Поезд идет на восток

Глава 1

Всем моим читателям, кто впервые пришел на мою страницу. Роман составлен на основе реальных событий, но он не является хрониками жизни тех дней. Изменены сами герои, подлинные имена жителей и служащих городка и гарнизона и их действия. За мелкие расхождения автор ответственности не несет.

***************************************

Я проснулась и посмотрела на часы смарта – было около семи утра. Тяжело вздохнув, начала вспоминать свой сон. Он был таким сладким, что я даже крякнула от досады, что сама себя вытолкнула из него. А снился мне эпизод встречи с мужчиной лет этак тридцати, может чуть больше, в военном кителе с майорскими погонами с голубыми просветами и птичкой на груди. Это я хорошо запомнила. Он смотрел на меня с удивлением, но не жестко, как смотрят на что-то неприятное, а с добром и вниманием, будто пытался запомнить. При том у него были глаза голубые, как весеннее небо в полдень, яркие такие. Его крепкая фигура в мундире смотрелась отлично, хотя видела его по пояс. Сердце почему-то не дрогнуло, не зашлось, только вот проснулась как от толчка и теперь пытаюсь понять – зачем мне это. Кроме досады для моего возраста ничего нет. А вот продолжения я бы хотела увидеть.

- Может вновь заснуть, и оно случится, продолжение? – подумала я, вздохнув и тяжело повернувшись на другой бок, пристроила с удобством свое старое, немощное тело и закрыла глаза.

- Ну, давай, приснись мне еще разок, летчик! – усмехнулась я.

А потом была тишина.

Очнулась от сильного стука в дверь и визга чего-то металлического и открывающегося. Затем послышался голос, женский, резкий:

- Чай заказывали? Скоро уже Уссурийск.

Я тут же открыла глаза и резко повернула голову. Передо мной стояла женщина средних лет в сером френче с черной береткой на кудрявых волосах шестимесячной завивки. Она смотрела на меня изучающим взглядом и протягивала стакан в подстаканнике.

- Чай, - еще раз сказала она, кивая на свое подношение, - как заказывала. Вставай уже, соня.

Тут она улыбнулась и поставила подстаканник на столик. Потом полезла в карман и вынула две пачки рифленого сахара.

- Расплатишься потом, как будешь сдавать белье, - усмехнулась она. – Давай-давай вставай, не лежи!

Тут она подмигнула и, повернувшись, ушла из купе, задвинув за собой дверь. И я сразу поняла, что еду в поезде. Только как я тут оказалась? Вопрос!

Подскочила и села, опустив ноги, и сразу же заметила, что ноги-то не мои - толстые, с распухшими суставами и выпирающими косточками, с желтыми ногтями. Это были молодые ножки, ступня небольшого размера, примерно 35-36 и округлыми коленками. Ровные, с тонкими ладыжками и небольшим подъемом. Я просто залюбовалась ими. Ноготки аккуратные со светлым лаком. Затем приподняла ситцевый халатик, в чем спала и обнаружила стройные ляжки и белые узкие трикотажные плавочки, живот плоский, пупок затянут, грудь небольшая, но стоячая в белом кружевном бюстике. Руки также молодые, пальчики ровненькие, с маникюром, ладошки небольшие. Схватив себя за клок волос, притянула к глазу и поняла, что прическа сэссон, темного цвета, типа насыщенный каштан, ушки маленькие, прижатые.

- Еще бы лицо глянуть, - усмехнулась я. – Гюльчетай, открой личико!

Быстро вскочила на ноги и вскинула глаза на зеркало, что было на двери купе. На меня смотрела молодая девушка, лет двадцати, действительно с прической сэссон, как было в моде семидесятых, темно-карими глазами, темными бровями хорошей формы и такими же ресницами. Носик что называется классика, прямой небольшой, губы чуть полноватые, не толстые, зубы ровные и судя по белизне – здоровые. Тут я еще дохнула себе в ладошку и понюхала – запаха не было.

- Значит, вобще, здорова, - усмехнулась я и залюбовалась этому отображению. – Привет! – кивнула ему. – Звать-то тебя как?

Хмыкнула и начала осмотр своего нового места. Поняла, что еду в купе одна, так как полки рядом и вверху были пусты и только к стенке подкатаны матрасы с подушками и одеялами.

- Это хорошо! – процедила вслух. – Будет спокойно освоиться.

Увидела косметичку на столе. Это была объемная сумочка из цветного шелка на замочке «поцелуйчик». Открыла и вытряхнула содержимое на столик. Расческу тут же взяла в руки и вновь встала к зеркалу. Лихо расчесала волосы, встряхнула головой и мне это понравилось. Стрижка была классной и мне шла, волосы ложились как надо и были средней густоты, слегка вились.

Потом рассмотрела другие вещицы, приговаривая:

- Так, коробочка с тушью - местная плевательница, пудреница с компактной пудрой, почти полная, помады светло-розовая и гигиеническая, лак для ногтей двух цветов бесцветный и розовый. Годится, - подытожила я в резюме.(картинка)

Рядом же лежал несессер маникюрный и немного лекарств в бумажных блистерах.

- Ага, - шептала я, читая названия. – Папаверин, димедрол, аспирин, уголь. Все по три штуки. Тетрациклин. Надо же! Все что надо в пути. Это кто же ее снабдил так? Надо искать паспорт и вообще документы, а еще узнать, куда и зачем едет эта особь, в которую я влетела прямо из сна.

О том, что я в другом теле, поняла сразу же, как только увидела тетку-проводницу. Даже щипать себя не стала.

- Уж, точно не сон, - хмыкала я, заглядывая под подушку, где я бы сама спрятала сумку с деньгами, раз их нет в лифчике.

- Точно! – чуть не вскрикнула, доставая темную сумочку с двумя ручками – одна обычная, другая на длинном ремешке. Через плечо.

Быстро открыла.

- Наконец-то! – сказала я со вздохом. – Теперь узнаем кто ты на самом деле и, может, поймем зачем меня к тебе, детка, сунули.

Вытряхнула из сумки паспорт на имя Марии Петровны Стаднюк, седьмого сентября пятьдесят третьего года рождения двадцатого века, прописанной в городе Волгограде на Самолетной тридцать четыре квартира восемь.

- Так, - протянула я, разглядывая далее постранично. – Не замужем, не военнообязанная, детей нет. Ну вот, все кругом нет, и это радует. Далее.

Я начала перебирать остальные документы.

- И так что видим – диплом. Ого! Так-так! Что окончили? Волгоградский педагогический институт имени Серафимовича, специальность – переводчик с английского. Замечательно! Ведь в прошлом я учила немецкий! И что теперь? Надо пробовать что-то читать по-английски, вдруг голова или память помнит. Теперь ЭТО что? Справка-направление на работу в гороно города Уссурийска по разнарядке. Интересно девки пляшут! – почесала я голову. – Значит все же учительницей. За что? – вскричала я. – Почему не переводчиком там же в Волгограде, в городе, где нужны гиды для туристов? Видимо, плохо училась, матушка, - ответила в полголоса сама себе. Поискала вкладыш к диплому, чтобы удостовериться этом решением комиссии.

- А вот и он с отметками Маши-растеряши. Так, посмотрим-посмотрим. Ага! Полно удов и госы тоже уды. Правда, английский все же хорошо. Спасибо и на этом. Видимо наша девочка не утруждала себя учебой. Ну, конечно, с такой внешностью только и учиться. Скорее всего, была уверена, что все равно оставят в городе, раз прописка есть, как всегда делали с местными. Ан, нет! Отправили нашу Машу к черту на кулички, аж, на самый Дальний Восток, к уссурийским тиграм на съедение. Ничего! Авось подавятся теперь со мной, старой бабкой в молодом теле. Мне бы английский вспомнить!

Тут я увидела еще комсомольский билет в конверте с выпиской из состава института и уплатой всех взносов до первого сентября тысяча девятьсот семьдесят четвертого года.

- Значит, я попала в семидесятые! – ахнула и присела на полку.

Задумалась, вспоминая себя в эти годы. Прерывисто вздохнула:

- Чего ж теперь! Надо дальше жить. Только что же случилось с этой девахой, раз я тут? Неужели забрали ее душу и подселили мою как в любимых моих романах про попаданку? Видимо, я об этом не узнаю никогда.

Немного взгрустнув, начала искать деньги. В сумке был кошелек, из кожзаменителя, такой же с замком поцелуйчиком. Там лежало две купюры по пять рублей и немного мелочи, примерно на рубль. Не стала считать.(картинка)

- Что-то нашу Машу замкнуло на таких замочках – косметичка, сумка, кошелек. Знать, мода или желание самой особи, - хмыкнула я, складывая документ к документу.

- Теперь надо найти чемодан с вещами. Как же без них!

Приподняла полку и обнаружила симпатичный чемоданчик голубого цвета с серыми в крапинку боковинками. Вынула из-под полки.

- Тяжеленький! – выдохнула я и положила его на постель. – Так, открываем.

Но чемодан был закрыт, и замки сидели твердо.

- Ключ! – поговорила я негромко. – Мне нужен ключ. Где-то я его видела. Ага! Вот и он, золотой ключик. Ну, сезам откройся!

Я вставила в замки, повернула и подняла отщекнувшую крышку. Начала вынимать вещи. Две юбки серая в клетку и черная, узкая со шлицей, две кофточки – белая под мужскую рубашку с три четверти рукавом и цветная с открытым вырезом и коротким рукавом, джемпер ручной вязки, с большим воротом, пиджак черный приталенный из хорошего сукна, с отсрочкой по швам, импортный, судя по этикетке. Платье тонкого трикотажа в мелкий горох с турецкими красными «огурцами» и узким красным кожаным пояском, плащ светлый, хлопковой, тоже импортный, с отстрочкой, пелериной и на кнопках. Туфли черные на высокой шпильке, сантиметров в двенадцать, остроносые, туфли белые на невысокой шпильке, босоножки на танкетке, плетеные, импортные. Внизу я уже увидела шлепки кожзам с цветочками, светлые. Их и надела сразу. Впору пришлись, мне понравились. А еще был японский складной зонтик, красный с бежевыми полосками и пакет с мыльными принадлежностями – мочалка, пластиковая мыльница с мылом лавандой, шампунь «ромашка», польский, зубная щетка и тюбик «Поморин» зубной пасты. (картинка) Сбоку в кармане чемодана лежали конверт с деньгами и пакет с бинтом, ватой, двумя трусиками и еще одним бюстиком тоже импортным.

- Обожаю такое белье! – воскликнула я, ощупывая эти вещицы. – Ну, Маша, угодила!

Все знатное, импортное, красивое и модное, в основном ГДР, но покупали и с рук. Изготовлено в США и Франции. (картинка)

Пересчитала деньги и поняла, что родители, видимо, баловали свою дочь и ни в чем не отказывали, так как это все стоило немало.

- Интересно, а какой у нее был характер? – подумала я и начала искать что-то что могло пролить на свет ее черты душеные. Надо же как-то себя подстраивать под реципиентку.

Нашла на самом дне папку черную на замке и раскрыла ее. Там лежала толстая в коричневой кожзам обложке тетрадь и несколько писем с фото. Тут же рассмотрела эти фотографии. На меня смотрела моя Маша в окружении подружек, как я поняла, в сапогах на шпильке, в кожаном пальто и вязаной шапочке махеровой с таким же шарфом. И хотя фото были черно-белыми, все же понятно, что смотрелась она ярко и выделалась среди скромно одетых девушек. Еще были фото, как я поняла, семьи. На нем сидели мать с отцом, и она с парнем стояла сзади за их спинами, положив руку на его плечо.

- Должно быть брательник, - подумала я. – Уж, очень похожи. Только он постарше будет, судя по усам.

Улыбались все.

- Милая семейка, - вздохнула я и решительно открыла тетрадь. И тут же увидела на титульном листе надпись «Мой друг дневник». Под ним – «Осторожно! Убьет!» и череп с костями. Я хмыкнула:

- Кокетка! Ну, это даже замечательно! Почитаем!

И начала читать с первого листа. Там стояла дата «Первое сентября тысяча девятьсот семидесятого года. Десятый класс». Пролистав еще пару страниц, поняла, что писала Маша не каждый день, а только тогда, когда что-то случалось выдающееся. Там были записки о мальчиках, о любовных признаниях, о сплетнях школьных подруг, об интригах в классе. Все то, чего я и сама знала в свое время. Ничто не меняется в этом мире. Потом шли строки о выпускном вечере, о ночных прогулках по городу с шампанским и поцелуями даже с бывшими «врагами».

- «Всё! – писала она. – Наконец эта школа закончилась! Я теперь взрослая и могу делать всё что захочу! Хватит мне указаний и нравоучений матери, отца и брата. Только и знают, что учат, предостерегают и бранятся. Теперь я сама выбираю себе жизнь».

Следующая запись перед подачей документов в педвуз, затем кратко про экзамены и немного про «картошку». Всё это как-то сухо и календарно было изложено. А потом понеслась душа в рай! Тут её влюбленности, слезы от первой близости, радости, что не беременна, вечеринки и сплетни институтские. Я читала по диагонали, мне уже было понятно, что девочка любвеобильная, легкомысленная, немного позволяла близости, вертела мальчиками и интриговала, как и все девочки в этом возрасте. Комсомольскую работу выполняла слабо, отказывалась и отнекивалась, как могла, в общественной жизни не участвовала, преподавателей не праздновала, иной раз грубила или же льстила. Все описывала, как собственные заслуги и преимущества, мол, свободна во всем.

- Да-а! – протянула я, захлопывая пока дневник. – Девица еще та мне досталась. Будем перевоспитывать.

Я все аккуратно сложила обратно, оставив себе платье и босоножки, а также сумку с деньгами и документами. Еще раз пересчитала и поняла, что имею сто рублей в загашнике и десять в кошельке. Судя по времени века, это почти средняя зарплата учителя. Так что должно хватить до первого аванса, если все пойдет как надо. Теперь это зависит от гороно – куда пошлют. Мне-то все равно, могу и в село или в деревню, где есть школа. Как-то там обустроюсь. Уссурийск совсем не знаю, но язык, как говорится, до гороно доведет. Скоро он, тот самый город, в котором начнется моя новая жизнь в теле Маши Стаднюк. Фамилия-то украинская. Видно есть какие-то корни в родне. Письма почитаю потом. Судя по адресу, писали мальчики и подружки. Тоже надо ознакомиться.

Я переоделась, сложила халат со шлепками в чемодан, закрыла его и замкнула, так, на всякий случай. Деньги разделила и спрятала часть в чемодан, часть в сумку, часть себе в лифчик.

- Не класть все яйца в одну корзинку – мой девиз!

Выпила уже остывший чай. Собрала постель, скатала матрас с подушкой и одеялом и вышла в коридор. Там стояли люди и переговаривались, курили в открытые окна, бегали дети с криками и визгами, женщины стояли в очередь к проводнице с постельным бельем и стаканами в подстаканниках. Видимо многие собирались выходить в Уссурийске. Дальше поезд шел до Владивостока. Я тоже отстояла очередь и сдала постель, заплатила за чай с сахаром и спросила, во сколько будем на вокзале. Поняла, что осталось полчаса. Быстро вернулась в купе и приготовилась к выходу. Села за столик и посмотрела в окно. Там проплывал пейзаж знакомый всем, кто когда-либо въезжал в областной город – рельсы, пакгаузы, домишки, огороды и люди, спешащие по своим делам.

- Сегодня первое августа и я начинаю свою-чужую жизнь, - усмехнулась и поднялась к дверям. Открыла и увидела, что в проходе уже стояли пассажиры с чемоданами, сумками и детьми.

Глава 2

Поезд подъезжал к платформе медленно притормаживая.

- Поезд Волгоград – Владивосток прибыл на станцию Уссурийск, - прозвучал голос по радиосвязи. – Стоянка тридцать минут.

Я подхватила сумку и чемодан, который оказался тяжеловатым, и вклинилась в поток пассажиров выходящих из вагона. Шагнула со ступеней, поблагодарив проводницу, и посмотрела на здание вокзала. (картинка) В общем такой же, как и во многих областных центрах – облезлый от осадков, с площадью перед центральным входом и газонами, выщербленными тротуарами и общественным транспортом: автобусами и троллейбусами. В стороне стояли такси. В связи с тем, что я не знала адреса гороно, то прошла к стоянке такси. Людей было немного. Поставила чемодан у ног и приготовилась ждать. Скоро подъехал очередной таксист. Высунувшись в открытое окно, крикнул:

- Кому в центр?

Я тут же подскочила, решив, что мне нужно мэрию или как здесь говорят городскую администрацию. Так и сказала ему. Он кивнул:

- Садись.

- А чемодан? – показал я на свои вещи.

Он крякнул с досадой и вышел. Не торопясь, открыл багажник.

- Ложь здесь, - сказал он и я скривилась.

– То же мне, грамотей – «ложь», - но ничего не сказала.

Села на заднее сидение. Впереди сидел парень. Он с интересом оглядел меня и, улыбнувшись, подмигнул:

- Откуда приехала?

- Из Волгограда, - ответила я.

- Надолго?

- Не знаю, - пожала плечами.

- Работать или в гости?

- Работать. Учительница я. Английский язык. Где еще не знаю. Теперь все вопросы?

Он уставился на меня с оторопью и, поняв, засмеялся:

- А звать-то тебя как, учительница?

- Маша, - буркнула я и отвернулась к окну, давая ему понять, что не хочу больше говорить. Он еще раз оглядел меня и повернулся к водителю:

- Давай музыку, Валер.

Тот кивнул и покрутил на своем автоприемнике, ловя волну. Вскоре поймал песенку в исполнении уже входящей на свой Олимп Аллы Пугачевой. Она пела «Посидим, поокаем». Мне она нравилась. Я всегда относилась к этой певице с почтением, признавая ее талант, чтобы о ней не писала потом, просто завидуя. Эта песенка и сейчас подняла мое настроение.

- Нравится? – вновь повернулся пассажир, а таксист внимательно посмотрел в переднее зеркало, оглядывая меня.

- Нравится, - улыбнулась я.

- Так куда тебе надо в центр? – спросил парень.

- В гороно за направлением на работу.

- Ах, вон оно что! - кивнул он. – Тогда нам по пути. Я тоже туда. Только рядом. Инструктор комсомола Виталий Сорокин. Прошу любить и жаловать, -

представился он с юмором. - А таксист мой друг Валерий Прудкин. Вот и познакомились.

- Очень приятно, - склонила я голову и улыбнулась. – Здесь все такие общительные?

- Точно. Мы такие, - усмехнулся Виталий. – Если что обращайся.

- Лады, - улыбнулась я.

- Ну, вот и приехали, - сказал таксист Валера,подруливая к бортику тротуара.

- Сколько с меня? – начала открывать я сумочку и искать кошелек.

- Нисколько, - улыбнулся таксист. – Уже уплочено.

И вынул из багажника мой чемодан.

– Помоги барышне, - подал его Виталию. – Тяжеловат будет для неё.

Виталий подхватил чемодан и пожал руку таксисту:

- До встречи, - сказал он.

- Пока, - буркнул таксист и тронулся с места.

- Я сколько-нибудь вам, Виталий, должна за поездку?

- Обижусь, если еще раз скажите про плату, - улыбнулся парень. – Пойдемте, покажу вам ваш гороно.

Он махнул рукой, показывая мне на тяжелые двери четырехэтажного здания городской администрации, и пошел вперед с моим чемоданом. Я вслед за ним, ловко взбираясь по ступеням. Кроме вокзалов даже областные администрации были выстроены по одним и тем же архитектурнымпроектам – трех-четырехэтажная коробка, ступени разной высоты, тяжелые двери с двойными входами.

Виталий лихо передвигался по коридорам и лестницам, и я теперь только поняла, как мне повезло, что я встретила этого парня, без него долго бы плутала и не факт, что нашла бы. Кабинет зав гороно был в каком-то закутке, куда я точно не смогла бы попасть этим днем. Постучавшись, Виталий зашел и что-то там сказал, видимо, спросил о присутствии на месте начальника. Затем поманил меня. Я зашла в тесную приемную, где у окна стоял стол с секретарем-машинисткой - старой дамой в строгом костюме с узлом седых волос на затылке. Она посмотрела на меня колючим вглядом и махнула рукой на стоящие в ряд у стены стулья:

- Сидите и ждите.

Я поздоровалась и не услышала ответ. Села на стул рядом с Виталием.

- А ты чего остался? – тихо спросила его. – Тебе же в другое место. Сам сказал.

- Я тебя подожду, - также тихо ответил он.

Не прошло и пяти минут, как по переговорнику услышали мужской чуть хриплый голос:

- Нина Яковлевна, ко мне кто есть?

- Да, Степан Пантелеич. Тут молодая особа к вам.

- Пусть заходит, - ответил начальник.

- Ну, давай! – подтолкнул Виталий меня в бок. – Ни пуха, ни пера!

- К черту! – чуть слышно сказала я, оглянувшись на секретаршу. Та все же услышала и слегка покачала головой.

Толкнула двери, вошла в небольшой кабинет со столами буквой «т» - один короче, с сидящим дяденькой, полным, в костюме и галстуке, и длинным – для гостей и коллег. Он посмотрел на меня и махнул рукой на близстоящий стул. Я присела на краешек.

- Ну-с, - вытер он лицо платком от пота. Было жарко и душно, без кондишена, несмотря на вентилятор, что дул ему прямо в лицо, – с чем пожаловали барышня?

- Я выпускница педвуза из Волгограда. Меня направили к вам на работу. Вот я и пришла за направлением. Зовут Маша, то есть Мария Петровна Стаднюк. И вот тут мои документы.

Я подала ему на стол свой диплом с паспортом и направлением. Он медленно взял и начал читать. Сначала паспорт пролистал, внимательно вглядываясь в каждую страницу, потом направление от госкомиссии и потом открыл диплом.

- Ага! – сказал он улыбаясь. – Как раз вы-то мне и нужны. Есть одна школа, куда буду вас рекомендовать. Там недавно уволилась учительница английского, уехала с мужем на его новое место службы. Так что поедите туда, милочка. Это замечательное место. Там скоро и мужа найдете. Это военный городок для летчиков. Так что считайте меня сватом. Не забудете пригласить на свадьбу? – усмехнулся он, пристально глядя мне в глаза.

Я чуть не поперхнулась – военный городок, летчики! Вот это подарок судьбы! Многое мне знакомо, так как сама я в прошлой своей жизни из семьи военных и мой отец служил в таком же военном городке. Так что судьба благоволит. Правда, о теперешней уже моей семье не знала пока ничего, но, думаю, вскоре узнаю. Хорошо, что она так далеко и частых визитов родителей не дождусь. Я тут же закивала и заулыбалась. Зав гороно понял меня и, захихикав, вызвал секретаршу.

- Оформи ее по заявке от Воздвиженской школы.

- Хорошо, - поджала та губы и строго взглянула меня.

Я хмыкнула.

- Чего она? Можно подумать, я сама напросилась. Да пошла она! - мысленно махнула на неё рукой.

Вскоре я была оформлена и со всеми нужными бумагами готова была отбыть на новое место работы. Кроме того, мне там обещали комнату в общежитии. И это просто сказка! Чуть ли не вприпрыжку я мчалась на автобусную остановку за Виталием, который решил помогать мне и в этом. Он рассказал, каким транспортом оттуда лучше всего добирать до города и просил звонить, если что понадобится. Я обещала.

Мы пришли на остановку, и подошел как раз нужный автобус. Виталий помог внести чемодан и посадил меня к окну.

- Ну, ни пуха, ни пера, Маша Стаднюк! – пожал он мне руку.

- Спасибо, Виталь! – искренне улыбнулась я ему. – Еще увидимся!

Тот махнул рукой и спрыгнул с подножки. Постоял около моего окна и показал мне жестом, чтобы я звонила ему. Я кивала в ответ. А телефон уже знала, и он был не сложным три пятерки и три двойки. Чертила на стекле циферки и улыбалась. Он кивнул еще раз и ушел быстрым шагом. Я вздохнула:

- Теперь сама-сама. Что-то меня ждет?

Автобус дернулся и поехал. Я смотрела в окно и отмечала про себя, что городок маленький по отношению к Волгограду, хотя сама там и не была ни разу, но видела снимки и видео в компе. Так что одно и двухэтажные здания, заборы и кое-где высокие в пять этажей «хрущевки» наводили грусть. И если бы не зелень, не цветущие на балконах горшки, украшавшие и оживляющие пейзаж, можно было считать Уссурийск захудалой периферией.

Вскоре мы выехали на шоссе за чертой города и вдали показались сопки, а рядом степь и поля с выжженной травой. Проехав еще минут двадцать, я увидела будку КПП и шлагбаум с часовыми по краям. Рядом автобус остановился и мы, сидящие в нем, начали выходить. Народу было мало. В основном женщины и дети. Был, правда, еще один военный, но он как-то быстро выпрыгнул,и тот час исчез из глаз, как будто его сдуло ветром, который уже чувствовался здесь на открытом пространстве. Я еле подняла чемодан и двинулась к КПП вместе с толпой гражданских. Они по очереди показывали паспорт еще карточку для прохода, а я же остановилась и показала солдату свое направление на работу. Он попросил меня подождать и прошел в будку. Там позвонил, видимо, своему начальству и вышел с улыбкой.

- Проходите, Мария Петровна, - протянул он мне мой паспорт и направление. – Вам подсказать, где находится общежитие?

- Была бы благодарна, - улыбнулась я.

Тут он свистнул и из-за будки вышел еще один солдат, но без повязки и оружия.

- Коль, покажи девушке офицерское общежитие. Наша новая учительница. Добро пожаловать!

Он шутовски, но безобидно, склонился и махнул рукой в сторону, приглашая. Я кивнула ему с широкой улыбкой:

- Спасибо, солдатик!

Николай, смурной и молчаливый рядовой, подхватил мой чемодан без слов и пошел вперед, уверенно шагая по бетонке. Вдали виднелись деревья и поселок Воздвиженский, как гласила надпись при КПП. Я поспешила за ним. Скоро мы вошли в парк с высокими деревьями и аккуратными газонами. Передо мной словно из ниоткуда вынырнул чистенький городок ладных «хрущевок» и двухэтажных домов старого типа. Видимо, он здесь был построен еще со времен сороковых-пятидесятых, а может и того старше. Я с изумлением смотрела по сторонам и видела модно одетых женщин и детей, компактно расположенных пятиэтажек и высокий дом-дворец в тени деревьев небольшого скверика. Дороги были асфальтированы, кругом по ним стояли фонари и, вероятно, ночью тут было светло, чтобы можно было гулять и в парке и по тротуарам улиц. И сейчас здесь было полно народа – бегающие дети всех возрастов, женщины хорошо одетые, мужчины в форме и в гражданке. Слышался смех, резкие крики детей и гуляющих с колясками молодых мамаш. Мы прошли мимо магазина «Военторг» и мимо стадиона, где во всю бегали по полю с мячом мужчины. Они играли в футбол, а немногочисленные зрители стояли и сидели на импровизированных трибунах и громко болели за своих. Настроение мое повышалось с каждым шагом. Я видела, что городок интересный, да и жизнь здесь тоже бьет ключом, как, впрочем, и везде в городах. Только это маленькая копия большого областного или республиканского центра. И это радует.

Николай упорно вел меня по известному ему маршруту к общежитию и вскоре подвел к одноэтажному длинному каменному бараку. Стиль видимо еще довоенный, с небольшими окнами и двумя входами – с торца и в середине. Перед домом маленькая спортивная площадка с турником, кольцами и брусьями. А также тут натянутая сетка для волейбола. Видимо, молодые офицеры играли часто, раз сетка висит и не снята. А может она тут постоянно, почему-то мелькнула мысль. Да и лавок вокруг немало. Для зрителей.

Мы прошли в центральные двери, и Николай остановился у небольшого стола, за которым сидел пожилой прапорщик и что-то писал в большом гроссбухе. Перед ним стол телефонный аппарат и лежали счеты. Я поняла, что здесь он был главным хозяйственником. Мой провожатый вытянулся перед ним, поставив чемодан на пол и доложил, что доставил новую учительницу в общежитие по приказу начальника караула. Я стояла и смотрела с любопытством на это представление, и мне отчаянно хотелось улыбаться, и рот сам щерился в ухмылке. Наконец, взяла себя в руки и показал мужчине паспорт и направление от гороно. Тот внимательно изучил бумагу и тяжело вздохнув, разрешил Николаю идти, а мне, с кривой улыбкой, показал на лестницу, мол, пошли, горемычная. Я решительно подхватила свой чемодан, понимая, что этот хозяин не будет мне помогать тащить свои вещи.

- Меня зовут Станислав Леонидыч, - сказал он, оборачиваясь через плечо, продолжая путь вперед, то есть говорил по ходу. – Тебе же Маша, придется пока пожить с одной из твоих же учительниц, так как твою комнату еще ремонтируют. Дня через три можешь вселяться. Я потом скажу когда. Соседка веселая девушка, молодая, тебе под стать. Найдете общий язык. Она тебе все здесь обскажет и покажет.

Мы шли довольно светлым и широким коридором с чистыми стеклами и бежевым в клетку линолеумом на полу. Двери были у кого открыты, а где закрыты. Слышался гул голосов женских и мужских. Кое-где даже детских. Запах соответствует всем общежитиям, то есть пахло мылом, пищей и немного хлоркой.

Мы подошли к одной из закрытых дверей и завхоз постучал:

- Ирина Владимировна, можно?

- Да-да! – послышался голос молодой женщины. – Входите, Станислав Леонидович. Я одета.

Мои брови поползли вверх.

- Надо же! Одета! И это кого-то напрягает?

Мы вошли в комнату, где стояла в середине девушка с темными курчавыми волосами и черными глазами, смуглая, похожая на цыганку. Она улыбалась. И мне тут же стало как-то спокойно и радостно, будто пришла к подруге, которую хорошо знала.

- Она точно может стать таковой, если захочет, - тот час подумалось мне.

- Вот Ирина Владимировна, новая учительша к нам. Будет жить рядом. А пока может у вас переночевать, и вы ей все покажите и расскажите? Ладно?

- Хорошо, Станислав Леонидович. Как договорились.

Он поставил мой чемодан прямо у порога и подтолкнул меня в спину, а сам вышел. Мы стояли и смотрели друг на друга.

- Меня как зовут ты уже слышала, а тебя как? – она первой нарушила молчание.

- Мария Петровна Стаднюк. Учитель английского. Направлена в вашу школу после института.

Она протянула руку, и я ее пожала:

- Будем знакомы, - произнесли мы с ней разом и в унисон и тут же рассмеялись от этого.

- Ладно, - сказала она, - значит, тебя Машей зовут, а меня Ира. Так будет лучше.

- Согласна, - улыбнулась я.

Глава 3

- Располагайся, - показала она мне на кресло кровать. – Пока там будешь спать. Потом у себя уже в кровати. А сейчас давай перекусим, чем Бог послал.

Она повернулась и прошла к столику в углу у двери, и я поняла, что там у нее маленькая кухня – висел двухстворчатый шкафчик, такой же стол-тумба все в одном дизайне и цвете.

- Скорее всего, от гарнитура, - решила я.

Там же стояла двухконфорочная электроплитка и небольшой холодильник старого образца, по-моему «Саратов». Она вынула из него кастрюльку и включила электрочайник.

- Будешь суп? – спросила она, обернувшись. – Грибной, с вермишелью.

- Я буду всё, что дашь, - засмеялась я, и начала оглядывать комнату Иры.

Это была небольшая комната метров двенадцать, куда помещалась односпальная кровать, двухдверный шифоньер, у окна стояла тумба на ней небольшой телевизор. Рядом кресло-ковать, с торшером и стол с двумя стульями. В середине комнаты коврик хорошего качества и полки на стенах с книгами и нотными атласами-тетрадями. На подоконнике стояли горшки с цветами и висели занавески из льна, с геометрическим рисунком на длинных карнизах от стенки до стенки, создавая при этом широту окон.

- У тебя уютно, - сказала я. – Мне нравится.

- Мне тоже, - улыбнулась она. – Давай пообедаем. Садись к столу.

Она вынула из хлебницы булку и порезала на столе, застеленной яркой клеенкой. Потом достала из холодильника банку со сметаной и небольшую баночку с красной икрой. Поставила тарелки и положила ложки. На подставку перенесла исходящую паром и вкусом кастрюльку. Налила полные тарелки.

- Приятного аппетита! – усмехнулась она и принялась накладывать сметану и в мою и в свою тарелку. – Бери икру. Накладывай на хлеб.

- А ты? – осторожно спросила я, видя, как она не притронулась к изыску.

- А я уже наелась до «не могу уже»! – усмехнулась девушка. – Год назад, когда я впервые увидела сколько ее тут и как солят, то ела и ела. Теперь не хочу. Держу ради гостей. Так что ешь, не стесняйся.

Я выдохнула и принялась пожирать вкуснотищу. Наложила на кусок хлеба игру, понюхала, улыбнулась и, как в том фильме «Девчата», открыла рот пошире и откусила. Потом уже жевала и хлебала супчик в полном восхищении, похваливала между вздохами. Ира смотрела на меня и кивала, понимая меня. И это было в радость. Даже за столом, при поглощении пищи, я была как будто у себя или у близких друзей, которым все равно, как я ем, главное, что вообще ем и хвалю. Это я и делала сейчас. Съела еще одну порцию супа с подачи Ирины и отвалилась с облегчением – сыта.

- Теперь бы чайку? – усмехнулась Ира. – Или предпочитаешь кофе?

- Нет, чай и если есть, то зеленый. Есть такой?

- У нас, как в Греции, все есть. Даже китайский, специальный. Я тоже пью в основном его. Сейчас заварю, а ты подожди, отдохни.

Я кивнула, а она встала к кухонному столу и загремела посудой, предварительно убрав со стола. Что-то там пересыпала, немного ворчала, потом заливала в чайник, укутывала полотенцем. Поставила передо мной его и затем принесла мед в вазочке и варенье в банке.

- Вот, брусничное. Мне мои родительницы презентуют за учеников, скорее учениц. Мальчиков не особо интересует пианино. Я, как ты уже поняла, учитель музыки, преподаю в школе пение, веду кружок сольфеджио в ДК офицеров. Видела по ходу высокое здание с колоннами?

Я кивнула.

- Вот там. А еще частные уроки даю, по согласию с гороно. Там смотрят сквозь пальцы на мои приработки. Сама понимаешь, что часов в школе мало у меня по предмету, вот и приходится прирабатывать. Иной раз и детсад приглашает. Там есть свой музработник, хватает у нас музыкалок офицерких жен, но и они могут уехать за мужем, а детям все равно и праздники не отменяются, как сама понимаешь. Да еще и в ДК участвую в худсамодеятельности, играю на аккордеоне в солдатском джазе. Ты что-то можешь изобразить, там петь, играть на инструментах, танцевать?

- Нет, - засмеялась я, вспоминая свою карьеру актрисы в сорок лет стажа. – Если только читать стихи. Это я могу.

Я бы, конечно, сама поглядела на все и решила, что делать даже без подработки, просто «без-воз-мез-дно», как говорила общеизвестная сова, но вначале надо придержать коней, чтобы не спалиться. Ведь иной раз забывала про теперешний возраст девочки. Все же мне не семьдесят пять, а всего лишь двадцать один.

- Это тоже хорошо, - воодушевилась Ира. – Нам нужны чтецы. А в этом жанре только начальник ДК один отрывается. А он еще тот чтец! – усмехнулась она. – Просто больше некому. Вот и терпим его. Да он и сам знает об этом, но уж очень любит поэзию и в основном читает «Василия Теркина» Твардовского. Надоел! Нам бы что лирично-романтичное. Знаешь такие стихи?

- Знаю, - вновь улыбнулась я. – Много и наизусть.

- Здорово! – всплеснула руками Ира. – Наконец-то наши мечты сбудутся! Через день танцы в ДК, пойдем вместе, я тебя со всеми и познакомлю. Я там играю в группе и тем еще зарабатываю. А ты заодно посмотришь и наших многих, и ребят офицеров. Много неженатых. Да и скоро еще пришлют из училищ. Ведь тут базируется дивизия и два полка. Да ладно, узнаешь еще.

- А это не повредит мне? Вдруг секретные части? Все же военные? – дала себе возможность представится уж совсем гражданской особью. Так, на всякий случай.

- Ой, кому надо, тот уже знает! – хихикнула она. – Так что успокойся, в шпионы тебя не запишут.

- А на въезде КПП? Зачем? – осторожно спросила я.

- Чтобы не ехали сюда за продуктами, - усмехнулась она. – А то магазин один и снабжается хорошо, все же Владик, то есть Владивосток рядом, а там полно всяких товаров со всего мира везут в порт. Вот и нам достается. Да, сама увидишь. Я первое время ходила, рот раззявивши, все удивлялась снабжению. Теперь привыкла. Ты тоже привыкнешь. При том городок маленький все про всех знают, и сплетнями будешь обеспечена, как и информацией по поступившим новикам в «Военторг». Тут все купишь импортное от белья до шуб. Были бы деньги. Я приехала сюда из маленького сибирского городка, что под Барнаулом, провинциальная и приторможенная. Правда, с музыкальным дипломом коблухи. Знаешь что это за училище?

Я кивнула:

- Культпросвет.

- Вот, - и продолжила. – У меня там остались две сестры. Их надо одевать. А где взять и на что? Мои родители служащие, получают крохи. Вот я и тружусь-верчусь как могу, потом отсылаю вещи и продукты. Как-то раз послала, сдуру, зимой ящик с апельсинами, забыв про морозы и здесь и у нас. Так они потом писали, что получили камни вместо фруктов, зато отмороженные пахли Новым годом. Они их сварили в варенье. И то класс. А у тебя есть сестры-братья? Может, расскажешь чтО о себе?

Тут я хмыкнула и решила пойти на краткую информацию:

- Ну что о себе? Я у своих родителей младшая, есть старший брат. Окончила педвуз английский язык. Хотела стать переводчиком, но как видишь, не срослось. Отправили сюда за прошлые грехи. Я в институте была не активна, да и не имела волосатой руки. Некому продвинуть, а места сладкие, не всем по карману. Да и училась я так себе, не утруждаясь. Просто мне легко давались языки. Говорят, что музыкальный слух такое дает, хотя музыкой не увлекалась, то есть не играю ни на чем. Петь, пою, в компании под гитару могу. Да только для своих. Не певица я.

Ира слушала и наливала напиток в кружки. Чудесно запахло свежим чаем с каким-то удивительным оттенком.

- А вот в запахах немного разбираюсь, - хихикнула я. – Чую, что это чай с добавками. Верно?

- Точно! – засмеялась Ира. – Добавила немного сушеной малины. – Это уже посылка мне с Алтая.

Я старалась отвлечь ее от вопросов про мою теперешнюю семью как могла, сама задавала вопросы про школу, куда скоро мне идти представляться, про городок и про погоду в этом крае, про общество в целом. Она щебетала и щебетала, сев на любимого конька, как я поняла. Из этого, сделала вывод, что не все можно ей говорить, что она хоть и проста, но себе на уме.

- Приятельницей могу себе позволить её сделать, - думала я, между ее рассказами. – Но близко подпускать поостерегусь. Да и вообще, чаще надо слушать, чем говорить. А то может вылезти мое прошло в словах, и тогда не оберусь интереса со стороны известных органов. А такие тут обязательно есть. Помню еще по старой той моей жизни. Мало ли что. При том граница рядом.

Тут она замолчала, отпивая глоток, и я поняла, что наступила моя очередь говорить. Решительно поставила кружку на стол.

