Подвиг соловья

Аннотация

© Зарина Азарова, 2025

Они разные. Лиза с детства окружена роскошью и получает желаемое. Единственное богатство Жанары — любящая мать. Но, встретившись, девушки понимают, что притяжение душ важнее любых социальных условностей. Лишь одно отравляет их дружбу: смерть тенью маячит за хрупкими спинами.

История о любви и дружбе. О том, что на пороге смерти все видится в ином свете… Но и там, на тонкой границе миров, мы, беспомощные и невесомые, уверенно держим в руках нить своей судьбы. Способные изменить все…

ISBN 978-5-0068-4479-7

Посвещение

Посвящается моей сестре Александре,

покинувшей этот мир

Глава 1

Подобно тому, как солнце встречается с горизонтом, реки с морями, а птицы — с небом, две родственные души неминуемо должны были найти друг друга в этом мире. Не для того, чтобы встретить старость вместе, покрыв цветами могилы своей молодости. Их пути пересеклись, дабы доказать, что есть на свете любовь к ближнему. Любовь бескорыстная и безусловная, которая озаряет путь во тьме и согревает в суровые холода.

Ожидание захлестнуло Жанару с головой. Оно тянулось настолько мучительно, что девочка ощущала себя мухой, которая попала в банку с мёдом. Её мама Алима сидела рядом и нервно поглядывала на часы.

— Мам, успокойся, пожалуйста, — Жанара дотронулась до худых морщинистых рук матери. — Ты так нервничаешь, как будто мы в лотерею играем.

— Так и есть, дочь, так и есть, — женщина вновь бросила взгляд на часы, но быстро отвела его, словно ей стало стыдно. За последние десять минут она посмотрела на них уже раз сто. Алима поправила пучок вьющихся чёрных волос, а точнее то, что от них осталось. Её натуральный цвет — каштановый, однако последние лет пять женщина красится в чёрный. Седина, как и старость, пришли к ней незаметно.

«Неудачная попытка успокоить, — подумала Жанара. — Попробую ещё разок», — на этот раз девочка скорчила милую гримасу и ласково продолжила:

— Мамуля, ну ведь она такой же человек, как и ты. Как и мы все. Так же ходит в туалет, объедается на ночь, может, даже в детстве козявки ела! А может, у неё на утреннике в третьем классе был такой же костюм зайчика, как у тебя на том фото, помнишь?

Женщина неуверенно заулыбалась. Её карие глаза были полны страха. Но не того, когда боятся пауков или высоты, а страха, когда могут потерять самое дорогое, что у них есть. Он поселяется в душе и отпечатывается во взгляде. Не сдаваться Алиме помогает дочь. Ведь она верит, что девочка поправится, и шагом навстречу к выздоровлению было это собеседование. Ей важно знать — примут ли её домработницей или вновь придётся обивать пороги клининговых компаний и богачей.

Малый холл напоминал не дом, где живут люди, а скорее музей. Широкий, с кафельным белоснежным полом, от которого тянуло холодом. Почти идеально чистая тонкая ковровая дорожка между мягкими стульями и высокой напольной тумбой. Здесь ожидали назначенного времени мать и дочь.

«Убираться в этом доме будет нетрудно, — подумала женщина. — Пусть мне только один раз покажут, как они тут всё стирают и моют, а я там подстроюсь под их условия».

Эти мысли придали женщине чуточку уверенности. В её старом родительском доме на окраине Петропавловска всегда был порядок, хоть мебель уже и старая, а ковры давно потускнели. С юности чистоплотность была одним из достоинств Алимы.

Жанара заскучала, подошла к тумбе из натурального дуба и стала разглядывать фотографии. Семейных снимков тут не было, зато была хозяйка дома в обнимку с влиятельными людьми: звёздами эстрады, высокопоставленными чиновниками.

«Теперь бы узнать, кем эта тётенька работает, что у неё тут даже знаменитости в гостях отметились», — подумала Жанара и бросила взгляд на женщину, которая всё это время сидела в противоположном конце холла и делала вид, что не замечает других людей.

Чем дольше они здесь находились, тем Жанаре становилось хуже. Девочка старалась не подавать виду, ведь сама напросилась пойти с мамой. Но в последнее время такое случалось всё чаще: у неё давило в висках и немного подташнивало. Жанара умело скрывала это от матери, чтобы не расстраивать её ещё больше.

«Ну вот. Я даже маму успокоить не могу. Я ничего не могу. А она ведь здесь из-за меня, — Жанара опустила голову и вернулась на своё место возле матери. — Почему у кого-то дети гении, успешные, да хотя бы просто здоровые, а моей маме досталась я? Она такая добрая, ласковая, заботливая и… сильная. Не бросила меня, как мой папаша, боролась и борется по сей день. За что ей всё это?» — жгучее чувство вины в очередной раз разлилось в груди Жанары.

Из высоких деревянных дверей кабинета показалась худощавая сутулая женщина. В малом холле только и было слышно, как она снимала своё пальто с вешалки.

— Ну как там? — спросила её сидящая напротив Алимы женщина.

— Та ещё штучка. Не думаю, что она меня примет на работу, так что у вас есть шанс, — женщина отряхнула пальто и направилась к выходу.

А та дама, что не замечала до сего момента Жанару и Алиму, резко захохотала, как будто взвизгнула:

— Вот и замечательно, одной конкуренткой меньше! — она подмигнула и вновь захохотала.

Мама Жанары попыталась улыбнуться ей в ответ.

— Что-то слабовато, мам. Тебе взвизгнули, а ты всего лишь мило улыбаешься в ответ. Неуважительно как-то, — Жанара сделала серьёзное лицо и покачала головой.

Мама наконец-то улыбнулась.

— Ну вот, так лучше, — улыбнулась ей в ответ дочь.

Жанара считала маму очень красивой. Разве может любимый человек быть некрасивым? Своя же внешность ей совсем не нравилась, хотя она была точной копией матери: тот же небольшой нос картошкой, то же круглое лицо, маленький рот. Алима всеми силами внушала дочери, какая та умница и красавица, но Жанара восторгов по поводу себя не разделяла. Особенно её бесили непослушные вьющиеся волосы.

Последняя кандидатка не вышла, а буквально выскочила из кабинета.

— Даже если вас возьмут, советую даже не начинать работать на эту… эту… — она резко сорвала плащ с вешалки и стала быстро одеваться. — Такого снобизма я не встречала даже в лучших домах Алматы! Нет, вы видели?

— Нет, мы не видели, мы ещё у неё не были, — едва сдерживая смех, отозвалась Жанара.

Женщина не обратила на её слова внимания:

— Я работала у Лукьяненко, у Жетпысбаевых, и никто из них так себя не вел!

— Охотно верим, — кивнула Жанара.

— Пусть сама убирает свой дом! Надеюсь, никто к ней работать не пойдёт! — продолжала женщина, судорожно наматывая на шею шарф.

— До свидания! — добавила девочка вслед.

Дочь и мать остались вдвоём. Жанара продолжала наблюдать за матерью и видела, что от слов этих женщин ей стало не по себе.

— Мам, ты следующая. Помни, нужно представлять её в смешном виде. Я так на экзамене делала: представила, что учитель в семейных трусах с газетой в руках сидит. Мне помогло. А женщин этих не слушай, они нагнетают, вы же конкурентки.

— Всё, дочь, я пошла.

Она оставила сумку на стуле и зашла в кабинет.

Анжела Эдуардовна стояла у окна — высокая, статная, с королевской осанкой. Подойдя к зеркалу, она ещё раз посмотрела на себя. Светлые волосы безукоризненно собраны в гладкий пучок. Белая рубашка и синяя юбка-карандаш идеально сидели по фигуре. С годами становится сложнее поддерживать себя в форме. Но наставления тренера по гимнастике с детства записались на подкорке: «Нет „не могу“, есть „не хочу“». А она хотела. Очень хотела хотя бы внешне поддерживать образ королевы, которой всегда мечтала быть.

Анжела Эдуардовна вздрогнула от звука открывающейся двери и повернулась. В кабинет вошла невысокая женщина лет сорока.

Алима робко шагнула за порог. В кабинете, где её встретила Анжела Эдуардовна, было светло и уютно. По центру стоял белый стол, а за ним кожаное кресло. Ближе к большим панорамным окнам, почти сразу за креслом хозяйки, красовались два больших горшка с монстерами. А у входа — две высокие домашние пальмы по обе стороны от дверей. Они выглядели слегка поникшими. За столом сейчас никто не сидел, привычных для офисов стопок бумаг и книг Алима не приметила. Только лэптоп, несколько простых блокнотов для записей да пара ручек. Всеми делами Анжела Эдуардовна давно заправляла при помощи айпада и телефона. Хотя интерьер кабинета редко кого оставлял равнодушным, Алима была несколько разочарована. Дело в том, что, готовясь к собеседованию, ей было проще представлять классический кабинет с глухими стенами из деревянной тёмной обшивки.

Первое, что бросилось в глаза Анжелы Эдуардовны, — это дешёвый, но умело подобранный наряд женщины, а также вьющиеся пряди, которые выбивались из аккуратной причёски. Алима робко стояла в дверях, ожидая приглашения.

— Здравствуйте!

— Добрый день, проходите, — хозяйка дома жестом пригласила сесть за огромный стол и принялась листать резюме: — Алима Досжановна, меня зовут Анжела Эдуардовна. Я ищу порядочную, ответственную и трудолюбивую горничную с опытом работы. Как я вижу по резюме, опыта у вас нет, чего не скажешь о тех, кто тут уже был. Почему я должна принять на эту должность именно вас? — она посмотрела в глаза Алимы. Анжеле Эдуардовне показалось, что она увидела в них что-то знакомое. То, что она видит в своих глазах каждое утро.

«Что бы это могло быть? Что меня может роднить с этой женщиной? — она брезгливо поморщилась. — Надеюсь мне показалось».

— Я очень ответственная, очень исполнительная, — еле слышно начала отвечать Алима — Я буду очень стараться.

— Слишком много слова «очень», — Анжела Эдуардовна успела сесть в своё кресло, а как только сделала замечание, отвернулась от Алимы и махнула правой рукой в воздухе, будто приказывала той замолчать.

— Извините, я волнуюсь. Мне просто очень нужна эта работа, — Алима виновато опустила голову. Снова она произнесла слово «очень». К такому разговору невозможно подготовиться. Сложно предугадать, какие вопросы будет задавать будущий работодатель. Прокручивая утром собеседование в голове, Алима верила, что будет чётко отвечать на вопросы. Она опустила голову и уставилась на свои мокрые от волнения руки.

— Работа нужна всем, — холодно ответила Анжела Эдуардовна. — Написано, что вы были частным предпринимателем, верно? Так почему же сейчас вы откликнулись на эту вакансию? Работа ведь сложная.

Алима выпрямилась и нашла в себе силы, чтобы чётко ответить на главный вопрос: «Почему?» Ей уже приходилось отвечать на него в местах, где её не приняли:

— Мой бизнес потерпел крах из-за пандемии. Почти пять лет я арендовала помещение, где держала небольшую столовую. Она находилась на улице Сатпаева возле колледжа туризма и спорта. Но с приходом в наш город строгого карантина, когда все заведения, в том числе и колледжи, закрылись, мы остались не у дел. Весной 2020 года мне пришлось закрыть столовую на карантин, больше мы так и не открылись. Хозяин помещения не согласился дать отсрочку по платежам, да и по сей день с нынешними ограничениями я едва ли набрала бы сумму, чтобы оплатить аренду. Не одна я оказалась в такой ситуации. Возобновить работу не получится.

Алима говорила на одном дыхании, будто боялась, что её перебьют. Она выучила эти слова. Было важно объяснить и донести, что ситуация с закрытием бизнеса не зависела от неё. Она, как предприниматель, сделала всё возможное. Во рту у неё пересохло. Было страшно, как никогда в жизни. «Неужели успокоительное так и не подействует?» — подумала женщина.

— У вас есть дети? — прервала молчание Анжела Эдуардовна.

— Да, у меня есть дочь.

— Сколько ей лет? Мне не подходят кандидаты с маленькими детьми.

— Ей пятнадцать.

— Как часто она болеет?

Повисло молчание, слышно было только увлажнитель воздуха, который выполнял свою работу в углу кабинета. Хозяйка дома увидела, как это знакомое «что-то» вновь мелькнуло во взгляде женщины. Алима неожиданно вжалась в кресло, судорожно сглотнула и посмотрела на Анжелу Эдуардовну.

— Также мне не подходят кандидаты с детьми, которые много болеют. По этой причине вы часто будете пропускать работу.

Алима не знала, сказать ей правду или нет. Хотя и скрывать что-то не входило в её планы. С самого детства её учили не врать. «Только если живешь правильно, можно спать спокойно», — говорила ей бабушка Зауре.

— Моя дочь… Дело в том, что у неё порок сердца. Ей срочно нужна трансплантация. По этой причине я хочу устроиться к вам горничной. Хочу вам сказать, Анжела Эдуардовна, что я пробовала устроиться уборщицей и оператором в рестораны быстрого питания. Однако той заработной платы, которую там предлагают, хватит только на еду и жильё. Я ничего не смогу скопить, а операция стоит очень дорого, — её голос дрогнул, и женщина замолчала.

«Так вот оно что. Я не ошиблась, — Анжеле Эдуардовне стало не по себе. Она принялась нервно поправлять прическу. — Надо взять себя в руки».

— Вы же даёте себе отчёт в том, что я не благотворительная организация? Вам следует встать на очередь на пересадку донорских органов. Насколько я знаю, в Казахстане обязательное медицинское страхование покрывает расходы по трансплантации, — она старалась выглядеть как можно спокойнее и холоднее.

— Мы стоим в очереди. Пока безуспешно. А время идёт. Мы можем не успеть, — голос Алимы снова дрогнул.

«Мы можем не успеть», — фраза, которая, как лезвие, полоснула сердце Анжелы Эдуардовны. Ей очень хотелось, как можно быстрее, закончить этот разговор.

— А как же отец девочки? Я вижу, что вы не замужем. Он не участвует в жизни дочери? — хозяйка задала этот вопрос, сама не зная зачем.

— Нет. Когда мы узнали диагноз, он ушёл со словами: «Ты сильная, справишься, а я не готов к такому».

Кабинет будто сузился. Обеим женщинам стало тяжело дышать, хотя в комнате было совсем не жарко. Обе испытывали неловкость и хотели поскорее разойтись. Анжела Эдуардовна совсем не ожидала, что обычное собеседование обернётся испытанием.

«Надо взять себя в руки. Анжела Эдуардовна, соберитесь. Помните, кто вы и какое положение занимаете в обществе. Вы должны быть беспристрастной и трезво рассуждать», — она не заметила, как размякла в кресле, поэтому выпрямилась.

— Алима Досжановна, наш разговор всё больше напоминает не собеседование, а сеанс у психолога. Не стоит таких подробностей. Я не филантроп и не психотерапевт. Я работодатель. — ей стоило немалых усилий посмотреть на женщину. — Спасибо, мы вам перезвоним.

Жанара оставалась в холле одна. Она решила осмотреться, пока ждала маму. Дом был обставлен со вкусом — в стиле минимализма, всё в пастельных тонах. Девочка почувствовала себя неловко. Как будто всё вокруг было каким-то чужим. Или она сама была чужой, ведь чувствовала, как негармонично смотрится среди такого интерьера. Каждая деталь в этом доме, казалось ей, была к месту, кроме неё самой. Дешёвая одежда с рынка, бижутерия с искусственными камнями и поношенная обувь сильно контрастировали с тем, что она видела вокруг.

Тяжело вздохнув, Жанара поплелась по залу в надежде развлечь себя до прихода мамы. Её внимание привлекла полка с необычными статуэтками. Со словами: «Пойду поглазею, что там есть» девочка вплотную подошла к высокой белой полке. Причудливые фигурки разных размеров и форм стояли на небольшом расстоянии друг от друга. Одни из них были пёстрые и напоминали одежды женщин из африканского племени. Другие — таких же спокойных тонов, как и мебель в холле.

Жанаре понравился маленький ангелочек, который будто лежал на облаке и мечтательно смотрел вверх. Крылья у него были из настоящих перьев, усыпанных блестками. Девочке показалось, что от фигурки ангела исходил едва уловимый свет. Она огляделась.

«Вроде никого нет. Я быстро посмотрю и поставлю обратно. А если увидит кто-то?» — она ещё пару раз посмотрела по сторонам. И, убедившись, что находится в холле одна, потянулась за фигуркой. Ангелочек стоял высоко, и потому ей пришлось встать на носочки и вытянуть руку. Кончиками пальцев она взялась за блестящее крыло ангела и потянула на себя. Внезапно фигурка выскользнула из рук и упала на пол. Жанара в ужасе вскрикнула и закрыла рот руками. Ангелочек лежал на полу и так же мечтательно смотрел вверх. Фигурка была целой, кроме кончика левого крыла — отколовшийся, он лежал неподалёку.

— Ну всё, придётся тебе остаться у нас навечно, — послышалось сзади.

Жанара, отняв руки от рта, повернулась.

На неё, улыбаясь, смотрела высокая худенькая девушка. От незнакомки исходил тот же свет, что и от фигурки ангела. Она заправила за уши длинные светлые волосы и изучающе посмотрела на Жанару.

— Эта фигурка очень дорогая. Придётся остаться у нас и отработать её стоимость.

— Извини, пожалуйста, я нечаянно, — начала оправдываться Жанара. — Этот ангелочек просто чудо. Я не смогла удержаться, хотела потрогать его, рассмотреть поближе. От него как будто какой-то свет исходит, тебе не кажется?

— Значит, я ни одна это заметила.

— Извини. Это такой кринж, — виновато опустила голову Жанара.

— Да ладно, ничего страшного. Это же всего лишь вещь. Да, красивая, но всё-таки вещь. А ты живой человек. Вот бы ещё грустить из-за куска стекла.

— Мне нравится такой подход к жизни, — Жанара улыбнулась впервые за диалог. — Но, когда разбиваешь дорогую вещь в чужом доме, да ещё и голос за кадром говорит, что надо её отработать, становится не по себе.

— Лиза, — незнакомка протянула руку. — Или, как говорит моя мама, — Елизавета Максимовна.

— Жанара. Мама тоже говорит — просто Жанара.

— Вот и отлично, — Лиза улыбнулась. — Буду признательна, если я буду для тебя тоже просто Лиза.

— Договорились, — кивнула Жанара. — Спасибо тебе большое!

— Да ладно, — сказала Лиза и махнула рукой. — Мне всё равно она не очень нравилась.

— Не может быть! Она здесь самая красивая. А какая тогда нравится?

— Вот эта, — Лиза взяла с полки статуэтку темнокожей женщины в цветастом платье, с тюрбаном на голове и кувшином на плечах.

Жанара недоверчиво посмотрела на Лизу.

— Эта?

Та кивнула в знак согласия.

— По тебе не скажешь, что ты такое любишь.

— Какое?

— Пёстрое, яркое, кричащее.

— Я так одеваюсь, просто чтобы вписаться в интерьер. Насчёт статуэтки не переживай даже. Я подклею аккуратно, никто ничего не заметит.

Она говорила, и слова так легко слетали с её губ. Когда Жанара повернулась и увидела Лизу, ей показалось, что тучи рассеялись и небо стало ясным, как тёплым весенним утром. Девочке стало так спокойно и хорошо рядом с Лизой, что не хотелось уходить. Вот так бы и осталась тут стоять возле неё, как возле яркого костра холодной ночью.

Дверь кабинета открылась, и вышла мама Жанары. Она выглядела расстроенной.

— Мам, тебя не взяли? — девочка быстро подошла к маме. — Не расстраивайся, — с сочувствием сказала она. — Моя мама пришла устраиваться на работу к твоей, — объяснила Жанара Лизе. — Мам, познакомься — это Лиза. Лиза, это моя мама. Лиза такая добрая, мам. Представляешь, я разбила статуэтку ангелочка. Хотела посмотреть на него поближе, взяла с полки, а он упал, и кусочек крылышка откололся.

Жанара заметила, как у мамы округлились глаза, и показала рукой, что всё в порядке.

— Лиза сказала, что ничего страшного, она подклеит и поставит на место. Никто ничего и не заметит.

— Спасибо большое! — женщина выдохнула, обращаясь к Лизе.

— Да ничего, пустяки, — улыбнулась Лиза.

Алима посмотрела на неё и поразилась сходству хозяйки дома с дочерью. Перед ней стояла молодая Анжела Эдуардовна, только волосы были не собраны в прическу, а аккуратно лежали на плечах. И главное, чем отличались мать и дочь, — глаза. У Лизы они были цвета ясного неба и тёплые, как солнце. У Анжелы Эдуардовны глаза были цвета ледяного моря и холодные, как вода в нём.

— Пойдём, Жанара, нам пора, — мама показала на дверь.

Они попрощались и ушли.

Жанара и Алима молча ехали в маршрутке.

— Как всё прошло? Думаешь, не возьмут?

Женщина покачала головой.

— Не расстраивайся, мам. Попробуем в другие места устроиться, — девочка крепко сжала руку мамы.

— Да, конечно. И ты тоже не расстраивайся. Я обязательно найду работу, — мама ласково посмотрела на дочь.

В который раз чувство вины заполнило лёгкие. К нему прибавилось ещё одно ужасное чувство, которое было частым гостем в такие минуты, — бессилие. Как обездвиживающий яд, оно парализовало, но не тело, а душу. Ты просто смотришь со стороны, но не можешь помочь. Этот яд медленно отравляет и разрушает. Ты борешься, но каждый раз силы покидают тебя и хочется сдаться.

Жанара смотрела в окно и всю дорогу вспоминала Лизу.

Глава 2

Лиза постучала перед тем, как войти.

— Войдите, — откликнулась Анжела Эдуардовна. — Лизонька, это ты, — она улыбнулась и, как всегда, ласково посмотрела на дочь.

— Да, мам, это я, — Лиза заправила волосы на уши. — Хотела спросить. Ты уже выбрала кого-то из претенденток? Или ещё подумаешь?

— Думаю, что выбрала. А что? Ты раньше не интересовалась персоналом.

Лиза переступила с ноги на ногу.

— А новая горничная случайно не последняя из претенденток? Она несколько минут назад вышла из твоего кабинета, — робко спросила Лиза.

Анжела Эдуардовна нервно поправила причёску. Перед глазами промелькнул взгляд, полный страха.

— Нет, — холодно отрезала она.

— Почему?

— У неё нет опыта, так ещё и… — Анжела Эдуардовна осеклась, не желая продолжать беседу. Она попыталась перевести разговор на другую тему: — Как твои дела в школе?

— Всё нормально. Ты не договорила, — Лиза, ожидая ответа, смотрела на мать.

— Мне бы не хотелось это обсуждать, но если тебе интересно, то она пыталась надавить на жалость.

— Чем же?

— Тем, что у неё больная дочь.

— Больная? — переспросила от удивления Лиза.

— Да, она сказала, что у неё порок сердца, нужна трансплантация. Вот и ищет срочно работу, готова взяться за любое дело.

— Та дочь, что пришла с ней? — Лизе почему-то не хотелось верить, что эта девочка с добрыми карими глазами и вьющимися волосами так серьёзно больна.

— Я не видела, с кем она пришла.

— А я видела. Милая девочка. Как же жаль, что у неё порок сердца, — Лиза присела на стул и посмотрела на мать. — Мама, может, ты пересмотришь своё решение?

— Дочь, я понимаю, что у тебя доброе сердце. Но я ищу горничную с опытом работы, а мама той «милой» девочки мне совсем не подходит.

— У нас есть шанс помочь человеку, даже, может быть, спасти жизнь, понимаешь? Мы не можем вот так вот поступить с ними.

— Как так? Лиза, всем не поможешь. В первую очередь нужно думать о себе.

— Но ведь она просила у тебя не денег, а работу. Она будет зарабатывать честным трудом.

— У нас есть благотворительные организации, мы помогаем людям. Нельзя мешать работу и личные симпатии.

— Я очень тебя прошу, дай этой женщине и её дочери шанс. Пожалуйста, мама.

Анжела Эдуардовна выдохнула. Ей был крайне неприятен этот разговор.

— Мне кажется, я бы могла подружиться с этой девочкой, — тихо сказала Лиза и опустила голову.

Анжела Эдуардовна неодобрительно покачала головой.

— Лиза, ты должна общаться с людьми своего круга.

— Мне первый раз захотелось с кем-то подружиться. Впервые в жизни.

— У тебя есть много друзей из школы, дети наших друзей и партнёров…

— Извини меня, но они мне не друзья, как и ваши вам, и ты это знаешь.

— Лиза…

— Мама, ты меня не слышишь. Я говорю не о вынужденном общении партнёров по бизнесу и их детей, а о дружбе искренней и по собственному желанию. Ни с кем из тех, с кем я знакома, я не хочу дружить, да даже просто общаться желания не возникает.

— Почему же? Они замечательные ребята.

Лиза прыснула со смеха.

— Замечательные ребята? Это последняя фраза, которой можно было бы их охарактеризовать. Знаешь почему? У них все разговоры о брендах, чьи родители больше зарабатывают, в какой стране они отдыхали на каникулах. Мне неприятно вести с ними беседу, потому что у меня другие интересы, не о вещах, а о жизни, книгах, музыке. А эти твои «замечательные» ещё о таком говорят между собой, о чём я не могу тебе рассказать, но поверь, это тебе точно не понравилось бы. Нет более бессмысленной траты времени, чем слушать пустые разговоры пустых людей. Они ничем не наполнены и даже не пытаются наполниться. Самое сложное для меня, — на щеках Лизы вспыхнул румянец, — это наблюдать их понты и краснеть, когда они хамят персоналу школы. Есть хорошие среди них, я не говорю, что прям все плохие, но их мало, и мы не можем отдельно общаться, только все вместе.

Анжела Эдуардовна не разделяла мнение дочери о детях её друзей и бизнес-партнёров. Она давно уяснила, что каждый должен общаться с человеком своего круга. По этой причине Анжела Эдуардовна давно исключила из списка знакомых подруг детства и одногруппников. Им просто не о чем было говорить, к тому же те постоянно просили у неё денег и помощи. Первое время, задолго до того, как она поднялась по социальной лестнице, они с мужем старались помочь своим друзьям и знакомым. Всякому, кто эту помощь просил. И только сильно обжигаясь, начинаешь понимать, что на самом деле ничего хорошего в такой «искренней и бескорыстной» дружбе нет. Поэтому Анжела Эдуардовна верила, что делает правильно, уберегая детей от «ненужных» знакомств и «проблемных» людей. Теперь она с ужасом представила себе, что её дочь может связаться с дочерью той женщины.

— Лиза, ты слишком строга к ним. Да, не все такие умные и взрослые, как ты, но дай им время. Они повзрослеют и осознают свои ошибки.

— Их родители многое осознали? — Лизе показалось, что она задала вопрос слишком резко.

Девушка не хотела разговаривать с мамой в подобном тоне. Она нередко замечала за собой, что в моменты спора и отстаивания своей точки зрения, могла быть резкой, а иногда даже грубой. Но в отношении родителей считала такую манеру недопустимой. Лиза выдохнула и встала с дивана.

— Значит, ты не дашь шанс этой женщине? — Лиза заранее знала ответ. — Хорошего вечера, мама.

Анжела Эдуардовна очень любила дочь. Она, как любая мать, старалась найти общий язык с детьми. С сыном было намного проще — он разделял почти все её взгляды на жизнь. С Лизой — сложнее. Анжеле Эдуардовне не хотелось портить отношения с дочерью, но и принять ту женщину на работу она не могла.

«Вот ещё! Из-за какой-то горничной конфликтовать с Лизой. Перебесится и успокоится. Всё будет нормально», — успокоила себя Анжела Эдуардовна и вышла из кабинета.

Но Лиза не успокоилась. Она твёрдо решила помочь этим людям. Девушка посчитала, что встреча с ними — это знак. Тем более ей понравилась Жанара. А для Лизы симпатия к людям — большая редкость. Девушке захотелось встретиться с ней ещё раз. Мысль о том, что она, возможно, нашла себе ту, которая станет ей лучшей подругой, не давала покоя.

Лиза дождалась, пока мама выйдет из кабинета. Уже через секунду после этого она стояла возле большого дубового стола перед стопкой резюме. Лиза без труда нашла нужное, сфотографировала адрес и телефон мамы Жанары и потихоньку выскользнула из кабинета.

Улыбаясь, она поднялась по лестнице и закрылась у себя в комнате. «Позвонить сейчас или завтра? Сейчас уже поздно, наверное. Прилично ли звонить в такое время, да ещё и незнакомым людям? — размышляла она, сжимая в руках смартфон. — Всё-таки лучше завтра. Завтра будет новый день, а может быть, даже, начнётся и новая жизнь».

Глава 3

Сквозь сон Жанара услышала звонок будильника. С трудом разлепив глаза, она поднялась с постели. С утра у мамы очередное собеседование.

«Нужно успеть собраться и позавтракать. Неизвестно, сколько времени на этот раз мы там проторчим», — с этой мыслью Жанара пошла в ванную.

Проходя мимо кухни, девочка увидела, что мама уже готовит завтрак.

— Доброе утро, мам.

— Доброе, доча.

«Кто вообще придумал так говорить? Какое же может быть доброе утро в 6 часов? Да никто не хочет вставать так рано, никто! Так с чего это оно доброе?»

Жанара, глядя в зеркало, стала укладывать в хвост непослушные кудри.

«Сейчас бы спать до обеда, а потом гулять где-нибудь с подругами, а не собираться на очередное собеседование в такую рань. Откуда взялся этот коронавирус? Если б не карантин, у нас была бы столовая до сих пор. Мама бы занималась делами, а я наслаждалась каникулами. Было бы с чего собирать на мою операцию. Главное — мама бы не грустила и не расстраивалась из-за работы так сильно», — Жанара обречённо вздохнула и открыла кран.

Алима бережно раскладывала ломтики тостов по тарелке. После того как дочь научила её пользоваться интернетом, женщина открыла для себя мир разнообразных рецептов. Каждое утро Алима старалась готовить необычные завтраки для дочери, чтобы порадовать её и поднять настроение. Из поджаристых кусочков хлеба она вырезала силуэт пёсика.

Приготовления занимали руки Алимы, но не мысли. Мысли её всегда были о ребёнке. Вот и сейчас в памяти проскользнул эпизод из прошлого, как она помогала знакомой на поминках её дочери. У казахов на похоронах всегда много людей. Поэтому помощники на кухне за всё утро даже не присели. Занимаясь приготовлениями, женщина изредка наблюдала за матерью умершей. Молодая мама сидела на краю скамейки, перебирала в руках скомканный белый платочек и смотрела в одну точку. Алима подошла к ней и молча обняла за плечи.

— Как бы я хотела готовить для живой дочери, а не чтобы помянуть её, — также глядя в одну точку, произнесла знакомая Алимы.

Эти слова больно вонзились в память. Как будто кто-то нацарапал их острым камнем в голове, да так, что не забудешь. Алима содрогнулась от этого воспоминания.

«Я успею, найду работу, соберу деньги, моя девочка будет жить. Даже думать не хочу, что не успею», — она вырезала из маслины «нос» для пёсика и положила его на тост.

— Ты лучшая мама на свете! Я не знаю ни одной мамы, кто бы так заморачивался с завтраками для своего ребёнка. Другим даже кашу лень приготовить, а тут такие шедевры каждое утро. Вот это мне повезло!

Алима улыбнулась. Приятное тепло разлилось по сердцу.

— Мне тоже повезло с тобой.

— Неправда, — буркнула Жанара и откусила голову собаке из тоста.

На дворе стоял август. Лето уже неторопливо собиралось восвояси, сворачивало изумрудные скатерти, складывало в корзину последние цветы, ловило солнечных зайчиков в банку. В это время осень терпеливо стоит на пороге с охапкой разноцветных листьев и дождями за пазухой. Утро выдалось на редкость ясным и тёплым. Жанара сняла с себя джинсовую куртку, которую надела на случай плохой погоды.

«Тащи вот теперь её в руках. Что за погода вечно в такое время года? Утром прохладно, днём жарко».

Алима и Жанара поприветствовали соседа, гуляющего с маленькой пушистой собачкой.

«Как можно держать в квартире собак? Там же шерсть везде, наверное, да и запах от них стоит, скорее всего. Гуляй ещё полдня с ними. Вот ему делать нечего».

Жанара засмотрелась на собаку и споткнулась о кота.

— Мурчик! — закричала она от испуга. — Зачем в такую рань отпускать кошек?

— Жанара, тише, на первом этаже у людей ребёнок маленький, напугаешь своим криком.

«Кошки, дети, собаки, что за утро такое? Ещё и жарко так, а я оделась тепло. Сегодня явно не мой день. Да и как вообще может быть какой-то день твоим, когда ты всего лишь больная обуза для своей матери».

Потом автобус ехал слишком долго, в нём было слишком тесно, слишком душно, и всю дорогу Жанара думала, куда все эти люди едут с утра. Опять это томительное ожидание в коридоре, и вот наконец мама зашла в кабинет. Девочка откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Вдруг она услышала знакомую мелодию: у мамы в сумке звонил телефон.

«Может, кто-то из работодателей?» — и сердце девочки забилось от волнения.

— Алло?

— Жанара, это ты? Как хорошо, что ты взяла трубку, а то я не знаю твой номер.

— Лиза? — Жанара от удивления встала.

— Да, это я. Я тут подумала, не встретиться ли нам с тобой где-нибудь? Погуляем, поболтаем. Если хочешь, конечно.

Жанара не верила своим ушам. Она больше удивилась бы, только если б мама Лизы пригласила погулять её маму.

— Жанара?

— Да-да, конечно, я согласна! Просто это так неожиданно, поэтому немного зависла, извини.

— Сможешь завтра в двенадцать часов дня в парке Первого Президента?

— Смогу.

— Отлично!

— Я обязательно приду.

— Я тоже, — улыбнулась Лиза. — Тогда до встречи.

— Да, пока.

— Пока.

— Лиза…

— Да?

— Спасибо большое за приглашение.

— До завтра.

Жанара начала ходить по комнате. Сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Неужели это правда? Ей звонила Лиза и пригласила погулять! Радость захлестнула её с головой. Такое чувство, будто кто-то укрыл тёплым одеялом в холодную ночь. Жанаре хотелось обнять весь мир. Когда Алима вышла из кабинета, девочка не смогла сдержать восторга:

— Ты не представляешь, что случилось! Угадай! — Жанара подбежала к маме.

— Не знаю, но судя по твоему виду и голосу, что-то очень хорошее? — Алима была очень удивлена, ведь ещё минут десять назад дочь сидела на стуле без настроения.

— Просто невероятное! Мне позвонила Лиза и пригласила гулять! — воскликнула Жанара.

— Твоя одноклассница?

— Нет, дочь той женщины, у которой ты проходила собеседование на днях. Я разбила её статуэтку, помнишь?

Алима удивлённо посмотрела на Жанару.

— Лиза пригласила тебя погулять?

— Да! Завтра в двенадцать часов в парке Первого Президента.

Алима задумалась. Она была рада за Жанару, но не могла найти объяснения поступку Лизы. К удивлению женщины, на сердце у неё было спокойно. Может, девочка и правда просто решила встретиться?

— Конечно же иди, если хочешь.

— Очень! Я так удивилась её звонку, а приглашению тем более. Она мне сразу понравилась, такая светлая, добрая, — затараторила Жанара. — Вот другая бы устроила скандал, заставила нас платить за статуэтку, а Лиза ничего не сказала даже. Она говорит, если бы я сломала руку, вот это была бы беда, а статуэтка — всего лишь вещь. Как она рассуждает правильно! Вот кто бы ещё так сказал? Да никто! Помнишь, когда я разбила… — всю дорогу до дома Алима слушала о том, какой Лиза прекрасный человек и как рада дочь, что та позвала её погулять.

«Хорошо, что автобус так долго не едет. С мамой пока болтаем, дышим свежим воздухом», — подумала Жанара.

«Как здорово, что в автобусе встречаешь столько людей. Разглядываешь интересные лица, украдкой хихикаешь над чьим-то громким разговором по телефону. Так тесно, что даже за поручни не держишься».

«Отличная погода! Успеем ещё помёрзнуть, впереди осень, а пока можно и косточки погреть», — она посмотрела на солнце, прищурив правый глаз. Жанаре показалось, будто оно улыбнулось в свои рыжие усы ей в ответ. Подходя к дому, мама с дочкой увидели соседа, выгуливающего собачку. Он сидел на скамейке и приглядывал за питомцем.

«Как же здорово иметь собаку! Это же самый верный друг!» — она вспомнила о своих утренних размышлениях и нашла решение проблем: «Шерсть можно вычистить, а если убирать за собакой, то и запаха не будет», — возле подъезда, как всегда, сидел кот Мурчик. Жанара достала из пакета булочку и положила перед ним лакомство.

— Извини, что налетела на тебя утром, я нечаянно.

Она присела рядом и гладила кота, пока тот ел.

— Как же хорошо дома, — Жанара наконец-то сменила тёплую кофту и джинсы на любимые розовые шорты с футболкой.

— «Дом» вообще такое тёплое слово. Пахнет от него свежей выпечкой и чистым бельём, — улыбнулась Алима.

Жанара только сейчас осознала, что даже не спросила, как прошло собеседование. Обычно это был первый вопрос, который девочка задавала, но сегодня она так радовалась звонку Лизы, что совсем забыла о нём.

— Извини, я забыла спросить. Как прошло собеседование?

— Как обычно, — вздохнула Алима, — сказали, перезвонят.

— Ты не обижаешься, что я забыла?

— Конечно нет, ты была такой радостной, как я могу на это обижаться!

— Не расстраивайся, мам. У нас большой город, богатых людей достаточно, ты обязательно найдёшь работу.

Жанара обняла маму и не желала отпускать. Ей хотелось, как можно дольше чувствовать теплоту маминых объятий.

Глава 4

Впервые за долгое время Жанара выспалась. Сегодня не нужно было идти с мамой на собеседование. Несмотря на это она проснулась рано. Жанара нервничала перед встречей с Лизой, поэтому ворочалась в попытке ещё немного подремать. Кровать казалась ей слишком тесной, и девочка решила — пора вставать. Открыв окно, Жанара сделала глубокий вдох. Свежий воздух приятно щекотал ноздри. Лохматый рассвет, почесывая растрёпанные кудри, спешил открыть дверь и впустить солнце на небосклон. Едва он повернёт ключ в замке, как озорные лучи проскользнут мимо него и побегут наперегонки ловить пушистые тучки. Вслед за ними выплывет солнце и догонит своих непослушных детей.

Жанара улыбнулась новому дню. Она перебрала кучу одежды, прежде чем выбрала наряд для прогулки. Ей совсем не хотелось, чтобы Лиза подумала, будто у неё нет вкуса. «На фоне её гардероба любой наряд из моего покажется безвкусным. Мои дешёвые вещи с барахолки и рядом не стоят с её луками», — рассуждала девочка. В итоге она выбрала чёрную футболку и чёрные джинсы. Мама порадовала панкейками в форме Микки Мауса с шоколадной пастой на завтрак. Но даже если бы на кухне её ждала пустая тарелка, Жанара ни капли не расстроилась бы.

Лиза тоже встала рано. Она волновалась не меньше Жанары. Открыв окно, помахала садовнику, который копался в её любимых шекспировских розах, подставила лицо прохладному утреннему ветерку и улыбнулась.

Она долго выбирала, куда пригласить новую знакомую. Ей не хотелось, чтобы девочка чувствовала себя не в своей тарелке рядом с ней. Наряжаться Лиза тоже не стала, чтобы не смущать Жанару. Перебрав почти все свои вещи, она выбрала чёрную футболку и такого же цвета джинсы.

Лиза в приподнятом настроении спустилась к завтраку. Любимая овсяная каша на молоке с ягодами, как обычно, ждала её на столе. Девочка быстро поела и поспешила на встречу.

Личный водитель высадил Лизу возле парка. Она глянула на часы и медленно пошла в сторону арки. До встречи ещё целых полчаса.

«Позвонить или нет? — подумала Лиза. — Наверное, не стоит, она же, скорее всего, добирается на автобусе, а в нём наверняка неудобно говорить по телефону. Поброжу где-нибудь здесь пока».

Жанара уступила место пожилой женщине, которая вошла в автобус.

«Буду теперь ехать, как сёрфер по волнам, — подумала Жанара. — Это ладно, главное не опоздать, а то вдруг Лиза не станет ждать меня и уйдёт».

Радости Жанары не было предела, когда вдалеке показалась высокая девочка с длинными светлыми волосам.

Лиза заметила, как к ней быстрым шагом шла Жанара. Они широко улыбнулись друг другу.

— Я так долго думала, что надеть, а в итоге пришла в том же, что и ты, — засмеялась Лиза.

— Я тоже сто лет выбирала! У меня в принципе вещей немного, а из этой кучки подобрать что-то приличное так вообще проблема, — расцвела в улыбке Жанара.

— Ты завтракала? Если хочешь, сразу пойдём в кафе, или для начала нагуляем аппетит в парке?

— Я не голодна, давай лучше пройдёмся. Или ты хочешь перекусить?

— Нет, я тоже за то, чтоб погулять.

На входе в парк Лизу и Жанару встретили величественные белые колонны с золотыми чашами по бокам.

В парке в любой день недели можно встретить фотографов, которые прыгают и бегают вокруг молодожёнов. Вот и сегодня Жанара и Лиза застали при параде невесту и жениха, которые участвовали в фотосессии. Девушка лет двадцати пяти, облачённая в пышное белое платье, завораживала своим видом прохожих. Фата невесты была настолько длинной, что Жанара едва не наступила на неё. Жених был одет скромнее: костюм тройка и черные туфли. Но в такой день люди чаще всего обращают внимание на невест, будто день свадьбы изначально придуман для них, чтобы каждая смогла почувствовать себя принцессой.

И Жанара, и Лиза в этот момент думали об одном и том же: «Удастся ли мне когда-либо примерить на себя такое платье?» — обеим понравился роскошный наряд невесты, которая позировала у высоких колонн.

Чуднее всех выглядел фотограф этой пары. Он то и дело нагибался, падал на тротуарную плитку, чтобы сделать удачный кадр. В момент, когда он встал на одну из колонн и обхватил железный прут, чтобы удержаться, а другой рукой продолжал держать фотоаппарат, все вокруг залились смехом. Он выглядел нелепо, и от того невеста слегла смутилась.

Девочки пошли гулять дальше. Оказавшись на территории парка, они залюбовались поющим фонтаном. Синхронно выплёскивающиеся струи воды сопровождались классической музыкой.

— Ты любишь классику? — спросила Лиза.

— Да.

— Всегда восхищалась людьми, которые могут играть на музыкальных инструментах.

— Можешь восхититься мной прямо сейчас, — подмигнула Жанара.

— В смысле? Ты умеешь играть на чём-то?

— Да.

— На чём?

— Угадай, — Жанара сделала таинственное лицо.

— Укулеле? — аккуратно предположила Лиза.

— Нет, покрупнее…

— Контрабас?

— Бери выше…

— Сдаюсь!

— Фортепиано, — с гордостью сообщила Жанара.

— Да ладно? Обожаю, когда кто-то играет на фортепиано!

— Как это ты меня ещё не попросила прям здесь и сейчас сыграть. Обычно люди так и делают. И неважно, что вы стоите на оживлённой улице или сидите в школе за партой.

— О да, как я тебя понимаю, — поддержала Лиза. — Я художница, и когда кто-то узнает об этом, сразу же просит прямо сейчас нарисовать его, семью, друзей, соседей, кошку.

Девочки посмеялись и продолжили прогулку.

Повсюду красовались клумбы, покрытые пёстрым цветочным ковром. С ранней весны до поздней осени цветы, словно яркие танцовщицы, сменяли друг друга в пируэте: не успевают отцвести одни, как тут же расцветают другие. Ковровые же цветы изображали казахские национальные узоры.

Лёгкий ветерок заставлял шелестеть стройные тополя, рассаженные по всему парку ровными рядами.

Девочки прошлись по Аллее влюблённых. Они остановились перед множеством навесных замков, которые пары вешают на решетчатую стенку в знак своей любви.

— Интересно, а когда люди разводятся, они снимают отсюда замок или нет? — задумчиво спросила Лиза.

— Надеюсь никогда этого не узнать, — мрачно ответила Жанара.

Лиза почувствовала, что эта тема неприятна Жанаре и поспешила увести её из этого места.

Они прошли мимо симпатичного японского уголка с сакурой, ручейком и пагодой. Вокруг висели декоративные фонарики и стояли скамейки. Девочки не стали задерживаться, им хотелось скорее попасть на смотровую площадку.

Они поднялись по ступенькам и увидели нескольких художников, которые трудились над картинами. Им позировали горы Заилийского Алатау.

— Впечатляет, — сказала Лиза.

— Аж дух захватывает, — согласилась Жанара.

Со смотровой площадки открывался отличный вид на город. Дома казались девочкам игрушечными, а крыши сложились в причудливый пазл. Город утопал в зелени и лучах щедрого солнца. Пушистый зелёный ковёр покрывал большую часть города. А над ним простиралось бирюзовое небо.

— Не знаю, сочетаются ли голубой и зелёный, но именно здесь и сейчас, зелёный город и голубое небо идеально подходят друг другу.

