Подвеска с сапфирами

Глава 1 "Верните мне мои сапфиры!"

Двадцать лет – прекрасный возраст для девушки, ведь вся жизнь впереди.

Вот только, если ты не живёшь на окраине города, где эта жизнь проходит у всех одинаково: дом – работа – дом, потом замужество – дети...

И снова дом (утро: с трудом открытые глаза и ощущение, что не ложился, детский сад) – работа (маленькая зарплата, сплетни, отпуск зимой, недовольное начальство, недостачи) – дом (вечер: детский сад, уборка, готовка, орущие дети, муж, который у многих пьёт, а у некоторых ещё и бьёт) так почти у всех.

Читаешь где-нибудь, что «главное не киснуть в четырёх стенах, а отправиться в путешествие, посмотреть мир» и хочется придушить того, кто это написал, потому что денег хватает только на электричку в деревню к бабушке и на нехитрые гостинцы для вечно ворчащей, хоть и незлой, старушки.

А в деревне даже до магазина не хочется из дома выходить, поскольку все пьют так, словно завтрашнего дня не будет.

Эту деревню она ненавидела с детства, когда сопливые ребятишки, окружив городскую, дразнили её Ирка – дырка, стараясь испачкать чистое платьице, чтобы дома девочку отчитали за то, что она вывозилась в грязи.

Возможно, это лишь ей так невезло, но она с той поры ненавидела все деревни вместе взятые.

Ирина Смолякова – кондитер. Прежде работала на коржах, другими словами, выпекала эти самые коржи для пирожных и тортов, а сейчас, когда научилась их украшать, в основном занималась оформлением. В общем, не великосветская барышня.

Замуж пока не вышла, хоть слыла девушкой весьма симпатичной. Не хотелось скорого наступления такого будущего, которого мало кто живущих в этом районе женщин сумел избежать.

Конечно, за ней пытались ухаживать местные парни, вот только Ира отшивала всех подряд. Не видела она никого из них своей парой.

Какая к чёрту пара, если она идёт из магазина, тащит тяжёлую сумку, а он дымит сигаретой рядом, рассуждая, как они с мужиками в гараже бухали.

Другой ухажёр, при тех же начальных данных в виде тяжёлой сумки, пытается сунуть ей под нос, мол, понюхай, пыльный цветок, только что сорванный с клумбы, который ни один кобелёк из соседнего подъезда не прошёл, чтобы не пометить.

Третий, едва она подходит к дому, возвращаясь с работы, демонстративно высыпает дворовым мурлыкам полпачки кошачьего корма и, подмигнув, заявляет, что он вон, погляди, какой хороший, лучше точно не найти, а потому, не желает ли она с ним в постель…

Романтика, что тут скажешь.

Единственной отдушиной в этой монотонной жизни ей казалась небольшая антикварная лавка в центре города.

Туда она ездила в выходные, отдохнуть душой.

Не интересовали её вазочки или картины. Наверное, как каждая девушка, она больше всего любила украшения.

Нет, ей не хотелось надеть их и щеголять, не смотрела она и на дороговизну этой красоты, привлекало девушку совсем другое.

Она обожала камни, которые иногда были щедро рассыпаны по золоту или серебру, а иногда наоборот, один удачно подобранный камень, мог затмить все вокруг.

Подолгу разглядывала Ира старинные браслеты, подвески, кольца и серьги, разложенные на тёмной бархатной ткани, которые поблёскивали под светом ламп. Особенно ей нравились те, что были инкрустированы разноцветными драгоценными камнями. Они казались то частью пиратского клада, то содержимым ларца какой-то заморской царицы, то волшебными артефактами магов и алхимиков...

Все они были хороши по-своему: бриллианты, красуясь, рассыпали вокруг себя разноцветные искры; рубины прятали поглубже ото всех тёмное пламя своих загадочных сердец; турмалины, в зависимости от цвета, притворялись то каплями дорогого вина, то зелёными летними листьями; жемчужины светились диковинными отражениями звёзд в водах далёких морей; опалы притягивали своей дивной магией, демонстрируя полярное сияние, которое каким-то образом изловили и спрятали, лишь немного приоткрывая свою тайну…

Но больше всего Ирина любила сапфиры.

Сапфиры бывают разными, даже жёлтыми и чёрными, но тёмно-синие всегда по-особенному завораживали девушку, притягивали… рядом с ними других камней словно и не было вовсе.

- Это потому, что у тебя глаза такие же синие, подобное к подобному, - ласково говорила ей мать.

А бабушка Лена, к которой Ира ездила в деревню ещё с раннего детства, если девочка случайно задерживала на ней свой взгляд, ворчала:

- Чего уставилась-то? Это ж надо было родиться с глазищами, как омуты, аж оторопь берёт. Словно не наша кровь. Таких глаз ни у кого в родне не было.

Впрочем, беззлобно ворчала она по любому поводу, так что Ирина давно уже на её слова не обижалась. Папина мама ехать в город не хотела, всё боялась, что не понравится ей там. Так что к ней ездили часто, чтобы помогать бабушке, а Иру брали с собой.

Когда папа умер, стали посещать маленький деревенский домик по очереди, то мать, то дочь.

Бабушка ворчала не зря. Она словно чувствовала, что девочка им не родня, хотя ей об этом никто не говорил. Когда узнали, что у папы не может быть детей, тоже промолчали. Просто мама не приезжала к ней больше года, а потом свекрови сообщили, что она родила дочку.

Ира и сама не знала, что её удочерили грудным младенцем.

Девочку взяли совсем крохотной, ей тогда и полугода не было… поэтому никто из родственников даже предположить не мог…

Глубокой синеве её больших глаз удивлялись многие.

Однажды, когда девочке было лет пять, к маме приставал какой-то фотограф, предлагая снимать ребёнка для рекламы, но та лишь строго взглянула на него и быстро увела дочку, несмотря на то, что он предлагал неплохие деньги за фотографии (так она потом сказала папе). Отец тогда их с мамой похвалил, сказав, что не в деньгах счастье. Это Иринка помнила.

В школе завистливые девчонки дразнились, заявляя, что у неё на лице лужи.

В общем, вместо того, чтобы любить свою внешность, девочка её ненавидела.

Впрочем, все дети через это проходят: то им не нравится нос, он острый или курносый, или большой, или картошкой; то уши слишком огромные или торчат, или оттопыренные, или… да мало ли этих «или».

А потом Ирина выросла и, наконец, осознала, что она выглядит очень даже хорошо, а её глаза – редкое украшение, какого нет больше ни у кого.

Сегодня на вечер были запланированы дела, поэтому она подошла к магазину пораньше, чем обычно.

Привычно потянув на себя тяжёлую дверь, девушка вошла внутрь.

Кивнув охраннику у входа, приблизилась к витринам.

Знакомый продавец, он же хозяин лавки, поприветствовал её.

- Ирина, доброе утро. Вы сегодня рано. Я хотел с вами поговорить. Сейчас освобожусь и побеседуем. Посмотрите пока на средней витрине новенькие украшения, там и ваши любимые сапфиры появились.

- Здравствуйте. Хорошо, Владимир Олегович, я вас подожду.

Хозяину антикварной лавки нравилась эта девушка, она разбиралась в камнях лучше многих известных ему специалистов. Когда профессия не просто работа, а страсть, то это всегда видно. Он предполагал, что Ира учится на геммолога, и хотел предложить ей на время учёбы подработку экспертом. Разве мог он подумать, что перед ним всего лишь кондитер?

