Погружение в кошмар. Книга вторая
Глава 1
Глава 1
В ту ночь обязанности дежурного в полицейском участке исполнял Кларк Дуглас. Наверно трудно было отыскать второго такого человека, более подходящего на эту роль, чем жизнерадостный, помешанный на компьютерных играх здоровяк. Он мог ночь напролёт, не смыкая глаз, просидеть за монитором компьютера, азартно рубясь через сеть в онлайн-игры. Достаточно было запастись кое-какой нехитрой снедью и горячим кофейником, чтобы быть самым несокрушимым ночным псом-цербером. Лучшего дежурного в пределах родного города Энди не смог бы найти при всём желании.
Самой большой проблемой Кларка в нашем бренном мире были перебои с электричеством и просроченные счета за интернет. И того и другого он боялся, как чёрт ладана. На невинные увлечения, типа скачивания с платных серверов высококачественной порнушки, Кларк смотрел философски. Его жена, Мэгги, была большой любительницей «клубнички погорячее» и Кларк без малейших угрызений совести потакал ей. Но будь он проклят, если потратит на порнофильмы хотя бы цент из личных денег! Для чего, по-вашему, существуют налогоплательщики?
В ту ночь дежурство у Кларка не задалось с самого начала. С утра Мэгги закатила грандиозный скандал, что, дескать, он готов променять её на свой компьютер за здорово живёшь! Что уже давно не любит её и по уши погряз в виртуальной реальности, уже не в состоянии отличить «живую настоящую бабу» от «нарисованной, обряженной в бронированное бельё, шлюхи». На работу Кларк приехал в отвратительном настроении. День прошёл не шатко не валко. Кейт всю дорогу подкусывала его, он вяло огрызался. С трудом дождавшись вечера, Кларк плотно засел за компьютер, предварительно выключив везде свет, оставив одну настольную лампу, и окружив «рабочее место» батареей из стаканчиков с кофе и пакетиков с печеньем.
Вечер плавно перешёл в ночь. Настроение Дугласа падало, как ртутный столбик термометра в морозный день. Мало ему личных неприятностей, так ещё интернет начал «лажать» со страшной силой, тормозя игру и вызывая у Кларка зубовный скрежет пополам с руганью. Он два раза перезагружал компьютер, но ощутимых изменений не наблюдалось. Уставившись в очередной раз на застывший, дёргающийся экран, Кларк ругнулся и швырнул в рот горсть печенья, ожесточённо задвигав челюстями.
- Мать твою, - прочавкал полицейский. – В гробу я видал такой «квест» … Хрен такими темпами наверстаешь упущенное!
Он и так пропустил несколько сетов, увлёкшись цирковыми представлениями. Мэгги удивлялась ему, как второму пришествию мессии. Жена радовалась всякий раз, когда удавалось оторвать его от «компа» и вывести «в люди». Но через три дня, вдоволь налюбовавшись на действительно внушающие уважение номера циркачей, Кларк вернулся к играм. И взялся за них с удвоенной силой.
Внезапно Кларку в голову пришла мысль, а почему, собственно, Мэгги так подсела на порнуху? Уж не потому ли, что он чрезмерно, ну, самую малость, а если начистоту, то чуточку увлёкся компьютерными играми? Ей, что, в самом деле не достаёт его внимания? Да нет, глупости это всё… У них нормальные семейные отношения. Как у всех. Не лучше, может, но и не хуже, это уж точно. Они регулярно занимаются сексом. Каждый уикенд… Упс, Кларк прикусил язык. А ведь… А ведь, когда они только поженились, то кувыркались в постельке каждую ночь! Он был тогда намного худее. И не проводил за компьютером столько времени.
Неужели порнофильмы заменяют Мэгги меня, ужаснулся Кларк? Но почему? Игры никогда не были и не будут для него ближе, чем родная жена! Или всё-таки… Неужели он пропустил этот момент, раз дело дошло до такого поворота событий? Кларк расстегнул воротник форменной рубашки и отхлебнул из стаканчика остывший кофе. В глотке у него пересохло. Чёрт. И это ещё хорошо, что Мэгги мастурбирует перед экраном телевизора, а не ищет себе приключений и удовлетворения на стороне! Насколько же она всё-таки дорожит нашими отношениями, понял Кларк и чуть не прослезился. Нет, решено, с завтрашнего же дня он начинает… Хорошо, это звучит слишком сказочно! Он ПОПЫТАЕТСЯ изменить свою жизнь. Разделить её в равной степени между собой и Мэгги. Потому что ОНА самое дорогое, что у него есть. А вовсе не игры, как думают многие, в том числе и она сама.
Кларк ещё не знал, что новый день изменит жизни всех жителей города.
Было пять минут второго ночи, когда в приёмную полицейского участка ворвалась вся в слезах, зарёванная Дейзи Хилл и, с трудом подбирая слова, сообщила, что её семилетний сын Тони пропал. Вместе со своим лучшим другом Грегом. Следом в участок вбежал Джон Вудворт – отец Грега, который и привёз Дейзи на своей машине. Лицо Джона было белым, как молоко.
Кларк едва не подавился печеньем и вскочил с кресла, чуть не пролив на клавиатуру стаканчик с кофе. Схватив служебный телефон и набирая домашний номер шерифа, Кларк мимоходом подумал, что в последний раз он звонил с дежурства на дом Энди четыре года назад, когда в продуктовый магазин мистера Валентайна забрались два вдрызг упившихся молодчика в надежде разжиться закуской. Когда они с Тёрнером ночью выехали на задержание, их ждала сногсшибательная картина. Незадачливые воры, побеждённые зелёным змием, в обнимку спали под разбитой витриной, а над ними грозным стражем высился вооружённый допотопной берданкой мистер Валентайн. Помнится, они тогда здорово посмеялись над «ограблением» …
Сейчас все чувства Кларка в один голос кричали, что будет не до смеха.
______________________________________________
Чтобы не заснуть, Алан в два часа ночи делал зарядку. Потрясно. Его сестра, небось, наоборот, пытается как можно быстрее закемарить, а он изо всех сил стремиться отогнать от себя сон! Алан не по наслышке знал, как порою бывает тяжело заснуть, если перебрал с непривычки спиртного. И рад бы забыться, но стоит закрыть глаза, как тут же в голове начинается такая свистопляска, по сравнению с которой и бултыхание на борту утлого судёнышка в девятибалльный шторм покажется невинной детской забавой. Ну, ничего, оклемается. В том, что не попробуя – не узнаешь, Дейзи была отчасти права. Но только отчасти.
Свет он не включал, обойдясь проникающим в комнату через незашторенное окно мерцанием звёзд и тусклым отблеском тающего не по дням, а по часам одинокого месяца. Раздевшись до трусов, Алан достал из-под кровати отполированную металлическую трубу дюймового диаметра и вставил в специально прорезанные под неё пазы в дверной коробке на высоте вытянутых рук. Раз, два и импровизированный турник готов! Эта идея пришла юноше на ум ещё летом. Дядя не возражал против относительной порчи своего имущества, сказав, что в своей спальне Алан волен делать всё, что ему заблагорассудится. И шутливо добавил, что тотального разрушения комнаты он бы всё-таки рекомендовал избегать.
Алан распахнул дверь и взялся за перекладину. Поджав ноги, Блейз начал подтягиваться «за голову», широко расставив руки и ощущая, как послушно отозвались мышцы спины и плеч, радуясь неожиданной разминке. Алан подтягивался размеренно и ровно, стараясь дотронуться выступающим шейным позвонком до прохладной на ощупь трубы. Сухожилия юноши натянулись стальными тросами, окаменевшие мускулы ритмично сокращались, дыхание не сбивалось. В подобном темпе Алан мог продержаться очень долго, но на данный момент не видел объективной причины выжимать из себя все соки. Подтянувшись ещё несколько раз, он разжал пальцы и твёрдо встал на ноги. Лишь выступившая на лбу испарина и вспотевшие подмышки говорили о том, что он в какой-то степени устал.
Даже для него подобные упражнения не проходили бесследно. Поведя плечами из стороны в сторону, Алан помассировал загривок. Он ни знал никого, кто мог бы подтянуться на перекладине больше, чем он. Иногда Шелли смотрит на него так, словно не узнаёт. Девочке кажется невероятной, неестественной его сила и реакция. Что ж, Алан грустно улыбнулся, ты права, сестрёнка. Так и есть. Но если бы ты знала, как бывает тяжело скрывать это от окружающих. И тем паче от тебя…
… Стоя в душе под упругими струями горячей воды, Алан уже не в первый раз подумал про себя, а что, если ей всё рассказать? Как она отреагирует? Что скажет ему, чем ответит на подобное откровение? Алан решительно не мог представить себе всех последствий их возможного разговора. Он боялся, что Шелли отвернётся от него. Проклянёт и забудет его имя. Ведь он не такой как все. Он странный. Алан ещё не знал, что буквально на следующий день будет благодарить всех святых за то, что он «странный».
Насухо растёршись до покрасневшей кожи махровым полотенцем, Алан грустно усмехнулся. Это ещё полбеды. Есть и другая тайна, которая гнетёт его вот уже без малого несколько лет, и не даёт хотя бы попытаться быть таким, как все. Эта тайна не принадлежит ему одному и связана не только его словом. Но и клятвой других людей. И неважно, что это обстоятельство приносит ему невообразимые мучения и боль. Неважно. Он дал слово и сдержит его. Однако даже самому себе юноша никогда не признавался, что ждёт не дождётся того дня, когда у него заберут это слово. Когда его клятва перестанет иметь значение.
Алан прилёг на краешек кровати, закинув руки за голову и уставившись в еле угадываемый в ночном сумраке потолок. Через два дня они уедут из Хеллвила. Осенние каникулы подходят к концу, и Шейле придётся возвращаться в школу. Дядя предлагал ему остаться самому, мотивируя весьма конкретно и по существу. Фредерик упирал на то, что, по сути, в Детройте Алана ничто не держит. А здесь, в Хеллвиле он мог бы здорово помочь дядьке с порядком позаброшенными делами. Старик был весьма прозорлив и видел, что его племяннику нравится в их небольшом спокойном городке. А что в Детройте? Вечные ссоры с отцом, неопределённость, работа грузчиком назло всем и всему?
