Подставная княжна

Пролог

"А жаловать своих холопов мы всегда были вольны, вольны были и казнить."

- Иван Васильевич Грозный -

(1530 - 1584 годы жизни. 1533 - 1584 годы правления.)

Царство Московское. 1564 г.

На одном из пиров 1564 г царь Иван Васильевич предложил князю Дмитрию Оболенскому испить за здоровье государя огромный кубок мёда. Князь не смог, и за это был задушен царскими псарями.

Иван Грозный понимал, что расправился с князем по какой-то ерундовой причине, и это не понравиться боярам.

Он оказался прав.

Вскоре, старо боярская знать ответила на это убийство открытым протестом.

Грозный затаился. Долгое время он не казнил и перестал "наказывать".

Пока он обдумывал хитрый план, начались заговоры и посему, 3 декабря 1564 года у Кремля стояли сотни повозок.

Иван Грозный собрал вещи, семью и поспешно уехал из Москвы. Царь прихватил с собой все самое ценное: серебряную и золотую посуду, иконы, дорогие меха, а самое главное - всю казну.

3 января 1565 года в Москву прибыл Царский гонец, Константин Поливанов.

К тому времени все в столице пришло в смятение. Приказные люди стали разбегаться из города, управление государством остановилось.

Через гонца Грозный выставил ряд требований боярам и черному люду: "Вернусь в Москву при том условии, коль отныне, карать и миловать буду по своему усмотрению, лишать имущества без любого суда. Часть стран требую объявить безраздельно, и лично мне принадлежащими, и все доходы, с которых полагается лично Царю."

Требования "Царевы" были одобрены с обеих сторон, держать разваливающуюся страну без Грозного, было бы, не по силам.

2 февраля 1565 года Иван Грозный вернулся в столицу.

Несколько лет правления стали жестоким временем произвола, убийств и расправы над опричниками и бесправными земскими, у которых просто отняли все имущество.

Грозный осознавал к чему может привести злоупотребление бесправием народа и отказавшись от своего замысла отменил опричнину.

Но к тому времени самое главное уже произошло - Царская власть стала поистине единоличной.

Ущемленный в правах народ подался в дальние страны: в Литву, Польшу, и сторону Киевских земель, к дальним берегам Днепра, на правобережную Украину...

(Исторический факт.)

Глава 1

"Мать - Земля огромна, ее реки и воды многочисленны. Одна радость от путешествий - посещение новых городов и знакомство с будущими рабами."

- Чингисхан -

Киевская земля.

1567 г.

Не далеко от Переяславля, на земле, с плодородной рыхлой почвой, и обширными степями, обосновались Кривичи, представители древнего славянского народа, прибывшие из Московской империи пешим ходом.

Измученные крестьяне, уставшие от подневольного существования на родной земле, пустились в бега, в надежде получить свободу и независимость за счёт вступления в украинское казачество.

Бросив хозяйство и земли, которые им уже не пренадлежали, загрузили они, на хлипкие обозы скудное свое имущество. Прихватив жён и детей, отправились земские в путь, на поиски безопасного жития.

Миновав Смоленске земли, крестьяне держали курс на Киев, и спустившись вниз по Днепру, остановились под Переяславлем, на территории Дикого поля.

Долго скитались они по Киевской Руси, искали себе приют, а увидев раскидистые берега реки Днепр, тут же облюбовали люди это место, и застучали топоры, загудели пилы, повалились деревья.

Спустя несколько месяцев завиднелись соломенные крыши и крепкие сосновые стены простеньких избушек. Возникло небольшое поселение, бесценное для ущемленных в справедливом хозяйствовании, крестьян.

Народ новоприбывший, прославился как чистотой душевной и добродушием, так и трудолюбием, непоколебимым терпением. Мужчины оказались телом туги и жилисты, а женщины фигурой стройны, на лицо красивы, и при том, голосисты словно соловушки.

Каждому жителю общины, состоящей человек так, из сорока, от мала до велика, нашлась работа по душе и умению.

Мальчишки, что по шустрее и изворотливее, пасли на зелёных лугах, скудные пока еще, стада овец, смело отгоняли от них голодных хищников.

Румяные девчушки, обвязанные мамкиными цветастыми платочками, щепали молодые листья сныти, для желторотых утят.

Девки, что постарше, отбивали на почерневших от воды мостиках, дубовыми палками белье, да льняные рубахи и полоскали в прохладных водах реки Днепр. Натирали песком закопченные глиняные миски и горшочки.

Юноши натачивали берёзовые ветки, искусно превращая их в охотничьи стрелы, помогали кузнецам и гончарам, понемногу учились мастерству дела .

Женщины же, как и мужчины выполняли работу куда сложнее, но редко чувствовали усталость. Так как, ежедневная рутина, сопровождаемая весёлыми песнями и забавными шутками, приносила им хлеб, укрепляла дома и приумножала хозяйство.

