Погрешность Мироздания

Глава 1 — Сомнительная Встреча

Боль пронзила, как удар молнии. Из кромешной темноты начали появляться бесформенные образы, постепенно складывающиеся в смазанную картину, будто нарисованную белым фломастером по чёрной бумаге.   Проливной дождь. Маленькая девочка куда-то спешит, прижимая к груди большой зонт.

Подросток преграждает ей путь. Резкий толчок, удар в спину — девочка падает, вскрикивая. Коленки обдираются в кровь, руки скользят по мокрому асфальту.

Из-за угла выскакивает чёрная, мокрая от дождя дворняжка. Худенькая, дрожащая, но полная решимости. Она бросается вперёд, яростно разрывая одежду обидчика.

Парень теряет равновесие и падает лицом в лужу, брызги летят во все стороны. Он пинает собаку. Та взвизгивает, но не отпускает.

Девочка бросает взгляд на палку у обочины. Страх уходит, остаётся только решимость и желание защитить. Палка в руках. Первый удар. Второй. Подросток вскрикивает и отступает. Ранее уверенный голос теперь звучит испуганно.

— Вот же психованная!

Картинка меняется.

— Папа! Помоги! — детский голос дрожит от слёз. — Её ударили… Она защищала меня, а теперь ей больно…

Отец, вышедший в коридор с чашкой чая, застывает. Его взгляд мечется от окровавленной морды пса к грязной испуганной дочери.

— Всё будет хорошо, — спокойно говорит мужчина.

Бережные движения отца обрабатывают раны, а девочка, держащая бинты, изо всех сил старается помочь. Аккуратно повторяет каждое действие, несмотря на дрожь в пальцах.

Именно в этот момент к ней приходит осознание:

— Пап, я хочу быть как ты. Хочу помогать. Чтобы никто не оставался один, когда ему больно.

Новая вспышка. Мир перед глазами проясняется и постепенно обретает краски.

По дороге домой из школы внимание привлекает доска объявлений — на ней висит яркая листовка, рекламирующая клуб кэндо для детей и подростков.

— Пап, можно? Там палки. Только как мечи. Мне это очень надо!

Следующий кадр. Более чёткий, более осязаемый.

Старый спортзал, скрип деревянного пола, громкий голос инструктора. Всё новое, пугающее, но куда страшнее снова остаться беспомощной.

Провал. Затем новая сцена.

Тренировки становятся для неё отдушиной. Местом, где можно кричать. Выплёскивать злость, боль, страх. Всё, что невозможно выразить словами.   Последний учебный год. Горы учебников, тетради, скомканные листы и пятна от кофе на полях.

— Ты точно поступишь, — звучит твёрдый, уверенный голос подруги. — У тебя же глаза горят, когда ты рассказываешь про животных. А упорство это уже половина победы!

— А если нет? — устало зевнув, девушка опускает голову на стол.

— Тогда в следующем году, но всё равно поступишь! У тебя нет другого пути…

Университет. Бесконечные пары, кипы конспектов, въевшийся в кожу и волосы запах формалина.

— Опять в библиотеке ночуешь? — смеются одногруппники.

— Завтра не конец света, отдохни уже, — бормочет соседка по общежитию, накидывая плед ей на плечи.

Первая практика. Труп котёнка на столе, дрожь в коленях.

— Дыши, — шепчет она сама себе. — Ты справишься.

Подработка, ветеринарная клиника. Первый рабочий день.

Через месяц — благодарность от хозяев спасённого кота. Год спустя ей уже поручают более сложные случаи.

«Я могу помогать. Я действительно могу...»

А ещё через несколько лет вместо университета по утрам она посещает больничную палату. Отец, неумело скрывающий боль, каждый раз пытается встречать её с улыбкой на лице.

Кровь из носа капает на учебники, вместо пятен кофе на полях слёзы, размазывающие чернила. Заваленная сессия, академический отпуск, бессонные ночи и гора пустых бутылок в мусорном ведре.

И вот — тёмная улица. После очередной сложной смены, пьяная до чёртиков, она возвращается домой.

Мужчина в подворотне орёт что-то бессвязное. Неожиданный бросок вперёд. Незнакомец нападает. Острый холодный укол в горле. Пальцы судорожно сжимают шею, тёплая кровь заливает руки, в глазах темнеет.

Но сознание вернулось и зрение начало прояснятся. Больше не было никакой подворотни, крови, боли и алкогольного опьянения. Девушка осмотрелась по сторонам, но вокруг не было ничего кроме бескрайнего космоса. Она не чувствовала ни пола под ногами, ни собственного веса, лишь глухое эхо учащённого сердцебиения.

— Хей-хей, привет! — раздался звонкий, неприлично весёлый голос. Слишком живой для этого места.

Перед ней будто из ниоткуда появился златовласый мальчишка лет десяти на вид. Тонкая ткань его белоснежного хитона струилась мягкими складками, переливаясь золотыми узорами при каждом движении. Обруч с декоративным лавровым венком, серьги, браслеты и ожерелья сверкали так, будто он обокрал галактику на самые яркие звёзды. Скорее карикатура на древнего бога, чем дитя.

— Лаки, ты уже пришла в себя, да?

«Меня убили. Я должна быть мертва».

Звонкий хлопок в ладоши прервал мысли.

— Эй-эй-эй! Что за скукотища у тебя на уме?

Пережитые, забытые и вновь показанные воспоминания только начали укладываться в логичное повествование, но отвлекала одна деталь — активно жестикулирующий ребёнок на переднем плане.

— Внимание, внимание, позволь мне представиться! Перед тобой стоит бесподобный, несравненный, блистающий…

Не обращая на собеседника никакого внимания, Лаки продолжила нервно потирать горло, будто пытаясь найти следы от нанесённой раны. От паники сердце пропускало удары, в ушах звенело, а прерывистое дыхание рвало лёгкие.

— Вот это я понимаю — диалог! — протянул мальчишка, подпрыгнув от возмущения. — Меня зовут... хотя, да какая разница. Просто зови меня Богом.

Все его движения, как и каждая поза, выглядели тщательно отрепетированными. Взмахи рук, театральные вздохи, преувеличенная грация, закатывание глаз… Настоящий спектакль для невидимой публики.

— Да и что за уныние, что за пессимизм? У нас тут важное дело!   Лаки слегка отклонилась назад, пытаясь найти опору. Паника всё ещё не проходила, но она попыталась хоть как-то сосредоточиться на разговоре.

— Так вот, один негодяй нарушил правила, выскользнул из одного моего мира и сбежал в твой. И, сюрприз-сюрприз, именно он и попытался тебя убить. Но великий я — та-дам! — раскусил его план!

— Попытался? Получается, я ещё жива?

— Жива, — мальчишка наклонился, игриво подмигнув. — Когда ты была на грани, я, так сказать, выдернул твоё бренное тельце в безопасное место. Правда, похоже, с некоторыми последствиями для целостности твоей памяти...

— Что? — в горле резко пересохло, голос пришлось выдавливать через силу. — Зачем ты это сделал?

— Зачем?! Я тут, вообще-то, тут не просто так сижу! Мой долг — удерживать весы миров в балансе, а ты, как ни странно, оказалась в самой середине перекоса…

Лаки сделала глубокий вдох и крепко зажмурила глаза — может, всё исчезнет, если не смотреть? Но, увы, ничего не менялось.

— Прекрасно. То есть я козёл отпущения?

— Ну или главная героиня увлекательной истории. Видишь, всё зависит от подачи! Я отправлю тебя туда, откуда пришёл нарушитель и…

— Нет. Даже не договаривай. Нет. Я не участвую. Не хочу. Не буду.

— Так во-о-от. Восстановишь баланс душ, спасёшь мир, все дела, — он вновь весело закружился. — А взамен проживёшь более интересную жизнь, как тебе идейка? А то про прошлую могу сказать только одно — скука смертная.

— Отвратительная идея. Просто ужасная.

— И чтобы не было совсем скучно, — послышался щелчок пальцев, и на запястье Лаки появился серебристый браслет, излучающий золотое свечение. — та-дам! Подарочек! Хотя, если честно, я ещё не проверял его на людях. Но выглядит прикольно, да?

— Ты просто издеваешься, — прошептала девушка, уставившись на браслет.

«Это не бог, а безумный ребёнок с бесконечной властью».

— Слушай, — его интонация сменилась на чуть более серьёзную, — магии у тебя в теле — ноль целых хрен десятых, так что даю поблажку. Браслет материализует разные металлические штуки. Инструменты, ну там, гвоздодёр или лопату… оружие, если вдруг понадобится. Призови предмет — и никакая магия не устоит…

— Какая ещё к чёрту магия?! Да и твоё «вдруг», — прокричала Лаки, подняв запястье, чтобы разглядеть браслет поближе, — От тебя это звучит как «совершенно точно пригодится»!

— Ну обычная такая магия, сама всё знаешь. Чему так удивляешься? — сказал он, удивлённо посмотрев на Лаки, будто сказанное было недостойной внимания обыденностью. — Ах, чуть не забыл, бонусом — знание всех языков! Теперь говори, пиши, пой, читай не запинаясь. Можешь потом благодарить меня в эпилоге. Щелчок — и ты полиглот!

Начав отступать назад, бог сделал жестами вид, будто спускает невидимую завесу.

— Ты там только сильно не пугайся, окей? Всё нормально будет, правда!

Лучезарная и беззаботная улыбка побуждала у Лаки дикое желание кинуть в него чем-нибудь тяжёлым. И тут он начал исчезать, растворяясь в космосе.

— Подожди! Я ещё не сказала, что согласна! — закричала Лаки, бросившись вперёд.

— Уже и не важно! — весело донеслось откуда-то сверху.

Мир накренился. Сопротивляться было невозможно — тело не слушалось, разум ускользал. Где-то в этой бездне всё ещё звучал голос того, кто назвался создателем:

— Удачки!

И тут всё оборвалось. Падение без начала и конца. Гнетущее ощущение пустоты, будто тело вытолкнули за грань мира — туда, где не существовало ни времени, ни пространства.

Глава 2 — Желание (вы)жить

Темнота сгущалась между древними деревьями, чьи покрытые бирюзовым мхом стволы вздымались к небу. Кроны, сплетённые ветвями, смыкались, образуя сплошной свод. Лунный свет пробивался сквозь листву редкими серебристыми просветами. Казалось, сам лес дышал, и с каждым выдохом из-под корней сочилась тьма.

В глубине чащи, где туман сгущался настолько, что казался осязаемым, горел неровный свет.

— Успешно ли проведён ритуал? — хриплый мужской голос прервал тишину.

— Я чую диссонанс в потоках, — второй голос звучал тише, задумчивее, — будто сама реальность противится. Неужто мы дерзнули на слишком многое?

Двенадцать фигур в тёмных мантиях замерли в идеально ровном круге, их капюшоны отбрасывали нереально вытянутые искривлённые тени. В центре сияло магическое заклинание — чертёж из древних символов, медленно переливающихся разными цветами.

Внезапно амулеты на шеях магов взорвались один за другим. Ослепительный свет залил всё вокруг. Когда дым рассеялся, в центре круга лежала девушка.

Тишина. Затем слабое движение.

Лаки очнулась. Медленно, будто выныривая из-под толщи воды. Дыхание сбилось, лёгкие сжались. Земля под ней была холодной и влажной, пробирающей до костей. При попытке вдохнуть глубже она едва не подавилась воздухом. Грудь сдавило, тошнота подкатила к горлу, а всё тело сковало невидимой цепью страха.

— Силы небесные! — сорвалось с чьих-то губ, дрожащих от ужаса.

— Мастер?

— Убожество ты окаянное! Смотри внимательней, скотина. В ней нет ни капли силы!

Лаки судорожно моргнула и с трудом поднялась на локти. Голова закружилась, в глазах темнело, тело дрожало, и причина была не только в холоде.

«Нет. Нет-нет-нет. Это не по-настоящему. Сон. Глюк. Тяжёлая алкогольная кома. Да, вот. Я в больнице, под капельницей. Под морфином. Или это лихорадка, опухоль мозга, да что угодно, только не это!»

Лаки незаметно ущипнула себя за руку. Больно.

«Значит, не галлюцинация. Или галлюцинация, в которой больно. Такое бывает?»

— И всё же, диво дивное. Она послана свыше, не иначе как из-за порога миров! — голос мужчины задрожал от благоговения.

— Кто бы ни была сия дева — экземпляр поистине прекрасный, — раздалось с усмешкой. Пальцы мага, покрытые ритуальными шрамами, нервно перебирали рукоять посоха.

Сердце Лаки бешено колотилось, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Каждый удар отдавался в висках пульсирующей болью. Дезориентированная, потерянная, одинокая — она судорожно пыталась придумать хоть какой-то план. Пальцы непроизвольно впились во влажную землю. В горле встал ком, а желудок сжался в болезненном спазме.

Фигуры начали двигаться, они шаг за шагом осторожно смыкали кольцо. Взгляды магов, блестящие из-под капюшонов, горели возбуждением, алчностью, нетерпением. Ни капли сочувствия — лишь холодный расчёт и хищный интерес.

Но сквозь леденящий страх и дрожь, сотрясающие всё тело, сквозь накатывающее отчаяние в сознании родилось решение: бежать нужно сейчас, второго шанса не будет.

«Расстояние между ними, метров пять?»

Лаки рванула с места, раскидывая под ногами полусгнившую листву. Инстинкты полностью взяли верх над сознанием: бей или беги. Точнее — сначала беги, а потом уже по возможности бей.

— Схватить её! — прогремел голос одного из магов, не ожидавшего столь дерзкой попытки побега.

— Проклятье! Без следа потока маны её не отыскать! — раздался отчаянный крик.

— Тогда бегите как простые смертные, ублюдки безмозглые! — взревел старший, в его голосе звучала чистейшая и неконтролируемая ярость. — Клянусь Тьмой Древних, если она уйдёт, я самолично сдеру кожу с каждого из вас!

Сквозь полутьму густого леса Лаки мчалась, ведомая странной смесью первобытного страха и отчаянной злости. Колючие ветки хлестали по лицу и рукам, оставляя кровавые полосы, но адреналин полностью заглушал боль. Лаки даже не осознала, как в руке материализовалось мачете — короткое, тяжёлое, идеально лежащее в ладони. Клинком она рефлекторно рассекала встречающиеся препятствия, помогая себе прорваться сквозь плотные, влажные от недавнего дождя заросли.

«Где твоё "всё будет хорошо", мудила?» — волна злости вновь сдавила горло, перехватывая дыхание.

Силы стремительно заканчивались, мышцы горели от перенапряжения, но остановка означала верную смерть. Каждый новый шаг давался с невероятной тяжестью, а земля под ногами словно намеренно становилась скользкой, норовя выбить почву из-под ног. Резкий рывок под поваленное гнилое дерево оставил на сучьях целую прядь чёрных волос. Мгновенный разворот — и снова в сторону. Бок пронзала острая колющая боль, но первобытный страх продолжал гнать вперёд.

— Куда она делась?! — слышался яростный, переходящий в истерику вопль.

— Она слишком быстра! Чёртова тварь!

— Глупцы! Она без силы — потому и ускользает, как угорь! — голос старшего мага был полон злости, но теперь в нём слышалась различимая усталость.

Впереди Лаки возникла неожиданная преграда — упавшее исполинское дерево образовало непреодолимую стену. Она вцепилась руками в шершавую кору, пытаясь восстановить дыхание.

За спиной послышалось низкое и угрожающее рычание, от которого кровь застыла в жилах. Медленно, словно против собственной воли, Лаки повернулась и подняла голову. Между деревьев виднелась массивная тень — чудовищных размеров создание, лишь отдалённо напоминающее медведя, пристально наблюдало за ней. Мозг лихорадочно перебирал обрывки знаний, пытаясь вспомнить хоть что-то полезное. Зверь приближался медленно, с устрашающей уверенностью опытного хищника, знающего, что добыче некуда бежать.

Где-то вблизи затрещали кусты и послышались приглушенные голоса:

— Проверьте там! Она не могла далеко уйти!

Лаки выпрямилась и затаила дыхание.

— Это может шансом. Ну же, пожалуйста, только раз в жизни побудьте идиотами…

Спустя несколько мгновений напряжённой концентрации в ладонях сформировались две сверкающие металлические пластины, напоминающие оркестровые тарелки. Раз. Два. Оглушительный грохот прервал лесную тишину. Маги тут же прибежали на звук. Чудовище вздрогнуло всем телом, его уши прижались к голове, а огромные лапы с когтями, способными разорвать человека пополам, вцепились в землю.

— Не используйте ману! Оно на неё реагирует, тупицы! — но предупреждение прозвучало слишком поздно.

Яркие вспышки заклинаний осветили лес. Один из преследователей в панике поднял над головой посох — луч чистой энергии пронзил переднюю лапу чудовища. Послышались неразборчивые проклятия и крики, полные боли и животного ужаса. Интерес монстра к девушке моментально померк перед теми, кто источал ману, словно маяки в ночи. Он ринулся на магов, сметая вековые стволы, словно спички, превращая лес в хаос из разлетающейся древесины и нечеловеческих воплей.

Лаки кинулась прочь, однако вскоре позади вновь послышался треск веток под чьими-то тяжёлыми шагами. Она споткнулась на ровном месте и еле удержалась на ногах. Бросила взгляд через плечо — в просветах между деревьями мелькнули два силуэта. Те самые маги, что оказались проворнее, хитрее и упорнее остальных. Они выцепили её след и продолжали преследование с пугающей настойчивостью.

Очередной поворот привёл её к скалистому выступу, путь к отступлению окончательно оборвался — впереди зияла глубокая пропасть.

— О, вот теперь точно отлично. Просто охуительно, твою же мать, — вырвался почти звериный рык, а дрожь бессилия подкосила ноги, — Какой же ты, блядь, бог после этого?!

— Дальше тупик! Хватайте её! — раздался дрожащий от усталости крик.

Решение пришло неожиданно. Браслет на запястье вспыхнул и в руку лёг необычный меч, с широким и загнутым вверх клинком.

«Лучше умереть попытавшись, чем сдохнуть, моля о пощаде».

