Поголовье
Вступление
Что такое жизнь человеческая? На этот вопрос нет однозначного ответа. Бытует много мнений, но так или иначе, все они сходятся на том, что жизнь это череда событий, тянущаяся с момента рождения до самой смерти. Весь этот отрезок времени человек испытывает чувства, такие как радость, переживание, любовь, страх… А сами чувства теснейшим образом связаны с окружающими явлениями, событиями и процессами. Многое в нашей жизни зависит от того, какое чувство мы испытываем и о чём думаем. Но какое же из них является двигателем всей человеческой жизнедеятельности? Так сказать, основой и первопричиной всех жизненных процессов? А доминирующим чувством, как это не странно звучит, является страх. Да-да, именно страх! Вот то чувство, заставляющее человека не стоять на месте, а постоянно двигаться вперёд, развиваться. Ведь людям свойственно бояться различных явлений, ситуаций, обстоятельств, вещей. Страхом пропитана каждая клеточка человеческого организма, каждая фибра его души. Да, именно страх толкает нас вперёд. Самая главная цель человека — это сохранение собственной жизни. Инстинкт самосохранения – вот основной инстинкт. Страх лишиться жизни – вот что заставляет человечество развиваться.
Именно страх заставил первобытного человека взять в руки палку и использовать её в качестве оружия. Потом страх загнал человека в пещеру, ведь под её сводами так безопасно. Страх подтолкнул человека к освоению огня – ведь при его свете не так страшна темнота, в которой могут таиться столько опасностей. Да и горящий факел в руке придаёт смелости — им лучше защищаться от дикого хищника. Именно страх побудил человека совершенствовать оружие. Именно он модернизировал деревянную дубину в оружие массового поражения. Именно это чувство заставляет человека постоянно развивать инструменты уничтожения себеподобных. С каждым днём, часом, секундой, способы умерщвления становятся всё более изощрëннее и совершеннее. Тот, кто лучше вооружён - имеет больше возможностей, большее право голоса, большее право свободы, большее право на жизнь! И вот эти преимущества дают их обладателю чувство превосходства и защищенности. Но страх не исчезает, так как человек видит своего врага. Видит, что он тоже стремится к улучшению качества и умножению количества, к повышению коэффициента полезного действия средств уничтожения себе подобных. Вследствие этого, рано или поздно, страх толкает человека к решительным действиям и, его рука тянется к дубине... копью... луку... ружью... кнопке запуска оружия массового поражения. И всё, конец... Достижения человека обнуляются, и эта бесконечная гонка вооружений, разрушений, лишения жизней, начинается снова. И снова человек в страхе берёт в руки палку, укрывается в пещере, приручает огонь. И опять, по той же причине, рука тянется к дубине… кнопке запуска…
Часть I. Глава 1
Лаборатория Лугара. Тбилиси. Грузия.
Три года назад. 11 часов 25 минут.
В небольшом но уютном кабинете, отделанным красным деревом, с камином и шкурой медведя на полу, находились двое. Первый - седой, худощавый, преклонного возраста, интеллигентного вида, с козлиной бородкой. По форме лица и носу, угадывалась его этническая принадлежность к одной из южно-кавказских народностей. Второй – крепкий мужчина средних лет, с рыжей шевелюрой, усами-подковой над выступающей нижней челюстью. По выправке и манере держаться, была видна его принадлежность к какой-нибудь военизированной организации. Они общались на английском языке.
- Знаете господин Дуэйн, мы благодарны вам за оказанную помощь и готовы на многое, чтобы в свою очередь помочь вам, – медленно и задумчиво, с заметным грузинским акцентом произнёс седой, - однако и вы нас поймите, если мы начнём работу над вашим заказом, долго это в тайне оставаться не сможет. Как бы мы ни старались, информация просочится за пределы Центра и тогда конец... Да и наше правительство не пойдёт на эту авантюру.
- Хм, мистер Агсабадзе, вы называете авантюрой то, ради чего создавался этот центр, эта лаборатория… проект в целом.., - Дуэйн встал, достал из внутреннего кармана пиджака золотистый портсигар, подошёл к камину, взял щипцами уголёк, прикурил, и выпустил в потолок облачко дыма.
- Господин Дуэйн, я отлично знаю ради чего всë это создавалось, - Агсабадзе обвёл взглядом окружающее пространство, - но вспомните 2008 год, именно ваша страна нашими руками бомбила Цхинвал, это вы организовали эту операцию. Но потом русские пришли не к вам домой, они, сметая всё на своём пути, почти дошли до Тбилиси. До столицы моей родины! И как бы не сильна была ваша пропагандистская машина, вашу неудачную операцию мировая общественность признала нашей агрессией по отношению к Южной Осетии. Чуть ли не геноцидом осетин! Я боюсь повторения. Вы понимаете? Вот чего я боюсь, господин Дуэйн. Если опять что-то пойдёт не так, у моей страны, и у меня в частности, будут большие проблемы, а вы опять умоете руки. Как в прочем и всегда. Ваше хвалёное «всё под контролем» не имеет никакой силы.
- Я уверен, профессор, что подобные страхи — как минимум не ваш уровень, - улыбнулся Дуэйн, прошёл от камина вглубь комнаты и уселся в кресло, - ваше дело маленькое, провести исследование предоставленных нами образцов, понять, что это такое, с чем его едят и, запустить производство. Остальное - наши проблемы. Вы, многоуважаемый мистер Агсабадзе, сделаете то, что от вас требуется, или это сделает кто-то другой. Незаменимых людей нет. А с последствиями мы разберёмся, поверьте мне. Я пришел к вам не с просьбой, профессор, а как представитель вашего работодателя. Понимаете меня? Это предложение от которого вы не сможете отказаться. Хотя, какое к чертям предложение, это приказ!
Профессор шумно вздохнул, поднялся из-за стола и отошёл к окну. Он сложил руки за спиной и некоторое время молча смотрел на улицу. Спорить с этим американцем бесполезно, он знает как и на что нужно давить. Агсабадзе отлично понимал, что является просто маленьким винтиком в сложном механизме. Да, неисправность этого винтика отрицательно скажется на работоспособности всего механизма. Но если заменить этот нерадивый винтик, то механизм заработает по-прежнему, как работал до поломки. Вот так, в аналогии с винтиком, могут заменить и профессора Агсабадзе на кого-то более податливого — на винтик из более мягкого металла. Ну а что, такой винтик быстрее придёт в негодность, за то заменить его дешевле. Зачем американцам и их союзникам нужно то, ради чего Дуэйн припёрся сюда? Тем более здесь, рядом с российскими границами. Антироссийский маховик опять набирает обороты. Ох только бы всё сложилось удачно, иначе, господин Агсабадзе, вам конец! С таким багажом знаний находящимся в вашей черепной коробке, вам не оставят шанса на жизнь. Этот же американец и пустит пулю в голову. Профессор понимал, что затеялась очень сложная и опасная игра, что на кону жизни не то чтобы миллионов, но миллиардов людей, а вот как будут развиваться события после выполнения возложенных на него задач, Агсабадзе не знал. От того и боялся.
- Я отлично понимаю вас господин профессор, - продолжил Дуэйн наслаждаясь сигарой и тем, какой эффект произвели на собеседника его слова, - вы учёный, вы безгранично преданы науке и желаете человечеству только добра, но мы гарантируем успех этой операции, которую вы называете авантюрой. Наше правительство согласно оказать любое содействие и…
- Мне плевать на науку и человечество – я опасаюсь за свою задницу господин американец! – бесцеремонно перебил его учёный, - что это за образцы и откуда они у вас?
- Ха, узнаю старину Агсабадзе! Вы, кавказские горцы, слишком вспыльчивы, но быстро отходчивы, - широко улыбнулся Дуэйн, ничуть не смутившись бестактности руководителя лаборатории, - как вам уже известно, в Сирии мы нашли кое-что при… при раскопках, многое из того что там обнаружилось не поддаётся объяснению, но это пока, нужно время. Так вот, среди находок были найдены странные колбы, выполненные из неизвестного материала, с какими-то непонятными, выгравированными на них знаками. Вскрывать их в нелабораторных условиях мы не решились. Во время транспортировки этих находок, экспедиция подверглась атаке курдских подразделений и несколько колб были повреждены. В течении часа все участники экспедиции, охрана и курдские боевики, находящиеся рядом, были поражены каким-то заболеванием. Но…
- Каковы симптомы заболевания? – продолжал бестактничать профессор, повернувшись от окна к собеседнику.
- Люди потеряли сознание на значительный промежуток времени, примерно от 4 до 6 часов. А потом, когда пришли в себя, это были уже не совсем люди, – сделал сосредоточенное лицо Дуэйн и посмотрел в глаза Агсабадзе.
- Ну не томите, продолжайте, - выдержал взгляд профессор, - что значит не совсем люди?
- А то и значит, что не люди. Они сожрали половину населения близлежащей деревни вместе с домашними животными. У покусанных ими, через какое-то время началось ухудшаться состояние здоровья, в итоге они тоже умирали, но потом воскресали и жрали окружающих.
- Как вы остановили распространение этой дряни? – Агсабадзе сел за стол и что-то записал в ежедневнике.
- Зараза быстро распространилась, но была нестабильна и через два дня сошла на нет. А потом мы выжгли напалмом деревню и близлежащую территорию, предварительно забрав материалы, – простодушно ответил Дуэйн, потом посмотрел в пространство между собой и профессором и добавил, - Но это ещё не всë… особой странностью инфицированных этой дрянью, является то, что ими движет только чувство голода. Почти все жизненные процессы в их организме отсутствуют. То есть, инфицированный с медицинской точки зрения как бы мёртв, у него нет дыхания, сердцебиения, и других признаков жизни. Труп он и есть труп, только ходячий. Хотя, до сих пор не понятно, откуда у мертвеца чувство голода и как он переваривает и усваивает пищу, если отсутствуют жизненные процессы. Инфицированный не реагирует на повреждение органов. Наши бойцы обезвреживали их стреляя в голову, то есть разрушая головной мозг.
- Очень занимательно.., - был виден неподдельный интерес учёного, - Когда, господин Дуэйн, я получу образцы?
Американец хмыкнул, затянулся сигарой, выпустил дым в потолок, подался вперёд и произнёс:
- Сегодня, господин профессор, сегодня. Ближе к вечеру образцы будут у вас, плюс несколько тел заражённых. Кроме того, мы пришлём усиленную военизированную охрану, наших учёных и дополнительное оборудование. Секретность и нераспространение информации – наша забота. А от вас, мой дорогой друг, требуется в кротчайшие сроки изготовить необходимое количество этого боевого вещества, причём с некоторыми изменениями. Такими, например, как его стабильность и способность к распространению. Ещё необходима сыворотка, позволяющая исключить возможность заражения тех, кого мы заразить не желаем, например наших солдат. В общем, более конкретные цели и задачи вы получите сегодня же, вместе со всем обещанным.
- Скажите пожалуйста, господин Дуэйн, вкрадчиво спросил Агсабадзе, - какая конечная цель всего этого?
- Слишком тяжело дышать в переполненном вагоне метро в час пик, - задумчиво произнёс американец, цитируя кого-то, - Цель операции - уменьшение поголовья, профессор. Человеческого поголовья.
Глава 2
Лесной массив недалеко от в/ч 20604, Республика Башкортостан, Российская Федерация
7 мая. 13 часов 20 минут
Майский денёк сегодня выдался на славу. Прохладно, но светит солнце. На небе ни облачка. Чудо, а не погода! Весенний лес только-только начал проявлять зелёные краски. Он, лопая набухшими почками и выбрасывая в воздух кружащие голову ароматы, постанывал на ветру стволами деревьев, будто никак не мог надышаться весенней свежестью. О боже, а как приятно пахнет лесной сыростью и первыми грибами… м-м-м... Солнечные лучи играют в ветвях деревьев. Трудяга - паучок растянул паутину между стволом берёзы и голым, ещё не успевшим обзавестись листвой, кустом, и теперь, сидит себе в сторонке, будто любуется, как результат его труда переливается серебром и покачивается на ветру. Лес рад мне, а я рад лесу.
С утра до полудня удалось набрать целую корзину сморчков. Люблю я это дело, побродить по лесу, чувствуя бесконечное единение с природой, отдыхая от благ цивилизации. Эти леса знаю как свои пять пальцев - вырос здесь. Ещё в раннем детстве облазил все окрестности военного городка Яркий-6, — моей малой родины. Здесь, на окраине леса находится войсковая часть, к которой я и направлялся по окончанию своей «тихой охоты». Хотел посетить старого товарища - Николая Митрохина, который там служит зампотехом.
Давно это было, уйдя со службы из рядов вооружённых сил, я наëмничал в одной частной военной компании. Число этих самых ЧВК в то время росло в геометрической прогрессии. Оно и не мудрено, дали, так сказать, добро на законодательном уровне. И платили хорошо и особо напрягаться не всегда приходилось. Что ещё нужно отставному вояке? Но не всё коту масленица…
Воспоминания ярко всплыли в памяти... Командировка в Сирийскую Арабскую Республику, одна из фаз операции по освобождению пленных Российских военных.
Наполовину разрушенное двухэтажное здание. За окном населённый пункт Тадмор, вернее то, что от него осталось. Провинция Хомс, Сирийская Арабская Республика. 2016 год, апрель, вроде-бы... Сплошные руины. Кругом пустынный, серо-жёлтый пейзаж. Всё запорошено песком. Песок в каждой складке одежды, в волосах, в обуви, на зубах... Здесь где-то, в этом самом населённом пункте – рассаднике террористов, до последнего патрона, бился молодой лейтенант из Оренбуржья. Насмерть стоял, а когда совсем прижали, вызвал огонь на себя... Ничего брат, эту нечисть мы на ноль помножим, неотомщëнным не останешься! Спи спокойно!
- Пш-ш-ш-ш, Маркер …вый, прием. Пш-ш-ш-ш, …веть Непт…, – прерываясь шипением заговорила рация, - пш-ш-ш-ш, как слы...?
- Маркер один на связи, - ответил я, - слушаю тебя, Нептун.
- Пш-ш-ш-ш …ркер один, есть данные пш-ш-ш-ш…… разведки. Пш-ш-ш-ш …очно обозначься, по пш-ш-ш-ш …координатам пш-ш-ш-ш …..ем Маркер второй. К вам подкреп….пш-ш идёт, мужики. Как соединитесь со вторы…пш-ш-ш Маркером, пш-ш-ш… на запасной канал и доложи...пш-ш. Как приня… пш-ш-ш.
- Вас понял Нептун. Даём засветку. Ждём Маркер два. Переходим на шифр. Докладываем.
- Пш-ш-ш…онец связи, пш-ш-ш.
Я выругался и передал переговорное устройство связисту. Опять помехи в радиоэфире. Чертовы американцы, их оборудование тут везде. Вот откуда у местных басмачей средства радиоэлектронной борьбы? Опять заокеанские друзья помогли? Козлы блин, борются они тут с терроризмом!
- Горец, подойди, - позвал я одного из своих бойцов.
- Слушаю, командир.
- Засветку давай, Маркеры два идут на соединение с нами.
- Есть, - ответил Горец и поспешил исполнять приказ.
Себя обозначили, встретились со второй группой, связались с командованием по закрытому каналу, доложились, получили боевую задачу. Нужно было захватить живым полевого командира, который следовал к месту содержания пленных. Для чего это всё я не знаю, у меня есть задача которую необходимо выполнить, а остальное неинтересно.
Вражеская колонна двигалась по дороге, вившейся между поросшими серым кустарником холмами. Грузовик и микроавтобус, обвешанные дополнительной защитой, в виде металлических листов, находились в середине колонны. Их сопровождало десять пикапов, с крупнокалиберными пулемётами на крышах. В кузовах машин сопровождения находились «духи», вооружённые автоматами и гранатомётами. Дорога уходила от холмов в сторону населённого пункта, но в определённой точке цепляла только его окраину и вела дальше. Минут через пять конвой должен был въехать в пригород, прямо к нам в гости.
Я постучал пальцем по микрофону портативной радиостанции, привлекая внимание отряда.
- Внимание всем группам, противник на месте, огонь по готовности! В «маршрутке» объект, аккуратнее.
Как только колонна полностью втянулась в черту посёлка, сработал фугас, частично разрушая дорогу и подрывая идущую впереди машину. Тут же, две управляемые ракеты, с шипением сорвались с крыш соседних домов. Их инверсионные следы молниеносно перечеркнули пространство между нашими позициями и хвостом автоколонны. Прогремело два взрыва и составные части двух пикапов разлетелись в стороны. Вражеский конвой был заперт на небольшом участке дороги, а его хвостовая и головная части объяты пламенем. Из грузовика и нескольких пикапов высыпали люди, остальные машины стянулись ближе к микроавтобусу, как бы прикрывая его собой. Спешившиеся боевики рассредоточились вдоль обочины, укрываясь за техникой и складками местности. По нашим позициям открыли огонь из крупнокалиберных пулемётов и автоматов. Несколько раз сработали гранатомёты, но взрывы затерялись где-то среди построек и не причинили вреда. Террористы стреляли туда, откуда были выпущены ракеты. Но расчёты «Корнетов» сменили позиции. Пусть теперь гадают откуда к ним новые ПТУРы прилетят. С наших огневых точек застрекотали пулемёты, и часто захлопали снайперские винтовки. Бойцы вражеского подразделения падали один за другим. Три автомобиля противника разогнавшись, перемахнули канаву у дороги и, поднимая тучи пыли и песка, устремились к нам. Из них велся беглый пулемётный огонь. Но стреляли скорее для очистки совести, чем для результата: машины скакали на ухабах, их бросало из стороны в сторону. Попасть в цель при такой езде почти невозможно. Опять сработали «Корнеты», подрывая два «джихадмобиля», а третий, резко завернул вправо и наехав на бархан перевернулся. Из него выползли двое, которые тут же были сняты снайперским огнём.
Противник вскоре сообразил, что наша цель это захват пассажиров микроавтобуса и из его окон, с противоположной от нас стороны, наружу выбрались люди. Человек семь. Они под прикрытием нескольких автоматчиков пытались покинуть место боя, спустились с дороги и сейчас поднимались на холм, всё дальше уходя от погибающей колонны.
- Восход два, к вам гости, принимайте, - сказал я в гарнитуру рации.
- Видим, сделаем!
По отходящему противнику открыли шквальный огонь. Это работали бойцы подгруппы «Восход два», они располагались в районе холмов, как раз на подобный случай. Несколько боевиков упало замертво, остальным пришлось залечь. Огрызаясь огнём, они отползали обратно к машинам, а «Восход два» продолжал поливать их пулями, постепенно беря в кольцо. Вдруг от скопления машин на дороге, отделился пикап, он на огромной скорости ворвался в пространство между отступающими «духами» и «Восходом два». Пулемётчик в кузове стрелял не прекращая, прижимая «восходовцев» к земле. Под прикрытием пикапа, отступающие террористы сгруппировались, и уже увереннее стали отступать обратно к автобусу. Автомобиль начал сдавать назад, прикрывая их собой и беспокоя огнём «Восход два». Но сработал снайпер, и голова стрелка разлетелась в стороны кровавыми ошмётками. Обезглавленное тело тряпичной куклой перевалилось через борт кузова и упало в песок. Тут же машина была закидана гранатами из подствольных гранатомётов, и осталась стоять, изрешеченная осколками, и испуская клубы дыма.
Теперь бой больше походил на избиение. Пулемёты прижимали к земле остатки вражеского отряда, а снайперы по одному выщёлкивали наиболее ретивых. Оружие врага, конечно, не молчало, они лупили наугад, выставляя из-за укрытий стволы автоматов, но не высовываясь сами, такой огонь был крайне не эффективен и не мог воспрепятствовать нам закончить выполнение задач.
- Внимание, «Паук один, два и три», преступаем к зачистке, - распорядился я, убрал бинокль и передёрнул затвор автомата...
Не всегда правительство желает замарать свои руки, какие-то политические процессы не позволяют им сделать это. Гибридные войны уже давно пришли на смену обычным в нашем понимании войнам. Кому-то нужно выполнять грязную работу, поэтому и легализовали частные военные компании. «Подобная операция это не дело служащих ЧВК», - подумают многие. Возможно они будут правы, но из-за каких-то недоступных для наших умов обстоятельств, им приходится браться и за подобное. В конечном итоге всей операции, была уничтожена верхушка одной террористической организации. Большую часть пленных вернули к семьям, живыми и относительно здоровыми. Среди освобождённых оказался и майор Митрохин Николай Александрович, заместитель командира сводной инженерно - сапёрной группы. А потом, как выяснилось, мы ещё и земляки. Ну и подружились, в общем.
Когда нужно развеется, я оставляю семью дома, в соседнем районе, и еду на свою малую родину, в гости к Николаю, по лесам побродить, коньячка попить, шашлычка погрызть. Жена моя всё понимает и не противится этому. Хорошая она у меня. Живём счастливо, свой дом. Двое сыновей: старший школьник, ему тринадцать; младший детсадовец, ему четыре. В плане денег проблем не испытываем, есть у меня свой небольшой магазин автозапчастей, который приносит неплохой доход. Так сказать, на хлеб с маслом, колбасой и красной икрой хватает, ещё и остаётся. Да и сбережения со службы в ЧВК имеются - лежат себе в банке, а проценты в кармане, на карте. В этой связи, супруге работать не приходится, домохозяйка она у меня.
В общем и целом, загуляем с Николаем знатно, дня на два - три, финансы-то позволяют. И чтоб всё как положено, баня там, берёзовый веничек… Ох, а баня у Митрохина м-м-м, не банька – мечта! А может, и поохотимся, ружьишко моё, старенькая ижевская вертикалка дожидается меня в родительской квартире.
Иду по лесу и улыбаюсь, представляю какое выражение лица будет у Николая, когда ему сообщат о моем визите. На КПП он непременно явится сам, по-отечески раздаст «лещей» дежурному с дневальными, а потом, вставляя матюги вместо запятых, обнимет меня и пожурит за то, что не сообщил о приезде. Потом мы пойдём в штаб, где забуримся в его кабинет и он обстреляет меня градом вопросов на тему: «Как сам?», «Как жена?», «Как дети?». Потом побежит к командиру части отпрашиваться на пару дней, на ходу придумывая какую-нибудь нелепицу типа рожающей двоюродной сестры.
Иду себе, мечтаю, как вдруг резкая боль пронзила тело. Она медленно прокатилась по позвоночнику от основания черепа до копчика. В глазах потемнело, подкосились ноги, я упал на четвереньки, выронил корзину и рассыпал грибы. Крючило меня сильно и вскоре от такой нестерпимой боли сознание отключилось. Приходил в себя долго, было очень дурно, будто с тяжелейшего похмелья. В отключке видимо я пролежал значительное время, потому что уже смеркалось. Попытался встать, но в конечности будто набили ваты, предварительно достав из них кости. Картинка перед глазами была мутная и рябила, сфокусировать взгляд получилось не сразу. Кое-как усевшись и прислонившись к дереву, я стал массировать виски и тереть глаза, тем самым разгоняя остатки дискомфорта. Минут через пять меня отпустило но к горлу подкатил такой ком тошноты, что сдержаться не получилось и я украсил молодую траву рвотными массами. После этого стало значительно лучше, а чуть погодя получилось подняться на ноги. Закурил, начал собирать рассыпанные грибы, раздумывая над причиной приступа боли и обморока. Очень интересно, ведь раньше такого не было. Наверное, нужно пройти медицинское обследование. Может старые раны дают о себе знать? Ранений и контузий-то у меня целый букет. Затушив окурок и не забыв прихватить корзину, я пошёл дальше, прислушиваясь к своему организму.
Порядочно стемнело, здоровье больше сюрпризов не подкидывало. До КПП по моим прикидкам осталось каких-нибудь метров четыреста, не больше. Вдруг со стороны войсковой части раздалась нечастая стрельба, которая вскоре переросла в массивную канонаду. Отчётливо слышалось «тявканье» натовских штурмовых винтовок и сухая трескотня автоматов Калашникова. Сквозь звуки автоматической стрельбы были слышны хлёсткие выстрелы снайперских винтовок. Я присел, прижался к комлю дерева и прислушался. Минуты через три стрельба стихла, но иногда всё же раздавались короткие очереди и одиночные выстрелы. Может учения какие-то, антитеррор там или отражение условного нападения? У вояк это в порядке вещей. Переждав ещё немного, я с опаской и осторожностью продолжил движение.
Не доходя до КПП метров сто, достал сотовый телефон и решил позвонить Николаю. Вдруг действительно идут учения, а тут я нарисовался — хрен сотрёшь. Из динамика смартфона монотонный женский голос известил меня об отсутствии мобильной сети. С чего бы вдруг? Связь здесь всегда была отличная. Я потыкал пальцем по сенсору смартфона, перезагрузил его. Хм, та же фигня – отсутствует покрытие сетью…. Глушилка? Что-то тут явно не так. Хотя возможно я слишком мнителен и у меня банальная профессиональная деформация. Да какая к чертям собачьим деформация, паранойя это, чистой воды паранойя. Прям как в том анекдоте: «Если вы не страдаете паранойей, это ещё не значит, что они за вами не следят». Паранойя конечно паранойей, но лучше перебздеть, чем недобздеть. Старшина мой так говорил, давно, по срочной службе ещё.
Оставив корзинку с грибами под кустом и на всякий случай проверив охотничий нож на ремне (да, я хожу за грибами с охотничьим ножом ибо всякие там «ножички» за ножи не считаю), переместился ближе к КПП. Освещение на территории войсковой части отсутствовало. Из-за сгущающихся сумерек рассмотреть что-либо дальше пятидесяти метров становилось проблематично, но пока ещё удавалось. Прячась за кустами, я потихоньку двигался по широкой дуге и приближался к зданию КПП. Не доходя метров десять – пятнадцать, в глаза бросилось лежащее на крыльце тело. Подошёл ближе. Чëрт, это военный! Китель весь в крови, признаков жизни не подаёт... Здесь однозначно происходит что-то нехорошее, а вот этот труп в военной форме, явное тому подтверждение. И это точно не профессиональная деформация, и не паранойя... И не учения... Хотел было приблизиться к телу и проверить, вдруг жив ещё, но из здания пропускного пункта показался ещё один военный. Странный надо сказать военный. Он передвигался по звериному на четвереньках, низко припадая к земле. Больной какой-то, ей богу больной. Он приблизился к телу, обнюхал, а потом, как ни в чём не бывало…. НАЧАЛ ЕГО ЖРАТЬ(!). Этот безумец отрывал зубами лоскуты кожи с лица мертвеца и смачно чавкая жевал, урча при этом от удовольствия!!! Ах ты ж мать твою гвардейскую дивизию!!! Я выхватил нож и был намерен вмешаться в этот омерзительный процесс, однако на территории части, где-то совсем рядом, длинной очередью застрочил пулемёт, потом ухнул взрыв и очередь оборвалась. Людоед оторвался от трапезы, повернул голову на звуки, утробно рыкнул и вернулся к своему занятию. Сказать, что я был поражён происходящим, значит ничего не сказать. Я находился в глубочайшем шоке. Неведомый враг, вооружённый (судя по характерным звукам выстрелов) западными образцами оружия, проник на территорию войсковой части и теперь там идёт бой. Отсутствие освещения и сотовой связи, только подтверждает мою гипотезу. Скорее всего диверсанты захватили ключевые объекты, повредили линии электропередач, аварийные генераторы и глушат связь. Что–что, а азы диверсионного дела мне знакомы.
Так как никакой опасности кроме каннибала рядом не наблюдалось, я вышел из лесополосы и быстрым шагом направился к КПП. Нужно во что бы то ни стало оторвать сумасшедшего от поедания сослуживца. Лучше всего это сделать спровоцировав драку. Сейчас вот пойду и дам пинка этому психу. Драться я люблю и умею, поэтому можно не сомневаться в исходе схватки. И не таким как говорится «свет гасили». Подойдя ближе удалось разглядеть значки на груди обоих и по ним понять, что дежурный по КПП лейтенант поедает дневального по КПП рядового. Офицер увидел меня, перемахнул через покойника и, как бы готовясь защищать свою добычу, оскалился и угрожающе зарычал. Его нечеловеческий, лишенный всякого смысла взгляд абсолютно чёрных глаз ужасал. Заставлял сердце съёживаться и трепыхаться от нахлынувшей волны панического, первобытного ужаса. Сомневаться в сильном умственном расстройстве дежурного лейтенанта оснований не было и я, удобнее перехватив нож, ринулся на него. А он на меня.
Рассчитывать на лёгкую и скоротечную схватку не пришлось. Подвижности, ловкости и прыгучести моего врага мог позавидовать любой продвинутый паркурмен. Кстати, противник уступал мне в габаритах, однако, силушки в нём было хоть отбавляй. Казалось, он атаковал меня одновременно отовсюду: сверху, снизу, слева, справа. В прыжках и с места наносил мощнейшие удары руками, ногами, головой, резко менял направления движений, пытался схватить меня зубами. Все атаки он проводил с четверенек, как животное какое-то. Множество ударов я блокировал, от некоторых уклонялся, но и пропустил тоже достаточно. Дрался бы он привычно, как все нормальные люди - я бы ему накостылял, но тут иной случай, не стандартный… Противнику удалось разбить мне губы и лоб, «отсушить» руки и бедра, сбить дыхание. Но и он не мог похвастать, что мои атаки и контратаки его миновали: я несколько раз достал его ножом по корпусу и рукам; однако, несмотря на это, прыти у него хоть и поубавилось, но совсем немного. А вот меня он измотал конкретно, я держался только на морально - волевых качествах. В какой-то момент я заметил, что моего «спарринг партнёра» плохо слушается правая рука, всё-таки нож медленно, но верно делал своё дело. Наверное были повреждены сухожилия и очень скоро военный перестал использовать раненую конечность. Я решил воспользоваться этим и, подпустив его как можно ближе, в момент атаки ушёл влево с нырком под правую руку и всадил нож в область сердца. Однако, противник тоже сумел достать меня. Сильный удар коленом пришёлся по подбородку, и я «поплыл», выпустил нож и опрокинулся на спину. Моё оружие осталось торчать в груди сумасшедшего, он упал на колени и принялся рвать клинок из груди. Что бы ни упустить удобного момента, я, превозмогая последствия нокаута, шатаясь и спотыкаясь, вскочил, схватил валяющийся рядом булыжник и с придыхом опустил его на голову врага. Мерзкий хруст известил меня о проломленном черепе и голова оппонента утратила былую правильность «оформления». Изнеможённый схваткой я опустился на землю рядом с поверженным противником.
Отдышавшись, я вытащил нож из груди военного, обыскал его и стал счастливым обладателем пистолета Макарова и двух магазинов к нему. Старичок «Макар» с шестнадцатью патронами уже что-то, всё не с ножом бегать в нынешних-то условиях. Потом я подошёл к трупу дневального, и осмотрел на предмет, так сказать, установления причины смерти. Ага, убит выстрелом в голову. Вот оно, входное отверстие, маленькое такое, над левой бровью. А на выходе разворочен затылок. В здании КПП у стола дежурного, обнаружился ещё один труп военного, этот был в каске и бронежилете. На нём красовались две пулевые отметены: одна по центру лба, другая в области сердца. Профессионал работал, мать его… Рядом со столом валялся старый-добрый АК-74М. Подобрав оружие и забрав у покойника два магазина, зарядил автомат и осторожно направился ко входу в войсковую часть.
На территории части лежало много не подававших признаков жизни тел. Удалось насчитать около двух десятков, но их могло быть больше. В сгущавшихся сумерках всё ещё удавалось определить, что одеты они в форму вооружённых сил России. Так, а где же враг? Не поверю, что диверсанты не понесли потерь. Если только они не напялили на себя форму наших военнослужащих. Но тогда как же вражеские бойцы различали своих от чужих во время боя? На трупах нет ни повязок, ни иных знаков различия. Нет, скорее всего это тела наших ребят.
Саму часть я знаю хорошо, не раз приходилось тут бывать, поэтому убедившись в отсутствии опасности, я осторожно вышел с КПП и… тут же кинулся на землю, - по мне заработал пулемёт. Ну надо же, будто ждали! Несколько пуль ударили в стену над головой, обдав меня бетонным крошевом. Я перекатился вправо, уходя с лини огня и отполз за бетонный блок дорожного заградителя. К обстреливающему меня пулемёту присоединилась штурмовая винтовка. Пули оглушительно клацали по моему укрытию, выбивая облака пыли, разбрызгивая бетонные осколки; при попадании в грунт взметали фонтанчики земли, рикошетили от асфальта и уходили в сторону бетонного забора и стены КПП. Судя по звукам выстрелов, стрелки засели в здании столовой, что в ста метрах от меня. Из-за плотности огня я не мог покинуть укрытия. Да что там покинуть, не мог даже высунуться, чтобы оценить обстановку и определить точное местонахождение стрелков. Пришлось свернуться калачиком и лежать в обнимку с автоматом, принимая на себя брызги земли, асфальта и бетона, покорно ожидая, когда у стрелявших закончится БК. Внезапно со стороны казармы послышался хлопок и через короткий промежуток времени раздался взрыв. «РПГ» - на автомате определил я. Огонь по мне стих. Я осторожно выглянул из-за блока и увидел облако дыма и пыли на втором этаже столовой. Если там находился пулемётный расчёт, то ему точно конец. Сорвался с места и побежал к штабу, скрываясь от противника за ровным рядом ёлок, растущих вдоль забора. Ёлки конечно не защита от стрелкового оружия, но пристреляться по цели, то есть по мне, очень будут мешать. Около зданий казармы и столовой, судя по начавшейся плотной стрельбе, снова разгорелся нешуточный бой, но стреляли не в мою сторону и я продолжил бежать. Вдруг перед лицом что-то вжикнуло и с громким стуком ударилось в железобетон забора, выбив из него мелкую крошку, которая больно впилась мне в правую щеку и лоб. Снайпер!!! Я упал на землю и перекатился за бордюр ближе к ёлкам. Дальше передвигаться пришлось ползком. Ещё две пули срезали несколько веток. А одна ударила в бордюр и дико завизжав, ушла в сторону. Чëрт побери, снайпер работает с крыши столовой, такими темпами до штаба не доберусь, завалят. Метрах в двадцати справа находилось одноэтажное здание. Там мне бывать не приходилось, но две кирпичные трубы, тянущиеся в небо, подсказывали, что это котельная. Вот там-то меня точно не достанет этот, начинающий надоедать стрелок. Я полз, активно работая локтями и коленями, прижимая тело как можно плотнее к земле и положив автомат на предплечье. Снайпер меня пока не беспокоил, видимо потерял меня из виду либо у него появились дела поважнее чем моя тушка, упорно ползущая к котельной. Бой у казармы разгорелся с новой силой и снайперский огонь теперь вёлся в другом направлении. Когда до котельной оставалось метров десять, я заметил, что тело, лежавшие чуть левее и в стороне, приняло сидячее положение, повернуло голову и уставилось на меня чёрными как мрак глазами. Ну и взгляд, прямо как у того лейтенанта с КПП. Я замер, переводя переводчик огня из крайнего верхнего положения на автоматический огонь. Да что здесь, чëрт побери, творится!? Какое-то восстание мертвецов, ей богу! А с другой стороны, с чего я взял, что это труп? Может он жив, просто валялся в глубоком обмороке, как я недавно в лесу… Но эти глаза... бр-р-р. Внезапно верхняя часть головы очнувшегося лопнула как переспелый арбуз, раскидав в радиусе полуметра своё содержимое. Его тело неуклюже опрокинулось набок. Вражеский снайпер, сам того не ведая сейчас сыграл мне на руку и возможно спас жизнь.
Остаток пути до котельной преодолел без происшествий. Облокотившись о стену здания, я рукавом вытер лицо от крови, перемешанной с бетонной пылью и решил немного перевести дух. Вдруг из открытой двери, припадая к земле и как бы обнюхивая её, выполз солдат. Он храпел и крутил головой из стороны в сторону, смешно хрюкал и судорожно постукивал зубами. Манера двигаться и звуки, которые он издавал, говорили сами за себя - это ещё один умалишённый, как тот офицер с КПП и боец, которому снайпер снёс голову! Я вскинул автомат и короткой очередью прострелил ему башку. Желание переводить дух прямо тут сразу иссякло, ну его к лешему, выскочит ещё одна такая же тварь – могу не отбиться, всë-таки серьёзные они бойцы. Поэтому, с оружием наперевес, для безопасности пригибаясь ниже уровня окон, я осторожно проследовал ко входу. Срочно нужно было найти укрытие, привести себя в порядок и обдумать план дальнейших действий. А укрытие где? Правильно, вот оно, в стенах этого здания.
Аккуратно, на чуть согнутых ногах, шагая от двери вглубь котельной и высоко поднимая при этом носки, чтобы не запнуться обо что-либо, я водил стволом АК из стороны в сторону. Темно, но различить очертание окружающих предметов пока ещё удаётся. Из окон и дверного проёма слабо, но всё же проникает естественное освещение - темнеет в мае поздно. Нутром чую чьё-то присутствие. Вот только где?.. Вот оно! Есть! Движение в дальнем углу, короткий рык и тень метнулась вправо, опрокинув что-то на пол, судя по звуку металлическое ведро. Длинная очередь перечеркнула комнату вслед за чёрным силуэтом. Вспышки выстрелов осветили интерьер помещения. Пахнуло пороховыми газами и кирпичной пылью. Ну точно, ещё один сумасшедший, так же двигается, те же повадки. Перемещаюсь ближе к окну. Опасаясь удара сзади, иду прижавшись спиной к стене. Окошко выходит на забор, снайпера можно не опасаться - он не видит меня. Ага, вот оно, от дальней стены медленно крадётся ко мне, готовится к прыжку. Даю пару коротких очередей, в два - три патрона и ныряю влево. Похоже попал. Тварь зарычала и скрылась из виду. Я медленно отступаю вглубь комнаты, мониторю окружающее пространство, прижимая к плечу приклад автомата. Лёгкая тень метнулась на середину комнаты, потом на стену, оттолкнулась от неё, и бросилась на меня. Я нажал спуск, и тварь, поймав на лету очередь, тяжело плюхнулась на пол, заскулила и заскребла конечностями. Есть попадание! Враг был ранен но не сломлен, он, скребя и шаркая по полу, продолжал упорно ползти в мою сторону. Оставшиеся в магазине патроны выпускаю в существо и пули сносят ему голову. Ну надо же, третьего сумасшедшего завалил!
Я присел на пол. Устал. Слишком стремительно для меня сегодня развиваются события. Что это за создания такие? Вроде люди, а вроде и не люди совсем. Всё же, я больше склонялся ко второму варианту ответа. Человеческая в них только оболочка, во всëм остальном ничего человеческого нет. А эти глаза… бр-р-р. Хотя, при первой встрече с подобным существом, там у КПП, я думал, что это просто тронутый умом военный, и был неправ. Интересно, что должно случиться, чтобы человек превратился вот в это? Я посмотрел на убитую тварь, её распластанный труп, в полумраке был похож на неуклюжую чёрную кляксу. Какой же поразительной скоростью, живучестью и силой обладает этот... бывший человек. Идеальная машина для убийства, мать его… Может вирус? Да ну, бред, околонаучная фантастика! На ум лезли различные кадры перевоплощения людей в мутантов из разных фантастических фильмов и книг. Я отогнал эти мысли и попытался найти логическую связь между моим обмороком в лесу и появлением этих чудовищ. Какая-то связь существовала, а вот какая именно, я пока не мог понять. В лесу я потерял сознание, эти вон тоже в отключке лежали. Но я очнулся таким, каким был прежде, а они нет. Почему так? Может у меня иммунитет? Тогда у этих диверсантов получается тоже иммунитет? А может у них вакцина есть какая-нибудь? Да чëрт его знает! Вопросов куча, а ответов ни одного.
Ход моих мыслей прервал взрыв в штабе. Задребезжали стёкла, по стенам и полу пробежала мелкая вибрация. Эхо взрыва ещё не успело стихнуть, как завязалась плотная стрельба. Я подкрался к окну и увидел, что бой идёт на первом этаже, в правом крыле здания. Чёрные провалы окон то там, то тут, то и дело освещались вспышками выстрелов. Сквозь шум боя слышался лязг бьющегося стекла и какие-то крики. Вдруг из одного из окон размашистым веером разошлась очередь трассирующих пуль. Несколько трассеров зацепили котельную. Одна из пуль, похоже, угодила в оконную раму соседнего помещения, потому что послышался треск, звон битого стекла и … вскрик. Вполне себе такой человеческий, испуганный вскрик. А потом до меня донеслось шабуршание и лёгкий топот передвигающегося быстро, но старающегося не шуметь человека. У меня глаза на лоб полезли: получается, что всё время, которое я находился тут, в соседней комнате кто-то тихонько сидел, кто-то с непонятными планами в отношении меня. Ох, Олег, растерял ты навыки, ох растерял… Ну да ладно, лучше поздно, но проверить помещение стоит.
Аккуратно, чтобы ни запнуться обо что-нибудь в темноте, вскинув автомат к плечу, я прошёл в коридор. Заглянул внутрь, прислушался. Тихо, посередине помещения что-то лежит. Или кто-то. Держа автомат одной рукой, я полез в карман, достал смартфон и активировал фонарик. Холодное свечение разлилось вокруг, ни какой опасности в помещении не было. Да, действительно, на полу посередине комнаты лежит труп, справа металлическая дверь, ведущая в комнату, из которой я слышал звуки, а под дверью ещё один труп. Этот лежит в очень неестественной позе. Движением ноги я оттолкнул валяющуюся рядом штурмовую винтовку (хорошая привычка кстати, потому что бывали случаи когда те, кого приняли за мёртвого, внезапно «воскрешались» и стреляли в спину) и перевернул первый труп. Вот она, травма несовместимая с жизнью: выдран кадык, а на месте лица – обглоданное, кровавое месиво. В чехле на плечевой лямке разгрузки висит фонарь, которым я незамедлительно и воспользовался. Осмотр тела у двери показал, что этому сломали шею, да не просто сломали, а вывернули её на сто восемьдесят градусов так, что бедолага, лёжа на животе, глазел мёртвыми глазами в потолок.
Я встал к стене слева от двери, на случай если сосед по котельной всё-таки больше враг, чем друг. Шмальнёт ещё через дверь.
- Эй, дружище, свои, войти можно? - как можно дружелюбнее спросил я. Но мне никто не ответил.
- Я знаю, что ты там, говорю же - свои. Я слышал тебя, - продолжил я уговоры, однако мой сосед продолжал безмолвствовать.
- Ты хоть пукни что-ли, что бы я понял, что ты жив.
Такой «односторонний» разговор напрягал меня, стою тут уговариваю, как барышню, ей богу. Но за дверью послышалась какая-то возня. Ну вот, уже лучше.
- Так что, я зайду?
Ответа опять не последовало. Да кто же там прячется? Неужели ждёт момента, когда я начну открывать дверь, чтобы угостить меня пулей? Я как можно ниже присел на корточки (если откроет огонь, то наверняка стрелять будет на уровне груди и живота), левой рукой дотянулся до двери и толкнул. Бесполезно, дверь чем-то подпёрли изнутри.
- Слушай, друг, вдвоём ведь безопаснее, пусти меня, а, - попросил я.
- Вы там один? - послышалось из глубины комнаты.
- Один, - подтвердил я, - остальные трупы.
- Сергей с Максом тоже? - спросила меня запертая дверь.
- Не знаю таких. Двое напали на меня, пришлось пристрелить. Тут ещё два трупа какие-то, но их не я, до меня кто-то.
- Те, что на вас напали и есть Макс с Серым. И тех двоих тоже они убили. А вы сами кем будете?
- Я Олег, а ты?
- Рядовой Галиянов.
- А у тебя имя есть, рядовой Галиянов?
- Вадимом меня зовут, - сказал голос, а потом спросил, - скажите пожалуйста вашу должность и звание, я не узнаю вас по голосу.
- И не узнаешь, я не служу в вашей части. Я капитан запаса Буйнов Олег Владимирович, отставной начальник разведки гаубичного самоходного артиллерийского дивизиона, войсковой части 98723, Центральный военный округ, - выдал я.
- Сейчас я вам открою, товарищ капитан, но без фокусов, а то стреляю, - пообещал солдат.
- Открывай уже, понял я...
За дверью послышалась какая-то возня, шаркающие шаги и металлический стук. Дверь скрипнула и отворилась. Передо мной стоял худощавый, невысокий солдат, одетый в измазанную грязью военную форму и держащий в правой руке штыковую лопату. На вид ему от силы лет девятнадцать-двадцать, совсем мальчишка ещё. Я опустил автомат и прошёл в комнату, обшаривая её лучом фонаря. Не обнаружив опасности, я повернулся к Вадиму и указал на лопату:
- Ты из этого собрался стрелять в меня, идиот?
Боец положил лопату, присел на корточки и заревел, обхватив голову руками. Похоже, что у парня шок, оно и понятно – натерпелся, тут такое творится.
Чтобы как-то привести парня в чувства, я присел рядом и потрепал его по плечу:
- Слушай сюда, военный, нюни распускать некогда, соберись и рассказывай всë, что видел и знаешь, у меня нет времени нянчиться с тобой. Нужно понять ситуацию, чтобы решить, как нам выбираться из всего этого дерьма. Ты сейчас успокоишься и расскажешь мне весь сегодняшний день от подъёма до настоящего момента. Понял меня?
Однако рядовой Галиянов похоже не понял, его трясло, он продолжал рыдать, подвывая и шмыгая носом. Отвечать на поставленный вопрос солдат явно не намеревался. Нет бляха-муха, так дело не пойдёт! Сейчас я тебе устрою кузькину мать! Я влепил ему подзатыльник и рявкнул строгим командирским тоном:
- Встать, рядовой! Смирно!
Иного способа привести в чувство распустившего нюни военного я не знал, а на уговоры времени не было. Звездюлина и командирский тон возымели положительный эффект: боец вскочил и принял строевую стойку, но всё же продолжал шмыгать и всхлипывать.
- Есть успокоиться, товарищ капитан. Всë расскажу! - выпалил рядовой Галиянов сквозь слëзы.
- Вот и молодец, рассказывай. Вольно.
- Разрешите закурить, товарищ капитан? - насупился Вадим.
- Курите, солдат, курите.
Рядовой Галиянов поведал мне свою историю. Слушая этого человека я невольно улыбался, хоть и информация, которую он доносил, была архисерьëзна; всё потому, что рассказчик из него был ещё тот. Современный молодёжный сленг, вперемешку с армейским жаргоном и манерой общения ярых пользователей социальных сетей. Плюс ещё термины - «типа», «короче» и «ну это как там», так и сыпали из него. Оно и понятно, что ещё можно было ожидать от девятнадцатилетнего солдата срочной службы, только-только окончившего школу и всего год назад оторвавшегося от мамкиной юбки?
Из рассказа следовало следующее: вчера в восемнадцать часов он заступил в наряд дневальным по КПП номер три (кстати, это КПП, через которое я проник на территорию части). Вместе с ним заступил сержант - контрактник Мухаметов и рядовой — срочник Васильев. Причём Мухаметова заставили облачиться в каску и бронежилет, а ещё получить автомат и патроны. Дежурным по КПП заступил командир взвода лейтенант Голованов. На памяти Галиянова такое было впервой, раньше в наряд по КПП оружие не выдавали и офицеров дежурными не ставили, обходились сержантами - контрактниками, ну максимум прапорщиками или старшинами. Вадим предполагал, что причиной всех этих усилений стал какой-нибудь приказ с округа, но на вечернем разводе ничего такого не доводили. С момента заступления в наряд и до трех часов ночи чего-либо экстраординарного не происходило. Вообще, наряд по КПП № 3 считался у солдат курортом: тихо, мирно, начальство не шастает, окраина части, лес и малоиспользуемая грунтовая дорога, - рай для срочника. В три часа ночи на КПП пришëл ответственный по части подполковник Митрохин, принял доклад дежурного, расписался в журнале, вышел с территории части и ушёл в сторону леса. Сначала бойцы подумали, что это как-то странно, чего это заместитель командира среди ночи в лес пошёл, отлить что ли? Но не было зампотеха часа два с половиной, значит нет, не отлить. Вернулся он на КПП с тремя какими-то мужиками, которые несли каждый по две огромные, и судя по всему тяжёлые сумки. Подполковник что-то сказал дежурному и прошёл со своими спутниками в часть. Взяться этим мужикам с сумками было неоткуда только из леса, машины к КПП не подъезжали. Больше подозрительного не случилось, мужики с сумками не выходили, да и без сумок тоже. Правда взводный потом ходил хмурый какой-то, без настроения. Даже Васильева матом обложил за то, что тот полы плохо вымыл. Потом Вадим слышал, как Голованов докладывал кому-то по телефону о ночном визите ответственного и о трёх его спутниках. Перед завтраком началась какая-то суматоха, офицеры бегали туда-сюда, да и наряд усилили тремя контрактниками с автоматами. На других КПП наблюдалась такая же картина, так сослуживцы говорили. После завтрака, ближе к полудню, приданные силы в лице автоматчиков вызвали на усиление в штаб. Они переживали ещё, что без обеда останутся. А часа через полтора накрыло. Просто взяло и накрыло ни с того, ни с сего. Лейтенант как раз дрых в комнате отдыха наряда, а рядовой Галиянов вышел с КПП и подался в сторону леса малую нужду справить перед обедом, потому что сержант Мухаметов запретил в туалет ходить, и отправлял их с Васильевым гадить в лес, дабы меньше убираться перед сдачей наряда. Так в этих кустах боец и упал. Сколько времени пролежал не знает - в отключке был. Когда очнулся — всë болело, рвало ещё сильно. Хотел было встать и пойти на КПП, пожаловаться на здоровье дежурному, как вдруг из леса показался подполковник Митрохин и направился к КПП. Когда он успел выйти из расположения части, Галиянов не знал, наверное, пока в кустах лежал. Кстати, подполковник не видел рядового по причине всë тех же кустов, а вот рядовой подполковника видел. Ещё рядовой видел, как на крыльцо КПП навстречу зампотеху вышел Васильев. Помятый весь такой, вид болезненный, идёт еле ноги переставляет, наверное тоже накрыло. Он попытался что-то сказать офицеру, но тот выхватил из-за пазухи пистолет с глушителем и выстрелил Васильеву в лоб. Галиянов настолько офигел от увиденного, что лежал в кустах и не дышал, боялся выдать себя шорохом. Митрохин зашёл в КПП, и оттуда послышались ещё два глухих хлопка. Потом он вышел на крыльцо и что-то сказал в радиостанцию. Минут через пять из лесополосы вышли человек пятнадцать вооружённых людей в полувоенной одежде и тактической экипировке. Они несли с собой снайперские и штурмовые винтовки, пулемёты и ещё какое-то снаряжение, всё западного образца. Эти люди вместе с Митрохиным прошли в часть. Галиянов полежал ещё немного, боясь что-либо предпринять, но потом набрался храбрости, да и побежал в КПП. Там он увидел, что зампотех застрелил ещё и сержанта Мухаметова. А в комнате отдыха наткнулся на командира взвода, который уже был не совсем человеком. Лейтенант напал на Вадима и попытался вцепиться в него зубами, но тому удалось вывернуться и сбежать, подперев дверь стулом и тем самым заблокировав сошедшего с ума командира. Но взводный стал долбить в дверь так, что она рано или поздно разлетелась бы в щепки. Понимая это, солдат побежал в котельную, где несли наряд двое его земляков — рядовые Максим Естихин и Сергей Болотов. Пока он бежал к котельной, его обстрелял снайпер, что придало бегущему ещё большего ускорения. А ещё Вадим заметил, что на земле лежало много тел его сослуживцев. Галиянов так и не смог понять, живые они или нет, но лежавших было очень много. В котельной рядовой обнаружил своих товарищей в состоянии, подобном состоянию дежурного по КПП. Они тоже, как давеча лейтенант, пытались закусить им. Тогда бедолага, как-то отбившись от своих перевоплотившихся товарищей закрылся в бойлерной, подперев дверь лопатой. Максим с Сережей немного поскребли в дверь, порычали да и затихарились где-то в помещениях котельной. Тогда испуганный насмерть срочник достал мобильник и набрал номер командира роты, не положено конечно, но он не боялся, что ему влетит за использование телефона без разрешения, куда уж, тут такое творится. Связь не работала. Вдруг на территории части начался бой, что напугало бедолагу ещё больше. Так и сидел рядовой Галиянов, забившись в углу бойлерной. Где-то за полчаса до моего появления в котельную пришли те двое, что сейчас трупы. Что-то говорили на английском языке и попытались открыть дверь в убежище Вадима, но вмешались Максим с Сережей и «по старой дружбе» уработали англоязычных гостей. Но жрать их почему-то не стали, наверное не голодные были. К тому времени на всей территории части вовсю гремел бой. А Галиянов тихонько сидел и наблюдал в окно. Обзор конечно был так себе, но задний фасад штаба, часть бетонного забора справа и частично пространство по направлению к КПП, проглядывалось хорошо. Вскоре, к левому крылу штаба подобралось человек десять - пятнадцать, все при оружии. Через окна первого этажа они забрались внутрь, и разгорелся скоротечный бой. Скорее всего в правое крыло тоже проникли вражеские бойцы, так как стрельба слышалась оттуда тоже. Минут через десять всë стихло. В окнах второго этажа военный видел людей с оружием, судя по всему это были наши, значит второй этаж держат свои, а эти диверсанты выгнали их с первого этажа, загнали на второй и теперь не могут оттуда выбить. Почему Вадим решил, что на втором этаже наши? Потому что когда началась перестрелка, со второго этажа кто-то крыл великим и могучим, матом то-есть. А потом прибыл я, и вот...
Галиянов Вадим закончил свой рассказ, затушил окурок о пол и выжидающе уставился на меня. Стрельба в штабе потихоньку стихала, но со стороны автопарка и складов раскатисто застучал пулемёт, ему в ответ заработало несколько автоматов и разгорелся нешуточный бой. Стрельба в автопарке стала такой плотной, что звуки выстрелов накладывались друг на друга. Решение о том, что делать дальше я принял сразу. Будем пробиваться к нашим в штаб, а за одно потреплем тылы и фланги противника на первом этаже. Поэтому я вручил Галиянову фонарь и отправил закрыть дверь в котельную, а также собрать с трупов всë оружие, боеприпасы, снаряжение и средства связи. Сам же уселся по-удобнее и стал наблюдать.
Штабное здание представляло собой П-образное, двухэтажное строение, длиной около пятидесяти метров. Оно располагалось к нам задним фасадом, а передним выходило на плац. Мне удалось разглядеть какое-то движение и редкое мелькание фонариков на первом этаже. Окна второго этажа, располагающиеся ближе к правому крылу были забаррикадированы мебелью, через щели пробивался жидкий, желтоватый свет. Бой внутри стих, но иногда в правом крыле всë же постреливали, то одиночными, то короткими очередями. Из этого следовало, что наши военные держат второй этаж и не собираются сдавать свои позиции, а те, с первого этажа, не оставляют попытки их оттуда выбить. Интересно сколько и тех, и других засело в здании на обоих этажах? Так, а это что за силуэты? Медленно и неуверенно, еле переставляя ноги, в полный рост к левому крылу штаба шагали двое. По ломаным и дёрганым движениям, этих людей можно было принять за больных церебральным параличом, да простят меня за такое сравнение все страдающие этим недугом, но изначально только эта мысль посетила меня. Вдруг голова одного из них дёрнулась вправо и он упал на колени, а потом повалился ничком. Работал всë тот же снайпер, который и мне успел крови попить. Самое интересное, что спутник этого убиенного, никак не отреагировал на выстрел и смерть товарища, а продолжал идти себе дальше. Но вскоре и его настигла пуля. Я ни черта не понимал, что произошло с людьми. До этого я сталкивался только с теми резвыми и кровожадными, а эти двое, будто контуженные. Ну прямо зомби какие-то, ей богу.
Галиянов закончил сбор трофеев, присел рядом и положил на пол всю снятую с трупов добычу.
- Вот, товарищ капитан, всë взял, - сказал он и вернул мне фонарь, - дверь в котельную закрыл и лопатой подпёр.
Я похвалил солдата, осветил принесённые им вещи и хотел было приступить к более детальному осмотру трофеев, как вдруг ощутил чьë-то присутствие и боковым зрением уловил движение справа у двери. Я повернулся, и луч света выхватил из темноты окровавленное, обглоданное лицо и шею с выдранным куском мяса. Это был труп, который до этого лежал в соседней комнате! Он протянул к нам руки, издал какой-то сдавленный, булькающе-хрипящий звук и шагнул в нашу сторону. Нет я не испугался, испугом это назвать нельзя – меня охватил ужас, панический ужас, до тошноты и дрожи в конечностях; и вроде бы нужно уносить ноги, но похоже, у ног на этот счёт имелось своё мнение. Впрочем, как и у рук, они плетьми висели вдоль туловища и бездействовали. Но поборов в себе шок и ступор, я крикнул Вадиму: «Ложись!», вскинул автомат и вжал спусковой крючок. Оружие задёргалось в руках, вспышки выстрелов осветили помещение, зазвенели стреляные гильзы. Пули рвали тело мертвеца, попадая в корпус, пробивая его насквозь и уходя дальше, в стены, в пол, в потолок. Завизжали рикошеты. В нос ударила пороховая гарь. Несколько пуль, пробив тело, ушли в соседнюю комнату и выбили оконное стекло. Но мертвец не падал, он продолжал приближаться к нам. Тогда я навёл оружие выше и несколько пуль разворотили ему и без того обезображенное лицо. Щелчок ударно - спускового механизма известил о полном опорожнении магазина. Чудовище упало на спину и лежало не подавая признаков жизни. Я положил автомат на пол, достал пистолет, подошёл к твари и выстрелил в уже и так изрядно прострелянную голову. Потом я обошёл остальные трупы и тоже выпустил им по пуле в голову. Контроль, так сказать, дело необходимое. Да и спокойнее так. Расстрелянное тело мы выволокли из помещения и оставили у входа. Дверь бойлерной заблокировали топориком из пожарного щита. Нас обоих трясло от пережитого ужаса и немного переведя дух, и придя в себя, мы стали готовиться к прорыву в штаб.
Крови на месте расстрела почти не обнаружилось, странно это всё. Похоже подтверждались мои предположения по поводу того, что это был труп. Ведь если бы я выпустил целый магазин в живого человека, то кровищи было бы море. Получается стрелял я в существо у которого отсутствует кровообращение. Да и изначальные повреждения, причинённые ему Максимом и Сергеем, были несовместимы с жизнью, значит кровушка-то вытекла ещё до того как он поднялся. Ну дела! С ожившими мертвяками мне воевать ещё не приходилось.
Добыча с трупов оказалась приличной. Мы разжились автоматическим карабином М4А1 с глушителем и подствольным гранатомётом М206, пятью полными магазинами к нему и пятьюстами патронами калибра пять пятьдесят шесть ещё в упаковке. К подствольнику прилагался патронташ с пятнадцатью гранатами разного назначения, от осколочных до фугасных. Кроме того, нам досталось: тактический разгрузочный жилет, пистолет Walter P-22 с четырьмя магазинами и тремя упаковками патронов 9х19 мм; пистолет Соlt 1911 с тремя магазинами и двумя пачками патронов к нему. Ещё Галиянов снял с трупа пулемёт М60 новейшей модификации, с оптическим прицелом, в котором имелась опция ночного видения. К пулемёту прилагалось четыре короба по сто патронов. Наверное, это было оружие того мужика, который лежал у двери со сломанной шеей. В разгрузочном жилете обнаружились две светозвуковые и две осколочные гранаты, бинокль и две радиостанции. К сожалению рации не функционировали – не передавали и не принимали сигналы, скорее всего по той же причине, что и телефонная связь. Разгрузочный жилет и другую экипировку с трупа у которого был вырван кадык брать не стали, слишком уж всё было заляпано кровью. Своё оружие я решил оставить, потому что патронов к автомату уже нет, а к ПМ осталось всего полтора магазина, а это очень мало для проведения намеченной операции.
Натянул на себя разгрузочный жилет, распределил ручные гранаты и магазины к карабину и пистолету по карманам. Проверил исправность оружия и зарядил его, пистолет поместил в кобуру разгрузки, а патронташ с гранатами для подствольника прицепил на поясной ремень. Так, теперь вооружим Вадима. Я вручил ему пистолет, который он засунул за портупею, магазины к нему разложил по нагрудным карманам. Потом объяснил товарищу боевую задачу и показал, как пользоваться американским пулемётом и прибором ночного видения.
План был прост. До штаба метров шестьдесят – семьдесят. Благо, что на этом участке местности имеются холмики и ухабы. В общем, укрыться в случае чего есть где. Кроме того, тут растут несколько елей, не считая кустарниковых насаждений. Основные силы противника располагаются на первом этаже в правом крыле, поэтому я не придумал ничего лучше, чем зайти через левое крыло. То есть им в тыл. Галиянов же должен оставаться в котельной и прикрывать меня из пулемёта, поддерживать огнём, подавлять огневые точки и прижимать противника к земле. Потом я подаю ему сигнал куском перевязочного материала и он бежит ко мне. Я же из штаба прикрываю его передвижение. Рядовой конечно понял и даже несколько раз пересказал мне, что и как он должен делать, однако меня всё же точил червь сомнения — а получится ли? Я опасался, что мой союзник не справиться, запаникует или струсит, совсем ведь ещё мальчишка и не знает, как себя вести в бою. Но тем не менее, деваться мне было некуда, какая ни какая, а всё же поддержка. Даже с таким прикрытием шанс есть, небольшой но всё же есть. Ну да ладно, оставим переживания и приступим к осуществлению задуманного.
Около половины пути я проделал без происшествий. Потом по мне открыли огонь. Стреляли сразу с трёх позиций на первом этаже. Две огневые точки находились в правом крыле, а одна в левом. Я вжался в землю, укрываясь в складках и неровностях местности. Всё вокруг засвистело и зажужжало, пули рыли землю рядом со мной, закидывая меня грунтом, с треском впивались в стволы деревьев, срезали сучья и кусты. Где же ты Вадим, ёшкин корень! Уснул что ли! Меня сейчас завалят! И тут, будто услышав мои мысленные матюги, заработал М60. Галиянов бил длинными очередями по огневой точке, располагавшейся в правом крыле. Скорее всего, вражеский стрелок не ожидал, что у меня имеется огневая поддержка, ещё и из здания котельной – оттуда, где должны находиться его соратники. О том, что рядовой попал во врага, меня известил громкий стон, переросший в гортанный хрип. Воспользовавшись тем, что бойцы с двух других вражеских огневых точек теперь стреляли не в меня, а по позиции Галиянова, я прицелился и выпустил гранату из подствольника в окно. Прогремел взрыв, наружу вырвались клубы дыма и пыли. Вадим, похоже поняв, что к этой точке подкрался пушистый зверёк – песец, перенёс огонь в левое крыло здания. Противник укрылся. Я воспользовался этим и выпустил по ним одну за одной три гранаты, одна из которых попала в стену над окном, а две взорвались внутри помещения. Раздался душераздирающий вопль, но через мгновение он оборвался. Вадим перестал стрелять. «Чëрт, не подстрелили бы пацана…», - подумалось мне, но в опровержение этих мыслей, военный выпустил несколько очередей в сторону. Что он делает, куда стреляет? А-а-а, ясно. Он расстреливал троих, медленных, похожих на зомби людей, которые ломаными движениями шли к месту боя.
Огонь противника пока не беспокоил.
До штаба добежал быстро, благо теперь мне ни кто не мешал. Вадим к этому времени уже закончил расстрел зомбированных и прекратил огонь. Внутрь я забрался через окно комнаты, где располагалась уничтоженная стрелковая позиция. В помещении лежат два тела, оба мертвы. У одного разворочена грудь, а у второго нет верхней части головы и правой руки по локоть. Я подошёл к дверному проёму, прислушался. Из другого конца коридора доносился топот и голоса нескольких человек, слов не разобрать. Судя по звукам, бегут в мою сторону. Дошло небось, что их позиции уничтожены. Из котельной опять заработал пулемёт, правда не разобрать куда именно стрелял Галиянов. Топот сбился, слышались какие-то возгласы. Скорее всего враг занимал позиции у окон. Сейчас попытаются подавить мою огневую поддержку. Похоже рядовой тоже понял это и молотил не переставая, не давая противнику поднять голову. А он молодец, соображает! Если б не этот пацан, меня бы на полпути прикончили. Живы будем - отблагодарю. Но противник оказался тоже не лыком шит и несколько стволов без продыху молотили по котельной.
Неожиданно пулемёт замолчал. Что такое? Может его заклинило? Ведь не только за внешний вид М60 получил прозвище – «Свинья», но и за скверную привычку ломаться в самый неподходящий момент. Думать о том, что что-то случилось с самим пулемётчиком, ой как не хотелось. Жалко мальчишку если так. Враги какое-то время перекидывались фразами на английском языке, а потом я увидел в окно, как двое из них идут к котельной. Осторожно так идут, держат на прицеле позицию Вадима, соблюдают дистанцию между собой, пригибаются и прикрывают друг друга. Длинная очередь М60 подсказала, что с пулемётом и его оператором всё в порядке. Один из тех двоих бросился на землю и перекатился за земляной холмик, а второй выронил оружие, схватился руками за живот и упал лицом в низ. С вражеской позиции по огневой точке Галиянова открыли кинжальный огонь сразу три автоматические винтовки. Я прицелился в того мужика, что прятался за неровностью почвы и расстрелял его парой очередей. Вадиму его видно не было, а передо мной он был как на ладони.
Скорее всего, в стане врага заподозрили что-то не ладное, потому что в паре-тройке метров от комнаты где находился я, послышалось какое-то движение и щелчок переводчика режима огня. Я положил свой карабин на стол, приготовил нож и притаился у двери - этого я уберу тихо, незачем шуметь лишний раз. Диверсант остановился напротив моей комнаты, постоял в дверях несколько секунд, наверное размышляя стоит заходить внутрь или нет, и двинул дальше. Убедившись, что он один, я выскочил следом, левой рукой схватил его сзади за разгрузку и потянул на себя, а правой ногой сделал подсечку. Боец выронил автомат, пытаясь удержаться в вертикальном положении, но я рукой ускорил падение вражеского солдата и, когда тот упал, взгромоздился сверху, прижимая его коленом к полу и всадил нож под левое ухо. Противник конвульсивно дёрнулся и обмяк. Всё, этот готов, даже пикнуть не успел, собака!
В дальнем конце здания грохнула пара взрывов и завязалась перестрелка. Я взял оружие и аккуратно, чтоб не выдать себя звуком, двинул к позиции врага. Огонь по котельной не прекращался. К стрельбе штурмовых винтовок присоединился ещё и подствольный гранатомёт. Ох не сладко там парню, ох не сладко. Ну ни чего, сейчас всё исправим.
Группа диверсантов из пяти человек, заняла позиции у окон кабинета размерами примерно пять на три метра. Все пятеро вели огонь по укрытию Вадима. В пылу боя враг не заметил, что я подкрался к их помещению и заглянул внутрь, не до того им было. А может они понадеялись на своего разведчика, которого я только что прирезал. Но как бы то не было, вот он я, а вот они и я их вижу, а они меня нет. Я разогнул усики, вытащил кольцо и накатом по полу, отправил ручную гранату в середину комнаты. Захлопнул дверь, отбежал на несколько метров назад, приготовился к взрыву. Ухнуло знатно. Дверь сорвало с петель и выкинуло в коридор, поднялась пыль. Душераздирающе вопил раненый. Я пригнулся (не хватало попасть под «дружественный огонь» - Галиянов бил из пулемёта по окнам) и заскочил в комнату. В живых остался только один, он корчился на полу, а оторванные по колено ноги валялись рядом. Одиночный выстрел в голову прервал его мучения.
Бой в дальнем конце штаба стих. Галиянов, видимо поняв, что эта точка тоже зачищена, прекратил молотить из М60. Я намотал на ствол М4А1 бинт, сделав некое подобие белого флага и начал размахивать им в окно. Вадим не стрелял. Тогда я высунулся сам и жестами объяснил ему, что бы он следовал ко мне и то что я его прикрою в случае чего. Ответом мне послужило помахивание белой материей из котельной. Я отвязал бинт от оружия, выщелкнул опустевший на половину магазин и вставил полный. Потом выглянул в коридор и прислушался. Убедившись, что опасности нет, занял позицию так, чтобы контролировать пространство и за окном, и подступы к кабинету изнутри здания.
Из окна котельной на землю скользнула тень. Рядовой Галиянов присел на одно колено, водя стволом пулемёта по сторонам. Оглядевшись, Вадим вскочил и пробежав метров пятнадцать, спрятался за стволом дерева. Молодец, хорошо передвигается, на девятнадцатилетнего солдата срочной службы ну никак не похоже. Вот он перекатился влево, поднялся и пригибаясь побежал зигзагами дальше, а метров через двадцать скрылся за бугром. Потом появился снова и рванул что есть мочи к моей позиции. Солдат сунул в окно свой М60, я затащил оружие в комнату и поставил к стене. Руки вояки вцепились в подоконник, он подтянулся и залез в комнату. Передо мной оказался коренастый, невысокий мужик, возрастом чуть старше пятидесяти. На плечах погоны старшего прапорщика, за спиной гранатомёт РПГ-32, на груди АК-15. Разгрузочный жилет отечественного образца набит автоматными магазинами и гранатами. Смотрелся этот военный очень грозно, прямо воплощение гнева Российской Федерации за всё то, что здесь твориться. Я опешил... Это что получается, пока рядовой Галиянов поддерживал меня огнём, а потом бежал сюда, он постарел лет на тридцать с хвостиком и дослужился до старшего прапорщика? Что за бред!? Я уже было открыл рот, чтобы спросить моего визитёра о том, кто он такой и где Вадим, но прапор опередил меня и зашипел громким шёпотом:
- Чего мля, глаза округлил, на?
- А где Галиянов? – неуверенно выдавил я из себя, а потом добавил, - Вы кто?
- Конь в пальто… Старший прапорщик Башенков на, старшина роты материального обеспечения на, - ответил он, высовываясь из комнаты и вглядываясь в темноту коридора, а потом повернулся ко мне и сказал, - рядовой мёртв, в котельной лежит, с дыркой во лбу. Пиндосы мля, завалили пацана, с-с-суки. Отличный малый был. Ну ни чего, неплохо мы тут их покромсали. Кстати, из пулемёта я тебя прикрывал. А Галиянова сразу завалили, как только он стрелять начал.
Я выматерился. Да, действительно, жалко Вадима. Но как Башенков попал в бойлерную, дверь-то была заблокирована. Тем временем старший прапорщик взял пулемёт и выжидающе посмотрел на меня.
- Ты как в бойлерную попал? – спросил я.
- Как, как, дверь подпирать тоже уметь надо, салаги мля. Ногой хорошенько наподдал, она и открылась, на. Да ты не подумай парень, я не враг, просто, когда всё началось, не сразу понял где свои, а где не свои, на. Я как раз в кустах лежал, там за котельной, наблюдал за обстановкой мля. Тебя видел, как ты от КПП бежал. А ты кстати неплохо повеселился, и этих убогих пострелял, молодец на. Потом я сбегал в одно место… Ну-у-у-у, нычка у меня была короче, как раз на такой случай на, там вот и прибарахлился. Я знал, что рано или поздно, что-то такое начнётся, но мне никто не верил, с-с-сука, за дебила считали. А тут, вуаля, ёпт, началось, и подготовленным оказался только я, на… ну и ты, наверное... Короче, когда ты побежал из котельной в сторону штаба, я как раз вернулся из нычки своей, и хотел помочь вам огнём. Но пулемёт замолчал и я занял место пулеметчика, ёпт. В бойлерную вошёл, смотрю, пулемёт стоит, а на полу солдатик лежит, на. У этих пиндосов оптика что надо, засекли парня и сняли. Вот, короче. А пацана правда жалко, это мой боец был, с моей роты, мля. А ты кто сам то? Дерёшься как профессионал, но не в форме, в части я тебя тоже раньше не видел, бегаешь тут по расположению в охотничьем камуфляже.
Ну теперь всё встало на свои места. Вот почему была задержка в стрельбе – Галиянова убили. А прапорщик красавец, не растерялся, сразу понял, что к чему и поддержал огнём.
- Меня зовут Олег, капитан запаса Буйнов Олег Владимирович, отставной начальник разведки артдивизиона войсковой части 98723, - представился я, - в гости шёл, к своему боевому товарищу, Николаю Митрохину, а тут накрыло и потом эта хрень началась. Не мог я не вмешаться когда наших прессуют. В штаб решил пробиваться к своим, они на втором этаже засели. Пиндосов держат пока. Но численное превосходство явно не на нашей стороне. Кстати спасибо тебе старший прапорщик.
Башенков сплюнул на пол и посмотрел мне в глаза:
- Паша, меня зовут Паша, - сказал военный и протянул мне руку.
Я ответил на рукопожатие, глубоко вдохнул - выдохнул, улыбнулся и произнёс:
- Ну что Павел, повоюем?
- Давай Олег, натянем им глаз на жопу, ёпт!
Мы осторожно двигались по коридору, прикрывая и страхуя друг друга. В небе взошла полная луна и теперь ночная темень немного отступила. Лунный свет проникал сквозь окна, освещая наш путь. Ближе к правому крылу здания на полу обнаружилось пять трупов. Судя по обмундированию здесь были и свои, и чужие. Я сделал Паше знак, чтобы он прикрывал, а сам подошёл к трупу диверсанта: нужно было осмотреть его. Так, лицо изуродовано попаданием пули, экипировка и оружие западного образца, документов никаких нет. Оно и понятно, когда это диверсанты носили с собой документы. На шее слева какая-то татуировка, но основная её часть скрыта под курткой. Тату в пятидесяти процентов случаев может многое рассказать о её владельце, начиная от имени и заканчивая родом деятельности. В некоторых случаях по татуировке можно определить социальный статус её носителя. Поэтому я жестами объяснил Павлу, что собираюсь сделать, проверил ближайшую комнату и не обнаружив опасности, затащил в неё труп. Мой напарник оставался на прикрытии в коридоре. Я был намерен воспользоваться фонарём, а делать это в коридоре опасался, полагая, что луч света может заметить враг. Уже внутри я вспорол ножом одежду, оголяя наколку и щёлкнул кнопкой фонаря. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять с кем мы имеем дело. На левом плече красовался орёл, держащий в когтях земной шар. В клюве стилизованной птицы стяг с надписью: «Semper fidelis». Всё это наколото на фоне англосакского узора, который расположился на левой стороне груди, частично захватывая шею и руку, примерно до локтя. За свою боевую жизнь я не раз сталкивался с обладателями подобных татуировок. «Semper fidelis» в переводе с латыни означает - «Всегда верен», это девиз Корпуса морской пехоты США!
- Олег мля, Олег, - зашипел мой товарищ из коридора, - трупы шевелятся!
- Ну так пристрели их! – посоветовал я, не отрываясь от изучения мёртвого морского пехотинца.
- Бегом давай ёптэ, двое встают уже, - перешёл на громкий шёпот прапорщик, - если я их херачить начну, то все пиндосы сбегутся!
Ё-моё, а он прав, оружие с ПБСом ведь только у меня. Конечно глушитель не даёт стопроцентной бесшумной стрельбы, выстрелы с ним остаются не то, чтобы громкими, но не тихими точно. Тем более в помещении. Но с учётом расстояния до противника, а также всей кутерьмы, что здесь творится, можно было не переживать, что на мои выстрелы среагируют. Услышать-то может и услышат, но вот будут ли на них отвлекаться? Вряд ли, ведь по идее, у них тут несколько позиций есть, можно свободно предположить, что это они стреляли. Им-то откуда знать, что мы обнулили их огневые точки. Но, в любом случае лучше не шуметь, так спокойнее.
Опасаться того, что оживёт осматриваемый мною морпех, оснований не было - как показывает практика, с прострелянной башкой они не оживают. Я оставил труп и выскочил в коридор, там с одним из восставших мертвецов уже бился Башенков. Он оставил пулемёт на полу, схватил мертвеца за отворот куртки и наносил ему удары ножом в голову, грудь и шею. Ещё два мёртвых тела приближались сзади.
- В сторону! - скомандовал я.
Прапорщик оттолкнул противника и прижался к стене. Я вскинул винтовку и поочерёдно прострелил всем троим головы. Когда с зомби было покончено, мы шмыгнули в комнату и притаились. На выстрелы, как я и предполагал, никто не отреагировал.
- Живой? – спросил я Башенкова.
- Ага, - ответил тот, кивая на труп и вытирая нож о голенище берца, - что там?
- Татуировку морских пехотинцев США видел когда-нибудь?
- Конечно, ёпт, - ответил старший прапорщик, - в Сирии на трупе пиндосского инструктора видел, до этого в Южной Осетии. Там орёл земной шарик держит. А чё?
- У этого жмура такая же, - я кивнул головой в сторону мёртвого морпеха.
Паша присвистнул и выдал сложное матерное предложение, в котором помянул недобрым словом всех американцев, а также их принадлежность к нетрадиционным сексуальным меньшинствам.
- Это же война, Олежек, ты понимаешь?
- Да, Паша, понимаю…
И в самом деле, что происходит!? Война со штатами!? Это что же получается, что мы ведём бой с регулярными подразделениями вооружённых сил США? Хотя, может быть обладатель татуировки просто наёмник, выполняющий какую-то задачу в тылу противника. Ну служил когда-то зелёным беретом и что? Но в любом случае это иностранец, враждебный иностранец и он действует на территории России, не в интересах этой самой России. Офигеть, да? Диверсионная операция вооружённого подразделения, в состав которого входят военные США! Кто бы мог подумать? Что будет, когда российское правительство начнёт разбирательство по поводу этой диверсии догадаться не сложно. Будет полномасштабная война двух ядерных держав. Ужас просто. Я себе отчётливо представил, как СМИ всего мира освещают ситуацию из России: «Диверсионная группа, в состав которой входили морские пехотинцы США, атаковала войсковую часть вооружённых сил Российской Федерации на Урале». Или вот ещё: «Осмотром места происшествия, проводимым на территории войсковой части, где ранее была обезврежена диверсионная группа, установлена её принадлежность к морской пехоте соединённых штатов. Такие заключения удалось сделать благодаря татуировкам, обнаруженным на телах диверсантов, личному оружию и экипировке. В настоящее время проводится дальнейшая проверка». Потом Россия продемонстрирует всему миру доказательства причастности американцев и не оставит эту враждебную акцию без ответа. Ну, а дальше война двух ядерных держав со всеми вытекающими...
Коридор, по которому мы передвигались к правому крылу штаба закончился большим вестибюлем. Он освещался мягким, зеленоватым свечением. В дверной проём было видно, что свечение исходило от лежащих на полу прозрачных цилиндров. Это были так называемые ХИСы, то есть «химические источники света». У входа в вестибюль, мы с Пашей остановились и прислушались. Отчётливо слышалась английская речь. В английском я конечно не профи, но общий смысл сказанного всё же улавливаю, и перевести могу, но на это необходимо время, чтоб значение слов вспомнить. Говорили о засевших на втором этаже русских военных и строили планы о том, как же их оттуда выбить. Потом, на ломаном русском кто-то начал агитировать: «Виходим всем, ми вас оставъить жизн!» В ответ на это со второго этажа послышался многоголосый смех и кто-то в грубой, и матершиной форме, предложил переговорщику проваливать на родину и больше не возвращаться. На что вражеская сторона ответила следующим: «Ми всё понемаэт, у вас шок, визванаэ тяжелой боем, положитье оружье и виходьим с подъятьим рукамс, ви должьен жит, ви доблиесний солдэрс, ми вам не тронуэт, ми даю гарантий, што ви вернетиэс дамой живъим».
Я выглянул из дверного проёма, фойе здания имело прямоугольную форму, примерными размерами семь на девять метров. С левой стороны располагался вход в здание, а с середины помещения наверх поднималась широкая мраморная лестница, с мощными перилами из того же материала. В фойе, насколько я смог разглядеть, находилось около пятнадцати вражеских бойцов, все изготовлены к бою. Некоторые сидели у стены, напротив нас с Павлом. Несколько прятались за перевёрнутой мебелью, ближе к центру помещения и располагались к нам спиной. Трое, видимо раненых, лежали под лестницей и ещё двое оказывали им медицинскую помощь.
Я повернулся к прапорщику и жестами объяснил ему численность врага и их месторасположение. Башенков утвердительно кивнул в ответ, поставил пулемёт, вытащил из карманов разгрузки две Ф1 и ожидающе посмотрел на меня, подняв левую бровь. Я подмигнул в знак согласия и на пальцах показал жест, который обозначал – «на счёт три». Потом я выудил из своей разгрузки трофейную гранату М67 и вытащил кольцо. Старший прапорщик тоже вынул кольца из гранат и приготовился к метанию, продолжая зажимать спусковые рычаги. Я поднял вверх три оттопыренных пальца и поочерёдно сгибая их, отсчитывал время до гранатной атаки. Как только третий палец был согнут, Павел метнул первую «феньку» к противоположной стене, туда, где сидели диверсанты, вторую он отправил под лестницу. Я же, накатом запустил «эмку» в середину фойе, там, где враг прятался за мебелью. Послышались панические крики: «Грэнейт, гайс, грэнейт!», топот и бряцание снаряжением. Мы нырнули в комнату с лева и приготовились к взрыву. Жахнуло знатно, три взрыва прогремели один за другим, с потолка и стен посыпалась побелка вперемешку со штукатуркой. Из фойе донёсся жалобный многоголосый вой. Кто-то причитал: «Оу май гат, май легс, гат, май гат, легс, легс, легс!» Не теряя времени мы со старшим прапорщиком ворвались в фойе. Дым и пыль стояли плотной завесой, но было видно, что наша «карманная артиллерия» нанесла противнику страшный урон. Нескольких бойцов буквально порвало взрывами, кого-то посекло осколками, многих прилично приложило взрывной волной. Всего осталось шестеро живых, но все они были ранены. Враги, кто лёжа, а кто сидя на полу, таращились в разные стороны ничего не понимающими, мутными глазами. Двое изувеченных бойцов катались по полу, один с оторванными ногами, которые волочились за телом удерживаемые лишь штанинами; второй без правой руки и с болтающимися, окровавленными лохмотьями вместо нижней челюсти. Мы добили раненых и быстро отошли восвояси, что бы нас ненароком свои же не пристрелили.
- Э, лишенцы, ёптэ! Живые есть? – заорал старший прапорщик, - выходите давайте, мля, мы завалили пиндосов, на!
Меня просто распирало от манеры Павла вести разговор, еле сдерживался чтобы не заржать, а то обидится ещё, не приведи Господь. Хотя возможно у него это нервное, у меня вон левый глаз дёргается, когда лишка адреналину хапну. Ах ты чёрт, я только сейчас заметил, что у меня действительно дёргается глаз.
- Кто такой, обзовись? – послышалось сверху.
- Старшина роты материального обеспечения, мля, старший прапорщик Башенков, на, - представился Паша.
На втором этаже пошептались с полминуты, а потом кто-то пробасил:
- А-а-а, Павел Алексеевич! Спасибо тебе, дорогой ты наш! Вот удружил, а то эти козлы совсем зажали. Сейчас спустимся.
Прапорщик многозначительно поднял указательный палец и прошептал: «Самого командира спасли, ёпт». Я понимающе кивнул и присел на корточки, облокотившись спиной о стену.
Болело лицо, посеченное бетонной крошкой.
Глава 3
Совершенно секретно
Экз. ед.
Директору службы внешней разведки Российской Федерации
Докладная записка № 101 сс
«О состоявшимся оперативном контакте»
Докладываю, что состоялся оперативный контакт с источником под оперативным псевдонимом «Мегрел» (номер рабочего дела А-643 сс). Как сообщил источник, научно-исследовательский центр Лугара получил задание на разработку и массовое производство новейшего биологического оружия, образцы которого были доставлены в центр в мае прошлого года. В настоящее время данная разработка ведётся одной из лабораторий центра в полном объёме и выполнена на сто процентов. Для выполнения данного задания из США в Грузию прибыли научные сотрудники, специализирующиеся в области вирусов, бактерий и биологии, количеством — до двадцати человек. Кроме того, совместно с указанными сотрудниками прибыло пятьдесят человек военизированной охраны (предположительно представителей частной военной компании «Blackwalter»), было доставлено значительное количество оборудования и иных материально-технических средств. Разработки ведутся в режиме абсолютной секретности, которую обеспечивают спецслужбы Грузии и специально прибывшие сотрудники секретной службы США. Кроме того, «Мегрел» разъяснил, что новейшее оружие предназначено для массового заражения людей и млекопитающих животных. Организм, подвергшийся воздействию указанного оружия впадает в летаргический сон, который длиться от четырёх до шести часов в зависимости от особенностей организма и является инкубационным периодом. Заражение передаётся как воздушно-капельным путём, так и при физических контактах с заражёнными. Лабораторией также ведётся работа над производством средств доставки и активации этого оружия и вакциной против заражения. Проводится дальнейший сбор информации в части признаков и симптомов самого заражения.
Начальник Управления «А» службы внешней разведки Российской Федерации
Полковник Бороев М.С.
Глава 4
в/ч 20604, Республика Башкортостан, Российская Федерация
7 мая 23 часа 30 минут
Мы заняли одно из помещений на первом этаже штаба, уселись в круг и слушали командира войсковой части №20604 гвардии полковника Савкина Романа Александровича. Зеленоватый свет, разливающийся по комнате от цилиндров с ХИСами, освещал лица присутствующих, придавая им какой-то зловеще-загадочный оттенок. Здесь, кроме меня, командира и старшего прапорщика Башенкова, присутствовали два контрактника – сержанты Разбежкин Василий и Батычко Руслан, которые через окна наблюдали за обстановкой на улице; а также два офицера - капитан Ринат Мамедов и майор Константин Бровкин.
- Значит так товарищи офицеры, прапорщики, сержанты и солдаты, - тщательно проговаривал слова Савкин, - ситуация не сказать, чтобы хреновая – она просто катастрофически хреновая. Мы не знаем количество противника и его цели. Возможно их до тридцати голов, но это не точно, может и больше. Не знаем, что за зараза распространилась на вверенной нам территории. Не знаем, что твориться за пределами воинской части. Связи нет. Электричества нет. Оружие хранится на складе РАВ и в оружейных комнатах казарм, но мы не контролируем эти объекты. Здесь, в штабе части, мы имеем только то, что при нас, так же можем вооружиться трофеями. Мы не контролируем ни чего, потому что здесь нас всего семеро бойцов. Даже штаб контролировать не можем, по причине отсутствия сил и средств. Начнётся штурм и нам здание не удержать. Судя по стрельбе, в казармах шёл бой, но неизвестен исход этого боя. Возможно, там ещё кто-то жив. Кроме того, бой был в районе автопарка. Всю вверенную нам территорию контролируют вражеские снайперы. Снайперские гнёзда находятся на крышах столовой, казармы, медико-санитарной части и штаба тыла. Короче, они заняли самые удобные позиции. Наверняка есть и ещё где-то, но информации об этом нет. Сейчас я, как командир, должен принять решение. И я его принял. Буду вести бой до полного уничтожения противника, один или с вами, мне без разницы. Ситуация с этой дрянью, что косит людей, нестандартная, поэтому я не могу вас заставить остаться со мной. Могу только просить. Понимаю, что все сейчас переживают за свои семьи. Я тоже переживаю. Но ещё переживаю за вверенное мне войсковое подразделение. А по сему, товарищи, прошу поднять руки тех, кто останется со мной бить врага. Остальных не держу. Но имейте в виду, что тому, кто решит нас покинуть, возможно, не удастся добраться до своих семей. Неизвестно даже смогут ли они вообще выбраться отсюда.
Все без исключения, и я в том числе, проголосовали за то, что останемся с полковником. Правильно говорит командир, за семью тревожно, даже очень, обязательно поеду к ним, как только разберусь с творящейся тут ерундой. Ведь как не крути, а это начало полномасштабной войны и я, будучи здесь, могу если не предотвратить её, то хотя бы изменить ход развивающихся событий. А война эта чёртова, коснётся всех и моих родных в том числе. Она никого не обойдёт стороной. Участвуя в боевых действиях здесь и сейчас, я, тем самым, отвожу опасность и от жены с детьми. Находясь тут, я принесу больше пользы родным, Родине, этим выжившим ребятам, себе. Ну, а теша чресла дома на диване, я не сделаю ничего полезного ни тем, ни другим. А враг, рано или поздно, доберётся и до моего жилища. Поэтому лучше воевать с противником не во дворе своего дома, а как можно дальше. Из этих соображений, я и проголосовал "ЗА".
- Есть у кого что добавить? – спросил полковник.
- Да есть, - взял слово я и обратился ко всем присутствующим, - первый вопрос: кто из находящихся здесь, имеет реальный опыт боевых действий?
- Две Чеченские компании, со строчки воюю короче, - посмотрел на меня Башенков, - ещё конфликт в Южной Осетии. Потом командировки в Сирию, на.
- Товарищ старший прапорщик у нас совсем недавно, - сообщил майор Бровкин, - он переведён к нам из спецназа ГРУ. Ему до пенсии чуть-чуть осталось, вот и отправили дослуживать в более спокойное место.
- Старый я уже, - потупил взгляд Павел, - вот и списали, с-с-суки.
- Ладно тебе, - улыбнулся командир части, - старый он. Старый конь борозды не портит. Я тоже воевал, Чечня, Осетия, Сирия. Ещё есть воевавшие? Ну не молчим.
- Я, товарищ полковник, сержант Разбежкин, - сказал сверхсрочник, - Сирия, по контракту.
- Я в Сирии был два раза, но в бою особо не бывал, - сообщил майор, - не шибко обстрелянный в общем.
- Сирия, - поднял руку Мамедов.
Полковник кивнул и выжидательно посмотрел на меня:
- Ну, а теперь, Олег, давай коротко о себе.
- Я офицер запаса, капитан. С две тысячи четвёртого по две тысячи пятнадцатый служил в ЦВО. Последняя должность – начальник разведки артдивизиона. С две тысячи пятнадцатого по две тысячи двадцатый год был служащим частной военной компании «Легион», в должности командира разведывательной диверсионной группы. Сейчас бизнесмен. Воевал везде, где только можно. Осетия, Сирия, ЦАР, да много где. Инструктором был.
- Как сюда попал?
- К вашему заместителю шёл, к Митрохину, - вздохнул я, припоминая рассказ покойного Галиянова, - коньяк пить.
Все кроме Башенкова переглянулись, а майор спросил:
- Ты его, откуда знаешь?
- Он, в Сирии, в плену был, а группа под моим командованием освободила наших пленных. Митрохин ещё и земляком оказался. С тех пор общаемся, дружим.
- А сам то ты откуда, местный?
- Да, местный.
- Так точно, товарищ полковник, он правду говорит, я его помню, у него родители в соседнем доме жили, - поддержал меня контрактник Разбежкин.
- А ты знаешь, что Митрохин…, - начал было капитан Мамедов, но Савкин перебил его, обращаясь ко мне.
- Предатель твой Коля.
- Знаю, - потупил взгляд я, - мне в котельной рядовой Галиянов рассказал уже, как он наряд по КПП расстрелял и диверсантов в часть привёл.
- Ещё он убил троих офицеров особого отдела и пытался застрелить меня, - сказал Савкин.
- Мужики, я не знал, честное слово, - развëл руками я.
- Да ладно, ты-то тут причём, - махнул рукой командир, - всё, хватит разговоры разговаривать. Будем думать, как быть дальше.
- Разрешите, товарищ полковник, на, - заговорил молчавший до этого Башенков.
- Говори, Паша.
- Снайперов убрать сначала надо, они мля, нам не оставят шанса на манёвры, всех перещёлкают, с-с-суки.
- Он прав, полковник, - согласился я, - давайте сделаем так, вы отвлекаете на себя близлежащие снайперские точки, что бы я мог добраться до самого высокого здания. Это здание если не ошибаюсь — штаб тыла. Значит, я пробираюсь туда и валю снайперский расчёт. Оттуда все остальные позиции снайперов как на ладони. Потом валю остальные снайперские точки. Как вам такой план?
- Хорошо Олег, попробовать можно, но один не пойдёшь, с тобой пойдёт..., - командир обвёл взглядом присутствующих и остановился на капитане, - вот Мамедов, с тобой пойдёт, прикроет если что, да и расположение знает как свои пять пальцев.
- Есть товарищ полковник! - вскинулся капитан и весь аж как-то загорелся. Видимо молодому и темпераментному кавказцу льстило, что командир поручил именно ему участие в такой опасной, но значимой операции.
- Когда дело будет сделано, мы подадим вам сигнал э-э-эм…, - я задумался, соображая, чем и как можно будет известить боевых товарищей о завершении операции. На помощь мне пришёл сержант Батычко.
- Из подствольного гранатомёта можно сигнальную ракету пустить, на трупах пиндосов я видел выстрелы с соответствующей маркировкой.
- Так и сделаем, - мотнул я головой в сторону сержанта, - сигнал осветительной будет, когда мы займём позицию, а следующий, когда перещёлкаем снайперов на остальных точках. Далее по обстановке.
Савкин с минуту подумал, а потом, как бы вытряхивая ненужные мысли, тряхнул головой и сказал:
- Согласен, но сначала забираем всю штабную секретку и собираем трофейное оружие. Всю секретную документацию, держим при себе. В случае моей гибели, за неё отвечает майор Бровкин и берет на себя командование отрядом. Дальше по старшинству. В случае если нас прижмут, пока вы с Мамедовым будете снайперов щипать, то уходим в лес. Но надеюсь, что совсем жарко уже не будет, противник рассредоточен и занят не пойми чем. После подачи вами сигнала, будем определяться на месте.
- Ещё у них, так же как у нас, связи нет, - вставил я, а потом добавил, обращаясь к полковнику, - Роман Александрович, как вы будете отвлекать на себя снайперов?
Полковник хотел было ответить, но Разбежкин рявкнул, не дав ему открыть рот:
- Движение на плацу справа! Человек десять к штабу идут! Метров сто! Товарищ полковник, снайпера молчат, похоже это чужие!
- Так, всем внимание, - скомандовал полковник, - снять шевроны, знаки различия, военные билеты и удостоверения личности сдать мне, спрячем их здесь, вон за радиатором отопления. Майор, где секретка хранится, знаете? Вот и хорошо. Берете сержантов и вперёд, там в сейфах есть специальные сумки для переноски секретки, ими и воспользуетесь, а мы с Павлом Алексеевичем пока гостей встречать будем. Потом, как документы заберёте, собрать трофеи и поддержать нас огнём со второго этажа. Подпустим их как можно ближе. Вот тебе Олег и отвлекающий манёвр, пользуйся.
- Ну что капитан, готов? – спросил я Мамедова, тот лишь кивнул в ответ, - тогда вперёд. Выходим через левое крыло. Там, в одной из комнат трупы лежат, это мы с товарищем старшим прапорщиком повеселились, так вот, у них подствольники были, там и разживёмся сигналками. Когда выйдем из здания, бежим быстро, но о-о-очень аккуратно. Понял, Ринат?
- Понял.
- Тогда работаем!
Полковник со старшим прапорщиком заняли позиции у окон, майор с сержантами побежали на второй этаж, а мы с капитаном, бросились по коридору в левое крыло. Добежав до комнаты, где я впервые повстречался с Башенковым, мы обыскали мёртвые тела. Боезапас у капитана Мамедова к его «калашу» был скудноватым, всего полтора магазина патронов осталось, поэтому я заставил его вооружиться трофейной винтовкой AR15 с подствольником, и расфасовать по карманам магазины и выстрелы к гранатомёту. Среди осколочно-фугасных гранат для подствола, обнаружились и две сигнальные, одну из которых я оставил себе, а вторую передал напарнику. Кроме того, мы обзавелись шестью ручными гранатами М67, которые поделили поровну между собой.
- Слушай сюда товарищ капитан, - обратился я к осматривающему новое оружие Ринату, - как пользоваться аэркой и подствольником не объясняю, должен разобраться. Как только мы с тобой выйдем из штаба, ты прикрываешь меня, а я прикрываю тебя. Придерживаемся семиметровой дистанции. Скорее всего в штабе тыла сидит не только снайпер, но и группа прикрытия. Так что настраивайся на драку. До точки назначения без приключений добраться тоже не удастся, кругом эти, мать их, мутанты, вражеские солдаты и всë те же снайперы. На темноту не надеемся, у противника ПНВ.
- Я всё понял, - сухо произнёс Мамедов.
- Так, что ещё? – задумался я, - ах да, капитан, сейчас не важны какие-либо личные амбиции, старший - я. Поэтому слушаешь меня, как мать родную. Исполняешь всё, что я приказал. В противном случае пристрелю. Ничего личного, просто от этого зависят наши жизни и выполнение боевой задачи.
- Да понял, понял, - прошептал Ринат.
Я понимал напарника, он нервничает и боится. В его голове сейчас такие мысли гуляют, о которых лучше никому не рассказывать. Знаю я, что такое первый бой, проходили. Ну да ладно, надеюсь не струхнёт в нужный момент.
- Выходим только когда бой начнётся, понял?
- Да.
- Ждём.
Глава 5
Совершенно секретно
Экз. ед.
Директорам ФСБ
России, ФСО России
Оперативное задание № 5612 сс
От источника поступила оперативная информация о том, что на территорию Российской Федерации, возможно под видом туристов и т.п., через страны Закавказья переброшены несколько диверсионных групп, предположительно имеющих отношение к вооружённым силам США. Целью этих групп является: проведение диверсий, направленных на уничтожение военной инфраструктуры, а также повреждение путей сообщения, систем связи и энергоснабжения. Кроме того, по имеющейся информации, в арсенале диверсантов возможно имеется ранее неизвестное биологическое оружие, последствия применения которого не установлены. Так же источник сообщил, что стрелковое вооружение, взрывчатые устройства и снаряжение диверсионных групп, в настоящее время уже находятся на территории Российской Федерации, местонахождение тайников не установлено, способ доставки вооружения и экипировки устанавливается.
На основании вышеизложенного, предлагаю ориентировать личный состав и подсобный аппарат вверенных подразделений, организовать мероприятия, направленные на установление диверсантов и местонахождения тайников с оружием и снаряжением. В случае установления, принять меры к задержанию лиц и обезвреживанию мест складирования, а при невозможности — к уничтожению. Принимать во внимание особую опасность данного деверсионного вооруженного формирования и привлекать к операции спецподразделения.
Заместитель директора службы внешней разведки Российской Федерации
генерал-полковник А. Амросьев
Глава 6
в/ч 20604, Карабалтаевский район, Республика Башкортостан, Российская Федерация
08 мая 01 час 15 минут
Ждать пришлось недолго, минуты две-три всего. Сначала заговорил пулемёт старшего прапорщика, а потом его поддержали из автоматов. Мы находились у окна, выходящего на плац и видели, как один противник упал замертво, а остальные рассредоточились и залегли. Залёгшее вражеское подразделение тут же ответило плотным огнём, пытаясь подавить позиции наших. Их поддержали снайперы с крыш казармы и столовой. Теперь огня наших товарищей слышно не было, скорее всего залегли, работал только пулемёт Башенкова, который, судя по то отдаляющимся, то приближающимся пулемётным очередям, постоянно менял позиции. Перестал стрелять и уткнулся лицом в бордюр ещё один стрелок противника. Ай да Павел, ай да сукин сын! С позиции врага донеслась какая-то команда и, от левого фланга отделилось три бойца, которые сначала ползком, а потом бегом, устремились к крылу здания, где находились мы с Мамедовым. В это время, противник открыл частый огонь из подствольных гранатомётов. Пулемёт замолк. Группа диверсантов успела подойти к месту нашего нахождения на довольно-таки близкое расстояние, и сейчас находилась около стендов на тему правил и приёмов строевой подготовки. Эти стенды располагались на краю плаца, метров в двадцати от нас с Мамедовым. Я выматерился и приготовился открыть огонь по приближающемуся противнику, как вдруг раздался хлопок и от правого крыла штаба по направлению к ним, с лёгким шипением протянулся инверсионный след реактивной гранаты. Осколочно — фугасная граната угодила в один из стендов, совсем рядом с атакующими, и взорвалась. Ближайшего бойца, который находился в метре от места детонации боеприпаса, разорвало на три неравные части и, вперемешку с покорёженными остатками стенда, раскидало в разные стороны. Двух других, откинуло взрывом метра на два — три, протащило по асфальту их истерзанные, безжизненные тела, и оставило лежать в неестественных, мёртвых позах. Вовремя Башенков использовал свой РПГ, ох как вовремя. Ещё бы чуть-чуть и я открыл огонь, возможно тем самым обнаружив себя. Чëрт его знает, как бы это отразилось на нашей боевой задаче.
Взрыв на несколько мгновений ошеломил противника, заставив прекратить огонь и вжаться в землю. Этим воспользовались наши товарищи и открыли шквальный огонь из окон штаба. Пулемёт не работал, стреляли только АК и трофейные натовские винтовки.
— Вперёд Ринат, вдоль плаца мимо казармы! — скомандовал я, — очень быстро!
Мы с капитаном сорвались с места и побежали по выстроенному мной маршруту, скрываясь от глаз противника за стендами и кустарниковыми насаждениями. Из столовой нас обстреляли из автоматов и снайперской винтовки, одна пуля срезала ветку рядом со мной, вторая звонко ударила о металлический стенд, выбив сноп искр. Остальные метательные снаряды, ушли в сторону, тоже не причинив нам вреда. Мы продолжали бежать. Бой группы полковника за штаб продолжался, от туда по-прежнему доносилась выстрелы и взрывы. У казармы пришлось открыть огонь по праздно шатающимся зомбированным, как я мысленно успел их окрестить. Они, количеством до семи голов, стояли под окнами казармы, а завидев нас, мыча и хрипя пошли на встречу. Сомневаться в их намерениях перекусить нами оснований не было. Я дал Мамедову отмашку и мы перестреляли их одного за другим. Огня из столовой теперь можно было не опасаться, стрелки нас толком не видели. Мы были для них вне досягаемости даже когда бежали, потому и стреляли больше для «напугать», чем на поражение. А теперь они нас и подавно не увидят, угол обзора не позволяет. Стрелкам из штаба тыла нас тоже не видно, по причине того, что сектор их обстрела перегородила вот эта двухэтажная громадина казармы. С крыши теперь нас тоже не достать. А вот если откроют стрельбу из окон казармы, то горя мы хапнем сполна. Поэтому, мы прижались к стене, и пригнувшись, прошли под окнами. Атаки с лева опасаться оснований не было, там нет ни построек, ни насаждений. Всё пространство от здания солдатской казармы до бетонного ограждения с колючей проволокой на верху, было как на ладони. Врага там не было точно, мы бы его увидели, да и он нас тоже. Шум боя у штаба части не стихал. Под окнами прошли без злоключений, остановились на углу здания. Вон наша цель — прямоугольный, четырёхэтажный штаб тыла бригады, что в семидесяти метрах от нас. Подъезд располагался с левой стороны здания и, как мне пояснил мой спутник, от него тянулись вправо длинные коридоры этажей, по обеим сторонам которых, располагались кабинеты. Это сколько же дармоедов — тыловиков там размещается, что специально для них отгрохали такое здоровое, аж в четыре этажа здание? Хотя наверняка там размещалась авто и вещевая службы, офицерская гостиница, оперативная и финансовая части, ну и что-то ещё в этом роде. Этого я не знал. Да оно и не важно. Чуть правее нашей цели, между рядами пихт и ёлок, расположился клуб. Небольшое такое двухэтажное здание из серого кирпича. По мычанию, рычанию и храпу, доносившемуся от туда, было понятно, что нормальных людей там нет, только эти мутировавшие твари, и их там очень много. Оно и хорошо, значит стрелять от туда по нам некому. Я посмотрел на капитана Мамедова, от его страха и нерешительности не осталось и следа. Глаза горят, дыхание тяжёлое и частое. Адреналину хапнул он изрядно.
— Как себя чувствуешь? — спросил я напарника.
— Нормально, — ответил тот.
Он хотел было добавить ещё что-то, как вдруг на верхнем этаже казармы, прямо над нами, длинной очередью застучал автомат, раздался звон бьющегося стекла и метрах в двух от нас сверху упало тело. Нас с Ринатом осыпало осколками. Мы прижались к стене и замерли, приготовившись к бою. Упавшее тело не подавало признаков жизни.
— Товарищ старшина, этот готов, — раздался сверху чей-то голос.
— Никитин, твою мать, не маячь у окна, — донеслось в ответ, — на жизнь насрать что ли? Забыл, что с Рахимовым стало?
Мы с капитаном посмотрели друг на друга.
— Наши, — прошептал он.
Я утвердительно кивнул:
— Знаешь кто такие?
— Понять не могу, но точно наши, голоса знакомые.
— Сейчас мы попробуем обратить на себя их внимание, а потом договориться, чтобы пошумели тут как следует. Пусть снайперов на себя отвлекают. А мы в это время к зданию рванём.
Мамедов кивнул, показывая, что понял. А потом помолчав немного, спросил:
— Эй, кто там на втором этаже? Представьтесь, с вами говорит капитан Мамедов, заместитель начальника штаба.
Я улыбнулся, почему-то фраза Рината напомнила мне фрагмент одного кинофильма, где персонаж, в исполнении Владимира Высоцкого вещал в рупор, для засевшей в подвале банды, — «С тобой свинья, говорит капитан Жеглов»! Да уж... подобная, неуместная в бою бредятина мне обязательно лезет в голову; бывало вообще, сиживал в укрытии, от артобстрела укрывался, а тут бац, и оказывается не могу вспомнить как зовут президента Зимбабве. Бред конечно полнейший, но у каждого свои причуды. Вот и у меня они свои, причуды-то.
Второй этаж безмолвствовал, Мамедову ни кто не отвечал.
— Сейчас, бляха-муха, поднимусь и устрою вам, — сурово прорычал капитан, — слышь, военные, быстро отозваться!
Сверху до нас донеслось шарканье обуви о пол и хруст осколков битого стекла под ногами. По этим звукам было понятно, что к окну, находящемуся прямо над нами, кто-то подошёл. Потом послышался характерный звук металлических креплений ремня автомата и голос, который ранее ругал бойца, за то, что тот трётся у окошка, сказал:
— Ты бы там не сильно командовал, а то ведь не посмотрю, что капитаном представился...
Заместителя начальника штаба капитана Мамедова, аж передёрнуло. Он выпучил глаза, надул щëки, намереваясь заорать на дерзкого незнакомца, но я шикнул на него и прижал палец к губам, давая понять, что шуметь не стоит.
— Не ругайся там, военный, — сказал я, что бы как то разрядить обстановку, — свои мы.
— Какой я на хрен вам военный, — донеслось сверху, — это я, Сергеич, электрик.
— Подожди, — не понял я, — а кого же тогда старшиной называли?
— Ну был я старшиной когда-то. В Афганистане ещё. А сейчас просто при части электрик Сергеич. Проводку починял тут, когда всё это началось. Со мной четверо срочников зелёных и пятеро необстрелянных контрабасов, вот и определился среди них старшим. Боевой опыт-то имеется, в отличие от них. Оружейку вскрыли и это крыло этажа зачистили. Остальные помещения мы не контролируем, там этих тварей полно. А старшиной приказал себя называть, потому что мы какое ни какое, а боевое подразделение, дисциплина должна быть военная.
Вот молодец Сергеич, чувствуется старая закалка. Ну а как по-другому, ветеран — афганец всё-таки.
— Знаешь его, — спросил я шёпотом у Мамедова, он кивнул, а я продолжил, обращаясь уже к Сергеичу, — слушай отец, свои мы. Меня Олег зовут, я тоже бывший военный, как и ты. Со мной капитан Мамедов. Мы идём валить снайперов в здании тыла. Но скорее всего у них там огневая поддержка, и было бы проще...
— Короче, Олег, — перебил меня ветеран, — нечего тут распинаться. Мы сейчас пошумим тут и отвлечём на себя этих козлов в здании, а вы бегите к входу и наведите там порядок. Всё, удачи вам ребята.
— Рассредоточиться по расположению, — скомандовал зычный голос Сергеича, — к окнам не подходить. Ведём огонь только с центра казармы, снайпера работают — будь здоров. Стреляем по крыше и этажам здания. К бою!
Союзники со второго этажа открыли плотную стрельбу. Мы с капитаном дождались ответного огня и рванули с места. Враг работал по группе Сергеича из пулемёта и нескольких автоматических винтовок. Стрельба велась с крыши, одного окна первого, и двух окон четвёртого этажей. Снайперы молчали. На нас пока не обращали внимания, поэтому нам с Ринатом удалось беспрепятственно преодолеть половину пути. Вдруг раздался громкий выстрел, перекрывающий остальную канонаду, будто из зенитки одиночным ударили. Тут же, в двух метрах слева от меня, ухнул взрыв. В правое плечо впилось что-то мелкое и горячее, я шарахнулся в сторону, но продолжил бежать, слегка сбившись с предыдущего темпа. Это что ещё за артиллерия?! То, что это был не выстрел из снайперской винтовки, было ясно как божий день. Но ведь это и не подствольный гранатомёт, выстрел у него совсем по-другому звучит, с этим «бабахом» рядом не стоит. Но тогда из чего по мне пальнули? За этим выстрелом последовала автоматная очередь, которая выбила искры и фонтанчики асфальта за нашими с капитаном спинами, и сразу же захлебнулась. Похоже стрелка сняла группа Сергеича. Какого-либо ущерба эта стрельба нам не нанесла, так как мы были уже в недосягаемости для них. Шарахнул ещё один громогласный выстрел, но к тому времени мы с Мамедовым уже добежали до подъезда и прижались к стене. Стреляли из этой «базуки» с крыши, но не по нам, а в сторону казармы. У подъезда мы с Ринатом перегруппировались и заняли позиции слева, и справа от входа. Я расстегнул куртку и ощупал плечо — больно, но не смертельно. Крови почти нет. Осколок прошёл по касательной, вспорол одежду и кожу, даже до мяса не достал. Ничего, жить буду.
Я обратил внимание, что от медсанчасти на звуки боя по направлению к нам идёт стадо зомбированных. Около пятнадцати голов, не меньше. Это плохо, минут через пять они окажутся рядом и будут сильно мешать. Кроме того, мне не давали покоя огневые точки в окнах первого и четвёртого этажей. Этих стрелков нужно нейтрализовать во что бы то ни стало. Ликвидировать огневую позицию на первом этаже нужно прямо сейчас. А огневой точкой на четвёртом, мы займёмся позже, когда поднимемся наверх.
— Ринат, я держу подъезд, а ты, аккуратно, идёшь вон к тому окну, и кидаешь гранату. Справишься?
— Справлюсь, — буркнул Мамедов и достал трофейную гранату.
— Давай, — скомандовал я и поудобнее перехватил оружие.
Капитан закинул оружие за спину и, пригнувшись, осторожно пошёл в сторону вражеской позиции, на ходу вытаскивая кольцо из запала гранаты. Добравшись до окна, он огляделся по сторонам, размахнулся и закинул гранату внутрь. Следом за первой гранатой, офицер отправил туда вторую и сразу же побежал к подъезду. Молодец, боеспособный малый. Первый взрыв прогремел где-то в глубине здания, а второй рядом с окном. Ударной волной наружу выкинуло оконную раму, облако дыма вперемешку с пылью, куски штукатурки и мебели, и изуродованное тело вражеского бойца. Труп, мешком повалился в цветочную клумбу под окном. Ринат смотрел на меня глазами, полными боевого задора и гордости за проведённую операцию по уничтожению вражеской боевой позиции. Я уважительно кивнул и поднял вверх большой палец. Напарник сделал обыденное лицо, будто каждый день проворачивает нечто подобное и кивнул мне в ответ, мол ничего необычного, всё нормально, командир. Но я то видел — доволен парень моей похвалой.
По топоту нескольких пар ног, доносившемуся из подъезда, я понял, что с верхнего этажа, к нам спускается группа противника. Человека четыре — пять. Сейчас, судя по доносившимся звукам, они находились где-то между четвёртым и третьим этажом. Идёмте, идёмте, тут мы вас как котят и перещёлкаем, сукины дети. Ох ребятки, до чего же вы беспечные и не подготовленные в тактическом плане. Прям как новобранцы зелёные, ей богу. Спустились бы тихонько, и всыпали бы нам. Но ведь нет, ведут себя как слоны в посудной лавке. Поэтому, теперь мы знаем о вашем приближении, а вы о нашем присутствии наверняка имеете очень смутные и весьма посредственные догадки.
Я жестами объяснил капитану, что бы стоял и не дёргался. Он понял, о чём известил меня кивком головы. Я достал светошумовую гранату и приготовился к броску. Когда враг оказался на первом этаже, прямо напротив входного проёма, я запустил гранату, прямиком в них. Кто же так поступает ребятки? Это не передвижение в условиях боя в ограниченном пространстве, а самоубийство. Тактикулы хреновы. Я понимаю, что вы шли на помощь своим товарищам на первый этаж. Но чтобы так вот открыто, не опасаясь никого и ничего. И кто вас только обучал, таких бездарей? Тактическая граната страшно ошеломила противника. Сразу после взрыва, я ворвался в подъезд, включил фонарь и увидел совершенно потерявшего ориентиры врага. Их было трое. Двое сидели на полу и слепо шарили руками по полу, пытаясь отыскать потерянное оружие. Один лежал на лестнице и стонал, зажав глаза ладонями в тактических, беспалых перчатках. Ну что мужик, писец сетчатке?
— Капитан, — зашипел я, добивая раненых из винтовки, — быстро проверь первый этаж, возможно кто-то остался. Проверишь и сразу ко мне, но аккуратно, понял? Всё, давай, я держу лестницу.
Ринат скрылся в темноте коридора первого этажа, а я выключил фонарь и прислушался. Иногда, то там, то тут, темень коридора разрезал луч фонаря моего товарища.
