Обложка Погибель Орды

Погибель Орды

Rookie12

0% прочитано
Стандартный
Rookie12

Погибель Орды

Глава 44: Тень из Прошлого, Часть 4

Пурпурная Валькирия неслась по коридору, сохраняя непроницаемое выражение лица. Никогда не показывай эмоций, никогда не поддавайся раздражению, что бы ни случилось. Объект Организации представлял собой запутанный лабиринт проходов, соединявших лаборатории, оружейные, испытательные залы, жилые помещения и бесчисленные другие комнаты. Эксцентричный старейшина часто перестраивал весь комплекс под испытательные площадки, и сегодня ей пришлось идти в обход, потому что дроны выдолбили часть горного хребта на её обычном маршруте. Это дало ей достаточно возможностей пересмотреть каждую обиду и каждое оскорбление, которые она чувствовала из-за вопиющей траты ресурсов, и в итоге подавить их во имя профессионализма.

Двери, ведущие в покои старейшины, открылись, осветив комнату светом из коридора. Он сидел в удобном кресле спиной ко входу. Множество дисплеев покрывало стену, показывая разные части комплекса. На одном экране был виден огромный зал, заполненный постоянно растущими, постоянно движущимися лозами, заключёнными в мешки-пустулы размером с человека, внутри которых росли будущие пехотинцы Организации. Рычание и рёв доносились из динамиков другого монитора, где учёные вскрывали неудавшиеся изделия и улучшали биологию существующих, пересаживая на их остовы конечности и органы.

Сцены ужаса повторялись на большинстве экранов. Существа сражались за право существовать, а терминалы тщательно записывали их пределы и работу врождённых способностей. Костяной меч вонзился в торс тонкого, худощавого изделия, а покрытый хитином зверь поднял свою жертву, ревя о победе в потолок. Умирающий «палочник» улыбнулся, схватил меч, и вены вздулись на его пергаментной коже, раздувая конечности. Последовал взрыв, и зверь отпрянул, пока куски «палочника» пытались проникнуть в его раскрытые челюсти, забивая трахею и выращивая новое тело в его чреве. Зверь зарычал, его голос ослаб от удушья. Он изверг струю кислоты, прожёгшую дыру в полу тренировочного зала. Кислота настигла регенерирующую массу и сожгла её дотла под аплодисменты учёных.

Старейшина щёлкнул пальцами, и зверь закричал в агонии, корчась под разрядом электричества, пока учёные стояли по стойке смирно.

— Не привязывайся слишком к инструментам, Джон, — сказал старейшина. — Прекрасная работа, команда; вы доказали, что я ошибался. Обезопасьте объект и приступайте к празднованию.

Пурпурная терпеливо ждала, пока голова старейшины повернулась, чтобы взглянуть на группы солдат, ведущих собственный бой в тёмном коридоре, стреляя по лязгающим роботизированным формам или отступая от когтистых чудовищ, выведенных в великие дни Старого Мира. Он щёлкнул языком, и их собственные существа рванулись вперёд солдат, переломив ход битвы. На другом дисплее просто показывали тысячи биологических бойцов, серийных юнитов, выведенных для войны, дремавших в холодном хранилище близ ядра планеты. Пурпурная позволила себе улыбку при виде записи успешного изъятия гена мутации из хранилища Итерны. Группа вошла, плавно нашла образец и вышла, прежде чем даже Артифисер или Лада смогли их заметить. Профессионализм в лучшем виде, и без лишних смертей. Она лично потратила месяцы на планирование этой операции.

На другой трансляции разумные слуги, свежие из клон-чанов, проходили внушение. Это был тошнотворный процесс, придуманный извращённым разумом старейшины. Буквально детей подвергали физическим и психическим пыткам месяцами или даже годами, превращая в оболочки их былого потенциала, скулящие и готовые служить по первому слову хозяев. Тщательные вспышки света, препараты против регенерации, психологическая пытка, позволявшая им завязывать связи лишь для того, чтобы разрушить их щелчком пальцев, регулярные переломы костей и медицинские разрезы… такое бессмысленное разрушение потенциальных агентов.

— Агентов, Пурпурная? — Он наконец соизволил заметить её. Старейшина взял дымящуюся чашку кофе из старомодного нагревателя и выпил. Его разум зондировал её мысли, беззастенчиво читая их. — Роль этих генетических уродов, сражаться в наших войнах и умирать толпами. Мы создаём чудовищ, чтобы покончить с бесчеловечным угнетением. Развитые мыслительные процессы и независимость, привилегии человечества; мы лишь приучаем своих слуг, чтобы устранить любые заблуждения, которые могли бы дать им вложенные знания. Что привело тебя сюда?

— Изделие мертво, сэр, — Пурпурная бросила ему информационный накопитель, и старейшина подключил его к терминалу. Органический спутник на высокой орбите записал каждую секунду боя оперативника. Всё, вплоть до самой незначительной эмоции, передавалось по общему каналу между спутником и мозгом объекта. — Операция по изъятию закончилась полным провалом.

— Ты так считаешь? — спросил старейшина, пока экраны заполнял вид Б-1, сражающегося со святым меча и беглянкой.

Пурпурная дождалась конца записи и сказала: — Не важно, что я думаю. Важен результат, сэр. Шесть месяцев разработки Б-1 потрачены впустую.

— Преждевременное отвержение полезного, но трудноуправляемого инструмента — признак незрелого ума, Пурпурная. — Старейшина покачал пальцем. — Б-1 не провалился. Он победил святого меча. Я не могу в здоровой совести назвать это провалом. Полевое испытание пролило свет на его способности к регенерации, подтвердило эффективность запрограммированных инстинктов выживания и дало ценные сведения о воздействии антиматериального излучения на улучшенную плоть. Знания, полученные от его существования, будут использованы для усовершенствования будущих боевых моделей.

— Ничего, чего не сказала бы симуляция, сэр, — прямо сказала Пурпурная. — Эта штука была тратой ресурсов, Академик. Она не достигла цели.

Кресло старейшины повернулось. У Академика было хорошо сложенное тело, скрытое под белым лабораторным халатом. Когда он не проводил время в лаборатории или за изучением записей, то тренировался днями и ночами, часто забывая спать или есть. Какое-то неизвестное генетическое вмешательство или, возможно, одна из его бесчисленных причуд сделала его склеры чёрными, оставив два зелёных шара улучшенных зрачков, плавающих в бассейне тьмы. Взъерошенные волосы образовывали мысок на лбу, а кожа была бледной от недостатка солнца.

— Мы можем моделировать теории на терминалах годами, но наука питается практикой и прогрессирует через наблюдение. Мозг капризная вещь, склонная меняться, а когда добавляем биологические мутации, кто скажет, сработают ли наши аварийные протоколы вне контролируемой среды? Наблюдая недостатки и сильные стороны прототипа воочию, мы можем улучшить формулу. — Металлический отросток, толще обычной руки, выскользнул из-под его халата, держа на конце флакон с оранжевой смесью. — Захват моей непослушной дочери никогда не был истинной целью Б-1. Уничтожение Разорительницы и подчинение Зеро ещё на десятилетия остаются за пределами наших возможностей. Но теперь мы можем перейти к испытанию формулы на добровольных разумных кандидатах. А отсутствие пространственных аномалий возле поля боя доказало, что наша добыча далеко от Племени Волка. Грядущий хаос тоже сыграет нам на руку.

— Вы играете с огнём, сэр, — предупредила его Пурпурная. — Центральные Земли находятся под присмотром старейшины Спаниада. Ему не понравится ваше вмешательство, и, хуже того, это может привести к победе Орды, что ускорит эволюцию Безумной Шляпницы до такой степени, что…

— Этот сценарий останется теоретическим. — Академик хлопнул ладонью по подлокотнику. — Пурпурная, моя дочь не настолько слаба. Разорительница — вершина древней биоинженерии, идеальное сочетание генетического улучшения и Свечения; её эволюция ограничена природой её силы; ни один мутировавший урод, рождённый чистой случайностью, не может надеяться противостоять ей. Когда придёт время ей умереть, её раздавит моя рука. — Академик улыбнулся. — С начала времён человечество истребляло угрожающих зверей и приручало природу через научный прогресс и самосовершенствование. И на этот раз не будет иначе! Ни одно чудовище не устоит перед людьми. Я усовершенствуюсь и сокрушу её, и через это мы получим знания, чтобы обеспечить освобождение человечества и нашу месть за почти полное вымирание нашего вида!

— А если вы ошибаетесь, сэр? — спросила Пурпурная, игнорируя его тираду. По приказу Академика она снабдила группу наёмников снаряжением для засады на Хатун. Те эффектно провалились. — Что, если Позолоченная Орда победит и Безумная Шляпница вознесётся?

— Орда не угроза продолжению существования человечества; это лишь ещё одна региональная сила, не отличающаяся от Армии Возвращения. А что до Безумной Шляпницы… Случись ей победить, я лично разберусь с ситуацией. Это не коснётся ни тебя, ни Спаниада, — сказал Академик, вернув внимание к дисплеям.

— Тогда я ухожу, сэр. — Пурпурная поклонилась. — Грядущие опасности открывают возможности для нескольких операций по сбору редкого генетического материала из Центральных Земель.

— К слову об опасностях. — Кресло развернулось размытым пятном, и Академик встал, предложив ей полную чашку кофе. Тот же напиток, что пил сам, ублюдок. — Мне стало известно о дефекте в восточном центре содержания. Неисправная электронная система была на грани запуска протоколов безопасности и заливания всей комнаты кислотой. Инцидент примерно совпал с моими планами забрать своего спарринг-партнёра из назначенного места.

— Печально, — ответила Пурпурная. Сила Академика вгрызалась в её разум, яростно читая поверхностные мысли. Хорошо поставленное слово часто вызывало воспоминания о прошлом преступлении или событии, и старейшина использовал этот психологический изъян. Агент лишь улыбнулась, принимая чашку. Потому что на самом деле ничего не знала. Чёрт, кофе был чудесным и даже не отравленным. — Но должна напомнить, что наш комплекс перестраивается по вашему настоянию и вопреки моим настойчивым предупреждениям. Если не считать перевёртыша, у нас никогда не было аварий. Если что-то пойдёт не так, это не моя вина, сэр.

— Как грустно. Я втайне надеялся на битву умов и игру в кошки-мышки, чтобы отточить разум! Может, ты всё же сыграешь эту роль?

— Сэр, у меня нет намерения вредить вам сегодня, — сказала Пурпурная, раздражаясь от этих постоянных подколов. Хочешь рискнуть жизнью, отправляйся на полевую миссию, грязный чудак! У меня есть работа! Ей было всё равно, прочтёт ли он её мысли.

