Поглотитель времени. Том 1

Глава 1. Чужие секунды

Воздух на минус четвертом ярусе пах машинным маслом, сырой известью и озоном. Здесь, на стыке городской дренажной системы и мертвого разлома, законы физики начинали сбоить: вода с потолка капала с легким звоном, словно металлическая дробь, а тени на стенах двигались на полсекунды медленнее, чем должны были.

Андре сжал в затекших пальцах тяжелый монтировочный резак.

На его левом предплечье, прямо под грязной полосой бинта, тускло пульсировал вживленный хроно-чип. Синие люминесцентные цифры отсчитывали неумолимый финал:

[ ОСТАТОК ЖИЗНИ: 41 час 12 минут 08 секунд ]Каждая секунда стоила денег. У Андре не было ни денег, ни времени. Синдикат «Хронос» забрал двадцать лет его жизни в счет отцовского долга, оставив ему жалкие трое суток на то, чтобы либо найти в разломе кристаллы плотного времени, либо тихо угаснуть от остановки сердца прямо на улице нижнего сектора.

— Живее, смертники! — прохрипел сзади бригадир Вальц, держа тяжелый карабин наготове. — Срезайте кабели ядра и грузите в контейнеры. У нас сорок минут до закрытия контура. Кто не успеет — останется здесь кормить фауну.

Четверо разборщиков торопливо вгрызались инструментами в окаменевшую плоть аномального кабеля. Андре работал методично, экономя дыхание. Руки ныли, по спине стекал холодный пот, но привычка к железу и тяжелому труду держала тело в тонусе.

Внезапно вой сирены оборвался. Лампы на потолке мигнули и сменились тревожным алым светом.

Из глубины заброшенного тоннеля донесся звук, от которого у Андре похолодело внутри. Не рык. Сухой, дробный скрежет десятков костяных когтей по бетонному полу.

— Прорыв! Тварь третьего ранга! — взвизгнул кто-то из рабочих.

— Назад к шлюзу! — заорал Вальц, не раздумывая ни секунды.

Рабочие рванули к тяжелой бронедвери. Андре побежал следом, но подошва старого ботинка скользнула по маслянистой луже. Он упал, ободрав ладони о бетон, резак со звоном отлетел в сторону.

Поднявшись на ноги за доли секунды, он рванул к выходу — но перед самым его носом массивная плита аварийного шлюза с глухим лязгом опустилась в пазы.

— Вальц! Открой! — Андре с размаху ударил кулаком по бронестеклу.

С той стороны за стеклом стоял бригадир. Его лицо было бледным, но взгляд — холодным и расчетливым.

— Прости, парень. Протокол безопасности. Если мы оставим дверь открытой, тварь выйдет на верхний уровень. Твои сорок часов все равно ничего не стоили.

Шлюз заблокировался намертво.

Сзади раздалось тяжелое, влажное дыхание.

Андре медленно развернулся.

Из черного провала вентиляционной шахты бесшумно сползало нечто. Огромный хищник разлома — угольно-черный панцирь из сегментированного хитина, мускулистые лапы с бритвенно-острыми серповидными когтями и узкая безглазая морда, усеянная рядами игловидных зубов. Тварь не смотрела — она чувствовала пульсацию тепла и слабое биение хроно-чипа на руке Андре. Для нее оставшиеся сорок один час человека были лакомым куском концентрированной энергии.

Хищник присел, напружинив задние лапы.

Андре подобрал резак, встал в полусогнутую стойку и оскалился. Страха не было — была лишь глухая, беглая ярость загнанного в угол зверя, которому нечего терять.

— Давай, мразь, — выдохнул он.

Тварь сорвалась с места. Скорость была чудовищной — обычный человеческий глаз едва улавливал смазанную черную полосу. Когти хищника уже летели прямо в горло Андре, целясь снести голову одним ударом.

И в этот миг внутри Андре что-то оборвалось. Словно натянутая до предела струна лопнула у самого основания черепа.

Мир вокруг резко стал вязким.

Звук хлопка и визг когтей превратились в глухой, затухающий гул. Падающая с потолка капля грязи зависла в воздухе прямо перед глазами Андре, превратившись в неподвижную серую жемчужину. Осколки отбитого бетона повисли в пустоте.

Тварь застыла в воздухе. Ее челюсти, распахнутые в смертельном оскале, остановились в двадцати сантиметрах от лица Андре. Каждая царапина на ее черном панцире, каждая капля вязкой слюны на зубах стали четкими до микрона.

