Подснежники

ЧАСТЬ 1: ЧЕЛОВЕК

АННОТАЦИЯ

Маленький город расположен в непроходимом лесу. Кто-то живет в нем с рождения, но есть и те, кто пришел совсем недавно, чтобы укрыться то ли от всего мира, то ли от самих себя. Когда случается большая беда, жители, осознав свое бессилие, принимают помощь того, кто не вызывает доверия. В результате существование поселения оказывается под угрозой.

1

До рассвета оставалось не более часа. Атис шел по освещенной луной улице вдоль стройных деревянных домов. Он передвигался осторожно, пытаясь не привлекать внимания тех, кто мог не спать в столь ранний час.

Город застыл в безмятежности. Казалось, что спят не его обитатели, а он сам. Никаких звуков вокруг, кроме тихой поступи одинокого путника. Даже днем здесь почти не было суеты — жизнь текла тихо и размеренно.

Он подошел к своему жилищу. При лунном свете еще издалека удалось разглядеть, что на крыльце что-то или кто-то находится. Сначала мужчина подумал, будто это мешок, но, подойдя ближе, разглядел – на нем расположился человек. Точнее, ребенок. Он спал, положив голову на колени.

Долгий путь вымотал до предела. Не было сил ни удивляться, ни раздумывать о странном госте — Атис просто решил его разбудить.

– Просыпайся! Что ты здесь делаешь? – негромко спросил он, тряся мальчишку за плечо.

Ребенок поднял голову. Атис узнал его – средний сын одного из охотников.

– Ты... живой, – пробормотал мальчик сонно.

Атис услышал в его голосе нотки радости.

– Почему здесь спишь? Из дома выгнали?

– Нет. Он попросил… ждать.

– Кто попросил?

Тот встал и пробормотал:

– Я пойду, нужно… обещал сразу же…

Атис стоял молча. Выяснять что-либо не хотелось – для этого найдется время.

Ребенок спустился с крыльца и пошел в сторону. Сделав несколько шагов, он побежал и вскоре скрылся за поворотом.

Путник открыл тяжелую дверь и вошел в дом. Он скинул с плеч сумку и зажег две свечи. Внутри было чисто и аккуратно. Атис сразу ощутил знакомый уют. Он дома – значит, можно выдохнуть и забыть об усталости. Холод и сырость значения уже не имели. Просто печь давно не топилась. Зажги огонь, и все станет, как прежде. Осень останется только снаружи.

Когда печь разгорелась, мужчина решил поспать хотя бы чуть-чуть — усталость брала свое. Не было никакой необходимости разбирать поклажу прямо сейчас – она вполне могла подождать.

Запах старого дерева и привычная тишина вернули чувство покоя. Атис задремал.

Раздался стук.

Атис не вздрогнул, но тело само сорвалось с места — сон как рукой сняло. Следовало выяснить, кому он понадобился в такой час. Он не стал спрашивать, кто за дверью, а просто открыл ее. Это его город – не ему здесь бояться тех, кто стучит в дверь.

На крыльце стоял высокий молодой человек.

– Знаю, что не к месту, но ты должен пойти со мной. Есть разговор. Это очень важно, – сказал он.

– Ремай, очень уж ты любишь начинать с дела, а не с приветствия, – произнес Атис. – Зайди в дом, и поговорим.

– Нет времени, выходи.

Атис понял, что его собеседник вооружен: в правой руке – рогатина, за спиной арбалет, а на поясе топор. Сапоги чистые и сухие – значит, пришел сейчас не с охоты. К чему такое оружие? Этот вопрос заставил отнестись к встрече серьезнее.

Вдали появились два мужских силуэта. Он узнал их сразу. Сар и Черд – охотники. Оба с рогатинами и арбалетами.

– Похоже, вы решили перерезать мне горло где-нибудь в глуши, – сказал Атис.

Ремай пристально посмотрел на него, а потом спросил:

– Ты мне не доверяешь?

– Доверяю, – ответил Атис.

– Тогда пошли с нами.

Охотники подошли ближе и поздоровались с Атисом. Он кивком ответил на приветствие, а потом сказал:

– Хорошо. Сейчас оденусь.

– И оружие возьми, – попросил Ремай.

Атис кивнул и принялся собираться.

Через несколько минут они вчетвером шли по улицам спящего города мимо бревенчатых двухэтажных домов. Шли молча. Атис желал знать, что происходит, но сам разговор решил не начинать. Вопросов в голове крутилось много. Пожалуй, больше всего в тот момент его интересовало, зачем Ремай и охотники вооружились рогатинами. Это оружие предназначалось для охоты на крупного зверя. На медведя, например. В городе рогатину найти было непросто – в повседневной жизни о ней не приходилось вспоминать.

Вскоре они вышли за границу поселения. Сразу за ней начинались посадочные поля. За ними – лес. Ночь окончательно отступила. В воздухе разлился влажный запах травы. Вдали запели первые утренние птицы.

– Ты знаешь, что я не умею рассказывать, – Ремай прервал затянувшееся молчание.

– Немого я вместо себя не оставил бы, – возразил Атис.

– Я не о том. Сложно описать все, что произошло в твое отсутствие. Вот сейчас увидишь кое-что, и проще будет объяснять. Не скажешь тогда, будто я с ума сошел.

– Твой дозорный на крыльце, похоже, удивился, увидев меня живым.

– Понимаю его. Две недели назад за тобой гонцами отправили Ивеса и Марка. Они не вернулись.

– Почему не вернулись? Что у вас здесь происходит? Разбой?

– Нет. Не разбой. Помнишь, три года назад стояла холодная зима, и волки принялись выбегать из леса? Скот погрызли, двоих горожан порвали.

Атис молчал, так как ответа не требовалось.

– Сейчас ситуация похожа, – продолжил Ремай. – Только вот хуже все и… страннее… так сказать.

– Кто-то погиб? – спросил Атис.

– Да, – ответил Ремай. – Все началось около пяти недель назад, через несколько дней после твоего отъезда. Пропал Артур… Артур-охотник. Искали его, но ни следа не нашли. Не мог он так исчезнуть, семью оставив. Прошла неделя – пропал Дин с женой. Вышли за ягодами и не вернулись. Я распорядился собрать поисковую группу, но это не дало результата.

– Волки? – спросил Атис. Всех этих людей он знал много лет. Слушать дальше становилось все тяжелее.

– Были бы волки, не было бы и особой беды. Раньше справлялись – теперь бы тоже устояли. Смешно среди леса жить и не знать, как волков бить. Мы почти пришли, сейчас сам увидишь.

Они двигались через лес. Атис предположил, что их путь лежит к ручью, и оказался прав.

– Одиннадцать дней назад случилось то, последствия чего я собираюсь показать. Здесь, у ручья. Зельда, дочь пекаря, ушла утром и не вернулась. Бросились мы на поиски и увидели то, чего никак не ожидали. Смотри вперед, вот это место. Времени много прошло. Дождем почти все смыло, да листвой занесло, но ты следопыт опытный, что-то да увидишь.

Они вышли к лесному ручью. Это место Атис прекрасно знал. Красивое, живописное и тихое. Он часто бывал здесь.

Первое, что бросилось в глаза, – сломанные деревья у самой воды. Две ели высотой в четыре человеческих роста. Сейчас они лежали на земле. Не срубленные, а именно сломанные. Земля вокруг была разрыта. Валун, на котором он раньше любил сидеть, перевернулся.

– Что вы увидели, когда пришли? – поинтересовался Атис.

– Нашли не тело, а отдельные его части. Руку обнаружили на той стороне ручья. Кровь всюду. Ее на части разорвали и раскидали в разные стороны, будто играя.

– Я считаю, что она на дерево забраться пыталась, – вступил в разговор Сар. – Девчонка-то бойкая была. Только это не помогло никак.

– Волки деревья не ломают и камни не переворачивают. Медведь? – спросил Атис.

Сар усмехнулся:

– Волки, медведи… Хочешь узнать, зачем привели тебя сюда? Осмотри внимательно ствол дерева. И листву вокруг разгреби, не поленись.

Атис подошел к поваленным деревьям. Было очевидно, что сломаны они от сильнейших ударов. На стволах следы когтей. Глубокие. В нескольких местах. Атис разгреб листву на земле. Следы лап он нашел, но не сразу. Больше похожи на собачьи, чем на волчьи. Вот только размер необычный.

– Две мои ладони с вытянутыми пальцами, – проговорил Сар. – С такого ублюдка шкуру снять – пять шуб сшить можно.

– По следам шли? – спросил Атис. Голос его, несмотря на увиденное, не изменился.

– Да, несколько выходов делали. Животное умело их путает. Слишком глубоко в лес заходит. Ничего это толком не дало. В местах, где пропали первые горожане, также чуть позже следы обнаружили.

– Есть еще жертвы?

– Пропали только те, кого тебе назвали, – ответил Сар. – Думали, и ты, возвращаясь, не в город, а в пасть к этой твари попал. Ее, кстати, называют Зверем. Прижилось имя.

Ремай сплюнул и сказал:

– Я ошибку допустил большую – дал возможность слухам плодиться. Разговоры нехорошие пошли… суеверные. Многие считают, будто оборотень завелся.

Атис взглянул в лицо Ремая: глаза холодные, волосы давно не стрижены, густая черная борода, суровый взгляд.

– Ты как-то странно это говоришь. Неужели сам поверил?

– Атис, не забывай, что мы в разных местах выросли. Я в раннем детстве немало легенд слышал о подобном.

– А сказок?

– Легенд, – огрызнулся Ремай. – В жизни, признаюсь, ничего такого не встречал. К тому же я тебе еще не все рассказал. Тебя ждет встреча с гостем.

– Каким еще гостем? – спросил Атис.

– С оборотнем, – спокойно ответил Ремай.

2

Все четверо вернулись в поселение и направились к Дому стражей.

Ремай рассказал, что семь дней назад произошло еще одно странное событие. Охотники принесли из леса необычный трофей – спящего человека. Одежда непонятная, грязная и рваная, явно слишком легкая для начинающейся осени. Лицо и шея полностью покрыты чем-то похожим на сажу. Возраст определить сложно.

Находка не могла не привлечь внимания. Весь люд будто с ума сошел. Временный городничий вмешался вовремя. Немного промедления, и толпа разорвала бы несчастного на куски под крики «Бей волка!». Ремай приказал стражам запереть его в местной тюрьме. Это была каменная кладовка в подвале, пахнущая сыростью и старостью. Решетки из тонких металлических прутьев проржавели от времени. Ей толком не пользовались уже много лет.

Незваный гость не приходил в себя двое суток, а на третий день страж застал его сидящим на кровати. Вызвали Ремая, а также Главу стражей. Незнакомец в первый день после пробуждения ничего не говорил, только пристально смотрел на тех, кто его посещал. Он ел и пил, если приносили, но сам ничего не просил.

На второй день узник взглянул на Ремая и поинтересовался, кто главный. Тот ответил, что руководит всем городничий, но он в отъезде, а до его приезда главный он – Ремай. Гость заявил, что будет говорить только с городничим.

Ни угрозы, ни уговоры не помогли получить хоть какие-то сведения.

Стражи, в попытке разогнать собственные страхи, прозвали его просто и незатейливо – Человек. Вскоре так его стал называть весь город, включая тех, кто считал пришельца Зверем.