— Конечно, конечно. — Академик кивнул и откинулся. — Это домашний кофе. Могу прислать рецепт.

— Буду весьма признательна, сэр.

— Свободна.

Пурпурная Валькирия вышла из комнаты, думая о будущих возможностях. Она не передумала; вся эта эскапада была опасной авантюрой и такой, что разозлит Спаниада. Но она открывала пути к продвижению целей Организации. Династу пришлось бы…

Воспоминания хлынули в её мозг, когда она вошла в лифт, выйдя из зоны действия силы Академика. Они едва не подкосили ей ноги, но она тепло улыбнулась, терпя смятение возвращающихся потерянных воспоминаний и планов. Снова целая. Лифт спускался, и через две минуты, точно по расписанию, во всём исследовательском крыле погас свет и подъёмник со скрежетом остановился. Её глаза мгновенно приспособились к темноте, включив ночное зрение.

Первая фаза её плана началась. Прямо сейчас испытуемый, химически доведённый до состояния яростного бешенства, сбежал из камеры содержания, риск, о котором Пурпурная Валькирия прямо писала в отчёте Академику, рассчитывая на его беспечность, чтобы тот проигнорировал предупреждение. Он имел полное право пренебречь им; существо само по себе было слишком покорным, чтобы пытаться бежать, но строительный дрон якобы случайно повредил линию подачи пищи и подмешал боевые стимуляторы в еду объекта. Окутанная покровом чистой молнии, тварь перегрузила энергосеть настолько, что автоматические системы отключились, и Оранжевая Валькирия возглавила эвакуацию, заслуживая себе, а значит, соответственно, и Пурпурной, лояльность персонала. Статический треск звучал из компактного устройства в её ухе, вызванный другим беглецом, способным нарушать связь.

Всё было рассчитано. Никогда не было плана убить старейшину кислотой; тот инцидент служил лишь отвлекающим манёвром для её нынешнего успеха, а её присутствие здесь должно было обеспечить правдоподобное отрицание.

Пурпурная Валькирия поднялась на крышу лифта, открыла люк, выбралась в шахту и пошла по узкому вентиляционному коридору. Решение не было необычным; от неё нельзя было ожидать, что она станет бездействовать, оказавшись в ловушке, верно? Не тогда, когда в комплексе идёт бой. Не было причин для подозрений. К этому времени Академик уже покинул кабинет и отправился встречать буйные создания. Ничего другого он сделать не мог; прятаться от нелюдя не в его природе.

Она была верна Организации. Часть её преданности проистекала из программы лояльности Старейшины Суверена, но в целом она твёрдо верила в дело. Нелюди правили планетой: Пожиратель, Посторонний, Безумная Шляпница, Лорд Змей, Разорительница, Доминатор, Лорд Стюард, Улей и многие другие! Даже сам Династ вряд ли мог называться человеком, возвышая мутировавшую мразь до высших эшелонов власти над истинными владельцами этого мира и космоса. Предательство, самая гнусная атака, едва не лишило человечество судьбы.

Мутантская мразь не могла встать на их пути. Сосуществование невозможно. Лишь вопрос времени, когда они сокрушат Итерну, и куда тогда денется человечество? Мутанты были от природы сильнее, быстрее и часто умнее людей, и если ситуация продолжит развиваться в том же духе, Истребление однажды могло быть завершено тем самым видом, который его породил. Нет, миссия Организации была благородной.

Но она не соглашалась с методами исполнения их плана. Академик не заслуживал своего ранга! Оригинальный Академик был сексуальным хищником. Пурпурная Валькирия читала его досье и сравнивала его привычки с повадками этого неудачного клона, который окружал себя женщинами-агентами, но никогда не позволял себе вольностей и наслаждался причинением страданий и боли другим. Он был развращённым нелюдем, высокомерным, позирующим насмешником, пробравшимся на должность старейшины благодаря гениальности. Но он тратил таланты на создание и ломку чудовищ, одержимый поиском формулы, чтобы победить в своей бессмысленной вражде с Разорительницей на равных, вместо того чтобы готовить вирус, способный стереть генетический мусор сегодня.

Организация стремилась подчинить нелюдей своей власти, тщательно контролируя их численность и ограничивая интеллект. У Пурпурной была другая идея. Мутанты, клоны, всё нечеловеческое должно умереть. Конечно, она оставила бы в живых нескольких экземпляров, стерильных, чтобы удовлетворить сентиментальных глупцов вроде Спаниада, но глобальная чистка была необходима.

Академик должен уйти. Она обуздает его будущего клона, реабилитирует сломанные оболочки существ, чтобы сделать их полезными, и сосредоточит комплекс на производстве человеческих клонов и роботов, раз и навсегда доказав генеральному секретарю, что им не нужно полагаться на психа для продвижения дела. И когда она займёт место Академика как старейшина, спасение человечества станет на шаг ближе. Пока умирает только Академик, осложнений не будет. От старейшин ожидали демонстрации компетентности через завоевание верности или умение защитить себя. К сожалению, слепая преданность Зелёной этому человеку не позволяла включить её в планы Пурпурной, в отличие от Оранжевой. С ней на их стороне всё было бы куда проще… со временем Зелёная одумается.

Пурпурная Валькирия дошла до угла и отодвинула вентиляционную решётку. Подтянув колени ближе, она прыгнула в комнату, другую камеру содержания, теперь свободную от персонала. Громкие толчки сотрясали стены, возвещая титаническую схватку между испытуемым и старейшиной. Академик не проиграет, но потеряет время, а вирус, который она внедрила, перенаправит пункт назначения системы телепортации, отвечающей за отправку остатков неудачных изделий на утилизацию. Не навсегда, но достаточно надолго.

Она прошла мимо удлинённой капсулы роста в форме чана с табличкой «Проект Г-0.1». Внутри росла очередная неудача, сочетание Волкородов, троллей и инсектонов. Академик заинтересовался результатом и проигнорировал её уговоры не тратить Свечение на вещь, которой десятилетиями ждать даже рождения. Она подумала отключить систему жизнеобеспечения, но решила не делать этого.

Её цель сегодня была в другом существе. Он сидел в дальней камере, ближайшей к двери, спрятав лицо в колени, покрытые толстой рубцовой тканью. Ни один участок его оранжевой кожи не был свободен от шрамов или свежих порезов; постоянное отсутствие возможности заработать еду победами в поединках оставило его раны плохо заживающими. Он поднял свою раздутую луковичную голову и в ужасе облизал губы. Его глаза светились, отражая стройную женщину в пурпурном деловом костюме, с несколькими ножами на поясе, очками и парой механических перчаток.

— Привет, Корбо, — тихо сказала Пурпурная, давая ему лакомство. Она опустилась на колени и погладила мальчика. — Готов покинуть это место?

— И мне больше никогда не сделают больно? — спросил мутант.

— Конечно! — заверила Пурпурная. — Мама сбережёт своего драгоценного малыша в целости и сохранности.

— Обещаешь?

— Обещаю! — рассмеялась она, взяв его за нос и скормив ему ещё одну конфету.

Это была ещё одна опасность генетических уродов. Она жалела маленькое существо, проникшись к нему лёгкой привязанностью, и решила пощадить Корбо во время грядущей чистки, если он проживёт достаточно долго. Пурпурная думала о нём как о человеческом младенце, и команда терапевтов и медиков была готова выходить его в маленьком доме, который она построила специально для него.

Но он был совсем не человеком. Сильнее и быстрее обычных людей, биология Корбо позволяла выживать после самых тяжёлых ран и сопротивляться ядам, а ещё он обладал ключевой способностью для продвижения её планов. Его разум мог запечатывать воспоминания, на время стирая целые эпизоды из человеческого мозга. Этот дар позволил ему выжить здесь больше года, но было очевидно, что его дни сочтены, если она не предпримет действий, чтобы спасти столь идеальный инструмент. Она приказала своей команде постоянно держать его на препаратах, подавляющих силы.

Пурпурная соврала бы, сказав, что не наслаждалась выбором цветов для дома, подготовкой комнаты, игрушек, видеоигр, книг и кровати или набиванием холодильника лакомствами для мальчика. Дом был в Жемчужине, месте, известном антимутантскими взглядами, так что от природы застенчивый Корбо не имел бы причин шляться по улицам. Люди часто испытывали любовь к другим видам, поэтому она сама приняла свои чувства. Нравится или нет, у неё появился сын.

Но мутанты вытеснят их или завоюют, если Организация потерпит неудачу. Для спасения человечества нелюдей нужно уничтожить. Не сдерживать. Вечное рабство оставляло шанс на бунт, и не было цены, слишком высокой для спасения людей.

— Ты помнишь, что нужно сделать? Точные даты и время дней, которые нужно забрать на неделю? — спросила Пурпурная Валькирия.

— Помню, — пробормотал Корбо, грызя конфету. — Но я не хочу делать больно маме.

— Не сделаешь, — пообещала Пурпурная, ожесточая сердце. Корбо не человек. Он инструмент, питомец, о котором заботятся, не равный мне. — Будь готов. Мама некоторое время не будет собой, и будет больно, очень больно…

— Ничего! — Он охотно кивнул. — Последняя боль, и мы будем вместе! Навсегда-навсегда!

— Навсегда-навсегда, — пообещала Пурпурная, вставая и сжимая нож. — Забери именно те даты, о которых мы говорили.

Вот и оно. Заключительная часть первой фазы. Академик не мог прочесть то, чего не существовало. Корбо играл решающую роль в его падении, но чтобы убрать мальчика отсюда, всё должно было выглядеть естественно. Её нож-боуи был покрыт особым ядом, который сделает мальчика неотличимым от трупа; затем один из её союзников сбросит мальчика в телепорт, и он очнётся позже в новой жизни, исцелённый и готовый помогать ей. Горло, сердце, лёгкие, что угодно, кроме мозга. Если же она ударит в мозг…

Пурпурная успокоилась. Она гений! Она никогда не терпела неудач в создании психологических профилей для предсказания целей и не ошибётся в оценке себя. Имея достаточно информации для построения профиля, не существовало живого существа, чьи действия она не могла бы предсказать.

Воспоминания были увлекательными вещами. Убери несколько дней или целые пласты определённых событий, и мозг приспособится, даже оставляя личность относительно нетронутой, но цели человека могут измениться кардинально. То, для чего она планировала использовать Корбо, было очень похоже на спящего агента, притворяющегося верным слугой, пока не будет подан сигнал и воспоминания о миссии и внушении не хлынут обратно, побуждая к действию. Только её притворство будет абсолютным и не подлежащим обнаружению.