Не задумываясь, она с разбега встала на оружие словно на доску, и рванула вниз по каменистому склону. Ветер обжигал лицо, а острые камни, вылетающие из-под лезвия, царапали и без того израненное тело.

— Она спускается! За нею, немедля! — раздалось сверху, но голос уже звучал дальше, слабее чем раньше.

Свет от заклинания мелькнул сбоку — жгучая боль пронзила плечо. Небо смешалось с землёй в головокружительном падении. Камни сдирали кожу, ветви хлестали по лицу. Слёзы застилали глаза, но Лаки не сдавалась. Боль в руке, вкус крови во рту, ссадины по всему телу, отчаяние. Единственное, что оставалось — желание выжить. Не ради него. Не благодаря ему. А назло.

Наверху кто-то орал, хрипло, яростно:

— Схватите её живой, или будете висеть вместо знамени над главной башней! Клянусь, я сделаю из ваших шкур пергамент!

***

Вернувшись в сознание после жёсткого приземления, Лаки огляделась, цепляясь взглядом за каждую подозрительную тень и каждое движение, пока мир плыл перед глазами.

«Где они? Куда подевались?» — но паническая мысль тут же сменилась более рациональной: «Сначала встать. С остальным разберусь потом».

Каждый вдох отдавался острой болью в груди, но девушка стиснула зубы и начала осмотр повреждений.

«Закрытый перелом правой руки. Порванные мышцы. Ушиб рёбер, но перелома нет — дышу же. С переменным успехом. Нога… растяжение? Хотя бы левая рука цела — смогу перевязать раны».

Лаки медленно поднялась, прижимая повреждённую руку к груди. Мысли истерически скакали, а руки дрожали. Это была не привычная клиника. Ни стерильной перевязочной, ни обезболивающих, ни даже чистого бинта — только промокшая от пота и крови одежда, да пронизывающий до костей ветер.

Кровь сочилась из ран, окрашивая разорванную ткань толстовки. Лаки сжала зубы, пытаясь прижать относительно ровную ветку к раненому плечу. Дрожащие руки, так ловко накладывавшие повязки испуганным животным в клинике, теперь отказывались слушаться. Каждый узел из обрывков одежды давался через боль, заставляя издавать прерывистые стоны. С каждой секундой боль нарастала, сознание затягивало мутной пеленой, в висках стучало, а пальцы правой руки постепенно немели.

Где-то совсем рядом раздался треск веток. Звук был настолько отчётливым, что на мгновение прорезал туман в голове. Глаза едва различили два расплывчатых силуэта в размытом свете. Тело среагировало раньше сознания: в ладони появилось оружие, но рука предательски дрогнула.

— Эй, ты! Стоять! — послышался мужской голос.

«Значит догнали», — последняя ясная мысль пронеслась перед тем, как ноги подкосились.

Сначала пропали цвета, за ними исчезли и звуки, последним ушло ощущение собственного тела. Лаки накрыло волной темноты, уносившей с собой боль, страх и последние проблески сознания.

Глава 3 — Хозяин Леса

Среди переплетённых ветвей векового дуба безмятежно возлежала одинокая фигура. Длинные мятные волосы, переливающиеся под лунным светом, рассыпались по коре дерева. Традиционное шёлковое кимоно колыхалось от каждого порыва ветра. Вальтерио́н А́стер, в очередной раз сбежавший от своих обязательств, наслаждался моментом одиночества и тишины. Рядом с ним мерцал крошечный огонёк, отбрасывающий тусклый свет на страницы старой книги.

Последний наследник лисьего рода. Раб. Обречённый. Но вырвавшийся. Не по чьей-то милости, а вопреки самой судьбе. Долгие годы научили скрываться, прятать звериную натуру и врать без зазрения совести. Северные земли он завоевал лишь для того, чтобы ни перед кем не приходилось склонять голову. Вальтерион стал призраком без прошлого, с украденной фамилией и властью, которую никто не осмеливался оспаривать.

Той самой властью, что душила сильнее ошейника. И тем яростнее вспыхнуло раздражение, когда из чащи леса послышались взрывы. Серые глаза лишь на секунду окрасились в красный.

Он ожидал увидеть очередных глупцов, забредших в запретные земли, но то, что предстало перед ним, заставило замедлить шаг. Абсурдная картина. Незнакомая женщина мчалась вниз по склону, балансируя на широком мече. Без намёка на здравый смысл, без единого шанса на выживание. Вальтерион не понимал, что именно зацепило его внимание. Безрассудная храбрость? Отчаяние? Или то, с каким презрением был брошен вызов самой смерти?

Когда магическая стрела пронзила плечо девушки, а тело, вырвавшись из-под контроля, полетело вниз, бровь непроизвольно дёрнулась. Жалость? Нет. Чистейшее раздражение.

Короткий свист разрезал воздух и из тени вынырнул ворон. Получив безмолвный приказ, птица взмыла в небо, а лис в тот же миг рванул вверх по склону, туда, где в замешательстве застыли маги.

— Бежим, нам его не одолеть! — раздался крик.

Вальтерион даже не замедлился. В ту же секунду земля вспыхнула белым пламенем, вычерчивая идеальный круг. Трава обратилась в пепел, а почва потрескалась от невыносимого жара. Воздух заискрился, перенасытившись высвобожденной энергией. Попытки создать защитные заклинания рассыпались — мана не подчинялась, дрожа, словно испуганный зверёк.

Из-за спины Вальтериона вырвались семь белых хвостов, расправляясь, словно крылья демона. Взмах — и ослепительная вспышка озарила поляну. Послышался треск и едва слышный хрип одного из магов. Раскалённые цепи медленно сжимались на его груди, ломая рёбра и пробивая своими осколками лёгкие. Остальные лишь с ужасом наблюдали, не в силах произнести ни слова.

— Что делаете в моём лесу? — голос прозвучал почти скучающе.

Отсутствие ответа вызвало лишь раздражённое фырканье. Вторая вспышка — голова пленника отделилась от тела. От жара капли крови испарялись, так и не достигая земли.

— Ах, да к чёрту.

Ленивый взмах рукой — тела нескольких магов разорвало на части.

Вдруг воздух вокруг сгустился, будто сама тьма сжалась в плотную пелену. Из клубящегося чёрного тумана вышел уставший мужчина. Уже привыкший к подобным зрелищам, но каждый раз надеявшийся, что обойдётся без них.

— Господин, что… что произошло? — осторожно прошептал он, пока глаза скользили по кровавой картине.

— Заставь их говорить.

Лесная чаща вздрогнула от порыва ветра, когда Рей Э́лгард выполнил приказ. Малиновые волосы с проступившими седыми прядями колыхнулись на ветру, когда он поднял руку. Тонкие пальцы в чёрных перчатках вычертили в воздухе сложный узор, и магические символы вонзились в грудь пленника. Тот содрогнулся в немом крике, а вмиг покрасневшие глаза закатились под веками. Запретное заклятие, оставленное «мастером» на прощание, было перекрыто.

Вальтерион сделал шаг вперёд. Рей лишь слегка склонил голову, наблюдая за происходящим. Тело приняло расслабленную позу, будто он наблюдал не жестокой пыткой, а за наскучившим светским приёмом.

— М-мы… последователи великого Вирона, да будет благословенно имя его! — слова начали вырываться против воли. — Мы прибыли в сей лес ради силы, ради той маны, что скопилась на ваших землях. Провести ритуал, дабы открыть путь, перенести мастера через границу миров…

Вальтерион поднял руку, намереваясь оборвать бессмысленную речь, но Рей успел остановить удар.

— Господин! Моё проклятье активно. Он не может лгать. — сорвался с пересохших губ едва слышный шепот.

— …а та… та дева… явилась после завершения ритуала… Мы не почувствовали в ней ни магии, ни чар. Она иная, чужая. Посланная оттуда, куда ушёл великий мастер... — мужчина дрожал, дыхание прерывалось, а губы синели от страха. — Подумали, она была бы ценна…

Вальтерион прервал его на полуслове. Голова пленника отлетела в сторону, за ним последовали и остальные — без единого слова, без сожалений. Пламя плясало меж теней, обвивая тела магов. Рей лишь тихо вздохнул, слегка отряхивая рукав. Будто боясь, что капли крови испачкают ткань.

Послышался шелест крыльев и зловещее карканье. Из тьмы вынырнули вороны, чёрные как сама ночь создания. Они набросились на бездыханные тела, их острые клювы с хрустом вонзались в плоть, а когти рвали одежду в клочья.

Хвосты растворились в пепельных вихрях, закружившихся в воздухе, и Вальтерион вновь принял облик, не отличимый от человеческого. От тел магов не осталось ни единой кости, лишь окровавленные лоскутья одежды да черные пятна крови на выжженной земле. Птицы, закончив свою жуткую трапезу, бесшумно растаяли в тенях.

Вальтерион молча двинулся вниз, к подножию каменистого обрыва, и Рею ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

И тогда они увидели её.

Та женщина. Живая. Она шла, падала на колени, поднималась и снова шла. Продолжала двигаться вперёд с той одержимостью, что часто путают с безумием. Самодельное крепление из ветки и обрывков ткани на руке, полусогнутое тело в ранах — но не сломленный дух.

— Эй, ты! Стоять! — прозвучало почти звериным рыком.

Лаки обернулась. В глазах пылал не страх. Ненависть. Жестокая, жгущая ненависть, что не потухала даже перед лицом смерти. В её левой дрожащей руке материализовался меч.

— Я вас всех… в рот… пошли вы… — выдохнула она, без сил, только с остатками той ярости, что держала на ногах всё это время. — А того ребёнка…

Лаки не договорила. Измождённое тело предало хозяйку — ноги подкосились, и она рухнула на камни. Но даже в падении пальцы не разжались, продолжая сжимать рукоять меча.

Вальтерион смотрел на неё сверху вниз.

— Хм, другой мир, значит?

Он наклонился, и Рею на мгновение показалось, что господин сейчас поможет ей подняться, может быть, даже проявит милосердие. Но Вальтерион лишь перекинул бесчувственное тело через плечо — грубо, без церемоний, словно мешок с картошкой.

«Не думаю, что это подходящий способ. Несет раненную, как тушу оленя после охоты. Хотя нет, оленя он бы двумя руками держал», — промелькнуло в сознании, пока зубы сжимались от раздражения. — «Он опять делает всё что вздумается. Я полностью уверен, что это плохо кончится. Для всех нас. Мне явно недостаточно платят за разгребание подобной мороки».

— Рей, — громкий голос выдернул его из мыслей.

Мужчина вздохнул, опустил взгляд, сделал привычный жест — и пространство раскололось, открывая врата. Портал с жадностью поглотил размытые фигуры, а затем начал сжиматься. Края разрыва сомкнулись с глухим хлопком и лес вновь погрузился в тишину. Только пепел медленно оседал на выжженную землю, напоминая о том, что здесь произошло.

Глава 4 — Эксперимент №417

Глубоко в подземельях поместья находилась лаборатория, где царил особый порядок беспорядка, понятный лишь одной обитательнице. Место, куда не проникали ни солнечные лучи, ни звуки внешнего мира, ни, пожалуй, здравый смысл. Многослойные защитные заклинания, наложенные на помещение, служили не столько для предотвращения вторжений, сколько для сдерживания безумных экспериментов самой хозяйки. Обретённый дом. Убежище. Клетка, сотворённая своими руками.

Не стерильное святилище науки, а скорее логово одержимого исследователя, где древние фолианты с потрескавшимися корешками соседствовали с современными трактатами. На каменном полу переплетались светящиеся магические круги: одни мерцали ровным синим светом, другие же периодически выстреливали искрами. На захламлённых полках и столах хранились склянки, наполненные разноцветными жидкостями, которые светились, переливались, а иногда даже пульсировали.

Центральный стол утопал под грудой чертежей, исписанных настолько мелко и криво, что содержание не мог разобрать даже сам автор.

А́йрис Гре́ймонт поправила сползающие очки. Её фиолетовые глаза были подчеркнуты темными кругами — следами десятков бессонных ночей, растянувшихся на годы. На бледной коже, давно не видавшей солнца, проступали мелкие морщины. Пепельные волосы выбились из небрежного пучка и теперь падали на лицо, но она не замечала — пальцы уже чертили новые пометки поверх старых, а две механические руки за спиной замерли в ожидании.

— Все расчеты идеальны! Почему же не работает?! — раздраженный возглас заставил пламя светильника дрогнуть. Драгоценный камень, что уже третий день не выдавал желаемой реакции, лишь безмолвно поблёскивал в ответ.

Вдруг кулон на её груди вспыхнул и тело согнулось от боли.

— Ай-й, Рейчик, ну что же тебе посреди ночи-то не спится?

Айрис выпрямилась, едва не опрокинув стол. Рука в последний момент перехватила падающую колбу с фиолетовой жидкостью — чудом не столкнувшуюся с активным магическим кругом.

— Ууупс. Чуть не случился "бабах"… снова. Но это не важно, ведь ко мне пришла гениальная мысль! Мозг требует топлива. Без сахара ни озарений, ни открытий.

Узкие, закрученные и переплетающиеся тракты поместья представляли собой настоящий лабиринт. Даже сами стены меняли положение, дабы сбить с толку незваных гостей. Человек, ответственный за чертежи, наложение заклинаний и перестройку, теперь всё чаще сам терялся в петляющих коридорах.

— Налево, затем вверх, или сначала направо? Так. А где я вообще?..

Блуждание затянулось. Бесчисленные повороты, лестницы, тупики, двери, которые либо никогда раньше не встречались, либо давно забылись. Стены начинали казаться подозрительно одинаковыми, а каждую новая развилка только множила хаос. Но Айрис не сдавалась — скорее входила в раж.

— Кладовая должна быть, если всё ещё существует, за этим поворотом! — воодушевленный возглас эхом разнесся по коридору.

Но вместо долгожданной кладовой взору открылось неожиданное зрелище. По пересекающему коридору промелькнула знакомая статная фигура. Владелец поместья, нёсший перекинутую через плечо девушку, исчез за массивной дубовой дверью. Незнакомка притягивала внимание странной тревожной аурой, пульсировавшей нестабильными волнами, словно сразу несколько несовместимых потоков сталкивались в одном человеке.

— О, кто у нас тут? — механические пальцы начали непроизвольно двигаться. — Выглядит интересно, но сейчас не до того. Сначала еда, потом тайны. А то ведь снова сахар упадёт, а за ним и интеллект.

Лёгкое касание руки оставило на стене еле заметный след: светящуюся метку, с помощью которой, если повезёт, можно было бы сориентироваться на обратном пути.

И наконец судьба проявила милосердие. За очередной ничем не выделяющейся дверью открылась долгожданная кладовая.

— Вот ты где, любовь моя, — прошептала Айрис, входя внутрь словно паломник, переступивший порог храма.

Без лишних раздумий в одну руку перекочевала баночка варенья, в другую упаковка сушёных фруктов. Вскоре к ним присоединилась коробочка с инжиром и, конечно же, печенье. Много печенья. Всё это сопровождалось довольным бормотанием и обрывками мыслей, вырвавшимися вслух:

— Теперь, когда когнитивные функции восстановлены, — в уставшем голосе звучало нескрываемое облегчение, пока куски карамельного яблока растворялись во рту, — нужно найти ту незнакомку.

***

Застывшие во времени гостевые покои вновь отворились — в первый раз с тех пор, как прежние владельцы были свергнуты. Стены, десятилетиями хранившие свою неприкосновенность, наконец впустили в себя незнакомого человека.

Вальтерион, хранивший молчание с момента возвращения, с неожиданной для самого себя бережностью уложил гостью на атласные простыни. Рей, изящно вращающий в пальцах флакон с успокоительным эликсиром — единственной защитой от надвигающегося безумия, зашёл следом.

— Достопочтенный господин, — мягкий, но настороженный голос прервал тишину, — позволите ли осведомиться о ваших дальнейших намерениях?

И вновь воцарилось молчание.

«Даже все проклятья известные мне не в силах описать сей беспредел».

И тут коридор содрогнулся от грохота неподалёку. Зловещего, явно не предвещающего хороших новостей.

«Нет, нет, только не она! Я уж было подумал, что хуже ситуации быть не может, а тут…» — рука Рея, намеревающегося создать портал, замерла в воздухе.

— Куда собрался? — леденящий голос Вальтериона ударил в спину.

Дверь с треском распахнулась, впуская в комнату вихрь хаоса. На пороге стояла Айрис, сияющая, словно праздничные украшения на пороховой бочке. Четыре руки балансировали целой горой еды, а на губах поблёскивали крошки от только что съеденного имбирного печенья.

— Вальтерион! И Рейчик тут, братишка, привет! Хочешь? Полагаю, твой изысканный вкус оценит черничное варенье! Хотя, — её глаза расширились, заметив фигуру на постели, — Чёрт, не в этом цель! Вальтерион, а кто это? Она… необычная.

«Прошу, сохрани благородное молчание».

— Эта женщина…

«Господи, если ты меня слышишь, умоляю».

— Наша гостья. Похоже, из иного мира.

Ноги Рея подкосились, тело потеряло опору, зрение помутилось, а комната закружилась перед глазами. Внутренние мольбы так и не были услышаны.

«Прощай достойная жизнь. Прощай размеренное существование».

Он постоял ещё секунду, глядя на дверь,

«Хотя какое “прощай”, у меня его и не было вовсе…»

— Божественно! — перебил мысли радостный крик. — А раз наша достопочтенная гостья ранена, у меня есть решение!

Рука плавно скользнула по воздуху, открывая пространственный склад. Оттуда с гордостью была выдернута колба с фиолетовой жидкостью.

— Ага! Вот и мое новое детище!.. Ой, не то! — склянка полетела обратно, послышался приглушённый взрыв, после чего поиски продолжились. — Вот. На этот раз нужное!.. А тот карман дня три минимум открывать то-о-очно не стоит.

— Заткнись. Делай, что хочешь, — небрежно сказал Вальтерион и скрылся за дверью, направляясь в свою комнату.