Время остановилось.

Но Андре мог двигаться. Его тело сковывал дикий, леденящий холод, но мышцы подчинялись.

В груди замершего монстра Андре увидел то, чего раньше не видел никогда: пульсирующий клубок светящихся, пепельно-золотых нитей. Это было время жизни чудовища. Десятилетия ярости, силы и сырой энергии.

Инстинкт, древний и голодный, взял верх над разумом.

Андре медленно шагнул вперед, вытянул вперед обнаженную ладонь и коснулся груди застывшего хищника.

В ту же секунду его словно ударило током. Светящиеся нити вздрогнули и живыми жгутами устремились в его пальцы. По венам Андре хлынул раскаленный поток чужого времени. Панцирь монстра прямо под его ладонью начал стремительно тускнеть, выцветать и покрываться паутиной серой пыли, словно за одно мгновение тварь прожила целое столетие.

На предплечье Андре хроно-чип взбесился. Цифры сорвались с места и бешено закрутились вперед:

[ +24:00:00 ] [ +72:00:00 ] [ +168:00:00 ] [ ОСТАТОК ЖИЗНИ: 18 дней 14 часов 22 минуты... ]

Секунды, минуты, дни чужой жизни перетекали в него, насыщая каждую клетку нечеловеческой силой.

Андре почувствовал, как мир снова начинает ускоряться. Время возвращалось в свое русло — но теперь правила игры устанавливал он.

Глава 2. Ржавчина и пепел

Поток энергии прекратился так же внезапно, как и начался.

Последняя золотая нить втянулась под ногти Андре. В ту же секунду застывший мир с оглушительным грохотом сорвался с тормозов: звук капающей воды превратился в привычный глухой гул подземелья, мигающие красные лампы ослепили глаза, а туша монстра рухнула на бетон.

Но это уже не был смертоносный хищник разлома.

Панцирь твари выцвел до грязно-серого оттенка и потрескался, словно пролежал под палящим солнцем сотню лет. При падении лапы чудовища раскололись на сухие хрупкие обломки, а из раскрытой пасти вместо рыка вырвалось облако едкой пепельной трухи.

Андре тяжело дышал. Воздух обжигал легкие, но в мышцах не было прежней свинцовой усталости. Наоборот — по телу разливалось незнакомое ощущение жара, словно в кровь плеснули чистый концентрированный адреналин.

Он опустил взгляд на левую руку.

Бинт на предплечье истлел и осыпался на пол. Экран вживленного хроно-чипа больше не горел тусклым аварийным светом. Теперь цифры сияли ровным, ледяным неоновым пламенем:

[ ОСТАТОК ЖИЗНИ: 34 дня 06 часов 19 минут ]Тридцать четыре дня.

Для человека, у которого всю сознательную жизнь на таймере оставалось от силы три-четыре дня между сменами, это казалось вечностью. Одно прикосновение к твари вернуло ему больше месяца жизни.

Андре медленно сжал кулак. Кожа на костяшках слегка покалывала, а зрение стало пугающе острым: в полумраке тоннеля он отчетливо различал трещины на потолке, плесень на трубах и даже мелкие сколы на стальном замке шлюза.

Шлюз.

Андре подошел к массивной бронедвери. Полуметровая плита из легированной стали с пневматическими запорами была заблокирована снаружи. Бригадир Вальц позаботился о том, чтобы смертник не выбрался — ручной аварийный рычаг был заблокирован электронной пломбой Синдиката.

Обычно такой замок срезали плазменным резаком минимум три часа.

Андре положил ладонь на массивную шестерню центрального запора.

В голове не было инструкций, но внутри пульсировало четкое понимание: время можно не только забирать. Его можно подтолкнуть.

Он сосредоточился и мысленно надавил на внутренний источник тепла, направляя импульс наружу.

Из-под его пальцев ударили золотистые трещины света. Металл под ладонью зашипел. За доли секунды зеркальная броневая сталь потемнела, вздулась пузырями окалины и покрылась толстым слоем рыжей ржавчины. Десятилетия химической коррозии и усталости металла пронеслись за три удара сердца.

Тяжелые болты рассыпались в пыль. Зубья шестерни хрустнули, превратившись в ломкий оксид железа.

Андре сделал шаг назад и коротко ударил тяжелым ботинком по центру запорного механизма. С глухим треском и звоном проржавевшие потроха замка вывалились наружу. Запорные ригели просели, и многотонная бронедверь со скрежетом подалась вперед, приоткрывшись на ладонь.

