? Или… алчность? Она пожала плечами с деланым безразличием.

— Правда интересно. Раз ты зашла в мой шатер, отчего бы не познакомиться поближе с вашей расой. Пойдем в мой закуток — здесь слишком шумно.

Предложение застало Мири врасплох. Она не ожидала, что Шавра предложит уединиться для разговора. Донельзя странно.

Будь Мири человеком, ее наблюдений и предчувствий хватило бы, чтобы сгрести жениха в охапку и стремглав бежать из этого цирка. Но она была феей. И чувствовала себя неуязвимой под защитой Черты.

А Шавра, не дожидаясь ее согласия, зашагала через весь цирк к занавеске, скрывавшей подсобные помещения. Мири хотелось остаться на месте и никуда не уходить. Но она чувствовала себя неловко после того, как пообещала побеседовать с цыгантийкой о феях.

Она проковыляла вслед за хозяйкой по завалам циркового реквизита. Закуток Шавры был отгорожен ярко размалеванными декорациями. За ними стояли квадратный стол и узкий топчан.

— Присаживайся, — указала на топчан Шавра. — Еще чаю или хочешь что-нибудь покрепче? Есть вино, эль, клюквенная настойка на спирту…

Мири помотала головой. Чем дальше, тем меньше ей здесь нравилось. Она вдруг захотела вернуться к Дейлу, забрать его и увести из шатра.

— Знаете, я все-таки пойду. Зря я бросила там Дейла одного. Он будет волноваться, если не найдет меня. Да и нам пора, родители ждут…

— Твой друг скоро будет здесь.

— Зачем?

— Так надо, фея.

Что-то в интонациях Шавры насторожило девушку. Она прищурилась, глядя на загадочную пришелицу, цыгантийку-нецыгантийку. И отшатнулась, увидев, как глаза Шавры вспыхнули фиолетовым свечением. Оно охватило женщину целиком и расползлось вокруг нее, как пламя. Только за долю секунды — даже огонь не разгорался так быстро.

Фиолетовые язычки набросились на Мириэль, девушка вскрикнула. Не от страха и не от боли — ни того, ни другого она не чувствовала. В протесте и возмущении. Как смеет эта чужачка применять против нее магию?! Против феи!

Мириэль хотела толкнуть женщину, выскочить прочь, схватить Дейла и убежать вдвоем. Но не могла и пальцем пошевелить. А за спиной Шавры воздух словно разверзся, распахивая перед двумя женщинами бездонную черноту.

Лже-цыгантийка взяла фею за руку и повлекла прямо в эту черноту. А Мири не могла сопротивляться. Она закричала, но поздно. Цирковой закуток с узким топчаном и броско раскрашенными декорациями исчез.

Мириэль рухнула на каменный пол в просторном зале с высокими темными сводами. За спиной послышался резкий голос Шавры. Мириэль не разобрала слов — женщина говорила на чужом языке. Ей ответил мужской голос так же резко и коротко. Мири обернулась и увидела спину женщины, исчезающей в зияющей черноте.

Девушка собралась с силами, вскочила на ноги и рванула вслед за ней. Туда, в колдовскую тьму. Домой, к Дейлу, в проклятый цыгантийский шатер, оказавшийся ловушкой.

Ее поволокло прочь от черной дыры, как канатом. Она сопротивлялась, лягалась, била руками по воздуху — тщетно. Невидимая привязь тащила ее к стене, как загонщик тащит скотину на аркане.

А потом вдруг колдовская сила развернула девушку на сто восемьдесят градусов. Она очутилась перед самым странным зрелищем, которое когда-либо видела в своей жизни.

Мири стояла лицом к каменной стене. Ее поверхность была неровной и неправильной. Но при этом гладкой и однородной, будто вытесанной из сплошного природного монолита.

В эту стену вросли — другого слова Мири не могла подобрать — сияющие кристаллические латы. Они тоже казались выточенными из сплошной породы. Будто расточительный скульптор взял гигантский алмаз высотой в человеческий рост и безжалостно стесал все лишнее. Сотворил подобие рыцарского доспеха, который ослепительно сверкал и переливался.

Облаченный в блистающий доспех, на Мириэль смотрел мужчина. Его глаза были черными, как та колдовская бездна, сквозь которую Шавра протащила фею. Мрак этих глаз словно впитывал в себя, пожирал сияние кристаллического шлема на голове мужчины.

На дне этих глаз Мири увидела вожделение. Алчный, похотливый интерес, который преследует фей повсюду в смертном мире. Черта защищала от посягательств мужчин — но не от их жадных, голодных взглядов.

Мириэль смотрела в глаза мужчины, чувствуя, как сила вытекает из нее, будто молоко из дырявой плошки. Сознание заволокло мутной пеленой. И под этим пожирающим взглядом она провалилась в тьму забвения.

Замок Ранду, Северная Меркана, Западное полушарие

Марк Арелато крепко выругался. Фея упала в обморок, а он не мог выбраться из Алмазного доспеха, чтобы поднять ее с пола. Портал нужно держать открытым, пока Оршава не вернется из Ремидеи. Без доспеха силы не хватит. Где же она, дьявол ее возьми?!

Женщина появилась через несколько минут. Одна.

— Мальчишки нет в цирке! — сплюнула она гневно. — Я искала его магическим зрением внутри и снаружи — ни следа! Он не мог уйти далеко за такое короткое время!

— Ты уверена?

— Я не растратила силу, Марк. Я — старший магистр Ранду. Если я говорю, что не почувствовала мальчишку, значит, так и есть.

— Закрываю портал, — бросил Арелато. — Иначе растратится моя сила, и вы останетесь без Великого Магистра.

Оршава изможденно кивнула. Черная дыра в пространстве затянулась. Женщина обессиленно упала в кресло.

Марк вылез из Алмазного доспеха, шагнул к фее, поднял обмякшее тело. Осторожно уложил девушку в кресло с высокой спинкой напротив того, что заняла Оршава. Старший магистр покосилась на бесчувственную фею с ревнивой неприязнью.

— Что делать, Марк? Без мальчишки мы не убедим ее избрать тебя…

По лицу Великого Магистра пробежала тень.

— Надо его найти. Допросить девушку, как только она придет в себя, и вновь отправляться в Ремидею, искать. Если не его — то родителей, друзей… Кого-то, кто ей близок.

— Марк… Тут что-то нечисто. Мальчишка не мог уйти так далеко, чтобы я его не почуяла. Только если ему кто-то помог. Другой маг. Который понимал, что происходит. Ты видишь, что не все гладко? Кто-то вмешивается в наши дела! В дела Ранду.

Арелато повелительно поднял руку.

— Угомонись, Оршава. Ты ведь не считаешь своего Великого Магистра идиотом? Разумеется, я все вижу. Надо анализировать. Надо просчитывать комбинации. Для этого нужно больше исходных данных. Ты отправишься за ними в Ремидею — как только фея придет в себя, и я допрошу ее.

Оршава покорно склонила голову.

— Как скажешь, Марк.

Глава 2 ПОХИТИТЕЛЬ

Мириэль очнулась в темноте. Острое зрение феи тут же приспособилось к мраку. Девушка рассмотрела балдахин над небольшой кроватью. Кресло у изголовья, а в нем… цыгантийка Шавра.

Она сидела неподвижно, закрыв глаза и прислонив затылок к высокой спинке кресла. Будто спала. Но стоило Мириэль посмотреть на нее, как женщина открыла глаза и встретила взгляд феи.

Теперь Мириэль видела: никакая она не цыгантийка. Ей бы колпак на голову — натуральная ведьма. Но какой расы?

В родном городе фея не видела никого подобного. Такой расы в Ремидее не было. Кто она? Что за язык, на котором говорили она и мужчина, прежде чем Мири потеряла сознание?

— Наша раса называется шареххи, — прозвучал низкий хриплый голос Шавры. — Ты права, в Ремидее ее нет. Ты на Меркане.

— Но как?!

Как Мириэль попала в Меркану? Как Шавра услышала вопросы, которые фея не задавала вслух? Девушку потрясло и то, и другое.

Ведьма-шареххи проигнорировала изумленное восклицание.

— Кстати, мое имя Оршава. Я маг и потому умею слышать твои мысли. Насколько я знаю, ремидейские маги тоже умеют это.

Маг. Теперь понятно. Значит, настоящая ведьма. И уж точно злая.

Последнюю мысль Мириэль подумала особенно четко — чтобы Шавра-Оршава наверняка услышала! Та хмыкнула.

— Жизнь у нас тут злая, фея. Приходится приспосабливаться. Скоро поймешь.

— А зачем ты притащила меня сюда?! И как?

— Магия портала. Мой Великий Магистр открыл портал между этим замком и цирковым шатром, где мы встретились. А я провела тебя через этот портал.

— Портал? Великий Магистр?

— Сейчас ты его увидишь. Он уже идет сюда. Впрочем, ты уже видела его вчера. Сегодня вам предстоит… познакомиться поближе.

На этих словах она усмехнулась. Усмешка сделала ее лицо еще неприятнее, еще зловещее. И злее.

— Где Дейл?! Что вы с ним сделали?

— Это мы у тебя хотим спросить. Куда твой паренек мог исчезнуть за несколько минут? Бесследно. Так, что я не могла учуять его… ауру.

В сердце Мириэль вспыхнуло облегчение. Дейл спасся! Они не поймали его!

Оршава злобно оскалилась.

— Не спеши радоваться, фея. Мы его найдем. С твоей помощью.

Беса лысого она им поможет! Не дождутся! Оршава вновь противно ухмыльнулась. Неужели от нее невозможно утаить ни одной мысли?!

Ведьма открыла рот — наверно, собралась в очередной раз ответить на невысказанный вопрос. Но не успела. Дверь распахнулась. Вспыхнул яркий свет. Мириэль зажмурилась от неожиданности. А когда вновь открыла глаза, у ее постели стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с короткими волосами, темными как смоль.

Мириэль бросился в глаза непривычный покрой его рубахи. В Ремидее мужчины носили одежду с длинными и просторными рукавами. А у ее похитителя рукав доходил лишь до предплечья. Плотная ткань облегала рельефные мускулы. Ниже локтя было видно, как толстые волоски — такие же густые и смолянистые, как шевелюра мужчины, — покрывают обнаженную смуглую кожу.

Она перевела взгляд выше, на его лицо. Широкий лоб, крупный нос с горбинкой, волевой подбородок. Тонкие губы сжаты решительно и властно. Из-под густых, кустистых бровей смотрели абсолютно черные глаза, а в этих глазах — нескрываемый мужской интерес, хорошо знакомый Мириэль.

Она уже ощущала его на себе сегодня. Этот взгляд вонзался в нее из-под алмазного шлема в каменном зале, куда девушку перенес проклятый портал.

Мириэль сидела на кровати, завернувшись в одеяло. Мужчина нависал над ней, словно дуб над тростинкой. Если бы она умела бояться, сейчас ей стало бы страшно. Но Мириэль была феей. Вместо страха в ней всколыхнулась ярость.

По какому праву этот человек смотрит на нее, как на свою собственность? Каждая черточка в его лице прямо-таки вопила, что он тут — абсолютный хозяин всего. Привык распоряжаться и командовать. И не терпит, когда кто-то идет поперек его воли.

Но Мириэль — не вещь. Он спеленал ее магией, будто волчонка, насильно перетянул на другой конец света. Он, не Оршава. Та просто послушалась его. Как служанка господина. И вот теперь он запер ее в этой комнате. Надзирательницу приставил. Смотрит так, будто хочет сожрать.

Да пусть смотрит, пока глазищи на лоб не выпрыгнут. Красивые глазищи, к слову сказать. Черные, глубоко посаженные. Вот только жесткие и холодные, как и усмешка на тонких губах.

Мириэль смело ответила на его взгляд. Жадный, из-под густых бровей вразлет. Пусть таращится часами. Сделать ничего не сможет. Черта не позволит ему и пальцем к ней прикоснуться против ее воли.

— Что тебе от меня надо? Зачем ты меня похитил?

Оршава тут же что-то проговорила на непонятном языке, копируя интонации феи. Перевела? Похититель не знает общеремидейского наречия…

Он бросил короткую отрывистую фразу и указал ведьме на дверь. Та заговорила протестующе, но мужчина властно поднял руку, пресекая протест. Оршава вскочила с кресла. Бросив неприязненный взгляд на Мириэль, вышла из комнаты.

Главный похититель развернулся обратно к фее. И та вдруг ощутила холодок внутри головы. Будто кто-то прокрался внутрь, распахнув форточку. Ощущение странно будоражило и… не было неприятным.

А потом Мириэль услышала беззвучный голос:

«Меня зовут Арелато. А тебя?»

— Мириэль, — ответила фея, не успев спохватиться.

— Мириэль… — повторил он вслух. — Мириэль…

И следом голос в голове:

«Красиво. Что означает твое имя?»

— Не твое дело, — буркнула девушка.

Больше она не утратит бдительность. Не будет любезничать с тем, кто похитил ее. Кто умеет пробираться в чужую голову и разговаривать без слов.

— Что тебе надо от меня?

«Ничего. Кроме тебя самой».

Мириэль опешила. Такой прямоты она не ожидала. Да, он не таил желания во взгляде. А Мириэль не была наивна и простодушна. Она хорошо знала подобные взгляды мужчин. Робко-восхищенные или откровенно похотливые, они выражали одно — желание заполучить ее тело, обладать феей и наслаждаться. Но ни один мужчина в Ремидее не смел говорить такое фее в лицо.

Феи пользовались почетом и уважением. Оскорблять их — недостойная низость. Можно и леща схлопотать как от самой феи, так и от других мужчин, пожелавших наказать наглеца.

Мириэль привыкла к жадным взглядам, но не к бесстыжим речам.

— У тебя ничего не выйдет.

«Не выйдет что?»

— Ты не получишь меня против моей воли. Меня оберегает Черта.

«Ты не так меня поняла. Я не собираюсь тебя… изнасиловать. Я хочу изучить тебя. В Меркане нет фей. Ты представляешь для меня интерес. Научный».

Мириэль удивленно наклонила голову.

— Научный? Как это?

«Я хочу понять твою природу. Чем ты отличаешься от людей. Что в тебе особенного. Что ты из себя представляешь».

— Для этого ты меня похитил?! От родителей, от жениха?

«У тебя есть жених… Кто он, какой? Что за человек? Он дорог тебе?»

Вопросы без слов подняли бурю в душе Мириэль. Дейл… Какой он… Дорог ли ей… Да как смеет этот негодяй задавать ей такие вопросы?! Зачем это ему? О Дейле она не скажет ему ни слова!

Арелато пристально смотрел на девушку. И она будто видела его глазами образы Дейла внутри себя. Его простое, доброе лицо. Мягкие, шелковистые волосы. Пружинистую походку. Улыбчивые теплые глаза. Не то что у этого Арелато — холодные, цепкие, будто сверлят нутро.

«Где он живет? Где работает? Где любит гулять? В какие таверны ходит?»

Вопросы продолжали холодить сознание Мириэль. И на каждый вопрос перед глазами вставал образ места. Дом Дейла; цех, где он служил подмастерьем; его любимая забегаловка… Улицы Кофа и тропинка, ведущая от южных городских ворот. Сколько раз они убегали по ней в сторону заснеженных вершин Гвиратского нагорья.

Арелато не сводил с нее взгляда. Мириэль вдруг поняла, что он видит вместе с ней все эти картинки. Да не просто видит — заставляет показывать их ему! Это магический допрос!

— Уйди из моей головы! — закричала она. — Я ничего не скажу тебе о Дейле! Что ты хочешь с ним сделать?

Мужчина равнодушно пожал плечами.

«Ничего. Просто интересно, чем он привлек тебя. Что в нем особенного, почему из всех мужчин ты выбрала женихом его. Ты могла бы выбрать влиятельного лорда. Может, князя, принца или самого короля. Или могущественного мага. Но предпочла мальчишку-подмастерье. За что?»

— Фея выбирает сердцем! Ей нет дела до могущества и влияния. Моя мама выбрала простого ремесленника, потому что полюбила его. А я полюбила Дейла.

«Полюбила, но не сделала своим избранником? Ты до сих пор девственна».

Мириэль залилась румянцем. Этого еще не хватало — слышать такие вещи от мужчины!

— Да как ты смеешь… Откуда ты знаешь?!

«Оршава проверила, пока ты спала».

Что?! Эта ведьма… проверила? Трогала ее ночью, бесчувственную?

Арелато усмехнулся.

«Магией, не руками. Не переживай».

— Не буду переживать, когда ты отпустишь меня домой!

«Отпущу, если будешь хорошо себя вести. Отвечать на вопросы честно. Не сопротивляться и не увиливать. У меня нет времени возиться с твоим возмущением, успокаивать тебя. К тому же ментальный разговор отнимает много сил. А силы нужны мне для другого. Тебя научат нашему языку, чтобы мы могли беседовать вслух, без магии. И мне проще, и ты будешь спокойна за свои мысли».

— Учить языку? Сколько же ты собираешься продержать меня тут?! Когда отпустишь?

«Это решать мне, а не тебе. А тебе советую умерить пыл. Чем более спокойной и собранной ты будешь, тем скорее освоишь кордильскую речь и поможешь мне».

Глаза Мириэль полыхнули яростью. Но она заставила себя сдержаться и не выплюнуть в ответ гневные слова. Арелато с усмешкой наблюдал, как фея борется со злостью.

«Верное решение. Что ж, фея Мириэль, вынужден покинуть тебя. В твоем городе глубокая ночь, ты привыкла спать в это время. У нас разница во времени — десять часов. Здесь еще только середина дня. Но ты сможешь отдохнуть. Набирайся сил, фея Мириэль. Они тебе понадобятся».

Арелато вышел, не дожидаясь ответа девушки. Мириэль оцепенело смотрела ему в спину, а затем на дверь, закрывшуюся за похитителем. Во что она вляпалась?! Что с ней теперь будет?

Она нисколько не боялась — только злилась. Человеку страх помогает выжить. Человек чувствует страх и бежит, прячется. А когда иначе нельзя — превозмогает страх и дерется с противником за жизнь. Так устроен мир людей. Сражения, борьба за выживание, в которой надо либо драться, либо бежать.

У фей все иначе. Им не нужно выживать. Законы человеческого мира над ними не властны. Они принадлежали другому миру. Отправляясь из своего мира в человеческий, они получали могучую, нерушимую защиту. Черта Элезеума, заповедные чары — так прозвали ее ремидейские маги.

Черта не походила ни на одно заклятие человеческой магии. Не была заклятием в том смысле, который люди вкладывали в это слово. Черта не работала как энергетический барьер или силовое поле. Она формировала обстоятельства.

Когда Дейл попытался поцеловать Мириэль без ее согласия, парочка подвыпивших гуляк свалила их в сугроб. Так случалось всегда, если кто-то пытался причинить фее вред или овладеть ею против воли.

Злоумышленник мог поскользнуться на ровном месте. У него зачесался бы глаз или случился сердечный приступ. Появилась бы стража, или кто-то другой вмешался бы. Или на голову упал бы кирпич.

Так что Мириэль понимала, что Арелато не сможет ни убить ее, ни изнасиловать. Всерьез ей ничего не грозило. Но каково Дейлу искать ее повсюду в шатре — и не найти? Что чувствуют родители, бесследно потеряв дочь?

Проклятый Арелато! Чтоб ему бесы ноги отгрызли! Ну как можно взять и выдернуть вот так из привычной жизни, от родных и близких?! Разлучить с женихом, сломать планы?!

Он источал ледяное спокойствие, когда Мириэль бушевала изнутри, как пожар. Вот бы вмазать по этой морде! Она представила, как заносит кулак… Удар — и невозмутимость сползает с холеной физиономии. А под черным глазом, чей взгляд пронизывал до костей, расплывается огромный фингал.

Но тут вспомнилось, как вчера у черной дыры портала ее спутало по рукам и ногам, потянуло прочь. Мерзавец Арелато спеленает ее прежде, чем она замахнется. Прочитает ее намерение в голове и тут же обездвижит магией.

А следом Мириэль вспомнила холодок в голове от его магического проникновения. Как она ни ярилась, все равно не могла забыть странное ощущение… волнующее и почти приятное.

Как так могло быть? Она злилась на похитителя. Мечтала стукнуть его по лицу. Ненавидела за то, что он читает ее мысли. Но касание его магии вызывало ощущения, которые приятно вспоминать… Которые хотелось пережить снова…Как такое возможно?!

Мириэль почувствовала, что не может больше совладать с собой. Напряжение, накал злости и возмущения, непонимание происходящего, самой себя… Событий и переживаний оказалось слишком много даже для феи. А тут еще разница во времени, оказывается, десять часов…

В Кофе — ночь, а здесь — середина дня. Такой пустяк по сравнению с похищением. Но он стал соломинкой, переломившей спину вьючного мерина. Если она продолжит думать и чувствовать дальше, голова разлетится на мелкие черепки. Мириэль плюхнулась на постель, зарылась головой под подушку и отключилась.

Оставив фею одну, Марк направился в зал Алмазного доспеха. Оршава ждала его там, как он и приказал. Упрямая ученица пыталась навязать себя в переводчики при фее, но Арелато решил беседовать с пленницей наедине.

Он знал, что в голове и душе старшего магистра творились странные и причудливые вещи. Она получала удовольствие, лично приводя ему женщин. Укладывала в его постель других, раз уж не могла оказаться там сама. Как будто оказывалась сопричастной, если он принимал ее выбор.

Марк не осуждал Оршаву, не зарубал ее извращенные инициативы — до тех пор, пока от них была польза его интересам и желаниям. Жаловаться ему было не на что. До сих пор вкус Оршавы не подводил.

Это она нашла для него восхитительно-сладкую рыбачку Тессо. А теперь привела эту зеленоглазую тигрицу Мириэль. Великий Магистр невольно улыбнулся, вспомнив нежный голосок, звеневший яростью: «Уйди из моей головы!»

Она выглядела так трогательно и в то же время забавно — беспомощная, сердитая, непонимающая. И желанная — с первого взгляда. Так действуют чары фей?

Арелато вошел в зал. Оршава напряженно вскочила навстречу. Ожидала нагоняя за назойливость в спальне феи. Арелато не собирался ни воспитывать ученицу, ни наказывать за неповиновение. Ей предстояла срочная работа.

— Открой сознание, — скомандовал Арелато на ходу. — Передам тебе образы мальчишки, которые сейчас вырвал у феи.

Оршава замерла, подчиняясь магии учителя. Не замедляя шага, Марк влил в нее картины и энергетические слепки. Затем подошел к Алмазному доспеху, вдел руки и ноги в блистающие латы, которые будто вросли в скалу.

— Открываю портал. Десять секунд до перехода. Девять… восемь…

Когда Арелато досчитал до нуля, за спиной Оршавы раскрылась черная зияющая пустота, так напугавшая Мириэль вчера. Женщина прыгнула. Чернота поглотила ее, дыра затянулась. Портал закрылся.

Марк выбрался из Алмазного доспеха. Только могущественный артефакт позволял ему открыть портал на другой материк через океан. Ни один чародей Мерканы, даже Великий Магистр, не мог сотворить такое заклятие собственными силами. Но Алмазный доспех увеличивал силу мага в десятки раз, позволяя творить настоящие чудеса.

Арелато хотел верить, что Оршава вернется с мальчишкой. Тогда он не потеряет время с феей. Не надо будет искать способ уложить ее в постель, преодолев Черту. Жизнь и здоровье жениха — весомая причина уступить домогательствам Марка.

Вот только интуиция Великого Магистра подсказывала, что так легко все не сложится. Рыбка не прыгнет в рот сама. Оршава могла привести мальчишку еще вчера вместе с феей. Если она не сделала этого — значит, кто-то вмешался.

Сейчас Арелато больше надеялся, что ученица отыщет следы тех, кто увел мальчишку у нее из-под носа. Их ждет жестокая расплата.

Глава 3 В ПЛЕНУ ВЕЛИКОГО МАГИСТРА

Мириэль проснулась с затуманенной, тяжелой головой. Высунулась из-под подушки и чуть не ослепла от яркого света. Он так и сиял в комнате после того, как Арелато ушел.

Девушка огляделась по сторонам. Ни одного окна. Низкий каменный потолок. Стены увешаны толстыми узорчатыми гобеленами, но из-под ткани кое-где проглядывала однородная, монолитно-каменная поверхность. Это пещера в скале?.. Не похоже — входная дверь настоящая. Крепкая, дубовая.

Мири выбралась из постели — совсем нагишом. Наверняка Оршава раздела ее, обморочную, после портала. Брр, мерзкая ведьма. Девушке стало противно от мысли, что она прикасалась к ней. Но лучше уж она, чем Арелато.

Где же одежда? Мири глянула по сторонам — ни следа ее зеленого платья из плотного сукна. И нижней сорочки тоже.

Вдруг дверь распахнулась. Мириэль взвизгнула и запрыгнула обратно в кровать, натянула одеяло до подмышек. Подумала — Арелато явился с утра пораньше. Забрал одежду пленницы и пришел поглазеть на нее голышом.

Но на пороге комнаты появилась женщина. В темном скромном платье той же расы, что Оршава и Арелато. Она поклонилась Мириэль. По жестам и движениям фея поняла, что это служанка.

Женщина подняла один из гобеленов напротив входной двери. За ним обнаружилось темное отверстие. Служанка жестом пригласила Мириэль пройти. Девушка покосилась недоверчиво, но вылезла из-под одеяла и прошлепала босыми ногами через спальню.

В проеме скрывалась ванная комната. Пол, стены и потолок были выложены причудливой мозаикой с изображениями диковинных рыб и морских животных. Мириэль тут же загляделась на картинки, от интереса приоткрыв рот. Разноцветные камни мозаики были скользкими и почти ледяными, но холод фее не мешал.

Служанка подошла к большой ванне, открыла краник в стене. Хлынула струя горячей воды. Ванну тут же окутали клубы пара. Все так же безмолвно служанка предложила фее окунуться, и та охотно плюхнулась в воду, обрызгав пол, стены и саму служанку.

— Ой… Простите, я не хотела…

Та и глазом не моргнула. Повернулась к стене и сняла с изящного серебристого крючка мочалку. Мириэль взвизгнула снова, когда женщина принялась мыть ей спину.

— Эй! Я не леди! Привыкла мыться сама. Не делай так, ладно?

Ноль реакции. Мириэль развернулась и аккуратно отстранила женщину. Сложила перед лицом ладони крест-накрест, выразительно помотала головой.

— Нет! Понимаешь? Не мыть. Нельзя! Сама!

Она отобрала у служанки мочалку и демонстративно принялась тереть себе плечо. Затем показала женщине на дверь.

— Уходи! Я сама!