Волна накрыла её, как холодный язык, лижущий мозг, и Пурпурная Валькирия отпрянула в ужасе, не понимая, как оказалась в этой камере содержания или почему так темно. Фигура выпрыгнула из камеры, трёхпалые руки с когтями нацелились ей в лицо. Мразь! Питомец Академика применил на мне свою силу! Яростно подумала она, узнав зверя перед собой.

Пурпурная ударила ногой, разбив маленькую челюсть существа и отправив его головой в потолок. Дезориентирована или нет, врачи Организации усилили её тело; её мышцы были укреплены и уплотнены, чтобы поддерживать уязвимый облик до решающего момента. Механическая перчатка на её руке вспыхнула, высасывая тепло прямо из сердца существа, и она полоснула ножом, лезвие проскребло по костям тонкой шеи. Отвратительный мутант обмяк и свалился на пол слишком легко, и она отступила, осторожно осматривая его. Мёртв или близок к тому.

— Проклятье, что происходит? Почему темно и почему камера открыта? — вслух удивилась она, пока свет мигал. — Охрана, доложите обстановку. — Она нажала на коммуникатор.

Что? Что именно она потеряла? Пурпурная лихорадочно пыталась вспомнить свою жизнь, перебирая в памяти простую семью, жившую в радиоактивном регионе, пока Организация не спасла их и не предложила ей работу. Она помнила друзей и учителей, первые миссии и испытания, проверявшие её лояльность и преданность делу. Старейшин, знание, как обращаться с оружием, собственные исследовательские проекты, Академика, Оранжевую и Зелёную Валькирий, пароли и прозвища, своё настоящее имя… Всё, казалось, было на месте. Затронуты были лишь недавние воспоминания.

— В районе произошёл сбой питания, мэм! — ответил оператор. — Какой-то урод вырвался, потом другой, но старейшина Академик разобрал их. Дроны как раз убирают кровавое месиво из коридора. Потерь нет. Мы выясняем, почему они смогли использовать свою силу, мэм.

— Доложите старейшине, что ещё один из его уродов повредил мои воспоминания и напал на меня. — Пурпурная пнула мёртвое тело. — Я иду в медотсек на проверку; Оранжевая принимает дела на время моего отсутствия. — Она снова пнула мёртвую мразь, разозлённая её внезапной гибелью. Оно украло мои воспоминания! Кто знает, что именно оно вырвало из моей головы? — И выбросьте этот мусор на утилизацию. И ещё передайте старейшине: «Я же говорила, сэр».

— Что это значит, мэм?

— Это про его постоянные перестройки; он поймёт. Я скомпрометирована и беру отпуск по состоянию здоровья. — Пурпурная хлопнула себя по виску, раздражённая зияющими дырами в памяти.

Кто знает, что именно она потеряла, временно или навсегда, из-за небрежности Академика? Хуже того, она не была уверена, что будет с её личностью и сможет ли продолжать обязанности. Она неоднократно предупреждала его не торопиться со строительством. Она вдохнула и попыталась понять, как оказалась здесь. Был разговор с Академиком, и она направилась к лифту, затем… пробел. Но остальное можно вывести; она, вероятно, пыталась пробраться к бою, когда это существо напало на неё. Она также планировала что-то предпринять насчёт отвлечённого Династа… но что?

Её старейшина и правда начинал действовать ей на нервы.

Глава 45: Проблемы Марко

— Сёстры, братья, ледяные мальчики нас поимели, — объявил Богдан небольшому собранию. Одетый в комбинезон работника оружейной, он стоял на ящике, драматично воздев лапы над головой. — Почётное имя украдено! Святая меча Бертруда продолжает портить настроение военачальнице Джанин! Шаман Нетерпеливая исхлестала себе спину до костей после разговора со святой меча Камелией Зимняя Песнь! Травмы! Вонючие бомбы! Оскорбления! Эти обиды не могут остаться без ответа, говорю я! — Он врезал кулаком в стену, и металл завибрировал. — Поползновения ледяных ублюдков нужно отразить!

Толпа, набившаяся в коридор, включала и самцов, и самок. В Племени Волка не одобряли, когда самцу позволяли возглавлять любую публичную речь, ведь это подразумевало некомпетентность самок, не начавших обсуждение тревожной темы раньше, и оратор часто оказывался потом покусанным. Бывали и исключения. Если самец раскрывал правду о принудительном спаривании, о волчьей ведьме-отступнице или даже о военачальнице, расхищающей еду или пренебрегающей обязанностями, шаманки и военачальницы смыкали ряды вокруг него, ястребиным взглядом следя за его безопасностью впоследствии. Правда, даже горькая, была ценой выживания, и несправедливость должна была быть исправлена.

Но это собрание не имело отношения к столь серьёзным вопросам, и Богдан ходил по тонкой грани. Он сглаживал ситуацию, приглашая самок к обсуждению, а не требуя их присутствия. Он также держал расслабленную позу для неформального вида, избегая ситуации, в которой разведчицы и волчьи ведьмы были бы склонны утвердить своё доминирование, а самки отвечали услугой, позволяя самцам говорить свободно.

— Что мы можем сделать? — спросила Анисса, прислонившись к стене. Она выпустила когти и рассматривала их через прицельную сетку светящейся линзы. — Мы пытались драться с ними; они отказались отступить. Мы пытались игнорировать их и получили тот же результат.

— Ага, и если мы хоть пальцем их тронем, военачальница Альфа его оторвёт. Нет уж, — заявила Эльзада, проверяя механическую ногу.

— А мы пробовали с ними поговорить? — спросил Кирк, съёжившись и пытаясь отступить в тень, пока удивлённые янтарные глаза собрания сосредоточились на нём.

— Как это поможет? — поинтересовалась Злата. Волчья ведьма проигнорировала робость самца и то, что его семья сомкнула ряды, чтобы успокоить его.

— Ну, они же разумные существа, так? Если объяснить всё…

— Кирк, дружище, с ледяными мальчиками не разговаривают, — сказал Богдан. — Они затащат тебя на своё поле и обведут вокруг пальца своим превосходным умением плести словесные сети. Попомни дуэль.

— Значит, мы застряли, — прорычала Анисса.

— Сестрица, не парься из-за проблемы, когда поиск решения гораздо веселее! — воодушевлённо сказал Игнаций. Как и Богдан, он носил комбинезон инженера. Игнорируя злое клацанье клыков старшей сестры, он рюкзаком столкнул брата с ящика, порылся внутри и расстелил на ржавой поверхности чертёж. — Смотрите! Схемы ползуна.

— Какими, во имя Духов, судьбами они у тебя? — Анисса приподняла бровь, мгновенно успокоившись.

— А кто, по-твоему, помогает с ремонтом? — самодовольно ткнул себя большим пальцем Игнаций, затем указал на замысловатую паутину труб, расходившуюся от отсеков, принадлежащих Ледяным Клыкам. — Наш ползун далёк от той сногсшибательной красавицы, какой был когда-то…

— Красавца, — поправила Эльзада. — «Неотвратимый» — мальчик. Все знают это.

— Поверь мне, когда услышишь песню работающих шестерён, гул чудесных схем, двигателей, труб с отходами и поток энергии от реактора, согласишься, что это девочка и что у неё прекрасный голос, несмотря на возраст. — Игнаций мечтательно взглянул на потолок.

— Может, ты докажешь мне это, Игнаций? — Разведчица облокотилась на его плечо, куснула ухо и прошептала: — Только ты и я, будем изучать нутро машины столько, сколько душе угодно.

— Конечно, можем пойти сегодня вечером, если хочешь, — сказал Волкород, и Эльзада сжала кулак в триумфе. — В общем, видите трубы к септикам? И они, и баки работают на последнем издыхании из-за плохого ремонта. Обычно такого быть не должно, ведь отходы перерабатывались бы сразу, но наша малышка переполнена, перегружена, и отсутствие обслуживания наконец вышло нам боком. Теоретически, если с баками что-то случится, автоматика сбросит их содержимое в обе стороны, и Ледяные Клыки обнаружат свои драгоценные берлоги под толстым, отнюдь не живописным слоем фекалий и мочи.

— Одна вонь станет легендарной! — воскликнула Мелина, приближая морду к схемам. — Это наверняка вызовет настоящую истерику! — Она хлопнула Игнация по спине. — Позволить самцам учиться у Нормалов оказалось не такой уж плохой идеей!

— А нас не накажут? — спросил Кирк. Часто нервный на вид Волкород облизал губы и оглянулся, словно боясь, что Калайса материализуется из ниоткуда и изобьёт его.

— Собираешься улизнуть? — ухмыльнулась Анисса; её бионический глаз сиял, как молодая звезда.

— Ни за что, — юнец упрямо покачал головой, придерживая левую лапу, чтобы унять дрожь. — Они назвали нашу стаю кучей грязных варваров…

— Ну, не то чтобы ошиблись, — хихикнула сестра Кирка, и Эльзада легонько ткнула её локтем. — Мы грязные. И варвары.

— Говори за себя! — Эльзада потянула за свою безрукавку. — Я регулярно моюсь и стираю одежду.

— Эльзада, ты стираешь её в песке.

— Да! — Разведчица моргнула и навострила уши. — А где ещё мне это делать?

— Ледяные Клыки могли бы быть менее хамскими, делая подобные заявления, — настаивал Кирк.

— Тогда решено! — объявил Богдан и вышел перед собранием, встречая взгляды самцов и кланяясь самкам. — Мои сородичи из разных стай и от разных родителей! Нас связывают досада и горе! — Он сжал кулак, высоко подняв его над головой. — Пора поквитаться! Мы…

— А почему бы мне не отправить вас прямо к шаманкам на наказание? — раздался из динамиков коридора голос Джанин. Её спокойный тон заморозил всех присутствующих. — Военачальница Альфа ясно выразила волю. Никаких драк вне арены.

Джанин сидела в небольшом оперативном центре, окружённая дисплеями, показывавшими ей всё важное внутри ползуна. Омолаживающая инъекция оставила её свежей и полной жизненных сил, и военачальница охотно присоединилась к сёстрам в выполнении обязанностей, даже если ради этого приходилось втискивать своё огромное тело в маленькое кресло для Нормалов.