Ирина подошла к витрине.

Надо заметить, что здесь всегда можно было найти что-то интересное: появились красивые и качественные танзаниты, они прекрасно смотрелись в симпатичных серьгах; вполне соответствовал своей стоимости и турмалин в крупном, но качественном перстне; гранаты очень вкусного оттенка украшали изящную брошь…

«А вот и сапфиры!» - подумала Ирина, увидев подвеску.

- Ого, вот это стоимость! – прошептала девушка, увидев ценник. – Дорого, но как красиво.

Она принялась рассматривать подвеску.

Её лицевую часть разделял, выдающийся немного вперёд, крохотный золотой кинжал, который, не смотря на декоративность выглядел очень острым. По обеим сторонам от него, располагались шикарные камни. Поскольку само изделие имело овальную форму, то создавалось ощущение, что это лицо, обрамлённое рантом из двух перевитых золотых нитей по краю, смотрящее на мир синим взглядом. Соединительное ушко, как и подвесное, были частью кинжала, что выглядело очень необычно.

Довольно крупные камни оказались настолько хороши, что их не могло испортить ничто. Девушка не очень любила золото, впрочем, в этот раз и сама оправа тоже показалась Ире интересной. Мягкий, слегка потёртый временем, металл словно всем своим видом хотел показать, что подвеска старинная. Но определить каков возраст изделия девушка не смогла, поскольку кинжал не нёс на себе налёта времени, словно был прикреплён позже. Хотя по его основанию было видно, что это не так. Она не понимала, как мог быть достигнут такой эффект. Но какими же чарующими оказались камни, яркими и чистыми, словно живыми.

Они затягивали в свой волшебный омут, не давая отвести взгляд.

Комната кружилась вокруг подвески, заставляя реальность меняться…

Хозяин лавочки вернулся в торговый зал и посмотрел по сторонам.

- Костя, а где девушка, которая недавно приходила? – спросил он.

- Владимир Олегыч, а разве её в зале нет? - удивился охранник.

- Если бы она была здесь, я у вас разве спрашивал бы? Константин, прекратите уже висеть в видеоиграх. Так всё вынесут – вы не заметите! – раздражённо произнёс начальник, решив, что у Ирины возникли срочные дела, иначе она никогда бы не ушла не попрощавшись.

«Что ж, поговорим в следующий раз», - подумал он.

В магазин вошла женщина, выставившая на днях подвеску на продажу.

- Я хочу её забрать, - громогласно заявила она с порога.

- Вы о подвеске, что сдавали недавно? Она хоть и дорого оценена, но, думаю, её купят, нужно лишь немного времени. Подождите. Такие украшения не уходят быстро, но обязательно продаются…

- У меня нет желания с вами болтать! Верните мне её немедленно! – зло оборвала его дама. – Я заплачу сколько там у вас положено!

Глаза её сверкали ненавистью.

Отчего-то хозяин магазина не смог сказать ни слова против, лишь поперхнувшись от неожиданной грубости и, привыкший к тому, что мир всегда лучше войны, осторожно ответил, почти прошептал:

- Хорошо-хорошо, не волнуйтесь так, сейчас всё оформим. Распишитесь вот здесь. С вас…

Посетительница не стала дожидаться, когда он произнесёт сумму, написанную на квитанции. Достав несколько крупных купюр, брезгливо бросила их на прилавок, поставила подпись-закорючку там, где положено, и забрала подвеску.

- Возьмите сдачу. Вы слишком много заплатили, - крикнул ей в след Владимир Олегович, но она отмахнулась от него, словно от надоедливой мухи, и покинула магазинчик.

Пока он вышел из-за прилавка посетительница уже исчезла.

- Костя, быстренько догоните дамочку, верните ей лишние деньги, потому что, если это чаевые, то мне хватит чая на год, не меньше. Нормальному человеку столько не выпить. Если судить потому, как она себя вела, я им непременно отравлюсь или захлебнусь насмерть. Такие деньги добра не приносят.

- А кому отдать-то? Никто же не выходил, - не понял просьбы начальника охранник.

- Опять в телефоне зависаете? Работать, как обычно, некогда?

- Ну чего вы, Владимир Олегович?

Он зашёл в зал и покрутил пустыми руками.

- Вот смотрите. Я вообще не доставал из кармана телефон, после того, как вы в прошлый раз меня отругали.

- Конечно, она расписалась, дала мне денег, забрала подвеску и испарилась. Вы меня совсем за дурака держите? Так и скажите, что снова всё прошляпили.

Константин обиженно засопел, в первый раз за сегодня ему попало незаслуженно. Если в прошлый раз он действительно играл, то сейчас-то нет.

Хозяин задумчиво покрутил в руках купюры, брошенные владелицей подвески на прилавок.

«Мне же не померещилось, иначе не было бы этих денег и подвеска лежала бы на месте. Чертовщина какая-то!»

А после того, как он посмотрел запись с камер видеонаблюдения, снова позвал охранника.

- Костя, посмотрите, а бабка побирушка на углу сегодня стоит? – произнёс он рассеянно.

- Куда она денется? Она там давным-давно приросла и корни пустила.

- Возьмите эти деньги и отдайте ей. Скажите, пусть о наших прибылях молится.

- Все? – удивился охранник.

- Раз даю все, значит, все!

Когда парень ушёл, Владимир Олегович посмотрел на квитанцию, которую вернула ему дамочка и выпучил глаза. Росписи владельца подвески не было. Проверил в договоре – там тоже всё, что связано с драгоценностью и её хозяйкой исчезло. На пустом бланке осталась лишь его подпись.

Если бы он выкупил подвеску, а не взял на реализацию, то разговор бы был совсем другим. Тогда он бы диктовал условия.

Но, вспомнив колючий взгляд дамочки, Владимир Олегович поёжился и решил, что это даже хорошо, когда всё так обернулось, могло быть и хуже.

На всякий случай осмотрел витрину. К счастью, всё, кроме подвески, оказалось на месте.

- Я отдал, - вбежав, сказал запыхавшийся охранник. – Обещала молиться, как проклятая, день и ночь. Врёт. Она и молитв-то не знает, бубнит всегда лишь пару строк. Зря вы ей деньги отдали.

- Давайте, молодой человек, я буду это сам решать. Надеюсь, вы в своём кармане обратно их не притащили? Если это так, я ведь узнаю.

У Константина была мысль ничего побирушке не отдавать, но Владимир Олегович имел привычку всё перепроверять, так что «от греха…», он выполнил его просьбу в точности, хоть денег и было жалко.

Хозяин этой лавочки, возможно ещё долго бы размышлял над произошедшим, но минут через десять ему принесли очень интересную именную икону и отвлекли от раздумий.

Когда имеешь дело с антиквариатом, случается всякое, но работа – лучшее средство от проблем и аномальных явлений. Антикварами не становятся с бухты-барахты, это люди «заболевшие» своим делом на всю жизнь.

Поэтому, списав всё произошедшее сегодня на сбой в работе техники, Владимир Олегович занялся тем, что он любил.

Глава 2 "Что-то я ещё больше домой захотела"

Ирина открыла глаза, но не поверила в то, что она уже проснулась.

Осмотревшись, поняла, что сон, и впрямь ещё не закончился.