В лице женщины не изменилась ни одна черточка. Она поклонилась и вышла из ванной. Мириэль перевела дыхание. Вот ведь еще напасть! Мыть ее собрались, как младенца или избалованную графиню! Не на ту напали!

Возмущенно фыркнула и принялась за дело сама. Мыло приятно пахло лавандой. Ну или не совсем лавандой. Вроде бы похоже, а не совсем то. Интересно, все растения в Меркане такие — и похожие на ремидейские, и непохожие?

Вскоре размышления о мерканской флоре вылетели у девушки из головы. Горячая ванна расслабила, Мири больше не злилась на назойливую прислугу и даже на своих похитителей. Напротив, принялась мурлыкать под нос песенку, растирая кожу приятно пахнущей мочалкой и разглядывая картинки на потолочной мозаике.

Уже выбираясь из ванны, вспомнила, что не спросила служанку об одежде. Настроение опять испортилось. Что ей теперь, голышом по комнате расхаживать? А если Арелато заявится?.. А вдруг он на то и рассчитывал — отобрать одежду и нагрянуть к пленнице?

С такими мыслями, в дурном расположении духа девушка вышла из ванной. Служанки не было, узнать про одежду не у кого. Но тут проблема отвалилась сама собой. На кровати, уже застеленной, лежало платье. Или не платье…

Мириэль не знала, как назвать странное одеяние, которое ей предлагалось надеть. Тонкая прозрачная ткань зеленого, в цвет ее глаз, оттенка струилась перламутровым блеском. У платья не было плеч. Как оно удержится на теле — загадка.

Спереди было такое глубокое декольте, каких Мириэль не видела в Кофе даже у продажных женщин. А сзади ткани и вовсе почти не было. Огромный вырез спускался ниже талии, оставляя спину обнаженной.

Снизу от подола шли два разреза до середины бедер. Ткань между этими разрезами была полностью прозрачной, ничего не закрывала, оставляя ноги просвечивать сквозь нее. Туловище и верхнюю часть ног изнутри прикрывала белая подкладка. Хоть какая-то скромность сохранялась!

В Кофе такое платье не надела бы ни одна женщина. В первую очередь потому, что замерзла бы в нем. Но и феи, не чувствующие холода, ни за что не позволили бы себе такого бесстыдства!

В Кофе… Стоило вспомнить родной город — тут же встали перед глазами родители и Дейл. Как они там сейчас?! Переживают, места себе не находят, не поймут, что с ней случилось. А она тут в ванной прохлаждается! Непристойным платьем любуется.

Краска залила лицо Мири. В сердце хлынули стыд, вина и гнев. Она разжала пальцы, уронив шелковистую ткань на кровать. Подскочила к двери, дернула ручку. Заперто. Ну а как иначе. Замолотила в дверь кулачками, крича:

— Эй! Ау! Есть кто живой?!

Внезапно она смолкла, подумав: а что ей делать, если на ее вопли придет не служанка, а сам Арелато? Или другой мужчина. Наверняка они тут есть, кроме бесова похитителя.

Смутившись, Мириэль отскочила от двери. Хотела залезть на кровать, но не успела. Дверь распахнулась, едва не стукнув девушку по носу.

Мири открыла рот, намереваясь завизжать в голос, — не со страху, конечно. Так, для порядка.

За дверью стоял не Арелато и не другой мужчина. Служанка, слава Создателю. Мириэль схватила ее за руку, втянула в комнату, захлопнула дверь. С гневом указала на бесстыжее платье.

— Я это не надену! Мне нужна моя одежда!

Лицо женщины не изменилось ни капельки. С него не сходила учтиво-приниженная улыбка. Взгляд оставался таким же безлико-приветливым, ничего не выражающим.

Мириэль указала на кресло.

— Здесь было мое платье. Зеленое. Где оно?!

Служанка посмотрела на кресло. На разгневанное лицо пленницы. Подошла к креслу, отряхнула спинку и подлокотники, развернула к окну. Поклонилась и сделала приглашающий жест, ожидая, что Мири сядет в кресло.

Фея топнула ногой.

— Да что же это такое! Приведи своего господина! Нет, не его. Оршаву! Позови Оршаву!

Вот теперь лицо служанки изменилось. Имя злобной ведьмы явно было знакомо ей. В глазах проступил страх. Она замотала головой, а потом изобразила пальцами убегающего человечка. Что она хотела сказать? Что ей хочется убежать подальше от Оршавы? Или что Оршава куда-то ушла?

Мириэль простонала.

— Создатель, да что же это такое! Ладно, бесы с тобой.

Она схватила позорное платье и попыталась натянуть на себя.

— Помоги хоть тут!

То ли служанка поняла, то ли догадалась, что девушка требует услужить ей. Под умелыми руками ткань облекла стройное тело феи. Мириэль бросила взгляд в зеркало — проверить, можно ли в таком виде выйти куда-то помимо уборной… И не узнала свое отражение в зеркале. Она привыкла видеть себя шаловливой девчонкой, задорной и немного хулиганистой. Из зеркала на нее смотрела молодая женщина. Густые локоны ниспадали волной на обнаженные плечи. Полуоткрытая грудь выглядела не пошло и развратно — как ожидала Мириэль, — а нежно, трогательно и беззащитно. Огромные зеленые глаза, оттененные цветом платья, сияли ярким изумрудным блеском.

Платье облегало стройную фигурку, подчеркивало тонкую талию и открывало упругие, точеные ноги.

Служанка восхищенно ахала и вздыхала, глядя на девушку. А потом ее глаза остановились на голых ступнях Мириэль. Женщина нахмурила лоб. Встала на колени прямо у кровати, сунула туда руку и вытащила сандалии. Странные, как и все в этом месте. Мириэль никогда не видела таких в Кофе. Длинные тонкие каблуки дюйма три. Верх — из бархата того же оттенка, что платье.

С ног до головы в зеленом, с рыжеватыми локонами, рассыпанными по плечам, Мириэль напоминала объятое пламенем деревце.

Служанка, продолжая покачивать головой в восторге, открыла дверь спальни и предложила Мириэль выйти. Девушка не поверила — ее выпускают из темницы? Не мешкая, бросилась к двери. И чуть не рухнула: ходить на тонких каблуках оказалось жутко неудобно. Тем более бегать.

Кое-как Мири проковыляла на выход. И очутилась в узком коридоре, освещенном тусклыми магическими фонариками. Стены, пол и потолок казались вытесанными из монолитного камня. Больше всего коридор походил на туннель, прорубленный в скале.

По этому туннелю служанка вела фею мимо многочисленных дверей — таких же низких, как дверь спальни Мири. За очередным поворотом девушку ослепило белое пятно света, и оглушил шум воды. От неожиданности она остановилась. Зрение приспособилось почти в ту же секунду. Но когда Мири огляделась, служанки рядом не было.

Она удивилась, напряглась. Двинулась навстречу выходу из туннеля. И когда шагнула в ослепительное пятно дневного света, то ошеломленно застыла на месте.

Она стояла на просторной каменной террасе. Над головой было открытое небо — высокое, ясно-голубое. А прямо перед террасой низвергался водопад.

Струи воды, настолько мощные и густые, что казались сплошным полотном, низвергались с огромной высоты. Светило солнце, по-осеннему прохладное, и его лучи золотили водяные брызги. Казалось, капли золота падали на покатый край террасы и стекали с него.

Мириэль зачарованно подошла к краю и посмотрела вниз. Там, в двадцати метрах от каменного выступа, вода бурлила и пенилась.

Девушка переводила взгляд с буйного озера на искрящееся полотно водопада. Никогда в жизни она не видела ничего столь прекрасного.

— Нравится? — раздался за спиной голос, совсем близко.

Мириэль дернулась и уперлась спиной, плечами, затылком во что-то… То есть в кого-то. В чье-то тело. Сзади ее обхватили за талию, не давая поскользнуться и упасть на скользком краю.

— Пустите! — возмущенно воскликнула она и толкнула невидимого благодетеля локтем.

Вновь, как возле черной дыры портала, Мири почувствовала, как ее стягивает стальная проволока. Блокирует физическую силу феи, мешает дать отпор. Стальная хватка мужских рук продолжала крепко удерживать Мириэль. Пальцы сомкнулись на ее талии. Она забилась, как кролик в капкане, — но бесполезно.

А потом ее развернули спиной к водопаду, лицом… к Арелато. Девушка оказалась прижата к нему всем телом. Черные глаза — глубокие и оценивающие — смотрели на нее так, будто тоже привязывали к себе незримой проволокой.

Мириэль замерла, перестала трепыхаться, потерявшись в этом взгляде. А в следующее мгновение хватка вокруг ее талии исчезла. Девушка снова была свободна и крепко стояла на каменном полу, на безопасном расстоянии от края.

— Доброе утро, Мириэль, — проговорил Арелато.

Вслух, по-ремидейски, с сильным акцентом. Его голос обволакивал, как шелк платья, которое ей пришлось надеть.

На мгновение Мири испытала желание поддаться чарам этого голоса и этих объятий. Замереть, расслабиться, насладиться необычными, непривычными ей ощущениями.

Но мысли о близких, оставшихся в Кофе, переживающих за нее, вновь подняли волну злости. Что он себе позволяет, это наглый мерканский колдун?! Как смеет так с ней обращаться?!

— Добрым было бы утро дома, с родителями! А не здесь, рядом с тобой, в этом ужасном платье!

«Тебе не нравится платье?»

Похоже, у похитителя иссяк запас ремидейских слов. Он снова перешел на мысленную речь.

— Оно отвратительное и непристойное!

«Что ж, сними его!»

Никогда Мириэль не подумала бы, что в речь без голоса и звуков можно вложить столько насмешки… и в то же время столько чувственности. Слова Арелато были унизительными, но его прикосновение к сознанию ощущалось прохладно-шелковым, деликатным. Глядя в черноту его глаз под смоляными бровями, Мириэль чувствовала, как этот взгляд делает то, что предлагала мысленная речь — раздевает ее донага и обследует каждую клеточку обнаженной, беззащитной кожи.

Краска гнева и стыда залила лицо девушки до корней волос. Она размахнулась и ударила Арелато по смуглому холеному лицу.

Пощечина была столь внезапной, что мужчина не успел среагировать магией. Удар отбросил его на шаг от феи. По левой скуле расплывался багряный след. На дне черных глаз полыхнуло яростное пламя.

Мириэль подумала — если он сейчас не убьет ее, то непременно ударит в ответ. Наверно, похититель страстно желал этого. Но в следующее мгновение взял себя в руки. Усмехнулся холодно и жестко.

«Какая жалость. Тебе придется долго терпеть мое общество, фея Мириэль. Я пытаюсь сделать все, чтобы оно стало для тебя приятным. Но раз мои старания тебе не по душе, не буду тратить силы. Отправлю тебя в подземелье прямо сейчас. Никакой ванны, никаких непристойных платьев — голышом на каменном полу, на охапке соломы. Устроит?»

Мириэль презрительно посмотрела похитителю прямо в лицо. Изумрудный огонь ее взгляда скрестился с насмешливым прищуром черных глаз.

— Запугать меня думаешь? Не получится. Мне все равно, куда ты меня отправишь. Хуже того, что ты уже мне причинил, ты ничего не сделаешь.

«Не представляешь, насколько ты ошибаешься, Мириэль. Моли Создателя, чтобы мое терпение не иссякло, и ты этого не узнала».

Не отводя взгляда, Мириэль тихо проговорила, чеканя каждое слово:

— Катись к бесам, Арелато!

Сама тьма пролилась на Мири из бездны черных глаз. Маг резко отвернулся, яростно выкрикнул странное слово:

— Мефало!

Неужели он произнес смертоносное заклятие? Сейчас на Мири рухнет гранитная плита, чтобы расплющить на каменной террасе. Или столкнет в водопад. Или низвергнется огненная лава, чтобы испепелить дерзкую пленницу за долю мгновения. Пусть — лишь бы избавиться от унизительного, раздирающего надвое присутствия Арелато.

Все оказалось гораздо проще. Из туннеля выскочила служанка, дрожа как осиновый лист. Должно быть, зловещее «Мефало» было всего лишь ее именем.

Арелато бросил отрывистый приказ на своем языке. Женщина поклонилась, взяла Мириэль под руку и направила в черноту туннеля. Девушка пошла за ней, озираясь на похитителя. Тот больше не смотрел на фею.

Мири ждала, что ее отведут в подземелье, которым грозился Арелато. Интересно, в какое, если здесь и так все под землей? Или под горой, судя по водопаду. Куда еще он может ее запихнуть? Весь этот странный замок — сплошная тюрьма.

Служанка привела фею обратно в спальню. Открыла дверь, предложила войти. На мгновение Мири застыла, глядя через порог на стены комнаты, увешанные узорчатыми гобеленами. На огромную кровать, где она провела ночь.

А потом толкнула служанку и бросилась по каменному туннелю наутек. В сторону, противоположную водопаду.

Она неслась куда глаза глядят, сворачивая наугад, ни на что не надеясь, ни о чем не думая. Она успела пробежать не больше пары минут, как за очередным поворотом с разгону врезалась носом в широкую мужскую грудь.

Ее обхватили за плечи, скрутили руки за спиной. Она рванулась назад, с силой боднула пленителя в солнечное сплетение. Тот не шелохнулся.

Как прошлым вечером возле портала, Мири спеленало по рукам и ногам невидимой стальной паутиной. В голове раздался беззвучный голос Арелато:

«Ты выбрала путь глупости, фея. Будь по-твоему. Останешься взаперти без еды и воды, пока не одумаешься».

Похититель зашагал вперед, а Мири тащило вслед за ним. Как поверженный корабль тащат на тросе за флотом победителя.

Он довел девушку до ее спальни, втолкнул внутрь. Хлопнула дверь, скрипнул замок, проворачиваясь под магией хозяина. Мириэль сбросила с ног сандалии на каблуках, схватила одну за другой и швырнула их в дверь.

Две царапины от острых каблуков изуродовали элегантную обивку двери. А Мириэль упала прямо на каменный пол и разревелась.

Заперев фею, Марк Арелато вернулся на каменную террасу у водопада Нильгари. Он нередко завтракал здесь, наслаждаясь едой и мощью ниспадающей воды. Сегодня он рассчитывал наслаждаться еще и красотой пленницы феи.

Вот только фея, вместо того чтобы услаждать его своим обществом, вывела из себя упрямством и оскорблениями. Великий Магистр не мог припомнить, когда его в последний раз так трясло от ярости — если не считать магической отдачи после сражений с Дорамон.

Под рукой имелся удобный инструмент… Кроме упрямой нахалки феи, в замке Ранду томилась еще одна похищенная. Ее привели несколько дней назад — тогда же, когда Оршава ушла в Ремидею, а другой старший магистр отправил Тессо обратно в родную деревню.

Взамен он привел новую девушку. Проведя с ней первую ночь, Марк даже не узнал ее имени. Она не произвела на него и половины того впечатления, как рыбачка Тессо. К ней он не привяжется. Не станет беречь, не станет щадить — будет выплескивать отдачу полностью.

И не только отдачу. Гнев и ярость, пробужденные феей, тоже надо на кого-то выплеснуть. Может, начать прямо сейчас? Ей все равно придется привыкать.

Он уже зашагал к комнате, где томилась вторая, человеческая пленница Ранду. Но на полпути остановился и упрекнул себя.

Девушки — не его личная собственность. Они — средство сохранить контроль над отдачей и уберечь Орден от беды. Пленнице и так придется нелегко, когда придут Дорамон. Если он использует ее сейчас, а враги нападут сегодня ночью, она может не выдержать.

Не стоит истощать ее прежде времени, да еще из-за взбалмошной девчонки. Похоже, ему придется долго пользоваться девушкой… прежде чем удастся сделать из феи резервуар магической силы. А с гневом он справится сам.

Но как же это нелегко — спасибо чертовке фее!

Глава 4 ОБОСТРЕНИЕ

Не чувствуя холода, Мириэль скорчилась на каменном полу. И думала, как докатилась до жизни такой. Что дальше ее ждет. Вряд ли Арелато теперь будет расточать ей любезности. Присылать откровенные платья и служанок.

Мириэль плевать хотела на его платья и учтивость. Угроза голода ее тоже не пугала. Одна единственная мысль свербила в мозгу. Арелато обещал отпустить ее скорее, если она будет «хорошо себя вести». Не сопротивляться.

Бесы знают, что для него значит — хорошо. Но и дураку понятно, что этим утром было «плохо». Чего она надеялась добиться, когда демонстрировала упрямство и своеволие? Уж явно не того, чтобы он отпустил ее к родным пораньше, засчитав это за «хорошее поведение»!

А во всем виновата проклятая натура огненных фей. Вспыльчивые, импульсивные, они сначала скажут или сделают, а потом подумают. А то и думать не станут.

Сколько раз Мири так задевала Дейла, брякнув что-нибудь бездумно… Она вспомнила, как однажды рассказывала ему, чем отличаются феи разных стихий.

«Водные феи — такие глупенькие! Тихие, нежные, текучие. Во всем под своих избранников подстраиваются. Чего он хочет, то они и примут. А мы, огненные — пылкие да своевольные. Никогда на поводу избранника не идем. Не мы под мужчин подстраиваемся, а мужчины под нас! И другие люди вокруг тоже. Такая у нас участь — везде заводилами быть. Подумай, Дейл! Точно хочешь такую? Или поищешь глупышку водную?»

«Злая ты, Мири, — поджал губы парень. — Зачем так со мной…»

Долго Мири извинялась перед другом. А потом опять исхитрилась ляпнуть глупость, не прошло и пяти минут. Вот и помирились уже, и Дейл нежно перебирал ее волосы, приговаривая:

«Значит, не видать нам с тобой мирной полюбовной жизни? Всегда будешь вспыльчивая да своевольная?»

«Ну-у-у… — протянула девушка. — Мирная жизнь от тебя зависит!»

«Это как?»

«Вот ты на меня не сердишься сейчас, а спокойно разговариваешь. Такой у тебя характер. Водные выбирают себе мужчин жестких и горячих. Воинов в душе. Такому, если что поперек скажи, точно покоя не будет! А мы, огненные, выбираем мужчин спокойных…»

«Тюфяков? — иронично подсказал Дейл. — Тряпок, которых легко прогнуть под себя?»

Второй раз помириться было уже сложнее. Не потому, что Дейл всерьез обиделся. Он-то как раз в этот раз просто пошутил. Но сама Мири была готова сгореть от стыда. Прямо как в вечер семгейна, когда от нетерпения долбила паркет острым каблучком сапога. А мать напомнила, что они с отцом собственноручно его выкладывали.

Воспоминания наполнили девушку теплом и тоской по дому. Как сейчас ее близкие? Что с ними творится? Что думают о ее пропаже?

Гнев на похитителя поднялся привычной волной. Но Мириэль погасила ее волевым усилием. Злостью и гневом ничего не добиться. Надо действовать умом. Хитростью. Арелато хочет от нее хорошего поведения — значит, надо вести себя хорошо. Вот только как себя заставить, когда внутри все кипит?! Как притворяться пай-девочкой, если хитрости в огненных феях — ни на грош?!

Она должна смочь. Хотя бы попытаться. На кону — возвращение домой. Встреча с близкими. Их спокойствие. А значит, придется притворяться, насколько получится. Держать себя в руках, строить из себя тряпку водную. Ну… хотя бы не такую горячую и вспыльчивую огненную. Не бить похитителя по лицу, не посылать к бесам. Извиниться за пощечину.

Собрав волю в кулак, Мириэль встала с пола. Подошла к запертой двери, замолотила по царапинам, оставленным каблуками босоножек. Заорала:

— Мефало! Иди сюда! Мефало!

Она орала и стучала несколько минут, прежде чем дверь распахнулась. Но вместо служанки за порогом стоял мужчина лет тридцати. Поклонившись Мириэль, он произнес по-ремидейски почти без акцента:

— Чем могу служить, монна Мириэль?

Его речь была куда чище и правильнее, чем у Оршавы. А голос — низкий и бархатный, как у Арелато. Только не резкий и властный, а мягкий и певучий.

Удивляться или умиляться было некогда. Мириэль воскликнула:

— Я хочу поговорить с Арелато! Отведите меня к нему!

— Одну минуту, монна…

Мужчина замер, уставившись в одну точку. Мириэль вспомнила такой же взгляд у Оршавы в цирке — когда она приняла лже-цыгантийку за припадочную. Они так разговаривают с Арелато — поняла фея. И точно:

— Монсеньор сейчас занят, монна. Я передам вашу просьбу, как только он освободится.

Мириэль хмыкнула. Монсеньор? Что еще за титул?

— Спасибо, мэтр, не знаю вашего имени. Или милорд?

На Ремидее к благородным обращались милорд и миледи, к простолюдинам — мэтр и монна. С первого взгляда можно определить по внешности, к какому сословию принадлежит человек. Но она на Меркане среди людей иной расы. Кто у них благородный, кто простолюдин, Мири не понимала.

Оршава, внешностью похожая на смуглых раскосых простолюдинок Ремидеи, вела себя как заправская леди. Экзотическая внешность Арелато и подавно повергла бы в ступор ремидейских снобов.

Мужчина напротив Мириэль чем-то походил на них обоих, но в то же время обладал своим неповторимым колоритом. Шелковистые черные волосы спускались ниже плеч и обрамляли удлиненное лицо с высокими скулами. В Ремидее такие длинные волосы носили только женщины, но этот мерканец совсем не выглядел женоподобным. Ростом выше даже, чем Арелато; мощная мускулатура проглядывала из-под обтягивающей рубахи. Похоже, тут все мужчины одевались в облегающую одежду. Или только те, кому было что показать…

Глазам мужчины тоже позавидовала бы любая женщина — карие, большие, красивые, с длинными густыми ресницами, они смотрели спокойно, будто издалека. Очень полные, четко очерченные губы не улыбались, но лицо все равно казалось дружелюбным и приветливым.

Мириэль невольно залюбовалась незнакомцем, который, похоже, стал ее новым тюремщиком. А он ответил своим приятным певучим голосом:

— Меня зовут Кодорро, монна Мириэль. В ордене мы все обращаемся друг к другу по именам, без титулов. Можете звать меня так же.

— Хорошо, Кодорро. Тогда и ты зови меня просто Мириэль. А лучше — Мири. Заходи, поболтаем, пока твой монсеньор занят.

Мерканец вновь смутился.

— Я не могу, мон… Мири. Монсеньор приказал лишь являться на ваш зов и удерживать от бегства, если попытаетесь удрать. Чтобы беседовать с вами, входить в комнату, нужно его разрешение.

Мири раздраженно топнула ногой.

— Ну и ладно. Сиди у ног своего монсеньора, как трусливая моська. Ишь чего удумал — даже поговорить нельзя без разрешения. А на горшок ты тоже садишься, когда он дозволит?

Вопреки ожиданиям феи, мужчина не обиделся, а широко улыбнулся.

— Во время боя — только так и никак иначе. Потому что пока я сижу на горшке, Дорамон могут разнести горшок на мелкие кусочки вместе со мной, всем замком и орденом.

— Дорамон?

Кодорро кивнул и открыл было рот, чтобы пояснить, но осекся.

— Про это лучше тоже сначала поговорить с монсеньором.

— Да вы тут и верно вокруг своего монсеньора, как мышки вокруг кота!

Кодорро пожал плечами.

— Иначе быть не может. В ордене главенствует дисциплина. Особенно в осадное время.

Мириэль скорчила гримасу.

— Простите, — быстро проговорил мужчина. — Я не должен так долго с вами беседовать и держать дверь открытой. Я вернусь, как только монсеньор освободится и даст ответ.

Он поспешно захлопнул дверь. Мириэль фыркнула. Надо же, какой чинный. А все-таки проговорился кое о чем, несмотря на своего монсеньора.

Значит, их орден в осаде. И осаждают наверняка эти загадочные Дорамон… Кто они такие? Страна? Клан? Другой орден? Надо непременно разузнать. Раз ей предстоит обитать под одной крышей с похитителями, то их проблемы станут ее проблемами. Лучше знать о них побольше.

Кодорро потревожил Великого Магистра ровно в ту минуту, когда тот, облаченный в Алмазный доспех, открывал портал в Ремидею. Оршава выпрыгнула из черной дыры на пол зала. Одна. Без жениха феи.

— Все плохо, Марк, — выпалила она. — Мальчишка пропал. Но перед этим ухитрился поставить весь Коф с ног на голову. Князю-наместнику пришло от него письмо. Мол, мерканский орден Ранду похитил фею Мириэль для жестоких экспериментов. Мол, родители этой феи и все другие феи с их семьями в опасности. Князь поселил ее мать с отцом в своем дворце, обнесенном магическим коконом. Пробиться туда я не могу.

Арелато выругался сквозь зубы. Оршава продолжила:

— Кто-то знал, что я вернусь за мальчишкой. Увел его и спрятал родителей феи под защиту князя. Точнее — увела и спрятала. Агент наших противников в Ремидее — женщина. Я прошла по энергетическому следу мальчишки. След вел в порт Кофа. Жених феи сел на корабль, который взял курс в Северную Меркану. С ним была женщина — молодая, с магическим даром. Мерканка. Расу я не определила — слишком тонкий след. Наши противники искусно заметают следы — кем бы они ни были.

— Точно не Дорамон, — пробормотал Марк. — Слишком тонкая и сложная комбинация для примитивных кровопийц. Том-Ба и Ун-Чу-Лай слишком заняты в междоусобицах в Южной Меркане. Леханаиси… От этих шакалов всего можно ждать. Они затаились, выжидают, чем кончится наша междоусобица с Дорамон. Надеются добить потом того, кто выживет.

— И заполучить Алмазный доспех, — прибавила Оршава.

— Да. Не исключено, им надоело наше затянувшееся противостояние, и они решили качнуть чашу весов в пользу Дорамон. Но я не сбрасываю со счетов и южномерканские ордена. Они ничуть не меньше жаждут завладеть доспехом. А главное… кто бы не играл против нас, они заслали к нам шпиона. Без крота они не узнали бы о фее так быстро.

Оршава кивнула. Глаза Великого Магистра полыхнули зловещим огнем.

— Будем искать не снаружи, а внутри. Кому бы ни продавал меня этот мерзавец — или мерзавка — он не сможет делать это долго. Проклянет свою мать, когда я вычислю его. Или ее.

Отпустив Оршаву отдыхать, Арелато вернулся к Кодорро.

«Фея Мириэль желает поговорить с вами, монсеньор».