- Мне тут ваш прапорщик сказал, что покажешь, что и как здесь в общаге и если можно, пройдемся по городку, раз он так мал. Надо бы школу посмотреть. Мне туда в первую очередь. Как ты?

- А давай! – вскочила она. - Правда, и чего сидеть, пошли гулять. Если тебе надо переодеться, то не стесняйся, давай. Я тоже сейчас надену прогулочное платье.

Она кинулась к шифоньеру и открыла дверцы. Вынула платье на плечиках. Видно, что летнее, выходное, яркое. Тоже, как и у меня, трикотажное, тонкое, открытое. Вырез овальный в пределах нормы, без рукавов, с замком на полспины.

- Застегни, пожалуйста, - повернулась она ко мне. – Не достает рука. Я редко его надеваю. Но иной раз ну, очень хочется. Нравится тебе? Японское. Тут много что из Японии можно купить от белья до цветного телевизора и легковых машин. Правда, на то и другое нужно много денег, но я коплю. Хочу такой телик себе. Ты видела цветные передачи?

Я кивнула:

- Видела. Только на нашем. «Рубин» называется. Но такой огромный и тяжеленный ящик. Килограмм тридцать.

- А эти япошки делают все в пластике и поэтому легкий килограмм на пять. Даже я могла бы унести. Да ты и сама увидишь. Есть,такие, в магазине. Только сто-ят! Ух! А машины, говорят, - тут она понизила звук, - отправляют аж, в столицу. Тем.

Тут она показала пальцем в потолок:

- Поняла?

- Ага, - хихикнула я.

- Ну, не будешь переодеваться? Тогда вперед.

И мы вышли в люди, как говорится.

Вначале она меня провела по общаге, где придется жить неизвестно сколько времени. Показала, где туалет и душ, где постирочная и стиральные машинки в ряд, где общая кухня с большими электроплитами, поставленными вместо бывших печей на дровах.

- Раньше, как мне говорили, тут были и печки для отопления. Теперь и водопровод и канализация и электроплиты. Можно и у себя отгородить уголок на одну плитку, как у меня, а если что серьезное типа холодец или мясо выварить или белье, то уж лучше здесь. Все так делают, особенно молодые семьи техников, кто с детьми. Им-то квартиры редко выделяют. Летчики и те сначала также как и мы живем здесь. Потом они получают либо комнату в хорошей квартире, если один, либо саму квартиру. Чаще освободившуюся. Кроме, разве, командиров и инженеров после Академии. Им сразу дают из запасов. Так что нам здесь с тобой жить и жить. Но я не жалуюсь. Привыкла, да и соседи все нормальные. Детей люблю, со всеми знакома, тишину не нарушаю. Ну, ты сама видела, как ко мне относится наш прапор Станислав Леонидович. Уважением пользуюсь.

Это она сказала, слегка хвастаясь, но я сделала вид, что приняла как надо. Мне еще с ней жить под боком. Но отнесла к сведению.

Вскоре мы подошли к магазину «Военторг». Так и было на фронтоне, над двойными дверьми. Располагался он, по-современному, на первом этаже пятиэтажной «хрущевки». Окна большие, считай почти витрины, в которых просматривался и прилавок и люди в нем. Народу было мало и мы смело вошли в царство вещей. Чего тут только не было! Мама моя! Начиная с туалетной бумаги, кстати, импортной, и кончая телевизорами, магнитофонами и приемниками, даже холодильники со стиральными машинками.Были и свои и японские. «Сони» – фирма. А уж вещи, то глаза разбегаются – от белья до покрывал и постельных комплектов, что трудно было купить даже в Москве. Чего уж! А еще я увидела здесь …джинсы!

- Ого! – подумала я, прикидывая, сколько могут стоить для себя прикупить и поняла, что смогу приобрести даже в первую зарплату. Все же не барахолка, где цену ломят, всего-то тридцать пять рублей. И если бы не мои необходимости в новое жилье, то сейчас бы могла купить. А приобрести себе нужно многое. Как я поняла, что кровать со столом и шкафом мне обеспечат, а вот все остальное надо будет самой приобретать вплоть до чашки с тарелками и ложками. Тут я вздохнула и сделала вывод, что и джинсы мне с моей первой зарплаты не светят. Если к Новому году только.

- Ладно, - согласилась я мысленно, - буду думать по мере необходимости. На первое время мне поможет Ира, как обещала, ну там с холодильником или с телевизором. Может даже со стиралкой. А потом буду уж сама приобретать. Надо будет сообщить родителям Маши о своем устройстве. Напишу как-нибудь потом. Осторожничать придется, вдруг они знают ее почерк, а мой будет отличаться? Но сообщить все же надо, а то будут искать, не дай Боже! Ладно, это уже потом.

Затем Ира повела меня в продуктовый магазин, который назывался просто – «Продукты» и также был расположен в пятиэтажном доме. Вошли и я замерла. В витринах полно мяса, любого, рыбы, особенно, всякой. Понятно, рядом океан. Но что меня поразило, так это отдел с овощами и фруктами. Это было царство изобилия, я бы сказала, как в моем мире и даже лучше. Там еще поискать нужно было бы, а здесь всё в одном месте начиная от картофеля с капустой и до апельсинов с ананасами. Кроме, пожалуй, фруктов местных, хотя и они есть на рынке в Уссурийске, как сказала мне Ирина. Я решила, что все буду покупать по чуть-чуть для вкуса и по желанию. Хранить негде. Теперь понятно, почему стоит КПП на въезде. Зачем видеть такое изобилие в одном месте. Все же в раз сметут! Я помню то время в своем прошлом, где не было свободно ни мяса, ни кур, ни ананасов с апельсинами, все по карточками, и в одни руки по одному кило, а масла вообще по пачке в двести грамм. А тут бери не хочу!

Хочу тут жить!

Ира, видя мою растерянность, увела меня от прилавка и потащила дальше, показывать ДК и школу, в которую мне уже завтра идти самой, так как ей в детсад с утра, а потом к ученику на музурок.

В само здание мы не заходили, только рядом постояли. Она рассказала мне, что здесь проходят все праздничные вечера гарнизона, показывают фильмы и концерты художественной самодеятельности. Тут есть несколько кружков для жителей: худсамодеятельности, танцевальный и джазгруппа с солисткой Зоей, медсестрой в госпитале, а также хорошая библиотека.

- Завтра суббота и будут танцы вон на той площадке, что за углом.

Она показала вправо, и я увидела огороженную витым железным забором пятачок с крытой сценой. Рядом небольшая будка для кассира, как я поняла.

- Мило, - подумала я и улыбнулась - как в моей прошлой молодости в таком же, примерно, гарнизоне, где служил мой родной отец. Тоже офицер, только техник, майор в отставке. Так и остались они в Бресте, где и окончил свою службу. Царство им Небесное!

- Пойдешь? – переспросила она.

- А ты?

- Я хотела бы. Там у меня есть симпатия. Потом тебе расскажу, - слегка смутилась она.

- Надо же! – подумала я. - Даже так! Считай, что первой встречной и про личное! Если она так обо всех, то буду иметь в виду.

- Пойдем, - согласилась я. – Заодно посмотрим на публику и потанцуем, если есть с кем.

Тут она рассмеялась громко:

- Уж от кавалеров точно не будет отбоя! Верь мне! Вот увидишь! Провожать увяжутся и не один. Так что готовься.

Мы прошлись по парку и решили посидеть на скамейке, подышать воздухом, прежде чем идти домой.

- Ну, а теперь расскажи мне про школу, - повернулась я к ней. – Это самое главное.

- Ну, что про школу, - начала она и немного задумалась. – Школа десятилетка, классов немного если по два, то даже хорошо. Вот почему и часов маловато. Не знаю, как будет у тебя, но из старших есть по два только восьмые и пятые, остальные по одному. Бывшая преподаватель не жаловалась. Хотя все же ей больше нужен был стаж, чем заработок. Все же есть муж с зарплатой. Завтра познакомишься с завучем и она тебе все объяснит. Сразу скажу – та еще зануда! Хотя, как специалист ничего. Но если взъестся, то будет поганить тебе - оставлять разовые окна, или же раскидывать по целой неделе с одним выходным или в разные дни недели. Она может.

- А что сделать? Посоветуй?

- Что? Не попадаться ей под руку! Как, сама поймешь. Она с характером, но своим делает как надо.

Я покивала с тоской в глазах. Это плохо!

- Весь коллектив более-менее дружен. Я не замечала каких-либо сплетен или ругни. Интриг тоже нет. Или я их тоже не замечала. Но держись от них подальше, иначе будет плохо. Заклюют. Бабы народ такой! Только попади на язык!

Тут я хмыкнула про себя. Мне ли бояться интриг в коллективе! Уж какие только я не пережила за свои годы в театре, где каждый мнил себя гением и непризнанным авторитетом во всем, даже в личной жизни! Так что не привыкать!

Я узнала почти всё о новом месте и людях, которые будут мне новым коллективом на долгие годы.

- Теперь можно и представляться, - подумала я, когда мы после гулянки ужинали бутербродами, пили чай и ложились спать.

- Приснись жених невесте на новом месте! – произнесла я, уже закрывая глаза.

Глава 4

Утром я встала уже после Иры. Она убежала в детсад на работу. Еще с вечера показала мне ключ и сказала, что могу брать что угодно для завтрака.

- Да, еще. Иди к десяти часам, как раз Зина подойдет.

Так звали за глаза завуча Зинаиду Яковлевну Петрову – грозу средней школы номер один поселка Воздвиженский, как гласил адрес этого городка. Так что теперь я знала его, и мне нужно было писать письма родным Маши для упреждения их тревог. Так, на всякий случай.

Оделась я для первого случая соответственно, благо за окном было свежо. Юбка карандаш, белая блуза, белые туфли на небольшой шпильке, в руках черный планшет с бумагами, паспортом и направлением. А еще сумочка через плечо с деньгами и косметикой, мало ли что. Там платок, духи «Быть может», польские, вкусные, и пудреница с помадой. Еще положила туда авоську для покупки продуктов на обратном пути. Надо же и мне внести свой взнос в питание.

Шла по городку и разглядывала более внимательно все вокруг и людей и дома и обстановку - антураж. Видела, что старух и стариков почти нет, зато много детей и иной раз мелькали солдаты. По центральной улице ехали личные автомобили в основном «Жигули» и газоны командирские. Кое-где шли группами молодые офицеры. Некоторые оглядывались на меня и улыбались. Слышались смех и громкие окрики мамаш к детям.

Так, в окружении полной жизни, я дошла до ступеней школы, остановилась и посмотрела вверх, где на третьем этаже, как мне сказала Ира и находились кабинеты директора, завуча, пионерская и комсомольская комнаты и учительская. Там же была комната для преподавателей в виде буфета и туалеты под замками от учеников. Все классы располагались на первом втором этажах. Там же была небольшая столовая-буфет. Раздевалка и спортзал располагались ниже, в полуподвале. Рядом и вокруг сновали рабочие и солдаты с ведрами, банками, какими-то орудиями типа молотка и кистей, а также досками и железками разных форм. В здании шла подготовка к открытию первого сентября, иными словами – ремонт в полный профиль. Здесь я не видела ребят, помогающих при этом. И это мне нравилось.

Я резво взбежала по ступеням, минуя и обходя вокруг работающих мужчин и женщин, и двинулась на последний этаж. Нашла по табличке кабинет завуча и постучалась. Мне разрешили войти.

- Здравствуйте! Меня зовут Мария Петровна Стаднюк и я к вам учителем по английскому направлена из гороно. Тут мои документы, - начала прямо с ходу доставать из папки свои бумаги.

- Постойте-постойте … Мария Петровна! – засмеялась завуч, - Еще и мне надо бы представиться.

- Я вас уже знаю, мне Ирина Владимировна рассказала. Меня пока к ней подселили, пока мне комнату ремонтируют, - выпалила я вновь.

Вот тут она помолчала и махнула мне на стул:

- Да уж присядьте вначале, Мария Петровна, раз меня вам представили. Давайте ваши бумаги.

Я быстро выложила ей на стол и присела на рядом стоящий стул, почти на краешек, как в лучших пьесах про прошлый век. Ну, почти смолянка, с прямой спиной и глазами с преданностью взиравшими на начальника. Я хотела представиться ей молодой, неопытной и слегка волнующейся для первого раза училкой, а не прожженой актрисой в возрасте и с большим опытом жизни. Глаза старалась прятать, чтобы себя не выдать, но уж талант, как говорится, не пропьешь! Она приняла меня такую, какой я себя перед ней показала, и мне это понравилось – значит могу!

- Очень хорошо, Мария Петровна, - отложила она мои бумаги, - теперь немного о ваших обязанностях. Будет у вас пять классов два восьмых и два пятых, и еще один седьмой. Остальные учат немецкий. Так что часов я обещаю справедливо поделить. Остальное размещение по дням узнаете ближе к первому сентября. Тридцатого августа будет педсовет, где и узнаете свой график, а также познакомитесь с коллективом. Школу уже видели? Ирина Владимировна показала?

- Нет, не видела, только рассказала. Хочу сама полазить посмотреть, если вы не против.

- Сейчас не стоит, грязно, - оглядела она внимательно мой прикид и, судя по довольному лицу, была удовлетворена моим видом. Классика, куда деваться или я не актриса! Правильно оделась для этой чопорной, суховатой женщины средних лет, и вероятно, безмужней и бездетной. Но это надо еще выпытать у Ирины, чтобы не проколоться.

- А когда вы приехали? – спросила она, опустив глаза на ворох бумаг, что лежали на столе.

- Вчера и сразу же в гороно. Там меня и направили сюда, к вам.

- Это хорошо, - сказала она, подавая мне только паспорт, остальные отправила в стол. – Только вот сообщите своим родителям, что доехали. А то они уже мне сюда звонили, после звонка из гороно от секретаря, ищут вас, волнуются. Это же ваш номер телефона?

Она протянула мне листок с цифрами, и я успела их запомнить, поблагодарив Бога за такой подарок. Ведь теперь я знала их и могла звонить. Адрес их знала по письмам подружек.

- Да-да! – тут же закивала я. – Извините их, пожалуйста! Не успела пока сообщить. Но скоро напишу обязательно.

- Вы лучше позвоните, так будет быстрее, - поучала она меня, как старшая по возрасту и рангу.

- Обязательно, - согласилась я. – Спасибо. Я могу идти?

- Да, конечно, можете, - тут она уже улыбнулась мне сухо, но все же снизошла, отметила я.

Повернувшись, толкнула двери и вышла в коридор, тихо прикрыв створку. И тут же выдохнула:

- Первый заход сделан. Теперь еще бы методичек набрать, да заставить мозги вспомнить всю учебу этой Маши, - вздохнула я вновь. – Ладно, будем жить!

Зашла в продуктовый магазин, прикупила сосисек, батон и масло сливочное, так как съела сегодня у Иры последнее, когда мазала хлеб под красную икру. Потом прошла в «Военторг» и присмотрела кое-что, что вчера набросала для первого случая при вселении: выбрала шторы и тут же отдала на подшив, была такая услуга здесь, потом карниз, как у Иры и нежную тюль с красивым рисунком. Просто загляденье! Продавщица сказала мне, что только что завезли и еще никто не прознал.

- Видимо местные кумушки не допетрили еще, - засмеялась она, когда заворачивала эту покупку для меня. Она была в готовом виде, так что подшивать не нужно было.

А еще купила один комплект постельного белья односпального цветного, покрывало стеганное, тоже импортное в цветочек и заказала такую же тумбу и шкафчик под кухню, как и у Иры, только другого цвета, белого в крапину «Березка» называется. Обещала привезти как можно ранее, особенно, когда узнала, что буду преподавать английский в школе. Вот тут она начала ахать и охать, рассказывая о своем сыне-охламоне, который ну, никак не мог освоить в седьмом классе эту науку.

- А помочь не можем ни я, ни отец, - жаловалась она потихоньку от покупателей. – Учили-то немецкий. Может, приглядите?

- Обязательно, - обещалась я.

- Ага, особенно сама еще не знаю как! – и вздохнула про себя.

Но на заметку взяла, спросив фамилию и имя пацана, на память свою профессиональную надеясь. Но блат уже приобрела. И это обрадовало. Мне еще долго тут отовариваться придется. Спросила про японские телевизоры цветные. Она подробно рассказала, как можно приобрести. Тут не было кредитов, но в каждом коллективе есть месткомовская касса для своих, можно стать там членом и в свое время взять нужную сумму. Там же и отдавать из получки. Так же можно купить и холодильник, и все остальное, не напрягаясь.

- А вообще лучше следить за объявлениям на доске у входа. Видели? Там часто наши продают что-то и из мебели, и технику особенно, когда переезжают. Можно взять подешевке. Все так и делают.

Я поблагодарила ее и вышла вместе со своими покупками. Карниз был до двух метров, и нести его было неудобно, но я стойко переносила невзгоду. Да еще постояла у той самой доски. Точно! Увидела, что продается тумбочка под телевизор недорого и торшер. Все ГДР. Запомнила адрес. Сейчас переоденусь и схожу вместе в Ирой, посмотрим, прикинем и, может, возьму. Надо потихоньку обзаводиться мебелишком.

Ира уже была дома, когда я вползла, проклиная и себя и тот карниз. Он мешал мне всю дорогу и многие молодые офицеры, смеясь, просились в помощники. Но я держалась и отказывалась с улыбкой. В общем, успела себя показать во всей красе.

-О! – удивилась, присвистнув Ира. - Вот ты даешь! Уже прибарахляешься. Молодец! А я посмотрела твои апартаменты. Там уже все сделали. Теперь жди пару дней как высохнет половая краска и окно. Чистенько получилось. Попросила Станислава Леонидовича поставить тебе новую деревянную, как у меня кровать, не солдатскую металлическую. Все же ты учительница английского, а не какая-то трудовичка. Считай аристократка.Он обещал.

- Вот спасибо хорошо, - пропела я на манер Шурика из «Операции Ы», - еще бы и шкаф поприличней, не обшарпанный, да стол, хоть и казенный. Да, я заказала, как у тебя на кухню стол и шкафчик. Обещали доставить заказ через неделю другую. И еще. Увидела по объявлению что продается с рук торшер и тумба под телик. Может, сходим, посмотрим?

- А давай! – оживилась Ира. – Адрес запомнила?

Я кивнула:

- Ага.

- Вот сейчас поедим и двинемся.

Мы сели обедать тем же супчиком грибным и моими сосисками. Выпили чай и, переодевшись, потопали за мебелью. Идти пришлось почти на край городка.

- Далековато будет тащить, если что, - посетовала Ирина. – Ладно, решим по случаю. Есть кого попросить. Да хоть бы моих ребят из группы, солдат. Мигом все перенесут. Им только в удовольствие. Тем более нам девчонкам. Они и так меня ревнуют к офицерам, мол, что вам девочкам солдаты, вам офицеров подавай! Я, конечно, им вставляю по первое число, и ругаю, но их ведь не переубедишь. Много здесь молодых и летунов и техников. Вот сегодня на танцах увидишь.

Я захихикала на ее слова:

- Может меня никто и увидит и не пригласит?

- Ага! Ты на себя в зеркало давно смотрела? Тебя и не пригласит? Тогда кого же? Может Матрену, что техничкой работает в школе и которой уже лет сто наверно. Старая, сморщенная и злющая, ужас. Все ее боятся, даже наш директор Петр Симонович. Кроме разве Зины. Ту она уважает и всегда к ней подобострастна.

Я слушала ее и представляла бабку со шваброй в руке, орущую на всех и размазывающую по полу грязь за ребятами. Все шарахаются и директор. Вот его пока не видела. Думаю, что увижу лишь на педсовете. Да и к чему он мне, администратор скорее в школе, если не преподает. Главная там завуч. От нее все зависят.

Так беседуя, мы дошли до дома и поднялись на третий этаж. Позвонили в дверь. Открыла заплаканная женщина с красными глазами и тоской на лице. Узнав что нам надо, пригласила зайти. Показала тумбочку и торшер, сказала сколько просит. Судя по ее состоянию, у нее личное горе. Уж не стали спрашивать, неудобно, только спросила если застолбим сегодня, можно будет завтра забрать. Та согласилась. Мы вышли с чувством жалости к этой женщине. Квартира была почти пуста. Осталось последнее, с чем могла она расстаться. Что случилось, мы не знали, да и вездесущая Ира тоже, о чем мне говорила всю дорогу домой, кроме того на сколько заказать ребят завтра.

- Сегодня мы играем на танцах, и тебя проведу бесплатно и познакомлю с ними. Их трое – гитарист Алик, он "азербайжанский" еврей, из Баку, отличный парень, настоящий музыкант и главный наш, Витя – кларнетист, украинец из Киева, Айвар – барабанщик, татарин из Казани и я, русская с Алтая. Вот такой у нас ансамбль интернациональный, - хохотнула она.

Когда мы уже вечером шли на танцы, раньше, чем они начинались на полчаса, чтобы подготовиться, то я сразу поняла кто есть кто. Алик был явный еврей при том небольшого роста, Витя точно хохол, соломенный чуб и нос картошкой, а Айвар - татарин на сто процентов, тоже небольшого роста, кривоног и улыбчив. Все были рады познакомиться со мной, как сказала Ира, уже потом, за углом сцены, где курили и она тоже покуривала. Я же сразу отказалась от этой привычки, о какой помнила еще с молодости, своей конечно. Зачем начинать, если потом будешь маяться бросать. А дань моде – это все ерунда. Стояла рядом с ней и улыбалась. Мне нравилась эта музыкальная братия, и тут я была в своей стихии. Еще бы вспомнить английский и методику, а уж сыграть учителку смогу на все сто, присмотревшись к другим коллегам.

Пока ребята настраивались, смотрела на тех, кто уже начал стягиваться к ДК и поглядывать на площадку. Дело в том, что здесь открывался буфет в самом здании, с торца, где можно было выпить пива, и даже кое-что покрепче, чем и пользовались молодые офицеры, да и не только они, но и кто постарше, убегая от своих жен. Но инциденты при случае гасились находящимися недалеко дежурными по гарнизону двумя солдатами и офицером. Так что мои опасения были исключены, как сказала Ира.

- Не боись! Тут с этим строго. Если что просто жалуйся и всё! Бывает, что перепьют или же недопьют, тогда и пристают к девушкам. А нас все же немного. Иной раз, пускают и из ближних сел по праздникам или вот сейчас летом на летнюю площадку других девчат, да и сама увидишь. Им тоже хочется себе офицера заиметь в мужья. А нашего брата, девчат, здесь немного.

- А ты почему одна еще? – все же задала ей этот вопрос, хоть и не хотела так сразу, пришлось по разговору.

Она замолчала, а потом выдала:

- А у меня есть, только он женат.

Я чуть не ахнула в голос, но рот раскрыла. Потом уже смолчала и опустила глаза в землю. Она тут крепко затянулась дымом и резко выдохнула:

- Осуждаешь?

- Да ты что, как могу! – выпалила я искренне. – Твоя жизнь. Мне там места нет.

- Спасибо, - тихо произнесла она. – Покажу тебе его сегодня.

- Так у вас что, уже отношения? Прости, если вмешиваюсь.

- Да, и уже целых два месяца. Только что делать ни я, ни он не знаем.

- А он летчик или техник? – решилась я, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец.

- Техник, инженер. Жена и дети, двое. Вот так мне повезло. Ладно, пока оставим это.

- А ребята знают? – кивнула я на сцену.

- Догадываются, а, может, и знают, но молчат, сочувствуют.

Я тоже ей сочувствовала. Вмешаться в чужую семью - нет ничего хуже, особенно здесь, в маленьком военном городке, где все на виду. Я в прошлой своей жизни ненавидела эту среду, всеми силами пыталась убежать в большой город, где меня никто не знает и я никому не нужна. Поэтому и уехала в Москву и поступила в ГИТИС. Училась, по распределению отправили в Оренбург, в драмтеатр, и там до самой пенсии работала. Так и не вышла замуж и детей не родила. Были и мужчины и страсти, были и аборты. Но все осталось позади, когда вышла на пенсию. Осталась одна с котом на руках, никому не нужная. Родители ушли разом, с ними и моя молодость. А потом и жизнь. Так что, решила в этой жизни восполнить утерянное и создать семью. Но отнимать у других не буду, и это точно. Вон их сколько, и все молодые, ищущие ласки и внимания. Да и я сама ничего себе. Так что буду искать под стать и обязательно холостого.

Глава 5

Пока я рассуждала да вспоминала, танцпол уже был заполнен, и ребята настраивались играть. Ира села с краю со своим аккордеоном и завела первым танцем американский блюз. Обожаю эту мелодию, и особенно певца Френка Синатра.

And now, the end is near, And so I face the final curtain. My friend, I'll say it clear, I'll state my case Of which I am certain.

Я вдруг поймала себя на том, что подпеваю …по-английски! Вот это да! Сердце мое забилось гулко, и я зажмурилась от страха! Неужели музыка разбудила память моей реципиентки? Это просто здорово! Все еще боясь нового чувства, я вновь прислушалась и поняла, что вновь напеваю на английском. Дальше больше. Простор открылся в том, что я отлично знаю этот язык, и все остальное колыхнулось в памяти такой волной, что заболело в висках. Я зажала их ладонями и немного успокоилась. Сердце уже перестало так трубить, и к щекам прилила кровь. Они запылали жаром.

- Как бы мне тут не заработать инсульт, - подумала я. – Черт его знает, чем обернется мне слияние двух памятей – моей и Машиной.

И решила попить воды.

Вышла через заднее крыльцо сцены с пропуском в руках, чтобы обратно зайти, который мне вручила Ира на всякий случай, вдруг в туалет надо. Его она тоже показала где. Я рванула к буфету, так как во рту была от волнения просто Сахара. В помещении было полно народа и шумно. В основном мужской контингент. Подошла к прилавку и встала в очередь человека в четыре. В основном офицеры, в распахнутых кителях, некоторые в гражданке. Один повернулся, который сказал мол, не последний, а крайний и отвернулся. Но зато повернулись предыдущие. С любопытством рассматривали и улыбались. Я молчала. Очень хотелось пить и, не обращая внимания, высматривала, что заказать. Маленьких бутылочек не было, как в моей прошлой жизни и шкафов-холодильников тоже. Я оглянулась по сторонам. Буфет был небольшим, но компактным. Прилавок со стеклянной витриной, где на мелких тарелках лежали свежие бутерброды с икрой красной и черной, с колбасой и сыром – Традиционной закуской всех спецбуфетов того времени. За спиной полной, улыбчивой буфетчицы в летах этак в сороках, в белом фартучке и легкомысленной наколке в волосах, с ярко накрашенными губами, находились полки с разнообразными спиртными напитками. Здесь я видела и портвейн, и шампанское и коньяк. Пиво было разливное, вероятно из кеглей, которое наливалось в кружки и тут же, не отходя, некоторые пили, сдувая пену. В зальчике стояли столики пластиковые, где сидели по одиночке, или группами, мужчины и женщины. Было шумно, слышался смех и громкие разговоры. Всё, как и положено, в советских буфетах, только разница в том, что в стороне, в тени угла в подсобку, сидел патруль – офицер с повязкой и пара солдат. Они что-то ели из мелких тарелок и запивали , стоящими перед ними в бутылках лимонадом. Было понятно, что этот наряд, как здесь называли дежурную группу, поддерживал порядок и при случае мог забрать веселых, не в меру, куда надо, вплоть до гаупвахты.

Подошла моя очередь, и я взяла бутылку ситро «Буратино». Попросила тут же открыть и стакан. Мне дали и то и другое. Ребята, что стояли впереди, теперь кучкой пили пиво и перешептывались, глядя на меня оценивающим взглядом. Я понимала, что они приглядываются и советуются между собой, кого ко мне послать с визитом. Я тут же резко повернулась и быстро вышла из буфета, оставив на прилавке половину и ситро и стакан. Мне было достаточно выпитого в несколько глотков. В голове прояснилось, а во рту стало сладко и покалывало язык. Нужно было пить просто воду, а не эту пузырчатую жидкость. Так что я позорно бежала от липких взглядов половины буфетной, хотя там и женщин несколько было. Я, правда, не приглядывалась, что они пили, но мне это и не надо было, хватило того, что я не одна там находилась. Просто эшафот, какой-то! Давно со мной такого не случалось. Может,с юности. Хотя, что я говорю! А Машино тело? Оно теперь отзывается для меня неожиданными высплесками. Пока не привыкла управлять им.

Быстро прошла ко входу и, показав пропуск, начала пробираться сквозь толпу к сцене, к Ире. Они как раз складывали инструмент, чтобы отдохнуть и самим танцевать или что еще. Иру я не нашла, зато меня пригласил Витя, который кларнетист. Была медленная мелодия, и мы потанцевали, правда, молча. Единственное, что он мне сказал, что я красивая. Я приняла его комплимент без комментариев со словом спасибо. Потом увидела Иру. Она манила меня к себе. Я пробралась к ней, и она представила мне мужчину лет тридцати-тридцати двух в гражданке, джинсах и рубашке в клетку.

- Познакомьтесь, - сказала она, показывая на меня и потом на мужчину, - Маша, Валера.

Мы кивнули друг другу. Передо мной стоял среднего роста мужик ничего не представляющий из себя внешне – обычное лицо, которое не запоминается.

- Ему бы в шпионы или разведчиком быть, а не любовником, - почему-то подумалось мне. – Серый, какой-то, невзрачный по сравнению с Ирой. Она на его фоне просто восточная Шехерезада. И если у него такая же невзрачная жена, то даст сто очков вперед. Хотя, кажется, Ира говорила, что красавица. Тогда что мужику надо? Хотя, может характером не угодила.

- А дети? – чуть не вслух подумала я. - Кто их поймет, мужиков.

Начался танец и меня кто-то пригласил. Я пошла, чтобы не тяготить Иру. Ей уже хотелось с ним танцевать. Он прижал ее к себе и что-то шептал на ухо, на что она мотала головой и на лице ее была мука. Честно, я ей не завидовала. У меня тоже молодой офицер, что пригласил на танец, что-то говорил, что-то спрашивал, и я отвечала кратко и, по-моему, невпопад. Он, видимо, обиделся, замолчал, и лишь закончилась мелодия, сказал спасибо и отвел на прежнее место. Так было еще пару танцев. Потом Ира снова ушла на сцену и долго они там играли. Я танцевала, не отказывая, всем, кто приглашал. Успела познакомиться с некоторыми ребятами, но имена не стала запоминать, а свое называла. А что? Все равно узнают, и не хочу быть букой. Много не позволяла, типа рука ниже талии, и прижимать ближе. Все в пределах допустимого. Выслушивала вежливо комплименты, отказывала уходить погулять, тем более выйти в буфет и выпить за дружбу и любовь. Ребята были в основном нормальные, не пьяные и не хамы, всё в рамках летнего отдыха и танцев на свежем воздухе. По два танца танцевала с некоторыми, когда просили, но уж стоять с кем-то одним отказывалась. Предпочтений никаких!

В перерыве подошла Ира и спросила, устала ли я. Я поинтересовалась у неё на предмет, что от меня требуется. Она сказала, что уйдет с Валерой на всю ночь и поэтому отдала мне ключ.

- Если хочешь, то можешь остаться до конца, и тебя проводят мои ребята, - сказала она, - или же уходи в любое время, можно с любым провожатым. Дорогу же помнишь?

Я кивнула и приняла ключ. И ничего не стала спрашивать. В общем, не мое это дело. Она пожала мне предплечье и ушла с любовником. Я постояла немного и поманила Витю. Сказала ему, что не остаюсь и ухожу сама. Он огорчился, пытался отговорить и потом проводить, но я, сказавшись усталой, всё же пробралась сквозь толпу и вышла за ограду. Народ всё более распалялся от выпитого, от жары и от субботы перед выходным, когда можно и поспать и прийти в себя. Гуляй, Вася, называется! А что! Конец недели, имеют право, ведь работка не из легких, могут и отдохнуть как хотят.

Я быстро шла между деревьями в парке. Там было тускло освещено, но я видела парочки, что целовались и обнимались на скамьях, не стесняясь.

- Дело молодое, - усмехалась я про себя. – Так и должно быть.

Когда кончилась аллея, передо мной появился, каким-то чудом, парень, чуть выше меня, в гражданском одеянии.

- Куда торопимся, девушка? – заступил он мне дорогу. – Может, погуляем? Погода так и дразнит - займи, но выпей. Могу угостить.

Он показал бутылку, что держал в руках. Это была тяжелая посуда емкостью ноль семь, и я разглядела название «портвейн три семерки», самый отвратительный напиток, который сшибает с ног и ударяет в голову даже с малых доз, тем более без закуси.

- Я не пью, извините, - попыталась его миновать по касательной.

Но он был упрям и настойчив, приблизился ко мне почти вплотную. От него разило прилично и глаза в свете фонаря были затуманены, как мне показалось.

- Этого еще не хватало,- уже испугалась я, отступая от него и пытаясь обойти вновь, но он не давал мне пройти.

- Послушайте, молодой человек, - уже повысила я голос, - дайте мне пройти! Не мешайте, идите своей дорогой!

- Девушка, что ты ломаешься! - продолжил тот, хватая меня за плечо. – Я хороший. Хочешь поцелую? А если понравится, то можно тут в тенечке и поближе что исполнить. Я не обижу, все правильно сделаю, как положено. Только сниму твои трусики и заберу себе, как плату за услугу. Давай, не кривляйся, мол, мамка не велит. Все вы, по началу, себе цену набиваете, а потом цепляетесь и канючите – замуж, замуж, а сама уже не целка.

Я просто обалдела от наглости и неприкрытого хамства.

- Да как вы смеете! – закричала я. – Уберите руки! Отстаньте!

Но тот уже входил в раж. Выбросил бутылку и, схватив меня за руки, пытался прижать к себе и поцеловать, тыкаясь слюнявыми губами то в лоб, то в щеку. Я вырывалась, как могла, отталкивала его и уже кричала:

- Что пристал? Отпусти, гад! Что тебе надо?

И когда я уже почти была прижата к нему и от отчаяния слезы катились по лицу, вдруг поняла, что его резко отрывают от меня и тут же быстрым и точным ударом отправляют в кювет. Проморгавшись, увидела рядом мужчину в джинсовой куртке, кряжистого, молодого. Он посмотрел на меня:

- Все в порядке?

Я кивнула, утирая слезы ладонью.

- Ваш парень? – продолжил он негромко.

- Нет, - покачала я головой, - пристал по дороге.

Он посмотрел на лежавшего и подошел к нему. Наклонился:

- Ты как, отошел или позвать патруль?

- Не надо патруль, - прошипел тот.

- Ну, тогда лежи, - хмыкнул мой спаситель.

Подошел ко мне:

- Проводить или сама дойдешь?

- Проводить, - сказала я, осторожно оглядываясь на еле поднимающегося парня.

- Ну, пошли, - просто сказал мужчина. – Куда?

- Туда, - махнула я рукой в сторону общежития.

Мы шли молча. Я тихо всхлипывала, все еще еле отходя от происшествия, а провожатый не задавал вопросы, просто шел рядом. В свете редких фонарей я все же разглядела его - выше меня ростом, наверное, сантиметров на десять, сама была сто шестьдесят пять, в ловко сидящих на нем джинсах и куртке с майкой, натянутой на широкой груди. Волосы темноватые, но не черные, может темно-русые, да и разве рассмотришь в темноте и при свете редких фонарей. Лицо будто каменное, резкое, а цвет глаз не видно. Не красавчик, точно. По походке было видно, что чувствует себя уверенно и крепко стоит на ногах. Силой Бог не обидел, как поняла, когда он выдернул меня из тех жутких пьяных объятий и снес наглеца с ног с одного удара. Так что я шла под его охраной спокойно. Дошли до общаги, и он быстро простился, я даже не успела поблагодарить да и запомнить всего облика, только в общем.

- Вот те на! – подумала я, с удивлением глядя ему в след. - Ни тебе здравствуй, ни нам до свидания! Какой бука невоспитанный! – попыталась обидеться, но тут же вспомнила того, с пузырем, передернула плечами и побежала в общагу прятаться уже за каменными стенами.

- Ну, его к черту, такое приключение! – думала я, уже засыпая на своем кресле-кровати. Не стала ложиться на кровать Иры. Мало ли что! А вдруг что у них не заладится и она придет домой среди ночи. Потом стелись сонной! Скоро и сама буду в своем угле хозяйкой, тогда уж…

Утром поспала всласть. Никто не будил, никому была не нужна в этой жизни, даже той проводнице что не давала спать, всё будила на чай. Так ей хотелось меня тормошить. Сейчас же было тихо. Посмотрела на часы и присвистнула – уже двенадцать. Вот я поспала! Подскочила и начала быстро одеваться и завтракать, так как в час должны подойти ребята из группы, как договорились, и помочь мне принести первую в этой жизни купленную мебель – тумбу и торшер. Я вышла на площадку перед зданием, как в окно увидела Витю и Вову с Аликом. Пришли все трое. Поздоровались и пошли за мной, болтая о каких-то своих делах солдатских – кто дежурит завтра, кто дневалит, кого запрягут опять стенгазету делать. Я слушала и понимала, что их комсомольские обязанности и командиры по горло надоели, и хочется на гражданку. Когда спросила, сколько они уже служат, то Алик за всех ответил, что уже второй год и весной 75 будут уходить совсем, увольняться.

- Отслужили, - усмехался криво он. – Домой пора.

Я кивала, соглашаясь, понимала, что солдатский хлеб тяжек. Но это их счастье, что сейчас идет 74 год, а не 79, когда будет время Афганистана. Вот где будет жуть! Много там солдатиков полегло, много девчат осталось соломенными вдовами. Это они потом вспомнят и, наверное, перекрестятся, что их время прошло.

Вскоре показался тот дом с моими вещами. Позвонили в квартиру, и открыла нам та же женщина, все также с воспаленными глазами. Она приняла деньги, и мои ребята вынесли тумбу и торшер. Назад шли уже веселее. Они расспрашивали, когда будет мое новоселье, напрашивались в гости. Я обещала. Потом занесли все в комнату Иры, и я пригласила их выпить чаю, но они отказались, так как их ждали в ДК Ирина и Зоя солистка.

- Пойдем лучше с нами, - сказал Алик. – Сейчас будет репетиция. Чего тебе дома сидеть.

Я согласилась.

Глава 6

Все прошли на сцену, а я осталась в зале и села в середине. Пока там колготились, устанавливая инструменты и микрофоны, я огляделась. Приличных размеров помещение, примерно на пятьсот мест, сцена довольно высоко поднята, можно хорошо видеть с дальних рядов, акустика должна быть хорошая, так как даже просто разговоры были мне отчетливо слышны.

Солистка Зоя, молодая женщина лет 25 сошла со сцены, чтобы со мной познакомиться. Присела рядом. Мы пожали друг другу руки и назвались. Я спросила, давно ли она тут живет и замужем ли. Она сказала, что уже два года и пока холостая.

- Пока – это есть кто на примете? – улыбнулась я.

- Да есть, но он сам этого не знает.

Тут я посмотрела на нее удивленно, и мы хором рассмеялись. Я поняла, что умеет шутить, а значит не дура, и это радует. Терпеть не могу глупых девиц, с которыми придется общаться, так как я уже увидела себя на этой сцене и не только как чтицу или ведущую концертов, как говорила мне Ира, но и в спектаклях, которые тут поставлю. Хотя бы того же Чехова, одноактные пьесы его. И народа пока мало будем привлекать. Нет здесь драматического кружка? Будет!

Мы поговорили о сегодняшней эстраде, во многом сошлись. Когда спросила её о музграмоте, она заверила меня, что окончила музыкальную школу и разбирается в нотах. И современный репертуар у нее отменный.

- Сама сейчас услышишь. Готовимся к смотру художественной самодеятельности в конце сентября. Приедут из других гарнизонов, будет что сравнить. А сама-то что предпочитаешь?

Я объяснила, что хочу стихи читать и, если позволят, вести концерты. Она аж, захлопала в ладоши:

- Вот здорово! А то мы без ведущей просто загибаемся. Наш Александр Яковлевич теперь будет в восторге! Ему так хочется вдвоем с девушкой объявлять посменно, да и задумали мы к седьмому ноября сделать что-то вроде революционного музыкально-литературного спектакля, где будут представлены не только песни этой тематики, но и стихи, и танцы.

- А можно даже сделать жанровые сценки из той же темы. Например «Яблочко» матросов и имитация палубы и бушлаты с бескозырками, а танцоры в полосатых тельняшках. А еще буденовки с красными звездами и костерок в ночи, когда красноармейцы спят.

Зоя захлопала:

- Замечательно! Ты гений! Надо обязательно Наталье нашей сказать и вы придумаете всё это вместе.

- А кто у нас Наталья? – спросила я.

- Она отвечает за худсамодеятельность при ДК и еще жена нашего начальника.

- Согласна, - улыбнулась я.

В это время Ира позвала Зою, и та побежала репетировать, а я осталась прикидывать, чтобы еще можно было им подкинуть из своего опыта.

- Ну, вот, дорогая Маша, и здесь уже Я пригодилась тебе. Все же моя активность может быть даже материальна, то есть немного денежна, что так необходимо для молодой жизни. Если, конечно, мне предложат. Не откажусь от такой поддержки, еще много что надо приобрести для нормального проживания. Кастрюли и той нет, да и чайник тоже денег стоит.

Я вздохнула и принялась слушать более внимательно репертуар. А голос Зои мне понравился – хороший контральто, немного томный для эстрады, но приятно слушать и смотреть на нее. Все при ней, как говорится, можно было бы и похудеть, но для голодных молодых глаз офицеров подойдет отлично.

Уже вечером я не пошла на танцы, осталась дома, так как после проверки установили, что полы и окна высохли и есть возможность привезти мою казенную мебель с установкой. Я была в восторге.

Ждала у стола прапорщика на стуле и даже торопила его взглядом, пока он распоряжался по телефону, куда подгонять машину и куда нести.

- Я встречу, - пыталась вставить свои пять копеек в его приказания, на что он ворочал сердито глазами и махал рукой, мол, сиди и молчи. Я и молчала, слегка мандражируя. Вот не ожидала от себя, что так буду реагировать на вселение. Ну, прямо во дворец императорский, да и только. Кроме мебели он приказал привезти еще новый матрас и подушку. Я показала пальцами два, мол, по две вещи, на что он сделал вначале большие глаза, а потом смягчился и приказал два матраса и две подушки, на что я сделала ему воздушный поцелуй. Он улыбнулся, поправляя пальцем усы.

- А зачем тебе по два комплекта? – спросил он, лукаво прищурясь. – Если кого в гости будешь звать, так ему и одного матраса хватит. С тобой рядом.

- Ну, вы скажите, Станислав Леонидович! - смутилась я. – Это на тот случай, если кто из моих родственников приедет меня навестить. Вот еще куплю раскладушку и тогда полный комплект будет. Да и самой хорошо на мягком спать. Только одной, - погрозила ему пальцем.

- Ой, - махнул он рукой, - да за вами не задержится, молодыми.

- Это вы напрасно, Станислав Леонидыч, - слегка обиделась я, сделав это артистично, чтобы поверил. – Я девушка честная.

- Ах, так! - хмыкнул он. – Тогда прости. Ну, на чай-то пригласишь?

- Обязательно, дорогой вы наш человек. Вот устроюсь, испеку такой пирог, который вы и не пробовали.

- Ну-ну! – вновь погладил он свои усы. – Приду, оценю. Если что, буду рекомендовать.

- Кому это? – удивилась я.

- Как кому? Молодым лейтенантам. Тебе кого летчика или техника?

- А что есть различия, - засмеялась я.

- Конечно, - продолжил тот уже более серьезно. – Если летчик, то и зарплата выше и квартиру быстрее дадут. Но может и не вернуться с полетов. Тут как судьба. А технарь сидит себе на земле и каждый день дома, при тебе и детях. Но уж без привилегий.

- Мне бы по любви, Станислав Леонидыч, - засмеялась я. – А там с зарплатой ли или без квартиры то как Бог велит.

- Ух, ты про Бога вспомнила! - откинулся он на спинку стула. – А ведь, наверное, комсомолка.

- А что, про Бога нельзя вспоминать комсомолке?

- Можно, - крякнул прапорщик.

Мы бы и дальше продолжали нашу беседу, но тут прозвучал сигнал машины и мы пошли встречать мебель. Прапорщик махнул водителю, крикнув, чтобы подъехали к торцу здания, и машина двинулась в ту сторону, а мы пошли по коридору навстречу группе солдат, которые уже открывали борт. Их было четверо, и они скоро перетаскали мне в комнату кровать, стол, два стула и такой же шифоньер, как и у Иры. Видимо на складе они были в одном артикуле. Правда, мои вещи были новенькими и даже блестели от лака. Перенесли и тумбу из Ириной комнаты и торшер, а также внесли матрасы и подушки, тоже новые. Было приятно. Я поблагодарила ребят, отсыпав каждому конфет шоколадных, что купила заранее, и они, довольные, уехали к себе. Прапорщик тоже получил от меня презент конфетный какой любил, как посоветовала Ира «Мишка на севере» и тоже остался довольный.

- Ну, теперь сама? – спросил он.

Я кивнула.

Прапорщик ушел, зажимая в руках кулек с конфетами, а я взялась за чемодан и внесла его в свою комнату. Туда же перенесла и карниз. Обещал прапорщик, что завтра пришлет солдата и тот прибьет его мне на окно.

- Вот и повешу пока тюль, - подумала я, глядя на голое окно.

Знаю, как только оно будет завешено, да включен торшер, станет сразу уютней. Но голая лампочка под казенным белым колпаком на потолке не добавляет уюта.

- Надо купить еще и плафон повеселее, - подумала я и начала устраивать спальное место.

Разложила матрасы, застелила их простыней из нового комплекта, подушки и покрывало сверху. Торшер подтянула поближе к кровати, пока не было кресла, но думала купить. Стол поставила, как и у Иры, рядом с возможной кухней. Огляделась. Нечего было менять местами. Все было еще Ирой установлено, комнаты одинаковые и негде развернуться. Да и зачем много мебели для житья молодой девушки, всё должно быть компактно и лаконично, ничего лишнего. Конечно, для уюта много еще недоставало - коврика, телека на тумбу, кухонного уголка и, конечно, вкусных запахов пищи и пирогов.

- Будет! - усмехнулась я сама себе. – Еще будут бегать спрашивать, чем это пахнет. А я знаю много секретов с выпечкой и супами. Могу и борщ украинский сварганить, с чесночными булочками. Ах, даже сейчас слюньки потекли. Вот и буду приманивать женихов запахами.

Постелила у входа мокрую тряпку для ног, после того, как протерла пол и вышла вымыть руки. В душевой встретила соседку из рядом находящейся квартиры. Я тут уже некоторых знала, да и Ира меня представляла по ходу. Хотя пока еще не всех, некоторые были в отпусках, с другими виделась не часто, не хотели общаться. Почему? Кто знает. Ира сказала, что временные жители или гордые, на что я только скривилась, не понимая такой характер. Да была честь предложена, как говорится.

- Перебралась? – спросила она, улыбаясь.

Я, пытаясь вспомнить, как звали соседку, ответила, что в полном соответствии с положенным. На что она, прищурившись, пожелала мне:

- С новосельем! Если что – зови. Поможем.

И ушла.

Я поняла, что не буду пренебрегать таким расположением. Мало ли что. Все пригодится в жизни. Добрые соседи особенно. Тем более городок маленький, сплетни про меня, уверена, уже гуляют по домам и на работе. Все же новая учительница их ребятам, нужно все выяснить о ней, то есть обо мне. И хотя прошло всего три дня моего приезда, обсмотреть, оценить и подытожить смогли быстро. Да и какие интересы в таких вот, обособленных сообществах, как ни новость о молодой, симпатичной училке иностранного языка? Думаю, что и мужское население в курсе и также обсуждают мое появление. Чем они лучше баб, когда одни и делать нечего? Знаю еще по театру. У некоторых языки еще те! Метут, как помело. Мне не привыкать.

Уже время подбиралось к полночи, когда я услышала, стук в дверь. Пошла открывать и увидела Иру. Она с любопытством вошла и огляделась.

- Ну, что сказать? – хмыкала Ира, взяв руки в боки. – Почти, как и у меня, только без кухни и холодильника. Ну, ничего, еще приобретешь. Я сейчас за чайником и будем обмывать твои апартаменты.

Она тут же быстро вышла из комнаты, и я не успела ей даже сказать, что уже поздно. Сама пошла за ней, прикрыв свою на ключ.

- А давай у тебя попьем? – сказала я ей, садясь на стул. – У меня даже кружек еще нет, да и чая тоже.

- Ладно, - усмехнулась она. – Давай у меня. Я хотела тебе дать парочку на время, так сказать.

- Я возьму, спасибо, а то денег уже мало, а еще месяц жить. Да и кухню на что-то надо купить. Наверно, буду звонить своим, чтобы прислали, в долг, конечно. А где брать ещё.

- Я могу дать, с отдачей как сможешь. У меня есть. Коплю на телек японский, помнишь, говорила. Так что бери, сколько надо.

- Я подумаю, Ир, - сказала я, уже не удивляясь ее щедрости и простоты. Отвыкла за прошлую жизнь. Там было всё непросто, и вот так от всего сердца и почти незнакомому человеку без обязательств мало кто мог себе позволить. Даже родные сомневались иной раз дать взаймы.

Мне было немного неудобно и в то же время приятно, что есть такая у меня здесь поддержка уже в первые дни приезда. А это много значит. Уж я-то повидала, дай Боже, и людей и обстоятельств.

Мы пили чай и разговаривали на разные темы, кроме личных, то есть любовных. Говорили про школу и про ДК, про танцы и моё приключение тоже. Она уж очень расстраивалась, что мне пришлось пережить, и выспрашивала про спасителя. Я не могла ей конкретно ответить, ни про того, который на меня напал, ни про того, что меня выручил.

- Ну, первого я не запомнила, потому что испугалась жутко, а второго, потому что была поражена. Да и в темноте мало кого разглядишь. Он же меня и проводил.

- Так, даже здесь не увидела что ли? – удивилась Ира. – Тут-то хоть светло.

- Да он странный какой-то, - махнула я рукой. – Тут же ушел, как только приблизились к зданию. Я даже поблагодарить не успела.

- Ну, ладно, - похлопала она меня по руке. – Городок маленький, еще встретится и поблагодаришь.

- Всё может быть, - пробормотала я. И мы замолчали. – А как твои дела с Валерой? Прости, что спрашиваю. Если не хочешь – не отвечай.

- Да нет, - пригорюнилась она. – Всё складывается к тому, что они расходятся, а я чувствую себя последней сволочью, будто я их развела. Но это не так. Они еще ранее разошлись и она увезла детей полгода назад, к родителям, да и сама уезжала. Теперь вот решают материальные дела и сам развод. Они из Владивостока, так что считай рядом.

Тут она остановилась и помолчала. Молчала и я, надеясь на дальнейший разговор.

- Мы с ним встретились вот здесь в буфете, случайно. Он там напился, и нам с ребятами пришлось его провожать домой. Я осталась, чтобы помочь ему, и заснула на кухне. Он уже жил один. Утром познакомились. А потом он пришел на танцы, нашел меня и завертелось. Он хороший, добрый. Только с женой они не ладили. Не сошлись характерами, что ли.

- Да такое сплошь и рядом, - сказала я Ире и похлопала ее по руке. – Ты же не виновата, поэтому не накручивай себе вины. У них все ещё раньше случилось, как ты говоришь, поэтому перестань огорчаться. Может быть, он и есть твоя судьба. Ты-то его любишь или как?

- Вроде люблю, - пожала она плечами. - Только знаешь, говорят, на чужом несчастье свое счастье не построишь.

- Ну и пусть говорят, - перебила я ее. – Ты в голову такое не бери. Жизнь штука серьезная и длинная. А свою семью строй сама. Тебе с ним жить.

На этом мы и расстались. Поговорили еще, правда, о моих проблемах с родителями. Я хотела завтра идти звонить, да не знала куда. Ира рассказала, как найти почтовое отделение и как заказать звонок сюда на телефон прапорщика, чтобы не ждать на узле связи несколько часов.

Глава 7

Следующее утро я встречала уже в своей комнате и на своей кровати. Постелив два матраса один на другой, выспалась отменно. Было мягко и приятно в чистой новой постели. Немного пахло пылью, но все проходит со временем, и запахи впитаются уже мои. Лежала и думала, что делать. Ну, во-первых надо сходить и заказать телефонный разговор, а то мне потом Зина будет вспоминать, если опять родные Маши будут пытать ее обо мне. Во вторых закупить продукты и чайник с кастрюлькой и пару ложек для готовки. Нож и сковороду дала еще вчера Ира, сказала, что у нее два прибора и поэтому поделилась. Надо бы еще приобрести кусок клеенки импортной, цветной, какую видела в «Военторге», а то стол-то казенный, видать письменный. Хотя и такой тоже нужен. Да еще сходить в библиотеку записаться. Может, какие книжки почитать там, газеты разные и иностранную литературу может быть имеют. Мне что-нибудь на английском. Песня-то вспомнилась, а нужен текст. Жаль, нету пока инета. С ним было бы легче. Но будем искать, как говорил герой «Бриллиантовой руки». Машка, балда, не взяла ни одной книжки, и даже теплых вещей. Что за человек! А мне теперь как? Придется все же обращаться к родным ее, ведь были же у нее и осенние и зимние наряды, судя по фото. Легкомысленная все же девушка! Не отягощала себя ни в чем. А может быть ехала на разведку, мол, потом обратно? Только как бы она это сделала? Дура! А я вот взяла и осталась и тоже, возможно, дура.

Повздыхала и, вскочив, помчалась в душевую и туалет, умываться и заодно поставила в общей кухне чайник на плиту. Там уже была одна соседка, ставила мясо варить. Поздоровались. Она тоже поздравила с новосельем, тоже говорила обращаться, если нужно помочь. Я поблагодарила. Завтракала в комнате Иры. Она оставила мне ключ. Пока ела, все думала, как попросить денег у родных Маши. Было так неудобно, что просто не находила слов для объяснений. Потом решила, что скажу, если смогу, по ходу разговора. Посуду вымыла и пошла искать.

Все вопросы по поиску уже решала быстро: где спрошу, где сама дотумкаю. Нашла-таки почтовое отделение, небольшое, на одну разговорную кабинку. Решила, что попробую сейчас, если получится. Получилось! Девушка, что сидела за стойкой, сказала, что надо подождать с полчаса. Я же ждала минут пятнадцать, а пока читала «Литературную газету», которую тут и купила. Еще и «Известия», чтобы знать, что в мире творится. На центральную «Правду» не надеялась, так как той правды там было ни на грош, помня еще по своей молодости. Спросила, где можно купить карандаши-ручки-тетради. Девушка объяснила. Оказывается, здесь был выездной киоск. Что такое выездной, я узнала из ее же пояснений, это типа автолавки, и машина приезжает два раза в неделю. Останавливается у магазина «продукты». Как раз сегодня он и приехал, то есть по средам и пятницам. Так что туда я тоже постараюсь прибежать за тетрадями и остальными писчими приборам.

- Там можно и подписку на писателей оформить, - сказала словоохотливая барышня за почтовой стойкой.

Видимо, ей было скучно здесь сейчас одной, и она со мной пыталась поболтать. Я охотно выслушивала ее ответы на мои животрепещущие вопросы, где и что находится и как можно получить. Например, письма. Она советовала мне писать до востребования и самой приходить сюда, пока живу в общежитии.

- Там частенько пропадают письма, - охотно делилась она местными секретами, - всё же один адрес, а комнат много. Вот и куда-то девается почта. А здесь вы сами когда хотите, придете. Мы иной раз и паспорта не спрашиваем ни я, ни моя сменщица и работаем до десяти вечера по суткам. Так что думайте сами.

Она не успела договорить, как зазвонил ее телефон и она, подняв трубку, махнула мне рукой:

- Волгоград? Да-да, заказывали, - прокричала она в телефон. - Идите в кабину, - это уже мне.

Я быстро зашла и подняла трубку:

- Алло? Мама?

- Алло, доча! – услышала я взволнованный женский голос. – Слава Богу, ты жива. А то я уже с ума схожу, доехала ли ты или нет.

Потом был бурный диалог, и когда все же успокоилась загадочная, для меня, Машина мама, я смогла попросить ее выслать сколько-нибудь мне в помощь на обустройство, как раз в теме разговора, когда сказала, что получила комнату на жилье. Она как-то сразу обрадовалась, что живу самостоятельно и обещала тут же выслать, даже телеграфом. Спросила сколько надо, я просила сколько сможете.

- Я потом отдам обязательно, мама, - оправдывалась я, заливаясь краской. Даже голос дрогнул. Так было неудобно, хоть провались.

Но мать есть мать, даже стала меня стыдить, что мол, как можно возвращать своим же посылаем не на гулянку, на дело. А еще заплакала даже, вроде обиделась. Тут уж я как могла начала успокаивать и просить прощения. Она ненадолго замолчала, а потом сказала такое, от чего и я смокла:

- Тебя не узнать, доча. Что-то случилось по дороге? Какая-то ты другая стала. Раньше все требовала, а теперь просишь.

Я чуть со стула не свалилась, но попыталась оправдаться дальностью от них, что скучаю и трудностью на новом месте. Она тут же сама стала мне сочувствовать и попыталась успокоить, что понимает и просила написать подробности моего существования. Я обещалась. На этом мои пятнадцать минут закончились и телефонный звонок рассоединился. Я вышла красная. Щеки горели. Заплатила за разговор и спросила, как это телеграфом выслать деньги. Она сказала, чтобы я зашла сюда через час и смогу получить у нее наличкой, если не очень много. Мол, ей придет телеграмма и она, на основании её сможет из своей кассы выдать мне пересылаемую сумму.

- Не очень много, это сколько? – заинтересовалась я.

- Ну, до ста рублей, может быть чуть больше.

- А если больше ста, то где получать? – продолжила свой допрос, так, по интересу.

- Тогда уже в Уссурийске на Главпочтампе, - улыбнулась она.

- Спасибо, - теперь улыбнулась и я. – А звать-то тебя как?

- Лена, - сказала она.

- А меня Маша.

- Да я уж слышала, - ответила, смутившись. – Слышимость хорошая. Ты уж прости.

- Ничего, - засмеялась я, - секретов не было. Все по жизни. Ну, спасибо еще раз. Зайду через час-другой.

- Заходи, - махнула она мне рукой.

Я вышла с чувством выполненного долга и удовлетворения, что голос, видимо, тот же Машин, а вот манера речи соответственно не та, да и отношения к ней в семье были другие.

- Еле вывернулась, - думала я, вспоминая разговор. – Лучше писать. Хорошо что сообразила сказать, чтобы не вызывали, потому что бегать отвечать далеко и неудобно. Это не домашний телефон, а почтовое отделение.

Мать поняла и согласилась писать, чего и от меня требовала. Я обещала. Побежала к магазину за автолавкой. Там увидела фургон машину и несколько человек покупателей. Там же была и Ира. Она не удивилась, помахала мне.

- Ну, как, поговорила? – спросила она.

- Ага, - ответила я и тут же увидела словарь английского языка. Он лежал на одной из тетрадей. Я тотчас подхватила его и принялась листать. То, что мне надо! И еще спросила у женщины продавца, есть ли книжки на английском, любые. Она сначала замерла, будто вспоминая, потом кивнула и полезла в свои закрома. Перевернув пару коробок, вытащила запыленные несколько небольших книжиц с яркими обложками.

- Вот, - протянула она мне свою находку. – Кажется на английском.

Я прочла вслух название и поняла, что язык мне доступен. Это были сказки и рассказики специально для детей.

- Пойдет, - обрадовалась я.

- Вы это детям своим что ли, читать будете? – спросила удивленная продавец.

- Точно, детям, - усмехнулась я. – Только в школе. Я учитель английского языка. Так что вы точно попали.

Она улыбнулась:

- Могу еще вам привезти в следующий раз, если надо.

- Надо, - тут же заинтересовалась я. – Привозите любые. Все нужны.

- А я вот учила немецкий, - сказала разочаровано Ира, рассматривая мои книжки. – Переведешь?

- Зачем тебе детские? – засмеялась я. – Ты читай сказки Шехерезады. Там интереснее.

Она улыбнулась, и мы продолжали копаться в привезенном товаре. Я купила несколько тетрадей, карандашей простых и цветных, ручек и всего недостающего для письма. Конверты приобрела ещё на почте, и почтовые открытки. Так легче и проще - черкнул пару строк, мол, жива-здорова и пока.

Потом зашли с ней в магазин, где я накупила продуктов на первое время без холодильника, хотя Ира уже выделила мне полочку и дала запасной ключ для этого. Донесла свои и Ирины покупки до комнаты, она побежала на музурок, и распределила на столе. Пока. Из своих покупок решила сварганить супчик из океанского окуня, которого купила в свежем виде, как говорится, еще тепленького, не то что к нам везли сто раз перемороженного и почти безвкусного. Хотя и там я всегда брала эту мясистую рыбку не только из-за вкуса морской воды, но и за почти второе блюдо, которое и приготовить было достаточно быстро. Поставила кастрюльку на огонь в Ириной комнате, быстро очистила, и целиком варила в посоленой воде. Затем забросила немного риса и картофелину. Заправила это все луком с морковью прожаренными вместе, предварительно выбрав рыбку из варева. Ее очистила от шкурки, от хребта и больших костей. Больше там ничего и не было. Куски окуня и горячий суп с черным хлебом были умопомрачительно вкусными. Оставила Ирине в кастрюле, предварительно закрыв плоской тарелкой куски в миске. Они даже холодные вкусные. Туда бы еще зелени свежей, но не было в наличии. Не продавалась в магазине. Решила завести небольшой огород на подоконнике с зеленым луком и укропом. Надо только ящики где-то купить или же заказать. Вместо цветов. Выпила чаю со вчерашней заваркой, с конфетой и побежала на почту. А вдруг мать прислала денег, как обещала?

Деньги действительно были присланы, как сказала, смеющаяся Лена, подавая мне квиток для расписки в получении. Там значилась сумма… в сто шестьдесят рублей!

- Ого! – подумала я. – Спасибо Машиной маме!

Такая сумма, к счастью, была в кассе. Она с улыбкой подала мне десяток купюр – четыре по двадцать пять и шесть по десять рублей. Честно, я брала, одновременно и радуясь и стесняясь, будто ограбила своего же знакомого и мне было ужасно стыдно и неловко. Но, как говорится, стыд не дым, глаза не ест. Лена тут же посоветовала мне отбить родным телеграмму, что получила и благодарна, что я и сделала. Зажав в кулаке денежные знаки, упавшие мне, пожалуй, с неба, пошла в «Военторг», чтобы купить хозяйственные принадлежности – такую же электроплитку, как у Иры, чайник и еще одну кастрюльку и все остальные мелочи для быта. А еще попросила отложить две полочки для книг, застекленные, темной полировки. Думаю позже, когда Ира придет, сможем эти вещи сами снести домой. По одной они были не тяжелы, как я решила.

Купленную утварь еле донесла, так было и тяжело и неудобно нести. Но дотащила. Ира уже пришла и помогла мне все расставить по своим местам. К этому времени нас уже дожидался солдат, присланный прапорщиком для установления карниза со шторами. Оставили его приколачивать, а сами побежали в магазин, чтобы забрать подшитые ночные шторы и полочки. По дороге встретили ребят Витю и Алика. Они помогли нам доставить полки и сказались помочь повесить на стену. Я показала где, а сами с Ирой насаживали на шест с кольцами две пары штор – ночные и тюль. Когда повесили и отошли посмотреть, даже ребята сказали, что здорово смотрится. Мне тоже понравилось, хотя я и привыкла в своем времени к другим шторам, под названием жалюзи, которые не требовали этого нагромождения в виде льняных тканей и кружева. Но дань моде семидесятых здесь никто не отменял. Живу как все! Таков теперь мой девиз. Потом посадили всех пить чай с конфетами. Посидели, поболтали о кино, которое скоро будут показывать в ДК. Кинофильмы шли по средам, в субботу и воскресенье, если только не было праздников, и зал занимался другими мероприятиями.

- А какой фильм будет? – спросила я у вездесущего Алика. – Хочу сходить на любой.

- «Свой среди чужих, чужой среди своих» - сказал он. – Говорят отличный фильм, кто видел. Про гражданскую войну.

Я видела, но не стала говорить, чтобы не смущать ребят, хотя могла и сказать, что еще в Волгограде. Но решила, что лучше потом была бы возможность обсудить, посмотрев вместе. Витя с Аликом тоже хотели сходить вместе с нами. Им можно было такое времяпровождение, на это смотрели сквозь пальцы, так как они были участниками художественной самодеятельности и репетиции могли затянуться или проходить поздно, когда свободные от службы офицеры приходили в ДК на кружки или вечера. Так что, наши ребята, хоть и оставались без ужина, но не сильно расстраивались. Столовая для солдат изысками не баловала, а вот местный ДК буфет давал им вкусности, да и девушки их подкармливали, кто супчик принесет, кто картошки жареной с котлетами. Особенно в этом старалась Зоя. Она у них была главповар. Ей и самой это нравилось. Да еще буфетчица, Тамара, как я потом узнала поближе. Вниманием ребята не было обделены, да и они сами помогали во всем, если требовалась мужская сила. Вот, как нам сейчас. Меня уже принимали в свою группу как свою, и мне это нравилось. Привыкла я к простому и близкому окружению на работе и дома. Здесь пока все складывалось нормально – ДК, общежитие, школа. Правда, все еще зыбко, как ДК, так и школа, а вот с общежитием налаживается. Но еще не все комнаты заполнены, так как половина жителей в отпусках. Ира предупреждала, что еще столкнусь и с руганью и с детишками, бегающими с криками по коридору, особенно в холодное время года с дождями и морозами, но я как-то к этому относилась философски – привыкну!

Вечером, как и договаривались, встретились в фойе. Билеты не покупали, все участники ходили по контрамаркам и сидели на определенных местах, в середине зала, на одном ряду. Буфет был открыт и пиво продавалось. Мужское составляющее общества киноманов находилось уже там, а женское организовывалось группками или сидели в помещении и переговаривались. Зал потихоньку наполнялся зрителями. Я сидела на месте Зои, как мне сказала Ира, и вертела головой. Мне так хотелось увидеть и узнать того самого моего спасителя. А вдруг его узнаю, когда придет, хотя мало надеялась. Постепенно заполнялись ряды, но его так и не было или я его при свете не узнала.

Вскоре подали один звонок, за ним второй и третий. Двери закрыли, и начался киножурнал «Новости дня». В них на первом месте были отношения с США и возможные встречи нашего руководства с американским. Речь шла о разоружении, самой модной темой в мире. Затем шли новости промышленности и сельского хозяйства и в конце о культуре и спорте. Все, как положено! И, хотя, многие не смотрели, а шушукались и открывали двери опоздавшим, я смотрела с удовольствием, вспоминая свои молодые годы и вот такой же киножурнал перед фильмом, как политинформация перед работой. Тогда он вызывал зевоту, сегодня же ностальгию по утрате чего-то давнего, милого и своего.

Фильм прошел на ура, как говорится. Смотрелся Михалковский боевик отлично. Особенно его оценили мужчины. Они даже иной раз вскрикивали, как на футболе или же перед телеком дома, в особо опасные моменты сюжета. Даже женщины были вовлечены в перипетии друзей на экране. По окончании было громкое обсуждение уже на местах. Так всех пронял этот фильм. Наши ребята тоже вспоминали отдельные моменты по дороге домой. Они вызвались нас проводить, и мы не отказались. Да и их забота была обыденной, как сказала Ира, мне уже дома, когда мы ужинали. Тоже немного поговорили о фильме и разошлись по комнатам.

Я умылась и, включив торшер, решила почитать в кровати перед сном. Взяла те самые сказки на английском и углубилась в просмотр картинок, затем попыталась читать и переводить.

- Получилось! - обрадовалась я.

Всё было понятно, будто я знала язык с детства. Да к тому же не надо было переводить в уме, как делали большинство, что мешало усвоению и самому переводу. Я читала и понимала, о чем речь, как будто на своем родном языке. Может быть, все же память Маши лучше усваивала учебу, нежели она сама в это верила и могла использовать. Так бывает с нашим мозгом, что клетки памяти открываются под действием какого-то внезапного случая: удара, или падения, под током или в следствие операции и испуга. Здесь же, видимо, под действием переселения душ. Все же пришлось Машиным мозгам подвинуться для освоения и моих умений. Так что увеличение знаний дало толчок к открытию новых клеток и возможностей.

Почитав детские сказки и милые рассказики, полистав еще и другую книжицу, решила, что буду пользоваться ими для внеклассного чтения в пятом классе, когда происходило только знакомство с языком. Так называемое наглядное пособие.

На этом и закончился мой уже пятый день в новой жизни и новом теле.

Глава 8

Встав следующим утром, я теперь уже самостоятельно готовила себе завтрак из жаренных пары яиц и растворимого кофе, который мне отсыпала Ира. Его я пока не купила, так как тот не стоял на прилавке. Как сказала подруга, его надо было доставать, то есть по блату. И хотя по вкусу он был кисловатый, размолотый в пыль, индийский, как я поняла по банке, и такой сегодня достать была проблема.

- Я тебе его принесу, - сказала мне Ира, когда я посетовала, что не видела сего продукта на прилавке. – Есть у меня такая возможность. Заказать надо нашей буфетчице Тамаре. Она достанет. Я занимаюсь с ее дочкой уроком на фортепиано. Кстати, она же будет у тебя учиться в девятом классе.

- Но мне завуч сказала, что мои только пятые и восьмые? – удивилась я.

- Да, но не сказала, почему-то, что девятый класс разделен на две группы – одна с немецким, другая с английским. Так как не смогли набрать на два класса, то разделили иностранный язык на группы. Так что Тамара с удовольствием тебе достанет. Кстати, эту девочку не придется тащить, она хорошо учится. Так что пользуйся и ты, нарабатывай свои связи.

- Да есть уже один такой мальчик из восьмого класса, сын продавщицы из «Военторга». Обещала приглядеть за ним.

- Вот, - засмеялась Ира. – Так что скоро ты меня обгонишь в этом деле.

Сегодня я решила познакомиться с библиотекой и записаться в читатели. Все же еще помнила бумажные книги. Против электронной они, как мне казалось, выигрывали. Можно было послюнявить палец, попробовать на вкус, заложить веселую лассе-закладку в виде засушенного цветка или же картинки, а может и фото любимого, подержать томик в руках, ощутив его тяжесть или же легкость. Бог знает, часто ли еще придется вот так поваляться с книжкой в постели и понежиться без проблем? Все же время торопит и скоро мне придется впрягаться в новые для меня вопросы и проблемы. Так что воспользуюсь по полной катушке последними денечками отдыха.

Библиотека оказалась в другом торце здания ДК и занимала приличную площадь. Уж не знаю, сколько томов было в ней, но то что увидела, мне понравилось. Окна большие, чистые, с цветами на подоконнике, запахи соответственные, летние и немного пыльные, как и положено во всех библиотеках. Зал разделен на две зоны – одна бОльшая для стеллажей с книгами, другая со столами и стульями около них. Видимо читальный зал в миниатюре. Здесь находилась и библиотекарь со своим столом и коробками с картотекой. Рядом с ней стояли три стенда с выставленными книгами и журналами. Видимо для привлечения внимания читателей по жанрам. На них предполагаемые новинки, с раскрытыми страницами периодических изданий с рассказами и романами. Пройдясь по ним взглядом, обратила внимание на несколько известных авторов – Стивен Кинг и Юлиан Семенов. Странно, но они рекламировались рядом, и было бы интересно их вновь себе напомнить. Решила встать в очередь на прочтение, если есть такая, а может и сразу получить.

Библиотекарем служила женщина средних лет, довольно полная, с милым лицом и живыми глазами. Судя по ее взгляду, обо мне ей уже было известно, но только сейчас она видела меня впервые.

- Здравствуйте! - поприветствовала я ее. - Хочу записаться. Можно?

- Здравствуйте, конечно, можно, - любезно ответила она, широко улыбаясь. – Рада приветствовать новое лицо в нашей библиотеке. Люба! – вдруг позвала она еще кого-то, - у нас посетитель. Выходи познакомиться. Это новая учительница английского. Верно? – это уже ко мне обращение.

Я кивнула. Подала паспорт для регистрации. И тут вспомнила, что мне надо прописаться и здесь, в поселке Воздвиженский, как положено, а я это выпустила из виду, да и Ира почему-то не сказала. Только где? Милиции не было, как я поняла, только военный патруль. Если только в Уссурийске, но там, в гороно, мне тоже не сказали, да я и не спрашивала, некогда было. Все так навалилось.

- Думаю, надо у Иры поспрашивать, - решила я про себя. – А то как бы чего не вышло.

В этот момент показалась из-за стеллажей также немолодая женщина, худощавая, в джинсовом сарафане и белой кофточке. Короткие волосы были пострижены, как и у меня в сэссон, и носила она еще очки в легкой металлической оправе. Приблизилась к нам и села чуть позади первой библиотекарши, глядя на меня с вниманием.

- Вот, Люба, к нам записываться пришла, - она поглядела в паспорт, - Мария Петровна Стаднюк. Рады видеть вас. Любите читать?

Я вновь кивнула:

- Люблю. А еще мне нужно узнать, есть ли в вашей библиотеке книги на английском языке. Художественные. Мне нужно для тренировки, да и для ребят тоже. Например, Хемингуэя «Маленький принц». Есть такая книжка?

- Поищем, - спокойно сказал Люба.

- А я бы хотела почитать последний журнал «Иностранная литература» если есть.

- Есть, - также ответила она.

Я обратила внимание, что она отвечала вроде бы за книги, а толстая библиотекарша за формуляры. Мой она также заполняла молча, не слушая наш разговор. И пока Люба ходила за моими заказами, все же я задала вопрос об их именах:

- А как же вас зовут, милые дамы? – усмехнулась я. – Как к вам обращаться?

Сидящая, подняла голову и посмотрела на меня с удивлением:

- Я что, не представилась? Прости, дочка. Зовут меня Вера Ильинична, а Любу, Любовь Степановна.

- Очень приятно, - слегка поклонилась я. – А меня зовите по имени Маша.

- Хорошо, - улыбнулась Вера Ильинична и ей подтвердила Люба, которая уже шла с книжкой в руке.

- Вот ваш «маленький принц» на английском. Как видите, у нас есть и такие в иностранном отделе. Есть на немецком, французском и даже испанском. Если что, приходите, подберем, а если нужно и закажем. Кстати у нас иногда проводятся вечера по книжным тематикам. Об этом мы вывешиваем соответствующие объявления и сообщаем в школе и в ДК. Приглашаем в гости. Обещаем, будет интересно, и еще пьем чай с домашней выпечкой, кто что может. Вы умеете печь?

От такого вопроса в библиотеке, я несколько зависла, потом закивала:

- Умею и обещаю прийти со своей выпечкой, если работают у нас в общежитии духовки. Пока не пробовала.

- Ну, вот, Вера, - обратилась Люба к своей коллеге, - теперь нашего полку прибыло. Машенька, приходите, будем рады вас видеть.

Вот такое доброе отношение я встретила в библиотеке, и от этого в душе стало теплее и эти две взрослые тетки мне стали ближе. Получив книжку и журнал, попрощалась и обещала скоро зайти.

Вечером после приготовленного ужина уже у себя в комнате, я прилегла на кровать под теплый свет торшера и открыла последний выпуск журнала «Иностранной литературы». Ира сегодня была занята своим Валерой и куда пошли и где они находились, я не знала, но и не очень пыталась узнать. Вообще, не в моем характере вклиниваться в чужую личную жизнь. В своей бы разобраться. Но перед тем, как закрыть глаза, всё попыталась вспомнить лицо того самого мужчины, что спас меня от пьяного негодяя. Но в памяти отложился только немного глуховатый голос и крепкая фигура среднего роста. И всё!

* * *

Неделя подошла к концу, когда Ира утром постучала мне в двери и сказала, что видела продавца из «Военторга» и та передала, что пришел мой заказ, и она советует его выкупить как можно скорее.

- Я сейчас сбегаю к своим ученикам, а в обед тебе прибегу помогать. Иди к Леонидовичу и проси машину. Он поможет.

Я не спеша умылась, приготовила себе завтрак и спустилась к прапорщику. Он, как и всегда, сидел у себя за углу в будке и чего-то писал. Я постучалась в стекло, и тот махнул мне рукой, приглашая входить.

- Я к вам Станислав Леонидыч с просьбой, - начала я, после приветствия. – Мне тут заказ пришел на кухню стол и шкафчик и надо бы привезти и принести. А еще шкафчик бы тот повесить. А? Поможете? – и я сделала глаза Шрека.

Он, конечно, еще не знал о таком мультике, но усмехнулся:

- Ох, девки! Подведете вы меня под монастырь со своими готовками в комнате. Нельзя же по пожарной безопасности! А вы всё туда же, кухню им подавай!

- Святослав Леонидыч, миленький, ну пож-ж-жалуста! – сложила я руки в молитвенном жесте. – А я вас за это поцелую!

- Ладно, - смилостивился прапорщик, - если только за поцелуй! Так и быть! – поправил он усы сложенным большим пальцем. – Когда надо?

- Когда сможете, мне все равно, но только до закрытия «Военторга».

- Понятно, - проворчал он и снял трубку. – Дневальный? Дай-ка мне автороту. Степаныч, это я. Дай мне сегодня грузовую машину на час да пару ребят с нею. Надо меблюшку кое-какую перевезти. Да-да, моим жильцам. Ага! Через час? Лады. С меня не убудет.

Я улыбалась.

- Слышала, через час, - сказал он, и я захлопала в ладоши.

- Вы волшебник, Станислав Леонидыч. Спасибо. Я побежала.

- А поцелуй? – вскричал он и привстал над столом.

Я наклонилась и чмокнула его прямо в усы. Он тут же их поправил и улыбнулся:

- Сладкая какая!

Я погрозила ему пальцем и помчалась к себе переодеться и взять деньги.

Все прошло в рамках обычного, то есть машина, солдаты, магазин и тумба со шкафчиком. И это уже стояло и висело у меня в комнате и радовало глаза. Я тут же заполнила полки своими покупками продуктов, расставила тарелки и чашки в специальную подставку что купила там же, включила плитку и поставила чайник. В ящики тумбы сложила ложки-вилки-нож и кое-что по мелочи, вниз поставила сковороду и тазик для мытья посуды. В общем, еще бы холодильник с телеком и все было бы в ажуре. Я еще хотела кресло и журнальный столик перед ним. Гулять, так гулять!

Спросила продавца об этих вещах, сказала что бывают, но не часто.

- Заходите, - посоветовала она мне. - Если завезут, могу и оставить. А так буду иметь в виду.

Когда пришла Ира, я зазвала ее посмотреть на мой реквизит и расстановку. Она похвалила и ушла к себе, устала, как сказала. Да и вид у нее был не ахти после встреч проведенных с Валерой. Все же не спать ночами сразу сказывается, хотя и молодая. А уж чем таким они занимались, понятно без слов.

Перед самым педсоветом, где-то в двадцатых числах августа, Ира позвала меня в ДК на встречу с Натальей, женой начальника ДК и главной по художественной самодеятельности. Надо было нас познакомить уже основательно и поговорить о моем уже более активном участии в работе ДК. Мы пришли после обеда и застали в комнате, где располагалась сама Наталья, и ее мужа, начальника ДК Александра Яковлевича Симородкова. Они были рады нас видеть и познакомиться поближе.

Она была небольшого роста, с невыразительным обычным лицом лет тридцати, одета скромно, без косметики и прически, просто волосы в пучке сзади головы. Он же лет около сорока, представительный, в мундире с погонами майора, рыжеватый, лысоватый, фундаментальный такой, чувствуется, что и в семье он тоже начальник. Так, по крайней мере, к нему относилась Наталья.

Она сразу же сказала звать ее по имени, но товарищ Симородков не стал уменьшать свое имя отчество, как будто, так и следовало его называть.

- Но мы не гордые, - хихикнула я, глядя в его несколько важное выражение лица. – Хотя Ира говорила мне, что он свойский парень. - Передо мной пыжится! Пускай! Там посмотрим, как дальше будет.

Они начали меня расспрашивать, что я умею, и участвовала ли в художественной самодеятельности вообще хоть где-нибудь. Врать не стала, ответила отрицанием, но хотела здесь попробовать. Из всех жанров обещала читать стихи, если подойдут по теме и вести концерты.

- Почему их вести? – спросил Александр Яковлевич

- Я не боюсь сцены и большого количества людей, - ответила я, улыбаясь. – Все же есть опыт в школе. Ученики те же зрители, как сами понимаете и мне не занимать их внимание просто не положено по должности.

Они тут же все заулыбались, и как-то спешно при этом растаял ледок недоверия от первой встречи. Знакомство состоялось. Начальник попросил что-нибудь почитать прямо сейчас и я не отказалась. Встала и прочла мое любимое из Есенина:

- Вы помните, вы все, конечно, помните,

Как я стоял, приблизившись к стене,

Взволнованно ходили вы по комнате

И что-то резкое в лицо бросали мне.

Я думала, что они меня остановят, но почему-то не стали, сидели тихо и слушали с интересом. Наталья и майор, так даже рты раскрыли от удивления, а Ира загадочно улыбалась, прикрыв глаза, будто музыку слушала или ритм. Я понимала ее. Музыкальный слух в стихотворениях очень даже нужен и при написании и при прочтении, а так он теряет красочность и выразительность. А уж Есенину этого не занимать, всегда будешь в выигрыше, если захочешь кого удивить или приголубить. Так что дочитала до конца и остановилась. Все безмолвствовали.

- Ну, как пойдет? – нарушила я то молчание.

Тут и Ира, и Наталья захлопали, а Александр крякнул и тоже пару раз хлопнул в ладоши:

- Отлично! Пойдет! Если ты тАкже будешь вести концерты со мной, то мы приживемся.

- А если мне попробовать здесь открыть драматический кружок? – вставила я все же свое желание. – Детский пока. Для ребят школы. Всё же нужна для репетиций сцена, она как-то настраивает на нужные чувства.

- Интересно, - сказал начальник. – Надо подумать. Вы еще посоветуйтесь с директором школы, что он скажет, все же ребята будут отвлекаться от основных уроков, хотя и после занятий.

- Саша, - встряла Наталья, - но у нас же есть еще и сольфеджио для ребят. Для тех, кто учится музыке. Пусть будет и драмкружок. Все же ДК не только для мультиков и детского кино, но и для развития художественного вкуса. Верно я говорю, Маша, Ира?

- Точно, Саш…Александр Яковлевич, - поддержала ее подруга, – а потом, глядишь, и взрослый театр начнется. Всё интерес проявится и у жителей городка.

Тут майор задумался и кивнул:

- Будь по-вашему, согласен. Все организационные вопросы беру на себя. Тебе, Мария Петровна, только надо определиться с репертуаром, посоветоваться с Натальей и заказать художникам объявление. Повесим в людных местах. Там уж посмотрим. А вы тут поболтайте по поводу программы выступления. Скоро смотр частей дивизии. Надо готовится заранее. Вот и думайте вместе. Теперь вас уже трое.

Он попрощался и ушел, а мы остались. Два часа разговаривали о предстоящем смотре, читали черновик литературно-музыкальной композиции, советовались, какие стихи вставить и что надо убрать. Тут я вновь рекомендовала вставить эпизоды театрального жанра, о которых рассказывала Ире. Наталья ухватилась сразу же и глаза ее заблестели от удовольствия:

- Я очень рада, что ты, Маша, теперь с нами. Свежие идеи нам очень нужны.

Уже у себя перед сном, я вспоминала весь свой репертуар и делала в тетради пометки, что можно использовать сейчас, какую тему предложить для детской студии и где брать материал для пьес.

Под мерный стук часов будильника, который я купила в «Военторге» специально для раннего подъема, я вспомнила, что надо было узнать у Иры, где мне прописаться и надо ли здесь это.

Глава 9

Утром прошла к прапорщику и попросила позвонить. Тот разрешил. Я позвонила Виталию Сорокину, тому парню, который меня сопровождал в гороно в первый день моего приезда. Он откликнулся сразу и был приятно поражен, что я запомнила его номер и что звоню.

- Мне бы с тобой увидеться, - сказала я. – Есть вопросы, которые надо решить. Сможешь позвонить секретарю завгороно и попросить записать меня к нему на прием?

- Зачем тебе? Что-то случилось?

- Да нет, - засмеялась я. – Просто нужно получить справку для прописки и получения пропуска здесь в городке. Сам понимаешь, что за этим стоит. Мне сказали, что без справки о том, что меня послали работать по разнарядке, здесь не принимают. А вдруг я иностранный агент.

- Ну-ну, уж и агент! А, впрочем, очень даже симпатичный такой агент, - засмеялся тот в трубку. - Я сам оформлю тебе такую справку, схожу к секретарю, и она все сделает как надо. Тебе останется только приехать в удобное для тебя время. Годится?

- Годится, - ответила я с удовольствием в голосе. – Если успеешь за день, то завтра буду в Уссурийске уже с утра. Пойдет?

- Пойдет!

- Заодно и город покажешь.

- Хорошо, так и сделаем, - ответил он. – Тогда звони сегодня к вечеру. Думаю, что справка уже будет готова.

- Вот спасибо тебе, Виталь, - выдохнула я с облегчением. – Ты меня просто спас. Очень не хотелось бы вновь встречаться с завгороно.

- Почему? – удивился он. – Неплохой дядька. По крайней мере, не зануда.

- Давай я тебе объясню не по телефону, тем более что я говорю из общаги.

- Ладно, Машенька, - почти пропел медовым голосом мой визави. – Не прощаюсь!

- Бай! – крикнула я в трубку.

- А что такое «бай»? – спросил меня прапорщик. – Какое-то новое словечко молодежи?

- Нет, Станислав Леонидыч, это от английского «гуд бай», то есть до свидания. Бай же просто кратко, мол, пока.

- Надо же! – помотал он головой. – Английский! Буду теперь знать и хвастать перед своими. Ты мне еще пару словечек скажи, я запомню.

- Ну, если только «вельком» - добро пожаловать, и «вери гут» - хорошо.

- А если согласие то как?

- Иез – это «да» несогласие «ноу» – это «нет», - улыбнулась я.

- А как будет, здравствуй?

- Хелло! – помахала я ему рукой.

- А! Я знаю! – засмеялся он. – Это уже все знают. Думал что это краткое, как у нас типа «привет». Спасибо Машенька. Приходи, если что, поможем.

- Да, Станислав Леонидович, мне нужно прописаться и получить пропуск. Как это сделать?

- Ну, прописаться я помогу в Кэч (сн.), а пропуск у нашего секретника оформишь сама.

- Спасибо, Станислав Леонидович, чтобы я без вас делала!

Я улыбнулась своему краткому уроку английского пожилому прапорщику, и подумала, что не пройдет и пятнадцати лет, как все в СССР будут срочно учить английский, чтобы общаться и чтобы развивать свой бизнес. Как все меняется на глазах! А говорили, что русский станет международным языком общения, ан, нет, все же английский. Да и понятно, с развалом СССР. А жаль! Все же наш язык более чувственен, что ли, много в нем прилагательных, художественных оборотов, сравнений, не то что в лаконичном английском. Он скорее подходит для бизнеса, чем для описаний души человека, его порывов, любовных переживаний, в конце концов.

Целый день я занималась домашними делами: постирушками, уборкой в комнате, готовкой да еще решила испечь один из моих быстрых пирогов под названием «шарлотка». Как раз купила венчик для взбивания. Еще мне надо было проверить духовку, что стояла в общей кухне. Соседка, которая была с утра и ставила варить обед, показала ту, которая печет:

- Я иной раз и сама в ней пеку, то пирожки, то ватрушки, - сказала она, улыбаясь. – Советую использовать. Только смотри почаще, иначе подгорит. А противень я тебе свой дам. Эта внутри вся проржавела.

Она принесла мне его, почти новый и, видимо, мало используемую, но я была рада тому, что не пришлось искать ему замену. Да и в чем было печь? Об этом я как-то не подумала. В прошлой моей жизни у меня специальная форма для выпекания, здесь я такую не видела, да и не придумали её еще. Так что соседка сделала мне одолжение, чем я и воспользовалась, решив про себя, что с этим надо что-то делать - то ли покупать такую же, то ли искать замену. Помню, у мамы была старенькая электродуховка, небольшая, с двумя противнями. Типа портативной. Она ею постоянно пользовалась, так как не доверяла газовой плите. Там вечно всё горело. Вот и я решила поискать такую же и здесь. Тогда будет собственная и в малых размерах. При том бортики тех противней были выше и меньше по площади, и можно было выпекать мою шарлотку. Здесь ещё придется покумекать, что делать. Всё же решилась и после смазки и посыпки мукой, вылила содержимое на всю площадь противня. Получился тонкий слой. Поставила печь и уже присматривала постоянно, вспоминая со вздохом свою электропечку на сенсорных платах. Там не надо было бегать постоянно и следить – включил, поставил программу и сиди себе, отдыхай. Вот тебе и высокие технологии в быту!

Пока так рассуждала, мой бисквит с яблоками поднялся на немного и при том скособоченный какой-то получился. Я все равно была рада первой моей выпечке в этом мире и времени. Унесла в комнату, тут же выложила с большим трудом на стол и, не давая ему остыть, намазала Ириным брусничным вареньем и свернула в рулет, плотно сжав его с боков. Оставила там же, в полиэтиленовом пакете, на котором и производила это действие. Здесь нет пока даже пекарской бумаги, да и разрыхлителя не было. Пришлось соду уксусом гасить, которые нашлись у той же Иры. Я не подумала об этом, привыкла, что все эти мелочи типа лаврушки, перцев, приправ и ванили с разрыхлителями всегда было полно в моей специальной корзинке на кухне и под рукой. Здесь же придется напрягаться для замены и все же покупать то, что имеется в наличии.

- Будем привыкать! – сказала я сама себе и даже вслух.

Ближе к вечеру позвонила вновь Витале и тот, как ждал меня у телефона, тут же снял трубку и сказал, что такую справку дали, да еще извинились, что сразу не вспомнили, так как военный городок и нужно обязательно оформлять пропуск.

Следующим утром я уже ехала в рейсовом автобусе на встречу с городом. Ира еще посоветовала заглянуть на рынок и кое-что купить, что приглянется.

- Там продаются сушеные кальмары и красная икра. Население зарабатывает. А еще семечек, как ты и хотела и кедровых орешков. Будет чем занять рот вечерами перед телеком или с книгой.

Я слышала от нее, что сушеные кальмары здесь просто деликатес, и что дети набивают ими карманы и едят вместо конфет. Это замечательно, ведь океанская рыба полна йода и тот необходим для роста и здоровья всем, даже старушкам. Щитовидка – это защита от всего на свете, так мне всегда говорила бабушка, когда я была маленькой и спрашивала ее, почему та пьет жутко противный рыбий жир. Теперь есть небольшая вкусная замена в виде красной икры и кальмаров. Кстати, решила их купить в свежем виде и сделать вкусный салат. Здесь его тоже делают, кто хочет побаловаться и к праздникам, как мне сказала та же Ира – кладезь местной жизни. А с этим вспоминается сериал «Ирония судьбы», где главная героиня сделала для любимого мужчины такой салат, и он даже не успел попробовать, зато второй съел с удовольствием и даже вымыл салатницу, чему Надя была удивлена: - Надо же, без напоминаний, просто по инерции.

- Вот что значит нормальный мужик! Мне бы такого! Вот как увижу, что кто-то моет посуду за собой, так прямо и выйду замуж, как и она, - усмехалась я, глядя по сторонам из окна автобуса. – Жаль, что этот фильм выйдет лишь через год, а то уже привыкла к его показу перед Новым годом. Только что покажут сейчас?

На этом я остановила себя и переключилась на Виталия. Что с ним делать? Я же ему понравилась, но мне он нет, то есть хороший парень, но не мой. Надо будет как-то себя так повести, чтобы не дать ему ложной надежды и в то время не оттолкнуть. Кто знает, может ещё пригодится…как друг и помощник.

В подарок от себя за его работу везла ему кусок того пирога, что получился. А получился он отличным, даже не ожидала.Яблочно-брусничный. Отпад! Угостила ту соседку, кстати, ее зовут Катя. Она замужем за техника и у них есть пятилетняя дочь Лина, шустрая девчонка. Прапорщика тоже угостила. А с Ирой мы пили вечерний чай, и она хвалила меня, как и другие угощенные. Теперь я поняла, что буду печь иной раз и надо бы еще курицу запечь на мой первый день в школе. Сделаю свой борщ, с пампушками, крабовый салат и такой же рулет. Но в Уссурийске присмотрю и печку, если там она есть. Мне Виталий подскажет, где магазин «Хозтовары». А вдруг на мое счастье? Тогда буду угощать, в будущем конечно, уже своего мужчину вкусностями, а их у меня полно в памяти. За прошлую жизнь чего только не умела! Только где взять-то этого своего, самого-самого!

- Где же ты мой синеглазый майор из сна! – вздохнула я с сожалением.

Пока думала да мечтала, автобус остановился на той самой остановке, где меня в прошлый раз посадил Виталя, и я его увидела в окно. Он меня тоже. Помахали оба. Он кинулся подать мне руку на выходе, и я ее приняла с улыбкой. Обменялись приветствиями, и он подал мне справку.

- Вот, держи, думаю, что теперь у тебя все получится.

Я взяла, прочла, что направлена гороно на работу по заявке от школы и на том успокоилась.

- Моя подруга Ира, она преподает в школе музыку, - начала я рассказывать Витале свои заботы, - сказала, что ей не надо было становиться на учет, так как она вольнонаемная, а вот мне обязательно, так как я гражданская. Нужен пропуск на КПП для прохода. Так что теперь не надо дежурным объяснять, зачем и что мне в городке надо. Даже когда оттуда и то надо иметь пропуск. Вот такие строгости. Хотя, как сказала Ира, кому надо тот и так знает.

Тут Виталя расхохотался так заразительно, что и я за ним засмеялась.

- Твоя Ира большая шутница. Хочу с ней познакомиться.

- Приезжай, - тут же заторопилась я, - угощу тебя своим фирменным пирогом с яблоками.

- Ну, если пирогом, то тогда приеду, - схватил он меня за руку. – Да я и собирался как-нибудь в сентябре нагрянуть. По комсомольским делам. А ты обязательно встань на учет в школе. Теперь ты будешь платить взносы не как учащийся, а как работник. Так что с этим у нас строго.

- Вот ты комсомольский работник, сколько получаешь из того, что имеет организация, а? Мы же отчисляем ого-го, а ваши ставки, небось, с гулькин нос. Но ведь кто-то пользуется такими деньжищами. А? Не задумывался?

- Ты мне перестань такие вопросы задавать и такие речи говорить, - вдруг он резко остановился и отдернул свою руку. – Это все вражеские наговоры и вредные мысли. И где ты их набралась? Может быть, ты и есть агент, шпион из капстраны?

Тут он как-то прищурился, и я поразилась его отношению ко всему, что тут сказала. И пошла на попятную - вдруг поверил.

- Да я пошутила, дурачок, - примирительно сказала я и, схватив уже сама его за руку, потащила в скверик, что виделся впереди:

- Пойдем, я принесла тебе кусочек своего пирога. Зачем ждать, вот же он.

Я показала ему пакетик и подала в руку. Мы присели на пустую скамейку и он, сначала с интересом понюхал, а затем откусил. На лице расплылось блаженство:

- Вкуснота!

Я видела его улыбающуюся физиономию и кляла себя за те вольные мысли, которые вдруг высказала ему, комсомольцу семидесятых. В них еще был тот самый советский порыв «За Родину, за Сталина», а я со своими свободными идеями и размышлениями о закостенелой комсомольской верхушке, погрязшей в коррупции и взяточничестве. Он обязательно доживет до того времени, когда все это выплывет наружу и вскроется настоящая жизнь комсомольских работников и их быстрое погружение в бизнес с теми самыми нашими отчислениями от мизерных зарплат. А сколько по стране? Миллионы! Вот на них и построятся многие фирмы и фирмочки, вот и станут они миллиардерами. Чего уж! У воды быть и не намочится! А пока им помогают вот такие честные комсомольцы, как этот инструктор Виталик. Дай Бог ему здоровья!

Пока я так думала, он слопал пирог и даже облизал пальцы:

- Вкусно! Ты молодец! Хочу еще!

- Перехочешь! – засмеялась я. – Хорошего понемножку! Пойдем, покажешь мне город. Не весь, хотя бы центр и рынок. Надо еще кое-что посмотреть в хозмаге. Есть такой?

- Есть! – ответил Виталя, и мы пошли быстрым шагом знакомиться с городом.

Он провел меня по центральной улице, затем мы с ним доехали до театра, показал цирковое здание, где иной раз были гастроли цирков, даже московского, как хвастал он, правда, всего неделю, проездом к Владивостоку. Парк, около мемориального знака Арсеньева Владимира Клавдиевича. Его известную книгу «Дерсу Узала» здесь все знали и автора почитали, как географа, этнографа и путешественника. Сейчас как раз проходили съемки фильма по этой книге в городе Арсеньев японским режиссером Акирой Курасава. Мне страсть как захотелось посмотреть на эти съемки, но как сказал Виталий, сам японец не очень любит лишних людей на съемочной площадке, и они сейчас делают лишь натурные съемки природы и находятся в экспедиции под охраной милиции.

- Вот когда начнут снимать актеров, то можно и посмотреть, хотя я не очень в это верю. Была встреча одна в нашем драмтеатре, и то туда не достать было билетов. Одно начальство присутствовало. Даже нам, инструкторам не дали. Но мы все равно прорвались и видели и актеров, и режиссера японца. Арсеньева, кстати, будет играть Юрий Соломин. Помнишь его в сериале «Адъютант его превосходительства»?

Я кивнула.

- Ну вот. Его видел и ещё Дерсу Узала, которого будет играть Максим Мунзук. Его я не знаю, но думаю, что похож на того, кого описывает Арсеньев в книге, хотя и без грима пока. Они много рассказывали про съемки и сам фильм. Теперь будем ждать выхода на экран. Посмотрим на наши края и наших земляков, которые японец будет снимать живьем, так сказать. Он так решил. Только их переоденут в ту одежду и скажут что делать. Многим бы хотелось. Все же кино. А потом будут по всему Союзу показывать. Лихо! Я бы согласился.

- Ну, так иди, - подтолкнула я его, походя, локтем.

- А! – махнул он рукой с досадой. – Нам нельзя. Запретили даже думать. Потому что рожей не вышли. Сразу видать - городские. А им нужен местный колорит. Так сказали.

Тут он загрустил, и мне стало жаль мальчишку, так ему хотелось сняться в кино. Тогда кино, телевидение было еще в фаворе, и актеры и телеведущие были для простого народа просто небожителями. Не то что при моем времени. Уже не то и не те. Может быть, потому что много пишут об их личной жизни и при этом мало позитива, в основном негатив, типа пьяных с драками вечеринок, разводов и женитьб с судами и разделами имущества. Не то что ранее все это было скрыто и не выставлялось напоказ. Мы даже не знали кто с кем женат и есть ли дети. Потом все на показ – вот такие мы человеки.

Виталика я кое-как успокоила, сказав, что не всем же быть актерами и пригласила к нам в ДК в художественную самодеятельность, на что он засмеялся и отказался, сославшись на абсолютную актерскую непригодность.Тогда я приказала ему довезти меня до рынка, где и купила кедровых орешков, и сушеных кальмаров, и банку красной икры, и даже кусок свежесоленой кеты, на которую он только передернул плечами:

- Я не люблю эту рыбу, только речную. К океанской у меня рефлекс отторжения.

Конечно, подумала я, вспоминая свою прошлую жизнь в Оренбурге, там не было такого никогда, и если случайно появлялось, то скорее перемороженное и к тому по заоблачным ценам. Я иной раз себя баловала этими деликатесами, но чтобы вот такими кусками и при том недорого, такого не было. Сейчас и я смогу насладиться всем этим богатством.

В «Хозмаге» не увидела такую духовку, но меня успокоил Виталий, сказав, что будет заглядывать и если что, купит и мне подарит. За это я буду его угощать пирогами и плюшками. Я, конечно, обещала, но осторожно, а то уж совсем меня хочет приколоть к себе. Мне это совсем было не нужно.

- Ладно, - думала я, уже сидя в автобусе, - там решим. По ходу дела. Война, как говорится, планы покажет.

Вечером наслаждалась своими покупками с чаем. Ира отказалась. У нее разболелась голова и что-то она сильно осунулась и побледнела. Надо порасспросить ее получше. А вдруг беременна? Это будет невовремя.

**********************

КЭЧ - тыловое подразделение. КЭЧ - квартирно-эксплуатационная часть

Глава 10

Я все же выспросила ее про состояние нестояния. Она мне призналась, что не беременна, просто у нее критические дни проходят достаточно болезненно, и она страдает этим с детства. Кстати, я вспомнила и про себя. Забыла, старая карга, что бывает в молодые девичьи годы! Пока не пришли те дни, но как буду на них реагировать? Еще придется узнать.

И как накаркала – утром проснулась в мокроте, даже матрас испачкала, так было интенсивно. Но чувствовала себя нормально. Быстро прибралась и позавтракала. Вроде бы и ничего страшного и этими женскими делами, но неприятно и даже досадно – пожалела, наверно впервые, что нет тех самых прокладок, что так надоедали в рекламах. Возиться с примитивными собственного изготовления было стремно. Но куда деваться, это вам не будущее время, где всего полно и надо четко ориентироваться в мире товаров и услуг. Здесь все ножками, ручками, мозгами и, конечно, блатом, то есть ты мне, я тебе. Придется вновь привыкать, а жаль, нет бы благородно поджать губы и быстренько пройти в ближний магазин «Магнит» или там еще где и купить эти несчастные прокладки, черт их побери!

Решила пройтись до аптеки и купить ваты и бинтов. Как мне сказала Ира, аптечный киоск расположен на первом этаже одного из типовых пятиэтажных домов обычных «хрущевок», чем и полны военные городки в СССР. Второй подъезд мне указали женщины, что находились на детской площадке рядом. Аптека располагалась в бывшей трехкомнатной квартире, и народу никого. За стеклом сидела молодая женщина, и тот час взглянула на меня, как только я вошла. Поздоровались, и я рассказала о своих бедах. Она посоветовала мне вместо бинтов марлевые салфетки и рекомендовала болеутоляющие. Но я отказалась. Не скрою, обслуживание в городке мне пока нравилось. Не было ни гонора продавцов, ни грубости, ни хамства. Может быть потому, что боялись потерять место или же следили за этим строго, все же военный гарнизон и могут быть неприятности с «товарищами секретной службы». А может быть, мне так кажется, потому что тут мало живу, всего-то три недели. Кто знает, что меня ещё ждет.

Решила сходить на почту – может быть пришло письмо от своих, то есть Машиных, родных. Там работала та самая моя знакомая Лена. Она как раз разбирала письма и помахала мне каким-то бланком:

- Маша! Тебе телеграмма! Как раз хотела в обед сходить к тебе. Мы хоть и не ходим с письмами, ими занимается солдатик утром и вечером, но я решила сама к тебе прибежать.

Она подала мне бланк, и я прочла, что мать выслала мне малой скоростью, поездом «Волгоград – Владивосток», два чемодана и две коробки с вещами и книгами. Они должны прибыть двадцатого августа, то есть завтра. Я просто обалдела от такой новости. Спасибо им конечно, но мне опять лезть в глаза прапорщику за помощью. Нужны будут машина и грузчик, хотя бы один. Можно попросить и Виталия, но мне бы не хотелось давать ему надежду, что не могу без него обойтись. Так я думала, направляясь к себе в общагу.

- А Ленка-то, набивается ко мне в приятельницы, - пришла мысль. – Ладно, видно, что она девка неплохая, да и всегда нужно иметь такого человека рядом, если она не трепушка какая и не понесет по гарнизону всякую чушь.

Я показала Ире эту телеграмму и попросила совета, что делать, та же вновь отправила меня к прапорщику. Я засомневалась:

- Слушай, может ему денег дать за услуги? Как думаешь, много он запросит? А то у меня уже только на прожитье осталось.

- И не думай! - замахала она руками. – Не обижай дядьку! Он мужик хороший и нас, молодых, любит и помогает. Не смотри, что хмурый, он всегда нарасхват, вот и сердится. Сама понимаешь – сидеть на таком месте трудно, но и выгодно. Все же завхоз. Материально ответственное лицо и в то же время есть что в руках. У него того блата полно и везде. Так что ему твои деньги не нужны. Сама понимаешь.

Я пожала плечами и тихо вздохнула – придется вновь целовать этого усатого мужика. Ну, ладно, меня не убудет, но хорошие отношения необходимы, тем более с хозяйственником по общаге. Считай, с директором.

Застала его на месте уже к вечеру. Опять обещала поцелуй,и он распорядился мне к утру машину с водителем.

- Он тебе и поможет закинуть вещи в кузов, не шкафы таскать.

Я вновь поцеловала его в усы и побежала к себе в комнату, все еще ощущая на губах его волосы и запах табака. Никогда не любила усатых мужчин, а тем более бородатых. Даже когда приходилось прикасаться на сцене к актерам в таком образе, мне было противно. Свои же любовники были всегда тщательно выбриты – это было мое непременное условие. Так что, начинаю привыкать к усам нашего прапорщика.

И все бы хорошо, но я в этот момент не видела, как промелькнула по коридору соседка та, которая мне давала противень. Она посмотрела на нас, и как-то быстро отвела глаза. Честно, у меня закралось, что это за взгляд какой-то странный, будто насмешливый, что ли, но я потом просто о нем забыла, когда прошла в свою комнату и перечитала телеграмму. Начала вспоминать, когда поезд «Волгоград – Владивосток» вместе со мной прибыл в Уссурийск, и примерно вспомнила, что где-то перед обедом. Так что придется еще и ждать, если автомобиль приедет раньше.

Утром стояла у окна и высматривала машину. Вскоре она подъехала и я выбежала к ней навстречу, забралась в кабину, и мы поехали на вокзал. По дороге болтали и даже немного пели под небольшой транзистор, который стоял перед нами на панели машины. Как раз шла волна радиостанции «Маяк» и ее музыкальное сопровождение. Парня звали Иваном, он служил в автороте и часто помогал завгару по его неслужебным делам. Так и сказал, на что я только улыбнулась:

- Если бы не его неслужебные дела, как ты сказал, то сейчас я бы сидела и ждала такси с большой оплатой туда-сюда, и не факт, что кто-то бы согласился мне помогать таскать тяжести.

Иван лишь хохотнул:

- Хорошо иметь блат, верно?

- Вань, это не блат, а услуга. Надо разделять.

- Ну-ну! – мотнул он головой и улыбнулся мне хитро.– Я так и понял.

Я бы еще с ним пободалась, но уже показался вокзал,и я приготовилась искать багажное отделение, куда, по моему мнению, должны доставить мой багаж. Как сказал Иван еще в пути, мне нужно было просто предъявить свой паспорт и все, никаких квитанций. Я ведь, впервые с таким сталкивалась и прошлой жизни тоже. Мы прошли на сам вокзал в зал ожидания, и я побежала узнать, когда прибывает поезд, но мне сказали, что он уже десять минут как прибыл и мы бросились к багажному отделению. Там толпился народ, и было суматошно: кто-то сдавал багаж, кто-то забирал и стоял шум и гам. Я еле пробилась к служителю и протянула ему свой паспорт, сказав, что должен прийти багаж из Волгограда на мое имя – два чемодана и две коробки. А еще протягивала ему и телеграмму. Он просмотрел внимательно и то и другое и сказал, что еще не было выгрузки, но если мы хотим быстро получить, то нужно искать его в багажном вагоне самого поезда:

- Там покажите эти бумаги с паспортом и получите. А здесь погрузка-выгрузка займет много времени.

Мы побежали на платформу, и я увидела, что этот поезд еще стоит на втором пути, и немного народу, который выходит и садится до Владивостока. Но где находился багажный вагон, наши мнения с Иваном разошлись. Я думала в конце поезда, он, что в начале. Пока мы с ним так громко спорили, меня окликнул чей-то еле узнаваемый женский голос:

- Эй! Маша-растеряша! Ты что здесь делаешь?

Я оглянулась и увидела рядом с открытой дверью вагона ту самую проводницу, которая опекала меня, когда я ехала сюда. Я помахала ей рукой и тут же подбежала с вопросом, где может находиться багажный вагон. Она засмеялась, когда услышала мои выводы и махнула вперед:

- Там и будет тебе твой багаж. Только поспеши, скоро тронемся. Хотя, вон видишь, едет твой багажник. Дуйте за ним.

Я оглянулась и увидела, что по платформе едет самодвижущаяся коляска с водителем впереди. Он, стоя, управлял этой тележкой. Мы побежали за ним, предварительно поблагодарив проводницу. Она только помахала мне рукой, мол, давай-давай, беги. Багажная тачка и мы оказались у вагона одновременно, и я быстро достала свои бумаги, протянув их проводнику, мужчине, хмурому и сердитому:

- Что ты мне тычешь своими бумажками? – отмахивался тот, недовольный моими манипуляциями. – Некогда мне искать твои чемоданы. Видишь, приехал возчик за багажом. Вот с ним и говори.

Я тут же повернулась к мужику, который с любопытством наблюдал эту картину. Протянула ему паспорт и телеграмму:

- Помогите, пожалуйста. У меня тут два чемодана и две коробки. Можно мы сейчас их заберем? Не надо везти их в багажное отделение, будет там долго, а мне машину выделили на час. Сами понимаете, военные, они люди подневольные. Вот уедет солдат, и что я буду делать одна с багажом. Кто мне поможет?

Я смотрела на него глазами кота Шрека, что почти всегда выручали любую симпатичную девушку в наше время. Он, слегка улыбнулся и, взяв мой паспорт, внимательно прочитал и кивнул:

- Ладно, как появятся ваши вещи, берите сами.

Мы встали рядом, пока два рабочих вокзала кидали вещи в корзину, а главный служитель вагона смотрел по списку. Тут показался один чемодан, и он крикнул нам, что это наш, затем другой и также еще две коробки. Мы приняли их и, отдуваясь, поставили на землю рядом с тележкой и ждали, пока не загрузится она полностью и тот возчик не распишется в приемке. Затем он показал нам закинуть наши вещи наверх принятых, и поехал вперед. Мы побежали за ним. Около дверей вокзала, он остановился и дал мне расписаться в своей ведомости, что отпустил нам наш багаж. Мы вновь сняли наши вещи с тележки. Он уехал, а мы остались стоять, думая, что делать дальше. Надо было их нести на выход и там еще до машины, которая стояла на краю площади, достаточно далеко.

- А давай пригласим вон того дядьку с багажной ручной тележкой. Ему я заплачу, и он нам перевезет всё разом.

Иван кивнул, и я побежала к мужику в фартуке и бляхой на ней. Поговорила с ним, он тут же согласился. После довольно быстрого похода и проезда, мы закинули наши вещи в кузов, я расплатилась с носильщиком и мы, наконец, поехали домой. Честно говоря, я устала капитально. Мало физически, больше от суеты и нервного напряжения, хотя по большому счету, все сложилось нормально. И на всё про всё у нас ушло всего час времени. А не скажешь, судя по вымотанности и слабости в ногах и руках. Но в душе было умиротворение и покой – всё удалось, и время не потратили больше того, на что были отпущено для нас обоих.

Подъехав к общаге, Иван помог снести вещи в комнату, и я обещала ему благодарность в виде пирогов при случае, на что он мне махнул рукой:

- Да ладно, придет время – рассчитаешься.

Ира уже ждала меня с горячим чайником и вопросами в глазах. За чаем я в красках пересказала ей то, с чем столкнулась и что пережила. Она то качала головой, то смеялась. В общем, мы прекрасно провели время и решили начать распаковывать вещи. Она осталась мне помочь, как я её и просила. Вначале мы распаковали чемоданы и там оказались вещи носильные, то есть кожаное пальто, что на фото я видела, дубленка, костюмы и вязанные жакеты, а также белье и платья. Все это повесили и разложили в шкаф. С ними я познакомлюсь позднее. В другом чемодане были уже вещи для комнаты: еще одни шторы, пестрые, яркие, как раз для лета, скатерти, салфетки, полотенца, комплекты постельные и даже теплое одеяло. Кроме того коврик прикроватный и коврик при входе, как я поняла по темному и твердому материалу.

- Еще бы подушку прислали и тазики для мытья полов, - умилялась я трепетному чувству матери Маши. Все для доченьки!

В коробках были обувь и книги с моими учебными пособиями и тетрадями, чему я особенно рада. Теперь есть возможность хорошо подготовиться к школе, хоть такое знание, против ничего. Книжки расставила по полочкам, а обувь оставила в коробках и мы кинули это пока на верх шкафа. Кроме всего мать прислала набор столовый ножей, вилок ложек. Это было просто здорово, так как я уже хотела идти и покупать эти предметы поштучно, а здесь всё сразу и в одном дизайне.

- Спасибо мама! – мысленно поблагодарила я ту женщину, которая считает, что помогает своей младшей дочке, так далеко уехавшей от семьи и за которую болит сердце.

А еще она прислала целое послание. Его я решила почитать уже в одиночестве и позже.

Мы еще посидели, поболтали о своем, о девичьем, и разошлись. Обе устали, да и критические дни сказывались, тем более что я успела потаскать тяжести, а у нее вообще было не так хорошо с этим делом. На ужин приготовила себе макароны с сыром и полила майонезом с чесноком и перцем. Было вкусно и сытно. Лежа в постели, читала письмо от Машиных домашних и немного ей завидовала. Видно, что все в семье её любили и от этого баловали и даже брат с отцом. Мать все выспрашивала, как устроилась, что приобрела, нужно ли еще денег на обзаведение. К ней присоединялись и мужчины, и требовали даже, чтобы я не стеснялась:

- Доченька, - писала мать, - отец и брат хотят выслать тебе ещё денег на холодильник и стиральную машинку. Ты уж напиши, сколько там они у вас стоят, потому что эти вещи просто необходимы в быту. Как начнешь работать, то уж некогда будет думать об этом. Ведь у тебя работа неспокойная, с детьми, а они порой так трепят нервы, что уж потом только валиться спать, а тебе надо будет думать, как постирать и в чем хранить продукты. По магазинам не набегаешься. Ты, доча, нам все обскажи и не стесняйся просить. Все же мы семья и обязаны помогать друг другу.

Читая эти строки, я просто прослезилась, и мне стало как-то тревожно и совестно, что в этом Машином теле я, а не она сама и что, по сути дела, обманываю этих добрых людей. Но не писать же им, что теперь Маша – это старая чужая тетка, которая заняла тело их любимой дочери! И тут же себя оправдывала, что не сама сделала, кто-то из Высшей силы меня сюда затолкал, даже не спросив, а нужно ли это мне. Знать на такое перемещение есть причины. Ее душа тоже куда-то попала и хоть бы не в мое старое тело. Боже упаси и помилуй! Но это уже не мои заботы, каждый достоин того, что имеет.

Решила сразу написать ответ, не откладывая на завтра. Села за стол и, открыла тетрадь. Сначала писала, что всё получила и очень довольна, потом благодарность за то, что прислали, затем описала и общежитие и обстановку в комнате и подругу Иру, как меня тут приняли, и как относятся. Кроме того, описала школу, в которой буду преподавать, городок, в котором теперь мне жить и работать хотя бы положенных три года. И, конечно, славный город Уссурийск, о котором они знали понаслышке, и их мало волновал этот Дальний восток, если только его не показывали в телеке или в кино. Рассказала, что здесь снимают новый фильм про Дерсу Узала и что очень хотелось бы мне посмотреть, как снимают кино. Про актеров, особенно Юрия Соломина, которого обожали все женщины СССР после сериала «Адъютант его превосходительства». Ещё о том, что захотела участвовать в художественной самодеятельности Дома офицеров, и познакомилась с некоторыми его участниками:

- Меня приняли хорошо и даже пригласили вести концерты вместе с начальником ДК, - немного прихвастнула я, чтобы родные могли погордиться своей дочкой. – О будущей работе напишу после первого сентября. Опишу все, что увижу. Если сможете прислать еще денег на холодильник и стиральную машинку, то буду очень рада помощи. Сколько – отпишу потом или закажу разговор.

Далее поблагодарила всех, пожелала им здоровья и поцелуи всем-всем. Я еще долго сидела над письмом и думала, не удивятся ли она моему стилю письма, не поймут ли, что не их дочь писала? Но потом все же сравнила почерк и поняла, что он такой же, и даже очень похож на мой бывший, такой же округлый, девичий, не то что в старости стал какой-то дерганный и резкий. Глаза уже не те были, да и руки тряслись. Теперь-то совсем другое дело. Мало мы ценим молодость, мало ее храним. Только когда она проходит, жалеем – эх, где мои шашнадцать лет! А теперь мне дали эти годы, не шестнадцать, а двадцать один, но всё же. Буду пользоваться на всю катушку и во благо ушедшей Маши и её родных.

Запечатала, написала их адрес и свой обратный «До востребования» и решила завтра же отправить, заодно сходить в «Военторг», поговорить с продавцом и заглянуть на доску объявлений, вдруг кто решился продавать свою технику. А если сойдется всё, то и купить, благо Ира дает мне беспроцентный кредит. Как пришлют денег, отдам, а потом буду копить для передачи родным.

- Если примут, - хмыкнула я, сомневаясь, но эта мысль меня как-то согрела в душе. - Все же не обкрадываю их, хоть и не по своей воле, обманываю.

***********************

Дорогие мои читатели!

Я предупреждаю, что следующие главы пойдут уже платными. Но эта привилегия только для тех, кто движется за мной или же хочет получить по сниженной цене. До конца произведения цена будет неизменна. По окончании увеличится.

Спасибо, что Вы со мной. Ваши лайки и комментарии помогают мне в работе. Жду и надеюсь.