Краткий момент единства после недавней битвы был мимолётным. Сотни Волкородов из обеих групп умоляли разрешить присоединиться к Ониксии в её разведывательной миссии, и по мере роста числа добровольцев туда-сюда летели горячие оскорбления, пока Волкороды и Ледяные Клыки пытались доказать своё превосходство. В итоге Ониксия выбрала Первого себе в сопровождение, заявив, что только он сможет удержать её, если она зайдёт слишком далеко в допросе работорговцев, и, если слухи верны, по прямому поручению Альфы.

Десятки тысяч боеспособных Волкородов оказались заперты внутри ползуна на недели подряд. Чтобы бороться со скукой, они состязались за право сопровождать беженцев из разрушенного поселения в безопасное место, ведь клаустрофобные коридоры гигантской машины подтачивали боевой дух солдат. Сама Благословлённая Мать стояла, как вечная статуя, на корпусе «Неотвратимого», задыхаясь и сжимая голову. Военачальницы и десятки низших рангов часто присоединялись к ней, порой возвращаясь с гордостью, неся новые шрамы, пока Духи испытывали рассудок прародительницы, а она бросалась и рвала когтями тех, кто был рядом.

Страх замкнутых пространств можно было преодолеть. Труднее всего было справляться со скукой.

Не было военачальницы её ранга, которая позволила бы подчинённым слишком долго бездельничать. В Пустошах у Волкородов всегда было множество обязанностей: разведывательные миссии, воспитание молодняка, тренировки или охота. Период мира всегда вёл к поединкам на доминирование. А теперь, когда столько стай делили одну берлогу, арена никогда не пустовала.

Это была идея Драгены, и Джанин всё корила себя за то, что не предложила её первой. Военачальница запросила закрытый ангар для ритуальных боёв, и капитан Кристобо согласился. Инженеры вывезли из помещения сломанные механизмы, верстаки, сборочные линии и всё остальное и построили четыре ямы для одиночных спаррингов. К северу была большая платформа, где целые группы могли выпустить пар и оттачивать навыки в свалках или командных состязаниях. Позже рабочие добавили трибуны и примитивные балконы для зрителей и судей.

Кровь, клочья шерсти, сломанные клыки и обломки когтей усеивали пол ангара. День и ночь десятки Волкородов сходились, кусаясь, рыча, проигрывая и тут же требуя реванша. Их родичи присоединились к жуткому зрелищу. Рыцари-капитаны вступали в одиночные схватки с волчьими ведьмами, а упорядоченная стена защитников и рыцарей пыталась выстоять против чёрной волны воительниц и разведчиц, накатывающей на них. Мудрецы и шаманки ходили по краю арены, часто спасая жизни, разнимая самые яростные поединки к неудовольствию обеих сторон, поскольку ни одна не была готова сдаться.

Волкороды сражались когтями и клыками, быстро сокращая дистанцию, обрушивая шквал уколов, нацеленных вскрыть артерию, или отбивая летящий удар, чтобы открыть противника для укуса, и охотно уступая позицию, чтобы избежать опасности. Их ледокровные родичи использовали боевое оружие. Они сражались размеренно, пытаясь приспособиться к хаотичной стратегии противника, и гордо держали позиции, мастерски вплетая в воздух узоры смерти. Бойцы согласились с одним негласным правилом: никогда не калечить и не целиться в глаза.

Рыцари-капитаны считали эту ситуацию безумием и умоляли Племя Волка хотя бы взять на бой боевые ножи. Но это было не в природе племени. Они редко прибегали к ближнему бою в сражении, предпочитая оставлять его шаманкам и военачальницам и использовать кускострелы. Тем унизительнее было для Ледяных Клыков видеть, как многих из своих увозят в реанимацию с ужасными ранами. Не то чтобы у Племени Волка не было своих раненых и почти мёртвых.

Военачальницы Эшбрингер и Драгена находили выступление Племени Волка недостаточным. С противоположной стороны Леонидас Летний Родник и Камелия Зимняя Песнь вторили этим чувствам, выражая недовольство неспособностью своих гордых бойцов добиться полной победы. Кровавая ничья радовала Джанин. Ей доставляло удовольствие видеть, как белые меха выражают свою семейную ярость в рукопашной, прорываясь сквозь летящие уколы и укусы и обездвиживая тела Волкородов одним взмахом своих больших клинков. Заработанные шрамы объединяли воинов. Разорительница была Благословлённой Матерью и Племени Волка, и Ордена Ледяных Клыков. Ни одна сторона не была выше другой. У них просто были разные роли, назначенные Духами, но в глубине обе группы оставались одной семьёй.

Арена стала любимым местом для Нормалов-регуляров и членов экипажа, где можно расслабиться и сделать ставки после смены, болея за любимые команды. Священники, врачи и Итерниец требовали немедленного запрета жестокого спорта. В редкой демонстрации единства ни Ледяные Клыки, ни Волкороды не могли понять смысл такой странной просьбы.

Солдаты охотно хватались за любую возможность помочь экипажу, и многие самцы, вдохновлённые примером Игнация, трудились в мастерских, готовя мобильную артиллерию и ремонтируя боевую броню к грядущим битвам. Эльзада вскоре присоединилась к ним, приводя воительниц и разведчиц из разных стай.

Истерзанная с радостью сообщила, что сто пятьдесят две самки понесли, а новообразованные пары охотно спариваются в каждом углу ползуна. В отличие от Нормалов, часто рождающих одного детёныша, помёты самок Волкородов насчитывали от четырёх до восьми детёнышей. Даже если это был первый или второй помёт у рожениц, это означало от шестисот до тысячи малышей. То есть можно было ожидать, что до взрослого возраста доживут двести потенциальных бойцов. Весьма-весьма благословенный знак.

В отчаянии от этой новости Джанин подумывала раздавить собственную голову, но вместо этого сопроводила Альфу и Драгену к Разорительнице. По воле прародительницы будущие матери должны были питаться исключительно офицерскими пайками — высокопитательными упаковками консервированного мяса и овощей, богатых витаминами. Они меркли перед сочностью кузака, но Джанин проигнорировала ворчание и проклятия в свой адрес. Пресная еда могла помочь детёнышам родиться живыми, и это было единственное, что имело значение. Она не позволит никому повторять её ошибки с вынашиванием недокормленного потомства, и Кристобо и Разорительница согласились с её просьбой отправить рожениц обратно в деревни, где они могли есть и отдыхать в покое. Эшбрингер ворчала, недовольная тем, что стаи теряют численность, и утверждала, что решение бессмысленно, но Драгена и Альфа твёрдо поддержали инициативу Джанин, пресекая любое сопротивление.

Для Джанин не имело значения, права ли Эшбрингер. Детёныши первого помёта имели больше шансов выжить в стабильной обстановке, и она была готова на всё, чтобы дать им этот шанс.

Оставались Ледяные Клыки и проблемы, которые они приносили. Арена помогала навести мосты между группами, но вне её недоверие сохранялось. Инцидент с самобичеванием Нетерпеливой, настойчивые призывы Горных Вершин к «перемирию» и возмутительные требования нескольких святых меча, чтобы Джанин встретилась с Бертрудой, бесили стаи. Рана Танкреда и затянувшиеся слухи о том, что Ледяные Клыки намеренно прятались в тылу во время войны, возмущали Орден. Волкороды племени недоумевали, что их родичи позволяют самцам руководить, а Ледяные Клыки находили образ жизни их черношёрстной родни отвратительным.

Оскорбления летели туда-сюда, и вскоре Богдан обнаружил у двери вонючую бомбу, из-за которой от него несло мочой несколько дней. Танкред Железная Воля нашёл виновных, лично извинился за их детское поведение и понизил рыцаря-капитана и нескольких других рыцарей, ответственных за ребяческую выходку. Богдан ненавидел то, что не придумал этого первым, даже больше, чем запах.

Ситуация грозила перерасти из безобидных шуток в насилие, и военачальницы ввели жёсткие меры. Открытое оскорбление в адрес Ледяного Клыка стоило двадцати ударов плетью рукой шаманки. Альфа разбиралась с каждым, кто осмеливался напасть или укусить родичей вне арены. Военачальницы по очереди дежурили в оперативных центрах, следя за поведением своих стай, а группы шаманок были готовы остановить любых нарушителей.

— Военачальница! — Богдан выпрямился, оглядываясь в поисках скрытой камеры. — Нет нужды в похвале! Мы не ищем лавров за починку канализации в берлогах Ордена. Вид их раздражённых морд, когда они поймут, кто решил их проблему, — достаточная награда, чтобы стремиться к величию!

— Правда? И вы даже не думали затопить их прежним содержимым их же кишок? — скептически спросила Джанин.

— Упаси Духи, военачальница! — изобразил ужас Богдан. — Ваши приказы абсолютны. А мы очень послушные солдаты! — Остальные согласились, и громовой смех Джанин пронёсся по коридору.

— Ладно, ладно. Если так, действуйте. Жду полный отчёт о вашем великолепном успехе в течение часа. А после этого вы проделаете то же самое с каждой другой канализационной системой на нашем ползуне. Мы не можем позволить им выйти из строя, не так ли? — Джанин улыбнулась и переключила изображение на экране.

Ах, чудеса молодости и безрассудства. Будь Богдан девочкой, она бы поощрила его сделать карьеру разведчицы. Каким бы слабым он ни был, у мальчика был талант собирать толпу для своих проказ. И в отличие от шуток, которые они с Мартышкиной устраивали, Богдан редко оставлял кого-то сломанным. Всё ещё улыбаясь, Джанин нажала кнопку, переключившую дисплей.

В медотсеке белошёрстные и черношёрстные Волкороды работали вместе, оттирая пол. Если не считать дружеской болтовни и редких слов поддержки от малышей, недавно очнувшихся от ран, всё здесь казалось в порядке. Она переключила трансляцию. Арруда просила Осириса позволить ей попробовать его пистолет-меч в его берлоге. Странно, но выглядело достаточно невинно. Следующий. Нетерпеливая вела молитву. Несколько белошёрстных присутствовали на службе, преклонив колени рядом с верующими и слушая проповеди. Тоже никакого вреда, но отсутствие Бездушной огорчило Джанин.

Старшая шаманка объяснила, что причина её отсутствия, недоверие к Ледяным Клыкам. Она не хотела оскорбить Духов недостаточно искренними молитвами, поэтому вместо этого учила здоровых малышей и нескольких поселенцев новым языкам. Бездушная даже пригласила Итернийца, прося его подтвердить, правильно ли она произносит некоторые слова. Джанин какое-то время смотрела их уроки, радуясь тому, что подруга вернула бодрость и говорила чётким голосом, с удовольствием предаваясь своему увлечению. Следующий экран.