Марк вздрогнул. Разумеется, он помнил, что приказал младшему магистру Ранду отслеживать ментальное поле возле комнаты феи и реагировать, если она разбушуется. Он допускал, что Мириэль учудит что-нибудь, что потребует его вмешательства. Но желание «поговорить» застигло Марка врасплох. Чего она хочет? Наконец одумалась или надеется залепить ему еще пару пощечин? Если так, ее ждет разочарование. Отныне Марк будет настороже.

«Спасибо, Кодорро. Веди ее на веранду к Нильгари. Будь осторожен — она дерется!»

Ученик смущенно промямлил заверения, что все будет в порядке. Марк, заинтригованный, направился к водопаду.

Мириэль уже ждала его там. Сидела на краю, свесив ноги, и смотрела на Нильгари. Марк, памятуя о пощечине, не отказал себе в мелкой пакости.

Террасу обустроил один из предшественников Арелато, правивший орденом Ранду полторы сотни лет назад. Он установил между Нильгари и замком магический экран, который поглощал грохот водопада. Благодаря экрану можно было сидеть на террасе, наслаждаться чудесным видом и легким журчанием воды, не рискуя оглохнуть.

Легким ментальным импульсом Арелато опустил магическую завесу. Фея взвизгнула, подскочила, зажала уши, бросилась прочь с террасы и врезалась прямо в ухмыляющегося Марка.

Он обхватил девушку за талию, не давая упасть. Она опять завизжала, еще громче.

— Пусти!

«Как скажешь».

Марк разжал пальцы. Фея тут же потеряла равновесие и плюхнулась прямо на очаровательную пятую точку. При этом полы платья задрались, обнажая стройные точеные ножки. Марк залюбовался открывшимся зрелищем.

Мириэль принялась судорожно одергивать платье, но глубокие разрезы никак не давали закрыть все, чего фея смущалась. Совершенно напрасно, по мнению Великого Магистра.

Он наклонился, протянул ей руку, изо всех сил сдерживая улыбку. Мириэль посмотрела на его руку, словно раздумывая, принять или укусить. Марк веселился, наблюдая ее внутреннюю борьбу. Она приняла решение пойти на попятную. «Вести себя хорошо» — он посмеялся про себя. Любопытно поглядеть, как у нее получится, когда в душе она жаждет помножить его на ноль.

Стиснув зубы, Мириэль наконец вцепилась в его руку. Аккуратным рывком Марк поднял ее с пола.

— Что это было? — процедила она сквозь зубы.

Арелато пожал плечами.

«Голос Нильгари. Таково его естественное звучание. Грохот водопада изолирован магическим экраном. Раз в неделю экран нужно обновлять. Должно быть, сегодняшний дежурный проворонил свои обязанности. Будет за это наказан».

Мириэль недоверчиво смотрела на Марка. Но проглотила его байку. Сейчас ее занимали иные проблемы помимо грохота Нильгари.

— Я хочу извиниться перед тобой. За пощечину. Больше такого не повториться. Я буду делать все, что ты мне скажешь. Буду учить ваш язык и рассказывать тебе про фей. Только…

«Что?»

— Верни мое платье! — выпалила она. — Я не могу ходить в этом!

Марк изобразил искреннее недоумение.

«Но я не трогал твоего платья. Должно быть, Мефало убрала его в гардероб к остальной одежде».

И не показала фее, как гардероб устроен. Потому что Марк не приказывал этого служанке. Он хотел увидеть Мириэль в самом откровенном наряде из тех, что сшила для нее этой ночью одна из младших магистров ордена.

— Я не видела никакого гардероба!

Арелато вновь пожал плечами.

«Значит, Мефало покажет его тебе. Это все, что тебя беспокоит? Что еще могу сделать, чтобы жизнь в Ранду стала для тебя более комфортной?»

— Разреши Кодорро общаться со мной! — выпалила фея.

«Кодорро?..»

— Тот, кто привел меня сюда. Он сказал, что не может входить ко мне и беседовать без твоего дозволения. Он нравится мне. Хороший. Я хочу общаться с ним.

Арелато почувствовал, как игривое настроение утекает как песок сквозь пальцы. Кодорро… нравится ей? Эти слова, а главное — интонация феи расползлись противными червячками в груди Великого Магистра. Ему чертовски не хотелось сознаваться себе в таком низменном, недостойном чувстве, как ревность. Но сейчас Марк ощущал именно ее. И никуда не мог от этого деться.

— У вас тут, похоже, не я одна живу в тюрьме, — продолжала фея. — Тут все без твоего разрешения даже пальцем шевельнуть не могут?

«Такова дисциплина ордена! — Арелато едва сдержался, чтобы не зашипеть. — Что ты можешь знать о ней, избалованное дитя?»

Мириэль вспыхнула. В ее сознании Арелато прочитал: «Шел бы ты к бесам, самоуверенный нахал!» Вслух фея этого не сказала. Напомнила себе о родителях в Кофе. О женихе — и эти подслушанные мысли сильнее подстегивали ревность мужчины. Сейчас они оба — и Марк, и Мириэль — пылали изнутри усердно сдерживаемой яростью. И оба прилагали усилия, чтобы она не вылилась наружу.

— Хорошо. Ваша дисциплина — ваше дело. Прости, что вмешиваюсь. Ты спросил, я ответила. Мне будет приятно общаться с разными людьми.

«Я услышал тебя, фея Мириэль».

— Ну, тогда я пойду переоденусь… Можно же?..

Вот как, даже разрешения спросила? Приятно видеть ее такой. Неуверенной, пытающейся играть в покорность. Пусть даже Марк знал, сколько злости и протеста крылось за ее притворством.

«Разве ты не голодна? Из-за своего утреннего поведения ты осталась без завтрака. Я, между прочим, тоже. Собираюсь позавтракать сейчас. Составишь компанию?»

Мириэль повела плечом.

— Не голодна. Феи могут долго обходиться без еды.

Раздражение вновь поднялось глухой волной. Марк, как и его пленница, постарался не выпустить его наружу. Ответил сухо:

«Как хочешь, фея Мириэль. Иди переодеваться».

Он призвал Мефало и сердитым взглядом проводил Мириэль в темноту коридора. А затем направил мысленный зов Кодорро.

«Монсеньор?» — откликнулся младший магистр.

«Кодорро, нужна твоя помощь в лаборатории. Сними наблюдение с комнаты феи и ступай на помощь исследовательской группе».

«Но… будет исполнено, монсеньор!»

Заминка была лишь на секунду, но насторожила Арелато. Неужели Кодорро не горел желанием оставлять пост у дверей феи? Успел поддаться ее чарам?

Червячки ревности противно заворошились в груди Великого Магистра. Как же досаждало это неприятное чувство! И как оно было неуместно сейчас, когда все мысли занимало противостояние с Дорамон… и вмешательство некой третьей силы. Силы, которая ухитрилась заслать своего агента в Ранду.

Кто предатель? Вероятнее всего — кто-то из послушников или младших магистров. Или враг настолько силен и хитер, что внедрил шпиона в ряды старших магистров? Мог ли Марк проглядеть засланца среди ближайших соратников?

Нужно не спускать глаз с Алмазного доспеха и… с феи. Два бесценных сокровища замка Ранду. Марк поймал себя на том, что боится потерять фею ничуть не меньше, чем главный артефакт ордена. Капризную, строптивую девчонку. Что это — чары Элезеума? Или его, Великого Магистра Арелато, недопустимая глупость?

Фея — лишь инструмент. Он должен воспользоваться ею, чтобы создать резервуар отдачи. Выковать орудие возмездия. Он может играть с ней в обходительного кавалера, но сам не должен забывать, в чем его цель.

Как Тессо и остальные девушки, новая пленница — не игрушка для удовлетворения его страстей. Она — залог победы над врагами и выживания Ранду. Не стоит об этом забывать, обольщая фею. Это лишь игра. И он не должен заигрываться в нее.

Глава 5. Перемирие

Мири было противно играть тихую послушную девицу перед Арелато. Да и как его обмануть, если он способен читать мысли? Наверняка он видел ее насквозь… А как она барахталась перед ним на полу, когда непристойное платье разошлось в разные стороны?!

Он смотрел на нее, как кот на сметану. Нарочно уронил ее на пол, как пить дать. Подлец. Если бы она могла снова размазать наглую ухмылку по наглой физиономии! Но нельзя. Она должна «вести себя хорошо». И будет, чего бы это ни стоило. Ради родных, оставшихся в Кофе.

Скорее бы только снять бесстыжий наряд, в котором она походила на развратную женщину. Мысли оно тоже навевало… соответствующие. О шелковых, как прозрачная ткань платья, прикосновениях Арелато к сознанию Мириэль. О крепких руках, сомкнувшихся, как тиски, на ее талии. О глубоких черных глазах похитителя, которые затягивали Мириэль в бездну непонятных чувств и желаний.

Как странно. Дейл был ее женихом. Она готовилась избрать его. Несколько раз он пытался поцеловать ее — не как подругу, иначе, как отец Мири целовал ее мать… Как жену.

Арелато не пытался целовать ее… хвала Создателю! Но почему под взглядом черных глаз она ощущала себя так, будто губы мужчины скользили по ее коже, пробирались туда, куда Дейлу никогда не было доступа. Никогда она не испытывала ничего подобного с женихом.

Проклятое платье! Во всем оно виновато. Как назло, тут же всплыл беззвучный голос Арелато, бархатно поглаживающий: «Не нравится? Сними!» И следом промелькнул образ: как похититель сам протягивает руку, расстегивает застежку, касается обнаженной кожи на спине, плечах, груди…

Ну, нет, с этими мыслями надо заканчивать! Не дай Создатель, Арелато услышит их! Что он тогда о ней подумает? Что Мири — доступная женщина? Только помани пальцем — и позволит делать с ней, что он пожелает?

Ни за что! Она никогда не изберет его. Дейл — ее будущий муж. Идеальный избранник огненной феи. Спокойный, преданный, заботливый. Не то что этот наглец, которому плевать на других людей.

Переживания проносились в душе Мири со скоростью падающих звезд, пока она шла вслед за Мефало к своей спальне-тюрьме. На пороге она остановилась, посмотрела на служанку. Та улыбнулась — несмело и заискивающе.

— Тебя зовут Мефало?

Женщина улыбнулась шире, обнажив ряд удивительно ровных и белых зубов. Ткнула себя пальцем в грудь.

— Мефало!

В ее устах имя звучало немного иначе, чем с ремидейским акцентом Мири.

— Где гардероб? Шкаф! Одежда! Убрать!

Служанка продолжала лыбиться, не понимая, чего от нее хотят. Мириэль изобразила, как снимает платье, сворачивает его и кладет на полку. Мефало энергично закивала. Вошла в спальню, поманила фею за собой. Мири наконец переступила порог своей комфортной темницы.

Мефало подошла к стене, подняла один из гобеленов. За ним виднелась огромная ниша с длинной перекладиной, а с перекладины свисало много вешалок с одеждой. Там было и зеленое суконное платье Мири среди других — как на подбор легких и открытых, с глубокими вырезами спереди и сзади. А некоторые вообще были короткими, выше колен, плотно и непристойно обтягивающие бедра.

Мириэль обалдело смотрела на то, что ей предлагалось носить. Ни один из нарядов не подходил хоть мало-мальски приличной ремидейской девушке. Неужели женщины в Меркане одеваются в такое?! Или проклятый Арелато специально для нее подобрал одно развратнее другого?

Она выхватила из шкафа свое платье… и поняла, что ходить сутки напролет в таком толстом и тяжелом жутко неудобно.

Вздохнув, она принялась искать хоть что-то более-менее приличное. Среди вызывающих нарядов отыскалось голубое платье из хлопка с закрытым горлом и рукавами. И юбкой почти до щиколоток. Как оно тут оказалось — загадка для Мири. Она не стала над ней раздумывать, с облегчением стащила с плеч зеленое и переоделась в голубое.

На полу гардероба стояли несколько пар туфель. На них Мири и не смотрела. Она ходила босиком по каменному полу и наслаждалась, как приятно он холодил ступни.

Оглянувшись, она заметила, что осталась одна в комнате. Мефало ушла, пока девушка рылась в гардеробе.

Она подошла к двери, дернула ручку. Дверь не поддалась. Толкнула — результат тот же. Снова взаперти.

Мири молотила в дверь, орала, звала Мефало, Кодорро, Арелато, даже Оршаву. Бесполезно. Никто не явился. Она даже подумала — вдруг что-то случилось и все вымерли? Или, может, напали эти Дорамон, кем бы они ни были. И осталась только она живая под защитой Элезеума.

Лишь пару часов спустя, когда подошло время обеда, дверь открылась, и Мефало повела пленницу уже привычным путем к водопаду Нильгари.

Девушка кипела от злости, но сдерживала себя. Служанка ни в чем не виновата, она тут подневольная. Как сама Мири. Виноват во всем тот, кто отдавал приказы. Например, похитить фею.

Арелато, ожидавший Мириэль на террасе, выглядел рассеянным. Всплеск ее возмущения встретил с искренним недоумением.

«Мефало сообщила, что показала тебе гардероб. Я снял ее и Кодорро с наблюдения за твоей комнатой. У них много дел, которыми нужно заниматься. Я был уверен, что до обеда ты будешь занята одеждой».

— До обеда? Что, по-твоему, я должна с ней делать несколько часов?

Похититель пожал плечами.

«Мерить, красоваться перед зеркалом. Как вы, женщины, это любите. У вас же полдня уходит на то, чтобы перемерить пяток платьев».

— Женщины, может, и любят! Но не феи! Мне плевать, что там за платья, я не собиралась их мерить!

«Твое право, Мириэль. Что я могу сейчас для тебя сделать?»

— Не оставляй меня одну взаперти! Не заставляй томиться бездельем! Дай заняться чем-нибудь, позволь с кем-нибудь пообщаться! Ты обещал, что разрешишь Кодорро поговорить со мной!

Вместо бархата ментальный голос похитителя обволок Мири коркой льда.

«Обещал? Я сказал, что услышал тебя. Но ничего не обещал».

— Услышал?! И что это значит? Услышал, но ничего не сделаешь?!

«Спокойно, фея Мириэль. Я не говорил, что ничего не сделаю. Что я тебе действительно обещал — что ты выучишь наш язык. После обеда я пришлю тебе учителя. А пока составь мне компанию за столом, раз ты изнываешь без общения. Или ты до сих пор не проголодалась настолько, чтобы вынести мое общество?»

Мири едва не брякнула, что с радостью останется без еды и без общества Арелато, но вовремя сдержалась. Вряд ли похититель расценит такое поведение, как «хорошее».

— Я не проголодалась. Но если настаиваешь, я пообедаю с тобой.

«Настаиваю, Мириэль. Твоя компания за обедом — обязательное условие хорошего поведения».

Он подошел к девушке, взял под руку — так мягко, что она не успела возмутиться и запротестовать. Направил в угол террасы, где располагался небольшой круглый столик. Он был сервирован на двоих, еда на тарелках «дымилась» ароматным паром.

Подле стола стояли два стула с изящной резьбой. Арелато отодвинул один из них, галантным жестом пригласил фею присаживаться. Мири фыркнула. Да с ней тут обращаются, как с высокородной леди. В ванне намывают, стулья отодвигают. Подбросили ворох непристойной одежды из дорогого шелка. Арелато думает, она из-за этого забудет, что он ее похитил? Беса лысого!

Он усмехнулся, и Мири поняла, что он все слышал.

«Я читал в ремидейской книге о феях, что они вне сословий. Могут избрать и лорда, и простолюдина. Это не возбраняется и не порицается, потому что смертные не могут осуждать фей и диктовать им условия. Это правда?»

— Конечно. Если фея избирает лорда, то живет с лордами по их порядкам. А если простолюдина — живет как простолюдинка. Я вот родилась и выросла в ремесленном квартале. Лордов только на улице видела да по рассказам. Приучилась все сама для себя делать.

«Но ты могла бы избрать лорда и стать леди, даже если ты дочь ремесленника?»

— Могла бы, если б захотела.

«Но не хочешь?»

— Не хочу. Феи выбирают сердцем. Не по расчету, не за богатство.

Арелато опять усмехнулся. Пододвинул к себе блюдо, взял тонкую деревянную палочку с заостренным концом. Мириэль проследила за его движениями. А похититель посмотрел на нее, с улыбкой отложил свой прибор. Вышел из-за стола, встал за спиной феи. Опешившая Мири даже не отбивалась, когда он взял ее палочку, вложил ей в руку, насадил на острый конец тонкий ломтик из блюда и отправил ей в рот. Слишком потрясенная, она проглотила кусочек и послушно разрешила Арелато проделать то же самое со вторым кусочком.

— Нравится? — спросил он вслух.

На этот раз почти без акцента. Наверно, выучил, как правильно произносить это слово. Негромкий низкий голос «щекотал» кожу Мири на затылке, как дыхание похитителя. Она кивнула.

— Что это? То ли овощ, то ли тесто. Сладковатый такой, рассыпчатый…

«Картофель. В Ремидее его не выращивают?»

Мири помотала головой и повторила:

— Кар-то-хель…

— Кар-то-фель, — поправил Арелато.

Он наколол на палочку следующую дольку картофеля и снова попытался накормить Мири с рук. Но девушка уже совладала с собой от его неожиданной заботы. Она отстранилась, перехватила палочку.

— Спасибо, я сама!

Он вернулся на место, сел напротив, улыбаясь.

«Как скажешь, Мириэль. Рад, что обед доставляет тебе удовольствие! Мне тоже — особенно твое общество».

Мириэль прищурилась.

— Ты говорил, что не можешь тратить магию на мысленный разговор. А сам только и делаешь, что любезности расточаешь.

Арелато усмехнулся.

«Вот и подумай, фея Мириэль. Если я трачу на разговор с тобой силы, которые нужно беречь для иных дел, насколько мне важен разговор. Насколько мне важна ты».

Мириэль так растерялась, что до конца обеда не проронила ни слова. И не подумала тоже. Только цепляла палочкой мерканский картофель и погружалась в непривычный вкус чужой еды. Все мысли словно испарились.

Арелато тоже обедал молча. Но изредка бросал на фею взгляд, от которого ей хотелось залезть под стол. Снова чувствовала себя в платье с разрезами на бедрах, открывавшем глазам мужчины все, что женщине полагалось от него скрывать.

Под конец обеда он еще раз ошарашил Мириэль. Снова подошел к ней, поднял ее руку и запечатлел на ней легкий поцелуй.

«Спасибо за компанию, Мириэль. Такое поведение мне нравится. Увидимся завтра».

И шагнул в темный проем туннеля. Его шагов не было слышно за шумом водопада, хоть и приглушенным магической завесой.

С его уходом с Мири будто слетели чары. Ишь ты, такое поведение ему нравится! Да что он о себе возомнил? Что она должна разомлеть от глупых оценок ее поведения?! Не дождется.

Она вскочила со стула, гадая, найдет ли дорогу к своей комнате одна, но тут появилась Мефало. Мири подумала, что служанка будет убирать со стола, и начала складывать тарелки, чтобы помочь.

Мефало замотала головой и показала рукой на темный проем. Мол, пойдем. Мири пожала плечами и пошла за ней. Даже со стола не дают убрать за собой. Ну и пусть, это ничего не изменит. Она не легковерная девочка, не поведется на изысканные любезности.

Обед с Арелато показался Мири прогулкой по лесной тропе, которую браконьеры начинили капканами. Вроде бы все мирно, спокойно, травка зеленеет, солнышко блестит, ласточки щебечут, сверчат сверчки… Но только оступись, шагни с тропы не туда — тут же в ногу вопьются стальные зубья.

Похититель был галантным и обходительным. Обращался с ней, как с аристократкой. Но Мири при этом чувствовала себя зверьком, которого загоняют в хитроумную ловушку. В яму, устеленную сверху мягкой травой и утыканную острыми кольями на дне. Она не спешила млеть и растекаться от галантности Арелато и его комплиментов. Стоило подождать, посмотреть, что покажется за ними.

Проводив фею до спальни, Мефало вопросительно посмотрела на нее — не будет ли распоряжений. Мири мотнула головой, и служанка ушла. Даже не заперла пленницу на замок, чем удивила Мири.

Она толкнула дверь, вошла в комнату… и увидела незнакомую девушку.

Внешне она чем-то напоминала Кодорро — такое же удлиненное лицо, большие карие глаза, высокие скулы, крупные, четко очерченные губы и шелковистые темные волосы. Не смолянистые, как у Арелато, а теплее цветом, ближе к каштановому оттенку.

Мириэль застыла на пороге, изучая незнакомку. А та широко улыбнулась и промолвила на чистейшем ремидейском без малейшего акцента:

— Здравствуй, Мириэль. Меня зовут Даршела. Если хочешь — просто Шел. Я буду учить тебя наречию страны Кордилло.

Обед с Арелато настолько зачаровал Мири, что его обещание прислать ей учителя языка напрочь вылетело у нее из головы. И уж она и подумать не могла, что учитель окажется женского пола.

— Привет, Шел, — ответила она дружелюбно. — А меня можно звать Мири. Что это за страна — Кордилло? Это в ней я сейчас нахожусь?

Даршела покачала головой.

— Смотри.

Она повела рукой, и в воздухе возник голубой экран от пола до потолка. На нем проступили очертания материка с горами, долинами, лесами, реками и озерами.

— Это Северная Меркана. Видишь горную систему вдоль побережья? Это Диль’Эре. Замок Ранду находится вот здесь, на склоне горы Тардиль.

С пальца Даршелы сорвался тонкий красный луч и побежал по волшебной карте — подсказывая, куда смотреть.

— А вот страна Кордилло, к югу от нас. Это засушливые земли: прерии и пустыни, запертые горами.

— Ваш орден Ранду принадлежит этой стране? Подчиняется ее королю?

— Нет, Мири. Мы просто разговариваем на ее наречии. Все мы из разных краев Мерканы, с разными родными языками. Кордильский выбран, чтобы нам понимать друг друга, не тратить силы на ментальную речь. А магические ордена Мерканы не подчиняются государствам и правителям. Только своим Великим Магистрам.

«Ого, — подумала Мириэль. — Арелато — почти король? Тот, кто не подчиняется другим королям, но правит сам — и есть король».

Она взглянула на Даршелу, ожидая, что девушка сейчас прочитает ее мысли и ответит на них. Как делали Арелато и Оршава. Но Шел не промолвила ни слова, ее взгляд остался сосредоточенным на карте.

Мири хихикнула.

— Ты не знаешь, о чем я подумала?

Девушка удивленно отвернулась от карты и посмотрела на пленницу.

— Нет… А должна?

— Арелато и Оршава видели насквозь каждую мою мысль. Я уже смирилась, что в этом месте все кому не лень залезают мне в голову. Ты не хочешь? Или не умеешь?

Даршела расхохоталась.

— И то, и другое! Ментальное сканирование — тонкая и сложная магия. Она доступна не всем старшим магистрам. Монсеньор, конечно же, может прочитать любого в ордене. А я всего лишь послушница. Мне далеко до сканирования, да и не слишком-то стремлюсь. Вокруг столько интересного, чтобы постичь. Столько сложных заклятий, чтобы освоить. Тратить время на чтение чужих мыслей — скучное занятие, как по мне!

Мириэль ощутила, как в ней поднимается волна горячей симпатии к Даршеле. Не лезть в ее голову, оставить при ней ее сокровенные мысли и чувства — подарок, на который фея уже не рассчитывала в замке Ранду!

— Вот и по мне тоже! А вашему Великому Магистру, видать, заняться нечем, кроме этого… скамьирования.

Даршела рассмеялась — звонко и широко.

— Сканирования. Монсеньор Арелато на то и Великий Магистр, чтобы знать мысли каждого члена ордена. Он отвечает за безопасность Ранду. Его осведомленность — залог нашего выживания. — Лицо девушки стало серьезным. — Нас окружают хитрые и жестокие враги. Они могут проникнуть внутрь ордена. Монсеньор должен вовремя распознать угрозу.

— И правда король, — буркнула Мириэль.

Даршела кивнула.

— По сути — именно так. Конечно, в его подчинении лишь несколько сотен магов, а не целый народ. И он не унаследовал пост Великого Магистра, а был избран орденом.

— Вот только из меня-то какой враг, а, Шел? Он ведь сам меня похитил, ваш Великий Магистр! В феях нет ни хитрости, ни жестокости. Какого подвоха он от меня ждет? Зачем не вылезает из моей головы?! Ответь, Шел, какой угрозы он ждет от феи, которую сам же умыкнул из родного дома?!

В ответ на горечь и возмущение Мири в глазах Даршелы промелькнуло сострадание. Но лишь на миг. Как только фея закончила говорить, мерканка заговорила, и голос ее, теплый и подрагивающий в начале, к концу речи стал совсем ровным и прохладным:

— Мири… Я понимаю, что тебе нелегко привыкнуть… непросто понять. Обычным людям, не магам, тяжело осмыслить цели магических орденов. Мы живем по законам и правилам, которые сильно отличаются от правил человеческого общества. Многие поступки магов, тем более — Великих Магистров! — могут казаться непостижимыми, бесчеловечными. Их мышление, правда, слишком далеко ушло от мышления простых людей. Но не стоит судить их поверхностно. За их решениями и поступками кроется такое сложное сплетение причин и мотивов, что даже другие магистры не в силах постичь их. Что уж говорить о простых людях.

Что за бред ты несешь?! — едва не воскликнула Мириэль. Но изо всех сил сдержалась. Ей позарез нужен здесь кто-то, кто относился бы к ней с симпатией. Даршела казалась девушкой прямой, искренней, без подвохов и камней за пазухой.

Кодорро тоже выглядел милым и бесхитростным. Но что милые прямолинейные люди делают в одной компании с такими, как Арелато и Оршава? Либо проходят мимо… либо им пудрят мозги.

Судя по тому, что говорила Даршела, ей основательно промыли мозги. Приучили оправдывать любую гнусность Великого Магистра непостижимым сплетением мотивов.

Ну какие у Арелато мотивы держать Мири взаперти и наряжать в платья, в которых только продажные женщины не постыдятся показаться на людях? Все его «непостижимые» мотивы читались в его взглядах, в его прикосновениях. Что могло за ними стоять, кроме примитивного мужского желания овладеть женщиной?

Но какой смысл говорить все это Шел? Она ж наверняка молится по ночам на портрет своего кумира, Великого Магистра Арелато, единоличного властителя ордена Ранду, чтоб ему бесы селезенку прогрызли!

Нет, Мири не будет с ней ссориться и доказывать, что Великий Магистр тоже может ошибаться. Или вести себя как похотливый козел. Даршела уже смотрела на нее с сожалением, небось сокрушалась, что глупенькая фея не в состоянии понять глубокого замысла ненаглядного монсеньора. Мири резко сменила тему:

— Ты знаешь парня по имени Кодорро?