Андре подцепил край двери пальцами и без лишних усилий толкнул ее в сторону.

Коридор, ведущий к подъемнику на минус-второй ярус, был пуст. В воздухе еще витал запах отработанного пороха от выстрелов Вальца, когда тот удирал.

Андре подобрал с пола свой монтировочный резак, стряхнул с куртки серый пепел и зашагал к грузовому лифту.

На минус-втором ярусе, в караульном отсеке Синдиката, пахло табаком и растворимым стимулятором.

Бригадир Вальц сидел за низким железным столом, шумно прихлебывая из жестяной кружки. Перед ним лежала потрепанная брезентовая сумка Андре и несколько пайков в вакуумной упаковке. Двое уцелевших рабочих жадно поглядывали на сухпайки, переминаясь с ноги на ногу у обогревателя.

— ...ну а что я мог сделать? — бубнил Вальц, щелкая клавишами на терминале списания. — Протокол есть протокол. Тварь третьего ранга его в один присест разорвала. Я створку опустил — спас всю группу. Запомнили? Так и запишем в рапорте. Смертник Андре: гибель при исполнении, остаток хроно-баланса аннулирован в доход компании.

Вальц потянулся к сумке Андре, доставая оттуда пачку фильтров для респиратора.

— Вещички его себе заберу, ему все равно уже...

Звук гидравлики грузового лифта заставил всех троих вздрогнуть.

Решетчатые двери подъемника со скрипом разошлись в стороны.

Из темного проема шахты вышел Андре.

На нем не было респиратора. Лицо перепачкано копотью и кровью монстра, но в походке не осталось прежней сутулости забитого должника. А из-под закатанного рукава куртки било ровное, невозможное для смертника синее свечение: 34 дня.

Кружка в руке Вальца дрогнула. Горячая жижа выплеснулась ему на колени, но бригадир даже не дернулся, глядя на Андре остекленевшими глазами.

— Ты... ты же сдох, — выдавил Вальц, судорожно нащупывая кобуру на поясе.

Андре остановился в трех шагах от стола, опперся на резак и негромко произнес:

— Положи вещи на место, Вальц. И давай поговорим о том, сколько стоит твое время.

Глава 3. Цена долга

Пальцы Вальца судорожно рванули кобуру на бедре.

Для любого обычного рабочего этот жест означал бы верную смерть: тяжелый армейский пистолет «Цербер» стрелял разрывными иглами, превращавшими человека в кровавое месиво за доли секунды. Двое рабочих у стены испуганно зажмурились, вжав головы в плечи.

Но для Андре движение бригадира разворачивалось с мучительной, почти комичной медлительностью.

Он видел, как капля пота неторопливо ползет по дряблой щеке Вальца. Видел, как с задержкой в миллисекунды расширяются его зрачки. Мир снова стал густым сиропом, в котором Андре двигался свободно.

Один короткий шаг вперед.

Прежде чем ствол пистолета успел подняться хотя бы на уровень груди, ладонь Андре в железном захвате сомкнулась на запястье бригадира.

— А-а-агх! — взвыл Вальц, когда кости в его руке сжались до глухого хруста.

— Ты не услышал меня, Вальц, — тихо произнес Андре. — Я сказал: положи вещи.

Бригадир в панике попытался нажать на спуск свободной рукой, но Андре лишь слегка сместил хватку, коснувшись пальцами казенной части оружия.

Из-под перчатки Андре с сухим электрическим треском брызнули золотистые искры. Металл затвора мгновенно раскалился, затем потемнел и вздулся ядовито-рыжей коркой. Пружина внутри механизма потеряла упругость и лопнула, боёк стерся в графитовую пыль, а тяжелый ствол «Цербера» на глазах рассыпался в воздухе хлопьями ржавчины прямо в побелевшей руке Вальца.

Остатки рукояти со стуком упали на стол, превратившись в горсть окисленного порошка.

Рабочие у стены рухнули на колени. Вальц осел на стул, прижимая покалеченную руку к груди, его лицо приобрело цвет сырой штукатурки.

— Ты... ты пробужденный... — просипел бригадир, со страхом глядя на светящийся циферблат на руке Андре. — Ты скрывал ранг! Синдикат... они казнят за сокрытие хроно-мутации!

— Синдикат считает меня мертвым. Благодаря твоему рапорту, — Андре небрежно пододвинул ногой металлический стул, сел напротив и опперся локтями на стол. — А теперь отвечай быстро: почему разлом третьего ранга не был помечен в сводке смены?