— Спорное сочетание, — ответила Лиза. — У англичан даже была поговорка: «Blue and green only on the queen». Только королева могла носить зелёное с синим. Но природе можно. Она — лучший художник.

— Только после тебя.

— Конечно, я лучшая, остальные все вторые, — улыбнулась Лиза. — А теперь самое время перекусить. Жанара, разрешите пригласить вас в итальянский ресторан «Mamma Mia».

— Название говорит само за себя. Может, куда-нибудь попроще сходим?

— Нет, попроще нельзя. Такой замечательный человек, как вы, заслуживает лучшего, — улыбаясь, сказала Лиза.

— Согласна, но у замечательного человека всё очень плохо с финансами, — ответила Жанара.

— В этот раз плачу я, не спорь. В следующий раз ты пригласишь меня.

— Да уж, разве что в столовку школьную на беляши, — Жанара постаралась скрыть неловкость за сарказмом.

— Я её в кафе, значит, а она меня на беляши в столовку! Хоть бы домой позвала, что ли, — наигранно всплеснула руками Лиза.

— Точно! Хорошая идея, — обрадовалась Жанара. — Слушай, моя мама отлично готовит, тебе понравится.

— Даже не сомневаюсь. Видишь, какая я хитрая, ещё даже не успела тебя покормить, а уже напросилась в гости на мамину стряпню.

— Я только за, и мама будет рада, я уверена, — сказала Жанара. — Ты бы знала, какие она для меня делает завтраки. Вот сегодня, например, был Микки Маус из блинов и шоколадной пасты, вчера собачка… — на протяжение всего пути до кафе Жанара в красках описывала кулинарные способности мамы.

Лиза подумала, что, скорее всего, у Жанары дружеские отношения с матерью, и ей взгрустнулось от того, что у них с мамой не так. Жанара заметила, что Лиза помрачнела.

— Что случилось? Я что-то не то сказала?

— Нет, наоборот, очень даже то. Меня скоро покормят вкуснейшей едой. Что может быть лучше?

Жанара очень волновалась. Она не знала, как себя вести в таком дорогом ресторане. Девочка видела такие разве что на картинках и в кино. И вот она сидит на плетёном коричневом стуле за круглым столом такого же цвета и с ужасом смотрит на цены в меню. Лиза уловила недоумение в глазах Жанары и поспешила её успокоить.

— Не смотри на цены. Бери всё, что хочешь. Сегодня я угощаю, не забывай.

Жанара кивнула, но перестать удивляться ценам не могла: «Стейк из баранины почти шесть тысяч тенге! На эти деньги мы с мамой можем жить неделю. И это ещё без гарнира. Простых котлет с пюре тут не подают? Суп рыбный, гаспачо… Господи, а просто борщ у них есть?»

Жанара бегала глазами по меню в надежде увидеть знакомое название. Но тщетно.

— Вы готовы сделать заказ? — раздалось где-то рядом.

Высокий молодой человек в зелёном фартуке и белоснежной рубашке стоял рядом с Лизой. Жанара заметила, что в руках у него нет ручки, блокнота, даже планшета: он не держал ничего, кроме салфетки. Пока Лиза проговаривала свой заказ, он повторял его, будто заучивал наизусть.

— Да, ризотто с белыми грибами, панна-котта и латте.

— А вы?

Жанара беспомощно посмотрела на Лизу. Из всего перечисленного она знала только латте. Взгляд упал на спагетти.

— Паста карбонара.

— Отличный выбор! А на десерт?

— То же самое, что и девушке напротив.

— Панна-котта?

— Да, и латте, пожалуйста.

Официант ушёл. Лиза откинулась на спинку стула. А Жанара, пользуясь случаем, спросила:

— Как это он всё запомнил? Я про нашего официанта. Даже ничего не записал.

— Кто-то считает это признаком хорошего ресторана. Но мне нравилось, как было раньше, когда официант записывал заказ в блокнот.

— Сказать по правде, я вообще не знаю, что это за блюда, — Жанара провела пальцем по меню. — Карбонару знаю, латте и всё. Такой кринж.

— Надо было, значит, заказать что-то другое, попробовала бы новое.

— Да я не знала, что пробовать, глаза разбегаются. Надеюсь, ты не будешь меня шеймить за это.

— Нет конечно! Надо было помочь тебе выбрать сначала, что-то я не подумала, извини, — Лиза почувствовала себя неловко, словно нарочно обидела Жанару.

— Да ладно, ничего. Ты же привыкла, когда приходишь в ресторан, сразу заказывать, а не помогать другим с выбором.

— Буду перестраиваться. Тебе нравится здесь?

Жанара огляделась. Столы из красного дерева, большие не то фонарики, не то лампы, свисающие с потолка, официанты в безупречной униформе. Абсолютно всё ей казалось стильным и красивым.

— Атмосферно, — восторженно улыбнулась девочка.

Когда официант принёс заказ, Жанара решила посмотреть, что будет делать Лиза, а потом уже приступать самой.

— Ты ждёшь, пока я попробую, чтобы понаблюдать, выживу или нет? — с улыбкой спросила Лиза. — Да вроде нормальный ресторан, чего ты боишься?

Жанара тоже улыбнулась.

— Боюсь сделать что-то не так. Не хочу быть как Шрек, когда он пил воду из посуды, пока другие в таких же своих чашках мыли руки. Помнишь этот момент?

— Помню! Тогда осёл ещё такой важный сидел и смотрел на него свысока, — Лиза искренне рассмеялась. — Не переживай, бери вилку и ешь.

Жанара немного расслабилась, но всё же волновалась. Она боялась допустить оплошность, а самое главное — не понравиться Лизе. Для начала девочка решила размешать сахар в кофе, а потом уже действовать по ситуации. От волнения она не заметила, как быстро и громко стучала ложкой.

— Ты хочешь тесто для шарлотки взбить из этого латте?

— Нет, я просто волнуюсь, извини.

— Да ладно тебе, расслабься. Я такая же девчонка, как и ты. Смотрела те же мультфильмы, выбрала ту же одежду, расстраиваюсь из-за прыщей и думаю, что никто в этом мире меня не понимает. Всё нормально. Давай лучше болтать!

Как только они приступили к еде, к ним подошёл шеф-повар ресторана.

— Елизавета Максимовна, приветствую вас, — почтительно обратился мужчина.

— Артём, добрый день, — Лиза встала из-за стола и слегка приобняла бородатого мужчину средних лет.

— Как поживаете? Давно вы не были в нашем скромном заведении, — голос мужчины звучал уважительно, словно он обращался не к подростку, а к взрослой даме.

— Решила познакомить подругу с итальянской кухней, а лучше вашего ресторана у нас в городе нет.

— Для меня лестно слышать такое от дочери спонсора.

— Я сегодня пришла не как дочь Анжелики Эдуардовны, а как просто Лиза. — Девушка улыбнулась, и наступило неловкое молчание.

— Приятного аппетита, — шеф-повар Артём попятившись назад, удалился на кухню.

— Когда-то мои родители помогли ему открыть первый ресторан, и теперь при каждом удобном случае он старается выразить свою благодарность, — пояснила Лиза Жанаре.

— Наверное, немалых денег стоит открыть такой вот ресторанчик, — с задумчивым видом произнесла Жанара.

— Около пятидесяти миллионов тенге, — Лиза спокойно продолжила есть свое ризотто.

— Столовая моей мамы обошлась ей в три миллиона тенге, но мы её всё равно не потянули, к сожалению. Вести бизнес в Алматы — затратное занятие. Так говорит моя мама, — вздохнула Жанара.

— Оно везде затратное занятие. Моя мама рассказывала мне о шеф-поваре из Нью-Йорка, который сейчас превратился в бомжа. Хотя у него в девяностых был один из лучших ресторанов на Манхэттене.

— Как так вышло, что он всё потерял?

— Неудачные вложения, кризис, долги. Поэтому я считаю, что важно оставаться просто хорошим человеком. Ведь деньги сегодня есть, а завтра их может не быть. Но моя мама так не считает. Для неё с годами деньги стали идеей-фикс.

— Значит, ты не боишься, что когда-то вы тоже можете остаться без денег?

— Совсем не боюсь. Я уже знаю, что буду делать в этом случае. Пойду писать картины на Арбате и продавать их. Буду также делать портреты на заказ. Прокормить себя можно. Но никогда нельзя ставить деньги на первое место.

Жанара выползла из своей раковины, словно улитка, и наконец смогла расслабиться. Девочки болтали обо всём на свете, смеялись, обсуждали, спорили. Единственное, о чём промолчала Жанара, — так это о том, что она вовсе не чувствовала себя непонятой. Она ощущала мамину поддержку и понимание во всём. Но сказать это вслух так и не решилась, чтобы не расстраивать Лизу. Вместо этого девочка пообещала себе, что станет для новой знакомой тем самым человеком, который всегда её поймёт.

Они вышли из ресторана и решили пройтись по улице Панфилова. Это излюбленное место молодёжи: тут катаются на роликах и самокатах, едят мороженое, встречаются с друзьями, чтобы снять видео для «Тик-тока».

— Ну что? Как тебе паста и кофе? — поинтересовалась Лиза, опускаясь на деревянную скамейку с высокой спинкой.

— Будь я ресторанным критиком, сказала бы: «Паста именно такая, какой она должна быть. Мягкая текстура теста, идеально прожаренные ломтики бекона, а кофе…» — Жанара запнулась.

— Что было с кофе? — встревожилась Лиза, увидев, как Жанара перестала улыбаться.

— Мне нежелательно пить кофе из-за больного сердца. Но сегодня, глядя на тебя, я не смогла устоять. Он действительно очень вкусный.

Глава 5

— Мама, где салфетки? Те красивые с цветочками и бабочками? — послышалось из зала. — Я все коробки перевернула, не могу найти их.

Алима вытерла руки и поспешила на помощь дочери.

Жанара сидела среди коробок и тщетно пыталась найти салфетки.

— Они на кухне, в навесном шкафчике над микроволновкой.

Девочка закатила глаза и цыкнула.

— Уровень способности найти что-то в своём же доме: Жанара. Спасибо, мам.

Как и обещала, Жанара пригласила Лизу в гости. Волновалась девочка не меньше, чем, когда шла на встречу с новой подругой в парк Первого Президента. Она с утра носилась по дому, искала красивую скатерть, бокалы, тарелки. Ей очень хотелось, чтобы Лизе понравилось, и она пришла снова.

У Алимы был любимый набор посуды — фарфоровый чайный сервиз на шесть персон. Он достался ей от бабушки после её смерти и был недорогим, но ценным как память о семье. Хранился сервиз в аккуратной круглой розовой картонной коробке. Алима не доставала его даже на праздники — боялась разбить. Жанара сомневалась, разрешит ли мама взять его, но всё же попросила достать сегодня этот памятный подарок.

— Мам, можно взять сервиз с сакурой? Пожалуйста! Триста раз «пожалуйста»!

— Да, конечно, доставай. Я же знаю, как для тебя важен этот званый обед.

— Спасибо! А то я уже приготовила целую речь о том, что мы живём один раз и не нужно жалеть вещи, — Жанара поцеловала маму, и счастливая убежала на кухню.

Алиме пришлось потратить последние сбережения, чтобы купить продукты и накрыть на стол. Деньги почти закончились, что очень её тревожило. Женщина скрывала свои переживания, не хотела портить дочери настроение. Старалась сделать всё, чтобы сегодняшний день запомнился девочкам только с хорошей стороны. С самого утра она занималась приготовлениями. Проснувшись на рассвете, замесила тесто для бауырсаков (Традиционное мучное изделие казахов и некоторых других народов. Готовится из пресного или дрожжевого теста в виде небольших пончиков (ромбовидной или круглой формы). Их жарят во фритюре в казане), после этого начала печь самсу из слоеного теста, которое приготовила заранее. К десяти часам утра Алима уже была изрядно вымотана, но держалась и старалась не показывать дочери свою усталость.

Лиза смотрела в окно и слегка постукивала карандашом по столу. Ритмичные движения приводили мысли девочки в порядок.

Нетрудно догадаться, что у мамы Жанары деньги на исходе. Столовая закрылась, она не работает, ещё и сегодня они готовят праздничный обед. Лиза хотела помочь Жанаре и её маме, но не знала, как это сделать.

«Не могу же я просто взять и дать им денег. Этим я поставлю их в неловкое положение, — Лиза посмотрела на свои наручные часы. — Пора идти», — она спустилась вниз, водитель уже ждал её в машине.

— Куда вам, Елизавета Максимовна?

— Сначала мне нужно заехать в «Colibri». Потом на улицу Монтажная, дом 13 А.

— Хорошо, понял.

— Сергей Николаевич, моей маме вы скажете, что довезли меня до парка Первого Президента, и я вас отпустила.

Сергей Николаевич встретился с Лизой глазами в зеркале.

— Вы же понимаете, что…

— Вы скажете моей маме, что высадили меня возле парка Первого Президента, и я вас отпустила, — жёстче повторила Лиза. Этот разговор был ей весьма неприятен. Сергей Николаевич — добросовестный водитель, пятый год работал на них без единого замечания. Она очень не хотела просить его врать и уж тем более угрожать ему.

— А если Анжела Эдуардовна узнает? Я лишусь работы в этот же день.

— Не беспокойтесь, если мама что-то узнает, я скажу, что вы высадили меня возле парка, а дальше я уже доехала сама. Обещаю.

Сергей Николаевич не хотел лишиться работы и не знал, как ему поступить правильно. Обещание немного успокоило мужчину, он расслабился и повернул ключ в замке зажигания.

Было решено купить для Жанары продукты. Лиза попросила водителя, чтобы он помог ей с выбором.

— Лиза звонит! — закричала Жанара. — Ты приехала?

— Да, стою возле твоей двери.

— Ой, забыла сказать, привет! Ну ладно, поздороваюсь сейчас, когда открою, — она посмотрела в зеркало. — Мама, я нормально выгляжу?

— Отлично!

— Всё готово же, да?

— Да.

— Фух, успели.

Жанара удивилась, когда увидела какого-то мужчину позади Лизы.

— Здравствуйте! Проходите!

Сергей Николаевич занёс пакеты в прихожую.

— Спасибо, вы можете идти, — сказала Лиза водителю.

Мужчина вздохнул с облегчением и попрощался с девочками.

— Кто это? — поинтересовалась Жанара.

— Наш водитель — Сергей Николаевич.

— А я подумала, это твой парень.

— Что? — Лиза искренне удивилась подобному предположению.

— Только не обижайся, пожалуйста. Просто ты не по годам взрослая, умная, ты сама знаешь. Потому я подумала, что и парень у тебя взрослый. Ещё подумала, что ты его привела с нами познакомить.

— Даже не знаю, что сказать. Не зря тест из интернета показал, что мой психологический возраст тридцать лет.

Алима вышла в коридор.

— Девочки, вы что не идёте за стол? Всё уже готово.

Она увидела несколько больших пакетов и вопросительно взглянула на дочь. Жанара проследила за взглядом матери и так же посмотрела на новую знакомую.

— Это вам, — улыбнулась Лиза. В гости же не ходят с пустыми руками, вот я и решила прийти с гостинцами, скажем так.

— С гостинищами, я бы сказала, — протянула Жанара. — Мам, помоги разобрать пакеты. Я одна не справлюсь.

— Лиза, так неудобно, не надо было, — смущенно промолвила Алима.

— Почему не надо было, мам? У нас как раз деньги уже почти закончились, ты давно не работаешь и неизвестно, когда найдёшь работу, так что гостинцы очень даже кстати.

Лиза заметила, как Алиме было неловко. От этого и ей самой стало не по себе.

— Я купила много всего, потому что ещё не так близко знакома с вами и не знаю, что вы любите. Можете выкинуть, если что-то не понравится.

— Интересно, что? Слабосоленую сёмгу или кусок говядины? — Жанара держала в одной руке кусок рыбы, в другой мясо. Она положила продукты назад и достала другие. — Или, может зефир в шоколаде? Или вот эту коробку шоколада? Лиза, не переживай, мы едим и мясо, и рыбу, и всё, что ты принесла, выбрасывать никто ничего не будет, — Жанара, широко улыбаясь, выудила из пакета пачку креветок.

— Я рада. Теперь угощайте меня, я специально ничего не ела, чтобы приехать голодной. Где можно помыть руки?

— Да, конечно, проходите, я сама разберу пакеты. — Алима указала в сторону небольшой ванной комнаты.

Девочки помыли руки и прошли в зал. Лиза окинула взглядом помещение. Диван, стулья, стол, кресла, всё было далеко не новым, но подобрано со вкусом и поддерживалось в идеальной чистоте.

— Садись за стол. Сейчас начнётся великая обжираловка, — объявила Жанара.

— Я всё слышу, — послышался голос Алимы из коридора.

— Мама не разрешает мне так разговаривать, типа привыкну и буду так выражаться всегда, — Жанара понизила голос до шёпота. — А что поделать, если приличного слова не найти? Ты посмотри, сколько всего вкусного мама наготовила. Попробуй найди слово для этого всего! — Жанара вздохнула и так же тихо закончила: — Только «обжираловка» и приходит на ум.

Алима отнесла пакеты на кухню. Женщина прислонилась к стене. Она почувствовала, как тяжёлый груз медленно сползает с её плеч. Дочь не будет голодать. Это самое главное сейчас. Когда нечем кормить ребёнка, в голову лезут страшные мысли. Кажется, что ты способен на всё, даже на преступление. Она была безмерно благодарна Лизе в этот момент. Алима вспомнила, что оставила девочек одних и поспешила в зал.

— Мам, мы тебя ждём. Будем объедаться, — Жанара подняла палец вверх. — Я заменила слово.

— Молодец, так гораздо лучше, — Алима посмотрела на гостью. — Лиза, спасибо большое за продукты. У нас сейчас не лучшие времена. Твоя помощь очень кстати. Даже не знаю, как тебя благодарить.

— Как это не знаешь? А вот это всё мы для кого готовили? — Жанара показала на стол. — Ну ладно, не мы, а ты, я только под ногами мешалась и воровала еду со стола, но салфетки со скатертью выбирала я. И посуду.

— Это неоценимый вклад, ты молодец, — кивнула Лиза. — Салфетки и правда красивые. Я очень люблю бабочек. У меня в детстве была целая энциклопедия о них.

— А у меня о динозаврах. Я даже ходила, как они, и доставала маму, спрашивая, похожа моя походка на их или нет. Ещё изображала какого-нибудь конкретного динозавра и просила маму угадать, кого именно я показываю.

— Было очень непросто, потому что ты показывала почти всех одинаково, — парировала Алима.

— Талантливый человек талантлив во всём, как видите. Приступим? — Жанара потерла руки.

— Жанара рассказывала, что вы прекрасно готовите, — сказала Лиза Алиме.

— Я не соврала, это чистейшая правда из всех правд, которые ты когда-либо в жизни слышала. Сейчас сама убедишься! Подожди минутку.

Алима и Жанара ушли на кухню.

Женщинаа вернулась с огромной тарелкой. Аромат варёной говядины тут же заполнил комнату. В тарелке под крупными кусками мяса едва виднелись кусочки теста. Морковь, картошка и лук придавали национальному блюду дополнительное украшение. Следом за мамой в комнату вошла Жанара, неся супницу с наваристым бульоном.

— Это бешбармак, его подают самым важным и уважаемым гостям.

— Я знаю, Жанара. Я же тоже живу в Казахстане. Тут все знают, что такое бешбармак.

— А я думала, что побуду для тебя гидом в чудесный мир казахской кухни. Это, кстати, куырдак, — Жанара открыла крышку на другом блюде. Жаркое из мяса, картофель, лук, посыпанные зеленью, пахли ещё аппетитнее. — А вот это бауырсаки, сладкие. Это салаты, есть ещё пирог на десерт. Приятного аппетита. Вы, как хотите, но я уже не в силах просто смотреть на еду, — с этими словами Жанара положила себе в тарелку куырдак.

Алима жестом попросила дочь подождать.

— Сначала гостья должна попробовать еду. Это наш знак уважения. Я ведь учила тебя, помнишь? Первыми трапезу начинают или старшие, или самые уважаемые гости.

— Извини, мамочка, я от этих запахов забыла все правила приличия.

Алима налила девочкам чай.

Лиза заметила на оборотной стороне вилок и ложек маркировку «90 копеек». «Значит, ложки сохранились ещё с былых времён. А по ним и не скажешь, блестят, как новые», — ещё с порога она заметила, как в квартире чисто. Обувь на полках, предметы гигиены в ванной, занавески, полотенца, всё аккуратно сложено, идеально выглажено. «Эта женщина была бы хорошей горничной. Надо обязательно найти ей работу».

— Лиза, о чём ты задумалась? — Жанара вопросительно смотрела на гостью. — Надеюсь, о том, как вкусно?

— О чём же ещё можно думать, когда тебя угощают такой вкуснятиной. Жанара не обманула, вы отлично готовите.

— Спасибо большое, — улыбнулась Алима.

— А что это за вкусный чай у вас? Не могу понять, чёрный это или зелёный?

— Это ташкентский чай. Пару ложек зелёного, пару чёрного, дольки лимона и немного сахара. Но сегодня вместо сахара я добавила нават, — пояснила Алима.

— Я вроде бы такой ещё не пробовала, очень вкусно.

После поедания пирога было решено смотреть фотографии.

— Давно я так не объедалась, — выдохнула Лиза. — Мне кажется, я сейчас выгляжу, как змея, которая проглотила шарик.

— Лучше так, чем быть, как я, — сплошной шарик, — уныло похлопала себя по бокам Жанара.

— Да ладно тебе. Нормальная у тебя фигура, это я слишком худая.

— Нет, ты как раз-таки нормальная. И волосы у тебя прямые, а у меня эти кудри, терпеть их не могу.

— А я на каждый праздник делаю волны.

Лиза встала и начала собирать посуду со стола.

— Давай поможем твоей маме убрать со стола.

— Давай.

Когда всё было убрано, Алима принесла стопку альбомов с фотографиями. Все трое сели на пол.

— Сейчас распечатанные фото — большая редкость. У нашего поколения всё в телефонах, — Лиза открыла маленький альбом и стала разглядывать фото на первой странице.

— А мы специально ходили в фотосалоны, чтобы сфотографироваться. Бережно хранили все фотокарточки, вклеивали в альбом, подписывали.

— Мы тоже храним и подписываем фото, только в соцсетях, мам, — перебила Алиму Жанара.

— Да уж, мир очень изменился, — вздохнула женщина. — В девяностые, когда у нас были только стационарные телефоны, мы и вообразить не могли, что когда-то телефон будет настолько маленький и без провода и, что носить его можно будет с собой.

— А то, что через телефон можно будет увидеть человека прямо здесь и сейчас? Это же казалось настоящим чудом, наверное.

— Да, Лиза, ты права. О таком мы и мечтать не могли.

Гостья задержала взгляд на одном из фото.

— Это вы?

— Да, это я.

— Очень красивая.

— Спасибо большое!

— Мама на чёрно-белом фото без всяких фильтров и обработок выглядит лучше, чем я с ними со всеми на цветном, — Жанара закатила глаза.

— О да! Моя тоже такая красавица на фотках, я там и рядом не стою, — закивала Лиза.

— Вы обе копии своих мам, такие же красивые и даже лучше. Все ваши недовольства — это подростковое, скоро пройдёт, — по-доброму улыбнулась Алима. — Это альбомы с фотографиями Жанары. Я по привычке распечатывала фотографии и собирала их. Вот она первый раз поползла, а тут пошла, вот первый зубик, а вот она научилась держать ложку, — в глазах у матери сверкнули слёзы.

Девочки переглянулись.

— Представляешь, мама до сих пор хранит мой первый гнилой зуб и мои первые завитушки, — Жанара попыталась отвлечь маму, чтобы она не расплакалась.

— Как мило!

Жанаре показалось, что на лице Лизы промелькнула тень, как тогда, в парке.

— Да, зубик в мешочке, а волосики в бумаге, — кивнула Алима.

«Успокоила одну, так расстроила другую, — подумала Жанара. — В чём же дело? Что ломать голову, надо спросить».

— Лиза, почему ты расстроилась?

Лиза ниже опустила голову. Ей сложно было признаться в этом даже самой себе. А кому-то — ещё сложнее.

— У вас такие тёплые отношения с мамой… — с трудом произнесла она и осеклась.

— У вас разве не так?

Лиза отрицательно покачала головой.

— У нас нет взаимопонимания. Я её люблю очень, как и она меня, но… Мне сложно говорить об этом, — она помолчала, собираясь с мыслями. — Я хочу жить, как чувствую, а мама хочет, чтобы я жила, как правильно, по её мнению. Она пытается контролировать всё и практически не даёт мне свободы выбора. Ей кажется, что она всегда знает лучше, но ведь это моя жизнь, и я имею право на ошибки. Мы даже ходили к семейному психологу, но пока безуспешно.

Алима вздохнула и закрыла альбом.

— Чаще всего родители воспитывают детей так же, как воспитывали их самих, но не в моём случае. Я тебя хорошо понимаю, Лиза. У меня мама контролировала мою жизнь от и до. В то время к психологам ходили разве что герои сериалов, да и то не все. Мы пытались разобраться сами, но не вышло. Я поклялась себе, что никогда не буду так же воспитывать своих детей, поэтому стараюсь считаться с желаниями дочери и всегда ищу компромисс.

Все трое замолчали. Каждый думал о своём.

— Вспомнила свою маму, — задумчиво сказала Алима. — Я бы очень хотела повернуть время вспять, сказать ей всё несказанное, обнять много-много раз, чтобы потом не жалеть о том, что мало обнимала. Хотела бы, чтобы она знала — я люблю её и очень скучаю. Прелесть жизни и её трагедия в том, что жизнь — это здесь и сейчас. Ни в прошлое не вернуться, ни в будущее не заглянуть. Мы никогда не вернём время, когда были ещё живы люди и мечты. Остаётся только ценить тех, кто рядом.

Лиза встала с пола.

— Уже поздно, мне пора. Спасибо вам огромное за такой тёплый приём, всё было очень вкусно. Я позвоню водителю, меня заберут.

— Лиза, мама любит тебя. Что бы между вами ни происходило, помни об этом, — Алима взяла Лизу за руки и посмотрела девушке в глаза.

Лиза ещё раз горячо поблагодарила Алиму, обняла Жанару и поспешила уйти. Всю дорогу до дома она едва сдерживалась, чтобы не зарыдать. В горле стоял ком невыплаканных слёз. Лиза не могла понять, завидовала ли она Жанаре, и от чего стало паршиво на душе. Едва Сергей Николаевич остановил машину, Лиза выскочила из неё и побежала в дом. Она без стука, что было ей совсем несвойственно, забежала в кабинет мамы. Анжела Эдуардовна сидела за ноутбуком. От неожиданности она резко встала.

— Лизонька, что с тобой?

— Мама, ты хранишь мои первые волосы и зуб?

— Да, конечно, а почему ты спрашиваешь?

— Честно хранишь? Правда? — на глаза Лизы навернулись слёзы.

— Конечно! У тебя красивые волосы с рождения, такие блестящие, цвета пшеницы. Я отрезала локон и завернула в бумагу, когда тебя крестили. И когда выпал твой первый зубик, я сохранила его на память.

Лиза не в силах больше сдерживаться кинулась к маме в объятия и зарыдала.

— А детские фотографии мои? Ты пересматриваешь их?

— Постоянно пересматриваю. Все фото, где ты ещё младенец, где уже ползёшь, где ходишь, где ты пошла в первый класс, — Анжела Эдуардовна почувствовала, как у неё самой подкатывает ком к горлу.

— А друзьям показываешь, рассказываешь обо мне?

— Конечно, Лиза, я только о тебе и говорю, какая ты у меня умница, красавица, взрослая не по годам, серьёзная.

— Мама… — Лиза рыдала навзрыд на груди у матери. Это были самые дорогие, самые важные слова на свете. Она чувствовала себя счастливой, как никогда.

«Мама меня любит, принимает несмотря ни на что — это самое главное».

Анжела Эдуардовна не понимала, что происходит с дочерью, но не задавала лишних вопросов. Ей хотелось знать, где была Лиза, почему пришла так поздно, но материнское сердце подсказало, что сейчас расспросы неуместны. Она лишь гладила дочь и прижимала к себе. И даже не заметила, как по её щекам потекли слёзы. А в это время на свете одним счастливым ребёнком, который убедился в материнской любви, стало больше.

Глава 6

Лиза готовилась ко сну, когда услышала шум на первом этаже. Родители громко выясняли отношения. Подойдя к перилам, она увидела, что мать с отцом опять ругались. Из их ссоры Лиза сделала вывод, что маме уже доложили о походе дочери в ресторан с Жанарой. Анжела Эдуардовна требовала от мужа принять меры.

— Тебе всегда было всё равно! Ты никогда не занимался семьёй!

— Неправда! Я просто не хочу вмешиваться. Она уже взрослая, сама пусть решает, с кем общаться.

— Что значит «взрослая»? Ей всего семнадцать лет, о чём ты? Её нужно наставлять. Эти люди ей не ровня, они будут тянуть её вниз! Что хорошего она может взять от общения с ними? Но, я смотрю, у тебя на это нет времени. Ты слишком занят всякими дешёвками!

— Выбирай выражения!

— Ты ещё будешь их защищать?

— Я никого не защищаю, я прошу тебя следить за языком.

— Я знаю, почему ты не против! Потому что ты любитель провести время со всякими…

— Анжела, прекрати!

— Я знаю, я её видела, я всё знаю! — голос Анжелы Эдуардовны сорвался. — Безродная дешёвка! И такое тебе важнее, чем семья? Вот с этим ты проводишь время вместо того, чтобы воспитывать своих детей! Неудивительно, что ты ничего не можешь сказать дочери!

— Ты невыносима! Прекрати, или я сейчас же уйду.

— Не терпится побежать к этой дворняжке?

Максим Дмитриевич взял со стула пиджак и быстрым шагом вышел из дома. Анжела Эдуардовна села за стол и расплакалась. Её плечи вздрагивали в такт рыданиям.

Лиза молча развернулась и ушла в комнату. Она села на кровать и закрыла лицо руками. «У отца есть любовница, — ей стало безумно больно. Смесь злобы и обиды захлестнула с ног до головы. — Предатель. Как он мог?» — Лиза долго плакала, прежде чем уснуть, уткнувшись в мокрую от слёз подушку.

Лиза и Жанара переписывались всю неделю, рассказывали друг другу школьные истории, жаловались на учёбу. В субботу было решено пойти погулять. Родители Лизы владели многими магазинами одежды и домашнего текстиля, бутиками в торговых центрах Алматы. Со временем, когда весь мир перешёл в онлайн, стало просто необходимо завести аккаунты в социальных сетях. Имея команду продавцов, Романовы поняли, что им не обойтись без SMM-специалистов. Потому что интернет-магазины при правильном подходе к делу могут приносить прибыль ничуть не меньше, чем торговые точки. Лиза имела доступ почти ко всем аккаунтам интернет-магазинов её родителей. Более того, она курировала работу SMM-менеджеров. Как творческому человеку, ей нравилось самой подбирать фотографии для публикаций, создавать фото- и видеоконтент. Даже тексты для постов в «Инстаграм» и «Вконтакте», которые писали копирайтеры, она проверяла сама. Как-то утром, когда Лиза просматривала аккаунт своего магазина одежды и переписывалась с Жанарой, ей в голову закралась мысль: «А что, если нанять Жанару в качестве SMM-специалиста, вести аккаунт одного из моих магазинов? Купить ей хороший курс, чтобы она научилась это делать, и пусть попробует, почему нет?»

«Точно! — Лиза хлопнула себя по коленкам. — Как же я сразу не догадалась? — она очень хотела помочь Жанаре, но не знала как. Ей не хотелось давать деньги просто так, ставя в неловкое положение и подругу, и её мать. — Я помогу Жанаре зарабатывать! Ей будет хватать денег на личные расходы. Теперь надо подумать, как устроить на работу её маму».

Она собиралась обсудить всё с Жанарой во время прогулки. Лиза была сломлена и подавлена из-за вчерашних событий, но не хотела отменять встречу. Поддержка подруги была бы сейчас как нельзя кстати.

Жанара пришла в хорошем настроении. Лизе не хотелось портить атмосферу, к тому же ей показалось, что приподнятого настроя подруги хватит на них обеих.

— Как мама?

— Нормально, спасибо. Если бы ей удалось найти работу, было бы, конечно же, лучше, но бывали времена и похуже, чем сейчас. Спасибо огромное тебе ещё раз за еду. Там столько всего! Мне очень понравились королевские креветки, они такие большие! А ещё торт «Наполеон» и… Лиза?

— А? Что? — откликнулась Лиза. Она уже потеряла нить разговора, погрузившись в свои мысли.

— С тобой всё в порядке?

— Да, всё нормально, — Лиза мотнула головой, словно надеясь стряхнуть плохое настроение. — Королевские креветки, говоришь, понравились? Мне тоже они очень нравятся, мои любимые морепродукты.

— Ты из-за мамы опять? — Жанара не дала отвлечь себя от заданного вопроса.

— Нет-нет. Наоборот, мы поговорили тем вечером. Она просто осчастливила меня.

— Да ладно? А что тогда?

Лиза осмотрелась и спросила, переводя тему:

— Давай зайдём в книжный? Ты любишь читать?

— Обожаю. Кто у тебя любимый писатель?

— Угадай.

— Дай подсказку хотя бы?

— Так нечестно.

— Так, а как я угадаю, Лиза? Их же много. Может, я вообще его не знаю.

— Ну хорошо. Это иностранный писатель.

— Джек Лондон?

— Очень люблю его. Особенно «Мартина Идена», но нет.

— Я больше не знаю иностранных писателей.

— Серьёзно?

— Оскара Уайлда ещё знаю.

— «Портрет Дориана Грея» — это шедевр, но нет.

— Лиза, ну скажи!

Девочки подошли к большому книжному магазину «Букворм». В просторном светлом зале витал запах бумаги. Через большие окна лился солнечный свет. Повсюду стояли полки с книгами. А в углах — горшки с цветами. Девочки поднялись по лестнице, которая вела на второй этаж. Там можно было посидеть на удобных пуфиках и почитать.

— Лиза, так кто твой любимый писатель?

— Сейчас скажу и даже покажу, — Лиза загадочно улыбнулась и затерялась среди полок с книгами.

Жанара села на ближайший пуфик и с восхищением огляделась по сторонам. «Как тут красиво! Настоящее царство книг», — подумала она.

— Вот! — Лиза широко улыбалась, показывая подруге книгу.

— Эрих Мария Ремарк «Три товарища», — прочла Жанара на обложке. — Твоя любимая книга?

— Да! Я обожаю её, — Лиза села рядом с Жанарой. — Мне кажется, люди сильно недооценивают дружбу. Миллионы книг о любви, о романах, о разбитых сердцах. Но ведь дружба бывает порой сильнее любви. Вот я, например, никогда не смогу рассказать парню то, что могу доверить тебе, подруге. Никогда не смогу поговорить с ним о девчачьих проблемах. Разве ты можешь позвонить вся в слезах, с размазанной тушью в три часа ночи парню? А подруге можешь. Она обязательно приедет и утешит тебя. Но книг о дружбе так мало по сравнению с книгами о любви. И стихов, и рассказов. В «Трёх товарищах» о любви тоже есть, куда ж без неё. Но какая у них была дружба! Не буду рассказывать, вдруг ты решишь прочесть, — Лиза встала и тут же села назад. — А давай не вдруг, а прочитаешь?

— Э-э-э… я даже не знаю… Да, давай, конечно, — чуть неуверенно ответила Жанара.

— Тогда я подарю тебе её, договорились?

— Она, наверное, очень дорогая?

— Об этом не беспокойся.

— Лиза, мне неудобно. Давай пойдём в какой-нибудь букинист и купим там книжку подешевле.

— Хорошая идея! — Лиза подскочила с пуфика и тут же добавила: — Но не из-за цен, просто мне нравятся букинисты. Люблю старые книги. У каждой своя история, своя прожитая жизнь, свой особенный запах. Листаешь её и понимаешь, что когда-то кто-то так же плакал над ней, смеялся, переживал. Решено — идём.

Девочки вышли из книжного магазина и довольно быстро нашли по навигатору ближайший букинист, оставалось только выстроить к нему маршрут. Через полчаса они стояли перед маленьким неприметным магазином. Вход в него лежал через двор между двумя старыми жилыми домами и вёл в подвальное помещение.

Лиза заметила, что Жанара тяжело дышала.

— С тобой всё в порядке?

— Да, всё нормально, пойдём.

— Нет, ты точно в порядке? — забеспокоилась Лиза.

— Да, такое часто бывает, не обращай внимание.

— Жанара, я не могу не обращать внимание.

— Мне уже лучше, пойдём, — ответила Жанара, и первая устремилась вперёд.

Подруги зашли в магазин. Лиза нашла полку с зарубежной литературой и стала искать книгу. Жанара присоединилась к ней.

— Вот она! Есть! Теперь-то ты точно не отвертишься, придётся читать.

Жанара заулыбалась.

— Даже не думала. Мне самой стало интересно, что за произведение так сильно любит моя подруга.

Девочки бродили среди полок, рассматривали книги, предполагая, кому они могли принадлежать раньше. Двери магазина внезапно открылись. Вошла пожилая пара. Женщина шла медленно, опираясь на трость, мужчина поддерживал её за руку. Вяло передвигая ногами, мужчина направился в сторону девочек. Он нежно держал супругу за руку и что-то говорил ей.

— Девочки, здравствуйте!

— Здравствуйте! — хором ответили подруги.

— Дело в том, что у нас с супругой плохое зрение, у меня-то ещё куда ни шло, а у моей Ани совсем никудышное. Вы не могли бы помочь нам выбрать книгу, будьте так добры? Я могу сам, но это займёт много времени, руки трясутся, вижу не очень хорошо. Продавца не хотелось бы отвлекать от работы, буду очень благодарен, если вы нам поможете.

— Да, конечно, поможем, — девушки закивали.

— Моя Анечка всю жизнь любила читать, но из-за зрения последние годы не может, вот я ей читаю. Мы садимся дома у окошка, она в кресле-качалке, а я, напротив, и читаем. Вернее, я читаю, а моя Аня слушает.

— А какой жанр? А что вам больше всего нравится?

— Как и всем женщинам, про любовь, — улыбнулась Анна.

Лиза и Жанара переглянулись.

— Аня была не только настоящей красавицей, но и умницей. Очень много произведений прочла, с ней всегда было интересно. Мне очень повезло, — он с любовью посмотрел на супругу, та улыбнулась ему в ответ. Почти белые волосы, мутные голубые глаза, морщинистое лицо. Время уже давно стёрло последние следы красоты с лица женщины, но муж так смотрел на неё, что, казалось, он до сих пор видит в ней ту молодую девушку, которую полюбил когда-то.

— Аня просила «Даму с камелиями» Александра Дюма-младшего. Давайте поищем, пожалуйста?

— Сейчас найдём, — Лиза со знанием дела пошла к полке с французской литературой. Пара минут, и книга была найдена. Девочка победоносно подняла томик и помахала им в воздухе.

— Посмотрите, какая красивая обложка! Только конец в книге такой печальный. Знаете, я так рыдала. Может, что-то повеселее найти вам?

— Нет-нет, спасибо огромное! Анечка хочет именно эту, — мужчина покачал головой. — Поплачем, чего уж там. Покуда человек чувствует, он живёт. Значит, не такие уж мы и старые, раз всё ещё способны плакать над романом, — дедушка улыбнулся, нежно взял за руку свою жену, и они пошли к кассе.

Лиза была мрачнее тучи. Подруги больше не смотрели книги, ничего не обсуждали. Лиза заплатила, и они вышли на улицу.

— Лиза, что с тобой? — встревоженно спросила Жанара.

Та покачала головой в ответ.

— Расскажи мне, может, станет легче, мы же подруги. Мы подруги?

— Да.

— Ты же сама говорила, что можно даже ночью приехать к подруге, она тебя утешит, а тебе даже ехать не надо, я здесь.

Лиза замерла на мгновение, после чего кивнула.

— Хорошо, давай зайдём в ближайшее кафе.

Подруги нашли кафе неподалеку от букиниста. Небольшое, всего пара столов. Посетителей почти не было. Девочки сразу заказали пиццу. Лиза выбрала самый дальний столик в углу. Она откинулась на спинку дивана, глубоко вздохнула и закрыла глаза.

— Я уже ложилась спать, но услышала шум внизу. Было похоже, что кто-то ругается. Это были мама с папой, — она открыла глаза и села ровно. — У папы есть любовница.

— Что? — Жанара от неожиданности спросила громче, чем следовало, и сидящие за дальними столиками пары оглянулись. — Извини, пожалуйста, я просто не ожидала такое услышать.

— Представь себе, в каком я шоке. Они ссорились, да, но такое… Когда я увидела этих бабушку и дедушку, мне стало обидно, — Лиза сжала чашку кофе, почти не чувствуя жара. — Почему мои родители не такие? Почему папа не любит маму? Представь себе, какие счастливые дети и внуки у этой пожилой пары? А я никогда не узнаю этого счастья. Это не зависть, мне просто обидно. Или зависть. Не знаю, — девушка покачала головой. — Я не хочу никому зла, я хочу себе добра. Наверное, я плохой человек, раз не умею радоваться за других. Нет, я рада за них, но тоже так хочу.

— Ты не плохой человек. Это нормально — хотеть чего-то хорошего себе, — спокойно сказала Жанара, кладя свою руку рядом с руками Лизы. — Я тоже, когда вижу красивые вещи, думаю, что тоже бы хотела так одеваться. Не одно и то же, конечно, но ты не думаешь о платьях, потому что они у тебя есть, а у меня и платьев-то нет, вот я о них и думаю. И о счастливых семьях думаю. Я тоже не знаю, что это такое. Даже не знаю, что такое полная семья, у меня только мама.

— Наверное, лучше, когда только кто-то один, чем, когда они живут вместе без любви, и дети это видят, — зло сказала Лиза.

— Почему ты сказала, что именно папа не любит маму, а не друг друга?

— Мне бабушка рассказала. Я однажды спросила у неё насчет их ссор. Она сказала, что папа женился на маме, потому что та была хорошей партией. А мама влюбилась в него по-настоящему. У семьи отца были не лучшие времена, им грозило банкротство. Вот он и решил жениться по расчёту. Мама была гимнасткой, красавицей, умницей. Отец ухаживал за ней долгое время, наверное, поэтому она влюбилась. Он ведь тоже был красавец, спортсмен. Однажды они хотели развестись, но мама узнала, что беременна мной, — Лиза тяжело вздохнула. — Это так ужасно, осознавать, что ты дитя не любви, а расчёта.

— Ой, Лиза, — Жанара махнула рукой. — Я дитя любви, а что толку? Мои родители встречались со школы, любили друг друга, а когда у меня обнаружили порок сердца, папа ушёл. Так что ты не многое потеряла. Твой хотя бы не бросил вас.

— Не бросил из-за денег.

— Думаешь, забыл бы о тебе, если бы они разошлись? Не помогал бы? Не интересовался вами?

Лиза призадумалась. Она начала быстро стучать пальцами по столу.

— Нет. Точнее, уверена, что нет. Отец бы в любом случае помогал нам.

— Вот видишь. А моему всё равно, что я ем, как живу и живу ли вообще. Так что даже не переживай, что ты не дитя любви, — махнула рукой Жанара. — Кто бы что ни говорил, а с деньгами жить проще. Твоей маме было бы легче прийти в себя, она поехала бы в путешествие, по салонам походила, всяко лучше, чем остаться с больным ребёнком на руках, ещё и без денег. Там вообще не до развлечений, думаешь, что бы поесть да чем ребёнка накормить, — Жанара покачала головой и тише добавила: — Понимаю, от того, что кому-то хуже, не станет легче. Просто надо ценить то, что есть. Мне тоже обидно, что семья неполная, что денег вечно нет, одеваюсь я плохо. Но я ценю свою маму, то, как она ко мне относится. Всегда стараюсь найти плюсы, иначе вечно ходить грустной придётся. Что это за жизнь?

— Какая ты умничка! Мне много чего дано, надо это ценить, ты права. Кстати! — Лиза улыбнулась так широко, что Жанара автоматически засияла в ответ. — У меня есть отличная идея! Я придумала, как тебе можно заработать денег.

— Как? — Жанара заметно оживилась.

— У нашей семьи есть интернет-магазины, некоторые из них мои. Их ведут SMM-менеджеры, а я контролирую работу. Так вот, я хочу купить тебе курс по ведению «Инстаграма», деньги потом вернёшь, как заработаешь. Когда ты научишься, дам тебе работу. Будешь вести одни из интернет-магазинов одежды.

Жанара приложила к лицу руки, сложенные вместе.

— Ничего себе новость!

— Ты согласна?

— Конечно! Если ты поможешь мне купить курс, я обязательно верну, — Жанара почти вскочила со стула. — Буду стараться, учиться, работать. Я пробовала уже найти подработку, чтобы помочь маме. Хотела разносить листовки, но не могу долго стоять и ходить. У меня порок сердца, — Жанара замолчала. Она стала грустнее, опустила голову.

— Тебе не придётся стоять, ходить, даже, возможно, сидеть. Можно вести страницу лёжа. Платить я буду хорошо, как всем своим сотрудникам, — Лиза подалась вперёд. — Только представь себе, ты сможешь купить всё, что захочешь, помочь маме, и всё это, не выходя из дома.