— Конечно, — удивилась послушница. — Все в Ранду знают друг друга. Нас не так уж много, и мы живем под одной крышей безвылазно уже четырнадцать лет.

Мириэль присвистнула. Да уж, неудивительно, что у них появилось «непостижимое мышление». Тут кто угодно спятит и начнет мыслить непостижимо. Неужели ее тоже собираются продержать взаперти, не видя солнечного света?

Эту мысль Мири тоже придержала. Даршела тут ей не поможет, надо разведывать у самого Арелато. Ведь только он отныне распоряжается ее судьбой. Ему решать, увидит она солнечный свет или зачахнет в каменном подземелье.

— Кодорро тоже послушник? — спросила она.

— Младший магистр. А ты его уже видела?

— Ага! Он пришел ко мне один раз, но больше не приходил. Интересно почему. Он милый и очень красивый!

— А то! — хихикнула Шел. — Половина девчонок по нему с ума сходит!

«А другая половина — по монсеньору Арелато?» — едва удержалась Мири. Вслух спросила со смехом:

— И ты?

— Нет, у меня есть парень!

— Ого, у вас в ордене и парни есть?

— Ну конечно! В Ранду не практикуют целомудрие и воздержание. Мы же люди, хоть и маги!

Вот как? Мириэль совсем не задумывалась об этой стороне жизни магов Ранду. Интересно, у Арелато тоже есть какая-нибудь девица?

Нет, все-таки хорошо, что Даршела не видит ее мыслей! Если не врет. Вслух фея спросила:

— Симпатичный хоть? Симпатичнее Кодорро?

Девушка широко рассмеялась:

— На любителя! Ты ведь знаешь, Мири, есть мужчины и… мужчины! Каждый выбирает по себе. Познакомлю вас как-нибудь. Тебя ведь можно не ревновать — тебе понравился Кодорро?

О, можно совсем-совсем не ревновать. Кто бы Мири не понравился, монсеньор Арелато вряд ли подпустит его близко. Вон каким сухим и холодным он стал, стоило Мири сказать, что она хочет общаться с Кодорро. Интересно, увидит ли она теперь его снова?

— Кодорро понравился, но у меня остался жених на Ремидее. А фея хранит верность единожды избранному мужчине.

— Как это трогательно! — восхищенно вздохнула Шел. — Я желаю тебе, Мири, поскорее встретиться с женихом!

И снова Мириэль изо всех сил постаралась не выразить вихря гневных чувств, поднявшихся у нее в ответ на пожелание Даршелы. Желает она, видите ли. А ее ненаглядный монсеньор Арелато, может, вообще не собирается отпускать пленницу домой к жениху. Увидит ли Мири Дейла и родных?

— Давай начнем урок, Шел, — проговорила она тихо. В конце концов, проклятый монсеньор обещал отпустить, если она выучит его язык и расскажет все, что знает о феях…

Глава 6 ВОЙНЫ ОРДЕНОВ

Даршела проторчала в спальне Мириэль несколько часов. В разгар урока Мефало прикатила тележку с ужином на двоих. Демонстрируя обретенные навыки, фея поздоровалась с ней, поблагодарила и попрощалась. Мефало расплылась в белозубой улыбке, вместе с Даршелой исправила ошибки в произношении Мириэль.

А потом, отпустив служанку, девушки принялись уплетать еду за обе щеки, и Даршела с набитым ртом рассказывала Мири, что именно они жуют.

Мерканка ушла, когда у нее уже слипались глаза, и она зевала во весь рот. Мири была готова продолжать хоть до утра, но Даршела того и гляди уснула бы поперек постели.

Проводив ее, Мири дернула дверь. Заперто. Даршела держалась с ней как настоящая подруга… но закрыть на замок не забыла. Так-то, дружба дружбой, а служба службой. Не стоило Мири забывать об этом.

Она зашла в ванную комнату. Неяркий свет сам собой загорелся на потолке. Мири открыла кран в стене, набрала ванну, залезла в нее и растянулась в воде, свесив локти с краев.

Денек у нее выдался — мама не горюй… Мириэль не могла припомнить, когда еще на нее сваливалось столько событий и переживаний. Наконец-то можно было расслабиться, спокойно подумать над тем, что происходило. Прикинуть, как ей быть дальше.

Выбор не особо-то большой. За нее все решил Арелато. Ей оставалось лишь принять правила игры: мило беседовать с ним за обедом, сдерживая желание расцарапать лицо похитителю. Встречаться с глубоким, но цепким взглядом черных глаз. Трепетать от его прикосновений — ментальных и телесных, погружаться в бархат низкого голоса.

Можно болтать с Даршелой, словно с подружкой, и не замечать, как она, уходя, наглухо запирает дверь. Сносить высокомерные презрительные взгляды ведьмы Оршавы. Подшучивать над симпатичным Кодорро, если она еще увидит его.

А можно плюнуть на правила похитителей, высказать каждому в лицо, что она о них думает. Что Даршела — лицемерная тварь, Кодорро — жалкий трус, Оршава — злобная стерва. А великий монсеньор Арелато — совратитель и ревнивый собственник.

Он надеется околдовать Мириэль своими чарами и мужским обаянием — как простую человеческую девчонку. Думает, ее верность жениху — пустой звук, рано или поздно она поддастся, поведется на его лесть и ухаживания. Но он очень, очень сильно ошибается. Его ждет разочарование.

Пусть Мири еще не избрала Дейла, пусть между ними не протянулась вязь, делавшая выбор феи свершившимся и необратимым. Помимо вязи, у нее есть собственная воля. Она приняла решение стать женой Дейла, связать с ним жизнь и судьбу феи.

И она никогда не позволит будоражащим касаниям Арелато перечеркнуть принятое решение. Отказаться от мужчины, который был рядом с детства, — верный, надежный товарищ. Добрый, спокойный, уступчивый. Не тот, кто может обманом умыкнуть на другой конец света. Не тот, кто навязывает собственную волю, диктует свои условия.

Вот только… дождется ли ее Дейл? Мири вдруг сообразила, что Арелато не назвал ей срок. Когда он отпустит ее, если она будет «вести себя хорошо»? Может, через тридцать лет вместо пятидесяти? Или пятьдесят вместо ста?

Он маг. В его распоряжении сотни лет. В ее распоряжении — вечность. Но у Дейла нет вечности. Через тридцать лет он станет зрелым мужчиной, которому в человеческом обществе положено крепко стоять на ногах, иметь жену и детей. Через пятьдесят лет он станет дряхлым стариком. Через сто — его не станет совсем.

Мири захотелось стукнуть себя чем-нибудь по голове. Как так можно — даже не спросила похитителя — когда? А ведь это первое, о чем надо было спрашивать. Не до сроков ей было, расстроенной и разозленной.

Завтра она добьется от него ответа. И выставит свои условия. Во-первых, отпустить ее не позже чем через год. За это время он узнает от нее о феях все, что известно ей самой. Не так уж много. Стоило похитить ее после того, как она побывала бы в Элезеуме, раскрыла его сокровенные тайны.

Во-вторых, Мири потребует послать весть в Коф, что она жива, здорова и скоро вернется. Пусть Оршава еще раз пройдет порталом в Ремидею, встретится с ее семьей, расскажет им правду и принесет письма от отца, матери и Дейла. Если Арелато хочет, чтобы она вела себя хорошо, пусть сам обойдется с ней порядочно.

Как только Мириэль подумала о письмах, на душе стало легко и спокойно. Она может сделать это для близких. Успокоить их. И тогда сама будет спокойна в плену Ранду. Сможет, наконец, расслабиться по-настоящему… как сейчас — вытянуть ноги и обмякнуть в теплой воде.

Мири опустила голову на изгиб широкого края, прикрыла глаза. Она еще ничего не сделала, не добилась согласия от Арелато. Но она приняла решение. Это все, что сейчас можно сделать.

Завтра будет день, будет встреча с похитителем… И тогда она изложит ему требования. Будет сдержанно-настойчивой, не станет кипеть от злости и бить по лицу, хоть он и заслужил. Просто объяснит, как это важно для нее, и если он хорошо к ней относится, пусть докажет это делом. Да. Именно так она и скажет.

Напряжение потихоньку отпустило фею. Покой и теплая вода сделали свое дело. Мири окончательно выбросила из головы Арелато и его подручных, тревогу за близких. Целиком погрузилась в расслабленную негу полудремы…

Вдруг ванна подпрыгнула, едва не опрокинувшись на бок. Вода выплеснулась на пол. Мири взвизгнула, схватилась за края. А в следующий миг опрометью выскочила из нее. Поскользнулась в мыльной луже, рухнула на четвереньки. Опять вскочила и бросилась в комнату, не обращая внимания на ушибленные коленки.

Пол под ногами ходил ходуном, тряслись стены. Мириэль ошарашенно смотрела, как комната ходит ходуном. Землетрясение! — догадалась она. Этот замок стоит на горе, как ее… Тардиль. А где горы, там землетрясения.

Мири дернула дверь — заперто. Попыталась высадить ее плечом. Несмотря на хрупкость и изящество, любая фея была физически сильнее самого закаленного и накачанного человека. Вот только против магии — бессильна. А дверь оказалась заколдована. Даже не шелохнулась под ударами Мириэль.

Девушка остановилась, перевела дыхание. Из комнаты ей не выбраться. Что же делать? Придут ли за ней, чтобы вывести отсюда? Или похитителям сейчас не до нее?

А потом Мири сообразила: а зачем ей выходить? Она под защитой Черты, землетрясение не может причинить ей вреда. А когда обстоятельства слишком сильны, чтобы Черта могла управлять ими, тогда Элезеум просто забирал свое дитя из мира людей. Если фея попадала в пожар, потоп, землетрясение или взрыв — она просто исчезала из того места и появлялась в зачарованном лесу.

Если землетрясение обвалит замок, если ее жизнь подвергнется смертельной опасности, Элезеум заберет Мириэль. Она будет свободна, сможет сама вернуться к родителям и Дейлу. Да ей надо молиться, чтобы ее тюрьма рухнула!

От этой мысли на душе будто царапнул огромный тигриный коготь. Она и впрямь хочет, чтобы замок обрушился и погреб под собой ее похитителей? Она желает им смерти — Даршеле, Мефало, Кодорро? Нет. Даже Арелато с Оршавой, как бы подло они с ней не поступили.

Новая мысль осенила Мири: она может помочь! Вдруг кто-то не сумеет выбраться из-под завалов? Она опять метнулась к двери и заколотила в нее. А потом опустила руки, разжала кулаки. Кто не сможет-то?

Все они — маги. Даршела сказала, живут они здесь безвылазно уже четырнадцать лет. Вряд ли это первое землетрясение за все годы. Было бы за кого переживать. Тут каждый сумеет защитить себя. Наверняка они что-нибудь придумали.

Мири постояла у двери минуту. Неподвижная, безмолвная среди дрожащих стен и прыгающей мебели. Какого беса? Она так устала дергаться и переживать. За всех — за родных, за чужих…

Да, она фея. Бессмертная, неуязвимая. Она не заболеет, ее нельзя убить или покалечить. Ей нечего бояться. Но в остальном она чувствует и переживает в точности, как люди. Она не бесчувственная кукла и не бесплотный дух. Ей бывает больно, она устает, сердится, грустит. И сейчас она очень устала и сердилась. Так, что устала сердиться.

К бесам! К бесам землетрясение, к бесам похищение! Мири подошла к подскакивающей кровати. Стянула с нее одеяло с подушкой, бросила на пол, улеглась, завернулась в толстый уютный кокон и закрыла глаза. Пусть весь мир катится в тартарары. Она будет отдыхать.

Посреди трясущейся комнаты Мири забылась беспробудным сном.

Когда она проснулась, стояла тишина. Вся мебель, все вещи на своих местах, будто кто-то прибрался в комнате, пока фея спала. Или же землетрясения и не было. Может, оно только привиделось Мириэль?

Она вылезла из шерстяного кокона, потянулась. Чувствовала она себя выспавшейся, посвежевшей. Зашла в ванную. Там тоже был идеальный порядок. Уборка или сновидение? Мири не стала долго размышлять, пустила воду, окунулась по-быстренькому, надела голубое платье.

Оглядев себя в зеркале, подумала, что неплохо бы к задуманным требованиям добавить еще побольше приличной одежды. Она не сможет носить одно платье все время. Но надевать остальные из гардероба все равно не станет!

Мириэль нетерпеливо расхаживала по комнате, ожидая Мефало. Но никто не приходил. Она колотила в дверь — та же реакция. Может, замок все-таки обрушился при ночном землетрясении? Только клетка узницы осталась невредимой, а все в Ранду погибли? Но кто привел в порядок ее спальню?

Мири терялась в догадках и маялась бездельем больше часа. А потом все же пришла Мефало, готовая вести девушку по коридору-туннелю. Мири попыталась расспросить ее, что случилось ночью, но выученных слов на хватило.

А вот Мефало обошлась жестами, чтобы поругать фею за одеяло на полу. Она проворно подхватила его с пола, постелила обратно на кровать, вернула на место подушку. Повернулась к фее, состроила укоризненную физиономию и погрозила пальцем. Мири прыснула.

Путь от спальни до каменной террасы у водопада Нильгари показался ей почти родным. Осеннее солнце стояло в зените. Что-то похититель припозднился с завтраком…

Арелато встретил ее галантным поклоном и бархатным «Доброе утро, Мириэль!» — с ужасным акцентом. Его лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Мири ответила:

— Доброе утро. Или уже добрый день? Что происходило ночью?

Арелато вздохнул.

«Давай сначала позавтракаем. Это непростая история. А у меня осталось не так много сил, чтобы рассказывать ее ментально, без слов. Позволь мне сегодня просто посидеть с тобой рядом и позавтракать, Мириэль».

Мири растерянно смотрела на похитителя. Это что-то новенькое… Она почти не узнавала его — изможденного, лишенного нахальной самоуверенности. Молча, без вопросов и возражений она позволила Арелато увлечь себя за столик.

Так же молча оба приступили к трапезе. Мири без особого аппетита ковыряла овощное рагу. Краешком глаза заметила кусочки мяса в тарелке Арелато. Ей самой ни разу не подавали мясного в Ранду — значит, похититель знал, что феи не принимают животной пищи, и угождал ее потребностям. А она уже было подумала, что все мерканские маги не употребляют мясное.

Покончив с завтраком, Арелато отставил тарелку в сторону и посмотрел на Мири. Задумчиво, оценивающе. Ей отчего-то сделалось не по себе. Ментальная речь впорхнула в сознание Мири легким прохладным ветерком.

«Мы не покидаем стен нашего замка уже четырнадцать лет. Ранду в осаде, Мириэль. Нас пытается уничтожить вражеский орден».

— Дорамон? — вырвалось у Мири, прежде чем она успела заткнуть себе рот.

Черные глаза опасно сощурились.

«Кто тебе рассказал?»

«Кажется, Кодорро влип», — подумала она. Губы Арелато сомкнулись в тонкую нитку.

«Кодорро недозволительно болтлив для Ранду. Я побеседую с ним. Что он сказал тебе про Дорамон?»

— Н-ничего… Он только обронил это слово… А потом вспомнил, что не имеет права ничего рассказывать без твоего разрешения.

«Верно. Я сам расскажу все, что тебе нужно знать».

Да неужели?! И кто будет решать, что ей нужно знать? Тоже великий и ужасный монсеньор?

Арелато усмехнулся.

«Именно. Что ты должна узнать и когда — решать буду я. Чем скорее ты примешь такое положение дел, тем лучше для тебя».

Мириэль фыркнула.

— Ну конечно, ты же прекрасно знаешь, что для меня лучше!

«Для тебя лучше, чтобы я был тобой доволен. В противном случае твое заточение затянется».

Мириэль открыла рот, собираясь спросить, когда же он намерен ее отпустить. Но ментальный шепот Арелато опередил ее:

«Четырнадцать лет лишь горстка старших магистров Ранду изредка покидает замок и возвращается в него. Тем самым способом, которым пришла ты, — через магический портал. Так мы добываем пищу…»

Арелато замешкался, и Мири подхватила про себя: «И фей!»

«И все остальное, что нам необходимо, — с усмешкой договорил маг. — Выйти за стены замка мы не можем. Нас осталось меньше двух сотен. Врагов — больше семисот. Половина из них все эти годы стоит лагерем у подножия горы Тардиль. Другая половина время от времени присоединяется в надежде наконец одолеть нас. Каждую неделю, а иногда и чаще, они начинают магическую атаку. Всегда ночью. Сегодня они напали в очередной раз».

— И вы каждый раз побеждаете?

«Как видишь. Иначе ты сейчас беседовала бы не со мной, а с Великим Магистром ордена Дорамон. И он не был бы так любезен. Дорамон признают лишь один язык — насилие. И лишь одну магию — крови».

— Крови? — недоуменно переспросила Мириэль.

«Они черпают силу из страданий и агонии живых существ. Пытают и убивают, чтобы выкачивать жизненную энергию и переводить ее в магическую».

Мириэль передернуло.

— Неужели люди могут так поступать друг с другом? Вы в Меркане все такие? Или только маги?

Арелато криво усмехнулся.

«Дорамон перещеголяли всех. Даже Том-Ба — орден в Южной Меркане. Они тоже славятся кровожадностью. Практикуют ритуальную охоту на людей. Им важен пыл и азарт преследования жертвы. А Дорамон просто методично пытают, выкачивая энергию. И убивают в сотни раз больше людей, чем Том-Ба».

От потрясения у Мириэль отнялся язык. Феи не могли отнять жизнь у смертного создания, даже мясо не ели. Черта работала в обе стороны: ни человек, ни фея не могли серьезно навредить друг другу.

Конечно, в Кофе происходили убийства, изнасилования, драки. Доносились вести о приграничных стычках с Зандусом — королевством на юге Ремидеи. Мири доводилось и самой видеть драки, она знала, что люди бывают жестоки друг к другу. Но что можно вот так — охотиться и убивать людей для удовольствия, мучить ради магической силы — ни о чем подобном она прежде не слышала.

Арелато молча наблюдал за ней. Не пытался успокоить, сгладить сказанное. Мириэль пытливо вглядывалась в его черные глаза, пытаясь понять этого странного человека.

Дорамон были настоящими чудовищами… но вряд ли другие ордена далеко от них ушли. Арелато возглавлял один из таких орденов. И он похитил ее. Он не походил на трусливую жертву хищника. Скорее на другого хищника, у которого соперник отобрал добычу. И он затаился в логове, надеясь покончить с врагом и снова вернуть себе власть над лесом.

Черные глаза, запавшие после бессонной ночи, смеялись. Мириэль понимала, что он видит насквозь ее мысли, но перестала переживать из-за этого. Пусть. Ей нечего скрывать.

— Так что, вы тоже получаете силу из боли и агонии? — выпалила она.

Он покачал головой.

«Нет, Мириэль. Нам незачем пытать и мучить. Ты права отчасти — мы не беспомощные жертвы. Нам есть чем ответить врагам. Но наша сила не заемная. Мы выковываем ее из себя самих. Муштра и дисциплина — вот чем мы сильны».

— Сколько вас всего? Магических орденов?

«Восемьдесят три. Самых сильных — пять. Ранду, Дорамон и Леханаиси в Северной Меркане. Ун-Чу-Лай и Том-Ба в Южной».

— Лихо чего? Какое смешное название.

«Те, кто за ним стоят, отнюдь не смешны. Леханаиси переводится как «серый солдат». Они тоже практикуют пытки и убийства. Не для магической силы и не для эмоций. Напротив, они отучают своих адептов от любых эмоций. Делают из них бесчувственные машины, которые способны только просчитывать, планировать и действовать. Именно Леханаиси были основными соперниками Ранду в борьбе за влияние в Северной Меркане, пока не возвысились Дорамон».

— А эти… Унчулаи? Для какой цели убивают они?

— Ун-Чу-Лай, — произнес Арелато вслух, ударяя каждый слог. И продолжил ментально:

«Эти не убивают. Они лгут, манипулируют, переворачивают факты. Они не кровожадны — всего лишь жулики. Страдания им не интересны — Ун-Чу-Лай любят играть умами людей. Если Дорамон получают власть насилием, то Ун-Чу-Лай — обманом».

— Уже легче, — фыркнула Мириэль. — Не убийцы, всего лишь жулики.

«Я бы не сказал, что легче. Дорамон — очевидное зло. Никто не вступит с ними в коалицию, никто не поддержит по доброй воле. Ун-Чу-Лай умеют притворяться и заманивать на свою сторону. Но все равно в выигрыше остаются они и только они. Каждый, кто имеет с ними дело, рано или поздно растворится в их идеях и ценностях. В их игре».

Замолчав, Арелато внимательно посмотрел на девушку. И улыбнулся.

«Прости меня, Мириэль. Я сказал много лишнего. Эта земля тебе чужая, ее законы и порядки непонятны, шокируют. Я утомил тебя. Все потому, что слишком устал и был невнимателен. Больше такого не повторится».

— Ничего подобного! — запротестовала Мири. — Вовсе не лишнее. Мне нужно знать, как вы живете… куда я попала.

«Все не так плохо, Мириэль. В Меркане есть хорошие люди. Даже среди магических орденов — хотя тебе пока трудно в это поверить».

Улыбка, чуть насмешливая, играла на его губах, вызывая у Мириэль двойственные чувства. С одной стороны — раздражение из-за его покровительственного, снисходительного тона. С другой… может, он и вправду заботится о ней? Не хочет ранить чувства, бережет? Или похититель сам жулик? Такой же, какими обрисовал этих… Ун-Чу-Лай.

Притворяется добрым и заботливым, склоняет на свою сторону. Расписывает, какие все вокруг злодеи, и только он один красивый в белом полушубке стоит. Вот только что Мири знает о нем кроме того, что он сам о себе рассказывает? Уж не Даршелу же спрашивать, которая только восторгается монсеньором. От нее правды тоже не узнать.

Как же ей разобраться, куда она попала, что происходит вокруг? Чего от нее хотят похитители, чего от них ждать? Где найти того, кому можно верить?

Мири так глубоко ушла в себя, что перестала замечать пристально-насмешливый взгляд черных глаз. А когда она подняла голову и встретилась с ними нечаянно, тут же сообразила, что Арелато читал все, о чем она думала. Она залилась краской до корней волос. А он широко улыбнулся.

«Надо же, какие здравомыслящие создания — феи. Ты права, Мириэль. Тебе некому здесь доверять. Мне — в последнюю очередь. Но в одном я тебе не лгу».

Он встал, обошел столик, оказался рядом с девушкой и положил руку на ее плечо.

«Ты мне очень нравишься, Мириэль. Я никогда не видел такой красивой девушки, как ты. Такой пылкой, такой интересной. Я был бы счастлив стать твоим избранным. И мне жаль, что я никак не могу повлиять на твое решение и твой выбор».

Обычно ментальные касания Арелато были приятно-прохладными. Но эти слова обожгли Мири. Внутри ее головы будто пробежали язычки огня. Как вчера, он взял ее ладонь, чуть сжал, поднес и приложил к губам, запечатлевая легкий поцелуй.

«Позволь мне сегодня самому проводить тебя в комнату. Я приказал Даршеле начать занятие сразу после завтрака. Хочу проверить пунктуальность моих учеников».

Мири не сразу нашлась, что ответить.

— Дисциплина и муштра? — со смешком выдавила она.

«Именно», — вновь улыбнулся похититель.

Он взял ее под руку, галантно помогая подняться со стула, и повел по каменному коридору. Мириэль шла рядом, едва доставая ему до плеча. Она еще никогда не была с похитителем так близко и так долго. Вчера утром он хватал ее, стискивал в крепких объятиях… Но лишь на несколько секунд. А сейчас они шли по узкому коридору с низким потолком, он крепко держал ее под локоть, их тела касались друг друга… Тесный коридор будто стал еще теснее, потолок еще ниже. Словно сами стены прижимали их ближе друг к другу.

«Я был бы счастлив стать твоим избранным», — сказал он… Что это было? Простая лесть, которую она слышала уже немало из его уст? Или истина? Что, если он не намерен выпускать ее отсюда, пока она не изберет его?

Глава 7 ДРЕВНЯЯ МАГИЯ

Новую девушку звали Роххи. Этой ночью Марк наконец узнал ее имя. Спросил, прежде чем заняться с ней… нет, не любовью. Выплеском отдачи.

Она встретила его улыбкой. В прошлый раз мужчина был с ней ласков. Подарил наслаждение, которого Роххи еще не знала в своей жизни. Она поверила, что такое наслаждение будет ждать ее каждый раз, когда черноглазый господин переступит порог ее комнаты. Поверила, что попала в чудесную сказку.

Когда Марк уходил, Роххи не улыбалась. Больше она никогда не улыбнется, увидев его. Как не улыбалась Тессо.

Арелато страдал от отдачи почти сотню лет. Это была его расплата за магию игнов — древнего народа, обитавшего на перешейке между Северной и Южной Мерканами. Могучие чародеи, способные воздвигать горы, менять направления рек и даже замедлять вращение земного шара, покинули мир восемь тысяч лет назад.

Знания об их могуществе сохранились, высеченные иероглифами в гигантских пещерах Диль'Эре между материками. Четыре года Марк безвылазно провел в подземельях за расшифровкой иероглифов. Тогда он еще не правил орденом Ранду, а был одним из старших магистров.

Разумеется, он знал, как и любой мерканский маг, что знания игнов смертельно опасны для людей. Но верил в себя и не боялся риска. Он вышел из-под земли, обогащенный новыми знаниями, новыми заклятиями, новой силой. Приобрел вес в глазах других магов Ранду.

Когда умер Великий Магистр ордена, Марка избрали его преемником. Тогда никто не знал, что вместе с силой ингов он заполучил проклятие отдачи. Оно лишало его контроля — над поступками, эмоциями и магией. Чувства и заклятия становились неуправляемыми. Разрушительными.

Поначалу он справлялся сам, выплескивая отдачу в разрушении ненужных предметов, или сотворял их в псевдореальности, а потом уничтожал. Чем больше росла сила, чем мощнее заклятия он применял, тем сильнее ударяла отдача.

Когда орден Дорамон впервые напал на резиденцию Ранду, замок устоял благодаря одному лишь Арелато. Он сразу почувствовал врага и отразил удар. Но после этого сам едва не уничтожил собственный Орден. Так орден Ранду узнал о проблеме своего Великого Магистра.

Старшие магистры, приближенные к нему, начали искать решение. Несколько недель экспериментов — и они установили: отдачу может принять женщина во время интимного акта с Арелато. Это причиняло ей страдания, но что значили для магов Ранду мучения одного человека по сравнению с выживанием Ордена?

Если у женщины был магический дар, она вбирала и накапливала отдачу. В нужный момент можно было взять скопившуюся силу и обрушить на любого противника. Например, на магов Дорамон.