– Пойми, тебе решать его судьбу, – говорил Ремай, понизив голос, при подходе к Дому стражей. – Народ готов к бунту. Еще немного и люди снесут всех нас, пытаясь до него добраться. Этот… чужак… он даже оправдаться не пытается. Не знаю, понимает он происходящее или нет.

– Он спал в лесу – его хотят убить только за это?

– Его боятся. Все вокруг считают, что, если не убить, он разнесет камеру к чертям, выберется и всех пожрет. Сам знаешь, что здание ненадежно. Вспомни деревья и камень в лесу. Как только горожане тебя увидят, потребуют принять решение. Теперь понимаешь, как важно было, чтобы ты от меня без лишнего шума все узнал?

Атис кивнул. Ремай поступил достойно и мудро. Мысленно Атис признался себе, что молодой человек справился с обязанностями намного лучше, чем ожидалось.

Дом стражей стоял почти в центре города — трехэтажный, с колоколом на крыше. Как и все другие постройки в поселении, он был деревянным. Обычно в нем на ночь оставались четыре человека. Сон на дежурстве строго запрещался. Караульные отличались дисциплиной. Никто не допускал вольностей на службе. Проблемы с горожанами встречались редко, так как здешние обитатели жили друг с другом в мире. Поселение существовало по своим правилам. Агрессия и пьянство не принимались. Караул был нужен из-за возможного нападения бродячих разбойников. Такого рода опасность на самом деле существовала. Годы назад поселение поплатилось за свою беспечность. Допускать повторения никто не собирался.

Ремай постучал три раза, и дверь отворилась. Открыл ее высокий крепкий мужчина. Ремай и Атис кивнули ему и прошли внутрь. Тяжелая дверь со скрипом захлопнулась за их спинами, оставив снаружи рассветную прохладу. Страж похлопал проходящего мимо Атиса по плечу.

Охотники ушли по своим делам.

Внутри было еще шесть мужчин. Никто не спал. Увидев прибывших, они резко встали. Атис жестом показал, что это лишнее.

В помещении находился и Глава стражей. Его звали Ард. Ремай приблизился к нему и шепнул на ухо:

– Пойдем в твой кабинет.

– Идем, – согласился Ард.

Кабинет располагался на третьем этаже – просторное угловое помещение с большими окнами. Находилось здание практически в самом центре поселения. Поэтому из него было удобно наблюдать за происходящим не только на улицах, но и на окраинах. Внутри кабинета Главы стражей все сияло чистотой. В нем стояли два больших шкафа: в одном хранилось оружие, в другом – книги. У одного из окон находился стол, выполненный из липы. Воздух пах деревом и воском, что придавало комнате строгость и порядок.

– У нас сегодня без происшествий, – доложил Ард, когда все расселись по креслам.

– Как ведет себя этот… человек? – поинтересовался Ремай. – Говорил что-то?

– Нет, так и смотрит в одну точку. Странно это прозвучит, но он, кажется, помолодел лицом. Ремай, обрати на это внимание, как пройдешь к нему. Может, оно и кажется только – кожу-то в грязи какой-то. Вообще к нему лишний раз не суемся. Сидит и сидит, на волю не просится. Про хищника спрашиваем – ухмыляется. Я с суевериями не в ладах. Если кто из стражей начинает про оборотня чушь нести, я тут же пресекаю да отправляю работой заняться грязной какой-нибудь. А этот… обычный человек. Ну, как обычный? Сумасшедший он. По глазам же видно, что мысли вообще не здесь. Ничем он никому не опасен. Просто появился не в самый удачный момент. Пару месяцев назад никто бы и не подумал ничего плохого. Юродивых у нас нет, а они, знаешь, нужны. На них посмотришь – и своя жизнь не такой уж плохой кажется.

– Ладно, давай без лишних размышлений, – прервал его Атис. – Проводи меня к нему.

– Он сказал, что с главным говорить будет. Мы пытались обмануть и одного из наших за тебя выдали, но он не повелся. Атис, если бы ты не приехал, народ бы совсем одичал, – заметил Ард. – Что делать моим людям, если горожане на бунт решатся? Своих бить ради чужака или выдать его, наплевав на то, что творится недопустимое? Честно скажу, я не знаю, какой путь правильный. Теперь во всем этом именно тебе разбираться. С меня пусть спрос опять маленький будет.

– Знаю о волнениях – Ремай поведал мне о настроениях жителей. Мне такое не по душе. Я не позволю совершать насилие без причины, – твердо произнес Атис. – У города есть устои – пусть по ним и живет. Устроить самосуд означает отречься от того, что мы делали раньше. Если есть что важное сказать, говори. Если нет, то веди к нему.

– Где ты пропадал, Атис? – Ард откинулся в кресле. – Без тебя дела не слишком-то хорошо шли. Разве ты позабыл о своих обязанностях? Что для тебя оказалось важнее?

– Если я задержался, значит, на это имелись причины. Проблемы вижу. Буду их решать. Давай пока без нравоучений, лучше покажи его.

Ард кивнул, и все трое поспешили выйти из кабинета и направились к заключенному.

Спускаясь по крутой лестнице, Атис ощутил, как воздух становился все холоднее и влажнее.

Наконец-то Атис увидел того, кто поднял столько шума.

Человек сидел на лежанке и смотрел в пол. Руки скрещены, голова слегка опущена. Волосы были спутанными и грязными. Почти все лицо покрывала корка чего-то темного. От него тянуло землей, будто он провел недели в сырой яме.

– Тебя мать умываться не учила? – бросил Атис сходу.

Мужчина поднял на него глаза. Городничий подумал, что никакой он не старик. Лицо молодое – лет тридцать пять. А вот глаза, как у старца. Взгляд тяжелый, но зла в нем не ощущалось. Атис не мог понять, что он испытывает, ощущая его на себе. Чувство странное – как в глубокий колодец смотреть.

– Учила, – ответил Человек. Голос спокойный. Без хрипоты.

Ард от неожиданности подавился воздухом и закашлялся.

– Нам и такого не говорил уже несколько дней, – пояснил он в оправдание неуместной реакции.

Лицо Атиса не выражало эмоций. Подойдя ближе, он обратился к узнику:

– Тебе нравится здесь находиться?

– Нет.

– А мне не нравится, что в клетке сидит гость города, который никому не сделал зла. Ты ведь никого не хотел обидеть?

– Нет, – ответил Человек.

– Сколько тебе лет? – полюбопытствовал Атис.

– Мы живем столько, сколько живут наши имена.

– И как же твое имя?

Человек усмехнулся. Ответа не последовало.

– Ты знаешь, о чем я пришел спрашивать тебя? – поинтересовался Атис.

– О хищнике.

– Ты знаешь что-то о животном, убившем горожан?

– Многое.

– Мне расскажешь?

– Нет.

Лицо Атиса еле заметно передернулось. Ремай отметил, что это первая несдержанная эмоция Городничего с момента утренней встречи.

– Откуда ты вообще знаешь о нападениях? – спросил Атис.

Узник молчал.

– Зачем ты здесь?

– Хочу убить это существо.

– Знаешь, как его найти?

– Знаю.

– Мне не расскажешь?

– Верно.

– Как ты собираешься его убить, находясь здесь?

– Ты сам меня выпустишь рано или поздно, а потом поможешь покончить с ним. Сейчас тебе еще сложно поверить в то, что все серьезно, но это не навсегда. Вопрос только во времени.

Атис молчал, обдумывая услышанное.

– Тебе без меня с ним не справиться… как и мне в одиночку. Пойми, я не играюсь и не пытаюсь кого-то из себя строить, а говорю как есть, – продолжил Человек.

– Чем ты можешь мне помочь, если не хочешь ничего рассказывать?

– Зверь убивает твоих людей, какие еще нужны знания? Поверь, легче не станет. Пусть мое при мне останется.

Наступила пауза. Подумав, Атис подвел итог:

– У меня нет оснований опасаться тебя и держать взаперти. Однако выпустить не могу. Побудь здесь – это для твоей же безопасности. В сказки я верить не желаю. Продолжишь находиться за решеткой, пока я не буду уверен в том, что жители спокойны. С хищником сами разберемся. Можешь отдыхать дальше. Все понятно?

– Да.

– Хочешь что-то сказать? Нужно ли тебе что-нибудь?

– Вели теплой воды принести побольше.

– Зачем?

Мужчина широко улыбнулся и сквозь улыбку произнес:

– Утро на дворе. Умываться буду, как мать учила.

3

Эвис сошел с порога своего жилища и направился к центру поселения.

Утреннее осеннее солнце светило ярко. День обещал быть хорошим. Последние недели погода радовала. Ночью прошел дождь, но несильный. До первых заморозков оставалось немало времени. Стояли яркие, практически безветренные дни. Эвис уже неоднократно отмечал про себя, что такую приветливую осень он никогда не видел.

Свежий воздух пьянил.

Минувшее лето также было чем-то исключительным. Жаркое, но не сухое. Хороший урожай на полях. Больше всего удивляло количество ягод в лесу. Как выяснилось, их могут давать даже кустарники, которые ранее казались бесполезными. Эвис оказался в поселении не так уж давно, поэтому не имел собственного представления о том, как в этих местах обстоят дела с погодой. Однако из разговоров с местными он понял, что приятные теплые дни вызывают удивление и у них.

Юноша шел по широкой дороге в старой части города. Здесь находились самые первые дома – одноэтажные здания, возведенные на скорую руку, расположенные относительно друг друга как попало. Дома основателей. Сейчас многие из них стояли пустыми, так как новые поколения вели строительство чуть южнее. Старую часть поселения пока никто не собирался сносить. В основном здесь проживали старики, не желавшие что-то менять. Эти дома хоть и малы, но все же надежные и теплее. Один из них и достался Эвису, когда он пришел сюда семь месяцев назад. Пришел не один.

Старая часть города быстро закончилась, и Эвис попал в его основную часть. Он шел по улице с новыми домами: яркими и крепкими. Возводить их начали около сорока лет назад. Люди не использовали какого-то определенного образца, поэтому строения сильно отличались друг от друга. Эти отличия не раздражали, а наоборот, создавали какую-то гармонию. Жители выражали себя через эти постройки. Однако Эвис не мог не отметить, что при имеющемся разнообразии строений все равно сохранялась какая-то единая общая идея. Единая идея для всего города. Он ее ощущал, а временами казалось, что и понимал, вот только выразить никак не мог.

Новые дома находились на расстоянии двадцати-тридцати шагов друг от друга. Построены не вразнобой, а в ряд по обе стороны дороги. На придомовой территории почти ни у кого не было своих огородов – посевные поля располагались за поселением. Овощеводством занимались определенные люди. Посадки у домов – дело не пропитания, а интереса.

– Постой! – раздалось за спиной.

Он обернулся и заметил Орида – учителя из местной школы.

– Доброго тебе утра, – поприветствовал его юноша.

– И тебе. Куда собрался? На площадь?

– Нет, огниво сломалось. Нужно новое купить.

– Новости разве последние не слышал? Как так, что ты не в курсе?

– Какие еще новости? – поинтересовался юноша.

– Хорошие – Атис ночью вернулся. Жив и здоров. Сейчас должен выступить на площади. Пойдем туда.