Тебе надо отдохнуть от всего, что тебя окружало дома, разобраться в себе, говорил де Фес. Да и огромный фамильный дом в последнее время стал Фредерику в тягость. Хоть волком вой. Да что там, Фред уже не в первый раз намекал, что после его смерти всё его имущество и недвижимость перейдут к его племянникам. А если Алану уже сейчас захочется привести в дом какую-нибудь девушку, то старик будет на седьмом небе от счастья. Вот, например, Дейзи Хилл… А что? Очень хорошая девушка. Вежливая, заботливая и красивая! Да и вообще. Эх, дядя, дядя, тепло улыбнулся воспоминаниям Алан. Ты во многом прав. Но есть кое-что, что держит меня в Детройте. Одно обстоятельство, которое ПОКА не позволяет мне принять твое, несомненно, идущее из самых чистых глубин сердца предложение.
Алан сомкнул глаза, но заснуть так и не смог. Он поминутно прислушивался к расположенной по соседству спальне Шейлы и думал. Много думал.
_____________________________________________________________
- Дейзи, успокойся, не паникуй раньше времени. Не забывай, что это не просто обычные дети, а малолетние несносные сорванцы. Знала бы ты, какие Я фортеля выкидывал в детстве! И не забывай, что мы живём в Хеллвиле, Дейзи. В Хеллвиле, а не где-нибудь в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке! Я уверен, что всё будет хорошо…
- Я боюсь, Энди, я ОЧЕНЬ боюсь, - посеревшая от страха Дейзи не поднимала головы. Пальцы, обхватившие кружку с горячим кофе, заметно дрожали. Как бы она на себя не выплеснула, обеспокоенно подумал шериф, а то ещё ошпарится ненароком… - У меня такое чувство, что с Тони произошло что-то плохое, что-то страшное. И с Грегом тоже…
Слава Богу, что мне удалось отправить Джона Вудворта домой, похвалил себя за проницательность Тёрнер. Дейзи здорово накручивала всем нервы и неизвестно, как отреагировал бы на её пророческие высказывания Джон. Отец Грега держался молодцом. Выше всяких похвал, но и у самого стойкого терпения сеть предел прочности. Лучше не накалять и без того наэлектризованную атмосфера до критической точки. Вот если бы удалось совладать ещё и с Дейзи, было бы вообще чудесно. Но… Не мог Энди насильно прогнать эту внезапно постаревшую на десяток лет, в одночасье осунувшуюся и разбитую женщину домой. Не мог!
Что Джон? Очутившись в родных стенах, в окружении домашних – родителей и любящей жены, он найдёт утешение и сил продержаться хотя бы до утра, пока полиция не предпримет всё возможное и невозможное. А что прикажете делать бедной одинокой Дейзи? Биться в истерике и рыдать в подушку, зная, что никто не обнимет и не шепнёт на ухо что-нибудь ласково-ободряющее? Наверно, именно поэтому у каждого человека и должна быть семья, подумал Тёрнер, кусая губы, с жалостью глядя на всхлипывающую девушку.
Что-то подсказывало шерифу, что от слов Дейзи ни в коем случае нельзя отмахиваться. Что нужно воспринять происшедшее самым серьёзным образом. Он, правда, ещё надеялся, что в исчезновении детей не замешано никакого криминала. Что поутру Тони с Грегом найдутся сами и получат заслуженную порку. Надеялся, что… Но Энди с непонятной уверенностью понимал, что они не найдутся. Это не детские шалости, не проказы и не шутки. И если он не надорвёт пуп и не вывихнет мозги, то Дейзи с Джоном никогда в жизни не увидят своих сыновей. Энди нутром чуял, что дети вляпались во что-то мерзкое. Ужасающее до одури. Да, да, в их «тихом мирном спокойном» городке. Чувство грядущей, нет, уже СЛУЧИВШЕЙСЯ беды громким набатом отзывалось в ушах Тёрнера. Это было то самое… То, что давно не давало ему покоя. То, что начало овладевать Хеллвилом. Энди ещё не мог дать ему названия, но… Но понимал. Хотел «настоящего серьёзного дела», дружок? Что ж, получай по полной программе!
К нему подошёл как в воду опущенный Кларк. Шериф ободряюще похлопал младшего помощника по плечу.
- Что происходит, Энди? – тихо спросил Кларк. Его глаза потемнели, он избегал смотреть на забравшуюся с ногами на кушетку Дейзи. Девушка обхватила себя руками и легла на бок, подтянув коленки к животу. Она что-то безмолвно шептала, глядя мокрыми от слёз глазами в застеленный линолеумом пол. – Что за дерьмо началось? Куда могли пропасть мальчики? Что за хрень?
- Пока не знаю, приятель, - вынужден был ответить Тёрнер. – Джон сказал, что Грег отпросился переночевать у Хиллов. Они с Тони лучшие друзья и часто ночевали друг у дружки. Так что изначально ничто не предвещало того, что произошло. Всё было, как обычно, Кларк. У детей каникулы, у них одни игры на уме да развлечения…
- Так, может, утром сами домой заявятся? – в голосе Кларка сквозила настолько неприкрытая надежда, что Энди невольно улыбнулся.
- Не вернутся они. Я чувствую… Чувствую, что действительно случилась беда. Они никогда бесследно не исчезали, не предупредив родителей. И, насколько бы не заигрывались, к ужину всегда были дома. А тут… Подумать только, ещё каких-то несколько часов назад мы с Дейзи непринуждённо и весело смеялись в гостях у Фреда, а теперь… Всё изменилось. Понимаешь, Кларк, а вдруг в то время, пока я распивал чаи, с мальчиками уже что-то стряслось? Что им именно в тот момент была нужна помощь? А я… А мы ни о чём и не подозревали!
Дуглас приложил палец к губам и кивнул головой на кушетку – измученная слезами и переживаниями Дейзи заснула, свернувшись калачиком и негромко постанывая во сне. Оставалось лишь догадываться, что за кошмары ей могут сниться. Но при любом раскладе сон был сейчас для бедняжки лучшей альтернативой. Энди заботливо накрыл её отороченным бахромой пледом и погасил свет, оставив гореть одну настольную лампу.
- Кларк, ты, наверно, поезжай домой, поспи хоть немножко, а я останусь за тебя додежуривать. С утра начнётся работа. НАСТОЯЩАЯ работа. Надеюсь, что Джон будет держать язык за зубами. Нам совершено ни к чему огласка и паника, и так проблем хватает. Если слухи об исчезновении мальчиков просочатся сквозь стены нашего участка, то беспорядков не избежать. У страха глаза велики, а люди склонны к массовой истерии. Не успеем мы и оглянуться, как целые толпы начнут штурмовать департамент, требуя крови. Тебе ли говорить, насколько бывает сплочённым народ в маленьких городках, подобных нашему Хеллвилу!
- Да ясен пень, - проворчал младший помощник. – Вот только в интересах следствия нам совершенно ни к чему народное ополчение. И… Энди, не взваливай на себя слишком большую ответственность. В том, что произошло, и неважно, чем бы всё не закончилось, твоей вины нет. Понимаешь?
- Как никто другой, - шериф сбавил тон, боясь разбудить Дейзи, и они разговаривали почти шёпотом. – Ты и сам неважно выглядишь…
- Да я вот подумал, а что, если бы исчез мой ребёнок? Как бы я повёл себя на месте Дейзи или Джона?
- Но у тебя же нет детей!
- Нет… И почему-то именно сейчас я об этом горько жалею. Чёрт, как же я люблю их!
- Кого? – удивлённо вытаращился на здоровяка Энди.
Кларк накинул на могучие плечи куртку и взял со стола ключи от машины.
- Кого-кого… Мэгги, разумеется. И своих будущих детей.
- И что, прямо сейчас начнёшь их делать? – недоверчиво хмыкнул Тёрнер.
- Всё может быть, - зевнул Кларк. – Кстати, с чего хоть начнём, шеф? Есть какие-нибудь идеи?
Энди сложил руки на груди и подошёл к цирковой афише, по-прежнему украшавшей «доску почёта». Невозможное – возможно, да? Ну что ж, с появлением вашего цирка и в Хеллвиле стала возможной пропажа среди ночи маленьких детей. Тёрнер не стремился обгонять события и делать скоропалительные выводы, но факт оставался фактом.
- А утром, младший помощник Кларк, мы едем в цирк. И не забудь созвониться с судьёй Филипсом, чтобы выписал ордер на обыск этого балагана.
- Сомневаюсь я, - честно признался Кларк. – Старый осёл может заупрямится и сказать, что нужно подождать как минимум двое суток, прежде чем возникнет необходимость возбуждать дело.
- Кларк, - Энди выразительно посмотрел на него. – Поверь мне, у нас нет двух суток.
Глава 2
Глава 2
- Ох ты ж, твою мать…
Шелли с трудом разлепила закисшие глаза и, щурясь от заливающего комнату солнечно-желтого света, сфокусировала осоловевший взгляд на настенных часах. Половина одиннадцатого! Девочка страдальчески застонала и схватилась за голову. Вот это номер, подруга. Это ж надо было так нализаться! Благородный напиток наглядно продемонстрировал свою вторую, менее привлекательную сторону. Господи, ужаснулась Шейла, как же я должна выглядеть, если чувствую себя настолько хреново!? А запах? Что это за дерьмо? Шелли осторожно дохнула на ладошку и, не удержавшись, закашлялась. Матерь божья, неужели это у МЕНЯ изо рта так воняет?!
Откинув одеяло, Шелли выгнулась дугой, ощущая невероятную слабость во всём организме. Мышцы протестующе взвыли в полный голос, умоляя не тревожить их, а дать ещё полежать и расслабиться. Ну, хоть полчасика. Ну, хоть пять минут. Ну пожалуйста! Но девушка была непреклонна.
- Хватит, наотдыхалась уже. Да и расслабилась нехило. Дура тупорылая…
Шелли села на кровати, уронив лицо в ладони. Ой-ой-ой, да чего ж так плохо то… Нет, ну не дура, а? Повыпендриваться захотелось. Показать, насколько она взрослая и самостоятельная леди. Светская львица из высшего общества. Овца она, а не львица. И все её нынешние мучения - результат неудержимого, глупого желания проявить себя во всём блеске. Проявила. Хорошо, что не облевалась прямо за столом. Наверно. Шелли не на шутку струхнула. События званого ужина она помнила не очень хорошо. Мало ли, что могло произойти… И ради чего?