Кто же в здравом уме поверит, что вместо белого потолка – чёрный, из прорех в бревенчатых стенах торчит мох, которым законопатили щели, ноги упираются в большую печь, вокруг которой развешаны для просушки пучки разных трав, а она сама лежит на каком-то топчане, на который брошена мягкая перина, под старым лоскутным одеялом.

У бабушки Лены в деревне и то всё выглядит куда современнее. А тут даже стёкол в окне нет, похоже, что повыбиты, вместо них какая-то серая тряпка натянута.

«Ладно, буду спать дальше, пока не проснусь», - подумала девушка и снова закрыла глаза.

Голова немного гудела и кружилась, как после бессонной ночи или вина выпитого сверх меры.

Внезапно Ира услышала женский голос:

- Проснулась? Вставай уже, тебе поесть нужно, силы на переход много ушло.

Девушка открыла глаза.

Перед ней стояла женщина в платье, сшитом мешком и подпоясанном кручёной верёвкой. На ногах грубо сшитые кожаные тапки, волосы заплетены в косу, внешне ничего особенного, даже точный возраст не определить, только глаза такие же синие, как у неё.

- Извините, а вы кто? Я вас раньше во сне не видела.

- Ещё не поняла, что не спишь? К сожалению, деточка, тебя нашли. Я всё тебе расскажу, только поднимайся уже, поешь, попей травяного отвара. Пока опасности нет. Я сумела тебя перехватить, но искать они не перестанут.

Ира села на кровати. Она не могла понять о чём говорит эта женщина. Какая опасность? Кого она перехватила?

- Простите, я понимаю, что это сон, но больше ничего не понимаю. Кто вы? Почему мне снитесь?

- Давай, пойдём к ручью, умоешься, а потом к столу, пока ешь, расскажу, а то всё остынет. – Меня называй Дарьей, я – сестра твоей настоящей матери, троюродная. А тебя как приёмные родители назвали?

Они вышли на улицу через низкую дверь (пришлось пригнуться, чтобы не стукнуться).

- Меня зовут Ирина, а мои родители никакие не приёмные, а настоящие. Но, раз мы во сне, то вы, конечно, можете этого и не знать.

- Идём, потом всё расскажу.

Девушка согласилась, а что было делать, ведь во сне особо не покомандуешь. Сны вообще живут сами по себе.

«Оказывается, домик находится в лесу, то-то птицы так громко пели, в городе такого не услышишь».

Ручей протекал близко, шагах в двадцати. Достаточно широкий, перепрыгнуть даже в узких местах непросто, скорее его можно было назвать небольшой речушкой.

Это подтверждал и тот факт, что там имелась мелкая рыбёшка.

Рыбок Ира рассмотрела, когда наклонилась, чтобы зачерпнуть воду в пригоршню и плеснуть себе на лицо.

Она не знала, что это за рыбки. Размером не больше крупной мойвы, они резвились в прозрачных струях ручья, будто играли друг с другом.

- Их тут много, - сказала её спутница, увидев, на кого девушка засмотрелась.

Сама она в это время любовалась Ирой.

- Хищных рыб нет, только ближе к реке, а тут этой мелкоте раздолье. Ими разве что зверь какой полакомиться решит, так ему проще мыша словить или кого покрупнее, этим он не сможет наесться, а силы потратит. Умылась? На вот, утрись.

Тётушка подала что-то вроде полотенца.

Они вернулись в дом.

- Садись на скамейку к столу, я быстро накрою.

Крепкий деревянный стол был выскоблен до совершенной гладкости. На нём не было скатерти, даже клеёнчатой, как у бабушки в деревне.

Горячее варево в котелке, деревянные миски и такие же ложки – всё, что поставила женщина перед ней.

«Кроме котелка деревянное всё? Забавно!» - подумала Ира.

Женщина улыбнулась.

- Зайчатинку любишь?

Она положила в миску дымящееся мясо, добавила бульона, в котором оно варилось, и поставила перед девушкой.

- Никогда не ела. Но, наверное, люблю. Я вообще мясо люблю.

- Это хорошо. На одной траве в лесу не выжить, а живности тут много. Научу тебя на зайцев силки делать, летние тропы их находить. Зимой-то попроще, по следам можно понять, где они чаще бегают.

Тётушка положила поесть и себе.

Сначала она принялась за бульон, периодически дуя на него.

Ира решила просто повторять всё за этой странной женщиной.

Оказалось, деревянной ложкой есть не очень удобно, но понемногу она приноровилась. Выхлебав подобие супа (там только травы да какие-то коренья, даже картошки не было), она, как и тётушка, взяла в руку кусок мяса, стараясь держать его за косточку, чтобы не сильно пачкать руки.

Когда они поели, и тётушка Дарья налила напиток заменяющий чай, настало время поговорить.

- Ирина, хоть ты и убеждена, что твоя приёмная матушка тебе родная, увы, это не так. Тебя родила моя сестра, а потом перенесла тебя в мир, где вынуждена была оставить, чтобы спрятать.

- Что значит в мир? Разве мы в каком-то другом мире?

Девушка улыбнулась. Её собеседница говорила какие-то глупости.

- Сейчас мы не в том мире, где ты росла, а в том, где родилась. Я расскажу, а ты выслушай не перебивая, тогда уж сама решишь, что правда, а что нет.

Наш род очень древний, мы потомственные маги.

- Маги? Но ведь магии не существует, - не выдержала Ира.

- Девочка, ты обещала, - спокойно напомнила ей тётушка.

- Хорошо, тётя Даша, извините.

- Зови меня Дарьей, не называй тётей, тут так не принято, всех зовут по именам. Будешь добавлять слово «тётя», люди быстро поймут, что ты не местная. Можно ещё называть словом «госпожа», но не всех, а только тех, кто выше тебя по сословию.

Магия рода передаётся по наследству. Когда умирает старший, она переходит к самому близкому по родству. Твоя мама получила этот дар от своей матушки. Когда родила девочку, а потом ушла в мир сумеречных людей, то сила передалась тебе (ведь ты и есть эта дочка), как самой родной для неё.

- А вы?

- У меня тоже есть магия, но не такая сильная, я в нашей семье не была старшей дочерью, да и моя мама не была старшим ребёнком.

- Но я ничего такого не умею, а вы говорите, что я…

- Нетерпеливая? – с лёгкой усмешкой закончила её вопрос Дарья.

- Простите.

- Скажи-ка мне, у кого из твоих родителей такой же цвет глаз, как у тебя?

- Ни у кого.

- Не кажется это странным? Даже я, троюродная сестра Лиолины, и то синеглазая. Правда, цвет моих глаз бледнее, чем у тебя, ведь твоя магия намного сильнее моей.

Ирина действительно удивилась, когда впервые увидела глаза Дарьи, но никак не хотела признавать очевидное.

- Расскажу тебе всё по порядку, чтобы было понятнее. Не так давно, чуть больше двадцати лет назад, в наш мир каким-то чудом проникла молодая женщина из другого измерения.Её звали Эланта. Посредственная по магическим способностям ведьмочка, на амбиции которой никто поначалу не обратил внимания (а зря), потихоньку начала обживаться. Все решили, что она оказалась здесь случайно. Поскольку магия её была низкого уровня, сама эта красавица портал не смогла бы открыть. Такое и сильным магам сложно сделать, а уж перенести кого-то – почти невозможно.

Отнеслись к Эланте доброжелательно, даже помогали поначалу, но позже оказалось, что это волк в овечьей шкуре.