Не бедствовали они как прежде, не платили в казну, работали на себя, и возделывали, обрабатывали собственную землю.

Спокойно было людям на Киевской земле. Дружно жилось, складно. Не знали тогда еще Кривичи, не ведали, что надвигаются на Днепр чёрные вязкие тучи, привлёкшее за собой варварские набеги крымских татар.

Глава 2

"Делаешь — не бойся, боишься — не делай."

- Чингисхан -

Киевская Русь. 1567 г.

- Эй, Ракида! - в тени высокой берёзы, под шумящей кроной, раздался дивный юношеский голос.

- Совсем скоро, ты станешь моей женой! Ты слышишь меня, Ракида?

Девушка изловчилась.

Уворачиваясь от юных, не по годам окрепших рук, порхнула к ближайшей березе, и спряталась за тонким её стволом.

Она рассмеялась, наполняя весёлым звоном березовую рощу, а все потому, что игры эти, и прочие невинные шалости, приносили девушке искреннее счастье и заоблачное блаженство.

- Ишь, какой шустрый Мирко! А благословение у моей матушки, ты просить не думал? Или у тебя ума хватает только лишь на отделку овечьих шкур? - девушка вновь залилась заразительным хохотом, и перебежала к другому дереву.

Мирко неожиданно подкрался, плотным кольцом своих рук задержал девушку. Смотрел он пристально, говорил вполне серьёзно:

- Я попрошу, любимая, обязательно попрошу! В ночь, когда закончится праздник, посвящённый богу любви и чрева зачатия, когда девушки пустят свои венки, сплетенные из священного древа исламида, по бескрайним берегам Днепра, тогда и попрошу. Твоя матушка не откажет сыну уважаемого атамана.

- Ох и обманешь! Опять ты обманешь меня, Мирко. - Ракида надула губки, ткнула загорелый кулак в широкую грудь юноши, и сделав тяжёлый вздох, обречённо опустила голову.

- Когда это я обманывал тебя, моя Ракида?

- А вот и тогда! - оживилась девушка, и расстроенная всплывшими воспоминаниями, сердито посмотрела на юношу.

- Ну - ка, ну - же, напомни мне, когда подобное случалось, Ракида? - он ущипнул любимую за бок, и та недовольно дернулась.

- А вот и случалось, забывчивый Мирко! - хмурясь отстранилась она.

- Помнишь, день весны и плодородия? Помнишь? - зачем-то переспросила возбужденная Ракида, она топнула ножкой, и с грозным видом сложила руки на бока. Её тёмные густые волосы рассыпались по плечам, на лбу выступили капельки пота, а тонкие изящные плечи слегка дрогнули. Она убрала руки и погрозила указательным пальцем:

- Эх, то-то же! Вспомнил! По твоим хитрым глазищам вижу, что вспомнил!

Когда Ракиде было пять лет, а Мирко уже исполнилось восемь, он наловил лягушек и принёс их кареглазой девочке.

- Вот, смотри, Ракида...

Он ближе подвинул плетеный мешочек, и вкрадчиво произнес:

- Ты знаешь что это за существа?

- Конечно знаю! - девочка бросила безразличный взгляд и снова принялась перевязывать руку у соломенной куклы.

Немного погодя, добавила равнодушно:

- Это лягушки!

- Э-эй, нет! Не все так просто! - мальчишка хитро прищурил глаза.

- Это прекрасные принцы, заколдованные злой ведьмой, по имени Кивах, только поцелуй маленькой девочки, с чистым и добрым сердцем может снять чары...

Наивная Ракида широко распахнула глаза, и хлопала густыми чёрными ресницами очень долго.

- Жаль, что у них ничего не выйдет! - гордо заявил Мирко, и приподнял острый подбородок к небу.

- Это ещё почему? - девочка насупилась и недовольно изогнула брови.

- Не суждено им принять человеческий облик, и не видать им своих зАмков, как собственных хвостов!

- Что ты задумал, подлый коршун? - взвыла маленькая Ракида.

- А вот я сейчас, как пойду в поле, как скормлю этих принцев голодным вОронам. Вот они у меня, поскачут! - Мирко тайно улыбался, но отворачивал лицо, что бы себя не выдать.

Он искоса поглядывал на хныкающую Ракиду.

- Не надо Мирко! - слёзно умоляла девочка, она бросила любимую куклу и отчаянно дергала рукав мальчиковой помятой рубахи.

- Мирко, а Мирко? Что ты хочешь в замен? Я обменяю этот мешочек на все, что ты попросишь!

- Ну не знаааю, - задумчиво протянул мальчик, он наклонил голову на бок и медленно потёр подбородок, делая вид, что принимает важное решение.

- Хочешь, я отдам тебе эту куклу? - она подняла с земли, и повертел в руке перевязанный клок соломы.