Ха, ради чего! Ради кого. Девочка опустила ноги на пол и поджала онемевшие пальцы. Этот Энди Тёрнер ТАК на неё смотрит… И так мило краснеет. И он такой симпатичный. И мужественный. Эгей, Шелли замерла. О чём это она? Неужели всё её раскованно-взрослое поведение было направленно на привлечение внимания молодого шерифа?! Отпад! Что это с ней? Неужели опять нахлынула любовь, с изрядным сарказмом вопросила Шейла. Да ну на фиг, негодующе фыркнула девочка. Не может она влюбиться в этого провинциального копа. И вообще, он не в её вкусе.
Успокоив себя столь «весомыми» аргументами, Шелли слезла с кровати и… Именно в ту секунду до неё дошло, что под ночной рубашкой (правильно одетой, не шиворот навыворот) она АБСОЛЮТНО голая. Всё правильно, вон у задней кроватной ножки валяются её трусики и лифчик… Ага, и её сотовый! А он как там оказался? Наверняка телефон уже переполнен пропущенными вызовами и сотнями смсок. Она уже давно не бралась за мобильник, а это совсем на неё не похоже. Ладно, друзья и подруги потерпят. Сейчас решается более важная задача. Девушка призадумалась. Навряд ли, чтобы она была сама в состоянии переодеться, учитывая размеры напавшего на неё с утра похмелья. Да и как она поднималась в свою комнату, из памяти выветрилось напрочь. Что же это получается, что кто-то притащил её в спальню, раздел до исподнего, натянул ночнушку и уложил спать?
Шелли густо покраснела и покрылась мурашками. Вот ведь позорище-то, а?.. В принципе, существовал только один человек, способный на этот подвиг. Её брат. Верный, терпеливый и заботливый. И он видел её ГОЛОЙ! А-а-а! Шейла скорчила забавную рожицу, свесив на бок язык. Дожила, называется. Как будто ей снова три года и Алан помогает маме пеленать её.
- Вот не дай бог он хоть кому-то расскажет о том, что видел, клянусь – я его убью, - твёрдо пообещала себе девушка и направилась в ванную комнату приводить себя в человеческий вид. У Шелли была своя маленькая тайна. И, увидев её нагишом, Алан (у него же не глаза, а рентгены!) наверняка обратил на ЭТО внимание. – Вот козёл…
Полгода назад Шейла поспорила с Моникой на желание, что сделает себе татуировку на интимном месте. Она как сейчас помнила тот день. У них с подружкой было превосходное настроение. Они лежали на огромной кровати в комнате Шейлы, смеясь и дурачась. Подкалывали друг дружку, обсуждали мальчиков, моду, перемывали косточки некоторым девчонкам (фу-у-у, они такие беспонтовые неряхи!) и как-то само собой получилось, что разговор пошёл о татуировках. Моника призналась, что давно мечтает сделать тату бабочки на попе, но жутко боится, что об этом узнают родители. А Шейла, беспечно фыркнув, возьми и брякни, что она НИЧЕГО не боится и НИКОГО. И готова хоть завтра пойти в салон и набить себе тату. Что там на ягодице! Она запросто сделает татуировку на более интимном месте – на лобке. Слово за слово и они поспорили. На желание.
Моника была гарантированно уверена в победе и, снисходительно посмеиваясь, во всеуслышание гадала, чего бы ей такого этакого потребовать от Шейлы в качестве желания. Уверенность Моники в победе была подкреплена не пустой бравадой. Во-первых, тату не делают несовершеннолетним без письменного разрешения родителей, а Моника сильно сомневалась, что мама Шейлы одобрит подобное стремление дочери. Во-вторых, не верилось ей, что Шелли согласиться снять трусики перед незнакомым мужиком.
Что ж, Моника пролетела по всем статьям. Шелли и не думала просить разрешения мамы с папой, а уж тем более заикаться об этом Алану. Разрешение ей не требовалось. У Шейлы был один хороший друг, с которым она всегда поддерживала тёплые отношения – Пит Эддингс. Лишним будет добавлять, что он работал мастером в одном из бесчисленных, разбросанных по всему Детройту, тату-салонах. Пит был серьёзным специалистом в области татуировок и талантливым художником. Шейла познакомилась с ним на одном из мастер-классов, проводимых Самим Великим и Ужасным Джеральдом Бромом. Одно время девочка сильно увлекалась рисованием. Спустя какое-то время тяга к искусству бесследно испарилась, а дружеские отношения с Питом остались.
И помимо того Шейла немного схитрила. Заключая пари, они не оговаривали размер татуировки и что конкретно будет изображено на теле девушки. Пит долго смеялся и шутил по этому поводу, точнее ржал, как сивый мерин, но помочь Шелли в её проблеме согласился безоговорочно и безвозмездно. С четырнадцати лет Шейла начисто выбривала лобок. Делала она это специально. Из-за родинки. Симпатичной такой, коричневой родинки. Она был ТАМ, в самом низу лобка, у самого сокровенного, что может быть у невинной девочки. И, отчаянно краснея и нервно заламывая пальцы, Шелли попросила, чтобы Пит сделал ей татуировку ещё одной родинки, аккурат напротив той, что дарована ей природой.
Пит и бровью не повёл. Он был профессионалом. И за три года работы в салоне наслушался всяческих пожеланий и выполнял ещё и не такие заказы. Он пообещал, что управится быстро и чётко. Шелли не успеет ничего толком почувствовать. И, что самое главное, ей даже не придётся снимать трусики! Достаточно надеть самые миниатюрные стринги.
Короче, на следующий день Шейла хвасталась лучшей подруге новой «родинкой», а подавленной Монике пришлось в школе на классной доске написать, что она – Моника - влюблена в Джеймса Шелдона, самого невзрачного и некрасивого мальчика в их классе, тихоню и заправского ботаника. Больше всех этому неожиданному признанию поразился, как показалось Шейле, сам Джеймс. Он потом ещё долго волочился за вконец отчаявшейся объяснять, что это была всего лишь шутка, Моникой.
И вот теперь Алан увидел её «родинку». Что он подумает по этому поводу, Шелли представить не могла. Вот же чёрт! Только бы никому не рассказал, взмолилась девочка. А ну как начнёт ещё её шантажировать? Да ладно тебе, тут же оборвала она себя, что за бред ты городишь? Это же не кто-нибудь посторонний с улицы, а твой любимый и любящий брат. Это Алан, который за тебя и в огонь, и в воду. Который готов умереть за тебя.
Скинув ночную рубашку (о, а вот и мои чулки с туфлями!), Шейла вошла в душевую кабинку и повернула краны. На неё хлынули десятки освежающих и омывающих помутнённое сознание струек тёплой воды. Да Алан ей и слова не скажет, пока она сама не решится завести разговор на эту скользкую тему. Шелли откинула намокшие волосы за спину, подставляя лицо под напор искусственного дождя. Хорошо, что я не вижу своих глаз, подумала девочка. Ей стало стыдно за собственные мысли.
——————————
Директор цирка-шапито «Невозможное-возможно» скрупулёзно и внимательно изучил решительно опустившийся на его письменный стол лист бумаги – ордер на обыск. Рудольф Старжински, неслышно шевеля губами, вчитывался в каждую строчку и очень долго рассматривал закорючку подписи судьи Филипса. Энди был готов дать голову на отсечение, что этот с иголочки одетый фигляр специально испытывает его терпение. А терпение шерифа не было безграничным.
Бледные пальцы с идеально подстриженными длинными ногтями как бы в задумчивости поскребли по документу. Бесцветные, льдисто-холодные глаза, не мигая, уставились на Тёрнера. Энди показалось, что Старжински видит его насквозь, причём в самом прямом смысле этого слова. Но шерифа было тяжело напугать или смутить игрой в гляделки. Энди наклонился вперёд и, опираясь сжатыми кулаками о столешницу, спокойно и размеренно сказал:
- Я так полагаю, что вы вполне удовлетворенны предоставленными вам бумагами. Уверен, что подлинность ордера не вызывает у вас не малейшего сомнения, мистер Старжински. Так не будите ли вы столь любезны побыстрее закончить со всеми формальностями?
- Э-э-э… Да, безусловно, шериф, у меня и в мыслях не было выказывать вам недоверия. Простите, если показался несколько э-э-э… грубым и бестактным. Но и случай, согласитесь, беспрецедентный!
Энди выпрямился и сложил руки на груди. Теперь он буравил рассевшегося за столом директора цирка тяжёлым подозрительным взглядом. Кларк стоял в двух шагах позади начальника, демонстративно засунув большие пальцы рук за портупею с расстёгнутой кобурой табельного револьвера. Краем глаза заметив выглядывающую из кобуры деревянную рукоять револьвера, Энди непроизвольно дёрнул уголком губ – говорил же ему, что б без излишнего позёрства!
- Ни разу, за всю долгую и славную историю нашего предприятия, не происходило ничего подобного. Никогда наш цирк не становился объектом повышенного интереса правоохранительных органов. Особенно в связи со столь щекотливым делом!
Паскудно ухмыльнувшись (по крайней мере, Энди надеялся, что так оно и выглядело со стороны) Тёрнер сказал:
- Знаете, сэр, мы оказались в несколько одинаковой ситуации. У нас тоже, хотите верьте, хотите нет, ещё НИКОГДА не пропадали дети. И вот ещё что… Я, находясь сейчас в вашем кабинете, элементарно теряю время, которое мог бы направить в более подходящее русло. Вместо того чтобы заниматься своими непосредственными обязанностями, я вынужден отчитываться перед вами и просить извинений, что мы вторглись с обыском на вашу территорию. Причём, замечу, вторглись вполне законно. И по большому счёту все мои реверансы пустое сотрясение воздуха. Понимаете, Старжински? Я ещё полчаса назад мог, просто напросто швырнув вам эту бумажку под нос и ничего не объясняя, поставить ваш балаган с ног на голову!