Красивая (этого не отнять) ведьмочка, поначалу показалась всем очень милой, а потому быстро очаровала одного из наших сильных магов – Федра Варли. Вскоре они поженились.

Вот только уже через месяц после их свадьбы начали происходить странные вещи. По очереди умерли все родственники Федра, а потом и он сам неожиданно погиб. Как это случилось, никто так и не узнал. Говорили, что на самом деле, она хотела родить от него дитя, получив доступ к его магической силе. А может быть и смогла, ведь магия её отчего-то стала сильнее.

Его вдова ни с кем и раньше-то особо не общалась, а после похорон и вовсе закрылась в замке и никого к себе год и близко не подпускала.

Только, когда появилась вновь, стала другой: властной, жестокой.

Она за это время стала не только самой богатой женщиной нашего мира, но и очень сильной.

Кровь мужа, судя по всему, она как-то сохранила свежей, потому что смогла эти книги открыть и прочесть. Так она набралась знаний.

А силу, поговаривали, получила потому, что всё-таки родила от Федра ребёнка и убила.

Ведь всем известно, что силу отца, связанного с ведьмой браком, можно получить лишь через общее дитя. Когда родитель умирает (если провести обряд, пока не остыло тело), его потомок получает всю магическую мощь умершего. Потом нужно съесть сердце и печень младенца, только тогда эту магию получит его мать. Магия и кровь неразделимы.

«Ого! Какая жесть! Похлеще любого ужастика. Мать съедает сердце собственного ребёнка? Такое и захочешь сочинить – не сможешь», – подумала Ира, представив эту жуткую картину и поёжившись из-за волны холода, пробежавшего по её спине.

- Оказывается, у Эланты имелся ещё и другой ребёнок, рождённый от любимого в том мрачном мире, из которого она пришла, - продолжила Дарья. – Получив силу и знания, она сумела перенести сюда своего двухлетнего сына. Имя у малыша было вполне обычное – Дан.

У меня подруга была – Дана, здесь у всех имён здесь есть мужские и женские варианты. Меня, например, зовут Дарья, а мужчину звали бы Дар, Тебя Ирина, а парня – Ир.

Мальчик с самого детства поражал всех не только своей красотой, но и жестокостью. Вот только магии в нём почти не было, как и в его матушке, когда она только появилась здесь.

Прошло двадцать лет. Дан Варли стал взрослым.

Красавец, богач, казалось бы, невесты будут сами за ним бегать…

После того, когда произошедшие события стали прошлым, а сплетники успокоились, поняв, что с этим семейством лучше дел не иметь, а потому найдя новые объекты, чтобы практиковаться в злословии, Эланта начала подыскивать для сына достойную пару.

Выбирала из старших дочерей самых сильных магических семейств, но никто не хотел отдавать дочь чужакам, а сражаться против какого-то магического рода в одиночку – не пожелаю никому.

Дарья отхлебнула из кружки, чтобы смочить пересохшее горло.

- В нашем мире есть такая притча, - сказала Ирина, пока её тётушка замолчала. – Если ломать веник по прутику, то это легко, а сразу целиком – сложно. Так, наверное, и с этими родами, о которых вы говорите?

- Всё логично, конечно, - ответила ей Дарья. – Вот только, если бросить этот веник в разгоревшийся огонь, то нет разницы кидать по прутику или целиком, он всё равно сгорит.

Пока «венику» ничего не угрожает, но если сын Эланты, как и его матушка, получит достойную силу, то вдвоём они будут подобны очень сильному огню, это погубит многих.

- Знаете, как-то очень мне домой захотелось. Верните меня, пожалуйста обратно.

Тётушка рассмеялась.

- Ты меня слышала, но не слушала? Сил на такое у меня нет, как и знаний. На это не каждая деревенская ведьма способна.

Как твоя матушка такое провернула, когда тебя прятала, ума не приложу. Наверное, подсмотрела заклинание в книгах в замке у Эланты до того, как её ослепили, а материнские чувства и желание защитить дочку дали ей дополнительные силы.

- Ослепили?

- Сила нашего рода в глазах, точнее во взгляде. Именно поэтому сестру опоили сильным сонным зельем, а когда она уснула, увезли в замок. Там лишили глаз и сделали из них драгоценные поисковые камни.

- Зачем? – от ужаса прикрыв рукой рот, шёпотом спросила Ирина.

- Зачем опоили твою маму? Чтобы не смогла магию использовать, конечно. А как та глаза закрыла, начали своё поганое дело.

План у Эланты был таким же простым, как и жестоким: обманом заполучить сильную (в смысле магии) беременную девочкой женщину, которая родит в неволе. Поскольку добровольно свои силы она не отдаст, то от неё можно избавиться, тогда все силы матери перейдут к дочери. Малышку потом планировала вырастить, как служанку в замке, постоянно попрекая, что она подкидыш, чтобы ничего не подозревала. А когда девочка станет взрослой, то её «осчастливит» Дан. Она родит. Ребёнка используют для получения сыном Эланты того, чего ему недостаёт, то есть магических сил, а «служанку» убьют.

- Не проще было бы найти ему невесту с этими, как их там… с силами?

- Опять ты мимо ушей всё пропустила? Говорю же, никто не отдаст за него такую девушку.

- А, точно, говорили. Только я не поняла ничего. Эта ведьма притащила мою маму, чтобы она меня родила? Она потом планировала маму убить? Тогда как же я оказалась там, где всё время жила?

- Лиолина как-то сбежала отЭланты, родила тебя вдали от этого мира, а потом вернулась, чтобы никто не смог узнать, где ты осталась. Вот только вернуться можно лишь в то место, откуда переходила. По-другому никак. Она вернулась и убила себя, чтобы не смогли пытать, а тебе дала силы для защиты. Не знала сестрёнка, что Эланта сможет превратить её глаза в поисковые камни. Это очень редкое заклинание. А дальше всё просто, как только ты увидела те сапфиры – оказалась здесь. Двадцать лет тебя искала эта подлая дрянь.

Я почувствовала тебя (родная кровь всё-таки) сразу, как только ты появилась в этом мире, и сумела забрать сюда, в моё скромное жилище, пока ты была без чувств. Спрятала заклинанием. Теперь хочу обучить всему, чтобы ты материн дар не проворонила и сумела за себя постоять, когда найдёт тебя Эланта. А она обязательно найдёт, если останешься такой же наивной, как сейчас, это дело времени.

Переход – дело тяжёлое для неподготовленного человека. Эта ведьма надеялась, что её сынок сумеет тебя оприходовать, пока будешь отходить от перемещения, а потом приковали бы к кровати на девять месяцев и все дела. Ты же ничего не умеешь, хоть и полно силушки, значит, не сможешь сбежать.

- Что-то я ещё больше домой захотела.

Глава 3 "Если есть магия, зачем всё делать вручную?"

- Понимаю, но там тебе не скрыться. Раз Эланта нашла мир, где ты жила, то вернувшись, моментально окажешься в её руках, и тогда я тебе уже не смогу помочь. Этой ведьме ничего не достанется, только если ты погибнешь до того, как забеременеешь. Тогда твои силы перейдут ко мне.

Ирина автоматически отодвинула от себя кружку, из которой пила травяной чай. Дарья поняла этот её жест и улыбнулась.

- Дурочка! Если бы я тебе зла желала, разве стала бы всё это рассказывать? Ты тут сутки провалялась почти без признаков жизни, времени, забрать наследство Лиолины, хватило бы.