Вальц судорожно сглотнул, покосившись на пустую кобуру.

— Я... я ничего не решаю, Андре! Клянусь! Приказ пришел сверху, от управляющего сектором...

— Зачем?

— План по кристаллам! — сорвался на визг бригадир, понимая, что скрывать правду бессмысленно. — Если должник погибает от старости на улице, Синдикат получает копейки. Но когда смертник гибнет в аномалии разлома, его оставшиеся часы под давлением поля кристаллизуются в чистый хроно-конденсат! Это сырье для элиты верхних уровней! Нас специально посылают в «слепые» зоны, чтобы собирать жатву с тех, у кого кончается срок!

В комнате повисла тяжелая тишина. Рабочие переглянулись — в их глазах застыл первобытный ужас. Они поняли, что сегодня должны были стать такими же удобрениями для кристаллов.

Андре усмехнулся. Горько и холодно.

Значит, его отец умер не от «сердечного приступа на производстве», как утверждали чиновники «Хроноса». Его просто загнали в нужный сектор и собрали остаток его жизни в ампулу для чьей-то дорогой инъекции бессмертия.

— Где терминал перевода? — спросил Андре.

Вальц дрожащими пальцами полез в карман жилета и выложил на стол тяжелый черный кейс — полевой считыватель Синдиката с разъемами под хроно-чипы, а рядом бросил две пластиковые карты доступа.

— Здесь... здесь фонд смены. Семьдесят дней на карточках. И мои личные... возьми всё, парень, только отпусти! Я подтвержу рапорт, скажу, что тело растворилось в аномалии!

Андре взял одну из карт. На пластике тускло мигала гравировка: [ 30 ДНЕЙ ].

Он сжал карту между пальцами. Золотое сияние втянуло заряд прямо через пластик — карта мгновенно потускнела и осыпалась белым пеплом, а на руке Андре счетчик прыгнул вперед:

[ ОСТАТОК ЖИЗНИ: 64 дня 12 часов 05 минут ]Два месяца. Запас прочности, которого у него не было никогда в жизни.

Андре сгреб вторую карту, забрал свой брезентовый рюкзак и повернулся к выходу. На рабочих он даже не посмотрел, а Вальцу бросил через плечо:

— Запомни, бригадир: рапорт ты закроешь именно так, как сказал. Если в системе появится хоть один намек на то, что я жив, — я вернусь. И тогда я заберу не карточки, а выкачаю из тебя каждую секунду до самого твоего первого вздоха.

Вальц лишь мелко закивал, не смея поднять взгляд.

Через пять минут Андре стоял в центральной клети грузового подъемника, несущегося на поверхность.

Створки лифта разошлись, и в лицо ударил холодный, пропитанный гарью и неоновым смогом воздух Нижнего Сектора №9. Впереди лежали грязные многоуровневые трущобы, вечно залитые дождем и рекламой корпорации «Хронос».

Андре поправил ремни на плечах и шагнул в ночь. Охота на него еще не началась — но теперь он сам собирался стать охотником.

Глава 4. Черный рынок «Шестерёнка»

Нижний Сектор №9 жил по своим волчьим законам.

Здесь не было солнечного света — небо закрывали чудовищные платформы Верхнего Города, где жила верхушка Синдиката «Хронос». С громадных решеток вентиляционных шахт на грязные крыши бесконечно капал маслянистый конденсат вперемешку с мелким кислотным дождем. Улицы тонули в сизом пару от уличных жаровен и мерцании неоновых вывесок на корейском и ломаном английском.

Первое, что сделал Андре, едва сойдя с эстакады, — натянул рукав старой куртки до самых пальцев.

В трущобах человек с горящим на руке балансом в 64 дня был ходячей мишенью. Средний житель сектора жил на остатке в три-четыре дня, перебиваясь случайными подработками. За месяц гарантированной жизни здесь перерезали глотки прямо в подворотнях.

Андре свернул в узкий лабиринт переулков, известный как «Шестерёнка» — главный черный рынок нижних уровней. Здесь торговали краденым снаряжением разборщиков, фальшивыми хроно-картами, фильтрами для легких и списанным оружием.

Ему нужно было преобразиться. Быстро и незаметно.

Андре толкнул скрипучую дверь с вывеской в виде ржавого поршня. За прилавком, забранным толстой армированной решеткой, сидел старик Барт — одноглазый скупщик с механическим протезом вместо левой руки.

— Закрыто, смертник. Проваливай, — буркнул старик, не поднимая взгляды от разобранного карбюратора.