Жанара расцвела.

— Аж не верится. Когда приступим?

— Я узнаю о курсах, выберу лучший и запишу тебя, — деловито сказала Лиза.

— Спасибо огромное!

— Пока ещё не за что.

Официант принёс пиццу.

— Я на радостях сейчас съем её всю. Пожалуйста, не дай мне этого сделать, — Жанара демонстративно обхватила деревянный поднос пиццы руками и медленно потащила его на себя.

— Не переживай, я тоже возьму удар на себя.

Девочки ели пиццу, болтали, а после решили немного прогуляться. Как обычно, когда рядом дорогой человек, время быстро пролетело. Лиза и Жанара попрощались, хотя очень не хотелось. Хотелось бродить по тёмным улицам, болтать с подругой всю ночь напролёт. В юности, когда ты полон сил, энергии, когда вся жизнь впереди, тебе кажется, что потратить её на увлекательные разговоры не такая уж и плохая идея. Думаешь, что если рядом стоящий друг, то это большая удача. Можно провести с ним всё своё свободное время. С возрастом осознаёшь, что увлекательные разговоры — это лучшее, на что ты можешь потратить жизнь. Что если рядом стоящий друг, то тебе несказанно повезло. Что хочется освободить как можно больше времени, чтобы потратить на него.

Лиза лежала и смотрела в потолок. Жанара делала то же самое. Наконец она взяла телефон и написала Лизе:

Жанара: Наверное, люди так много внимания уделяют любви, потому что любовь для них — это всё, и дружба в том числе. Может, они не разделяют их? Наверное, тот дедушка был лучшим другом своей жены и остаётся им. Думаешь, она ездила к подруге в три часа ночи заплаканная? Мне кажется, она ездила к нему. Или, скорее всего, вообще никогда не плакала в три часа ночи, потому что он её любил. До сих пор любит, это видно.

Лиза: Думаю, не всё так радужно и весело. Может, он всю жизнь был тираном? Может, она плакала не только в три часа ночи, может, даже жила у подруг из-за него.

Жанара была категорически не согласна:

Жанара: Но ведь он читает ей книги до сих пор, что это, если не любовь?

Лиза: Может, он так заглаживает вину за то, что плохо к ней относился?

Жанара: Ну ты и пессимистка, Лиза! Он бы так не смотрел на неё, если бы не любил, согласись? Тиран бы остался тираном. Он бы не стал ходить по букинистам, искать книги, читать их.

Лиза: Хорошо, ты победила. Победил оптимизм, вера в любовь, радуга и единороги. Давай спи, тебе надо больше отдыхать.

Жанара: Спасибо за заботу, мам. Спокойной ночи.

По щекам Лизы потекли слёзы. Она видела, как дедушка смотрел на жену. Ни капли сомнения, что он любил её. Девочка думала о том, что, скорее всего, у неё никогда в жизни такого не будет. Никто так не посмотрит на неё, не прочтёт ей книгу в старости.

Жанара лежала с улыбкой на лице. Если этот дедушка до сих пор любит свою жену, значит, любовь существует и когда-то её тоже кто-то может так полюбить. Он будет так же смотреть, читать в старости книги. Она взяла телефон.

Жанара: Лиза, даже если у меня будет лучший муж на свете, в три часа ночи заплаканная я поеду к тебе! Потому что ты моя любимая и лучшая подруга.

Лиза вытерла слёзы и улыбнулась.

Лиза: Обещаю открыть дверь и пустить тебя. Только если не будешь часто приезжать. Я уже чувствую себя на тридцать, а в тридцать буду чувствовать на пятьдесят, имей совесть, мне нужен будет покой. А теперь спи, или расскажу твоей маме, что ты допоздна сидишь в телефоне. Спокойной ночи.

Жанара заснула улыбаясь. Девочка была счастлива обрести подругу, которая о ней заботится.

Лиза больше не плакала. Она думала о том, как ей повезло, что Алима с Жанарой пришли к ним домой на собеседование. Наконец-то у неё есть настоящая подруга, которая её понимает.

Глава 7

Анжела Эдуардовна давала распоряжения садовнику. Берик Муратович внимательно слушал и кивал головой. Лиза наблюдала за ними из окна. Она избегала разговора с мамой, потому что все их беседы заканчивались нравоучениями. Лиза дождалась, когда мама зайдёт в дом, и только потом вышла в сад.

Навстречу ей шёл отец. Он широко улыбнулся дочери, но не увидел улыбки в ответ.

— Лиза, ты чем-то расстроена?

Она покачала головой. Максим Дмитриевич нервно поправил галстук. Он внимательно посмотрел на дочь. Лиза прошла мимо отца, чтобы садовник не стал свидетелем неприятной семейной беседы. Среди любимых роз Лиза могла отвлечься от навязчивых мыслей.

— Доброе утро, Берик Муратович! Как там розы поживают?

— Доброе, Елизавета Максимовна, цветут и пахнут, прям как вы!

— Пожалуйста, не называйте меня так! Мамы нет рядом, так что зовите меня просто Лиза. Я похожу тут. Не помешаю вам? Запах роз действует на меня чудеснейшим образом.

— Да, конечно. Хотите, срежу вам лучший букет?

— Буду рада. Спасибо вам большое!

Лиза в хорошем расположении духа несла розы к себе в комнату. Она любила, когда цветы стояли на письменном столе.

— Лиза, можно с тобой поговорить? — услышала она за спиной.

— Мама, я только настроила себя на позитив. Давай мы не будем портить это, пожалуйста?

— Я знаю, что ты дружишь с дочерью той женщины.

— Жанара, мама. Дочь зовут Жанара. А женщину — Алима.

— Это ненужная для меня информация, — холодно сообщила Анжела Эдуардовна.

Лиза повернулась лицом к матери.

— Имей уважение, пожалуйста, это моя подруга. Лучшая подруга. Если тебе она не нравится — твоё право, но выучи хотя бы её имя, будь добра. Может, всё-таки не будем портить мне день?

Анжела Эдуардовна будто не слышала просьб дочери.

— Что у тебя может быть общего с ней? Лиза, ты ничего полезного от неё не возьмёшь…

— Я не сужу людей лишь по тому, что могу взять от них, — перебила Лиза. — Может, я сама хочу что-то отдать? Знаешь почему я дружу с ней? Потому что я вижу в ней то, чего нет во мне. Она позитивная, жизнерадостная, во всём ищет плюсы. Им самим сейчас тяжело, у неё проблемы со здоровьем, а она умудряется меня подбадривать, понимает меня. С ней я всегда чувствую себя лучше, радостнее, становлюсь весёлой, разве этого мало? — она покачала головой. — Я два раза за разговор попросила прекратить, но тебе всё равно, ты меня никогда не слышишь. Можно у меня в жизни будет хотя бы один человек, с которым весело? Можно я хоть раз в жизни выберу то, что хочу я, а не ты?

— Что за шум? — в комнату вошёл Женя, брат Лизы. — Я голоден как волк, вы бы лучше любимого сына и брата покормили, чем спорить, — он по очереди обнял маму и сестру. — Как вам моя новая стрижка? — парень провёл руками по своим тёмным волосам. Женя единственный в семье был брюнетом. — Я неотразим, как всегда? Высокий, голубоглазый брюнет, о чём ещё мечтают девушки?

— О том, например, чтобы их оставили в покое, — мрачно сказала Лиза.

— Может, хоть ты её вразумишь, Женя?

— Нет уж, — Женя показал ладони и повернулся в сторону выхода. — Не впутывайте меня в свои женские разборки. К тому же я так голоден, что кроме как вразумить свою мать покормить сына, ничего больше не могу, прости.

— Сейчас проверю, что там насчёт еды. Отец тоже приехал на обед.

Анжела Эдуардовна вышла из комнаты.

— Спасибо, Жень, — закатила глаза Лиза.

— Слышал, ты связалась с девочкой из бедной семьи?

— Даже не начинай. Тем более у нас в семье есть проблема поважнее. Ты в курсе про отца? У него есть любовница!

— А ты откуда знаешь?

— Значит, ты знал!

— Ну конечно, я же работаю с ним, — спокойным тоном подтвердил Женя.

— Почему ты молчал? — Лиза почувствовала, как непроизвольно сжала кулаки.

— А что мне нужно было делать? Начать читать нотации собственному отцу? Ты думаешь, послушает? Сказать маме и тебе? Чтобы вы расстроились или, чего доброго, родители развелись?

— Но не молча же закрывать глаза на ситуацию! — возмущенно воскликнула девушка.

— Лиза, как я не вмешался сейчас в ваш спор, так я туда вмешиваться не буду. Они взрослые люди, сами разберутся.

— Но так нельзя! Я бы на твоём месте всё ему высказала! А ещё бы сказала, что не буду дальше с ним работать, если он не одумается!

— Ты ещё маленькая, в тебе бушуют подростковые гормоны. С возрастом ты всё поймёшь.

— А ты прям дед, — буркнула Лиза. — Что такого произошло в твоей жизни, что ты стал оправдывать такие страшные вещи, как измены?

— Я не оправдываю их, я говорю лишь о том, что не могу повлиять на это.

— Ты даже не пытался!

Женя ослабил галстук, снял пиджак и повесил на стул. Лиза вдохнула:

— Ничего не говори, пожалуйста. Не хочу знать, что доживу когда-то до таких рассуждений. И эти люди упрекают меня в том, что я дружу с хорошей, но бедной девочкой, — Лиза возмущённо посмотрела на брата.

Женя развёл руками.

— Я слово тебе не сказал насчёт твоей подруги.

— Но я знаю, что ты осуждаешь, просто не хочешь портить со мной отношения. И да, мою подругу зовут Жанара, выучите все её имя, пожалуйста.

Лиза развернулась и быстро зашагала по лестнице. Внезапно даже для самой себя она развернулась и спустилась обратно.

— Надеюсь, ты не изменяешь Алие? — с прищуром спросила сестра.

— Нет конечно, с чего ты взяла?

— Ну раз ты ничего не говоришь отцу, может, ты и сам… — она осеклась.

— Лиза!

— Извини.

Лиза поставила розы в вазу. Она осознала, что цветы радовали бы её больше, не поругайся она с мамой.

Она написала SMM-менеджеру, которая вела её аккаунты, чтобы та поискала хороший курс. Когда он был найден, Лиза незамедлительно записала на него Жанару. Ей стало радостно и тепло на душе от осознания того, что она может подарить надежду на лучшую жизнь тому, кто делает её саму счастливее.

Женя посмотрел вслед сестре. Он вспомнил, что когда-то сам был таким подростком с юношеским максимализмом. Делил мир на чёрное и белое, был нетерпим к чужому мнению, не шёл на компромиссы. Со временем границы перестали быть такими чёткими и острыми. Они стали размытыми, порой неясными, а иногда и вовсе пугали. Он уже и сам не знал, что хорошо, а что плохо, стоит ли осуждать пороки или нужно отнестись к ним с пониманием, дать ли волю угрызениям совести или прощать себя, когда оступился. Женя был на стороне мамы. Он считал, что Лизе нужно дружить с людьми своего круга. Но брат сильно не переживал по этому поводу. Он был уверен, что пройдёт время, сестра повзрослеет, и сама придёт к тому, что мама так настойчиво пытается ей навязать.

В памяти всплыли воспоминания о детстве на море. Маленький Женя бегал по пляжу, знакомился с детьми, играл с ними в песке. Детям всё равно, бедный ты или богатый, кто твои родители, во что ты одет. Он подбегал ко всем подряд, брал за руку, играл, если им было весело вместе. Лиза напоминала ему ребёнка, который схватил за руку ту, с кем ей интересно, и пошел играть. Все мы когда-нибудь повзрослеем и перестанем быть теми наивными детьми, которыми были когда-то. Просто нужно подождать.

Жанара легла на кровать. Ей было тяжело дышать, отекли ноги, болело в груди. Она никогда не говорила о том, что ей плохо. Старалась скрыть это, не показывать, врала, что всё нормально. Девочка знала — мама ничем не может помочь. Так зачем её огорчать? Зачем расстраивать единственную подругу? Вдруг она испугается и перестанет звать её гулять? Если ей было тяжело, она уходила куда-то переждать или не подавала виду. Жанара понимала, что с годами ей становится всё хуже и хуже. Её тревожила одна мысль. Девочке хотелось обсудить это с подругой. И Лиза написала сама.

Лиза: Угадай, кто сегодня записан на курс по SMM? Кажется, кое-кто скоро будет зарабатывать свои первые денежки.

Жанара: Да ладно? Спасибо большое! Жду не дождусь. Мы можем встретиться?

Лиза: Да, конечно. Где?

Жанара: В парке двадцати восьми панфиловцев?

Лиза пришла первая. Она села на скамейку полюбоваться красками природы. В детстве ей казалось, что осень встаёт рано утром, пока все спят, берёт кисти, потихоньку идёт и разукрашивает природу в разные цвета. Сухие листья хрустят под ногами, руки дрожат от холода, краска то и дело проливается на траву. Вот рука дрогнула, и на жёлтое дерево упала красная капля, потом зелёная, бордовая… Повзрослев, она любила рисовать осенний пейзаж. Лиза увидела, как вдалеке, осторожно ступая по опавшим листьям, шла Жанара. Она подошла к скамейке, но не спешила садиться рядом.

— Может, пройдёмся?

Лиза молча встала, и девочки пошли вверх по аллее.

— Спасибо, что записала меня на курс.

Лиза кивнула.

— Что у тебя случилось?

Жанара молчала. Ей тяжело было признаться в этом даже самой себе.

— Ты знаешь ведь, что у меня порок сердца? Мне нужна трансплантация.

Лиза молчала.

— Понимаешь, чтобы мне пересадить сердце, нужно, чтобы кто-то… — она осеклась. Слова застряли в горле и никак не хотели вырваться наружу.

— Кто-то должен умереть, — подытожила Лиза.

Какое-то время подруги шли молча.

— Я хочу жить. И получается, хочу, чтобы кто-то умер. Но это же неправильно, так быть не должно, — затараторила Жанара. — Я плохой человек. Это грызёт меня, не даёт покоя. Я подолгу думаю об этом. Как бы я ни старалась избавиться от этих мыслей, они всё равно меня настигают.

— Нет, Жанара, ты не плохой человек. Ты просто хочешь жить, это вполне нормально, — подруга поддержала Жанару. — Ты ведь не желаешь кому-то смерти. Люди умирают, это неизбежно, а ты просто хочешь, чтобы тот, кто умрёт, отдал тебе то, что ему больше не нужно. В этом нет ничего плохого, моя дорогая.

Жанара выдохнула.

— Ты, как никто другой, умеешь подбирать нужные слова, чтобы утешить.

— Мы все в душе боремся со своими драконами, — Лиза перевела взгляд куда-то вперёд. — Они кажутся огромными. Жадное пламя, готовое испепелить тебя, вырывается из пасти. Красные блестящие глаза смотрят прямо в цель. Большие лапы поднимаются над головой, и острые когти вонзаются в сердце. Он бьёт тебя колючим хвостом, хочет сжечь, разорвать. Если ты вовремя не достанешь из ножен меч и не пронзишь чудовище, оно тебя поглотит. Не дай ему этого сделать.

— Сегодня ты не дала чудовищу внутри меня победить. Ты, как рыцарь в сияющих доспехах, прискакала и убила его. Я не желаю никому смерти. Я просто хочу жить.

Жанара обняла подругу.

Глава 8

Жанара приступила к изучению SMM. Она завела тетрадь, купила цветные ручки, чтобы вести конспект. Девочка хотела преуспеть, чтобы помочь маме деньгами. Ещё нужно было не подвести Лизу. Тем временем Лизе предстояло очередное плановое обследование.

Семья Романовых ежегодно проходит медицинское обследование в одной из лучших клиник Алматы. Так и в прошлом году, ничего не подозревая, Лиза и её родные собирались ехать на отдых после обследования. Но позвонила семейный терапевт и попросила Анжелу Эдуардовну срочно приехать. Перед отъездом в центр она была уверена, что проблемы со здоровьем у неё или у мужа. Она даже приготовила гневную речь для Максима Дмитриевича, что если бы он питался дома, а не где попало, то анализы бы пришли хорошие.

— Анжела Эдуардовна, вы, как всегда, великолепны, — улыбнулась девушка на ресепшн. — Доктор Кондратьев вас уже ждёт.

Женщина тихонько постучала, затем открыла дверь.

Иван Антонович сидел за компьютером. Большой, грузный, с взъерошенными темными волосами, носом картошкой и большими карими глазами, он был похож на доброго бульдога. Кондратьев — уважаемый среди своих коллег за многолетний опыт врач. Он преподавал в университете имени Сызганова, и студенты между собой называли его профессором Картошкой из-за формы носа. Увидев пациентку, он оторвался от дел и поспешно встал.

— Здравствуйте, Анжела Эдуардовна, присаживайтесь.

— Здравствуйте! Что там с анализами моего супруга? Холестерин, наверное?

Женщина присела на край кресла и ей показалось, что доктор как-то странно посмотрел на неё.

— У вашего супруга всё в порядке.

— Проблемы у меня?

Доктор снял очки и вздохнул.

— Что-то серьёзное? — спросила Анжела Эдуардовна.

— У вас тоже всё хорошо.

Анжела Эдуардовна напряглась. Она почувствовала, как сводит живот. Страх усиливался с каждой секундой молчания доктора.

— Что-то у…

— У Лизы, — выдохнул врач.

— У Лизы? — еле прошептала женщина. — Что с моей дочерью? Гемоглобин низкий, наверное, да? Я ей всегда говорю, чтобы ела больше и чаще. Всё боится поправиться! Ох уж эти подростки, — затараторила она.

— Лиза пожаловалась мне на одышку и усталость. Я тоже думал, что это гемоглобин, низкое давление, но дополнительное обследование показало… — он набрал побольше воздуха в лёгкие. — Рак кроветворной системы. Точнее, лимфома Ходжкина.

Женщина попыталась встать, но рухнула обратно в кресло. Откуда-то издалека она услышала, как доктор звал её. Очнулась Анжела Эдуардовна уже на больничной койке. Из руки торчал катетер, прикреплённый к подставке для капельниц. Рядом на стуле сидела медсестра.

— Вы очнулись. Вам уже лучше? Я сейчас позову врача.

Девушка скрылась за дверями.

Неестественно белый свет лампы слепил глаза. Слова доктора крутились в голове. Когда сознание женщины стало прояснятся, ей хотелось только одного — чтобы сказанное Иваном Антоновичем оказалось сном.

Дверь открылась, и вошёл врач.

— Как вы себя чувствуете?

— Как может себя чувствовать мать, которая узнала о болезни ребёнка? — на глазах Анжелы Эдуардовны выступили слёзы. Она не могла больше сдерживаться и разрыдалась, закрыв лицо руками.

Иван Антонович сел на стул рядом с койкой и взял женщину за руку. Он и ранее утешал пациентов и их родственников. Эта часть врачебной практики была одной из самых трудных и неприятных.

— Есть ли шанс на выздоровление? Он же есть, правда?

— Шанс есть всегда. Мы сделаем всё возможное. Сейчас необходимо как можно быстрее начать лечение.

— Какое?

— Химиотерапию.

— Боже, — прошептала женщина и снова заплакала. — Как я ей скажу?

— У нас в клинике есть психолог. Я позабочусь о том, чтобы она поговорила с Лизой.

— Иван Антонович, вы знаете, мы состоятельные люди. Готовы заплатить сколько нужно. Вы только назовите цену. Я готова всё отдать.

— Обещаю сделать всё, что от меня зависит. Вам сейчас нельзя раскисать, главное — взять себя в руки и начать действовать, — доктор был настроен решительно.

Анжела Эдуардовна не помнила, как добралась до дома. Она медленно сползла по двери своей комнаты. Ей не верилось, что это происходит с ней. Всё, что сегодня случилось, казалось чудовищной ошибкой, самой большой несправедливостью на свете. Она не заслужила этого, а дочь тем более. Хотелось убежать от реальности, не чувствовать, не думать ни о чём. Весь вечер Анжела Эдуардовна пересматривала детские фото и видео дочери и горько рыдала. В тот день часть её души облачилась в чёрное и стала ждать неминуемого.

Лиза вышла на улицу. Неласковый ветер обжёг щеки. Пять минут назад в просторном кабинете психолога она узнала о своей болезни. Девочка с трудом спустилась по лестнице. На выходе её ждал брат. Мама попросила Женю съездить с сестрой. Он молча взял Лизу за руку и проводил до машины. Девушка чувствовала какое-то странное опустошение внутри. Не было ни слёз, ни боли, ни страданий. Огромная всепоглощающая пустота заполнила даже самые потаённые уголки души. Всю дорогу она смотрела в окно. Прохожие прятали лица в воротники, руки в карманы, старались шагать как можно быстрее. А куда можно спрятать свою душу, когда в ней завывает холодный ветер? Как зашагать быстрее, когда тебя сковали цепи безысходности?

Не верится. Когда что-то страшное случается, сначала всегда не верится. Лишь спустя время на плечи сваливается осознание того, что всё это правда. Хотелось бы маленькими глоточками пить этот яд, чтобы было не так больно, не так страшно. Но жизнь грубо берёт за шею и вливает в тебя отраву. Боль резко сковывает, разливается по венам, режет, колит, уничтожает. Ты либо выберешься, либо она тебя всё же убьёт.

Когда случается беда, все слова утешения бесцветны и безжизненны. Они — как пластырь на открытый перелом. Затёртые до дыр фразы не утешали, а порой и вовсе раздражали. Хотелось построить огромную стену, отгородиться от мира, от людей, от сочувствия. С каждым сеансом химиотерапии, с каждой таблеткой Лизе становилось всё хуже. Врач говорил, что состояние улучшается, что было полной противоположностью тому, что творилось внутри. Наконец, одним тёплым весенним утром девочка услышала заветное слово, которое мечтает услышать каждый, кто болен раком:

— Ремиссия, — радостно улыбнулся Иван Антонович.

Лиза с трудом улыбнулась в ответ. Целая вечность прошла между новостью о болезни и сегодняшним днём. Девочка так долго боролась за жизнь, так ждала выздоровления, а сейчас испытала лишь едва уловимое чувство радости. Это напоминало перегоревшую вывеску придорожного кафе, на которой мигает лишь пара букв. Скупые слова благодарности — это всё, что Лиза смогла произнести.

После всех тех кошмарных дней Лиза начала ходить к психотерапевту. Потихоньку ей становилось лучше. Она очень хотела жить. Надежда свила гнёзда в душе, поселила в него птиц, которые пели каждое утро. Иногда к ним приходил страх. Он разорял гнёзда, гонял птиц, чьи разноцветные перья разлетались по округе. Пернатые замолкали. Лизе становилось страшно, что болезнь вернётся. Что на этот раз она не справится. Что не успеет сделать всё, о чём мечтала. Но потом птицы собирались в стаи, нападали на страх, прогоняли его. И снова начинали петь.

Смерть невидимой кистью накладывает отпечаток боли и отчаяния на каждого, кто с ней столкнулся. Ты видишь его в синеве неба, слышишь в шуме дождя на реке, вдыхаешь его с ароматами уходящего лета. Вечерние закаты и утренние рассветы становятся особенно красивыми, но красота эта пронизана скорбью о быстротечности жизни.

Лиза начала чаще ходить на выставки, в музеи, читать больше книг, учить языки. Раньше казалось, что впереди вся жизнь, а сейчас она боялась не успеть чего-то важного. Столько всего интересного на свете, что хочется увидеть, прочесть, почувствовать. Лиза составила список того, что хотела бы сделать, пока жива, и каждый раз вычёркивала выполненный пункт.

«Почему человек становится жадным до жизни только тогда, когда есть риск её потерять? Будь у меня впереди много лет, я бы сейчас бесцельно листала ленту „Тик Тока“ или „Инстаграма“, а не стояла перед картинами Дали на выставке. Но, когда впереди всего пару вёсен, начинаешь ценить каждую секунду», — рассуждала Лиза.

Одна из самых страшных вещей, с которой столкнулась Лиза, как ей казалось, это одиночество. У подростков и так непростой период, им кажется, что их никто не понимает, весь мир против, а уж, когда ты ещё и смертельно болен… Несмотря на поддержку семьи, ты остаешься один на один со своей болезнью. Никто не в силах понять или помочь. Лизе отчаянно хотелось найти того, кому можно было бы доверять, кому ничего не нужно было бы от неё, кроме её самой, кто всегда готов выслушать, понять всё на свете, поддержать, быть рядом в горести и радости, быть за тебя, даже когда ты не прав. Девушка искренне считала, что только друг способен на это. Родителям нужно, чтобы ты вёл себя так, как они хотят, хорошо учился, и ещё много всего им нужно. Родня тоже вечно что-то хочет от тебя. Любимые — так вообще с целым списком претензий, обид, требований. И только другу важен ты сам. Настоящему другу без разницы, как ты учишься, пришёл ли ты вовремя домой, занял ли призовое место на олимпиаде. Ему важно, чтобы ты был рядом.

Когда Лиза встретила Жанару, она сразу увидела в ней родственную душу. Бывает так, что встречаешь кого-то, и непонятно почему для себя самого он начинает тебе нравиться. С каждым днём, с каждым разговором, с каждой встречей, всё больше и больше. Встречу с Жанарой Лиза считала лучшим событием в своей жизни.

Глава 9

Роман Антонович получил анализы Елизаветы Романовой. Внимательно прочитал. В памяти возник образ худой юной девушки с длинными светлыми волосами. Врач тяжело вздохнул. «Как жаль, Боже, как жаль», — пронеслось в голове.

Приняв большую дозу успокоительных, Анжела Эдуардовна раскачивалась в кресле.

— Мы справились в первый раз, справимся и во второй. Всё будет хорошо. Ремиссия уже наступала, наступит снова. Врач знает, что делать, он нам поможет, — женщина повторяла эти слова раз за разом, как мантру. Она очень хотела убедить себя в этом, поверить. Главное — верить.

Лиза выключила свет. Она села перед окном. Рецидив. Самое страшное слово, разрушающее надежды. Она не помнила ни сказанного врачом, ни своей реакции. Только это ужасающее слово. Оно уничтожило всё вокруг. Прошлое, настоящее, будущее.

Лиза посмотрела в окно. Какой красивый закат! Сверху алый, в середине розовеет, а к низу переходит в жёлтый. Облака жмутся друг к другу. Тишина поглотила суету шумного города. Какой свежий воздух! Пахнет листьями, цветами и ещё чем-то неуловимым, никому неизвестным. «Как мне повезло всё это видеть! Как хорошо, что я всё ещё дышу! — слёзы катились по щекам, но девочка их не замечала. Впервые за день сердце сжалось. — Когда-то, возможно, очень скоро меня не станет. Я растворюсь в этом чудесном закате, растаю в этом пахучем воздухе. А пока я здесь. Я дышу. Я жива. Я есть, — от восторга у Лизы спёрло дыхание. — Как же это здорово — жить! Как жаль, что это ненадолго. Как больно и обидно. Но пока я здесь, нельзя унывать. И всё же какой красивый закат…»

«Лиза пишет», — пронеслось в голове, когда Жанара услышала звук мобильного. Она бросила делать бутерброд и побежала в комнату.

Лиза: Как продвигается учёба?

Жанара: Отлично! Я уже почти закончила курс. Готова приступить к работе.

Лиза: Молодец! Я скажу нашей главной по SMM, чтобы отдала тебе один из магазинов и взяла на стажировку.

Жанара: Спасибо, Лиза, — благодарность переполняла Жанару.

Лиза: Как насчет того, чтобы рвануть на выходных на природу? — предложила Лиза.

Жанара: Было бы круто, а куда?

Лиза: На Тургеньские водопады! Отпрашивайся у мамы.

Жанара: Оки. Лиза, ты видела новый челлендж в «Тик Токе»? Давай тоже такой замутим?

Лиза: Нет, Жанара, не замутим.

Жанара: Ну Лиза, ну пожалуйста.

Лиза: Я не буду кривляться на камеру, нет и нет.

Жанара: Обида.

Лиза: Боже, Жанара, посмотри на меня, какой из меня тиктокер?

Жанара: Крутой, просто крутейший!

Как Жанара ни уговаривала Лизу, та ни в какую не соглашалась.

Ксения уже не первый год работала на семью Романовых. Она стояла у истоков бизнеса в «Инстаграме». Когда появились первые курсы по SMM, она успешно прошла их, наработала опыт и начала вести аккаунты с магазинами Романовых. За годы работы девушка зарекомендовала себя как добросовестный сотрудник. Она полностью контролировала работу других SMM-специалистов и во всем советовалась с Анжелой Эдуардовной. Даже когда дело касалось магазинов, принадлежащих Лизе.

Лиза решила поговорить с Ксенией по поводу того, чтобы она стала наставником для Жанары и передала ей один из магазинов.

— А что говорит Анжела Эдуардовна?

— Понятия не имею, что думает моя мама.

Ксения оторвала взгляд от телефона. Она с недоумением уставилась на Лизу.

— То есть ваша мама не в курсе?

— А должна быть?

Ксения не знала, как сказать Лизе, что Анжела Эдуардовна в курсе всего. Даже того, что касается магазинов дочери.

— Но ведь владелицей бизнеса является ваша мама.

— А я, по-твоему, тогда кто?

Лиза поставила Ксению в тупик своим вопросом. Девушка понятия не имела, как выйти из этой ситуации.

— Эти магазины принадлежат мне. И кому вести их, решать тоже мне. Мама не имеет к этому никакого отношения.

Ксения продолжала молчать.

— Будет лучше, если мама ничего не узнает. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Девушка кивнула.

Лизе казалось, что она рассыпалась на кусочки. Ей отчаянно хотелось собрать себя. Провести время с Жанарой на природе казалось ей лучшим решением. Никто так не понимал Лизу, как понимала подруга. Но Жанара не знает о болезни. «Стоит ли ей говорить? Как сказать? Как она отреагирует? Скажется ли это как-то на наших отношениях?» — Лиза ходила взад-вперёд по комнате. Она искала ответы на вопросы, но ничего не могла придумать. Девочка решила, что в нужный момент слова сами придут к ней.

Жанара отложила тетради. Голова шла кругом. «Выучить столько информации за такой короткий промежуток времени. Да я за все свои школьные годы столько не учила!» — она даже засыпала под обучающие ролики. Девочка не знала, что больше двигало ей — желание зарабатывать деньги или не подвести подругу. Каждый день в своих мечтах она тратила деньги на все, что ей так хотелось получить в реальности.

«Как же круто мечтать! Ещё круче осознавать, что все твои мечты реально могут сбыться. Пусть не сразу, но я точно смогу заработать кучу денег. Всё благодаря Лизе. Как хорошо, что я тогда разбила ту статуэтку. Думала, мне конец, а оказалось, это лучшее, что случалось со мной за последнее время. Может, успею ещё пожить. Не просто пожить, а пожить, как того хочется», — с этими мыслями Жанара закрыла глаза и провалилась в сон.

Алима Досжановна была очень рада дружбе дочери с Лизой. Жанара с воодушевлением рассказала маме, что обучается на курсах и скоро начнёт зарабатывать. Сама Алима перебивалась случайными заработками. Денег едва хватало на жизнь, не говоря уже о том, чтобы откладывать на операцию. Она очень надеялась найти работу, ходила на собеседования, но пока попытки были тщетны. В тот день, когда Жанара попросила отпустить её с Лизой съездить на природу, Алима с радостью согласиласьь.

Глава 10

Стояло прекрасное осеннее утро. Лиза закинула в багажник пакеты с едой, напитками, пледами. Она села на заднее сидение и попросила водителя отвезти её к Жанаре. Родители уехали по делам, а брату Лиза сказала, что идёт гулять с подругами. Когда они заехали на район к Жанаре, Лиза впервые разглядела старые пятиэтажки, покрытые трещинами. Они совсем не похожи на длинных многоглазых монстров, которых она привыкла видеть на улице Аль-Фараби. Те, как будто пластмассовые, а эти дома, как крепости, пропитаны духом прошлого века.

«Раньше всё делали на совесть», — подумала Лиза. Она вспомнила, в каком отличном состоянии были старые вилки и ложки у Жанары дома.

Когда они подъехали, подруга уже ждала Лизу на скамейке. Улыбаясь, она помахала рукой и подбежала к машине.

— Здравствуйте, — девочка бросила взгляд на водителя, а затем вновь посмотрела на Лизу.

— Привет! Ну что, едем?

— Едем!

— Ты не забыла еду?

— Нет, не забыла. Всё, что нам нужно, в багажнике.

Пока она выезжали из города, водитель молчал, а Лиза задумчиво смотрела в окно.

«Так не пойдёт», — подумала Жанара.

— На поминках и то веселее, чем у нас в машине. Давайте песни попоём, что ли!

Лиза улыбнулась:

— Может, просто молча поедем?

— Категорически не согласна!

— У Сергея Николаевича навряд ли есть песни, которые тебе понравятся.

— Можно включить радио. Включите, пожалуйста, радио, — попросила Жанара.

Сергей Николаевич посмотрел на Лизу. Он ждал указаний именно от неё, и она кивнула в знак согласия.

Как только он поставил радио, Жанара начала подпевать.

— Неужели ты не знаешь эту песню, Лиза?

— Знаю, конечно, она из каждого утюга сейчас.

— Так подпевай!

— Можно я не буду? — отнекивалась Лиза.

— Конечно же нельзя! Лиза, если ты не будешь подпевать, я выйду на следующей же остановке, — Жанара скорчила гримасу.

— Манипулятор и шантажист.

— Выпрыгну на ходу, — гримаса стала ещё смешнее.

Лиза вздохнула и стала подпевать.

К середине пути обе девочки весело горланили современные хиты.

— Мне кажется, Сергей Николаевич думает только о том, как бы побыстрее выйти отсюда, — прошептала Лиза.

Жанара захихикала.

— Да ладно, у него, наверное, есть дети, которых он возит за город. Скорее всего, они тоже поют.

— У Сергея Николаевича сыновья. Думаю, они всё же не поют.

— Тем хуже для него. Так бы привыкший был.

Сергей Николаевич помог выгрузить пакеты и обещал, что будет неподалёку.

Девочки быстро нашли место, где расположиться. Лиза постелила плед, Жанара разбиралась с едой. После всех приготовлений они сели и стали оглядываться вокруг.

Тургеньские водопады — одно из самых очаровательных мест в Алматинской области. Когда оказываешься в таком живописном уголке природы, становишься частью этой красоты. Сидишь как зачарованный, вглядываешься жадно во всё это великолепие и постепенно становишься его частью. Лиза обхватила колени и положила на них подбородок. Жанара лежала и смотрела на небо. Вокруг стояла тишина. Она была не той, что давит на тебя, а той, что наполняет душу спокойствием. Умиротворение приятно растекалось по телу с каждым вздохом. Безмятежная природа даже не догадывалась, свидетелем какого важного разговора ей предстоит стать.

— Жанара, мне нужно рассказать тебе кое-что важное, — решилась начать Лиза.

— Что? — Жанара посмотрела на неё. Ей совсем не понравилось выражение лица подруги.

Лиза взяла себя за волосы и медленно сняла их. От неожиданности Жанара резко села. Короткие волосы Лизы были того же цвета, что и ее парик.

— Это мои. Когда-то были. После того как их сбрили, решили сделать парик.

— Но зачем их сбрили?

— У меня рак. Волосы стали выпадать после химии.

— Что? — одними губами прошептала Жанара. Она медленно завалилась на землю, закатив глаза.

— Боже мой, Жанара.

Лиза начала трясти подругу, легонько бить по щекам. Через пару минут девочка открыла глаза.

— Лиза, этого не может быть. Скажи, что это неправда, — тихо взмолилась Жанара.

— Прости, не надо было тебе говорить вот так вот сразу. Я не думала, что ты так отреагируешь. Тебе плохо?

Жанара отрицательно покачала головой. Но Лиза заметила, как подруга побледнела. Она позвонила Сергею Николаевичу и попросила его приехать как можно быстрее.

— Мы сейчас же едем в больницу.

Всю дорогу Лиза ругала себя за то, что сказала Жанаре про свою болезнь. По её вине Жанаре стало плохо. Неизвестно, чем это обернётся. Девочка нервно кусала губы. Она привезла Жанару в частную клинику. На ресепшн Лиза назвала фамилию и попросила лучшего кардиолога срочно выйти в коридор. Она посадила девочку на скамейку. Подруга выглядела лучше, но это совсем не успокоило Лизу. Через минут двадцать к ним подошёл врач.

— Здравствуйте! Чем могу помочь?

— У моей подруги порок сердца. Около часа назад она узнала неприятную новость и ей стало плохо. Помогите, пожалуйста, сделайте все необходимые анализы, УЗИ, кардиограмму. Я всё оплачу. У меня платиновая карта клиники, — Лиза не любила пользоваться своим положением, но именно в этот момент посчитала такой подход уместным.

— Да, я в курсе, мне сообщили. Я сейчас же положу девочку в палату и проведу необходимые обследования.

Жанара лежала на кровати. Лиза сидела рядом и держала её за руку.

— Я хорошо себя чувствую. У меня такое бывает. Ничего страшного. Не вини себя, пожалуйста.

Лиза помолчала.

— Прости. Я, наверное, просто так поглощена своей болезнью, что совсем не подумала о твоей. Можно было догадаться, что нельзя сообщать человеку с пороком сердца такие вещи.

— А что теперь, молчать? Ничего не говорить мне? Так ведь тоже нельзя, — недоуменно спросила Жанара.

— Надо было подготовить тебя как-то.

— Как? К такому не подготовишь, — подруга вздохнула. — Я бы всё равно отреагировала так же. Ты не виновата в том, что я болею, не виновата в моей реакции. Ты всё сделала правильно. Я должна была это узнать.

Глава 11

Жанаре показалось, что трещины змеями поползли по стенам. Всё рухнуло. Палата по кусочкам начала разлетаться в разные стороны. Кровати, стулья, дверь крошились на мелкие осколки и улетали вдаль. Всё вокруг заполнила пугающая пустота. Жанара подумала, что Лиза сейчас так же растворится и исчезнет.

— Лиза.

— Да?

— Тебя же вылечат?

Лиза молчала.

— Один раз мне удалось победить болезнь. Не знаю, смогу ли ещё раз.

— Сможешь, почему нет? У вас же много денег, тебя обязательно вылечат.

— Далеко не всё зависит от денег. Скорее от моего организма. Будем надеяться на лучшее.

Жанара схватила подругу за руку и крепко сжала её.

— Ты должна жить!

В дверь постучали. Лиза вышла в коридор. Молодой врач провёл рукой по взъерошенным тёмным волосам, поправил очки и пробежал глазами по истории болезни.

— Как она? Анализы в норме? — нетерпеливо спросила девочка.

— Я бы так не сказал. Дело в том, что у девочки серьёзные проблемы с сердцем…

— Я в курсе. На данный момент с ней всё нормально? Если учесть историю её болезни?

— Да. Если вы имеете в виду состояние на данный момент, то да.

— Спасибо.

Алима сидела на кухне. Чай остыл. Пончики тоже. Было темно. В некоторых окнах горел свет. Мелькали силуэты. Тысячи жизней и тысячи историй о счастье и горе прятались за этими окнами. Как только Жанара зашла домой, мать поняла — что-то случилось. На вопрос «В чём дело?» дочь покачала головой и закрылась в комнате. Алима знала, что в таких ситуациях не стоит лезть с расспросами. А ведь так хотелось.

Лиза мечтала оказаться у себя в комнате. Она надеялась, что удастся незаметно пробраться к себе, но не вышло. Анжела Эдуардовна сидела в гостиной. На расспросы матери Лиза отвечала, что всё нормально.

— Я вижу, что не всё нормально, — сердце матери беспокойно застучало.

— Всё хорошо.

— Что случилось?

— Ничего.

Лиза быстро поднялась по лестнице. Анжела Эдуардовна пошла за ней.

— Лиза, открой, — Анжела Эдуардовна подергала ручку двери. — Что с тобой?

Лиза легла на кровать. «Когда ты болен, то страдаешь не только сам, но и причиняешь боль другим. А ведь ты не виноват, что этот недуг выбрал тебя. Но чувствуешь вину так, словно твоя болезнь — это преступление. Сегодня на одного страдающего из-за меня человека стало больше», — эта мысль больно кольнула.

Жанара смотрела в потолок. В этот день она в полной мере осознала фразу «мир рухнул». Она не могла принять, осознать, поверить. «Это несправедливо. Я хочу поздравить Лизу с окончанием университета искусств, встретить с ней старость. Она должна ещё много раз услышать, как поют птицы, как пахнут розы в саду, увидеть, как солнце тонет в синем море, как красиво ложатся краски на холст. Пусть всё исчезнет из этого мира, только не она!» — Жанара схватила с тумбочки бокал и швырнула об стену.

— Несправедливо!!! — крикнула она от отчаяния и разрыдалась.

Лиза лежала после химиотерапии. Накрывало обычно через два-три часа после того, как прокапают. Не было сил ни, чтобы встать, ни, тем более, чтобы ходить. Не было сил ни на что. Лиза чувствовала слабость во всем теле, тошноту. Иногда ее рвало. Врач говорил, что Лиза переносит химию неплохо за счет того, что организм молодой. «Страшно подумать, что значит переносить плохо, если моё состояние — это неплохо», — думала Лиза. На вопрос «Как ты себя чувствуешь?» она отвечала: «Никак». «Никак» — единственное слово, чтобы описать состояние человека после химиотерапии. Вялость. Беспомощность. Пустота в голове и теле. Отходила Лиза неделю, а ещё через неделю всё повторялось.

Глава 12

Лиза очень хотела порадовать Жанару. Она понимала, что поступила правильно. Подруга рано или поздно должна была обо всём узнать. Но сложно было отделаться от чувства вины, которое уже стало привычным. Лиза взяла телефон и набрала номер.

— Привет, Света.

— Лиза? Что тебе нужно?

— Как грубо. Слишком грубо для человека, который знает о тебе немного больше остальных.

На другом конце провода повисло молчание.

— Что ты хочешь?

— Перейдём сразу к делу, или ты всё-таки поздороваешься?

— Не думаю, что ты позвонила, чтобы услышать мой привет.

— Нет, но манеры у тебя, конечно, отвратительные. Впрочем, как и ты сама.

— Или говори, что тебе от меня нужно, или…

— Не в твоём положении мне ставить условия, — резко оборвала собеседницу Лиза. — Ты ведь помнишь, что за тобой должок?

— Конечно помню, именно поэтому я до сих пор не бросила трубку. В сотый раз спрашиваю, что тебе от меня нужно?

— Ты должна устроить одну женщину к вам домработницей. И относиться к ней хорошо. Хотя «хорошо» и «ты» — понятия взаимоисключающие, но уж постарайся.

— Что? Я должна устроить какую-то тётку? Ты в своём уме? — Света на том конце провода почти зарычала.

— Женщину.

— Да плевать, как я это сделаю? У нас уже есть домработница. Или ты хочешь, чтобы я её подставила?

— Нет конечно. Я, может, и не ангел, но до тебя мне далеко. Не вздумай никого подставлять, — холодно ответила Лиза.

— Тогда как я должна это провернуть?

— Включи фантазию, Света. Скажи, что тебе нужна помощница, которая будет следить за твоим гардеробом. Уже у каждой одноклассницы такая есть. Вы разве не можете себе этого позволить? Поспрашивай у друзей и знакомых, может, кому нужна. В общем, действуй, — голос Лизы, как наждак, сдирал остатки самообладания у Светы.

— А можно я просто дам тебе денег, и ты отвалишь от меня?

— Деньги? Ты предлагаешь деньги той, чьи родители в два раза состоятельнее твоих. Не смеши меня!

— Так поделись с тем, кого ты там устраиваешь на работу. И вообще нафига тебе это? Кто это? Устрой к себе, — в последней попытке защититься предложила Света.

— Слишком много вопросов. Правила здесь диктую я. Даю тебе три дня.

— А что так много? Чего не три часа?

— Тебе повезло, я сегодня щедрая. Через три дня жду звонка.

— Жди, — связь оборвалась.

«Ни привет тебе, ни пока. И это в благодарность за то, что я молчу уже который месяц», — вздохнула Лиза.

Лиза очень не хотела прибегать к таким методам, но другого выхода она не видела. Без рекомендаций, опыта или знакомств на должность домработницы никто из состоятельных людей на работу не возьмёт.

В детстве девочки были совершенно разными и от того невзлюбили друг друга с самого дня знакомства. Однажды Лиза узнала то, что Света тщательно от всех скрывала. Иногда она в шутку напоминала Свете, что та её должница. Поэтому каждая их встреча становилась пыткой. Света боялась, что все узнают о её тайне. Но на самом деле Лиза не собиралась ничего никому рассказывать. После своего звонка она подумала о том, как же всё-таки непредсказуема жизнь. Порой происходят такие вещи, которые когда-то казались просто невероятными.

Глава 13

Лиза хотела поговорить с Жанарой, но не решалась написать. Она боялась, что подруга больше никогда ей не ответит. И всё же девушка взяла в руки телефон и набрала сообщение.

Лиза: Как ты?

Жанара: Как сопля, которую ударили об стену, а она ещё и растеклась по ней. А ты как?

Лиза: Смешно))) Примерно так же.

Жанара: Я в таком отчаянии, что даже не могу встать с кровати.