— Я не догоняю. — Дисплей транслировал Калайсу и Анджи, сидящих одних в столовой. Калайса бросила погнутую иглу в мусорное ведро. — Почему та ночь всё ещё тебя беспокоит? И не ври! Я слышала, как ты била зеркало.

Калайса полностью оправилась после побоев; её лопатка вернула форму, а свежие нейроинтерфейсные импланты заменили разрушенные. Период восстановления сжёг её внутренние запасы; рёбра выпирали под кожей, а импланты торчали из шерсти, как разбухшие клещи. Волчья ведьма всё ещё приходила к Джанин за советом, но в последнее время всё чаще проводила время рядом с соперницей, больше не пытаясь доминировать над Анджи. Две женщины были заняты, зашивая остатки порванной одежды Калайсы, разложенные на длинном столе, во что-то похожее на юбку-шорты и куртку. Калайса выругалась, когда тремор в прежде сломанной руке помешал вдеть нитку в ушко, и палец согнул металл.

— Терпение, — сказала Анджи. Она наклонилась, взяла лапу Калайсы и направила нить. — Мы не торопимся. Не спеши. Спазмы скоро пройдут. Что до твоего вопроса — я всё думаю, что**,** если бы действовала иначе, смогла бы спасти больше людей. И когда мне приходит идея, я реагирую, — легко призналась она.

— Мы убийцы. Не спасители. Смерть — наше дело, — настаивала Калайса. Она выпустила коготь и провела линию в воздухе, пытаясь сформулировать мысли. Затем пожала плечами, выпила стакан питательного коктейля и вернулась к шитью. — Типа… Ты старше меня. Наверняка уже участвовала в нескольких завоеваниях. Люди умирают. Привыкай. Мы все умрём в конце концов. Не ломай голову; тренируйся, Анджи! Если мозг медленный, положись на физическую скорость. Сосредоточься на подсчёте мёртвых ублюдков, чтобы Нормалы однажды смогли построить свой мир.

— Спасибо, что беспокоишься, Калайса. — Анджи улыбнулась, не обращая внимания на ощетинившуюся пасть. — Когда я вижу мёртвого детёныша, я всё вспоминаю тех проказников, с которыми играла, когда папа и мама привозили нашу семью помогать.

— Тьфу. Мать, отец, братья, сёстры… Принцесса до мозга костей. Спорим, они и одеяльцем тебя укрывали. — Калайса сжала кулак, вдохнула, и плечи её опустились, расслабившись. — Прости. Была груба.

— О, укрывали. На самом деле, всё ещё пытаются, когда я навещаю дом. — Анджи засмеялась. — Мама странная.

— Не странная — хорошая, — проворчала Калайса. — Было приятно, да?

— Было потрясающе, — призналась Анджи, накрыв лапами руки Калайсы. — Не напрягайся так. У тебя получится. Вот, давай помогу. Видишь, так узор будет красивым…

Джанин выключила звук из уважения к их уединению. Калайса выглядела стабильнее обычного… но Джанин помнила выражение лица Кирка и то, как безумная девчонка обращалась со своей семьёй. До истинной опоры племени этой одарённой дурочке оставался долгий путь. Джанин постучала когтями друг о друга и вызвала Марко.

— Во… Военачальница! — Марко отсалютовал ей.

События последних дней оставили ей мало времени на сына, но её мальчик не был бездельником, носясь по ползуну и помогая Зеро разносить посылки от местных торговцев. И всё же беспокойство продолжало точить военачальницу. Вид мёртвых малышей в поселении вернул воспоминания о её мертворождённых дочерях и маленьких детёнышах, погибших в ямах. Одолеваемая тревогами, она попросила у Тилла Инго особый подарок.

Это был модифицированный маячок слежения, используемый Бюро Расследований. Немногое могло подавить его сигнал; даже Итернийская технология несколько раз не смогла заглушить аварийный передатчик, когда они похищали агентов для допроса. Джанин пришлось взыскать долги за услуги у следователей и Тилла Инго, чтобы раздобыть устройство, помещённое в прочный корпус и активируемое нажатием кнопки.

— Вольно. — Джанин вложила маячок ему в лапу. — Марко, Хьюстад — большой город, и твоей семьи может не быть рядом всё время. Если кто-то попытается доминировать над тобой или поцарапает, нажми эту кнопку. И я приду, что бы ни случилось.

— Мне не нужна защита, — сказал Марко, опустив взгляд. — Я прекрасно пережил ямы.

Джанин покинула кресло и опустилась на колени, взяв сына за плечи. Традиции и правила требовали сурового наказания для самца, осмелившегося возражать самке. Но она просто обняла его, отпустив дисциплину и пытаясь быть матерью.

— Мы оба знаем, что это не так, — мягко сказала она. — Марко, твои колени болят из-за меня. Это моя вина, что я испортила твоё будущее, подвела твоих сестёр и брата, не дала тебе и им достаточно жизненных сил, чтобы процветать. — Он попытался заговорить, и она прижала палец к его губам. — Кольт просил меня присматривать за тобой и твоими братьями и сёстрами. Позволь мне эту единственную слабость. Если станет страшно, зови меня немедленно.

— Я не слаб! — закричал Марко. — Я прекрасно понимаю, почему ты мне это даёшь! Ты думаешь, что я слабый, никчёмный! Все так думают! «О, бедный Марко, как твои колени? Ты можешь сегодня ходить? Почему тебя заставляют носить эти наголенники? Они слишком тяжёлые для тебя. Тебе помочь нести эту коробку?» Нет, не надо; нет, не тяжёлая; и нет, мне не нужна жалость и напоминания о моей бесполезности! Я… Я буду таким же могучим, как ты, Ани и Й… — Он захрипел, хватая воздух, когда Джанин сомкнула лапу на его горле.

Она выпрямилась во весь рост, подняв сына на уровень глаз. Низкое рычание зажгло искру страха в его нежных глазах. Марко сжал пульт и попытался подставить шею в знак покорности, пока Джанин приближала морду к его, обнажив клыки.

— Ты не такой, как я или твои сёстры, — безжалостно сказала Джанин. Это ранило её сердце, но мальчик должен был усвоить правду. Либо он примет своё суровое место в племени, либо сделает правильный выбор, согласится на изгнание и найдёт счастье. Джанин ослабила хватку, чтобы Марко мог свободно дышать. — Ни один самец нашего племени никогда не будет равен самке. Такова воля Духов. Думаешь, мы заботимся о тебе и предлагаем помощь, потому что ты слаб? Это так? Потому что мы тебя жалеем? Мы заботимся, потому что любим тебя. Мы помогаем, потому что мы семья. И ты всегда будешь нашей семьёй, независимо от того, сильнее ты или слабее своих живых братьев. Сидеть. — Она уронила его и вызвала Мартышкину.

Марко подчинился матери, нашёл себе место в углу и тихо сидел, массируя шею, пока военачальница наблюдала за стаями, больше не глядя на него. Она не обращала внимания даже на уморительный хаос на дисплее, где «ремонтная» команда столкнулась с неожиданными трудностями.

Так вот что думал Марко? Неужели он и правда верил, что его братья и сёстры поддерживают его из жалости к его болезни? Духи, неудивительно, что он так думал; она же забрала его из ям! Её поступки были причиной того, что её мальчик сполна хлебнул горя. Она использовала его как мальчика на побегушках и не сумела подчеркнуть его ценность как солдата для нации. Нет, Джанин наделала достаточно ошибок. Она подвела братьев и сестёр Марко; она не будет снова надеяться на лучшее. Ошибка будет исправлена сегодня ночью. Нужен был урок, тот самый, который проходил каждый детёныш в ямах. Её долг был показать Марко, насколько он способен и что путь солдата для него не закрыт.

— Звала? — Мартышкина появилась, приложив два пальца к виску в насмешливом салюте. Когда Джанин повернулась в кресле навстречу ей, военачальница приподняла брови при виде того, что творилось на экранах. — Джани, не расскажешь, почему наши мальчики и девочки стоят по колено в дерьме?

— Духи! Оно везде! Что вообще они едят?! — в отвращении закричала Анисса. — Игнаций, ублюдок! Ты говорил, что труба выдержит!

— А я-то при чём? Ледяные ублюдки преуменьшили серьёзность ситуации в последнем отчёте! — огрызнулся Игнаций.

— Явно на многое, — сказал Кирк, помогая брату, сбитому с ног потоком бурой массы, подняться.

— Игнаций, если я умру, утонув в этом, клянусь, достану твою задницу в Великом Запределье! — прорычала Злата.

— Почему я виноват? Это был план Богдана!

— Позволить самцам учиться было ужасной идеей! Они, как всегда, всё испортили! — сокрушалась Мелина.

— Раз в жизни я согласна! — Анисса вонзила когти в стену, чтобы не соскользнуть в бурую трясину.

— Ладно, народ, у нас буквальный дерьмошторм. Нужно работать быстро, пока система не промыла трубы! Если мы надеемся спасти ситуацию, нельзя выглядеть плохо в глазах Ледяных Клыков, — сказал Богдан.

— Не знаю насчёт вида, но пахнем мы точно как… дерьмо, — хихикнула Эльзада.

— Тренируются проводить аварийный ремонт, — быстро ответила Джанин Мартышкиной, вставая и поднимая Марко. — Слушай, не могла бы ты принять дежурство? Буду должна. У меня тоже срочное дело.

— Без проблем. — Мартышкина изящно перепрыгнула через Джанин и тяжело приземлилась в кресло. Она заложила обе руки за голову и наблюдала за дисплеями с ухмылкой. — Это Злата пытается заткнуть трубу? За такое шоу я готова подежурить бесплатно.

Глава 46: Центральные Земли

Массивные бастионы отделяли Центральные Земли от Внешних. Укомплектованные солдатами Провинциальной Армии и возглавляемые отставными ветеранами, эти огромные, протянувшиеся на многие километры горные хребты из армированного бетона и стали хранили в своих недрах всё мыслимое оружие. Зенитные ракеты, скрытые артиллерийские орудия, снайперские позиции и даже химические пусковые установки дремали в титанических укреплениях.

Ни одного следа ожога не портило гордую поверхность стен. Войска в бункерах, разбросанных по каменистой местности перед бастионами, отражали редкие нападения. Разведгруппы регулярно выходили в дикие земли, чтобы предупредить защитников, если массивы радаров и датчиков окажутся обойдены. Сейсмические станции неустанно работали внутри укреплений, отслеживая миграции песчаных жнецов, чтобы армия могла предупредить поселения или отогнать этих гигантских существ, если они решат направиться в восстанавливающийся регион.