Вот только до нужного момента она могла не дожить. Груз отдачи доводил волшебницу до убийственного истощения.

Арелато отказался использовать женщин Ранду — магистров и послушниц. Оршава настырно убеждала его создать резервуар. Но Марк не хотел рисковать. Каждый маг был на счету в этой войне. А Великий Магистр был обязан защищать и оберегать свой Орден, а не изводить его адептов сомнительными экспериментами.

Он приказал приводить к нему простых девушек без дара — крестьянок, рыбачек, городскую бедноту. Тех, кого не станут искать. Они не годились для создания резервуара, зато отдача не убивала их — если связь с Арелато была недолгой. А он всегда отсылал девушек назад до того, как разрушения делались необратимыми.

Марк не был жестоким. Всего-навсего практичным. Существовала проблема, которую нужно решить. Девушки и их боль были только средством.

Подчас он переступал и эту грань — как с Тессо. К дочери рыбака он привязался по-настоящему. За четырнадцать лет осады команда «охотников» научилась не промахиваться мимо вкусов главы Ордена. Ведь чтобы перенос отдачи сработал, жертва должна быть желанна Великому Магистру. Искреннее влечение было непременным условием.

И лучше всех его вкусы знала Оршава — вкусы, которым сама не соответствовала. Это она привела ему Тессо. Мягкую, трепетно-робкую, с глазами лесной лани. Марк дарил ей платья и драгоценности, которые девушке негде было носить, запертой в замке на горе Тардиль.

Ему было невыносимо видеть ужас и боль в ее глазах. Но отдача требовала выхода. В последний месяц он подумывал завести другую девушку для отдачи, а Тессо оставить любовницей.

Вот только страх, который поселился в ее глазах, уже невозможно было изгнать, разгладить нежными ласками и подарками. Для Тессо он навек превратился в мучителя и палача.

И он просто отпустил ее. Из замка Ранду, из своей жизни — и из своего сердца. Отправил в родную деревню вместе со шкатулкой подаренных драгоценностей, с ворохом шелковой и парчовой одежды.

До конца дней Тессо будет вспоминать эти месяцы как страшный кошмар и благодарить Бога, что он закончился. Он, Арелато, стал ее демоном-мучителем.

На ее место пришла Роххи. Она не уступала красотой Тессо, но не затронула ни одной струнки в сердце Великого Магистра. Выплескивая отдачу в любовных ласках, Марк не испытывал ни сострадания, ни раскаяния за то, что вынужден делать это с ней. Лишь легкую жалость, которая не мешала избавляться от отдачи.

Роххи — временная замена, пока он не добился близости Мириэль. Не больше. Но как он ее добьется? Теперь, когда неизвестные вредители отняли у него единственную возможность принудить фею?

Соблазнять изысканным обхождением, приятными беседами, прикосновениями? Марк прекрасно видел, как девушка реагирует на него. Читал ее смятенные чувства. Фея не осталась равнодушна к своему похитителю. Он очаровал и ее, как всех женщин вокруг.

Ночью, когда Дорамон отступили, Марк вошел в ее спальню, в ее узилище. Сразу после Роххи. Истощенный и вымотанный, он хотел увидеть, как она себя чувствует. Чего он только ни ожидал — но не мирно спящей на полу, завернутой в одеяло Мириэль. С русо-рыжеватой, рассыпанной по полу копной волос.

Против воли он улыбнулся. А потом магией вернул на место все, что опрокинулось от сотрясания горы под атакой Дорамон. Нашел силы на этот магический импульс — уж очень ему хотелось сделать хотя бы такую мелочь для своей пленницы. Он тоже не оставался равнодушным к ней.

Мириэль волновала и тревожила Марка Арелато. Ему нравилось видеть ее волнение в его присутствии. Он хотел, чтобы это волнение переросло в непреодолимое влечение и страсть. Чтобы глаза феи искрились радостью и желанием, когда она смотрела на него.

Может, таинственные вредители оказали ему услугу, спрятав от Оршавы мальчишку Дейла и родителей Мириэль? Если бы он вынудил фею отдаться, угрожая убить или изувечить ее близких, каким взглядом она смотрела бы на него?

Она согласилась бы. Цель была бы достигнута. В этом Марк не сомневался. Она слишком предана своим родным. Мириэль отдалась бы ему, связала бы себя с ним до конца его дней. А Марк Арелато собирался жить долго.

Украсит ли долгую жизнь Великого Магистра ненависть бессмертной женщины? Будет ли ее ненависть такой же бессмертной?

Может, он добьется ее без принуждения? Сумеет ли он дождаться, когда желанный плод сам упадет в его ладонь? Добиться, чтобы она сама, по собственной воле назвала его избранным?

Здесь, рядом с ним, она может забыть жениха. Вряд ли она любит его по-настоящему, раз до сих пор не избрала. А значит, у Марка есть шанс. Если только… она не влюбится прежде в другого мужчину из ордена. Это нужно предотвратить любой ценой. Она не должна видеть никого, кроме самого Арелато.

Этот путь, приятный и необременительный, имел лишь один минус. Время.

Пока Ранду из-за осады заперты на горе, Дорамон продолжают набирать силу. А Марк лишь тратит. Доживет ли он до того дня, когда фея наконец созреет избрать его? Доживет ли орден?

Не стоит забывать о главной цели. Он приказал Оршаве привести фею из Ремидеи не для личных услад. Для этого он мог оставить Тессо. Но у него есть ответственность перед Ранду. Он должен сохранить Орден. И для этого Мириэль должна оказаться в его постели. По доброй воле или по принуждению. И не важно, полюбит она его или возненавидит. Это станет личной проблемой Марка. Интересы и сохранность Ордена превыше личных проблем.

Оставшись наедине с Даршелой, Мири постаралась унять сердцебиение. Что Арелато с ней творит? Почему она так реагировала на его касания, его близость?

Когда они вместе вошли в комнату, Даршела почтительно приветствовала монсеньора. Тот обменялся с ней парой реплик на кордильском и вышел, оглянувшись на Мириэль.

— Монсеньор интересовался, много ли ты успела выучить. Знаешь, как это звучит по-кордильски?

Даршела повторила в точности те же звуки, что произносил Арелато. Затем перевела дословно на ремидейский. А Мири поймала себя на том, что ей не хватает в этих словах звучания низкого бархатного мужского тембра… Такого сочного, такого… многообещающего.

Хотела бы она, чтобы Арелато сам учил ее языку? Он ведь может с помощью ментальной речи. Проводить с ним больше времени, слышать его голос, ловить прикосновения — будто невзначай…

Р-р-р, да что же такое?! Хорошо, что Даршела не слышит ее мыслей. Натиском воли Мири заставила себя сосредоточиться на уроке, выбросить из головы дурацкие бредни о монсеньоре Арелато.

Три часа спустя, когда девушки сделали перерыв, а Мефало принесла им бодрящего травяного чая с имбирным печеньем, Мири спросила Даршелу:

— Вот ты говоришь, что Дорамон осаждают вас уже четырнадцать лет. Почему они до сих пор не победили? Вы заперты на этой горе: ни войти, ни выйти. А они набирают магию из крови невинных жертв. Почему же вы до сих пор держитесь?

— Мы — сильный Орден, Мири. Монсеньор — сильный маг. И хороший учитель. Но знала бы ты, чего нам это стоит! — вздохнула она.

Лицо девушки было таким же бледным и осунувшимся, как у Арелато. Значит, она тоже сражалась ночью.

— Просто сильный маг и хороший учитель? А та блестящая штука, как будто бриллиантовые латы, совсем ему не помогает?

Даршела округлила глаза.

— Ты видела Алмазный доспех? Что ж, монсеньор не запрещал говорить тебе о нем. Слушай.

Мириэль навострила уши, и Даршела начала рассказ:

— Его нашли два века назад. Тогда резиденция Ранду находилась в прериях, у северных границ Кордилло. А в недрах горы Тардиль была лишь наша алмазная шахта. И вот однажды маг-инженер, возглавлявший разработки, почуял колоссальный источник силы где-то у вершины горы. Он пробурил тоннель прямо от водопада Нильгари и нашел его. Чародейский артефакт такой мощи, что простые люди рядом с ним впадали в беспамятство. Только маги сохраняли сознание. Это было подобие рыцарских лат, выточенных из бриллианта высотой в человеческий рост.

— И как они оказались внутри горы? — удивилась Мириэль.

— Доподлинно никто не знает. Мы верим, что доспех сотворили Ал'Танти.

— Ал'Танти?

— Одна из древних полубожественных рас, которые населяли Меркану десятки тысяч лет назад. Так ли это, и если так — то зачем они оставили его людям, никто не может ответить точно. Мы только строим домыслы.

Ну и ну. Древние полубожественные расы? Это еще что за новость? Нет, в Ремидее тоже бытовали сказки, что некогда землю населяли полубоги и творили такие чудеса, что человеческим магам и не снились. Но эти сказки рассказывали детям. Даршела вовсе не ребенок, а говорит об этом серьезно. Впрочем, ей ли, бессмертной фее, которую люди тоже считали полубожественным созданием, сомневаться в их существовании?

Даршела продолжала:

— Великий Магистр, который в то время правил Ранду, приказал перенести резиденцию Ордена на гору Тардиль. В недрах горы пробурили еще несколько тоннелей, выдолбили множество комнат для адептов. Как эта.

— Вот почему здесь нет окон, — пробормотала Мири.

Шел кивнула.

— Лишь комнаты старших магистров выходят наружу — потому что им хватает силы поддерживать защитный барьер. Остальных смело бы ударной волной при первой атаке Дорамон.

— И как действует этот доспех? Что он может?

— Я только послушница, Мири. Меня не подпускают к доспеху. Зал, где он находится, заперта могучим заклятием. Оно пропускает только монсеньора и трех старших магистров. Остальные могут попасть туда лишь в дни собраний Ордена… и ночи, когда нападают Дорамон. Тогда мы собираемся в зале Алмазного доспеха, чтобы вместе отражать атаку.

Мириэль слушала, не упуская ни слова из рассказа Даршелы. Если этот доспех привел ее в Меркану, то может вернуть обратно в Ремидею. Надо только разобраться, как именно. Арелато управляет артефактом. Он маг. А у всех фей от рождения есть магический дар. Значит, и она сможет управлять доспехом. Вот только как?

И как теперь не выдать этих мыслей Арелато, который прорезает ее сознание так же легко, как красная магическая указка Даршелы пронизывает воздух. Надо запрятать задумку так глубоко в голове, чтобы похититель до нее не добрался.

Девушки расстались шесть часов спустя. Мефало пришла проводить Мири на ужин. Мири дала себе слово спросить наконец, сколько Арелато намерен продержать ее в плену. И потребовать, чтобы он послал весточку о ней в Коф.

Жестокие порядки магических орденов Мерканы так потрясли ее, что она даже не заикнулась об этом за завтраком. Но сейчас Арелато не сумеет заговорить ей зубы!

Мири ждала, что похититель рассердится, услышав ее требование. Или рассмеется, напомнив, что она пленница, и условия диктует он. Но Арелато лишь с сожалением развел руками.

«Я ничего не смогу передать твоим родителям, Мириэль. Князь-наместник забрал их в свой дворец. А твой жених покинул город. Не один. С женщиной. Это все, что Оршава смогла о нем узнать».

На мгновение сердце Мириэль остановилось. Дейл ушел из Кофа? С женщиной?

— Ты лжешь.

Арелато взял ее ладонь и положил себе на лоб. Мириэль отшатнулась было, но он крепко держал ее.

«Я всего лишь хочу раскрыться тебе, чтобы ты определила, лгу я или нет. Прислушайся».

Он замолчал, Мири почувствовала, как странные магические импульсы входят в нее. Ничего не могла понять, но ощущала — Арелато не врет. Он сказал правду — родители в княжеском дворце, а Дейла нет в Кофе. Его увела женщина. Оршава действительно учуяла это магией.

Но как? Как он мог так быстро променять ее на другую?! Ее Дейл… Верный, преданный, заботливый. Как такое могло случиться?

Глава 8 РОКИРОВКА

Закатный океан (Ланно-Ти)

Дейл перегнулся через поручни палубы, глядя на маленьких серебристых рыбок, что плескались у борта корабля. Шел двадцатый день плавания. Почти три недели назад он покинул Коф. С женщиной, которую никогда не видел до этого дня. Оставил родных, работу, привычную жизнь. Ради Мириэль.

В канун семгейна, когда он последний раз видел любимую, он звал ее в дальнее плавание. Сказал ей: «Я бы за тобой на край света пошел». Как скоро пришлось сдержать обещание… Вот только Мири не было рядом. Где она сейчас? Думает ли о нем? Ждет ли, что он придет ей на помощь?

Дейл вернулся мысленно в ночь семгейна, в цыгантийский цирк. Под рукой фокусника распускались белые розы и тут же разлетались лепестками над головами зрителей. Шатер восхищенно ахал. Парень подставил ладони, набрал пригоршню лепестков. Пахли они как настоящие.

Дейл повернулся туда, где несколько минут назад Мири разговаривала с цыгантийкой-зазывалой. Захотел подкрасться к невесте сзади и высыпать ароматные лепестки на голову. Но ни ее, ни цыгантийки не увидел. Он огляделся по сторонам.

— Не ищи, — услышал он тихий женский голос. — Их нет в этом шатре. И вообще в Ремидее.

Дейл обернулся на голос. Перед ним стояла невысокая девушка, его ровесница или чуть старше. Как и Шавру, ее можно было принять с первого взгляда за цыгантийку. Смуглая, темноглазая, с удлиненным лицом, заостренным подбородком. Лишь мелкие различия в разрезе глаз, форме носа, губ, ушей выдавали ее неремидейское происхождение.

— Ты мне? Кого нет в Ремидее? О чем ты?

— О твоей подруге. Та женщина похитила ее.

— С чего ты взяла?!

— Расскажу. Но сначала давай уйдем отсюда. Я не знаю точно, но думаю, она сейчас вернется, чтобы похитить и тебя. Тогда ты не сможешь вызволить свою подругу.

— Кто ты?

Девушка заговорила быстро-быстро:

— Пожалуйста, пойдем со мной! Тебе опасно здесь оставаться. Окажемся подальше от этого цирка, и я тебе объясню.

Она схватила его за руку и потянула за собой. Дейл попытался сопротивляться. И почувствовал, будто его ладонь приклеилась к ладони странной девицы, а в спину уперся невидимый шест, подталкивая вслед за незнакомкой.

Как теленок на поводу, он выбежал за ней из шатра. Ноги сами несли его по переулкам и подворотням Кофа, пока рука оставалась приклеенной к руке девушки.

Через четверть часа чужачка наконец остановилась. Дейл перевел дыхание.

— Прости меня, — выговорила похитительница. — Пришлось надавить на тебя магией. Ты не хотел слушаться — и я понимаю тебя. Но времени не было ни секунды. Я была права — Оршава вернулась в тот шатер. За тобой.

— Оршава?

— Женщина, которая напоила тебя чаем. Которая притворяется хозяйкой цирка Шаврой. Которая похитила твою невесту и собралась похитить тебя.

— Зачем?!

— Расскажу тебе на корабле. Будем медлить, Оршава выследит нас и догонит. Мне не хватит сил сразиться с ней

— На корабле? Сразиться? — изумился Дейл, но девушка опять схватила его за руку и потащила в направлении порта.

— Оршава — маг, — поясняла она прямо на бегу. — И я тоже, но намного слабее. Меня зовут Си'Ран. Я из Мерканы — как и она. Большего не могу тебе сказать, пока корабль не отплывет.

— Какой корабль?! Куда отплывет?

— В Меркану. Под защиту моего Ордена.

Дейл так опешил, что не смог больше промолвить ни слова. Си'Ран тоже молчала всю дорогу до порта. Она остановилась на причале у пятимачтового галеона, свистнула. В ту же минуту через борт перекинулся трап. Девушка взбежала по нему, а Дейл, по-прежнему приклеенный к ней невидимым клеем, взбежал следом.

На палубе их встретили пятеро мужчин в одежде простого покроя, но из дорогой и удобной ткани. Шкипер, первый помощник, лоцман, квартирмейстер, боцман — быстро определил Дейл. Ремесленники портового города хорошо знали порядки и иерархию корабельного экипажа.

Си'Ран что-то сказала на незнакомом языке. Отдала команду — судя по интонациям. Один из мужчин кивнул другому, тот гаркнул во всю глотку на том же языке. Тут же на палубу выскочила дюжина матросов. Четверо кинулись вращать механизм, поднимающий якорь. Остальные разбежались по своим местам, распуская паруса.

Дейл оглянуться не успел, как корабль, качнувшись на волнах, двинулся на запад, прочь от берега родного Кофа в непроглядный ночной океан. Дейл смотрел на прибрежные огни, удалявшиеся все стремительнее, пока корабль набирал ход. Увидит ли он их снова? Вернется ли в Ремидею, встретится с Мири?

Си'Ран подошла и положила ему руку на плечо. В отблесках корабельных фонарей Дейл разглядел неподдельное сочувствие в карих глазах.

— Не тревожься, — шепнула она. — Все будет хорошо. Давай напишем письмо. Ты ведь умеешь писать?

— Еще бы! Я мастеровой, а не попрошайка!

Она улыбнулась, махнула рукой, и перед Дейлом прямо в воздухе ниоткуда возникла деревянная подставка. На ней перо и лист бумаги.

— Пиши, — молвила Си'Ран, и пальцы Дейла сами собой сжались на пере. — Желаю здравствовать и процветать милорду Гронару, князю-наместнику провинции Олбар королевства государыни Реданы Неид.

— Кому?! — Дейл не поверил ушам.

— Мы отправим письмо в княжеский дворец. Пусть наместник возьмет отца твоей невесты под защиту. Тогда Оршава не сможет использовать его, когда не найдет тебя.

— Но зачем он ей? Кто она такая?

Вместо ответа Си'Ран продолжила диктовать:

— Довожу до сведения сиятельного князя, что мерканский орден магов Ранду похитил мою невесту фею… Как ее зовут?

— Мириэль…

— Фею Мириэль, чтобы проводить над ней жестокие опыты. Все феи Ремидеи отныне в опасности. И родители моей невесты тоже. Спрячьте гончара Горака под защитой магов, чтобы чужеземцы не могли похитить его следом. Иначе Ранду будут пытать его, чтобы принудить фею к угодным им деяниям. Я же покидаю Коф, чтобы найти и выручить любимую.

— Но кто поверит моему письму? Я простой ремесленник!

— Не такой уж простой, раз твоя невеста — фея. Маги проверят записку на подлинность и убедятся, что она не подложная. Князь примет меры, будь уверен.

— А как письмо дойдет до князя? Мы снялись с якоря.

— Увидишь, — усмехнулась Си'Ран. — Подписывайся — Дейл, мастеровой гончарного цеха, в первый день девятого месяца года 1273 от коронации Нея.

Дейл черкнул роспись. Боцман принес клетку с голубем. Девушка привязала записку к лапке птицы и выпустила ее. Белое пятнышко мелькнуло и растворилось в черном беззвездном небе.

— Значит, мы поплывем через Закатный океан в Меркану? — тихо спросил он.

Си'Ран нахмурила лоб.

— Закатный океан?.. Ах, ну да. Для вас он Закатный, потому что омывает западный берег Ремидеи. А у нас он находится на востоке. Мы зовем его Ланно-Ти.

— Ланно-Ти… Что это значит?

— В Меркане есть легенда о далеком-далеком мире, населенном могущественными созданиями. Полубогами, которые обладали силой создавать и разрушать миры. Что-то случилось с их миром. То ли война, то ли катастрофа. Им пришлось покинуть его. И тогда они решили сотворить себе другой мир по образу и подобию того прежнего, покинутого. Так они создали нашу землю. Меркану, Ремидею, Весталею… и еще один континент ровно между Ремидеей и Северной Мерканой. Он назывался Ал'Тантида. По имени их расы — Ал'Танти.

«Ал'Танти…» — шепнул Дейл себе под нос. Звучание незнакомых слов наполняло его душу странным, влекущим трепетом.

На долю секунды он забыл, что его возлюбленная похищена коварными колдунами Мерканы. Что ему самому грозит смертельная опасность. Чужеземное название океана всколыхнуло в нем давние фантазии детства. О романтике и приключениях. О том, как он пересечет океан и увидит далекие земли.

И вот явилась странная девушка с необычным именем, увлекла его к этим самым землям. Затаенная жажда приключений, непознанного всколыхнулась и добавилась к переживаниям за Мириэль, горячему желанию спасти ее.

Чувства захлестывали Дейла. Ему и в голову не пришло, что у этой Си'Ран нет ничего, чтобы подкрепить свои слова. Правду ли она говорила? Похищена ли Мириэль, кем похищена, собирается ли Си'Ран помочь ей?

Дейл не задавался этими вопросами. Лишь молча слушал рассказ Си'Ран:

— На Ал'Тантиде они поселились сами, а остальные материки населили людьми. Настало время, когда им наскучил наш мир. Они решили уйти дальше… Затопили Ал'Тантиду, погрузив ее на дно океана. И уничтожили следы своего пребывания на всех материках. Но кое-что оставили. То ли нарочно, то ли просто забыли.

— Что оставили? — спросил Дейл.

Си'Ран скорчила гримасу.

— Алмазный доспех, например. Артефакт, с помощью которого маги Ранду похитили твою невесту. Без него их Великий Магистр не смог бы открыть портал между двумя материками. Толща воды в океане поглощает магическую энергию. Даже самый сильный маг не может телепортироваться через океан. Или трансгрессировать, как говорят ремидейские маги. Только Алмазный доспех может преодолеть прожорливость океана.

— А почему он так называется? Он на самом деле алмазный?

— На самом. Представь рыцарские латы из бриллианта чистейшей пробы с магическими возможностями. Никто, кроме Ал'Танти, не мог создать такое чудо. И вот Ранду нашли доспех… наложили лапу и никого не подпускают, — недовольно поморщилась Си'Ран.

— А ты… твой орден хочет, чтобы подпустили?

— Было бы неплохо, — рассмеялась девушка. — Но причина должна быть очень, очень веской. Ордены не делятся друг с другом могуществом и знаниями без веских причин. А какую причину Ранду сочли бы веской — одному Богу ведомо.

— Богу?.. — непонятное слово удивило Дейла.

— Высшей силе, сотворившей Вселенную. Вы называете ее — Создатель, а мы — Бог. Еще мы верим, что у Бога есть враг — дьявол. И черти — помощники дьявола. Их вы зовете бесами, и живут они у вас в преисподней. А мы называем преисподнюю — ад.

Дейл только пожал плечами. Другая земля, другая вера, другой язык.

— Откуда ты так хорошо знаешь общеремидейское наречие?

— Моя мать из Ремидеи. И я однажды была в твоем королевстве. Только намного южнее, в Патриде. Там теплее, — хмыкнула девушка. — А в вашем Кофе так холодно и промозгло, что я едва не заболела. Только магией спаслась.

Из разговора с молодой волшебницей Дейл запомнил, что у Ранду — похитителей Мириэль — есть драгоценный артефакт. И орден Си'Ран не против подобраться к нему. Уж не потому ли они помогают ему? Какой бы иначе им прок выручать Мириэль?

Если бы они сами хотели заполучить фею, могли просто похитить из Ремидеи еще одну. Раз эти Ранду смогли умыкнуть Мири, значит, другому ордену несложно похитить другую. Фей мало, но все же не одна. А вот доспех этот, похоже, единственный в своем роде, и подобных ему нет.

Но как спасение Мири поможет ордену Си'Ран? Зачем это им? Ответа Дейл не дождался.

За многодневное плавание он увидел больше чудес, чем за всю жизнь. Дельфинов и кашалотов, обитавших в водах теплого течения Ланно-Ти. Жар-птиц и фениксов, гнездившихся на морских скалах и утесах. Айсберги втрое больше их галеона. Однажды один такой понесло прямо на них. С замирающим сердцем Дейл смотрел, как лоцман уводит корабль от ледяной смерти.

А на двадцать второе утро плавания раздались выкрики на чужеземном языке. Дейл уже знал это слово на наречии дормитто — родном языке корабельного экипажа. Земля. На горизонте показался берег.

Спустя еще несколько часов Дейл мог различить башни, купола, крепостную стену города. Галеон пристал к берегу. Си'Ран подошла к юноше и сказала с улыбкой:

— Добро пожаловать в город Тельяргир — главный порт республики Дормияс!

— Теперь ты расскажешь мне о своем ордене, и зачем вы помогаете мне и Мири?

— Потерпи еще чуть-чуть, Дейл. Скоро мы окажемся в безопасности. И тогда ты сможешь задать любые вопросы.

Два матроса подали трап. Си'Ран поблагодарила шкипера, подняла свой легкий заплечный мешок и стала спускаться на причал. У Дейла и того не было за плечами. Он просто шагнул вслед за мерканкой.

Портовая стража почтительно расступилась перед ними, даже не потребовав досмотра. Видно, сразу опознали в Си'Ран магичку, и маги здесь были в чести.

Шагая по улицам чужеземного города, Дейл потрясенно глазел по сторонам. За свою жизнь он ни разу не покидал Коф. Мерканский город с невыговариваемым названием был намного больше и многолюднее.

Широкие улицы кишели людьми в пестрых шубах из мехов неведомых зверей. Дома были не двух- и не трехэтажными — в семь-восемь, а то и все десять этажей. Мостились улицы не камнями, а гладким сплошным покрытием из спрессованной гальки.

Посреди одной из улиц пролегали два параллельных металлических рельса. Си'Ран остановилась подле них, где стояла еще дюжина людей. Дейл хотел спросить, зачем они тут встали, но тут раздалось звонкое треньканье, и из-за угла выехала самая причудливая повозка, которую Дейл когда-либо видел.

Больше всего она походила на крытый цыгантийский вагон — но шире и длиннее. Корпус металлический, много застекленных окон. Сквозь переднее стекло Дейл увидел возницу, который держал руки на небольшом колесе и крутил его.

Вагон ехал по рельсам и остановился напротив толпы ждущих людей. Три дверцы сбоку отворились, несколько человек вышли наружу, а все, кто стоял на улице, начали подниматься по маленьким ступенькам.

Си'Ран тоже шагнула к вагончику, увлекая Дейла за собой.

— Что это?!

— Трамо. Не знаю, как перевести, в вашем языке нет подходящего слова. Дай попробую придумать.

Внутри вагона стояли четыре ряда сидений. Си'Ран плюхнулась на одно из них, наморщила лоб.

— Пожалуй, по-ремидейски я назвала бы трамо «поезд»! Садись, нам ехать четверть часа. Пешком мы шли бы столько же и еще час. Наслаждайся видами из окна. Тельяргир очень красивый город. В том числе зимой.