Лиза: Прости меня, дорогая…

Жанара: За что? Ты ни в чём не виновата. Давай увидимся.

Лиза: Когда?

Жанара: Прямо сейчас.

Лиза: Сейчас? Ночь на дворе, темень такая, ты чего?

Жанара: Боишься?

Лиза: Конечно!

Жанара: Я тоже. Именно поэтому хочу пойти.

Лиза: Плохая идея, но я, пожалуй, поддержу её. Осталось незаметно выбраться из дома. Ты сможешь?

Жанара: Смогу, мама уже спит. Как ты до меня доберёшься?

Лиза: На такси. А дальше куда пойдём?

Жанара: Может, в парк?

Лиза: Даже не знаю, что страшнее: идти в парк или слоняться по улицам.

Жанара: Значит, идём в парк.

Лиза: Пошла собираться. Как приеду, напишу.

Лиза прислушалась. Вроде тихо. Она приоткрыла дверь и выскользнула из комнаты. Медленно спустилась по лестнице, прошла в холл и спряталась за полку. Внизу никого. Открыла окно и вылезла в сад.

«Нельзя, чтобы меня увидели охранники, иначе сразу доложат маме».

Лиза обошла дом. С детства у них с братом была лазейка на улицу.

«Пришла пора воспользоваться ей и во взрослой жизни, — подумала девочка. — Ехать в парк среди ночи, конечно, очень по-взрослому. О чём я думала, когда соглашалась?»

Стараясь не шуметь, Лиза прошмыгнула на улицу. Она решила вызвать проверенное такси.

«Рисковать иногда, наверное, неплохо, но меру тоже надо знать».

Лиза вышла на дорогу. Таксист уже ждал её у обочины.

— Монтажная, 13а, пожалуйста.

Водитель молча завёл машину. Он уже не раз возил Лизу, и сейчас парню было жутко интересно, куда она собралась среди ночи. Таксист был уверен, что пассажирку ждёт жених, но его смущал район, в который она ехала. Неужели это история любви богатой девушки и бедного парня? Каково же было его удивление, когда он разглядел девочку-подростка. Жанара ждала Лизу позади дома. Как только она увидела подругу, бросилась ей в объятия.

— Понятия не имею, почему согласилась на эту авантюру, — Лиза ответила на объятия подруги.

— Потому что я попросила, — Жанара была счастлива.

— Так я старше, могла бы отказаться и тебя отговорить.

— Поздно уже. Ночь зовёт.

— А водитель ждёт.

Девочки сели в машину и попросили довезти их до парка Горького.

Свет луны струился по парку, освещая девочкам путь. Они медленно шли по узким тропинкам под шелест тополей.

Днём деревья качают людские сновидения сильными могучими ветвями. Листья своим тихим шорохом убаюкивают сны людей, чтобы те набирались сил. Ночью темнота заботливо берёт сны на руки и разносит по домам. Они просачиваются сквозь окна, медленно ползут к кровати и окутывают спящего нежной дымкой грёз.

— Веришь ли ты, что у снов есть значение? — спросила Жанара.

— Нет, я думаю, это не более, чем работа подсознания.

— А я верю, — серьёзно сказала Жанара. — Когда моя мама была беременна и ещё не знала об этом, ей приснился сон, как она поймала рыбу. Поймать рыбу во сне — к беременности.

— Может, мама просто хотела ребёнка, знала, что ловить рыбу — к детям, и подсознание это ей и выдало? В итоге совпало так, что она забеременела, — прагматично заметила Лиза.

— Много раз ещё было такое, что сны у разных людей сбывались.

— Значит, та же схема срабатывала. Всё в этом мире можно объяснить, в нём нет ничего сверхъестественного.

— Нельзя отрицать всё нематериальное и необъяснимое только потому, что «этого не может быть», «так не бывает», — подалась вперёд Жанара.

— Практичность и рациональность! — Лиза подняла указательный палец вверх. — То, что многие рассказывают, ещё нужно доказать, чего они, конечно же, сделать не могут.

Девочек ослепил свет фар. Навстречу им ехала машина. Жанара и Лиза сошли с тропинки, чтобы пропустить водителя, но машина остановилась рядом с ними. Из неё вышел ничем не примечательный худощавый парень среднего роста.

— Ну что, красотки, нагулялись? А теперь бегом в машину.

Девочки переглянулись и прижались друг к другу.

— Послушайте, мы приличные девушки, — начала Лиза.

— Приличные девушки ночью по паркам не шарахаются, — сурово пресёк разговор парень.

— Мы просто вышли погулять.

— Просто погулять ночью? Вам дня мало было? — сказал парень недоверчиво и поднял бровь.

— У нас сейчас сложный период в жизни. Мы просто хотели чего-то необычного, — вмешалась Жанара.

— В машину обе. И не вздумайте бежать, — парень достал пневматический пистолет и направил на подруг.

Кожа девочек мгновенно покрылась мурашками. Какой-то первобытный, животный страх сковал каждую клеточку тела. На дрожащих ногах Жанара и Лиза подошли к машине и сели на заднее сидение. Ладони покрылись липким потом, а по их телам разливалась слабость.

— Ваши родители знают, где вы? — нарушил тишину водитель.

Лиза на секунду представила себе лицо матери, которая узнала, где она сейчас, а главное, с кем. Конечно же, мама обвинила бы во всём Жанару и сказала бы, что та плохо влияет на её дочь. Внезапно Лизе пришла в голову идея.

— Вы знаете, кто мои родители? Я дочь одних из самых богатых людей в Алматы, — Лиза часто слышала такие фразы от людей своего круга, но сама никогда не кичилась своим происхождением. Кто бы мог подумать, что когда-то ей всё же придётся это сделать. — Если со мной что-то случится, вас из-под земли достанут.

— Вы думаете, маньякам, убийцам есть дело до того, из какой вы семьи? Они хотят убивать, неважно кого. Многие из них хотят прославиться, и для таких как раз будет плюсом то, что ты из богатой семьи. Только представь себе заголовки? — не оборачиваясь расписал перспективы парень.

— Пожалуйста, не убивайте нас, мы и так скоро умрём. У меня порок сердца, у неё рак. Поэтому мы решили пройтись ночью в парке, сделать что-то безумное, понимаете?

Водитель молчал.

— Вас найдут и посадят, моя мама просто так это не оставит! — Лиза услышала со стороны, как её слова стали звучать более уверенно.

— Пожалуйста, отпустите нас, — дрожащим голосом просила Жанара.

— Про болезни только что придумали?

— Нет, это правда, честно, — заплакала Жанара. — У меня с детства диагностировали его, с годами всё становилось только хуже. А на днях я узнала, что у моей лучшей подруги рак. Мне очень тяжело, поэтому я предложила погулять. Пожалуйста, отпустите её, она ни в чём не виновата, это я.

— Я без тебя никуда не пойду, ты что несёшь? — неожиданно жёстко сказала Лиза.

— Ты же мне говорила, что это опасно, это из-за меня!

— Так, всё! — громко сказал водитель. — Хотел подольше вас попугать, но раз тут такое дело… В общем, никакой я не маньяк и не убийца. Увидел, что вы гуляете поздно ночью одни, и решил проучить. Вам ведь не десять лет уже! Вы что, не знаете, что могут с вами сделать ночью в парке? А если бы на моём месте был реальный насильник, убийца или еще какой-нибудь маньяк?

В машине повисло молчание. Девочки переглянулись. Они не знали, радоваться им или злиться.

— Вы не в себе? Что за шутки такие? — всё-таки начала злиться Лиза.

— Вы гуляете ночью в парке одни, а не в себе я? — парень лишь на мгновение повернулся и посмотрел на девушек.

— Да, вы. А если бы кому-то из нас стало плохо?

— А если бы кого-то из вас, а скорее всего обеих, изнасиловали или убили?

— Это уже не ваше дело! Вы не имели права себя так вести! Кем вы себя возомнили? У нас есть родители, чтобы поучать и воспитывать! — негодовала Лиза.

— Слава Богу, вы не убийца, — выдохнула Жанара. — Спасибо большое вам! Лиза, успокойся, это же здорово, он не маньяк, и мы останемся живы. По крайней мере, сегодня точно.

— За что его благодарить? — возмущалась Лиза.

— А если бы нам действительно попался настоящий насильник? А так мы в безопасности. Отвезите нас домой, пожалуйста.

— Это я и собирался сделать. Надеюсь, у вас хватит ума больше не гулять ночами по паркам, — недовольно пробурчал парень. Видимо уже сам был не рад, что решил связаться с девчонками.

— А у вас — не шутить так больше ни с кем! — отрезала Лиза.

— Отвезите сначала мою подругу домой, потом меня, пожалуйста, мы в разных частях города живём, — попросила Жанара.

— Пусть сначала отвезёт тебя, так безопаснее. Я страшнее, на меня точно не позарится, — шёпотом сказала Жанара на ухо Лизе.

Лиза толкнула подругу в бок локтем.

— Ай, больно!

— А вот не надо нести всякую чушь! — нравоучительно прошептала Лиза. — Поедем вместе до Мега Парка. Оттуда я вызову проверенное такси, и нас развезут по домам. Вызову прямо сейчас. Мало ли, что у такого ненормального на уме. Не надо ему знать, где мы живём, — теперь она уже громко обратилась к водителю: — Отвезите нас до «Меги» на Сейфуллина, будьте добры. Таксиста я знаю давно и очень хорошо. А то вдруг вы и тут решите поиграть в «добродетеля».

Машина остановилась возле торгового центра. Лиза молча вышла из машины, Жанара поблагодарила водителя. Таксист уже ждал девочек.

— Я ему устрою! — Лиза яростно отбросила волосы с лица. — Я кирпичей навалила столько, что на египетскую пирамиду хватит!

— А моих — на китайскую стену. Но мы даже не знаем, как его зовут, даже номер его машины не запомнили.

— Ему лечиться надо, а не людей поучать!

Такси остановилось у дома Жанары.

— Я провожу тебя. Благодаря этому болвану теперь буду бояться всего на свете, — продолжала кипятиться Лиза.

— Да ладно, я сама.

— Нет, не сама.

Девочки зашли в подъезд и благополучно поднялись до квартиры Жанары. Она потихоньку открыла дверь.

— Лиза, прости, пожалуйста, это я во всём виновата.

— Нет, не ты. Мы имеем право гулять, когда и где захотим.

— Если бы я тебя не позвала…

— У меня есть своя голова на плечах. Если я пошла, то и ответственность на мне. Беги, а то ещё маму разбудишь. Спокойной ночи.

Лиза обняла подругу и поцеловала в щёку.

Только оказавшись в кровати, Лиза поняла, что ей не было страшно ни идти от дороги до дома, ни лезть в окно, ни идти до спальни. Страх, который она испытала в машине у того парня, затмил всё предыдущее и последующее. Детский страх перед темнотой, перед мамой, перед скандалом и выяснением отношений.

«Наверное, в жизни так со всем. Сначала боишься из-за мелочей, а когда переживёшь настоящее потрясение, то мелочи даже замечать перестанешь. И со страданиями так же. У меня прям инсайт случился», — с этой мыслью Лиза повернулась на бок и уснула.

Глава 14

Анжела Эдуардовна постучала в дверь.

— Заходи, мам.

— Доброе утро, дорогая. Откуда ты знаешь, что это я?

— Кроме тебя, никто не зайдёт ко мне в комнату. Ты что-то хотела?

Лиза сидела за столом и водила карандашом по бумаге без видимой цели.

— Да, хотела предложить тебе съездить посмотреть платье для тебя на осенний бал. Пройдёмся, прогуляемся.

«Была у меня тут недавно прогулка», — подумала Лиза.

— Хорошо, мам, я сейчас спущусь.

— Буду ждать тебя внизу.

Стоял тёплый осенний день. Прохожие торопились по делам. Кто-то уже надел ботинки, кто-то ещё щеголял в сандалиях. Анжела Эдуардовна хотела побольше времени провести с дочерью, поэтому предложила перекусить в кафе рядом с торговым центром.

Как только они зашли в кафе, Анжела Эдуардовна застыла на месте, как вкопанная. Она поднесла руку ко рту. Лиза проследила за взглядом матери и тоже замерла. За столиком в дальнем углу сидел её отец с какой-то девушкой. Лиза почувствовала, как лицо заливается краской. Щёки начали гореть, дышать стало трудно, перед глазами всё поплыло. Она повернулась к маме.

— Пойдём, мам, — Лиза приобняла маму и проводила её до машины. — Постарайся успокоиться, пожалуйста. Я сейчас вернусь.

— Куда ты, Лиза? — почти простонала Анжела Эдуардовна.

— Устрою папочке сюрприз.

Лиза решительно направилась в сторону кафе.

Отец с девицей о чём-то мило болтали.

— Здравствуй, папочка!

Максим вздрогнул. Он поднял глаза и, увидев Лизу, привстал. Девочка отодвинула стул и села за столик.

— Что ты здесь делаешь, Лиза?

— Могу задать тебе тот же вопрос. Что ты здесь делаешь, папа? Проводишь собеседование? Я с трудом могу представить, на какую должность можно взять эту мадам.

— Лиза, давай поговорим дома.

— Почему же? Кстати, наш дом оформлен на маму, так что, возможно, скоро тебе негде будет разговаривать с нами. А ещё почти весь бизнес на ней, — пересилив себя, Лиза посмотрела на спутницу отца. — Ты, наверное, думала, что дядя, который тебе годится в отцы и ездит на дорогой машине, богат? Нет, всё его богатство записано на его жену, — Лиза самодовольно улыбнулась. — Ты не знала? Он разве тебе не сказал? Папа, как ты мог? — Лиза прижала руку к груди и изобразила недоумение. — Мама вас видела. Сегодня мы звоним адвокату, при разводе ты не получишь ничего, сам знаешь, что всё принадлежит маме. Посмотрим, как тебя будет любить без денег эта любительница пожить за чужой счет. Как ты мог променять нашу маму на «вот это»? — Лиза повысила голос. Люди за соседними столами стали оборачиваться.

— Лиза, веди себя прилично.

— Ты мне это говоришь, папочка? Ты, который, будучи женатым человеком, сидит в кафе с какой-то дешёвкой, будет мне рассказывать о приличии? Сегодня же мы звоним адвокату, повторяю. Ты останешься без всего. Раз тебе «вот это» дороже, чем твоя семья, мы даже общаться с тобой все перестанем! А ты, — она повернулась к девушке. — Лучше бы на учёбу тратила деньги, чем на эти ужасные ногти и ресницы.

— Я вообще-то учусь в UIB.

— Да ты что? И оплачивает это мой отец, как я понимаю? Можешь искать себе другого престарелого мачо. Этот, — Лиза кинула злой взгляд на отца, — уже не в состоянии будет платить за тебя.

Лиза чувствовала, что накалена до предела. Лицо горело, руки тряслись, ещё немного, и она вцепится в волосы этой девушки. Она встала и быстро вышла из кафе. Оказавшись на заднем сидении машины рядом с мамой, девочка немного успокоилась.

— Ты вся красная, Лиза. Тебе плохо? Что ты сказала им? Тебя никто не обидел? — Анжела Эдуардовна уже взяла себя в руки и погладила дочь по голове.

Лиза пересказала всё, как было, и подытожила:

— Сегодня же мы звоним адвокату.

— Мы едем домой, доченька, если ты не против. Я не в состоянии сейчас ходить по магазинам.

— Да, конечно, мам. Я тоже.

Дома никого не было. Анжела Эдуардовна накапала себе валерьянки в бокал с водой и выпила.

— Может, и тебе накапать, доча?

— Нет, спасибо. Прибереги для папы, она ему сегодня понадобится, когда он узнает, что лишился всего!

— Лиза, ты чего скандалишь? — на кухню зашёл Женя. — Привет, мам, с тобой всё в порядке? Что-то случилось?

— Ещё как случилось! Ты представляешь, мы хотели поехать купить платья, а перед этим перекусить в кафе. Угадай, кого мы увидели в этом кафе? Отца с какой-то девицей… — Лиза запнулась и сделала паузу. — В общем, видимо, они ходили в «Esentai mall» и тоже решили перекусить. Жаль, не подавились, хотя надеюсь всё же это случилось, просто я не увидела. Так вот, я ему сказала, что сегодня мы звоним адвокату. Он начнёт бракоразводный процесс и лишит папочку всего, потому что всё записано на маму! И семьи лишится, раз она ему не дорога. Я с ним общаться не буду, мама тоже, надеюсь, и ты поддержишь нас. Ты бы видел её, этот безвкусный маникюр со стразами, ногти, как у птеродактиля, ресницы, в которых можно заблудиться, наращённые пакли. Так, где телефон адвоката? Давай звонить, мама.

На кухне повисла тишина. Липкая, с тысячей напряжённых разрядов, которые били по коже. Лиза взглянула на мать — Анжела Эдуардовна сидела на стуле и смотрела в пол.

— Ты не в состоянии, мам? Тебе тяжело? Женя, давай позвоним сами? Маме и так сейчас непросто.

Женя сел на стул и сложил руки на груди.

— Лиза, послушай меня, пожалуйста. Никто никуда звонить не будет. В семейной жизни такое случается, к сожалению. Люди справляются с этим и живут дальше.

— Какое «такое»? Предательство? Как можно с этим справиться? И уж тем более жить дальше с таким человеком, — Лиза сейчас походила на амазонку, которая готова бросится в бой и порвать противника в клочья.

— Лиза, ты ещё подросток и много чего не понимаешь, — спокойно сказал Женя.

— То, что нельзя сидеть в кафе с женщинами лёгкого поведения, будучи женатым человеком, я понимаю, — Лиза сдержалась от более грубых фраз, но с большим трудом.

— Всё намного сложнее во взрослой жизни, чем кажется. Жизнь не делится на чёрное и белое. У неё множество оттенков, — всё-так же ровно сказал брат.

— Предательство всегда чёрного цвета, — весомо ответила Лиза. — У него нет оттенков. Ничто не может быть белой каплей, придающей ему оттенок светлее. Он сделал больно маме, мне. Ты его оправдываешь? Мама, почему ты молчишь? То есть ты с ним согласна?

Анжела Эдуардовна продолжала молчать.

— Да что с вами со всеми такое? — закричала Лиза. — Неужели ты простишь его, мама? Не будешь разводиться? А ты, Женя, будешь общаться с ним, как ни в чём не бывало?

Ответа не было. Лиза развернулась и убежала в свою комнату.

Противный сгусток обиды и злости стекал по сердцу. Девочке казалось, что все её предали. Отец, который изменяет матери. Женя, который знал обо всём. Мама, которая терпит. Она не хотела никого видеть. Не хотела больше слышать о том, какая взрослая жизнь сложная и как в ней можно всё оправдать. Не хотела выносить молчание матери. «Вот бы уехать куда-то хотя бы на пару дней», — подумала Лиза и достала телефон, чтобы написать подруге.

Лиза: Жанара, у тебя есть родня в деревне?

Жанара: Есть, а что?

Лиза: Мы можем поехать к ним в гости?

Жанара: Думаю, да, надо предупредить, конечно, но уверена, они будут рады. Ты хочешь поехать в деревню? Что-то случилось?

Лиза: Очень хочу. Потом расскажу.

Жанара: А как же мама?

Лиза: Оставлю записку. Моего мнения тут никто не спрашивает, вот и я не буду.

Жанара: Ты уверена?

Лиза: Более чем.

Радостная Жанара побежала звонить дяде Максату.

Глава 15

Алима резала помидоры для осеннего салата и думала о вариантах работы. Неожиданно зазвонил телефон. Женщина не ждала звонков сегодня. «Может, кто-то из работодателей решил всё-таки действительно перезвонить?» — мелькнуло в её голове.

Услышав такой одновременно знакомый и забытый голос, Алима вздрогнула.

— Как поживаешь? Как дочь?

Алима молчала. «Бросить трубку или нет?» — подумала она.

— Как Жанара? Как её здоровье?

— Ничего не поменялось к лучшему с того момента, как ты её… нас бросил.

— Алима, я же говорил, что… — начал бывший муж.

— Я помню всё, что ты говорил. Что тебе нужно?

— Встретиться и поговорить с дочерью.

— Нет. Жанаре противопоказаны стрессы.

— Так это ведь не стресс, — попытался успокоить Алиму голос в трубке.

— А что это, по-твоему? Ты бросил её, объявился спустя годы и думаешь, она будет прыгать от радости?

— Ты не имеешь права запрещать мне видеться с ребёнком, — повысил голос мужчина.

— А ты не имел права её бросать.

— Это твоя личная обида, ты не должна отыгрываться на дочери.

— Что? — оторопела Алима. — Не неси ерунды.

— Дай мне её номер.

— Сначала я спрошу у неё, хочет ли она тебя видеть. Если да, то она сама тебе позвонит, — Алима положила трубку.

Все чувства и эмоции того дня снова захлестнули её. С годами они притупились, потеряли краски, но всё же никуда не ушли. Весь день женщина думала о том, как ей поступить. Она считала, что не имеет права скрывать от Жанары то, что отец хочет с ней поговорить. С другой стороны, была уверена, что ничего хорошего из этого не выйдет, ведь ей нельзя расстраиваться и волноваться.

Жанара возвращалась со школы. Подойдя к подъезду, она увидела, что кто-то сидит на скамейке. Через секунду человек встал и подошёл к ней.

— Жанара, доченька, привет!

Жанара внимательно посмотрела на мужчину. Девочка видела отца только на фото. Да и то он тогда был молодым. Сейчас же она с трудом могла узнать его. Щёки сползли вниз, морщины исполосовали лоб, седые волосы разбавили чёрные. Она была уверена, что никогда не увидит его. И совершенно не была готова к встрече.

— Вы мой отец?

Мужчина кивнул.

Злость? Обида? Недоумение? Жанара не могла понять, какое чувство её захлестнуло. Она старалась разглядеть отца повнимательнее, но от волнения не могла сосредоточиться. Много раз девочка представляла себе эту встречу, прокручивала в голове тысячи сценариев, но в жизни всё произошло по-другому. Лавочка, подъезд, постаревший отец и предательски забытые все на свете слова.

— Знаете, я бы много чего сказала вам сейчас, но мама не разрешает мне нецензурно выражаться. А хороших слов у меня для вас нет. До свидания, — она двинулась в сторону остановки, но отец постарался преградить ей путь.

— Давай увидимся завтра в сквере возле местной мечети, пожалуйста. Приходи утром, часам к десяти, я буду тебя ждать. Сейчас ты просто зла и не хочешь общаться, я понимаю. Подумай до завтра, — примиряюще сказал отец.

— Можете не ждать, я не приду.

Жанара быстро зашла в подъезд. Дома она даже не услышала, как мама позвала её с кухни. Алима вышла в коридор. Дочь сидела на полу, облокотившись о стену.

— Что с тобой, доченька?

— Отца встретила. Сидел на скамейке, ждал меня.

Алима тяжело вздохнула.

— Он звонил, спрашивал твой номер. Я сказала, что сначала надо спросить у тебя.

— Этот пункт он предпочёл пропустить, видимо. А жаль. Не пришлось бы тогда зря приходить.

— Что ты ему сказала?

— Чтоб катился отсюда. Я бы сказала ещё лучше, но ты не разрешаешь. А что это за запах такой из кухни? — перевела тему Жанара.

— Курьер доставил сегодня пакеты продуктов. Уверена, это Лиза, — улыбнулась Алима. — Я приготовила пасту с твоими любимыми креветками, а на десерт испекла тортик с варёной сгущёнкой.

— А я тут сижу, значит, на полу и ничего не знаю об этом? Пошла я мыть руки.

Алима накрыла на стол и села напротив дочери.

— Жанара, может, ты хочешь поговорить?

— Нет, спасибо. Я хочу есть пасту с креветками.

— Обсуди это хотя бы с Лизой, пожалуйста, — умоляюще попросила Алима.

— С Лизой-то я обязательно поговорю, ещё как, — размахивая вилкой, с насаженной на неё креветкой, ответила Жанара. — Вот если бы ты разрешала мне использовать плохие слова, тогда бы я и с тобой могла все обсудить, а так, сама понимаешь, не могу. А рассказать всё, что я чувствую, нельзя без них, — Жанара намотала спагетти на вилку и только собралась съесть, как заметила на себе тревожный взгляд мамы.

— Что?

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я что, так плохо выгляжу? Сейчас я самый счастливый человек в мире, потому что моя мама готовит лучшую пасту с креветками, которую я собираюсь съесть. Правда, если она перестанет смотреть на меня с жалостью, как на бездомную собаку, а то кусок в горло не лезет, — Жанара демонстративно посмотрела на маму исподлобья.

— Хорошо, дочь, я поняла. Надо позвонить Лизе, поблагодарить. Или, может, лучше написать.

— Я сама напишу, не переживай. Давай уже ешь, пока все не остыло.

Лиза набрала номер. Прошло больше трёх дней, а Света до сих пор не написала.

— Привет, Света. Ты не забыла случайно, что обещала мне кое-что?

— Я помню о нашем уговоре. Я не придумала, куда сплавить нашу домработницу. Но есть хорошая новость. У моего парня женщина, которая следит за гардеробом, и всё такое, не знаю, как это называется, уходит в декрет. Через неделю они могут взять эту женщину. Я сказала ему, чтоб взял эту, которую тебе надо, он согласился. Тебе надо её устроить именно к нам или хоть куда, лишь бы хорошо платили?

— Это тебе надо устроить её хоть куда, лишь бы хорошо платили, Света.

— Понятно, через неделю позвоню.

— Поторопись, я и так жду дольше, чем договаривались. Пока.

Лиза ощутила приятное волнение. Скоро она сможет устроить Алиму на работу. А ещё проведёт выходные с Жанарой в деревне подальше от всех.

«Наконец-то случилось что-то хорошее», — подумала девочка и обвела даты в календаре.

Глава 16

Лиза в записке предупредила родителей о своих выходных с подругой в деревне. Она просила не беспокоить её лишними звонками, потому что ей нужно прийти в себя.

Жанара в приподнятом настроении готовилась к предстоящей поездке. Родственники по материнской линии уже ждали её с подругой. Тётя Айгуль напекла целый тазик баурсаков, о чём радостно сообщила племяннице по телефону. Девочки встретились на автовокзале Саяхат и долго спорили, какой транспорт им выбрать. Жанара, которая в Заречный ездила исключительно на автобусе, не могла допустить, чтобы подруга потратила три тысячи тенге на такси.

— Это очень дорого, Лиза, а на автобусе всего пятьсот тенге с каждого.

— Зато доедем сидя и с кондиционером, а не в адском пекле. В автобусе нас будет качать из стороны в сторону всю дорогу.

— Можно и потерпеть, ничего страшного, — упиралась Жанара.

— Не дай Бог такого мужа, как ты, чтобы готов был из-за пары тысяч тенге час трястись на жаре в автобусе, — закатив глаза, заявила Лиза.

— Не дай Бог такую жену, как ты, чтобы тратила все мои деньги на такси, — сделала ответный выпад Жанара.

— Это мои деньги, — поправила Лиза.

— В семье нет понятия «мои деньги», они были бы наши.

— Повезло тебе, что ты родилась девочкой, иначе жила бы одна, никто б с такой скрягой жить не стал.

— А тебе не повезло, с такой транжирой тоже не много кто жить захочет.

В итоге Лиза с видом строгой учительницы напомнила Жанаре про больное сердце и про то, что жара плохо на него действует. Тяжело вздохнув, девочка согласилась с подругой, и они выбрали такси, умудрившись сторговаться не на три, а на две с половиной тысячи тенге.

Не успели они подъехать к дому, как Жанара приметила тётю Айгуль и дядю Максата, стоящих на автобусной остановке. Худенькая женщина была одета в синий халат, на голове платок. Дядя — такой же худой, только выше ростом и в рабочей одежде. Жанаре казалось, что они очень похожи друг на друга. Каждый раз, когда девочка приезжала к ним погостить, замечала, как на их лицах появлялось всё больше морщин. От этого невольно щемило где-то в груди.

— Жаным, ты так выросла, уже невеста прям! — улыбнулась тётя. — А подруга какая красавица у тебя! Коз тимесын! («Чтобы не сглазили!» (каз.))

— Я специально бросил все дела в огороде, чтобы вас встретить. Как добрались? — мужчина взял сумки у девочек.

— Спасибо, дядя, хорошо. Это моя подруга Лиза. Лиза, это мои дядя и тётя.

Все вместе они пошли в сторону дома.

— Видишь, Лиза, я уже невеста, а ты просто красивая. Значит, создана для лучшей жизни, чем быть чьей-то женой, — тихонько сказала Жанара.

Тётя Айгуль жила недалеко от остановки, что очень обрадовало Лизу.

Дома их ждал холодный коже́ (Молочный прохладительный напиток. — Прим. авт.).

— Напиток богов, — восхищённо сказала Лиза и жадно отпила из большой кружки несколько глотков.

— Это ты ещё курт и бауырсаки не пробовала!

— Надо исправлять ситуацию. Неси тазик.

— Обожаю приезжать в деревню. У тёти с дядей полно еды всегда. И всё такое вкусное. Ешь, сколько хочешь, всегда есть ещё, — улыбнулась Жанара.

— Надеюсь, ты не только из-за еды к нам приезжаешь, Жанара-жан? — поинтересовалась тётя Айгуль.

— Нет, это просто как приятный бонус, — улыбнулась Жанара.

— Я люблю деревню из-за природы. Воздух такой чистый, — сказала Лиза.

— Да, деревня — это особый островок умиротворения, — закивала тётя. — В детстве, бывало, открываешь дверь нараспашку ранним утром. Воздух пропитан свежестью, парным молоком, запахом полевых цветов. Бисером по зелёной траве рассыпана роса. Коровы ещё спят на мягком сене. Бежишь навстречу восходящему солнцу, и нет никого на свете счастливее тебя, — тетя смотрела куда-то вдаль, будто на маленькую себя, бегущую по полю.

— А как красиво в деревне зимой, — подхватил дядя. — Всё в снегу, как в сказке. Мороз щиплет щёки, а ты летишь с горки, падаешь, хохочешь. Впереди беззаботное детство и вся жизнь.

— Ладно, девочки, что-то мы загрузили вас своими старческими разговорами, — вынырнула из воспоминаний тетя Айгуль. — Пойдите погуляйте, свежим воздухом подышите, а я пока начну лепить манты на ужин.

— Вот это я понимаю распорядок дня! Мне очень нравится. Как скажете, тётя, — Жанара встала из-за стола.

— Может, вам чем-то помочь? — спросила Лиза.

— Нет, жаным, спасибо. Вы в гостях, так что идите отдыхайте. Успеете ещё на кухне постоять.

Жанара и Лиза медленно побрели по тропинке в сторону поля.

— Мне как-то неудобно, что мы гуляем, а тётя готовит.

— Лиза, тебе же сказали — успеете ещё на кухне постоять. Тем более ты гость. Ну и я с тобой за компанию, — успокоила подругу Жанара. А затем добавила: — А вообще, меня пугают все эти разговоры о замужестве.

— Тебе ещё рано об этом думать. Ты ещё и половины тех книг, которые должна прочесть, не прочла. А художники, картины? Ты ещё совсем не разбираешься в искусстве. Не говоря уже о том, что не знаешь ни одного иностранного языка, — Лиза выставила указательный палец и походила сейчас на строгую учительницу.

— Сейчас вот замужество уже не кажется таким страшным делом после твоих разговоров, — захихикала Жанара. — В конце концов есть посудомоечная, стиральная машины, робот-пылесос и прочие блага цивилизации. Можно найти такого же тупенького, как я, который ни в чём не разбирается, и жить счастливо.

— Сделаю вид, что я этого не слышала, — Лиза покачала головой. — Пить хочется, может, сходим в магазин за водой?

— Пошли.

До магазина было далеко, и девочки изрядно устали. На обратном пути их обогнал чёрный габаритный внедорожник. Хотя был день и ярко светило солнце, страх той ночи в парке давал о себе знать. Лиза быстро подняла огромный булыжник с дороги. Из машины вышел невысокий мужчина средних лет в рабочей одежде и белой кепке.

— Ой бай, Жанар, это ты?

Жанара удивлённо посмотрела на незнакомца.

— Я тебя по волосам узнал. Прям копия Алимы. Последний раз видел вас обеих, когда ты была маленькой. В гости приехала? Ты же из Алматы?

Жанара кивнула.

— А я тут живу, в соседней деревне. Садитесь, подвезу, мне по пути.

Жанара не узнала мужчину. А Лиза положила булыжник в сумку.

— Может, в этот раз нам повезёт больше? Поедем? Жарко так, что я готова рискнуть, — шепнула Лиза Жанаре.

— Если что, булыжником бьёшь ты, Лиза. Мне помирать скоро, возможно, и я рассчитываю попасть в рай. Не хотелось бы терять такую возможность из-за одной поездки.

— Хорошо. Мне всё равно он не светит, одним злодеянием больше, одним меньше, — Лиза пожала плечами.

В машине не было кондиционера, но открытые окна спасали от жары.

— Остановите вот здесь, пожалуйста. Дальше мы сами дойдём. Спасибо!

Девочки спустились вниз по склону. Речка, как голубая лента, вплетённая в чёрные волосы, ползла вверх между тёмными берегами. Возле реки раскинули свои ветви деревья, под которыми можно было спастись от жары. Жанара и Лиза сели под одним из них и раскрыли упаковки с мороженым. Неподалеку под таким же деревом сидели парни.

— Они смотрят на тебя, Лиза.

— Вообще-то на нас.

— Нет, на тебя. Сейчас подойдут знакомиться, вот увидишь.

Не успели девочки доесть мороженое, как к ним действительно подошли молодые люди.

— Жанара, привет! Узнаёшь меня? Я Сарсен. Мы с тобой в детстве играли, когда ты к бабушке приезжала в гости.

— Сарсен! Узнаю, да. А что случилось с твоими передними зубами? В детстве сначала шли зубы Сарсена, потом он сам, — засмеялась Жанара.

— Исправил их брекетами. А твои бараньи завитушки на месте, я смотрю, — Сарсен ухмыльнулся.

— Ты не джентльмен, понятно всё с тобой, — Жанара махнула рукой. — Если твой друг такой же, то Лиза, кстати, познакомьтесь, это моя подруга Лиза. Так вот, она даже не обратит на него внимание, чего он очень ждёт, судя по тому, как смотрит на неё.

— Очень приятно, Лиза, я Денис. Конечно же, я джентльмен, а кудрявые волосы — это очень красиво.

— Предатель, — хлопнул друга по плечу Сарсен.

— Извини конечно, но поладить с подругой нужно даже раньше, чем подружиться с самой девушкой, ты разве не знал?

— Лиза из очень богатой семьи. Слышал про Романовых? Лиза их дочь, — продолжала рекламировать подругу Жанара. — А ещё она умная и начитанная. Ходит по выставкам, музеям, концертам. У неё нет вредных привычек, и, как вы не могли не заметить, она нереальной красоты девушка. У меня всё. Вспомню ещё что-то, скажу.

— Спасибо, Жанара, благодаря тебе я точно не останусь старой девой, — закатила глаза Лиза.

— Презентация подруги должна быть такова и больше ни какова, — Жанара начала что-то искать в рюкзаке. — Я покажу вам сейчас кое-что, — она ещё энергичнее стала рыться в рюкзаке. — Нет, только не это!

— Что случилось? — встревоженно спросила Лиза.

— Я потеряла телефон! Когда мы выходили из машины, я слышала звук, как будто что-то упало, но подумала, что показалось. Кажется, он остался в машине.

Глава 17

Анжела Эдуардовна сидела в кресле, укутавшись в плед. Несмотря на тёплую погоду, ей было холодно. Предательство, оно как нож в спину в тёмном переулке. Неожиданно, больно, страшно. Парализует, перехватывает дыхание. Нет сил двигаться дальше. Падаешь, кровоточишь и медленно умираешь.

Ещё тогда, в молодости, когда блики солнца отражались в его глазах, а она тонула в них, Анжела понимала, что тонула одна. Она, конечно же, не хотела верить, что ее возлюбленный не питал к ней тех же романтических чувств. Она убеждала себя, искала ему оправдания, но в глубине души чувствовала это. Максим говорил обратное и старался доказать это поступками, но женское сердце не обманешь, даже если ему всего восемнадцать. Анжела была уверена, что сделает жениха счастливым, что докажет ему, как сильно его любит, и он полюбит в ответ. Он стал хорошим мужем, старался для семьи, любил детей, но как бы громко она ни стучала в эти закрытые двери, он их так и не открыл.

Алима стояла у окна. Она всматривалась в облака, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. Но образы из прошлого, эти нежеланные гости, плыли перед глазами. Вот он с букетом ромашек впервые пришёл к ней в институт и предложил встречаться. Вот он лезет по пожарной лестнице, чтоб постучать в окно её комнаты и извиниться, потому что она избегала с ним встреч. Предложение руки и сердца в парке. Его счастливое лицо, когда узнал, что будет отцом. А потом всё это стёрлось в пыль. Все дорогие сердцу воспоминания становятся ядом, когда тот, с кем они связаны, предал тебя. Не один год прошёл, прежде чем Алима научилась прогонять их. Слова его матери звучали в ушах по сей день: «Она родила тебе больного ребёнка, где гарантия, что другие будут здоровы? У нас в семье такого не было, тебе нужны здоровые дети», — сначала он пытался бороться вместе с ней. А когда понял, что дела плохи, стал помогать всё реже, задерживаться на работе, а потом и вовсе ушёл.

— Ты сильная, Алима, я знаю, ты справишься. А я не могу больше, это слишком тяжело для меня. Не о такой жизни я мечтал для нас. Я хочу быть счастлив, а не жить в больницах, — сказал муж перед уходом.

— Убирайся, мне не нужен трус и слабак. Ты прав, я сильная, справлюсь и без тебя. Я тоже мечтала не о таком муже. Завтра же подам на развод.

После короткого прощального разговора она не слышала о нём ничего. Оборвала все связи. Хоть ей и было безумно больно и страшно. Надежда, что муж одумается и вернётся, вопреки всему, теплилась где-то внутри. Но Алима понимала, что лучше перетерпеть какое-то время, чем мучаясь жить призрачными надеждами. Сначала не хотелось ни есть, ни спать, ни даже жить. Слёзы, боль, безнадёжность. Лишь маленькой комочек с кудряшками, который улыбался ей беззубым ртом, придавал сил. И вскоре настал момент, когда отпустило. Алима поняла, что этого человека больше нет в её жизни. Есть только она и дочь. И сейчас, когда он вдруг вздумал вернуться, ей стало тревожно. Зачем? Для чего? Как отреагирует Жанара? Скажется ли это на её здоровье? Алима подумала, как хорошо облакам на небе. Плывут себе, куда вздумается, свободные от потерь и предательств.

Обед давно остыл, а Максим его даже не попробовал. Не мог приступить к работе, собраться с мыслями. Он очень переживал из-за ситуации с Лизой. Корил себя, что пошёл в кафе, где его могли увидеть, а не выбрал другое место для свидания. Максим очень любил своих детей. К Лизе он испытывал огромное уважение как к личности. У неё были те качества, о которых он мечтал. Он точно знал, что будь Лиза на его месте, она бы никогда не дружила с людьми ради выгоды и уж точно не связала бы судьбу с тем, кого не любит. У неё хватило бы смелости сказать «нет» амбициозному, алчному отцу, готовому пожертвовать счастьем своего ребёнка. А сам он так и не смог этого сделать.

Когда юный Максим влюбился в одногруппницу из обычной семьи, его отец рвал и метал. Он наотрез отказался принимать выбор сына, угрожая лишить наследства. У компании отца были нелёгкие времена, и он рассчитывал, что сын спасёт положение выгодным браком. Максим пытался противостоять ему, даже ушёл из дома, но у него так и не хватило смелости и решительности жениться на любимой девушке. Отец сломил его волю. Максим вспомнил, как она, такая любимая и родная, плакала и просила не уходить. Та девушка была готова даже стать любовницей, но он слишком любил, чтобы позволить ей быть на заднем плане, пусть даже и в его жизни. Вместо этого парень отпустил, чтобы дать ей возможность быть первой и счастливой. Сам же он больше ни с кем так и не смог стать счастливым.

Она тоже любила рисовать, как Лиза. Теперь она известная художница в Алматы, чьи работы покупают для международных выставок. Максим пристально следил за развитием её карьеры. В самом начале творческой деятельности девушки он анонимно проспонсировал дебютную выставку в музее имени Кастеева. Этот день стал для Виолетты отправной точкой к успеху на поприще искусства. Когда же Максим пришёл в галерею, и они пересеклись взглядами, то она сразу же отвела свой. Даже не кивнула в знак приветствия. Вдруг подошёл её муж, нежно приобнял и поцеловал Виолетту в плечо. Что-то очень острое кольнуло в груди. В ту же минуту Максим развернулся и вышел из галереи. Нередко после этого он думал, что готов был бы променять всё своё богатство на возможность — вот так целовать любимую женщину в плечо. На то, чтобы быть счастливым с ней. Но ничего уже не вернуть. Он решил больше не видеться с ней. К чему эти душевные страдания, если можно приятно провести время? И он проводил.

Женя восхищался своим дедушкой с детства. Внимательно слушал всё, что тот советовал ему. Когда первая юношеская любовь зародилась в нём, он решил задушить её на корню. Девушка была из семьи учительницы и инженера. Никаких связей, денег, ничего, что помогло бы ему в будущем. В тот же день, когда он осознал, что больше всего на свете хочет погладить её искрящиеся на солнце волосы и вдохнуть их аромат, Женя понял, что влюбился. Ему безумно хотелось разговаривать с ней ночи напролёт, гулять под луной, махнуть куда-то на острова, задарить её подарками, но он не стал. Вместо этого он пришёл к дедушке за советом.

— Я люблю её больше всего на свете, но я хочу быть ещё богаче и влиятельнее, дедушка. А она из простой семьи. Поступила в наш университет на бюджет. Умная. Да что там, интересная, красивая, талантливая, ты бы слышал, как она поёт и играет на гитаре, ну как тут не влюбиться? Но я не хочу, чтобы какая-то юношеская влюблённость помешала мне добиться в жизни всего, чего я хочу. Есть у нас в группе идеальный вариант для меня. Любимая дочь богатых родителей, у отца такие связи, что помогут мне добиться небывалых высот. Я уверен, что она уже не равнодушна ко мне. Пара свиданий, и влюбится. Дай совет, что мне делать?

— Ты моя гордость, внук, — довольно улыбнулся дед. — Как хорошо, что ты не пошёл в отца, который как раз-таки хотел разрушить своё будущее. Мои наставления не прошли даром. Хоть кто-то меня радует в этой жизни. Если цветок не поливать, он засохнет. Если не думать о своей любви, избегать её, то любовь пройдёт. Не подпитывай свои чувства встречами, мыслями, и они ослабнут. Избегай её всеми возможными способами, старайся переключаться на что-то другое каждый раз, как только начинаешь думать о ней, заведи роман с той девушкой из богатой семьи, отвлекись, — он немного помолчал. — Если надо, то заведи не один роман, а лучше и вовсе без них отвлекайся. Ты понимаешь, о чём я?

— Да, дедушка. Я всё понял.

Вырвать любовь из сердца оказалось не так просто, как он думал. Он делал всё, как учил дедушка, но по сей день не был уверен, что сумел справиться со своими чувствами. Ревность к парню, с которым она начала общаться больше других, её смех, её голос, её духи — всё это, как ему казалось, отравляло его жизнь. Это сводило с ума, затягивало, несколько раз он даже был близок к тому, чтобы сдаться. Злился на неё, на себя, на свою девушку, которая не вызывала в нём таких чувств. Но боролся. «Всё это когда-то пройдёт, надо только подождать. Я не позволю каким-то чувствам помешать мне добиться всего, чего я хочу», — повторял он себе каждый раз. Женя с лёгкостью обаял ту, которую считал идеальным вариантом для брака. И с радостью делился успехами с дедушкой.

— Я намекнул её отцу на сделку. А он мне знаешь, что? «Я подумаю», — показушно возмущался Женя, вышагивая перед дедушкой. — Подумает он. Ну а я решил подумать, нужны ли мне отношения с его дочерью. Не звонил, не писал несколько дней. Он не мог не заметить, как его любимая дочурка страдает. Быстро сообразил, что к чему, благо не глупый. Позвонил мне спустя пару дней и сказал, что согласен на сделку, — Женя самодовольно улыбнулся. — Этим же вечером мы встретились. Ты бы видел её счастливые глаза. Думаю, он понял, что от меня зависит счастье его дочери, и больше не заставит её страдать своими обдумываниями моих предложений.

Дедушка рассмеялся и одобрительно похлопал внука по плечу.

Глава 18

Ребята пришли домой к дяде и тёте Жанары.

— Слушайте, есть идея. У каждой деревни есть своя группа в Вотсап. Что если мы узнаем группу той деревни, в которой живёт мужчина, и напишем туда? Даже если он не сидит там, может, кто по описанию его узнает и передаст? — воодушевленно сказал Сарсен.

— Вы помните название деревни? — спросил Денис.

— Да, он живёт в Жанаарне, — ответила Жанара. — А как мы узнаем их «Вотсап»?

— Там рядом с деревней есть придорожная ярмарка, где продают овощи. Надо позвонить и спросить у продавщицы, может, она знает? Сейчас я загуглю номер, — Сарсен вернулся через пару минут.

— «Вотсап» она не знает, но сказала, постарается помочь, чем сможет.

— Я вспомнила! Он рассказывал, что у него друг мясник. Рекомендовал его. Может, она знает номер мясника из этой деревни?

— Ладно, Жанара, сейчас ещё раз позвоню.

Несколько секунд тянулись слишком долго. Жанара ёрзала на стуле, теребила волосы, кусала губу. Наконец Сарсен вошёл в комнату.

— Сказала, что не знает мясника, но поспрашивает у людей обязательно.

— И на том спасибо, — вздохнула Жанара. — Ладно сам телефон, хотя нет, не ладно, он мне нужен, конечно же, и на новый у меня нет денег, но можно заработать. Мне жалко фото, видео, конспекты по обучению, — Девочка уронила голову на руки.

— Я вспомнил, там рядом есть кафе. Сейчас попробую им позвонить, — Сарсен опять ушёл, и время превратилось в тянущуюся жвачку.

— Я могу купить тебе новый телефон, — Лиза погладила подругу по спине. — И даже лучше прежнего. Но ты права, важен не столько телефон, сколько то, что в нём.

Жанара безуспешно пыталась дозвониться на свой номер. Сарсен вернулся и сообщил, что администратор кафе не знает ни мужчину, подходящего под описание, ни мясника из деревни.

— Остаётся только ждать, что нам перезвонит продавец из магазина, — Денис развёл руками.

Папа вернулся после обеда, как и обещал. Ержан помог занести тяжёлые сумки в дом. Вечером отец попросил сына помыть машину. Дело было привычным для юноши, он набрал ведро воды, приготовил тряпки. Ержан полез в машину вытащить напольные коврики, чтобы постирать их щёткой. Послышался какой-то звук. Будто что-то упало с коврика на пол. Ержан просунул руку под сидение и вытащил оттуда телефон. Юноша с интересом покрутил его в руках. Нажал на экран блокировки. На заставке было фото двух девочек примерно его возраста. Одна блондинка, другая брюнетка. Он не знал, кто они, никогда их не видел. «Откуда у отца в машине телефон девочки? — задумался Ержан. — Если бы это был телефон женщины, я бы подумал, что у папы кто-то есть, помимо мамы. Но девочки… А что, если он что-то с ними сделал? Неужели он убийца? Маньяк? Насильник? Где сами девочки? — трясущимися руками Ержан открыл багажник. — Пусто. Может, он их выкинул куда-то или закопал?» — Ержан потряс головой, чтобы отогнать эти страшные мысли.

Он положил телефон в карман. Хотел продолжить мыть машину, но не смог. Юноша решил прямо сейчас поговорить с отцом. Он застал его отдыхающим в зале перед телевизором.

— Папа, мне нужно с тобой поговорить.

— Что случилось, сынок?

Ержан достал телефон.

— Чей это телефон? Кто они?

— Это дочь моей подруги детства, Алимы, со своей подругой, — приглядевшись к экрану, ответил отец. — Я их подвозил до дома. Такая жара стоит, смотрю — идут, пот со лба вытирают, решил подбросить бедняг. Наверное, кто-то из них выронил. Кстати, дочь Алимы похожа на неё как две капли воды, прям как наша Айзере на маму.

Ержан почувствовал, как напряжение спадает. Он выдохнул. «Вот это я себе, конечно, нафантазировал», — на душе стало легко и спокойно. Он продолжил мыть машину, радуясь, что папа просто подвёз людей, а не убил кого-то.

«Наверное, надо поменьше смотреть передачи про маньяков. Уже отца родного подозревать в убийстве начал», — подумал Ержан.

Лиза, Жанара, Денис и Сарсен решили прогуляться. Заодно собирались прочесать местность: вдруг телефон потерялся где-то по дороге. Не найдя ничего, ребята сели отдохнуть под большим деревом в тени.

— Лиза, кем ты мечтаешь стать? — робко спросил Денис.

— Архитектором, дизайнером. В свободное время я люблю рисовать. Возможно, смогу по совместительству стать ещё и художником. А ты? А вы все?

— А нарисуй мой портрет, — попросил Сарсен.

— Мы с Лизой это обсуждали, кстати, — Жанара закатила глаза. — Жутко бесят такие люди, которым только скажи, что умеешь рисовать, как они просят портрет.

— Ну, я не претендую на руку и сердце Лизы, так что, если и выбесил её, ничего страшного, — засмеялся Сарсен.

— А вот Денис претендует. Так что давай рассказывай, кем ты хочешь стать.

Лиза дёрнула подругу за хвостик.

— Жанара, прекрати, — шепнула она ей на ухо.

— Я собираюсь стать хирургом, — с широкой улыбкой ответил Денис.

— Надеюсь, пластическим? Сделаешь из меня красотку. Со скидкой, по-дружески, — кокетливо сказала Жанара.

— Жанара, значит, просить портрет — это дико, а клянчить скидки — нет? — Сарсен развёл руками.

— Так портрет стоит три тысячи тенге, а нос — пятьсот тысяч. Нашёл, что сравнивать, — поучала собеседника Жанара.

Сарсен закатил глаза.

— Я буду кардиохирургом, — пояснил Денис, став гораздо серьёзнее.

— Вот это уже интереснее, чем пластический. У меня проблемы с сердцем. Но вряд ли я доживу до того момента, как ты отучишься и сможешь оперировать, — Жанара вздохнула. — Да и до того момента, как ты смог бы стать пластическим тоже, так что не заморачивайся по поводу скидок, Денис.

— А что с тобой? — поинтересовался Денис.

— Да ничего. Просто думаю, а что если Лиза ответит тебе взаимностью и выйдет замуж? Моё сердечко просто не выдержит этого, — Жанара положила руку на сердце и вытерла воображаемую слезу.

— А ты-то сама кем хочешь стать?

— Музыкантом. Я играю на фортепиано. Но, как и у Лизы, скорее всего, это будет хобби. А стану я директором магазинов Лизы. Пока я учусь на менеджера. А там до кресла босса рукой подать, сами понимаете, — она сделала вид, что откидывается на спинку офисного кресла.

— А я стану лучшим учителем, — важно заявил Сарсен.

— О, Боже, Сарсен, что должно произойти в жизни человека, чтобы он захотел стать учителем?

— У меня талант, — поднял палец Сарсен. — Я даже свою бабулю научил пользоваться «Вайбером» и «Вотсапом». Сейчас она активно сидит в «Фейсбуке» и «Инстаграме», может найти нужное видео на «Ютубе». А ты как решила стать музыкантом?

— Я воспринимаю мир через звуки, — пояснила Жанара. — В детстве со мной произошла забавная история. Летом я приехала к бабушке в гости, сюда, в деревню. Со мной была моя двоюродная сестра Айгуль. И в тот раз я захотела обхитрить бабулю. Надела панамку сестры, пришла к бабушке и говорю: «Привет, бабуля, я Айгуль», — а она мне отвечает, что я Жанара, а не Айгуль. Я говорю по-казахски, как сестра, копирую её манеру речи, а бабушка всё равно не верит. Меня так это разозлило. Думаю, вот я и панамку ее надела, и разговариваю, как она, почему бабушка не верит? Я-то думала, что все, как я, воспринимают мир через звуки, а оказывается, люди ещё и смотрят по сторонам.

Лиза засмеялась.

— Как представлю эту ситуацию: ты, маленькая, доказываешь бабушке, что ты — это не ты! Это смешно, — Лиза снова засмеялась. — Я хочу стать художником, чтобы перенести красоту нашей планеты на холст. Когда рисуешь, то как будто создаёшь свой мир, вплетая в него звуки, запахи, цвета, чувства, эмоции. С каждым мазком переносишь на холст тепло солнца, солёный запах моря, печаль одинокого странника, веселье ребёнка, запускающего воздушного змея. Иногда мне кажется, что я рисую самим светом, иногда ветром, бывает, грустью, а иногда радостью.

— Надо было мне в самом начале рассказать о себе, — мрачно буркнул Денис. — После таких красивых слов Лизы как-то даже не хочется рассказывать, как я с детства препарировал лягушек.

— Что? — возмутилась Жанара. — Денис! Ты резал лягушек? Так, всё, не одобряю твою кандидатуру. Я слишком люблю животных.

— Они были мертвы, Жанара, когда я их находил. Я препарировал уже мёртвых. Сам никого не убивал, — успокоил девушку Денис.

— Хорошо, тогда беру свои слова обратно.

— А как же мыши в лабораториях? Их специально выращивают, чтобы проводить над ними опыты. Если разрезать мышь, грубо говоря, то потом можешь спасти тысячи мышей, лягушек, кошек, собак, — сказал Сарсен.

— Одно дело, когда ты учёный, который во благо это делает, а другое — когда ты маленький живодёр, — вмешалась Лиза. — Взрослые, дети — все должны любить животных и заботиться о них.

— Абсолютно согласна с подругой. Ещё это очень хорошо характеризует человека. Если он на такое способен, то это точно плохой человек, мало ли чего ещё от него можно ожидать.

— Я люблю животных, — заверил Денис. — У меня дома живут собака и кошка, которых я люблю, как членов семьи.

— На этой доброй ноте давайте сфотографируемся на память, — предложила Жанара.

Ребята с радостью подхватили инициативу.

— Фотографировать буду я, так как у меня самые длинные руки, — сказал Денис.

Все встали рядом, обнялись и заулыбались.

— Отличное фото, — обрадовалась Жанара. — А то обычно у меня не фотки, а сплошной кринж.

Все четверо пошли по домам. Они шагали мимо могучих деревьев навстречу уходящему солнцу. Такие молодые, весёлые, полные сил, и вся жизнь еще впереди.

— Я написал в «Вотсап» группу нашей деревни, что ты потеряла телефон, — сказал дядя, наливая чай девочкам. — Много кто откликнулся, обещали сходить поискать.

— Какие всё-таки у нас добрые и отзывчивые люди, — улыбнулась Жанара.

После завтрака у Лизы зазвонил телефон.

— Да-да это я. Минуточку, сейчас запишу. Жанара, дай ручку с листочком, скорее. Да, записала, спасибо большое. До свидания.

Жанара вопросительно посмотрела на подругу.

— Сарсен дал мой номер телефона девушке, которая работает в кафе на случай, если что-то станет известно о телефоне. Так вот, она мне позвонила и дала почту и «Фейсбук» женщины из деревни, где живёт этот мужчина. Она там собирает показания счётчиков, так что знакома со всеми. Посоветовала написать ей, спросить, может, кто-то, кого она знает, подойдёт под описание.

— Отличная новость! Давай найдём её и напишем.

Жанара и Лиза нашли женщину и сели писать ей письмо. Когда уже почти всё было готово, они услышали голос дяди:

— За последние два дня ты стал самым известным человеком в округе. Как найти? Просто езжай прямо и увидишь маленькую кудрявую девочку, прыгающую от радости.

Жанара, не веря своим ушам, побежала на кухню.

— Я только что говорил с тем, у кого твой телефон. Это Кайрат-ага. Сейчас он приедет, беги встречай.

Жанара действительно прыгала от радости. Лиза обняла подругу. Вместе они вышли на улицу в ожидании машины. Через несколько минут на дороге показался тот самый чёрный внедорожник.

— Здравствуйте! Как вы нас нашли? — спросила счастливая Жанара.

— Я вообще не видел телефон, — сказал Кайрат-ага. — Попросил сына помыть машину, тот спустя время приходит с ним в руках и просит объяснить, откуда он у меня. Я по заставке понял, что ваш. Позвонил другу своему из этой деревни, спросил, не знает ли он номер брата Алимы. Он спрашивает: «Ты что, нашёл телефон?», а я ему говорю: «Откуда ты про него знаешь?», а он мне: «Уже все знают!» — и засмеялся.

— Спасибо вам большое! — улыбнулись Жанара и Лиза.

— Удачи вам, кыздар (Девочки (каз.)). Будьте внимательны, не теряйте больше вещи.

Жанара целый день не выпускала смартфон из рук. Девочка была очень рада вернуть его. Она понимала, что у мамы нет возможности купить новый. У неё пока тоже нет денег. Просить у Лизы, хоть она и не откажет, и даже сама бы с радостью купила, без всяких сомнений, было неудобно. Жанара знала, что последнее время они с мамой держатся только на доставках еды, которые оплачивает Лиза. А недавно мама рассказала, что подруга погасила их долг по коммунальным платежам. Жанара очень хотела сделать что-то хорошее для подруги в ответ, но пока не знала, что именно.

Неожиданно раздался звонок от мамы. Девочка подумала, что она просто хочет знать, как у неё дела, но услышав первую же фразу, воскликнула:

— Что?

— Что-то случилось? — шёпотом спросила встревоженная Лиза.

— Хорошо, мам, я ей передам, — глядя на подругу сказала Жанара.

— Лиза, тебя мама ищет. Звонили моей маме и сказали, что если ты не придешь домой, то у нас будут проблемы.

— Они ещё и угрожали? — Лиза почувствовала, как гнев наполняет грудь.

— Похоже, что да. Сказали, что поднимут на уши всю полицию города.

— Господи, — Лиза закрыла глаза. — Я же просила оставить меня в покое.

— Лиза, только не злись, у неё сейчас сложный период с твоим отцом, твоя болезнь ещё, она переживает, — попыталась успокоить подругу Жанара. — Ты ведь никогда так не уходила из дома.

Лиза не хотела возвращаться домой. Видеть отца, а ведь когда-то ещё придётся с ним разговаривать. Слушать нотации матери и оправдания поступкам отца от Жени. На прощание Денис робко попросил телефон Лизы. Он и не надеялся заполучить его так просто. Юноша планировал добыть номер Лизы через Сарсена, но в итоге набрался смелости и спросил сам. Лиза чувствовала, что парень ей симпатичен, и согласилась обменяться номерами.

Впервые лёгкое волнение из-за ожидания сообщений от парня охватило девочку.

Глава 19

— Привет, доча. Как твои дела? — спросил отец за обедом.

— Мне не приходится, ради денег, играть в любовь с женатым мужчиной, годящимся мне в отцы, так что можно сказать, что дела мои не так уж плохи, — дочь холодно посмотрела на отца.

— Лиза, мне кажется, тебе стоит проявить больше уважения к папе, — вмешался Женя.

— Да ты что? — громко звякнула вилка о тарелку. — А папа проявлял уважение к своей семье? Он в открытую изменяет жене, сидит с какой-то девицей низкой социальной ответственности в кафе, где его могут увидеть наши знакомые, где его можем увидеть мы, что и произошло в итоге. Если он в свои года не знает, что такое уважение к семье, то что он может требовать от меня в мои неполные восемнадцать? Предлагаю закрыть эту тему, потому что она неприятна маме. Вот к кому действительно нужно проявить уважение. Даже несмотря на то, что она угрожает моим друзьям.

— Я переживала за тебя. Ты никогда не уходила из дома, даже с ночевкой, — сказала Анжела Эдуардовна.

У Лизы не было ни сил, ни желания ссориться.

Внезапно у нее засветился телефон. На экране высветилось сообщение от Дениса. Девочка быстро смахнула его. «Что же там было?» — лицо залило краской. Лиза чувствовала, как горели щёки.

— Кто это тебе там написал? Ты вся красная. И сообщение быстро смахнула. У тебя появился парень? — заинтересовался брат.

— Не говори ерунды, Женя. Какой ещё парень?

— Обычный, такой же, как я, например. Ты так удивляешься, как будто тебе десять лет. Тебе скоро восемнадцать. Если это какой-то парень нашего круга, вот это было бы удивительно.

— Нет, он не нашего круга. Вернее, никакого он не круга, потому что его нет, — протараторила Лиза. — Займись обедом, пожалуйста.

— Как ты провела выходные? Расскажи нам. Ты впервые куда-то поехала вот так. Мы все переживали за тебя, — перевела тему мама.

— Хорошо провела. Мы гуляли, ели, спали, отдыхали. И если бы не твой розыск, то всё было бы ещё лучше.

— И знакомились с парнями, — добавил Женя.

— Надеюсь, хотя бы не в деревне, — вздохнула Анжела Эдуардовна.

— А чем плохи люди из деревни, интересно? — возмущённо спросила Лиза.

Женя, зная точно, что сейчас будет конфликт между мамой и сестрой, поспешил спасти ситуацию:

— Я думаю, что навряд ли он из деревни. Скорее всего, так же, как и Лиза, приехал погостить у кого-то, влюбился и взял номер. А теперь вот сообщение пишет, зовёт гулять. Я прав?

— Так, всем приятного аппетита, кроме Жени. Я пойду к себе.

Женя пожал плечами:

— Лиза, мы твоя семья, ты не должна иметь от нас секреты. Тем более, когда ты у меня спрашивала про моих девушек, я тебе всё рассказывал.

Лиза встала из-за стола.

— Я ведь тебя не паяльной лампой пытала, привязав к стулу, ты сам мне рассказал. Мог бы и отказаться.

— Так не честно, я рассчитывал на взаимность, когда у тебя появится парень!

— У меня нет парня, ещё раз повторяю. Всё! Всем хорошего дня, я пошла.

Когда Лиза поднялась к себе, Женя признался, что он посмотрел на экран телефона и увидел, кто написал сестре.

— Там было написано «Денис». Готов поспорить, что парень из обычной семьи и, судя по реакции Лизы, он ей нравится.

— Я так и знала, — Анжела Эдуардовна поджала губы. — И познакомила их, скорее всего, дочь той женщины, которая приходила устраиваться домработницей.

— Мам, это самое безобидное, что могло случиться, — Женя постарался успокоить мать. — Ты вспомни, сколько всего случалось с детьми друзей нашей семьи. Она ведь не употребляет ничего, не связалась с сектой, у нее нет проблем с законом.

— Хотелось бы всё же, чтобы Лиза выбрала себе парня из нашего круга.

— Я десятилетиями работал без выходных, сколотил многомиллионное состояние как раз для того, чтобы у моих детей была возможность выбирать тех, кого они любят, а не просто заключать сделки, — резко высказался Максим.

Анжела Эдуардовна встала из-за стола.

— Хорошего вечера, я пойду к себе.

Женя думал о происходящем в его семье. Сестрёнка ушла из дома, отношения родителей стали ещё хуже. Но всё же он не хотел критиковать отца, так как считал, что ещё молод для этого.

— Женя, я действительно стараюсь, чтобы у вас с Лизой был выбор, которого не было у меня в своё время, — негромко сказал Максим.

— Спасибо.

— Наши дела идут успешно, — продолжал отец. — Вы ни в чём не нуждаетесь. Более того, у нас достаточно денег, чтобы и ваши избранники не нуждались.

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

Максим положил вилку на тарелку и внимательно посмотрел на сына.

— Ты встречаешься с Алиёй по любви?

Женя не ожидал такого вопроса. Он перестал есть и посмотрел на отца.

— К чему такие вопросы?

— Ходят слухи, что ты с ней из-за её состояния, а не из-за любви.

— Это всего лишь слухи.

— А ещё мне сказали, что ты влюблён в девушку из твоей группы. Это правда?

Женя встал из-за стола.

— Извини, но я не хочу это обсуждать.

— Женя, послушай меня, ты пожалеешь. Не делай этого, — в глазах Максима плескалась целое море боли. — Пока ещё не поздно, признайся той девушке в своих чувствах и будь с ней счастлив.

— Я очень благодарен тебе за всё, что ты делаешь для нас, — отрезал Женя. — Я знаю, как ты стараешься. Дело не в тебе. Дело в моих амбициях. Даже если бы мы были ещё богаче, я бы всё равно нашёл себе девушку из своего круга. Хорошего вечера.

Жене не хотелось развивать тему выбора спутницы жизни, слушать нотации и нравоучения. Он понимал, что отец желает ему добра. Однако был твёрдо уверен в том, что поступает правильно.

Денис назначил Лизе свидание в небольшом местном сквере у памятника. Девушка собиралась рассказать о себе сразу, пока не появились чувства у обоих.

«Надо быть честной с самого начала», — подумала она.

Денис пришёл с букетом роз.

— Оригинальность не моё, наверное, но они такие красивые, что я купил именно их.

Лиза улыбнулась.

— Розы — мои любимые цветы. Я тоже не особо оригинальна, так что всё нормально. Спасибо.

Денис предложил посидеть в кафе, согреться чашкой горячего шоколада.

— Ты мне сразу понравилась. Как только я тебя увидел, подумал, что ты похожа на какого-то сказочного эльфа. Мне кажется, ты очень хороший человек. У тебя добрая душа.

Лиза рассмеялась.

— Ошибаешься, Денис. У меня далеко не добрая душа. Да и не сказать, что человек я хороший. Вот, например, после нашей встречи я буду звонить знакомой и шантажировать её, чтобы она оказала мне услугу.

Денис опешил. Он не ожидал такой откровенности на первом свидании.

— Услуга не для меня, я хочу помочь подруге, а для знакомой это ничего не стоит. Благие намерения не оправдывают меня, конечно, но по-другому никак. Только шантажом.

— Вот видишь, я же говорю, ты добрая, — улыбнулся Денис.

— Просто я тебе понравилась, и ты видишь во мне только хорошее пока. Даже идеализируешь.

— Возможно. Я вообще способен резать людей, поэтому не могу требовать многого от других.

— Суровый врачебный юмор.

— Я часто странно шучу. Да и вообще, говорят, я странный. Не особо общительный, интроверт.

— Не социопат — уже хорошо.

— Согласен.

Принесли горячий шоколад и пирожные.

— Ты очень красивая. Умная, интересная. Я запомнил, что Жанара сказала о твоей семье. Погуглил и понял, что я, конечно, не соответствую твоему уровню, — Денис помолчал пару секунд, будто собирался с духом. — Но если бы ты дала мне шанс, я бы очень постарался ради нас. Я хоть и не богатый, но перспективный. Выучусь на кардиохирурга, буду работать, накоплю денег, открою свою клинику.

— Ты прям основательно подготовился, я смотрю, — голос Лизы неожиданно для неё дрогнул.

— Возможно, это странно для первого свидания, но ты мне так понравилась, что я решил сразу раскрыть все карты. Я влюбился в тебя и должен заранее знать, есть ли у меня шанс быть рядом.

Лиза поставила чашку на стол.

— Это мне не стоит отнимать твоё время, — она вздохнула и посмотрела на Дениса. — У меня рак. Лимфома Ходжкина. Был рецидив. Скорее всего, я долго не проживу. Может, месяц, может, год… я не знаю.

Денис скрестил руки на груди. Он молчал. Прошло несколько минут, прежде чем он смог ответить.

— Рак в наше время успешно лечится. Ты проживёшь долгую счастливую жизнь. Со мной, например. Это не повод даже не попробовать начать.

— Ты уверен?

— Я врач. Мне нужно уметь принимать решения быстро, в эту же секунду.

— Но ты ведь не на операции. Может, надо подумать всё-таки?

— Когда влюблён, не приходится думать. Ты или хочешь быть с этим человеком несмотря ни на что, или нет, — он взял её руку и легонько сжал.

С того дня Лиза и Денис начали встречаться. Лизе казалось странным, что всё происходит так стремительно. Она нашла Жанару, быстро подружилась с ней, даже сроднилась. Встретила парня, который полюбил её, а она его, с первого же свидания рассказав друг другу всё, как будто сто лет вместе. Казалось, будто жизнь её торопила. Где-то в далёкой стране, где живут наши судьбы, её судьба вышла на холм. Разогнала бурю из лепестков роз и золотого песка. Скрутила её в воздухе руками и направила туда, где жила девочка. Она нашептала ветрам, что у девочки с волосами цвета пшеницы нет времени искать родные души. Просила направить их к ней как можно быстрее. И ветры, гонимые молитвами судьбы, неслись в далёкую страну. Они кружили души в водовороте событий, подталкивали их к девочке с глазами цвета моря, пока она их не нашла и не прижала к сердцу.

Глава 20

Света смогла найти работу для мамы Жанары. Она взяла обещание с Лизы, что та больше не будет шантажировать её. Лиза пришла лично сообщить радостную новость подруге. Но Жанара выглядела грустной.

— Чего без настроения? Из-за того, что я пришла? Могла бы сказать, что вас не будет дома.

— Я так и хотела сделать, но мама сказала, что неудобно, пусть приходит. Пришлось пустить тебя.

Жанара немного помолчала. Лиза села рядом и стала ждать, пока подруга объяснит всё сама.

— У нас в музыкалке должен был состояться концерт. Меня поставили в пару с девочкой, а она заболела, — наконец ответила Жанара.

— Видишь, на что только не идут люди, чтобы не иметь с тобой дело! — подколола подругу Лиза.

— Да, точно, — Жанара слегка улыбнулась, но продолжила смотреть в пол. — Так вот, меня не берут на концерт теперь. Хотя я полностью к нему готова. Они просто нашли причину в том, что та девочка заболела. Но дело не в этом.

— В чём же?

— В деньгах. Чтобы тебя брали на концерты, нужно платить. Это несправедливо!

— Хочешь я одолжу тебе, потом вернёшь?

— Да пусть катятся к чёрту, — Жанара возмущённо стукнула ладонями по коленям. — Ничего я им давать не собираюсь. Принципиально. Они непорядочно со мной поступили. Я готовилась, старалась.

— Зато у меня хорошие новости. Я нашла работу для твоей мамы. Может, это поднимет тебе настроение.

Глаза Жанары округлились, губы расплылись в улыбке, дыхание участилось.

— Ты серьёзно? Как тебе удалось?

— Да! Моя знакомая нашла через своих знакомых. Нужно будет делать уборку и ухаживать за гардеробом. У них работает девушка, но она в конце месяца уходит в декрет. На её место возьмут твою маму.

— Без собеседования? Сразу возьмут? — Жанара вскочила.

— Да!

— Наверное, это твоя хорошая знакомая, раз так помогла? Ушам своим не верю! Наконец-то! Вот мама сейчас обрадуется!

— Не совсем так. Мы с ней друг друга терпеть не можем.

— Тогда я ничего не понимаю. Почему она помогла?

— Я её шантажировала. Сказала: не найдёшь работу, я покажу секретик твоим родителям.

— Ты шутишь?

— Нет, я страшный человек. Ради достижения цели готова на всё.

— А чем же ты её шантажировала? — заинтриговано спросила Жанара.

— Однажды мы были на юбилее папиного друга. Родители, я с братом, их друзья и дети. Мне, как художнику, очень понравился интерьер. Я решила поснимать, вдруг в будущем пригодится для работы, я всегда фотографирую то, что нравится, — Лиза крутанула в руках телефон, словно доставала пистолет из кобуры. — Так вот, я чисто случайно сняла то, как Света обворовывала хозяев праздника. Клептоманка она. Знаешь, что это значит? Даже если у неё денег куры не клюют, ей всё равно нужно что-то украсть. Я уже слышала, что её ловили на этом, и родители пригрозили, что лишат карманных денег, если это повторится. Света увидела, что я снимаю, и убежала. Позже на другом мероприятии я ей напомнила, что она теперь у меня на крючке. Как она тогда разозлилась, ты бы видела, — Лиза тихонько рассмеялась.

— Ну ты ведь не специально следила за ней.

— Нет-нет, честно! Я сама была в шоке.

— Значит, ты ничего плохого не сделала. Ты же хотела помочь. Да и ей зачтётся, — Жанара замолчала, а потом спросила: — Хотя вот вопрос: Лиза, зачтётся ли ей это как хороший поступок, ведь она это сделала не по своей воле? И зачтётся ли это тебе, ведь ты шантажировала её?

Лиза задумалась.

— Честно говоря, не знаю. Я бы на месте Бога никому ничего не засчитала бы. Добро должно быть чистое и светлое, а если в нём замешаны плохие поступки, то это уже не добро. Скоро узнаю, как там обстоят дела.

— Нет, не скоро, не говори так, Лиза! Скорее я, чем ты.

— А давай договоримся, что дадим друг другу знак с того света?

Жанара кивнула.

— По рукам. А какой знак?

— Не знаю, какой сможем. Давай прилетим в виде бабочки?

— А если так нельзя?

— Значит, сделаем то, что можно. Но так, чтобы другая поняла, что это точно кто-то из нас.

— Так и сделаем. Отличная идея, — согласилась Жанара. — А сейчас давай расскажем маме хорошую новость.

Алима вязала на кухне.

— Мама, угадай, что Лиза хочет тебе сказать! — она толкнула подругу в бок.

— Я нашла вам работу. Вернее, моя знакомая нашла. Через неделю, в понедельник можете выходить, я напишу адрес. Нужно будет убирать дом и следить за гардеробом. Девушка, которая у них работала, всё вам покажет перед тем, как уйти в декрет.

Какая-то печать грусти мгновенно исчезла с лица женщины, и Алима помолодела на глазах. Складка между бровями разгладилась, глаза заблестели.

— Спасибо огромное, Лиза! Я так рада! Я уже отчаялась найти хорошую работу, если честно. Обзвонила всех, ходила на собеседования, но всё безрезультатно, — она подошла и обняла Лизу. — Уже думала устраиваться в магазин продавцом. Даже не знаю, как тебя благодарить.

— Научите меня готовить, пожалуйста.

— Готовить? — удивлённо переспросила Алима.

— Да, я хотела бы научиться. Можем начать прямо сегодня.

— Ура, будем снимать кулинарное шоу «Лиза в стране поварёшек»! — Жанара взяла телефон и сделала вид, что снимает подругу. — Лиза, скажи, каково это, проснуться в семнадцать лет и осознать, что ты до сих пор не умеешь даже жарить яичницу? Лиза? — Жанара поднесла ложку ко рту Лизы.

— Ужасно, просто ужасно, — поддержала Лиза игру подруги. — Я зря прожила все эти семнадцать лет. Сегодня начнём исправлять это недоразумение.

Было решено готовить бешбармак.

— Нужно почистить лук и морковь, Лиза, попробуй, — начала давать указания Алима.

Лиза почистила морковь, когда же начала снимать кожуру с лука, порезала палец.

— Вот ты и пролила первую кровь на кухне, теперь ты настоящий повар, — торжественно произнесла Жанара и бережно заклеила подруге палец пластырем.

— Для начала возьми хороший кусок мяса. Лучше всего подойдёт молодая говядина. В зависимости от того, на какое количество человек ты готовишь, можно брать один и более килограмм мяса. Но обязательно выбирай кусок с костью, тогда бульон будет насыщенным… — Алима продолжала объяснять тонкости приготовления национального блюда, а Лиза старательно всё записывала в заметки на телефоне.

— Пока мясо варится, приготовим тесто. Муку нужно обязательно просеять.

Лиза старательно вымешивала тесто.

— А знаешь, почему мы тут все в платках? — спросила Алима. — Чтобы волосы не попадали в тесто, а фартуки — чтобы не пачкать одежду.

— Я догадалась.

— А я догадалась, почему ты хочешь научиться готовить, — шёпотом сказала Жанара.

— Давай потом, — Лиза покраснела.

Они вместе старательно порезали тесто на кусочки, сварили его, отделили мясо от кости, не забывая при этом всё записывать в заметки.

— Сегодня обед нам приготовила Лиза, поэтому давайте сначала помолимся, чтобы никто не умер, а потом сядем за стол, — торжественно объявила Жанара.

— Я готовила под руководством твоей мамы, поэтому бояться нечего.

— Только это меня и успокаивает.

Алима похвалила девочек и начала накрывать на стол.

— Я сняла весь процесс нашей готовки на память. Видео стоит пять тысяч тенге. Будешь брать? — Жанара деловито подтолкнула Лизу плечом.

— А можно в рассрочку, пожалуйста?

— Нет, мы не даём рассрочек.

— Тогда придётся брать микрозайм, Жанара, я не знаю, что делать.

— Ты уже взрослая, могла бы и флаеры у метро раздавать пойти.

— Как я не догадалась! Завтра же пойду искать работу.

— Я скинула тебе видео. Потом отдашь.

Такси должно было приехать с минуты на минуту.

— Пойдём подышим свежим воздухом, — предложила Жанара.

На улице было свежо. Особенный осенний запах витал в воздухе. Деревья всё ещё были зелёные, но на многих уже виднелись жёлто-красные брызги.

— Слушай, а что, если нам сделать ютуб-канал? Будем снимать, как твоя мама готовит, и выкладывать видео? Может, какие-то секреты кулинарии, лайфхаки? — вдруг предложила Лиза.

— Суперидея! Мне очень нравится. Давай!

— Нужно купить лампу, штатив, микрофон-петличку, — Лиза загибала пальцы. — Нам надо посмотреть разные шоу кулинарные, маме твоей тоже. Хотя бы пару видео в неделю, на выходных, например, будет достаточно.

— А как же продвижение? — уже с пониманием спросила Жанара.

— Я об этом позабочусь, не переживай. У нас есть в штате люди, кто в этом разбирается. Когда твоя мама накопит денег и тебе сделают операцию, она сможет уйти с той работы и посвятить себя ютуб-каналу. Если у нас всё получится, будет неплохой заработок с рекламы.

— Плюс я отучусь скоро и буду подрабатывать. Даже у мамы не придётся просить на карманные расходы, — довольно сказала Жанара, а потом хитро спросила: — А ты захотела учиться готовить, потому что понимаешь, что Денис не сможет себе позволить нанимать личного повара и доставку еды? Ты хочешь сама готовить?

— Да. И деньги у родителей просить я тоже не буду. Буду делать всё сама: готовить, убирать. Как я поняла, готовить гораздо выгоднее, чем покупать готовое. Чаще всего мы заказываем еду, но иногда к нам приходит женщина готовить.

— Ты можешь учиться готовить у моей мамы, а потом закреплять знания дома. Готовить для семьи.

— Отличная, идея, слушай. Так и сделаю, — Лизе идея показалась действительно отличной.

— Вот они офигеют все, если ты начнёшь сама готовить дома, — взгляд Жанары замер на окне первого этажа. — Лиза, — прошептала она, — посмотри туда, мне это кажется?

Лиза обернулась и тоже застыла.

— Нет, Жанара, не кажется.

В окне через белую занавеску девочки увидели, как в воздухе болтается человек.

Глава 21

Женя сидел на паре и украдкой посматривал на Веронику. Она подпирала голову рукой и сонно смотрела на преподавателя. С каждым разом её веки опускались всё ниже. Наконец девушка уснула. Сидевшая рядом подруга несколько раз за лекцию будила её. Так продолжалось уже неделю. Женя заметил это и начал беспокоиться за Веронику. Она всегда была очень внимательная и собранная на лекциях. Что же могло случиться? Через пару дней на перемене он услышал разговор Вероники с подругой.

— Ника, ты так скоро скатишься по учёбе и тебя отчислят.

— У меня нет выбора. Ты же знаешь, что, кроме меня, помочь некому.

— Вот именно, что ты единственная надежда семьи сейчас. Ты должна учиться, ни в коем случае нельзя упустить возможность получить высшее образование, да ещё и в одном из самых престижных универов.

Они ушли в сторону столовой, а Женя остался смотреть в окно.

«Кому и в чём ей нужно помочь? — подумал он. — А не всё ли тебе равно? Какое тебе до неё дело? Сходи куда-нибудь вечером, развейся», — Женя злился на себя за то, что не мог равнодушно относиться к Веронике. Он был уверен, что способен контролировать свои чувства, но они каждый раз доказывали ему обратное. Через пару дней он всё-таки решил поговорить с ней.

— Вероника, вы здесь? — преподаватель посмотрел на девушку поверх очков.

Одногруппница толкнула Веронику локтем в бок, отчего та моментально проснулась.

— Да? Что? Извините, пожалуйста.

— У вас всё хорошо?

Вероника опустила голову.

— Да, всё нормально, — пробормотала она.

— Подойдите ко мне после лекции, будьте добры.

Женя догнал Веронику.

— Привет, есть минутка?

— Что хотел?

Когда-то, на первом курсе Женя активно проявлял симпатию к Веронике. Та ответила ему взаимностью. Они много разговаривали, даже пару раз ходили гулять. Но потом Женя решил для себя, что предпочтёт деньги любви, и общение с одногруппницей сошло на нет. Сначала он начал всё реже с ней разговаривать, потом и вовсе стал избегать. О прогулках и речи не было. Вероника никак не могла понять, в чём дело. Сначала подумала, что обидела чем-то парня. Пыталась поговорить с ним, ведь он ей очень нравился. Женя старательно избегал разговоров и уверял, что всё нормально. Пока однажды она не увидела его с девушкой. Новая пассия Жени, как ходили слухи, была из очень богатой и влиятельной семьи. Веронике несложно было догадаться, почему он утратил к ней интерес. Стало обидно и даже больно. Конечно же, она понимала, что Женя ей ничего не обещал. Он даже не предлагал стать его девушкой. Но ведь он дал надежду, проявлял знаки внимания, можно было изначально не делать этого. С тех пор Вероника стала избегать Женю. Даже позволила себе пролить кофе на него и вместо извинений обвинить в том, что это он её толкнул. Такое поведение было ей не свойственно. Позже она корила себя за то, что проявила слабость, и больше такого не повторяла.

— Хотел спросить, почему ты спишь на лекциях?

— Тебе-то что?

— Ничего, просто раньше такого не было. Как видишь, это плохо сказывается на учёбе.

— Повторяю вопрос: тебе-то что?

— Ничего.

— Ну вот и всё, — Вероника прошла мимо него.

Он отыскал её подругу возле автомата с шоколадками.

— Олеся, ты не в курсе, что там у Вероники случилось?

— А что у неё случилось?

— Я у тебя спрашиваю. Почему она засыпает каждый день на лекциях?

— Тебе-то что?

Женя с силой ударил кулаком по стене.

— Что с ней?

— Успокойся. С тебя две шоколадки и кофе, тогда, так уж и быть, расскажу.

— Хорошо, я согласен.

— Так вперёд! — девушка кивнула в сторону автомата и добавила: — Покупай.

— Ты издеваешься? Скажи, и я куплю.

— Конечно издеваюсь. Когда у меня ещё появится такая возможность — поиздеваться над Евгением Романовым?

Женя выполнил просьбу и терпеливо ждал ответа. Олеся распаковала шоколадку, откусила от неё кусочек и отпила кофе. Женя почувствовал, как начала пульсировать вена на лбу.

— У её отца проблемы со здоровьем. Что-то там с сердцем, я не запомнила. Нужны деньги на операцию. А так как не всем повезло родиться в богатенькой семье, как некоторым, то ей рассчитывать не на кого. Пришлось идти работать. Днём универ, ночью работа. Вот тебе и ответ, почему она спит на лекциях.

Едва дослушав конец фразы, Женя пошёл искать Веронику.

— Я всё знаю. Я могу тебе помочь.

— Ты что, ходил выяснять, что у меня случилось? Тебе делать нечего? Или своих проблем нет? Хотя да, откуда у тебя проблемы-то? Единственная проблема, наверное, какого цвета галстук надеть утром. Поэтому ты решил поиграть в благодетеля?

— У меня сестра больна раком. И если бы у нас не было денег, я бы тоже пошёл работать.

— Прости, я не знала про сестру…

— Ничего. Ну и какого цвета галстук надеть утром — тоже проблема.

Вероника слегка улыбнулась.

— Тебе нельзя упустить шанс получить высшее образование здесь. Тем более если ты единственная надежда семьи.

— Я всё это понимаю, но что ты мне предлагаешь? Отцу срочно нужна операция, — девушка чувствовала себя неуверенно под взглядом Жени.

— Я предлагаю свою помощь. Могу оплатить всё, что нужно.

— А взамен что?

— Ничего. Но если ты хочешь предложить что-то взамен, я не против, только за.

— Я сейчас тебе заеду.

— За что? Ты сама спросила, я даже не собирался ничего просить.

— Это вполне ожидаемый вопрос. С чего бы тебе помогать мне просто так?

Женя тонул в медово-карих глазах Вероники. Она тоже не отводила взгляд.

— Узнай, сколько нужно денег, чтобы покрыть все расходы. Я привезу их сегодня же вечером, — он развернулся, чтобы уйти.

— Спасибо, — робко сказала Вероника.

— Пока не за что. Жду ответ.

Глава 22

— Боже, там кто-то повесился! — Жанара закрыла рот рукой, чтобы не закричать от ужаса.

— Ты знаешь, кто тут живёт?

— Да, это или её муж, или сын. Но сын учится в универе и живёт в общаге, поэтому навряд ли он. Хотя, может, он приехал в гости.

— Давай скорее пойдём расскажем всем, может, его можно ещё спасти! — Лиза побежала на первый этаж и нажала на звонок. Потом ещё раз, и не отпускала его, пока соседка Жанары не открыла дверь.

— Жанар, что случилось?

— Тётя Балжан, ваш сын и муж дома?

— Нет, сын в общежитии, а муж дома, телевизор смотрит со мной.

Из коридора вышел мужчина.

— Что случилось?

— Кроме вас двоих, дома больше нет никого? — спросила Лиза.

— Нет, — одновременно ответили супруги.

Девочки переглянулись.

— Мы стояли на улице, и я заметила, что в комнате у вас как будто кто-то повесился.

— Да, там совершенно точно кто-то висел. Мы хотели сообщить вам, возможно, ещё удастся спасти человека.

Тетя Балжан всплеснула руками.

— Ой-бай, это я постирала костюм мужа и повесила сушиться на вешалку, а вешалку на шкаф. Вот снаружи и кажется, наверное, что там кто-то висит.

Наступила неловкая пауза, девушки вновь переглянулись, а потом расхохотались так, что было слышно на весь подъезд.

Таксист терпеливо ждал Лизу: она написала в приложении, что оплатит ожидание.

Девочки вышли на улицу и снова посмеялись над ситуацией.

— Как мне было страшно, ты не представляешь!

— Мне тоже, а теперь мне точно так же смешно. Мы, наверное, выглядели, как идиотки. Хорошо не я здесь живу, а ты.

— Да уж, надо стараться не попадаться ей на глаза.

Девочки обнялись на прощание. Лиза помахала рукой и села в такси.

Каждый день после университета Денис подрабатывал у соседа в мебельном цехе. Почти все выходные, помимо прогулок с Лизой и дел по учёбе, Денис также посвящал работе. Спустя месяц парень заработал достаточно, чтобы свозить свою возлюбленную погулять. Он купил тур выходного дня «Кольсай — Кайынды — Чарын».

Лиза оставила дома лишь записку, чтобы избежать разговоров с мамой. Она много путешествовала по миру, но именно эта поездка была особенной. Денис из небогатой семьи и Лиза знала, что его семья не смогла бы оплатить их расходы. Она была счастлива от мысли, что любимый человек старался сделать ей приятно.

Рано утром Лиза и Денис встретились на центральном стадионе, а через полчаса уже сидели рядом в автобусе и держались за руки. Огромные стаи мурашек пробегали по их телам каждый раз, когда они касались друг друга. Лиза уснула у любимого на плече. Через несколько часов они высадились из автобуса. Организаторы разместили всех в домиках. У путешественников было пару часов, чтобы вздремнуть перед завтраком и поездкой к озеру Кольсай. Впервые Лиза и Денис остались вдвоём в одной комнате. Лиза переживала о том, как будет себя вести парень.

— Так, я, как джентльмен, сплю на диване, а тебе уступаю кровать. Постарайся поспать, впереди увлекательная поездка, — с этими словами Денис лёг на диван. Лиза постояла немного и легла на кровать. В очередной раз она поблагодарила жизнь за такого человека.

В окна неспешно вползало серое туманное утро. Первым проснулся Денис. Он любовался Лизой. Её волосами цвета солнечных лучей, нежной кожей, вздрагивающими во сне ресницами. Память состоит из клочков бумаги, исписанных наспех неразборчивым почерком. Когда пытаешься достать их, они прыгают, мечутся, ускользают. Сегодня медленно, аккуратно выводя каждую букву, Денис старался записать каждое мгновение рядом с любимой.

После завтрака первым местом, которое посетили молодые люди, было озеро Кольсай. Туман уже рассеялся, и можно было заметить, как бирюзовое озеро врезалась в небо и становилась его продолжением. С двух сторон водоем обрамляли зелёные деревья. Их длинные стволы отражались в позолоченной солнцем воде. За деревьями возвышались покрытые зеленью холмы.

— Как здесь красиво! — Лиза оглядывалась по сторонам, жадно всматриваясь в пейзаж.

— У тебя глаза цвета этого озера, — Денис влюблённо смотрел на Лизу.

— А у тебя глаза, как кувшинки на воде. Такие же зелёные и влажные как будто.

— Я не умею делать таких поэтичных сравнений, как ты, а то тоже сказал бы что-то такое красивое.

— А ещё на тебя как будто солнце чихнуло.

— Вот это уже не так красиво и приятно, но ладно, тебе прощаю.

— Но это правда, — улыбнулась Лиза. — Я люблю твои веснушки.

— А меня?

— И тебя.

Чистый воздух щекотал ноздри. Из бирюзовой глади озера Кайынды острыми пиками тянулись в небо ели. В воде отражались облака, разлитые кем-то по голубому холсту неба. Денис взял Лизу за руки.

— Давай согрею. Они у тебя холодные.

— Когда ты греешь меня, кажется, что твои ладони крадут мои горести, потом ты относишь их куда-то и отпускаешь.

— Я бы очень хотел забрать все твои печали себе.

— И даже рождение детей? — Лиза изогнула бровь.

— Ой, нет, вот только, пожалуй, это можно тебе оставлю? Я был на родах на практике в универе. Ничего страшнее в своей жизни я пока не видел.

— Расскажи!

— Нет уж, не буду, иначе ты никогда не родишь мне детей.

— Когда рожу, надо обязательно показать им это место. Какая у нас красивая страна.

— Да, обожаю её. И тебя, — Денис приобнял возлюбленную и потёрся щекой об её щеку.

Когда все увидели Чарын, последнее место маршрута, разговоры затихли. Люди были в восторге от увиденного. Огромный каньон, как крепость, уходил далеко за линию горизонта. Апельсиновый закат окрасил небо. В тишине было слышно, как хрустальные реки разбиваются об отвесные скалы.

— Вот что значит захватывает дух! — Лиза была под впечатлением.

— Глубина каньона составляет двести метров. Высота отвесных гор местами достигает трёхсот метров. Сам каньон представляет собой памятник природы, сложенный из осадочных пород, возраст которых достигает двенадцати миллионов лет, — гид воодушевленно рассказывал заученный текст.

— Мне сразу захотелось нарисовать его.

— Согласен, очень живописно.

Глава 23

Женя с нетерпением ждал сообщения от Вероники. Постоянно посматривал на телефон, нервничал. Алия заметила странное поведение любимого. Она хотела спросить, в чём дело, но не решалась. Как всегда, девушка боялась сделать что-то не так, сказать что-то не то, расстроить, разозлить.

— Ты ещё что-нибудь будешь? — спросил Женя.

— Нет, спасибо, мне хватит. Берегу фигуру, чтоб тебе нравиться. Стараюсь много не есть, особенно на ночь, — улыбнулась Алия.

Парень никак не отреагировал на слова девушки. Даже не улыбнулся.

— Ты ведь знаешь, как мне важно быть красивой для тебя.

Женя кивнул. Такое равнодушие сильно огорчило Алию. Романов спешно доедал свою порцию стейка средней прожарки.

— У тебя всё нормально?

— Да, а что?

— Нет, не в этом дело. Ты какой-то нервный сегодня. Как будто мыслями сейчас не со мной, не здесь.

Женя промолчал. Он доел стейк и жестом попросил официанта подойти к ним.

— Я здесь, с тобой. Просто много работы последнее время.

— Возьми помощника, делегируй часть задач, ты же можешь себе это позволить.

— Поехали домой, уже поздно.

— А как же кино? Мы хотели сходить на новый фильм…

— В следующий раз, завтра или на неделе сходим. Поехали, — Женя произнёс последнее слово чуть более требовательно, чем обычно.

Всю дорогу до дома молодые люди молчали. Жене не терпелось получить сообщение от Вероники и увидеть её. Это злило его, но ничего поделать он не мог.

— Зайдёшь? — с надеждой в голосе спросила Алия.

— Нет, завтра рано вставать, я очень устал, — сухо ответил парень и сел в машину.

Вероника в этот же день узнала обо всех расходах, которые были нужны на операцию. Она сидела с телефоном в руках, не решаясь написать Жене. Девушка осознавала, что это единственный шанс раздобыть денег, но ей очень не хотелось принимать помощь именно от него. Если бы он сам не предложил, ей бы и в голову не пришло просить. Она до сих пор была к нему неравнодушна и в то же время злилась на него. Вероника боялась, что чувства снова дадут о себе знать, но понимала, что у неё нет выбора.

Женя получил заветное сообщение. Сердце учащённо забилось в груди. Он сразу же ответил, что приедет через пару минут.

Вероника жила на окраине города в микрорайоне Жулдыз, с однотипными домами, тусклыми фонарями, редкими деревьями, старыми облезлыми скамейками.

«Она заслуживает того, чтобы жить в лучшем месте. Например, в моём доме, — подумал Женя и тряхнул головой. — Соберись! Хватит и того, что ты прилетел к ней через пару минут после того, как она написала».

Вероника вышла в домашнем спортивном костюме, замотанная в тёплую шаль.

— Привет ещё раз.

— Привет. Я привёз деньги.

— Как ты так быстро…

— Я снял их заранее. Позвонил приятелю, который работает в больнице и спросил, сколько примерно всё будет стоить. Там больше, чем ты написала. Вдруг появятся какие-то непредвиденные расходы. Если нет, ещё лучше, потратишь на себя.

— Спасибо большое! Правда спасибо, я не знаю, если бы не ты…

— Не за что.

— Но что значит «потратишь на себя»? У тебя есть девушка. Думаю, ей навряд ли понравится, что ты раздаёшь деньги другим, чтобы они тратили на себя.

— Мои дела её не касаются. К тому же я не раздаю деньги никому, кроме тебя.

Женя большим пальцем гладил руль. Вероника смотрела в окно.

— Почему ты решил помочь мне?

Женя молчал.

— Я тебе нравлюсь?

— Нет, мне во сне явился Иисус и сказал творить добро, чтобы спасти свою душу.

— Не неси чушь.

— Что значит чушь? Ты не веришь в Иисуса?

— Женя!

— Не задавай вопросов, если ответ очевиден.

— Тогда почему… зачем… — Вероника замолчала.

Женя сильнее вцепился в руль.

— Давай без лишних вопросов. Мои ответы могут тебе не понравиться, ты вспылишь, бросишь деньги, а они тебе нужны.

Некоторое время они молча сидели в машине. Никто не хотел прощаться.

— Я пойду. Спасибо тебе большое ещё раз. Если тебе понадобится моя помощь, что вряд ли, конечно, но всё же… обращайся.

— Смотри, ты сама это предложила.

— В рамках приличия.

— Разумеется, с тобой разве можно иначе.

— Вообще-то можно, но у тебя есть девушка, так что спокойной ночи.

— Вероника! Вот уж не ожидал от тебя. Завтра же с ней расстанусь.

— Ох уж эти мужчины. Просто пообещаешь им что-то, и вот они уже готовы бросить свою женщину, — Вероника покачала головой.

— Начнём с того, что не ради каждой.

— А закончим тем, что пожелаем друг другу спокойной ночи.

— Как она может быть спокойной после таких заявлений? — Женя с трудом отвёл взгляд. — Спокойной ночи.

Вероника быстро забежала в подъезд. Перед тем как войти, она обернулась и махнула рукой. Женя поймал себя на мысли, что хотел бы каждый день подвозить её до дома, болтать с ней вот так, заходить в гости, оставаться у неё на ночь. В чьей-то комнате загорелся свет. Жёлтое окно на чёрном доме выглядело, как зоркий глаз дракона, охранявшего его любимую. Пусть спит спокойно. Он решит все её проблемы. Женя отъехал немного и вышел из машины. Неподалеку он увидел бездомного, который ёжился от холода. Женя подошёл к нему и дал денег.

— Купи себе поесть.

— Спасибо большое, — хриплым голосом ответил мужчина.

К ним подбежала большая рыжая собака. Она потерлась о ноги Жени и жалобно посмотрела на него.

— Твоя?

— Моя. Подкармливаю, чем могу.

Женя вытащил ещё денег.

— Купи и ей что-нибудь.

Постояв пару секунд, парень вытащил всё, что есть, и протянул мужчине.

Бездомный, не веря своему счастью, взял деньги.

— Этого хватит даже снять комнату на какое-то время. Хоть мёрзнуть не буду.

— Собаку только не забывай кормить.

— Нет-нет, конечно же не забуду. Она мой единственный друг.

Женя протянул визитку.

— Как кончатся деньги на комнату, звони, ещё помогу.

— Не знаю, что за чудо такое сегодня произошло, — улыбался бездомный.

Женя сел в машину.

«Чудо. Это называется чудо любви. Каким же болваном становишься, когда любишь кого-то. Чтобы я вот так подходил к кому-то, давал денег… Сколько ещё таких, как я, которые совершают несвойственные им поступки, когда влюблены?» — какая-то странная смесь радости, грусти и ещё непонятно каких чувств захлестнула парня. Приехав домой, он поспешил принять душ и быстрее лечь спать. Но ещё долго представлял, как здорово было бы видеть Веронику каждый вечер.

Глава 24

Лиза купила все продукты строго по списку в заметках телефона. Она сказала семье, что будет готовить ужин сама. Женя отметил, что готовь она каждый день, семья бы сэкономила приличную сумму. Мама предложила помочь, но Лиза отказалась. Она разобралась, где лежат кухонные принадлежности, с интересом рассматривала баночки с приправами, пыталась разобраться с техникой. На кухне фоном работал телевизор. Вдруг ровный голос диктора оборвал привычное вечернее спокойствие сообщением об аварии в центре города: «Прошлой ночью на пересечении улиц Фурманова и Богенбай батыра красный спортивный автомобиль врезался в придорожное кафе. Два посетителя получили травмы, а официантка отправилась в отделение реанимации без сознания», — как выяснилось позже, за рулём спорткара сидел одноклассник Лизы, а на пассажирских сидениях — его девушка и друг. У них не было водительских прав, и все трое находились в состоянии алкогольного опьянения.

— Как ты там говорила, мама? Общайся с людьми своего круга? — не глядя на Анжелу Эдуардовну, тихо спросила Лиза. — Если бы я тебя слушала, то сейчас была бы на дороге с ними в нетрезвом состоянии или сидела бы в полицейском участке. А благодаря тому, что я дружу с Жанарой и провожу время с ней, я готовлю ужин семье.

— Они ведь не все такие. И это могло случиться с каждым, — фраза прозвучала, как оправдание.

— Назови мне, пожалуйста, не таких. Это случается с теми, кто носится по дорогам и пьёт алкоголь.

— Я слышал, что готовить нужно в хорошем настроении, так что, Лиза, отставить скандалы, иначе будет невкусный ужин, — вмешался Женя.

Лиза замесила тесто и убрала его в сторону. Она собиралась чистить овощи, когда на кухню зашёл отец.

— Как дела, Лиза? — Максим Дмитриевич не оставлял попыток наладить отношения с дочерью.

Девочка хотела съязвить, но, вспомнив наставления брата, передумала.

— Нормально, — ответила она и продолжила готовить.

Когда наконец очередь дошла до лука, у Лизы защипало глаза. Через пару минут она уже ничего не видела перед собой. Девушка вышла из кухни и начала махать руками перед лицом.

«Если мне придется готовить каждый день, надо хорошо подумать, а так ли сильно я хочу замуж».

После каждой химиотерапии Лизы Жанара запиралась в комнате и рыдала. Все её страхи за подругу в этот момент оживали и рвались наружу. Её юное сердце познавало первую боль за ближнего. Алима постучала в дверь и тихонько открыла её.

Жанара смотрела в потолок. По её лицу Алима понимала, что дочь находится за пределами этой маленькой комнатки — рядом со своей подругой в её просторной светлой палате.

— Жаным, тебе что-то нужно?

Девочка отрицательно покачала головой.

— Если что, я на кухне.

— Спасибо, мам, — голос её был окрашен грустью.

Алима звала Жанару погулять, развеяться, сходить в кино, но каждый раз та отказывалась. Женщина не знала, как ещё можно облегчить страдания любимой дочери.

Однажды она, как обычно, готовила ужин. Фоном работал телевизор, по которому транслировали благотворительный концерт. Внезапно ей в голову пришла идея. На следующий же день женщина отправилась в филармонию, встретиться с одногруппником.

Кабинет Жанболата походил на антикварную лавку. На стенах висели плакаты, в шкафу стояли награды, на столе — изящные статуэтки и какие-то фигурки.

— Алима, здравствуй, дорогая! — он поднялся с кресла и жестом пригласил гостью сесть. — Сколько лет, сколько зим, как говорится. Какими судьбами тебя занесло в мою скромную обитель?

— Скромной-то её не назовёшь, — оглядываясь вокруг, ответила женщина.

Она заметила, что кабинет буквально блестел. Видно было, что каждый день всё вокруг тщательно натирается до блеска.

— Как твои дела? — лениво протянул Жанболат.

— Потихоньку, — кивнула Алима.

Повисло неловкое молчание. Алима не знала, как и с чего начать разговор. Она пробежала глазами по лицу одногруппника. Чёрные волосы с проседью, невысокий лоб, мешки под глазами, широкий нос, большие губы. «Как он сильно постарел, — пронеслось у неё в голове. — Цвет лица-то какой нездоровый. Болеет, что ли, чем-то. Да и я не молодею. Чего это я, в самом деле».

Жанболат подошёл к шкафу и достал коньяк в красивой бутылке.

— Давай я тебе налью немного? Для храбрости, так сказать. Ты ведь не мимо шла и решила зайти. Ясно дело, хочешь что-то сказать да не решаешься.

— Нет, спасибо, я не пью.

— А я, пожалуй, выпью, — Жанболат налил себе рюмку коньяка.

— Извини, я понимаю, ты занятой человек, постараюсь быть краткой. У моей дочери врождённый порок сердца. А у её подруги рак. Они очень привязаны друг к другу. Моя дочь сильно страдает от всего этого, и я хотела бы как-то помочь девочкам. Что если ты организуешь благотворительный концерт в помощь детям больным раком, а моя дочь на нём сыграет? Она пианистка. Пусть посвятит подруге свою музыку, поддержит её и всех, кто борется с болезнью.

Из груди мужчины вырвался вздох.

— И учитывая всё это, ты не пьёшь? — он удивлённо вскинул свои густые брови. — Моё почтение.

Алима выжидающе смотрела на мужчину.

— Я очень сочувствую тебе, дорогая. Хотел бы помочь чем-то, но понимаешь, чтобы организовать концерт, нужны немалые деньги. Сейчас нелёгкие времена для всех.

Алима знала, что он ответит именно так.

Жанболат всегда был корыстным и действовал исключительно в своих интересах. На этот случай у неё был припасён козырь в рукаве.

— Её подруга — Елизавета Романова, — она многозначительно посмотрела на своего одногруппника. — Из той самой семьи Романовых.

Жанболат, до этого сонный и вялый, вдруг резко оживился.

— Из семьи Романовых? У неё рак? Как жаль, а я не знал. А как твоя дочь с ней познакомилась? Надо же.

— Я приходила устраиваться к ним на работу, там они и познакомились. Стали лучшими подругами. Ну так, что ты согласен?

— Да-да, конечно! — уже сосредоточено и очень по-деловому ответил Жанболат. — Мы широко осветим это событие. Сделаем первоклассный концерт. У меня много хороших музыкантов, отличные программы. Уверен, Романовы в долгу не останутся. Возможно, дадут мне возможность устраивать благотворительные вечера для них в будущем, а может, даже что-то проспонсируют. Кто знает. То, что ты делаешь для его ребёнка, человек ценит даже больше, чем то, что ты делаешь для него, — его ранее неторопливая плавная речь стала быстрой и уверенной. К ней он подключил энергичную жестикуляцию.

Со стороны могло показаться, что он разговаривает сам с собой, строит планы, предполагает ход событий. Он совсем забыл про свою собеседницу, внимательно наблюдавшую за ним.

— Алима, дорогая, надо было сразу с этого и начинать. Я могу выделить деньги на концерт, потому что мне потом это вернётся, понимаешь? Только поэтому.

Алима подняла вверх правую руку.

— Можешь мне ничего не объяснять. Так ты берёшься? Отлично! Во сколько и когда моя дочь может прийти к тебе?

— Пусть завтра же утром приходит.

— Хорошо, спасибо, — с этими словами Алима встала и вышла из кабинета.

После встречи у женщины остался неприятный осадок на душе. То ли потому, что пришлось спекулировать фамилией Лизы, то ли из-за того, что Жанболат был ей глубоко неприятен. В его присутствии, особенно когда он говорит, тебя будто опутывает липкая, скользкая паутина. Хочется стряхнуть её с себя, встать и уйти поскорее. Чувствуешь себя мухой, которая попала в сети к мерзкому пауку. Алиму передёрнуло. Она поспешила домой к дочери.

Жанару попросили прийти в филармонию с утра. Это было высокое здание с помпезными колоннами по бокам.

В кабинете номер семь девочку ждал Жанболат Исабеков, известный в городе организатор концертов, как сказала мама. Девочка была в восторге от задумки концерта в поддержку Лизы и всех, кто борется с раком. У неё не только поднялось настроение, но и появилась цель порадовать любимую подругу. Эта идея полностью захватила ее. Среднего роста худощавый мужчина предложил девочке сесть. Он постоянно улыбался краешком губ и проводил руками по зализанным назад волосам. Пахло от него духами и сигаретами.

— Здравствуйте! Я Жанара.

— Привет-привет, меня зовут Жанболат, — мужчина про себя отметил, что девочка очень похожа на мать.

— Мама сказала, что вы можете помочь организовать концерт. Это так благородно!

«Благородства во мне — как колибри нагадила», — подумал мужчина, а вслух сказал:

— Да, конечно, помогу.

— Может, вы хотите послушать, как я играю?

— Да, было бы неплохо. Для начала выпьем чаю? У меня есть вкусное печенье, конфеты, пирожные.

— Нет, спасибо.

— Тогда прошу, — он жестом пригласил Жанару за фортепиано.

Как всегда, в ответственный момент у девочки свело живот. Жанара глубоко вдохнула и подняла крышку. Фортепиано обнажило ряд белоснежных зубов.

— Что играть?

Жанболат развёл руками.

— Что угодно.

— А какое ваше любимое произведение?

— Тишина. Но сейчас надо что-то сыграть.

Жанара кивнула. Она села на стул и начала играть «Лунную сонату» Бетховена. Музыка медленно разливалась по комнате. Она окутывала мягким пледом в холодный осенний день. Грустные ноты плавно перетекали одна в другую, создавая неповторимый музыкальный узор. Жанара закончила и с нетерпением ждала вердикт. Она пересела обратно за стол и стала нервно теребить юбку, поглядывая на мужчину. Жанболат, как будто находясь в полудреме, молчал.

— Весьма неплохо, — вдруг неожиданно сказал он. — Я боялся, что будет хуже. Пришлось бы как-то выкручиваться. Сама понимаешь, один музыкант может испортить всё выступление.

— Но вы могли бы просто отказаться от организации в таком случае.

— Нет, не мог.

— Почему?

— Ты ведь организовываешь концерт в поддержку Елизаветы Романовой.

— И что?

— А то, что эта девочка из богатой семьи. И эта самая семья может мне помочь в будущем.

Жанара была ошарашена словами мужчины.

— Вы согласились только потому, что Лиза…

— Да.

— И меня бы вы взяли, даже если бы я плохо играла?

Мужчина кивнул.

— А как же талант? — недоумевала Жанара.

— Талант… — медленно произнёс Жанболат и погладил волосы. — Я тоже раньше думал, что талант — это главное. Как же давно это было…

— Разве нет?

— Нет. В твои годы ещё простительно так считать, — задумчиво протянул Жанболат. — Хорошо быть талантливым, никто не спорит. Здорово, когда тот, кого ты должен пристроить, талантлив. Но главное — тот, кто за тебя просит, кто тебя продвигает, кто стоит за тобой, его возможности. Вот что главное. Важно, как ты умеешь общаться с людьми, ладить с ними, на что готова пойти. Был у меня один протеже. Просто юный Моцарт. Играл так, что искры из-под пальцев летели. Я уже представлял себе полные залы, аншлаги, славу, деньги. Но ничего не вышло. У него был ужасный характер. Я старался как-то с ним поладить, но это оказалось невозможно. Он устраивал истерики, строил из себя звезду, срывал концерты. Зачем мне это всё? Деньги — это, конечно же, хорошо, но здоровье дороже. Мне без него хватало нервотрёпки. Пришлось попрощаться. А бывает вроде бы обычный музыкант, но вы отлично ладите. Человек воспитанный, услужливый, а ещё лучше — услужливая, — он улыбнулся краешком губ и погладил волосы.

Жанара не смогла скрыть отвращения от слов мужчины.

— Вижу, что ты считаешь меня мерзким старикашкой, — рассмеялся Жанболат. — Я бы тоже на твоём месте считал. В юности мы ещё слишком чисты, чтобы воспринимать такое спокойно. Бывают исключения, конечно, которые благодаря этому рано становятся звёздами. Ты молодец, тоже пошла неплохим путём. С юности заводишь нужные знакомства. Я бы в любом случае тебя взял, ведь это такая красивая история про заботу о подруге.

— Я дружу с Лизой не из-за денег, — резко выпалила Жанара.

Жанболат развёл руками.

— Это хорошо. В любом случае, если бы у тебя не было такой подруги, то пришлось бы искать другой способ организовать концерт. Прости за прямоту. Но раз моя репутация уже безнадёжно испорчена, и я всё равно в твоих глазах мерзкий человек, то буду им до конца. Насчёт концерта буду держать тебя в курсе.

Жанара как никогда хотела на свежий воздух.

«Вот почему вокруг столько талантливых людей, которые не могут стать знаменитыми, и столько знаменитых бездарей! — с досадой подумала она. — Мне и правда повезло в какой-то степени, как сказал этот сальный тип. Лиза столько для меня делает, остаётся только не подвести её», — с этими мыслями Жанара пошла в сторону остановки, пиная ногами сухие листья.

Обучение Жанары закончилось, и она с нетерпением ждала начала работы. Лиза собиралась предупредить Ксению, что часть задач на себя возьмёт её подруга.

Нужно было подготовить бумаги и ввести Жанару в курс дела.

— Анжела Эдуардовна в курсе? — перебирая бумаги, поинтересовалась Ксения.

— Нет, а что?

— Она глава компании и должна знать обо всём, что происходит.

— Эти магазины принадлежат мне. Я единственная, кто должен знать, что с ними происходит. Моя мама здесь ни при чём, — резко ответила Лиза.

Вечером Анжела Эдуардовна позвала дочь к себе в кабинет.

— Лиза, я понимаю, что ты добрая девочка, хочешь помочь, но ты не должна делать это в ущерб семейному бизнесу.

— Ты о чём, мам?

— Ксения сказала мне, что ты хочешь передать часть работы своей подруге. Дочери той женщины, что приходила устраиваться к нам.

— Жанара. Мою подругу зовут Жанара. А её маму Алима.

— Это неважно, важно то…

— Для меня это важно. Мне неприятно то, как ты говоришь о моих друзьях. Я ведь твоих называю по именам, а не «вон та женщина, которую мы видели в ресторане». Эти магазины мои, и мне решать кого брать на работу, правильно?

— Лиза, нам нужен опытный специалист, а не новичок после курсов.

— Кому «вам»? Это мои магазины, и мне нужно, чтобы Жанара приступила к работе как можно скорее. Не вижу смысла спорить на эту тему, я останусь при своём мнении.

— А что если она не справится? Это навредит бизнесу.

— Вот если так случится, тогда и поговорим. Хорошо?

— Я против того, чтобы ты так бездумно распоряжалась делами.

— Бездумно, — повторила Лиза с обидой в голосе. — Кое о чём я всё же подумала. Ксения, та, что донесла тебе, больше не работает со мной. Я сказала ей, что это касается только меня, и ты здесь ни при чём, но она решила нажаловаться.

— Лиза, Ксюша хороший специалист, ты не можешь её просто так уволить.

— Вот и возьми её к себе. Пусть менеджер, который управляет твоими магазинами, возьмёт мои, а преданная Ксения будет заниматься твоими делами. Я не прошу её увольнять, главное, чтобы со мной она больше не работала. Мне не нужны доносчики. Спасибо, мама, я пойду. И главное, пожалуйста, не думай, что на меня кто-то плохо влияет, — стоя в дверях, сказала Лиза. — Я не добрая девочка, как ты думаешь. Как видишь, кому-то я могу помочь, а кого-то уволить. Это только потому, что я сама так хочу, а не кто-то.

— Ты поступила правильно, — сказал Денис. Я бы тоже не хотел работать с тем, кто будет доносить на меня главврачу.

— Может, нужно было дать ей шанс? — осторожно спросила Жанара. — Ладно, по крайней мере, ты попросила не уволить её, а лишь перевести на другую должность.

Целый месяц после школы Жанара исправно ходила на репетиции. Она старалась не пересекаться с Жанболатом. Мужчина был ей неприятен, хотя ничего плохого не сделал и не сказал. Жанара понимала, что не он придумал все эти законы шоу-бизнеса, ему лишь пришлось стать его частью, но всё же изменить своё отношение к нему она не могла.

«Я и сама согласилась стать частью всего этого. Но ведь концерт состоится для подруги. А что делать, если иначе никак?» — Жанара отогнала от себя эти мысли, чтобы не лезть в дебри собственной совести.

Близился день концерта. Жанара переживала и даже стала меньше есть, чтобы влезть в нарядное платье. Она хотела устроить сюрприз Лизе, поэтому ничего не сказала о том, что этот концерт будет в честь подруги. Просто пригласила на концерт, сказав, что будет играть один из номеров.

Цветочный магазин «Лаванда» находился на пересечении улиц Фурманова и Толе би. Небольшое помещение было со вкусом обставлено цветочными композициями. По бокам стояли стеклянные стеллажи с различными сувенирами, а в углу полочка с открытками и шариками разных форм, цветов и размеров. Розы, ромашки, орхидеи и гиацинты, маленькие аккуратные букеты и большие помпезные. Лиза смотрела по сторонам, не зная, что выбрать. В итоге она взяла большой букет красных роз. Денис хотел заплатить, но Лиза придержала его руку.

— Можно я сама?

— Нет конечно, я оплачу.

— Букет дорогой, зачем тебе отдавать столько денег со стипендии, они тебе ещё пригодятся.

— Лиза, я в состоянии купить цветы, — нахмурился Денис.

— Я не хотела тебя обидеть. Просто мне несложно, а тебе накладно. Давай пополам? Мы оба пока учимся, это было бы справедливо.

Денис молча взял букет и положил на кассу.

— Посмотри, какие тут симпатичные открытки. Может, возьмём одну, подпишем на память?

— Отличная идея, — Денис одобрительно кивнул.

Когда они немного отошли от магазина, Лиза вдруг остановилась.

— Подержи, пожалуйста, букет. Я сейчас, — она быстро побежала в сторону магазина.

Через пару минут Лиза вернулась с маленьким подарочным пакетиком.

— Вспомнила, что видела там сувенир, который подходит под мероприятие. Красивая фигурка скрипичного ключа. Вот решила вернуться.

— Пойдём скорее, а то опоздаем.

По дороге в филармонию Денис вспомнил цитату из книги Ремарка «Три товарища»: «До чего же страшно любить женщину и быть бедным».

Лиза и Денис прибыли за полчаса до концерта.

— Театр начинается с вешалки, как говорится, так что пошли сдавать куртки, — весело отчеканила Лиза.

Приветливая улыбчивая гардеробщица взяла верхнюю одежду и выдала номерки.

В фойе было светло и просторно. Нарядные женщины и мужчины о чём-то увлеченно беседовали.

Перед молодыми людьми простирался огромный холл с большими толстыми колоннами, лепными украшениями и бордовыми ковровыми дорожками. На стенах висели афиши концертов. Лиза и Денис принялись разглядывать их и вдруг удивлённо переглянулись.

— Почему ты не сказала мне, что концерт в честь тебя?

— Ты думаешь, я знала? Жанара сказала, что это просто концерт, на который её пригласили играть один из номеров. Я шокирована не меньше тебя.

На стене висела яркая афиша с портретом Лизы и надписью о том, что это благотворительный концерт в поддержку людей, которые борются с раком. Все средства, вырученные с мероприятия, пойдут в фонд борьбы с этим заболеванием.

Когда Лиза и Денис вошли в зал, первым, на что они обратили внимание, была огромная хрустальная люстра. Маленькие шарики на ней переливались разноцветными огоньками. Сцену закрывал тяжёлый занавес, кресла были обтянуты бархатом. Лиза и Денис заняли свои места в партере. Постепенно зал заполнялся зрителями. Когда все уселись в свои кресла, свет погас, медленно начал подниматься занавес. В душе у Лизы зародилось какое-то тревожно-радостное ожидание. И вот наконец на сцене появились музыканты. Начался концерт.

Музыка медленно разливалась в воздухе. Все погружались в неё, как в тёплую воду. Каждая клеточка тела вдыхала музыкальные потоки. Дирижёр, как волшебник, добывал мелодию взмахом палочки. В какой-то момент плавные движения музыкантов сменились на резкие, чёткие, и музыка брызгами полетела в разные стороны. Она хлестала по щекам, как осенний ливень. Пианистки были похожи на лесных фей, которые смешивают цветы и коренья в надежде получить эликсир. Весь мир поглотила эта чудесная мелодия. Она захватила Лизу в свои крепкие объятия. Поднимала вверх, всё выше и выше, над зрителями, над городом, пока где-то в космосе не распалась на тысячи частиц и не слилась воедино в яркой вспышке. Лиза чувствовала, как стала частью этой мелодии, как звучала из каждой скрипки, танцевала на краю клавиш, дрожала на струнах. С горящими от восторга глазами она повернулась к Денису. Её любимый крепко спал, запрокинув голову назад.

После окончания концерта друзья подарили Жанаре букет роз, открытку и статуэтку. Лиза крепко обняла её и сказала, что это был лучший концерт в её жизни. Ей показалось, что подруга выглядит бледнее, чем обычно. Жанара ответила, что просто переволновалась.

— Тебе понравилось? — со слезами на глазах спросила Жанара.

— Ещё бы! Почему ты не сказала мне?

— Хотела сделать сюрприз. Это была идея моей мамы. Я поддержала её, и с помощью организатора мы устроили этот концерт в честь тебя.

Лиза не смогла сдержать слёз.

— Спасибо тебе огромное! Это так приятно, ты не представляешь! Я так счастлива в этот момент, вот прямо здесь и сейчас!

— Мы просто две девочки с нелёгкой судьбой, которые поддерживают друг друга, как могут, и стараются сделать чуточку счастливее.

— Как ты мог уснуть, Денис? Это же было так круто! Я наслаждалась музыкой, — переключилась на парня Лиза.

— Я тоже наслаждался, только сном, — довольно улыбнулся Денис.

— Не ожидала от тебя такого.

— Какого? Я врач, совсем не человек искусства. Я люблю выставки, связанные с медициной, музеи, лекции, семинары, а слушать этот оркестр и смотреть целый час на то, как играют музыканты, — это вообще не моё. Ты бы тоже уснула на лекциях о пиелонефрите или холецистите.

— Я бы на них не пошла, — Лиза махнула рукой. — Ладно, прощаю.

— Всё-таки Жанара молодец, что сделала такое благое дело, ещё и тебя порадовала.

— Я бы даже сказала, осчастливила, — просияла Лиза.

Она стояла в очереди за верхней одеждой, когда увидела своих знакомых, дочерей маминых подруг. Лиза хотела подойти поздороваться, прошла вперёд, но, услышав своё имя, остановилась в паре метров от них.

— Да, видела. Меня она тоже бесит. Вечно типа прям не такая, как все.

— Ага, всегда хочет выделиться, поумничать. Считает себя выше других. Ещё и подружка эта нищая устроила концерт в честь неё. Сейчас вообще корона вырастет до небес.

— Меня никто так не раздражает, как Романова. Вот просто не перевариваю её. Вроде мы все одинаково обеспечены, но если у неё что-то появляется, меня это бесит. Другие ездят по морям, покупают шмотки, мне вообще пофиг, а вот если это она делает, меня аж трясёт. Ещё и этот концерт. Я пришла, только чтобы убедиться, что всё будет убого и стрёмно. Интересно, как эта подружка смогла организовать концерт? — хрупкая блондинка злобно откинула назад волосы. Это была Кристина, дочь близкой подруги Анжелы Эдуардовны. — Вы не представляете, как я обрадовалась, когда увидела её парня. Сразу видно — из простых. У меня намного круче, сын директора банка как-никак. Если бы у неё был кто-то круче…

— Привет, девочки, — улыбнулась Лиза. — Какими судьбами вас сюда занесло? Не знала, что вы ходите на концерты. Женихов ищите богатых?

Девочки изобразили подобие улыбки.

— Кристина, это же сумочка из прошлой коллекции, а новая уже давно в продаже, — сияя улыбкой отметила Лиза. — Что-то не похоже на тебя, чтобы ты отставала от трендов. Парня нашла, совсем расслабилась? Вон девчонки в поисках, так во всеоружии, я смотрю, шмот весь с недавних показов. О, ваша очередь подошла, вы же меня пропустите, меня парень ждёт. Он жутко не любит такие мероприятия, ради меня вот согласился пойти, — Лиза быстро обменяла номерки на куртки. — Всем пока.

Она привыкла к антипатии со стороны своих сверстниц, но сегодняшняя беседа особенно повеселила её. «Парень у неё круче, — усмехнулась Лиза. — У меня лучший на свете. Хорошо, она об этом не знает, а то бы опять трясло беднягу. А подруг таких, как моя Жанара, у них и подавно никогда не будет».

Жанара выпила успокоительное. Во время концерта оно помогало, но после девочка так разволновалась, что дома ей стало плохо. Алима вызвала скорую. Утром она позвонила Лизе, и та сразу же примчалась к подруге.

— Прости, пожалуйста, что пришлось потревожить. Сначала я не хотела тебе говорить, но потом подумала, что вдруг я умру и не увижу тебя…

— Давай это будет последний раз, когда ты говоришь о своей смерти. Чтобы больше я этого не слышала! — Лиза встала со скамейки и строго посмотрела на подругу.

— Хорошо, — тихо ответила Жанара.

— Обещай мне.

— Эта болезнь крадёт мою мечту. Я не смогу больше выступать на концертах.

Лучи пряного октябрьского утра бегали по девочкам, догоняя друг друга. В воздухе витал неповторимый запах осени.

Лиза взяла руки Жанары в свои.

— Ты слышишь, как пахнет жёлтыми листьями, дождём, свежестью утра? Это уже очень много. Ты можешь дышать, жить, видеть красоту вокруг себя. Это грустно, когда болезнь крадёт мечту, но ещё хуже, когда она крадёт жизнь. Мы с тобой живы! Это банальная, затёртая до дыр истина, но это так! Плохо, что ты не сможешь выступать, но главное, чтобы ты жила. Перед лицом смерти неважно, смогу ли я рисовать, а ты играть. Тогда уже всё будет неважно. А пока мы живы, мы можем найти счастье в чём угодно, даже если не можем делать то, что хочется.

— Это несправедливо, Лиза. Почему именно мы?

— Нет в мире справедливости. Хорошо, что мы с тобой это поняли сейчас, ещё в начале жизни.

Жанара встала и обняла Лизу.

— Самое прекрасное в мечте — это предвкушение на пути к её исполнению, — Лиза продолжала тихо убеждать подругу. — Ты уже сделала первый шаг — выступила на таком большом концерте, сделала доброе дело, меня как порадовала! Дальше можно записывать ролики, как ты играешь, делать какие-то красивые видео, продвигаться на «Ютубе». Нам повезло жить в наше время, в век информационных технологий. Надо использовать это везение на полную мощь. Рано отказываться от мечты. Тем более не надо унывать.

— Спасибо большое. И правда можно что-то на «Ютубе» замутить.

— Я есть хочу. Вышла, даже не позавтракав. Давай купим жареных пирожков, я видела на входе ларёк с выпечкой, — предложила Лиза. — Я с капустой люблю, а ты?

— С картошкой. Да, я только за. В больнице такую фигню дают, есть невозможно, не сладкая, не солёная жижа.

По дороге Жанара решила сказать то, что давно хотела, но не решалась.

— Лиза, я, конечно, обещала тебе не говорить о смерти, но сегодня, когда о ней думала, то решила наконец признаться тебе кое в чём.

— Мне уже страшно.

— Я не считаю, что мы должны равняться на классику. Ну, камон, все эти люди в книгах жили сто лет назад, а то и больше, и примерять их поступки на себя сейчас это странно. Особенно учитывая, что сами они не были образцом для подражания. Я как-то хотела почитать биографии писателей, стало интересно, как они прославились, и там такой треш.

— И долго ты вынашивала эту идею? — спросила Лиза.

— После пары книг, которые ты мне с восторгом советовала прочесть. Я не решалась сказать, чтобы не обидеть тебя.

— Есть ещё откровения?

— Нет.

— Тогда найди современные книги, на которые можно равняться, и я тебя прощу, — Лиза снова улыбалась.

— Будет сделано.

— А я тебе сейчас расскажу, как случайно подслушала про себя разговор после концерта.

Девочки сидели на скамейке, весело болтали, поедая вкуснейшие, как им казалось, пирожки. Слова кружились в танце с опавшими листьями, натыкались на случайных прохожих и летели вдаль к лучистому солнцу.

Глава 25

Вероника листала большую тетрадь с рецептами. Она досталась ей от мамы, а той — от бабушки Вероники. Аккуратный каллиграфический почерк, красивые зарисовки, небольшие пометки на полях. Тетрадь была кладезем полезных знаний для юной хозяйки. Вероника долго выбирала, какой торт испечь в благодарность Жене. В итоге остановила свой выбор на «Наполеоне». Закончив хлопотать на кухне, она написала Жене.

Вероника: Привет! Есть минутка вечером? Хотела бы отблагодарить тебя.

Женя: Звучит многообещающе. А почему только минутка? Ты меня недооцениваешь.

Вероника улыбнулась и покачала головой. Женя с нетерпением ждал девушку. Вечером ему предстоял ужин с родителями Алии. Молодой человек совсем не хотел туда ехать, поэтому был рад перед этим поднять себе настроение. Вероника упаковала торт и спустилась вниз. Женя был приятно удивлён.

— Я ожидал другой благодарности, конечно же, но это тоже ничего. Я люблю сладкое.

— Женя! Только одно на уме, — Вероника почувствовала, что краснеет.

— Ну перед такой девушкой тяжело устоять.

— Спасибо большое тебе ещё раз. Это мелочь, но я старалась, хотела порадовать.

— Я рад. Рад, что увидел тебя. Мне приятно, что ты для меня старалась. Я бы вообще хотел, чтобы ты каждый день мне готовила.

— Каждый день? Незавидный ты жених, я тебе скажу.

— Какой есть.

Вероника разглядывала автомобиль.

— Какая у тебя красивая машина. Как будто в другой мир попадаешь, когда садишься в неё.

— Могу катать тебя на ней каждый вечер.

— И куда нас это заведёт? Ты не женишься на мне, а я не стану твоей любовницей. Зачем мучить друг друга?

Женя молчал. Он понимал, что Вероника права.

— Я пойду. Ещё раз спасибо. Хорошего вечера, — Вероника ушла.

Женя знал, что вечер навряд ли будет хорошим. Алия пригласила его на ужин с семьёй. Отец был знаком с парнем, а матери знакомство только предстояло.

Меруерт Касымовна любила единственную дочь и желала ей добра. Она хотела уберечь ребёнка от непорядочных людей, которые могут использовать её в своих целях. Поэтому с детства выбирала ей подруг, друзей, а в последнее время стала интересоваться и её личной жизнью. Женщина внушала дочери, что каждый может обмануть, втереться в доверие, а затем — предать. Что таким богатым девочкам, как она, нужно тщательно выбирать круг общения. Алия росла, думая, что с ней можно дружить только из-за статуса родителей. Несмотря на привлекательную ухоженную внешность, образование и воспитание, в глубине души она считала себя никчёмной, интересной другим только из-за денег.

Меруерт Касымовна выбрала для вечера кричащее платье от «Дольче и Габбана», бриллиантовые серьги и колье с самым большим бриллиантом из своей коллекции. Она надела браслеты на руки, кольца на пальцы, сделала в салоне причёску и макияж. Весь её вид говорил: «Вот такая я богатая. А что можешь предложить моей дочери ты?» — это она и хотела спросить у её парня. Не намёками, а прямо в лоб, как привыкла.

— Мама, будь, пожалуйста, повежливее, потактичнее. Я не хочу ссориться с Женей, — просила Алия мать.

— Так пусть не ссорится с тобой. Он твоя подружка или мужчина? — как всегда резко ответила Меруерт Касымовна.

— У мужчин и женщин тоже бывают ссоры, не только у подруг.

— Так вот пусть ответит на мои вопросы, и я посмотрю, достоин он тебя или нет.

— Я сама хочу решать, с кем мне быть.

— Девочка моя, ты ещё слишком молода, чтобы принимать такие серьёзные решения. Ты же знаешь, какие люди бывают.

— Я всё это слышала столько раз, что мне ещё на десять лет вперёд хватит, — Алия закатила глаза и ушла в гостиную.

Обстановка за столом с самого начала была напряжённой. Меруерт Касымовна внимательно рассматривала Женю, как учёный диковинное насекомое под микроскопом.

— Вы познакомились с моей дочерью в университете? Как вы туда попали? На платном или на бюджете?

— На платном.

— На бюджет не хватило мозгов?

Жене такая постановка вопроса показалась довольно грубой, но он решил промолчать.

— Мама, Женя умный, хорошо учится, — Алие было неудобно за мать.

— Я думаю, Женя сам может ответить за себя.

— Могу. Я даже не пытался поступать на бюджет, чтобы не отнимать шанс у того, у кого нет возможности учиться платно.

— Благородно. Может, вы и благотворительностью занимаетесь?

— Моя семья занимается.

— А лично вы?

— Один раз дал денег бомжу, если вам это интересно, — Женя не отвёл взгляд.

— Вот моя дочь, например, поддерживает фонд, который помогает женщинам, пережившим домашнее насилие.

— Могу гарантировать, что ваша дочь не столкнётся с домашним насилием. С моей стороны точно.

— Конечно же нет, — наигранно рассмеялась Меруерт Касымовна. — Где вы и где моя дочь! Кто вам позволит такое?

— Меруерт, прекрати сейчас же, не перегибай палку, — вмешался в разговор хозяин дома.

— В чём я не права, Талгат? Его семья не дотягивает до нашего уровня, как ни крути.

Женя положил столовые приборы и вышел из-за стола.

— Тогда вам лучше подыскать кого-то, кто дотягивает. Вы же привыкли всё решать за дочь, думаю, справитесь. Извините, Талгат Алмазович, но я слишком долго терпел это хамство. Хорошего вечера, до свидания.

Алия в слезах побежала за Женей.

— Женя, постой, пожалуйста, подожди.

— Я всё сказал ещё за столом, — холодно ответил парень.

— Мне не нужно никого подыскивать, я люблю тебя. Мне никто больше не нужен!

— Твоя мать думает иначе.

— Мне всё равно.

— Что-то не похоже. Она всё всегда решает за тебя. Почему ты это позволяешь?

— Я обязательно поговорю с ней, обещаю.

Женя молча открыл машину и собирался сесть в неё.

— Любимый, пожалуйста, не уезжай!

— Мне нужно время остыть. Я позвоню тебе.

— Это ведь не значит, что мы расстались? Дорогой, пожалуйста, не надо!

— Я позвоню тебе, — повторил он, завёл машину и уехал.

«Чёртова хамка. Я не буду терпеть, чтобы этот разодетый попугай в бриллиантах меня оскорблял! Даже за большие деньги. Никто никогда не говорил со мной в таком тоне. Понятно, почему у Алии всего одна подруга и от той я наслышан об этой мамаше. С таким воспитанием и полным уничтожением самооценки она просто типичная будущая жертва для абьюзера. Я ещё далеко не самый плохой вариант для неё».

Шёл дождь, и Женя пытался совладать с собой, чтобы не попасть в аварию.

Алия зашла домой вся в слезах.

— Я ведь просила тебя! Просила!

— Кто виноват, если он такой неженка? Прям слово ему не скажи. И это было грубо с его стороны — вот так встать и уйти, — Меруерт Касымовна ни секунды не чувствовала себя виноватой.

— Ты ещё будешь что-то говорить о грубости? Ты унижала его весь разговор!

— Я должна была убедиться в том, что он достоин тебя. И вот что я тебе скажу: он тебя не любит. Я сразу это почувствовала.

— Ну конечно же нет! Он меня не любит! Никто меня не любит! — Алия уже не сдерживала крик. — Я, по твоим словам, ничтожество, которое нельзя полюбить просто так. Со мной можно быть только за деньги! И дружить тоже только из-за них!

— Я такого не говорила! И ты себя так не вела никогда. Он плохо на тебя влияет.

— Единственный человек, который плохо на неё влияет, так это ты! — вмешался глава семьи. Талгат был вне себя от ярости. — Оставь дочь в покое. Это её жизнь, и ей решать, с кем быть.

— Что ты такое говоришь, Талгат? Я лишь пытаюсь оградить её от этих корыстных людишек, — возмутилась Меруерт Касымовна.

— Я буду с ним. И точка, — Алия вытерла слёзы и стала подниматься по лестнице.

— Я запрещаю тебе!

— Мне всё равно. Будешь доставать, я уйду из дома.

— Только попробуй, и я перестану помогать тебе деньгами.

— Ты лишила меня друзей, возможно, любимого человека, теперь еще угрожаешь мне, это в твоём духе, — Алия быстро поднялась наверх и закрылась в комнате.

— Я запрещаю тебе лезть к ней, — сквозь зубы процедил Талгат.

Он поднялся наверх и потихоньку открыл дверь в комнату дочери.

— К тебе можно?

Алия молча лежала на кровати. Отец подошёл к дочери и долго гладил её по голове.

— Не расстраивайся, моя дорогая. Никто ничего тебя не лишит. Завтра же поговорю с Женей. Вот увидишь, вы помиритесь. Всё будет хорошо.

Женя занёс торт на кухню. Настроение было хуже некуда. Он решил попробовать выпечку и отрезал кусок. «Как же это вкусно! — пронеслось в голове. — Вот бы мы с ней вместе пили сейчас чай и ели „Наполеон“, который она испекла, — Женя закрыл торт крышкой. — Никогда бы не подумал, что от сладкой выпечки любимого человека может стать так горько, если этот человек не твой».

Через пару недель после знакомства Жени с родителями Алия написала ему, что нужно срочно встретиться. Вечером после работы он подъехал к её дому. Алия села в машину и с сияющим лицом посмотрела на парня.

— У меня новости.

— Судя по тому, как ты на меня смотришь, хорошие. Никогда не видел тебя такой счастливой.

Алия протянула ему что-то продолговатое.

— Что это?

— Ты скоро станешь папой, а я мамой. Это тест на беременность. Положительный.

Женя уставился на девушку. Он понимал, что нужно что-то сказать, что-то хорошее, выразить радость, но был настолько шокирован, что не мог вымолвить и слова.

— Я рад, — наконец еле слышно произнёс он.

Алия нахмурилась.

— Точно рад? По тебе не скажешь.

— Да, конечно, я просто не ожидал, я… — он запнулся, не зная, что сказать.

Он и сам не понимал, какие чувства испытывал в этот момент.

«Рад ли я, что у меня будет ребёнок, что теперь-то точно все мои планы осуществятся, а мечты сбудутся? Или я огорчён, что придётся жениться на нелюбимой, что именно она станет матерью моего дитя? Вероника теперь для меня окончательно потеряна. Но всё уже решено, назад пути нет».

— Нам нужно пожениться, — сказал он, глядя на Алию. — Ты не против, если мы обойдёмся без этих показух с коленом и кольцом перед всеми?

— Да, конечно, кому они нужны, эти предложения напоказ.

— Вот и хорошо.

На самом деле Алия хотела бы красивое предложение от любимого человека на глазах у всех, но была так счастлива, что согласилась с Женей.

А Женя не хотел делать перед одногруппниками предложение Алие, чтобы этого не видела Вероника. Вскоре они полетели на Мальдивы, где он сделал ей предложение наедине.

После долгих переговоров Анжела Эдуардовна и Меруерт Касымовна пришли к согласию в вопросах организации свадьбы. Женя и Алия хотели пожениться как можно скорее. Девушка была беременна и через несколько месяцев могла не влезть в платье своей мечты.

Алия захотела свадебный наряд, как у Грейс Келли, фасон которого скопировала герцогиня Уэльская Кейт Миддлтон. Родители Алии не стали экономить и также обратились к Саре Бёртон из дизайнерского дома McQueen, чтобы отшить похожее. Оно удачно подчёркивало благородную осанку Алии.

Утром в день свадьбы стилист колдовал над макияжем невесты, который должен был выглядеть максимально натуральным. Затем Алия по просьбам фотографа и видеографа томно прикрывала глаза и позировала, не обращая внимания на лёгкую обеспокоенность Жени. Он знал, что на свадьбу придут одногруппники. И также знал, что на свадьбу не придёт «она» — та, которую он хотел видеть больше всех. Алия не догадывалась ни о помощи, которую Женя совсем недавно оказал Веронике, ни уж тем более о чувствах, которые они питали друг к другу. Девушка хотела, чтобы день прошёл идеально, поэтому то и дело переспрашивала своего свадебного организатора, всё ли подготовлено, всё ли идёт по графику, поэтому у неё не хватало ни времени, ни сил обращать внимание на жениха.

Женя в чёрном смокинге и бабочке выглядел старше, и это добавляло шарма его образу. Алия откровенно любовалась им во время фотосессии и жмурилась от счастья, когда он прикасался к её волосам, уложенным мягкими волнами. Фотограф был доволен — ему удалось поймать натуральные эмоции, которые были сейчас в тренде.

Свадьба стала ошеломляющим мероприятием. О ней говорили и писали блогеры, журналы и даже показали короткий ролик на телевиденье.

Свидетельство о создании семьи Женя и Алия получили не в Центральном дворце бракосочетания города Алматы, как это сделали в своё время их родители. Было решено арендовать бескрайнюю гольф-площадку Нуртау, поставить белоснежные шатры на случай капризной алматинской погоды и провести церемонию на закате под аркой, увитой живыми цветами. Это было необычно, ломало стандартное течение свадебного дня, позволяло создать трогательную атмосферу безоблачного счастья с помощью обволакивающего голоса церемониймейстера. Никогда такие разрозненные и недолюбливавшие друг друга новоявленные родственники не были так едины после того, как погрузились в романтическую историю отношений Жени и Алии. Даже команда, работавшая на свадьбе, в едином порыве смахивала украдкой слёзы, настолько проникновенной и трогательной была их лавстори.

Инстаграмы подружек невесты пестрели отрывками видео с церемонии бракосочетания, которые тут же репостили новостные паблики, снежным комом увеличивая ажиотаж вокруг свадьбы. Её обсуждали все. Особенно всех восхитил момент, когда каждый из молодожёнов читал с красиво оформленной карточки свою клятву любви и верности. Это не были стандартные фразы быть вместе, пока смерть не разлучит. Это были воспоминания о забавном моменте во время свидания при восхождении на гору, куда Алия пришла в совсем неподходящих кедах, впечатления о совместной поездке в Неаполь, когда Женя чуть не выпал из лодки. Это были слёзы радости от предложения руки и сердца при свечах на берегу моря на Мальдивах с кольцом с бриллиантом. Женя в тот момент говорил Алие: «Я горжусь, что с этого дня могу называть тебя своей женой», — в глазах Алии сверкали слёзы, она верила каждому его слову, сердце стучало, а руки дрожали так, что у неё даже выпал микрофон, и все гости поддерживали её аплодисментами.

Когда церемониймейстер сказала: «Объявляю вас мужем и женой» — толпа гостей взорвалась аплодисментами не только потому, что наступила эмоциональная разрядка, но и потому, что небо разукрасилось золотым фейерверком, а молодожёны покачивались в ритм песни Эда Ширана «Thinking Outloud» под нежно, словно снежинки, падавшие на их головы золотые лепестки. В тот момент каждая незамужняя девушка на свадьбе мечтала оказаться на месте Алии.

Шатры утопали в тонких ароматах гигантских цветочных инсталляций. Даже богатейшая, напрочь лишённая вкуса, Меруерт Касымовна, расплылась в удовлетворительной улыбке. Ее эго танцевало в такт покачивающимся на ветру любимым пионам, партию которых вырастили в Голландии посреди лета специально для этой свадьбы года. После всеми любимого бешбармака подавали знаменитое мясо на вертеле. Его приготовил шеф повар из Лондона по восстановленным рецептам XIV века. Шампанское и именной коктейль в честь молодожёнов разливали в стилизованном баре. Танцпол взрывался от живого исполнения Розы Рымбаевой и Скриптонита. А в конце свадьбы каждый гость ушёл с подарком — шарфы, сумочки и портмоне Луи Витон.

Лиза не могла сдержать слёз. Она спряталась ото всех в самом дальнем углу и рыдала. Девочка была рада за брата, при этом она понимала, что ей не суждено будет прожить такой же счастливый день. Она никогда не наденет чудесное белое платье, не станцует с любимым человеком свадебный вальс, не наденет на его палец кольцо. У неё не будет крепкой дружной семьи, о которой она мечтала. Она не услышит смех своих детей. От этой несправедливости сердце рвалось на части. Не менее больно было от того, что и Жанара никогда не познает всего этого. Она так весело танцевала с Сарсеном под современные хиты диджея, так искренне радовалась за молодожёнов. Неужели ни одна из них так и не познает этого счастья?

Лиза была уверена, что это последнее семейное мероприятие в её жизни, счастье от которого она может разделить с близкими. И, как будто прощаясь со всеми, девушка крепко обнимала брата, Алию, маму и даже, несмотря на обиду, отца.

Глава 26

Когда Лиза почувствовала сильную слабость, она уже знала, откуда это взялось. Знала, куда звонить, и к кому идти. Страх и паника, которые охватили её в первый раз, сменились горечью и безысходностью. «Неужели опять?» — подумала Лиза. В глубине души она надеялась, что, возможно, у этого есть другие причины. Но понимала, что чувствовала она себя так же, как и тогда. Огромный серый монстр с длинными ледяными пальцами вернулся. Когда-то его смогли прогнать, но сейчас он пришёл свести счёты. Лиза ничего не сказала семье. Она записалась на приём к врачу и написала Денису. Жанару Лиза беспокоить не хотела — боялась, как бы подруге опять не стало плохо.

— Сколько мне осталось, Роман Антонович? Только ответьте честно, пожалуйста.

— Лиза, извини, но это некорректный вопрос. Никто не знает ответа на него.

— Доктор, я вас прошу, давайте начистоту. Вы всегда примерно знаете, кому сколько осталось. Если боитесь сделать мне хуже, то не переживайте. Я готова к правде.

— Давай дождёмся анализов? Тогда картина будет ясна.

Денис зашёл за Лизой в больницу, и они решили прогуляться в парке.

Красные, жёлтые, зелёные листья кружились, смешивались и от ветра распадались на брызги.

— Я скоро умру, — спокойно сказала Лиза.

Денис вздрогнул.

— Что ты такое говоришь? — испуганно спросил парень.

Лиза рассказала ему в подробностях всё, что с ней случилось за последнее время.

— Лизонька, любимая, всегда есть шанс.

Девушка лишь вздохнула в ответ.

— Это утешительные сказки для родных и тех, кто, либо не очень понимает, что это за болезнь, либо отчаянный оптимист. К сожалению или к счастью, я ни к тем, ни к другим не отношусь.

— Последние достижения учёных в этой области…

Лиза резко прервала парня:

— Денис! Ты же врач, а значит, как никто другой понимаешь всё. Я не питаю иллюзий. Он будет приходить снова и снова, пока не заберёт меня.

— Не говори так, пожалуйста, — на глазах у Дениса выступили слёзы.

— Отрицание ничем не поможет. Нужно принять это как можно быстрее и смириться.

— Я никогда не смогу с таким смириться.

— Мне тоже тяжело.

— Я обещаю сделать всё возможное и невозможное, чтобы победить. Просто так мы не сдадимся.

Какое-то время они гуляли в тишине.

Внезапно Денис потянул Лизу к ларьку со сладостями. Он купил целую банку конфет.

— Ты решил исполнить детскую мечту? Получить инсулиновый криз? Устроить День дарения конфет.

— Мне нужна пустая банка. Давай раздадим конфеты детям?

— Да, без проблем, я только за, — Лиза закивала, но не понимала, куда клонит Денис.

— Кстати, инсулиновый криз — это, наоборот, когда в организме мало сахара, а не много.

— Да? Я думала, наоборот. Ну ладно, спасибо, что просветил.

Они раздавали конфеты детям, которые были счастливы получить сладость. Когда дети в парке закончились, ребята стали раздавать конфеты всем прохожим.

Банка опустела, а они всё куда-то шли.

— Может, раскроешь секрет, зачем тебе пустая банка? Мы будем искать необычные камни? Собирать тебе на рыбалку дождевых червей?

— Фу, терпеть не могу червей! — Денис скривился.

— Уже хорошо, а то я думала, придётся наврать, что у меня болит голова, и ехать домой. Тоже не люблю червей.

Они дошли до места, где никого не было. Денис взял руки Лизы в свои.

— Мы будем бороться за твою жизнь вместе. Я всегда буду рядом. Но, что бы ни случилось, этот момент никто у нас не отнимет. Он наш. Наш с тобой.

По щекам Лизы текли слёзы.

— Давай поймаем в банку этот миг и будем доставать его иногда, чтобы согреться. Когда будет тяжело, откроем крышку, и он напомнит нам, как мы счастливы.

Денис закрыл банку. Лиза обняла любимого. Они простояли так несколько минут, и пошёл дождь. Влюблённые побрели домой, ловя счастливыми лицами капли дождя.

Глава 27

Лизе сбрили волосы, и она выглядела такой несчастной на больничной койке. Лицо стало серым, появились тёмные круги под глазами. И без того худенькая девушка стала ещё худее. Жанара сидела на стуле перед подругой.

— Обещай мне, что будешь держаться, когда я умру. Тебе нельзя волноваться, у тебя больное сердце, — глядя на подругу, попросила Лиза.

В ответ девочка горько зарыдала.

— Что значит «держаться»? Если ты умрёшь, то и я умру. Зачем мне жить без тебя?

— Даже Денис такого не говорит. А я думала, он меня любит, — Лиза улыбнулась. — Так, сегодня же с ним расстанусь. Что за парень такой — не хочет умирать вместе со мной? Раньше в Индии если умирал муж, то жена должна была лечь вместе с ним на погребальный костёр, как это сделать хочешь ты. Вот это я понимаю. А он всего лишь собрался бороться за мою жизнь.

— Не смешно, — вытирая слёзы, сказала Жанара. — Я не выдержу, если это случится.

— Не «если». Я говорила с врачом. Это случится. И очень скоро.

— Лиза, но ведь есть случаи, когда люди навсегда побеждали рак.

— Хоть ты не начинай про чудесные исцеления и прочее. Уже устала это слушать. Чем быстрее вы примите неизбежное, тем лучше. Это тяжело, но нам всем придётся это сделать.

Жанара молча смотрела в окно. Прям под палатой понуро стояло ветвистое дерево. Почти все листья с него опали, лишь пару сухих листочков дрожали от холода, держась из последних сил на ветру. Дереву хотелось уйти туда, где светит солнце, где зелёные листья вновь покроют его ветви, где птицы будут петь, сидя на них. Но впереди его ждали лишь холода и ветра. И стояло оно, грустно заглядывая в палаты.

Лиза уснула. Время капало по секундам, стекало по рукам, растворялось в вечности. Ноябрьская темнота просочилась сквозь окна. Она ползла по стенам в самое сердце. Искалеченная реальность больно задевала оголённые нервы. Жанара не хотела уходить. Она смотрела на любимую подругу и не могла поверить, что скоро ее не станет. Девочка хотела, как можно дольше побыть рядом. Она написала маме, что останется у Лизы в больнице. Впервые она не отпрашивалась у мамы, а просто поставила её в известность. Алима, как всегда, отнеслась к этому с понимаем.

Страх ли это, отчаяние, тревога, а может, безнадёжность? Лиза пыталась понять, что она чувствует сегодня. Всё смешалось в чёрный сгусток в душе. Совсем не это должна чувствовать девушка, которой исполнилось восемнадцать лет, в свой день рождения.

Лиза собиралась домой. Она села на кровать и грустно посмотрела в окно. Ветви дерева были опущены вниз. «Символично, что дерево, которое, словно в отчаянии опустило ветви, стоит на территории онкологии», — подумала Лиза. Она второй день не видела Жанару и поняла, что уже соскучилась. С нетерпением ждала, когда подруга придёт её поздравить, даже больше, чем Дениса.

Жанара стояла перед зеркалом. Ей никогда не нравились свои волосы, но всё равно было страшно их отрезать. Она поднесла ножницы к волосам. Первая прядь полетела на пол. За ней вторая, третья, четвёртая. Когда всё, что можно было состричь ножницами, было сострижено, Жанара пошла в ближайшую парикмахерскую. Она сняла шапку, села в кресло и на застывший вопрос в глазах мастера с улыбкой на лице ответила: «Налысо, пожалуйста».

— Мама, я хочу побриться налысо, чтобы поддержать Лизу.

— Ты уверена, что правда этого хочешь?

— Да.

— Подумала о том, выдержишь ли косые взгляды, насмешки, бестактные вопросы?

— Да.

— Жаным, ты не должна приносить себя в жертву ради кого бы то ни было. Совершай поступки только из-за любви к кому-то и только по своему желанию.

— Я очень люблю Лизу, мама. Мне всё равно, кто что скажет. Лишь бы это как-то поддержало её, обрадовало, остальное неважно.

— Я горжусь тобой, кызым. Ты большая молодец. Моя смелая девочка, — Алима крепко обняла дочь. Она почувствовала себя безумно счастливой в тот момент. Ведь именно в ту минуту женщина поняла, что воспитала благородного человека.

Жанара написала Денису, а тот Сарсену. Возлюбленный Лизы пришёл в восторг от идеи Жанары. Этим же вечером он взял дома машинку для стрижки волос и побрился налысо. Сарсен тоже не стал протестовать. Они купили цветы, шарики, подарки и пошли поздравлять Лизу к ней домой.

— Судя по рассказам, мама у неё токсик, так что мне немного крипово, — призналась Жанара.

— Мы идём поздравлять не маму, а её саму, так что бояться нечего, — успокоил девочку Денис.

— Если что, я сглажу любой конфликт своим обаянием, — без тени улыбки заверил Сарсен.

— Смотри не лопни, чсвшник.

— Понимаю, Жанара, что тебе завидно, но придётся смириться, что я в нашей компании самый харизматичный.

Ребята робко зашли в дом, где их ждала Лиза. Все трое переглянулись и одновременно сняли шапки. Лиза открыла рот от удивления. Было ощущение, что она хотела что-то сказать, но не могла. Лишь закрыла лицо руками и заплакала.

— Я понимаю, что эти двое уроды, конечно, что без слёз не взглянешь, ты смотри на меня, я-то в любом виде красавчик, — широко улыбнувшись сообщил Сарсен.

Лиза отняла руки от лица и тоже улыбнулась.

— Неужели твои тупые шутки иногда бывают в тему, — Жанара похлопала Сарсена по плечу.

— Глазам не верю! И как вы решились на такое? — Лиза с трудом подбирала слова. — Спасибо вам огромное за поддержку, конечно, но не надо было таких жертв. Особенно ты, Сарсен. Мы же едва знакомы.

— Это для них жертва, потому что вид у них и правда так себе, а я и без волос хорош. Так что ерунда, считай, я просто на время решил сменить причёску.

— Спасибо вам, огромное спасибо, — слёзы текли по щекам Лизы. — Я так счастлива, что вы у меня есть. Пойдёмте праздновать.

Лиза отвела ребят в гостиную и усадила за стол.

— Я не зря спрашивала вас, кто что любит поесть. Заказала каждому то, что он любит. Готовить я только учусь, так что извините, не сама готовила.

— Думаю, так лучше. По крайней мере, безопаснее, раз ты только учишься, — с непроницаемым лицом сказал Денис.

— Спасибо за доверие, дорогой. Выйду за тебя замуж и припомню это.

— Обязательно припомни. Не зря же ты Скорпион по гороскопу. Ужалишь меня, когда я потеряю бдительность за шутку столетней давности. В этом все Скорпионы.

— Видели, да? Учёный человек, врач, а верит в такую чушь, как гороскопы, — Лиза показала на Дениса, а потом махнула рукой. — Я приготовила разные конкурсы, сейчас поедим и будем веселиться. Родителей я попросила не беспокоить нас, так что за это не переживайте.

— А мы приготовили тебе подарок, — Жанара загадочно улыбнулась.

— Я предлагал им подарить тебе мой портрет, так как это самый лучший вариант подарка, но они не захотели почему-то, — Сарсен развел руками.

— Да заткнись ты уже, а! — толкнула его в бок Жанара.

Лиза распаковала подарок. На неё смотрел портрет-шарж, срисованный с фотографии, которую они сделали в день знакомства.

— Очень круто, — восторженно сказала девочка и с улыбкой на лице обняла друзей.

Жанара сняла шапку в классе. Все, включая классного руководителя, уставились на неё.

— Наверное, я должна объяснить свой внешний вид, — робко начала она. — У моей подруги рак. Вчера у неё был день рождения. Она очень переживала из-за волос. Я решила поддержать её так…

В классе стола тишина.

— Это очень… смело, — растерянно выдавила из себя учительница. — Ты молодец.

На перемене Роза, главная заводила в классе, встала с места и громко сказала:

— Жанара крутая. Надо быть реально смелой, чтоб на такое решиться. Предлагаю всем, кто не боится, что их будут шеймить, тоже побриться. А потом все вместе пойдём в отделение онкологии и поддержим ребят, которые там лежат. У моей тёти был рак, я знаю, как важна поддержка в такой момент.

— Туда не пускают, — сказал Рашид. — У моего дяди был рак, нас не пускали.

— Попросимся на территорию, встанем под окнами и будем махать им. Скажем врачам, чтобы предупредили всех.

— Может, нарисуем плакат? — предложила Жанара.

— Да, круто. Напишем что-то типа «Мы с вами. Вы — лучшие», — поддержала Роза. — Ну так что, кто готов брить голову?

— Я, — уверенно сказала Полина, отличница, лучшая в классе по всем предметам.

— Ты что, рофлишь? Я вообще-то серьёзно.

— Нет, Роза, не рофлю. Вы бы знали, как меня с детства достали эти длинные густые волосы, — Полина накрутила длинную прядь на палец. — Их надо долго мыть, сушить, весь дом в них, столько лишней тяжести на голове. Одно мучение. Давно мечтала от них избавиться. А тут ещё и благое дело сделаю.

— А родоки тебя не прибьют?

— Лысая голова — это ерунда по сравнению с тем, что творят подростки. А я — вообще идеальный ребёнок, так что могу себе позволить, — Полина со вздохом отпустила свои волосы.

— А меня, наоборот, мама всегда стригла под каре, хотя я очень хотела длинные волосы. Ей лень было заплетать меня. Приду к ней с лысой головой и скажу, что теперь уж точно плести ничего не придётся, — ехидно улыбнулась ещё одна девочка, Надира.

— Воу-воу, да тут целый бунт против родителей назревает, — вскочил из-за парты парень по имени Миша. — Я тоже в деле, а то что-то одни девчонки соглашаются.

— Ты крут, Мишаня. Кто ещё из пацанов согласен?

— Ну я могу, — сказал Рашид.

— Нас уже пятеро, с Жанарой шесть. Кто-то ещё хочет?

Все молчали.

— Волосы так сложно отрастить… Средства стоят дорого… Мне не пойдёт, — слышалось со всех сторон.

— Вас никто не заставляет. Это дело добровольное, — громко сказала Роза, и все затихли.

— Давайте кинем клич среди параллельных классов, — предложила Полина. — Может, кто откликнется.

На перемене все, кто общался с ребятами из других классов, рассказали им об идее поддержать онкобольных. В итоге собралось человек двадцать. Девочка, которая ходит в художественную школу, обещала нарисовать плакат.

На следующий день подростки пошли в больницу. Врачи с радостью согласились попросить всех пациентов подойти к окнам. Из каждого окна на ребят смотрели серые лица с грустными глазами. На счёт три они сняли шапки и засунули их в карманы.

— Ребята, вы лучшие!

— Мы с вами!

— Держитесь!

— Всё будет хорошо!

— Вы обязательно поправитесь!

— Мы тоже лысые! Лысым быть круто! — кричали ребята.

Окна украсили улыбки. Они, как лампочки, загорались за стёклами. Даже серые измученные лица стали светлее. Дети махали им и прыгали от радости. Врачи, стойко переносившие тяготы работы, улыбались сквозь слёзы.

Глава 28

Парад красок осени сменила синева зимы. Реки снежной пыли разливались по всему городу. Разношёрстные снежинки падали с неба и, сливаясь воедино, становились пушистым ковром. Он застилал дома, улицы, проспекты. Мороз рисовал на окнах, щипал за нос и быстрее гнал к тёплому дому. Озябший мир ёжился от холода.

Лиза чувствовала себя хорошо. Хоть она и знала, что это ненадолго, всё же старалась в полной мере насладиться моментом. Денис верил в лучшее, но тревога не покидала его. Он старался устраивать необычные свидания для возлюбленной. Они готовили любимые роллы Лизы на совместном кулинарном мастер-классе, танцевали танго на уроке хореографии, играли вместе в иммерсионном театре, ездили на плато Асы смотреть на звёзды. Как потеплело, молодые люди катались на лошадях, велосипедах, разглядывали ночное небо в телескоп, гуляли в ботаническом саду, ходили на пикники. Влюблённые набирали полные чаши солнца и, боясь расплескать, аккуратно пили из них счастье.

В один из пасмурных весенних дней Лизе позвонила Алима. Увидев, кто звонит, девушке сразу стало не по себе. Алима рассказала, что Жанара в больнице. По её встревоженному голосу девочка поняла, что случилось что-то серьёзное. Хмурое небо опустилось не только на город, но и на её плечи.

Рано утром Жанару перевели из реанимации в палату. Лиза уверила Алиму, что позаботится о подруге, и женщина может ехать на работу. Врач сказал, что опасность миновала, сейчас состояние девочки стабильное.

Весеннее утро постучалось в идеально вымытые окна больницы. Лиза, не отрываясь смотрела на Жанару. Последние капли рассвета растаяли на её лице. Она крепко спала под воздействием лекарств. Лиза не могла больше сидеть. Она ходила туда-сюда по палате, пытаясь успокоиться. Жанара пошевелилась во сне. Лиза, боясь разбудить подругу, потихоньку подошла к окну. Ей хотелось, чтобы они с Жанарой были здоровы. Хотелось пройти по краю горизонта, первой встретить рассвет и украсить его своими кружевными мыслями. Набрать утреннего солнца и впустить его в палату. Взять за руку Жанару и уйти вместе, весело болтая, как обычные девчонки. Обсуждать фильмы, моду, песни, книги. Не думать о химиотерапии, пересадке сердца, болезнях, больницах. Но реальность ловила её где-то в облаках и больно ударяла об землю. «Почему мы?» — отчаянно пульсировало в голове. Этот вопрос был криком в тёмную ночь, вдохом ледяного воздуха, шагом в глубокую бездну. А в ответ лишь звенящая тишина.

Жанара проснулась. Лиза подошла к подруге и взяла ее за руку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Мне кажется, в пятнадцать лет можно чувствовать себя и получше. Как там Денис? Не против того, что ты всю ночь провела тут со мной? Даже утром осталась у меня, а не к нему поехала.

— Жутко ревнует. Сказал, увижу соперницу — волосы повыдираю.

— Как хорошо, что у меня их нет.

Жанара была рада за подругу, но не удержалась от подколки:

— Как бы самой не вляпаться, а то весной обычно все вокруг влюбляются. Эту заразу можно подцепить на каждом углу. Просто зашла в кофейню попить чаю — и вот уже с идиотской улыбкой ждёшь его сообщения.

— А почему нет? Может, тебе кто-то понравится?

— Нет, спасибо, оно мне не надо.

— Кстати, интересно, у меня идиотская улыбка, когда я жду сообщение от Дениса?

— Конечно, я даже её видела, эту твою улыбку. Ужасное зрелище, скажу я тебе.

Лизе стало смешно от того, каким серьёзным тоном Жанара обычно шутит. Она старалась отвлечь подругу, поговорить о чём угодно, только не о болезни. И Жанара с радостью поймала эту волну.

— Скажите, пожалуйста, каковы шансы? — Лиза умоляюще глядела на врача.

— Девочке срочно нужна пересадка сердца.

— Насколько срочно?

Доктор вздохнул. Он посмотрел своими большими зелёными глазами на Лизу. Сколько смертей и спасений они повидали. Но каждый раз было жаль сообщать близким горькую правду. Худые руки с длинными тонкими пальцами могли бы принадлежать музыканту, но их хозяин выбрал спасать этими руками жизни. Скольких они вытащили с того света? Сколько раз получалось завести безжизненное сердце? Сколько раз он с досадой взмахивал ими, потому что не удалось спасти человека? И сам он весь был, как его чудодейственные руки. Такой же длинный худой нос, тонкие губы, высокий рост, худощавое телосложение.

— Сейчас, наверное, уже все знают, что люди в мире чаще всего умирают от сердечно-сосудистых заболеваний. Даже от тех, что не настолько серьёзные, как у Жанары. Внезапная остановка сердца бывает даже у здоровых людей.

— Я в курсе этого всего, — Лиза с грустью опустила голову. — Значит, у моей подруги мало шансов?

— Совсем мало. Я бы сказал, что их почти нет. Только трансплантация может спасти её.

— А что насчёт донорства?

— С донорством дела обстоят весьма печально. На данный момент ситуация и вовсе критическая. Люди не хотят подписывать бумаги о трансплантации органов умерших родственников из-за религиозных, этических, личных соображений. А сейчас из-за пандемии и карантина ситуация ухудшилась в разы. Нужен человек желательно такого же возраста и телосложения, к тому же на сердце огромная очередь. Это самая распространенная болезнь во всём мире. А времени у нас мало. Каждый день может стать последним. Прости, Лиза, но я не вижу смысла врать и приукрашивать, да и не имею на это права.

Лизе не спалось. Ночь казалась огромной чёрной дырой. Такой же, какая была в душе. Она открыла окно и вдохнула черничное небо. «Я должна спасти Жанару. Но как? Нужно что-то сделать. Но что?» — темнота лишь молча смотрела на неё в ответ.

Анжела Эдуардовна сидела у себя в кабинете. Она написала Лизе в «Вотсап», чтобы та зашла к ней. Когда дочь села напротив, женщина не знала, как начать разговор.

— Доченька, я должна тебе в кое в чём признаться.

Лиза вопросительно смотрела на маму.

— Это я во всём виновата, — начала Анжела Эдуардовна и горько заплакала.

— Виновата в чём? — недоумевала Лиза.

— В твоей болезни, — еле выговорила женщина.

— С чего ты это взяла?

— В молодости я сделала глупость, за которую ты сейчас расплачиваешься, — Анжела Эдуардовна снова залилась слезами.

— Какую?

— Я была сильно влюблена в твоего отца. А он не отвечал мне взаимностью. И тогда я с подругами пошла к одной женщине, которая помогает в таких делах. Постарайся меня понять, пожалуйста, и, если можешь, простить. Я очень любила твоего отца.

— Что за женщина, ты о чём? — Лиза пыталась понять, о чём говорит мать.

— Та пожилая женщина — колдунья. Она сделала приворот на твоего отца. Но за такое приходится платить потом. А чаще всего расплачиваться приходится детям. Тогда я всего этого не знала. Я просто хотела, чтобы он меня любил.

Лиза закрыла лицо рукой.

— Какой кошмар? — еле слышно прошептала она.

— Да, я понимаю, что поступила неправильно, но я ведь не знала, что так будет. Прости меня, пожалуйста, если сможешь. Я бы с радостью сама расплатилась за свою глупость. Это так несправедливо, что делать это приходится тебе.

— Неужели это правда? Ты ходила к гадалке? — Лиза убрала руки от лица и уставилась на маму.

— Да, прости меня, я не хотела, — плакала Анжела Эдуардовна.

— Мама, как ты могла?

— Я не знала, что этим всё обернётся.

— Да я не об этом, — воскликнула Лиза. — Тогда ты была образованной девушкой, из интеллигентной семьи, ты была на практике за границей, как ты могла верить в такую чушь? Тем более сейчас, когда у тебя уже два высших образования, свой бизнес, дети, житейская мудрость, а ты до сих пор веришь в эту ерунду. Ещё и чувствуешь себя виноватой за то, что у меня рак.

— Лиза, мне сказали, что ни в коем случае нельзя было делать такое.

— Какое? Прочитать заклинание и сделать зелье из мышиных хвостов? Или лягушачьих лап? Ты серьёзно в это веришь?

— Как видишь, мне действительно приходится расплачиваться, вернее, тебе из-за меня, — щеки Анжелы Эдуардовны горели от стыда.

Лиза приподнялась со стула.

— То, что у меня диагностировали рак, никак не связано с тем, что двадцать лет назад какая-то бабка прочла тарабарщину над отваром из свинячьих пятаков и коровьих копыт, — она закатила глаза. — Боже, что мы на полном серьёзе обсуждаем? Колдуньи, привороты… Двадцать первый век на дворе, а люди до сих пор занимаются этой ерундой. И не просто люди, а моя мама! Эта женщина просто развела вас на деньги, не более. Никаких приворотов не существует. И уж тем более это никак не связано с моей болезнью.

— Ты меня прощаешь?

— Да за что? Прекрати винить себя. Ты ни в чём не виновата. Эти два события никак не взаимосвязаны. Мне всегда была смешна вся эта мистическая тема, но я и представить себе не могла, что моя мама верит в такое. Кто бы мог подумать?

Лиза встала со стула и уже спокойным голосом сказала:

— Запретить я тебе не могу, конечно, но очень тебя прошу, перестань себя винить. Если бы всё было так просто — приворожил кого-то и всё, он тебя любит. Неправда это. Люди изобрели ракеты, протезы, смартфоны, а верить во всякую чепуху не перестали. Не плачь, пожалуйста. Я тебя ни в чём не виню, и ты себя не вини. В этой беде нет виноватых, — Лиза обняла маму и погладила по голове.

Когда она ушла, Анжела Эдуардовна ещё долго плакала, пока носовой платок насквозь не промок от слёз.

— Я тебе сейчас такое расскажу! — воодушевлённо пообещала Лиза.

Девочкии лежали в парке на лёгком пледе, который Жанара принесла из дома. Наступили каникулы, и подруги почти каждый день выбирались на пикники. Пока тёплый майский ветер перебирал струны волос, Лиза, смакуя подробности, пересказала Жанаре разговор с мамой.

— Понимаю, когда в такое верят бабушки, люди из глухих деревень, но моя умная и современная мама! Я ушам своим поверить не могла!

— А что такого? Мы тоже в детстве ходили к бабушке лечить грыжу. Мне тётя бородавки заговаривала. А однажды мою бабушку сглазили…

— Вы что, сговорились? — Лиза перебила Жанару, изобразив фейспалм. — Не существует никаких сглазов, порч и приворотов.

— Я бы не была такой категоричной. Всё-таки есть что-то потустороннее на свете. Как объяснить, что люди видят вещие сны?

— Сны — это наше подсознание.

— Домовые, духи, призраки?

— Просто люди впечатлительные и много чего надумывают.

— А как же лечение?

— Когда-нибудь учёные смогут объяснить всё, что считают потусторонним. Вот увидишь.

— Не отрицаю, что это возможно. Но навряд ли я это увижу.

— Даже не начинай.

— Хорошо, как скажешь, — Жанара примиряюще подняла руки. — Одно я знаю точно и без бабушек. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Знаешь, ты будешь ругаться, конечно, но я иногда думаю: хорошо, что у меня такая болезнь. Была бы я здорова, пришлось бы жить без тебя, а это невозможно. А тут раз — и всё, главное, даже мучиться не придётся.

— Я не просто буду ругаться — я заставлю тебя прочитать всего Толстого. Самая настоящая классика, как ты любишь, ещё и тысячу страниц каждая книга, — Лиза поднялась с пледа и сверкнула глазами на подругу. — Надеюсь, не надо говорить, что больше никогда в жизни я не хочу слышать этот бред.

— Это не бред. Я правда люблю тебя настолько, что не представляю своей жизни без тебя.

— И я тебя люблю всем сердцем, — девушки обнялись. — Но ты подумай о маме. Она всю жизнь посвятила тебе, боролась за тебя, верила в лучшее. Разве ты посмеешь обмануть её надежды? Всё то, чем она жила сколько лет? Просто представь себе, как это разобьет ей сердце. Она не сможет от этого оправиться никогда. Каково ей будет, как ты думаешь?

— Ты права, как всегда, — тихо ответила Жанара.

— Любишь ты моё эго подкармливать, — улыбнулась Лиза. — Да так, что я уже даже не злюсь на тебя за твои глупости.

— Я сейчас не только твоё эго, но и тебя саму покормлю. Мама такие вкусные бутеры нам сделала! — Жанара подмигнула и открыла сумку.

Вечно молодая весна, весело хохоча, убежала восвояси. Яркая вуаль, сотканная из запахов лета, еле слышно упала на землю. Лиза и Жанара наслаждались шёлковыми лучами летнего солнца, сидя под деревом.

— Одну только красную розу — вот всё, чего я прошу, — воскликнул Соловей. — Одну-единственную красную розу! Знаешь ты способ получить её?

— Знаю, — ответил Розовый Куст. — Но он так страшен, что у меня не хватает духу открыть его тебе.

— Открой мне его, — попросил Соловей, — я не боюсь.

— Если ты хочешь получить красную розу, — молвил Розовый Куст, — ты должен сам создать её из звуков песни при лунном сиянии и обагрить её кровью сердца. Ты должен петь мне, прижавшись грудью к моему шипу. Всю ночь ты должен мне петь, мой шип пронзит твоё сердце, и твоя живая кровь перельётся в мои жилы и станет моею кровью.

Лиза читала Жанаре рассказ Оскара Уайльда «Соловей и роза» и нежно гладила её волосы. Жанара лежала на коленях подруги и с удовольствием слушала.

Всё крепче и крепче прижимался Соловей к шипу, и песня его звучала всё громче и громче, ибо он пел о зарождении страсти в душе мужчины и девушки. И лепестки розы окрасились нежным румянцем, как лицо жениха, когда он целует в губы свою невесту. Но шип ещё не проник в сердце Соловья, и сердце розы оставалось белым, ибо только живая кровь соловьиного сердца может обагрить сердце розы.

Опять Розовый Куст крикнул Соловью, чтобы тот крепче прижался к шипу.

— Крепче прижмись ко мне, милый Соловушка, не то день придёт раньше, чем заалеет роза!

Соловей ещё сильнее прижался к шипу, и остриё коснулось наконец его сердца, и всё тело его вдруг пронзила жестокая боль. Всё мучительнее и мучительнее становилась боль, всё громче и громче раздавалось пенье Соловья, ибо он пел о Любви, которая обретает совершенство в Смерти, о той Любви, которая не умирает в могиле.

И стала алой великолепная роза, подобно утренней заре на востоке. Алым стал её венчик, и алым, как рубин, стало её сердце. А голос Соловья всё слабел и слабел, и вот крылышки его судорожно затрепыхались, а глазки заволокло туманом. Песня его замирала, и он чувствовал, как что-то сжимает его горло.

Но вот он испустил свою последнюю трель. Бледная луна услышала её и, забыв о рассвете, застыла на небе. Красная роза услышала её и, вся затрепетав в экстазе, раскрыла свои лепестки навстречу прохладному дуновению утра. Эхо понесло эту трель к своей багряной пещере в горах и разбудило спавших там пастухов. Трель прокатилась по речным камышам, и те отдали её морю.

— Смотри! — воскликнул Куст. — Роза стала красной!

Но Соловей ничего не ответил. Он лежал мёртвый в высокой траве, и в сердце у него был острый шип.

Внезапно Жанара подняла голову. Её лицо было мокрое от слёз.

— Ты чего, Жанарчик?

— Что за душераздирающий рассказ? Бедный соловей. Зачем он согласился на это?

— Хотел помочь студенту с его возлюбленной.

— Ценой своей жизни?

— Иногда это единственный выход.

— Самое обидное, что он умер зря, — вытирая слёзы сказала Жанара. — Если бы он пожертвовал собой ради тех, кто это оценит, тогда бы оно того стоило. Но, ни студент, ни его возлюбленная не оценили подвиг соловья. Несправедливо, что кто-то должен умирать ради другого.

— Жизнь вообще несправедливая штука, — вздохнула Лиза.

— Лучше бы соловей не совершал этот подвиг, а жил бы, радовал всех своим пением.

— Наверное, есть вещи, ради которых и умереть не страшно.

— Жизнь — самое ценное, что у нас есть, — горячо начала Жанара. — Жалко её отдавать ради чего бы то ни было, — она задумалась. — Хотя, наверное, ты права. Вот я ради тебя отдала бы жизнь. Ты и есть та, ради которой стоит умереть.

— И я ради тебя.

— Давай будем читать весёлые рассказы? Ну или хотя бы не такие грустные.

— Давай почитаем О'Генри. Думаю, начнём с «Даров волхвов», тебе понравится, — улыбнулась Лиза и открыла на смартфоне рассказ.

Глава 29

Лиза стояла у себя в комнате и снова смотрела в окно. Разбросанные по небу звёзды сияли, как маленькие лампочки. Бледная луна укоризненно смотрела прямо в душу. «Как мне помочь Жанаре? — девочку уже не первую ночь терзали мысли о подруге. — Как мне спасти её от смерти, пока я сама не умерла? У меня осталось так мало времени. И у неё тоже».

Лиза резко задёрнула шторы, прогнав лунный свет из комнаты. Ей снилось, как она гуляет по саду, полному белых роз. Вдруг среди них Лиза нашла красную. Девочка сорвала её для Жанары. Но когда она протянула её подруге, та подняла на Лизу заплаканное лицо: «Несправедливо, что кто-то должен умирать ради другого».

«Есть вещи, ради которых и умереть не жалко», — ответила Лиза. Она увидела, что по рукам течёт кровь. Пытаясь понять, откуда она, девочка оглядела себя и увидела, что кровь сочится из сердца, в котором торчит огромный шип.

Жанара показалась Лизе, встревоженной.

— Всё нормально?

— Не совсем, — ответила Жанара и жалобно посмотрела на подругу. — У меня на душе неспокойно как-то. Сон приснился плохой.

— О чём? Что тебя сглазили? Навели порчу? Приворожили?

— Я серьёзно, — Жанара не поддержала шутливый тон подруги.

— Серьёзно? Вот нам больше с тобой переживать ни о чем же, кроме снов.

— Это был не просто сон, а очень реалистичный. Я как будто была наяву, чувствовала всё. После того как проснулась, эти чувства из сна перенеслись в реальность. Мне было так больно на душе.

— Что же тебе снилось? — уже серьёзно спросила Лиза.

— Что я бегу в тумане, ищу тебя, зову, а найти никак не могу. Вдруг смотрю — лежит красная роза, поднимаю её и вижу твой силуэт. Бегу за тобой, а ты растворилась в тумане. Такое ощущение пустоты внутри было, не передать словами. Проснулась вся в слезах.

— Но я здесь, рядом с тобой, никуда не исчезла. Это всего лишь сон, — успокоила Жанару Лиза. — Мне тоже снилось, будто у меня в руках красная роза и шип в груди.

— Вот видишь, не зря нам приснились похожие сны.

— Мы просто впечатлялись рассказом, вот и приснилось. Теперь будем читать только рассказы с хорошим концом, как и договаривались.

Жанара крепко обняла подругу.

Лизу как будто ударило током. Она наконец поняла, что нужно делать. Осознание ярким лучом ударило в глаза. Оно стало ключом, открывшим дверь, за которым хранится тайна. Было тяжело дышать.

«Вот оно. Как же я раньше не догадалась! Вот что я должна сделать. Но возможно ли это…»

Лиза взяла такси и поехала в Капчагай на пляж. Она сняла обувь и побежала по тёплому песку. Тысячи песчинок врезались в босые ступни. Ветер бежал наперегонки с Лизой, подгоняя её в спину. Секунда — и она погрузилась в озеро. Вода ласкала тело и сливалась с ним воедино. Хотелось доплыть до места, где солнце тонет за горизонтом. Раствориться в лиловом закате и вернуться на землю тёплым дождём.

Лиза потеряла счёт времени. Когда стемнело, она вышла из воды. Капли стекали с неё, падали на песок. Тысячи мурашек покрыли тело. Лиза не помнила, как оделась, вызвала такси, доехала до дома. Всё было как в тумане. Только мысль о том, как спасти Жанару, чётко проступала из него.

Подруги сидели под деревом, спасаясь от жары. Жанара с тревогой смотрела на Лизу, которая выглядела грустной и молчала.

— Что сегодня будем читать? — наигранно бодрым голосом спросила Жанара.

— Тишину. Давай просто помолчим сегодня.

Жанара чувствовала, что с Лизой происходит что-то неладное.

— Что случилось? — спросила она взволнованно. — Я чувствую, что с тобой что-то происходит.

— Всё нормально.

— Неправда.

— Я люблю тебя, Жаник. Всей душой.

— И я тебя люблю. Больше даже, чем ты думаешь, — по щекам девочки текли слёзы.

— Всё будет хорошо. Я тебе обещаю.

— Для меня главное, чтобы ты была рядом.

— Я всегда буду рядом, обещаю, — Лиза нежно погладила подругу по голове.

На руку ей села белая бабочка. Лиза подняла кисть и внимательно посмотрела на неё.

— Если когда-нибудь ты увидишь такую бабочку — знай, что это я, — Лиза говорила с Жанарой, но сама будто находилась где-то далеко. — Такая же лёгкая, с хрупкими крыльями, которая ненадолго приходит летом и уходит с наступлением холодов.

— И такая же красивая, завораживающая, волшебная, я бы даже сказала, — Жанара погладила Лизу по щеке.

— Обещай мне, что сделаешь всё, что я попрошу.

— Обещаю, — Жанара кивнула. — И ещё обещаю любить тебя до конца жизни.

Лиза крепко обняла подругу. Обе плакали, чувствуя, что расставание близко и неминуемо. Бархатная тишина нежно перебирала струны души. Казалось, каждая травинка, каждая букашка притихли. Даже птицы перестали петь, а деревья шуметь. Весь мир замер в ожидании.

На следующий день Жанара долго просидела под деревом, прежде чем поняла, что Лиза не придёт. Они договорились каждый день приходить под дерево в парке в десять утра. Жанара приглядывалась к каждой высокой худенькой девушке в надежде, что это Лиза. И на телефонные звонки не было ответа. Жанара оставила кучу голосовых сообщений, когда её перебрасывало на автоответчик, написала во все социальные сети, звонила каждые полчаса. Прошло несколько дней, а ответа всё не было.

«Лиза, почему ты не отвечаешь? Я очень переживаю за тебя. Напиши мне хоть что-то. Хотя бы то, что ты больше не хочешь меня никогда видеть. Главное — напиши…»

Жанара позвонила в домофон, Анжела Эдуардовна ответила, что Лиза уехала. На вопрос, когда она вернётся, женщина бросила трубку.

Жанара написала Денису, который гостил у бабушки в Заречном. Парень ответил, что ему Лиза тоже не отвечает ни на звонки, ни на сообщения.