Резкий контраст между двумя регионами поразил Джанин, пока ползун приближался к древним воротам, которые открылись, приглашая войска в сердце страны. Выбеленный песок и камень тянулись на север, и усталому путнику приходилось искать укрытие в тени великих гор или носить продвинутый антитепловой костюм, чтобы выжить дольше дня. Редкие поселения строились рядом с шахтами, чтобы сократить территорию, которую приходилось защищать местным силам обороны.

Руины Старого Мира можно было найти по всем Пустошам: небоскрёбы, привалившиеся к горам, обломки космических кораблей и станций, частично или полностью погребённые под землёй, и заброшенные города, лишённые всего ценного, создавали жутковатую атмосферу для каждого, кто путешествовал по их разбитым улицам и рухнувшим зданиям.

Торговцы вели длинные караваны по скрытым тропам, находя отдых в редких оазисах, где в тени деревья, тронутые радиацией или Свечением, упрямо боролись за выживание. Священники и шаманы многих вер часто строили там свои святилища, охраняя новую жизнь словами и дробовиками.

Селяне часто зарабатывали жетоны, работая на фермах — местах, где больше не выращивали овощи, но производили куда более ценные ресурсы: мясо, молоко и шкуры. На каждом таком хозяйстве содержались сотни вонючих и кротких кузаков, надёжно запертых за стенами. Эти звери, созданные в лаборатории Старого Мира, были всеядными; их иммунные системы легко боролись с болезнями, переносимыми паразитами, а крепкие шкуры давали отличную термостойкую одежду, служа одним из основных дешёвых материалов для костюмов выживания. Они быстро размножались, давали молоко в изобилии и переживали даже тяжёлые раны. Когда случайное стихийное бедствие временно отрезало часть Пустошей от остальной страны, её жители полагались на эти хозяйства, чтобы выжить.

Годы мира смягчили население, и раненый торговец или заблудившийся путник больше не сталкивался с закрытыми дверями поселения. Нападение на соседа? Целые общины объединялись и сокрушали обидчиков. Но опасностей в этих землях всё ещё хватало. Неосторожное прикосновение ладони к раскалённому камню или металлу вызывало сильный ожог. По ночам перевёртыши — Волкороды, избранные Духом Ярости, — бродили по пустыням, принося горе каждому, кто привлёк внимание этих сверхчеловеческих психопатов. Они часто говорили красноречиво, лишь чтобы перейти на тарабарщину и вывести из равновесия свои игрушки. Движимые чистым импульсом, они могли спасти и погубить в равной мере.

Джанин однажды посетила деревню, поклонявшуюся такой павшей сестре. Перевёртыш починила систему водоснабжения, откопала древнюю лабораторию и разработала лекарство от болезней, мучивших местных. Несмотря на предупреждения Джанин, глупые Нормалы и мутанты отказались ей верить и поклонялись своей спасительнице, позволяя ей играть с их детьми. Неделю спустя перевёртыш устала изображать благодетельницу и чуть не перебила всю деревню меньше чем за минуту, но была остановлена запоздалым вмешательством военачальницы. Их сражение растянулось на часы, и Джанин так и не смогла выиграть ту битву; преобразившаяся разведчица просто насытилась дракой и ушла, отращивая недостающие куски головы.

Безумцы, Инсектоиды, хищники, чудовища и команды работорговцев охотились в песках, часто нападая на поселения или вступая в яростные бои с государственными войсками. Зыбучие пески, поля радиации, аномалии и автоматическая оборона Старого Мира ждали шанса собрать свою долю жизней с неосторожных путников или исследователей. Песчаные бури швыряли валуны размером со взрослого Нормала, способные пробить дом с расстояния в километры, а порой сваливали высокие здания, пережившие Истребление. Каждый ребёнок в этих деревнях учился лечить раны, беречься от солнца и обращаться с огнестрельным оружием раньше, чем учился писать или правильно говорить. В поселениях юноши получали первый пистолет в четырнадцать лет.

Каждый день длинные колонны грузовиков выезжали из ворот, неся воду, протезы, свежих солдат и медикаменты во Внешние Земли. А из Внешних Земель двигались такие же караваны, доставляя руду и реликвии, найденные на хорошо охраняемых местах раскопок, нависающих цитаделях, предлагающих самую высокооплачиваемую работу в регионе. Полки армии также сопровождали врачей из Центральных Земель по необходимости.

Такими были Пустоши, самый цивилизованный регион Внешних Земель. Дальше на север лежали Разорённые Земли, клоака постоянных междоусобиц и войн между бесчисленными странами и племенами. Кровавый Двор воевал против Искажённых; сотни сжигали заживо ежемесячно, чтобы умилостивить жестоких божеств, на территории рабовладельческой нации, известной как Похитители Душ, и ходили слухи о Железных Людях, аберрациях, добровольно отбросивших плоть, чтобы искать чудеса прошлого под покровом свирепейших песчаных бурь. Пята Династа ещё не раздавила этих маньяков, поскольку Армия Возвращения сосредоточилась на усмирении остальных Пустошей и защите древней крепости на севере.

К востоку от Разорённых Земель лежали границы Жемчужины, быстрорастущего города-государства, процветавшего под энергичным и хитрым руководством своего совета, продававшего вооружение в зоны конфликтов. Итерна была далеко к северо-западу от истерзанной войной области, и эти загадочные люди расширялись мучительно медленно. Регион, известный как Опустошение, был на далёком севере, и где-то там находились комплексы, из которых Династ спас племя.

Земля Клятвы граничила с Пустошами и Разорёнными Землями на западе, за чрезвычайно длинной горной цепью. Несколько сильно укреплённых горных перевалов соединяли эти края. Клятвоберущие и Возвратители неохотно приняли реальность, что не смогут победить силой оружия. Людочка, приёмная дочь Мартышкиной и Джанин, по глупости выбрала жить там. Две военачальницы писали старомодные письма этой уникальной женщине, спрашивая о её благополучии, просто общаясь и предлагая советы.

А за воротами был другой мир. Поля зелёной травы, сильно модифицированной, чтобы выживать в суровом климате, катились по холмам к южному горизонту. Хорошо ухоженные мощёные дороги тянулись, как кровеносные сосуды, кишащие гражданскими машинами, чьи водители не боялись чудовищ, затаившихся за стеной. Полицейские образовали оцепление, чтобы держать зевак подальше, но Джанин и Марко заметили в поле редких Инсектонов, мутантов, Нормалов и даже Ораисов, и ни у кого не было оружия. Эти люди жили в ближайшем к границе городе, и всё же их кожа не имела обычного обветренного загара.

Ночь приближалась, и тяжёлые тучи кружили над головой, и когда Джанин и Марко спрыгнули с ползуна в мягкую траву, они ощутили величайшую перемену. Воздух. Его ветерок не нёс песка и камня; он был прохладным, даже нежным, так не похожим на перегретый, душащий лёгкие воздух севера. Мать и сын пересекали поле на четвереньках, потрясённые отсутствием паразитов среди зелени.

— Мам! — настойчиво прошептал Марко, и Джанин остановилась. Он показал на капли воды на стеблях. — Кто-то пролил ведро…

— Нет, Марко. Здесь воды много. — Она потрепала его по волосам и принюхалась. — Смотри! Там, на дереве!

— Что это? — спросил Марко жадно, выпуская когти. Маленькое тельце махало пушистым хвостом, пытаясь слиться с высокими ветвями. — Крыса?

— Кажется, белка, — ответила Джанин, пытаясь вспомнить, что узнала из образовательных материалов.

— У неё такие крошечные когти, и она так громко шумит, мам! — недоверчиво засмеялся Марко, пока зверёк взбирался выше. — Я слышу её дыхание отсюда! Как она так долго выжила?

— Институт Терраформации воссоздал многие виды и выпустил их в дикую природу, — объяснила Джанин. Она и Марко подошли к дереву, и с её разрешения он положил лапу на кору, широко раскрыв глаза, изучая диковинные вещи. — Помимо внешнего сходства и поведения, у этих животных мало общего с вымершими родственниками. — Джанин подняла лапу и поймала прыгнувшую белку, игнорируя её яростный стрекот и царапанье слабых лапок по шерсти. Она показала пленницу Марко и подбросила обратно на дерево. — Их мышцы крепче, а иммунные системы лучше, так что они не загнутся, когда проходящий ветер принесёт радиацию из-за стены. Трава и деревья претерпели похожие изменения. Итерна хочет вернуть мир в первоначальное состояние, но это уже невозможно.

— Почему, мам? — спросил Марко, коснувшись цветка когтем и положив кончик в рот, чтобы попробовать росу и запахи.

— Марко, ты видел песчаных жнецов, — рассмеялась она и погладила его макушку. — Нет возврата к нормальности после того, как планета породила нечто подобное. Армия Возвращения приняла неизбежные перемены, и храбрые женщины и мужчины с изобретательными умами усовершенствовали природные образцы, чтобы перенести животных Старого Мира в Новый. Если безрассудство человечества… наше безрассудство вызовет ещё одно Истребление, они, возможно, сумеют выжить вместо того, чтобы снова вымереть.

— Зачем мы здесь? — спросил Марко. — Пейзаж потрясающий, честно! Но здесь холодно…

— Терпи, — приказала Джанин, принюхиваясь, вбирая бесчисленные чужие запахи, отбрасывая неважные за секунды и сосредоточиваясь на серьёзном деле. — Опасности есть даже в этих краях. И твой долг, устранить угрозу этой ночью.

На гребне большого холма тройка Нормалов готовила оборудование, чтобы снять проходящий ползун. Ещё двое приближались к ним с юга. А в расщелинах позади холма шевелилось нечто, прорывшее себе путь из Внешних Земель.

Пять фигур выбрались наружу, стряхивая камни и песок с панцирей и оставляя капли слизи, чтобы найти дорогу обратно. Это были Инсектоиды-дроны, существа на шести тонких ногах. Их конечности были обманчиво хрупкими на вид, но острые концы раскалывали камень; пуля могла срикошетить от хитина, покрывавшего тела, а торчащие жвалы могли откусить руку даже самке Волкорода. Дроны достигали метра в длину.

Там, в ямах, эти существа служили учебными мишенями для детёнышей. Под надзором воительниц и шаманок маленькие черношёрстные проказники и проказницы охотились на дронов, добывая первую добычу и получая благословенную награду от Свечения. Упражнение было не просто демонстрацией силы; слабые и немощные учились работать вместе, а сильные учились быть щитами.