Си'Ран не преувеличивала — Дейл не мог отвести глаз от окон поезда-трамо. С неба густыми хлопьями валил снег, придавая окрестным пейзажам сказочно-нереальный вид.

Они вышли из поезда напротив пятиэтажного особняка, обнесенного сплошной каменной оградой. Си'Ран подошла к тяжелой калитке, коснулась ее. Калитка распахнулась в ту же секунду. А когда они вошли во двор, закрылась сама собой.

Они пересекли двор, взошли по широким каменным ступеням крыльца. Массивные входные двери открылись легким касанием пальца. Переступив порог, Си'Ран и Дейл очутились в высоком и просторном холле. Восемь хрустальных люстр свисали с потолка, сияли ярким желтым светом. Мебель с бархатной обивкой, беломраморные статуи — все дышало роскошью. Кем бы ни был владелец особняка, он был богаче любого ремидейского богатея. Ни один дом в Кофе не мог сравниться с подобной роскошью.

По лестнице с золочеными перилами, устланной густым алым ковром, спускалась девочка лет тринадцати. Так Дейлу показалось, когда он увидел издали маленькую тощую фигурку с короткими, остриженными чуть ниже ушей волосами. В Кофе так стригли девчонок из бедняцких кварталов.

Эта была одета богаче, хотя и не слишком роскошно, не под стать особняку. Когда она подошла ближе, Дейл понял, что это взрослая женщина, на вид не моложе сорока лет.

Серо-голубые глаза впились в него пронизывающе, чтобы не сказать — пожирающе. У женщины был длинный и острый нос и неожиданно мягкие губы. Она не была красивой, хотя уродиной тоже не выглядела, несмотря на легкое сходство со зверьком обезьяной, которых иногда привозили мерканские циркачи.

Си'Ран обняла маленькую женщину с радостной улыбкой. Они обменялись приветствием на чужом языке — Дейл смог разобрать, что это не дормитто, — а затем Си'Ран повернулась к нему.

— Дейл, позволь представить тебе Ветарию А'Джарх, Великого Магистра моего ордена. Наконец мы в безопасности под ее защитой. Здесь до нас не доберутся ни Ранду, ни другие магические ордена.

Ветария А'Джарх протянула Дейлу руку. Он взял узкую ладонь женщины, собираясь поцеловать, — как благородной леди в Ремидее, но та с улыбкой перехватила его руку и крепко пожала — как здоровались между собой цеховики.

— Здравствуй, Дейл. Добро пожаловать в резиденцию ордена Ун-Чу-Лай в Тельяргире. Можешь звать меня просто Вета.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Глава 1 ЧЕРТА

Замок Ранду, Северная Меркана

Мириэль и не заметила, как пролетели три недели в плену Ранду. Она без устали занималась с Даршелой кордильским языком с утра до вечера. И практиковала. С Даршелой — и, конечно же, с монсеньором.

Совместный завтрак и ужин на террасе Нильгари стал для Мири обязательным ритуалом. Все чаще похититель заговаривал с ней вслух на кордильском — простыми фразами, которые она могла понять. И вызывал мурашки по коже своим низким бархатным тембром — таким мягким и в то же время таким уверенным.

День ото дня Арелато становился все любезнее, все обходительнее. Пощечина, оскорбления, протесты Мири — все как будто забылось. Она тоже старалась быть милой, сдерживала кипящую натуру огненной феи. Особенно теперь, когда ее злость и обида обратились на Дейла.

Сколько нежных слов он ей говорил! Как клялся пойти за ней хоть на край света! А сам… пошел, да только с другой. Изменник.

Как ее родители попали в княжеский дворец? Арелато сказал, что не знает доподлинно. Но полагает, они подали прошение наместнику, обнаружив, что дочь бесследно пропала. И маги из свиты князя посоветовали ему взять родителей исчезнувшей феи под защиту.

«Я не хочу рисковать Оршавой, связываясь с ремидейскими магами, — сказал ей похититель. — Постарайся меня понять. Твое требование невыполнимо».

Мириэль сердилась, но не спорила. Вместо этого исправно выполняла свою часть договора — рассказывала похитителю о феях.

— Зачем феи сочетаются с мужчинами? — спросил он сегодня. Вслух, на кордильском. — Вы бессмертны. Вам не нужно продолжать род. И откуда взялись первые феи? Те, кто первыми избрали мужчин и родили от них детей?

Мириэль пожала плечами.

— Я бы узнала это весной. В Элезеуме. Если бы ты меня не похитил. Мама говорит — Элезеум вложил в перворожденных фей частицу своего духа. Это все, что я знаю о них. Мама сама перворожденная. Она никогда не рассказывала мне, зачем покинула Элезеум и сочеталась браком с моим отцом. Эту тайну может поведать только Светлая Иринел — королева фей.

— И у фей всегда рождаются только девочки феи? Что будет, если родится мальчик?

— Мальчики еще как рождаются. Особенно у нас, огненных. Об этом мама тоже предупреждала — мне нужно быть готовой к рождению сына. Очень редко у огненных фей появляются на свет девочки.

Арелато внимательно посмотрел на нее.

— Почему ты так печально говоришь об этом? Сын — это прекрасно.

— Не для фей. Он будет таким же смертным, как его отец. Фее придется оплакивать свою семью дважды. Сначала мужа, потом сына.

С горечью Мириэль вспомнила похожий разговор с Дейлом. Они как раз повздорили в очередной раз, и Дейл в сердцах бросил:

«Упаси Создатель, у нас родится огненная фея! Второй такой, как ты, я не выдержу. Лучше уж фея воды, тихая и скромная!»

«Да можешь хоть сейчас фею воды себе искать! Я тебя не удерживаю. А у меня все равно родится мальчик».

«Брось ты, Мири! — тут же пошел на попятную миролюбивый Дейл. — Никого я искать не буду, сама знаешь. А мальчик — это здорово! Почему ты так грустно сказала?»

Мири сделала вид, что закашлялась.

«Не грустно. Что-то в горло попало».

Тогда она не сказала Дейлу, что означает для феи рождение сына. Ни одна фея не говорила этого избраннику. Позволяла оставаться в неведении и гордости. Для смертных мужчин рождение сына и наследника было торжеством. Для фей — горечью и поражением. Потому что фей мужского пола не существовало.

Мальчик рождался человеком. Смертным. Он не мог прийти в Элезеум. Не мог стать его частью, быть бессмертным. А у огненных фей почти всегда рождались мальчики. Потому их было так мало.

Огненные феи были очень привязаны к смертному миру. А их связь с Элезеумом слишком слаба. Почему так — мать не могла объяснить Мириэль. Только мудрая королева могла дать ответ.

Поэтому Мириэль рвалась в Элезеум до свадьбы с Дейлом. Она хотела не просто увидеть зачарованную родину фей, но и получить ответы на вопросы. Раскрыть предназначение фей, о котором сейчас пытал ее Арелато.

Для чего им нужно покидать дивный лес? Для чего сходиться со смертными, рожать новых фей, если те, что уже рождены, не старятся и не умирают?

Подняв голову, Мири встретилась с бездонным взглядом Арелато, черным, как ночная мгла. Спокойно приняла, что он, как всегда, видел разговор с Дейлом, который она только что вспомнила. Знал все ее раздумья и сомнения. От похитителя ничего нельзя утаить.

— Прости, Мириэль, — промолвил он. — Мне жаль, что я помешал тебе исполнить мечту.

— Себе же сделал хуже, — буркнула она. — Если ты хотел узнать больше о феях, надо было похищать ту, что уже побывала в Элезеуме. А не бестолочь вроде меня.

Он протянул руку через стол, взял ладонь Мири, сжал.

— А я не жалею. Я рад, что Оршава наткнулась на тебя.

Сердце Мири забилось чаще. А похититель вдруг резко поднялся из-за стола, не выпуская ее руки. Обошел, встал подле ее стула и опустился на одно колено. Черные, как бездна преисподней, глаза оказались напротив глаз феи.

Он прошептал жарко, искусительно:

— Теперь ты свободна, Мириэль. Твой жених не стал тебя ждать, выбрал другую женщину. Ты больше не связана обязательствами. Можешь поискать другого избранника. А можешь и не искать… Может, он совсем близко? Очень близко, Мириэль…

Ладонь Арелато легла на густые волосы феи. Он запустил пальцы в рыжеватые локоны, мягко провел, усиливая дрожь Мири. Лицо похитителя приблизилось так, что губы вот-вот коснулись бы ее губ…

— Подумай, Мириэль, — обожгло ее горячим дыханием. — Подари мне счастье стать твоим избранником. Со мной ты не постигнешь горечь утраты. Я маг. Я смертен. Но я подарю тебе куда больше счастья, чем смог бы твой ремесленник… если бы не предал тебя. Я отпущу тебя в Элезеум и дождусь возвращения. Я готов тебя ждать, Мири…

Впервые он назвал ее ласкательным именем. Мириэль почувствовала себя капелькой воды на ледяной сосульке, что таяла под лучом солнца. А потом Арелато наконец коснулся ее губами… Нежно — но в то же время властно. Собственнически. Как будто все решил за нее.

Мириэль отстранилась, мотая головой.

— Я не изберу тебя.

Темное пламя всколыхнулось на дне его глаз. Он не мог сдерживаться, обхватил девушку за плечи, прижал к себе крепче. Мириэль попыталась оттолкнуть его с силой феи, но поток магии сковал ее, и она застыла на месте, не в силах пошевелиться.

Бархатный голос обволакивал ее, по-хозяйски проникая в каждую клеточку тела:

— Перестань. Ты хочешь этого. Хочешь меня, как и я тебя. Я знаю твои мысли, чувствую твои желания. Не сопротивляйся. Позволь мне поцеловать тебя. Позволь себе… отдаться…

Арелато приник к ней губами. Мири ощутила, как его язык властно раздвигает ее губы, а рука скользит за вырез платья к нежной коже соска…

А в следующую секунду обоих обдало ледяным потоком воды. Мири взвизгнула, Арелато яростно выругался. Струя водопада Нильгари словно сошла с ума — вода поменяла направление и уже не текла вниз, в горное озерцо, а била вбок — прямо по каменному выступу террасы.

Чертыхаясь, Арелато выставил магический щит. Вода билась об него, а пол и стены пошли ходуном.

— Дьявол меня раздери! — выкрикнул похититель. — Дорамон! Какого черта они напали днем?! Они всегда атакуют ночью! Все четырнадцать лет только ночью — никак иначе!

Он схватил Мириэль за локоть и потянул за собой в коридор. На повороте подтолкнул ее направо, скомандовал:

— Быстро иди к себе!

А сам бросился налево. Мири смотрела ему вслед, а потом побежала за ним. Нет уж, дудки, сидеть взаперти, когда идет бой, — не на ту напали! Огненная фея не останется в стороне.

Арелато мгновенно скрылся из виду, и девушка плутала в скальном лабиринте наугад. Многоголосный шум указал ей путь. Она пошла на голоса и увидела людей, вбегавших в большие двустворчатые двери. Никто ее не заметил — магам было некогда озираться по сторонам.

Притаившись за углом, Мири подождала, пока Ранду забегут внутрь. Двери остались распахнутыми — никто не озаботился закрыть их. Фея подбежала к ним, осторожно заглянула.

Она сразу узнала тот самый зал, куда попала из портала из Ремидеи. Похоже, все двести магов Ранду сейчас собрались в нем. Они стояли нестройными шеренгами, держа руки перед грудью и закрыв глаза. А в дальнем углу зала ослепительно сверкал Алмазный доспех.

На мгновение Мири зажмурилась — сияние обжигало глаза даже на расстоянии. Арелато был в доспехе. Зоркий взгляд феи различал вдалеке его мрачное, сосредоточенное лицо.

Если бы она могла понять, как он управляет им! Подслушать сейчас его мысли, как он постоянно подслушивает ее. Она бы научилась магии…

Мири как-то намекнула Арелато, что не против научиться колдовать. Он улыбнулся и сказал, что таланты фей к магии не должны пропадать напрасно. Если бы она занималась магией и смогла подобраться к доспеху…

Кристаллическое сияние манило и притягивало девушку. Невольно она сделала шаг вперед, и еще. Сама не заметила, как оказалась в зале. И увидела тонкие мерцающие нити, переплетавшие магов Ранду друг с другом. Словно серебристая паутина накрыла собравшихся, а ее концы тянулись к доспеху.

Пальцы каждого Ранду шевелились, сплетая невидимые узоры. Никто не повернулся в сторону Мири. Но она все равно поспешно шагнула назад — в любой миг кто-нибудь мог открыть глаза. Да и сам Арелато мог ее заметить.

Пятясь, она переступила порог… И вдруг скрестилась взглядом с холодными карими глазами. Оршава.

Мири почувствовала, как сковывает ее по рукам и ногам холод. Она больше не могла сделать ни шагу, даже шевельнуться. Неподвижно стояла на пороге огромного зала и смотрела на чародеев Ранду, сосредоточенных на магическом действе.

Так прошел час. И следующий. И еще несколько часов. Мириэль думала, что это никогда не кончится — дрожащие стены и неподвижность ее собственного тела. Ранду, тоже бездвижные, похожие на каменные статуи — кроме шевелящихся пальцев. Казалось, эти пальцы жили отдельной жизнью от застывших тел. Едкий, неприязненный взгляд Оршавы… Мог бы истолочь Мири как соль в ступке, если бы ведьма не боялась ослушаться своего Великого Магистра.

А потом настала тишина. Ранду вновь отбили нападение врагов — хоть не были готовы к нему. Серебряная паутина угасла. Двести магов в одно мгновение очнулись от оцепенения, разом вздохнули. Зашептали, повернувшись друг к другу. Кто-то смотрел, как Арелато выбирается из Алмазного доспеха. А кто-то заметил Мири и теперь с любопытством разглядывал чужачку.

Медленным шагом приблизился Арелато. В глазах плескалось черное пламя. Ну вот, сейчас он сам испепелит ее на месте, подумала Мири. Хотя она-то в чем виновата?! Сам полез целоваться — к фее, которая отказалась избрать его. Черта не знает пощады.

Мири видела, как плотно сжаты его губы. Как стиснуты кулаки, нахмурены брови. Если бы она была магом, то видела бы еще багрово-черную ауру вокруг Великого Магистра. Все Ранду видели ее и испуганно теснились назад. Одна Оршава спокойно выдерживала взгляд учителя, полный ярости.

Он бросил Оршаве сквозь зубы вслух на кордильском:

— Уведи и запри ее.

Развернулся и вышел из зала. Едва ли не выскочил. Мири подумала: «Как погонщик кнутом под зад подхлестнул». В следующий миг ей стало не до сравнений. Магический поток хлестнул сзади ее саму. Оршава, словно ей мало было понукать фею магией, еще и грубо толкнула ладонью к дверям.

— Давай, ремидейское чудо, топай к себе!

От толчка Мириэль запнулась и едва не упала на пол ничком. Магия Оршавы удержала ее на ногах, будто огромная невидимая подушка. И тут же потащила против воли по каменному коридору.

Мири чувствовала, как провожали ее взглядами Ранду. Любопытствующими, сочувствующими, недоуменными. Не все знали о ремидейской пленнице, а многие из тех, кто знали, увидели в первый раз. «Не в последний ли?» — подумала девушка, когда дверь спальни захлопнулась за Оршавой. Выпустит ли ее теперь Арелато из комнаты, ставшей для Мири клеткой?..

Марк вышел от Роххи не только не успокоенным — едва ли не злее, чем был, когда входил. За все время, что обе пленницы — и фея, и человеческая девушка — обитали в Ранду, Дорамон атаковали четырежды. Включая сегодняшний день.

Каждый визит к Роххи становился все более бесплодным. Отдача не переходила на нее. Способность контролировать себя не возвращалась.

После прошлой атаки он чуть не сорвался. Ударная волна снесла половину его рабочего кабинета. Это видела только Оршава. Она была рядом и помогла восстановить уничтоженное.

«Нельзя медлить, Марк. Она должна избрать тебя. Можно использовать послушницу. Фея привязалась к ней. Начнем пытать Даршелу у нее на глазах — она сдастся».

«Не смей предлагать такое! Я Великий Магистр Ранду. Я в ответе за каждого мага ордена. Что станет с ним, если его адепты потеряют доверие к Великому Магистру?»

Оршава попыталась возразить:

«Даршела не адепт…»

Марк заткнул ее резко и грубо.

«Не желаю больше слышать об этом. Адепт, послушник — любой Ранду неприкосновенен. Надо найти другую девушку. Роххи не подходит. Проблема в ней. Не ты выбрала ее. Ты справляешься лучше всех. Если такое повторится, просто пойдешь и найдешь кого-нибудь другого».

Сейчас он прекрасно понимал, что лукавил. Не перед Оршавой — перед самим собой. Он не хотел Роххи. Он хотел Мириэль. Но ничего не мог изменить.

Что случилось, когда он пытался поцеловать ее? Черта — ее защита и его проклятие? Марк хотел узнать из первых рук. Он направился в спальню к Мири.

Его долг перед орденом — разобраться в случившемся, говорил он себе. Понять, стоит ли ждать от Дорамон дневных атак в дальнейшем. Сегодня единичный случай, или они сменили тактику?

Но в душе Великий Магистр понимал, что врет сам себе. Фея не может знать ответы на вопросы о тактике Дорамон. Вряд ли она даже о Черте что-то знает досконально. Марк шел к ней не за ответами.

Он хотел видеть ее. Видеть изумрудные глаза, которые смотрели на него иногда укоряюще, а иногда — увлеченно… Слышать звонкий нежный голосок, словно переливы колокольчика. Попробовать прикоснуться к ней. Не поцеловать, нет. Он понял, к чему это приводит, и не собирался экспериментировать дальше. Но хотя бы быть рядом. Разговаривать. Неужели он становится зависимым от своей пленницы?

Мириэль лежала на кровати и плакала. Когда он вошел, она не подняла голову — хотя услышала скрип замка и его шаги. Он уселся в кресло, молча посмотрел на тоненькую фигурку. Такую хрупкую. Такую сильную. Такую беспомощную и неуязвимую одновременно.

Марк не заговаривал первым. Молча выжидал, пока фея соизволит подняться и обратить на него внимание. Она упорно пыталась игнорировать его, но… терпения надолго не хватило. Наконец Мириэль села на кровати, глянула исподлобья.

— Что тебе надо? Еще не понял, каково приставать к фее без дозволения?

— Я просто хочу понять, Мириэль. Так действует Черта?

— Да! Так! В следующий раз будешь лезть — эти ваши Дорамон вообще разнесут по кусочкам твою подгорную тюрьму!!!

— Ты ведь тоже в этой тюрьме, Мириэль. Черта защитит тебя, если замок рухнет и погребет всех нас под обломками? Ты уверена в ее всесилии?

Фея фыркнула.

— Еще как! Если замок рухнет, Элезеум заберет меня! Я буду свободна!

— Ты называешь свободой смерть?

— Вот еще! Просто я попаду в Элезеум. Это как портал. Ты похитил меня из Ремидеи через портал. Вот и тут будет так же. Мне нечего бояться.

— Поверь, Мириэль, я только рад этому. Не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Она скорчила гримасу. Марк вздохнул. Вся эта идея с резервуаром обходится ему куда дороже, чем он предполагал. Стоило ли ввязываться в авантюру Оршавы? Согласился бы он, зная наперед, какой характер окажется у пленной феи, и какие чувства поднимутся в нем самом?

Хорошо, что только он умеет читать ее мысли, а не наоборот.

— Расскажи о Черте. Как она работает? Чтобы подготовить атаку, Дорамон нужен не один день. А я не вынашивал многодневный план поцеловать тебя. Это произошло спонтанно. Как Черта могла организовать их нападение до… — он криво усмехнулся, — моего нападения на тебя?

Мириэль пожала плечами.

— Время — особенность смертного мира. Элезеум неподвластен времени. В нем все случается в едином пространстве и в едином моменте. Он может менять настоящее, прошлое и будущее — для него нет разницы.

— Как такое возможно?

— Понятия не имею. Я ведь не была в Элезеуме. Тебе надо было похитить другую фею. Или подождать два года.

— Чтобы ты вышла замуж за своего паренька? Нет, Мириэль. Выбор Оршавы был случайным, но своевременным. Ты узнала, чего стоит твой жених. Может быть, когда-нибудь ты поймешь, чего стою я.

— Ну и чего же ты стоишь, Арелато? Без Алмазного доспеха, который ты не сделал собственными руками, а просто случайно заполучил в свою власть?

— Кстати, о доспехе. Оршава проникла в твои мысли. Поверь, нет ничего глупее для необученного мага, чем пытаться управлять подобным артефактом. Забудь об этом. Я ничего не знаю о могуществе Элезеума. Но хорошо знаю силу тех, кто сотворил доспех. Не искушай Черту, Мириэль. Не приближайся к доспеху.

Марк поднялся и вышел из комнаты, не оглянувшись на фею.

Глава 2 НАРУШИТЕЛИ

Мириэль давно так не злилась. Как смел Арелато разговаривать с ней, как с нашкодившей кошкой? Резко, свысока. Беса лысого она теперь будет угодничать, мило болтать с ним. Не дождется.

Он еще и запер ее. Опять! Две недели назад он сделал ей неслыханный подарок — разрешил гулять по замку. Правда, в строго отведенное время и только в сопровождении Даршелы. Хорошо еще, руки за спиной не связал — как узнику под конвоем.

Подарок оказался недолговечным. Мири снова была пленницей. Выпустит ли он ее теперь? И разрешит ли заниматься с Даршелой? Может, и ей запретит приходить, тогда Мири снова окажется в полной изоляции?

Стоило ей так подумать, как дверь вдруг скрипнула. В комнату вошла Шел. Бледная, заторможенная — словно под действием сон-травы.

— Мири! Я видела тебя в зале Алмазного доспеха. Как ты?

— Что мне будет, — отмахнулась фея. — А ты как?

— Не очень. Мы все истощены донельзя после атак Дорамон. Монсеньор освободил нас от занятий и практики на сегодня. Хочешь прогуляться?

— Куда? Он не запер меня? Я боялась, он запретит тебе приходить.

Шел улыбнулась уголком рта.

— Вообще-то, он запретил! Сказал, что отменяет мои занятия с тобой. Отправил в лабораторию к Пеширро, старшему магистру.

— Вот ведь гад!!!

Мириэль захотелось топать ногами. С приходом Шел она почти поверила в человечность Арелато. Да только откуда у него человечность возьмется! Но если он запретил, а Шел здесь, это значит…

— Ты ослушалась его приказа? Великого и ужасного монсеньора?

Даршела опять изобразила кривую улыбку.

— Ну-у… мне стало жаль тебя. Ты стояла в зале заколдованная и неподвижная. Оршава была так груба с тобой. А монсеньор сейчас на совещании со старшими магистрами. Дорамон сменили тактику, впервые напали днем. Монсеньору нужно принимать контрмеры. Он и старшие будут заняты сегодня по горло. Я подумала, ничего не случится, если мы немного прогуляемся. У нас дел нет, да и сил чем-то заниматься.

— Шел… Дай обниму тебя, подруга! Ты настоящий друг, самый лучший!

Мириэль стиснула волшебницу так крепко, что та со смехом начала вырываться.

— Задушишь, Мири!

— Ни за что, Черта не даст! Да и как я тебя задушу после такого! Никогда бы не поверила, что ты можешь его ослушаться! Ты лучшая, Шел! А куда мы пойдем?

— К Нильгари, конечно! На воздух!

Взявшись за руки, девушки выбежали в коридор. В мгновение ока они домчались до террасы. Мири чуть не споткнулась, увидев, что они там не одни. Двое мужчин сидели на полу, скрестив ноги.

Она хотела уже развернуться и бежать назад. Но разглядела, что один из них — Кастале, любовник Даршелы. Несколько раз они вместе болтали и бродили по замку — Шел упросила Арелато дозволить им общаться вместе.

А вторым мужчиной был… Кодорро! Мири чуть не взвизгнула и бросилась его обнять.

— Эй! Привет! Куда ты пропал? Я думала, больше тебя не увижу!

Кодорро крепко прижал к себе девушку, улыбнулся широко и радостно.

— Я тоже так думал, Мириэль! Пеширро, начальник лаборатории, давал все новые и новые задания. Да и монсеньор просил сделать несколько проб для него. Говорил, никому не может больше довериться, я самый ответственный!

Мири не сдержалась и фыркнула. Ну-ну. Самый ответственный, значит. Как пить дать, Арелато хотел загрузить его работой, чтобы не посылать к ней.

— А чем ты занимаешься в лаборатории?

— Алмазным доспехом, конечно! — с гордостью заявил Кодорро. — Это главный исследовательский объект Ранду.

— Как это? Он ведь у вас уже двести лет. Вы до сих пор его не исследовали?

Все трое переглянулись и дружно замотали головами. Кодорро пояснил:

— Алмазный доспех — очень сильный и необычный артефакт, Мириэль. Мы не знаем всех его возможностей и, возможно, никогда не узнаем. Чтобы обнаружить новое свойство или заклятие, уходят годы.

Сердце у Мириэль так и опустилось. Что бы ни говорил Арелато, она не теряла надежды использовать доспех и выбраться из подгорной темницы. Но если сами Ранду изучали его веками, что сможет она, чужачка? Необученная.

— Расскажи, как вы его исследуете!

Кодорро покачал головой.

— Не могу… работа с доспехом — строго секретная. Сотрудникам лаборатории запрещено разговаривать о ней.

Шел хихикнула.

— Да-да, он даже нам ничего не говорит никогда! Правила есть правила, что поделать.

Мири надулась.

— Какие же вы зануды. Сплошные запреты у вас.

Кастале потрепал фею по голове. Он всегда держался с ней смело и фамильярно — в отличие от Кодорро, который робел, как и в первый раз при их встрече.

— Зачем тебе забивать голову этой ерундой, Мири? Лучше расскажи нам про Ремидею. Про фей. Мы о вас почти ничего не знаем.

— Дудки! — заартачилась Мири. — Я вам и так рассказывала про Ремидею раньше. А Кодорро — не буду, он же не говорит про свою работу! Лучше вы расскажите про этих Дорамон. Почему они нападают раз в неделю и по ночам? Что удивительного, что сегодня напали днем?

— Магия крови сильнее ночью, — пояснила Даршела. — Они собираются в круг у подножия замка и направляют магические эманации на вершину Тардиль. Мы удерживаем щит, который не пропускает их разрушительную энергию. Когда их запас силы иссякает, они уходят, чтобы восстановиться. На это им требуется несколько дней. А как они восстанавливаются — ты знаешь. Пытками и убийствами людей и других живых существ… Когда они набирают достаточно силы — атакуют вновь.