- А вы точно не умеете порталы (или как их там) делать? – на всякий случай ещё раз переспросила Ира.

Дарья глянула на неё исподлобья и, вздохнув, покачала головой.

- Даже, если и умела бы – не стала бы никогда. Оттуда тебя моментально вернули бы обратно, только уже несвободной. Вы с Элантой и так едва не столкнулись. Это – редкое везенье. Она, как поняла, что сапфиры сработали, тут же в ваш мир перенеслась, вот только тебя уже сюда перекинуло. А здесь я подсуетилась. Попади ты в замок, я была бы бессильна.

Так что, девочка, тебе лучше отсидеться здесь, пока всё не утихнет. Покажешь, что умеешь? Тебе нужно попрактиковаться в боевой магии (вряд ли ты там воевала, раз обратно рвёшься) и не только, варить из местных трав лечебные отвары и яды, создавать морок, прятаться, да мало ли ещё чему научиться не помешает. Ты стрелять из лука умеешь?

- Нет.

- А ставить силки на зверя или птицу?

- Конечно нет.

- Верхом на лошади тоже…

- Где бы я научилась-то, в городе жила. У нас как-то больше машины, а не лошади, - перебив её, попыталась пошутить Ирина.

Она не ожидала, что это так удивит Дарью.

- Машины? А что это за звери?

- У вас нет машин?

- Не знаю. Может быть я просто не понимаю о чём речь. Ведь разные названия могут быть у вас и у нас.

- Это не звери, - ответила, рассмеявшись, девушка, - в общем…

Ирина, как смогла объяснила тётушке про машины, поезда, самолёты даже про домашнюю технику вроде холодильников и пылесосов.

Оказывается, для разглаживания одежды обычные люди здесь пользовались допотопными утюгами с горячими углями внутри, а маги заклинаниями.

При замках, даже при каждом приличном постоялом дворе имелись маги, обладающие минимумом навыков. Они выводили пятна, гладили вещи, которые приносили постиранными и просушенными прачки. Могли бы и стирать так же, только ведь магия небесконечна, её экономить следует.

Дарью очень удивило, что в мире, где жила её племянница, вообще нет магии, но узнав про электричество, телевидение, интернет и многое другое, она засомневалась в том, что её действительно нет.

Обо всём этом они рассуждали между делом, пока придумывали во что переодеть Иру, чтобы она не слишком выделялась среди местных жителей (подошли вещи хозяйки лесного домика, только их пришлось немного ушить), снимали мерки на обувь, кроили. Кожи-то у Дарьи были, она постоянно охотилась, но нужно было сшить что-то вроде тапочек с запятником, а это дело небыстрое.

- Тётя Даша, ой, то есть, Дарья, - исправилась Ира, вспомнив, что слово «тётя» при обращении тут не в почёте. – Когда мы к ручью шли, я видела в лесу что-то вроде забора. Зачем он нужен, там же ничего им не огорожено?

- Это чтобы лишний раз не охотиться. Делаю забор из поваленных мелких деревьев и веток, так не насторожится зверь, когда к нему подходит, думает, что это обычный лесной завал. Ну, знаешь, это когда старое дерево от ветра повалится, а на него потом разные ветки нападают, рядом поросль мелколесная появится – не пройти. Тогда олень забор до чистого места обходит, а у меня там петли поставлены.

- А почему я не видела петель?

- После того, как попалась добыча, петли всегда убираю. Я же одна много не съем. Поймаю, разделаю, мясо в ледник спрячу, потом надолго хватает. Зимой удобная штука, чтобы не бегать по снегу. Пока по тропинке по воду иду (ручей зимой не замерзает), по пути проверяю, попал кто или нет. Потом научу тебя, как петли делать.

- Ух ты! – восхитилась Ира, - хитро придумано. – Зачем тогда мне учиться стрелять из лука, если можно целого оленя добыть и без этого?

- Глупенькая, как обороняться будешь, если на тебя, к примеру, кабан несётся? Начнём с того, что немного силёнок тебе добавим, а то ты не только тетиву натянуть не сможешь, лук и тот, как надо, не поднимешь – рука устанет.

- Магией добавим?

- Нет.

Тётушка, хитро прищурив глаза, улыбнулась.

Ире внезапно показалось, что Дарья стала её ровесницей, так молодила женщину улыбка.

- Будешь воду носить каждый день от ручья до дома, хворост собирать, шкуры выделывать и многое другое, в общем, делать всё, что здесь делают женщины, не наделённые магией. Нужно, чтобы ты сильнее стала, а то больно дохленькая.

- Ну во-о-от, - разочарованно протянула девушка. – Вы же сказали, что во мне магия есть, зачем мне всё это делать вручную, если с её помощью даже одежду гладить можно.

- Ты – слишком лёгкая добыча, нельзя пока никому показывать, что ты – маг, иначе беды не миновать. Я позже сделаю амулет, скрывающий твои силы от всех, кому знать лишнего не надобно, чтобы никто тебя не обнаружил раньше времени. Тогда глаза твои для других будут казаться бледнее, не синими, чуть голубыми, как у многих, кто без магии живёт.

А пробуждать и развивать твои силы, конечно, будем. Учить тебя стану всему, что сама умею. Вокруг дома, до ручья, место защищённое, тут магию ни увидеть и ни почувствовать никто извне не сумеет. Здесь и станешь учиться. Забором, кстати, я для себя отмечала, где эта защита пропадает, а уж потом заметила, как звери его обходят. Сначала он совсем реденьким был, но даже через такой не все пролезть хотели. Случайно это необычное место в лесу обнаружила, потому и дом тут поставила, когда моя сестра погибла. Я сразу решила не тянуть, пока и меня обнаружат, а спрятаться от греха подальше.

С помощью магии деревья на дом корчевала, с её же помощью и строила. Раньше дороги до ручья и в помине не было, она уже после того, как я лес проредила, появилась. Пока выясняла границы мест, до куда вспышек силы никому не видно, через бурелом ходила, как лось ветками трещала. Только потом позволила себе силой пользоваться. Сейчас – красота: ровненько, лишь травка мягким ковриком стелется. Так что носить воду тебе сподручно будет.

«Деревья корчевала с помощью магии? Офигеть. Это она-то слабая? Какая же тогда сила была у моей мамы?» – подумала Ира, но промолчала.

Как ни странно, обувь, которую ей смастерила тётушка, оказалась очень удобной. Она не пользовалась магией, только собственными умениями да руками. Говорила, что без большой нужды с силой лучше не играть.

- Нравятся обутки? Лёгонькие?

- Очень!

- Отвороты сделаны под любую завязку, когда прохладно или сыро, то поднимай их и какой-нибудь верёвочкой стягивай. Вот тут отверстия для этого есть.

Действительно, то, что поначалу показалось Ирине кантом для красоты, разворачивалось, превращая тапки в полусапожки.

Платья, выданные девушке, оказались бесформенными. Мешок-мешком с невысокими прорезями сзади и спереди, наверное, чтобы удобнее было ходить, но ног не видно, по подолу внахлёст, лишь талия обозначалась крепким поясом-бечёвкой.

Но больше всего ей не хватало белья.

Впрочем, и тут, как выяснилось, всё не так просто.

Оказывается, в широкую окантовку прорезей вдета верёвка, которая стягивалась, обращая платье в подобие комбинезона, поскольку край ткани закручивался, закрывая тело, становился чем-то отдалённо похожим на штаны.