Эвис глубоко вздохнул, замер на секунду, а потом кивнул, принимая приглашение. Улицы казались оживленнее, чем это было обычно. Люди выходили из домов и шли к площади.

– Мальчишек направили весть разносить, но, похоже, до твоего дома они не добрались, – сказал Орид.

Эвис развел руками. Очевидно, его дом в очередной раз обошли стороной. Это не задевало. Он понимал, что для многих в городе он надолго, а, может быть, навсегда, останется чужаком.

Орид внимательно оглядел его и сказал:

– Что-то я давно тебя не видел. На улицу как часто выходишь? На работе появляешься? У тебя теперь не только голова, но и лицо уже белое.

– Ремай отстранил меня от обязанностей неделю назад, – Эвис выдавил это негромко, будто каждое слово давалось с усилием. – Сказал, доверия ко мне нет.

– Это как так? Кто за писаря теперь?

Юноша опустил глаза, не желая вдаваться в подробности.

– Из всех нас, как всегда, Ремаю до тебя больше всех дела. Ты ведь уже здесь прижился! Это место чужаков не любит… даже не терпит. Но к тебе это не должно никак относиться. Я не раз говорил, что ты здесь нужен. И Атис это понимает. Ремай, знаешь ли, сам чужак. Только, в отличие от тебя, он всем понятен. Его насквозь видно. А вот ты – другое дело. Ремай чувствует, что не договариваешь что-то. Некоторые горожане также считают, что не так-то ты прост. А главное, сам как специально ничего о себе пояснить не хочешь…

– Нечего пояснять – все как у всех, – оборвал его Эвис.

– А вот Ремай и некоторые другие люди чувствуют, что не как у всех. Знаю, что ты здесь пригодишься, но только не в писарях. В моей школе тебе место. Думал над предложением?

Эвис покачал головой. Работа писарем его вполне устраивала. Предложение работать в школе он уже слышал много раз. Орид часто заводил разговор об этом. Такого рода деятельность казалась для него слишком суетной. К тому же Эвис не мог представить, что нужно сделать для того, чтобы найти общий язык с местными детьми. Да и сам он не слишком-то отличался по возрасту от учеников старших классов.

– Ладно. Придешь ко мне работать, буду рад. Только вот Атис тебя отпускать не захочет. Уверен, что он сразу же пошлет за тобой, как узнает, что натворил этот Ремай. До сих пор не пойму, как Атис мог его наделить властью. Совершенно нелепый поступок. Я не следил за его действиями в роли городничего, но не думаю, что он сделал что-то хорошее. Людей успокоить не сумел. Атис с этим справился бы без особого труда. Его каждый слушать готов.

Они подошли к площади – месту проведения публичных собраний и праздников. Большое пространство. Пожалуй, даже слишком большое для крохотного городка. В центре возвышение – сцена с установленной небольшой трибуной. Вокруг собралось почти все население. Толпа возбужденно переговаривалась.

Ни Ориду, ни Эвису в толпу лезть не хотелось. Они предпочли остаться в стороне. Почти каждый проходящий мимо человек здоровался с Оридом. На юношу же обращали внимание лишь некоторые люди. Кто-то здоровался, а кто-то намеренно отводил взгляд в сторону, сделав вид, что не знает его. Эвис на подобного рода проявления неуважения не реагировал. Его это действительно не волновало.

Люди активно переговаривались. Чувствовалось нарастающее волнение. Все с нетерпением ожидали появления Атиса – человека, способного разъяснить происходящее и принять решение по важному вопросу, который был главной темой для обсуждений вот уже несколько дней. Именно ему предстояло определить дальнейшую судьбу незваного гостя, который так неожиданно и странно появился. Также ощущалось, что люди испытывают радость. Она была связана с тем, что Атис все же жив. Последние дни некоторые горожане всерьез начали оплакивать его. Сейчас люди плакали от счастья, вызванного тем, что их собственные домыслы оказались неверными.

Эвис упустил момент, когда Городничий оказался на сцене. Очевидно, он прошел через толпу, скрыв лицо капюшоном. Сделал он это максимально осторожно, чтобы никто его не заметил. Оказавшись у трибуны, Атис открыл лицо и осмотрелся. Горожане, занятые разговорами друг с другом, не сразу поняли, что произошло, и еще некоторое время не реагировали на его появление.

– Это Атис, смотрите, – раздалось из толпы. – Тише, тише! Пусть он говорит. Не мешайте! Атис!

Гул усилился. Горожане начали приветствовать человека, выкрикивая его имя. Он же молча стоял у трибуны. Высокий и крепкий. Совсем не молод, но и вовсе еще не старик. Эвис находился далеко от сцены и не мог видеть его взгляд, но чувствовал, как даже сквозь шум толпы и расстояние тянется к людям твердая, спокойная энергия Городничего. Казалось, он держал их одним лишь своим присутствием.

Атис поднял руку, и толпа мгновенно затихла.

– Я выбрал неправильное время для того, чтобы покинуть вас, – начал он. – Город за последние несколько недель пережил немало. Мне известно обо всех трагических событиях, которые произошли здесь. И, поверьте, я сожалею, что не был с вами в эти дни.

Толпа зааплодировала. Раздались одобрительные возгласы.

– Почти каждый из нас либо основатель города, либо его потомок, – продолжил Атис. – Трудности, с которыми приходилось сталкиваться, живя в этом месте, часто казались непреодолимыми. Тем не менее, мы все выдерживали, сохраняя лицо. Даже в самые тяжелые моменты пустое кровопролитие не допускалось… так же как и существование предрассудков – так завещали наши отцы. Полагаю, сейчас не время отступать от их заветов.

Горожане опять зааплодировали, но уже более сдержанно. Атис почувствовал, что его слова задели людей за живое. Здесь было не принято верить во что-то сверхъестественное. В этом месте даже религия находилась под негласным запретом. Последние же события привели к тому, что чуть ли не каждый горожанин стал верить в то, что раньше считал небылицей.

– Жизнь сложна, а происходящее в ней часто бывает неоднозначным. Мы думаем, что знаем мир, но это не так. В настоящий момент мы столкнулись с чем-то неизведанным, новым. Но даю слово – мы во всем разберемся, так как иного и быть не может. Что бы это ни было – это не повод отступать от того, что мы все вместе строили так много лет.

– Ты видел его? Человека? – раздалось из толпы.

– Да, видел, – тут же откликнулся Атис. – И уверенно могу сказать, что этот… человек не является тем, кем вы его представляете.

– А кем мы его представляем? – крикнул кто-то.

Городничий решил игнорировать ненужный вопрос.

– Отдай его нам на суд! – выкрикнула женщина, стоящая вблизи сцены.

– Вы сами-то себя слышите? – он шагнул вперед, наклонил голову и обвел взглядом передние ряды, как учитель, услышавший от учеников глупость. – Судит у нас суд, а не толпа. И судит того, кто совершил что-либо. Этот пришелец ничего и никому здесь не сделал. Кто-то готов всерьез это оспорить? Кто-то может, смотря прямо мне в глаза, сказать, что этот мужчина превращается в волка и грызет людей? Не глупо ли?

Люди молчали. Атис имел авторитет – его слова могли быстро отрезвить того, кто вышел из себя. Сказанное Городничим многих пристыдило.

– Я здесь, а значит, происходящее находится под моим контролем, и именно я ответственен за то, что произойдет в дальнейшем. Вашей же задачей является обуздать самих себя и не делать глупостей. Еще раз повторяю, что суеверные страхи противоречат устоям нашего города. Не уничтожайте то, к чему мы так долго шли!

– Ты говорил с Человеком!? Он стал с тобой разговаривать? – выкрикнул кто-то.

– Да, я говорил с ним.

– Кто он такой? Что делает здесь!? – посыпались со всех сторон многочисленные схожие вопросы.

Гул стал таким сильным, что говорить не имело смысла. Городничий выждал около минуты, затем снова поднял руку. Толпа затихла.

– У него не в порядке с головой. Очевидно, болезнь какая-то. Я понял, что он заблудился и долго скитался по лесу. В наших краях он оказался случайно. Пояснить что-то более подробно не может, так как есть проблемы с памятью. Считаю, что происходящее и его появление – обычное совпадение. Связь искать не стоит.

– Что ты намерен с ним делать? – спросили из толпы.

– Ничего, – ответил Атис. – Держать в камере повода не имею, но находиться в ней он не против. Пусть там и остается пока. Всем необходимым его обеспечат. Не стоит забывать, что нашим долгом является, в том числе, забота о путниках, попавших в беду. Разве это не так?

Эвис заметил, что многие в толпе одобрительно кивали. Настрой людей менялся.

– Он должен сейчас находиться в тюрьме, но я пленником его не считаю. Если зверь… хищник нападет, пока наш гость сидит взаперти, вряд ли кто-то из вас продолжит считать этого человека виновником произошедшего. Если нападений не будет к тому моменту, когда он придет в себя, я прикажу ему уйти. Организую сопровождение, если это необходимо.

– Что ты собираешься делать для защиты города?

– Сегодня после заката соберу Малый совет. Решим этот вопрос на нем. Здесь я предлагаю закончить.

– Зачем ты оставил вместо себя Ремая? Это насмешка над нами!? – выкрикнул кто-то раздраженно.

– Некоторые мои решения обсуждению не подлежат. Собрание закончено.

Сказав это, Атис накинул капюшон, спрыгнул со сцены и поспешил скрыться в толпе. Это ему удалось, так как подобное он проделывал неоднократно.

– Эвис, пойдем лучше отсюда, – предложил Орид.

Юноша кивнул в ответ.

Они возвращались тем же путем, что и пришли. Орид говорил про то, что Эвису необходимо преподавать в школе, про возвращение Атиса, но его спутник погрузился в раздумья и не воспринимал происходящее вокруг.

Вскоре их пути разошлись, и Эвис не спеша побрел к своему дому. Погода резко изменилась. Неожиданно начал моросить мелкий дождь, небо сильно затянуло. Утренняя яркость всего вокруг, которой наслаждался юноша некоторое время назад, выйдя из дома, исчезла без следа. Облака появились как бы из ниоткуда.

Эвис подошел к своему жилищу – обветшалое, но крепкое строение. Стены из толстых бревен, крыша из досок. Это здание существовало со времен основания города. Много лет в нем никто не жил. Такие дома, как правило, предлагались чужакам, которым по той или иной причине разрешалось остаться в поселении временно или навсегда. Эвис хотел остаться здесь надолго. Атис вернулся, а значит, были все шансы продолжить жить той жизнью, к которой он уже начал привыкать. Последние дни юношу не оставляло чувство, что он уже совсем скоро лишится всего, что имеет.

Ручкой служила веревка, наружный замок отсутствовал. Эвис открыл дверь и вошел внутрь. В большой комнате была только самая необходимая мебель: две лежанки у окон, несколько стульев, лавка и небольшой стол у окна. Печь покосилась, но еще неплохо грела. За столом сидела девочка лет восьми. Она смотрела на незажженную свечу.

– Эльда, похоже… похоже, я забыл… – начал Эвис.

– Забыл, для чего выходил? Забыл огниво? – перебила его девочка. Она говорила быстро, с упрямой ноткой, как будто заранее знала ответ.

Эвис чуть слышно усмехнулся. Он на самом деле отвлекся так, что обо всем позабыл.