Минут через пять Ринат вернулся и доложил:
— Чисто, Олег, одни трупы. Штук восемь насчитал. Четверых я гранатами, остальных похоже бойцы Сергеича, того...
— Хорошо, — ответил я, — сейчас, очень тихо идём к четвёртому этажу и зачищаем позиции. Потом на крышу. Держись за мной метрах в четырëх.
Темень в подъезде была ужасная. Лунный свет сюда проникал плохо, так как имелось всего два окна. Одно между вторым и третьим этажом, и второе между третьим и четвёртым. Не смотря на это, фонарями не пользовались. Шли почти на ощупь, что бы не демаскировать себя лишний раз. Мы приближались к четвёртому этажу. Перестрелка группы Сергеича с врагом продолжалась, но была уже не такая интенсивная как в самом начале, так, постреливали для порядка. Интересно, все ли бойцы нашего ветерана — афганца уцелели? Молодые ведь ещё совсем. А у штаба части стрельбы не было слышно совсем. Неизвестно в чью пользу там завершился бой. Хотелось бы конечно, чтоб в нашу.
— Тут и на этажах так же темно, — прошептал напарник, — помещения огромные, а окна крохотные. Не то, что в штабе части.
Я промолчал, но принял информацию к сведению. От входа в подъезд вдруг донеслись шаркающие звуки и мычание. Вот и наши дорогие зомби в гости пожаловали. Когда до четвёртого этажа остался один лестничный пролёт, оттуда стало заметно слабое свечение, видимо опять ХИСы. Я остановился, тоже сделал и Ринат. Показав товарищу жест, означающий: «Оставайся на месте». Над нами находилась лестничная площадка четвёртого этажа. И, как мне подсказывало нутро, там, в непосредственной близости от своих позиций, враг организовал огневую точку, не позволяющую нам беспрепятственно подойти дальше. Я оставил винтовку напарнику, приготовил фонарь и пистолет. В случае чего, придётся действовать в пространстве, ограниченном узким лестничным пролётом, а автоматическое оружие, со своими габаритами будет только мешать. Ну да, там точно кто-то есть, слышится какое-то шуршание. Наверное и противник нас слышит, притаился и ждёт. Я дал Мамедову гранату, и на пальцах объяснил, что кидать её нужно на верхнюю площадку, не приводя в боевую готовность. Таким образом, я планировал напугать противника и заставить его совершить что-то необдуманное.
Капитан кинул гранату снизу вверх навесом, не выходя из-под площадки, так, чтобы не оказаться на линии вражеского огня. По ушам резанула короткая очередь, это враг среагировал на движение. Потом послышалось: «Фак, грэнейт», бряцанье оружия и снаряжения и топот убежавшего с площадки в коридор бойца. Я, подсвечивая себе фонарём, в четыре прыжка преодолел лестничный пролёт, и несколько раз выстрелил из пистолета в дверной проем, по удаляющемуся тёмному силуэту. И ведь попал, несмотря на то, что стрелял наугад и почти в полной темноте. Из коридора протяжно донёсся вскрик и ругань. Коридор слабо освещался валяющимися на полу светящимися цилиндрами, однако этого освещения было достаточно, чтобы разглядеть, как кто-то, держась за повреждённую ногу и прихрамывая, скрылся в одной из комнат.
— Ринат, — громко прошипел я, — ко мне, живо.
Но тот уже был рядом, за моей спиной и протягивал мою штурмовую винтовку. Действовать скрытно смысла уже не было. Я схватил оружие и выстрелил из подствольного гранатомёта в дверной проем дальней комнаты. Расстояние до этого помещения было метров двадцать пять — тридцать и я надеялся, что граната сдетонирует. По моим прикидкам, в той комнате находилась позиция врага. Но выпущенный мною боеприпас цели не достиг, потому что в момент выстрела, из комнаты, что находилась ближе ко мне, выскочило два бойца. Гранта, не успев взвестись, ударила одного из них в грудь, сбила с ног и опрокинула на пол. Второй боец, видно опасаясь взрыва, пригнулся и вжался в стену. Я тут же открыл огонь из автомата, а капитан поддержал меня из своего. Эти двое были убиты на месте. Враг понял, что мы уже на их позициях и открыл по нам огонь. Стреляли несколько бойцов, высовываясь из дверных проёмов трёх комнат, расположенных посередине коридора. Две комнаты находились справа, а одна слева.
— Капитан! — крикнул я, силясь перекричать выстрелы и подбирая брошенную им для обмана гранату, — сейчас я прикрою, а ты найди выход на крышу!
— Вот он, Олег, что его искать то, — ответил Мамедов.
И действительно, лестница находилась в трёх метрах от нас, у дальней стены слева. Я высунул в коридор ствол автомата и дал длинную очередь. Пристрелить кого-нибудь я не надеялся, хотел заставить врага залечь. Мой приём возымел положительный эффект, стрельба прекратилась, бойцы попрятались. Я выглянул из проёма с готовностью открыть огонь. И выглянул во время, из комнаты, что находится слева, по пояс высунулся вражеский боец и размахнулся для броска гранаты. Я полоснул по нему короткой очередью. От попадания его откинуло на дверной косяк, по которому он медленно сполз на пол, граната оказалась на полу рядом с ним. Я же ушёл в проем и прижался к стене. Выроненная граната взорвалась, из коридора донеслись истошные вопли раненых.
— Давай, Ринат, открывай люк на крышу, с остальными разберутся эти, — я указал вниз, туда где между вторым и третьим этажом медленно, мешая друг другу, нестройной толпой, шли на верхний этаж зомбированные.
Как хорошо, что это не те мутанты, наподобие дежурного по КПП. Эти пока доковыляют...
Крыша здания, представляла собой огромную прямоугольную площадку. На ней находились две здоровенные кирпичные вентиляционные трубы, одна около нас, другая в дальнем конце крыши. Около дальней трубы, вели огонь по территории части трое вражеских стрелков. Было слышно, как работает автомат, снайперская винтовка и то неизвестное оружие, под удар которого я попал перед входом в подъезд. Почему они не обезопасили себя, выставив дополнительный пост? Скорее всего понадеялись на свои огневые позиции на этажах. Но всё равно, слышали же наверное, что в здании бой идёт. При этих обстоятельствах я бы на их месте, не был таким беспечным.
— Постараемся взять одного живым, — прошептал я Мамедову.
— Хорошо, — согласился тот.— Заходим с обеих сторон, ты по левой стороне крыши, а я по правой.
— Угу... — сосредоточенно буркнул Ринат.
Я поменял магазины винтовки и пистолета на полные. Потом вставил в подствольный гранатомёт осколочно-фугасную гранату. Напарник оставил почти опустевший «Калаш», всë равно его боезапас пополнить пока негде, и взял трофейный AR-15.
Мужик со снайперской винтовкой заметил наше приближение когда мы были метрах в пятнадцати. Он что-то крикнул своим и вскинул винтовку, но выстрелить не успел, пуля выпущенная мною, попала ему в грудь. Остальные вскинулись и начали наводить оружие на нас.
— Хэндс ап! — заорал я.
Стрелок с автоматом, не внял моему призыву и выпустил по мне короткую очередь. Я перекатился влево, уходя с линии огня, а капитан Мамедов, полоснув по нему из автомата. Того откинуло назад и он, перевалившись через бортик, свалился с крыши. Последний уцелевший, не целясь, навскидку, выстрелил из своего ствола по Ринату, но не попал. Звук выстрела будто из БТРа одиночным шарахнули. Вот значит кто стрелял по мне и поранил плечо, сука! Я коротко выжал спуск, выпуская по противнику короткую, в три — четыре патрона очередь. Боец выронил оружие и упал, держась за простреленные нижние конечности.
— Держи этого, — крикнул я своему товарищу, — я сейчас!
Внутри штаба тыла разгорелся бой, очевидно группа диверсантов билась с толпой зомби. Я огляделся, попасть на крышу можно только через этот люк, больше выходов нет. Вытянув из гранаты кольцо, я пристроил её к люку таким образом, что бы в случае, если кто-то попытается его открыть, он, тем самым, ослабит давление крышки на спусковой рычаг и «эмка» сдетонирует. Вот и всё, теперь мы, более или менее, хотя бы на время, обезопасили свои тылы.
Первый стрелок был мёртв, два ранения в области сердца. А вот раненый с прострелянными ногами был жив. Как оказалось, он был вооружён Barret XM109. Ещё это оружие называют снайперским гранатомётом. Отличная штука, убойная. Стреляет гранатами 25×59 мм. Об этом оружии я знал только понаслышке, да по теоретическим занятиям в ЧВК, на практике же, никогда с ним дела не имел. Но интереснее всего в этом оружии оказался его оператор. Это был этнический поляк и отлично шпрехал по-нашему. Мы опустились перед ним на корточки. Поляк бредил и нёс какую-то ахинею, то на польском, то на английском, то на русском языке. Ему оставалось не долго, была повреждена бедренная артерия и он истекал кровью. Только после того, как я перетянул ему ноги жгутом и вкатил изъятое у него же анестезирующее средство, его взгляд стал более-менее осмысленным.
— Ренат, телефон с собой? — спросил я напарника.
— Да.— Снимай на камеру весь наш разговор.
— Есть.
Мамедов извлёк из кармана телефон, потыкал в экран пальцем и кивнул, мол начинай. Я подался к раненому и спросил:
— Ты кто?
Тот посмотрел на меня одурманенными глазами, чему-то улыбнулся, и прошептал на русском, но с едва различимым акцентом:
— Якуб Авински.
Я понимал, что нормального разговора не получится. Ну во-первых, нет времени, а во-вторых, Якуб может опять начать бредить. Или того хуже — склеит ласты.
— Что вы тут делаете, Якуб? — чётко проговаривая слова спросил я.
— Лаборатория. Она давно закрыта, но там... там, вирусы... Не нужно было, что бы русские... ими воспользовались. Тогда... тогда... не получится ничего. Оружие не сможет полностью их убить...
— Кого убить, Якуб?
— А! — раненого начинало лихорадить и, смысл моих вопросов до него доходил не сразу, — а-а-а, ну их, русских. Они не заболеют тогда.
Капитан Мамедов выматерился и сплюнул. Действительно, какая-то ерунда. Ну да ладно, попробуем спросить о другом:
— Якуб, а люди, которые были с тобой, они кто?
— Это мои товарищи... были... мы должны были найти вход в объект... На сопротивление не рассчитывали... его не должно было быть... не должно... понимаете... русские должны были умереть к тому времени... но что-то пошло не так... И эти чертовы русские... живы... Вы понимаете? Они не все сдохли!
— Вы военные, Якуб? — задал я мучащий меня вопрос.
— Не все... двое учёных было... но я не знаю где они сейчас... а остальные да... военные..., — допрашиваемого сотряс приступ кашля.
— Военные какой страны?
Прокашлявшись, поляк посмотрел на меня мутными глазами и спросил:
— Я умру?
— Якуб, я сейчас тебе сделаю укол и ты не умрёшь, — соврал я, — Какая страна? США?
— Коли свой укол... я, кажется, уми...раю... — почему-то опять улыбнулся он.
Я понимал, что вколи ему ещё анестезирующего средства и возможно сердце не выдержит.
— Пожалуйста, — умолял пленный, — сделай укол... я жить хочу... дома Анка... любие жеж... Правда... Курва мать... як мни то боли...
— Твою мать! — выругался я, — бесполезно, хрен что скажет, опять его накрывает.
Мамедов вручил мне телефон, взял его за грудки и с силой встряхнул.
— Ты гражданин Америки!? — прохрипел он в лицо раненому бойцу.
Взгляд Авински сделался осмысленным и он со злостью выдавил из себя:
— Пусти, курва, мать! Я военнослужащий корпуса морской пехоты США! Слышишь ты, свинья русская! Я! Морпех! США!
Глаза морского пехотинца закатились, он запрокинул голову назад, дёрнулся и умер.
— Всё падла, отвоевался, — зло прорычал Ринат, отпустил мёртвого, забрал у меня телефон и остановил запись.
— Записалось?
— Еще бы.
Мы столкнули трупы с крыши, вооружились снайперским оружием поверженного противника и выбрав удобные огневые позиции, я приказал напарнику подать сигнал нашим. Сигнальная ракета взмыла высоко в небо и ослепительно вспыхнув на излëте, пошла на сближение с землёй, заставляя близлежащие постройки и деревья, отбрасывать в стороны причудливые тени, которые удлинялись по мере снижения источника освещения.
Глава 7
Совершенно секретно
Экз. ед.
Начальнику Управления ФСБ России по Республике Башкортостан
Ориентировка - задание № 5612 сс
Оперативным путём установлено, что на территорию нескольких субъектов Российской Федерации, в том числе на территорию Республики Башкортостан, заброшены диверсионные группы, количеством до пятидесяти человек. Целью группы является применение новейшего вида биологического оружия, с целью заражения им вверенного Вам участка оперативного обслуживания. Группа вооружена и экипирована, оснащена новейшими средствами погашения сигналов связи. Одной из целей диверсионного подразделения, после применения биологического оружия является захват объекта за № 603 «Ветер» и разработок, находящихся на хранении в указанном объекте. На связи с данной группой состоит неустановленное лицо, предположительно офицер войсковой части, располагающейся вблизи объекта. Дата и время начала операции диверсионной группы не установлены.
На основании вышеизложенного, считаю необходимым, силами спецназа вверенного Вам подразделения, взять под контроль объекты №№ 603 «Ветер», 721 «Погреб», 220 «Развал» и прилегающие к ним территории. Особое внимание уделить объекту с индексом А1 № 201 «Ковчег». Ориентировать командование войсковых частей МО РФ и ФСВНГ РФ, а так же региональное руководство УФСИН и МВД РФ. Активизировать работу по установлению пособника группы. Установить особый контроль над объектом № 603 «Ветер» и близлежащими территориями, с использованием полного контроля и снятия информации с технических каналов связи. В случае поступления какой-либо информации или выявления группы диверсантов, сообщать в адрес ФСБ России в установленном режиме секретности. В случае необходимости, для оказания практической помощи, вам будут направлены дополнительные силы и средства.
Директор ФСБ России
генерал – полковник В. Демидов
Глава 8
Лесной массив недалеко от в/ч 20604, Карабалтаевский район, Республика Башкортостан, Российская Федерация
08 мая, 03 час 05 минут
- Три года не курил, - покачал головой полковник жадно затягиваясь и баюкая на груди перевязанную левую руку, - слышь, Павел Алексеевич.
- Закуришь тут, мля, - проворчал старший прапорщик, - как ваша рука, товарищ полковник, на?
Несколько палочек с ХИСами, уложенные в некое подобие костерка, освещали их уставшие, измазанные пылью и гарью лица.
- В руку на вылет это не ранение, тем более кость не задета. Бывало и хуже, - Роман Александрович Савкин прокашлялся, сплюнул на землю и добавил, - ребят жалко, все полегли. Вдвоём мы теперь, Паша.
- Не вдвоём. Олег с Мамедовым сделают то, что от них требуется, на, - сказал Башенков, прислоняя свой автомат к дереву, - я, мля, знаю таких, как этот Буйнов. Он сдохнет, но боевую задачу выполнит, ёпт.
- Дай то бог…, - полковник глянул на прапорщика, - ты ему веришь?
- Верю.
Командир кивнул и шумно затянулся:
- А я вот не совсем. Знаешь зачем я согласился на его поход в штаб тыла?
- Догадался уже, мля, чтоб в наших рядах не маячил, на случай если предатель, на.
- Верно, Паша, верно. И так в жопе. Так ещё если в спину стрелять начнёт…
- А капитана зачем с ним подрядили? На всякий случай?
- Ну да… чтоб пристрелил предателя если что.
Башенков покачал головой, провёл ладонью по лицу и громко вздохнул:
- Нет, полковник, я лично с ним америкосов давил, не предатель он. Свой он…
- Дай бог, дай бог...
Из группы, держащей оборону в штабе после ухода Буйнова с Мамедовым в живых осталось только двое: старший прапорщик Башенков и полковник Савкин. Первым погиб майор Бровкин. Обстреливая врага из окна второго этажа, он получил пулю в голову. Потом не стало сержанта Батычко, рядом с ним разорвалась вражеская граната, смертельно ранив его осколками и покалечив взрывной волной. Третьим по счёту группа потеряла сержанта Разбежкина. Он, будучи раненым в ногу и плечо, остался прикрывать отход полковника и старшего прапорщика. Когда же враг, вплотную подошёл к умирающему от ран Василию, тот подорвал себя гранатой, забирая с собой на тот свет троих диверсантов. К этому времени, старший прапорщик и раненый в руку полковник, пробивались с боем в сторону КПП номер три, чтобы укрыться в лесу и ждать сигнала Буйнова. Вынесенную из штаба секретку, измученные боем военнослужащие закопали в лесу вместе со своими документами и документами погибших. Не решились они оставлять личные документы в захваченных врагом помещениях, даже хорошо запрятанные они могли быть обнаружены, а этого допустить нельзя.
Внезапно несколько фонарей осветили военнослужащих. Свет резанул по глазам и заставили прикрыть лица ладонями.
- Сидим смирно и не дёргаемся! Подняли руки, живо! – раздался зычный голос.
Беглецы замерли. Рука старшего прапорщика потянулась к автомату.
- Даже не думай! Завалим сразу! Вы окружены! – донеслось тут же и старший прапорщик отдёрнул руку.
В центр небольшой полянки, освещаемой фонарями, вышел тёмный силуэт. В свете фонарей Савкин с Башенковым увидели фигуру, одетую в тактическое обмундирование с множеством карманов, затяжек и застёжек, и обвешанную различным снаряжением.
- Ну что товарищи военнослужащие, тяжко пришлось? - спросил силуэт, подходя к военным и присаживаясь перед ними на корточки, - я подполковник Ахмедшин, командир группы спецназа ФСБ.
Савкин облегченно вздохнул, а Башенков смачно выматерился.
- Командир войсковой части гвардии полковник Савкин Роман Александрович, а это старший прапорщик Башенков Павел Александрович.
- Андрюха, выходите, - скомандовал подполковник, - и фонари выключите.
Источники света погасли и на слабое зеленоватое свечение цилиндров с химическими элементами, шурша кустами и побрякивая оружием, вышла группа бойцов. «Семнадцать, с командиром восемнадцать», - про себя сосчитал гостей Павел.
- Так, Андрей, - продолжил подполковник, - человека три отправь к профессору с операми, а остальных разошли в дозоры и посты наблюдения. Сам при мне останься, будем думать как дальше действовать.
- Понял, командир.
Прошло меньше минуты, как двенадцать спецназовцев бесшумно растворились в темноте леса, а Андрей подошёл к «химическому костру» и присел. Савкин с Башенковым с интересом разглядывали своих визитёров: экипированы они на высшем уровне, оружие АК-12 и АСМ «ВАЛ» с тактическими обвесами. Лица суровы и измотаны.
- Как вы нас нашли? – спросил Савкин Ахмедшина.
- А мы вас, полковник, и не искали вовсе, вы сами на нас вышли. Мы тут метрах в тридцати находились, когда вас услыхали. Очень уж, товарищи военнослужащие, шумели вы. А шуметь в лесу, как известно, не рекомендуется – лес шума не любит. Ну, а взять вас в кольцо, проблем не составило, мои ребята умеют бесшумно ходить.
- Попались как салаги.., - выдавил из себя Башенков. Он был крайне расстроен тем, что они с полковником, прошедшие не один вооружённый конфликт, потеряли бдительность и дали себя окружить.
- Да ладно, товарищ старший прапорщик, не расстраивайся, - похлопал его по плечу Ахмедшин, - в ваших боевых качествах никто не сомневается. А то, что проморгали нас, так это скорее наш плюс, чем ваш минус.
Павел лишь раздражённо крякнул и отвернулся. «Обиделся наверное», - улыбнулся про себя подполковник и продолжил:
- Всё мужики, хватит лирики. Свою должность и звание я уже называл, а зовут меня Марат Ралифович. Это мой заместитель майор Куличев Андрей Геннадьевич, прошу, как говориться, любить и жаловать. А теперь, господа офицеры и прапорщики, проясните пожалуйста сложившуюся ситуацию и обстановку.
Обязанности рассказчика, как старший по званию, взял на себя полковник Савкин. Он в подробностях рассказывал о произошедших событиях. Ахмедшин слушал, лишь иногда кивал головой, произносил «угу» и просил уточнить некоторые эпизоды рассказа. Майор же молчал вовсе. Когда Роман Александрович дошёл до места, где начал упоминаться Буйнов Олег, Ахмедшин попросил его прерваться.
- Можно с этого места поподробнее, товарищ полковник? Кто такой этот Буйнов и как он здесь оказался?
- Я его не знаю. Откуда он тоже не знаю. Познакомились с ним, когда они с Башенковым помогли нам отбиться от противника в штабе части. С его слов, он капитан запаса. Служил в артразведке, где-то в центральном военном округе. Потом проходил службу в ЧВК. В часть пришел к подполковнику Митрохину, моему зампотеху. О том, что Митрохин предатель, узнал уже тут, в части. Говорит, что познакомились с ним в Сирии, во время боевой операции, когда группа Буйнова спасала из плена наших военных и Митрохина в том числе. Потом Олег Буйнов, вместе с заместителем начальника штаба капитаном Мамедовым, отправились уничтожать снайперские позиции. Мы же с потерями отступили и вот, ждём сигнала Олега с Ринатом.
- Какой сигнал они должны подать?
- Осветительная ракета с крыши штаба тыла.
- Почему именно штаб тыла?
- А потому, подполковник, что это самая высокая точка на территории и с неё простреливаются все снайперские позиции противника. Ещё вопросы остались?
- Да, один. Где вся секретная документация?
- Она в целостности и сохранности. Всю секретку мы вынесли.
- Хорошо.
Наступило молчание, был слышен лишь шелест молодой листвы. Молчание прервал Савкин, обращаясь к командиру спецназа.
- Ну давайте, Марат Ралифович, теперь ваша очередь.
Подполковник вопросительно посмотрел на собеседника:
- Что вас интересует?
- Что делает спецподразделение ФСБ в нашей глуши, почему вы интересуетесь Буйновым и что, чëрт возьми, здесь твориться?
Спецназовцы переглянулись, майор пожал плечами и отвернулся, а Ахмедшин посмотрел в глаза полковнику, улыбнулся и произнёс:
- Я не уполномочен…
- Перестань, подполковник! – рявкнул Роман Александрович, - разве не ваше ведомство просрало огромную диверсионную группу противника?! Разве не вы виноваты в том, что эта группа вооружена оружием, которое тоже хрен пойми как попало на территорию России?! Да ещё они глушат сигналы, вот как, скажите мне на милость, они обзавелись этим оборудованием?! И вот это всë как-то связано с заразой, от которой люди превращаются в непонятных существ! И это тоже ваша недоработка! Хватит играть во всемогущего чекиста! Ты в жопе! Мы в жопе! Играть в ЧК надо было до того, как это всё началось, а не после. Эта херня, что твориться у меня в части, скорее всего твориться и за её пределами, это начало войны, так что нечего скрывать.
- Успокойтесь полковник, вы меня не дослушали! – спокойно но со стальной ноткой в интонации, произнёс Ахмедшин, - я не уполномочен, но так как сейчас мы с вами в одной упряжке, то мне придётся поделиться этой информацией.
Савкин хлопнул здоровой рукой прапорщика по плечу и жестом показал, что бы тот дал ему закурить. По лицу полковника можно было понять, что он чертовски зол. Спецназовец же, достал из набедренного кармана небольшой блокнот, к закладке которого был приделан маленький точечный фонарь. Роман Александрович закурил и выжидающе уставился на него.
- Значит так, мы прибыли сюда два дня назад, для взятия под контроль и обеспечения безопасности объекта № 603 под кодовым обозначением «Ветер». Это некая законсервированная лаборатория, находящаяся под высотой 127. Эта высота, ещё известна как «Лысая гора» или просто «Лыска». По имеющейся информации, диверсионная группа должна была осуществить попытку проникновения в эту лабораторию. Они должны были захватить и дезактивировать образцы вещества, которые хранятся там. Но для этого, им нужно было узнать где находится вход в подземелье. Информация об этом хранилась в секретной документации особого отдела вашей, полковник, войсковой части. Теперь, я так понимаю, она у вас. Так вот, перед проведением операции противник распылил какой-то боевой, ранее неизвестный вирус. Результатом заражения должно было быть то, что все плотоядные млекопитающие организмы, включая людей, передохли бы и превратились в кровожадных зомби. Но автоматическая система, установленная в лаборатории и о наличии которой не мог знать противник, выявила угрозу заражения и выпустила универсальный антивирус. Но наш антивирус вступил в реакцию с их вирусом и получилась какая-то белиберда. Действие нашего антивируса на организм таково, что человек становиться менее уязвимым к разным болезням и ранениям, у него повышается регенерация. Ну например, смертельно раненный боец, подвергнутый воздействию этой дряни, может протянуть ещё около трёх-четырёх часов, ведя при этом активные действия. А без этого, он загнулся бы через десять-пятнадцать минут. Но эти две заразы совокупились друг с другом и получилось так, что кто-то выжил, как мы с вами, а кто-то нет и теперь шатаются в виде тупых зомби. А ещё все мы видели непонятных существ с поразительной скоростью, силой и живучестью. Мутация этих бывших людей, тоже результат совокупления вируса с антивирусом. Кстати, если мы с вами погибнем от ранения, не связанного с повреждением головного мозга, мы тоже превратимся в зомби. Мы все заражены.
Башенков с полковником ошарашено переглянулись. Подполковник грустно улыбнулся и продолжил:
- Моя группа насчитывала сорок подготовленных спецов. Но этот, мать его вирус, их не пожалел и не посмотрел на их заслуги перед Отечеством. Отличные были парни… А то, полковник, что вы говорили по поводу войны, так это чистейшая правда, вы чертовски правы. Если бы действия врага ограничились только небольшой диверсией, они бы вооружились оружием, которое распространено в нашей стране. Но они рассчитывают на то, что смогут пополнить боезапас под натовское вооружение здесь, в России. А это значит, что скоро, вслед за ними, скорее всего после выполнения всех пунктов их боевой задачи, придут основные силы и тыловое обеспечение… И ещё, здесь в лесу мы обнаружили схрон. В этом тайнике складировано около пятидесяти комплектов индивидуальной радиохимической защиты, счётчики Гейгера, противорадиационные инъекции и многое другое, что бы позволило группе действовать при радиационном заражении. Вы правы Роман Александрович, это полномасштабная война и не исключена возможность ядерного удара.
Ахмедшин замолчал, открыл блокнот и подсвечивая фонариком, начал читать:
- Митрохин Николай Александрович, уроженец г. Нижний Новгород, дата рождения: 25 февраля 1981 года. Военнослужащий вооружённых сил России. Подполковник. Заместитель командира войсковой части № 20604. Скорее всего, будучи в плену в Сирийской Арабской Республике в мае 2015 года, завербован спецслужбами США. Не женат. Скрытен. Хитёр. Находчив. Предприимчив. Владеет приёмами рукопашного боя. Опасен. При задержании быть особо бдительным. Ни с кем не контактирует. В основной круг его общения входят: Биктимеров Айдар Расихович, 12.02.1981 года рождения, старший оперуполномоченный управления уголовного розыска МВД по Республики Башкортостан, подполковник полиции. Проживает по адресу: г. Уфа, ул. Цурюпа 40/2, кв. 96, женат, двое детей, контактный номер телефона 89724560001; Новиков Александр Валерьевич, 20.05.1979 года рождения, индивидуальный предприниматель, владелец кафе и продуктового магазина в районном центре, женат, трое детей, проживает: п. Карабалтаево, ул. Кирова 17, кв. 21, контактный номер – 89562872873. Бывший военнослужащий, старший прапорщик, уволен из армии по отрицательным мотивам: будучи начальником склада, продавал имущество. Участник боевых действий в Сирии; Буйнов Олег Владимирович, 18.11.1982 года рождения, индивидуальный предприниматель, владелец магазина автозапчастей в селе Родниковое, Алтынташского района Республики Башкортостан. Женат, двое детей. Проживает: улица Майская 7, село Родниковое, Алтынташского района Республики Башкортостан. Капитан вооружённых сил запаса, уволен по собственной инициативе, по окончанию контракта. Бывший служащий частной военной организации. Участник боевых действий в различных горячих точках на территории иностранных государств. Контактный номер – 89812302833. Причастность указанных лиц к шпионской деятельности фигуранта не установлена, но и не исключена.
В течение двух прошлых дней, на всей территории России, неустановленными лицами были совершены теракты. Эта информация не разглашалась и не освещалась средствами массовой информации, что бы не допустить паники среди населения. Однако, сарафанное радио работает и какая-то часть информации всё же просочилась в массы. Вот например, вчера на железнодорожном перегоне прогремел взрыв, который полностью парализовал железнодорожное сообщение. В новостях это было представлено как взрыв газа. Вообще, самое интересное в том, что теракты происходили вблизи районов расположения объектов. В итоге все основные силы правоохранительных органов и иных экстренных служб, были брошены к местам совершения этих диверсий. Понимаете, это такая тактика. Они совершили отвлекающую диверсию, а когда враг, то есть мы, бросили силы на установление обстоятельств, расследование, ликвидацию последствий и тому подобное, они выполнили свою основную боевую задачу, распылили неизвестный вирус, и захватили секретные объекты. Минимум в сорока разных местах на территории России, была распространена эта вот зараза. По оперативной информации, которая поступила уже после совершения терактов, Митрохин и «Ко», причастны к диверсионной деятельности в Карабалтаевском районе. Вот так вот товарищи!
- Умно придумано, ничего не скажешь, - задумчиво произнёс Савкин, - если бы противник просто напал на территорию России или если ударил по нам ядерным оружием, то было бы объявлено военное положение, со всеми вытекающими, вплоть до всеобщей мобилизации. А так ни какой мобилизации быть не может, мобилизовать некого и некому, кучки уцелевших людей заняты выживанием. Оставшиеся в живых разрозненные группы военных, на подобие наших, не боеспособны, рассеяны и деморализованы. Ни кто не введёт военного положения и ни кто организованно не ответит на агрессию.
- Херня это всё, подполковник на. Я не верю, что Буйнов предатель мля, - покачал головой Башенков, а потом закурил и продолжил, - видели бы вы как он пиндосов крошил, был бы на их стороне, такого бы не было ёпт. Вон, слышите перестрелку со стороны тылового штаба? Это мля Олег с Ринатом врага бьют.
Вдруг, в звёздное небо взвилась маленькая оранжевая точка. Выбрав предельную высоту, огонёк расцвёл ослепительной вспышкой, которая стала медленно опускаться в низ, пока не спряталась за верхушками деревьев. Все четверо заворожено наблюдали за полётом сигнальной ракеты, а когда она скрылась из виду, Павел с издёвкой посмотрел на Марата Ралифовича.
- Ну, что я вам говорил, тащполковник?
Ахмедшин пожал плечами, облокотился спиной о ствол дерева, вздохнул и прикрыл глаза. Повисло напряжённое молчание. Майор Куличев обвёл присутствующих взглядом и прервал тишину, хриплым голосом обращаясь к Савкину:
- Товарищ полковник, дальше действовать будем совместно. Единственное о чем мы вас попросим, так это вместе с нами перебраться отсюда к месту нашей дислокации, которое уже упомянул товарищ подполковник. Это здесь, недалеко. Там мы накидаем план совместных действий и будем ждать второго сигнала.
- Хорошо, выдвигаемся, - Роман Александрович взял автомат здоровой рукой и встал.
Глава 9
(Перевод с английского)
СЕКРЕТНО
Департамент Сил Специальных Операций
Национальной Разведки
Вашингтон, ДС 20506
май 07,
доклад
от кого: «АМС204в – Викинг»
кому: руководителю департамента
специальных операций «Джереми СК – 2»
Сообщаем, что группы с литерами «А», «В», «С», переброшены на установленные участки местности и приступили к выполнению своих задач. К выполнению задач, предусмотренных подпунктами 1-5, подготовка закончена. Цели достигнуты. На связь с группами вышел их руководитель - «Малыш». Наблюдается незначительная утечка информации о деятельности группы из неизвестных источников. Войска и правоохранительные структуры противника приведены в готовность. Члены групп не выявлены. Часть 1 и 2 операции «ПОГОЛОВЬЕ» переходит в завершающую фазу. Местоположение объектов установлено. Считаем необходимым обеспечить группам прикрытие в случае возникновения нештатных ситуаций и предоставить дополнительное обеспечение. Возможность активации противником вещества 29ВС0.8рН минимальна. Следующее сообщение будет адресовано в ваш адрес, после завершения части 1 и 2 операции.
Доклад окончил
АМС204в – Викинг
май 07
12:30 рм № 253671
Глава 10
в/ч 20604, Карабалтаевский район, Республика Башкортостан, Российская Федерация
08 мая, 04 час 35 минут
- Справа на крыше казармы снайпер. Видишь?
- Да.
- Завалить сможешь?
- Смогу.
- Огонь по готовности, я прикрою.
Мамедов выстрелил, вражеский снайпер выронил винтовку и уткнулся лицом вниз. Молодец, шлёпнул поганца! Выстрел капитана удачно вплёлся в трескотню боя, гремевшего внутри здания, поэтому другие снайперские группы не обратили на него внимания. Оставшийся в живых второй номер снайперского расчёта, укрылся за вентиляционной трубой и рыскал стволом штурмовой винтовки по сторонам, не понимая, откуда прилетела пуля.
- Этот мой, - предупредил я капитана, справедливо полагая, что если Мамедов не сможет попасть в него с первого раза, то враг поймёт откуда ведётся огонь и вступит с нами в бой. Это обстоятельство будет для нас неблагоприятным фактором, так как, возможно, противник, находящийся на других позициях, заподозрит что-то неладное и это повлияет на ход операции. Стрелковые качества напарника проверять было некогда, поэтому я решил взять уничтожение второго номера снайперского расчёта на себя. Одно дело пристрелить в спину неожидающего выстрела, а другое, укрывшегося и готового к активным действиям противника.
Вражеский корректировщик снайперского огня, убедившись, что опасности рядом нет, пригнулся и стал приближаться к своему мёртвому первому номеру, наверное, чтобы проверить жив ли тот. Я выжал спуск и винтовка тяжело лягнула меня в плечо, выплёвывая двадцатимиллиметровую гранату. Противника разорвало пополам, в области талии, причём нижняя его часть осталась лежать на крыше, а верхняя, исполнив в полёте сложный кульбит, упала в низ с крыши.
Капитан Мамедов посмотрел на меня круглыми от удивления глазами и поднял вверх большой палец. Я и сам поразился мощи моей вновь приобретённой винтовки. Осталось ещё три вражеских снайперских расчёта, один на крыше медико-санитарной части, а два других на крыше столовой. Хорошо, что пока о нас и наших планах относительно них, они не догадываются. Я отлично видел врага в прицел, оснащённый функцией ночного видения. Ещё я видел, как по всей территории войсковой части, поодиночке и группами, бродили зомбированные. А кое-где, в основном рядом со зданиями, на четвереньках, туда-сюда, сновали те опасные, юркие твари, троих из которых мне за сегодня удалось прикончить. В принципе вся часть была, как на ладони и замечательно простреливалась, за исключением разве что автопарка и складов, которые располагались слева, в восьмистах метрах, за зданием медсанчасти и были скрыты небольшим холмом, на котором густо разрослись хвойные насаждения. В выборе позиции я не ошибся. Снайперские группы, находящиеся на крыше столовой, вели бой. Они стреляли в направлении административного здания, находящегося метрах в двухстах слева от штаба части. По-моему, это была солдатская баня или прачечная, точно сказать не могу. А группа на крыше медсанчасти бездействовала. Вот в отношении неё я и решил провести дальнейшие, так сказать, контрснайперские мероприятия.
Дав напарнику указания по обеспечению прикрытия, я переместился ближе к левому краю крыши, передёрнул затвор и прильнул к оптическому прицелу.
Перемещая перекрестье оптики с корректировщика на стрелка и обратно, я выбирал с кого начать экзекуцию. Оба лежат спинами ко мне, снайпер смотрит через прицел в сторону плаца, а наводчик шарит прибором наблюдения по лесопосадке. Выбор пал на второй номер расчёта, больно уж серьёзно вооружён: пулемёт, ручной гранатомёт, на голове шлем с ПНВ, а за спиной ещё и штурмовая винтовка. Рядышком так лежат ещё, засранцы, кучно. Оно и хорошо, выстрелю в одного, второму тоже достанется, всё-таки разрывной осколочный снаряд это не пуля, радиус поражения осколками до пяти метров, как ни как!
Боеприпас попал помощнику снайпера в спину и взорвался, оставив обоих неподвижно лежать на крыше здания. К сожалению установить степень повреждений, которые я им нанёс, не представлялось возможным: всё-таки отсутствие освещения и приличная дальность до цели; но то, что оба мертвы, я не сомневался. В зеленоватом свете режима ночного видения, было отчётливо видны лужи крови, растекающиеся под обоими вражескими бойцами.
Я поменял позицию так, что бы было удобнее вести огонь по крыше столовой и перезарядил оружие, не хватало ещё чтобы в нужный момент кончились боеприпасы.
- Ринат, валим этих мудаков, - я кивнул головой в сторону столовой, - дозаряди оружие и стреляй по группе справа. Как только я закончу с группой слева, помогу тебе огнём. Понял?
- Понял…
- Тогда огонь!
Скрытничать теперь смысла не было, потому что завалить сразу четверых у нас бы не вышло, а значит нужно действовать оперативно и нагло, не давать опомниться врагам.
Справа ухнул выстрел, затем второй и третий, Мамедов добросовестно работал по своим целям. Я прицелился и плавно нажал на спусковой крючок. Взрыв прогремел рядом с первым номером расчёта, похоже ему оторвало какую-то конечность, то ли руку, то ли ногу, не разобрать. А второй номер, прихрамывая отбежал от места взрыва и укрывшись за каким-то элементом конструкции крыши, начал поливать меня из штурмовой винтовки. Понял падла, откуда я веду огонь. Несколько пуль ударили в борт крыши рядом со мной, а одна, громко дзинькнула о металлическое ограждение прямо над головой. Я перекатился вправо и приподнялся, что бы угостить неприятеля ещё одной гранатой, но на нашей позиции прогремел взрыв. Я вжался в поверхность крыши и посмотрел в ту сторону откуда он прогремел. Это сработала граната, которую я подпёр люком.
- Капитан! Люк! – заорал я, а сам заполз за вентиляционную трубу, встал и прижался к ней спиной, укрываясь от огня из столовой. Мамедов пулей метнулся к выходу на крышу и заглянул в проем. Послышался одиночный выстрел, Ринат отпрыгнул назад, приземлившись на пятую точку он выхватил из кармана гранату, сорвал кольцо и закинул в люк, а сам развернулся и быстро работая всеми четырьмя конечностями, отполз подальше. Взрывом сорвало остатки люка и выкинуло наружу куски строительного мусора, бесформенные фрагменты тел и экипировки.
Огонь с крыши столовой прекратился, я осторожно выглянул из-за своего укрытия и осмотрел вражеские позиции через оптику винтовки. Ага, три трупа. Один на правой стороне крыши, а два на левой. А Мамедов то стрелок о-го-го! Уцелевшего не видно, прячется, наверное, сука, или свалил. А нет, не свалил, вот же он. Оставшийся в живых, лежал за бортом крыши, примерно в трёх метрах от места расправы над группой целей капитаном Мамедовым и похоже перезаряжал оружие. Я прицелился и выстрелил. Граната взорвалась меньше чем в полуметре от противника, как вдруг ночь озарилась громадной вспышкой и прогремел мощнейший взрыв. Я инстинктивно упал и закрыл голову руками. От взрыва выпущенной гранаты, похоже, что-то сдетонировало на крыше столовой, скорее всего у диверсанта по которому я стрелял, был с собой добрый запас взрывчатки. Если так, то очень, нет, о-о-очень не осмотрительно и беспечно с его стороны. Других объяснений этому грандиозному «фаершоу» у меня не было. Привстав и посмотрев в оптический прицел на солдатскую столовую, я поразился мощи взорвавшегося заряда и причиненным, в результате этого разрушениям. Крыша и второй этаж с левой стороны здания были сильно разрушены, процентов на тридцать пять наверное.
- Что это было, Олег!? – охрипшим голосом спросил капитан.
- Хрен его знает, - ответил я поднимаясь и подтаскивая к себе за ремень выроненное оружие, - но рвануло от души.
- Прицел разбил мля, - сообщил Ринат, вертя в руках снайперскую винтовку, - что со снайперами?
- Все трупы, - ответил я и, указывая на люк кивком головы спросил, - у тебя что там?
- Тоже трупы…
И правда, признаков того, что кто-то живой остался в штабе тыла не было, внутри были слышны лишь мычание и рычание нежити. Скорее всего, уцелевшие после боя с нами, а потом с зомби, решили уйти на крышу, но там их ждал сюрприз в виде вставленной под люк гранаты. Потом ещё Ринат добавил туда же вторую гранату. Так и полегли все у спасительной лестницы.
Мы с капитаном Мамедовым привели в порядок оружие и снаряжение, дозарядили магазины. Я вставил осветительный заряд в подствольный гранатомёт, навёл его в небо и выстрелил.
Глава 11
Запись телефонного разговора между
генералом Пентагона и
сенатором США.
07 мая 10 часов 30 минут
- Приветствую Вас, сэр, как поживаете?
- Отложим любезности, Ричард, давайте ближе к делу.
- Группы готовы к выполнению задач.
- Хорошо, но мне стало известно, что режим секретности нарушен и русские могут догадываться о наших планах.
- Оснований для опасения нет, сэр. Имеются небольшие утечки общей информации, но они слишком ничтожны.
- Какая работа проводится русскими по предотвращению проведения нашей операции?
- Это мне не известно, господин сенатор.
- Очень плохо, генерал! Козырь всей нашей операции это внезапность и неподготовленность противника к проведению нами активных действий в его тылу! А что, скажите мне на милость, случится если русские вдруг окажутся готовы, а? Провал операции? Да, именно! Порой я начинаю жалеть о том, что руководство нашей страны назначило вас курировать военную сторону операции!
- Меня назначили, сэр, потому что я профессионал! В моем послужном списке…
- Вы профессионал, который не перестаёт разочаровывать своего руководителя, то есть меня! Почему вы не сообщили мне об утечке информации сразу?
- Сэр, я узнал о ней буквально пару часов назад, от Донахью, курирующего вопросы секретности. И я не понимаю почему вы отчитываете меня за то, что не входит в мою компетенцию. Моя задача это, как вы заметили, военная сторона вопроса. Разведка, безопасность и режим секретности поручены другим ведомствам. Ваш племянник Донахью должен был докладывать вам о нарушении режима секретности, а не я.
- Утечка информации произошла по вине балбесов, из которых состоят диверсионные группы! А они подчиняются вам, генерал. И не стоит приписывать сюда мои родственные связи. Вам ясно?
- Утечка произошла по вине кого-то из руководителей операции, но не военного ведомства точно.
- Сейчас, генерал, вы просто выгораживаете своих дуболомов.
- Сейчас, сенатор, вы выгораживаете своего родственника и пытаетесь сделать виноватым меня. Мои подчинённые не дуболомы, а отличные парни, прошедшие семь кругов ада во всех конфликтах в которых наша страна принимала участие. И ваши нападки, сэр, мне не понятны. Тем более, что активация вещества сведёт к минимуму попытки русских помешать достижению цели! А ещё превентивный ядерный удар…
- Замолчи дурак!? Если русским в руки попала какая-нибудь информация, они обязательно начнут её разрабатывать. Это первое. А второе, насколько нам всем известно, у русских есть некое средство, которое способно свести к нулю наш боевой вирус. А по поводу превентивного удара, я так скажу, вам больше чем мне известно, что российская ядерная машина способна нанести ответный удар по агрессору, даже если от Москвы до Владивостока не останется ни одного русского, способного нажать кнопку запуска. Вспомните слова их президента: «Агрессор должен знать, что возмездие неизбежно, что он будет уничтожен. А мы, жертвы агрессии, мы как мученики попадём в рай, а они просто сдохнут».
- Помню сэр. Но я бы попросил вас не переходить на личности и не опускаться до оскорблений потому что…
- Напомните мне, генерал, в какой последовательности должен осуществляться ход операции «Поголовье».
- Ход операции сэр, должен проходить следующим образом: диверсионные группы прибывают к местам хранения русских биологически активных веществ, и несут с собой наше биологическое оружие, которое в определённое время автоматически активируется. К этому времени, вблизи хранилищ, группами устанавливается «режим полной тишины». Сразу после активации, когда начнёт распространяться заражение, наши группы должны захватить необходимые объекты и взять их под свой контроль, что бы не допустить деактивации нашего средства поражения. После того, как заражение населения достигнет 90-95%, на территорию, под видом помощи погибающему народу России, вводятся дополнительные силы. Эти силы, при поддержке групп, уже находящихся там, берут под контроль ядерные объекты врага и исключают возможность ядерной атаки. За тем, они имитируют запуск ракетных ядерных носителей и уходят со своих точек. США делает вид, что системы противоракетной обороны сделали своё дело и наносит по отдельным объектам русских ядерные удары, а потом вводит свои войска…
- Достаточно генерал, теорию вы знаете отлично, а вот на практике… Что будет, если у диверсионных групп возникнут проблемы? Что если русские разгадают наши планы, хотя бы частично? Они не дураки и будут искать способы спасти себя, а нам это не на руку, понимаете? Я боюсь, что от этой, как вы говорите, незначительной утечки информации, будет сорвана операция. И я, как руководитель мероприятий, обязан учитывать всё. В случае провала, виновных буду назначать я. Как вы думаете, кого я сделаю виноватым? Вы мне не нравитесь, Ричард, и я открыто заявляю вам об этом. Наше с вами взаимодействие это просто необходимость, вызванная обстоятельствами. Я считаю вас тупым солдафоном и выражаю вам своё презрение.
- Я понял, сэр, но вы опять оскорбляете меня и я буду вынужден…
- Ни черта ты не понял! Кто ты такой, что бы учить меня разговаривать с подчинёнными?! Я буду ходатайствовать перед высшим руководством страны о твоей замене на более умного и осмотрительного военного, а ты поедешь в Россию, в самое пекло и будешь непосредственно там руководить операцией! Понял! Поверь мне, власти, связей и средств для этого у меня хватит!
- Из-за таких как вы, облечённых властью педиков, слепо верящих только в свою исключительность и даже не умеющих вести нормальный диалог, и случаются войны, в которых гибнут солдаты моей страны! Я патриот, а вы просто осёл, возомнивший себя фермером!
- Мне насрать на патриотизм и на то, сколько солдат погибнет! Я сенатор, а ты просто служивый пёс! И поэтому, ты станешь выполнять все мои команды!
- Знаете, сенатор, а пошли вы в задницу! Вы старый интриган и толстый, трусливый ублюдок! Руководитель из вас никакой! Если случится прокол, то в этом будете виноваты только вы, потому что Вы, недоумок, неспособный руководить такой операцией! Я четырёхзвездный генерал и не позволю тебе, офисная свинья, меня оскорблять…
- Ты покойник генерал, я уничтожу тебя…
- Между прочим сенатор, я полностью записываю наш разговор и поверьте, я найду применение этой аудиозаписи. Всё конец связи, жирная тварь…
Глава 12
в/ч 20604, Карабалтаевский район, Республика Башкортостан, Российская Федерация
08 мая 05 часов 40 минут
Мы с напарником просто обалдели, когда через приборы ночного видения увидели, что после подачи сигнала, в бой пошла не кучка выживших, потрепанных военных, а полноценное боевое подразделение, отлично экипированных и вооружённых бойцов. Ждали то мы Савкина, с парой - тройкой солдат. Но чтоб такое…
Зачистка территории заняла от силы часа два. Три группы численностью примерно от пяти до десяти человек каждая, ворвались на территорию части через КПП № 3. Первая группа сразу направилась в сторону штаба и вскоре мы перестали её видеть так как нам мешали здания казармы и столовой. За то действия двух других отделений мы видели. Они стали перемещаться от здания к зданию, методично зачищая их. В слаженных действиях штурмовых групп чувствовалась подготовка советско-российской школы подразделений антитеррора. Пока одно подразделение проникало внутрь объектов, второе, оставалось на улице и держало пути подхода, входы, окна, поддерживало огнём. После того, как основная группа заканчивала зачистку, на обороне «чистого» объекта оставались пара бойцов, а остальные направлялись к другому зданию.
Я поддерживал штурмовиков, отстреливая подтягивающихся на звуки боя заражённых и гася редкие вражеские огневые точки. Мамедов корректировал мой огонь. Сильного сопротивления со стороны американцев не наблюдалось. Кратковременный огневой контакт произошёл когда группа проникла в солдатскую столовую, но наши ребята вышли из этой схватки победителями. Минут за пять боя, они полностью перебили неприятеля и сами не понесли при этом потерь. А ещё вывели из здания четырнадцать человек в российской военной форме, похоже, что пиндосы держали их в плену. В ходе зачистки казармы штурмовиками была освобождена группа Сергеича. Молодец мужик, уберёг всех своих зелёных мальчишек. При зачистке здания тыловой службы несколько отлично экипированных бойцов вихрем пронеслись по этажам, уничтожая нежить. К этому времени в группе прикрытия осталось только двое, так как остальные были задействованы на обороне других объектов. По завершению зачистки в проем люка по пояс высунулся штурмовик, помахал нам с Ринатом рукой, передал чтоб мы прибыли в штаб части и был таков. После взятия под контроль всех объектов, штурмовая группа пошла на соединение с группой у штаба войсковой части и в течение двадцати минут они заняли его. А группа прикрытия была рассредоточена по два человека у каждого зачищенного здания и оставалась на местах.
Бой закончился. Стояла гробовая тишина. Лишь иногда, откуда-то издалека, раздавались низкие звуки непонятного происхождения. То ли скрип, то ли вой, то ли стон. Непонятно. А территория войсковой части же, безмолвствовала, словно спала, уставшая от последних событий.
У входа в штаб, была возведена баррикада из строительного мусора, мешков с песком и разбитой мебели. Здесь же выставлен пост охраны. Из щели импровизированного бруствера торчал ствол «Печенега» и угадывались очертания тактического шлема пулемётчика. Когда мы подошли метров на двадцать, нас остановили недружелюбным окликом.
- Стоять! Кто такие?
- Снайперы с крыши штаба тыла! - крикнул я.
Ринат ухмыльнулся и недобро добавил:
- Встречай страна своих героев, мать твою!
Минутное молчание.
- Стойте где стоите. Оружие положить на землю. Сейчас к вам подойдут.
Из-за укрытия поднялся тёмный силуэт и держа в руках автомат, направился к нам. Остановившись метрах в четырёх, силуэт спросил:
- Ну, кто такие? – тон не стал более дружелюбным. Да и оружие в руках, как бы предупреждало о готовности вступить в дело в случае чего. Хотя ствол и не смотрел в нашу сторону.
- Капитан Мамедов, заместитель начальника штаба. Со мной Буйнов Олег Владимирович… ээээ… доброволец так сказать, из гражданских.
Боец перехватил оружие поудобнее и подошёл к нам вплотную. Шеврон на левом рукаве, указывал на его принадлежность к спецназу ФСБ. В руках модернизированный автомат специальный «ВАЛ», в тактическом обвесе. Хорошая машинка! Чёрт, серьёзные ребята…
- Документы есть? – спросил он, скорее для порядка, чем действительно ожидая, что мы предъявим ему удостоверения личности.
- Ты что брат, какие документы? - улыбнулся я, - у меня их отродясь не было. А у Мамедова вон, нащальника отобрал, полковник Савкин. Знаешь такого?
- Шутить изволите значит, это хорошо… Оружие оставите здесь. Как разоружитесь, следуйте за мной. Отведу вас к вашему нащальника.
Мы сняли с себя разгрузки и положили их на асфальт, рядом с винтовками.
- Я сказал всë оружие, - боец навёл луч фонаря на мой нож, торчащий из-под полы куртки.
Ах чёрт, про нож-то я и забыл совсем. Ладно, пусть будет так как он говорит. Парень-то я смотрю серьёзный, шуток не понимает. Оно и понятно, не до них сейчас. Я отстегнул ножны и пристроил их в одном из карманов разгрузки - вернусь ещё за своими вещами. Боевые трофеи это святое и раскидываться ими я не привык. Тем более среди вещей теперь мой любимый нож, за который я в своё время, отвалил нехилую такую кучку денег. Не дай бог пропадёт, я с этого кренделя шкуру сниму. Не посмотрю, что ФСБшник!
Будто услышав мои мысли, спецназовец улыбнулся и успокоил меня:
- Да ты не переживай. Я пригляжу.
В штабе царило уныние и разруха. На полу кровь, бетонное крошево, осыпавшаяся штукатурка, обломки мебели, стреляные гильзы. На стенах выбоины и борозды от пуль и осколков. Боевые действия внесли свою корректировку во внутреннее убранство помещений. Правда, трупов не было, хорошо, что хоть их убрали. Да и освещение стало чуток получше, свет теперь излучали не только оставшиеся от американцев ХИСы, но и керосиновые лампы.
У лестницы на второй этаж расположилось около десяти спецназовцев. Кто-то чистил оружие и приводил в порядок снаряжение, подсвечивая себе фонарями. Кто-то просто курил, отрешённо глядя в сторону. Разговоров не было, все устало молчали.
- Где начальство? – спросил у одного из бойцов наш сопровождающий.
- Второй этаж справа, - ответил тот и неопределённо указал куда-то наверх.
На втором этаже, сопровождающий ФСБшник передал нас своему коллеге, а сам удалился. Мы были досмотрены и нас завели в приёмную командира части. После этого наш новый сопровождающий приказал ждать, а сам зашёл в кабинет Савкина доложить о нас. Из апартаментов командира послышался зычный голос их хозяина: «Да ты что! Пусть заходят конечно!» Боец вышел к нам и сделал приглашающий жест. Мы прошли в кабинет.
- А вот и наши герои! Здорово парни! – Роман Александрович широко улыбаясь, по очереди обнял нас с Мамедовым правой рукой, левая же была перебинтована и покоилась на перевязи, - Живы – здоровы? Молодцы! Проходите.
В кабинете, освещённом несколькими керосинками, кроме командира находилось ещё пятеро. Старший прапорщик Башенков, подмигнул и протянул руку, я ответил на рукопожатие и мы с Ринатом присели на указанные полковником места. Двое в форме спецназа ФСБ, занимавшие места на кожаном диванчике рядом со столом, сверлили меня взглядами. На стульях с другой стороны стола сидели двое в гражданской одежде, оба пожилые, лет шестидесяти пяти – семидесяти.
- Товарищи, разрешите представить, - обратился к присутствующим Савкин, указывая на меня, - Буйнов Олег Владимирович, отставной офицер, капитан. Второй – капитан Мамедов Ринат Магомедович. Прошу любить и жаловать. Именно эти двое перестреляли снайперов на крышах.
Полковник сел во главе стола, прочистил горло и поочерёдно представил нам с капитаном присутствующих. Потом обвёл всех серьёзным взглядом, разложил на столе план войсковой части и вооружившись карандашом, призвал всех подойти ближе.
- Господа, прошу внимания! В первую очередь хочу поблагодарить Буйнова и Мамедова за образцовое выполнение поставленных боевых задач. Вы молодцы мужики!
- Служу Российской Федерации! – рявкнул Ринат.
- Ни к чему благодарности, полковник.., - смутился я - не люблю когда меня хвалят. Да и что я могу ответить? Не буду же орать как Магомедыч вон, что служу России, я ведь не служу уже.
Командир коротко кивнул и склонился над картой.
- Значит так. Мы зачистили штаб, тыл, медчасть, казармы, столовую. Почти на всех этих объектах выставлены посты. Сейчас нам необходимо полностью взять под контроль всю территорию расположения. Склады и автопарк мы не контролируем. Нужно исправлять эту ситуацию. Нас всего сорок пять человек. Этими силами и будем действовать. На правах начальника гарнизона в военное время, а так же как старший по званию и должности, возлагаю общее командование войсковой частью и приданными силами на себя. Во всяком случае до появления связи с более высокопоставленным чем я командованием, - Савкин со смешком глянул на подполковника ФСБ и вкрадчиво спросил, - Вы согласны, а, господа чекисты?
- Так точно, - буркнул Ахмедшин и отвёл взгляд.
Складывалось ощущение, что у них с Савкиным состоялся серьёзный разговор на тему руководства войсковой частью и приданными силами. Не хотел эфэсбэшник подчиняться военному полковнику, ох как не хотел. Но Роман Александрович, старый, мудрый командир, видимо нашёл какой-то рычаг воздействия и сумел подчинить его себе. А вообще, Ахмедшин мне не нравился. Бегающие глазки под мощными надбровными дугами, выдавали в нем хитрого и изворотливого человека, который действует исключительно в собственных интересах. Ни чего не поделаешь, но такое уж у меня о нём сложилось первое впечатление. Конечно, хотелось бы ошибаться. Лишь бы он нам проблем не подкинул.
Полковник некоторое время смотрел на отвернувшегося чекиста, а потом удовлетворенно, еле заметно улыбнулся и продолжил:
- Вот и хорошо. Старший прапорщик Башенков.
- Я.
- Берете под своё начало срочников и контрактников. Ваша задача собрать все оружие в оружейных комнатах, притащить сюда и выставить посты на КПП № 1 и 3. Ещё проверить машины на стоянке у второго КП. Те, что получится завести, пригоняешь к штабу на плац. Охрана периметра теперь на тебе Паша. Охрана периметра и связь. Связь рано или поздно появится, поэтому найди толкового связиста и пусть работает. Позывной пусть у него пусть будет «Первый». Остальным присвоим позывные позже. Группы которые будут работать за пределами части будут у нас «Автономы». Из наиболее подготовленных военнослужащих сформировать снайперские расчеты, чтоб контролировали периметр.
- Есть.
- Подполковник Ахмедшин.
- Я.
- Спецназовцев с охранения зданий снять, у них будет другая задача. В охранение штаба выставить одного оперативника, остальных оперов, вместе с оставшимися срочниками отправить в патрулирование. Пусть курсируют по подконтрольной нам территории и бдят, бдят, и ещё раз бдят. Личному составу спецназа готовиться к зачистке автопарка и складских помещений. Вы старший, Марат Ралифович. Вышлите пару бойцов в разведку, пусть узнают обстановку. И решите наконец вопрос со связью, найдите глушилку.
- Есть.
- Капитан Мамедов.
- Я.
- Ваша задача собрать всё трофейное оружие и снаряжение. Вам в помощь вот Дмитрий Сергеевич и Сан Саныч. Всё оружие, боеприпасы и продовольствие складируете здесь в штабе, с местом определитесь сами. Начинайте протоколировать все события со вчерашнего дня, с привязкой к местности и фотосъёмкой, всё как положено, в общем вас учить не надо. Составить списки всех выживших, то есть, фамилии, имена, отчества, адреса, должности и звания, записать все установочные данные. Проверьте дизельные генераторы, нам нужно восстановить освещение. К учёту и инвентаризации материально-технических средств и вооружения, приступите с рассветом. И ещё, ни один труп не должен оставаться неучтённым, будь то наши или враги. Записывайте и фотографируйте всё: внешность, этническую принадлежность, повреждения, наколки, шрамы. Утром их нужно будет сложить на лужайке за штабом.
- Есть.
- Приступайте товарищи. Жду докладов. Буйнов и Куличев, останьтесь.
Мы с майором остались, остальные отправились выполнять возложенные на них задачи.
- Мужики, - командирский тон полковника сменился на более мягкий, - к вам у меня личная просьба…
Мы с Андреем переглянулись.
- Слушаем Роман Александрович.
- Нужно съездить в посёлок и эвакуировать оттуда как можно больше выживших. И ещё..., - полковник замялся, но всё же протянул мне лист бумаги, - вот адрес, там моя семья… пожалуйста мужики…
- Сделаем товарищ командир, какие разговоры, - сказал за нас обоих майор, и я его полностью поддерживал.
Савкин широко улыбнулся.
- Спасибо, иного не ожидал. Машину попросторней выберете на стоянке, там фургон должен быть, большой такой, как автобус, разберётесь в общем, Башенков поможет. Всех выживших доставите сюда. Удачи вам мужики. Ни пуха ни пера!
- К чëрту!
Глава 13
Отдел МВД России по Карабалтаевскому району Республики Башкортостан, Российская Федерация
07 мая 22 часа 00 минут
- Товарищ полковник! – в кабинет начальника районного отдела полиции, даже не вбежал, а наплевав на всякую субординацию, без стука и всяких там «разрешите тащполковник», ворвался, запыхавшийся оперативный дежурный, - ещё пять сообщений!
- Опять! Где? – подполковник Уланов сидел за столом, обставленный телефонными аппаратами и зарывшийся в огромной куче служебной документации. Китель и верхние пуговицы рубашки расстëгнуты, галстук лежит рядом на столе. Вперемешку с табачным дымом, в воздухе кабинета витала усталость, раздражение и растерянность его хозяина.
- Два сообщения из Наганово: опять нападения на местных жителей. Кого-то загрызли даже. Несколько человек вооружились охотничьим оружием и отстреливают этих бешеных. В Рареке похоже тоже начинается. Там женщина упала в обморок, а когда очухалась - загрызла своих внуков. Её потом соседи топором по голове убили. Но перед этим она и их покусала. В военном поселке и близлежащих деревнях катастрофа полная. Нормальных людей совсем мало осталось. Сотрудники тоже впадают в бешенство, как и гражданские. Кучки выживших укрываются вместе с полицейскими, где в опорных пунктах, где в административных зданиях. У них там столько раз применялось оружие, что у некоторых даже патроны кончились. Так кого мне отправлять на выезды, товарищ полковник?
- Твою мать…
- Товарищ полковник, мне на происшествия отправлять некого, что там главк обещает? Я даже ребят из оцепления места взрыва, что около ЖД дежурили, частично на выезд отправил. А они полчаса назад на связь перестали выходить.
Уланов молча встал, подошёл к окну, шумно вдохнул – выдохнул и закурил.
- Такая ситуация не у нас одних, в Белоозëрском районе вон тоже хрен пойми что творится. Нам в помощь выслали роту оперативного реагирования ППС и отряд «Гром», в сопровождении чинов из министерства. Ещё росгвардейцы должны прислать людей. Со связью не понятно что, линии вечно заняты или перегружены. Военные молчат, я им звоню, значит, а от них не ответа, ни привета, даже гудков нет. Бардак, да и только.
- Когда они будут-то, эти приданные силы?
Подполковник лишь развёл руками, даже не поворачиваясь к собеседнику.
- Не-зна-ю! – протянул он и жадно затянулся сигаретой, - кого ты отправишь!? Все и так уже на выездах, включая моих замов! В отделе только я, ты и твой помощник! Да бабы со штаба и канцелярии! Их что-ли предлагаешь отправлять!? Сиди в дежурке и принимай сообщения! Ждём приданные силы! Всë, капитан, иди, не доставай!
Дежурный что-то проворчал, тихонько выматерился, развернулся к выходу, потянулся к дверной ручке и, будто подломившись в коленях и пояснице, упал, гулко ударившись головой об пол.
Начальник райотдела развернулся на шум.
- Нугуманов, что с тобой?! – он бросился помогать подчинённому, как вдруг, нестерпимая, всезаполняющая боль захлестнула его.
Подполковника скрючило на полпути к дежурному. Он упал на четвереньки и единственное, что смог из себя выдавить было - «Какого х…». Уланов тоже потерял сознание.
Капитан полиции Нугуманов пролежал без чувств часа четыре. Приходил в себя долго, болезненно. Некоторое время просто лежал на полу, зажмурив глаза. Какой-то непонятный сгусток боли курсировал по его телу, от головы к ногам, как будто ища выход. Потихоньку боль отпустила, но к горлу подкатил ком. Дежурный перевернулся на бок, и на паркетное покрытие выплеснулись содержимое его желудка. «Что с шефом?» - подумал он, когда увидел рядом с собой неуклюже лежащего начальника. Нугуманов поднялся, доковылял до Уланова и приложил два пальца к его шее, туда, где находится сонная артерия. Сердцебиение было очень частым, что было неестественно для находящегося без сознания человека.
- Жив, - озвучил он состояние Уланова.
Полицейский обошёл стол и сел в кресло начальника. Нет, ему не было наплевать на лежавшего в отключке руководителя, он не стал ему оказывать помощь лишь по причине того, что сам нуждался в таковой. Капитану было о-о-очень погано, каждое его движение отдавалось нестерпимой, пульсирующей болью в голове. Трясущимися руками он выудил из пачки сигарету, помял её и прикурил. Тут на глаза Нугуманову попался документ, лежащий на столе среди остального вороха бумаг. Этим документом было оперативное донесение с грифом «совершенно секретно». Судя по оттиску печати канцелярии, данная входящая корреспонденция поступила в отдел только сегодня утром. Видимо шеф ещё не успел отписать её начальникам оперативных служб. В этой бумаге сообщалось, что на участок оперативного обслуживания отдела полиции прибыла вооружённая до зубов диверсионная группа, целью которой является проведение теракта на территории военных объектов и вблизи их расположения. Диверсии должны проводиться с использованием некоего биологического оружия, последствия применения которого неизвестны. Так же заместитель министра внутренних дел, просил довести эту информацию до личного состава, подсобного аппарата, общественности, провести мероприятия по выявлению группы, а так же всеми силами оказать содействие смежным силовым структурам, в поимке и уничтожении группы.
- Теперь понятно, почему столько эфэсбэшников в районе, - прокомментировал прочитанное Нугуманов, - да только, что толку от них, когда тут такое творится. Не смогли чекисты предотвратить теракт, не смогли…
Подполковник начал приходить в себя, капитан подошёл к нему и присел на корточки рядом.
- Вы как, Геннадий Валерьевич? Давайте помогу встать.
Вдруг Уланов неестественно выгнулся назад, странно захрипел и поднял веки. Начальник смотрел на подчинённого ужасными, полностью чёрными глазами, в которых не было ни зрачков, ни белков, лишь сплошная чернота, с тёмно-зелёными прожилками. Нугуманов шарахнулся в сторону, но подполковник успел вцепиться зубами ему в кисть левой руки. Послышался омерзительный хруст костей. Капитан бешено заорал и пытаясь высвободиться, начал дёргать рукой из стороны в сторону. Но мучитель вцепился намëртво и похоже, отпускать не собирался. Выхватить конечность из зубов Уланова всё же удалось но не целиком, а без мизинца и безымянного пальца.
- А-а-а-а, су-у-у-ука-а-а-а! – заорал покалеченный дежурный, отбегая к дальней стене, расстёгивая кобуру и доставая пистолет.
Он посмотрел на руку: на месте пальцев остались короткие огрызки, из которых на паркет часто капала кровь.
Подполковник начал подниматься, и капитан открыл огонь. Не смотря на пулевые попадания в корпус, руки и ноги, эта тварь в обличии шефа, всë равно не сдавалась и пыталась подняться. Патроны кончились. Нугуманов, корчась от боли и пачкая кровью форму и оружие, пораненной рукой поменял магазин, и продолжил стрелять. Одна из пуль попала Уланову в лоб и раскидала содержимое черепа по полу кабинета. Подполковник повалился навзничь и затих.
Нугуманов положил пистолет на стол, здоровой рукой стянул с себя китель и перемотал им повреждённую руку. Но тут его внимание привлёк непонятный звук, который доносился из приёмной. Он взял оружие и подошёл к двери. Прислушался - вроде тихо, открыл дверь и отшатнулся. В приёмной находились две штабистки и помощник дежурного, они стояли на четвереньках и пялились на капитана шестью парами антрацитово-чëрных глаз.
- Мать твою.., - выдохнул дежурный и вскинул пистолет.
Глава 14
Военный поселок, Карабалтаевский район, Республика Башкортостан, Российская Федерация
08 мая 06 часов 55 минут
Забрезжил рассвет, разливая по линии горизонта ярко-алые краски. Пелена предрассветного сумрака отходила на второй план, уступая место первым лучам утреннего солнца. Тёмно-зелёный фордовский фургон, катил по серой, потрескавшейся дороге. Справа от неё тянулась громадина гаражного комплекса, построенного ещё в далёких восьмидесятых. Слева, начинающая зеленеть стена лесного массива. До посёлка оставалось километра два - три, а если напрямик через лес, то и того меньше – метров семьсот, но по лесу на машине не проехать. А без машины никак. Андрей Куличев крутил баранку, старательно объезжая выбоины на старом асфальте. Вроде двадцать первый век, а дороги блин…. На обочине попадались брошенные автомобили, но ни людей, ни заражённых видно не было. Интересно, как обстоят дела в самом посёлке? Есть ли там выжившие? Уцелела ли семья Савкина?
Мои мысли прервала мелодия зазвонившего мобильника. От неожиданности я вздрогнул и застопорился, вопросительно глядя на майора. В моей голове плотно засела мысль о том, что сигнал глушится, ну и забыл я как-то про телефон, не до него было, потому, настолько не ожидал звонка, что растерялся. Куличев ударил по тормозам и свернул к обочине.
- Связь появилась! Что ты смотришь Олег, трубку возьми! – возбужденно возопил он.
Тьфу ты чëрт, точно, это же мой телефон! Я начал рыскать в поисках мобильника по всем карманам и складкам одежды. Да где же ты, собака… Обнаружилась эта "собака" во внутреннем кармане куртки, но к тому моменту входящий звонок уже завершился. Я выудил телефон из своих запазух и провёл пальцем по экрану, снимая блокировку. На экране висело уведомление: «один пропущенный звонок от абонента – "Любимая"». Попросив майора проверить рацию и радио, я прошел из кабины в салон, коснулся контакта и нажал на «вызов абонента». В трубке послышались гудки.
- Алло.
- Милая моя, любимая, дорогая! Как ты?! Как дети?! Где вы сейчас?! Как у вас дела?! Вы дома?!
- Олежек, всё нормально. У тебя как? Мы дома, ты почему недоступен был? – шёпотом произнесла моя ненаглядная.
- Почему ты говоришь шёпотом?
- Мелкий спит.
- У вас точно всё хорошо? – не унимался я, - в посёлке что-то происходит?
- С нами всë нормально, а на улице беспорядки. Даже полиция стреляла. По телевизору и в интернете показывают, что почти везде по стране на людей нападают какие-то безумцы. У гвардейцев и полиции тревога. Неужели и до нас дойдёт?
- Любимая, вы сознание теряли?
- Да дорогой, я теряла. А дети нет. Что-то серьёзное происходит? – в голосе чувствовалась тревога.
- Любимая, обещай мне, что не будете паниковать и станете действовать так, как я скажу.
- Что происходит, Олег, - в интонации жены появились стальные нотки, - ты можешь толком объяснить?
Я улыбнулся, представляя себе, как она делает серьёзное лицо и поджимает пухлые губки. Она всегда так делает когда злится, а мне становится смешно, когда она корчит такую мордашку. Маленькая засранка!
- Обещай! – потребовал я.
- Ну, обещаю.., - растеряно ответила жена.
- Война началась. У нас тут бои идут. И тварей полно, которые людей жрут. Американцы какой-то вирус распылили. Вот из-за него люди и превращаются в этих монстров. Оставайтесь дома, закрой все окна и двери. Никого не впускай и не кому не открывай. Припасов у вас пока хватит. Где ключи от моего сейфа с оружием знаешь?
- Да…
- Открываешь сейф и заряжаешь все ружья. Одно носишь постоянно с собой, с пачкой патронов, лучше гладкоствольное возьми, заряди картечью. Обращаться с оружием я тебя учил, знаешь что к чему. Обзвони всех родственников до кого сможешь дозвониться, пусть перебираются к нам. У нас коттедж как крепость, да и забор просто так не преодолеть, много народу укрыться сможет. Всех кто решит перебраться к нам, предупреждаешь о том, что я тебе рассказываю. Скажи чтоб пустые не ехали. Пусть берут с собой одежду, медикаменты, желательно не портящиеся продукты питания и мыльно-рыльные принадлежности. А также оружие, у кого есть. И ещё, этим сумасшедшим лучше стрелять в голову. Ясно?
- Что? Куда? В голову?
- Ясно, я спрашиваю?
- Да, Олег, ясно. Неужели всё так серьёзно?
- Ты себе даже не представляешь как. Что ещё? Ах да, посторонних не впускать. Повторяю, не впускать и точка. Машину убери в гараж. Топлива для генератора на неделю хватит, потом разберёмся. Все ёмкости наполни водой. Это на случай если отключат электричество и воду. Если начнутся беспорядки, сидите тихо как мышки, свет не включайте. Домой когда попаду не знаю, может быть и сегодня. Тебе всё понятно, моя хорошая?
- Всё понятно любимый…
- Не переживай милая, всё нормально. Береги себя и детей. Попробую позвонить ближе к вечеру. Но не известно, сколько ещё проработает связь. Поэтому будьте дома. Я люблю вас!
- За нас не переживай, сделаю, как ты сказал. И ещё, Олег, я уверена, что ты тоже там воюешь в своё удовольствие, и это мне очень не нравится. Прошу тебя, не лезь на рожон, а то я тебя знаю, ты всегда и везде в первых рядах, вояка хренов, блин. Береги себя. Целую.
В том, что супруга выполнит мои указания, я не сомневался. Жена моя - девушка смышлёная, боевая. Но всё равно тревожно, да так, что аж места себе не нахожу. Из-за происходящего сумасшествия, мысли о семье мою голову, можно сказать, и не посещали совсем. Времени как-то не нашлось думать о них. Даже стыдно. Всё, решено, как только выполним просьбу Романа Александровича - еду домой.
- Ну что? – спросил Андрей, когда я убрал телефон в карман и вернулся, - поговорили?
- Ага, семья в порядке. Жена говорит, что тоже теряла сознание, а вот дети нет. Беспорядки у них начинаются. Как здесь закончим, домой поеду.
- И правильно сделаешь, я бы тоже к своим рванул, да только далеко они, в Омске. Надеюсь, туда беда не доберётся.
- Всё будет хорошо Андрюха, - пообещал я и похлопал его по плечу.
Андрей лишь пожал плечами и тронул автомобиль. Я закурил. Некоторое время ехали молча.
- По радио выступали учёные и правительство, пока ты разговаривал, - угрюмо начал майор, прерывая затянувшееся молчание, - в стране беспорядки. Люди за оружие берутся. Власть мало что контролирует. Связь, интернет, телевидение, пока работает, но с перебоями. Вирус распространяется со страшной силой, целые города косит. В больших городах, просто нашествие какое-то, заражённые жрут здоровых. И те тоже становятся заражёнными. Наши армейцы подтянуты к южным и западным границам. Как в тылу, так и на "ленточке", идут боестолкновения с диверсионными группами. В соседних странах, рядышком с Россией, развёрнуты подразделения НАТО. Пресечено несколько попыток силового прорыва государственной границы. Установлена причастность штатов ко всему этому. Наши готовят ответочку. Короче Олег, жопа…
Я смачно выматерился. Оправдались мои самые худшие ожидания. Такими темпами и до обмена ядерными ударами недалеко.
- По рации поймал волну местного отдела МВД, - продолжал Андрей, - в посёлке группа полиции, человека четыре - пять. Они вместе с гражданскими, закрылись в здании клуба и их мутанты осаждают. Много раненых, боеприпасов почти нет, просят помощи. Я им ответил, сказал чтоб держались, что помощь идёт. Они вроде как приободрились.
- Добро. Только сначала к семье Савкина.
- Посмотрим брат, хрен знает, что в посёлке происходит, планы строить нельзя.
- Согласен, в бою не до обещаний, - вздохнул я, соглашаясь с напарником.
Мы свернули направо. Преодолев небольшой подъём дороги, Куличев свернул к обочине и заглушил двигатель. Здесь, сквозь лесной массив, слева проглядывался пятиэтажный дом, а справа одноэтажные магазинчики. Вот он, военный городок. Мы вышли и прислушались. В самом посёлке было тихо, неслышно даже птиц. Но тишина стояла какая-то… зловещая, что ли, будто пытающаяся скрыть, все ужасы, произошедшие здесь этой ночью.
- Слышишь как тихо? – шёпотом спросил я, - нет ни единого звука и пения птиц нет. Страшно, даже как-то...
- Да уж…, - поёжился мой напарник, - нам какой адрес нужен?
Я достал из кармана скомканный клочок бумаги, развернул его и прочёл:
- Улица Центральная, дом 12, квартира 75. Первый подъезд со стороны магазина «Магнит». Пятый этаж, дверь справа. Квартира двухкомнатная. Дома должны быть жена и двое детей, сын – Алексей 11 лет, дочь – Алёна 16 лет. Жену зовут Савкина Людмила Петровна.
- Знаешь где это?
- Знаю, - кивнул я.
- Тогда вези.
Теперь место водителя занял я - всё-таки местный как ни как, знаю что где находится и как туда проехать. Завёл машину, тронулись. Решили проехать через весь посёлок по центральной дороге, а не петлять по дворам. Метров через четыреста повернул налево, а вот и он, въезд. Справа лес, а слева маленькая церквушка, которая при Союзе была контрольно-пропускным пунктом в военный городок Яркий-6. Но потом, в девяностые, когда началась оптимизация военной инфраструктуры, то есть попросту развал и распил, это КПП и ещё кучу объектов, армейцы передали на баланс поселковой администрации. Ну а администрация, не смогла определить здание под нужды предпринимателей, слишком маленьким и неказистым оно было и, по многочисленным просьбам жителей посёлка, организовала некое подобие церквушки. Сюда раз в неделю из райцентра наведывался святой отец и проводил ритуалы богослужения. Ни заражённых, ни здоровых людей пока видно не было, только кое-где вдоль дороги лежали трупы. Опасаться их оснований не возникало: если они не поднялись раньше, то уже совсем не поднимутся.
Когда мы проезжали мимо церкви, на дорогу, прямо перед автомобилеи выскочил человек и, выставил перед собой руки, останавливая нас. Что бы избежать столкновения, я ударил по тормозам и выкрутил руль вправо. Колеса взвизгнули, автомобиль занесло. Мы съехали на обочину, и машина заглохла, но всё же удалось не наехать на этого сумасшедшего. Я схватил винтовку и выскочил наружу.
- Ты что, мать твою!? Жить надоело!? – кричал я на мужика, водя стволом из стороны в сторону.
Мужик будто впал в ступор. Он смотрел на меня испуганными глазами, пытаясь что-то сказать, но у него это ни как не получалось, его колотила крупная дрожь. Интересно, это я его так напугал, или до меня кто-то? Из-под вязаной шапки торчали пряди чёрных волос, на грудь ниспадала борода такого же цвета, которая подрагивала в такт остальным его членам. Тёмно-синий пуховик, с разорванным правым рукавом, был одет поверх чёрной рясы, по колено измазанной грязью. Это был обычный, православный батюшка.
- Быстро в машину, в лесу какое-то движение! – рявкнул Андрей из окна автомобиля.
Но священник, похоже, не собирался выполнять команду моего напарника самостоятельно, поэтому, что бы не терять драгоценное время и не подвергать опасности ни его, ни нас, я схватил его за отворот куртки и потащил к двери фургона. Однако представитель духовенства начал вырываться, махал руками и мыча, указывал пальцем в сторону церкви.
- Что там? – спросил я, оставив попытки дотащить его до машины.
- Там… там… люди… живые… бросать нельзя… помогите… там женщины и дети…, - выдавил из себя он.
- Заражённые есть?
-Н-н-нет.
- Стрелять умеешь? - я вытащил пистолет и протянул его батюшке.
- Н-н-нет.
- Тогда бегом в машину! Андрюха, я в церковь, там уцелевшие, прикроешь если что! – крикнул я, засунул пистолет обратно в кобуру и поудобнее перехватил автоматическую винтовку.
- Хорошо! – отозвался выскочивший из машины напарник, и начал подгонять батюшку, - мужик, лезь в фургон, живо, живо давай!
Когда я подбежал ко входу церкви, около автомобиля уже вовсю работал АС «Вал» Куличева. Я открыл дверь и прислушался, внутри кто-то тихонько плакал.
- Выходите на улицу к автобусу, прикрываю! И быстрее, быстрее давайте! – моя речь пробежала по помещению гулким эхом.
Внутри послышалось какое-то шевеление и раздался женский голос:
- Кто вы?
- Мы живые люди…
Видимо такой ответ устраивал людей в церкви, потому что внутри зашевелились, засобирались и оживлённо зашептались несколько голосов. Потом уже знакомый женский голос скомандовал:
- Так, все выходим. Женщины, быстрее, пожалуйста. Детей за руки держите. Так, так, все выходим. Ну что вы бабуля, аккуратнее надо.
Послышалась возня, топот и голоса. Через минуту на улицу вышли пять женщин, возрастом от тридцати пяти до семидесяти, с ними трое детей: два мальчика лет восьми и девочка лет двенадцати. Все измазанные грязью, вымотанные, испуганные. Они смотрели на меня глазами, в которых мерцал огонёк надежды. Страшно представить, сколько бед и лишений выпало на их долю прошлой ночью.
- Все вышли? – спросил я обращаясь ко всем сразу.
- Все, - подтвердили мне.
- Держаться за мной метрах в трёх, не отставать и вперёд не лезть! Идём аккуратно но быстро! За детьми смотреть! Вперёд!
Мы двинулись к машине, я с автоматом наперевес впереди, а за мной нестройной толпой следовало всё моё «бабско-детское воинство». До фургона оставалось метров двадцать, когда между автомобилем и нами, на дорогу вышло трое зомбированных. Я открыл огонь. Расстрелять заторможенных, малоподвижных зомби не составило особого труда. Однако, хоть выстрелы и были приглушены ПБСом, всё же они подействовали на моих ведомых ошеломляюще, женщины остановились, сбились в кучу и начали причитать, прижимая к себе детей. Этого мне ещё не хватало! Может, конечно, людей напугали не выстрелы, а их результат, всё-таки не каждый день видишь, как пули рвут человеческие тела. Но настоящий удар меня постиг, когда мальчишки вырвались из объятий своих визжащих мамок да бабок. Один побежал смотреть на тела застреленных зомби, а второй подошёл ко мне, подёргал за куртку и на полном серьёзе спросил:
- Дядя, а вы их точно пликончили, может ещё гланату кинуть для контлоля?
Ах ты ж мать твою, через забор да в душу! Вот ведь забота на мою голову!
- Прекратить!!! За мной!!! – заорал я вне себя от ярости и закинул автомат за спину, женщины замолчали и покорно подались ко мне. Схватив дёргавшего меня за куртку мальчугана и перехватив его бегущего от трупов товарища, я взял обоих на руки и побежал к машине, одновременно следя, чтобы не отстал кто-нибудь из остальных. Андрей продолжал поливать огнём тянущихся к нам со всех сторон тварей, а батюшка предусмотрительно открыл задние двери и принял у меня мальчишек. К этому моменту к машине прибыла и остальная группа спасённых. Я взялся за оружие и начал стрелять в приближающихся мертвецов, святой отец же тем временем, помогал спасëнным забраться в фургон. Убедившись, что женщины и дети находятся в машине, я захлопнул двери и занял место водителя.
- Майор в машину! Уходим! – заорал я в окно, запуская двигатель.
Куличев выпустил ещё пару коротких очередей, занял место рядом со мной и машина тронулась.
- Фуууу, - выдохнул Андрей, а потом заглянул в салон и спросил, - ни кто не пострадал?
- Всё нормально ребята, спасибо вам большое, - донёсся из глубины фургона голос священника, похоже пришёл в себя мужик.
- Ма-а-ам, а мам, а эти дядьки спецназ, да? - спросил кто-то из мальчишек.
- Спецназ, спецназ, Сережа, помолчи ладно, - ответили ему, а потом обратились к нам, - ребята, а почему вас двое всего? Где армия, где полиция? И вообще, почему мы едем в городок, а не из него?
- Армия и полиция примерно в таком же положении как и вы, - начал объяснять я, - мы с Андреем, можно сказать добровольцы, сейчас посмотрим кого ещё можно спасти и поедем в войсковую часть, там более или менее безопасно.
- Но мы не можем участвовать в спасательной операции, мы ведь не бойцы и будем вам только обузой, тем более с нами дети. А если кто-то из них пострадает?
Мы с майором переглянулись. С одной стороны мама Сережи права, мы не имеем права подвергать этих людей опасности. С другой стороны, не можем их отправить к воякам своим ходом, а сами при этом, остаться здесь и приступить к выполнению задачи. Даже если мы с напарником спешимся и отдадим им фургон (всё равно ведь кто-то из них водит машину), чтобы те уехали к нашим, по пути группа может наткнуться на диверсантов и тогда точно не поздоровится. Чëрт знает, сколько их шастает по здешним лесам.
- Свяжись по рации с полицией и спроси, сколько человек в клубе, и сколько заражённых рядом со зданием, - попросил я Андрея.
Полицейские ответили сразу. Как оказалось с ними около тридцати человек, из которых три человека легко ранены. Это не все выжившие, которых им удалось собрать в населённом пункте, были ещё спасённые, но их количество и местонахождение эмвэдэшники не знали. К клубу ото всюду стягиваются заражённые, в итоге их там уже собралось около ста пятидесяти - двухсот голов, а то и больше. Из оружия у заточëнных, всего четыре пистолета, один пистолет-пулемёт и одно двуствольное охотничье ружье. Однако с патронами беда, их очень мало, на один раз отбиться не хватит. В связи с этим группа не имеет возможности идти на прорыв.
- Есть среди вас Савкины? – спросил на всякий случай майор.
- Минутку, я уточню, - ответил полицейский.
Ждать пришлось не долго.
- Приём, Андрей, приём, - снова заговорила рация.
- Да, да, на связи!
- С нами Лëша Савкин, мальчик лет десяти – одиннадцати. На его глазах, люди говорят, мать сестру загрызла…. Теперь он не разговаривает совсем, сидит вон в углу, в пространство перед собой смотрит. Шок наверное. Приём.
- Принял. Отбой. Ждите, мы на подходе. Конец связи.
Мы с Куличевым облегчённо выдохнули. Жалко конечно жену и дочь Романа Александровича, но что ж теперь… Ладно хоть сынишка жив. Теперь надобность в посещении квартиры Савкиных отпадала и это значительно облегчало задачу.
Что делать дальше? Выводить выживших из клуба и везти всех в расположение части. Бог с ним, человек тридцать в машине разместится, плотно, тесно, без комфорта, но разместится. Но ведь для того, чтобы их вывести из клуба, нужно разобраться со стадом мертвецов. Или отвлечь его и увести подальше. Но как это сделать я не знал. Было и ещё одно обстоятельство, которое могло плохо отразиться на ходе нашего мероприятия. Это всё прибывающие и прибывающие к клубу зомби. Их там сейчас должно быть видимо – невидимо. Скорее всего, клубная площадь, проезжая часть и все остальные подъездные пути забиты бродячими мертвецами. А это значит, что подъехать туда на фургоне будет проблематично. На ум приходило лишь одно - спешиться и идти одному, а машину под управлением майора отправить в более безопасное место. Потом найти способ отогнать мертвецов от клуба, обеспечив более или менее безопасный выход выжившим и вызвать Куличева, чтобы подобрал нас. Как отвлечь зомбированных я не знал, поэтому решил действовать по обстановке. Наверное, нужно будет много бегать и громко шуметь, чтобы стать для тварей более интересным объектом охоты, чем люди там, внутри клуба. Ладно, на месте определимся.
Я огляделся, посмотрел в зеркала заднего вида, заражённых рядом не было. Припарковался на обочине, взял с панели радиостанцию, сунул её в карман и посмотрел на Куличева.
- Андрюха, давай мне все свои гранаты.
- Чего? – в глазах напарника читалось недоумение.
- Гранаты говорю давай, - повторил я, - оставишь меня здесь, а сам за руль и езжай к тому месту на въезде, где мы с тобой тишину слушали недавно.
- Зачем? – опять не понял майор.
- В разведку пойду, ё-моё!
- Олег, ты что?
- Некогда спорить, давай гранаты и езжай. Я проберусь к клубу и разведаю обстановку, посмотрим, может получиться увести заражённых. Потом сообщу тебе, ты подъедешь и заберёшь меня и людей.
- Ты что, братан? А если…
- Да пойми ты, Андрей, - перебил его я, - там мертвяков у клуба целая куча и ещё подтягиваются, на машине подъехать не получится.
Я мотнул головой в сторону детей, женщин и священника.
- И ими рисковать мы не имеем права.
- Понимаю я..., - подавлено буркнул напарник, похоже сдался.
- Вон рация, - я указал на стационарную автомобильную радиостанцию, - настрой её на нужную волну и езжай. Увези людей отсюда. Всё хорош болтать, гранаты давай. Время тянуть не будем.
Куличев молча протянул мне две свето-шумовые и одну осколочную, я рассовал их по карманам разгрузки, взял винтовку и вышел из машины.
- «Barret» не возьму, слишком громоздкий, - бросил я и поудобнее перехватил своë оружие.
Майор лишь коротко кивнул, занял место водителя, развернул машину и поехал в обратную сторону, я же, озираясь по сторонам, потрусил к лесополосе. Зомбированных рядом не было, за то я видел, что во дворах их полным полно, и все они медленно брели в сторону клуба, поэтому опасности для меня не представляли... пока не представляли.
***
Рассвело окончательно. К своей цели я пробирался через лес и, чтобы не ввязываться в бой с ходячими мертвецами, по широкой дуге обходил места их скопления - дома, дворы, скверы. Пришлось, правда, пристрелить парочку попавшихся по пути зомби, но сделал я это издалека и относительно тихо, спасибо глушителю. В общем, можно сказать, что добрался без происшествий.
Вон там клуб, прямо за расположившимся перед дорогой строительным объектом. Что это за объект такой было не понять. Похоже, что его строительство начали недавно, месяца три назад, не раньше, потому что когда я был здесь в феврале месяце, этой стройплощадки ещё не было. Сама стройка представляла собой фундаментную кладку метров двадцать длиной и десять шириной, она выступала из земли примерно на метр; от фундамента вверх тянулась кирпичная, метра в два с половиной стена. Располагалось это сооружение между клубной площадью и проезжей частью. Рядом, метрах в пяти от объекта, складирована куча железобетонных блоков, плит и столбов. Что сейчас происходит у клуба, я не видел - мешало это самое недостроенное здание. Но по мычащему гулу, раздававшемуся с площади, угадывалось, что здесь собралась огромная толпа нежити. И эта толпа постоянно пополнялась стягивающимися со всех сторон, новыми заражёнными мертвецами.
Что бы разглядеть обстановку на площади, я, проверил стройку на предмет зомбированных, и не обнаружив таковых, забрался на стену. Открывшаяся картина повергала в шок, бросала в ужас и окатывала волной омерзения: оживших мертвецов тут было около двухсот особей. Все они с различными повреждениями, от ссадин, порезов и следов зубов, до оторванных конечностей, вспоротых животов и разодранных глоток. Ужас просто. Здесь были мужчины, женщины, дети разных возрастов; в изодранной и перепачканной одежде, с лицами, измазанными запёкшейся кровью. Непонятное, монотонное мычание, невыносимая вонь и огромный рой мух, всё это дополняло и без того ужасную картину. На ум не приходило ни одного сравнения, которое бы в полном объёме выражало те чувства, которые вызывал во мне вид этого кишащей массы мёртвых людей! И всё это на фоне потёртого, местами облезлого, двухэтажного здания, построенного в шестидесятых годах прошлого столетия. На стенах из местами раскрошившегося, силикатного кирпича, красовались потускневшие, стилизованные изображения на военную тематику. Типичная картина зомбиапокалипсиса, такая, какой мы привыкли её видеть в фильмах и компьютерных играх.
Справа от клуба, на небольшой возвышенности, за разросшейся до мелколесья полосой акации, расположился детский сад. Слева же, заросший дубом и липой парк, с памятником воинам, погибшим во Второй мировой, Афганистане и Чечне. Вообще посёлок как бы утоплен в лесном массиве, здесь, густой, смешанный лес, не только окружил его со всех сторон, но и проник в сам населённый пункт. Именно поэтому жилые дома и другая инфраструктура, находятся в тесном соседстве с густо разросшимися деревьями и кустарниками. Здесь даже сельсовет и тот носит название – "Лесной", и это полностью соответствует типу местности.
Мёртвая толпа ломилась внутрь клуба, они тупыми болванчиками тыкались головами в стены и двери, пытались протиснуться на первый этаж через металлические решётки на окнах. Штурмующее стадо пополнялось всё новыми и новыми тварями, подтягивающимся со всего городка. На шум, создаваемый своими товарищами идут, падлы! Да уж, представляю себе какой ужас сейчас испытывают осаждённые там, внутри. Такими темпами, рано или поздно, зомби всей своей массой продавят или двери, или оконные решётки, и тогда хана. Конечно, шансы на выживание осаждаемых значительно повышались из-за того, что среди заражённых не было тех шустрых, ползающих на четвереньках тварей. Кстати, очень странно, что их нет. На территории части были, а здесь почему-то только эти «манекены». Странно, очень странно.
Но что же делать дальше, как уводить толпу от клуба? Выходить к ним и орать что-то вроде: «За мной, козлы!»? Нет, не пойдёт. Быстрее Олежек, быстрее думай.
Та-а-ак, а вот это уже интересно. Трактор! Старый, добрый К-700, с ковшом. Вон стоит, в десяти метрах слева от блоков. Жёлтый такой, со ржавыми тёмно-коричневыми подтёками в районе двигателя. Древний конечно, но очень мощный. Будем надеяться, что на ходу. Да блин, на ходу конечно! А с вождением разберусь, во время службы и не такими бандурами управлять приходилось, взять хотя бы «САУшки». А вон и свежие следы от колес и ковша, место для складирования бетонных конструкций расчищали, причём недавно, сутки, может двое назад. Ну значит точно на ходу. Правда между трактором и стройкой зомби шастают - к основному стаду идут, но ничего, прорвёмся. А вообще, пространство относительно чистое, в случае облома с К-700, можно будет вернуться и обратно на стену залезть, вон по тем строительным лесам, что слева у стенки. А зомби по ним не залезут, мозгов не хватит.
План был прост: завести, так кстати оказавшийся здесь «Кировец» и проредить с его помощью мёртвое стадо. Потом потихоньку отъезжать от клуба, уводя их остатки подальше, давая тем самым возможность людям выйти к фургону Андрея. В общем, импровизировать особо и не пришлось, да и думать тоже – чего думать то - вот трактор, бери да езжай.
- Андрюха, приём!
- На приёме.
- Проверка связи. Как вы?
- Нормально, ждём сигнала. Ты как?
- Пока ни как. Ждите, сообщу. Вы на месте?
- Да на месте.
- Ну всё, отбой.
- Принял.
Блин, а на какую волну полицейская радейка настроена я у Куличева не спросил.
- Андрюха, приём.
- Слушаю, Олег.
- Какая волна у выживших в клубе?
- Эта же, они наш разговор сейчас слышать должны. Эй, отзовитесь если слышите нас.
- Клуб на связи.
- Живы?
- Так точно, держимся. Ещё один раненый умер.
- Вы там внимательнее, мёртвые сейчас имеют свойство подниматься, - подсказал я, вспоминая, какого страха натерпелся, когда труп американского морпеха подошёл к нам с Галияновым в котельной.
- Знаю. Мы их на замок закрываем, в бытовке.
- Лучше голову пробить, надёжнее будет.
- Да рука как-то не поднимается, а ещё, здесь же дети. Не хочется им психику травмировать.
- Ясно, смотрите сами. Как тебя зовут?
- Айрат.
- Рацию при себе всегда держи, Айрат. Я сейчас попробую трактором толпу проутюжить и увести подальше. Потом сообщу дополнительно. Андрей подъедет к клубу и заберёт вас. Слышишь меня Андрюха?
- Да, да, слышу тебя.
- Откуда меня забирать, сообщу отдельно, пока не знаю. Может сам к вам выйду. Конец связи.
- Принял. До связи.
Я убрал радиостанцию и достал две гранаты, свето-шумовую и осколочную. Был нужен отвлекающий манёвр. Свето-шумовая граната взорвалась в самой гуще зомбированных. Находящиеся рядом с местом взрыва мертвецы начали шарахаться из стороны в сторону, то и дело, натыкаясь друг на друга, спотыкаясь и падая. Да и вся толпа как-то оживилась и подалась ближе к месту взрыва, топча и давя ослепших и оглохших собратьев. Неплохой эффект, очень даже неплохой! Нужно взять этот приём на вооружение. Теперь осколочную туда же. Ещё взрыв, и вверх подкинуло ошмётки человеческих тел, а находящихся рядом раскидало взрывной волной и посекло осколками. Теперь им точно не до меня, отвлекающий манёвр удался. Зомби копошились, толкались, пытаясь подойти к месту подрыва гранаты, топтались по покалеченным телам. Стадо, оно и есть стадо. Я вскинул оружие и несколькими очередями снёс головы мертвецам, находившимся между мной и трактором. Теперь чисто, можно идти. То, что в тракторе есть солярка сомнений не было, но заряжен ли аккумулятор? Ну, будем надеется на лучшее. С богом!
Добежал благополучно, забрался в кабину, автомат положил на соседнее сиденье. Щёлкнул тумблером включения топливных баков, прокачал систему подачи топлива, включил массу - на панели загорелась зелёная лампочка. Жив аккумулятор! Выждал пару секунд и запустил стартер. Трактор завибрировал, где-то внутри него шумно заворочались механизмы. С громким «чихом» из выхлопной трубы вылетело облако чёрного дыма, и… двигатель заработал. Я проверил управление ковшом, работает, ковш легко слушается всех моих манипуляций. Зомби у клуба перестали копошиться, а идущие к ним остановились. Все они повернули головы на звук работающего «Кировца» и ступорно смотрели на это ожившее чудо тракторной техники. Хорошее начало! Ну-с, поехали что ли?
Я слегка приподнял ковш, не много, на уровень колена примерно, вцепился в баранку и вжал акселератор. Скрипнули шестерни, через механизмы трансмиссии передавая крутящий момент двигателя на колёса. Сельскохозяйственный монстр тронулся с места, подмяв под себя зазевавшегося зомби. Я еду, еду! Получилось! И-и-х-а-а-а! Ну, теперь держитесь твари, капитан запаса Буйнов идёт вас утюжить! Или, нет, не идëт, а едет. А-а, не важно, всё равно держитесь.
Они и держались. Хватались за все выступающие части трактора и упорно держались за них. Даже за колеса пытались цепляться, но тут не всё так просто: во первых круглые - неудобно; во вторых на них быстро наматывает.
А я тем временем выехал на дорогу и повернул в сторону клуба, волоча по асфальту нескольких зацепившихся за трактор заражённых. Эти бедолаги стирались о дорожное покрытие, оставляя на нëм куски плоти вперемешку с одеждой, но всё равно упорно держались за все выступающие части. Мой "пепелац" шёл на сближение с зомбированными, ещё немного и я поддал газу, и на полном ходу врезался в него. К-700 утробно зарычал и заскрипел своими подвижными составляющими, продолжая упорно ползти, подминая под себя тела всё новых и новых мертвецов. Хрустели кости, рвалась плоть, ковш и колеса отлично справлялись с возложенными на них задачами. В нос ударила тошнотворная трупная вонь, аж живот спазмами скрутило. Хорошо, что желудок пустой, иначе изгадил бы всю кабину. Я чувствовал, как натужно рычал двигатель, всеми своими лошадиными силами преодолевая сопротивление облепившей его мёртвой толпы. «Кировец» уверенно подминал под себя встречных и поперечных, всех, кто находился на его пути, оставляя позади себя изуродованные, раздавленные, агонизирующие тела.
Мой «Семисотый», весь в бордовых разводах, со свисающими с ковша и крыльев фрагментами тел, нарезал круги, восьмерки и другие геометрические фигуры, нещадно давя оживших мертвецов, злобно урчал при этом, и выбрасывал в воздух облака чëрного дыма. Техника хоть и имела внушительные габариты, но легко слушалась руля.
Больше здание клуба никто не осаждал, все зомбированные сейчас находились рядом с трактором и пытались добраться до меня. Но я маневрировал, то, прибавляя ходу, то наоборот, резко притормаживая, тем самым, стряхивая особо резвых тварей. Теперь осталось только увести эту мёртвую, смердящую толпу подальше. Сделав ещё круг, я поддал газу и направил трактор в сторону проезжей части, продолжая давить мертвецов. Вслед за моим сельскохозяйственным «тяжеловесом», по асфальту тянулись остатки человеческих тел, намотанные на механизмы и агрегаты ходовой части. Наипротивнейшее зрелище… бр-р-р.
Поредевшее процентов на пятьдесят стадо, поплелось за трактором. Оставив позади себя клуб, стройку и парк, я выехал на проезжую часть, держа такую скорость, что бы преследователи не могли догнать меня но и не отставали. Конечно, я уже добился неплохого результата: переключил внимание мертвецов от укрывшихся людей на себя и заставил толпу следовать за мной. Но уводить их нужно дальше, так, что бы не мешали майору Куличеву подогнать сюда фургон. Поэтому, соблюдая необходимый для этого скоростной режим, я уводил зомби подальше, во дворы.
- Андрей, приём! – рявкнул я в радиостанцию, силясь перекричать грохот работающего трактора.
- На связи, - отозвался напарник, - ты что там, в танке едешь что ли?
- Типа того! От клуба я их увёл, сейчас уведу ещё дальше от проезжей части, во дворы! – кричал я, держа рацию правой рукой, а руль левой, - будь наготове, по моей команде выдвигайся!
- Как проехать к клубу?
- С тобой же местные в машине, пусть дорогу покажут!
- Принял.
- Конец связи! – я бросил рацию в нагрудный карман и поудобнее взялся за руль.
Огромный трактор медленно ехал по центральной дороге, ведя за собой толпу нежити. Слева, параллельно пути движения находился лес, а справа, тянулись панельные пятиэтажные дома. Я бросил взгляд на окна этих пятиэтажек и мне стало не по себе. Там, у окон, находились люди... Неживые люди. Почти что в каждой квартире, почти у каждого окна. Они смотрели на меня мёртвыми глазами, беззвучно раскрывали рты, будто что-то безмолвно крича в след, лапали ладонями стëкла, не понимая, что за препятствия не дают им преодолеть оконные проёмы, припадали к стеклу лицами, пытаясь схватить их зубами. Удручающая картина… Навивающая мысли о том, что вот они, новые хозяева этих квартир… да, и этого мира тоже. Мира, когда-то бывшего нашим. А от осознания того, что все эти мертвецы таким образом реагировали именно на меня и на толпу своих собратьев, упорно шествующих за мной, становилось страшно до чëртиков.
Одно из окон четвёртого этажа не выдержало натиска навалившихся на него "жильцов" и разлетелось вдребезги, его осколки устремились к земле. Вслед за осколками, вниз полетел и выдавивший окно мертвец. Он упал в цветочную клумбу вниз головой и уже не поднялся. Вслед за выпавшим, в окно устремились ещё два его побратима. Но узкий проем не позволил им выбраться наружу, высунувшись по грудь, они оба застряли между рамами и беспомощно барахтались, размахивая руками и разявив рты. Я отвернулся, не в силах лицезреть эту мерзость. Прикурил сигарету. Что бы даже краешком глаза не зацепить происходящее вновь, пришлось сосредоточить всё своё внимание на дороге и не крутить головой, за ведомой толпой следить только по зеркалам заднего вида.
Проехав около трёхсот метров, я вырулил к дому с табличкой «ул. Центральная, 20». Он находился чуть поодаль от дороги и его окна были скрыты от меня густой тополиной посадкой. Это не могло не радовать, больше не хотелось наблюдать тех новых хозяев квартир. Стадо продолжало покорно идти за мной. Я повернул во двор дома номер двадцать и не смог сдержать мат: дорогу перегородило несколько легковых автомобилей, украшенных разноцветными лентами и воздушными шарами. Между машинами сновало несколько десятков зомбированных, которые, увидев трактор, пошли ему на встречу. Свадебный кортеж! Откуда он здесь взялся? Видимо жених ехал выкупать невесту, тут-то их всех разом и накрыло. Но что же делать? Я остановился. Каким бы большим и мощным не был мой «Кировец», проехать здесь удастся вряд ли. Слева этот затор не объехать – там дом стоит, справа автомобильные стоянки, где полно машин, и детских игровых площадок. Если назад сдавать, то ведомое стадо выйдет обратно на проезжую часть и опять придётся крутиться – вертеться, терять драгоценное время, тащить их за собой до следующего поворота во дворы. А там где расположен следующий поворот во дворы, находится въезд в городок, то есть там меня Куличев на машине ожидает. Да ну на фиг, от греха подальше, туда не поеду, попробую здесь пролезть, вон, между детской площадкой и машинами, место вроде есть немного. Если что ковшом дорогу расчищать буду.
Толпа зомби приближалась и была уже метрах в пятнадцати позади меня. Да и этих «участников свадебного кортежа» моя персона похоже сильно заинтересовала, сейчас они медленно но упорно шагали ко мне. Ну, вперёд, так вперёд, ждать нельзя, а то сожрут. Я включил передачу и поддал газу, К-700 дёрнулся и поехал, двигая и сминая машины, давя заражённых. Трактор, преодолевая препятствия, ревел и плевался выхлопными газами, его подкидывало и сносило в сторону. Основное сопротивление приходилось на левую сторону ковша, правая же его часть была почти не задействована, лишь иногда она цепляла металлические конструкции, типа детских качелей, турников и каруселей. Из-за такой неравномерности нагрузки, создавался сильный резонанс, из-за чего трясло в кабине ужасно. Чтобы не вылететь из сиденья, я обеими руками вцепился в руль и продолжал упорно вести машину вперёд.
Когда же бешеное «родео» закончилось, и затор был почти преодолён, я потянулся за упавшим с соседнего сиденья автоматом, руль при этом придерживал одной рукой. Это и стало моей ошибкой. Хрен бы с ним с этим оружием, пусть бы скакало себе по полу, пока полностью не проеду этот участок. Но полезная привычка бережно и аккуратно относиться к своему стрелковому оружию, которую я впитал в себя за всю свою боевую жизнь, сыграла со мной злую шутку. Успевший привыкнуть к постоянной нагрузке с одной стороны, я не сразу среагировал, когда трактор, наехав на что-то, резко повело вправо и задрало вверх его переднюю часть. Когда же я начал выруливать влево, чтобы вернуть «Кировец» в исходное положение, что-то оглушительно, то ли треснуло, то ли лопнуло, и трактор ощутимо тряхнуло. Раздался металлический скрежет, а передние колеса перестали вращаться и слушаться руля. Я матерился и бешено крутил руль, дёргал рычаги, пытался сдать то вперёд, то назад. Всё безрезультатно. Машина совсем не слушалась, похоже заклинило передний мост. Искать поломку, а тем более устранять её, не было времени так как зомбированные быстро сокращали расстояние. Деваться некуда, придётся оставить трактор, ехать на нем дальше не получится. Я со злостью ударил кулаком по приборной панели и сплюнул на пол. В принципе, дело сделано, у меня получилось увести мертвецов от клуба и освободить от них проезжую часть. Теперь Андрей может спокойно проехать и забрать людей, а потом и меня.
Я достал радиостанцию и нажал тангетку вызова.
- Приём, Андрюха! – мои глаза не отрываясь наблюдали за приближающимися мертвецами.
- На связи! – нервно ответил напарник.
- Что у вас там, ты, что нервный какой-то?
- У нас то всё нормально, - уже спокойнее сказал Андрей, - за тебя переживаю. Что там кстати?
- Всё нормально. Я увёл их от клуба и с проезжей части. Езжай и забирай людей.
– Отлично! А то засиделся уже, – в голосе Куличёва появились нотки сдерживаемого боевого азарта, - Айрат, приём, слышишь меня?
- Так точно, на связи! – ответил полицейский.
- Будьте наготове, я выезжаю за вами.
- Принял! Принял! Ждём! – обрадовался Айрат.
- Скоро буду. Конец связи, - сказал Андрей, а потом обратился ко мне, - Олежек, а тебя где подобрать?
- Меня подбирать не надо, я сейчас около школы. Куча зомби на хвосте. Как будете на старом месте, сообщи мне, выйду к вам через лес.
- Хорошо, принял.
- Конец связи.
***
Я лёгким бегом двигался через двор поселковой школы. Мëртвое стадо, шедшее следом за мной, стало терять интерес к преследованию, отставать и разбредаться. Видимо у них нашлись более важные дела, чем игра в догонялки с этим резвым и прытким мной. Ну а мне очень не хотелось покидать посёлок, не по-людски это как-то, не в моём стиле. По правильному бы, нужно прошвырнуться по домам и квартирам, да и проверить, может, где-то ещё укрылись люди. Но делать это в одиночку нецелесообразно: и сам можешь погибнуть, и выживших угробишь. Это если ещё найдешь таковых, выживших то есть, а то ведь запросто можно гробануться ещё на стадии поиска, в нынешних-то условиях это раз плюнуть. А вдруг тут вообще больше некого спасать? Может быть такое? Конечно, может – вон их сколько, мертвецов в окнах! Чтобы проверить городок на предмет уцелевших людей, нужно его сначала очистить от зомбятины. Но нас двоих с майором для этого точно маловато. Необходима силовая операция, полномасштабная, хорошо спланированная. Минимум рота хорошо вооруженных и экипированных бойцов. Минимум! И чтоб рота эта была моторизирована, чтоб пулемёты в наличии были, гранатомёты, гусеничная бронетехника. И действовать нужно моим способом, выманивать мертвецов подальше, да и накрыть огнём из всех имеющихся стволов. Только потом необходимо приступать к зачистке домов. Но это всего лишь мои мысли, неоткуда сейчас взять роту солдат, тем более усиленную бронёй. Ладно, хватит себе голову морочить, это не моё дело. Вот приедем в расположение части, доложим начальству, и пусть Савкин думает. Ему положено думать, он полковник. А мне сегодня ещё к семье ехать, в соседний район.
Хм… если здесь, творится такая чертовщина, то, что твориться дома? Там и посёлок крупнее, и населения больше. Единственное, что меня утешает, так это то, что мои находятся дома, а дом у нас как крепость. Двухэтажный, кирпичный коттедж с металлическими входными дверями и решëтками на окнах. Заборы высокие, кирпичные. В доме имеется оружие: два гладкоствола и один нарезной. Патроны тоже в наличии, при чём в немалом. В случае чего, там можно укрыться и сидеть довольно-таки продолжительное время. Продуктов и воды на первое время хватит. Дома всё есть, пока только меня не хватает. Окажись я сейчас с семьёй, им было бы во сто крат безопаснее, ну а мне спокойнее. Ну ничего, всё будет тип-топ, уверен.
Между тем, я пересëк школьный двор, перелез через забор и остановился у лесополосы. Преследователи, которые плелись за мной от самого клуба, окончательно потеряли интерес к моей скромной персоне. Некоторые остатки их некогда огромной толпы, маячили у сетчатого забора, которым была ограждена территория школы. Основная же часть их «подразделения» нестройными рядами разбредалась в разные стороны.
Убедившись, что рядом всё чисто, я присел на ствол поваленного дерева чтобы немного перевести дух. Сказывалось напряжение последних событий, волной накатывала усталость. Хотелось пить, есть и спать. Решил закурить. Посижу немного, отдохну, подожду сигнала майора. Потом выдвигаться буду. Но нет, спокойно сидеть не получалось: в голову назойливо лезли мысли о семье. Как они там? Всё ли в порядке? Блин, места себе не нахожу.
Чтобы как-то отвлечься от наплыва мыслей, решил проверить оружие и снаряжение. Разложив на земле оружие, боеприпасы и иже с ними, приступил к их осмотру и, так сказать, инвентаризации. Провозился со своим имуществом около десяти минут. Отвлечься от переживаний не получилось, всё равно был как на иголках. Ох, твою дивизию, нервы совсем ни к чёрту! А не позвонить ли домой? Достал мобильник, набрал жену. Блин, абонент в сети не зарегистрирован. Может, что случилось? Хотя, возможно просто перебои со связью. Набрал номер старшего сына. Фу-у-ух, как камень с сердца, - пошли гудки.
- Алло, пап, - спокойным, но слегка встревоженным голосом ответил мне сын, на заднем плане слышалось несколько детских голосов.
- Привет сынок! Как дела у вас там? Всё нормально?
- Да пап, всё нормально, мы с тетей Алиной играем с детьми. Мама с дядей Азаматом что-то делают во дворе, вроде машину разгружают.
- Вот и хорошо, я скоро приеду и тоже поиграю с вами, - пообещал я, - всем привет передавай, смотри за младшими и слушайся взрослых.
- Хорошо пап, - серьёзным тоном сказал сын, а потом продолжил, переходя на шепот, - пап, мама очень переживает за тебя. Говорит, что ты обещал больше никогда не ввязываться в войнушку, но сейчас ты опять там воюешь.
- Сынок, это правда, но не переживай, так надо, и я скоро приеду.
- Хорошо пап, а ещё дядя Азамат вчера стрелял в кого-то из твоего ружья.
- Ну, раз стрелял, значит нужно было.
- А ещё на улице какие-то дядьки ходят, совсем как зомби из того фильма, ну который мы с тобой тогда смотрели.
- Ты их видел?
- Да видел. В окно со второго этажа.
- Не переживай сынок, это были пьяные мужики наверное, как сосед дядя Миша.
- Не знаю, может быть. Но они были реально как зомби! И ещё пап, позвони маме, скажи, что у тебя всё в порядке, переживает она.
- Я звонил, она вне зоны действия.
- А, ну да, связь плохая очень.
- Вот домой приеду и скажу, сам, без всяких мобильников, - улыбнулся я.
- Хорошо пап, береги себя. Мы любим тебя, возвращайся скорее.
- Постараюсь, сынок, - задохнулся я от чувств, - пока, скоро увидимся.
Слава тебе Господи! Спасибо, что оберегаешь моих родных! Все живы и здоровы! Теперь я за семью относительно спокоен.
