Подземный бастион

Предисловие

Реальной жизнью трем подросткам уготована участь преступников, бунтарей или безрадостная перспектива вкалывать за копейки. Крепкое дружеское плечо, цепь бунтарских выходок и редкие фантазии открывают через флер старой легенды подземный мир мифических существ. Как оказалось, в уральском горнорудном крае созидается иная цивилизация, центральный бастион которой глубоко под землей. Пятнадцатилетние друзья с бесстрашием идут на первое задание служителей древней святыни, укрепляя их силу, обогащая себя и меняя свою судьбу.

Беды и напасти из года в год сотрясают мир. Что впереди: всеобщий гармоничный миропорядок или коллапс, крах нынешней цивилизации? Сокровенное хранится в первозданном виде в надежном месте, куда немногие могут проникнут. Там всё лучшее для новой жизни. Давным-давно предугадав тупиковый путь буржуазной цивилизации, поборники чистой совести созидают необычный мир, где нет солнечного света, но есть свет души и разума. У них своеобразно решены вопросы жизни после смерти, раскрыта взаимосвязь живших и живущих. Развитие горнорудного края торит дорогу в подземные кущи, растет число свидетелей этого феномена. Но до сих пор только чистые сердцем могут найти заброшенную штольню и обрести недостающее, что замусорено в действительности.

В какой-то мере погружение в Подземный бастион подобно ролевой игре, древнеегипетской мистерии, а то и продвинутому курсу психотерапии, создающего эффективный баланс бессознательного в сознании. В любом случае, необычные поступки вытягивают из дремлющего небытия как раз то, что станет опорой в недружественном окружающем. Полуфантастическая история троих пятнадцатилетних друзей бесспорное тому подтверждение.

Иллюстрации и дизайн обложки сделаны художником Сергеем Аристовым.

Глава 1. Мокик против джипа

Теплый ветер кружил над городом, как бестелесный чародей исподволь готовил новое чудо. Набухшие почки деревьев дрожали в матовой испарине. Зеленые усики клейких листочков уже увенчали коричневый кокон. Вот-вот брызнет солнце, и весеннее томленье обретет крепкую основу для нового витка возрождения. Одна трехшерстная кошка безучастно дремала на скамейке у подъезда многоэтажного дома. Легкий порыв ветра ударял по её чутким ушам, глаза усатого стража вспыхивали зеленым огнем — мистический покой волнами расходился в умиротворенное затишье воскресного утра.

В этом районе города впритык друг другу громоздились дома разной этажности и разного уровня комфорта. К серым панельным пятиэтажкам примыкал высотный массив кирпичного дома с квартирами на два этажа. Рядом, на просторной придомовой площадке у высотки припаркованы дорогие автомобили. А возле пятиэтажек и дорога намного уже, и машин теснилось намного больше. Аляповатые бюджетные авто да ржавые детища советского автопрома стояли вдоль и поперек проезда, даже на газонах, превратив их в месиво.

Когда по запруженной улочке начинало лавировать четырехколесное транспортное средство, пешеходы боязливо жались к стенам домов. При оглушающем реве мотоциклетного движка они застывали каменными статуями. Так вытягиваются по струнке солдаты на прибытие генерала, так большой начальник строит подчиненных, так парализует страх. Лишь трехшерстная кошка невозмутимо поглядывала на всё это в прищур, сверкая колдовской зеленью глаз.

Зачастую этих шумящих возмутителей общественного порядка называют хулиганами, шпаной, трудными подростками. По ним якобы плачет тюрьма. Они входят в пресловутые десять процентов, что из века в век потрясают мир. И вряд ли граждане понимают: есть нечто, из-за чего пацаны гоняют по двору на двухколесном снаряде. И это нечто не позволит им стать отмороженными бандитами, подонками и подлецами.

Об этом НЕЧТО и получилась настоящая история.

***

Из-за угла дома, не сбрасывая скорость, вынырнули два мокика с тремя наездниками. Это летели три друга пятнадцати лет от роду. Жора, Жига и Жук.

Жора с пелёнок отличался грузным телом: его распирало во всех направлениях. Ноги и руки кажутся несоразмерными култышками. Голова того и гляди втянется в рыхлые плечи, шею уже втянуло. Живот закрывал немногочисленные устройства на приборной панели, подпирая руль. Но это ничуть не омрачало паренька. В классе он верховодил (с позволения Жука!). Одним ударом мог уложить кого угодно. Никто не осмеливался вслух обозвать Жорку жирюгой. Кроме двух старшеклассников, предпочитающих держать язык за зубами.

Жига (для мамы — Гена), напротив, худ и высок. На голову выше друзей. Весь такой нескладный; жесткие волосы взъерошены, точно последние здравые мысли многочисленными пружинами выпрыгнули из головы, лишенной единого центра координации.

Жук (для мамы — Саша) выглядел как нормальный среднестатистический подросток пятнадцати лет. Не толст и не худ, не широк в плечах и не узок. Расческа изредка касалась вихрастых волос. Неисчезающие ссадины на руках подобны мозолям трудяги. Острые глаза с прищуром давали понять: паренек далеко не прост, любое враждебное действие будет немедленно пресечено.

Совершенно разных по внешнему виду подростков объединяла безотцовщина. Так уж сложилось, что у всех троих по разным причинам образ родного отца прорывался смутными воспоминаниями. От живых отцов лет десять и следов не было.

Недостающие кирпичики в собственном мужском воспитании троица вынуждена добывать совместными дружескими усилиями. Но вопрос, как сложить правильно эти кирпичики, пока оставался без ответа. Многолетняя дружба не давала весам социальной оценки опустить их до уровня отбросов общества, хотя порой житейские ситуации подталкивали на тропу опасных маргиналов.

Мокик в дружеской кампании мало чем отличался от навороченного супербайка. Собственные глотки запросто усилят рев от двух движков, всего-то по 50 кубиков каждый. Но вместе будет 100. Жажда скорости троих, помноженная на юношескую горячность, отодвигает планку заявленной мощности на рубеж 1000 кубических сантиметров, а значит, держись мир!..

Жора мчался первым. Движок разогнал квадратное тело до скорости, близкой к отрыву от асфальта. Центнер отборного жира готов произвести мгновенную метаморфозу пищевых калорий в ракетное топливо. Редкие пешеходы держались ближе к стене дома, справедливо опасаясь стать катализатором такой метаморфозы.

Не отставали от форварда и Жук с Жигой. Длинные ноги Жиги, поставленные на подножки, издали смахивали за массивные дуги безопасности. Они чуть притормаживали, не давая вырваться вперед.

Жук выказывал больше мастерства — победа была и будет за их экипажем! Жора кожей ловил нарастающий рокот за спиной, играя ручкой газа. На участке с уклоном вниз он получал хорошую фору. Используя рельеф, остатки мощности и, главное, инерцию тела, держал отрыв нерушимым.

Однако на затяжном подъеме инерция ушла в минус. Мокик Жоры заверещал, словно поросенок на скотобойне. Жук поравнялся с Жорой, прокричал:

— Дорогу королям бездорожья!

— Кораблю бездорожья короли не указ!

— Несчастный, твой корабль берем на абордаж! — Жига коленками уцепился за борт транспортного средства соперника, и два мокика понеслись вперед грозно ревущим четырехколесным монстром.

Вдруг из-за пригорка показался настоящий монстр дорог и бездорожья — сияющий черным лаком JEEP GRAND CHEROKEE. И каково было удивление гонщиков, когда за рулем разглядели наглую харю одноклассника, упитанного Фимы, всегда упакованного в дорогие одежды барчука. Видимо, упросил папаню порулить в утренний безлюдный час.

У мокиков на максимальной скорости штатные тормоза пропадали. Тормозили движком: сбрасывали газ и переходили на пониженную передачу. Подобный маневр мог выбросить байкеров за обочину. С одной стороны дороги — узкий тротуар и стена дома, с другой ­— длинный ряд припаркованных автомобилей, чьи владельцы досматривали воскресные сны.

Единственный вариант разъехаться без кровавых инцидентов — джипу принять вправо, гонщикам на мокиках перестроиться в одну линию, чуть сбавив скорость, пролететь стрелой у левого борта.

Фима, напротив, взял влево, прижимая пацанов к ряду автомобилей. Презрительная усмешка искривила толстые губы избалованного подростка. Ему за броней гигантского внедорожника наплевать на каких-то мелких дворовых хулиганов, которым никогда не купить такого же крутого автомобиля. И что они супротив навороченного вездехода! Пустое место! Мощный бампер отбросит хилые мокики далеко за обочину. Именно отбросит, а не подомнет.

Фима, скаля зубы, поднажал на газ. А друзья и не думали сворачивать. Еще кто кого возьмет на абордаж! Жук дал команду Жоре отстать и вырвался вперед. Он, завзятый мотогонщик, мог запросто выполнить трюк с заскоком на капот. Тем более такой капот, как у GRAND CHEROKEE, мог стать удобным трамплином. Этого поворота не учел нахальный отпрыск богатого папани.

У Фимы скрежетнули зубы. Он инстинктивно надавил на тормоз. Сидевший рядом отец пробудился от резкого толчка, глянул на дорогу. Глаза съехали на нос вместе с кожаной кепкой. Отборный мат осадил сынка. Толстые руки с густой порослью черных волос перехватили руль.

Черный внедорожник резко взял вправо. Друзья, не отворачивая, неслись навстречу. Образовавшийся коридор в метр шириной давал надежду проскочить невредимыми.

— Береги коленки! — прокричал Жук.

Жига вытянул ноги. Правая нога встала на подножку Жука, левая повисла. Мокик качнуло в сторону внедорожника. Балансируя ногой, Жига ударил стального соперника крепким носком армейского ботинка. Закругленный носок оставил на обшивке с виду грозного авто смачную вмятину с вытянутым хвостом сантиметров на тридцать.

Сила удара армейского ботинка даже велосипедиста сравнима с ударом бейсбольной биты по кузову.

«Автограф» Жиги ногой на кузове получился, как размашистая подпись на обвинительном приговоре. Хотел покуражиться наглый Фима — вот тебе отметина с чертой до голого металла. Потерян и товарный вид дорогого авто.

С трудом удерживая мокик от падения, Жук выскочил из дворовой территории на проезжую часть. Вслед летел Жора. Визг тормозов резанул по ушам. Трое пацанов разом оглянулись. GRAND CHEROKEE круто развернулся на месте. За рулем сидел разъяренный отец Фимы. Похоже, он решил предъявить счет, на худой конец выпороть до кровавых полос.

Гонщики взмокшими руками поддали газу в раскаленные движки. Устраивать гонки по городским улицам чревато опасностью попасть под прицел машин с проблесковым маяком красного и синего цвета. И, конечно, в мгновение быть настигнутыми разъяренным владельцем покалеченной машины.

Жук свернул в первый проулок. В кривых дворовых территориях, заставленных машинами, технические характеристики джипа уравнялись с мокиком. Последний даже выигрывал, пересекая двор по диагонали, легко огибая детские песочницы, качели, клумбы. Водитель внедорожника выказывал хорошее знание дворов — предугадывал маршрут дерзких мотогонщиков. Это походило на охоту за мечущимися зверьками. Когда-то круг сузится, либо крякнет слабый движок мокика. Волосатые руки сгребут хотя бы одного из пацанов, остальные придут сами.

Отец Фимы с умопомрачительной ясностью определил общее направление улепетывающих мокиков — лесопарковая зона, примыкающая клином к городской окраине. Прекратив опасное преследование по внутридомовым территориям, он вырулил на широкую городскую автодорогу, помчался к месту выхода отчаянной троицы.

Расчет прост: заметить первым, рвануть наперерез, скрутить и заставить подписать собственноручно составленный протокол о причинении материального вреда. На всякий случай по мобиле вызвал на подмогу дружка. Такого же бармалея, с которым делали бизнес.

Друган на громадном колесном самурае и пацаны на мокиках появились почти одновременно. Отец Фимы посигналил дружку, включил громкую связь на мобиле. Два джипа рванули к байкерам с противоположных сторон.

Жук, не меняя курса, гнал прямиком в лес. Жора едва поспевал. Если дядьки схватят его, сдачи сдаст однозначно, по крайней мере пару зубов выбьет Фимке. Вдруг Жук развернулся и загнанным зверьком, ощерясь, бросился на джип семейки Фимы. Жоре крикнул, чтобы исчез в лесу. Во всех острых передрягах Жук был за командира, поэтому Жора ревущим снарядом помчался к еловой пади.

— Они что, обкуренные?! — прорычал дружок отца Фимы.

— Борзые, без тормозов. Этого гаденыша, что несется на меня, обязательно надо словить.

— Он че, хочет на таран тебя взять?

— Дорога широкая, увернуться успею. Возьми чуть вправо, я возьму влево. Мы счас его закрутим по асфальту.

— Как бы не размазать их как масло по хлебу. Хлопот не оберешься.

— Лучше бы размазать эту саранчу тонким слоем по асфальту, да свободного времени нет на суды и денег на адвокатов… Э, гляди-ка, что творят…

Жук, предугадав маневр дядек на роскошных внедорожниках, не остановился. Броситься наперерез вслед за Жорой — не хватит мощности движка. Остается схлестнуться в неравном поединке. По его команде Жига ногой поддел глушитель. Кожаные мотоциклетные краги, надетые для форсу, оказались кстати. Крага правой руки легла на выхлопную трубу. Рывком сорвал её с креплений. Треск движка врезал по ушам водителям авто. Не давая возможности опомниться, Жига взметнул над головой глушитель раскаленной дубинкой. Размахивая им, приноравливался для броска.

Жук пригнулся над рулем, концентрируя волю для исполнения смертельного трюка. Жига орал, подобно герою, готовому погибнуть, но выполнить задание. Фима стал белым, как приведение. У отца застряли слова проклятий в глотке. Он представил, как раскаленная металлическая труба глушителя хрястнет по лобовому стеклу, войдет внутрь огненным наконечником. Наэлектризованный салон мгновенно вспыхнет, клубы огня и дыма вынесут стекла кузова, крышаоплавится. И он с полуобморочным сынком выскочит, объятый пламенем, чтобы глотнуть воздуха, перед тем, как ужасная боль остановит сердце…

Отец Фимы, теряя контроль над собой и над управлением супердорогого автомобиля, резко крутанул баранку, увертываясь от предполагаемого удара. Машину крутануло. Жук с Жигой завопили от дикой радости. Не каждый день увидишь, как мощное авто становится неуправляемым. Возможно, автомобиль, напичканный электроникой, всякими стабилизаторами поперечной и продольной устойчивости оказался бессильным в чрезвычайной ситуации, сотворенной отчаянными друзьями.

Вызванный на подмогу японский джип, не менее крутой, натуральным образом раззявил: как ехал наперерез мокику, так и продолжал ехать. Только теперь наперерез выписывающему зигзаги Jeep Grand Cherokee. Видя, что назревает серьезное ДТП двух солидных авто, Жук швырнул глушитель, как кровавую затравку двум взбесившимся псам. И на разваливающемся мокике дал деру вслед за Жорой. Скрежет металла и визг тормозов добавил мощи в крохотный движок. Завершающим аккордом взвыла сирена полицейской машины.

Картина для стражи дорожного порядка предстала заковыристой. Два крутых внедорожника Grand Cherokee и Лендкрузер сцепились мордами радиаторов, как два упрямых быка. Grand Cherokee в этой схватке явно круче: он протащил Лендкрузер метра на три. Оба водителя, отчаянно жестикулируя, срывали глотки. Казалось, кинутся с кулаками друг на друга. На полицейскую машину поглядывали с враждебностью.

Включив проблесковый маяк, офицер расстегнул кобуру, утопил в ладони холодную сталь рукоятки, палец лег на предохранитель. Подмывало сразу направить дуло на сцепившихся водителей крутых авто. Но все-таки здесь не рабочий квартал какого-нибудь Чикаго или Детройта, где полицейский, прежде чем проверить документы у нарушителей правил дорожного движения, готовит к действию личное огнестрельное оружие внушительных размеров.

— В чем дело, командир? — бросил через плечо владелец Grand Cherokee. — Разберемся сами.

— Вы бы разобрались сами где-нибудь в лесу на грунтовой дороге. Встали посередине проезжей части без сигнала аварийной остановки, нарушили правила дорожного движения, создали помеху для движения, — тренированным вежливым голосом ответил офицер дорожной полиции.

— И что?!

— Вы совершили ДТП. Мы обязаны проверить, имеете ли вы права на вождение, и ваше адекватное поведение, то есть не находитесь ли в состоянии алкогольного опьянения, токсического или наркотического воздействия. Я понятно говорю? В любом случае. Даже если не имеете претензий друг к другу. Ваши взаимные претензии — это второй момент.

— Допустим, никакого ДТП не совершали. Просто остановились побазарить.

— Побрататься радиаторами? А этим пыль с пиджака отряхивали? — Офицер кивнул на сорванную с мокика выхлопную трубу.

У мордастого дядьки заскрежетали зубы. Друган из Лендкрузера сжал кулаки.

— Это у вас надо спросить, почему по улицам гоняют отмороженные подростки, у которых на ходу разваливается то, на чем едут?

— Этот вопрос, в первую очередь, надо задать родителям, в том числе и вам.

— Ты, командир, ваще с катушек слетел! — вскричал папаша Фимы.

Налетевший ветерок донес до офицера алкогольный душок. Да и нелицеприятный гонор водителей вполне соответствовал неадекватному поведению пьяного за рулем.

— Ты пойми, командир, мы — пострадавшие. По городу орудует банда малолеток.

— Вас ограбили, избили?

— Нас?! Чтоб нас ограбили, избили малолетки? Быстрее петух клюнет себя в задницу.

— Кстати, поступил сигнал от жителей, что большой черный джип гоняется за мокиками, как собака за курицами. Получается, сначала за мокиками, потом за подобными себе?

— А ты не думаешь, командир, что сынка приходится защищать. — Папаня дал подзатыльник Фиме. — Вот замордовали детку, в школе проходу не дают. Что молчишь, сын? Так или не так?

— Точно так, — всхлипнув носом, ответил Фима. — Королят в школе, на уроках заставляют поднимать руки, чтобы самих не спрашивали. Не будешь слушаться — запинают в кровь.

— Но мы не видим этих подростков здесь. Мы констатируем наличие двух автомобилей со свежими повреждениями кузова. И водителей с явными признаками употребления алкоголя. И часть выхлопной системы. — Офицер был неумолим, выказывая твердые требования стража порядка, а не плутоватого мздоимщика.

— Ты загнул командир!

— Если отказываетесь пройти тест на алкоголь, будет вызвана вторая патрульная машина на пару с эвакуатором…

Глава 2. Тайга как отчий дом

Лесные дебри начинались сразу за откосом автодороги. Да такие, что можно день-другой шагать по лесу и никого не встретить. В конце концов заблудиться и сгинуть, оказаться в числе без вести пропавших.

Люди прельщались близостью города, утопающего в гуле машин, разъезжающих тут и там, и тех механизмов, что установлены на производственных площадках с многометровыми трубами. Держали гул за ориентир, уходили глубже в лес. Кто за лесными дарами, кто постигать красоту природного мира. Бесплатная кладовая и красоты затягивали, уготовив бездну испытаний.

Местность пересеченная: холмы и пригорки сходились в низине, где талая вода подтапливала обширный лесной массив с березами и осинами, елями и соснами. Лиственные деревья росли в низине. На склонах пригорков и на вершине уходили в небо бронзовые стрелы стволов сосен. Раскидистые ели теснили березы и осины. Кусты жимолости наполовину погрузились в талую воду. Где-то видны шиповник, тонкие стволы поросли черемухи. Стынет в ледяной воде одеревеневший лабазник.

Трое друзей потаенными тропами уверенно пробирались по лесу. Тишину леса не раздирали вопли разъяренных дядек, огретых выхлопной тубой. Значит, полицейский наряд сопроводил их в соответствующее учреждение, где окно в решетку. По крайней мере, так думали пацаны. Хотя, случись погоня, и за спиной стоял бы дикий ор из двух мужских голосов и ломающегося голоса Фимы, они шли бы так же неспешно.

Лес им — родная вотчина. Они угадывали направление, не глядя под ноги. Угадывали по форме просветов лесной чащобе, окутанной хмарью тумана. Путь пролегал по гребням овражков, рукотворных выработок грунта. Летом путь короче, но в половодье местность затапливало основательно. И никто — никто! — не рисковал пробираться по этой части весеннего леса.

Зимой их заповедный край рассекала широкая лыжная трасса с тремя полосами движения. Две — для обычного хода, одна — для конькового. Весной простиралась водная гладь, по которой на байдарках можно устроить сплав. И по талой воде в русле лесных речек войти в широкую многоводную реку, потом пересесть на комфортабельный теплоход...

Жора и Жига вели по мокику. Жук взял роль проводника: выбирал удобный маршрут для друзей, обременённых заглушенными супербайками. Шли тихо, подобно стае волков, что возвращается в логово после удачной ночной вылазки. Как ни крути, но джипы уделаны. Хлипкие мокики в умелых руках при бесстрашном сердце превратились в аналог Dodge Tomahawk мощностью в 500 лошадиных сил.

— Классный номер с глушителем! Зрелищно получилось. Я настоящий кайф словил! — сказал Жига. — Фима вроде как снимал на айфон.

— Лиц не разглядеть. Я спецом натянул спортивную шапочку почти на глаза, — буркнул Жук. — Да пусть и разглядят. Что он, свой позор в ютуб выложит?

— Предъяву пришлет, — не унимался Жига.

— Через суд замаются. У самих рыло в пуху: начали первыми. Станут права качать — плевали мы на них.

— Чего паниковать раньше времени? Посмотрим! — ответил Жора, отдуваясь и обливаясь потом от быстрой ходьбы.

— А кто паникует? Соображения в башке вертятся.

— Жук, что с мокиками теперь делать? У меня ручка газа слетела. Чтоб мокик не заглох, тросик руками натягивал. У тебя без глушителя мокик. Деньги где-то надо искать на ремонт.

— Соберем пока один из двух, — сказал Жук.

— На одном втроем не погоняешь. Я знаю, где задёшево купить мотоцикл с коляской.

— Права нужны... Но присмотреться к мотику стоит. Пока можно сезон-другой и по лесам поездить, а там и права заиметь.

— Давайте эти мокики кинем нафиг в болото! — предложил Жора. Ему страсть, как не хотелось катить мокик по лесной глухомани.

— Их можно отремонтировать, — повторил Жук.

— Опять целыми днями в соляре по локоть?!

Жук не ответил. За себя он решил. Друзья поймут позже, что лучшего варианта заполнения свободного времени пока нет. Он с увлечением разбирал двухтактные моторы, механизмы навороченных велосипедов. Летом по этой части подрабатывал по найму. В позапрошлом весенне-летнем сезоне купил два мокика. Жора с Жигой помогали ему. Этим летом им хотелось другого. Выросли из мокиков, вырастали из острова, куда забирались время от времени.

Остров — это крохотный клочок суши, омываемый вешними водами. В июне он становился полуостровом с узким перешейком по приболоченной гати. Лесное озеро невелико, окружено болотами, как оборонительным редутом.

На острове выстроен вигвам. Почти такой же, как в романах Фенимора Купера. Прочное сооружение размером два на два метра из стволов соснового молодняка. Жук говорил друзьям, что прореживание порослей соснового леса — это дело хорошее и нужное. Но лесников здесь нет, им приходится самостоятельно принимать решения по санитарной вырубке.

И чтобы молодняк даром не пропадал, срубили летнюю хижину, где можно спрятаться от дождя и даже переночевать. Осенью из вигвама могли высмотреть уток, готовившихся к перелёту. Правда, из охотничьего оружия лишь мелкокалиберная пневматическая винтовка да арбалет собственной конструкции. Так что осенняя охота больше походила на тренировку зоркости.

Весной последний десяток метров к острову — тяжелое испытание: идешь по кочкам, балансируя с шестом в руках, потеряешь равновесие — бултыхнешься в ледяную воду.

Мокики оставили на берегу. Взяли по заготовленному шесту и медленно, ногами выискивая в зыбком горбе кочки твердую основу, шестом помогая удерживать равновесие, цепочкой двинулись на заветный остров.

Первым шел Жук. Точь-в-точь попадая в его след, перемещался на длинных ногах-ходулях Жига. Несоразмерность шага вынуждала балансировать несколько иначе, чем впереди идущий. Жига складывался многорычажной пружиной, которая того и гляди выбросит туловище далеко в сторону или вверх-вниз и глубоко в воду.

Жора, напротив, вставал на кочку и застывал на мгновения, ощущая каждой клеточкой, как проваливается в пучину темных вод.

У Жука настороже глаза и уши, ноги и руки. Слыша чавканье топи, кричит:

— Жора не жди, когда засосет, быстрее переставляй ноги!

— Кочки разъезжаются, а шест сгибается.

— Попробуй прыгать, как прыгун с батутом, — сострил Жига.

— Я счас прыгну… Тебе на плечи.

— Ого, будет рюкзачок! Вместе под воду уйдем.

— Ты уйдешь! И будешь ластами двигать, как заводной моторчик.

На минуту представив, как Жора поплывет на Жиге, всколыхнули лес диким хохотом. Встревоженные птицы взмыли в небо. Две черные тени заскользили по глади воды.

Смех тут же стих, и холодок царапнул когтистой лапой. Что это за птицы? Всякий раз, когда неудержимый смех, безудержная радость овладевала друзьями, в бездонной выси возникали две парящие тени. Две пары крыльев, простирающихся на четыре стороны света, черным крестом ложившихся на землю. Прочертив странный знак, они исчезали в чаще леса.

Друзья спорили: это доисторические птицы, не описанные наукой, глобальное потепление пробудило эмбрионы летающих ящеров, или это обитатели параллельного мира, стерегущие вход… Бывало просто цепенели от страха, подсознание заполнялось жуткими впечатлениями.

Страх, пройдя по жилам, по нервным волокнам, двигал в другие сферы, которые на поверку окажутся все тем же миром реальным, но более ярким, сочным. Страх не застилал глаза, а срывал пелену, промывал лицо водой, звенящей кристаллами льда. Перед удивленным взором мир преображался. Дикая вольная красота переносила в древний мир во времена, когда всё только начиналось…

В двух метрах от острова Жора грузным кулем ухнул-таки в ледяную воду. Жук и Жига, оживленно переговариваясь, только сели на сухом берегу, как стена воды накрыла их с головой. Через мгновение, словно водяной из толщи талых вод, восстал Жора. На плечах — ветви ольшаника, спирали лягушачьей икры, с просвечивающими головастиками. В руках — скальп подводной нечисти, странно похожей на верхушку обычной кочки.

Жора рывком выбрался на камни. Протопал к друзьям в брызгах, искрящихся ярким солнцем.

— Жора в балет тебя точно не возьмут! — крикнул Жига.

— Да я последние метры шел точно по головам нечисти. — У Жоры дрожала нижняя губа, отвисшая до подбородка.

— По огромным жабам с брюхами, полными икрой? — спросил Жук и тут же ответил сам: — Нечисть оставили в городе в помятых джипах. Давайте, быстренько разведем костер.

Остров походил на панцирь огромной черепахи, метров десять в диаметре, всплывшей во времена всемирного потопа да так и оставшейся на бренной земле. Под тонким слоем гумуса — отшлифованный временем гранит. Лишь пара-другая сосен пустила корни в расщелины каменной гряды, вытягивая крону в небесную высь.

Как раз между соснами и был устроен вигвам, в полутора метрах от него выложено камнями кострище. Впритык к бревенчатой стенке собрана поленница в метр шириной и такой же высотой.

Огонь разводили тотчас, как прибывали на остров. Полыхающее пламя в полукруге подогнанных друг к другу камней было, как священный огонь, питающий внутренние силы. Сам факт легкого розжига костра говорил, что костер нужен не только друзьям, чтобы обсушить одежду, согреться, испечь в углях картошку, обжарить кусочки мяса, насаженные на шампуры.

Костер нужен духам, обитающим в древнем лесу

Жига проворен. В мгновение охапка дров сложена колодцем, скомканная газета с крохотным язычком пламени брошена внутрь. Сизый столб дыма встал вровень с бронзовыми стволами сосен. Жора сел ближе к разгорающемуся костру.

— Счас бы дичь насадить на вертел, вот кайф! — проронил Жига, посматривая в небо. — Что за птицы только что пролетели над нами? Жирные, как осенние гуси. Может быть, в самом деле дикие гуси?

— Гуси не летают так высоко, — сказал Жук. — Кружили орлы или черные вороны.

— Или ящеры, — брякнул Жора. — Здесь же заповедный лес, всякое может быть.

— Ты видел, куда они камнем рухнули? — спросил Жук.

— Как я мог увидеть, если с головой окунулся в озеро?!

— Птицы камнем ухнули вниз. Я припоминаю, что там есть крохотный остров, куда, возможно, никогда не ступала человеческая нога. Туда просто не добраться. Кругом болото. А с нашей стороны метров двести воды. Скажи, в такой глухомани где взять лодку?

— Надувную можно. Охотники как делают? В огромном рюкзачище у них упрятана лодка. Расправили, надули и вперед, — фантазировал Жора. Он обсох, ему становилось весело.

— Здесь запрещена охота. Только мы можем палить из мелкашек да из арбалета, — заметил Жук.

— Конкретно, там остров. Что такое на нём может быть? Ну, понятно, гнездо пернатых с огромными яйцами, но мы не орнитологи, нам по барабану, известны науке эти орлы-ящеры или нет. — У Жиги загорелись глаза. — Под гнездами хищных птиц бывает россыпь золотых самородков. Потому что те птицы, которыми питаются, глотают блестящие камушки для пищеварения. А блестят по берегам быстрых лесных речек на Урале золотые крупицы размерами от спичечной головки до горошины.

— Сомнительно, но проверить не мешает, — пробасил Жора.

— Хищные птицы всегда гнездятся в недоступных местах. — Жига продолжал растравливать воображение друзей. — А значит, вероятность ценных находок офигенная.

— Найдем по горсти золотого песка, что с ним будем делать? — спросил Жора.

— Продадим пожарнику Лехе, — ответил Жига.

— У него вечно нет денег. Помнишь, прошлым летом притащили ему с разрезов изумрудные друзы с яблоко величиной? Он денег сразу не дал, взял камни на реализацию.

— По осени отдал же.

— Хотелось бы сразу.

— Сложности с продажей. Товар необычный. Ладно, поищем варианты.

Глава 3. Собиратель ценностей

Пожарный Алексей в чине подполковника МЧС достиг первого пенсионного возраста в 45 физических лет. Сам он роста чуть ниже среднего, сухопарый, с живыми глазами, вспыхивающими юношеским задором. На протяжении 25 лет взрослой жизни и непрерывного бдения на посту огнеборца относился с презрением к алкоголю в любых концентрациях и форме. Соответственно ко всему, что с ним связано: застолью, пьяному куражу и приключениям в беспамятстве. Предпочитал приключения иного рода — сбор коллекционного материала по камнерезному делу.

Как гласят хроники незапамятных и современных лет, Урал и Сибирь — неисчерпаемая кладовая природных богатств. Широкая поступь династии Демидовых, мощный блок из заводов и шахт создали крепкий тыл российской Державы. Высококачественная сталь, чугун, цветные металлы стали фундаментом государственной мощи, о которую сломает зубы и хребет любой агрессор.

Наряду с огромными залежами железной руды открыты месторождения золота, серебра и платины, драгоценных и полудрагоценных минералов и поделочных камней. Изумруд, аметист, рубин, александрит, турмалин, топаз, аквамарин, гранат, хризолит, малахит, яшма, родонит, змеевик, агат, опал, оникс — все известные науке самоцветы присутствуют в урало-сибирских недрах.

Регулярно в областном центре Среднего Урала проходит ярмарка поделочных камней, куда съезжаются добытчики и покупатели из многих регионов. Необработанные минералы, готовые камнерезные изделия расходятся влет.

Алексей на ярмарке камней — в числе тех, кто продавал кое-что и покупал кое-что. Бывало, баш на баш. Бывало, продаст больше, а купит совсем ничего. Все зависело от результатов летнего сезона.

Алексей — потрясающий знаток родного края. В его личном архиве собраны ценные были и небылицы, истории и предания, древние легенды, ставшие канвой местного эпоса о несметном богатстве, скрытом в природе. О том богатстве, что открывается не всякому. Алексей хранил вариации предания о Хозяйке Медной Горы, о входе в её владения, о редких мгновениях, когда этот вход разверзается.

И самое главное, Алексей скрупулезно, из года в год, составлял карту заброшенных шахт, штолен, земляных разработок, где можно наткнуться на тот или иной драгоценный минерал. Долгими зимними вечерами работал с архивными документами по горному делу Урала, находил следы и нити, по которым составлял летние маршруты. Летом обходил проверенные шахты, дававшие горсть-другую ценного поделочного материала. И непременно совершал лесную вылазку по новому маршруту.

В старинном поселке, что неподалеку от города, Алексей имел унаследованный дом и камнерезную мастерскую. В стародавние демидовские времена в поселке не пахали и не сеяли — от мала до велика были заняты горным промыслом.

К дому прирезан участок земли в двадцать соток, где вполне можно организовать компактное фермерское хозяйство. Увлечение поделочными камнями не приносило заметного дохода в семейный бюджет. А ведь после официального выхода на пенсию в 45 лет заняться фермерством — отличный способ укрепить материальное благополучие. Так считала его жена.

От поселка до города по отличной автодороге — около двадцати километров. Вокруг поселка плотный зеленый массив, а значит, чистый воздух, чистая почва — все условия для взращивания здорового продукта.

Алексей, любитель всякой небывальщины, знаток драгоценных минералов, противился перспективе стать добропорядочным фермером. В то же время не мог продать унаследованную усадьбу. Пока он отодвинул плотное занятие фермерством лет на пять. Этого времени должно хватить на финальный рывок — на обнаружение загадочной пещеры-шахты, которую начали тайно разрабатывать ещё в эпоху Демидова, и которую якобы затопили в страхе перед царским гневом быть уличенным в создании собственного монетного двора.

Как гласят хроники, шахта оказалась соединенной с карстовыми пещерами — целой сетью подземных ходов и каналов, по которым ежегодно проходили талые воды. Во времена Второй мировой войны в ходе масштабной эвакуации заводов и фабрик на Урал рассматривался вопрос о строительстве подземного каскада заводов вдоль и за Уральским хребтом.

Уже были проведены изыскательские работы, но успехи советской армии притормозили строительство. Потом и вовсе проект законсервировали, материалы отправили в закрытый архивный фонд. В перестроечное время, когда широким взмахом снимали гриф секретности, папка с материалами о подземном строительстве, возможно, попала в акт списания, как не имеющий практической ценности проект подземного базирования важных объектов промышленности.

Однако Алексей кое-что сумел вызнать. Это кое-что при тщательной разработке могло вылиться в сенсационную историческую находку. И существенно обогатить в материальном плане. Человек он не тщеславный, поэтому предпочитал второй вариант. В поселке соседствовала с Алексеем родная бабушка Жука. Её странный дом был еще одной примечательностью старинного рабочего поселения…

Глава 4. Заповедный остров

Для плавания сколочен плот длиной метра в три и шириной в два. Только весной озеро подтопляло обширные участки леса и потому казалось необъятным. В июне оно сморщивалось до размера футбольного поля с тем самым островом посередине. Скорее всего, это озеро — воронка затопленной шахты с множеством родников.

Были случаи, когда вода вдруг приходила в движение, затягивая в водоворот несчастных путешественников. Возможно, это было следствием внезапных провалов в толще недр, когда обрушивались карстовые породы.

Подобные глубоководные воронки в народе называют разрезами. В поселке их несколько. Местная обеспеченная молодежь устраивала по их обманчивой зеркальной глади зрелищные гонки на водных мотоциклах. Здесь же глухой лес открывал доступ лишь отважным и отчаянным.

Костёр разгорелся. Пламя обдавало жаром. Разводы грязи на лицах друзей обратились в ритуальную раскраску воинов дикого племени. Бледнолицые враги остановлены на рубеже заповедного леса. Им никогда не пробраться сюда. Даже внедорожные средства станут памятниками чванства, не пройдя и пяти метров. Только проворные ноги, бесстрашное сердце, полное слияние с волнительным лесом открывают дорогу в таинственные кущи.

По прибытии на остров один из друзей обычно следил за костром, двое садились на плот и проверяли ранее установленные жерлицы. Но этим днём на плот впрыгнули втроем. Жук уселся на чурку, закрепленную посередине, определив себя капитаном и лоцманом. За спиной арбалет, колчан полон стрелами. Жора и Жига взяли по шесту. Синхронными точками привели плот в движение.

— Плывем прямиком на орлиный остров. На обратном пути проверим жерлицы, — скомандовал Жук.

— Не до рыбы будет, если золотом карманы набьем, — сказал Жора, мысленно примеряя бремя богатства.

— Пока твое золото обратится в денюжку, с голода подохнем! — ответил Жук. — Золото! Ты хоть в руках его держал? Возьмешь блестящий камень и будешь говорить «золото».

— Я говорить не буду. Я буду орать: пятнадцать человек на сундук мертвеца и бутылку рома! Йохо-хо-хо!

Жук хмыкнул. Может статься, что это лесное озеро было когда-то частью мирового океана, а древние народы, заселявшие эти земли, были не менее богаты, чем исчезнувшая цивилизация майи.

Размеренными толчками, подобно движениям щупалец огромного осьминога, плот удалялся от берега. Плеск воды, игра солнца в ряби волн завораживали, притупляя бдительность. Один Жук проникал взглядом в толщу вод, откуда всплывали огромные коряги, готовые застопорить плот, а то и перевернуть. И что-то бледно-синее проглядывало, то приближаясь, то удаляясь.

Сизая полоса леса укрыта вуалью нежной зелени. С воды проснувшийся от зимней спячки лес казался доброй ратью очарованных существ. Зато в тихом плеске волн чудился вкрадчивый шепот лесной нечисти, готовой в мгновение восстать из пучины бледно-синим истуканом и клешнями расцарапать в кровь…

Так далеко еще не заплывали. Уже и двухметровые шесты погружаются на полную длину. Вскоре они уложены вдоль плота. В качестве двигательного средства в руках появились полутораметровые доски, грубо обработанные под весла.

Орлиный остров окружала странная рябь. Он словно морщил воду, бултыхаясь, вибрируя, разрывая подводные путы. Жук вынул подзорную трубу, навел монокуляр на приближающийся остров. Отчетливо виден горный рельеф. Стена высоченных сосен и могучий приземистый кедр с развесистой кроной отметали сомнения об эфемерности земной тверди. Это самый что ни на есть кондовый остров, это вершина древнего хребта, ушедшего под воду.

Однако что это? Стена сосен с монументальным кедром поплыла вправо. Жук, как одноглазый пират, прилепился подзорной трубой к ускользающему острову, не слушая вопли Жоры и Жигы. Лишь когда повернул тело вслед за головой, в изумлении опустил руку с подзорной трубой.

— Капитан, мы тонем! То-о-онем! — вопила команда.

— Отставить панику! — Жук встал, умело балансируя туловищем. Коротким взглядом оценил обстановку.

Плот закручивало винтом. По всей видимости, они попали в центр воронки. Под этим озером явно существовали пустоты. Таяние снега, половодье подняли уровень воды. Пониженный рельеф не позволял излиться многоводной рекой. Многотонная масса давила на дно. И наступал момент, когда трещина, сквозь которую били родники, расширялась, давление сверху возрастало, темные воды водопадом низвергались, утягивая в пучину стволы, коряги, захватывал крупных болотных птиц, жирующих на озере.

Между тем плот затягивало в пучину по крутой спирали. Вот они уже стоят по колено в воде, доски-весла выбиты из рук. Жора и Жига перебрались на середину, вплотную к Жуку.

Капитан поразительно спокоен. Он готовится достойно умереть?

— Жук, что делать?! — погружаясь в пучину, орали подростки.