– Я сейчас быстро схожу за ним. Просто Атис вернулся, я попал на собрание… мыслей слишком много. Глупо как-то, что из головы это вылетело. Ты только подумай, что означает его возвращение! Он так важен для нас.

– Хорошо, что он жив. Я рада этому, но идти еще раз не стоит. Ты и так почти промок, сядь лучше рядом.

Эвис подошел к столу и склонился над плечом девочки. В этот момент он ощутил, что в помещении становится сыро из-за влажного воздуха.

– Нужно зажечь печь, иначе точно замерзнем. С вечера не топили, – сказал он.

– А ты возьми и без огнива разведи. Не можешь разве? А то ведь и еду сготовить не получится.

– Есть вещи, которые мы уже обсудили, и договорились к ним не возвращаться, – бросил Эвис. В голосе чувствовались раздражение и даже злость.

Он коснулся руки Эльды. Холодная. Совсем замерзла. Так и до болезни недалеко. Его пальцы задержались на ее коже чуть дольше, чем следовало, и это невольно выдало тревогу.

Юноша подошел к двери и произнес:

– Скоро буду!

– Извини, я не хотела так говорить! – крикнула Эльда, но он уже вышел за дверь.

Она вздохнула и посмотрела на окно, обтянутое какой-то непонятной тканью, едва пропускавшей свет.

Девочка сжала в кулаки замерзшие руки. Это не помогло их согреть. Указательным пальцем она коснулась свечи, затем провела над ней рукой по воздуху.

Свеча загорелась сначала синим пламенем, а потом обычным. В комнате тут же стало светлей и уютней. На стенах заплясали трепетные тени. Эльда около минуты любовалась огнем, потом поднесла свечу к себе и дунула на нее, потушив.

На миг в комнате снова воцарилась густая тьма, и только дождь за окном напоминал о мире снаружи.

Девочка опустила руки на стол, положила на них голову и закрыла глаза.

4

Ард постучал в дверь. Не дождавшись приглашения, он открыл ее и вошел в кабинет. Внутри находился Атис. Он, наклонившись, разбирал на столе бумаги, нетерпеливо перекладывая их с места на место.

– Почему здесь такой бардак? – нахмурился он. – Где мой писарь? Он разве не ходит на работу?

– Напомню, что сегодня выходной, – промолвил Ард. – Вообще же, Ремай запретил ему здесь появляться.

– Что это вдруг? Ремаю был дан указ никак не ущемлять парня. Похоже, он и впрямь, думая, что я уже не вернусь, начал явное самоуправство чинить. Будь добр, когда закончим, пошли-ка кого-нибудь за писарем. Пусть передадут, что я велел срочно вернуться. А пока садись, поговорим с глазу на глаз.

Ард кивнул и устроился в кресле возле стола, откинувшись на спинку.

– Твой разговор с Человеком, кроме меня и Ремая, никто не слышал. Так что не переживай. Больше ни с кем он говорить не пытался. Пусть и дальше сидит молча.

– Да, не нужно сейчас людям лишнее знать. Ладно, не будем пока об этом человеке. Расскажи, что вы предприняли, чтобы выследить хищника и обезопасить людей.

– Сейчас охотники ходят в лес группами не менее пяти человек. Новых следов в округе нет. После убийства Зельды по следам несколько дней ходили. Ни к чему это не привело. Животное кругами бродит, как будто специально… думаю, так и есть. Иначе и быть не может. Запутать хотело, и это удалось.

– Откуда у животного ум, чтобы следы путать настолько сильно?

– Не знаю. Но от этого наши охотники и стали слухи распускать, что не животное это, а иное что-то.

– Как не животное? Следы чьи? Звериные… значит, животное. Только охотится оно не на тех, на кого нужно. Зельда – единственная его подтвержденная жертва. Про остальных мы не знаем ничего.

– Но их все же нет. Охотники говорят, что он на первых пропавших осторожничал или тренировался. Поэтому и делал все скрытно, а, почуяв, что не так мы сильны, решил открыто нападать.

– Они считают, что оно и дальше будет людей в округе жрать?

Ард встретил его взгляд и возразил:

– Что ты у меня мнение охотников спрашиваешь? Ты же и сам отличный охотник. Вот скажи мне, зачем и когда животное убивает?

– Когда хочет есть или когда чувствует опасность, – без паузы откликнулся Атис.

– Вот так-то. Зельду почти не съели, а разорвали на куски вблизи города. Не от голода это. Думаю, история повторится. В непричастности Человека ты уверен?

– Что-то он знает. Как он сказал? «Хочу убить Зверя»? Он сказал – «существо…» ни про каких оборотней слышать не хочу… пусть его и без сознания нашли, но в одежде все же. Я просил принести клинок, который был при нем. Принес?

– Да, – ответил Ард.

Он привстал, откинул плащ, и Атис увидел на поясе оружие, похожее то ли на маленький меч, то ли на кинжал. Ард отстегнул его и передал Городничему.

– Удивительная вещь, – продолжил он. – Очень прочный металл. Легкий. Намеренно пробовал затупить – не тупится. Смотри, какой цвет необычный.

Оружие из такого металла Атису держать еще не приходилось.

– Похоже на серебро, – произнес Атис, проведя пальцем по лезвию и всматриваясь в отблеск. – Но нет, все же иное что-то. Оттенок малиновый. Серебро так не блестит. Вижу, очень острый – можно и не проверять. Если не возражаешь, оставлю у себя. Возможно, эта вещь поможет сделать нашего гостя сговорчивее.

По недовольному, но сдержанному выражению лица Арда Атис уловил, что расставаться с необычным предметом Глава стражей не желает. Однако возражений не последовало.

– Ард, расскажи кратко, как здесь справлялся со всем Ремай? – попросил Атис.

– Я считаю, что нормально, – ответил тот без колебаний. – Вначале было видно, что парень явно выслуживается. Стремился везде порядки навести. Особенно в тех местах, до которых тебе нет дела. Скажу честно, не всем это понравилось. Не все поняли, за что Ремай заслужил честь тебя замещать. Я и сам не пойму, зачем это понадобилось. Знаю, что он для тебя значит, но для города он до сих пор чужаком остается, прости уж за честность. Не примут его как твою замену здесь. На время – да, но не навсегда. Ремай молод и горяч. Когда пропажи начались, да когда Зельду убили, решили, что тебя уже нет в живых. Я по Ремаю видел, что он этим озадачен. Не думаю, что он подсидеть тебя хочет, да и не вышло бы этого. А почему ты так задержался?

– Спасибо за откровенность про Ремая. За задержку сам себя виню. Про причины говорить не буду, сейчас во всяком случае.

– Твое право.

– Хорошо. Вечером на Малом совете обсудим все остальные вопросы.

Ард встал, кивнул на прощание и вышел.

Атис сел в кресло и прикрыл глаза. Сон налегал тяжелым грузом, виски пульсировали. Из-за навалившихся событий он так и не смог отдохнуть после возвращения. В ближайшее время отдых вообще не представлялся возможным.

По какой-то причине его тянуло пойти в лес к ручью на то самое место, куда утром привел его Ремай. Хотелось оказаться там и вдруг обнаружить, что ничего не произошло, что все на самом деле оказалось лишь дурным сном. Конечно же, Атис прекрасно понимал, что эти мысли являются лишь наивными фантазиями. Он понимал, что нужно встать и приступить к неотложным делам.

Так он и сделал.

Атис переговорил со своими помощниками, чтобы больше узнать о ситуации в городе. Он сходил к старику Мэсу – Главе земледельцев, чтобы лично от него узнать о результатах сбора урожая. Услышанное обрадовало. Как и ожидалось, этот год подарил им отличный урожай. Особенно много было собрано пшеницы и картофеля. Порадовали не только возделанные поля, но и лес, так как ягод и грибов удалось собрать намного больше обычного.

Чуть позже Атис направился в Дом охотников. Хас – Глава охотников радостно приветствовал его при встрече. Он сообщил, что уже давно идут усиленные тренировки, целью которых является усовершенствование навыков боя с рогатиной.

– Я и сам с ней не так уж хорошо обращаюсь, хотя, конечно, медведя в молодости бил, – похвастался Хас. – Шкура, что висит в кабинете, с моей добычи снята. Но вот только давно это было. Медведи здесь годами не появлялись, а это значит, что бить их никто молодое поколение не обучал. Когда стало понятно, с кем дело имеем, встал вопрос о рогатинах. Нашли только пять. Я сразу к ремесленникам обратился с просьбой сделать таких же побольше. Говорю, сделайте копье, у которого ниже острия поперечина надежная идет, чтобы когда я Зверя проколю, эта поперечина не дала бы оружию сквозь тело пройти, если тварь решит на меня навалиться. Смотри, что они сотворили.

Он достал из оружейного шкафа рогатину и передал Атису. В старых экземплярах поперечина была выполнена из дерева, а здесь ее сделали из железа. Атис провел пальцами по рожну – очень острый. Длина с два кулака. Железная поперечина закреплена надежно. Древко крепкое.

– Наши ремесленники дорого стоят, – восхищенно проговорил Атис.

– Да, здесь я согласен.

Атис и Хас были близки. Приятельские отношения между ними возникли давно. Многие вопросы, так или иначе связанные с управлением поселением, они часто решали совместно.

Хас рассказывал о поисках Зверя. С его слов Атис понял, что усилий охотники потратили немало. Также Глава охотников сообщил, что дичи в лесу стало меньше. Значительно меньше. Теперь, чтобы хоть что-то добыть, необходимо было охотиться сутки или даже больше. Ночевать в лесу охотники не боялись. Никто не пытался избежать встречи со Зверем. Люди верили в свое превосходство над ним.

Атис вернулся в Дом городничего – так называлось здание, в котором располагался его кабинет. По законам княжества он являлся Городничим. По законам города он – Глава города. Данный титул являлся неофициальным и существовал только в границах поселения. В принципе, как и титул Главы охотников, Главы стражей и иные титулы. Чаще же горожане называли Атиса городничим. Скорее всего, им так было удобнее.

У здания Атис обнаружил своего писаря Эвиса. Высокий худощавый парень нерешительно переминался с ноги на ногу. Атис посмотрел на него. Парень похудел с момента их последней встречи. Похоже, переживал. Атис поймал себя на мысли, что до сих пор не привык к тому, что у молодого парня голова более седая, чем у него самого. Это казалось странным, но не то чтобы уж слишком. Эвис обладал живым умом и трудолюбием, поэтому на некоторые странности помощника мужчина без труда закрывал глаза.

Эвис стоял и смотрел в сторону приближающегося Атиса. Городничий заметил, что парень несколько раз приоткрывал рот, пытаясь что-то сказать, но при этом не произнес ни звука. Он решил, что юноша старается выкрикнуть какое-либо приветствие, но то ли не решается, то ли не может подобрать нужные слова. Атис не удивился, так как знал, как обычно ведет себя Эвис: скромно и отстраненно.

– У тебя же ключ есть, почему не заходишь? – спросил Атис, подойдя ближе.

– Я рад… рад, что ты вернулся… сюда, – пролепетал парень, запутавшись в словах.

– И я рад снова быть здесь. Рад вновь разговаривать с тобой.

Атис тепло улыбнулся. Собеседник ответил натянутой улыбкой, но глаза отвел в сторону, явно смутившись.