Этой ночью Джанин играла роль защитницы. Она надела простые карго-штаны и дрожала от холода Центральных Земель. Марко подкрался к краю расщелины в нижней части базового экзокостюма, полностью обхватывавшего его ноги и доходившего до пояса. Пучки искусственных мышц плотно облегали его шерсть, как вторая кожа. Джанин не нашла в оружейной снаряжения такого малого размера, поэтому обратилась за помощью к святой меча Камелии, и та охотно согласилась, позвав девочку, с которой Марко часто играл и у которой было похожее телосложение. Части костюма послушницы Корделии украшали нижнюю половину тела Марко.

Джанин редко приходилось самой лечить раны. Основы она знала, конечно: как остановить кровотечение, очистить желудок от отравы, ввести противоядие и вправить вывихнутую кость. Она больше не доверяла себе оперировать раненого или больного, если только ситуация не требовала немедленного вмешательства. Дело было не только в отсутствии практики. Когда её пальцы выросли настолько, что она рисковала случайно разорвать дочерям рты, извлекая заражённый клык… она поняла, что должна замолчать, проглотить гордость и просить о помощи.

И всё же Джанин изучала медицинские пособия и узнала, как механические экзоскелеты облегчают состояние при сломанных или хрупких костях. К сожалению, постоянная чрезмерная зависимость от машин постепенно ослабляла бы мышцы Марко, хотя она и не планировала заставлять его носить металл месяцами. В режиме энергосбережения экзоскелет не давал Марко несправедливого преимущества, лишь не позволяя коленям и суставам слишком его беспокоить.

— Пять, — нервно сглотнул Марко, сжимая рукояти ножей, и Джанин одобрительно кивнула. У самцов-Волкородов когти и клыки слабее, поэтому им разрешалось использовать оружие во время обряда посвящения. Многие забывали или стыдились воспользоваться этой привилегией, заслуживая боль и унижение. Её сын оказался мудрее. — Не слишком ли это много?

— Если ты потерпишь неудачу, люди на гребне умрут, — прямо сказала Джанин, держа обе руки за спиной. — Ты справишься. Марко, — спокойно ободрила она его, пока он нерешительно шагал к краю. — Сделай глубокий вдох. У тебя много времени; это не гонка. Твои противники насекомые; у них зачаточный интеллект, но в конце концов они мешки мяса, управляемые инстинктом. Они добыча, неспособная мыслить гибко, а ты охотник, тренированный с рождения. Начни с отвлечения. Продумай, что будешь делать потом. Вокруг нас множество инструментов, готовых к использованию нашими лапами. Целься в их уязвимые места. — Джанин улыбнулась, заметив вспышку понимания в глазах Марко. Она избегала давать ему прямые подсказки о предстоящей схватке, чтобы сохранить его гордость. Духи ей свидетели, они с Мартышкиной наделали в прошлом множество грязных ошибок, но за годы научились быть лучше. — Хорошо. Верь в себя и будь осторожен. А теперь охоться, ради спасения уязвимых, самец Племени Волка.

Глава 47: Испытание

Марко выпрямился во весь рост, выжидая, и принюхался. Джанин с гордостью наблюдала, как его глаза обшаривают поле боя, оценивая ширину расщелины, отмечая неустойчивые камни и положение добычи. Он покрутил ножи, выдохнул и ждал, пока твари наверху пройдут чуть дальше, чтобы один из опасных камней оказался над последней. Паника ушла из его глаз, сменившись глубоким ненасытным голодом.

Он прыгнул вперёд, не заботясь о том, чтобы скрыть звук. Джанин склонила голову, собранная и готовая вмешаться в любой миг. Когти на её ногах вонзились в землю, вздымая рыхлый гравий. Пятеро противников могли оказаться непростым испытанием для первой охоты, хотя вся семья тренировала Марко каждый по-своему.

Дроны остановились на ходу, повернувшись к источнику шума. Ноги Марко врезались в противоположную стену, вызвав ещё один громкий хлопок и сорвав неустойчивый камень. Кувырком он приземлился перед растерянными насекомыми, вонзив ножи под голову переднего, прямо в сочленение, где хитиновая броня оставляла щель для подвижности шеи. Повернув лезвия, Волкород перерезал нервы и вырвал ножи, отступив как раз вовремя, чтобы уйти от рубящих ударов. Один пал.

Камни и земля загрохотали сверху, разбиваясь о панцирь. Дроны прекратили атаку, полагая, что на них нападает не один враг, и нож вылетел из лапы Марко, попав прямо в круглое чёрное скопление глаз. Инсектоид взвизгнул, пытаясь дотянуться до застрявшего оружия, и Марко сократил дистанцию, ударив по рукояти, чтобы вогнать клинок ещё глубже. Он зацепил рукоять пальцами стопы и нырнул влево, пригнувшись, так что летящие уколы пронзили лишь камень. Внезапный перекат выдернул клинок из умирающего дрона.

Падающие камни и пыль ненадолго скрыли Марко, но острый слух Джанин помогал ей представить хаос. Два дрона замешкались позади, ища призрачного нападавшего. Тем временем оставшийся дрон попытался пронзить Марко и пригвоздить его, приняв падение за спотыкание. Однако первым ударом он промахнулся, и три его ноги врезались в скалу над головой мальчика. Марко ударил вверх свободной лапой, отбросив тварь прежде, чем длинные жвалы сомкнулись на его морде.

Умно. Джанин хотелось захлопать, но она сдержалась. Её сын не паниковал, даже когда острые обломки сыпались на него или когда Инсектоид прижал его к земле. Слишком часто малыши в таких ситуациях бессмысленно рвались вперёд, завязнув в неспособности пробить хитиновую броню. Отбросив противника, Марко не только выиграл время, чтобы вытащить нож, зацепленный ногой, но и открыл уязвимое брюхо существа.

Оба клинка скользнули между пластинами брони, и Марко вогнал лапы глубже, разрывая внутренние органы. Вырвав оружие, он бил снова и снова, перевернув бьющееся тело на спину и безжалостно кромсая, пока Инсектоид не перестал дёргаться. Он поднял голову, встревоженный постукиванием игл по камню, и бросился прочь, уворачиваясь от уколов, пробивавших завесу песка.

Какой чудесный мальчик. Джанин любовалась его продуманным отступлением, пока он вёл преследователей к стене, лучше всего подходящей для подъёма. Тридцать секунд, три мёртвых тела. Конечно, большинство девочек к этому времени перебили бы дюжину, но лишь Богдан и Игнаций побили рекорд Марко, да и то старшие братья жульничали, злоупотребляя правом носить оружие. Два идиота принесли на тренировку ящик взрывчатки, превратив поле в воронку и хохоча как маньяки.

— Верно, Марко, — тихо похвалила его Джанин за то, что он не растерялся. Марко спланировал отступление, чтобы достичь сразу нескольких целей. Даже сейчас дроны отошли от Нормалов. Набрав достаточную дистанцию, он вложил ножи в ножны и вскарабкался по склону, постанывая от вспышки боли в коленях.

Дроны последовали за ним. Крошечные, едва видимые липкие волоски покрывали их стебельчатые ноги, позволяя взбираться даже по отвесным поверхностям. Неровная стена расщелины была для них детской забавой, и вскоре они приблизились к Марко, чёрные глаза их были прикованы к его ногам. Жвалы раскрылись для укуса…

Марко оттолкнулся от стены, крича от боли, пронзившей колени, и одновременно смеясь, ликуя от того, что держит верх. В свободном падении он пролетел мимо первого жука и приземлился точно на второго, вогнав ножи в глаза и убив его мгновенно. Последний дрон спрыгнул сверху, врезавшись в кувыркающуюся массу мёртвого товарища и Марко, отразившего два удара, нацеленных ему в горло. Все трое тяжело рухнули на землю, и Марко откатился в сторону, готовясь встретить уцелевшего противника.

Нога подломилась; колено больше не держало его, несмотря на лекарства и поддержку механического экзоскелета. Марко стиснул зубы, понимая, что не сумеет уклониться от укола, нацеленного в правый глаз.

Земля взорвалась под военачальницей, когда она метнулась между бойцами, приняв удар на собственное запястье. Острые жвалы даже не пробили её шкуру, и Марко контратаковал, перерезав шею твари. Джанин спокойно отошла, ожидая, пока её радостно кричащий мальчик обойдёт раненое насекомое. Он постоянно донимал его ложными выпадами, а когда дрон попытался отступить обратно в туннели, отсёк одну из его длинных ног. Искалеченное существо сделало последний выпад, но промахнулось, и ножи прекратили его существование в яростном ливне уколов.

— Мам, у меня получилось! — выдохнул Марко, тяжело дыша от возбуждения.

— Конечно получилось. Ты потомок Благословлённой Матери, сын Племени Волка. Убийство у тебя в крови. Мысль, что ты можешь потерпеть неудачу, даже не приходила мне в голову. Пятеро ценой одного глаза совсем неплохо для первого раза. — Джанин подняла самый целый труп. — Скажи, в чём были твои ошибки?

— Я забыл, что они могут прыгать со стен, забыл, какие они тяжёлые, и переоценил свои пределы, — ответил Марко, и Джанин переломила тушу надвое над его головой, окатив сына бледным ихором. Мальчик раскинул лапы и купался в водах принятия, не снимая улыбки с губ. Потом немного заскулил и попытался помассировать ноги сквозь искусственные мышечные волокна.

Джанин опустилась на колени, чтобы помочь. Они отодвинули тугие пучки волокон, открыв опухшую кожу, к счастью, без трещин. Джанин оторвала кусок Инсектоида и отдала Марко, чтобы он поел, а сама использовала гель, который дал ей Максенс, чтобы унять спазмы и уменьшить отёк.

— Я чувствую себя странно. — Марко смахнул слёзы и схватился за бока. — Будто я сейчас лопну.

— Это нормально. — Джанин прижала два пальца к его шее, ощущая расширяющуюся сонную артерию. — Дар Разорительницы активировался в тебе, сынок. Сила вознаградила тебя, и твоё тело проходит небольшую перестройку, становясь сильнее и крепче. В первый раз страшно, но не сопротивляйся; врачи потом тебя проверят.

Врачи… Джанин попробовала идею на вкус. Волкороды не любили обращаться к медперсоналу, но разве врачи не вылечили её собственное состояние? Наверняка в Хьюстаде было множество клиник. Если клонированные конечности и даже зачаточные генетические улучшения были теперь доступны богатым, должно существовать лекарство от недоразвитости Марко. А что скажут шаманки?

Да кому какое дело? Ответил её внутренний голос насмешливым тоном Террифик. Не убьют же они ни тебя, ни Марко. Очевидно, сами Духи вложили идею в тот горшок дерьма, что ты зовёшь головой. Действуй, а каяться будешь потом, идиотка.

— Молодец. Поздравляю с прохождением посвящения, Марко. Нет, придержи вой, — сказала она ему. — Пойдём встретим гражданских. Держи правый глаз закрытым день, чтобы запомнить ошибку.

Она дала Марко ещё немного времени отдохнуть коленям, пока он чистил оружие, чтобы ржавчина не поселилась на клинках. Когда дело было сделано, семья вместе выбралась из расщелины и поднялась на гребень, где столкнулась лицом к лицу с группой напуганных Нормалов.

Они выглядели необычно по меркам Внешних Земель. Двое мужчин и женщина, одетые в простые белые льняные рубашки, штаны и яркие куртки, буквально притягивающие взгляд хищников, установили штативы и камеры и снимали проходящий ползун и колонны Третьей армии. На всех были жёлтые нарукавные повязки, обозначавшие прессу, а один мужчина держал микрофон. Заметив Волкородов, команда инстинктивно застыла, морща носы от вони**,** исходящей от Марко.

— Мир. — Джанин подняла лапы, показывая, что не желает зла. — Что вы делаете здесь в такой поздний час?

— Мы из «Невиданного»! — Мужчина показал Джанин пресс-карту дрожащей рукой. — Мы приехали освещать передвижение армии. Вы, ребята…

— Я самка… — перебила Джанин.

— Оборот речи, леди, простите, — сказал мужчина. — Вы, люди, произвели настоящий фурор! Выиграли войну! Спасли поселение по пути в отпуск! Не хотите дать личное интервью?

— «Невиданное»? — Марко встал на цыпочки, любопытно глядя на группу, забыв о боли в коленях. — Что это?

— Пресса. Журналисты. Очень злые люди, которые хотят выставить Благословлённую Мать и нас в дурном свете. Эти психи рискуют жизнью, чтобы снимать, а потом лгут и искажают правду ради просмотров. У них ещё и странная мораль, как у того Итернийца, что едет на нашем ползуне. Не разговаривай с ними, иначе они представят тебя чудовищем в репортаже, — предостерегла его Джанин, встав перед сыном, чтобы загородить его от объектива. — Вам следовало быть осторожнее. В расщелинах, ведущих к этому холму, были Инсектоиды.

— Итернийца? — моргнул мужчина. — Он тоже репортёр, я так понимаю? Можете попросить его…

— Она лжёт! — зло оборвала женщина.

— Попроси диалога, Лиззи, — сказал другой мужчина, нервно облизывая губы.

— Но она вешает ему лапшу! Малыш, у нас нет намерения вредить твоему образу или чему-либо ещё. Мы несём людям правду. — Женщина мило улыбнулась. — Если не затруднит, не ответите ли на несколько…

— Правда приходит во многих формах. — Джанин фыркнула. — Волкороды похищают людей посреди ритуала по неизвестным причинам. Местные опасаются худшего, — процитировала она заголовок из одного из самых унизительных эпизодов своей карьеры.

Джанин тогда была молода и глупа и не знала, насколько злы бывают репортёры. Поэтому она показалась и поболтала со странными людьми, снимавшими последствия, пока Волкороды провожали освобождённых пленников в безопасное место. Полиция и армейские части затем вошли, чтобы мирно усмирить сектантов, завершив двухэтапную операцию. Через несколько дней газета разошлась повсюду, намекая на каннибализм со стороны волчьей ведьмы. Мартышкина и даже Террифик так и не дали ей это забыть, и она вдвое усерднее убеждала местных, что не уводит гражданских, чтобы их сожрать. Тогда это было довольно трудно, ведь она регулярно наслаждалась здоровой диетой из оторванных конечностей налётчиков.

— Это… — Женщина закусила губу. — Ладно, справедливо. Но «Невиданное» принесло официальные извинения за вводящую в заблуждение статью и уволило некомпетентных ослов, ответственных за неё. Вы не можете вечно держать это против нас…

— Испытай меня, — сказала Джанин.

— Это было десятилетия назад! Меня тогда даже в проекте не было! Женщина, в чём твоя проблема… Погодите, что там про Инсектоидов? — запнулась репортёрша. — Вы шутите, да? Здесь, из всех мест?

— Боюсь, что нет! — вмешался бодрый голос. — Можете проверить расщелину; трупы ещё тёплые.

На холм поднялись двое мужчин. Один был высок и мускулист — явный Новый Вид уже по росту. Деловой костюм и бронежилет под ним ничуть не стесняли его движений, а лицо было без шрамов. У него были грубые черты, словно кто-то вытесал его из каменной плиты, и он не сводил взгляда с Джанин, определив в ней главную угрозу. Телохранитель. Она расслабилась, уважая его заботу о нанимателе.

Другой мужчина был на голову ниже спутника; он нёс архаичный лазерный дробовик за плечом поверх кожаной куртки. Он был одет по погоде, в толстые штаны и водолазку. Его проницательные серые глаза осмотрели Джанин, и военачальница ответила таким же пристальным взглядом. Она видела этого человека раньше, но где? Из-за долгой жизни память порой шутила с ней, и теперь это раздражало вдвойне. Сутулая осанка, голова, слегка наклонённая вперёд… Странствующий торговец, возможно?

— Сэр… — Журналистка поперхнулась словами, а её коллеги быстро повернули камеру, чтобы снять новоприбывшего. — Д… Д…

— Не нужно официальностей. Просто зовите меня Даниэль. — Он махнул рукой, и его телохранитель накрыл ладонью объектив камеры, преодолев тридцать шагов одним плавным движением. Его сапоги не помяли траву; человек обладал точностью и ослепительной скоростью. Нет, странствующий торговец вряд ли мог позволить себе слугу такого калибра. — Я… в некоем роде владею небольшим участком в этих краях и приехал на встречу с подругой этой ночью, когда охрана предупредила меня о вторжении. Мы хотели разобраться по-старому, как в мрачные былые дни, но, слава Планете, вы уже позаботились об этом. — Он поклонился Джанин, и она расслабилась. От его запаха не исходило даже намёка на агрессию.

— Это сделал Марко, не я. — Джанин кивнула на сына, ни разу не отведя взгляда от незнакомца. — Вы случайно не бывали недавно во Внешних Землях, сэр?

— Моя работа носит меня повсюду. Но последние несколько десятилетий я, к сожалению, провёл в Центральных Землях. — Даниэль взглянул на стену. — Насколько там плохо?

— Могло быть хуже. — Джанин пожала плечами. — Жизнь улучшается шаг за шагом. Открылась пекарня. По крайней мере, кровавые жертвоприношения больше не такая досада. — Ей хотелось придавить репортёршу к земле тяжёлым взглядом, но женщина игнорировала её, полностью сосредоточившись на Даниэле.

Вероятно, известный владелец фермы или имеет какие-то криминальные связи. Решила Джанин.

— Сэр, нам лучше покинуть этот район, — впервые заговорил телохранитель. — Мы здесь совершенно открыты.

— Открыты? Где ещё безопаснее, чем в присутствии военачальницы?

— Знаете о племени, я полагаю? — спросила Джанин.

— Долг требует от меня не меньше. — Даниэль приложил руку к груди и обратился к Марко. — Я знаю нескольких соседних фермеров, если хочешь принять душ. И заодно там проверят твой глаз.

— Не нужно. Глаза в порядке, и это честь. — Марко улыбнулся и хлопнул промокшей белой лапой по груди. — Я стал настоящим мужчиной этой ночью, мистер!

— Пахучим мужчиной. — Владелец фермы зажал нос, но затем улыбнулся и подошёл ближе, изящно поклонившись мальчику. — Поздравляю, Марко! Да увидишь ты много радостных лет! — Он повернул голову, чтобы взглянуть на ползун. Титаническая машина неуклонно двигалась по самой широкой дороге, отведённой специально для военного транспорта, её многочисленные прожекторы бросали столбы света на тёмные тучи наверху. — Красивое зрелище, правда? Солдаты возвращаются домой, оружие складывают на покой. Проблеск грядущего будущего.

— За это стоит умереть, — сказала Джанин.

— За это стоит сражаться и жить, Джанин, — поправил её Даниэль.

— Не помню, чтобы называла вам своё имя, сэр. — Джанин сузила глаза. То, что она знает этого человека, но не может вспомнить, бесило её до крайности. Бывший враг, изменивший привычки? Союзный наёмник?

— О, но ты называла. Несколько раз, на самом деле. — Даниэль пожал ей запястье. — Желаю вам мира и счастья, военачальница Джанин, Марко. Добро пожаловать в Центральные Земли, надеюсь, вам здесь понравится. Я не возражал бы, если бы этот край стал домом для многих Волкородов. И я говорю это в наилучшем смысле слова.

— Спасибо… Даниэль, — заставила себя произнести его имя Джанин. Её инстинкты бушевали внутри. Она не ощущала угрозы от этого человека; напротив, видела в нём давно потерянного члена племени, зашедшего поздороваться. В то же время что-то внутри побуждало её оставаться профессиональной с ним. Отложив вопросы на потом, она положила лапу на плечо Марко. — Все в безопасности. Вой вволю.

И он завыл. Вложив в этот крик всю душу, Марко запрокинул голову, наполнив небо звуком счастья, благодарности за принятие и обещанием защищать и служить. Голос его слегка дрожал, но Джанин гордилась им. Самки всегда тайно репетировали вой; поэтому он звучал так громоподобно, когда они сдавали испытание. В честности есть красота. И она родила эту честность.

Леденящий кровь рёв раздался словно отовсюду, заставив журналистов упасть на колени и зажать уши. Телохранитель прыгнул перед Даниэлем, подозрительно осматривая равнины и холмы. Уши Джанин уловили топот ещё двух десятков сапог, приближающихся к холму. Новые телохранители быстро подтягивались издали.

Вой Марко был как струйка воды, а вой новоприбывшей был лавиной, гневом природы во плоти, таким ужасным и божественным, что он сотряс ближайшие деревья, сгибая их под силой выпущенного воздуха. Прежде чем камера успела улететь и разбиться о камни, Джанин поймала её.

Благословлён, воистину. Благословлённая Мать лично приняла Марко. Джанин не знала, почему Разорительница не на ползуне, и ей было всё равно. Она обняла сына, благодаря Духов за этот дар. Когда она встала, то увидела, что клочок белого ихора и кровавых остатков был вылизан с плеча Марко, оставив блестеть влажную слюну на его чёрной шерсти. На земле позади него отпечатались четыре гигантских следа.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге