Пофигистики

Предисловие

Близился вечер, но на улице прохладнее не становилось. Июльское солнце медленно клонилось к закату. Давид и его старшая сестра Света, которая в свои двадцать семь выглядела где-то на четырнадцать, изнывали от жары в полупустом вагоне поезда. В окне мелькали поля, холмы, покосившиеся частные домишки. До Воронежа оставалось всего ничего. Каких-то жалких полтора часа!

Света посмотрела на два мешка лекарственных трав и тяжело вздохнула. По-любому ей всё тащить придётся. От этого оболтуса, что сейчас с лимонной рожей сидит напротив, никакого толку! Настроение падало буквально с каждой секундой. Нет, а отчего ему повышаться вот? Денег на такси нет, маршрутку до дома хрен поймаешь, доисторический калькулятор Давида, в честь чего-то именуемый телефоном, вырубился, а «Самсунг» Светы утром был так не вовремя забыт на комоде в спальне. Мда, кажется, сегодня ожидается интереснейший квест. А если ещё вспомнить то, что метеорологи пообещали ночью дождь… Хотя верить этим шаманам с флюгерами себе дороже.

Поезд резко тряхнуло. Спящая в другом конце вагона бабулька с коробкой котят очнулась. Это Давид, который грешным делом уже подумал, что старуха кони двинула, понял по возмущённому бормотанию. Света, приложившаяся коленями о стену, зло зашипела.

— Правильно! — возмутилась девушка. — Я ж весь день голову ломаю, чего мне для полного счастья не хватает? Ноги сожгла, плечи сожгла… Что ж ещё-то надо? Точно! Как я сразу не догадалась? Мне просто синяков до кучи не доставало! Зараза… Шоб вам всем пусто было!

— Поц, не кричи. Сама виновата. Нечего было кверху пузом на солнце валяться, — пробурчал брат и снял с головы дурацкую соломенную шляпу, которую ему всучила мама. — Вот всегда так… Я работаю, а ты филонишь.

— Чё?! А ты не офигел ли, дорогой мой? В этот раз твоя очередь была, всё по-честному! И вообще ты в теньке весь день проторчал.

— В теньке?! Да я чуть не сдох от жары!

— Ну так может стоит хотя бы изредка спортивный костюм снимать?

— Рот закрой, морда еврейская! Я его надел исключительно из соображений безопасности. В поле змеи ползают. И некоторые из них ядовитые! Впрочем, кому я это говорю? Тебе не понять! Тебя ж, кобра очковая, попробуй укуси… Отравишься нахрен!

Проигнорировавшая последний выпад Света поправила сползшие на нос «хамелеоны». Достав из кармана джинсового комбинезона пилочку и бросив скептичный взор на ногти, она спокойно ответила:

— Я-то, может быть, и «морда еврейская», однако имя семитское у тебя, Додя.

— Не называй меня так… — процедил сквозь зубы молодой человек и его загорелое лицо потемнело от гнева.

— Как пожелаешь, солнышко, — пожала плечами Света. — Но если хочешь знать моё мнение, то я полностью солидарна с нашим папой. Додя — идеально подходящее тебе имя!

— Твоим…

— Что?

— Твоим папой, — мрачно сказал Давид, после чего, накрывшись старой мастеркой, улёгся спать.

Поезд снова тряхнуло. В коробке недовольно запищали котята. Света, на минуту о чём-то задумавшаяся, мотнула кудрявой головой, как бы отгоняя невесёлые мысли. Кажется, она слегка перегнула палку… «Сам дурак», — подумала девушка, но жаловаться на обгоревшие ноги, на которых точно будет пара синяков, не стала.

ЧАСТЬ I. Глава первая. Квартирный вопрос

Знаете эти жёлтые двухэтажные дома непрезентабельного вида, что медленно доживают свой век на 45 Стрелковой? Не знаете? Ну как же! Там ещё окна деревянные, во дворах после дождя грязь по уши, бордюры завалившиеся, а балконы, складывается ощущение, в любую секунду готовы рухнуть какому-нибудь бедолаге на голову. Хотите спросить к чему я веду? Элементарно, мой дорогой читатель. Не берусь сказать, где именно, но в одной из этих облезлых кирпичных коробок обитала семья Давида и Светы.

В квартире как всегда было шумно.

— Выведите его из студии! Выведите его из студии или я за себя не ручаюсь! Предатель! Негодяй! Твоими руками страна, вели-и-и-икая страна разворовывалась! — надрывался в маленьком телевизоре, стоящем на холодильнике, невысокий мужчина в сером костюме.

На плите в кастрюле бурлил подозрительного вида отвар, а на кухонном столе лежала шашечная доска. Перевес был на стороне «белых». Давид проигрывал. Налив себе в кружку кипятку, а затем аккуратно опустив в воду пакетик «Лисмы» и палочку корицы, молодой человек, тщетно пытающийся раскусить тактику сестры, не выдержал и сказал:

— Блин, да сделай ты звук потише! И без того голова раскалывается…

— Не сделаю, — зевнула сидящая возле вентилятора Света и, проверив, как поживают её колени, густо смазанные сметаной, вернулась к чтению, — мне в падлу.

— Ну тебе сложно, что ли?

— Пульт на десять сантиметров ближе к тебе, — лениво полистывая «Убийственную шутку», заметила девушка, после чего, окинув скептическим взглядом орущего человечка, поинтересовалась: — Кстати, а чё с программами в зомбоящике случилось?

— В каком смысле? — не понял Давид. — Как по мне, так всё стабильно. Говно оно и есть говно.

— Да? А почему тогда всё, как ты говоришь, «говно» чёрно-белое? — не отрываясь от глянцевых страниц, спросила Света и снова зевнула.

— А потому что пыль надо хотя бы иногда протирать.

— Ой, ты мне тут не это самое, пожалуйста!

Как-то прокомментировать глубокую мысль девушки Давид не успел, поскольку на кухню со всхлипами и громкими причитаниями ворвалась Алиса. С красным от слёз лицом она бросилась на шею старшего брата и, рыдая в его мастерку, выдала коронное:

— Поц, Набу умер!

— Не, как жаловаться, так Поц, а как соплями новый костюм пачкать, так Давид!

— В который раз умер? — будничным тоном поинтересовалась девушка.

— Издеваешься, да? — размазывая тыльной стороной ладони крупные слёзы, гневно сверкнула глазами Алиса.

— Бо-о-оже упаси! Ни в коем разе. Передай мои искренние соболезнования Лейле и, пожалуйста, не используй больше мою кличку. Не доросла ещё. —Захлопнув комикс, Света подошла к плите, чтобы проверить жутко булькающее варево.

— Не смешно! — зло шмыгнув носом, воскликнула раздосадованная девочка и громко стукнула хиленьким кулачишком по столу так, что дремавшая в аквариуме черепаха свалилась в воду с камня.

— Как по мне, так очень смешно, — стараясь избавиться от объятий Алисы, произнёс Давид. — Я вот в свои двенадцать, в отличие от тебя, «Винкс» не смотрел!

— Ага. Ты смотрел «Сейлор Мун».

— Это только из-за того, что ты мне «СкубиДу» не давала включить!

— Не ври. «СкубиДу», «Охотников за привидениями» и «Приключения Джеки Чана» мы всегда вместе смотрели.

— В любом случае, смерть персонажа — это не самое страшное, что с тобой может случиться, малая! — попытался уйти в сторону Давид.

— Какие же вы злые!

— Мы-то злые, а ты глупая. Всегда ревёшь над этой серией, но всё равно с постоянной регулярностью пересматриваешь её!

— Ой, а сам-то! — чуть-чуть убавив огонь, усмехнулась Света. — Как не зайду в комнату, так ты или над «Зелёной милей» рыдаешь или, оплакивая Муфасу, Шрама материшь.

— Ну кто ж виноват, что ты такая бессердечная, а я… а я человек с тонкой душевной организацией!

— Нет, ну вы только взгляните на него! Как лихо ты переобулся, а! Рожа у тебя неподходящая для человека с тонкой душевной организацией!

— Зато не еврейская…

Внезапно раздался звонок в двери. Кто знает, каким чудом, но Алиса это услышала.

— Ну, и чего стоим, сопли на кулак наматываем? Беги открывать! Клиент пришёл! — скомандовала Света.

— А чё я-то сразу? — буравя сестру недобрым взглядом, проворчала девочка и, отвернувшись, скрестила руки на груди.

— А то, что, если кто-то по-прежнему хочет себе персональный планшет, надо пойти и впустить дяденьку, у которого есть много денюжек, в дом! Марш двери открывать!

Человек в телевизоре лишился голоса. Давид всё-таки соизволил дотянуться до пульта. В конце концов, когда речь идёт о нескольких тысячах рублей за сеанс, не помешало бы хоть чуть-чуть привести квартиру в порядок. Проветрить комнаты возможности уже не было, всё утонуло в зеленоватой дымке и пропиталось горьким травяным запахом. Собственно, последнее только дополняло «атмосфэру» загадочности, так что особенно беспокоиться не приходилось.

Щёлкнул замок. Далее последовало растерянное, но очень вежливое «здрасть» и через минуту в коридоре показался взъерошенный полноватый блондин. Не настроенная на общение Алиса ничего не ответила, отметив про себя лишь то, что пиджак у этого странного мужика недешёвый. «Опять какого-то придурка притащили в дом…» — раздражённо подумала девочка. «Придурок» в недешёвом пиджаке пока разувался так распереживался, что успел запутаться в собственных шнурках и перевернуть полочку для обуви. «Типичный лох». Так бы его охарактеризовала мама, ещё с утра подорвавшаяся в поход с какими-тохиппарями.

Повесив на крючок клетчатую шляпу, посетитель, извиняясь за свою неуклюжесть перед Алисой, которой в общем-то было всё равно, неуверенно заглянул в зал. Алиса с гордо поднятой головой удалилась в спальню оплакивать смерть Набу, а мужчина остался один на один со Светой, даже не потрудившейся вытереть колени, и Давидом, всё ещё думающем о незаконченной партии. Клиент, счевший лицо парня более одухотворённым, решил, что деньги после консультации вручить надо именно юноше. Начать разговор первым в виду деликатности проблемы он не решался, а потому молчание несколько затянулось. Света не выдержала:

— Ну-с? Будем продолжать в гляделки играть или к делу перейдём?

Окинув скептичным взглядом незнакомку, посетитель сказал:

— Не хочу показаться невежливым, но, наверное, вам лучше уйти в соседнюю комнату, поскольку…

— Я старше этого великовозрастного увальня на шесть лет, окей? Так что если вас покусал вампир, после чего вы перегрызли кому-то глотку, я отреагирую абсолютно адекватно. Всажу в вас пулю.

Мужчина побелел, как простыня. А ведь пока молчала, производила впечатление такой милой девочки! Давид, незаметно, но весьма ощутимо пнув сестру, поспешил заверить бедолагу, что в семье просто очень любят чёрный юмор. Совершенно разнервничавшийся посетитель достал из кармана платок и вытер взмокший лоб.

— Прошу прощения, — пробормотал он. — Я не думал, что…

— Вы не первый, кто принимает его за главного. — И Света кивнула в сторону брата. — Представитесь?

— Что? А, да! Конечно. Конечно… Меня зовут Игорь Павлович.

— Светлана.

— Димас.

— Очень приятно! Так, с чего же начать? Я о вас узнал случайно. Мне наши общие знакомые дали ваш адрес, уверив, что вы решаете проблемы нестандартного толка. Собственно, моя проблема определённо относится к разряду проблем нестандартного толка и…

— Ближе к делу, пожалуйста.

— Хорошо! — Набрав в грудь как можно больше воздуха, Игорь Павлович выпалил: — Я думаю, что призрак моей матери мешает продать мне её квартиру!

— И это всё? — вопросительно приподняла брови Света.

— Ну-у-у… Да?

— Ясно, — как-то разочарованно сказал Давид. Опять банальщина и бытовуха. Впрочем, ничего нового. Попросив клиента присесть, молодой человек расстегнул мастерку и, достав из-за пазухи карандаш и увесистый блокнот в кожаном переплёте, принялся что-то записывать. — Так, так, так, два сюда, семь на ум пошло… И-и-и! Готово! — Давид вырвал страницу и сначала вручил её Свете. Дождавшись удовлетворительного кивка сестры, он поспешил ознакомить с записями Игоря Павловича. — Понимаю, итоговая сумма может показаться внушительной, вся фигня, но сами посудите, нам тоже надо чё-то кушать. Не охота присоединиться от голода к тем, с кем боремся. Наживаться на чужом горе в последнее время нелегко стало. Шучу, не сердитесь! Полторы тысячи за сеанс, то есть за наше время, пятьсот рублей за вызов духа вашей матушки, двести пятьдесят за моральный ущерб, ибо путешествие по… э?

— По тонким мирам, — закатила глаза Света. Опять этот идиот текст забыл! Сколько лет они работают, а он до сих пор два предложения не в состоянии запомнить!

— Да, точно, двести пятьдесят за моральный ущерб, ибо путешествие по тонким мирам порой может травмировать даже нашу психику. Ещё двести пятьдесят за чай…

— Сколько-сколько за чай?! — привстал от возмущения Игорь Павлович.

— Вы не дослушали! Ещё двести пятьдесят за особый чай, который не позволит астральным сущностям (навроде призрака вашей матушки) вселиться в ваше тело.

Физиономия Светы вытянулась от удивления, ибо такое наглое враньё впечатлило бы даже Остапа Бендера. Давид решил импровизировать. «Точно текст забыл», — вздохнула девушка. Впрочем, с таким кривым почерком он мог нести любую чушь, ибо при любом раскладе пухляш не разберёт ни слова.

— Нет, вы, конечно, имеете полное право отказаться, однако я бы вам настоятельно не советовал этого делать, потому шо… ну хрен знает, чё там да как сейчас в параллельных вселенных. Сегодня вообще неблагоприятный для вызова мертвецов день. (За это надо ещё пятьсот рублей заплатить, мы ж рискуем ни чем-то там, а жизнью!) Вы даже не представляете, насколько пагубно астральные искривления способны сказываться на призраках и их настроении!

— Ладно, раз так надо, то я заплачу. В конце концов, вы профессионал…

— Рад, что мы друг друга поняли! Э… Поц, по-братски, приготовь заранее чай Игорю Валерьевичу…

— …Павловичу.

— В астральных мирах отчеств нет, так что это всего лишь формальности! Если хотите, то называйте меня хоть сервизом. Все мы небытие пред лицом высших сил!

Эко дурня понесло… Света, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, ретировалась на кухню. Пожалуй, уже давно следовало привыкнуть к выходкам этого нахального «киндер сюрприза», ведь чего он только не делал! Однако из раза в раз братец каким-то неведомым образом ухитрялся превзойти самого себя. Нет, ну вот в кои-то веки к ним в халупу пришёл солидный толстосум, а Додя снова несёт полнейшую чушь, стараясь всеми возможными способами облажаться и лишить семью шанса купить нормальную хату!

Через секунду в мастерке Давида, рассказывающего о том, как «корабли бороздят просторы вселенной», завибрировал «доисторический калькулятор». Пришло сообщение от сестры, понятия не имеющей, какой, нахрен, «особый чай» надо приготовить клиенту. Молодой человек не растерялся и предложил ободрать мамину фиалку и заварить её вместе с «Лисмой» и растворимым кофе.

— И кто из нас после этого еврей… — проворчала девушка, набирая воду в чайник.

— Извините, отвлёкся. Так, на чём я остановился? — убрав телефон обратно, поинтересовался Давид.

— На чае, — робко подсказал Игорь Павлович.

— Точно! Ну и не помешало бы докинуть полтишок на мел, так как вполне вероятно, что придётся чертить пентаграмму. Нрав вашей дражайшей родственницы мог измениться не в лучшую сторону после безвременной кончины. Итого… Сколько мы насчитали?

— Три тысячи пятьдесят рублей.

— Правда? — удивился своей красноречивости Давид, но тут же поймал себя на мысли о том, что надо было дожимать клиента до пяти косарей.— Ну да, наша стандартная цена за услуги. Что ж, раз мы разобрались с формальностями, пройдёмте на кухню. Будем разруливать ваши проблемы!

***

Выпивший до дна «особый чай» Игорь Павлович попросил рецепт волшебного напитка, на что Давид ответил твёрдым отказом.

— Желья детям не игруфка! — заявил молодой человек, чья способность воспроизводить членораздельные звуки из-за зажатой в зубах трубки резко упала.

Света недовольно фыркнула, но говорить ничего не стала. Да и что тут скажешь?! Бред какой-то… Встав на табурет, она открыла шкаф и достала с полки с кастрюлями глубокую миску, в которой лежали магнитики с буквами, цифрами и знаками препинания.

Давид, занятый начертанием пентаграммы, даже спиной чувствовал на себе тяжёлый взгляд сестры, одолеваемой испанским стыдом за столь дилетантское враньё. Впрочем, в присутствии клиента потасовки не случится, так что за сохранность черепной коробки необходимости волноваться нет.

— А зачем нам эти магнитики? — поинтересовался Игорь Павлович и пухлыми пальцами выхватил из миски букву «А».

— А затем, — вернув магнитик на место, нахмурилась Света, — что во-первых, спиритическая доска — переоценённый кусок бесполезного… дерева, а во-вторых, наш призрак может оказаться немым. Или глухим. Или ещё чего похуже. Далеко не всегда гостей из иных измерений удаётся доставить к нам в целости и сохранности. Однако при должном усилии любой призрак способен как-то взаимодействовать с предметами материального мира. Всё зависит от его настроения. Если разозлится, может разнести к чертям квартиру.

— Половина успеха зависит от правильно построенных наводящих вопросов, — поднявшись с пола и отряхнув руки от мела, важно заметил Давид. — А это вам не мобилки в падиках у очказавров отжимать, тут определённая сноровка требуется!

— Поэтому вы, Игорь Павлович, и ты, бестолочь, будете молчать. Сегодня я тут главный медиум! Итак, озвучьте имя того, кого мы вызываем, — попросила девушка.

— Бродский Иосиф Александрович! — выпалил взволнованный до крайней степени мужчина и снова достал платок, чтобы вытереть лоб.

— Чего?!

— Извините, я весь испереживался!

— Так. Просто скажите, как зовут вашу мать. И да, вы принесли какую-нибудь вещь покойной? Мы вас предупреждали.

— Н-нет. Я забыл…

— Господи, с кем связались! Наклонитесь немного…

Вырвав у доверчивого клиента пучок волос и спалив последний с помощью зажигалки, Света вынула из кармана халата спичечный коробок, в котором сидел в заточении таракан. Окропив кровью ни в чём неповинного насекомого пентаграмму, она повернулась к забившемуся в угол Игорю Павловичу и сказала:

— Не волнуйтесь, так надо. При проведении этого ритуала необходима кровь (какая в инструкции не уточняется) и либо вещь покойного, либо генетический материал отпрыска покойного. Кстати, прошу прощения за причинённые неудобства.

Вручив миску с магнитиками Давиду, косо посматривающему на шашечную доску, девушка уселась напротив холодильника, опустила веки и произнесла:

— Явись, копать тебя перекопать!

— А… Это сработает? — шёпотом спросил у Давида Игорь Павлович.

— Естественно! А вы чё думали? Только не говорите, что ждали длинных пафосных заклинаний на латыни. Не поверите, но далеко не все духи её знают!

— Не знают вашу сестру?

— Латынь!

— На самом деле… — закончить фразу клиент не успел. Пентаграмма засветилась голубым сиянием и из неё вышел призрак сухонькой старушки. Озадаченно озирающаяся по сторонам женщина вдруг увидела сына. Ткнув в него пальцем, она попыталась что-то сказать, но у неё ничего не получилось.

— Уже началось? — с замиранием сердца спросил мужчина.

— Она вас узнала, — протягивая духу магнитики, шепнул Давид и, улыбнувшись, поздоровался с гостьей. Старушка попробовала дотронуться до миски, но её прозрачная рука не пожелала слушаться хозяйку. Где-то с девятой попытки пенсионерке удалось выловить нужные буквы, а затем написать ими на двери холодильника лаконичное «шо».

Потрясённый до глубины души клиент молчал, хватая ртом воздух и пытаясь выдавить из себя что-то членораздельное.

— Ну, Игорь Павлович, шо? — не спуская глаз с призрака, спросила Света. Давид помахал рукой перед лицом находящегося в полуобморочном состоянии мужчины и сделал неутешительный вывод:

— Пациент скорее мёртв, чем жив. Поц, можно я?

— Нет, нельзя!

— Да я аккуратно, ты ж меня знаешь!

— Вот потому, что знаю, я запрещаю тебе раскрывать рот!

— Нупожа-а-а-алста!

— Один вопрос.

— Мне хватит, — заверил Давид. Присев поближе к сестре, он обратился к зависшему в воздухе призраку: — Чё каво, мадам? Шо, тяжела жизнь после смерти? Можете не отвечать. Сам третьего дня чуть было не поздоровался с архангелами. Видишь бланш? Это меня пацаны с соседнего двора отделали. Сказал, что Кант — философ, а Круг — это фуфло. — Старушка в знак уважения похлопала. Давид усмехнулся. — Бабуль, тут какое дело… Многие из нас считают, что смерть — это конец. Однако тебе ли не знать, что это не так? —Призрак издал страдальческий стон. Парень продолжил говорить: — Игорь Павлович, к сожалению, сейчас того… В смысле не в состоянии поддержать беседу. Встреча с родственниками в подобном обличии многих выбивает из колеи. Но я должен выполнить просьбу твоего сынули и кое-что узнать. Ты или не ты мешаешь ему сплавить хату?

Старушка взяла всего лишь три магнитика. Написав ответ, она исчезла вместе с голубым сиянием пентаграммы. На дверце холодильника осталась надпись «не я», а на лицах Давида и Светы отразилось неподдельное удивление.

— Вот это прикол, — взъерошил русые волосы парень. — Слышь, Поц, я чё-то не понял юмора.

— Почему я не удивлена?

Глава вторая. Квартирный ответ

Алиса сидела на балконе и залипала в ноутбук. Давид, подгоняемый давно «готовой к труду и обороне» Светой, бегал по дому и судорожно запихивал в рюкзак какие-то вещи. Алиса знала, что если брат излишне суетится и развивает вокруг себя бурную деятельность, он ужасно волнуется. А волнуется он, как правило, лишь тогда, когда намеревается вместе с Поцем в очередной раз устроить силам зла локальный холокост. Девочка вздохнула.

— Дима-а-а! — позвала она брата.

— Чё те, малая? — носясь по залу с сапёрной лопаткой, раздражённо спросил парень.

— Животные ведут себя точно так же, как ведём себя мы, люди.

— Чего? Что за бессмысленный набор букв?

— Дурак! Это цитата! Ты обещал мне помочь статус для странички выбрать!

— А? Правда, что ли? — Давид настолько удивился, что даже на секунду замер. — Ну этот вариант точно фигня!

Света начинала терять терпение. Просила ведь с вечера упаковать весь скарб! Не-е-ет, надо тянуть до последнего, а потом всё впопыхах укладывать! Древние, как мир, напольные часы, коим не нашлось места в зале, а потому их переселили на неопределённый срок в коридор, пробили ровно семь. Не выдержав, Света гаркнула во всё горло:

— Да мать твою за ногу, ты там скоро?! Черепаха Терпила, блин!

— Варежку прикрой! Мать у нас пока что общая. И вообще, не прекратишь строить из себя босса, покупать сигареты и бухло будешь сама! — утрамбовывая вещи ногой, ответил Давид, после чего чуть тише добавил: — Умная выискалась… Конечно! Ей легко, у неё маленькая сумочка. А у меня полхаты с собой!

Разобравшись с «балластом», парень облегчённо выдохнул и, взяв со стола трубку, закурил. Сейчас… Сейчас он настроится и они пойдут надирать жопу тьме. Нет, он не оттягивает нарочно неизбежное. Ему совсем не страшно. Ни капельки. Потому что у него нет права бояться. Бояться… Пф, ещё чего не хватало! В этом деле так, дашь слабину и всё! Еврейская морда будет троллить тебя до конца дней.

«Еврейская морда» мысленно сосчитала до десяти и ещё раз посмотрела на напольные часы. Переведя взгляд на стоящую в уголке биту, она подумала о том, что было бы неплохо разнести в щепки покрытый щедрым слоем пыли раритет с циферблатом.

— Командовать он надумал! Говна кусок… — сказала сама себе Света и нахмурилась. Достав из кармана пачку «Пэлл-Мэлл», она тут же смачно выматерилась. Все сигареты закончились.

***

Смеркалось. Бравый дуэт борцов с нечистью перекочевал из своей «бэт-пещеры» в скромнуюоднушку в Юго-западном районе, поскольку ответ на «квартирный» вопрос, поставленный Игорем Павловичем, найден не был.

— Так вот в каких хоромах обитала наша старушенция, — активно вертя головой из стороны в сторону, сказал Давид, после чего зачем-то заглянул под диван и внезапно кроме пыли и кошачьей шерсти обнаружил неказистого вида книжечку, которая, наверное, от ветхости могла рассыпаться в любую минуту. Название и автор неожиданной находки были заботливо стёрты временем, однако большинство страниц, в некоторых местах немного испорченных острыми зубами наглых грызунов, особенно не пострадало. Ознакомившись с содержимым книги и найдя в ней закладки в виде незнакомых сушёных трав, парень едко ухмыльнулся и довольно громко сказал: — Ха, а бабка-то, судя по всему, не лыком шита была! Шарила за движ.

Света, которая в этот момент рисовала пентаграмму на входной двери, не разобрав последние слова брата, громко спросила, что ему надо и не хочет ли он, остолоп эдакий, снова получить в лоб.

— Да это я сам с собою, тупица! — крикнул в ответ Давид и поспешил спрятать «трофей», но упрямая книжка не желала помещаться в забитый разным барахлом рюкзак, а потому была незамедлительно отправлена на дно Светиной сумки. Пофиг! Поц всё равно только по возвращении назад «подлог» заметит. А Дома уже будет поздно пить боржоми.

— Из-за тебя, дебила, мы теперь точно ничего не успеем! — зайдя в зал, проворчала Света. Вытерев ладони о штаны, она сердито добавила: — Ты бы ещё дольше вещи паковал! Сейчас уже девять. Начнём шуметь после одиннадцати, сто проц какой-нибудь неравнодушный ушлёпок вызовет ментов.

— Во-первых, два часа нам хватит за глаза за уши, потому что здесь окопался либо какой-то мелкий засранец вроде занюханного полтергейста, либо низкоуровневый призрак. Жопу ставлю, крупного босса сегодня мы не дождёмся. А во-вторых… иди ты нахрен! Все нормальные люди давным-давно разъехались по морям, родственникам и дачам. Плюс это Юзы. Кого тут шумом удивишь? Так что, будь добра, закрой поддувало и разложи талисманы на всех подоконниках. — Вручив сестре пакет с синими мешочками, парень плюхнулся на пол и, усевшись в позу лотоса, принялся чертить вторую пентаграмму. Эту ловушку он собирался накрыть ковром, чтобы в случае чего застать незваного гостя врасплох. Мел вполне мог стереться, но в «Сверхъестественном» фокус вроде всегда срабатывал.

Света заглянула в один из мешочков и тут же скривилась:

— Господи! Что это?

— Как что? Ногти. Твои или мои, — спокойно прокомментировал Давид. — Смешаны с травами и кусочками нашей одежды.

— Фе, какая мерзость! А я-то думаю, чё он мне ногти выбрасывать не даёт? Ты их собирал! Погоди-ка, что-то эта ткань мне напоминает… Секундочку! Ты что, моё пончо искромсал?!

— Не ссы, никто не заметит корректировок, внесённых мною в твою тряпку. Куском меньше, куском больше, всем плевать.

— Мне не плевать! Ты совсем уже ополоумел?!

— Ой, не ори. Много ты понимаешь! Это гри-гри, амулет вуду. Если честно, я точно не уверен, не нарушил ли я технологию, однако в той инструкции было сказано, что главное — это терпение, ведь не все желания быстро исполняются. Должны создаться определенные условия, чтобы идея претворилась в жизнь. Мысли материальны, вселенная…

— …вселенная — голограмма, скупай золото, пока! — прервала братца Света. Повертев в руках мешочек, который очень знакомо пах, она принюхалась и ударила себя ладонью по лбу, так как поняла, что случилось страшное и на сей раз пострадала мамина герань. Ладно фиалка, всё равно она уже отцветала. А вот за герань можно и получить. Интересно, в рецепте по изготовлению этого последнего писка моды среди аборигенов было прямым текстом написано, что необходимо обдирать комнатные растения? Нехотя разложив талисманы по подоконникам, девушка подошла к Давиду и, вытерев ладони об его спину, сказала: — Чтоб больше я этих глупостей от тебя не слышала! Начитался бредней эзотерических, ходит теперь, чушь всякую несёт.

— Просто я, как всякий истинный мистик, стремлюсь к знаниям!

— Мистик… Фигистик, блин!

— Скорее тогда уж пофигистик, — усмехнулся Давид и спрятал пентаграмму под паласом. Отряхнув руки, он с довольной физиономией выдал: — Всё, готово! Поляну накрыли. Можно и гостей звать.

— Каких ещё гостей? — настороженно спросил незнакомый голос.

— Не знаю, каких, но вас в список включать мы точно не планировали, — нервно улыбнулся Давид и, крепче перехватив сапёрную лопатку, обернулся, чтобы увидеть того, с кем, вероятнее всего, по ходу беседы придётся перейти на международный «язык жестов». — Ох ты ж! Копать-хоронить, ну и рожа!

Тонкий, сутулый, с впалыми щеками и угольно-чёрными пустошами вместо глаз мужчина, чья кожа отдавала призрачной зеленцой, стоял напротив дуэта «идейных борцов за денежные знаки» и недобро стучал длинными костлявыми пальцами по кожаному саквояжу, из пасти которого торчала куча бумаг.

Оцепеневшая от столь эффектного появления Света очнулась. Тихонько похлопав себя по карманам, она удостоверилась, что блокнот с заклинаниями на месте, и облегчённо выдохнула. Сердце успокоилось, пульс выровнялся, шум в ушах стих. Дотянувшись до рюкзака брата, девушка осторожно расстегнула молнию и достала биту. Как до сих пор говорят отдельные веб-предсказатели в преддверии люто-бешенного холивара в комментах: «Ща буит мясо!»

— Я поражён, вы способны меня видеть, — сухо констатировал очевидный факт дух и, подняв воротник клетчатого пальто, спрятал искажённое гримасой ненависти лицо. — Что ж, коль мы можем нормально коммуницировать, я хотел бы узнать, на каком основании вы вторглись в это помещение. Квартира продаётся. И явно не вам, молодые люди.

— А я хотел бы сейчас пить кофе и почитывать Дидро. Но угадай, что я делаю вместо всего этого? Правильно! Торчу здесь и точу лясы с тобой, морда канцелярская, — нагло улыбнулся Давид.

— Ясно. Нормального диалога у нас не получится. Забавно, но людишки, которые могли видеть исключительно мои послания, были куда сообразительнее и сговорчивее. Не находите ли вы это ироничным? — поинтересовался дух и, закашлявшись, стих. Раскачиваясь с пятки на носок, он вдруг резко остановился, бросил саквояж на ковёр и преисполненный пафоса изрёк: — Сожалею, но мне придётся преподать вам урок хороших манер.

— Чувак, — опустила биту Света, — ты же понимаешь, что мы отделаем тебя на раз-два? Если решишь сбежать, то знай, это тоже не вариант, везде ловушки. Куда ты денешься с подводной лодки?

— У меня есть питомец. С его помощью я расправлюсь с вами.

— М, вот оно что. Да ты почти фараон. Может, ещё и армию наложниц натравишь на нас? Как думаешь, Поц, мне пора начинать бояться?

— Ну-у-у, в каком-то смысле я и правда фараон, — аккуратно выкладывая на пол папки с документами, пробормотал дух. — Меня в своё время в бетон закатали. Чем не гробница? Мда, тяжела доля риелтора… Чёрт, где ж ты есть? Пуговка! Выходи, а то снова за усы вытащу, дрянь облезлая!

Неинтеллигентно выругавшись, дух со всей силы пнул острым ботинком саквояж. Сумка со свистом отлетела на середину комнаты. Раздался жалобный визг. Затем странные шорохи. Сначала из саквояжа показался исполинских размеров гладкий хвост, который Давид, на дух не переносящий змей, принял за удава-альбиноса. Но увидев белую шерсть, молодой человек понял, что ошибся и, как ни странно, почувствовал облегчение. Однако облегчение моментально сменилось паникой, когда перед ним и Светой предстала двухметровая белая крыса. Зло сверкая красными глазами, она поднялась на дыбы и издала воинственный писк, тем самым как бы непрозрачно намекая на то, что у оппонентов её хозяина проблемы.

— Вы не поверите, — оскалился призрак, — но я заметил, что у Пуговки есть невероятная способность! Нарезав пару кружков по кладбищу, побегав возле морга или заброшенной психушки, она каким-то чудесным образом превращается в самого настоящего монстра.

— Пожиратель, — догадалась Света. — Дима, солнышко, ты спрашивал, пора ли тебе начинать бояться.

— А… ага.

— Думаю, что пора.

— Ох-ре-неть… Как эта махина в такой маленький чемодан поместилась?! — воскликнул Давид. — Это ж равносильно тому, если бы квартира заселилась в меня, а не я в квартиру!

— В этот, как вы изволили выразиться, чемодан может поместиться куча таких тварей. Ещё место для ваших воплей и просьб о пощаде останется! — и дух залился диким смехом. — Не бойтесь! Пуговка просто превратит ваши кости в муку. Пуговка, круши!

Крыса грустно посмотрела на хозяина, но тот был непреклонен.

— Дима-а-а, а мы готовили запасной план? — медленно пятясь назад, поинтересовалась Света и нервно сглотнула застрявший в горле комок. — Пожиратели кладут на пентаграммы, как Макаревич на московский «Спартак». Они промежуточное звено между телесным и бестелесным монстром, а насколько я…

Крыса замахнулась на Свету, но девушка успела увернуться. Ожидающий кровавой расправы риелтор самодовольно осклабился. Можно расслабиться. Им конец.

— Ты мне тут ещё лекцию о классификации всех ныне живущих тварей на бис перескажи! — рассердился парень и, взяв себя в руки, нанёс монстру удар. И пока пожиратель, который, по всей видимости, не рассчитывал на оказание сопротивления, орал от боли, он наклонился к Свете и сбивчивым шёпотом озвучил свой план. Света посмотрела на брата, как на идиота, но поскольку это была её обычная реакция на любые его предложения, Давид с боевым кличем ринулся в бой. Со словами «лунная призма ненависти, дай мне сил» он бросился к крысе.

Страх словно испарился. В голове было пусто, как никогда раньше. Давиду казалось, что его нет в теле и последнее, будто уже приведённая в движение машина, лишившаяся водителя, продолжает нестись к цели. Прыжок! Давид повис на жёлтых клыках крысы, как Джордан Килганон на баскетбольном кольце. Света почувствовала, что ей дурно. Ещё бы чуть-чуть и… Пасть монстра захлопнулась.

— Обой… дёшься! — выкрикнул парень, в последнюю секунду успевший избежать страшной участи располовинивания. Привыкший выворачиваться всегда и везде, он уже был между глазами взбесившейся крысы. — Извини, ничего личного! — выпалил Давид.

Монстр не успел ничего сообразить. Его ослепили содержимым талисмана, который Света незаметно стащила с подоконника. Набрав в рот святой воды, парень швырнул полупустую бутылку куда-то вниз, плюнул в лохматую морду душераздирающе вопящей крысы и поспешил вернуться на «землю обетованную».

Здоровенная неповоротливая туша покачнулась и, рухнув на пол… растаяла. На её месте осталось что-то беспомощное и жалкое. Осторожно отодвинув это «что-то» подальше, Давид собрался запустить впризрака лопатку и таким образом обездвижить последнего, но едва не лишился глаза. Ушлый риелтор, оказавшийся сообразительнее и быстрее, чем предполагалось, метнул в парня перьевую ручку. И будь он опытным игроком в дартс, кто знает, за кем бы осталась победа.

— Бан-кай, жопошник! — обогнув впавшего в замешательство брата, воскликнула Света и нанесла битой удар в челюсть духа. — Цвети, СендбондзакураКагейоши! — треснув противника по хребту, яростно добавила девушка, после чего достала предусмотрительно вырванную из блокнота страницу с нужным заклинанием и сказала: — Ты у нас, судя по всему, юрист.

— Я… риелтор. И я… убью вас, — прохрипел дух.

— Эктоплазмой не подавись. Мне насрать, кто ты, но думаю, что латынь тебе изучать доводилось. А потому…

— Я… не… не знаю латынь.

— Чё, серьёзно? — не поверила Света.

— Серьёзно… — согнувшись в три погибели, простонал призрак.

— Блин, из-за тебя записную книжку изгадила. — расстроилась Света. — Ладно, тогда по классике. — Отобрав у Давида сапёрную лопатку, она прокашлялась и запела: — Пламя карает, пламя сжигает, крест экзорциста ярче пылает, уничтожая…

— Нет! Не надо! Стой! — корчась в муках, взмолился дух. — Умоляю, заткнись! Это невозможно слушать! Отпустите меня в преисподнюю, молю!

— Да чё ты, это ж текст песни «Unreal».

— Мне всё равно, просто добей меня!

— Ну, ты сам согласился, — пожала плечами Света и отсекла риелтору голову.

Ослепительно яркая вспышка озарила комнату. Всё было кончено. Постояв с минуту в тишине, Света радостно хлопнула в ладоши и заявила, что идёт звонить клиенту:

— Я буду в коридоре. А ты тут пока это… марафет наведи. Ну и крысёныша добей, что ли.

Давид остался в комнате один. Пожиратель, сделавшийся крошечным, забился в угол и дрожал. Парень подошёл к нему. Опустившись на корточки, он внимательно посмотрел на своего недавнего оппонента, облезлого и с одним усом, и вздохнул. Глянешь — завянешь.

— Животные ведут себя точно так же, как ведём себя мы, люди… — почему-то вспомнил Давид и погладил указательным пальцем крысу по голове. — Бессмысленный набор букв.

***

— В каком это смысле тебе её жалко стало?! — вопила Света. — Ты вообще понимаешь, что наделал?! Эту тварь даже самый отбитый гринписовец вальнул бы, не задумываясь! — Вооружённая сапёрной лопаткой, она бегала за Давидом и ругалась самыми грязными словами. Наблюдающая за этим цирком Алиса сидела на диване вместе с озадаченной крысой и между делом продолжала искать идеальный статус для своей странички. День ото дня нелегче… Крыса Алисе нравилась. А родственники в данную минуту как-то не особо.

— Я не знал, что она к тебе в сумку залезла! — Сделав это заявление, Давид заперся в туалете.

— Неужели? — прильнула к двери Света. — Ты ещё скажи, что та потрёпанная книга тоже решила с нами за компанию увязаться!

— Без малейшего понятия! Следить за своими вещами нужно!

— Какой ты борзый, когда между нами кусок дерева. А ну-ка, открывай, пока я тебе не помогла!

— Нет!

— Дима, а Дима? — сладко позвала сестра.

— Да?

— Угадай, что за фильм. Кхм… Поросятки, поросятки… Впустите меня! Я не трону ни волосинки на вашей щетинке! Сейчас как дыхну… как пыхну… и развею ваш домик по ветру!

— Эм… «Три поросёнка». Это же очевидно. А чё?

— Ну всё, придушу, гадёныш! — взревела девушка и выбила двери. Отдышавшись, она сделала то, о чём всегда мечтала. Процитировала Джека Торренса: — А вот и Джонни!

— Вот чёрт… Радикальный феминизм победил. А ведь на твоём месте должен был быть я.

— Чё это? — застыла в позе метателя копья девушка.

— Так-то я больше на Джека Николсона похож, не находишь?

— Скотина! Что, троллить меня надумал? Я тебе сейчас покажу!

— Алиса-а-а-а, звони 911, твоего любимого брата хотят убить.

Алиса продолжила шерстить паблики с цитатами. Как фразу выбрать, так ему некогда, а как убивают, так сразу спасите-помогите. Перетопчется!

Глава третья. День открытых дверей

Если вас случайно занесёт в Воронеж, обязательно погуляйте по Кольцовскому скверу. Вполне вероятно, что вам повезёт, и вы застанете фонтан работающим, а также сможете показать язык бюсту поэта, в честь коего сей зелёный островок, оказавшийся заключенным меж дорог и зданий, получил своё наименование.

Надеюсь, последние мои слова не задели за живое никого из поклонников лирики Кольцова. На всякий случай, прошу меня простить. Алексей Васильевич, бесспорно, блестящий стихотворец, однако зубрить плоды его трудов в шестом классе было сущим мучением!

Впрочем, что-то мы слегка отвлеклись. Думаю, читатель уже понял, что автор пытался подражать Гоголю, но за неимением опыта, не сумел достойным образом от лирического отступления перейти к основному действу…

Сте́фану, работающему экскурсоводом в краеведческом музее, по роду своей деятельности доводилось бывать в разных краях, однако Кольцовский он по не известным даже самому себе причинам любил больше самых красивых и ухоженных парков «Лондóна и Парижа».

Часы показывали шесть утра. Голубое небо обещало ясный погожий день. И вроде бы всё складывалось хорошо, сквер не успели заполонить люди, можно было посидеть в тишине, поразмышлять о жизни, о смерти, о рюмке водки на столе, но Стефану казалось, что у него слишком неподходящее настроение для подобного времяпрепровождения. Рутина, рутина, рутина и ещё раз рутина! Она губит величайшие умы. В расстроенных чувствах Стефан захлопнул «Физиолог» и, поднявшись со скамейки, отправился бродить среди деревьев. Нет, подумать только, ему всего тридцать пять, а он чувствует себя хуже Карла Великого из «Песни о Роланде». А Карлу в тексте, на минуточку, было двести лет! Проклятый кризис среднего возраста… Ох, хоть бы что-нибудь произошло!

Завернув туда, где была тень, Стефан остановился и, нарисовав в голове дверь, с силой пнул её. В ту же секунду в воздухе возник проход, ведущий в «Бар задолбавшихся».

— Давно пора было, — фыркнул мужчина и исчез вместе с порталом.

***

Вчерашние приключения с призраками даром не прошли. Растрёпанная сильнее, чем обычно Света с трудом разлепила веки. Взяв в руки телефон и заглянув в календарь, она печально вздохнула, так как внезапно осознала, что уже конец июля, а ничего хорошего за всё это время не случилось.

— Вот отстой, — выбравшись из-под одеяла, проворчала девушка, после чего встряла в забавные тапочки с символикой Бэтмена и медленно двинулась на кухню. Пожелав уже проснувшемуся Давиду доброго утра, она заварила себе крепкий кофе, сделала ровно один глоток из кружки и тут же подавилась обжигающе горячим напитком от внезапного озарения. — Чувак! Я вспомнила!

— Что именно? — спокойно поинтересовался молодой человек и, погладив удобно устроившуюся в его светлых волосах крысу, целиком запихнул в рот бутерброд с колбасой.

— Мы это! Того самое… Не отвезли ту странную хрень травяную, что у нас какой-то ноунейм по интернету заказывал!

— Попадос, — опустив на стол чашку с чаем, хмуро констатировал Давид и принялся усиленно стряхивать крошки со штанов. — А он ведь нам залог на карточку перевёл. Пять кусков забашлял. Нехорошо, нехорошо… Чёрт! Сраный риелтор! Запорол нам все планы. Так, я звонить клиенту. Буду извиняться и обещать скидку в десять процентов за косяк с доставкой. Хотя, учитывая то, что мы проморозили его сутки, стоит уступить все двадцать.

— Пятнадцать, — высыпав в кофе от нервов полсахарницы, строго сказала Света, — не больше. А то получается, что мы зря в Белогорье самолётом, поездом, автомобилем ездили за этими корешками и листиками волшебными.

— Поц, не кипишуй! Ты своими флюидами мне все мысли щас распугаешь. А я тут текст оправданий как бы пытаюсь придумать, поскольку на этот раз бредни про астральные помехи и чёрные дыры не проканают.

— Да как тут не кипишевать, как не кипишевать?! Десять тысяч прям из-под носа уплывает! Если хочешь знать, колени у меня до сих пор болят! — возмущалась Света, из кружки которой сахар уже сыпался на пол.

— Ой, не ссы в компот, там повар ноги моет. Ща всё разрулю. Допивай бурду свою скорее и иди умываться. Нас ждут великие дела!

***

После пожара Дворец культуры имени Кирова был брошен на произвол судьбы. Время медленно сжирало его, отламывало куски, выбивало стёкла, рисовало трещины на стенах и фундаменте. Жизнь здания, жизнь символа Левобережного района, медленно угасала. Но кое-чего у всеми забытого и покинутого Дворца культуры отнять было нельзя. Почти сломленный годами гигант по-прежнему оставался прекрасным ориентиром для людей с топографическим кретинизмом.

— Блин, потеряемся мы здесь, — опасливо озираясь по сторонам, произнёс Давид, который совершенно не ориентировался в этой части города.

— Стой смирно и жди готового! — рассердилась Света, чувствующая себя полной дурой. Она никак не могла избавиться от странного ощущения того, что ведёт себя, словно неопытный наркоторговец. — Нам же ясно дали понять, что нужно явиться к ДК, передать эту зелёную дрянь специальному человеку, забрать деньги и свалить в туман! Я… О нет. Только этого не хватало.

— Чё такое? — не понял Давид. Готовая распсиховаться Света указала на маленькую девочку, направляющуюся в их сторону. — Послушай, мы люди не местные, — опережая события, обратился парень к остановившемуся перед ним ребёнку, — так что найти нужную улицу тебе не поможем, честно. Хочешь — верь, хочешь — нет, но я уже свою маму готов позвать, лишь бы выбраться отсюда.

— Вы курьер? — холодно спросила девочка.

— Допустим, — скрестив руки на груди, сказала Света. Наклонившись, по всей видимости, к «специальному человеку», она недоверчиво прошептала: — А что?

— Рад встрече, — и девочка, пожав ладонь совсем растерявшейся Светы, достала из рюкзака с медвежонком пухлый белый конверт. — Пересчитайте.

Убедившись в том, что деньги есть и они даже похожи на настоящие, Давид вручил ребёнку пакет с зельем, после чего спросил:

— Дотащишь домой хоть? А то мы проводить можем. Ты дорогу, главное, покажи.

— Я сама! — воскликнула девочка и, прижав банку с зелёной жижей к себе, убежала.

Сердце в груди Светы пропустило удар.

— Это что сейчас было?

— Ты о чём?

— Г-глаза. Они… нечеловеческие?

— То есть? — озадаченно уставился на сестру Давид. — Думаешь, одержимость? Если версия такая, я согласен. Больно самостоятельный киндер.

— Я… я не знаю, что это. У неё на секунду радужка полностью почернела. И лицо… будто другим сделалось. Мужским, что ли?

— Может, тебе показалось? — положил руку на плечо Светы брат. — Мы спали часов пять от силы.

— Да не показалось мне!

— Не ори на меня!

— Сам не ори!

Выпустив пар, семейный подряд устроился под одной изколон потерявшего лоск архитектурного памятника недавнего прошлого и тяжело задумался.

—Балин, я не хочу озвучивать эту мысль вслух, потому что ты мне втащишь, но всё же… Давай к Киселю в гости наведаемся.

— Ты с ума сошёл? — вскочила на ноги Света.

— А чё? У тебя есть другие варианты? Что, думаешь, воспользуешься интернетом, как Винчестеры, и всё? Все ответы найдены, дело раскрыто, убийца — дворецкий, браво, мисс Марпл!

— Заткнись… — зло прошипела Света. Она, наверное, устроила бы потасовку, но сил на выяснение отношений уже не осталось. Послал же бог родственничка! Такое вслух ляпнуть и не постесняться! Честное пионерское, пусть Киров будет свидетелем, если бы у Светы был выбор, продать душу дьяволу или попросить помощи у Киселя, она, не задумываясь, бросилась бы в объятия ада, потому что оттуда, как показывает опыт братьев Винчестверов, выбраться можно. А вот из кабалы Киселя выпутаться до сих пор никому не удавалось. Этому выпендрёжнику только дай волю, всю жизнь будет припоминать должок и гонять задарма поручения выполнять. К слову, подобный расклад — это ещё не худший вариант. Совсем плохо станет, если Кисель вдруг снизойдёт до тебя с олимпа и вознамерится сделать из твоей никчёмной особы ученика. Тогда пиши пропало. Будет вставлять ума до второго пришествия Шивы на китайскую Пасху.

Опустившись на землю, Света устало спросила:

— Ну и что ты предлагаешь? Мы в прошлый раз еле-еле от этого занудыотмазались. И вообще, если я сейчас скажу, что ошиблась, ты успокоишься?

— Не-е-ет! Теперь это дело принципа! Неважно, права ты или нет.

— Так. Теперь я не поняла юмора. В смысле?

— В смысле ты книжку, которую я позаимствовал у вчерашнего клиента, из сумки не выкладывала.

— Нет, а что?

— Я хотел её крысёнышу скормить, так как, вангую, именно он её и покусал, когда оголодал, однако теперь у меня на этот карманный талмуд немного иные планы.

— По-прежнему не улавливаю нить твоей мысли.

— Элементарно, Дапстепсон. Если мы завалимся с подарком, получится, что с нас взятки гладки.

— Подарок пустяковый.

—Пф, ну так и дело тоже! Не тупи, гражданин Прибалтики, это наш шанс наколоть Киселя! Когда ещё такая возможность подвернётся? Пойми, Поц, легендой среди охотников станет не тот, кто больше остальных выпотрошит тварей. Нет, вовсе нет! Легендой среди охотников станет тот, кто сумеет облапошить Киселя.

— Тебе б роли тренеров в спортивных драмах играть.

— Не ломайся, Бейонсе! Врубай свой нафигатор, мы выдвигаемся. Я точно помню, что этот тип живёт где-то здесь поблизости.

— Хрен тебе, я домой.

—Ну это мы ещё посмотрим, — закатав рукава, сказал Давид и одарил сестру недоброй улыбкой…

***

Давид определённо не так представлял себе пристанище Киселя. Серьёзно, многоэтажный дом не первой свежести с лифтами, способными по своей ущербности конкурировать с питерскими? Что за несоответствие выстроенному образу? Серьёзно, этот напыщенный индюк, возомнивший себя новым мессией, судя по размеру своего эго, должен был скрываться ото всего мира в ходячем замке Хала. Ну в усадьбе графини Ольденбургской, в крайнем случае!

— Щекотка была запрещённым приёмом, — разбив тишину, обиженно проворчала Света и надула губы.

— Отвали, Поц! Я думаю.

— Раньше надо было, теперь уже всё, звони.

— Куда?! Эта дверь в тамбур ведёт. Тут звонков, как в коммуналке нашей прабабушки. Ещё и половина подписей стёрлась… К тому же лично я вообще не помню, как его зовут!

— Не смотри на меня! Ты его как Киселём назвал, так все и забыли, что у него имя когда-то было.

— Поц, давай, шевели извилинами. Он нам представлялся. Что-то между Степаном и Стенфордом. Ну или типа того.

— Сте́фан, — вдруг осенило Свету. — Точно, Стефан!

Внезапно двери тамбура с грохотом распахнулись. Из густой темноты вынырнула пара скользких лиловых щупалец и утащила не ожидавших столь радушного приёма охотников во мрак.

Какое-то время Света и Давид, словно Алиса из сказки Льюиса Кэрролла, падали в неизвестность. Полёт длился недолго. Через мгновение многострадальная парочка с возмущёнными воплями и ругательствами, адресованными в сторону матери Киселя, приземлилась в мягкие красные кресла.

— Вот дерьмо! — мёртвой хваткой вцепившись в подлокотники, выпалил Давид и, окинув взглядом тропический сад с павлинами и скульптурами древнегреческих богов, про себя отметил, что замок Хала, да и сам Хал, нервно курят в сторонке; с таким великолепием им не тягаться.

— Впервые за долгое время я соглашусь с тобой. Более точного определения и не придумаешь. Молодец, солнышко, пять баллов, — похвалила брата пытающаяся отдышаться Света. — Чёртовы колдуны… В который раз убеждаюсь, что связываться с ними себе дороже!

— Следите за языком, сударыня, — выплыл из-за памятника Аполлону Стефан, облачённый в чёрный костюм. Поправив седую прядь, заметно выделяющуюся на фоне каштановых волос, он поклоном головы поприветствовал гостей и, изящно облокотившись о пальму, приготовился слушать.

— И долго ты там прятался, чтобы так эффектно появиться? — ухмыльнулась Света. Не дождавшись ответа, она задала новый вопрос: — Кстати, тебе не жарко? Ты б оделся попроще, что ли. А то так и тепловой удар недолго схлопотать.

— Тронут вашей заботой, однако вы не находите, что пора бы уже перейти к сути дела? Соревноваться в том, чей сарказм сарказмистее, мы можем целую вечность. Но какой в том прок? Скорее выкладывайте, что у вас стряслось, и мы разойдёмся добрыми друзьями. Я вернусь к спасению мира, а вы продолжите заниматься своими плебейскими делами, — сказал Стефан и небрежным движением руки поправил шёлковый платок в нагрудном кармане пиджака.

— Плебейскими делами, значит… — Лицо Светы порозовело, а пульс настолько участился, что заглушил все мысли. Сорвавшись с места, она подлетела к Стефану и, вцепившись ногтями в воротник его рубашки, гневно прошипела: — А ну-ка повтори, жопа чародейская. Мы что-то не расслышали.

— Вы, охотники, варвары, — даже не стараясь вырваться, спокойно изрёк мужчина. — Полагаетесь исключительно на инстинкты и грубую физическую силу. Зачем вчера надо было издеваться над тем призраком, прежде чем добить его?

— Затем, что он заслужил, — отпустив чародея, фыркнула девушка. — И ещё. Я знаю, ты у нас большой любитель поугрожать стиранием памяти недостойным твоего величия смертным.

— Есть грешок, — наиграно печальным голосомответил Стефан.

— Так вот, я настоятельно тебе не рекомендовала бы списывать со счетов мою волшебную биту, которая при следующей встрече станет спонсором твоей амнезии.

— Поц, угомонись, — попросил развалившийся в кресле Давид и лениво зевнул, а затем совершенно спокойно добавил: — Знаешь, Кисель, ты как был напыщенным индюком, так и остался им. Видимо, нарциссизм не лечится. Ты имеешь полное право считать нас мясниками, однако мы, по сравнению с тобой, мелкие сошки. Спроси любого человека в Воронеже, в той или иной степени завязанного в нашем скромном бизнесе, кто главный говнюк в области, и в любом ответе, кроме матов, ты услышишь своё имя. А знаешь, почему?

— Почему же? — стараясь сохранять самообладание, как-то излишне вежливо поинтересовался Стефан и улыбнулся так, что у Светы подогнулись колени.

— Не поверишь, но когда ты нарисовался в городе, количество неприятностей у всех резко возросло. И я сейчас не только о нас, об охотниках. Речь реально идёт обо ВСЕХ. Дерьмо мистического толка буквально захлестнуло улицы. Из крупных происшествий можно вспомнить стычку на еврейском кладбище, массовые галлюцинации в Козлином парке, возобновление жертвоприношений в «Зелёном театре». И это я только из последнего вспомнил. Сейчас, конечно, потише стало, однако про спокойную жизнь мы, благодаря тебе любимому, и думать забыли. Если считаешь меня балаболом, сгоняй к Денчику. Он тебе всё распечатает. И статистику, и сводки. Там корреляция просто очевидна.

— Ух! Какие умные слова в ход пошли, — не переставая улыбаться, изрёк Стефан. — Я впечатлён, однако, да будет вам известно, я борюсь с чудовищами, которые способны с лёгкостью к чертям разнести всю вселенную. Мне до мелкого зла дела нет, потому что я слегка занят. И если вы не понимаете, что ради сохранения дерева порой необходимо жертвовать ветками, то, увы, наш разговор окончен.

— Хорошо тебе, Кисель, — улыбнулся в ответ Давид. — Живёшь и думаешь, что ты главный. Видит бог, я пытался… Поц, собирайся. Нам ещё надо поделиться с общественностью свежими новостями. Хочу слово в слово передать всё, что мы услышали.

— Да, пожалуй, — согласилась Света, уловившая мысль брата. — Нужно поторопиться. А то память у тебя короткая, ещё приврёшь чего-нибудь. — Одарив презрительным взором Стефана, она горько усмехнулась и добавила: — Посмотрим, как ты будешь справляться с монстрами планетарного масштаба, когда все охотники забьют здоровенный болт на «мелкое зло» и твоих старых знакомых, мечтающих выпотрошить тебя больше, чем я, мудила.

— Зови свои ручные тентакли, Кисель, мы отчаливаем, — поправив ворот мастерки, сказал Давид.

Стефан молчал и отчего-то не торопился выдворять нежданных гостей за пределы своей нескромной обители. Щёлкнув пальцами, он переместился вместе с охотниками на кухню.

— Чаю? — предложил Стефан и, опустившись на стул, закинул ногу на ногу. —Хотите из Индии, хотите с Нибиру. У меня большая коллекция.

***

Один-ноль в пользу команды «мясников». Света ликовала. В последний раз такое злорадство одолевало её, когда она ухитрилась обыграть своего бывшего в «Cuphead». Нет, Додя, конечно, был неотёсанный олухом и гопником, однако порою в нём, как Халк в Брюсе Бэннере, брал верх мудрый старец. В такие минуты в брате просыпался недюжинный интеллект, который вкупе с врождённым красноречием творил чудеса.

— Значит, у нас на повестке дня монстр в теле прелестного дитя? — на всякий случай переспросил Стефан.

— Именно, кэп, — закатил глаза Давид, которому заварили любимую «Лисму» с палочкой корицы. Оценив пафосное облачение колдуна, он решил, что его спортачи— лучшая одежда в галактике. Костюмы — отстой. В них драться неудобно.

— А что за зелье он у вас купил?

— Без понятия, — созналась Света и посмотрела на часы чародея. Интересно, сколько они стоят? Недёшево, скорее всего. Мда, мир полон парадоксов. Стефан вот такой богатый! Но при этом жлоб законченный. Чем он их поит? Это точно не «Лисма»… Вкус «Лисмы» Света бы узнала. А это не чай, а пакость смертная. Неужели он каждый день такое пьёт и даже не морщиться? — Мы предпочитаем в такие тонкости не вникать. Нет, если нас пытаются развести на яд, мы шлём куда подальше умника, потому что за убийство нынче многовато дают.

— Хм… Ну а ингредиенты вы хотя бы помните?

— Такое хрен забудешь. У меня кожа в поджаристую корочку превратилась, пока я всё собрал. Клевер, осот, иван-чай, цикорий, синеголовник этот сраный, букашник…

— Мы решили, наварить побольше, чтобы в случае чего, не ездить опять за тридевять земель, — дополнила рассказ брата Света.

— Кажется, ваш клиент хочет избавиться от ликантропии. — Сделав такой вывод, Стефан сцепил руки в замок и, положив на них подбородок, о чём-то задумался. — Вот только проблема в том, что самолечение опасно. Ваш клиент точно не оборотень, — резко поднявшись на ноги, изрёк мужчина.

—Наш клиент — хрен пойми что! Вот в чём настоящая проблема заключается… А ещё он не наш клиент, если честно.

— Резонно, резонно… — глядя сквозь Свету, произнёс Стефан. — Ещё чаю?

Глава четвёртая. Время собирать камни

Алиса, которая врубила на весь дом альбом какой-то кей-поп группы, не сразу услышала нехороший шум, подозрительно напоминающий звуки борьбы. Спешно выключив музыку, она, стараясь сохранять самообладание и перемещаться в пространстве как настоящий индеец, медленно двинулась к источнику возмущённых криков и грозного писка. Девочка замерла возле приоткрытых дверей. Сосчитав до десяти и сглотнув образовавшийся в пересохшем горле ком, она легонько ущипнула себя за запястье, чтобы прийти в чувство. Господи, если бы кто-нибудь знал, как же ей хотелось в эту минуту раствориться в воздухе или разреветься. Однако пути назад не было. В квартире пусто. Помощи ждать неоткуда. Может, стоит позвонить в полицию? А что, если крыса притащила с собой чересчур прыткую добычу? Как тогда быть? За ложный вызов суровые стражи правопорядка ещё никого не хвалили.

Взвесив все «за» и «против», Алиса набралась решимости и выскочила в коридор, намереваясь покарать нарушителя. С зажмуренными от испуга глазами она стукнула пяткой по доске, скрывающей тайник, и на лету поймала припасённую на случай неожиданных визитов катану.

— Не трогай меня, а то хуже будет! — воскликнула вставшая в боевую стойку Алиса и обнажила лезвие меча.

Если бы Стефан мог, он бы, вероятнее всего, сказал, что охренел настолько, что обратно отохренеть не сможет никогда. Однако честь великого мага не позволила ему подобным образом прокомментировать сложившуюся ситуацию. Хватит с него на сегодня исключений, он и без того уже несколько раз поступился с собственными принципами, а также на свой страх и риск решил сходить в гости, чего обычно предпочитал не делать без особой на то надобности.

— Добрый вечер, — прохрипел Стефан, лёжа на грязном полу в новом халате из синего бархата. Придавленный к паркету призрачной тушей пожирателя, он был не в силах пошевелить даже мизинцем левой ноги. Все попытки произнести заклинание моментально пресекались обещающим крупные неприятности лязганьем зубов, в любую минуту готовых вцепиться в глотку чрезмерно беспокойного гостя.

Алиса приоткрыла один глаз. Затем второй. Опустив катану, она взъерошила белёсые кудряшки и озадаченно спросила:

— Кто вы?

— Я друг семьи, — зачем-то соврал Стефан и мысленно обругал себя. С другой стороны, почему бы и нет? Может быть, эта маленькая ложь во спасениеускорит заветное освобождение от проклятой крысы?

— Прикольно, — снова встав в боевую стойку, хмуро изрекла Алиса. Её серые глаза сделались по-взрослому серьёзными. — Если ты друг семьи, то я НарутоУзумаки. Только пошевелись, я тебя в «Оливье» покрошу.

— М-м-м, угрозы. Узнаю школу Поца, — ухмыльнулся переставший сопротивляться чародей.

— Школу Светы, — исправила девочка и, опустившись перед чародеем на корточки, важно добавила: — Для тебя так вообще Светланы Исмаиловны. Не дорос ты ещё мою сестру по кличке называть.

—Оу, прошу прощения, я не хотел ранить ваши нежные чувства, — фыркнул Стефан. — Просто у меня настроение слегка испортилось из-за того, что я оказался обездвижен вашим питомцем.

— Шутку понял, смешно, — холодно ответила Алиса. Сходив на кухню, она взяла для себя тарелку с печеньем и табурет. Это определённо будет долгий вечер…

— Не хочешь позвонить кому-нибудь из своих сенсеев? — будто невзначай поинтересовался Стефан.

— Не-а, не хочу. Дима СМС-ку прислал. Просил не беспокоить. У них с Поцем сегодня важная встреча. С каким-то Киселём…

— Кисель — это я.

—Ну тогда почему ты не на встрече?

— Действительно, — хмыкнул чародей, — почему? Может, потому, что встреча уже состоялась, а я явился с ответным визитом?!

—Печеньки будешь? — предложила Алиса, пропустив мимо ушей последние слова пленника. — С шоколадом. Вкусные.

— Воздержусь… — буркнул Стефан. Ну и семейка! Все с характером, все сумасшедшие! Впрочем, при желании этих дикарей, везде видящих опасность для своей жизни, тоже можно понять… Можно. Но лучше не стоит. Ведь если начнёшь вникать в проблемы чокнутых, рано или поздно сам очутишься в комнате с мягкими стенами. Одарив злобным взором мелкого надзирателя, Стефан вдруг не выдержал и… чихнул. Чёрт бы побрал этих охотников! Они хоть знают, сколько он отдал за новый халат? Неужели так сложно навести порядок? Или уборка выше достоинства свободомыслящих личностей, нескованных рамками заскорузлых устоев? Варвары…

— Зря, — сказала Алиса. — Кто знает, сколько нам тут ещё предстоит сидеть.

— В каком смысле? — попытался приподняться на локтях возмущённый до глубины души Стефан, но моментально был придавлен к полу ненастроенной шутить крысой.

— Я не жнаю, када они вернуца, — призналась Алиса. Прожевав печенье и отряхнув рот от крошек, она вдруг предложила готовому взорваться от негодования чародею поговорить на нейтральную тему. На вопросительно приподнятые брови, девочка ответила: — А что? Скучно ведь. Чем вы занимаетесь?

— В данную минуту тщетно пытаюсь сбежать из этого дома. Но, как правило, я занят тем, что спасаю мир.

— Мир спасаете? Круто. А у меня брат и сестра людей.

В замочной скважине кто-то провернул ключ. Алиса напряглась и крепче сжала рукоять катаны. Вдруг сообщники этого типа явились брата по оружию выручать? У злодеев, в конце концов, тоже принципы есть. Хотя такого зануду явно никто спасать не стал бы…

Двери квартиры открылись. На пороге появился смеющийся Давид с двумя пакетами еды наперевес. Увидев пленённого столь нелепым образом Стефана, он лишь присвистнул. Бросив сумки, отошедший от культурного шока парень расхохотался:

—Тю, явление Христа народу. Часть вторая. Ремикс!

— Над чем рофлим? — выглянула из-за широкой спины брата Света, силившаяся не выронить из рук ни одной пачки чипсов. Несмотря на все усилия девушки, из огромной охапки всё-таки что-то выпало. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. —Сра-а-ань Зевса Громовержца… Вот это да. Вот это нифига себе!

— Как дела? — нависнув на Стефаном, полюбопытствовал Давид.

— Замечательно… — зло прошипел чародей. — А теперь отпустите меня.

— Малая, перочинный ножичек свой спрячь, — нахмурилась Света, совершенно не разделяющая оптимизма ехидно хихикающего братца. И дело было даже не в том, что их семейство ненароком намяло бока Киселю, нет. Дело было в том, что последний решил повыпендриваться и завалиться к ним домой, по всей видимости, через портал. Мельком взглянув на Алису, сейчас сильно напоминающую воробья после грандиозной драки с голубями, Света уже собралась схватить стоящую возле напольных часов биту и как следует навалять высокомерному говнюку, изрядно потрепавшему нервы малой, но вовремя была одёрнута Давидом.

— Я жду, — процедил сквозь зубы начинавший терять всякое терпение Стефан.

—Энчантикс, пошли мультики смотреть, — погладив крысу, сказала Алиса и удалилась в спальню. Счастливый монстр одобрительно пискнул и бросился следом за хозяйкой.

— Какой ещё Энчантикс?! — воскликнул Давид, не обращая внимания на пытающегося привести себя в порядок Стефана, судя по взгляду готового в очередной раз за день поступиться со своими правилами и пасть до выяснения отношений на кулаках. — Он Артемис!

— Он Энчантикс! — даже не выглядывая из комнаты, заявила Алиса. — «Винкс» рулят, а Сейлор Венера — отстой!

— Да как ты смеешь?! Ну я тебе покажу, ты, мелкая…

— Серьёзно? — вклинилась в спор Света. —Ты назвал крысу именем кота?

Стефану надоело наблюдать за этой перепалкой. Всучив Давиду перевязанные бечёвкой бумажки с необходимой информацией и колбу странной формы с золотистым порошком, напоминающим обыкновенные блёстки, он уже решил в прямом смысле слова провалиться сквозь землю и очутиться в мягком кресле в своём кабинете, но был остановлен Светой. Чокнутая вручила ему какую-то потрёпанную книженцию. Присмотревшись, он понял, что держит в руках ценнейшие записи о редких видах волшебных существ.

— Где… Где вы это достали? — потрясённо вымолвил успевший открыть портал чародей, неотрывно глядя на подарок.

— В Юзах. Валялся в кошачьей шерсти и пыли в одной нехорошей квартире, — самодовольно фыркнул Давид. — Считай, что это моральная компенсация. Мы сей манускрипт ещё днём думали тебе отдать, да забыли как-то. В любом случае, мы квиты.

— Неожиданно… — как-то растерянно изрёк чародей и спешно ретировался в свою «sanctasanctorum».

***

Что может быть лучше ночного сеанса в кинотеатре? Нет, ну сами посудите! Никаких детей, никаких глупых комментаторов с задних рядов, никаких дурацких смешков или испуганных визгов. Ты главный в зале, а потому можешь делать всё, что тебе заблагорассудится!

— Вот объясни мне, зачем мы попёрлись на детский фильм? — выйдя из «Спартака», спросила Света.

— Отвали! Я его весь год ждал, — огрызнулся придерживающий двери Давид.

— Ты о его существовании только вчера узнал. И то, если бы я тебе трейлер не показала…

— Отцепись, Поц! Я думаю.

— Фильм о Кристофере Робине запустил мыслительные процессы в твоём мозгу? Это определённо что-то новенькое.

— Фильм о повзрослевшем Кристофере Робине, — исправил Давид и достал из мастерки пачку «Пэлл-Мэлл». Будучи истинным джентльменом, он сначала предложил сигарету даме. Дама отказалась, потому как доедала попкорн. Давид пожал плечами. Повертев в руках пустую бутылку из-под «Колы», он решил, что дома и так слишком много мусора и выкинул бесполезный кусок пластика с красивой этикеткой в урну. Ха! В десяточку.

Какое-то время парочка стояла и молчала.

— Как же всё-таки приятно тратить деньги, — довольно улыбнувшись, вдруг выдала Света. — Особенно, если они у тебя есть и тебе за это ничего не будет!

— Агась, — согласно кивнул Давид и, выпустив изо рта струйку дыма, задрал голову вверх. Ночное небо было усыпано звёздами, но из-за ярких огней города получалось рассмотреть лишь тоненький ноготок нового месяца. — Подумать только… Над нами сейчас проплывают целые миры. А мы даже не подозреваем об их существовании. И вполне вероятно, что несущийся к нам метеорит — это кусок мёртвой планеты, которую могли населять разумные создания.

Света удивлённо уставилась на брата. Чего это с ним? Макконахи словил, что ли? Нет, так не пойдёт!

—Меланхолия и пространные размышления обо всём и ни о чём — это моя прерогатива.

— Почему это? — быстро взглянув на сестру, спросил Давид.

—Ну я же де-е-е-евочка! — осклабилась Света. — Я ж тонкая ранимая натура с хрупкой душой и не-е-е-ежным сердцем.

—Морда ты еврейская, а не девочка… — буркнул парень.

— Одно не исключает другое! И вообще, знал бы ты, как твои слова больно ранят меня!

— В рэсторан тебя сводить, что ли. Может, хотя бы с набитым ртом ты прекратишь болтать.

— Да что с тобой, чел?

— Ничего… Просто я вдруг осознал, что люди жалкие, а жизнь — это череда неудач и упущенных возможностей. И с этим ничего не поделаешь. А ещё мне… грустно? Не, фильм хороший. Даже очень. Но он до мозга костей диснеевский! Хэппи-энд в этой истории — глупость несусветная.

— Вот это ты расчувствовался. Заплачь ещё давай, нюня!

— Не беси меня, женщина, — нахмурился парень.

— Боже, какие мы обидчивые! Королева драмы, блин, — фыркнула Света. Она начинала злиться на Давида, но… он сейчас так напоминал Додю. Да-да, малыша Додю. Забавного мальчика со сведёнными к переносице бровями и сердитым сопеньем по поводу и без. Подавив тяжёлый вздох, смягчившаяся Света легонько толкнула в бок угрюмого братца и предложила сходить в кафе: — А чё? Тут рядом. Гулять, так гулять! В конце концов, сегодня можно расслабиться и немножко побыть буржуями, поскольку наш лже-оборотень —метаморф, а метаморфы неопасны. Они всего лишь могут принять облик кого угодно. Подумаешь, ерунда какая!

— Надеюсь, это был сарказм. Если нет, то ты очень беспечна.

— Не нуди! — потребовала Света, тщетно пытающаяся сдвинуть загрустившего родственничка с места.

— Тебя не тревожит, что Кисель подогнал нам зачарованный песок? Этой хренью слона усыпить можно. Я как-то читал, что…

— Обо всём… мы… подумаем… за-а-а-автра! Идём уже! — толкая Давида в сторону кафе, проворчала напряжённо пыхтящая Света. И вот, когда она уже решила, что сопротивление сломлено и скоро материальные ценности, а именно горячий кофе и свежая выпечка, возьмут верх над занудством и светлой грустью братца, последний внезапно замер как вкопанный.

— Ну что опять?! — взвыла девушка.

— Валим, — стараясь не растерять остатки мужества, изрёк Давид. Света, которая не сразу поняла, в чём дело, вдруг увидела, как на горизонте замаячила подозрительно знакомая фигура девочки с забавным рюкзаком. По мере приближения к охотникам тело ребёнка менялось. Причём не в лучшую сторону. С каждым новым шагом некогда симпатичное личико осыпалось на тротуар. Вокруг стояла такая поразительная тишина, что несчастные ребята слышали, как хрустит под ногами метаморфа превращающаяся в белоснежный прах кожа. Когда налившиеся кровью глаза монстра внезапно выпали из деформировавшегося черепа, бледно-зелёного Давида вывернуло. Разодрав тощими длинными руками грудную клетку, метаморф обнажил чёрную шерсть, скрывавшуюся под оболочкой милой девочки, и с диким рёвом помчался на своих, как ему казалось, врагов.

— Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь… — одними губами прошептала мертвенно-белая от ужаса Света и, схватив готового упасть в обморок брата за воротник, побежала прочь, не разбирая дороги и не оглядываясь назад.

— СТОЯ-А-А-АТЬ! — ревело разгневанное чудовище, оставляя за собой след от длинных когтей, волочащихся по асфальту. В какую-то секунду оно почти настигло добычу. Полоснув Давида по спине чем-то острым, метаморф внезапно получил в уродливую челюсть мощный хук справа от Светы. Упрямая парочка определённо не желала расставаться с жизнью.

— Если мы останемся целы после такого, я Киселя… — закончить фразу девушка не успела. Одним взмахом на первый взгляд хилой руки метаморф припечатал её к кирпичной стене. Давид отлетел куда-то в сторону, Света потеряла его из виду. — Дерь-мо… — прошипела она и попыталась встать, но рухнула на землю, потому что мир внезапно смазался в одно большое размытое пятно.

— А я-то, дурак, переживал, что мы ребёнка обманули, — сплюнув кровью на асфальт, прохрипел лежащий в грязной луже Давид. Нащупав рукой булыжник, он приготовился нанести удар монстру.

Света улыбнулась и облегчённо выдохнула. Жив!

— Не беспокойся, Додя, дитятко подросло. Добро пожаловать в мир взрослых… — дотронувшись до свежей раны на лбу, невесело сказала девушка. — Говорим сразу, денег нет. Но вы держитесь там, вам всего доброго, хорошего…

— Шутить изволите? — несколькими голосами сразу спросил монстр, нависнув над нервно сглотнувшей Светой. — Ста-а-арыймем, старый. Впрочем, не факт, что вы увидите новые.

— Да мы уже поняли, что нам жопа, — медленно поднявшись на ватные ноги, сказал Давид и почувствовал, как у него противно засосало под ложечкой. Покачиваясь из стороны в сторону, он с камнем в кулаке начал медленно приближаться к метаморфу.

— О, ещё какая! — зычно расхохотался монстр, после чего, подняв Свету за рубашку, спросил: — Что вы мне подсунули, а?! Ваше зелье не сработало!

— Конечно, не сработало… — просипела девушка, чувствующая, что ещё секунда и она вырубится. — Ты же дебил.

— У тебя нет ликантропии! Ты метаморф! — готовясь свершить своё «чёрное дело», ломающимся от волнения голосом выпалил Давид.

— Я знаю, кто я! — взревел монстр. — Зелье не помогло моей собаке!

Давид и Света переглянулись.

— Он идиот.

— Да, он идиот.

***

— А-а-а… То есть… Превратить мою собаку в человека таким способом нельзя? — сидя в Кольцовском возле фонтана, наверное, уже раз в пятнадцатый переспрашивал метаморф, принявший облик туповатого, но симпатичного подкаченного блондина.

Давид и Света лежали чуть поодаль на газоне и пытались переварить услышанное и забыть увиденное. Интересно, если они сейчас здесь всё усеют окурками, их найдут и покарают? Впрочем, после сегодняшних приключений им не страшен даже ад.

— Нельзя, — устало массируя виски, ответила Света и опустила голову на колени брата. — На кой хрен ты вообще всё это затеял?

— Ну… я полицейский.

— О, чудесно! То есть тебе точно ничего не будет! — ухмыльнулся Давид, наблюдая за выдыхаемым им и сестрой дымом.

— Ну я ведь уже извинился! — воскликнул чуть не плачущий монстр. — И карету скорой помощи вам вызвал… И контакты вам свои оставил! Чтобы вы, если чё, сразу ко мне обращались.

— О, теперь у меня спина меньше болеть стала! — не унимался Давид. Прикрыв глаза и размазав по потному лицу кровь и грязь, он выдал обречённое: — Ладно, проехали… Так из-за чего, собственно, всё-таки весь сыр-бор, а?

— Я прочёл на одном сайте, что у оборотней, сумевших… разоборотниться, сохраняются супер-сила и супер-нюх. А мне напарник нормальный нужен, а то висяков что-то многовато накопилось…

— К тебе с твоими интеллектуальными способностями впору Коннора приставлять из компании «Киберлайф», — докурив очередную сигарету, заметила Света, а затем, приподнявшись на локтях, задала резонный вопрос: — И да, не легче было найти оборотня и не заморачиваться с очеловечиванием сраной псины? — Метаморф тяжело задумался. Этот вариант он почему-то не рассматривал… — Не суть, кароч, — вернувшись в исходную позицию, сказала девушка. — Как ты нас-то нашёл, ковбой Мальборо?

— Через соцсети. «Инстаграм» прошерстил, на фотки билетов наткнулся… Как вам лента, кстати? Интересная?

— Да огонь просто, — отозвался Давид и нахмурился. Говорил же, дуре, не выкладывай ничего до похода в кинотеатр! Не-е-ет, ей же надо сделать всё наоборот! Впрочем, он тоже виноват… Он трейлер на страничку репостнул и написал, что обязательно посмотрит фильм и рецензию накатает.

Время близилось к полуночи. Вдалеке раздался противный звук сирены. Замигали красно-синие огни… Света усмехнулась. Интересно, что врачам наплёл этот тип? Вряд ли бы господа в белых халатах просто так устроили весь этот цирк с мигалками. Дороги-то, в конце концов, пустые. Метаморф, прося прощения за содеянное, нырнул в кусты сирени и растворился в темноте. Слава всем богам в мире! Всё, теперь можно побыть кисейной барышней и со спокойной совестью потерять сознание.

***

В больнице из развлечений для Давида и Светы, которых поместили в разные палаты, были только ссоры друг с другом. Просмотр увлекательных русских сериалов а-ля «Доярка из Хацапетовки» или «Ментовские войны 107» и игра в домино со стариками особой радости как-то не доставляли. Несколько раз к искалеченному дуэту наведывалась Алиса. Заглядывал даже метаморф, которого, как выяснилось, зовут Колян. Колян оказался славным парнем. Хоть и тупым. Конкуренцию ему могли составить лишь подростки из американских слэшеров.

Дни ползли так медленно, что Давид и Света уже не могли дождаться того момента, когда их отпустят домой. От скуки в них проснулась невиданная доселе креативность; они успели покататься наперегонки в инвалидных колясках и получить за это выговор от самого главврача, они перебрали все населённые пункты, пока играли в «города», а также подружились с местными призраками. Однако, когда всем надоевших охотников наконец-то надумали выписывать, случилось кое-что поистине неожиданное. В больницу наведался Стефан.

— Растин Коул в этой истории точно я! — доказывал Давид ничего не желающей слушать Свете.

Внезапно время замедлило свой ход, а затем и вовсе остановилось. Стрелки часов замерли, все люди, кроме ругающихся охотников, застыли, словно каменные изваяния в саду чародея.

— Доброго времени суток, господа, — как всегда, появившись из ниоткуда, поприветствовал искалеченных «плебеев» Стефан. Но не успел он материализовать из воздуха диван и удобно усесться на нём, как его тут же сбили с ног и, угрожая физической расправой, попросили не шевелиться.

— Вы совсем с ума сошли?! Или в вашей семье такой экстравагантный способ здороваться?

— Не дёргайся! Биты у меня нет, однако я тебя и костылями отделаю так, что тебе мало не покажется! — пообещала Света. — Ты мне веришь или нет?

— Тише, Поц. Ну что ж ты сразу на гостя-то набросилась? Может, он нам апельсинки принёс…

— Знаешь, куда я ему эти апельсинки затолкаю?

— Знаю, знаю. А теперь умолкни и просто держи клиента, — непривычно вежливо попросил Давид. Сев на кровать, он открыл ящик тумбочки, достал свой «гроссбух», сдул с него пыль и крошки и заявил: — Время собирать камни, Кисель. Сведём дéбет с крéдитом! Итак-с… Что мы имеем, друг мой ситный? Смотри. Синяки в количестве дохренелиона, многочисленные ссадины и ушибы лица и туловища, гематомы и сотрясение мозга у Поца.

— Ну и чего вы от меня хотите? — закатив глаза, спросил Стефан, который уже начинал чувствовать себя виноватым.

— Пока не знаем… ­— захлопнув блокнот, абсолютно серьёзно сказал Давид. — Но долг у тебя солидный. За дезинформацию.

— Я нигде не солгал вам.

— Тогда за малое количество материалов, что в результате повлекло тяжёлые телесные повреждения двух, а если продолжишь канючить, то и более лиц. Сокрытие информации от следствия — серьёзное правонарушение. Плюс тебе повезло, что мы не успели ничего маме рассказать. Тогда было бы три трупа.

— Почему три? — зачем-то спросил Стефан.

— Нам бы тоже перепало, — решил выложить все карты на стол Давид. —Ну так что, Кисель? По рукам? Или мы начинаем мстить?

— По рукам… — сказал чародей. Чёрт! Проклятая совесть! Докатились… Его, великого мага, взяли в оборот жалкие мясники с примитивным мышлением и варварскими методами работы. И как такое только возможно? Господи, хоть бы никто из коллег не узнал!

Глава пятая. Добро должно быть с кулаками

В воздухе уже давно витал запах озона. Однако тучи всё равно появились неожиданно. Солнечный августовский день смыло ливнем. Тут и там замелькали бедолаги, прикрывающиеся портфелями, джинсовками и всем, чем только можно, от назойливых капель.

По улицам, даже не стараясь спрятаться от непогоды, бродила женщина в медицинской маске. Огибаемая суетящейся толпой, она не спеша шла из таинственного ниоткуда в не менее таинственное никуда. Следом за ней, прорываясь сквозь серую пелену дождя, плелась девочка с пустыми глазами и отсутствующим выражением лица.

Женщина остановилась и обернулась. Убрав за ухо длинную чёрную прядь красивых волос, она взяла ребёнка за ворот кофты и двинулась дальше. О, если бы вы знали, какие холодные у неё были пальцы! Впрочем, у мёртвых не бывает тёплых рук…

А где-то в тёмном переулке лежал ребёнок, потерявший душу, а вместе с ней и жизнь.

***

Капли падали на коврик для ног с Давида, возящегося отмычкой, сделанной из шпильки, в замочной скважине. Света опасливо озиралась по сторонам. Она почему-то боялась, что их поймают.

— Ты можешь быстрее? — нервно теребя край платья, спросила девушка и отодрала ото лба отсыревший лейкопластырь. Успевшая затянуться рана неприятно заныла.

— Поц, иди нафиг! — раздражённо воскликнул Давид. — Мы в родные пенаты, в конце концов, попасть пытаемся. А это законами не запрещено!

— Неужели? Спасибо за разъяснения! Ты так любезен. Чёрт, Дима! Со стороны мы кажемся взломщиками! Ты можешь как-то ускорить процесс? Что, если какой-нибудь левый тип будет проходить мимо и решит вызвать ментов?

— Скажи, что я Василий Ливанов в амплуа Шерлока Холмса.

— О да! Это спасёт нас от ночи в изоляторе! Если ты мистер гениальный детектив, то я, по всей видимости, доктор Ватсон. Почему я женщина? Ну… У нас тут кроссовер с «Элементарно»! Мы репетируем.

— Поц, я что-то не пойму… Ты местами поменяться хочешь? Давай! Не стесняйся! Я буду нудить, а ты пыжиться над дверью! Как тебе, а?!

Спустя полчаса возни и пререканий упрямый замок пал под натиском хозяев квартиры. Не прекращая обмениваться «любезностями», Давид и Света зашли внутрь и оторопели. Такой чистоты в этом месте не было никогда. И если раньше «берлога» охотников напоминала дом из игры на поиск предметов, то теперь она превратилась в жилище из криво слепленного инди-хоррора.

— Нас ограбили? — спросила Света. Потрясённый до глубины души Давид ничего связного произнести не смог. Нет, ну а что тут говорить-то! Такая вылизанная стерильность, что даже страшно делается… Пригладив мокрый ёжик на голове, парень собрался с мыслями и выдал несколько предположений:

— Может, нашу квартиру Лена Летучая решила закрыть за несоответствие санитарным нормам? Или… или это проделки мистера Мускула?!

— Мистера Фикса, — ухмыльнулась начавшая отходить от шока сестра.

Внезапно в полумраке коридора блеснула пара чёрных глаз. Раздался подозрительный шорох. И не успели охотники дотянуться до выключателя, как в воздухе материализовался метаморф, готовый длинными когтями располосовать любого, кто станет у него на пути.

— Какого рожна?! — запрыгнув Давиду на руки, воскликнула Света и мёртвой хваткой вцепилась вмастерку брата.

Из корзины для белья высунулся нос крысы, а затем показалась макушка Алисы, вооружённой сюрикенами.

— А, это вы, — выбравшись из укрытия, сказала девочка и облегчённо выдохнула. — Энчантикс, выходи. Ложная тревога.

— Вы чё тут устроили?! — вспыхнул Давид и потянулся к полочке для обуви, чтобы взять сапёрную лопатку, однако к своему ужасу обнаружил, что обороняться ему нечем. «Дело дрянь… — подумал парень и перед ним уже который раз за лето пронеслась вся жизнь. — Чёрт, даже горсть пыли не наскребёшь! Так хотя бы был шанс ослепить эту харю зубастую и дать стрекача».

Метаморф, вспомнив, что его внешний вид не очень располагает к задушевным беседам, поспешил убрать когти и принять более привычное новым знакомым обличье Коляна.

***

— Ещё раз… — помассировав виски, устало сказала Света, наблюдая за тем, как сидящий на полу в позе индийского йога Колян меняет причёски под радостные аплодисменты Алисы и недоумевающий писк пожирателя. — Ты чувствуешь себя виноватым. Верно?

— Верно, — утвердительно качнул головой незваный гость и задел шикарным афро крысу. Крыса, решив, что это приглашение, вильнула хвостом и незамедлительно спряталась в шапке шикарных волос.

— И поэтому ты счёл своим долгом, не предупредив нас, завалиться сюда и, цитирую, «пожить».

— Верно, — сведя брови к переносице, сурово изрёк Колян и снова кивнул, после чего крыса с недовольным визгом шмякнулась ему на колени. — Ой, извини, зверь. Я не хотел тебя обидеть. Надеюсь, мы не будем драться. — «Зверь» ничего не ответил. Издав звук, выражающий обиду и негодование, он спрятался в рюкзаке Давида, безуспешно пытающегося понять логику монстра.

— Ладно, — вздохнула Света. — Давай дальше. Ты был здесь пять дней и, опять цитирую, «оборонял» мелкую от врагов.

— Да… — согласился залипший в ноутбук Алисы Колян.

— Но уходить ты не хочешь? — вклинился в диалог Давид.

— Нет, — оторвавшись от фотографий с модными стрижками, сказал молодой «нечеловек». — Я взял отпуск за свой счёт. Но мне его дали не сразу. Поэтому я пробыл здесь всего пять дней.

— И что?

— Вы лежали в больнице семь дней. Я не искупил свою вину до конца. А ещё я должен признаться в страшном. — Выдохнув, взволнованный до крайней степени метаморф заявил: — Я вам краны́ поломал. — Давид и Света, будто сговорившись, синхронно закатили глаза и недовольно цокнули языками. Какой кошмар! И как они только переживут эту трагедию? Монстр, решив, что хозяева разозлились, принялся сбивчиво объяснять, что беспокоиться не о чем: — Я уже всё починил. Честно-честно! Правда тут так получилось… я замок испортил, когда за продуктами в магазин ходил. Ну вы уже поняли, наверное. Я новый вставил. А ещё я вам плиту газовую немножко взорвал. Но я её тоже починил! Ну как починил… Купил новую. А потом я полы мыл и случайно швабру поломал. Её тоже починил. Ну как починил…

— Так, мы тебя поняли, не продолжай, — поспешил остановить Коляна Давид, когда сообразил, что эти увлекательнейшие перечисления могут затянуться до утра следующего месяца. — Не расстраивайся, братан. Мы на тебя не сердимся. Мы квиты.

— Но ведь…

— Мы кви-и-иты, — заверила Света. — Всё! Слышать ничего не желаю! Ты тут так порядок навёл, что нам, наверное, даже перебираться в новую хату не придётся.

— Правда? — с надеждой спросил Колян.

— Пф, канеш! — улыбнулся Давид. — Плюс ты каким-то чудом сумел отрыть всё то барахло, что мамка из своих путешествий привезла. — Подойдя к ящику, до отказа забитому непонятными безделушками, довольный, как слон, парень выудил из пёстрого вороха бубен и радостно стукнул в него несколько раз ладонью. — Классная штука! Это из Улан-Удэ. Ха, вроде столица буддизма в России, а вроде и шаманизм процветает.

Повисшую в зале тишину разбила трель телефона. Колян засуетился. Вот же! Ведь специально отключил, чтобы быть вне зоны доступа. Зачем сегодня решил количество пропущенных проверить? Знал же, что много. Вытащив из кармана штанов «Самсунг», метаморф извинился и поспешил ответить на звонок. Все затихли. Полицейских подняли прочёсывать улицы в связи со смертью очередного ребёнка этим утром…

— Не прощаюсь, — торопливо завязывая шнурки на ботинках, пробормотал в коридоре Колян. Застегнув косуху и перекинув сумку через плечо, он вдруг крепко обнял Давида и Свету. Опешившие от столь внезапного порыва охотники даже не стали говорить, что при первой встрече метаморф их меньше искалечил. — Ну… Я не прощаюсь?

— Ага, — растерянно выдохнула Света. Что это вообще было сейчас? Странный тип… Бьёт — значит любит? Так получается? Свяжешься же! В следующий раз надо будет внимательнее смотреть, кто и какое зелье просит. Ещё один подобный клиент и всё, доброго дня, апостол Пётр!

— Всем пока! — Колян уже собирался уходить, однако его остановил Давид:

— Товарищ следователь!

— А?

— С головой сделайте что-нибудь.

— В смысле?

— В смысле кудряшки убери, — улыбнулась Алиса, выглянув из-за спины брата.

Метаморф тряхнул афро и вернул себе прежнюю причёску. Громко хлопнув дверью на прощанье, он умчался бороться с преступностью и вершить правосудие.

— Настоящий самурай, — мечтательно изрекла Алиса. — Долг прежде всего.

— Надеюсь, ты ему катану не показывала? — усмехнулся Давид, скрестив руки на груди.

— Почему не показывала? Показывала. Я его ей проткнула.

— Что?!

— Если бы вы внимательно читали те писульки, что вам принёс пафосный мужик, вы бы не переживали. Метаморфы обладают сверхбыстрой регенерацией. Так что, в случае чего, от меня бы и мокрого места не осталось, — резко сделавшись серьёзной, мрачно заметила девочка и чуть ли не до крови прикусила губу. Поправив чёлку, она хмуро добавила: — Однако быстро бы я не умерла. У меня меч есть. А у вас, придурки, что есть?

Давид и Света хотели было возмутиться, но Алиса не дала им и шанса. Шмыгнув носом, она жалобно всхлипнула и разревелась:

— Идиоты! Вы ведь погибнуть мог… могли-и-и-и!

Давид, который давно привык к тому, что впечатлительная малая регулярно рыдает над смертью любимых персонажей или грустными книгами, неожиданно для себя растерялся. Посмотрев на Поца, он понял, что помощи ждать бесполезно. Еврейская морда непонимающе хлопала глазами и, кажется, начинала паниковать. Парень вздохнул. Набравшись смелости, он подошёл к Алисе, опустился перед ней на колени и сказал:

— Ну ты это… Ни того. Не надо. Не плачь. С нами же всё хорошо? Правильно?

— О… о… отстань, — буркнула сестра, утирая запястьями крупные слёзы, падающие на колени Давида. — Я обиделась.

— На то, что мы живы? — спросила Света и как-то невесело усмехнулась.

— На то, что вы — парочка придурков…

Тревожить Стефана не хотелось. Однако другого выхода из сложившейся ситуации Света не видела. Малая была права. Им слишком часто стало доставаться на орехи. И раз уж добро должно быть с кулаками, нужно использовать любые шансы хорошенько вооружиться, чтобы начистить рожу злу. Да и когда ещё подвернётся шанс в очередной раз поиздеваться над колдуном столь высокого ранга? Света недовольно проворчала какие-то ругательства и, обойдя расчувствовавшихся родственничков (тронутый до глубины души Додя уже сам был готов пустить скупую мужскую слезу), только в зале решила уточнить у Алисы:

— Где бита и сапёрная лопатка?

— В… в… в антресолях, — мелко вздрагивая, ответила ужасно расстроенная девочка.

— Дима, — достав из сумки клочок с каким-то заклинанием, позвала девушка, — оставайся с малой, а я в гости. Заодно почту проверь. За неделю всё, что угодно, случиться могло. Вдруг на нас инопланетяне напали? А мы с тобой даже гречкой не затарились на случай апокалипсиса.

***

Какое-то время после произнесённой вслух «абракадабры» Света летела вниз в кромешной тьме. Наконец ветер перестал свистеть в её ушах, и она увидела смутные очертания Стефана, а затем незамедлительно рухнула в уже знакомое кресло. На сей раз маг решил принять гостью в библиотеке. Он важно восседал на парящем в воздухе ковре и читал древний фолиант, который, казалось, не имел ни начала, ни конца. За его спиной клубилась зелёная дымка. В ней то и дело мелькали силуэты таинственных существ. Когда над головой чародея клацнула пасть василиска, Света невольно вздрогнула.

— Не волнуйся, это астральная версия вашей книги. Всё, что ты сейчас наблюдаешь, всего лишь копии тех тварей, о которых здесь идёт речь, — прокомментировал Стефан. Щёлкнув пальцами, он открыл портал на кухню, дотянулся до мёда и положил ровно одну ложечку в зависшую рядом чашку мятного чая.

— Выпендрёжник, — брезгливо прыснула девушка, представив, как этот позёр, поджав хвост, убегает от компании озлобленных призраков.

— Я всё слышу-у-у, — не отрываясь от чтения, предупредил чародей и его лицо приняло суровый вид.

— А я просто напоминаю, — сказала Света и нахально улыбнулась. Внезапно она почувствовала, что сквозь неё кто-то прошёл. Это был выбравшийся из книги единорог. Стефан взмахнул широким рукавом, и призрачный конь рассыпался на тысячи ярко мерцающих искр. Поднявшись с ковра, он спустился по невидимым ступенькам к полке с песочными часами и перевернул их. Зелёная дымка испарилась, поглотив проекции загадочных животных и других фантастических тварей, а рукопись превратилась в неприглядную книжицу, потрёпанную временем и зубами грызунов.

— Чаю? — уже по привычке предложил Стефан и поймал себя на ужасной мысли о том, что скоро визиты этих неотёсанных охотников станут нормой. Фыркнув, он устало рухнул на кожаный диван и положил ногу на ногу. Что за день? Сначала экскурсия с дошкольниками, теперь эта сумасшедшая… Почему на Землю не напало вселенское зло? Почему у него нет уважительной причины сбежать? — Я синий достал. Изумительный вкус и цвет.

— Обойдусь, — отказалась Света.

— С пирожными просто прелесть.

— Так, Дормамму, я пришла договориться, а не чаи гонять. Не, я понимаю, что похожа на мечту педофила, но мне почти тридцать годиков и на сладкое я точно не поведусь.

— Что ж, я пытался быть радушным хозяином. Но коль вы настаиваете, мы опустим формальность в лице светской беседы об отвратительной погоде, я уступлю. Желание дамы — закон. Чем могу быть полезен?

— Буду откровенна… Хьюстон, у нас проблемы. — Положив на круглый столик из красного дерева биту и сапёрную лопатку, Света грустно сказала: —После приключений с метаморфом мы поняли, что нашему оружию нужен апгрейд. Признавать это было больно… во всех смыслах.

— Прошу прощения? — взяв биту, удивлённо вскинул брови Стефан. Если у всех охотников столь скудная фантазия, стоит начать переживать по поводу «мелкого» зла. — Это… всё, что у вас есть? Нет, нет, я признаю, что корректировку в вашу внешность внесли и по моей вине тоже, однако…

Света задумалась. Помолчав, она начала загибать пальцы израненных рук и перечислять:

— У нас есть стратегический запас святой воды, где-то парочка осиновых кольев завалялась… Что ещё? Талисманы вуду, серебряные пули и мамина коллекция барахла из путешествий, которая совсем недавно была бесполезным мусором. Ах, да! Точно. Я забыла про зачарованный песок.

— Который я вам дал на тот случай, если метаморф обозлится… — тихо заметил Стефан. — Я не понимаю, у вас же есть огнестрельное оружие. Почему вы его не используете?

— Пф! Нет у нас никого огнестрельного оружия. Серебряные пули мы случайно нашли на даче. Они на чердаке пылились. Теперь вот у нас пылятся.

Стефан резко поднялся на ноги. Непостижимо! Что за люди? Настолько спешат жить, что одной ногой стоят в могиле, а другой в пасти чудовища. Чародей посмотрел на Свету и внезапно почувствовал вместо раздражения… жалость? Печаль? А может, это было участие? Решив не заниматься глубинным самокопанием, он провёл рукой по аккуратно подстриженной бородке и поинтересовался, какие будут пожелания и предложения.

— Хочу невидимую биту, — решительно заявила просиявшая Света, и Стефан облегчённо выдохнул. Вот оно… Раздражение. Негодование разлилось по венам, и маг ощутил острую необходимость съязвить. Что за бред несёт эта девчонка? Может, ей ещё волшебную палочку подарить? Бибиди-бобиди-бум! И все вампиры превратились в фей, а оборотни в милых щеночков.

— Невидимая бита, серьёзно? — переспросил мужчина, вложив в последнее слово максимум сарказма.

— Почему бы и да? Бита мне всегда нужна. А пускают с ней не везде. Что обидно…

— Так, ладно. Как предлагаете модифицировать сапёрную лопатку?

— Да никак. Я хочу специальное ведёрко к ней, чтобы из зачарованного песка куличики лепить, — сказала девушка и ехидно хихикнула.

— А если серьёзно?

— А если серьёзно, то она полезна в основном только в ближнем бою. Не особенно практично, не находишь?

— Нахожу, — согласился Стефан, отметив про себя, что у этой чокнутой всё-таки есть зачатки здравомыслия. Отвернувшись, он вдруг поднял руки вверх и одним изящным движением заставил шкафы показать тайный проход, ведущий в магическую лабораторию. Изумлённая Света с раскрытым ртом наблюдала за тем, как на её глазах рушатся все законы физики. Довольный произведённым эффектом чародей поманил пальцем тяжёлую деревянную дверь и та, повиновавшись, приблизилась. Отворив её, он протянул ладонь Свете. Света одарила Стефана подозрительным взглядом.

— Там ступеньки, — пояснил маг, заметив некое замешательство со стороны гостьи.

— Думаешь, я не справлюсь с ними? Неужели я так похожа на кунг-фу панду?

— Они невидимые.

— Окей, ты выиграл, — сдалась Света. — Веди! Надеюсь, ты не маньяк…

— У меня есть занятия поинтереснее, — ухмыльнулся Стефан. Осторожно взяв девушку за руку, он произнёс какое-то заклинание и сделал уверенный шаг в кромешную тьму.

Глава шестая. Победа или победа

Появившаяся из портала Света с громким визгом рухнула на пол. Проклиная криворукость Стефана, она с обиженным сопением принялась отряхивать кофту и штаны. Связываться с колдунами себе дороже! Искалечат и не заметят. Перевернувшись на спину, девушка уставилась в потолок. Люстру Колян тоже умудрился «починить»…

Из спальни выглянула физиономия возмущённого до глубины души Давида.

— Чего шумишь? Малая спит! — сердито прошипел парень и кивнул в сторону кровати, на которой, свернувшись калачиком, в обнимку с выбравшейся из рюкзака крысой лежала Алиса.

Света не стала огрызаться. Показав фак, она потребовала новостей.

— Ну-у-у… — протянул замявшийся Давид. — Твой папа был бы недоволен. Мы работаем задаром. В лучшем случае нас осыплют благодарностями и крепко пожмут руку за проявленную отвагу. В худшем… мы огребём так, как герои в «Защитниках» Андреасяна не огребали.

Последние слова заставили девушку насторожиться. Видимо, действительно случилось что-то серьёзное.

— Выкладывай, — мрачно прокряхтела Света и, не снимая перекинутой через плечо сумки, рухнула на диван. Старость — не радость…

Стараясь говорить как можно тише, Давид пустился в долгие объяснения. Порой он переходил на язык жестов или вообще прибегал к пантомиме, что невероятно раздражало Свету, определённо не настроенную на разгадку глупых ребусов. Спустя пятнадцать минут почти немого театра кабуки выяснилась суть дела.

Думаю, будучи ребёнком, многоуважаемый читатель в кромешной темноте, спрятавшись с друзьями под колючим клетчатым пледом и вооружившись фонариком, рассказывал будоражащую детское воображение страшилку про Кровавую Мэри. Наиболее отчаянные из видящих этот текст, наверняка, пытались призвать Пиковую даму или прятали конфеты на кухне и, притаившись в каком-нибудь укромном месте, с замершим от волнения сердцем ждали Сладкоежку.

В каждом городе есть свои легенды. И надо признаться, Воронеж исключением в этом плане не является. Уверена на девяносто девять и девять десятых процента, что вы ни разу не слышали рассказ о призраке медсестры из заброшенного примерно в две тысячи седьмом году лагеря «Ленинец». Парадоксально, но детали истории часто разнятся настолько, что складывается ощущение, будто речь идёт об абсолютно разных призраках, впрочем, обладающих общими чертами вроде «улыбки Джокера» и маски, скрывающей обезображенное лицо…

— Такие пироги, — угрюмо подытожил свою длинную речь Давид. — Как видишь, эта глупая сказка не такая уж и сказка. Призрак чокнутой врачихи настоящий. И я тебе всегда это говорил!

Света невольно усмехнулась, когда вспомнила, как пугала в поликлиниках маленького Додю страшной женщиной в белом халате. Бледный братец потом сидел под дверями кабинета и трясся, боясь, что внутри его уже ждёт призрачная дама с жутким оскалом.

— Чего улыбаешься? — удивился парень и вопросительно изогнул выгоревшую на солнце бровь.

— Да так… — туманно ответила Света. — Улыбаться, на самом деле, тут нечему. У нас на повестке дня съехавший с катушек пожиратель, который, судя по тому, что тебе рассказали, на последней стадии превращения в полноценного монстра.

— Ага, скоро «окуклится» и из эфемерного станет вполне себе реальным. Он уже ребёнка убил и кому-то из наших пузо искромсал. Видимо, устал подпитываться мрачной аурой заброшек с клабдищами. На «свежатинку» потянуло.

Света задумалась. Стоп. Резко поднявшись с дивана, она принялась носиться по всему дому.

— Поц, ты чё? — наблюдая за сестрой, поинтересовался ошарашенный Давид. — Совсем уже кукухой поехала?

— Я ищу номер Коляна, — роясь в груде бумаг, объяснила девушка. — Да где же? Где?!

— Да у меня он есть, угомонись! Что случилось?

Посмотрев на Давида, Света сложила ладони шпилем и вкрадчиво поинтересовалась:

— Дима, ты совсем не одупляешь, что ли? Алло! Шевели извилинами, если у тебя последние не выпрямились. Когда убили девочку?

— Сегодня утром. А… — внезапно к Давиду пришло осознание. Кинув сестре телефон, он хмуро изрёк: — Звони. Это единственный шанс, в случае чего, и надрать жопу твари охреневшей, и выбраться целыми. Я до батюшки ща метнусь. У нас святая вода закончилась. В такойтрындец с уже намятыми боками соваться неподготовленными неохота.

— Где мы прочёсываем местность? — запихивая в сумку мешочки гри-гри, уточнила Света, параллельно пытаясь не уронить прижатый щекой к плечу мобильник.

— Набережная! — на ходу застёгивая мастерку, сказал Давид и, уже оказавшись за пределами квартиры, добавил, прежде чем перемахнуть через перила: — Детская площадка.

***

Солнце провалилось за линию горизонта. Чернильное небо покрылось россыпью звёзд. В водохранилище заплясали разноцветные огни ночного города. Чувствовалось приближение осени.

Колян сидел на качелях и задумчиво смотрел на кроссовки. Из объяснений Светы он понял мало, но основную мысль всё же уловил, а потому не смог не явиться к назначенному времени. Охотники задерживались, однако вскоре чуткий слух метаморфа уловил брань. Голоса казались знакомыми… Оторвав глаза от земли, Колян, успевший обнажить когти, увидел вдалеке столб пыли и два силуэта, активно толкающих друг друга.

— Ты идиот! — орала Света. — Мы не будем никого призывать!

— А я говорю, что будем! На кой хрен тогда я столько святой воды брал с собой? — возмущался Давид.

— Товарищ следователь, скажи ему, что он тупой! — подбежав к растерянно моргающему монстру, потребовала Света, которая, казалось, сейчас вцепится пальцами в шею брата.

— Это я-то тупой?! — развернув девушку к себе, воскликнул Давид.

— Да, ты! Я не виновата, что ты долбанулся и хочешь призвать пожирателя!

— Вы хотите призвать Энчантикса? А почему вы его с собой не взяли? — искренне удивился Колян, который, несмотря на то, что являлся неотъемлемой частью мира духов и разношёрстных чудовищ, понятия не имел о классификации своих собратьев и «соседей». — Я думал нужен здесь, чтобы привидение проучить.

Секунду назад готовые убить друг друга родственники в буквальном смысле слова зависли. Очнувшаяся первой Света вздохнула и хлопнула себя ладонью по лицу. Видимо, придётся повторно ввести в курс дела «тяжёлую артиллерию» их замечательного трио. В красках расписав ситуацию, девушка поинтересовалась:

— Теперь тебе всё ясно?

— Абсолютно, — соврал Колян, решив, что раз его задача — просто накостылять оборзевшей твари, то лишний раз напрягать мозг смысла нет. С пустой головой и жить, и драться проще. Меньше думай, больше бей. Размяв шею и похрустев костяшками, монстр с абсолютно непроницаемым видом уточнил: — Какой план?

— Пока не знаем, — признался Давид и одарил сестру сердитым взглядом. — Не, идеи есть. Я хочу вызвать пожирателя, начистить ему рыло и прикрыть лавочку. Но Поц против, пушо считает это слишком опасным.

— Да, считаю! Мы вписались прочесать отведённый нам участок и, в случае чего, сообщить о том, что пожиратель на нашей территории.

— А если он опять кого-то убьёт? Или сейчас убивает? — грустно спросил Колян. Света уже разозлилась и хотела накричать на бестолкового помощника, но внезапно поняла, что ей нечего ему противопоставить. Она просто боится. Вот и всё. Плюнув и обругав «грёбаных духов», девушка бросила сумку на пожухлую траву и мрачно сказала:

— Дима… доставай барахло для ритуала. Идём с козырей.

Давид хитро улыбнулся:

— Теперь-то ты мне отдашь кодовое слово для активации новых плюшек моей замечательной лопатки?

— Держи, — нехотя всучив сияющему от счастья брату лист из ежедневника Стефана, буркнула Света и поправила прикреплённый к футболке значок в виде биты. Отогнав невесёлые мысли, она обратилась к Коляну: — А ты, товарищ следователь, пока прикинься ветошью и не отсвечивай. Оставайся тут. Будешь страховать нас. Возможно, мы справимся сами. Не так страшен чёрт, как его малютки. Или как там говорят? А, не суть, кароч. В любом случае, запомни на будущее, вдруг столкнёшься снова, пожиратель — фигня геморная.

— И очень опасная, если обратится, — вставил свои пять копеек Давид.

— Завались! — рассердилась Света. — Всем сплетням веришь! Не беси меня! — Сосредоточившись на обсуждении деталей дела, девушка более спокойным тоном продолжила: — В том случае, если мы лажанёмся, вся надежда на тебя, Колян. Как только услышишь кодовую фразу, твой ход. Мы попытаемся привести тварь к тебе. Но если улучшишь момент, решишь проявить инициативу и спасти нас, то мы не против.

— А что за кодовая фраза такая? — растворяясь в пахнущем тиной воздухе, спросил метаморф.

— «Твою мать, нам жопа», — спокойно пояснила Света.

— Хорошо, — блеснув угольно-чёрными пустошами глаз, ответил монстр и окончательно слился с ландшафтом.

***

В лунном сиянии догорали пучки осота, окружающие начерченные кровью древние символы. Стоящая неподалёку Света бросала нервные взгляды на часы и то и дело поправляла значок. «В крайнем случае, сломаешь иглу», — звучал в голове девушки далёкий голос Стефана.

— В крайнем случае… — проворчала себе под нос Света и недовольно пнула камень. — У нас тут что ни день, то крайний случай! Никаких волостей не напасёшься!

Внезапно написанное Давидом заклинание смазалось в одно красное пятно.

— Понеслась, — крепче перехватив лопатку, прошептал парень и судорожно выдохнул, почувствовав, как зашлось сердце. Всё будет хорошо… Главное — не сдохнуть от страха до появления пожирателя.

Пятно сначала стремительно разрасталось, а затем медленно, капля за каплей, стало подниматься вверх. Постепенно оно начало принимать смутные очертания человеческой фигуры. Секунда, и вся кровь обернулась алой дымкой, а перед охотниками предстала женщина в медицинской маске.

— Добрейший вечерочек, сударыня, — пряча за спиной оружие, поздоровался Давид и криво улыбнулся, когда на нём остановился пустой безжизненный взгляд, не выражающий ничего, кроме желания убивать.

— И вам, молодые люди, — потусторонним голосом бесцветно ответил пожиратель и, открыв своё лицо, попытался изобразить ухмылку, но вышло неважно. Выражать какие бы то ни было эмоции мешал огромный рот, представляющий собой свежую рану от уха до уха.

В груди Светы похолодело. Захотелось провалиться в библиотеку к Стефану и потребовать отмотать время назад, чтобы отменить встречу с этой жутко зыркающей тварью. Мысленно сосчитав до десяти семь раз, девушка успокоилась. Сорвав значок с груди и крепко сжав его в кулаке, она одними губами произнесла «урук-хай» и в её руке материализовалась любимая бита.

— Сработало, — озадаченно хмыкнув, тихо заметила Света, которая до последнего сомневалась в способностях самонадеянного чародея. Подобно Алисе, вооружённой катаной, она встала в боевую стойку и, ядовито усмехнувшись, сказала: —Ну шо, потанцуем?

Монстр взмыл ввысь. Обнажив несколько рядов острых зубов, он ринулся в атаку. Взмах когтями. Света отпрянула в сторону, а своевременно увернувшийся Давид, чуть было не лишившийся головы, рефлекторно прикоснулся к покрывшейся красными пятнами шее. Ещё бы чуть-чуть и… Снова попытка разъярённого чудовища нанести удар. Мимо! В темноте ни черта невидно. Не упасть. Лишь бы не упасть… Клац! Челюсти сомкнулись перед носом сосредоточившегося на движениях противника Давида.

— Заявляю официально, я с тобой целоваться не намерен, — уклонился парень. Пожиратель с гневным рёвом нёсся на него. Раз. Рано. Два. Замах ликующего чудовища. Черенок сапёрной лопатки упёрся в часто вздымающуюся грудь Давида. Три. Света матерится, значит… пора! — Но пасаран! — крикнул, что было сил, Давид и в его руках оказалась нагината, пронзившая потерявшего бдительность монстра.

— Твою мать, нам жопа! — воскликнула Света, благополучно забывшая о том, что это был текст кодовой фразы, и с воплем «кавабанга» точным ударом биты снесла голову потустороннего неприятеля, замершего на месте от шока.

Сине-зелёная кровь полилась фонтаном извсё ещё держащегося на ногах пожирателя, и Давид, быстрее сообразивший, что к чему, пнув хиленькую тушку в живот, перекинул сестру через плечо и ретировался к детской площадке.

—Колян, план «B», эта срань обратилась! Башки мало! — экстренно отступая, орал парень. — Она ща обратно прирастёт! Вырви сердце или нам пиз…

Договорить Давид не успел. За спиной возникла пасть во всех смыслах собравшегося чудовища, которое не растерявшаяся Света с отчаянным писком коронным ударом в челюсть тут же отправила в полёт.

Монстр ухватился за ветви дерева и спикировал вниз, но не заметил, как в темноте блеснула пара горящих недобрым огнём глаз. Метаморф с утробным рыком вцепился в глотку своего собрата и, прижав к земле, выпотрошил. Всё было кончено.

Пытающийся отдышаться Давид поставил Свету на ноги. Стараясь держать себя в руках, он выдал:

— Ой, пиз… пец. Если убийства детей не прекратятся, я насмерть залуплю себя серией фейспалмов! У-у-уф… Вот дерьмо! Надо будет всё святой водой обработать.

— Пожалуй, — стараясь унять дрожь во всём теле, согласилась сестра. — Генеральная уборка тут не повредит.

Притаившийся за горкой невысокий парень важно поправил широкополую шляпу и, старательно сдерживая хитрую ухмылку, задумчиво посмотрел на звёзды. Достав сигарету, он почесал колючий подбородок и недовольно фыркнул:

—Пф, обалдуи! Я уже думал бежать вас спасать.

Постояв ещё с минуту в тишине, загадочный незнакомец поправил воротник пальто, провёл рукой по воздуху так, словно намеревался отодвинуть штору, и исчез в открывшемся портале.

Глава седьмая. Затишье и...

За окном сгущались сумерки. Давид и Света не спешили укладываться спать. Нет, им не нужно было подрываться среди ночи из дому и бежать принимать бой у разбушевавшейся нечисти. Убийства детей прекратились, новые клиенты нести свои кровно заработанные не торопились, а потому беспокоиться и накручивать себя особого смысла не имело. Собственно, именно поэтому сегодня на плите охотников в огромной кастрюле булькала не странная на вкус и цвет жижа неопределённой консистенции.

На кухне горела ярко-жёлтым светом «лампочка Ильича». Хмурый Давид нарезал помидоры и изредка сердито поглядывал на мерно помешивающую томат Свету. И на кой чёрт им все эти запасы? Можно ведь просто купить кетчуп и не заморачиваться! Ощущение, что грядёт не какая-нибудь, а ядерная зима!

— Нет, ты мне всё-таки объясни, зачем нам столько этой фигни?! — перебив ведущего новостей, после долго молчанья возмутился в очередной раз за день парень и раздражённо швырнул нож в сторону.

— Затем, что с бабушкой не поспоришь, — спокойно выдала заготовку Света и, оторвавшись от книги с рецептами, попробовала томат. — «Унейпомядоры усе уже поспели»… Блин, может соли добавить? Никакущий ведь!

Не найдясь, что возразить, раздосадованный Давид распахнул окно и, взяв с полки трубку, закурил.

— А ну вали на балкон! И без тебя дышать нечем! — рассердилась учуявшая запах дыма девушка. Оставив на минуту инструкции по приготовлению мяса, она посмотрела на часы и добавила: — Хотя нет… Чего это ты прохлаждаться будешь? Возьми с зеркала мелочь и сгоняй в магаз. На ужин кролик, а я без специй! И чтобы никакой химии мне. Только кориандр, лаврушка и перец, только хардкор!

Давид поймал себя на том, что травы для зелья было добыть проще и даже в каком-то смысле дешевле. Процедив сквозь зубы привычное «морда еврейская» и получив за это полотенцем по спине, он набрал сто рублей десятками и отправился на встречу «приключениям».

Освещение в подъезде оставляло желать лучшего, собственно, как и запахи.

— Проклятый Обэма, — усмехнулся парень и, между делом прокляв открывшего табак Колумба, от души пнул ногою дверь.

— Опана! Какие люди… Димас, — с деланой радостью констатировал вынырнувший из темноты рыжий, как апельсин, Гондурас и улыбнулся. Давид нахмурился, когда заметил, что его старый знакомый, который недавно засандалил ему в глаз за Круга, пришёл с компанией. Двое крепких ребят в спортивных костюмах, сплюнув, сняли кепки в знак почтения и поздоровались. — Не поверишь, но я тебя искал.

Нащупав в кармане мелочь и покрепче зажав её в руке, Давид приготовился бить. Ну а что делать? Не мы такие, жизнь такая!

***

За время работы охотником на нечисть Давид неоднократно сталкивался с самыми странными вещами. Однако это было явно выше его понимания.

— Я те отвечаю! — твердил, активно жестикулируя пальцами, Гондурас и периодически не без опаски озирался по сторонам. — Пацаны, я ж не вру? — Пацаны, выражая полнейшую солидарность со словами друга, активно замотали головами.

— Да ну не-е-е-е, — не поверил Давид и, взъерошив волосы, одарил троицу скептичным взором. — Вы чё, опять пивасомобдолбились?

— Хочешь дыхну? — абсолютно серьёзно спросил Гондурас. Получив вежливый отказ, он продолжил: — Это точно Зэ-Зэ, его работа! Ну сам посуди, кто ещё мог у нас мобилки отжать и потом свалить целым и невредимым? Я ему в жбан с вертухи прописать хотел, а нога… — Выдержав паузу, парень сглотнул образовавшийся в горле ком и, боясь, что его услышат, тихо-тихо прошептал: — А нога прям сквозь башку прошла! Ты у нас тут, конечно, фигню умную почитываешь и шансон не уважаешь, но, Димас, извини меня за такие заявления, я там чуть не обосрался! Я уже собирался с жизнью прощаться, да он свалил.

— Свалил? — переспросил уже намеревающийся покинуть развесёлую компанию Давид, который был уверен в том, что над ним просто издеваются.

— Ну… растворился. Типа так раз! И нету. Да блин, Димас! Если нам не веришь, приходи во двор сёдня. Он в час ночи появится! Только возьми с собой чё-нить из этих своих штучек шаманских. А то он и твою мобилку отожмёт!

— Я подумаю, — поднявшись с лавочки, пообещал Давид. — Но Гондурас… не дай бог окажется, что вы меня решили развести. Учти, если я и впишусь в это, то приду обязательно с сапёрной лопаткой. Отделаю так, что мама родная не узнает.

***

Загадочно улыбающийся Давид скинул кеды, встрял в тапки и, пройдя на кухню, вручил специи Свете, недовольно постукивающей ногтями по крышке кастрюли.

— Почему перец горошком?

— Потому что другого не было! — огрызнулся парень. Плюхнувшись на табурет, он привалился к холодильнику и устало прикрыл глаза.

— И где ты вообще так долго шлялся? — не унималась сестра, которой пришлось самой нарезать новую партию помидоров.

— Где надо! Меня Гондурас с компанией выцепил.

— Неуже-е-ели? — ехидно поинтересовалась Света. — А где тогда корректировки, внесённые в твоё лицо? В жизни не поверю, что тебе тёплый приём не организовали. Вы ведь друзья!

— Завали, морда еврейская! Не друзья они мне… — вспыхнул Давид. — Я пока точно не уверен, но вполне вероятно, что им нужна помощь. Ну или киноакадемия не тем людям «Оскары» раздаёт.

— Чё уже случилось? — моментально став серьёзной, спросила Света.

— Помнишь, мы с тобой года два назад думали, что в городе кицунэ завёлся. Мы тогда ещё придурков с аниме-фестиваля подозревали. Они там руны чертили какие-то по приколу.

— Ну и?

— Ну и мы с тобой случайно наткнулись на историю про… сиримэ.

Света, зажав рот рукой, прыснула в кулак. Не в силах сдерживаться, она согнулась пополам и захохотала в голос.

— Было дело! — Отдышавшись, мелко вздрагивающая от смеха девушка вытерла полой халата крупные слёзы и сказала: — Там ещё и легенда идиотская такая! Самурай возвращался ночью домой, услышал шаги, обернулся, а на него ёкай, у которого глаз на заднице, смотрит! Я только не пойму, к чему ты клонишь?

— У наших гопников, кажется, есть похожая страшилка в запасе.

На лице Светы отразилось недоумение. Присев рядом с братом, она вкрадчиво поинтересовалась:

— Что, прости?

— Я не шучу! Гондурас на полностью серьёзных щах полчаса затирал мне лютейшую дичь о Золотом Зубе! Типа однажды ровный пацан по кличке Золотой Зуб пообещал натянуть глаз на жопу одному фраеру, зашедшему на Машмет. И натянул. И вот теперь дух неупокоенногофраера ходит по району, моргает на гопников.

— Бред какой-то… — сделала вывод Света. Выключив томат, она принялась вытирать стол. — Только не говори, что тебя попросили сиримэ поймать.

— Лучше. Меня попросили разобраться с Золотым Зубом. Он третьего дня у Гондураса и компании мобилки отработал. И теперь они боятся, что супер-гоп Зэ-Зэ им, как и тому фраеру…

— Не продолжай! — заткнув брата ватрушкой, воскликнула девушка. — Я всё поняла. Мы в это не полезем. У нас кролик и куча помидоров!

***

Накрапывал дождь. Пыль под ногами медленно, но верно превращалась в грязь. Удручённая Света плелась за Давидом. Мясо не приготовлено, томат не доварен! Ну, Гондурас, ну, погоди! При следующей встрече получишь так, как никогда до этого!

—Чё там, скока времени? — уточнил Давид и шмыгнул носом, в предвкушении потирая ладони.

— Полночь, — раскрыв забавный зонтик с ушками, буркнула Света. — Целый час тут торчать непонятно ради чего… И ладно бы правда сиримэ! Так нет, всего лишь мифический дух какого-то там гопаря!

Небо совсем заволокло тучами. С каждой минутой дождь усиливался. Давид достал из внутреннего кармана трубку. Вырвав у брата зажигалку, Света не слушающимися от холода мокрыми пальцами выудила из сумки пачку сигарет и тоже закурила. Паршивый способ согреться, но лучше уж так… Заметив, что сестра замёрзла, Давид фыркнул. Накинув свою мастерку на плечи девушки, он молча уставился на лужи, неумолимо подбирающиеся к его ногам.

Света нахохлилась, когда почувствовала, как предательски заурчало в животе. Поужинать нормально так и не удалось, а потому она уже с чистой совестью собралась дать доверчивому Давиду хорошую затрещину, взять его за ухо и отвести домой, но тут случилось непредвиденное.

Руки в чёрных перчатках раздвинули завесу дождя, и из портала вышел совершенно незнакомый охотникам чародей. Приподняв указательным пальцем шляпу и одарив замершую в напряжении парочку улыбкой Фернанделя, он насмешливо изрёк:

—Здра-а-аствуйте! Ой, я так рад нашей встрече! Всё боялся, что моя уловка не сработает и вы не придёте.

— Уловка? — попробовал отвлечь потенциального оппонента Давид и, аккуратным движением задрав край футболки сзади, покрепче схватил черенок сапёрной лопатки, прикреплённой к штанам. Фокус с пожирателем удался. Почему бы не повторить его на бис?

— Мне очень хотелось познакомиться, но я не знал, как к вам подступиться, — хитро прищурившись, сознался маг. — Я использовал свою проекцию, чтобы припугнуть ваших знакомых. Надеялся, что они попросят у вас помощи. Понимаю, план шит белыми нитками, но я уже не мог ждать.

Света, всё это время держащаяся за значок, была не в силах скрыть усмешку. Клоун! Чёрный плащ, дурацкая широкополая шляпа и красный шарф. Он что, серьёзно?

— А к чему такая спешка, юноша? Боялись пропустить повтор старых серий «Улиц разбитых фонарей»?

Давид подавился слюной. Этот тип и вправду был очень похож на Казанову.

— Нет, — слегка обиженно ответил чародей. — Я опасался, что вы угробите себя раньше положенного. — Победно улыбнувшись, он важно заявил: — Мне известно о вас абсолютно всё! Например, недавно вы столкнулись с метаморфом.

— Я, наверное, сейчас должна в обморок упасть от услышанного. Ведь, о боже мой, ты сообщил мне то, что знает каждый третий охотник в городе, — поднявшись со скамьи, сказала Света. — Значит так, ты… Как тебя зовут?

— Евгений, — охотно представился парень и отвесил небольшой шутливый поклон. Кажется, у него получилось войти в доверие! Лёд тронулся, господа! Скоро поставленная цель будет достигнута и Воронеж падёт ниц пред величием своего тайного правителя и защитника! — Но мне привычнее обращение Прядильщик.

—Ага… Ясно. Короче так, Женёк, — взяв Давида под руку, с угрозой в голосе произнесла девушка, — мы тебя запомнили. И если ещё раз ты выкинешь что-нибудь подобное, я лично организую тебе встречу с теми ребятами, которых ты решил шугануть, чтобы подобраться к нам. Мы на колдунов не работаем.

Оставив озадаченного Прядильщика мокнуть наедине с собственными думами, Давид и Света удалились. Им ещё завтра, в конце концов, рано вставать и снова ехать к бабушке, у которой, наверняка, найдётся куча работы для любимых внуков. А тут какой-то полоумный диверсии по ночам устраивает. Только этого местным не хватало для полного счастья!

Прядильщик глубоко задумался. Неужели он и правда похож на Казанову? Кошмар, надо срочно это исправлять! Быть может, заменить шарф шёлковым платком? А что? Стильно и изящно!

Заправив длинные пшеничные пряди под воротник пальто, молодой человек вдруг улыбнулся:

— При следующей встрече мне пообещали тяжёлые телесные. Хм… Это ли не начало прекрасной дружбы?

Глава восьмая. Буря негодования

Давид всегда считал, что искренность покоряет. Если ты ошибся, но хочешь получить прощение, выверни душу наизнанку. Не факт, что тебе моментально отпустят все грехи. Быстро только цены на бензин повышаются! А налаживание контактов с людьми — вещь тонкая. Здесь для каждого особый подход требуется. Стена непонимания и непринятия может быть взята штурмом и снесена только с помощью хорошо продуманной тактики. Лезть же в душу без приглашения и бесцеремонно пытаться найти там себе место, как минимум, невежливо. Именно поэтому Давиду с первых секунд не понравился странный тип в шляпе. Кажется, завтра Алиса не поедет к бабушке. Дом снова нуждается в своём маленьком защитнике. Вот только кто позаботится о защитнике? А заодно проследит за тем, чтобы он не переусердствовал…

Доведённая до белого каления Света с ноги открыла дверь в квартиру. Предупредить брата об опасности она не успела. Колян с парой кунаев в голове набросился на охотников.

— Слава богам! — обнимая хрипящих от чересчур крепкой хватки ребят, радостно прокричал метаморф.— Я нашёл вас!

Света похолодела от ужаса. Они ведь расстались, как цивилизованные люди! Обе стороны были довольны. Неужели он заявился к ним потребовать долг за спасение от пожирателя? Девушка, чьё настроение и без того испортили, начала закипать. Нет, ну вот не хам ли?! Чуть не отправил её и Додю на тот свет, а теперь ещё и припёрся права качать!

— Какова цель вашего визита, товарищ следователь? — поинтересовалась Света, пытаясь вывернуться из рук слишком сильного по сравнению с простыми смертными знакомого.

— Неужели непонятно? — отпустив парочку, искренне удивился Колян.

— Откровенно говоря, не очень, — жадно хватая ртом воздух, признался уже начавший синеть Давид и привалился к стене.

— Вы ведь мои друзья! — воскликнул монстр. — Я вам раз семьсот звонил!

Выглянувшая из зала Алиса лишь обречённо вздохнула. Махнув рукой, она молча удалилась в спальню. Ей с Энчантиксом предстоит пересмотреть все сезоны «Стар против сил зла». Пожирателю Звёздочка и Марко нравятся больше, чем клуб «Винкс». Приходится считаться с чужими вкусами. Тихонько притворив за собой дверь, девочка едва заметно улыбнулась уголками губ. Колян… Чудной он! Опять зашёл в квартиру без приглашения и без стука. Что за манеры? Никакого уважения к личному пространству людей. Видимо, это от одиночества и переизбытка чувств.

Развалившийся на полу сытый, а потому очень толстый пожиратель вопросительно пискнул.

— Ничего, — качнув головой, ответила Алиса. — Не обращай внимания. Это я так… Задумалась.

—Дру-зья? — будто впервые слыша это слово, по слогам повторила Света и непонимающе уставилась на брата. Последний недоверчивым взглядом сверлил гостя. Врёт? Давид посмотрел на буквально светящегося от счастья Коляна и ухмыльнулся. Нет. Этот не умеет. Слишком тупой. Слишком честный.

Тупой и честный… Воплощение искренности.

— Я что-то не то сказал? — встревожился монстр.

— Да нет… Всё нормально, — взъерошив волосы, изрёк парень и улыбнулся. — Мы просто… не ждали тебя. Нам и угостить-то тебя нечем. Томатом, разве что.

— Ага, весь день варили, — убрав прилипшие ко лбу влажные пряди, согласно кивнула Света и как-то странно взглянула на внезапно дружелюбного Давида. — Поэтому не отвечали. А потом у нас тут дело кое-какое нарисовалось неожиданно. Мы даже ужин приготовить не успели.

— Не волнуйтесь! Я заказал роллы и пиццу! — поспешил успокоить, скорее, самого себя Колян. — Раздевайтесь и зовите Алису! Я пока заварю нам чай!

Давид обратил внимание на то, что кухня сияла. Тут и экстрасенсом быть не нужно было, чтобы понять очевидное: метаморф снова что-то сломал или разбил. Хотя «или» для точности следовало бы заменить на «и». Давид усмехнулся. Что, если встреча с товарищем следователем — подарок судьбы? Ведь очевидно, что Поц абсолютно напрасно опасалась по поводу «долга». А впрочем… Давид всегда говорил, что мозг его сестры, каким-то неведомым образом сочетающей в себе одновременно и нездоровую предусмотрительность, и непробиваемое нежелание мириться с очевидным, — вопрос из категории «тайны человечества». Так, например, Света до последнего не хотела верить в то, что пожиратель обратился, но при этом всю дорогу до набережной твердила о «потенциально ушлой натуре беспардонного мента».

—Колян, мне «Лисму» с двумя палочками корицы завари, пожалуйста, — попросил Давид и удалился в ванную, чтобы вымыть руки и вылить воду из противно хлюпающей обуви…

***

Света очень любила бабушку, однако, чтобы встретиться с этой прекрасной женщиной, требовалось пройти целыйквест, из которого, к несчастью, не представлялось возможным исключить функцию поездки на ржавом «пазике», иронично именуемом местными жителями «тошнотиком».

Давид внимательно изучал вот уже как лет десять облезшие пассажирские сиденья, исписанные мелом, маркерами и бог знает чем ещё. Читать мешала отвратительная дорога, представляющая собой сплошные ямы с редкими намёками на асфальт, и Света. На каждой кочке, коих, поверьте, было предостаточно, девушка буквально вдавливала несчастного брата в оконное стекло. Но если подумать, Света со спокойной совестью могла целиком и полностью переложить ответственность на массивные плечи огромной женщины, которая волею судьбы оказалась вынуждена ехать стоя.

— Ты уверен, что это была хорошая идея поручить приглядывать за малой нашемуРобокопу? — тихо спросила Света, чей цвет кожи подозрительно походил на цвет листьев фикуса сидящего напротив мужчины. Она на дух не переносила запах бензина, которым пропитался весь автобус.

— Если этот хлыщ решит поиграть в Ненси Дрю и без спроса завалиться к нам среди ночи, мы рискуем получить свежий труп. И уверяю тебя, труп будет принадлежать явно не Алисе, — спокойно ответил уверенный в своих словах Давид, после чего в очередной раз больно приложился головой о стекло. —Ауч! Фак… Сволочной «тошнотик». Когда ж тебя уже спишут? Всё детство тут провёл! Детство прошло. «Тошнотик» остался…

— Наверное, ты прав, — с тенью сомнения в голосе произнесла Света и, сдерживая рвотные позывы, зажала рот потной ладошкой. Пожалуй, стоило выпить таблетки от укачивания. Чёрт, ну кто же знал, что дорогу будут «латать» и водителю придётся сменить маршрут?! Сосредоточившись на лежащих в ногах чужих пакетах, измученная девушка устало сказала: — Если посмотреть на Коляна со стороны, он не такой уж и… плохой. Бо-о-о-оже! Я ща… фарш метну!

— Не в мою смену! Немедленно отвернись, — возмутился Давид и попытался отодвинуться, но бежать было некуда.

— Пошёл ты…

— С радостью, да некуда, — невесело усмехнулся брат.

Откинувшись на спинку сиденья, старающаяся хоть как-то отвлечься от неприятного чувства в животе Света, чьи мысли сейчас представляли собой кашу, выдала первое, что пришло в голову:

— Кстати, а почему мы сразу не использовали метаморфа?

— Потому что план разрабатывал не я, — положив рюкзак на колени, напомнил Давид. — А ещё потому что кое-кто изнылся и извёлся весь. Не ты ли после (да и до) драки кулаками размахивала и говорила о том, что с этим ментом теперь проблем не оберёшься? Не ты ли себя дурой последней обзывала за то, что вообще предложила позвонить ему?

—Ну погорячилась чуточку…

— Не ты ли причитала о том, что «эта морда перекаченная» мутная и мы с ней не расплатимся, поскольку она, наверняка, жлоб, ведь «Ди-и-има, сам посуди, из-за зелья ещё ни один из клиентов подобного не устраивал». Достаточно? Или мне и дальше продолжать?

— Логично… — невпопад промычала девушка. —Додя, это не машина. Это катафалк.

—Шо, совсем плохо? — нахмурился моментально потерявший всякое желание спорить Давид. Плюнув на всё, он гаркнул на весь салон: — Водитель, остановите автобус! У меня жена рожа… Бр! У меня сестра помирает.

— Может, скорую вызвать? — предложил обеспокоенный состоянием Светы мужчина с фикусом и покрепче перехватил кадку с цветком.

— Да нормально всё, с ней это не в первый раз, — протискиваясь сквозь толпу, отмахнулся Давид. — Мы пешочком! Пешочком… Нам тут рядом.

На свежем воздухе девушке стало значительно легче. Она настолько оживилась, что даже решила обсудить в очередной раз то, какой Стефан гад. Давид не мог не сдерживать смех, наблюдая за театром одного актёра, в котором главная роль, конечно же, была отведена Свете. Последняя, случайным образом наткнувшись на уголёк, разрисовала себе физиономию и теперь в забавной розовой панамке читала монолог из «Хранителей»:

—Этот город боится меня. Я видела его истинное лицо, улицы — продолжение сточных канав, а канавы заполнены зельями. И когда стоки будут окончательно забиты, то вся эта мразь начнёт тонуть... Когда скопившаяся грязь похоти и убийств вспенится им до пояса, все колдуныпосмотрят вверх и возопят: «Спаси нас!», а я прошепчу: «Фиг вам, лошары, раньше думать было надо!».

Согнувшийся в три погибели Давид умолял прекратить эту экзекуцию, но сестра продолжала изгаляться над чародеями.

— Уймись, актриса погорелого театра! — протягивая Свете влажные салфетки, наигранно серьёзным тоном потребовал Давид. — Я понимаю, что Кисель та ещё скотина, но надо бы и честь знать. Мы уже почти дошли. Соседи, если тебя в таком виде встретят, не поймут юмора.

— Да… Кажется, я слегка увлеклась. Ну, с кем не бывает! — спешно смывая «грим», согласилась довольная устроенным представлением Света. — Ничего не могу с собой поделать, издеваться над этой напыщенной задницей слишком весело!

— До сих пор злишься на него? — с ухмылкой спросил Давид.

— Разумеется! Сделал нам оружие и решил, что с него хватит. Заявил, что мы квиты. Ага, как же! Подставь мы его так, он бы всю жизнь нас донимал! Жлоб с каменным сердцем… Ещё и с пожирателем разбираться отказался! Ну ничего, вангую, скоро он к нам приползёт помощи просить!

— Да все колдуны — козлы. Этот хлыщ, что шуганул Гондураса с пацанами, скорее всего, знал о катавасии с взбеленившимся пожирателем. И что он сделал? Правильно. Ни-хре-на!

Перемывая кости общим знакомым, ребята не заметили, как ноги сами принесли их к порогу бабушкиного дома…

***

Чёрный кот лежал в тени астр и жмурился от лучей заходящего солнца. Широко зевнув, он лениво потянулся, встал и удобно устроился на коленях жующего помидоры Давида.

— Уже тошнит от этого томата… — проведя рукой по гладкой лоснящейся шерсти кота, изрёк напрочь вымотанный парень.

—Ну так не жри его, — рассердилась созерцающая закат Света, которая устала не меньше, а потому злилась на любые проявления слабости со стороны брата. Поднявшись с деревянных ступенек, она отряхнула штаны, забрала корзину с двухлитровыми банками и уже собралась вернуться в дом, чтобы наконец-то завершить начатое, как вдруг заметила на горизонте подозрительно знакомую суетливую фигуру. Человек в огромных очках и дурацкой красной панамке неумолимо приближался к калитке. Давид, зрение которого было лучше, тут же поставил диагноз потенциальному гостю. Диагноз звучал неутешительно: дядя Лёша.

— Здорова, молодёжь! — оказавшись в палисаднике, радостно поприветствовал соседей мужчина и громко шмыгнул разбитым носом. — И тебе не хворать, Мурзилка! — пожав лапу моментально проснувшемуся коту, простодушно добавил он. Не давая слегка напрягшемуся дуэту и малейшего шанса опомниться, он всучил Свете какой-то пакет и спросил: — А это, бабушка ваша где?

— Посуду мо…

— А-а-а-а, ну ясно, я так и понял! — перебив Давида, протянул дядя Лёша и как-то нервно хохотнул. — Да я, собственно, не к ней. Я к вам! Вы ж это… того. Оккультизмом промышляете.

— Да нет, мы…

— Да шо там нет, когда да?! Тю! Шо вы, в самом деле? Я ж вас не осуждаю. Я, наоборот… с пониманием отношусь. Мировая тенденция к толерантности и в наших глухих краях даёт о себе знать. У всех хобби разные. Хто-то дули воробьям показует, хто-то картины пишет, хто-то вот… как вы! А я шо? Я ни шо! Я по делу. — Внимательно посмотрев по сторонам и не обнаружив лишних ушей, дядя Лёша перешёл на заговорщицкий полушёпот: — В общем так. На краю села хата есть. Ну такая… запущенная. У ней горóд маленький, но зато сад большой. Ваша бабка там алычу тырит…

— Если вы предлагаете нам участок, то спасибо, мы как-нибудь так, — поспешила отказаться от «выгодного» предложения девушка.

— Да погоди ты! — рассердился дядя Лёша. — Куда спешишь? Я тебе за другое толкую! Это хата моей троюродной тётки по маминой линии. Хату надо бы давно кому-нибудь сплавить. Но всё никак не получается! Там это… того. Фантом завёлся.

— Чего? — в один голос спросили охотники.

— Думаете, дядька Лёшка напился и опять чертей зелёных видит? Не, если вы мне не верите, спросите… Да хотя б у бабки своей! Она вам всё расскажет. Там такое творится, такое! Волосы на голове дыбом становятся! Одни НЛО видят, другие клоунов. Вы смотрели фильм? Недавно выпустили. С клоуном, да. Стра-а-а-ашный.

Мельком взглянув на треснувший в нескольких местах циферблат карманных часов, дядя Лёша охнул, поправил потёртый пиджак и заявил, что ему срочно нужно куда-то бежать:

— Заболтали вы меня! И говорите, и говорите, и говорите! А я ж, а у меня ж это… того! Дела! А с фантомом надо что-то решать! Ну ладненько, не скучайте! Я ещё зайду. Наверное.

Оставив ошарашенных ребят, мужчина ловко перемахнул через забор и умчался прочь.

— И что это было? — глядя вдаль, почему-то вполголоса поинтересовалась Света, крепко сжимая в руках пакет.

— Без малейшего понятия… — пробормотал в ответ Давид. — Что в кульке хоть?

— Не знаю… Мне страшно проверять. Но думаю, что там банка молока.

***

Мурзилка, довольно мурлыча, мирно дремал на тумбочке, пока беспардонная мышь грызла найденный на полу кухни сухарь. Время перевалило далеко за полночь, а потому уставшая за день бабушка давно уснула за просмотром слезливой драмы о нелёгкой судьбе очередной Золушки из каменных джунглей. Вооружённые фонариками Давид и Света незаметно выпорхнули из своих комнат и окольными путями отправились к «нехорошему» дому. Сегодня они не планировали никого ловить. Просто хотели проверить, насколько правдивы ходящие по деревне слухи.

Покосившаяся развалина грустно скрипнула старыми ставнями. Где-то ухнула притаившаяся в глубине заросшего сада сова. Давид сорвал с первого попавшегося дерева сливу и, вытерев её о мастерку, незамедлительно отправил в рот.

—Кислючаякакая! — скривился парень и выплюнул косточку.

— Не то слово, — насмешливо заметил чей-то голос.

— Кто здесь? — обернулась Света. Луч её фонарика упал на чьё-то лицо. — Ты? — удивлённо вскинув брови, спросила девушка.

Прядильщика было не узнать. Кепка, косуха, невзрачного вида футболка, рваные джинсы и… дорогущий дипломат, который рушил образ, превращая непримечательного молодого человека в подозрительную личность.

— Не спится? — ехидно поинтересовался чародей и, взмахнув ладонями, зажёг ярко-синие блуждающие огни. — Вечер добрый, господа. Как поживаете? Не отвечайте, знаю, что чудесно, ведь мы с вами снова встретились!

— Хрена ты тут делаешь, хлыщ? — насторожился Давид. Взглянув на покрытые татуировками руки нового знакомого, он нахмурился. Порезы… Причём довольно свежие. На ранах только-только появилась красная корочка. — Несчастная любовь? — предположил вслух парень.

— Нет-с, — не переставая широко улыбаться, лаконично ответил Прядильщик и поспешил скрыть увечья рукавами. — Это слишком банально. У меня более уважительные причины. Однако пока что данный аспект моей жизни вас не касается. Поверьте, у нас ещё будет время всё обсудить. А сейчас я предлагаю вам обговорить детали нашего дела.

— Нашего дела? — возмутилась Света. — Ты теперь что, постоянно будешь увиваться за нами хвостом?

— Ни в коем разе, — хитро щурясь, изрёк маг. — Я просто хочу вам помочь, не более того. Ваша смерть не входит в мои планы, о которых я, опять же, обязательно вам поведаю, но несколько позже. Мне больно это признавать, однако Стефан в отношении вас в некотором смысле… прав. Вы действительно работаете неаккуратно.

Света заметила, что при упоминании имени заносчивого коллеги по цеху физиономию чуть менее заносчивого Прядильщика исказила гримаса гнева. «Видимо, эта заноза в заднице не просто наводила о нас справки… Тут вендетта!» — подумала девушка, но от комментариев всё же воздержалась.

— Я не хочу вас оскорбить, но ваши методы безнадёжно устарели. Вы, вместо того чтобы как следует разобраться в ситуации, грудью бросаетесь на амбразуру, после чего всякий раз получаете по голове.

Света посмотрела на Прядильщика, как на врага народа. Крепко сжав кулаки, она втянула носом воздух и максимально спокойно постаралась всё объяснить:

— Начнём с того, что мы пришли на разведку. Эта тварь никому особенно не мешает, а мы люди ушлые. Если работёнка простенькая, но нам откажутся платить, мы в это вписываться не станем. Время — слишком ценный по нашей жизни ресурс.

— Господа, не кипятитесь, — ощерив белоснежные зубы, сказал Прядильщик и мягко добавил: — Я проверил с помощью оборудования местность. Дом с большой вероятностью занят низкоуровневым духом. Фантазии местных нет предела, однако, наверняка, это обычный полтергейст. Вам не о чем переживать. Я всё сделаю сам. Бесплатно. Вы будете всего лишь наблюдать за моими действиями и запоминать.

Давид промолчал. Заметив, как побагровели щёки сестры, готовой буквально взорваться от негодования, он лишь закатил глаза. Неужели она до сих пор не привыкла к тому, что все маги считают, будто умнее их нет никого на всей планете? Света, которая не переносила подобных Стефану людей, не смогла сдержаться и выдала всё, что думает о чародеях и их отвратительной натуре. Прядильщик, как ни странно, ничуть не оскорбился. Продолжая активно скалиться, он заметил, что на правду не обижаются и предложил исследовать дом. Света сдалась. Фыркнув, она раздражённо произнесла:

— А впрочем, как знаешь. Но учти, если дело выгорит, мы с тобой выручкой делиться не намерены.

— Меня не интересует материальная составляющая в нашем бизнесе. Я работаю за идею и ни в коем случае не претендую на ваши деньги, — слегка наклонив голову, осклабился Прядильщик, после чего вручил охотникам защитные амулеты и уверенной поступью направился в сторону главного входа, заколоченного досками. Кружащаяся в странном танце стайка блуждающих огоньков не преминула последовать за ним.

— Он вообще в курсе значения термина «бизнес»? — спросил Давид, но ненастроенная хохмить Света, ничего не ответив, отправилась за чародеем. Пожав плечами, парень набил карманы сливами и довольный собой побежал за сестрой.

Дом определённо не желал впускать гостей. Чтобы попасть внутрь, чародею пришлось воспользоваться ломом и грубой физической силой. Тревожить духа магией понапрасну не хотелось.

В зале пахло трухлявым деревом, плесенью и сырой землёй. Изрисованные кривыми граффити стены со слезшими обоями в некоторых местах почернели и покрылись зеленью. На полу, присыпанном прошлогодней листвой, валялись осколки разбитого стекла. На одном из подоконников притаилась нэцкэ рисующего мальчика.

Чуть не споткнувшись о груду какого-то мусора, невнимательный чародей чертыхнулся, но тут же поспешил извиниться за грубые слова. Попросив Давида и Свету на всякий случай начертить пару пентаграмм, он отправился исследовать на наличие опасностей второй этаж.

Ступеньки опасно затрещали под тяжёлыми военными ботинками. Прядильщик стиснул челюсти и решил не думать о том, что может не успеть воспользоваться левитацией и свернуть шею или сломать спину. Миновав полосу препятствий из досок и кусков штукатурки, он оказался возле дверей, ведущих в спальню. Чародей без задней мысли потянул на себя шершавую от ржавчины металлическую ручку и вдруг ощутил приступ внезапной слабости. Вязкая чёрная тьма поглотила его…

***

Стоял густой туман. Машин не было, а в воздухе витал едва уловимый запах цветущей вишни.

Давид очнулся в незнакомом месте. Леденящий кости ветер заставил его зябко поёжиться от холода и сырости. Осмотревшись, он понял, что находится на безымянной остановке. Место казалось очень знакомым… Случайно вступив в лужу, в которой плавали круглые белые лепестки, парень в ужасе отшатнулся в сторону. Испуганно взглянув на исцарапанные руки и дотронувшись до гладкого подбородка, он осознал, что ему сейчас… явно не двадцать лет. Давид провёл языком по зубам и, не обнаружив переднего резца, попятился назад, запнулся о камень и упал на спину.

— Ай! Фа-а-ак… — Правая нога отозвалась резкой болью. Задрав штанину, парень округлил бешено бегающие глаза и в отчаянии схватился за голову. Его закинуло в прошлое! На лодыжке красовался ещё не успевший зажить укус бульдога.

— Э… этого не может быть! Я сплю!

Давиду было семь, когда на него напал соседский пёс. Однако будет глупо не отметить, что в тот день он наконец-то почувствовал себя нужным. А потому надо признать очевидное: это не самое приятное воспоминание, как ни странно, порою грело ему душу.

Света обожала задирать младшего брата. Глупый, неуклюжий, вечно ноющий по поводу и без... Что скрывать, он её раздражал. Ощутимая на тот момент разница в возрасте волей или неволей давала о себе знать. Но когда девушке позвонили и сообщили, что её бестолковому малому едва не оттяпали ногу, она сделала то, чего себе никогда не позволяла. Вернувшись с подработки на час раньше, Света сначала наорала на маму, а затем, вооружившись битой, отправилась разбираться с соседями и в итоге чуть было не придушила безалаберного хозяина собаки, решившего, что поводок и намордник для бульдога — не самые важные в жизни вещи…

Вдали раздался сигнал «пазика». Давид побледнел так, что на его лице стали заметны светло-коричневые веснушки. Он не хотел снова уезжать в деревню! Нет! Дурацкий «тошнотик»! Почему он не разваливался по дороге в город? Почему?!

***

Искусственные волосы, неживые глаза, порою странные пропорции… Света бродила в лабиринте из кукол и то и дело вздрагивала. После истории с одержимой коллекцией фарфоровых тварей она начала до чёртиков бояться оставаться один на один с этими миниатюрными копиями людей.

Оторванная пластмассовая голова упала перед девушкой и весело подмигнула. С визгом пнув дико размалёванную морду, Света бросилась прочь. Она бежала, не разбирая пути, и остановилась лишь тогда, когда боль в боку сделалась невыносимой.

Извилистая дорожка причудливо петляла под одеревеневшими ногами. На лбу выступил пот. Кап-кап. Не останавливаться. Кап-кап. Только вперёд! Только…

— Кажется, пора бросать курить, — тяжело дыша, сказала Света и рухнула на землю. Сердце билось, как сумасшедшее, ей дико хотелось пить, но выхода не было. —Links, rechts, gradeaus… dukommst hier nicht mehr raus, — неожиданно всплыла в памяти строчка из какой-то немецкой песни. Что же это была за группа? Нет, точно не «Rammstein». У вокалиста голос не заставлял глохнуть. Links, rechts, gradeaus… Заспиной раздались шаги. Augen auf — ich komme! Aufgepasst — ichkomme! Zeig dich nicht! Нет! Это слова из другого трека. Чёрт, да что же это за группа всё-таки была?

Света медленно встала. По привычке отряхнув себя, она обернулась и увидела, как пластиковые руки, ноги, головы и другие части сотен тысяч крошечных тел медленно превращаются в огромного монстра. Знакомый сюжет. Впрочем, если верить некоторым исследованиям, всё придумали ещё в Древней Греции.

Лабиринт исчез. Новоявленное чудовище вскинуло лапы вверх и взревело, но… Света не завопила от первобытного ужаса. Внезапно она, уже почти смирившись со своей участью, поняла, что это всё не по-настоящему и ей вовсе не страшно. Двухголовая Блум могла быть размером хоть с территорию целой области, однако… «Winx», серьёзно?

— Не знаю, что ты такое, но я не Мейбл. Меня гигантским гномом не напугать. Урук-хай! — воскликнула передумавшая сдаваться девушка и вдруг очутилась на полу пыльной кухни заброшенного дома. Кажется, она снова приложилась головой. В ушах немного звенело, но сотрясения удалось избежать… вроде бы. —Додя! — резко подскочив на месте, воскликнула Света и помчалась спасать брата.

В зале царила кромешная тьма. Фонарик отказался работать, луны или звёзд за окном не наблюдалось, телефон почему-то выключился. Истинный хозяин этого места определённо не желал сотрудничать.

— Тебя… нет! — разорвав руками черноту, выкрикнула Света, и дух отступил под её напором. — Давид! — позвала она, заметив в оплетённом паутиной углу маленького мальчика. Лопоухий, с выгоревшими волосами и слегка вздёрнутым носом, он, уткнувшись лицом в колени, тихо плакал. Услышав знакомый голос, ребёнок быстро посмотрел назад, громко всхлипнул и рассерженно сказал:

— Ты обещала, что я больше не поеду без тебя к бабушке! Я с тобой никуда не пойду…

Тёплые слова застряли где-то в горле. Адреналин вытеснил всю нежность. Времени на выяснение отношений не было. Да и пользоваться кнутом у Светы выходило в разы лучше, чем пряником, а потому, вспомнив о том, сколь легко юный Додя выводил её из себя, она громко топнула и крикнула:

— Я те жопу надеру, малой! Домой пошли, пока я тебя здесь не отлупила!

Шоковая терапия оказала своё волшебное воздействие на затуманенный разум.

— Поц? — часто-часто заморгал мокрыми глазами парнишка. — Это ты?

— Я, а кто ж ещё? — подбоченившись, строго спросила нависшая над братом девушка.

— А я думал, что мама… — И тонкие руки обняли застывшую в изумлении Свету.

Иллюзия развеялась. Заплаканный Давид, взрослый, с целыми зубами и без укусов, сидел на полу и непонимающе смотрел на озадаченно хлопающую ресницами сестру.

— А?.. — только и успел произнести он.

— Потом!—рявкнула смутившаяся девушка. Отточенным движением схватив Давида за ворот мастерки, она помчалась наверх. Ветхие ступени скрипели так, будто собирались проломиться. Как только бравый дуэт, ринувшийся на помощь к чародею, оказался на втором этаже, лестница с оглушительным грохотом обвалилась.

Давид уловил тихое шипение и шелест чешуи. Нервно сглотнув, он шепнул одними губами «змеи», но тут же получил отрезвляющий подзатыльник. Все посторонние шумы заглушила брань мечущей молнии сестры.

—Евген! Выходи! — ворвавшись в спальню, позвала Прядильщика Света и оцепенела. Что-то липкое подползло к подошве её ботинок.

Вооружённый куском стекла маг лежал на полу с располосованными руками и тихо бормотал что-то невразумительное.

— У меня больше нет крови… — говорил он, в упор не замечая, как огромная алая лужа расползается по забытому в доме ковру.

— Би-и-иту мне в зад, — присвистнул Давид. Оторвав от рубашки приличный кусок ткани, он бросился останавливать кровотечение. Калечить ему всегда было проще. Как там говорят? Ломать — не строить. Вдох-выдох… Главное — не волноваться. Трясущимися руками никого не спасёшь. Вдох-выдох… Нужно сосредоточиться. Господи… кажется, повреждена артерия. Так. Неважно. Сейчас основная задача — наложить жгут и не наложить в штаны! Который теперь час? Важно время!

— Надо валить и валить срочно, — взяв дипломат, выдавила из себя Света. — Поднимай его и тащи на балкон. Больше нам никак не спуститься.

***

Первое сентября… Повод для депрессивных шуток в интернете и причина грусти абсолютно всех школьников. Света, которая давно окончила институт и даже успела какое-то время поработать по профессии, подавив тяжёлый вздох, принялась разливать сливовое варенье по банкам. Не тосковать по лету она не могла. Ничего не попишешь. Привычка свыше нам дана, замена счастию она…

Вооружённый закаточной машинкой Давид с нескрываемым отчаянием посмотрел на два ведра алычи и тазик ежевики. Сидеть ему здесь до скончания времён! Впрочем, есть благодарный слушатель в лице Алисы, которая с трепетом внимала слегка приукрашенному рассказу брата.

— Так что пока вы тут с Коляном в бирюльки игрались, мы схлестнулись с настоящим кобольдом!

— Кобольдом? А это разве не камень? — удивлённо переспросила Алиса, занятая поглощением всего того, что ребята нарвали вместе с бабушкой.

— Не, то кобальт. А это к-о-б-о-л-ь-д! — важно подняв указательный палец вверх, пояснил парень. — Оказалось, что та хата раньше была дачей какого-то профессора (с подозрительно немецкой фамилией, кстати). Ну и он по разным заграницам разъезжал, черепушки какие-то исследовал, о каждом куске вазы по книге писал. С собой из путешествий добра всякого понавёз сюда. Маски африканские там, фигурки всякие, вазы старинные и прочее барахло. Но в основном он катался по Скандинавии. Не берусь сказать, как, но он припёр с собой домового из другой страны.

— Только этот домовой не такой безобидный, как наш, — мрачно добавила Света, набирая из мешка сахар. — Тот Казанова с дипломатом всё ещё лежит в больнице. На нём всё, как на собаке зарастает, конечно, однако врачи почему-то пока что не торопятся его отпускать.

— Ага… Как нас, так сразу пинком под зад через неделю вытурили! — обиженно заметил Давид. — Впрочем, это не имеет никакого значения. Он нам всё равно должен теперь до конца своих дней!

— Неужели? И как вы хотите им воспользоваться? — поинтересовалась скептично настроенная Алиса.

— Мы им уже воспользовались. Всё предельно просто, — снисходительным тоном изрёк брат и самодовольно хмыкнул. — У нынешней хозяйки этой халупы некоторое время назад наметились клиенты. Им участок нужен, да подешевле. Мы уломали её на семь тысяч. Получили две в качестве задатка. Попросили неделю на всё про всё. Выцепим из больнички колдуна, он наложит печати адского пламени и поставит барьер, шобы в случае чего не сгорело что-нибудь лишнее. Просто изгнать кобольда нельзя. Формально он и есть дом. Поэтому единственный вариант победить его — спалить всё нахрен. Но прежде чем прибегнуть к крайним мерам, мы оставим ему послание с тонким намёком на то, что если он начнёт вредить людям, ему трындец.

— Звучит хорошо, но я тут вспомнила… — закончить мысль девочке не позволил протяжный звонок в дверь. Спящий на подоконнике пожиратель встрепенулся и лениво приоткрыл один глаз. Едва не сбив длинным хвостом кадку с фиалкой, он спрыгнул на пол и посеменил в коридор. Вдруг гость будет вести себя недостойным образом?

Света вытерла липкие пальцы о фартук и, торопливо поправив причёску, помчалась открывать. Прильнув к глазку, она спросила сама у себя «какого фига?», но двери всё-таки отворила.

— Здорова, молодёжь! — ввалившись в квартиру с походным рюкзаком за спиной, радостно выдал дядя Лёша. Вручив покинувшему кухню Давиду неподъёмную сумку, он с видом посыльного из Букингемского дворца достал белый конверт с деньгами и заявил: — Я тут это… того. Случайно шёл мимо, так сказать. Дай, думаю, загляну!

— А как вы узнали, где мы…

— Тю! Бабы казалы на баразре! Це така тайна, така тайна… Ну шо вы, в самом деле? Ладно. Я по какому поводу явился-то. Тётка мене просила передать, шо, мол, уней времени в обрез и надо бы уже как-нибудь ритуал провести. Вот вся сумма, вы только разберитесь с полтергейстом на этой неделе. А то на той уже клиенты приедут.

— А мы…

— Понимаю, давно не виделись, но мне чаи гонять некогда, дела! — по привычке не дослушав собеседника, сказал дядя Лёша и выскочил в подъезд.

Давид почесал лохматый затылок. Кажется, осень обещает быть на редкость интересной. Хорошо это или плохо? Кто знает. Время покажет!

_________

*Oomph! — «Labyrinth», «Augen Auf»

ЧАСТЬ II. Глава девятая. Эпиграф

…когда надо мной, словно с вестью благой,

кружились тревожные стаи,

в их крике прочёл я — ты самый плохой,

Я хуже людей не знаю.

© Аффинаж, «Самый»

Прядильщик созерцал хмурое небо и вполголоса напевал: «Листья падают с дуба, ясеня»*.

Сегодня синоптики обещали дождь. Осень, чтоб её…

Внезапно в чародея врезалась птица. Всё же у невидимости были свои недостатки. Тупые голуби! Нигде от них нет покоя. Вездесущие крысы с крыльями… И кто решил, что они — идеальная кандидатура для символа мира?

Бесшумно перемахнув через перила балкона, мрачный Прядильщик мягко приземлился на пожухлую траву и подкрался к группе людей в форме. Разговоры обо всём и ни о чём. Отчётность, дети, злое начальство, грубая буфетчица… Будто бы и нет рядом «жмурика», свалившегося с шестого этажа и размозжившего череп о бордюр. Осторожно заглянув в записи одного из полицейских, мужчина поджал губы и задумался, после чего подошёл к трупу, улучил момент и осмотрел его запястья. Метки не наблюдалось.

— Наше лето символичней лайков на Ютубе, а финал нашего лета — это жопа в кубе*, — уныло констатировал Прядильщик и кисло улыбнулся.

***

Голова разламывалась на части. Во рту было сухо, как никогда; казалось, что слизистая оболочка уподобилась многострадальной земле в пустыне и покрылась сетью трещин. Давид с трудом разлепил красные глаза и закашлялся. Проведя шершавым языком по нёбу, он приподнялся на локтях и незамедлительно ударился головой о перекладину стула. Когда ему наконец удалось подняться на ноги, он почувствовал, как к горлу подкатывает приступ тошноты, но мужественно сдержался. День рождения Светы удался на славу.

Преодолев полосу препятствий из пустых банок пива и энергетиков и едва не споткнувшись о вчерашнюю именинницу, заботливо укрытую пледом, Давид кое-как добрёл до ванной комнаты. После приведения себя в порядок он направился на кухню, где обнаружил заранее приготовленные ушедшей в школу Алисой две кружки воды и пластинку «Аспирина». На холодильнике висела выведенная крупным детским почерком записка: «Дима! Я знаю, что ты проснёшься первым. Бальзам от синяков возле зеркала, намажь им лоб пока не вскочила шишка. Суп в холодильнике, остатки пиццы, которые я сняла с твоего лица, в микроволновке. Да, мама про нас не забыла, с утра прислала мне СМС-ку с поздравлениями. Клялась и божилась, что никуда не пропала, а застряла со своими хиппи где-то в Тибете. Просила денег. Я сказала, что мы на мели. Твоя карточка у меня на столе, если решишь ей помочь. Алиса».

Отправив записку в мусорное ведро, Давид наглотался таблеток, достал кастрюлю с супом и едва ли не залпом осушил половину, но жажда прошла ненадолго, поскольку духота в квартире стояла ужасная. В животе неприятно заурчало, в глазах поплыло. Парень глубоко выдохнул и настежь распахнул окно. Шум улицы захлестнул его. Пахло выхлопными газами, шаурмой и духами. Придя в себя, Давид пошарил в карманах и обнаружил в штанах триста рублей. Немедля ни секунды, он отправился в магазин с твёрдым намерением скупить все безалкогольные прохладительные напитки.

***

Это было унизительно! Почётный член гильдии верховных магов Земли, великий волшебник, мастер мистических искусств, спасший не одно измерение от неминуемой гибели, был вынужден идти на поклон к неотёсанным охотникам на нечисть со средневековыми представлениями о чести и морали! Благородный римлянин просит помощи у варваров… Уму непостижимо!

Стефан сосчитал до десяти и с силой нажал на кнопку звонка. Услышав за дверью сначала стандартное «Кто там?», а затем удивлённое «Ну нафиг!», он нервно прикусил губу. Неужели проигнорируют? Мужчина крепко сжал ручку переноски. Возмутительно! Он ведь даже не стал вламываться в эти жалкие покои через портал. Как простой смертный решил смиренно прибегнуть к входным дверям, чтобы произвести благообразное впечатление. Однако все опасения в итоге оказались напрасными. Где-то через минуту щёлкнул замок и перед чародеем предстала заспанная Света. Несмотря на дурное самочувствие и весьма измятый внешний вид, она была в хорошем настроении, а потому, переборов испытываемую её неприязнь, великодушно позволила незваному гостю переступить порог квартиры.

— Ну, граждане алкоголики, тунеядцы, хулиганы. Кто хочет поработать? — с усмешкой поинтересовался Стефан, ещё в коридоре учуявший запах спирта и сигаретного дыма.

— Во-первых, не нарушай девятую заповедь, ибо я не алкоголик, — хриплым голосом парировала девушка. — Похмелье — это, по сути, отравление. Так что я всего лишь жертва обстоятельств и навязанных обществом традиций. Во-вторых, я, конечно, всё ещё немного пьяна, но не настолько, чтобы видеть кроме нас двоих кого-то ещё. Ты к кому во множественном числе обращаешься?

— О, так ты одна дома? — удивился чародей. — Неужели остальные не пережили последствий бурной ночи? Что праздновали?

— Именины сердца. Зачем припёрся? — скрестив руки на груди, спросила Света и перевела взгляд на биту, стоящую рядом с напольными часами. — Учти, если продолжишь в том же духе, я сдержу своё слово и всыплю тебе по первое число.

— Активные физические нагрузки тебе сейчас противопоказаны. Так что не тревожься понапрасну. А теперь, если позволишь, я перейду к делу. Обстоятельства вынудили меня обратиться к вашему семейному подряду с просьбой личного характера. Мне необходимо отлучиться на дней пять, а кота дражайшей бабули оставить не с кем, к несчастью, она заболела.

Брови Светы стремительно взмыли ввысь. Как трогательно! Откуда только такое доверие?

— Не боишься, что мы, мясники эдакие, твою зверюги на талисманы распотрошим?

— Ой, брось! — рассердился Стефан. Чёрт! И почему его единственный друг — аллергик? — Откуда столько злопамятства? Да, я в своё время погорячился, ляпнул, не подумав. Что ж, прошу меня простить, был не прав. В конце концов, можно догадаться, что раз я стою перед тобой, видимо, мне больше не к кому обратиться. Так уж вышло, что ваша чокнутая семейка — это… самый оптимальный вариант.

— Я почти польщена, — ухмыльнулась Света.

— Это да?

— Это я думаю.

— Власть развращает людей.

— Ничего не зна-а-а-аю, — пропела Света. Осторожно взяв из рук чародея переноску, она сказала: — Мда, Энчантикс такой компании явно не обрадуется. Ладно, говори уже. Как зовут, сколько раз и чем кормить?

— Его имя Везувий. Остальное здесь, — и предусмотрительный Стефан протянул девушке страницу из своего ежедневника с инструкциями по уходу. Он уже хотел покинуть новоиспечённую няньку свалившегося на его голову питомца, как вдруг, сам того не желая, сказал: — Да, вы поаккуратнее будьте. Я недавно путешествовал средь измерений и тонких материй. Третье око подсказывает мне, что нас всех ждут большие беды.

— Да мы аккуратней некуда, — перехватив переноску поудобнее, с нахальной усмешкой заметила Света.

— Ну-ну, — многозначительно фыркнул мужчина. — Видимо, именно поэтому вы постоянно… Неважно. В любом случае, по доброте душевной конкретизирую: осторожнее с колдунами. Особенно мёртвыми.

— Спасибо, теперь мне стало всё понятно! Может, уже перестанешь строить из себя графа Монте-Кристо и ходить вокруг да около? Раз уж в кои-то веки надумал проявить заботу, то, будь добр, не разбрасывайся туманными пророчествами. У нас тут реальная жизнь с нереально стрёмными тварями вообще-то, а не долбанная сказка про избранных.

— Ян, — развернувшись на каблуках, мрачно бросил Стефан и, прежде чем удалиться, добавил: — Увидишь его, без раздумий ломай иглу. А лучше сразу беги.

Света тихонько заперла двери и медленно опустилась на стул, сон на полу ей на пользу не пошёл, всё тело ломило от боли. Глядя в полумрак комнат, она полушёпотом повторила:

— Ян…

_________

*«Листья падают с дуба, ясеня», «Наше лето символичней лайков на Ютубе, а финал нашего лета — это жопа в кубе» — цитаты из песни «Листики» группы 2rbina 2rista.

Глава десятая. Гули-гули-гуленьки...

Мало кто знает, но филологический факультет Воронежского государственного университета некоторое время назад был вынужден делить корпус с юристами, коих многие преподаватели, мягко говоря, немного недолюбливали. Однако стоит отдать должное щедрым правоведам. После своего ухода кроме неприятного впечатления они оставили несколько безоконных аудиторий, которые фольклористы отвели под музей народного искусства. Музей этот, более походящий на склад разношёрстного старья, славился, да и сейчас славится не столько редкими экспонатами, сколько гнетущей «атмосфэрой», усыпляющей и студентов, и посетителей. Он никому не нравился. Разве что Пухликовой, заведующей всем фольклорным скарбом в корпусе, но ей трепетное отношение к прялкам и вышиванкам полагалось по статусу. К тому же она сама в силу весьма и весьма почтенного возраста давным-давно перешла в разряд экспонатов и занимала место в ВУЗе не в качестве квалифицированного специалиста, а в качестве мумии с большим трудовым стажем. Проще говоря, Фаина Тимофеевна была исключением из правила.

Инга, в отличие от своего преподавателя, исключением из правила не являлась и, как большинство учащихся, любви к нафталиновым древностям не питала. Сидя в окружении предметов седой старины, она крупным красивым почерком на листе A4 выводила текст задания. И почему самостоятельную переписывать нужно именно в этом склепе? Неужели не нашлось нормальной аудитории? Сюда ведь в темноте зайти страшно! Мыши бурную деятельность разводят, половицы скрипят… И это ещё не самое пугающее! Больше всего Ингу раздражали безликие манекены, которые, казалось, в любую минуту были готовы выбраться из стеклянного шкафа и наброситься на беззащитного филолога. Белые, как смерть, они подобно дементорам высасывали из студентов всю радость, а заодно и желание слушать лектора.

Настроения что-либо делать не было никакого. Инга оторвалась от работы. Она уже в третий раз перечитывала первый вопрос. Сосредоточиться не получалось. Смысл плохо пропечатанных слов загадочным образом улетучивался и девушке опять приходилось начинать всё сначала.

Пухликова по излюбленной привычке ушла, оставив свою подопечную в гордом одиночестве. Она никогда не отличалась пунктуальностью и частенько опаздывала на занятия или не появлялась на них вовсе. А если и появлялась, то только для того, чтобы сообщить о своём «недомогании» и спешно ретироваться домой.

— Вы не волнуйтесь, за вами присмотрят, — прежде чем покинуть студентку, сказала женщина и на её физиономии, напоминающей печёное яблоко, появилась неприятная улыбочка.

«Кто присмотрит-то? Рожи эти в кокошниках, что ли?» — напряжённо думала Инга. Подавив тяжёлый вздох, она достала телефон. Хотелось всё списать и поскорее покинуть пыльное помещение, залитое искусственным светом.

— Словно в морге, ей-богу, — проворчала девушка. Одарив немых наблюдателей в народных костюмах презрительным взором, она вернулась к мифологии, как вдруг лампы в аудитории странно замигали и…

***

— …и больше я ничего толком не помню. Нет, какие-то обрывки сохранились в памяти. Но я не уверена в том, что это было на самом деле. Просто мне показалось, что манекены… как бы выразиться, чтобы не показаться сумасшедшей? В общем… В общем они ожили. Понимаю, как это звучит, но я адекватная, честное слово! Последние события, бесспорно, заставили меня в этом усомниться, но…

— Не волнуйтесь, мы с сестрой во всём разберёмся, — уверил нервно комкающую платок Ингу Давид и, сделав какие-то пометки в гроссбухе, добавил: — Последний вопрос и мы вас отпускаем. Как нам попасть в корпус?

— О, это легко, — произнесла немного дрожащим голосом девушка и шмыгнула припухшим носом. — Чёрный ход всегда открыт, его никто не охраняет. Мы им пользуемся, когда пропуска забываем. Там сейчас правда рядом гора строительного мусора, у романо-германцев ремонт…

— Отлично, — резко поднявшись на ноги, изрекла Света. — Я всё придумала. Вашим призракам крышка. Додя, тащи удлинитель!

— Польём его святой водой и устроим «святое» замыкание?

— …и пребудет третьею цифирью, брось Пресвятою Антиохийскою Гранатою твоею во врага твоего, и оный враг, за все проказы пред лицом моим, сдохнет. Аминь! — сложив руки в молитвенном жесте, с постным выражением лица протараторила Света. Закончив свою короткую речь, она выскочила в коридор.

Инга озадаченно уставилась на Давида. Давид молча пожал плечами и отправился на поиски удлинителя. Притаившийся под столом Энчантикс, услышав, как на кухне хлопнула дверца шкафчика с травами, тут же покинул укрытие и, неуклюже переваливаясь с боку на бок, посеменил на кухню. Кажется, хозяева затевают вылазку в город!

И лишь рыжий пучеглазый кот с недовольной приплюснутой мордой не переменил своего положения и остался в принятой полтора часа назад позе Сфинкса. Везувию некуда спешить. Он привык ждать. У него ещё восемь жизней в запасе. Время быстротечно. Особенно для смертных. Не успеют эти суетливые букашки обернуться, как настанет Его час. Вот только тогда будет уже слишком поздно предпринимать какие-либо меры… Впрочем, загадывать не стоит. Судьба переменчива. Так что нужно поторопиться и выпить молока. Ибо неповоротливый пожиратель не дремлет.

***

Если вы случайно будете проходить мимо юных особ, поносящих последними словами «Оду… на взятие Хотина» Ломоносова или «Исповедь» Толстого, можно с большой долей вероятности утверждать, что вам встретились филологини, обсуждающие домашнее задание.

— Злогребучий Платонов! — потушив сигарету, воскликнула рыжеволосая третьекурсница и с силой пнула ни в чём не повинный камень. — Чтоб он на том свете в капитализм попал! — Булыжник с глухим звуком приземлился возле трухлявых досок и ржавых металлических балок.

— А я по нему курсач пишу… — со страдальческим выражением лица изрекла одногруппница и тяжело вздохнула.

— День добрый, — отвесив шуточный поклон дамам, поздоровался Давид и в знак безграничного уважения снял с головы шляпу из газеты. — Не уделите нам несколько минут? Клянусь сердцем матери и печенью отца, мы не будем предлагать вам никаких карт!

— Нам нужна… Сейчас, минуту. — Света достала из заляпанного белой краской комбинезона измятую бумажку. — Нам нужен кабинет за номером 25а.

Девушки переглянулись. Найти в корпусе какую-либо аудиторию порой просто не представлялось возможным. Всему виной была путаная нумерация.

— 25а? Это тот закуток, напротив которого восьмидесятая аудитория?

— Ну да, на втором этаже, там ещё музей этот всра… мечательный. Ты что, забыла?

— Огромное вам спасибо! — торопливо поблагодарила студенток Света и, схватив брата за рукав клетчатой рубашки, решительной поступью направилась в сторону чёрного хода.

— Прокатило? — несколько раз оглянувшись назад, спросил Давид.

— Конечно, прокатило! — уверенно ответила Света. — Ты лицо попроще только сделай.

— Да не могу я! Ощущение, что они издалека видят, что я ни одного романа Камю не читал и абсолютно не разбираюсь в поэтах эпохи Серебряного века.

— А ты и не должен ничего о литературе знать.

— Это ещё почему?

— Да потому что ты маляр-штукатур со стажем! Твоя задача — ходить и не отсвечивать, а не в эмпиреях филологических витать.

Энчантикс, голодный, а потому очень маленький, согласно пискнул. Высунув чёрный блестящий нос из кармана куртки Давида, он вдруг начал беспокойно ворочаться. Инстинкты подсказывали ему, что в здании опасно. А это означало лишь одно… Будет чем поживиться.

— Гляди-ка, пожиратель наш активизировался. Видать мы по адресу, — сделал вывод парень и поправил болтающийся на шее удлинитель.

— Ну и славно, — довольно ухмыльнулась Света. — У нас ни гроша за душой, так что сейчас любая работа — праздник.

Последняя реплика девушки, подхваченная порывом ветра, достигла второго этажа старого корпуса. Свет в лабиринте коридоров таинственно моргнул и погас. Раздалось недовольное цоканье студентов и преподавателей. И никто из них не заметил, как из трещины в стене выбралось нечто иссиня-чёрное… Шипя, пузырясь и булькая, оно, зловонное, скользкое и злое, упало на пол, просочилось в щель между запертой дверью и порогом и исчезло в полумраке.

Глава одиннадцатая. Сверхъестественные материалы

Разделение команды в фильмах ужасов всегда неминуемо приводит к расчленению тушки одного из героев на несколько частей. Давид, привыкший работать в тандеме, утешал себя тем, что он находится не в слэшере, и ему не придётся удирать от разъярённого психопата с бензопилой. Впрочем, с охотником на нечисть может произойти всё, что угодно. Мир монстров отличается разнообразием. Каждый год ознаменовывался рождением нового чудовища…

Пока Света с голодным Энчантиксом обследовала корпус на наличие паранормальной активности, Давид вооружился отмычками и «аки тать в нощи» прокрался в музей. Ему предстояло самое сложное — найти причину, по которой психически здоровая девушка вдруг обнаружила, что человекоподобные вешалки способны двигаться.

— Будто в игре на поиск предметов оказался, — вслух заметил молодой человек. — Интересно, будут ли подсказки…

Давид на короткий миг ощутил себя ребёнком, ему смертельно захотелось диктофон. Как в «Секретных материалах». Или рацию, чтобы сообщать Поцу, как продвигается расследование и продвигается ли оно вообще.

Луч жёлтого света упал на стенд с манекенами. «Красавцы! — подумал Давид и усмехнулся своим мыслям. — Я узнаю все ваши тайны!» Подойдя к письменному столу, он присвистнул от удивления. Среди вороха папок и бумаг с ятями притаилась тряпичная куколка. Без глаз, носа и рта, с крестом на лице, она была проткнута в нескольких местах английскими булавками. Спрятав улику в рюкзак, Давид отправился дальше. Внезапно от почувствовал, как ему на лоб капнуло что-то вязкое. Пальцы непроизвольно потянулись к пятну. Чёрная слизь, переливающаяся всеми цветами радуги, неприятно жгла кожу. Спешно вытерев лицо и ладони крайне несимпатичным рушником, парень сорвал с шеи цепочку, на которой висел флакончик святой воды: «Если всему виной инопланетяне, я звоню Уиллу Смиту, отныне это не мои проблемы!» Собравшись с мыслями, Давид в нерешительности поднял глаза вверх, посмотрел на потолок и тут же ощутил острую нехватку кислорода в организме.

— Вот дерьмо…

Толстые блестящие слизняки плотоядно уставилась на осмелившегося потревожить их незнакомца. Это был конец. Твари, по всей видимости, выжидавшие удобного момента, чтобы напасть, активизировались. Охотника парализовало. Ловец поменялся местами с добычей.

— Разззззбуддддил нассссссс!

— Разззззбудил!

— Разбудил! — шипели на все лады таинственные голоса, обладатели которых вознамерились полакомиться человеческой плотью. Однако кровавой бани удалось избежать. В судьбу Давида вмешался случай…

Свет в здании появился так же неожиданно, как и исчез. Слизняков, привыкших к полумраку, яркое сиянье ламп ослепило. Давид, который пришёл в себя быстрее маленьких чудовищ, доверившись природному чутью, плеснул святой водой в успевшего близко подобраться слизня, ловко перемахнул через стол, сгрёб все документы и записи, какие только смог, и пулей вылетел наружу. Если бы в тот момент мимо парня пробегал Усэйн Болт, последний остался бы далеко позади. Давид нёсся прочь, не разбирая дороги, и остановился только тогда, когда понял, что сбил с ног какого-то бедолагу:

— Простите, мне надо спешить!

— Ты совсем спятил?! — воскликнула распластавшаяся на полу Света.

— Поц?.. Поц, это ты! — едва не споткнувшись через заметно увеличившегося в размерах Энчантикса, радостно выпалил Давид.

— Да я, я… — проворчала в ответ девушка. Приведя себя в порядок, она спросила: — А кого ты ещё тут ожидал увидеть? Папу римского? В коридорах никого, пары идут.

— Поц, неси святую Антиохийскую Гранату, тут логово чёрной магии!

— Да угомонись, идиот… — отвесив брату подзатыльник, зло прошипела Света. — Сейчас все на твой ор из аудиторий выбегут. Объяснись толком!

— Это всё ложь и диаволов водевиль! На юриста нашей клиентке надо было идти! На юриста! Или на повара-кондитера после девятого класса…

— Повара-кондитеры женского пола, судя по русской версии шоу «Беременна в шестнадцать», склонны рано рожать, так что паршивая идея.

— В музее гнездо из эктоплазмы! Ты понимаешь, во что мы вляпались?

Света застыла. Несколько секунд она просто открывала и закрывала рот, силясь выдать что-то осмысленное. Не придумав ничего лучше, девушка взяла Энчантикса на руки и помчалась в сторону выхода.

***

Алиса внимательно разглядывала «вещдоки», добытые родственниками.

— Итак, что мы имеем? — меряя зал шагами, рассуждала Света. — Имеем мы полный, беспросветный пи… пипец. Корпус кишмя кишит призраками, а наш крыс обожрался до такой степени, что перестал влезать в квартиру.

Оскорблённый до глубины души Энчантикс спрыгнул с кресла и с гордо поднятой мордочкой удалился в спальню.

— Какая цаца! — фыркнула девушка. — Я не виновата, что всё то время пока мы бродили по этажам, ты жрал! И тащил меня к музею. Видимо, там наивысшая концентрация «вкусняшек».

— А ты в этом сомневаешься? — с жаром спросил Давид. Выхватив у Алисы из рук хрупкие страницы с поплывшими синими чернилами, он ткнул пальцем в верхнюю строчку: — У них там кроме колядок древние заговоры хранятся. Вот, полюбуйся, классика жанра, самое настоящее проклятье! И они всё это изо дня в день читают вслух на парах. Разве не замечательно?

— Не кипятись. Пока ведь никто не пострадал? Как хочешь, а меня, например, больше напрягает то, что ты вольта нашёл, — призналась Света. — Надеюсь, мы наткнулись на образец. В противном случае, всё может закончиться сердечным приступом или сломанной шеей у кого-то из студентов. Если уже не закончилось…

— А что такое вольт? — поинтересовалась Алиса, плохо понимающая, что вообще происходит и в честь чего такая паника.

— Вольт — аналог куклы Вуду. Перед нами весьма распространённый в регионе вариант. Называется нави. Или навь? Не помню уже, как правильно. Однако я правую кисть на отсечение готова отдать, что это славянская версия игрушки для наведения порчи.

— Да плевать на эту поделку дошкольника! — вспылил Давид. — В здании гнездо из энергетических пиявок! Там всё напалмом сжечь надо. И как можно скорее. Надеюсь, вы понимаете, что они способны залезть кому-то в многоумную башку и тогда…

Парень поёжился, когда вспомнил клубок толстых слизняков с ярко-красными глазами, светящимися в темноте. Он с детства не любил многоножек и им подобных тварей. Да что уж там, змеи вызывали у него меньшее отвращение. Пресмыкающиеся — опасные, но всё-таки не лишённые особой притягательности хищники, а тут… Гадкие, скользкие, безмозглые паразиты, размножившиеся из-за человеческой глупости. Мерзость. Мерзость, которую необходимо уничтожить. Превратить в горстку пепла.

— Всеочищающее пламя — крайняя мера. Нам нужно подумать.

— Некогда думать, Поц, — на редкость серьёзно сказал Давид.

— Да ты в последний раз мозги напрягал, когда помогал бабушке кроссворды разгадывать.

— Ты нарываешься или да?

В комнате повисло напряжённое молчание. Внезапно раздалась пронзительная трель стационарного телефона. Алиса облегчённо выдохнула. Кажется, внеочередную перепалку удалось замять. Девочка, на всякий случай шикнув на мечущих глазами молнии брата и сестру, подняла трубку.

— Кто звонит хоть? — как можно тише спросила Света.

Алиса приложила указательный палец к губам. Покачав головой, она оторвалась от односторонней «беседы» с неизвестным, прикрыла ладошкой динамик и совершенно спокойно сообщила:

— Здесь какая-то дама, видимо, ваша вчерашняя посетительница. Утверждает, что в носу её преподавателя сидит живая сопля чёрного цвета. Выводы делайте сами. Секунду, она всё ещё чё-то говорит. Да, я вас слушаю. Что сейчас делает сопля? Шевелится? Ах вот оно что… Ну, я вас поняла. Всё передам. Дословно, — сказав это, Алиса нажала на кнопку завершения вызова. — Мда, ребята, весёленькое вы дельце надыбали. Тут два варианта. И оба так себе. Или у клиента паровозик пошёл не по той «рэльсе», или он прав. А я вам напоминаю, что клиент всегда прав. Поэтому набирайте Денчику. Возможно, он даже соизволит вам ответить.

***

Машмет… Сколько в этом слове! Здесь ядовитый воздух, каждый здесь живой труп*. Район, снискавший славу криминального, в нулевых начал постепенно терять «былое величие», однако окончательно избавиться от разудалого духа «лихих девяностых» ему, увы, до сих пор не удалось. Денису, несменяемому архивариусу местных борцов с разного рода чертовщиной, не повезло родиться именно в этой части города.

Двери в тамбур оказались незапертыми. Давид, попросив у Светы телефон, оставил сестру у входа, а сам зашёл внутрь. Полумрак в очередной раз за сегодняшний день поглотил его. Пахло сигаретами, алкоголем и неприятностями. Квартира Дениса была открыта. Давид, почему-то опасаясь опять увидеть мерзких слизней, внимательно осмотрел каждый миллиметр скромной однушки. Все вещи лежали на своих местах.

— Ну, и где наш гений? — поинтересовалась Света, войдя в квартиру.

— Ты на кой-сюда запёрлась?! Сказал же, жди моего звонка.

— А чего его ждать? Здесь всё равно связь нормально нигде не ловит.

— Тише! — понизив голос, произнёс насторожившийся Давид и зачем-то пригнулся. — Мы тут не одни…

Света прислушалась. Кто-то копошился в шкафу. Немного помедлив, «третий лишний» дерзнул показать себя посетителям. Денис, с подбитым глазом, лохматый, в измятой одежде, испуганно смотрел на своих гостей, силясь понять, кто перед ним. Когда до него дошло, что это не коллекторы, он облегчённо выдохнул.

— Вечер в хату, — выпрямился Давид и спрятал кастет обратно в джинсы. — Что случилось? До тебя не дозвониться.

— Я утопил мобилу. А ещё наша квартира превратилась в проходной двор. А мне, знаете ли, необходимо личное пространство. Вот я и спрятался… И не нужно немо осуждать меня! Сюда мусора теперь ходят, как к себе домой.

— Мусора? Ясно, а я-то думаю, чё ты такой дёрганый, — сняв кепку и пригладив торчащие ёжиком волосы, заметил Давид.

— И невнимательный, все двери нараспашку, — добавила Света, осторожно опустившись на скрипучий диван, усыпанный крошками. — Пружина мне в задницу не вопьётся? Бо-о-оже… Ну и рухлядь! — Заметив на столе красивое зелёное яблоко, девушка незамедлительно приватизировала его и, тщательно протерев, принялась грызть. В желудке было пусто с самого утра. — Как вы тут такие рассеянные живёте? Заходи, кто хочет, бери, что надо. И да, кто это, скажи на милость, окуляры тебе так удачно подкорректировал. Стекло вон в двух местах треснуло…

Денис нервно повёл плечами. Поправив разбитые очки, он, стараясь сохранять хладнокровие, не без достоинства изрёк:

— Мы не невнимательные. В соседнем клоповнике убийство. Нас с Паштетом в свидетели записали. Предварительно вломив… Но это досадное недоразумение. Нас ни в чём не подозревают. Правда попросили никуда не уходить и не запирать хату.

— Ясно, всё, как всегда, — констатировала Света. — А где Паштет, кстати?

— Паштет свалил траву прятать.

— По-прежнему ведёте здоровый образ жизни? Орлы, — ухмыльнулся Давид.

— Ничего смешного! С такой жизнью впору сколоться. Особенно Паштету. У него сегодня горе, кстати. Видели его граффити в тамбуре? Там дама такая красивая. Только вчера платье закончил.

— Ну, и чего?

— Вы же знаете, что он лица не рисует. Типа этого фишка его. В общем… Сегодня утром пришла мамка нашего кореша и внесла незначительные коррективы в полотно. Там такая рожа получилась… страх. Баба в рамке из последней экранизации «Оно» меньше пугает. Если такую страхолюдину в лесу ночью встретишь, грибы, ягоды отдашь. Паштет весь день ходил, как в воду опущенный, одно и то же повторял: «Она дорисовала ей лицо».

— По поводу страхолюдин, — вклинился в рассказ Дениса Давид, — у нас тут к тебе дельце имеется. Скажи, пожалуйста, кто-нибудь из наших встречался с гнездом из эктоплазмы? Нам нужно описание способов борьбы с подобным.

Денис задумался. Взобравшись по стремянке к антресолям, он выудил из вороха потрёпанных папок из картона самый увесистый талмуд, пролистал его и огласил неутешительный вердикт:

— Прецедентов мало, но они есть. Один задокументирован лично мной. Но источник, от которого я получил данные… доверия не вызывает. Он утверждает, что чуть ли не в рукопашной схватке накостылял слизнякам. Бред полный. А вот это записи за 1969 год. Автор — безымянный колдун. Читаю: «Логово слизней нельзя уничтожить с помощью чар, поскольку они поглощают любую магию. С ними нельзя договориться, это низшая форма жизни на земле. Если нарвётесь на этих тварей и не успеете убежать, то единственный вариант спасения…». Кхм. Там дальше нецензурно. Но если кратко, то единственный вариант — спалить всё к чертям собачьим.

— Вот и нахрен мы к нему ехали через весь город? — спросила Света и выбросила огрызок в форточку. — Это всем и без тебя известно, умник!

— Значит так… Вам нужна была информация, я её дал. Бесплатно. Какие ко мне претензии? Нет, я понимаю, вы не хотите в тюрячку. Там неуютно и хавчик невкусный. Ну, а я что могу? Выбор у вас невелик. Или вы преступаете закон, или скользкие ублюдки продолжают веселиться.

***

Забраться в корпус ночью особого труда не составило. Давид и Света получили подробные инструкции от Инги, которая по секрету поведала им, что окно одной из аудиторий на втором этаже выходит на скат крыши, рядом с которым так удобно расположилась пожарная лестница.

— Святая простота, думают, что к ним никто не залезет, а потому можно никого не опасаться и спокойно проветривать кабинеты, — спрыгнув с подоконника на пол, шепнул Свете Давид.

— А чего им переживать? Тут воровать нечего. Сам видишь, здесь определённо первичен дух, — внимательно осмотревшись, сделала вывод сестра. — Гуманитарии. Что с них взять, кроме анализов?

— Ты так-то тоже гуманитарий, — как бы между прочим заметил Давид, занятый сортировкой магического инвентаря.

— Я журналист. Мне близка материя. А теперь заткнись и займись делом. Мы должны выманить паразитов из логова, чтобы у них не было подпитки.

Освободив пространство для похищенных из музея бумаг, Света начертила на линолеуме пентаграмму и аккуратно накрыла её толстым слоем «конспектов» устного народного творчества. Она уже начала читать заклинание и занесла ритуальный нож над рукой, чтобы окропить кровью пол, как вдруг стены затряслись. Портреты писателей рухнули вниз. В зазор между дверью и стеной протиснулась чёрная рука. Всё это малоприятное действо сопровождалось характерным звуком ломающихся костей. Через долю секунды на пороге показалась низенькая женщина лет семидесяти. Иссохшая, тонкая, она буквально источала эктоплазму. Её несоразмерно длинный язык доставал до пола, кожа бугрилась, в носу копошились слизняки, а глазные яблоки вращались, как у одержимого демонами сумасшедшего.

— Мы Веном… — буркнул Давид и тут же нервно сглотнул, когда осознал, что перед ним оболочка, в которой засело целое гнездо уродливых паразитов.

— Ей я бы точно место в автобусе уступила, — приблизившись к брату, испуганно шепнула Света. — Да что уж там, думаю, водитель уступил бы ей весь автобус.

— До-о-о-обрый вечччччер, ггггспода-а-а-а, — протянуло нечто и замерло. Снова раздался хруст костей. Давид, физическое здоровье которого ещё не успело пострадать, почувствовал ноющую боль в районе рёбер. Из спины монстра показалась пара паучьих лап. Света машинально сделала шаг назад. Ворсинки в её кишечнике встали дыбом. Тварь наклонила голову в бок и расхохоталась сотней тонких голосов. В памяти Давида, одновременного белого, как мел и зелёного, как тина, моментально всплыла первая встреча с метаморфом. — Мы рады вас приветствовать в нашей скромной обитттттттели. Вы решили заглянуть к нам на ужжжжжин? Пра-а-а-авильно, старушка уже никуда не годиццццца.

— Дим, а какой у нас там п-п-план был? — нерешительно спросила Света, мёртвой хваткой вцепившись в сумку с оружием.

— Шмалять, — ответил Давид и достал из-за спины ружьё, найденное у бабушки на чердаке. — Я на нары не хочу!

— А жить ты хочешь?! Какой шмалять, ты совсем придурок?!

— Как хорошшшшшо вы подготовввввввввились, — медленно подбираясь к бледному от первородного страха тандему, изрекло чудовище. — Вот только есть ма-а-а-а-аленькая загвоззздочка. Мы неуязвимы. Нас нельзя…

Давид помнил, что вариант со всеочищающим пламенем следовало использовать в самую последнюю очередь. Однако он был вне себя от ужаса и действовал на автомате. Откуда-то взялась зажигалка, колья, а дальше… дальше всё, как в тумане. Искра, буря, безумие. Пылающий корпус и дикий рёв плавящейся слизи.

***

Было примерно два часа ночи, когда загорелся второй корпус ВГУ. Давид и Света в это время спасались от погони. Колян мирно дремал на рабочем месте. Ему снилось что-то странное; у него было всего одно лицо, а не тысячи масок. И странное дело, он чувствовал себя счастливым. Его разбудил отчаянно вибрирующий мобильник. Старый телефон с большими кнопками гудел так, что стол, за которым сидел метаморф, шатался, как при двенадцатибалльном землетрясении. Протерев кулаком глаза, Колян хорошенько потянулся и нехотя взял трубку.

— Иртеньев на проводе. Да, да. Что?!

Патологоанатом, приятель и собутыльник начальника, дрожащим голосом сообщил, что из морга пропал труп некоего Яна Мицкевича.

_________

*Сектор Газа — «Сектор Газа»

Глава двенадцатая. Холм Марса, линия Юпитера

Есть в мире совершенно особый сорт людей, способных растопить сердце любого смертного. Когда струя воздуха соприкасается с голосовыми связками по истине талантливого исполнителя или исполнительницы, случается настоящее чудо. Бесчувственные вновь чувствуют, злые перестают злиться… Толпа замирает или приходит в неистовство, сотни, порою тысячи непохожих представителей человеческого рода объединяются, чтобы услышать своего высокоодарённого собрата.

Давид любил хорошую музыку, несмотря на то, что у него не было ни слуха, ни голоса… Ни чувства самосохранения. Если выпадал малейший шанс блеснуть отсутствием вокальных данных (нередко в самых неподходящих ситуациях), парень, ничуть не заботясь о барабанных перепонках окружающих и ударопрочности своего лица, демонстрировал «всему белу свету» неумение петь.

— В ко-о-омнате моей пу-у-усто и темно-о-о, к этой пустоте я привык давно-о-о, — абсолютно не попадая ноты, орал Давид. Из его носа, разбитого и, судя по всему, сломанного, рекой хлестала кровь. Однако никому из ныне живущих не дано остановить настоящего поэта. Лишь смерть имеет право отнять возможность говорить у творца!

Флегматичный дежурный, высокий, с усами a-la охранник из «Пятёрочки», был занят маникюром. Закончив наводить марафет, он убрал пилочку в усеянный шелухой ящик письменного стола и будничным тоном поинтересовался у сонной Светы, которая сидела рядом с братом за решёткой и иногда в полудрёме размазывала сажу по щекам:

— Барышня, я что-то не пойму… Твой родственничек хочет снова получить на орехи? Учти, Фрэнк Синатра, ты тут можешь хоть сценарий «Зелёного слоника» воспроизвести покадрово, мне по барабану. Я не поведусь. Таких, как вы, тут по сто раз на дню бывает.

— Иммунитет выработался, что ли? — с хитрым прищуром спросил Давид.

— А то, — с холодной улыбкой ответил полицейский и похрустел костяшками пальцев, — я калач тёртый. Так что на «анальгин»* не рассчитывай, меня не спровоцировать.

— Шо ж вы, дяденька, отнимаете хлеб у нашего адвоката? У него, быть может, семья, киндеры сопливые, им в Диснейленд хотца… — Сказав это, парень, чья напускная весёлость так явно бросалась в глаза, хрипло рассмеялся. Неужели посадят? Всё, шутки кончились, начались суровые будни? Охотник опустился на грязную скамью рядом с сестрой и нервно закусил губу. Если разбуженная среди ночи Алиса в ближайшее время не свяжется с Коляном, до которого дозвониться порою сложнее, чем до вечно влипающего в неприятности Денчика, то пиши пропало. Сушите вёсла, сэр. А лучше сухари.

— Небо в клеточку, друзья в полосочку… — кутаясь в кофту, угрюмо буркнула Света и неодобрительно посмотрела на лежащую в сторонке водолазку с зеброй. Некогда весьма симпатичный элемент гардероба, теперь испачканный бурыми пятнами, в данный момент больше походил на половую тряпку. — Молодец, Додя. Ты будто знал, что надеть. Сверхразум! Впрочем, если учитывать то, что ты додумался взять на дело двустволку…

— Полегче на поворотах, морда еврейская. Если ты запамятовала, то я общаюсь с духами. По-о-орчи насылаю. Мне нельзя хамить.

— Неужели? С этого места, пожалуйста, поподробнее, — изобразив любопытство, изрёк дежурный и оторвался от газеты с анекдотами. — Ты что же, потомственный ясновидец? Иль шаман какой? Если шаман, то я сразу в Главдурь* звоню, пусть они с тобой разбираются.

— Не, не, я не шаман. Хотя бубен у меня есть.

— Вижу, что есть. Знатно же тебе по нему настучали, однако.

— Ну так… Всё вашими молитвами, — разведя руками, заметил Давид и дотронулся языком до одного из резцов. Кажется, при удачном стечении обстоятельств весь задаток от Инги будет потрачен на стоматолога. — Я не в обиде, всё понимаю, работа нервная. Вот у вас, например, аура плохая. Коричневая. Почти чёрная. Вам срочно необходимо карму почистить. Иначе беда. Психосоматика — вещь серьёзная. Покажите мне вашу ладонь, господин жандарм. Давайте, давайте, не стесняйтесь. Так, так, так… Фаланга логики, холм Юпитера в порядке. Холм Марса немного увеличен. Линия сердца плохо просматривается. Линии Солнца вообще нет. Ярко выраженные браслеты на запястьях… Слушайте, ну плохо. Ну ведь плохо же! Считайте, что вы с самого своего появления на свет с родовым проклятьем ходите. Так нельзя! Это притягивает негативную энергетику. Надо вам карму почистить, ой надо!

— Холм Марса, линия Юпитера… Белиберда, да и только, — усмехнувшись, заявил мужчина и, прежде чем вернуться к газете, отпустил очередную колкость в адрес несчастного дуэта: — А что касается ярко выраженных браслетов на запястьях, то они здесь только у вас хорошо заметны.

— Зря вы иронизируете, гражданин начальник, помяните моё слово…

— Да завали ты свою хлеборезку, чучело! — поспешила одёрнуть брата девушка. Перейдя на гневный шёпот, она, едва сдерживая себя, добавила: — Кретин доморощенный! Неужели сложно помолчать хотя бы пять минут? Из-за тебя нам в довесок незаконное хранение оружия впаяют. Так что заткнись и не беси меня!

— Ох, ну прости! Я всего-то решил в кои-то веки позаботиться о нашей безопасности. Не хотелось в случае форс-мажора огрести. Вот что бы ты своей битой слизи сделала? Ничего. Поскольку она при встрече с такими тварями бесполезна так же, как и мой совочек.

— С нашим инвентарём этим гадам навредить не получилось бы при любом раскладе. Так что ты всё равно дурак!

— Знаешь, если мы продолжим выяснять, кто тут больше виноват, то в конечном итоге подерёмся. «Ты медленно убегала», «ты ружьё притащил», «ты не того клиента выбрала», «ты за Единую Россию голосовал» и так до бесконечности. Это бессмысленно. Так что давай перестанем сраться. Всем присутствующим в помещении сразу намного комфортнее станет. Не находишь?

— Нахожу…

— Вот и славно. Сохраняй благоразумие. От нас с тобой сейчас ничего не зависит, пойми ты наконец.

— Это меня и бесит. Мы беспомощны! У нас нет выбора.

Давид ободряюще похлопал поникшую Свету по плечу:

— Мы свой выбор сделали давно. И исправить что-либо нельзя. Как говорится, поздно пить боржоми, когда жопа отвалилась.

— Печень, — исправила девушка.

— Чего?

— Поздно пить боржоми, когда печень отвалилась, — с расстановкой повторила она.

— Там «печень» была? Серьёзно? — искренне удивился Давид. — Тю, а я всю жизнь неправильно эту фразу произносил! И никто ведь не поправил!

_________

*Анальгин — резиновая дубинка;

*Главдурь — Главное управление по борьбе с наркотиками

Глава тринадцатая. Верни мне мой две тысячи...

Дело близилось к утру. Света, потерявшая всякую надежду на благополучный исход истории, уснула, а Давид, к несчастью дежурного, напротив был бодр и нарочито весел.

— Откуда ты такой взялся только? — устало спросил полицейский и приложил к гудящей голове жестяную кружку с холодной водой. — Дать бы тебе для профилактики демократизатором* по башке… Жаль нельзя. Больно ты болтливый. Не захочешь, а сдашь. Язык, как помело.

Парень рассмеялся.

— Дядь, не сердись. Нам нельзя ссориться. Долго вместе здесь куковать. Хотите я вам случай из своей жизни поведаю?

— Ой, только выдержек из твоей биографии мне не доставало!

— Да причём тут выдержки из биографии? Это вам не мемуары Муми-папы! Это сюжет, достойный отдельного романа и последующей экранизации! Можете запротоколировать, кстати. Разбогатеете потом на моей разговорчивости. Я даже не подам на вас в суд за авторские права.

— Ох, ну, если в суд не подашь, то заводи шарманку. Щедрый какой выискался… Пироман хренов.

— Я знал, что вы согласитесь! Итак, всё случается впервые. Поворотный момент в нашей судьбе пришёлся на уже далёкий 2010 год…

***

В квартире Давида и Светы как всегда царили анархия и хаос. Из спальни, поставив «Зелёную милю» на паузу, с громко кричащим упитанным годовасиком на руках выскочил взъерошенный пацан лет четырнадцати. Нескладный, загорелый, с веснушками на расцарапанном лице и сбитыми костяшками, он напоминал юного оборванца из приключенческого романа для детей.

— Капец, мам! Она опять памперс «заминировала»! — возмущённо воскликнул мальчик и положил плачущего ребёнка на диван. На всякий случай вытерев пальцы о пелёнку, он гадливо поморщился и буркнул «infamità»*. — Сделай что-нибудь с ней!

— У меня маникюр, — даже не приоткрыв глаза, загробно-зычным голосом ответила лежащая на полу женщина и, переменив положение тела, приняла позу рыбы. Динара Сергеевна, многодетная мать-одиночка, очень серьёзно относилась к саморазвитию и не любила, когда её отвлекали от йоги. Особенно сильно она раздражалась, если выделенное на себя любимую время требовалось тратить на решение проблем. — Так что… разминируй… Алису… сам. Оммммм. Вдох. Вы-ы-ыдох. И не забудь покормить нашу малютку. Хорошо, масик?

— Хорошо, хорошо… Только не называй меня больше «масиком»!

— Как тебе будет угодно, масик.

Мальчик, представив, что ему необходимо провернуть, с ужасом посмотрел на верещащий комок плоти, как вдруг явился спаситель. Точнее спасительница. В коридоре скрипнула входная дверь. В зале показалась девушка с огромным начёсом. Чёлка закрывала ей добрую половину лица, а стразы на одежде и ногтях сверкали так ярко, что буквально ослепляли каждого встречного.

— О, Поц! Ты вернулась! Какая радость, — выпалил подросток. — Мне надо смесь купить, я щас метнусь в магаз, а ты тут пока разберись с малой! — Всучив не успевшей опомниться сестре девочку, он встрял в кроссовки и пулей вылетел из дома.

— Как дела в институте, Светик? — поинтересовалась женщина.

Света швырнула в дальний угол комнаты увешанную значками джинсовую сумку, поудобней перехватила хнычущую Алису и молча удалилась на кухню в поисках подгузников.

— Значит… дела обстоят неважно, — невозмутимо изрекла Динара Сергеевна и поправила выбившуюся из высокого хвоста прядь длинных красных волос. Медленно подняв веки, она встала на ноги, размяла шею, покатые плечи и громко, чтобы её голос, больше не загробно-зычный, а обычный человеческий, услышали в соседней комнате, сказала: — Не переживай, скоро я уеду в Японию. Возьму мелкую с собой. И вы с Додей отдохнёте от нас. Ты даже сможешь пригласить в гости Илью. Или вы опять разругались?

— Мы не разругались, — перекрикивая шум воды и младшую сестру, ответила Света. — И да, если сегодня у тебя есть какие-то планы, то учти, Алису оставить не на кого. Додя окончательно помешался на «Крёстном отце», у него вечером занятия итальянским, а у меня подработка.

Динара Сергеевна, потушив аромасвечи, многозначительно фыркнула. Никакой личной жизни!

***

Смеркалось. Давид и Света сидели на крыше новенькой многоэтажки и, лениво позёвывая, созерцали закат.

— Однажды и мы купим хату в таком богатом скворечнике, — сказал мальчик и мечтательно улыбнулся. — Не будем друг у друга по головам шастать. Зашибись же, ну?

— Рано ты о взрослых вещах задумываешься. Взрослая жизнь — полнейший отстой. Ноль из десяти, не рекомендую. Хотя трёхкомнатная квартира — норм тема, согласна… — с кислым видом произнесла девушка. Взглянув на мирно посапывающую сестру, она не без зависти добавила: — Хорошо ей. Дрыхнет себе и ни о чём не думает. Все вокруг неё суетятся, еду готовят, спать укладывают. Красота.

— Красота? — возмутился Давид. — Судя по тому, что она двадцать четыре на семь орёт, как оглашенная, ей не очень тут нравится. Мне вообще кажется, что её первым словом будут не «мама», «баба», а «какого хрена, уроды, верните меня в плаценту, я вас засужу».

— Люди всегда недовольны тем, что имеют. Даже когда счастливы. Вот малая счастлива. Но не понимает этого и постоянно хнычет.

— А ты не думала, шо дело в тебе? Всему своё время. Посади тебя сейчас в тело пиз… ребёнка, и ты с ума от скуки сойдёшь. И вообще… Может, мы всегда несчастны, на самом деле. Что, если это наше нормальное состояние?

— Нормальное?

— Ну не знаю. Возможно, это наказание за прегрешения в прошлых жизнях. И теперь мы вынуждены отдуваться за свои ошибки. Рождаемся в страданиях, живём в страданиях и умираем в страданиях.

— «Несвои» ошибки. Я не помню прошлую жизнь. Почему я тогда бедствовать должна? Возможно, в бородатые времена я с голой жопой носилась по Африке и мочила иноплеменников на обед, однако немного нечестно заставлять меня мучиться в новой оболочке. Я теперь другой человек. Цивилизованный. Высокодуховный. Готовый к великим свершениям.

— Если ты чего-то не помнишь, это вовсе не значит, что ты не косячила. Думала безнаказанно каннибальничать? А вот хрен те с маслом. Сиди на тупых парах и подрабатывай в паршивой газетёнке.

— Во-первых, не в паршивой газетёнке, а в хорошо продаваемом журнале о паранормальных явлениях, а во-вторых, не слишком ли ты умный для спермотоксикозного школьника, Додя?

— А не слишком ли ты тупая для фригидной журналюги, морда еврейская?

— Если пошлёшь меня по старой доброй интернетовской традиции в газенваген, огребёшь.

— Проклятые жидорептилоиды и до слэнга добрались.

— Пошёл ты…

— Сама пошла.

— Ой, всё, не сепети, говнозуб.

Выкатившийся на небо надкусанный блин луны заволокло тучами. Где-то внизу зажглись фонари. Ночь опустилась на город.

— У нас в стране год китайского языка объявлен, — прервала молчание Света. — А я печатаю статью про тибетского лекаря, который открыл третий глаз. И узрел тайну бессмертия. Обосраться, конечно, как интересно. Как говорили древние: «Сие творение смердит, а писарь охальник». Наверное, я и впрямь крупно облажалась в прошлой жизни. Видимо, я не просто жрала иноплеменников. Я ещё их и русским «репом» пытала.

— «Моя игра, моя игра, она мне принадлежит и таким же, как и я», — процитировал текст Басты Давид. — Давай, тебе на «я» песня.

— На «я»? Щас, щас… Как там было-то? А, во! «Я на седьмом этаже. Это как шестой, но на один повыше. Иногда залезаю на крышу. И мне не важно откуда дует ветер, лишь бы он не сдувал всякие мои там плюшки и шишки». Гениально, чёрт возьми!

Проснувшаяся Алиса недовольно скривила личико и заплакала. Успокоив ребёнка, Давид вдруг с удивлением обнаружил странное:

— Поц. А ты замечала, что мы слушаем «Skillet», Земфиру, «Короля и Шута», но при этом помним наизусть песни Гуфа. И цитируем Васю из «АК-47».

— Мда… Вот это реально жесть. Слышь, а прикинь фильм ужасов снять? Про треки, которые никому не нравятся, но люди всё равно их слушают, запоминают и…

— …и повторяют против воли? Это не фильм ужасов, это наша жизнь после концерта Киркорова.

— Да ладно тебе, было весело.

— Не за такие деньги.

— И этот человек называет меня крохобором.

— Если бы ты не была крохобором, то давно бы бросила свою дурацкую подработку.

— Ты не понимаешь, я опыта набираюсь.

— Да куда уж мне понять! Куда тебя на этот раз «сослали»? Должен же я знать, на что подписался. А то, может, откажусь ещё ехать. Вдруг тебе в тундру надо. Лишайники собирать. Медведей кормить… собой. Вечная мерзлота — штука опасная. Если верить первому сезону «Секретных материалов», то там вообще древнючие инопланетные паразиты людей порабощают.

— Ой, ой, расфантазировался! Во внеочередную Мухосрань наш нелёгкий путь лежит. А если говорить конкретнее, но нам надо в Задонск. Слыхал про такой?

— Задонск? Полагаю, что это где-то за Доном.

— Шутник. Скажи спасибо, что не в Нововоронеж отправили. Съездила я туда однажды, больше желания там появляться нет. Клубничная мафия (чувак завалил своего батю из-за грядок, прикинь?), лысая гора с нудистами и йогами, сатанисты на кладбищах, а также в качестве «приятного» бонуса чокнутые голые женщины у костра посреди ночи. Впечатлений вагон.

— Чё жалуешься-то? Метнулась, статейку накропала, опыта набралась.

— Ой, да вертела я такой опыт… Не при малой говорить, на чём, — безапелляционно заявила Света. Взяв девочку на руки, она отправилась в сторону выхода. Становилось прохладно. Обернувшись на замешкавшегося Давида, она крикнула: — Шевели батонами, охламон. Сам со мной напросился в «поход». Нам завтра с утра пораньше подниматься. В Бобруйск, жевотное!

— В Бердичiв, тварино! — откликнулся заливисто хохочущий мальчик.

***

Провинция — это когда вы вывешиваете бельё сушиться на улице и при этом не запираете двери на сто замков, опасаясь, что вас обворуют. Провинция — это когда вы ложитесь поспать в обед из-за того, что вас подняли с утра пораньше собирать «вишник», и просыпаетесь от пения участвующих в крестном ходе людей. Провинция — это когда во дворе живёт «общий» кот, которого подкармливает вся округа и у которого, на самом деле, есть хозяин, но никто понятия не имеет, как он выглядит…

Задонск был олицетворением слова «провинция». Командировку в этот «райский уголок» Света оплачивала из своего кармана. Кроме увязавшегося следом Давида ей пришлось взять с собой и самого младшего члена семьи. Динара Сергеевна клятвенно пообещала, что это «в последний раз»:

­— Когда я ещё в «Современник» попаду? А ты в деревню едешь, там свежий воздух, экологически чистая еда, натурпродукт! Вернёшься, отдашь мне мелкую и всё, вы на целых три месяца свободны!

Света сомневалась в искренности слов матери, однако отказать не сумела, потому что в глубине души всё же надеялась, что подобное больше не повторится.

«Пазик», подняв клубы серо-жёлтой пыли, резко затормозил у автостанции. Давид, опасливо озираясь на бледно-зелёную старшую сестру, осторожно спустился на землю обетованную. В синем «кенгурятнике» спала Алиса, которую, по всей видимости, тоже укачало. Будить её не хотелось. Потом не уложишь.

Выгрузить баулы со скромной по меркам профессиональных журналистов аппаратурой Свете помог отзывчивый «джентльмен». Немолодой, с приятными чертами лица, белоснежной улыбкой и елейным прищуром, он сразу не понравился Давиду. Больше всего мальчика смутили татуировки «доброго самаритянина» — уроборос на фаланге среднего пальца и знак бесконечности в виде змеи на предплечье. «Ванилька из 2008 начиталась сказок про драконов? Кто ему это бил? Принц?» — подумал подросток.

— Если понадобится моя помощь, обращайтесь, — вкрадчиво и даже как-то нежно произнёс отзывчивый «джентльмен» и осторожно поставил чемоданы на землю. — Полагаю, что мы будем соседями в гостинице и ещё раз с вами встретимся. Всего доброго, господа.

Не успела Света сказать слова благодарности, а также прийти в себя и проверить, всё ли она забрала из душного салона, как «пазик» сорвался с места и укатил в неизвестном направлении, а таинственный попутчик исчез в толкучке.

— Зашибись поездочка будет, — мрачно изрёк Давид. — Тебе ведёрочко проблеваться не подать? Или до ближайшего санузла потерпишь?

— Отвали, тумбочка волосатая… Не видишь, помираю я.

— Скорее бы!

— Слышь, ты чё развонялся, чайник? Сам ведь ныл: «Возьми меня, я паинькой буду». Мог бы в Москву поехать, — резонно заметила Света. Достав из комбинезона серебристую пластинку каких-то таблеток, она вынула из походного рюкзака бутылку воды. Не работа, а мечта!

— Москва не резиновая. А театры ваши — устаревшее развлекалово для нафталиновых бабок. По сцене ходят нудные рожи и натужно кривляются. То-то радость! Сердечно благодарю, мне такого счастья не надо.

— Какой эксперт… Может, тебе рецензии начать строчить в интернетах? Бложик свой заведёшь, популярным станешь.

— Чтобы бложики вести, надо уметь мало-мальски со словом обращаться. Собственно, именно поэтому я здесь. Хочу, так сказать, посмотреть изнутри на весь процесс сбора и обработки информации. А заодно понять, почему ты так носишься со своей журналистикой.

— Наблюдают молча. Поэтому настоятельно рекомендую воздержаться от излишних комментариев. Тем более, если ты не заметил, мы таперча у сяле. Здесь шибко прытких не любють. Так что пей молоко, ешь коров, кури подорожник, познавай тайные мудрости матери-природы, как китайский лохосист*, и не отсвечивай.

— Minchia*… — пробубнил себе под нос Давид. — Ладно, слушаюсь и повинуюсь! Давай, командуй. Куды нам надо? Вяди, Сусанин-герой. Где наш пятизвёздочный отель?

***

Алиса лежала на рыжем покрывале не первой свежести и с крайне серьёзным видом рассматривала ползающих по потолку зелёных мух. Когда насекомые ей надоедали, и она собиралась расплакаться, Давид отвлекал её погремушкой. Параллельно мальчик изучал снимки, выданные Свете в качестве материала для опроса «очевидцев». Отложив в сторону засаленные фотокарточки с размытыми изображениями маячащих на заднем плане летающих тарелок, он прокашлялся и ненавязчиво поинтересовался:

— Позволь уточнить... Мы на полном серьёзе ищем в степи, летом, в тридцатиградусную жару грёбаного бигфута? Вот эту вот огромную волосатую обезьяну, да? Серьёзно?! На твоих фотках запечатлена качающаяся на ветру сосна! Но никак не йети!

Света, которая разбирала вещи, с силой пнула сумку брата, и раздражённо ответила:

— Значит так… Не выражайся при малой. Это первое. Мы не ищем бигфута, мы пишем про него статью. Это второе. Фотки казённые, я к ним не имею никакого отношения. Это третье. Закрой свой рот, мелкий спиногрыз. Это четвёртое. Иначе я тебе втащу. Это пятое.

— Vai a cagare*, поняла чё?

— Может, ты уже перестанешь ругаться на итальянском, amigo*?

— Много ты понимаешь… — проворчал Давид. — Изучение языка надо начинать с матов. Это важнее банальных «привет» и «пока».

— Ну-ну, — скептично изогнув бровь, сказала Света и улыбнулась. — Пакуй малую в кенгурятник, языковед. Мы выдвигаемся опрашивать свидетелей. И бери фотик, будешь за оператора.

***

Дом свидетеля, которому посчастливилось увидеть йети и остаться в живых, находился на холме возле кладбища. Чтобы «докопаться до правды», Давиду и Свете к месту встречи пришлось продираться сквозь заросли крапивы и целые поля репейника.

— Дим, к деду надо уважение проявить, — инструктировала брата красная от жары девушка, а сама между тем представляла, как за излишнюю конспирацию огреет пенсионера чем-нибудь тяжёлым. — Он ветеран. Не то Курской, не то Куликовской битвы… Мало ли, что ему там сослепу померещиться могло.

— Да не стану я вслух ржать. Я буду мужественно сдерживаться и тихонечко хихикать в кулак. Как заправская кокетка с киселём вместо мозгов, — пообещал мальчик и точным ударом влажной ладони убил присосавшегося к шее комара. Кажется, в прошлой жизни крупно облажалась не только Света… Иначе как объяснить путешествие по этому филиалу ада на Земле?

Давид подавил страдальческий вздох. Он поклялся всем святым, что ни за какие коврижки не устроится работать в газету. Ведь когда его ноги, покрывшиеся волдырями, в очередной раз «ужалила» крапива, а пропитавшуюся потом футболку обслюнявила Алиса, к нему пришло осознание. Мальчик вдруг понял, что ненавидит журналистику, Задонск, солнце и мать-природу, породившую сорняки.

Ребята потратили около двух часов на дорогу до злосчастного пункта назначения. Они уже собирались повернуть обратно, как вдруг вдалеке на возвышенности заметили кривенькое зданьице.

— На всякий случай повторю, я беру интервью, ты улыбаешься, щёлкаешь нас и успокаиваешь мелкую, — с плохо скрываемой радостью напомнила Света. Искры азарта зажглись в её глазах. Но как только бравый дуэт, обременённый довольно подвижным карапузом, добрался до покосившегося домишки, энтузиазм девушки моментально опустился до отметки «зеро».

Маленький грязный дворик, заваленный металлоломом, охраняла крошечная вшивая собачонка. Бедное животное сходило с ума от ярости. Оно лаяло так громко и так противно, что Свете показалось, что ещё немного и у всех присутствующих лопнут барабанные перепонки.

— Мда… Красота! Если бы я был маньяком, то жил бы именно в таком месте, — оправившись от культурного шока, прокомментировал увиденное Давид. — А что? Кладбище рядом. Трупы закапывать удобно. Одной могилкой больше, одной меньше…

Внезапно собачонка притихла и, прижав уши к плешивой голове, спряталась в конуру. Из покосившегося сарая, который сразу заметить не получилось из-за горы мусора, выглянул заспанный сальный мужчина лет сорока. Полуголый и грязный, он явно не ждал гостей. На его одутловатом неприятном лице отразилось неподдельное удивление.

— Ой! — встрепенулся «дед» и, схватив тазик, спешно прикрыл трусы в горошек. — Минуточку, сейчас я оденусь и выйду к вам! Минуточку!

Давид одарил Свету недовольным взором и спросил:

— Всё ещё не хочешь уволиться? Прежде чем обложить меня матом, проясни один момент… Это ветеран каких войн?

— Звёздных! — ответила сестра и отвесила мальчику подзатыльник.

Словесную перепалку предотвратило возвращение предполагаемого «информанта». Заправив измятую рубашку с подозрительными пятнами бурого цвета в бриджи, он не без гордости выдал заготовленную фразу:

— Ну, вы меня, конечно, знаете.

— Вы Егор Васильевич? — предположила Света, абсолютно неуверенная в том, что это тот человек, который ей нужен.

— Безусловно! — и мужчина отвесил поклон даме. — Однако… кто я?

— Егор Васильевич, — вклинился в диалог Давид.

— Да это понятно! Профессия, профессию мою назовите! Впрочем, это не профессия. Это призвание.

— Мы, если до конца быть откровенными, не имеем ни малейшего представления о роде вашей деятельности.

— Что?! Как так? Неужели вас не ввели в курс дела? — всплеснул руками Егор Васильевич. В расстроенных чувствах он приложил себя пухлой ладонью по лбу. Да так сильно, что разбудил задремавшую Алису. — Проклятые гонения… Я писатель! Писатель, страдающий за правду!

— А где, извините за нескромный вопрос, вы страдали за правду? — решила уточнить Света. Бесспорно, многие гении прошлых столетий отличались странностями, обитали в настоящих клоповниках, но даже Достоевский, проигравший всё до последней копейки в Европе, не запускал себя до такого состояния.

— Я публикуюсь на «Прозе.ру»! Не хочу показаться нескромным, но вам сказочно повезло. Ибо вы сейчас беседуете с истинным, не боюсь этого слова, творцом! На данный момент я пребываю в бедственном положении, однако скоро ваш покорный слуга разбогатеет. Допишу роман, заработаю и укачу в Париж. Буду жить за счёт авторских прав.

— Позвольте полюбопытствовать… А что стало причиной «проклятых гонений»?

— Всему виной моя роковая тяга не утаивать истину от масс!

— Ах вот оно что… — протянул Давид и покрутил пальцем у виска.

— За повесть про козу Нюрьку на меня подали в суд. Мол, я оклеветал честную женщину… Но ведь это не так! Я всю правду написал! Ох, да что я всё о себе, да о себе? Вы ведь по делу? Прошу следовать за мной! У меня есть прелестный навесик!

Под «прелестным навесиком» радушный хозяин подразумевал салон сгоревшего автомобиля, переоборудованный под некое подобие беседки. Не поддающееся внятному описанию чудо инженерной мысли Давид окрестил «маршруткой в ад».

Света, зажмурив один глаз, опустилась на пыльное сиденье леопардовой расцветки. Облегчённо выдохнув, она включила диктофон и приготовилась внимать. Остапа несло, Егор Васильевич тараторил без умолку. Говорил он в основном не по делу. В такие моменты Света, которой приходилось вежливо кивать головой и улыбаться так, словно ей сделали предложение руки и сердца, частенько задумывалась о смене места работы.

— Счастье — это когда ты всем доволен! — яро доказывал кому-то Егор Васильевич и его щёки при этом забавно то поднимались, то опускались вверх.

— Это замечательно, — прервала бурный поток красноречия Света, — однако… вы не замечали чего-то необычного в ваших краях?

— Замечал! — воскликнул мужчина.

Давид, которому взбодриться помогала Алиса, с постоянной регулярностью наносящая удары по подбородку брата, сделал снимок. Ослеплённый вспышкой Егор Васильевич на минуту замолчал. Придя в себя, он проморгался и с удвоенным энтузиазмом продолжил разглагольствовать. Света пригрозила юному напарнику кулаком, однако должного эффекта это действие не возымело. Мальчик, решив, что его миссия выполнена, отправился фотографировать природу, поскольку счёл, что даже самый паршивый журнал откажется печатать кадры настолько «непрезентабельного» двора. Врать про йети должны отвергнутые официальной наукой учёные или интеллигентного вида пенсионеры, но никак не городские сумасшедшие. Уж лучше пусть читатели любуются пейзажами. Зелёный цвет успокаивает нервную систему. Для верящих в НЛО — это наиболее оптимальный вариант.

— Вы можете сколько угодно сомневаться во мне и моих речах, однако здесь, где мы с вами сидим, открывается дорога на великий город. Тут все столицы мира основывались! — заявил Егор Васильевич. — А ещё с древних времён аспид-исполин обитает, воплощение мужеского и женского начал, страж земных богатств.

— Возможно, но…

— Вы мне не верите? Ой, да это всё оттого, что не знаете легенду про великого полоза! Я вас сейчас просвещу! Это «зело великий змий», которому поклонялись наши предки. Причём во всех уголках планеты! От Индии до Греции. Иногда мне попадаются его следы.

— Звучит крайне интересно, но эту информацию я приберегу для следующего номера, — не найдясь, что ответить, сказала Света. — Видите ли в чём дело, нас интересует кое-что другое.

— И что же?

— Снежный человек. Ходят слухи, что вы…

— Видел, — с самым серьёзным видом изрёк мужчина и поправил галстук-бабочку. — Я его видел… Зимой. В январе. В канун Нового года.

Промелькнувший мимо Давид с плохо скрываемым ехидством посмотрел на сестру. Тяжёлый случай. Впрочем, расстраиваться не приходится. Статья получится отличная. Этот тип подтвердит всё, что угодно. И то, что Чичиков — Наполеон, замысливший похитить дочку губернатора, и то, что его друг-космонавт самолично лицезрел высадку торговцев на Татуине.

«Интересно, что на заднем дворе у нашего клиента?» — подумал мальчик. Озадачившись столь животрепещущим вопросом, он решил повнимательнее проверить территорию. Вдруг ему удастся обнаружить отпечаток ступни йети? Или несколько могилок… Алиса, увлёкшаяся стрекозой, протестующе замахала пухлыми ручонками. Она не хотела никуда уходить. На длинных ресницах повисли слёзы обиды.

— Как научишься говорить, так и получишь право голоса! — рявкнул брат и заткнул ребёнка соской.

Успешно миновав уснувшую собаку, Давид прокрался к сараю. Едва не споткнувшись о ржавую трубу, он неожиданно для самого себя обнаружил непонятный след. На пыльной земле чётко вырисовывались толстые линии… В голове подростка моментально всплыли иллюстрации из учебника по ОБЖ, а также слова учителя: «Змеи могут перемещаться разными способами. Обратите внимание на изображение под буквой “в”. Это движение «гармошкой» или, если говорить более научно, то локомоция по способу “концертино”».

— Не нравится мне это… — проворчал мальчик. Сняв свою находку, он спешно ретировался прочь под возмущённое сопение Алисы. Или в степи завелась анаконда, или ему стоило почаще появляться на некоторых занятиях в школе.

***

Ярко-красное солнце клонилось к горизонту. Воздух плавился от зноя. Давид и Света медленно плелись вдоль ручья. Мальчик вынул из волос репей. Тяжело вздохнув, он наклонился, чтобы зачерпнуть воды, как вдруг Алиса встрепенулась и захныкала. В траве, высокой и острой, что-то зашуршало и стихло. Света насторожилась. Приложив палец к губам, она подняла первую попавшуюся ветку и приготовилась в случае чего бить. Мокрая палка так и норовила выскользнуть из пальцев, но девушка была настроена решительно.

— Вечер добрый, соседи, — раздвинув заросли, изрёк появившийся из ниоткуда «джентльмен» со змеиными татуировками. — А я ведь вам обещал, что мы встретимся.

— Вы что здесь делаете? — насторожился Давид и ему показалось, что глаза собеседника сделались странно-жёлтыми.

— Охочусь, — сладко-сладко улыбнулся мужчина. — Я, знаете ли, зоолог. Энтомолог, если быть совсем уж точным. Насекомые — моя любовь. Удивительные создания. Я денно и нощно ищу новые виды. Такое увлекательное занятие.

***

Жестяная кружка с грохотом рухнула на пол.

— Ну? — в нетерпении воскликнул дежурный. — Дальше-то что было?!

— Дальше? Дальше мы…

В этот момент распахнулись входные двери. Следователь, на измождённом лице которого резко выделялись синие мешки под глазами, сунул растерявшемуся коллеге бумажку и невнятно буркнул:

— Отпускай.

— Чего?

— Чего, чего… Отпускай их! Сверху только что позвонили. Начальнику по шапке дали. Проверку пообещали в случае невыполнения приказа.

Дежурный непонимающе уставился на хитро улыбающегося Давида. А счастливый Давид, подмигнув бравым стражам правопорядка, как ни в чём не бывало продолжил свою историю:

— А дальше, дядь, тот тип непрозрачно намекнул нам, что упоминать его в статьях не стоит. И рожа у него покрылась чешуёй. Белой, с розовым отливом. Прикинь? Мы прям там чуть коньки не отбросили. Ещё бы, человекозмей воплоти! Эдакий Годзилла-альбинос, только не трёхметровый. Впрочем, чёрт его знает, насколько он длинный. Нам повезло. Нас под честное слово отпустили. Благородно, конечно, но с тех пор я гадов ползучих на дух не переношу. Как увижу, так всё. Вспоминаю ту мерзотную харю. Блестит, переливается всеми цветами радуги и янтарными очами так «зырк-зырк». — И парень, состряпав устрашающую физиономию, изобразил, как хлопает ресницами загадочный «человекозмей».

— Что за бред? — скривился следователь. — Он адекватный вообще?

— Не знаю… — пожал плечами коллега.

— Адекватный или нет, а линия сердца у вас тонко очерчена. Проблемы со здоровьем могут быть. Да и вы, господин новоприбывший сыщик, не пренебрегайте хиромантией. Впрочем, я и без хиромантии вижу, что аура у вас коричневая, почти чёрная. Надо карму чистить.

Давид снова расхохотался. И его раскатистый смех гулким эхом отозвался в головах находящихся по ту сторону решётки.

__________

*Демократизатор — резиновая дубинка

*Infamità — ит., слово выражает крайнюю степень отвращения

*Лохосист — слово из китайского сленга; образовано от аббревиатуры LOHAS (Lifestyle of Health and Sustainability) и обозначает как правило обеспеченных людей, старающихся жить в гармонии с природой

*Minchia — ит., проклятье

*Vai a cagare — ит., иди нафиг

*Amigo — ит., друг, приятель

Глава четырнадцатая. Доверять?

Утро началось с драки. Причиной столкновения, как бы банально это не прозвучало, стали деньги.

— Моя возьмёт! — топоча ногами, кричала Алиса.

— Ещё чего не хватало! — толкнув сестру в бок, воскликнул Давид. — Отодвинься, балкон не резиновый, мне не видно ничего!

— Есть меньше надо! Все запасы в холодильнике подчистил!

— Чья бы корова мычала! Кто со мною недавно в два часа ночи мороженное доедал?!

Света, вымотанная после приключений с поджогом, выглянула из спальни, желая понять, в чём, собственно, дело. Хорошенько потянувшись и похрустев костями, она запахнулась в розовый махровый халат, на ходу встряла в тапочки и поинтересовалась у не на шутку разбушевавшихся родственников:

— Чё происходит, долбоклюи мелкие? Восемь утра, а они уже орут, как оглашенные.

— Там махач! — воодушевлённо выпалил Давид. — Два челика сотен нашли, поделить не могут!

— Обосраться и не жить, — с каменным выражением лица изрекла девушка. Собрав растрёпанные волосы в некое подобие причёски с помощью маминого «крабика», она уточнила: — Вы из-за этого подняли такой гвалт?

— Ты не понимаешь! Мы поспорили! — даже не обернувшись, пояснила Алиса и с жаром добавила: — Я поставила на то, что победит тип в чёрной куртке.

— Не победит он! — возмутился брат.

— А вот и победит!

Махнув рукой на «неразумных детей», Света отправилась в ванную. Однако любопытство одолело её, и она повернула обратно.

— Там ментов вызвать не надо? — отпихнув ярых болельщиков в сторону, уточнила девушка и посмотрела вниз. Потасовка была в самом разгаре.

— Это пятиклассники, — как бы между прочим заметил парень. — Думаю, всё обойдётся без кровопролития.

— Пятиклассники?! — округлила глаза Света. — Генномодифицированные, что ли? Они похожи на сумоистов из Чернобыля! Я бы на вашем месте в мусарню звонила. Дом старый, снесут нахрен… И да, чё вы на холоде в трусах и каске стоите? Быстро оделись, простынете ведь!

— Нам некогда, не мешай! — в один голос сказали Давид и Алиса.

— Ладно, чёрт с вами, сейчас принесу тряпьё с «подшёрстком»… — проворчала девушка.

— Это, Поц, — на мгновение оторвавшись от созерцания «поля брани», окликнул сестру Давид, — захвати мой телефон, там вроде как оповещение пришло. Может, заказ новый? Или Денчик пишет по поводу той истории в «Алых парусах».

— Чё ещё за история в «Алых парусах»?

— Я не совсем понял. Вроде как неубиваемый дух там завёлся.

— Неубиваемый? Дим, ты совсем дурак? Дух мёртвый, его нельзя убить.

— Дым горящих рукописей на тебя благотворно повлиял. Чё, знаниями надышалась и резко поумнела? Принеси уже мне мобилу!

— Ой, иди в сраку!

***

К разочарованию Давида и Алисы потасовка закончилась ничем. Школьников разогнал какой-то алкоголик со стажем и забрал многострадальные сто рублей себе.

— Всё, шоу исчерпало себя, второго сезона не будет! — сделала вывод Света и, прихватив с собою брата, последними словами поносящего «пьяного идиота», отправилась готовить завтрак.

Время близилось к девяти.

— Ещё минут пять и кастрюлю можно снимать с плиты, — сказала охотница и присела на стул. Вытерев тыльной стороной ладони лоб, она окинула оценивающим взглядом трущегося у ног Давида кота и сердито фыркнула. Ещё один нахлебник! Попробовав рис, Света довольно улыбнулась и потушила огонь. Она слила воду, подошла к стене и вырвала из календаря листок. Стефан задерживался… Это начинало беспокоить. — Шесть дней прошло, а Кисель так и не вернулся. Сдаётся мне, что он нас кинул. Я ведь не посмотрю, чья эта зверюга. Вытряхну жопу мохнатую в окно. Пусть жизнь дворовую познаёт.

— Поц, не кипятись. Разошлась, как холодный самовар. По астралу наш колдун небось путешествует, — удаляя внутренние органы из мойвы, озвучил своё предположение Давид. Пространные рассуждения сестры он слушал вполуха, все его мысли сейчас были заняты недовольной черепашкой, активно плюхающейся в воде. Несчастное пресмыкающееся в последний раз кормили в среду. — И вообще, мне Везувий нравится. Знатная зверюга. Покладистая. Главное за ошейник его не трогать, тут же шипеть начинает. А если подстричь, то целую шапку меховую можно забабахать. Матери на юбилей подарок будет…

— Да его и стричь не надо! Рыжая волосня по всей хате валяется! Развели тут живой уголок «Дурова», блин, — подойдя к аквариуму, сердито буркнула Света. Постучав пальцем по стеклу, она спросила: — На кой мы черепаху завели, а? Чья это идея была?

— Не помню уже. Алисина?

— И почему эту морду красноухую, как Энчантикса, на самообслуживание перевести нельзя? Может… того? Сварим из Изольды суп? А потом её призрака превратим в ещё одного пожирателя.

Поперхнувшийся слюной Давид протестующе замахал руками:

— Не смей трогать Изольдочку!

— Ой, да ладно тебе. Мы с тобой дома почти не бываем. Она голодная всё время. А у мёртвых полная свобода действий.

— Я сейчас возьму и вот этим вот ножом твоё бряцало глаголющее отчекрыжу! Молчуны производят впечатление умных людей. А так как ты не затыкаешься…

— Спокойно, гринписовец, я пошутила. Никто твою черепаху Терпилу не тронет.

— Сама ты терпила, — обиженно буркнул Давид, — подписалась на этого кошака драного… Он жрёт, как конь!

— Гляньте на него, в прыжке переобулся! Ай, молоде-е-е-ец!

— С тебя пример беру, как со старшей! У нас сейчас семейный бюджет настолько пуст, что в пору твою коллекцию комиксов распродавать. Навара с уничтожения гнезда слизняков почти никакого. Всё мне на зубы потратили.

— Слышь, жертва полицейского произвола, ты комиксы мои не трожь. Если хоть один пропадёт, ночевать будешь на улице! Тогда я тебя простила потому, что ты был бестолковым мелким. Теперь ты взрослый и отныне твоя безграничная тупость наказуема. Ибо нехрен из произведений искусства всратые аппликации делать!

— Какая ты злопамятная всё-таки…

— Если бы не моё злопамятство, то ты бы и не вспомнил, что пообещал «репертуар» нашего «цирка дю Солей» обновить. Кто клялся и божился, что изменит список услуг на сайте?

— Ой, точно! — всполошился Давид. — Я мигом!

— Куда помчался? Я кому еду готовила?! Сидеть!

***

Письменный стол Алисы был усеян распечатками с сайтов популярных экстрасенсов и вырезками из паранормальных журналов, в которых в своё время довелось поработать Свете. Давид, делая пометки в гроссбухе и параллельно печатая что-то в «Ворде», постоянно консультировался сам с собою. Света, наблюдающая за этим со стороны, лишь качала головой. Бросив рис, она подошла к брату:

— Как успехи?

— Да вот… думаю.

— Тяжело, небось, с непривычки?

— Ой, умная такая! Смотри вот, «магическое профилирование». Добавлять или нет?

— Звучит прикольно. А чё это такое?

— А кто его знает!

— Сколько стоит?

Давид обратился к заметкам в дневнике:

— Ну, в среднем… Рублей семьсот.

— Добавляй, наплетём что-нибудь про астральные сущности. И «круглую» цену не оставляй. Должны быть девятки на конце. В нашей ситуации надо пользоваться загонами подсознания во всю. Скоро за коммуналку платить.

— Окей. Двигаемся дальше. «Открытие финансового источника».

— Фигня. Голубой пи… трындёж на сиреневой воде. Могут быть претензии. Нам такого не надо. Это не про прошлые жизни затирать. Чё ещё нарыл?

— «Избавление от неэкологичных воздействий». Типа снятия всяких порч, только красиво звучит.

— Ну, не знаю. Дай-ка список мне. Так, что тут у нас новенького? «Снятие негативных программ»… В смысле «Пусть говорят»? Лажа, не пойдёт. «Расклад таро». Фокусы карточные? «Энергетическая коррекция биополя»? О, вот это мне нравится, берём! «Астрологическая письменная консультация». Слушай, я тут думала, может, натальные карты начнём составлять? Жрать скоро нечего будет с такими клиентами, как та филологичка. Филологиня? Филолог? Ну ты понял, короче!

— Почему бы и да? — Давид согласно кивнул. И ровно в этот момент из потолка посыпались искры, а все предметы и комната сделались чёрно-белыми.

На пыльный палас с воплем негодования рухнул измазанный слизью Прядильщик. Его преследовало склизкое сине-зелёное чудовище, похожее не то на водоросль, не то на комок мокрых волос, и он буквально за секунду до неминуемой гибели успел закрыть портал.

— ZA WARUDO! — выкрикнул довольный собой мужчина. Поправив испачканные бог знает в чём волосы, он снял шляпу и абсолютно обыденным тоном поздоровался с ошарашенными хозяевами, чьи сердца успели сделать тройное сальто от испуга.

— Toki wo tomare*! — сказал Давид. — Евген, ты совсем кукухой поехал или как? «Джоджо» разжижает мозги, доказано британскими учёными.

— Я посмотрел три сезона за две недели, — не без потаённой гордости признался маг.

— Ты такими темпами скоро в метросексуальную гору мышц превратишься…

— Nani*? Женя, ты давно по роже не получал? Ну так я тебе это мигом организую! Ты чё тут устроил? У нас чуть инсульт жопы не случился, придурок! Что за магия вне Хогвартса? Я сейчас тоже заклинание кастану, волшебный пендель называется! — и Света со всего маху пнула чародея. — Весь ковёр соплями инопланетными загадил! И почему мы будто в немом кино?! Отвечай, Чарли Чаплин!

— Спокойно, господа, небольшие сбои в матрице, — спрятавшись за Давидом, объяснил Прядильщик. — Я «схлопнул» время, дабы мы могли спокойно побеседовать в приватной обстановке, но что-то пошло не по плану. Магия в последнее время нестабильна. Много побочных эффектов… Впрочем, вам это будет неинтересно, вы люди простые, от «колдунства» далёкие. Когда заклятие спадёт, всё вернётся на свои места, не переживайте.

— Значит так… — едва сохраняя терпение, процедила сквозь зубы девушка, — или ты убираешь то, что наворотил, или я начищу тебе рыло и прикрою лавочку. Как Джон Макклейн.

***

Прядильщик, с полотенцем на голове, в розовом халате Светы, наблюдал за тем, как стиральная машинка терзает его пальто. Поблагодарив за завтрак некогда спасших его шкуру «недрузей», он сделал глоток кофе из успевшей остыть чашки и с наигранной грустью в голосе выдал:

— Нет в жизни счастья… Хочу пирожков. И желательно с капустой! Только они утолят мои страдания.

— Евген, ты ведь не в гости явился. Давай без лирических отступлений, — сохраняя дружелюбное выражение лица, попросил Давид.

Чародей с ногами забрался на пуфик. Выдержав театральную паузу, он вздохнул и сказал:

— Дети мои, я добыл для вас нечто потрясающее!

— Да-а-а? — недоверчиво прищурившись, протянула Света. — И обо что нам это «нечто потрясающее» станет? Почка и полцарства в придачу?

— Но, но! Мне будет достаточно благодарной улыбки клиента. Я просто хочу, чтобы вас не убили раньше времени. Не отказывайтесь. Это не барахло от Стефана. Великовозрастный жлоб никогда не поделится с вами чем-то стоящим. У вас есть огнестрел?

— Есть, мне в детстве солью попали в… Не имеет значения, куда именно.

— Дмитрий, я про огнестрельное оружие.

— А-а-а. Ну ты выражайся яснее! Есть у нас всё. Ружжо. Удачно к бабушке сгоняли, так сказать... А что?

Прядильщик ухмыльнулся. Подмигнув скептично настроенной парочке, он шепнул себе под нос заклинание и щёлкнул пальцами. В воздухе тут же материализовались две чёрные коробочки. Усеянные блёстками, они, искрясь и переливаясь, плавно приземлились на ладони чародея.

— Советую подыскать ещё и «пистолэт», ибо я дарю вам последнее слово в магической баллистике. Серебряные пули, подходят к абсолютно любому оружию. Держите.

— Типа... как ключ от всех дверей? — осторожно взяв в руки щедрое подношение, спросил Давид.

— Примерно. Пользуйтесь. Да, ребятушки...

Света, которая не верила в бескорыстность намерений гостя, закатила глаза:

— А вот и «но» вылезли. Точно чё-то просить будет сейчас.

— Боже упаси! Просто… Если вы вдруг, я подчёркиваю, господа, вдруг, а не в обязательном порядке, решитесь взяться за ту историю с неиубиваемым призраком и нарвётесь на пожирателя, труп твари отнесите вот по этому адресочку, — и мужчина, достав из рукава конвертик, вручил девушке сложенный вчетверо лист.

— И отказать тебе нельзя, и послать куда подальше охота, — взяв записку, мрачно произнесла охотница.

— Светочка, душа моя, свои люди, сочтёмся. Я вам после выполнения дополнительного квеста ещё плюшек подгоню. Не переживайте, со мной не продешевите.

— Какой ты добрый... С чего бы это?

— Не тот вопрос задаёшь, Додя. Правильно говорить: к чему бы это?

— А вот об этом вам пока рано знать, — и Прядильщик хитро оскалился. На долю секунды притворная маска доброжелательности на его лице дала трещину. Ледяные нотки в голосе и пустые глаза выдали мага с головой. Света шумно сглотнула. Она поняла, что боится. — Позволю заметить себе лишь то, что у вас среди нашего «компьюнити», если так можно выразиться, репутация наиболее честных и адекватных людей. Я могу вам доверять. Плюс у вас есть какие-никакие связи. Мне это будет полезно.

— Какое же тогда поехавшее комьюнити магов и охотников в городе... — отведя взгляд, буркнула Света и нервным движением поправила чёлку. Спокойно. Если человек тебе не нравится, нужно смотреть ему на переносицу…

Прядильщик почувствовал, что где-то допустил промах. Считая себя тонким психологом, он решил разрядить обстановку и переменить тему разговора, а заодно «перевести стрелки»:

— Зачем так самокритично? Вы славные ребята! Поэтому, не сочтите за дерзость, но… послушайте моего совета. Осторожнее в выборе знакомых. Рано или поздно они не преминут воспользоваться вами.

— Намекаешь на кого-то конкретного?

— Возможно, — туманно ответил мужчина и снова показал все тридцать два зуба. — Не хочу прослыть сплетником, однако поосторожнее со Стефаном. Он всегда ведёт свою игру.

— А ты... командный игрок? — тщательно подбирая слова, поинтересовался Давид.

Маг задумался. От него ждут откровения? Что ж, если так надо…

— Нет, — сказал он. — Но я талантливый руководитель. Моя игра в конечном счёте окажется выгодна для абсолютного большинства. Для вас тоже, поверьте мне. А Стефан одиночка. Ему плевать на всех, кроме себя. Он думает, что вершит добро. Однако... ради кого? У Стефана нет идеи.

Воцарилось неловкое молчание. Прядильщик понял, что снова ошибся. Не дожидаясь возражений, он протараторил «заболтался, у меня срочные дела» и исчез в портале.

— Гладко стелет... — разбив странную тишину, заметил Давид и выключил стиральную машинку, чей гул уже порядком надоел.

— Слишком гладко. Ссыт в уши примерно, как доктор Осьминог Питеру Паркеру в новой игре про Паучка.

— А чё, игра вышла?

— Ну... да? А ты не знал? Вот ты мамонт древнючий! Ты что, последние несколько месяцев в коме провалялся?

— Мой уютный информационный вакуум меня бережёт… Ладно, пойдём, у нас ещё сайт до ума не доведён. Тут надо хорошенько подумать.

Света, ещё немного постояв перед пуфиком, на котором недавно сидел маг, ударила кулаком стену. Чёртов колдун! Забрал с собой халат! Стефан бы себе такого не позволил…

____________

*ZA WARUDO! Toki wo tomare! — «боевой клич» Дио из аниме «Джоджо»

*Nani — яп., что

Глава пятнадцатая. А был ли мальчик?

Прежде, чем перейти к самому важному, а именно к диалогам, мне, дорогой читатель, наверное, стоит поведать тебе о погоде, природе, внутреннем состоянии героев или своём детстве, дабы растянуть главу, однако… Будем честны. Редкий человек сегодня кропотливо анализирует строчки из «Войны и мира», желая понять, зачем Толстой так долго описывал дуб. И уже сущие единицы, обременённые филологическим образованием, задумываются о том, что дуб — это мировое древо, то бишь центр бытия. Поэтому, как мне кажется, вы простите меня за лаконичность и позволите начать с главного…

День выдался на удивление дождливый. Давид, периодически поправляя солнечные очки, со скучающим видом размазывал крем от пирожного по блюдцу и кисло смотрел в окно. Света лениво помешивала ложечкой сахар в чае. Серое небо по ту сторону витрины и угрюмые люди под боком угнетали. Душное кафе хотелось покинуть, как можно скорее, но Денис задерживался, а потому ребятам оставалось только одно, а именно играть в гляделки с мрачным портретом Бродского.

— Сколько нам его ещё ждать? — возмутился Давид. Отодвинув наскучившую белую тарелку «с остатками роскоши», он приступил к плетению косичек из бахромы скатерти.

— Понятия не имею, — пожав плечами, ответила сестра. — Наверняка сейчас опять выяснится, что на него стая бродячих бабок напала и унесла откармливать. Кто знает, во что этот придурок опять вляпался…

Наконец над входной дверью слабо звякнул колокольчик и на пороге показался промокший до последней нитки архивариус. Плюхнувшись рядом с уже начавшими терять всякое терпение охотниками, он протараторил приветствие и извинения и положил на стол почти не пострадавшую от ливня увесистую картонную папку.

— Мне это стоило огромных трудов, но кое-что я всё-таки нарыл, так что танцуйте. Короче, тут… — Денис мельком взглянул на Давида и спросил: — Дим, а чё ты с «тонировкой»? Солнца, вроде как, нет.

— Да потому что с моей рожей хоть сейчас в китайский зоопарк переезжай. Вылитая панда! Мне при задержании менты такую ринопластику замутили…

— Главное, что бесплатно, — усмехнулась Света. — А теперь, если вопросы кончились, пресс-конференция объявляется закрытой. Давай уже по делу, Ден. Чё там? Опасное что-то?

— Да в общем-то нет. Адресок, который вам подсунул колдун, чистый. По своим каналам пробил, узнал, что там тусуется некий Виктор Сергеевич Павлов, он же Витя Франкенштейн. Гений, педиатр, анимаг. Потрошит трупы разных тварей в научных (а по некоторым слухам и не очень) целях.

— Неужели никакой подставы? — удивился Давид. — Подозрительно.

— Ну, вам не угодишь! — отдав записи парню, сказал Денис. — Есть неприятности — плохо, нет — ещё хуже. Так, ладно. Теперь по поводу неубиваемого духа в «Алых парусах». Вот здесь уже история мутная. Я бы на вашем месте не совался. Вроде ничего страшного, а вроде… Не знаю, интуиция мне подсказывает, что это лажа.

— Денчик, интуиция тебе подсказала, что, если ты возьмёшь кредит, ничего ужасного не произойдёт. И чё в итоге? Полтора года от коллекторов всех мастей уже шкеришься.

— Это другое! Ой, да ну вас. Делайте, чё хотите. Выслушайте только. Действительно в «Алых парусах» объявилась специфическая потусторонняя скотина. Обнаружили её… Да примерно в тот день, когда вас загребли. Ничем не примечательный дух. Амёбный, без ярко выраженных человеческих черт. Валёк там всё порешал, территорию зачистил, святой водой обработал. Вот только в итоге оказалось, что результатов эти танцы с бубном не дали никакого. Валёк вызвонил меня, я пнул Паштета, они снова нашли тварюгу и замочили её. И что же вы думаете? Опять двадцать пять! Бедный Валёк, я думал он там с ума сойдёт. Я сел на телефон, чтобы группу сколотить. И внезапно всплыли интереснейшие вещи. Набираю я Даше, ну той, со шрамом на шее, а она говорит мне, что не может впрячься. В Северном изгоняла призрака, амёбного, без ярко выраженных человеческих черт. Нарвалась на пожирателя. Получила по полной. Аналогичная катавасия со Скляром. Поехал духа замочить, встретил пожирателя. Только это уже было в Юзах. Странное совпадение, не находите?

— Подожди, подожди! — остановил парня Давид. — Это что же получается? Неубиваемый дух курсирует по всему городу?

— Не знаю, — убрав записи в сумку, без особого энтузиазма произнёс Денис. — Если честно, то я ничего не понимаю. У меня слишком мало информации, надо будет ещё поспрашивать знакомых о похожих случаях. В данный момент я точно вам сказать могу лишь то, что пожиратель не появился в «Алых парусах» лишь по счастливому стечению обстоятельств.

— Он появится, — подала голос Света. — В ближайшее время. Как пить дать появится. Всю коллекцию комиксов ставлю. Иначе зачем бы Евгену давать нам адрес патологоанатома для монстров? Сволота… Дим, ты ведь понимаешь, что он с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента знал про Дашку и Скляра?

— Говнюк, — прошипел сквозь зубы Давид и стукнул кулаком по столу так, что чашка с кофейным осадком на дне подпрыгнула и перевернулась. — В тёмную нас решил использовать. Сраные колдуны… Вечно относятся к нам, как к расходному материалу!

— Дим, спокойно, — ободряюще похлопав брата по плечу, сказала Света. — Не он первый, не он последний. Ничего страшного. Бывало ведь и хуже? Поблагодарим нашего стоумового стратега за пульки, пошлём куда подальше и продолжим заниматься своими делами.

— Послать мы его всегда успеем, — стряхнув руку сестры, зло выплюнул бледный от гнева Давид. — Жопой чую, знатная заваруха намечается. А этот хлыщ тут тайны мадридского двора разводит! Данные порционно выкладывает. Ты как хочешь, а я считаю, что пока стоит прикинуться ветошью и наведаться в парк. Нам необходимо время.

— Зачем? — не понял Денис.

— Затем, чтобы ты нарыл побольше данных. Сам же говорил, что хочешь разобраться. Нужно искать похожие случаи. И искать срочно. На нас махание кулаками, на тебе опрос свидетелей.

— Предлагаешь нам записаться в «агенты пид прикритям», Ник Фьюри? Учти, Додя, это плохо кончится.

— Плевать, — поднявшись на ноги, изрёк Давид и убрал в нагрудный карман очки. — Мы не тупые. Я чё, на фраера похож? Сегодня же во всём разберёмся!

— Так и начинаются революции, — шепнула на ухо Денису, успевшему в тысячный раз пожалеть о своём роде деятельности, Света.

***

Водохранилище пенилось, плескалось, выбрасывало тину на берег. Мелкая неприятная морось била в лицо. Холодные капли так и норовили угодить под одежду. Давид и Света сидели в мокрых дождевиках на сыром грязном песке и наблюдали за беспокойными волнами.

В «Алых парусах» сегодня было пусто.

— Устал я, Поц. Может, ну его всё? Поехали домой, — глядя вдаль, предложил парень и швырнул в серо-зелёную воду сучок, которым выводил загадочные символы на податливой земле.

— Нет уж! Кто справедливости хотел? Доведём дело до конца! Триста рубасов на такси потратили, в конце концов, — стуча зубами, ответила сестра и спрятала нос в воротник свитера.

— Осот не горит, непогода усиливается. Давай на завтра всё отложим.

— Утри сопли, нюня. Пожирателя можно выманить на цацки, окроплённые кровью.

— Кровь — элемент второстепенный, разве нет?

— Раз я её взяла с собой, значит не второстепенный! — упрямо качнула головой Света. Убрав со лба влажную вьющуюся прядь волос, она достала из сумки обрывок старинной рукописи и пузырёк с алой жидкостью.

— Чья хоть кровь? — устало спросил брат.

— Не знаю. Фарш размораживала, решила с собой прихватить.

— Какой фарш? Свиной?

— Не, говяжий.

— О, это что же, у нас котлеты на ужин?

— Тефтели.

— Клё-о-о-во, — радостно протянул Давид. — Давно ты мясо не готовила.

— Давно, давно, — согласилась девушка. Передёрнув затвор ружья, она посмотрела на светящегося от счастья брата и, едва сдерживая непрошенный смех, произнесла: — Ну чё, погнали?

— Погнали. Кто сегодня стрелять будет?

— Я. Ты страхуй меня с лопатником. Сразу его активизируй. Чтобы в сердце попасть. Мало ли, вдруг тварь обратиться успела.

— Понял. Давай, в сосны. На открытой местности устраивать разборки неохота.

***

— Твою дивизию!

Что-то пошло не по плану.

Полуобнажённые деревья преграждали путь, больно хлестали ветвями по раскрасневшимся от быстрого бега щекам. Давид зачерпнул воды в голенище сапога, двигаться с каждым мгновением становилось всё тяжелее, но он упорно нёсся вперёд. Света отстала. Ничего страшного. Давид справится. Не впервой. Сапёрная лопатка никогда не подводила. Пожирателю не скрыться. Лохматая тварь, похожая на смесь динозавра и ящера, получив пулю в грудь, попыталась что-то сказать, но была прервана внеочередным ранением, а потому бросилась наутёк.

Грянул выстрел. Охотник замер. Неужели он сбился со следа и сделал лишний круг?

Что-то пошло не по плану…

Давид замер. Обернувшись, он, что есть сил, крикнул в пелену дождя:

— Поц!

А в ответ тишина.

— Поц! Ау, не молчи!

Сердце парня упало. Назад! Не разбирая дороги, он ринулся на помощь сестре. Заметив вдалеке знакомый силуэт, Давид ускорился. Слава богу, он успел. На Свету напал пожиратель. Другой пожиратель. В два раза больше. В два раза злее.

— Но пасаран! — до боли в горле заорал Давид и направил лопатку в землю. Монстр обратил внимание на нового противника слишком поздно; он обернулся тогда, когда лезвие нагинаты вонзилось в чернозём и охотник, использовав рукоять в качестве шеста, сделал прыжок. Повалив тварь на землю точным ударом ноги в клыкастую челюсть, парень выпалил:

— Шмаляй в башку! Я его долго не удержу!

Палец Светы лёг на спусковой крючок… Испуганные птицы взмыли ввысь. Через минуту всё было кончено.

Взгромоздившись на ещё тёплую тушу, пытающийся отдышаться Давид сплюнул в сторону и смачно выматерился. Он хотел что-то сказать в адрес колдунов, как вдруг заметил на шее пожирателя кожаный ремень с таинственными знаками.

— Любопытные закорючки… Поц, поди сюда. Это чё за хрень?

Света с трудом поднялась с покрытого грибами пня. Сильно припадая на одну ногу, она осторожно приблизилась к брату и не без внутреннего содрогания наклонилась к испустившему дух монстру.

— Не знаю, но… Я похожий уже точно видела.

— И я видел. Но где, вспомнить не могу. Ладно, какая сейчас к чертям разница? Поводка нет. Значит, хозяин не будет отчитывать нас за надругательство над любимым питомцем. Давай, звони Евгену, пусть сообщает дальнейшие инструкции. Как-то же мы должны доставить этого красавца по адресу! У, пугало волосатое. Чтоб тебя…

***

Жёлтый многоквартирный домишко в два этажа, облезлый и чудом не завалившийся, озарило ярким сиянием. Возле чёрного хода, как и обещалось, никого не было. Только тощий белый кот прятался под кривеньким вишнёвым кустом.

Давиду пришлось приложить немалые усилия, чтобы поднять «добычу». Заручившись поддержкой Светы, он, страшно сопя и отдуваясь, с превеликим трудом вытолкнул из портала упакованного в чёрный полиэтиленовый мешок пожирателя.

— Дим? — обратилась к брату девушка, тщетно пытающаяся стереть с запястья заклинание перемещения, продиктованное по телефону Прядильщиком. — Блинский! Какой маркер хороший… Надо будет Алиске с десяток таких купить.

— Ась? — И Давид бросил монстра на асфальт, усыпанный яичной скорлупой и яблочными очистками. Раздался тихий хруст.

— Ты что-нибудь понял?

— По правде сказать, не особо, — признался парень. Придерживая створку трухлявой деревянной двери ногой, он силился разобрать, где у твари голова, а где лапы. — Тут рога, там рога… Ой, да плевать, за башку поволоку!

— А я вот, кажется, всё поняла, — перебирая чётки, в глубокой задумчивости произнесла Света и лицо её сделалось невероятно загадочным. Оторвавшись от созерцания грязных носков своих галош, она ни с того, ни с сего заявила: — Нет никакого «неубиваемого» призрака.

— В каком смысле? — не понял Давид. От удивления он снова уронил «хладный труп» из «Алых парусов» и вскрикнул от боли. Пожиратель решил в последний раз отомстить одному из своих убийц. — Ай, прям на мизинец упал! Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что это точно башка…

— Да в самом, что ни наесть, прямом смысле, олух ты твердолобый! — воскликнула девушка и всплеснула руками. — Где это видано, чтобы привидение шаталось по всему городу? Неупокоенная душа привязана к определённому месту.

— Ну, бывают исключения…

— Дима, алло! Где Северный район, а где Юзы?! Всё просто. В городе появилась куча одинаковых духов.

— Просто? Нифига чё-то не просто! Неужели ты и впрямь считаешь, что это они превращаются в пожирателей? Какой-то нетипичный случай, — заметил парень. — Люди, несмотря на одинаковый внутренний мир, состоящий из кишок и прочих кровавых медуз, разные. А потому фенотип каждого духа уникален.

— Но…

— Потом! Бери эту махину за… за уши. Они длинные. Давай, давай! Я его сам не дотащу.

***

Охотникам повезло. Нужная квартира находилась на первом этаже. Давид нажал на кнопку звонка. Обитую серым дерматином дверь парочке открыла сухонькая старушонка. В её жёлтенькое сморщенное личико, будто бы отлитое из воска, прочно въелась гримаса недоверия. Не убирая цепочки, она прошамкала беззубым ртом:

— Вам кого?

— Витю? — неуверенно попросила Света. — Нам ему… передать надо кое-что.

— Кое-что? Нет, не пущу я вас! Может, вы бомбу припёрли. Рожи у вас… протокольные! — окинув физиономию Давида недоверчивым взором, конкретизировала бабулька.

— Мы подарочек принесли, — встрял охотник, оттолкнув совсем растерявшуюся сестру. — От Прядильщика.

— Точно бомбу приволокли! — прищурилась женщина и уже собралась захлопнуть дверь перед носом незваных гостей, однако тяжёлые сапоги Давида помешали ей это сделать.

Сняв очки, парень максимально близко приблизился к лицу онемевшей от такой наглости старушки и глубоким проникновенным баритоном предупредил:

— Значит так, сударыня-тударыня, или ты зовёшь Витька, или мы вызваниваем Кисел… в смысле Стефана и он тут всё разбирает по кирпичику. Хочешь, чтобы тебя в параллельное измерение отправили? Учти, там «Россия 1» может не показывать.

Угрозы, как ни странно, подействовали на пенсионерку. Она засуетилась, спешно пропустила пробивных посетителей внутрь квартиры. Внезапно выяснилось, что Витя где-то задерживается, его необходимо подождать.

Закрыв двери чуть ли не сто замков и семьсот заглушек, бабулька, отдалённо напоминающая Алёну Ивановну из бессмертного романа «Преступление и наказание» Достоевского, натянула бордовый беретик чуть ли не до подбородка и буркнула сердитое «пройдёмте». Ребята проследовали за угрюмой хозяйкой в бедно обставленный зал. И не успели они занять зелёный диванчик с аккуратной заплаточкой в цвет, отведать «вежливо» предложенные печенюшки и сосчитать количество пятен на протекающем потолке, как старушка «без объявления войны» щёлкнула пальцами, после чего охотники провалились во тьму, вязкую и непроглядную. Через секунду зажёгся ослепительно яркий свет. Когда Давид, ожидавший оказать в объятьях осьминога, испуганно распахнул глаза, он увидел выложенное чёрной плиткой помещение с бесконечной вереницей холодильных камер. Да, Стефан определённо обладал большим вкусом в дизайне. Легонько пихнув сжавшуюся в комок сестру, парень констатировал очевидное:

— Морг.

— Так точно, — согласилась Света. Выпрямив спину и расправив плечи, она выдала вслух безумное предположение: — Кажется, выпечка у тётки из людей. Как в той детской страшилке. Дим, у меня нет желания погибнуть столь бесславно!

— Никто сегодня не погибнет, — вынырнув из-за угла шкафчика с увядшими ромашками в треснувшей колбе, изрёк потусторонним голосом мужчина с несколько перекошенным лицом… всё той же злосчастной бабки.

— Фу-у-у! — не сдержался Давид и высунул язык. — Какого хрена, чувак? Извини, конечно, но это звездец!

Света, тактично кашлянув, отвела взгляд и уткнулась в пол. Какая здесь чистота, однако. Ни пылинки, всё блестит…

Незнакомец, облачённый во всё белое, дотронулся до щёк и недовольно цокнул языком. Проведя ладонью по лицу, он стёр морщинистую маску и, оставшись без важнейших органов чувств, уже «на чистом полотне» с помощью магии «вылепил» губы, уши и всё остальное.

— Так лучше? — поинтересовался маг, вслепую корректируя надбровные дуги. — Везде ровно? Прошу прощения за эту сцену, в последнее время ни одно заклинание не работает нормально.

— Усишки поправьте. И… и всё остальное.

— Что, совсем плохо?

— Пока реально не очень. Но стоит отдать должное вашему упорству. Вам бы в пластическую хирургию, — ухмыльнулся перешедший на «вы» Давид. Едва сдерживая рвотные позывы, он спешно прикрыл рот рукой. — А вы всё с детями возиться изволите-с, такой талант прозябает.

Света ударила брата локтем в бок. Хамить странному типу в идеальном костюме не хотелось, ибо этот загадочный «не мальчик, но муж» подозрительно походил на итальянского мафиози из фильмов пятидесятых годов. Для завершения образа ему не хватало сущей мелочи, а именно широкополой шляпы, как у Прядильщика.

— Вы уже всё про меня знаете, — заметил чародей, работая в режиме реального времени над формой черепа. — Тем не менее, я представлюсь. Моё имя Виктор.

— Да,

вы ещё монстра молниями оживили, — как бы невзначай напомнил Давид.

— Франкенштейн — прозвище. И профессия. Два в одном, если так можно выразиться.

Мужчина выдавил ямочку на подбородке. Давид, старательно делая вид, что ему ни капельки не противно, не секунду прикрыл веки. Боже… какая мерзость.

— Чел, ты… вы… будто тесто замешиваешь. Ты точно сам себя слепил. Творец своей судьбы.

— Не буду спорить, — спешно отвернувшись, скороговоркой сказала Света. — Это реально стрёмно. Топ три лайфхака от бьюти-гуру, блин.

— Не, скорее уж пранк, который вышел из-под контро… о господи! Поц, какие он скулы острые начертил себе! Хоть хлеб нарезай.

— Пигмалион бы офигел от такого, — рискнув оценить скрупулёзный труд чародея, буркнула себе под нос девушка и в нерешительности посмотрела на стремительно меняющуюся внешность мужчины.

— Искусство творит новую реальность. Думаю, такой перфоманс наделал бы много шуму. Надо Киселю идею подкинуть. Прикинь, в краеведческий музей дети заходят. Тут чучело удода, тут скафандр Леонова, а тут… тут Витя под незамерзайкой.

Чародей, увлечённо загибающий длинные пушистые ресницы, нахмурился:

— Может, хватит шутить?

— Извини, братан, это можно продолжать бесконечно, — давясь от плохо скрываемого хохота, произнёс Давид, которому было одновременно и дико смешно, и ужасно гадко. Столь противоречивую гамму эмоций он в последний раз испытывал при просмотре «Бивня» Кевина Смита.

— Додя, угомонись. Вдруг он и с твоей хлеборезкой такое провернуть сумеет!

— Поц, Поц, Поц! — воодушевлённо выпалил Давид, пропустив мимо ушей последнее предостережение сестры. — У меня интеллектуальная шутка! Клянусь, это реально последняя! Существование Виктора доказывает, что Иисус сотворил нас из глины.

Света, собиравшаяся по доброй традиции как следует вломить брату чертей на правах старшей, одобрительно хмыкнула. Кажется, в их семье остались люди с негладкими полушариями. Неплохо. Может, стоит открыть стендап-клуб для колдунов и охотников на нечисть, чтобы смеяться над «внутряками» и при этом получать деньги?

Из мыслей погрязшую в радужных перспективах девушку вырвал закончивший трансформацию маг.

— Ну, как?

— Миленько, я ставлю пять с половиной из десяти, — выдавил из себя Давид и нервно усмехнулся, после чего удивлённо добавил: — Ой, а у вас глаз отклеился. В смысле я не так выразился! Веко левое… его словно оса ужалила. Оно здоровое, вниз сползает некрасиво.

— Его реально оса ужалила, — развёл руками Виктор.

— Оу, прости… те. Не хотел обидеть. Это, а можно вам «тыкать»?

— Да ради бога, — опустившись на стол для препарирования, благодушно улыбнулся мужчина, ибо понял, что спорить в данном случае бесполезно и даже опасно. — Теперь, когда моя оболочка не пугает вас, могу я узнать, кто вы и чего от меня хотите.

— Мы братья Винчестеры. К несчастью, мне не повезло. И мой брат — сестра. А если серьёзно, то это Поц. Меня зовут Димитрий. Мы бы не потревожили твой уютный мёртвый уголок, если бы небезызвестный тебе Евген не поручил нам завалить пожирателя.

— Замечательно, — массируя виски, устало изрёк Виктор, — а я-то тут причём?

— Тебе надо провести вскрытие, — вступила в диалог Света. — Я не знаю, что у вас там получилось с Евгеном, он нам тоже глубоко несимпатичен, однако просьбу его мы выполнили, тушу тебе доставили. Что с ней будет дальше — не наши проблемы. Спасибо за милую экскурсию, мы пойдём домой. Показывай, где выход.

Давид взъерошил волосы.

— Погоди сматывать удочки, Поц. Сделка должна быть выполнена. Вить, наш товар, ваш купец. От трупа не отказывайся. Открой мешок, на нём ошейничек интересный есть.

Услышав про «ошейничек», чародей посерел, как дерматин, которым была обита входная дверь в квартиру. Лицо его, подвижное и живое, резко осунулось, поплыло, как полежавший на раскалённой плите пластилин, в глазах возник нездоровый блеск, свидетельствующий не то об азарте учёного, не то о душевной болезни. Маг сглотнул. Нервно потирая горло странно скрючившимися пальцами, он едва заметно подрагивающей рукой указал на возникший за спинами гостей проход на лестничную площадку.

***

Смеркалось. Давид, облокотившись о ржавые перила балкона, смотрел на затянутый тучами небосвод. Под ногами копошились люди, шумели машины… Жизнь, неискоренимая, неказистая, со своими радостями и горестями, продолжалась, несмотря ни на что. Зло побеждало изо дня в день, герои проигрывали, а зеваки, ничего не знающие про тех, кто прячется во тьме, бодрствовали и радовались разным мелочам, не задумываясь о том, насколько они близки к смерти. Хорошо быть зевакой… Затянувшись сигаретой, парень стряхнул пепел вниз. Серый прах, моментально подхваченный ледяными потоками ветра, исчез в вечерней мгле. Света нажала на кнопку завершения вызова.

— Пост сдал, пост принял? — не глядя на сестру, спросил Давид.

— Ага, Денис предупредит всех о недобитом пожирателе. И о наших догадках тоже.

— Как там Даша?

— Нормально. Скляр тебе привет передавал.

— Да? Надо будет к нему наведаться.

— Откуда такая сентиментальность?

— Он мне две сотни торчит.

— Ничего в тебе святого, — сделав глоток из банки пива, фыркнула девушка.

— Ничего, — согласился брат.

Хорошо быть зевакой… Впрочем, неведение опаснее правды. И если это так, то кто больше рискует? Охотник или гипотетический белый воротничок? Давид раздражённо затушил окурок. Убийство, как элемент рутинного существования. Именно об этом он мечтал! Трудится на радость маме с папой. С папой, которого в последний раз видел года три назад. Что может быть лучше? Романтика.

— Давно что-то от Коляна вестей не было, — вдруг сказала Света. — Встретил нас тогда из кутузки с распростёртыми объятьями и исчез. При обычном раскладе он бы остался на ночёвку. И ещё с неделю увивался за нами хвостом.

— Ну и радуйся, что не звонит, не пишет. Он бы ещё сутки причитал. А ты не любишь, когда он ноет. В смысле проявляет заботу и всячески сопереживает. Ходишь тогда злая, как сто китайцев.

— Всё так, но… странно это. С ним ничего не случилось? Ты говорил он СМС недавно прислал.

— Он в порядке. Завал на работе. Там труп какой-то спёрли, что ли? Я уже не помню деталей. Лежал себе жмурик в холодосе и бац! Испарился. Имечко у него ещё такое специфическое. Не то Януш, не то…

— Ян, — побледнела Света. — Ян его звать, говорю тебе. Немедленно беги за своим калькулятором, я так и не внесла Коляна в телефонную книгу. Мёртвый этот хмырь или живой, а связываться с ним Стефан не рекомендовал. Он, судя по всему, какой-то убер-колдун. Ну его…

— Стефан? — вскинул брови Давид. — Не, ну если Стефан, а не Кисель, то я за мобилой. Телеграфирую: «Код красный».

Отправив окурок в полёт, парень пошёл искать в бардаке спальни когда-то давно подаренную отцом «Нокию», годящуюся и для общения, и для колки орехов.

Глава шестнадцатая. Кто сожрал кролика Роджера?

Брать то, что нужно, не спрашивая чьего бы то ни было разрешения. Когда речь шла о личных интересах, Прядильщик не церемонился. В конце концов, его, бесспорно, благородные намерения напрямую связаны со всеобщим благом. А что может быть важнее всеобщего блага? Явно не комфорт отдельно взятого человека. «Потом поймёт, что я хотел, как лучше…» — подумал мужчина, подбирая отмычку к замку. Так или иначе, а результаты он получит!

С защитой, маскирующей «храм науки», пришлось повозиться. Но Прядильщик не был бы собой, если бы не сумел проникнуть внутрь. В лаборатории, тщательно скрываемой Виктором от любопытных глаз, царила подозрительная тишина. Шестое чувство подсказывало чародею, что его тут давно ждали. Раздался шорох. В пропитанном формальном воздухе повисло напряжение. Окутанный тьмой Прядильщик осторожно приблизил абсолютно расслабленную кисть руки ко рту и зубами стянул перчатку. Дуэль так дуэль! Маг зажал меж пальцев тоненькое лезвие. Его чуткий слух вновь уловил непонятное шуршание. Он уже занёс холодный металл над оголённым запястьем, как вдруг ему на лицо приземлился ком слизи.

— Это просто омерзительно, — сплюнув на пол угодившую в рот зелёную жижу, изрёк Прядильщик и спрятал лезвие в карман. Путь спасителя мира так тернист!

На высоком каменном потолке, подобно камбале, распластался Виктор. Когда он понял, что скрыться не получиться, его зрительные нервы вытянулись, и через секунду два глазных яблока непонимающе уставились на нагло улыбающегося посетителя.

— Спускайся, Маюри, я не квинси, бить не буду, — едко ухмыльнувшись, сказал маг застывшему от волнения учёному. Вытерев щёку белоснежным платком, он мрачно добавил: — Однажды ты превратишься в холодец и тебя сожрут адские псы… Завязывал бы ты со своими экспериментами. Ей-богу, смотреть тошно.

— Ну так и не смотри, — обиженно шепнули появившиеся за спиной гостя обветренные губы. — Ты сам тот ещё фрукт. Ре-е-едкая скотина. Так и напрашиваешься на препарацию…

***

Давид был вымотан ещё до визита к клиентам. В последнее время, за неимением альтернатив, приходилось браться за всё подряд. Света изворачивалась, как могла, чтобы избегать явно сумасшедших, однако в большинстве случаев все попытки найти мало-мальски приличного толстосума с треском проваливались. Алиса, которая в тайне от брата и сестры латала изрядно потрёпанный рюкзак и за скромную плату гадала одноклассницам по руке, лишь качала головой. Кажется, в семье настали трудные времена.

Шёл второй час репетиции. Давид, чей голос начинал садиться, не сомневался в том, что если женится, то будет менее ответственно подходить к подготовке свадебной речи.

— Давай по новой, Миша, всё фигня! У тебя лицо скучное, тебе денег никто не даст! — командовала Света. — Больше экспрессии!

— Экспрессии? — прохрипел парень и, не удосужившись налить воды в стакан, отпил из графина.

— Ну, да? А чё, слово прикольное ведь! И вообще, завязывал бы ты мне зубы заговаривать! Не сбивай меня с нужного настроя. Так… Выдохнули, собрались с мыслями. Мне снова надо вообразить, что я дура, готовая отдать тебе деньги.

— Можешь не воображать…

— Чего?!

— Ничего! Поехали, говорю. Щас будешь всякими репликами клиентскими меня засыпать. Готова? Кхм, кхм! Добрый день, я…

— Стоп! Не верю!

Давид, раздражённый и уставший, бросил исписанные вдоль и поперёк листы на тумбу. Он уже раз сто сосчитал до десяти, однако всякому терпению приходит конец.

— Ну не умею я врать!

— Ой, да заливай! Ты просто не стараешься! Ты лжёшь и не замечаешь. Балабол-задушевник. Кто полицаю в камере наплёл фигни всякой?

— Ты спала, а значит ничего не слышала!

— Да ты так громко говорил, что я и во сне каждое твоё слово могла разобрать. Малой тогда не год был, дурья твоя башка!

— Ой, это мелочи!

— Это детали, олух! Мелочь у тебя в штанах.

Под столом грустно пискнул Энчантикс. Со дня на день он должен был обратиться. Все видели, как ему плохо, но никто не мог помочь бедолаге. Оставалось только ждать и периодически подкармливать его.

Давид достал из дипломата потерянную сатанистами на кладбище книгу и подсунул страдающему от ноющей боли и всё возрастающего чувства голода питомцу. Энчантикс благодарно вильнул хвостом и лизнул руку хозяина. Парень ободряюще улыбнулся и погладил серенькую мордочку. Крыс довольно заурчал от прикосновения шершавых пальцев. Его любили. Его так сильно любили… Неужели ему повезло?

Света тяжело вздохнула. Не год, а разрастающейся круговорот неприятностей!

— Поц, тебе не кажется, что мы не тем занимаемся? — спросил Давид, накрыв пожирателя старым пледом. — Монстр в «Алых парусах» загадочным образом испарился. Евген молчит, будто воды в рот набрал. Про ошейник ни гу-гу. А я ведь не дурак.

— Додя, не начинай, — закатила глаза сестра. — Мы это уже обсуждали.

— Не затыкай меня! — огрызнулся парень. Занервничавший Энчантикс перестал жевать. — Я вспомнил, где видел эти писульки! На ошейнике у кошака, которого, так, к слову, подбросил нам Кисель!

— Кисель не стал бы нас подставлять.

— Да? Неужели! С чего ты взяла? Интуиция, как у Денчика, сработала? Не думай, что он когда-нибудь изменится. Помяни моё слово, твоя ненависть к нему ещё возрастёт во сто крат!

— Ты его в чём-то подозреваешь? — нахмурилась девушка. Кровь начала приливать к её голове. Один… Главное — сохранять невозмутимый вид и правильно дышать. Два… Спокойствие. Только спокойствие. Как завещал нам великий Карлсон. Все мы небытие. Нет ничего постоянного. Нет ничего постоянного… кроме семьи. Кроме, чтоб её, семьи!

— Тебе не кажется странным тот факт, что практически сразу после его исчезновения в городе появилась партия мутных духов, сделанных будто под копирку? Клянусь всеми запасами чая, что у меня есть, если мы сравним ошейник Везувия и ошейник…

— Хватит! — стукнула кулаком по столу Света. — Нас это не касается. Чем меньше мы контачим с колдунами, тем лучше.

— Но…

— Закрыли тему! Ждём, когда нам привезут вторую пукалку, и всё, никаких подачек от магов. Непреложный закон сёнэна гласит: сила героя увеличивается прямо пропорционально количеству лещей он злодеев. Прокачка скиллов чревата последствиями в лице крупных боссов, которых мы не вывезем. Я, чтоб мне провалиться, верю в скрытое благородство Стефана, но ни он, ни Евген, не впрягутся за нас в случае чего. А теперь иди за бирюльками. Собирай мешочки гри-гри, вудуистские примочки и прочую шелуху. Нам надо пустить пыль в глаза. Иначе не сегодня-завтра будет нечего кушать! Спасать мир на голодный желудок идут идиоты… Так что марш разбираться с бабайкой! Сначала мы, потом вселенские проблемы.

Давид, который только что испытывал праведный гнев и был готов разразиться нравоучительной тирадой, рассмеялся. Ждавший бури Энчантикс успокоился и вернулся к трапезе. Кажется, шанс вовлечь сестру в миссию по восстановлению справедливости есть. Вот только, судя по всему, прежде чем начать распутывать заговор, придётся спустить приличную часть своего заработка не на собственные нужды, а на истории о ряженых мужиках с суперсилами.

***

Давид скептически относился к народному искусству. Особенно после приключений в фольклорном музее филологического факультета. Несколько раз обойдя лебедей из шин, парень, чьё настроение оставляло желать лучшего, недовольно буркнул:

— Тяга мещанства к прекрасному принимает нездоровые обороты…

— Ой, дворянин выискался. Твоей рожей среднерязанской только орехи в сказках Гофмана колоть! — съязвила Света. Пролистав заметки в телефоне и убедившись, что указанный адрес правильный, она трижды постучала кулаком в недавно окрашенные ворота, на которых красовалась намертво привинченная табличка «Осторожно! Злая собака». — Отпускай шуточки сколько твоей чёрной душеньке угодно, однако не забывай, что мещане на протяжении всей своей истории были тесно связаны с купечеством. Богатый мещанин — купец. А купец это кто? Правильно, тот у кого нет герба, но есть де-е-енюжки. И что из этого следует? Правильно. Герб я тебе в «Пейнте» нарисую. А денюжки… Не, если учитывать то, что пятьдесят процентов генов нам от папаш достаётся, я тебе доллары нарисую. Вот только тогда нам Колян и его выкрутасы с перевоплощениями не помогут. Блин, чё-то не спешат нас встречать. Барабашка самоликвидировался, что ли?

Девушка толкнула калитку.

— Не заперто? — удивилась она. — Ну, шо стоишь, как неродной? Шуруй давай. И лицо поумнее сделай.

— Меня природа обделила, не получится поумнее.

— Вай, цаца какая! Харэ прибедняться. Всё равно хвалить не буду. Я твои достоинства перечислю сразу, как ты отъедешь.

— Буду жить вечно, значит, — усмехнутся Давид и легонько щёлкнул сестру по носу.

Ничем не примечательный частный дом с красной черепицей и подковой над входом на бравый дуэт особого впечатления не произвёл. Чистый дворик представлял собой голубую мечту администратора по площадке с телеканала «Домашний». В этой локации, с астрами, двумя неказистыми грядками, скрипучими качелями, заросшей сорняком песочницей и пустой конурой, в которой обосновались голуби, можно было снять не один десяток сериалов про нелёгкую жизнь медсестёр в деревнях или провинциальных стражей правопорядка. Света поёжилась от воспоминаний. В голове моментально всплыл Задонск.

Давид, обойдя шарахающийся ветра кур, заглянул в поросшую мхом летнюю кухню и сделал вывод, что убранство избушки на курьих ножках в «Трёх богатырях» выглядело на порядок приличнее. Охотник придирчивым взором знатока злачных мест обвёл участок и моментально усомнился в том, что здесь есть деньги. Подойдя к сияющему в лучах заходящего солнца умывальнику, он ненавязчиво поинтересовался:

— Ля, Поц, а ты уверена, шо им не придётся доплачивать? Не похоже, что они шикуют.

— Милочка, кого вы назвали «поцем»?! — высунувшись из чердачного окна, воскликнула пухлая дама приятной наружности. Поправив платок, она подняла палец к небу и тоном проповедника или человека, не переключающего «РЕН ТВ», пояснила очевидную, по её мнению, вещь: — Ругательные слова притягивают отрицательную энергетику и засоряют ваше биополе. Нет, я не осуждаю, со своим биополем вы можете делать, шё хотите, но мне таких удобрений не надо. Постучите по яблоне три раза и сплюньте через левое плечо!

— Он не сквернословит. Поц — это я, — вступилась за опешившего от такого давления родственника Света. — Вы звонили мне по поводу барабашки.

— Это я поняла! Ты подожди. Тебя взаправду всю жизнь величают «поцем»? Как ты это терпишь?!

— ПОЦ расшифровывается как Партия Общественного Цинизма, — вклинился Давид.

— Прелестный гой, я бы сейчас разъяснила тебе, как это расшифровывается, но моё биополе не выдержит и случится второе пришествие. Тогда придёт главный «поц» и ты не обрадуешься. Нет, если вам так нравится, то за ради бога. Но он, девочка моя, сказал, то что сказал. И тебе с этим жить!

— Мы прислушаемся к вашим ценным советам, однако что там с барабашкой? — спросила Света.

— О, вы люди деловые. Понимаю, время — деньги. Обождите, мне надо спустить свои телеса с верхотуры. Чёртова лестница… Её ещё Ной до всемирного потопа слепил из говна и палок. Идите в дом! Яша вам всё объяснит, а у меня банки и ревизия. Я подтянусь попозже.

Внутренне убранство покоев, оккупированных подлым представителем низшей мифологии, Свете понравилось. Как любила говорить Динара Сергеевна, «стрёмно и со вкусом». Абсолютно не гармонирующие с розовыми обоями «совдеповские» ковры, неизменный фикус на подоконнике кухни, кроссворды на пуфике, клеёнка поверх скатерти, пыльный сервиз за стеклянной дверцей шкафчика с посудой, лото и шахматы рядом с маленькой полочкой книг про мистику, рассаду и «преступления века», задокументированные не кем-нибудь, а литературными рабами Дарьи Донцовой, и входящая в комплект пугливая тощая трёхцветная кошка, рожающая чуть ли не по семь раз на дню.

— День добрый, чтоб вам пусто было… — поздоровался с открывшим двери в зал Давидом плешивый мужчина интеллигентной наружности.

— И вам не болеть, — посмотрев на пожавшую плечами сестру, ответил парень.

Яша, усатый всклоченный выпивоха лет пятидесяти, был занят тем, что раскладывал пасьянс. Гостей он принял сначала несколько грубо, но в конечном итоге, в тайне от суровой второй половины «пригубив» сто грамм синтезированного из самогона «коньяка», сменил гнев на милость. Спрятав карты, расщедрившийся хозяин даже предложил «прелестному гою» закурить.

— Послушайте, я человек простой, в мистику не верю и деньги вам отдавать не хочу. Но моя жена набожная женщина, по пять раз на дню листает гороскопы, так шё вот задаток. Не, вы не это… я не поц. Я понимаю, в мире всё относительно, Алик Однокамушкин фигни не откроет. Поэтому, если поймаете барабашку, всыпьте ему по первое число. Доплачу наливкой, — захмелев, заговорщическим полушёпотом произнёс Яша. — Кстати, я видел вас идти по Ипподромной. Хотел остановиться и докинуть до нас, но потом подумал, шё вы и сами неплохо справляетесь и уехал. Я опаздывал. Началась трансляция волейболльного матча. Наши играют с кем-то. Такое нельзя пропускать.

— А какие «наши»? — решил уточнить Давид.

— На тебе дулю, купи себе трактор, а на сдачу застрелись! — показав «шиш», заявил Яша. — Корея с Францией.

— А где там «наши»?

— Наши есть везде, — многозначительно заметил мужчина. — Ладно, это всё пустой трёп. Собственно, в чём проблема. Из пасти моего свёкра пропали зубы. И дело не в кариесе. Дело в том, что вставная челюсть испарилась. Как так вышло? Вопрос риторический. У Зиночки случился юбилей. Ну, с кем не бывает, её можно понять, столько не пить. В общем, дальше всё по накатанной. Собрались родственнички, дай им бог здоровья, шёб я их ещё столько не видел, сколько их не было. Бертольд Иваныч, как косвенный виновник торжества, изволил выпить. И пил он, как вы понимаете, не компот. Хотя и его тоже. В итоге на другой день челюсть таинственным образом исчезла. А перегар остался. Челюсть, надо заметить, стоит больно.

— Мы можем поговорить с Бертольдом Иванычем?

— Наверное, можете. Вот только едва ли он вам шё-то ответит. Юбилей-то позавчера был. Этот пекельний чортяко всё никак не проспится. Мы его в рукомойнике полоскали, полоскали… Бестолку.

— Ясно, — потирая лоб, сказал Давид. — Это, безусловно, воодушевляет. Ну что, Светлана Рафаиловна, не изволите ли осмотреть место преступления? Оно тут… везде.

***

Изловить похитителя вставных челюстей было решено с помощью сладостей. Идея Свете показалась, как минимум, идиотской, но поскольку охотники понятия не имели, как бороться с подобными существами, а также считали барабашек и им подобных героями детских страшилок, пришлось использовать «народные средства».

Давид высунул нос из кустов орешника и тут же получил болезненный тычок в спину от сестры.

— А ну сядь! Всю контору спалишь.

— Вай, спец по поимке фей. Сама-то чё разоралась?

Пока ребята спорили, пакет «Батончиков», купленный в ближайшем ларьке, попал в поле зрения маленького лохматого существа. Серое и грязное, громко шмыгая, оно уже почти дотянулось до заветного кулька, как вдруг его обнаружили.

— Тс! — шикнула девушка. Бесшумно раздвинув листву, она шепнула: — Кажется… Сработало!? Дай сюда сачок! Эх, была не была!

Воришка, вознамерившийся утащить то, что и правда плохо лежало, не рассчитывал, что безобидная вылазка приведёт к краху.

— Попался! — всем телом навалившись на предпринявшего робкую попытку улизнуть монстра, выпалила счастливая охотница. Подняв страшно верещащий ком из волос и пыли с земли, она сказала: — И сачок не понадобился!

— Пусти меня, дылда! Прокляну-у-у-у!

— Слышь, чумазый, угомонись, — пригрозив «злому злу» кулаком, произнёс Давид. — Колись, где челюсть деда? А то так тебе навтыкаем, что мало не покажется! Барабрашка хренов...

— Чё? — отряхнув мордочку, спросил немного успокоившийся подозреваемый. — Вы по серьёзке верите в барабашек? Да вы психи! Я сладкоежка, придурки. Это мой район. Я здесь главный, я здесь бесплатно конфеты ем!

Лица охотников вытянулись.

— Если ты главный, то должен всё знать, так? — прищурилась девушка. — Мы отдадим тебе весь кулёк и отпустим, если признаешься…

— Да нафиг мне эта хлеборезка? Я чё, лох какой-то? Старый хрыч её в рукомойник положил!

Давид осторожно забрал у Светы отчаянно брыкающегося сладкоежку, поставил на вымощенную плитняком дорожку, отряхнул и, вручив «Батончики», вежливо извинился:

— Прости, малой, мы думали, что это ты тут разбои учиняешь. Согласен, методы работы у нас так себе. Мы исправимся.

Монстр, крепко-накрепко прижав к себе подарок, недоверчиво проворчал:

— Вот, ходют тут всякие. Сначала бока наминают… Потом пряниками делятся. Пойдёмте покажу вам клыки алкаша этого великовозрастного. Не то решите, что я вас обул. Будете потом еду подбрасывать… А я ведь не смогу не повестись!

— Бесплатный сыр только в мышеловке, слыхал про такое?

— А я не мышь, мне не западло! Не надо меня прописными истинами кормить. Ими сыт не будешь.

***

Хромая утка громко плескалась в луже, полной звёзд. Ночь опустилась на город. В окнах низеньких домишек начал загораться свет. Было довольно тепло. Сверчки в траве оживлённо рокотали. Охотники сидели на лавочке, сделанной из старой доски и двух неровных пеньков, и наблюдали за подозрительно мигающим фонарём. Давид ставил на то, что лампа скоро погаснет. Света считала иначе и обещала, что, если окажется неправа, вручит брату «полтос на мелкие расходы».

— Чего ж они так долго-то? — устало спросила девушка и положила голову на плечо угрюмого родственника, от скуки в который раз пересчитывающего «скромное вознаграждение».

— Челюсть деду вставляют, — спрятав увесистую пачку новеньких купюр во внутренний карман мастерки, сказал парень. — Не знаю я. Видимо, нам ещё мешок еды и ящик бухла на радостях всучат. Аж неловко…

— Как последнее протрынькивать, так ему «ловко»! А как на жизнь зарабатывать, так мы сразу моральные принципы включаем!

— Они встречают нас, будто мы их родственники! Неудобно деньги брать...

— Удобно! Для этого к родственникам и ходят в гости.

— Всё ж таки ты морда еврейская.

— Додя, разуй моргала. Их дедушка — раввин в третьем поколении. Посмотри на его лицо и мысленно добавь пейсы. Если он выглянет из окна, то носом попадёт в соседнюю квартиру.

— Поц, это частный дом.

— А я тебе о чём? Ты слушал или где?

Из тени, отбрасываемой ещё зеленоватым шиповником, выполз перепачканный сахарной пудрой сладкоежка. Не ожидая так скоро снова встретить новых знакомых, он присвистнул от удивления и тут же целиком запихнул в рот украденную у невнимательной хозяйки булочку.

— О, фы фсё ещё тут! А вя это… гуляю! И никакофо форофства. Так. Нимнофка одолжил кой-цефо. А сё молците-то? На луну пыфитесь? Афтарожна. Идиотами штанете, — громко чавкая, заявил монстр и швырнул скомканный фантик в голову полусонного Давид. — Эй, фсбодритесь! Цего такие кислые?

— Отвянь, чумазый.

— Вай, вай, премьер-министры выискались! Рожи щас от важности треснут, — проглотив добытую нечестным путём сдобу, произнёс сладкоежка и отряхнул лапки. — Если бы не я, хрен бы вы что заработали!

Желающая побыть в тишине Света достала из сумки пакетик мармеладных мишек.

— На! А теперь шуруй отсюда, пока я тебе пинка для скорости не дала!

— Так бы сразу, — довольно урча, выдало безобидное порождение тьмы и детских фантазий и удалилось восвояси.

Но не успела охотница расслабиться, как в её кармане завибрировал телефон. Проклятый век современных технологий, везде найдут бедного человека! Не мытьём, так катаньем заставят вернуться к делам. Звонок хотелось сбросить, но опасаясь пропустить что-то важное, девушка всё же нажала на зелёную кнопку. Давид по голосу узнал Алису. Он не мог разобрать слов, однако по тону понял, что ребёнок в ужасе и вот-вот разревётся. В глазах Светы мелькнула паника. Рука, крепко сжимающая мобильник, вдруг обмякла и сама опустилась вниз.

— Энчантикс умирает.

***

Прядильщик уже тысячу раз успел пожалеть о том, что выбрал именно Виктора в качестве великого ума, способного досконально провести вскрытие чудовища. Учёный, держа в руках забальзамированную печень среднестатистического пожирателя, с жаром объяснял, чем отличается экземпляр, доставленный охотниками, от обычного монстра, шныряющего по тёмным закоулкам города.

— Франкенштейн, завязывай. Я мало что смыслю в теории, так что давай уже ближе к сути, — наконец-то сумел вклиниться в речь коллеги Прядильщик. — Просто скажи «да» или «нет».

Разочарованный Виктор посмотрел сверху вниз на мага и убитым голосом изрёк:

— Ты стал слишком много общаться с мясниками, мой друг. Они дурно на тебя влияют.

— Это мой электорат, — в привычной манере осклабился мужчина. — Ну так что там с резюме?

— Да, — выдал устало анимаг, явно огорчённый тем, что ему не позволили развернуться и разложить всё по полочкам. — Да, это искусственная душа. Болванка, если хочешь. Ты мог бы и не приходить ко мне, рунический ошейник говорит сам за себя.

— Чёрт… До последнего надеялся, что ошибаюсь. Кто и зачем такое мог сотворить? — спросил Прядильщик и понурил голову.

— Зачем? Понятия не имею. Сие, любезный, меня волнует в самую последнюю очередь. А вот кто… Ты и сам прекрасно знаешь ответ. В Воронеже существует всего лишь один любитель подобных фокусов. Это почерк вполне конкретного человека.

— Уже не человека…

— Думаешь? Что ж, в таком случае у всех нас проблемы. Ян, как бы выразиться помягче… ненормальный. Когда-то он был весьма и весьма многообещающим юношей. Однако чёрная магия довольно быстро убивает светлые мысли. Нельзя окунуться в омут с дёгтем и выбраться чистеньким. Ну, ты про это не понаслышке знаешь. — Виктор закрыл шкафчик с органами чудовищ и долил гостю чая. — Понимаю, как ты относишься к Совету двенадцати, я и сам не в восторге от действий этих бородатых старцев, они частенько перегибают палку. Недаром в последние несколько лет я стараюсь не светиться со своими экспериментами. Однако в случае Яна они правильно поступили, лишив его сил.

— Правильно? — Костяшки чародея побелели от напряжения. По чашке пошла трещина. — Посмотри, к чему это привело! И к чему ещё приведёт… Помяни моё слово, Франкенштейн, добром это не кончится.

— А разве тебя это печалит? — искренне удивился Виктор. — Я был уверен, что тебе выгоден подобный расклад. Победишь злодея, покажешь всем несостоятельность Совета…

— Следи за языком. — И Прядильщик угрожающе сверкнул потемневшими от гнева глазами. Дорогой фарфор в его руке превратился в кучу осколков. — Мои планы тебя не касаются. Пока уж точно. — Посмотрев на алые струйки, сочащиеся из порезов, мужчина приказал «назад» и раны тут же затянулись, а кровь превратилась в багровую дымку. — В любом случае, благодарю за помощь. Сочтёмся. За сим откланиваюсь.

Не успел чувствующий себя глубоко униженным и уязвлённым колдун покинуть пределы лаборатории, как в пропахшей реактивами комнатке раздалась трель телефона. Кто-то звонил Виктору с незнакомого номера. Заинтригованный гость не сумел скрыть своего любопытства. Увидев комбинацию цифр, высветившихся на чужом дисплее, он не смог удержаться и рассеялся:

— Честное слово, я тут не причём! Не сверли меня своим проникновенным взором. Клянусь, я не имею ни малейшего представления, как они вычислили тебя, но это твои недавние посетители. Да, да, те самые, как ты изволил выразиться, «мясники». Не советую сбрасывать. Если они самого Стефана взяли в оборот, то тебе уж точно никуда не деться. Это не Совет, миндальничать не станут. Давай, давай, отвечай. А я пошёл. У меня планы. Адьё!

Опешивший от такой наглости Виктор послал Прядильщика к чёртовой матери и пообещал при следующей встрече выпотрошить.

Глава семнадцатая. Птичку жалко

Рекомендации Прядильщика Виктор благополучно пропустил мимо ушей. В конце концов, звонить среди ночи малознакомому человеку как минимум невежливо, а как максимум… Чародей не смог закончить свою мысль, поскольку не сумел цензурно сформулировать вывод. Чертыхнувшись про себя, он в расстроенных чувствах вернулся к записям о недавнем вскрытии, однако ему помешали. На столе загорелась лампа. В двери квартиры кто-то ломился. И судя по всему, уходить настойчивый посетитель не собирался. Не потрудившись нацепить личину старушки, пышущий праведным гневом мужчина бросил всё и устремился «на поверхность». Он посмотрел в глазок и передумал открывать. На пороге стоял белокурый амбал, подпирающий головой низкий потолок. «Этого просто так не выпроводишь…» — не без внутреннего содрогания подумал маг и ощутил ком в области кадыка. Провернув замок и сняв цепочку, он всё-таки выглянул в коридор.

— Следователь Иртеньев. — И незнакомец, явно куда-то опаздывающий, едва не припечатал удостоверением испуганно мигающего учёного. — Вы Виктор Сергеевич Павлов?

— Шмон устроить решили, падлы! — отшатнулся назад пришедший в ужас мужчина. Всю его интеллигентность и природную обходительность будто ветром сдуло. — Кто вас послал? Совет двенадцати? Не похоже! Убирайтесь, вы не имеете права! Я вас не пущу!

— Меня никто не посылал. Я здесь по просьбе друзей. Давид и Света настоятельно рекомендовали вам в ближайшие пятнадцать минут посетить их уютный дом. — Глаза полицейского сделались угольно-чёрными. На мгновение покрывшемуся испариной Виктору показалось, что они вообще исчезли. — Так что на выход. Нужна ваша помощь. И давайте быстрее. Пока я добрый и прошу по-хорошему. Детали в машине. Если вкратце, то пожиратель поглотил пожирателя. И теперь ему плохо. И это… плохо.

— Я с вами никуда не поеду! — воспротивился чародей, успевший понять, что перед ним явно не человек.

Колян, терпеливо ждавший согласия, посмотрел на часы. Время уходило. Сделав шаг в полумрак помещения, он издал утробный рык и так лязгнул заострившимися зубами, что несговорчивый клиент моментально затих.

— Пакуй чемоданы, усатый хлыщ. Иначе… — И метаморф показал длинные когти.

Желание возмущаться у «усатого хлыща» тут же отпало.

Ни разу в жизни Виктор не собирался так быстро. «Духи» в армии, увидев такую скорость, дружно скончались бы от зависти и коллективного негодования. Чародей, постоянно озираясь на стоящего за спиной Коляна, в жуткой спешке запихивал в, казалось бы, не особенно вместительный чемоданчик необходимое оборудование.

— Я готов… — упавшим голосом сказал он и не без опаски взглянул на монстра, чинно расхаживающего по комнате. — Можем выдвигаться.

— Так бы сразу, — почти дружелюбно улыбнулся парень и просочившиеся сквозь неплотные занавески лучи утреннего солнца упали на его лицо. — Поклажу не донести, не тяжело?

— Не тяжело! — выпалил в струнку вытянувшийся маг, сгрёб своё имущество в охапку и выскочил в подъезд.

Во дворе парочку уже поджидала отполированная до блеска серебристая «Шкода Октавия» с мигалкой. Виктор, который до последнего надеялся заказать такси, нехотя залез в машину. Садиться рядом с метаморфом он наотрез отказался, заявив, что привык ездить на заднем сиденье. Когда автомобиль тронулся с места, переживающий за свою сохранность мужчина, будто боясь кого-то спугнуть, тихонько поинтересовался:

— А… а куда мы едем?

— Я же объяснял. К Давиду и Свете. Чё ты такой дёрганный? Боишься, что приставать начну? Напрасно. — Оскорблённый подобными домыслами чародей молча проглотил обиду, позволив себе лишь недовольно фыркнуть. — Или я слишком хорош собой, и ты можешь не справиться с искушением? Не волнуйся, я отобьюсь.

— Не борзей, танкист, — не выдержал Виктор. — Тебе, конечно, ничего не стоит мне хребет переломить, однако унижать моё человеческое достоинство я не позволю. Так что брось свои наезды.

— Боже упаси, какие наезды? Это я так… от волнения, всё же светлый ум везу, — сказал Колян. Выругавшись на выскочившего из-за угла пешехода, только чудом не угодившего под колёса, он спросил: — А ты за какие заслуги перед отечеством в местах не столь отдалённых побывать успел?

— Я — зицпредседатель Фунт. Я всегда сидел, — уклончиво ответил маг. — Я сидел при Александре Втором «Освободителе», при Александре Третьем «Миротворце», при Николае Втором «Кровавом»… Это я сейчас Витя Франкенштейн. А в стародавние времена у меня погоняло было Лепила. Довольно точное, надо отметить.

— Франкенштейн? — Белёсые брови следователя взметнулись вверх. — Мне тебя представили, как Мафиозника…

***

Везувий решительно не понимал, что происходит, однако это ему не мешало сохранять спокойствие и непроницаемый вид. Наблюдая за тем, как в углу плачет Давид, он силился понять, в чём проблема. Неужели весь сыр-бор из-за пожирателя? Кот озадаченно уставился немигающим взглядом на полупрозрачную тушу крысёныша. «Нашли с кем носиться, — недовольно махнул пушистым хвостом Везувий и, спрыгнув с дивана, удалился в спальню, где было не так шумно. — Лучше бы мне курицу отварили, глупые люди!»

Алиса, которая не рыдала лишь потому, что с этой задачей прекрасно справлялся брат, дёрнула отсчитывающую минуты до приезда анимага Свету.

— Скоро они? — И девочка поближе пододвинулась к сестре, гипнотизирующей циферблат электронных часов.

— Скоро.

Охотница не ошиблась. Колян сдержал слово и в кратчайшие сроки доставил Виктора.

— Как зверь? — задал вопрос метаморф и, не разуваясь, прошёл в зал.

— Паршиво… — до крови закусив большой палец, призналась Света.

Давид, размазав запястьем крупные слёзы по щекам, хлюпнул носом и протянул ладонь Виктору. Поражённый до глубины души Виктор в некотором замешательстве ответил на рукопожатие. Надев резиновые перчатки, он положил на тумбу чемоданчик, после чего нацепил на крючковатый нос очки и не без иронии заметил:

— Смею предположить, что для начала мне придётся вколоть успокоительное Дмитрию, как наиболее впечатлительному среди всех собравшихся.

— Не знаю, согласится ли Додя, а я… А я пойду себе валерьяночки накапаю, — оповестила всех собравшихся Света и удалилась на кухню.

— Дмитрий, — обратился к насупившемуся Давиду чародей, — я правильно понимаю, что… Энчантикс поглотил пожирателя из «Алых парусов»? И пожиратель этот был с руническим ошейником?

— Да… Скорее всего, — подтвердил парень и подошёл к свернувшемуся в клубочек крысу, маленькому и тощему. — Ошейник, если не верите, могу показать, малая его из-под кровати достала, когда попрыгунчик укатился. Чёрт… Энчантикс, угораздило же тебя. Видимо, во время той вылазки он увязался за нами. А мы и не заметили. У него способность к невидимости есть.

Виктор, заносивший каждое слово охотника в планшет, принялся рыться в недавних записях. Прошерстив свои архивы, он достал к ужасу Алисы набор шприцев с непростительно длинными иглами и важно произнёс:

— Ясность полная, господа. Действовать будем незамедлительно. Но учтите, это временные меры. Мёртвому припарка, если так можно выразиться.

***

Энчантикс спал. Алиса осторожно, чтобы не разбудить, погладила его по поседевшей шёрстке. Виктор с сожалением посмотрел на девочку. Бедняжка, кажется, она очень любит эту диковинную зверюшку.

— Он поправится? — спросил Колян. — Мохнатый боец не заслуживает такой кончины.

— Никто не заслуживает такой кончины, любезный. Ну а что я могу поделать? Мои возможности ограничены. Это Стефан шатается по параллельным вселенным, как блондинка по торговым центрам. Я работаю на местности. А потому единственное, что я могу вам сказать, так это то, что искусственная душа, из которой появился съеденный вашим мышонком Пиком пожиратель, была сгенерирована не без помощи артефакта из иного мира. Вот крысёнышу и дурно.

— Ты чего-то не договариваешь, — подозрительно прищурился метаморф.

Виктор помедлил. Вздохнув, он скрепя сердце признался:

— У меня есть ингредиенты для противоядия. Но не все. Последний хранится в… Ох. Ладно. Последний хранится в Никитинке, там находится секретный отдел с рукописями и колдовскими приблудами. Под него отведён целый подземный этаж. Мне необходима синяя роза из гербария Арнольдо де Вилланова. Он единственный, кому по легендам удалось создать философский камень, между прочим. В противном случае вместо противоядия мы получим бесполезную жижу.

— Хорошо. Как нам попасть в твой секретный отдел?

— Никак. Совет двенадцати разрешил ограничить доступ для непосвящённых.

— Как тварей в тёмном переулке мочить, так мы посвящённые. А как плюшками делиться… — стиснув челюсти, зло выплюнула Света и сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. Опомнившись, она поспешила извиниться перед метаморфом. — Прости, бро! Не прими на свой счёт.

— Что ещё за Совет такой? — прервал разнервничавшуюся сестру Давид.

— Элита среди нашего брата, — пояснил маг. — У меня с ней проблемы. Я предпочитаю не светиться, однако, если верить Евгению, слагающему легенды о вашей настырности, вы меня из-под земли достали бы.

— Ну, в общем-то он тебе не соврал.

— Редкость для него. Надо этот день в календаре отметить красным. И желательно вином.

Повисло гробовое молчание. Виктор, одолеваемый сомнениями и внутренними демонами, оценивал состояние Энчантикса как нестабильное. Но, как это часто бывает, имелись некоторые «но». С одной стороны, можно было развести руками, сделать сложное лицо и, сочувственно покивав головой, дождаться, когда пожиратель умрёт, чтобы забрать его на опыты. С другой стороны, маг по долгу своей неосновной деятельности хорошо знал, что смерть любимого питомца больно ударит по ребёнку. Давид подобное не переживёт! Безусловно, мужчина мог получить неплохой экземпляр для изучения. Однако… подопытных крыс в его практике было предостаточно.

— Я давал клятву Гиппократа. И сейчас я её нарушу, послав вас на верную гибель… Есть лазейка.

Заглянув чемоданчик с кучей трав, странного вида колбочек и разноцветных жидкостей, чародей достал стеклянный пузырёк.

— Это сыворотка, с помощью которой вы попадёте в подземелье. Применяется в основном гномами или лепреконами при поисках кладов. Вещь по нашей жизни редкая. Я её долго искал. У меня страсть, знаете ли, к подобным штуковинкам. Однако скоро у этой чудодейственной жижи истекает срок годности. Судя по всему, она мне не понадобится. Так что дарю. Сейчас напишу вам волшебные каракули. Начертите их на стене здания. Затем оцарапаете ладони и приложите к заклятию.

— И всё, мы попадём в нужный отдел? — усомнился Колян. — Так просто?

— Нет. Вы окажетесь в коридоре. Там будет люк. Печать элементарная, но в этом и фокус. Незаметно взломать её не получится. Страж обнаружит вас максимум через пять минут.

— Мда… Всё гениальное просто. Спасибо за помощь. Мы теперь перед тобой в долгу?

— Едва ли вы вернётесь оттуда живыми. Так что завещайте мне свои тела, — невесело усмехнулся Виктор. — Хотел бы я сказать, что не прощаюсь, да не верится.

Света подозвала метаморфа к себе. Виктор, несмотря на проявленное благородство, казался ей странным. Она не верила в искренность его намерений, а потому шепнула монстру на ухо:

— Ты останешься тут. Усатого никуда не выпускай. Вдруг Энчантиксу станет хуже? Мы с Димой как-нибудь разберёмся с гербарием. Беспокоиться начнёшь, если мы через два часа не вернёмся. Тогда пинай Витька и… беги нас в очередной раз спасать за даром. Что поделать, судьба у тебя такой!

Колян усмехнулся. Хлопнув девушку по плечу, он тихо произнёс:

— Я бы в любом случае Алису одну с этим хмырём не оставил. Только мне надо на работу метнуться. Полчаса отниму у вас, не больше. Вы пока собирайтесь.

Света негромко рассмеялась. Поманив чародея пальцем, она сказала ему:

— Значит так, Мафиозник, сидишь тут и ждёшь нас. Николя за главного. Ты за второстепенного. Малая… малая, пырься в комп и ни о чём не тревожься. Мы быстро.

Мужчина приоткрыл рот от удивления. Значит… следователь не шутил? Какой кошмар! Маг представил, как бы сейчас скалился Прядильщик. Последний наверняка бы в сложившейся ситуации с каменной от важности рожей выдал нечто в таком роде: «Если у тебя в этих кругах появилось прозвище, ты автоматически зачислен в друзья или взят за жабры».

***

Всё шло, как по маслу. Охотники проникли на запретную территорию и уже добрались до заветного люка, как внезапно появился страж. Это было в общем-то ожидаемо, однако ребята всё равно впали в ступор.

В плохо освещённых коридорах загадочного секретного отдела Никитинской библиотеки Давид ожидал увидеть всё, что угодно, и морально готовил себя к самым причудливым вещам, однако… женщина-огр? Серьёзно?! Она выглядела, как каменная глыба, от сырости поросшая тонким слоем зелени. Её огромные кулаки были размером с голову метаморфа, а чёрные косы доставали до пола.

— Брун, страж этих владений, — представилось существо, когда Света навела на него ружьё. — Предупреждаю сразу, моя кожа твёрже камня. Ей не страшны пули.

— Послушайте, — выступив вперёд, изрёк парень и эхо подхватило его слова. — Мы не воры.

— Неужели? — И на покрытой бородавками физиономии огра возникла усмешка.

— Наш друг умирает. Нам нужна синяя роза какого-то там мужика, чтобы его спасти. Честно, при других обстоятельствах мы бы не залезли в вашу Зону 51. Потому что узнали о вашем существовании только сегодня.

— Мне плевать, — развела огромными руками зеленокожая женщина. — Даже если вы не лжёте, пусть там весь мир в пыль превратится. Меня это не волнует. И да, почему вы в грязной обуви? Могли бы сменку взять с собой. Впрочем, если вы сейчас не проследуете за мной, вашей сменкой станут белые тапочки. — Довольное своей остротой чудище расхохоталось.

Разъярённая Света хотела парировать какой-нибудь колкостью, но её самым бесцеремонным образом перебил Прядильщик. По привычке вывалившись из портала, он больно приложился плечом о каменный пол. Появление мага сложно было назвать эффектным, но впечатление оно произвело неизгладимое. Поздоровавшись со всеми присутствующими, чародей чересчур оптимистично заявил:

— Тока стоит маме отлучиться «Ношпочки» выпить и нате! Уже перессорились все. Что ж вы такие-то сердитые, а? Погода сегодня — шик! Может, забудем все склоки и подышим свежим воздухом?

— Уйди, колдун, — пробасила насторожившаяся женщина. Инстинкты кричали ей об опасности, но гордость и самодовольство заглушали их. — Решишь помешать — пожалеешь. Мясникам вроде них тут не место. Да и ты тут явно лишний. Только получившие пропуск от Совета двенадцати имеют право находиться в этих стенах.

— Все имеют право знать, чем вы тут занимаетесь, — оголив запястья, самым серьёзным тоном произнёс маг и отдал свою шляпу Свете. В руках его блеснуло лезвие. — Вы гости в мире людей.

— Да как ты смеешь?! — воскликнула хранительница и обнажила меч.

— Если бы она не была цвета дохлой лягушки, то давно бы уже позеленела от злости, — шепнул Давид.

— Этот клинок выкован из эльфийской стали. Дроу трудились над ним семь дней и семь ночей.

— Ну, то есть семь суток.

— Он поглощает все боевые заклинания. Тебе не одолеть меня, кол-дун.

— Пра-а-авда? — с наигранным изумлением произнёс Прядильщик и округлил глаза. — А я-то думал, что ты ролевик и это папьемаше. Страх какой! Не ожидал, что ты так хорошо подготовилась. Дай нам пять минут на размышление!

— Три, — заявила женщина и, опершись на рукоять меча, приготовилась ждать.

Прядильщик, посмотрев на застывших в ожидании эпичной битвы ребят, сказал:

— Ну что, дети мои? Вляпались? Назад пути нет, тут пора определяться: или ты мужик, или девочка Наташа. Ладно, не дуйтесь, согласен, здесь и моя вина есть. Если бы не миссия по поимке того пожирателя, вы бы сидели под пледиком, пили какаву и обсуждали труды Канта. Я её отвлеку. Давайте, прыгайте в люк. Вернусь за вами, когда разберусь с ней.

— Ты с ума сошёл, патлатый? Она тебя размажет! — запротестовала Света и вцепилась в ворот пальто мага. Этот тип никогда ей не нравился, однако погибнуть от руки двухсоткилограммовой фурии… — Очнись, камикадзе! У нас тут невероятная Женщина-Халк! — И охотница хорошенько встряхнула внезапно нарисовавшегося защитника.

— Не волнуйтесь, я и не из такого выпутывался, — подмигнул напуганному дуэту мужчина. — Соглашайтесь, ну! Я уже настроился на драку! Или вы хотите уйти ни с чем?

— Лучше ни с чем, чем с переломами! — отчаянно зашипел Давид. — Мы найдём другой способ!

— Счёт идёт на секунды-ы-ы, — протянул чародей. — Эта тумба армейская тупая, как три слоновых жопы. Я её в раз на лопатки уложу!

— Какие слоновые жопы? Окстись, придурок, ты давно в больницах не был? Откуда ты только нахватался этих фразочек…

— Выступления Сердючки третьего дня пересматривал.

— Дима, он дебил! Ладно… Чёрт с тобою! — махнула рукой на безумца Света. Распустив волосы, она вручила Прядильщику резинку. — Как отделаешь клыкастую мегабабень, вернёшь.

Восхищённый подобной щедростью маг даже не сумел выдавить из себя слова благодарности. Неужели о нём заботятся? Когда минутная слабость прошла, немного смутившийся Прядильщик собрал свою роскошную гриву в пучок, оцарапал руки и произнёс:

— У-у-ух… Понеслась! Ой, чита дрита — танец заводной! Кровавые доспехи. Маска.

В то же мгновение кровь из его порезанных запястий оказалась на лице. Давид и Света, поражённые увиденным, синхронно похлопали, на что Прядильщик лишь самодовольно усмехнулся. Однако через долю секунды лицо мага приняло максимально суровый вид. Взмахнув руками, он выкрикнул: — Алые копья! Разите.

Хранительница ухмыльнулась. Однако кривая улыбка быстро сползла с её злобной морды, когда она поняла, что меч не поглощает чары противника.

— Круто, — глядя на податливую кровь, протараторила Света и не без усилия подняла крышку люка. Вспомнив о своих заначках, она опустила в карман мужчины пробирку с зачарованным песком и, проглатывая некоторые звуки, быстро добавила: — Потом расскажешь. Додя, шевели граблями, нас ждут великие свершения!

Прядильщик красной стеной отгородил нырнувших в подземелье товарищей и заявил:

— Мы тут поболтали и пришли к общему решению, согласно которому я надеру тебе зад, бесчувственная ты скотина. Именем Гринписа я выказываю тебе своё неудовольствие. Дуэль!

— Да кто ты такой? — попятилась женщина.

— Дружелюбный сосед, местами красавчик, жертва диет, сто процентов мальчик, обольстительный сердцеед и… воланчик? Не знаю, дальше не зарифмовал! — загибая пальцы, пафосно изрёк мужчина и изящным движением отбросил назад полы пальто. — Ты можешь справиться с боевыми заклинаниями, разобраться с остановкой времени или обнаружить мантию-невидимку. Но природную магию тебе не одолеть. Так что… понеслась душа в рай. Будем делать шума! Шума будем делать! Алые нити! Связать.

***

В квартире Давида и Светы давно не было так многолюдно. Виктор, до сих пор не осознавший до конца, что он делает в этом доме, возился с противоядием на кухне, путаясь под ногами хозяйки, готовящей еду. Прядильщик снова сидел в розовом халате охотницы и исподтишка изучал Коляна, спорящего с Алисой о том, что лучше будет показать Энчантиксу из мультиков. Маг намеревался вернуть вещь девушки и забрать своё пальто, однако обстоятельства сложились так, что ему пришлось сражаться за жизни «мясников» и их питомца.

Давид ни на секунду не отлучался от тяжело дышащего крысёнка. Волнение никуда не исчезло, он переживал, что зелье не поможет. Поправив плед, которым был накрыт пожиратель, парень спросил у Прядильщика:

— Как ты нас нашёл?

— Заглянул в гости, чтобы шмотки забрать, — спокойно ответил чародей. Позаимствовав у Светы новенькую пилочку для ногтей, он приступил к маникюру, ибо красота — страшная сила! — Поверить не могу, что вы из-за такой ерунды устроили бунт на корабле. Советую в кратчайшие сроки оповестить охотничью диаспору о случившемся. Так как скоро Совет двенадцати пришлёт за вами своих шестёрок. Впрочем, я в куда большей опасности. Знаешь, чем грозит победа над женщиной-огром? Женитьбой! Мы оба не виноваты в сложившейся ситуации, это вы нас подставили. Мне теперь придётся спасать даму.

— Каким же образом? — поинтересовалась Алиса.

— Буду прятаться. Зачем создавать мезальянс? В крайнем случае, убегу из-под венца. У огров такие свадьбы… Хуже панков. А хуже панков в этом мире только геноцид. Однако стоит отметить, что Брунгильда неплохая тётка. Если верить общим знакомым. Пошлю ей букет лилий. И исчезну! Эффектно, а?

— Я и не сомневался, что в конечном итоге ты свалишь, — ткнув Энчантикса в мокрый нос, сказал Давид.

— Не воспринимай мои слова всерьёз. Мне ничего не угрожает. Я смогу отвоевать свою честь у огра! (Это Виктор малодушный паршивец. Он точно из города ноги сделает.) Как пить дать! В крайнем случае, буду отбиваться до последней капли крови, ведь кровь — это нити, из которых я тку смерть.

— Ткёшь смерть? Ну тогда ты ткач, а не прядильщик, — оторвавшись от экрана телефона, встрял в диалог Колян.

— От село неасфальтированное! Николя, это была метафора, — прыснул чародей. — В любом случае, Дима, пакуйте чемоданы. И разрабатывайте пути отступления. Не брезгуйте моими указаниями. Виктор уже побрезговал. И где он оказался? Правильно, с вами. То есть в полной жопе! Пока мы тут чаи гоняем и мило беседуем, по наши души уже из града Петра выслали местную Долорес Амбридж. Она не абы кто, а цепной пёс Совета. Сорокалетняя девочка-фюрер. Метр с шапкою в прыжке, а злая, как чихуахуа.

Света, которая краем уха слышала пространные рассуждения Прядильщика, бросила рагу и отправилась звонить Денису.

Глава восемнадцатая. Каникулы

Было примерно около трёх часов дня, когда в квартиру Давида и Светы вломилась стража. Окутанные изумрудной дымкой и вооружённые остро заточенными глефами прозрачные рыцари в зелёных латах вынырнули из портала и трещащими голосами представили скрывающуюся за их спинами низенькую женщину с заострёнными чертами лица.

— Прокуратор Воронежского филиала Совета двенадцати Осипова Августа Александровна, магический патруль. Вами была похищена наиценнейшая реликвия из секретного отдела Никитинской библиотеки. Именем Совета двенадцати вы арестованы! — Поправив очки и растрепавшееся белое каре, облачённая во всё чёрное тощая особа болезненно закашлялась и приказала призрачным воинам: — Схватите их.

Давид, немного раздражённый, но в целом удивительно спокойный для подобной ситуации, смерив презрительным взглядом неприятно улыбающуюся смесь робота Вертера, Хи-Мена и изюма в человеческом обличье, пнул в сторону стражи увесистую сумку и произнёс:

— Вещи первой необходимости. Поможете донести? Кто знает, как долго продлиться наш вынужденный отпуск?

— Подписываюсь под каждым словом, — надменным тоном добавила сестра и положила рядом с баулом парня тяжеленный походный рюкзак. — Или мясникам не положено? Нужен пропуск?

Августа, скрежеща мелкими частыми зубками, махнула рукой и повинующиеся ей рыцари, едва не переломив спины, всё-таки подняли скарб охотников. Кажется, разбирательство с этими наглыми головорезами сообществу чародеев не сулило ничего хорошего. Женщина отвернула воротник плаща и про себя сказала:

— Посмотрим, как вы запоёте, когда предстанете перед судом…

***

Денису не нравилось место встречи. Слишком людно. Как её угадать в толпе? Торговый центр в воскресный день — это отделение ада на земле для интроверта! Молодой человек, нервно постукивая пальцами по столешнице, отсчитывал минуты до встречи. Бесспорно, план не был шит белыми нитками, однако назвать его идеальным язык не поворачивался. Но выхода не было. Как говорится, «без шансов, без вариантов, безотносительно именно к вам».

Чья-то тяжёлая рука опустилась на плечо парня. Денис, погрузившийся в свои мысли, чуть не вскрикнул от неожиданности. Обернувшись, он увидел взирающую на него сверху вниз широкую в плечах блондинку выдающейся комплекции.

— Ты местный Уэйд Лоад? — спросила девушка, заняв кресло напротив и отодвинула закрывающий лицо собеседника букетик полевых цветов в сторону.

— Это пароль такой? — не понял Денис. — Или вы Ким Пять-с-Плюсом? Вы…

— Я пошутил, — пояснила незнакомка. — Колян. Рад встрече.

— Колян? — Глаза молодого человека едва не выпрыгнули из орбит. — Во всех ты, Душенька, нарядах хороша! Если честно, то я представлял вас несколько иначе. Приятно познакомиться, меня зов…

— Я знаю, как тебя зовут. А теперь не ори на всю Ивановскую. Это моя маскировка. Если что, обращайся ко мне Кристина. Давай, выкладывай, что там с оповещением общественности?

Денис недоверчиво покосился на девицу. А что, если она засланный казачок? Парень попросил показать «корочку». Закативший глаза монстр протянул ему удостоверение и незаметно для окружающих оторвал кусок кожи, под которой чернела густая шерсть.

— Всё, я прошёл проверку? Теперь обсудим дела?

Архивариус тут же оживился. Положив увесистую папку на стол, он, суетливо копошась в сумке в поисках блокнота с заметками, заявил, что в данный момент ни о чём можно не волноваться. Когда метаморф усомнился в правдивости подобных прогнозов, парень перебил его и заметил:

— Не вешать нос, гардемарины. Кто тут мозг операции под кодовым названием «Бунт мясников»? Правильно, я!

— Это-то меня и напрягает больше всего…

— Попрошу без намёков! Господин полицейский, мне ваш скепсис ясен. Да, мы с Паштетом травокуры и раздолбаи со стажем, однако в ответственные моменты в нас просыпается второе дыхание. Г’евалюции быть, таваищи! Колдуны останутся по колено в шоке и по уши в проблемах. Это я обещаю. А теперь внимательно слушай, что от тебя требуется. Ничего, что я на «ты» перешёл?

***

Света любовно смотрела на привезённые с моря булыжники. Правильно она сделала, подложив эти каменюки в свой рюкзак. Пригодились всё-таки! Не зря мама их с собой тащила. Бедные стражи под тяжестью поклажи, которую нести надо было, как ларец из сказки про Конька-Горбунка, превратились в знаки вопроса.

Давид, не спешащий распаковывать пожитки, напряжённо гипнотизировал кроссворд. Прочитав все дурацкие анекдоты, он вдруг поинтересовался у сестры:

— Голубая планета, пять букв. Земля?

— Ну да, — откликнулась из другого конца камеры девушка.

— А она с заглавной или со строчной пишется?

— С заглавной, конечно!

— Действительно. Сдаю позиции… Отупел за неделю кукования здесь. А ведь я документалки про динозавров смотрел, должен разбираться, что к чему.

Вдруг Света, до этого момента прибывавшая в отличнейшем настроении, испуганно взвизгнула и отскочила от стены, из которой вывалился кирпич. Заточённая в соседней камере Брунгильда потянула носом воздух и рассмеялась. Она узнала недавних нарушителей по запаху. Для огров все представители Хомо Сапиенс на одно лицо. Хлипкие, назойливые, бесполезные и много думающие о себе любимых.

— Какие люди! — воскликнула женщина и на ребят посыпалась штукатурка. — И без охраны? Поразительно. Я была уверена, что вас, как персон нон грата, обложат спецагентами со всех сторон. Вы ведь спёрли лиловую ромашку. Стра-а-ашное преступление. Как поживаете, голуби сизокрылые?

— Да вот… потихоньку, — отряхнув волосы, тихо произнёс Давид. Спрятавшаяся за ним Света решила воздержаться от комментариев.

— Как друг?

— В надёжном месте с ненадёжным человеком.

— В порядке, то есть? — И Брунгильда мощным хуком справа снесла стену, разделявшую её и охотников. — Хорошо, если так. Не переживайте, я приберу. Никто и не заметит. Согласно стереотипам, мы только рушить умеем. Почему-то все про магию восстановления забывают. Ну что, «побалакаем тет-а-тет»?

— А у нас есть выбор? — положив подбородок брату на плечо, уточнила срывающимся на фальцет голосом Света. Если такая махина даже по-дружески похлопает по спине, не то что сколиоз пройдёт, душа из тела вылетит! С этой каждое слово надо выверять… А то неровен час сожмёт в кулаке и в муку кости превратит.

— Не думаю, дети мои. Да вы присаживайтесь. Чего мнётесь, как неродные?

Давид, давно начавший сомневаться в том, что он всё ещё жив и находится в Воронеже, а не в бульварном фэнтези, закатал рукава мастерки и опустился на нары. Как отказать, если дама просит? Манеры — это святое. «Je m'appelle Харчок», как говорится.

***

Августа, с трудом поборов желание смести на пол принесённые Коляном папки документов, с ненавистью посмотрела на честную физиономию метаморфа. Боже, какая ответственность! Чего он добивается? Уж явно не поощрения Совета или очередной звёздочки на погоны. Проклятый мордоворот… «Чтоб тебя гиганты утопили в ледяном озере! — подумала прокуратор и почувствовала, как по её шее медленно расползаются красные пятна, так хорошо заметные на бледной коже. — Может, написать на него донос? «Предательство», «преданность»... Такие похожие слова. Небольшая перестановка букв и всё, проблема решена».

Прокашлявшись, женщина сложила ладони домиком. Она немного помолчала и наконец максимально учтивым тоном поинтересовалась:

— Это что такое?

— Это? Ну как же! Дела, с которыми ко мне и моим друзьям обращаются люди. НЛО, полтергейсты, покойные дедушки, вороны-оборотни, сатанисты, осквернили могил, загадочные исчезновения вставных челюстей и порчи, наведённые повитухами. Вы ведь сами распорядились доставлять всё, что так или иначе касается «тёмной» стороны нашей действительности сюда. Ну, я подсуетился и того… приволок. Это всего треть от скопившихся у нас материалов, но вы не переживайте, я, как только прицеп найду, остальное мигом довезу!

Августа сняла очки и закрыла лицо руками.

— Неужели некому этим заняться? — сквозь пальцы спросила она. В душе её теплилась смутная надежда на положительный ответ, но Колян только страдальчески вздохнул, и она поняла, что дальше будет хуже. Всё рушилось на глазах. И Августа, несмотря на влиятельных покровителей и все свои чины, ничего не могла поделать. Собравшись с мыслями, она помассировала виски и с замершим в груди сердцем задала метаморфу вопрос о свидетелях.

— Их предостаточно! — с энтузиазмом пса, которого долгое время не выгуливали и наконец-то выпустили, заверил Колян и улыбнулся так, что прокуратору стало плохо.

Женщина попросила ей налить воды, на что услужливый полицейский протянул заранее приготовленный стакан с живительно влагой. Запив таблетку от давления, она спешно выпроводила ставшего предвестником дурных событий в ВФСД метаморфа и обмякла в кресле. Нужно было и дальше оставаться в Петербурге и управлять всем на расстоянии. Гори синим пламенем эта Никитинка с её тайнами! Разъярённый прокуратор точным ударом ноги отправила корзину для мусора в стену.

***

— Вы вот бестолковые, как не знаю, — заявила чистящая силой мысли груду яблок Брунгильда. Вручив Давиду плод, из-за которого Адама и Еву в неглиже отправили скитаться по Земле, она сказала уже жующей Свете: — Ты ведь баба! Баба — глава семейства. Почему не уследила за всем? Эх, молодёжь! Ей-богу, как бараны на новые ворота попёрли. Этот ваш хлыщ в плаще про невидимость затирал. Дурак! Взломай вы печать, скрыв свой запах, я бы и носом не повела. Нет, надо было распушить перья и погром устроить! На, бери ещё. Это антоновка. Не какие-нибудь персики дурацкие. Откусил и потом ещё полчаса от косточки раскрошившейся отплёвываешься!

— Ну, мы в таких тонкостях не смыслим. Недаром вас мясниками называют. Наше дело — шашкой махать, — признался Давид.

— Ой, — легонько, чтобы не покалечить, толкнула парня Брунгильда. — Подбери сопли. Какая разница, что о вас там думают? На вас ярлыки навешивают, а вы и рады их подтверждать. Век живи, век учись!

— Дураком помрёшь, — выплюнув в кулак семена, дополнила фразу Света.

— Какие же вы вредные всё-таки! Это профессиональная деформация такая? Чего к словам вот придираетесь? Я ж вам, дурням, в башку какую мысли вбить хочу? Знания — это сила! Я полжизни потратила на изучение чародейских премудростей и книг. Причём книг самых разных. От философских трудов Толстого до писулек Донцовой. И то, и другое лажа. Но мои заявления не голословны. Я могу доказать свою позицию. Так что расширяйте кругозор. И не воротите нос от ненавистного вам колдунства. Хитрее надо быть! И тогда вас мясниками будут называть не от пренебрежения, а от отчаяния и попыток уколоть.

— Брун, тебе бы речи мотивационные на тренингах толкать, — усмехнулся Давид. — Но сейчас я тебя подловлю. Ты вот говоришь, что знание — сила. Но коридор в библиотеке из-за дисциплинарного взыскания с помощью банальной физухи разнесла. Противоречие?

— Димочка, лапушка! Ну какое противоречие? Это моя природа. И я не заставляю вас отказываться от своей природы. Просто надо знать, когда ей можно дать волю. В моём случае это была отдушина.

— Но ведь ты оказалась в тюрячке, — удивилась девушка.

— Пф, и что с того? Скоро от этого скворечника ничего не останется, — отправив в рот целую корзину яблок, как бы между прочим сообщила женщина и облизала пальцы. — Вы думаете, что это сверхсекретный режимный объект? Да я вас умоляю! Тут только мы.

— Ну, это ладно… А как же работа?

— Наш отдел расформировывают. Было бы, что расформировывать, конечно… Ну, вы сами всё видели, там три коробки, две из которых я принесла. Всё барахло перевезут в Петербург, чтобы здесь не носились с этой рухлядью. Сами подумайте, целый этаж под такую х… А, не важно. В общем, я решила уволиться. Надоело! Зарплату за прошлый месяц не выдали, а вот дисциплинарное взыскание… Держи, Брун, на тебе в обе руки! Ну, ничего, не сегодня-завтра придёт мой жених и похитит меня. Если хотите, мы и вас с собой возьмём. Будет весело!

Вспомнив слова Прядильщика о свадьбах огров, охотники поспешили заблаговременно отказаться от столь заманчивого предложения.

***

Прокураторы бессмертны. Это их дар, это их бремя. Однако Августа так устала… Сидя за утопающим в бумагах столом, она нервно теребила в руках верёвку и изредка бросала загадочные взгляды на люстру. Денис, немного накуренный, но по-прежнему всё замечающий, странно уставился на женщину. Наклонившись к Коляну, он одними губами прошептал:

— Она не буйная? Не сочти меня грубым, но мне кажется, что в её голубятне очень жирные тараканы водятся.

Получив ощутимый тычок под рёбра, парень, на мгновение забывший, как дышать, понял, что ему пока лучше держать язык за зубами. Метаморф злился на него из-за травы. И сколько Денис не объяснял, что во всём виноват Паштет, ему не поверили.

— Здесь все требования? — спросила Августа, не справляющаяся с нервным тиком.

Колян закусил нижнюю губу. Ему бы хотелось промолчать, но тайное равно или поздно станет явным… Прокуратор поняла всё без слов. Стараясь держать лицо, она пообещала на досуге поразмыслить над тем, что кропотливо собрал Денис.

Кажется, Совет двенадцати прибывал в растерянности. Метаморф, искренне сочувствующий рядовым чародеям, ощутил укол совести, но быстро одёрнул себя. Так или иначе, а проблему можно было урегулировать раньше и обойтись малой кровью.

Глава девятнадцатая. Пособие по свержению диктатур

Звёздное небо разлилось над головами Давида и Светы. Ночь выдалась тихая, ясная… Брунгильда сдержала своё слово. Тюрьма превратилась в развалины. Уцелела только камера её друзей. Да и то не полностью.

Деревянные обломки приятно потрескивали в костре. Языки пламени действовали на разум гипнотически. Охотники лежали на полу, укутавшись в тёплые одеяла, оставленные на удивление заботливым женихом бывшей хранительницы секретного отдела Никитинки. Серж оказался славным парнем. Правда стража только от одного его вида пришла в неописуемый ужас. Испуганный смотритель, убежавший за помощью, так и не вернулся…

— Поц, мне до сих пор не верится, что всё это взаправду, — глядя на луну, признался Давид. — Будто я какой-нибудь Геральт из Ривии. Вон, у меня даже шрам на спине есть!

— Ты бы губу закатал, — посоветовала сестра и повернулась на бок. — Наши приключения не настолько интересные, чтобы про них книги писать. Так… Рутина, долги, неприятности. Кому это нужно? Из такого роман не выйдет. Да и видеоигра не получится.

— Ничего подобного! Книгу накатать можно про что угодно. А инди-хоррор склепать — это вообще плёвое дело. Можно ещё сериал замутить. Типа про семейный подряд борцов с нечистью.

— Сериал замутить? Додя, ты на лет десять опоздал. Такое уже есть, «Сверхъестественным» называется.

— Или фильм! — не слушая сестру, продолжал рассуждать вслух парень. — Фильм снимут! Назовут как-нибудь клёво...

— Ага, «клёво». «Дерьмодемон на прогулке». Или «Карлики-вампиры против зомби».

— А мне нравится последний вариант. Самобытно. И дань трэшовым лентам из прошлого столетия отдаёт.

Воцарилось молчание.

— Дим? — позвала медленно погружающегося в дрёму брата Света.

— М? — лениво промычал парень.

— Где это безграничное счастье, которое было у нас в детстве? Как мы докатились до жизни такой? Опять торчим в каталажке… А раньше ведь всё так понятно было.

— Когда раньше? В пять лет? Ну так в пять лет, знаешь ли, всё проще. Потому что можно быть безответственным болваном и размеренно существовать в своё удовольствие.

— Судя по всему, ты не вырос! — обиженно фыркнула девушка. — Эх, детство… Золотое время! Наковырял вишнёвого клея, наелся чипсов, достал фруктовый лёд, побегал по двору с друзьями, порубился в «Денди» и всё, жизнь удалась. А теперь что? Какие-то пердуны в волшебных мантиях, которые даже не платят нам за всю ту грязную работу, что мы делаем вместо них, заперли нас в четыре стены. Просто из-за того, что… Не важно. Что я сказать-то пытаюсь? Почему сейчас мы у разбитого корыта оказались?

— Хочешь услышать моё мнение?

— Не хочу, но, видимо, услышу.

— Экономисты давным-давно просчитали людей, — зевнув, заявил Давид и почесал грудь. — Эти сукины дети природу человека лучше психологов и врачей знают… Всё в нашем несовершенном мире легко объясняется законом о возрастающих потребностях человека.

— Так банально?

— За поиском возвышенных причин поголовного скотства обращайся к философам. Эти из пылинки мировой вопрос раздуют. А я понятия не имею, как и чего устроено. Как и ты, тыкаюсь, будто слепой котёнок, силюсь что-то понять, да ограниченное восприятие и врождённое скудоумие мешают. Я что? Я так, погулять вышел.

— Если ты погулять вышел, то я вообще в окно смотрю только…

— Это ты сейчас меня так завуалированно умным назвала? — приподнявшись на локтях, спросил Давид. — Спасибо.

— Не обольщайся. Давай спать. А то прибежит вся королевская конница, вся королевская рать… Поднимет на ноги ни свет, ни заря. Суд, как-никак.

— Ага, типа важный день, — сонно буркнул парень и хорошенько потянулся. — Поц?

— Чё?

— Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Веди себя завтра, как последняя хабалка. Помирать, так с музыкой.

— Додя, от нашей музыки у них уши в трубочку свернутся, клянусь. Спи!

— Ну, если так, то доброй ночи.

— Доброй ночи, — улыбнулась в темноту Света и заложила руки за голову.

***

Утро, которое обещало крупные неприятности, началось с истошных воплей Августы.

— Где… ТЮРЬМА?! — брызжа слюной во все стороны, вне себя от гнева орала прокуратор и отчаянно топотала ногами. Старающиеся не привлекать внимания Колян и Денис изредка хитро перемигивались и изо всех сил пытались не расхохотаться.

Успокоилась женщина лишь тогда, когда поняла, что сломала каблук новых лакированных туфлей-лодочек. С негодованием цокнув, она выдохнула и замолчала. Это было возмутительно! Вцепившись пальцами в решётку, Августа, чьё терпение было на исходе, уже более миролюбиво повторила: — Где-е-е тюрьма? Говорите!

— Мы не виноваты, у нас всё на месте. Ну, кроме крыши. Она уже давно съехала, — в меру язвительно ответил Давид, которому так и не удалось отоспаться.

— Так... Ладно. С вами цивилизованный диалог не выстроить. Вы всё превращаете в цирк уродов! С этим безобразием я разберусь позже. — И прокуратор широким жестом обвела руины. Сделав шаг назад, она севшим голосом потребовала у одного из своих рыцарей ручку, вырвала у Дениса бумаги, подписала их, едва не проткнув, и прошипела такие проклятья в адрес Брунгильды, что у Светы ворсинки в кишечнике дыбом встали.

Никто из охотников до конца так и не понял, что случилось. Но по ликующим физиономиям друзей ребята догадались: судебное заседание если и не отменено, то явно перенесено на неопределённый срок.

***

Сказать, что Денис гордился собой, не сказать ничего. Важно рассекая по квартире в новенькой рубашке с пальмами и позаимствованных у Паштета во временное пользование шортах, он объяснял «почтенной публике», каким образом удалось довести до ручки Августу, а также тех, кто стоял за ней.

— Вы поступили правильно, когда отправили Алису и всю живность (за исключением пожирателя, который до сих пор у Виктора) к бабушке. Однако… узко мыслите, господа! — И парень с помощью магнитика прикрепил на доску изощрённую схему, начерченную Коляном.

— Это карта острова сокровищ? Или план побега из Шоушенка? — Света, близоруко щурясь, силилась разобрать мелкий почерк метаморфа.

Давид, выбравший тактику молчаливого наблюдателя, лишь многозначительно хмыкнул.

— Всё просто! — вооружившись карандашом, произнёс Денис. — Как только вас упекли в тюрячку, мы незамедлительно начали действовать. Оповестив максимальное количество охотников о случившемся, мы надавили на рычаги пропаганды! Мол, доколе терпеть издевательства колдунов, товарищи? Го, бунт устроим? И все такие: «А почему бы, собственно, нет? Го!»

— И в чём бунт заключался? — Положив ногу на ногу, Света откинулась на спинку дивана.

— «Мясники» отказались работать.

— То есть как? — заёрзал на стуле Давид.

— То есть так! Все дружно себе отпуск объявили. Кто за город рванул, кто к родственникам. Ну а что? Нам ничего нельзя, мы всё портим, мешаем колдунам трудиться на благо человечества. — Вспомнив свою встречу со Стефаном, архивариус скривился. Карандаш в его пальцах треснул и разломился на две части. — Августа сначала развыпендривалась. Начала затирать, что они и без нас справятся. «Мы Воронеж на зоны поделим, чародеев каждую патрулировать направим!» Ну я, чтобы этим умникам жизнь мёдом не казалась, Коляна поднапряг. Вы его потом подробнее расспросите, что он устроил. Я аплодировал стоя! Один опрос свидетелей взять хотя бы! Как он к Августе бабку приволок… Это что-то с чем-то было!

— Получается… Мы можем спокойно вернуться домой?

— Да мои ж вы догадливые! — Денис обнял охотников. Растрепав их и без того неидеальные причёски, он как бы между прочим поинтересовался: — Проставляться будете? Я не настаиваю, но… у меня есть отличнейший коньяк. Дед привёз!

Давид, не верящий собственному счастью, был согласен на всё. У него шла кругом голова. Он понятия не имел, что ему делать. Плакать или смеяться? Наверное, всё-таки смеяться. Боже… Неужели они снова выкрутились? Кажется, на сей раз фортуна сжалилась над ними.

***

В степи догорали останки тела. Алое зарево заката окрасило всё в оранжевый. Высокий мужчина с пшеничными волосами наблюдал за тем, как огонь пожирает несвежую плоть и улыбался. Он всех обманул. Снова… Столп чёрного дыма коптил вечернее небо. Незнакомец, чьи глаза слезились от смрада, вдохнул полной грудью отравленный воздух.

— Так вот, как горит волшебство, — наконец изрёк он. — Эх, Стефан… Я ведь предупреждал тебя, что вернусь. Зря ты мне не поверил!

Вдалеке выли адские псы. По следам безумца шла призрачная стража. Но как только на горизонте возникли зелёные доспехи и фигура костерящего последними словами свою свиту прокуратора, неизвестный отвесил наигранно-вежливый поклон и растворился в воздухе. Теперь его не найдут. Если, конечно, он сам того не пожелает.

Глава двадцатая. Штиль

Надпись на внутренней стороне кольца царя Соломона гласила «Пройдёт и это». И данные слова оказались, как никогда, справедливы. Всё возвращалось на круги своя. Энчантикс шёл на поправку. Ел за семерых, изредка шипел на флегматично созерцающего птиц Везувия, гонялся за бездомными духами. Давид и Света, определённо не надеявшиеся выбраться сухими из воды, «на радостях» снова начали ругаться. Наступили мирные будни с банальными заботами и чисто бытовыми проблемами. После этого предложения мне, наверное, следовало бы сказать что-то умное, использовав очередную цитату великого мыслителя прошлого, или придумать плавный переход, дабы подготовить тебя, дорогой читатель, к описанию последующих событий, но, увы, вдохновение покинуло меня. А посему…

Раскалённый воздух обжигал глаза, не позволяя смотреть вдаль. Под токсично-яркими лучами солнца плавилось всё: мороженное, люди, асфальт… Воскресение намечалось жаркое. Бабье лето стремительно вступало в свои права.

В памяти Светы, распластавшейся на диване в позе звезды, всплыла яркая зелень и синие пятна слив в изумрудной листве. В сознании что-то промелькнуло и тут же растворилось, рассыпалось, обернувшись прахом. Будто кто-то камень в глубокий чёрный омут кинул. Камень утонул, а круги на воде исчезли. И никак не получалось объяснить это странно-гнетущее ощущение. Ощущение. Хорошее слово. От него нужно отталкиваться. ОЩУЩЕНИЕ. Толи дежавю, толи… Предчувствие страха. Это было предчувствие страха. Которое поглотили тени. Тени плясали на лицах людей. Каких людей? Идентифицировать их не получалось. Один образ стремительно сменял другой и… Кот? Чёрный кот мирно дремал под кустом. В голове окончательно всё смешалось, Света не знала, спит она или только пытается уснуть. Наверное, спит, потому что к ней пришла бабушка.

Бабушка просит вынести мусор, количество которого из-за эпопеи с закрутками вырастало в геометрической прогрессии. И вот забывшая солнечные очки Света, прикладывая ладонь к лицу, медленно плетётся с тяжёлым ведром в сторону контейнеров, расположенных за серой остановкой, изрисованной маркерами и чёрной краской из баллончиков…

Звонок Давида разбудил девушку.

— Ну, братец Кролик, погоди!

Оторвавшись от подушки, заспанная, а потому крайне недовольная Света ногами отшвырнула тонкое одеяло и подбежала к столу, где надрывался телефон. Брат попросил её срочно выйти во двор. Охотница размяла шею и похрустела костяшками. Наскоро одевшись, она выскочила на лестничную площадку, перемахнула через перила и, приземлившись на скрипучий деревянный пол, выглянула во двор. Давид, отойдя в сторонку, с торжественным «та-да-а-ам» указал рукой на нечто, предположительно являющееся автомобилем.

— Додя, ты ударился или да? Это не машина! — разбил тишину тихого солнечного утра хриплый спросонья голос Светы.

Побитый жизнью чёрный «Москвич» с треснувшим в нескольких местах лобовым стеклом выглядел, мягко говоря, неважно. Поправив полы халата, ворчащая под нос бранные слова девушка присела на корточки, чтобы повнимательнее рассмотреть наклейку с Лениным, красующуюся на двери автомобиля. Выгоревший портрет вождя мирового пролетариата удручал. Более того, он совершенно не желал отдираться!

— Я человек аполитичный, но… проклятые коммуняки! Вмазать бы по этой консервной банке, да боюсь, что от неё одни гайки останутся! Дим, чем ты думал? Явно не головой, но всё-таки?

— Поц, дело сделано. Я же объяснял, что Скляр мне сотен задолжал… — с неловкой улыбкой попытался оправдаться брат. В глазах его была заметна некая растерянность. Складывалось впечатление, что он и сам не вполне понимал, как так получилось.