– Ты совсем похудел. И бледный чересчур, – отметил Атис. – Давно на работе не был? Не отвечай, знаю, что с Ремаем ты так и не поладил. Это уже не важно. Дела твои дела никто не отменял. Мне сейчас помощь во всем нужна будет. Пройдем в кабинет и переговорим нормально.

Эвис принял приглашение, и они прошли внутрь здания.

– С кем из жителей ты общаешься? Не по работе, а лично? – поинтересовался Атис.

– Только с Оридом.

– Это хороший человек. Орид нашел свое призвание в преподавании. Он видит, что ты грамотен. Знаю, многие другие горожане тебя сторонятся. Просто они не все видят и не все понимают. Тем более ты сам от всех загородился. Что бы ты ранее не пережил, от этого стоит отойти. Даю слово, что в этом городе ты можешь оставаться столько, сколько захочешь. Понимаешь, что значит мое слово?

– Да, понимаю, – тихо ответил Эвис.

– Хорошо. Думаю, люди тебя примут, если сам постараешься. А как твоя сестра?

– Нормально.

– Она выходит из дома?

– Нет... почти нет… часто болеет.

– Ты говорил с Оридом о том, чтобы отдать ее в школу?

– Она не хочет. Я сам обучаю, чему могу.

– Ладно, оставим пока это все, так как сейчас есть дела важнее. Ты присутствовал сегодня на площади во время общего собрания?

– Да.

– Значит, знаешь, что вечером собирается Малый совет. Будешь присутствовать и вести летопись.

Эвис кивнул. Несмотря на всю его сдержанность, Атис ощущал, что парень рад вновь приступить к исполнению своих обязанностей. Он называл Эвиса писарем, но обязанностей у того было намного больше, чем у писаря. Скорее, он являлся помощником Атиса. Городничий ценил сообразительность парня, но никак не мог смириться с его нелюдимостью. Казалось, что Эвис полностью уходил в себя от мира. При этом Атис часто замечал, что его помощник не испытывает страха перед людьми. Атис полагал, что парень намеренно отгораживает себя от того, что находится вокруг. Пытаясь приобщить Эвиса к жизни в поселении, Городничий часто давал задания, для выполнения которых необходимо было взаимодействовать с самыми разными людьми. Помощник все выполнял без нареканий. Ему это давалось тяжело, но он старался.

Эвис и Атис обсуждали накопившиеся дела. В этот момент к ним вошел Ремай. Он поприветствовал Городничего легким наклоном головы, а на Эвиса даже не взглянул.

– Атис, все готово для Малого совета, – доложил он. – Члены совета к закату будут здесь. Давай переговорим сглазу на глаз.

– Знаешь, Ремай, – сказал Атис, – я считаю, нет никакого повода не доверять Эвису. К тому же на совете он будет вести летопись.

– Сегодня можно обойтись и без нее. Не нужны сейчас лишние уши.

– Пусть будет, – твердо заявил Атис. – Не стоит делать ничего такого, что свидетельствовало бы о каких-то изменениях в городе или серьезных проблемах. Сохраняем традиции. Летопись – одна из них.

– Считаешь, ему можно доверять вопросы, связанные с Человеком?

– Все верно. Говори при нем.

Эвис стоял молча, всем своим видом показывая, что подобное обсуждение его персоны ему безразлично.

– Пусть будет по-твоему, – пробурчал сквозь зубы Ремай. – Ты собираешься передавать членам совета слова Человека?

– Я должен все рассказать. Мне пришлось сегодня врать всему городу, но это была вынужденная мера. На Малом совете я не имею права утаивать что-либо, так как это непростительно. Нет оснований не доверять кому-либо из членов совета. Все понимают, какие новые слухи поползут, если слова нашего гостя будут преданы огласке.

– А ты готов держать язык за зубами? – обратился Ремай к Эвису.

– Я разговорчивым не являюсь, – спокойно отвечал юноша.

Ремая от этих слов и тона слегка передернуло. Атис уже давно заметил, что того злит в Эвисе именно его хладнокровие, способность не проявлять эмоций и не реагировать на агрессию вообще никак.

Ремай был вспыльчив, но в меру. Окружающим это казалось нормой, так как все давно привыкли к этому чужаку. Он сумел стать своим для многих, но не для всех. Атис знал, как ему пришлось постараться, чтобы заслужить доверие горожан. С Городничим у Ремая были сложные отношения. Когда-то давно они встретились при странных и даже страшных обстоятельствах. Это оставило след в каждом из них.

– Ремай, у тебя все? – подвел черту Атис. – Предлагаю здесь закончить. Встретимся уже на совете.

Тот кивнул и вышел.

5

Собрание Малого совета традиционно проходило в Доме городничего. Для этого здесь был оборудован зал с большим овальным столом и камином. Малый совет включал шесть членов: Главу земледельцев – Мэса, Главу стражей – Арда, Главу просвещения – Манису, Главу охотников – Хаса, Главу ремесленников и торговцев – Ремая и, соответственно, Главу города – Атиса.

Эвис находился за отдельным столом.

– Уважаемые члены совета, – произнес Атис, когда все заняли свои места, – я предлагаю начинать.

Участники собрания одобрительно кивнули. По залу прошел легкий скрип кресел.

– Сегодня я успел переговорить в отдельности почти с каждым из вас, – продолжил он. – Я понял, что в мое отсутствие не возникло проблем с жизнеобеспечением. Каждый из вас знает свое дело и делает его превосходно. За это я вам признателен.

Члены совета молча кивали, выражая взаимную признательность. В тишине было слышно, как в камине осыпаются угли.

– Случившиеся беды – это не вина кого-то из вас. Это просто случайности, которые произошли.

На этих словах Глава охотников Хас тяжело вздохнул и перевел взгляд с Городничего на стол. Пальцы его машинально коснулись края стола и замерли. Атис подумал, что он не может смириться с тем, что ему как опытному охотнику не удалось выследить хищника. Конечно же, теперь для него идущая борьба стала делом чести.

Глава города сделал паузу, а затем повел дальше:

– На сегодняшний день нет никаких оснований полагать, что животное все еще находится где-то рядом, но при этом нельзя пренебрегать мерами безопасности. Мы все слишком расслабились за последние годы, но каждый из нас помнит, к чему может привести отсутствие должной защиты. При этом я не хочу предпринимать слишком заметные меры для усиления охраны. Причина проста – горожане взволнованы. Любые действия, направленные на усиление охраны, могут быть поняты людьми как признание серьезности ситуации.

– Ты прав, – поддержал Хас. – Мы имеем дело с животным, а значит, для безопасности хватит и простых мер. Пусть в лес после наступления темноты никто не выходит. Сейчас охотники действуют и ночью, но я с этим разберусь. Горожане за пределами города в светлое время поодиночке не появляются. Никакая женщина без вооруженного мужчины в лес или поле сама не выйдет. За детьми следить нужно – им опасности по душе.

– Хас, – спросил Атис, – что с оружием против крупного зверя? Мы с тобой уже говорили об этом, но расскажи теперь все совету.

– Кузнецы готовят рогатины. Лучше против крупного зверя ничего не найти. Охотники отрабатывают навыки владения ими. Дела идут хорошо. Думаю, достаточно двух моих людей, вооруженных рогатинами, чтобы навсегда угомонить эту тварь.

– Рогатина будет надежней арбалета?

– Арбалетов хватает, но мне рогатина больше по душе. Признаться, мощные арбалеты здесь делать никто не умеет. Это не упрек нашим ремесленникам. Я говорю лишь о том, что устройство у них не такое простое, как кажется. На вооружение их, конечно, берем, и при наличии возможности будем бить животное издалека. Не получится – пойдем на него с рогатиной. Никто из охотников не дрогнет – в этом я уверен.

– Я подумал, что рогатины необходимо раздать не только охотникам. Если, например, кто-то из земледельцев решит вооружиться, твои люди помогут с обучением?

– Без вопросов – научим любого, кто станет просить. Хоть завтра начнем.

– Что думаешь о размере животного? Что можешь сказать о его следах?

– Это не медведь. Следы не те вообще. Похожи на волчьи… скорее, на собачьи – у волка прямее они располагаются. По размерам… в нем, думаю, три медведя наберется

– Рогатина выдержит, если это животное на рожон полезет?

– Оружие специально укрепляем, как можем. Охотники сейчас тренируются одновременно вдвоем-втроем колоть…

– Принято. Почему отследить не удалось?

– Это я и сам у себя спрашиваю, – сказал Хас. – Думаю, животное не так глупо: где-то нарочно следы очевидные оставляет, а где-то шагает так, что и видно плохо. Иногда оно прыжки делает. То есть идешь по следу, а он неожиданно исчезает. Потом в стороне новый находишь. По ним километров пятнадцать в лес пройдено. Не исключено, что после убийства у ручья он прочь помчался.

– Спасибо, Хас, – подытожил Атис, – я благодарю тебя за честную службу, – и обратился далее. – Ард, если начнется паника, готовы ли стражи без вреда для горожан успокоить волнение?

– Люди больше переживают не из-за животного, а из-за Человека, – доложил Ард.

– Так, давай его обсудим позже. Я о другом: как стражи будут действовать, если люди потеряют контроль? Я верю в разумность и достоинство горожан, но общий их настрой мне не нравится.

Ард немного помедлил и ответил:

– Сам знаешь, что никто из стражей против жителей всерьез никогда не выступал. Мы все равные горожане. Что стражи против жителей делали когда-либо? Да ничего. Пьяного закроем, если нужно. Дебоширов всех давно изгнали Большим советом. Хочешь, чтобы я учил стражей против толпы сражаться?

– Нет, – жестко отрезал Атис. – Любое насилие стражей против горожан недопустимо ни при каких обстоятельствах. Передай это всем подчиненным.

Ард коротко кивнул.

– Не нужно, чтобы стражи готовились биться с горожанами, но нужно, чтобы те считали, что при необходимости стражи встанут на защиту города и будут защищать его даже от жителей. Не будут следовать моему слову – будет беда. Каждый должен понимать, на чем строится порядок. Понимаешь мою мысль? Твоя прямая обязанность – убедить стражей в том, что именно их задачей сейчас является контроль над порядком. Знаю, есть среди них те, кто готов бросить свое дело и помчаться в лес искать Зверя хоть в одиночку. Объясни, что это дело охотников. Перед ними же поставлена не менее важная задача, и если они не будут выполнять ее, устои нарушатся.

– Я понял тебя, Атис, – произнес Глава стражей. – Я напомню подчиненным, ради чего они служат городу.Сегодня же.

– Маниса, переговорим с тобой, – обратился Атис к Главе просвещения. – По твоему мнению, как обстоят дела? Что ты думаешь о переживаниях людей?

– Не вижу особых поводов для беспокойства, – ответила без запинки Маниса. – Я была утром на площади во время твоего выступления, слышала, о чем шепчутся. Суеверные слухи распускают люди самые недалекие, а люди с умом не верят в сказки. У детей в школе последние события стали главной темой для обсуждений. Атис, я считаю, что город слишком долго жил спокойной жизнью, а то, что произошло, вырвало нас всех из нее. В результате возникли новые сильные чувства. Не пойми неправильно, но горожане устали от покоя.

– Ты хочешь сказать, людям полезно то, что их на части рвут, – грубо спросил Хас?