- Не слишком удобно, зато скакать можно, пот лошади не будет кожу разъедать.

- А почему трусов и штанов не нашить? Зачем так исхитряться? У нас все девушки носят всё это. Удобно же.

- Законы тут такие, Ира. Мужскую одежду женщинам носить нельзя. За это даже казнить могут. Трусов мы тебе пошьём, я поняла о чём ты, рассмотрела те в которых ты тут оказалась, когда тебя в постель укладывала. Это не сложно, к тому же, их под платьем не будет видно. А штаны нельзя – риск большой.

- Дурацкие законы какие-то! - возмутилась Ирина.

- Какие есть, нам пока не до того, чтобы из-за этого шум поднимать, да потом на плахе по глупости голову оставить, нам нужно тебя до поры уберечь. Ты пойми, сейчас самое важное для тебя быть похожей на обычную деревенскую девчонку. Если руки станут грубее, лицо немного обветреет и загорит, это не страшно, потом магией всё в порядок приведёшь. Главное – не выделяться.

А следующим утром началось обучение.

Племянница возмущалась, бранилась, вредничала, но вынуждена была всё терпеть.

- От этого твоя жизнь зависит, дурёха!

Такие слова родственницы были стимулом, как ни крути.

Когда Ирина взяла в руки лук и попробовала натянуть тетиву в первый раз, то сразу поняла о чём говорила тётушка. Девушка не смогла этого сделать. Силы тут действительно нужны немалые.

Сама же Дарья в это время объясняла:

- Этот лук сложный, потому мощнее, чем тот, который из одного дерева вырезают, он склеен из березы и можжевельника, усилен сухожилиями и роговыми полосами. Не раз жизнь мою спасал. Лосю шею насквозь пробивает, кабана остановить может, если в правильное место стрелять.

Она погладила оружие, как котёнка.

- Мой любимый!

Потом забрала лук у племянницы.

- Подержала – верни. Не по силам он тебе пока, сама видишь. Чтобы такую тетиву натянуть, нужно быть крепкой, чтобы, повиснув на суке дерева, держась одной рукой, ты могла подтянуться и наверх забраться.

- Ого, а такое вообще возможно? – удивилась девушка.

- Конечно. Сама увидишь. Дам, пожалуй, тебе вот этот. Тетива тоже тугая, но полегче всё-таки натягивается. Попробуй.

Ира с трудом смогла натянуть тетиву, но о том, чтобы прицелиться и речи быть не могло.

- Что ж, тогда бери вёдра в руки и вперёд к ручью. Сходи три раза. Будешь по утрам и вечерам воду носить, причём, каждый вечер на два ведра воды больше, чем утром. И каждую седмицу задание будет на пару ведер увеличиваться. Сегодня три раза идёшь, а через семь дней – четыре.

Ира спорить не стала, поняла, что она должна стать сильнее, потому молча взяла деревянные вёдра и отправилась по знакомой тропе.

«Странно. В кино видела, как обычные девушки легко с луком управлялись. Натягивали эту треклятую тетиву запросто, а после нескольких дней тренировок уже вполне прилично стреляли. Как же так?» – думала Ира, плетясь с полными вёдрами к дому.

- Куда это девать? – запыхавшись спросила она, ставя вёдра у порога.

- Обратно тащи, у меня на варево вода есть. Когда принесёшь последние два, на скамейке поставишь, - ответила тётушка с улыбкой. – Не вздумай вылить дорогой или отойти немного, посидеть на травке и эти же обратно принести. Не для меня делаешь – для себя. Я-то тетиву натянуть могу.

Потом отдохнёшь немного, будешь птицу ощипывать, пока ходишь, подстрелю пару штук.

К вечеру они ели мясо куропаток.

Плечи и спина Ирины с непривычки гудели, а большой и указательный палец на правой руке, после того, как щипала перо, она почти не чувствовала.

- Ничего, привыкнешь! – подбадривала Дарья. – На-ка, выпей вот этот отвар.

Родственница подала что-то вроде травяного чая. Напиток на вкус слегка горчил, но от усталости Ира всё равно почти не чувствовала вкуса, зато боль в мышцах быстро отступила.

А после обеда девушка, убирая со стола, удивилась, что съела куропатку почти целиком, даже не заметив этого.

На вечер осталось немного мяса, которое тётушка унесла в ле́дник, чтобы на жаре не испортилось.

Ле́дник – это почти то же самое, что погреб, только изнутри выложенный льдом.

«А дверь тяжёлая, толстая, наверное, от зверей, чтобы не залезли. Тут скорее всего и волки, и медведи имеются. Без магии, наверное, не обошлось, лето же, а лёд не тает», - подумала Ира, но не стала ничего об этом спрашивать – постеснялась.

- Полегчало? Не болит ничего? – поинтересовалась Дарья, вернувшись из ле́дника.

- Да, а что вы мне дали выпить?

Тётушка положила на стол перед племянницей букет.

- Цветы в воду поставить? – спросила девушка.

- Зачем? Показать хочу, что ты сейчас пила. Такой отвар хорошо в долгих походах пить, когда с ног от усталости падаешь, а до места ещё далеко. Запоминай травки.

Она быстро выбрала из пучка шесть цветов.

«О, вон то – обычная ромашка? А остальные даже не видела никогда!» – подумала Ирина.

Тётушка назвала все цветочки по порядку.

Ромашка, как оказалось, зовётся совсем не тем именем, под которым девушка её знала, а носит странное название «солнечный глаз». Хорошо хоть солнце называется само собой, а не чем-то другим. Впрочем, если подумать, то «солнечный глаз» даже логичнее, чем «ромашка».

- Вот этих цветов нужно по два, а солнечных глазьев четыре. Если залить тремя горстями воды, которая только с огня и сильно бурлила, как весной ручей, а потом всё это подержать ночь, то утром уже можно будет процедить и пить. Что воду сперва отмерить, а потом греть, думаю, и так ясно.

Сегодня вечером сама этот отвар делать будешь, пока под моим присмотром, конечно, а завтра пойдём цветы собирать, чтобы ты поняла, где и как растут. Они не редкие, в каждом лесу полно, но рецепт отвара наш фамильный, посторонним его никогда не рассказывай. Поняла?

Ира кивнула. Про фамильные рецепты она знала из фантастических книг.

- Красный рог, например, - продолжила Дарья, указывая на маленькие скрученные малиновые цветочки, - искать надо не в колючих лесах, где сосны да ёлки, а в тех, где листья на деревьях, но только в тени, а пупочник, вот этот, похожий на выпуклый пуп младенца, наоборот, растёт на солнечных полянках.

Ира повторила про себя названия, беззвучно шевеля губами.

- Сейчас можешь не заучивать. В лесу их увидишь, легче будет запомнить.

Спала Ира в эту ночь, как убитая.

Раньше на работе, конечно, тоже не сидела, ноги к концу дня гудели, но всё равно так сильно не уставала.

Одно дело кондитерский мешок держать, а другое – воду от ручья до дома и обратно вёдрами таскать, птиц ощипывать, ветки на растопку собирать, котлы песком начищать, учиться лазить по деревьям, стирать одежду в ручье (хорошо хоть там вода к полудню прогревается, не ледяная) …

День показался очень трудным. Если бы не тётушкино питьё, девушка бы уже в обед свалилась без сил.

Засыпая, она подумала:

«Надо обязательно запомнить, как этот отвар делают. Хорошая штука! А названия травок выучу, они же как выглядят, так и называются…»

После этого она провалилась в сон, словно в бездонную пропасть, и чувство волшебного полёта прервало все её размышления.

Глава 4 "Если не научишься – не выживешь!"

Утром мышцы гудели, как высоковольтные провода, но у порога уже стояли пустые вёдра.

- Просыпайся, красавица, солнышко уже росу почти обсушило. Только сегодня ты так долго спишь, а завтра встанешь пораньше. Нам роса для любовного зелья нужна, а собирать её для этого можно лишь раз в году.

- И этот день завтра? – вздохнув, проворчала Ира. – Не мог он быть неделю назад? Нет же, словно дожидался меня.

- Чего бурчишь, как бабуся на печи? Хорошо, что он завтра, научишься как росу собирать, пригодится. Росу для разных надобностей можно лишь в правильные дни брать, завтра перед рассветом для того, чтобы сделать такое зелье, выпив которое, любой человек полюбит тебя больше собственной жизни. В осеннюю пору, утром, нужно собрать первую изморозь на траве, считай, та же роса, только холодная, с ней делаются зелья для охлаждения чувств. А в самую холодную ночь зимой, на полнолуние, топят снег, для зелья лютой ненависти.

- А месяцы здесь называются как? – неожиданно для себя, спросила Ирина.

- Что, как называется?

- Месяцы. Ну… январь, февраль, март…

- Не знаю о чём ты толкуешь. У нас есть зима, весна, лето и осень. Остальное по луне глядеть надо. В год двенадцать полнолуний бывает, от них и идёт отсчёт. Ладно, успеем ещё про это поговорить, а сейчас у тебя работы полно. Пока я нам лепёшек напеку, ты с водой должна управиться. Потом поедим и в лес пойдём, траву на отвар собирать.

Как ни странно, в этот день воду было таскать немного легче.

Травы тоже собрали быстро, ведь половина росла вокруг дома. «Солнечный глаз» вообще белел повсюду, куда не посмотри. Сложнее оказалось лишь с лебяжьим цветком. У этого беленького цветочка лепестки действительно напоминали лебяжий пух, а запах был таким нежным и приятным, что хотелось закрыть глаза от удовольствия. На обратном пути Дарья подстрелила пару зайцев. Девушка никогда не слышала, как кричит подстреленный заяц. Для неё это было шоком. Он пищит, как маленький ребенок!

«Вот, значит, зачем она лук брала», - подумала Ира, поначалу испугавшись, что снова придётся мучиться, натягивая тетиву.

Зайчика было жалко, но так уж устроено, кто-то кого-то ест, иначе здесь не выжить.

- Да не переживай ты так, не мы, так крупная птица или какой-нибудь лис бы его изловил. Лисиц тут полно, - заметив, что выражение лица племянницы изменилось, пожав плечами, произнесла тётушка.

- Я не переживаю, - помотав головой для убедительности, и попытавшись улыбнуться, ответила Ира.

- И учти, во время охоты на зайца можно сделать лишь один выстрел, повторного шанса он не даст – слишком шустрый, - не обращая внимания на затихающий писк зверька, поучала Дарья. – Зайцы осторожны, звуков почти не издают. Даже мать зовёт своих малышей очень тихо.

Она быстро подобрала зверька с травы и резко крутанула его голову, после чего тот обмяк и затих.

- Это хорошо, что мы сегодня с добычей, научу тебя шкурки выделывать.

Эх, знала бы Ирина, что это значит.

Оказывается, приготовить отвар это дело пустячное, а вот выделать заячьи шкурки – та ещё головная боль.

С одного зверька Дарья сняла шкурку сама, со второго пришлось Ире.

Кое как, конечно, с помощью, девушка справилась.

После чего тётушка закрепила шкуру на деревяшку (в виде клина) мехом внутрь, и сказала:

- Нужно сразу удалить остатки мяса и жира, с высохшей кожи их снимать намного сложнее. Бери нож. Лезвие держи вот так (она показала практически прямой угол по отношению к шкурке), а соскабливать следует от хвоста к голове. Можно удалять их и руками, собирая слой по кругу. Имей в виду, что нельзя оставлять шкурку нерасправленной даже на день – она соберется складками и быстро загниёт, а мех в тех складках подопреет и вылезет. В сыром помещении шкура заплесневеет, на солнце или возле печки станет ломкой, на морозе тоже хранить не следует.

Как всё доскребёшь, замочим их до завтра в солёной воде.

А завтра нам понадобится два гладких полена, на них натянем эти меховые штуки и будем отбивать. После постираем и замочим в растворе, покажу, как его сделать. Побудут там сутки, а готовы или нет проверим, сложив их вчетверо. Если всё в порядке, должен с той стороны, где ты сейчас скребёшь, появиться белый крестик.

Затем натянем обратно на эти правилки и будем ждать, когда подсохнут, а после этого станем их целый день мять и растягивать пока не засохли.

- Ого, с утра до вечера? – испуганно спросила Ира, представив, как весь день мнёт их, и уже не жалея, а проклиная зайцев за то, что те попались по дороге.

- Не без перерыва, не бойся, но раз пять за день надо, - успокоила Дарья.

«Какой ужас! Это каждую шкурку так? Я скрести-то её замучилась», - подумала девушка, пытаясь не делать кислого выражения лица, но это ей не очень удавалось.

Тётушка лишь улыбнулась, заходя в дом.

Со заячьими шкурками Ира провозилась почти до вечера, ругаясь то на зайцев, то на тётушку и немного на себя. Радовало лишь одно: заяц – не лось.

Всё это с перерывом на обед, конечно. Тётка Дарья за этим строго следила, кормила племянницу досыта.

- Не будешь хорошо есть, так и силе неоткуда взяться, тебе ведь крепкой стать надо, а не помереть от работы, - говорила она.

Нужно ли говорить, что к вечеру девушка снова пила отвар, который сама же и приготовила, потому что руки гудели после выделки шкур, да и «водные процедуры» (так Ирина в шутку называла доставку воды от ручья и обратно) никто не отменял.

Ира считала, что все эти задания для неё слишком сложные, ведь она сильно уставала.

Большой и указательный пальцы, которыми почти ежедневно ощипывала добытую Дарьей птицу, загрубели. Лицо, от постоянного пребывания на солнце, загорело и стало немного смуглым. На руках появились мышцы, которых прежде и в помине не было. Ноги в районе икр стали твёрдыми.

В общем, девушка думала, что это какое-то издевательство над ней, хуже и быть не может… до тех пор, пока тётушка не решила начать обучение магии.

В фильмах, когда маг бросал огненный шар, выглядело это чем-то очень лёгким, словно запулить в кого-то снежком. На деле же оказалось всё не так просто.

Чтобы создать такую штуку, нужно было захотеть это сделать очень сильно, тогда он появлялся практически моментально. Но когда ты не видишь противника и тебе ничего не угрожает, то захотеть, оказывается, эта задача не из простых.

- Сосредоточься, - говорила Дарья, - вот здесь (она указывала на солнечное сплетение) должен появиться сгусток энергии, которая перетечёт в твою руку.

Там же возникают и проклятия. Только при проклятии эта энергия выходит через выдох, когда ты произносишь слова, которыми хочешь кого-то наказать. Проклятие образует тёмный шар, который, покинув тело, виден лишь в первый момент, потом он становится незримым и почувствовать его нельзя. Шар этот сам находит того, кому предназначен.