Но что же майор не выходит на связь? Уснули они там, что ли? Лишь бы эвакуация прошла нормально, лишь бы не напоролись на неприятности. Я взял радиостанцию и уже хотел было вызвать Куличева, но со стороны посёлка послышалась частая автоматическая стрельба. Судя по характерным звукам, это были автоматические винтовки западного образца. Стреляло около четырёх стволов. Неужели американцы опять? Вот чëрт!
- Андрей! Айрат! Приём! Что там у вас!
Мне ни кто не отвечал. Стрельба продолжалась. Стреляли на въезде, примерно в районе церкви.
- Приём! Приём! Это Олег! Что за пальба!? Что случилось?! Кто стреляет?! – орал я в рацию.
Опять не отвечают, что за… тут я обратил внимание, что ожившие мертвецы, топтавшиеся у забора, побрели на звуки выстрелов. Это же сделали и все другие, находящиеся в поле зрения ходячие трупы. Ах, чëрт!
- Приём Андрей! Айрат! Кто-нибудь! Мать вашу! У вас проблемы?! – продолжал я кричать в рацию, но она безмолвствовала.
Делать нечего, нужно выручать ребят. Я побежал на стрельбу. Вдоль забора обошёл школьный двор - не хватало ещё нарваться на скопления зомби. Преодолел заросший репейником овраг, пересёк дорогу на пригорке и углубился в лес. За этим лесом церковь и проезжая часть. Именно там шёл бой.
Аккуратно, не шелестя листвой и стараясь не хрустеть ветками под ногами, я подобрался ближе к проезжей части. Здесь лес рос по обеим сторонам дороги. А вон и наш фургон стоит на обочине, двери открыты, рядом труп лежит. Скорее всего, машину из засады расстреляли, вот ведь твари, там же женщины и дети. Похоже, что люди Куличева укрылись от обстрела с другой стороны дороги, за деревьями. Огонь по ним велся вон оттуда, с этой стороны леса, на три часа. Получается, что группа противника засела где-то у обочины, справа от меня, метрах в ста примерно. Ну всё, молитесь суки!
Сделав по лесу большой крюк, я пробрался к вражеским тылам. А вот и они, голубчики! Три бойца, экипированные примерно так же, как и диверсанты в войсковой части, находились у обочины и поливали свинцом лес за дорогой. Хм, а по чему трое, было же слышно минимум четыре винтовки? Значит, рядом есть кто-то ещё. Я вскинул оружие и хотел полоснуть длиной очередью по врагу, но чья-то сильная рука схватила меня за капюшон, резко рванула назад и вправо, и, одновременно с этим, меня ударили по ногам. Нда-а-а… не я один бесшумно ходить умею... ох не один. Подсечка удалась, и я завалился. Но тело сработало на автомате, сказывался опыт многолетних тренировок. В падении мне удалось повернуться к противнику вполоборота и ударить локтем левой руки в область паха. Хватка за капюшон ослабла, противник вскрикнул и согнулся пополам, но схватился за ствол моего автомата. Пришлось выпустить оружие из рук. Пусть враг думает, что отобрал у меня оружие, а по факту - руки врага заняты и он не сможет меня ими бить. Использовать оружие ему тоже несподручно, потому что винтовку за ствол держит. Я не мешкая отбил удерживающую капюшон руку, тем самым, освобождаясь от захвата, одновременно принимая вертикальное положение. Диверсант начал перехватывать винтовку как положено для ведения огня, но не сильно преуспел в этом, потому что я, смачно всадил кулак в его челюсть. Отвесил с правой крюка, прям как в песне дяди Миши Круга поётся. Чётко попал, вырубил падлюку! Он упал на спину и выронил автомат. Я нагнулся, чтобы подобрать оружие, но боковым зрением заметил движение справа, метрах в шести от себя. Прямо из полусогнутого положения, кувыркнулся через плечо и укрылся за стволом дерева. И правильно сделал, потому что по мне открыли огонь. Короткая очередь срезала несколько веток рядом. Я достал пистолет, передёрнул затвор и вжался спиной в комель. Вторая очередь, застучала уже по стволу дерева.
- Го эраунд то зе райт! Фаст, фаст, гайс! - до ужаса знакомым голосом заорал стрелок и по моему укрытию снова забарабанили пули.
Мама дорогая, да это же Митрохин, говнюк эдакий! А кому это ты кричал на английском? А-а-а-а, тем молодчикам у обочины. Ну всё, звездец вам, собаки! А тебе, Коленька, в особенности…. Я, достал последнюю гранату, вырвал кольцо и запустил её в сторону дороги, туда, где шелестели листвой и кустами три американских бойца, исполняя приказ подполковника – предателя. Они обходили меня справа. Раздался взрыв, по деревьям застучали осколки, а ударная волна, заставила осыпаться сухие ветки рядом с местом взрыва и кое-где сорвала с деревьев молодую листву. Нечленораздельно возопил раненый. Я высунул из-за дерева ствол пистолета и несколько раз, не целясь, выстрелил в направлении Митрохина. По мне он больше не стрелял, или менял позицию, или залёг. Хотя… могло и осколком зацепить, но это мало вероятно – далеко он слишком. Я вскочил и пригнувшись, перебежал к другому дереву.
Затаившись я разглядывал заросли, но какого-либо движения разглядеть так и не смог. Тем троим похоже амба, не слышно совсем, только раненый орёт. А Митрохин здесь где-то, рядом. Чувствую его и слышу, хоть и не вижу. Вон там ветки захрустели, чуть дальше кусты зашатались. Крадётся, сука… значит я был прав – он меняет позицию. Ну, давай ублюдок, выдай себя.
- Друг мой, Коля, ты ли это?! – заорал я и покрепче сжал рукоять пистолета.
Митрохин остановился, громко треснув сучком. Ага, вот ты где!
- Ну, чего молчим?! – я продолжал лицедейство.
Минутное молчание. Раненый перестал голосить, похоже помер или сознание потерял.
- Эх, Коля, Коля! Ты кому служишь то?! Пиндосам продался?! Ай, ай, ай! Не хорошо!
Митрохин молчал, но судя по вновь захрустевшим веткам, опять начал движение. По звуку легко определялось, что он обходил меня слева.
- Стой на месте, дорогой мой! Если с подствола не хочешь!
Обман удался, предатель остановился. Я повернулся и выглянул из-за дерева, пытаясь определить его местонахождение. Но безрезультатно, Николай больше не выдавал себя звуком. Скрывшись обратно за деревом, я опешил: в меня, из моей же недавно выроненной штурмовой винтовки целился вражеский боец. Тот, которому я в челюсть съездил. Про него то я и забыл совсем…. Прогрохотала очередь, но за мгновение до этого, прозвучали приглушённые выстрелы: работал АС «ВАЛ» майора Куличева. Американец дёрнулся и упал с простреленной грудью, а пули выпущенные им выбили труху из дерева рядом со мной и состригли несколько веток. Тут же, «заговорил» автомат Митрохина, длинными очередями выкашивая кусты там, откуда стреляли из «аэски». Я высунулся из-за дерева и выпустил две пули в сторону стреляющего. Кажись попал, автомат Николая захлебнулся. Не стреляло больше и оружие моего напарника. Неужели убит?
- Андрей! Ты в порядке?! – крикнул я.
- Это не Андрей, - отозвались мне, - это Володя. Я полицейский, с Айратом был в клубе. Андрей ранен, он там, у машины, с остальными.
- Как ты, Володя?
- Зацепил меня, собака. В плечо и руку...
- Идти сможешь?
- Смогу…
- Давай к машине, готовьтесь выезжать. Я сейчас.
- Понял, иду…
Пытавшийся застрелить меня американец, лежал лицом вниз, метрах в семи справа, стонал и вздрагивал. Я прицелился и выстрелил, тяжёлая пуля сорок пятого калибра попала в голову и содержимое его черепа подкрасило траву в весёлые, серо-розовые цвета. Поменяв магазин, я осторожно подошёл к месту с которого вёл огонь Николай Митрохин.
Предатель лежал на спине, зажимая живот руками, кисть его правой руки была разворочена, пальцы болтались на коже и сухожилиях. Он смотрел на меня помутневшими от боли глазами, его колотила крупная и частая дрожь. Из простреленного живота и на половину оторванной конечности по одежде стекала кровь. Рядом лежала штурмовая винтовка SCAR-H, с разбитой пистолетной рукояткой. Хм, вот значит как: моя пуля, пробила рукоять, разорвала Николаю кисть и ушла дальше в живот. Ну и поделом тебе…
- Хо-хо-хо, какая встреча, здравствуй, здравствуй, хрен мордастый! - иронично протянул я, присаживаясь перед американским прихвостнем на корточки, - чего молчишь, Коля?
- Кххкхм, - закашлялся тот и болезненно скорчился, - а что говорить то… сам всё видишь…
- Вижу, вижу, - кивнул я, разглядывая извлечённый из его кобуры, новенький SIGSauer с глушителем, - хорошая машинка, удобная. Ты из него своих сослуживцев убивал?
- Из него.., - отвернулся подполковник.
Я сунул пистолет себе за ремень и снял с Митрохина его разгрузочный жилет. Потом подобрал его винтовку, разрядил её и, на всякий случай закинул подальше, - хоть и повреждённая, но выстрелить сможет. Туда же отправилась и разгрузка со всем её содержимым. Далеко так закинул, от души прям.
- Зачем Коля? – посмотрел я в глаза бывшему другу, - ты же офицер, мать твою!
Митрохин грустно улыбнулся, отвёл взгляд, мгновение помолчал, а потом произнёс:
- Зомби скоро подойдут… они всегда на звук идут, а пошумели мы тут от души… как раз то, что они любят.., - он закашлялся, застонал, харкнул на землю и продолжил, - ни хрена ты не понимаешь. Хм, офицер! Вертел я эти ваши армейские понятия, нах…. Я просто делаю свою работу, выполняю поставленную задачу… на благо своего Отечества!.. Понял?! Своего!!!
- Какого Отечества, Николай? Ты же предал его!
- Пошёл ты знаешь куда, Буйнов?! Я никого не предавал, я …, я …, я.., - он замялся, как будто понял, что ляпнул лишнего.
- Что «я», Коля?! Договаривай! – я со злостью схватил его за запястье поврежденной руки, кровь засочилась сильнее, - говори, ну же!
- А-а-а-а! Сука! Пусти-и-и, больно! – возопил предатель, - пусти-и-и, тва-а-арь!
- Не ори падла! – сильнее сжал я покалеченную кисть, - тебя завербовали?!
- Нет! Я офицер разведки США! – Митрохин побледнел от боли.
Вот это поворот, офигеть просто! Я выпустил руку Николая и вытер свои запачкавшиеся кровью пальцы о его штанину. Он прижал раненую руку к груди и заскулил. Во что угодно бы сейчас поверил, но чтоб такое…. Быть такого не может!
- Ты что сдурел? Какая на хрен разведка США? – спросил я корчащегося от боли Митрохина, - я тебя дурака, из плена вытаскивал в своё время, забыл?
- Н-н-нет, не забыл… не был я в плену никогда, это была хитрая тактическая игра, оперативная разработка…
- Ну и сука же ты, Николай Митрохин! Или как там тебя.., – только и смог выдавить из себя я, и рука сама потянулась к рукояти пистолета.
- Давай, стреляй. Я выполнил свою задачу, - улыбнулся он пересохшими губами, заметив моё движение, - а значит, победил… Мне и так не долго осталось, но и ты не жилец. Скоро наши нанесут по вам ядерный удар… и тогда…
Митрохин забился в приступе кашля, было видно, что каждое содрогание отдавалось для него нестерпимой болью. А моё внимание привлекли звуки ломающихся веток, метрах в сорока от нас. Я пригляделся. Чëрт, это были мертвецы, много мертвецов. Они шли к нам на звуки недавнего боя.
- Что, Олег, страшно? – ехидно спросил Николай, проследив за моим взглядом, - да, они очень близко. А я тебя предупреждал... А теперь беги отсюда, покойник!.. Только пистолет мне оставь, покажу, как умирают в бою настоящие мужчины.
Ха, пистолет ему оставь! Перебьётся, сука американская! Хотя… Я достал SIGSauer, передёрнул затвор, выщелкнул магазин и бросил Митрохину пистолет с единственным патроном в стволе.
- Вот, возьми, застрелиться хватит. Покажи, как умирают бравые американские парни. Ковбой хренов. Только долго не думай, а то съедят тебя, козла, к чёртовой бабушке, - сказал я и зашагал к фургону, а потом обернулся и добавил, - и ещё, покойник это ты, а мы ещё повоюем.
Митрохин ни чего не ответил, он лишь смотрел на меня исподлобья налитыми кровью глазами. Я подобрал свой автомат и зашагал дальше. Зомби всё ближе подходили к месту недавней схватки.
Глава 15
Садовое товарищество «Зоря», Карабалтаевский район, Республика Башкортостан, Российская Федерация
08 мая, 08 часов 25 минут
Утро. Солнце. Птички поют. Прекрасное начало дня. Для кого-то.… Но не для Рамазанова Радика. У него каждое утро злое, день серый и хмурый. Про ночь вообще не стоит говорить, что не сон, то ужастик. И так уже три года, живёт и мучается. И пьёт. Да, он алкаш, пьянь, отброс общества и тому подобное. Но заметьте, не он общество отверг, а оно его. Во всяком случае так считал сам Радик. Вот и живёт теперь один в покосившемся садовом домике, и бухает. Если он никому не нужен, то и ему тоже никто нафиг не сдался. Пускай существуют себе где-то там, за гранью восприятия Радика. И на глаза ему пусть не показываются. Он теперь сам по себе, видеть никого не желает, причём уже целых три года. Но иногда всё же приходится общаться с людьми, ну а как по-другому, жить-то на что-то надо. Шабаш да калым иногда случается, когда совсем выпить не на что. Ну а что, дров наколоть, воды натаскать, землю вскопать, задачи не сложные, но прилично оплачиваемые, по меркам здешнего садового товарищества.
Но сегодня Радик никуда не пойдёт, плохо ему. Нет, не так, ему не плохо, ему… ХРЕНОВО! Похоже вчера эта сучка Оксанка продала палёную водяру. Рамазанов аж ублевался весь… бр-р-р-р. Похмелиться бы, да нечем. Стоп! Как нечем? Вчера же два пузыря было куплено. Ну да, точно. А выпил-то он всего один. Это что получается, Радику с одного пузыря так ХРЕНОВО, что аж с дивана встать не может? Мда-а, ну дела-а. Никогда такого раньше не было. Ну да ладно… где второй пузырь?
Чтобы не свалиться на пол, Радик уперся правой рукой о тумбу, свесился с дивана, и левой культёй начал шарить по полу. Вот он родной! Фигово конечно без пальцев, но подкатить спасительную бутылку ближе всё же удалось. Приняв обратно горизонтальное положение, он зубами сорвал пробку и жадно присосался к горлышку. «Опять траванусь», - пронеслось в голове, но эта мысль покинула поражённый похмельем мозг, как только вонючая сивуха, обжигая пищевод стала вливаться в желудок.
Опорожнив тару на половину, Рамазанов поставил её на пол и закрыл глаза. Похмелье потихоньку отпускало, медленно и ненавязчиво, сменяясь лёгким, но оглушающим опьянением. Теперь надо заставить себя выйти кхм… до ветру.., а то мочевой пузырь трещит по швам… Диван жалобно скрипнул, нехотя отпуская пьянчугу из своих объятий. Хрустя коленными суставами и слегка покачиваясь от выпитого «на старые дрожжи», Радик вышел во двор и прямо с крыльца (ну а чего заморачиваться?) стал справлять малую нужду. Завершив свои дела, он собрался было зайти в дом, как вдруг внимание привлекла какая-то возня у ворот. Ну да, точно. Кто-то возится у калитки, наверное, опять бродячие псы - развелось их тут в последнее время. А нет, не псы, мужик какой-то. Ё-моё! Так ведь это дядя Саня, сторож! Одежда в крови и грязи, кожа бледная, аж синюшная! Что с ним интересно? Да блин, что бы то ни было, а помочь надо – он мужик хороший, добрый.
- Дядь Саш! – окрикнул старика Рамазанов, - всё нормально?
Однако сторож не реагировал. Тогда Радик, поправляя портки, неуклюже направился к калитке.
- Дядя Саня, что случилось? – спросил он заплетающимся языком.
Сторож резво повернулся на голос и вцепился руками в верхнюю доску дверцы. Радик испугался и отпрыгнул назад, но запнулся и плюхнулся на спину. А ведь было чего испугаться, лицо дяди Саши выглядело как ужасная маска: щёки и губы обвисли, на синеватой коже следы запёкшейся крови, причём, кажется, не его эта кровь была, потому что ни каких повреждений в поле зрения видно не было. А эти глаза…, наверное, таким взглядом обладают демоны в преисподней: диким, бессмысленным, безразличным, голодным и одновременно каким-то… мёртвым, что ли. На шутку сторожа—старика это никак похоже не было, всё происходящее казалось настолько реальным, что Радика даже не посещали мысли на тему чьего-то подшучивания. Хотя, быть может, в гости заглянул весёлый пушной зверёк - «белочка»? Но за три года его беспробудного пьянства, она пару раз захаживала на огонёк, но эффект был другой. Не, «белочка» это по-другому, так что в данном случае это точно не она. Пока Рамазанов собирал мысли в кучу, дядя Саня навалился на калитку, и она отворилась, - ну, во-первых, не заперто, а во-вторых открывается во внутрь, блин. И тут Радик заметил, что у его гостя, от стопы до колена, почти до кости объедена правая нога. Лохмотья кожи, мышц, сухожилий и штанины, болтались в такт шагам этого страшилища. Мама дорогая!!! Зомби он и есть зомби, ей богу. Прямо как в кино американском.
Припадая на повреждённую конечность, сторож довольно-таки шустро начал приближаться к быстро трезвеющему Радику, вытянув перед собой измазанные запёкшейся кровью руки, при этом, не издавая ни единого звука. Господи Боже! Ах ты ж мерзопакостная тварь! Испуганный до икоты Рамазанов вскочил на ноги, резко сократил расстояние между ними и со всей дури, на сколько позволяло состояние «старые дрожжи», съездил сторожу с правой в челюсть. Мало кто смог выдержать удар Радика, пусть он и бухает знатно, но сила удара по-прежнему ого-го, что не раз подтверждалось в драках. Однако, дядя Саня лишь покачнулся и подавшись вперёд, схватил его за рукав футболки. Неудавшийся нокаутёр отпрыгнул назад, освобождаясь от захвата, но поскользнулся, запутался в собственных ногах и опять упал - сказалось уже упомянутое состояние. Не теряя ни мгновения и не принимая вертикального положения, Рамазанов прополз на четвереньках до крыльца. Ужасный гость, при этом, постоянно следовал за ним. С крыльца Радик схватил так удачно подвернувшийся под руку молоток на длинной деревянной ручке, и упёрся им в грудь пытающемуся навалиться на него монстру. Мать моя женщина! Как такое возможно? Это же труп, самый натуральный труп! Сторож давил грудью на молоток и пытался схватить Радика руками. Они снова встретились взглядами. Это просто ужас! В такие глаза смотреть невозможно, этот взгляд повергает в шок. До Рамазанова вдруг дошло, что долго так он его удерживать не сможет, поэтому перекатившись влево, он, заставил чудовище потерять точку опоры и упасть на место где только что лежал сам. Тогда Радик вскочил на ноги и несколько раз, от всей души и со всего страха, съездил барахтающемуся на земле сторожу молотком по голове. Голова дяди Сани лопнула, обдав штаны пьянчуги своим содержимым. Монстр затих, только левая нога конвульсивно дёрнулась пару раз.
Вот ни хрена себе, гость! Это что сейчас было? Что с ним вообще? То ли мёртвый, то ли с головой не всё в порядке. На первое конечно больше похоже, но это как-то больше из разряда фантастики. Но вот второе намного вероятнее. И что же получается? А получается, что Радик сейчас убил человека. Замочил! Зашиб молотком, мать его! Насмерть! Наглухо! Всë, конец, это тюрьма! И так судимость не погашена, а тут ещё этот сумасшедший подвернулся… По сути Радик оборонялся, но попробуй докажи это полиции. Труп есть? Есть. Орудие убийства есть? Есть. Отпечатки пальцев есть? Есть. Судимость есть? Опять же есть. Свидетели есть? А вот чего нет, того нет. Потом спросят по какой статье судим, а он такой: часть третья статья триста пятьдесят девятая, наёмничество то бишь. И всё, точно уедет лет на десять, как пить дать… а что в местах не столь отдалённых делают с отставными майорами войск национальной гвардии, бывшими оперуполномоченными специального отряда быстрого реагирования?.. Нда-а-а.
Рамазанов присел на крыльцо и закурил. Нужно что-то делать с трупом. А что тут поделаешь? Не станешь же его в огороде закапывать. Ладно, что сделано, то сделано: нужно звонить в полицию. Пусть приезжают и разбираются, всё-таки дядя Саня напал на Радика, а не наоборот. Вытащив мобильник, он набрал номер службы спасения, однако голос из трубки сообщил, что в настоящий момент все линии Единой диспетчерской службы перегружены. Вот дела, а куда звонить тогда? Так, стоп, дядя Саня ведь сторож, у него наверняка есть номер хотя бы участкового инспектора. Не без омерзения пошарив по карманам покойного хранителя садового товарищества, Радик нашёл его мобильник. Обычный кнопочный Nokia, без понтов и наворотов. Порыскав в телефонной книге, отыскал абонента, записанного как «Ибрагим мент участок». Ну это точно то, что нужно. Решил звонить, значит нужно звонить, чего уж теперь, и палец ткнулся в кнопку вызова.
- Слушаю, - раздался недовольный голос после непродолжительных гудков.
- Здравствуйте, это участковый? - спросил Рамазанов.
- Он самый, говорите быстрее.
- Понимаете, тут такое дело, как бы вам это всё.., - начал было Радик, не понимая с чего начать.
- Мужик, не тяни а, дел по горло, давай рожай уже, чего тебе?
Ух ты, какой у нас участковый грубый и занятой. Быстрее тебе надо? Ну так держи.
- Садовое товарищество «Зоря», участок номер 17, я только что убил человека, здешнего сторожа, - выпалил Радик.
- Он напал на тебя?
- Да.
- Покусал?
- Что?
- Укусил тебя, нет?
- Н-н-нет, - немного опешил в конец отрезвевший от такого вопроса Рамазанов, - почему вы это спрашиваете? Почему он должен был меня…
- Ты один? – прервал неуклюжие вопросы полицейский.
- Да.
- Оружие есть дома?
- Нет… только молоток, которым я дядю Саню, того…
- Понял. Ещё трупы есть? В смысле рядом?
– Нет. Он один.
- Ходят рядом ещё такие же страшилища, как этот твой дядя Саня?
- Нет.
- Через пятнадцать минут мы будем у тебя, сиди дома, закрой двери, окна и калитку, - сказал голос в трубке и отключился.
И что это сейчас было? Извините, а это точно был участковый? И чем он так сильно занят, что отреагировал на сообщение об убийстве как на какой-нибудь банальный семейный дебош? И что там за страшилища такие, как этот самый дядя Саша? Которые ещё и ходят, причём они ещё и трупы, да ещё и где-то рядом? Что происходит, мать твою? Что происходит, что происходит, не понятно нифига.… но лучше сделать так, как сказал этот «Ибрагим мент участок», нужно закрыть калитку и запереться в доме. Да, и молоток с собой захватить на всякий противопожарный случай.
Глава 16
Экстренная радиопередача штаба гражданской обороны
08 мая 10 часов 00 минут
«Внимание! Внимание! Говорит представитель штаба гражданской обороны. Граждане! Возникла опасность заражения биологическим активным вирусом! Симптоматика, способы передачи и пути заражения данного заболевания не установлены. Настоятельно рекомендуем находиться строго в помещениях, окна и двери которых можно заблокировать изнутри. Отключите свет, газ, воду, погасите огонь. Приготовьте средства индивидуальной защиты, документы, запас продуктов, воды и медикаментов. Предупредите соседей и родственников, при необходимости помогите больным и престарелым, и будьте готовы к эвакуации. В случае если вы стали очевидцем происшествий криминального и иного противоправного характера, неадекватности людей и проявления агрессии или симптомов неизвестного заболевания, ни в коем случае не предпринимайте никаких самостоятельных мер по пресечению и устранению, оставьте это специально обученным людям. В указанных случаях рекомендовано сообщать о происшествиях в экстренные службы посредством телефонной связи или иным доступным способом, при этом стараясь не выходить из своих убежищ. Если вы не можете дозвониться до служб оказания экстренной помощи в чрезвычайных ситуациях, знайте, что это происходит лишь по причине перегруженности линий связи, не отказывайтесь от попыток дозвониться, вам обязательно ответят. В случае нахождения за пределами надёжных помещений или на открытой местности, необходимо сменить это местонахождение и как можно быстрее дойти до защитного сооружения. Соблюдайте спокойствие и порядок. Будьте дисциплинированы. Внимательно слушайте сообщения гражданской обороны. Ваши жизни, здоровье и благополучие – наша приоритетная цель. Министерства здравоохранения, обороны, чрезвычайных ситуаций, внутренних дел, а также органы безопасности переведены на режим работы в период чрезвычайных ситуаций, их деятельность направлена на стабилизацию ситуации и обеспечение вашей безопасности. Ожидайте помощи, спасательные команды уже в пути»!
Глава 17
Садовое товарищество «Зоря»,
Карабалтаевский район,
Республика Башкортостан,
Российская Федерация
08 мая, 09 часов 35 минут
Не слишком пунктуальным оказался участковый инспектор. Радик прождал его не обещанные пятнадцать, а целых сорок минут. И это время показалось для него вечностью. Почему? Ну во-первых, из-за того, что полицейский говорил про какие-то непонятные и страшные вещи, которые теперь все никак не выходят из головы; во-вторых, этот труп за окном… Страшно, жутко, ужасно! Когда дядя Саня пытался добраться до него, было как-то не до раздумий, за то сейчас их голове Радика столько, что с ума можно сойти. Одни вопросы, блин, на которые не найти ответы. Вот, что здесь происходит? Откуда взялся этот сумасшедший сторож и, что с ним произошло? При такой травме как у него, шансов на жизнь не остаётся - болевой шок, потеря крови и так далее. А у дяди Сани ведь не было кровотечения, то есть кровь то была, но запёкшаяся. Что из этого следует? А из этого следует, что Александр либо мёртв был, либо наложил жгут на повреждённую конечность. Но, в любом случае, передвигаться на своих двоих он бы не смог – слишком серьёзное повреждение. Да и нету у него никакого жгута на ноге, даже обычной бинтовой повязки нету. А когда Радик ему череп раскроил молотком, тоже ведь крови не было, и ведь давно уже лежит, по правильному под ним должна бы приличная лужа крови образоваться. Но крови опять-таки нет. А это значит?.. Значит, что он умер давно, то есть сюда уже мёртвый пришёл. И ни какой он не сумасшедший, а мёртвый. Мистика какая-то получается…
Ход мыслей прервал звук автомобильного двигателя на соседней улице. Похоже УАЗ. Радик схватил молоток и подошёл к окну, да, действительно, УАЗ. Ведомственный эмвэдэшный джип с надписями синего цвета на бортах и со включённой «люстрой», сворачивал из проулка на улицу. Машина остановилась метрах в тридцати от дома, открылись двери и из неё вышли двое в полицейской форме, оба с автоматическим оружием в руках, каким именно не разобрать. Полицейские захлопнули двери автомобиля и разошлись по разным сторонам улицы, осматривая таблички с номерами на домах. Потом один из полицейских указал рукой в сторону участка Радика, и они оба побежали в нужном направлении. А тем временем из того же проулка, какой-то неестественной, коряво-изломанной походкой, прямо как у погибшего сторожа, вышло несколько человек. Но полицейские почему-то не обращали на них внимания, они продолжали лёгким бегом приближаться к дому. Те странные люди, в плотную подошли к УАЗу и остановились, глазея на проблесковые маячки.
Радик ломанулся во двор, огляделся по сторонам, нет ли какой опасности и не обнаружив таковой, кинулся к калитке, встречать прибывших. Подбежавшие правоохранители выглядели потрепанными, их форменное обмундирование было измазано грязью, и местами порвано. Оба в полевой полицейской форме, один постарше, лет сорока, в погонах майора, второй молодой, лет двадцати двух - старший сержант.
- Майор Ибрагимов, старший участковый уполномоченный, - бросил майор, сжимая пистолет-пулемёт «Кедр» и озираясь по сторонам, - ты звонил?
- Я. Что происходит майор? – спросил Радик.
- Звездец происходит, - ухмыльнулся он в ответ, а потом обратился к сержанту, - Артём, будь здесь, я проверю, что там у него.
Артём остался у ворот, присел на колено и водил стволом своего АКСУ из стороны в сторону. Радик с майором прошли к крыльцу. Полицейский бегло оглядел покойника, и крикнул напарнику:
- Ещё один недоупокоенный... был.
- Недоу… какой? – на всякий случай уточнил Каримов.
- Труп. Ходячий. Оживший. Пойдёшь с нами к машине, нужно ехать отсюда, а то сожрут.
- Оживший кто..? Сожрут..? – опешил Радик, - командир, ничего не понимаю, объясни, что за хрень тут происходит.
- В машине объясню.
Участковый взял его под локоть и потянул к выходу с садового участка. В это время от дороги раздался голос Артёма:
- Айдар, внимание, собаки! Слева по улице, штук семь. Это мутанты. Идут к нам!
Майор смачно выматерился, и скомандовал:
- К машине бегом марш, уходим по соседним участкам, на улицу не суёмся!
И они побежали по огородам соседей, по пашне, по грядкам, продираясь сквозь кусты малины и смородины, перепрыгивая через низкие заборы. Метров за десять до машины, выскочили на улицу. Полицейские вскинули оружие и расстреляли людей у УАЗа. Причём при стрельбе они старались поразить цель в голову, но это не всегда получалось, так как при первых выстрелах, люди оторвались от созерцания маячков и направились к ним. А попасть в голову находящимся в движении людям, та ещё задачка. Так вот, эти сумасшедшие падали только при попадании в голову, на попадания в остальные части тела они даже не реагировали.
Истратив каждый по пол магазина, полицейские перенесли огонь на стаю собак, которые к тому времени были уже на середине улицы. Четвероногие оказались более сообразительны чем люди-манекены и бросились в рассыпную, сводя на нет шансы нанести им урон стрельбой.
- Бегом в машину, - крикнул майор.
Два раза эту команду повторять не пришлось, и Радик с Артёмом ввалились на заднее сиденье УАЗика, а Айдар прыгнул за руль, завёл двигатель и вывернув до упора руль, повёл машину в проулок.
- Мы куда? - спросил Рамазанов.
- К лагерю, - бросил Артём.
- К какому лагерю?
- К лагерю спасшихся. Вот приедем, всё сам увидишь. Кстати, как ты дозвонился? Связь то хреновая, как бы совсем не пропала.
- Обычно дозвонился, - пожал плечами Радик, - по телефону.
Дальше ехали молча. Артём снаряжал магазины патронами, а Айдар курил и крутил баранку. Вопросов про «что случилось» и тэ дэ и тэ пэ, задавать желания не было. Рамазанов понимал, что эти двое только что вытащили его из полной задницы. Хм… ну и утро сегодня… День не успел начаться, а уже целая куча событий. И только сейчас Радик осознал, что похмелье, которым он мучился каждое утро на протяжении почти трёх лет, отпустило его.
Глава 18
Запись телефонного разговора
08 мая 10 часов 30 минут
(перевод с английского)
- Добрый день мистер Саймонс.
- Добрый день, слушаю вас.
- Узнали?
- Да, узнал. Что-то серьёзное?
- Похоже на то, мистер Саймонс.
- Докладывайте.
- Кхм…
- Не переживайте, связь чистая, о прослушке не беспокойтесь.
- Хорошо, господин Саймонс. Сообщаю вам, что со вчерашнего дня нет информации от нескольких диверсионных групп из России. Мы не знаем где они, что с ними и выполнили ли они поставленные задачи. И ещё… похоже генерал Холиффилд предал нас...
- Что вы имеете в виду, говоря это? Что значит предал?
- Он недавно получил от меня «нагоняй» за отвратительное руководство операцией, а также за возможную утечку информации. В ходе нашего разговора, Холиффилд пригрозил, что он ведёт запись нашего с ним диалога и в случае чего, найдёт применение этой записи. Его нет на службе сэр. Дома его нет, в загородном доме тоже. И семьи его нет нигде. По обнаружению его местонахождения ведутся мероприятия. Но результатов пока ни каких не достигнуто.
- Скажите мне сенатор, у вас всё нормально с головой? Что вы наговорили ему? Я знаю Холиффилда, он боевой генерал и не способен на предательство. Наверное вы довели его до этого?
- Нет сэр.
- Просто так военный человек не станет записывать телефонный разговор и предупреждать о применении этой записи в каких-то там целях. Зная вашу репутацию и натуру, я подозреваю, что вы хотели назначить его виновником каких-нибудь своих неудач. Правильно я мыслю?
- Нет сэр, это не так…
- Не верю, Расмуссон! Не верю! Теперь слушайте меня очень внимательно. Генерала нужно найти в любом случае, хоть носом землю ройте, а найдите его. И сделайте так, чтобы он не смог навредить мероприятиям. Вам на устранение этой проблемы два дня. Уяснили?
- Так точно сэр.
- Я очень не доволен вами, очень.
- Виноват, мистер Саймонс…
- Виноват он… знаю, что виноват. Что по поводу диверсантов?
- Первая фаза операции прошла нормально, без происшествий. Группам удалось совершить теракты вблизи объектов. Силы противника были брошены на ликвидацию последствий и установление причастных. Седьмого мая, около полудня, с разницей примерно в час, все группы активировали вещество. После его распространения, примерно спустя ещё час — полтора, группы приступили к выполнению второй фазы операции. В настоящее время о группах номер 1, 4, и 9 ничего неизвестно. В установленном порядке на связь они не выходили. Вестей от них ни каких нет. Мы даже не можем предполагать выполнили ли они свои задачи или нет.
- Может это работа Холиффилда?
- Нет сэр, не думаю. Скорее всего в местах развëртывания этих групп, была активирована система защиты русских. То есть наши бойцы не сумели обезвредить её, со всеми вытекающими последствиями. Считаю целесообразным, сэр, к местам действий этих групп отправить другие группы, которые находятся рядом, по соседству, так сказать. Но на это мне нужно ваше разрешение.
- Считайте, Расмуссон, что вы его получили.
- Благодарю господин Саймонс.
- Нечего меня благодарить сенатор, исправьте ситуацию в России и отыщите генерала. Докладывайте мне обо всех изменениях, даже малейших. И ещё, Расмуссон, больше никогда не смейте расстраивать меня, в противном же случае, проект «Поголовье» перестанет быть вашим проектом. Вы меня понимаете, надеюсь… С таким багажом информации, которым вы обладаете, я не смогу гарантировать вам, что вы сможете продолжать… жить… э-эм-м по прежнему.
- Я вас понял сэр.
- Всё, приступайте к работе. Конец связи.
Глава 19
Республика Башкортостан, Карабалтаевский район,
Российская Федерация, лагерь выживших
08 мая 11 часов 15 минут - 09 мая 05 часов 20 минут
Минут через двадцать езды Айдар остановил машину — они прибыли. Лагерь спасшихся находился на пустыре в заброшенном кирпичном, двухэтажном здании. Наверное, раньше, во времена СССР, здесь располагалась администрация какого-нибудь колхоза. Окна первого этажа были где заколочены досками, а где заделаны металлическими листами. Рядом со зданием, было припарковано множество автомобилей. Здесь были полицейские УАЗы и Нивы, гражданские легковушки, пара микроавтобусов и грузовых «Газелей». Около десятка мужиков с охотничьим оружием охраняли прилегающую к зданию территорию. На крыше расположился наблюдательный пункт, где восседали двое: полицейский с автоматом, и гражданский при винтовке с оптическим прицелом. Вход представлял собой огромные металлические ворота, краска с которых давно облупилась и осыпалась. Но это обстоятельство никак не сказывалось на прочности и надёжности этих ворот. Слева у входа, был разведён костёр, у которого в огромном казане готовили еду несколько женщин. Из самой постройки доносились смех и крики детей. У них не было ни забот, ни переживаний, они носились по помещениям, гремели чем-то, всё это казалось для них весëлой игрой. За то на лицах взрослых, и женщин, и мужчин, присутствовал оттенок тревоги, густо замешанный на бессонной ночи. А ведь было с чего тревожится и не спать. У этих мужиков с ружьями, вон семьи, жёны, дети, забот полон рот. Мысли о том, как уберечь семьи, чем накормить детей, ну и как не подохнуть самим, читались в их глазах. А у Радика, что? Ни жены, не детей, ни забот, нет, и не будет уже наверное. По крайней мере до сегодняшнего утра все его проблемы сводились к одному – подколымить, чтобы поесть и выпить. Больше даже выпить, чем поесть. Почему-то только сейчас он начал понимать, что неправильно жил…. Неужели, чтобы осознать это, необходима мотивация в виде зашедшего с утра «на чай» ожившего мертвеца? Скорее всего нет, просто, где-то на подсознательном уровне, до Радика вдруг дошло, что он тоже может бродить этакой мертвой оболочкой и пытаться схарчить кого-то более живого чем он сам. Судя по увиденному этим похмельным утром, вот эта х… кхм… как назвать то её без мата?.. ситуёвина, в общем… или ситуйня, ну как-то так. Так вот, очень страшная штука она. Ну, посудите сами, непонятные твари нападают на людей, выживают при смертельных ранениях и совсем не обращают на них внимания. Взять того же дядю Саню, или тех, кого Айдар с Артëмом расстреляли. А ещё они сбиваются в группы, причëм, не только мёртвые люди (вспомним собак в садовом товариществе). Страшно представить, каких дел может натворить группа из сотни оживших мертвецов, пусть даже из пятидесяти….
А между тем, Айдар сопроводил Рамазанова в здание, где в одном из помещений первого этажа, за столом сидел молодой полицейский лейтенант, обставленный несколькими ноутбуками.
- Ещё одного вытащили, СНТ «Зоря», участок 17. Давай, сделай как надо, потом сообщишь, - бросил ему Айдар и направился к выходу.
- Понял, сделаем, - ответил лейтёха, и предложил вновь прибывшему потёртый деревянный стул.
Радик присел и подвинулся ближе к столу, стул противно скрипнул. Полицейский поморщился и замахал руками:
- Фу блин, ну и горазд ты бухать, мужик! Дальше отодвинься, а то экраны потеют.
- Извините…, - промычал уязвлённый Радик, прикрывая рот ладонью и отодвигая стул на прежнее место.
Подождав пару минут, видимо пока загрузятся какие-то базы данных, лейтенант ткнул пальцем в клавиатуру и спросил:
- Документы есть?
- Нет.
- Тогда давай, фамилия имя отчество, дата выпуска.
- Рамазанов Радик Каримович, двенадцатое января одна тысяча девятьсот семьдесят девятого года от Рождества Христова.
Парень хмыкнул, типа оценил юмор и забарабанил по клавиатуре, вводя установочные данные собеседника. Потом откинулся на стуле, сложил руки на груди и стал читать наполовину вслух, наполовину про себя.
- Тааак, Рамазанов… угу… мгы… аха… января семьдесят девятого… родственные связи… тааак… адрес… вооот… кхы-кхы… судимость…. Ох ё!.. триста пятьдесят девятая…, - лейтенант перевëл взгляд с экрана на Рамазанова, - за что судим?
- Наёмничество, там же написано, - кивнул тот в сторону ноутбука.
- Тут много чего написано, - тон летёхи стал строже, - ещё написано, что проходил службу в СОБРе, старший оперуполномоченный. Имеешь боевые награды. Также указано, что четыре с половиной года назад, ты выезжал за пределы страны, поездом, в западном направлении. А когда вернулся, получил срок, по такой принеприятнейшей статье. То есть, ездил наëмничать в одну молодую, но очень гордую, мятежную республику. Однако, попал под амнистию и отделался лëгким испугом, реальный срок не отбывал. Так всё же, майор, как судимость хапнул?
- Тебе это точно нужно? – на всякий случай спросил Радик, хоть и понимал, что полицейский не отстанет и рассказать придëтся.
- Угу, - кивнул полицейский и улыбнулся.
Ох и противный же ты мужик, лейтенант! Вот чего-чего, а ворошить прошлое нет вообще никакого желания. Но раз тебе интересно, то нате, пожалуйста, кушайте – не обляпайтесь. Рамазанов подался к собеседнику и посмотрел ему в глаза:
- Да майор, да офицер, да судимый, да наëмник! Что вам всем надо от меня? Пол страны судимые, а ты ко мне привязался. Со службы в спецназе комиссован по этой причине, - он продемонстрировал лейтенанту кисть левой руки, на которой было всего два пальца, большой и указательный, - при зачистке отстрелили на хрен, в командировке, на Северном Кавказе! И сразу стал не нужен службе, которой отдал полжизни. Потом поскитался с полгодика, не зная куда себя деть, да и уехал к чертям собачьим, воевать на стороне ополчения, к соседям. Воевал себе, был на хорошем счету, лучшим разведчиком считали, но и там вдруг не нужен стал. Потому что в одно прекрасное утро всё вдруг у них там наладилось и мои услуги стали на хрен никому не нужны. Решил домой вернуться, на Родину, которой отдал двадцать один год службы. А тут, прямо на вокзале, не успел с поезда сойти, меня встречают. И не друзья-родственники, а здоровенные лбы, с ксивами и пистолетами под куртками. ФСБ мать их… Ты говорят, гражданин Рамазанов, очень плохой дядька и совсем неправильно жил, поэтому с нами поедешь.
Всё это Радик выпалил без остановки, как будто давно речь готовил для кого-то. И сразу ведь ему на душе легче сделалось, - оно и понятно, выговорился же. Бывший спецназовец откинулся на спинку стула, вздохнул и отвернулся. А лейтенант крякнул, покачал головой и принялся набирать в ноутбуке какой-то текст, периодически поглядывая на вновь прибывшего и что-то бубня себе под нос. Потом зажужжал принтер, распечатывая какие-то бумаги. Полицейский взял одну из них, поставил подпись и протянул Рамазанову.
- На вот, держи. Это теперь твой документ, пригодится. И ещё, майор, ты чего разнылся? Ну била тебя судьба и что? Думаешь один такой? Считаешь, что не нужен ни кому? Ошибаешься. Если бы было так, фиг бы кто за тобой поехал, вытащил тебя и привез сюда. Да и я бы не возился. Короче, держи справку и иди в правое крыло, печать поставишь в первом кабинете, там начальник штаба нашего РОВД, он тут нынче за главного. Потом, в соседнем кабинете получишь ружьё и патроны.
- Не понял? – удивился Радик.-
- Нечего тут понимать, дорогой ты мой наёмничек. Хочешь жить – будь полезен обществу. Приступишь к охране территории, вместе с остальными. Видишь, вот и ты пригодился. А про бухло забудь! Не то место и время, понял меня? Ну а если бузить начнёшь, махом тебя тут прищучат. Нынче времена такие, суровые.
*****
Было необычное, непривычное, непохмельное утро. Радик сидел у костра и пил кофе с мужиками. Вот-вот должна смена подойти. На коленях уютно пристроилась десятизарядная «Сайга» двенадцатого калибра, которую он, сам того не замечая, поглаживал по ствольной коробке. Бывший майор спецназа Рамазанов Радик Каримович снова любил оружие, понял, что нужен кому-то, полюбил жизнь. «Сайга» отвечала на его поглаживания, лаская ладонь прохладой металла.
- Радик, а ты местный? – спросил Володя, молодой мужчина лет двадцати пяти.
- Можно сказать и так, - улыбнулся Рамазанов, - с СНТ «Зоря». А что?
- Да так, для поддержания диалога. Интересно, а кто это всё организовал? – развёл руками Володя имея в виду лагерь выживших, - я же вот вчера только прибыл, как и ты. И сразу в караул определили, даже не проверили толком, не пригляделись...
- Ну, тут брат удивляться нечему, - сказал Николаич, пытаясь выудить из помятой пачки последнюю сигарету, - здесь нас человек сорок, так? С детьми, бабами. Мы все зависим друг от друга и не можем уйти, и каждый должен вносить свой вклад в общее дело.
- Почему это? Захочу уйти – уйду, - удивленно и как-то возбуждено вскинулся Владимир, - кто меня удержит, на каких основаниях?
- Блин, сломал, - пробурчал Николаич, выкидывая пустую пачку и сломанную сигарету в костëр, - дайте закурить, мужики.
Радик протянул ему свою ополовиненную пачку и посмотрел на Володю.
- А какие тебе основания нужны? – спросил он, - хочешь – иди. Только не факт, что уйдёшь далеко. Этих мертвяков всё больше и больше. Но возникает встречный вопрос: а тебе тут что, плохо? Какой-никакой, а порядок имеется. Крыша есть над головой, еда есть. Безопасно.
- Какой же тут порядок и безопасность, когда сам себя охраняешь? Я например не военный и не полицейский, я продавец-консультант из магазина оргтехники. Почему я должен здесь, с ружьём наперевес, заботится о ком-то? Есть специально обученные люди, вот пусть они и поддерживают безопасность, а это не моё дело. Да, спасли меня - спасибо всем причастным! Но я считаю наглостью и превышением своих полномочий, требования тех, кто заставляет меня нести караульную службу. Ё-моё, я ведь даже в армии не служил, плоскостопие у меня.
- Ох ты загнул! – вскинулся Николаич, - плоскостопие у него! Беднушка, твою мать! А на День Победы, наверное, кричишь во всё горло: «Спасибо деду за победу!», и флагом машешь, пилотку носишь!
- Это другое.., - потупил взгляд Володя, - там была война… настоящая…
- А сейчас, что по-твоему? – поддержал Николаича Радик и посмотрел парню в глаза, - игра в «Зарницу»?
- Нет, тоже война. Наверное. Не знаю. Но это другое, поймите, - выдержал взгляд он, - только всё равно, я считаю, что мы живём в свободной стране, и я в праве сам сделать выбор, воевать мне или нет. Пусть воюют те, кто должен, кто умеет. А я никому ничего не должен. Это моё законное право.
Мы переглянулись с Николаичем и я прочитал в его взгляде злость и негодование. Этот мужик в войнах не учувствовал, но за всю свою пятидесяти пятилетнюю жизнь, горя хапнул не приведи господь. Его лицо побагровело и он, еле сдерживая себя, чтобы не заорать на собеседника, зло зашипел:
- Так что же ты, сукин сын, тут сидишь? Иди отсюда. Давай, давай, вали. Ты, хренов консультант, хочешь ничего не делать, и чтоб тебе жилось лучше всех? Так не бывает. Не-бы-ва-ет! И точка. Свободная страна, у меня есть право… Пошёл ты в жопу, понял. У тебя ещё и обязанностей целый вагон. А права так, небольшой бонус к этим обязанностям. Презент, так сказать. Не умеешь воевать – научат, а не хочешь – иди отсюда к херам собачьим. А то смотри, охранять он не хочет и не умеет! Если сильно припрëт, вот эти бабы с детишками возьмут в свои руки оружие, у погибших мужей и отцов. И будут воевать, плохо, но будут. И защитят твою мягкую задницу, упырь! Лучше уйди Вова, не доводи до греха.
Володя встал, и отошел от костра, бросив нам: «Ничего вы не понимаете». Николаич провел ладонями по лицу, как бы стирая с него гнев, и плюнул в костёр.
- Нет, ты видел, Радик?- кивнул он в сторону парня, - это же надо, какой нахал. Права у него, бляха-муха!
- Хватит брат, - хлопнул его по плечу Радик, - успокойся. Хрен ли ему что-то объяснять, не проймёт его, я таких знаю.
Вдруг со стороны лесополосы раздался низкий, утробный рёв. Потом ещё и ещё. Чьи-то могучие глотки нарушали тишину мощными, как сигналы тепловоза, звуками. Наверное, когда-то давно, подобными голосами будоражили окрестности исполины-динозавры. Все вскинулись, Володя бросился обратно к костру, а Николаич схватил рацию:
- Высота, высота, приём. Это низина один. Что это было, мужики?
- Пшшш... сами в шоке.., пшшш... сейчас посмотрим, - ответили наблюдатели с крыши, - ох мать-перемать пшш.., медведи! Пшш.., двое, идут к нам из леса. Это мутанты! Тревога!
Глава 20
(Перевод с английского)
АБСОЛЮТНО СЕКРЕТНО
Департамент Сил Специальных Операций
Национальной Разведки
Вашингтон, ДС 002104
май 08
Директива
от кого: руководитель департамента
кому: «АМС204в – Викинг»
В связи со сложившейся обстановкой, считаем целесообразным, группам непосредственно задействованным в проведении операции «Поголовье», принять меры по освобождению криминогенного контингента из мест лишения свободы, принять меры для его привлечения в качестве вспомогательного элемента для достижения целей и выполнения поставленных задач. Кроме того, организовать работу с выжившим гражданским населением, для его перехода на сторону групп. Данные обстоятельства положительно скажутся на проведении мероприятий.
руководитель департамента
май 08
18:10 рм № 012006
Глава 21
Республика Башкортостан,
Карабалтаевский район,
Российская Федерация,
Лесной массив, тридцать пять километров
севернее военного поселка.
08 мая, 20 часов 15 минут
В мае темнеет поздно, с каждым разом световой день всё увеличивается и увеличивается, отодвигая наступление сумерек. О том, что день пошёл на убыль, можно понять по опускающемуся солнцу, да по розовеющей линии там, где земля соприкасается с небосводом. Цвета тускнеют, предметы приобретают оранжевый оттенок, удлиняются тени. Даже птицы поют как-то… по-вечернему, что ли. Тело наливается усталостью, появляется тяжесть в ногах, в мышцах шеи, в трапеции, в пояснице. Ломота. После тяжёлого и долгого дня хочется лечь, и забыться. Хочется, но нельзя… нужно идти.
Четверо бредущих по лесной дороге, определяют время по солнцу. По другому никак. Есть поговорка – «Счастливые часов не наблюдают». Так вот это не про них. Часов у них попросту нет, да и счастливыми их назвать нельзя, скорее наоборот. Судьба всю жизнь колотила их в хвост и в гриву. Хотя… каждый человек сам является архитектором своей судьбы. Видно эти люди плохие архитекторы, раз их судьбы сложились таким образом. Почему? Да потому что они содержались там, откуда недавно бежали. Произошло что-то, чему нет объяснения. Что-то такое, что перевернуло все устои и уклады арестантской жизни. И им удалось бежать, бежать из колонии строго режима.
Плевать на усталость, ведь скоро стемнеет, а до темна непременно нужно найти убежище да понадёжнее. Опасно сейчас вне укрытия, тем более ночью. Всë потому, что со вчерашнего дня мир сильно преобразился, при чëм не в лучшую сторону. Мёртвые вставали и пожирали живых. Живые умирали, а потом поднимались. И нападали. Убивали. Ели. Потом ещё эти… ну как их назвать-то?.. Короче, сумасшедшие твари, в которых превратились некоторые заключенные. Жутко сильные, ловкие и кровожадные чудовища. Ей богу чудовища, по другому и не назовëшь.
Они появились вчера, как только стало темнеть. Если с ходячими трупами худо – бедно можно было справиться, то с этими… Как вспомнишь… Варакша своими глазами видел, как одна такая тварь уничтожила четверых здоровенных, вооруженных вертухаев. ЧЕТВЕРЫХ! С автоматами в руках! Те палили в белый свет как в копеечку, встав спина к спине. Но эта тварюга была настолько проворна, что в неё вроде бы и не попали не разу. Она скакала туда-сюда, да так резво, что автоматчики не успевали реагировать. Их одного за другим выхватывали из боевого порядка и убивали. Ломали кости, выдирали конечности. Жесть!
Потом Сивому удалось разжиться «Калашом» и патронами с трупа одного из фсиновцев, и они бежали к воротам. Периметр уже никто не охранял. Многие выжившие, как из числа заключенных, так и личного состава администрации, отчаянно боролись за свои жизни. Люди сбивались в небольшие кучки и, где отстреливались от этих тварей, а где и сходились в рукопашную. У ворот к Сивому с Варакшей прибились Газик и Вова - сидельцы с соседнего отряда. Оба при стволах, один с автоматом, другой с пистолетом. Вчетвером они открыли ворота и устремились к свободе, прочь от этого страшного, пропитанного ужасом и смертью места.
Населённые пункты обходили стороной дабы избежать встреч с людьми. Потому что люди могли сообщить куда следует о четверых подозрительных типах в тюремных робах, ещё и при оружии. Переодеться пока было негде, да и оружие бросать очень не хотелось, а с ним людное место не посетишь, вот и ныкались по лесам и посадкам. Ближе к ночи беглецы вышли на небольшую деревню и, отбросив сомнения, решили всё же разжиться водой, съестными припасами, ну и переодеться по возможности. Деревенька маленькая, домов на десять. Жителей не видно, даже собаки не лают.
Прошли по центральной улице не скрываясь и не пряча оружие. А чего теперь бояться? Раз решили действовать нахрапом и идти в деревню, значит нужно сделать рожу кирпичом и идти, отступать не время. Тем более жрать хочется, аж подкидывает. План был таков: «зайти в населенный пункт; шугануть местных, если будут против их присутствия; взять жратву, пойло, шмотки; уйти по лесам в сторону трассы; если получится, разжиться транспортом; дальше по обстановке; уходить к соседней области, а дальше на Кавказ, в гости к Газику». Конечно, ещё бы баб… но судя по обветшалым избушкам, молодёжи здесь нет, старики да старухи только. А бабку древнюю пользовать, даже с большой голодухи не хочется. Не по понятиям как-то.
Осмотр изб решили начать с ближайшего двора, что расположился у самой окраины деревни. Но не доходя до него метров двадцать пять - тридцать, неожиданно раздался выстрел. Над головами свистнуло, беглецы бросились на землю.
- Откуда стреляли?! – заорал Вова.
- Из этого дома! Из окна! – ответил Варакша указывая на старенькую халупу.
- Гаси его, же есть!!! – крикнул Газик и стал обстреливать дом из автомата.
Сивый вскинул своё оружие и поддержал товарища огнём. Почерневшие от времени брёвна расцвели бутонами дыр, сколов и рытвин. Полетели в стороны щепки, труха, поднялась древесная пыль. Осыпалось оконное стекло. В доме послышался сдавленный стон. Автоматы замолчали.
- Похоже завалили, - шепнул Сивый меняя магазин, - Вова глянь что там.
Вова ошалело посмотрел на Сивого и зашипел:
- А чего это я сразу? А если он жив?
- Потому что, падла, у тебя есть пистолет! – зло ответил Сивый, - у Варакши нет оружия. Мы с Газиком прикроем если что. Иди уже!
- Хорошо, но только из уважения к тебе Сивый, ты в авторитете и…
- Да иди ты уже, э-э-э-э! – перебил не к месту разговорившегося Вову Газик.
Варакша дипломатично помалкивал, отвернувшись в сторону.
- Иду, иду, - проворчал Вова и по широкой дуге стал приближаться к дому, обходя сектор возможного обстрела.
Вот он замер на крыльце у входа, перехватил пистолет двумя руками и нырнул в низкий дверной проëм. Через минуту из дома раздался радостный крик:
- Пацаны! Чисто! Он труп!
- Идëм, - скомандовал Сивый своим спутникам и они, пригибаясь, прячась за кустами и деревьями, направились к дому.
На полу в прихожей, в луже крови, не подавая признаков жизни, лежало тело. Это был дряхлый старик. У него была прострелена грудь, брюхо и правое бедро. Клочковатая длинная борода испачкана кровью. Рядом валялась видавшая виды двустволка. Убранство дома тоже пострадало. Пули уронили полку с посудой, разбили телевизор, оторвали дверку платяного шкафа, пробили дверь холодильника и сбили иконы со стены. Пахло пороховой гарью, пылью и сыростью.
Четверо бывших заключённых носились по дому, гремели банками с соленьями, шуршали пакетами. Содержимое холодильника перекочёвывало в найденную тут же спортивную сумку. Варакша, пачкаясь кровью и морщась, снял с трупа патронташ и подобрал ружьë. «Теперь я вооружëн и опасен», - подумал он и встал перед зеркалом, любуясь своим грозным видом и представляя себя героем боевика, который смотрел ещё в детстве. Ну точно, ни дать ни взять, Джон Сигал! Ну или Брюс Норис, мать их! Теперь и не страшно почти, когда ствол с патронами под рукой.
Вдруг в зеркало Варакша увидел, что мëртвого деда больше нет. Лужа крови есть, а покойника нет! Лишь кровавые следы тянутся в сторону кухни, туда, где продолжают весело греметь банками–склянками его подельники. Перед глазами Варакши снова пронеслись все ужасы минувшего дня. Мертвецы пытающиеся отведать живой человечены… Как они могли? Как они забыли, что со вчерашнего дня трупы имеют свойство оживать? Оживать и нападать! Вот и этот старик решил перекусить кем-то из их честной компании.
- Шухер, пацаны! – заорал Варакша и ринулся на помощь товарищам, на ходу перехватывая поудобнее ружьё.
Он не успел. На кухне послышался истерический визг, звон бьющейся посуды и какая-то возня. Что-то упало и загремело. Варакша увидел как «воскресший» дед повалил Вову на пол, оседлал его и вцепился зубами в запястье левой руки. Видимо при падении Вова выронил пистолет, и он сейчас лежал в метре от него. Свободной рукой бывший арестант бил мертвеца по голове, но тщетно. Тот мычал и сильнее вгрызался в плоть. Брызнула кровь. Газик и Сивый стояли у дальней стены и, вскинув автоматы, ошалело смотрели на происходящее. Они не могли стрелять не зацепив Вову. Варакша тоже не мог. Поэтому он взял ружьë за стволы и, замахнувшись как следует, с силой опустил приклад на затылок чудовища. Что-то хруснуло, Вова заверещал ещё сильнее. Но мертвец не упал и не ослабил хватку. Тогда Варакша еще несколько раз ударил его прикладом по голове. Последний удар оказался роковым и дед уткнулся окровавленной головой в лицо Вовы.
Перепуганный беглый зек сидел на полу, выл и баюкал покалеченную руку. Окончательно мëртвый хозяин дома лежал рядом.
- Какого хера вы ничего не делали?! – заорал Варакша, - меня ждали?! Дождались суки?! Смотрите на этого покусанного долбоящера! Что с ним делать теперь?! Он же сдохнет! Прямо как те покусанные в лагере! Сдохнет и превратится в ходячий труп!
- Э-э-э-э, братухэ тормози э-э-э-э, - пытался успокоить его Газик, - ми как могли э-э-э-э? Сам видел, же есть…
- Видел! Видел! Как вы стояли и нихера не делали! Просто смотрели!
- Успокойся Варакша, разорался тут, - нахмурился Сивый, - а ты сам-то где был?
- Оружие добывал…
- А как же ты не заметил, что труп, с которого ты ништяки снимал, встал и пошëл Вову кушать?
Варакша осëкся. Крыть ему было нечем. Не скажет же пацанам, что перед зеркалом красовался, как последний педик. Хотя, с другой стороны… нет, не нужно других сторон, лучше молчать. Сивый с Варакшей мерили друг друга недобрыми взглядами. Повисло напряженное молчание. Только Вова всхлипывал и подвывал.
Вдруг Газик, который продолжал возмущëнно сопеть, отвернувшись к окну, встрепенулся, и тыча пальцем на улицу, испуганно закричал:
- Уа-э-эй, эти шайтаны ещё идут, же есть! Их много!
Беглецы подались к окошку, только Вова продолжал сидеть на полу, шмыгать носом и ныть. К дому нестройной толпой, со всей деревни стягивались мертвецы. Их было около двух десятков. Наверное на звуки выстрелов шли. Газик вышиб ногой оконную раму и не целясь, от бедра, стал поливать их из автомата. Варакша матерясь, выбежал из дома. Сивый подбежал к другому окну, распахнул его и стал прицельно, короткими очередями лупить по непрошеным гостям. С улицы слышались нечастые ружейные выстрелы, Варакша тоже методично отстреливал нежить.
- Газик, какого хрена ты палишь как сумасшедший?! - возопил Сивый, - патроны экономь, в башку стреляй!
Но Газик будто не слышал, он продолжал посылать в зомби одну длинную очередь за другой. Скорее всего струхнул мужик, или нервишки сдали, что-ж, со всеми бывает. Очень скоро его автомат щëлкнул и замолчал.
- Я пустой! - заорал он, бросил бесполезное оружие и подобрал пистолет Вовы.
- А-а-а-а, получите, сукины дети! Газик, мля, стреляй в голову, патронов мало! – кричал Сивый и его тело содрогалось в такт отдачи оружия.
- Понял брат, теперь понял, - проворчал кавказец, тщательно выцеливая зомби.
Минут через пятнадцать мертвецы были повержены. Их тела валялись рядом с домом и на дороге. Варакша нашëл в сарае небольшую кувалду и ходил от трупа к трупу, раскалывая им головы. Конечно они и так были мертвы, причём все погибли от попаданий в голову, по-другому, как показывает практика, они попросту не умирают. Но бережëного, как говориться, бог бережёт, помогает, холит и лелеет. Да и спокойнее так. В это время Газик взял мёртвого деда за ноги, размазывая кровь на полу и выволок того во двор. Сивый присел рядом с Вовой и спросил:
- Как ты?
Тот посмотрел на авторитета жалобным взглядом красных от слёз и боли глаз, и всхлипывая произнёс:
- Сивый… мне погано, голова кружится и тошнит… сейчас сблюю.
- Это бывает, при ранениях. Ну… или при укусах.. При повреждениях, короче. Ты это, Вова, вставай давай, пойдем на свежий воздух, а то душно тут… и воняет.
Вова встал с пола и на подгибающихся ногах, упираясь в стены, направился к выходу. Сивый придерживал его. В дверях им на встречу попался Газик. Сивый взглядом указал дагестанцу на раненого, тот всё понял, коротко кивнул и пошёл следом.
- Сивый, скажи, я не сдохну, да? – с тоской и надеждой промямлил Вова, когда Сивый с Газиком помогали ему спуститься с крыльца.
- Ну что ты, Вов, сейчас подышишь свежачком, рану промоем, Газик вон, аптечку надыбает. Таблеток захаваешь… Не знаю… антибиотиков, там… и отпустит тебя. Хорошо станет.
- Постой, Сивый, давай я присяду… что-то мне поплохело, - Вову начала колотить крупная дрожь, он опустился на землю рядом с крыльцом, - пусть Газик идёт уже, поищет чего-нибудь в доме… лекарства какие… а мы тут подождём.
Газик нахмурился и спрятал взгляд. Сивый помог Вове присесть и зло посмотрел на кавказца, мол стоишь тут, ничего не понимаешь. Потом молча указал тому взглядом на место позади Вовы и на пистолет, рукоятка которого торчала из кармана брюк. Газик занял отведенное ему место и вытащил оружие.
- Сивый, а меня ведь не Вовой зовут, - устало улыбнулся раненый, - я Андрей, фамилия просто такая, Вовкин… вот и пристала погремуха…
- Знаю Во.. э-э-э Андрюха, знаю.
– А тебя, Сивый, как звать? И тебя, а, Газик?
Сивый отвернулся и промолчал. Газик навёл ствол на затылок раненого товарища и нажал спуск. Треснул выстрел. Безжизненное тело Вовы-Андрея завалилось лицом в траву.
- Меня зовут Гасан, брат, - прошептал Газик и медленно зашагал к дому.
Сивый снял кепи и перекрестился. С ружьём за спиной и кувалдой в руках на выстрел прибежал Варакша. Он молча посмотрел на труп Вовы, сплюнул в сторону, выматерился и сказал Сивому:
- Пойдëм в дом, базар есть.
***
Заперев дверь изнутри, Сивый прошёл на кухню. За столом его уже ждали Газик и Варакша. Пахан поставил автомат в угол, прошёл к столу, присел на табурет и закурил.
- Ну, что за базар? – глянул он на Варакшу.
Тот достал из кармана три сотовых телефона и положил их на стол, после чего испытывающе поглядел на Сивого.
- С трупов собрал? – спросил Газик.
- Ага, - кивнул Варакша.
Сивый смачно затянулся, выпустил дым в потолок, потом подался вперед и с издëвкой спросил:
- Ты для этого созвал заседание? А, Варакша?
- И да, и нет, - кивнул он, - я звонил пацанам на «крытую».
Газик с Варакшей ошалело переглянулись.
- Совсем охерел, э-э-э? - протянул кавказец, - валить надо отсюда, вычислят же…
Сивый нахмурился и смерив Варакшу недобрым взглядом, рыкнул на Газика:
- Помолчи!
Когда Газик замолчал, Сивый сквозь зубы зашипел на Варакшу:
- Ты совсем идиот? Кому ты там звонил? Ты понимаешь, что Гасан прав? Нас вычислят в два счëта, запеленгуют и всё. Со спецназом пободаться решил? Ты же нас всех подставил, сучара!
- Сивый, сбавь обороты! – нахмурился Варакша, - ты меня знаешь, не посмотрю что в авторитете…
- Что-о-о!? – возопил авторитет, вскакивая с табурета, - да я тебя, сука!
Варакша тоже поднялся и грозно уставился на Сивого. Газик со всей дури ударил кулаком по столу и заорал:
- Вы чë, мля! Успокоились оба э-э-э! Нас только трое, же есть! Не хватало между собой грызться э-э-э! Патронов мало совсем! Снаружи что твориться один Аллах знает! Сядьте, или перестреляю вас обоих, клянусь, же есть!
Для пущей убедительности Газик выхватил пистолет и тоже вскочил с табуретки.
- Варакша, если ты сейчас не объяснишься, я тебя кончаю и не посмотрю, что Газик против, - проворчал выпустивший пар Сивый и упёрся руками в стол.
- Тогда присядем, - кивнул Варакша, до которого вдруг дошла вся серьëзность ситуации.
Когда все рассеялись, Варакша продолжил, поглядывая то на дагестанца, то на пахана:
- Значит так братва, я дурью никогда не маялся и сейчас не собираюсь. Мы все сами видели, что за хрень творилась в тюрьме вчера вечером и сегодня ночью. Когда здесь, этот дед начал палить по нам ни с того ни с сего, я подумал, что это тоже не спроста. Вот нахера ему стрелять в нас? Мы же ничего ему не сделали. Верно? Так может поступить человек, который на взводе, ну или напуган. Или и то, и другое. Так вот, когда он восстал из мертвых и пошëл вас кушать, а потом мертвяки со всей деревни к нам потянулись, я всё понял. Эта фигня, что в «крытке» творилась, она теперь везде. Сколько нужно времени, чтобы спецназ прибыл в случае бунта, или каких других беспорядков? Правильно, час – полтора максимум. Не до нас им видимо было, вот и не приехали, ни вечером, ни ночью. У нас в хате у одного покемона был сотовый телефон. Номер наизусть помню, потому что все пользовались. Короче, я позвонил этому фраеру с трофейного мобильника и он ответил.
Варакша замолчал, обводя взглядом присутствующих. Потом полез в карман за сигаретами и закурил.
- Ну не молчи а, зачем тянешь э-э-э, - проворчал Гасан.
- Короче, он мне сообщил, что тюрьма теперь под контролем арестантов. Оружия у них там до едрени-фени, хоть одним местом жуй. И никакой спецназ не приехал, - развёл руками Варакша.
- Чем этот фраер доказывает сказанное? – задумчиво спросил Сивый.
- Я попросил его передать трубку кому-нибудь из блатных. Пообщался с Быком из третьего отряда. Знаешь ты его, из отрицалова он, грабежи, разбои, мокруха, здоровый такой.
- И? – вскинул бровь Сивый.
- Он мне рассказал, что они объединились с администрацией и зачистили периметр от мертвецов и мутантов. А потом, так как погонников мало было, их тоже извели. Всë оружие себе забрали.
- Кто там за главного у них? Краб небось? – как бы невзначай спросил Сивый, делая безучастное лицо и разминая шею.
- Нет, Бык сказал, что Краб помер. Нету у них пока главного. Тебя желают видеть у руля, - Варакша вопросительно посмотрел на Сивого.
Сивый улыбнулся и покачал головой:
- Нет. А если подстава? Вдруг это кумовская разработка, чтоб нас, беглецов, захомутать?
- Блин, Сивый, давай я наберу номер и ты сам поговоришь.
- Набирай, - согласился пахан.
Варакша набрал на мобильнике ему одному известную комбинацию цифр, дождался ответа и передал трубку Сивому.
- Алë, кто говорит? – спросил он в трубку властным тоном, - хорошо, а теперь Кирюша, передай трубку кому-нито из блатных. Бык, это ты? Привет дорогой, долгих лет. Да, да. Всё, что ты Варакше рассказал правда? Хм. Ну и что, что он тоже блатной? Я себе-то не верю. Короче, берёшь пару надëжных людей из отрицалова, и на машине администрации дуешь ко мне. Сейчас скажу куда. Как не надо? А-а-а-а, Варакша уже растрепал. Вот дятел. Ну всё, к часу ночи жду. Предварительно позвонишь на этот номер. До скорого.
Сивый положил телефон на стол, достал сигарету, прикурил, затянулся и посмотрел на Газика с Варакшей:
- Если всё сбудется, как я задумал, вы оба будете моими заместителями.
- Как то уж больно по-ментовски звучит, - усмехнулся Варакша, - заместитель…
- А мы, брат, теперь новая власть, - засмеялся Сивый, - по другому никак.
Все трое прыгнули от смеха.
Глава 22
Республика Башкортостан,
Карабалтаевский район,
Российская Федерация,
Лесной массив, тридцать пять километров
севернее военного поселка.
09 мая, 01 час 15 минут
Беглые зеки проверили дома на предмет оживших покойников. Не обнаружив таковых, уволокли расстрелянные трупы в лес и завалили сухим хворостом. Решили сжечь их после встречи с «коллегами». Сивый хоть и считался в криминальной среде человеком уважаемым и авторитетным, но физического труда не чурался, наравне со всеми и тела ворочал, и древесину таскал. Хотя, быть может, он понимал, что без его помощи эти мероприятия затянутся надолго, поэтому и решил подсобить. За работой бывшие арестанты и не заметили, что вечер сменился ночью. Ближе к назначенному времени, Сивый вручил Газику свой автомат с двумя последними магазинами и забрал у него пистолет покойного Вовы. Потом выбрал два места, откуда хорошо простреливалась вся деревушка. Это был чердак одного из домов, расположенного по центру населённого пункта и крыша сарая с противоположной от въезда на центральную улицу стороны. Отправив Варакшу с ружьём на сарай, а Газика с автоматом на чердак, Сивый заперся в доме, прилёг на диван, положил рядом трофейный телефон, и стал ждать. Он никак не мог поверить в происходящие события, они ему казались слишком неправдоподобными, нереальными. Всё это больше напоминало какую-то сказку или фильм, в общем, что-то из разряда фантастики. Ну посудите сами: содержался в тюрьме, имел авторитет в определенных кругах, жизнь шла своим чередом. Но вдруг что-то произошло. Что-то такое, чему он не мог дать ни определение, ни найти объяснение. В один момент все вдруг потеряли сознание, а очнулись уже не все... людьми. Некоторые умерли, а потом воскресли в образе злобных, ходячих, нападающих на всë живое, мертвецов. Этаких голодных, кровожадных, живучих (если вообще такое понятие применимо к трупу) тварей, которых убить-то можно только проломив или прострелив им голову. На ранения других частей тела они и не реагировали совсем. А некоторые перевоплотились во что-то невероятное. В каких-то немыслимых, жутко проворных, сильных и агрессивных тварей. Если от ожившего, неуклюжего покойника ещё как-то можно было отбиться, ну в крайнем случае убежать, то от этих тварей нет. Что интересно, они пришли когда начались сумерки. Неужели боятся солнечного света? Хм… как вампиры из старых ужастиков. Хорошо, что в этой деревне такие не водятся.
Хотя, с другой стороны, ужасы ужасами, но если подобная картина творится повсюду, то это даёт Сивому шанс. Даже не шанс, а неплохую перспективу. Вся законная власть находится в огромных мегаполисах, не трудно представить, что там сейчас происходит. Не долго им осталось, если уже не гробанулись все. А здесь, в глуши, у него есть возможность взять под своë начало до ста вооруженных человек. Тюрьму можно использовать как хорошо укреплённую крепость. В случае чего, там можно держать оборону если не годами, то месяцами. Количество людей, оружия и продовольствия позволяет. Потом нужно будет осваивать новые территории, брать под крыло всё новых и новых выживших. Становиться официальной властью! Здесь недалеко есть войсковая часть, её тоже подмять под себя нужно, там военная техника и много оружия. Рядом районный центр, а в нём расположены склады государственного резерва - жратвы, короче, просто завались. Ещё вроде заводы какие-то, но это потом. Изначально, главное это оружие, люди и продовольствие.
Сивый лежал с закрытыми глазами и ему грезилось как он единолично управляет созданным им же государством. Пусть небольшим, но своим. Как смещает нерадивых подданных и поощряет угодивших его власти. Как придумывает новые законы. Как своей твердой рукой направляет войска для захвата новых земель. Наслаждаясь красочными видениями, Сивый не заметил, как провалился в сон. Однако, вскоре противная мелодия телефона вернула его к реальности.
- Слушаю, - недовольно проворчал он в трубку.
- Бык говорит. Будем через десять минут. Едем на двух УАЗах.
- Хорошо. Улица здесь одна, поэтому проедешь по ней до центра деревни и остановишься. Я сам выйду к вам, - сказал Сивый и не дожидаясь ответа нажал кнопку сброса вызова.
План был прост как три копейки: в случае подставы, Газик и Варакша накрывают гостей огнём, а Сивый уходит в лес. Конечно подельники не знали, что пахан способен на такую подлость, как просто взять и бросить их при возникновении опасности. Они считали, да и Сивый заверил их, что это обычная подстраховка. Прикрытие, если выражаться по военному. Неосторожный и недальновидный Варакша был на сто процентов уверен, что тут нет никакого подвоха, поэтому и не думал о плохом вовсе. Он не верил что Бык способен пойти на сделку с кумовьями и заложить их, и этого ему было достаточно, о другом он не беспокоился. Газику же было вообще по барабану. Этот горячий и необузданный сын Кавказа, сначала делал, а уже потом шевелил извилинами. А настоящему, истинному Сивому, если сбросить маску криминального авторитета, было плевать на понятия, честь и принципы. Всех укладов жизни уважаемого арестанта он придерживался лишь для поддержания своего амплуа. Сивый всеми способами намеривался сберечь свою жизнь, даже ценой предательства. А ещё он был готов невзирая ни на что двигаться вперёд, к намеченной цели. К власти. К господству. Даже если для этого нужно будет идти по головам или шагать через трупы.
Через десять минут со стороны леса послышался звук моторов. Вскоре стал заметен свет фар. Он елозил по домам, заборам и деревьям, скакал в такт неровностям дороги. Сивый проверил свободно ли вынимается пистолет из кармана и снял его с предохранителя. В магазине осталось всего четыре патрона. Ничего, шугануть хватит, а дальше Газик с Варакшей прикроют если что.
Два белых УАЗа «Патриот» с зелеными полосами и надписями «ФСИН России» съехали на обочину и остановились. Сивый наблюдал из окна дома как из автомобилей вышли вооруженные люди. Он насчитал пятерых. В темноте тяжело было опознать свои ли это, но Быка он узнал сразу. Огромный рост, могучее телосложение и косолапая походка. В руках Бык держал автомат, а это уже говорило о многом. Если весь этот балаган был оперской разработкой, ему бы никто оружие не доверил. Поэтому никакая это не подстава. У Сивого как камень с души упал. Но осторожность превыше всего. Поэтому он вышел из дома, благо дверь располагалась с задней части двора и не выходила на дорогу. Прошёл огородами метров тридцать и вышел гостям в тыл. Пока прибывшие сгрудились в свете фар головной машины, Сивый проверил замыкающую. Не обнаружив ничего подозрительного, он крепче сжал рукоять пистолета и направился к людям.
- Бык, здравствуй дорогой, рад тебя видеть! – Сивый, с добродушным выражением лица вышел из-за автомобиля в свет фар, но продолжал удерживать пистолет в кармане наготове.
- Здравствуй, здравствуй, Сивый, - Бык отделился от толпы, закинул автомат за спину и зашагал на встречу.
- Стой где стоишь, Бык, - улыбнулся Сивый, - кто это с тобой? Ты забыл представить гостей.
Здоровяк остановился и растерянно посмотрел сначала на попутчиков, потом на пахана:
- Так это… это… свои же, с нашей крытки. Вот Рама, Воробей, Рахмат Казанский. А это… эм-м-м-м… Кевин. Он тоже свой.
- Кевин? – вскинул бровь Сивый и его палец напрягся на спусковом крючке пистолета.
- Ну да. Ты чего, Сивый? Мне не веришь? Ты, что весь вскинулся?
- А потому, Бык, что время нынче такое. Короче, слышь, Кевин, давай, поведай мне кто таков и откель прибыл. Я тебя не знаю.
Коренастая фигура сделала шаг вперед, но Сивый выхватил пистолет.
- Я сказал рассказывать, а не подходить! Ещё одно движение и вас всех тут положат. На крышах стрелки с автоматами.
- Э-э-эм… Сивый, я ведь верно называю ваше имя? Я друг. Давайте без глупостей. Вот смотрите, я кладу оружие, - с еле заметным акцентом приговорил Кевин и положив автомат на капот УАЗа, слегка приподнял руки и отошёл в сторону.
- Я повторяю свой вопрос, - прорычал Сивый, - кто ты такой?
- Ваша страна в беде, власть пала и мы хотим помочь. России нужна новая власть. Нам рекомендовали вас.
- Вот ведь сука! – взорвался Сивый, - я не спрашиваю тебя про обстановку! Если ты сейчас не скажешь кто ты такой, то ты труп!
- Сивый, не надо кипежа, успокойся, - вмешался Бык, - я ручаюсь за него. Убери волыну или наделаешь глупостей. Давай мы все бросим стволы и отойдëм побазарить. Втроём. Я, ты и Кевин. Твой ствол пусть остается при тебе.
- Если ты за него ручаешься, - произнес Сивый немного угомонив свой пыл, - то давай, побазарим. Идите оба в тот дом. Я за вами. Остальные пусть тут ждут. Только оружие бросить.
- Сивый, а если зомби? – спросил кто-то из толпы.
- Нету их тут. Подчистили всех. Да и автоматчики мои прикроют если что, - проговорил авторитет и зашагал к дому, в след за Быком и Кевином.
***
- Смотри, Сивый, какая картина получается, - начал Бык, усаживаясь за стол в след за Кевином, - эта байда, что в тюрьме творилась, происходит везде, короче. По всей республике. Прикинь. Ходячие трупы, мутанты. Выживших мало. Даже вояки заднюю дали. Прикинь.
- Откуда информация? – спросил Сивый, разглядывая Кевина в неверном свете керосиновой лампы.
Да уж, какой интересный персонаж, ничего не скажешь. Невысокого роста, но крепко сбитый. Одетый в полувоенную, тактическую одежду защитного цвета. Куча карманов, липучек, застёжек. Разгрузочный жилет, ботинки с высоким берцем. Всё импортное, не наше. Какой-то диверсант, ей богу. И этот акцент…
- Во-первых: в тюрьме по радио новости слышал. Во-вторых: когда перебили вертухаев, добрались до радиостанции и слушали эфир. Такое там творится, звездец просто. Кого-то жрут, кто-то помощи просит, кто-то эвакуации. У кого-то патроны закончились. Вояки какие-то даже огонь на себя вызывают, но никак вызвать всё не могут. Потом с дежурки звонили соседям, у них у всех примерно тоже, что и у нас. А у кого-то и похлеще.
- Да уж, мля, - покачал головой Сивый, засунул пистолет в карман и закурил. Потом кивнул на Кевина и продолжил, - а этого где нашли?
- Дык, они сами к нам приехали, - развёл руками блатной, - мы их не искали.
Сивый выдохнул облако дыма, стряхнул пепел под стол и обратился к Кевину:
- Какой ваш интерес к нашей возне, господин американец?
- Ха-ха-ха, - засмеялся Кевин, запрокинув голову, а когда отсмеялся, подался вперед и с серьезным видом произнёс, - вы очень проницательны господин Сивый. Как вы меня раскусили? Акцент?
- И это тоже, мистер Кевин. Просто я слежу за новостями и умею анализировать, - улыбнулся пахан.
- Браво, Сивый! – Кевин пару раз хлопнул в ладоши, одетые в тактические, беспалые перчатки, - но, быть может перейдём к сути дела?
Теперь засмеялся Сивый. Потом бросил окурок на пол, раздавил его каблуком и с самодовольным видом изрёк:
- С чего ты взял, что меня заинтересуют твои делишки? Ты находишься в чужой стране, у тебя сейчас даже оружия нет. Может быть нам начать выдвигать условия? Мне, например, нравится твой прикид и я вот подумал, а не отжать ли его у тебя, просто…
- А ты попробуй, - жестко, как отрезал, перебил Сивого Кевин, - будешь очень неприятно удивлён.
У авторитета аж дыхание перехватило от такой наглости и бесстрашия этого американца. Кевин же, не давая опомниться собеседнику, продолжил:
- На кого ты рассчитываешь? На Быка? Или на своих балбесов стрелков? – американец пристально посмотрел в глаза Сивому, - Бык против меня не пойдëт, знает что к чему. А эти твои Варакша с Газиком, сейчас с моими парнями. Стоит мне сказать одно слово и вас всех тут перестреляют как куропаток. Веришь мне? Ну и отлично. А теперь готов слушать?
Сивый понял, что американец не шутит. Это было понятно по уверенности в его речи, по манерам держаться, по каждому движению. Сразу видно, профессионал своего дела, мать его эдак.
- Говори, - буркнул Сивый и отвëл глаза.
Кевин, с ухмылкой победителя обвёл присутствующих взглядом и начал:
- То, что сейчас происходит, это результат противостояния между двумя нашими державами. Это война, господа. Я не буду вас обманывать, скажу как есть. Мы распылили некое средство, боевой вирус, который должен был положить конец существованию вашего нынешнего правительства. Ненавистного всем, и вам в том числе. Однако, ваша оборонка просчитала этот ход. Российской стороной был применен универсальный антивирус, который частично свёл на нет действие нашего вируса. Вам всем уже приходилось сталкиваться с омерзительными зомби, которые настолько медлительны и тупы, насколько и кровожадны. Так вот, в это должны были превратиться некоторые ваши высокопоставленные чиновники. После чего мы бы ввели войска и обеспечили приход к власти новых политических сил. Предрекая ваш вопрос о том, как бы мы добились того, что вирус должен подействовать на определенных людей, скажу: он был не то чтобы настроен, но создан специально под них. Однако, российский антивирус спутал все наши планы. И наш вирус, и этот антивирус смешались каким-то непостижимым образом, и получилось то, что мы сейчас наблюдаем. Люди заражены. Абсолютно все. И ты, и я, и он. Все мы после смерти встанем и пойдём есть живых. Мы считаем, что подобный результат действия основан на поддержании в организме заражённого жизненной силы при любых обстоятельствах. То есть, если заражённого убить, то прекращаются все жизненные функции его организма. Но через какое-то время эта зараза заставляет организм ожить. После воскрешения у него остается единственное чувство, и то чувство - голод, господа. В дальнейшем это мёртвое тело бродит в поисках пропитания, чтобы набить свои кишки плотью. Убить его можно только разрушив мозг. Просто этот вирус, заставляет какую-то часть мозга функционировать и после физической смерти. Зараза очень быстро распространяется. Уже зафиксированы случаи заражения даже в Европе и Африке. Во время распространения изменённого вируса люди падают в обморок. В это время болезнь как бы приживается в организме. Кто-то умирает и превращается в зомби. Кто-то мутирует в неимоверно сильных и юрких тварей. А кто-то приходит в себя. Но в случае гибели, повторяюсь, пополняет собой ряды ходячих трупов. Я не могу сказать точно, я не учёный, но знаю, что это всё происходит из-за группы крови, и каких-то иных факторов. Вы заметили например, что в этом населённом пункте нет мутантов? Всё потому, что здесь жили люди преклонного возраста, а они почему-то не поддаются мутации. За то они почти все умерли не выдержав инкубационного периода и, соответственно, превратились в зомби. Известно, что дети, не дошедшие до периода полового созревания вообще не падают в обморок. Другие симптомы инкубационного периода у них тоже отсутствуют. Но опять же, после смерти они станут ходячими мертвецами. Этот измененный вирус также влияет и на животных. Но только на плотоядных млекопитающих. Они мутируют, но, почему-то не превращаются в зомби. Кстати, если тебе известно, Сивый, то наш дорогой Бык был заражëн ВИЧ. Сейчас он не страдает этим заболеванием, мы брали у него анализ крови в тюрьме. Просто изменённый вирус подавляет в организме иные вирусы, инфекции и другую заразу. Даже регенерация повреждённых тканей проходит быстрее на несколько порядков. Да чего уж там, этот чудо вирус, правда, непонятно как, но подавляет в организме носителя тягу к курению, алкоголю и наркотикам.
Но есть одно огромное "Но", - из-за всей этой вакханалии с зомби и мутантами, вашей страной стало некому управлять. Правительство пало. И простой народ пострадал, тут я согласен, при чём пострадал очень сильно. Но мы готовы оказать любое содействие в становлении новой власти и наведении порядка. Конечно, имеются некоторые трудности, такие например, как небольшие группы выживших военных и правоохранителей, приверженцев режима прежней власти. Но эта проблема решаема. Опять же повторюсь про помощь с нашей стороны. Кстати, захватить тюрьму удалось тоже не без нашей помощи. В этом регионе, в качестве главы, мы хотим видеть вас, господин Сивый… или как вас там? Савицкий Арсений Петрович…
Повисло напряженное молчание. Было слышно, как где-то в доме жужжит шмель, да на дороге негромко переговариваются попутчики Быка. Сивый понимал, что процентов на пятьдесят Кевин несёт откровенную пургу, за то другие пятьдесят возможно являются правдой. За свои полста с половиной лет Арсений Савицкий повидал многое и умел отличить правду от вымысла, даже в таком трудном для восприятия и понимания вопросе. Ещё он понимал, что за этим американцем есть сила. Огромная сила, которая поможет ему обрести власть. Так почему бы не воспользоваться этим шансом? Единолично к власти не придёшь, её добиваются другим путём. Путём крови, интриг, обманов и… при поддержке союзников. А союзник вот сидит, напротив. Сидит и пышет уверенностью. Грех не воспользоваться такой возможностью. Интересно конечно, почему этот «благодетель» предлагает помощь именно им, преступникам. Но да ладно, дарëному коню в зубы не смотрят.
- Я согласен, - буркнул Сивый и поставил пистолет в кармане на предохранитель.
Глава 23
Совершенно секретно
Экз. 1
Верховному главнокомандующему РФ
Министру обороны РФ
Командующим ВО РФ
Командирам частей, подразделений, соединений МО РФ
РАПОРТ № 546 сс
Довожу до Вашего сведения, что в период времени с 16 часов 00 минут 07 мая по настоящее время, вверенное мне подразделение подверглось заражению неизвестным веществом, предположительно боевым вирусом. Способы распространения, доставки и активации вещества установить имеющимися в наличии силами и средствами не представилось возможным. В результате применения данного оружия, личный состав войсковой части терял сознание на срок от двух до четырёх часов. Считаю, что время нахождения без сознания являлось инкубационным периодом развития заражения организма. К данному заключению прихожу в связи с тем, что по прошествии указанного времени, люди мутировали. А именно: у части заражённых наблюдалось частичное изменение внешности, способов передвижения; они становились невменяемы, реагировали на людей крайне агрессивно, нападали. У подвергшихся изменениям проявляется животная агрессия, необычная подвижность, сила, ускорена регенерация повреждённых тканей. Другая часть заражённых не перенесла инкубационных процессов и умерла не приходя в сознание. Однако, по прошествии некоторого времени после смерти (точное время не установлено по причине того, что оно для всех разное), мёртвые тела вставали и самостоятельно передвигались, нападая на выживших. Такие объекты не реагируют на повреждения, связанные даже с применением по ним огнестрельного оружия, а погибают лишь при разрушении головного мозга. Повторяюсь, это именно то, о чëм докладываю данным рапортом, ошибки быть не может: это мёртвые тела, передвигающиеся самостоятельно, хотя у них присутствуют все признаки биологической смерти. Кроме того, в вышеуказанный период времени, войсковая часть подверглась нападению диверсионной группы, предположительно состоящей из военнослужащих США. Силами личного состава вверенного мне подразделения, прибывшего подразделения спецназа ФСБ, а так же местного населения, ДГ обезврежена. Изъято более сорока единиц стрелкового вооружения, боеприпасы, лëгкие гранатомёты, средства связи и радиоэлектронной борьбы. Имеются пленные, с которыми проводятся необходимые мероприятия. В результате указанных событий, в строю осталось пятнадцать процентов от всего личного состава. Проведёнными разведывательными мероприятиями в районах, прилегающих к месту расположения части, установлено, что действие неустановленного оружия возымело подобный эффект и в близлежащих населённых пунктах. Имеются множественные жертвы среди гражданского населения. В связи со сложившейся обстановкой, а также принимая во внимание то, что на неоднократные сеансы связи не отвечают правоохранительные подразделения, органы местного самоуправления, соседние войсковые части, подразделения военного округа и центрального аппарата МО РФ, самолично принял решение о введении на вверенном мне участке режима ЧС, а также об организации мероприятий, направленных на поиск и доставление в часть выживших граждан. По имеющейся информации, на территории региона действует несколько ДГ. В этой связи, принял решение о формировании контрдиверсионной, разведывательной группы, которую направил на поиски ДГ и сбор информации. Эвакуированных граждан размещаю на территории в/ч с соблюдением необходимых требований.
На основании вышеизложенного, категорически требую, в кратчайшие сроки выйти на связь со вверенной мне войсковой частью командование округом или центрального аппарата. В случае невозможности принятия данного рапорта высшим командованием по обозначенному каналу связи, прошу, должностных и/или иных лиц, получивших рапорт, переслать его адресатам и принять к сведению изложенную информацию. Ждём указаний, просим помощи.
К рапорту прилагается: копии материалов, фиксирующих происходящие события; список доступных каналов для выхода на связь.
Командир в/ч 64578
Гвардии полковник Р. Савкин
Рапорт исполнен в
одном экземпляре.
Экз. 1 – в/ч 64578 в дело
Копии в количестве 12 шт. направлены адресатам
Глава 24
Республика Башкортостан, Карабалтаевский район,
Российская Федерация,
лагерь выживших
09 мая 05 часов 40 минут
- Тревога! Тревога! – орал Николаич, стуча прикладом в ворота, которые громыхали от этого, словно тревожный набат. Внутри слышались взволнованные голоса и топот. Люди просыпались, брались за оружие, занимали позиции.
Володя метался у костра, не соображая куда себя деть. Он даже ружьё не взвёл, да и вообще, обращался с ним как с палкой, неуклюже держа в руках вверх стволами. Консультант, мать его за ногу. Глядя на эту картину, Радика обуяла злость: вот ведь вояки хреновы, защитнички, мать-перемать! Один не знает что делать, другой не знает как поступить. Радик решил срочно брать инициативу в свои руки, на этих двух нет никакой надежды.
Как ни странно, за три года Рамазанов практически не растерял боевого духа, его снова посетило знакомое, но давно забытое ощущение близости боя. Легкий холодок пробежал по спине. Еле заметно затряслись руки. Такое бывает перед схваткой, это называется вплеск адреналина. Накатила жажда действия, непоколебимая решительность и радость. Радость боя.
Радик дослал патрон в патронник, подбежал к Николаичу схватил его за руку и прорычал в лицо:
- Без паники, бери Володю, дуйте внутрь, занимайте позиции у окон на втором этаже. Смотри, чтоб никто не высовывался на улицу, ворота заблокируйте наглухо.
Николаевич испуганно посмотрел на Радика, сунул ему радиостанцию, сбегал к костру, забрал Володю и уже вместе с ним скрылся в здании.
- Все двери запереть! – крикнул Рамазанов и по металлической лестнице, тянущейся от земли, полез на крышу.
Наверху уже находился Артём, тот самый сержант, который вчера был вместе с участковым Ибрагимовым, и какой-то ранее незнакомый мужик.
- Где они? – спросил Радик и прильнул к взятому у Артёма биноклю.
- Левее, ориентир одиночная береза. Метров двести. Видишь? – бросил мужик, вглядываясь в оптический прицел охотничьего карабина.
- Вижу, вижу, - прошептал бывший спецназовец, - вот же страшилище, мама дорогая…
Это надо было видеть. Все с детства привыкли видеть, как в цирке или в передачах про животных, чистые и опрятные мишки катаются на велосипедах или ловят рыбу; жонглируют или водят по лесу своих медвежат; ну в крайнем случае дерутся за добычу. Но этот экземпляр… Огромная пасть. Приплюснутая морда. С холки и груди свисает скатанная и грязная шерсть. На боках растительности нет вообще, видна бледная шкура. Конечности намного длиннее и массивнее чем у обычного медведя. Нет, таких зверей в природе не бывает, одним словом – мутант. Стоп! А где второй?
- Где ещё один? – спросил Радик.
- Не знаю, - ответил мужик, - потеряли. Из леса они вдвоëм вышли. Потом мы отвлеклись, а этот один уже.
Рамазанов зло выругался и стал обшаривать местность в бинокль. Нет, бесполезно, его нигде нет. Да где же ты, мать твою?
- Как тебя зовут? – спросил Радик мужика.
- Рамиль.
- Значит так, Рамиль, попробуй достать этого урода, целься в голову. Артём, если появится второй, не подпускай его к дому, гаси очередями. Я помогу тебе если что. Всем всё ясно? Поехали.
Рамиль выстрелил. Эхо прокатилось по окрестностям. В бинокль было видно как пуля ушла в землю под передние лапы чудовища и подняла облачко пыли. Медведь не обратил на это никакого внимания и продолжал двигаться в нашу сторону.
- Мажешь, Рамиль! Выше бери! – скомандовал Радик.
Но Рамиль похоже и сам понял это, и снова прильнул к прицелу.
- Артём, видишь второго?
- Нет, - прошептал он, - где же ты, сука…
Грянул ещё один выстрел, резануло по ушам. От морды медведя в стороны разлетелись клочья. Но тот не упал, а страшно заревел и перешёл с шага на бег.
- Твою мать, - выругался Рамиль не отрываясь от прицела.
- Есть второй! На стоянке, между машинами промелькнул! - закричал Артём и вскинул автомат.
- Не стрелять! – заорал Радик, схватил уже готовый разразиться стрельбой автомат за ствол и опустил его вниз, - машины повредишь!
В это время Рамиль опять открыл стрельбу.
- Е-е-есть! Попа-а-ал! – возопил он, - он упал, упал!
- Рамиль, добивай его, - бросил Рамазанов осматривая стоянку.
- Понял, брат, сделаем, - карабин Рамиля теперь не замолкал.
Голосом подполковника Реброва, начальника штаба местного ОВД, а по совместительству руководителя лагеря выживших, заговорила радиостанция:
- П-ш-ш.. что там мужики?.. п-ш-ш.. Чем помочь п-ш-ш-ш?
- Рамазанов на связи, два медведя–мутанта, Дмитрий Валерьевич, одного вроде как завалили, добиваем теперь. Второй на стоянке, за машинами прячется. Помощи не нужно, займите оборону. Не выходите, – пролаял Радик в рацию.
- Услышал тебя п-ш-ш. Оборону заняли уже. П-ш-ш-ш. Давайте, п-ш-ш мужики, второго расходуйте. Машины не повредите только. П-ш-ш-ш. Ждём доклад. Конец связи. П-ш-ш-ш.
Рамазанов отложил радиостанцию в сторону и прильнул к биноклю. До стоянки метров пятьдесят, машины выстроены в три ряда. Мутанта между ними не видно. Где же он прячется? Может за грузовой «Газелью»? Нет. Может за автобусом «ПАЗ»? Вряд ли. Может за пассажирским «Соболем»? Чёрт его знает!
Рамиль расстреляв два магазина из своего СКС, повернулся к товарищам и гордо улыбаясь сказал:
- Готова тварь. Был мишка - стало решето.
Радик промолчал, занятый поиском зверя.
- Молодец, а теперь помогай искать второго, - буркнул Рамилю Артём, не отрывая взгляда от стоянки.
Снова заговорила радиостанция. Взволнованный голос Реброва вызывал на связь. Не убирая бинокля от глаз Радик нажал клавишу приёма.
- На связи.
- П-ш-ш-ш. Тут такое дело, мужики… п-ш-ш-ш. Мамаша одна, с двумя дочками п-ш-ш-ш… Короче, они с вечера ушли в машину ночевать п-ш-ш-ш. В «Соболе» должны быть сейчас. Душно им в здании, понимаешь п-ш-ш-ш… Как приняли? П-ш-ш-ш.
- Принял, конец связи, - нахмурился Рамазанов, а потом выдал длинную нецензурную тираду об умственных способностях этой горе-мамаши и тех личностях, которые еë отпустили.
Внезапно со стороны стоянки раздался громкий звук, будто ударили чем-то тяжёлым по пустой бочке. Потом ещё и ещё. Далее раздался детский плачь и протяжный женский вопль. Её крик был переполнен неудержимым ужасом, в нём чувствовались нотки безысходности, вперемешку с дикой паникой. Удары не прекращались. Радик заметил, что эти звуки доносятся от микроавтобуса «Соболь». Машина сотрясалась и покачивалась в такт мощнейшим толчкам. Послышался звук бьющегося стекла. Теперь всё встало на свои места, вот он, потерявшийся мутант. И сейчас он пытается достать людей, укрывшихся в автомобиле. Чёрт бы тебя побрал, дрянь ты эдакая! При таких обстоятельствах, речи о целостности автопарка и быть не может, жизнь людей на первом месте. Но мутант находился за микроавтобусом и попасть в него с этой позиции не представлялось возможным. Про стрельбу сквозь кузов даже думать не стоит, там женщина и дети. Животное придëтся как-то отвлекать и выманивать, чтобы оно покинуло плохо простреливаемую автомобильную стоянку и, тем самым, подставилось под огонь из здания.
Не теряя больше ни минуты, Радик закинул дробовик за спину и стал спускаться вниз, на ходу бросив мужикам:
- Я его вытяну, а вы накроете.
- Может я с тобой? – спросил Артём.
- Нет, - буркнул Радик перебирая руками и ногами по лестнице, а потом добавил про себя, - некогда мне будет за тобой приглядывать.
«Соболь» стоял в центре стоянки левым боком к зданию, он расположился между полицейским УАЗом «Хантер» и зеленым ВАЗ 2110, мутант же находился по правому борту микроавтобуса, то есть вне зоны обстрела. Чуть левее, по соседнему ряду, расположился старенький автобус ПАЗ. Такого зверя как медведь лучше бить или издалека, или из укрытия, или из другого недосягаемого для него места. В этом же случае, Рамазанов не располагал ни дистанцией, ни укрытием. Да и в наличии были только патроны заряженные картечью, а она против медведя не так эффективна, вот если бы пули… Поэтому он решил забраться на ПАЗик (благо позволяло его расположение) и всадить в хищника как можно больше зарядов. Радик полагал, что картечь отвлечëт мутанта от людей в микроавтобусе и тот бросится на него. То есть покинет недосягаемое для обстрела место, и, тем самым подставит себя под огонь с крыши. Также майор рассчитывал на то, что эта, неуклюжая с виду тварь, не сможет забраться на крышу автобуса и навредить ему самому. Хотя как поведëт себя в данной ситуации зверь было неизвестно, – с мутантами иметь дело бывшему бойцу СОБРа ещё не приходилось.
Обогнув стоянку бегом, Радик приблизился к ПАЗику и, насколько позволяла неполноценная левая рука, быстро вскарабкался на его крышу. Вот он, чëртов мутант! В десяти метрах! Боже, ну и урод! Ещё страшнее чем тот, первый. И крупнее чуть ли не в два раза. Чудовище порвало борт «Соболя» и просунув свои передние лапы, одну в окно, другую в образовавшуюся дыру в корпусе, шарило ими по салону. Когтистые конечности, орудуя в поисках жертв, крушили внутреннюю отделку микроавтобуса. Женщина и дети забились под задние сиденья, и истошно вопили. Ещë немного и мутант дотянется до них, и тогда конец. Радик вскинул «Сайгу» и выпустил пол магазина в чудовище. Пять зарядов картечи оставили страшные раны на спине, лопатках и шее животного. Но не причинили противнику смерть, они лишь разозлили его. Медведь резко утратив всякий интерес к людям в покорёженном автомобиле, развернулся к своему обидчику и неистово заревел. Ну и морда, ужас просто! Всякие там киношные чужие, вместе с хищниками, нервно курят в сторонке. Кажется этот "Умка - переросток", используя всю тактическую ширину своей пасти, с легкостью может откусить голову лошади, и проглотить её даже не пережёвывая. В глазах взбесившегося хищника не было ни зрачков, ни белков, лишь чернота, и полное отсутствие качеств, присущих взгляду обычного, не мутировавшего животного. Всё это Рамазанов успел разглядеть за ничтожную долю секунды. Потом его указательный палец снова задëргался на спусковом крючке. Прозвучало два выстрела, картечь разворотила зверю левую часть морды и выбила глаз, что ещё сильнее заставило тварь озвереть. Чего-чего, а такой прыти от этой слоноподобной туши Радик не ожидал, - медведь так двигаться не способен физически. Однако, это был не просто медведь, это был медведь-мутант. Тварь, чей организм подвергся неимоверным мутациям. Он сорвался с места и за секунду преодолел расстояние от «Соболя» до Радика. Метра за три он прыгнул вперëд и вверх. Две могучие лапы, когтями впились в крышу ПАЗика, корëжа металл. Задними лапами медведь упёрся в борт автобуса. Обшивка заскрипела, деформируясь под огромным весом хищника. Радик спрыгнул с заваливающегося на бок ПАЗа и приземлился на крышу какой-то иномарки. Автобус опрокинулся, а чудовище, с грацией кошки, запрыгнуло на него. В это время Рамазанов соскочил с иномарки на землю и дал дёру в противоположном направлении. Животное спрыгнуло с автобуса и ринулось за ним, отталкивая, сдвигая и переворачивая попадающиеся на своём пути автомобили. Расстояние между хищником и его жертвой составляло метров двадцать и оно сокращалось, причём очень быстро. Радику казалось будто он спиной чувствует горячее дыхание своего преследователя, и это придавало ему громадный стимул для ускорения. Но, в то же время, Рамазанов осознавал, что его скорость ничтожна по сравнению со скоростью медведя. Меньше всего на свете отставному майору хотелось быть растерзанным бешеным зверем со спины, ведь он привык смотреть опасности только в лицо. Также он понимал, что рано или поздно будет настигнут, ведь слишком неравны были скоростные показатели мутанта и человека. Для себя Радик уже решил, что нужно действовать, и пусть он погибнет, но сделает это только глядя в глаза своему противнику, и ни как иначе. Он резко развернулся, одновременно с этим ушёл влево с линии атаки, и навскидку выпустил в мутанта заряд картечи. Попадание пришлось в коленный сустав, - то что нужно! Левая передняя лапа перестала слушаться своего хозяина и бег зверя сбился, он сбавил скорость, но остановиться полностью так и не смог. По инерции хищника протащило мимо своей жертвы ещё метров пять. Когда медведь всё же смог совладать со своим весом помноженным на скорость, и остановился, поднимая пыль и вспахивая конечностями грунт, Рамазанов выпустил по нему остатки магазина. Это, в принципе, не принесло мутанту ощутимого ущерба, но благодаря хитрому манёвру, заставившему зверя очутиться на открытом пространстве, его схватка с человеком была подчистую проиграна, так как внезапно для него, он был накрыт шквалом огня из здания. Пули, дробь и картечь рвали тело мутанта, разбрасывая вокруг ошметки плоти и брызги крови. Зверь взревел от боли, метнулся было вправо, пытаясь скрыться за машинами, но упал, пронзаемый множеством смертоносных метательных снарядов. Огонь не прекращался, и вскоре безжизненное тело медведя стало походить на кусок окровавленного фарша. Жизнь покинула обезображенную тушу некогда могучего зверя – хозяина здешних лесов, и лишь солнечные блики весело играли в лужицах тёплой крови.
Радик сел на землю и тупо смотрел на останки своего недавнего противника, не в силах даже утереть заливающий глаза пот. Все события, начиная с сигнала тревоги, и заканчивая поиском, и расстрелом монстра, не заняли и десяти минут. Никогда майор не был так близок к смерти, как в этот короткий, но богатый на риск и опасность промежуток времени. Между тем, из убежища вышли люди, они толпились рядом с трупом зверя и не обращали на Рамазанова никакого внимания. А он просто сидел и смотрел. И дышал. И не мог поверить, что жив. Только сейчас до спецназовца-отставника начало доходить, что выжить ему удалось лишь благодаря чуду, ведь шанс уцелеть в схватке с такой машиной смерти один на миллион. В чувства Рамазанова привело похлопывание по плечу, это был Николаевич. Он что-то говорил восторженно махая руками, и это очень сильно раздражало, потому что хотелось просто побыть одному. Единственное, что Радик смог из себя выдавить, так это: «Прикурите мне сигарету пожалуйста».
***
Через двадцать минут после схватки с медведями Ребров собрал экстренное собрание. Собрались все, за исключением детей и двух поисково-спасательных групп, которые уехали ещё затемно. Детишек оставили в убежище, на попечении старших подростков. Мероприятие решили провести на свежем воздухе. Принесли чурбаки и доски, соорудили несколько рядов скамеек. Вытащили письменный стол. На случай возникновения опасности, решили расположиться прямо у входа в здание. В этих же целях наряд с крыши снимать не стали, они продолжили нести службу. Подполковник Ребров, коренастый мужик лет пятидесяти, невысокого роста и с внушительным пузцом, одетый в городской камуфляж, стоял у стола. Он махал руками, кричал, требуя тишины, но на него не обращали никакого внимания. Стоял такой гам, что перекричать его не представлялось возможным. Кто-то ругал мамашу, которая забрала детей и упëрлась ночевать в машину, подвергнув опасности весь лагерь. Кто-то костерил полицейских за плохую организацию охраны. Кто-то наоборот защищал их. Люди были напуганы.
- Слава богу обошлось без пострадавших, - сетовала пожилая тётка - Ольга Фёдоровна, - Радик, вы наш герой. Чтобы мы без вас делали. Побольше бы таких в наших рядах, тогда бы мы были в безопасности. А то кто его знает, когда ещë власти наведут порядок.
- Радику спасибо, согласен! – кричал мужчина, в синей бейсболке и с густой бородой, - а о каких властях вы говорите!? Посмотрите на них, вот они перед вами стоят! Полиция, чёрт возьми! Как гордо звучит! Но что они могут? Ни хрена! Они, вообще-то, обязаны обеспечить нашу безопасность! И раз уж взялись за это дело, то пусть будут добры доделать его до конца! Но ведь у них ничего не выходит, ничего не получается! Никакой организации толком!
- А ты сам-то, что сделал?! – кричал ему в ответ лейтенант, который беседовал с Радиком в день его прибытия сюда, - ты, здоровый мужик! Сидел в углу и трясся, когда всё это случилось! Почему не стрелял вместе со мной в мутанта!? Почему я, двадцатипятилетний парень, должен защищать тебя?! Ты мне в отцы годишься, так почему на личном примере, не показал мне, как нужно оборонять свой дом?!
- Что ты сказал?! – визжал мужик в синей бейсболке, - заткнись, а то не посмотрю, что в погонах!
- Как вы смеете так разговаривать с моим мужем, - заступалась за мужика его жена, полнотелая женщина средних лет, - не имеете права его прилюдно унижать! Тем более все пользуются его генераторами, которые он сам сюда привёз и установил.
- А вы в министерство позвоните и нажалуйтесь на меня, - засмеялся лейтенант.
- Давно бы позвонили куда следует, только связи нет со вчерашнего дня, - огрызнулась женщина.
- Успокойтесь все, быстро! – орал какой-то мужик в спортивном костюме, - криками ничего не добьётесь!
- А что вы Радика хвалите все, - кричал кто-то из толпы, - молодец, конечно, но аккуратнее можно было резвиться, вон сколько машин повредили из-за него! Рембо, блин!
- А ты дура! Себя не жалко, так куда детей потащила?! Жить не хочешь, так девочек пожалела бы! – вопила худая женщина с короткой стрижкой.
- Тебя забыла спросить! Сама ты дура, за собой смотри! – отвечала ей мамаша которую спас Радик.
Внезапно с крыши прозвучал винтовочный выстрел, потом ещё и ещё раз. Затем застрекотал автомат, выдавая несколько коротких очередей. Все замолчали и вжали головы в плечи.
- Что там? – крикнул Ребров, задрав голову.
- Чисто, товарищ полковник, - ответил с крыши Артём, - пару зомби из леса шли. Мы их положили.
Люди замолчали. Похоже всем нужно было просто выпустить пар, а скандал как известно, в ограниченных дозах, этому очень способствует. Ребров шагнул вперед и упёрся в стол рукой, все взгляды устремились на него. Он выдержал паузу и зазвучал его зычный голос:
- Товарищи! Извините, но по другому не могу к вам обращаться. Здесь и сейчас мы все товарищи. У нас общая судьба и цель. Цель сохранить жизни. Свои и своих детишек. У нас равноправие, мы, на правах лиц, обличенных властью, никого ни к чему не принуждаем. Даем всё, что имеем сами и ничего не просим взамен. Мы делим с вами кусок хлеба, крышу над головой и очаг. И будем продолжать это делать невзирая ни на что. Я не вправе принуждать, я могу только просить. Этим я и занимаюсь. Никого ещё здесь не заставили делать что-то против его воли. И не заставят. Даю слово офицера. Единственное что я требую, так это соблюдение дисциплины, законности и взаимоуважения. В противном случае, я лично пристрелю любого, кто ослушается моего требования. Будь то человек в погонах или кто-то из спасëнных. Ничего личного, просто ситуация такая. Всем известно, что за кхм… ерунда творится вокруг нас. Животные – мутанты, люди – зомби. И никто не торопится нам помогать. Никто. Никаких спасательных команд, никакой гуманитарной помощи. Никакой охраны и защиты. Поэтому мы должны сами обеспечить себе безопасность, теми средствами, которые имеем. Который день наши поисковые группы уезжают в неизвестность. Они привозят боеприпасы, оружие, провиант, одежду, новых людей. Они рискуют жизнями. Но никто из них ни разу не воспротивился, потому что это наш долг. А ведь нам нужны доктора. Нужны мощные средства связи. Нужны материалы для постройки ограждений и тому подобное. Нужно продолжать жить и верить в лучшее. У нас всё получится. Но только общими усилиями мы сможем выжить и сохранить жизни наших детей. Поэтому я призываю вас всех отбросить разногласия и приступить к совещанию. Выслушаем каждого. Примем к сведению всё сказанное.
Ребров закончил и выжидающе смотрел на присутствующих, но висело молчание. Никто не хотел проявлять инициативу и давать рекомендации по существу сегодняшнего положения.
- Ну что же вы, товарищи? Не молчите, - развел руками подполковник, - давайте, советуйте. Кто, что дельного может предложить?
Но люди безмолвствовали. На их лицах читались разные эмоции, от полного равнодушия, до глубокой озабоченности. Тем не менее, никто не решался первым начать конструктивный разговор. Через несколько минут молчания, немолодой мужчина, одетый в выцветшую ветровку и камуфлированные штаны, поднял руку:
- Мне можно, Дмитрий Валерьевич?
- Конечно, - кивнул Ребров, - только представьтесь пожалуйста.
Мужик встал, прокашлялся и заговорил:
- Я Ивакин Сергей Иванович. Хочу сказать вот что: нужно дать задание поисковым группам раздобыть мощную радиостанцию и самим выходить в эфир. Может наткнëмся на кого-то более менее организованного. Считаю, что где-то должны быть эвакуационные пункты. Нужно с ними на связь выйти.
Сергей Иванович закончил и присел. Присутствующие зашептались между собой. Младший сержант, находящийся рядом с начальником штаба и ведущий протокол совещания, записал сказанное в блокнот.
- Разрешите, товарищ полковник? – поднял руку уже знакомый лейтенант.
- Да, - согласился Ребров.
- Лейтенант Садыков Ильдар Габитович, - начал полицейский, поднимаясь со своего места, - помимо связи нам нужно оружие посерьёзней. Да и боеприпасы тоже. А ещё предлагаю создать не две поисковые группы, а штук пять. Машин-то хватает.
- Где я тебе столько сотрудников возьму? – округлил глаза подполковник, - и оружием ты где решил разжиться?
- Предлагаю сформировать смешанные группы, как из полиции, так и из гражданских, - продолжил Садыков, - ну а оружие… тут войсковая часть рядышком. Там и можно разжиться. Ну посудите сами, товарищ полковник, с охотничьим оружием, пистолетами и доисторическими «укоротами» много не навоюешь. Да и боеприпасов мало. Я закончил.
- Есть у кого что добавить? – спросил Ребров, - ну же, товарищи, активнее.
- Мне можно? – поднялась жена мужика в синей бейсболке, - Ничипоренко Екатерина Петровна. Хочу сказать, что нам необходимо горючее для генераторов. Осталось литров двести от силы, надолго не хватит. Так же нужны заборы. Крепкие, надёжные. Чтобы не смогли пройти эти чудовища. У меня всë.
Женщина села на лавку и о чëм-то оживленно зашепталась с мужем. Теперь уже несколько человек тянули руки, желая внести свою лепту в общее дело.
- Давайте вот вы, - указал на кого-то «в зале» Ребров, - да, да, вы, мужчина в третьем ряду.