Жук снял со спины арбалет, вставил стрелу в направляющий желоб. К наконечнику стрелы закрепил капроновый шнур толщиной в пять миллиметров. Прицелился к стволу дерева с обломанной кроной, торчащему из-под воды. Палец утопил спусковой крючок. Стрела со свистом вылетела из направляющих, утягивая за собой капроновый шнур.

Расчет Жука прост: стрела зацепится за сплетение подводной части дерева. В руках окажется прочный спасательный трос, жестко закрепленный за неподвижную опору. Осторожно натягивая его, убедился: фокус удался. Пусть хрупкая, но появилась нить спасения.

Ребята приутихли, затаив дыхание, наблюдали за манипуляциями пятнадцатилетнего капитана. Плот прекратил вращение, но погружаться не перестал.

— По одному отталкивайтесь и прыгайте в сторону троса.

— Если вообще затянет!

— На плоту быстрее затянет. А так цепляйтесь за трос и гребите потихоньку. Плот надо облегчить, тогда смогу вытянуть его из водоворота...

Пацаны один за другим сиганули в бурлящую воду. Трос в самом деле стал удерживающей привязью. Перебирая руками от узла к узлу, медленно подобрались к стволу. Жук всё это время обеспечивал натяжение троса. Воронка точно дышала: диаметр водоворота то уменьшался, то увеличивался. Волны кругами расходились от центра, осью которого стала коченеющая фигура Жука.

Жора сумел обхватить ствол. Осторожно бултыхнул ногами. Наткнулся на твердь подводной части коряги. Суча ступнями, переместился на ширину тела. Из груди вырвался вздох облегчения, словно нашел безопасное место на шаткой дощечке. Тот же путь проделал Жига; соскользнул со ствола на подводную ступеньку трапа, встав впритык к Жоре.

Они стояли по грудь в воде, как зайцы в ожидании деда Мазая. Если скинуть одежду, то есть шанс доплыть до земной тверди. Правда, температура воды градусов десять. Переохлаждение сведет тело судорогой, и камнем уйдешь под воду.

Жук тем же манером переместился на корягу — отбой плаванию в студеной воде. Втроем по команде начали подтягивать плот, усилием воли собирая силы в коченеющих руках. Не думая, что трос, натянутый в струну, изрежет в кровь ладони.

— Раз-два, тянем! Раз-два, тянем! — командовал Жук. Плот постепенно выходил из воронки. Зашумела вода, схлынувшая с поверхности бревен. Плот всплыл под восторженные крики. Теперь при любом раскладе они спасены! Предусмотрительный Жук закрепил шесты. С их помощью они доведут плот до берега.

Костер еще не успел полностью прогореть, но щедрая охапка дров вновь брошена в багровое пекло. Посиневшие от купания в ледяной воде искатели приключений расселись вокруг костра. Одежда развешана над огнём, сидят нагишом. В глазах — ни тени страха.

— Пообсохнет одежда, надо сплавать на плоту, — сказал Жук.

— Неужели, снова на остров? — Жора выпучил глаза.

— Попробуем подплыть к острову с другой стороны, подальше от воронки.

— Думаю, воронка может появиться, где хошь. Когда мы плыли, тишина да гладь была. А тут, блин, такое. Представляешь, если бы мы втроем так и остались стоять на коряге… А ночью вдруг похолодание. Снег, лед, метель. По пояс бы вмерзли в озеро. Здесь хрен кто спасет. Телефон — на берегу, да и был бы в кармане, давно бы залило водой, — рассуждал Жига.

— Ну и что?! Чему быть, того не миновать!

— Сегодня дважды испытывали судьбу, — заметил Жига, — думаю, нужно поостеречься.

— Да и плот, взгляни-ка, Жук, требует ремонта: бревна в обвязке ходуном ходят. День неудачный: мокики сломали, плот раздолбался, сами чуть не утонули, в городе родичи Фимки ждут, счет, наверно, хотят предъявить.

— Мало ли что хотят. Таких денег нет ни у нас, ни у наших родителей. — Жук усмехнулся.

У всех троих родители в единственном числе. только матери. Отцы сгинули. У Жука отец погиб: несчастный случай на производстве. У Жиги скоропостижно умер. У Жоры лишь обозначен в свидетельстве о рождении. У Жука есть старший брат, у Жиги — младшая сестра. Жора один у мамы, он —её надежда и любовь.

Свободных денег никогда не было. Тщательный учет и планирование — единственная страховка от бедности, граничащей с нищетой. Именно поэтому даже не ставилась задача получить высшее образование. Нужен упрощенный профессиональный курс, пусть колледж, но чтобы через три-четыре года заколачивать деньгу.

Снова нужны финансовые вливания на ремонт мокиков. Эта проблема озаботила Жука больше, чем страхи оказаться в финансовой кабале у богатых родичей Фимы.

— Я вот что думаю, — произнес Жук. — Сейчас начало дачного сезона, время полевых работ. Создаем моторизированную бригаду и оказываем услуги: копаем, пашем, колем дрова, роем канавы, латаем заборы, чиним теплицы.

— Я всё это только теоретически умею делать, — сказал Жора.

— Думаешь, реально можно подзаработать? — спросил Жига.

— Если хорошо будем работать, в месяц по тридцадке запросто заимеем!

Друзья усомнились. Жук стоял на своем. Весенне-летние сезонные работы — это золотая жила для безработных. Ремонт дорог планируется в расширенном варианте, где сразу обозначена острая необходимость в сезонных рабочих.

— Можно завтра же ехать в деревню. В огороде моей бабушки поупражняться с инструментом и приспособами. У меня там и мотоплуг, и бензопила. Топоры разного рода и звания, лопаты и грабли, — сказал Жук.

— А как быть с мокиками?

— Подождем до темноты. Как раз обсохнем основательно. И потихоньку докатим до гаража.

— Мало и покатались.

— Сам видишь, не дают кататься. Расплодилось джипов. Нормальному человеку проехать негде.

— Вот бы нам джип!.. Хочешь, Жук, такой же, как у Фимы.

— Не-а, не хочу! Я бы взял, как у Лехи, УАЗик! Лучшего джипа не сыскать! Восемнадцать будет и возьму.

— Сколько же огородов надо вскопать?!

— Огороды — это всего лишь начало, проба сил. Практическая отработка товарно-денежных отношений. Ты сделал хорошо заказчику — получил за это денежку.

— Вдруг не дадут — кинут?

— Это маловероятно. Кидают такие, как родичи у Фимы. Мы к таким не пойдем подряжаться. Все разговоры о деньгах, расчеты буду вести только я.

Жук помолчал для вескости сказанного. Грудь колыхнулась от глубокого вздоха; желудок резью напомнил, что давно пустой. Командир распорядился:

— Жора, давай за костром следи. А мы с Жигой все-таки вдоль берега проплывем, проверим жерлицы. Жрать хочется! Я видел, как в зарослях плескалась рыба. Явно угодила в капкан.

Жига без лишних слов встал вслед за Жуком. Сегодня пришли в лес с пустыми руками. Раньше хоть собирали котомку: картошки, булку свежего хлеба прямо из пекарни, теплого, ароматного. Бывало, что по пути хлеб уминали. А сегодня хоть лягушек лопай.

У плота чуть постояли в нерешительности. Утлое плавучее средство того и гляди раскатится по бревнам. Если вдруг поднимется ветер, волны точно разобьют плот. Жига поежился, представив себя в ледяной воде. Махнул рукой и перескочил на плот вслед за хладнокровным командиром.

Место установки жерлицы отмечено знаком, издали хорошо видно. По форме знака можно определить, сработал капкан или нет. Но все равно, не полагаясь на внешние признаки, проверяли каждый капкан, их было пять.

В первой жерлице приманка объедена. Хитрая рыба полакомилась. Как будто гостья с руками и ногами пиршествовала. Взвели капкан, оставив объеденного живца — во второй раз подкормленный объедальщик попадется, сколько бы не осторожничал. Вторая жерлица не тронута. Третью подняли с пронзенной насквозь огромной лягушкой. Ошалела лягушенция от весеннего половодья. Оставив её за живца, бросили обратно.

Не успел капкан погрузиться, как раздался характерный металлический щелчок. Жига дал плоту задний ход. Камыши ходуном ходили от бьющейся в агонии крупной рыбы. Жук схватил трезубец гарпуна. Жига потихоньку выводил беснующуюся добычу на чистую воду. Бывало, капкан ударял вскользь, по зубастой пасти, не по голове. И рыба, покалеченная, могла сорваться.

Жук всматривался в воду, стараясь разглядеть добычу. То, что ходило под плотом, более походило на полусгнившее бревно, чем на серебристое тело щуки.

— Это не рыба, — прохрипел Жига. — Это упырь!

— Не болтай ерунды! Упыри бледные, как луна. А здесь что-то темное и лохматое. Похоже на тритона. Но таких больших тритонов не бывает!

— В этом озере все может быть. Режь канат пока не поздно!­

Плот, как на буксире, поволокло вглубь озера, прямиком к воронке. Жук в бешеном ритме вслепую колол острогой водную гладь. Наконец остриё металлической пики вошло в упругую мягкость. Разъяренный рыбак коротким рывком проткнул глубже, застыл с блаженной улыбкой. Добыча в его власти. Только что это?

— Это озерная выдра, — прошептал он. — Тянем вместе. И раз, и раз…

На поверхности показалась черная головешка с тупой, словно обрубленной, мордой. Показался верхний плавник, напоминающий гребень дракона. Да это же налим! Толстый жирный налим. От сердца отхлынуло. Никакой не упырь, и даже не выдра, жарить которую много мороки.

Радостно улюлюкая, подплыли к берегу, где уже поджидал Жора с длинным тесаком-мачете. Затащили плот подальше на берег. Жук ухватился за голову рыбы, где все еще торчал сомкнутый капкан. Жига перехватил капроновым шнуром хвост. И так вдвоем подтащили добычу к костру.

Знатный получится ужин! По здоровенному куску приберегли для дома. Пусть мамки подивятся. Не все же им сынков ругать да хаять. А тут — добытчики! Знают, как тяжело матерям поднимать их. Каждая копейка на счету, ни один кусок хлеба не попадает в мусорное ведро. Скоро и серьезные деньги начнут сами зарабатывать.

Жора священнодействовал с огнем и богатой рыбиной. А Жук с Жигой развалились у костра. День удался! А завтра будет круче.

Глава 5. Хрущоба

В глубоких сумерках Жук обозрел родную пятиэтажку. Окна чернее стен. Мать, похоже, спит. Чтобы не потревожить её сон, крадучись проник в родную квартиру. В потёмках рука нашла выключатель. Вспыхнул свет. На скулах подростка заиграли желваки. Дыхание замерло, останавливая страх. В прихожей стояла мать со скалкой в руках. Глаза её горели гневом, скалка постукивала по бедру.

— Ты чего? — спросил Жук, непроизвольно пятясь.

— Где был? — мать буравила глазами мужающего сына.

— На рыбалке. Налима вытащили почти метрового. Разделили. Мне от хвоста часть досталась. Смотри, здесь килограмма два чистого мяса.

Сын протянул матери пластиковый пакет с добычей. На мгновение её глаза полыхнули радостным удивлением, но тонко очерченные ноздри затрепетали, точно голову прошила сильная боль.

— Ты мне зубы не заговаривай. Только что был отец Фимы и сказал, что мы ему должны три тысячи долларов на ремонт автомобиля. Вы нахулиганили, тачку его помяли.

— Врет. Рэкет чистой воды… Рыбу положи в холодильник, на рынке такой кусок стоит не менее тысячи. Рублей, правда... Видишь, помогаю тебе. Не болтаюсь без толку по двору, делом занимаюсь.

— Каким же делом нужно заняться, чтобы расплатиться?

— А кто сказал, что обязаны платить? Что, если у нас отца нет, и защитить некому, можно наезжать? Я лично ни копейки не дам и тебе не советую даже разговаривать с ним на эту тему.

— Он сказал, дает ровно неделю на сбор денег, иначе нам не поздоровится.

— Мам, ну что значит «не поздоровится»? Он что стрелку нам забьет?

— Засудит. Тебе, дураку, за хулиганку могут статью дать. Стоит только попасть в тюрьму, всю жизнь себе искалечишь. Нигде тебя с судимостью не возьмут: ни на учебу, ни на работу.

— А зачем мне попадать в тюрьму? Я не вор. Ни разу ничего не украл, ни на кого руки первым не поднял. Мы вообще целыми днями в лесу.

— Интересно бы знать, чем там занимаетесь?

— Как чем?! Рыбу ловим, природу изучаем.

— Мокики откуда взялись?

— Купили на заработанные деньги. Я, например, велики ремонтирую, техническое обслуживание выполняю. Знаешь ведь об этом. Делаю быстро и качественно. Клиенты довольны. На мокиках экономим время на дорогу в лес.

— Что ты заладил: лес, лес. А не в подворотнях ли обитаете?

— Ага, в подворотнях. И рыбу там же ловим. Откуда я на прошлой неделе щуку принес? Около пяти килограмм щука!

— Я на двух работах пашу, чтобы и одеты были и накормлены. И мне такие гости, которые заявляют о каких-то счетах, мне такие гости совсем не нужны. Ты уж давай поосторожней.

— Да ладно, мам, брось тревожиться! Они сами пьяные рулят. Вот и вляпались. Теперь ищут, на кого вину свалить. Не слушай их, и баста! Клянусь, это правда.

— Ладно, иди умывайся да в постель. Весь рыбой пропах и костром. Утром не добудиться. Спасибо за рыбу, добытчик.

Мать, улыбнувшись, пригладила горячей ладонью его русые вихры.

Сын пошел в ванную, совмещенную с туалетом. Фима, гад, хвастал, что у них джакузи установили. В туалете два унитаза. Они же с матерью смеситель не могут поменять. Опять капает вода. Придется завтра прокладку заменить. Старший брат в армии, через полгода вернется. Пока он за старшего.

Матери только-только сорок лет исполнилось, а мужика нет. Говорит, что любила отца, и больше ей не встретить такого. Наверное трудно встретить нового мужчину из-за нас, раздумывал Жук. На самом деле боится, как мы встретим нового «папу». Мы — двое почти взрослых парней. Не уместиться нам в двухкомнатной квартире-малометражке. Представить невозможно, как матерый мужичище поселится у них, с матерью спать будет, права начнет качать.

Старший брат Владимир осенью придет из армии и сразу устроится на работу. Я осенью пойду в колледж. Через три с половиной года запросто могу жить самостоятельно, зарабатывать деньги начну. Всего-то три-четыре года осталось матери помаяться, а там мы начнем ей помогать. Если, конечно, в тюрьму не сядем, как того хотят Фима с отцом.

— Мам, — уже лежа в постели, крикнул Жук, — мы с ребятами придумали подхалтурить немного: весной огороды копать за деньги, летом где-нибудь на стройке устроимся. Ты не против?

— Не против, — донеслось из соседней комнаты. — Спи давай.

— А придет Фима с отцом за якобы долгом, ты сразу в полицию звони. Звони и говори, что среди бела дня деньги выбивают. Это же грабеж!

— Спи. Разберусь сама. Ты смотри, сам в это дело не лезь. Меня точно не посмеют посадить. Я им сама могу конец света устроить.

Жук растянулся в теплой чистой постели. Мамка может устроить конец света хоть кому, она боевая!.. Чувство любви к матери заменяло все, чего не было у них: джакузи, крутую машину, тугой кошелек. Оно было какое-то многогранное, где и благодарность, и жалость, и негодование, и желание защитить, уберечь от чрезмерных невзгод.

Когда он станет взрослым, у него будет всё: особняк с джакузи и несколькими туалетами, около дома крутой автомобиль, денег будет без счета… Иногда перед сном Жук представлял себя в этом будущем рае благоденствия. Так и засыпал с мечтами.

Глава 6. Изба учетчика

Наутро трое друзей встретились на вокзале. Пятнадцать минут на электричке — и они прыгают на влажный от утренней росы гравий железнодорожного полотна. Перед ними старинный кержацкий поселок, из года в год перестраиваемый горожанами. Столетние дома из кондовых сосен сносили напрочь и возводили современные двух-трехэтажные коттеджи оригинальной архитектуры. Кто во что горазд: у кого кошелек туже — у того и дом круче.

Поселку за триста лет. Выстроен на пересеченной местности в чаше горной долины. Приболоченную низину рассекает речка, полноводная лишь во время весеннего паводка и летних затяжных дождей. В ее русло собираются воды с окрестных лесистых гор. Речку триста лет назад запрудили. Плотина с мощным стальным водосбросом до сих пор в исправном состоянии. И старинный завод до сих пор коптит небо, переплавляя лом цветных металлов.

Улицы поселка террасами опоясывают горную гряду под триста метров с покатыми вершинами, ярко-зелеными летом. Проглядывают залысины отвесных скал. За отрогами темнеют еловые пади.

Ближе к реке старинных домов гораздо больше. Есть дома, удивляющие месторасположением. Проселочная дорога упирается прямо в один из таких домов. И зазевавшийся водитель запросто может въехать в рубленый пятистенок, почерневший за добрую сотню-другую лет. Из каких-то непонятных соображений бревенчатое строение суживало проезжую часть.

В этом доме и жила бабушка Жука. Оказывается, по её словам, в дореволюционное время это была изба учетчика. Сидел у окна бородатый старообрядец и дремучим взглядом поглядывал на дорогу. А по ней тянулись телеги, груженные золотоносным песком. Вдоль речки на несколько километров располагались золотоносные породы.

Золотодобытчики подводами доставляли песок в поселок на специальную площадку, где шла ступенчатая промывка. Отработанным песком, из которого извлекли самородное золото, отсыпали огороды. Учетчик в избе считал повозки с песком. Оплата артели шла как по количеству вывезенного песка, так и извлеченному золоту.

Учетчик был правой рукой приказчика. По нынешним временам ответственным помощником исполнительного директора могучей корпорации, собравшей полный цикл горнорудного производства: и шахты, и железоплавильные заводы, и фабрики камнерезных промыслов. И по легенде, имевшей собственный монетный двор.

Как говорил Жук, дому двести лет. Нижняя треть сруба — из кряжей лиственницы, которая с годами лишь упрочняется. Дом выстроен предками Жука. Не менее пяти поколений проживали в этом кондовом строении. Ценные реликвии дореволюционного быта до сих пор в обиходе у бабки. Это и печная утварь (кочерги, ухваты) и медный самовар на углях, лопаты и вилы со старинным клеймом знаменитого горнозаводчика.

Бабка под стать дому — крепка и жилиста. Тяжелая трудовая жизнь не согнула спину, лишь подсушила тело, добавила жил в работящие руки да грубые мужские ноты в родовой командирский голос. На простецком лице боевой бабули здоровый румянец. Раскосые глаза с хитроватым прищуром указывали на присутствие восточной крови, блюли чистоту рода старообрядцы, а вот поди же ты.

Все в династии учетчиков жили особняком. Все они были связующим звеном между власть предержащими и трудовым людом. Когда золотоносный промысел пошел на убыль, дед нынешней бабушки выстроил небольшой постоялый двор с трактиром. По рассказам он был ушлым и вертким, якшался с людьми лихими.

Жук мечтал, что именно он унаследует дом, ценность которого в земельном участке аж в двадцать соток. Какой же здесь можно возвести шикарный коттедж, выстроить конный двор с десятком племенных лошадок!

Он приезжал как будущий хозяин, и Анастасия Ивановна, бабушка по матери, признавала в нем наследника, лишь бы ей нашелся уголок в его будущих шикарных хоромах. Жить в доме, выпирающем к середине дороги, ей, признаться, порядком надоело. Уже не раз зазевавшиеся водители таранили дом. Перекошенный сруб плохо держал тепло. И, главное, протекала крыша.

У бабушки был мобильный телефон, подаренный на семидесятипятилетний юбилей. На удивление, она быстро выучилась им пользоваться, так что всегда была на связи. По звонку внука загодя вышла на высокое крыльцо древней избы.

Из-за поворота дороги показалась троица подростков, бодро вышагивающих в утренней тиши. Старушка помахала рукой. Они в ответ тоже помахали. Вскоре бабуля уже обнимала дорогого внучка. Жора и Жига перетаптывались рядом.

— На целый день к тебе, и, может быть, с ночевкой, — сказал Жук. — Работников тебе привез. Ух какие!

Жора и Жига, как по команде, согнули руки в локтях, демонстрируя мускулы. Не будь руки скрыты рукавами куртки, показали бы — у одного жировую складку, у второго мощный рычаг, обтянутый кожей.

Бабка хохотнула, глядя на дурашливых друзей. Радушно поприветствовала:

— Доброго вам здравия, ребятушки. Сначала, как водится, за стол. Блинов напекла, сметанка свежая, молочко парное.

— Ух, ты! А на работу время останется? — поинтересовался Жора.

— Что конкретно хотите сделать? — спросила бабушка, подперев бока жилистыми руками.

Жук ответил, точно сам выдал указание хозяйке дома:

— Вспашем огород мотоблоком. Ты нам сделаешь рекламу: обойдешь соседей и расхвалишь нас. Я думаю, заказы появятся. Мы вдобавок дров тебе напилим и наколем. Ты, помнится, говорила, старый амбар надо на дрова пустить.

— Управитесь?

— В прошлый год вдвоем с мамкой вспахали. В этот раз смотри, какую бригаду привез! Я буду пахать, они боронить.

Бабка покачала головой. Такую ватагу и не прокормить, если в самом деле на все выходные приехали. За столом всё угощение они смели за десять минут, бабка только взмахнула руками. Аппетит у ребяток прямо-таки зверский.

Из русской печи блины гораздо вкуснее. Их не надо переворачивать: блин сразу жарится со всех сторон. Вынимается сковорода с блином, как в сказке, румяным, тонким, запашистым. Такой блин макаешь в сметану, густую, как созревший мед, и спешишь отправить в рот, уже полный сладкого предчувствия.

Как-то по осени бабушка запекла целого гуся. Он лежал в чугунной жаровне точно поросенок, уснувший в блюде с печеными яблоками. Сочный, нежный, с тонкой хрустящей корочкой. Вкуснее мясного блюда не едали.

— Не знаю, что на обед вам сварганить. Гусята еще с ладошку, ягнята с кошку! — Улыбалась бабушка, глядя на смакующих хлопцев.

— Сделай похлебку из картошки, молока и яиц. Когда она только что из печки — такая вкуснотища!

— А я думаю, какой бы продукт не положить в печку, оттуда он выходит такой, что пальчики оближешь, — сказал Жора, слизывая с пальцев сметану.

— В печке встроенное волшебство! — воскликнул Жига.

— Не волшебство, а мастерство, — поправил Жук. — Сейчас вам покажу, как обыкновенное мастерство встает вровень с волшебством.

После завтрака переместились в крытый двор. Жук выкатил мотоблок. По характеристикам почти мини-трактор. Сам едет, тащит за собой плуг с регулируемой глубиной вспашки. Есть и борона, и целый арсенал приспособлений.

Яркое майское солнце обдавало июльской жарой. Ребята скинули рубашки, ничуть не смущаясь молочной бледности кожи и далеко не атлетического телосложения. Жора весь в складках жира, Жига, наоборот, с торчащими во все стороны костями. Лишь Жук сложен пропорционально с легким очертанием бицепсов.

Дело спорилось. Отвалы тучной земли под граблями превращались в пух. Слой чернозема в полметра. Вспахивать такую землю одно удовольствие, никакого напряга.

Жук поглядывал на соседние участки и примеривался, как в случае заказа будет там пахать. Да, участки плохо спланированы. Посередине пашни громоздятся фруктовые деревья, кустарники. Это собьет ритм и внесёт немало ручной работы.

Упластаешься, а взамен получишь гроши. Хотя, по словам бабушки, за вспашку есть твердая такса с повышающими коэффициентами: за срочность, сложность, повышенное качество. Тут важно правильно подать себя, продать свой труд на взаимовыгодной основе.

Бабка то и дело выходила в огород, поглядывая на работничков. Когда Жук приостанавливал вспашку, она махала рукой. Дескать, получается неплохо, продолжайте в том же духе. Приятно и то, что взрослеет внук в правильном направлении. Не мается дурью, не хулиганит и не приучается к пьянке. Земля — она лучший наставник. В школе не научат столько доброму и хорошему, чем обыкновенная работа на земле.

После обеда бабка попросила первым делом распилить на дрова амбар. Участок земли под картошку вспахан, под морковь вскопала с матерью Жука, засеяли сразу. Под остальные овощи вспахивать рано: от палящих лучей почва пересохнет.

Крышу амбара, полусгнившую от времени, Жук разобрал ранней весной, когда она провалилась от снега. Сруб еще крепок, хотя и почернел, истончал. От длительного воздействия перепада температур потерял надлежащую плотность укладки. На дрова, так на дрова!

Жук рванул кик-стартер, пила вслед за резким движением рук взревела совсем как мокик, когда удирали от джипа. У Жука явно дремлют большие способности в управлении механизмами. Из мокика выжимает сверх заявленных лошадиных сил. Мотоблок у него играючи поднимает пласты тучной земли. Бензопила заводится с первого тычка.

Играя клавишей газа, Жук приступил к распилу. Начал сверху, около венца, и повел пилу вниз. Жора и Жига встали поодаль — их помощь не нужна. А вот когда Жук перейдет к противоположному венцу, нужно будет аккуратно перемещать высвобожденные бревна к месту временного складирования.

Жук, словно пропускал через себя тональность пилы, вгрызающейся в плоть древесины, добивался направлением и силой подачи равномерного басистого гула. Он уже перешел ко второму пилу. Бревна, поддерживаемые напарниками, без проволочек складывались поодаль. Следующим этапом должен стать распил бревен на чурки, которые сложат в поленницу, а в следующие выходные расколют на дрова.

Такая работа по плечу двум крепким мужикам, которые будут то и дело останавливаться на длительные перекуру и балякание о том о сем. Потом еще потребуют по стакану водки с хорошей закуской. Ту же работу делают трое пятнадцатилетних подростков, но без водки и табачного дыма. Бабка нарадоваться не могла. Таких помощников еще поискать! И работают со сноровкой, слаженно и деловито. Заглядеться можно.

Вдруг под бешено вращающейся цепью скрежетнуло. Сноп ярких искр вырвался вместо опилок. Такое ощущение, что цепь уткнулась в незамеченную металлическую скобу, утопленную в бревно сруба. Жук моментально сбросил обороты и выдернул из пропила шину с цепью.

— Гвоздь? — спросил Жора, подскочивший на помощь. — Я видел гвозди длиной в тридцать сантиметров и толщиной в палец. Возьми чуть правее.

Жук взметнул глаза, дескать, не учи ученого. Но правее взял. С предельной осторожностью ввел шину с острой цепью в коварное тело древесины.

Распил старых построек всегда таит неожиданность, вследствие чего может слететь цепь или погнется шина. Ремонт встанет в копеечку. Лучшее, что может быть, затупятся режущие кромки. Заточка цепи — операция рядовая, больших денег не требует, но время теряется.

Не пройдя одной четверти толщины бревна, цепь вновь со скрежетом выбросила фейерверк искр. Жук поспешно вынул пилу. Нет, это не гвоздь и не скоба. Это нечто объемное.

— Может быть, для жесткости забили трубу? — предположил Жига.

— Тогда с торца её должно быть видно. — Жора быстро обогнул угол сруба, глаза уперлись в торец. — Смотрите, сердцевина трухлявая!

Жора отковырнул от торца гнилушку сердцевины, рука смело вошла вовнутрь.

— А-а-а! — завопил Жига. — В таких расщелинах селятся змеи!

Жора быстро выдернул руку. Со среднего пальца капала кровь.

— Я что говорил? Быстрее отсасывай кровь и выплевывай. Это яд!

— Счас змеюку перережу пополам, — сказал Жук, потрясая пилой. — Жига, стой напротив торца. Как появится змея, бей топором. Я и вправду прошлой весной загнал гадину под амбар. Черная гадюка больше метра длиной.

Жора побледнел. Смерть не входила в его планы. Страшнее смерти — паралич, страшная аллергическая реакция, от которой тоже помрешь, но не сразу. Прежде боль разорвет тело на кровоточащие части. Жора сунул палец в рот, губы зачмокали, точно у годовалого карапуза, получившего соску-пустышку,

Пила взревела. Соприкосновение с металлом не прошло бесследно. Жуку требовалось больше усилий для распила. В полуметре от неудавшегося пила сделал второй. На этот раз успешный. Следующий пропил — у противоположного венца. Жига придерживал бревно. Как только Жук отошел в сторону, он легким титановым ломиком поддел кругляк, аккуратным рывком спихнул его с верхнего ряда сруба. Метровый остаток венца остался белеть свежим распилом.

Жук отложил пилу. Вдвоем с Жигой ухватились за култышку бревна. Жора, невзирая на сочащуюся кровь, взял топор, занес стальной клин над головой, приготовившись к сокрушительному удару. Жук вместе с Жигой рванули остаток венца. Раз, второй… култышка вышла из угла сруба. С грохотом что-то серебристое ухнуло под ноги. Жук с Жигой успели отскочить.

Жора не растерялся. Хлобыстнул что было сил и злости. Эмоциональное воздействие сделало удар сокрушительным, но слепым и неточным. Чурка превращена в щепки. Но то, что предстало перед удивленным взором, заставило разом вскрикнуть.

В куче щепы, трухи, в налете свежих опилок, поблескивая старинным серебром, стоял ларец сантиметров тридцать в длину и пятнадцать в ширину.

— Вот тебе и змея, — прошептал Жора и, сплюнул остатки крови, вытер покалеченный палец о штанину.

— Это что — клад?! — вскричал Жига.

Жук присел на корточки, обе руки ухватились за ларец и переместили его на коленки.

— Тяжелый, — пробормотал он.

— Из чистого золота! — воскликнул Жига.

— Какое золото? Из серебряных пластин сделан. Пластина по пластине. Одни расклепаны в каркас, другие — точно чеканка. Или гравировка. Непонятно...

— Что же внутри? — прошептал Жора. — Дай подержать.

Жук, протянув ларец, сказал со смешком:

— Держи. А лучше ставь его на чурбак.

Ребята уселись вокруг, разглядывая находку и не решаясь открыть. Елы-палы, настоящий клад! Этому амбару, который пилят на дрова, не менее двухсот лет. Когда-то вокруг него ходили бородатые кряжистые старообрядцы, опальные золотодобытчики. Да и сам прадед Жука крестил лоб двумя перстами, серебро и золото утаивал от царской власти, перешедшей на троеперстное крестное знамение.

— Красивая коробочка! — Жора причмокнул языком. — И очень тяжелая. Открывай быстрей, Жук. Что медлишь?

— В этой коробочке, скорее всего, упрятан клад, значит, это принадлежит государству, — произнес Жига с видом знатока.

— Ты уверен, что это клад? — усомнился Жук. — Это сейф. И принадлежит нашей семье: бабуле, мамане и мне.

Друзья скисли: что так сразу обламывать? Одному бы Жуку ни за что сейф-ларец не заполучить.

— Смотрите, вместо ключа три поворотные ручки, — продолжал развивать мысль наследный отпрыск. — Это кодовый замок.

Жук взялся за крышку, рванул её. Вместе с крышкой приподнялся и сам ларец. Тогда обеими руками взял за торцы. Резко потряс. Звук странный. Совсем не металлический звон. Глухой и вязкий, словно ларец залит монолитом, треснувшим от времени и от удара топора-колуна.

Жора предложил:

— Поставить ларец на торец и хрястнуть обухом топора.

— Ларец сам по себе представляет ценность, а внутри, быть может, драгоценными камнями набит, — возразил Жук. — Будем открывать, как положено. Поспрашиваю у бабушки. Ей все равно придется показать находку. Не будем же мы скрывать то, что нашли в её доме!

— Эх, а так хотелось разбогатеть, — Жора вздохнул, как печальный слон в зоопарке.

— Я сказал «покажем», это не значит отдадим. Если что-то ценное есть в ларце, всем хватит. Главное в жизни — справедливо делиться, разве не так?

Друзья кивнули.

Бабушка сготовила обед. Стол почти накрыт. Картофельная бульба на молоке с яйцом дымилась в чугунке. Маринованные огурчики выложены в чашу, рядом шматок копченого сала, порезанный на тонкие ломтики, ароматный хлеб с хрустящей корочкой из местной пекарни. Вторым блюдом значились магазинские голубцы, доведенные в русской печи до нужной вкусности. Современные пищевые технологии удачно переплетались с исконной деревенской кухней.

Жук, ни слова не говоря, водрузил на стол ларец, пытливо вглядываясь в лицо бабушки. В бороздках её морщин сокрыты глубокие переживания от жизни, заполненной тяготами и лишениями, на чем зиждется бесценная человеческая мудрость.

— Наконец нашелся ларец! — воскликнула бабушка.

— Что значит «нашелся»? Кто-то о нем знал?

— В каждой семье тайны есть. И в нашей есть, жуткая история о беглом каторжнике, что пригрелся у нас, а потом сгинул. Тебе потому и не говорилось, что мал был.

— Ничего себе мал! — Жук расправил плечи, дескать, смотри: и ростом удался, и сложен неплохо.

— Умом мал, — пояснила бабушка. — Не кипишись. Всему свое время. Это длинная история. Давайте-ка со стола всю снедь в животы переместите. Кушайте на здоровье. Потом и расскажу.

Ребята рассредоточились по столу, замелькали вилки-ложки. В точности исполняя поручение бабушки, опорожняли одну тарелку за другой. Здоровый аппетит превращал обед в соревнование: кто быстрее и кто больше.

Бабушка присела, глаза потеплели. Хорошие ребята, жизнь готовит им непростые испытания, и никто им особо не поможет: безотцовщина — корень грядущих бед. Но, быть может, судьбой уготованы и счастливые находки, и берегов своих обретение.

Серебряный ларец, скорее, проклятие их семьи, чем посыл капризной удачи. Предания, передаваемые из поколения в поколение, переместили в 1870 год. Во власти наплыва ощущений далекого прошлого Анастасия Ивановна оставила гостей-помощников, проковыляла в комнату, отделенную от горницы дощатой перегородкой.

Это и было рабочее место учетчика. До сих пор тут стоит дубовый шкаф двухсотлетней давности, стол у окна, за которым сиживал её прадед. Этакий бородатый, степенный поселенец из братчины старообрядцев. В меру грамотный и шибко умный от природы. Начальное образование деда составили четыре класса церковно-приходской школы. До высших знаний довёл природный ум, бездна жизненного опыта и трепетно чтимые старообрядческие святыни.

Самобытный раскольник был взят заводчиком на ответственную работу, как самый грамотный, уважительный и уважаемый. Работа непыльная, и сопряжена со многими скрытыми моментами, вникать в которые крайне опасно. Хитрый заводчик взял государевы земли для извлечения природных богатств, чтобы в одном темпе полнилась и царская казна и его собственная.

Степенный прадед, макая гусиное перо в чугунную чернильницу, вписывал в учетную книгу количество подвод с песком и количество отмытого золота. Ежемесячно отправлял депешу в управу. В назначенные дни прибывал приказчик. Ему сдавали золото в обмен на деньги. Утаивать золотишко строжайше запрещено. Понятное дело, утаивали самые ушлые — в надежде получить настоящую цену. Сколачивали капиталец, финансовую подушку, как сейчас принято говорить.

Учетчик был в курсе многих тайных делишек, поползновений на хозяйскую собственность, как и хозяина — на царскую. Знал темную человеческую природу, все грани лавирования между тотальной зависимостью от власти царевой и власти заводчиков и собственным нежеланием стать навеки холуем и рабом.

Глава 7. Задание предков

Из старинного шкафа бабушка извлекла семейный альбом — толстую папку с кармашками для фотографий. Едва ли не на первой странице ткнула пальцем в пожелтевшее фото, где запечатлено семейство учетчика.

— Смотрите, — сказала бабушка. — На коленях у моего деда как раз найденная вами шкатулка.

Подростки сгрудились у дубового стола, пожирая глазами фотокарточку. Сомнений нет: между ларцом, найденным сегодня, и ларцом на фото незапамятной давности отличий нет. Если, конечно, не учитывать налет времени — желтизну и размытость контуров. Из всех старинных фотографий эта сохранилась великолепно. Это настораживает.

— А теперь посмотрите на задний фон. Часы показывают или раннее утро, или поздний вечер.

— Точно, — произнес Жук. — В те времена фотографировались при дневном свете. Значит, часы просто-напросто остановлены. Маленькая стрелка на семи, большая на единице — вот тебе цифры для кода замка.

— Но цифр две: 7 и 1. У замка трехзначный код, — сказал Жора.

— Час после полудня… это же 13! Значит, цифру будут 7 и 13. Или 7, 1, 3. — Жук заулыбался, глотка того и гляди исторгнет победный клич.

— Бабушка, — вкрадчивым тоном сказал Жук, — признайся, ты что-то знаешь про этот ларец.

— Ну конечно! Эта история передается от деда к внуку. Дед наш трагически погиб, а перед смертью он мне рассказал…

Помню, стоял летний душный день. Темнело небо, собиралась гроза. В последние дни жизни боль не отпускала его. А тут он словно просветлел, словно что-то тяжелое ушло из жизни. Он подозвал меня так громко, что я удивилась: ведь в последние дни он очень ослаб, кормили из ложки… Он схватил меня за руку, велел сесть, голос его дрожал и срывался, и не от слабости. От страшного волнения, от понимания, что сам он уже не сможет разгадать родовую тайну. Сначала извинился, что вверяет мне эту тайну, потому что с этим знанием жить будет тяжелее.

Он сказал, что в доме нашем спрятан ларец, который он искал и не нашел. В этом ларце ключ от богатства. Когда золотые прииски у нашего поселения обеднели и старатели перенесли промысел за много верст от нас, прадед потерял место учетчика. Тогда, пользуясь тем, что дорога оставалась столбовой, а дом создан, чтобы обращали на него внимание, наш далекий предок основал известный на всю округу трактир с постоялым двором. Возможно, кое-какие деньги сколотил, якшаясь с золотодобытчиками, поэтому трактир и постоялый двор получились знатными. Готовыми принять как богатого, состоятельного заводчика в отдельных палатах, так и голытьбу, беглых из лихого народца. Из учетчика стал приказчиком собственного дела.

Как-то раз случилось, что поселился у него под видом работника беглый каторжанин родом из наших краев. Имел он некую карту заброшенных шахт, где тайно велась добыча драгоценных камней и серебра.

— Вы, наверное, слышали загадочные истории о несметных богатствах первого Демидова, — продолжала бабушка. — Он выстроил уйму заводов, где плавили чугун и сталь. И тайно выплавляли серебро, из которого чеканили серебряные монеты. Выходит, основал у себя в таежной вотчине второй по значимости монетный двор. Царские наместники, шпионы и дознаватели никак не могли найти место, где плавили серебро и чеканили монету. Им не пришло в голову, что существовали подземные заводы. Монетный двор упрятан в таежных дебрях, в секретных штольнях, замаскированных под обычные шахты. Большей частью в такой Тмутаракани селились нелюдимые раскольники. Искали монетный двор в подвалах Невьянской башни, а искать следовало в таежной глухомани.

Здесь у нас в те времена была крепкая старообрядческая община и свой храм. Но работы на всех не хватало, поэтому расселялись по дальним погостам, где кой-какое горное производство. Царева власть каторгу меняла на поселение вблизи шахт и заводов, и старообрядцев не трогали. С рабочей силой у Демидова не было проблем. Условия работы — зверские. Хорошо трудиться понуждали плетью и кандалами. Это потом, и даже не он сам, а его потомки построили школы и больницы для рабочего люда.

Сам Акинфий возвысился сильно, его приказы по вотчине главенствовали над указами царскими. И, надо думать, в его владениях с каторжным трудом нашлись смельчаки — они умело сглаживали тяготы рабского труда утаиванием серебра и золота.

Вслед за слухами о тайном монетном дворе в далеком уральском краю выплыли доказательства. Нагрянули инспекторы и взяли Демидова, фигурально выражаясь, за горло. Чтобы не случилось этого в реальности, по его указу открыли шлюзы, и все подземные сооружения, связанные с подпольной чеканкой монет, якобы затопили. Ревизоры уехали ни с чем. Но всё ли затопили?