Айрис, подойдя ближе, осторожно коснулась сухих губ каплей раствора. Подопытная вздрогнула, дыхание выровнялось, и, хотя сознание ещё не вернулось, было видно — ей стало лучше.

— Всё даже успешнее, чем я рассчитывала! Никаких побочных эффектов… пока что, — закончив, она уселась на край стола.

Зелье работало. А главное — работало правильно. Не просто затягивало раны, а стабилизировало пульс, снимало воспаление, возможно даже слегка притупляло боль. Не чудесное спасение, лишь ускоренная регенерация организма, забиравшая у тела то время, что экономилось при лечении.

— Изумительно! — радостную речь Айрис сопроводили движения пальцев, выхвативших из пространственного кармана перо и потрёпанный блокнот с обгоревшими краями. — Нужно зафиксировать все детали, пока сохраняется свежесть впечатлений!

Заметки посыпались одна за другой. Формулы, пропорции, пометки о реакции организма при восстановлении — всё, что было сочтено потенциально полезным.

Искусственно созданные слуги, напоминавшие ожившие пластиковые манекены, прервали научный экстаз. Безумный элемент, нарушающий спокойствие, они выпроводили прочь. Погрузившись в раздумья и окончательно отключившись от реальности, женщина исчезла в тенях коридора.

Лаборатория встретила привычным полумраком. Магические лампы вспыхнули, стоило Айрис вернуться. Усевшись за исписанную и прожженную поверхность стола с пятнами от зелий и воска, она продолжила документировать произошедшее. Мозг ещё работал, но мысли начинали путаться. Линии на бумаге смазывались, а слова сливались друг с другом. Исследовательница зевнула, бессильно опустив голову, и тяжёлая чернильница с глухим стуком опрокинулась на стол. Чернила растекались, поглощая расчёты, заметки, предупреждения "НЕ СМЕШИВАТЬ!" и "ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ". Но хуже всего пришлось открытому блокноту — свежей странице с гордым заголовком «Эксперимент №417». Последние символы расплывались, превращаясь в абстрактные синие пятна. Капля за каплей они добирались до последней строчки, помеченной маленькой звёздочкой. Той, что гласила: «Побочные эффекты: ??? (проверить на следующем подопытном)».

В то же время Рей продолжал свою сверхурочную работу.

— Принесите тёплую воду, полотенца и новую постель, — коротко распорядился он.

Одна из служанок поспешно удалилась, вернувшись с серебряным тазом, в котором плавали лепестки роз и веточки лаванды. Другая принесла стопку белоснежного постельного белья. Пока они занимались своим делом, Рей направился в гардеробную.

«Форма горничных? Не годится — фигура совсем другая».

Обеспокоенный взгляд с сомнением остановился на одной из рубашек.

«Сойдёт. Свободный покрой, высокий воротник, будет выглядеть как ночная сорочка. Лучше, чем эти лохмотья».

Приготовления были закончены. Простыни сменены, а тело девушки приведено в порядок. Мирно спящая, укрытая тонким покрывалом, с рассыпавшимися по подушке чёрными, чуть влажными волосами, сейчас она была просто человеком. Уставшим и беззащитным.

В комнате стало тихо. Слишком тихо. Рей подошёл к окну, отдёрнул тяжёлую штору. За стеклом клубилась темень, только где-то далеко, у горизонта, брезжил мутный рассвет. Он медленно направился к низкому дивану у стены. Плащ соскользнул с плеч, и был бережно уложен в импровизированную подушку. Сознание цеплялось за бодрствование, но изможденное тело требовало отдыха.

«Проснется — и что тогда? Раненное животное куда опаснее здорового. А этот диковинный зверь и вовсе непредсказуем».

Откинувшись на резную спинку, Рей позволил векам сомкнуться. Темнота накрыла мгновенно, словно бархатный занавес, погружая в бездну забытья. Последним ощущением стало легкое покалывание в теле — остаточный эффект от злоупотребления магией.

Глава 5 — Неловкое Знакомство

Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, заставляя зажмуриться. Непривычно. Невыносимо. Сон приходил урывками, будто разум отказывался возвращаться в покой. Вальтерион не открывал глаза на рассвете уже столько лет, что всё это время успело слиться в наскучившую бесконечность. Тело лежало неподвижно, но мысли метались без остановки. Изнутри давило чувство, что не поддавалось объяснению. Тревога, раздражение, или…

Жалость?

Сама мысль об этом слове вызывала отвращение.

Эта женщина стала раздражающим напоминание о прошлом. Тот же взгляд, та же ненависть. Так смотрят только те, кого отняли у самих себя. Те, кто уже не боятся умереть — лишь боятся снова быть живыми не по своей воле. Образ погас так же быстро, как вспыхнул.

А где-то внизу, под толщей этажей, сработал механизм: светильники в лаборатории включились от резкого движения.

Тусклое сияние озарило комнату, когда Айрис подняла голову. Пальцы инстинктивно потянулись к привычному утешению — остаткам вчерашнего печенья.

— О, плодотворная ночь. Формулу бы записать…

Взгляд упал вниз.

Чернильное озеро.

Синяя лужа поглощала страницу за страницей. Рабочая формула превратилась в хаотичный набор клякс. Все расчёты уничтожены, все надежды размазаны. Последние символы текли вниз, словно слёзы несостоявшегося открытия. Механические руки вонзились в столешницу, оставляя глубокие вмятины. Раздался взрыв — не ругани, а чего-то более первобытного: сдавленные рваные звуки, больше похожие на рычание раненого зверя. Не злость. Не страх. Чистейшее бессилие.

Сон Рея оборвался внезапно, словно чья-то невидимая рука выдернула его из небытия. Затёкшая шея напоминала то ли о прожитых годах, то ли о ночи, проведённой на диване. Слишком узком для человеческого тела и слишком жёстком для сна. Он не застонал, не поморщился, просто медленно выпрямился и принялся разминать уставшие плечи.

Комната, еще вчера наполненная тревожным ожиданием, сейчас была в непривычном покое. Даже воздух казался легче, будто очистился от тяжелых предчувствий.

«Она жива», — промелькнула мысль.

Без облегчения или радости. Просто факт, вписанный в утреннюю повестку.

Мысли вернулись к реальности, обыденной и безжалостной. Его вновь ждала неотложная бумажная волокита.

— И почему я? — проворчав, Рей направился к выходу.

Глухие, ровные, почти беззвучные шаги раздались в коридоре. Как шаги привидения, которому позволено остаться при жизни, лишь чтобы считать чужие грехи. Кабинет встретил привычным запахом чернил, старой бумаги и пыли, въевшейся в дерево. Пальцы скользнули по застеклённому шкафу, где хранились свитки, договоры, закупочные квоты. Бумажные войны, за которые никто не благодарил.

На стол аккуратно легли поставки, отчёты, чернильница строго по центру, глиф для печатей ближе к краю. Захватив все нужные документы, Рей поспешил вернуться. На секунду замер на пороге в гостевую комнату, прислушиваясь. Тихо. Лишь отдалённое пение птиц за окном связывало его с реальностью. Он шагнул внутрь. Сел за письменный стол, взял верхнюю папку из стопки — отчёты за прошлый месяц. Пробежался глазами по первой строке. Второй. Третьей. Потянулся за глифом, чтобы поставить печать, но дрожащие пальцы соскользнули — тяжёлый камень с глухим стуком ударился об пол.

От резкого звука веки дрогнули и Лаки с трудом открыла глаза. Её встретил высокий резной потолок, украшенный многоярусной хрустальной люстрой.

«Где я?»

Она села, осторожно откидывая покрывало. Взгляд упал на одежду. Чужая рубашка — свободная, белая, с длинными рукавами, закрывающими даже пальцы. Мысли были отстранёнными, как будто это уже случилось с кем-то другим, а ей лишь показывают картинку.

«Моя рука ведь была сломана».

Подняв глаза, Лаки замерла. Справа она увидела широкое эркерное окно, оформленное тяжёлыми шторами. Напротив стоял камин из белого мрамора, с книжными шкафами по бокам, разделенными высокими резными колоннами. Напротив кровати же возвышался массивный письменный стол из красного дерева, за которым сидел незнакомец.

Тёмная одежда в стиле викторианской готики, безжизненные изумрудные глаза и аккуратно уложенные малиновые волосы с заметной проседью. Он казался неестественным, нереальным, неправильным.

— Кто ты? — голос прозвучал хрипло, но твёрдо, — Где я?

Рука, держащая перо, замерла в воздухе.

— Не помните? Впрочем, я и не удивлён, — прозвучал ровный, сдержанный голос, — Моё имя — Рей Элгард.

Он отвёл взгляд, поднял упавший глиф и снова уткнулся в бумаги, будто разговор был окончен. У Лаки едва заметно дёрнулся глаз.

«Я в чужом мире, в чужом доме, в чужой одежде, передо мной сидит незнакомый мужчина, и единственное, что он мне скажет, это своё имя?!».

Она ждала вопросов, объяснений или хоть какой-то реакции, но Рей даже не поднял головы.

— Лаки, — неохотно пробормотала девушка. — Моё имя. Если это имеет значение.

Молчание. Ни ответа, ни намёка на интерес, лишь лёгкий наклон плеча, словно прозвучавшее имя не заслуживало даже кивка. От нарастающего гнева Лаки сцепила пальцы под покрывалом. Она открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, как вдруг дверь не открыли, а выбили плечом.

В комнату ворвалась Айрис, размахивая руками, будто пытаясь разогнать собственную ярость. Всё в её облике кричало: катастрофа, катастрофа, катастрофа.

— Рейчик! — сказала она, срываясь на визг. — Ты представляешь?! Всё. Весь стол в чернилах! Все расчёты! Формулы! Даже резервная копия лечения пропала!

«Уйди. Просто уйди», — в отличие от внешнего спокойствия, внутри Рея всё разрывалось от гнева.

— Я работала над этим два месяца! — истерика Айрис продолжала набирать обороты. — Два! И теперь всё в луже! Даже сифон забился! Как такое вообще возможно?!

Перо в руке Рея треснуло.

«Она опять перешла границу. Опять сделала весь мир декорацией к собственному шоу. Словно каждое её появление — это взрыв, фейерверк, который все обязаны любить».

— Возможно, стоит перестать ставить кипятильник возле чернильницы.

Секунда — и волна криков обрушилась с новой силой.

— Это был эксперимент! Ты хоть понимаешь, как сложно было выстроить температурный градиент, чтобы не разрушить структуру?! Это была лучшая попытка!

— Сейчас не время для сцены, — Рей наконец поднял взгляд. — Я занят.

У Айрис дёрнулся уголок рта.

— Конечно. Как всегда занят. Моя беда для тебя лишь фоновый шум.

Она вдруг застыла, впившись взглядом в незнакомку.

— Боже, — её тон вдруг изменился, будто истерики и не было вовсе, — чистый образец, идеальное состояние для наблюдений…

Не обращая внимание на испуганную реакцию, вдохновлённая Айрис принялась расхаживать по комнате. Механические руки за её спиной зашевелились быстрее, словно тоже включились в мыслительный процесс.

— Капля крови. Хотя бы образец ткани. Не кожи — мышечная структура точнее реагирует на эфир. Потом — реакции на магию, на свет, и, конечно, на изменение давления. Если удастся зафиксировать границы…

— Айрис, хватит, — голос Рея прозвучал так, словно рука сомкнулась на горле.

Воздух загудел. Как перед грозой. Перед бурей.

— Что? Я ведь даже не начала, только теория.

— Достаточно.

Она обернулась и замерла, увидев символы, вспыхивающие в воздухе. Рей согнулся от нехватки воздуха, струйка крови стекла по подбородку. Кулон на шее Айрис вспыхнул и по телу вновь растеклась боль. Не последствие наложенной клятвы, лишь последствие её выбора.

— Никаких экспериментов, — произнёс он холодно, словно вынося приговор.

— Ты с ума сошёл?! — последовал неразборчивый крик. — Очередное проклятье? Из-за неё?!

— Просто она мне чуть симпатичней, чем ты, — Рей тихо закашлял и отвернулся. — Что, уверяю тебя, не такое уж сложное достижение.

Лицо Айрис исказила гримаса обиды. Она развернулась и вышла, захлопнув дверь с тем же грохотом.

— Можете не бояться, — прошептал Рей, — она вас не тронет.

Не в силах в полной мере осознать произошедшее, Лаки кивнула в ответ. Покалывание в груди не проходило — смесь страха, недоверия и растерянности. Но вместе с тем пришло ощущение, будто кто-то встал между ней и хаосом.

— Позвольте предложить вам прогуляться. Свежий воздух поможет прийти в себя, а заодно во всей красе увидите, куда вас занесла судьба, — сказал Рей, увидев за окном ворона. — Полагаю, созерцание местных пейзажей будет куда более благотворным, нежели заточение в четырех стенах.

Он поднялся и жестом пригласил следовать за собой. Лаки медленно спустилась с высокой кровати и сделала несколько неуверенных шагов, привыкая к ощущению пола под ногами. Вместе они вышли из комнаты, прошли по длинному коридору и наконец ступили на широкую террасу поместья.

— Это… невероятно…

— Рад, что вы по достоинству оценили мой труд, — Рей чуть склонил голову. — А то у местных обитателей, скажем так, не развито чувство прекрасного, — тихо сказал он, покосившись куда-то в сторону.

Лаки проследила за его взглядом и только тогда заметила Вальтериона. Тот стоял неподалёку, прислонившись к дереву, и смотрел куда-то вдаль, явно не собираясь присоединяться к прогулке. Лаки отвернулась и пошла по тропинке, уходящей в глубь сада.

Земля была устлана мягким, чуть влажным изумрудным мхом, продавливающимся под босыми ногами. Кроны деревьев подпирали небо, хрупкие ветви трепетали от каждого прикосновения ветра, а в вышине распускались диковинные цветы, заливая подлесок призрачным светом. Рядом полыхали кусты с алыми и медово-золотыми цветами. Лаки остановилась, осторожно сорвала лепесток, и положила его на ладонь.

«Настоящий. Тёплый. Не иллюзия. Значит, я всё-таки не сошла с ума? Или наоборот, сошла окончательно?»

В самом сердце сада их ждал накрытый стол. Мебель из светлого дуба сохраняла естественную текстуру дерева, а живые лозы, обвивающий столешницу, казались частью самой природы. Аромат горячей еды смешивался с запахом цветения.

— Прошу, — Рей пригласил спутницу жестом.

Лаки села. Сначала просто смотрела на тарелки, на поднимающийся пар, на хлеб в плетёной корзине. Потом взяла ложку. Опустила, поднесла ко рту, закрыла глаза и медленно жевала, стараясь прочувствовать каждый вкус. Тёплое, солёное, наваристое, с зеленью и чем-то ещё, чему она не знала названия.

«Я думала, что всё кончено, а спустя минуту я ем суп. Суп. Просто суп. Вкусный. Горячий. Меня только что пытались убить, а теперь сижу и ем, ха-ха».

— А теперь, господин Астер, позвольте представить вам нашу гостью.

Лаки не слушала их разговор. Она ела. Суп, потом хлеб — тёплый, с хрустящей корочкой, затем пирожок с мясом. Не знала, что брать в первую очередь, поэтому брала всё подряд.

Рядом скрипнула скамья. Они сидели втроём, молчали, слушали птиц, наблюдали за жизнью природы вокруг. Где-то далеко, за пределами сада, лес жил своей жизнью. Но здесь, в этом маленьком островке тишины, было почти спокойно. Рей поймал себя на мысли, что в последний раз вот так, без бумаг, отчётов и спешки, он сидел на природе больше двадцати лет назад — ещё до того, как началась та жизнь, из которой нет выхода.

Лаки доела последний кусок, отставила тарелку и провела пальцами по браслету. Тот отозвался слабым тёплым светом.

— Благодарю, — сказала она, и дрожь в голосе постепенно начала исчезать.

«Это вкуснее всего того, что я ела раньше».

И тут тело дрогнуло от осознания. Раньше? Что было раньше? Прошлая жизнь сейчас показалась забытым сном. Ничего цельного не вспоминалось, лишь некоторые обрывки. Далёкие, тусклые, почти нереальные. Грудь сдавило, голова закружилась и будто раскололась от боли.

Глава 6 — Разрушенное Спокойствие

Ветер внезапно усилился. Вальтерион поднял голову, вглядываясь в горизонт, и Лаки заметила, как напряглись его плечи.

— Выброс вновь породил тварей?

Лаки не успела прийти в себя и спросить, что это значит. Не успела даже испугаться.

Глухой рёв, будто из самой преисподней, прорезал воздух. Тени между деревьев сгустились, в глубине что-то начало шевелиться.

И вдруг стена поместья с грохотом взорвалась, разлетевшись во все стороны. В арке пролома появилась фигура — растрёпанная, запыхавшаяся, со ссадиной на лбу и без малейшего следа раскаяния на лице.

— Я очень, очень сильно извиняюсь… потом всё починю, правда, — выпалила Айрис, тяжело дыша. — Я просто не могла найти выход, и, ну, так уж получилось, — оправдываясь, она чуть не потеряла главную мысль. — Так вот, точно, у нас неестественный энергетический всплеск! Никогда такого раньше не видела.

— Уму непостижимо, — пробормотал Рей, его голос постепенно набирал силы. — Для кого, скажите на милость, архитекторы проектируют двери? В крайнем случае можно было выбить окно. Да, черт возьми, окно — это я еще могу понять. Но нет, ей непременно нужно было обрушить половину здания!

— Я искала дверь, честно! Всё так одинаково и запутано. А это — быстро и эффективно!

— И невероятно громко, — добавила Лаки.

Рей открыл рот, чтобы выдать очередную язвительную тираду, но так и замер с приоткрытыми губами, Вальтерион перестал вздыхать, Айрис перестала улыбаться. Даже птицы в саду замолчали, будто кто-то в один момент выключил звук. Лаки посмотрела в сторону леса.

— Что это? — спросила она шёпотом.

Никто не ответил.

А потом лес выдохнул.