Этим же вечером Денис приехал домой. Обеспокоенный происходящим, он попросил Жанару встретиться.

— Вы с ней не ссорились? — спросил он.

— Нет, мы с ней никогда не ссорились. Я думала, может, вы поругались.

— Нет, всё было хорошо. По крайне мере, я так думал.

— Только вот наша последняя встреча была странной. Каждый день Лиза читала мне рассказы под деревом в парке. А в тот раз она попросила меня посидеть с ней в тишине. Обнимала, смотрела в глаза, плакала, говорила, что любит. Я чувствовала, что-то не то, но просто сидела рядом, как она и просила. А на следующий день Лиза перестала мне отвечать.

— Пойдём к ней домой, иначе я сойду с ума.

— Я ходила. Сказали, что её нет дома, а когда будет и где она, не ответили. Я ждала, в надежде, что она выйдет или приедет откуда-то, но нет.

— Может, случилось что-то?

— Нам бы сообщили.

— Кто бы тебе сообщил?

— Её семья.

— У них есть твой номер?

— Могли бы найти нас в соцсетях.

— Какая ты наивная. Никто бы тебя нигде не искал. Оно им надо?

Жанара промолчала, уверенная в своей правоте.

Целый день они с Денисом просидели возле дома Лизы. Ближе к вечеру домой приехал Женя. Ребята вышли к нему навстречу и жестами попросили остановиться.

— Добрый день! Скажите, пожалуйста, с Лизой всё в порядке? — встревоженно спросил Денис.

— Она несколько дней не отвечает, мы переживаем, поэтому пришли спросить у вас. С ней всё хорошо? — с надеждой спросила Жанара.

Женя вышел из машины.

— Привет! Мы сами не знаем, что случилось. Она уехала куда-то, оставила записку, что решила отдохнуть, подумать обо всём, принять важное решение. Какое — не сказала. С того дня не выходит на связь. Родители пытаются узнать, куда она уехала. Как только что-то станет известно, мы вам обязательно сообщим, — Женя старался говорить спокойно, хотя и его самого безумно беспокоило отсутствие сестры.

— Пожалуйста, не забудьте. Запишите мой телефон, на нём все мои мессенджеры, если что, — Жанара продиктовала свой номер. Денис немного поколебался и тоже попросил Женю записать его контакты.

— Ничего не понимаю. Что случилось? — вскрикнул Денис то ли со злостью, то ли с отчаянием. — Она не могла исчезнуть, ничего не объяснив нам. Поехать отдохнуть? Подумать? Это просто версия для родителей, я уверен. Принять важное решение? Какое?

— Может, она специально уехала, чтобы нам было не так больно, когда она… — Жанара запнулась. — Лиза ведь уверена, что скоро… ей даже врач это сказал. Наверное, не хочет, чтобы мы были рядом в этот момент и страдали.

— Ушла, чтобы нам было легче? И чем же нам от этого легче?

— Ничем. Я просто предположила.

Денис задумался над тем, что сказала подруга возлюбленной.

— У меня нет другого объяснения всему этому, — тихо сказала Жанара. — Она ведь любит нас, поэтому, наверное, уехала, чтобы мы не видели её мучения. Лиза мне говорила, как хочет, чтобы её запомнили такой, какая она сейчас, что не хочет остаться в памяти больной и немощной. Может, это и есть причина? Возможно, она опять начала себя плохо чувствовать и решила так поступить? А ещё не хочет, чтобы мы видели, как она…

Жанара замолчала. Денис тоже безмолвно смотрел в одну точку.

— Тебя проводить домой или сама дойдёшь? — после долгого молчания спросил он.

— Сама.

— Хорошо, я пойду тогда.

Денис развернулся и быстро зашагал прочь. Жанара пошла в парк, села под то самое дерево и горько заплакала. Она понимала, что больше никогда не увидит подругу. Ей не верилось, что та их встреча была последней. «Неужели я больше не увижу её, не обниму, не поговорю. Нет, этого не может быть! Лиза вернётся, она вернётся, — девочка не верила в то, в чём пыталась убедить саму себя. — Если бы я знала, если бы я только знала, я никуда бы её не пустила».

Все эти дни Жанара плохо спала. Она звала Лизу во сне, часто просыпалась, не могла уснуть. Все её мысли были о подруге. Девочка почти ничего не ела, не выходила из комнаты, лишь плакала и во сне и наяву. Она задернула шторы в комнате. Хотелось просто лежать в темноте и ничего не чувствовать. Алима переживала за дочь, но ничем не могла ей помочь. Женщина пыталась поговорить с ней, но Жанара просила оставить её одну. Она постоянно звонила Лизе и оставляла сообщения на автоответчик:

«Лиза, я не знаю, какой сегодня день, да это и неважно. Всё стало неважно с тех пор, как ты ушла из моей жизни. Да и сама жизнь ушла из меня с твоим уходом. Я очень люблю тебя. Надеюсь, ты меня слышишь.»

Одним ясным летним утром Алима буквально влетела в комнату Жанары. Она резким движением раздвинула шторы и закричала:

— Жанара, нашёлся донор для тебя! Ты представляешь? Я ушам своим не поверила, когда мне позвонили!

Жанара так резко встала с кровати, что хрупкое сердце судорожно заколотилось в груди.

— Что? Донор? Серьёзно?

— Да! Мне позвонили только что! Какая-то благотворительная организация согласилась оплатить нам перелёт в Швейцарию. Они же оплатят операцию. Я была в таком шоке, что толком ничего не поняла. Но ты только подумай: и донор нашёлся, и организация, которая оплатит нам операцию и перелёт с проживанием!

— Вот это да! Аж самой не верится. Это что же, я буду жить?

— Да, конечно, обязательно будешь.

— Надо позвонить Лизе, — Жанара оживилась, встала с кровати, начала ходить по комнате, — и написать. Даже если она не заходит, то уведомления ей в любом случае приходят. Она увидит их и ответит мне. Хоть что-то да напишет в ответ на такую новость.

«Даже такая радостная новость не отвлекла её от переживаний о Лизе», — с грустью подумала Алима.

— Как хорошо, что у нас есть загранпаспорта. Доча, я буду собирать чемодан, неси все вещи, которые ты хочешь взять с собой.

Жанара написала Лизе во все мессенджеры, что ей нашли донора. Она звонила, но на том конце провода были слышны лишь гудки. Жанара оставила сообщение на автоответчике:

«Лиза, мне наконец-то нашли донора! Да ещё и какие-то спонсоры оплатят нам с мамой дорогу и операцию. Ты можешь себе это представить? Я в шоке. Даже как-то не верится в такое. Неужели что-то хорошее произошло со мной за последнее время! Я бы очень хотела, чтобы ты была рядом в такой важный момент моей жизни. Пожалуйста, хотя бы на денёчек давай встретимся? Как я уже говорила в тысяче других сообщений, я очень сильно по тебе скучаю и люблю тебя. Весь смысл жизни пропал с тех пор, как ты уехала. Жду тебя. Будь со мной рядом в этот день, пожалуйста».

Голос девочки надломился. Она закрыла рот рукой, чтобы заглушить всхлипы.

Жанара постоянно смотрела на телефон в надежде получить сообщение от Лизы. Она боялась пропустить звонок, поэтому попросила маму следить за телефоном, если она уснёт. В аэропорту Цюриха их ждал улыбчивый пожилой мужчина с табличкой, где латинскими буквами было написано «Alima and Zhanar».

В ночь на кануне операции они обе не могли уснуть. Перед вылетом Алима переживала, как дочь перенесёт смену часовых поясов, перелёт, подготовку к трансплантации. Сейчас она места себе не находила, думая о том, приживётся ли орган, не будет ли отторжения, как Жанара перенесёт операцию, реабилитацию. Жанара же думала только о том, будет ли рядом с ней Лиза.

В назначенный день Алима крепко сжимала руку дочери. Она старалась держаться, но материнские слёзы все равно текли по щекам.

— Не бойся, моя родная, я буду молиться Аллаху, чтобы Он помог нам.

— Помолись, пожалуйста, чтобы Лиза была рядом.

«Если есть ад, то это он», — пронеслось в голове Алимы. Она ходила по коридору, заламывала руки, плакала и, не переставая, молилась. Боль, беспомощность, страх вцепились в сердце и терзали его, что было мочи. Врачи сделали женщине укол успокоительного, но разве может что-то успокоить мать, переживающую за своё дитя?

Наконец, женщине сообщили, что операция прошла успешно. Жанара пока не очнулась, но очень скоро придёт в себя. Алима почувствовала небывалое облегчение. Страх отступил, и по телу разлилось тепло. Она села на стул, откинулась на спинку и закрыла глаза.

— Хвала Всевышнему Аллаху, — прошептала она.

Жанара еле выбралась из плена сна. Она несколько секунд смотрела на белый потолок, пока соображала, где находится. Залитая светом палата, больничная койка, кардиограф. «Я живая», — слёзы радости текли по щекам девочки. Она слабо улыбнулась и снова закрыла глаза.

Алиме разрешили зайти в палату. Женщина взяла руку дочь, целовала её и долго плакала. По надежде во взгляде она поняла, что Жанара хочет знать, была ли с ней рядом Лиза. С глубоким сожалением женщина покачала головой. Жанара отвела взгляд и уставилась на стену.

— Операция прошла хорошо. Ты в порядке, это главное сейчас, — Алима улыбнулась.

Сначала Жанару на несколько дней перевели в отделение интенсивной терапии, а затем в обычную больничную палату. Восстановление после операции шло по плану. Первым этапом восстановления была дыхательная гимнастика. Алима внимательно следила за тем, чтобы дочь выполняла все упражнения.

— Сегодня у нас выдох с сопротивлением.

— Вся моя жизнь — одно сплошное сопротивление, — простонала Жанара.

Алима протянула дочери сосуд с водой и трубочку.

— Делай глубокий вдох и медленный выдох через трубочку.

— И сколько мне заниматься этой ерундой?

— Десять минут.

— Лучше было бы, конечно, пять или вообще ноль, но ладно.

— Четыре раза в день.

— Что? А почему не сорок четыре?

— Полтора месяца.

— Раз не вышло умереть от порока сердца, меня решили уморить дыхательными упражнениями.

Через неделю врач радостно объявил:

— К счастью, осложнений нет, поэтому мы можем приступить к физическому восстановлению. Это будут упражнения, которые ты сможешь выполнять в постельном режиме. Под моим руководством.

— Сначала дышать в трубку, теперь ещё и физкультурой заниматься, — жалобно протянула Жанара, когда врач ушёл.

— У меня ещё одна новость.

— Надеюсь, хорошая?

— Нужно будет соблюдать диету.

— Что? Ты шутишь? Нет, вы точно решили окончательно меня добить, — Жанара вжалась в подушки, надеясь в них скрыться от навалившихся проблем. — Не дыхательными упражнениями, так физкультурой, не ей, так диетой. Какой смысл тогда вообще был делать операцию и спасать меня, если я не смогу больше есть вкусняшки, которые ты готовишь?

— Доча, будешь есть больше овощей, фруктов и злаков. Врач разрешил постное мясо, птицу, рыбу. Ещё нужен отказ от алкоголя, но с этим у нас проблем нет.

— А я вот как раз думала, чем бы заменить твои деликатесы, но и алкоголь нельзя, всё, я не знаю, зачем тогда вообще жить эту жизнь.

Алима понимала, как тяжело дочери в этот период. Операция, восстановление, разлука с подругой. Женщина была терпеливой и поддерживала дочь, как могла.

Жанара ещё долго чувствовала боль в грудной клетке после операции, но в целом реабилитация прошла успешно.

То, чего так боялась Алима — отторжения, — не произошло. Сердце прижилось, врачи обещали, что девочка проживёт долгую жизнь.

Когда Алима ещё была в больнице, врач передал ей два конверта. Один лично ей, который она может вскрыть, когда захочет, а второй для дочери. Мужчина попросил отдать его Жанаре, когда та полностью выздоровеет.

Будучи уже дома, Алима распечатала конверт. Она начала читать письмо и через пару минут опустила листок. Женщина не могла поверить написанному. Она ещё раз пробежала глазами по тексту, рухнула на рядом стоящий стул и просидела так, пока её не позвала Жанара. Вытирая слёзы, Алима старалась взять себя в руки, чтобы дочь ни о чем не догадалась.

Женщина терпеливо ждала, когда врачи скажут, что её здоровью ничего не угрожает.

Жанара тяжело переносила разлуку с подругой, и Алима боялась, как она отреагирует на письмо. Несмотря на то, что физически она была здорова, морально девочка была ещё слаба. Но не выполнить последнюю волю человека она не могла.

— Жанара, кызым, нам надо поговорить, — Алима осторожно начала разговор. — Когда мы были в больнице, врач дал мне два конверта. Просил передать тебе один из них, когда ты будешь готова. Врачи говорят, что ты полностью здорова, и я решила, что отдам тебе письмо сейчас.

— От кого оно?

— Не знаю.

— А что в нём?

— Тоже не знаю. Это письмо для тебя. Я не стала читать. Скорее всего, оно от Лизы, — осторожно добавила женщина.

Жанара бросила ложку и вскочила из-за стола.

— Что? От Лизы? И ты так долго скрывала его от меня?

— Врач сказал, что тот, кто его передал, просил отдать тебе его, только когда ты будешь здорова.

— Где оно? Дай мне его скорее!

Алиме с самого начала не понравился настрой дочери, но у неё не было выбора. Она вытащила письмо из кармана фартука и протянула его Жанаре.

Трясущимися руками девочка распечатала конверт и вытащила письмо. Её глаза быстро забегали по строчкам. Вдруг она вскрикнула и выронила листок. Жанара ловила ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Она закрыла лицо руками. Ещё секунда — и девочка затряслась от рыданий.

— Нет, не может быть! Этого не может быть!

Жанара рыдала, прижимая к себе письмо. Алима присела рядом и обняла дочь.

— Мама, неужели это правда? Скажи, что это сон. Разбуди меня, пожалуйста, мама. Я не верю, нет, нет.

Грань между сном и явью стерлась окончательно. Жанара плакала даже во сне, кричала, звала Лизу. Реальность вырывала девочку из скомканных сновидений, пыталась вернуть её к жизни. Но Жанаре казалось, что жизнь закончилась. Она почти не вставала с кровати, не ела, никуда не ходила. С большим трудом Алиме удалось уговорить дочь начать принимать препараты, которые выписал психотерапевт.

— Зачем ты даёшь мне эти таблетки? Я не имею права жить. Я украла его у Лизы. Если бы не я, она была бы жива.

— Она ведь написала, что ты ни в чём не виновата.

— А что она ещё могла написать? Я понимаю, что тебе всё равно. Главное, что спасли твоего ребёнка, а какой ценой — неважно.

— Неправда, мне не всё равно. Я любила её как родную дочь.

— Как родную дочь можно любить только родную дочь. Не неси этот бред!

Алима промолчала в ответ на грубость. Она понимала, что в Жанаре говорит боль утраты.

— Прости меня, мама, пожалуйста. Мне просто очень плохо.

— Понимаю. Я не обижаюсь. Но я правда любила Лизу. И ты ни в чём не виновата. Будь ты на её месте, ты бы поступила так же.

— Виновата. Пусть недолго, но она бы пожила ещё. Я не хочу жить. И уже давно была бы рядом с Лизой, если бы она не просила меня жить дальше, чтобы её жертва не была напрасной, — девушку одновременно накрывали злость и тоска. — Только это меня тут держит, только её просьба. Ещё тогда, в нашу последнюю встречу, она взяла с меня обещание, что я сделаю так, как она попросит, но я даже не подозревала, о чём речь. И в письме она просила меня жить дальше, а я не хочу. Как жить дальше без неё? Зачем?

— Тебе нужна помощь специалиста. Лиза и об этом позаботилась. Это она оплатила нам больницу, операцию, перелёты и всё остальное. А также психотерапевта до полного выздоровления.

— Моя Лиза. Это так на неё похоже, — Жанара покачала головой, глядя в стену.

— В письме, которое она мне написала, есть контакты врача. Ты готова приступить?

Жанара молчала.

— Прошло уже немало времени. Разве Лиза не заслуживает того, чтобы ты выполнила своё обещание? — не теряя надежды сказала Алима.

— Дай мне времени до завтра. Завтра я постараюсь начать жить.

Зачем ты это сделала, Лиза? Зачем ты оставила меня одну здесь? Лучше бы мы ушли вместе. Спасибо тебе, моя любимая, спасибо.

Жанара плакала в трубку. Она все ещё не могла перестать оставлять сообщения Лизе на автоответчик, осознавая, что никто и никогда их уже не прослушает.

Двумя месяцами ранее

Утром Лиза поехала в больницу поговорить с врачом.

— Роман Антонович, я хотела бы стать донором сердца для своей подруги после смерти. Следующий рецидив будет последним, как мы оба знаем. Так вот, я бы хотела, чтобы моё сердце трансплантировали ей. Какие документы нужно оформить, подскажите, пожалуйста?

— Если у тебя будет рецидив, то ты не сможешь стать донором сердца. Трансплантация возможна только в ремиссии.

— То есть в случае рецидива мои органы невозможно будет никому пересадить?

— Верно.

Лиза не ожидала такого ответа. Она шла сюда, уверенная в том, что сможет помочь подруге. Ответ доктора ошарашил. Девушка была расстроена и подавлена. Весь день она думала над всем этим, искала информацию и к вечеру приняла решение.

Ежевичным вареньем ночь разлилась по городу. Лиза бесшумно шагала мимо чьих-то снов. Темнота скрывала её ото всех своим невидимым плащом. Свет фонарей робко струился под ногами. Разбивая душу в кровь об острую, как нож, реальность, Лиза несла свой ответ этому миру. Он больно обжигал её пальцы, пытался вырваться наружу, но никто пока не был готов его услышать. Всем нужно будет время, чтобы это принять. А пока он жил где-то под сердцем, непослушным зверьком прыгал по карманам, но оставался для всех тайной.

Серебряное утро бесцеремонно ворвалось в дом. Мириады солнечных бликов рассыпались по комнате. Лиза любовалась ими, лёжа в кровати. Она понимала, что впереди хоть и короткий, но сложный путь. Ей предстояло написать письма, решить финансовые вопросы, собрать документы, забронировать билеты. Но главное — написать письмо той, ради которой она решилась на все это. Лиза долго сидела за столом, прежде чем начала выводить букву за буквой.

Любимая моя, дорогая Жанара.

Наша встреча — это лучшее, что со мной случилось в жизни. Это лучше даже, чем запах мандаринов перед Новым годом, ожидание подарка на день рождения или воскресная прогулка по парку с родителями в детстве. Я безумно благодарна тебе за все те счастливые моменты, что мы пережили вместе. А с тобой каждый момент был счастливым. Самое главное — не вини себя ни в чём, пожалуйста. Я бы всё равно умерла скоро, разве пара месяцев стоит целой твоей жизни? Жизни, которую ты проживёшь за нас двоих. Полную радости, счастливых моментов и открытий. А именно такой она и будет, ты просто обязана прожить её так. Помнишь ангелочка, которого ты разбила в день нашей встречи? Это была моя любимая статуэтка, но я сказала, что вообще не люблю её. Всё потому, что уже тогда я почувствовала родство наших с тобой душ. Будь это кто-то другой, я бы разозлилась, но тогда я была даже рада, потому что встретила тебя.

Я долго думала над тем, как тебе помочь. Хотела стать донором сердца для тебя после своей смерти, но врач сказал, что если будет рецидив, то моё сердце нельзя будет трансплантировать тебе. И я решилась на добровольную эвтаназию. Мне предстоит собрать документы, чтобы пройти комиссию, которая одобрит её. Я оплачу все расходы на перелёт, операцию, проживание, реабилитацию, с тебя требуется только жить дальше. Сосредоточься на своём здоровье, заботься о себе и, пожалуйста, сделай так, чтобы всё это было не зря. Бери от жизни всё хорошее, что она может тебе дать. Путешествуй, влюбляйся, исполняй мечты, твори добрые дела. Проживи всё это за нас двоих.

А теперь не к самым приятным новостям: я завещаю тебе свою библиотеку. Конечно же, чтобы ты прочла эти залежи человеческой мудрости, а не сдала всё на макулатуру. Да, понимаю, это, конечно же, подстава, но вот такая вот я коварная.

Я знаю, что из-за моего поступка ты, скорее всего, столкнёшься с ненавистью со стороны моей семьи и, возможно, Дениса. Постарайся их понять, пожалуйста, а не расстраиваться. И ни в коем случае не думай, что они правы. Ты не только подарила мне счастье при жизни, но и моя смерть обрела смысл благодаря тебе. Я не просто родилась, разочаровала маму, побесила недругов, и всё на этом. Я спасла любимого человека. Что бы ни случилось, помни — главное, что ты жива! А справиться можно с чем угодно. Ты ведь знаешь, какое это счастье — быть живой. Не всем повезло прожить долгую жизнь, мне вот не повезло, поэтому я прошу тебя ценить её.

Я не оставляю тебя одну. Я всегда буду рядом. Резными красивыми снежинками зимой спущусь с неба к тебе в ладошки. Первым тюльпаном распущусь у тебя в палисаднике весной. Буду солнцем, согревающим тебя летом. А осенью прольюсь дождём в твоё окно. Помнишь, как было в том рассказе? «Он пел о Любви, которая обретает совершенство в Смерти, о той Любви, которая не умирает в могиле». Хоть я и материалист, но верю, что наша дружба и любовь не умрут вместе со мной, они будут жить, пока ты жива. А потом твои дети расскажут о них твоим внукам.

Нас не похоронят вместе, к сожалению, ведь мы разной веры. Но души наши обязательно когда-то встретятся. Хоть ты уже и будешь потрёпанной временем старой бабулей, а я останусь такой же молодой, всё равно буду рада тебя видеть. И нам обязательно будет о чём поговорить, но только если ты прочтешь все мои книги. Хотела составить для тебя список, чтобы ты воплотила всё, что я не успела сделать, но подумала, что хватит с тебя и чтения моей библиотеки.

Учись находить радость в каждой улыбке, лучах утреннего солнца, каплях дождя, своих маленьких победах. Это те самые пазлы, из которых состоит жизнь.

Помни всегда, что я люблю тебя, отдаю жизнь, чтобы ты жила, и всегда буду рядом.

Навеки твоя Лиза.

Лиза делала всё, как заведённая. Документы, завещание, комиссия. Ей не верилось, что это последние дни её жизни. Не было осознания того, что она делает и зачем. Только в самый последний момент, когда уже приближалось время эвтаназии, Лизу охватил страх.

Она вспоминала радостный голос Жанары: «Лиза, мне нашли донора, представляешь? — это придавало ей сил. — Жаль, что эвтаназию не делают на берегу моря где-нибудь на острове. Было бы здорово последним в жизни увидеть закат над водой», — всё было готово. Лизе отчаянно не хотелось умирать. Хотя бы просто сидеть здесь и смотреть в окно. Думать обо всём на свете. Прислоняться к холодному стеклу. Разглядывать прохожих. Только бы не умирать. Только бы жить.

Лиза закрыла глаза. Тьма поглотила последние искры жизни в её теле. Казалось ей, что она ещё совсем маленькая радостно бежит к улыбающейся маме на руки. Мама крепко её обнимает. И наступает тишина…

Жанара много раз перечитывала письмо подруги. Прижимала к сердцу, плакала и вспоминала. Каждое слово было навеки ввинчено в сердце. В трудные времена эти слова освещали путь, как сотни маленьких светлячков. В холодные вечера они грели душу. Когда-то руки Лизы лежали на этих листах, а пальцы аккуратно выводили буквы. Думая об этом, Жанара вдыхала запах бумаги, и ей казалось, что он до сих пор хранит запах и тепло родного человека.

— Я обязательно всё сделаю. Всё, что ты мне завещала. Я не подведу тебя. Я знаю, что ты меня слышишь, моя родная.

Жанара училась жить по-новому. Часто перед сном она просматривала их с Лизой совместные фотографии. Она то обижалась на Лизу, то была благодарна ей за подаренную жизнь.

Помимо всего, что Лиза сделала для близкой подруги, она оплатила один год сеансов психотерапии. Однажды Наталья Андреевна позвонила Жанаре и представилась личным психологом Елизаветы Романовой. Наталья пригласила девушку в свой кабинет, который располагался в одном из бизнес-центров Алматы. Жанара воспользовавшись лифтом, поднялась на девятый этаж, на двери одной из маленьких комнат нашла нужную ей фамилию и открыла дверь.

В кабинете за небольшим столиком сидела стройная женщина, на вид чуть больше сорока лет. Светлые волосы, серые глаза, лучезарная улыбка. Жанара почувствовала, как от неё веет добротой и спокойствием. Она поздоровалась и села на стул.

— Привет, Жанара, спасибо, что пришла сегодня. Как ты себя чувствуешь?

— Очень плохо, — Жанара опустила голову. — С тех пор как не стало Лизы, моя жизнь проходит как в тумане.

— Я понимаю. Потеря близкого человека — тяжелое событие, тем более в вашем юном возрасте. Как ты справляешься со своим горем?

— Никак. Просто стараюсь много работать. До сих пор каждый раз, когда я остаюсь одна, мне кажется, что я задыхаюсь от душевной боли.

— Это совершенно нормально, — мягко кивнула Наталья Андреевна. — Ты говоришь с кем-то о своей утрате? Может, ведёшь личный дневник?

— Нет. Но я пишу стихи, которые посвящаю Лизе. Это воспоминания о наших встречах, о нашей дружбе. Это не совсем дневник. Мама поддерживает меня, но я не хочу её обременять. Мои одноклассники и коллеги никогда не поймут, что я испытываю.

— Я здесь, чтобы помочь тебе. Я много лет работала с Лизой. Но для тебя она была близкой подругой. Хотелось бы услышать, что она значила именно для тебя?

— Лиза была моей жизнью. Мы всё делали вместе, она всегда была рядом. Потеряв её, я потеряла себя. Я ничего не хочу, меня ничего не радует.

— Как ты думаешь, чего Лиза хотела бы сейчас для тебя?

— В своём прощальном письме Лиза просит меня прожить яркую, счастливую жизнь, но у меня пока что плохо получается.

— Жанарочка, горевать — это нормально. Не нужно этого стыдиться, — мягко говорила Наталья Андреевна. — Не надо прятать в себе боль. Она будет медленно отравлять и разрушать тебя. Позволь себе все эмоции, которые рвутся наружу. Плачь, кричи, делай всё, чего требует душа.

— Моя боль настолько огромная, что я не в силах её спрятать, — тихо сказала девочка.

— Ты, наверное, слышала про пять стадий принятия неизбежного. Сначала ты отрицаешь всё, не можешь поверить в это, принять. Дальше ты будешь злиться. На жизнь, что она так несправедлива к тебе, может, даже, на Лизу, что она приняла такое решение. Потом начнётся торг, мысли по типу: «А вот если бы она не встретила меня, то этого бы не случилось». Затем наступит самая острая фаза горя — депрессия и пустота. Последней стадией будет принятие. Ты осознаешь и примешь, что Лизы больше нет и нужно жить дальше. Уже без неё. Ты пройдёшь все эти стадии. Возможно, тебя будет отбрасывать назад и какую-то стадию нужно будет пережить снова. Это нормально. Как бы ты ни проживала своё горе, помни, что ты имеешь право пережить его так, как тебе нужно.

Жанара молча кивнула.

— Давай проведём медитацию, наполним тебя ресурсом, который нужен, чтобы справиться с горем. Закрой глаза. Сядь в удобную позу. Расслабься. Расслабь лицо, лоб, глаза, нос, щёки, подбородок, губы, — медленно и плавно говорила Наталья Андреевна своим бархатным голосом. — Руки, плечи, ноги, ступни. А теперь вспомни какой-нибудь приятный момент из жизни, когда ты была счастлива.

В голове Жанары тотчас же разблокировалось воспоминание. Они с Лизой сидят в парке. Лиза читает рассказ, Жанара лежит у неё на коленях. Как ей хотелось ещё хотя бы раз в жизни расплести солнечные косы лета вместе с подругой. Упасть в объятия ветра, раствориться, потеряться в нём и найтись в сновидениях заката. Она старалась вспомнить всё до мельчайших деталей. От запахов до звуков. И это сработало. Девочку захлестнуло то самое состояние, в котором она пребывала в тот день.

— Это состояние наполняет тебя полностью, — продолжала психолог. — Оно выходит за пределы этой комнаты. Наполняет ее полностью. Этот город. Эту страну. Планету. Вселенную. На что похоже это состояние?

— На солнце. Большое сияющее солнце, — Жанара слегка улыбнулась.

Когда она оказалась снова в настоящем, психолог дала ей задание:

— Каждый день погружайся в это состояние и наполняй себя этим ресурсом. Тебе просто необходимо его откуда-то брать, чтобы справиться с утратой. А ещё представь перед собой образ Лизы. Поговори с ней, доскажи всё, что не успела, скажи всё, что хотела бы рассказать.

— Обязательно буду всё это делать. Спасибо вам большое!

Жанара вышла из кабинета с уверенностью, что жизнь будет налаживаться.

— Благодаря сеансам с психологом мне уже немного лучше, — тихо сказала Жанара как-то утром. Она сидела с мамой на кухне и размешивала маленькой ложкой варенье в чае.

— Я очень рада это слышать, — улыбнулась Алима.

— Думаю, надо встретиться с Денисом, парнем Лизы. Он, наверное, хотел бы увидеться, поговорить. Мы оба любили её, нам будет, что вспомнить. Может, захочет послушать стук её сердца, приложить руку, как в кино. Будем поддерживать друг друга в этот тяжёлый период.

— Хорошая идея. Конечно нужно встретиться, — поддержала Алима дочь.

Денис не отвечал на сообщения и не брал трубку. Жанара подумала, что он занят по учёбе и решила прийти к нему в университет.

Увидев Дениса, Жанара обрадовалась, ведь он близкий человек, из прошлой жизни, в которой она была счастлива. А ещё он был связан с Лизой, что несомненно роднило их.

Денис не был рад встрече.

— Чего тебе нужно? — резко выпалил он.

— Я… я пришла тебя повидать.

— А я вот совсем не хочу видеть тебя! — злобно сказал юноша.

— Почему?

— Ты ещё спрашиваешь? Из-за тебя умерла Лиза!

— Но я не виновата, Денис. Она сама так решила, честно, я здесь ни при чём.

— Ни при чём? Да она бы ещё прожила, возможно, и немало времени, если бы не ты!

— Я не знала об этом, она мне ничего не говорила, правда, — пыталась оправдаться девочка.

— Не верю я, что ты не знала! Ты, наверное, и подтолкнула её к этому!

— Неправда! — крикнула Жанара. — Я бы никогда этого не сделала! Да для меня было бы лучше, чтобы я сама умерла, чем она!

— Я тоже так думаю. Лучше бы ты, чем она. Твоя никчёмная жизнь не стоит того времени, что могла бы прожить Лиза. Ничья жизнь не стоила бы. Этого не должно было произойти. Это неправильно!

— Ты прав. Моя жизнь не стоила того, — понурив голову, тихо ответила Жанара. — Мне до боли жаль, что Лиза решила иначе. Я бы с радостью поменялась с ней местами!

— Уже неважно, что бы ты хотела, — Денис и не думал остывать. — Лизу не вернёшь. Ты понятия не имеешь, что я пережил.

— А ты не представляешь, что пережила я, — повысила голос Жанара. — Думала, мы поддержим друг друга в такой момент.

— Видеть тебя и думать, что, если бы не ты, моя любимая была бы сейчас рядом? Обойдусь как-нибудь без такой поддержки. Я не хочу тебя видеть. Прощай, — он быстро зашагал прочь.

От обиды и несправедливых обвинений Жанара расплакалась.

Она не просила Лизу становиться донором, да и вообще ничего об этом не знала, поэтому слова Дениса больно ранили. Жанара хотела позвонить Жене, поговорить о том, что случилось, но сомневалась, стоит ли. Если Денис так её ненавидит, то семья подруги тем более. Она боялась тех слов, что может услышать.

Тем не менее девушка нашла в себе силы позвонить.

— Женя, привет! Это Жанара. Я хотела сказать, что не знала о том, что Лиза хотела сделать. Я не хотела этого. Не вините меня, пожалуйста.

На том конце провода повисло молчание.

— Лиза написала нам всем письма и сказала, что ты ничего не знала. Просила, чтобы мы не винили тебя. Но ты должна понимать, как нам всем тяжело сейчас, — Женя говорил спокойно, мастерски скрывая свою боль. — Мама не в себе после смерти Лизы. Я бы попросил тебя не приходить к нам, если ты вдруг хотела. И не звони больше, пожалуйста. Не хочу ничего говорить плохого в память о сестре. Надеюсь, ты сама всё понимаешь.

Горечь утраты отравила жизнь. Скомкала всё светлое, что было внутри. Часть его души навсегда умерла вместе с сестрой. Она была единственным человеком, кем он восхищался. Нетронутым жадностью, тщеславием, лицемерием, как все остальные в их окружении. Выбирала людей душой, а не холодным расчётом. Ему так не хватало сестры. Много раз Женя заходил в комнату Лизы и не мог поверить, что её больше никогда здесь не будет. Ни здесь, ни где-то ещё. Её просто больше нет. Осознание этого больно кололо и без того кровоточащее сердце. Он уже сбился со счёта, сколько раз задавал себе вопрос, почему это случилось с ней. Чем она это заслужила?

Внутри шла невидимая борьба. Какие-то совершенно несвойственные ему мысли занимали теперь его голову. Новые идеалы и убеждения восстали против тех, что были прежде. Вся эта гонка за деньгами и властью показалась бессмысленной. «Ради чего гнаться за всем этим, если когда-нибудь меня не станет? В любой момент. Зачем я трачу свою жизнь на погоню за богатством? Разве это делает меня счастливым? Лиза жила так, как чувствовала, говорила, что думала, выбирала людей сердцем. Она дружила с той, которую любила, встречалась с тем, с кем хотела, делала то, что считала нужным. А я всю свою жизнь поступаю наоборот. Говорю то, что от меня хотят услышать, лицемерю, лгу, общаюсь с теми, с кем мне выгодно. Живу ради денег, связей, налаживания контактов, чтобы добиться большего. Мне всегда мало. Вся моя жизнь — погоня за статусом. Я женился на нелюбимой женщине ради того, чтобы стать ещё богаче. Я не позволил себе быть с той, которую люблю. Я предал свои чувства, свой выбор, себя самого. Ради чего? Я ведь и так богат. У меня есть всё. Я бы и сам мог достичь того, чего хочу. Для этого не обязательно было связывать жизнь с Алиёй. Может, ещё не поздно… Может, возможно всё исправить. Пока я жив», — он резко развернулся и поехал по знакомому адресу.

Женя не сразу решился позвонить Веронике. Он долго сидел в машине возле её подъезда. И, наконец, набрал номер. Никто не взял трубку. Второй раз Вероника скинула. Женя продолжал звонить.

— Ты номером ошибся?

— Вероника, послушай меня, пожалуйста.

— Даже не подумаю. Звони своей жене, — она бросила трубку.

С убийственной настойчивостью Женя продолжал звонить.

— Не звони мне больше никогда. Забудь мой номер!

— Вероника, спустись, пожалуйста. Последний раз. Мне нужно с тобой поговорить.

— А мне не нужно.

— Я буду ждать возле подъезда, пока ты не выйдешь.

— Жди, сколько влезет. Позвоню твоей жене — быстро побежишь назад.

— Даже не подумаю.

По холодным и решительным ноткам в его голосе Вероника поняла, что Женя не уедет. Он внимательно следил за занавесками на её окнах. Вдруг они слегка колыхнулись, будто от ветра. В окне мельком показалась Вероника.

Её бросало то в жар, то в холод. Она то хотела выйти к Жене и броситься ему на шею, то залепить смачную пощёчину. Девушка ходила по комнате взад-вперёд и нервно трогала себя за волосы. Она подошла к зеркалу и начала лихорадочно приводить себя в порядок. Через минуту бросила всё со злостью. «Чего вдруг я должна прихорашиваться ради него?» — в следующее мгновение она всё-таки взяла тушь и закончила макияж. Расчесала волосы. Тихонько подошла к окну. Осторожно отодвинула край занавески. Стоит.

Женя не спускал глаз с окна.

«Давай же, выходи», — он нетерпеливо сжал руль.

Через минут двадцать Вероника вышла из подъезда. Она молча села в машину и продолжала молчание, пока Женя не заговорил сам.

— Вероника, я совершил ошибку, что женился на другой. Я люблю тебя.

— Вовремя ты.

— Знаю, что не вовремя. Я всегда это знал и хотел быть с тобой. Но…

— Но я не подхожу тебе по статусу, я знаю, можешь не продолжать.

— Да плевать на этот статус, — повысил голос Женя. — Плевать на деньги и всё остальное. Главное в жизни — быть счастливым, а я несчастлив.

— У тебя горячка? Или раздвоение личности?

Помолчав немного, Женя сказал:

— Я понял это только после смерти сестры. Ничего не может быть ценнее, чем возможность быть с теми, кого ты любишь. Я люблю тебя, Вероника. Как бы я ни сопротивлялся этому, — он поднял глаза, полные сожаления и боли. — Я буду счастлив с тобой. Никакие деньги и статус не сделают меня таким счастливым, как жизнь рядом с любимой. Прости меня! То, как я поступил с тобой… Я был полным идиотом.

— Почему был? Ты им и остался, — холодно ответила Вероника. — Будучи женатым мужчиной, у которого будет ребёнок, ты заявился ко мне каяться и признаваться в любви? На что ты рассчитывал? На то, что я брошусь тебе на шею?

— Вероника, я понимаю, что я наделал делов, но можно же всё исправить?

— Исправить? Ты не контрольную написал с ошибками. Ничего уже не исправишь. Если бы ты пришёл ко мне до того, как Алия забеременела, до того, как вы создали семью, вот тогда можно было бы что-то исправить. Сейчас уже нет.

— Я могу развестись. Буду помогать ей и ребёнку. Буду принимать участие в его воспитании, — Женя искал варианты, способы исправить содеянное.

— Во-первых, ей не нужна твоя помощь, не смеши. И ребёнка тебе даже не дадут увидеть, если ты подашь на развод. Во-вторых, я никогда не стану разрушать семью. Никогда не буду причиной того, чтобы ребёнок рос без отца. Об этом даже не может идти речи.

— Тогда давай я не буду разводиться. Будем встречаться, — не оставлял надежды Женя.

— Я хочу быть единственной. Если девушка не номер один в жизни мужчины, значит, она просто пустое место. Неужели ты считаешь, что я заслуживаю быть на вторых ролях? Справлять праздники в одиночестве, терпеть вторую женщину в твоей жизни, знать, что она всегда будет важнее, ждать, когда ты сможешь уделить мне время? О какой любви речь, если ты желаешь мне такого?

Вероника говорила всё громче, почти переходя на крик, а Женя молчал.

— Что-то можно ещё сделать? — с надеждой в голосе спросил он.

— Иди домой к своей беременной жене. Притворяйся, что ты её любишь. Играй роль заботливого мужа. Тебе не привыкать.

— Это жестоко с твоей стороны.

Вероника в упор посмотрела на парня за рулём.

— Жестоко было начинать за мной ухаживать, а потом ни с того ни с сего отдалиться. Флиртовать со мной, играть моими чувствами. А потом зачать ребёнка с другой, жениться на ней. Вот что такое жестоко. А я сказала лишь правду, — с этими словами она открыла дверь и вышла из машины.

Женя ещё долго простоял возле её подъезда. Он понимал, что находится здесь последний раз. С щемящей болью в груди он завёл машину. Память предательски подкинула воспоминание о том, как они спорили с Лизой.

— Не всё можно купить за деньги! — горячо доказывала ему сестра.

— И что же это такое? — усмехнулся Женя. — Я бы даже хотел увидеть это нечто загадочное, что не смогу купить.

«Вот и увидел», — пронеслось у него в голове.

Жанара брела по улицам, вспоминая последние дни рядом с Лизой. «Никто не хочет видеть меня, потому что я напоминаю им о том, что сделала Лиза. А куда же мне деться самой от себя, куда сбежать, если я каждый день вижу в зеркале ту, ради которой она совершила свой Подвиг соловья?»

Жанара поехала к тёте с дядей в деревню. Вдали от городской суеты, от знакомых лиц хотелось обрести душевный покой, насколько это было возможно. Она привычным жестом откинула одеяло. Самое сложное — это начать день. Вылезти из кокона страданий. Надеть повязку на рану, из которой сочится боль. Делать вид, что ты живёшь. Шевелиться, что-то говорить, отвечать людям. Но боль всё равно сочится, какую повязку ни надень.

Сарсен, узнав, что приехала Жанара, зашёл к ней в этот же день. Он просто тихонько сел рядом.

— Мама испекла твои любимые бауырсаки. Я хотел съесть по дороге, но сдержался. Ну ладно, два я всё-таки съел, но они так пахли, ты должна меня понять и простить, — он протянул пакет Жанаре.

— Спасибо, — тихо ответила она.

— Пошли прогуляемся. Хотел сказать тебе кое-что.

Они молча шли до того самого дерева, под которым Лиза познакомилась с Денисом.

— Я знаю, что случилось. Не буду врать, что я тебя понимаю, потому что ни черта я не понимаю. И никто не понимает. Слышишь? — Сарсен повернул девочку к себе лицом и дождался, пока она поднимет голову. — Они ведут себя так, потому что понятия не имеют, что ты чувствуешь. А ты не обижайся на них, потому что не знаешь, что чувствуют они. Такое пережить не у каждого взрослого хватит сил, а ты ещё ребёнок. Хотя, думаю, за эти дни ты повзрослела лет на сто. Я ничем не могу помочь, как и никто не может. И слава мои бессмысленны. Но одно я знаю точно — ты ни в чём не виновата. Такое не забудешь, конечно, но постарайся жить дальше.

— Я живу вот.

— Нет, ты не живёшь, — Сарсен покачал головой. — Я говорил с Денисом. Его я тоже не способен понять, но я ему сказал, что твоей вины в этом нет. Он наговорил мне кучу гадостей. Я не обижаюсь. Я поступил по совести, главное, сказал то, что думаю, и то, как оно есть на самом деле. Будем мы общаться дальше или нет — не знаю. Но я видел его глаза. Он не живёт. Точно так же, как и ты, — он встал прямо перед Жанарой, взял её за плечи и посмотрел в глаза. — Лиза сделала это, чтобы ты жила. Не делала вид, что живёшь, как сейчас, а жила по-настоящему. Помни это, говори это себе каждый день. И знай, что в произошедшем нет твоей вины.

— Спасибо большое, Сарсен. Твои слова мне очень помогли сейчас. Каждое доброе слово, которое я слышу, как маленький пазл света заполняет тьму в душе, — Жанара слегка улыбнулась. — А я думала, ты просто придурок. Извини.

— Да ничего. Я и есть придурок. Вот сейчас как выкину тебя в реку, чтоб освежилась, и убедишься в этом ещё раз.

Он начал тянуть Жанару в реку, она упиралась, кричала на него, и Сарсену показалось в какой-то момент, что она стала немного похожа на себя саму.

Алима видела, как страдает Жанара от того, что её винят в случившемся. Ей хотелось разорвать всех, кто причиняет дочери боль. Сколько бы ни было лет ребёнку, мать все ещё видит в нём тот беззубый комочек, который с любовью прижимала к сердцу когда-то. Хочется броситься на его защиту, как львица. Но она знала, что дочери это не понравится, поэтому старалась поддерживать её, как могла. Однажды, когда Жанара сидела в офисе и занималась делами магазинов, мама прислала ей букет ромашек с открыткой «Лучшему коммерческому директору». Готовила любимые блюда, старалась вытащить дочь прогуляться вместе, читала те же книги, чтобы потом их вместе обсудить. Материнская любовь растопила лёд, и, словно подснежник по весне, жизнь стала проклёвываться в глазах дочери. Потихоньку она начала делать первые шаги возрождения, как когда-то в детстве.

На день рождения Лизы Жанара нашла в себе силы прийти к подруге на могилу. После долгих горьких рыданий она стала рассказывать, как сильно любит её, как ей плохо, как она живёт, старается вести дела магазинов и читать книги. Вдруг совершенно непонятно откуда ей на руку села белая бабочка. Ноябрь, холод, дожди — откуда здесь бабочка? Маленькая красавица пошевелила крылышками и перелетела на плечо. Жанара вспомнила договор о том, что та, кто умрёт первой, подаст знак. А ещё в парке Лиза сказала, что вернётся белой бабочкой.

— Лиза, это ты, моя дорогая? Я люблю тебя, слышишь? И всегда буду любить и помнить. В том самом сердце, которое ты мне пожертвовала, любовь к тебе будет жить, пока оно будет биться. И во всех своих других жизнях я буду находить тебя и безумно любить. Я закончу учёбу, пойду работать, стану старой, а ты останешься всё такой же молодой и красивой, так же будешь улыбаться мне с фото. Именно такой я тебя запомню, такой найду тебя в следующей жизни или на том свете. Где угодно найду тебя, обниму, и мы больше никогда не расстанемся. Я навечно останусь жить в том мае, когда мы были счастливы.

Белая бабочка полетела куда-то вдаль. Туда, где вечно царит весна. Где наши близкие ждут с нами встречи, чтобы крепко обнять и больше не расставаться.