— Не всё! — гаркнул Жора. — Дубль два остался!

— Ага, чтобы попасть в секретный монетный двор, нужен водолазный костюм. Причем теплый. Подземные воды холодные. Вспомни холод родниковой воды — в таком не поплаваешь рыбой.

— Фигня, с моим хорошим слоем подкожного жира никакой холод не страшен, — возразил Жора.

— Главное — где взять акваланг?

Спор разгорался. Ребята перекрикивали друг друга, представляя себя аквалангистами, дайверами по-нынешнему. А может быть, ларчик подскажет? О чем спор, когда ларец еще и не открыли!

Эта мысль ошеломила.

Ребята сгрудились у ларца. Теперь он стоял на дубовом столе, как стоял, быть может, лет двести назад. И высоченный бородач, прадед Жука, в задумчивости перебирал драгоценности. Самому не удастся воспользоваться несметным богатством. В Российской империи зрели беды из-за непродуманных или запоздалых реформ. Это и коммунистическая проказа в умах. И предощущение ужасных мировых войн.

Он оставит баснословный дар потомкам, которым удастся пережить ужас и кошмар века глобальных перемен, каковым стал ХХ век. Век двух самых кровопролитных войн, век пролетарской революции, ставшей грандиозной попыткой построить справедливое общество реально равных граждан на одной шестой части суши. Это и создание ядерного оружия Апокалипсиса. Это и выход в Космос.

Жук ладонями провел по ларцу: металл его теплее жара рук. Пальцы легли на резную крышку, поочередно покрутили ручки кодового замка. Каждое положение серебряного цилиндрика напротив метки фиксировалось легким щелчком, осязаемым лишь пальцами.

— Все четко работает, — прошептал Жук.

— В некоторых древностях встроен механизм саморазрушения при неправильном наборе кода. — Жора осмелился накрыть пухлой ладонью крышку ларца. — Предлагаю перепроверить, тот ли шифр.

— Как ты проверишь? Здесь только догадки на интуиции.

— Что такое интуиция? — недоумевал Жора.

— Интуиция — это когда понимаешь без слов. Это что-то вроде телекинеза.

— С чего ты решил, что ларец, фотография и часы на ней связаны между собой?

— На коленях прадеда ларец, сомнений нет. Теперь смотри, правой рукой он придерживает ларец, а левой поправляет волосы у виска полусогнутыми пальцами с одним указательным оттопыренным. Палец направлен на часы. Вот и разгадка. Кто будет поправлять волосы во время съёмки, особенно в те времена, когда фотографирование — это совсем не рядовое событие.

Бабушка молчала, пряча всезнающую улыбку.

— Итак, представление начинается. Слабонервных прошу не смотреть.

— Ты посерьезней, Жук.

— ОК!

В полной тишине раздались три щелчка. Рука сползла на торец ларца, захватила край крышки. Из приоткрытой щели вырвался запах древности: невидимое облачко сублимации твердых веществ, чей возраст намного превышает цикл человеческой жизни.

Лица подростков дрогнули. Все они ощутили дух бронзового жука-скарабея. Брякнула посуда в буфете. Жук смелее потянул крышку ларца вверх. Она за собой потянула спицы по бокам, похожие на фиксаторы. Джинн не вырвался, он спокойно дремал в серебряном хранилище. И первое, что явилось взору, — это сверток прямоугольной формы. Руки подростка медленно вынули прямоугольную вкладку в холщовой обертке и раскрыли её.

Глазам предстала книга с твердой и толстой обложкой, со страницами из плотной бумаги, вшитыми в переплет шелковыми нитями. Страницы исписаны красивым витиеватым почерком. Сходу не разберешь: написано на старославянском наречии.

Отложив рукописную книгу в сторону, Жук убрал из ларца прослойку ткани. Все пространство в серебряной окантовке предстало как запечатанные воском пчелиные соты. Только в ячейках — мешочки из той же холщовой ткани, туго набитые и крепко завязанные. Содержимое слаще меда.

Один мешочек лег плашмя на ладонь. Жук качнул рукой вверх-вниз.

— Тяжелый, — сказал он, — килограмма два.

— Золото, братаны, золото! — завопил Жига. — Завтра же покупаем по джипу с водительскими правами в придачу. Ведь деньги могут всё! Анастасия Ивановна выстроит терем вот такой высоты и вот такой ширины!

Жига выхватил из рук Жука мешочек, быстро развязал тесёмку, глянув вовнутрь, подкинул находку. Да так рьяно, что мешочек, шмякнув в потолок, рухнул вниз дождем из монет.

Ребята оторопели — от сумасбродства товарища, от звона старинных монет. Каждый присел на корточки и загреб ладонями сколько смог.

— Жига, ты с ума сошел, — ругнулся Жук и скомандовал на правах наследника дома. — Собираем все золото и кладем на стол.

— Это не золото, — проронил Жора, рассматривая монету и так и эдак. — Монеты серебряные!

— Серебро тоже в цене, — заметил Жук.

Жига воскликнул:

— Эх, было бы золото! Представляете, оканчиваем школу, и нам выдают выпускной аттестат, а жизнь во главе с госпожой Удачей преподносит на блюдечке с голубой каемочкой выходное пособие, подъемные так сказать, на которые сразу можно купить все то, ради чего пашут всю последующую жизнь: дом, автомобиль, банковская карта с многомиллионным счетом.

— Например, Фимке, это все батяня преподнесет, — заметил Жора.

— У нас, к сожалению, нет таковых, — сказал Жук.

— Зато есть госпожа Удача, которая любит смелых и отчаянных! — парировал Жига.

— Это ты про кого. — Жора округлил глаза.

— Про нас. Представляете, у нас теперь все есть, зачем тогда работать? — Жига не унимался. В голове стучало: деньги-деньги-деньги…

— Наоборот, когда работаешь не за деньги, а по желанию — это в кайф! — заметил Жук.

— Вы, смотрю, размечтались шибко! — сказала бабушка посмеиваясь. — А вот как не дам?!

— Да ну, тут деньжищ всем хватит! — Жига опасливо глянул на бабулечку, ей-то куда столько денег одной?

— Смотрите, как плотно уложены мешочки. Это значит… — Жук сделал паузу.

— Что?! — вскричали друзья в один голос.

— Это значит, что где-то серебра гораздо больше, где-то сокрыта главная сокровищница, откуда черпали вот в такие мешочки.

— Точно! Бабушка, мы готовы у тебя распилить весь дом и перекопать весь огород, и даже просеять всю землю.

— Ловлю на слове, — сказала Анастасия Ивановна.

— Мне подсказывает интуиция, основная сокровищница не здесь. Где-то в дремучих лесах, в потаенной шахте. Путь туда описан в этой рукописной книге. Сейчас бы её назвали дневником. Дневником искателя древней сокровищницы. — Жук взял в руки книгу, стал листать.

Красивый каллиграфически правильный почерк. Каждую запись предваряет календарная дата, как правило, последние числа месяца: подводился итог, столько-то повозок с песком вывезено, столько-то унций золота намыто. Далее шло перечисление по каждому работнику. Это, быть может, интересно в познавательном плане для историка-краеведа. Ребята искали другое, листая страницу за страницей.

Вдруг в книге почерк сменился с филигранного на корявый. И пошел уже в повествовательном духе о мерзавце уряднике, о каком-то следе из Сибири. Жук читал вслух, поминутно сбиваясь, отчего смысл терялся…

Сердце заколотилось, когда увидели схему, аккуратно вычерченную в развороте книги на двух листах. Показан участок железной дороги, по-видимому, в качестве основного ориентира. Две железнодорожный станции нанесены с ятями и етями: дореволюционный шрифт требовал перевода, а его рукописная версия затрудняла понимание.

На прогоне между станциями указан верстовой столб, какой-то полустанок. Тонкая красная нить потянулась в глубину леса. Есть знаки в виде наименований горной гряды (Стылый Камень, Киндарейка и т.п.). Красная линия упирается в жирно обведенный большущий круг, с его границы линия пошла пунктиром со странными пометами.

— Блин, не понять, где это и что это, — сказал Жук, отрываясь от книги.

— Ну как не понять? Это шахта, где добывали золото и чеканили монеты.

— Читай текст… там сказано о каменьях, излучающих свет.

— Такие камни называют бриллиантами!

— Вот это удача! Серебро и бриллианты — это круто!

— А смотрите, как написано… получается, что среди бриллиантов есть знаменитые. Бриллиант на слоне?.. Вот где тайна! Ну понятно, серебряные рудники были, серебро плавили, монеты чеканили. Вспомнить про Невьянскую башню с её затопленными подвалами, где по преданиям и по историческим свидетельствам деньги штамповали. Сколько бы ни говорили, что это всего лишь слухи, но нет дыма без огня…

Жук призадумался: причем тут бриллианты? И заключил, как рубанул шашкой:

— Надо добраться до шахты и на месте разобраться.

— Ну хорошо, а что делать с этими монетами?

— Самый простой способ — заявить о находке в органы и получить процент.

— Ага, самый простой, блин! Тогда придется и дневник отдать с картой. И займутся поисками основной сокровищницы другие: дяденьки с погонами.

— Здесь еще один момент, — заметил Жук. — То, что мы нашли, это не совсем клад. И не то, чтобы не совсем — вообще не клад. Это пришло по наследству. Смотри на фотку: вот прадед, вот шкатулка и вот монеты. Правда, куда с этими монетами пойдешь? Арестуют на месте.

— Я что предлагаю, ребята, — сказал вдруг Жига. — Монеты оставляем бабушке. А дневник забираем. Кто про него может вызнать? А про серебряные монеты вообще забываем, пусть сама бабушка распорядится. Хочет, пусть властям отдаст и поделится потом с нами; пусть припрячет, пусть…

Зычный голос с улицы показался громом среди ясного дня.

— Ивановна, выйди. Разговор есть.

Ребята прильнули к окнам. На дороге близ дома стоял коренастый мужчина, немолодой и нестарый. Одет в синий комбинезон и белую футболку. Открытые улыбкой, сверкают белые зубы. Широкая ладонь с тонкими длинными пальцами прикрывает глаза от яркого солнца.

Жук мигом захлопнул ларец, сверху накрыл рукописной книгой. Двойное сокровище задвинул в шкаф. Бабушка потопала на крыльцо, ребята гурьбой шли следом.

На улице они по-взрослому пожали руку гостю. Хотя хорошо знал его один Жук. Это был Алексей, бравый пожарный в чине подполковника. У Алексея через два участка дом, доставшийся по наследству, который он третий год перестраивает.

— Бригада — что надо, — сказал Алексей, похлопывая Жука по плечу. — А что, не слабо будет и у меня огород вспахать?

— Плата наличными? — поинтересовался Жора.

— Естественно!

— Тогда какие проблемы, заканчиваем здесь — начинаем у вас.

— Гляжу, поставлено у вас на широкую ногу! — Хохотнул Алексей. — А чего такие загадочные лица?

— С чего ты взял? — спросил Жук.

Алексей мог бы помочь, кое в чем просветить. Жука восхищала его кустарная мастерская. Бывало, он подолгу наблюдал, как Алексей распиливает алмазным диском валуны камней, как шлифует, наносит гравировку, мастерски выполняет инкрустацию. К ежегодной ярмарке камнерезного промысла всегда готовит партию отличных поделок.

— Загадочные, потому что ощутили вкус денег в придачу с удовольствием от хорошо сделанной работы, — ответил Жук.

— Вам, уважаемый, случаем, какие-нибудь старые постройки разобрать и распилить не требуется? Это тоже можем, — сказал Жора.

Под гневным взглядом Жука он закашлялся. Это не ускользнуло от внимания Алексея: из-под изогнутых бровей блеснул пристальный взгляд. Что такое скрывают пацаны?

— Работа найдется всякая, — заверил Алексей.

— Вот тебе и деревня, — воскликнул Жига. — Золотая жила!

— Пойдемте, покажу фронт работы, или зайдем к вам обсудим детали?

— Нет, лучше прогуляться к тебе. — Замотал головой Жук. — Камнерезным делом продолжаешь заниматься?

— Ну а как иначе?! Я уже в том возрасте, когда из прежних увлечений начинают извлекать выгоду. Что ж, идемте ко мне...

Глава 8. Косят под мажоров

Фима с тремя корешами развалились на диванах в фойе кинотеатра. Не так давно тут прошла реконструкция. Советское учреждение кульпросвета превратили в развлекательный центр с двумя зрительными залами, малым и большим. В просторном фойе поместили бар с безалкогольными напитками, попкорном и чипсами. Тут же за стойкой установили сверхбыструю кассу на основе компьютерных технологий. Две шустрые работницы успевали мигом выдать вкусности в калиброванной упаковке и билеты в кинозал.

Вдоль стеклянной стены, напротив комбинированного бара, напоминающего терминал трансгалактического портала из фильма, — вереница диванов и столиков, экзотических деревьев. Из массивных горшков, похожих на греческие амфоры, тянутся к потолку пальмы, разновидности древовидных фикусов, лианы и бамбук.

Вторую неделю крутят разрекламированный блокбастер. Фима с корешами удостоили киноновинку своим вниманием специально в последние дни просмотра — не по рангу толкаться среди чмошных сверстников, сидеть в переполненном зале.

Фима ощущал себя героем своего блокбастера. На столике — пепси и попкорн. А перед вылазкой в кино высосано по бутылке пива. Как бы он хотел столкнуться здесь с командой Жука! После сеанса, когда основательно стемнеет, он с корешами смог бы жестко отметелить их. Жук, Жига и Жора еще никогда не были уложены лицом в грязь, поэтому и творят беспредел. Денег и на жратву не хватает, а лезут в переделку с теми, кто может их купить с потрохами.

Четверо подростков выглядели отпрысками одного отца: откормленные, толстозадые, с наглыми глазами, поминутно ржавшие, готовые осмеять всё, что попадало на глаза. Фима скупо сообщил о недавнем происшествии:

— Пару дней назад батя дал утречком на джипе проехаться. Навстречу летит Жучара с Жирным и Оглоблей. Думаю, проучу их, чтобы не создавали нам помех. Ваще по асфальту размазать мог… Они, гады, по дверце ногой ширканули. Батя меня отодвинул, устроил классную погоню… Че удумали эти засранцы-голодранцы?! Жук на ходу отломил с мокика глушитель и швырнул под колеса в наш Grand Cherokee. Батя ещё не отошел от пятничной сходки в кабаке. Менты на нас вину свалили, что батя будто пьяным сел за руль, не заметил, бляха-муха, мокик и раздавил его нахрен.

— Фима, че ждем?! Когда Жука пойдем мочить? — спросил Борька, рыжий детина, чей отец был директором в местной энергосбытовой компании.

— Скрываются гады. Отец с юристом пробили, чем владеют. Оказывается — ничем! Одна квартира-двушка. Гараж, правда, от отца достался. Но стоит копейки. В рублях это тысяч пятьдесят. Пара колес у нашей машины столько стоит.

— А у мокиков, мопедов и прочей подобной фигни разве нет идентификационных номеров? — поинтересовался Антошка. Его отец владел сетью магазинов по продаже цифровой техники. Антошку считали самым продвинутым в интеллектуальном плане.

— Жук, он ушлый, гадёныш. Все, с чем его могли идентифицировать, прихватил с собой. С дороги прямо в лес сиганули, и пропали там. Батю тогда менты увезли на медосвидетельствование. Ваще оборзели. Когда-то, говорил батя, вся власть в наших руках была, с наших рук кормилась.

— Тебе, Фима, пора валить из пролетарской школы, где в основном такая голытьба и учится, вроде Жука и его недоделанных дружков. Разве мало в городе спецшкол. Шел бы в мою, со спортивным уклоном, — сказал Кеша, сын директора этой школы, рыхлый подросток с поросячьими глазами. Он играл в юношеской хоккейной команде вратарем, и считал, что лучшим вратарем станет, когда разнесет его шире ворот.

— В пролетарской школе учиться проще. Аттестат точно такой же дадут. Нахрен мне школы со всякими уклонами: математическим, культурным, спортивным. Да и вообще, нахрен мне лишние знания. По стопам бати пойду — строительным делом займусь. Он говорил, что сначала меня устроит у другана каким-нибудь прорабом. А как пооботрусь немного, практики хлебну, к себе возьмет.

— Если не произойдет очередная пролетарская революция. — Борька загоготал.

— Не дадим! — Скрипнул зубами Фима. — Стрелку бы им забить.

— Хорошая идея! — поддержал Борька. — Вы как насчет того, чтобы рыло почистить чмошникам?

Антошка и Кеша пожали плечами: если только за компанию.

— У нас в школе, — сказал Фима, — есть чуваки, которые за деньги мочат всех. Их двое, мы их викингами зовем. Мочат аккуратно, чтобы не покалечить, бьют по болевым точкам. Мечтают сделать себе имя в контактных боях, ну и вот практикуются на заказанных.

— Это, точно, хорошая идея, — ответил интеллектуал Антошка. — Викинги сломят жучков-недоносков. А мы потом чуть попинаем, и поссым на них.

— Тогда надо так замочить, чтобы отрубились, — сказал Кеша.

— Не знаю, спрошу у викингов, такого рода услуги делают? Хотя вряд ли, дело подсудное — бить до полной отключки и топить в дерьме. Пожалуй, ограничимся классным мордобоем.

Глава 9. Забили стрелку

Жук возился со швейной машиной. Года три назад мать купила на распродаже имущества трикотажного ателье по символической цене солидную машину для шитья толстых тканей. Слабым местом в мощном и надежном изделие советского происхождения оказались иглы, давным-давно снятые с производства. Какой-то запас был, и мать вечерами подрабатывала на дому — шила спецодежду.

Вскоре оригинальные иглы пришли в негодность. Вызов мастера не входил ни в какую статью расходов. Денег просто-напросто не было. Мать, бывало, и сама чинила домашнюю технику. Зачастую с половинчатым успехом — все-таки, есть чисто мужская работа. Благо, что подрастали сыновья. Им уже по плечу то, что раньше делал муж.

Осенью старший сын придет из армии. Мать молила, чтобы он без промедления нашел работу в городе. Не где-то за тридевять земель, а в городе, и деньги приносил не кому-то, а в родительский дом. Нынешняя свободная жизнь полна опасных казусов. Столько подлых завлекаловок, что сбиться с правильного пути — как подхватить заразу в душном вагоне в разгар гриппозной эпидемии. Алкоголь, наркотики, социальные сообщества с полным отсутствием здравого смысла…

Старшего сына соседи уважительно звали Владимиром, младшего — Санькой, Александром в будущем. Если это светлое будущее для него состоится. Какое-то состоится, больше причин, что плохое. Из этого плохого лучшее — повторит судьбу матери, полную материальных тягот, а доля отца, преждевременно умершего от душевных неурядиц, его не коснется.

Пока в качестве мужской опоры лишь младший сын. Мать попросила разобраться со швейной машиной. Не по годам ответственный Жук сконструировал иглодержатель, чтобы подходили современные иглы. Теперь аккуратно подгонял новое устройство под существующее посадочное место.

Саша рукастый, весь в этом плане в отца. К умелым рукам дана изобретательная голова. Сам сконструировал иглодержатель! И мастерски воплотил техническую идею. Результат потрясающий — отлажена работа промышленной швейной машины!

Быстренько поужинав, Жук бережно раскрыл рукописную книгу предков. Вот уже с неделю вечерами он разбирал уникальный текст. Он впервые ощущал то, что называется мистическим трепетом. Как ещё иначе назвать необыкновенный подъем в душе! В руках — бесценное сокровище, нить в таинственное прошлое.

Чуткие пальцы листали толстые пожелтевшие страницы, каждая из них — ступенька в немыслимые сферы разума, источник редких знаний, которых не найдешь ни в одном школьном учебнике. Через портал старинной книги хотелось ощутить мистический мир, но Жук преследовал и чисто практическую цель. Из книги он переносил схему пути к таинственной шахте на геодезический профиль, скачанный с Яндекс-карты.

Пришла с работы мать. Жук глянул в правый угол монитора — около семи вечера. Быстро спрятал книгу предков в ящик письменного стола; повернул голову на стремительные шаги за спиной.

Мать потрепала рукой вихры его волос. Стройная фигура никак не вязалась с шершавыми ладонями и обветренным лицом. Мать работала обходчицей железнодорожных путей. Физическая работа на открытом воздухе добавляла мужской силы в женское тело и нагромождала морщины вокруг светлых и прекрасных глаз.

— Я машинку сделал. Квартиру пропылесосил и поел, — доложил сын.

Он жалел мать. Эта жалость — глубоко в сердце, и выливалась не словами, а всяческим желанием помочь по хозяйству и не грузить школьными проблемами.

— Отлично! Тебе осталось сделать на пятерку домашнее задание.

— Пятерку, кроме как по труду и по физре, мне никогда не поставят. Что толку назубок учить уроки?

Мать прикусила губу от взыгравшего негодования. На одном из школьных собраний классная руководительница определила сыну незавидную участь простого работяги как лучший вариант.

— Не интересно в школе?

— Не-а!

— Знания — они вроде как свет в нашей жизни, — попробовала возразить мать.

— Общих знаний мне хватит. Этот учебный год закончу и пойду в колледж на механика.

Короткий вздох вырвался почти из сердца матери.

— Ты хоть веди себя подобающим образом, а то вышибут из школы.

— Постараюсь не вляпываться в какашки, пусть хоть вся дорога будет ими усеяна.

— Ну и лады. Что за карту вычерчиваешь?

— Двойку по географии исправляю. Реферат пишу по истории добычи в наших краях серебра. Карта будет иллюстрацией в реферат.

Мать расправила плечи, убрала заколку, и волосы тут же раскрылись за спиной красивым веером. Глаза вспыхнули радостью. Совсем не разгильдяй сынишка, каким его хотят представить в школе. Погладив его по волосам, чмокнула в лоб, словно благословляя на постижение книжных премудростей.

Как только мать переместилась на кухню, Жук мигом вынул мобильник: когда она стояла рядом, краем глаз приметил, как вспыхнул дисплей. Прилетело сообщение от Жоры: «Срочно сбор у стола». Даже не думая, что же может быть такого срочного, Жук выключил комп. Уже на пороге крикнул матери, что выйдет ненадолго подышать свежим воздухом.

Две параллельные линии пятиэтажек отсекали клин векового леса, изрядно поредевшего и превращенного в дворовую территорию с яркой детской площадкой, с новомодным воркаутом и деревянной беседкой в древнерусском стиле — «столом». Друзья жили в одном дворе, но в разных домах.

Жора и Жига сидели в беседке, как две телесные противоположности, Жук был именно той спайкой, что соединяла внешние неправильности в устрашающий для недругов кулак.

— Что такого сверхсрочного может быть, когда ключ к будущему богатству у нас в руках? — спросил Жук, усаживаясь на скамью в беседке.

— Ключ есть, но дверь не знаем где, — буркнул Жига.

— Этим как раз и занимаюсь, — ответил Жук. — Сличаю нашу карту с картами Яндекса. Тут кропотливая работа. Горнозаводской округ разбил на окружности с одним центром. Получился пирог из обручей. Потом через центр провел шесть линий — получились пазлы-трапеции, каждый из них пронумеровал и по очереди рассматриваю через лупу. Ищу похожесть с нашей картой.

— Маманя капитально меня отругала, — сообщил Жора. — Сегодня нам Фимка с батяней отмороженным предъяву с угрозой выдал: в десятидневный срок лимон рубчиков в лапу выдать. Иначе спалят квартиру. — От негодования у Жоры блестели глаза. — Мать до смерти напугали. Она, бедная, поначалу не вздохнуть, не ойкнуть. Потом давай расспрашивать, что да как. А я что скажу? Как машину их повредили?

— Ничего не надо говорить, — процедил Жук, — кто и повредил, дак это я. Кто с глушителем попер на зажравшихся барыг? Я! Пусть ко мне бы заявились, мать даже на порог не пустит. И разговаривать не будет. Один раз они попробовали... На твою маму переключились, значит! Это же, блин, что-то вроде запрещенного приёма коллекторов.

— А мне, точнее нам через меня, стрелку забили, — сказал со вздохом Жига. — В восемь нуль-нуль быть на лыжной базе.

— И мне такое же Фимка шепнул, уходя. Дескать, не придете, на дверях квартиры напишем матюгами, — сказал Жора.

Жук глянул на мобильник:

— Осталось двадцать минут. Отсюда до базы минут десять хода. Что творят беспредельщики! Главное, меня не трогают! А начинать надо с меня.

— Начинают с того, кто послабее. Как раньше пытали: откусывают по пальчику, отрубают по ноге, по руке. И сердце разрывается от боли.

— Но мы непобедимая команда! — Жук вскинул открытую ладонь. Две ладони друзей хлопнули по ней, соединившись в мощный клинок возмездия.

За лыжной базой, одноэтажным каменным строением у кромки леса, блестел асфальт конькобежной кольцевой трассы. Её в летнюю пору использовали как беговую дорожку, а в темное время суток как площадку для недетских разборок.

Вечерело. Весенний воздух в лесу сгущался туманом. Город словно исчезал за горизонтом, таял в дымке сизой гари. Подростки переминались с ноги на ногу, недоумевая. Где Фимка со сворой подонков? Сплошным потоком от него идут нечестные приёмы.

Конькобежная трасса вытянута эллипсом. Внутри чахлые осины и березы топорщатся корявыми кронами. Корни заливает талая вода, к середине лета образуя темные омуты, подернутые ряской. Как раз из этой низины, как нечисть из преисподней, цепочкой вышли недруги.

Их пятеро. Фимка с парой дружков-ровесников и два патлатых кореша, на голову выше толстозадой троицы. Ба! Эти двое из выпускного 11 класса. Некоронованные короли школы.

Друзья переглянулись, словно спрашивая: не дать ли деру? Пока дистанция позволяет это сделать. Как гласит китайская мудрость: бегство — лучший вариант защиты. Если бы трое на трое — без проблем. Но с двумя старшеклассниками меряться силой?.. Хотя известно, у человека три центра силы. Это тело, ум, воля. Удастся сразу три центра задействовать, сцементировать подобно бетону, тогда рать увеличится втрое.

— Блин, сейчас летать будем! — проронил Жига с прерывистым дыханием. Страх змеёй вползал в сердце.

— Подумаешь, полетаем немного, — сказал Жук.

— Летать как футбольные мячики, — уточнил Жига

Жора повел плечами. Такой мячик, как он, летает снарядом. Фугасным или бронебойным. Жига понимал, если он с Жуком даст хорошего деру, то Жора не сможет поспеть за ними. Получится, что оставят на растерзание подонкам. Сомнений нет: все пятеро — конченные гады, могут запинать до серьезных физических увечий.

Жук оглянулся, наметанным взглядом приметил холм листвы. Рядом сломанный хозинвентарь: лопаты, метла, есть даже металлический щит без ручки для уборки снега. Чем не арсенал! Кивнул друзьям на счастливую находку, словно разрешая сомнения. Будут биться в кровь. Бегство исключено.

Пацаны с топотом ринулись вооружаться. Жук и Жига схватили по черенку от лопаты для снега с остатком фанеры, смахивающей на трезубец копья легионера. Жора интуитивно вознес перед собой движок для снега из оцинкованной стали, рабочая часть которого длиной в метр и высотой в половину длины. Создатели этого устройства для чистки заснеженных территорий явно родом с производства с двойными технологиями.

Минимум переналадки — орудие труда превращается в оружие защиты. Металлический лист с ребрами жесткости закреплен в прямоугольном овале из стальной трубки. Верхняя часть овала отломана, нижняя держится крепко. В щель между листом и сегментом дуги Жора просунул руку — щит готов!

Жук немедленно взял на себя командование боевым звеном. Его внятные команды стали волевым импульсом для тел, разгоряченных праведным гневом. Щит целиком закрывал Жору. Массивный подросток стал приводом брони. По бокам пристроились Жук и Жига, вооруженные черенками с трезубцами. Грозно потрясая ими, медленно двинулись на вражескую орду. Жук на ходу разрабатывал тактику боя.

Противники с гоготом выступили навстречу, в руках держали клюшки для хоккея с мячом. Крепкая дубинка с дугообразной ударной частью покрепче бейсбольной биты, диковинной в таежных городках. Один из варягов картинно метнул лыжную палку. Жора с доблестью отреагировал: щит склонил так, что нешуточное копьё рикошетом ударило в асфальт беговой дорожки, скакнув по тверди как камень по глади воды. Жига схватил копье. Энергично разбежавшись, вложил заряд ярости в углепластиковое древко с металлическим наконечником.

Обратный лет копья имел лучший результат. Настолько стремительно пришло возмездие, что Фима и сотоварищи не сумели увернуться. Копьё прошило насквозь фалды модной куртки варяга и разорвало штанину недешёвого спортивного костюма Фимы.

Победный вопль вырвался из глоток тройки отважных. Со стороны Фимки прогремел рык взбешенного зверя. Жора поднял щит, друзья крепче прижались к его бокам, точно слились воедино. Набирая скорость, понеслись навстречу. Расстояние между армадами таяло, как снег на раскаленных камнях кострища.

Разогнавшись до хорошей скорости, ударили в лоб в лоб. Стокилограммовая туша Жоры, помноженная на разгон и возведенная в многократную степень ярости, обрушила оборону недругов. Удар щита подмял варягов и Фимку, двое других подельников бросились врассыпную.

Из-за щита Жоры вынырнули Жук и Жига. Древки от лопат схлестнулись с клюшками. Молниеносный выпад — и лопата Жука огрела по спине варяга, вторым ударом выбила клюшку из рук второго. Высокий, длиннорукий Жига с черенком лопаты дал хорошего пендаля варягам. Оба старшеклассника пресмыкающимися гадами поползли к обочине. Все это время Жук трамбовал их лопатой. С воем Фимка ударил в спину Жиги. Чуть поодаль Жора отбивался от двух корешей Фимы.

Рассредоточение друзей сыграло на руку недругам. Старшеклассники, пришедшие в себя, с диким ором полосовали клюшками Жука и Жигу. На руках Жиги кровавые полосы. У Жука кровь заливала лицо. Пятясь, пацаны примкнули спинами друг к другу, стали ядром непокоренных. Во внешнем круге встали пятеро подлинных бандитов.

Минута передышки. Головы вздрагивали от бешеного стука сердца. Воздуху не хватало. Выпученные глаза застил багровый туман. Кровь затекала за ворот разорванной рубашки.

— Совсем нюх потеряли, щенки? — спросил старшеклассник, сплевывая кровавую слюну. — Да мы щас вас тут уроем. Землю жрать будете, ботинки наши вылизывать!

— Как бы вам друг у друга не пришлось слизывать, — сказал Жук.

— Оборзели в корень, как будто не в нашу школу ходите.

— Ходили! — хихикнул Фима.

— Точно! — сказал старшеклассник с погонялом Джон.

От природы он наделен недюжинной силой, широкой костью, пудовыми кулачищами и физиономией свирепой гориллы, ребром ладони, похожей на тесак палача. В знак одобрения Джон чуть турнул Фиму.

Казалось, кровавый мрак сгустился. Безусловно, лучшим вариантом было бы сигануть от ослепленных недетской ненавистью подростков, мощным напором пробить окружение, броситься врассыпную. Жору настигнут первым. И, распаленные дикой злобой, запинают до отключки.

Хотя — Жук расправил плечи — чем не вариант? Бросаются врассыпную, Жора принимает на себя весь удар. Жук и Жига вооружаются чем-то увесистее, например скребками для очистки тротуаров от льда. Ведь когда подходили к лыжной базе, Жук приметил открытую металлическую будку, где дворники хранили основной хозинвентарь. Там целый арсенал. Штыковые и совковые лопаты, ломики, скребки…

Жук чуть слышно скомандовал:

— На счет три я с Жигой бегу к будке дворника, ты, Жора, — в противоположную сторону. Тебе, Жора, продержаться минут десять, мы вернемся с тем, чего у них нет.

Жора, вздохнув, согласился. Стать боксерской грушей на 10 минут — тяжкое испытание. Спины друзей напряглись. Жук словно чувствовал за троих и сам управлял нарастающим порывом разорвать круг блокады. Вдруг запах гари ударил в лицо. Горела прошлогодняя трава на обочине дороги. Пляшущие огни приближались, смыкая огненное кольцо, второе по счету кольцо со зловещими намерениями. Первое — с дикой жаждой насилия на пару с буйством молодых сил и сниженной ответственностью за содеянное зло.

Улыбка выползала на лицо — ликование росло в сердце Жука. Высшее в природе — за них!.. Вот и ветерок пришел на подмогу, огонь вставал в человеческий рост, едкий дым щипал глаза. На обочине полно мусора, пластиковых бутылок — основы для горения. Ядовитый газовый коктейль шел плотной стеной.

Внутренний накал достиг высшей точки. Жук проорал: «Раз, два…»

«Три» выкрикнули вместе. С воплем Жора ринулся в рукопашный бой. В чаду огня и дыма он бил недругов, падал, вставал, прятался за стену огня, полз, извивался под ударами. Сумел одного ухватить за ногу и подмять под себя, крепко ухватить за горло, прикрыть себя его обмякшим телом. Пинки без разбору сыпались на обоих.

Тем временем Жига и Жук добежали до будки дворников. Ворвавшись в приотворенную дверь металлической кладовки, схватили по штыковой лопате. Чем не боевой топор на длинной рукоятке! Галопом помчались к бедному Жоре, из которого делали кровавую отбивную. Жук прокричал: «Бить только по ногам!». И тут вой сирены остановил действие, словно прозвучала команда «Стоп!».

С проблесковым маяком на конькобежное кольцо выехала красная машина. Выскочили пожарные в брезентовых робах, похожие на десант инопланетян. Одно звено спасателей мигом раскатало пожарные рукава. Из толстенного дула брандспойта, точно из гигантского флакона с монтажной пеной, полезла белая плотная масса, пухнущая на глазах. Второе звено сомкнуло в кольцо кровавую сечу.

Жук с Жигой подбежали на подмогу Жоре почти одновременно со спасателями в огнезащитных комбинезонах. Командир огнеборцев снял шлем.

Жук оторопел. Это же Алексей, сосед бабушки по дому в поселке.

— Привет-привет, — проговорил басом Алексей, хлопая по плечу Жука. — Что за драка не по правилам. А ну, всем встать! И руки по швам!

Фимка с друганами и варягами невольно подчинились. Зычный командирский голос Алексея и сам он внушали жуткий страх.

— Это что за бойня? Пятеро на троих?! Одного уже запинали.

Жора кое-как сел, голова легла на колени. Алексей перевел взгляд на Жука, спросил с прищуром: «Для чего вам штыковые лопаты?».

— Тушить пожар, — ответил Жук.

— Или колбасить кого-то?

Жук пожал плечами.

— Похоже, придется вызвать наряд полиции, — сказал напарник Алексея. — Пусть они разбираются с этой бойней... Баланды тюремной захотелось похлебать?

Восемь подростков напряженно молчали.

— Этих пацанов знаю, — сказал Алексей, кивнув на Жука, Жигу и Жору. — Им в тюрьму нельзя — матерей не на кого оставить. А вот этим пятерым явно уготовано место на шконке… Стоять смирно!

Алексей грозным генералам заглянул каждому в лицо, на мгновение всматриваясь в мутные зрачки.

— На этот раз вас отпустим. Но если ещё устроите подобный бои без правил, я лично вас за ухо отведу в обезьянник. Понятно говорю?

— Понятно, — промямлил Фима.

— Громче, и по очереди — каждый.

Пятикратное «понятно» вошло в мозги тормозом, табу на кровавые разборки. Пусть на время.

— А теперь — бегом отсюда… Бегом!

Подростки ринулись с пожарища, залитого тающей пеной.

— А вы останьтесь, — сказал Алексей, ухватив Жука за рукав. — Рассказывайте из-за чего сыр-бор.

— Алексей Степаныч, а можно в другой раз. Много что придется рассказать.

— Хорошо, завтра у меня выходной, приходите. Придете?

Жук кивнул.

Полевой госпиталь разместили в квартире Жоры. Мать на работе во вторую смену, придет поздно вечером. В запасе два часа на лечебно-восстановительные процедуры. Нужные медикаменты в наличии: бинт, вата, пластырь, йод. Еще картонная коробка из-под чайника, доверху заполненная коробочками с таблетками. Жук только в аптеке видел столько разнообразных лекарств. От кашля, от рвоты и поноса, от боли в голове и суставах, БАДы…

Жора пояснил:

— Маманя пашет и пашет на двух работах, толком и полечиться не может. Прихватит какая-нибудь болячка, таблетку проглотит — и на работу.

— Знакомая картина, — вздохнул Жук. — У меня мать больше народными средствами лечится.

— Если эти отморозки так будут лупить каждый день, тогда нам чемодан таблеток понадобится, — сказал Жига с горькой усмешкой.

Жора скинул рубашку, и друзья примолкли. Нежно-розовое тело сплошь в синяках и ссадинах. На спине явственный отпечаток ноги: когда на миг Жора был обездвижен от боли, варяг с гиком прыгнул на спину.

— Что матери скажешь? — спросил Жук. — По любому увидит.

— Не знаю. Врать не хочется, как и говорить правду. Она сама не отошла от наезда отца Фимки.

— Как бы в полицию не стукнула. Начнут раскручивать, и мы кое в чем будем уличены, — отметил Жига.

У Жука короста запекшейся крови на голове, под глазом здоровенный фингал. С такими боевыми отметинами приходил и раньше. У Жиги лишь руки в ссадинах. Это сойдет за обычные отметины в дворовых играх. Если бы не покалеченное тело Жоры, то никаких опасений, что уличат в кровавых разборках.

Жук заявил:

— Предлагаю посвятить в нашу тайну Леху-пожарника. Я точно знаю, что Алексей сам искал клад, до сих пор шастает по лесу, собирая поделочные камни.

— Вдруг кинет нас. Все выложим, все покажем — он нам фигу под нос сунет.

— Леха мужик! Такие друзей и компаньонов не кидают.

— Делиться придется, — сказал Жора.

— Пусть! Хватит всем.

— Мне много надо, — сказал Жига, тут же представив себя богатым. — Очень много, чтобы и матери хватило, чтобы работу нашла полегче.

Мечты о будущем богатстве заглушали телесную боль от побоев. А чувство гордости, что сумели выстоять в неравной схватке, уносило в небеса. Друзья любили помечтать вслух.

Глава 10. Тайна на четверых

Следующим днем в загородный дом Алексея прибыли юные держатели тайны. Предварительно наведались к бабушке, взяли в ларце холщовый мешок, туго набитый серебряными монетами. И как только Алексей усадил пятнадцатилетних искателей приключений за разметочный стол в камнерезной мастерской, Жук развязал тесемки мешочка, приподнял увесистый кулечек на уровень загипнотизированных глаз, резко перевернул. Серебряный звон обволок сердца внезапным блаженством. Сам по себе звук приятен и чист, его хотелось слушать бесконечно.

Ребята, как и Алексей, загребали монеты ладонями, пробуя на вес. Из растопыренных пальцев серебро лилось звенящими потоками. Загорались глаза, улыбки летали вперемежку с громким смехом. Счастье было рядом.

— Откуда? — спросил Алексей.

— От моего предка. Случайно обнаружили ларец, набитым монетами.

— Та бойня с малолетними отморозками не связана с этими монетами? — Алексей всмотрелся в рисунок чеканки, поместив монету под лупу.

— Никто не знает, кроме нас троих, бабушка, теперь — ты. Как думаешь, сколько стоит одна такая монета? — спросил Жук.

— Серебряный рубль императрицы Елизаветы. Как будто вчера отчеканены. Обычно монеты трехсотлетней давности здорово поистерты. Бывает, что и мелкие детали чеканки, например эти перья на двуглавом орле, сглажены в ноль. Профиль Елизаветы выполнен идеально. В каждой монете по 25 грамм высокопробного серебра.

— Все-таки, сколько стоит?