Из-под корней, из-за стволов, из самой темноты между деревьями начали сочиться тени. Сначала Лаки подумала, что ей кажется — просто игра света, усталость, нервы. Но они не рассеивались. Из леса начали спускаться существа, лишённые формы — тёмные, полупрозрачные сгустки пульсирующей маны, будто вытекшие из иного измерения. Странные, искривлённые силуэты. Сами очертания причиняли дискомфорт — казалось, глаз соскальзывает, не в силах осознать увиденное. Твари двигались, как поток чернил в воде — хаотично, но с общей целью. Поглотить. Уничтожить.

— Все назад, — прокричал Вальтерион, и температура вокруг резко поднялась. Он закрыл глаза, и в следующее мгновение из-за спины вспыхнуло пламя. Хвосты распустились, качнувшись в воздухе, обжигая всё, что смело к ним приблизиться.

Рей же держался на расстоянии. Руки двигались размеренно, почти грациозно. С каждым новым жестом в воздух взмывали вороны. Они срывались в бой и впивались в тела чудовищ, разнося их на куски.

«Господи, всё, о чём я прошу — дожить до конца этого балагана. Скромный дом в провинции, кошка, ухоженный сад…»

Лаки без раздумий встала в стойку, материализуя катану. Удары сливались в единый поток. Твари не умирали, а рассыпалась, превращаясь в чёрный дым. Однако навыков, приобретённых на уроках кэндо, явно не хватало чтобы биться наравне с остальными.

Вальтерион двигался, словно воплощённая буря. Белые огненные стрелы рассекали чудовищ, оставляя за собой лишь следы пепла. Он скользил между монстрами, как зверь — древний, величественный, опасный. Но даже в этом танце смерти Вальтерион что-то сдерживал, не позволял своей природе полностью взять верх.

— Нет, — Лаки, нанеся очередной удар, с трудом удержала равновесие. — Их становится всё больше!

— Объект третий. Неизвестная масса. Мгновенная регенерация после разделения. Примерный радиус деструкции: три метра, — механическая рука аккуратно держала перо, не переставая черкать заметки. — Поведение нестабильно, структура переменчива, но если, — бормотала она, не отрываясь от записей.

Монстр рывком метнулся к поглощённой исследованиями Айрис.

— Ой-ой-ой, — пробормотала она, ныряя за колонну. — Где же ты… А, вот! — из воздуха появилась стеклянная колба. — Вот и пришлась по назначению! Наконец-то!

Стекло ударилось о землю перед тварью — и в следующий миг раздался взрыв. Воздух задрожал от звуковой волны, вспышка света ослепила всех, кто был рядом, а сам сгусток, получивший удар, рассыпался в облаке искр.

Вальтерион даже не посмотрел в её сторону.

«Разберусь с монстрами — следом пойдёт она».

Рей медленно провёл рукой по лицу.

«Взорвите ей голову, пока она счастлива. День, когда это случится, будет праздноваться как мой второй день рождения».

Земля вздрогнула вновь — теперь всерьёз. Скрежет. Глухой хруст. Почва прямо перед ними треснула, будто разломалась сама ткань бытия. Из трещины повалил чёрный туман. Яма разверзлась, унося с собой всё вокруг.

— Осторожно!

Лаки и Вальтерион, успевшие среагировать, увернулись, отпрыгнув в сторону. Рей едва различимо щёлкнул пальцами — вороны сорвались и унесли его, ловко посадив на безопасный участок земли.

Айрис же…

— Эй, я ещё не закончила наблюдение! — раздался возмущённый вопль, когда земля под ногами поехала вниз.

— А вы не собираетесь вашу подругу спасать?!

— Подругу?!

— Спасать?!

Лицо Рея перекосилось, Вальтерион же демонстративно отвернулся.

— Вот уж спасибо за сочувствие, — недовольно буркнула Айрис, выбираясь из расщелины и отряхивая одежду. — Знайте, я всё слышала. И записала. В блокнот. Который выжил. В отличие от вашей совести.

Но вслед за Айрис из разлома начали выползать монстры. Всё более искажённые и всё менее похожие на что-то реальное.

Лаки задыхалась. движения становились всё менее точными.

«Я не справлюсь. Я сейчас просто упаду и не встану».

Тень метнулась сзади, и она поняла, что не успеет. В тот же миг раздался звук крыльев, рассекающий воздух — стая воронов вгрызлась в силуэт чудовища.

Рей уже не колдовал, а буквально удерживал магию силой воли. Птицы в воздухе дёргались, распадались раньше, чем успевали долететь до цели. Он чувствовал, как мана уходит, утекает, вытекает, как кровь.

«Ещё немного, ещё немного, мы продержимся».

Монстры множились. Поместье оседало. Камни сыпались с фасадов, трещины ползли по земле. Сама реальность начала трещать по швам. Мир исчезал. Там, где ещё мгновение назад находилось поместье, красивый сад, лес — вместо них осталась только пустота. Она поглощала краски, свет, звуки. Всё пропадало, словно кто-то стирал саму реальность.

А затем — абсолютная тишина. И в одно мгновение их сорвало с места.

Вальтерион замер. Рей напрягся. Айрис же, потеряв равновесие, вцепилась в землю, когда всё вокруг завертелось. И лишь Лаки рассмеялась.

— Началось, — прошептала она. — Опять. Опять он.

***

Лаки очнулась, лёжа на спине. Несколько секунд слышалось лишь глухое хриплое дыхание, рваное, как последние клочки надежды.

— Вот это! Вот это концовочка! — она сорвалась на крик, смешанный с истерическим смехом. — Аплодирую стоя! Уничтожил весь грёбаный мир! Занавес!

Тело девушки дёрнулось вверх грубым движением. Глаза блестели безумием, а сердце билось где-то в горле.

— Добро пожаловать, гости дорогие! — голос переливался нарочитой фальшью, кричащей, как гротескная комедия. — Вы очнулись в пустоте! В программе на сегодня, барабанная дробь, паника и отчаяние. И сюрприз — тот, кто выжил, проиграл!

Наигранный реверанс. Смех с каждой секундой всё больше походил на судороги.

— Всё пропало. Всё. Миру пиздец! — Её руки крепко обхватили дрожащие плечи. — А мы даже умереть спокойно не можем! Ха-ха!

Закончив речь, Лаки обернулась к своим спутникам.

— Ой, а вы чего замолчали? Это же так весело, да? Добро пожаловать! Вас ждёт увлекательнейшая жизнь!.. И короткая, — не прекращая кружиться, девушка раскинула руки в стороны.

— Эй, не отбирай мою публику! — Бог закашлялся, прикрывая рот рукой. Между пальцев проступила яркая кровь.

Лаки подошла ближе. Кулак сжался сам — она не думала, просто хотела ударить, врезать по этой дурацкой самодовольной роже. Девушка на секунду замерла, глядя на свою руку, застывшую в сантиметре от лица мальчишки, а потом замахнулась снова. Тот же эффект — невидимая стена отражала любую атаку, не причиняя ему ни малейшего вреда.

Бог даже не пошевелился. Только смотрел на неё, склонив голову набок, будто наблюдал за забавным зверьком.

— Я чуть не сдохла, — прокричала Лаки, и голос разлетелся эхом по пустоте. — Дважды. По твоей вине!

Она ударила снова. Бесполезно.

— Сколько ещё раз мне придётся ломать кости тебе на потеху?!

Слёзы хлынули сами — Лаки даже не заметила, когда именно перестала их сдерживать. Воздух в лёгких кончился, но остановиться было невозможно. Слова рвались наружу.

— Всего день назад я была обычным человеком! У меня была жизнь, пусть не идеальная, но своя! Работа, дом, люди, которых я… — она запнулась, поймав себя на мысли, что не может вспомнить их лиц. Но всё же продолжила. — Ни о каком новом мире я не просила! И уж тем более не подписывалась на спектакль по твоему сценарию, где ты режиссёр, декоратор и, прости господи, актёр второго плана!

Лаки стояла, тяжело дыша. Слёзы текли по щекам и она даже не вытирала их — просто смотрела на собеседника, ожидая хоть какой-то реакции.

Бог молчал.

Стоял всё с тем же выражением лица — любопытствующим, чуть отстранённым, будто ему рассказывали не самую интересную, но всё же занятную историю. Выдохнул. Когда он снова поднял глаза, на лице сияла всё та же беззаботная, невыносимая улыбка.

Где-то на периферии этого бесконечного пространства стоял Вальтерион. Он пытался вызвать огонь — тот самый, что всегда был послушным оружием, продолжением его воли и напоминанием о прошлом. Но внутри было пусто. Ни искры, ни жара, только холодное, липкое чувство, от которого хотелось рычать.

Чуть поодаль Рей опустился на колени, опершись руками о пустоту.

«Пожалуйста, пусть это всё окажется плохим сном. Желательно не моим».

— Эй! Думайте потише, а?! — Бог скривил лицо и закатил глаза. — Шумите. Мешаете моей трагедии.

Лаки хотела ответить, но мальчишка продолжил — уже без дурацкой интонации, серьёзно, и от этой серьёзности вдруг стало не по себе.

— Так вот. Я облажался. Без шуток.

— Не может быть, — голос Лаки звучал устало, уже почти безжизненно. — Во-о-от это новость. Никогда такого не было — и вот опять.

Бог не обиделся. Он вообще, кажется, не замечал её сарказм — или сделал вид, что не замечает.

— Послушай меня, — сказал он тихо, — тот маг при пересечении миров всё испортил. Я думал, что решу проблему тобой, фигня вопрос! Одна душа ушла — одна пришла. Элементарно. Но-о-о, не получилось.

Улыбка сползла с его лица. Не сразу, а постепенно, будто он забыл, что должен её держать.

— Я не учёл самого важного, твоя душа другой природы. И когда ты вошла туда, ткань не выдержала. Теперь всё рвётся к чертям собачьим, вся конструкция разваливается, а я ничегошеньки не могу с этим поделать.

— Ткань? — переспросила Айрис.

Она сидела чуть поодаль, скрестив ноги и положив блокнот на колени. Одна рука вычерчивала ровные линии, пока вторая зарисовывала что-то на полях. Исследовательница всё-таки подняла взгляд, прищурилась и поправила очки.

— Ты хочешь сказать, что вся эта чертовщина произошла из-за того, что какая-то абстрактная субстанция под названием «ткань» потеряла целостность? Звучит как метафора. Но, судя по твоему лицу, метафора так себе.

— Ткань пространства, — устало сказал бог, будто ответ был настолько очевиден, что не требовал пояснений. — Она рвётся. Миры схлопываются. Я умру, если вы не вмешаетесь. А вместе со мной и всё остальное.

— Получается, мой мир тоже… — вмешалась в разговор Лаки.

Создатель разочарованно развёл руками и чуть наклонился вперёд.

— Да и вы, ребята, — он кивнул в сторону новых знакомых. — Ваш мир порвало, вывернуло наизнанку, сожрало, выплюнуло и снова сожрало. Вместе с кусочком моей несчастной души.

Вальтерион молчал. Даже без огня воздух вокруг него искрил и нагревался. Мир никогда не был ему домом, злоба брала верх лишь потому, что у него снова не было выбора. Потому что кто-то опять решает всё за него. Он смотрел на бога так, будто прикидывал, сколько времени займёт разорвать его на части, если магия вдруг вернётся.

Айрис, кажется, вообще не волновали изменения. Она что-то чертила, бормотала под нос, изредка поднимала голову, оглядывала пустоту и снова утыкалась в блокнот. Единственное, что огорчало — уничтожение плодов многолетний исследований и незавершённый анализ давно искомого камня. Всё остальное было просто меняющимся фоном.

Рей сидел чуть поодаль, обхватив голову руками. Он не проронил ни слова с того момента, как попал сюда. Просто сидел и смотрел в одну точку, будто пытался убедить себя, что это сон. Что сейчас он откроет глаза в своей комнате, в своём кресле, с чашкой горячего чая и любимой книгой в руках.

Лаки смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается. Вальтерион злится. Айрис всё равно. Рей пытается спрятаться от реальности. А она сама? Она просто устала. Так сильно, что даже страх куда-то ушёл, оставив после себя лишь пустую оболочку.

— И что теперь будет? — голос Айрис прозвучал неожиданно громко в этой тишине. — Раз мы уже, ну, мертвы?

— А вот это правильный вопрос! Во-первых, вы ещё не мертвы, — самодовольно ответил бог. — А во-вторых — у меня для вас есть грандиознейшее, великолепнейшее, просто потрясающее предложение!

Тишина. Все смотрели на него без малейшего энтузиазма.

— Кхм. Да, вы теперь будете путешествовать между мирами. Сохранять их от разрушения, возвращать стабильность, крушить монстров, спасать мою душу и все дела. Сам я, к превеликому сожалению, вмешаться не могу, каждое моё движение только ускоряет распад. Но зато вы можете!.. К сожалению, только вы. Команда для такой миссии не лучшая, но ещё больше тел я незаметно переносить не смогу.

— Эй! — наконец придя в себя, Вальтерион шагнул вперёд. — Мне плевать на твои жалкие проблемы. Я не герой и никого спасать не собираюсь.

— Отказы не принимаются. Я отправлю вас в ближайший к разлому мир. Найдёте там кристалл моей души. Он будет… э-э-э… ну, где-нибудь в самом эпицентре катастрофы. Найдёте, победите всё, что посягается на мою душу — и потом я свяжусь с вами снова!

Бог окинул компанию взглядом.

— Точно! Чуть не забыл.

Щелчок пальцев — тела всех четверых окружило золотое свечение. Оно легло послушной тканью, меняясь, перетекая и обретая форму.

Вальтерион почувствовал, как тяжесть одежды сменяется чем-то лёгким, почти невесомым. Опустил взгляд — его тело покрывало белое кимоно, расшитое жёлтыми розами.

Рей замер, когда тепло коснулось груди. Длинный сюртук, жилет, золотые цепочки на манжетах — безупречный ансамбль, словно сошедший с портрета ушедшей эпохи. Всё сидело идеально. Слишком идеально.

Айрис крутанулась на месте, разглядывая себя. Строгий чёрный костюм, белое пальто, накинутое на плечи — привычно, удобно, практично.

На Лаки же, заместо просторной рубашки, появилась чёрная футболка, толстовка с капюшоном, потёртые джинсы и удобные кеды.

— Не рвётся, не мокнет, почти не горит! — гордо объявил бог, изящно поклонившись. — Браслет загудит — приложи к нему пальцы другой руки, и я выйду на связь. Дальше сами.

Лаки подняла на него уставший взгляд. Она хотела что-то сказать: может, выплюнуть последнюю злость, может, рассмеяться в лицо этому абсурду, но в горле застрял лишь беззвучный выдох. Губы дрогнули и сомкнулись. Не осталось сил даже на сарказм.

Пол под ногами дрогнул. Пустота качнулась, размылась, мир вспыхнул белым — и вновь сорвался в новую декорацию.

Глава 7 — Колизей, Часть 1 — Античный Мир

Ослепляющий свет — и всё исчезло. На замену холодного космоса пришло тепло. Колючие стебли цеплялись за одежду. Перед глазами раскинулось бескрайнее поле, что тянулось до самого горизонта. Над ним простиралось небо, затянутое плотными грозовыми тучами. Всё вокруг казалось выжженным, выцветшим, словно старая картина, с которой медленно сползали краски. На фоне сгущающейся бури возвышался город, посередине которого виднелся силуэт величественной арены.

Вальтерион выпрямился, раздражённо фыркнул и медленно огляделся. Из всех спутников рядом оказалась только Лаки, стоявшая на коленях и прикрывавшая заплаканное лицо руками.

— Прости, простите все, — прошептала она, — если бы не я…

Слова застыли в воздухе. Вальтерион сжал челюсть от раздражения, но всё же сказал:

— Соберись. Сейчас не время для истерик.

Лаки ничего не ответила. Попыталась встать, шагнула вперёд и сразу же споткнулась о камень, едва удержавшись на ногах.

— Идём. Остальные могут быть где-то в городе.

Вальтерион двинулся вперёд. Лаки молча шла следом, вытирая пыль и остатки слёз с лица.

Путь растянулся, поле казалось бесконечным. На горизонте медленно поднимались очертания города: сломанные башни, облезлые стены, потемневшие здания. Тропа свернула к оврагу. На дне, между серыми валунами и сухими кустами, плелась цепочка измождённых, изуродованных жарой и долгой дорогой людей. За ними следовали наблюдатели: люди в одинаковой форме и с плётками на боку.

Лаки остановилась, глядя, как колонна медленно ползёт по дну оврага. Один из идущих споткнулся, упал на колени, но охрана даже не замедлила шага.

— Почему ты меня спас? — набравшись смелости, она задала вопрос, который прокручивала в голове уже сотни раз. — Из жалости?

— Нет, — коротко бросил спутник, даже не повернув головы.

— Тогда почему?

Вальтерион остановился в немой тишине.

— Ты летела, — наконец прозвучал ответ. — По склону. На мече.

— И?

— И это было интересно.

Он обернулся и теперь смотрел на неё в упор, скрестив руки на груди.

— То есть ты спас меня не потому, что я могла умереть, а просто потому, что я выглядела забавно в своей нелепой попытке выжить?

— Да.

Хотелось возмутиться, хотелось сказать, что это чудовищно, что люди не для того живут, чтобы развлекать существ вроде него. Но взгляд упал на колонну в овраге.

— А они? — Лаки кивнула вниз. — Неужели их страдания не кажутся тебе достаточно интересными?

— Нет, — Вальтерион даже посмотрел в сторону пленников. — Рабство — это предсказуемо и скучно.

Он развернулся и пошёл дальше, не дожидаясь ответа, будто разговор был исчерпан. Лаки стиснула зубы и догнала его.

— И что теперь? — спросила она, поравнявшись. — Если я перестану тебя развлекать и стану такой же «предсказуемой», ты просто оставишь меня подыхать в ближайшей канаве?

— Не знаю.

Лаки поняла — этот быстрый ответ был самым честным из всех, что он мог дать. И от спокойствия его голоса по телу растёкся холод.

На подходе к городу их встретили узкие улицы: серые, обветренные, с облупившимися стенами и выбитыми окнами, прикрытыми либо досками, либо старыми мешками. Над дворами тянулись верёвки с мокрым бельём, пропитанным дымом.