Дуглас одобрительно заворчал. Энди, чувствуя спиной негласную поддержку здоровяка, незаметно перевёл дух. Пожалуй, стоит сказать, что за всю свою карьеру полицейского Энди ещё никогда не приходилось вести себя подобным образом. Он всегда старался решать любые проблемы в спокойном и миролюбивом ключе. Но, чёрт возьми, не будет же он расшаркиваться перед Старжински и виновато мямлить, что, мол, простите нас, мы сами не хотим, но… Хрена лысого. Он – шериф. Со всеми вытекающими из этого последствиями. И в его городе либо произошло, либо готовится произойти преступление. В центре которого оказались замешаны дети. А дети – самое дорогое, что может быть у человека, у матери, у отца. И он, Энди Тёрнер, стоит на страже этих таких простых, но незыблемых ценностей.
Тёрнер понимал, что этими словами, за версту отдающими пафосом и напускной бравадой, он пытается поддержать себя, не дать расклеиться, заставить себя мыслить и действовать адекватно ситуации. Смелее, парень, смелее, твердил он себе. Вот оно, испытание. Не надо ничего никому доказывать. Просто делай свою работу. Ты давно взрослый мальчик, вот и покажи, что с тобой стоит считаться.
- Хорошо, хорошо, шериф, не горячитесь. Я всё прекрасно понимаю. Дети – это святое, - Старжински поджал губы. – Я не смею более чинить препятствий правосудию… Хотя и не вполне понимаю, почему мы оказались в списке подозреваемых на первом месте! У нас, знаете ли, не цыганский табор и не дешёвая труппа бродячих паяцев. «Невозможное-возможно» - цирк с неподмоченной уважительной репутацией и громким именем. Престиж – вот что является краеугольным камнем любого мало-мальски серьёзного аттракциона. И наш цирк не исключение! Сами посудите, зачем нам неприятности с законом?
- Так тем более давайте не затягивать с этой неприятной для нас обоих процедурой, - подытожил Энди. – И таким образом избавимся от подозрений и косых взглядов. Поверьте, это в ваших же интересах. Я не стал раздувать шумиху и не собираюсь этого делать. Но если слух об исчезновении мальчиков просочиться в город, а я к тому моменту не продвинусь ни на шаг, можете на вашей карьере в Хеллвиле ставить большой жирный крест. Как вы там сказали – главное престиж?
Старжински выглядел слегка обеспокоенным. Но Энди не спешил с выводами. Директор цирка впервые изменился в лице, но вызвано это вероятностью потери денег.
- У нас запланировано ещё четыре представления, - подтвердил невысказанные Тёрнером слова Старжински. – И скандалы с демаршами протеста как-то не вписываются в наши номера… Цирк в вашем полном распоряжении, шериф Тёрнер. Никто не станет чинить вам никаких препятствий. Делайте своё дело. Но…
- Что? – собравшийся, не теряя более ни минуты, уходить, Энди задержался у стола.
- Маленькая просьба. Постарайтесь закончить с обыском до двенадцати часов. После обеда у нас обычно аншлаг…
- Вас интересует что-нибудь помимо денег, мистер Старжински? – Тёрнер брезгливо скривил губы и, махнув Кларку рукой, быстрым шагом вышел из кабинета директора цирка. Кларк сложил из пальцев «пистолет», шутливо «выстрелил» в Старжински и вразвалочку последовал за Энди.
- Мы ещё обязательно заглянем к вам, сэр…
Рудольф небрежно пригладил зачесанные назад волосы и тихо рассмеялся вслед скрывшимся за занавеской полицейским. Услышь Тёрнер скрипучий, словно перетираемый шестерёнками песок смех Старжински, и он бы наверняка решил, что, помимо директора цирка, в кабинете был ещё кто-то…
- О да, мой юный друг. Интересует. У меня весьма обширный круг интересов…
_____________________________________________________________
Старжински слово сдержал. Во время обыска пред полицейскими не ставилось никаких препонов. Наоборот, сотрудники цирка, все как один, выказывали единодушное желание помочь. Энди с Кларком обшарили каждый закуток и закоулок цирковых владений, начиная от огороженного в дальнем уголке большого шатра кабинета директора до затянутых непроницаемыми тентами клеток с животными. Зебры, лошади, обезьяны и собаки встречали незнакомых людей удивлённым многоголосьем. Они-то уж точно не понимали причины затеянного людьми переполоха.
Дрессировщики и акробаты, жонглеры и атлеты, уборщики и водители – все послушно отвечали на задаваемые шерифом вопросы и недоумённо пожимали плечами. Нет, никаких маленьких мальчиков они не видели. Ну что вы, конечно нет! Ну да, во время представлений в цирк набивается целая толпа детишек, но что им делать на территории цирка ночью? Нет, никогда подобных инцидентов у них не было. Ну разумеется. Нельзя сказать, что Энди был разочарован обыском. Он и не ожидал ничего другого. Было бы наивной непроходимой глупостью рассчитывать на что-то иное. Все подозрения шерифа шиты белыми нитками и кроме беспочвенных предположений у него нет ничегошеньки. Слова директора Старжински выглядели в более выгодном свете, были логичными и обоснованными. А что есть у Энди? Рождённое в подсознание сверхъестественное предчувствие, что не всё тут гладко? Это уже даже не смешно!
Допрос ночных сторожей так же ничего не дал. Какие мальчики, шериф, о чём вы? Может, стоит поискать в другом месте? И поспрошать среди своих?
Не по-осеннему распалившееся на синем небосводе солнце делилось последними тёплыми лучами. Редкие пташки азартно носились в свежем, пахнущем подступающими морозцами, воздухе. Утро радовало и улыбалось. Но Энди хотелось плакать. Ничего. Ни единой зацепки. И ладно бы - но он как охотничий пес, каким-то шестым чувством понимал, что просто плохо ищет. Что смотрит не туда, куда следует. И это обострившееся сверх всякой меры чутьё не давало ему просто плюнуть на всё, признать, что был не прав, развернуться и уйти. Нет. Надо искать дальше. Он не ошибается, он всего лишь не там ищет.
Они перерыли все каморки и комнатушки, заглянули в каждый сундук, смели всю пыль и паутину с подтрибунных ниш в главном шатре… Побывали в спальных вагончиках и автомобилях, разворошили не одну постель, простукали все подозрительные стены на предмет наличия второго дна, обнюхали каждую пядь истоптанной сотней ног земли. Впустую. Никаких следов пребывания пропавших мальчиков. Ни-че-го.
Особенно придирчиво Энди потрошил реквизит мистера Невозможное. Глубоко возмущённый столь небрежным обращением с его личными вещами фокусник, тем не менее, не кидался грудью на штыки судебного произвола, а тихонько стоял в сторонке. Тёрнер загнал в волшебный ящик для исчезновений Кларка и был искренне расстроен, когда обнаружил, открыв крышку, что младший помощник и не думал никуда исчезать! Забираться в ящик для распиливания непременных красивых девушек Кларк отказался наотрез. На его взгляд, шериф уж чересчур начал увлекаться.
Отобрав у протестующе каркнувшего маэстро магии и повелителя иллюзий чёрный цилиндр, Энди долго и кропотливо ощупывал его. Шляпа, как шляпа. Безо всяких кроликов, коз и тем паче пропавших мальчишек. Нахлобучив цилиндр на голову закипающего как чайник фокусника, Тёрнер потянул Кларка в последнее место в цирке, где они ещё не побывали. В кунсткамеру.
Представьте себе психологию двух маленьких, безмерно отчаянных сорванцов, обожающих тайны и страшилки. Куда, по-вашему, они заберутся в первую очередь, будь у них такая возможность? Правильно, туда, где страшнее всего. А более жуткого и неприятного места в цирке, чем кунсткамера с заспиртованными уродцами попросту не существовало.
- А я бы в это логовище мутантов ни за какие пряники не полез, - поделился Кларк, когда они подошли к шатру. – Там, внутри, становится как-то не по себе. Как будто суёшь голову в разинутую пасть голодного льва.
- Странно слышать это от тебя, изрубившего в компьютерных играх сотни чудовищ!
- Ты ещё скажи, шеф, что я отымел тысячу виртуальных баб, - обидчиво сказал Кларк, соблюдая субординацию и вежливо пропуская шерифа впереди себя.
- У тебя их было настолько много?
Дуглас предпочёл отмолчаться. В шатре горели предусмотрительно включенные лампы. Обходительные сукины дети, подумал Энди. Он не хотел вслух признавать, но в словах Кларка была изрядная доля истины. Здесь и впрямь было жутковато. Становилось не по себе, и не было отбоя от вгрызающихся в кожу мурашек. Энди припомнил слова доктора Харриса. Уолтер был на седьмом небе от сугубо профессионального счастья, заверяя, что подобных собранным здесь монстрам он в жизни не видел и даже не читал о таких в «умных» книгах. «Умными» книгами Тёрнер называл всякие энциклопедии и научные справочники. И если док говорил, что обитающая в цирковой кунсткамере коллекция страхолюдин редкая и уникальная, то Энди не видел причин сомневаться в его словах. Главное, что Уолтер подтвердил подлинность заключённых в этой палатке существ. И не важно, что все они давно умерли и мумифицированы. Важно, что когда-то они были живыми.
Они внимательно осмотрели все стеллажи, стенды, столы, колбы, пробирки, петляя по загогулинам шатра. Впустую. На них скалились и безжизненно таращились чучела и погружённые в формалин уродцы, тяжелый удушливый запах настырно забивался в лёгкие. Всё зря, подумал шериф. Кошмарные человекоподобные монстры были единственными обитателями этого пробирающего до дрожи места. Но они все мертвы, и, даже если что и видели, ничего не скажут.
- Если ты ожидал увидеть в одной из этих колб наших мальчиков, то, слава Богу, что ты ошибся, - Дуглас постучал пальцами по стенке ближайшей к нему колбы. Из-за толстого стекла, раззявив в застывшем крике зубастую пасть, на младшего помощника лупало раскосыми глазами какое-то омерзительное непотребство.
- Пойдём отсюда, Кларк, - сказал Энди, удручённо вздохнув. И… тут он увидел кое-что интересное. То, чего явно не должно было быть здесь. – Подожди-ка…
Тёрнер присел на корточки и протянул руку, шаря под днищем низкого поддона, на котором был водружён большущий квадратный аквариум с невероятной земноводной тварью размером с человека. Кларк озабоченно нахмурился, гадая, что же мог заметить глазастый шериф.