Маниса хотела ответить, но ее перебил Атис:

– Хас, не нужно. Я понял, что Маниса имела в виду. Люди на самом деле раздувают произошедшее, так, чтобы это вырвало их из рутины. Значит, дадим им дело, а не разговоры. Спасибо, Маниса, твои слова для меня полезны.

– Мэс, а что говорят твои люди о происходящем? – обратился Атис к Главе земледельцев.

– Моим людям есть чем заняться вместо того, чтобы болтать и фантазировать, – коротко ответил Мэс.

Атис не стал больше его расспрашивать. Он знал, что у земледельцев с урожаем все в порядке, а значит, голодать зимой не придется. Он обратился к Ремаю:

– А что можешь сказать о настроениях твоих людей?

– Нечего тут думать, – бросил Ремай. – Нужно быть жестче и принять все меры для подавления любых волнений.

– Это твое мнение или мнение твоих людей?

– Мое.

– Я его, конечно же, ценю, но спрашиваю в первую очередь о том, что думают именно твои подчиненные. Кузнецы, например. Сейчас у них много новых забот. С готовностью ли они занимаются улучшением оружия?

– С готовностью, – подтвердил Ремай. – Они стоят на защите города так же, как это делают и охотники, и стражи. Все новые задачи они выполняют с гордостью. Ремесленники не просто производят оружие, а пытаются сделать его иным, более надежным. При этом хочу признаться, что я несколько упустил торговцев, так как был занят исполнением твоих обязанностей. Они обеспокоены тем, что зимой, с началом сезона торговли, доступ в лес будет ограничен. Именно эти люди оказались самыми ненадежными. Как выяснилось, не все они смелы. Я устроил показательное порицание тем, кто распускает ненужные слухи. Вопрос с ними еще не решен полностью, но я этим занимаюсь.

– Спасибо, Ремай, – сказал Атис. – Твои слова я тоже понимаю. Давайте все же обсудим того, кто нас так озадачил не меньше хищника.

Члены Малого совета заметно оживились, поняв, к чему идет разговор. Кто-то придвинулся ближе к столу.

– Все вы либо присутствовали сегодня на площади, либо вам сообщили, о чем я говорил. Все вы знаете, что я сказал о нашем… госте. Признаюсь честно, я нарушил одну важную клятву, которую давал, принимая на должность Главы города. Видимо, настал тот день, когда нельзя говорить только правду. Я не был честен с горожанами и сейчас хочу хоть как-то искупить вину, рассказав правду вам. Она заключается в том, что наш гость осведомлен о хищнике.

– Что он рассказал тебе? – напряженно спросил Хас. – Он связан с тем, что у нас здесь происходит?

– Утром он заговорил со мной по своей воле, без уговоров и запугиваний. Свидетелями разговора являются Ард и Ремай. Наш гость не объяснил своего внезапного и загадочного появления, но сказал, что знает о происходящем, а сюда пришел, чтобы убить животное.

– Зачем это ему? – нахмурился Мэс.

– Ответа я не получил, но, по его словам, сам он без нашей помощи это сделать не сможет, а мы не справимся с хищником без него.

– Каким образом этот доходяга может быть полезен охотникам? – усмехнулся Хас.

– Я не рассуждаю о смысле его слов, только передаю то, что услышал сам, чтобы быть честным перед Малым советом. Как бы то ни было, его осведомленность о хищнике несколько меняет дело. Либо он услышал краем уха о нашей беде и пытается получить для себя какую-то выгоду, либо… в самом деле имеет отношение к происходящему.

– Он хочет уйти из тюрьмы? – уточнила Маниса.

– Нет. Не похоже, что он куда-то торопится. Как я и говорил на площади, держать его в заточении у меня нет оснований. При этом пусть лучше посидит до прояснения ситуации. У кого-то есть другое предложение?

Все члены Малого совета, кроме Ремая, отрицательно покачали головами. Кто-то тихо пробормотал «разумно».

– Ремай, тебе есть что сказать? – спокойно поинтересовался Атис.

– Да, есть, – холодно отозвался Ремай. – Не нужно везде и всюду проявлять доброту и милосердие. Особенно там, где есть угроза. Я был свидетелем разговора Атиса и Человека. Теперь для меня понятно то, что Человек участвует в каком-то сговоре против нас или же хочет нажиться на нашей общей беде. На сумасшедшего он не похож. Предлагаю говорить с ним, используя силу.

– Ремай, у нас здесь хоть раз пытали людей? – спросил Атис.

– Я не предлагаю вытворять зверства. Можно попробовать припугнуть. Не исключено, что он заговорит начистоту. Я жалею, что не принял такого рода мер, пока ты не вернулся.

– Не расколется. Не так-то он прост, – заметил Ард. – Ремай, ты в чести здесь, но не забывай, как ты сам тут оказался. То, что ты говоришь, относится не к твоему настоящему, а прошлому. Я думал, ты уже уяснил правила нашего сообщества.

– Время учить меня уже закончено. Общие правила я давно принял, – огрызнулся Ремай. – Мое прошлое не тронь. То, что я настроен против чужака, связано лишь с тем, что я забочусь о горожанах.

– Здесь не место для такого рода споров, – пресек его Атис. – Ремай, мы тебя поняли. Однако не думаю, что предлагаемые меры сейчас уместны.

Члены Малого совета закивали без лишних слов.

– Кто-то из собравшихся желает высказаться? – спросил Городничий.

Ард приподнял руку и произнес:

– Я не высказаться хочу, а скорее уж спросить тебя напрямую от лица многих членов нашего совета, а также от жителей. Не возражаешь?

– Ты можешь задавать мне любые вопросы, Ард. Сомнений здесь быть не должно.

– Расскажи, почему ты так задержался? Будь ты в городе, люди были бы спокойнее. И почему ты Ремая вместо себя оставил? Ты же знаешь, что отнюдь не все так просто это приняли? Многим показалось это чуть ли не насмешкой. Я уже спрашивал тебя об этом, но ты не ответил. Сейчас же спрашиваю еще раз в присутствии тех, перед кем ты обязан быть честным.

Атис скосил взгляд на Ремая. Услышав слова Арда, тот злобно улыбнулся и вновь сделал каменное лицо. Его руки сжались в кулаки под столом.

– Я осознаю, что подвел город, отсутствуя в нем в важный момент, – начал Атис. – Вину свою я не отрицаю, но причины отсутствия называть не буду, так как с делами города они не связаны. Относительно назначения Ремая скажу следующее: назначить заместителя – это мое право. Если я сделал такой выбор, значит, так было нужно. Вижу, до этого отношения у вас с ним были лучше.

Члены Малого совета промолчали. В камине треснуло полено.

– Не будем продолжать этот разговор, – предложил Атис. – Я не спал уже почти двое суток, а вопросов для обсуждения осталось еще много. Давайте говорить о том, что важно именно сейчас. К делу.

6

Через девять дней после возвращения Атис вновь спускался в подвал, служивший местной тюрьмой.

Спускался один.

Он приказал стражам не сопровождать его и отпер все двери самостоятельно.

Наступал вечер. В помещении, в котором находился тот, кого прозвали Человеком, было темно. В нем было лишь одно небольшое окно возле самого потолка. Атис зашел внутрь с горящей свечой. От нее он зажег несколько свечей в помещении.

В подвале находилось три камеры с прутьями. Занята только одна. Мужчина сидел в прежней позе. Взгляд все так же был устремлен в пол. На визит гостя он не отреагировал, будто и не заметил его появления.

– Я приветствую тебя, – произнес Атис. – Жаль, так и не знаю твоего имени. Здороваться без него как-то неловко.

Человек промолчал. Его пальцы сжались в кулаки и снова разжались. Атис повел дальше:

– Знаешь, здесь не самое лучшее место для длительного пребывания. Воздуха мало, да и света не хватает. Зимой комфорта еще меньше будет. Честно говоря, я это не понаслышке знаю. Мой отец был человеком строгим. Как-то, будучи подростком, я сильно напился и устроил скандал. Он меня не пожалел – запер здесь на неделю. Как раз в камере, где ты сейчас сидишь. Дело было зимой, и никакая одежда не помогла мне согреться. Похоже, он еще и распорядился, чтобы печь топили не слишком усердно. Помню, когда только стал городничим, решил, что обязательно изменю эту тюрьму, но до сих пор так и не сделал ничего... Хочешь здесь и зиму просидеть? Учти, с отоплением здесь все плохо.

– Ты хочешь сказать что-то важное? – отозвался Человек, подняв глаза на собеседника.

– Нет, просто решил зайти поговорить. Так или иначе, ты являешься гостем моего города. Я должен понимать, комфортно тебе или нет, – ответил Атис.

Он не был уверен, что диалог удастся, так как чужак после последней их встречи так ни с кем и не разговаривал. Правда, он стал проявлять больше активности: умывался и даже делал простейшие физические упражнения. С аппетитом у него проблем не возникало.

Атис пододвинул стоящий в углу стул к камере, сел и поставил свечу на пол. У него появилась хорошая возможность разглядеть собеседника. В день первой встречи лицо Человека покрывала какая-то грязь, теперь же оно было чистым. Городничий пришел к выводу, что тому на самом деле не больше тридцати лет. Ранее его поразил взгляд Человека – как у старца. С того момента он не изменился, но Атис на этот раз не испытал сильных эмоций, ощутив этот взгляд на себе.

У Человека были каштановые волосы, недлинные. Челка лишь слегка опускалась ниже бровей. Похоже, что он пытался причесаться, но из этого мало что вышло. Волосы скомкались. Скорее всего, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы расплести все колтуны. Городничий про себя отметил, что взъерошенная прическа плохо сочетается с образом таинственного чужака.

– Знаешь, я ведь практически не путешествовал – начал Атис. – Родился здесь. Мой отец – сын одного из основателей города и второй городничий. Первым являлся мой дед. О мире я знаю, разве что, по рассказам заезжих. Кто-то о чудесах говорит, кто-то – о войнах и бедах. Я, конечно же, был и в других поселениях, но этого мало для понимания происходящего вокруг. Основные знания мы здесь получили от родителей, а новые сведения добываются из книг и рассказов, привозимых из других городов. Такой образ жизни не каждого устроит. Вот тебе, например, разве он пришелся бы по душе?

– Это не самое плохое, что может уготовить существование, – спокойно ответил Человек.

– Жизнь имеешь в виду?

Человек едва заметно пожал плечами.

– Я прошел немало испытаний, – продолжал Атис. – Видел людей, у которых бывали трудности. При этом я никогда не встречал человека с таким глубоким взглядом, как у тебя. Чем ты занимаешься?

Человек помедлил, слегка наклонил голову, а потом ответил:

– Я старался просто жить. Рано или поздно устаешь делать что-либо конкретное и начинаешь просто жить. Это, правда, тоже проходит. Тогда принимаешь решение вернуться к тому, от чего отрекся давно. Понимаю, что ты хотел бы услышать прямые ответы, но так не выйдет. Сочинять ничего не намерен, а действительные подробности разъяснять слишком долго и неуместно. Поверь, неведение – благо.

– Ладно, я ожидал, что услышу примерно это, – кивнул Городничий. – Ты показал себя как человек сдержанный и терпеливый. Даже не представляю, как тебе удалось высидеть здесь столько времени. Думаю, нам пора прощаться. Не в смысле тебе со мной, а тебе с городом.