— И так четырнадцать лет? Неужели никто не остановил их за это время? Арелато сказал, в Меркане восемьдесят три ордена. Если бы кто-нибудь напал на них в то время, когда они обессилены после вас, их злодейства прекратились бы!

Молодые Ранду вновь переглянулись. Парни смотрели на Даршелу, а та — на Кодорро. Длинноволосый Ранду промолвил:

— Дорамон используют магию крови не четырнадцать лет, Мири. Полтора века.

— Что?!

— Двести лет назад они были захудалым орденом. Их лучшие маги не годились и в подметки послушникам Ранду. Но однажды несколько чародеев их ордена — самых слабых и бездарных — попробовали брать силу из боли и предсмертной агонии живых существ. Начали с животных, потом перешли на людей — простых смертных. А под конец добрались до магов. Сторонники кровавой магии захватили власть в Дорамон. Орден стал нападать на мелкие магические ордена. Дорамон истребляли их под корень. Выпивали силу их членов. Так они истребили больше десятка орденов. А потом решили, что набрали достаточно силы, чтобы атаковать Ранду и захватить Алмазный доспех.

— Но почему остальные ордена не объединились против них?

Кодорро открыл было рот, намереваясь сказать что-то… Но смущенно опустил глаза, так и не решившись заговорить. Ответил Кастале:

— Понимаешь, Мири… Наверно, не поймешь. Судя по твоим рассказам, жизнь в Ремидее мягче и проще, чем в Меркане. Магические ордена не объединяются. Просить помощи — значит быть слабым. А тот, кто слаб, будет уничтожен теми, кто сильнее.

— Вот ведь глупости! — воскликнула Мири. — Быть сильным — это смотреть, как орден кровопийц истребляет все живое вокруг себя? Не вмешиваться?

Кастале замешкался, ожидая, что кто-то из друзей ответит фее. Но Шел и Кодорро молчали, отведя глаза. Ему пришлось продолжать:

— Дорамон были слабы. Никто не принимал их всерьез. Междоусобицы орденов — обычное дело в Меркане. А когда все поняли, что они делают, было поздно.

Мириэль смотрела на молодых магов, словно они были трехлапыми, четырехрукими, двухголовыми зверями без глаз, ушей и рта. Вопиющим нарушением природы, непонятно как живущим на белом свете.

— Знаете… Вы похожи на зверей из одной сказки… Мама мне в детстве рассказывала. Жила-была в лесу маленькая рыжая лисичка. И другие звери: зайцы, хомяки, лесные мыши, бобры. Жили все дружно, ни с кем не враждовали, никого не обижали. И вот однажды в лес пришел волк. Пришел — и стал всех пожирать. Начал с мышек. Мышки бегали по лесу, звали других зверей на помощь. Их было много, а он один. Давайте завалим волка все вместе! — звали они. Но звери только отворачивались. Пусть волк ест мышей, говорили они. Их ест, а нас не трогает. Но волк сожрал мышей и взялся за зайцев. Зайцы тоже забегали, запросили помощи. Пусть волк ест зайцев, говорили остальные. Мы-то не зайцы, нас он не тронет. Волк сожрал зайцев, принялся за хомяков. Хомяки мигом забыли, как еще недавно радовались, что они не мыши и не зайцы. А другие звери все еще радовались, что они не хомяки. И больше всех радовалась маленькая рыжая лисичка, что она не мышь и не хомяк, и не заяц, и не бобр. И смеялась над зверьками, когда они прибегали к ней за помощью. Однажды в лесу больше не осталось ни хомяков, ни бобров, ни зайцев, ни мышей. Одна только маленькая лисичка. Когда волк пришел за ней, бежать и звать на помощь было некого. И лисичка уже не смеялась. Никогда.

Мириэль замолчала. Маги тоже помалкивали, не зная, что сказать. Наконец Кастале присвистнул.

— Добрые сказки рассказывают феи детям…

— Сказка человеческая, не феи сочинили. Но ведь не зря она для детей придумана. Человеку нужно усваивать с малых лет, что лучше дружить и объединяться с другими людьми против опасностей, чем смотреть, как хищник пожирает соседа, да воображать, что до него враг не доберется.

Даршела невольно закивала, соглашаясь с феей. Мири порадовалась, что ей досталась такая учительница языка. Искренняя и человечная. Не ведьма, как Оршава. Кастале посмотрел на свою девушку и чуть приобнял ее за плечи. Они смотрелись прекрасной парой.

Кастале уступал в росте и сложении красавцу Кодорро — невысокий, коренастый. Но от него веяло уверенностью и силой, несмотря на молодость. Шел, хрупкая, но отважная, не побоявшаяся пойти против своего монсеньора и вытащить Мири из заточения, рядом с ним казалась и вовсе беззащитной. И при этом — как за каменной стеной. Они отлично подходили друг другу.

— В Меркане детям рассказывают другие сказки, — проговорил Кастале. — Они учат не дружить и объединяться, а быть настороже и не поворачиваться к людям спиной. Ведь каждый вокруг спит и видит, как засадить тебе кинжал между лопаток.

Мириэль посмотрела на него, будто он ударил ее.

— У вас ужасный мир, ужасная жизнь! Если бы я могла вернуться назад!

Она закрыла лицо руками. Между пальцев потекли слезы. Кодорро сделал шаг к ней, поднял руку, собираясь приобнять… и замер неуверенно. Даршела скорчила ему яростную гримасу и сделала знак рукой — давай, утешь!

Мускулистая рука легла на плечи феи.

— Мириэль… Не все в Меркане такие, как Дорамон. Поверь. Мы тоже умеем быть добрыми… заботиться… любить. Даже Ранду. Если мы можем сделать хоть что-нибудь, чтобы тебе было легче среди нас, — только скажи. Я не могу видеть тебя такой. Клянусь, сделаю все, что в моих силах, чтобы ты улыбалась!

Мири подняла заплаканное лицо. Карие глаза Кодорро смотрели ласково и участливо. Она улыбнулась сквозь слезы.

— Спасибо тебе… Спасибо вам всем, мои хорошие. Я знаю, вы хорошие. Если бы не вы, я бы тут совсем с ума сошла.

Она прильнула к груди молодого мага, а потом отстранилась и поцеловала его. И почувствовала, как напряглось и окаменело тело Кодорро. Мири посмотрела ему в глаза. Мужчина смотрел куда-то ей за спину.

Обернувшись, фея встретилась с черным взглядом Арелато. Безумным взглядом.

— Рад видеть тебя в приятной компании, Мириэль.

Низкий голос, который раньше обволакивал чарующим бархатом, сейчас резал как кинжал. Под кустистыми бровями, в запавших глазах бушевала бесовская мгла. Этот взгляд из самой преисподней обратился с Мири на Шел.

— Послушница Даршела. Ты нарушила приказ учителя. За это преступление есть лишь одно наказание. Властью Великого Магистра я изгоняю тебя из ордена Ранду.

Наверно, Мири еще плохо знает кордильский. Арелато не мог сказать то, что ей послышалось. Даже этот Арелато — не человек, но разъяренный демон. Прогнать Даршелу, которая его обожает? За то, что она вытащила Мири погулять?

По щекам Шел потекли слезы. Она рухнула на колени.

— Монсеньор… пожалуйста… простите меня. Накажите как угодно, я все снесу. Не изгоняйте… умоляю.

Мири бросилась к подруге, попыталась поднять с колен.

— Шел, не унижайся перед ним! Ему же хуже — останется без такой отличной колдуньи! А тебе этот орден и не нужен, лучше без него! Замуж выйдешь, детишек нарожа…

Мири осеклась, глянув на Кастале. Опять она поспешила с нелепыми утешениями. У Шел здесь любимый мужчина. Потеряв Ранду, она потеряет и его.

Даршела вырвалась из объятий феи, подалась к Арелато — вот-вот и поползет к нему, униженно извиваясь.

— Умоляю, монсеньор… Я виновна, но дозвольте искупить! Орден — моя жизнь. Я не смогу по-другому.

Тьма, клубившаяся в глазах Арелато, словно приутихла. Пару секунд он молчал, обводя взглядом двух мужчин и двух девушек. Раздавленная, пресмыкающаяся Даршела. Кастале, бледнее смерти, с трудом сдерживался, чтобы не броситься к ней. Кодорро с дрожащими руками. Он единственный из всех однажды видел, как Великий Магистр срывается после битвы. Он узнал мрак безумия, застилавший глаза Арелато.

Наконец, Мириэль. Бесстрашная, отчаянная, дерзкая фея стояла ровно между ним и Даршелой, будто закрывала собой подругу. Тонкая и прямая, как натянутая струна.

Арелато чувствовал, как ярость отдачи пульсирует и клокочет в нем, желая смять эту тростинку, повалить на пол, овладеть прямо здесь, при всех. Плевать, что будет дальше. Плевать на Ранду, на Дорамон. Ярость и желание застили разум Великого Магистра.

— Решение неизменно, — отчеканил он. — Ты покинешь резиденцию через подъемный мост. Запрещаю брать с собой любое имущество.

И вот тут оба мужчины, Кастале и Кодорро, вскрикнули. Сама Даршела пошатнулась и рухнула на колени.

— Монсеньор… — прошептал Кастале. — Разве вы не откроете портал?

— Никаких порталов для нарушительницы приказа.

— Но это верная смерть! — воскликнул жених несчастной девушки. — Там Дорамон!

Арелато криво усмехнулся.

— Раз нарушительнице хватило дерзости пойти поперек воли главы ордена, пусть обратит свою дерзость на Дорамон. Встать! — рявкнул он.

Даршела поднялась. Она дрожала, взгляд метался по сторонам. Как будто девушка, обреченная на смерть, ждала спасения откуда-то. От друзей или из воздуха. Мириэль подскочила к ней, схватила за руку — и отлетела к стене, отброшенная ударной волной. Ее словно приклеило, она не смогла оторваться и сделать хоть шаг.

— Пусти! — заорала Мири. — Пусти ее, не трогай!

— Именно это я делаю, фея Мириэль. Отпускаю твою бывшую учительницу.

— Нет! Оставь ее!

Арелато схватил за плечо Шел, толкнул в коридор.

— Вперед, нарушительница. Покажешь врагам, чего стоят послушники Ранду. Даже бывшие. Я не лишаю тебя силы. Быть может, ты сумеешь выжить.

— Стойте!

Кастале бросился к ним.

— Я ухожу с Шел. Изгоняете ее — изгоняйте меня. Пусть Дорамон увидят заодно, чего стоят младшие магистры Ранду. Вдвоем у нас больше шансов выжить.

Арелато прищурился.

— Берегись, Кастале. Я сейчас притворюсь, что ничего не слышал. Ты не нарушал приказа и не подлежишь наказанию. Можешь забрать свои слова назад и вернуться к своим делам. В ордене есть другие женщины. Ты не останешься одинок. Но если ты повторишь свое намерение, я приму его.

— Я ухожу с Шел, — отчеканил Кастале.

Казалось, пламя в его глазах испепелит сейчас обоих, опередив Дорамон. Но Арелато еще не до конца утратил контроль. Он лишь дьявольски усмехнулся.

— Решение твое. Вперед.

Бледный Кастале обернулся на Мириэль. На Кодорро. Прошептал:

— Прощайте… и простите. Да не оставит вас Бог.

Он шагнул в темноту коридора вместе с Даршелой. Кодорро беспомощно смотрел им вслед. Мири заорала:

— Иди с ними! Будь третьим, втроем вы прорветесь! Помоги им!

— Я… у меня работа, — пролепетал он. — Я не могу уйти.

— Трус! Жалкий трус, вот ты кто! Они же твои друзья!

— Не могу… Мири, я не могу… Я должен оставаться здесь, у меня обязанности…

Она продолжала надрывно вопить: «Трус!» В груди поднималась злость на Кодорро. Все из-за него. Арелато увидел, как она его обнимает. Поэтому он сейчас отправляет Даршелу на верную смерть — из ревности.

На самого Арелато Мири злиться не могла. Она вообще не могла испытывать к нему чувств. Она хотела бы просто взять ластик и стереть его существование, его поступки. Не убить, чего ни одна фея не могла желать. Отменить.

Они оба выражали свою ярость на других людях, не в силах вылить ее друг на друга. Арелато — на несчастную Даршелу. Мири — на Кодорро, которому не хватило духу пойти умирать вместе с друзьями.

Мири осталась одна, распятая на каменной стене. Слезы, беспомощные и бесполезные, текли по лицу. Зачем фее нужно ее бессмертие, ее неуязвимость, если любой смертный колдун может сковать магией по рукам и ногам, убить друзей, а она никак не поможет им?

Какой прок в Черте? Лучше бы Арелато тысячу раз ее изнасиловал, но Шел и Кастале жили бы! А может… сказать ему, что она готова избрать его, если он пощадит их? Отправит через портал?

Она действительно готова? Отказаться от Дейла? Не искать, не надеяться, что Арелато сумел оболгать его в ее глазах? Связать себя с этим монстром и убийцей? Отдаваться ему, обречь себя на влечение и привязанность, чувство щемящей пустоты, когда его нет рядом?..

Ответ был один. Да — если ее друзья будут жить.

— Арелато! — закричала она. — Арелато, вернись! Арелато!

В ответ тишина. Он ушел слишком далеко, не слышит ее. А мысли? Он ведь может слышать мысли магией! «Арелато, кобелий сын! Верни Шел и Кастале! Я изберу тебя!»

Глава 3 ЖИЗНЬ ИЛИ СМЕРТЬ

Минута. Другая. В коридоре послышались шаги — быстрые, будто кто-то бежал к террасе Нильгари. Еще секунда — из темноты проема выскочила человеческая фигура.

Оршава. Женщина перевела дыхание, посмотрела на прижатую к стене Мириэль.

— Где Марк?

— Не знаю! Он выгнал Шел и Кастале! Через подъемный мост прямо в лапы к Дорамон! Останови его, умоляю! Скажи, что я готова его…

Не дослушав, Оршава бросилась в коридор. Мири завопила:

— Стой! Пожалуйста, останови его! Пусть он вернет их! Я изберу его! Только пусть они живут!

Ответом фее стал лишь звук падающих струй Нильгари, приглушенный магической завесой. Оршава умчалась без оглядки. Бесы бы побрали этих магов! Почему они не слышат мыслей, когда это нужнее всего?

Из узкого окна-бойницы, пробитого в скалистой породе горы Тардиль, Марк смотрел на изгнанников, идущих по мосту через ущелье. Вскоре их фигуры растворились в зимних сумерках. Мост поднялся. Но ярость в груди Великого Магистра не улеглась. Проклятие продолжало работать — таким замысловатым путем. Не грубый прямой удар силой — изощренное, но не менее убийственное разрушение.

— Марк, что ты натворил?

Он обернулся. Оршава чаще всех оказывалась рядом, когда он был одержим отдачей. И раздражала сильнее всех. Может, отправить ее вслед за нарушителями?

— Марк, их надо вернуть. Когда ты придешь в себя, не простишь себе. Но будет поздно. Это же твои ученики. Ты в ответе за них.

— Это изменники и нарушители.

— Это маги Ранду! Каждый Ранду на вес золота — не ты ли твердил? Ты своими руками лишил орден двух адептов! Скорее позови их назад, пока Дорамон не заметили их!

— Поздно. Уже заметили. Слышишь отголоски магических ударов? Сейчас с ними будет покончено.

— Послушай, Марк. Иди к Роххи. Иди к кому угодно! Сделай это со мной здесь и сейчас — но приди в себя! Ордену нужен здоровый Великий Магистр. Не безумец.

Он расхохотался сумасшедшим смехом.

— Это ты безумна, моя дорогая Оршава. Ты прекрасно знаешь, что не сможешь забрать у меня отдачу. Но настырно предлагаешь себя. Смирись. Ничего не изменить. Тебе не стать моей любовницей. Двум глупцам не избежать смерти.

— Ты теряешь рассудок. Марк. Я взываю к тебе — к тебе настоящему. Я знаю, ты еще можешь услышать меня. Зло игнов не завладело тобой до конца. Прислушайся к себе. Ты хочешь их смерти? Ты хочешь отдать Дорамон двух Ранду? Молодых, еще не познавших жизни. Сколько радости они могли бы пережить. Сколько пользы принести ордену. Одумайся, Марк, пощади. Не их — себя.

Злобная гримаса перекосила лицо Арелато. На миг Оршаве показалось, что он сейчас выплеснет злобу на нее. Не так, как она хотела, — не в любовном экстазе. В экстазе убийства. А потом его взгляд начал проясняться.

— Оршава… Что я натворил…

— Еще не поздно, Марк…

Он перебил ее, рыкнув:

— Что я натворил? Это вопрос! Отвечай! Я ничего не помню, почему мы здесь?

— Ты выставил Даршелу и Кастале из замка. Дорамон только что засекли их и пытаются убить. Мы можем успеть — у них не осталось сил после дневного нападения. Ребята способны продержаться. Но они тоже истощены, надо спешить.

Марк провел ладонью по влажному и горячему лбу.

— Они истощены… и мы… За мной, Оршава. За ворота. Окружи их щитом. Охвати столько, сколько сможешь, и держи. Не отпускай, что бы ни случилось.

Магическим импульсом он отворил входные врата резиденции Ранду, встроенные прямо в скалистую породу. И взлетел ввысь.

Приземлился на другом краю ущелья, окружавшего замок. В полумиле звенел магический бой. Над горной тропой вспыхивали и гасли огни, подобные полярному сиянию. Марк ринулся вперед, концентрируя силу на ходу.

Магия ускоряла движение. Если бы кто-то видел его бег со стороны, то решил бы, что мчится не человек, а двуногий гепард. За считанные мгновения он врезался в гущу сражения.

Лица и ауры Дорамон, уродливо оскаленные, искаженные магией крови, слились в одно пятно. Он хлестнул по пятну потоком силы, сжатым в гигантский невидимый кнут. Резко крутанулся — хлыст-поток завернулся вокруг него, рассекая пространство, кромсая врагов на куски.

Брызги крови, истошные вопли — Марк не видел и не слышал ничего. Он пробивался к ученикам. Несколько минут назад он обрек их на гибель, а теперь спешил спасти.

Где же они? Марк пытался различить ауры Ранду среди тусклых, удручающих теней Дорамон. Но не чувствовал. Он шел и шел вперед, разрубал воздух и Дорамон магическим хлыстом. И вдруг его ослепила янтарная вспышка.

На долю секунды он замер. Но тут же пришел в себя, бросился на ярко-желтый свет и увидел в его центре Даршелу и Кастале. Они бежали, держась за руки. Янтарная сфера окутывала их и катилась по тропе, как цирковой шар с медвежатами внутри.

Магия, чуждая и Дорамон, и Ранду… откуда? Чья? Он не мог определить. Янтарную сферу прорезали черные прожилки. Они расползались, и сияющий шар раскололся на тысячи мерцающих черепков, которые тут же осели на снег и растаяли. Янтарная защита недолго продержалась против черной магии Дорамон.

Парень и девушка остановились, встали спиной друг к другу, готовые отбиваться от врагов. Кровопийцы тут же окружили их. Марк ворвался в их ряды, посылая перед собой сокрушительную ударную волну.

Он разметал Дорамон, набросил на Даршелу и Кастале защитный кокон. Поднял его в небо и взлетел сам. Трое магов поплыли по воздуху к замку. Дорамон — те из них, кто остался в живых, — посылали вверх черные молнии, которые ударялись о кокон Арелато и рассыпались на блеклые искры.

Марк и спасенные изгнанники опустились на широком скалистом выступе у ворот замка. Все это время Оршава держала щит вокруг резиденции Ранду. Не от Дорамон — от Марка, который под действием отдачи мог ударить магией по собственному замку.

— Сколько Дорамон убиты? — спросил он.

— Восемь.

Марк скривился.

— Мне казалось, я порубил их сотнями. Расщепленные тени…

Магия крови позволяла вражескому ордену расщеплять себя на десятки теней, которые обладали частицей силы хозяина. Одна тень была намного слабее настоящего живого мага. Но вместе они были сильнее и агрессивнее при атаке, чем тот, кто призвал их.

— Что с ними? — спросила Оршава, глядя на Кастале и Даршелу. Молодых людей все еще окутывало янтарное свечение.

— Хотелось бы мне знать, — зловеще произнес Марк. — Чертовски хотелось бы. У наших друзей обнаружилась неожиданно мощная защита. Мы с тобой могли бы не беспокоиться о них. Ты бы видела, как они справлялись. И это не магия Ранду. Кажется, мы нашли нашего крота. Или даже двух.

Даршела в ужасе прижималась к любовнику. Кастале не опускал глаз под темным взглядом Арелато. Тот скомандовал Оршаве:

— Запри их в магически изолированной камере. Проверь защиту, установи дополнительную. Наши друзья сейчас не менее истощены, чем я или ты. Но как знать, сколько еще у них сюрпризов за пазухой. Позови Пеширро, установите двойную защиту. Кто бы ни стоял за их спинами, ему не пробиться к своим птенчикам. Допросим их, как только я восстановлюсь.

Мири проторчала приклеенной к стене больше часа. Похоже, про нее все просто забыли. Наконец явился мужчина, которого она никогда не видела. Лицом он походил на Кодорро: удлиненное, изящное, с большими глазами, полными губами, крупным, но прямым носом. Волосы с проседью заплетены в несколько кос.

«Пеширро, старший магистр Ранду, — представился он мысленно. — Марк прислал меня проводить вас в комнату, госпожа Мириэль. Он так же передает извинения за грубое обхождение с вами».

— Со мной? Он убил Шел и Кастале!

«Они живы. Он их спас, вытащил из-под атаки Дорамон».

— Что?! Они здесь? Я хочу видеть их!!!

Седовласый магистр покачал головой.

«Боюсь, это невозможно. Они… все же они нарушители и понесут наказание. К тому же им нужно восстановиться».

— Какое наказание?

«Марк скажет вам, если сочтет нужным, госпожа. Пройдемте со мной, прошу вас».

Мимолетная радость угасла. Наказание? Ее друзьям по-прежнему грозит опасность? Может, Арелато вернул их для того, чтобы собственноручно казнить?

Пеширро отвел ее в спальню и оставил одну. Мири принялась расхаживать из угла в угол в бурных, смятенных чувствах. Что творится у этих магов? Сначала Арелато с взглядом одержимого отправляет на смерть преданных учеников. За пустяковый проступок. Потом бросается спасать их. А теперь их ждет какое-то наказание. После всего, что пришлось пережить. Ну что за бред?

А ведь она была готова ради них отдаться Арелато. Выкупить собой их жизни. Вдруг ей еще придется предложить ему такой обмен — избрание за Шел? Или… Арелато сам это потребует, если поймет, как она переживает за друзей. Мири ни секунды не сомневалась, что он способен на такое.

Надо спрятать эти мысли. Глубже, чем она прятала задумку сбежать через Алмазный доспех. Она не хочет избирать Арелато, не хочет привязывать себя к нему на долгие десятилетия, может быть, века. Не такого человека, кто может так поступать с людьми.

Она должна найти Дейла. Вернуться в Коф, узнать, куда он ушел. С кем. Ушел ли вообще. Если да — отыскать его, взглянуть в глаза, поговорить. Все могло быть совсем не так, как представил Арелато. Ему ни в чем нельзя верить, теперь у Мири не оставалось сомнений.

Скрип замка прервал тягостные раздумья феи. Она развернулась к двери с яростным лицом, ожидая увидеть Арелато и тут же вцепиться ему в лицо ногтями. Но на пороге стоял Кодорро. Об него и мараться не хотелось.

— Ты? Зачем приперся?

— Мири, я… просто хотел сказать. Шел и Кастале… они в порядке. Монсеньор их вытащил. Они истощены магически, возможно, ранены… Но живы.

— Без тебя знаю. Зато ты цел и невредим.

— Мири… ты меня презираешь. Считаешь трусом. И правильно. Я трус. Незачем отпираться. Ты пойми, люди боятся умирать. Очень. Ты ведь вообразить не можешь, что такое смерть. Представь, что внутри тебя нет этой маленькой точки, которая смотрит на мир вокруг, воспринимает картинки, звуки, ощущения. Сейчас ты можешь думать, чувствовать, переживать. И вдруг — раз… Все остановилось. Все исчезло. Ни мира вокруг, ни образов, ни чувств. А главное — тебя. Того, кто чувствует и воспринимает.

— И вот так не стало бы Даршелы и Кастале! А тебе было все равно!

— Не все равно, Мири. Мне было больно. И стыдно — перед тобой и перед собой. А сейчас я рад, что монсеньор их вернул. Но умирать вместе с ними я не готов. Понимаешь, даже самые близкие люди — это не ты. Если они уходят, ты теряешь кусочек мира. Иногда это важный кусок, иногда не слишком. Иногда это почти вся твоя жизнь. Но никогда — не ты сам. Эта точка, центр бытия, всегда внутри тебя. И с твоей смертью она гаснет насовсем и необратимо. Смерть — это очень страшно, Мири. Я очень рад, что Шел и Кастале избежали ее. Когда монсеньор сказал, что отправляет их через подъемный мост, я благодарил бога, что не оказался на их месте. Не суди людей, которые не хотят умирать.

— Ты так говоришь, как будто знаешь, как это — умереть. Но ведь и ты, как я, не можешь этого знать. Ты тоже не умирал.

— У каждого смертного знание о смерти в крови. У меня на глазах умерли родители. Болезнь унесла маму… А отец покончил с собой. Не вынес горя. Мне было двенадцать. Я скитался по прериям Кордилло. Ловил сусликов и полевок, чтобы выжить. И видел во сне отца. Он был прозрачным и безликим… не произносил ни слова. Но я знал, что это он. И знал, что он хочет сказать, но не может. Не бросай жизнь. Что бы ни случилось, кого бы ты ни потерял. Что бы ни потерял. Живи. Эта точка внутри, которая видит, слышит, чувствует, переживает — самое ценное, что у тебя есть. Не отказывайся от нее, не выбрасывай. Поэтому я не мог умереть даже ради друзей, Мири.

Голос молодого мерканца дрожал. У Мириэль невольно на глаза навернулись слезы. Она подскочила к нему и обняла.

— Прости, Кодорро. Я судила тебя, но не знала твоей жизни. Конечно, ты не виноват, что хочешь жить. Поверь, феи знают, как это — терять близких. Это неизбывное горе. Мне жаль, что ты так рано потерял родителей. Мне жаль твоего отца, который совершил ужасную ошибку. Хорошо, что сегодня все остались живы. Арелато ведь не убьет их теперь?

— Не должен. Зачем ему спасать их, чтобы потом убить.