- Капитан внутренней службы в отставке Мухин Андрей Романович, бывший сотрудник УФСИН, - вставая представился высокий, худощавый мужчина, - здесь не только войсковая часть рядом, но и колония строгого режима. Трудно представить, что там творилось, когда это всё началось. В любом случае, нужна бдительность. Существует опасность, причём серьёзная, и эта опасность – зеки. Или то, чем они стали. Там содержалось, если мне не изменяет память, около двух тысяч человек контингента. Да ещё администрации человек двести. Даже если там никто не выжил, то огромная толпа зомби могла разбрестись по округе. А если выжил, то и представить страшно. Там сидели осужденные за тяжкие и особо тяжкие, разбои, грабежи, убийства, изнасилования, терроризм и так далее. Отморозки в общем.
Капитан присел. Опять повисло молчание. Только теперь это было больше из страха перед опасностью, о которой поведал отставной ФСИНовец.
- Если на то пошло, то и личный состав воинской части мог зомбануться, - задумчиво произнёс подполковник, - а это тоже не мало ходячих трупов. Разведка, нужна разведка, товарищи. Есть желающие?
- Разрешите мне товарищ полковник? – поднял руку Рамазанов.
- Давай, Радик, говори.
- Я тоже считаю, что нужна разведка. Небольшим количеством людей из числа наиболее подготовленных. Ко всему вышесказанному хочу добавить, что нельзя ни в коем случае выходить на связь и просить помощи, раскрывать сведения о нашем нахождении, численности и так далее. Нужно просто слушать радиоэфир, а в случае получения значимой информации, проводить разведку силами разведгрупп. В противном случае мы рискуем раскрыться и тогда быть беде. Не уверен, что все в округе настроены друг к другу миролюбиво. Возможно, что есть люди, которые хотят отобрать у нас то, что мы имеем, - мародëры, то есть.
- Можно подумать, что мы много имеем, - ухмыльнулся продавец-консультант Володя.
- Много имеем, - продолжил Радик, отвечая на его реплику, - транспорт, убежище, топливо, провиант, оружие, людские ресурсы. А вот если к нам пожалуют зеки, то им может понадобиться ещë кое что, и это "кое что" - женщины. Да, да, именно женщины. Наверное каждый понимает, для чего. Так вот, нужно организовать караульную, дозорную и патрульную службу. Выставлять наблюдателей не только на крыше здания, но и на всех возможных путях подхода-отхода. Действительно, нам нужны надежные укрепления. Нужны доктора. Нужно любое оборудование, от медицинского до строительного. Нужны люди. Нужны специалисты всех профилей. И чтоб каждый занимался тем, чем умеет. Но, между тем, каждый должен быть ещë и боевой единицей. О передвижениях разведывательных и поисково-спасательных групп, а так же нарядов необходимо, чтобы знал только узкий круг лиц. Дабы не произошло утечки информации.
- Не доверяешь? – спросил Николаич.
- Доверяю, - ответил бывший спецназовец, - но дело тут не в этом. Это на случай если кого-то из наших возьмут в плен и применят пытки. Враг воспользуется этой информацией. Кстати, я согласен быть разведчиком.
- Да-а-а-а, - протянул Ребров и почесал макушку, - по сути, всё сказанное необходимо применить на практике. Это кропотливый труд. Придётся пошевелить мозгами, чтоб организовать всё это. После собрания, Рамазанов, жду вас у себя, обсудить нужно кое-какие моменты. Присаживайтесь.
- Понял, зайду, - сказал Радик и опустился на скамейку.
- Продолжим. У кого ещё что есть?
- Мне можно? – спросила незнакомая женщина средних лет.
- Пожалуйста, - кивнул подполковник, - представьтесь.
- Я Кадирова Алсу Мажитовна. Предлагаю всем присутствующим сейчас же написать род деятельности, чтобы было проще распределять обязанности. А также провести инвентаризацию всех вещей в лагере. От техники до медикаментов. С указанием пригодности к использованию. Ещё хочу добавить, что мы упустили из виду такую немаловажную деталь, как гигиена. Нам необходимы туалеты, места для водных процедур, мусорки. И со средствами гигиены у нас тоже проблема, - их мало. Нужно разжиться ими. Ещё нужно решить вопрос с приготовлением еды. Нас много и становится всё больше и больше. Нужен кухонный инвентарь. У меня всё. Спасибо.
- Вам спасибо, Алсу Мажитовна, - поблагодарил Дмитрий Валерьевич, - у вас, кстати, какая профессия?
- Я директор магазина.
- Отлично! Надеюсь не откажите, если мы вас попросим организовать работу о которой вы говорили? Людей в помощь дадим.
- Я согласна.
- Хорошо. Но нужно указать не только род деятельности, но и кто на кого учился, где и на каких должностях служил в армии или других структурах. Умение обращаться с оружием и хобби.
- Это ещë за чем? – раздался удивленный возглас с заднего ряда.
- У меня есть один знакомый, который значится плотником. Но плотник из него о-о-очень хреновый. За то он отменный рыбак и машину водит хорошо.
По рядам прокатился смешок.
Собрание продолжалось ещё минут сорок. Много предложений вносилось на рассмотрение. В основном все они были дельными. Но звучали и совсем никудышные, такие как разъехаться всем на имеющихся машинах в разные стороны и искать помощи. Подобные советы быстро отметались большинством. Всё-таки мышление людей, жизни которых угрожает опасность, становится более практичным в плане безопасности и выживания. Человеческий разум в критической ситуации способен адекватно расставлять приоритеты. Всё потому, что страх перед смертью это хороший генератор жизненно важных идей.
После окончания собрания, Рамазанов, как и было оговорено ранее, пошёл к подполковнику Реброву. Суть их предстоящей беседы для него была ясна как божий день: общине требовались разведчики. Только сейчас Радик вспомнил какой сегодня день, - великий праздник, девятое мая, - День Победы.
Глава 25
Оккоквен,
штат Вирджиния,
США.
09 мая, утро
Звонок в службу
спасения 911
запись
телефонного
разговора
(перевод с английского)
Диспетчер 911:
- Добрый вечер, служба спасения на связи. Чем можем помочь?
Мужчина:
- Здравствуйте мэм… э-э-э, здесь мужчина стоит. У меня под окном. Похоже он не в себе.
Диспетчер 911:
- Вы чувствуете опасность?
Мужчина:
- Просто… он странный какой-то. Стоит и смотрит в одну точку. На нём кровь. Его одежда в крови.
Диспетчер 911:
- Он ранен?
Мужчина:
- Не знаю. Не могу сказать. Он странный. Мне кажется, что он… мёртв.
Диспетчер 911:
- Что? Не поняла, сэр?
Мужчина:
- Ну, он вроде не дышит даже. Просто стоит. И кожа такая… бледная… синяя…
Диспетчер 911:
- Вы один дома? Его ещё кто-то наблюдает?
Мужчина:
- Да. Моя супруга. Она рядом. Дети тоже дома, но они спят. О боже!
Диспетчер 911:
- Что случилось? Всё в порядке?
Мужчина:
- Боже! Он смотрит прямо на нас! Через окно! Он точно мëртв. У него огромная рана в груди. С такой раной невозможно выжить. Он идёт к окну! Боже, боже!
Диспетчер 911:
- Отправьте супругу заблокировать двери и отойдите от окна. Продолжайте сообщать мне всё, что происходит.
Мужчина:
- Чёрт, да пришлите уже кого-нибудь!
Диспетчер 911:
- Назовите ваш адрес, сэр.
Мужчина:
- Оккоквен, Поплар-лэйн, дом двадцать один. Быстрее пожалуйста… Милая, милая, нет! Что ты делаешь?! Она открыла дверь, мэм! Нет, боже, нет! Он напал на неë…
Диспетчер 911:
- Сэр, всё в порядке? Сэр? Алло. Сэр…
Глава 26
Республика Башкортостан, Карабалтаевский район,
Российская Федерация,
Лесной массив, двадцать пять километров севернее военного поселка.
10 мая, 01 час 45 минут
Ночь. Темно хоть глаз коли. Ночь… Только бледный месяц слегка разбавляет тьму, разливая какое-то неземное, бледное свечение. Оно еле-еле просачивается сквозь кроны деревьев. Миллиарды звёзд рассыпались по небосводу позолоченными, подмигивающими точками. И тишина. Если замереть, задержать дыхание и прислушаться, то можно услышать как бьëтся сердце. Будто радуется ночной свежести, которая сменила так надоевший за день зной. Почувствовать, как горячая кровь пульсирует по венам, заставляя тело жить. Ощутить приятную тяжесть походного рюкзака за спиной, привычную прохладу оружейного металла в руках. Осознавать, что с тобой товарищи. Пусть эти люди знакомы всего-ничего, не друзья, но боевые товарищи. Братья по оружию. На войне нет друзей, есть лишь братья. И враги. Рамазанов Радик в полной мере осознал, что снова живёт той жизнью, к которой привык когда-то давно, но которую потерял. Он понял чего ему не хватало. Ему не хватало этого запаха. Запаха войны, чувства прикрытой спины, осознания собственной востребованности, готовности к решительным действиям. Радик понял, что жил этим. И сейчас живёт. И будет жить.
ЖИТЬ! Хм, какое короткое но ёмкое слово… ЖИТЬ! Жить войной, для войны, на войне, в войне. А что такое война? Это смерть! Но смерть это не для Радика! Он будет жить! Так уж он для себя решил. Пусть бежит прочь поганая старуха с косой! Хотя нет… они с ней сработаются. Пусть держится рядом, ведь Рамазанов Радик идёт отбирать чужие жизни, может и ей чего перепадёт. А по поводу его жизни, они с ней потом потолкуют, но не сейчас, не время ещё. С каждым днём, часом, мгновением, бывший майор осознавал, что счастлив, что вернул себе прежнюю жизнь. Жизнь во имя жизни своих и смерти чужих. Спасибо этой ночи, она дала ему шанс понять это в полном объёме.
Ночь. Темно хоть глаз коли. Ночь… Ты сестра, жена и мать разведчика. Ты укроешь в случае опасности. Запутаешь след в случае преследования. Исправишь все недочёты и погрешности. Не выдашь. Не предашь. Прикроешь. Защитишь. Ты ведь тоже любишь тишину и ненавидишь лишние, ненужные звуки. Не переживай родная, он будет нежен с тобой. Но и ты, боевая подруга - ночь, помоги ему и его братьям в их нелёгких ратных трудах.
Разведчиков четверо. Идут след в след, стараются чтобы ни один сучëк не хрустнул под ногами. Они не могут выдать себя звуком. Им нужно выполнить боевую задачу. Вон их цель, за тем холмом. Это исправительная колония - тюрьма строго режима. Совсем недавно здесь царила дисциплина, порядок и законность. Здесь содержали людей, которые совершили то, за что им нет прощения ни перед людьми, ни перед Богом. Насильников, убийц, грабителей, террористов. Но Великое Проведение распорядились по своему и мир перевернулся с ног на голову. Власть здесь скорее всего перешла в руки преступников. Не трудно представить, что могут натворить те, кто не достоин свободы. Недостоин, но вдруг получил её. А вместе со свободой получил оружие и, как следствие, чувство безнаказанности. Вкусил ощущение всесильности. Почуял вкус крови.
Однако, злодейка-судьба могла распорядиться и по-другому. Она могла перевоплотить здешних людей в зомби. Непонятно, что лучше, то ли бесконтрольные зеки под боком, то ли толпа кровожадных, оживших мертвецов. В любом случае это опасность для всей общины. Поэтому цель разведки – сбор достоверной информации об этом месте.
Почти сутки разведывательная группа бродит по окрестным лесам: проводит разведку местности и обследует населённые пункты. Фиксирует разведданные на фото и видео, записывает и зарисовывает на бумаге. Они много где были и много чего видели, но как это не прискорбно, попадаются в основном вымершие деревни и сёла. В одном из таких селений разведчики столкнулись с непонятными тварями, мутировавшими людьми. Нет, это были не зомби, к которым все уже успели привыкнуть и принимали их как что-то обыденное. Это было нечто другое. Резвые и сильные, кровожадные и беспощадные мутанты, словно стая взбешённых чертей, атаковали одновременно со всех сторон, и похоже намеревались задавить разведчиков числом. Они выскакивали из подвалов и чердаков, из оконных и дверных проёмов. Их манера ведения боя заключалась в постоянном непредсказуемом движении, поэтому было очень тяжело вести по ним эффективный огонь. Они скакали из стороны в сторону, стремглав бросались вперёд и также внезапно откатывались назад. Это было настолько дико, неуместно, немыслимо, что не представлялось возможным даже предположить на что же эти твари способны ещё, и что могут выкинуть в следующее мгновение. Помимо всего прочего, их атака сопровождалась и психологическим давлением: вой, больше походивший на протяжное пение, не смолкал ни на секунду. Хотелось бросить оружие, забиться куда-нибудь подальше и закрыть уши, лишь бы больше никогда не слышать этого, разрывающего мозг звука. Отстреливаясь, группа отходила от проклятой деревни в лес, и в какой-то момент мутанты прекратили преследование. Но этот ужасный, убивающий психику вой, ещё долго оглашал округу, как бы предостерегая людей от вторжения на чуждую им территорию. Только чудо помогло разведгруппе уйти без потерь, или может Божий промысел, других объяснений этому не было.
Как можно описать напавших на разведчиков чудовищ? Тяжело подобрать слова для сравнения, но попробовать всё же можно. В молодости, Радик частенько засиживался за популярной компьютерной игрой «S.T.A.L.K.E.R.». Так вот, в ней были мутанты - «снорки». По сюжету игры эти кровожадные твари произошли от людей, путём невероятных мутаций они превратились в идеальных убийц. Передвигались на четвереньках, обладали необычной гибкостью, живучестью, ловкостью и силой. За считанные секунды они могли разделаться с несколькими вооруженными людьми. Вот и эти мутанты передвигались, атаковали и вообще вели себя очень схоже со «снорками». Только тела выдуманных монстров были покрыты кроваво-гнойными язвами и, на них частично присутствовали фрагменты одежды и экипировки. Но настоящие же упыри (как их прозвали разведчики) были абсолютно голыми, их тела лишены растительности, кожа бледная с лунным оттенком.
Камил сравнивал этих чудищ с бешеным учёным из фильма то ли «Абзац семьдесят восемь», то ли какой-то «Параграф». Радик этот фильм не смотрел, поэтому не совсем понимал о чём идёт речь. А вот Игорь говорил, что они похожи на какую-то рейку. Или «Рейка». Что это за тварюга такая Радик тоже не знал, а уточнять не стал, было неинтересно.
Разведчики расположились в лесополосе на возвышенности. Посменно двое из группы вели наблюдение, а остальные охраняли подступы. С этой позиции весь периметр колонии был как на ладони. Кроме того, на руку было и дополнительное освещение, установленное по всей территории учреждения. К объекту наблюдения вела узкая асфальтированная дорога, она змеилась замысловатыми изгибами сквозь холмисто-лесистую местность, и являлась единственным путём сообщения тюрьмы с остальным миром. Участок подъездной дороги хорошо просматривался с востока на полтора километра, дальше мешал лесной массив. Сам периметр тюрьмы составлял около двух квадратных километров. Высокие заборы, колючая проволока, массивные металлические ворота. Внутри периметра шесть бараков для содержания заключенных, и четыре административных здания. Огромный, асфальтированный плац и множество дорожек, ведущих к нему практически от всех построек.
Территория хорошо освещена, помимо штатных осветительных приборов, работают и другие, установленные дополнительно. Освещение находится на всех зданиях, с каждой из их сторон. Дорожки и тропинки освещаются подвешенными между столбами и деревьями на подобие гирлянд лампами. Освещён каждый уголок территории. Наверное такой «Лас-Вегас» должен потреблять огромное количество электроэнергии, а вырабатывать её должна целая прорва генераторов. Да, точно, даже здесь слышно как тарахтят дизеля и слегка тянет выхлопными газами. Интересно, сколько же солярки нужно, чтобы обеспечить их постоянную производительность? Видимо, местные жители совсем не испытывают нужды в топливе, имеют огромный, причём постоянно пополняемый его запас. Возможно устраивают постоянные рейды по добыче драгоценного в нынешних условиях горючего.
На вышках по периметру расположились часовые, по внутренней территории, туда-сюда, курсируют пешие патрули. Правда, до сих пор не понятно, что это за люди, которые ныне здесь за хозяев. Хотелось бы конечно, чтобы это были не зеки. Но факты говорят сами за себя: одеты не пойми во что; с оружием обращаются небрежно и неумело; вон часовой на вышке вообще разлёгся и спит; патрули неорганизованные, смеются, кричат о чём-то друг-другу, курят, и вообще, ведут себя, мягко сказать, не профессионально. Сотрудники ФСИН так безалаберно службу нести не станут. Это зеки, точно.
К звуку мирно работающих генераторов, присоединился ещё один. Через какое-то время стало понятно, что это работает двигатель приближающегося автомобиля. И действительно, вскоре с дороги показался свет фар, белый УАЗ мчал к колонии. Не доезжая до ворот метров двадцать, автомобиль остановился, из него вышли несколько вооруженных мужчин. Они подошли к багажнику, открыли его, выволокли наружу двух женщин и стали избивать их ногами. Расстояние до них было около двух сотен метров и разведчикам было отчетливо слышно, как женщины плачут и причитают. После избиения их затолкали обратно и машина тронулась дальше. Подъехав к воротам вплотную, водитель посигналил и автоматические створки медленно поползли в стороны. Не трудно догадаться, что ожидало бедных девушек, и для чего их везут в тюрьму. Пальцы Радика в порыве бессильной злобы впивались в цевьë Сайги 12К. Но ничего нельзя было поделать, вмешательство выдаст группу и миссия будет провалена.
Так вот лежали разведчики и наблюдали, молча, скрытно. С наступлением утра они планировали сфотографировать объект с разных ракурсов и двигаться дальше, в сторону войсковой части. Игорь записывал и зарисовывал в блокноте всё об объекте наблюдения: пути отхода-подхода; расположение входных групп; маршруты передвижения патрулей; порядок въезда-выезда; местонахождение огневых точек противника и другую значимую информацию. Камил был в охранении, а Радик с Андреем Мухиным, бывшим сотрудником ФСИН, который и поделился соображениями о тюрьме, позволили себе немного вздремнуть.
Около пяти часов утра отдыхающую смену разбудил Игорь, он молча указал на дорогу, где показалось три автомобиля. Когда машины подъехали ближе к воротам, то в свете прожекторов удалось разглядеть, что это были один УАЗ Патриот и два автобуса ПАЗ. Причëм УАЗ был ведомственный, ФСИНовский, а ПАЗики школьные, жёлтого цвета, с надписями: «Дети». Они беспрепятственно проехали через открытые ворота. Видимо люди в машинах заранее сообщили по рации о своём скором прибытии и их уже ждали. Автобусы остановились на плацу и из них вышли люди, человек пятьдесят – семьдесят, все с сумками и рюкзаками. Некоторые при оружии. Они расселись рядом с транспортом, кто прямо на асфальт, а кто на свою ручную кладь. УАЗик же проехал чуть дальше, к зданию администрации. Из него вышли два вооруженных бойца и скрылись из виду за небольшой кустарниковой посадкой. Через какое-то время из административного здания, в сопровождении троих вооружëнных до зубов людей, вышел какой-то человек. Эти четверо подошли к толпе у автобусов и она забурлила, создавая некое подобие строя. Вновь прибывшие встали со своих баулов и подались ближе к визитëрам. Человек, которого сопровождали бойцы, что-то рассказывал, жестикулировал, расхаживал туда-сюда. Толпа его слушала. Между тем, к УАЗу вернулись двое, они забрались внутрь, машина тронулась, покинула плац и проследовав открывшиеся перед ней ворота, с бешеной скоростью промчалась по видимому участку дороги, и скрылась за лесом. Через несколько минут толпа на плацу разделилась на три относительно равные группы и в сопровождении тех, серьёзно вооружённых бойцов, которые видимо, стали показывать им дорогу, разбрелась по баракам. Автобусы же заехали за здание администрации и больше не показывались.
- Неужели контингент вербует себе новобранцев? - прошептал Андрей, - это хреново.
- Похоже на то, - буркнул Рамазанов и поудобнее устроил за спиной Сайгу, - скоро светать начнет, нужно будет уходить.
Примерно через полчаса, когда на горизонте забрезжил рассвет и разведгруппа уже собирались сниматься с точки, послышался звук приближающегося автомобиля. Это был микроавтобус «Газель», а за ним тарахтя мотором шёл бензовоз. Автомобили проехали через ворота и остановились на плацу. Камил и Андрей прильнули к биноклям. Около остановившихся машин началось какое-то движение.
- Мать твою, - выдохнул Мухин, - ты это видишь?
- Вижу, - откликнулся Камил и протянул свой бинокль Радику, - посмотри, это же наши.
Многократное увеличение бинокля позволило разглядеть как из «Газели», за шиворот, одно за другим, выволокли и уложили на асфальт троих человек, со связанными руками. Один из пленных был в штатском, второй в военной и третий в полицейской форме. В последнем Радик узнал того лейтëху, который проверял его по базам и вручал справку в день его прибытия в лагерь. Ильдаром зовут, кажется. Военный был никому из группы незнаком, а приглядевшись к гражданскому, все узнали в нём Володю, бывшего продавца – консультанта, которого Радик с Николичем поучали перед схваткой с медведями. Уложив связанных мордой в плац, молодчики с автоматами, принялись избивать их ногами и прикладами. Казалось, что они пытаются выместить на этих бедолагах всё зло, которое сидело внутри них. Позабавившись от души, зеки подняли пленных с асфальта и поставили на колени. Если военный с полицейским ещё худо-бедно но стояли самостоятельно, то Володя, после всего этого прессинга, стоять не мог и постоянно норовил упасть. Мучителям приходилось придерживать своего мученика. Вскоре из администрации тюрьмы вышел уже знакомый персонаж в сопровождении трёх вооруженных громил. Он не спеша, вразвалочку, подошёл к пленникам, перекинулся парой слов с их конвоирами и достал пистолет.
- У-у-у-у, сука-а-а, - прорычал Андрей и стиснул цевьë своей двустволки, да так, что побелели костяшки пальцев, - сейчас он их перестреляет… как собак… на камеру…
Действительно, один из «быков» достал небольшой предмет, похожий на цифровой фотоаппарат и приготовился снимать происходящее.
- Спокойно Андрюха, - зашипел Радик, - глупостей не наделай.
Между тем, «пахан», как Рамазанов успел мысленно окрестить этого мужика, передвигающегося исключительно в сопровождении охраны, ходил от одного пленного к другому и приставлял пистолет к головам. Он что-то говорил им и, наверное самодовольно улыбался. Ребята сейчас бы многое отдали за то, чтобы услышать хоть маленькую частичку того, о чём он говорил связанным людям. А ещё больше бы отдали, чтобы в группе, помимо дробовиков и укороченных автоматов, была одна снайперская винтовка… уж тогда бы точно справедливость была восстановлена – щёлкнули бы этого гомика с пистолетом и делов-то. Но слишком много «бы», поэтому приходилось лишь наблюдать и скрипеть зубами.
Далее произошло непредвиденное. Когда «пахан» подошëл к военному и собрался приставить пистолет к его голове, тот резко подался вперед, и, со всего маху, на сколько позволяла его ограниченная подвижность, ударил уголовника головой в солнечное сплетение. «Пахан» видимо не ожидавший такой подлости от связанного и обязанного быть покорным пленника, плюхнулся на пятую точку и выронил оружие. Вся свора зеков тут же набросилась на бедолаг, повалила их и стала избивать. «Быки» же помогли подняться своему начальнику и подали пистолет. Главный зек что-то крикнул и подчиненные, как по команде перестали втаптывать страдальцев в асфальт. Он подошёл к лежащему военному и выстрелил ему в голову.
Андрей смачно выматерился и продолжал наблюдать.
Володю с Ильдаром подняли и поставили перед «паханом» на ноги, в этот раз почему-то не на колени. Один из «быков» подошёл к ним и размахнувшись, ударил Владимира в живот. Тот согнулся пополам и упал. Потом он ударил Ильдара, тот тоже рухнул как подкошенный. Дальше «пахан» присел на корточки рядом с Володей и несколько минут о чём-то с ним беседовал. Ильдар же в это время что-то кричал и извивался, прижатый к асфальту ногой одного из «быков».
То, что произошло дальше, поразило до такой степени, что если бы не обстоятельства, то Радик голыми руками, да что там руками, зубами бы разорвал всех этих подонков! Во всяком случае, он так думал. Ильдара поставили на колени, а Володю подняли на ноги и развязали. «Пахан» отдал ему свой пистолет, а «бык» включил камеру. Бывший продавец-консультант приставил пистолет к голове полицейского, мгновение помедлил и нажал на спуск. Грянул выстрел, голова лейтенанта дёрнулась и он неуклюже завалился на асфальт. Володя выронил пистолет и уже самостоятельно упал на колени, закрыл лицо ладонями, и зарыдал. Зеки смеялись.
- Сволочь! – прорычал Андрей, - снять бы главного…
- Из чего? Из дробовиков с укоротами? – огрызнулся Камил, - говорил же винтовку с оптикой взять, так ведь нет, меня ни кто не слушал…
- Винтовка нужнее в убежище, - парировал Рамазанов, - будем пользоваться тем, что имеем. А Володя-то, сука ещё та. Я это давно понял, в нашем первом совместном наряде.
- Как будто у него выбор был…
- Выбор есть всегда…
- Помолчите уже, мужики! Смотрите, его в здание повели, - указал рукой в сторону тюрьмы Игорь и все умолкли.
Действительно, Володю завели в здание администрации, откуда, спустя минут двадцать, он, в сопровождении четверых здоровенных, вооруженных автоматами зеков, вышел обратно на плац. Они загрузились в «Соболь» и поехали к воротам.
- Внимание, парни! – позвал Радик товарищей и показал знак рукой «Сбор».
Бойцы переместились ближе к командиру.
- Какие предложения, шеф? – спросил Андрей, сосредоточенно глядя на Рамазанова.
- Устроим засаду. И этого балбеса вызволим, и оружием разживëмся, и транспортом, и постараемся языка взять.
- Идея конечно хорошая, - почесал переносицу Игорь, - но как?
- Очень просто. Они сейчас куда-то повезут Володю. Дорога здесь одна, в пятнадцати минутах ходьбы от нас. А им здоровенный крюк давать, километра в четыре. И путь там извилистый, то яма, то канава, сильно не разгонишься, в общем. Минут двадцать ехать до обусловленного места. Мы сейчас бежим к дороге и устраиваем им засаду. Разделимся по два. Первая двойка с одной стороны, вторая с другой. Там поворот как раз, машина скорость сбросит, и мы ударим из четырёх стволов. Но очень аккуратно, дабы машину не повредить, она нам пригодится. Валим сначала водителя и пассажира справа. Остальные постараются машину покинуть, их на выходе отстреливаем. Стараемся Володю не зацепить и ещë, один зек нужен живой.
- Согласен, - кивнул Камил.
- Я тоже, - поднял руку Андрей.
Игорь кивнул и промолчал.
- Отлично. Бегом марш!
Глава 27
Телефонный разговор
09 мая 18 часов 10 минут
(перевод с английского)
- Здравствуйте сэр, говорит Ричардс.
- Здравствуйте Ник. А где Расмуссен?
- Господин Саймонс, он погиб. Этот чëртов генерал…
- Что вы несёте вообще?! Как погиб?! Какой генерал?!
- Я могу говорить открыто, сэр?
- Говорите, опасаться нечего…
- Мы вычислили генерала. Направили группу. Был бой…
- Ричардс, не тяните, докладывайте коротко и чётко! Вы нейтрализовали его? И что с Расмуссеном?
- Сэр, генерал… окружил себя преданными людьми. У него своя частная армия! Во время операции по его нейтрализации произошёл бой. Наша группа была полностью уничтожена, он не так-то прост и переиграл нас, сэр. Ему удалось уйти. Через некоторое время группа вооружённых людей захватила резиденцию господина Расмуссена. Они убили его, сэр!
- Где сейчас генерал и его люди?
- Там же, в резиденции. Они ведут бой с подразделениями национальной гвардии, сэр.
- Уничтожьте их, Ричардс! Немедленно! Задействуйте военных если нужно, спецназ, но сделайте это!
- Есть сэр!
- Жду вашего доклада через час.
- До связи, сэр…
Часть II Глава 1
Российская Федерация,
Карабалтаевский район,
Республика Башкортостан,
Посёлок Яркий-6
08 мая, 15 часов 25 минут
- В часть, быстро но аккуратно, раненые на борту! - бросил я полицейскому за рулëм и заорал в рацию, - приём, приём, «Первый», ответьте «Автоному»! «Первый» ответь! «Первый». Приём! Приём!
Меня заметно потряхивало – сказывалась изрядная, полученная в бою порция адреналина. Ещё это отражалось на манере говорить: получалось слишком громко и как-то дёргано. Срочно нужно успокоится, прийти в себя, отдышаться.
- Первый на связи, рады слышать вас «Автоном». Приём, - ответила мне радиостанция.
- Возвращаемся «в хозяйство», первый, у нас есть трёхсотые, один тяжёлый. Полно гражданских. Время прибытия двадцать минут. Со мной сын, передайте командиру. Как поняли? Сын! Приём.
- Принял, «Автоном», сын, передадим, ждём на КПП номер два. Конец связи.
Переполненная машина тронулась и стала набирать скорость. Перепуганные, чумазые, осунувшиеся лица, сидящих «друг на друге» людей, смотрели на меня с надеждой. Это читалось во взгляде каждого, женщин, детей, стариков… не хотелось бы подвести их, ох как не хотелось.
Раненого Андрея уложили прямо на пол, предварительно постелив что-то из верхней одежды. Он пребывал в бессознательном состоянии. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что ранения серьёзные. Судя по расположению входных пулевых отверстий, прострелены лёгкое и печень. Дыхание затруднённое, с булькающим хрипом, тяжёлое, неровное. С пэпээсником всё понятно, правое плечо и рука, то есть жить будет. Над ранеными колдовали две женщины, им помогал священник. Я обратил внимание, что спецназовец довольно таки грамотно перевязан, а рядом лежит использованный шприц промедола – боевого анестезирующего средства, по простому – БАС, изъятого из его же запасов. Да и полицейский был перевязан профессионально, так, будто бы эти дамы всегда только перевязками раненых и занимались. Пока одна из этих женщин проверяла пульс и повязки, вторая вколола в плечо раненому сержанту БАС эфэсбэшника. «Военные медики» - сразу подумалось мне. Положив ладонь Андрею на лоб, я прошептал: «Держись брат», и стал пробираться в кабину.
- Как дела? – спросил я у водителя.
- Нормально. Вы Олег?
- Да.
- Спасибо вам большое.
- Пожалуйста, - пробормотал я, поудобнее устраиваясь в сиденье, и осматривая свою М4А1, - давай на ты.
- Хорошо.
- Ах ты, чёрт возьми! – выругался я, заметив, что моё оружие выведено из строя.
- Что такое? - вскинулся полицейский, не понимая о чëм я.
- Винтовку повредили, - продемонстрировал я неисправность.
Была прострелена казённая часть, деформированная пуля осталась внутри и, как бы напаялась на внутренние детали автомата. Использовать такое оружие по назначению теперь было невозможно. Жаль конечно, очень жаль – начал «прикипать» к этой заморской машинке. Я вытащил из разгрузки все боеприпасы и магазины к автомату, гранаты для подствольника, и вместе со ставшей бесполезной AR-15 бросил их за соседнее сиденье. Носить повреждённое оружие только из-за наличия у него подствольного гранатомёта, тем более гранат к нему всё равно кот наплакал, очень нецелесообразно. У меня тут ещё кое-что есть, помимо AR, вот он, красавец ХМ-109 Barrett. Так называемый «снайперский гранатомёт», и боеприпасы к нему имеются! До места дотянем в общем, отбиться, в случае чего есть чем. Ну а как доберëмся, выклянчу у вояк новый автомат – без него теперь никуда. Я достал пистолет, дозарядил патронами ополовиненный магазин и убрал его обратно в кобуру.
- Куда ехать знаешь? – поинтересовался я у Айрата.
- Так точно. Воинская часть, КПП номер два. Слышал твои переговоры по рации.
Я повернулся к салону, и как можно громче, так, чтобы меня было слышно сквозь шум езды, обратился к колдовавшим над ранеными:
- Что у вас?
- Спецназовец стабильный но тяжелый, кровь остановили. Повреждено правое лёгкое и задета печень. Крови много потерял. Нужны лекарства и аппараты. Доедем до части, жить будет. Сержант лёгкий, но нужно хирургическое вмешательство, кости плеча сильно повреждены.
- Понял, спасибо! Вы медики?
- Начальник медико-санитарной части, капитан медицинской службы Гарипова! Это фельдшер, прапорщик Ларкина.
Значит я был прав, это военные медики, ну а что, городок-то военный. Отлично, такие специалисты очень нужны там, куда мы направляемся, в войсковой части то есть. В замертвяченом городке им делать совершенно нечего.
Я откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Как я устал, чëрт побери! Домой хочу, к семье. Старый стал в войнушку играть. Как там мои интересно? Всё ли у них хорошо? Боже, меня не было дома всего – ничего, а такое чувство, будто не видел семью хрен знает сколько времени. До места доберусь и обязательно позвоню домой. Но, блин, не одно это ведь меня тревожит. В голове вертится мысль о том, будто я что-то упустил из виду, что-то не доделал…. Что же мне не даёт покоя? Митрохин? Точно! Мама дорогая! Вот от чего меня так подкидывает, ведь выстрела не было. Не стал он себя убивать. Конечно, у него пистолет с глушителем был, но нет, ПБС не обеспечивает бесшумной стрельбы полностью. Выстрел должен был сопровождаться хорошим таким хлопком, который я бы услышал даже с дороги. Выжил? Сумел спастись? Вряд ли, ранение серьёзное, да и мертвецы были рядом, они должны были дойти до Николая в аккурат когда наш фургон тронулся. Может не смог выстрелить и его схарчили зомби? Вполне может быть. Уф-ф-ф! Хватит мозгами скрипеть и изводить себя, помер он. И никак по-другому. Ну а я всё же балбес, почему вот сам не пристрелил Митрохина? Дружеские чувства не остыли? Скорее всего да, столько пережили вместе, он же мне как брат… был. Хотя, я уверен, что окажись в положении Николая я, он, прикончил бы меня за милую душу. Шлёпнул бы как собаку бешеную и глазом не повёл, диверсант хренов. А я вот не смог…
Сбросив скорость и попетляв промеж заградительных блоков, Айрат остановил фургон на парковке, метрах в десяти от КПП номер два. Бросилось в глаза то, что у КПП находился старый добрый БТР–82А «Бумеранг», причём за укрытием из деревянных ящиков и мешков с песком. На броне сидело двое солдат с автоматами. Это значит что? Правильно, - автопарк взят под контроль. А в месте с ним и склады, потому что на одной территории находятся, рядышком совсем. Когда мы с Андреем выдвигались в посёлок, никакими БТРами тут и не пахло. Вообще техники не было на территории.
На входе в войсковую часть стояло трое вооружëнных автоматами, незнакомых мне бойцов, с ними старший прапорщик Башенков и полковник Савкин. Я, прихватив свою Barrett и повесив её за спину, вышел к машине и распахнул двери фургона. Роман Александрович быстрым шагом подошёл к машине, коротко кивнул, приветствуя меня, и забрался в салон. Обратно на улицу он вышел с мальчиком на руках. Это и был его сын Алексей.
- Можно выходить? – раздался из недр автомобиля чей-то голос.
- Прибыли, все выходим к машине, - скомандовал я, - активнее выходим товарищи, активнее.
Народ забубнил, закряхтел, выбираясь из тесноты фургона. Люди помогали друг другу, подавали руки, принимали детей и раненых. Ворчали.
- Майора только на носилках, - сказала мне капитан Гарипова.
- Паша! - крикнул я Башенкову, - дай двоих с носилками, Андрюха тяжëлый.
Старший прапорщик нахмурился, что-то сказал подчинëнным и двое скрылись в КПП. Через небольшой промежуток времени, они появились снова, неся раскладные носилки, с которыми солдаты припустили к фургону помогать выгружать Куличева. А я всё это время наблюдал как вновь прибывших принимал третий контрактник Башенкова, пытаясь сформировать из них хоть какое-то подобие порядка. Вышедший из машины Айрат с двумя другими полицейскими стали помогать контрактнику организовывать спасённых. Боковым зрением я видел, как Савкин прижался лицом к лицу сына, держа того на руках, и по его вздрагиваниям было понятно, что суровый, боевой полковник плачет. Да уж… не дай бог терять членов семьи… не дай бог. Жалко командира.
Савкин будто поняв, что я думаю о нём, повернулся и не выпуская сына из рук, твёрдым шагом подошëл ко мне. Он посмотрел мне в глаза, крепко пожал руку и осипшим голосом сказал:
- Спасибо Олег… не забуду…
- Не за что, Роман Александрович, - кивнул я и указал в сторону посëлка, - там могут быть ещё живые…
- Знаю… вытащим… Чем я могу тебе помочь? - спросил Савкин.
- Товарищ полковник, мне нужен транспорт и оружие, я к семье еду.
Он посмотрел на меня взглядом, в котором читалось одновременно и сожаление о том, что я выбываю из его команды, и понимание того, что это неизбежно. Коротко кивнув и покрепче прижав к себе ребёнка, командир поспешил в след за носилками Андрея, которые уже вносили в часть. На крыльце он что-то шепнул Башенкову, который коротко козырнул и направился ко мне.
- Как ты? – Павел положил руку на моё плечо, - что в посёлке?
- Со мной-то всё нормально, Паш, спасибо. А в посёлке - полнейшая клоака. Тварей там… они везде, короче... Нужна зачистка, брат, ой как нужна. Иметь под задницей такой рассадник нежити нельзя, да и выживших спасать нужно.
- Ясно на… а теперь иди на КПП, глотни чаю, сейчас закончу тут на, передам людей на фильтрацию и подойду ёпт.
- Паш, мне некогда, домой надо. Мне бы ствол, патроны и транспорт.
- Всё будет ёпт, иди говорю, чай пей на… тем более шеф распорядился…
Ну чаю так чаю. Башенкову верить можно, он мужик нормальный, раз обещал значит поможет. Савкину я тоже доверяю. Я прошёл на КПП в комнату отдыха наряда, присел за стол, на котором находился горячий электрический чайник и чайная продукция. Вытащил из упаковки пакетик чая, бросил его в кружку, и залил кипятком. Было слышно, как спасённых людей проводят через КПП на территорию части и передают кому-то дальше.
Я достал телефон и снял его с блокировки. Нашёл контакт супруги и нажал вызов. Пошли гудки, отлично!
- Алло, Олежек! Привет, любимый! Как ты? – голос взволнованный немного.
- Здравствуй, Солнце. У меня всё в норме, что со мной, цельнометаллическим, сделается. Ты как, дети? – пытаюсь иронизировать.
- Олег, перестань! У нас всё в порядке. Забаррикадировались, тебя ждëм, - не хочет понимать мою иронию, ну и правильно, не до неё нынче.
- Постараюсь выехать если не прямо сейчас, то в течение часа, - пообещал я, прихлебывая чай, - нужно решить вопрос с транспортом и оружием.
- Быстрее бы…
- А что так?
- Что-то происходит, Олег, - задумчиво проговорила супруга, - посёлок в нашем микрорайоне относительно зачистили, но всё равно ходячих мертвецов полно. Да и власть непонятно у кого.
- Не понял, - действительно не понял я.
- Часа два назад звонил глава посёлка, Михалыч, и сообщил, что хочет побеседовать. В принципе он мужик нормальный, плохого за него не слышно, поэтому мы согласились. Но пришёл, а точнее приехал он не один. С ним было трое, морды такие, знаешь, прям кирпича просят. Все трое при оружии, а Михалыч нет. И обращались они с ним, знаешь, как с шестёркой какой-то. Скрывали конечно это, но всё равно было видно. Мы их даже во двор не пустили, общались через ворота.
- Что они хотели, любимая? – тревога съедала сердце.
- Предложили перебраться в центр, в общагу, а дом временно предоставить им. Якобы они собираются частный сектор зачищать, а расположение нашего дома, как нельзя лучше подходит для размещения в нём опорного пункта.
- И?
- Естественно мы не согласились. Тогда они стали угрожать. Завуалировано конечно, но угрозы чувствовались. А ещё я заметила у одного на левом запястье татуировку и мне кажется, что она тюремная.
- Чем они вооружены?
- Ружьями.
- На контакт с ними не идти, тяните время. Я буду сегодня. Точное время к сожалению не скажу.
- Думаешь они не…
- Уверен! – перебил я.
- Я всё поняла, дорогой, - решительно заявила жена, - будем бдить.
- Хорошо, я люблю вас. Знайте, что я еду к вам и меня ни что не остановит.
- За нас не переживай дорогой, не подведём. Ждём тебя дома. Целую, до скорого.
Как же не переживать, я себе теперь места не нахожу. Какие-то утырки с ружьями предлагают моей семье съехать из нашего дома. Из нашего семейного гнезда, ещё и угрожают. Нормально?! Всё, амба, засиделся, загостился! Я еду домой! Блин, прям как название книги одного замечательного писателя-фантаста, Андрей... как же его там? Такая ещё типичная фамилия татарская… э-эм… Калимуллин? Хамидуллин? А-а не помню…
*****
Как и обещал Башенков, с разрешения Савкина мне выдали всё необходимое. И даже больше! Кое-что из экипировки, оружие, боеприпасы, и много ещё чего полезного. Ни в чëм не отказали, за что спасибо им неимоверное. Конечно выдавал всё это добро Башенков не сам, это было сделано руками прапорщика-тыловика по имени Сергей. Машину разрешили взять ту же, на которой мы с майором Куличевым людей вывозили из посёлка, то есть военный фургон Ford, огромный и вместительный. Из оружия предложили на выбор АК-15, АК-12, АК-74М. Трофейные образцы почему-то не предлагали. Хотя… не очень-то и хотелось, ибо больше тяготею к отечественному оружию, а ту, полюбившуюся, трофейную "эмку" всё равно не вернуть. Не раздумывая остановил свой выбор на АК-12 - очень уж люблю этот автомат, со времён службы в ЧВК люблю. Да и привычнее он для меня. Критики скажут: калибр 5,45, поэтому характеристики не очень и так далее, и тому подобное. Скажут, уж лучше АК-15, там и калибр посерьёзней и тили-тили, и трали-вали. А я им отвечу: идите на хрен! Какой калибр использовать - есть личное дело каждого. Мне вот по душе 5,45. Точность на высоте - лучше чем во всяких «семëрках», кучность в плюсе, скорость полëта пули тоже. Можно бесконечно перечислять. Хотя, возможно я просто привык работать «пятёркой», поэтому к ней и склоняюсь больше. Считаю, что 7,62 имеет большее останавливающее действие, других преимуществ перед «пятёрочкой» у него нет. Всë. А если АК-12 ещё и в достойном обвесе, вот как этот, так вообще песня. Короче, выбрал себе двенадцатого калаша образца две тысячи двадцатого года. К нему получил два ящика патронов, а это, на минутку, четыре тысячи триста двадцать штук! Ящик обычных и ящик «УС» - патронов с пулями уменьшенной скорости то есть, специально для стрельбы с прибором бесшумной и беспламенной стрельбы. Кроме того, Башенков распорядился вручить мне тактическую рукоятку к автомату, лазерный целеуказатель с фонарем, комбинированный прицел и универсальный глушитель. Глушитель это вообще отдельная история, он при помощи нехитрого устройства одевается прямо на дульный тормоз-компенсатор и не имеет неметаллических частей! Такой ПБС можно назвать если не вечным, то «долгоиграющим» точно. На прицеле тоже можно остановиться отдельно, достойная штучка. Это был не какой-то там импортный ACOG, а новейший образец отечественного «Обзора», только-только поступившего в войска. Надёжная машинка, вечная. Простая в обращении и компактная. Аккумулятора хватает надолго, заряжается через обычный USB-разъëм. Имеется функция ночного видения, коллиматора и снайперского прицела с регулируемой кратностью. Ещё к автомату мне дали шесть стандартных магазинов на тридцать патронов каждый и один барабанный на девяносто пять. В качестве вспомогательного оружия, я выбрал старый добрый ПБ, «пистолет бесшумный» то есть. Сергей конечно предлагал и другие, «Ярыгина», «Грача», «Палаша» например и ПММ (в инженерно-саперной войсковой части выбор пистолетов небольшой, как и другого стрелкового оружия в принципе) но я предпочел ПБ. По сути это тот же ПМ, оба «кушают» один и тот же боеприпас, но благодаря конструкции и дополнительной ствольной насадке он почти бесшумен. Хлопок и лязг механизма при выстреле имеется конечно, но назвать пистолет бесшумным вполне себе можно. К нему я получил три дополнительных магазина и универсальную тактическую кобуру, которую можно подогнать под любой пистолет и разместить хоть на бедре, хоть на поясе, хоть на разгрузке. А, ну и патронов к ПБ мне отсыпали штук двести – двести пятьдесят.
Нужно добавить, что свои трофеи в виде ручных и подствольных гранат, штурмовой винтовки (пусть и повреждённой), «снайперского гранатомёта» и тюнингованного пистолета М1911 со всеми боеприпасами и другим добытым в бою снаряжением, пришлось сдать Башенкову. «Прости, на, приказ полковника, ёпт…» - лишь пояснил он и заставил расписаться в журнале за сданное имущество. Пока мы с Пашей были на складе, к нам пришёл капитан Мамедов и сунул мне на подпись бланк на нескольких листах формата А4. Я пробежал глазами по тексту, там были описаны мои приключения с момента начала всей этой бесовщины и вплоть до сдачи трофеев. Так как офицер частично сам был соучастником моих похождений, а о том, что было до нашей встречи я рассказывал лично, то удивляться тому, откуда он всё это знает не приходилось. Да и доверял я ему, поэтому не вникая в протокол опроса поставил несколько подписей рядом с галочками. Было понятно, что инвентаризация трофеев, протоколирование и допросы, всё это делалось с целью привязки к местности и времени деятельности диверсионной группы. Собиралась доказательная база.
Мамедов ушёл, перед этим передав с моего смартфона на свой по «блютуз» видео с умирающим поляком. А мы с прапорщиками продолжили выдачу и приём товарно-материальных ценностей, и постепенно перешли к разделу «карманная артиллерия и не только». Паша попросил Сергея выдать мне подствольный гранатомёт с боеприпасами. Тот немного повыпендривался но таки выдал, а я не стал отказываться и принял. Став счастливым обладателем ГП-34, ящиком боеприпасов ВОГ25М и патронташа для этих самых боеприпасов, я выклянчил ещё двадцать ручных гранат РГО, целый ящик то есть. Надо ли говорить, что этот Сергей, заведующий складом вооружения, молодой прапорщик с хитрыми бегающими глазками, то краснел, то бледнел, то покрывался потом, когда «как от сердца отрывал» всё это, по сути казённое, добро. Я ещё подумал тогда, что передо мной представители разных видов прапорщиков: Башенков – боевой, обвешанный оружием мужик, которого смело можно назвать отцом солдатам, настоящий пëс войны; и этот – жадный, мелочный, алчный, пытающийся хоть что-то скроить и утаить в своих загашниках. Не берусь утверждать, но во всяком случае, именно таким он мне показался. Хотя я мог и ошибаться, ведь в бою этого прапора не видел и толком его не знал. «Серёга-а-а», - нахмурил было брови Башенков и строго поглядел на завсклада, когда тот начал искать отговорки чтобы не выдавать мне свето-шумовые гранаты. И Паша кратко рассказал о моих «подвигах во имя освобождения территории войсковой части и участии в проведении иных наиполезнейших мероприятиях». Серега сдался и притащил ящик этих самых гранат. Потом он выматерился, вздохнул, махнул рукой и приволок ещё два небольших деревянных ящика. В одном были универсальные взрыватели УВ, а в другом пластит. На моё предложение расцеловать его, Серёга эмоционально замахал руками и сказал: «Иди вон туда, возьми в шкафу ещё один автомат. Только бери «семьдесят четвёртый», «двенадцатый» дать не могу». Ну а что не взять-то раз дают, в хозяйстве всё сгодится. Подствольный гранатомёт на него повешу и «бубен» на девяносто пять патронов, короче сделаю из него «штурмовой вариант». А потом Серёга взял, да и отвалил-таки от щедрот своих, ещё ящик патронов к «Калашникову» и четыре дополнительных магазина, по два к автомату и пистолету. После этого он притащил коробку сухого пайка, стандартный армейский бинокль и неплохой отечественный прибор ночного видения с крепежом для ношения на голове, пять индивидуальных аптечек АИ-3-1ВС и тактическую одежду: панаму, брюки, куртку и футболку, примерно такие, в которые были одеты вражеские диверсанты. В принципе эту одежду можно считать обычной гражданской, но милитаристского стиля, хоть цвет и приближен к защитному. То есть, если бы я пришёл в ней куда-то в бар или, скажем, в кинотеатр, никто бы на меня внимания не обратил, подумали бы наверное, что просто мужику нравится множество карманов, застежек, липучек и тому подобное. «Новьё. Не разу не надëвано. Недавно поступило, ну я и выменял у вещевиков…», - улыбнулся складской и притащил ещё и обувь, тактические очки, наколенники с налокотниками, и разгрузочный жилет пиксельной раскраски.
В одном из помещений склада обнаружилась душевая, которой я незамедлительно воспользовался, смыв с себя всю грязь, пыль, копоть и кровь. После чего, обработал перекисью водорода пострадавшее в схватке с мутантом и побитое бетонной крошкой лицо. Задетое осколком плечо хоть и не давало о себе знать, но на всякий случай тоже было обработано и залеплено пластырем. Приведя себя в порядок, я застал Сергея с Павлом снаряжающими мои магазины патронами. Одел выданную одежду (мой охотничий маскхалат пришёл в такую негодность, что пришлось отдать его Сергею на ветошь), разгрузочный жилет, на правое бедро нацепил кобуру, охотничий нож повесил на ремень слева. Немного расходился в новой обуви, таких знаете-ли, смахивающих на кроссовки полуботинках. После всего этого сел рядом с военными и стал оборудовать свой автомат обвесами, попутно треская тушëнку из банки. Своим основным оружием я планировал сделать «двенашку», а так как шуметь сильно не собирался, «заглушил» её ПБСом. Тактическая рукоять, ЛЦУ и комбинированный прицел тоже нашли своё место в качестве дополнительных блоков моего АК-12. Как уже было говорено, АК-74М я решил сделать своим «веским аргументом» и прицепил к нему ГП-35 и барабанный магазин - отличное штурмовое оружие получилось, самое то для проведения зачисток. Разместил в разгрузке боеприпасы, аптечку, гранаты. Набил патронташ ВОГами. Заняло это всё около получаса, но за это время старший прапорщик Башенков поведал мне о том, что произошло тут, во время нашего с Андреем отсутствия. Из его рассказа следовало, что подконтрольную нашим территорию войсковой части подчистили быстро, за час – полтора примерно. И от зомби с мутантами, и от врага. Ещё, кстати сказать, выживших военных нашли, несколько десятков. Пока армейцы зачищали периметр, спецназ ФСБ захватил склады и автопарк, уничтожив одиннадцать бойцов противника и взяв четверых пленных. Остальные, человек шесть – семь пошли на прорыв и им удалось уйти. Спецназ потерял одного убитым, ещё двое были ранены. С Куличевым вместе трое получается. Погоню наши конечно же организовали, но тщетно, американцы как будто растворились в лесу. Перед отступлением враг заминировал склады, но все взрывные устройства были вовремя обезврежены. В автомобильном парке была обнаружена «глушилка» - средство радиоэлектронного подавления, глушащее любую связь на огромной территории. Спасающиеся бегством диверсанты попросту бросили эту дорогущую приблуду, видать не до того им было. Конечно её немедленно деактивировали, но связаться с командованием всё равно не получается. Полиция, местная администрация, Росгвардия, ФСИН тоже не отвечают. Удаётся поймать какие-то переговоры по радио, но толком непонятно ничего. Кто-то просит помощи, называет какие-то координаты… Но высылать бойцов по этим координатам не представляется возможным: во-первых, нет свободных людей; во-вторых, далековато. К войсковой части тянуться потоки выживших. В основном это уцелевшие военные, члены их семей и жители близлежащих населённых пунктов. Принимают всех без исключения. На мой вопрос о пленных американцах Башенков рассказал, что ему о них мало известно, знает лишь, что их допрашивали, но подробностями не владеет. Паша знал только то, что командование довело до всего личного состава, какой-то иной информацией он не располагал. В принципе, всё то о чём поведал старший прапорщик, знал и я, ну или догадывался. Сложенная воедино информация из допроса умирающего поляка и разговора с Митрохиным, рисовала примерно такую же «картину маслом», что мне поведал и Башенков. Вся эта белиберда с перевоплощением людей в мутантов и зомби, это результат применения американцами какого-то оружия, скорее всего биологического, а также активации, нашего «антисредства». В общем, их оружие и наша защита оказались такими сильными, что не смогли нейтрализовать друг друга, но соединились между собой, став единым целым. Кого-то эта гремучая смесь превратила в тех шустрых мутантов, кого-то убила, а кого-то оставила живым. Говорят, что это зависит от группы крови и ещё от чего-то там. Но эта дрянь никого не обошла стороной, досталось всем без исключения. Если человек умер и смерть не была связана с разрушением головного мозга, то он обязательно восстанет из мёртвых в виде зомби. Установлено, что если бы не наш антивирус, то процентов девяносто – девяносто пять населения сейчас бродили бы этакими ожившими мертвецами. Также Башенков сообщил, что нужно остерегаться укусов мертвецов и мутировавших, так как ими выделяется какой-то смертельный яд. Многое из сказанного конечно не поддавалось логическому объяснению, но надеюсь, что со временем найдутся ответы на все вопросы, и будут расставлены все точки над «Ё».
Когда с подготовкой, и подгонкой выданного имущества было закончено, Башенков вызвал по рации своих бойцов и они пригнали к складу фургон. Солдаты, под чутким руководством прапорщика Сергея грузили в машину ящики с моим вновь приобретённым имуществом. «Это тебе, вот», - Павел сунул мне необычного вида телефонную трубку, - «спутниковый, бери. Эта связь будет работать долго ещё. Тяжко будет - звони, на, подсобим если что. Номер куда звонить сзади записан». Я поблагодарил и сунул трубку за пазуху. Погрузка была закончена. Мы с Пашей обнялись, пообещали непременно встретиться снова. Я пожал руку Сергею, попрощался с солдатами, посигналил и поехал домой, к жене, к детям, к семье.
Глава 2
Телефонный разговор
09 мая 18 часов 10 минут
(перевод с английского)
- Господин Саймонс?
- Слушаю. С кем имею честь говорить?
- Боюсь вам не понравится то, что вы сейчас услышите.
- Что? О чем вы? Кто вы такой?
- Генерал вооружённых сил и гражданин Соединённых Штатов Америки, свято преданный своей Родине, патриот своей страны, отец своих детей, командир своих солдат… Продолжать, а, господин вице-президент?
- А-а-а, Ричард Холлифилд! Что вам нужно, генерал?
- Господин вице-президент, приятно осознавать, что вы до сих пор узнаете своего старого, преданного солдата.
- Вы давно перестали им быть, Холлифилд. Вы перестали быть им ровно тогда, когда ослушались приказа, когда стали убивать коллег…
- О чëм вы говорите, Саймонс? Я служу стране верой и правдой всю сознательную жизнь. А страна в вашем лице и лицах некоторых ваших подчиненных смеет желать мне смерти? Что происходит, Джим? Я стал неугоден?
- Вам, генерал, лучше сдаться на милость властям. Возможно тогда…
- Плевать я хотел на милости властей! Я сам способен миловать! У меня есть люди, оружие, ресурсы, информация. Но самое страшное моё оружие - это правда! Я многое понял, господин вице-президент. Пресловутая операция «Поголовье», она работает в обе стороны. Вы, грёбаные политиканы, виновны в том, что заражение дошло до моей Америки! Скажите, разве русский виноват, что мешает спокойно жить вам? Вам, вечно голодным до чужих недр и территорий?
- Молчи болван…
- Не смей затыкать мне рот, свинья! Из-за таких как ты бездарей, гибнут мои сограждане. Но я этому положу конец. Теперь гибнуть будут лишь мягкозадые политики. Надеюсь спецслужбы запилинговали моё местонахождение? Я бросаю вам всем вызов! Придите и возьмите меня!
Глава 3
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Трасса М-5,
08 мая, 17 часов 15 минут
Огромный армейский фургон пожирал расстояние, шелестя покрышками по асфальтированной дороге и приближая мою встречу с семьёй. От хорошей погоды не осталось и следа, небо хмурилось всё сильнее и сильнее, и вскоре совсем затянулось тучами, будто закрыло лицо от происходящего внизу ужаса. Тучи готовились испражниться на землю тугим ливнем. А я, невзирая ни на что, ехал домой.
От войсковой части до трассы вело четыре километра асфальтированной, слегка разбитой дороги. Она пролегала в основном по полям, в обход населённых пунктов, и лишь краешком задевала небольшое садовое товарищество. Именно поэтому ни мертвецов, ни людей, ни мутантов поблизости не было. Диверсанты тоже не беспокоили. Включив автомобильную радиостанцию в режиме радиосканера, я пошарил по карманам в поисках сигарет, и не найдя таковых понял, что оставил пачку в кармане старого маскхалата. Ну и ладушки – здоровее буду. Да и курить, если честно, не очень-то хочется. Может быть так и брошу совсем… Сканер гонял частоты, которые откликались лишь периодическим потрескиванием и лёгким шипением разных тональностей. Ни души в радиоэфире.
Вот и она, трасса, автотранспортная вена республики. По ней-то я и собирался ехать домой в соседний район, справедливо полагая, что нужно избегать проселочных дорог, прилегающих к населённым пунктам. Почему? Да потому что ходячие трупы, голодные мутанты, злые диверсанты, отчаявшиеся люди, и всё такое. Воевать я конечно умею, приходилось неоднократно, и отобьюсь в случае чего (благо теперь есть чем это сделать), но блин, я страшно тороплюсь. Трасса М5 в этом плане мне казалась более подходящей, так как пролегала в основном в стороне от селений, а это значит, что вероятность встретить здесь кого-то враждебного, жаждущего прикончить меня, съесть или просто ограбить, значительно снижалась. Оно конечно понятно, что автомобильная трасса федерального значения тоже довольно-таки людное местечко, и здесь тоже можно нажить себе пачку неприятностей. Но иного выхода нет, из двух зол выбираю меньшее.
Съезд со второстепенной дороги на трассу находился на возвышенности, то есть сама магистраль была расположена как бы в низине. Я остановился в самой высокой точке съезда, взял бинокль и полез на крышу фургона. Вся проезжая часть была как на ладони и отлично просматривалась километра на два как справа, так и слева. Движущегося транспорта видно не было. Но примерно в километре на запад, я заметил перевёрнутую легковушку. Она лежала на обочине колёсами к небу. Но кого-либо ни в самом автомобиле, ни рядом с ним не наблюдалось. Поизучав местность ещё пару минут, я уселся за руль, и покатил в западном направлении. После местами разбитого да размытого асфальта просёлочной дороги, ровное покрытие автострады, казалось полированным деревом.
Остановив фургон метрах в пятнадцати от перевернутого автомобиля, я запер его на всякий, так сказать, пожарный случай, и осторожно, со вскинутым к плечу АК-12 приблизился к лежащей на крыше машины. Моё внимание привлёк непонятный, хлюпающе – чавкающий звук. Он доносился с той стороны. Осторожно, стараясь не выдать себя, я заглянул за легковушку и отшатнулся. Представшая взору картина была настолько омерзительна, что тушëнка, которую я употребил на складе, с пугающей настойчивостью стала проситься наружу. Два оживших трупа поедали один не оживший. Зомбированные, зрелый мужчина и мальчик лет десяти, с ног до головы измазанные кровью, зубами рвали от тела мёртвой женщины куски плоти и жевали их, утробно мыча при этом. Аппетиты у этих мертвяков будь здоров, да и кушают уже давно похоже, потому что у женщины полностью обглоданы руки, ноги и лицо. Семейная идиллия мля… Сдерживая рвотные позывы я опустил автомат, достал пистолет и не торопясь вышел из-за автомобиля. Зомби оторвались от своей ужасной трапезы и вперив в меня свои лишенные смысла и жизни буркала, вытянули перед собой окровавленные руки и подались вперед. Я поднял ПБ и выпустил обоим по пуле в лоб. Уже окончательно мёртвые тела повалились на объеденный труп. Только сейчас я заметил, что зомбированные были привязаны металлическим тросом к автомобилю. Один конец троса хитрыми узлами был примотан к левой ноге мужика, продет через левую переднюю стойку, а другой конец привязан к правой ноге мальчика. Так, а это что тут у нас? А это пулевые пробоины! Ну точно, вон на передней и задней двери с водительской стороны. На трупах тоже имеются огнестрельные ранения, помимо моих: у мальчика рука и грудь; у мужика грудь, живот, бедро; у женщины голова. А вот это уже интересно! Кому может понадобится держать на привязи оживших мертвецов? Хотя, по сути это не важно, ведь в любом случае ничего хорошего от этих людей ожидать не приходится. Но возникает другой вопрос: для каких целей их тут привязали? Может просто так, для поржать, что маловероятно. А может их использовали как ловушку для проезжающих. Вот сунутся к машине сердобольные граждане, чтоб помочь перевернувшемуся автолюбителю, а тут сюрприз в виде кусачих мертвецов… Да уж… А потом немного подождать, да и собирай себе урожай в виде транспорта и возимого имущества бедолаг, попавшихся в эту ловушку. Это если они без оружия и не очень осторожные конечно, ну и дадут себя покусать. Зомби слишком медлительны и неповоротливы, тем более на привязи - убежать от них как два пальца об асфальт. В общем так себе ловушка. Но если использовать этих мертвецов как приманку, а когда жертва клюнет и отвлечется, не ожидая выстрела в спину…
Раздался выстрел, за ним ещё один. Заряд картечи щедро сыпанул по кузову машины, а второй по мертвым телам и земле. Но меня к этому времени на линии огня уже не было, я пригнулся и перекатился за перевёрнутый автомобиль. Как среагировал? Да очень просто: услышал знакомый до боли звук за спиной. Это был звук с которым металлический карабин ружейного ремня взаимодействует с антабкой. Этого было достаточно, сработали давно выработанные рефлексы и я начал действовать.
Стреляли метров с тридцати-сорока, с противоположной стороны. Я снял автомат с предохранителя и переместившись к задней части автомобиля, выглянул из-за него. Похоже что стрелок один. Последовал выстрел «дуплетом». На этот раз стреляли не картечью, а пулями. Метательные снаряды оглушительно ударили в борт машины. Ага, понятно, вон оттуда бьёт, из-за бугорка с кривой берёзой. Я вскочил и выпустил по позиции стрелка пару очередей. После этого пригнулся, отбежал от машины и укрывшись за небольшим холмиком, взял на прицел огневую точку противника, визуально обследовав перед этим близлежащее пространство на предмет его подельников. В принципе, тут негде было прятаться кроме как на моей позиции, его, да ещё за машиной с мертвецами. Нет, он точно один, уверен на все сто. В оптику было отлично видно голову, плечи и стволы двустволки-вертикалки. Эх, нужно было мне чуть левее стрелять, тогда точно зацепил бы. Хотя, я его и сейчас могу прикончить, но не стану, он мне живой нужен, потолковать хочу. В голове крутился вопрос, почему увидев, что первые два выстрела не увенчались успехом, стрелок не сменил позицию? Видимо не додумался. То, что он не видел как я поменял дислокацию, было очевидно, так как стволы ружья до сих пор шарили по направлению перевёрнутой легковухи. Эти обстоятельства явно указывали на некомпетентность моего оппонента в плане засадных мероприятий. Дилетант, мать его…
Получше прицелившись, нажал спуск. АК-12 плюнул одиночным. Как и было задумано, пуля попала в ружьё, выбив его из рук стрелка. Противник поднялся на четвереньки, пытаясь дотянуться до отлетевшего оружия. Этого-то я и добивался, и ещё раз нажал на спусковой крючок. Вторая пуля поразила его в левое плечо и он откинулся на ствол березы. Я вскочил и быстрым шагом направился к раненому врагу, стреляя на ходу так, чтобы пули ложились с ним рядом, стригли ветки, рыли землю, и не давали тому опомниться. Прижал его к земле, то есть.
Стрелком оказался сухой, невысокий мужик лет сорока. Он был одет в выцветшие синие джинсы, куртку от костюма «горка» и стоптанные берцы. Мужик пытался уползти от меня, стонал и извивался, загребая правой рукой по пыльной траве. Левая рука висела плетью вдоль тела. Пуля вошла рядом с левым плечом в область ключицы и вышла в верхней части лопатки. Куртка на его спине быстро пропитывалась кровью. Я подобрал поврежденное ружье, закинул его за спину, в плотную подошёл к раненому, и схватив того за капюшон, бесцеремонно перевернул на спину.
- А-а-а, сука-а! – возопил тот, морщась и зажимая рану ладонью здоровой руки, - больно, больно! Пусти меня, тварь!
- Заткнись, пристрелю, - бросил я, обшаривая «подранка» на предмет ножа или пистолета.
Не найдя оружия, я за шкирку оттащил бандита к перевёрнутой легковушке и бросил рядом с телами. Тот скуля и суча ногами отполз от мёртвых и вжался спиной в корпус автомобиля.
- Почему стрелял? – спросил я, дозаряжая магазин автомата и поглядывая по сторонам.
- Прости… п-п-пожалуйста, - дрожащим голосом проблеял раненый, - я не виноват, это всё Дикий. Он заставил, с-с-сука…
- Кто такой Дикий?
- Наш с-с-старший…
- Наш это чей? Вы банда?
Раненый промолчал.
- Твоё имя?
- Женя…
- Вы убили их? – я указал на трупы.
- Это они… Дикий с пацанами! – рыдал Женя, его здорово колотило, - они расстреляли маш-ш-шину. Пацана с мужиком привязали, с-с понтом, остан-н-новится кто-нибудь посмотреть, а мы и нападëм. Потом они уехали…, а меня оставили… Прост-тите…
- А для чего тебя оставили? Добивать тех, кого мертвяки не сожрали?!
- Прости-и-ите-е-е меня-а-а! – возопил стрелок.
- Где твои подельники?
- Не знаю, з-здесь где-то, на… н… на трассе…
- Сколько вас?
- Четырнадцать.
- Кто вы такие?
- Местные м-м-мы… С близлежащих с-сёл…
Я обратил внимание на то, что Евгений начал бледнеть и его речь становилась всё слабее и слабее, кажется он вот-вот сознание потеряет. Чтобы как-то привести его в чувство, пришлось с силой встряхнуть:
- Держись, я тебя сейчас перевяжу и вколю анестезии. У тебя есть связь со своими?
- Рация… там… в кустах осталась…
- Сейчас подлатаю тебя. А ты мне скажи, дальше по трассе, как? До соседнего района доеду?
Но Женя меня уже не слышал, он отключился. Ну и отлично, значит анестетик не нужно расходовать. Но перевязать этого горе-стрелка всё же надо, хотя с удовольствием и пристрелил бы.
Процесс перевязки занял минут пять. Я стащил с раненого куртку и разорвал рубаху, обработал рану и наложил бинтовую повязку. Кровотечение остановилось. Оставил Евгения лежать у машины, а сам вернулся к его лëжке. Через несколько минут поисков удалось-таки отыскать рацию, это был обычный «Гранит», каким пользуются ЧОПы и полиция. Она лежала под кустом и пребывала в выключенном состоянии. Я попытался активировать её, но тщетно: похоже сдох аккумулятор. Не гоже бойцу, организовавшему одиночную засаду, так легкомысленно относиться к средствам связи. Тем более к одному единственному: мобильника-то при нём я не обнаружил.
С трассы послышался звук двигателя. Легковой автомобиль приближался с запада, оттуда, куда лежал мой путь. Вскоре я увидел, несущийся к нам экипаж ДПС. Если в машине менты, то слава богу. А если не они, или эмвэдэшники, но другой… эм-м-м ориентации? Ладно, как говорят в Одессе: «Будем посмотреть». Бывшая позиция Евгения теперь стала моим наблюдательным пунктом, я отложил трофейное ружье, достал бинокль и стал «посмотреть». Патрульная машина остановилась прямо на проезжей части, не съезжая на обочину. Из неё вышли двое, оба в форме ГИБДД, со старичками АК-74СУ в руках. Они осмотрели мой фургон, подергали ручки дверей и убедившись, что автомобиль закрыт, направились к перевёрнутой иномарке. Непрофессионально действуют граждане полицейские, по сторонам мало смотрят, не прикрывают друг друга. Идут в развалочку, оружие небрежно держат, не профессионально и не умеючи. Такое чувство, что оружие в их руках больше для самоуверенности и понтов, чем для использования по назначению.
Полицейские спустились на обочину, подошли к перевёрнутой легковушке и наткнулись на бесчувственного Женю, валяющегося в компании с тремя окровавленными трупами. Один из визитëров принялся приводить раненого в чувства, а другой прошёл обратно к патрульной машине, взял тангетку радиостанции и стал что-то говорить. Голос из динамика ему отвечал, но о чём шёл разговор было не разобрать. Ох и беспечные же вы, ребята. Один с раненым возится, второй по рации балакает, а за местностью наблюдать кто за вас должен? Я? Неужели в ГИБДД такие несмышлёные сотрудники, что не могут додуматься глядеть по сторонам? Со вчерашнего дня, этим верчением головы на все четыре стороны, нужно заниматься не прекращая. Вот подкрадется пушной зверёк – песец, в лице зомби, мутанта или «басмачей», типа нашего Евгения, и пиши пропало… Я сам, независимо от того чем занимаюсь, стреляю ли во врага, веду ли автомобиль, наблюдаю ли вот за гаишниками, нет-нет да и гляну по сторонам. Понятно, что у меня это профессиональное, но в настоящее, столь опасное время, до этого пожалуй додумается любой, будь он хоть трижды непрофессионалом. От этого зависит безопасность и жизнь. Между тем полицейский, что разговаривал по радиостанции, вернул тангетку на место и занялся осмотром моего фургона. Он заглядывал в окна, тянул за дверные ручки. Не-е, мужик, фургон мой, я за эту тачку вместе с её содержимым, жизнью рисковал! Хренушки тебе на воротник. Я встал из своего укрытия, закинул автомат за спину, приподнял руки на уровень груди, демонстрируя пустые ладони, и то, что я являюсь эталоном миролюбия и душевной чистоты, и направился к господам полицейским. Те вскинулись, теперь автоматы не выглядели игрушками в их руках – они были направлены на меня.
- Стой там! Ближе не суйся! – рявкнул тот, что возился с раненым.
«Этот младший лейтенант, а у фургона капитан», - подумал я разглядев погоны, а в слух, как можно дружелюбнее произнёс:
- Хорошо, стою. Товарищи офицеры, этого я подстрелил, - и указал кивком на Евгения.
Капитан молчал, недобро глядя на меня через прицел автомата. Младший лейтенант оставил раненого и направился ко мне, автомат он держал небрежно, на уровне живота, но ствол был направлен в мою сторону. Случись что, эти двое меня так нашпигуют пулями – мама не горюй! Во всяком случае они так думают. Вон ведь какие смелые. Ну и пусть думают, лично у меня на этот счёт совсем другое мнение. Сам на рожон лезть не стану, но и пристрелить себя в случае чего не позволю, сам кого хочешь положу. Я ведь дома нужен, живой и здоровый!
Не доходя метров семь, младший лейтенант остановился, вгляделся в мою скромную персону и прищурившись спросил:
- От своих отстал, боец? Так торопись, может ещё успеешь.
- Потороплюсь, если стволы опустите и дадите пройти к фургону, - процедил я, мучаясь в догадках, от кого же я отстал.
- Из-за чего человека подстрелил? – спросил капитан, не опуская оружие.
- Он первый начал. Стрелял в меня, ограбить хотел. Этих вон, - кивнул я на трупы, - как приманку использовал.
Капитан не ответил, за то младший лейтенант, как-то странно улыбнулся и опустил ствол.
- Ладно, расслабься боец. Мы тебя не тронем, твои нам здорово помогли. Оружие подкинули, боеприпасы, - приговорил он, потом повернулся к капитану и сказал, - давай, Серый, убери пушку.
- Спасибо, братцы, - улыбнулся я, пряча за своей улыбкой недоумение по поводу сказанного младшим лейтенантом.
Интересно, что он имеет в виду? Кто им помог, кто оружия подкинул? За кого он меня принимает?
«Мамлей» закинул ствол за спину и подошёл ближе. Капитан тоже убрал оружие и стал спускаться от фургона к легковушке.
- Я Димон, - сказал младший лейтенант, оскалив зубы в улыбке и протягивая мне ладонь, - руки-то опусти, братишка.
Я опустил руки, ответил на рукопожатие и только сейчас обратил внимание, что на одном из пальцев полицейского красуется наколка. Это был вытатуированный гуашью перстень в виде белого креста на чёрном фоне. Странно однако. Первый раз вижу полицейского с портаками на пальцах. Естественно, в слух свои мысли я озвучивать не стал, но несуразность этих гаишников не давала мне покоя. Ну не похожи они на эмвэдэшных офицеров, не похожи и всё тут. Нелепые они какие-то… нетипичные… неправильные.
- Олег, - представился я.
Инспектор жестом предложил пройти к автомобилям. Я кивнул в знак согласия и мы пошли.
- Ты чего от своих-то отстал, а, Олег? - с праздным видом спросил Димон, - сильно вояки по ушам надавали, долго в себя приходил?
Полицейский заржал над своей шуткой и хлопнул меня по плечу.
Стоп! Вот оно что! Эти двое встречались с группой уцелевших диверсантов! А меня они приняли за одного из них! Ну всё правильно, я же одет почти также как и они! Теперь всё встаёт на свои места.
- Димон, на хрена вы этого одного тут оставили? Позиция нормальная, но тут нужны минимум двое, – как бы невзначай бросил я и кивнул на Евгения, которого теперь пытался привести в чувства капитан.
- А где я тебе их ещё возьму, стрелков-то? – развел руками полицейский, - у меня людей - раз, два и обчëлся. Ещё старший спуску не даёт…
- Дикий?
- Ну да.
- Понятно, - протянул я, понимая с кем пришлось иметь дело.
Мы подошли к перевёрнутой машине. Женя начал приходить в себя. «Капитан» - совал ему под нос пузырёк с нашатырём, тот морщился и воротил лицо.
- А! Больно мля... Больно с-су-у-ка-а! – простонал Евгений, окончательно приходя в себя.
Он обвел нас мутным взглядом, посмотрел на трупы, потом всмотрелся в наши лица, остановился на мне, узнал, округлил глаза и заверещал:
- Это он, он! Падла! Он меня ранил! Серый, Димон! Завалите его!
- Заткнись сука! – прикрикнул на раненого «капитан» и замахнулся, как бы пугая затрещиной.
- Спокойно, Женя, гражданин просто защищался, - улыбнулся мне «младший лейтенант», - но готов возместить нам все убытки.
- Какие убытки? – не понял я.
Тут я почему-то вспомнил значение наколки на пальце Димона. Читал как-то статейку на эту тему. Такая татуировка означает, что владелец отбывал наказание за грабежи и разбои.
- Как какие? – делано изумился псевдоинспектор, - стрелка подранил, зомбарей наших перестрелял. Нехорошо, Олежек…
- Ещё ружьё ваше повредил, - улыбнувшись добавил я, - да, Женя?
- Повредил, повредил, - хныкал раненый, - пацаны, строго спросите с него, прям ваще. В натуре.
- Что хотите в качестве компенсации? – поинтересовался я, прикидывая свою позицию и план дальнейших действий.
Я решил не оставлять их в живых.
- О! Деловой человек, сразу видно! – засмеялся Серый, - автомат твой больно уж по душе.
- Не вопрос, - сказал я, снимая с себя АК-12, - забирай.
- Ещё разгрузку, патроны и пистолет, - вставил Димон и добавил, - и фургон открой-ка, братец.
- Хорошо, пожалуйста…
Серый подошёл ко мне и протянул руку к автомату, но я сделал молниеносный выпад и резко выбросив руку с автоматом вперёд, толчком метнул оружие ему в голову. Удар тяжëлой железякой по лицу на мгновение ошеломил противника. Я же в это время выхватил пистолет, большим пальцем выключил предохранитель (патрон у меня был в патроннике с момента отстрела зомби у машины), одновременно с этим ушëл с лини возможной атаки и выпустил в Димона две пули. Тот охнул, согнулся пополам и плюхнулся на землю. К этому времени лжекапитан оправился от удара и схватился за свой автомат, но сделать ничего не успел - я выстрелил и в него. Он словил пулю лбом и шлëпнулся лицом в землю, подняв облачко придорожной пыли. Боковым зрением я заметил, как Женя пытается поднять выроненный Димоном автомат, здоровой рукой таща его к себе за ремень. Не раздумывая ни секунды, я добил бандита выстрелом в голову. Пуля вошла в переносицу, глаза моментально налились кровью из лопнувших сосудов. Он дёрнул головой, медленно сполз влево и уткнулся окровавленным лицом в землю. Ловкость рук и никакого волшебства, мать вашу!
Я подобрал автомат и подошёл к Димону, тот лежал на боку скрючившись, и кряхтел. Убрав ПБ в кобуру, похлопал по карманам обезвреженного грабителя и убедился, что оружия при нём никакого нет. Беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, что без квалифицированной медицинской помощи осталось ему недолго. Два сквозных, пулевых ранения в живот. Крови пока немного, но это пока, потому что брюшную полость не зря называют полостью: там, в этой самой полости, при ранениях и скапливается основная часть крови. Бандит смотрел на меня полными ненависти глазами.
- Что смотришь? – как можно безразличнее поинтересовался я, - сам виноват.
Димон ничего не ответил, он молчал и продолжал кряхтеть. Было видно, что ему очень больно.
- Кто вы такие? – продолжал задавать вопросы я.
Опять молчание, лишь желваки гуляют у бандита, да взгляд всё больше наливается злостью. Хм. Ну ничего, молчи, молчи. Есть у меня один козырь: без меня ты труп… Синий такой, холодный… оживший и голодный. Фу ты, стихами мыслить начал, поэт блин.
- Огнестрельное ранение в живот, - констатировал я, разглядывая раненого, - тебе жить недолго осталось, минут десять. Пусть пятнадцать. Внутреннее кровотечение, болевой шок… смерть… превращение в зомби… мне продолжать?
- Пошёл ты… тварь, - прохрипел Димон и болезненно скорчился.
- Ну вот и разговорился! – как можно миролюбивее улыбнулся я, - а ведь я могу помочь.
- Чем ты мне поможешь? – с трудом превозмогая боль выдавил из себя лжеполицейский.
- Я тебя могу подлатать, а могу и не подлатать… это зависит от того, насколько будут откровенными ответы на мои вопросы.
- Что ты хочешь узнать?
- Кто вы такие и чем промышляете я уже понял, - недобро усмехнулся я и указал взглядом на мёртвых людей, - за это мрази, вам прощения нету, вы семью убили, женщину… ребёнка вон…
- А как жить-то? Припасов нету совсем.., - начал было сетовать Димон, не дав мне договорить, - вот и пришлось… импровизировать… по другому никак…
- Слышь, импровизатор, лучше не доводи до греха…
Грабитель умолк и отвёл взгляд.
- Где вы обосновались?
- Там, - кивнул Димон в западном направлении, - в вагончиках.
- Каких вагончиках?
- Там дортрансстроевская бригада была, дорогу ремонтировали, километров тридцать отсюда по трассе. Теперь у нас там блокпост типа… вагончики такие, автомобильные… ну КУНГи по другому. Мы все местные почти, с окрестных сёл и деревень, кроме немногих.
- Вы что там, все синие? - спросил я, указывая на наколки на пальцах, - в смысле, бывшие сидельцы?
- Почти.
- Вооружение?
- Четыре автомата, четыре пистолета-пулемёта, шесть пистолетов, три ружья. С патронами негусто конечно, но хватает. Ну, ножи там ещё, заточки… А! Гранатомёт есть, противотанковый. Но сколько к нему выстрелов не знаю…
- Сколько голов?
- Чё?
- Сколько вас?
- Четырнадцать, - промямлил Димон, слегка задумался и исправил, - двенадцать уже… со мной вместе…
- Что ты имел в виду, когда говорил о моих товарищах, которые вам оружие подкинули?
- Была тут группа бойцов, в добротной снаряге и с пушками импортными. Крутые все… одеты как ты, но говорят не все по нашему. На английском шпрехают. Думал ты из них.
- Они где сейчас?
- К вагончикам уехали.
- На чём передвигаются и сколько их было?
- Шестеро. Плюс раненый один, не ходячий вроде. На белой ГАЗели. Я ничего не укрыл, смилуйся, помоги мне, а. Друг… мне хреново становится…
- Многих вы также как этих? – кивнул я на трупы.
Димон хотел было ответить, но вдруг из салона перевёрнутого автомобиля стали доноситься странные звуки. Что-то среднее между тонюсеньким мычанием какого-нибудь мультяшного персонажа и глухим постаныванием. Стëкла задних окон легковушки были целы и их тонировка не позволяла разглядеть источник звука. В голове шевельнулась страшная и принеприятнейшая мысль. Я нахмурился и вопросительно посмотрел в глаза раненому, тот не выдержал взгляда и отвернулся.
- Там… мёртвый ребенок, - севшим голосом подтвердил мои опасения псевдоофицер, - но это не мы его… он сам как-то…
Звонкая затрещина не дала договорить бандиту. Я ударил наотмашь левой рукой, удар пришёлся убийце в скулу. Нет, не для боли и повреждений я ему врезал, а… хм… из чувства презрения, что ли… Так бьют падлецов и предателей, ну, ещё может быть, сутенёры своих проституток. Не больно, но обидно. Димон заскулил и свернулся калачиком. Я прикладом высадил автомобильное окно и заглянул внутрь. ЕГО увидел сразу. Оживший труп едва ли годовалого мальчонки, висел вниз головой, пристегнутый к детскому сидению. Ремень безопасности не давал ему свалиться. Ребёнок неуклюже размахивал посиневшими ручонками и издавал эти страшные звуки. На залитой кровью футболке, в области солнечного сплетения, зияла пулевая рана. Это было выше моих сил. Не медля ни мгновения, я вскинул автомат и выстрелил маленькому зомби в голову… потом повернулся к Димону и навёл на него оружие. Мне было начхать на то, что я только-что обещал ему жизнь. Я сам жить не смогу если эта тварь будет делить со мной одну планету. Коптить одно небо. Дышать одним воздухом. Наплевать чья именно пуля убила бедного малыша, сейчас для меня он, грëбаный Димон, этот недочеловек, ответственен за все мирские грехи… за смерть грудничка и всей его семьи… Бандит что-то лопотал, но я не слышал его. Указательный палец, будто сам, без сигнала головного мозга, вжал спусковой крючок, и автомат задергался в руках, разряжая магазин в тело преступника.
Димон умер. Туда ему и дорога конечно, но меня совсем не отпустило. Нет, и всё тут! Ни капли не легче. Ну да, помер. Да, одной никчёмной, бандитской жизнью меньше. Но оживший труп грудного ребëнка… он до сих пор стоял перед глазами. Его синюшные руки, лицо, губы… издаваемые звуки… глаза… Это они, Димон со своей гоп-командой, убили его. Ублюдки! Не успокоюсь пока всех их не изведу! Пока не выжгу калëным железом их логово! Держитесь твари, я иду убивать вас! Я есть возмездие!
****
Я сидел в салоне брошенного грузовика и наблюдал за лагерем бандитов. Вон он в километре отсюда, на границе районов, на придорожном пустыре, у стелы с надписью «Добро пожаловать в Алтынташский район». Лагерь представлял собой выстроенные в круг КУНГи с надписями «Дорстрой» на бортах. Такое, знаете ли, подобие средневекового «гуляй-города». Ну а что, молодцы, додумались, от зомби самое то, да и от людей в какой-то степени. Удобно расположились, ничего не скажешь: и степь, и трасса просматривается хорошо, километра на три в обе стороны. Чуть поодаль, на северо-востоке, примерно в пятидесяти - семидесяти метрах от трассы, находится холм. Небольшой конечно, но удобный, - единственная возвышенность на местности. Если на этом холме наблюдателя разместить с нормальной оптикой, то обзор ещё раза в два увеличить можно. Я бы на их месте, туда вообще пулемётный или снайперский расчёт посадил. А лучше и тех и тех одновременно. И всё, трасса заперта на замок можно сказать, господствующая высота занята, враг не пройдёт. Но будем надеяться, что нету у этой гопоты таких огневых средств. Хотя на холме кто-то есть, как пить дать! В-о-о-н там, на самой вершине, в кустах под деревом. Бугорок какой-то неестественный, сто процентов там наблюдатель. Да и Бог с ним, ему меня всë равно не видно, потому что: «а» - я умею хорошо прятаться; «б» - грузовик удобно расположен и окна тонированные; «в» - смеркается уже. Свой фургон я тоже надёжно спрятал, за фуру на повороте, далеко отсюда, наблюдателю с его позиции не видно. Благо, что ближе к лагерю много брошенной техники. В случае необходимости, если что-то пойдет не так, буду отступать сюда, к своему авто, под прикрытием брошенной техники. А далее уходить проселочными дорогами. Местные дороги мне хорошо знакомы, помотался по ним в своё время.
Так, ну что там у нас? Ага, на крыше одного из КУНГов стрелок с автоматом. Ещё двое у стеллы маячат, один с пистолетом-пулемётом, другой с ружьём. И пост на самой трассе, там похоже трое. Хотя… нет, четверо, вон ещё один в тракторе сидит. Двое с автоматическим оружием, с американским если не ошибаюсь, двое с двустволками. Ещё четверо тут где-то должны быть. Может отдыхающая смена конечно, спят себе спокойно в вагончиках, но не исключено, что повторяют «подвиг» Димона с компанией, в качестве выездного экипажа.
Трассу эти «дорожники» конечно грамотно заблокировали, просто так блок-пост не проскочишь. Оставили всего по одной полосе в одну и другую сторону, а остальные забаррикадировали автомобилями, бетонными плитами, да еще и щебня насыпали. У свободных полос на экстренный случай дежурил громадный трактор. Назначение этой гусеничной бандуры легко угадывалось: в случае чего она должна была надëжно перекрыть собой проезжую часть. Да и не разгонишься тут, потому что установлены железобетонные блоки, так что при езде скорость придётся сбрасывать до минимальной, чтобы как-то маневрировать, иначе рискуешь налететь на одно из этих препятствий.
«Пш-ш. Серый, пш-ш. Димон, это Гмыря. Пш-ш-ш. Меня слышно? Пш-ш», - зашепелявила радиостанция, настроенная на частоту бандитов (частоту их канала связи я подсмотрел в патрульной машине Димона и Ко). Видимо в лагере обеспокоились тем, что группа Димона долго не выходила на связь, вот и решили сами их вызвать. Интересно, что после того, как я включил рацию и до сего момента она молчала, но именно сейчас почему-то ожила. Что же породило их беспокойство? Не срисовали ли меня? Нет, вряд ли. Но как бы то ни было, нужно начинать действовать, пока враг сам не начал.
Я проверил оружие и экипировку. Радиостанция опять заговорила голосом неизвестного Гмыри. На сей раз он вызывал Дикого. «Говори» - гундосо промычал Дикий. «Ха, ну надо же, такое погоняло «звонкое», Дикий, а голос как у терпилы какого-то!» - улыбнулся я. Гмыря тем временем сообщил старшему, что экипаж Димона не выходит на связь. На что Дикий матюгнулся, обозвал собеседника дурнем, сказал, что и сам слушает эфир, и слышит, что экипаж молчит. Потом приказал собеседнику взять автомобиль и ехать искать «пацанов». Гмыря начал ворчать, что ему де некогда, что инициатива наказуема, но резкое - «хлебало завали», заставило его это самое хлебало покорно завалить. Я прильнул к биноклю. Через несколько минут от лагеря отделилась легковушка и проскочив мимо меня, понеслась в сторону места недавней расправы над бандитами. Я убавил рацию до минимума и сунув её в карман разгрузки, выскочил на улицу.
Где бегом, а где пригнувшись и укрываясь за машинами, где ползком, сливаясь с травой и складками местности, мне удалось незаметно добраться до холма. Мой «план оперативно-тактических мероприятий» начинался с пункта – уничтожение наблюдателя, поэтому обойдя возвышенность, я начал своё восхождение с противоположной от поста наблюдения стороны. Хорошо, что холм невысокий и с пологим склоном, удобно идти. Но вот прошлогодней травы и колючек тут было по пояс, идти тяжело, а идти тихо так вдвойне. Короче шёл и матерился.
Вскоре я вышел вражескому наблюдателю в тыл. Вон он лежит, метрах в двадцати от меня, собака. Накрылся мешковиной с навешанной на неё пожухлой травой и кустами, и что-то жуёт. Ужинает наверное. Рядом лежит ружьё, помповое если не ошибаюсь, не видно толком. Он здесь один, точно. Ни справа, ни слева никого нет, только он, я и разделяющие нас метры. Я вскинул автомат, прицелился и выпустил привычное «двадцать два». ПБС отлично справился со своей задачей, приглушил звуки выстрелов. Пули выбили из мешковины облачко пыли, оставив на ней две малюсенькие дырочки. Наблюдатель дёрнулся, негромко захрипел и обмяк. Согнувшись в три погибели и не забывая контролировать свой «минус», я метнулся к лёжке. На всякий случай оттолкнул ногой ружьë (действительно это был ижевский помповик) и откинул мешковину. Готов засранец! Два попадания: под правую лопатку и в основание черепа. Первая пуля вышла в районе ключицы, а вторая в области переносицы и изуродовала лицо. Этот теперь точно не воскреснет.
Наспех обшарив труп и лежанку, я отнёс вражеские радиостанцию, ружьё и патроны в сторону на и укрыл их мешковиной, - вернусь потом за трофеями. Больше поживиться было нечем, пакет чипсов и полбутылки минеральной воды мне ни к чему, пусть остаётся этому, как там… сейчас… Расиму, во. Во всяком случае это имя было написано белой краской на корпусе рации, видимо чтоб не перепутать. Вынув из Ф-1 кольцо, я сунул её под труп так, чтоб мёртвое тело придавило рычаг своим весом, и в случае если его кто-то решит перевернуть, давление на рычаг ослабнет и запал гранаты сработает. Подло конечно, но в нашем случае сойдёт, мало ли… на войне все средства хороши. Переместился вправо метров на двадцать, ближе к пологому склону. Теперь я мог частично контролировать и место расправы над наблюдателем, и участок трассы, ну и весь лагерь был как на ладони. Расположился за валуном между двумя молодыми берёзами. От моей позиции до трассы метров сто пятьдесят от силы, не плохая точка. Глянул в оптику. Отлично! Все сектора простреливаются и трассу вижу, и фланги контролирую, и с тылу ко мне незаметно не подойти. Стоп! А это что?..
А было это нечто такое, чего видеть мне ещё не доводилось. Я был настолько поражён увиденным, что от переизбытка эмоций аж челюсть отвисла. Многие страшные и бесчеловечные вещи я наблюдал в жизни, а за последние сутки в частности, но чтоб такое… К нескольким вагончикам, с противоположной от трассы стороны, были привязаны зомби. Много. Около тридцати, не меньше. Истерзанные, в запёкшейся крови, ужасные и в то же время жалкие. Мужчины, женщины, дети, старики. Теперь понятно откуда здесь рядом столько бесхозной техники. Эти твари грабили всех проезжающих мимо, а потом убивали их. Ещё не успевшие ожить трупы стаскивали сюда и пристёгивали цепями. Люди так поступить не могли, на подобное способны только нелюди. Твари, которые почувствовали вседозволенность и безнаказанность. В дальнейшем они будут действовать всё жёстче и жёстче, становиться всё опаснее и опаснее, потому что попробовали на вкус кровь, словно оторвавшиеся от сосков матери волчата, вкусившие азарт погони и запах добычи. Такие как они, чувствуют себя вершителями судеб. Богами, способными с лёгкостью распоряжаться чужими жизнями. Нет, нельзя этих отморозков оставлять в живых, ох нельзя. Не смогу я просто так пройти мимо, ведь я воин, солдат, мужчина в конце концов. Ни один уважающий себя мужик не сможет спокойно спать, пока эта нечисть существует где-то рядом. Нужно под корень извести этих паразитов, живущих за счёт чужих жизней. Ублюдков, питающихся смертями. Детоубийц. Пусть я страшно тороплюсь и очень нужен семье, но пройти мимо не могу, не могу и всё тут!
Надо же, всего чуть больше суток прошло с момента начала этой чертовщины с заражением, а сколько больных на голову уже подняли эти свои больные головы! Причём, они их не просто подняли, а начали сбиваться в банды! Нет, зомби и мутанты, это не самое страшное в этом мире, ох не самое! Люди - вот кто в разы страшнее! Теперь поговорка «человек человеку – волк» обретает самый, что ни на есть прямой смысл.
Я прицелился в бандита на крыше. Тот сидел на корточках и курил, поглядывая на зомби, которые толпились снизу и тянули к нему свои руки. Палец выжал свободный ход спускового крючка, я приготовился к выстрелу… как вдруг до меня донёсся звук автомобильного двигателя. С запада к лагерю ехала легковая иномарка. Тут же противным голосом заговорила радиостанция. Вызывали убитого мною наблюдателя!
- Расим! Приём! – ругалась радиостанция, - ты что уснул там!? Ты терпил проворонил, сучара!
- Да, да, вижу, не сплю, наблюдаю, - пробурчал я чужим голосом и как можно неразборчивее, надеясь, что вызывающий ничего не поймет.
- Очнись уже там! А то поднимусь и пристрелю, понял?
- Понял, понял.
Радиостанция замолчала.
Тем временем на импровизированном блок-посту заурчал двигатель. Грабители завели трактор и он, плюясь выхлопами чёрного дыма, выполз на проезжую часть. Гусеничная громадина наглухо перекрыла дорогу и загородила проезд автомобилю. Тракторист заглушил двигатель и взялся за оружие, наводясь на цель. Я передумал стрелять, решил понаблюдать за развитием ситуации. Потрепать этих грабителей и нагнать на них жути всегда успеется. Между тем, водитель автомобиля, сбросил скорость до минимума и объезжая блоки заграждений, приблизился к трактору. Бандиты у дороги попрятались за свои баррикады и навели оружие на легковушку. Стрелки у стеллы и тот, которого я хотел было убрать первым, тоже изготовились к бою. Машина остановилась, в салоне было видно какое-то движение, но выходить ни кто не спешил.
- Наружу вышли, мля! – раздался крик одного из бандитов, - бегом нах, а то всех порешим!
- Руки в гору, сучьё! – орал другой.
Из машины по прежнему не выходили.
Этот тип на крыше вагончика не давал мне покоя. Руки так и чесались пристрелить его. Ну а что, цель одиночная, находится особняком от остальных… грех не воспользоваться… ну я и воспользовался.
Автомат выдал привычное «двадцать два». Бандит сложился пополам и беззвучно свалился вниз, в гости к мертвецам, которых сам и охранял. Зомби, оголодавшие по теплëнькой человечине, набросились на его ещё живое и трепещущее тело и стали с аппетитом поедать его. Боясь, что подстреленный начнёт кричать, тем самым привлечëт к себе внимание, я выпустил ещё одну короткую очередь, выбивая из него остатки жизни.
В это время от баррикад отделились двое. С оружием на перевес они проследовали к легковухе и вытащили на свет божий двух мужиков. Бедолаг бросили на асфальт, пнули пару раз для профилактики и стали обшаривать автомобиль. Негромко о чем-то разговаривая и посмеиваясь, бандиты вытащили из багажника несколько дорожных сумок и ружьё. Они разложили добычу на капоте, после чего мужчинам позволили встать. Те поднялись, но руки не опускали, держали их на виду.
Воспользовавшись тем, что стрелки у стелы расположились очень кучно, я выпустил четыре короткие, на два – три патрона, очереди. Изрешечëнные враги замертво повалились друг на друга, и лежали, не подавая признаков жизни. «Проконтролировав» тела ещё парочкой очередей, я сменил магазин и переключил внимание на людей на дороге. Там во всю развивались события.
Бандиты зачем-то опять повалили мужиков на землю и стали избивать их ногами и прикладами. Наверное пытались выбить какую-нибудь информацию, о заныканных продуктах или боеприпасах, например. Просто другого в голову не приходило. Остальные члены банды ржали во весь голос, наблюдая какую экзекуцию устроили приезжим их товарищи. Вдруг треснул выстрел. «ПМ» - пронеслось в голове. Один из грабителей выронил штурмовую винтовку и упал. Избиваемые мужики бросились в рассыпную. Второй грабитель не раздумывая шарахнул дуплетом из ружья и попал по ногам пухлому, невысокому мужику преклонного возраста - ближайшему из убегающих. Тот рухнул как подкошенный и вздымая тучи пыли, прокатился по обочине, пятная траву и землю кровью. Второй беглец (это у него оказался пистолет), высокий и худой молодой мужчина, ещё два раза выстрелил по противнику, но ни в кого не попал и спрятался за бетонным блоком. Стрелявший в его товарища бандит, скрылся за отвалом обочины и стал заряжать двустволку. Тут же разразились огнём остальные трое братков. Они мгновенно изрешетили раненого и теперь щедро поливали свинцом укрытие второго спасшегося. Тот вжался в асфальт и закрыл голову руками.
Голосом Дикого заорала радиостанция:
- Расим! Гмыря! Стас! Арчи! Почему не стреляете?! Накройте этого урода! Он же с вашей стороны!
Но эти позывные не отвечали. Похоже все те, кого только что вызывали, были благополучно мною пристрелены. Ну что, пора и остальных кончать, да и мужику помочь не мешало бы, тяжко ему там.
Я прицелился и выстрелил в бандита на обочине. Пули подняли пыль рядом, не причинив ему никакого вреда. Расстояние было не большим для автомата с оптикой - метров шестьдесят пять наверное, но цель, мать её, слишком подвижная. Промазал я в общем. Браток вскинулся, видно понял, что его только что обстреляли, но не понял откуда. Он оставил ружьë, вскочил и помчался к своему раненому «коллеге». Сначала мне подумалось, что он бежит совершать благородный поступок - оттащить товарища в безопасное место, но нет, он подобрал выроненную винтовку и припустил обратно. Тут-то его и настигла моя вторая очередь. Одна из пуль угодила грабителю в корпус, словно переломив того в талии, и заставив рухнуть мешком на асфальт.
Гмыря тараторил в рацию.
- Пацаны, пацаны, тут всех порешил кто-то, мля, - орал он, - Дикий, слышь! Чё нам делать?
- Бегом сюда!!! – в ответ Гмыре истерил Дикий, - у нас тут напряги!
- Мля, братва, что происходит? – не унимался Гмыря, - что там у вас?
- Перестрелка, твою мать! Напали на нас! Дуйте обратно в лагерь!!!
- Понял, выезжаем…
Я перенёс огонь на укрывшихся за баррикадами, враг прекратил стрелять и попрятался. Уцелевший мужик оказался молодцом, поняв, что ему пока ничего не угрожает, спешно покинул своё укрытие и, что есть мочи побежал к стеле. Ну, в принципе правильно, там позиция получше будет, не то что этот железобетонный блок. Достреляв магазин и перезарядив автомат, я затаился и стал наблюдать. Бандиты не высовывались, сидели тихо, видимо прикидывали, что к чему. «План дальнейших мероприятий согласовывают», - улыбнулся про себя я. Между тем, мужик из легковушки разжился оружием, и теперь целился из карабина в сторону баррикад.
Надо ли говорить, что я до сих пор оставался «инкогнито» для хозяев лагеря, хотя и перебил уже добрую их половину. Конечно, о моем существовании они представление имели, вот только где находится моя позиция не ведали. Да и уцелевший худой мужчина наверное сообразил, что есть какая-то неведомая сила на его стороне, но только где не понял… Вот так, добрая позиция, ПБС и оптика справляются с поставленными задачами. Ну ещё чуточка везения и, само собой боевого опыта.
Опять из рации послышалась болтовня.
- Пацаны! Будем через несколько минут, - взволованно вещал Гмыря, - что нам делать?
- Акуратнее там, на склоне холма стрелок засел, вот только где не понятно, - отвечали ему.
- А Расим?
- Расим похоже всё… Осторожно проверьте его позицию и холм, попробуйте засечь стрелка. Одного мы держим, он за стеллой. Не долго ему ещё…
Внезапно в радиоэфир ворвался ещё один голос. По говору и иной, не «блатной», манере речи, было понятно, что это тот худой мужик.
- Эй, дебилы! Это вам всем не долго осталось, вот мои ребята подойдут и уроют вас тварей.
- Кто ты такой, петушок? – спросил Дикий кажется, - больно уж смелый я посмотрю. Выходь, покалякаем.
- Сейчас, сейчас, разбег возьму, - рассмеялся мужчина, - вам пиз…
Договорить ему не дали, баррикады разразились очередями и от стелы в разные стороны полетели куски отделочного камня. Парень бросился на землю и закрыл голову руками. Переведя оптику на противника, я увидел, что стреляют только двое, а третий, что есть духу несëтся к вагончикам. Я выпустил пару коротких, пытаясь угомонить этого «спринтера», но не попал, и вскоре тот скрылся за КУНГом. Перечеркнув двумя очередями этот КУНГ, я перенëс огонь на баррикады. Укрытие противников было щедро полито свинцом, пули подняли облака бетонной пыли, и заставили их укрыться. Хоть и не попал, за то напугал. От стеллы раздались частые одиночные выстрелы, худой стрелял куда-то за вагоны, в кого-то, кого я не видел. Наверное засëк того бегуна. Вдруг раздался хлопок, и лëгкая полоска дыма перечеркнула расстояние от лагеря до укрытия худого. Это был РПГ! Граната попала в основание стеллы, раздался громкий взрыв и каменное изваяние осело на землю, поднимая кучи пыли, и погребая под собой несчастного. Сколько бы я не вглядывался в постепенно оседающую пыль, определить жив он или нет, так и не удалось. За то бандитам удалось определить моё местонахождение. Несколько пуль вспороли грунт в метре от меня, одна глухо ударила в ствол березы, а ещё одна угодила в валун, противно завизжала и срикошетила в сторону. Стреляли от баррикад.
Ни что не бодрит лучше чем крепкий кофе натощак и мерзкий звук рикошетирующих рядом пуль. Причем последнее ещё и придает неплохое ускорение. Вот как сейчас например. Я перекатился вправо за камень, сгруппировался, и юркнул в канаву. «Всё, тут им меня не достать», - думал я усиленно работая локтями и коленями, ползя в низ, туда где заканчивалась траншея. В мозгу маячила мысль о том, что этот чёртов гранатометчик может ждать меня там, у подножия холма, ведь примерно от туда он стрелял по стеле. Опровергая мои опасения, где-то в стороне, рядом с вагонами, раздался хлопок и реактивное шипение гранаты стремительно пронеслось мимо меня, в сторону моего недавнего укрытия. Раздался взрыв, разлетелись куски перемешенного с травой чернозёма. Ох и вовремя я сделал оттуда ноги, во-вре-мя!
Прижавшись к земляной стене канавы, слегка перевёл дух, немного успокоил дыхание. Хватит тут выплясывать, пора кончать этих утырков, и домой. Автомат к плечу, ствол туда, куда и взгляд. Аккуратным но быстрым шагом двигаюсь в сторону вагонов, по широкой дуге обхожу мертвецов на привязи. Они не обращают на меня внимания, так как очень заняты – всей толпой кушают бандита, которого я снял первым. На канонаду совсем не обращают внимания. Ну и славно, меньше внимания к моей скромной персоне - меньше проблем. Но где этот чëртов гранатометчик? И те двое чем занимаются? Рыскают уже наверное, меня ищут.
Благополучно обошел вагончики и шмыгнул под одну из бытовок. Отсюда довольно хорошо просматривалось пространство слева, справа и прямо. И трассу было видно, и баррикады, и место гибели водителя легковушки. Однако бандитов за баррикадами не было, а трупы лежали на своих местах, никуда не ушли пока. Мама дорогая, какая чушь – трупы не ушли! Но, что ж поделать, такая нынче реальность. Хм, интересно, сколько времени нужно на то, чтоб мёртвое тело поднялось и пошло искать себе пропитание? Не знаю… у всех по-разному наверное… В любом случае, этих мертвяков упускать из виду нельзя. А лучше проконтролировать. В голову. Но сначала нужно тех троих «задвухсотить», живых, вооружённых и… злых. Кстати, сейчас ещё и Гмыря с компанией подъехать должен. И этих тоже в расход пущу…
На позиции наблюдателя прогремел взрыв. Это бойцы из группы Гмыри сунулись туда, исполняя «ЦУ» Дикого. Зажатая мёртвым телом граната сработала на «отлично», правда количество пострадавших неизвестно, но ничего, разберёмся. Оп-па, а это уже интересно…
Метрах в десяти от меня, за одной из бытовок кто-то заорал:
- Что за фигня, мля! Приём, Гмыря, приём!
- Лысый, заткнись, не ори, - отвечала ему радиостанция, - нету Гмыри, подорвался нах…
- Где этот, сука, стрелок? – чуть убавив свою громкость продолжал Лысый, - я его порву ща, в натуре, как тузик тряпку!
- Не пори горячку, Лысый, остынь!
Я аккуратно вылез из-под бытовки и тихонько, в полуприсяди, чуть ли не гусиным шагом, с автоматом у плеча, прошёл к источнику ора. К Лысому то бишь. Здоровенный детина стоял ко мне спиной. В правой руке он держал ружьё, а в левой рацию, в которую, собственно, и орал. Его монолог просто сквозил паническими, отчаянными нотками. Неплохо я их перепугал получается, ох неплохо.
- Дикий, Дикий, приём, я пойду ща, и найду его… уже пошёл, короче! Сейчас ему…
Приглушенный ПБСом выстрел оборвал речь здоровяка на полуслове. Пуля вошла аккурат по центру бритого, оправдывавшего прозвище этого «быка» затылка, и уже мёртвое тело плюхнулось лицом в низ, заливая тёмной кровью пыльную траву. Я нырнул под вагон и стал уходить подальше, в противоположную сторону. Продолжала голосить выроненная Лысым рация, несколько голосов наперебой вызывали того на связь. Так, по моим подсчëтам гопников осталось человек пять. Может даже четверо, это смотря сколько их гранатой накрыло.
Где-то в стороне стелы прозвучал одиночный выстрел, ему вторила длинная, примерно в полмагазина очередь. Это уже интересно. Неужели худой выжил? Хотя, может это бандиты на бродячего мертвеца наткнулись. В любом случае эта стрельба мне на руку, даже если и без жертв, потому что положение противника подсказывает. Метрах в двадцати справа протопало несколько пар ног. Люди бежали на звуки выстрелов. Почему нет запросов по рации? Поняли, что я могу слушать эфир? Сменили частоту? Возможно. Ну да, точно, радиостанция больше не транслирует вражеский ор. Та-ак, а это кто тут у нас? Один из бандитов, согнувшись в три погибели, крался рядом с бытовкой. Он шёл к месту где я положил Лысого. Боится тварь! Вон как нервно головой крутит и дëрганный весь какой-то.
Короткая очередь прошила тело бандита, брызнула кровь, подкрашивая красным борт КУНГа. Преступник упал на колени, схватился за грудь и уткнулся лицом в землю. Для верности я выпустил ещё пару пуль и от головы раненого в стороны полетели ошмётки, а тело завалилось набок. Готов гад!
- Братва! Он под синим вагоном! Стреляйте! – проорал кто-то из бандитов и в его голосе слышалось ликование.
- Завалим его пацаны! – поддержали с противоположной стороны.
Рано радуетесь, мы ещё повоюем!
Пули застучали по обшивке КУНГа. Стреляли слева. Слышался «лай» АК74СУ и трескотня «Бизона». Да и от холма стали раздаваться частые пистолетные выстрелы и уханье двустволки. По моему укрытию щедро застучали пули, несколько раз сыпануло картечью. Опять, раз за разом захлопал карабин и «Бизон» захлебнулся, а огонь «Ксюхи» перенесся куда-то в другую сторону. По моей позиции теперь работали только пистолет и ружьë. «Боже, только не РПГ. Только не РПГ. Только не РПГ», - крутилось в голове пока я усиленно трудился локтями и коленями, ползя под вагонами и покидая сектор обстрела. В стороне стеллы опять затарахтел «Бизон», его снова поддерживал автомат. Карабин отвечал всё реже и реже, похоже мой невидимый союзник экономит патроны.
Я остановился у подножия холма, с правой его стороны было отлично видно позицию стрелков. Вон они, голубчики, рядом с россыпью камней, метрах в тридцати, один с ружьём, другой с пистолетом. Вскинул автомат и полоснул по ним очередью. Бандит с ружьём взмахнул руками и завалился, его оружие отлетело в сторону. Второй же, тот что с пистолетом, вскочил и сломя голову бросился вниз, к КУНГам. АК-12 снова выплюнул несколько пуль, одна из которых опрокинула беглеца, он кувыркнулся через голову, и покатился по склону, подминая сухие кусты репейника. И этот готов, собака… Не забывая контролировать пространство вокруг, я поднялся к зачищенной позиции. Тут валялись гильзы, разряженный РПГ-7, а рядом единственный выстрел, фугасный если не ошибаюсь – толком не рассмотрел. Подстреленный бандит, что палил по мне из двустволки, лежал на боку, хрипел и пускал пузыри из развороченного горла. Не жилец конечно, но в перспективе… ещё один будущий ходячий труп, а это нам ни к чему. Контрольный выстрел в голову оборвал страдания раненого.
Плотно обстреляв из автомата кусты, в которые свалился второй бандит, я сменил магазин и бегом направился обратно к КУНГам. Там до сих пор постреливали. Интересно, откуда у этих рэкетиров столько оружия и боеприпасов? Вынесли местный отдел полиции? Пиндосы подогнали? Контакт-то был с ними, покойный Димон рассказывал. Да чёрт его знает. Оставим одного живым и поспрошаем.
Когда я обнаружил оставшихся в живых грабителей, оружие моего союзника уже молчало, боеприпасы видимо закончились совсем. А подоспел я очень даже во время, так как эти двое покидали свою огневую точку и направлялись в его сторону – в атаку пошли то есть. Тот укрылся где-то в районе канавы, по которой я полз давеча, во всяком случае противники направлялись именно туда. Решив подыграть легенде, которую за меня придумал покойный Димон, ну и как бы соответствуя своему внешнему виду, я выскочил у них за спинами и заорал:
- Фриз! Хендс ап, маза фака! Дроп ю вепон!
Нет, не слушаются… стволы не бросают, руки не подымают. Ошарашено уставились на меня и молчат, как бы соображая, шучу я или всё же нет. Ну не верится засранцам, что союзник, буквально недавно раздававший оружие, сейчас поменял к ним свои союзнические настрои и готов пришлёпнуть обоих. Ничего, сейчас поверят. Для пущей убедительности выпустил очередь им над головами. Это возымело положительный эффект - пушки они всё же бросили.
Бандиты, один в серой водолазке, другой в кожаной куртке, стояли с поднятыми руками и смотрели на меня исподлобья. Какой недобрый взгляд, бррр… была бы их воля, они бы меня на лоскуты распустили, по глазам вижу.
- На колени! – рявкнул я, поглядывая по сторонам в поисках своего союзника.
Те нехотя и очень медленно стали выполнять приказ. Пришлось выпустить пулю под ноги одному из них, чтобы хоть как-то расшевелить нерасторопных.
- Руки за голову! – скомандовал я, когда они утвердились в нужной мне позе, - за голову я сказал!
- Да мы поняли, поняли, - залопотал один из бандитов, - ты только это, не психуй, мужик.
- Где уцелевший из машины? Вы его обстреливали?
- Да нет, как бы.., - промямлил преступник.
- Не стреляйте, я выхожу! – вдруг раздалось от канавы.
Ха, ты смотри, живой-таки, чертяка! Из своего земляного укрытия выбрался человек. Он был с ног до головы выпачкан бетонной пылью, одежда местами порвана, открытые участки тела покрыты ссадинами и кровоподтëками. Оно и не мудрено, попробуй-ка выгляди иначе, когда на тебя рухнула огромная каменно-бетонно-мраморная глыба! Причём не просто рухнула, а была сложена фугасным боеприпасом противотанкового гранатомёта! Жесть, правда? А он жив. И даже передвигается самостоятельно, хромает только. Ну и вид соответственно потрёпанный.
Я лишь на секунду отвлёкся на выжившего, повернул голову, чтобы оценить имеется ли необходимость мне его опасаться, но боковым зрением продолжал наблюдать за пленниками. Однако, видимо приняв это движение за ослабление бдительности, один из бандитов запустил руку под куртку и выхватил пистолет, но навести его на меня не успел. Мой автомат выдал короткую очередь и пленный упал замертво, поражённый в шею и лицо. Второй же уткнулся мордой в землю, обхватил голову руками и стал поскуливать, причитая на тему «не убивайте», «я тут не при чем», ну и что-то ещё в этом духе. Мой союзник, не ожидал такого развития событий и замер, вскинув вверх руки с карабином.
- Всё нормально, мужик, - сообщил я, подобрал пистолет убитого, убрал его в карман, и на всякий случай добавил, - подходи, не бойся, но оружие за спину, а то я нервный сегодня...