— Коллекционная стоимость одной монеты может доходить до ста тысяч.

— С ума сойти! У нас их двести!

— Не привираешь?

— Сам посуди, Алексей, зачем нам врать? Нас, по чеснаку, не интересует их коллекционная стоимость. По мне, в этих монетах не много художественной ценности. Что, если продать как серебряный лом?

— Как серебряный лом — это будет по деньгам немного. В разы меньше…

— Облом! Нам деньги нужны сейчас. Когда станем взрослыми, сами будем зарабатывать столько денег, сколько захотим.

Алексей присвистнул, юношеское самомнение умиляло. Он сам ощутил себя таким же. Груз прожитых лет слетел как балласт, оставляя самое бесценное: знания, опыт, умение. Вдруг грянула возможность еще раз прожить юность и взросление, но уже на другом уровне, где будут исключены многие ошибки, недочеты.

— Как ни крути, это клад. А значит, делаете заяву в поселковый совет. Приезжает комиссия из областной управы. Оценивает вашу находку. Забирает! И возвращает денежный эквивалент — 25 процентов от стоимости.

— От какой стоимости: коллекционной или по весу?

— По усредненной.

Ребята переглянулись. Жук подтвердил сказанное мимикой:

— Нас не устраивает. Потому что это не клад — это дар предков, это наследство.

— И наследство нужно соответствующим образом оформить, запротоколировать. И заплатить государственную пошлину. Как минимум 13 процентов. По времени будет заморочено. К тому же придется воспользоваться услугами юристов. Они берут вдвое больше, чем государство, потому как и с их гонорара, полученного от вас, также нужно платить налог.

Жук решил идти ва-банк.

— Будь только ларец с монетами, мы бы точно сразу объявили куда следует. Пусть, блин, черепашьим ходом денежки возвращаются, поцапанные и обкромсанные. Но есть еще у нас то, что никому не хотелось бы показывать. Это тоже пришло с ларцом.

Алексей с интересом поглядывал. Жук набрал полную грудь воздуха, коротким взглядом обвел друзей, тихо произнес:

— Короче, у нас старинная карта. На ней маршрут к секретной даже во времена Демидова шахте, где добывали и плавили серебро и золото.

— Так прям серебро и золото, — хмыкнул Алексей, веря и не веря услышанному.

— Из серебра чеканили монеты. Рассыпное золото, что добывали в округе нашей, плавили в брикеты.

Алексей покачал головой. По лицу блуждали призраки давних юношеских мечтаний. Лет тридцать назад он тоже был захвачен поиском сокровищ, каких немало сокрыто в Уральском горном краю. О несметных сокровищах ходят многочисленные легенды, предания, написаны исторические хроники. Вспомнить только историю рода Демидовых и житие старообрядцев, проклятых и гонимых царскими властями.

— Решили помечтать вслух? — спросил Алексей с едва заметной улыбкой.

— Я лишь пересказываю, что прочитал в дневнике моего дальнего предка. Он искал сокровища и нашел. К дневнику приложена карта. Вот копия. — Жук из внутреннего кармана куртки вынул сложенный вчетверо листок бумаги, протянул старшему товарищу.

Взяв за уголок, Алексей встряхнул конвертик. Листок раскрылся. Глаза полыхнули любопытством, через мгновение преображенного в захватывающую страсть.

— Такие карты видел, — сказал Алексей чуть слышно.

— Как?! — вскричали разом подростки.

— Не то чтобы конкретно эту… — Алексей оторвался от карты, глаза дозором прошлись по обескураженной троице, губы излили бальзам: — Подобную видел… Эта карта выполнена в картографическом стиле той далекой эпохи, что может быть свидетельством её подлинности. Те же условные обозначения, та же манера. Я видел не один десяток таких карт… Значит, говорите, в ней указан маршрут к некоей подземной мастерской, где тайно чеканили монету, отливали золото в стандартные слитки?

Жук кивнул.

— Кстати, у меня есть реестр заброшенных шахт демидовского времени. Мы ежегодно летом добираемся до одной-двух. Обследуем, спускаемся и кое-что находим. Не сказать, чтобы шибко много и богато, но заготовки для моей камнерезной мастерской нахожу именно таким образом. Веду альбом маршрутов… очень ценная книга! Я могу сличить вашу карту с моими схемами. Сдается мне, что уже бывал в этой шахте. По крайней мере, в радиусе трехсот километров все известные старинные шахты нами обследованы.

— Эта неизвестная, — заявил Жук.

— Возможно. Надо еще составить маршрут. Сличить указательные знаки, что на вашей карте с нынешними ориентирами. Вот что надо!Может быть, эта шахта за тридевять земель от нас.

— Не-а. Она рядом. В той рукописной книге, что была в ларце, есть описание, как ходил хозяин книги за драгоценностями, как раз в эту подземную мастерскую. Я понял, что он там работал какое-то время и сбежал.

— Что же ты молчал?! — воскликнул Алексей. — Тогда задача по разработке маршрута упрощается. Тащи сюда дневник твоего предка.

Жук почесал затылок:

— А ты нас не кинешь?

Алексей обвел взглядом троицу друзей. Таких попробуй-ка кинь! Отеческая улыбка разгладила морщины.

— Не по-соседски такое кидалово. Мы теперь заединщики, в одной, значит, команде. К тому же собираюсь окончательно выйти за заслуженный отдых. Четверть века оттрубил на посту огнеборца. Пора пожить для себя, теперь, получается, отчасти для вас и с вами.

Алексей поднял ладонь на уровне плеч, предлагая взглядом скрестить руки в едином кулаке. Три подростковые ладони сомкнули кольцо вокруг взрослой, бывшей во многих передрягах. Мощная ось опыта и три лепестка юношеского запала — чем не рычаг, которым сдвигают твердь, пробивают путь в золотую долину, заполненную несметными богатствами.

— Итак, — взял слово Алексей, — вы оставляете на недельку-другую карту и дневник. Я сличаю старую топографию с новой и прокладываю маршрут. К этому времени у вас начнутся каникулы. В июне прощаюсь с пожарной службой. В огороде все будет посажено, с легким сердцем отправимся в экспедицию. Пойдем в лесные дебри, где до сих пор живут дикие звери, полно неведомого конкретно для вас, и, быть может, для меня. Я не раз совершал подобные походы, так что безопасность будет обеспечена. Если, конечно, не случится нечто сверхнеординарное.

— С нами случится это самое неординарное, — сказал Жук. Друзья хохотнули: «Мы из тех, кто притягивает необычное».

Алексей ничуть не смутился:

— Это же хорошо! А я из тех, кто из необычного извлекает ощутимую выгоду в обычном виде!

Дружный хохот прозвучал аплодисментами. Как деньги идут к деньгам, так и удачи выплывают одна за другой. Облик нового клада вспыхнул яркой звездой.

Глава 11. Гангстеры и миллионеры

Среднюю школу № 54 облетела сенсационная новость. Трое девятиклассников в одночасье стали миллионерами. Оказывается, для этого не важно, обладаешь одаренностью, как в шоу «Гениальный ребенок», придёт ли наследство далекого дяди-холостяка. А важно сделать что-то не так, как все, сделать что-то раньше срока, обозначенного традиционным укладом, и в измененное пространство вплывает богиня удачи.

История уральского края хранит наряду с легендами и преданиями реальные зацепки в чудесный мир.

Кто бы мог предположить, что обыкновенный распил двухсотлетнего сруба выдаст на гора серебряный ларец, наполненный редкими монетами из благородного металла! И эта находка пришлась на канун выпускных экзаменов девятиклассников.

Пожалуй, только Фима с двумя корешами и двумя старшеклассниками напрочь не разделяли всеобщее ликование и взлетевшую популярность тройки любимчиков Фортуны, где центровым выступил хитрый парень Жук.

У Фимы претензий больше. Если его разновозрастная шайка жаждет реванша и готовит ситуацию, где в кровь исполосует везунчиков, то папаша его намерен собрать с каждого по миллиону. В качестве компенсации за поврежденный джип, за лишение прав, за сынка, который второй или третий раз приходил домой битым и морально, и физически...

Старшеклассники назначили сбор за школой, где громоздилась среди кустов акации трансформаторная будка. Специально сбежали с последнего урока.

Джон по-блатному сплевывал через плечо:

— Эй, Фимка, уверен, что они не слиняют с урока.

Друган с погонялом Туля, такой же с виду крупногабаритный, как шкаф с ногами, поигрывал нунчаком, сделанного из твердого бука. Джон и Туля третий год верховодили в школе. Настало время передать корону. Фима — первый претендент, если смогут низложить Жука.

Фимка шмыгнул носом:

— Они счас сделались примерными учениками. Видно, нужны хорошие свидетельства об окончании девятилетки. На все уроки ходят, исправляют отметки. Куда-то собрались поступать.

— Получат диплом в колонии для малолеток, — хохотнул Джон. — Очень просто делается.

— А как? — вякнул Фима.

Джон с Тулей переглянулись. Джон поманил пальцем. И как только толстая физиономия приблизилась, схватил за ухо, рванул к себе. Зловещий шепот ударил по мозгу:

— Мы тебе говорили прийти не одному, взять еще одного пацаненка.

— После того, как нас они отметелили на лыжной базе, никто не хочет с ними связываться. Боятся, сволочи.

— А ты не боишься?

— Мне деваться некуда, задружиться с ними не смогу. Они батяне и мне по гроб должны.

— И чё?

Фима пожал плечами, рука его сжала в мольбе пальцы Джона, крепко державшие мясистое ухо.

— Чем раньше с ними покончим, тем меньше будет для нас проблем, — внушил Джон.

— Неужто убивать?! — струхнул Фима.

— Дебил, как их здесь забьешь, как баранов?! Кровищи будет море. Сделаем по-хитрому. Как говорится, на всякую хитрую задницу найдется пробка по размеру. Ха-ха!

— Не понял.

— В общем, план таков. Пока мы мутузим троицу, заметь, вдвоем, ты берешь вот эти пакетики, — Джон вынул из внутреннего кармана куртки два полиэтиленовых пакета, размером с пятидесятиграммовую пачку чая. — Понимаешь, что это? Это маруся, малая дурь. Ты эти мешочки затолкаешь им в сумки. И бегом за угол звонить в ментовку. Скажешь, дескать, наркокурьеры устроили разборки. Ментовка приедет, повяжет поначалу всех. Обшманают и травку найдут только у них. И в столыпинском вагоне плацкарт им обеспечен!

Джон с Тулей заржали, похлопывая друг друга по спине. Фима потирал ухо. Сердце то колотилось, то замирало. Вдруг да не сумеет подсунуть травку, и сцапают его с карманами, набитыми опасной уликой. Попробуй объясни, кто курьер, а кто жертва.

Урок географии завершал школьное расписание на сегодняшний день. За окном погожий майский день, заполненный весенней разноголосицей. А в классе необычная тишина, где голос почтенного учителя раскрывал секреты мироздания. На последних партах в первом ряду от окон — три ученика: полный Жора, обыкновенный с виду Жук и высоченный Жига. Они явно решили напоследок порадовать учителей примерным поведением и рвением к школьным наукам.

Трое верных друзей под верховенством Жука вот уже вторую неделю с похвальным вниманием вникали в содержание каждого урока. Волевым усилием их мозги открыли порты для приема информации. Чувствуя приятную взбудораженность от активации мозговых извилин, все-таки сознавали, что этот процесс следовало запустить намного раньше. Тогда не попали бы в положение безалаберных студентов, которые подошли к экзаменационной сессии с обрывочными знаниями.

На переменах друзья степенно прохаживались по вестибюлям школы, точно одеты в смокинг с бабочкой. Точно попали прямиком из палаты лордов в невесть какую тмутаракань, где должны их оценить и выдать некое свидетельство о годности к взрослой жизни.

Судьба уже выдала по золотому сертификату материального благополучия. Из предстоящей взрослой жизни исключена тупая работа на обеспечение себя минимальной так называемой потребительской корзиной. Аттестат об основном общем образовании однозначно пригодится.

Ибо сказано, что всё должно свершиться своим чередом.

На уроке географии впереди сидящая девочка, смущаясь, передала записку — сложенный вчетверо тетрадный листок, скрепленный по углам степлером. Жук улыбнулся: вот уже записочки любовные пошли. Все школьные красавицы наперебой предлагают дружбу.

Жук подмигнул Жоре, передавая записку. У того румянцем вспыхнули щёки: никак не может привыкнуть к назойливому вниманию девочек. Стараясь не шуметь, отогнул металлические скобки. Короткие толстые пальцы развернули листок. «Жирюгу, Каланчу и Жужелицу ждем за школой у будки. Всё по-честнаку: вас трое, нас трое. Финальный поединок, едрена лядь». Жора хмыкнув, вернул записку. Жук хлопнул кулаком по ладони: идём! Вполоборота качнувшись назад, передал листок Жиге, добавив одно короткое слово «Порвём».

Хладнокровие Жука поражало друзей. Казалось, у него напрочь стерт инстинкт самосохранения. Всегда ли Удача будет сохранять покровительство? Отчаянный Жук уверен — всегда! Если же Удача отвернется, то в пропасть забвения полетит первым он, нисколько не жалея и не моля о пощаде.

После финишного звонка друзья неспешно выдвинулись на задний двор школы. Ни у кого из класса подобный маршрут не вызывал удивления. За школой шумела листвой березовая роща, чуть дальше пестрым одеялом громоздились ряды частных гаражей. Именно там был гараж Жука, преобразованный в мастерскую по ремонту велотехники.

Путь преградили Джон, Туля и Фимка. Джон поигрывал метровой цепью, на конце которой закреплен отрезок двухдюймовой трубы с торцами, обработанными под остроугольную коронку. У Тули в правой руке красовался нунчак для ближнего боя. Фимка держал в руках увесистую дубину с набалдашником под раритетную палицу.

Жук, пряча улыбку в уголки губ, присвистнул. Вот тебе и «по-честнаку»! Вооружены до зубов. У них же, кроме рюкзаков, набитых учебниками, есть безрассудное мужество, стойкая страсть идти до конца.

Разборку предварил Джон:

— Ну что, сразу встанете на колени из положения стоя, или хотите это сделать из положения лежа? С разбитыми в кровь мордами.

Джон швырнул в лицо Жука отрезок трубы. Но тот даже не шелохнулся. Цепь, оборвала полет в пяти сантиметрах от лица.

— Если хотите сразиться, все причиндалы, вроде этой цепи и кастетов, отшвырните от себя подальше, — сказал Жук.

— Чего захотел, щенок! — вскричал верткий Туля, поглядывая на Джона. — У вас миллион деревянных рубчиков, с нас будет в нагрузку миллион пинков. Или сотня ударов цепью.

— Вы что, больные на голову?!

— Привязались с чего-то к нам, — дополнил Жора. — Знать вас не знаем, и видеть не хотим.

— Короли тоже нашлись! — гоготнул Жига.

Вдруг он с воплем выкинул в стрелу длинное тело. Туля отпрянул.

— Где такую сыкливую команду набрал? — спросил Жук у Джона. — Глянь-ка, у Фимки штаны отвисли. Наложил уже от страха.

Бледное лицо Джона сморщилось гримасой отвращения и вскипающей яростью. Не припомнить, когда ему отвечали в таком непозволительно насмешливом тоне. Главное, от кого слышат? От сопляков, аж на два года младше.

— Выходи в круг. С тобой один на один схлестнемся. Ты, я смотрю, за вожака. Кинь-ка, Фима, ему свою дубину. Вооружим сопливца. Сразу полосовать в кровь удовольствия мало.

Жук на лету схватил брошенную Фимкой палицу.

— Эх, сосну зазря загубил, — сказал Жук, быстрым взглядом окинув самодельное оружие. При всей простоте оно могло серьёзно покалечить.

И тут, поднимая вихрь пыли, в школьный задворок влетел черный джип отечественного производства. От резкого удара по тормозам его кузов присел на мгновение. Разом раскрылись все двери, пятеро молодчиков в униформах взяли в кольцо подростков. На их широких поясных ремнях — кобура табельного оружия и резиновая дубинка.

Шестой из боевой группы взрослых явился последним. Чеканя шаг, прошествовал к Жуку, козырнул на полном серьёзе:

— Господин Жук, наша группа готова к исполнению твоих указаний.

— Разоружить этих маленьких гаденышей!

Джон было попятился. Трансформаторная будка за спинами отрезала путь к бегству по прямой. Предугадав поползновение дать деру, бравые молодчики выстроились так, что легче шайке малолеток проломить кирпичную стенку, чем прошмыгнуть через цепь грозных дядек.

— Лицом к стене, — скомандовал старший. — Руки поднять выше головы. Упереться ладонями на стенку, ноги по ширине плеч.

Старший кивком приказал одному из группы произвести обыск. Тот незамедлительно исполнил. Отточенными движениями чуткие руки прошлись по телам задержанных. На траву полетели два кастета, два складных ножа, цепь, свинцовая отливка. Арсенал двух семнадцатилетних хулиганов был достаточен для нанесения серьёзных увечий. Когда очередь дошла до Фимы, он вдруг мешком ухнул ниц. Из разинутого рта полезла желто-зеленая масса, подталкиваемая судорожными движениями тела.

Производящий обыск оторопел.

— Травы какой-то обожрался, — сказал он.

— Не травы, а травки, — уточнил старший группы. Повернувшись к Джону и Туле, он спросил: — Травкой обкурились?

Те замотали головой. Таким дерьмом, дескать, не балуемся.

— Проверить надо. Пусть пробьют по базе соответствующие органы.

Старший набрал номер оперативной полицейской службы, сообщил суть происшествия, координаты.

— Мы, пожалуй, пойдем. Спасибо за службу, — сказал Жук.

Старший козырнул:

— Подвезти до дома?

— Только не домой, а до хаты в поселке.

Глава 12. Кладоискатели

Алексей встретил юных друзей у калитки дома. По сотовой связи он был предупрежден о времени отбытия спецавтомобиля. И почти минута в минуту черный вседорожник “UAZ-PATRIOT” вырулил к загородному дому офицера.

Крепкие рукопожатия взрослого мужчины с пятнадцатилетними подростками поднимали значимость судьбоносных решений. Если цепь событий, одно важнее другого, перенести в координаты времени, то можно воочию убедиться, что время имеет скрытую способность к ускорению. Да еще к какому!

О кладе заявили в соответствующие органы, там сделали предварительную оценку стоимости. Газетчики, как водится, основательно приврали — и трое подростков враз стали миллионерами. Это еще полбеды. Отец Фимы вздумал отсудить мифический миллион, якобы для компенсации моральных и материальных издержек на ремонт джипа, покореженного в схватке с мокиком.

Сломить подростков, запугать и растоптать — одно из условий судебного процесса, где ответчиком будет Жук. Хотя может быть и наоборот: ответчиком станет отец Фимы на пару с Джоном и Тулей. Чтобы оградить друзей от противоправных действий, Алексей заключил договор с частным охранным предприятием. Игра шла по-крупному, ставки росли изо дня в день.

— Вот видите, юноши, моя затея с ЧОПом оказалось верной, судя по сегодняшнему происшествию, — сказал Алексей после того, как выслушал Жука о разборке с недругами. — Не поддавайтесь на провокации, ведь нам предстоит провернуть грандиозное дело: найти легендарный подземный монетный двор Демидова. Представляете, как можем прославиться? Навечно наши имена впишут в исторические хроники.

— Это важно? — спросил Жук.

— Это, наверное, приятно, — ответил Жора, распрямив спину и поиграв плечами вверх-вниз. — Про нас сделают компьютерную игру. Даю руку на отсечение, что так оно и будет. Мы пробираемся к сокровищам Демидова, наши недруги строят нам козни.

— Интересно, сколько стоит слава? Я бы предпочел деньги, — сказал Жига. — Мы не девчонки, чтобы нами постоянно восхищались.

— Надо испробовать все: и славу и деньги! — заметил Жук, уцепившись взглядом за Алексея.

Тот кивнул. В самом деле, познав многие стороны жизни, получаешь в награду неисчерпаемое ощущение счастья. Алексей вынул из сейфа свиток бумаги, расправил. И три пары глаз уткнулись в цветную выкопировку с геодезическими отметками и географическими названиями. На современную карту наложена размер в размер карта далекого предка Жука.

— Получилось сопоставить? — спросил Жора.

— Получилось-получилось. Три дня провозился с поиском современных аналогий найденной карты. И, как видите, вариант совпадения найден.

— То есть можем смело отправляться туда?

— Сам переход непростой. Километров пятнадцать идти пешком, возможно, и по нехоженому лесу, нет ни дороги, ни троп. Ориентация по компасу и навигатору. Надо потренироваться. У вас нет опыта турпоходов. Так чтобы рюкзак за спиной, в нем палатка, портативная горелка для быстрого приготовления пищи. Две ночевки в лесу обязательны. Предлагаю, и даже настаиваю, отправиться в учебный поход. Я знаю несколько заброшенных шахт, в которые можно спуститься и реально опробовать себя в качестве спелеологов.

— Классно! — воскликнул Жук.

Алексей отпарировал:

— Тебе классно, а родителям страшно. Нужно обязательно получить их согласие. Я полностью не могу гарантировать безопасность такого экстремального похода. Всегда есть риск: что-нибудь неучтенное всплывает серьезным испытанием. Без навыка непросто сохранять самообладание и правильно действовать в экстремальных ситуациях.

— Алексей, — сказал Жук, — ты же офицер, прошел через бездну чрезвычайного. Ты не горишь и не тонешь, не замерзаешь и никогда не теряешься. Мы идем с тобой, чтобы у тебя научиться этим навыкам.

Алексей сдержанно улыбнулся:

— Так оно. Не забывайте, что вы несовершеннолетние.

— Какие?! — в один голос вскричали Жора и Жига. — Мы же не за пивом пойдем! Только там могут спросить, сколько лет.

— Вы паспорта только-только получили!

— У нас давным-давно есть загранпаспорт. Его выдал мой прадед. И строки там такие: место проживания — страна чудес, вид деятельности — искатель утерянных сокровищ.

Улыбка появилась на лице Алексея. Знали бы его юные друзья, что пошел он в МЧС потому, что сам такой же искатель, и задача его — сделать такие приключения безопасными, вытаскивать бедолаг из бездны чрезвычайных обстоятельств.

— Ну хорошо, моё главное условие — в походе беспрекословное подчинение. Начнем прямо сейчас. Пока я тут возился с картами, совсем, блин, забыл про огород. Четыре сотки земли под картошку вскопаете и пробороните. А у меня и без этого по хозяйству дел полно. Если копка огорода меня устроит, выдам карту с подробным маршрутом к шахте, где не раз бывал. Для вас эта шахта станет реальным тренингом, генеральной репетицией. Но сперва, как вы поняли, будем учиться подчиняться.

Это очень важное умение — внимательно выслушать и в точности выполнить, что требуют.

***

Обратно домой ехали в электричке. Уставшие, довольные, с заветной картой за пазухой. В голове на первом месте домашнее задание Алексея — научиться ориентированию в бездне топографических знаков, условных изображений. Суметь пересказать маршрут географическими терминами.

Офицер нанес метки на карту. Это высоты в виде горных плешин и, напротив низменного урочища, заросшего елями, родник на склоне горы… Эти отметки следовало соединить линией, измерить в миллиметрах, используя масштаб карты, перевести в реальные метры, учитывая рельеф. Для каждого участка маршрута добавить ориентировочное время прохождения.

Затем маршрут перенести на миллиметровую бумагу строго в пространственной ориентации с указанием азимута и геодезических координат каждой географической метки. На такую маршрутную карту добавлена ось времени, каждый участок спроецирован на неё. Временной фактор будет служить дополнительным ориентиром.

Если Алексей дружной троицей признан за командира с офицерским званием, то Жук взял полномочия сержанта. Правой руки командира, ответственного исполнителя указаний свыше и распределителя работ. Он поручил Жоре изучить приемы навигации по компасу, Жиге — выучить назубок условные изображения, принятые в картах. Причем на теорию дал один вечер.

На второй вечер друзья собрались у Жука в квартире. Каждый заверил, что задание выполнил в точности, основные понятия законспектированы и проштудированы. Всем троим пятерка по географии обеспечена.

— Так, Жора, — сказал Жук командирским тоном, — просвети нас об азимуте

— Азимут — это такая хрень, что поначалу кажется плохой выдумкой мореплавателей и путешественников. Мало им было плыть просто по солнцу, так они придумали в каком направлении от солнца!

— Вдруг солнца вообще не будет. Дождь как зарядит на неделю, что тогда делать? — Жук вперил взгляд в друзей.

Жора бойко ответил:

— Компас придумали китайцы при династии Сунн для походов через пустыню. В Европе компас доделали… А знаете, что у Земли три полюса: географический, геодезический и магнитный. И все они не совпадают.

— Теперь понятно, почему Колумб плыл в Индию, а приплыл в Америку! Шел по магнитному полюсу, думая, что это географический, а был геодезический.

— Колумбу было проще. Ну, допустим, промахнулся. Проплыл мимо. Но два континента Америки такие огроменные, что мимо никак не проплывешь. У нас ошибка должна быть исключена. Иначе мы выйдем не к шахте с драгоценностями — прямиком попадем на гору Дятлова.

— Дятлова, — переспросил Жига, — где всех передушили страшилища, вышедшие из-под земли?

— Ага, у них как раз была назначена сходка. На этой горе у местных жителей, потомков непокорных вогулов, было ритуальной место. Когда у них шаман бил в барабан и бубен, духи вставали вкруг позади людей и танцевали страшные танцы.

— Умирать не хочется, — сказал Жора.

Он глянул на сведенные судорогой руки. Страх вползал через кончики пальцев и, собираясь внутри в безжалостные стрелы, двигался, раздирая плоть, к самому сердцу, чтобы пронзить насквозь.

— Не все умирают, встречаясь со страшными духами.

Жук усмехнулся:

— Потому что духи не дураки. Им не нужна бессмысленная жертва. Им нужен признанный воин, потревоживший их покой, но не три бесшабашных подростка… Вот когда пойдем обратно, нагруженные сокровищами, тогда стоит их остерегаться.

— Почему мы должно остерегаться? Мы, накачанные знаниями о разных-всяких географических премудростях! — горячился Жига.

— Не знаниями, а сведениями. — Жук был непоколебим. — Мы, говоря о выполнении задания, сбиваемся на жуткую муть. Это значит, что мы ни фига не знаем. Не обратиться ли нам к нашей учителке по географии, к Марье Степановне. Попросить о консультации, якобы улучшить итоговую оценку.

Жора и Жига пожали плечами. Никогда не просили об индивидуальных занятиях. Может быть, настал тот случай, когда знания могут решить извечный вопрос «быть или не быть».

Мария Степановна приятно удивилась просьбе заполнить прорехи в знаниях безучастных жителей «камчатки» на ее уроках. Учительницу с огромным педагогическим стажем отчасти заинтриговала тяга троих вихрастых учеников, причисленных к трудным подросткам, к практической основе науки о природе.

Просят одну консультацию на два учебных часа об основных географических понятиях, полезных для практической жизни. Подобный разбор полезного и нужного в курсе географии возможен в учебных верхах, в центрах, занимающихся утверждением программ обучения. В качестве эксперимента почему бы не попробовать вместить в два учебных часа самое основное в её замечательной науке. Итак, в последний день учебной недели трое друзей приглашены на дополнительный урок географии.

Мария Степановна лет пять назад перешагнула пенсионный возраст. Седые волосы до плеч, толстые линзы в роговой оправе не искажают в глазах спокойное сияние просветленного ума. Энергичные движения поджарой фигуры выдают в учительнице физически активного человека.

Было бы неплохо, чтобы Мария Степановна растолковала условные знаки на карте, выданной Алексеем, одноко в последний момент заготовленную копию намеренно оставили в раздевалке, сложив её вчетверо и спрятав в потайном кармане куртки Жука. Заслуженная учительница умела так завлечь, заинтересовать, раскрепостить, что могли поддаться педагогическому обаянию, проболтаться как последние лохи.

Первый вопрос Марии Степановны подтвердил правильность выбранной стратегии. Об истинных причинах — молчок. В качестве объяснения выдать толкование, наиболее приближенное к правде.

Жук начал издалека:

— Летом хотим пойти в недельный туристический поход с ночевками в безлюдном лесу, с переходами без обычных городских указателей и табличек. Конечно, будет старший по нашей группе. Инструктор МЧС. Безопасность похода гарантирована. Но нам не хотелось бы ударить лицом в грязь, так сказать. Мы уже побывали на подготовительных занятиях турклуба. Поняли, что важные знания по географии прохлопали ушами. Например, что такое азимут, как проложенный по карте маршрут реально прошагать по местности, как с помощью компаса определять направление движения.

У Марии Степановны чуть увлажнились глаза: стремление к знаниям умиляло.

— Когда-то и мы в школе устраивали подобные тренинги. Сейчас учат ориентироваться с помощью навигаторов.

— По навигатору проще простого ходить по незнакомой местности. А вдруг в глуши сдохнут батарейки? Мы хотим ощутить себя настоящими следопытами, без всякого навигатора.

— Похвально! — Мария Степановна отбросила со лба прядь седых волос. — Вкратце растолкую основные понятия…

Бывают моменты обостренного внимания, когда знания вливаются мощным потоком в заранее подготовленные, жаждущие их умы. И сокровенные желания обретают мощную стартовую платформу. Плечи распрямляются, сомнения отбрасываются, ноги готовы вывести на новую орбиту…

Вдруг резкий хлопок двери оборвал рассказ учителя, как будто поиграл ветер: сначала приоткрыл, затем наотмашь врезал дверным полотном по косяку. Интуиция подсказала: ветер в школьном коридоре на двух ногах.

Жук стремглав выскочил из класса. Широкая спина с отвислым задом нырнула в проём лестничного марша. Фима! Оказывается, подслушивал! Мало ему, что сожрал дурной травы в ту кровавую разборку, облевался и как-то выскользнул из протокола, уличающего употребление дури. Мало и того, что получил на следующий день по сокрушительному пенделю от каждого из тройки сплоченных ребят. Продолжает, гад, выслеживать, высматривать, что-то пакостное готовить.

— Что там? — спросила Мария Степановна. — Шальной ветер?

— Очень шальной. — Жук уселся на прежнее место слегка озадаченный. — Носится по коридорам, как угорелый.

— Лето на подходе! — Глаза учителя вспыхнули отблеском огня далекой юности. Того огня, которого в избытке у пацанов, алчущих знаний.

Мария Степановна способна часами, сутками говорить о любимом деле. Быть может, вместо оговоренных двух часов, факультативная лекция длилась бы намного дольше, но странная выходка Фимы повисла тягостным вопросом.

Как только, словно невзначай, Мария Петровна взглянула на циферблат изящных наручных часов, друзья поспешили встать и дружно поблагодарить за идеальный урок. В умы лег бесценный пласт практических знаний. Радуя учительницу примерным поведением, почти на цыпочках вышли в коридор. И сразу дали деру.

Жук бежал впереди, чуть поодаль Жига, который на ходулях-ногах мог запросто обогнать, будь он за лидера. Жора несся, подобно огромному валуну, сорванному ураганом с горы. Остановись вдруг Жук и Жига, он их запросто припечатал бы трафаретами к стене, а то и вынес с дверным проемом наружу.

Оттого Жук и настораживал уши, что в его ведении всеобщая безопасность: его, друзей, да и школы с её имуществом, движимым и недвижимым. Он ловко лавировал на поворотах, прыжками слетал по лестничным маршам. Вот, наконец, они в гардеробной. В шкафчике на ключ закрыты три куртки. Во внутреннем кармане одной из них спрятана сложенная вчетверо карта с маршрутом к заброшенной шахте.

Дверца шкафчика распахнута, куртки на месте. Предчувствие грянувшей беды уносило в бездну твердь под ногами. Жук выхватил куртку, похлопал по внутреннему карману — пуст! Кто-то обшарил их верхнюю одежду и похитил самое ценное — карту. И этот кто-то слюнявыми пальцами водит по карте, в уме подсчитывая барыш. Вопрос об имени пакостного вора не стоит. Сам ли Фима обнаглел до того, что вскрыл личный ящик в гардеробе, или был науськан Джоном?

В местной газете, в статье о кладе в былом старообрядческом поселении, мелькнула фраза, что россыпь серебряных монет — это малая толика тайных несметных богатств рода Демидовых. Дневник далекого предка Жук не показал и словом не обмолвился, когда брали интервью. Откуда такие домыслы журналистки?

Безусловно, шайкой недругов во главе с Джоном статья читана-перечитана. А значит, интерес Джона с его подельниками подогрет не только жаждой мести, но и золотой лихорадкой мгновенного обогащения.

Жук вынул мобильник. Два нажатия на крохотные кнопки — и паренёк выпалил:

— Алексей Григорьевич, карту стибрили наши враги.

— Плохо, что вы такие раззявы.

— А вообще, реально они могут найти ценное в шахте?

— Если доберутся, то могут. Эти шахты, как пирамиды фараонов. Какие-то давным-давно опустошены, в каких-то можно собрать крохи от былого, но все равно достаточно ощутимо для личного бюджета. Есть места, куда еще не ступала ничья нога, по крайней мере, лет двести. Лежит в неприкосновенности, упакованное в просмоленные ящички, в холщовых мешочках. Это вам получше, чем швейцарский банк, надежнее валютного счета.

— Алексей, зачем это говоришь? Хочешь, чтобы мы порвали друг друга от досады?

— Я говорю, потому что пришлось к слову. Первое самостоятельное задание не выполнили. И плохо, если эти малолетние гангстеры сумеют отыскать вход в шахту, спустятся без всякой подготовки. У них будет один шанс из ста выбраться назад. Но глубоко сомневаюсь, что в подземном мире шахт и штолен будет дьявольское везение с первого раза. Финал таких спонтанных погружении всегда печален, мягко говоря. Между прочим, это еще и значит, что на собственной неведомой никому шахте следует поставить крест, оставить задумку года на три. Такой вариант устраивает?

— Нет! — воскликнули ребята.

Установилась минута молчания. С прежней затеей мгновенного обогащения прощаться немыслимо. Неужели нет варианта? Как исправить собственную оплошность?

— Есть один способ, — наконец сказал Алексей, отвечая на их немой вопрос. — Немедленно ехать на эту шахту и завалить вход. Сейчас у нас проблема — оборвать истерию с кладоискательством. Представьте, какая будет шумиха, если самонадеянные недруги сгинут или покалечатся в шахте! Поэтому — немедленно в путь, на похороны шахты. Завалить и замаскировать вход. Некоторые шахты, скажу вам по секрету, искусно завалены пнями и ветками от вездесущих грибников и охотников.

Жука с радостью выдохнул:

— Да хоть прямо счас.

— Не прямо и не счас, а через день, — распорядился Алексей.

***

Через день была суббота. Ребята досматривали сны под мерный стук колес и тихое покачивание вагон. Два огромных рюкзака встали у окна, как два ссутуленных путника на привале. Один рюкзак понесет Алексей, второй — по очереди будут взваливать на спины три верных друга.

Возможно, с этой поездки вспыхнет для них путеводный фонарь великолепной и гармоничной жизни, где личность вырастает из великой сущности. Он, Алексей, когда годы двигают к знаменательному пятидесятилетию, казалось, лишь вступает на свою стезю. И с кем? С тройкой шальных подростков. Раз-другой помог им скорректировать точки приложения сил, чтобы не угодили в места, где небо в решетку. Теперь взял бремя инструктора на постоянной основе.

Когда сыновья объявили матерям, что подрядились на лето подсобными рабочими в камнерезную мастерскую Алексея, возражений не последовало — Алексей вызывал симпатию. Поработать под началом настоящего мужчины — как пройти практику взросления. Это лучше, чем в прошлое лето обитали то в гараже за ремонтом мотовелотехники, то на каком-то острове посреди лесного озера.

Алексей растолкал ребят: хватит дрыхнуть, следующая остановка их. Первый этап путешествия благополучно завершается. На полустанке, где следует выйти, электричка стоит минуту. У полустанка нет даже названия, какой-то энный километр. За железнодорожной насыпью дорожный разъезд, как в сказке — из трех дорог, уходящих таёжные дебри.

Дороги старые, проложенные в позапрошлом веке. Тогда для выравнивания закладывали каменюгами ямы и колдобины. От беспрестанного движения повозок колдобины возникали в других местах. И здесь латали дорогу камнями и бревнами. Так непроизвольно и непрерывно шла отсыпка дороги. С приходом горнозаводской цивилизации рядом с трактом проложили железную дорогу.

Старая грунтовка осталась артерией жителей дальних поселений, кратчайшим путем к железной дороге. И, кроме того, могла послужить, как и прежде, артерией, соединяющей далекие шахты с частными мастерскими.

Электричка плавно остановилась. Из автоматически раскрытых дверей никто не вышел, кроме четырех туристов с двумя объемистыми рюкзаками. Проверив экипировку ребят, Алексей уверенно повел группу по одной из трех дорог. Курс — на север.

Необоримой стихией шумел вековой лес. Над головами — кружево из переплетенной изумрудной хвои. Местами дорога ныряла в низину, пирамидальные ели форпостом непролазной глуши сгущали сумрак. По сердцевине низины, как водится в гористой местности, течет ручей, во время паводка, превращающийся в бурную речку.

По берегам ручья — непролазная урема из густо разросшихся сплетений ивняка и ольшаника. Отсюда в предрассветный час слышен посвист соловья и мрачное уханье филина. Стоило дороге чуть пойти по возвышенности, как белоствольные березы являли игру солнечного света с резной зеленью клейких листочков. Алексей вдруг приостановился: на слое намытого дождями песка четкие следы ступни огромного размера. Медведь!

— Ружьишко не мешало бы взять, — сказал Жук.

— Я кое-что взял, — ответил Алексей.

— Покажь, — вскричали пацаны

— Придет время, покажу. Медведь-людоед — явление очень редкое. Реальней наткнуться на взбешенного лося. Вырывается из чащи леса, рогами припечатывает к стволу и втаптывает в землю копытами. На запах крови выходят волки. Лес таит много неожиданностей, эта вотчина пока что не подвластна человеку. И порой мстит ему.

— А все-таки, кто хозяин в лесу: медведь, лось, волки?

— Здесь много хозяев. Каждый на своем уровне.

— Понятно, федерализация! ­— хохотнул Жига.

— И мы идем сразу по нескольким уровням. Ногами топчем мир пресмыкающихся, руками ломаем ветви деревьев, отчего может сбеситься лось, потому что сломанные ветви и прочее — акты вандализма, они подсознательно будят у лесных обитателей тревогу, перерастающую в ярость у некоторых гордых и сильных видов лесной братии… Скоро будем переходить еще одну речку. И — смотрим по карте — идем вдоль ручья вверх по течению до Белого камня. Дальше — по нехоженому лесу, строго по курсу…

Так практически обучая ребят, Алексей вел группу к шахте. Заблудиться не боялся: во внутреннем кармане куртки включенный навигатор. В случае существенного отклонения от маршрута умное устройство выдаст предупреждающий сигнал.

Приметить следы коренных лесных обитателей мог лишь опытный турист, каким был Алексей. Он, шагая по пружинистому дерну, то и дело хмурился. Что-то неведомое настораживало. Во-первых, не было криков встревоженных птиц. Лес как будто вымер либо уже кем-то встревожен и замер в напряженном молчании. Алексей видел сломанные ветки, такие бывают, когда бешеный лось несется напролом. Предчувствие беды закрадывалось в сердце.

После двух часов перехода устроили привал. На светлой поляне уселись на поваленное дерево. Алексей распаковал рюкзак, вынул термос и бутерброды.

— Подкрепимся. Пойдем через перевал. Здесь хребет Уральских гор распадается на несколько отрогов. Перевал — это вершина одного из отрогов. Высота его примерно метров пятьсот. Склон, по которому пойдем, пологий, но с обратной стороны на порядок круче. Будь зима, кубарем можно скатиться. В низовье как раз и вход в шахту.

— А как же перемещали руду, поделочные камни? — спросил Жук, откусив крепкими молодыми зубами смачный кусок ветчины домашнего приготовления.