— Да лучше б ты сто рублей принёс, чем… чем… чем ЭТО! Здесь люк в крыше! Божественная модификация! Кто её придумал? Паштет? Денчик? Они часто с Костей тусуются. Боже, как я зла! Какого чёрта, чувак? Какого, — всё-таки пнув колесо несчастного «Москвича», произнесла Света, — мать его, чёрта?!

— Ищи светлые моменты, Поц. Нашу тачку точно не угонят.

— Потому что она не на ходу? Бо-о-оже, Дима, это трындец. Учти, я её мыть не буду! И на бензин денег не дам!

— Да ладно тебе, сегодня с ветерком до Дена долетим. Он там что-то про очередного пожирателя с ошейником вчера мне втирал по телефону. Ну, ты же знаешь, как путано он изъясняется. Лучше при личной встрече всё обсудить.

— Я на этом не поеду! И вообще тебя не знаю! — отскочив от автомобиля, заявила девушка и быстрым шагом направилась в сторону подъезда.

***

Красные листья плавно опадали на землю. Скоро тепло исчезнет. Сентябрь должен сгореть. Так было, так есть и так будет…

Ледяной ветерок заставил зябко поёжиться. Странная погода. Вроде душно, а вроде просквозить может. Алиса наблюдала с балкона за тем, как медленно, но верно приближаются холода. Зима близко, как говорится. Света, которая сидела рядом и, вкладывая всё своё негодование в каждое движение, ножом отскребала металлический чайник от накипи, жаловалась на возящегося с «Москвичом» Давида:

— Теперь вот уборку в гараже делать придётся! Кому это надо? Складывали туда хлам, складывали… И что? Надо идти всё выбрасывать.

— А разве не для этого нужен хлам? — меланхолично поинтересовалась девочка. — Ну, чтобы копить его, а потом отправлять на помойку?

— Посмотрите, какая умная выискалась! А вдруг там что-то полезное? — отложив нож, возмутилась Света. Она хотела что-то добавить, но заметила, как к брату приближается высоченная блондинка. Изогнув бровь в немом скепсисе, Света повернулась к Алисе и сказала: — Не поняла. Это чё за бабень?

Сестра молча достала с полки бинокль, который ей в пятом классе удалось выклянчить у мамы на Новый год. Проанализировав облик незнакомки, она громко рассмеялась. Алиса хохотала без остановки минут пять. Когда ей удалось успокоиться, она объяснила:

— Это, Поц, дама в беде! А если конкретизировать, то Колян в своём домашнем.

— Колян?! — Поражённая до глубины души Света выхватила бинокль из рук ребёнка. — Слу-у-ушай, он так похорошел. К косметологу, наверное, записался. Выглядит, конечно, как «личность проститутской направленности», однако ему идёт. Морда так и лоснится! Как бы нашу красотку сороки не унесли. Слушай, а по какому поводу маскарад?

— Поклонники, — расплывчато ответила Алиса и пожала плечами. — Если точнее, то поклонник. Виктор.

— Виктор?! Я в Воронеже живу или в гей-драме?

— Но-но, это трагедия в шести действиях. Виктор видит в Николя музу своих научных изысканий. Просит ногти, волосы…

— Ему своих не хватает?

— Ты не выкупаешь. Он ни разу в жизни с метаморфом не сталкивался. Вот только Коляну эксперименты вашего Мафиозника не упали. Мафиозник ему талдычит «Николя, amore mio*!», а в ответ получает неизменное «Геть вiд мене, тебе вже не кохаю*!» Так и живём.

Света повертела в руках чайник. Хмыкнув, она усмехнулась своим мыслям и как-то невесело произнесла:

— День ото дня нелегче. Ладно, мне ещё надо чё-то пожрать сообразить перед, прости господи, отъездом к Дену. А если брать в расчёт Николя, который, скорее всего останется погостить, мне придётся готовить тройную порцию. Уж что-что, а есть он горазд. Обмен веществ у него адский!

— Для меня поручения будут? — сразу уточнила Алиса.

— Иди Евгену набери, пусть бросает всё и телепортирует свою задницу к нам. Вдруг пригодится? Тылы прикрывать будет.

— Ага, как же… Этот вам только нож в спину всадит.

— Цыц! Пипеткам слова не давали! И да, не называй меня Поцем. Мала ещё.

На столь неостроумное замечание Алиса лишь закатила глаза. Снова её интеллектуальные способности приравняли к слабо развитым умственным возможностям бестолкового чада. И так всегда…

***

Прядильщик понятия не имел, зачем его оторвали от дел, однако отказать Давиду и Свете не посмел. В конце концов, в лапы Совета последние угодили по его вине. По крайней мере, он осознавал, что так считают охотники. В целом муки совести мужчину не тревожили. Ещё бы, нет совести, нечему тревожить. Смысл переживать о том, что уже свершилось? Прошлое не исправить. А что касается волнений из-за допущенных ошибок… Достаточно голоса разума, чтобы впредь выбирать верные решения. Терзания и моральные муки лишь отвлекают.

— Итак, вы утверждаете, что все твари в ошейниках пытались сообщить нечто важное. Верно? — с елейной улыбкой на устах поинтересовался развалившийся на заднем сиденье «Москвича» маг и устало зевнул. Ночь выдалась бессонная.

— Верно, но так считаем не мы, а Денчик.

— Ах, ну если Денчик… Тогда нет поводов сомневаться в достоверности информации. Господа, позвольте полюбопытствовать, а куда мы едем?

— Мы едем мочить «окольцованного» пожирателя. Потому что пока ты соизволил собраться, мы успели сгонять на Левый берег и вернуться обратно. Если тебя волнует точное местоположение «пункта Б», то это какой-то пустырь в Юзах.

— Какая прелесть…

— Тебя что-то не устраивает?

— Бо-о-оже упаси! Просто мне кажется немного странным, что ни один из ваших коллег не дослушал монстра в ошейнике до конца.

— Мы мясники, не забывай, — язвительно прокомментировала мысль чародея Света и скрестила руки на груди.

— Однако это не помешало Совету взять вас в оборот. Вы теперь с ними заодно, так?

— Это не совсем наше решение. Видишь ли, — попытался втолковать Прядильщику очевидное крепко сжавший руль Давид, — так случилось, что мы попали в тюрячку. А знаешь, что делают в тюрячке? То-то же! Однако наши друзья сумели разрулить ситуацию. Августа пообещала прислушаться к охотничьему комьюнити. Нам теперь будут платить зарплату, подчищать хвосты в случае чего. Вот только с правами приходят и обязанности. Нам теперь по первому свисту придётся бежать к ВФСД и делать то, что «вежливо попросят». В противном случае, запрет на любую деятельность. Бунт, закончившийся удачно, несмотря на наличие плюшек, всё равно имеет неприятные последствия. История и жизненная практика подтверждают это. В который раз…

— Вас закабалили, — глядя в окно, озвучил печальный факт мужчина и надвинул на глаза шляпу. — Я никогда не любил Совет, так что, если вдруг решите вновь устроить бучу или «перейти на тёмную сторону», обращайтесь.

— Спасибо, мы подумаем над столь выгодным для всех нас предложением, — огрызнулась Света, которой порядком надоели занудные фразочки мага. — А теперь, если ты не возражаешь, я настрою навигатор, потому что из-за твоего тупого бубнежа Дима сбился с дороги.

— Не он один, — спрятав нос в воротник пальто, изрёк Прядильщик. Напрасно его слова игнорируют, ведь так или иначе, а он добьётся своего. Чего бы это не стоило. Что касается охотников… Пусть выбирают сторону самостоятельно. Главное, чтобы они не допустили ошибку в расстановке приоритетов. Ведь очевидно, что сила в правде. А маг не сомневался в неправоте бородатых старцев из ненавистного Совета. И даже если они когда-то принимали правильные решения, всё это легко аннулировать. С помощью угрозы физической расправы, замечательно стирающей лишние воспоминания.

***

Предсказание Светы оказалось верным. Колян за обе щеки уплетал жаренную картошку. Ел он прямо со сковородки. Причём не вилкой, а палочками, которые коллекционировал Давид, обожающий ролы и азиатскую кухню в целом. Динара Сергеевна всё намеревалась выкинуть «куски невинно загубленных деревьев», хранящиеся в отдельном ящичке, да рука не поднималась. Женщина всерьёз опасалась праведного гнева сына, чья тяга к собирательству к концу жизни по прогнозам бабушки, смотрящей «буржуинский TLC», должна была приобрести нездоровые масштабы: «Помяни моё слово, Дина, он превратит вашу жилплощадь в плюшкинский гадюшник с семью котами и горой заплесневелого барахла!».

Алиса оторвалась от чтения фанфиков. Метаморф допивал третью чашку какао. «У него и впрямь адский обмен веществ! — отметила девочка. — Странный он… Вроде простой, как три копейки, а вроде и неизвестно, что у него в голове творится!»

«Простота» Коляна, по мнению «домашнего стража» слаженного дуэта охотников, заключалась в следующем. Парня довольно точно мог описать элементарный генератор персонажей. Алиса, от скуки придумавшая с помощью бота целую вселенную с полуросликами и орками, задумчиво посмотрела в экран ноутбука. Только что созревшую гипотезу необходимо было срочно проверить. Клик! У него усталый голос. После работы. Всегда жаждет драки. Если это угрожает его безопасности. Всегда честен. Чистая правда! Мускулистый. Даже в обличье очаровательной девицы с коровьими глазами. Не умеет плавать. Вопрос риторический… Очень полезен. Разумеется! Его любят дети и домашние животные. Алиса, проигнорировав слово «дети», взглянула на Энчантикса, выпрашивающего у Коляна картошку. Пожиратель счастливо махал хвостом и тёрся о ноги парня в надежде сорвать куш. Значит, последний пункт тоже был правдив.

— Коль?

— Фто? — оторвавшись от еды, с набитым ртом спросил парень.

— А ты умеешь плавать?

— Плавать? Умею. Но не люблю.

Внезапно раздалась трель стационарного телефона. Пронзительная и резкая, она похерила царившее в доме спокойствие.

— День звонков какой-то, — проворчала Алиса. Сняв трубку, она ошарашенно посмотрела на Коляна. Тот, чутким слухом уловив голос по ту сторону провода, перестал жевать. Стефан, встревоженный и определённо спешащий, просил позвать Давида или Свету. Метаморф отставил сковороду. Вытерев рот салфеткой, он отправился на кухню. Интуиция подсказывала ему, что случилось нечто весьма и весьма неприятное. «Кажется, посуду помыть я не успею…» — подумал Колян.

_________

*Аmore mio! — ит., любовь моя

Глава двадцать первая. И грянул гром

Я видел добро и купался во зле,

Не видя заветный берег.

Ты — самый плохой человек на Земле,

Я в этом твёрдо уверен.

© Аффинаж, «Самый»

Смеркалось. «Москвич» бесшумно припарковался во дворе панельной многоэтажки. Давид заглушил мотор и, стараясь снова не приложиться лбом о низкий потолок, выбрался из салона автомобиля. Хотелось курить. Забив трубку, парень облокотился о крышу машины и посмотрел на окна одного из домов. Жёлтый свет. Мягкий и тёплый, он навевал воспоминания о летних прогулках уже, наверное, десятилетней давности. Посиделки у костра, речка, страшилки про старую хибару на краю села… Но прошлое не вернуть, не исправить. Возможно, в этом заключается его прелесть?

Света в очередной раз за вечер сказала какую-то колкость в адрес Прядильщика. Маг, чей лисий прищур начинал выводить из себя, только осклабился и с добрейшим из возможных выражений лица парировал на выпад соперницы в словесной дуэли, да так умело, что едва не получил локтем в живот.

— Волосатый, однажды ты дошутишься! — предупредила Света и пригрозила чародею кулаком. — Ты мне уже все нервы сделал!

— Я старался, — ехидно хихикнул Прядильщик. — Однако предлагаю отложить выяснение отношений до светлых времён. Мир? Мы ведь одна команда!

Маг протянул мизинец девушке.

— Ладно, — с неохотой согласилась Света. Стиснув челюсти, она протянула мизинец в ответ.

— Мирись, мирись, мирись! И больше не дери-и-и-ись! — весело произнёс Прядильщик. Похлопав охотницу по спине, он в предвкушении «чего-то эдакого» потёр ладони и поинтересовался: — Ну-с, господа, какой у вас план? Командуйте! Я в полном вашем распоряжении!

— План прост, — вытряхнув содержимое трубки в сухую траву, изрёк Давид. — Сейчас идём к пустырю, призываем тварь, даём ей шанс выговориться, мочим.

Мужчина ухмыльнулся. Настолько примитивно, что даже трогательно.

***

Промедление смерти подобно. Алиса решила не дожидаться Давида и Свету. С трудом затолкав располневшего Везувия в переноску, она всучила кота Коляну и отправилась на балкон. Перерыв все ящики, девочка нашла на дне литровой банки зачарованный песок.

— То, что доктор прописал! — И она спрятала подарок Стефана в пакет.

— Ну, и какова цель нашей миссии? — спросил возникший в дверном проёме метаморф.

— Фу ты блин! Чего подкрадываешься? Напугал! Я ведь горло тебе могла случайно… Так, проехали. Кисель вляпался во что-то, кричит спасите-помогите. Мне вообще-то запрещают соваться в разборки, я ни разу «в поле» не работала и вряд ли когда-то буду, но колдунам лучше не перечить. Не хочу, чтобы у моих потом были неприятности. Поэтому неси тубус и катану, мы с тобой выходим на тропу войны.

— Дай мне минуту. Надо «носик припудрить». В смысле личину мужицкого мужика принять. Чтобы кулаки побольше были. — Сказав это, монстр, на ходу стягивающий одежду, удалился в ванную комнату.

— Убрать за собой не забудь, dasModell*! — крикнула вслед Алиса. — Поц в прошлый раз после твоей линьки долго плевалась. Ты весь сток волосами забил!

***

Пучки осота погасли. Окроплённая кровью пентаграмма засветилась синим. Из открывшегося портала вылезло нечто, похожее на оживший ком грязи. Каменные ладони чудовища, серые и прямые, походили на могильные плиты. Не хватало только имён и дат. Впрочем, был бы человек… Света неожиданно поймала себя на мрачной мысли о том, что после встречи с таким громилой надгробие выбирать не придётся. Собственно, почему бы и нет? Скромненько и со вкусом. Сочетание готики и экспрессионизма. Разве не прелесть?

— Вы пришли умереть! — взревел монстр и ударил себя руками в грудь. Не успевший увернуться от полетевших во все стороны брызг Прядильщик получил куском свежей земли в лицо. Достав платок, он сплюнул чёрную жижу в песок и вытер губы. Старающаяся не расхохотаться в столь неподходящий момент Света отвернулась, но не сдержалась и всё-таки тихонько хрюкнула от вырвавшегося смешка. Маг не мог этого не заметить, а потому одарил девушку осуждающим взором зелёных глаз и обиженно цокнул языком.

Давид, которому надоел непрофессионализм коллег, указал сапёрной лопаткой на принявшего боевую стойку «глиняного мальчика» и как можно спокойнее сказал:

— Не хочу вас отвлекать, но тут здоровенная хреновина в здоровенном ошейнике намеревается выпустить нам кишки. Эта тварь точно обратилась!

— Я не буду выпускать вам кишки, — почесав гранитную голову, заявило чудище. — Я вам позвонки переломаю!

— Спасибо, утешил! — всплеснула руками Света. — Значит так, неудачно слепленный Адам, мы сюда приехали выслушать тебя. Не как мозгоправы, а как костоломы, которым якобы давно желают передать послание через тебе подобных тугоумных отрыжек мироздания!

— Круто завернула, — похвалил сестру Давид. — Лови пятюню.

— Спасибо, — подмигнула девушка. — А теперь, аборт еврейской мифологии, колись! И да, ты не имеешь права нас убивать. Как мы мёртвые твои слова передадим всем, булыжник ты безмозглый?

Монстр, который ничего не понял, но сильно оскорбился, взвыл на луну.

— Я вас в порошок сотру! Но прежде… Ян просил передать охотникам, чтобы те передали Совету двенадцати, чтобы те убоялись. Ибо… Ибо он Ян. И сотрёт всех в порошок! Его силы крепнут, а сам он подобен… подобен тени, неуловимой и вездесущей. И он теперь фактически неуязвим. Потому что Совет опоздал. Также Ян просил поблагодарить тех мясников, которые влезли в библиотеку. Они молодцы, потому что отвлекли Совет. А теперь готовьтесь, я вами послание напишу. Пусть все увидят!

Прядильщик, скривившись от столь «изящного» слога, непонимающе уставился на Давида.

— У меня сейчас кровь из ушей польётся. А это ценный ресурс для моей особы, между прочим. Давайте его уже просто убьём. Он мне не нравится.

— Последний из проклятого рода, не спеши уничтожать меня, — рыкнул монстр. — Ты несильно отличаешься от тех, кто скрывается во тьме. Твоя кровь смердит так же, как и наша.

На скулах мага заиграли желваки. Давид, который в минуты опасности чутко реагировал на любые проявления эмоций, удивился. Косноязычный ком грязи сумел зацепить за живое этого проныру? Света наверняка расстроится, узнав о том, кто именно её умудрился обскакать.

***

Колян отдал таксисту триста рублей и помог Алисе выгрузить скарб из автомобиля. Серая лента дороги привела друзей на окраины Воронежа, где частный сектор перемежался с подпирающими небо высотками. Метаморф посмотрел на запястье, где синей ручкой был записан нужный «адрес». Миновав свалку, парк, представляющий собой чудом уцелевший кусок леса, гаражи, стройку очередных «человейников» и железную дорогу, перегороженную товарным составом, ребята добрались до заброшенной детской площадки. Ржавые качели, покосившийся гриб, нависающий над заросшей песочницей, развалившаяся горка, кривые турники и… Стефан. Маг сидел на потрескавшемся асфальте в позе лотоса. Лицо его выражало абсолютное умиротворение, веки слегка подрагивали. Алиса осторожно подошла к чародею и, чтобы привлечь внимание, пощёлкала пальцами перед его носом. Когда ответной реакции не последовало, она крикнула в ухо равнодушно молчащего мужчины:

— Не сиди на холодном, простудишься!

— Не мешай мне, дитя… — абсолютно спокойно изрёк Стефан. — Бхати тускнеет… Пески времени разверзлись, я чувствую малейшие движения акаши.

— Акаши? Это новый персонаж «Боруто»? Дядь, забери своего кошака и мешок с пылью. И объясни, что тут вообще происходит!

— Виджнянамайя… Я должен высвободить её энергию. Отойди, дитя. Ибо сейчас вы узрите перерождение человеческого естества. Вайю. Дай мне силу.

Слой осенней листвы, плотно застлавший всё вокруг, задрожал. Колян посмотрел над сгустившиеся над головой тучи. Его брови медленно поползли к переносице. Поднялся страшный ветер. Алиса отшатнулась в сторону от мага, которого поглотили потоки холодного воздуха. Метаморф, чьё животное начало буквально кричало об опасности, подбежал к девочке, сгрёб её в охапку и спрятал за стеной полуразрушенного здания.

Чародей странным образом скрестил пальцы, глубоко вдохнул и… покинул своё тело. Его копия, прозрачная, едва различимая, с шестью руками, открыла белые глаза и усмирила разбушевавшуюся стихию.

Алиса, преодолев страх, высунулась из укрытия.

— Я ждала появления чародеек, — с каменным выражением лица сообщила она Коляну, когда поняла, что опасность миновала.

— Подвластны нам и пламя, и вода, и воздух, и волны морской прибой. Обожаю этот сериал, но… С тобой всё в порядке?

— Нет, — выпалила девочка. Её зрачки, расширившиеся от выброшенного в кровь адреналина, закрыли радужку полностью. — Тут мужик только что выбросил себя из… себя!

— Прошу прощения, если напугал, — вклинился в разговор парочки Стефан. Он появился так неожиданно, что даже Колян вздрогнул. — Не ожидал вас так рано. Ритуал уже нельзя было прервать. Спасибо, что откликнулись на мой зов и не оставили в беде. А теперь уходите. Вам нельзя здесь находиться, это слишком опасно.

— Уходить? А ради чего мы тогда вообще сюда припёрлись? Я зачем катану несла?!

— Её нёс я… — грустно заметил метаморф.

— Неважно! Значит так, Кисель, с кем бы ты не решил устроить побоище, у нас есть Николя. Так что это им опасно тут находиться. Как говорил классик: «Врубай читы!»

— Господа, обо мне принято плохо думать, но я не могу подвергать вас…

— Самурай должен постоянно помнить, что он может умереть в любой момент. И если такой момент настанет, то умереть самурай должен с честью, — изрекла Алиса и пафосно скрестила руки на груди.

— Ты знаешь бусидо? — Стефан настолько удивился, что даже забыл сделать замечание по поводу обидного обращения. Он ненавидел, когда его называли Киселём. Почему Кисель? Потому что бесхребетный и аморфный? Вот уж нет! Скользкий и липкий? Опять мимо… Бессмыслица какая-то!

— Бусидо? Я просто цитату для статуса искала… Так, ты нам зубы не заговаривай! Что случилось? Не уйдём, пока не признаешься.

Стефан посмотрел на Алису. Застенчивая проныра с завышенной самооценкой. Хочет казаться старше и переживает, что её не принимают всерьёз. Святая простота! Стоит, пыхтит, злится… Точная копия брата и сестры. Хмурится, как Давид, закатывает глаза, как Света.

— Вы не уйдёте, я правильно понимаю? — в последний раз спросил мужчина, в глубине души до последнего надеявшийся отправить настырный дуэт домой.

— Неа, — задрав нос, заявила Алиса. Метаморф согласно кивнул и добавил:

— Я чувствую опасность, колдун. Ты можешь не справиться. Тебе определённо нужна помощь.

Стефан обречённо вздохнул. Подойдя к девочке, он снова странно скрестил пальцы рук и произнёс:

— Сейчас внимательно. Показываю один раз. Запоминай. Если поймёшь, что надо бежать, крикнешь: «Щит семи рыцарей, скрой!»

***

Прядильщик, который в юные годы частенько влипал в драки, почувствовал опасность за секунду до непоправимого. Лезвие опасной бритвы мелькнуло перед уродливой мордой чудовища. Длинный язык, выкатившийся из зловонной пасти, упал на землю и окропил траву синей кровью. Маг попытался открыть портал, но к ужасу своему понял, что не в состоянии это сделать. Искры бледно сверкнули в ночном воздухе и тут же погасли, утонув в густой черноте. План побега провалился. Монстр, захлёбывающийся в собственной крови, издал странный булькающий звук. Вероятно, это был рёв. Прядильщик, решив не дожидаться атаки, оттолкнул вознамерившихся вступить в сражение охотников в сторону, и тоном, не терпящим возражений, приказал:

— Зажмите носы и бегите к автомобилю! Как раз заведёте его, пока я тут буду!

Чародей вытер со лба испарину, в последний раз прикрикнул на застывших в нерешительности ребят и раздавил в руке маленький пузырёк. Зловонная фиолетовая дымка заполонила всё вокруг. Сейчас или никогда! Прядильщик, прикрываясь рукавом пальто, со слезящимися глазами ринулся следом за Давидом и Светой. Догнав напарников, он нырнул в салон автомобиля и, прокашлявшись, выпалил:

— Валим нахрен отсюда!

«Москвич» резко тронулся с места.

— Мы не будем убивать его?! — силясь рассмотреть в зеркале заднего вида жуткого преследователя, спросила Света.

— Нет, конечно! Неизвестно, какие у него способности! А я не могу использовать магию. Сильные помехи в высших материях, из которых я черпаю силы. Такому противостоять только Стефан может. Однако вы располагаете лишь мной и моими услугами.

— Но…

— Что «но»? Вы, когда со слизнями разбирались, едва город не спалили! Совет двенадцати в тот раз прибрал за вами, однако теперь вы в их конторе, то есть посвящены в тонкости нашего мира. Они больше не станут с вами церемониться. А учитывая то, как вы неаккуратно работаете… Не понимаю, почему вас раньше в оборот не взяли.

Давид хотел возразить, но заметил, как на трассу выскочил монстр.

— Я считал люк в такой колымаге бредом, но… Дима, сбрось скорость. И не сбрось меня с крыши!

— Ты ополоумел, патлатый? — воскликнула Света.

— Уже давно! — без тени сомнения ответил маг. Странно улыбнувшись, он распахнул люк, ловко подтянулся и выбрался из машины.

Давид мысленно молил всех богов о спасении. Ещё минуту назад это было самое безопасное дело. А теперь всё стремительно превращалось в боснийский конфликт. Ну что ж, ва-банк, так ва-банк!

Шляпу Прядильщика сорвал ветер. Монстр стремительно приближался. Ударившие в лицо потоки воздуха заставили мага затаить дыхание.

— Хоть бы сработало…

Мужчина прокусил палец, достал из кармана руну и окропил её кровью. Прилепив на заднее стекло пропитавшуюся красным бумагу, он проворно юркнул обратно в салон.

Света крепко сжимала в руке значок биты. Она о чём-то напряжённо думала. Её размышления прервал Прядильщик.

— Травы! У вас есть травы?

— В бардачке немного дури валялось…

— Отлично! — воодушевился маг. — Поц, подай сюда! Сейчас из говна и палок вам завесу сделаю. Не уверен, что сработает, но этот голем нового поколения похож на тонерда, тварь из германских сказаний. У тонердов острое обоняние.

— Это крайне познавательно, но твои выкрутасы точно сработают?

— Доверьтесь моим умениям. Мне просто нужно отвлечь нашего нового друга. Ненадолго.

— Зачем? — на мгновение отвлёкся от дороги Давид и посмотрел назад.

— Скоро мы станем невидимыми. Заклятие устаревшее, но довольно действенное. Необходимо время. Руническая магия крайне несовершенна. А теперь отвернись и рули!

***

— «Матрицу» помните? — спросил Стефан у Алисы и Коляна. Получив утвердительный ответ, он удовлетворённо кивнул головой и продолжил говорить: — В таком случае сообщаю вам, что реальность — иллюзия.

— Это фраза из «Гравити Фолз», — перебила чародея девочка.

— Так, неважно. Главное — суть, которую я до вас хочу донести. План предельно прост. Здесь, в этом месте, находится клоака духов. Вы её не видите. Но я сниму зеркальную завесу… Это искусственно выращенные создания. Без рунических ошейников, с помощью которых их можно контролировать, они обычно крайне агрессивны. Моё астральное тело — отличная приманка. Ваша задача — защитить мою физическую оболочку. Будет паршиво, если из этих безмозглых сгустков тёмной энергии вселится в неё. Ну, не будем умирать раньше времени. Дальше я заманю духов к переноске. После мы пленим всех. Постарайтесь убить как можно меньше. Используйте зачарованный песок. Мне нужны образцы. Я хочу понять, с помощью какого артефакта были сделаны эти фантастические твари. Если упростить, то мне нужно провести что-то вроде анализа ДНК.

— Эту катану моя мать спёрла у синтоистского монаха. Оружие действенное, мы справимся. Ты не пострадаешь, — сказала Алиса и вытряхнула из тубуса меч. — Николя меня прикроет. Что касается этих «окольцованных» амёб, которые у всех уже в печёнках сидят, ничего обещать не могу.

— Но мы постараемся сработать макимально аккуратно, — заверил мага Колян.

— Что ж… Тогда я начинаю. Отойдите подальше, мне нужно распечатать врата и не причинить при этом вам вред, — предупредил Стефан. Он воздел руки к небу, плавно их опустил и нанёс резкий удар по невидимой стене. Раздался звук битого стекла. Острые, как лезвия, осколки осыпались на сырую почву, открыв чёрную бездну, кишащую прозрачными существами.

Метаморф, привыкший в таких ситуациях действовать исподтишка, ушёл в тень. Алиса приняла боевую стойку. Крепко сжав рукоять катаны, она приготовилась разить врагов.

— Ждите, когда они выберутся на поверхность! Мне необходимо запечатать клоаку, чтобы у них не было шанса вернуться! — прежде, чем нырнуть в непроглядную тьму, крикнул маг и исчез из поля зрения своих помощников.

— Клоака… — повторила девочка и сморщилась так, словно её залпом заставили выпить литр лимонного сока. — Какое гадкое сочетание букв!

— Не отвлекайся, — пронёсся мимо подруги монстр и рассёк на несколько частей призрака, предпринявшего отчаянную попытку захватить желанную плоть. Когда опасность временно миновала, он снова скрылся.

— Что-то Кисель не торопится, — пронзив катаной внеочередного противника, безмозглого и беспощадного, произнесла начавшая беспокоиться Алиса. Волновалась она не напрасно, повод был весьма серьёзным.

Сотни бесполых существ всё вылезали и вылезали из бездонной ямы. Подобно зомби, они, учуяв тело без хозяина, ринулись к пустующему сосуду. Духи отрывали друг от друга куски, впивались в глотки и без тени сомнения уничтожали собратьев. Они сами убивали себя и себе подобных, но количество их только возрастало.

— Кажется, настало время для оружия массового поражения… — решительно сдвинув брови, выдала потаённую мысль Алиса.

— Я здесь, — возник за её спиной метаморф.

— Да я не про тебя! Но ты не уходи! Стой тут и сторожи клиента.

Оторвав от юбки приличный кусок материи, девочка закрыла тканью нижнюю часть лица и высыпала в ладонь зачарованный песок. Помолившись всем богам, она произнесла заветное «щит семи рыцарей, скрой» и ринулась к яме. Исчезла из поля зрения противника. Как настоящий ниндзя! Взмах! Дух рассечён на две части. Поворот, тычок, удар! Минус один. Снова несложная комбинация из движений и… три души навсегда покинули грешную землю, освободив тем самым путь к бездне. Оказавшись на краю клоаки, Алиса высыпала зачарованный песок во всё прибывающих тварей и те, застыв, камнем полетели вниз. Тысяча ноль в пользу команды смертных!

Стефан, которого едва не поглотили прожорливые духи, выбрался из тьмы. Молча поблагодарив Алису лёгким наклоном головы, он телепортировался к переноске. Выпустив Везувия, маг провёл рукой по ошейнику. Руны исчезли и кот, издав пронзительный звук, вдруг обернулся пылающей махиной.

— Седьмой круг ада. Демон-поглотитель, — изрёк Везувий и, раскрыв пасть, затянул внутрь искусственные души.

***

На асфальт приземлился пакет марихуаны, залитый странной жидкостью. Жёлтый густой туман опустился на город.

Прядильщик облегчённо выдохнул. Рухнув на заднее сиденье, он изрёк:

— Леди и джентльмены… Это железобетонно проделки Яна. А потому я должен вам сообщить нечто важное. Кхм, кхм! Мы в такой заднице, что это просто не описать.

— Уже и не помню тебя столь рьяно сквернословящим, — усмехнулась Света.

Резко подавшись вперёд и оказавшись нос к носу с не ожидавший подобного выпада охотницей, мужчина хладнокровно заметил:

— Если бы ты могла оценить размах грядущего трэша в полной мере, то не зубоскалила бы тут, а паковала чемоданы, чтобы переехать в параллельную вселенную.

Света, толкнув Прядильщика в костлявое плечо, с потаённым гневом прошипела:

— Не учи меня жить, морда лошадиная. Если не хочешь лишиться своей роскошной гривы и отправиться на скачки, вылетев из окна, то, будь так добр, заткнись.

— Какое слог, — обнажил ряд белоснежных зубов чародей. — Сразу видно человека с гуманитарным складом ума. В тактике ты явно мало смыслишь.

— Рты позакрывали, бл***! — рявкнул Давид и ударил руль. — Бесите… Хотите, чтобы я в столб вмазался?

Прядильщик фыркнул и отстранился от Светы. Света поднесла указательный и средний пальцы к лицу и направила их в сторону мага, немо намекая на то, что следит за каждым движением всех присутствующих.

***

Света кричала так громко, что перепуганный Энчантикс, опасающийся за сохранность подрагивающих стен, спрятался в шкафу. Лучше переждать бурю в укромном уголке… Где тихо и темно. Алиса, которая сидела в обнимку с пожирателем, включила фонарик. Коробки с пыльным тряпьём, наверное, стоило давным-давно выкинуть, но Давид почему-то сопротивлялся. Крыс чихнул. Уткнувшись мокрым носом в колени девочки, он грустно пискнул.

— Не переживай. Такое всякий раз получается, когда к нам в гости колдуны приходят. Ну, ничего. Всё образуется. Что поделать, не мы такие, жизнь такая, — вздохнула Алиса и погладила лоснящуюся серую мордочку своего питомца. — Не огорчайся. Без Коляна здесь, конечно, прятаться скучно, но у него опять какие-то неприятности на работе. Можем пока мультики включить. «Стар против сил зла», например. Ты ведь любишь принцессу Звёздочку? Можешь не говорить, я знаю, что любишь!

Энчантикс издал звук, выражающий согласие, и поудобнее устроился в ногах хозяйки. Алиса рассмеялась. Длинные усы крыса щекотали ей голень.

— Я тебя ненавижу! — тем временем вне себя от ярости орала Света на уже не пытающегося оправдываться Стефана. — Какого чёрта мы должны, цитирую, «не распространяться о случившемся»? Не много ли ты на себя берёшь, грёбаный эгоист?

— Много, — с достоинством истинного аристократа ответил маг. — Я всегда беру на себя много. Потому что это моя миссия. Мой крест. Подчёркиваю, мой. И ничей больше. Я должен защищать планету. Вы мне помогли. При этом призвав гигантского тонерда. Мне теперь ещё и с этим разбираться… Но в целом спасибо. Если тебя это утешит, то я ваш должник. Всё? Мы квиты?

Давид, который наблюдал за разворачивающейся сценой со стороны, так стиснул зубы, что случайно прокусил губу. Сволочь высокомерная…

Света, задыхающаяся от ярости, едва не проломила стол ударом кулака. В глазах плыло, она была не в силах подобрать правильные слова, чтобы выразить всё то негодование, что её переполняло, а потому умолкла. Собравшись с мыслями, охотница присела на стул и посмотрела на мужчину, взирающего на неё сверху вниз.

— Причём тут… должник, «недолжник»? Мы сейчас говорим о реальной угрозе. Ты же сам тут полчаса распинался, затирая про иные миры, искривления времени и пространства и то, какой этот ваш Ян опасный. И теперь ты на расслабоне вбрасываешь, что сам со всем разберёшься. Охотники, даже твой ненаглядный Совет магов должны быть «в счастливом неведении». Мне не нравится Прядильщик, клянусь, однажды я ему всеку, но кое в чём он прав. Намечается эпичный замут. Мы должны быть готовы, должны действовать сообща, чтобы со всем разобраться. Разве нет?

— Не надо впутывать дилетантов, — опустившись на диван, как можно вежливее попросил Стефан.

Эта фраза едва не стала последней каплей для девушки, и без того с трудом сохраняющей самообладание.

— Дилетантов, значит… А не пойти бы тебе в задницу, работник года?!

— Да как ты не понимаешь?! — впервые повысил голос чародей. — Я хочу, чтобы как можно меньшее количество людей пострадало. Нужно решить проблему пока она находится в зародышевом состоянии.

— С этим ты уже опоздал, — заявил Давид. — Так что мы молчать не будем.

— Если вы не прислушаетесь, я буду вынужден стереть вам память. Не заставляйте меня применять силу… — глядя в пол, угрожающим шёпотом произнёс мужчина.

— Силу? Да вертела я твою силу, джедай! Не надо этих старых песен о главном!

— Ты сейчас играешь с огнём. Вечно от вас, охотников, неприятности. Всегда вы сначала бьёте, а потом думаете. Понятия не имея, во что хотите ввязываетесь, лезете на рожон.

Света и Стефан одновременно поднялись на ноги. Давид приготовился разнимать потасовку. Этого ему не хватало! И так день не задался… А тут ещё разборки двух великовозрастных идиотов.

— Жопа чародейская! — воскликнула девушка, на лбу которой бугрились вены. — А кто нас во всё это втянул? А кто нас втёмную использовал? Кто нам демона подсунул? Не ты ли, единорожьего говна кусок?! Из-за тебя мы в полной заднице!

— Спокойно, спокойно, — ласково улыбаясь, повторял, как мантру, Давид. — Не надо так шуметь, Поц. Сейчас мы со Стефаном отойдём, побеседуем тет-а-тет, а ты пока приведёшь свои мысли в порядок.

Стефан напрягся. Он не помнил, чтобы Давид его называл по имени… Однако охотник был столь вежлив и обходителен, что маг не смог отказать ему в аудиенции.

Как только двери спальни закрылись, чародей собирался спросить, что от него хотят, но не успел. Удар под дых застал его врасплох.

— Сядь, — толкнув согнувшегося в три погибели Стефана в кресло-мешок, холодно изрёк Давид. Взгляд его не обещал ничего хорошего, а потому мужчина решил не сопротивляться. — Какая же ты скотина, Кисель, — разминая костяшки, изрёк парень.

— Дмитрий, послушай, я понимаю, что виноват перед вами. Мне действительно следовало бы…

— Тебе действительно следовало бы накопить денег на пересадку совести, — гневно сверкнув глазами, сказал Давид. — Вмазать бы тебе ещё раз по самодовольной роже, да Поц будет переживать. Ты ведь колдун. А вы сволочи злопамятные.

— Дима…

— И мстительные, — не давая оппоненту вставить ни единого слова, говорил парень. — Демоны — одни из самых опасных тварей. Они хитрые, непредсказуемые. Им нельзя доверять!

— Думаешь, я не знаю? — усмехнулся Стефан. Неужели этот юнец всерьёз полагает, что мастер мистических искусств не имеет ни малейшего представления о порочной натуре обитателей ада?

Давид про себя сосчитал до десяти. Втянув носом воздух, он судорожно выдохнул и раздражённо произнёс:

— Есть ощущение, что не знаешь. Позволь ввести тебя в курс дела. Света может спокойно выпотрошить пожирателя, размозжить битой башку взбесившемуся оборотню. У неё ни один мускул на лице не дрогнет. Она потом ещё смеяться и шутить будет, в то время как я после подобных приключений несколько ночей проведу без сна. Однако демоны — её… больное место. И этот страх нельзя сравнивать со страхом перед фарфоровыми куклами, которых Света, кстати, ненавидит.

— Я ведь уже извинился. Сколько мне…

— Кисель, заткнись. Слушай молча. Иначе мы подерёмся. И клянусь, я тебя отделаю так, что ты ходить не сможешь.

— Дуэль?

— Которая медленно перерастет в избиение ногами.

Стефан ухмыльнулся. Давид продолжил свой монолог:

— Знаешь, почему мы всегда работаем вместе? Конечно, ты ни черта не знаешь! К счастью, мы никуда не торопимся. Я просвещу тебя. Один-единственный раз мы разделились. Потому что я разозлился на неё. Мы разругались в дым. У нас это часто бывает. Но тогда… Сейчас причины не имеют значения. Когда она ушла на задание и исчезла на сутки, я думал, что с асфальта её соскребать буду!

— Мне очень жаль. Правда.

— Да неужели? Как мило! Знаешь, что случилось потом? Я нашёл её в посадке. Где-то на Левом берегу. Она сидела на дереве. И не верила, что я — это я! Из-за демона. Она до последнего сомневалась, что убила его. Думала он принял мой облик или поработил моё тело и явился мстить. Она потом с неделю говорить боялась. Если не больше… Вот поэтому, Кисель, ты скотина.

— Дима, признаю. Я виноват перед вами. Правда. Я ваш должник. Если вам понадобится что-то, то все мои силы в вашем распоряжении.

— Ты так ничего и не понял… А, плевать. Кисель. Мы безмерно тронуты, что ты доверил нам Везувия, это логично, ведь твои дружки-маги могли бы тебя кинуть. Не то что мы! Несведущие лохи, которые за так согласились сторожить твоего любимчика. Ты молодец. Всё рассчитал. В общем… Не знаю, как Поц, она отходчивая, но я видеть тебя не желаю и запрещаю впредь появляться в нашем доме. Захочешь снова попросить помощи, обращайся. Но не к нам. В ближайший месяц не показывайся мне на глаза. Иначе я за себя не ручаюсь. А теперь делай свои пасы руками и проваливай. Давай, открывай портал и катись на все четыре стороны. Пока твой кошак не переварил души.

***

Солнце медленно угасало. Кроваво-красный закат потух, сменившись болезненно-бледными звёздочками, чей тусклый свет вгонял в уныние. Минуло три долгих дня после ссоры со Стефаном. И вроде бы ничего не изменилось, и вроде бы всё было хорошо, но… Света грустила. Она сидела во дворе на деревянной лавочке и задумчиво созерцала вечернее небо. Отчего так паршиво на душе? Опять о себе даёт знать предчувствие страха? Девушка тяжело вздохнула. С синего бархата над головой откололся огонёк. Вот так просто сорвался вниз и исчез за многоэтажкой. Подумать только… Быть может, это сейчас чей-то мир погиб. А глупые люди стоят, смотрят и желания загадывают.

— «Война бесконечности» пагубно на мне сказывается… — выпустив облачко сигаретного дыма, буркнула девушка и поёжилась от сквозняка. Кажется, бабье лето подходит к концу.

— Не боишься в столь позднее время суток гулять в одиночестве? Не лучший момент для моциона в ваших краях.

— Чья бы корова мычала. Сам в зажопье левобережном живёшь. И ничего, припёрся, — не оборачиваясь на знакомый голос, сказала Света. К своему удивлению, она заметила, что с каждым разом выходки Стефана раздражали её всё меньше и меньше. Впрочем, после похода в Никитинку, знакомства с Виктором и регулярного общения с Евгеном, их семью смог бы впечатлить только инопланетянин. Да и то не факт.

— Я маг. Я по щелчку пальцев могу перенестись в любой уголок этой Вселенной, — прокомментировал замечание собеседницы мужчина и с присущей ему важностью поправил ворот рубашки. Подойдя к лавочке, он с большой неохотой опустился рядом со Светой, которая тут же перебралась на другой край. Чародей был не в обиде. Всерьёз он переживал только за сохранность своего нового костюма. Ему хотелось верить в то, что брюки не пострадают, но с каждой секундой надежда в душе мага угасала. Ослабив узел нашейного платка, приосанившийся Стефан стряхнул невидимые пылинки с бардового пиджака и сказал: — Есть разговор.

— Да ну? — И Света выпустила струю дыма в лицо чародея. — Что, снова хочешь нам всучить очередного демона в обличье кошака? Вынуждена тебя огорчить, ты ошибся домом. Чёрт… Всегда знала, что эти твари мохнатые не от мира сего. Недавно чекала ролики на Ютубе и напоролась на видос, где британский вислоухий в малю-у-у-усенькую коробочку влез. Представляешь ты себе такое или нет?

— У меня к вам деловое предложение, — прервал всячески уклоняющуюся от серьёзного диалога девушку Стефан. Глядя на пожёванный бок луны, он вдруг заявил: — Я согласен быть вашим должником до окончания заварушки с Яном. Это затянется надолго, так что соглашайтесь. Взамен вы пообещаете мне молчать. В свою очередь, я обязуюсь по первому зову предоставить вам любую посильную помощь. И непосильную тоже. Бытовые услуги вроде уборки дома выполнять не стану. Что скажешь?

Света изучающим взглядом сверлила чародея. Она прекрасно понимала, что тот сейчас играет на худших её качествах. Опустив голову и затушив сигарету, девушка взъерошила волосы и с невесёлой усмешкой человека с сильно ущемлённым самолюбием произнесла:

— Если бы… Если бы ты согласился мыть посуду, поливать цветы и всё такое, то я бы точно впряглась в подобное. Но ты сказал нет. И я отвечу тебе тем же. Рада была поболтать. А теперь извини, у нас сериальный марафон и я более не могу обременять тебя собою. Пока.

— Подожди.

— Ну что ещё?

Стефан подозвал Свету к себе и сказал слегка наклониться вперёд. Охотница не почувствовала подвоха, а потому выполнила просьбу. Первый шаг к преодолению неприязни. Расположи врага с помощью мелкого одолжения. И он не сумеет тебе отказать. Культура общения, седьмой класс…

— Ну? И долго ты будешь на меня пялиться? — не выдержала девушка. — Дырку прожжёшь!

— Не шевелись, — едва слышно произнёс маг и дотронулся пальцами до лба охотницы. Та на секунду замерла. Когда оцепенение спало, она тут же ударила мужчину по рукам.

— Держи свои грабли при себе! Что это такое было?

— Ничего. Хотел убедиться, что всё в порядке.

— И как, убедился? Извращенец сраный… Ещё раз такое выкинешь, и я тебе втащу по серьёзке! Усёк? А теперь, морда чародейская, признавайся, чё удумал? Память мне стереть решил?

— Нет, я открыл твоё око. У продавших душу…

— А-а-а, ясно, — не дослушав Стефана, немного разочарованно произнесла Света и горько усмехнулась. — Ты хочешь знать, как я убила демона. Что ж, ты почти нашёл верное решение. Однако, как говорил мистер Холмс, ты поставил минус там, где следовало поставить плюс. Всё просто. Я предложила демону сделку. Во время подписания договора демон не может навредить тебе. И ты ему. Таковы правила. Я их успешно нарушила. Он-то губу раскатал… Думал, что я не осмелюсь. А я осмелилась. И не прогадала. Теперь всё?

— Теперь всё. Беги. Тебя там, наверное, уже заждались.

Света ушла. А Стефан остался один на один с тишиной холодной неприветливой ночи. Улёгшись на скамью, он вдруг расхохотался. Не то истерично, не то счастливо. Маг провёл рукой по лицу. Если бы Света радостно согласилась на все его условия, то моментально была бы записана в ряды никчёмных созданий вроде инфузории туфельки или вездесущего проныры-Прядильщика.

***

— Сигареты закончились, — сказала Света Давиду. — Я пойду прогуляюсь до круглосуточного?

Брат, любимый персонаж которого только что трагически погиб, едва сдерживал слёзы, а потому решил не набиваться в компанию и остаться наедине с собой.

Очутившись за пределами квартиры, девушка спешно достала из кармана синей джинсовки бумажку с заклинанием телепортации. Через минуту она попала во владения Стефана, на сей раз решившего принять гостью в планетарии. Лёжа на холодном каменном полу, он в гробовом молчании сквозь стеклянный потолок наблюдал за тем, как с неба осыпаются десятки звёзд.

Обогнув кадку с пальмой и разбудив заточённого в клетку белого попугая, Света подошла к магу. Подавив желание отвесить пинок великому волшебнику, она опустилась на корточки и поинтересовалась:

— Чё, хандришь?

— Хандрю.

— Ну и дурак! Ладно, я сейчас уйду. Только ты это, будь столь любезен, снизойди до меня и сообщи, какой у тебя план действий? Найти Яна и навешать ему люлей? Знаешь, на интуицию у нас обычно только Денчик полагается, но ради тебя я сделаю исключение. Шестое чувство мне подсказывает, что ты огребёшь.

— Такой исход нельзя исключать. Чаю хочешь?

— Не, спасибо, я сегодня литра три колы за вечер выдула. Причём ванильной. Посочувствуй мне, дерьмо редкостное.

— Сочувствую? — подняв взгляд на Свету, скорее спросил, чем ответил Стефан. — Однако, возвращаясь к теме нашей великосветской беседы… Что ты предлагаешь?

— Давай так, мы были на эмоциях. Наговорили всякого друг другу. Может, упростим всем нам жизнь? Раз уж мы впряглись в эту мутную историю, давай работать без недомолвок. Поделим обязанности. Мы оберегаем покой мирных граждан. Ты делаешь… что ты там делаешь? Будем периодически пересекаться, делиться последними новостями. Лады?

Света протянула магу руку в знак примирения. Стефан медлил. Пожав ладонь девушки, он собирался сказать «нет», но вместо этого произнёс то, что не хотел, и на лице его отобразилось облегчение:

— Лады.

***

В маленьком кафе «Турка» приятно пахло свежей выпечкой и кофе. За окном шёл дождь. Сегодня клиентов было немного, а потому Оля, не зная, чем себя занять, уже в который раз проверяла, не написал ей кто-нибудь из знакомых. Отложив телефон на край барной стойки, она подпёрла щеку рукой и принялась считать капли на витрине. Одна, две, три…

— Добрый день, сударыня, — сняв клетчатое кепи и повесив чуть ли не насквозь промокшее пальто на крючок, поздоровался с девушкой бесшумно вошедший в зал клиент. Пригладив влажные вьющиеся пряди, он очаровательно улыбнулся испуганно вздрогнувшей Оле. — Погодка сегодня — ужас. Идеально для конца света, не правда ли?

— Да, пожалуй, — согласилась Оля и попыталась улыбнуться в ответ. Незнакомец, приятный и обходительный, почему-то пугал её до дрожи в кончиках пальцев. Вроде бы ничем непримечательный тип. Высокий, с пшеничными волосами. Ничего особенного. Но было в нём что-то жуткое. Толи черты лица, симметричные, как у мертвеца, толи взгляд, пронзительный и изучающий. Нервно заправив прядь за ухо, девушка спросила: — Что будете заказывать?

— Капучино.

— Ваше имя?

— Зачем? — насторожился посетитель.

Оля захлопала длинными ресницами. Или очередной дурак, который боится, что его проклянут, или ему есть, что скрывать.

— Ну, как зачем? На стаканчике записать.

Мужчина облегчённо выдохнул.

— Ян. Меня зовут Ян.

Девушка подошла к кофемашине. И впрямь какой-то чудик!

Ян нащупал в кармане нож. Миленькая блондинка. Вот только мнительная очень. Наверняка успела запомнить его. «Ничего личного», — подумал мужчина и бесшумно спрыгнул с высокого стула.

__________

*Das Modell — нем., модель