Помочь-то я ему помог, оно конечно понятно, но кто знает, что это за человек. Может тоже бандит, но из другой группировки. Бережёного, как говорится, Бог бережёт, вот я и поберегусь-поостерегусь. Стрелять в меня он будет вряд ли, хотел бы убить – стрелял бы сразу, но не выстрелил же, и не собирается судя по всему; но осторожность превыше всего - целее буду.
Выживший буркнул «окей», надел ремень СКС на шею, и перекинул его за спину.
- Ну я подойду? – как-то неловко спросил он.
- Ага, - кивнул я, охлопывая одежду пленного на предмет оружия, - тебя как звать?
- Михаил. Миша, - представился парень, - а тебя?
- Олег, - я протянул ему руку.
- Спасибо тебе Олег, - Михаил искренне посмотрел мне в глаза, осторожно подошёл ближе и ответил на рукопожатие, - если бы не ты – мне конец.
- Всё нормально, Миш. Не благодари. Что с этим будем делать? - кивнул я на поскуливающего рэкетира.
- Шлёпнуть козла…
- Не надо! Умоляю, мужики! – взмолился бандит и кинулся в ноги Михаилу, пытаясь поцеловать обувь, - а-а-а, это всё они, твари конченные, я тут не причём!
- Заткнись сука! – Миша оттолкнул его от себя ногой, - кто заставил тебя стрелять в нас, грабить? Ришата Амировича убивать, кто заставил? Отличный был мужик, а вы его… тварьё.
- А-а-а, прости-и-и.., - теперь горе-грабитель полз к моим ногам.
- Миша, свяжи-ка его, его же ремнём, - процедил я сквозь зубы, - да понадёжней, а то слишком расползался тут!
Союзник не теряя времени прижал скулящего преступника к земле, вытащил у него из портков ремень и, этим самым ремнём, ловко связал ему руки за спиной. Оппонент начал было брыкаться, но получил кулаком под рёбра, от чего весь съёжился и запричитал с новой силой. Михаил резким рывком оторвал бандюка от земли и поставил передо мной на колени, а сам встал позади.
- Как тебя кличут? – спросил я осторожно оглядывающегося назад пленного.
Видимо после бесцеремонных, неприятных и болючих действий, он побаивался Михаила, поэтому и поглядывал на того с опаской. А Миша похоже церемониться не привык, сразу видно. Вон как сноровисто связал утырка, да ещё и «расслабляющий удар» вставил к месту и вовремя. Скорее всего он сотрудник какой-то силовой структуры. Хм... МВД? ФСИН? А, не важно.
- Ро-ма-ан, - протянул бандит, продолжая подвывать.
- Дразнят тебя как!? – прикрикнул я, - Дикий!?
- Нет, Дикий вон, - Рома кивнул на труп в кожаной куртке, - дохлый совсем…
- А как тогда?! – Миша схватил его за загривок.
- Друг, остынь, - остановил я товарища, - его погоняло уже не важно, не Дикий да и ладно.
Миша отпустил Романа.
- Много народу вы тут положили?
- Отвечай мразота! – заорал пленному в ухо мой союзник.
- Я н-нет, ни одного.., - бандит весь сжался от страха, - прош-шу, не надо.
- А засаду на трассе вы на кого оставили? Ту, что с детьми зомбированными? А здесь вы для кого баррикады возвели? А что это за толпа зомби на привязи, за вагонами? А!? Отвечай зараза!
И тут Романа словно прорвало:
- Я не причём тут! Это всё они! Они! Дикий! Димон! Ну и ещё другие! Я же так на подхвате только… принести чего… огнём прикрыть… трассу перегородить… Я и не убил никого… это они всё, у-у-у козлы… а я не… Эти ещё, американцы… мать их… и говорят не по-нашему! Тьфу! Обещали ещё быков прислать… ну, Дикому в бригаду. Нас-то мало совсем, поэтому людей просто так сейчас не победить, потому что почти все вооружены. Много нас было, да ушел народ, не стал людей грабить… А я вот остался… дур-рак! Но я не причём совсем… не убил никого, да и не хотел убивать…
- А стрелял ты в меня не для того чтобы убить!? – перебил рэкетира Миша и приставил к его затылку ствол СКС.
Роман замолчал, закрыл глаза и сжал побледневшие губы. Штаны его вдруг потемнели в области паха и приобрели мокрый оттенок, запахло экскрементами.
- Фу мля, - поморщился Михаил, - изгадился весь…
- Прост-тите меня-а-а, - завыл грабитель, уткнулся лбом в землю и зарыдал.
Нет, с этого толку, как с козла молока! Не вижу смысла продолжать задавать вопросы, он неадекватен. Пристрелить бы как собаку его, да патронов жалко. Вот так, пока оружие в руках, пока кореша рядом, такие как он чувствуют себя всемогущими, сильными, неуязвимыми. Бессмертными в конце концов! Дунканы Маклауды хреновы, мля! Думают, что хищники, хотя на деле - падальщики. Всё, что такие могут, так это толпой одного одолеть, или исподтишка нож в спину воткнуть. Почуяли вкус крови и думают, что способны к победе. «Людей сейчас не просто победить», - или как он там выразился? Да, не важно! Он называет победой то, что по факту является грабежом и разбоем. Удавшийся акт бандитизма это не победа, это псевдопобеда. Именно псевдо! Люди кующие победу готовы отдать за неё жизни, а этот перед лицом смерти вон, обосрал штаны! Ублюдок! И на его месте обосрал бы каждый из этой команды «победителей». Кстати, я был не прав, не жалко мне на него патрон тратить, просто пулю марать не охота… пулю ведь тоже заслужить нужно.
Вдруг из вагона, находящегося ближе остальных кто-то забормотал слабым, безжизненным голосом: «Гайс, ам хеа. А ю гат йет?»
Мы с Михаилом переглянулись. Я переместился правее и взял дверь вагона на прицел. Напарник присел рядом с Романом и спросил, указывая на вагон:
- Кто там у вас?
- Американец, раненый… покусали его… ходячие… плохой совсем.., - сквозь слёзы и стенанья ответил пленный.
Та-а-ак, а вот это уже интересно. «Ситуация приобретает неожиданный поворот!» - как бы сказал персонаж одного детективного сериала. К чёрту этого обосранного болвана, тут есть кое-что поинтереснее.
- Пригляди тут, - велел я Михаилу.
- Угу, - ответил тот.
И я как можно громче, так, чтоб услышал американец, выдал:
- Вэра хиэ, айл хелп ю нау, - и направился к вагону.
Глава 4
США, штат Техас,
Ферма Майкла Батлера,
в двух километрах от
городка Кэт Спринг
09 мая, 16 часов 40 минут
Майкл Батлер устал. Он сегодня весь день вкалывал на ферме. Грëбаная ферма, мать её, как она осточертела! Хочется смотаться куда-нибудь отдохнуть, оставить на недельку-другую хозяйство, детей-спиногрызов, жену. Натали – это отдельный разговор, эта ворчливая, постоянно чем-то недовольная баба, надоела Майклу до коликов в животе. Ещё чертовски действовали на нервы слухи об этом ужасном вирусе, грозящем перерасти в пандемию! Говорили, что эта зараза, заставляет мёртвых оживать! Бред конечно полнейший, но на нервы действует.
Эх… Вернуть бы сейчас те годы, кода молодой Майкл только-только вернулся из Ирака. Когда Натали была озорной горячей штучкой и они могли часами, наслаждаясь друг другом, скрипеть кроватью в спальне. Где всё это? Где-то далеко, в воспоминаниях. Осталась единственная радость, это телевизор и пиво. Лишь бы жена не припëрлась, а то не даст отдохнуть, стерва.
Батлер опустился в кресло, оно жалобно скрипнуло, принимая его полный, обтянутый джинсами зад. Соблазнительно пшикнула бутылка пива, желтоватый кругляш пробки весело заскакал по полу. Майкл смачно приложился к горлышку, его кадык задёргался, перекачивая горьковатую жидкость из сосуда в желудок. От души рыгнув, он поставил ополовиненную бутылку рядом и нажал кнопку пульта.
О, надо же, это же шоу Пола Кейтлинга! Майкл вытер вспотевшие ладони о штаны, закинул ногу на ногу и стал наслаждаться телепередачей. Юморной, но в тоже время очень эрудированный ведущий задавал неудобные вопросы одному немолодому сенатору, фамилию которого Батлер не мог вспомнить. Чëрт, как же он ненавидит политиков, этих мягкотелых ублюдков, ей-богу всех бы перестрелял. Но внезапно картинка пропала. Студия сменилась развивающимся звëздно-полосатым флагом на фоне голубого неба. Майкл занервничал. Что за дела, кто посмел прервать любимую программу?
Вдруг изображение опять сменилось. Теперь телевизор показывал сурового вида седого мужика со шрамом на подбородке, облачённого в военную форму. И ведь Майкл, мать его, знал этого человека! Это был Дэвид Холиффилд, под началом которого он служил в Ираке! У фермера глаза полезли на лоб, происходило что-то из ряда вон выходящее и скорее всего мятежное… Между тем, бывший командир отставного капрала Батлера, начал вещать.
«Внимание всем, всем кто считает себя настоящим американцем, всем приверженцам старой, доброй Америки, которая ковалась героизмом солдат, мудростью политиков, верностью народа! Наша любимая Америка, самая справедливая, самая свободная и самая щедрая страна! Доколе ты, будешь терпеть этот разгул бездарности политиканов, способных лишь на ублажение своих, только им понятных потребностей? Их деятельность отрицательно отражается на нас, простых американцах! Ведь это они, тупые политики, погрязшие в своих грязных игрищах, словно пауки, плетущие сложные сети интриг, замешанных на единственном желании укрепить свою власть, виновны во всех бедах Святой Америки! Это на их руках кровь солдат нашей страны, погибающих в горячих точках по всему земному шару. Это по их вине растёт разгул преступности, безработицы, дефицита, инфляции! Это на их совести разжигание ненависти по принципу цвета кожи! Это по их решению началась война с Россией и по планете распространяется невиданный доселе вирус. Знай, Америка, самый страшный теракт, прогремевший одиннадцатого сентября, это тоже их рук дело. И ещё, люди, будьте в курсе, что вот прямо сейчас, эти гнусные политики, готовятся нанести ядерный удар по России. Представляете масштаб тупизны тех кто управляет страной и последствия, которые наступят в результате подобного удара?
Я, боевой генерал, солдат своей страны, учавствовал во всех войнах, куда меня направляла моя Америка! На моих глазах темнокожие солдаты с отчаянным героизмом сражаются за нашу страну; белые вытаскивают из-под вражеского огня сослуживцев – выходцев из азиатского региона; латиносы отстреливаются от превосходящих сил противника до последнего патрона, а потом подрывают себя гранатой, когда становится нечем стрелять! Там, в аду войны, где нет политики, а есть только жизнь и смерть, нет никаких разделений по непонятным, кем-то навеянным признакам! А всё потому, что там нет политиков! Так очнись же ты, любимая Америка! Проснись! Где твои христианские ценности, которые учат нас, что мужчина это мужчина, а женщина - женщина? Где торжество справедливости закона над похотью содомского разврата? Хватит превращать мою страну… нашу страну, в рассадник греховности. Это говорю вам, мои дорогие американцы, я, генерал Холлифилд, свято верующий в настоящие старые американские ценности! Поднимите головы, встаньте! Не важно кто вы, солдат вооружённых сил, менеджер в офисе, полицейский или фермер! Встань! Прошу тебя, спаси нашу Америку, свою Америку! Смети этих гнусных политиков. Ты, гражданин Америки, только ты хозяин своей страны, и только тебе решать как жить дальше! Спасём Соединённые Штаты Америки вместе...».
Генерал хотел было сказать что-то ещё, но картинка снова поменялась и телевизор опять транслировал студию Пола Кейтлинга. Ошеломлённый Майкл сидел с открытым ртом и округлившимся глазами. Что это было? Да какая разница, что за дерьмо это было, ведь этот мужик говорил правду! Чистейшую, кристальную правду! Возможно, что правда обычного фермера из глубинки, была отлична от всего того, что сейчас было сказано. Но правда отставного вояки, полностью совпадала с правдой Холиффилда!
И капрал корпуса морской пехоты США Майкл Джей Батлер, встал с кресла и пошёл к оружейному сейфу. Нужно было на всякий случай проверить ружьё, которое он не доставал уже около двух лет.
Глава 5
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Трасса М-5
08 мая, 20 часов 25 минут
Американец выглядел, честно говоря, паршиво. Бледная до синевы кожа покрыта крупными каплями пота. Кисть левой руки перемотана бинтом, видимо туда его зомби и цапнули. Он лежал на пошарпанной скамье и смотрел в пространство перед собой. Впавшие глаза совсем не излучали жизненной энергии, взгляд потускневший, неживой. Его колотила частая дрожь. На вошедшего меня он никак не отреагировал, а продолжал пялиться в пустоту. Н-да, похоже не долго ему осталось, совсем плох.
Я присел напротив американца, так, чтобы контролировать и его, и дверь. Хотя, судя по внешнему виду раненого, опасаться его смысла нет – ему совсем не до активных действий. Да и оружия при нём не имеется. Но бережёного, что? Правильно! Бог бережëт.
- Хау а ю? – не нашёл я спросить ничего умнее.
- Ай фил бэд. Лив зе ган, бро, энд гет лост, - дрожащими губами прохрипел раненый и уставился на меня тоскливым взглядом, - ай донт уант ту уандер эроунд зис курсед ланд оф зе уалкин дэд.
Кажется я уже говорил, что английский у меня так себе, на трояк с плюсом. Могу конечно простейшее предложение сформулировать, и понять, что от меня хотят тоже, и то не всегда. Не важный конечно уровень знания языка, но перевести сказанное моих знаний оказалось достаточно. Короче, американец сказал, что ему плохо и попросил пистолет, чтоб застрелиться и не бродить по земле ходячим мертвецом. Я усмехнулся сказанному и проматерился.
- Хех, русский, - услышав мой мат вдруг произнес диверсант, болезненно улыбнулся и с сожалением продолжил, - ну что, пришëл глумиться над раненым?
- Я не бью лежачих, а тем более не глумлюсь над немощными.
- Всегда мечтал встретиться в бою с русскими, - прорычал он, - меня обучали для этого. Но я лежу тут, сил нет совсем.
- Отвоевался значит, - констатировал факт я, - зачем ты пришёл сюда? Для чего? Чего тебе не сиделось в своей Америке?
- Не поймëшь…
- А ты объясни.
- Пошëл ты…
- Зря ты так, я же хотел помочь.
- Как?
- Выстрел в голову.
- Что!?
- Что слышал.
- Хитрец, надо же! – после небольшой паузы, осмыслив сказанное, усмехнулся американец, - да-а, сейчас это весомый аргумент. Я и так сдохну скоро, а ты предлагаешь мне сделку со смертью. Причём с моей смертью!
- Тогда ты умрёшь с честью, как воин. В противном случае будешь слоняться по чужой земле куском дохлого, вонючего мяса.
- Что ты хочешь узнать?
- Вот это другой разговор. Откуда так хорошо знаешь русский язык?
- Учили, а я способный парень.
- Вас, таких способных специально для заброски в Россию обучали?
- Догадливый...
Американец хотел добавить что-то ещё но зашëлся в приступе сильного кашля. Справившись с недугом, он вытер рот и слезящиеся глаза рукавом и спросил:
- Как тебя зовут?
- Олег, - ответил я, - а тебя?
- Пит… Питер Джонсон. Только перед лицом смерти я веду с тобой этот диалог, Олег. Считай это исповедью умирающего.
- Чего это ты перед врагом вдруг исповедоваться собрался, а, Пит?
- Потому что ты такой же как и я! Мы оба солдаты, я вижу это по тебе. Только находимся по разные стороны баррикад. Я скоро умру и тебе тоже недолго осталось. Чëртов ты идиот!
- Я-то ещё поживу! А ты да, сдохнешь скоро.
Лицо раненого вдруг напряглось, глаза округлились. Он подался вперёд, свесился через край скамьи и его вырвало. Смачно так, с вякающе-булькающим звуком и брызгами. Я отскочил в сторону дабы не быть запачканным рвотными массами. «Факинг эсс!» – судорожно выругался Питер, сплëвывая остатки рвоты и вытирая лицо рукавами. После чего выудил из под скамьи фляжку и с жадностью напился. Было видно, что ему становится хуже.
- О чëм я? – спросил Пит, оправившись от рвоты.
- Ты говорил, что сдохнешь скоро, ну и я вместе с тобой, – напомнил я, прислоняясь к стене у входа, инстинктивно хотелось находится как можно дальше от блюющего и кашляющего заражённого.
- Ах да… сдохнем. Оба сдохнем. И ты, и я, и все остальные.
- Откуда такая уверенность? Видел я тут уже одних «победителей», мать их, так они в полном дерьме, в прямом смысле слова.
- Ты не понимаешь! Наши группы действуют по всей стране! Мы близки к успеху, это лишь дело времени. И тебя рано или поздно шлёпнут, и если это будет не пуля, то ты сдохнешь от ядерного удара.
- Чт-о-о! С ума сошёл? Что ты несёшь? В таком случае всей вашей Америке капут! Наши системы ответят автоматически, они выжгут ваш рассадник «демократии». Понимаешь? Выжгут, нахрен!
- Я не шучу, Олег. После выполнения группами основных задач, по вам будут нанесены точечные ядерные удары. Избирательно по столицам регионов, по правительственным объектам, по военной инфраструктуре. Понимаешь? А в задачу групп, в том числе, входит и нейтрализация вашего ядерного щита, так что, ответа не будет.
- Для чего вам наша выжженная земля, а, Джонсон?
- Она не будет выжженной, Олег. Ты что-нибудь слышал про боеголовки регулируемой мощности?
- Ну.
- Мощность будет таковой, что не причинит значительного ущерба. Это будут сугубо тактические, точечные удары, разрушающие лишь необходимые объекты.
- Не понимаю. Для чего это всё? Сначала этот чертов вирус, или что это такое… теперь ядерный удар. Это же геноцид, самый настоящий. Терроризм мирового масштаба.
- Это уменьшение поголовья. Вашего поголовья, Олег. Ну и захват территорий с ресурсами конечно же. Нанесение ядерного удара необходимо, чтоб уничтожить ваш ядерный щит, центры принятия решений и всё, что с этим связано. Нужно полностью купировать ядерный, да и вообще, боевой потенциал России, иначе им в любом случае воспользуются, если не эта власть, то следующая. Нельзя, чтобы это оружие кому-нибудь досталось.
Я смотрел на этого умирающего солдата с омерзением. Он пришёл забрать жизни целого народа! Моего народа. Вот это блюющее, кашляющее и издыхающее существо, пострадавшее по сути от того, что им было уготовано для нас, на полном серьёзе говорит мне, что он пришёл убивать и меня, и мою семью, и всех моих соотечественников. Чёртов ублюдок! Ну почему в мою многострадальную Россию постоянно лезут вот такие вот «уменьшальщики поголовий»? Каждую сотню лет они тут дохнут пачками, но продолжают упорно лезть «уменьшать поголовье»! Лезут и дохнут, дохнут и всё равно лезут. Хех, видимо поголовье-то у нас рогатое! Ну или зубастое. Или и то и другое, раз всё никак не хочет уменьшаться. Вот и эти туда же… ещё одни «уменьшальщики», блин. Но ничего, мы ещё повоюем! Наш ядерный арсенал просто так не обезвредить, из людей же наших вообще можно гвозди делать, – они несгибаемы, если сильно припрёт. Вон, что было в войсковой части: заражённые смертельным боевым вирусом остатки военных и «чекистов» наголову разбили диверсантов противника, сорвали их планы и обратили в бегство. Прямо-таки современная Атака Мертвецов, как в Первую Мировую, ей богу! Если у остальных диверсионных групп дела обстоят также, то у американцев проблемы. Огромные проблемы! А я на двести процентов уверен, что дела у них, мягко говоря, не очень. Не у всех возможно, но у большинства точно. А по сему, полагаю, что до падающих с неба ядрёных бомб ещё как петровскому рекруту до дембеля.
- Что молчишь, воин? – прервал мои раздумья Джонсон, - готов подохнуть, а?
- Скажи мне, мой дорогой Питер, - улыбнулся я, - какие потери понесла ваша группа здесь? И почему не выполнила боевую задачу? А?
- Н-да, но… э-э… Мы не ожидали применения русскими антивируса… и-и-и…
- И были разбиты, понесли потери, провалили задание, допустили взятие в плен, - перебил я американца, - я лично вашего брата положил около двадцати голов, а то и больше. Чуешь, а, Пит? Почти что взвод.
- Просто обстоятельства так сложились. Но другие группы…
- Брось, Питер, брось. Здесь вы не смогли захватить почти что вымершую инженерно-сапëрную часть! А что твориться в более боеспособных подразделениях я даже представлять не хочу, и так всё ясно. Ну а говорить про ядерные объекты вообще смысла нет, там и люди обучены, и охрана организована ого-го. Так что, морпех, или кто ты там, перестань нести фигню и ответь мне на один вопрос.
- Что ты хочешь знать? – осипшим голосом спросил американец.
- План ваших мероприятий на случай провала операции?
Американец помолчал с минуту, как бы собираясь с мыслями и выдал:
- Мы остаëмся тут, вербуем на свою сторону уголовный контингент тюрем, оппозицию, вербуем местное население и с их помощью продолжаем достигать выполнения задач. Но это всё равно не исключает нанесение превентивного удара, он в любом случае состоится.
- Эти горе-грабители, - я указал за окно, - тоже ваших рук дело?
- Частично да. Сейчас, сочувствующих нам много в основном в районах, расположенных рядом с тюрьмами. Хорошо, что в России их немало.
- Можно подумать у вас их раз, два и обчёлся, тюрем-то, - усмехнулся я, - ну что, готов умирать, Джонсон? Или последнее желание имеется?
- Я бы закурил. Сигареты есть?
- Нету, - развел руками я, - в другой куртке остались.
- Жаль… стреляй уже…
Глава 6
Сов. секретно
Экз. ед.
п. 54 Инструкции
Командиру в/ч 64578
гвардии полковнику
Р. Савкину
Сообщение 54 сс
Рапорт за номером 546 сс получен. Точные координаты местонахождения, количество личного состава и техники доведëм дополнительно по закрытому каналу связи типа «Полëт №447 хм 98м». Аналогично подверглись заражению, после чего атаке иностранного спецподразделения. Из огневого контакта вышли победителями. Движение до точки назначения, согласно задачи, ранее поставленной командованием, считаю нецелесообразным. В связи со сложившейся обстановкой, а так же отсутствием инструкций, приказов, предписаний, принимаю решение о соединении со вверенным Вам подразделением. Поступаю в Ваше распоряжение. Связи с командованием войскового подразделения моей принадлежности и высшим командным руководством не имею. В случае невозможности изложенного мною, прошу Вас сообщить по указанному каналу связи. Связь планирую в 20 часов 00 минут.
Командир Батальонно-тактической группы
гвардии майор
А. Заболотский
Сообщение исполнено в
Ед. экземпляре.
Экз. 1 – БТГр, в накопительное дело
Копии экз. 1 в количестве 1 шт. адресату
Глава 7
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район
08 мая, 23 часа 25 минут
Стемнело. Только еле заметная полоска, словно атавизм, унаследованный от сошедшего на нет дня, алеет над горизонтом. Будто уходящее на покой светлое время суток, не желая уступать, из последних сил пытается помешать темноте вступить в свои законные права. Но вскоре ночь справилась и с этим, прогнав отголоски дня с глаз долой, она стала безгранично властвовать, залив своей чернотой купол небосвода. Только свет фар, не смирившись с наступлением ночи, резал её густую мглу. Автомобиль нëс меня по пустой трассе к семье.
Вглядываясь в ночь, которая скрыла знакомые пейзажи, я невольно поёживался. Складывалось ощущение полного одиночества, накатывало чувство собственной ничтожности. Становилось страшно. Трассу я знал как свои пять пальцев. Бесконечное количество раз ездил тут и днём, и ночью. Ориентировался, можно сказать, с закрытыми глазами. Но последнее событие, «Монстр-шоу», если можно так выразиться, внесло свои корректировки в окружающую обыденность. Не стало знакомых очертаний и силуэтов, потому что нет больше света дорожных фонарей. Такого уютного и желанного. Освещения нет. Есть лишь я и тьма. Ну и кусочек дороги, выхваченный из этой тьмы светом фар. Боже, как ничтожно людское существование перед лицом вселенского могущества! Мы, возомнившие себя богами, распоряжающимися все и вся в этом мире, даже не задумываемся, что невзирая ни на что, день всегда будет сменяться ночью, а ночь днём. А людская деятельность, это так, мышиная возня. Даже если вымрет человечество, ни День ни Ночь не заметят этого и будут продолжать работать посменно вечно.
После встречи с грабителями, меня не покидала мысль, что человек, пожалуй, самое странное существо во всей вселенной. Ну посудите сами, случилась катастрофа, возможно самая чудовищная из всех, что когда-либо видело человечество. Да и самому человечеству-то, честно говоря, конец. Весьма вероятно, что оно никогда не сможет оправиться от такого удара. Спросите почему? Отвечу так: большая часть населения либо, так скажем, неактивные трупы либо активные трупы. Ну а выжившие, которые в перспективе тоже станут трупами, деморализованы, разрознены, растеряны, неорганизованы. Уверен, что даже если удастся остановить процесс заражения, уцелевшему населению всё равно не долго осталось. Обратившихся в мутантов и зомби, уже ничто не заставит превратиться обратно в людей: не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что эти процессы необратимы. Плюс ко всему - болезни, борьба за выживание с новыми хозяевами мира, отсутствие надлежащей гигиены, медицины, питания и многого другого, необходимого для нормальной жизни, сделают то, что не доделало заражение со всеми своими последствиями. Но самое страшное это то, что люди одной страны, соотечественники, которые должны всячески поддерживать себе подобных, объявили войну здравому смыслу и теперь убивают друг друга. Живой тому пример всё те же грабители. За то, что я убил их всех, меня можно хвалить, ругать, судить в конце концов, но это никогда не изменит моего мнения. Я всегда буду считать себя правым в данной ситуации. В столь тяжëлое время, когда каждый человек должен быть по отношению к другим на порядок ближе, добропорядочней, отзывчивее, человечнее, эти нелюди, промышляли грабежом и разбоем. Казалось бы, мы все и так, в огромнейшей заднице и, вот-вот накроется медным тазом всё наше жалкое существование, и рука помощи должна быть постоянно протянута ближнему… но нет, нужно усугублять своё и без того никудышное положение. Вот чего добилась эта гоп-команда, осуществляя свою преступную деятельность? Им стало легче жить? Нет. Они сделались богатыми? Нет. Может в каком-то ином ключе улучшилось их существование? Опять же нет. Тогда что? А случилось то, что должно было рано или поздно случиться, – их зачистили. Я это сделал или кто-то другой, не важно. Они заслужили это.
Оружие, топливо и боеприпасы банды естественно были "затрофеены". Львиную долю добычи я конечно отдал Михаилу, он-то нуждался больше меня. Со всеми трофеями Миша был отправлен к военным в Яркий-6, куда, как оказалось, они и держали путь. Там точно безопаснее чем нынче на дорогах. Себе же оставил лишь патроны к автоматам, РПГ-7 с одним единственным выстрелом, одну двустволку, патроны к ней да пистолет Дикого с пачкой патронов.
Каково же было моë удивление, когда в трофейном пистолете я опознал ВУЛ - довольно-таки редкий экземпляр! Оружие чекистов. Наверняка какого-нибудь эфэсбэшника приложили, а потом как остальных, на привязь за вагоны. Кстати, этих оживших мертвецов, что были привязаны за лагерем, мы с Мишей упокоили. Прострелили головы.
Пленного гопника Рому трогать не стали и отпустили восвояси, дали шанс встать на путь исправления, пусть живёт себе, лишь бы за старое не взялся. Может исправится ещё, ведь не все люди такого качества как эти грабители, бывают и другие. Например такие как всё те же военные, Башенков, Савкин, Мамедов. Ребята из ФСБ, Андрюха. Полицейские из клуба. Они все рисковали жизнями, а некоторые и гибли для того, чтобы жили другие. Пока в наличии имеются такие личности, то у человечества есть шанс. Не всё потеряно, жить будем. Лишь бы только до ядерной войны не дошло. Умирающему американцу я конечно не очень верил по этому поводу, но всё может быть... Успокаивало лишь одно - Россия большая и вероятность того, что ударят именно, не то чтобы рядом с моим населённым пунктом, но даже с моим районом, весьма минимальна.
Слегка потрескивает радио, что-то позвякивает в фургоне, автомат покоится на соседнем сиденье. Размеренно урчит двигатель, шумят колёса. Попытки дозвониться до домашних не принесли успеха, мобильной связи нет, лишь монотонное: «отсутствует покрытие мобильной сетью». Переживаю очень. Как там они? Всё ли у них в порядке? Отстали ли те люди, о которых супруга рассказывала? Между словами убитого Джонсона, блокпостом грабителей и приходившими ко мне домой людьми, явно есть какая-то логическая связь. Бьюсь об заклад, что это звенья одной цепи. Хорошо, что приеду ночью, в посёлок заеду тайно, без лишних глаз. Спрячу машину, разгружусь, схороню имущество и домой. А утром пойду к администрации, узнать, что к чему, что за люди приходили с Михалычем и какой у них интерес к моему дому.
За раздумьями я не заметил как добрался до развилки. Здесь, среди нескольких десятков брошенных автомобилей почему-то не было ни одного зомбированного. Интересно. Я свернул налево и остановился. На всякий случай погасил фары. Задумался. Дальше деревня, проезжая часть рассекает её пополам. Не маленькая такая деревня, населением тысяч в пять. Страшно представить, что сейчас там может твориться, сколько там теперь нечисти. И ведь объездной дороги рядом нет. Я конечно на машине, вооружëн, и всё такое, но соваться в заражённый населённый пункт не хочется от слова совсем. Достаточно мне военного городка, ввек не забуду лицезрения стада мертвецов. Фу блин, вспомнил на ночь глядя, аж мурашки по спине забегали. Страшно.
Затянутое тучами небо не позволяло лунному свету спустится к земле, и он терялся где-то там, на верху. Темно. Деревня находится прямо, метрах в двухстах. В кромешной темноте дома кажутся чёрными, бесформенными сгустками, будто сама тьма уставилась на тебя и заглядывает в душу. Я взял автомат и вышел из машины, прислушался. И ничего, лишь гробовое безмолвие. Тихо-то как, Боже мой… будто какая-то вязкая субстанция обволокла всё вокруг. Словно до этой тишины можно дотронуться. Протяни руку перед собой и почувствуешь её на ощупь. Открой рот и ощутишь её вкус. Но эта тишина не добрая, в ней есть затаившаяся опасность. Кажется, одно неверное движение, один лишний звук и она взорвется, высвобождая толпы жаждущих живой плоти мертвецов. Многое бы сейчас отдал, чтобы не соваться в деревню, но деваться некуда – нужно двигаться вперёд.
Забравшись в фургон и заперев двери, я стал готовиться к боевым действиям. Забил отстрелянные магазины патронами и удобно разместил их в разгрузке. Проверил легко ли выхватываются нож, пистолет и гранаты. Поприседал несколько раз, попрыгал, вроде не мешает ничего, не трёт, не давит, не обещает в самый неподходящий момент расстегнуться или вывалится. Осмотрел ПСС «ВУЛ» и доставшуюся в бою двустволку, вполне себе боеспособные машинки. Зарядил их тоже, ПСС с патронами спрятал во внутренний карман куртки, автомат повесил на грудь, ПБ сунул на своё место в кобуру, а ружьë с патронашем положил рядом с водительским сиденьем, так, на всякий случай. Ну-с, с Богом что ли… Завëл двигатель, включил первую передачу, тронулся, и автомобиль понёс меня на встречу новым опасностям.
***
«Мать твою!» - только и вырвалось у меня, когда прямо перед фургоном, непонятно откуда возникла фигура человека. Надо же, будто из-под земли вырос, и стоит себе, задрав руки. Я ударил по тормозам и машина, взвизгнув покрышками, остановилась. Благо скорость была небольшая - ночью с выключенными фарами, хоть и с ПНВ на глазах, но сильно не разгонишься. Столкновения удалось избежать, силуэт опустил руки и обессилено опустился на асфальт. Я включил габариты, выхватывая фигуру из темноты; достал ПБ и прицелился прямо через лобовое стекло. Грязный, ободранный, ей богу зомби! Темно конечно, не разглядеть толком, - от габаритных огней проку немного. До выстрела осталось мгновение, палец выжал свободный ход спускового крючка, но… послышалась быстрая, тараторящая речь, вусмерть перепуганного человека. Я ослабил давление на спуск и опустил оружие. Этот живой, да, точно живой! Потому как ни зомби, ни мутанты руки в верх не поднимают, и не разговаривают. А этот человек трындит не останавливаясь, молит о помощи, говорит, что дома жена с внуками осталась, и что-то ещё. Не всё разобрать.
Ночь, темнота, до замертвяченной деревни метров сто пятьдесят; тишина неимоверная; бросившееся под колеса нечто; нервное напряжение и страх. Вот, что, скажите мне на милость, могло помешать мне выстрелить сразу, не мешкая? Ничего, всё вышеперечисленное только способствовало этому. Все условия для применения оружия были, так сказать, соблюдены. А я, тем не менее, почему-то не выстрелил, промедлил. И правильно сделал, потому что это был не ходячий труп и не мутант, а обычный дед, каких миллион. Чуть за семьдесят, худой, невысокий, шустрый и юркий. Помог ему подняться и усадил рядом. С его слов стало понятно, что он, заперев внуков и жену дома в бытовке, как-то проскользнул мимо шатающейся кругом нежити и подался к трассе искать помощи. А тут я нарисовался, чуть не задавил сначала, потом чуть не пристрелил.
- Как зовут тебя, отец? - перебил я тараторящего деда.
- Касым Мидхатович, - представился тот и протянул руку, - а тебя?
- Олег, - ответил я на рукопожатие.
- Помоги мне пожалуйста, сынок! – взмолился старик, - у тебя вон и машина, и оружие есть. Мне семью нужно вытаскивать. Хотя бы ружьё дай, да патронов. Отблагодарю потом. Я уж сам как-нибудь справлюсь, с ружьём-то…
- Да помолчи ты, дедуля, - поморщился я словоблудию собеседника, - слова сказать не даёшь. Много в деревне оживших мёртвых?
- До «х» и больше, - сообщил уязвлëнный моей резкостью дед, - они все к центру стягиваются почему-то. На окраинах их мало вроде. Вот и семья моя там, ближе к центру.
- Выживших много?
- Много или мало не знаю. Но есть. Люди прячутся кто в погребах, кто на чердаках. Кто где, в общем. Так что на счëт ружья, Олег?
- Какой же ты настырный, - усмехнулся я и кивнул на двустволку, - да пальни ты из этого «крамультука» и все мертвецы округи будут рядом с тобой. Скушают тебя и все дела, а кто будет старуху с детишками вызволять? А?
- Твоя правда… но как быть?
Я на минуту задумался. Деду конечно помочь нужно, это даже не обсуждается, но как лучше поступить? Просто подкинуть ему оружия? Или поучаствовать самому? Всё равно ведь через эту чёртову деревню ехать... Эх… вот ругает меня жена, ругает, за то, что по совести всё делаю. Бывает даже, что себе в ущерб, но за то по совести. И по чести. Не могу я пройти мимо тех, кого беда настигла, будь хоть сам в помоях по уши. Так меня и дед учил, и отец… да и жизнь так воспитала. Некоторые считают, что всему виной моя задница, вечно голодная до приключений и постоянно находящаяся в режиме их активного поиска. Это не так. Просто у меня воспитание такое. Вот и сейчас, вроде домой тороплюсь, к семье, но и этому старику не могу не помочь. Кто же ещё кроме меня? Вот именно, некому.
- Значит так, дед. Я помогу тебе. Сделаю всё, что в моих силах. Но! – я многозначительно поднял палец, - меня слушать как отца родного! Опыт работы в замертвяченных населённых пунктах какой - ни какой, а имеется.
- Понятно, - кивнул Касым Мидхатович, - оружие дашь?
- С автоматом ты как? Сможешь?
- Ха, скажешь тоже. Я два года в пограничных войсках отслужил в Средней Азии. С автоматом спал, между прочим.
- То был сорок седьмой АК наверное, а я тебе выдам АК семьдесят четвертый, модернизированный. Справишься?
- Не-е, на границе АКМ был. Но автомат мне ни к чему, ружьё дай. С ним привычные, я ж охотник в прошлом, года полтора всего как охотится перестал.
- Добро. Значит поступим так дед…
***
Деревня расположилась по обеим сторонам проезжей части, от которой во все стороны тянулись множественные проулки. Они, из-за отсутствия освещения в населённом пункте, смотрели в ночь густой чернотой заборов и различных построек. В эту и без того действующую на нервы картину, добавляли жути безмолвные силуэты, будто поломанные куклы, бредущие куда-то по одним им понятным делам. Они натыкались на заборы и столбы, путались в кустах и падали, поднимались, но продолжали упорно идти вперёд. Все вместе, как один. В полной тишине. В кромешной темноте.
Нашей главной задачей было привлечь внимание бредущих к центру мертвецов. А лучше бы было, чтобы они наоборот шли от центра к окраине и не мешали своим присутствием нашей миссии. Если нам удастся отвлечь зомбированных и направить их в другом направлении, то вытащить бабушку с внуками станет намного легче. Конечно, если они живы ещё… Всякое могло случиться за то время пока они там. Но хочется верить в хорошее, а думать о плохом не хочется вовсе. Попасть к дому Касыма Мидхатовича можно было проследовав по центральной улице (она же проезжая часть) до здания сельской администрации, от которой налево уходил маленький переулок. На его окраине и находился нужный нам двор. Конечно, сам старик должен был постоянно находится при мне, показывать дорогу, прикрывать если что, и так далее, но в бою может случиться всё что угодно. Стопроцентной гарантии, что он останется жив или, скажем, нам не придётся действовать раздельно, я дать не мог, поэтому попросил в подробностях описать как найти дом, как он выглядит, а также пути подхода-отхода к нему.
Мы с оружием в руках крались вдоль заборов. Необходимо было найти автомобиль и с его помощью отвлечь внимание нежити от нашего со стариком продвижения. Как сообщил Касым Мидхатович, от центра до его дома полноценной дороги нет, так, небольшой проулок, фургон не пройдёт. Пришлось бы оставить его на площади, на которой тьма нежити, а путь до дома и обратно проделать пешком. Исходя из этих соображений своей машиной я рисковать не мог, поэтому спрятал её в посадке, на подъезде в деревню. Нет уж, лучше разжиться автомобилем тут, в деревне.
Когда мы прошли около четверти пути, со стороны администрации вдруг раскатисто грохнул ружейный выстрел. За тем ухнуло ещё два раза и несколько раз треснули выстрелы чего-то нарезного. Мы замерли как вкопанные, а бредущие мертвецы стали издавать какие-то фыркающие звуки и ускорили шаг.
- Что за чёрт.., - проскрипел я, поудобнее перехватывая автомат.
- Алла сакласын, - на татарском пробормотал дед и добавил, - в сельсовете есть уцелевшие.
В подтверждение его слов раздалась частая пистолетная стрельба и всё стихло так же внезапно как и началось. Мы переглянулись.
- Из пистолета стреляли не от сельсовета, от фельдшерского пункта, - как-то определил Касым Мидхатович, - может полиция, у кого ещё могут быть пистолеты?
- Возможно, но не факт. Пистолеты нынче не только у силовиков, - вспомнил я грабителей с дороги, завладевших оружием и формой ГИБДД, - кажется в том дворе машина стоит, вон, прямо, двадцать метров.
- Да, это дом муллы, а у него УАЗ Патриот есть. На ходу вроде…
- Хорошо. Двинули…
Ворота были распахнуты настежь, во дворе никого, машина заперта. Старик тронул меня за плечо и кивком указал на приоткрытую дверь дома:
- Может жив кто…
- Живые за закрытыми дверями сидят, - бросил я, подëргал ручку двери, машина оказалась запертой, и высадил прикладом боковое окошко.
Рисковано конечно, но тут ничего не поделаешь, кто не рискует, тот не пьёт кипяток из кулера.
Ослепительно заморгали поворотники, зловещую тишину разрезал пронзительный, меняющий тональности звук автомобильной сигнализации. Сердце ушло в пятки, перехватило дыхание. Я видел как вскинулся и запричитал Касым. Захотелось бросить всё, зажать уши и бежать отсюда подальше. Но, в тоже время, было понятно, - это не выход; нужно действовать, оперативно, смело, дерзко.
- Возьми себя в руки! Смотри по сторонам, если что стреляй! Целься в головы! – уже не таясь заорал я, а сам поднял кнопку двери, от чего сработал центральный замок, двери разблокировались и я юркнул в салон.
Ключами естественно тут и не пахло. Оно и понятно, откуда ключи в закрытой машине. Они наверняка дома, но искать их мы не будем. Не до того теперь. Я включил фонарь, выхватил нож и вогнал его под замок зажигания, вскрывая пластмассовый корпус.
- Олег! Они идут! Из дома идëт мёртвый! – раздалось снаружи.
- Стреляй же! - крикнул я, являя свету фонаря разноцветные провода.
Шарахнул выстрел, раздался грохот падающего на что-то деревянное тела. Последовал второй выстрел, за ним звук перезарядки. А я лихорадочно искрил проводами. Вдруг в машине шевельнулись механизмы и она завелась. Есть! Ура!
- В машину! – взревел я, оставляя проводку и усаживаясь для езды.
Но Мидхатовича можно было не просить, он, гремя ружьём об обшивку салона, уже плюхнулся на заднее сиденье.
Ну, с Богом!
Выжал сцепление, включил передачу, снял с «ручника», зажëг фары и.., заметил как в открытые ворота стягиваются мертвяки. Их было много, и были они очень близко. На наше «свето-шумовое» представление в этой деревне похоже не среагировал только ленивый. А мертвецы не ленивые - они кровожадные.
Прямо через лобовое стекло я пристрелил двух ближайших зомбированных, отпустил сцепление, вдавил педаль газа. Сбивая ещё одного машина рванула к проезжей части. Как только колёса утвердились на асфальтированной поверхности, я повернул направо и придерживаясь скорости в десять-двадцать километров в час, поехал по деревне.
- Стреляй по ним, отец, - порекомендовал я, - нам нужно больше шума.
- Сейчас я им устрою!
И Касым Мидхатович стрелял, от души стрелял, не жалея патронов. Ну и правильно, а чего их жалеть-то, мы в отношении боеприпасов не бедствуем. А я рулил, выдавал по дороге восьмерки, нарезал круги и другие геометрические фигуры. Сбивал и давил ненавистных заражённых. В общем, как мог привлекал к себе внимание. Особого труда это не составляло: за моргающим световыми приборами и орущим дурным голосом автомобилем, ведомые шли как евреи за Моисеем. Для пущего эффекта я перемотал найденной в бардачке изолентой руль, тем самым блокировав клаксон. Теперь к нашему «светяще-орущему» УАЗу стало применимо определение – «светяще-оруще-бибикающий». Мертвецы стягивались отовсюду, из каждого двора, из каждой подворотни. Выбрав момент когда их почти не осталось по направлению к центру, а большая часть стада плелась позади, я прибавил скорости, и съехал с дороги. Бросив старику: «Отставить огонь, выходим!», упëр машину в какой-то забор, подальше от центральной площади, и мы выскочили наружу.
УАЗик продолжал сверкать и голосить, привлекая к себе всё большее и большее внимание ходячих трупов. Вскоре рядом с машиной кишела довольно-таки огромная по деревенским меркам орда, сейчас они не бесцельно шатались по округе и непонятно для чего стекались к центру, теперь их толкало вперёд желание добраться до этого чёртова автомобиля. Дойдя до машины, исчадия ада давили друг друга в тесноте толпы, пытались дотронуться до источника звука и света. Если до нашего «шоу» силуэты зомби были видны отовсюду: в каждом дворе, на каждой улице; то теперь они почти все находились рядом с УАЗиком. То есть поставленная цель была достигнута, путь стал относительно безопасным, пора начинать действовать. Мы достигли центральной площади, где справа находилось здание сельской администрации, а слева фельдшерско-акушерский пункт. Теперь стало понятно, что и там, и там укрылись выжившие. Мало того укрылись, так ещё и поддерживают друг друга огнëм. Об этом красноречиво подсказывали тела, лежащие под стенами обоих зданий. По их расположению не трудно было догадаться, что тех у сельсовета упокоили выстрелами из фельдшерской, ну а тех, что у фельдшерской перестреляли из сельского совета. Тактически конечно правильное решение, но не в случае с зомби. Своей пальбой выжившие обрекли себя на заточение, ведь среагировавшие на шум твари полностью осадили площадь, превращая обороняющихся в узников. Всё тоже самое, что и в клубе Яркого-6. Зная упорность осаждающих, в исходе осады сомневаться не приходилось. Ну, а у людей, рано или поздно кончилась бы вода, продукты, патроны и… терпение. Потом бы начали сдавать нервы. Дальше можно не анализировать, предугадать судьбу отчаявшихся людей немудрено. Погибли бы все, накормив собой чëртовых мертвецов. Сдаётся мне, что недавняя пальба это уже результат чьих-то расшалившихся нервов. Интересно, чтобы ещё могло случиться, если бы не наш «лайфхак» с автомобилем.
Центральная площадь сейчас была относительно чиста, лишь пара ходячих мертвецов медленно двигались в сторону дороги. Приказав Мидхатовичу не стрелять, я снял их из автомата. Слабое эхо, приглушенных пэбээсом выстрелов, прокатилась по площади. Тела с прострелянными головами гулко шлëпнулись на асфальт. До фельдшерской, по моим прикидкам, метров пятьдесят, и там, рядом, есть какое-то движение. Поэтому туда мы не пошли, а подались ближе к администрации и вскоре расположились на её крыльце. Поручив товарищу достучаться до засевших в здании, я стал наблюдать за движением у сельского ФАПа. Движение отсутствовало, хм… ну не причудилось же мне…
- Эй, кто здесь? – донёсся взволнованный шёпот из-за двери.
- Это я, я, Давлетов Касым. Со мной Олег, он свой. С кем говорю?
После непродолжительной паузы до нас донеслось:
- Это я, Алик Саматович, глава сельсовета. Со мной ещё семь человек. Здесь Дамир Загитов, Римма Закирова, Саша Коретов и другие. У вас откуда автомат?
- От военных, - бросил я, не отрываясь от бинокля, - они дали.
- Где остальные военные? – спросили из-за двери, - где спецназ, где спасатели, полиция?
- Там же где и вы, прячутся кто выжил.
За дверью замолчали, похоже это для них стало дурной вестью. А я наконец-то смог разглядеть, что за движение бросилось в глаза у фельдшерского пункта. Это была пара припадающих к земле тварей. Тех жутких и сильных убийц, с которыми мне довелось схлестнуться в войсковой части. Пока один пытался справится с оконной решёткой, вцепившись в неё, второй как бы «стоял на шухере» и пристально наблюдал через площадь за кишащей массой зомби. В это время из-за здания вышло ещё трое таких существ, двое из которых присоединились к демонтажу решётки, а третий к тому, что на стрëме. А вот это уже плохо. Вот прям вообще! С пятерыми мутантами нам точно не справиться.
- Сколько народу в фельдшерской? – спросил я, убирая ПНВ в разгрузку и наводясь автоматом в сторону монстров.
- Трое было, участковый и какой-то мужик с женой. Но там что-то не так, по рации не отвечают минут сорок уж.
- Ясно, скорее всего живых там уже нет или вот-вот не станет. Вам нужно выбираться и уходить как можно дальше, пока толпа не видит. Сейчас потихоньку выбирайтесь и огородами двигайтесь на выезд из деревни. Ближе к трассе можно обзавестись транспортом.
- Что потом?
- Езжайте к воякам, в часть. И ещё, ни в коем случае не стреляйте по тем тварям у фельдшерского пункта. Ни в коем! Это верная смерть. Где ещё есть выжившие?
- В клубе и в нескольких домах.
- Связь с ними есть?
- Да, но не со всеми.
- Сообщите кому сможете, пусть действуют по той же схеме. За остальными постарайтесь зайти, если по пути. Начинаем. Выходите из здания и уходите назад, в обход площади. Не привлекайте к себе внимание тех чудовищ. А мы пошли дальше. Если что, наш канал для связи – одиннадцатый.
- Одиннадцатый канал связи, понятно. Выходим.
Мы пошли дальше, а они вышли из здания и направились в противоположную площади сторону. Твари похоже были слишком заняты, чтобы нападать, но то, что они видели людей, сомнений не было. А может посчитали нецелесообразным атаковать немаленький, вооружённый отряд. Это вам не тупые зомби, а очень опасные существа, способные к простейшему анализу.
Благополучно миновав прилегающие к площади территории, мы наконец-то достигли переулка. Здесь, в самом конце которого и располагался необходимый дом. Вскоре сквозь тучи выглянуло звёздное небо и жёлтый диск Луны. Неверный, бледный свет, теперь заливал пространство, помогая нам лучше обнаруживать опасности и ориентироваться. Хотя, с другой стороны, этот самый свет был предательским, так как делал нас более заметными.
Не смотря на свой почтенный возраст Касым Мидхатович держался молодцом, он, как говорится, стойко переносил все тяготы и лишения. С ружьём на перевес шёл за мной след в след, постоянно был начеку и всегда вовремя подсказывал дальнейший путь. Изначально я побаивался, что деду будут необходимы привалы, остановки и другие «перекуры», но я ошибался. Такие приключения в его-то годы не каждому под силу. Вот, что значит пограничник старой, советской закалки. Железный человек, сейчас таких не делают. И воля у него тоже железная.
Когда до дома оставалось совсем немного, я каким-то непонятным, звериным чутьём ощутил опасность. Она, словно ледяная игла, вонзилась в основание черепа и разлилась холодом по всему телу. Пришлось остановиться. Мой спутник тихонько подошёл сзади и еле слышно произнёс:
- Тоже страшно стало?
- Да, - подтвердил я, водя автоматом по сторонам, - внезапно накатило как-то...
- Тоже самое…
- С чего бы?..
Нацепив прибор ночного видения, стал мониторить окружающее пространство. Вскоре удалось разглядеть одинокую фигуру, бредущую в нашу сторону. Это был зомби. Неужели его присутствие вызвало у нас обоих такой первобытный ужас? Вряд ли, до этого же ничего подобного не было. Когда до приближающегося мертвеца оставалось метров тридцать, я прицелился и хотел было убрать его, как вдруг что-то быстрое и сильное сбило его с ног и, уже лежачего стало рвать на части, утробно рыча при этом и поднимая клубы пыли. Когда зомбированный был разделан, резвая тварь (а им оказался ни кто иной, как всё тот же резкий и сильный, ходящий на четвереньках мутант) задрала морду к небу и завыла. Хотя воем это можно было назвать с большой натяжкой, издаваемые звуки больше походили на пение, утробное, протяжное, пугающее. Накатила новая волна всепоглощающего ужаса. Было слышно как читает мусульманскую молитву Касым Мидхатович. В это время оттуда, откуда выскочил мутант, вышли ещё двое и направились к месту расправы над ходячим мертвецом. Неужто это они так влияют на психику, эти чёртовы чудовища? А этот, первый-то, своим ужасным пением похоже призывал собратьев к трапезе. Вдруг один из новоявленных остановился, огляделся и стал как бы принюхиваться, издавая фыркающие звуки и потряхивая головой. Похоже нас почуял, урод.
- От-хо-дим, - как можно тише просипел я, не отводя взгляда от чудовищ и увлекая за собой Давлетова.
Неожиданно монстр издал громкий рык и уставился прямо на нас. Остальные твари вскинулись и тоже зарычали. Несколько мгновений они бездействовали, а потом ринулись в атаку. На преодоление разделяющих нас метров, судя по скорости, им бы потребовалось пары секунд, не больше. Но я успел полоснуть по атакующим длинной очередью. Не целясь, от бедра. Но одного зацепил точно, его бег сбился и он отстал от остальных. Выстрелил и старик, лупанул от души, дуплетом. И попал ведь: одного монстра, того, что нёсся справа опрокинуло на спину. Он кувыркнулся через голову, поднял облако пыли и затих. Ай да Касым Мидхатович, вот молодец! Мой подранок и тот, кого не достали выстрелы, бросились в рассыпную и я выпустил по ним остатки магазина. Не попал. Затолкав пустой магазин в карман «мородёрки», я пристегнул «бубен». Дисковый магазин на девяносто пять патронов штука серьёзная, как раз для таких случаев.
- Вперёд, быстро!
Но Касым Мидхатович и так понимал, что от него требуется, можно было обойтись без команд. Мы, что есть мочи припустили к пункту нашего назначения. Где-то за спиной раздавалась ужасающая песня мутантов.
Наспех осмотрев приусадебный участок и постройки на предмет нежити, я оставил Давлетова оборонять вход, забрал у него ключи, отпер дверь и вошёл в дом. Хороший такой дом, добротный, не большой но уютный, и обставлен со вкусом. Со слов старика, его жена с внуками укрылась в бытовке, что в другом конце жилища. И кому только пришло в голову делать бытовку в противоположной от входа стороне? Автомат пришлось закинуть за спину и вооружиться пистолетом, потому как дом деревянный и его стены, доведись мне отстреливаться от какой-нибудь твари, будут прошиваться автоматными пулями насквозь. Не хватало ещё бабку с детьми поранить. Пистолет же другое дело: пробивная способность на порядок меньше. Стараясь не издавать ни звука, я крался к бытовке. В доме темно, хоть глаз коли, но видно всё же неплохо, – спасибо Башенкову за прибор ночного видения.
Стоп! В гостиной выбито окно. Нет, не оконное стекло, а именно окно. Оно вместе с рамой валяется внутри комнаты, видимо что-то огромное, размером со взрослого человека, проникло внутрь и по пути вынесло оконную конструкцию. Оно до сих пор может быть где-то внутри. Где же ты, сука, прячешься?.. Но тщетно, похоже никого нет. Я осторожно заглянул за угол, коридор оканчивался дверью: это и была бытовка. В зеленоватом свечении прибора ночного видения, прямо под дверью, метрах в десяти, был отлично виден силуэт человека, неестественно припавшего к полу. Боже, ещё один «поющий» монстр. Но он не видел меня, за то мне его было видно отлично. Вскинув пистолет я выжал спуск, оружие дëрнулось, выпуская в противника пулю. Мутант дёрнулся, принимая метательный снаряд в район правой ключицы, резко развернулся, и что есть мочи ринулся на меня.
- Всем лечь! – заорал я, боясь зацепить родственников старика и выпуская по чудовищу пулю за пулей, при этом быстро откатываясь назад.
Благодаря ПНВ было видно, как пули попадали в плечи, спину, конечности, но тварь продолжала сокращать расстояние. Но вот одна из пуль попала в голову, расплескав по полу содержимое черепа. Чудище ткнулось лицом, и его уже мёртвое тело, по инерции проскользило по полу ещё около метра. Н-да, было бы места для манёвра побольше, он бы меня уделал, к гадалке не ходи. Куда мне с пистолетом против этой машины для убийств, здесь бы чего посерьёзнее. А так, в тесном коридоре, не оставляющим шанса на манёвр, ему пришлось переть прямо на пули. Поэтому и готов, гад! Дрожащими от переизбытка адреналина руками перезарядил пистолет и подошëл к двери.
- Всё в порядке, выходите, - я слегка постучал по дверной ручке, - со мной Касым Мидхатович.
- Он жив? – донёсся из-за двери взволнованный женский голос.
- Жив конечно, что с ним станется, - поспешил успокоить я, - он вход в дом охраняет.
И тут, словно в подтверждение моих слов, от двери один за другим прогремели выстрелы.
- Олег, те шайтаны возвращаются! – голос Касыма был пронизан паникой, - уходить надо!
Я рванул ко входу, на ходу пряча пистолет и вскидывая автомат. Велел деду забирать своих, а сам остался на прикрытии. Действительно, у ворот заметно движение, кто-то очень быстро передвигается, припадая к земле. Дал пару коротких очередей, похоже и не попал совсем, но отпугнул тварей. Гранатами бы, но нельзя: вокруг столько деревянных построек, что существует опасность пожара. Если что-то вдруг полыхнëт, то деревня может выгореть целиком – тушить-то нынче некому. Конечно, имеется огромное желание сделать так, чтобы этот населённый пункт вместе с его нынешними обитателями сгорел, накрылся медным тазом к едрени фени… но, сдается мне, что это совсем не выход. Да и пожар не убьёт нежить, уйдут они, не дураки ведь.
- Мы готовы! – донеслось из-за спины, - уходим через заднюю дверь, иди к нам
- Принял! Иду! – отозвался я и стал отступать в глубь дома, выпуская в дверной проём одну очередь за другой.
Пятясь назад, держал на прицеле вход. Твари находились где-то рядом с крыльцом, я чувствовал их присутствие. Ещё не давал покоя новый приступ ужаса, опять словно огромная, холодная игла впивалась в затылок. У крыльца раздался утробный вой-пение, чёртовы мутанты давили психологически, и возможно звали собратьев на трапезу. Я вжал спуск и щедро полил вход свинцом. От дверного косяка и дощатого пола в разные стороны брызнули щепки и пыль. Мутанты прекратили свою дьявольскую песню и, похоже опять ретировались. Вдруг, боковым зрением я засёк какое-то движение в гостиной справа. Стремительная тень метнулась ко мне от выбитого окна, я не успел среагировать, как был сбит с ног и прижат к полу. ПНВ слетел с головы, автомат отскочил в сторону. Моя правая рука оказалась зажатой за моей же спиной и как-то сразу сильно занемела, поэтому возможность выхватить пистолет или нож отсутствовала. Левой же рукой я не мог дотянуться до вспомогательного оружия, по причине сидящего на мне и давящего всей своей массой чудовища. Смрадный запах терзал мои лёгкие, казалось они не выдержат нестерпимой вони и чудовищного давления, и вот-вот лопнут. Голова монстра резко подалась к моему лицу, намереваясь схватить зубами, но я встретил его ударом с левой в челюсть, и тут же, изловчившись, поддал коленом в бок. Тварь ослабила хватку, пытаясь усидеть на мне верхом, но мне удалось выполнить прогиб «мостиком», скидывая своего «наездника». Перевернувшись и вжавшись спиной в стену, я попытался выхватить ПБ, но онемевшая рука совсем не слушалась. Мутант рыкнул и снова кинулся на меня. Выставив вперёд ноги я упëрся ему в грудь и плечи, тем самым удерживая на расстоянии. Тварь пыталась молотить меня руками но не доставала, а я старался левой рукой дотянуться до оружия, но всё тщетно. Кажется ещё немного и конец. Но тут меня осенило: при мне же есть ещё один пистолет! Трофейный ПСС «ВУЛ»! Слева под разгрузкой! Этот маленький пистолет совсем не чувствуется в потайном кармане, совсем не напоминает о себе. Потому-то я про него и не вспоминал до настоящего времени. Ну-с, дружок, твой выход…
Левая рука метнулась к нужному карману и выхватила пистолет. Доли секунды хватило, чтобы переключить флажок предохранителя, навести оружие на голову своего мучителя и нажать на спуск (я всегда стараюсь держать патрон в патроннике, как раз на такой случай). Раздался хлопок и голова мутанта запрокинулась назад, увлекая за собой и остальное его тело. В это время в дверях показалась приземистая фигура ещё одного «поющего», он без раздумий и промедлений бросился на меня. Я стал поднимать ПСС, понимая, что уже не успеваю выстрелить. Вдруг, где-то совсем рядом, прямо-таки над ухом, раздался громогласный выстрел - это Касым Мидхатович вовремя подоспел со своей двустволкой. В закрытом пространстве ружейный выстрел показался артиллерийским залпом, меня оглушило, лишь противный тонюсенький писк стоял в ушах. Монстра смело обратно на крыльцо, где он так и остался лежать без движения.
Старик с супругой помогли мне подняться, подобрать оружие и ПНВ. В их сопровождении, в неспокойных лучах ручных фонарей, я проследовал к чёрному выходу. Здесь у двери нас ожидали три девочки, возрастом от девяти до четырнадцати. Они выглядели испуганно, но смотрели на меня с неподдельной благодарностью. А самая мелкая улыбнулась и произнесла: «Спасибо тебе, дядя». Из-за глухоты я не расслышал её слов, но смог прочитать сказанное по губам. Вот и славненько – семья Давлетовых цела.
- Уходим, - прорычал я не слыша себя, и мы двинулись.
***
Мы уходили всё дальше и дальше от проклятой деревни. Молча, не проронив ни слова. Мне стало легче, передвигался теперь сам, без посторонней помощи, а чуть позже вернулся и слух. Путь пролегал по примыкающим к деревне полям. Мы шли к посадке, туда, где был припрятан фургон. Необходимо доставить Давлетовых к трассе, в то место скопления брошенной техники, которое я недавно наблюдал. Потом, подобрать машину поцелее-понадëжнее и отправить их в войсковую часть, а самому двигаться дальше, к семье, снова через эту чёртову деревню. Ну и пусть, теперь я проскочу её на раз, никакие мертвецы меня не остановят.
Светает. Но нет ни предрассветного пения птиц, ни утреннего кукареканья деревенских петухов. Нет ничего такого знакомого и обыденного, такого привычного, чего-то из прошлой жизни. Ничего этого нет. Есть только зловещая тишина, гулко раздираемая далёким звуком автомобильной сигнализации. Да где-то там, с другой стороны поля, раздаётся многоголосый собачий лай. Наверное это местные собаки, оставшиеся без хозяев, ушли в леса, подальше от вечно голодных мертвецов. Впервые за несколько суток приключений, я ощутил, что страшно устал и хочу спать. Просто валюсь с ног от усталости. Но признаться в этом старикам и их внукам, а тем более просить привала, я не мог - стыдно было. Они вон идут и ничего, не ноют. А я что-то расклеился. Миновав сельские поля, мы углубились в посадку и вскоре добрались до фургона. Он, как и следовало ожидать, стоял себе и покорно меня дожидался.
Нужно было срочно накормить детей и стариков, ну и самому чего-нибудь «закинуть в топку». Я достал сухой паёк, выданный складским прапорщиком, разжёг небольшой костерок и на скорую руку организовал неплохой по полевым меркам перекус. Жевали так, что аж за ушами трещало. Кипятить воду было не в чем, пили сырую, а так бы ещё и кофейку заварили, в пайках-то его предостаточно. Но нет, не до кофе сейчас, а с голодухи и обычная вода кажется божественным нектаром.
Пока завтракали, нежданно ожила автомобильная радиостанция, мужской голос вызывал Касыма Мидхатовича. «Это же Алик Саматович - глава сельсовета, давайте ответим!» - воскликнул старик и мы вышли на связь. Оказалось, что если бы не включенный ещё вчера режим радиосканера, то односельчане Давлетовых нас не за что не нашли бы. А так, всё это время моя радиостанция работала себе, искала активные каналы. Ну вот, в общем, и нашла, когда мы этого вовсе не ждали. Я, если честно, и забыл совсем, что ночью у здания сельской администрации сообщил выжившим мой канал для связи. А они, с того времени как выбрались из своего убежища, не оставляли попыток связаться с нами, и постоянно выходили на связь на обозначенной частоте. Из разговора с Аликом Саматовичем мы узнали, что они уже разжились транспортом и готовы выдвинуться к военным, стоят у поворота на трассу. Молодцы конечно, ничего не скажешь, не бросили соседей, вышли-таки на связь. Договорились о том, что вся автоколонна остаётся на месте, но прямо сейчас за Давлетовыми выезжает одна из машин, забирает их и доставляет к трассе. Мне же, получается, и не нужно никуда ехать, передам стариков с внуками и продолжу путь домой. Ну а что, очень даже выгодно. На том и порешили.
Приехали за моими подопечными минут через пятнадцать – двадцать. Девочки с бабушкой горячо благодарили меня, обнимали, целовали, звали с собой. Касым Мидхатович же долго жал мне руку и молча, но с искренней благодарностью смотрел в глаза, после чего прошептал: «Храни тебя Аллах, сынок»; вернул ружьё с патронажем и пошёл к машине. И тебя пусть хранит твой Аллах и все другие божества тоже! Хороший ты мужик, волевой.
Так и разъехались - они в войсковую часть, а я в сторону дома.
Мëртвую деревню проскочил на раз, без приключений. Основная масса зомби по-прежнему топталась рядом с орущим сигнализацией, бибикаюшим и моргающим поворотниками УАЗом. Правда некоторые, те, что находились с краю толпы, начали понемногу разбредаться, видимо потеряли интерес к устроенному для них шоу. Ещё несколько часов и закончится топливо, а потом сядет аккумулятор и закончится это свето-звуковое представление, тогда заражённые мертвецы обретут свободу от пленившего их созерцания, и снова разбредутся по деревне в поисках пищи. И снова этот населённый пункт будет во власти мёртвых. Ну да ладно, меня-то здесь уже не будет.
От деревни до райцентра планировал доехать минут за тридцать, расстояние конечно небольшое, километров десять всего – можно и быстрее добраться, но ехать нужно очень осторожно. Дорога была пуста, ни тебе встречного, ни попутного, ни брошенного транспорта. Однако, примерно на полпути, навстречу пронеслись две легковушки. Это были «Лада Калина» и «Деу Нексиа» и, как мне показалось, с вооруженными людьми внутри. Кажется я разглядел несколько длинностволов. Предполагать, что это недружественный контингент, оснований не было: ну едут себе и едут. На меня вроде не отреагировали совсем, а вооружены нынче почти все. Но подействовал мой старый – добрый принцип про бережёного, которого Бог бережёт. Я съехал с дороги и загнал фургон в придорожную лесополосу, а сам, выйдя на проезжую часть, долго прислушивался к шуму двигателей и вглядывался в горизонт. Но машины уехали и возвращаться похоже не собирались и я продолжил движение дальше. Хотя, чёрт его знает, может они сообщили о встречном фургоне по рации и теперь меня поджидает засада где-нибудь там, ближе к посёлку. Ну, а если это просто группа выживших, которые теперь также как и я оглядываются назад, боясь преследования с моей стороны? А если нет? А если всё-таки это враг? Может быть, может быть. Тогда какой следует вывод? Да очень простой: опять придётся схоронить машину со всем своим скарбом и не соваться в райцентр без разведки. Моя паранойя всегда работала исправно и никогда меня не подводила, за что спасибо ей неимоверное. Будем надеяться, что и сейчас не подведёт.
Эх, объехать бы этот участок по объездному пути, так ведь нету его. Нет, объезд конечно имеется, однако, чтобы попасть к нему нужно вернуться на трассу и проехать ещё километров тридцать в западном направлении. Там деревня, э-э-э … Карамалы вроде, вот от неё и идёт объездная дорога к райцентру. А это ещё километров шестьдесят. Не пойдет – слишком большой крюк делать. И опять же, не факт, что тот объездной путь не контролируется врагом. Вот если в Родниковом к власти пришли бандиты, то эти самые дороги, имеющие стратегическое значение для всего района, они точно должны взять под свой контроль.
Нда-а, ситуация не сказать, что патовая, но точно непростая. Нужно действовать очень осторожно и не совершать ошибок, ведь от этого зависит судьба моей семьи. Ну и моя в том числе. Чёрт, как же поступить? Бросить машину? Припрятать хабар и идти пешком? Хм, а поступить, пожалуй, следует так…
Глава 8
Сов. секретно
Экз. ед.
п. 54 Инструкции
Командиру батальонно-тактической группы
гвардии майору
А. Заболотскому
Указание № 20/6 сс
Вверенному Вам войсковому соединению, в полном составе, с техникой и вооружением, прибыть в квадрат А235/8722 до 09 мая текущего года и организовать пункт временной дислокации. Организовать охрану ПВД и прилегающей местности, разместить посты скрытого наблюдения, на постоянной основе осуществлять разведывательные и контрразведывательные мероприятия. Несение службы осуществлять в усиленном режиме. Не в коем случае не допустить обнаружения ПВД посторонними лицами. Имеющиеся в наличии батальонно-тактической группы расчёты ствольной и реактивной артиллерии, а также миномётов, расположить на расстоянии эффективного огня по направлению исправительной колонии № 12 (квадрат А238/8742, объект по карте И34рс). При выполнении размещения и вывода огневых средств на рубежи огня, особое внимание уделять маскировке. В случае обнаружения или при иных фактах нарушения режима секретности, незамедлительно докладывать в установленном порядке командованию в/ч. Быть готовым к применению БТГр для выполнения оперативно-тактических и иных задач. Ждать дальнейших указаний.
Командир в/ч 64578
гвардии полковник Р. Савкин
Указание исполнено в
2 экземплярах
Экз. 1 – в накопительное дело
Экз. 2 адресату
Исполнитель: штаб, Мамедов Р.М.
Глава 9
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район
09 мая, 14 часов 15 минут
Тут недалеко одна поляна есть о которой не знает никто. Кроме меня конечно, ну и ещё может кого из местных. Года полтора назад там была делянка, где я валил сухостой для собственных хозяйственных нужд. Вот тогда-то эту самую полянку и облюбовал. Лес вокруг глухой, непроходимый, но в одном месте проехать всё же можно. На этой поляне я свой фургон с добром и схоронил, предварительно взяв столько, сколько мог унести. По максимуму распихал по карманам и рюкзаку патронов, гранат, взрывчатки с детонаторами, аптечку, рацию, помимо имеющегося вооружения, на всякий случай, прихватил двустволку с патронташем и двинулся в путь. На дорогу не выходил, шёл посадками и лесополосами, благо в этой местности их полно, и расположены они удобно. Так передвигаться безопасней, меньше видят - дольше проживу: не выходили из головы встречные машины с вооружёнными людьми. Что-то тут не то, что-то настораживает.
От схрона до райцентра было примерно километров пять. И то, это если по дороге, а я шёл напрямки, по пересечённой местности. Так в разы короче. Пройдя около половины пути остановился, нужно было перевести дух, тяжело всё-таки тащить двойной, если не тройной, боекомплект. Дорога пролегала рядышком, метрах в трëхстах всего. Поэтому я, решив совместить приятное с полезным, а именно - отдых с наблюдением, забрался на близлежащий холм, расслабился и стал мониторить обстановку. Развалился на травке, вытянул ноги. Дорога вот она, в шестидесяти метрах, как на ладони можно сказать, и пролегает в поле, рассекая его пополам. Ну а поле, со всех сторон, заканчивается лесополосой. Пока переводил дух промелькнула мысль обзавестись автомобилем. Ну а что, вон они стоят кое-где на обочине, грех, как говорится, не воспользоваться… но нет, на машине я смогу проехать только там, где есть дорога, а пройти смогу везде где пожелаю. Там где можно проехать, могут быть организованы кордоны, а мне это ни к чему. Я лучше тихо-мирно, пешочком…
Внезапно из-за поворота, визжа покрышками по асфальту, выскочил автомобиль. Я прильнул к биноклю. Это была разбитая, видавшая виды, белая «шестёрка». Она, виляя из стороны в сторону и еле вписываясь в дорожные изгибы, пыталась уйти от погони. Её нагоняли старые знакомые: «Деу Нексиа» и «Лада Калина». И да, это были именно те машины, которые давеча попались мне на встречу, и которые теперь не выходили из головы! Расстояние между «Жигулями» и преследователями быстро сокращалось. В какой-то момент «Лада» приблизилась вплотную к «шохе» и раздалась автоматная очередь. «Жигуль» вильнул вправо, колёсами зацепил обочину. Его занесло, он слетел с дороги, несколько раз перевернулся и поднял облако пыли. Неужели пристрелили водителя? Потерявшая все стëкла, с сильно деформированным кузовом «Шестёрка» лежала на крыше, вокруг неё оседала пыль. В салоне не было видно никакого движения. Между тем, «Лада» и «Нексиа» остановились у обочины. Их двери распахнулись и наружу выбрались вооружённые люди. Спешившихся бойцов было шестеро. Я разглядел, что одеты они кто во что горазд, да и вооружены тоже: двое двустволками; двое АК-74М; ещё у двоих были пистолеты. Ей Богу махновцы. Они подбежали к перевёрнутой машине и взяли её на прицел. Из «Жигулей» никто не выходил. Тогда от группы отделилось двое (остальные продолжали держать автомобиль на мушке), открыли дверь и одного за другим вытащили наружу двоих мужиков, сунув обоим пару раз прикладами по ребрам. Эти двое были всклоченными и помятыми, вялыми и болезненными. Видать неплохо им досталось, вон, даже самостоятельно стоять не могут, их и правда, придерживали с боков, потому что они, то и дело норовили упасть.
Появилось желание вмешаться, ибо ещё с детства в меня вложено понятие о чести и достоинстве, а эти блин, толпой двоих прессуют… не по-людски как-то, не по справедливости. Но, с другой стороны, с чего я взял, что тем двоим достается не по заслугам? Быть может они плохие парни и сейчас, хорошие парни, уличившие в злодеянии и отловившие этих двоих, наказывают их по всей строгости закона джунглей. И всё равно, даже не исключая такую версию, моя душа заняла иную позицию и тяготела помочь этим двоим. А вот здравый смысл подсказывал обратное и настойчиво твердил: «понаблюдай, не пори горячку!» Ну я и наблюдал, благо дистанция позволяла.
События продолжали развиваться, причём явно не в пользу двоих из «Жигулёнка». Их стали бить ногами и прикладами, сопровождая всё это криками. Погода была так себе, туда-сюда метался ветер, который сносил слова в сторону, поэтому разобрать о чём кричали не представлялось возможным. Но то, что кричат что-то не доброе было и так понятно. После недолгого избиения, видимо выпустив пар и выместив злость, вооружённые люди поставили бедолаг на колени и обступили их полукругом. Один сбегал до «Деу Нексии» и принёс какой-то небольшой предмет. После непродолжительных манипуляций с этим предметом, он подошёл сначала к одному пленному, а потом к другому, наводя этот предмет на них. Это же видеокамера! Что они делают? Фиксируют допрос? Непохоже. Вот один из мучителей наклонился к пленному, тому, что стоял левее и, что-то спросил. Пленный ответил и тут же сложился пополам, получив смачный тычок прикладом ружья в солнечное сплетение. Тогда мужик с ружьём обратился ко второму стоящему на коленях, ну а дальше события развивались также: ответ пленного; удар под дых; скрючившееся от боли тело. Первого к тому моменту уже подняли с земли и снова поставили на колени. Второй же бедолага, продолжал лежать, корчась от боли и хватая ртом воздух. Вооружённые люди стали о чём-то разговаривать с первым на повышенных тонах. Орали громко, но о чём, опять же было не разобрать. К этому времени второй, кажется стал приходить в себя, у него получилось подняться на четвереньки. Тогда бандит с ружьём, крича на первого бедолагу, пнул второго ногой под рёбра, а когда тот упал, наступил ему на кисть левой руки и навёл на эту руку свою двустволку. Ружьё шарахнуло дуплетом и конечность стала заметно короче. Изверг отстрелил бедному пленному кисть. Округу прорезал дикий крик. Покалеченный человек орал от боли. Второй пленный орал на мучителей. Мучители орали на пленных, снимали всё происходящее на камеру и покатывались от смеха. Что, смешно вам, твари? Своеобразное, однако, у вас чувство юмора…
Теперь всё встало на свои места, маски были сброшены. Стало понятно, что эти вооружённые люди, обычные, дорвавшиеся до оружия, гопники. Нормальный человек не станет глумиться над беззащитными пленными, мучить и вот так изгаляться. А эти, вон, похоже, ещё и удовольствие получают от происходящего. Ишь как смехом заливаются. Скоты! Кстати, кто такие те двое и за что их линчуют, мне теперь глубоко плевать. В настоящее время они жертвы, и им нужна помощь.
Автомат в мгновение был приведён в боевую готовность, приклад привычно упёрся в плечо. Цели замаячили в сетке оптического прицела, указательный палец выбрал свободный ход спускового крючка. Я спокойно выдохнул, выждал мгновение и дожал спуск до нужного положения. Оружие приятно лягнулось в руках, выпуская «двадцать два» и один из гоп-команды получив пулю в спину, выронил автомат и шлëпнулся лицом в низ. Остальные уставились на подстреленного и молча смотрели, не понимая, от чего он «прилёг отдохнуть». А я уже стрелял по второй цели. Этому пуля прилетела в район поясницы, он упал на колени, выронил пистолет, одной рукой схватился за живот, а другой прижал место попадания. Ни кто из гопников не понимал, что заставляет их товарищей падать, похоже этого не понимали даже сами подстреленные. Мой прибор бесшумной и беспламенной стрельбы, а также отсутствие боевого опыта у оппонентов, делали своё дело. Когда третий бандит в прямом смысле слова пораскинул мозгами, обдавая содержимым черепушки присутствующих, до оставшихся в живых наконец дошло, что их расстреливают как мишени в тире. Они бросились в рассыпную, на ходу поудобнее перехватывая оружие. Меньше всего пострадавший пленный понял, что ему выпал шанс, он перекатился к бандиту, которого я пристрелил первым, схватил его автомат и выпустив несколько очередей по разбегающимся, сделал ещё один перекат, и скрылся за перевёрнутой «Шестёркой». Надо же, какой резвый. В то место, где он находился мгновение назад прилетел заряд картечи. Стрелял владелец второй двустволки. Ещё одним ружейным выстрелом снесло голову покалеченному пленнику, раскидав кровавые брызги на метр позади него. Я выстрелил парой коротких, стрелявший бандит выронил ружьё, уткнулся головой в грунт и больше не подавал признаков жизни. Раненый в поясницу упал пропоротый несколькими очередями, это постарался освобождëнный пленный. Рядом свистнула пуля, ещё одна вспорола целину в метре от меня. Стрелял вооружённый автоматом, предпоследний уцелевший член банды. Ну надо же, вычислил-таки мою позицию, молодец. Я навëлся на него, но выстрелить не успел, потому что он был срезан очередью из-за «Шестёрки Жигулей». Так, остался один ещё. Этот укрылся за «Деу Нексией» и постреливал из пистолета в сторону перевёрнутого автомобиля, находясь, при этом, ко мне спиной. Похоже так и не понял, глупенький, откуда я веду огонь. Ох балбесы, как мне легко с вами… Очередной и последний из этой группы бандит, сполз на «настил ринга», простреленный двумя очередями в спину.
Правильно бы было оставить одного в живых да поспрошать на тему, что к чему и как так вышло, чтобы довольствоваться не только будущими объяснениями спасëнного. Но, на нет, как известно, и суда нет, сделанного не исправить. А может оно и к лучшему. Ну оставил бы я одного в живых, и что? И ничего. После того, как эти нелюди, в лучших традициях фашистских карателей, издевались над беззащитными, моё отношение к ним будет предвзято по умолчанию. Пусть я не знаю преследуемых ими целей, не ведаю причин такого зверского поведения, но картина отстрела руки пленного бедолаги будет долго стоять перед глазами. В общем нет им оправдания, нет и всё тут.
Спасённый мужик поднялся из-за укрытия. Он держал автомат за ствольную коробку высоко над головой, как бы показывая, что относится ко мне вполне миролюбиво, но в случае чего, готов применить оружие. Я тоже не считал этого человека лучшим другом, потому и наблюдал за ним через оптический прицел. Чёрт его знает, что у него на уме. Помог я ему конечно, спас, все дела, а он возьмёт да и пристрелит меня к едрене фене. Просто так, со страху, чтобы перестать бояться самому. Или, чтоб снарягой моей разжиться. Между тем, мужик подошел к лежащему рядом трупу, выстрелил тому в голову и, пошарив по карманам, выудил радиостанцию. Он показал её мне, потом приложил к уху, имитируя разговор по телефону, после чего показал указательный палец. А-а-а понял, хочет связаться со мной по рации и для связи предлагает использовать первый канал. Ну хорошо, давай поболтаем. А мужичок-то видать бывалый, вон как лихо противника пострелял, недобитка проконтролил, без проблем вычислил мою позицию и даже как связаться придумал. И да, он не ошибался думая, что у меня есть средства радиосвязи. Мне же позарез была нужна информация по здешней обстановке, а этот мужик похоже ею владеет. По этой причине я не раздумывая настроил радейку на обозначенный канал.
- Ну здравствуй, спасибо тебе, - заговорила радиостанция, - я у тебя в долгу, приём.
- Привет. Сочтёмся, - буркнул я в ответ, - на каком канале эти люди общались?
- На втором кажется…
- Переключайся на шестой.
- Хм, окей, окей.
Ручка настройки щёлкнула, перемещаясь на несколько делений вправо. Я справедливо полагал, что у этой команды гопников есть сообщники, просто не могут не быть. Ну а связываются они между собой по каналу связи номер два и ещё не факт, что на первом не работает какая-то из вражеских групп. Не хватает ещё быть подслушанным. Конечно переключение на канал номер шесть не даёт гарантии на безопасное общение, но всё же. После я планировал переключиться на другой канал ещё раз, а в дальнейшем и на другую частоту перейти. Не подслушают в общем.
- Кто ты? – спросил я.
- Радиком меня зовут, - ответил собеседник, - из лагеря выживших я. Не далеко тут. А ты?
- Олег. Из местных, - сообщил я, наблюдая, как Радик шмонает трупы на предмет оружия и боеприпасов, - за что они вас?
- Да, было дело, - махнул рукой он, - мы напали на их колонну и пожгли пару машин.
- Вдвоëм?
- Нет конечно, вчетвером, но двое погибли и мы остались вдвоём… в смысле, уже я один.
- Да уж.
- Не переживай, друг, я не из им подобных, - поспешил уверить меня собеседник и указывая на один из трупов спросил, - вот у этого рация заработала, их на связь вызывают. Что делать?
- А они кто такие?
- Урки, в основном. Из местной колонии. Власть в райцентре теперь в их руках. Поэтому там, - Радик махнул рукой в сторону Родникового, - анархия полная. Обычных людей на столбах вешают и мертвякам скармливают.
- Мать твою.., - только и вырвалось у меня.
- Что, брат, семья там?
- Эм-м-м, да.., - выдавил я, - сам догадался или..?
- Не подумай плохого, догадался я. Ты меня спас, теперь я у тебя в долгу. Помогу чем смогу, как говорится. Спускайся, покалякаем.
- Давай сам ко мне.
- Ты что, тут добра столько, машины, опять же…
- Что будешь делать когда за этим добром их подельники придут? Бегом давай, скоро они забеспокоятся и поедут искать, а ты как раз там мародёрствуешь. Рацию только ещё одну возьми на всякий случай, чтоб их слушать.
– Согласен. Выдвигаюсь. Ты ведь на холме, я правильно понимаю?
- Да, не ошибся. Поднимайся.
Может быть я совершил глупость, подпустив этого Радика к себе так близко, но, союзник есть союзник, пусть и ставший им невольно. Перед тем, как податься ко мне, он собрал с трупов стволы с патронами и выдвинулся на холм. Восхождение заняло минуты три и передо мной предстал худощавый, но жилистый мужик лет сорока пяти, ростом под метр девяносто. По его выправке можно было судить о наличии отношения к какой-нибудь военной организации, ЧВК или прочей силовой структуре. Это ещё больше подтверждало мои соображения по поводу его профессионализма в бою, да и после боя тоже. В фигуре этого человека чувствовалась скрытая сила, а в глазах читалась надёжность, присущая видавшим жизнь мужикам. С таким бы я пошëл в разведку. Ещё заметил, что у него нет пальцев на левой руке, один большой только и половина указательного. Да и сама кисть деформирована, такое бывает, когда хирурги пытаются хотя бы частично спасти повреждённую часть тела. То есть точно не циркулярной пилой покалечило мужика, а чем-то посерьёзнее и скорее всего огнестрельным.
- Радик, - протянул он мне правую руку, удерживая автомат на сгибе левой.
Остальные длинноствольные трофейные стволы висели у него за спиной. Пистолеты, магазины и патроны он рассовал по карманам.
- Олег, - ответил я на рукопожатие.
Радик хотел было что-то сказать, но заговорила бандитская радиостанция. Хриплый, надменный голос вызывал на связь то какого-то Гарея, то какого-то Хилого. Судя по интонации, вызывающий начинал нервничать, переходил на мат и грозился.
- Где их подельники находятся? – спросил я Радика.
- В райцентре, - ответил тот, - в администрации, школе и в паре коттеджей разместились ещё вроде.
- Понятно, - буркнул я, - до нас минут двадцать езды.
- Что ты удумал?
- Сейчас ты поставишь рацию на пятый канал следующей частоты, останешься тут и будешь прикрывать меня. Я же спускаюсь к машинам и минирую их. Потом вызываю бандитов и... ба-бах, - я развёл руками, изображая взрыв.
- Ты хорошо подумал?
- Нет, - отрезал я и стал выкладывать лишнее из разгрузки: возможно мне придëтся побегать, а лишний вес в таком случае ни к чему.
Оставив рюкзак, а вместе с ним дополнительные патроны, гранаты, ружьë и бинокль, я остался при автомате с шестью магазинами, и пистолете с тремя. Плюс оставил по одной гранате Ф1, РГД и РГО, взял два брикета пластида со взрывателем. Этого должно хватить. Всё, можно выдвигаться.
- За имущество головой ответишь, - на всякий случай пригрозил я, хотя знал, что не покусится он на чужое добро, - из-под земли достану, вдруг чего…
- С выражениями аккуратнее, - нахмурился Радик и глянул на меня исподлобья, - я тебе не сука какая-то.
Я кивком головы показал, что удовлетворён его ответом.
До бандитских машин добежал быстро, даже не запыхался. Сначала подогнал ближе к перевёрнутым «Жигулям» «Дэу Нексию», а потом и «Ладу Калину». Конечно, можно было их заминировать и там, прямо на проезжей части, эффект был бы один, но в таком случае, при взрыве повредится дорожное полотно, а дорога ещё пригодится, нынче её ремонтировать некому. Машины поставил рядышком, поближе к ним стащил трупы.
- Ну что там? – спросил я Радика, устанавливая пластид в «Калине», - Чисто?
- Пока да, - ответил мой союзник, - работай спокойно.
Ха! Спокойно. Как же. Адреналин бьёт ключом. Руки мелко трясутся, всё тело потряхивает. Ну ничего, это до первого выстрела, потом всё само собой стабилизируется, проверено.
Взрывчатка была установлена под сиденье водителя. С помощью нехитрых манипуляций и армейского шнурка, я сделал что-то типа растяжки, которая должна была сработать при открытии водительской двери. Открывающаяся дверь потянет шнурок, который приведёт в действие взрыватель. Всё гениальное просто. Не думаю, что среди гопников есть нормальные сапëры, способные снять мою растяжку, да и обнаружить тоже. На всякий случай я и тут подстраховался: так, чтоб было не заметно, зажал задней дверью РГД без кольца, чтобы при малейшем движении ослабилось давление на рычаг. Ну, а от взрыва гранаты рванёт и пластид. В любом случае выйдет знатное фаер-шоу, которое надеюсь погубит ещё одну группу ненавистной мне гопоты. Всё, готово!
- Внимание, вызываю противника, - бросил я в рацию.
- Давай, действуй, - ответил Радик.
Я переключил радейку на вражескую частоту. Переговорное устройство заговорило тут же.
- Братва, приём, это Гарей, - вспомнился мне позывной (или имя) одного из бандюков, - нужна помощь.
Ответили сразу, видимо ждали выхода на связь пропавшей группы.
- На связи, нах, - раздался недовольный голос, - что за дела, мля? Вы где?
- На дороге, у холма, в двадцати минутах от райцентра. Знаешь?
- Знаю, ёпт. Вы чего молчали, на? Мы подъезжаем уже, мля. Хохол нас отправил вас искать, хуле.
- Торопитесь пацаны, у нас проблемы.., - как можно убедительнее попросил я.
- Что у вас, Гарей? Алло, мля, пацаны!
Но я больше не отвечал.
- Вы оглохли, ëмаë?! Какие проблемы?! Ну всё, нах, держитесь мы мчимся, ëптэ! – не унималась радиостанция, но я уже не обращал на неё внимания, пусть понервничают.
Должно сработать. Плохо только то, что противник уже близко. То, что мы не знаем их количество тоже не хорошо. Ну и ладно, всё равно прорвёмся. О, а вот и они кажется, справа из-за холма, сквозь порывы ветра, донёсся рёв автомобильного двигателя. Я бросился обратно к позиции, на бегу переключая радиостанцию и запрашивая Радика:
- Приём, что там? Видишь их?
- Пока нет, но, кажется, слышу.
- Я тоже слышу, но толку-то с того…
- Вот, вижу, это они. Серебристая «Нива Шевроле». Хорошо идут, быстро. Прибавь-ка скорости, брат.
Об этом можно было не просить, я и без напоминаний нёсся на холм как ужаленный. Лишь бы успеть до прибытия бандитов… Лишь бы успеть, лишь бы, лишь бы… преодолел последние метры подъёма… ф-у-ух, всё, успел! Я плюхнулся на свою лёжку и прильнул к оптике. Радик был рядом, он тоже находился в горизонтальном положении и, приподнявшись на локтях, наблюдал в бинокль за дорогой. Рядом лежал трофейный АК-74М, несколько снаряжённых магазинов и гранат. Мы были готовы и ждали.
А вот и они, голубчики, прибыли! Съехав с асфальта автомобиль резко затормозил на обочине и поднял пыль, которую тут же снесло ветром в сторону. Все четыре двери распахнулись и наружу выскочило пятеро вооружённых ружьями и автоматами мужиков. Эти, как ни странно для банды гопников, были облачены в лёгкие полицейские бронежилеты и шлемы «Сфера». Наверняка вынесли местное РОВД, иначе откуда всё это добро. Четверо из пятерых сломя башку бросились к скоплению трупов и техники, но пятый (видимо старший) что-то заорал им и те остановились. Одного он вернул назад и назначил нести караул у «Шеви Нивы». Двоих заставил обойти тела и технику, и занять позицию с противоположной стороны, то есть со стороны поля. Сам же главный, вместе с оставшимся незадействованным бойцом, держа автоматы наготове, направились к машинам. Тут они начали осматривать тела, а после непродолжительного осмотра, старший поднёс рацию к лицу и мы услышали его взволнованный голос в нашей радиостанции:
- Мля, Пыря, приём, нах! Тут пацанов всех перестреляли, ëптэ, как куропаток! Чë делать, нах, в натуре?
- Пш-ш… Дрон, слышь, - ответили ему (наверное это был вызываемый Пыря), рация шипела и трещала, но разобрать часть слов удалось, - пацанов, ëмаë, оставьте… берите их тачки и… пш-ш-ш… на трёх машинах… пш-ш… найдите козлов! Пш.. понял?
- Понял, - бросил Дрон, убрал рацию и двинулся к «Нексии», по пути раздавая указания подчинённым.
Он жестом указал одному бойцу на «Ладу Калину», а сам забрался за руль «Дэу Нексии». Боец без раздумий, даже не осмотрев машину и, конечно же не соблюдая простейшие правила безопасности, подошёл к ней и распахнул водительскую дверь.
Дальше произошло то, ради чего всё это и было затеяно – прогремел мощный взрыв. Земля вздрогнула, по ушам ударило мощной звуковой волной. Тело само, без каких либо осознанных команд мозга вжалось в землю. Различные осколки и обломки, бывшие некогда «живой» техникой, вперемешку со снопами искр, фрагментами тел и кусками грунта, раскидало в радиусе нескольких десятков метров. Автомобили превратились в бесформенные, объятые пламенем остовы. В эпицентре взрыва на земле зияла не маленькая такая воронка, с почерневшей вокруг неё землёй и валяющимися повсюду непонятными предметами. Ветер сносил в сторону клубы чёрного дыма и пыли, потихоньку рассеивая их. Про участь тел можно и не говорить, было видно, что их разорвало на бесформенные куски и разнесло по округе, эти останки теперь послужат удобрением для местных полей. «Шевроле Нива» смотрела на окружающий мир стëклами, покрывшимися сетками трещин. Из вновь прибывших выжил только один, тот, который остался сторожить машину, да и то, слово «выжил» было применимо к нему с большой натяжкой. Его сильно посекло осколками и он лежал, захлёбываясь собственной кровью и суча ногами.
- Добей его, - прошептал Радик, - из автомата с оптикой достанешь.
- Не нужно, больно уж ты кровожадный. Сам дойдёт…
- Тогда уходим.
- Полностью согласен. Бери всё необходимое и двигаем туда, - я махнул рукой в сторону леса с обратной стороны холма.
- Пешком что ли? – удивленно вскинулся Радик.
- А как ты хотел?
- Ну вон же «Нива» стоит, почему не воспользоваться? Если не сильно осколками зацепило конечно.
- На блок-посты нарвëмся, остановят и конец. Лучше пешком, я тут тайные тропы знаю.
- Так-то оно так конечно, - почесал в затылке Радик, - только опасно нынче пешком, зверья мутировавшего бродит много…
- Какого зверья ещё?
- Медведя мутанта например, видал такого?
- Н-нет, - произнёс я, пытаясь представить о чëм идет речь.
- А я вот видел, и повоевать с таким успел. Чудом уцелел. Туша величиной с быка, хрен завалишь. Ещё собаки мутируют, сбиваются в стаи и охотятся. Тоже так себе зверушки, доложу тебе.
- Мда уж, - только и вырвалось у меня.
Почему мне самому подобная мысль не пришла в голову? Ведь если есть люди-мутанты и люди-зомби, то с чего я взял, что такими не могут быть животные? Похоже он прав, передвигаться безопаснее на машине. Вот нападет какое-нибудь чудо-юдо, да если ещё не одно, а стаей, и чего делать? Где искать укрытие? На деревья лезть? Хорошо если отобьëмся, но ведь можем и не отбиться. В лесу неплохо «партизанить» против себе подобных, но ни как не воевать с мутантами. Выходит, что мне до этого везло, раз недовелось встретиться с мутировавшей фауной. А вот Радику довелось, и впечатления от этого у него видать не ахти. Да и ходить пешком ему противопоказано пока, пришëл конечно в себя после того как на машине перевернулся, а потом был избит, молодцом держится, но всё же досталось ему знатно. Жалко мужика, тяжко ему, натерпелся.
Решено, берём «Ниву», если на ходу конечно, и валим. Если же машина повреждена, берём другую, благо стоят тут и там вдоль обочины брошенные.
Забубнила бандитская радиостанция. Несколько голосов наперебой вызывали ныне почившие группы коллег и спрашивали, что там так громыхнуло. Естественно им никто не отвечал. Потом кто-то властно рявкнул на разгалдевшихся в радиоэфире братков, приказал замолчать и перейти на резервную частоту. Хм… видать и среди им подобных встречаются адекватные люди. Хотя люди ли это? После всего того, что на моих глазах творили они, эти самые «люди», я полностью убедился в неприменимости к ним этого определения.
- Ты прав. Пешком не пойдём. Возьмём машину, - согласился я и заметил в глазах своего нового товарища некое подобие благодарности.
- Угу, - кивнул Радик и стал готовить имущество.
Видать и правда тяжко ему, весь ведь в ссадинах, ушибах, порезах. Наверное поэтому встретил моё согласие с благодарностью, вон как воодушевлённо вещи собирает. Вот только почему он думает, что нам по пути? Мне домой нужно, к семье. А ему куда?
- Радик, - позвал я погружëнного в занятие союзника, - а тебе в райцентр зачем нужно?
- В смысле? – он оторвался от раскладывания ружейных патронов в нагрудные карманы и с недоумением посмотрел на меня.
- Ну я-то домой еду, а тебе туда зачем? – я кивнул в сторону Родникового, указывая направление движения.
Радик на мгновение задумался, а потом тряхнул плечами, как бы сбрасывая секундное забвение и произнёс:
- Потому, Олег, что ты меня спас. Потому что у тебя там семья. Потому что тебе нужна помощь. Потому что этих нелюдей нужно под корень извести. Просто потому что хочу помочь. Заняться мне больше нечем, понимаешь?
Повисла нелепая пауза, молчали оба, не понимая что сказать. Радик хотел было что-то брякнуть, наверное что-то в своём репертуаре, но я его опередил вопросом «в лоб»:
- Ты военный?
- В прошлом боец СОБРа. Потом наёмник, воевал за одну маленькую, но очень гордую мятежную республику. А ты?
- Я тоже из бывших. В армии до начальника разведки артдивизиона дослужился, потом служащим ЧВК был. Думал никогда больше оружие в руки не возьму, кроме охотничьего конечно… ну, семья, жена, дети, понимаешь? А вон как вышло…
- Понимаю, - кивнул Радик, - ну а меня из спецназа комиссовали по ранению, не нашёл себя на гражданке, поэтому уехал воевать. Наëмничал в разведке. Вернулся на Родину – получил судимость за это самое наëмничество… после бухал года два – три. А потом вдруг началось это всё и вот…
- Да-а-а… а семья-то у тебя есть?
- Не-а. Некогда, брат, мне было семьёй обзавестись. Войнушки одни на уме были. А теперь поздно наверное. Но знаешь, звездец как хочется прийти домой, а там, чтоб борщем пахло, и жена с детишками встречали…
- Ты правда хочешь мне помочь?
- Знаешь, Олег, - собеседник хмыкнул, - как бы это не пафосно звучало, но я воин, и мне нужна цель. Понимаешь?
- Да.
- Тогда идём, меньше болтовни - больше дела.
Я на мгновение замялся, стало не по себе немного от таких откровений. Да и братом меня давно ни кто не называл, последний раз покойный Митрохин кажется, и то по пьяни. А теперь он, Радик, с которым знакомы-то всего-ничего. Его понять можно, я ему жизнь спас, поэтому он чувствует за собой долг и хочет в свою очередь помочь мне. Ну а мне, интересно, нужна помощь этого человека? Об этом я ещё не задумывался, но, наверное нет. Одному ведь действовать сподручнее как-то, привычнее. Никто не мешает, ни за кого ответственность нести не нужно. Тогда почему я разрешил ему остаться со мной? Кому это больше надо, мне или ему? С практической точки зрения, конечно же мне. Но и ему тоже, только в меньшей степени, потому что мне семью спасать, а ему должок вернуть, чтоб совесть чиста была. Но как бы в подобной ситуации поступил я, спаси он мою шкуру, а не наоборот? Господи, да так же как он и поступил бы! Взялся бы помогать, до тех пор, пока не отплачу за избавление. А мужик он нормальный, надёжный, сразу видно, не отступится от своего, не предаст. Ну и боевой опыт, и навыки в дальнейшем пригодиться могут, поэтому приму его помощь. Думаю сработаемся.
Мужик у машины уже не дышал, умер и лежал в луже крови. Знатно его конечно осколками посекло, прямо изрешетило, и бронежилет с каской не спасли. Сделав контрольный выстрел ему в голову, мы занялись автомобилем. «Шевроле Нива» вроде пострадала не сильно, не считая повреждённых стёкол и пробитого местами кузова. Даже колеса уцелели несмотря на близость взрыва и осколки. Выбив прикладом остатки стёкол и на скорую руку выкинув их осколки из салона, Радик сел за руль, а я разместился рядом. Мотор завёлся с пол оборота и автомобиль, брызнув из под колёс грунтом обочины и образовав облако пыли, выскочил на асфальт и помчал нас прочь отсюда, навстречу новым событиям.
Отъехав с полкилометра от места расправы над бандитами, я обратил внимание, что из дальней посадки, той что за полем справа, отделилось около десятка быстро передвигающихся, тёмных силуэтов. То ли собаки, то ли какой то домашний скот, не понять. Они быстро двигались к месту недавнего взрыва. Из-за дальности расстояния я не смог определить кто это и указал на них Радику. Он присмотрелся и смачно выматерился.
- Собаки, - буркнул он, - я же тебе говорил.
- Что за собаки? - не понял я и прищурился, рассматривая их. Биноклем при такой бешеной езде пользоваться нецелесообразно, а останавливаться нет никакого желания - торопимся мы.
- Мутанты, Олег, мутанты!
- Ох ты ж мать твою..! - вырвалось у меня, когда всё же удалось разглядеть этих особей детально.
Это были сабакоподобные, безшерстные существа. Их покрытая язвами бледно-матовая кожа, обтягивала узлы эластичных мышц. Твари неслись через поле неестественно быстро, раззявив непропорционально разросшиеся челюсти. Вообще, манера их движений несколько отличалась от обычных собак. В чëм именно заключается отличие до меня дошло не сразу: слишком развиты мышцы конечностей, будто у качков, балующихся химией. Значит действительно, заражению подверглись не только люди но и животные. Плохи наши дела, в таком случае, очень плохи. Хорошо, что эти «лучшие друзья человека» не объявились во время нашего с Радиком присутствия там, у машин, тогда бы нам точно пришёл конец. Интересно, а сейчас они зачем туда несутся? Наверное чтобы отведать свежей, сочной, недавно прожаренной человечины. Пошумели-то мы от души, привлекли внимание всей округи, поэтому неизвестно кто ещë может заглянуть на огонëк.
Далее дорога уходила вправо, и вскоре, стая мутантов скрылась от нас за густой лесопосадкой. Полезно было бы понаблюдать за поведением этих тварей, ведь зная их повадки и особенности, легче будет иметь с ними дело. Непременно озабочусь их изучением, но не сегодня. Проехав ещё километров пять, мы свернули налево, и углубившись в лес, оставили машину, предварительно замаскировав её.
***
Примерно через километр, есть старая, давно неиспользуемая грунтовка, которая ведет к заброшенному железобетонному заводу. Этот немаленький по своим размерам комплекс построек, надстроек и пристроек, разной степени обветшалости, расположился аккурат на окраине райцентра. Я всегда задавался вопросом, для чего местной администрации такой опасный, аварийный объект под боком, да ещё и в черте населённого пункта. Но не всегда логика властей поддается логическому объяснению, вот и в этом случае никто ничего объяснить не мог. Даже сами власти. Ну, а в наших с Радиком планах было расположиться тут, организовать что-то типа перевалочной базы и, уже отсюда разведывать обстановку в населённом пункте и его окрестностях. Это место было самым оптимальным вариантом, так как здесь всегда было безлюдно, а это приобретало неоценимое качество в нынешних реалиях. Хотя, кто знает, возможно сейчас, на территории железобетонного завода находится какой-нибудь бандитский пост. Придëтся его зачистить наверное, но в таком случае дальнейшее пребывание здесь нам будет заказано, нужно будет искать другое место дислокации. Действовать будем по обстановке, вот прибудем на место, там и определимся по дальнейшим мероприятиям.
Весь отрезок грунтовой дороги, от места где оставили машину, и до самого ЖБЗ, прошли без приключений. Территория завода казалась огромной, она была сравнима размерами с тремя или даже четырьмя футбольными полями. С юга и востока, вдоль периметра, плотной стеной стоял лес. С западной стороны раскинулись огромные площади полей, ждущих после зимы посевов злаковых культур. На севере же здания предприятия соседствовали с частным сектором райцентра. Кстати, территория была не огорожена, лишь кое-где по периметру, из земли торчали высокие, метра в два с половиной, железобетонные столбы – это всë, что осталось от некогда мощного ограждения. Поэтому, проходу на территорию ЖБЗ ничего не могло препятствовать. Это работало в обе стороны: играло на руку как нам, так и тем, кого можно считать потенциальным противником. Сразу на завод соваться не стали, было решено сначала разведать обстановку. Аккуратно, без шума и лишнего мельтешения, проверили одно из зданий, находившееся на окраине комплекса, метрах в ста от леса. Оно представляло собой трёхэтажный, кирпичный корпус непонятного назначения. Его окна на третьем и втором этажах смотрели во все четыре стороны, а вот на первом этаже окон не было вообще. Вход был один - слева с торца здания. Лестничные пролёты, ведущие на этажи, располагались со стороны входа. С одной стороны, подобные здания удобно оборонять, ну а что, один единственный вход, окна только на верхних этажах, айда стреляй себе с верху в штурмующих, закидывай гранатами. Но в случае необходимости, отходить из такого объекта обороны будет очень проблематично, потому что все перечисленные выше плюсы, при отступлении превратятся в минусы.
Один за другим мы проверили помещения и не обнаружили опасности. Здесь никого не было, причём давно. Толстенный слой пыли и грязи, должен был выдать всех, кто решит посетить это здание. Но какие-либо следы отсутствовали. Дойдя до верхнего этажа я на всякий случай оставил Радика внутри, а сам, через люк в подъезде, проник на крышу (всё-таки оружие с оптикой и глушителем только у меня). Осмотрел местность. На всей территории ЖБЗ находилось пятнадцать зданий разных размеров. Ещё были различные сооружения профильного назначения, например по центру находилась огромная, метров в двадцать высотой, поставленная «на попа» бак-цистерна, для хранения сжиженных материалов, если не ошибаюсь. На самый её верх вела сваренная из арматуры и прямоугольных, металлических профилей, лестница. Остальные постройки являлись либо небольшими административными зданиями, либо помещениями ангарного типа. В общем, наша трёхэтажная коробка, была самой высокой среди остальных построек, конечно, не считая вертикально стоящей бочки. Вся территория ЖБЗ поросла кустарником и небольшими деревьями. Растительность тянулась к свету через трещины в асфальте. Кое-где, деревья можно было заметить на пологих крышах небольших зданий. Глядя на эту заброшку, накатывала волна непоправимой безысходности катящегося в пропасть всего человеческого существования. Вкупе с осознанием наступившего Армагеддона, сам собой возникал вопрос: «Что творится с этим миром, Боже..?». И правда, ведь то, что происходит вокруг, ни в какие рамки не лезет. Какой-то бред сумасшедшего писателя-фантаста. Как мог Всевышний допустить подобное? Нет, не мог он… наверное отлучился на время… покурить вышел… а тут как раз всё и случилось…
Не обнаружив опасности, я сообщил об этом Радику, передал ему свой бинокль, и он, двигаясь от здания к зданию, используя в качестве укрытий постройки, заросли и складки местности, проследовал к центру периметра. Не медля ни мгновения, он взобрался на бак-цистерну, разместился на ней, и поднёс к глазам бинокль. Я в это время прикрывал его. Расчёт был верен, с высоты этого объекта ему удалось разглядеть районный центр. Пусть не полностью, но всё же значительную его часть. О чем он незамедлительно сообщил мне по радиосвязи.
Вскоре и я расположился рядом с напарником, приложился к биноклю и принялся изучать обстановку. Картина, представшая взору говорила о многом. Например о том, что населённый пункт замертвячен основательно, однако не весь. Кое-где, в основном в центре, были видны укрепленные районы, здесь из различной техники, стройматериалов и подручных средств, кем-то возведены заградительные сооружения. Целые улицы были перегорожены. На баррикадах находились вооружённые люди. Разобрать кто это, не представлялось возможным, расстояние всё-таки не маленькое – километра три наверное, а то и по более. Такой подход к обороне районного центра мне был по душе, вот только не понятно, кто это всё организовал. Хорошо если местные. А если беглые зеки..? Тогда ничего хорошего. Свой дом разглядеть не удалось, не попадал он в поле зрения с этой позиции, так как находился совсем в другой стороне. А вот наблюдение за частным сектором, расположенным рядом, принесло-таки результаты.
Жилище деда Трофима я разглядел почти сразу. Этот убеждённый трудоголик семидесяти лет от роду, несмотря на свои года, был сух и поджар, жилист и силён как бык. Не пил, не курил и вообще ратовал за здоровый образ жизни. Держал своё хозяйство из нескольких десятков кур и гусей, восьми коров и быка, двадцати овечек и трёх коней. Был заядлым охотником, рыбаком и грибником. Дары рек, озёр, лесов и собственного хозяйства продавал, этим и жил. И когда только успевал всё? Поговорка о том, что движение это жизнь, как раз про него.
Атаев Трофим Романович не коренной житель наших земель. Он был из семьи терских казаков, некогда проживавших в одной из республик Северного Кавказа. В лихие девяностые, когда начались гонения русского народа, перед самым началом кровопролитной Первой Чеченской Войны, Трофим Романович, как и многие другие, бежали от геноцида, устроенного доминирующей нацией всем тем, кто национальностью по их мнению не вышел. Так он, покинув горы Кавказские, оказался здесь, у подножия гор Уральских. Приехал сюда один, без семьи. Никто не знал где жена и дети деда Трофима. А он никогда не рассказывал, вообще всячески обходил стороной и уклонялся от разговоров на эту тему. Судачили конечно разное, мол потерял он свою семью в кутерьме событий, предшествующих той проклятой войне. А некоторые так вообще круто заворачивали, что свою семью он сам убил, да и бежал от наказания, вот здесь и скрывается с тех пор. Бредятина полнейшая, ну а чего взять-то с сельского сарафанного радио. Будучи ярким представителем казачества, Атаев Трофим считал себя исконно русским человеком, а не как сейчас стало модно приписывать казаков к отдельной от остального русского мира нации. Он виртуозно владел шашкой и скакал верхом на коне, а ещё обожал детей, всех без исключения. Не мог он при встрече с ребёнком не сунуть тому конфету, поэтому именно на такой случай и носил с собой кулёк с карамелью. Добрейший человек.
Трофим Романович возился по хозяйству во дворе дома. Занёс в сарай два ведра воды. Насыпал корма домашней птице. Приладил отошедшую от стены дровяника доску. В общем, не взирая на случившийся вокруг апокалипсис, занимался своей повседневной деятельностью. Но кое-что всё же напоминало о том, что настали неспокойные времена: за спиной Атаева болталась в ножнах казачья шашка. Это правильно, ведь конец света на дворе. Но где же его огнестрельное оружие? Он ведь охотник и стволов у него дома несколько штук, и нарезных, и гладкоствольных, в общем, каких душе угодно. А сейчас почему-то он только при шашке, без огнестрела… Интересно… Я стал внимательнее осматривать двор, думая, что может поставил ружьё в сторонку, но оружия так и не обнаружил. Поделился своим наблюдением с Радиком и тот сообщил, что, насколько ему известно, урки сперва наперво, отобрали всё стрелковое оружие у выжившего населения. Хотя сами были вооружены до зубов. Хм… интересный стратегический ход, изъять у людей средства защиты, тем самым монополизируя право на вооружённую оборону и охрану выживших. И ведь бунтовать если что, будет некому в виду малочисленности, и нечем в виду полного отсутствия оружия. Так себе положеньице у людей, ничего не скажешь.
Вдруг мой взгляд упал на велосипед. Он стоял во дворе Атаева между чуланом и баней. Вроде ничего необычного, стоит себе велосипед и пусть стоит. Но это был велосипед жëлто-красного цвета. Детский. Такого нет ни у кого в районе... Только у моего старшего сына! Потому что покупал его я через знакомого дальнобойщика, постоянно мотающегося за границу. Вот так поворот! Боясь рассуждать о плохом, потому что вряд ли переживу если что, и о хорошем, дабы не накаркать беды, я оторвался от бинокля. Наверное моё замешательство было отражено на лице, так как Радик потормошил меня за плечо и осторожно спросил:
- Всё нормально? Ты чего там увидел?
- Велосипед сына…
- Ну брат, это ещё ничего не значит…
- Я выдвигаюсь туда, - перебил я товарища и указал пальцем в сторону дома деда Трофима.
- Ты хорошо подумал?
- Нет.
Глава 10
Воздушное пространство
Российской Федерации
09 мая, 18 часов 55 минут
Здоровенное воздушное судно с бортовым номером R96016, выкрашенное в цвета Российского триколора, будто гигантский нож, резало воздушное пространство. Пилоты, принимая во внимание скорость, высоту полёта и иные, доступные только им величины, снизили свой Ил-96-300 до минимально допустимого значения. Обычно самолеты имеющие принадлежность к этому авиапарку не летают в одиночку - их сопровождает звено новейших истребителей. Да и само воздушное судно напичкано до предела различными системами безопасности, как активными, так и пассивными. То есть просто так, даже без грозного сопровождения, перехватить, да и подбить этот самолет ещё постараться надо. Почему? Да потому что это борт номер один – самолет президента. Но времена поменялись. По стране гуляет зараза, неизвестный вирус. Он накрыл всех. Умершие ожили и пожирают живых. Этой ситуацией воспользовался враг и теперь, тут и там действует огромное количество иностранных диверсионных групп. Полиция разбита, об армии толком ничего не известно, возможно её тоже не осталось. Множество силовиков подверглись воздействию заражения, и, перевоплотившись в нежить, поубивали друг друга. Они даже не успели вступить в бой с реальным противником. Небольшие кучки выживших заняты тем, что борются за своё существование. Кремль пал… не помогла ни прочность стен, ни стойкость их защитников. Древнюю крепость – символ российского величия, поглотили орды мëртвых, жаждущих живой плоти тварей - новых хозяев некогда принадлежащего нам мира.
Органы управления государства больше не работают. Закона нет. Правопорядка нет. Да и власти как таковой можно сказать, что тоже нет. Существование России–Матушки под большим вопросом, впрочем, как и мира в целом. Есть лишь смерть… Она нынче правит бал! Но люди это такие существа, которые не привыкли сдаваться, когда на кону стоит жизнь и существование всей человеческой цивилизации. Страх перед смертью заставляет становиться боевой единицей каждого. И вот уже война объявлена её величеству Смерти – этой подленькой старухе с косой! Шансов выжить нет, но есть шанс прожить подольше, отложить на потом свидание с этим мрачным персонажем.
Президент Российской Федерации Дорогин Святослав Мстиславович сидел за столом. Убранство кабинета первого лица государства находилось не в лучшем виде. Сломанная мебель, кое-где кровавые, не смытые до конца разводы, пулевые пробоины в стенах. Всё это последствия операции по зачистке аэродрома и захвата самолета. Москва кишмя кишела мертвецами и мутантами, и места расположения правительственной техники не было тому исключением. Чтобы отбить хотя бы один борт у теперешних владельцев Москвы – зомби, пришлось проводить полномасштабную военную операцию.
Президент сам, с автоматом в руках, принимал активное участие в этих мероприятиях – не зря всё же генерал в отставке. Ему очень не симпатизировало то обстоятельство, что приходится с оружием на перевес расчищать путь к собственному бегству. Очень не симпатизировало. Очень! Но это была не его прихоть. Даже глава государства обязан подчиняться установленным инструкциям и правилам. Вот и пришлось бежать. А точнее лететь. Прочь из столицы, на Урал, к секретному военному бункеру. Дорогин сравнивал себя с крысой, бегущей с тонущего корабля, называл предателем. Но сделать ничего не мог – порядок действий при ЧС и при военном положении никто не отменял. Да и исключения для себя любимого были неуместны.
С президентом летело несколько десятков человек не считая экипажа. Примерно половина взвода спецназа ФСО вместе с командиром, – всё, что осталось от полноценного боевого подразделения. Премьер-министр Мерзликин, начальник Генерального штаба Кайгорода, с десятком бойцов спецназа своего ведомства, заместитель министра внутренних дел Балаев и директор службы внешней разведки Амросьев. Ещё человек двадцать работников администрации и обслуживающего персонала всех мастей и рангов. Это все представители федеральной власти, которым удалось спастись из умирающего Кремля… из погибающей Москвы. Они, правящая верхушка страны победителя, когда-то спасшей мир от фашизма, спасались бегством в Священный праздник - День Победы! Мда-а… у Великого Проведения своеобразное чувство юмора.
Мысли президента витали где-то в заоблачных далях, обтачивали наработки по управлению страной в новых условиях и с учётом имеющихся средств. Так и сидел глава государства, обхватив голову руками, и смотрел в никуда перед собой. И думал. Лишь иногда он брал со стола авторучку и что-то записывал в ежедневник. Интересная картина получается: руководство России летит в бункер, спрятанный глубоко в Уральских горах, чтобы подольше прожить. Тем временем немногочисленные уцелевшие граждане борются за своё существование, пытаются выжить. Бедолаги создают центры по спасению выживших, объединяются в анклавы, добывают транспорт, оружие и продовольствие. Делают всё, чтобы не сдохнуть. А высшее руководство страны – «слуги народа», мать-перемать, спасают свои бренные тела. Хотя… чëрт его знает, что их ждёт там, ведь на объекте второй день связи нет. Возможно, что и бункера больше нет. Быть может сейчас там свирепствует смерть и они летят прямо в её холодные объятия. Дорогина терзали тревожные сомнения. Не верил он, что вот так может прерваться любая связь с одним из крупнейших секретных военных объектов. Возможно, что кто-то устроил обрыв связи в самом самолëте. Нет, не возможно, а так и есть. Этот крендель Мерзликин непонятно себя ведëт. Ох что-то назревает, ох назревает! Скорее всего шайка преданных премьеру людей решила сменить власть. Ну а что, самое подходящее время. Нашлись же люди, способствующие прибытию в страну диверсантов. Опять же не без помощи премьера. Хм, а как он раздавал несуразные, губительные приказы, будучи руководителем штаба ГО и ЧС? Сколько народу пострадало из-за этого, боже правый. Да и этот, его прихвостень Кайгорода… ведь не без его помощи выполнялись эти преступные приказы. Не без его участия полностью нарушилось взаимодействие между воинскими подразделениями. Интересно, кто же ещё на стороне этих ублюдков? Сколько их? Хм.. Наверняка не мало. Но верные люди есть и у Дорогина… Всë должно решиться здесь и сейчас, не нужно тянуть время. «Вот и узнаем, кто предатель, а кто нет», - улыбнулся глава государства и принялся разбирать автомат. Закончив, он аккуратно разложил детали на куске белой материи. Разобранное оружие было отодвинуто к краю стола, как бы демонстрируя, что президент очень доверяет своей команде, так, что даже в такое время, осмелился остаться без оружия. Святослав Мстиславович откинулся в кресле, чему-то улыбнулся и нажал кнопку селектора.
- Да, господин президент! – бойко ответили из телефонного аппарата.
- Сергей, пригласите пожалуйста руководителей, - распорядился Дорогин, - проведëм небольшое совещание, а то я себя очень неважно чувствую, как бы хуже не стало.
- Слушаюсь, - послышалось из селектора и связь отключилась.
- Слушайся, слушайся, - проворчал Святослав Мстиславович, наклонился и проверил легко ли вынимается небольшой пистолет, спрятанный в кобуре под правой штаниной, - и тебя выведу на чистую воду, а то больно уж самостоятельный стал, и смел не в меру… Чëрт возьми, я запутался… как я запутался… Где же враги, а где свои?..
Руки слегка задрожали, так организм президента реагировал на мощный впрыск адреналина. Ощущение приближающейся схватки вселяло в него уверенности и боевого азарта.
Ждать пришлось не долго, минут пять от силы. В кабинет президента один за другим вошли оставшиеся в строю высшие чины власти. Они расселись за столом и выжидающе глядели на Дорогина. «Ну и рожи», - про себя подумал он, разглядывая присутствующих, - «ох и досталось же нам всем».
- Командира охраны пригласите, - кивнул президент на радиостанцию в руках Амросьева.
Глава СВР буркнул что-то в переговорное устройство и не прошло минуты, как в кабинет заглянул заместитель командира спецназа ФСО полковник Авдеев Данил Сергеевич, а ныне, за неимением более старших чинов, исполняющий обязанности начальника охраны президента.
- Господин президент, полковник Авдеев по вашему приказу…
- Заходите Данил Сергеевич, - перебил его Дорогин, - проходите, поприсутствуйте.
- Есть, - ответил спецназовец и присел в дальнем углу кабинета.
Глава 11
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
районный центр, село Родниковое
09 мая, 19 часов 15 минут
А кто бы на моем месте поступил по-другому? Никто. Каждый мужчина и отец сделает то же самое. Вот и я не раздумывая пошёл к Трофиму Романовичу, мне срочно нужны были ответы на вопросы. На очень важные для меня вопросы. А дед Трофим, судя по стоящему во дворе велосипеду, мог дать на них ответы.
Чтобы идти налегке мы соорудили небольшой схрон в котором припрятали трофеи, излишки боеприпасов и взрывчатку. В случае чего расстояние позволяет вернуться сюда и взять всë необходимое. Вышли с территории ЖБЗ и пошли дальше вдоль посадки, тянущейся почти до самого частного сектора. Радик не отставал, он шёл вторым номером, профессионально держал дистанцию и контролировал свой сектор. Я тоже двигался как положено, боевой опыт и отданные службе годы не позволяли мне нестись сломя голову, хотя очень хотелось. Войдя в жилую зону слегка поменяли порядок передвижения. Теперь, из-за особенностей улиц мы стали перемещаться от укрытия к укрытию короткими перебежками с интервалом в три – пять секунд. В бою такой способ перемещения используют для движения к более выгодным позициям. Мы же с напарником таким образом шли к заветному двору. Такая манера двигаться к цели была выбрана неспроста, так врагам будет сложнее прицелиться и поразить нас. Почему? А потому что время перебежки от укрытия к укрытию, равно времени, необходимому противнику на прицеливание и пристрелку по движущейся мишени. По нам то бишь. Само собой такие «манёвры» не эффективны с мертвяками или мутантами, хоть как двигайся, всё равно можешь быть замечен и атакован. Но мертвецы, конечно, мертвецами, мутанты мутантами, а враждебно настроенных, вооружённых чем-то огнестрельным людей, тоже никто не отменял. В отличие от свирепствующих нынче чудовищ, только человек способен убивать дистанционно, в этом плане люди опаснее нежити.
К дому деда Трофима решили подходить со стороны огорода, дабы меньше мельтешить на улице. Преодолев небольшой распадок, поросший жёлтой, прошлогодней травой, мы вплотную подобрались ко двору. Дошли без особых приключений, на всё про всё ушло минут двадцать ходьбы, правда по пути я пристрелил трёх зазевавшихся зомби, но это происшествием назвать нельзя. Радик огонь не открывал, ему можно было стрелять только в крайних случаях, так как его автомат не был оборудован глушителем, а нам лишний шум ни к чему.
Дом Атаева со всех сторон был обнесён высоким, в полтора человеческих роста, забором из профнастила. Даже с задней части, со стороны огорода, разглядеть, что твориться внутри не представлялось возможным. Перелезть через забор тоже было проблематично, так как верхние части его металлических конструкций заканчивались заострёнными штырями. К чему Трофим оградил себя от остального мира такой крепостью? Да потому что, когда имеется своё, причём немаленькое хозяйство, вопросы безопасности рассматриваются с другого ракурса. Имели место несколько случаев, когда «доброжелатели» воровали у Атаева скот и травили птицу. А ещё у него во дворе исправно «тащили службу» три алабая, и четыре видеокамеры денно и нощно писали видео на электронный носитель. В общем, обезопасил мужик своё имущество. Но я-то знал, что имеется у него калитка с тыльной стороны и запирается она лишь на внутренний шпингалет. Руку просунь в специальное отверстие в заборе и вот он, этот самый шпингалет. Ещё я знал, что все три овчарки сейчас не периметр охраняют, а находятся в вольере. Откуда знал? Потому что видел в бинокль.
Отперев калитку мы проникли во двор и направились к дому. Двигались осторожно, использовали укрытия и постоянно пригибались. Не хватало ещё быть замеченными, мало ли, вдруг кто со стороны наблюдает, также как и мы с Радиком недавно. А наблюдать кстати было откуда. Вон там на горе коттедж в два этажа, а вон там старая мельница и рядом водонапорная башня. Посади туда наблюдателя с нормальной оптикой и весь частный сектор как на ладони. Вот увидит нас такой наблюдатель да и поднимет тревогу, мол какие-то вооружённые люди шастают тут. Потом приедут братки с автоматами и придётся воевать, а нам это не нужно. Но не могло не радовать то, что с остальных позиций двор Атаева не просматривается – мешает высота забора. Но ведь ещё и не исключена возможность того, что кто-то вражески настроенный может находится в самом доме.
Миновав небольшую яблоневую посадку, ряды грядок и теплиц, вышли к дому и притаились в зарослях малины за верандой. Трофим Романович сидел на крыльце и точил лопату, шашка лежала рядом. Не поднимая шума и стараясь не попасть в поле зрения возможных наблюдателей, я переместился ещё ближе к крыльцу и тихонько позвал хозяина громким шёпотом:
- Дядь Трофим, здравствуй.
- А? – Атаев схватил шашку и закрутил головой, стараясь определить откуда его позвали, - кто здесь?
- Романыч, спокойно. Это я, Олег Буйнов. Тут я, за верандой.
- Ох, ë-моë… Олежек? Ты как тут?
- Вот так как-то…
- Бегом в дом!
- Я не один…
- В дом! Оба! Или сколько вас там…
Дважды повторять не пришлось. Я дал отмашку Радику и мы прошмыгнули мимо Атаева в дом. Пока я выглядывал в окна веранды, наблюдая за обстановкой снаружи, мой партнёр проверил помещение и вернулся ко мне. Он расположился на полу у стены под окном и коротко бросил: «Чисто». Я кивнул, как бы принимая доклад и тоже занял позицию, но у другого окна, так, чтобы ещё и вход попадал в мой сектор ответственности. Вскоре, покончив с делами во дворе, а может отложив их на потом по случаю нашего визита, в дом вошёл Трофим Романович. Он закрыл дверь на щеколду и жестом пригласил нас проходить.
- Давай на кухню, - проворчал Атаев, - да не разувайтесь вы, у меня натоптано.
- Романыч, о моих что-нибудь знаешь? – умоляюще спросил я, остановившись в дверном проеме.
Я больше не мог ждать, этот вопрос жёг меня изнутри и норовил вырваться наружу. Вот и вырвался.
- Всё нормально, Олежек, живы-здоровы они, - улыбнулся дядя Трофим и затолкал меня в кухню.
Мои ноги вдруг налились свинцовой тяжестью и отказывались идти. Больше всего на свете я боялся, что Романович скажет то, чего я никогда не переживу. Но он сказал обратное, то, на что я надеялся каждой фиброй своей души, каждой клеточкой организма. Сейчас бы мне, окрыленному самой хорошей новостью в мире, бабочкой порхать, но я, болван эдакий, стоял как вкопанный, пребывая в глубоком ступоре. Трофим Романович усадил меня за стол, забрал автомат и поставил его рядом. Радику помощь не требовалась, он сам без посторонней помощи плюхнулся на стул, откинулся на спинку и вытянул ноги. Мне хотелось обстрелять Атаева вопросами о семье и я уже открыл было рот, но хозяин дома жестом остановил меня. Он достал три небольшие чаши и плеснул в них густой заварки из чайника. По кухне разлился дразнящий аромат лесных трав. Долив в чашки кипятка из кулера и ухнув туда же по три ложки сахара, он подал чай к столу и присел. Отхлебнув чаю и жестом указывая нам сделать тоже самое, Трофим Романович ткнул пальцем в Радика и спросил:
- Олег, кто это?
- Это Радик, мой товарищ. Ему можно верить.
- Радик, - представился напарник и протянул руку хозяину дома.
Атаев ответил на рукопожатие и представился в ответ. После он обвёл нас строгим взглядом, удовлетворенно кивнул и уставившись на меня улыбнулся:
- Ну-с, голубчик, ты там воюешь где-то на стороне, а мне семью твою спасать? Не-е дорогой, так дело не пойдëт.
- Дядь Трофим, - начал причитать я, - в век не рассчитаюсь, святой ты человек! Но где? Где они?
- Здесь они, рядышком. Давай без изжоги! – строгим тоном посетовал Атаев, - распустил а то нюни, офицер. Не рассчитается он, смотри-ка!
- Простите.., - только и вырвалось у меня.
- Я прощу, мне-то что… А твои в надёжном месте. Ничего им не сделалось и не сделается, пожалуй. Спрятал я их у себя в… э-э-э… в бункере.
- Что? В бункере? Это где?
- Да тут, под домом, - Атаев указал пальцем в пол, - Радик, ты в охранении останешься, смотри в оба тут, а я провожу Олежека к семье.
- Есть в охранении, - двумя пальцами козырнул мой напарник.
- Ты сбрую то сними, да оружие оставь, а то детей напугаешь, - посоветовал мне Трофим Романович.
Я последовал совету, расстегнул и стянул с себя разгрузочный жилет, отстегнул кобуру с пистолетом. При мне остался только нож и трофейный ПСС, припрятанный в потаëнном кармане куртки. Не то, чтобы я не доверял Романычу, но времена нынче такие и остаться совсем безоружным равноценно самоубийству. А дяде Трофиму я доверяю, даже очень. Хороший он мужик.
Мы с хозяином прошли в одну из комнат, Радик остался в кухне. «Помоги-ка мне шкаф подвинуть», - попросил Атаев и указал на здоровенный платяной шифоньер, расположившийся в углу. Мы навалились на эту деревянную громадину и вскоре она поддалась нам, явив свету крышку подпола. Вот он, пресловутый бункер Трофима Романовича. Хозяин дома потянул за небольшую складную ручку, поднимая крышку и освобождая вход в свои закрома. Передо мной предстала ведущая вниз лестница-стремянка. Не теряя времени, я спустился в подвал и очутился в чистой, добротной комнате с мебелью и хорошим, непонятно откуда взявшимся, освещением. Трофим Романович остался наверху. В Дальнем углу помещения находился разложенный диван, на котором спали двое детей. Рядом, у самого края сидела женщина. Она смотрела на спящих мальчишек и что-то шептала. Это были они! Мои любимые! Дорогие! Ненаглядные! Мои сыновья и супруга! Жена подняла голову и посмотрела на меня.
- Милая моя.., - прошептал я и бросился к ней.
- Дорогой.., - всхлипнула она и подалась ко мне.
Мы заключили друг друга в объятия. Наши губы слились в горячем поцелуе. Я почувствовал, как что-то мокрое, оставляя за собой тёплый след, скатилось по моей шее. Это моя ненаглядная не смогла сдержать слёз, и одна из них, предательски скользнула из её глаз. Ну и пусть, она женщина, она мой ангел, ей можно и всплакнуть. Моя героиня! Сберегла себя и детей, сохранила тыл. Поплачь любимая, я-то знаю, что это слезы радости. Поплачь, и спасибо тебе, за то, что мне есть за кого сражаться и к кому вернуться с войны. Поплачь, тебе можно. Тебе нужно. Поплачь. А я просто прижму свою любовь к себе и не буду отпускать целую вечность. Боже, но что это такое? Что это на моих щеках? Слезы? Да уж… Лишь бы не увидела супруга… Поздно, она увидела. И нет больше смысла скрывать то, что я тоже плачу.
- Ты плакса, - хихикнула жена и вытерла мои глаза ладошкой.
- Кто как обзывается, тот сам так называется, - улыбнулся я.
Любимая негромко рассмеялась и крепче прижалась ко мне. И так спокойно стало на душе, так тепло и уютно, что я зажмурился, боясь утратить эти ощущения. Ведь там, буквально в нескольких метрах, за стенами дома, образовался новый мир. Он беспощаден, он не раздумывая и не давая шанса, калечит и отбирает жизни. А здесь спокойно, здесь семья, дети, на которых не могу наглядеться. Здесь жизнь. Моя жизнь. Я ясно осознал, что хочу лечь и забыться, естественно не выпуская из объятий жену. Понял, что сильно рисковал пока добирался сюда, а теперь просто устал. В голове промелькнула мысль, что я не спал больше двух суток. Вдруг мир вокруг начал меркнуть, я почувствовал, как нежные руки укладывают меня на что-то мягкое, и вскоре сон забрал мой разум в свои сладкие объятия.
Глава 12
Воздушное пространство
Российской Федерации
9 мая, 19 часов 30 минут
- Господа, господа, прошу тишины, не время и не место для разборок, - словно учитель в расшалившемся классе, постучал ручкой по столу президент, потом строго глянул на начальника Генштаба и добавил, - нужно решать насущные проблемы, а не искать виновных... тем более я их уже нашёл.
- Виноват, господин президент.., - буркнул генерал и исподлобья глянул на Дорогина.
Повисла напряженная тишина. Казалось, что её напряжение вот-вот взорвётся, пронизывая окружающее пространство мириадами молний. Но ни какие электрические явления были тут не причём, просто все понимали серьëзность нынешнего положения и то, что прямо здесь и сейчас будет решаться судьба присутствующих.
- Я вижу, что вы виноваты, господин Кайгорода, и всё знаю. Абсолютно всё, - перехватил взгляд генерала Дорогин, - а теперь потрудитесь доложить, почему надлежащим образом не организованы мероприятия согласно плана взаимодействия при военном положении? А вы, господин Мерзликин, - президент перевёл взгляд на премьера, - ответьте на такой-же вопрос, но по плану ЧС?
Пример-министр с начальником Генерального штаба переглянулись. И опять тишина. Лишь еле слышный звук авиационных двигателей, пробивающийся через шумоизоляцию салона.
- Ну хорошо, - продолжил президент, поняв, что доклада от этих двоих он не дождется, - тогда будет говорить начальник службы внешней разведки. Прошу вас, генерал.
- Есть, - ответил Амросьев поднимаясь.
Он был похож на коршуна. Из под кустистых, седых бровей, на присутствующих глянули ледышками полуприкрытые, будто усталые, глаза. Образ гордой птицы дополнял и похожий на клюв нос, такой же длинный и горбатый. Генерал Амросьев Аркадий Валерьевич, боевой офицер, дослужившийся под старость лет до директора такой серьезной организации, в силу возраста не растерял боевого задора и внушал уважение своей медведоподобной статью. Он был больше похож на престарелого, но держащего себя в форме тренера по самбо, нежели на чиновника такого уровня. Вот и сейчас, порванный местами камуфляж, перевязанная голова и торчащая из тактической кобуры рукоятка пистолета «Грач», подчеркивали его истинное лицо, спрятанное за генеральскими погонами. По всему было видно, что есть у старика ещё порох в пороховницах… и, как говорится, ягоды в ягодицах.
- Товарищ верховный главнокомандующий, уважаемые присутствующие, - заговорил Амросьев, - картина, вырисовывающаяся из сложившейся обстановки, выглядит следующим образом. То, что происходит у нас, творится теперь по всей планете. Боевое вирусное средство распространилось с поразительной скоростью. В большинстве своем пали правительства всех ведущих стран мира. Агентурные сети, благодаря которым к нам поступала значимая информация, частично нарушены, агенты не выходят на связь. Также обстоят дела с оперативными мероприятиями, одни приостановлены, другие отменены.
Директор СВР на мгновение прервался, вопросительно глянул на Дорогина и, получив утвердительный кивок в ответ, продолжил:
- Однако, благодаря работе подсобного аппарата и проведению некоторых оперативных мероприятий, выявлены факты содействия противнику некоторых высокопоставленных чинов власти. А именно…
Присутствующие переглянулись. Даже несведущим в делах внешней разведки было понятно, что раскрытие подобной информации при таком количестве посторонних лиц, это очень рискованно. В случае утечки сведений, могут пострадать все, и лица их распространившие, и лица, в отношении кого поступила эта самая информация, и даже те, кто невольно её услышал.
- А именно, - повторил Аркадий Валерьевич и прочистил горло, - по имеющейся, подтвержденной несколькими источниками информации, к содействию в проникновении вражеских элементов на территорию страны причастен ныне покойный заместитель директора ФСБ генерал-лейтенант Новиков Константин Павлович. Заместитель министра обороны генерал армии Васюк Роман Семёнович, местонахождение которого неизвестно. Ряд высокопоставленных офицеров указанных ведомств. Ещё установлено, что непосредственно причастны к произошедшему, э-э-э…
Речь генерал-полковника Амросьева оборвалась, он, как бы ища поддержки поглядел на президента. Дорогин еле заметно кивнул и главный разведчик продолжил:
- Мерзликин Борис Михайлович и Кайгорода Степан Иванович.
- Что-о-о? – заорал Мерзликин, вскакивая со своего места, - да как смеешь ты, скотина, говорить такое?! Ты в своём уме?!
- Ты охренел, генерал?! – тоже орал подскочивший Кайгорода, - ты чего несëшь?!
- Замолчите оба! Сядьте! – рявкнул Святослав Мстиславович, - продолжайте Амросьев!
Аркадий Валерьевич недобро глянул на премьера и генерала, выдержал паузу, пока те усаживались и продолжил излагать неприятное, глядя то на одного, то на второго.
- Ваши сцены ярости неуместны, господа, - было видно, Амросьев с трудом сдерживал себя, чтобы не надавать по мордам оппонентам, - можете оскорблять меня как угодно, но против фактов не попрëшь. Вот и вам не рекомендую переть. Ваша деятельность по дестабилизации обстановки и способствованию диверсиям раскрыта. Это не голословные заявления, а установленные факты, подкрепленные полной доказательной базой. У нас есть на вас всë, поверьте.
- Что у тебя есть, Амросьев? – прорычал Кайгорода, - факты на стол, иначе…
- Иначе что? – спросил президент.
- Иначе.., - замялся начальник Генерального штаба, - все утверждения голословны…
Глава СВР жестом подозвал кого-то из обслуживающего персонала и что-то шепнул ему на ухо. Тот коротко кивнул и удалился.
- Секунду, господа. Сейчас будут факты.
- Да уж, потрудитесь, - съязвил Мерзликин и зачем-то, как будто ему есть куда уйти, поглядел на часы на запястье, - я слишком занят, чтобы слушать бредни престарелого генерала.
- В чëм дело, господин премьер-министр? – поинтересовался Дорогин, - я думал вы воспитанный человек. Я вас таким никогда не видел.
- Посмотрел бы я на вас в такой ситуации.., - проворчал Борис Михайлович.
- Я в худшей ситуации чем вы, поверьте мне, - устало улыбнулся президент, - так как в моем окружении завелись предатели.
Мерзликин сверкнул бешеным взглядом, покраснел и отвернулся. Между тем, в кабинет вошёл отправленный Амросьевым служащий, он нëс несколько папок с документами.
- Раздайте каждому, - распорядился генерал-полковник.
Начиная с президента папки были вручены всем членам собрания.
Борис Михайлович продолжил:
- В этих папках выписки из оперативных дел, там есть подтверждение сказанного. Там есть всё, фото, справки, докладные записки, показания свидетелей, счета. Распечатки телефонных разговоров. Факты на столе, господин Кайгорода, читайте пожалуйста.
Все кроме Дорогина и самого Амросьева погрузились в изучение документации. Если премьер-министр и начштаба ёрничали и вызывающе ухмылялись, листая бумаги, то остальные отнеслись к этому вполне серьёзно: вздыхали, цокали языками, качали головами, хмурили брови и недобро поглядывали на фигурантов дел.
- Чушь собачья! – Мерзликин швырнул папку на середину стола.
- Полностью с вами согласен. Фальсификация и провокация, - нагло улыбнулся Кайгорода, поддерживая премьера, - вот так как-то, товарищи присутствующие.
- Здесь для вас товарищей нет, - сурово произнёс заместитель министра внутренних дел Балаев, - вы предатели, оба.
- Полегче с выражениями господин генерал полиции, - повысил голос Борис Михайлович, - ещё посмотреть надо кто тут предатели.
- Вот-вот.., - поддержал премьера Кайгорода.
- А ты, Степан Иванович, как мог? Мы же на одном курсе с тобой, в танковом, в Казани.., - безнадежно махнул рукой на Кайгороду Балаев.
Генерал полиции Балаев Алексей Савельевич, сухопарый, подвижный мужик, который всю свою сознательную жизнь проходил службу. Служил везде где только можно. Повоевал в Афганистане, первой и второй чеченских кампаниях. Офицер от мозга костей, хваткий, целеустремленный и вообще хороший человек. Многие задавались вопросом, почему он, имея безупречную репутацию, будучи очень порядочным и честным человеком, до сих пор не возглавил какое-нибудь силовое ведомство, а холил в замах. Но ответ не нужно было искать, он лежал на поверхности: честность генерала играла против него. Ну не мог он пройти мимо несправедливости, никогда не молчал и смело высказывал свои претензии в глаза оппонентам. Кое-кто за такие качества его уважал, кто-то недолюбливал, но все без исключения его побаивались.
- Да ну вас всех, ничего не докажете, - осерчал начальник Генерального штаба.
- А доказывать ничего и не надо, - сделал неопределённый жест рукой президент, - вот раньше, да, надо было доказывать, расследовать, судить. А нынче времена не те, судов больше нету.
- Причем не без вашей помощи их не стало, господа, - ухмыльнулся директор СВР Амросьев.
- Всë, хватит! – вспылил Кайгорода и вскочил с места, его лицо раскраснелось, он кричал брызжа слюной, - вы, все вы, чëртова власть! Позвали меня, позвали Бориса Михайловича, чтобы устроить показательную порку? Мы не юнцы зелёные, мы взрослые люди, руководители! Как смеете вы, допустившие подобное в стране, - Степан Иванович повел руками, указывая на всех присутствующих, - перекладывать общую ответственность на нас двоих?!
- Без истерик, генерал! – повысил голос Дорогин, - ваша вина доказана, бессмысленно опровергать установленные факты.
- Да пошли вы все! – заорал военный и направился к выходу.
- Я вас не отпускал, товарищ генерал-полковник! Вернитесь и присядьте!
- Пошли все!
- Кайгорода!
- И ты тоже, чëртов президентишка, пошёл куда подальше! – не оборачиваясь бросил Степан Иванович.
- Авдеев, генерала задержать! – рявкнул Дорогин и грохнул кулаком по столу.
- Есть! – бойко ответил полковник и загородил собой выход.
Генерал Кайгорода не собирался останавливаться и, похоже совсем не видел преграды в лице Авдеева, поэтому продолжал переть ко входу, прямо через полковника. Ещё чуть-чуть и он его сомнëт, но резво выхваченный пистолет уставился черным отверстием ствола прямо в переносицу генерал-полковника. Это подействовало на Кайгороду отрезвляюще, он остановился и испепеляюще посмотрел в глаза Авдееву.
- У меня приказ, товарищ генерал. Сдайте оружие, вы задержаны.
- Я думаю, это лишнее, Святослав Мстиславович, - как то глухо, наверное от испуга, пробубнил Мерзликин, обращаясь к президенту, - остановите пожалуйста их…
И только тут присутствующие обратили внимание, что если пистолет полковника спецназа ФСО смотрел в лицо Кайгороде, то пистолет последнего, был направлен в живот полковника. Мгновенно оценив обстановку, генерал Амросьев выхватил своё оружие и навел его на голову Кайгороды. И тут, будто по команде, вскинули оружие все участники совещания и присутствующие: генерал Балаев, трое бойцов ФСО, четверо спецназовцев ГРУ ГШ и пятеро служащих персонала. По направлению стволов легко определялось чью позицию занимают их операторы.
«Теперь ясно, кто свой, а кто нет», - пронеслось в голове Дорогина. На него смотрело два пистолета фэсэошников, один автомат гэрэушника и пистолет и дробовик двоих из обслуги. Стволы остальных были повернуты на врагов президента. Увидев, что президент в опасности, Амросьев взял на мушку одного из мятежных спецназовцев ФСО, тоже самое сделал генерал Балаев. Лишь Мерзликин стоял с поднятыми руками и таращился на происходящее выпученными от страха глазами.
- Хва… хва… хва.., хватит! - заикался премьер-министр.
- Брось ствол, генерал, пристрелю! - рычал Авдеев Кайгороде.
- Пропусти меня, щенок, или шлëпну! - орал Кайгорода Авдееву.
Спецназовцы и обслуга вопили, требовали бросить пушки, тыча ими друг в друга, в помещении стоял такой гвалт, что было ничего не разобрать. Только президент молчал, сидя в непринуждённой позе, и с ухмылкой смотрел на происходящее.
«Вот они, голубчики. Показали свои истинные лица. Теперь понятно, кто мутил воду и мешал мне управлять страной. Но да ладно, нужно заканчивать этот балаган, а то перестреляют друг друга», - думал Святослав Мстиславович.
- Внимание, господа! – рявкнул Дорогин во всю силу своих лёгких, - опустите оружие, я слагаю с себя полномочия и передаю их...
Повисло молчание. На полуслове оборвались все крики, угрозы и матюги. Раззявив рты все смотрели на президента и жаждали продолжение его речи. А он сидел и улыбаться, и, похоже не спешил сообщать, на кого же он собирается возлагать свои обязанности.
- Что вы такое говорите, Святослав Мстиславович? – не веря ушам переспросил Балаев.
- Кто-то не расслышал? Могу повторить, я снимаю с себя полномочия. Всё, амба!
- Но.. Но почему, почему сейчас? Почему в такое время?
Все смотрели на президента, а тот прекратил улыбаться и поднял руку, требуя тишины.
- Исполнение обязанностей президента возлагаю на Мерзликина, - Дорогин посмотрел тому в глаза, - этого ты хотел? Так получай. Властвуй. Если надумал играть в революцию в такое время, то на, забирай, теперь ты исполняющий обязанности Верховного Главнокомандующего.
Премьер не выдержал игры в гляделки и отвернулся. Теперь взгляды присутствующих были обращены к нему, все ждали его реакции. Мерзликин молчал.
Дорогин обвёл взглядом людей и продолжал:
- Вся власть и так находится в твоих руках. В твоих и Кайгороды. Это вы рулите страной во время чрезвычайных ситуаций и военного положения, поэтому рулите дальше, я совсем не нужен. Соответствующие распорядительные документы мною уже подписаны, сейчас я пущу его по всем присутствующим. Начнём с вас, пожалуй, товарищ генерал полиции, а вы передайте дальше.
- Перестаньте пороть горячку, господин Дорогин, - просипел начальник генерального штаба и спросил, - что за филькина грамота у вас?
- Тут всё написано, генерал, - развёл руками президент, - дойдёт до вас – почитаете.
Он передал лист бумаги с напечатанным текстом Балаеву. Тот бережно взял его левой рукой (правая продолжала удерживать пистолет наведённым на противника), пробежал глазами по тексту и протянул бумагу Амросьеву. Глава СВР тоже не задержал листок, лишь поверхностно ознакомился с его содержимым и передал дальше.
Когда очередь дошла до Кайгороды, тот взял постановление одной рукой, другой направляя оружие в живот Авдееву, быстро прочитал текст и придурковато глянул по сторонам.
- Что это? Что за..? – начал было глава Генштаба, но договорить ему не дали, прогремел выстрел.
Глава 13
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
районный центр, село Родниковое
09 мая, 22 часа 30 минут
Я проспал сутки напролёт. Хотя, можно ли назвать это сном? Вряд ли, больше похоже на потерю сознания. Никаких сновидений, просто уснул и всё, даже на другой бок не перевернулся ни разу. Вырубился на ходу можно сказать. Уже спящего, меня раздели и хорошенько укрыли ватным одеялом, чтобы не замерз (как-никак подвальное помещение, прохладно). Всё время пока я дрых, ни дети, ни супруга не отходили от меня. Когда же наступила ночь, они улеглись рядышком и уснули. Утром, все кроме меня поднялись на верх, дети стали играть, а жена возиться на кухне. Дядя Трофим занимался по хозяйству во дворе, а Радик ушёл в центр разведывать обстановку. Естественно, этого всего я не знал и знать не мог, так как продолжал «давить массу», не на что не реагируя. Всё это мне потом рассказала моя ненаглядная.
Пробуждаться начал ближе к ночи. Болело всё: мышцы, суставы, кости, внутренности. Будто по мне асфальтоукладчик проехал. Пересилив желание нырнуть обратно в кровать, я заставил себя встать. Хотя это неверное утверждение, не я себя заставил, а мой мочевой пузырь. Если бы не его тревожные позывы, мне не за что не удалось бы побороть желание лечь и уснуть снова. Справив необходимые организму потребности и умывшись (благо «удобства» в подвале тоже имеются), я оделся в аккуратно сложенную на краю кровати одежду. Трико, футболка и носки с тапками, так любезно предоставленные хозяином дома, пришлись в пору. Мою же одежду супруга постирала, высушила и сложила вместе с оружием и остальным снаряжением в комнате наверху.
Поднялся из подвала на верх. Зашёл на кухню, обнял и поцеловал жену. С топотом, визгом и криками: «папа проснулся, папа», в кухню ворвались сыновья. Они повисли на мне, обнимая и целуя. Старший уткнулся лицом мне в грудь и молчал, крепко удерживая меня в объятиях, будто боялся, что я опять его покину. Младший же, забрался ко мне на руки и без умолка тараторил, рассказывая последние новости. Жена подала горячее на стол и просила садиться. Вошёл Трофим Романович.
- Дед Трофим, папа проснулся! – похвастал старший сын и крепче прижался ко мне.
- Вижу, вижу, молодцы, - улыбнулся Атаев, - м-м-м, как вкусно пахнет! У нас праздничный ужин!
Хозяин прошёл к крану и тщательно вымыл руки. Просушив их полотенцем, он сел за стол. Запах картофеля, запеченного с мясом в духовке, дразнил и возбуждал зверский аппетит. Я, Трофим и супруга, принялись за еду. Дети убежали играть в комнату, сославшись на то, что недавно кушали и не голодны. Пока ели и пили чай, я поведал о своих приключениях. Рассказал всё, и про предательство Митрохина, и про смерти, которые меня окружали, и про жизни, которые мне удалось спасти. Супруга слушала молча, за то дед Трофим перебивал прося уточнений. Понятно, что он делал это не просто так, а с целью повышения знаний о новой окружающей действительности. По окончанию рассказа, Трофим Романович вышел из дома, чтоб обойти территорию приусадебного участка. Такие обходы он совершал каждые полчаса. Кроме него высовываться из дому никому не разрешалось, дабы не быть обнаруженным бандитами.
За время отсутствия Атаева, супруга рассказала мне как после визита похожих на уголовников людей, в компании Михалыча, она с моим кузеном Александром, свояком Азатом и несколькими соседями, организовали дежурство. Решили не отдавать дом ни при каких обстоятельствах и, во что бы то ни стало, не пускать тех людей на порог. Но численное превосходство и коварство противника, обещавшего взять дом штурмом и спалить его вместе с теми, кто там есть, возымело эффект. Глядя на вооружённых до зубов зеков, рассекавших на машинах по улице, заволновались соседские мужики. А когда у всех на глазах вооружённые скоты повесили на фонарном столбе председателя Михалыча с заместителем, и через какое-то время те превратились в неуклюже барахтающихся в петлях зомби, непоколебимость защитников дома угасла совсем. Но, не смотря на упаднические настроения, мужики, шатко-валко, но всё же охраняли дом. Причины, по которым защитники ещё не разбрелись, были не понятны. Скорее всего этому способствовало то, что моя жена выдавала им жалование в виде ружейных патронов, благо их запас в доме был немаленьким. Но когда бандиты сожгли один из соседних домов и перерезали его жильцов, все соседские мужики, как один ушли восвояси. Оставшись в ничтожном меньшинстве, осаждаемые, а их по другому не назовëшь, решили уходить в лес. А что им оставалось, вступать в бой с кучей вооруженных головорезов? Как двум мужчинам, с детьми и бабами в придачу, причём одна из которых в положении, оборонить дом? Правильно, никак. В довесок ко всему, в результате шума, издаваемого рассекающими на машинах бандитами, рядом образовалось немаленькое стадо зомбированных. Ожившие мертвецы, плотной толпой заняли участок улицы перед воротами. Что называется, хрен пройдëшь.
Отходить решили ночью, пешим порядком. Брать автомобили было нецелесообразно, так как мëртвая толпа у ворот очень мешала проезду. А ещё автомобили могли засечь бандиты. В том, что они ведут наблюдение за домом, сомнений не было. Вот так, под покровом ночи, таща на себе детей, оружие и необходимые вещи, страдальцы покинули убежище и ушли в лес. Моя жена и двое детей, её беременная сестра Алина с мужем Азатом и дочерью, и мой двоюродный брат Саня, с женой Татьяной и двумя детьми. Вышли со двора через задние ворота, которые по какой-то причине никто не стерëг, и подались в лес. Добрались без происшествий, ни каких погонь и преследований. Возможно мои родственники были им нужны меньше чем само домовладение, и им попросту дали уйти. Отдышались, передохнули, но засиживаться тоже было нельзя, так как опасность преследования всё же существовала. Ведь то, что братки займут дом, было ясно как божий день, ну а определить направление движения беженцев особого труда совсем не составит. Никаких сложностей: если через ворота они не выходили, значит имеется ещё один ход. Где этот ход может быть? Правильно, там где ему и положено – в задней части двора, за огородами. А снарядить погоню и обнаружить след это уже, как говорится, дело техники. Замысел был прост, пройти лес на сквозь (он здесь относительно небольшой) и выйти к железнодорожной станции. От станции, нужно было двигаться километров пять на запад и там, на территории старого, давно не используемого колхоза, был организован лагерь выживших. По имеющейся информации, под руководством оставшихся в строю сотрудников МВД, там организовалась довольно-таки безопасная община. Эвакуационный лагерь, если быть точным. Принимали туда всех без разбору: мужчин, женщин, детей, стариков. Всем без исключения оказывали медицинскую помощь, предоставляли жильё, гарантировали безопасность, кормили в конце концов. То, что нужно, в общем.
По пути на станцию повстречали Трофима Романовича, который сообщил, что нет больше никакого лагеря выживших, за то есть бандиты, которые захватили много пленных, перебив перед этим защитников эвакопункта. Не знаю почему, но Атаеву доверилась только моя жена. Остальные не поверили старику и намеревались двигаться дальше. Супруга с дедом Трофимом пытались остановить их, но ничего не вышло, те упёрлись как стадо баранов и ничего не хотели слушать. Разругались вдрызг. Моя жена оставила удаляющихся родственников один на один с их бронелобством, и вместе с детьми направилась к дому Атаева. Вскоре после этого, на маршруте движения семей Александра и Азата, послышалась нечастая стрельба, а потом всё стихло. Зря они не прислушались к увещеваниям Атаева. А моя семья благополучно добралась до дома Трофима Романовича. Правда теперь, приходится не высовываться наружу, дабы ненароком не быть замеченными бандитами или услышанными мертвецами, которые нет-нет, да появлялись у забора. Хотя тут относительно тихо, не то, что в центре.
Романыча не было минут пятнадцать. Он зашёл в дом злой и возбуждённый. Зашторил занавески, поставил шашку в угол и присел за стол.
- Что-то случилось, дядь Трофим? – поинтересовался я, озаботившись настроением хозяина.
- Да уж, случилось тут... Эти приходили, новая власть, мать их… Заставили отдать им трёх куриц и сказали, что завтра ещё припрутся. Вот только курицами уже не отделаюсь, сказали, что им нужны мои солнечные батареи, и чтоб до завтра я их подготовил к передаче. Тварьё.
Теперь понятно откуда у него освещение. Солнечные батареи. А я-то голову ломаю, нигде электричества нет, а у него даже подвал освещается.
- А мы им ничего не отдадим, - заговорчески подмигнул я.
- Ты что, воевать тут собрался? Тут же хозяйство вон, дети тут твои, жена! – повёл руками по сторонам Атаев, - их там очень много, а нас? Полтора человека?
- Романыч, не кипятись, отдать им батареи тоже нельзя. Отдашь один раз, придут снова, - возразил я.
- Да, придут. Но если не отдать, то тоже придут. Только отберут всё силой. А нам нельзя этого допустить, здесь… хозяйство, - не унимался старик, в него будто бес вселился, только бес всё больше какой-то вредный и ворчливый. И алчный, пекущийся об имуществе.
- А никто с ними тут воевать не собирается, мы их на подступах задвухсотим…
Трофим Романович отхлебнул из чашки, откинулся на спинку стула и глянул на меня исподлобья.
- Уверен что получится?
- Конечно нет, но кто не рискует, тот не пьёт… э-э-э воду из крана, - пошутил я, припоминая о нетерпимости Атаева к алкоголю.
Суруга обвела нас взглядом и строго, как учитель в школе, спросила:
- Так, просветите меня пожалуйста. Что такое «задвухсотим» и где это на подступах?
- «Задвухсотим» значит… э-э, обезвредим… ну, насовсем, - слегка замялся Романыч, подбирая слова, - а где эти подступы, я не знаю. Вон, у героя своего спроси.
- Олег?! – грозный взгляд супруги был переведён на меня, - что ты задумал?
- Да, дорогая, мы их завалим, - улыбнулся я и добавил, - на хрен.
- Ты что-о-о?! – возмущению любимой не было предела, - воевать?! Когда рядом дети...?! А ты подумал о…
- Спокойно, любимая, - прервал её я, - по-другому я не смогу оборонить вас.
Атаев слегка пристукнул кулаком по столу, как бы требуя тишины и нетерпящим возражений тоном проговорил:
- Перестаньте, не та жизнь нынче, не как раньше. Думать надо каким образом обезопасить себя, детей и убежище. Наше общее убежище. Понимаете?
Повисла тишина. Милая смотрела куда-то под ноги, как нашкодившая первоклашка, которую отчитали. Атаев по-отечески строго глядел то на меня, то на неё. Я ковырялся вилкой в тарелке. Молчание прервала заработавшая рация. На связь вышел Радик: «Внимание, внимание. Кончились патроны, где можно разжиться, кто подскажет проезжим. Приём»! Трофим Романыч заëрзал, вынимая из кармана куртки радиостанцию, но она всё никак не поддавалась, зацепившись за подкладку. Совладав наконец с переговорным устройством, дед нажал на тангету и произнёс: «Всё чисто, Радик, возвращайся».
Я удивлённо глянул на Атаева. Что это сейчас было? Лучшего ответа придумать не мог? Шифровальщик, блин, хренов. Романыч многозначительно поднял в верх указательный палец и гордо сообщил:
- Если бы опасность была, я б сказал, чтоб не совался сюда. Ну, а чего, вдруг что ни так тут.., - начал объясняться Атаев, глядя на мою реакцию и похоже понимая, что он либо что-то не так сделал, либо перестарался.
- Трофим Романович, вы взрослый человек. Бывалый, - покачал головой я, - что если Радика нет в живых, что если его поймали, пытали, убили? А? А он под пытками всë им выложил? Всё, понимаешь? И где мы, и сколько нас, и как вооружены, и на какую частоту рации настроены?
- Ну-у-у, Олег, ты загнул! Радик ещё тот Рембо, сам положит кого хочешь. Ну и используемый нами канал связи не скажет ни за что.
- Даже если и так, но есть такая штука, как радиосканер. Используемые каналы на раз находит. Ну а голоса опознать большого ума не надо.
Собеседник смачно выматерился, но спохватился, что находится рядом с дамой и покраснел как варёный рак.
- Пардоньте за мой французский, мадемуазель, - попытался отшутиться он, - от меня вы больше непристойностей не услышите, - и сделал жест, будто застëгивает свой рот на замок-молнию.
- Господи, как будто я мата не слышала, - отмахнулась моя супруга, - сидите мальчики, а я к детям пойду. А то притихли, как бы не натворили чего.
Потрепав меня по плечу, она вышла с кухни. Оставшись со мной один на один, Атаев подвинулся ближе и спросил:
- А что надо было с радиообменом делать? Открытым текстом же никак.
- Обычное щëлканье кнопкой вызова. Например пять раз с небольшим интервалом, иду домой. Ответ в три щелчка – чисто. Четыре – опасность. Да кашлять можно в конце концов, два раза – приходи, три – не суйся.
- Да уж.., - развёл руками Трофим, - накосячил. Может пронесёт?
- Дядя Трофим, ты мне лучше расскажи про местных бандюков. Где обитают, чем занимаются. Сколько их тут.
- А чего рассказывать то? Они в школе разместились и в администрации. У тебя в доме их главари-блатари квартируют. Кстати, магазинчик твой они растащили на хрен.
- Вот твари, - я чувствовал как во мне закипает злость, но старался взять себя в руки, закрыл глаза и глубоко вдохнул.
Трофим понял, что со мной и молчал. Когда злость отступила, я спросил:
- А сколько их?
- Точно про количество не скажу, не знаю. Примерно около пятидесяти братков. Это вместе с примкнувшими к ним местными отморозками.
- Мда уж, не мало…
- Точно. Но, ты понимаешь, будто ими управляет кто, руководит.
- Это как?
- Политику проводят слишком грамотную, оружие у населения изъяли опять же, выгодные позиции заняли, дороги контролируют. Что ещё? Ах, да, в тактическом плане довольно грамотно для зеков действуют. Неплохо организованы. Ну а какая может быть организация у тюремного контингента недавно вырвавшегося на свободу? Правильно, никакая. Ну или очень скудненькая. А тут… сам видишь. Местных данью обложили, как меня например. У некоторых из бандюков зарубежное стрелковое оружие и экипировка.
- Кто ж ими руководит?
- А сам как думаешь? Да и кто-то же им помог выбраться на свободу.
- Возможно…
Я задумался. В голове крутился рой назойливых мыслей, обтачивающих одну единственную, но пока недосягаемую догадку. По мере упорядочивания размышлений, раскладывания их по хронологии, в памяти всплывал разговор с умирающим американцем. Именно об этом он и говорил, о вербовке уголовников и радикальной оппозиции. Да, да, точно. Теперь я уверен на сто процентов, что это всё с подачи диверсантов. Вот ведь какая картина получается: накрылась тюрьма вместе с администрацией и всем её режимом, и контингент получил свободу. Сейчас этот самый контингент занимает ключевые объекты, выставляет посты на важных направлениях, вводит налоги для выжившего населения, короче берёт власть в свои руки. Теперь вопрос: что при крахе исправительного учреждения должны были предпринять сидельцы? Правильно, разбежаться кто куда. По одному или небольшими группами, но должны были рвать когти как можно дальше от места недавнего заточения. Заключëнные тюрьмы строгого режима - люди своеобразные, у них понятия о мире и свободе, да и о всём прочем, тоже очень своеобразные. Они не способны к плотному взаимодействию, какое мы наблюдаем в их случае сейчас, потому что дисциплина в нашем понимании им чужда. Тут же, чётко прослеживается как дисциплина, так и иерархия, присутствует порядок подчинённости. Это может быть если ими управляют те, которых они уважают и боятся, которые смогут удержать необузданный нрав арестантов. А ведь осуждённые по тяжким и особо тяжким преступлениям – народ с душком. Такие и на «перо посадят», глазом не моргнут, да и голыми руками придушат если приспичит. С них не убудет. Теперь подумаем, кто может управлять подобной публикой. Никого другого кроме уважаемых в своих кругах уголовников, но с более высоким положением в их иерархии, они, пожалуй, слушаться не станут. Значит руководит ими какой-нибудь авторитет, ну или группа авторитетов. А те, в свою очередь, пользуются поддержкой вражеских солдат. Теперь ясно откуда такая организация у зеков, понятно откуда «ноги растут». Лично я считаю, что содержащийся в исправительных учреждениях контингент – в первую очередь люди, не все конечно, есть и скоты откровенные, которым там и место, но большинство всё же обычные люди, просто, свернувшие не туда по жизни. Но сама система, сам режим, способен сделать из первого добряка последнего ублюдка, и наоборот. Ну и разница, конечно, существенная между человеком которого жена за неуплату алиментов посадила и каким-нибудь активным членом ОПГ, за которым куча убийств и грабежей значится. Если первый, вдруг каким-то чудесным (незаконным) способом обретëт свободу, то наверняка добровольно сдастся властям, дабы ещё срока не накинули. Потому что он обычный гражданин совершивший проступок. Второй же персонаж этого сравнения, сто к одному, возьмётся за старое, продолжит грабить, убивать, разбойничать. А здесь, на минуточку, объект строгого режима, мелкими воришками, алиментщиками да мошенниками тут и не пахнет. Здесь содержат убийц, грабителей, насильников, террористов и иже с ними. Страшно представить, что будет если в руках у этих отморозков окажется власть, оружие и численное превосходство.
Я поделился своими соображениями с Трофимом Романовичем. Тот согласился и добавил:
- В тюрьме, что у нас в районе находится, сейчас около трёхсот штыков. Представляешь, какая силища? Это всё не просто так, не без помощи третьих лиц.
- Откуда информация?
- Радик сообщил, когда ты спал. Он из того лагеря выживших, куда твои направлялись, пока меня не встретили. Он не совсем далеко тут находится. Находился то есть. Вырезали его бандиты недавно. Всех полностью, женщин, детей, стариков, всех! В это время наш Радик, в составе разведгруппы обследовал территории, что по югу располагаются. И до тюрьмы этой дошли. Потом засаду организовали на автоколонну зеков, но провалились. Группа почти вся погибла, кроме Радика и ещё одного. Еле ноги унесли, короче.
- Он мне об этом не рассказывал.
- Времени не было наверняка. Не в этом суть. Представляешь сколько нужно будет этой орде продовольствия? Баб? Медикаментов? Оружия? Других нужностей? Представляешь?
- Да уж… так себе картинка вырисовывается.
- Не то слово. Между прочим, вся эта уголовная ватага растёт час от часу. Туда продолжают стекаться люди. Они вербуют новых бойцов, обещая им сытую и относительно безопасную жизнь. Понимаешь?
- Хреново.
- Да, согласен. Так что, если мы организуем засаду на тех, кто завтра придёт за моими батареями, то придут другие. И даже если в день устраивать по несколько таких засад, то вражеские бойцы всё равно не скоро закончатся.
- Предлагаешь покорно отдавать им всё, что они потребуют? Сегодня курей, завтра солнечные батареи, а послезавтра, что? Задницу на общак?
- Я не предлагаю ничего, но хочу сказать, что твоих детей и жену мы подвергаем опасности, понимаешь? Ворвутся в дом эти козлы, обыщут, и что? А ведь здесь и хозяйство, и…
- Дядь Трофим, что ты всё со своим хозяйством… скажи честно, ты за него больше переживаешь? Оно дороже наших жизней? Может нам уйти? - не сдержался я, ну правда, надоело как-то слушать его о ценности хозяйства, когда на кону человеческие жизни.
Атаев посмотрел на меня с каким-то сожалением, как преподаватель на студента, на которого возлагались огромные надежды, но который их не оправдал, вздохнул, отхлебнул чаю и произнёс:
- В скудоумии ты, Олежек, вроде никогда замечен не был, а несёшь такую ахинею. Ты что, охренел? Как ты мог подумать?
- Что я должен был подумать? А, Романыч?
- Всё что угодно, но только не это. Я за семью твою готов жизнь отдать. А эту уголовную гадину, голыми руками давить буду, чтоб не осталось совсем. Но не могу, потому что руки связаны. Понимаешь? Потому что хозяйство моё для этих уркаганов очень даже кстати. Такого наверное и не осталось в округе, сожрали уже мертвецы-то. Это значит, не зарастёт к моему дому «народная тропа». Будут они ходить сюда постоянно, а мне придётся постоянно прятать вас. Но рано или поздно об этом узнают бандиты. Что тогда будет с твоими сыновьями я не знаю. То, что тебя прикончат, это как пить дать, а вот про судьбу жены твоей мне и думать страшно. Вот это я имел ввиду. Вот чего я боюсь, Олег.
Трофим Романович дело говорит. Будут эти люди ходить сюда снова и снова, брать продукты на прокорм, и так далее. А мы, что, всё время будем в подвале ныкаться? Нет, этому не бывать. Никогда не допущу подобного. Моей семье находиться здесь нельзя, нужно её обезопасить. А как? Да очень просто: отправить в войсковую часть. Хотя бы на время. Там-то они будут в безопасности. Вот только интересно, чем тут буду заниматься я, когда семья будет далеко? Партизанить, потихоньку, уничтожая противника? Куда мне, одному против трёхсот. Пусть даже я буду с Радиком и Трофимом. Проредить число "контингента" мы конечно сможем, но не настолько, чтоб они утратили силу и мощь. Тут необходима полномасштабная войсковая операция, с бронетехникой, артиллерией, неплохо бы ещё и с авиацией. Представить только, триста человек, а то и больше! С учётом наличия стрелкового оружия и автомобильной техники, это же целый батальон получается. Батальон лёгкой, моторизированной пехоты! Мда-а… Про навыки ведения боя, и других качествах подобной тактической единицы, я ничего не говорю. Потому что в нынешних условиях и принимая во внимание скудость населения, такое количество противника просто колоссально. Этим количеством можно перекрыть любой недочёт и неумение. А ведь воякам тоже невыгодно иметь под боком такой рассадник жадных до всего, до чего дотягиваются руки, уголовников. Они представляют для них прямую угрозу, ведь рано или поздно, бандиты предъявят свои права и на их имущество. Ну, а служивым этого не нужно, они слишком малочисленны. К чему приведёт боевое столкновение с малым числом, но богатым на опыт и имеющим огневые средства, военным, с во много раз превосходящим их числом, но уступающими в умении и технике бывшими заключёнными, известно лишь одному Господу Богу. Поэтому, необходимо связаться с войсковой частью, договориться о приюте для моей семьи, ну и рассказать про сложившуюся ситуацию. Я думаю, они в стороне не останутся. Полковник Савкин человек умный, сообразит что к чему, и мы, надеюсь, общими усилиями придумаем как действовать дальше.
Глава 14
в/ч 20604, Республика Башкортостан, Российская Федерация
9 мая 23 часа 50 минут
В дверь кабинета полковника Савкина постучали.
- Войдите! – зычно бросил командир, не понимая головы от бумаг на столе.
На пороге возник капитан Мамедов - исполняющий обязанности начальника штаба.
- Разрешите войти, товарищ полковник?
- Уже вошёл, Ренат. Проходи, присаживайся, - Савкин указал на стул, стоящий с другой стороны стола, - что у тебя?
Мамедов присел и открыл ежедневник.
- Товарищ полковник, разрешите доложить?
- Докладывайте.
- Буквально десять минут назад поступил шифр. Сорок минут назад в воздушное пространство республики вошёл борт номер один.
- Верховный? – удивлённо вскинул бровь полковник.
- На борту, - кивнул Мамедов и продолжил, - но это ещё не всё, товарищ полковник. Что-то у них там произошло, то ли перестрелка, то ли авария какая-то. В общем борт потерпел крушение.
- Есть сведения где? – Савкин взял из пачки сигарету и вставил её в рот.
- Так точно. Квадрат Е240/751. Это в Ибраевском районе.
- Покажи на карте, - Роман Александрович отложил сигарету, так и не прикурив её, рукой сдвинул кипы документов на край стола.
Под стеклом на столе находилась карта местности с какими-то пометками. Мамедов подошёл и ткнул в неё пальцем.
- Это тут, товарищ полковник, в ста пятидесяти километрах на юг.
- Выжившие есть?
- Так точно, по обозначенным в шифре каналам связи, нам удалось связаться с ними. Много погибших и раненых. Но первый жив.
Савкин озадаченно почесал лоб, было видно, что он о чëм-то крепко задумался.
- Разрешите продолжить, товарищ полковник? – вывел командира из ступора капитан.
- Да, говори.
- По данным разведки, противник в курсе об этом событии и спешно готовят группу для выдвижения к месту крушения.
- Так, так, так.., Мамедов, нужно успеть до их прихода. Во что бы то ни стало нужно эвакуировать выживших.
- Есть, товарищ полковник. Какие дальнейшие указания?
Роман Александрович взял отложенную сигарету, чиркнул зажигалкой. Прикурил, шумно затянулся.
- Значит так, выдвигается взвод старшего прапорщика Башенкова. Вооружение, экипировка, всё как положено. С собой берут медика со всем необходимым. Едут пусть на легковых машинах, в сопровождении БТР, - это для безопасности. Выдвинуться немедля! Ясно?
- Так точно, - кивнул капитан, делая какие-то пометки в ежедневнике.
- Да, ещё, машину-неотложку медико-санитарной части пусть возьмут, самую оборудованную, и толкового доктора. Это на случай если там кому медпомощь необходима. Всё, Мамедов, исполнять! Доклад в части касаемого каждые полчаса. Мне, лично!
- Есть, товарищ полковник! – встал со своего места Мамедов, - разрешите идти?
- Идите.
Глава 15
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
районный центр, село Родниковое
10 мая, 01 час 15 минут
С дядей Трофимом мы сидели долго, обсуждали насущные проблемы. На улице стемнело. В сгущающемся сумраке поднялся сильный ветер, он раскачивал стволы деревьев и заставлял их стонать. Стучал оконными ставнями, грохотал металлическими листами забора. Небо заволокло тяжëлыми тучами, которые неслись куда-то в западном направлении, словно спасались от неведомой угрозы с востока. От разыгравшегося ненастья делалось страшно. В вольере завыла собака, тут же её песню подхватили остальные. Они будто вторили порывам ветра. То ли стихия так подействовала на питомцев Атаева, то ли что-то другое. Но в любом случае это было плохо – вой мог привлечь внимание тварей.
Трофим Романович взял шашку и направился к выходу, на ходу сказав мне:
- Твоё снаряжение в шкафу, в дальней комнате. Экипируйся. Своим скажи, чтоб были внизу и носу от туда не высовывали. Скоро Радик придёт. Мало ли…
- Хорошо, понял, - ответил я и направился исполнять указания потомственного казака.
Стоило хозяину выйти из дома, как собаки умолкли - имеют представление кто тут главный, воспитанные питомцы. Я проводил родных в подвал, расцеловал их, пообещав, что скоро спущусь и сам. Закрыв крышку люка и подвинув на неё шкаф, прошёл в указанную Трофимом комнату. Напялив на себя одежду и боевое снаряжение, вышел на веранду. Прислушался. На улице пошёл дождь. Его капли сначала робко и неуверенно застучали по настилу крыши, но потом этот стук становился всё смелее и чаще, и вскоре перерос в непрерывный гул. Пенье дождя усиливалось под порывами ветра и слегка успокаивалось в минуты безветрия.
Вдруг что-то грохнуло у сарая, потом ещё и ещё раз. Выстрелы! Стреляли из пистолета. Уж эти звуки я не спутаю ни с какими другими. Наплевав на безопасность, я рванул к двери, распахнул её и в два прыжка очутился за кустами смородины. Нырнув в них и припав на колено, на случай если по мне начнут стрелять от сарая, вскинул готовый к бою автомат. Стрельбы в мою сторону не последовало. Но то, что предстало передо мной, меня шокировало. Сразу три, припадающих к земле, человеческих мутанта наседали на Атаева, а тот пятился назад, отмахиваясь от них шашкой. Всё тщетно - о реакции и манёвренности этих тварей я рассказывал неоднократно. Тогда старик вскинул левую руку (шашкой он работал правой рукой) и треснуло ещё два выстрела. Но пули не причинили вреда твари по которой вёлся огонь, одновременно с выстрелами она переместилась в сторону, и пули ушли в грунт. «У дядьки-то, есть огнестрел, не дурак чать, чтоб отдать совсем всё оружие», - пронеслось у меня в голове и я вжал спусковой крючок. Пули поразили ближайшего ко мне «поющего», он завыл и забился в агонии, колотясь о землю и поднимая брызги из луж. Двое других метнулись в стороны и я перечеркнул очередью пространство в след за одной из них. Вдруг Атаев взмахнул руками и упал навзничь, сбитый с ног внезапно появившимся сзади ещё одним мутантом. Шашка выпала, пистолет похоже тоже – темно, не видать толком. Я вскочил и побежал ему на помощь, от бедра стреляя по направлениям, куда скрылись два других бывших человека. Спеша на выручку товарищу, я понимал, что не успеваю - чудовище вот-вот разорвёт его. Оно выбивало из Атаева дух руками и ногами, прижимая того к земле, душило его и пыталось вцепиться зубами в горло. Трофим конечно сопротивлялся, но надолго ли его хватит? Выстрелить я не мог, так как была высока вероятность попадания в старика. Вот сейчас эта тварюга вцепится в него зубами и конец… Неожиданно, за его спиной появился тёмный силуэт, он размахнулся и ударил мучителя Атаева прикладом по голове. Затем схватил оглушëнное чудовище, оттащил его, швырнул на землю и расстрелял из автомата. Выстрелы были приглушённые, как и у меня, наверное тоже использовал ПБС. Из-за сарая показалась голова другого мутанта, я среагировал как на экзамене по стрельбе на вскидку, и нежить плюхнулась простреленной головой в грязь.
- Ещё тварь! Туда ушла! – крикнул я, указывая рукой направление, где скрылся другой «поющий», - прикрывай, я пошёл, - добавил на всякий случай и вскинув оружие двинулся в нужном направлении.
- Принял, держу сектор! – отозвался силуэт голосом Радика.
Радик? Ну слава богу. Живой.
Мутант появился неожиданно. Он атаковал меня справа, оттуда, откуда я совсем не ждал нападения. До чего смышлёный, паскуда. Эта скотина прыгнула, намереваясь сбить меня с ног, но я увернулся и его протащило по инерции пару метров по мокрой земле. Этого хватило, чтобы в два ствола исполосовать его пулями. Он сдох. Также как и остальные его сородичи. Похоже, на сегодня с мутантами было покончено. Будем надеятся, что учинëнную нами стрельбу не услышат те, кому слышать её совсем не желательно. Пусть беснующаяся погода скроет наши «кричалки», «вопилки», «стрелялки».
Трофим Романович был жив, только помят чуток. Можно сказать, что отделался лёгким испугом. Он стоял облокотившись о стену сарая, и пытался восстановить сбитое дыхание. Радик водил стволом по сторонам, выискивая возможную опасность. Кстати о Радике: увидев этого красавца, его оружие, экипировку, решительный взгляд, наверное сам Рембо отошёл бы покурить в сторонке, ну или пошёл погулять в другом месте. И где только он раздобыл всё это? На нём была куртка наподобие моей, камуфлированный разгрузочный жилет и тактические брюки. За спиной висел навороченный рюкзак, к которому был пристегнут обрез двустволки. Из кобуры на бедре, торчала рукоять пистолета, в руках же он держал полностью тюнингованный АР-15. Тут тебе и подствольный гранатомёт, и неплохая оптика, и фонарь с ЛЦУ, и «банка». О том, что Радик не испытывает дефицита в боеприпасах, красноречиво говорили торчащие из карманов разгрузки магазины. И снаряжение, и вооружение, почти всё натовского производства, кроме, пожалуй, уже упомянутого обреза. Неужто какого пиндоса шлëпнул, а потом ободрал до нитки?
Кстати, на счёт покурить, этого совсем не хотелось. Странно, ведь этой вредной привычкой я маялся с десятого класса, а тут раз, и не хочется совсем. Чудеса, да и только.
За забором послышались какие-то звуки и Радик пошёл проверять что там. Мы, с пришедшим в себя Атаевым, разглядывали трупы поверженных монстров. Кажется, что все четверо были совершенно одинаковыми существами, но в то же время, не лишенными признаков индивидуальности. Эти признаки выражались в особенностях их лиц и телосложений. Видимо эти черты перешли к ним от людей, из которых они превратились в то, чем являются сейчас. Э-э-э, простите, теперь уже являлись. У одного даже вон, наколка на груди: какой-то дракон в восточном стиле и иероглифы. А кожа бледная такая, аж матовая. Но это были уже не люди, а какие-то адские гончие, с неестественно удлинёнными конечностями и, коленными суставами, понемногу приобретающими изгиб в противоположную сторону, как у кузнечиков. Жесть, правда? А эти лица! Вытянутые к ротовому отверстию, они совсем перестали напоминать человеческие. И запах! Смесь тухлятины с фекалиями. Бр-р-р. Хорошо, что у этих чудовищ, помимо естественных физиологических отверстий, в теле появилось ещё по несколько штук, не совместимых с жизнью, так сказать.
Осмотрев сарай мы обнаружили, что «поющие» убили, а потом здорово обгрызли корову и овечку. У первой скотины был сильно объеден круп, от последней же остались лишь рога, кости да дырявая шкура. А ведь в сарае их, домашних животных, находилось несколько десятков. Но это были миролюбивые, травоядные животные, одно слово – стадо! Эти, перед лицом опасности неспособны действовать сообща, неспособны помогать друг другу в критический момент. Только стадо может не издавая ни звука, стоять себе в сторонке и спокойно наблюдать, пока хищники сокращают их поголовье, пожирая соплеменников. Так может только стадо.
Окончив осмотр сарая, мы вытащили останки мёртвых животных наружу. Со стороны ворот слышались приглушённые хлопки - стрелял Радик. Через какое-то время выстрелы стихли, он вернулся к нам и сообщил:
- Парочка зомби была. На звуки пришли наверное. Уже не актуально, - он поднёс свою AR-15 к плечу, изображая как перестрелял нечисть.
- Это хорошо, - осипшим голосом рыкнул Трофим, - а теперь в дом, вроде всё чисто.
Предложение покинуть беснующуюся стихией улицу, естественно было воспринято положительно. Нахождение тут приносило массу неудобств и неприятных ощущений. Упругие струи дождя стегали по лицу, словно ледяные плети. Казалось, что холод пронизывал насквозь. Вода хлюпала в напрочь промокшей обуви, заливала глаза, мешала смотреть. Дрянная погодка.
Заперев сарай, мы спрятали тела мутантов в кустах на заднем дворе и прошли в веранду. Дождевая вода стекала со снаряжения на пол. Чтобы не тащить с собой в дом частичку непогоды, промокшая одежда была развешана тут же на веранде. Закрыв на засов входную дверь, я спустился к семье, чтоб показать, что жив-здоров. Дети спали, лишь моя ненаглядная супруга, сидела на краешке кровати и покорно ждала меня. Было видно, что она очень переживала, об этом красноречиво подсказывало лёгкое дрожание рук, держащих ружьё. Похоже услышала выстрелы с улицы и испугалась. Прижав к себе свою милую, я долго не выпускал её, давая понять, что нахожусь рядом. Когда она совсем успокоилась, я вкратце поведал о событиях, произошедших во дворе.
- Хорошо что ты рядом, милый, вместе мы переживеëм любое ненастье, - прошептала жена и прижалась щекой к моей щеке, потом отдëрнула её и хихикнула, - ты моя колючка.
- Это точно, - хмыкнул я, прикидывая сколько не брился.
Она всегда называла меня так когда я был не брит. Ещё заставляла бриться, говоря, что мне щетина совсем не идёт. А потом ласкалась своей щекой о мою выбритую щëку и не было предела этому маленькому, но всё же счастью.
- Любимая, я принял решение завтра увезти вас в военный городок, в воинскую часть, - посмотрел я в глаза суженой.
Она одарила меня полным преданности и понимания взглядом и спросила:
- Это правда так нужно?
- Очень нужно, поверь. Там вам будет безопаснее, да и мне спокойнее.
- А ты остаёшься надолго?
- Нет. Несколько дней. Максимум.
- Обещай, что ничего страшного не случится.
- Честно - при честно, - улыбнулся я, коротко поцеловал её в губы и добавил, - я вернусь, дорогая. Я всегда возвращаюсь, ты же знаешь.
- Знаю, любимый. Давай спать.
- Ты ложись, а я приду позже. Нужно ещё кое-что обсудить с мужиками.
Мы поцеловались, а потом жена нежно прошептала: «Иди уже». Ну я и пошёл.
***
Мои товарищи расселись за столом, Атаев налил всем горячего чаю. «На травах», - пробурчал он и отхлебнул из пиалы. Мы сделали тоже самое. Завязалась беседа. Я разобрал автомат, разложил делали на столе и стал чистить. Моему примеру последовал и Радик. Трофим Романович же явил на свет Божий видавший виды «Наган». Вот оказывается из чего он палил у сарая! Старичок Наган.
- Дореволюционный, - похвастал казак и деланно покрутил им перед нами, - штучный экземпляр.
- Где взял? – чисто из вежливости поинтересовался я.
- Где взял, там больше нету, - с острил Атаев и тоже принялся чистить оружие.
- Ну давай, Радик, рассказывай, чего ты там разведал, - попросил я, и стал снимать оптику с автомата. Её тоже нужно было почистить.
- Много чего разведал, - отвечал товарищ, - непонятно что творится в округе. Но самое главное, - он сделал незначительную паузу, чтоб обвести нас взглядом, как бы готовясь ошарашить сказанным, - у нас есть союзники и...
- Ты о ком говоришь? – прищурился Трофим, - из всех выживших большинство не способно к сопротивлению. Они сломлены. Кто морально, а кто и физически. Оружия нет, опять же, не все ведь ушлые как я.
- Ты в разведку не ходил, дядь Трофим, поэтому дай сказать.
- Ишь ты, в разведку не ходил.., - обиженно махнул рукой Атаев, - я и без разведки много знаю.
- Романыч, ты мне сказать дашь, или как?
Я молчал и слушал, в их словесную перепалку не лез. Мне было ясно, что Радик хочет донести до нас что-то важное и… возможно необычное. Потому что фигнёй этот парень, как показала практика, совсем не мается. Но, что нашло на Трофима Романовича, мне было не ясно. Какая муха его укусила, что он так спорит с Радиком? А ведь не прошло и двадцати минут, как тот ему жизнь спас. Наверное просто ворчит по стариковски.
- Говори уже, - буркнул старик, - поворчать не дадут…
- Спасибо, - улыбнулся Радик и театрально поклонился Атаеву, приложив правую руку к груди, - значит так, товарищи…
Глава 16
Телефонный разговор
Поисковая группа «Автоном-2» -
узел связи в/ч 20604,
Республика Башкортостан,
Российская Федерация
10 мая 03 часа 30 минут
- Товарищ капитан, товарищ капитан! – возбуждённо закричал сержант Шмелёв – дежурный по узлу связи, - передача по закрытому каналу! Это «Автоном-2»!
Мамедов лежал на кровати, стоявшей тут же в помещении дежурного по связи. От ора сержанта, офицер резко принял сидячее положение, провёл по лицу ладонью, стирая остатки сна.
- Чего ты орëшь как припадочный? Что там у тебя?
- «Автоном-2» вышел на связь, товарищ капитан, - уже спокойней повторил контрактник.
- Давай на громкую, - Мамедов встал с кровати и подошёл к Шмелëву, - и запись включи.
- Есть, - бросил тот, щëлкнул клавишами и крутанул регулятор громкости.
На фоне тарахтения двигателя слышалась какая-то возня и возгласы на заднем плане. Сквозь весь этот шум с трудом пробивался голос Башенкова.
- Алло, «Автоном-2» говорит. Как слышно? С кем говорю, на?
- «Хозяйство» на связи, слушаю, капитан Мамедов. Доложитесь!
- Магомедыч, здравия желаю! Башенков говорит!
- Привет, Паш, привет. Давай ближе к делу.
- У нас всё нормально, пассажиров забрали, возвращаемся домой. Имелись небольшие проблемы, но решаемые. У нас два лёгких «триста». Так, теперь по пассажирам. Есть «трёхсотые», как лëгкие, так и тяжëлые. Возможно кого-то не довезём. Есть «двухсотые», много.
- Что по первому, Паша?
- Первый «триста», не тяжёлый, средний. Пулевое в плечо. Контузия и перелом пальцев ноги. Но ничего, жить будет, он крепкий мужик.
- Принял, Паша, возвращайтесь. Выдвигайтесь по резервному маршруту. Обратно на старый маршрут не суйтесь, вас там ожидают. Как приняли?
- Понял вас, на.
- Есть ещё что-то?
- Никак нет, товарищ капитан, на, доклад закончен.
- Возвращайтесь живыми, братцы!
- Вернёмся, Магомедыч, куда мы на хрен денемся!
Глава 17
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
Районный центр, село Родниковое
10 мая, 01 час 15 минут
Радик говорил около часа. Мы слушали его молча, потому что информация, которую он нам сообщал, являлась очень и очень значимой. Даже дед Трофим теперь не перебивал, хотя он на это дело, как выяснилось, большой любитель. Только один раз казак просил остановиться, сходил в комнату и принес оттуда ноутбук, чтобы наблюдать за обстановкой во дворе по камерам видеонаблюдения, информация с которых передавалась как раз на этот гаджет.
Из рассказа нашего товарища следовало, что райцентр, его восточная и северная окраины, замертвячены конкретно. В частном секторе же, ходячих мертвецов мало, но всё же есть. Так вышло потому что в частных секторах относительно малолюдно, в соотношении с густонаселённыи районами городского типа. Тут слишком мало людей живёт на довольно-таки огромной территории. То ли дело микрорайоны застроенные многоэтажками, здесь, на незначительной территории плотность населения просто зашкаливает. А всё потому, что люди живут друг над другом в несколько этажей. Десять современных квартирных многоэтажек вмещают в себя количество проживающих, равное количеству жителей всего частного сектора села Родниковое. Не точно конечно, но вполне уместное сравнение. А таких домов–громадин тут целая уйма, несколько кварталов. Ещё, по поводу замертвяченности, нужно принимать во внимание то, что осевшие в центре населённого пункта бандиты, неплохо так пошумели, зачищая посёлок от нежити. Этим они сподобили целые стада зомби сниматься с мест и мигрировать на шум к центру. Конечно потом они этих мертвецов уничтожали, чем резко уменьшили их численность, но всех перестрелять невозможно, поэтому ближе к центру их просто жуть как много. Без серьёзной необходимости, хорошей экипировки и оружия, туда лучше не соваться, а то сожрут нафиг. Там, захватившие власть отморозки даже на автомобилях не ездят, для этих целей у них имеются два специально отведенных маршрута. Первый маршрут пролегает через коттеджный посёлок, а второй через пригород, где сейчас находимся мы. И тот и этот микрорайоны - это частные сектора. Бандиты выезжают из населённого пункта и возвращаются в него только этими самыми путями. Тактически конечно это неправильно, но в условиях замертвяченности самое то.
Количество бывших заключённых в районном центре около пятидесяти голов, плюс человек двадцать–тридцать прибившихся к ним местных отморозков. Короче до роты численностью. Вооружены почти все. Тут тебе и автоматы, и ружья, и пистолеты, и колюще-режущее холодное оружие. Смешно конечно, но даже луки с арбалетами есть. Наверное местный магазин «Охотник-Рыболов» подчистили, такие товары я вроде там видел. Уцелевшие местные жители, те, что не примкнули к оккупантам, живут под нехилым гнётом. Городских жителей обязали повинностью по пять часов в день трудится во благо бандитов, укрепления строить, таскать что-то, убирать помещения и так далее. Проживающих в частных домах и имеющих подсобное хозяйство, обложили данью. Теперь они должны платить оброк съестными припасами. Конечно, уголовники защищали местных, оберегали их, но делалось это не из благородных целей, а сугубо по корыстным побуждениям: так как смерть любого из них это потеря рабочих рук и убыток в продовольственном обеспечении. Но, естественно, это преподносилось населению как безграничная забота новой власти о жизни и здоровье своего народа. Такая вот «политика партии».
Про изъятие оружия уже было говорено, однако со слов нашего разведчика, выглядело это примерно так же, как выселение из дома моих родных. Действовали где «кнутом», а где «пряником». То есть людей сначала уговаривали, потом запугивали и устрашали, а затем следовали более радикальные меры. «Кнута», соответственно было больше. Ну, а «пряники» доставались в основном тем, кто был покорным, послушным и вообще, всячески сочувствовал «вставшим у руля» зекам. В общем, забрав оружие, и, вместе с тем последний шанс на выживание, новая власть получила единоличное право выбирать, кому прийти на помощь, а кому нет. Естественно, из-за этого, беззащитным людям некуда было деваться, и приходилось прогибаться под бандитов. Однако, не все смирились с властью бывших заключённых, поэтому не редко доходило и до вооруженных столкновений. Из перестрелок, в виду своей сплочённости, неплохой организации и многочисленности, победителями выходили бандиты. Ну, а победы уголовников и смерти местных, служили ещё одним неплохим инструментом запугивания. В основной своей массе, выжившие были подмяты бандой и покорно тащили на себе ярмо их гнёта. Но те, кто не смирился с участью оккупированных, жёстко опозиционировали и всячески сопротивлялись воле братков. На таких устраивали облавы, а отловив, уродовали до неузнаваемости. Совсем непокорных умерщвляли, причём всё это происходило публично, показательно. Многих местных тогда сломали и переформатировали. Ломали жестоко. Показательные расправы как способ устрашения этому весьма способствовали. После созерцания таких «профилактических процедур» как ломание конечностей, отрезание ушей, выдирание ноздрей и так далее, люди полностью теряли способность к сопротивлению. Некоторые даже умом тронулись, было дело. Слишком страшны и бесчеловечны были пытки. Но горстки непокорных, до которых не дотянулись длинные руки карателей, уходили в леса. Некоторые из них погибли от зубов и когтей мутантов, которых в лесах развелось достаточно много. Вскоре, бежавшие, сбились в подобие партизанского отряда, и уже были способны сами дать отпор как чудовищам, так и людям. Насчитывало это добровольное повстанческое подразделение до двадцати активных стволов. Конечно были ещё женщины, дети и старики – чьи-то жёны, родители, дочери и сыновья, но они были спрятаны глубоко в лесах, подальше от вражеских территорий.
Вставшие у власти бандиты, все кроме прибившихся к ним местных, были выходцами из тюрьмы строгого режима, находящейся в тридцати километрах к востоку. Это почти на границе с соседним районом, с тем, откуда я родом. Когда этот мир только-только начал накрываться медным тазом, тюремный контингент понял, что настал их звёздный час, и не воспользоваться им они просто не имеют права. Вот и воспользовались: захватили колонию, перебили администрацию. Естественно им в этом помогли наши дорогие «заокеанские друзья». Кстати, и до сих пор помогают. Сотрудничают по разным направлениям, а кое-где и вообще сообща действуют. За главного у уголовников какой-то, то ли авторитет, то ли вообще вор-законник, Сивым кличут. Амбиции у этого Сивого, конечно зашкаливают. Он возомнил себя новым властителем всея Руси в пределах прилегающих к тюрьме территорий, и теперь посылает свои «дружины» захватывать всё новые и новые земли, и устанавливать нужные ему порядки. Почувствовал вкус власти и теперь не может ею наиграться. А его подчинённые, поголовно судимые за тяжкие и особо тяжкие, являются беспрекословными исполнителями этой власти. Они и армия, и полиция, и органы принудительного исполнения, и всё это в одном лице. Хм… как интересно получается, армия убийц и насильников, полиция грабителей и маньяков… Страшно, правда?
Когда только всё начиналось и стало понятно, что тюрьма переходит под контроль контингента, высокие чины регионального управления ФСИН, всё же приняли решение о направлении в исправительное учреждение отряда ведомственного спецназа. Но отряд понёс ужасные потери даже не добравшись до нужного места. Многие поддались заражению, многих убили обращённые в зомби и мутантов сослуживцы. Некоторые, поняв, что произошло что-то страшное и необратимое бежали, кто домой к семьям, а кто просто куда глаза глядят. Но ничего хорошего из этого не вышло, дезертиры гибли от клыков зомби и мутантов, от пуль диверсантов и бандитов. Немногие выжившие возвращались обратно. Вот так, даже не вступив в бой, подразделение перестало существовать как тактическая единица. В строю осталось человек десять от силы. Но этот десяток, стал обладателем техники, вооружения и снаряжения целого отряда. Окопавшись в какой-то деревне, они отчаянно сопротивлялись наседавшим зомби и мутантам, в число которых теперь входили и их бывшие, перевоплотившиеся в нежить сослуживцы. Потом им пришлось вступить в бой со смешанным отрядом из уголовников и американских солдат. Целью этого отряда являлся захват техники ФСИН, больно уж она им пригодилась бы. Оно и понятно, бронеавтомобилей «Тигр» только три штуки, а ещё два оборудованных спецназовских КамАЗа.
После суток стрелкотни, на связь с минюстовцами вышли бойцы спецназа Росгвардии. Оказывается они находились тут недалеко на учениях, когда всё завертелось-закрутилось. Но вот беда, прибыть на учения-то они прибыли и все с личным стрелковым вооружением, а вот боеприпасов нет почти. Только для несения караульной службы, что бы самих себя и имущество охранять. По два магазина на брата, то есть. Им должны были на следующий после прибытия день подвезти всё необходимое, да не успели, потому что сами знаете что началось. Конечно гвардейцы тоже подверглись заражению и у них тоже имелись случаи дезертирства, они тоже понесли громадные потери. Короче тоже пришлось не сладко, ибо сражаться за существование из-за скудности боезапаса приходилось почти врукопашную. В общем договорились между собой спецназовцы и ударили одновременно с двух сторон. Отряду зеков и пиндосов пришлось ретироваться, численный перевес теперь был не на их стороне. Объединение двух уцелевших групп спецназа было удачным ходом, потому что теперь гвардейцы смогли довольствоваться техникой и боеприпасами фсиновцев, а фсиновцам, не нужно было заботится о бесхозной технике – вся техника была задействована. Теперь сводный отряд спецназа насчитывал двадцать семь отлично вооружённых и экипированных человек. При технике, большом количестве огневых средств и боеприпасов.
Спецназовцы ли нашли отряд партизан из райцентра, или наоборот, те нашли спецназовцев, Радик не уточнял, да оно и не важно было. Но факт того, что объединенный отряд союзников в пятьдесят штыков находится рядышком, не мог не радовать. Наш разведчик договорился о канале и частоте для выхода на связь и теперь мы могли связаться с ними в любое время. А они с нами. Нашим позывным стал «Барс», а позывным союзников – «Ворон». Паролем был вопрос: «Как у вас с мертвецами»; ответом: «Также как и у вас – они все мëртвые».
Смешанный отряд из спецназовцев и местных партизан промышлял организацией диверсий против уголовников и американцев. Устраивал засады на пешие патрули, охрану различных объектов и автомобили. Взрывал дороги, мосты, здания. Их фишкой было приманить к какому-нибудь блокпосту противника стадо зомбированных, и спокойно наблюдать со стороны, как приходит конец вражескому подразделению, отчаянно обороняющемуся от наседающей нежити. Но не все операции проходили успешно, бывали случаи когда атаки партизан проваливались и они несли потери. Враг не дремал, он вёл активную работу по выявлению вражеских элементов. Недалече как вчера, в окружение попала группа из четырёх человек, готовивших засаду у автодороги. Молотились часа два, прорвали кольцо окружения и с потерями ушли от погони. Потеряли двоих парней. Так-то, противники вроде бы и зеки, но руководят ими и обучают профессиональные вояки. В России принято считать, что американцы без Пепси и биотуалетов к войне не способны, а после боестолкновений пьют антидепрессанты и ходят на приём к психологу. Я вам так скажу: это всё стереотипы, такие же как и о гуляющих по улицам России ручных медведях с балалайками и автоматами Калашникова в придачу. Боевой опыт и воинское умение армии США никто не отменял. Как ни крути, а это самая воинственная нация, потому что почти все войны на нашем шарике, развязаны или проходят не без их участия.
Не знаю каким образом, не стал уточнять, но Радику удалось взять двух языков. Первый был бывший заключённый местной колонии, а второй - американский диверсант. Они-то и поделились с ним информацией, которую теперь он доводит до нас. О судьбе этих пленных после допроса не трудно было догадаться, Радик их «задвухсотил». Что ж поделаешь, таковы реалии войны. На волю их не отпустишь, таскать с собой тоже не комильфо. Кстати, с них-то разведчик и разжился трофеями.
Ближе к северной части райцентра, Радик столкнулся с диверсионной группой наших партизан, охотившихся за автопатрулём зеков. О том, как его не шлёпнули эти самые партизаны, непонятно, ведь по трофейному оружию и экипировке, его легко можно было принять за американца. Но каким-то чудом этого не произошло, интересно конечно почему но, разведчик не рассказывал, а мы и не спрашивали. В общем, трагедии удалось избежать, был налажен контакт и получена ценная информация. За главных у этих повстанцев двое: заместитель главы района и подполковник спецназа ФСИН, причём первый всё больше по общим вопросам, а последний по военной и правоохранительной деятельности. В общем у них не единоначалие, а двоевластие. Невольно в голову лезла присказка про двух баб на одной кухне. Интересно, как они уживаются? Ну да ладно, не нашего ума дело.
Про «западных партнёров» выяснилось, что у них тоже не всё гладко. Диверсионные группы справились с поставленными задачами лишь от части, процентов на пятнадцать. Да, распространили заразу, да, потрепали выживших. Но на этом их успехи и закончились, так как получили звездюлей они почти везде, где бы не действовали. Провалили задание короче. И на такой вот «аварийный» случай, у них было организовано что-то типа сводного оперативно - тактического соединения. Командует этим объединением какой-то Кевин. Прожжённый вояка с огромным опытом разведовательно - диверсионной и оперативной деятельности. Количество бойцов Кевина и место их расквартирования неизвестно. Вроде-бы не больше ста человек и размещены они в какой-то деревушке, в этом районе. Чем промышляют и какие цели перед собой ставят? Да те же, что и до объединения: диверсии, подрывная деятельность, уничтожение населения, захват объектов и территорий. «Уменьшение поголовья», как говорил ныне покойный Джонсон. Цели и задачи всё те же, что и раньше, только с учётом изменившихся условий. А условия для их деятельности, так себе – не рассчитывали они на активное сопротивление и на то, что мутирует их боевой вирус. Вот и импровизируют теперь. Ещё они активно готовятся к прорыву в какой-то важный правительственный объект. Где это и что это за объект такой, пока не установлено, но работы в этом направлении ведутся.
Скорее всего объектом, который вскоре будет атакован, является войсковая часть в соседнем районе. Ну а что, в случае её захвата противник только выигрывает. Почему? Ну, тут можно по пунктам разложить, и так, пункт «А»: враги станут хозяевами всей техники, вооружения и боеприпасов. Пусть эта воинская часть и является инженерно-сапёрной, не какой-нибудь танковой бригадой или полком ВДВ, но стрелкового оружия и другого добра там всё равно завались просто. Тут есть всё, за исключением, пожалуй, танков, авиации и артиллерии. Представляете на что способны имеющиеся в наличии БТРы и БМП, вступи они в огневой контакт с нашими врагами? Вот и я о том же, амерам и уголовникам сильно не поздоровится. Поэтому им необходимо нанести упреждающий удар, а не ждать, когда военные выйдут на «тропу войны». А что смогут сделать зеки, имея в своём арсенале технику военных, на что они будут способны? То-то же. Переходим к пункту «Б»: территория армейцев довольно-таки укреплена и безопасна для проживания и, она огромна. Там можно разместить уйму народа, при этом они не будут стеснены и ограниченны пространством. Опять же, тут тебе и оборудованные казармы, столовые, медсанчасть и многое другое, такое необходимое в нынешних условиях. Приходи и живи, в общем. Пункт «В» - продовольствие. Его на складах полным полно, здесь и расходная часть, и неприкосновенный запас. Несколько лет (если не десятилетий) можно жить припеваючи и ни в чём себе не отказывать. А недостаток продовольствия, там, за пределами войсковой части, скоро, через месяц-два, даст о себе знать. Для хранения продуктов питания ведь тоже условия нужны, а где их взять, эти условия-то, когда зомби-апокалипсис на дворе?
Глава 18
Сов. Секретно
Экз. ед.
п. 54 Инструкции
Командиру в/ч
гвардии полковнику
Р. Савкину
Рапорт № 57 сс
Довожу до Вашего сведения, что во исполнение Указания № 20/6 сс, Вверенная мне батальонно-тактическая группа, в полном составе, с техникой и вооружением, прибыла в квадрат А235/8722 09 мая текущего года и организовала пункт временной дислокации. Организована охрана ПВД и прилегающей местности, размещены посты скрытого наблюдения, на постоянной основе осуществляются разведывательные и контрразведывательные мероприятия. Несение службы осуществляется в усиленном режиме. В настоящее время квадрат дислокации не рассекречен. Расчёты ствольной и реактивной артиллерии, а также расчёты миномётов, выведены на рубеж ведения огня по ранее заданным координатам. Возможность поражения целей в указанном квадрате местности и эффективность ведения огня в целом, достигает девяносто процентов. Ждём дальнейших указаний.
Командир батальонно-тактической группы
гвардии майор
А. Заболотский
Сообщение исполнено в
Ед. экземпляре.
Экз. 1 – БТГр, в накопительное дело
Копии экз. 1 в количестве 1 шт. адресатам
Глава 19
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
Районный центр, село Родниковое
10 мая, 01 час 15 минут
Далеко за полночь, когда мы продолжали сидеть за столом и мозговать ситуацию, на связь вышли партизаны. Несколько раз подряд прозвучал вопрос – пароль, о том, как у нас обстоят дела с мертвецами. Наш разведчик взял радиостанцию, выдержал паузу и ответил:
- Так же как и у вас — они все мёртвые.
- Добро, Барс, - ответили ему, - наши друзья что-то затевают. Будьте очень внимательны. Как приняли, Барс?
- Принял, но не понял, Ворон, - Радик озадачено посмотрел на нас с Трофимом, - объясни, что именно они затеяли. Приём.
После непродолжительного молчания, Ворон, видимо переформулировав для нас, непонятливых, информацию, выдал следующее:
- Наши друзья, планируют зайти к вам сегодня, Барс. Говорю открытым текстом, пока нас не засекли в эфире. Они планируют зачистку в вашем секторе. Ищут двух бойцов, положивших уйму их людей на дороге. Им известно у кого они сейчас квартируют. От этих упырей добра не ждите. Как принял, Барс?
- Принял, Ворон.., - растерянно произнёс Радик.
- Спроси во сколько это будет, и что он предлагает, - подался ближе к ни к месту замолчавшему товарищу я, - ну же, не молчи!
- Ворон, приём, Ворон. Слышишь? - затараторил вышедший из ступора Радик, - назови время. Скажи, что предлагаешь, приём.
- Слышу тебя, Барс, - ответили из радиостанции, - приблизительное время — раннее утро. Рано утром, приём. Точнее источник не сообщил. Приём. Предлагаю уходить в лес, в обусловленное ранее место, восточнее ориентира на два часа, там вас встретят. Как принял? Приём.
- Принял, Ворон, спасибо. По готовности к выходу сообщим дополнительно, - заключил Радик, - спасибо за информацию, мужики, конец связи.
- Конец связи, - сказал Ворон и прервал связь.
- Кто это был? – озадаченно спросил Радика Атаев, - и что это за обусловленное место?
- Это один из командиров партизан, Денисом зовут, вроде-бы. Заместитель главы администрации района. А место там, - Радик махнул рукой куда-то на запад, - на опушке леса, ближе к трассе.
Воцарилось напряжённое молчание которое нарушал лишь ветер, ломившийся в окна, да дождь, как виртуоз - барабанщик, выбивающий по крыше причудливые ритмы. Сам собой возникал вопрос: «кто-то рассчитывал на то, что этого никогда не случится?». Нет, это должно было произойти. Рано или поздно эти люди должны были провести рейд по своим тылам, на предмет обнаружения вот таких как мы элементов. Дождались, в общем, мать его за ногу.… И что теперь делать?
Этот вопрос я подвесил перед Радиком и Атаевым, вынес, так сказать, его рассмотрение на передний план. То, что нужно уходить, было и дураку понятно, но вопросы заключались в другом: как?; когда?; куда?. На вопрос - «Как?», решили, что уходить будем через задние ворота, также как и прибыли. Аккуратно, потихоньку, все вместе. Поначалу я переживал за то, что наш казак Трофим Романович, откажется оставить своё ненаглядное хозяйство. Но это оказалось не так, он, мало того, что согласился уходить, но даже предложил установить во дворе пару растяжек. Мы с Радиком приняли это предложение в штыки, шуметь лишний раз ой как не хотелось, да и злить врагов ещё больше тоже. И так злые, дальше некуда. Уходить нужно потихоньку, незачем лишний раз к себе внимание привлекать, тем более таким способом.
Определились, что первым пойдёт Радик, выполняя функцию головного дозора, я же иду замыкающим. По центру будут Трофим Романович с моей семьёй. Во время движения мы с Радиком должны всячески оберегать их, а в случае огневого контакта, оттягивать противника на себя, давая ведомым уйти.
На вопрос «Когда?», ответ нашёлся сразу, без рассуждений, – выступаем немедля! Промедление, в нашем случае, подобно смерти. Собираем всё необходимое, экипируемся, вооружаемся и рвём отсюда когти.
Последним на очереди, но первым по сложности, стоял вопрос – «Куда?». Для начала – туда, в сторону ЖБЗ. Там и отдышаться можно, и нычка с оружием и боеприпасами имеется, и трофейная «Шевроле Нива» недалеко. На этой машине мы планировали покинуть райцентр и следовать к схрону, туда, где я свой фургон с добром заныкал. Оттуда нужно было позвонить военным, узнать обстановку, сообщить о ситуации с противником, что сложилась у них под боком, а потом ехать в войсковую часть. Вступать в противостояние с бандитами, будучи отягощёнными детьми, очень не хотелось. Идти на соединение с партизанами тоже так себе идея. Спросите почему? Ну, во-первых, их рано или поздно накроют, так как соотношение сил совершенно не сопоставимое. Вот куда им, пятидесяти, против трёхсот? Во-вторых, свою семью, в случае вхождения в ряды партизан, пришлось бы поселить в лесу, то есть оставить без нормальной защиты, медицины, питания и так далее. Кроме того, я высказал предположение, что рекомендация Ворона могла быть ловушкой. Вот сунемся в «обусловленное ранее место», а там засада бандитская. Откуда известно, что это не вражеская оперативная разработка? Правильно, ниоткуда. Партизаны тоже люди, на них тоже рычаги воздействия имеются. Допустим, возьмут бандиты в заложники их семьи, и они, что угодно сделают, не только с нами на связь выдут, но самому Господу Богу позвонят, если очень нужно будет. А может бандиты договорились с повстанцами, что если эти сдадут им нас, то те, в свою очередь, не трогают их? Ну или что-то в этом роде. Конечно это гипотеза спорная, примерно пятьдесят на пятьдесят, но без доразведки следовать предложениям малознакомых людей нельзя. А проводить, эту самую доразведку совершенно некогда.
Радик в недоверии к партизанам был со мной полностью солидарен, а Атаев нет – он почему-то всецело доверял им. Ну и ладно, его дело, но всё равно поступим по моему.
У Трофима тоже машина имеется, можно бы и ею воспользоваться, но тогда незаметно ускользнуть со двора не удастся. Не стоит забывать про кучу зомбированных на улицах, и возможное наблюдение за домом. Лучше уйти огородами, там на задах, за калиткой, и мертвецам разгуляться места нет, и засаду организовали навряд ли. Радик же недавно там прошёл и всё чисто было. Не уверен, что за этот небольшой промежуток времени, противник осознал необходимость выставить там огневую точку. Но бережёного, что? Правильно, Бог бережёт. Для этих целей и назначался Радик в головной дозор, маякнёт в случае опасности.
Долго разглагольствовать не стали, всё по факту. Я разбудил жену с детьми, заставил их одеться для очень не комфортного перехода, собрать вещи, и подняться на кухню. Здесь провели небольшой но ёмкий инструктаж, проверили оружие и амуницию. Собрали всё необходимое, вышло два рюкзака и две сумки. Мы с Радиком нацепили приборы ночного видения. Трофима Романовича, помимо шашки и Нагана, вооружили обрезом, навьючили на него рюкзак. Ещё он должен был нести моего младшего сына. Моя супруга вооружилась двустволкой, опоясалась патронташем (с охотничьим оружием она неплохо обращается) и повесила баул за спину. Во время перехода она должна была не спускать глаз со старшего сына, который тоже, кстати, был обременён несением небольшой сумки с вещами, и должен был помогать Атаеву с младшим братом, если что. И я не остался без ноши, мой рюкзак, набитый необходимым, занял своё привычное место на спине. Только Радику не досталось нести ничего лишнего, ведь на него и так возлагалась огромная ответственность, одновременно он был и ведущим, и дозорным, и разведчиком. Строго настрого я запретил всем разговаривать, в особенности детям, всё только по существу. Идём тихо, молча, аккуратно. Когда роли, порядок действий и взаимодействий был распределён, а инструктаж окончен, Трофим Романович погасил свет и мы вышли в разбуянившуюся ветрами и дождями непогоду.
Глава 20
Телефонный разговор
09 мая, 17 часов 35 минут
- Алло, это Затон говорит. Хочу слышать братку своего названного – Сивого.
- Здравствуй, дорогой, здравствуй! Рад слышать тебя. Я Сивый.
- Сивый, Сивый, братец! Сколько мы не виделись? Год? Два? Пять?
- Да, дорогой, около того. Время, время… оно беспощадно.
- Это точно, братка…
- Проблемы какие? Может помощь нужна, Затон, так ты обращайся. Для тебя ничего не жалко, ты знаешь.
- Знаю, братка, знаю. Поэтому и звоню. Проблемка небольшая имеется… Обсудим?
- Давай, брат, рассказывай. За тебя нагну любого.
- Тут такое дело, Сивый… Слышал за тебя, пацаны залëтные трепались, типа ты за главного. Типа много земель под себя подмял. Людей у тебя просто Китай, ну и жизнь реальным пацанам ты достойную даëшь. Нормальных братков к себе в дружину принимаешь. У них этот номер и взял, говорят, что всем имеющим вес пацанам ты лично просил раздавать его.
- Да, Затон, не брешут люди, есть такое дело. Конечно, много чего ещё сделать нужно. Но в целом так и есть, как они говорят. Ты вот знаешь, откуда я с тобой разговоры разговариваю?
- Нет, брат, не знаю.
- Из своей резиденции, ха-ха-ха! Из кабинета «хозяина» «крытой». Здесь моя крепость. Здесь я и хозяин, и авторитет, и президент, и Бог! Ха-ха-ха-ха!
- Сивый, я чë хотел-то. Нам бы к тебе примкнуть…
- А сколько вас, Затон, и где вы?
- У меня сорок два человека, Сивый. Все при пушках и перьях. Люди проверенные, при понятиях, не раз бывавшие в деле. Пожалуй, за любого ручаюсь. А находимся мы сейчас, на границе с Оренбургской областью, тут местных не осталось почти. Так, мародёрствуем потихоньку. Ну, что, брака, примешь в братву?
- Базара нет, Затон, мы же братья! Давай, двигайте ко мне. Как меня найти знаешь?
- Да, Сивый, знаю, у пацанов тех адресок взял. Спасибо тебе. Знай, за добро твоё, отплатим верностью.
- Жду. До встречи.
- Скоро будем, братка, скоро будем.
Глава 21
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
Районный центр, село Родниковое
10 мая, 01 час 40 минут
Промокшая от низвергающегося ливня одежда, противно прилипала к телу и холодила кожу до мурашек. В ботинках хлюпало, ноги разъезжались в стороны от слякоти и налипших комьев грязи. Проклятый ветер разгонял капли дождя до такой скорости, что они, словно иголки впивались в открытые участки тела. Сыро, холодно, мерзко, противно. Представляю каково сейчас детям и жене, но они молодцы, держатся, моя школа.
Вышли со двора, прикрыли за собой калитку. Мы с Радиком оглядели близлежащие территории, насколько позволяла погода и функциональные возможности наших ПНВ. Видно было плохо, но явной опасности вроде не наблюдалось. Спустившись с пригорка, мы пошли по густо поросшему кустарником распадку. По нему нужно было пройти около трёхсот метров, огибая расположенный справа холм. На возвышенности решили не лезть, потому что скользко, да и ветер с дождём не так стегает когда идëшь низами. Так идти больше, не на много конечно, метров на сто пятьдесят всего, но зато легче раз в сто.
Ливень стих, он превратился в лёгкую, но ужасно противную изморось. Мы прошли по распадку метров сорок - пятьдесят, когда ушедший вперёд Радик вышел на связь и приказал остановиться.
- Что-то непонятное впереди, - предупредил он, - группа стой.
- Стоять всем, - скомандовал я, догнав ведомых, - всем пригнуться.
Группа остановилась и пригнулась. Моя супруга принялась поправлять сыновьям капюшоны курток. Атаев, шумно выдохнул и вопросительно посмотрел на меня. Я безмолвно пожал плечами и стал пристальнее всматриваться в ночь.
- Это зомби, - зашептал в микрофон разведчик, - около десятка. Стоят себе, как истуканы.
- Что предлагаешь? – спросил я.
- Обойдём по холму. Я пошёл.
- Смотри в оба, мы …
Договорить мне не дали. Справа с холма раздалась пулемётная очередь. Стреляли по направлению выхода из распадка, туда, где сейчас должен находиться Радик. Огневая точка расположилась метрах в шестидесяти справа. Она выдавала себя пляшущими дульными вспышками и росчерками трассеров. Пулемётный расчёт действовал совсем безалаберно, похоже стрелок дилетант, ну или нервы сдали, вот и лупит в белый свет как в копеечку. Однако, то, что засада организована по нашу душу, сомнений не было.
- Мать его! – зашипела рация, - меня прижали тут.
- Что там у тебя? - вопрошал я, держа огневую точку на прицеле, - живой? Не ранен? Приём.
Младший сын начал тихонько плакать. Радик молчал. Мысли метались в поисках выхода из ситуации. Пулемёт продолжал поливать. Я приказал группе осторожно отходить назад под прикрытие склона, а сам получше прицелился и уже готов был обстрелять пулемётную точку, но радиостанция перестала безмолвствовать.
- Приём, не вздумайте вмешиваться, все планы нарушите, - наказывал Радик, - он меня не видит, стреляет по зомби, метров на десять правее от меня, но немного и мне достаётся. Мертвецы пытаются идти на выстрелы вверх по склону. У пулемётчика похоже ПНВ тоже есть – он их видит, огонь прицельный. А может у него тепловизор, не знаю. Постарайтесь проскочить, зомби теперь дорогу не преграждают.
- Нет Радик, я семью под огонь пулемёта не потащу?
- Тогда пусть с мертвяками расправится, а потом ты отвлекай, а я сниму его.
- Отставить, пока он их перестреляет, здесь народу будет – Китай, в придачу с зомби да мутантами. Сбегутся на шум стрельбы.
- Ты прав. Что предпринимаем?
- Будь на месте, если что отвлечёшь его. Зайду со своей стороны. Я пошёл.
- Принял.
Пулемётчик строчил как сумасшедший, с патронами у него, похоже, полный порядок – вон как длинными очередями заливается. Через ПНВ было видно как пули рвали тела ходячих мертвецов и уходили дальше в сторону распадка, перепахивая там грунт, выкашивая растительность. Видимо стрелок и вправду не заметил Радика, а среагировал на толпу зомби, вот и открыл огонь. А то, что под этот огонь попал наш разведчик, так это банальная случайность, не более. Просто он находился в не то время в неподходящем месте. По поводу ПНВ у пулемётного расчёта Радик был прав, а вот на счёт тепловизора не знаю. Вряд ли зомбированные как-то будут отличаться от окружающей среды если на них смотреть через тепловизор, они же мёртвые, а трупы тепло не излучают. Совсем не излучают. Хотя… не знаю, с тепловизорами работать мне не доводилось, тем более в условиях зомби-апокалипсиса. Но факт есть факт, в кромешной темноте оператор пулемёта как-то заметил зомбированных и теперь ведёт по ним стрельбу. А без дополнительного оборудования это бы у него вряд ли вышло.
Пригнувшись и не сводя прицельной точки коллиматора с плюющегося огнём противника, я пробирался ближе и ближе, постоянно забирая чуть правее. Это было нужно для того, чтобы зайти не во фланг, а в тыл – так намного эффективнее. Примерно на полпути на вражеской позиции заплясало ещё одно дульное пламя. Стреляли в меня. Рядом несколько раз свистнуло, в землю справа с чавканьем ударили пули, обдав меня брызгами грязи. Работали из автомата. Чëрт побери, заметили-таки, накрылся мой эффект неожиданности. Я шлëпнулся на пропитанную влагой землю и выпустил по стрелку пару-тройку очередей. Попал, конечно, вряд ли, но показал, что у меня тоже есть зубы и я могу ими цапнуть. Автоматчик залёг, давая мне время для манёвра, а я воспользовался этим, перебежал выше по склону и укрылся за огромным булыжником. До позиции противника оставалось метров двадцать. Нет, этих так просто не взять – окопались на славу. И не обойти. Да с такой как у них позиции, при желании, можно сутки напролёт «держать и не пущать» – патронов бы хватило. Что ж, придётся пошуметь малость, деваться некуда.
Пулемёт замолчал, скорее всего закончились патроны. С огневой точки был слышен лязг перезаряжаемого оружия, сопровождаемый задорным матерком и жаргончиком. Точно зеки.
- Радик, шугани-ка пацанов, - скомандовал я в радиостанцию, вынимая из кармана гранату.
- Принял, сделаем, - ответил товарищ и я увидел как от позиции Радика в сторону пулемётного расчёта протянулись полосы трассеров.
Отстреляв магазин, разведчик бросился ниц, укрываясь в низине. Теперь и пулемёт, и автомат заработали по нему. Он не только их шуганул, но и отвлёк на себя. То, что нужно, в общем. А я, тем временем, высунулся из-за укрытия и навесом швырнул гранату. РГО рванула, раскидывая вокруг комья грязи и заставляя замолчать оружие противника. Не успела подброшенная взрывом земля упасть, как я бросился к вражеской точке. Внизу захлопал автомат Радика – это он отстреливал зомби. Молодец, смышлёный малый, подсказывать не нужно, сам понимает как и что делать.
Добрался до «заглохшей» позиции врага примерно за полминуты, расстояние небольшое. Но пока я преодолевал это самое расстояние, то проклял всё, ведь вобравший в себя дождевую воду склон, пытался то посадить меня на шпагат, то опрокинуть на задницу. Короче, чувствовал себя коровой на льду. Пулемётный расчёт окопался между двумя внушительными каменными глыбами и толстенным стволом дуба. Довольно-таки непосредственно окопался, доложу я вам; но позиция хорошая, незаметно не подступить, да и сектора обстрела отличные. Если бы эту точку занимали не бывшие заключённые, которые о действиях пулемётного расчёта на господствующей высоте знают, скорее всего из голливудских боевиков, а скажем, опытные военные, - то пиши пропало. Но пока судьба была к нам благосклонна, а отсутствие опыта и навыков ведения боя у уголовников, играло на руку. Но это пока, опыт и навыки дело наживное. Вот наберутся бывшие заключённые и того и другого, и нам хана, к гадалке не ходи. Пользоваться, в общем, нужно, пока они не поднатаскались по военным дисциплинам. Вот мы и пользуемся.
Пулемётный расчёт состоял из двух человек. Один катался по грязи и мычал, зажимая лицо ладонями. Сквозь пальцы сочилась кровь. Похоже повредило глаз, или оба глаза, не знаю. Рядом валялся разбитый ПНВ. Второй скрючился у комля дуба в позе эмбриона, держался за уши и тряс головой. Этого ударной волной зацепило. Граната взорвалась рядом с ними, но особого вреда (не считая выбитых глаз) не причинила, сказывалась неровность склона. Я вскинул АК-12 и выпустил пулю в голову безглазому, тот дёрнулся и затих. Второй на это не обратил внимания, он продолжал изображать зародыша в утробе матери, мычать и ничего не понимая пялиться перед собой.
- Радик, завязывай с мертвецами, бери ведомых и бегом дальше, я догоню, - скомандовал я в рацию, присаживаясь на корточки рядом с контуженным бандитом.
- Принял. Уже завязал, иду, - ответил слегка запыхавшийся товарищ.
Приглушённые ПБСом выстрелы Радика смолкли.
Промокший до нитки бандит теперь плакал и звал маму. Нормально так его приложило, от души прям. Он смотрел на меня в упор остекленевшими глазами но никак не реагировал. Нет, этот точно не боец. Рядом у ног, наполовину в луже, лежал АК-74М. Значит вот кто в меня стрелял из автомата, второй номер расчёта, а тот, которого я добил – номер первый, пулемётчик то есть.
- Слышишь меня? Как тебя зовут? – спросил я.
- А? Что? А, это… меня? - дыхнул забористым перегаром раненый и его взгляд сделался немного сосредоточеннее, - Славой зовут… Терминатором кличут.
«Пьющий терминатор – горе в Скайнет», - к чему-то родилась в голове нелепая шутка. Хорошо, что этот тип может слышать и говорить, значит можно допросить. Хоть и досталось ему, но ничего, бывает и хуже.
Мало того, что этот Слава контужен, так он ещё и пьян как павиан. Терминатор, блин, херов. Вот и ещё одна причина плохой боеспособности этих обалдуев - пьянка. Их тут значит службу тащить назначили, а они решили бухлишком расслабиться? Не уважаю.
- Зачем вы здесь? – спросил я поборов в себе чувство мерзости к этому смердящему сивухой существу, - кого ждали?
- Бабай должен был привести двух фраеров, ну тех, что наших пацанов взорвали давеча, - зачастил Слава, - сдал он их, короче. Вот нас сюда и поставили. А туда, - он кивнул в неопределённую сторону, - Гарика с Муком и Валиком. Завалить этих двух мы должны были, а трупы начальству показать.
Мрачное и пугающее предчувствие кольнуло сердце. Я схватил зека за капюшон, хорошенько встряхнул и зарычал в лицо:
- Кто сдал?! И кто такой Бабай?!
- Так это… фермер, Бабай-то, - Слава махнул рукой в сторону домовладения Атаева, - вот он этих педиков и сдал. Он с нами с самого начала сотрудничает. Ну, жратвы подгонит там, стуканёт кого надо… а мы его не трогаем, защищаем.
Теперь предчувствие не кололо, а насаживало сердце на раскалённую арматуру. Кто эти «два фраера» догадаться не сложно, но неужели Трофим сука? Да ну, бред. Я его знаю давно, он нормальный мужик. Хотя… поведение его… Всё за хозяйство своё рдел…
Один за другим, с небольшим промежутком, ухнуло два ружейных выстрела, чем мои размышления и были прерваны. Сразу же за ними короткой очередью затрещал автомат и, всё стихло также внезапно как и началось. Что за стрельба? Звуки исходили оттуда где я оставил семью. "Наколотое" и "наарматуренное" сердце упало глубоко вниз, ухнуло в самую преисподнюю. Я саданул Славу прикладом в голову, тот без чувств растянулся на земле. Хотел было вовсе пристрелить его, но что-то остановило меня, пусть живёт пока, пока мертвецы не доберутся, близко ведь уже. Сорвавшись с места, я одной рукой удерживал автомат, а второй нажимал тангету радиостанции.
- Радик, что там?! Что за пальба?!
Молчание.
- Радик, на связь!
Чёртово молчание.
- Кто стрелял?! Ответь!
Опять тишина.
- Да ответь ты, мать твою…
До меня вдруг дошло, что я в порыве суеты и накатывающей волны панического страха за семью, не отпускаю клавишу вызова, то есть рация работает только на передачу. Я отпустил кнопку и услышал осипший ор Радика:
- Бегом сюда, мля, беда у нас! Где тебя носит?! Трофим ранен. Семьи нет…
- Господи.., - выдохнул я и прибавил скорости.
***
Он лежал в грязи, смешанной с кровью, и хватал воздух дрожащим ртом. Не жилец, брюхо разворочено выстрелом из ружья в упор. Его трясло, дрожь волнами прокатывалась по телу. Похоже ещё и позвоночник перебит - ноги лежат неестественно, неподвижно. Около Трофима Романовича на корточках сидел Радик, он что-то шептал раненому, наверное успокаивал, цеплял за жизнь. Атаев лишь часто кивал в ответ. Я присел рядом. Трофим схватил меня за рукав дрожащей рукой и посмотрел в глаза. Его перекошенное болью лицо, его виноватый взгляд, лучились осознанием собственной ничтожности. Хорошо если он понял то, что натворил, собака. Да понял, сто процентов, понял. Перед лицом смерти, люди склонны к раскаянию и осознанию совершëнного зла.
- Что ты наделал, старый пёс? – прорычал я, отстраняя от себя его руку, - для чего это тебе?
- П… прости… Олег, жи…живы они, - было видно, что каждое слово даëтся ему с трудом, - я ст…старый дурень, всё за свою шк…шкуру переживал. Прос…прости, а… А это, - Атаев взглядом указал на ранение и на его лице образовалось некое подобие улыбки, - жена твоя кар…картечью угостила. Ну и п…поделом мне...
- Не понимаю? – посмотрел на меня Радик, - что случилось?
- Он нас сдал бандитам!
- В смысле..?
- В прямом. Мне недобиток с пулемётной позиции сейчас рассказал, - бросил я, не спуская глаз от агонизирующего предателя, - договор у них такой, понимаешь, они его не трогают, а он с ними сотрудничает. Полицай хренов.
- Романыч, это правда?! – вскинулся Радик, - отвечай же, старик!
- Да, правда, - выдавил из себя раненый.
Он стонал и сучил руками, постоянно облизывал губы, закатывал глаза и дышал через раз. Ему становилось хуже.
- Вколи ему анестетик, а то отъедет сейчас, - посоветовал Радик, видя, что Атаеву сделалось совсем погано.
- Ну и пусть, одним предателем меньше, - рявкнул я и уже спокойнее добавил, - что-то много их развелось нынче вокруг меня.
- Он сдохнет, а нам что делать?! – взорвался напарник, - мы даже не знаем куда твоих увели. Коли, бляха-муха, кому говорю!
Ведь он прав! А я болван, совсем ослеп от злости. Так, стоп, нужно успокоиться. Вдох-выдох. «Спокойствие, только спокойствие», - как говорил один мультяшный герой. Успокаиваемся. Вот и хорошо.
Рука проворно нырнула в карман разгрузки и выудила оттуда аптечку. Пальцы откинули оранжевую крышку и нащупали нужный тюбик-шприц. Укол был сделан. Трофим Романович задышал ровнее и в его глазах появилось некое облегчение. Он посмотрел на нас, отвернулся, застонал и виновато прикрыл глаза трясущейся ладонью.
- Не молчи, чёрт шелудивый, - обратился я к раненому, - облегчи душу перед смертью, расскажи что знаешь. Куда моих увели?
- Твоих увели к тебе же домой, в подвале многих пленных держат. Родственники ваши тоже там. Бандитам не они нужны, им нужны вы с Радиком. Попадётесь отморозкам и вам конец. Смерть своих взорванных товарищей они не простят. Партизанам верить нельзя, они тоже под колпаком у бандитов. Не все конечно, но те, кто с бывшим замом главы точно. Простите меня мужики, если сможете. А теперь ступайте, плохо мне, помираю я.
- Кто стрелял из «Калаша»? Я слышал выстрелы. Да и ружейных выстрелов было два. Почему так?
Трофим болезненно закашлялся, а откашлявшись продолжил:
- Первый выстрел в меня, когда твоя поняла, что я их предал. Второй в бандитов, но не попала ни в кого. А из автомата бандиты стреляли, для психологической атаки, над головами. Без стрельбы бы твоих не повязали, а меня вот, оставили подыхать здесь…
- Как ты с ними связывался? Как сообщал, что и как? – спросил Радик.
- По рации. Они их всем выжившим раздали для связи, - Атаев опять закашлялся, сморщился, застонал, сплюнул кровь.
- Дядь Трофим, скажи, - начал я, - тебе это всё для чего нужно было? Чтоб хозяйство своё сберечь? Только правду.
- И да, и нет, - отмахнулся он, - всё равно не поймёшь… всё, идите нах…
Атаев Трофим Романович умер. Ну а меня терзали противоречивые чувства: с одной стороны было жалко этого видавшего жизнь старика, а с другой… туда ему, предателю, и дорога. Очень тяжело переживать предательство человека, которому всецело доверяешь, от которого зависит твоя судьба, которого уважаешь. Тяжелее некуда. Я разочаровался в нём, вернее он разочаровал меня в себе. Но как бы то ни было, главное сейчас спасти семью, и плевать на этого предателя.
Ох как я был зол. Злость опять ослепляла разум, хотелось сломя голову броситься к своему дому, и плевать, что он оккупирован врагом. Я был готов голыми руками рвать всех встречных и поперечных, всех этих мертвецов, мутантов, диверсантов, бандитов… Всех, кто причастен к похищению семьи и может помешать её спасению. И ведь направился уже туда, куда подонки уволокли моих родных. Однако здравый смысл возобладал и убедил воспалённый разум не «наколоть дров» с горяча. Действовал этот здравый смысл не один, а совместно с Радиком. Он схватил меня за грудки, с силой встряхнул и брызжа слюной прохрипел в лицо: «Приди в себя! Не пори горячку, всех погубишь!». Я посмотрел в его испещрённое шрамами лицо и мой разум стал наполняться хладнокровием и расчётливостью. Я понял, что нужно делать, как нужно делать и когда нужно делать. Спасибо тебе, братишка, без тебя я бы не справился.
- Радик, на пулемётной позиции один живой, я его вырубил. Ещё там пулемёт. И похоже патронов дофига.
- И? – недоуменно вскинул бровь напарник, не понимая пришёл ли я в себя или продолжаю психовать.
- Я вернусь туда, заберу ствол и языка, и буду выдвигаться к ЖБЗ. А ты иди туда и жди меня там. Понял?
- А ты точно не…
- И ещё, брат, - перебил его я, - убери руки, я в порядке.
Радик отпустил мою куртку и кивнул:
- Действуем, раз всё в порядке.
***
«Выключенного» мною бандита во всю поедали ходячие мертвецы. Они с аппетитом рвали его плоть, утробно рыча при этом. Лоскутами снимали кожу с лица и с омерзительным хрустом откусывали пальцы. Человек был ещё жив, но уже даже не трепыхался, лишь левая нога слабо подёргивалась в агонии. Хана тебе, упырь. Ох не успел я допросить его, ох не успел. А заражённых немного, около восьми всего. Да и заняты они – Славика Терминатора кушают, не до меня им. Поэтому я незаметно проскользнул мимо них к валяющемуся неподалёку пулемёту. Рядом лежала брезентовая сумка с несколькими коробами патронов. Схватив добычу я перемахнул через земляной вал и припустил вниз по склону. Где накатом на ногах, где бегом, а где и на пятой точке, я преодолел напрочь промокший спуск и устремился к ЖБЗ. Мерзкая слякоть, тяжелый рюкзак, полностью набитая разгрузка, впитавшая не один литр воды одежда, бьющий по бокам автомат, пулемёт с боекомплектом, всё это очень снижало мою скорость и манëвренность. Ещё, бежать было «А» - темно, и «Б» - скользко. Если с пунктом «А» худо-бедно, но всё же справлялся ПНВ, то по поводу второго пункта в голову снова лезла аналогия с коровой на льду.
Из покинутого нами частного сектора и из расположенного неподалёку лесочка, доносились страшные звуки. Тут тебе и «пение» человеческих мутантов, и вой собачьих. Ещё какие-то рыки, стоны, мычание. Будто открылся портал в преисподнюю и оттуда к нам лезут её голодные до человеческих жизней обитатели. Жутко. Очень жутко. А ведь все эти твари идут на звуки недавней пальбы. Только бы не встретилась мне на пути какая-нибудь кровожадная хрень.
Но хрень всё-таки встретилась - не даром говорят, что мысли материальны. И предстала эта хрень передо мной в виде двух мутировавших собак. Я как раз преодолел низину и сворачивал в тополиную посадку, когда из этой самой посадки на меня вышли они. Даже неверная картинка ПНВ позволяла разглядеть как ужасны эти гончие ада. Только силуэтами эти тварюги напоминали собак, но если вглядываться более детально, то видно, что собачьего в них осталось мало. Точь-в-точь как те, которых мы наблюдали по дороге от места взрыва, там где встретились с Радиком. Жуткие создания. Я бросил свою ношу и вскинул автомат, он относительно негромкий по сравнению с пулемётом - сейчас желательно не шуметь, ведь пошумели мы и так от души. Больше всего я опасался, что эти потомки лучших друзей человека не одни, что где-то рядом шастают их сородичи. Ну да, так и есть - в посадке послышался многоголосый звонкий лай. Похоже эти двое выполняют функцию головного дозора. Они молча смотрели на меня, а я не сводил с них ствол АК-12. Наверное понимали, твари, что подай они голос или атакуй, и я исполосую их пулями, расстояние в тридцать метров позволяет. От напряжения у меня задёргался глаз и занемела левая рука, удерживающая автомат за тактическую рукоятку. Они бояться, что я выстрелю, а я боюсь, что мои выстрелы услышит их стая (в том, что в посадке именно стая, сомнений не было)… Это пат, товарищи.
Так бы и стояли наверное, пока у кого-нибудь не сдали нервы, но в дело вмешалась третья сторона. Слева, с того места, где мы оставили мёртвого Трофима, раздался собачий вой. Похоже другие псы обнаружили тело и теперь зовут на трапезу остальных соплеменников. Лай в посадке стал удаляться и двигаться в направлении воя. Стоявшие истуканами особи, перегородившие мне путь, вдруг навострили уши и засуетились. Видимо осознав, что там их ждёт менее опасный приём пищи чем я, весь такой вооружённый и злой; они сорвались с места и, обойдя меня по широкой дуге, устремились на зов. А я, не теряя времени, схватил пулемёт с боекомплектом, и побежал дальше. За спиной рычало, выло, пело, лаяло, мычало. Хорошо, что это стадо мертвецов и мутантов не преследует меня.
До железо-бетонного завода оставалось несколько сот метров размытого ливнем пути.
Глава 22
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
Районный центр, село Родниковое
10 мая, 02 часа 45 минут
Радик ждал меня там, где и должен был – в нашем тайнике. Тут мы решили пересидеть какое-то время, а потом идти к машине. Нужно было переждать пока закончится вакханалия, вызванная недавней стрельбой, ну и отчистить грязь, пластами налипшую на нас после ночных приключений. Даже здесь, за полкилометра от места недавнего боя, были слышны звуки, издаваемые чудовищами. Что, признаться, не смотря на расстояние, пугало и держало в напряжении не меньше, чем если бы они все находились рядом. Давило психологически, заставляло где-то внутри шевелиться древнему, пещерному страху. В прямом смысле слова тряслись поджилки.
Через неопределённое время, может быть через час, а может и чуть больше, страх стал отступать. Человек – скотина такая, ко всему привыкает, вот и бояться тоже можно привыкнуть оказывается. Леденящие душу звуки постепенно сошли на нет. Просто кровожадные твари, потеряв интерес к происходящему, разбредались по своим делам. Ну и хорошо, идите себе, скатертью дорога!
На горизонте забрезжил рассвет. Он, словно художник кистью, принялся замалёвывать черноту ночного неба. Сначала неуверенно и робко, а потом всё быстрее, размашистее, не жалея светлых красок. Пробуждался новый день. Самая ужасная ночь в моей жизни постепенно утрачивала свои полномочия.
- Ну, какой план действий? – поинтересовался Радик.
- Какой к чертям план действий.., - опустил я голову, - я иду спасать семью, а там как Бог даст…
Видимо напарник прочувствовал мою боль, отчаяние и накатившее упадническое настроение, потому что он подался ближе, и заглянул мне в глаза. Его взгляд, казалось, прожигал насквозь. Эти глаза лучились добротой, умом, жизненным опытом и честностью. И самое главное, в этом взгляде читалось переживание, которое было тождественно моему. Он искренне переживал вместе со мной, и это заставляло довериться ему, и доверять. Вот я и доверял, целиком и полностью.
- Слушай сюда, капитан, - не терпящим возражений тоном, со стальными нотками командирства в голосе, заговорил Радик, - соберись, понял меня? Ты нужен мне. Потому что без тебя, офицер(!) – это слово он особенно подчеркнул, - я не смогу вызволить твою семью!
- Да, блин, живы ли они.., - начал было я, но был бесцеремонно перебит и схвачен за рукав.
- Заткнись и слушай! Если бы их хотели убить, то трупы ты обнаружил бы ещё там, в распадке. Их забрали, взяли в плен и теперь, будут выдвигать нам свои условия. Понимаешь? Не убили сразу, значит нужны зачем-то. А сейчас, ты перестанешь вести себя как гимназистка, которую бросил парень! Ты нужен мне расчётливый, хладнокровный и злой! Иначе погибнем все, и я, и ты, и семья. Ну же, покажи мне свой оскал! Ты офицер или хер в стакане?!
Найти нужные слова, это великий талант, вернее даже дар. Не всем дано, но у Радика получилось. Правда от сказанного зачесались руки, хотелось набить ему морду. Ну очень уж обидно он говорил. Про гимназистку особенно. Хотя я понимал, что говорил он правильно и по делу. Мне, человеку прошедшему не один вооружённый конфликт, негоже вот так терять самоконтроль и впадать в депрессию. Я столько раз был в бою, видел смерть, увечья и другие «прелести» войны. Неоднократно сам был ранен и контужен, но никогда не позволял эмоциям взять верх. А вот сейчас почему-то позволил… Наверное из-за того, что семья и война были для меня абсолютно противоположными понятиями. Они никогда до этого не пересекались. Я и представить себе не мог, что эти две совершенно разные реальности соприкоснутся друг с другом. Но произошло то, что произошло, и это никак не укладывалось в моей голове. От того-то и накрыла эта депрессивная апатия, мать её. Хотя, для меня, как для опытного бойца, это так себе оправдание. А Радику спасибо, молодец, умеет тронуть нужную струнку души.
Мы ещё меряли друг друга взглядами, я злым, а Радик меня насмешливым, когда раздался бубнёж радиостанции. Незнакомый мужской голос вызывал Барса, представляясь Вороном. Но это был не старший над партизанами Денис, а кто-то другой.
- Да, - ответил напарник громким шёпотом.
- Приём, Барс. Радик, это … эм-м… Борис. Думай что хочешь, но вам валить надо, мужики. Снимайтесь и уходите, за вами идут уже.
Мы с Радиком переглянулись.
- Откуда уходить? Куда? – вскинул бровь мой товарищ, - кто идёт? Кто ты такой?
- Я командир сводного отряда спецназа. Мы тут вместе с местными партизанами были. Но это неважно, потом поговорим, просто отваливайте с ЖБЗ, братья.
- Где Денис?
- Умер он. Пристрелили его. Он к бандюкам переметнулся. Бой был с предателями, в общем. Много погибло, есть раненые.
- Я не верю тебе, Борис, - бросил Радик в рацию, - скажи, почему я должен тебе доверять?
- Не нужно мне твоё доверие, понял? Просто уходи и всё, не задавай лишних вопросов. Передай своему товарищу, что семья цела и невредима. Они в безопасности, мы их отбили.
- Что? Как так?
- Не могу говорить больше. Сваливайте, пацаны. У нас тоже проблемы тут. И ещё, у них есть броня и воздух…
Голос Бориса заглушила автоматная очередь. Потом послышались какие-то возгласы и связь оборвалась. Я вопросительно посмотрел на напарника. Тот взвалил на плечи рюкзак с боеприпасами, повесил на шею автомат Калашникова, взял в руки АР-15 и скомандовал: «Уходим». Тут я был с ним полностью солидарен, уходим, так уходим. Моя поклажа в виде пулемёта, сумки с патронами, рюкзака с трофеями из тайника, и АК-12, заняли своё место. Навьюченные как лошади, мы выбежали из здания и устремились к лесополосе.
Борис не обманул, нас обстреляли. Пули срезали несколько кустарников рядом, а одна, отрекошетировав от чего-то в траве, с диким визгом ушла в небо. Огонь вёлся слева, со стороны частного сектора. Мы укрылись за недостроенным зданием, и приготовились к дальнейшему движению. Принимать бой было бессмысленно: нас только двое, а их может быть сколько угодно. Словно в подтверждение этому, раздались автоматные очереди справа и спереди. Похоже, что эти нас совсем не видят, а стреляют так, для очистки совести. Но огонь очень плотный, по всему видно, что врагов много. Очень! Несколько пуль ударили в кирпичную кладку высоко над нами, ещё несколько уронили ветки с молодого клёна.
- А, чёрт! – выругался Радик, - окружают, с-суки.
- Уходим туда! – рявкнул я указывая направление прямо и левее.
Там, порядка семидесяти метров на северо-восток, начиналась спасительная лесополоса. Это было единственным выходом из быстро сужающегося вражеского кольца. Как говорил ещё по срочной службе мой старшина (золотой человек, кстати): «Даже если ты находишься в заднице, в самом её эпицентре, знай, что это не повод унывать, ведь даже в заднице есть дырочка, через которую можно выбраться наружу». Вот эта лесополоса и есть наша спасительная «дырочка» из этой пресловутой задницы. Из окружения, то есть. То, что там нет бандитов было очевидно, оттуда не стреляли. Хотя это так себе вывод, вдруг там засада затихарилась, нас ждёт? Но тут, как говорится, выбор небольшой: либо пан, либо пропал. Оттуда хотя бы не стреляют.
И мы побежали. Семьдесят метров на предельной скорости, плюс носимый багаж в несколько пудов, плюс обстрел отовсюду. Бежать было тяжело. Благо ещё, что почти весь периметр ЖБЗ густо порос кустарником, высокой травой и молодыми деревцами. Да и расстояние до вражеских стрелков вполне серьёзное – метров сто – сто пятьдесят. Это нас и спасало, тяжело пристреляться по бегущей цели, почти скрытой растительностью.
Засады в лесополосе не было. За то вражеские группы, всей своей дружной компанией, следовали за нами. Прочёсывали лес, шли по пятам и не забывали при этом поливать пространство свинцом. Они нас не видели и не слышали, за то мы их слышали отлично. Оно и немудрено, ведь оппоненты вели себя как мамонты на пике оргазма. Мало того, что стреляли не прекращая, так ещё считая себя хозяевами ситуации, орали чего-то и ржали как в последний раз. В общем, испытывали азарт, как у загонщиков, уверенно настигающих свою добычу.
То тут, то там, посвистывали пули, состригая ветки, гулко ударяясь в стволы деревьев и раскидывая древесную труху. Враги стреляли на авось. Такой огонь был не слишком эффективным и, по-сути, особой опасности для нас не представлял, но всё же опасность присутствовала. Потому как, всем известно, что пуля-дура и словить такую "дуру", например задницей или иной частью тела, проще некуда.
- Волну бы их узнать.., - стараясь не сбить дыхание выдохнул я, - слушали бы дальнейшие планы…
- Это да, - согласился запыхавшийся Радик и добавил, - они нас по дуге окружают, слышишь? В кольцо берут.
И правда, судя по раздающимся сзади, справа и слева крикам, кольцо смыкалось, медленно но уверенно. Хорошо, что до машины недалеко, метров пятьсот наверное. Если конечно враг туда не добрался первым.
Ну и конечно же, по традиции жанра, враг туда добрался первым. Я уже говорил, кажется, про материальные мысли; так вот, эта гипотеза подтвердилась сегодня уже дважды. Нашу трофейную Ниву обнаружили. Около неё крутились двое с автоматами, а чуть поодаль стояла УАЗовская «Буханка», за рулём которой, сидел ещё один боец. Естественно мы не бежали к машине сломя голову, а когда до неё оставалось рукой подать, перешли на скрытное передвижение. Бандиты, судя по всему, нас не ждали. Они будучи совсем расслабленными, занимались осмотром Нивы, о чём-то спорили, курили. То, что они здесь именно по нашу душу, сомнений не было. Но то, что нас совсем не ждали, было ясно как Божий день. Понадеялись наверное на группы преследования, вот и расслабились. А расслабляться нынче нельзя.
Двумя короткими очередями я отправил к праотцам водителя «Буханки». Радик в это время приложил спорящих и курящих у Нивы. Проверили УАЗ. Никого. Труп водителя был выброшен из машины. Бензина в УАЗе было больше чем в Шеви, поэтому всё имущество перекочевало из неë в просторный салон «Буханки». Я сбегал до нашего бывшего авто и оставил там скромный «презент», в виде гранаты РГО без кольца. Хитрым образом зажал рычаг гранаты между дверью и сиденьем, с расчётом на то, что при открытии двери «подарочек» упадёт и сработает. Всё это заняло не больше минуты, мы работали оперативно.
Радик сел за руль вновь приобретённого авто, а я разместился в салоне. Машина тронулась и покатила нас прочь из этого леса. И вовремя, потому что в поле зрения показались наши преследователи. Они обстреляли нас, но безрезультатно, машина к этому времени с немаленькой скоростью скакала по заброшенной дороге. Лишь одна пуля попала в левый борт УАЗа, а остальные ушли мимо и не достигнув цели, затерялись в лесу.
- Гони-и-и! - заорал я товарищу, высаживая прикладом окно и щедро поливая противника огнём.
Вскоре мы вышли из зоны поражения и неслись к асфальтированной дороге. Нужно во что бы то ни стало оторваться от преследования. Пока, вроде, нам это удавалось без особого труда.
- Олег, куда едем? И вот, возьми, рация водителя, слушай их, - Радик протянул мне обычный полицейский «Гранит» в чёрном корпусе.
- Выезжай на асфальт и поворачивай налево! Потом без остановки прямо, порядка пяти километров! – прокричал я в ответ, беря радиостанцию.
Переговорное устройство не замолкало. Множество голосов наперебой кричало о всяком-разном. Стоял ужасный гвалт, смачно сдобренный отборнейшей матерщиной и тюремным жаргоном. Было понятно, что вся бандитская братия сейчас озабочена нашим с Радиком бегством. Кто-то выводил машины для дальнейшего преследования, кто-то, что-то кричал про взрыв и раненых (похоже наш «презент» сделал то, что нужно). Некто по прозвищу Харя, интересовался у некоего Очкарика, об информации с каких-то птичек… Стоп! Мать моя женщина! «Птички», это то, о чём я думаю или…? А о чём говорил Борис, о броне и… воздухе, кажется..? Если так, то плохи наши дела, очень плохи. Коль скоро эти засранцы разжились вертолётом, то нам крышка.
Я поделился мыслями о «вертушках» с Радиком, тот немного подумал и не согласился со мной.
- Негде им взять вертолёт. Да и не думаю, что подготовленные пилоты есть среди них.
- В роли пилотов могут выступать американцы, уверен, что есть среди них обученные.
- Не знаю. Вряд-ли, - покачал головой Радик, - скоро увидим.
- Конечно, увидим, - пожал плечами я, дальше вслушиваясь в радиостанцию и доставая трубку спутникового телефона.
Давно хотел позвонить, да всё никак руки не доходили. А сейчас вот дошли. Трубку взяли сразу, будто ждали моего звонка. Незнакомый молодой голос произнёс:
- Семьдесят шестой на связи.
- Говорит Буйнов Олег Владимирович, мне нужен капитан Мамедов или старший прапорщик Башенков, - официальным тоном проговорил я в трубку, - пригласите пожалуйста.
Полковника Савкина я не просил к телефону, полагая, что у того и так забот полон рот, а тут я ещё нарисовался. Считал, что доведение информации до Павла или Рината, равнозначно докладу самому полковнику. Всё равно ведь будут обязаны сообщить своему командиру.
- Прошу представиться ещё раз, - донеслось из трубки.
- Буйнов Олег Владимирович.
- Ждите, не прерывайте связь, я приглашу ответственное лицо. Других пригласить не могу.
- Слушай, парень, мне совершенно некогда ждать, потому что я тут немножко воюю. Знаю, что ты зафиксировал мой номер и пишешь меня. Так вот, передай командованию, что в Алтынташском районе гибнут люди. Власть здесь перешла в руки бывших заключённых местной тюрьмы. Улавливаешь?
- Так точно.
- По имеющейся, непроверенной информации, у них имеются летательные аппараты и бронетехника. Общее количество вражеских элементов – несколько сотен. Они активно сотрудничают со штатовскими диверсантами. У них полно стрелкового оружия. Скорее всего они готовятся к нападению на ваше войсковое подразделение. Как принял?
- Принял.
- Передай командованию, что неизвестно смогу ли выйти на связь ещё раз. Пусть звонят сами если вопросы возникнут. Всё, семьдесят шестой, конец связи.
Радик посмотрел на меня в зеркало заднего вида и одобрительно кивнул, как бы одобряя мой звонок. Я нажал кнопку сброса, сложил антенну и сунул телефон в карман разгрузочного жилета. Надеюсь военные распорядятся моей информацией правильно, а главное быстро, иначе у нас у всех могут быть большие проблемы.
Между тем, мы выехали из леса и теперь неслись по полям. Грунтовая дорога тут была накатанной, ровной и относительно просохшей, в отличии от той, что располагалась в лесу. После всех прелестей скаканья по мокрым после дождя ухабам и рытвинам, теперешняя езда казалась верхом комфортабельности. На сколько, конечно, это позволял жёсткий, угловатый и вечно дребезжащий салон «Буханки».
Радиостанция бандитов не умолкала. Особенно настораживал доклад Очкарика Харе.
- Вижу их, Харя, вижу.
- Где они?
- Из леса выехали, несутся в сторону дороги, что на трассу ведёт.
- Ай красавчик! Очкарик, в натуре! Вся братва тебе рахмат скажет! Продолжай наблюдать.
- Ага, понял.
Сразу же за этим последовали команды о подтягивании техники и людей к дороге. Получается, что нас засекли. А эти Харя с Очкариком, это же те, что до этого про информацию с «птичек» разговаривали? Ну да, точно. Так, что получается, они видят нас? «Птичка» Очкарика над нами?!
Я открыл люк в крыше и высунулся наружу. Справа вверху, слева вверху, прямо вверху, ничего нет. Никаких «птичек». Так, а это что? Да, что-то есть в небе позади нас. Что-то непонятное и тёмное висит в пятидесяти метрах над землёй. Я попросил Радика остановить машину и прильнул к биноклю. Это был квадрокоптер. Вот значит, что представляет из себя их «птичка», или «воздух», о котором предупреждал Борис. Не было никаких сомнений, что бандитский дрон оснащён системами видеофиксации, с помощью которых мы и были замечены.
- Что там? – спросил Радик, когда я нырнул обратно в салон и стал копошиться среди перегруженного из Нивы оружия.
- Всё нормально, брат, - пробормотал я, заряжая двустволку картечью, - сезон охоты на птичек открывать будем.
- Чего? – не понял напарник.
- Ничего, - буркнул я и полез обратно в люк, не забыв прихватить патронташ, - дрон в небе, снять надо.
Я промазал трижды. Видимо оператор понял, что я пытаюсь сбить из ружья квадрокоптер, и стал бросать его по небу из стороны в сторону. Четвёртый выстрел оказался удачным, картечь легла как надо. Цель была поражена и стремительно понеслась к земле, распадаясь на составные части.
- А-а-а, су-у-ки-и! - слышался из радиостанции чуть ли не слёзный вой Очкарика, словно вместе с дроном он потерял частичку себя, - пацаны-ы, они сбили квадрик!
Его вопли сквозили неподдельной болью лишения, что наводило на мысль о психической неполноценности этого человека. Интересно, где они откопали этого сумасшедшего, который так убивается по разбитому искусственному летающему устройству?
- Не ной, придурок! – слышалось в радиоэфире.
- Очкарик, успокойся! Где второй квадрокоптер?!
- Не молчи, сука, откликнись!
Очкарик замолчал и больше не откликался. А ведь, у этих гопников есть ещё «птички».
- Поднимай второй, слышь, Очкарик! – орал кто-то, - второй поднимай, мля! Очкарик, ты чё, в натуре! Ответь! Не молчи!
- Есть кто рядом с Очкариком, Пацаны?! Дайте ему звездюлей, приведите в чувство!
- Ща, разберёмся, в натуре.
Очкарик почему-то так и не вышел на связь. То ли ему было очень «птичку жалко», да так, что он потерял способность к разговору. То ли он был занят подъёмом в небо ещё одного дрона. Но хотелось бы надеяться, что он всё же не пережил потерю и его посетил обширный инфаркт. Смешно конечно, но чем чёрт не шутит - уж больно он убивался по своему сбитому электронному питомцу.
Радик тронул машину и мы понеслись к проезжей части. Теперь за нами с небес никто не наблюдал. А вот с проезжей части оказывается наблюдали. Вскоре мы заметили, что там находятся две легковушки, синяя Рено Логан и серебристая Тойота Королла. Они были припаркованы на обочине, рядом стояли вооружённые люди, которые смотрели на нас через бинокли. Успели-таки, ублюдки, добраться до дороги быстрее нас. Теперь выезжать на асфальт было нецелесообразно. Да, что там нецелесообразно, убийственно! В скорости и манёвренности Рено и Тайота выигрывают у УАЗа, поэтому уйти нам от них будет очень проблематично. А вот по бездорожью, детище Ульяновского автомобильного завода, сделает и француза, и японца. Поэтому было решено двигаться исключительно по грунтовке. Эта грунтовая дорога, а если быть точным полевая, тянулась рядом со своей асфальтированной коллегой на запад километров пять. Расстояние между ними, на разных участках, варьировалось от тридцати до пятидесяти метров. В конце своего пути полёвка круто заворачивала влево, огибая тополиную посадку и терялась на соседнем поле. Съехать с неё и уйти по полям было тоже не вариант, слишком мокрой была свежая пахота. Имелись все основания полагать, что машина завязнет в напрочь размокшем чернозёме. Даже УАЗ не всемогущ перед лицом последствий ночного ненастья.
Радик объехал съезд на проезжую часть и швырнул «Буханку» левее. С дороги раздались выстрелы, несколько пуль громко стукнулись о кузов, а одна разбила окно задней двери. Расстояние между нами и стрелками тут было минимальным. Я выбил остатки стекла и, одной, длинной очередью, выпустил магазин по противнику. Пули выбили фонтаны земли рядом с людьми. Ещё я зацепил машины, но особого вреда им не нанёс, не считая лобовых стёкол, покрывшихся сетками трещин. Попасть в цель при такой езде очень сложно, я на это и не рассчитывал, но прижать бандитов к земле получилось неплохо. Попадали они, надо сказать, дружно, как один. Когда же в магазине кончились патроны, враги поднялись и бросились по машинам. Вскоре Тойота и Рено неслись по дороге параллельно нашему УАЗику.
Я перезарядил оружие. Из левого заднего окна Тойоты открыли огонь. Показались дульные вспышки, послышался трескотня автомата Калашникова. По кузову УАЗа застучали пули, в обшивке стали появляться новые отверстия.
- Стреляй же, Олег! Стреляй, мать твою! – возопил Радик, бешено крутя баранку.
А то я сам не знаю, что стрелять нужно. Сейчас, сейчас, вот только прицелюсь нормально… Я навёлся на японскую иномарку и стал выпускать по ней короткие очереди на три-четыре патрона. Разлетелось боковое зеркало, осыпалось стекло с водительской стороны. Задняя левая дверь и крыло местами покрылись пулевыми отверстиями, от задней двери брызнул сноп искр. Тойота взвизгнула тормозами и сбросив скорость, резко отстала. Водитель Рено Логан наоборот, ударил по газам, заставляя машину уйти далеко вперёд.
Из бандитской радиостанции доносился эмоциональный шквал отборнейшего мата, такой, что любой нормальный интеллигент давно бы упал в обморок. Кто-то костерил почём зря бедного Очкарика, который, кстати, так и не соизволил объявится. Кто-то раздавал команды, кто-то принимал команды. Кто-то торопил «пацанов», которые ехали в помощь нашим Рено и Тойоте. Кто-то просил перекрыть дорогу на трассу. Кто-то жаловался на то, что их «капец как обстреляли» (наверное те братки из Тойоты Короллы) и ругались на кого-то, кто «бросил пацанов» и уехал (наверное на тех, которые на Рено Логан). Кто-то отвечал, что никаких пацанов они не бросали, а уехали вперёд, чтоб устроить засаду. Короче, галдели все вместе и обо всём сразу. Но никто из всего этого оруще-матеряще-галдящего базара, не предложил сменить канал связи. Никого из бандитов не посетила мысль о том, что мы завладели их рацией и слушаем весь этот балаган. Ну а нам это только на руку, мы и рады пользоваться.
Между тем, Тойота стала резво набирать скорость и нагонять нас. Впереди на дороге, в километре от нас, показался синий силуэт Рено Логан. И действительно ведь засаду организовали, гады. Вот подъедем ближе и встретят они нас огнём по фронту, а с тылу молодчики из Короллы добавят. Короче, разделают нас под орех и всё на этом, потому что зажаты мы словно между двумя жерновами. Но это ещё не всё. Сзади по полевой дороге к нам нёсся какой-то внедорожник. Он выехал из леса по тому же пути, что и мы, и теперь очень резво нагонял нас. Это был УАЗ «Патриот» чёрного цвета. Сомнений о принадлежности этого автомобиля к бандитскому автопарку не было, некому больше за нами «хвосты» организовывать.
Взвесив все за и против, сопоставив факты, и прикинув возможные варианты развития событий, я решил действовать. Действовать нагло и дерзко, так, чтобы ввергнуть противника в шок. Заставить его трепетать от неведения того, что же этакое мы можем выкинуть ещё.
- Дай-ка мне свою винтовку, брат, патроны и гранаты к ГП тоже, - силился я переорать шум езды, - и машину ровнее держи.
- Куда уж тут ровнее.., – проворчал Радик, - и так держу как могу...
Я принял от товарища оружие с боеприпасами, зарядил подствольный гранатомёт, проверил наличие патронов в стволе и в магазине; к своему АК-12 примкнул «бубен» и приготовился к бою. Ну что, козлы, повоюем?
«Козлы» тем временем на месте не сидели, а вели активные действия. Серебристый «японец» сократив расстояние до нескольких десятков метров, расцвёл вспышками выстрелов. Работал автомат и что-то гладкоствольное, но особого успеха стрелки пока не достигли, так, лишняя дырка в задней двери, да ещё одно осыпавшееся стекло. Не переставала гомонить бандитская рация. Судя по разговорам, бойцы из Рено и «Патриота» тоже были готовы накрыть нас огнём. Причём, первые стоят себе на дороге и ждут нашего приближения, чтобы ударить в лоб. А вот вторые уже готовы к стрельбе, но ждут, когда начнётся более-менее ровный участок грунтовки. И тут, словно в подтверждение сказанного, от вражеского УАЗа донеслась трескотня выстрелов. Попасть, конечно, пока не попали – расстояние всё ещё значительное, но на нервы подействовали и теперь мешали сосредоточиться. И похоже ни мне одному: Радик ругался почём зря, поминая недобрым словом всю родословную наших преследователей. Сразу видно, человек тонкой душевной организации, чего уж тут.
Огонь бандитов из Тойоты становился более эффективным. Всё чаще и чаще наш УАЗик ловил бортом пули. Впереди было сужение расстояния между грунтовой и асфальтированной дорогой, до какого-нибудь десятка метров. Вот тут-то я и собирался накрыть неприятеля огнём. Радик сбросил скорость до минимума, давая возможность Тойоте поскорее поравняться с нами. Я приготовился к стрельбе и…
Глава 23
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
Районный центр, село Родниковое
10 мая, 14 часов 55 минут
Что испытывает человек, которого со всего маху лупят молотком по ляжке? Наверное то же, что и я сейчас. Невыносимая тупая боль пронзила тело, я потерялся в пространстве. Резкий, секущий удар, пришёлся в правое бедро и я не понял, как очутился на полу. О том, что это пуля, было кристально понятно. Непонятна была лишь тяжесть повреждения. Пока я, пребывая в шоке, катался по полу, старался принять вертикальное положение, и дотянуться до выроненной штурмовой винтовки, мы проскочили удобное для контратаки место. Радик, сообразив, что со мной что-то не так, повернулся ко мне, и удерживая руль одной рукой, пытался оценить степень ранения.
- Как ты? Живой? Куда ранен? – обстрелял он меня градом вопросов.
- Не знаю… онемело всё, с-сука, - выдавил из себя я и добавил, - за дорогой смотри, не отвлекайся.
Напарник удовлетворённо кивнул и вернулся к управлению, понял наверное, что жить я буду. А мне наконец удалось подобрать выроненное оружие. С горем пополам я принял вертикальное положение, бегло осмотрел и ощупал место ранения. На моё счастье, пуля угодила не в плоть, а в пистолет, напрочь разворотив набедренную кобуру. Ну а сам пистолет, вон, деформированный, на кочках по полу скачет. Жаль конечно, отличное оружие было, но уж лучше минус ствол, чем минус нога. Повезло мне, в общем, отделался синяком и испугом.
Тойота поравнялась с нами и я увидел вражеского стрелка на заднем сидении. Он целился в нас из АК74СУ. В салоне был ещё один бандит (не считая водителя), этот сидел на переднем пассажирском сидении и держал в руках двустволку. Использовать её он мог только в качестве «курсового оружия», стрелять через боковые окна было проблематично. Почему? Да потому что длинна ружья и ограниченное пространство салона не позволяли. Меня это даже немного порадовало.
Я, словно в замедленной съёмке наблюдал гопников в обгоняющей нас Королле. Видел как были искажены злостью их лица. Как хищно оскалился автоматчик перед тем, как его оружие стало изрыгать огонь. Слышал, как выпущенные им пули с оглушительным треском впивались в кузов УАЗика, обдавая меня мелкими элементами обшивки. Расстояние между нашими автомобилями было от силы метров тридцать, причём вражеская машина находилась ещё и впереди. Я прицелился, взял необходимое упреждение и нажал на спусковой крючок.
Первый выстрел подствольного гранатомёта не достиг цели и затерялся где-то в поле. Я перезарядился. Второй боеприпас сделал то что нужно и ударил Тойоту в заднее левое крыло. Прогремел взрыв, сорокамиллиметровая осколочно-фугасная граната посекла осколками стëкла, кузов и колесо. Тойота неуклюже вильнула, накренилась и пошла юзом, всё больше и больше забирая влево. Из-под заскрежетавшего по асфальту колёсного обода, посыпались искры. Было видно как водитель борется с управлением, лихорадочно крутя руль. Но всё было тщетно, машина не слушалась, её тащило на обочину. Автоматчик перестал стрелять и вцепился в ручку над дверью. Такой момент нельзя было упустить, и я расстрелял по машине магазин АР-15. Водитель получил свою порцию свинца и стал заваливаться на пассажира, не отпуская при этом руля и подкручивая его вслед за собой. Из-за этого автомобиль занесло ещё больше и он стал съезжать на обочину задней левой частью. Бандит на пассажирском месте, вцепился в руль и пытался исправить ситуацию, но было поздно. Через мгновение машина слетела с асфальта и её выбросило в поле. Она закувыркалась, раскидывая брызги земли и свои составные части.
Вскоре вражеская Тойота перестала исполнять сложные акробатические трюки и теперь лежала в поле некрасивой, бесформенной кучей, прямо у нас на пути. Из заднего окна (деформированного меньше всего), наружу стали вылезать бандиты. Видно, что они были ошеломлены, но оружие не бросили. Нельзя допустить, чтобы эти стрелки открыли огонь нам в лоб, нужно добить их. Да и огонь из приближающегося УАЗа «Патриот» не прекращался. «Прикрой!» - крикнул Радик, ударил по тормозам и выскочил из машины. С автоматом Калашникова в руках, пригибаясь под вражеским огнём, он побежал к поверженной Тайоте, на ходу обстреливая её и не давая опомниться перевернувшимся. Я сменил оружие и теперь отстреливался из своего АК-12. Благодаря барабану на девяносто пять патронов, он неплохо справлялся с возложенной на него функцией ручного пулемёта. АР-15 Радика с заряженным подствольником покоилась рядом. Вот подъедет УАЗ «Патриот» поближе, и вновь настанет её время. Пока не настало.
Бойцы из Рено Логан, видимо поняв, что сейчас будут добивать их коллег, прыгнули в машину и помчали им на выручку. Теперь по нам стреляли и из этой машины тоже. Бандит выставил свой автомат из люка в крыше и, не жалея патронов, молотил длинными очередями. Такая стрельба по «сомалийски» говорила об отсутствии у врага в принципе какой-либо стрелковой подготовки. Ещё одни дебилы, возомнившие себя великими воинами. Но нет, ребятки, это так не работает, вы далеко не воины, вы просто беспредельщики. Банальные беспредельщики с оружием в руках. А по сему, мои дорогие, ждёт вас смерть. Болезненная, страшная и не красивая. Уже скоро совсем.
Я перенёс огонь с «Патриота» на «Логан». Радик, не доходя до перевёрнутой машины, упал на землю, вынул гранату и стал готовить её к бою. Бандитские пули ложились как рядом с ним, так и со мной, с чавканьем вгрызались в землю и поднимали фонтаны чернозёма. Иногда они попадали по кузову «Буханки», высекая из его тёмно-зелёной поверхности всполохи искр, а внутри салона разбрасывая колючие брызги пластика. Но бандитский огонь не был эффективным, хоть и превосходил наш по плотности. А всё потому, что стреляли они на ходу, со значительного расстояния, ну и стрелки из них, мягко сказать, никудышные. Однако, меня всё-таки задели, хотя, наверное это больше везение чем умение.
Радик бросил в салон Тойоты гранату и зигзагами припустил обратно к «Буханке». Прогремел взрыв, вышибло водительскую дверь, машина слегка подпрыгнула. В радиусе нескольких метров разлетелись мелкие обломки. В салоне что-то загорелось, повалил густой чёрный дым.
Теперь по нам молотили не переставая, и из Рено, и из «Патриота». Пули всё чаще попадали по нашей многострадальной «Буханке», всё плотнее ложились рядом с Радиком. Вдруг, будто споткнувшись, сбился его бег, и он растянулся на грунтовке, но тут же сгруппировался и проворно отполз к «Буханке». «Подстрелили!» - пронеслось в голове.
- Как ты, Радик!? – заорал я в окно, - живой!?
- Живой, мля, царапина, - кричал в ответ напарник, - по касательной в спину!
И тут же, словно в подтверждение слов, его автомат стал отсекать профессиональное «двадцать два».
Радик кучно лупил по УАЗу «Патриоту», сейчас он представлял для нас большую угрозу чем Рено Логан, потому как находился ближе. Я поддержал товарища огнём и очень скоро Ульяновский вездеход, вильнул вправо и остановился, являя нам, в качестве отличной мишени, свой левый борт. Трое выскочивших наружу бойцов попрятались с обратной стороны машины, а ещё один отбежал и залёг чуть поодаль. Оно конечно понятно, что когда по машине не переставая барабанят пули, хочется покинуть её узкое пространство. Во что бы то ни стало вырваться из её ограниченных утроб, полагая, что это придаст манёвренности и спасёт жизнь. Но это в корне неверно, на такое способны лишь дилетанты. Первоочередная задача водителя, это вывести авто из-под огня. Ни в коем случае нельзя останавливайся даже если бьются окна, порваны колеса, горит само транспортное средство. Даже если в машине есть раненые, и их становится всё больше. Остановился, значит позволил противнику более тщательно прицелиться в тебя. Если ещё и спешился, так вообще пиши пропало – перещёлкают всех. А у нас с Радиком и позиция повыгоднее будет, и стреляем неплохо. Приняли врага умеючи, в два ствола, вот и результат – противник напуган и совершает ошибки. Ну куда эти четверо хотят деться от нас во чистом поле? Наверное они и сами не знают ответа. За то знаю я: никуда. В случае если возникает вопрос на тему, почему же мы остановились под огнём противника, а я почему-то критикую только их, поясняю: ситуации разные просто, не стоит считать беспорядочную пальбу неумелых стрелков, скачущих по ухабам и неровностям грунтовки, с прицельной стрельбой профессионалов, успевших пристреляться по цели и занимающих более выгодные, неподвижные позиции.
Мы с товарищем, сосредоточили огонь на автомобиле. Он принимал пули, щедро сыпал осколками, искрами, рикошетами. Наполовину открылась и повисла на одной петле задняя дверь, машина осела на пробитые колёса. Что-то задымило, а потом загорелось в задней части салона. Вообще, автомобиль, так себе укрытие от пулевых попаданий. Пули шьют и кузов, и внутреннюю отделку на раз. Например, при попадании автоматной пули в боковую проекцию автомобиля (обычного, само-собой, не бронированного), она обязательно пробьёт преграды и из тонкого металла, и пластика, и вылетит с обратной стороны. Конечно, встретив на своём пути преграду в виде двигателя или других прочных элементов и агрегатов, выстрел не обеспечит сквозного пробития. Но куда и как стрелять тоже уметь надо. Мы вот с напарником умеем.
Я перенёс огонь на «приземлившегося» в сторонке стрелка и не давал тому поднять голову, Радик продолжал бить по машине. После очередного «двадцать два», раздался хлопок и метра на четыре вверх взметнулся поток яркого пламени - был пробит и вспыхнул топливный бак. Из-за объятого огнём УАЗа выскочили двое, они неслись прочь, спасая свои никчёмные жизни. Третий-то, из их укрытия, похоже мёртв, ну или «тяжелый». Был бы жив-здоров, тоже бы побежал.
- По «французу» работай! – крикнул я Радику, - эти мои!
- Патроны всё, я пустой! – орал он в ответ, - я к машине!
- Твоя "аэрка" в УАЗе, бери и из ГП работай!
- Добро!
Боковым зрением контролируя передвижение Радика к «Буханке», я поочерёдно выпускал очередь за очередью по спешно отступающему противнику. Одного из них пуля настигла в двухстах метрах от горящего авто, тот упал и затих. По второму я выпустил три короткие очереди, но не попал, так как он принялся выписывать по полю зигзаги и закладывать виражи. Ещё немного и его бы тоже подстрелил, но пришлось перенести огонь на залёгшего в стороне. Тот поднялся и пригнувшись побежал в сторону, пытаясь укрыться за небольшим холмиком. Здесь-то его и нашла смерть, он взмахнул руками и упал навзничь. Готов, засранец! А того недобитка я похоже потерял. Ушёл зараза, или залёг, и ждёт теперь удобного момента, чтобы угостить нас пулей. Хотя, судя по тому, как он улепётывал, прямо как заяц от охотника, связываться с нами в дальнейшем он вряд ли намерен.
Рено «Логан» неслась к нам с огромной скоростью, стрельба не прекращалась. Захлопал подствольный гранатомёт Радика, посылая гранаты навстречу машине. Водитель стал бросать авто из стороны в сторону. Правильный манёвр, так машина представляла собой трудную мишень. При условиях подобной езды огонь автоматчика был совсем не целесообразен. Понял это и сам стрелок, потому что руки с автоматом, поливающие свинцом всё вокруг, скрылись в недрах Рено. Сейчас экипаж вражеского автомобиля был занят другими проблемами. Причём серьёзными. Рвущиеся рядом боеприпасы неплохо преобразуют любые воинственные настроения в более пацифистские. А вот нам отсутствие вражеского огня значительно упрощало положение. Пусть и по «сомалийски» стреляли наши оппоненты, неприцельно, но, повторяюсь, - пуля-дура. Вот одной такой "дуре" удалось ведь отыскать мою ляжку. Покончив с Патриотом, я выбрался из машины и залëг правее метров на десять, отсюда было удобнее долбить Рено. Боль в ноге не давала покоя, даже через штанину было заметно, как опухло бедро. Но всё равно, я благодарил небеса за обычный, пусть и сильный ушиб, но не проникающее пулевое ранение.
Новая позиция позволяла эффективно встретить противника в лоб. Я опорожнил «бубен», заменил его на обычный магазин и продолжил стрелять. Машина всё приближалась. Ещё один гранатометный выстрел Радика не достиг цели и взметнул вверх облако придорожной пыли. Вдруг автомобиль, выполняя очередное виляние в сторону резко притормозил, совершил разворот на сто восемьдесят градусов и рванул в обратном направлении. Я видел как мои пули осыпали заднее стекло и высекли искры из капота. Похоже, у водителя сдали нервы переть лбом на пули, и он бросил автомобиль влево, пытаясь уйти от обстрела. Вдруг рядом с левым бортом произошёл взрыв. Мгновенная вспышка и сквозь чёрный дым сыпануло искрами по асфальту. Молодец напарник, умудрился-таки достать гранатой этого порядком надоевшего «француза»! Иномарку мотнуло из стороны в сторону и стало заносить вправо. Враз лишившиеся резины колёса заскребли по асфальту, опрокидывая машину на бок. Так её протащило несколько метров, а потом перевернуло на крышу. Автомобиль качнулся и замер.
Радик продолжал отрабатывать из автомата по перевёрнутому Рено, а я взял бинокль и бегло осмотрел её. Днище машины, там где находится двигатель, слегка дымилось. До поверженного автомобиля было около сорока метров, но даже здесь было слышно, как из проигрывателя доносился прокуренный хрип шансонье. Он пел о маме, Сибирской тайге, зоне, и ушедших в побег двух уркаганах. Внутри не наблюдалось никакого движения. Неужели всех «задвухсотили»? Напарник ещё несколько раз полоснул очередями. И ничего: ни криков, ни стонов. Ни-че-го. Похоже действительно все мертвы. В бинокль было видно, что в машине лежат неподвижные тела. В таком бардаке, что творился в салоне, толком ничего не разглядеть, так, какие-то непонятные, переплетённые между собой фрагменты. Вон чьи-то руки, тут же чьи-то ноги в синих джинсах и почему-то только в одном кроссовке, чья-то спина в жёлтой олимпийке. И много крови. Да так много, что она на асфальт стекает. Ну всё, тут можно заканчивать и ехать дальше, пока урки ещё пару экипажей в подмогу не отправили. Я поднялся и хотел было идти к машине, как вдруг услышал крик Радика. «Смотри, Олег, собаки!» - кричал он, стоя рядом с «Буханкой» и указывал рукой на северо-запад.
И действительно, в поле, по направлению к лесу, свора из десятка псов-мутантов резво нагоняла удирающего человека. Это был тот бандит, единственный уцелевший из УАЗа «Патриот». И, что самое интересное, не было у него при себе никакого стрелкового оружия, то ли потерял, то ли выкинул со страху. Я как завороженный смотрел за исходом погони. Вскоре собаки взяли бедолагу в кольцо и вынудили остановиться, огрызаясь и нападая со всех сторон. Тот озирался по сторонам, метался внутри западни и не понимал что делать. Было видно как загнанный человек доведён до крайности и просто так сдаваться не намерен. Он нагнулся, что-то выхватил из-под штанины (слишком далеко, что именно не разобрать). Скорее всего это был нож, ну или заточка, которую он носил в носке в силу каких-то своих, арестантских, привычек. Бандит держал выхваченный предмет перед собой и размахивал им перед мордами хищников. Между тем, те собаки, что находились спереди, совершили хитрый тактический манёвр: они бросились в лобовую атаку, а когда жертва стала обороняться и сделала несколько выпадов, чтоб достать кого-то из них, начали откатываться назад. Такой приём показал свою эффективность, заставил мужчину оставить без внимания свой тыл. В это время пёс, который находился сзади, прыгнул жертве на спину, сбивая её с ног своим весом. Как только человек оказался в горизонтальном положении, вся стая бросилась на него. Раздался короткий, полный ужаса и боли крик, и всё стихло. Жрать свою добычу мутанты почему-то не стали, а неспешно поволокли в лес. Наверное будут делить "улов" на всех членов стаи, даже тех, которые не участвовали в погоне и забое. Быть может произошедшее было и не охотой вовсе, а защитой своей территории от непрошеного гостя. Да какая разница, всё равно бойцовские качества у этих представителей местной фауны достойны внимания. Не хотелось бы иметь с ними дело.
Так всегда, вроде бы и опасаться нечего, всё проверено, проконтролировано, да зачищено, а опасность, вот она, откуда ни возьмись. Прямо как сейчас. Он выскочил на меня из кустов на обочине, как чёрт из табакерки. Этот обезумевший от боли и озверевший от злости человек. Окровавленный, с изуродованным лицом, в драной одежде. Откуда он здесь, чёрт побери, взялся? Вот так, только на мгновение отвлёкся и на тебе.
Приближающийся силуэт я заметил боковым зрением лишь в последний момент. Среагировав на движение, я стал разворачиваться, одновременно вскидывая автомат. Но бандит оказался проворнее чем я ожидал. Одной рукой он схватился за оружие, не давая навести ствол, а в другой его руке сверкнул сталью клинок. Короткий рывок, ощутимый удар, и я увидел, как лезвие его ножа наполовину погрузилось в мою грудь. Странно, но я не ощутил чувств, сопутствующих ножевому ранению. Не было ни ощущения повреждённой плоти, ни боли, ни чувства постороннего предмета в теле, ни тепла как при кровотечении. Ничего. Лишь злость обуяла меня. Скорее даже на самого себя, чем на этого безумца. Ну на кого злится если сам подставился? Как зелёный новобранец, ей-богу! Пока он замахивался для очередного удара, я выпустил автомат из рук, так, что теперь противник левой рукой удерживал его за накладку газовой трубки. Это освободило мои руки и дало мне шанс. Правым кулаком я ударил нападавшего в лицо. Он отшатнулся, выронил автомат, его ножевая атака была сорвана. Развивая свою контратаку, я нанёс противнику боковой удар левой рукой в голову, но тот оказался проворным малым и легко ушёл в сторону. Одновременно с уходом, он наотмашь махнул ножом. И опять-таки смог достать меня. Клинок вспорол левое плечо, невыносимая боль резанула тело. Не обращая внимания на сигнализирующую о повреждении нервную систему, я контратаковал снова. И он тоже. Теперь нож противника начал движение в обратном направлении, по внутренней дуге. Я сблизился и умудрился левой рукой блокировать его запястье. Грудь и живот противника сейчас были открыты. По инерции в ход пошла правая нога. Прямой удар ногой пришёлся противнику точно в живот, сложил его пополам и откинув на метр, посадил задницей на асфальт. Но та же участь постигла и меня. Нога совсем не слушалась, поэтому я и потерял равновесие, и тоже очутился сидящим на дороге. Адская боль кричала мне о повреждённом бедре. Противник вскочил и бешеным рывком бросился на меня. Из-за проблем с ногой я уступал ему в мобильности, поэтому, в момент когда он оказался рядом, я всё ещё пытался совладать с непослушной конечностью и стоял на коленях, не успевая окончательно подняться. Левая рука отморозка вцепилась в отворот моей куртки, а правая опять замахнулась ножом. Делать было нечего, я ничего не успевал сделать, оставалось только принимать удар. Но удары принимать ведь тоже уметь надо. Клинок устремился точнёхонько мне в брюхо. Я видел оскаленное, перекошенное звериным бешенством лицо оппонента, его нож мчался навстречу моему животу. Я подался вперёд, подставляя под удар нужную ему часть тела, а моя правая рука, тем временем, тянула из ножен мой охотничий нож. Бережëнного, как говорится, нож бережëт.
Удар бандита пришёлся туда, где в карманах разгрузочного жилета были расфасованы автоматные магазины. Толчок и сталь клинка встретилась с обрезиненным покрытием обоймы. В это время моя рука взметнулась вверх и лезвие верного ножа впилось в плоть противника. Удар пришёлся в кадык снизу вверх, да так, что клинок, распоров шею, вошёл под подбородок по самую рукоять. Тело врага дёрнулось, он захрипел и утробно забулькал. Меня смачно обдало кровью. Мы смотрели друг другу в глаза. В его взгляде одновременно читалось и удивление, и сожаление. Что ему виделось в моих глазах я не знаю, а он не расскажет уже. Глаза бандита закатились и тело стало оседать на асфальт.
Радик увидел схватку сразу, ещё на первых её мгновениях. Он незамедлительно бросился мне на помощь, но находился слишком далеко и никак не мог повлиять на происходящее. Да и схватка была скоротечна, и длилась всего-ничего.
Выпустив обмякшее тело, я лёг на спину и стал шарить руками по груди. Раны не было. За то я обнаружил, что нож бандита полностью разрушил дисплей спутникового телефона. Так вот значит куда пришёлся первый удар! Поэтому нет ни боли, ни крови, ни других последствий ранения. Телефон жаль конечно, ничего не скажешь, но если бы не он, лежать мне тут с пробитым сердцем. Левое плечо болело невыносимо. Осмотрел порез, он был довольно глубоким. Наверное даже шить придётся, вон рукав полностью кровью залит. Потом руки скользнули к животу но не обнаружили там никаких повреждений, за исключением порезанного кармана и глубокой царапины на автоматном магазине.
Подоспел Радик. Увидев меня он потерял дар речи, - понятное дело, я же весь в крови. Пришлось объяснить товарищу, что смертельных повреждений я не получил, а кровь, в основном, не моя. На скорую руку перетянув кровоточащие плечо бинтом и подобрав автомат, мы забрались в «Буханку». Нужно поскорее уехать в безопасное место и подлатать друг друга. Радику вон тоже не сладко: рассечены переносица и левая щека, спину пулей задело. Ох и досталось же нам сегодня, а ведь день только в зените. То-ли ещё будет. Хотя… я оглянулся и увидел агонизирующее тело, лежащее в луже собственной крови, окинул взглядом остальное поле недавней битвы. Трупы, дым, горящая техника. Вот на чью долю выпало больше всего, вот у кого не задался сегодняшний день. По сравнению с ними, нам и не досталось совсем, хотя нет, досталось… сегодня нам досталась победа!
Глава 24
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
Районный центр, село Родниковое
10 мая, 16 часов 45 минут
Победа конечно победой, но ведь победителям достаëтся не только она, а ещё и ранения, боль, потери. Потерь мы не понесли, слава Богу, но ранений насобирали достаточно. У меня вон плечо и нога, у Радика спина и лицо посечено. Сейчас, когда отпускал выброшенный в кровь адреналин, раны начинали болеть с новой силой. Пришлось даже уколоть анестезии, а то совсем невыносимо сделалось. Наш потрёпанный, изрядно простреленный, взятый в бою бедолага-УАЗ, уносил нас прочь от места недавней схватки. Молчала трофейная бандитская радиостанция. Скорее всего всё же додумались сменить частоту, деятели, блин, хреновы. За то наша рация теперь не безмолвствовала. Пока мы с Радиком обрабатывали раны и делали перевязки, на связь вышел Ворон. Он сообщил, что они на голову разбили атаковавших их бандитов. Понесли потери конечно, но одолели-таки засранцев. Потери, в соотношении с небольшим размером отряда, были ужасными. Десять «двести» и девятнадцать «триста». Причём «трёхсотые» были и тяжёлые, неспособные самостоятельно передвигаться и нуждающиеся в немедленной медицинской помощи. Однако, с защищаемых «партизанами» женщин, детей и стариков, не упал ни один волос. Все живы-здоровы, все целëхоньки. Молодцы, мужики, всех оборонили.
Не знаю, что за заварушка случилась между бандитами и «партизанами», но крови пролилось много. А предшествовало этому кровопролитию разногласие промеж партизанскими лидерами и их последователями. Какая кошка пробежала между Борисом и Денисом, неизвестно, но в ход пошло оружие. В результате противостояния бывший заместитель главы администрации погиб, его люди, те, что не перешли на сторону победителей, были уничтожены. Скорее всего, Денис сотоварищи, втихаря начали сотрудничать с бандитской властью. Это не понравилось членам группировки из числа спецназовцев и тем, кто так или иначе, пострадал от беспредела бывших заключённых. Вот и схлестнулись в общем. После того, как внутренний враг был уничтожен, «партизаны» столкнулись с бандитами.
Неизвестно как протекал бой малочисленных «партизан» с многочисленными зеками. Но враг был разбит, его остатки отступили, побросав технику, оружие и раненных товарищей. В результате боестолкновения доблестные «партизаны» стали богаче на несколько джипов (как отечественных, так и иномарок) и более двадцати единиц лёгкого стрелкового оружия. Ещё им достался АГС-30, автоматический гранатомёт станковый то есть. И откуда только у бывших заключённых такое добро, причём с немаленьким боекомплектом? Последняя «птичка» Очкарика, кстати, вместе с остальным его оборудованием, тоже встала на баланс «партизан». К месту сказать, никакой инфаркт его не посещал, он банально сдох от пули в голову. Пленных было много, человек пятнадцать, но с ними совсем не церемонились. Допросили как положено и пристрелили в сторонке по закону военного времени. Не берусь рассуждать, правильно это или нет, я там не был. Однако, отпустить такое стадо отморозков, дураком быть надо. Где гарантии, что они не возьмутся за старое? Вот попадут обратно к своим, возьмут оружие в руки и опять почувствуют себя вершителями судеб и покровителями мира. Взять их под стражу, тоже не вариант. Кому охранять-то? Тут, как говорится: Кесарю кесарево, Богу богово. Вот и пустили в расход.
«Партизаны» расположились автоколонной на дороге рядом с селом Батаево. Это примерно в тридцати километрах от Родникового. Тут они ждали нас и ещё какую-то группу, но задерживаться не собирались, – опасно, неизвестно, что у "братков" на уме. Место было выбрано хорошее: открытый, отлично просматриваемый участок местности, давал круговой обзор километров на пять. Если кто решит сунуться, видно будет издалека.
Не теряя времени мы заскочили на мою укромную полянку, поменяли еле живой УАЗ на фургон, подаренный военными и помчали дальше. Я попросил пригласить к рации свою супругу, и очень скоро Ворон передал ей связь. С души как камень упал. Даже не камень… не знаю, булыжник! Скала! С моими действительно всё было в порядке, ни дети, ни жена, не пострадали. Моя ненаглядная полностью подтвердила рассказ Ворона о боестолкновениях, как со своими, так и с бандитами. О раненых, пленных, убитых, обо всём, что было говорено ранее. А это значит, что Борис сказал правду, не сбрехал нигде. Я нуждался в подтверждении его слов, очень уж хотелось верить этому человеку, очень! Теперь знаю, что не разочаровался.
От схрона до колонны «партизан» ехать было минут пятнадцать-двадцать. Весь путь я слушал рассказ супруги о том, как их отбили у бандитов. Оказалось всё банально и просто, те молодчики, что захватили их у холма, уходили к припаркованной неподалёку машине. Они планировали доставить пленных в райцентр. Но планы эти были разбиты о неизвестно откуда появившуюся разведгруппу «партизан». Не смогли бандиты ничего предпринять, как оказались пущенными в расход, а моя семья доставлена в лесной лагерь. Ну а дальше произошло изложенное выше.
Добрались без злоключений.
- Вижу тебя, Барс! Прошу обозначиться! - послышалось из радиостанции.
Я включил аварийку и определëнным, ранее оговоренным образом поморгал фарами.
- Добро, сворачивай к обочине, сейчас будем, - сказал Ворон и дал отбой связи.
Колонна «партизан» представляла собой довольно-таки хитроумное построение автотехники, просто так нахрапом не взять. По центру находились несколько гражданских вездеходов, они спереди и сзади были прикрыты двумя спецмашинами «КАМАЗ». В хвосте и голове колонны находились броневики «Тигр». Ещё один, третий, бронеавтомобиль затерялся по центру, между гражданскими авто. Причём, как я понял, этот выполнял функцию командно-штабной машины и был лишён вооружения. Головная же и замыкающая машины были оборудованы пулемётами «Печенег» на крышах. В небе барражировал квадрокоптер, как напоминание о бесславно почившем господине Очкарике.
Догадаться о том, что в «КАМАЗах» и легковых машинах находились гражданские и раненные, было не сложно. Поэтому и держали их в центре колонны, подальше от всяких опасностей. Как я и предполагал, к самому «партизанскому картежу» меня изначально подпускать не стали, а встретили на безопасном расстоянии, под прицелами автоматов и пулемётов. Всё правильно сделал Ворон, - доверяй, но проверяй.
Трое дюжих бойцов с интересом смотрели на нас с Радиком, пока их коллеги досматривали фургон. Наверное мы им казались какими-то супергероями, обвешанными оружием, потрёпанными, израненными, злыми, уставшими, только что вышедшими из самого пекла, но… живыми. По окончанию проверки, к нам подошёл саженного роста, плечистый мужик в погонах полковника, протянул руку и представился:
- Борис.
- Олег, - ответил я на рукопожатие.
- Радик, - напарник тоже пожал руку, и коротко козырнул двумя пальцами.
- Прошу ехать за мной, мужики, - полковник указал в сторону колонны и направился к «Тигру».
Их я заметил сразу. Они стояли на обочине и вглядывались в приближающийся фургон. Моя любимая держала за руки наших сыновей. Мальчишки о чём-то галдели и указывали пальцами на приближающиеся автомобили. Наверное спорили в каком из них едет папа. Хотелось выскочить прочь из ставшей вдруг такой тесной машины и оставшееся расстояние проследовать бегом. Хотелось целовать жену и детей, обнимать их, носить на руках, и ни за что не отпускать из своих объятий. Сердце бешено билось о рёбра и рвалось из груди. Душа летала.
Радик остановил фургон и я выбрался наружу. Супруга больше не могла удерживать сыновей и они устремились ко мне на встречу. «Папа! Наш папочка!» - звонко раздавалось по округе и два маленьких человечка повисли на мне, тиская меня и слюнявя поцелуями. Моя милая стояла в сторонке и улыбалась.
- Пап, пап, знаешь что? – частил старший сын, - этим дядькам, ну бандитам, я говорил, что ты придёшь и всем по шее надаёшь. Только они не слушали, а ржали как лошади!
- Им уже надавали, сынок, не переживай.
- Больше никуда не уходи без нас, пап, - просил младший, - нам было плохо без тебя.
- Постараюсь, сын.
Поняв, что дети меня не отпустят, жена подошла сама и нежно обняла. Я подался чуть вперёд и поцеловал её в щёку.
- Милая, как вы? – дурацкий вопрос, надо сказать, но это всё, что приходило на ум.
Я чувствовал себя таким кретином, что готов был провалиться сквозь землю. Ну надо же, не смог защитить семью от полупьяных бандитов. Отец семейства, блин. Стыдно до ужаса.
- Всё нормально, любимый, не стоит переживать, - она похоже всё поняла, и теперь, старалась словом сгладить мои переживания.
Но легче не становилось, потому что хоть соль сыпь на рану, хоть сахар, хоть что сыпь, эффект один – больно. И я, и супруга, понимали, что в нынешних реалиях случившееся с нами становится нормой жизни. Весь мир перевернулся с ног на голову, власть теперь в руках у вооружённых отморозков, а они, можно быть уверенным, поставят на поток заложничество, похищение людей и другие, более страшные вещи. Теперь от этого никто не застрахован. Что бы изменилось будь я рядом там, у подножия холма? Не знаю. Может отбил бы семью у бандитов, может не отбил… неизвестно. В любом случае, это уже произошло, чего уж после драки кулаками махать? Но самое интересное то, что я даже пообещать не могу, что такого больше не повторится. Не могу сказать, что всё будет хорошо. Ну не позволяет реальное положение дел подобные обещания давать. Просто теперь жизнь это нескончаемый бой, а в бою, как известно, никаких обещаний.
Повисло неловкое молчание.
Так и молчали бы, наверное, не зная, что сказать, но моя жена, эта мудрая женщина, свела на нет неловкую паузу:
- Пойдём в машину, я осмотрю твои раны.
- Пойдём любимая.., - пролопотал я, давая увлечь себя в фургон.
***
Нас ждали в центре колонны. Здесь, судя по всему, проходило какое-то совещание. Люди собрались полукругом у просторного капота тёмно-синего джипа неопределённой марки. На капоте была разложена карта, лежали радиостанции, бинокли и ещё какие-то предметы. Присутствовали с десяток спецназовцев и несколько гражданских, все были вооружены и экипированы. Остальные «партизаны» либо несли службу и зорко следили за округой, либо ухаживали за ранеными, чистили оружие, обслуживали технику. Что самое интересное, не было в действиях этих людей ничего лишнего, ни тебе суеты, ни паники, ни эмоций. Лишь скупая расчетливость знающих своё дело профессионалов. Где всё то, что присуще большому скоплению людей? Обездоленных, уставших, израненных, лишившихся родных и близких? Где слёзы и стенания, где упаднические настроения переживших апокалипсис людей? Ничего этого нет. Хм… неужели конец света так повлиял на них? Вряд-ли. Не знаю. Скорее всего, этому виной железная воля командиров и правильное понимание общих целей каждым членом группы.
- Товарищи! – поднял руку Борис, - разрешите представить, это Буйнов Олег и Рамазанов Радик.
Некоторые присутствующие кивнули, кто-то поднял ладонь в приветствии, находящиеся рядом протянули для пожатия руки. В общем все поприветствовали друг друга.
- Что с ногой? – поинтересовался один из гражданских, судя по всему доктор, видя как я хромаю, - могу помочь, если что.
- Спасибо, всё в порядке. Просто сильный ушиб, - погладил я повреждëнную конечность, - сделали компресс и эластичным бинтом перетянули.
- Как знаешь…
Борис поднял руку привлекая к себе внимание и требуя тишины, и заговорил.
- Товарищи присутствующие. Представлюсь для вновь прибывших. Я, полковник внутренней службы Станкевич Борис Андреевич, начальник отдела специального назначения республиканского управления ФСИН России. На правах старшего по званию, должности, боевого опыта и по многочисленным просьбам, исполняю обязанности руководителя этого… кхм… соединения.
Полковник обвёл взглядом присутствующих и продолжил:
- Так вот, товарищи, вернулась наша группа разведки во главе с капитаном Самировым, и им есть что сообщить. Поэтому, слушаем доклад командира разведки, коротко обсуждаем и приступаем к принятию решения. Всем ясно?
- Так точно.
- Так точно…
- Так точно.
- Вот и хорошо. Докладывайте, Рустем Ильшатович.
- Есть, - ответил невысокий но коренастый капитан Самиров и приступил к докладу, - ситуация складывается следующим образом. В райцентре бандитов осталось слишком мало. Таким числом они не способны к активным действиям. Их едва хватает для сдерживания толп зомби и мутантов, которые почему-то активизировались после недавних боевых действий. Нежить волнами штурмует бандитские укрепрайоны. Наших западных партнёров пока нет. Установлено, что они занимаются подготовкой к какой-то военной операции. Весь личный состав американцев разместился в небольшой деревне к югу от нас. Это около сорока километров. Александровка, вроде бы. Их там много, человек семьдесят. Несколько групп в разъездах, но где именно не установлено.
Капитан прочистил горло и продолжил.
- По поводу тюрьмы. Там собрался огромный контингент. Их там около трёх-четырёх сотен. Дисциплина устанавливается железная, но пока ещё хромает. Оружия много очень. Вооружён каждый. Американцы у них за инструкторов, каждый день огневая подготовка, тактическая, специальная, подрывная. Такими темпами, скоро мы будем иметь под боком полноценный мотострелковый полк с неплохой подготовкой. Бандиты вербуют себе новых боевиков, берут брошенный транспорт, продовольствие, оборудование, топливо, и всё это свозится в тюрьму. Ими налажены контакты с соседним регионом. Что творится там неизвестно, но оттуда им пригнали пару БМП-2, и много стрелкового оружия. Скорее всего, и техника, и вооружение с консервации снято.
Повисло молчание. Было слышно как размеренно урчит двигатель одного из КАМАЗов, да где-то над головами жужжит шмель. Все были поражены докладом разведчика, это читалось по враз посеревшим лицам присутствующих. Молчание прервал полковник Станкевич.
- У вас всё, капитан?
- Никак нет, товарищ полковник.
- Продолжайте.
- Есть, - кивнул Самиров и оглядел всех угольками своих восточных глаз, - сегодня из колонии придёт подмога. Около сотни бойцов с инструкторами и БМП. Они хотят зачистить район. Мы оставили двоих бойцов для скрытого наблюдения за тюрьмой, при изменении обстановки они нам сообщат. Доклад окончен.
- Да уж.., - вырвалось у кого-то из гражданских, - и когда они будут здесь?
- Колонна выдвинулась совсем недавно, думаю ближе ко второй половине дня или к вечеру, они будут тут. А идут они вот этим маршрутом, - Самиров подался ближе к карте и антенной радиостанции указал путь движения неприятеля.
- Как они вооружены? – спросил немолодой майор в форме ФСИН.
- По-всякому. От обреза до пулемёта. Есть среди них и гранатомётные расчёты и снайперские.
- Что по летательным аппаратам? – почесал плешь высокий худой мужик преклонного возраста, - есть у них ещё «воздух»?
- Да, есть. Но точное количество не установлено.
- А что воздух? - подал голос сухопарый старший лейтенант, - любую магазинную игрушку взять, которая летает и управляется с земли, навесить камеру и пожалуйста. Лишь бы специалисты были.
- Был у них Очкарик, теперь нету. Не думаю, что зеки много знатоков этого дела найти смогли, - пожал плечами рыжий, усатый капитан, - за то у нас теперь есть возможность подавлять их «птички».
- Ну ты у нас, Константин Михайлович, связист от Бога, ну или Бог от связистов, - улыбнулся полковник Станкевич, - тебе и карты в руки. Обезопасишь воздух - похвалю перед строем.
На лицах присутствующих появились улыбки.
- Кстати, Костя, что со связью? – продолжил полковник, обращаясь всё к тому же капитану.
- Есть связь, товарищ полковник! – торжественно сообщил рыжий связист, - военные готовы принять гражданских и раненых.
- А помощь?! – одновременно спросило несколько голосов.
- И помощь тоже будет.
- Слава Богу.., - прошептал кто-то.
- Когда она будет, помощь-то? – недоверчиво проворчал молодой мужчина в полицейском бронежилете.
- Сказали, что сообщат дополнительно, - развёл руками связист.
- Сообщат они, - не унимался мужик, - а мы, что, погибать тут должны?
Среди участников совещания раздались негромкие голоса и шёпот: кто-то ругал военных, кто-то наоборот защищал их.
- Отставить балаган! – рявкнул Станкевич, воцарилась недовольная тишина, нарушаемая лишь жужжанием шмеля, - предлагаю отправить людей к военным, вместе с основной массой техники. Организовать охранение и отправлять прямо сейчас.
- Я так понимаю, говоря про основную массу техники, вы подразумеваете, что неосновная часть, всё же останется тут? Простите, а люди? Люди тоже будут разделяться на основную и неосновную части? – выказывал своё недовольство всё тот же мужчина в полицейской броне.
- Я, останусь тут и буду сражаться. Потому что я мужчина. А мою землю топчет враг, - вспылил полковник Станкевич, - кто считает иначе, прошу идти к машинам и начинать эвакуацию. Но потом я прослежу, чтоб больше никто из них не ходил в мужской туалет! И не встревал в разговор, когда взрослые дяденьки разговаривают!
Борис Андреевич зыркнул исподлобья на разнывшегося мужика, тот покраснел и отвёл глаза. Молодец полковник, красиво осадил.
- Олег, Радик, вы как, с нами?
- С вами, Ворон, - безразлично буркнул Рамазанов.
- Я тоже, - согласился я.
- Отлично. Значит так, в воинскую часть едут женщины, дети, старики, раненые, которые не способные сражаться. Ну и те, которые считают, что не потянут, - он опять глянул на того мужика, - грузятся в КАМАЗы, в гражданский транспорт, в «Тигр», тот, что за КШМ сейчас, и убывают. Нас тут остаётся тридцать человек при двух «Тиграх», четырёх легковушках и всём вооружении, за исключением того, что будет у охраны в колонне. Кто поедет в охранении, а кто останется, сейчас распределим. Каюмов!
- Я!
- Приступить к эвакуации гражданских. Через двадцать минут колонна должна убыть.
- Есть.
- Естихин!
- Я!
- Берёшь двоих любых бойцов и с личным стрелковым оружием дуете в охранение колонны! Вы убываете в часть! Это не обсуждается.
- Есть!
- Самиров!
- Я!
- Место для засады выбрано?
- Так точно.
- Берите людей, оружие, технику и идите, обживайтесь.
- Есть!
- Так, Пименов!
- Я, товарищ полковник!
- Сообщи воякам, что колонна пошла. Договорись о канале связи, буду просить помощи! Слёзно просить буду! И подготовь «птичку», у неё сегодня будет тяжёлый день.
- Есть!
- Всё товарищи, на всё про всё, двадцать минут. Кому нужно увидеться с близкими, пожалуйста.
Все засуетились, забегали, исполняя распоряжения полковника. Огромная человеческая масса пришла в движение, заработали двигатели автомобилей. Туда-сюда сновали люди, каждый был занят своим делом.
- Останьтесь, мужики, - сказал нам с Радиком Станкевич, - есть разговор.
- Да, полковник, мы к вашим услугам, - улыбнулся напарник.
- Мужики, придётся повоевать вместе с нами.
- Мы не против, - ответил я, а Радик поддержал меня банальным «угу».
- Тогда поступаете в распоряжение капитана Самирова. Вы, я вижу, ребята серьёзные, обстрелянные, из бывших, поможете парню.
- Поможем, поможем, - посмотрел я в сторону своего фургона, там меня ожидали, - сейчас я, полковник, семью провожу только.
Глава 25
Из телефонного разговора
по закрытому каналу связи
10 мая 17 часов 30 минут
- Здравия желаю, говорит командир сводного отряда спецназа полковник внутренней службы Станкевич Борис Андреевич, радиопозывной – «Ворон». С кем имею честь?
- Здравия желаю, на связи гвардии полковник Савкин Роман Александрович, командир войсковой части. Сразу скажу, что связь полностью безопасна, говорить можно открыто. Рад вас слышать, коллеги. По обстановке не спрашиваю, уже в курсе – ваш связист сообщил нашему. По поводу подкрепления, докладываю, оно будет, но позднее. У нас тут кое-какие мероприятия нарисовались.
- Товарищ полковник, позже нельзя, в наш сектор прëт внушительная колонна противника. До батальона численностью. Вооружённая различным стрелковым оружием, полностью моторизированная, при поддержке двух «коробочек».
- В курсе, товарищ полковник, в курсе. Но «а», личный состав задействован для выполнения иных задач; «б» - у меня не так много людей; «в» - в вашем квадрате уже действует батальонная тактическая группа и вскоре она даст о себе знать.
- Послушайте, полковник, колонна будет здесь сегодня. Если им удастся закрепиться, то мы получим мощный, занятый врагом плацдарм и у них появится возможность развития дальнейшего наступления. Удобно им отсюда будет действовать, понимаете?
- Да, понимаю я, Борис Андреевич, понимаю, однако ничего не могу сделать.
- Можете, Роман Александрович. Отмените намеченные мероприятия и направлен людей к нам на помощь.
- Нет, это невозможно, вы не понимаете…
- Так объясните мне, чтоб я понял.
- Борис Андреевич, дело серьëзное. Э-э-э, в республике потерпел крушение борт номер один и люди направлены туда, понимаете?
- Вот ничего себе… первый тоже там, на борту?
- Именно! Поэтому, полковник, действуйте самостоятельно. Колонна не должна закрепиться. Наша БТГр накроет их пункт постоянной дислокации, тюрьму, то есть.
- Людей жалко… бойня будет.
- Понимаю тебя, Борис Андреевич, но иного выхода нету. Держись, дорогой. Начни сам, а подкрепление будет, но позже. Группа уже на обратном пути.
- Что с первым?
- Жив первый, но ранен. Ничего, выкарабкается.
- Принял.
- Удачи, полковник.
- И тебе удачи, Роман Александрович. До связи.
Глава 26
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
10 мая, 20 часов 40 минут
Что может быть красивее предгорий Урала в мае? Наверное ничего. Эту красоту нужно лицезреть да картины с неё писать. Тут, частые, залезающие друг на друга холмы, соревнуются между собой в причудливости форм. И каждая из этих возвышенностей имеет свои отличительные черты, потому что велико воображение у Природы-Матушки, не терпит она однообразия. И у каждого холма здесь есть имя – всех одарил щедрый на прозвища местный народ. А рядышком, по соседству, раскинулась степь. Небольшая, но могучая, поросшая ранней зеленью и благоухающая весенними травами. Чуть поодаль, там где холмы превращаются в равнину, зеленеющей стеной стоит лес. Густой и мрачный, смешанный и неприветливый. Словно в дополнение ко всем этим чудесам естественной красоты, разделяя холмы и петляя у самого их основания, озорно журчит извилистая Дёма. Быстрая речка, берущая своё начало от визитной карточки республики, знаменитой реки Белой.
Кажется нет ничего прекраснее этого пейзажа, такого умиротворяющего и первозданного. Но параллельно реке, повторяя её незамысловатые изгибы и повороты, змеится асфальт дороги. Как отпечаток, оставленный человеком на светлом лике девственной природы. Да несколько двухэтажных зданий, прямоугольными коробками, торчащие чуть поодаль. А дальше, там где заканчиваются постройки, и проезжая часть соприкасается с Дёмой, над буйством водной стихии построен добротный мост. Небольшой но капитальный, его мощные железобетонные опоры, непоколебимыми исполинами уходят глубоко под воду. Так и стоит, нешелохнëтся.
Вот такая вот лепота, такое вот тонкое переплетение природной красоты с ненавязчивостью творения рук человеческих. Эх, отличная бы фотография получилась с этого ракурса. Могла бы выиграть конкурс какой-нибудь… вот только сейчас не место искусству. Вскоре тут будет жарко. Тут будут гаснуть жизни и литься кровь. Разверзнется ад. Здесь организована засада.
Колонна появилась около восемнадцати двадцати. Она ползла по дороге на скорости около сорока километров в час. Невысокая скорость как бы подчёркивала уверенность, мощь и величие конвоя. Подсказывала о силе и огромных человеческих ресурсах, сокрытых от посторонних глаз в кузовах и салонах транспортных средств. О приближении автоколонны мы знали заблаговременно, спасибо нашему связисту капитану Пименову и его квадрокоптеру (бывшему имуществу покойного Очкарика). О том, что противник не имел летающих средств наблюдения, вернее не мог ими воспользоваться, тоже спасибо всё тому же Пименову. И какому-то чудо аппарату, способному подавлять вражеские дроны.
Конвой выглядел следующим образом: головным и замыкающим шли два БМП-2, всё верно, так и докладывала разведка; между «бэхами» расположились два тентованных, бортовых грузовика и два школьных автобуса; сомнений не было, они перевозили бойцов. Также, в автомобильный строй затесались три иномарочных джипа. Но это были не обычные джипы, из люков в крышах торчали пулемётчики, поводя по сторонам стволами своих, насаженных на станины орудий. Вся колонна растянулась метров на триста. Правил движения машин в колонне, а именно: скорость, дистанция и полоса движения, придерживались только грузовики, автобусы и БМП. Верткие легковушки же сновали туда-сюда, то обгоняя своих более тяжёлых и неповоротливых коллег, то отставая от них. Возможно такое «путание под ногами» было тактическим манёвром, придающем колонне лишний балл в случае нападения. Сомнительный приём конечно, но всё же не лишённый смысла.
- Пш-ш готовность номер один, начало только по маркеру пш-ш, - раздался из радиостанции голос Станкевича.
Я поудобнее перехватил свой РПГ-7, добытый в бою там, на трассе. Вот только выстрела сейчас два, - у «партизан» один завалялся, как раз для такого случая. Метрах в пятнадцати, справа от меня, Радик прильнул к прицелу пехотного огнемёта «Шмель». Ну сейчас мы им устроим «знойное, латиноамериканское танго». Вот только где же маркер?
Земля содрогнулась под ногами, ужасным грохотом заложило уши. Я видел как в мешанине огня и дыма подпрыгнул и приземлился на бок головной БМП. Сработал заложенный у дороги мощнейший фугас. Вот он маркер и есть! Огонь!
Хлопок, резкий рывок, и мой гранатомёт послал фугасный боеприпас по замыкающему БМП. Попадание пришлось в переднюю часть левой «гусянки», брызнуло искрами, грунтом и разбитыми траками. «Бэха» крутанулась на девяносто градусов, перегораживая проезжую часть и запирая собой колонну, и замерла. Несколько человек стали выбираться из её недр наружу, но попали под огонь с холмов и попадали с брони.
Я перезаряжал гранатомёт.
Вдруг по всему периметру колонны, холмы разразились густой трескотнёй выстрелов. Стреляли из пулемётов, автоматов, снайперских винтовок, гранатомётов. К дороге потянулись веера трассеров и инверсионные следы реактивных снарядов. Конвой и близлежащее к нему пространство разлеталось в стороны искрами, осколками, рикошетами, фонтанами земли и асфальта, фрагментами тел. Машины крутились туда-сюда, не в силах найти выход из этого чистилища. Люди в панике стали спешиваться, но попадали под шквал огня и падали. С крыш джипов открыли частый огонь по холмам. Эти машины двигались не останавливаясь, постоянно маневрировали и поливали из пулемётов засадные позиции.
Радик выстрелил. Его огнемёт изрыгнул короткую вспышку и заряд унёсся на встречу противнику. Взрыв произошёл под днищем одного из бортовых грузовиков. Его заднюю часть немного подкинуло, люди, ещё не успевшие покинуть машину, вылетели наружу объятые пламенем. Загорелся тент и колёса, неуправляемый автомобиль съехал с дороги и уткнулся в обочину.
Я вскинул готовый к боюсь гранатомёт, прицелился и выстрелил, пытаясь поразить один из стреляющих джипов. Тщетно. Выстрел угодил в асфальтированное покрытие и не причинил никому вреда. Оставив бесполезный гранатомёт, перешёл на автомат. Радик тоже стрелял из АК. Свой АР-15 он предпочёл поменять на мой «штурмовой» АК-74М. Потому что НАТОвских боеприпасов почти не осталось, а к «Калашникову» их было завались. Тем более года три назад, все армейские АК прошли модернизацию и были снабжены «планками Пикатинни», так что дополнительные комплексы с АР напарника, теперь перекочевали на АК. Радик был доволен.
А бой продолжался. Вот опрокинулся и загорелся один из джипов. Люди покинули горящую машину, но тут же были изорваны пулями. Вот заряд «Мухи» впился в бок одного из автобусов и тот накренился влево, и задымил. Второй автобус на ходу, стал сталкивать подбитый джип в сторону, тем самым освобождая себе путь к бегству. Но несколько пулемётных очередей высекли из него искры, выбили остатки стёкол, а из водителя жизнь. Автобус прекратил движение. Упёртая в горящий джип морда вскоре тоже была объята пламенем.
Некоторые бандиты метались по дороге в поисках укрытия, кто-то прятался за обездвиженной техникой, кто-то укрывался за правой обочиной. Но почти все враги, к чести сказать, стреляли в ответ. Пусть эта стрельба была беспорядочна, но среди наших появились-таки первые потери. Об этом говорили по рации.
А я тщательно выбирал цель и методично по ней отрабатывал. Четверых уже уложил, не считая подбитой «бэхи». Радик тоже стрелял, его экономичные очереди на два-три патрона чередовались с выстрелами из ГП. Рядом со мной находилось двое бойцов спецназа Росгвардии, они тоже вели выборочный огонь.
В пылу боя я не сразу заметил, что боевая машина пехоты ожила. Затарахтел двигатель, выпуская в атмосферу сгусток чёрного дыма. Башня в два оборота повернулась к нашей огневой позиции, ствол орудия дрогнул и стал подниматься на нужную высоту, наводясь для открытия огня.
- Ложи-и-ись! «Бэ-эха-а»! – заорал я во всю мощь своих лёгких и бросился ниц.
Одновременно с моим криком загрохотала автоматическая тридцатимиллиметровая пушка. Пространство вокруг наполнилось громом рвущихся снарядов, воздух взбурлил осколками и клочьями грунта. Будто земля с небом поменялись местами. Хотелось провалиться, закопаться, стать маленьким и незаметным, исчезнуть совсем, расплакаться и звать маму. Продолжалась эта вакханалия несколько секунд, но и этого хватило с залихвой - будто целую вечность длился этот ад. Внезапно всё стихло. Я поднял голову и заметил, что позиции больше не существует. Она была перепахана взрывами. Тут же наполовину присыпанные землёй, лежали мёртвые, изувеченные тела ребят из спецназа. А я был жив почему-то… повезло. Пара сильных рук схватила меня и потянула прочь. Через какое-то время волочение прекратилось и передо мной замаячило лицо Радика.
Он осмотрел меня, ощупал, облегчённо вздохнул и констатировал:
- Живой, чертяка. Ни царапины.
- Спасибо, - прохрипел я и стал подниматься, стряхивая с себя землю.
Уничтожив нашу огневую точку, вражеский БМП перенёс огонь на другие позиции. С одного из холмов к нему протянулся дымный след реактивной гранаты. Но прямого попадания не получилось, боеприпас ударил в асфальт в метре от машины. «Бэху» обдало асфальтной крошкой. И сразу же по броне застучали автоматные и пулемётные пули, выбивая из неё искры и круша навесное оборудование. Ни град пуль, ни близость взрыва не могли причинить значительного ущерба ни самой машине, ни людям внутри. Однако, это не могло нравится стрелку и он поставил дымы. Похоже, экипаж готовился покинуть боевую машину.
- Отставить огонь по «коробочке», отставить огонь по «коробочке»! – доносилось из рации, - живым брать!
Стрельба по БМП прекратилась и вскоре группа из трёх бойцов скрылась в дымовой завесе. Через несколько минут, сквозь шум боя, послышались радиопереговоры:
- Чисто, командир, «коробка» наша. Тут один «триста», чужой, лёгкий. Остальные «двести».
- Добро, работайте.
Между тем, бой продолжался. Был подбит ещё один джип. К работе по периметру теперь подключился АГС-30. То тут, то там, виднелись небольшие, перепахивающие пространство. Снаряды неслись к целям с вершины холма слева от нас. Но и вражеский огонь приобрёл эффективность – просто паника первых мгновений боя сменилась холодной расчëтливостью стремящихся спасти свои шкуры людей. Бандиты сгруппировались позади горящего остова грузовика и под прикрытием уцелевшего джипа, стали организованно отходить к двухэтажкам.
«Партизаны» покидали свои укрытия и с боем приближались к останкам колонны на дороге. Сейчас будет проводится зачистка.
АГС и пулемёты теперь работали только по отходящему к зданиям противнику. Сюда же вплетались выстрелы снайперского оружия. Но всё тщетно. Бандитам удалось-таки отойти к спасительным постройкам и закрепиться там. Погиб снятый точным выстрелом пулеметчик джипа. Красным брызнуло на лобовое стекло внутри самой машины – смерть настигла и водителя. Джип заглох.
- Здания в кольцо! Здания в кольцо! – орал в радиостанцию Станкевич, - они закрепились в двух крайних зданиях!
С дороги, от места гибели колонны доносились нечастые одиночные выстрелы, то автоматчики добивали раненых неприятелей. Пулемётные, снайперские и гранатомётные расчёты снимались со своих позиций на холмах и перемещались ближе к зданиям. Мы с Радиком тоже спустились вниз и осторожно шли по дороге, держа оружие наготове.
У поверженного БМП стояло трое бойцов во главе с капитаном Самировым. Они склонились над израненным американцем.
- Снайпер, снайпер работает! – вдруг закричали из радиостанции.
- Пострадавшие есть? – спрашивал полковник.
- Есть, Мох и Синий «двести»! Борец «триста»!
- Твою мать! – заключил командир и добавил, - Порох, достанешь из АГС?
- Нет! Невозможно! Меня прижали тут из второго здания! Помощь не помешает, командир!
Неожиданно мою голову посетила одна дерзкая мысль. Здание из которого обстреливают расчёт АГС, вот ведь оно, прямо по курсу обездвиженной БМП! Навестись только и вуаля… Вторую двухэтажку конечно недостать, но первая вполне попадает в сектор обстрела. Бей врага его же оружием, короче.
- Кто с БМП дружит? - спросил я товарищей, - мне нужен помощник.
- Что ты задумал? – поинтересовался Радик.
- Разфигачить вон тот домик из бээмпэхи, - улыбнулся я, указывая направление.
- Я могу, - вызвался Самиров, - поверхностно по училищу знаю.
- Добро, тогда идём.
- Секунду, - сказал капитан и обратился к Радику с бойцами и указал на пленного американца, - мужики, доставьте это дерьмо к группе управления.
Напарник со спецназовцами споро удалились, а мы с Рустемом забрались в тесноту БМП. Я занял место наводчика-оператора, а офицеру велел сесть за командира.
- Будешь наблюдать визуально и корректировать мой огонь, - сказал я, - боеприпасов для основного орудия тут хоть… одним местом жуй… Так, а ПКТ пустой совсем… почему интересно?..
- Справишься? – как-то неуверенно спросил Самиров, прерывая мою бормотню с самим собой.
- Куда я на хрен денусь, с подводной лодки-то? – откликнулся я, щёлкая тумблерами и примеряясь к оборудованию, - я же, товарищ капитан, как-никак, офицер запаса, артиллерист. Что мне какая-то пушка-тридцатка, я и из более серьёзного калибра могу…
Башня стала поворачиваться в сторону здания.
- Понял…
- Не сиди сиднем, - буркнул я, - передай всем, что сейчас БМП отработает по домику, а то не поймут ещё, что свои стреляют…
Ствол был наведён на цель.
- Ага, принял, - кивнул капитан и забубнил в рацию.
Выждав небольшое время, тем самым давая своим приготовиться, я закричал:
- Внимание, пристрелочный! – и коротко нажал кнопку управления огнём.
Машину тряхнуло. Пахнуло жжёным порохом. По ушам резануло. Очередь из трёх осколочно-фугасных снарядов ушла к цели.
- Есть попадание! – возопил капитан Самиров, - молодец, Олег!
- Сам вижу… да не визжи ты так... отвлекаешь же, - сосредоточено проворчал я и снова вжал гашетку.
БМП зашёлся длинной очередью. Грохот выстрелов смешался с металлическим лязгом подвижных частей пушки. Сюда же вплетался звук работы механизма боепитания; снаружи доносился звон стрелянных гильз. Тридцатимиллиметровое орудие 2а42, с удовольствием жрало свой боекомплект, взамен поливая противника смертью. БМП заволокло пороховым дымом. Было трудно дышать, слезились глаза.
С расстояния в триста метров снаряды наносили двухэтажке страшные повреждения. В стороны разлетались элементы конструкций, осколки бетона; среди дыма и огня гибли люди, кое-где рушились стены. Из окон выбрасывало какие-то бесформенные предметы. Здание затянуло тучами пыли.
Пушка издала щелчок, словно рык насытившегося зверя, и замолчала. Боеприпасы кончились. Расстрелянная постройка была частично разбита, в стенах зияли дыры, местами рухнули перекрытия. Что-то горело и дымило. Степень разрушений была колоссальна. Тридцатимиллиметровая автоматическая пушка сделала своё дело.
- Сообщи, что стрельбу окончил, боезапас израсходовал, - я устало откинулся в сидении наводчика-оператора и прикрыл глаза.
- «Коробочка» отстрелялась, повторяю, «коробочка» отстрелялась. Работайте, мужики! – сообщил Самиров всему подразделению.
После непродолжительной паузы эфир буквально взорвался. Казалось, галдели все одновременно, но естественно это было не так. Враз ожившая связь гремела командами и докладами: «Внимание! Порох! Работай по зданию!»; «Есть! Огонь!»; «Хан, приём, Хан, займитесь внутренними помещениями!»; «Принял, уже занимаемся!»; «Окружай, окружай!»; «На этаже засели. Коридор держат. Давай с ГП, в окно»; «А, чёрт! Снайпер! Лёха «триста», горячее ранение!»; «Санитар!»; «У нас один «минус»!»…
Со стороны зданий слышалась плотная стрельба, взрывы, крики. Там во всю шёл бой. Враг конечно, сопротивлялся как мог, но теперь он проигрывал как технически, так и численно, и тактически. Преимущественный перевес сейчас склонялся в нашу сторону, а полный разгром врага был лишь делом времени. Разбитое из БМП здание было зачищено и занято «партизанами», откуда они теперь контролировали соседние постройки. Враг же засел во второй двухэтажке и стоял тут насмерть, оборонялся как загнанный зверь. По зданию работали из всех имеющихся стволов и вскоре огонь противника был подавлен. По мере затихания канонады, спадал накал страстей и в радиоэфире. Передачи теперь звучали реже и стали менее эмоциональными.
Теперь уцелевшие бандиты не совались к окнам, а засели где-то в дальних помещениях. Окна и двери контролировались снаружи нашими стрелками. Окопавшихся в здании нужно было как-то выкуривать, иначе это всё могло перерасти в бесцельное времяпрепровождение. Срочно требовались дерзкие и решительные действия, то есть зачистка здания.
Мы с Самировым подошли к группе управления. Тут, у одного из «Тигров», находился Радик, полковник Станкевич и ещё два офицера. Они о чём-то живо спорили, активно жестикулируя при этом. Чуть в сторонке сидели связанные по рукам и ногам, с заклеенными липкой лентой ртами, американцы. Их было четверо. Одним из них был тот, которого у БМП захомутали, только сейчас он был перевязан, ну и рожа умыта. В плен брали только их, диверсантов, бандитское же отрепье, в качестве военнопленных было совершенно неинтересно. Полковник увидел нас с капитаном, приблизился быстрым шагом и пробасил:
- Олег, эвакуированные доехали без происшествий. Военные встретили их, всё в порядке. Я думал возникнут проблемы на трассе, там должен был быть бандитский блокпост, но кто-то там уже всё зачистил. Наверное вояки сами и постарались.
- Спасибо Борис Андреевич, хорошая новость, - ответил я улыбаясь тому, что моя работа на трассе приносила свои плоды, пусть и не мне приписывали эту победу – это не важно, важен лишь результат, а он на лицо.
Полковник коротко кивнул мне и обратился к Самирову:
- Рустем, эти недобитки засели в комнатах. Если их не зачистить сейчас, то они окопаются ещё лучше и мы потеряем драгоценное время. Нужно действовать.
- Задача для группы Клëна, - сказал капитан и достал радиостанцию, - внимание, Клён, это Закат! Приём.
Через небольшой промежуток времени вызываемый Клён ответил:
- Клён на связи пш-ш, слушаю тебя, Закат.
- Обстановка?
- Без потерь. «Трёхсотые» пш-ш есть, но лёгкие. Чуть-чуть не считается пш-ш.
- Клëн, зачищай здание, брат.
- Под ноль? Пш-ш «говорилки» нужны?
- Нет, обнуляй всех, - скомандовал капитан, а про себя добавил, - Бог узнаёт своих.
- Принял.
От зачищаемого здания донеслась стрельба автоматов и взрывы гранат. Сначала редко и лениво, а потом всё плотнее и плотнее. Как-будто достигнув своего апогея канонада внезапно оборвалась и стало непривычно тихо. Лишь пару пистолетных выстрелов ухнуло нарушая тишину, это бойцы из группы Клëна «контролили» врагов.
- Пш-ш, Закат, Закат пш-ш, это Клён, - ожила радиостанция, - вам стоит на это взглянуть.
- Что там у тебя, Клён? – вскинул бровь Самиров.
- Одного живым взяли, интересный такой. Снайпер кажется, который много наших положил…
- Понял, иду.
Группа из пяти спецназовцев расположилась в одной из комнат второго этажа. Стены и пол помещений были испещрены пулевыми бороздами и выбоинами, кругом валялся строительный мусор, элементы мебели, стрелянные гильзы и трупы. Бойцы окружили прижавшегося к стене мужика, он полулежал, полусидел, и испугано озирался по сторонам. Его тело, кое-где, было посечено осколками, раны слегка кровоточили. Когда мы с командиром вошли в комнату, бойцы поставили мужика на ноги.
- Как взяли? – на ходу спросил бойцов офицер.
- С подстволов накидали и вошли, а тут вот…
- Смилуйтесь, братцы! – возопил раненый, - свой я, местный. Прячусь тут.
- От кого прячешься? – спросил капитан.
- От этих, вон, утырков, - мужик обвёл взглядом трупы бандитов, - они меня убить хотели, я не с ними. Я вообще охотник, из местных. Ну спросите любого, меня все знают.
- Знаешь его, Олег?
- Нет, первый раз вижу, он не местный, - я и правда не знал кто это.
Раненый выпучил глаза, хотел было что-то возразить, но похоже не решился, а лишь открывал и закрывал рот. Как рыба, ей-богу.
- Руку дай, охотничек, - спецназовец потянулся к правой руке мужика.
- За чем это? Для чего рука? – отстранился тот.
- Да не ссы ты, - офицер взял его за руку и стал осматривать ладонь.
Раненый заметно нервничал.
- Он стрелял недавно, - заключил Самиров, - причём много стрелял.
Глаза мужика округлились, он отшатнулся было от бойцов, но был удержан несколькими парами крепких рук.
- Я не.., - начал было он но осёкся.
- Расстегните ему одежду, хочу осмотреть его, - скомандовал капитан.
- Да вы чего, мужики, я же просто выживший, - нервничал мужик не давая расстегнуть куртку, - я не стрелял ни в кого…
- Держите его, ну! – распорядился Самиров и распахнул куртку.
Понятное дело, что капитан хотел произвести телесный осмотр мужика. Если этот тип снайпер, то у него запросто может образоваться профессиональная метка, – синяки на плечах. Не факт конечно, что эти синяки имеются, а если имеются, то не факт, что от винтовки. Но чем чёрт не шутит? А может он хотел проверить наличие наколок. Не важно, что планировал обнаружить Рустем, но увидели мы нечто совсем иное: на толстый армейский шнурок, болтающийся под курткой на шее, были нанизаны человеческие уши. Много ушей, около полутора десятка, разной свежести. Вопрос о наличии синяков от приклада теперь совсем отпадал, и так понятно стало кто этот человек.
- Это не моё! - заверещал раненый и попытался вырваться, - я это нашёл.., а нет, мне это они подкинули! - он указывал на трупы бандитов, - да, да! Они подкинули, суки!
- В расход его, - бросил капитан Самиров бойцам, а мне добавил зачем-то, - не верь клятве наркомана, слезам шлюхи и улыбке прокурора.
Раздалась автоматная очередь, протяжный вскрик, и коллекционер человеческих ушей сполз на пол, неживой и окровавленный.
Глава 27
Штат Вашингтон, США
43 километра от города Олимпия
Безымянный посёлок рядом с секретным бункера
10 мая 17 часов 34 минуты
Он устало смотрел в даль. Сколько ещё предстоит пройти испытаний, чтобы донести до всех правду? Свою правду, единственную. Сколько ещё молодых жизней нужно положить на алтарь победы, чтобы эта правда была доставлена по назначению? Странно всё это, очень странно. Совсем недавно, славный сын своего народа, верный солдат отчего государства, готовый отдать жизнь по первому его зову, значился одним из лучших боевых генералов, не раз вкусивших все прелести войны. По всем направлениям, так или иначе связанным с любовью к стране и патриотизмом, он был предан, несгибаем, принципиален. Но непредсказуемые перипетии судьбы сыграли с ним злую шутку: теперь он мятежник, за голову которого назначена внушительная награда. Ха! Вот только пусть попробуют взять её, ведь до неё ещё добраться надо, и это во-первых. Во-вторых же, эта самая голова находится на плечах, и ни кого-нибудь, а боевого генерала, поэтому тяжеловато будет разлучить её с остальным телом.
Даже предательство не сломило этого человека, не подкосило его стремление к победе; он по-прежнему силён, за ним преданные люди, прошедшие семь кругов ада в пламени боëв по всему земному шарику и готовые беспрекословно пожертвовать жизнью ради своего отца-командира. У него есть оружие, личный состав, опыт… и воля. А главное, у него есть правда. Его правда. И он донесёт её до всех, кому посчитает нужным.
Вот так, в одночасье, благодаря неэффективности бездарей начальников, полностью переформатировалось сознание некогда преданного, напрочь прожжённого солдафона, заточенного лишь на службу, выполнение приказов и дисциплину. Но не только безалаберное, а кое-где и замешанное на откровенном идиотизме руководство, переделало служивого волкодава в вожака волчьей стаи, страстно жаждущего крови своих бывших хозяев. Вот он весь, во всей красе, этот чëртов генерал Холиффилд.
Он не считал себя предателем, нет. Напротив, он считал предателями всех тех, кто заставил его встать на тропу войны. Холиффилд объявил вендетту бессердечным чиновникам, обильно смазывающим жернова политического комбайна солдатской кровью, распоряжающимися жизнями и судьбами людей, словно фишками в казино. Теперь ничто не остановит его, даже если погибнет он сам, то его кровные братья, его верные последователи и боевые товарищи, доделают начатое до конца.
Вот и сейчас, генерал Холиффилд, смотрел вдаль, будто силясь разглядеть перспективу затеянных им мероприятий. Противно ныло левое плечо, пробитое осколком гранаты – результат сегодняшнего боестолкновения. Но боль не мешала ему, а даже помогала сосредоточиться. Мятежная группа во главе с бывшим генералом, за последние несколько дней с минимальными потерями выходила победителями из всех стычек с оппонентами. Опыт ветеранов боевых действий, дерзость и решимость бывалого командира, позволяли уверено следовать к намеченной цели. А цель вот она, как на ладони.
Огороженный периметр размерами в два квадратных километра раскинулся между холмами. Широченная контрольно-следовая полоса, мощные металлические заборы, с вьюнами колючей проволоки на верху, освещение и камеры видеонаблюдения на опорных столбах, несколько наблюдательных вышек с пулемётами и автоматическими гранатомётами. Казалось бы, просто так, нахрапом, эдакую неприступную крепость не взять, нужна бронетехника, совокупность осадных мероприятий, желательно постоянная работа артиллерии, а лучше авиации, чего уж там. Наверное так и действовал бы любой другой генерал, но только не генерал Холиффилд! Он знал цену человеческой жизни… и смерти тоже. Да и не было у него ни танков, ни артиллерии, ни самолётов, ни времени, чтобы ими разжиться. Хотя, рано или поздно, ему бы стали доступны и эти средства. Но ввиду совершенного отсутствия времени, промедление было недопустимо. Почему? Потому что диверсионные группы в России завязли там как мухи в варенье, боевая задача ими была провалена, ядерное оружие не нейтрализовано. Дела, в общем, там шли из рук вон плохо. Конечно, кое-каких успехов добиться удалось, но всё равно, достижение ранее намеченных целей, вдребезги разбивалось о гранит непреодолимых обстоятельств. Русские, всë-таки, крепкие орешки, и можно смело назвать идиотами тех, кто считает иначе.
Любил ли он русских? Нет! Уважал ли? Да, безусловно! Они достойные противники, они настоящие мужики, которые не единожды доказывали, что достойны носить яйца. Не то, что нынешние американцы, среди которых всё больше и больше мягкозадых приверженцев однополой любви и иных ненормальных, помешанных на удовлетворении своих нездоровых потребностей, в угоду дьявольскому промыслу. А Холиффилд был очень набожен, он воспитывался и вырос в семье, где на первом месте находились заповеди Божии и только потом всё остальное. Вот и мучился генерал, наблюдая, как из его любимой, благословенной Америки, грязными руками гомиков и лесбиянок, лепят некое подобие Содома и Гоморры, только в более глобальных масштабах. А он желал для своей страны другого, хотел видеть её в качестве нового Иерусалима. В России же, ему казалось, всё совсем по-другому. Он видел, что лишь эта страна не поддавалась греховности, мало того, там и законы соответствующие принимали. А это дорогого стоит, это достойно уважения.
Чем думали самовлюблённые политики, когда затеяли драку с самым опасным противником на планете Земля, с этими чëртовыми русскими? Неизвестно чем, но точно не мозгом. Да, там не всё так просто. Да, не вышло нейтрализовать ядерный щит России. Да, из-за бестолковости высшего начальства и полетевшей под откос операции, весь мир трясёт и лихорадит от новой мутировавшей заразы. Да, руководству Соединённых Штатов теперь не до внешних проблем, справиться бы со своими, которые, кстати говоря, исходят опять-таки от их собственной бестолковости. Казалось бы, всё, пора остановиться и пересмотреть цели и задачи операции «Поголовье», но ведь нет, эти горячие головы в высших эшелонах власти, отдали приказ на нанесение превентивного ядерного удара. И теперь, со вчерашнего дня, полным ходом идёт подготовка к этому удару. Неужели эти бараны не понимают, что применение ядерного оружия недопустимо без устранения ядерного щита противника? Плохая это идея, господа. Всё равно, что поносить на включённый вентилятор, забрызгает всех. Российские системы всё сделают сами, им стоит только зафиксировать пуск американских ракет, и всё, конец.
Нет, Холиффилд не мог допустить подобного, он просто не имел на это права. Он солдат своей страны, давший клятву защищать её от врагов как внешних, так и внутренних. Что тут поделаешь, если высшее руководство, своими амбициями, замешанными на гордыне, самовлюблённости и политической импотенции, сами того не подозревая, перешло в разряд врага, действующего не в интересах, но в ущерб Америки. Ну ничего, генерал, вы справитесь, просто снова нужно брать инициативу в свои руки и у вас получится расчистить это змеиное логово. Всё решится здесь и сейчас, потому что вот он - центр принятия решений. Небольшой посёлок, под которым, однако, расположились километры и километры бункерных убежищ – последнего пристанища власть имущих. Именно отсюда поступают приказы, один глупее другого. Есть мнение, что чем ближе крах государства, тем абсурднее его законы. Наверное это применимо и сейчас, по отношению к нынешнем несуразным командам и распоряжениям агонизирующего правительства. Но здравомыслящие люди есть везде, даже среди ополоумевших от страха чиновников, укрывшихся за этими стенами. Сейчас приверженцы идей генерала, находящиеся в самом логове внутреннего врага, ведут непрерывную деятельность. Скоро всё должно решиться, очень скоро. Холиффилд спасёт свою страну от умалишённых руководителей. Боже, как он их всех ненавидит!
Генерал взглянул на экран планшета, никаких сообщений. Интернет ещё функционировал, но на долго ли? В условиях наступившего апокалипсиса (назвать это по другому язык не поворачивается), наличие мобильного сигнала и сети, это большая удача. Спутники и вышки ещё будут работать какое-то время, но совсем не долго. Хотя, для выполнения мисси этого времени будет достаточно. Вот прямо сейчас полным ходом идут необходимые мероприятия. Если расчёты оказались верны, то вот-вот должны поступить очень важные сведения. Но пока не поступили. Холиффилд нажал клавишу блокировки и сунул гаджет в подсумок, но тот недовольно завибрировал, сигнализируя о входящем сообщении. Генерал снова явил свету чёрный прямоугольник планшета, на ожившем экране отображался текст: «Он умер, можно начинать». Холиффилд улыбнулся, убрал устройство и скомандовал в радиостанцию: «Начинаем, парни».
Глава 28
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
10 мая, 23 часа 50 минут
Вот она, цена победы. Истерзанные тела, валяющиеся в лужах крови, вперемешку с фрагментами чего-то бесформенного, непонятного. Изувеченные, изломанные взрывами, с оторванными конечностями. Застывшие в причудливо-ужасающих позах, обгоревшие, словно головёшки, некогда живые… некогда люди… А этот запах! Вот, именно так пахнет смерть. Сладковато-солоноватый «аромат» крови и горелой плоти, тонко переплетëн с нотками сгоревшей резины, дизельного топлива и взрывчатых веществ. Пусть это враги! Пусть они шли отбирать чужие жизни, а потеряли свои! Пусть! Но ведь это люди! Да, не самые лучшие представители рода человеческого, но тем не менее. Они когда-то тоже, радовались жизни, любили, страдали… а теперь вон, лежат себе… Вот такая вот она, победа… со страшной маской смерти вместо благородного но сурового лица.
Наши же потери составили половину от изначально количества состава. Потеряли восемнадцать человек против почти сотни, это хороший размен, и результат достойный! Вот, что творят грамотно организованные засадные мероприятия, решительность действий и самоотверженность бойцов. Но как бы то ни было, любая победа достигается ценой боли, крови, смерти. Причём это работает в обе стороны, как в сторону победителей, так и побеждённых. Так что само понятие «победа» - оно растяжимое, сомнительное, двоякое… Именно поэтому, умудрённых боевым опытом и отяжелённых грузом потерь, редко увидишь ликующими. Это удел либо зелёных юнцов, только-только понюхавших пороху, и не успевших ничего осознать, либо людей, не имеющих никакого отношения к этой победе, ожидающих её где-нибудь в сторонке. Но никак не видавших жизнь ветеранов.
Я смотрел на своих боевых товарищей, вглядывался в их усталые, чёрные от копоти лица. И не было там ни тени радости. Только огромная усталость и бесконечная озабоченность. Все по-прежнему суровы, собраны как никогда, готовы к дальнейшим действиям. Профессионалы, чего уж. А вот в глазах пленных сквозила тоска, растерянность и разочарование. И страх! Ну да, их перевязали, подлатали, умыли рожи, но на этих самых рожах, читалось понимание, что в случае необходимости их пустят в расход. Об этом красноречиво подсказывало строгое но безразличное отношение «партизан» к ним, к своим пленным: эти, если приспичит, не моргнув глазом, снимут им головы вместе с недавно наложенными повязками. Ну а как по другому, вы, ребята, знали, что на войну едете, а не на сафари, так что терпите теперь.
Вообще, глядя на всё это: трупы, разбитую технику, пленных, усталых от недавнего боя соратников, делалось как-то очень погано. Хотелось бросить оружие и идти куда глаза глядят, не останавливаясь. Боже, как осточертело воевать! Как я устал! Хочется мирной и размеренной жизни, скучной старости с креслом качалкой, уютным пледом, и целой кучей внуков и правнуков. Но, нынешние реалии таковы, что эти мечты гаснут где-то на задворках воображения. Стоит только окунуться в актуальное положение дел и все смелые планы, грандиозные мечты, яркие желания, кубарем летят в тартарары. Сейчас бы просто выжить. Ничего не поделаешь, просто такова реальность. Наверное это и навивает нехорошее настроение, возможно именно оно и давит морально. Да так, что руки опускаются и ноги не слушаются. Но ведь жизнь-то продолжается, она идёт себе по накатанной. Как будто и не случилось ничего вовсе. Словно и нет творящегося вокруг апокалипсиса. Жизнь прежняя, просто сопутствующие факторы теперь иные. Всем известен знаменитый тезис героя оперы Чайковского – «Что наша жизнь? – Игра!..», так вот, это неверное определение. Жизнь не игра, жизнь – борьба. Жестокая, кровавая, изобилующая подлыми приёмами. И побеждает в ней тот, кто не сдаётся. А не сдаётся, как правило тот, кому есть за что бороться. Мне вот есть за что, мотивация, так сказать, имеется - не для себя живу ведь, для семьи. Поэтому, тяжеловато будет повалить такого мотивированного борца как я, придётся повозиться. Но мотивация у всех своя, Радик вон, тоже духом не падает, хотя ни семьи нет, ни детей. А ведь силён морально, чертяка, посильнее некоторых. Вывод такой, что мотивирован нынче каждый кто жив. Или нет, вот так правильнее: жив, значит мотивирован.
После разгрома вражеской колонны, отряд спешно отошёл в заранее подготовленное место. Тут было относительно безопасно. Добыча с разбитого врага оказалась довольно-таки приличной. Мы стали богаче на множество единиц разного стрелкового вооружения с кучей боеприпасов к нему. А также нам достался транспорт, топливо, экипировка, продукты питания и медикаменты. Теперь, в окружающей нас апокалиптической реальности, пригодится всё, каждый патрон, каждый литр бензина, ничего не будет лишним. Годного к эксплуатации транспорта, конечно, не богато, всего два джипа на ходу осталось. Да одна полуживая БМП, с перебитыми траками, и повреждённой ходовкой, та, которую я подбил. Её решили оставить, отряд не располагал временем на ремонт. Ещё были пленные, не много, четверо всего, но все американцы, а это жирная добыча. С этих, при желании можно такой значимой информацией разжиться, закачаешься. Нет, не при желании, не верно сказано, а при умении. Самим с американцами возится нет ни сил, ни средств, ни времени. Их ведь охранять нужно, лечить раны, кормить, место содержания оборудовать, чëрт, да просто, в туалет водить, чего уж там. Но людские ресурсы отряда были очень ограничены, вот и решили пленников доставить в войсковую часть. Наверняка среди вояк имеются специалисты, способные вытянуть из них необходимые сведения.
Связались с военными и обрисовали им сложившуюся ситуацию, просили принять пленных, некоторое количество трофеев и раненых, благо таких было мало, да и то, все лёгкие, тяжёлых не было. Командование частью информацию о захваченных диверсантах встретило с энтузиазмом, просило немедля доставить их к ним и сулило любой помощью. Не теряя времени, снарядили один из трофейных джипов, загрузили связанных по рукам и ногам пленных, трофеи, и в сопровождении трёх легко раненных бойцов, направили адресату.
Проведя небольшое совещание, обсудили дальнейший план действий. Было решено идти в райцентр и брать его под свой контроль. Это стратегически удобная позиция и неплохой плацдарм для развития будущего наступления. А оно обязательно будет, вот-вот начнётся. Как раз скоро артиллерия должна отработать по тюрьме, по этому бандитскому логову, а чуть погодя будет и наш выход. Если, конечно, ничего не поменяется.
Часть III Глава 1
Разговор командира БТГР с
командиром войсковой части
по закрытому каналу связи
11 мая, 16 часов 20 минут
- Здравия желаю, товарищ полковник, - докладывает майор Заболоцкий, - подразделение на указанной позиции, к бою готово. Можем накрыть их, товарищ полковник.
- Молодцы, мужики, не сомневался в вас. Начнёте работать по команде, а вот когда именно, пока сказать не могу, может через час, может через сутки. В общем, жди приказа. Ясно, майор?
- Так точно, товарищ полковник.
- Как обстановка, майор?
- Нормально, товарищ полковник. Ведём наблюдение. В периметре объекта порядка двухсот человек противника. Это похоже на осиный улей, ну или на муравейник. Такая суматоха. Люди снуют туда-сюда, машины уезжают-приезжают. Их разведка тоже не дремлет. Работают как разведгруппы, так и дроны. Далеко не суются, конечно, но рано или поздно, они нас обнаружат. Проблематично будет и дальше скрывать огромное скопление техники и людей.
- Значит так, майор, поступим следующим образом. Когда начнёшь работать артой, противник станет покидать периметр. Не большая, конечно, но есть вероятность. Этот самый периметр необходимо взять в кольцо. Понимаешь?
- Так точно. Будем контролировать зелёнку рядом и отлавливать «пятисотых» противника.
- Хорошо. Верно. Главный наш козырь, это что? Правильно, «Солнцепëк». Его не бережёшь, применяешь в полный рост! Боекомплект не экономь, а то потом себе дороже выйти может. Пусть горит там всё синим пламенем.
- Есть.
- Далее. Одновременно с тобой, майор, будет действовать смешанный отряд, состоящий из уцелевших спецназовцев и местных партизан, усиленных моим взводом разведки. Ну, или наоборот, разведвзвод, усиленный сводным отрядом партизан и спецназа. Эти займутся зачисткой райцентра. Им мало того, что бандюков выбить из посëлка надо, так ещё придётся действовать в густо замертвяченном районе. Не сладко в общем парням, ох не сладко. Поэтому, майор, как отработаешь по тюрьме, твои мотострелки пусть заходят в периметр, подчищают и берут под контроль. И держатся.
- Есть, понял, товарищ полковник. Про партизан и спецназ в курсе, два их разведчика на нас вышли, сообщили что да как. Кстати, они доложили, что на территорию тюрьмы зеки откуда-то припёрли гаубицу времëн Великой Отечественной Войны, и теперь ныкают её в одном из складских ангаров. По боезапасу ничего толком неизвестно, но, предполагают, что не больше пяти – десяти выстрелов.
- Ух ты! Обзавелись артиллерией, значит, господа сидельцы! Значит так, пушка эта не должна создать проблем ни на одном из направлений. Ни тебе, ни партизанам! Если поймёшь, что они её готовят к стрельбе или, что ещё важнее, уже открыли огонь, применяй по ним все имеющиеся средства и не жди приказа. Разведка твоя, пусть продолжает отлавливать и нейтрализовать бегающих по лесам. После того, как пехота займёт тюрьму, вся артиллерия выдвигается в расположение войсковой части. Миномёты же остаются в захваченном объекте вместе с мотострелковой ротой. При необходимости, эти силы должны будут помочь нашим в посёлке. Ясно, майор?
- Так точно, товарищ полковник.
- Приступить к выполнению.
- Есть.
Глава 2
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
11 мая, 21 час 40 минут
Ветер гонял прошлогодние листья по пустынным улицам. Он, вперемешку с пылью, закручивал их в причудливые вихри, которые почти сразу распадались, словно не успев набрать обороты, натыкались на невидимую преграду. Из ям, рытвин и других разбитостей, беспорядочно раскиданных по асфальту, глядели в небо серые лужи. Что поделать, начало мая – пора «ямочного» ремонта дорог, который начать-то начали, только не закончат теперь никогда. Да, есть в России такой прикол – по весне латать заплатки на дорогах. Вернее был... Запустение и уныние нынче во всём, ими будто фонит каждая постройка, каждое здание, припаркованные автомобили, навсегда погасшие вывески. Буквально всё! Витрины магазинов и окна домов отражают неприветливость окружающего пейзажа и тем самым, как бы удваивают этот эффект. Что сейчас происходит внутри за этими стёклами и стенами, известно одному Господу Богу. Я невольно поёжился, вспомнился Яркий-6. Никогда не забуду того ужаса и омерзения, которые испытал несколько дней назад, когда из окон квартир на меня глазели их мëртвые жильцы. Не хочу повторения, не хочу и всё тут, до дрожи в конечностях.
О, а вот и они, местные жители. Некоторые, истуканами стоят во дворах и подворотнях. Другие, бесформенными кучами валяются в клумбах, на детских площадках, в палисадниках. В изодранной одежде, с неживым цветом кожи, со страшными ранами на телах, перепачканные грязью и кровью. Кажется, что от этих бедолаг не может исходить никакой опасности, они слишком изранены, слишком жалки, слишком… мертвы. Но нет, это не так. Одно неловкое движение, один посторонний звук и эти убогие ринутся вперёд, чтобы живое сделать неживым, родственным себе, мёртвым. Знаю, проходили уже. Они не испытывают страха, не чувствуют боли, они ведомы лишь зверским голодом и бессознательным стремлением убивать. Стоит лишь привлечь к себе внимание и все эти прибывающие в «режиме ожидания» зомби, начнут своё ужасное шествие. И не будет конца этому преследованию, этому адскому маршу. Их будет становиться всё больше и больше, толпа будет обрастать всё новыми и новыми особями. Да, ходячие мертвецы медлительны и глупы, их можно запросто перебить поодиночке. Но когда их стадо - это страшно. Очень страшно.
Чуть поодаль, там, где проспект Дружбы пересекается с не менее широкой улицей Кирова, имеется огромное нагромождение автотранспорта. Видно, что машины сюда стаскивались при помощи какой-то техники и складировались определённым образом, в несколько рядов; а чуть дальше - друг на друга, в несколько слоëв, если так можно выразиться. То есть, был возведён целый лабиринт, цель которого – остановить толпы кровожадных зомби, жаждущих пробраться туда, где укрылись живые. При движении через эти баррикады, стаду придётся петлять по то сужающимся, то расширяющимся проходам, и их толпа будет постепенно разделяться, расслаиваться, терять свою мощь. Чуть дальше, там где баррикады скрывались за двумя пятиэтажками, благодаря дрону с видеокамерой, удалось выявить вражеские огневые позиции. Только на этом направлении находилось пять основательных стрелковых позиций, тут были и пулемёты, и гранатомёты, и снайпера. Да и расположены эти огневые точки грамотно, что называется с чувством, с толком, с расстановкой. Во-первых, все они находятся на возвышенностях: на крыше автобусной остановки; на втором этаже торгового центра, за разбитой витриной; на козырьке подъезда; на крыше пятиэтажки; в окне одной из квартир на третьем этаже. То есть, просто так с земли до них не добраться. Во-вторых, каждая огневая точка частично захватывала сектора обстрела двух соседних, так как позиции располагались неким подобием полукруга, получалось, что общая зона поражения составляла до ста восьмидесяти градусов. Об эффективности таких точек против «неживой» силы противника, красноречиво подсказывали неподвижные тела, валяющиеся среди нагромождений. Они были изрядно изорваны пулями и изломаны взрывами. Умно придумали, ничего не скажешь. Пока ожившие мертвецы плутают между автомобилями, по ним можно спокойно, как в тире, вести огонь. Да и живым подобраться проблематично, потому как незаметно не подойти, всё пространство отлично просматривается и простреливается.
Там, за ордами зомбированных и мутантов, за нагромождением автомобилей, и за бандитскими кордонами, находилась цель нашего отряда: островок жизни в этом враз омертвевшем мире. Спасительный оазис, в котором однако, власть в руках отнюдь не благодетелей, а преступников. Извергов, которые удерживают людей в страхе, распоряжаются жизнями и ломают судьбы, делают невыносимым и без того нелёгкое существование. Только за последние три часа наблюдения, в пределах огороженного участка стреляли четыре раза, слышались переполненные ужасом и болью крики. Складывалось ощущение, что там кого-то расстреливают. Нашей «птичке» не удалось обнаружить место расправы, не говоря уже о том, чтобы заснять сам процесс. Однако, был зафиксирован факт, красноречивее которого, ничто не могло свидетельствовать о гнëте и истязаниях выжившего населения. Это были шесть оживших тел, болтающихся на верёвках на фонарных столбах. Они висели по периметру баррикад и неуклюже трепыхались. Это были трупы двух мужчин «шестьдесят плюс», трёх женщин и одного мальчика-подростка. В том, что их вешали живыми сомневаться не приходилось.
Квадрокоптер ещё немного побарражировал над огороженным периметром, передавая нам изображение, потом был возвращён с небес на землю и бесцеремонно зачехлëн капитаном Пименовым. Поработала «птичка» плодотворно, много чего интересного передала, пускай отдыхает, заслужила. За то теперь ясно, что территория выбрана врагом грамотно: с запада, почти все внутренние объекты периметра имеют собственные ограждения. Два детских сада, школа, множество немаленьких частных домовладений (среди которых, между прочим, и мой дом). Ограждения тех объектов, которые граничат с периметром, дополнительно оборудованы металлическими секциями; на них щедро наварены фрагменты арматуры, металлических профилей и различных труб. В пространствах, где не имелось ограждений, защитники лагеря устроили непреодолимые препятствия в виде массовых нагромождений разного грузового транспорта. Здесь были и перевёрнутые набок, днищами внутрь, грузовые фуры-холодильники, и всякие Камазы-Уралы-Газы, разных видов и назначений, но в основном КУНГи и «бытовки». Видимо защитники посчитали, что, чем меньше выступающих частей обращено в сторону противника, тем меньше у него возможностей проникнуть туда, где их проникновение совсем не нужно, и это не было лишено смысла. А то, что грузовики были опрокинуты на борта, а не находились в своëм естественном положении – на колëсах, так это объясняется проще некуда: автомобиль, стоящий на земле на колёсах, даëт шанс пробраться в охраняемую зону какой-нибудь «твари ползучей», и шанс этот равен расстоянию от земли до днища машины.
Стоит добавить, что кое-где, там где условия не позволяли заткнуть брешь в обороне уже излюбленным способом – грузовыми автомобилями, защитники лагеря установили заборы из железобетонных плит. Добротные, основательные, приделанные к намертво вбитым в землю и зацементированным трубам. Смотрящие в небо и ощетинившиеся по фронту отрезками заточенных арматурин, вживлëнных в железобетонные тела плит. В общем, ограждения усилены на славу и установлены на совесть, враг не пройдёт.
С севера доступ ограничила плотная городская застройка. Тут, жилые многоэтажки нарушали личное пространство различных административных зданий и нескольких торговых центров, так плотно они находились друг к другу. Именно здесь, центр населëнного пункта превращается в спальный район. Расстояние между зданиями в этой части, варьировалось от нескольких метров, до нескольких десятков метров. Заделать эти прорехи, видимо, тоже особого труда не составило: где заборы установили, где какого-то хлама навалили, где, опять-же, автомобилей натащили, но уже не только грузовиков, тут и легковушки тоже были задействованы.
С юга и юго-востока, расположилась речка Карамалы, она-то и защищала от нежити этот оазис жизни получше всяких там ограждений и баррикад. Да и слинять по ней проще некуда, в случае если совсем прижмут. Речка конечно не судоходная, но лодочная станция в черте посёлка имеется, что опять-же на руку обитателям периметра. Ну, а восточная часть, самая просторная и мало застроенная, всë больше преобладающая широкими улицами, автодорогами, да площадями, как уже сказано выше, превращена в непроходимые лабиринты и баррикады, стасканными сюда со всей округи автомобилями.
На других направлениях огневые точки противника обнаружены не были, однако, в том, что они есть, сомневаться не приходится. Всë-таки видео, переданное с летящего на большой высоте дрона, ведущего съёмки в сгущающихся сумерках, это не лучший материал для выявления скрытых, вражеских позиций. Кроме стрелковых точек, у врага обнаружились четыре пешие патруля, по два бойца в каждом, и четыре авто-патруля, в составе трëх – четырëх стрелков. Двигались они без определëнного маршрута, в произвольном порядке, но добросовестно. Если моторизированные патрули рассекали туда-сюда по внутреннему периметру, то пехота сновала как и рядышком с ограждениями, так и глубоко в тылу, в жилом секторе. Наряды службу несли исправно, видимо наученные опытом, причём, скорее всего горьким. Ещё было обнаружено, что роль «солдатских казарм» исполняет, находящаяся в периметре школа. Именно там расположились беглые зеки. Точное количество противников выяснить не представилось возможным, но не больше тридцати, примерно. Причём, по расчëтам, все они (ну или почти все), должны были быть задействованными в нарядах, в патрулях и на позициях. Права была разведка, не сболтнула не разу про уменьшение количества бандитов.
А ещё, что очень не маловажно и значимо, с западной стороны, на заборах, обнаружились четыре видеокамеры. С трёх других сторон они обнаружены не были, но это не говорит о том, что их там нет, просто - сгущающиеся сумерки, высота полёта, «нечистоплотность» изображения… Если есть с одной стороны, то логично, что имеются и с других. Согласны? То-то же. Вариант с установленными для вида «пустышками», отпал сразу. Ну не дураки же наши оппоненты в самом-то деле, чтоб зомби да мутантов муляжами видеокамер смущать.
«Мирных» выживших было видно мало, так, два – три человека за всë время наблюдения. И то, в непосредственной близости от зданий. Они несли какие-то то-ли тюки, то-ли тары, и передвигались исключительно бегом. Я предположил, что это посыльные бегают от здания к зданию, что-то передают. А возможно их, в те самые здания согнали как в бараки, и эти вот «посыльные», носят провиант своим «сокамерникам». Странно конечно, что никто не работает, никто никого не эксплуатирует и так далее, и тому подобное, но темнеет уже, ночь близко, режим, распорядок дня, всё такое. Может поэтому? Ладно, поживём – увидим.
Имеющейся информации конечно было мало, но всё же достаточно, чтобы каждый начертил себе план-схему местности с отметками о местах скопления людей и, как явных, так и скрытых, возможных огневых точках. Все отметили расположение систем видеонаблюдения и возможные направления их обхвата. Роли были распределены, задачи поставлены. Люди готовы к действиям и заряжены на победу. А это важно. Буквально через несколько часов все мы окунëмся в этот посёлок, нынче населённый смертью и ужасом. Окунëмся, чтобы дойти до стен бандитской твердыни, взять её на штык, изничтожить противника и освободить «мирных». Все-ли выживут в этом стремительном танце со смертью? Сможем-ли преодолеть кварталы, кишащие нежитью? Покорить непреступные баррикады? Не поймать бандитскую пулю? Живы будем – не помрём, мы делаем благо – освобождаем землю от нечисти! А это свято, а где свято, там Бог, который бережёт бережёных… ну вы понимаете.
Я стоял на возвышенности и осматривал там внизу чёрное пятно мёртвого районного центра, этого посёлка городского типа. Здесь, в самом его сердце находится бандитская крепость. Вон она, около двух квадратных километров в диаметре, отлично просматривается в густоте темноты остальных частей населённого пункта. Смотря на периметр, сам собой возникал вопрос, - когда, как, а главное, какой ценой, возводился весь этот грандиозный, по местным меркам, остров жизни, в этом новом, мëртвом, постапокалиптическом океане? Наверняка тут пролит не один литр пота, густо замешанного на крови. Не хочется судить, правильно это, или не очень, но… в условиях окружающего «зомбиленда», организовать работу по возведению такой грандиозности, заставить работать людей, обеспечить им защиту и всё остальное, под силу не каждому. Проще говоря, без волшебного пинка люди к самоорганизации не способны. Почему? Да потому что - «Однажды лебедь, рак, да щука, везти с поклажей воз взялись…». Что было дальше? Правильно, из-за внутренних разногласий в этом разномастном коллективе, не вышло у них ровным счётом ни-фи-га. «Да только воз и ныне там», - подвëл итог своей басни господин Крылов. Вот и тут завершилось бы всë тоже также как в произведении классика, если бы не волшебные пинки. Вернее, если бы не тот, кто способен их раздавать. Нашёлся-таки такой человек, который организовал всё это. Прав-ли он? От части, да, всё правильно сделал, охрана, баррикады, безопасный островок… но, есть одно НО! И это, пресловутое «НО», выражается в повешенных на столбах людях. Вон там висят, синие такие, раскачиваются. Не спорю, можно предположить, что это преступники, которых умертвили по закону военного времени, и оставили висеть, как напоминание, что так, как они, поступать крайне не рекомендуется. Но смущает наличие среди этих бедолаг женщин, детей и стариков. Неужели все они преступники? Не верю! А сколько их, таких было? А сколько ещё будет? Хотя, нет, больше не будет – ведь мы идём в периметр.
Первая группа выдвинулась к посëлку около получаса назад. Каждые пять минут они должны выходить на связь и кратко докладывать обстановку. С момента выхода, группа вышла на связь только один раз. И всё. Господи, лишь бы всё хорошо, лишь бы добрались. Через пятнадцать минут после выхода, на маршруте движения группы послышалась стрельба, но вскоре всё стихло. Неужели напоролись на мертвецов? Почему стреляли не из оружия с глушителями, ведь оно у них имеется? Чëрт! Задачей первой группы было занять телевизионную вышку и обеспечить снайперское прикрытие остальных групп. Вышка - отличная позиция, как огневая, так и наблюдательная. Но, до неё добраться тоже постараться нужно, так как находится в напрочь замертвяченной, северной стороне посëлка. В общем, удачи, парни, да хранит вас Бог!
И, будто услыхав мои молитвы, заговорила рация:
- Парни, это группа раз, приëм. Это группа раз, позиции заняли, секторы обзора-обстрела отличные, приëм. Возникли трудности, у нас два «двести», - передающий замолчал на мгновение и чертыхнувшись продолжил, - Студент и Вихрь, всё…, мертвецы чëртовы их…! Мы ничего не смогли сделать. Приëм. Остальным группам быть на чеку, мëртвые районы проходить оперативно, не задерживаясь. Лучше вообще, стороной. Приëм.
- Принял, первый, принял. Слышу тебя. Спасибо за информацию. Будьте осторожны, ребята, храни вас Господь. Конец связи.
Полковник Станкевич отложил радиостанцию и посмотрел на нас:
- Ну, группа два, готовы?
- Так точно, товарищ полковник.
- Так точно.
- Так точно, командир.
- Готовы, готовы! - раздались нестройные и разноголосые ответы.
Только я промолчал, продолжая вглядываться в черноту населëнного пункта. Командир обратил на это внимание:
- Олег, что брат, не по себе, или не проснулся ещё?
- Проснулся, но не по себе, товарищ полковник. Просто я тут жил когда-то. Знал это место другим, ярким, цветущим, лоснящимся, а сейчас…
Борис Андреевич вздохнул и положил руку мне на плечо.
- Что-ж поделать, такие нынче реалии, - потом кивнул на мою правую ногу, - идти сможешь?
- Смогу, почти не болит. Да и плечо затянулось, вот что вирус животворящий делает, - улыбнулся я, - я даже курить бросил благодаря ему, наверное…
- А я бухать, - вставил Радик и рассмеялся.
- А я не сплю уж вторые сутки, - развёл руками Самиров, - и не очень хочется. Этот чудо-вирус, сделает из нас супер солдат.
- Ну добро, - кивнул Станкевич, убедившись в нашем настрое и боеспособности, и зашагав к следующей группе, бросил нам на ходу, - вперëд, мужики.
Глава 3
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
Районный центр, село Родниковое
11 мая, 23 часа 05 минут
Мы должны были двигаться через частный сектор и зайти к периметру с западного направления, благо теперь известно расположение видеокамер и их возможные углы обзора. Далее, планировалось проникнуть внутрь объекта и сковать противника боем, стараясь как можно эффективнее поразить его огневые и транспортные средства. Состояла наша группа «номер два» из семи человек, то бишь меня, Радика, капитана Самирова и четырëх его разведчиков: высокого и худощавого снайпера Мухи; рябого и ушастого пулемётчика Бэтэра; двух здоровяков Сэра и Ричи, - в качестве расчëта АГС-30. Естественно, и снайперскую СВ-98, и «Печенег», и указанный АГС, не считая БК и личного стрелкового оружия, мы пëрли с собой. Ну а что, своя ноша не тянет. В крайнем случае, если сильно прижмут, лишнее можно будет скинуть, ну а потом вернуться и забрать. Кстати, стоит добавить, что у всех бойцов группы автоматы были оборудованы ПБСами. Ну а что, диверсанты ведь, как ни как, да и в нынешних условиях без этого теперь никуда.
Ещё раз проверили связь, оружие, амуницию, ПНВ, тепловизоры.
- Ну, братва, двинули? – спросил Самиров, поудобнее устраивая на плечах лямки тактического рюкзака.
- Согласен, - кивнул я и стал спускаться в низину, по направлению к посëлку.
Остальные последовали моему примеру.
Спуск преодолели без происшествий, в частный сектор углубились без проблем. Проблемы начались чуть позже, когда в «мёртвую зону» мы втянулись метров на сто пятьдесят – двести. Всеобъемлющий ужас объял мозг и на некоторое время сковал движения. Тоже происходило и с моими товарищами, я видел как враз изменились их лица и замедлились движения.
- Что это, чëрт побери, - проскрипел капитан, - почему мне так… ужасно? Где опасность? Где?
- Глядите в оба, это «поющие», - громким шёпотом произнёс я.
В том, что меня поняли, сомневаться не приходилось, так как за время совместного времяпрепровождения, я, описывая свои приключения, несколько раз употреблял это слово, применяя его к этим страшным мутантам.
- Уверен? – спросил Ричи и вжал голову в необъятные плечи.
- Сто пудов, - ответил за меня Радик, - они это, голубчики…
Повисла неуклюжая пауза, которую нарушил Муха:
- Может, ну их… на хрен, командир? Может… обойти это место…?
- Ни фига, идём дальше, - ответил я, не давая Самирову раскрыть рта.
Капитан обвёл нас всех взглядом, утëр рукавом пот со лба и прошипел:
- Правильно сказал Буйнов, отставить трындëж, идём дальше.
То-то же, а то ишь ты, «ну их на хрен», «может обойти»… тьфу, слушать противно.
И мы двинули дальше.
«Поющие» появились внезапно. Их было множество. Они мельтешили в темноте, появлялись то тут, то там, намереваясь кинуться исподтишка. Хаотичность их перемещений не позволяла даже примерно понять их численность, но казалось, что их очень много. Твари непрерывно тянули свою заунывную песню, которая давила на психику на столько, что хотелось бросить оружие и бежать куда глаза глядят.
- Сомкнуться, - последовала команда Самирова, - держать сектора! Стрелять по усмотрению!
Первым огонь открыл Радик, потом я. Далее застрочил автомат Сэра. Было видно, что наше оружие косило «поющих», но тех было слишком много. Вскоре к стрельбе присоединились и остальные участники экспедиции. Через ПНВ было видно, как падают изувеченные тела мутантов, но те не отступали, а продолжали атаковать. Правда, не одна тварь пока так и не достигла наших рядов, они ложились наземь ещё на подступах. Однако, это обстоятельство никак не умаляло боевые свойства «поющих», они были сильны, хитры, опасны; просто наши навыки и оперативность принятия решений, изначально дало нам небольшую фору. Но численное превосходство мутантов вскоре перевесило бойцовские навыки людей и бой стал протекать по иному.
Упал Муха. Его сбили с ног, и вся беснующаяся толпа мутантов бросилась на него, но вовремя среагировавший Радик, щедро проредил этих любителей добивать лежачих. Муха извернулся, выхватил нож, всадил его в висок пытающемуся его оседлать «поющему», повалил его, и утвердившись на ногах, снова вскинул свой АС «Вал».
Капитан Самиров работал из автомата, крутясь на сто восемьдесят градусов, была бы необходимость, он бы отрабатывал на все триста шестьдесят, но остальные сто восемьдесят, были не его заботой, а других парней. Один из мутантов изловчился, и, пока Рустем поливал огнём вправо, нырнул вниз слева и вцепился в ноги. Капитан взмахнул руками и шлёпнулся на спину, и на него лежачего, тут же кинулось три чудовища. Они выбили из рук автомат, прижали бойца к земле и вцепились зубами в элементы экипировки. Ближе всего к Самирову находились наши богатыри – Сэр с Ричи. Они стащили мутантов с командира и прикончили их, одному сломав шею, второго пристрелив, ну а третьего… зашибив станиной от АГС-30.
- Уходить надо, старшой! – закричал я, наблюдая, как капитан снова принял вертикальное положение и изготовился к бою.
- Второй, второй, приём, это первый! – послышалось из радиостанции, - что у вас происходит? Вы в не зоны нашей досягаемости? Чем можем помочь? Приём!
- Второй, приём, - не унималась рация, теперь уже голосом Станкевича, - что за пальба? Что у вас стряслось? Приём!
- Ведём бой со стаей мутантов, - бросил в передатчик Самиров, и добавил уже для группы, - группа, внимание! Оружие без ПБС не использовать! Откатываемся севернее на два часа! В здание! Все в серое административное здание!
Повторять дважды не пришлось. Группа снялась с позиций и, огрызаясь огнём, стала организовано отходить в указанное место. Организовано, но спешно, даже очень спешно. С дверью возились лишь несколько секунд, - на славу поработали здоровяки Сэр и Ричи. Они вынесли её в несколько мгновений, не обращая внимания на то, что «А» - она открывалась наружу, «Б» - она была заперта. Я, как раз находился на крыльце, израсходовал магазин и не успевал его заменить, а твари всё напирали; автомат взметнулся вверх для размаха, чтоб прикладом навалять одной назойливой тварюге, но, чья-то мощная рука схватила меня сзади и бесцеремонно запихнула внутрь. Я лишь успел прочитать вывеску на двери – «Районная прокуратура», как оказался сидящим на полу. Тут же выбитая дверь была закрыта и подперта массивным шкафом и в неë незамедлительно забарабанили удары снаружи. В окнах замаячили отвратительные рожи мутантов. Благо отделение районной прокуратуры - это режимный объект, и, как в любом другом здании исполнительной власти, здесь имелись решётки на окнах, причём, как оказалось позднее, довольно-таки добротные. Стëкла были мгновенно выдавлены внутрь помещения, их осколки весело зазвенели по ламинату, в решётки вцепились десятки изменённых мутациями пальцев, к нам потянулось множество испещрённых язвами рук. Но, в мгновение ока окна первого этажа были забаррикадированы мебелью, дверь дополнительно заставлена всяким хламом. Фу-ух, теперь относительно безопасно, можно немного перевести дух. Оперативно сработала группа, ничего не скажешь.
- Капитан! - заорал я продолжая сидеть на полу и ужаснувшись посетившей меня мысли, - на втором этаже возможно нет решёток, а эти твари резвые, прям капец!
- Бэтэр, Муха, Ричи! – крикнул капитан, указывая на лестницу, - проверить верхний этаж, окна, двери, всё, бегом!
- Есть, - ответил кто-то из названной троицы и бойцы бросились исполнять поручение командира.
Через некоторое время сверху донеслось:
- Чисто, командир! Решëтки есть, даже лучше чем на первом этаже, мне кажется.
- Слава Богу, - прошептал я поднимаясь с пола.
- Вы втроём держите там оборону и наблюдаете за противником, - распорядился Рустем, - сюда не суйтесь, мы тут сами, как-нибудь…
Потуги мутантов полакомиться нами не увенчались успехом, и, примерно через пятнадцать минут, стуки, визги, и прочая вакханалия прекратилась. Ох и умные же, тварюги, поняли, что не получается нас взять и теперь меняют тактику. Вот ни за что не поверю, что они ушли, нет и всё тут. Между тем, пение и иные прелести этих «звёзд местной эстрады», перенеслись чуть западнее. Кажется там назревала какая-то буча. Вот только какая? Ещё одна группа? Но третья должна была идти другим маршрутом, намного восточнее. Бандиты? Всё может быть.
- Командир, объяви сбор, - попросил я Самирова.
- Внимание, общий сбор, все ко мне! – рявкнул капитан, - второй этаж тоже, только одного оставьте для наблюдения.
Вскоре вся группа, за исключением Мухи, который остался дежурить на верхнем этаже, расположилась в фойе недалеко от входа. Бойцы были потрёпаны, возбуждены, но, чëрт возьми, все живы. А с учётом того, что нам удалось отбиться возможно от страшнейших из чудовищ, видеть всех целыми и невредимыми это дорогого стоит. Кто пил из фляжки, кто проверял оружие и экипировку, кто прислушивался к звукам снаружи. Лишь Радик, преспокойно стоял и просто глядел на меня.
- Говори брат, - обратился он ко мне.
- Радик, выйди на связь с нашими, обрисуй ситуацию.
- Хорошо, сделаю.
Я достал свою радиостанцию, проверил настройки и наличие сигнала, но нет, всё глухо. Радиостанция молчала. Изначально, перед самым выходом групп, при помощи УФСИНовского связиста - капитана Пименова, была вычислена частота, используемая бандитами. С целью получения полезной информации, в каждой группе назначался боец, ответственный за прослушивание бандитского эфира. В нашей группе таким бойцом был я. Пока я вслушивался в тишину на вражеском канале, Радик вышел на связь с полковником Станкевичем и обрисовал тому картину. Полковник кратко но ёмко, крепким словцом охарактеризовал сложившуюся ситуацию; потом, радуясь отсутствию потерь, помянул Всевышнего; потом, будучи озабоченным дальнейшим ходом операции, просил беречь себя, действовать по обстоятельствам и оставаться живыми. В целом, все были абсолютно солидарны с полковником, помирать никто не собирался.
- Спроси про вражеский эфир, - попросил я Радика, - у меня почему-то тишина полнейшая.
- Понял, - кивнул товарищ и стал снова вызывать полковника, - приём, центр, вызывает второй, приём.
- На связи, слушаю, второй.
- Что с эфиром наших заклятых друзей? У нас тишина, но хотелось бы услышать их.
- Они похоже канал поменяли, пока ищем. Дополнительно сообщу по результатам. Приём.
- Понял. Конец связи.
- Приём центр, приём второй. Говорит первый, - раздался голос ответственного за связь первой группы.
- На связи, первый.
- Первый, слушаю тебя.
- Буквально только что, мы тут группу уголовников перещёлкали, пытались наши позиции занять. Вот только не знали, что они уже заняты… нами. Все «двести», но одного затрëхсотили, а добивать не стали. Поспрошали у него о том, о сëм, и много интересного узнали. А рациями урки из этого лагеря действительно не пользуются, у них спутниковые телефоны в ходу. Спутниковая связь-то пока в наличии. Приëм.
- Ух ты, смотри-ка! – усмехнулся Станкевич, - красиво жить не запретишь.
- Принял, спасибо за информацию, первый, - сказал Радик и развëл руками, - что и требовалось доказать! Однако, где подтверждение, что они не слушают нас.
- Да уж, - вставил Бэтэр, потом почесал за ухом, посмотрел на капитана и спросил, - какой дальнейший план мероприятий?
Самиров отхлебнул из фляжки, сглотнул, плеснул водой на ладонь, протёр лицо и ответил.
- Выполнять боевую задачу.
- Это понятно, но как?
- Будем прорываться.
- Я подобные здания знаю, тут должен быть запасный выход, - вставил Радик, - через него и уйдём.
- Согласен, - кивнул капитан, - аккуратно, спокойно, без суеты. Уходим на безопасное расстояние и продолжаем выполнять задачу.
- Если-бы всё так просто, - потер я подбородок, - не уверен, что эти твари нас выпустят.
- Ты прав, конечно. Даже если они ушли, то оставили несколько особей, наблюдать за нами. В случае нашего прорыва, эти сраные наблюдатели поднимут тревогу, и вся ихняя орда опять тут как тут.
- Какие предложения?
- Всё очень просто, - пожал плечами Радик, - разделимся, и пока одни будут оттягивать мутантов на себя, другие пойдут на прорыв.
- Нет, исключено, - покачал головой Самиров, - слишком велик риск. Во-первых, не факт, что группа воссоединится, а это отрицательно повлияет на выполнение основного задания. Во-вторых, весьма вероятно, что в таком случае подгруппа прикрытия погибнет полностью. А потери нам ни к чему.
- Ещё не факт, что группа ушедшая на прорыв, сможет осуществить задуманное, - как-то разочарованно вставил Бэтэр.
Повисло напряжённое молчание. Действительно, ситуация из ряда вон.
- Если есть другие варианты, то не молчите, предлагайте, - прервал паузу Радик и принялся набивать патронами пустые магазины.
- А что если…, - начал было Сэр, но заработала радиостанция, которая, голосом Мухи, просила капитана Самирова подняться на второй этаж.
- Олег со мной, - бросил Рустем и мы поспешили на верх, к нашему снайперу.
Муха расположился, судя по табличке на двери, в кабинете прокурора. Помещение было угловым, поэтому, через четыре его окна, расположенные два с слева и два прямо по отношению ко входу, хорошо просматривалось несколько соседних домов со дворами, а чуть поодаль – площадь.
- Командир, на это нужно взглянуть, - снайпер указал капитану на площадь.
Самиров надвинул на глаза очки ПНВ и присвистнул. Я последовал примеру командира разведки и обомлел. Там на площади находилось огромное стадо живых мертвецов. Они пребывали в «режиме ожидания» и стояли, лишь иногда подёргивая головами и конечностями. Тихий ужас образовался где-то внутри меня, словно бездна пропасти. Но ужас почти тут же сошëл на нет и воображение принялось рисовать мне то, чего я чувствовать не мог в принципе, просто потому что расстояние не позволяло. Я реально ощутил смрад, источаемый стадом мертвецов и, издаваемые ими звуки. Шерсть на загривке встала дыбом, но… в этот момент мозг родил очень дерзкую идею. Поистине страх великий генератор уникальных идей.
- Рустем, всё должно решиться здесь и сейчас, - посмотрел я на капитана, - есть мыслишка.
- Говори, - как-то недоверчиво буркнул тот.
Муха дипломатично помалкивал и продолжал наблюдение.
- Мертвецов там много, штук двести, может двести с лишним. Этих же тварей намного меньше. Но зомби тупы как сибирский валенок, а эти наоборот, умны донельзя и у них есть зачатки инстинктов, понимаешь?
- Пока не очень.
- Для них мы добыча, запертая в здании, пока ещё сопротивляющаяся, но добыча, и они готовы защищать свою добычу, понимаешь?
- Продолжай.
- Мы приманим стадо зомби к нашему убежищу и это отвлечёт «поющих», они будут вынуждены сражаться с мертвецами, защищая свою добычу, то бишь нас. Ну, а нам, это только на руку, пусть хоть вечно рвут друг другу глотки. Нам будет проще проскользнуть, пока вся эта нечисть сходится в рукопашной.
- Приманить стадо зомби, охренеть можно, - как-то нервно засмеялся Муха, - Олег, ты вообще как, в своём уме? А если…
- Отставить базар, - рыкнул Самиров, - Олег прав. Рискованно конечно, но не больше чем остальные варианты. Где запасные выходы?
- Пожарный выход в конце коридора, там металлическая лестница ведëт во внутренний двор, - доложил Муха, слегка уязвлённый тем, что командир не пожелал выслушать его мнение.
- Пойдём, Олег, нужно осмотреть там всё.
Лестница была металлическая, добротная, она тянулась через всё здание от земли до крыши. На уровне второго этажа имелась небольшая площадка, сваренная из железной решётки, с которой можно было легко воспользоваться лестницей. Пожарный выход вëл во внутренний двор, тут было несколько гаражей и какое-то одноэтажное здание непонятного назначения. Вся эта территория была огорожена железобетонным забором. За ним раскинулся небольшой кленовый лесок, а дальше - частный сектор, вперемешку с двух и трëхэтажками. В принципе, покинуть здание прокуратуры через запасный выход, пересечь задний двор, преодолеть забор и мы, можно сказать, вырвались. Но не всё так просто. В зеленоватом фоне, в который окрашивали окружающий мир приборы ночного видения, «поющие» были видны отлично. Вон, несколько особей притаились за гаражами; двое левее в кустах; да и за забором какое-то движение, хрустят ветки под чьей-то поступью. В том, что нас ждут и стерегут отовсюду, по всему периметру здания, сомнений никаких нет. В общем, обложены мы крепко, как волки охотниками.
Капитан, похоже, прикидывал все «за» и «против», обмозговывал увиденное, рисовал себе мысленный план мероприятий. Мы с Мухой ему не докучали. Вскоре Самиров кивнул, видимо выбрав правильное решение, потом скомандовал: «Свистать всех наверх». Муха достал рацию и стал исполнять приказ, а капитан открыл окно, вытащил из кобуры пистолет «Ярыгина» (он у него, в отличие от автомата, был без глушителя) и высадил целый магазин по ходячим мертвецам на площади.
К этому времени в кабинете уже находились все члены группы, и, сказать, что они удивились поступку Самирова, значит ничего не сказать. Они просто офигели от увиденного, но перечить воле командира не посмели, хоть и сильно засомневались наверное в его психическом здоровье. Но капитан молодец, своей стрельбой он как-бы взвалил весь груз ответственности на себя, и, задавил присутствующих своим авторитетом, если, конечно, так можно выразиться. Я даже вздохнул с облегчением, если честно.
- Когда на улице начнётся трэш, уходим по пожарной лестнице. Аккуратно но оперативно. Впереди Олег и Бэтэр, по центру я, Радик и Муха, замыкающие – Ричи и Сэр. Вопросы? Нет вопросов. А сейчас ждём и наблюдаем.
- Есть, командир.
- Есть, понял.
- Принято.
И мы стали ждать и наблюдать.
Толпа зомби продиралась к нам через кусты и посадки, под тяжестью их тел валились лëгкие заборы. Более резвые мертвецы подминали под себя менее расторопных сородичей, но те, продолжали упорно ползти вперёд, раздавленные толпой, покалеченные, но не сломленные. Это очень пугало, прям до заикания и дрожи в коленках, потому что все понимали, что существами этими, движет лишь единственное желание - забрать наши жизни.
Но выстрелы Самирова спровоцировали не только зомби. Вокруг нашего убежища всё завыло и запело. «Поющие» как один бросились на встречу сопернику. Они срывались с мест, покидая свои укрытия и ломясь через кусты, шли в атаку на зомбированных. Через несколько мгновений, прямо перед зданием, сошлись в битве две дьявольские силы. Лишённые человеческого облика, защищающие свою добычу мутанты, и бездушные зомби, эти неживые оболочки, которыми руководит лишь чувство голода.
Для ясности стоит добавить, что у нашего убежища был огорожен лишь задний двор, фасадная же часть здания и обе торцевые, не имели забора совсем. Именно таким, интересным образом, здание вплеталось в общую архитектуру населëнного пункта, и этими своими особенностями, играло нам на руку. Досконально изучив пути отхода и не обнаружив опасности, мы пошли на прорыв.
Преодолев лестницу, а затем двор, мы перелезли через забор и углубились в посадку. «Поющие» напали, как только мы преодолели кленовые заросли. Их было немного, около десяти. Но атака оказалась такой неожиданной и стремительной, что половина отряда была моментально опрокинута на землю. Радик, Муха, и Ричи катались по земле, силясь скинуть с себя нападавших. Бэтэр лежал в отключке и его полосовали зубами три страшенные чудовища. Я пристрелил двоих, третьего убил ножом в затылок; но я, чëрт возьми, опоздал! Лицо и шея Бэтэра выглядело как кровавый фарш, из разорванной артерии мощными струями выплëскивалась кровь. Он бился в конвульсиях. Капитан Самиров и Сэр помогли отбиться Радику и Мухе, те были целёхонькими и сразу подключились к обороне. Общими усилиями удалось отбить Ричи, он-то остался жив-здоров, однако пострадал Сэр. Этому отважному гранатомётчику откусили мизинец левой руки и порвали икру на правой ноге.
- Нужна помощь, Бэтэр «триста», тяжëлый! Горячее ранение! – кричал я, отстреливаясь от наседающей нежити.
Сам я оказать помощь раненому не мог, так как, перестань я стрелять и мутанты бы смяли нас.
- Иду! – ответил Самиров, огрызаясь короткими очередями и пятясь к нам.
Остальные тоже начали стягиваться ближе ко мне и раненому пулемётчику.
Капитан оказался рядом с нами первым, я прикрывал его; он распахнул медицинский подсумок склонился над Бэтэром и смачно выругался.
- Бэтэр «двести», - констатировал смерть товарища Самиров и после короткой паузы добавил, - труп не берëм. Нужно идти дальше.
- Командир, мне погано совсем, я ранен. Эти козлы покусали. Вы уходите, а я тут останусь, и за Бэтэром пригляжу, - просипел бледный как простыня Сэр.
Капитан пристально вгляделся в его лицо, потом посмотрел на труп Бэтэра, на остальных членов отряда, и негромко скомандовал:
- Радик, Олег, Муха, Ричи, за мной. Пулемëт и БК Бэтэра Олег несëт. Всë, уходим.
Мы стали спешно отходить. Я шёл замыкающим и не надолго обернувшись, увидел, как Сэр отложил автомат, достал две противопехотные мины и две ручные гранаты, привëл это всё в боевую готовность и лëг на труп пулемётчика. «Наверняка у него ещё и в рюкзаке взрывчатка, да и у Бэтэра тоже», - подумалось мне, - «прощайте парни, вы настоящие воины».
«Поющие» не упустили шанса и всей стаей набросились на ребят; я видел как град ударов и острые зубы, увечили тела наших отважных товарищей. Но это длилось недолго, лишь какие-то мгновения. Всё оборвалось внезапно. Сильная вспышка, словно маленькое Солнце, на мгновение разогнала ночь. Дрожь пробежала по земле и воздуху, раздался мощный взрыв. Не стало больше ни рябого весельчака Бэтэра, ни задумчивого здоровяка Сэра. Всё исчезло в чудовищной вспышке света, и товарищи, и «поющие»... А мы уходили дальше, к намеченной цели, шли выполнять боевую задачу, вперёд, к победе, ведь только так смерть Сэра и Бэтэра не будет напрасна.
Глава 4
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
Районный центр, село Родниковое
12 мая, 03 часа 10 минут
- Смотри, вон там, там, и ещё вон там. Видишь?
- Вижу.
- По готовности – огонь.
- Принял.
Муха был предельно собран и не расположен к разговору, он сосредоточенно осматривал окрестности в оптический прицел СВ-98. Стрелок знал, что, как, и в какой последовательности ему делать, он был профессионалом, не раз бывавшим в деле. Капитан Самиров и сам понимал, что не нужно лишний раз отвлекать специалиста от привычного ему дела, но на то он и командир, чтобы уточнять, потом приказывать и принимать доклады.
Меня же терзал вопрос о том, как отреагировали бандиты на стрельбу рядом со своим периметром, ну и на грандиозный «ба-бах», устроенный ныне покойным Сэром. Ждут ли нас там, за забором, или вообще не догадываются о нашем присутствии? Узнать это возможно только проникнув в охраняемую территорию. Но то, что враг для нас что-то уготовил, сомнений не было. Однако, радиостанция по-прежнему молчала, а других способов услышать противника у нас пока не было.
Между тем, Муха коротко сказал: «Стреляю!». Треснул приглушённый ПБСом выстрел, лëгкое эхо немного поплясало между зданиями да и сошло на нет. Снайпер слегка отстранился от прицела, его лицо осветилось бледно-зеленоватым отблеском встроенного прибора ночного видения; проморгавшись, он снова прильнул к оптике.
- Попал, одна камера сбита, - прошептал Муха, передёргивая затвор.
- Попадание подтверждаю, - буркнул капитан, не отрываясь от бинокля, - следующая левее, семьдесят метров.
- Да вижу, вижу, командир, сейчас я…
Выстрел. Пуля унеслась к цели. Лязг скользящего затвора. Доклад стрелка. И так ещё несколько раз. Теперь все видеокамеры разбиты, можно действовать дальше.
Мы с Радиком и Чили двинулись вперёд. Передвигались скрытно, дворами и подворотнями, избегая открытых участков местности. Не в коем случае не следовало попасть в поле зрения врага, слишком близко мы находились к запретной зоне, слишком рядышком. Там, у здания прокуратуры, и так пришлось пошуметь изрядно, но здесь нельзя, тут до бандитского периметра рукой подать. Поэтому тихонько, без шума, пыли и суеты. Задача, в принципе, не пыльная, зашёл на территорию, затихарился, и жди себе пока придут бандиты, чтоб поломанные видеокамеры починить. Тут тебе и языки, и значимая информация, и тэ дэ, и тэ пэ. Не факт, конечно, что придут, кто его знает, вдруг это не камеры вовсе, а так, муляжи... А быть может и камеры, но не рабочие. А ещё может быть, что и камеры рабочие, но идти некому. Да таких «а вдруг» и «может быть» - бесконечное множество.
- Вижу тебя, второй, - сообщил первый, - у вас пока тишина, рядом никого.
- Мы вас тоже наблюдаем, - пробубнила рация голосом Самирова, - противника не видно, чисто.
- Принял, мужики, спасибо, - отозвался Радик и мы, преодолев забор, рассредоточились по позициям.
Я притаился на чердаке одноэтажной кирпичной постройки, это положение давало неплохой угол обзора и отличные сектора обстрела. Радик забрался на крышу автобусной остановки, и был скрыт от посторонних глаз листвой клёна, поросшего рядом. Чили залез в окно одного из административных зданий и организовал там неплохую огневую точку. Надо сказать, что действуя в темноте, пусть даже и используя ПНВ, была вероятность нарваться на кого-либо враждебно настроенного. Если от мертвецов и мутантов периметр был очищен, и вероятность встретиться с ними тут близилась к нулю, то нарваться на «секрет» бандитов или на сочувствующего им местного жителя, была весьма высока. Хвала небесам, что всё прошло без происшествий.
Ждать пришлось часа два. С востока на горизонте стала проявляться светлая полоса пробуждающегося утра. Ночная мгла стала отступать, и вскоре, окружающие предметы сменили чёрный окрас на предрассветный серый. Они появились почти одновременно. Пешая группа справа и автомобиль слева. С обоих сторон замаячили лучи фонарей, рассекая утреннюю хмарь. Противник приближался к месту засады. УАЗ «Хантер» подъехал к столбу, на котором находилась повреждённая видеокамера. Из машины вышли трое мужиков (четвëртый постоянно находился за рулём и не покидал транспорта), они осмотрели разбитую и болтающуюся на проводах камеру, и стали о чём-то негромко разговаривать. Через некоторое время прибыл и пеший патруль. Ещё двое присоединилось к этой троице. Все вооружены автоматами и серьёзно экипированы. Один из вновь подошедших достал телефон, потыкал в него и приложил трубку к уху. Докладывает руководству, падла. Ждать более нельзя, нужно действовать.
- Все видят цели? – спросил я в рацию.
- Первый, да.
- Второй, да.
- Радик, Чили?
- Так точно.
- Вижу.
- По готовности, огонь.
Роль координатора действий в настоящее время исполнял я, так было сподручнее, ближе всех ведь находился к противнику. Раздался глухой треск, лобовое стекло вражеского автомобиля покрылось паутиной трещин и изнутри подкрасилось красным. Это сработал снайпер, снимая водителя. Выстрела слышно не было, стрелок работал с ПБС, поэтому бандиты, стоящие у столба, не сразу поняли что происходит. Ещё двое мешками повалились на землю, теперь стреляли и с позиции Мухи с капитаном. Оставшиеся трое кинулись было врассыпную, но двое из них были срезаны мною. А один уцелевший, сам того не ведая, плясал под нашу дудку, он утекал прямо в руки Радика и Чили.
- Чили, Радик, принимайте хлопца! – скомандовал я.
- Принял, работаем, - последовал ответ.
Я покинул позицию и осторожно приблизился к месту расправы над врагами. Картина маслом, - все трупы. Двое, включая водителя, свалены выстрелами в голову, остальные по корпусу, и уже не подают признаков жизни. Выпустив каждому ещё по пуле в голову - новые зомби нам ни к чему, я стал осматривать тела. Так, вроде этот по телефону болтал? Ну да, точно он, я вытащил из кармана трупа увесистое устройство с антенной. Это был не спутниковый аппарат, а транковый; вот по нему-то и обменивались информацией вражеские бойцы. Отправив трофей в «мародëрку», я собрал с покойников оружие и боеприпасы, и складировал это всё в багажник УАЗа.
- «Говорилку» взяли, он целёхонький, но пока не готов к диалогу, - голосом Чили прервала тишину радиостанция.
- Молодцы, группа два, - похвалили нас первая группа, - идите на соединение, мы вас прикроем.
- Внимание, Чили и Радик, идите к Олегу, мы тоже сейчас будем, - распорядился Самиров.
- Есть, уже идём.
Я проверил автомобиль, завёл его, - пусть молотит себе на холостых. Выдавил наружу больше непригодное к использованию лобовое стекло, притаился за остановкой и стал ждать товарищей.
Минут через десять появились Радик и Чили, они, пригнувшись, тащили за собой на поводу человека. Руки пленного были связаны за спиной, на глаза натянута тряпка, перемотанная липкой лентой, в рот вставлен кляп. Он постоянно спотыкался и падал, но Чили поднимал его, ставил на ноги и придавал ускорение в виде тычков автомата в спину. Разместившись рядом со мной, Радик стал водить стволом автомата по сторонам, а Чили прижимал коленом, распластавшегося на земле пленника. Бандит пытался мычать и брыкаться, но тычок кулаком в область почки, напрочь отбил ему волю к сопротивлению, - внушительные кулачища нашего гранатомётчика имели свойство менять мировоззрение оппонента.
- Внимание, пересекли периметр, движимся в вашу сторону с запада. Как приняли, Олег? – голосом Самирова заговорила радиостанция, - не стреляйте мужики.
- Принял, командир! – отозвался Радик, - ориентир – работающий УАЗ рядом с автобусной остановкой.
- Говорит группа один, двигайтесь спокойно, видим вас хорошо, если что прикроем.
Капитан и Муха показались у одного из зданий, расположенного у ограды. Они передвигались медленно, тащили с собой какую-то ношу, держа её наподобие носилок, один сзади, другой спереди. Лишь когда наши товарищи приблизились, получилось разглядеть, что несли они собранный АГС-30, а ещё были навьючены пулемётом «Печенег», снайперской винтовкой СВ-98, несколькими коробами и подсумками с БК как к гранатомёту, так и к остальному оружию. И это не считая личного стрелкового оружия, боекомплекта и экипировки. Тяжело, в общем, было парням, чего уж.
Изрядно намучившись со своей ношей, наши товарищи, взмыленные как вьючные ишаки, плюхнулись рядом.
- Живой? - указал капитан Самиров на распластанного пленника.
- Так точно, командир, - ответил Чили, - живой да при телефоне.
- Я тоже один телефон с трупа снял, - сообщил я.
- Значит так, бойцы, грузим багаж в УАЗик, и валим отсюда.
- Есть, капитан, - отозвался за всех Чили.
Мы, как один, встали и стали заниматься погрузкой. АГС, пулемёт и часть БК были определены в багажник, туда же забрались и Чили с Мухой. Я прыгнул за руль - всë-таки местный как ни как. Радик и капитан Самиров затолкали пленного бандита на заднее сиденье, и нырнули туда же сами. Машина, взвизгнув ремнём ГРМ, тронулась и понеслась на встречу нашей цели.
- Водонапорную башню знаешь? – проорал в лицо пленному капитан и вырвал у того изо рта кляп.
- Пошëл нах…, - огрызнулся бандит.
- Неправильный ответ, - сказал командир и ударил допрашиваемого локтëм в лицо.
- А-а-а, су-у-ка-а! – взвыл пленный, из его носа хлынула кровь.
- Опять неверно, - капитан ещё раз сунул локтëм оппоненту в нос.
Бандит взвыл, запрокинул голову, выругался матом, потом, пуская кровавые пузыри, промычал:
- Хватит. Башню знаю, спрашивай, что нужно…
- То-то же, - буркнул Рустем и приступил к допросу, - как к тебе обращаться?
-Серëгой зовут, Ранцем дразнят…
Из показаний пленного мы узнали много интересного. Людей у противника и вправду не много, всего двадцать восемь человек, уже и того меньше получается. Все из бывших зеков, но вчера днём прибыли четверо американцев и разместились они где-то в коттеджах. Где именно, Сергей не знал. Также ему была неизвестна причина их приезда, даже предположить не мог. Все бандиты, за исключением их командира – авторитета Палëного и трёх бойцов его личной охраны, и отдыхающей смены из десяти человек, были задействованы в патрулях и на огневых точках. Отдыхающие находились в школе, в которой устроили казармы, склад, узел связи и оружейную комнату. Недавно Палëный с охраной, на двух машинах, убыл в коттеджный посёлок, к американцам в гости. По поводу средств связи, действительно, с самого верха пришло распоряжение не пользоваться радиостанциями, поэтому всем старшим раздали телефонные трубки, по которым они и обменивались информацией. На вопрос почему так, пленный ответил, что все их переговоры становились известны «погонникам», и в дальнейшем, эти утечки информации использовались против них самих. Про наличие бандитов около водонапорной башни, Ранец никогда не слышал и уверял, что быть там никого не может. В кармане у допрашиваемого обнаружился блокнот с записями, где, кроме прочего, нашлась информация о номерах телефонов его «коллег», с указанием имëн, погонял и рода деятельности. Например: «3-42-51 – Палëный Саня. Старшой» или «3-42-52 – Гена Лось. Водила». В принципе, эту информацию можно использовать в наших целях. Тем более, две трофейные трубки имеются в наличии.
Допрос продолжался ещё минут пять. Капитан спрашивал про общее положение дел, обстановку, просил обрисовать бандитскую иерархию и места дислокации, вооружение и прочее. Естественно, всё это записывалось на видео при помощи смартфона. На вопрос убивал ли Ранец кого-нибудь и участвовал ли в расправах над мирными выжившими, допрашиваемый ответил отрицательно. Сергей уверял, что он обычный повар, а оружие, средства связи и экипировку на него напялили в виду нехватки народа. Естественно, ему никто не поверил.
Самиров попросил остановить автомобиль, я свернул вправо и притормозил в укромном закоулке. Командир с Радиком вывели Ранца из машины, вставили ему кляп, замотали ноги скотчем (руки до сих пор были связаны за спиной). Бандита трясло от страха, наверное думал, что его сейчас шлёпнут. Но шлёпать его никто не стал, просто оглушили прикладом по затылку и оттащили в кусты. «Пусть живëт, потом подберём, - сказал капитан садясь в машину и распорядился - Олег, трогай. Радик, свяжись с центром, доложи по пленному».
Глава 5
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
Районный центр, село Родниковое
12 мая, 05 часа 20 минут
Я вёл трофейный УАЗ «Хантер» к коттеджному посёлку, который находился недалеко от школы. Очень скоро перед автомобилем замаячили разномастные силуэты коттеджей. Вот она, так называемая местная «Рублëвка», плотно застроенная жильём премиум-класса, а кое-где так вообще в стиле средневековых замков. И мой дом тут недалеко, не замок конечно; я хоть человек и не из бедных, но понты не уважаю, поэтому дом относительно простой. Да, двухэтажный, да с бассейном и гаражом, но без напущенного шика. Обязательно наведаюсь к себе домой, но не сейчас, позже. Пока у нас другая задача, и заключается она в занятии водонапорной башни. Эта старинная, кирпичная постройка, находится на холме, на самой окраине коттеджного посёлка. Данный объект, кстати, внесённый в список памятников архитектуры района, формой напоминал толкушку, либо ручную противотанковую гранату времëн Второй мировой войны, только величиной почти с пятиэтажный дом. Причём узкая сторона башни находилась внизу, а широкая тянулась к небу. По всей длине этого грандиозного сооружения, располагались полуовальные окна. Отличная стрелковая позиция, весь периметр как на ладони. Да и стены крепкие, из пушки не пробьёшь – умели раньше строить. Ну и конечно же, что тоже немаловажно, незамеченным к башне подойти невозможно - кругом открытое пространство. Окна башни располагались таким образом, чтоб в бою можно было свободно менять направление огня, просто переходя от одного окна к другому.
Мы разместились как положено, по всем правилам военной науки. Снайперскую позицию выставили на самую верхотуру. Чуть ниже пулемёт и гранатомёт.
- Внимание, центр, говорит группа два, - докладывал Радик, - позиции заняли, готовы к бою.
- Принял, второй, молодцы, - после непродолжительной паузы ответил Станкевич, - будьте внимательны, наблюдайте. Приём.
- Понял вас, центр.
- Внимание, первый на связь, как слышишь, первый? – теперь полковник вызывал первую группу.
- Группа один на связи, слушаю вас.
- Как обстановка?
- У нас спокойно, наблюдаю незначительную активность противника в районе школы, оттуда две машины выехали в коттеджный посёлок. Позиции второго у нас как на ладони.
- Видите машины противника, вторая группа? – обратился Станкевич уже к нам.
- Нет, не наблюдаем, - сообщил Радик, - возможно проскочили иным путём, минуя нас.
- Понял тебя, второй, продолжайте вести наблюдение, - скомандовал полковник и обратился к другим группам, - внимание, группа три и четыре, выдвинуться для выполнения боевой задачи.
- Группа три, вас понял, выдвигаемся.
- Группа номер четыре принял, идём.
Сначала зазвонил один из трофейных телефонов, сразу за ним и второй. Так уж получилось, что один телефон был у меня, а второй у капитана Самирова. Ну а мы находились рядом друг с другом; в результате, получилось так, что мы ошалело смотрели друг на друга, пока в это время у обоих пиликали телефоны. Просто занимаясь обустройством позиций, никто не ожидал, что трофейные телефоны начнут звонить. Первым засуетился капитан Самиров, чем вывел из незначительного замешательства и меня. Он достал из разгрузки трубку, посмотрел на экран, потом явил свету блокнот Ранца и зашелестел его страницами.
- Так, так, так, два сорок два пятьдесят пять, - бормотал командир, копаясь в записях, - есть, нашёл! Вован какой-то звонит.
Теперь засуетился и я, вылавливая из «мородëрки» свою трубку телефона. На экране отображался номер: 2-42-51. Я показал телефон Рустему, тот глянул на цифры и снова зашуршал листами записной книжки. Телефон товарища прекратил звонить, мой же продолжал пищать и вибрировать.
- Нашёл! Тебе звонит Палëный, Старшой ихний, - возбужденно сказал капитан и продемонстрировал мне запись в блокноте.
- Ну давай пообщаемся, - буркнул я и нажал кнопку вызова.
На несколько секунд образовалось неудобное молчание. Я включил громкую связь, но не говорил, слушал; на той стороне провода тоже молчали. Но вот безмолвие оборвал прокуренный мужской голос.
- Ранец, слышь, чë там у вас? Что с Гошей, почему он молчит и где остальные?
В глазах Самирова промелькнула тень сомнения, наверное считал, что это не совсем правильно, с бандитами разговоры разговаривать. Я вопросительно поднял левую бровь и командир, всë же жестами показал мне, чтобы я-таки ответил на звонок.
- Кто говорит? – на всякий случай спросил я.
- Ты чего там, совсем ох… мля? – вспылил собеседник, его интонация приобрела раздражённую визгливость, - по голосу уже не узнаëшь что ли, что за хрень у вас там творится?
В голове мелькнула мысль, о том, что надо сказать этому Палëному правду. Я посчитал, что если сообщить, что мы уже в периметре, естественно не раскрывая своего местонахождения, то противник бросит основные силы на наши поиски, а это ослабит их бдительность за безопасностью извне. Таким образом, третьей и четвёртой группам будет легче преодолеть баррикады и ограждения. Поэтому я, без обиняков и согласования своей речи с командованием, выдал следующее:
- Гоша, Ранец, и другие твои выродки – трупы. Ты следующий, мы уже рядышком, в периметре. Слышишь меня, истеричка?
Собеседник захлебнулся злостью и собственной матерщиной. Похоже с ним так ещё никто не разговаривал, да и не ожидал он подобного «базара», от обязанного быть вежливым подчинённого; никак не думал ведь, что позвонил члену диверсионной группы, причём, работающей уже глубоко в его тылу.
- Кто говорит? – взвизгнул в трубку Палëный.
- Слушай внимательно, падла, - вещал я высокомерным тоном, - мы обнулили твоих козлищ, а скоро придём за тобой и остальными. Понял меня?
- Я тебя знаешь на чëм сейчас вертеть буду? – прозвучал вопрос, и бандит действительно поведал как и на чëм он желает меня повертеть.
Я был не сильно впечатлëн его сексуальными фантазиями в отношении меня, поэтому небрежно ответил:
- Мечтай, мечтай, моя хорошая. Только я уже верчу тебя, петушок, а не ты. А у тебя, сучка, вертелка ещё не выросла.
- Я тебе яйца отрежу, тварь, и заставлю сожрать! Понял?!
- Так приди и отрежь, ты же мужчина, держи слово.
- Где ты?
- Попробуй найти, я уже рядышком.
Палëный опять зашёлся приступом матерщины, а потом истерично заорал: «Тревога!» и на этом отключил связь. Телефонная трубка заняла уже привычное место в «мародëрке».
- Сейчас начнут искать нас, - констатировал факт я, - сильно он разозлился похоже. Разворошили чëртов улей.
- Думаешь правильно сделал? – спросил Самиров Рустем.
- Думаю, что да, - ответил я и поведал ему свои соображения по этому поводу.
Капитан согласился с моими доводами и мы занялись подготовкой к дальнейшим действиям.
С нашей позиции было видно, что в периметре началось хаотичное движение. Туда-сюда сновали автомобили и бегали люди. Бойцы снимались с огневых точек и покидали места отдыха, они прочёсывали территорию, искали нас. Все бандиты были подняты по тревоге. От группы номер один постоянно сыпались доклады о перемещении противника и об их готовности открыть по ним огонь, но все ждали пока третья и четвëртая группы подойдут к периметру и скуют врага боем.
И это наконец случилось. С востока и севера послышалась частая автоматная стрельба, которая всё усиливалась и усиливалась. Очереди зазвучали всё плотнее и плотнее, заухали взрывы, затарахтело несколько пулемëтов. Активно заработали радиостанции, будоража эфир эмоциональными выкриками докладов и команд, запросов и ответов. Вскоре в бой ввязалась и первая группа, её снайперы планомерно валили вражеских бойцов, оставаясь для них незамеченными. Враг слишком поздно понял, что по ним работают снайперы, но на тот момент уже было уничтожено до пяти бойцов, выведена из строя одна машина и подавлено пулемётное гнездо. Это помогло третьей группе прорваться в периметр с северной стороны; четвëртая же, по прежнему принимала бой за пределами периметра и отвлекала на себя основные огневые позиции противника с востока. Надо сказать, что четвёртой группе приходилось совсем не сладко: мало того, что они находились в непосредственном огневом контакте с противником, так ещё приходилось обороняться от нежити, которая спешила попробовать на вкус так аппетитно расшумевшихся людей.
Бандиты заняли оборону на пути прорыва наших и пытались сдерживать их натиск. Пешие урки прятались за баррикадами и поливали огнём позиции наступающих. На помощь держащим оборону прибыли два автомобиля, и спешившиеся бойцы присоединились к обстрелу третьей группы. Для снайперов первой группы позиции противника теперь были в недосягаемости, и они прикрывали четвëртую группу, та сейчас тоже нуждалась в помощи. Вскоре, позиции обороняющихся на пути прорыва третьих, оказались в зоне нашей ответственности.
- Внимание, разобрать цели! – скомандовал Самиров Рустем, - огонь по противнику! Уничтожить их!
Наша стрельба застала бандитов врасплох, не ожидали они огня с тылу. Мы ударили со всех стволов. АГС-30 Чили выплёвывал гранату за гранатой, Радик молотил очередями из пулемёта. Муха из своей СВ-98 отправлял по целям пулю за пулей; я стрелял короткими очередями из своего АК-12. Помещения башни быстро заволокло пороховым дымом, от чего стало свербить в носоглотке и жечь глаза.
Эффект неожиданности сработал на отлично, я видел, как наши пули роняли на землю бандитов, как ВОГи рвали их тела, как загорелся один автомобиль и задымил второй. Ошеломлённые противники стали отходить вправо но попали в поле зрения первой группы и были скованы огнём. Теперь они не могли маневрировать и были зажаты с трёх сторон. Их пытались прикрывать с баррикад, но огонь оттуда был не очень эффективным, потому что эти огневые позиции сами находились в прямом огневом контакте с четвёртой группой и под снайперским огнём первой.
- Они сейчас на прорыв пойдут! – закричал капитан Самиров, указывая на пытающихся перегруппироваться бандитов.
- Пусть идут, они обложены со всех сторон, - отвечал Радик, прицельно лупя из «Печенега».
Бандиты перегруппировались и отступили к школе, было видно, как они занимают там позиции. Теперь непросто будет их оттуда сковырнуть, ох непросто. Третья группа заняла недавно покинутые врагом позиции и обрушила всю свою огневую мощь на бандитов, ведущих бой с четвёртой группой. Им пытались помочь огнём из школы, оттуда стреляли короткими очередями несколько автоматов, но автоматический гранатомёт Чили быстро решил эту проблему: стрелки были либо уничтожены, либо просто ретировались.
Противник оставил свои позиции на баррикадах и стал спешно отходить, но попал под огонь нашей и третьей группы. Бандитам ничего не оставалось, как оставить попытки пробиться к своим в школу. Они, количеством до десяти человек, стали откатываться в глубь коттеджного посёлка.
- Внимание, группа три выдвигается в частный сектор за отступающим противником, - командовал Станкевич, - половина второй группы заходит туда же, но со своей стороны. Группа четыре, берёт школу в осаду, готовится к штурму.
- Есть! – ответила полковнику третья группа, - вас понял.
- Принял, полковник! - докладывал Радик, - выдвигаемся.
Я посмотрел на Самирова и сказал:
- Давай, капитан, дели группу, командуй.
Командир обвёл взглядом присутствующих, рукавом утëр измазанное пороховой гарью лицо:
- Муха, пулемёт тоже себе забирай.
- Есть, товарищ командир, - ответил снайпер и стал спускаться к Радику за «Печенегом».
- Чили, остаёшься на АГС, - продолжал Рустем, - я, Радик и Олег выдвигаемся в населëнный пункт.
Мы покинули водонапорную башню и стали углубляться в коттеджный посёлок. Осторожно, с оружием на изготовку, прикрывая друг друга, мониторя окружающую обстановку. Чëрно-белые краски предрассветного времени сошли на нет, солнце замаячило над горизонтом, слепя глаза и раскрашивая предметы в яркие цвета. Я шёл впереди, по центру Радик, замыкал наше шествие Рустем. Как положено шли, от укрытия к укрытию, выдерживали дистанцию, и вообще, всячески были начеку.
Когда следовали по улице Пахомова, со стороны бульвара Мынова, что располагался параллельно, послышался звук работающего двигателя. Мы свернули, прошли несколько дворов, затихарились в кустах у дороги и стали наблюдать. Звук автомобиля приближался и вскоре показался серебристый Рендж Ровер. В том, что в машине враг сомнений не было. А то, что едут они к водонапорной башне, было очевидно, потому что ведёт эта дорога именно туда, да и ехать им больше некуда. Решение о засаде было принято мгновенно. Ну а что тянуть? Позиция удобная – здесь поворот на девяносто градусов, машина скорость сбросит, и мы тут как тут. Да и цель отменная - единичная машина, и совсем никакого прикрытия. Условия для засады, в общем, лучше некуда.
Рендж Ровер был принят в три ствола. Кузов покрылся множеством маленьких чёрных отверстий, по стеклам расплылись разводы трещин. В стороны летели искры, брызги стëкол и пластмассы. Автомобиль не сбавляя хода, резко повернул вправо и ударился в кирпичный забор. Мы продолжали огонь. Лопнуло переднее колесо, сыпануло искрами от водительской двери, машина накренилась, осыпались боковые стекла, разлетелось зеркало заднего вида. С противоположной от обстрела стороны открылась задняя дверь и кто-то вывалился из салона на землю.
- Отставить огонь! – крикнул Самиров, - Олег, осмотреть машину!
- Есть! – ответил я и двинулся вперёд.
Капитан с Радиком прикрывали меня, водя стволами по сторонам. Держа машину на прицеле, я подошёл к ней и заглянул внутрь. В разбитом салоне полно битого стекла, пластмассы и крови. На водительском сиденье и рядом, уткнувшись головами в панель находились два изувеченных пулями трупа. Это были бандиты. Один лежал у машины и, кажется, был ещё жив. Он глядел в небо остекленевшими глазами и истекал кровью. Я подошёл ближе, да, действительно, этот живой. Но, чëрт побери, это был не бандит, а а судя по экипировке американский боец. Из его простреленной груди вырывались булькающие звуки. Он умирал.
- Два «двести», один тяжëлый «триста», Радик, сообщи центру! - сообщил я, выслушал от товарища короткое – «принял, докладываю», и хотел было вернуться к осмотру автомобиля, но услышал сиплое бормотание раненого.
- Кев…ин, уэ дел… ивер… ед… мэт… мэтр… оу…х… ин…, - сказал американец и умер.
«Что за бред несëт», - подумалось мне. Я выстрелил умершему бойцу в лоб, чтоб он не воскрес в виде зомби, и вернулся к автомобилю, проделать тоже самое с другими трупами. Как только в головах погибших бандитов стало на несколько отверстий больше, из-за забора, в который упёрся джип, раздался встревоженный шёпот.
- Эй, Буйнов, Олег.
Я резко повернулся на речь и вскинул автомат.
- Кто здесь?
- Это я, Альберт Рафиков, не стреляй.
Из-за забора показалось измазанное грязью лицо.
- Ë-моë, Альберт, живой, - вырвалось у меня.
Альберт - продавец моего магазина автозапчастей. Около трёх лет он непрерывно заведовал кассой и товаром, присматривал за имуществом; в общем, был для меня правой рукой в делах бизнеса. Я всецело доверял ему, а он мне, за что я его щедро вознаграждал, платя нехилую по местным меркам зарплату.
- Брось ты этих козлов, - Альберт указал на трупы и поморщился, - иди сюда, в дом.
- Я не один, со мной товарищи.
- Олег, что там у тебя? – послышался из рации голос капитана Самирова.
- Вот, видишь, - кивнул я на радиостанцию.
- Зови их сюда, скорее! – зашипел Альберт и скрылся за забором.
«Почему бы и нет?» - промелькнуло в голове, от этого человека плохого ожидать не стоит.
- Командир, у меня тут кое-что интересное, давайте ко мне. - сказал я в рацию и последовал за Альбертом.
Я не знаю кому принадлежал этот дом, но сейчас в нём размещалось около десятка людей, и хозяина жилища, похоже, среди них не было. Почему я акцентирую на этом внимание? Потому, что шикарное убранство дома, никак не вязалось с внешним видом этих бедолаг. Вот мне и подумалось, что владелец этаких хором, не может выглядеть подобным образом. Хотя… кто его знает, апокалипсис всё перевернул с ног на голову. Было среди этих людей пятеро женщин среднего возраста, четверо дряхлых стариков, ну и Рафиков Альберт, само собой. Они смотрели на меня с опаской, но в то же время и со скрытой надеждой. Вслед за мной в гостиную ввалились и Радик с Рустемом.
- Что здесь? – спросил я Альберта, - кто эти люди?
- Я их тут прятал от этих извергов, - ответил он, причём слово - «извергов», было произнесено с особой злостью, через зубы, - здесь почти все с нашей улицы, ты их должен знать. А вы, типа партизаны?
Я не ответил, лишь утвердительно кивнул головой. Действительно, приглядевшись, я распознал несколько знакомых лиц, однако имён их вспомнить не мог. Эти люди и правда жили на моей улице, только раньше выглядели иначе. Сейчас же на них без слëз не взглянешь: измотаны, худы, перепачканы, одежда местами порвана, на лицах следы побоев.
- Прячу их тут, еду ношу, лекарства, - продолжал Альберт, - те шакалы, в последнее время, совсем озверели, раньше такого не было, баб насилуют даже не взирая на возраст, а стариков, тех, что не способны трудиться – в расход пускают! Вот и приходится тут ныкаться. Я слышал, что это началось из-за того, что какие-то молодчики наголову разбили бандитскую колонну, а среди местных нашлось много кто этому в открытую радовался. Вот и обозлились наши мучители.
- Сколько таких как вы по посëлку?
- Не знаю. Много наверное. Днём я там работаю, - Альберт махнул рукой в неопределённую сторону, - а в свободное от работы время сюда бегу, много кто так делает, я замечал. Вот только, никто не общается на эту тему, боятся, стукачей много. А у шакалов разговор короткий, - на столбе повесят и всё.
- Много бандитов сейчас осталось? – спросил Радик, вглядываясь в окно.
- Не знаю, нет, не очень, - замотал головой Альберт. - Кстати, Олег, твой дом они в свою крепость превратили, там у них начальство сидит. И магазин весь разнесли, суки… в доме пленных держат в подвале и постоянно дежурят несколько вооружённых басмачей. В школе у них казармы, основная масса народу там. Пустующих домов, как этот, много, но шакалы туда не суются, только если патруль зайти может.
- Ты знаешь где сейчас остатки бандитов? – спросил Самиров.
- К дому Олега подались было, но потом разъехались на нескольких автомобилях, как эти вот, - Рафиков указал на разбитую машину за окном, - а там сейчас начальство ихнее. И американцы. Трое или четверо. Да, сказать забыл, твоего друга вчера привезли туда, ну этого, здоровяка военного, как его? А, Николай, во! Он израненный, конечно, но живой, и почему то с американцами общается как со своими.
Холодок пробежал по моей спине. Получается, что Митрохин действительно жив, паскуда. То есть, мои опасения оказались не напрасны. Этот предатель выжил! Действительно, нужно было его прикончить самому. Пулю в голову, бац, и всё. Но нет же, нужно было поиграть в благородство. Тьфу, блин!
- Олег, ты чего весь побелел? – спросил капитан Самиров, - на тебе лица нет.
- Ну сказано же, друг мой жив оказался… сука такая. Добить его, предателя, нужно было, да не смог я… теперь переживаю.
А ведь тот умирающий американец тоже бредил про Митрохина! Секундочку, что он там бормотал? Ах да, - «Кев…ин, уэ дел… ивер… ед… мэт… мэтр… оу…х… ин…». Фразу - «Кевин, уэ деливеред Митрохин», можно перевести как: «Кевин, мы доставили Метрохина»! А Кевин, вроде за главного у диверсантов. Вот значит как, умирающий американец в бреду докладывал командиру о доставке подполковника Митрохина. Значит Альберт не ошибся, хоть и видел Николая от силы пару раз. А предатель Митрохин видимо крупная птица, раз его американцы сопровождают. Но почему он приехал в мой дом? И как ему удалось выжить там, в Ярком-6?
Я поделился своими соображениями с товарищами, перед этим вкратце поведав историю Николая Митрохина. В комнате стояло молчание, все были поглощены размышлениями. Тишину нарушил Рустем Самиров:
- Что предлагаешь, Олег?
- Идти за Митрохиным.
- Смысл?
- Не знаю, но есть смысл.
- Поясни.
- Во первых, - начал я, - он имеет отношение к диверсионным группам, причём, скорее всего, является одним из их руководителей, - я стал разгибать сложенные в кулак пальцы, - во вторых, что-то ему здесь нужно, и это что-то связано с его диверсионной деятельностью. Иначе бы он сюда не припëрся. В третьих, имея в качестве «языка» такого пленного, много полезного можно выведать.
- Да, я согласен с Олегом, - кивнул Радик, - нужно идти за твоим Митрохиным.
Капитан Самиров обвёл нас взглядом, выдержал небольшую паузу и произнëс:
- Я тоже согласен. Нужно выдвигаться. Давай Олег, веди нас.
Мы стали выходить на улицу, Радик остановился в дверях и обратился к Альберту:
- Соберите трофеи с трупов, пригодятся. И отходите к другому дому, тут небезопасно. Их, - Радик указал стволом автомата на разбитую машину, - возможно будут искать.
- Хорошо, я вас понял, - ответил Альберт и обратился к своим подопечным, - готовимся к выходу!
Выжившие засуетились, стали собираться, а Рафиков вышел в след за нами и принялся обыскивать тела у машины.
Глава 6
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
Районный центр, село Родниковое
12 мая, 10 часов 00 минут
Сивый восседал в своём кабинете, на втором этаже здания администрации. Бывшие апартаменты руководителя исправительного учреждения казались ему тесноватыми и он всей душой желал перенести свою ставку в другое, более комфортабельное место. В районный центр, например, в Родниковое. Ну не мог он себя чувствовать комфортно в месте концентрации дурной, тюремной силы, которая когда-то калечила тут судьбы сидельцев. Что ж поделать - он так считал. Но обстоятельства складывались не так гладко, как хотелось-бы. Поэтому, пришлось повременить и отложить на неопределённый срок перенос своей резиденции.
Всё бы вроде ничего, да только партизаны эти долбанные совсем обнаглели. Постоянные стычки с ними истощают ресурсы братвы. Ресурсы, как людские, так и материально-технические, тают на глазах. Такие потери понесла братва за последние три дня, ни словом сказать, ни пером описать. Взять хотя бы подчистую разбитую колонну. Кстати, там, в этой самой колонне погиб Варакша, мир праху его. Правда, в последнее время, съехал он с катушек капитально. Уму непостижимо, начал коллекционировать отрезанные уши! Фу мля. Хотя, у каждого свои заморочки.
А эти грёбаные американцы! Просто взяли и ушли! Куда? Когда? Зачем? Никому неизвестно. Сбежали и всё тут… просто покинули деревню, где базировались, и ушли. И слова никому не сказали. Вот и крутись-вертись как хочешь теперь. А заливали-то, эх, заливали! Чуть-ли не президентом сделать обещали. Козлы, мля…
Ну и как по классике жанра, видя неудачи и проигрыши, люди стали уходить восвояси. Некогда, так рьяно вступавшие в отряды Сивого, искатели лёгкой наживы, беспредельщики, грабители и прочие, стали массово покидать «место службы». Сдерживали как могли, конечно, расстреливали даже, было дело. Но шибко беспределить тоже не хотелось, тем более на глазах у вояк с партизанами. Раз решили уходить, так пусть катятся колбаской по Новоарбатской, ещё обратно проситься будут, как всё устаканится. Вот только когда всё устаканится, Сивый не знал. Но свято верил в успех и готов был идти до последнего. Под его руководством сейчас до двух сотен бойцов, с пушками да перьями в придачу. А это такая силища! И стены тюрьмы так просто не взять, не тюрьма – крепость! Кстати о пушках, есть у него один козырь в рукаве. Пушка! Старая, времëн второй мировой, громоздкая, малоподвижная, местами ржавая, но, сука, пушка! И снаряды к ней имеются, пусть всего шесть пригодных к стрельбе, но они есть! Даже у вояк местных нет такой роскоши. А у него есть.
Сивый откинулся на спинку кресла и закурил.
А ведь не вояки, не партизаны, не знают, сколько у него этих самых снарядов. А вдруг целый вагон и маленькая тележка? Хм, а ведь на этом можно добиться неплохой выгоды. Шантажировать этих козлов артиллерией! Засандалить пару раз по Родниковому, а потом выдвигать свои требования. Типа, не хотите продолжения, примите мои условия. Вот так, господа, шах и мат! «Нету у вас методов против Кости Сапрыкина!» - как говорил один персонаж фильма, который Сивый запомнил ещё с малолетки.
Пахан взял радиостанцию, нажал клавишу и хриплым голосом приказал:
- Пусть Газик ко мне зайдёт.
- Понял, нах, - ответили из радиостанции.
Через несколько минут дверь отворилась и в кабинет вошёл правая рука авторитета Сивого – дагестанец Газик, а в миру просто Гасан Абдиракипов. Он большую часть жизни, как и его начальник, провёл в местах не столь отдалённых. Разбои, убийства, грабежи, бандитизм, вот что их объединяло с нынешним хозяином этого кабинета. Правда, Газик, в отличие от шефа, был горяч и не обуздан, и думал всегда в последнюю очередь. От того, наверное и ходил в замах.
- Садись, закуривай, - повёл рукой в сторону стульев Сивый.
- Не, - крякнул Газик и вопросительно посмотрел на шефа, - почему звал?
- Я тут подумал, а не пора ли нам жахнуть как следует, а Гасан Алиевич?
- Ты про пушку говоришь, же есть?
- Про неё, родимую.
Гасан Алиевич расцвëл. Его заросшее бородой лицо расплылось в улыбке, которая больше походила на оскал хищника. Что ж поделать, нравятся ему всякие такие штучки, которые стреляют, убивают, калечат. Вот и сейчас, можно сказать, что шеф назначил его начальником артиллерии, Богом войны, то есть.
- Куда стрелять, будем, да?
- По Родниковому стреляй. Но только три раза, не больше. Понял?
- Да, понял, э-э-э.
Газик бросился из кабинета выполнять поручение Сивого, но тот остановил его.
- Стой, Газик! Сам что ли стрелять надумал? Ты же не умеешь ни хера. Возьми Стасяна и Аккорда, они хвалились, что служили в артиллерии. Причём Аккорд вообще, по контракту. Всё, иди.
И Газик ушёл. Вернее упорхал.
«Как бабочка, ей богу», - улыбнулся Сивый, но тут же его лицо приобрело суровый оттенок и он снова погрузился в размышления.
***
Сивый подошёл к окну и с любопытством наблюдал, как два зека-артиллериста, под надзором верного Газика, готовят к бою допотопную гаубицу. МЛ-20, вроде так говорили пацаны, притараканившие её сюда аж с Оренбургской области. Где уж они ей там разжились? Это не важно. Теперь эта Царь-пушка у него, Сивого. И сейчас она начнёт работать, утюжить врага.
Ствол поднялся над землёй где-то на сорок пять градусов, потом довернулся левее на несколько десятков сантиметров. Стасян и Аккорд зарядили орудие, отбежали на десяток метров и Газик дëрнул верёвку, приводя в действие ударно-спусковой механизм. Шарахнуло так, что задребезжали окна. Сивый присел и зажал уши руками. Эхо ещё долго гуляло по окрестностям.
«Представляю, что сейчас творится там, в Родниковом», - подумал Сивый и пошёл к столу за сигаретами.
Возле орудия опять засуетились Стасян, Аккорд и Газик, готовя орудие к следующему выстрелу. Зарядили, отбежали. Гасан ещё раз дëрнул трос. Снова оглушительно лупануло по барабанным перепонкам.
МЛ-20 выпустила один за одним три снаряда. Довольный и сияющий, как начищенный песком чайник, Газик стоял у пушки и показывал шефу большой палец. Понравилось, поди, засранцу. Сивый улыбнулся, чего уж греха таить, ему и самому понравилось. Такая мощь!
Пахан хотел было крикнуть своим артиллеристам, чтоб заводили орудие в ангар, как вдруг, крыша барака напротив брызнула в стороны кусками шифера. У Сивого глаза на лоб полезли. Что это?
Тут же разлетелась стена соседнего административного здания. Люди стали массово покидать бараки и несколько взрывов произошло прямо в их гуще, разметав тела как кегли. Теперь взрывы накрывали всю площадь тюрьмы. Казалось, что взрывалось и горело всё. Вдруг мир резко перевернулся вверх тормашками. Яркая вспышка, полëт, удар и темнота.
Сивый открыл глаза и осмотрелся. Всё кругом полыхало и дымило. Большинство зданий было разбито, как полностью, так и частично. Очень болели ноги, нужно было срочно посмотреть, что с ними. Но их не оказалось на месте. Лишь кровавые ошмётки болтались в изодранных штанинах. А ещё не было левой руки. Сивый заметил, что она лежит чуть поодаль, на плацу.
Изувеченный взрывами человек не знал, что произошло, да ему было всё равно. Лишь всë заполняющая, адская боль, пронизывала тело. Даже неимоверная доза адреналина не смогла отключить болевую функцию организма. В агонизирующем мозгу некогда авторитетного пахана Сивого родилась и тут же погасла мысль о том, что он никогда не покинет тесного кабинета бывшего хозяина колонии. Эта мысль была беспардонно попрана внезапно всплывшим в памяти чьим-то высказыванием: «Глисты всегда живут в заднице. Вне задницы, они не жизнеспособны».
Сивый улыбнулся, поражаясь правоте этого изречения и умер.
Глава 7 завершающая
Республика Башкортостан,
Российская Федерация,
Алтынташский район,
Районный центр, село Родниковое
12 мая, 10 часов 00 минут
Стрельба с востока доносилась всё реже и реже, звуки битвы затихали. Из радиоэфира пропал присущий бою, переполненный эмоциями гвалт. Он сменился обычными размеренными переговорами. Утреннее солнце стремилось к центру небосвода и уже начинало припекать, обещая сделать пробуждающийся день невыносимо жарким. По ярко-синему небу заспешили по своим делам лëгкие облака. Я, в компании боевых товарищей, приближался к намеченной цели – своему дому. Радик доложил Станкевичу о маршруте нашего движения. Связались с третьей группой, обсудили план дальнейшего взаимодействия.
- Улица Майская, дом семь, - сообщил Радик подсказанный мною адрес, - мы следуем туда, там вражеское командование засело и пленных держат.
- Принял, - ответил радист третьей группы, - прочешем участок и двигаем к вам.
А вот и она, улица Майская. Широкая по сельским меркам, ведущая в глубь посëлка. Слева расположилась чётная сторона, а справа нечётная. Вон дом номер один, далее номер три, пять и чуть дальше, на перекрëстке с улицей Лесной - номер семь, мой дом. Пройдя огородами дворы первого и третьего дома, проверили пятый, и не обнаружив опасностей, оборудовали в нём пункт наблюдения. Ну а что, удобная позиция: мой дом, вместе с придворовым участком, как на ладони. Впрочем, как и весь перекрёсток. Да и сектора обстрела отличные, из окон дома номер пять, неплохо простреливался весь мой двор, обе дороги и часть соседних дворов.
У самого входа в дом был припаркован синий Паджеро. Он, беспардонно попрал под себя кусты розы и клумбу с декоративным маком, вспахал колёсами газон и разбил плиточную дорожку. Эх, видела бы это безобразие моя жена… этот грëбаный джип давно бы горел синим пламенем. Какой-либо активности пока не наблюдалось и мы продолжали молча вглядываться в окна. Но вскоре молчание прервал голос Станкевича.
- Внимание, всем группам! – доносилось из радиостанции, - появилась активность противника в радиоэфире. Всем слушать канал для связи номер одиннадцать. Как приняли?
- Одиннадцатый канал, принял, - буркнул Радик в переговорное устройство, а я достал из рюкзака ещё одну рацию и настроил её на нужную частоту. Но эфир пока молчал.
Вдруг со стороны центра коттеджного посёлка раздалась автоматная стрельба. Она была кратковременной и не очень плотной, так, пару длинных и несколько коротких очередей. Потом прогремел взрыв и выстрелы прекратились. Где-то в центре населëнного пункта, примерно в километре от нас, взметнулся в небо столб чёрного дыма, постепенно принимающий форму гигантского гриба. И сразу, словно для исключения вопросов на тему что это было, снова зашепелявила радиостанция, настроенная для связи с другими группами. Взволнованный голос радиста третьей группы сообщил следующее:
- Вступили в бой с моторизированным подразделением противника! Уничтожили один автомобиль и до пяти бойцов, у нас один «двести»! Вторая машина ушла, движется в сторону периметра! Перехватите их, мужики!
- Третий, третий, это центр! – говорил полковник Станкевич, - сколько всего машин? Как слышишь? Сколько всего машин?
- Слышу вас, центр! Всего две было, теперь одна. Вот она и уходит.
- Принял.
- У нас тут ещё один автомобиль, врага пока не видно, - доложил Радик.
В это время, из настроенной на вражескую волну радиостанции, послышалось следующее:
- Рихтер, слышь, Рихтер! Палëный говорит, валите пленных и уходите! Срочно! Нас обложили, спецназ уже рядом с домом! Мы едем к забору, дальше по плану! Главному я сообщил, он обещал помощи! – голос главаря местных головорезов сделался ещё более визгливым, наверное нехило им досталось от третьей группы, раз так разнервничался.
- Понял тебя, конец связи! – с лёгким английским акцентом отвечали Палëному.
- Они говорят про наш адрес, - говорил Радик, - как слышишь центр? Они планируют нейтрализовать пленных на адресе, что по соседству с нами! Наши действия, центр?
- Принимайте решение самостоятельно, в зависимости от обстановки, - распорядился Станкевич после непродолжительной паузы, - если посчитаете нужным – атакуйте.
- Понял вас, центр, - буркнул наш радист и добавил, - конец связи.
Мы с товарищами переглянулись. Нужно было срочно принимать решение. Из разговора с командованием следовал вывод, что оно полностью возложило дела, связанные с заложниками на нас троих. Типа: спасёте – хорошо; не спасёте – ваше решение, нам без разницы. Почему? Похоже, потому что у руководства есть дела поважнее кучки выживших пленников.
- Что делаем? – спросил я, - идём в дом?
- Делать нечего, придётся идти, - развёл руками Рустем и обратился к Радику, - ты как считаешь?
- Нужно идти, - согласился тот.
Решили пройти через задний двор, предварительно заминировав вражеский автомобиль. Это на случай, если враг попробует удрать от нас. А он обязательно постарается сделать это, уверен на сто процентов. Так как мне одному известно расположение помещений в доме, было решено, что первым иду я. За мной следует Радик, так как опыт работы в зданиях имеется со службы в СОБРе. Ну а замыкающим будет Рустем, задача не из лëгких конечно, прикрывать штурмовую группу, но в том, что она по плечу разведчику внутренних войск, сомнений не было. Кстати, по мимо прикрытия, на капитана Самирова ещё было возложено минирование вражеского джипа.
Мы вышли из соседского дома и двинулись к моему. Преодолев небольшой забор (благо у моих соседей они неказистые и легко преодолимые), наша группа углубилась в небольшой яблонево-вишнëвый сад, за котором я очень любил ухаживать в своё время. Пройдя его можно было выйти к задней части дома. Боже, что эти черти сделали с моим садом!? Фрагменты использованной туалетной бумаги в траве, неэстетичные кучки коричневой субстанции под деревьями, и этот тошнотворный аммиачный запах, красноречиво подсказывали, для каких целей использовался мой сад. Вот так, родимый дом встречал меня бандитским дерьмом. Дом, милый дом! Комок подступил к горлу, хотелось поубивать всех причастных к этому бардаку. Сзади выматерился и зашаркал ногой о траву Радик, - видать наступил в одну из кучек. Примерно через десяток метров от нас отделился капитан Самиров и подался левее, к машине. Мы с Радиком подошли к окну и встали по обе его стороны, так, чтобы можно было наблюдать, что происходит внутри и, чтоб Рустем тоже не выпадал из поле зрения.
В доме никакого движения, тишина гробовая, будто и нет никого. Но я чувствовал присутствие врагов, знал, что они в доме. Наверное, то же ощущали и мои товарищи. Рустем, заглянул в окна, и, убедившись, в отсутствии опасности, прокрался к автомобилю. У машины он запустил руку в разгрузку, достал гранату но, вдруг раздалась ароматная очередь. Пули прошили порог джипа, вспороли землю и уронили Самирова. Тот опрокинулся на спину, выронил автомат, но перевернулся на живот и стал отползать за машину. Я сразу определил, что стреляли из окна прихожей, поэтому высадил прикладом стекло, и полил длинной очередью стену, понимая, что пули должны прошить её на сквозь и попасть в стрелка. Прекратив стрельбу, я заскочил в окно и в полуприседи, с автоматом наизготовку, пошёл в сторону прихожей. Радик, пригнувшись, метнулся на помощь капитану, но тот заорал срывающимся голосом:
- Стоять! Я в норме! Сюда не суйтесь!
Радик остановился. Из прихожей больше не стреляли. Самиров отполз за машину, с трудом прислонился к ней спиной и достал из кобуры пистолет. Его автомат остался лежать с другой стороны.
- Куда тебя? – крикнул Радик капитану.
- Похоже в плечо и корпус, - прохрипел тот, - ничего не чувствую, мля…
- Держись!
- Иди в дом, спасай людей, обо мне не думай…
Радик не стал перечить раненому товарищу и тоже забрался в окно. Я к этому времени уже прошёл кухню и выглянул в прихожую. На полу лежал человек и пытался за ремень подтянуть к себе выроненный автомат: всë-таки достали его мои пули, даже через стену. Я полоснул по нему короткой очередью и тот затих, под ним начала растекаться лужа крови. Радик положил мне руку на плечо, сигнализируя, что прибыл и находится рядом. Мы вышли с кухни и проследовали прихожую. Дойдя до лестницы, ведущей с цокольного этажа на второй, я остановился, поводя стволом по сторонам. Радик же проследовал далее, обследуя помещения первого этажа. Из подвала слышалась какая-то возня, а сверху, напротив, - тишина и безмолвие. Вернулся напарник, знаками показал – «чисто».
А вот теперь возникала дилемма. Куда же идти в первую очередь, вверх, или в низ, в подвал? Да уж, задачка! По правильному нужно проверить второй этаж, потому как, сунься мы вниз, как враг спуститься сверху, и этот подвал станет нашей могилой. Но это работает в обе стороны: начни мы проверять второй этаж, противник поубивает заложников в подвале, и, спокойно себе уйдёт из дома, либо поднимется на второй этаж и поубивает нас тоже. Времени на раздумья не было и мы решили идти вниз. Да необдуманно, да безалаберно, да в разрез здравому смыслу. Но иного выхода нет, вернее мы до него не додумались.
Подвал встретил нас темнотой, запахом сырости и грохотом выстрелов. Работало как минимум два автомата и один дробовик. Мы успели метнуться за стену за мгновение до того, как пули и картечь ударили рядом. И словно град застучал по нашему укрытию, вражеское оружие теперь стреляло не прекращая. Стены в моём подвале добротные, железобетонные, не чета кухонным, их прошить, пожалуй, только зенитке под силу и то навряд-ли. Но зенитки у них, слава богу не было, а патронов, видимо, было завались, вот и палили не переставая.
- У меня свето-шумовая есть, - достал из разгрузочного жилета гранату Радик.
- Действуй, - кивнул я, зажал уши, открыл рот и зажмурился.
«Зоря-М» легла как надо, а сработала ещё лучше. Вражеский огонь прекратился, послышался чей-то вскрик и болезненное мычание. Похоже досталось чьим-то глазам с ушами. В том, что мог пострадать не только противник, но и пленные, сомнений не было, но тут уж ничего не поделаешь - издержки производства. Пусть лучше будут оглушёнными и ослеплёнными, но живыми, чем… ну вы понимаете.
Надвинув на глаза приборы ночного видения, мы нырнули в темноту подвала. Противников действительно было трое, они сидели на полу и были дезориентированы. Радик всадил им по пуле в голову. Я лишь успел разглядеть, что среди этой троицы Митрохина нет. Пленных, кстати, тоже видно не было. Помещений в подвале было всего два, то, в котором мы находились сейчас и следующее, за железной дверью. Раз в этом помещении заложников нет, значит они в следующем. Получается, что можно и не переживать за слух и зрение заложников.
- Я на выход, прикрою, - шепнул напарник, убедившись, что враг уничтожен, и направился к лестнице.
Я приблизился к соседнему помещению.
- Эй, есть кто?! – крикнул я и постучал в дверь.
Она была заперта на засов.
- Здесь люди, выпустите нас, - послышался женский голос с той стороны, - с нами дети, пожалуйста, только не стреляйте!
- Всё хорошо, мы пришли вас освободить, - крикнул я, и потянулся открывать дверь но от лестницы раздалось грозное шипение Радика.
- Ш-ш-ш! Отставить, Олег, отставить! – громким шёпотом вещал он.
Я оглянулся на товарища тот, отрицательно покачал головой и показал пальцем на верх. Ведь он прав, чëрт возьми, ну выпустим мы их на свободу, а они и разбегутся кто куда от полноты чувств. Ищи их потом, и где гарантия, что не попадут под вражеский огонь. Мы ведь даже не знаем, есть-ли кто на втором этаже или нет. Короче, пусть сидят пока, вот зачистим здание, а там и отопрëм дверь.
Будто в подтверждение моих мыслей, на верхних этажах послышалось какое-то движение. Несколько пар ног затопали по деревянному полу.
- Тихо сидите, ещё не всё кончилось, - сказал я и добавил, - мы освободим вас но позже, тут пока небезопасно.
- Понятно, только быстрее пожалуйста, - донеслось из-за двери.
Мы с Радиком двинулись вон из подвала. Вдруг с улицы послышалась пистолетная стрельба, ей ответил автомат, и всё стихло. Похоже, что стрелял раненый Самиров. Мы преодолели лестницу и оказались на первом этаже. Неожиданно, сверху послышался металлический звон, резкий хлопок, и что-то увесистое но небольшое заскакало по деревянным ступеням.
- Граната! – крикнул Радик и мы сиганули в разные стороны.
В это же время с улицы заработал автомат, пули выбили окна, уронили вазу, застучали по мебели и стенам. Громыхнуло. Зазвенели выбитые стёкла и сброшенная с полок посуда, загремела падающая мебель. По полу прокатилась вибрация, пахнуло сгоревшим тротилом. Я полз вперёд, покидая сектор обстрела с улицы, в ушах стоял тонкий писк. Добравшись до гостиной и, тем самым, покинув обстреливаемый участок, я отошёл вглубь комнаты и взглянул в окно. Вон он, чëртов стрелок! Укрывается за дровяником и посылает пулю за пулей по дому. Я вскинул автомат, навëл на его голову светящийся кругляшок прицела, и нажал на спуск. От головы противника в стороны разлетелись мелкие розоватые фрагменты, тело завалилось на поленницу. Готов, собака!
Осмотрев двор в окно и не обнаружив врага, я пошёл обратно в прихожую. Автомат словно врос в плечо, ствол шарит по направлению движения. Где же Радик? И где же враг? Краем глаза я видел, как перед взрывом мой товарищ бросился за угол лестничного пролëта, там он должен был уцелеть. Однако, где же он? Со стороны кухни послышалась непонятная возня. Сверху с лестницы раздались автоматные выстрелы, пули пробили потолок и комнатную перегородку, и расщепили половые доски в метре от меня. Я метнулся вправо и выпустил магазин вверх через потолок и стенку. На втором этаже что-то загрохотало и этот звук стал удаляться вглубь помещений. Поменяв магазин, я выпустил ещё одну очередь на звук и юркнул в кухню.
По центру кухни, хрустя валяющимися осколками битой посуды, Радик возился в партере с каким-то мужиком. В руках противника был длинный нож, лезвие устремлено в грудь моему напарнику. Мужик держал клинок двумя руками и наваливаясь всем весом, пытался вонзить его в плоть. Правая рука Радика упиралась в предплечье бандита и не давала тому свершить задуманное. Левая же рука, окровавленная и безжизненная, плетью волочилась по полу. Ни дать ни взять, картина из фильма про спасение одного рядового, фамилию которого я позабыл. Спасая товарища, я выпустил бандиту пулю в голову и тот плюхнулся на пол, щедро поливая его кровью. Тут я увидел, что помимо руки, Радик ранен в грудь и ногу. Всë-таки достали его осколки гранаты.
- Разберись тут, брат, - прошептал товарищ и откинулся на пол, - а я отдохну чуток… устал а то…
Я резко развернулся и метнулся к лестничному пролëту. И, надо сказать, вовремя: на выход спешили трое. Столкнувшись со мной почти в упор, замыкающий боец вскинул автомат, но я оказался проворнее, блокировал это движение своим оружием, пошёл на сближение и нанёс диверсанту удар головой в лицо. Противник был дезориентирован и я, воспользовавшись этим вскинул свой автомат и прошил его очередью. Весь этот короткий промежуток времени, пока я возился с врагом, те двое продолжали уходить к машине.
Почему не стреляет Самиров? Неужели умер? Быть может просто потерял сознание?
В одном из этих людей я узнал своего бывшего лучшего друга, а ныне американского прихвостня и предателя, подполковника Митрохина. Они уже находились в машине, и готовы были воспользоваться ей, но я выскочил из дома и обстрелял их. Пули пробили капот и лобовое стекло. Спутник Николая откинулся на сиденье, а потом уткнулся головой в клаксон. Противный звук автомобильного сигнала взбудоражил утренний воздух. Справа открылась дверь и из автомобиля выскочил Митрохин. Он прихрамывая поспешил в сторону соседского дома. Я прицелился и нажал на спусковой крючок. Обнадёживающее «клац» сообщило об осечке. Дёрнул затвор, но он не поддался, автомат оказался заклиненным. Я не стал устранять неисправность, а бросил оружие, и на сколько позволяла больная нога, бросился за Николаем.
Подполковник не стал дожидаться пока я его настигну, а развернулся и левой рукой вскинул пистолет. Правая была замотана бинтом и покоилась на перевязи. Прозвучали выстрелы, но я к тому моменту уже юркнул влево и укрылся за баней. Митрохин тоже нырнул к бане, но с противоположной стороны. Я достал пистолет. Ох, не хотел я тебя убивать, Коля, видит Бог, не хотел. Но придётся.
Пригнувшись как можно ниже, обошёл баню справа. Готовясь в любой момент нажать на спуск, я выглянул из-за угла. Митрохина здесь не было. Вдруг с громким стуком, прямо у меня над головой, в стену впилась пуля. Выстрелы донеслись справа от сарайчика. Я упал на землю, перекатился и выстрелил туда два раза. Вскочил на ноги и побежал к сараю, на ходу доставая осколочную гранату и приводя её в боевую готовность. Прогремело ещё два выстрела, одна пуля свистнула перед лицом, а вторая стукнулась в ствол черëмухи. Прижавшись спиной к сараю, я разогнул усики и вытащил кольцо. Ну давай, прояви себя, тварь!
Но тварь себя никак не проявляла.
Я выглянул из-за укрытия и огляделся. Где же он, скотина такая? С пистолетом и гранатой наготове, юркнул за сложенные в квадрат шлакоблоки. Раздался выстрел. Я метнул гранату на звук, дождался когда она приземлится, высунулся из укрытия и прицелился. Манёвр удался, Николай ломанулся от гранаты через кусты смородины, а я три раза нажал на спуск, и, кажется, попал. После третьего выстрела он завалился в кусты. То ли от попадания, то ли во избежание этого попадания. Но тут взорвалась граната, подбросив вверх куски грунта и растительности. Я понимал, что в моём ПСС «ВУЛ» остался один патрон, а набивать магазин новыми, было совершенно некогда. Я выхватил нож и водя по сторонам пистолетом с единственным патроном в стволе, направился к месту падения Митрохина.
Вдруг совсем рядом раздался мощнейший взрыв, земля ушла из под ног. Оглушенный и дезориентированный, я оказался лежащим на траве и наблюдающим, разлетевшуюся в дребезги крышу соседнего дома. Со всех сторон доносился звук автомобильных сигнализаций. Что это было? Вначале показалось, что начало ядерной бомбардировки, обещанной умирающим американцем. Так уж знатно жахнуло. Прогремело ещё два раза, один взрыв затерялся в центре посёлка, а второй так вообще, за периметром, кажется. Неужели бандиты обзавелись артиллерией? Этого только не хватало для полного счастья.
Сесть получилось с трудом. Я ошалело осмотрел себя. Вот ноги, вот руки, вот всё остальное, вроде цел. В руке нож. А где пистолет?! Покрутив головой, заметил его лежащим в траве, метрах в трёх от себя. Нужно во что бы то ни стало вернуть себе стрелковое оружие. И я попытался встать. Вдруг заметил какое-то движение слева и не успел среагировать, как поймал мощный удар ногой в голову. В глазах потемнело, я завалился лицом вниз, но чья-то сильная рука схватила меня сзади за разгрузочный жилет и стала приподнимать. Нож продолжал находится в моей руке, я вцепился в него мëртвой хваткой и не потерял даже от удара. Ничего не оставалось, как прямо сейчас воспользоваться этим оружием, и я не глядя, ткнул им куда-то назад. Хватка ослабла, я дёрнулся и высвободился из захвата.
Мы стояли с Митрохиным лицом к лицу. Из раны на его правой ноге сочилась кровь, правая рука была перевязана в районе кисти и предплечья – последствия моего выстрела в Ярком-6. Вид потрёпанный, в глазах ненависть. Казалось, он готов разорвать меня одной левой, или загрызть зубами, оружия-то при нём не было.
Я держал нож перед собой, пустить его в ход сейчас нецелесообразно, расстояние между мной и Николаем три метра. Пойти на сближение, тоже не вариант - зная бойцовские качества оппонента, он является достойным противником даже с повреждённой рукой и ногой. Я, конечно, тоже не пальцем деланный, но последствия удара не прошли бесследно. Пистолет продолжал валяться в траве справа от меня, я видел его. Митрохин тоже. Вообще, зная Николая, его крупные габариты, медведоподобность, граничащую с некой неуклюжестью, а также принимая во внимание ранения, он не располагал к какой-либо активной подвижности. Вернее, я так считал. Ох, как я ошибался!
К пистолету мы кинулись одновременно. Я, до сих пор слегка оглушенный и хромой на правую ногу, и он, с порезанной ногой, прострелянной рукой и брюхом. И да, в этой гонке, мой вес в девяносто килограмм доказал свою эффективность против его десяти пудов. Я добежал до пистолета первым, но был сбит с ног при попытке подобрать его. Краем глаза я видел, что Митрохин поднял пистолет и наводится на меня; перекатился влево, и вовремя, так как в место, где я был только что, прилетела пуля. Противник швырнул разряженный пистолет в сторону и бросился на меня. Я сделал ещё один перекат и атаковал Николая ножом слева, силясь повредить здоровую руку. Приём не удался, моя кисть была перехвачена, а нож выбит. И тут же, прямой удар ногой, снова опрокинул меня на землю. Ну и силища, мама дорогая! Митрохин решил не давать мне встать, ещё один удар ногой по мне лежачему, должен был окончить этот бой, но я сместился влево, одновременно делая подсечку по опорной ноге Николая, и тот потерял равновесие. Нельзя было терять время, при спарринге с таким быком как этот, каждый миг на вес золота. Поэтому я вскочил и врезал подполковнику правой в лицо, но тот легко ушёл от удара и контратаковал меня левой в голову. Я нырнул ему под руку и ударил правой в порез на левой ноге. Оппонент не издал ни звука, лишь захромал и отскочил назад, я же бросился вперёд, нанося ему лоу-кик по больной ноге и отвешивая хук справа. Если удар ногой пришёлся в цель, то хук был блокирован левой рукой, Митрохин пошёл на сближение, одновременно с этим нанося удар локтëм правой руки мне в голову. Естественно я не ожидал такого приёма от человека, с израненной правой рукой, которая до этого им совсем не использовалась, и естественно пропустил этот удар.
Сверкнула яркая вспышка, на мгновение всё померкло. Я снова лежал в траве, только в этот раз на мне сидел Митрохин и активно лупасил по лицу и голове, вкладываясь в каждый удар. Скинуть этого седока «прогибом корпуса» не представлялось возможным – слишком уж разные весовые категории. Я защищался как мог, прикрывался руками, пытался увернуться, но кулак левой руки Николая и локоть правой, обрушивались на меня снова и снова. Пары пропущенных в голову хватило, чтоб я «поплыл» и ослабил защиту. Этим не замедлил воспользоваться мой противник, он схватил меня за шею левой рукой и стал сжимать пальцы. С учётом размеров его ладони и пальцев, а также неимоверной силищи, у меня сложилось ощущение, что моё горло сдавило металлическими тисками. Было невозможно дышать, лёгкие разрывались от нехватки воздуха, в глазах темнело. Я пытался достать Митрохина своими руками, но тщетно, и не оставалось ничего иного, как вцепиться в душащую меня руку и пытаться оторвать её от себя. Но мой мучитель, мало того, что сдавливал дыхательные пути силой пальцев, так он ещё и навалился на душащую руку всем своим весом. Я ничего не мог противопоставить напору и мощи этой груды мышц, и вскоре начал терять сознание.
«Бам! Бам! Бам!» - прозвучало откуда-то издалека, словно из иного мира.
Я не сразу понял, что это были выстрелы. Хватка ослабла, я смог вдохнуть и почувствовал как живительный воздух хлынул в лёгкие, возвращая покидающее сознание. Митрохин смотрел на меня круглыми от удивления глазами. Его одежда и разгрузочный жилет в верхней части груди были разворочены и пропитались кровью. Через мгновение, кровавая струйка побежала от его губ к подбородку, он зашёлся булькающе-хрипящим кашлем и завалился на бок.
Капитан Самиров сидел на земле, прислонившись спиной к колесу внедорожника, дымящийся пистолет лежал рядом. Его голова была опущена на грудь, он не подавал признаков жизни. Я стал подниматься, но приступ сильного кашля скрутил меня в три погибели и бросил на четвереньки. Встать мне удалось не с первой попытки, а когда я всë же сделал это, и подался было на помощь товарищам, то увидел, как раненый Митрохин ползёт за лежащим в траве ножом. Ну надо же, какой упëртый молодой человек! Я спокойно обошёл его, подобрал вожделенный нож и с размаху всадил его предателю под правое ухо. Николай дёрнулся и затих. Я вытащил нож, обтёр лезвие о его одежду и направился к дому - моим друзьям срочно была нужна помощь.
Вот так, в ужасающем безмолвии, как извечные заклятые враги, мы с Митрохиным старались причинить друг другу смерть. Хотя ещё совсем недавно, я считал этого человека лучшим другом и был готов отдать за него жизнь. Интересно получается, буквально мгновения хватает, чтобы превратить дружбу во вражду, а любовь в ненависть. Только что я добил раненного врага, которого много лет считал своим другом, называл братом. Я не сожалел о содеянном, напротив - испытывал чувство облегчения. Нет больше подполковника Митрохина, моего бывшего лучшего друга, и, нынешнего врага. За то есть Рамазанов, есть Самиров, есть Башенков, есть Мамедов, есть Куличев. Этих людей я знаю всего несколько дней, но могу смело назвать своими друзьями. Мы с ним вместе ходили по лезвию бритвы, спасали жизни и не разу не предали друг друга. Может всё дело в этом? Может, достаточно одного предательства, чтоб друг переквалифицировался в недруга? Наверное да. И если это так, то… чудны дела твои, господи…
Где-то далеко загрохотало, словно заливались раскаты грома. Работала артиллерия. Кому-то сейчас приходилось очень не сладко, надеюсь врагам.
Я подошёл к Рустэму Самирову. Его грудь была прострелена дважды. Лёгкий бронежилет не помог парню. Склонился над ним, приложил пальцы к шее. Пульса нет. Он мëртв. Подобрав лежащий рядом пистолет и проверив наличие патронов, побрëл к дому.
Радик лежал в кухне, в той же позе, в которой я его и оставил. Под ним растеклась тëмная лужица крови, заливая стрелянные гильзы, мелкие обломки и битое стекло. Его остекленевшие, голубые глаза умиротворённо смотрели в потолок. Жизнь покинула и его.
На душе заскребли кошки, на глаза навернулись слëзы. Сел на пол, прислонился спиной к стене и прикрыл глаза ладонью. За несколько дней я терял друзей и приобретал новых, а потом и их тоже терял. Эти люди, новые друзья, сегодня ценой своих жизней спасли мою. Способен ли я на подобное? Не знаю. Да это и не важно теперь. Их нет. Нет больше напарников, товарищей, друзей, которым я доверял целиком и полностью. Покойтесь с миром, братья. Когда-нибудь обязательно увидимся, но не сейчас, позже. Потому-что остались у меня кое-какие дела на этом свете. Буду жить ради вашей памяти, жить и делать мир лучше. И детей с внуками назову вашими именами. А то, что человечество выкарабкается, не сомневайтесь. Обязательно выкарабкаемся, сейчас время такое, по другому никак. И построим новый мир, краше прежнего. И каждый мужчина в этом новом мире, характером будет как кремень. Как вы! Поэтому, покойтесь с миром, братцы!
Я поднялся и поудобнее перехватил оружие. Есть одно дельце неоконченное... нужно прострелить головы мëртвым. Причём как врагам, так и друзьям, не делая различий. Такая уж нынче реальность, пусть паскудная, но от неё никуда не денешься…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