- Что это, по-твоему? – Энди, плохо скрывая торжество, показал Кларку плотный прямоугольничек тиснённого золотом картона.
- Это? Это билет на цирковые представления, - повертев картон в пальцах, ответил Кларк. – Только я не пойму, чему ты радуешься? Мало ли их валяется на земле после антракта. Многие просто выбрасывают использованные билеты. А этот не успели подмести с остальным мусором… Вот и всё объяснение.
- Всё верно, - Энди приблизил лицо к скуксившейся физиономии здоровяка. – Но обычно на входе принято билетики надрывать. Смекаешь, дружище? А этот цел и невредим, как девственность четырнадцатилетней девочки.
- Много ты понимаешь в современных девочках, - попробовал отшутиться Кларк с отхлынувшей от лица кровью. – Но у нас нет ни грамма доказательств, что этот злополучный билетик принадлежал кому-то из мальчиков, и что они обронили его здесь именно прошлой ночью. Нас выставят на смех, Энди. В подобное даже я верю с трудом. А я привык не сомневаться в твоих догадках.
- Понимаю, не дурак, - стиснул зубы шериф. – Но я ЧУВСТВУЮ, что этот билет наша первая стоящая зацепка. И будь я проклят, если теперь слезу с этих циркачей.
Глава 3
Глава 3
Уолтер Харрис проводил ежедневный обход стационарного отделения поликлиники. Не сказать, чтобы эта процедура отнимала у него много времени. Количество занимающих больничные койки пациентов никогда не превышало более десятка человек. И не сказать, что все они страдали таким уж тяжёлыми недугами. Но и эти люди требовали к себе непосредственного внимания. Потому как по-другому относиться к пациентам Харрис не мог и в первую очередь предъявлял завышенные требования в этом плане к самому себе.
В начищенных туфлях, отутюженном костюме и накинутом поверх идеально чистом белом халате главный врач хеллвилской поликлиники неторопливо шагал по коридору, легко поспевая за дефилирующей впереди него медсестрой. Зелёные глаза Уолтера лениво скользили по окрашенным в бледно-салатовый цвет стенам, перебегали на выбеленный потолок, и вновь возвращались к стенам. Ничего нового он, правда, не увидел: на потолке местами полопалась штукатурка, да кое-где отслаивалась побелка. Если бы всё дело только этим и ограничивалось…
Здание больницы было одним из самых старых в городе. И капитальный ремонт уж точно бы не помешал. Харрис не единожды намекал мэру Гриффиту, что когда-нибудь больничная крыша рухнет ему (Уолтеру, конечно, не мэру) на голову. Глава Хеллвила проблему понимал и обещался всё решить в самые сжатые сроки… Оставалось дело за малым – выделить из городского бюджета необходимую сумму в долларовом эквиваленте. И вот здесь начинались настоящие проблемы. Деньгам мэр счёт знал и в финансовых вопросах никогда не спешил. Поэтому «сжатые» сроки уже давно растянулись на полтора года. Харрис подозревал, что если бы на носу висели выборы, то Гриффит был бы не в пример более сговорчивым.
Но свои попытки раскрутить мэра на дополнительные субсидии не оставлял. Под лежачий камень вода то не течёт…
Острый взгляд главврача надолго задержался на неестественно подвижных бёдрах молоденькой медсестры, никак не позволяющей сократить разделяющее начальника и подчинённую расстояние. Девушка была молоденькая и симпатичная. Короткий белый халатик броско выставлял напоказ стройные ножки и подчёркивал плавные линии округлых ягодиц. Миновав висящее на стене зеркало, Уолтер невесело подмигнул собственному отражению. А он ещё голову ломал, почему никогда не поспевает за ней! Пора бы уже и привыкнуть. Джессика не первая и не последняя, кто поставил своей целью охмурить его. С трудом (в этом надо признаться хотя бы перед собою) отведя глаза от вихляющих бёдер стучащей каблучками девушки, Уолтер подумал, а что, если сдаться? Ну, позволить себя охмурить? Нет, не так, правильней будет сказать: «захомутать». Кто как ни он на днях рассуждал о возможных последствиях женитьбы и заведения семьи?
Харрис поморщился. Господи, ну как он выражается – «возможных последствиях»… Даже звучит как-то отстранённо и холодно. За милю несёт строгим официозом. Неужели он настолько закостенел в своей повседневной работе, что уже по определению не способен рассуждать, как обычный нормальный человек? Не хотелось бы. Так, размышляя о наболевшем, Харрис не заметил, как они свернули по коридору в южное крыло и подошли к первой палате.
Джессика остановилась и, взявшись за дверную ручку, обратила к доктору симпатичное курносое личико. А у неё красивая улыбка, вдруг понял Уолтер. И это прозрение несколько смутило его. Эта девушка проработала в поликлинике почти три года, и он постоянно сталкивается с ней практически каждый день. Но только сейчас увидел, какая она хорошенькая! Слепец ты, Уолт. И дурак. Ты вязнешь в повседневной рутине, не замечая, сколько красоты окружает тебя…
- Доктор Харрис, можно у вас спросить? Если вы не против, конечно!
- Как я могу быть против, не зная, о чём ты хочешь меня спросить? – невольно улыбнулся Харрис, читая в бархатисто-карих глазах Джессики почтительное обожание. – Пока мы не пересекли порог этой палаты, я весь в твоём распоряжении.
- Образно или фигурально? – не растерявшись, озорно блеснула глазками медсестричка. - Или всё-таки по факту?
- Спрашивай, - усмехнулся Уолтер. Сложив руки на груди, он с возрастающим интересом смотрел на неё.
- Вы бы не хотели сегодня вечером сходить со мной в цирк?
На одном дыхании выпалив эти, как показалось Харрису, тяжело давшиеся ей слова, Джессика смущённо потупилась, зардевшись лёгким румянцем. Как это у неё получается, подивился Уолтер? Как у красивых женщин получается несколькими простыми словами ставить нас, мужчин, в тупик? Харрис почувствовал себя прижатым к стене, а симпатичная девушка, с неприкрытой надеждой глядящая на него из-под падающей на глаза чёлки, показалась, по меньшей мере, танком «Шерман». Ну ты и осёл, тут же мысленно пнул себя врач. Нашёл с чем сравнить!
- В э-э-э… цирк? Хм.
- Да, доктор Харрис, в цирк, - широкая улыбка Джессики потускнела и увяла. – В «Невозможное – возможно»… Они пробудут у нас ещё два дня, а сегодня суббота и я подумала… Я решила, что… Ладно, доктор, забудьте, что я вам наговорила. Простите…
С видимым усилием сглотнув обидный комок, Джессика опустила светловолосую голову и повернула дверную ручку. Уолтер решительно положил поверх её ладошки свою руку и закрыл приотворившуюся дверь. Он крепко стиснул нежные тонкие пальчики и негромко сказал:
- Всё не так, Джессика. Совсем не так. Это ты меня прости. Я с огромным удовольствием схожу с тобой сегодня вечером на представление. Правда.
- Спасибо… - девушка, робко улыбнувшись, одарила его таким тёплым взглядом, что Уолтер испугался, как бы ни растаять! Вот и скажи, подумал он, что мешало тебе раньше открыть глаза?
Ни Уолтер, ни тем более Джессика ещё не знали, чем закончится их совместный поход в цирк. Они и представить не могли, что многообещающее свидание превратится в кошмар.
______________________________________________
- Дядя, о чём вы говорили с шерифом Тёрнером? Вчера вы довольно долго не выходили из твоего кабинета. Что-то случилось?
- Случилось, - Фред, кутаясь в банный халат, закинул ногу на ногу. – Энди иногда проявляет завидное служебное рвение в погоне за призраками… Тебе не кажется, что этот достойный юноша порой начинает заигрываться в полицейских и воров?
- У каждого свои недостатки, - улыбнулся Алан, откинувшись на спинку кресла. – Так что он хотел выяснить?
Они сидели в мягких глубоких креслах в залитой согревающим солнечным светом застеклённой мансарде и разминались за утренним чаем. Отсюда, с высоты второго этажа открывался неплохой вид на окрестности и близлежащие строения. Алану нравилось смотреть сквозь стекло на беззвучный мир за пределами родового особняка де Феса. Он наблюдал, как ветер колышет макушки деревьев и вращает в задиристом хороводе палую пожухшую листву. Он видел, что безмятежно синее небо заволакивается невесть откуда набежавшими сизыми тучами. Там, где горизонт сливался с землёй, вспухало нечто клубящееся и чёрное. Если эти тучи дойдут до Хеллвила, то не миновать знатного дождя. Когда, пока ещё редкие, тучи закрывали солнце, внутри мансарды становилось темно и сумрачно. И в такие моменты здорово помогала чашка горячего ароматного чая. Ну, и задушевная беседа, само собой.
- Энди уточнял, при каких обстоятельствах умерла ваша тётя, - тихо сказал Фредерик. – Я порядком удивился заинтересованности полиции в этом сугубо личном, семейном деле, но рассказал всё, как было. Энди хороший парень… Я не стал ничего утаивать.
- Хм, признаться, я тоже не ожидал, что у шерифа могут возникнуть вопросы по этому поводу, - произнёс Алан. – Зачем ему всё это? В смерти тёти Урсулы нет никакого криминала. Что он надеется откопать? Тёрнер хочет устроить охоту на ведьм? Не понимаю…
Де Фес поставил чашку с чаем на резной приземистый столик орехового дерева. От Алана не ускользнуло, что рука дяди слегка подрагивала. Вытерев тонкие губы салфеткой, Фред сказал:
- Я работал в подвале, в лаборатории, когда вдруг почувствовал, что… Неладное я почувствовал, Алан. Вот здесь, в области груди, понимаешь? Как будто чья-то когтистая лапа сжала сердце и… Я понял, что происходит нечто страшное…
Алан слушал внимательно, не перебивая. Возможно, дяде просто необходимо выговорится, выплеснуть то, что накипело.
- Кто знает, что было бы, послушайся я сразу своего сердца! Но я был ТАК занят! В общем, когда я больше не мог терпеть это сводящее с ума чувство, я выбежал из лаборатории и бросился в дом. Я бежал и звал её… Я выкрикивал её имя, уже зная, что опоздал. Ваша тётя лежала в спальне на полу, под окном, бездыханной. Я вызвал доктора Харриса и упал рядом с ней. С моей Урсулой…
По морщинистой щеке старика покатилась слеза. Он смежил глаза и застыл в кресле, будто кол проглотив. Алану стало невероятно стыдно, что он завёл это разговор. А ведь они с Шейлой условились, что пока гостят у дяди, то и близко не подойдут к этой скорбной теме.