- Да на что она мне?!! - усмехнулся Мирко, - Я же не девченка! Вот если бы, ты принесла мне нож, один из тех, что сплавил твой отец...

- Принесу, - чуть слышно оборвала девочка.

После небольшой паузы, она оживилась и, сказала увереннее:

- Я принесу, Мирко! Я быстро!

Уж как потом попало от отца бедной, наивной Ракиде! А как простодушно, как мечтательно она зацеловывала скольких квакающих лягушек. А когда поняла, что мечты её безнадёжны...

Перевоплощение не произошло!

Сейчас рассмеялся Мирко.

- Ах, маленькая, глупенькая моя Ракида! Тогда мы были детьми! И при том, нож, который ты стащила у отца... С помощью него, я научился вытесывать отличные стрелы для охоты, а ты, получила не плохой урок!

- Коварный Мирко...

- Теперь, мы выросли, и я, непременно возьму тебя в жены!

- Безжалостный, бессердечный Мирко...

- Разве ты не любишь меня? Или. Нет! Только не говори, что ты этого не желаешь, так же страстно, как желаю этого я.

- Отпусти, Мирко! Не пытайся меня поцеловать! Иначе, я ни когда больше не останусь с тобой на едине. Вот увидишь, не останусь, Богом клянусь!

Девушка отстранилась.

Вырвалась из тесного плена и побежала по вытоптанной тропинке, ведущей в сторону поселения.

Мирко бросился следом.

Он не отстовал, но, и не преследовал Ракиду. Просто хотел быть рядом.

Через некоторое время, они шли не торопясь. Теперь же, разговаривали спокойно, в основном о подготовке к предстоящему празднику.

В дали, за холмом, завиднелись соломенные крыши домов и невысокие плети оградок. На редкие колья которых, были нанизаны глиняные кувшины. Доносился приятный запах свежеиспеченного хлеба и козьего молока.

Люди отчего-то суетились и паниковали. Женщины бегали от хаты к хате волоча за собой плачущих детей, тащили их за ворот льняных рубашек и насильно толкали в погреба и сараи.

Мужчины же, хватали деревянные рогожи, предназначенные для поправки сена и вилы, готовили стрелы и острые топорища.

- Что случилось, Мирко? - спросила испуганная Ракида, и вопросительно взглянула на юношу.

- Не знаю милая, мы были вместе, от куда же мне знать об этом? - с детской наивностью пожал плечами парень.

- Подойдём немного ближе и все выясним! - отважно предложила Ракида.

Река текла тихо и спокойно, изредка билась об уступы, заботливо облизывала свои берега.

Щебетали птицы, радуясь щедрому майскому солнышку, чирикали, перепрыгивали с ветки на ветку, и чистили расписные свои перышки.

Только вот, поселение охватил не привычный до селя, неприемлемый ранее, хаос.

Казачий атаман, отец Мирко, забил в колокол. Звон доносится тревожный, муторный. Гарага был главный в общине, взявший на себя ответственность в принятии важных решений и отвечал за безопасность и жизнь народа, в целом. Не удивительно, что у колокола оказался именно он.

- Ох, тревожно мне, Мирко! Что же случилось? Пожара нет и река спокойна, не вышла из берегов...

Только и успела сказать девушка, как одна из женщин, бросившаяся за убегающим ребёнком, вытянула руки перед собой и с отчаянием в голосе прокричала:

- Каринах! Сын мой! Татары идут! Прячься глупенький, беги в лес!

Увидев, как её сын забегает, а затем, скрывается в чаще березняка, лишь только тогда, когда перестают сверкать его маленькие, покрытые грязью пяточки, она падает на колени и раздаёт земле частые судорожные поклоны. Теперь, она даёт волю слезам и отрывисто причитает:

- Мать земля... Спаси и сохрани... Матушка небесная, помоги нам... Татары идут, будь они не ладны... Татары идут...

Теперь, после этих слов, Ракида и Мирко видят на горизонте, приближающиеся войско чернолицых, загорелых татар. Они возвышаются на поджарых лошадях и смеются, бурно обсуждают что то, восторгаются отчаянием переполошённой общины.

Ракида подхватила подол длинного платья, ринулась в сторону поселения, рванулась как горная кобылица, бросилась что было сил.

- Стой, Ракида! - поспешил за ней Мирко.

- Стой глупышка! - он набросился на неё и сбил девушку с ног. Полетев кубарем со склона, перекатываясь с боку на бок, сжимая в объятьях девушку, Мирко повторял словно вбреду:

- Не пущу... Не ходи... Убегай в чащу, Ракида!

Дыхание его сбилось, он кричал и сам не слышал своего голоса.

- Не могу, Мирко! Там мама, там КарсА, (младшая сестра Ракиды, новорожденная девочка), я должна увести их в лес! Я должна их спасти! Я должна, Мирко!