Человек улыбнулся. Атис обратил внимание на то, что зубы у него практически идеально ровные.

– Я чувствую, что ты человек дела, – произнес пленник. – Ты пришел сюда не просто так. Схватить меня за шиворот и выкинуть подальше можно было бы и без предисловий. На твоем лице улыбка, но что творится внутри? Чую страх. Его практически не ощущалось при нашей первой встрече, хотя в тот момент тебе открылось много нового нехорошего. Как же так получается?

– Думаю, ты ошибаешься. Мне здесь бояться нечего, – без колебаний ответил Атис. – Для меня ты не пленник, а гость. Я действительно готов считать тебя гостем. Претензий к тебе нет, а уйти же прошу лишь во избежание недоразумений.

– На чем стоит твой город? – спросил чужак. – Что лежит в основе вашей жизни?

– Думаю, здесь чуть больше добра и справедливости, чем в остальном мире. Мы здесь сами по себе. В княжью казну свой вклад вносим, и это позволяет жить по собственным правилам. Те, кто не считался с нашими устоями, давно уехали, а кто-то даже был изгнан.

– Твои стражи говорили, что толпа готова растерзать меня лишь за то, что я здесь появился…

– Не стоит воспринимать это всерьез. Скажу прямо, у нас были проблемы с чужаками, и все это помнят. Если бы ты появился не так… не так, как появился, то многое было бы иначе.

– Я и сам не ожидал, что появлюсь именно так, но, признаюсь, внимание к себе привлечь мне хотелось. Не знал, как это сделать. Само собой получилось. Да, немного нелепо, но сойдет. Однако цель в каком-то роде достигнута.

– И что дальше? Думаешь, кто-то допустит тебя к защите города?

– Думаю, что у вас не будет выбора.

– Хорошо. А что, если я тебе скажу, что Зверь убит?

– Я тебе не поверю.

Атис тихо рассмеялся и сказал:

– Дорогой мой гость, я и в самом деле пришел сюда, чтобы попрощаться. Хищник мертв. Убили его трое наших охотников. Им оказался крупный волк. Намного крупнее обычной особи. Серая голова сейчас висит на кольях на площади, а оба уха повешены над дверью Дома охотников.

Услышав эти слова, Человек расправил плечи, выпрямился и произнес:

– Теперь я понимаю, зачем ты сюда пришел. Заканчиваем игры. Ты знаешь, что это не волк, а также то, что одного уха у него нет.

Улыбка спала с лица Атиса.Он на миг задержал дыхание.

– Я понимаю, разговоры о моем уходе – это тоже пустая болтовня?

– Да, – холодно ответил Городничий.

– Ты готов выпустить меня, чтобы я смог помочь? Ты готов принять помощь?

– Да, но при одном условии.

– Каком?

– Ты должен сказать, как тебя называть.

Человек на несколько секунд задумался, прикрыл глаза, будто взвешивая слова, а потом произнес:

– Арнир. Зови меня так.

7

Много лет назад на месте, где сейчас располагался город, появилось поселение золотодобытчиков. Здесь люди обнаружили драгоценный металл в большом количестве. Изначально казалось, что его запасы безграничны. Добыча продолжалась около пяти лет, но на шестой год золото практически полностью исчезло. Люди еще какое-то время не теряли надежду и пытались добыть заветный металл, однако вскоре многие поняли, что это бесполезно. К моменту исчезновения золота на месте прииска образовалось небольшое поселение. Одни люди собрали вещи и отправились искать счастье в другом месте, другие же решили остаться в лесной глуши. Они уже не тешили себя надеждой вновь найти золото, так как понимали безнадежность этой затеи. Идея состояла в том, чтобы отгородиться от мира и попробовать жить по своим правилам. Таких смельчаков нашлось чуть более двух сотен человек.

В годы, когда добыча золота давала результат, в поселении постоянно появлялись новые люди. Часто заезжали торговцы, знающие и понимающие, что смогут продать добытчикам свой товар недешево. Их не особо смущало то, что поселение находилось в труднодоступном месте. Вокруг него был вполне проходимый лес, но вот за ним располагались болота. Они буквально окружали город. Нередко случалось так, что путники тонули в них. За этими болотами начинался почти непроходимый лес.

К моменту, когда большая часть золотодобытчиков покинула поселение, местные амбары были заполнены пшеницей и рожью, купленными у торговцев, а оставшиеся люди имели в своем распоряжении немало железа. Лидеры подняли вопрос о том, как действовать дальше. На общем собрании они решили разделиться на группы. Так возникли земледельцы, ремесленники и охотники. Перед ремесленниками поставили задачу создать как можно больше орудий труда. Земледельцам поручили организовать большие посевные поля. Так как большую часть запасов зерна решили использовать для посева, охотникам поручили решать вопрос обеспечения населения мясом и рыбой.

Обработка земли потребовала больших усилий. Ранее поселенцы уже пытались возделывать землю, но в меньших объемах. Теперь же необходимо было обрабатывать большие участки целины. В связи с тем, что дичи в лесу было предостаточно, примерно треть охотников в скором времени перешла в земледельцы. Ремесленники хорошо справились со своей задачей. Следующим, что им поручили, стало строительство новых амбаров для зерна, так как прежние постройки не являлись надежными.

Первый урожай разочаровал поселенцев. Результат, конечно же, имелся, однако собранного зерна было явно недостаточно для того, чтобы пережить зиму. Это не сломило волю людей. Проблем с продовольствием не возникло, благодаря тому, что охотникам сопутствовала удача. К тому моменту люди уже определили наиболее легкие пути в другие поселения. Запасы золота позволяли покупать необходимые вещи. Вылазки осуществлялись не часто, но все же на постоянной основе.

Следующей весной поселенцы приняли судьбоносное решение. Они решили изготавливать бумагу. Все началось с того, что один из ремесленников обратил внимание на то, что в окрестностях растут дубы редкой породы. При использовании такого рода деревьев можно было изготовить не просто бумагу, а продукт высочайшего качества. Идея многим понравилась. К тому же процессу изготовления способствовала река, расположенная рядом с городом.

Первый результат получили скоро. Удалось изготовить белоснежное полотно особой прочности.

В княжестве бумага не являлась редкостью, но ее качество почти всегда оставляло желать лучшего. Поселенцы же смогли изготовить то, к чему не оставалось вопросов. Получилось нечто удивительное.

На общем собрании долго обсуждали, что делать дальше. Мнения разделились. Одни предлагали рубить деревья и поставлять их в княжества, другие предлагали самостоятельно производить бумагу, а потом продавать ее. Решили действовать по второму варианту.

Затем последовала большая работа. Она включала в себя как работы в поселении, связанные с обустройством производства, так и за его пределами – решили заранее заинтересовать купцов и правившего в тот момент князя в товаре, который планировали изготавливать. Интерес к продукту привлечь удалось. Это позволило получить необходимые инструменты и материалы.

Через год после изготовления первых листов началась торговля. Сначала доставляли продукцию сами, но позже в поселение стали наведываться купцы. Дела шли в гору, а поселение росло. В него возвращались те, кто ушел, когда золото исчезло. Многие были приняты назад без вопросов. Появились и новые лица.

Еще через год люди приняли решение, что на этом месте должно быть не просто поселение: не жалкая деревня, а настоящий город. Это вызвало всеобщий восторг. Впереди основателей ждали долгие годы нелегкой, но счастливой жизни.

8

Возвращение Городничего благоприятно сказалось на настроении жителей. Последние события заставили их забыть о том, что наступают времена, которые принято считать счастливыми. Сбор основного урожая завершен – начинается время отдыха. Результатом проделанных работ можно гордиться. Большая их часть закончилась. Оставалось лишь собрать поздние овощи. Лесное собирательство также еще продолжалось.

После участия в собрании Малого совета Атис отправился спать. Спал прямо в своем рабочем кабинете. Он чувствовал, что не сможет дальше заниматься делами, если не выспится. Лучшее, что он мог дать сейчас людям – активное участие в жизни города. Жители должны были чувствовать его присутствие.

Проснувшись после полудня, Атис привел себя в порядок и поспешил выйти на улицу. Он здоровался жестом или словом с каждым, кто проходил мимо, и ему отвечали тем же. Глава города с радостью вглядывался в лица людей, встречавшихся на пути. Стоило ему появиться, как у прохожих менялась осанка, шаг становился увереннее. Даже на самых хмурых лицах появлялись улыбки. На него реагировали будто на появление солнца из-за туч в мрачный пасмурный день.

Обычно здесь ничто не решалось без участия Атиса, но при этом его участие никогда не было явно выраженным. Все шло само по себе, но под его присмотром. Земледелие, охота, ремесло, торговля, охрана, просвещение – он все держал под контролем, но никогда ни во что не вмешивался слишком открыто.

Уже через несколько дней после возвращения Атиса в городе стало спокойнее. Произошедшее, конечно же, обсуждалось, но уже не так активно, как раньше. Так или иначе, жизнь продолжалась. Это означало, что страхи необходимо было вытеснить, прогнать как можно дальше.

Следующие дни Атис активно занимался своими обычными делами. Он работал практически без отдыха, не жалея себя. Рутинные дела разбавляли прогулки с простыми горожанами. Уже скоро они перестали пытаться вытянуть из Городничего хоть какую-то информацию о Человеке. Он понял, что люди начинают вести себя как раньше, то есть так, как вели себя до его отъезда.

Однажды, когда Атис и Ремай вместе проходили по улице, рядом пробежала толпа мальчишек, увлеченных какой-то непонятной игрой. Некоторые из них громко кричали: «За вами идет волк». Ремай от услышанных слов рассердился и хотел немедленно прекратить неуместную игру, но Атис остановил его легким жестом, пояснив, что не стоит этого делать, так как таким способом поселение исцеляет себя.

Новых следов Зверя не появлялось. Через неделю после возвращения Городничего Хас с уверенностью сообщил ему, что считает, что Зверь ушел. Атиса ободрило уверенное утверждение опытнейшего охотника, но все же он велел продолжать предпринимать все возможные меры безопасности.

Несмотря на отсутствие новых следов, дичь так и не вернулась. Охотникам приходилось стараться, чтобы добыть хоть что-то. Для них многое изменилось за последние дни. Ранее не требовалось уходить в лес на целый день для того, чтобы вернуться не с пустыми руками. Сейчас же охота длилась с утра до темноты, но результат всегда оказывался скудным. Охотники возвращались усталыми и мрачными.

Через восемь дней после возвращения Атиса пятеро охотников не вернулись из леса. Они вышли на рассвете, а их возвращения ждали к закату. Правило о возвращении в срок считалось строгим – никто и ни при каких обстоятельствах не мог нарушить его.

Хас лично сообщил о случившемся Атису. Он уточнил, что путь пропавших охотников известен, и отряд из десяти человек уже готов выдвинуться по их следу. Городничий похвалил Главу охотников за быстрые действия и сообщил, что тоже присоединится к отряду и отправится на поиски.

Они вышли за границу поселения примерно через полтора часа после заката. Пропавших людей обнаружили уже через час с начала пути. Последним их пристанищем стала небольшая полянка, расположенная к северу от города. Здесь проходил бой не на жизнь, а на смерть, в котором люди проиграли.