Андре подошел к решетке и молча положил на прилавок трофейную карту Синдиката на 30 дней.

Барт замер. Механический глаз старика с жужжанием сфокусировался на тускло светящейся пластине. Он медленно поднял взгляд на Андре:

— Откуда это у тебя, парень? Синдикатовская пломба. Карты такого образца выдают только бригадирам первой линии.

— Не твое дело, Барт. Мне нужно снаряжение. Без лишних вопросов.

Скупщик хмыкнул, но жадность взяла верх. Он провел картой через свой самодельный терминал. Раздался писк — Барт списал себе десять дней за молчание и товар, а остаток перекинул на анонимный жетон.

— За такие дни ты экзоскелет не купишь, но приличный прикид бродяги соберу, — проворчал старик, скрываясь в глубине склада.

Через двадцать минут Андре переоделся в задней комнате.

Никакой элитной брони — сейчас она только привлекала бы внимание патрулей. Но разница со старым лохмотьем смертника была колоссальной:

Плотная куртка ликвидатора из пропитанного водоотталкивающего брезента с кевларовыми накладками на плечах и локтях — такая удержит удар когтя мелкой твари или скользящий порез ножа.Тактический разгрузочный жилет с карманами под пайки, жгуты и фильтры.Усиленные армейские берцы с металлической пластиной в подошве.Плотный темный шарф-снуд, который можно было натянуть до самых глаз, закрывая лицо от уличных камер распознавания лиц.Экранирующий напульсник из толстой кожи со свинцовой подкладкой: теперь синее свечение чипа не пробивалось наружу, а для считывания остатка достаточно было приоткрыть клапан. На пояс Андре повесил главное приобретение — тяжелый траншейный тесак из углеродистой кованой стали в потертых ножнах. Никакой сложной электроники, которая могла отказать в разломе: массивный, идеально сбалансированный кусок закаленного металла.

— Хороший выбор, — проскрипел Барт, наблюдая, как Андре подгоняет ремни на бедрах. — Выглядишь как наемник средней руки, к таким на улице шпана лишний раз не лезет. Но дам тебе совет даром, парень. Не задерживайся в девятом секторе.

Андре замер, поправляя перчатку.

— Почему?

— Полчаса назад по закрытым каналам Синдиката прошла ориентировка, — понизил голос старик. — На минус-четвертом ярусе автоматические датчики засекли аномальный всплеск плотности времени. А потом их бригадир, Вальц, нажал тревожную кнопку на посту. Говорят, ищут беглого смертника с незарегистрированной хроно-мутацией. За твою голову объявлена награда в пять лет жизни.

Барт криво усмехнулся:

— Пять лет чистыми, Андре. За такую цену тебя родная мать сдаст, не то что местные крысы.

Андре натянул шарф на лицо, скрывая усмешку. Вальц всё-таки попытался сыграть в героя. Что ж, это было ожидаемо.

— Спасибо за совет, Барт.

Андре толкнул дверь и вышел в шумный, чадящий переулок «Шестерёнки».

Капли кислотного дождя звонко стучали по брезентовым плечам новой куртки. Теперь он был готов к бою, у него было оружие и больше полутора месяцев запаса времени.

Но на выходе из переулка дорогу ему уже перегораживали трое рослых парней в кожаных куртках с нашивками местной банды «Костяных псов». Их взгляды жадно скользнули по его новенькому разгрузу и рукояти тесака.

— Эй, бродяга, — оскалился старший, поигрывая арматурным ломом с приваренными лезвиями. — Новенький в секторе? Плати за проход. Один день жизни с носа.

Андре не замедлил шаг. Его правая рука легла на шершавую рукоять тесака, а в жилах привычно запульсировал холодный огонь.

— У меня встречное предложение, — негромко сказал он из-под маски. — Вы отдадите мне всё ваше время прямо сейчас.

Глава 5. Правило улицы

Главарь тройки, широкоплечий детина со шрамом через всю челюсть, не оценил ответ. Для банды «Костяных псов» Нижний Сектор был кормушкой: бродяги здесь отдавали часы без звука, потому что альтернативой была арматура в затылок и канава.

— Ты, кажется, не понял, урод, — прорычал детина, перехватывая увесистый тесак из рельсовой стали. — Мы не просим. Мы забираем!

Он сделал резкий выпад вперед. Клинок со свистом рассек влажный воздух, метя Андре прямо в плечо, чтобы перерубить ключицу. Обычный разборщик от такого удара просто рухнул бы на колени.