Фред смахнул слезу и ободряюще подмигнул насупившемуся племяннику.
- Всё нормально, Алан. Это случайная слеза. Я уже давно выплакал из себя всё, что можно. Скоро умру от обезвоживания.
- Мы тебе не позволим, - твёрдо сказал Алан. Он не шутил, и де Фес это понял.
Старик протянул руку и благодарно сжал плечо юноши.
- Я очень ценю вашу с сестрой заботу и участие. Поверь мне. Вы всё, что у меня осталось… Кстати, как там наша маленькая перебравшая принцесса?
- Спала как убитая. Я несколько раз заходил в её спальню. Вернёмся домой – заложу маме.
- Ха-ха, так уж и заложишь! - рассмеялся Фред. – Знаю я тебя, мой мальчик. Ты будешь последним, от кого Луиза что-либо узнает. М-да, мы вчера неплохо посидели… А с вином легко не рассчитать силы!
- Знаешь, дядя, я, пожалуй, пойду, посмотрю на неё ещё разочек, - Алан решительно поднялся с кресла. – Душа не на месте. Прости.
- Иди, конечно, о чём речь! – Фредерик потянулся за заварным чайником. – Не обращай внимания на старика. Займись Шейлой. Ты нужен ей. А она – тебе.
Покидая мансарду, Алан подумал, что теперь знает, почему дядя так резко охладел к своим изобретениям. И почему упорно не желает заходить в мастерскую. Он винит себя в смерти тёти Урсулы. Что ж, рассказ доктора Харриса не лишён под собой почвы. И у Энди были вполне логичные и законные основания затевать весь этот неприятный разговор с Фредом. Что-то здесь было не то. И старик Де Фес был четвертым человеком, который почувствовал это.
Глава 4
Глава 4
- Уже покидаете нас, командор? – к полицейским подошёл вездесущий несносный клоун Бинго.
Энди кивнул Кларку, чтобы тот не ждал его, и неприязненно уставился на клоуна, настроившись на как всегда глупый никчёмный разговор. Кларк неодобрительно покачал головой и, придерживая шляпу, отдуваясь, двинулся к холмам, к брошенной наверху машине. Младшему помощнику спуск в долину, равно как и подъём, давались особенно тяжело. Но он предпочитал благоразумно молчать, всерьез опасаясь, как бы шеф не воплотил в жизнь давно лелеемую мечту об экзамене по физкультуре для сотрудников полицейского департамента.
Бинго возвёл свои удивительные, постоянно меняющие цвет глаза к насыщенному росчерками надвигающихся туч потемневшему синему небу и пространно изрёк:
- Определённо, жизнь странная штука, кэп. Вы не находите?
Энди поднял воротник куртки, защищая шею от не на шутку разгулявшегося прохладного ветра и, криво усмехнувшись, сказал:
- Пробило на философскую беседу, приятель? Или решил покаяться в грехах? Ну, так ты немного не по адресу. Но я могу подкинуть адресок местного исповедника.
- Вы повторяетесь, шериф. Не надо срывать на мне всю терзающую вас злость, - Бинго опасливо покосился по сторонам и заговорщицки прошептал: - Не плюйте в колодец, вдруг из него придется воды напиться?
Тёрнер чуть не упал. Он ушам своим не верил. Похоже, что этот размалёванный, одетый в мешковатый нелепый комбинезон с огромными жёлтыми пуговицами чудак в кои-то веки говорит абсолютно серьёзно! Бинго, шаркая по земле ботинком сорок шестого размера, смотрел куда-то вдаль, зачем-то трогая затянутыми в белую перчатку пальцами свой круглый красный носище.
- Извини, если был груб, - насилу выдавил из себя Энди. Что, брат, так прижало, что готов уже просить помощи у циркового дурака? – Но ситуация более чем щекотливая…
Они стояли далеко за пределами цирка, и подслушать их никто не мог. Но Тёрнеру казалось, что Бинго беспокоит именно это обстоятельство. Что на него нашло?
- Вау! – чуть не взвыл в восторге клоун. – Дамы и господа, спешите видеть! Сам грозный, неподкупный и неуступчивый шериф города Хеллвил просит прощения у идиота! Хит сезона! Налетай, пока представление бесплатное…
- Не заигрывайся, дружок, - помрачнел Энди. – У меня совершенно нет времени на твои, ты уж извини, ИДИОТСКИЕ выходки.
Бинго понизил голос и, пустившись вокруг зарычавшего сквозь зубы шерифа в пляс, тоненько пропищал:
- Верьте мне, дядька полицейский! Так надо, детка, так надо!
Замерев после очередного пируэта сзади Тёрнера и горячо дыша в ухо, Весёлый клоун прошептал:
- Я видел, ЧТО было у вас в руках, когда вы выходили из кунсткамеры, генерал Пайк. Не дёргайтесь, а то я подумаю, что возбуждаю вас. Хе-хе… Я видел. До того, как вы спрятали ЭТО в карман.
- Ну и что у меня было в руке? – Энди постарался, чтобы его голос звучал безразлично, но горящие багрянцем уши с головой выдавали его.
- У вас в руке был билетик нашего цирка, - Бинго скользнул вбок и оскалил в ухмылке лошадиные зубы, заглядывая шерифу в глаза. – Такой чистенький, целенький, непорванный билетик. Кое у кого он ассоциируется с девичьей непорочностью. Ах, эти милые прекрасные девственные создания…
Энди побагровел от гнева и с трудом удержался, чтобы не вцепиться в глотку паясничающего клоуна.
- Ты следил за нами, чёртов арлекин! Ты подслушивал, мать твою! Ты хоть представляешь, на что это тянет? Ты мешал расследованию, дружок…
- Остыньте, майор, вовсе я не подслушивал! Ха, ещё неизвестно, кто из нас двоих больший артист! И не надо поносить мою матушку, она была порядочной женщиной. Хоть и дурой…
Мысленно сосчитав до трёх, Тёрнер захлопнул рот и процедил сквозь зубы:
- Время, мистер Клоун, время.
- Мне знаком этот билет. Я узнал его. Нет-нет, чтобы вы там не подумали, я даже не буду просить вас показать его! Вдруг у вас возникнет мысль, что я подослан уничтожить эту вещественную улику?
Энди сплюнул на землю и растёр плевок мыском сапога. Сердце его колотилось как у скаковой лошади. Он, не мигая, уставился на Бинго.
- Кому он принадлежит? Этот билет?
- Маленькому мальчику с большими добрыми глазами, - Весёлый клоун грустно улыбнулся. – Тому, кого вы ищите, шериф.
- Откуда ты знаешь? С чего ты решил? – Энди пожирал собеседника полыхающим надеждой жадным взглядом.
- Я сам ему дал этот билетик.
- Но… вы же многим раздавали перед началом представлений бесплатные билеты. Откуда такая уверенность, что именно этот принадлежал Тони?
- Кому как не мне знать? – пожал плечами клоун. – Я никогда не ошибаюсь в подобных случаях. Я помню каждый билет, что прошёл через мои руки. И помню всех тех, кому вручал их. Назовите это чудом или волшебством, сэр. Как вам будет угодно. Как проще понять… Вам, обычным людям, многие непонятные вещи кажутся странными и необъяснимыми. Но они странные только на первый взгляд. Но стоит присмотреться повнимательней…
Энди, сунув руки в карманы, задумчиво раскачивался на пятках, лихорадочно обдумывая полученную информацию. Странно? Да нет, чёрт возьми! ОЧЕНЬ СТРАННО! Не похоже, чтобы Бинго был засланным казачком, отряжённым дезориентировать шерифа и направить расследование по ложному следу. Не похоже.
- У вас есть ещё что-нибудь, что вы можете мне рассказать? – кажется, впервые Энди назвал Весёлого клоуна на «вы».
- Кэп, кэп, - Бинго сокрушённо покачал головой. – Как вы могли обо мне такое подумать… Я хоть и дурак, но не сумасшедший!
- Ясно, - Энди действительно понял, на что намекает неожиданный информатор. – Последний вопрос, можно?
- Валяйте, босс! – клоун высунул розовый язык. – Только уж, пожалуйста, не в штаны. Ветер дует в мою сторону.
Усмехнувшись, Энди сказал:
- Туше. Зачем ты мне всё это рассказал?
- Вам не кажется, что тучи начали сгущаться? – напустив на себя ореол таинственности, вместо ответа спросил Бинго. – Я чувствую, что вот-вот разразится гроза. Да такая, каких свет не видывал. Вам не кажется?
- Гроза, говоришь? – Энди задрал голову к напитывающемуся первозданной тьмой небу. – Возможно, ты и прав. Что ж, надеюсь, когда хлынет дождь, ты найдёшь надёжное укрытие, приятель. Бывай. И… Спасибо.
Энди сделал движение протянуть клоуну руку, но тот резво отскочил от него на два шага и пискнул:
- Нет, нет шериф, только без рук! И без языков! Я бы не хотел, чтобы о нас начали распространять грязные сплетни.
- Понимаю. Кстати, а как твоё настоящее имя?
Уже отбежавший от шерифа на десяток метров, клоун остановился и, повернувшись, крикнул:
- У дураков не бывает имён, мистер Тёрнер! Но раньше меня как-то звали. Я не помню, но надеюсь, что когда-нибудь… А! Забудьте.
Поднимаясь верх по склону и топча сапогами редкую траву, Энди думал, что у дураков то и впрямь не бывает имён. Но у людей честных и порядочных, или же стремившихся стать такими, имена должны быть.
_____________________________________________
- Ты куда это намылился? – Шейла спросила немногим более громко, чем позволяло пошатнувшееся здоровье и болезненно сморщившись, приложила ладони к загудевшим вискам. – Я с тобой…
- Шелли, тебе надо полежать и отдохнуть, - Алан был суров и непреклонен. – Пей больше апельсинового сока – цитрусовые помогают быстрее разжижить концентрацию спиртов в крови. И открой окно в спальне, свежий воздух тебе тоже не помешает.
Девочка выпятила нижнюю губку и капризно притопнула ножкой. Однако на сей раз её уловки на старшего брата не возымели ни малейшего воздействия. Алан деловито и сосредоточено переодевался, не обращая на Шейлу должного внимания. Девочка раздосадовано засопела и присела на краешек кровати. Алан откинул с лица длинные волосы и примиряюще подмигнул сестре. Шейла поёжилась. Тёмные глаза Алана покраснели, а залёгшие под глазами синюшные тени придавали бледному лицу юноши сходство с усмехающимся черепом.
Он не спал всю ночь, внезапно поняла девушка. Алан не смыкал глаз, охраняя её покой и сон. Он не оставил её одну. Шелли, словно бухнувшись с головой в глубокую прорубь, вспомнила, как прошлой ночью просила брата, чтобы он не бросал её, не оставлял. И он не бросил. Девочка закусила изнутри щеку, но предательски задрожал подбородок. Она почувствовала такой прилив незамутнённой чистой любви к Алану, что вскипевшие эмоции едва не захлестнули её разум.
- Братик, я иногда бываю такой неблагодарной свиньёй, - жалобно сказала она, изо всех сил крепясь, чтобы не расплакаться. – Как ты ещё терпишь меня…
Натянув чёрную водолазку, Алан поправил высокий воротник и мягко сказал:
- Шелли, ты маленький глупый котёнок. Не смей произносить такие слова вслух. Я НЕ терплю тебя. Я живу ради тебя. Я забочусь о тебе…
- Ты не сможешь быть всё время рядом, - грустно улыбнувшись, сказала Шейла. – Рано или поздно, но мы отдалимся друг от друга. У меня начнётся своя жизнь, а у тебя….
- Что – у меня? – голос отвернувшегося в поисках сапог Алана прозвучал отстранённо и глухо.
- А тебе я не позволю ломать свою жизнь из-за меня, - Шелли выпрямившись, положила ладони на коленки. – Настанет час, когда ты будешь вынужден сделать выбор. Выбор между опекой младшей сестры, которая совсем скоро превратится во взрослую женщину, и собственной жизнью, которая, увы, принадлежит не тебе.
Алан впрыгнул в сапоги, заправил в синие джинсы водолазку и застегнул ремень. Оглянувшись в поисках куртки, он проронил:
- А кому принадлежит моя жизнь?
- Боюсь, что мне. Твоя жизнь уже давно моя.
- Тебя это напрягает?
- Мне больно смотреть, как ты отказываешься от всего ради меня!
Молодой человек опустился на одно колено перед сидящей на кровати девушкой и накрыл её ладони своими.
- Меня устраивает моя жизнь, Шелли… Но я понимаю, что вечно так продолжаться не может. И когда ты поймёшь, что больше не нуждаешься во мне, ты сама об этом мне скажешь. Первой. Обещаешь?
У девочки защипало в глазах, она торопливо вырвала одну руку и, копируя жест Алана, провела раскрытой пятернёй по его лицу.
- Обещаю. Клянусь. Я так тебя люблю, братишка… Ты бы знал! И больше всего на свете я хочу, чтобы ты обрёл самого себя, чтобы ты был счастлив, живя СВОЕЙ жизнью. Не бойся, когда ты попросишь, я отдам тебе твою жизнь. Но только тогда, когда ты сам будешь готов принять этот дар.
Алан печально улыбнулся и, не отвечая, крепко обнял сестру, прижимая нежное, пахнущее кремом и карамелью тельце к груди.
- Я тоже люблю тебя, - прошептал он, зарываясь носом в густых смоляных волосах девушки, вдыхая аромат шампуня и сгущённого молока.
Поднявшись на ноги, он надел куртку и глядя на Шейлу сверху вниз, сказал:
- Шелли, я сейчас тебе кое-что расскажу, но ты должна пообещать, что до определённого момента это останется между нами двоими.
Девочка подняла на него огромные, заблестевшие глаза. Её сердечко сжалось от нехорошего предчувствия. Что Алан хочет ей сказать? Раскрыть одну из своих тайн или это нечто совершенно иное?
- Ни дядя, ни кто другой не должны знать об этом, понимаешь?
- Да понимаю… Давай рассказывай, раз начал.
Алан несколько секунд изучал свои гибкие жилистые кисти, не уступающие силой искусственным сервоприводам. Когда он заговорил, в его голосе звучала неслышанная доселе Шейлой тревога.
- Полчаса назад звонила Дейзи. Пока она была у нас в гостях, пропал Тони.
Шейле показалось, что ей нанесли сильнейший удар в поддых. У неё потемнело в глазах, а дыхание перехватило жёсткой удавкой. Девочка вонзила ногти в разом вспотевшие ладони и, запинаясь, с трудом выдавила:
- Ч-что ты с-сказал?
- Ночью исчез Тони и его друг Грег Вудворт. Энди делает всё возможное, но пока безрезультатно, - Алан сжал губы в тонкую строчку.
- Боже мой… Боже мой… - Шейла вскочила на ноги, пошатнулась и с закружившейся головой упала обратно на кровать. Алан дёрнулся было к ней, но девочка остановила его успокаивающе поднятой ладонью.
- Со мной всё в порядке… Ужас просто! Как это могло произойти, Алан? Как такое могло случиться? Мальчиков кто-то похитил?..
- Без понятия, котёнок. Ни я, никто другой не знает, что именно произошло и куда исчезли дети. Конечно, маленькие негодяи могли затеять какую-то не очень приятную для родителей игру, но…. Дейзи это исключает. Я тоже так думаю.
- Вот тебе и тихий мирный городок, - пробормотала Шейла, обхватив себя руками за плечи. Её, не переставая, била мелкая дрожь.
Алан с жалостью смотрел на понурившуюся девушку.
- Я должен ехать, Шелли. Я просто обязан помочь Дейзи хоть чем-нибудь. В такую минуту она не должна быть одна…
Шейла решительно встала с постели и двумя руками взяла Алана за воротник.
- Не смей даже оправдываться передо мной. Ты немедленно отправляешься к Дейзи и делаешь всё возможное и невозможное, чтобы подбодрить и утешить её. Я не представляю, что именно она сейчас испытывает, но догадываюсь, что ничего хорошего. И с ней просто обязан быть кто-то из близких. И этим кем-то будешь ты. Понял?
- Я бы взял тебя с собой, но…
- Да я всё понимаю! Что я, дура, что ли? Спокойно поезжай, а обо мне не беспокойся. Я останусь здесь и буду ждать хороших новостей. И, это… Возьми с собой сотовый, ладно? Как видишь, от них тоже может быть польза.
И почему Алану в тот момент не показалось подозрительным её кроткое поведение и слишком быстро данное согласие сидеть дома тише воды ниже травы? Позже он неоднократно спрашивал себя об этом.
Глава 5
Глава 5
Алан стоял на пороге дома Дейзи Хилл и тарабанил костяшками пальцев в деревянную дверь. К обеду погода окончательно и бесповоротно изменилась в худшую сторону. Небо единовластно затянули серо-свинцовые тучи, спрятав солнце и угрюмо нависая над потемневшими хеллвилскими улочками. Дул пронизывающий холодный ветер, сверху срывались крупные дождевые капли, разбиваясь о немногочисленные машины и спешащих поскорее убраться в тёплые дома редких прохожих.
Над головой Алана нависал круто изогнутый козырёк, защищая от слабо моросящего дождя, а от коварно набрасывающегося исподтишка ветра неплохо помогал поднятый воротник кожаной куртки, закрывающий уши.
Ему не пришлось долго мёрзнуть и томиться под запертой дверью. Чуткий слух Алана уловил приближающиеся с той стороны быстрые шаги и спустя мгновения дверь широко распахнулась. Не заставляя себя упрашивать, Алан вошёл внутрь и, захлопнув дверь ногой, замер на пороге прихожей. На ум приходили одни избитые сравнения и фразы, но по-другому это и не выглядело. Дейзи была в ужасном состоянии.
Всегда опрятная и следящая за своей внешностью девушка напоминала подобранную с улицы бродяжку с приличным алкоголичным стажем. Или человека, безнадёжно сражающегося со смертельной болезнью вот уже который год и постепенно теряющего позиции и все шансы на выздоровление. Тёмно-русые волосы Дейзи торчали в разные стороны беспорядочными прядями, нос распух, прежде яркие глаза потускнели и раскраснелись, как у кролика-альбиноса. На щеках остались многочисленные дорожки от бегущих слёз, пухлые, в бессилии искусанные губы потрескались и поблекли… Дейзи с трудом сдерживала рыдания, уставившись мокрыми от слёз глазами на юношу.
Она даже не переодевалась, понял Алан, разглядывая помятое вечернее платье несчастной девушки. Как же ей плохо, просто уму непостижимо…
- Алан… Ты всё-таки пришёл… Спасибо тебе.
- Я не мог не прийти, Дейзи.
- Проходи, не стой в дверях.
Алан протиснулся мимо разбитой горем девушки, снял куртку, повесил на вешалку и проследовал за Дейзи вглубь дома. Вот оно каково, быть одинокой, никому не нужной, раздавленной и повергнутой в кошмарное состояние матерью, подумалось ему. Матерью, лишившейся того единственного, что приносило ей радость и давало сил жить и двигаться дальше. Матерью, утратившей ребёнка. Дейзи опустилась на диван и закрыла ладонями лицо, глядя на Алана сквозь трясущиеся пальцы дикими, затравленными глазами.
Молодой человек присел рядом с ней и вздохнул. В гостиной царил пропитанный горем и унынием сумрак. Окна были зашторены, свет не горел. Как будто дом тосковал и грустил вместе со своей хозяйкой. На душе становилось тошно и погано. Алан негромко кашлянул, привлекая внимание Дейзи. Мысленно он клял себя последними ругательствами за неумение находить действительно нужные слова. Он никогда не знал, как сходиться с представительницами прекрасного пола. Не знал, что им говорить. Да и не хотел знать, если уж начистоту. И сейчас впервые в жизни жалел об этом удручающем пробеле в своём образовании. И что такая красивая девушка, как Дейзи, могла разглядеть в таком придурке, как он?