— Кто вас, Ранду, знает. У вас чудные порядки. Иногда почти безумные.

— Ты просто не знаешь другие ордена.

— Наслышана, — фыркнула фея. — Кстати, я думала, Пеширро твой отец. Вы похожи.

Кодорро улыбнулся уголком рта.

— Все так думают. Мы одной расы, валагро. И я работаю под его началом. Шел говорит, я обезьянничаю за ним. Хожу как он, говорю с его интонациями…

— Ну, хотя бы не за монсеньором, — пробормотала Мири, выпуская мужчину из объятий.

Не стоило ей рисковать, конечно, тискать его в припадке сочувствия. Вот если бы Арелато сейчас вошел и увидел их… Что бы он еще учудил?

Глава 4 ОБМЕН

Марк спал почти сутки. Спал ли?.. Его состояние больше напоминало лихорадочное забвение, чем сон. Иногда он мог вспомнить каждую минуту из водоворота образов и видений, что посещали его в такие периоды.

Сумрачные, тяжелые, они придавливали его к земле как гранитной плитой, утягивали за собой в бездонную мглу. В мир игнов, более плотный и тяжелый, чем мир людей. Их магия обретала особую силу здесь, на земной поверхности. Но цена за нее была непомерна.

Марк расплачивался собственной душой — не больше, не меньше. В бурных снах под действием отдачи он погружался в жесткое удушливое пространство. Воздух там был таким густым, что в земном, человеческом мире показался бы грязью.

Грубые очертания, глухие звуки, давящие ощущения — Марк тонул в тяжести этого мира. Просыпался он, не чувствуя себя отдохнувшим. Не сразу мог привыкнуть к меньшему весу и плотности человеческого мира. Все вокруг казалось слишком нереальным, слишком разреженным.

Некоторое время после пробуждения он приходил в себя, вспоминал, где находится, как устроен этот мир. А потом заново свыкался с тяжестью в груди — незаметной и естественной в мире игнов и такой нестерпимо давящей здесь, на земле…

Это ощущение нарастало еще при Тессо — в последние месяцы, когда Марк начал ее жалеть. Оставлял себе все больше и больше отдачи. А когда появилась Роххи — и Мириэль — он мог передать девушке совсем мало. Весь груз оставался при нем. Максимум, что давал ему визит к Роххи, — возвращал контроль над магией после боя. И то все хуже и хуже.

Так тяжко, как сегодня, ему еще не было. Железным усилием воли он загнал гнетущую свинцовую мглу глубоко внутрь, где ее никто не заметил бы и не почувствовал. Даже верные соратники. Предстояло серьезное дело — допрос шпиона. Он должен быть в форме.

Оршава и Пеширро ждали Марка в камере для допроса преступников и пленных. Даршела и Кастале лежали прикованные на каменных скамьях в разных концах камеры.

— Что показал предварительный досмотр? — спросил Арелато старших магистров.

— У Кастале стоит мощная защита, — ответил Пеширро. — Так глубоко, что обнаружить ее было невозможно до столкновения с Дорамон. Он активировал ее, чтобы укрыть себя и девушку.

— А с ней что? — Марк кивнул на Даршелу. Связанная и беспомощная, девушка смотрела на него как загнанный зверек. Пеширро качнул головой.

— Чиста.

Арелато подошел к скамье с молодым мужчиной.

— Кто ты такой, Кастале? Кому меня продавал?

Младший магистр прошептал:

— Я тебя не продавал, Арелато. Я служу моему ордену и моему магистру.

— Имя?

Кастале не издал ни звука.

— Похвальная преданность. Посмотрим, надолго ли ее хватит. Приступим.

Три пары рук нависли над тем, кого палачи долгое время считали своим адептом и единомышленником. В тело шпиона вонзились электрические молнии. Кастале забился и захрипел.

— На кого работаешь, ублюдок? Кто твой магистр? Тасер Леханаиси? Ветария А'Джарх? Старый придурок Луамо? Имя! Назови имя, и я пощажу тебя!

Кастале дергался, мучительно стонал. Но не произносил ни слова. Марк усмехнулся.

— Да ты стойкий, сукин сын. Что ж, посмотрим, насколько стойкая твоя девчонка.

— Она… ничего не знает, — прохрипел Кастале.

— Зато ты знаешь. И пока ты молчишь, она будет страдать.

— Мне… все равно. Она… женщина для утех… и только. Я предан… моему ордену… не ей.

— Неужели? Ты ушел с ней на верную смерть в лапы Дорамон, настолько она тебе безразлична. Оставил свою шпионскую миссию.

— Ты ничего… не знаешь… о моей миссии. Я завершил ее. Хотел привести… человека из Ранду… А Дорамон… не пробили бы защиту.

— Они стерли в порошок твою защиту у меня на глазах. Не дури мне голову, Кастале. Рассказывай, кто ты и откуда. Тогда Даршела не пострадает. Тебе не кажется, что с нее хватит быть на пороге смерти? Пожалей девушку.

— Сам жалей… своих Ранду… Арелато…

Марк пристально посмотрел на распятого на скамье Кастале.

— Что ж… проверим, действительно ли тебе плевать на нее, или ты убедительно притворяешься. Займись ею, Оршава.

Женщина подошла к Даршеле. Электрические молнии вонзились в живот несчастной пленницы. Шел пронзительно завопила. Марк не спускал глаз с Кастале. Ни один мускул не дрогнул на лице шпиона. Арелато скомандовал Оршаве:

— Отруби ей нос.

Мимика Кастале изменилась лишь на миг, но Марк все видел.

— О! Тебе все равно, что она терпит боль. Но уродовать ее ты не хочешь. Ну же, Кастале. Все, что я хочу от тебя, — имя. Не такая высокая цена за красоту твоей возлюбленной. Вряд ли ты знаешь особенные секреты своего магистра. Не упрямься, назови имя.

За спиной Марка раздался женский голос, резкий и сухой:

— Его зовут Ке’Лисо, и он служит мне.

Марк медленно повернулся. В первое мгновение никого не увидел. Его взгляд упал на икону на стене. Она висела здесь с незапамятных времен для приговоренных смертников. Некоторые расы в Меркане воплощали высшую силу в образах и рисовали иконы. Один из Великих Магистров Ранду, отличавшийся религиозным благочестием, повесил в пыточной камере несколько икон разных народов Мерканы.

Посеребренная поверхность иконы потускнела от времени и пыли. Вместо облика божества на Марка смотрело хорошо знакомое женское лицо — с длинным носом, маленьким подбородком, выступающими скулами и пронзительными светлыми глазами.

— Ун-Чу-Лай, — промолвил Марк.

— Ранду, — ответила женщина. Голова склонилась с иконы в ироничном приветствии.

— Зачем ты заслала ко мне шпиона? Я не воюю с тобой. Не воевал, — зловеще поправился Арелато.

— И я не воевала и не собираюсь воевать с тобой, Ранду. Задачей Ке’Лисо было наблюдать.

— И продавать тебе мои планы и действия!

— Ничто из тех сведений, что мой ученик передавал мне, не было использовано мной во вред тебе. Слово Великого Магистра.

— Не было, — саркастически подчеркнул Марк, — тобой. А кем-то другим или тобой же в будущем?

— Я не хочу тебе зла, Ранду. У нас общий враг.

— О, ты ненавидишь Дорамон. Они убили твоего мужа и детей восемьдесят лет назад. Вот только вражда с одним орденом никогда не мешала пакостить остальным. А ты великий мастер сталкивать противников лбами. Не удивлюсь, если упорное желание Дорамон истребить нас — твоих рук дело. Итог игры Ун-Чу-Лай.

Острый взгляд серо-голубых глаз скрестился с черной бездной в глазах Арелато.

— Я не делала ничего, чтобы усилить Дорамон. Не давала им никаких козырей. С тех пор, как погибла моя семья, я хочу одного — истребить их до последнего адепта.

— Но будешь не против перед этим истребить и Ранду их руками.

— Нет, Арелато. Я не хочу истреблять Ранду. Ты — здравомыслящий Великий Магистр. С разумной внешней и внутренней политикой. Я хочу, если не стать твоим союзником, то установить с тобой нейтралитет.

— Союзник? Нейтралитет? Разве к союзникам подсылают шпионов? Почему ты не написала? Не назначила встречу, не вызвала на прямой разговор?

— Ты ответил бы мне иначе, чем сейчас? Ты упрямый сукин сын, Ранду.

— А ты — хитрозадая мартышка, Ун-Чу-Лай.

— Закончим с комплиментами. Предлагаю обмен. Ты отдаешь мне Ке’Лисо. Я отдаю тебе того, кого искала твоя помощница.

По запыленной иконе пробежала рябь, и на миг перед Марком предстало смуглое лицо молодого парня.

— Узнаешь? Это жених твоей пленницы.

— Значит, это ты увела его из-под носа Оршавы. Благодаря своему шпиону. Зачем тебе это нужно? Какое дело Ун-Чу-Лай до моих отношений с феей?

На поверхность иконы вновь вернулось лицо Великого Магистра Ун-Чу-Лай.

— Будешь смеяться — я надеялась, что ты сумеешь договориться с феей по-хорошему. Без шантажа и принуждения. Для этого я забрала юношу из города и укрыла родителей феи. Увы — Ке’Лисо оказался слишком молод и безрассуден. Теперь приходится выторговывать его жизнь на этого паренька. Ах да, забыла добавить — девушку тоже. Не хочу, чтобы мой ученик зачах от тоски в разлуке с ней.

Арелато присвистнул.

— Чужака-ремидейца за собственного шпиона плюс адепта Ранду? Предложи что-нибудь получше, Ветария. Я найду, как использовать твоего ученика.

Длинноносая женщина холодно усмехнулась.

— Неуместный блеф. Я знаю, как Оршава предлагала тебе использовать мальчишку. Без него ты не добьешься своей пленницы. Время играет против тебя. Ты уже не сможешь пользоваться другими женщинами. Отдача истощает тебя.

— Сгодится и твой шпион. Знаешь, как я использую мужчин в этом качестве? Женщины забирают отдачу в постели, мужчины — в предсмертной агонии. Отдача сжирает их тела подобно гангрене. Но в сотни раз мучительнее.

Взгляды двух Великих Магистров скрестились. Черная бездна и серый кинжал.

— Не стоит запугивать меня, Ранду. И набивать цену тоже. Ты на грани. Я чувствую даже отсюда. Никто не спасет тебя от отдачи, кроме феи. Ты загнал себя в ловушку. Выкарабкаешься ли из нее?

Марк стиснул кулаки. С каким удовольствием он размазал бы по стене мартышечью физиономию суки А'Джарх!

— Отвяжите их, — рявкнул он старшим магистрам, затем Ветарии: — Жду мальчишку.

На месте иконы заклубился черный туман. Сквозь него проступили очертания молодого парня. С лодыжек и запястий пленников слетели кандалы. Оршава рывком подняла девушку, Пеширро стащил на пол Кастале. Магистры подвели обоих к порталу, крепко удерживая магией.

Мужской силуэт в дымке стал четче, вскоре Ранду различили искаженное страхом лицо ремидейца.

Непреодолимая сила потянула пленников из рук Оршавы и Арелато. Они не сопротивлялись, отпустили хватку и позволили чужой магии затянуть Даршелу и Кастале-Ке’Лисо в портал. Через полминуты парочка исчезла в тумане, а на полу пыточной стоял до смерти перепуганный ремидейский юноша.

«Ну что, Дейл, как тебе жилось с Ун-Чу-Лай? — мысленно обратился к нему Марк. — Я хочу услышать твой рассказ, прежде чем ты встретишься с невестой».

Глава 5 ВЫКУП

За минувшие сутки Мири даже никто не запирал. Она свободно выходила из спальни, бродила по подгорному замку, наталкивалась на магов, которые приветствовали ее удивленно, но уважительно, и вопросов не задавали.

Арелато она не видела. Он не вызывал ее составить компанию за завтраком, не являлся допрашивать. Мири старалась поскорее забыть свое желание избрать его ради Шел и Кастале.

Тайну его исчезновения раскрыл Кодорро. Оказывается, монсеньор дрых. Целые сутки. Отсыпался после двойного боя — сначала в Алмазном доспехе, потом под стенами замка на горной тропе.

Кодорро заходил к Мири и вчера, и сегодня. У девушки окончательно выгорела злость на него. И верно — какое право имеет она, бессмертная фея, судить смертных за то, что они не хотят умирать.

И Кодорро не виноват, что Арелато чуть не убил ее друзей. Пусть по счетам платит виновный. Уж ему-то она выскажет все, что о нем думает. Пусть только покажется!

От этой мысли в животе Мири поднималась горячая волна ярости к проклятому похитителю. Не только за друзей — за все, что он ей причинил. За все, что она вынесла по его воле.

Мириэль сама не замечала, что бушевавший в ней огонь приближал, притягивал ее крепче к тому, кто его вызвал. Слишком сильными, слишком жгучими были ее чувства к Арелато. Все ее помыслы и устремления были направлены на этого мужчину. Он занимал огромное место в ее жизни, ее мыслях, ее душе.

Она не могла игнорировать его присутствие. Не могла стереть ластиком. Ей приходилось мириться с его существованием, а главное — постоянно испытывать к нему бурные, интенсивные эмоции.

Когда думаешь о человеке столько, сколько Мири думала о своем похитителе, когда он вызывает такие сильные чувства, становится неважно, любовь это или ненависть. Человек делается значимым, почти родным.

Так и случилось. Арелато прочно угнездился в душе Мириэль. Пошли вторые сутки, когда она не видела его, не разговаривала с ним. Утром она вышла побродить по замку и невольно ждала, что сейчас он покажется из-за поворота. Думала спросить кого-нибудь встречного, отоспался ли уже наконец их монсеньор.

Мефало, прикатившая обед, только пожала плечами в ответ. Она не прислуживала самому Великому Магистру. Только мелким сошкам вроде пленниц, сердито подумала Мириэль.

Когда дверь распахнулась и на пороге появилась знакомая широкоплечая фигура, первым чувством Мири стало облегчение. Ничего не изменилось. Он по-прежнему есть в ее жизни. И только потом хлынула накопившаяся злость.

— Явился… — прошипела она.

И больше не смогла вымолвить ни слова. Только хлопала глазами, не в силах вернуть на место отвисшую челюсть. Вслед за Арелато в спальню вошел Дейл.

— И тебе хорошего дня, Мири, — проговорил похититель. — Я привел гостя. Не обольщайся — он недолго задержится в Ранду. От тебя зависит, какой дорогой он покинет замок. Либо я открою ему портал в безопасное место, либо отправлю тем путем, что твоих друзей. Догадываешься, какой выбор ты должна сделать?

Долгий сон пошел ему на пользу. В голос вновь вернулся приятно обволакивающий бархат. Мириэль чувствовала, как этот бархат захватывает в плен ее слух, ее разум, несмотря на присутствие Дейла. Несмотря на жуткий смысл речей Арелато.

Дейл попытался броситься к возлюбленной. Беспомощно дернулся — и замер. Магия не пускала.

— Мири… Что тут происходит? Что они делают с тобой? Я хотел помочь, Мири. Но как? Не могу даже пошевелиться.

— Все будет хорошо, Дейл, — прошептала она.

Смешно. Она сама хотела предложить себя Арелато в обмен на жизни двух новых друзей. И вот он приводит к ней вместо них Дейла… сторговать ее тело за его жизнь.

Ее друг и жених. Их семьи жили рядом. В детстве они часто играли вместе. Однажды Диарад, мать Мири, увидела глиняные фигурки, которые Дейл слепил ей в подарок. И пришла к его родителям, попросила привести в гончарный цех, где она и муж были мастерами.

Ни одна женщина в Ремидее не состояла в цехах и не занималась ремеслом. Кроме фей земли. Любой цех променял бы половину лучших мастеров на одну такую фею. Ведь она ведала тайны камня, глины, дерева, металла, недоступные простым смертным. И оттого превосходила талантами даже опытных человеческих ремесленников.

Когда Диарад пришла в Коф, старейшины всех цехов выжидали в напряжении, какое ремесло она предпочтет. Она выбрала гончаров, и те сразу наделили ее чином мастера, поставили над целой мастерской. Она была там полноправной хозяйкой, сама выбирала себе учеников и подмастерьев.

Когда Дейл позанимался с месяц, Диарад сделала его учеником. Соседи подшучивали над ним: мол, свезло с невестой. Шутка за шуткой, слово за слово, и как-то уже само собой сложилось, что Дейла называли женихом Мири.

Когда дети подросли, Дейл начал спрашивать подругу, изберет ли она его своим мужчиной. Мириэль посмеивалась, а как совсем в девичество вошла, призадумалась — почему бы нет?

Славный парень, чудесный друг. Мужем будет замечательным. А что страсти большой не чувствует к нему — так на то есть вязь. Как изберет, тут и страсть появится, никуда от нее не деться.

Никуда ей не деться от вязи, если она изберет Арелато. Она не сможет без него обходиться. Разлука станет жестокой пыткой. А присутствие избранного наполнит ее блаженством. А как быть с яростью и обидой за все, что он ей причинил? Вязь заставит забыть и их?

На этот вопрос Мири не знала ответа. Ни одна фея до нее не избирала того, на кого ярилась. Ремидейские мужчины не обижали фей. А мерканские колдуны до них не добирались.

Что она будет чувствовать к нему, если изберет? Что станет с ее злостью? Она уйдет, уступит место вязи? Или смешается с ней, их притяжение навек останется таким, с примесью жгучего противостояния? И как будет вести себя Арелато, став ее избранником?

Вопросы проносились в голове Мири со скоростью метеоров. Какими бы ни были ответы, на ее решение повлиять не могли. Одно имело значение — жизнь Дейла. Она не колебалась, когда решила пожертвовать собой ради Шел и Кастале. Тем более нельзя колебаться сейчас.

— Я знала, что ты подлец. Не представляла насколько. Отпусти Дейла. Я сделаю все, что ты хочешь.

Несколько секунд Арелато молча смотрел на нее.

— Я даже разочарован. Ждал сопротивления. А ты сразу сдалась.

— Я не играю жизнями друзей. Что ты сделал с Шел и Кастале?

Он внимательно посмотрел на нее. Мири почувствовала знакомый холодок в мозгу.

— Ты хотела избрать меня ради своей подружки и шпиона. Как жаль, что я не навестил тебя раньше, чем начал его допрашивать. Мог бы оставить суку А'Джарх с носом и не возвращать ей гаденыша.

— Хватит говорить загадками! Что с моими друзьями?

— Не переживай за них. Они в Южной Меркане, целы и почти невредимы. В руках ордена Ун-Чу-Лай.

Ун-Чу-Лай? Ордена жуликов? Арелато хмыкнул, услышав ее мысли.

— Точно. Жуликов. Они обжулили и меня, и твоего друга Дейла. Он верил, что они помогут ему спасти тебя. А они выменяли на него своего шпиона. Ты знала его под именем Кастале.

У Мири отвисла челюсть. Прежде чем она смогла что-то ответить, заговорил Дейл:

— Мири… Что тут такое делается? Что он тебе говорит? Тебя тут не обижают?

Она помотала головой и перешла на ремидейскую речь:

— Нет, Дейл. А тебя? Он что-нибудь сделал с тобой?

— Только спрашивал. Как я попал сюда… в Меркану. Как жил с Ун-Чу-Лай.

— Ты с ними жил?

Арелато перебил ее:

— Хватит, Мириэль. Я сам расскажу тебе все, что сочту нужным. Сейчас на это нет времени. Приготовься. Я приду через полчаса.

— Я хочу видеть, как ты отправишь Дейла домой! Через портал, а не через мост!

— Только после того, как избрание состоится. Я не собираюсь выпускать из рук единственный оставшийся козырь. Когда ты станешь моей, я отпущу твоего приятеля.

Она посмотрела ему в глаза. Если бы взгляды могли убивать… В ответном взгляде похитителя читались лишь алчность и вожделение. Наконец он был у цели. Так близко.

Когда она видела его в последний раз, черные глаза заволакивала мгла безумия. Сейчас они искрились голодом. Как у того волка из басни про трусливых зверей. Хищник наконец добрался до маленькой рыжей лисички. Как бы она не трепыхалась…

— Мири… — прошептал Дейл. — О чем вы говорите?

— Ни о чем, Дейл. Все будет хорошо.

— Он заставляет тебя избрать его? Грозит убить меня? Не соглашайся, Мири! Плюнь на меня! Я смертный. Умирать — наша участь. Рано или поздно я умру. А ты останешься связанной с ним на всю жизнь. Не мучай себя, любимая.

Слезы брызнули из глаз Мириэль. Смерть — это очень страшно, сказал Кодорро. И вот ее верный друг, ее суженый не боится умереть за ее свободу. Может ли она принять такой дар от него? Ни за что. Она сглотнула.

— Я его люблю, Дейл. Прости. Забудь меня. Ты всегда был для меня просто другом. И останешься им.

Так ему будет проще забыть ее. Но Дейл упрямо мотал головой.

— Не лги, Мири. Так не смотрят на тех, кого любят. Ты его боишься.

— Феи не боятся.

— Ну, значит, что вы чувствуете там, где люди боятся. Но любить не любишь! Я знаю тебя, Мири. Я вижу.

— Ты ошибаешься, — вздохнула она. — И это уже не важно. Я принадлежу ему. Забудь меня.

— Забудь ее, Дейл, — повторил с акцентом бархатный голос похитителя. — Она моя. Идем.

Он вытолкнул юношу обратно в коридор. Обернулся на Мириэль и промолвил, перейдя на кордильский:

— Полчаса, Мири. Я пришлю Мефало приготовить тебя.

Приготовить?! От этих слов к щекам Мириэль прилил гневный румянец. Она не телячье жаркое, чтобы ее готовить! Ох, Создатель, как же Дейл прав… Привязать себя к такому мужчине — обречь на мучения! Но разве он оставил ей выбор?

Через пару минут явилась Мефало и принялась хлопотать над ванной — так шустро, будто монсеньор Арелато дал ей пинка для ускорения. Мириэль наблюдала за приготовлениями, словно ее это совсем не касалось.

Она впала в странное состояние — вроде бы и здесь, а вроде где-то далеко… Все, что происходит, все, что должно произойти, — не с ней. С другой личностью в ее теле. А она, Мири, улетела далеко-далеко. Смотрит сверху как сторонний наблюдатель. Зритель на спектакле скоморохов.

Мефало набрала воду и подошла к Мири. Тронула за локоть, подтолкнула к ванне. Расстегнула застежку на воротничке… Фея оттолкнула служанку.

— Уйди, Мефало. Без тебя тошно. Сама все сделаю. Сама, ясно тебе?

Служанка поклонилась. Она не стала разговорчивее после того, как Мири научилась общаться с ней по-кордильски. По-прежнему улыбалась и суетилась молча.

Мефало ушла, а Мириэль разделась и залезла в ванну. Горячая вода ласкала кожу. Невольно девушка вообразила прикосновения пальцев Арелато. Как это будет теперь, когда она дала ему разрешение обладать ею безраздельно? Они проникнут в самые сокровенные уголки ее тела. Коснутся там, где сейчас касается только вода — и ни один человек.

Каким он будет с ней? Таким же ласковым и обходительным, как все эти недели? Все это время он пытался склонить ее к избранию добром. Не вышло. Он прибег к угрозам. Зачем ему теперь быть добрым и ласковым с ней? Он может взять силой все, что ему нужно. Она разрешила. И это будет лишь начало. А дальше?

Она — фея. Он — маг. Его век дольше, чем у простых смертных. И он разделит его с ней. Всегда рядом, неотвратимо близко. Вязь не отпустит их далеко друг от друга. Какой будет их жизнь?

Мири вспомнила своих родителей. Всегда в мире и в ладу. Все ее знакомые человеческие пары то и дело ссорились. Даже самые лучшие и гармоничные. У ее родителей царили покой, согласие и любовь. Проблемы возникали и в их семье, но никогда не вызывали раздора.

Невольно она вспомнила давнишний разговор с Дейлом. Когда она рассказала ему про водных и огненных фей, как у тех и у других складывается с избранниками, он поскреб в затылке.

«А вот у твоих родителей все не так».

«Как не так?»

«Ты говоришь, огненные прогибают мужчину под себя, а водные сами под него подстраиваются. А у твоих родителей кто прогибается? Я видел их в цеху не раз. То мэтр Горак заходит в нашу мастерскую посоветоваться с монной Диа. Не как с супругой, а как с мастером. То она к нему идет, даром что фея земли и лучший мастер. А вот важно ей знать его мнение и выслушать совет. У них все на равных, полюбовно. Все они обсуждают, обговаривают. Другие дивятся да завидуют. Кто кого прогибает?»

«Мама же фея земли, — ответила Мириэль. — А у земных только так и бывает. Про них говорят, что они с избранными смотрят не друг на друга, а в одну сторону. Земные избирают того, кто увлечен тем же ремеслом, что и они. Мама любит гончарное дело, вот папу-гончара и выбрала. За талант и характер. Такой мужчина и мастер достоин встать рядом с феей земли на равных. Вот у земных никто и не прогибается — ни муж, ни жена».

Дейл, идеальный избранник для огненной феи… Мягкий, незлобливый, уступчивый. И Арелато… с черной бездной в глазах. Непредсказуемый и смертельно опасный, словно океан у берегов Кофа. То тихий, чарующе-ласковый… То вздыбится беспощадным валом, сносит все на своем пути.

Как быть рядом с таким мужчиной? Особенно ей, огненной фее, которая сама вспыльчива и переменчива, как огонь. То горит мягким теплым фитильком, а то вдруг вспыхивает пожаром.

Откуда возьмутся гармония и лад между ними, если она не сама выбрала мужчину под стать своему характеру, а он сам заставил ее, угрозой добился избрания? Какая может быть у них жизнь? Бурная и тревожная, как между пламенем и океаном с их взаимной неустойчивостью, непредсказуемостью?

Что толку сейчас думать об этом? Решение принято. Пути назад нет — если ей дорога жизнь Дейла.

Мири глубоко вдохнула. Растянулась в ванной и позволила телу уйти под воду, скрыться с головой, задержав дыхание. Через минуту она вынырнула, села выпрямившись и открыла глаза. Поперек ванны лежала широкая тень мужского силуэта. Мири повернула голову. Арелато стоял в трех шагах по пояс обнаженный. Черные глаза бесстыже уставились прямо на открытую грудь девушки.

Она вскрикнула, закрыла руками грудь и погрузилась в воду по плечи.

— Мириэль… — прозвучал шепот. Такой горячий. Такой ненавистный. — Не прячься, девочка… Не надо от меня прятаться. Слишком поздно. Ты ведь не передумала?