Андре даже не отступил назад.

Вместо этого он плавно шагнул навстречу удару и вскинул свой новый тесак. Сталь встретила сталь.

В ту же микросекунду, когда лезвия соприкоснулись, Андре открыл внутренний шлюз силы.

«Гниение».

Золотистая молния ударила из ладони Андре прямо в обух его клинка. Но его собственное оружие из углеродистой стали выдержало всплеск — Андре направил весь разрушительный импульс в чужое лезвие.

Раздался оглушительный треск, похожий на раскат грома в узком переулке.

Тяжелый тесак бандита в точке соприкосновения вспыхнул снопом оранжево-золотых искр. На глазах у остолбеневшего громилы полуметровая полоса закаленного металла покрылась сетью глубоких трещин, почернела и с оглушительным звоном разлетелась на тысячи обугленных, ломких хлопьев ржавчины. В руке главаря остался лишь огрызок рукояти с торчащим ржавым штырем.

— Какого... — только и успел выдохнуть он, ошарашенно глядя на осыпающийся в лужу металлический пепел.

В этот момент второй бандит, до этого прятавшийся за мусорным контейнером, с визгом бросился на Андре сбоку, целясь длинным стилетом под ребра.

Андре даже не повернул корпус целиком. Он лишь выбросил вперед раскрытую левую ладонь.

«Замедление».

Воздух перед ладонью сгустился, закручиваясь в невидимую оптическую линзу. Золотистая дуга хроно-барьера ударила в нападающего.

В ту же секунду прыжок бандита словно наткнулся на невидимую толщу замерзшей воды. Его тело зависло в воздухе в нелепой, изломанной позе. Скорость нападающего упала в десятки раз: капли дождя вокруг него превратились в медленно плывущие стеклянные шарики, а искаженное яростью лицо на глазах превращалось в гримасу животного ужаса. Он видел Андре, понимал, что летит вперед, но не мог даже моргнуть.

Андре спокойно сделал полшага в сторону, пропуская ползущего в воздухе бандита мимо себя, и коротким, хлестким ударом берца сбил его на мокрый асфальт. Только коснувшись земли, тот вывалился из зоны замедления и с глухим стоном забился в грязи, хватаясь за выбитое колено.

Третий бандит — щуплый парень с цепью в руках — попятился назад. Руки его ходили ходуном, а цепь со звоном выскользнула из пальцев и упала в лужу.

— Монстр... — прошептал он, спотыкаясь о ящик. — Он ломает время... Это чистильщик Синдиката!

В переулке воцарилась гробовая тишина. Торговцы в лавках спешно опускали защитные жалюзи, прохожие жались к стенам, не смея даже дышать. В Нижнем Секторе все привыкли к грубой силе, лазерам и аугментациям, но прямая власть над энтропией и временем считалась мифом — силой, доступной лишь верховным директорам «Хроноса».

Андре подошел к главарю, который все еще сжимал бесполезный ржавый черенок.

Тесак Андре лег острием на шею громилы, чуть выше воротника.

— Кто в секторе скупает ориентировки Синдиката? — негромко спросил Андре.

— Ч-часовщик... — заикаясь, прохрипел бандит, чувствуя, как ледяная сталь касается кожи. — Ростовщик на третьем уровне «Шестерёнки». Он держит сеть информаторов и платит за беглых должников живыми часами... Он работает на корпорацию!

Андре опустил руку и слегка коснулся пальцами запястья главаря, прямо над его хроно-чипом.

По венам бандита пробежала серая тень. Он вскрикнул, хватаясь за сердце: на висках детины мгновенно проступила седина, а глубокие морщины прорезали лоб. На его индикаторе цифры крутанулись вниз, списав ровно полгода жизни, которые тонким золотистым ручейком перетекли в напульсник Андре.

[ ОСТАТОК ЖИЗНИ: 64 дня 18 часов 10 минут ]— Считай это платой за проход, — сказал Андре, убирая тесак в ножны. — Если через десять минут вы всё ещё будете в этом переулке — заберу остаток.

Дважды повторять не пришлось. Бросив покалеченного товарища, громила и парень с цепью рванули в глубину трущоб так, будто за ними гнались все демоны разлома.

Андре поправил шарф на лице, поднял воротник куртки и зашагал к железной лестнице, ведущей на третий ярус.

Первый этап выживания был завершен. Теперь у него было имя: Часовщик. Человек, через которого шли списки смертников и заказы Синдиката. Именно от него Андре собирался узнать, кто стоял за гибелью его отца.