- Дейзи, я уверен, что всё будет хор… - Алан осёкся, раздражённо закатив глаза. Нет, ну вы послушайте, что за чушь он собрался тут городить! Что за бред? Какое на хрен «всё будет хорошо»? Это самое гнусное, пошлое и беспомощное, что можно сказать тому, кто нуждается в твоей поддержке. Чудесное начало…
- Алан, Тони – всё для меня… Если с ним произойдёт что-нибудь плохое, я умру.
- Не говори так, - Алан вполоборота повернулся к Дейзи. – Не смей и думать о плохом. Энди отличный полицейский и я уверен, что в самое ближайшее время он что-нибудь разузнает. И это будут хорошие вести.
- Из тебя неважный утешитель, Алан, - вымученно улыбнулась Дейзи, отняв руки от зарёванного лица. – Но всё равно спасибо. Шериф предупреждал, чтобы я не смела никому и словом обмолвится об… Об этом. Но я не смогла больше терпеть эту боль одна. Я больше не могу… Понимаешь? Я больше не могу быть одной! И не хочу!
Она тихонько заплакала, уткнувшись в плечо несколько растерявшегося юноши. Дейзи плакала ровно, без надрывных всхлипываний и истеричных рыданий. Видимо, сил у неё осталось не так уж и много. Алан торопливо обнял её и, баюкая, прижал к себе, ласково гладя по растрёпанной головке. Через минуту девушка перестала орошать его водолазку слезами и замерла, негромко сопя и доверчиво прижимаясь к груди. В наступившей тишине Алан слышал, как за стенами усиливающийся ветер яростно штурмует город, с дробным треском швыряя в стёкла окон горсти дождевых капель. Словно состязаясь с ветром, дождь, обнаглев, нахально стучал по крыше. Его звук убаюкивал и успокаивал.
- Представляешь, они сейчас совершенно одни… Напуганные, голодные, дрожащие от холода… И некому прийти им на помощь. Совсем.
Алан понятия не имел, откуда у Дейзи взялись такие познания, но продолжал успокаивающе гладить её по волосам. А в голове у него зрела одна курьёзная идея. У него уже не оставалось никаких сомнений, что в Хеллвиле творится какая-то чертовщина, словно оправдывая название городка. Вот только логично увязать все фрагменты в одну целостную картину пока не получалось. Но достаточно нащупать хотя бы одну ниточку, чтобы в итоге прийти к развязке.
- Я боюсь, что когда Энди, наконец, продвинется в этом деле хоть немножко, то будет слишком поздно, - Дейзи глухо бубнила, её горячее дыхание обжигало Алану грудь, проникая через тонкую ткань водолазки. – Я до одури боюсь потерять моего мальчика…
- Мы что-нибудь придумаем, - сказал Алан, целуя Дейзи в макушку. – Обязательно. Я обещаю тебе.
Девушка подняла голову и потёрлась носом о щёку Алана. Глядя ему в глаза, она произнесла:
- Алан, умоляю, помоги мне вернуть сына. Пожалуйста… Я знаю, ты очень сильный, в тебе есть что-то, что отличает тебя от остальных. Ты не такой, как все. Я не знаю, какие ещё секреты ты скрываешь от окружающих, но если это поможет найти Тони, то… Я умоляю тебя, Алан…
- Ш-ш-ш, не бросайся словами, - юноша приложил к искусанным губам Дейзи указательный палец. – Никогда не проси ничего у тех людей, в которых ты хоть на йоту сомневаешься.
- Я не сомневаюсь в ТЕБЕ. И мне этого достаточно. И… Я же люблю тебя, дурака, понимаешь ты или нет?! Боже, ну почему я вынуждена говорить тебе это при таких обстоятельствах?.. Хотя ты и сам всё знаешь.
Алан нежно взял лицо готовой опять зареветь девушки в ладони и улыбнулся:
- Дейзи, даю слово, что я сделаю всё, что в моих силах для того, чтобы вернуть тебе Тони. И если между мною и твоим сыном встанет хоть сам дьявол, я ему не завидую. Он будет повержен.
Дейзи на несколько секунд оторопела. Алан говорил буднично и спокойно, словно он рассуждал о недавно вышедшем на экраны кинофильме. Но что-то в его голосе, в манере выражаться указывало на то, что юноша и не думает шутить. И она, поёжившись, поймала себя на мысли, что и впрямь не завидует тому, кто перейдёт Алану дорожку.
- Алан, можно тебя попросить?
- Проси. Сегодня я ни в чём не посмею тебе отказать.
- Люби меня, Алан Блейз… Пожалуйста. Хотя бы сегодня. Полюби меня ещё один разочек, пусть ему даже и суждено стать последним. Возьми меня. Я так тебя хочу…
Дейзи потянулась к нему приоткрытыми пухлыми губами, и он не смог ей отказать. Не сейчас. Не сегодня.
____________________________________________
Грэм Лоулес разбил четвёртую тарелку и понял, что если так и дальше пойдёт, то он перещёлкает всю посуду в баре ни за понюшку табака. Нет, бывало, конечно, что он и раньше ронял тарелки на пол, обеспечивая уборщиц дополнительной работой, но чтобы четыре тарелки с небольшими интервалами в течение сорока минут?! Тонкая дешёвая керамика не выдерживала никакой критики, проигрывая твёрдому дубовому полу по всем статьям.
Хозяин «Вперёд на ногах – обратно на руках» всегда начинал работать после часа пополудни, педантично проверяя содержимое пивной бочки и пересматривая вымытые бокалы. Остальные сотрудники сего популярнейшего среди местного населения заведения подтягивались к бару немногим позже. И всегда заставали хозяина уверенно и неколебимо стоящим за барной стойкой, с неизменным полотенцем через плечо и какой-нибудь кружкой в руках. Или тарелкой. По старой привычке некоторые тарелки он любовно протирал по второму и по третьему разу. Сегодня эта безобидная привычка немилосердно выходила ему боком.
…. Стряхивая с зелёного зонта, больше смахивающего на пляжный шезлонг, дождевые капли, в бар вошёл Большой Том. Здоровяк торопливо протиснулся в дверной проём и сложил зонтик. Оставляя на безупречно чистом полу мокрые отпечатки огромных лапищ сорок пятого размера, вышибала, отдуваясь, подкатил к стойке и взгромоздился на один из круглых табуретов. Неодобрительно хмурясь (опять–таки больше по привычке, ибо амбал патологически неисправим!) Лоулес поставил перед Томом до краёв наполненную золотистым пивом стеклянную кружку.
Благодарно кивнув, Большой Том молодецки крякнул и мощно заглотил сразу половину ароматного ячменного напитка. Вытерев тыльной стороной ладони с мясистых губ остатки пены, вышибала вопросительно уставился на Грэма.
- Ну давай, босс, выкладывай. Чего уж там таиться то…
- Ты о чём, Томми-бой? – сделал недоумевающее лицо хозяин бара.
- Не крути хвостом. Я ж, когда только вошёл, сразу понял, что стряслось чегой-то!
- Неужели? – Грэм небрежно искал на перекинутом через плечо полотенце грязные пятна.
- Ага. У тебя на морде было такое выражение, как будто к тебе вернулась твоя последняя жена. Как там хоть звали эту ведьму?.. Джойс? Джулия? А?..
Грэм непроизвольно вздрогнул и гневно цыкнул на верзилу:
- Типун тебе на язык, идиот! Не поминай чёрта, а то не ровен час, накаркаешь…
- Ха-ха, ты до сих пор боишься этой старой кошелки! Чего скис то сразу? Иль чего другое случилось? Не темни.
Лоулес облокотился о вытертую до блеска поверхность стойки и, глядя Тому в глаза, сказал:
- У тебя когда-нибудь было такое ощущение, что вот-вот должен наступить неминуемый конец света, а ты ничего путного и не успел сделать в своей жизни? И тебя одолевает такая тоска смертная… И кажется, что и жил то зазря. Впустую.
Вытаращившись на хозяина как бык на бойне, увидевший занесённую над ним кувалду, Большой Том честно ответил:
- Не-а. Да ни в жисть! Я что, дурак какой?
- Я сегодня разбил четыре тарелки и сейчас топчу их осколки, как петух в курятнике топчет кур.
- Да не… - засомневался вышибала. – Петух не так топчет… Хм, а причём здесь вообще тарелки?
- Отчётливо воняет каким-то дерьмом, дружище. Не чуешь?
Доверчиво втянув широкими ноздрями воздух, Большой Том с сомнением сказал:
- Да не, не похоже, чтобы кто-то насрал где в уголке. Но я проверю на всякий случай…
- Ты кретин полоумный! – раздражённо рявкнул Грэм. – Я тебе толкую, что у меня на душе кошки скребут, а он мне про обосранные углы втирает! Нет, ну не идиот?
- Да я чо… Я ж ничо!
- Убирайся с глаз моих! – махнул рукой Лоулес. – Иди вон лучше передвинь дальний столик поближе к стене, а то проход загораживает. Трезвый то пройдёт без проблем, а вот пьяный обязательно зацепится.
Обиженно надувшись, Том выхлебал из кружки недопитое пиво и тяжёлой поступью идущего на Голгофу отправился выполнять поручение. Но не пройдя и половину пути, Том спохватился и спросил:
- А чего это я Дейзи не вижу? Обычно она не заставляет себя долго ждать. Запаздывает девчонка!
- Заболела она, - хмуро сказал Лоулес. – Позвонила ещё с утра и предупредила, что не выйдет на работу. Голос мне её не понравился… Как будто сквозь слёзы говорила.
Сдвинув стол к стене, Том сноровисто расставил вокруг него стулья и, вернувшись к стойке, обеспокоенно сказал:
- Может, что серьёзное у нашей девочки стряслось? Ну и впрямь там занемогла не на шутку или чего похлеще!
- Не знаю, не знаю… - покачал лысой головой Грэм. – Сослалась на мигрень и на эти несносные женские дни.
- Какие на хрен дни?
- Эти. Критические.
- Ах, ЭТИ… Ну тогда ясно, - протянул вышибала, умоляющим взглядом посматривая то на пустую кружку, то на бочку с пивом, то на Лоулеса. Хозяин бара успешно делал вид, что ничего не замечает.
- А может, дело и в чём другом, - задумчиво произнёс Грэм. – Ох, чувствую, сегодня будет жарко…
Он даже не представлял на сколько.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге