Поезд до конечной

Остановка №1: Капушина, не спи!

Она открыла глаза и первым делом уткнулась носом в ржавую крышу вагона. Поезд мерно покачивался, грохотал колёсами, где-то вдалеке гудел гудок. В правой руке — конверт. Ни адреса, ни марки, только размашистая буква «Т» на обороте.

Рыжий кот сидел в полуметре, аккуратно поджав лапы, и смотрел на неё с интеллигентным любопытством. Будто ждал, когда она наконец сообразит, что делать.

Движение не останавливалось, и она, остерегаясь потерять равновесие, предпочла оставаться в положении лёжа. Конверт шелестел на ветру, что, казалось, ещё чуть-чуть и не удержался бы в ее руке.

— Киса, — потянула руку к рыжему коту, — кыс-кыс, иди сюда, ну же...

Верно, ей не так был интересен конверт и момент, по которому она оказала на крыше вагона движущегося поезда. В приоритете — спасти кота. «Ах ты ж» — проворчала она про себя, решившись ползти вперёд к рыжику «Неужто тебе не страшно». Вновь потянулась к коту, беря его за шкирку, а тот взорвался в воплях и заметался:

— ТВОЮ МЯУ МАТЬ, КТО ТАК С КОТАМИ ОБРАЩАЕТСЯ, СОВСЕМ ЧИРИКНУЛАСЬ!!!

Кот вырвался, приземлился на четыре лапы и гордо встряхнулся, поправив воображаемый галстук.

— Во-первых, не "кыс-кыс", а Владислав Аркадьевич, если по-человечески. Во-вторых, я не кот. Я — заклинатель пространства, который по ошибке принял облик кота, потому что предыдущее тело взорвалось на магическом собеседовании. А в-третьих... — он прищурил жёлтые глаза и ткнул лапой в конверт. — Ты бы лучше вскрыла это, пока поезд не приехал на конечную. Там, кстати, не "Т", а твой первый инициал. Я его специально подрисовал, чтобы ты не уснула.

Девушка села, вскидывая брови в удивлении. Её ярко-рыжие волосы плясали на ветру подбавленной скоростью поезда.

— Заклинатель, говорящий кот, магическое собрание, мои инициалы — "Т"?... Ты издеваешься надо мной?! — она рванула вперёд, пытаясь поймать кота, но тот отпрыгнул, и она рухнула, снова встречаясь лицом с ржавым железом крыши поезда.

Кот — Владислав Аркадьевич — вздохнул с таким видом, будто его пригласили на званый ужин, а подали пересоленный суп.

— Я не издеваюсь, Капушина. Я пытаюсь тебя спасти.

Он подошёл ближе и сел напротив неё, аккуратно сложив лапы. Поезд заложил поворот, и девушка инстинктивно вцепилась в какой-то штырёк. Кот даже не пошатнулся.

— Во-первых, в конверте — не «Т», а твой полный адрес. Откуда я его знаю — не важно. Главное — достань из конверта ключ до полуночи. Иначе, — он склонил голову набок, — ты превратишься в статую. И не красивую, в стиле Микеланджело, а в такую... сонную, с этим твоим вечным выражением «а где мои ключи?».

Он пододвинул лапой конверт к её руке.

— Там внутри имя, адрес и ключ. Если мы не слезем с этого поезда за следующие три остановки, то поедем в город, которого не существует на карте. А там водятся такие твари, что даже я, заклинатель, от них шерстью дыбом становлюсь.

— Ключ, адрес?... Стой, как ты меня обозвал — Капушина?... Как тебе подобное вообще в голову пришло?... — проворчала она, но в следующую минуту протёрла лицо и снова села.

Посмотрела на конверт — "Т", жёлтая бумага, неровные концы и воняет чем-то тухлым. «Мерзость». Открыла — и ослепляющий белый свет ударил ей в лицо.

Она зажмурилась, откинув голову назад, и чуть не выронила конверт. Свет хлестнул по глазам, как звонкая пощёчина, и на мгновение показалось, что поезд остановился. Но нет — колёса всё так же грохотали, ветер свистел в ушах, а рыжий кот сидел с невозмутимым видом и словно подсвечивался изнутри.

— Ай! — она прикрыла лицо ладонью. — Это что за фокусы?!

— Не фокусы, Капушина, — кот наклонил голову. — Это твоё имя. В прямом смысле. Там не свет, там... ну, отражение твоей сути. Оно всегда такое — неожиданное и яркое. У меня, например, было с запахом старого фолианта и мёда. — Он как-то странно вздохнул. — Но ты лучше закрой конверт, а то там сейчас и звук добавится. И поверь, тебе не понравится, если на весь поезд громыхнёт твой внутренний голос.

Он поднял лапу и постучал по конверту:

— Завязывай с ним, пока не поздно. Там внутри — ключ. Маленький, латунный. Ты его почувствуешь. А когда достанешь — поезд сам начнёт тормозить. Нам пора выходить.

Перевернула светящийся конверт к коту.

— Сам доставай свой долбаный ключ! — шипит и протирает глаза.

Кот приподнял бровь (да, он умел это делать, и это выглядело одновременно величественно и нелепо), затем вздохнул с тяжёлым достоинством.

— Капушина, если бы я мог его достать — я бы не стал ждать, пока ты протрёшь глаза и начнёшь брыкаться. Этот ключ заговорён на человеческое прикосновение. Мои лапы для него — просто тёплые подушечки. Бесполезные.

Он аккуратно пододвинул конверт обратно к её коленям и добавил уже спокойнее, почти отечески:

— Ты можешь по-честному вытащить его — просто сунув руку внутрь. Он не укусит. Скорее всего. — Кот многозначительно замолчал, а затем добавил: — Ну, на девяносто процентов точно не укусит.

Поезд тем временем начал издавать странный скрип, будто колёса цепляли что-то липкое. Вдалеке мелькнул столб с указателем, но прочитать его было невозможно — надпись расплывалась, словно под водой.

— А-а-а, как же ты меня бесишь! — сунула руку в конверт и скоро достала ключ, выбросив конверт за борт.

Поезд дёрнулся так резко, что Вера клюнула носом в железо, а кот в последний миг вцепился когтями в её куртку, чтобы не улететь вперёд. Колёса завизжали, искры полетели в стороны, и состав начал тормозить с таким скрежетом, будто ему перерезали глотку.

— Ну и характер у тебя, Капушина! — кот спрыгнул с неё и отряхнулся, хотя на нём не было ни пылинки. — Могла бы просто достать ключ — без драмы. Но нет, надо было добавить эффектности, — он с укором покосился на неё, но в золотистых глазах мелькнула усмешка.

Поезд остановился. Вокруг было поле. Ни станции, ни огней — просто ковыль, ветер и небо. А прямо перед ними — старая деревянная лестница, ведущая в никуда: она поднималась на пару метров и обрывалась.

Кот подошёл к лестнице и постучал лапой по нижней ступеньке. Та отозвалась металлическим звоном.

— Имя твоё ты уже знаешь. Ключ в руке. Лестница не настоящая. — Он обернулся на неё через плечо. — Я не знаю, кто ты и что ты забыла, Капушина. Но я знаю главное: эта лестница откроется только тогда, когда ты назовёшь своё имя вслух и скажешь, что готова вспомнить. Не раньше.

Он сел у подножия, положил хвост на лапы и уставился на неё с терпеливым ожиданием.

— И да, ради всего святого, не выбрасывай больше конверты, через которые говорят духи. Это просто... неприлично.

— А как же то, что я превращусь в статую? — вскинула брови в своей привычной манере, — Говорил так, словно всё обо мне знаешь.

Кот лениво моргнул, посмотрел на свои когти, словно проверяя, не пора ли их точить, и ответил с лёгкой усмешкой:

— Статуя — это если не достанешь ключ до полуночи. Ты достала. Дальше — только приключения, Капушина. Много, странных и, вероятнее всего, опасных.

Он зевнул, продемонстрировав маленькие острые клыки, и уставился на неё:

— Я не знаю о тебе всё. Я знаю о тебе ровно столько, сколько мне сказал тот самый конверт. А в нём было написано только твоё имя и адрес… и пометка: "очень неловкая, но живучая". — Он дёрнул ухом. — Остальное — читаю по твоим зелёным глазам. А они, Капушина, говорят громче, чем ты орёшь на котов на крыше поезда.

Поезд за спиной вздохнул паром, и колёса чуть качнулись, будто он собирался тронуться дальше — без них.

— Так что там с именем? — кивнул кот на лестницу. — Ты готова назвать себя? Или мне ждать до следующего поезда?