— По низовью проходит дорога. Одна из тех трех, на развилку которых мы вышли из электрички. В стародавние времена на полустанке был перевалочный пункт. Караваны повозок перемещали добытую горную породу к железной дороге, перегружали довольно хитроумным способом в вагоны. Составы прямиком подвозили сырье к плавильным печам. Рудник, куда путь держим, известен в нашей среде как изумрудная кладовая. Здесь находили друзы с кулак.

— И мы такие копи царя Соломона завалим?

— Об этих копях никто посторонний не должен знать. Официально их не существует. Представьте ажиотаж, когда из шахты будут извлекать тела погибших подростков. Подземный мир, как и горные высоты, существует не для всех. Я и вас приобщаю лишь по одному вескому обстоятельству: совсем не случайно в ваши руки попал ларец, набитый серебром с указанием места, где тьма драгоценностей и, подозреваю, очень важной информации.

— Можно подробнее, — попросил Жига, переглянувшись с друзьями.

— Как правило, удача улыбается кому?

— Дуракам.

— Верно. Дураки не дебилы. Они раскрепощены, их не впрягли в узду общественных правил. Судьба улыбается им чаще. Её улыбка — это знаки, это поводырь, это спасительная веревочка в направлении, которое еще надо суметь пройти.

— Значит, мы отмечены знаком избранности?

— Смотрите, еще раз поясняю. Выросли без отца — традиции обыденной жизни мало коснулись вас. Значит, вы напрягаете те участки мозга, пусть сердца и души, которые у детей благополучных — в глубокой спячке, чаще атрофированы. Вам открыт горизонт шире, желаний и мечтаний больше, соответственно, если не собьетесь на мерзкую хулиганку, не станете слугами Бахуса — на небе звезд прибавится.

— Завлекательно говоришь, Алексей Григорьевич. Мы будем подобны богам. Одна половина в нашем воспитании восполнена Отцом высшего порядка.

— Это ты сказал? — спросил Жора, поразившись высокому слогу Жука.

— Вроде я. А вроде бы ничего подобного и не хотел говорить.

Смех поднял на ноги путников. Перевал одолели, не заметив тяжести перехода. Как йоги умеют не ощущать боль, так и они оставили усталость на пару с ленью дремать у подножия горы. С вершины перевала друзья обозрели окрестности. Для пущей основательности Жига, как самый высокий, вооружился биноклем с двадцатикратным увеличением.

— Вижу — вскричал Жига. — По курсу норд-тень-вест белая скала, рядом… ёклмн! Да рядом двуногие твари, в количестве двух человек, нет трех!

Алексей взял из рук Жиги бинокль, четкими движениями сфокусировал оптическое устройство в направлении норд-тень-вест. Ребята следили за выражением впередсмотрящего. Так из подводной лодки капитан перед всплытием осматривает водную гладь, а команда, затаив дыхание, ждет приказ.

Не отрывая глаз от окуляра, командир промолвил:

— Нас опередили. Те, которые выкрали карту, сейчас будут спускаться в штольню.

— Надо их отвлечь, — сказал Жук. — Мы с криком и воем ринемся вниз. Отдубасим, свяжем и растопчем в грязь.

— Это как? Фигурально выразился? — усмехнулся Алексей.

— Можно ли растоптать их личность? А тела оставит, как саркофаг морально убитого негодяя. Пусть гниют заживо.

— Можно. Но задача сейчас у нас другая. Объяснять нет времени. Делаем так: Жук и Жига как можно шумнее несетесь в направлении норд. А мы тем временем с Жорой, маскируясь вашим гвалтом, спустимся напрямки по направлению норд-тень-вест. А там увидите, что будет.

Глава 13. Намечается сделка ​

Джон и Туля, «короли» средней школы № 54, имели к Фиме меркантильный интерес: папаша при бабле, сынок единственный. И дурень дурнем. Стоило Фиме по коридору школы пройти в обнимку с Джоном, предварительно озеленив его карман заморскими баксами, как уже в собственном классе он почти король.

Как-то раз Джон и Туля сидели на подоконнике напротив школьного туалета. По определенным дням они взимали плату за пользование комнатой для отправления естественных нужд. Такса невелика, но косарь (тысяча рублей) на развлечения к воскресенью собирался.

Вразвалочку подошел Фима. Как будто на равных поздоровался, глаза его сузились в щелочку, в толстой харе блуждала улыбка.

— Че такой загадочный? — спросил Джон.

— Пока вы тут копейки собираете, я мильон заграбастал!

— Поосторожней, сынок, на поворотах.

Фима вынул из-за пазухи сложенный вчетверо листок бумаги.

— Вот мильон!

— Ты че, малёк, издеваться вздумал?!

— Глянь сперва, век благодарить будете.

— Вконец оборзел, — сказал в замешательстве Джон. Однако бумаженцию взял, нехотя развернул. Листок вырос в его руках до размера разворота газеты.

— Оказывается, что написали в газетах о клада — это, блин, для дураков, для отмазки. На самом деле в ларце с серебряными монетами была карта, откуда эти монеты и как добраться. Три Же, хитрованы, карту от властей и прессы утаили. И те слопали подлог, взяв полуправду за чистую правду. Я сразу заподозрил, что с кладом дело нечистое. И начал за ними следить, подслушивать.

— И ничего нам не сказал! — Джон кулаком и слегка двинул по щеке Фимы. — В следующий раз, если скроешь что-то, со всей силы жахну! Понял?

Фима кивнул.

— Жучки готовятся к походу в тайгу, в заброшенную шахту. Знаете, наверное, был такой заводчик и супербогатей Демидов — первый кандидат в первую строку списка миллиардеров по версии журнала Форбс, будь тогда такой журнал.

— Знаем, знаем. Были и в башне Невьянской, что перекосилась от его золота. В подвалах башни был его монетный двор.

— А вот и нет! Какой-то родич Жука работал на утаённой от царской власти шахте в глухой тайге. Рядом с шахтой был небольшой поселок староверов, которые в те годы были вне закона. В шахте добывали серебряную руду. В поселке был заводик, где плавили официально медь, а секретно — серебро. Слитки чистого драгметалла тут же превращали в монеты. Периодически приезжал спецконвой, и монеты увозились Демидову. Ими расплачивались с работягами, на них закупали оборудование и материалы для развития горнорудного дела. Никаких тебе займов, иностранных денег, инвестиций. Своя валюта под ногами!

— Брешешь ты все. Как можно знать, что делалось триста лет назад?!

— Блин, наука такая есть, историей называется. Причем есть история официальная, где врут, есть тайная, есть альтернативная.

— Твоя какая история?

— Моя история — секретная правда, как природное богатство превратить в личное без участия государственной власти.

— Да мы и сами знаем как!

Вмиг карта перекочевала за пазуху старшеклассника.

Фима взвизгнул:

— Эй, вы что?! Так нельзя-я-я!

Джон и Туля хохотали, приступ смеха сотрясал королей школы, они словно вскочили на мешок с золотом и забавлялись.

— Проваливай к папочке, пусть он тебя сделает богатым. А этот шанс, — Джон хлопнул ладонью по груди, где за тонкой материей куртки упрятана карта, — будет наш!

— Иди-иди, — сказал Туля, — а то накостыляем счас. Или в унитаз головой засунем. Это у нас легко получается.

Вдруг с лестничного марша выросли разногабаритные фигуры трех Ж. Фима заюлил. С одной команды отчислили, вторая команда преисполнена жаждой почистить барчуку рыло.

— Отдавай, что взял! — рявкнул Жук. Руки так и тянулись взять за грудки толстого отпрыска новых русских.

Джон поддал Фиму ногой под зад:

— Отдай, не жмись, а мы пойдем. — Два старшеклассника зашагали прочь, насвистывая веселую мелодию.

Фима попятился к окну. В расширенных глазах читался неописуемый ужас. Быстрота действий Джона выключила целые участки мозговой коробки. А подступавший Жук с двумя грозными товарищами парализовал башку напрочь.

— Ты понял вопрос? Или ты его хочешь прочувствовать? — Жук возвысил кулак.

Неожиданно Фиму озарило:

— Карты больше нет!

— Так мы тебе и поверили.

— Джон с Тулей тоже не поверили мне, когда им показал вашу карту. Они заставили подтереть жопень вашей картой… Не верите? Пойдемте, глянем в мусорное ведро. Разорвал её частей на десять.

— Ну и дрянь же ты, Фима. Как был дешевкой, так и остался, ни купить ни продать не можешь.

— Все равно у вас бы ничего не получилось! Нет никаких сокровищ. И не найти, если бы и были. Думаете, двух часов занятий с географичкой достаточно, чтобы научиться ходить по компасу. Я, можно сказать, от опасной авантюры вас спас. Фигня это все ваши клады. Один раз повезло, теперь по жизни всегда, что ли, везение будет?! Богатыми становятся, у кого батяня при деньгах и на хорошем месте. Мы будем кататься на крутых тачках, а вы на минимокике.

— Счас мы тебя на унитаз посадим, как на водительское кресло. И ремень безопасности найдем, чтобы пристегнуть тебя к трубе. А то и заставим карту собрать, отмыть и склеить в один лист.

Фимка пукнул, как икнул. Следом перданул. Дрогнули стекла в окне.

— Жук, нафиг такая карта нужна, — сказал Жора. — Айда отсюда. Сумеем по памяти восстановить карту.

— Держи щелбан, — сказал Жук. Крепкий палец смачно щелкнул по лбу гадкого воришки. Удар получился звучный, так палкой хлопают по пустой кастрюле.

Дружный хохот Фиме добавил сраму.

На улице мнилось, что багровый осрамленного привлекал кривые усмешки прохожих. Оскорбленный барчук, словно заклинание, шептал про себя: «Я им всем покажу, они будут плакать кровавыми слезами». Ведь он запомнил название населенного пункта, своего пункта назначения — в радиусе семи километров заветная шахта!

В толстых ногах прибавилось прыти. Он упивался картинами будущего собственного величия и неожиданно оказался у дверей родительской квартиры. Папаня, наверное, дома. Это и нужно.

Батя в гостиной полулежал на диване. Перед ним огромная сферическая плазма, где шла прямая трансляция футбола. Мощный ресивер со звуком Dolby Atmos воссоздавал реальность присутствия на трибунах стадиона. Глава семейства поминутно вскакивал, кричал, топал ногами, рубил воздух и снова обмякший падал в комфортные объятия ортопедического дивана. Фима уселся на его краешек, сложил руки на груди. Демонстративно закрыл глаза.

Отец пихнул в бок:

— Проблемы?

Сын кивнул, не открывая глаз. Мохнатая ладонь с толстыми короткими пальцами выхватила со столика пульт управления медиасистемой. Одно энергичное нажатие на кнопку — и вместо бушующего урагана страстей вспыхнул мягкий свет.

— Подробности! — рявкнул отец, откупоривая банку с пивом.

— Ты любишь меня, отец?

— Что за дурацкий вопрос. Ты моя кровь и плоть, ты мое чадо, и я твой Господь. И ты мой наследник. Тебе передам свое дело, свои связи, свое умение делать деньги.

— А вдруг я найду короткий путь сделать деньги?

— Не может быть путей, которых я не знаю! Усек?

— Ты учил меня, что всегда надо держать лицо. Чтобы никто не мог усомниться в нашей загребущей власти… — Фима смолк, подбирая слова.

— Ну и… что дальше? — спросил отец.

— Я никак в классе не могу добиться авторитета. Твой крутой джип никого больше не впечатляет, мой айпад последней модели не прикалывает. Меня не замечают! Я пробовал завязать дружбу с Джоном, ты его знаешь, это самый крутой старшеклассник.

— Шпана дворовая.

Фима замотал башкой.

— Не-ет! Он у нас в школе командир скаутов. С ним директриса на вы разговаривает.

— Ну и хрен с ним. Дальше что?

Фима набрал полную грудь воздуха и словно нырнул в пучину лжи.

— Эти скауты придумали ролевую игру. Якобы в определенное время в глухой тайге возле огромного камня-великана, по преданию, окаменевшего славянского бога, на гранитной плите у подножия появляются знаки, указывающие на офигенные богатства. По этому знаку в радиусе семи километров эти сокровища и всплывают. Времени на поиски всего семьдесят минут. Потом скала-великан и каменная книга-пьедестал снова становятся просто камнями, сокровища снова уходят под землю. В старинную шахту, даже не шахту, а подземную обитель, где до сих пор проживает этот древний бог, к которому один из Демидовых протоптал дорогу.

У отца отвисла челюсть, банка с пивом чуть было не выпала из рук.

— Блин, я бы и сам поучаствовал. Это круче, чем футбол!

— По возрасту не пустят в нашу команду. Я хочу к нашему бренду прибавить признания нашего лидерства и среди одноклассников. Джон оканчивает школу, я хочу занять его место как короля школы и командира скаутов. Поэтому мне в этой 100-процентной реальной игре надо обязательно победить. Я должен первым прийти к древнему истукану, я первый прочту проступившую надпись. И сокровища будут мои! То есть наши.

— От меня что хочешь.

— Хочу всех обхитрить. Для этого мне нужна лошадь.

— Чего-чего?!

— Хорошая лошадь, которая может скакать по лесу.

— Где эту кобылу буду держать? Не в гараже ведь. Её и кормить надо.

— Пап, я тебе не говорил, чтобы купить лошадь. Взять в аренду, в лизинг, блин. У меня есть название сборного пункта. Там рядом село, а значит, есть и конюшня. Съездить бы нам туда, арендовать лошадку дня два.

Отец провел ладонью по лысому черепу. Пристально взглянул на сына. Не отрывая глаз, сказал:

— Ладно будь по-твоему. Я все это время для подстраховки буду находиться в том селе.

— Eys! — крикнул Фима. — Только чур маме ни слова.

***

Фима с отцом прибыли в старинное село со старообрядческими корнями якобы на рыбалку. И впрямь неподалеку голубела живописная река. Вдоль берегов полно высоченных утесов, гранитные валуны раскиданы тут и там. Вода бурлит, проникая в каменные лабиринты. Чуть поодаль — тихие заводи. Мест, где можно попытать рыбацкое счастье, предостаточно.

Быстро нашли местного хозяина с конюшню. Быстро столковались в цене двух лошадей. И вечер было решено потратить на тренировку навыков верховой езды. Отец, Фима, инструктор, он же хозяин, выехали за околицу на луга.

Башкирская порода лошадей веками создана для перемещения по лесистой горной местности. Невысокие коренастые лошадки отличались поразительной выносливостью. Окрас удивлял разнообразием: белые, гнедые, серые в яблочко, чалые.

Молодая травка отливала сочным изумрудом. В лазурном небе заливались трелями коноплянки. Трое всадников легкой рысцой неслись по простору лугов. Грузный отец Фимы на чалом жеребце сошел бы за грозного сельского старосту, объезжавшего общинные владения. С ним его возмужавший за зиму сын. Третьим скачет белобородый крепкий старик — инструктор верховой езды.

Фима сносно держался в седле. Инструктор, убедившись, что паренек не в первый раз уселся на лошадь, повернул обратно в село. По сельской улице всадники шли размеренным шагом. У продуктовой лавки Фима резко натянул поводья: «Тпру!». Приостановили движение и два всадника.

— Что такое, сын? В лавку потом сходим.

Фима кивнул на двух пареньков, стоявших у входа. Ба! Это же Джон и Туля! Оба с нескрываемым интересом наблюдали за шествием всадников.

— Как это понять, сын? Давай-ка проигнорируем их появление.

— Нет, отец, мне нужно с ними переговорить. Джон у нас командир. — Фима спешился и вразвалочку подошел к старшеклассникам.

Джон сплюнул через плечо, вместо приветствия:

— Неужели ты нас хочешь надуть? Мы из тебя урода сделаем, и папаша твой не поможет.

— Нет, — промямлил Фима. — Хотел вас подстраховать. Представьте, нашли сокровища. На себе их не вытащить из леса. Второй раз возвратиться вряд ли получится. Я хотел, чтобы мы, как Индиана Джонс, вернулись с тюками, набитыми драгоценностями.

— Батяню тоже в долю?

Фима кивнул, быстро заморгав.

— Не пойдет, — сказал Джон. — Если и в долю, то в свою берёшь.

— Конечно, конечно. — Радость вспыхнула румянцем на побелевшем лице.

— Иди скажи, что завтра в тайгу выдвигаемся втроём. Мы с Тулей, ну и ты, обормот. Да спроси у батяни навигатор.

Фима едва ли не козырнул. Под прицелом злых пацанских глаз прошагал к отцу.

— Ситуация изменилась, — доложил Фима. — У этих ребят был секретный пакет. Вскрыв его, они прибыли сюда, чтобы встретиться со мной. Еще две лошадки найдется?

Отец переглянулся с инструктором.

— Деньги у вас найдутся — найдется и лошадки.

— Что делать, — пожал плечами отец. — На полпути не останавливаются.

Глава 14. В дебрях тайги

Ранним утром хозяин конюшни разбудил Фиму, а тот в свою очередь по мобильнику вызвал Джона с Тулей. Пока хозяин надевал упряжь на лошадей, давал напоследок краткие наставления, приковыляли заспанные и непротрезвевшие старшеклассники. Вечером они надрались пива и прямо на вокзале уснули.

Покачав головой, почтенный хозяин вручил-таки поводья от трех питомцев. Деньги заплачены, страховка оформлена. И как говорится, пусть будет семь футов под килем!

Как только выехали за околицу села, Джон спешился. Вслед за ним сполз с лошади кореш Туля. Конь под Фимой повел ушами.

— Мутит от такой езды, — сказал Джон. — Почему никто не догадается спинку приделать к седлу, с подлокотниками, да еще бы монитор между ушами кобылы прикрепить.

Туля заржал. Классно на такой кобыле прокатиться! Пары алкоголя еще дурманили голову, подначивая на приключения.

— Короче, — решил Джон. — Вот тебе карта твоя, там шахта с точными координатами. Вынимай навигатор, сучонок, вводи координаты конечной точки, о результатах доложишь. Мы пока вздремнем.

Фима засопел, поглядывая исподлобья. Никогда Джон не станет друганом. Ввести координаты — дело плёвое. На дисплее обозначился маршрут. Странно, призадумался Фима, почему координаты такие точные. Прямо до градуса и минуты указана искомая шахта. В те давние времена наверняка не было нужды в такой точности. Получается, Жук с бандой побывал там и сличил природные опознавательные метки с геодезическими?

Фима забрался на коня шоколадного цвета. С силой рванул узду на себя. Конь взвился на дыбы. Ржание разорвало утреннюю тишь тревогой и болью. Джон с Тулей вскочили, словно конь копытом поддал им по задницам.

— Нельзя терять времени. Конкуренты наступают на пятки.

— С чего ты взял? — Джон кулаком тер глаза.

— В том, как записаны координаты, узнал почерк Жука. Когда есть координаты, карта не нужна.

— По времени мы всё равно выигрываем. Ты прибыл на джипе, мы на электричке. Ни ты, ни мы Жука не видели. Значит, они в пути к нам. Под нами Сивки-бурки, в момент допрут до шахты. Ты, обалдуй, взял верёвочную лестницу со страховочным тросом? Мы наверху подежурим, ты один слазаешь в шахту. Как найдешь сокровища, за трос четыре раза дернешь.

— Не выпустим из шахты, пока не найдешь, — бросил Туля, как огрел оплеухой.

— Давайте, блин, по-товарищески. Я вам что, раб?

— Ладно, расслабься. В шахту вдвоем с Тулей полезете.

Туля зыркнул, но смолчал. Джон это приметил и похлопал дружка по плечу. Дескать, будешь подпинывать молокососа. Погрозив кулаком Фиме, главный хулиган школы лениво забрался на белую кобылу. Туля суетливо ухватил за узды четвероногое средство передвижения. Его серая в яблочко лошадка, казалось, вот-вот взбунтуется: пивной душок от ездока явно претил. Фима придержал за узду пятнистую кобылу, несуразный наездник Туля кое-как уселся в седло.

Три всадника, выстроившись друг за другом, двинули в лес. Фима повесил навигатор на грудь — он мерцал как магический кристалл, в режиме реального времени направляя движение. Вскоре разлапистые ели впустили в сумрак леса незваных гостей. Лошадь под Фимой неторопливым шагом углублялась в лесную чащу. Остальные лошадки следовали за головной.

Солнце проглядывало сквозь густые кроны отраженным лунным светом. Ночами здесь самая что ни на есть кромешная тьма.

Татьма, что рождает монстров.

Хруст ветвей под копытами разносился сигналом тревоги. Барабанная дробь над головами подстегнула бег мурашек по телу. Туля от страха громогласно икнул. Тут же ладонь заткнула ему рот. Хорошо, что это моя ладонь — прошила мозг пугающая мысль.

Сквозь высоченные стволы сосен блеснуло солнце. Что-то громадное бронзовое силуэтом пронеслось на опушке. Кони разом всхрапнули и встали: страх обездвижил крепче железных пут. В гулкой тишине стал слышен шелест ветвей крон. Ветер покачивал верхушки деревьев, переплетал потоки солнечного света с мрачными прорехами тьмы. Тонкая вязь светлого и темного, странная игра теней и бликов ниспадала занавесом комнаты страха в городском парке аттракционов. Малейшее движение — занавес взвивается, выказывая ужасные вещи.

— Надо двигаться спокойно и молча, — сказал Фима. Он впередиидущий, почти командир крохотного отряда искателей сокровищ. И, может быть, совсем не почти. Расправив спину, глянув в пятидюймовый дисплей навигатора, добавил: — Твоя корона, Джон, осталась в школе.

Натянул узду — конь под седлом послушно зашагал вглубь леса.

Придет время, и во взрослой жизни Джону подобное скажут многие. Во взрослой жизни разница в возрасте и физическая сила не принимаются во внимание. Покажи какое-нибудь умение, как сейчас тюфяк Фима, который мастерски ориентируется в незнакомом лесу. Сумел организовать живой транспорт в виде ладных лошадок, и чуть было не обдурил короля школы. Джон молчал.

Углубившись в лесную чащу километра на два, почувствовали себя первопроходцами. Ни тебе троп, ни просек, ни линий ЛЭП — вообще ничего, что бы напоминало о человеческой цивилизации. Местами на пути вставал сплошной бурелом. Хищных зверей в нехоженой тайге — как в первобытные века, но даже для современных сопляков и прочих малолеток они не таят угрозу. Так, по крайней мере, убеждали себя Джон с Тулей.

Скользнула змея под ногами лошади. Гадюка — судя по узору на спине, хорошо видимого с высоты лошадиного крупа. Над головой ухнул филин. Что-то глыбообразное сорвалось вдали.

Опять же «вдали».

Вдруг заскрипели стволы вековых сосен. В их стенаниях послышались отголоски людских бед. Тех бед, что в зачатке будут разбросаны на жизненном пути подростков, пока упивающихся собственным величием, грезами и фантазиями.

Хмурая стена леса оборвалась поляной. И что удивительно, солнечный свет в ней мягкий, приглушенный. Хотя небо над головой сияет голубизной. Что-то нереальное заключено здесь. Ручей пополам рассекает зеленое раздолье. Со всех сторон так и льется:

«Прилягте, хлопчики, освежите просохшее горло родниковой водой… из мертвого пласта подземелья».

Не в силах совладать с искушением, Джон и Туля спешились.

— Пожалуй, часа два тащились по лесу, — сказал адъютант короля школы.

— Перекур, — провозгласил Джон.

— Надолго нельзя останавливаться. — Фима заметно волновался. — Осталось чуть меньше часа ходу.

— Тем более надо! И вообще для ясности не мешало бы накатить стаканчик. Этот лес мне не нравиться. Никогда не думал, что такие дебри в какой-то паре сотен километров от нас.

— А как думаешь, Джон, сможем обратно выбраться, если сдохнет аккумулятор у навигатора? — спросил Туля.

Джона аж передернуло, Он и не допускал подобной мысли. Рука его дотянулась до башки кореша. От звучного щелчка по лбу вздрогнули лошади.

— Че такого сказал. — Туля надул щеки, потирая ушибленный лоб. — Мне ваще кажется, что кружимся на одном месте. Смотри, одни и те же елки и сосны. Невидимый гад идет вслед за нами. Тебе, Джон, хорошо — ты в серёдке. А мне по спине то и дело кто-то хлещет и подталкивает.

— Чего врешь?

— А ты попробуй стать замыкающим!

— И попробую, — буркнул Джон, сплюнув через плечо. Его хриплый голос полоснул по Фимке: — Если у навигатора разрядится аккумулятор, станешь у нас заместо динамомашины.

Джон и Туля заржали ретивыми жеребцами.

— Смех смехом, а реально окажемся в полной заднице, если вдруг заряд пропадет, — сказал Фима.

— Полная задница в том, что ты неуч! — вспылил Джон. — По компасу ходить не умеешь. В географических картах не бельме. Ты хоть примечал, в каком направлении относительно солнца движемся?

— Почему только мне одному это следует знать? Почему сами не знаете?

— А потому что мы рождены руководить такими оболтусами, как ты. Мы знаем такое, чего не знаешь ты. Это власть! Мы с Тулей рождены властвовать, ты — нам прислуживать.

Фима прикусил язык. Якшанье с Джоном выработало полезные качества, которые пригодятся по жизни. Не лезть на рожон. И притаиться, глотая обиду. Анализировать и брать реванш исподволь, на первых порах не афишируя.

— Я руковожу походом, — сказал Фима.

— Фига с два! Мы тебе позволили стать проводником. А проще говоря, наняли тебя.

Фима непроизвольно сглотнул — обида камнем упала на сердце.

— Ладно, не гоношись. — Джон его потрепал по плечу. — Небольшой перекус устроим, по чашке чая хлебнем, кобылы травку пожуют. И дальше двинем. Я приметил, как двигались. Если что, обратно по солнцу выйдем.

— А вдруг солнце скроется на неделю, а то и на месяц? — вякнул Туля. — Было такое!

— Тогда будем строить шалаш. И жрать подножный корм. А может быть, на Фимке станцуем танец смерти, знаешь такой? Жук знает!

После чая и бутербродов путники заметно повеселели. На сытый желудок и умирать не страшно. Вскочили на коней, как лихие кавалеристы. Выстроились в цепочку. Впереди Фима, позади Джон. Посмотрим, кто это может в спину пихать. Может эта нечисть в обличье лесных нимф.

Джон то и дело оглядывался, однозначно ощущая чье-то пристальное внимание. И всякий раз его ладная лошадка замедляла ход, точно сверяя по внутреннему чутью, чем так взволнован наездник. Мохнатые уши разворачивались вполоборота, на мгновение замирали, вдруг вздрагивали. Нервная рябь пробегала по крупу. Белую лошадку, всеобщую любимицу конного двора, страшно обременял нервозный ездок. Его ноги били по бокам, когда он вертелся в седле.

В гулкой тишине леса замыкающая лошадь тихо заржала. Фима тут же обернулся. Это ржание походило на предсмертный вздох погибающего животного. Но, слава богу, он ошибся. Караван — в полном составе, движется, сохраняя дистанцию в два метра. Дисплей навигатора показывал, что они почти у цели.

Фима пришпорил коня. Туля в точности повторил его движения. Но замыкающее звено опять чудило. Белая лошадка стала всхрапывать; на сильной шее взбухли вены, влажная пленка зависла в темных на выкате глазах. Тут и Фима услышал нарастающий шум позади. Будь лошади без хамских всадников, давно бы рванули прочь.

— Это весенний гон лосей, — заявил Фима. — Проводник, у которого нанимали лошадей, предупреждал, что тут много развелось сохатых. В это время они строят семьи. Надо быть офигенно осторожным.

— Дебил ты говенный, Фима, — сказал Джон. — Мы будем строить семьи, а животные раз-мно-жа-ются! Лосихи весной рожают, а траханье бывает осенью.

— Как же всю зиму, по сугробам, беременная лосиха кормится? — Туля присвистнул.

— Как заяц ветки грызет.

— Нет, Джон. Весной лось тоже агрессивен. Лосенка защищает. Не прочь и гульнуть налево. Ему наши лошадки приглянулись, — сказал Фима.

Такая перспектива лошадям не по нутру. Они готовы вот-вот сорваться в бешеный бег. Фима с трудом удерживал лошадь от безумной скачки. Он удержится в седле, если вдруг лошадь броситься в галоп. Чего не скажешь про Джона и Тулю. Правда, они уже сумели подняться на гребень горного перевала. Вниз уходила березовая роща, сквозь которую можно пронестись и галопом, и прыжками на своих двоих.

Рев стремительно нарастал. Уже видна бурая масса звериной ярости, пушечным ядром несущаяся к ним. Лошадь Фимы рванула прочь. Остальные кинулись вслед. Фима прижался к лошади, в такт галопа приподнимаясь в стременах. Ух, страшно! Слетишь наземь — затопчут насмерть.

Впереди непреодолимым барьером лежало несколько могучих стволов. Точно тот, кто устроил облаву, продумал до мелочей. Лошади, вставая на дыбы, заметались вдоль поваленного леса. А на гребень перевала выскочило то чудище, что гналось с утробным воем.

Глянув назад, подростки так и ахнули. На валуне стоял на задних лапах бурый медведь. Ростом под три метра. Были видны огромные белые клыки, взмах лапами — и когти, похожие на заостренные крючья гарпуна сверкнули вороненой сталью.

Фима ударил носком ботинка в бок лошади, и в эту же сторону рванул узду. Другую руку положил на взмокшую шею, словно желая успокоить крайне напуганное животное. И это возымело действие. Лошадь повернула, легкой рысцой затрусила прочь, полностью доверившись воле наездника, увлекая за собой чалую и белую.

Медведь тем временем вскочил на задние лапы. Бурый бугай с невиданной прытью понесся к обозначенной жертве. Зверюга летел, не издавая ни звука. И вскоре в мощном прыжке оказался на крупе лошади. Будь осень, косолапый повалил бы насмерть напуганную беляну. Но после теплой долгой зимы медведь, не залегший в берлогу или пробужденной зимней оттепелью, страшно отощал. Апрель выдался холодный, кормежки нет, лосиху с лосенком не завалить. Лошадки с человечиной — хороший перекус для обезумевшего хищника.

Белая кобыла, присев от тяжести медведя, в безумном напряге вскочила. Дрожащие ноги понесли белую красавицу вслед за улепетывающими лошадками. Джон с диким ужасом ощущал за чудовище. Вдруг медвежья лапа саданула по Джону, словно смахивая лишнего ездока. Пацан кубарем покатился по откосу. А лошадь понесла медведя, не разбирая дороги. Косолапый наездник когтями четырёх лап вошел в её плоть. С ревом огромные клыки вонзились в холку. Полетели наземь клочки гривы. Брызнула кровь, обагряя атласную шею.

Медведь, точно вампир, припал к зияющей ране, зачмокал, всасывая кровавый коктейль. Челюсти рвали горячую плоть. Мясо, в котором еще пульсировала жизнь, проваливалось в зловонную утробу хищника. Зверюга объел шею до белоснежных хрящей. Клыки с яростью клацнули по хребту. Перекушенная голова свесилась набок. Удар медвежьей лапы отшвырнул её в заросли кустарника.

Не чувствуя боли, безголовая кобыла пролетела с десяток метров. Могучая береза навек остановила движение изувеченного коня. И безмолвный сумрачный лес впитал росчерк кровавой драмы. Боль и стенания вошли в его таинственную сень. И быть может, вернутся ночным кошмаром к смельчакам-туристам, грибникам и охотникам.

Фима приостановил бег лошади, повернувшись вполоборота. Гримаса злорадного смеха исказила побелевшее лицо. Туля еле держался в седле, в панике шарил руками по крупу взмокшей серой в яблочко скотинке. За что ухватиться? Обнять лошадь за холку? Толстый зад съезжал набок, утягивая под копыта. Приподнимаясь в стременах, ощущал себя канатоходцем, каковым никогда не был. Наконец растрепанным кулем свалился на сосновую хвою. Фима спешился, растянулся рядом с Тулей.

Четыре уха вслушались в звуки леса. Два уха, припав к земле; два локаторами улавливали вибрации воздуха.

— В морге, наверное, такая же тишина, — промолвил Фима.

— Хочешь сказать, Джон покойник? — Туля кое-как сел, потирая ушибленный бок.

— Всякое может быть. Говорят, что напарников не бросают. Тебе первым, мне вторым надо идти на выручку твоего друга.

— С голыми руками на медведя не пойдешь. Да и медведь бешеный. Лучше нам сматываться отсюда.

— Без Джона? И без лошади?

— Медведь задрал лошадь, как пить дать.

— А Джона на завтрак оставил?

— Зарыл. Медведи любят мясо с душком, протухшее. — Туля вздрогнул. Поднес палец ко рту. Тсс! Ухом вновь припал к земле. Невнятный разрастающийся шум захватил воспаленный страхом мозг. Что это? Шаги кровавого мастодонта? Топот коней всадников, спешащих на выручку? Пробуждение нового чудища?

По краю пригорка метрах в двадцати от Фимы и Тули дрогнули ветви кустарника, что прикрывали темную падь оврага. Две лошадиные головы и две человеческие разом повернулись на звук. Кустарник натуральным образом раздваивался. Луч света брызнул в непроходимую урёму, откуда вырастало бурое существо. Утробный рык зловещим кличем тряхнул лесные дебри.

Лошади встали на дыбы, норовя копытами ударить по дереву, что удерживало их. Умные кони ощутили расправу над белой красавицей. И страх принять её участь накалял одно желание — свалить отсюда немедля. Без тупоголовых и жестокосердных наездников.

Фима с Тулей вскинули рюкзаки на плечи. С ором кинулись к обезумевшим коням.

— Стоять! — рвал глотку Фима.

— Счас они будут смирными, — вопил Туля. В его руках оказалась дубина. Метровый сучковатый ствол валежника взлетел над крупом бедной скотины.

— Не смей! Будет хуже! — Фима встал на траектории удара. Дубина хрястнула по спине, переломившись надвое. Фима схватил скатившуюся к ногам половинку дубины. Потрясая ею, шагнул к недругу. Уж он ему задаст!

Туля поднял над головой обломок дубины. Не раздумывая, снова обрушил на младшего по рангу. Но тот сумел отвести удар. Силушка как будто есть. Фима хлестнул по дубине старшего собрата резким выпадом ноги. Чуть промазал младшой, вышибить не смог.

В руках Тули проявилась бульдожья хватка. От серии ударов Фимы дубина укоротилась до размера штык-ножа. Если садануть по лицу, мало не покажется. Фима, выставив плечо, скакнул на старшого. Завязался рукопашный бой. А здесь силы равны. Габариты одинаковы. Оба — толстозадые увальни. Со спины и не отличишь, кто есть кто.

Кулак в подбородок Фимы прилетел снизу. Хороший вышел апперкот! Клацнули зубы, вспышка света погасила сознание, толстяк глыбой ухнул наземь. Судорожно вздохнув, бледный собрат Туля рухнул вслед.

Над поверженными драчунами возвышался Джон. Его одежда разодрана, пропитана кровью, лицо в слезах, крови, грязи. Он прорычал, как доисторический зверь, готовый рвать, метать, топтать.

Джон взвился вертикально, и двумя камнями отмщения припечатал предателей. Туля и Фима от нового болевого шока раскрыли глаза. С ужасом вперили взгляд в искаженного дикой злобой Джона.

— Мы уже в аду? — пролепетал Туля.

— Похоже на то. Джон и там нас достал.

— Ад будет здесь, — проревел Джон. — Это не медведь. Это оборотень. Это сам Вий. Он счас жрет мою лошадь. Я чудом спасся. Вы, твари, кинули меня. Устроили бойню между собой, вместо того, чтобы бежать мне на помощь.

— Что мы сделаем втроем против трансформера Вия? — чуть слышно спросил Фима.

— Да ладно оправдываться. — Джон сошел с двух тел. Смачный плевок через плечо выразил презрение.

Туля с Фимой встали, отряхиваясь и переглядываясь.

— Стоять смирно! — рыкнул Джон. Ребята вытянулись в струнку.

Вразвалочку с гадкой улыбкой на лице, от которой у младшеклассников падало сердце в трусы, Джон подошел к Фиме. Ладонь, испачканная грязью вперемежку со спекшейся кровью, потрепала щеку малолетки. Неожиданно ладонь сомкнулась в кулак. Резкое движение назад и столь же резкое вперед — и кровавый кулак повалил Фиму.

Туля заржал, сложил два пальца в круг, но завершить жест не смог. Джон, ни слова не говоря, въехал в ржущую харю кулаком, обагренным кровью Фимы. Оба пацана снова легли, уткнувшись в рыжую хвою.

— Вот так вам, — молвил Джон в назидание, — мама-папа не учат? Я поучу! Нотаций не читаю, бью сразу в рыло.

— А меня чего наравне с сосунком бьешь?

— Ты, Туля, должен был в первую очередь бежать…

Прямиком из того места, откуда показался Джон, вынырнул бурый мохнатый ком. Вскочил на лапы, страшный рык полоснул лежавших на земле и того, кто их уложил. Видимо, медведь, обескровив лошадь, упрятал тушу и бросился за новой добычей. Шел по следам, по внутреннему чутью зверя-убийцы. Зверя-вампира.

Такое бывает не каждый день, чтобы к нему, кровавому монстру, припёрлось ходячее мясо в столь обильном количестве. Значит, пора делать заготовки на черные дни.

Джон сиганул первым. В ответ на недосказанную фразу он продемонстрировал завидную прыть. Уж он знает, куда бежать! Косматый вампир послал вдогонку за Джоном эхо неминуемого возмездия. Фима с Тулей онемели от ужаса. Их глаза стали похожи на две пары велосипедных колес. Осталось последним усилием воли усадить тела, потерявшие вес, на веломобиль кошмара, невообразимой каракатицей рвануть за улепетывающим командиром.

И тут с вершины зеленых гор, что обступили полукругом арену буйства мохнатого вурдалака, покатилось эхо боевого гласа. Обезумевшие лошади с диким ржанием заметались в лесной чащобе. Медведь приостановился. Громоподобный вой ему в диковинку. Чудовище вскочило на задние лапы. Черная блестящая мочка да пара чутких ушей локатором зондировала вторжение чужаков.

Фима и Туля встали на карачки. Быстро-быстро суча коленками, исчезли в зарослях кустарника. Там осторожно выпрямили спину. Взоры жадно выискивали нежданных спасителей.

За чередой кустарника тянулся прореженный лес. Солнце рассеянным светом падало на зеленый ковер черничника. С противоположного склона бежали четверо, одетых в камуфляжную форму. Навстречу кубарем катился Джон. Четверо махали руками, указывая направление бега. Как будто только там спасительное убежище от бешеного зверя. Семь человеческих фигур побежали в одну точку. Для острастки раздался хлопок, схожий с залпом из обоих стволов охотничьего ружья. Неожиданные спасители подорвали взрывпакет. Фима впервые за день улыбнулся. Батяня спешит на помощь!

Взрывпакет на несколько мгновений остановил медведя. Очумелый косолапый, упившийся свежей кровью, не видел преград, что могли бы его остановить. Он, кровавый исполин, хозяин тайги разорвет в клочья пришельцев. Но этих мгновений хватило, чтобы все семеро собрались в одной точке и нырнули в черную дыру.

Это и был вход в заброшенную штольню. С первого взгляда это неприметная расщелина среди нагромождения огромных валунов. И мало кто из случайных туристов, грибников и ягодников предполагал, что за узким лазом, куда юркает встревоженная ящерица, откуда шипит змеиная голова, выказывая раздвоенный язык, скрыт подземный ход с рельсовым путем.

Громила сунул оскаленную пасть в расщелину. Шумно втянул воздух. Не успел бурый убийца насладиться ароматом живого мяса, как в черную мочку носа ударил запах тлеющего фитиля. А прямо в пасть влетел пакет с подожженным фитилем. Замотал башкой косолапый, на разжимая клыки. И вдруг, отскочив метра на три, резким и точным движением швырнул пакет к подножию пещеры. Ударная волна сдвинула камни на входе.

Бурый гигант с ревом скакнул обратно. Он завалит вход. Огромные булыги полетели в зияющий провал. Некоторые каменюки размером с доброго барана. Вскоре выросла насыпь камней высотой в медвежий рост. Такую горку снизу разобрать невозможно. Жертвы замурованы. Сколько они там протянут без воды и еды? Не более трех недель. Хотя уже через неделю можно расконсервировать. И когтистой лапой вытягивать одно тельце за другим. Одно — на завтрак, другое — на обед.

Бешеный громила взбежал на гору камней. Встал на задние лапы. И победный рык вошел в древний лес.

Глава 15. Страшилки в подземелье

Джон с Фимой и Тулей кувырком полетели вниз. Гром камнепада гнал и гнал, не давая мгновение оценить реальную обстановку. Узкий лаз пещеры постепенно расширился. Можно встать в полный рост и бежать как по тоннелю в подземных переходах мегаполиса. Кромешная тьма сковала ноги. Фима вынул три шахтерских фонаря. Один фонарь тут же засиял на лбу, освещая путь направленным лучом. Вдруг звуки камнепада утихли.

Джон присел на корточки, спиной прислонившись к бугристому своду. Прохлада остужала бешено колотившееся сердце.

— Прикольно, как эти четверо в униформах, шо нам на подмогу послал твой батяня, смогут замочить медведя? — спросил Туля.

— По-моему, медведь всех четверых уделал. Видели бы вы, как он вспрыгнул на лошадь, смахнул меня и стал на ходу отгрызать у неё башку! Это не медведь, это какая-то главная нечисть. Только что уделал четверых!

— Вдруг среди них был мой отец?

— Каждый среди них чей-то отец. Иди, выручай.

— Нет, отца не было! — сказал Фима, приободрившись. — Он никогда не бегает: статус не позволяет, да и здоровье… надо нам к выходу курс держать.

— С пустыми руками западло уходить. Такой путь проделали. С медведем, бляха-муха, на одной кобыле скакал. И домой — ни с чем? Пойдемте, вниз, прошвырнемся. Карманы набьём хотя бы серебришком.

Фима пожал плечами и вынул из рюкзака большой фонарь на светодиодах со стандартными элементами питании. В рюкзаке их целая упаковка. Суммарного заряда хватит дня на четыре непрерывного свечения. Шахтерские фонари можно оставить про запас. Питьевой воды маловато: всего одна двухлитровая бутыль. Да и с едой не шибко: по банке тушенки, по батону хлеба из сельской пекарни.

Луч фонаря заскользил по стенам, потолку, подножию скал. Высота под два метра. Свод тоннеля в трещинах; местами торчат вывороченные пласты каменной породы. Страшно!.. Мать родная, под ногами железная дорога! Горки разновеликих камней легли на рельсовый путь знаками запустения. Взгляд уткнулся в стену: когда-то скала съехала массивом, заблокировав движение. Штольня тупиковая?! На входе устроил лежку бешеный медведь. А на предполагаемом выходе земная твердь сдвинула пласты.

— Полная задница! — проронил Джон.

— Выход есть, — заверил Фима, — скала не сплошняком стоит.

Со стороны входа послышался хруст камней. Парни мигом вскочили. Ноги сами понесли к вертикальной скале. По мере приближения скала отдалялась! Дорожка круто уходила вниз. И чем ниже, тем монолитнее казались стены, вспыхивающие блестками, бывало настолько яркими, что горе-туристы вставали как вкопанные. У Джона челюсть падала на грудь.

За спинами снова послышался ритмичный шум. Кто-то крался в полной темноте, ориентируясь на свет фонаря в руках Фимы. Или это такое странное эхо? Джон предложил выключить фонарь и притаиться, прижавшись к стене. Предложил таким тоном, что не исполнить нельзя.

Они встали плечом к плечу, спиной ощущая режущие грани камней. Прижми внешняя сила статическим ударом — камни разорвут спину. Эта мысль мелькнула в опасливом сознании Фимы. Остальные дивились внезапной абсолютной темноте и тишине. Прежнее ощущение собственного величия сменилось животным страхом. Так теряли осмысленность глаза их лошадей, ощутив нутром присутствие разъяренного зверя.

Испытание тьмой и безмолвием включало реликтовые точки сознания, возвращало к исходному состоянию, когда миллиарды лет назад тьма рождала свет. У Фимы застучали зубы. Он рукой сомкнул челюсти, но дрожала и рука. Вдруг воздух сгустился, словно невесомая сердцевина собралась в плотный комок жути. Хрястнул удар. Один из троицы взвизгнул. Вспыхнул фонарь и высветил скрюченного Тулю с разбитой губой и озадаченного Джона, потирающего кулак с пятнами свежей крови.

— Больше не выключай фонарь. Из темноты что-то выпрыгивает. Оно явно боится нашего света, — сказал Джон.

— Хочешь сказать, это не ты вдарил по губе? — спросил Туля.

— Зачем мне дожидаться тьмы, чтобы морду расквасить.

— А вам не кажется, что чем дальше, тем круче неприятности? — спросил Фима, пряча кулак.

— Помнишь, Джон, как мы сидели в полнолуние на кладбище у свежих могил? С надгробий поднимался белый свет! Кто-то серебристый тогда тебя тоже хлопнул по руке, и ты мне въехал в бровь.

— Тогда я хотел въехать, чтобы ты не стучал зубами.

— А если сейчас появится, что было на могилах? Представь, мы под землей, почти в могиле, тьмы надгробий запечатала умерших где-то глубоко, где счас мы, — сказал Туля с дрожью в голосе.

— На могилах был мираж. Остальное ты придумал. Тебе было страшно, и чтобы объяснить страх, ты кусты и надгробия принимал за восставшие трупы. Вылезли, сцуко, через тайный ход покурить на свежий воздух. Ха-ха! Только где этот тайный ход, что соединяет мир живых и мир мертвых?

У Тули пропала дрожь. Полуулыбка раздвинула порозовевшие щеки. Он тихо произнес, глядя в упор на Джона:

— Мы попали в этот тайный ход. Мы — в нём!

Отпарировать Джон не успел: грохот камнепада снова поднял на ноги, погнал вперед. Что-то реально ужасное шло по пятам.

***

Алексей, увидев начало расправы бурого маньяка над тремя хулиганами, швырнул боезаряд в косматую спину. Пакет разорвался у лап бешеного зверя. Взрывная волна опрокинула его, разъяренный медведь колесом закрутился на месте. Пока он боролся с болью, Алексей с командой молниеносным рывком захватил устье пещеры — вход в шахту. Три хулигана успели первыми шмыгнуть в черное жерло подземелья. Алексей и ребята, готовые нырнуть в пещеру, напоследок оглянулись.

Медведь тяжелой поступью шел к ним. Исступленно тряс башкой, будто все блохи и клещи, инфицированные бешеной кровью, лезли в глаза и уши. А глисты, что не давали покоя, полезли экскрементами. Взбешенный медведь разбрасывал клочья паленой шерсти.

Отставной офицер приготовил к действию второй боезаряд.

— Всем быстро в пещеру, — приказал Алексей. — Далее десяти метров не уходить. Ждать меня. Я отвлеку зверюгу. Это приказ. Выполняйте!

— Разреши с тобой остаться, — сказал Жук.

— Сам справлюсь. Мы как договаривались. Если говорю, это приказ, выполнять беспрекословно.

Жук вздохнул и, подталкивая Жору и Жигу, заспешил в пещеру. На карачках пробрались в подземелье. Объятия тьмы и прохлады отдавались дрожью и легкими уколами страха. Еще виден просвет на входе. Но площадь светового проема сужалась — это Алексей, пятясь, выжидал момент для броска боезаряда. Тот, словно уразумев, что в руках у человека нечто страшнее обыкновенного ружья, встал на четыре лапы.

Капитан зычным голосом внушил:

— Проваливай, Бер косматый, в дебри нехоженые. Уйми ярость.

Бывало, в особо трудные таежные вылазки за редкими камнями в ночной час у костра рассказывали, холодея от ужаса, легенду о косматом Бере. Об исполинском медведе, которому тысяча лет. Раз в столетие глубокой ночью он пробуждается всего на один день, чтобы вдосталь напиться крови. Потом снова залечь в спячку, генерируя сны ужасы, импульсы реального кошмара.

И, быть может, этот медведь-легенда на расстоянии пяти метров. Взрыв-пакет ему как игрушку. «Держи её!» — Алексей кинул взрывпакет чуть в сторону, сам кувыркнулся вглубь штольни под жуткий рев зверя, распластался, отряхнулся, крикнул:

— Ребята, вы где?

— Здесь… здесь, — раздалось со всех сторон.

Три пары рук вцепились в него.

— Алексей, вот мы! Что будем делать дальше, — подал голос Жук.

— Чуток подождем и двинемся вниз. Надо же вызволить это ваше школьное хулиганье. Здесь, в подземном мире, особенные законы. Приговор без суда и следствия.

— Похоже, один приговор нам уже вынесен, — заметил Жук. — Слышите, медведь ворочает, подтаскивает камни. Видимо, решил нас похоронить заживо.

— Да уж, ребята, вляпались. В моей практике были случаи, когда шахта, в которую спускались, неожиданно обваливалась. Как видите — живой! Так что шанс выбраться всегда есть. Можно подождать сутки, косолапый живодер уйдет. И разобрать груду камней, которыми он заваливает вход, если бы не шантрапа окаянная.

Гулкие удары сотрясали своды. В мыслях смирились, что помешать одуревшему хозяину тайги не смогут. И пожалели, что не всадили в брюхо заряд взрывпакета. Кромешная тьма погружала в странное небытиё. Алексей вынул из рюкзака фонарь, искусственный свет объял своду пещеры. Пацаны вскрикнули, увидев две стальные полосы. В глубину шахты уходила уменьшенная копия железной дороги.

— Вот путеводная нить! По ней Джон пошел, — сказал Жига.

— Возможно. Кстати, узкоколейку можно встретить во многих шахтах. Воздух — чуете? — чистый и свежий. Значит, шахта соединяется с обширной пещерой или имеет вентиляционные штреки. Узкоколейка обычно проходит по центральной штольне. От неё влево и вправо полно ответвлений. Многие из них, как правило, в ужасном состоянии. Обвалы там идут постоянно. Заброшенные шахты схлапываются, начиная с таких ответвлений. Их правильнее называть штольны-ловушки.

— Почему узкоколейка в таком хорошем состоянии, как будто вчера по ней ездили? Смотрите, ржавчина расплющена! — отметил Жора.

— В ту ли мы шахту попали?

— Хотите знать правду? В ту или не в ту шахту — сейчас однозначно сказать не могу. В этих краях не был два года. И мы несколько сбились с маршрута, когда пустились вдогонку за медведем.

— Ну дела!..

Стихли звуки камнепада, устроенного медведем. Вслед за кромешной тьмой окружила абсолютная тишина. Исследовать шахту — лучший вариант избавиться от смутных страхов. Фонарь Алексея, точно мощный прожектор, выхватывал из тьмы рукотворный свод шахты. Метрах в двадцати от них в рельсовый путь въезжала вторая железнодорожная ветка. Её не сразу и заметишь — обвал скрыл большую часть пути от места соединения двух веток.

Выстроившись в линию, экспедиция самозваных спелеологов двинулась к неведомым рубежам. Первым делом решили обследовать вторую ветку. Сразу поверили, что она может быть и вторым выходом.

Повернули в ответвление и некоторое время шли с опаской: свод того и гляди рухнет. Настолько он низкий, что Жига пригнул голову. Похоже, что назначение штрека — отфильтровать пришельцев и по физическим данным, и по силе духа. Он сужался с каждым шагом. Горная порода здесь крепче. Нет ни трещин, ни отслоений. Свод гладкий, точно над ними не камень, а качественный бетон.

Создавалось ощущение, что они попали не в прошлое, не в подземные лабиринты, созданные рабским трудом двести лет назад, а в будущее. Алексей как знаток подземного мира, однажды высказал идею, где-то вычитанную или услышанную, что в следующем тысячелетии начнется глобальное переселение не в космос — в недра земли. Поверхность нашей планеты превратят в огромное фермерское хозяйство. Земли распашут под зерновые культуры; на луга выпустят пастись бессчетные стада и отары. К тому времени создадут компактный неисчерпаемый источник энергии. Отпадет надобность в бездне электростанций, работающих на угле, газе, использующих силу ветра и движение воды. Человеческое сообщество, наконец, отделит зерна от плевел, найдет корень зла, выставит на лобное место дьявола. И все увидят, как он омерзителен и как искусно вводил в заблуждения три тысячелетия кряду. Восторжествует истинная власть народа. Ни один смертный не сможет диктовать свою волю. Жизнь станет подлинно разумной. И этот подземный путь как раз и ведет к пониманию незыблемых истин.

Луч фонаря растекался по своду рассеянным светом. Блестки на стенах усиливали ореол призрачного сияния. Это похоже на световую капсулу, готовую для погружения. Пацаны вертели головой. Здесь всё казалось страшно необычным: звук шагов и голоса усиливались, свет фонаря насыщался яркостью и силой свечения. Таинственная жуть льдом ползла по спине.

Вдруг Жига рухнул молчком, словно из свода выпал осколок длиной под два метра. Идущие впереди разом оглянулись, а шедший позади Жук вперил взгляд в распростертого товарища. Жига вскочил, голос его зазвенел гневом:

— Чего толкаешься, Жук?!

— Я в метре от тебя шел. Держал дистанцию, как предписано Капитаном.

Капитан — это Алексей. Поскольку из-за значительной разницы в возрасте старшего в команде не назвать просто Алексеем, а по отечеству будет как-то смахивать на обращение к школьному учителю, найден отличный псевдоним. Капитан затерянных штолен, копий царя Соломона. Такое звание казалось круче, чем отставной подполковник МЧС. Алексей не возражал.

— Кто-то меня толкнул, мне какой резон врать?

— Сделаем привал, — сказал Капитан. Рюкзаки мигом слетели с плеч.

Уселись кружком. Фонарь переведен в режим рассеянного свечения: почти один в один уподобился сиянию догорающего костра. Вместо потрескивания углей слышался шелест перекатываемых волн.

— Слышите? Неподалеку река, — сказал Жига.

— Гляньте наверх. — Жук взглядом указал на свод тоннеля.

Голубоватое свечение плыло по своду по форме силовых электрических кабелей. Точно их защитная оболочка со временем подгорела, рассыпалась, являя чистую суть электрического тока как направленного движения элементарных зарядов энергии.

— Странное явление, — промолвил Капитан. — Здесь не может быть электрических кабелей. Тем более высоковольтных, судя по свечению.

— Что же это такое? Факт налицо.

— А вдруг мы вошли в один из сверхсекретных тоннелей военно-космических сил? — выпалил Жора. Его круглое лицо отражало голубоватый свет.

Улыбка тронула волевое лицо Капитана:

— Тогда нас всех зарестуют.

— Из одной неволю в другую, — усмехнулся Жук.

Свечение на своде вдруг пропало. Лишь слабое потрескивание ионизированного воздуха да запах озона напоминали об аномальном явлении. Они снова одни в кромешной тьме, где даже свет фонаря не напоминал свечение спасительного маяка. Тут явственно нечто пронеслось над головами, срывая спортивные шапочки, царапая в кровь макушки голов.

Впереди голубоватый свет полыхал вертикальной полосой, словно вдали приоткрыли массивную дверь. И по контуру её врывался в подземелье ослепительно яркий свет. Капитан жестким тоном скомандовал идти вперед и шаг в шаг. Друзьям, напротив, так и хотелось, сломя голову, броситься к фантастическому свету. Успеть войти в него.

Кто-то играл с ними в прятки.

По мере того, как они приближались, свет становился ярче. Он не исчезал, он лишь менял оттенок. С призрачно белого на желтый. Когда ступили в него, то с удивлением обнаружили, что вышли на солнечную поляну, где под ногами вместо цветов груды разноцветных камней, а над головой — сияющее небо. Вокруг сплошным частоколом стояли растрескавшиеся скалы. Ребята терялись в догадках. Куда попали? На площадку для вертикального взлета сверхкомпактного вертолета? В заброшенную пусковую шахту межконтинентальной ракеты?

Железнодорожная ветка пересекала площадку, обрываясь на бруствере. В его насыпь она въехала настоящей дрезиной. Такие видели в старом кино. Открытая платформу длиной метра три, шириной в полтора метра. На передней части размещена металлическая лавка, позади — приводной механизм.

Капитан и Жук осмотрели механизм привода дрезины. Начальным элементом служил метровый рычаг. Вверху удобная рукоятка, внизу рычаг ввернут во втулку с опорной осью. По существу, втулка-ось — классический подшипник скольжения, набитый густой смазкой. На втулке закреплена заклепками шестеренка с двухсантиметровым ободком и такими же по высоте зубьями, которые приводили во вращение шестеренчатое колесо раза в пять больше в диаметре. В свою очередь массивное зубчатое колесо входило в зацепление с шестеренкой оси задних колес. Ни дать ни взять, трехосная коробка передач с храповым механизмом. С виду в исправном состоянии. Демидовский металл таков, что никакая ржа, никакие усталостные явления его не берут.

Еще два-три столетия эта дрезина простоит в целостности и сохранности. Правда, на запасном пути. И новые искатели приключений пойдут по следам тех, кто распутывает клубок таинственного монетного двора… если, конечно, Капитан с командой нетипичных юнцов не разрешат загадку здесь и сейчас.

Доморощенным конструкторам дрезины был известен принцип динамо-машины. На ось установлен прообраз современного генератора тока, в передок платформы вмонтированы фонари прожекторного типа — настоящие фары! Это обстоятельство вынудило напрячь мозги. Ведь в стародавние демидовские времена широко использовалась энергия перегретого пара, никак не электрическая энергия. Что-то здесь не так. Значит, дрезина оставлена отнюдь не с демидовских времен. И железнодорожная ветка отнюдь не запасная.

Как бы то ни было, но не испытать раритетную тачку на ходу мог только последний дурак или трус. На платформе разместили рюкзаки. Капитан с Жуком уселись на лавку. Жоре и Жиге поручили вдвоем качать рычаг привода.

На удивление, дрезина легко стронулась. Вспыхнули фары и под восторженное «ура!» шустро набрали приличную скорость, сравнимую с велосипедным ходом. Капитану пришлось умерить рвение добровольной поршневой группы. Дорога неизвестная, можно на полном ходу въехать в груду камней. И вообще, эта шахта обрастала загадками.

В центральном штреке дрезина поползла, как подводная лодка под днищами вражеских кораблей. Вверху, над толщей скальной породы, сияет солнце. Здесь — тусклый свет электричества, вырабатываемого движением, призрачные сокровища и реальный кошмар, крадущийся по пятам.

Глава 16. Первая встреча с космасчанами

— Куда мог запропаститься Джон с дружками? Мы едем раза в три быстрее, чем можно ковылять пешком по шпалам, — сказал Жук, прислушиваясь к звуку собственного голоса.

— А вдруг дрезина была не одна? — предположил Жига.

— Два бронепоезда на одной ветке — это круто! —Жора присвистнул, затем проорал в темень: — Джо-он, идем на абордаж, ва-ам ка-апец!

— А ва-ам п*-ц ! — Жутким басом отозвался тоннель.

У Жоры плетьми повисли руки. Карета, по инерции прокатившись с десяток метров, встала. Свет электрических фар мгновенно погас. Густая тьма сомкнула клещи. Жора захрипел. Клещи в первую очередь сомкнулись на его шее. Жига, кожей ощущая не лады с товарищем, застопорил приводную рукоятку. На плечи Жоры легли руки. Добродушный толстяк возопил жутким голосом.

Капитан включил фонарь. Луч света уперся в Жору, бившегося в конвульсиях в объятиях Жиги.

— Кто-то, все-таки тут есть. Либо Джон надел шапку-невидимку. И потешается, нагоняя жуть, — сказал Жук, не спуская глаз с Жоры.

Конвульсии потихоньку стихли. И все трое смотрели на Жору, соображая, что же это могло быть.

— У тебя когда-нибудь были судороги? — спросил Капитан.

Жора мотнул головой:

— Это были не судороги. Кто-то сел на спину и колотил по голове. Оттого трясучка спускалась по телу.

Жук хмыкнул:

— Врешь, ты! Хочешь, чтобы прекратили поиски Джона.

Капитан рассудил:

— На самом деле, суть происходящего гораздо сложнее. Многое идет от внушения. Оно притупляет природные инстинкты, естественное восприятие через наши глаза, уши. Даже подменяя естественное восприятие. Наша защита от любого душевного смятения должна быть выстроена таким образом. Мы друзья, мы собой восполняем то, чего нет у друга. Причем взаимно. Далее — исключить недовольство друг другом, попреки, упреки, насмешки. Мы один организм; четыре сердца должны биться в унисон, четыре пары глаз, ушей передают информацию в параллельном режиме. В том же режиме включаются четыре головы… Зачастую всё решает время. Одно слово, сказанное вовремя, отрезает необходимость нотаций, разбирательств и даже судебного приговора; одно действие, сделанное своевременно, убережет от бездны усилий, потраченных впустую. Я понятно объяснил? — Капитан в полной мере ощущал себя капитаном.

— Понятно, — ответствовал Жук. Положив руку на плечо Жоры, сказал: — Отдохни, Жора, на скамейке с Капитаном. Я поработаю кочегаром.

— Тогда уж давай с тобой на пару, — сказал с улыбкой Капитан.

Жора с Жигой уселись на скамью впередсмотрящих, Жук с Капитаном на корме дружно взялись за рычаг привода. Дрезина покатилась, с легкостью набирая обороты. Фары ровным светом прошивали насквозь мрак подземелья.

Пещера впечатляла размерами. Друзья терялись в определении подземных пустот: природного они происхождения или пробиты рукотворным способом. Исправный железнодорожный путь говорил о крепости скального монолита, нависшего монументальным арочным перекрытием. Судя по блесткам в горной породе, они двигались в массиве переплетений золотоносных кварцевых жил.

И в те далекие годы, когда полным ходом шла добыча, не было технологии масштабного карьерного извлечения. Штреки вгрызались мышиными ходами в земную твердь, образуя лабиринт каналов с центральной штольней. Возможно, по ней сейчас ползет их дрезина.

Теперь казалось всё страшно интересным. Они словно умудрились попасть на эксклюзивную экскурсию в недра планеты. Местами со стен свисали друзы прозрачных минералов, вспыхивающих фейерверками от лучей фар-прожекторов. Необычные красоты захватили внимание. Ребята мысленно набивали ларец драгоценностями. Объяснение такому обилию драгоценных камней дал Алексей. Горная порода неоднородна по твердости и прочности. С поверхности скал выветривается, осыпается в первую очередь то, что становится песком и пылью. Кристаллы драгоценных камней способны пережить тысячелетия.

Капитану с командой пятнадцатилетних сорвиголов улыбается Удача. Они попали в самую жилу. Другим суждено собирать песчинки золота, тратить годы на отсев пустой породы, на каторжный труд. На крупицы счастья. Им судьба начертила горизонты высшего порядка.

Приходила странная мысль. Почему никто ранее не бывал здесь? Как врата рая открываются не всем, так и прижизненные кладовые сокровищ? И где этот рай? Не топчем ли его сапожищами?

— Все, что мы видим, это изобилие драгоценных камней — собственность государства, — сказал Капитан. — Губу особо не раскатывайте.

Жук ответил со смехом:

— Государство — это мы! Ты, Капитан, будешь мудрым сенатором. Я, уж так и быть, президентом. Жора будет министром обороны. А Жига премьер-министром. Наш бронепоезд скоро прибудет во дворец, где слугами определены Джон с Тулей. Фиму осудим за воровство карты и покушение на богатство наше. Потом закуем в кандалы, и он день и ночь будет собирать для нас драгоценности.

Капитан с улыбкой уведомил:

— За такие действия предусмотрены соответствующие статьи Уголовного кодекса.

Жук блеснул эрудицией:

— Помнится, в Греции, лет так тысяч пять назад, людей судили боги, жившие на Олимпе, причём при жизни, конкретно за каждое хреновое деяние.

Серьезный тон Жука так развеселил Жору и Жигу, что их громовой хохот замедлил ход дрезины. Впереди мелькнула полоска света, и в этом проблеске явственно встали темными силуэтами человеческие фигуры.

— Вон они, засранцы! — вскричал Жора. — Столбняк, что ли, на них нашел. Добавь газу, Жук! Поднажми!

Жига сложил руки рупором. Дурачась, закричал:

— Внимание, внимание! Говорит подземная служба спасения. Оставайтесь на месте. Через пять минут вам будет оказаны всяко-разная помощь. Раненым — медицинская. Шокированным — психологическая. Погибшим — похоронная. Не делайте лишних движений. Просто стойте и ждите!

Дрезина летела на предельной скорости. Колеса отстукивали бешеный ритм. От рельсов отскакивали искры. Со скрежетом вылетали камешки из-под колес Чугунный «кабриолет», разогнанный мускульной силой, молодой горячностью и еще чем-то, от чего глаза горят, а сердце стучит в предвкушении небывалой радости, готов смести все на пути. Случись, что рельсовый путь упрется в завал, устроенный бешеным медведем, — завал разнесут в пыль!

Свет впереди нарастал. Вскоре конец тоннеля вспыхнул ярко-белым, словно упирался в громадный световой проем. Это несколько озадачило. Не получится так, что выскочат на полном ходу в необозримое небесное пространство?

Капитан выпрямился. Руки обхватили поручни. Жук вслед за ним оставил рычаг привода. Дрезина по инерции неслась дальше, но колеса с каждым оборотом чуть замедляли ход. Участок пути под уклон, быть может, этим и объясняется бешеная прыть. И теперь они катились хоть и с замедлением, но запаса скорости должно хватить, чтобы плавно въехать в ореол света.

Руки Капитана легли на рычаг стояночного тормоза, стопорящего колеса намертво. Если на полном ходу им заблокировать вращение задней оси, велика вероятность, что дрезина завалится на бок. Привести в действие опасный тормоз не пришлось. Чудо-машина будто по мановению извне плавно заблокировала колеса. Платформу затрясло. Так ретивый конь сбрасывает самонадеянного ездока.

Впереди три фигуры встали прямо поперек хода. За их спинами колыхался дивный шлейф, полыхающий мириадами крохотных огней, ослепляя необыкновенной яркостью. Вдруг это многомерное сплетение огней раздвоилось. Половины гибких световых полотен легли на стены тоннеля. В боковом освещении они выглядели иначе.

Каково же было изумления, когда в их лицах не увидели ни одной знакомой черты. Это не Джон, не верткий Туля и не увалень Фима. Это настолько странные существа, что страх прошивал насквозь, но глаз не отвести. Роста они обыкновенного, человеческого, пропорции тела обыкновенные. И всё обыкновенное на этом заканчивалось.

Одежда из белого короткого меха так плотно сидела на теле, что казалось это вовсе и не одежда. Шерстинки искрились и создавали световой ореол. Получалась фигура в фигуре: внешняя соткана из энергетических субстанций, внутренняя — скелет для поддержки внешней.

Мозг лихорадочно работал, выискивая подобное из череды знаемых живых существ. Это инопланетяне? Это восставшие скелеты после Судного дня? Быть может, пока блуждали по лабиринтам подземелья, прошло не три часа, а целая вечность. На Земле случился-таки напророченный Апокалипсис. Восстали те умершие, которые сумели при жизни земной сохранить божественную искру. За годы возлежания в ложе могилы их тело не истлело, преобразилось. Появился густой волосяной покров, спайки костей укрепились. И то астральное тело, что у некоторых остается жить после смерти, развиваясь и укрепляясь в новых мирах, призывается трубным гласом Судного дня вернуться в изначальную форму. Вернуться с окрепшим духом, чтобы воплотиться в сохраненном теле.

Самое непонятное, что разрывало цепь умозаключений, — глазницы необычных существ. В глазницах горел огонь, обрамляя зрачок. Если отрешиться от их необычной форма, это были глаза чрезвычайно умудренного существа, который в человеческой иерархии испытал и взлеты на вершины, и падение на дно забвения. Он сумел потрясающей волей не дать превратить себя в безмозглое ничто, в дурно пахнущую кучку химических элементов таблицы Менделеева. В глазах полыхала энергия какого-то невозможного высшего порядка.

Капитан с легким полупоклоном сказал:

— Приветствуем вас. Кто вы?

Космасчане, так их мысленно окрестил офицер МЧС, синхронно вскинули руки. Из-под тонких пальцев вырвались пучки света, словно лучи прожекторов выхватили в черноте ночи дрезину с бандой преступивших установленный порядок.

Закрыв ладонью глаза от лучей, что реально могли выжечь зрение, Капитан и его команда ощутили движение вверх. Их поднимали, как щенят за шкирку. На самом деле приподнялась дрезина, словно встала на магнитную подушку.

В ушах засвистал ветер. Их понесло со скоростью пикирующего самолета. Впередисидящие Жора с Жигой руками вцепились в скамью. Мотая головой, орали во все горло. Дрезина вдруг ухнула на рельсы, скорость мгновенно упала до нуля. Пассажиров выбросило с платформы.

Благо, Капитан научил пацанов правильно падать. Все четверо, кувыркнувшись, вскочили на ноги. Четыре пары глаз вспыхнули от переполнявших чувств. Такого не видал даже Капитан!

Мрак разрывали искрящиеся шары, похожие на разряд молнии, что вдарила по околотку и рассыпалась десятками огней. Вдруг сгустки света встали в ряд. Вмиг их раздуло, вмиг сомкнуло в один световой вал, которому стал тесен свод тоннеля. Огненный вал, завывая, двинулся к несчастной экспедиции.

— Ложитесь! — прокричал Капитан. Все четверо распластались между рельсами. Смерч пронесся над ними в глубину тоннеля.

Жора привстал, кулаком протер глаза:

— А что это такое было?

Капитан ответил сдержанно:

— Скорее всего, это вспышка метана. Иногда, как из преисподней, вырывается горючий газ, готовый воспламениться от малейшей искры. Обычно происходит взрыв. Нам сегодня определенно везет.

— Ну, а чудики, косматые с горящими глазами, кто такие?

— Кто-кто… Черти!

Жора покачал головой:

— Чертей не бывает. Тем более белых.

— Тогда привидения. Такой расклад устраивает?

— Блин, пещера с привидениями!

Жига подхватил:

— Ну, а почему бы и нет. Дома с привидениями бывают, а шахта и пещеры тем более могут быть!

Жук не допускал мысли о потусторонних силах:

— Капитан, ты же не впервой спускаешься в шахты. Неужели каждый раз такие вот контролеры в виде привидений требуют пропуск?

— Бывали странные вещи, но не в таком очевидном явлении… Так бывает, если нарушили неписаные правила. Думаю, причиной тому ваши беспредельщики, школьные короли, едрена лядь.

— Надо скорее отсюда сматываться.

— Поздно, — сказал Капитан, кивком указал на возвратившихся странных существ.

Их так много, что не счесть. Дрезина, точно став телеуправляемой, двинулась к искателям приключений. Притормозила. Капитан кивком указал садиться — карета подана.

— Капитан, скажи им, чтобы поаккуратнее везли. — Жора пыхтел, забираясь на борт дрезины. — У нас добрые намерения. Пусть они Джону и Фимке накостыляют.

— Ты что, — прошипел Жига, — думаешь они реальные?

Космасчане вдруг повернулись. Что-то невидимое приподняло их от скалистого грунта. Дрезина также приподнялась. Странные существа непонятным способом зацепили дрезину. Необычный караван поплыл по штольне. В школьном курсе физики этому движению не найти внятного объяснения.

Космасчане выказывали невиданную мощь. От мановения их дланей рушатся впереди выпирающие скалы, сглаживая путь. Однозначно, они способны рушить не только скалы, но и с легкостью изменять физические законы. В обычное вносить необычное. Их фигуры стройны, движения стремительны. Странный световой ореол напоминает защитную оболочку, способную жить отдельно, равно крепнущее астральное тело.

Дрезина летела частицей неведомого мира, где главенствовали космасчане. Чрезвычайно развитая интуиция Капитана и трех подопечных устанавливала прямой контакт с подземной ратью. И само движение дрезины не что иное, как телепортация, когда пространство принимает твою физическую форму, где-то там, кто очень хочет встречи с тобой.

но тогда они должны умереть

Эта мысль одновременно взорвала мозги Капитана и трех рано повзрослевших подростков. Этот кошмарный полет — агония их физической смерти. Нечто подобное испытывают многие, кому суждено жить дальше, в другом измерении и в другом качестве. Один Капитан знал, что даже в течение одной физическое жизни не один и не два раза умирают и рождаются заново. Этого знать не могли его неоперившиеся друзья, хоть они и со сложной судьбой, с ранними потерями, с ускоренным ходом обычной цепочки событий.

Капитана и его команду мощным потоком вынесло на залитую светом площадку, уложило ничком на землю. Грохот за спиной внезапно стих. Щебет птиц и прелый запах земли входили в обезумевший мозг, активируя его начальную загрузку. Ничто не угрожает, могильный холод остался в далеком воспоминании. Они — в раю?

Капитан первым пришел в себя, перевернулся на спину, из глотки вышел ликующий возглас. Они спасены! Над головой синее небо, легкие впитывают эликсир чистейшего воздуха. Солнце проглядывает сквозь верхушки деревьев.

— Ура-а! — крикнул Жук.

— Ура-а-а-а! — возопили Жора и Жига.

— Ура! — проревел гнусавый голос, изрыгая из луженой глотки подзабытый крик чистой радости.

Капитан и Жук мгновенно вскочили. Разом встали Жора и Жига. Кто вклинился в их радостный ор? На мгновение страх снова помутил сознание. Неужели и здесь космасчане выказывают неординарные возможности?

На этот раз перед ними во всей отвратительной сути лыбилась троица недругов. Окровавленный Джон, толстяк Фима, гадкий Туля. За спиной Капитана каменная гряда. Пыль и крошка медленно оседала. Легкий запах гари и тлеющая трава у подножия скалы подтверждали реальность происшедшего.

— Вот это встреча! — сказал Капитан.

Жук с друзьями сжали кулаки. С лица Джона сошла улыбка. Если Жук мгновение назад представил вероятность собственной смерти, то Джон вдруг подумал, что в этой глуши может испробовать вкус убийства. Кто разберет, скала раздробила череп или кастет?

На границе раздела враждующих группировок возник Капитан, эффектным жестом развел стороны по двум берегам. Жесткий голос отрезвил буйные головы:

— Здесь, в тайге, выполняете только мои распоряжения, если хотите выбраться живыми. Теперь все вы понимаете, что сокровища под серьезной охраной непреодолимых сил природы.

и еще кое-кого, чей облик бросает в дрожь

— Да че? Купились на карту, которую стибрил у вас Фимка. — Как положено главарю, Джон трезво сопоставил силы. Перевес не в их сторону. — Нафиг нам такие сокровища. Брехня всё это. И лес дебильный — годзиллы ходят в виде бешеных медведей. А что вообще такое было? Нас словно волной выбросила сюда на поляну.

— Подземелье, как кишечник подземного монстра, не смогло переварить вас. Вот и отрыгнуло, — сказал Жук.

— Чего?! — Джон выпятил грудь, а Фима и Туля со свирепыми лицами выглянули из-за его спины.

— Стоп! — вскричал Капитан. — Все мы одним кулем выброшены оттуда. Так что десять минут вам на отдых. И двигаемся в обратный путь. Молчком и строго след в след. Знайте, что как среди людей бывают маньяки-убийцы, так и среди зверей. Осатаневший медведь не успокоится, пока не испробует человеческое мясо.

Волевой тон Капитана ватаги непокоренных школяров осадил короля школы. Этот лес не городской парк. Здесь реально можно сгинуть. До лошадей не докричаться, да и живы ли они. В минуту опасности нужен лидер, способный объединить усилия. Отставной офицер эмчеэсник вполне подходит.

Глава 17. Впереди взрослая жизнь

Обычная кровать с приходом ночной мглы обретала облик супербайка будущего. Жук нырял под одеяло, вмиг перебираясь в капсулу транскинелета. Никто бы не догадался, что грубоватый парень Жук (так нареченный друзьями) и одновременно Александр (имя, данное с рождения) имеет врожденную способность к транскинелётным перемещениям. А попросту говоря, умеет так сильно мечтать, фантазировать, зримо представлять будущее, что натуральным образом входит в другую жизнь.

Бывало, утром мать трясет-трясет его за плечо. Подъем! Ей бежать на работу за час до обычного пробуждения сына. Мог бы вскочить, сделать зарядку, повторить уроки. Нет, способен дрыхнуть девять часов кряду, а временами и добрую половину суток. Мать, рано овдовев, работала по 12 часов. А еще надо сготовить, прибраться, постирать и так далее.

Сыну пора свыкнуться, что их жизненная доля — трудиться и трудиться в поте лица. Уметь в единицу времени делать больше и быстрее. Может быть, кто-то и когда-то в их роду благодаря упорному эффективному труду, что из поколения в поколение шлифует человеческие натуры, выйдет на новый уровень благополучия.

Только какое оно, жизненное благополучие, в чём? В бездне денег? Или в умении обходится без них? Ощущать себя свободным, независимым, счастливым. Не терзать себя сомнениями, обидами, злостью, завистью, местью. Только радость! Огромная радость, что ты есть, ты существуешь. И никто из людей не вправе покуситься на твою уникальную сущность.

Жук в ночных транскинелетах бывал на разных берегах, ощущал себя в разных ипостасях. И пробовал на вкус, что это за счастье — быть тем или иным.

Первая сущность, которую он быстро освоил, — это супербогач, денежный воротила. Он разъезжал в самых крутых автомобилях. Он летал в собственном самолете. Он ощущал, каково оно, когда экипаж всецело зависит от единственного пассажира. Совершал круиз на собственной яхте, и седовласый капитан ежедневно докладывал пятнадцатилетнему командиру о вехах в покорении морской стихии.

Вторая сущность — это изобретатель. Вслед за сконструированным транскинелетом создавал лекарство от всех болезней, предлагал новый вариант вечного двигателя, находил неисчерпаемый источник энергии. Создавал способы трансформации, прямой и обратной. Многомиллиардное человечество могло уподобиться и русской птице-тройке. Могло стать огромной тягловой силой, подобно бурлакам на Волге. Тайфуном, бурей, ветром, энергией атомных связей.

Третья сущность — ученик некоего Мастера (в русском варианте многомудрого старца), который выбрал именно его, чтобы передать знание Знаний, суть Сути. Причем, словами не передать, не пересказать. Это самая трудная сущность. Здесь его транскинелет скакал на месте в ожидании дополнительного импульса.

Или, что случалось чаще, борт транскинелета начинало бросать из стороны в сторону. Сквозь рев урагана доносился знакомый голос:

— Саша, открой глаза! Мне надо сказать тебе важную вещь.

Жук размыкал веки, жесткой посадкой завершал полет.

— Обед и ужин в холодильнике. Я приду поздно. Чтобы в квартире была чистота и порядок. Квартиру пропылесосишь, мусор вынесешь, посуду за собой вымоешь. Сходи в колледж, сегодня день открытых дверей. Хорошо?

Жук кивнул:

— Сходим с Жорой и с Жигой.

— Опять с ними? И дальше по жизни троицей шагать?

— Дружба превыше всего.

— Вы бы подумали, как зарабатывать, чем шляться по лесам.

— Мы подумали. Это очень просто сделать выбор.

— У тебя всего одна минута, чтобы сказать, как это просто выбрать специальность на всю жизнь.

— Мы все пойдем на механика или электрика.

— Но это разные профессии.

— Ошибаешься, мама. У них есть одно общее. Они востребованы. Люди этих специальностей нарасхват.

Мать покачала головой:

— Ладно, мы с тобой еще поговорим на эту тему. Чтобы вечером был дома. Все! Я побежала. Смотри, долго не спи.

Последние слова матери отозвались шумом закрываемого люка транскинелета. На дисплее, что лицезрел внутренний взор, вспыхнула линия маршрута. Жук едва не вскрикнул от неожиданности: путь — в подземные сферы…

***

Капитан превратил обратный путь от шахты в изнурительный марш-бросок, в испытание на выносливость и дисциплину. Возвращались по навигатору, напрямую через лесную чащу.

Джон с подельниками оказались слабаками, не способными к длительному напрягу. Джон крепился и шел на грани срыва. Злость играла в лице. Он готов измочалить и хитрого Жука, и толстого Жору, и каланчу Жигу. Один Капитан вселял животный ужас на пару с невольным уважением.

Капитан умел всё. Выбраться из тайги. Прошагать за день полста километров. Быстро разбить палатку и приготовить сытное варево. Быть в ладу с лесными чудищами. Не замерзать в холод, не чувствовать жары, не тонуть в ледяной воде. Читать звездное небо, как книгу…

Его уникальный опыт противостояния невзгодам и трудностям реальной жизни страстно постигали Жук, Жора и Жига. Они становились уменьшенной копией Капитана. Джон видел и понимал, что с его буйной и бестолковой башки слетела корона.

Этот год выпускной. Джон с Тулей, наконец, закончили 11 классов, Жук с друзьями — 9, те и другие — выпускники. Джон, пожалуй, с радостью ограничился бы и 9 классами, да так и не определился тогда со специальностью. Как, впрочем, и сейчас.

Если Жук при выборе жизненной стези учитывал её востребованность, то Джон — где больше халявы, начиная с низкого проходного бала высшего учебного заведения и завершая дипломом, который принесут на блюдечке за оговоренную плату. Потом и по жизни всего лишь надо пристроиться, зацепиться… как сейчас за Капитана! Хорошо бы после выхода из леса набить морду Жуку и двум его жучкам, толстому и худому. Чтобы не зазнались! Проследить, налететь исподтишка, со спины.

Между тем на выходе из леса Джона поджидал отец Фимы. Вопросы следовали как расстрельные очереди из пулемета. Где лошади? Кто заплатит за трех племенных кобыл? Какие нафиг медведи-шатуны? Почему Фима утаил правду? Что за брехня о слете туристов у реликтовой горы? Что это за шахта? И что за бредни о россыпи сребра-злата в заброшенном руднике, о тайном монетном дворе заводчика Демидова?..

Отец забросил сынка на заднее сидение черного джипа, резко надавил на педаль акселератора — железный мастодонт сорвался с места. Скорее умотать с места позора.

На грунтовой дороге остался Джон с Тулей. Капитану пришлось их взять с собой. Его безотказный железный друг «УАЗ-Патриот» томился у дома старого приятеля в том самом поселке, где отец Фимы арендовал лошадей.

По возращении домой Жук ничего не сказал матери. И говорить особо нечего. Он сам не мог определиться: удачная была вылазка в лес или неудачная? Предполагалось, что спуск в шахту будет тренировочным, обучающим. Получилось — с непредвиденными поворотами, с бездной острых ощущений. Что же ждет в шахте с карты далекого предка?.. С этой мыслью Жук засыпал вторую ночь.

***

Дверь квартиры сильно хлопнула — мать в спешке не придержала её. До сына этот звук долетел чмоком закрытия люка стыковочного модуля транскинелета. На дисплее вспыхнул маршрут в подземные сферы, сигнальное табло предложило нажать кнопку пуска. Что и было незамедлительно сделано.

Минута перехода из яви в сон — самая пленительная. Мистический рубикон. Сознание цепляется за скрытые рычаги дивного механизма. Пробует уяснить, запротоколировать, но сладость предстоящей нирваны посылает прочь извечную осторожность человеческого ума. Стремление подыскать невидимому правило, подвести под закон — провальная манера разного рода педантичных исследователей. Слишком материальных, чтобы понять нематериальное. Здесь чувства впереди мысли.

Каменные стены подземелья не выглядели черными и мрачными. Напротив, выказывали удивительную странность. Они усиливали сигнальные огни транскинелета, временами превращая его в поток струящегося света. Причем, если менять спектр огней, свечение то увеличивалось, то ослабевало. Эта игра забавляла Жука.

Он подобрал оттенок, который высекал больше света. Это ярко-желтый цвет. Аналог весеннего солнца и полной летней луны. Жуку такая луна представлялась тоннелем. Он смотрел во все глаза и многое видел. Горы, каналы, дороги, или нечто особенное...

Так и сейчас, он видел, как тоннель преобразился. Стал световой оболочкой, вытянутой в бесконечность. Движение его летательного аппарата ускорилось. Следует поторопиться — тоннель может схлопнуться. А он всего лишь проснется в холодном поту.

Пробуждена резервная часть мозга. Выключены зрение, слух, осязание. Идут мощным потоком ощущения, подобные разрядам молнии в черепной коробке, вспышка за вспышкой. Уже близок момент понимания настолько важного, что лучше лишиться всего, чем отстрочить знаменательное мгновение.

Он вдруг влетел в яркий грот, как тогда в заброшенной шахте они вбежали в просторную пещеру с овальным сводом с расщелиной посередине. Сквозь неё проникал в темь подземелья настоящий солнечный свет, и тут же подхватывался, впитывался, преображался.

Только в этот раз произошли важный перестановки. Пещера вроде та. Стены в блеске драгоценных камней. Но вместо дрезины, что тогда вызвала шквал восторга, виден трон. Огромный, выплавленный из цельного массива серебра, трон казался пьедесталом памятника. На вершине сидит некто. Вокруг его головы сплетаются нити в белоснежную полупрозрачную маску. И вот эта голова-маска поворачивается. Взор удивительных глаз пронзает сердце острым клинком…

Жук вскрикнул от невыносимой боли — и проснулся. В тишине квартиры слышен ход настенных часов. Жук вскочил с кровати. Время восемь. Он проспал ровно два часа после ухода матери. Скорее в ванну. Ледяная вода смоет сон. На день запланировано много дел.

Звякнул мобильник Жоры и Жиги, словно два брата-близнеца разом дали знать о себе. Обоим Жук направил эсэмэс: «в 9 сбор у гаража». В микроволновке разогрел завтрак, проглотил его в считанные секунды. Помыл посуду и взялся за уборку квартиры.

В этом бесполезном занятии, с точки зрения всякого уважающего бесценность времени, главное — чуть изменить обстановку в комнатах. Сдвинуть стулья, переставить кресло, загнуть угол паласа, перекатить пылесос в кладовке из одного угла в другой. Зачастую на этом уборка и заканчивалась. Но бывало, что на самом деле видна пыль, тогда урча от натуги турбопылепожиратель фильтровал воздух. Ему помогал Жук, направляя вялый хобот в заповедники пыли.

Таковых мест — раз и два и обчелся. Мать сама планомерно занимается уборкой. И, как считал Жук, этого вполне хватает. Он же убирает квартиру исключительно из уважения к матушке.

Конструкцию пылесоса считал архаичной. В мозгу роились идеи, как роботизировать уборку. Так он сознательно подготавливал себя к выбору специальности. Он будет механиком. Он познает основы существующих механизмов, разовьет, изобретет новые. Вопрос о выборе профессии отпал сам собой. Оставался второй вопрос. Эта затея с кладом, сон, кошмарный спуск в шахту.

С кладом теперь остались один на один. У Джона и Фимы схлынуло желание продолжить поиски, да и ниточка в их руках эфемерная. К тому же отец Фимы установил над сынком строгий надзор. Как недруги, так и дружки приносили отцу немалые траты. Только сделал кузовной ремонт джипа, как пришлось выложить приличную сумму за двух лошадей (одна коняга вернулась). Как известно, чем богаче, тем жаднее. Любая незапланированная трата вызывала страшный зуд: так и подмывало папаню раздать затрещины и сынку, и дружкам его и недругам.

По дороге в гараж Жук раздумывал о странностях в шахте. Июньское утро, такое безмятежное, чистое, звонкое, гнало прочь умственный напряг. Он невольно поглядывал в необыкновенно синее небо, на белоствольные берёзы, на их резные листочки, что трепетали в легком веянии воздуха.

Гараж хранил следы отца, безвременно ушедшего в мир иной. Так говорила мать. Сын не представлял мир иной… до спуска в шахту. В гараже установлен массивный слесарный верстак с множеством ящиков, в которых умещался завидный набор инструментов, начиная от гаечных ключей, торцовых и рожковых, до набора сверл (по металлу, по бетону, по дереву), метчиков, разверток. На верстаке — компактный вертикально-сверлильный станок, рядом на специальной стойке наждак с двумя кругами. Чуть поодаль ровная плита на ножках — разметочный стол и место для скатерти-самобранки. Имеется мангал и переносная коптильня, покрытые налетом ржавчины.

Жук и сотоварищи если и жарили мясо, то над углями отгоревшего костра. И не маринованными кусочками, а целиком насаживали на вертел кролика или курицу.

В углу пылились разобранные мокики. После находки клада недосуг заняться их переборкой. Будоражила мысль о грядущем богатстве, о безразмерном чемодане денег, о трех крутых мотоциклах на замену мокикам. Гараж придется расширить, упрочнить. Обезопасить от взлома и пожара. Дел с этой частной собственностью невпроворот!

Жук распахнул ворота гаража. В проеме каменного бокса сверкнули три темно-синих пластмассовых кресла. Жмурясь от солнца, владелец недвижимости уселся в кресло. Прямо по курсу затуманенного взора — фигуры друзей. Один частил короткими ножками, второй вышагивал, точно цапля. Жора не дотягивал и до плеча Жиги. Квадратное тело толстого подростка усиливало разность в росте. Жук улыбался: смешные его друзья, и, быть может, непохожесть на сверстников — их достоинство.

— Привет, привет, — сказал Жук, протягивая руки.

Два крепких рукопожатия окончательно пробудили.

— Какие планы на сегодня? — спросил Жора, плюхнувшись в кресло.

— Проснуться для начала. Такое, блин, приснилось, что башню снесло. Ни одной толковой мысли. — Жук хотел было посвятить в подробности сна, но Жора вдруг перебил:

— А мне что приснилось! Никогда такого не бывало. И не сплю вовсе. Дело было так. Выходим мы из тоннеля в шахте прямо в огромный зал, залитый голубоватым светом. Посредине огромный трон. У меня разом отвисла челюсть. Трон поворачивается — и волосы у меня встают дыбом: на меня в упор смотрит человекоподобное существо. Прямо такое же огромное и толстое, как я. Но глаза! Точно две скважины, огненная лава рвется из них. Она клубится, клубится, КЛУБИТСЯ! Меня затягивает, хотя понимаю, надо бежать. Но тогда спасу свою шкуру и лишусь чего-то важного. Чудище кивком указывает на маленький стульчик возле себя, подобие его трона. Это даже не трон и не стульчик — это пульт управления, я бы сказал, пространством и временем. Может быть, не точно выразился, но факт, что сидит оно за рычагами грандиозного, невиданного и неслыханного. Меня как будто приглашают принять участие, при этом я чего-то должен лишиться, и даже не чего-то — на самого дорогого. Я в ступоре. Я не мог дойти, и не мог уйти. И тут меня начало сворачивать в спираль. — Жора схватился за горло, точно его стала душить та же сила, что и тогда загибала в спираль.

— Ну правильно, жизнь — это спираль… Помнится, Капитан рассказывал и о спирали, о кругах ада, о колесе Сансары, о древних богах. Он бы сказал, кто сидел на троне, — заметил Жук.

— Не понимаю, что значит спираль, — буркнул Жига. — У спирали должно быть начало и конец.

— Спираль — это когда топчешься на одном месте, все время наступаешь на одни те же грабли. Так говорил Капитан.

— Че заладил, капитан-капитан, — тем же тоном буркнул Жига.

Жука кашлянул в сжатый кулак:

— Бунт на корабле?

— Да че бунт! Мне может, блин-душа, тоже такое приснилось! До сих пор отойти не могу.

— Подожди, подойдет и твоя очередь. Расскажешь. Давай, Жора, продолжай. Что такое у тебя с дыханием?

— Сам не пойму. Я тогда схватился за горло. Я не знал, что делать. Нечеловеческая сила сворачивала меня в канат, выжимая саму жизнь. В мозгу проревел голос. Я натурально слышал: «Дыши правильно! Глубоко и медленно!». Я стал дышать глубоко, задерживал воздух, боялся выдохнуть, чтобы не оказаться пустым. Вдруг понял, что дыхание — это главное, воздух — основа. Как только задышал в новом темпе, Властелин подземелья метнул огненный шар в стену напротив нас. Раздался страшный скрежет.Так тряхнуло, что… что проснулся! И, странно, я всего лишь открыл глаза, и сон будто законсервировали в банку, чтобы потом досмотреть или дожить реально.

— И где эта банка? — поинтересовался Жук.

— Банка здесь. — Жора постучал по голове.

— Как вынимать будем?

Жора пожал плечами.

— Получается, ты у нас теперь важная персона — банкир удивительных ощущений!

— Почему бы нет. Мне кажется, когда Властелин орал мне: «Дыши правильно!», я хапанул что-то от его субстанции. И мне уже невозможно жить по-прежнему.

— Отравился? Пёрнул громоподобно! Ты умеешь. Помнишь, медведя увидел и так перданул, что у Потапыча горло перехватило. — Жук раскатистым хохотом прогнал мистический настрой. Жора заулыбался. Жига сидел мрачный и безучастный, точно зомби в ожидании команды.

Вдруг рогатина из двух пальцев повисла над головами. Жест Жиги с каменным лицом призывал к вниманию, требовал молчания, ибо то, что творилось в душе его, в сердце его — важнее важного.

— Слушайте, что я видел ночью.

Жора аж подпрыгнул: и голосом, и манерой Жига напомнил Властелина. Жук насторожился.

— Я видел то же подземелье. И трон. И Властелина. Ты, Жора, сказал все верно. Я появился перед троном в тот самый момент, когда огненный шар рассек скалу. Две половины с грохотом разъехались. Ко мне подъехала вагонетка, та самая дрезина, на которой мы неслись по шахте. Только дрезина имела вид капсулы с прозрачной обшивкой из суперпрочного материала. Камни летели со всех сторон, рикошетили от капсулы, дробились. Я скорее ринулся, влетел в дрезину. Только сел на переднее сидение, люк со свистом скользнул по направляющим. Капсула захлопнулась. И тут такое началось! Скалы рушились одна за другой. Камни отскакивали от прозрачной обшивки. Я сидел, разинув пасть. Что успокаивало — это воздух! Его было так много, дышать было легко. Дрезина поднялась на уплотнившемся воздухе и резко взяла вперед. Я летел! Представляете, летел!

— А что тут удивительного? Во сне и не такое бывает!

— Это не совсем сон.

— И не совсем реальность, — съехидничал Жук.

— Сам прикинь. Разве может сон делиться на части? Одну часть смотрит Жора, вторую часть я.

— Вообще-то, да, — сказал Жук. — Честно говоря, первую часть смотрел я. Но зачем пересказывать, когда всегда важно, что получается в итоге. Продолжай, Жига.

— Скорость сумасшедшая! Лечу по тоннелю. И не вверх, а вглубь. И как-то ступенчато. Летишь-летишь, вдруг — бах! — провалился. Того и гляди разобьешься всмятку. В какой-то момент тебя подхватывает, снова видишь тоннель и летишь по нему. Я бы сказал, что это не тоннель. А может быть, и тоннель? Ну, необычный тоннель. Пробовал пару раз оглянуться. Позади чернота, как будто пространство захлопнулось за тобой. В один из вертикальных спусков прошел сквозь толщи воды. Это даже не подземная река, а бескрайнее море… Мы скользили по нему, как на катере с воздушной подушкой… Следующее море было нефтяным. Я боялся, что счас взорвемся. Вспыхнет пожар, и задохнусь в густом дыму. Нефтяной пласт быстро миновали, скакнув вертикально вверх. Как будто вернулись в нижний уровень громадной пещеры. Пространство под землей походило на опустошенное войной городище: пустоты, развалины, скелеты. Летим дальше и натыкаемся на мощную крепость. Из-за стен выглядывают купола. Точь-в-точь древний монастырь. Дрезина встала у ворот. Ворота распахнулись — свет тысячи огней ослепил меня. Я закрыл лицо руками. И когда разомкнул руки, оказалось, что это лучи солнца брызнули в окно. Я проснулся! Зарыл лицо в подушку, но сон не возвращался…

— Эх, ты! Шторы на ночь надо закрывать, — укорил Жора. — Кто нам теперь расскажет, что дальше?

Жук усмехнулся:

— Дальше придется самим идти к этой крепости.

— Нам не дойти. Нельзя же сделать то, что было во сне.

— Почему? Во сне и происходит самое главное.

— Но как сделать, чтобы та чугунная дрезина стала сверхскоростной капсулой?

— Ребята, а нафиг нам этот древний монастырь. Я, например, в монахи не хочу подаваться. Пусть в самые крутые — подземные монахи — не хочу все равно. Мы же хотели добраться до сокровищ, что сколотил Демидов, что припрятали раскольники. Нафиг нам эта жуткая мистика. — Жора разошелся. Готов почистить мозги каждому. — Золото, серебро, бриллианты — и больше ничего.

Жук хмыкнул:

— Я посчитал, сколько денег смогу заработать лет за сорок работы, скажем механиком на заводе. Я наверняка бы стал средней руки начальником. Это будет лимонов тридцать рублёв. Если перевести в золотой эквивалент, то это всего-то килограмм 15-20 золота.

Жига оценил:

— По двадцать килограмм сможем в рюкзаках вынести! И не надо пахать всю жизнь, как раб, как придаток машины, ну или как наши родичи.

— Можно иметь гораздо меньше, чтобы жить на ренту, — продолжал рассуждать Жук. — Средняя зарплата у нас тысяч пятьдесят. Это значит, надо всего лимонов десять. Положить их в банк на депозит и жить на проценты. Или перевести в акции.

— В акции опасно! Можно всего лишиться, — заметил Жора.

— Хорошо. С подстраховкой нам надо каждому лимонов по 15, чтобы жить и не горбатиться на чужого дядю.

— Чем же тогда заниматься, если не работать? — поинтересовался Жига.

Жук ответил без промедления:

— Работать для души, для своего удовольствия.

— На обычной работе такое невозможно?

— Думаю, нет. Хозяин только и будет делать, что дурить тебя, недоплачивать. И ты всю жизнь будешь бороться за свои права. И не добьешься, потому что все движется по кругу, по спирали, по трубе или коридору. Все моют друг другу руки.

— Откуда ты знаешь, как всё движется и куда? — спросил Жора.

— Анализирую, — ответил Жук. — Большого ума и не надо. Как раз наоборот большими умами стараются закамуфлировать голую правду. А голая правда говорит, что если ты беден, ты раб по жизни. Такие, как Фима, будут вечно изгаляться над тобой.

— Крепостное право в России отменили двести лет назад, — призадумался Жига. — Как будто и не так давно!

Жук развил мысль:

— Демидов, чьи сокровища мы ищем, жил триста лет назад. Он жил в то время, когда людей продавали, как домашний скот. Представляешь, сейчас бы мы пошли на рынок и купили работника, ну раба то есть. Неделю бы он у нас пахал, как проклятый, по выходным мы бы его пороли кнутом.

Жига заулыбался:

— А зачем пороть? Если он хорошо работает, какой смысл пороть?

— Чтобы всегда помнил, кто в доме хозяин. Чтобы работал еще лучше. Просто меру порки следует менять. Хорошо работал — вместо двадцати ударов, получай десять. Плохо? Получай тридцать ударов розгами.

— Так запорешь работника до смерти.

— Ну и что?! Рынок рабов рядом.

— Нет, Жук, так нельзя.

Жук мотнул головой:

— Знаю, нельзя. Но так все делают. Конечно, закамуфлировано. Чтобы не вынуждать людей соглашаться на рабские условия труда, надо каждому, кто входит в большую взрослую жизнь, сразу давать лимонов по десять в виде чего-то похожего на депозит, который нельзя снять полностью, а только лишь проценты.

Жига и Жора хохотнули:

— Никто тогда работать не будет!

— Будут! К примеру, я бы хотел изобрести нечто вроде транскинелета. Это что-то вроде непробиваемой прозрачной капсулы, способной создавать копии тебя в любой точке пространства и времени. После чего устанавливается связь, и ты втягиваешь в себя новую информацию, ощущения на совершенно ином уровне. Если даже и не сделаю, то открою зависимости. И кто-то другой, кто придет за мной, продвинется дальше.

— Я бы пошел в медицину. Сейчас нет возможности: у мамки денег не хватит на обучение. — Жора выглядел смущенным от внезапного признания.

Жук и Жора обратили взгляды на Жигу.

— Я бы стал агрономом. Сейчас это смешно звучит, поэтому никому не говорил, кроме вас. Никогда мне им не стать. Потому что мамке моей также не проплатить обучение. А мне столько денег не заработать. Точнее, когда я их заработаю, обучаться будет поздно.

— Вот видите, я прав. В обычной жизни расклад таков, что быть нам всегда на вторых ролях, пахать в поте лица за горбушку хлеба.

Глава 18. Идти до конца

Алексей раскладывал камни по полкам камнерезной мастерской. В то время, когда ребята цепенели от ужаса, он сумел набить рюкзак первосортными малиновыми турмалинами. На осеннюю выставку-продажу он привезет много интересного. Это будут шлифованные срезы редких минералов и готовые камнерезные поделки.

Чем опаснее спуск в шахту, тем больше вероятность наткнуться на нетронутую жилу. В напольном сейфе хранилась карта, где флажками помечал шахты. Цвет флажка указывал на результат: красный — слишком опасно, но риск стоит того; желтый — спуск сложен, результат не определен; зеленый — всем известная шахта, где нужно здорово поработать, перекидать центнеры породы, чтобы наскрести с горсть ценных минералов.

Две новые шахты, открытые командой Жука, помечены красным. Очень опасно, никто о них не знает, никто в них не бывал, по крайней мере, лет сто пятьдесят. Результат может быть фантастическим. В преддверии пятидесятилетия Алексей не утратил юношеского задора, но известная предусмотрительность, ответственность взяты за непреложное правило.

Новую шахту обозначил как Медвежья, и сейчас подумывал повторить спуск группой из взрослых опытных друзей, тоже увлеченных камнерезным промыслом. Что-то останавливало. Сочтут ли его юные друзья такой поворот предательством? Нужно ребят подготовить. Обсказать перипетии, нереальность надежд на баснословные сокровища.

Конечно, есть исторические зацепки: в их горнозаводском округе много жутких тайн, ценных секретов, интригующих преданий. И совершенно не значит, если ты узнал о хранимом веками секрете, он уже твой по определению. Это обычный юношеский максимализм. И он в их годы считал, что откроет новое, что жизнь его станет уникальной, что откроется дорога к потаенным богатствам.

На самом деле дослужился до чина подполковника, имеет скромную пенсию, двух взрослых детей, домик в деревне и камнерезную мастерскую. Как будто немало. Всемирная слава, всеобщий почет, баснословное состояние… Всё это излечено удачно сложившейся жизнью. Единственная блажь — камнерезное искусство. Поделки из камней приносили мизерный доход, по большому счету, были затратным увлечением.

Зато душе занятия с камнями несли огромную пользу, подобно сеансам психотерапии. Творчество лечит эффективней таблеток, а значит, продлевает жизнь и добавляет радости. Что и требуется. Кому сто грамм, кому вышивание крестиком, кому охота и рыбалка — результат один. Жизнь волнительна и прекрасна!

После недавней необычной вылазки в подземные дебри эмоции взлетели на запредельный край, откуда открывается фантастическая реальность. Когда-то в далекой юности он верил, что уникальна каждая жизнь, что нет деления на гениальных и посредственных. Есть навязанные стереотипы успешной жизни, есть шкала ценностей, в которой многое не учтено. Странное дело, с ребятами он на равных. Правда, гораздо предусмотрительней и обстоятельней, чем даже Жук, считавшийся у пацанов непререкаемым авторитетом.

Ребята прибыли в мастерскую с таинственной торжественностью в лице. Алексей развел огонь в камине, сложенном в готическом стиле. Плетеные из лозы кресла (подарок знакомого умельца) подвинуты ближе к бушующему в топке огню, закрытому дверцами из жаростойкого стекла в стальной раме.

За окном моросил дождь, третий день кряду. Северный ветер принёс резкое похолодание. Его порывы сбрасывали с небес горсти снежных хлопьев. Переменчивый уральский климат открыл дорогу северному циклону, отогнав южный подальше в среднеазиатскую пустыню.

— Мы к тебе пришли неспроста, — сказал Жук, поглядывая то на дикие пляски пламени, то на мужественное лицо Капитана.

— Я вижу. — Капитан улыбнулся.

— Когда повторим спуск в шахту?

— Я бы сказал «никогда», но вас это не устроит. Я побывал во многих шахтах и пещерах, начиная от известных, где официально проводят экскурсии, и кончая шахтами, известными только в среде камнерезов и камнедобытчиков. Все неисследованные шахты связаны с огромным риском для жизни. Ведь почему они не исследованы, почему о них никто не знает?.. Потому что отчаянные искатели приключений остаются в подземелье навсегда.

Жук поразительно хладнокровен:

— Вокруг бездна опасностей. Может укусить бешеная зверюга, энцефалитный клещ. Мы можем неудачно вдарить по морде Фимке, он сделается уродом, а нас посадят. Может произойти авария, пожар, хрястнет молния по загривку, террорист-смертник подорвет себя.

— К любой опасности разработаны меры безопасности. Такой вот каламбур! В подземелье рисков гораздо больше.

— Капитан, к чему клонишь?!

— Я подыскиваю хороших напарников из взрослых, которые сами отвечают за свою жизнь. Посвящаю их в нашу тайну. Мы на берегу договариваемся о доле вознаграждения. Вы будете подстраховывать нас наверху, а мы спустимся в опасные подземные вотчины Хозяйки медной горы.

— Нет, так не пойдет, — сказал Жук.

— Мы против, — мотнул головой Жора.

— Категорически против, — добавил Жига.

— Тогда не знаю, что и делать. — Развел руками Капитан.

— Всё дело в том, что эти пещеры обитаемы, — выпалил Жук.

Капитан некоторое время смотрел в упор на Жука, перевел глаза на Жору и Жигу (оба в подтверждении быстро и синхронно закивали).

— Кем? — Капитан выдохнул вопрос, мигнув пару раз.

— Они похожи на людей и животных одновременно, — сказал Жук.

— Они способны говорить без слов, — добавил Жора.

— Они имеют фантастическую силу, — подтвердил Жига.

— Не космасчане, которые вышвырнули нас из пещеры?

— Ну да! Ты же сам видел их. Тебе недостаточно собственных глаз и трех свидетелей, чтобы поверить?

— Чтобы поверить, нужно увидеть второй раз.

— Лучше это сделать с нами. Потому что именно мы чем-то их заинтересовали. Мы ещё не испорчены вашей взрослой жизнью. Мы по интуиции идем к другим ценностям и высотам.

— Захвалили себя!

— Ничего подобного. Даже мысли не было о похвальбе. Нас всех объединяет безотцовщина, мы из другого теста. Спроси-ка у Фимки и Джона с Тулей. Они ничего не видели, ничего не ощутили, кроме жуткого страха.

— Понимаете, я должен взять ответственность за вашу безопасность. Причем с разрешения ваших мамочек.

— Можно им ничего не говорить. Либо сказать, что ты нас нанял, взял на временную работу добытчиками камней. Есть же открытые карьеры, где развалы породы не интересны промышленникам, но интересны промысловикам-любителям. Какую-то легенду, полуправду можно придумать. И даже не полуправду, а самую что ни на есть правду. Мы ведь и не знаем, что конкретно будет! Как можно четко сказать, куда идем и зачем? В лес, в природную кладовую. Прошлым летом, кстати, мы не вылазили из леса. Набрали черники по три ведра каждый. Чуть позже за брусникой ходили. К лесу мы привычные, это наш второй дом. Наши мамы относятся к этому с хорошим пониманием. В семейный кошелек прибавка идет. Мы помимо грибов и ягод рыбу ловим. Щук по три килограмма вытаскиваем, как не фиг делать. Один раз на пять кило щуку поймали! Из леса все лето можно что-то нести в дом. Из ягод: сначала жимолость, потом черника, осенью — брусника и клюква. Грибы, начиная с июля. Собираем только белые, красноголовики, лисички, рыжики, грузди, опята. За кедровой шишкой ходим. Осенью птиц ловим: чижей, щеглов, снегирей. Чижи попадаются яркие, как канарейки.

Алексей развел руками; его юные друзья бывают в лесу намного чаще, чем он. Настоящие лесовики-добытчики. Куда уж он с редкими вылазками за камнями.

— Мне будет 21, я в общество охотников вступлю. Ружье куплю, на охоту буду ходить, — сказал Жук в завершение. — Почти не соврём, сказав, что в июне займемся заготовкой камней. Июнь выпадает по лесным делам. Поэтому откроем новую кладовую — ПОДЗЕМНУЮ.

— Ладно, уговорили, черти вы такие! — сказал Алексей.

Огонь в камине превратил березовые поленья в раскаленные угли. Жар истекал ровным потоком. Алексей приоткрыл стеклянные дверцы. Кочерга в его руки прошлась по углям, тотчас же взметнувшимся снопами искр.

Блики ровного алого света отразились в глазах подростков. Алексей нечаянно глянул в лицо Жука. Его глаза горели ярко красным огнем. Так же горели глаза тех странных существ, встреченных в подземелье. Кочерга выпала из рук. Звук её падения отозвался ударом гонга. Второй раунд объявлен.

Глава 19. По маршруту юности

От транспортных артерий цивилизованного мира таинственная шахта отдалена на сорок километров. В один пеший переход не осилить. Для экстремальной ночевки в лесу взята палатка и спальные мешки, запаса продуктов хватит на неделю. В алюминиевых фляжках по два литра воды. В походной аптечке полный набор средств первой медицинской помощи, припасены средства обеззараживающие воду, случись её добывать прямо из-под ног.

Восхищение вызывала униформа Капитана. Она из двух оболочек. Первая — непосредственно защитный костюм с элементами встроенной терморегуляции. Вторая оболочка — из бездны карманов, отсеков, полостей. И все это казалось заполнено тысячью вещиц и приспособ на все превратности похода. Капитан, как фокусник, вынимал из карманов и кармашков самые невообразимые вещи.

— Навигатор, складной нож, сухое горючее, стаканчик для питья, веревка… — С улыбкой демонстрировал Капитан. — Есть даже привод для вертикального взлета.

— Да ну! — воскликнул Жук. — Скажи, что есть пропеллер. И мы поверим, что Карлсон — это всего лишь утечки информации наших секретных служб.

— Вы близки к истине, юноши! Привод для вертикального скачка — одноразовое устройство. Как парашют, только в точности наоборот. Приберем его для дела.

— Классно! — воскликнул Жук. — И сколько подобных прибамбасов в твоей униформе?

— Можно сказать, на все чрезвычайные ситуации. Могу пройти сквозь огненную полосу, могу плыть, не двигая ни руками, ни ногами. Короче, многое позволено в таком костюме. В экстремальной ситуации я буду нечто вроде ледокола, чистильщика на вашем пути.

Ребята похмыкали, они и сами могут постоять за себя.

На первой электричке пассажиров немного. Четверо туристов с тремя огромными рюкзаками с комфортом расположились на деревянных скамейках. Ехать около двух часов. Глаза сами по себе слипаются. Один Капитан держится бодрячком.

Маршрут проработан до мелких деталей. Переход займет два дня. В первый день надо пройти основную часть пути, это километров тридцать. Привалы через каждые два часа. На каждом привале — подкрепление быстрыми углеводами с горячим чаем. К вечеру должны подойти к охотничьей избушке.

В июне избушка пустует. Нет ни ягод, ни грибов, охота запрещена. Лесные хоромы дня на три будут в их полном владении. Рядом лесное озеро дивной красоты. Даже если не получится со спуском в шахту, можно с большим удовольствием порыбачить. Окунь в озере знатный!

Два часа покачивания под стук колес — и вековая тайга окружила искателей сокровищ. Спрыгнули на гравий насыпи железной дороги преисполненные удивительных ощущений. С погодой повезло: в лазоревом небе ни облачка; ветер забылся тяжким сном. Треск сухих сучьев под прочными подошвами сапог давал возможность одним лесным обитателям вовремя ретироваться, другим подготовиться к защите. Последних не так много. Пустошь леса удивляла подростков. Всё либо вымерло, либо притаилось.

Сметливый глаз Жука примечал вздрагивание веток: пернатая дичь улепетывала на трехпалых лапах, не пользуясь крыльями. Другие замирали статуэтками. Так Жук видел белку, словно обнимающую берёзу, видел пятнистую косулю, застывшую изваянием хрупкой красоты. Видел длинные уши рослого зайца, более похожего на молодого кенгуру.

— Эх, ружьишко бы! — воскликнул Жук. И тут же огромная птица сорвалась влет прямо из-под ног.

— Фу ты, Жук, напугал! Ты словно дирижируешь зверьем, — пробормотал Жора. Пот струйками стекал по лицу. Переход давался тяжело. Он ничего не видел и не слышал вокруг себя.

— Капитан, видел косулю?

— Нет.

— Не-ет?! — вскричал Жук. Его пронзительный голос ударил по ушам. Быть может, от долгого молчания и вслушивания в тишину леса обычный крик стал раскатом грома.

И разом лес ожил, стряхнул оцепенение. В десяти метрах сорвалась в бег косуля. Взметнулась вверх, хлопая большими крыльями, пара громадных черных птиц. Заухал ритуальным барабаном всполошенный филин. Исполинский заяц скачками полетел в чащобу, где тонули звуки пришельцев. Вдали громыхнул утробный вой.

Жора протерев ладонью покрасневшие глаза, сказал:

— Жук, здесь похоже надо идти молчком.

— Не говорить, не чихать, не кашлять! — добавил Жига.

— Верно! — сказал Капитан. — В лесу двигаемся, прикусив язык, внимание на пределе. Это не прогулка по лесопарковой зоне по тропинке, выложенной тротуарной плиткой. Это тайга. Это живой организм, которому десятки миллионов лет.

Жук кивнул. Улыбка с хитроватым прищуром глаз говорила обратное: иной раз лучше узреть воочию крадущееся по пятам.

Пересеченная местность, затяжные подъёмы и пологие спуски, еловые пади, где сумрак пережидает дневную сутолоку, и светлые берёзовые рощи — красота леса вновь и вновь завлекала. День обещал быть жарким. Лесная прохлада принимала путников под спасительную сень.

Капитан шел уверенно, как будто хаживал здесь изо дня в день. Изредка приостанавливал ход, сверяя маршрут по едва приметным знакам. Конечно, в навороченном спецкостюме задействован навигатор. Он фиксирует маршрут. По возращении Капитан перенесет координаты из памяти электронного устройства на собственноручно сделанную карту. Из года в год она полнилась новыми метками и представляла огромную ценность для кустарей-камнедобытчиков.

Помимо геологических вылазок в недра Земли, он с просвещенными соратниками совершал этнографические экспедиции. Благо, что среди его друзей был профессиональный журналист и фотограф, сотрудники краеведческого музея. Всё увиденное и услышанное в деревнях и селах фотографировалось и записывалось.

Одно из преданий гласит, что как раз в в этой лесной глухомани был старинный скит — небольшого размера монастырь, выстроенный на сваях. Мощные стволы лиственниц вознесли храмовое строение и скромные кельи монахов от земли на три метра. Одной стороной монастырь примыкал к отвесной скале. Таких одиноко стоящих скал, высотой с десятиэтажный дом, на Урале немало. Это знаменитые Семь Братьев, Каменный Город…

Ветер времени и ветер природный рассекли, обрушили, рассеяли в пыль и прах могучую горную гряду. Но эти скалы-ветряки до сих пор стоят, точно сгусток материала повышенной прочности, точно вкрапление драгоценностей в пустую породу. Что-то особое заключено в этих скалах. Если не гранит повышенной прочности, то структура скал, преобразовавшая монолит в ряд взаимно уравнивающих сегментов.

Старинный скит вкупе с такой скалой неподвластен ни времени, ни огню, ни зною и холоду. Ни хищникам любого рода. И главное, находился под защитой высших сил. В тайге не сеют и не жнут, не пасут стада. Монахи для баланса телесного и душевного труда добывали драгоценные камни. Затем специально обученные ходоки продавали драгоценности, чем обеспечивали безбедное существование, направленное на обогащение себя божественным.

На привале Капитан взбодрил ребят загадочной историей о древнем ските. Дымился чай, загодя заваренный в термосе. Правильнее не чай — отвар собственноручно заготовленных трав. Густой, терпкий, с горчинкой. И слова текли под стать отвару.

— Теперешний маршрут напоминает одну из моих первых вылазок в лес. Наша экспедиция состояла также из четырех человек. Мне тогда было лет двадцать пять. Остальные участники в серьезном возрасте: двое — ученые люди со степенями, третий — известный краевед. В его руках была некая ниточка, некий след и некая история. Он всю жизнь прожил в нашем поселке в собственном доме, перешедшему ему в наследство. Дом несколько раз отстраивался заново, и всякий раз что-то оставалось от прежнего хозяина — главы семьи. Их род, их семья помечены особым знаком, проявляющимся в том, что у них всегда были деньги, всегда жили в достатке. Умели трудиться с умом и душой, были знатными кузнецами, и… самоучками-ювелирами. Местные богачи у них заказывали очень дорогие украшения. Сперва — с просьбой изготовить аналог сверхдорогого перстня, колье, броши, купленных в столице Империи, куда стекался товар со всей Европы. Потом они, говоря современным языком, специализировались на огранке крупных камней. Рубины, аметисты, изумруды, топазы, александриты, инкрустация серебром. Сырье шло из тайного монашеского скита, где исповедовали странную религию, гонимую властями. Эта религия была чем-то вроде трансформированной йоги, может быть, буддизма, может быть, ветви христианства. Ведь мир не стоит на месте, любая церковь развивается.

Церковь это не только храм с куполами — это способ внесения высших ценностей в нашу обычную жизнь, замороченную суетой, в дурмане чуждых идей.

Так вот, мы отправились искать этот тайныймонастырь, откуда шли потоком драгоценные камни. В первую очередь, отыскать эти северные копи.

— Понятно, что вы не нашли. Иначе Капитан стал бы маршалом, — Жук позволил себе шутку.

— Здесь важно, по какой причине не нашли! И не то чтобы не нашли — не смогли пробраться к монастырю. Мы его видели в бинокль, корректировали маршрут, шли — и теряли из виду. В конце концов, решили, что это был мираж.

— Мираж?!

— Мираж более реален чем видение, но я не верил, не внял этому объяснению. И когда все улеглись спать, отправился один в направлении монастыря. Сияла огромная луна. Я шел четыре часа, точно зачарованный. И странные образы, ощущения не покидали меня. Они словно подталкивали вперёд. Брали под локоть, когда проходил ручей, удерживали камни, когда карабкался на гору, помогали сохранять равновесие, когда шел по стволу поваленного дерева над пропастью. Сопровождая меня, мерцали глаза янтарно-огненного цвета. Много попарно распределенных огоньков. Они шли за мной. И мне было совсем не страшно… Кстати, мы шли примерно в это же время. В первой половине июня, когда луна бывает особенно большая.

— Капитан, ты хочешь сказать, что мы повторяем те же события? — спросил Жук.

— Я говорю то, что говорю… Тогда после четырех часов ходу (на мне были часы — единственное устройство для ориентировки в пространстве и времени, зачастую так прочно связанных, что не отличить), я пришел к стенам монастыря. Огромная скала-ветряк в окружении берез и редких сосен. Рядом — точно такой же ветряк, но такое ощущение, что разобранный на сегменты и сложенный иначе, чтобы внутри сделать кельи для житья и молитвы. Или это были пещеры, как на горе Афон в Греции, где живут монахи-отшельники. Заметьте, наш горнорудный Урал богат и на религиозные редкости; один Шигирский идол чего стоит! Ему 11000 лет — в два раза старше египетских пирамид!.. Представьте, я стоял у подножия невиданного. Вместо того, чтобы подняться на гору, побежал обратно. Решил (и в этом ошибка!) вернуться, растолкать друзей, и вместе подняться на гору.