А по другую сторону арены в тени подворотни приземлился Рей. Позади что-то с грохотом рухнуло. Вскрик, стук копыт — тележка с сеном покачнулась, и испуганный мул задергался в упряжи. Показалась Айрис — растрёпанная, с соломой на волосах и одежде, но сияющая от удовольствия.

— Ааа! Ого! Это было весело! — выкрикнула она и, поднявшись, радостно огляделась. — Эй, это город? О, а что там? — Айрис сощурилась, рассматривая что-то вдали, а потом с досадой махнула рукой — Раньше я видела лучше, — буркнула она себе под нос. — А теперь либо близко, либо чётко. Нечестно.

Рей прислонился к холодной стене и потёр переносицу, пытаясь вернуть самообладание. Показать свою растерянность, особенно перед Айрис, он посчитал непозволительной слабостью.

Воздух был полон соблазнительных запахов: свежеиспечённый хлеб, жареные каштаны, сладкий мёд и корица. Чуть дальше — аромат мяты и лимонной травы от уличных настоек. Смех, перекрикивающиеся торговцы, звон монет и плеск воды у фонтана.

— О! — Айрис подобрала монетку, выпавшую из кармана прохожего. — Похоже, местная валюта!

В механических пальцах блеснул потёртый медяк.

— Что, — начал Рей, но спутница уже скрылась за колонной.

— Творю экономическое чудо! — эхом отозвался восторженный голос.

Рей проводил её взглядом и позволил себе выдохнуть. Пальцы, спрятанные за спиной, всё ещё мелко подрагивали.

«С каждой минутой она испепеляет моё терпение. Позволь мне судьба вернуться в тот день и избежать той досадной ошибки — я бы ни за что не вверил дела особе столь разрушительного склада ума».

Пришла привычная, почти успокаивающая мысль. Сарказм всегда помогал отгородиться от того, что действительно пугало. А сейчас пугало всё.

Площадь продолжала жить своей беззаботной жизнью: дети танцевали, старики смеялись, кто-то звонко играл на дудочке. Над головой пролетела стайка бумажных змеев, оставляя за собой ленточные хвосты. Рей смотрел на них и думал: эти люди даже не знают, что их мир — всего лишь одна из карт в домике, который вот-вот рухнет. Он моргнул, отвернулся и снова выпрямил спину.

Минуту спустя Айрис появилась вновь — ликующая, с пригоршней сияющих монет. Глаза светились победным азартом.

— Воссоздание завершено. Та-дам! — Она гордо продемонстрировала результат. — Анализ прошёл успешно! Медная основа — восемьдесят два процента, олово — шестнадцать, примесь неизвестного сплава — около двух. Магический след нестабилен, материал начнёт распадаться через несколько часов. Лучше потратить до рассвета, иначе монеты превратятся в бесполезный, хоть и очень красивый мусор.

— Если местные узнают, что у них в карманах мусор, который через три часа рассыплется — нас сожгут. Прошу заметить, экономически обоснованно.

Рей сделал вдох. Выдох. Ещё один. Внутренняя дрожь почти улеглась. Спряталась глубоко, туда, куда никто не дотянется. Осознание того, что Айрис находится в своей стихии, и что её не парализует осознание происходящего, приносило одновременно и облегчение, и тяжесть.

— Слушай, Рейчик, может сразу перенесёшь нас к остальным? Если мы, конечно, предполагаем, что они где-то в этой реальности.

— Пока не знаем их точного местоположения, от этих попыток ровным счетом никакого толку.

— А если они в беде?

— Тогда тем более. — Рей окинул взглядом оживлённую площадь, — привлекать внимание в нашем положении сродни приглашению смерти на чашку чая. С сахаром, но без ума.

Толпа вокруг двигалась. Где-то рядом громко спорили о цене рыбы, крики сливались с грохотом телег.

Пока Рей пытался разузнать обстановку, Айрис хаотично передвигалась между прилавками.

— Не хочешь леденец? — Она улыбаясь протянула разноцветную сладость.

— Я предпочитаю пищу, в которой вероятность детонации не превышает нуля.

— Брось, я только один раз устроила взрыв... намеренно.

Два ворона, поднявшись с плеч Рея, взлетели над городом. Один устремился ввысь, другой опустился на крышу паба у края площади, туда, где толпились люди, обсуждая что-то с воодушевлением и тревогой.

— …говорят, приз в этом году особенный…   — …я участвую. Обязательно…   — …не пойду, жизнь дороже…

Фразы сливались с шумом улицы, но Рей улавливал каждое слово. Будто вся информация была частями единого узора, складывающегося в предчувствие чего-то большего. А рядом шла Айрис. Такая же яркая, беспечная, громкая. Она не замечала, как город, словно капкан, медленно сжимался вокруг них.

Рей незаметно прибавил шаг, сворачивая в проулок между домами, пока Айрис увлечённо разглядывала витрину с карамельными фруктами. Она даже не заметила, как он исчез.

«Минута тишины. Всего одна минута».

Рей остановился в тени, прислонившись к прохладной стене, и прикрыл глаза. Один из воронов вернулся и вновь слился с его тенью. Информация хлынула в сознание обрывками образов и звуков: город кишит стражниками, народ плотными потоками стекается к арене, а где-то в толпе мелькает знакомый силуэт — мятные волосы, раздражённый взгляд, руки, скрещённые на груди. Вальтерион. Жив. Зол. Но хотя бы с ним всё в порядке.

— Ре-е-ейчик! — раздался до боли знакомый и раздражающий крик.

Из-за угла вылетела Айрис с горящими глазами. За ней, гремя дубинками и выкрикивая проклятия, бежали трое торговцев и женщина с пустым ведром.

Рей моргнул. Посмотрел на неё. Посмотрел на разъярённых преследователей. Перевёл взгляд обратно.

— Айрис, прошла всего минута. Всего одна минута, — он произнёс это так, будто констатировал факт собственной смерти. — И как ты вообще каждый раз меня находишь?

— Очки! — Айрис на бегу ткнула пальцем в линзы, блеснувшие на солнце. — Ты светишься как маяк, когда злишься!

Рей, не успев даже возмутиться, понёсся следом, мысленно перебирая все известные ему ругательства.

— Осмелюсь заметить, — выдохнул он на бегу, стараясь сохранять хотя бы видимость достоинства, — что проблемы с местными торговцами — исключительно твоя инициатива. Я здесь ни при чём.

— Проблемы теперь наши! Мы же команда!

— С каких это пор мы стали командой? — в голосе Рея проскользнули нотки неподдельного ужаса.

Топот за спиной не стихал. Рей обернулся, бросил короткий взгляд через плечо, и вороны, спикировав с крыш, закружили над преследователями, сбивая их с толку резкими выпадами. Крики стали тише — птицы хотя бы задержат их на пару минут.

— Налево! — скомандовала Айрис, сворачивая в узкий проход между домами.

Они вылетели из проулка прямо на площадь перед ареной: массивным каменным кольцом, что возвышалось в самом сердце города. Свет скользил по потрескавшимся стенам, оттеняя древние барельефы, изображавшие детализированные сцены сражений. Не просто центр города — ось мира, его пульсирующее ядро, вокруг которого веками строилась жизнь.

Рей выровнял дыхание, одёрнул плащ и смерил её долгим взглядом.

— Если мы переживём сегодняшний день, я требую подробного отчёта о произошедшем. А также внятного объяснения, почему я, по твоим словам, имею свойство светиться.

— Ты лучше смотри! — радостно перебила его Айрис, и вытащила из кармана горсть звенящих монет. — Я уже успела обменять медь на серебро. Теперь мы богаты! Ну, относительно. Запасы на исходе — идентичных больше не создать. Эти местные нестабильны: в сплавах куча ерунды, магический резонанс у них, мх, странный. Так что тратим, пока можем!

В то же время Лаки двигалась по широкому периметру круглой стены, не отрывая взгляда от рельефов. Шаг за шагом, она словно чувствовала, как камень под ногами пульсирует древней магией. Мысль закралась сама собой:

«Сначала олимпийские боги, теперь и Колизей? Чем вдохновлялся этот придурок?»

Вальтерион со своей спутницей оторвались от толпы. Их встретило тяжёлое гудение города и давление чего-то невидимого. Воздух был плотным, надломленным, будто пространство вокруг дрожало от напряжения. Поток людей шумел, сворачивал, рассыпался по переулкам. Где-то неподалёку мужчина с пеной у рта выкрикивал что-то про благословение богов битв, но его никто не слушал.

— О, а вот и наши друзья! — крикнула Айрис, завидев знакомые силуэты.

Она рванула вперёд, на лице засияла такая искренняя, безумная радость, что Лаки на мгновение даже забыла, где они находятся. Но уже в следующую секунду нога Айрис встретилась с особо коварным камнем, гравий выскользнул из-под подошвы, и грация, с которой она летела вперёд, сменилась грацией, с которой она летела лицом вниз. Тишина. А потом из облака пыли донеслось сдавленное, но полное драматизма:

— Ай! Ай-ай-ай…

Когда пыль осела, взору открылась живописная картина: Айрис распласталась на животе, раскинув руки в стороны. В одной из них всё ещё болтался кулёк с едой, который она держала вертикально, фанатично задрав его над головой, словно спасала не еду, а священную реликвию.

— Ни один... пирожок… не пострадал…

Айрис приподнялась, дёрнулась, поморщилась, одной рукой подняла очки, а второй потёрла поясницу.

— А тело-то уже не такое железное, — простонала она, — Надо будет себе ещё пару рук приделать, чтобы сами меня ловили.

— Ну, привет? — негромко сказала Лаки, протягивая руку.

Айрис ухватилась за неё с энтузиазмом, будто её не просто поднимали с земли, а вручали награду за спасение человечества. Вскочила, отряхнулась — пыль с пальто полетела во все стороны, оседая на одежде Лаки и стоящем неподалёку Рее. Тот даже бровью не повёл. Привык.

— Держи, почти героическаяя порция! — Она сунула Лаки один из пирожков. — За то, что не дала мне рассыпаться на составляющие.

Внезапно позади раздался раздражённый, но всё ещё сдержанный голос:

— Быть может, для начала мы обсудим тот факт, что я выяснил нечто важное? Прежде чем нас всех тут не накроет очередным... — он сделал паузу, покосившись на Айрис, — ...апокалипсисом?

Она фыркнула, но спорить не стала. Только сунула в рот пирожок и жестом показала: говори, я слушаю.

Рея перебил надрывной крик зазывалы:

— Последний день регистрации! Команда — пять серебряников, за каждого участника ещё по десятке! Уже завтра: легенды возвращаются!

Толпа сгущалась. Кто-то толкался, кто-то кричал, кто-то уже махал кулаками.

— Билеты для зрителей почти распроданы! Желающие подходите к фонтану, цена — двадцать пять монет!

— Слушайте, — голос Айрис вдруг стал тише, серьёзнее, — я вижу странную активность. Очень странную. Почти как в тот раз в лесу, эта дрожь над ареной неестественная.

Ветер внезапно усилился. Тяжёлые фиолетово-свинцовые тучи с каждой минутой становились всё плотнее. Над головами пронёсся порыв воздуха, срывая с прилавков легкие ткани.

— Айрис, позволь уточнить, — Рей прищурился, поправляя плащ, — ты действительно ощущаешь нечто странное, или это твоя врождённая склонность к созданию хаоса даёт о себе знать?

— Плевать. Пойдём туда. Или есть другие предложения? — отрезал Вальтерион, взгляд которого был направлен в глубокую пасть арены.

— Т-тогда, идём сейчас? — неуверенно прошептала Лаки, глядя на огромные ворота.

— Ты что, совсем дурочка? Там же за-щи-та, попасть сможем только с остальными участниками! — Айрис закатила глаза. — Без пропуска не пролезем, даже если разгромим весь город.

— Делайте что хотите, но я в этом не участвую. — Рей отвернулся с холодной отчуждённостью.

— Я тоже, — еле слышно добавила Лаки. Плечи опустились, глаза уставились в мостовую. — Я не хочу использовать оружие против людей.

Воцарилась тягостная пауза. Над ареной вспыхнула длинная рваная молния, на миг осветившая силуэты статуй на верхнем карнизе: гротескные фигуры бойцов, застывших в вечном бою.

— Тогда мы с Айрис примем участие, — без тени сомнения сказал Вальтерион и сделал шаг вперёд, — а вы вдвоём идёте как зрители. Разведаете обстановку. И желательно до того, как весь город взлетит на воздух из-за очередного чёртова изобретения.

— Собственно, поэтому мы и не участвуем. Я предпочитаю не ввязываться в авантюры с настолько предсказуемым финалом.

Рей шагнул к очереди у фонтана, даже не обернувшись.

— Ладно, — тихо сказала Лаки, сама не зная, кому адресованы эти слова.

Айрис уже тащила Вальтериона к регистрационной стойке, что-то оживлённо объясняя про «невероятный потенциал наблюдения изнутри системы». Тот шёл молча, но почему-то не вырывался.

Лаки постояла ещё немного, глядя, как спутники растворяются в толпе. Она сидела на бортике фонтана, когда Рей наконец появился из очереди.

— Прошу прощения за задержку, — сказал он. — Бюрократические проволочки оказались столь же утомительными, сколь и предсказуемыми. Местная система регистрации, смею заметить, страдает вопиющим отсутствием логики.

Лаки моргнула. Рей говорил так, будто читал лекцию в университете, который давно сгорел. Аристократичная плавность, длинные фразы, лёгкое презрение к несовершенству мира — всё это звучало настолько не к месту среди грязной площади и орущих торговцев, что Лаки вдруг захотелось рассмеяться. Или заплакать. Она сама не понимала.   — А где остальные? — спросила Лаки, поднимаясь.

— Оформляют участие. Процедура, надо полагать, займёт некоторое время. Я счёл бы за благо удалиться, дабы не подвергать свою нервную систему воздействию местных... гм... административных талантов.

Он поморщился — едва заметно, скорее обозначая эмоцию, чем проживая её.

— Идём. — Рей указал в сторону узких улочек. — Позволю себе рекомендовать заведение, которое, судя по внешним признакам, предлагает относительно сносные условия для временного пробывания. Разумеется, с поправкой на местные представления о комфорте.

В таверне, куда они зашли, было душно, темно и шумно. Пахло потом, жиром, дымом жаровни и дрянным вином — настолько дрянным, что даже запах драил глаза почище лука.

— Прошу вас. — Рей жестом указал на свободный стол у окна. — Располагайтесь. Я отойду решать вопрос с размещением. Ведь остаться под открытым небом, согласитесь, было бы крайне нежелательным завершением сего беспокойного дня.

Спустя минуту тяжелая дверь снова скрипнула, впуская в зал спутников. Лаки подняла руку и помахала, подзывая их к себе.

На тыльных сторонах ладоней Вальтериона и Айрис поблёскивало тусклое свечение полупрозрачных магических меток. Маркировка участников, клеймо добровольного безумия. Лаки сидела напротив, разглядывая монету: синяя, с переливами, будто в ней плескалось море — слишком красивое для чего-то столь грязного, как предстоящая бойня.

Рей вернулся, осторожно ступая между ногами и грязью:

— Итак, осталось всего две комнаты. Всё разобрали. Даже кладовку под лестницей успели занять.

В маленьком обшарпанном помещении Айрис заняла место на широком подоконнике. В одной руке она держала кристаллический светильник, сочившийся тусклым фиолетовым сиянием. В другой лежал блокнот, уже покрытый строчками, схемами, брызгами чернил и царапинами безумия. В голове уже бушевал предстоящий бой.

«Если перенаправить конденсат через шестерёнчатую инерцию, и прикрепить запускающую конструкцию сюда… Да, это точно увеличит силу импульса!»

Рей же выбрал себе самый «приличный», как ему казалось, предмет интерьера. К его несчастью, диван оказался старым и скрипучим. Он пытался найти удобное положение. Не получалось. Послышался вздох, полный раздражения.

«Вторую ночь подряд теряю спокойный сон. И, боюсь, это лишь прелюдия к куда более скверным временам».

А Лаки…

Она лежала на кровати. Жёсткой, словно надгробие. Тело ныло от усталости, но сознание было слишком громким. Прошлая жизнь отдалялась не шагами, а обвалами. Воспоминания блекли, словно старые фотографии под дождём. Имя лучшей подруги… как её? С "К"? Нет. С "Э"? Тоже нет. Лицо отца — размытые пятна. Родной город? Она пыталась зацепиться, вытянуть хотя бы одно воспоминание, но всё внутри было чужим. Не только этот мир — даже тот, прежний. Прежняя Лаки.

«Может, я умерла тогда в подворотне. Может, всё это просто остаточная иллюзия. Последняя вспышка сознания. Или же мой персональный ад…»

В соседней комнате на такой же твёрдой кровати расположился Вальтерион. Он лежал на спине, закинув руки за голову.

Ещё несколько дней назад подобное кровавое зрелище вызвало бы только раздражение. Скучно. Предсказуемо. Бессмысленно. Но сейчас что-то было иначе.

Вальтерион прикрыл глаза и вдруг усмехнулся. Впервые за долгое время ему было действительно интересно.

«Посмотрим, что из этого выйдет».

Он перевернулся на бок, устраиваясь поудобнее. Глаза закрылись сами собой, но сон не шёл — и не потому, что мешала жёсткая кровать или чужие мысли. Просто внутри разгоралось что-то, чему он давно не давал воли.

Азарт.

Вальтерион улыбнулся в темноту и позволил себе наконец задремать. Впереди был бой. Впереди было хоть что-то, ради чего стоило просыпаться.

***

Когда затянутое тучами небо прояснилось, сквозь окна пробился мягкий свет. Потолок над головой предательски скрипел — таверна просыпалась. Айрис, вставшая с первыми лучами солнца, уже носилась по комнате. Двигалась так, будто время над ней не властно. Стремительные повороты, локти под углом — словно она исполняла ритуальный танец, предвкушая битву.

— Подъём, спящие монолиты! Человечество жаждет прорыва, а мои гениальные мозги — экспериментального завтрака!