А чтобы кинуть в кого-то магическим шаром (который в зависимости от того, что ты хочешь сделать, может быть синим или полыхать, как головешка из костра) ты должна ощутить то, что пройдёт оттуда (она снова тыкнула Иру пальцем в солнечное сплетение) до ладони, схватить это, а потом ещё бросить, попав точно в цель.

Ирина попробовала вызвать хоть какой-нибудь масенький шарик, но не смогла. Может быть, она не была способной к этому делу, а может быть, не было стимула. Но как бы то ни было, у неё ничего не вышло.

- Похоже, обучение тебе легко не дастся. Что ж, тогда носи от ручья камни. Два ведра утром и столько же вечером.

- Зачем?

- Поставлю мишень, будешь их бросать, пока научишься это делать даже с завязанными глазами и достаточно метко, а потом проверим создашь ли огненный шар, если…, впрочем, пусть это будет сюрпризом. Пока научись целиться и попадать. Заниматься этим будешь два часа утром и два вечером. Утром бросаешь правой рукой, а вечером левой!

- Так воду мне больше таскать не нужно? Теперь камни носить?

- Воду никто не отменял, - ответила, усмехнувшись, Дарья.

«Свалила на меня всю работу по дому, ещё и камни теперь носить заставляет. Просто злодейка какая-то, а не тётушка», - подумала девушка. Вслух же, понимая, что спорить без толку, буркнула:

- Ладно.

Дарья видела, что девчонке тяжело, но другого выхода не было. Если она не научится всему сейчас, то потом ей же хуже будет. Нужно подготовить племянницу к возможным неприятностям заранее, чтобы они не стали для неё неожиданностью со смертельным исходом до положенного срока.

Первые камни летели мимо цели.

Ирина считала себя неуклюжей бестолочью, расстраиваясь из-за этого.

- Как перекидаешь все, собери и унеси обратно к ручью! – велела тётушка.

И девушке приходилось подчиняться. Она высыпала камни горкой, чтобы утром не собирать по одному, но за ночь кто-то их снова разбрасывал.

Когда Ира стала, наконец-то, попадать по доске, то оказалось, что лучше бы она и дальше кидала мимо цели.

Первый же камень, стукнувшись о деревянную поверхность, отлетел обратно и больно ударил девушку в плечо. Хорошо, что он оказался небольшим, возле их дома у ручья крупных камней почти не было.

Увидевшая это тётушка, улыбнулась, но ничего не сказала.

- Злыдня! Радуется, что мне больно, - проворчала Ира.

Когда очередной камень отлетел и поставил Ирине яркий синяк под глаз, она быстро поняла, что, если не будет уворачиваться, то может остаться и вовсе без глаза. Пришлось внимательно слушать и пытаться понять, куда летит окатыш.

Через три недели девушка, к своему удивлению, заметила, что камни у ручья стали крупнее. Если раньше, чтобы кинуть, она брала их пальцами, то теперь каждый полновесно ложился в ладонь и, захватив пальцами, бросить его было уже практически невозможно. А отскакивали они от мишени дальше мелких, нарушая все законы физики.

Такой камень, попади он в голову, мог и убить.

Приходилось уворачиваться шустрее, тем более, что мимо цели камни летели всё реже и реже, а потом и вовсе перестали, несмотря на то, что тётушка меняла её местоположение: то ставила ближе, то дальше, а то отводя вправо или влево, заставляя кидать под углом.

Синяки на теле Иры тоже постепенно исчезли. Теперь она мастерски уклонялась от летящих камней.

Дарья, заметив это, усложнила задачу. Она прицепила доски к двум, стоявшим рядом, деревьям и приказала бросать двумя руками одновременно.

Сложно было не столько попадать в цель, хотя и это непросто, сколько уворачиваться. Но и к этому Ира постепенно приноровилась.

- Оказывается, не такая уж ты и неуклюжая. С сегодняшнего дня носишь только одно ведро камней утром и одно вечером, а сейчас держи вот это, - заявила однажды утром тётушка, подавая девушке лук.

«Я же не могу даже тетиву натянуть!» – вспомнила Ирина, но оружие взяла.

Каким же было её удивление, когда она, почти не прилагая усилий, натянула ту самую злополучную тетиву.

- Вот и хорошо, всё время, которое у тебя теперь освободится, будешь стрелять из лука, - велела Дарья.

- Вы мне в этот раз дали лёгкий лук? Зачем тогда раньше заставляли на неудобном тетиву натягивать, чтобы показать какая я неумеха? – недовольно спросила Ира.

- Глупышка, - по-доброму улыбнулась тётушка, - лук тот же, зато ты другая.

Встань ровнее. Смотри внимательно: этот палец (указательный) держи над стрелой, а эти два (средний и безымянный) – под ней. Помни, тетива лежит между первым и вторым суставом пальцев, они оттягивают тетиву, а стрелу лишь слегка придерживают. Поняла?

- Не поняла! – сердито ответила девушка.

Дарья удивлённо посмотрела на племянницу, собираясь снова показать, как надо натягивать тетиву и держать стрелу, раз той непонятно.

- Почему это я другая?

- А-а-а, вот ты про что. Подумай, зачем тебя заставляла воду и камни таскать? Веса лука теперь почти не чувствуешь, благодаря этим «ненужным» делам, руки силы набрались. Шкурки выделывала, птицу ощипывала – пальцы становились крепче.

- Да это же… это…

Ира никак не могла подобрать нужного слова.

- Так даже в ниндзя не готовят. Да если бы не фамильный отвар из трав, я бы точно скопытилась. Кто ж так учит? Обучение что, на выживание было? – возмущённо спросила она.

- Не знаю кто такие ниндзя, но, если они проходят подобную подготовку, значит, хорошие бойцы. Конечно, на выживание. Это ты правильно заметила. Если не научишься – не выживешь.

Кстати, вот твой амулет, наконец-то, я его доделала. Теперь твои глаза не будут такими яркими. Никто не узнает, что ты – маг.

- А магичить-то я смогу?

- Фу, что за слово такое глупое? Силы не пропадут, если ты об этом, использовать магию сможешь. Впрочем, пока ты всё равно мало что умеешь. Хорошо хоть искры научилась кидать, костёр разжечь в состоянии. Зимой в лесу не околеешь.

Хватит болтать, встань ровно и смотри сюда! Вот так брать лук нужно, да пальцы правильно держи. Из-за неправильного положения пальцев на тетиве, на руке могут появиться мозоли, а оно тебе надо?

Твоя задача сейчас отточить умения.

Например, встретишь на узкой тропинке кабана или перевёртыша, ему бок не пробить, зато если в глаз выстрелишь, а потом отскочишь с его пути, то жизнь себе спасёшь.

В лесу на зверя и птицу охотиться станешь, а в большой реке крупную рыбу можешь подстрелить или камнем убить – не останешься голодной.

Вот снег выпадет, набьёшь себе лис на полушубок, выделывать шкуры уже умеешь, значит, не замёрзнешь.

Я ведь не всегда рядом буду.

Последние слова Дарьи напугали Ирину.

- Почему?– вырвалось у неё.

- Девочка моя, жизнь – штука непредсказуемая. Ветер времени создаёт случайности, меняет всё, как узоры на песке. Кто знает, куда нас с тобой занесёт завтра? Возможно в одном направлении, может быть, и в разных. Ты несколько месяцев назад, наверняка, и думать не могла, что тут окажешься. А теперь не отвлекайся!