— А почему ошибка? По-моему правильно: вместе пришли в лес, вместе и дошли до искомой точки.

— Ошибка в том, что железо куют, пока горячо. Я не сразу их растолкал. Знаете же пожилых основательных людей. В чудеса они не верят, на промелькнувшее перо Жар-птицы внимания не обращают. Когда двинулись в путь, солнце уже стояло высоко. Мы шли пять часов, потом ещё час — в пустую! Шесть часов туда. На обратный ход дня не хватило. Спать пришлось прямо в лесу в палатке. И вот ночью ко мне вернулись те янтарно-огненные глаза. Я словно телепортировался к ним. Знаете, бывает, глаза в глаза, разговор идёт без слов. Я понял, что шанс утерян. Тот скит мог увидеть только я, потому что был девственник.

— В двадцать пять лет девственник?! — спросил Жук.

— Да, жалко времени на девушек. Различные там ухаживания, цветы, добиваться внимания — считал пустой тратой времени.

— Нам по пятнадцать, и мы тоже девственники.

— А Фимка похваляется, что трех девок загнул! — заметил Жора.

— Ранняя половая жизнь ничего хорошего не дает. Снижает высоту желаний. Девушка, равно женщина, должна быть дарована судьбой, когда ты полностью осознал себя, свое назначения и те высоты, на которые поднимешься. Не комплексуйте на этот счет.

— Но сейчас, как говорится, ты далеко не девственник?!

— Естественно, двое детей, единственный брак с двадцатилетним стажем. Детей не в пробирке зачали.

— Получается, мы идём по маршруту, где ты наш проводник в тот древний скит, но дойти не сможем! Если следовать твоему объяснению, исключительно девственники могут обнаружить его.

— Это действительно, Сашок (Капитан в особенных случаях переходил на имена, данные родителями). Ты моя правая рука. Значит, шанс, ушедший от меня двадцать лет назад, теперь у вас. Смотрите, не упускайте. В какой-то момент, я могу стать рядовым членом нашей экспедиции. Помощником юного командира.

— Думаешь, так прокатит? Пятнадцатилетний Капитан — это круто!

— Будем хранить девственность пока не найдем это древний скит. Вдруг в его стенах сокрыт секрет счастливой жизни? И будут даны ответы на все вопросы. — Жора просиял. Великолепие миссии враз окрылило.

— У меня лично нет вопросов относительно счастья. Всё понятно, как дважды два, — буркнул Жига. — Не понимаю, что может быть плохого в сексе и богатстве.

— В детстве тебе читали сказки? — спросил Капитан.

— Мне некому было читать. Отец нас бросил. Бабка ругала мамку, что нагуляла ребенка, меня то есть, и потом уехала к другой дочери. Дескать, бабке стыдно нянчиться с внучком от матери-одиночки. А мамке нужно было пахать на двух работах, чтобы сводить концы с концами.

— Не всем жизнь медом с рождения намазана. — Капитан явно смущен откровением Жиги.

— Так что про сказки? — Жук вернул Капитана к первоначальной мысли.

— Заблудились брат с сестренкой, идут по лесу. Есть хочется и пить. Увидел брат Иванушка ручей, бросился напиться. Кричит вдогонку сестрица Алёнушка: «Не пей, братец, из ручья. Козленком станешь!». Не послушался Иванушка. — Добрая улыбка широко раздвинула губы Капитана, обнажив белые крепкие зубы.

— Понятно. Интуиция подвела братца Иванушку, не принимай за решение что ни попадя! — заключил Жук. — Ни слова о сексе. Придет время — натрахаешься!

— Полюбишь, — поправил Капитан. — Есть и такая закавыка, любовью названа. Лично я двадцать лет не хватал звезд с неба, но простое человеческое счастье не ушло от меня.

Марафон в тридцать километров с рюкзаками за спинами должен продлиться часов десять, из них чистого ходу — восемь часов. Это в идеале. Тайга имела свою меру времени и пространства. Крутые подъемы выбивали из сил, особенно Жору. Он пыхтел, как старый автомобиль с надсаженным двигателем. Красное лицо, залитое потом, выражало немалое напряжение воли. Запас физических сил восполнялся несокрушимым желанием идти вперед. В глазах пылал тот огонь, что переплавляет силу желаний в физическое движение. Ход все равно замедлялся.

Ребят обескуражила неожиданная откровенность Капитана о давнем походе за сокровищами древнего братства монахов-камнедобытчиков. Почему не рассказано в спокойной домашней обстановке? Подобное бывает, когда большой секрет вот-вот откроется, и чтобы не оказаться в положении жулика, пойманного с поличным, лучше поскорее выдать всё утаенное или подзабытое.

Капитан шел в прошлое, ведя за собой тех, кому делать будущее, кто лишь мечтает об исключительной жизненной стезе. Он ставит их на ту дорогу, по которой сам не смог дойти. Что это: воля случая? судьба? миссия? Желание уберечь, направить на истинный путь, выстраданный суровым жизненным опытом?..

Когда нет рядом Учителя, осведомленного в главном и важном, уход в сторону обеспечен. Твоя истинная дорога будет зарастать сорной травой. Капитан вдруг встал, как вкопанный от одной мысли. Он становится для ребят Учителем? С чего вдруг он ввязался в поиски шахты, оберегаемой чередой обстоятельств, условностей, правил?..

— Капитан, ты в порядке? — спросил Жук.

— Все под контролем! — отшутился Капитан. Смахнув бисер пота со лба, добавил: — Скоро придем. Избушка за перевалом, на который поднимаемся. Сначала мы увидим, как блеснет гладь озера, похожего на излучину реки. Отвернув глаза от вспышки солнечного света, сможем увидеть небольшой залысок в лесной чащобе. Там на мгновение сверкнет сигнальный огонь. Через бинокль можно различить флюгер из полированной нержавейки на крыше избушки.

— Совсем как в Индиане Джонс! — подивился Жига.

— Это вроде маяка. Перед избушкой площадка, на которую может сесть даже вертолет.

— Отлично! В следующий раз прилетим на вертолете, — сказал Жук.

— Если он будет этот «следующий раз».

Начинало вечереть. До захода солнца далеко, можно прошагать с добрый десяток километров. Усталости не ощущалось, и ночью они могли бы шагать, точно зомби.

сильные желания дают сверхъестественные возможности

На гребне перевала, обозревая живописную панораму древних гор в зеленом муаре, углядели необычную искрящуюся точку. Бинокль приблизил её в подробностях — крепкий рубленый дом с хозпостройками, из трубы которого курится дымок.

Неужели в доме кто-то есть? Избушка далека от ветхого строения для охотников и ягодников, сооружаемая обычно ими же на скорую руку. Постройки, разглядываемые в бинокль, больше соответствовали крепкому хуторскому хозяйству.

— Давно не был в этом лесу, — признался Капитан, — двадцать лет, по крайней мере.

— Капитан, а Иван Сусанин, случаем не твой родственник?

— Чего гоношитесь, ребята? По законам таежного гостеприимства на ночлег пустят, — заметил Капитан. — Цель у нас понятная. Экспедиция по заброшенным шахтам не такая уж редкость в наших краях. Я бы сказал, обычное дело. Кто за дичью, кто за грибами-ягодами, кто за цветными камушками. Что бы там ни было — спускаемся. Познакомимся с хозяевами дома, — решил Капитан.

Глава 20. Избушка на курьих ножках

Вблизи избушка выглядела сторожевой башней в глухом лесу. С виду представляла сложенный из толстых бревен куб с ребром, равным восьми метрам. Куб венчала четырехскатная крыша со шпилем и насаженной на него фигурой из полированной нержавейки. В центре восточного ската сверкала дымовая труба из современных наборных сэндвичей. Квадратные окна высоко над землей. С каждой стороны по окну.

В метрах двадцати от дома притулилась его копия, уменьшенная вдвое. Капитан ткнул пальцем в её сторону. Дескать, вот она, избушка, где двадцать лет назад провели три роковые ночи. В течение трех дней и трех ночей разрушились юношеские иллюзии: убеленные сединами участники привели двадцатипятилетнему Капитану огромную доказательную базу, что наука ответит на все вопросы. Мир материален; человек — биологическая машина, на управление которой разработаны рычаги и кнопки управления, из года в год их доводят до идеала. Один научный подход содержит элемент живой работы. Умение продуктивно думать перемещает на высшую ступень.

Выйдя из леса и враз избавившись от юношеских грез, Капитан с рвением приступил к службе, нашел порядочную девушку, женился, родил двоих детей. За двадцать пять лет службы дорос до подполковника. Жизнь по официальным меркам состоялась.

Между тем, на заслуженном отдыхе юношеские грезы нарисовались вновь. В виде трех вихрастых трудных подростков. Неужели теперь он выступит в роли разрушителя их фантазий и грез? Интересно, кем бы юные друзья могли стать во взрослой жизни. В жизни, полной правил, законов, толкований к правилам и законам.

Жук однозначно пойдет по слесарному делу. Интерес его к зубчатым парам, кривошипу, карданной передаче проявился давно. Жора станет компьютерным мастером. Он медлителен, но башка варит здорово. Жига будет логистом на сборочном конвейере. Он высок, руки, как клешни робота, подающего заготовки и принимающего готовые изделия.

Капитан усмехнулся. Определил юношам жизненную стезю! Можно поворачивать в обратный путь. Избушку кто-то приватизировал, и возможно с гектаром земли. Проложить дорогу к владениям для новых русских буржуинов — не проблема. Быть может, здесь строят базу отдыха для vir-персон.

— Странно, что нет забора, — сказал Капитан, протирая лоб тыльной стороной руки. — Обычно подобные строения начинаются с возведения мощного ограждения.

— Сам лес почти что забор, — предположил Жук. — И окна как высоко! Ни один зверюга не проникнет.

— Если нет забора, двигаемся к дому. — Жора уже было шагнул.

— Подожди. — Жук схватил его за руку. — Пошлем на разведку Жигу.

— А почему меня?

— Ты быстрее бегаешь! — хохотнул Жук.

Капитан повернул голову к Жуку:

— Считаю, что вам вдвоем надо идти. Один быстро бегает, другой быстро думает.

Дверь бревенчатого дома выглядела неприступным редутом. Мореные доски плотно подогнаны в каркас из металлического уголка с тремя горизонтальными полосами-стяжками. На каждой полосе равномерно в ряд выставлены напоказ элементы стяжки — шестигранные головки болтов размером с пятирублевую монету. Нет заушин для замка, нет и отверстия для ключа. Неужели дверь блокируется магнитным запором?

— Эй, хозяева, отворяйте ворота! — крикнул Жук. — Ну-ка, избушка повернись к лесу задом, к нам передом, да с открытой дверью!

Дверное полотно чуть приоткрылось. Белый дымок повеял по окантовке входного проёма. Жига и Жук непроизвольно попятились. Жук схватил товарища за рукав:

— Вперед! Идём за мной! — От легкого рывка дверь плавно открылась, развеяв движением белый дымок.

Не раздумывая больше ни секунды, ребята шагнули вовнутрь странного дома. Жук проверил крепление на лбу веб-камеры с WI-FI, прожекторную подсветку. Изображение передавалось на дисплей планшета Капитана.

Как завзятые следопыты, ребята встали у порога, обозревая убранство дома. Оказалось, рубленый куб, так сильно поразивший воображение, внутри двухэтажный. Правильнее — двухъярусный. На первом ярусе — три равных отсека. Эдакие спальные кубрики на два человека, без окон, с вентиляционными трубами, которые были частью воздушной системы отопления либо, напротив, охлаждения.

На второй ярус вела винтовая лестница, сама по себе представляя декорацию интерьера демидовских времен, сделанную искусным столяром. Впрочем, в каждом штрихе убранства дома ощущалось высочайшее мастерство строителей. Поднявшись, ребята остолбенели. Они попали в огромный зал с подиумом и длинным столом, по обе стороны которого красовались массивные стулья с высокими спинками. Точно здесь зал заседаний или застолий…

…или освященное место для оккультных обрядов масонов

Четыре окна заливали залу наружным светом. В четырехскатной крыше имелись световые фонари. Через них ясными ночами наверняка виден Млечный путь. Ночные небеса бросали мистический свет на полированный стол и на резные статуэтки, помещенные в углах залы.

Напротив подиума установлен камин. Пылающий огонь вносил дополнительный сакральный штрих. Бушующее, но усмиренное пламя освещает именно реликтовые точки сознания, что хранят фундаментальные истины человеческого существования.

Жук приоткрыл дверцы камина. От веяния воздуха, ворвавшегося в топку, вспыхнули искры, угли тотчас побагровели.

— Здесь совсем недавно пылал огонь, — сказал Жук. — Слышишь, Капитан. Камин горячий, никто не попался на глаза.

— Находитесь в зале, мы сейчас поднимемся, — ответил Капитан. Передатчик исказил его голос.

Жига прошептал, облизывая пересохшие губы:

— Ну и вляпались! Это дом оборотней!

— Не болтай ерунды. Придет Капитан, объяснит.

Капитан с Жорой не замедлили появиться. Капитан внешне не выказывал удивления. Лишь борозды морщин на давили на черепную коробку. Желваки напряжены, губы сомкнуты, ноздри трепещут. Внешне никаких эмоций, предельная внимательность, быстрый поиск аналогий. На решение загадки даны секунды.

— У новых русских нуворишей полно причуд. Одна банда скупает заброшенную деревню и строит там собственное государство, другие устраивают ипподром в глуши, прокладывая отличную платную дорогу… Хотя непременным атрибутом всех этих элитных сооружений будет, повторяюсь, высоченный забор, шлагбаум, агрессивные барбосы и прочая вооруженная до зубов охрана. Здесь ни дороги, ни охраны, — рассуждал отставной офицер.

— Хорошей дороги нет, зато есть площадка, пригодная для посадки вертолетов, — заметил Жук.

— Я думаю, это логово масонов! — объявил Жора.

— Да, странностей предостаточно. Архитектура дома, кратная четырем. Зал, годный для ритуалов.

— Но замки? Почему нет?! — вскричал Жора.

— Ты уверен? — процедил чуть слышно Жук. — Я слышал характерный щелчок магнитного замка. Нас заперли. Сгустится ночь — придут масоны-сатанисты, нас принесут в ритуальную жертву. Сначала выпустят нашу кровь в огромную чашу и сварят из нее колдовское зелье. Потом сунут тело в камин и будут наслаждаться запахам сжигаемой человеческой плоти. Причем делать это будут поочередно. Посмотрите внимательно на камин: он имеет газовый розжиг, топка такая огромная, что можно целиком жарить тушу кабана.

Жора и Жига синхронно передернули плечами. Страх водил острие ножа вдоль позвоночника, поигрывал, забавлялся с жертвой.

— Вчетвером уроним любую дверь. — Капитан был невозмутим.

— Заметьте, — Жук продолжал вкрадчиво, — нас тоже четверо.

— Давайте прямо сейчас вынесем нафиг эту дверь, — предложил Жига.

Капитан кивнул. Трое пацанов гурьбой ринулись вниз. Винтовая лестница троекратно обернула ребят вокруг оси, будто сотворила колдовской ритуал. И вот они с пьянящим головокружением около заклятой двери.

Жора, набычившись, пошел на абордаж.

— Стой! — крикнул Жук.

Но было поздно. Жора надул щеки, готовый взять штангу с рекордной массой. Три метра разбега — и туша подростка вылетела из дома. Лужайка перед домом запечатлела тормозной путь жесткой посадки Жоры. Вслед на крыльцо выскочили друзья и, хохоча во все горло, тыкали пальцами в поверженного смельчака.

— Дверь сама отрылась, — буркнул он. Сел, потирая ушибленное плечо.

— Слава богу, руки-ноги целы, — сказал Капитан.

— Что будем делать, Капитан?

— Остаемся. Кем бы ни были хозяева, дому не причиним вреда. В тайге полно ничейных охотничьих домов, где каждый может пожить день-два, а то и больше. Двери никак не запираются, и каждый уходящий оставляет за собой чистоту и порядок, восполняет запасы дров и продуктов. Правда, дома эти не такие шикарные, в них самое необходимое: топчан или нары, стол, печь для обогрева и готовки пищи, керосиновая лампа, а то и фитиль с плошкой жира. Пока непонятно, чья это собственность и с какой целью дом выстроен. Есть одна хорошая жизненная мудрость — не задавать лишних вопросов. Мы пришли на ночлег, чтобы завтра отправиться к шахте. Место для ночлега нам подходит, так? А кто этот дом сделал и зачем — не тема нашей экспедиции.

Все согласились. Слово «экспедиция» сказано таким тоном, что ребята ощутили высокую важность их похода, что-то созвучное с легендарными экспедициями великих первооткрывателей Севера и Сибири.

Вернулись в дом. Капитан разжег камин. Распечатал четыре жестяных банки с тушеной бараниной и рисом. В качестве витаминного блюда — салат из черемши, которую нарвал по ходу движения. В закипевшую воду бросил пригоршню душистых трав.

Накрыли стол для трапезы. Дубовые стулья с высокими спинками и подлокотниками настраивали на чинный лад вкушения пищи, пусть и сварганенной из консервов. Тело принимает анатомический профиль спинки стула, подлокотники помогают расслабиться. Кусочки пищи плывут в рот неспешным манипулированием рук.

И вдруг на подиуме раздвинулась ширма. Ребята застыли, кто с открытым ртом, кто с куском в горле. На сцене вместо декорации прямо по центру вспыхнула телевизионная панель длиной в полтора метра.

Они увидели себя, входящими в этот дом, Жору, летящего снарядом с высокого крыльца. В правом углу монитора — пульсирующий красный символ (щит и меч), говорящий о непрерывном сканировании. Видимо, электронная программа слежения не находила признаков агрессии, вандализма. Багровые сполохи сменил вид березовой рощи с нежной молодой листвой. По монитору поплыли вопросы: «Гости желают изысканных кушаний? Какая кухня предпочтительна? Где больше мяса?»

Ребята закивали, напрочь забыв о даре речи. Капитан склонил голову, гримаса недоумения появилась на мужественном лице.

Справа от подиума отворилась дверь, так искусно замаскированная, что и не предполагали о ней. Из проема показался человек… нет, существо похожее на человека лишь манерой передвигаться. Четыре конечности, две из которых стали ногами, две руками. Тело спрятано в серебристый комбинезон, отдаленно напоминающий скафандр. На голове защитная маска. Глаза светятся ярким огнем. Ба! Да это робот! Или инопланетянин?

Робот-инопланетянин держит поднос на манер искусного метрдотеля. В метре от стола, словно предохраняясь от тактильного контакта, блюдо срывается с серебристых конечностей, летит вращаясь на стол.

Гости оторопели. Такой оригинальный способ сервировки не безопасен. Между тем блюда одно за другим точно приземлялись на полированной глади. Остаток движения угасал вращением вокруг собственной оси. Центростремительная сила превращала поверхность изысканного блюда в космические завихрения, при этом ни капли не выплеснуто, ни крошки не обронено на стол.

Стайка креветок вылетела из глади блюда, закружилась и спикировала в тарелки дивящихся ребят. Жук взял вилку. Отличная добавка к салату! Морские твари, казалось, сами насаживались на четырехзубец прибора для кушанья. Попробовал. Вкусно!

Замедляя вращение, жареный поросенок привстал на коротких лапах с отрубленными копытами. Глазки его сверкнули как живые, он будто примеривался, чьей плотью станет, некоторых совсем не одобрял. Например, Жигу. Этот полный антипод никогда не научится хрюкать, как, впрочем, никто из сидящих не станет полной свиньёй. Гарнир этого блюда взлетел и обрушился камнепадом на поросёнка. И тот обреченно рухнул в блюдо, хрюкнув напоследок что-то неприличное.

Изголодавшие путники бросились поглощать животрепещущие блюда. Так медведь с медведицей и медвежатами выуживают из речной стремнины морских рыб, идущих на нерест. Деликатесы прут прямо в пасть — ешь и давись, ревом и рыком празднуя удачу.

Ребята отбросили вилки и ложки, хватали и рвали еду руками. Так вкуснее! Струйки жира текли с уголков рта, капали с рук. Алым соусом измазаны рожицы. Едоки уподобились пещерным жителям, которых цивилизация будет причесывать семь тысячелетий, чтобы превратить в ходячих манекенов.

Капитан один сдержан, не предаваясь страсти чревоугодия. Сознание целенонаправлено рушится реликтовыми страстями. И то, что называется подсознанием, празднует победу.

Робот поднялся на подиум, застыл изваянием, точно обратился в декорацию. Руки полусогнуты ладонями вверх, ноги широко расставлены, свет в глазах померк. Крохотная антенна на макушке чуть подросла. Сканирование окружающего усилено.

Капитан не отрывал глаз от человекоподобного существа и в то же время поглядывал на ребят, входящих в фазу пресыщения едой. Сказывалась усталость от длительного перехода. Разговоры приутихли, глаза застилал туман. Колдовскими чарами полонил грядущий сон. «Где и кто хозяева дома?» — свербел вопрос в мыслях Капитана, задать его некому.

Вспыхнул монитор на подиуме, и побежали строки: «Хозяев увидите завтра. Сегодня вы гости, и вам делают радушный прием».

Капитан покачал головой. Этот робот умеет читать мысли?

«Мысли также материальны, как и все другое в этом мире. Но вы неспособны их улавливать».

«Позвольте вопрос. Вы кто?»

«Об этом вам расскажут другие. Потерпите. Утро вечера мудренее!»

Робот развернулся. Проем двери на подиуме поглотил серебристую фигуру. В зале как-то сразу всё поблекло. Исчез ореол праздника. Монитор погас. В западном окне сгустились краски вечерней зари. Багровый свет, казалось, утопил комнату в жертвенной крови.

Капитан встал, обвел взглядом осоловевших друзей.

— Концерт окончен? — спросил Жора, сдерживая отрыжку.

— Антракт до утра, — объявил Капитан.

Винтовая лестница к спальным отсекам вновь закружила, окончательно спутав мысли. Где они и что за дом такой? — вопрос повис бременем неразрешимой загадки. И сбросить её мог глубокий сон без сновидений.

На крохотном дисплее у входа в каждый спальный отсек отображена температура, влажность, аромат. Тут же сенсорная панель, которая позволяет ввести индивидуальные настройки микроклимата. Умный дом!

Заняли два кубрика. В первом Капитан и Жук, во втором два физических антипода — худой и толстый. Логика здравого смысла не давала оснований для беспокойства. Они попали в необычное место, созданное чрезвычайно богатыми людьми, либо в цитадель тщательно оберегаемого знания, либо, либо… При любом раскладе им крупно повезло.

С таким мыслями смежили веки. И сон не замедлил начать чудодейственное восстановление сил.

***

Глубокой ночью раздался стук в дверь. Это странное действие мгновенно подняло четверых путников. Жора и Жига в одних трусах прибежали в кубрик Капитана и Жука. Стук нарастал, становился настойчивее. Массивная деревянная дверь в металлическом каркасе превращалась в ритуальный барабан. Он подзывает неведомых тварей на сакральное действие.

Капитан включил свет. Лампы вспыхнули вполнакала.

— Как будем защищаться? — прошептал Жук.

— Кому понадобились наши жизни?.. Быстро всем одеться и — наверх. Четыре окна дают возможность кругового обзора. У меня есть прибор ночного видения. Так что успеем разглядеть, кто это вздумал оборвать наш благостный сон!

— А где робот?

— Это не робот. Это был зомби, — заметил Жора. — От него несло мертвечиной. Он ни к кому близко не подходил, заметили? Даже его трюк с метанием тарелок объясняется тем, чтобы не увидели его вблизи настоящего.

— Теперь увидим, — сказал Жук.

В четырехоконном зале сразу увидели нечто, не вписывающееся в обыкновенную ночь глухого леса. В проеме восточной стены полыхал яркий сгусток света. До восхода солнца далеко, звезды с неба не падают, что же это?

— Костер, — прошептал Жук.

Дверь вновь вздрогнула от удара. Капитан распахнул окно. Ночной воздух обдал прохладой и густым ароматом с горчинкой дыма. Припали к подоконнику, с молчаливым трепетом внимая тишину. У порога дома никого. Пусто.

— Кто-то швыряет камни? — предположил Жук.

— Ни фига себе гости! — Жора присвистнул.

— Это снова за нами по пятам крались Фимка и Джон.

— В прошлый раз мы их здорово проучили. Неужели не усекли?

— Проучим по новой. Отдубасить хорошенько. — Жига сжал ладони в кулаки. Это точно они. Капитан, сейчас прольется кровь. Ты ничего не видел и не слышал.

— Я вам покажу вендетту. Выходим в лес. Без моего указания ничего не предпринимать. Понятно?

Безоружный Капитан пихнул на открытие входную дверь. Она поддалась. Рука командира обладает волшебным импульсом. Пацаны продолжали проникаться уважением к старшему товарищу. В их возрасте это важно. Взрослый становится авторитетом, равным оберегу.

Но сейчас и Капитан встревожен. Происходящее никак не укладывалось в рамки обыденного. Суперсовременный прибор ночного видения не мог узреть очевидное. Либо это мираж. Капитан ускорял шаги. Свет не удалялся. Значит, не мираж.

Глаза быстро привыкли к темноте. Отблеск рождающейся луны падал на деревья, кусты. Они вобрали этот свет прежними лунными ночами, и теперь отдавали его, как отдают тепло нагретые камни.

Под ногами пружинит крепкий дерн из опавшей хвои, веток и лесных трав с бутонами соцветий. Живое и неживое переплетено прочными узами. Одно исходит из другого, и ничего не исчезает бесследно.

Огонь, так завороживший их, становился ярче, больше, загадочней. Сквозь толстые стволы сосен видна поляна. Посредине пылает пламя. Но легкий ветерок его ничуть не колышет, словно не взирая на физические законы, фигуры пламени вьются вокруг очага. Нечто похожее можно видеть в электрическом камине.

Не отрывая глаз от огня, создающего иллюзию горения, вышли на поляну. Навстречу поднялись четыре темные фигуры. Не в силах остановить движение Капитан с отрядом пацанов вступил в яркий круг отблесков огня.

Четыре темные фигуры встали в ряд, когда бьются стенка на стенку. Капитан ахнул: это те самые странные существа, что вывели из пещеры, вход в которую завалил взбесившийся медведь. Гибкие, проворные, с горящими глазами, в серебристых облегающих костюмах с мягким свечением.

Ребята попятились, готовые дать деру. Капитан поднес руки к вискам — резкая головная боль парализовала мозг. Его командирский дух готов развеяться пеплом.

Глава 21. Вхождение в неведомое

Четверо незнакомцев жестами подозвали к огню. В их неторопливых движениях сквозит радушие. Жадное любопытство захватило сердца взрослеющих мальчишек. Кто это? Какие неведомые сферы бытия открываются искателям сокровищ?

Приглашение принято. Капитан и пятнадцатилетние друзья напротив ночных пришельцев. Огонь исходил из друзы прозрачных камней, упорядоченных по кругу, точно светодиодный фонарь размером с десятилитровое ведро поставлен на попа, включен в режим рассеянного света повышенной яркости.

Пацаны с Капитаном не отводили глаз от импровизированного очага.

— Мы рады приветствовать, — произнес один из незнакомцев, не открывая рта. Дикция превосходная. Опасение, что перед ними лишь подобие людей, подтверждалось.

— Вы роботы? — напрямую спросил Капитан, учтиво склонив голову.

— Робот — это продукт человеческого разума. Мы его остатки, собранные и организованные в другом энергетическом поле.

Капитан выдержал паузу.

— Нас интересуют лишь пятнадцатилетние друзья. Взрослый не сможет войти в нашу сферу.

— Это меняет суть экспедиции. Что за избирательность?

— Ты, Алексей, прекрасно знаешь почему.

— Но кто вы?! — воскликнул Капитан.

— Есть древняя притча, в которой ответ. Кому дано умение слушать и понимать, тот поймет. Кто не сможет понять, тому никогда не объяснить. Итак, два соседа решили строить дом. Первый, чтобы построить, украл из общей казны деньги, принудил к строительству подавленный невзгодами люд. Дом получился дворцом с золотым унитазом, с бесчисленной обслугой и охраной. Второй, чтобы построить, изучил ряд ремесел, нашел способ собрать силы воедино: силы сердца, ума и души. Дом его вышел на порядок скромнее, но в доме так все продумано, так правильно расставлены предметы, что песни рвались в окна. Пришел смертный час. И вопрос. Кто важен для вечности, для будущей жизни?

Жук ответил:

— Мы все делаем сами. Значит, и мы важны для вечности.?

— У вас больше для этого шансов, — уточнил главный из незнакомцев. — У вас естественный код жизни разорван. Обычные люди, которым комфортно на земле, идут к смерти ежедневно после пика реализации себя любимого. Это примерно после пятидесяти. Их образ после смерти остается жить лишь в памяти потомков. Заметьте, образ! Воспоминание об ушедшем. Но некоторые создают субстанции Я в следующей реальности. У вас больше шансов жить ради себя вечного, чем жить одной-единственной жизнью, развивая себя любимого здесь.

— Нужны примеры, факты, доказательства. — Жига загорячился.

— Разве наш разговор не является доказательством?

— А может быть, мы все сошли с ума?! Бредим одним бредом?

Космасчане расхохотались. Их вполне человеческий смех располагал к доверию.

— Если коротко, то будет так, — говорил один и тот же космасчанин. — Мы что-то вроде головы профессора Доуля.

Жук присвистнул. Капитан метнул пытливый взгляд: надо же являет образы любимых книг!

— Да-да! Кто развивает себя в соответствии с законами Космоса (назовем так огромный мир, окружающий Землю), тот сам в себе рождает будущего бессмертного. Мы — те самые бесценные крупицы, которые кристаллами падают в сердце, в ту область умения чувствовать, когда в ходе вашей жизни расправляет крылья ваш незримый близнец. Мы какое-то время продолжаем обитать здесь, среди вас. И время измеряется делами, предначертанными для выполнения. Мы уже не говорим, как вы: мне двадцать лет, а мне сорок. Мы говорим: прошли такую-то сферу, выполнили такое-то задание.

— Как это понять? — спросил Жук.

— Мы выполняем миссию за миссией. Когда были такими же человеками, как вы, у нас была одна миссия. Сумев не умереть при жизни и после неё, мы получили вторую миссия. Исполнив её, станем, по-простому говоря, небожителями высшей сферы, и сможем покинуть Землю. Оставаясь с ней связанными родством, корнями и прочим, о чем вам пока непозволительно знать.

— Выходит, мы выбраны для правильного деланья первой миссии? — спросил Жук.

Космасчанин кивнул.

— Как же Капитан?

— В том, что вам предложим, ему отведена иная роль. Вы будете знать, что он где-то рядом.

— Незавидная роль бойца-одиночки!

— Капитан был в этом месте в начале взрослой жизни. Что-то видел, понял. В конце концов, замуровал или заморозил правильное направление. Усилий теперь нужно больше.

Капитан скривил губы — усмешка не удалась. Космасчанин прав. Весомый кусок жизни прожит, есть достижения и результаты в виде ведомственных знаков отличия и даже правительственной награды, есть жена и дети, гарантирована пенсия, не растрачено здоровье. Остается вернуться к истокам, к отправной точке. Приступить к исполнению миссии.

— Вы готовы услышать нашу историю? — спросил космасчанин.

— Мы готовы! — ответил Капитан.

Звездная ночь рождала ощущения полета. И совсем не нужно космического корабля, когда вещает внятный голос неведомого существа, проникнутого и просвещенного космической сутью.

РАССКАЗ КОСМАСЧАНИНА

Принято считать, Земля родилась в результате Большого взрыва. Это так. Каким же образом на остывающей тверди образовалось то, что имеет способность к движению, что может проникать во всё и вся? Наука до сих пор разрешает загадку. Конечно, есть теория Дарвина, был Эйнштейн… многие были. Наука пробует объяснить движения форм, замалчивая фундаментальные вопросы. Кто подвигнул амебу стать гориллой? Неужели обезьяна станет Богом?..

Никто не может сказать, что в их руках ключ развития. У сильных мира земного есть только кнопка для нового Большого взрыва. Но есть каста просвещенных, которым дано Знание. Они его хранители, им надлежит расширять круг посвященных. И есть мы, претерпевающие эволюцию после смерти. В первых её кругах оттачиваем задатки вечного в подземных мантиях Земли.

Могильный червь обломал на нас зубы, от излишней плоти избавились сами. Воспарить в небесные кручи сможем лишь после тотальной чистки себя в ходе выполнения миссии. В чем наша миссия? Сделать ярче источник света, из которого запитан этот очаг. Суть в том, что источником праэнергии является Луч Творения. Он исходит из планеты (назовем Квазар), что расположена в центре Вселенной.

Луч Творения — непрерывный поток вибраций, способных генерировать импульсы практически всех видов движений. Поток непостоянный по силе. Синусоида его похожа на кардиограмму человеческого сердца, взволнованного, огорченного, умиротворенного. Поэтому такой вихрь событий вокруг и внутри нас. Поэтому на планете Земля однажды возникла материя, способная мыслить и чувствовать — живая материя. Жизнь!..

И самое удивительное, что разрушающаяся земная твердь (в нашем случае древние Уральские горы) обнажает редкие минералы, способные накапливать вибрации Луча. Так могучий дух, как талая вода, питает землю. И потом небесная суть воспаряет в нас, двигая цивилизацию, разрушая старую, созидая новую.

Такой минерал (назовем лучеит) есть и в нашей горе, и как раз та шахта, в которую вы намерены спуститься, ведет к нему, к его природной жиле, откуда минерал извлекается. Конечно, в это священное место никогда не проберетесь без нашего позволения. Вы будете ходить вокруг да около, как ходят орды искателей приключений, искатели Золотой Страны Изобилия Благ. Веками мы добавляем к лучеиту новые части, тщательно подтесывая, подгоняя. В определенный момент происходит слияние, и наша сила возрастает. Казалось бы, еще частица священного минерала войдет в плоть основного массива, и лучшие из нас смогут уйти обратной волной к планете Квазар. Кстати, понятие «Луч Творения» привнесено на Землю нашим сподвижником.

Чтобы усилить воздействие лучеита, он окружен Диадемой Силы. Это увеличенная модель его кристаллической решетки, где в узловых точках крепим исключительно прозрачные минералы. Это алмазы, рубины, аметисты, изумруды. Драгоценные камни отшлифованы: алмазы превращены в бриллианты, рубины, аметисты, изумруды подсвечивают бриллианты живыми красками жизни.

И как вы думаете, почему до сих пор наша модель Квазара не пробивает толщь земной тверди, не проходит сквозь огрубевшую кожу до очерствевших сердец?.. Потому что Земля покрыта слоем грязи. Той грязи, что создают негодные паскудные дела, что формируют крайне негативный эмоциональный фон. Цветы Добра чахнут в ниве человеческих сердец, пропитанной ядом Зла. Здесь, в нашей подземной вотчине, цветы Зла дали мощную поросль. Механизм справедливого возмездия буксует. Небесная кара не постигает тех, кто творит Зло.

Убийцы доживают до преклонного возраста. Лицемеров и воров увековечивают в граните и бронзе. В нашем подземном мире заправляет банда отмороженных, маньяков, которые не успели упиться Злом, будучи земными гомо сапиенс. У наиболее ярких последователей Зла также формируется астральное тело, для вас оно будет выглядеть как чудовище. Их банда пополняется быстрее, чем наш отряд.

Эта банда, точно щупальца гидры, опутывает нас. Они создали такую же диадему. Назвали Диадема Блеска. Они копируют наши формы, вкладывая иной смысл. Но получается Блеск без подлинной красоты, Мощь без ума, Сила без сокровенного знания. Им нужен хаос, чтобы крепнуть бездной одурманенных.

Они сумели собрать в Диадему Блеска знаменитые бриллианты. Они мудрят с её формой, пробуя так перекрестить грани кристаллов, чтобы сотворить некий перекрестный свет, способный затмить сияние, равное вибрации Луча Творения.

Если вдруг все-таки сыщется злой гений, вдруг найдет такую комбинацию кристаллов, что в сердцевине диадемы вспыхнет аналог Луча Творения, и даже сможет синтезировать его, — нам всем конец. Придите в зоопарк и дайте горилле гранату или ядерный чемоданчик. Что она сделает?.. Так и здесь. Вы пришли за драгоценными камнями, за серебром и златом, и мы поможем вам.

— Вы нас хотите использовать как приманку? Ловля на живца? — спросил Жук.

— Мы хотим, чтобы вы изъяли у них самый знаменитый бриллиант. Наша помощь будет тем, что называется удача.

— Почему вы сами не можете отобрать бриллиант? Разгромить их подчистую?

— Потому что есть закон о трех началах. Допустим, вы загорелись идеей сделать. Это первое начало, положительное. Поверьте, сразу же грянет волна неприятия вашего начинания. Это второе начало, отрицательное. Схватка начинания и его отрицания будет длиться вечно, если не задействовать третью силу. Она укрепляет силы одних и ослабляет других. Результат порой неожиданный. Мы, космасчане, первая сила. Клоктяне — вторая. Вы можете стать третьей. В этом и есть назначение той части живых человеков, кому дано понимание высших основ.

Пацаны переглянулись. От остроты ощущений перехватило дыхание.

— Задача предельно проста. Вы путём отчаянной сообразительности, с нашими подсказками проникаете в логово клоктян. Из Диадемы Блеска выхватываете один из краеугольных бриллиантов. Даете деру. Прямиком к нам. И мы делаем взаимовыгодный обмен, как говорится у вас. Бриллиант продать крайне проблематично и сопряжено с криминалом. Органы власти запросто впендюрят вам тюремный срок, если уркаганы не уложат в гроб.

— Теперь не страшно умирать! Войдем в ваши ряды! — воскликнул Жига.

— Э, нет. К нам приходят победители. Сделавшие всё, чтобы избежать нелепой случайной смерти. Они зубами вгрызаются в жизнь. Именно в той жизни, в которой вам пока суждено жить, кристаллизуйте зерна будущей жизни.

— А как обращаться к вам, как звать-величать? — спросил Жора.

— От прежнего имени отбрасывается одна часть, добавляется суффикс «ант», что означает перешел в первый круг астрала. Например, меня звали у вас Александр. Теперь Алант. Моего сподвижника по правую руку — Викант, по левую — Адант. Четвертая в нашей команде из женского рода — Элиолантес. У женщин дополнительный, добавочный суффикс «ес».

— О yes! И к вам женщины пробрались?! — удивился Жук.

— А как без них!.. В некоторых областях они лучше. Как вас звать, мы знаем.

— Вы телепаты!?

— Как же иначе. У нас нет ни газет, ни книг, нет инета. Телевещание в другом диапазоне, на другой элементной базе. У вас передача информации в сетях 5G считается фундаментальным прорывом, у нас 500G — обычное дело. Это и есть телепортация.

— Как же мы будем общаться? Только по ночам у подобного очага? — поинтересовался Жук не ради пустого любопытства.

— Кое-чему обучим. Дом, где вы поселились, — наше окно. Построен Сведущими. У Дома несколько назначений. Одно из них — обучение ОГЗ, Основам Глобальных Знаний. Уже сегодня вы должны начать обучение, ваши вибрации говорят о том, что вы исполнились желания спуститься в подземные мантии Земли. До встречи!

Внезапно очаг потух. Чернильная тьма ослепила. Какое-то время стояли, сцепившись руками. Над головами прошелестело. В мгновение вскинули глаза. Необыкновенно яркое сияние звездного неба ничуть не отличалось от сияния огня касты космасчан.

***

Продолжение в книге:

https://ridero.ru/books/podzemnyi_bastion/

http://www.litres.ru/sergey-uskov/podzemnyy-bastion/

http://www.amazon.com/dp/B09MVQRX54