— Великолепно, — донёсся глухой голос с другого конца комнаты.

Рей сидел, облокотившись на край дивана, с видом человека, который уже пять жизней как не верил в смысл происходящего.

— Как ты ещё не лопнула? — прохрипела Лаки, глядя, как Айрис вновь что-то жуёт.

— Мозг! — отрезала та, размахивая кусочком хлеба. — Его нужно кормить! Сахар, соль, любовь к неизвестному, вера в невозможное и немного авантюризма! Пища для разума и тела, ну!

— Мало того, что я застрял в этой дыре, так ещё и начать утро как полагается не смогу, — Рей не поднимал голос, но раздражение выделялось в каждом слове.

Лаки спустилась на первый этаж, цепляясь за перила. Ноги были чужими, будто ночью кто-то поменял их на новые, но не предоставил инструкции. Каждое движение тела отзывалось знакомым «живу», но в этих отголосках стало подозрительно мало утешения.

Зал таверны встретил тепло: шум голосов, скрип посуды, запах еды, которую хотелось отведать, но организм ещё не был готов к подобному. Айрис пододвинула в сторону Рея кружку с кипятком. Закопошилась, и через несколько секунд поиска достала и протянула ему маленький свёрток. В нём был чай. Точнее, местное его подобие. Трава, листья, что-то пахнущее дымом и хвоей.

— Пахнет… сеном.

Рей сидел у окна, обхватив чашку обеими руками, словно в ней таилась последняя надежда.

— Это культурный опыт, — усмехнулась Айрис, запрыгивая на скамью. — Очищает разум, расширяет границы восприятия. Или пищеварения.

— Ну, хоть не убивает, — пробормотала Лаки и села рядом.

— А жаль, — Рей вздохнул и отставил напиток с видом приговорённого. — Хотелось бы уже как-то определиться помру я сегодня или нет.

— Не-а. — Айрис хлопнула в ладоши. — Сегодня ты будешь жив, потому что, сюрприз!

После небрежного жеста вспыхнул свет от магического хранилища. Айрис извлекла оттуда предмет: гибрид ружья, копья, зонта и инструмента для пыток, переполненного садистской фантазией.

— Ты не можешь просто не делать сюрпризов?

— Я учёный, я живу на сюрпризах! Представляю вам: ЖАЛО-ДЕВЯТЬ-ТЫСЯЧ! Усовершенствованная модификация, теперь с возможностью поглощать ману, перенаправлять её в цель и — вуаля! — испепелять всё, что раздражает!

— Убери это от стола. От мира. От реальности. Немедленно.

— Это искусство! — Гордая исследовательница засияла. — Наука! Потенциал! Взрывная красота!

— Айрис, — внезапно прозвучало со стороны лестницы.

Послышался мягкий голос. Более тёплый, чем обычно. Сейчас Вальтерион выглядел не как уставший от жизни повелитель адского пламени, а как человек, который наконец-то выспался. На губах почти-улыбка, в глазах не та вечная тоска, а спокойствие.

— Даже не спросите, как оно работает? — фыркнула Айрис, прижимая оружие к груди, словно оскорблённая мать.

— Я знаю, как работаешь ты. Этого достаточно.

Разговор прервал оглушительный звон. Металл, пробегающий по воздуху, ударяющий в самое нутро.

— Что это? — Лаки замерла, вслушиваясь.

— Созыв, — тихо произнёс Рей, поднимаясь. — Похоже, зрелище начинается.

Они вышли из таверны в молчании, словно каждый шаг был заключением внутреннего договора. Местные бойцы уже тянулись к арене, кто-то поправлял бинты, кто-то проверял оружие, кто-то взывал к богам всех мастей. Лаки шла в самом конце. Всматривалась в лица вокруг — слишком молодые, слишком живые. И каждый из них мог не вернуться. Или вернуться не тем, кем был прежде.

— Это настоящая битва, — сказала она почти шёпотом. — Люди… они же умрут, если проиграют.

— Добро пожаловать в реальность, — отозвался Рей. — Где цена не символическая.

Глава 8 — Колизей, Часть 2 — Под Ареной

Вальтерион и Айрис направились к главному входу. Снаружи город казался мёртвым, но здесь, под сводами арок, кипела жизнь — жестокая, первобытная и беспощадная. Казалось, сами стены шевелятся, напоминая о тех, кто падал здесь прежде.

Рей провожал их взглядом ровно до тех пор, пока фигуры не растворились в толпе. Потом прикрыл веки — и лёгким движением пальцев выпустил несколько воронов. Птицы бесшумно соскользнули с его плеч, смешались с тенями под ногами людей и исчезли в проходах.

Спереди двое спорили между собой:

— Говорю тебе, ту девчонку руки лишили — и всё равно её обратно на арену бросили.

— Брехня. Щит пробили и порез сильный был, вот и таскали её под руки.

— Да видел я, как её несли, там крови было — как с порезанного быка.

Лаки едва заметно дёрнулась. Не от слов, скорее от манеры, с которой они были сказаны — буднично, грубо, без намёка на сочувствие. Она перевела взгляд на землю и, сама того не замечая, слегка подвинулась ближе к Рею.

Вокруг кипела обычная предтурнирная жизнь. Продавец зазывал жареными цыплятами, дальше в очереди кто-то жаловался, что не успел поставить на бой в прошлом году. Группа молодых парней горячо обсуждала фаворитов и коэффициенты. Стоило кому-то слишком громко упомянуть «убили» — Лаки внутренне вздрагивала.

Одно движение привлекло внимание: служитель Колизея, мужчина в серо-бордовой мантии, вышел из бокового коридора, коротко осмотрелся и быстро скрылся в узком затемнённом проходе между стенами, туда, куда обычно никого не пускают.

Рей и Лаки прошли через широкие арочные двери, предъявив жетоны. Дежурный у ворот даже не посмотрел в их сторону — сегодня было слишком много людей, чтобы обращать внимание на каждого.

Толпа вокруг начала рассыпаться по разным направлениям: на центральные лестницы, на боковые сектора, кого-то направляли к местам поближе к арене. Всё стало похожим на растревоженный муравейник, а гул десятков голосов отражался от каменных стен и превращался в непрерывный рык, похожий на дыхание самого здания.

И именно в этой суматохе Рей вновь заметил того самого служащего. Теперь он оказался впереди, но выглядел странно напряжённым: шагал быстрее остальных работников, не поднимал глаз, и, казалось, изо всех сил избегал чужих взглядов. Но в своей попытке не привлекать внимание привлекал его ещё больше.

Следуя за подозрительным мужчиной, Рей и Лаки проскользнули в боковой, слабо освещённый настенными факелами коридор. Свет делал пространство плоским, а стены с редкими металлическими полосами неестественно белыми. Пол оставался ровным, серые плиты гладко сточились от тысяч шагов. Рей двигался уверенно, Лаки же чуть настороженнее, время от времени оглядываясь, словно боялась, что коридор сам по себе может сдвинуться за их спиной.

— Он едва ли успел уйти далеко, — тихо сказал Рей, глядя в темноту впереди. — Его шаги стихли подозрительно быстро.

Они продвинулись вперёд. Слева раздался дрожащий звук, тонкая металлическая цепь отозвалась от лёгкого сквозняка. Дальше находилась массивная дверь. Петли проржавели настолько, что казались частью стены — её не открывали годами, может, десятилетиями. Но путь служащего был направлен глубже простых служебных уровней. Он не свернул к двери. Значит, и им не стоило.

Рей провёл рукой по стене. Камень был холодным, но под пальцами чувствовалась странная вибрация.

— Здесь явно сокрыто нечто важное, — пробормотал он, — но я не понимаю…

Лаки почувствовала — что-то не так. Никакой магии, никакого явного сигнала. Просто пустое ощущение, будто здесь должно быть что-то сейчас отсутствующее. Она оглянулась, и только тогда вспомнила о линзе, которую перед расставанием вручила ей Айрис. Та сунула её в руку быстро, почти украдкой, бросив на ходу: «Увидишь то, что скрыто. У меня вторая осталась, не переживай».

Стоило приложить стекло к левому глазу, как мир вокруг изменился. Стены приобрели иной, ранее неизвестный оттенок — будто какая-то часть спектра открылась только сейчас.

— Ого, — выдохнула Лаки.

— Что там? — Рей напрягся, всматриваясь в пустоту перед ними.

— Следы.

Они появились не сразу. Сначала Лаки видела только общее свечение, но чем дольше смотрела, тем отчётливее проступали линии. Тонкие, будто процарапанные иглой по стеклу, они тянулись вдоль стены, переплетались, расходились и снова сходились в одной точке — гладком на вид участке кладки.

— Оно направляет, — прошептала Лаки.

Некоторые линии пульсировали мягким сиянием, слабым, но отчётливым. Другие были разорваны, будто магия угасла давно. Лаки протянула руку, и пальцы сами легли на нужный камень. Стена дрогнула. Массивные плиты медленно разошлись, воздух со скрежетом втянулся внутрь. В глубине открылся проём — каменная неровная лестница, уходящая вниз по спирали.

— Идём? — спросила Лаки.

Рей кивнул. Молча. Лицо его было спокойным, но пальцы, сжимавшие край плаща, побелели.

Они вошли, и проход за их спинами закрылся, оставив в тусклом полумраке.

Спуск оказался длиннее, чем ожидалось. Лестница закручивалась, стены становились всё влажнее. Вода тонкими каплями стекала по кладке и падала вниз на ступени с глухим, повторяющимся звуком. От него воздух казался чуть холоднее. На каждом витке Лаки подносила линзу к глазу. Линии становились ярче. Сильнее. Словно собирались в пучок.

Внизу лестница вывела в длинный широкий коридор. Это место было совсем другим. Стены здесь уже не были такими древними. Вместо грубого камня — ровный материал с высеченными символами.

— Что здесь, — начала Лаки, но остановилась. Вопросы не имели смысла.

Этот уровень явно предназначался не для зрителей, не для рабочих и не для участников боёв. Он был частью чего-то скрытого. Глубокого. Официального, но скрываемого.

Где-то наверху, над их головами, раздался глухой удар. Потом ещё один. Стены дрогнули, и с потолка посыпалась мелкая каменная крошка. Звуки были приглушёнными, далёкими, но отчётливыми — там, на арене, что-то происходило. Что-то, от чего воздух вибрировал, а земля под ногами начинала жить своей жизнью. Лаки вцепилась в плечо Рея. Тот даже не поморщился.

— Если они обрушат арену, мы будем погребены заживо, — заметил он будничным тоном.

— Значит, надо успеть до того, как рухнет всё, — ответила Лаки и сама не узнала свой голос. Спокойный. Чужой.

Сверху донёсся очередной взрыв. Где-то далеко, наверху, с грохотом рухнуло что-то тяжёлое. Лаки втянула голову в плечи. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще, разгоняя кровь быстрее, чем нужно. В висках запульсировало. Рей даже не пошевелился. Только поднял глаза к потолку — туда, где в каменной толще угасали отголоски взрыва.

— Что бы это ни было, — сказал он, — надеюсь, мы успеем до того, как всё это приземлится нам на головы.

Лаки сжала линзу в ладони и сделала шаг вперёд.

— Успеем.

Все нити, которые прежде были разрозненными, теперь сходились в одну яркую линию, пронзающую пространство перед ними. Она была ярче, чем всё, что она видела раньше. Густая, плотная, как будто сама по себе притягивала взгляд.

— Там, — сказала Лаки, подняв руку. — В самом конце. Что бы это ни было, мы почти на месте.

Глава 9 — Колизей, Часть 3 — Отбор

Трибуны постепенно заполнялись спешащими занять своё место зрителями. Они пытались разглядеть что-то внизу, где на самом центре арены уже толпились около двухсот человек.

Смешавшись с толпой участников, Вальтерион оглядывался скорее из вежливости, чем из реального интереса. Кто-то пришёл с мечом длиной почти в собственный рост, кто-то нервно потирал посох, инкрустированный драгоценными камнями, кто-то же решил полагаться исключительно на физическую силу — то ли из-за излишней самоуверенности, то ли из-за нехватки средств на хорошее вооружение.

Айрис крутилась рядом, разглядывая людей с нескрываемым любопытством исследователя.

— Ты посмотри на того, с топором! — шепнула она, дёргая Вальтериона за рукав. — У него явно проблемы с осанкой, смещённый центр тяжести. Если его раскрутить по инерции…

— Помолчи, — оборвал Вальтерион. Без злости. Просто чтобы не отвлекала.

— Итак, добро пожаловать, дорогие участники, — раздался сверху торжественный голос. — Да начнётся же отбор!

Конферансье — толстый мужчина в расшитой золотом мантии, стоял на парящей платформе ровно посередине арены.

— Правила простые, — продолжил он. — Выживает сильнейший. Как именно — ваше дело. Магия, мечи, кулаки... В прошлом году один хитрец просто спрятался и вышел, когда все перебили друг друга. Мы таких не любим, но правила есть правила.

По толпе прокатился смешок.

Люди зашевелились, со всех сторон доносилось глухое перешёптывание, сквозь которое изредка пробивались жалобные всхлипы. Кто-то молился, кто-то шептал заклинания, накладывая на себя защиту. Один парень лет семнадцати трясущимися руками перебирал чётки и смотрел в небо с таким выражением, будто видел его в последний раз.

Вальтерион скользнул по нему взглядом и отвернулся: — Этот точно не выживет.

— А вот и нет, — вдруг сказала Айрис.

Вальтерион покосился на неё.

— Что значит «нет»?

— Он выживет. — Айрис говорила, продолжая разглядывать толпу, но Вальтерион заметил, как её пальцы чуть заметно двигаются, будто что-то просчитывают. — Посмотри, он стоит у края, ближе к выходу. Не в центре, где давка. Чётки — чтобы успокоиться, а не потому что он набожный. И он единственный, кто не смотрит на других участников.

— И?

— Ищет пути отхода. Если начнётся паника, он первый рванёт к стене. А там — служебный проход. Видишь, он как раз напротив него стоит? — Айрис мотнула головой. — Этот мальчик уже всё просчитал. Он не собирается драться. Он собирается спрятаться.

Вальтерион присмотрелся. Парень действительно стоял у арки в стене, и взгляд его скользил по трибунам, по проходам, по страже.

— Хм, — тихо сказал Вальтерион.

— Я не только про осанку могу, — усмехнулась Айрис. — Наблюдательность — первый инструмент учёного.

Внимание Вальтериона привлекли несколько фигур, что стояли чуть в стороне. Ветераны. Выжившие, и всё же вернувшиеся. Каждого двигало что-то своё, но всех объединяла одна и та же безумная жажда победы. Они не переговаривались, не нервничали, не молились. Просто стояли, и от них веяло таким холодным спокойствием, что остальные участники инстинктивно держались подальше.

Молодой парень лениво разминался, туго перематывая кисти рук тонкими бинтами. Движения у него были плавные, почти ленивые.

— А вот эти — опасны, — Айрис кивнула в их сторону. — Вон этот, — она указала на парня. — У него идеальный баланс. Центр тяжести смещён ровно настолько, чтобы в любой момент уйти в сторону или прыгнуть. Он не напрягается, значит, уверен в себе. И смотрит не на толпу, а на отдельных людей. Выбирает.

Чуть поодаль стояла женщина, на которую многие косились с откровенным презрением.

— И что баба тут забыла? — самодовольно выпалил один из участников. — Вали, пока можешь, в настоящей битве тебя никто жале…

Договорить он не успел.

Женщина метнулась вперёд, крепко схватив парня за затылок. Одним чётким поворотом корпуса она сбила его с равновесия и, не отпуская, вбила голову в каменный пол.

Раздался глухой треск. Кровь, осколки черепа и серые брызги разлетелись по сторонам. Кто-то вскрикнул, кто-то отшатнулся, но большинство из участников даже не обратили внимания.

С полупустых трибун сразу же послышались воодушевлённые возгласы.

— Эй, Эрвин, не расходуй свои силы раньше времени!

Говоривший подошёл ближе и положил руку ей на плечо. Это был тот самый парень с бинтами. Теперь Вальтерион разглядел его лучше — чуть старше, чем показалось сначала, с холодными глазами и странной улыбкой.

Эрвин медленно выпрямилась. На её лице не было ничего. Ни злости, ни удовлетворения, ни сожаления. Только лёгкая брезгливость, будто она случайно наступила в грязь.

— Что, тоже получить захотел?

— Не сегодня, — он убрал руку, но в голосе не было и тени страха. — Просто напоминаю: мы в одной команде. Если убьёшь меня до финала, придётся одной разбираться с остальными.

Айрис проводила их взглядом.

— Команда, — повторила она задумчиво. — У неё шрамы на костяшках — старые, значит, дерётся давно. У него осанка танцора, но руки в бинтах, будто боксёр. Дополняют друг друга.

— Ты всегда так людей разбираешь? — спросил Вальтерион.

— Только интересных, — Айрис улыбнулась. — Остальных мне Рейчик описывает.

Разговор прервало движение. Земля дрогнула. Каменный пол начал гудеть и по краям арены просели глубокие траншеи, походящие на сточные канавы.

— Итак, отбор начнётся, как только вы…

Не дослушав речь, ветераны одновременно подняли правые руки. Метки на коже вспыхнули, окутывая их тела призрачным сиянием. Воздух сгустился, мир на мгновение застыл, и они словно растворились в воздухе. Вальтерион без раздумий поднял руку вслед за ними.

Мир рванулся, и его перенесло на скользкий камень посреди озера. Поверхность воды была мутной, покрытой тонкой плёнкой ила. Под ногами всё дрожало, словно что-то огромное двигалось под толщей воды.

Первые пузыри воздуха всплыли совсем рядом. Вальтерион развернулся и без колебаний направил один из расправившихся хвостов в воду. Соприкосновение с поверхностью вызвало шипение, поднявшийся пар скрыл обзор, и тогда из глубины вырвалось нечто длинное, блестящее и невероятно быстрое. Огромное тело, покрытое слизью и плотной чешуёй, поднялось вверх, а пасть, утыканная зубами в несколько рядов, пронеслась совсем рядом.

Вальтерион прыгнул на соседний камень, за движением последовали выстрелы: семь белых стрел сорвались из-за спины, прочертив дугу над водой. Но они угасли, не причинив вреда, лишь оставив на коже чудовища копоть.

Вальтерион прищурился.

«Чешуя гасит пламя. Интересно».

Он ждал следующего движения. Вода снова взорвалась волной, когда монстр вырвался наружу. На этот раз быстрее. Злее. Пасть распахнулась, проглатывая всё на своём пути.

Вальтерион не отступил. Существо сомкнуло челюсти. Тишина. Затем глухой гул, похожий на взрыв. Из пасти монстра вырвался огонь, пробивая тело изнутри. Рыба дёрнулась, выгнулась дугой и тяжело рухнула обратно, подняв волну.

Вода закипела, а над озером вновь поднялись клубы пара. Раздражённый Вальтерион выбрался из воды, медленно выпрямляясь. Тяжело вздохнул, отряхнул рукав и опустился на ближайший камень.

— Противная рыба.

Метка на руке вспыхнула, и мир снова дрогнул. На миг перед глазами мелькнули ослепительные полосы света — он вновь оказался на арене. С трибун слышались визги, аплодисменты и сливающиеся в один громкий неразборчивый поток крики. Голос важного вида конферансье перекрыл шум:

— Ого, какая неожиданность! Четвёртый номер — Вальтерион! Похоже, нас ждёт легендарная битва!

Вальтерион огляделся. Повсюду лежали тела. Некоторые ещё дышали — хрипели, булькали кровью, пытались ползти. Некоторые уже нет. Земля была усеяна мясом, недавно бывшим людьми. Оторванные конечности, лужи крови, внутренности, которые кто-то уже начал убирать — работники в серых робах сбрасывали останки в траншеи.

«Где Айрис? — мысль пришла резко, холодом кольнула под рёбрами. — Она же не могла проиграть так быстро».

Вальтерион заставил себя не дёргаться. Стоять спокойно. Ждать.

— Эрвин, смотри! Ройс в этом году даже в четвёрку не вошёл! — Кай, второй номер, тихо хихикнул в стороне, прикрывая рот рукой.

— Какая разница, — отозвалась первая, даже не повернув головы. — Он ведь всё равно всех размажет. Было бы куда интереснее, не будь мы в одной команде.

— Ну, лорду лишь бы впихнуть всех сильных в одну кучу, будто мы и без этого первое место бы не заняли.

Вальтерион не слушал дальше. Ведущий продолжал выкрикивать имена выживших. Пятый, шестой, седьмой, цифры сливались с шумом. Появлялись всё новые фигуры.

— Девятый номер — Айрис!

Она стояла чуть поодаль. Грустная, вся в копоти, с опалёнными волосами, чёрными разводами на лице и кровавой полосой на щеке. На её плечах колыхалось всё то же безупречно белое пальто — будто насмешка над всем, что происходило вокруг. Айрис моргнула, отдышалась и посмотрела на руку — метка тускло мерцала, подтверждая выживание.

— Проект провалился, — произнесла она с какой-то странной радостью, глядя на обугленные остатки прибора в ладони, — хорошо хоть что очки сняла, а то линзы бы расплавились.

Вальтерион нервно усмехнулся, переводя дыхание.

— Ты там с огнедышащим зверем дралась? — сказал он, не смея признаться даже самому себе о недавнем волнении.

Айрис хрипло рассмеялась, вытирая копоть с лица.

— Было бы слишком просто! — она встряхнула остатки прибора, откуда посыпались обломки проводов и кусочки обугленного корпуса. — Ты посмотри, половина корпуса — пепел, ствол — мусор, прицел вообще улетел бог знает куда! Экспериментальный прототип сработал один раз... но зато как сработал! — её глаза вспыхнули, и на губах появилась широкая улыбка.

Вальтерион обречённо покачал головой.

— Напомни мне, чтобы я держался подальше, когда ты начнёшь исследовать что-то новое.

— Поздно, — отмахнулась она, — следующий эксперимент будет с увеличением мощности. Если не умру — значит, успех!

Между ними повисла неловкая тишина.

Айрис стояла неподвижно, всё ещё сжимая в руке оплавленный обломок «Жала девять тысяч». Она смотрела на него, и в глазах вдруг мелькнуло что-то другое — не безумный блеск исследователя, а усталость. Глубокая, человеческая усталость.

— Ты как? — спросил Вальтерион. Коротко. Почти грубо.

Айрис подняла на него глаза. Помолчала.

— Руки до сих пор трясутся, — сказала она и улыбнулась. — Но это пройдёт.

Начали возвращаться другие участники. Воздух искривлялся, пространство рябило, и одна за другой фигуры проявлялись на арене. Некоторые сразу падали — обожжённые, переломанные, в рваных доспехах. Они стонали, кричали, звали матерей, богов, просто кого-нибудь. Но большинство из них не подавало никаких признаков жизни.

— Слишком много трупов, — тихо сказал Вальтерион. — Даже по меркам отбора.

— Меньше конкурентов, — ответила Айрис без тени сочувствия.

Над ареной послышался звонкий голос:

— Вот первый этап и подошёл к концу. Осталось сорок девять участников! Похоже, некоторые забыли, что арена — не место для прогулок!

Толпа встретила объявление радостным рёвом. Люди уже начали выкрикивать свои ставки.

На руках выживших вместо старых меток появились новые — порядковые номера, горящие ровным золотым светом.

— Сорок девять, — повторила Айрис, поправляя воротник. — Даже слишком много.

Гул усилился. Барьеры вокруг арены поменяли цвет, зазвучали сигналы подготовки к следующему этапу. Из проходов под трибунами начали выходить люди в серой униформе. Они двигались слаженно, не обращая внимания на зрителей. Толкали тележки, тянули за ноги неподвижные тела. Мёртвых спихивали прямо в открытые траншеи по краям арены. Хруст, скольжение, короткие команды. Вода, тряпки, механические шланги.

Слишком чётко. Слишком привычно.

— Ого, и они это каждый год устраивают, — тихо сказала Айрис, глядя на работающих людей.

Вальтерион ничего не ответил. Он смотрел на траншеи, в которых исчезали тела, и думал о том, что в этом мире смерть стала настолько обыденной, что её убирают швабрами.

— Всем выжившим пройти к трибуне ожидания, — разнёсся голос. — Турнирная таблица будет составлена после небольшого перерыва. Успейте отдышаться и подготовиться к следующим битвам!

Айрис зевнула, прикрывая рот ладонью.

— Пойдём, хвостатый. Посмотрим, кто нам попадётся.

Вальтерион молча двинулся за ней. Краем глаза он заметил, как Кай и Эрвин переглянулись, прежде чем исчезнуть в толпе выживших.

«С этими двумя точно будут проблемы», — подумал он.

Глава 10 — Колизей, Часть 4 — Серьёзная битва

Номера с двадцатого по сорок девятый были собраны в одно сражение. Организаторы даже не пытались создать видимость честного боя: им нужен был только один — тот, кто сможет выжить, пробиться, перешагнуть через горы трупов и занять заветное двадцатое место. Началось всё с глухого удара гонга, и в ту же секунду песок арены окрасился алым.

Сражались насмерть, без правил и без пощады. Двойные удары мечей, хрипы умирающих, скрежет стали о сталь — всё слилось в единый, непрекращающийся гул. К тому моменту, когда на ногах остался лишь один — весь в чужой крови, с рассечённым плечом и безумным взглядом, — зрители уже орали так, что, казалось, вот-вот обрушат своды. Ему вручили номер двадцать, даже не спросив имени. Оно было не нужно. Важно только то, что он прошёл.

Далее турнирная таблица диктовала свои правила: бойцы распределялись по парам. Механизм был прост и жесток — номера сводили от большего к меньшему, с учётом командной принадлежности. Организаторам нужна была бойня, но бойня управляемая, где каждая смерть работала на зрелище, а не на случайность.

Бои были короче, чем первая резня, но не менее жестоки. Здесь уже не было толкотни и хаоса — только холодный расчёт. Некоторые схватки заканчивались за минуту — быстрый выпад, точный удар, и тело оседало на песок, так и не успев толком вступить в бой. Другие затягивались, превращаясь в изматывающие дуэли, где побеждал не сильнейший, а тот, кто лучше рассчитал силы, кто сумел не сорваться раньше времени.

К тому моменту, когда арена опустела, а в списках осталось всего десять имён, воздух над Колизеем стоял тяжёлый, пропитанный запахом пота, железа и той особой сладковатой вязкости, что оставляет после себя смерть. Десятка сильнейших. Тех, кто теперь имел право называться претендентами.

— А вот и первая серьёзная битва! — голос ведущего эхом прокатился по арене, отражаясь от каменных сводов и многократно усиливаясь десятками тысяч глоток. — Приготовьтесь — сейчас вы увидите то, ради чего мы живём! — он сделал театральную паузу, обводя рукой заполненные до отказа трибуны. — Первая схватка высшей десятки! Сделайте ваши ставки, дамы и господа! Новичок против Кая — двухкратного чемпиона!

Публика взорвалась овацией. Люди вскакивали с мест, размахивая руками, выкрикивая суммы и имена фаворитов. Воздух наполнился звоном монет, которые тут же принимали букмекеры, снующие между рядами. Где-то на верхнем ярусе двое едва не подрались, оспаривая коэффициенты. Шум стоял такой, что, казалось, сами стены дрожали в такт ударам тысяч сердец. Но Айрис не слышала их. Стояла неподвижно в центре арены, широко расставив ноги для устойчивости, и пыталась сосредоточить холодный взгляд на противнике. В глубине её глаз едва заметно мелькал огонёк безумия — тот самый, что появлялся всегда перед чем-то по-настоящему опасным.

Вальтерион сидел на трибуне для участников, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось спокойным, даже отрешённым, но нервное подёргивание пальцев выдавало волнение. Рядом перешёптывались бойцы, обсуждая шансы, но он не вслушивался. Взгляд был прикован к фигуре в белом пальто, которая сейчас казалась такой хрупкой посреди огромной арены.   «Второй номер, — мысленно усмехнулся он. — Если она продержится хотя бы минуту, это уже будет достижением».   — Думаю, будет весело, — Кай растянул губы в ленивой ухмылке и слегка повёл плечами, разминаясь. — Давно не приходилось развлекаться по-настоящему. А то этот фарс с таблицей — скука смертная.   Комментатор протянул паузу, растягивая момент, пока зрители почти не затаили дыхание.   — И… бой начинается!   Кай незамедлительно сорвался с места. Короткое движение, и кинжал сверкнул в воздухе, позволяя лезвию мелькать перед глазами противницы, вынуждая её следить за блеском стали. Сразу же последовал настоящий бросок. Айрис едва успела повернуть голову, когда клинок просвистел у самого лица. Второй полетел сбоку, целя в шею, но механическая рука среагировала быстрее человеческой реакции — с глухим лязгом отбила удар, отбросив кинжал в сторону.   — Ай! Хорошо, что успела откалибровать автоматику, — её голос дрогнул, но не от страха, а от возбуждения, которое нарастало с каждой секундой. — Ещё бы контроль не страдал…   Толпа закричала, одобрительно засвистела, а ведущий громко прокомментировал:   — Девятый номер отбивает удар! Её техника странная, но, похоже, эффективная.   Кай не стал ждать, не дал ей перевести дыхание. Его фигура размылась, исчезла — и в следующее мгновение кинжалы полетели уже со всех сторон одновременно, будто десятки невидимых рук метали их из темноты. Свист рассекаемого воздуха, звон стали, и снова свист. Несколько лезвий всё же нашли цель — полоснули по плечам и бедру, оставляя жгучие раны. Айрис зашипела сквозь зубы, но не отступила. Кай продолжал кружить, появляясь лишь на мгновение — тень, бросок, снова тень. Его техника завораживала: он не просто атаковал, он танцевал, растворяясь в воздухе и возникая там, где его меньше всего ждали.   — Так просто не отследить. Он перемещается или просто ускоряется?   Выругавшись сквозь зубы, она судорожно полезла в карман и нащупала линзу. Пальцы дрожали — то ли от адреналина, то ли от потери крови.   — Без второй всё искажено, — пробормотала она, плотно прижимая устройство к правому глазу. Мир расплылся и разделился на спектры. — Но какой-нибудь след да увижу.   Внезапно всё затихло. Зрители, ещё секунду назад неистовствовавшие, притихли, наблюдая, как Айрис медленно поворачивает голову, будто сканируя пространство. Она всматривалась в мутное изображение, скользя взглядом по арене, по теням, по едва уловимым колебаниям воздуха. Потом резко выдохнула.   — Ага. Нашла!   Устройство в руке тихо щёлкнуло, перестраивая фокусировку. Заново собранное «жало девять тысяч» зажужжало, оживая, втягивая воздух широкими жадными глотками, будто готовясь взорваться от переизбытка энергии. Металл вибрировал под пальцами, нагреваясь, а конденсат стекал по корпусу, оставляя за собой тонкий след пара. Где-то внутри механизма щёлкали шестерёнки, выстраивая прицел.   Ведущий наклонился к микрофону:   — Вот и начинается по-настоящему интересное сражение!   Раздался громкий выстрел, похожий на раскат грома. Поток маны с хищным шипением рассёк пространство, оставляя за собой светящийся шлейф, и прошёл в считанных сантиметрах от головы Кая. Тот успел отшатнуться, но нога предательски соскользнула на влажном от крови песке — он едва удержал равновесие, выставив руку. Зрители вскакивали, орали от восторга, иногда даже ругались из боязни потерять ставку.   — Ого, друзья мои! — раздался восторженный крик. — Айрис заставила Кая отступить! Это не случайность, это просчитанная атака!   Кай медленно поднялся и вновь исчез из поля зрения. В следующее мгновение оказался за спиной Айрис, но она, будто заранее вычислив траекторию, отшатнулась и щёлкнула пальцами, активируя какой-то внутренний механизм.   — Так… вектор смещения… угол тридцать семь… — пробормотала она себе под нос, выстраивая расчёт на лету.   Второй выстрел осветил арену ослепительной вспышкой. Кай вскрикнул и рухнул на одно колено, когда поток энергии пробил его ногу. Он зашипел, впиваясь пальцами в бедро.   — Какой напряжённый бой! — ведущий уже не говорил, а кричал, срывая голосовые связки. — Чемпион впервые ранен! Новичок не только держится, но и идёт в наступление!   — Есть! — Айрис, тяжело дыша, выпрямилась во весь рост, запрокинув голову. Грудь вздымалась часто, на лбу выступила испарина, смешанная с кровью из рассечённой брови. — Работает! Ха-ха! Оно, чёрт побери, работает!   Когда она улыбнулась, на лице Вальтериона мелькнула тень облегчения. Он даже не заметил, как разжал кулаки.   — Неплохо. Для новичка, — раздался за его спиной женский голос, холодный и насмешливый.   Он нехотя обернулся. Позади, облокотившись на ограждение, стояла Эрвин. Первый номер. Его следующий противник.   — Не недооценивай её. Зная, на что она способна — второго будут выносить по частям.   — Ха-ха, не будь таким наивным, — Эрвин слегка прищурилась, наблюдая за ареной. — Он не бросается в драку с головой. Никогда не делает первый шаг зря. Сначала даёт противнику поверить, что у него есть шанс. Распаляет, заставляет выложиться по полной. Айрис, конечно, держится, но осталось ей недолго. Смотри.   Тем временем Кай медленно поднялся, опираясь на здоровую ногу. Он стоял, пошатываясь, и медленно разжимал пальцы. Бинты, которыми были обмотаны его предплечья, слегка колыхнулись, напитавшись кровью. А потом сорвались с рук, взметнулись в воздух и рванули вперёд, словно ядовитые красные змеи.   Айрис не сразу поняла, что происходит. Она увидела только движение, тень, и рефлекторно выставила механическую руку. Отбила первый удар — но бинты, ударившись о металл, мгновенно изменили траекторию, обвились вокруг предплечья и рванули в сторону. Острый край пробил правое плечо насквозь.   Айрис закричала от боли, которая хлынула в тело раскалённой лавой. Бинт начал сжиматься, врезаясь глубже, разрывая мышцы, скользя по кости. Она знала, что такое боль. Привыкла к ней за годы жизни, когда Рей переусердствовал с магией, когда в лаборатории что-то взрывалось не вовремя, когда реактивы прожигали кожу до костей... Но это было другое. Внутри раны будто вращались тысячи горящих игл, впрыскивая яд и парализуя тело. Айрис пошатнулась, ноги подкосились, и она рухнула на колени, прямо в лужу собственной крови. Потоки маны, ещё недавно послушно текущие по телу, вырывались теперь хаотичными рывками, словно тело стало треснувшим сосудом, из которого утекает жизнь. Она чувствовала, как бинты тянут, рвут, уничтожают что-то важное внутри — не только плоть, но и саму её суть.   Кай смотрел молча. Ни злобы, ни жалости — лишь холодный, отстранённый интерес, как у охотника, наблюдающего за предсмертной агонией загнанного зверя.   — Удивительно, — задумчиво сказал он, будто размышлял вслух. — И сколько ты ещё продержишься?   Айрис хотела ответить — оскалиться, плюнуть в него проклятием, но вместо этого закричала снова. Бинты рванули в разные стороны, натянулись до предела — и в следующий миг её правая рука отделилась от тела. Кровь хлынула фонтаном, заливая песок, забрызгивая пальто, растекаясь тёмной лужей у колен. Механические руки за спиной дёрнулись, замерли, издав жалобный скрежет, и бессильно повисли, потеряв управление. А камень на груди — тот самый, что спасал Рея от боли, переправляя её на себя, — взорвался сотней осколков, не выдержав перегрузки.   — А вот и ожидаемый финал, — сказала Эрвин, положив руку на плечо Вальтериона.   Айрис покачнулась. Кровь всё текла, заливая одежду, но в глазах, вместо угасания, вспыхнуло что-то новое — безумная решимость. В голову пришёл хоть и рискованный, но единственный оставшийся вариант. Она подняла голову, стиснула зубы до хруста и провела перед собой дрожащей левой рукой. Воздух дрогнул, пошёл рябью, пространство искривилось, и из образовавшегося разрыва выпал древний фолиант, излучающий нервное, рябящее свечение.   — Айрис, — прошептал Вальтерион, подавшись вперёд, будто надеясь, что она услышит его сквозь гул толпы.   Когда их взгляды встретились — через всю арену, через десятки метров, разделявших их, — на лице исследовательницы появилась кривая, почти детская улыбка. Из последних сил она метнула фолиант в сторону противника, а вслед за ним и склянку с прозрачной жидкостью, которую выхватила вслед за ним.   — Смотри внимательно, — прошептала она одними губами. — Сейчас будет красиво.   Всё, что успела сделать Айрис — рвануть с плеч пальто и накрыться им с головой, словно щитом, упав на колени и сжавшись в комок.   Мгновение — мёртвая, звенящая тишина.   А потом вспышка. Первая. Вторая. Яркий, слепящий свет залил арену, выжигая тени, заставляя зрителей на первых рядах зажмуриться и отшатнуться.   Сначала арена наполнилась дымом — густым, чёрным, удушливым. Потом раздался грохот, от которого заложило уши. Земля задрожала, пошла ходуном, словно неожиданно начавшееся землетрясение норовило сбить людей с ног. Взрыв. Второй. Под куполом воздух разорвался фейерверками такой силы, что защитное заклинание, веками оберегавшее зрителей, пошло трещинами, замерцало, рассыпаясь на глазах. Осколки магии дождём посыпались вниз, прожигая дыры в одежде, в песке, в камнях.   Арена погрузилась в хаос.

Глава 11 — Колизей, Часть 5 — Решимость

— Какое жалкое зрелище, — раздался сзади насмешливый голос.

Эрвин стояла у края трибуны, скрестив мощные, покрытые шрамами руки на груди и смотрела на полыхающую арену с ленивым презрением.

— Твоя девчонка решила напоследок пустить пыль в глаза? — Она сплюнула на пол, не отрывая взгляда от дыма, который всё ещё валил из-под купола. — Глупо. Сейчас там, внизу, догорает лишь куча обгоревшего мяса.

Вальтерион медленно повернул голову.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что твоя подружка сдохла, как мусор.

Эрвин развернулась и сделала шаг к нему. Она была выше на полголовы, массивнее, тяжелее. В её мире такие, как Вальтерион — изящные, почти хрупкие на вид — обычно ломались после первого удара. Но она ошиблась.

Вальтерион не шелохнулся, только из тени за его спиной вырвалось белое пламя — ослепительное, живое и голодное. Хвосты расправились разом, ударив по воздуху.

Эрвин среагировала мгновенно — сказался опыт бесчисленных битв. Резко ушла в сторону, пригнулась, и её пальцы, обладающие чудовищной хваткой, сомкнулись на одном из хвостов. Она уже предвкушала, как сломает его, подобно сухой ветке, но вместо мягкой шерсти пальцы сжали раскалённую сталь.

Рефлекторный крик застрял в горле. Эрвин изогнулась, пытаясь отдёрнуть руку, но хвост не отпускал — он сжимался, вплавляясь в плоть и прожигая её до кости.

— Ты думала, что твои мышцы что-то значат? — спросил Вальтерион, положив руку ей на плечо.

Раздался тошнотворный треск. Эрвин не вскрикнула, лишь стиснула зубы. Попыталась второй рукой дотянутся до горла Вальтериона, но он больше не собирался играть. Другой хвост обвился вокруг её талии, сжимая ребра так, что из легких с хрипом вырвался весь воздух.

Эрвин судорожно дёрнулась. Впервые за многие годы в её глазах мелькнул первобытный, животный ужас. Она открыла рот, но вместо крика из горла вырвался лишь тихий стон. Тело обмякло, дёрнулось в последней судороге и безвольно повалилось на пол трибуны.

Вальтерион стоял над ней, тяжело дыша. Он смотрел на Эрвин и не чувствовал ни удовлетворения, ни облегчения. Только пустоту.

Вдруг со стороны прохода раздались неспешные одинокие аплодисменты.

— Неплохо, неплохо. Ей давно пора было научиться держать язык за зубами.

Вальтерион обернулся. Он не заметил этого человека. Совсем. Тот стоял в трёх метрах, в тени прохода, и Вальтерион не слышал его дыхания, не чувствовал запаха, не улавливал даже намёка на присутствие.

— Ты ещё кто? — голос прозвучал как скрежет металла по стеклу.

Пламя всё ещё медленно покачивалось за спиной, а алые зрачки сузились до тонких нитей.

Мужчина шагнул вперёд, выходя из тени. Потёртая кожаная броня, пара тяжёлых клинков на поясе, глубокий шрам, пересекающий бровь. Он выглядел как человек, который слишком много повидал, чтобы удивляться чему бы то ни было. Даже мёртвой женщине у своих ног. Даже демону с белым пламенем за спиной.

— Ройс, — представился он, коротко кивнув.

Один из хвостов Вальтериона, окутанный призрачным белым светом, рванул вперёд, целясь мужчине прямо в горло. Ройс даже не потянулся к оружию. Лишь поднял пустые ладони и в последнюю долю секунды резко качнулся назад. Хвост пролетел мимо и с оглушительным грохотом разнёс массивную каменную колонну за спиной наёмника.

— Эй-эй, полегче! — Ройс коротко рассмеялся, и этот смех был абсолютно искренним, лишённым всякого страха и злобы. — Убери свои приблуды. Я не собираюсь дохнуть, пытаясь спасти её жалкую жизнь.

— Она из твоей команды, — процедил Вальтерион. — Дай мне хоть один повод не отрывать тебе голову.

— Мой повод — здравый смысл. — Ройс медленно опустил руки, но остался стоять совершенно расслабленно. — Послушай, парень, мне платят за участие в турнире, а не за то, чтобы я становился посмертным щитом для болтливой девки. Я ветеран, а не фанатик.

Он кивнул на тело Эрвин.

— Она всегда была слишком самоуверенной. Верила, что раз кулаки из стали, то и шея не ломается. Ты просто доказал ей обратное.

Вальтерион медленно втянул воздух, сканируя незнакомца. От него не пахло страхом, не было и слепой жажды крови, которая туманит разум. Он отличался от Эрвин и Кая, которые полагались лишь на магию или грубую силу. В Ройсе чувствовалась тяжелая уверенность опытного бойца. Он не красовался и не пытался запугать. Просто стоял так, что любая точка его тела была готова к мгновенному рывку или контрудару.

Вальтерион понимал: этот человек по-настоящему опасен.

— Значит, ты просто смотришь? — он чуть сузил глаза, и хвосты начали медленно растворяться в воздухе.

— Именно. Смотрю и делаю выводы, — Ройс ухмыльнулся, выуживая из кармана помятую самокрутку. — Только одного я не пойму: с какой целью ты вообще сюда пришёл? Ты ведь не похож на того, кто мечтает о титуле или золотых горах.

Пока он чиркал огнивом, Вальтерион продолжал сверлить его взглядом, полностью сосредоточившись на потенциальной угрозе перед собой. Внутреннее чувство требовало не выпускать врага из виду ни на секунду.

— Ха-а, можешь и не говорить, дело твоё, — Ройс затянулся, выпуская струю горького дыма. — Раз пришёл не за призом, так почему бы нам не разойтись с миром?

Он говорил легко, даже дружелюбно, но Вальтерион видел другое. Под расслабленной позой, под ленивой улыбкой скрывалась опасность. Ройс был готов ко всему. В любой момент.

Занятые разговором, они не заметили, как внизу, на затянутой дымом арене, к телу Айрис подошли тени в серых робах.

— Так что, мы на сегодня закончили? — наёмник снова выпустил дым, прищурившись. — Или мне всё-таки придётся продемонстрировать, за что мне платят такие бабки? Предупреждаю сразу: умирать сегодня в мои планы не входило.

Вальтерион недовольно выдохнул, чувствуя, как магический жар окончательно спадает, оставляя лишь пустоту и раздражение. И где-то на краю сознания — страх. Он шагнул к краю трибуны, вглядываясь в дым.

— Давай, парень, иди за своей подругой, — голос Ройса прозвучал неожиданно близко. Наёмник стоял у самого края, кивая на технические туннели, в которых как раз скрывалась тележка, гружённая «мусором». — Поторопись, пока она ещё дышит.

Вальтерион замер. Потом резко кивнул, показав короткий жест уважения и благодарности. Его фигура размылась в воздухе. Он спрыгнул на арену и бросился вслед за уборщиками.

— Номер четыре! — заорал ведущий, зависший на парящей платформе. Голос, усиленный магией, резанул по ушам, отразившись от сводов. — Ещё не ваше время! Немедленно вернитесь к своей трибуне!

Вальтерион даже не сбавил шаг. Не глядя вскинул руку и с его пальцев сорвалась тонкая, раскалённая добела огненная стрела. Она со свистом прошила воздух и пронзила грудь ведущего насквозь. Тот даже не успел удивиться. Просто открыл рот и рухнул с платформы вниз, в трансшею, к остальным трупам.

— Ха-а, становится всё интереснее, — Ройс затянулся в последний раз, с наслаждением выпустил дым и бросил окурок под ноги. Тот покатился по каменным плитам, оставляя за собой тёмный след.

Люди на трибунах закричали от ужаса. Они повскакивали с мест, прикрывая головы руками, и ломанулись к выходам, давя друг друга. Праздник крови обернулся паникой. Со всех ярусов уже бежали стражники, бросившись наперерез четвёртому номеру.

Вальтерион уже был внизу. Следуя за едва уловимым, но до боли знакомым запахом крови, он влетел в боковой туннель. Коридор вильнул и уперся в глухую каменную кладку. Он не остановился. Секунда, удар кулаком — толстая стена разлетелась в пыль, открыв пологий, уходящий во тьму спуск. В лицо ударил сырой холодный воздух, пахнущий плесенью и застоявшейся кровью. Вальтерион шагнул в проём, и в тот же миг сзади заорали:

— Держите его! Живым или мёртвым!

Он не обернулся. Взмах рукой — и проход за спиной перекрыли раскалённые цепи, вплавившиеся в камень. Этого хватит, чтобы задержать. Хватит, чтобы выиграть время.

Но шаги не стихли. Преследователь, закованный в тяжелую броню, с рёвом обрушил двуручный меч на барьер. Лязг металла — цепи, разрубленные одним ударом, разлетелись в стороны.

Вальтерион замер, смотря на то, как сталь расходится под лезвием меча. В воздухе медленно кружились осколки его магии. Никто никогда не делал такого. Никто не мог.

Внутри что-то дёрнулось. Древнее, звериное, то самое, что когда-то помогло выжить. Оно рвалось наружу, требовало остановиться, развернуться и принять бой. Потому что бегут только слабые. Потому что слабые не выживают. Потому что если он побежит сейчас, то признает себя дичью.

А перед глазами всплыла другая картина. Маленькая девочка, растрёпанная, с перепачканными чернилами пальцами, улыбающаяся ему так, будто он не чудовище, а просто человек. И голос. Звонкий, дурацкий, единственный, который не замолкал даже в самые тёмные ночи.

«Чёрт, я не могу медлить, когда она на грани», — подумал Вальтерион, силой воли заталкивая гордость подальше в глотку.

Сзади послышался крик:

— Отойдите назад, капитан, в узких проходах легко попасть под огонь!

Тусклый коридор озарила серия ярких вспышек. Один из стражей выпустил залп заклинаний. Пульсирующие сгустки энергии начали отражаться от стен, оставляя за собой глубокие борозды, набирая скорость с каждым отскоком, и превращая коридор в мясорубку.

Вальтерион не стал уклоняться. Хвосты сплелись в непробиваемый щит. Снаряды с треском ударились о мех и, отрикошетив, полетели обратно в стражников.

Но они не сдавались. Тот человек, что разрубил цепи, уже бежал вперёд.

Вальтерион ушел с линии атаки в последний момент — лезвие со свистом пробило стену там, где секунду назад была его голова. Не дав врагу вытащить оружие из камня, левой ладонью он накрыл запястье мечника, намертво блокируя возможность замаха, а правой нанёс короткий удар снизу вверх прямо по массивной гарде. Созданный рычаг оказался беспощадным. Большие пальцы нападавшего не выдержали чудовищного давления и вывернулись наизнанку. Меч вылетел из ослабевшей хватки и, вращаясь, вонзился в землю в паре метров от них. Вальтерион небрежно отшвырнул безоружного противника в стену. Но с обеих сторон прохода уже стягивались новые отряды стражи.

— У меня нет времени разбираться со всеми вами, — прорычал он.

Хвосты метнулись вниз, с грохотом пробивая каменный пол. Они ушли под землю и начали стремительно разрастаться, словно корни гигантского, смертоносного дерева.

Земля под ногами стражников вздыбилась. Цепи вырвались из трещин, расходясь в стороны, словно паучья сеть, и намертво сковывая ноги противников. Кончики хвостов пронзали одного стражника за другим. Они даже не успевали закричать. Вспышка белого пламени — и тело сгорало изнутри за секунду, оставляя лишь горсть пепла в доспехах.

Вальтерион не стал смотреть. Пробил стену за спиной и скрылся в новом проходе. Кровавый след вёл дальше, вниз, в самое сердце этой проклятой арены. Он бежал, пытаясь выцепить его, не потерять, не перепутать с другими запахами смерти, которых здесь хватало с избытком.

И тут сзади снова раздались шаги. Но уже другие. Лёгкие, быстрые, почти невесомые.

— А вот и ты, хвостатый!

Вальтерион резко развернулся, выпуская огненные стрелы наугад. Из-за угла выбежал молодой парень. Вместо формы стражника на нём была длинная белая ряса, расшитая золотыми символами, перехваченная на поясе широким кожаным ремнём.

Он ловко ушёл от стрел, будто заранее знал, куда они полетят. Изогнулся, пропуская огонь мимо, и вскинул руку вверх.

— Десятый вердикт, высшая мера, — маг свел ладони вместе.

На потолке, прямо над ним, вспыхнул чёрный вращающийся круг. Воздух загудел и наэлектризовался. Из пальцев парня начали вырываться потоки искрящейся маны, сплетаясь в тугой жгут.

— Снизойди же ко мне, стрела правосудия!

Он вытянул руки, имитируя лук. Пальцы сжали пустоту и натянули невидимую тетиву. В воздухе начали проявляться очертания оружия.

— Пронзи нечестивое сердце, что нарушило священные правила!

Он отпустил тетиву.

Несколько молний ударили разом. Вальтерион едва успел прикрыться хвостами, но ток прошил его насквозь и сковал сердце ледяной судорогой. Тело выгнулось, мышцы свело неконтролируемой дрожью. На долю секунды что-то внутри него рванулось наружу — то, что могло бы спасти, могло бы дать силу, могло бы... Но он не позволил. Даже сейчас, когда колени подгибались, а лёгкие отказывались вдыхать, он стиснул зубы и задавил это чувство усилием воли. Не сейчас. Не так. Не перед этим щенком.

— Сопротивление бесполезно, — свет от оружия мага стал настолько ярким, что все тени в туннеле исчезли. — Грязь должна быть выжжена.

Он замер, концентрируя колоссальный объем энергии для последнего удара, который должен был испепелить Вальтериона на месте.

Но в тот момент, когда молния была готова сорваться с пальцев, за его спиной показалась массивная фигура.

Хруст.

Тяжелая гарда с глухим звуком встретилась с затылком мага. Светящийся лук мгновенно рассыпался искрами, а парень, так и не успев понять, что произошло, мешком повалился на грязный пол.

— Хей, первое правило битвы — не теряй общий фокус, — раздался ленивый, знакомый голос. — А то как-то слишком много пафоса для такого мелкого сопляка.

Ройс вышел на свет, небрежно убирая клинок в ножны.

— Ну и видок у тебя. Ещё секунда — и тут остались бы только разбросанные поджаренные хвосты.

Вальтерион поднял голову, тяжело дыша.

Снова этот наёмник. Он подошёл абсолютно бесшумно. Даже в таком состоянии, когда инстинкты обострены до предела, Вальтерион не уловил его приближения.

— И зачем… зачем ты сюда пришёл? — процедил он, пытаясь заставить онемевшие пальцы слушаться.

— Мне стало скучно. — Ройс пожал плечами и равнодушно пнул бесчувственное тело мага в сторону, освобождая проход. — Турнир всё равно накрылся медным тазом. Ты прибил ведущего, а без него эти бараны на трибунах не знают, в какую сторону орать. Охрана разбегается, ставки аннулированы. Денег здесь больше не будет, так чего мне зря время терять?

Он протянул Вальтериону широкую, мозолистую ладонь. Игнорируя жест, тот сжал челюсть, и, опираясь на стену, медленно выпрямился сам. Кости хрустнули, в глазах на мгновение потемнело, но он устоял.

Ройс усмехнулся, убирая руку.

— Гордый, значит. Что ж, в нашем деле это либо помогает выжить, либо быстрее сводит в могилу.

Он небрежно чиркнул огнивом, закуривая новую самокрутку.

— Да кто ты вообще такой? — Вальтерион вытер полоску крови с губы, глядя на него с нескрываемым подозрением.

— Я? — Ройс выпустил дым, глядя собеседнику прямо в глаза. — Считай, что я просто тот, кому до смерти скучно наблюдать за этим миром. Знакомое ведь чувство, верно?

Вальтерион молчал.

— Мы с тобой в чём-то похожи, — продолжил Ройс, едва заметно качнув головой. — Только вот я уже давно перестал злиться на мир и просто начал за ним приглядывать.

Вальтерион через силу сделал первый шаг. Онемение медленно отступало, уступая место боли. Это хорошо. Боль — значит, жив.

Ему было плевать на загадки этого наёмника, пока Айрис была где-то там, в руках бездушных мусорщиков.

— Надеюсь, наши пути ещё пересекутся, иномирец, — негромко произнес Ройс, провожая его взглядом.

Вальтерион не обернулся. Он исчез в темноте туннеля, ведомый лишь запахом крови и обещанием, которое не имел права нарушить.