Оказавшись на этой полянке, Атис огляделся и заметил кровь на траве и кустарниках. При лунном свете она казалась черной. По краям поляны лежали поваленные деревья. Пять, а то и больше. Приглядевшись, Атис понял, что под ногами лежат части человеческих тел. Холод пробежал по спине, дыхание сбилось.

Один из охотников оказался живым. Рукой он пытался сжимать разорванный живот. Перед смертью он успел сказать слова: «Рожон ломается, прочнее нужно. Одно ухо до нас кто-то отрубил… значит, убить все же можно… это не волк…»

Поисковый отряд растерянно переглядывался. У Атиса кружилась голова от гнева и сумятицы мыслей. В тот момент он ощутил свою полную беспомощность. Стоя на поляне среди человеческих останков, он понял, что имеющимися силами проблему не решить. Необходимо было пробовать все, что только можно.

Атис решил, что он примет помощь Человека.

По возвращению Городничий потребовал от стражей вести себя с узником как обычно, чтобы тот не смог догадаться о случившейся беде.

На следующее утро после разговора с пленником Атис выступил на площади перед жителями. Он рассказал о своем решении освободить Человека, а также сообщил людям его имя. Потребовал, чтобы никто из горожан не вздумал причинить ему вред. Люди возмущались, но Атис понял, что против его воли никто не пойдет. Толпа шумела, но за этим шумом чувствовалась покорность.

9

Эту игру Эвис увидел несколько лет назад в одной из деревень. Правила являлись простыми. На твердую поверхность ставили деревянный круг. На нем размещали двенадцать фигурок. Сверху на них устанавливался еще один круг, на котором также располагались точно такие же фигурки. Таким способом выстраивалась башня из семи этажей. Фигурки были окрашены в разные цвета. Всего шесть. Такие же цвета имел игральный кубик. Игроку, кидавшему кубик, предлагалось вытащить из любого ряда фигурку цвета, соответствующего цвету верхней грани кубика. Фигурка ставилась на верхний круг, а когда на нем собирались двенадцать фигурок, ставился новый круг.

Кто обрушил башню, делая ход – тот проиграл.

Эвис вынул из ряда фигурку фиолетового цвета и задержал взгляд на ней, покрутил в пальцах, будто в раздумьях.

– Ставь уже, не тяни! – раздраженно потребовала Эльда.

Он поставил ее на верхний круг. Ход перешел девочке.

Эвис сделал необходимые для игры детали пару месяцев назад. Над их изготовлением пришлось потрудиться. Сложнее было не выстругать все из дерева, а решить вопрос с покраской.

Эльда упорно настаивала на том, что должны быть определенные цвета: черный, синий, желтый, фиолетовый, красный, белый. Эвис сначала пытался объяснить сестре, что окрасить дерево, например, в красный или фиолетовый цвет вовсе непросто. Девочка стояла на своем, и парню пришлось решать эту проблему. К счастью, после нескольких неудачных экспериментов он нашел яркие растения, которые позволили изменить цвет древесины на нужный. Получилось хоть и бледно, но вполне неплохо.

Эвису нравилось работать с деревом. Он изготавливал из этого материала и другие вещи: вырезал фигурки животных, делал ложки. Возле окна висело гнездо из веток с выструганной им совой. У печи сидел деревянный волк, которому Эльда зачем-то перевязала рот веревкой. На полке над лежанками разместились зайцы, олени и медведь. Эльда уже давно вышла из возраста, когда было приятно играть с подобными вещами. Теперь она не играла с ними, но часто брала в руки, изучала и любовалась. Иногда, задумавшись, она водила пальцем по гладкой поверхности дерева, будто ища остатки тепла рук брата.

Не так давно девочка тоже стала учиться вырезать из дерева. Получалось пока плохо, но она старалась. Над входной дверью находился сделанный ей ворон. Неуклюжий и неправдоподобный, но достаточно симпатичный.

– Давай, это будет последняя игра – пора отдохнуть, – предложил Эвис.

– Ладно, но играем на желание, – согласилась девочка, прищурившись с вызовом.

– Если выиграю, загадаю, чтобы ты наконец-то хорошо поела.

Эльда сморщилась, но возражать не стала.

Эвис посмотрел на обеденный стол. На нем стояла корзина с яблоками и грушами, тарелка с хлебом и холодным вареным мясом.

– Пора бы уже понять, что с едой здесь проблем нет и не будет, – сказал он.

– Уверен, что не будет?

– Я уверен, что нужно сполна пользоваться тем, чем располагаем сейчас. Почему ты так плохо ешь?

– Я уже говорила, что у меня нет аппетита. Все со мной в порядке. Играй!

Эльда разместила на башне новую фигурку, закончив ряд, и установила еще одно кольцо. Потом она передала кубик брату.

– Если хочешь чего-то особенного, я попробую достать.

– И чего я, по-твоему, хочу?

– Мне откуда знать? Ты от всего нос воротишь.

– Играй, а не болтай. Я выиграть хочу.

Эвис сделал ход и передал кубик сестре. Нижние этажи башни заметно опустели, и от этого она стала неустойчивой.

– Заметь, последнее время я не упрекал тебя ни в чем и избегал наставлений.

– Конечно, ты так рад возвращению Атиса, что тебе просто не до меня стало.

– Ты же понимаешь, что именно благодаря ему мы можем спокойно жить здесь, не боясь вновь оказаться на улице?

Эльда вздохнула и кивнула, отводя глаза.

– Я считаю, что пора нам, а точнее – тебе, смириться с тем, что жизнь налаживается, – сказал Эвис. – Думаю, тебе нужно чаще выходить из дома. Да и неплохо было бы, чтобы ты пошла в школу. Я говорил с…

– Ты мой учитель, а другого мне и не нужно, – раздраженно прервала его сестра. – Я уже знаю и счет, и письмо. Что еще нужно? Чтобы я бегала с местной детворой с палками за птицами?

– Нужно, чтобы ты общалась с кем-то, кроме меня.

– Это нужно тебе или мне? Или это нужно вообще «этим самым, кроме тебя»? Разве непонятно, что я не несу им ничего хорошего?

– У нас накопилось много нерешенных вопросов. Значит, играем на желание? Если я выиграю, то загадаю, чтобы ты пошла со мной гулять в школьный двор. Дай мне кубик.

– За тобой и так уже два желания. Помнишь об этом? А тебе не выиграть и сейчас, – фыркнула Эльда.

– Ты выполнишь его, если я выиграю?

– Да, исполнять обязательно – таков уговор.

Эвис кинул кубик. Выпал синий. Фигурки такого цвета располагались на неустойчивых этажах. Он решил вытянуть ту, что стояла на четвертом. Башня пошатнулась и рухнула, остались только три ряда.

Эльда не смогла сдержаться от смеха.

– Три, значит, три. С меня не убудет, – сказал Эвис. – Загадывать будешь или дальше копить собираешься?

Глаза девочки заблестели.Она слегка покачала ногой, явно предвкушая озорную победу. Похоже, на ее настроении благоприятно сказался не проигрыш брата, а то, что теперь не нужно будет идти в нежеланное место или есть через силу.

Эвис чувствовал, что она старается придумать нечто необычное. Эти выигранные желания вовсе не означали для нее ничего серьезного, а только лишь являлись частью их обычных игр – способом позабавиться.

– Я хочу услышать твою старую сказку! – воскликнула Эльда.

– Ты и так слышишь мои сказки каждый день, – удивился Эвис.

– Я хочу услышать сказку о звезде.

– Так... я тебе ее уже столько раз рассказывал, что больше не могу – устал. Помнишь, был уговор, что ты о ней забудешь?

– Я загадываю желание и прошу тебя рассказать мне именно эту сказку. Желание важнее всех запретов и предыдущих договоренностей. Понял?

Эльда говорила каким-то новым тоном. Необычные нотки в ее голосе сбивали Эвиса с привычного хода разговора. Ему стало весело, а на душе полегчало.

– Как ты интересно сегодня разговариваешь, – сказал он.

– Не отвлекайся, рассказывай, давай, – настаивала сестра.

Она переплела пальцы и подалась вперед.

Эту историю он сочинил давно и случайно. Сочинил просто потому, что не знал, что рассказывать. Сказка получилась короткой и незамысловатой, но по непонятной причине она понравилась Эльде, которая просила рассказывать ее перед сном по многу раз подряд. Эвис улыбнулся, глубоко вздохнул и нехотя начал рассказ:

– В одной деревне жил мальчик, который не любил ни с кем играть. Единственное, что он желал делать, – сидеть на высоком утесе, свесив ноги вниз и смотря на ночное небо. Даже если его запирали ночью в доме, он все равно убегал на свой утес и смотрел в небо.

Что же он видел высоко в небе? Одну единственную звезду. Нет, конечно же, в небе были и другие звезды, но мальчик их не замечал. Он смотрел лишь на ту, что считал своей. Ему казалось, что она не движется, как другие небесные объекты, а все время стоит на одном месте, потому что тоже чувствует и видит его.

Мальчик ходил в школу и думал о своей звезде. Мальчик работал по дому или в поле и думал о своей звезде. Мальчик говорил с родителями и думал о своей звезде.

Однажды он встал на утесе и сказал: «Ты всегда со мной, но я хочу стать еще ближе к тебе». Неожиданно ребенок услышал голос. Он был уверен, что голос исходит именно от звезды. Этот голос произнес: «И я желаю быть ближе к тебе. А если ты на самом деле этого хочешь, то приди ко мне. Не бойся и будь смелей. Чтобы нам быть вместе, ты должен просто прыгнуть и…»

Эвис недоговорил, так как в дверь громко постучали.

10

Юноша открыл дверь.

На пороге стоял тот, кого прозвали Человеком. Он просто стоял и улыбался, пристально глядя на Эвиса.

– Прости, мы не знакомы, однако я уверен, что ты знаешь, кто я такой, – приветливо сказал Человек.

– Я… я знаю, кто ты… но не совсем понимаю, зачем ты пришел сюда, – смущенно произнес Эвис.

– Я помешал чему-то важному?

– Нет, но я не ожидал тебя здесь увидеть. Я, конечно, встречал тебя раньше на улицах, но что ты делаешь здесь?

– Стою на пороге и стучу в твою дверь, надеясь, что ты впустишь меня и угостишь каким-нибудь горячим напитком, – ответил незваный гость с прежней улыбкой.

– Знаешь… Человек…

– Для тебя я Арнир. Так будет проще.

– Пожалуй, да, – кивнул Эвис, немного смущаясь от напора собеседника. – Что тебя привело ко мне, Арнир?

– Знаю, что ты писарь Атиса. Знаю, ты занимаешься составлением истории города. Я только лишь хотел, чтобы ты поведал мне о здешних местах.

– Вообще-то я не местный.

– Поверь, я знаю. Однако об этом месте у тебя много сведений. Поговорим? Или сейчас не время?

Неожиданно Эвис почувствовал, что кто-то тянет его за штанину обратно в дом. Это была Эльда, зачем-то пристроившаяся у порога и подслушивающая разговор. Юноша попробовал высвободиться, но это не удалось.

– Подожди, пожалуйста, я сейчас выйду к тебе, – сказал он Арниру и закрыл дверь в дом.

Эльда смотрела на него и улыбалась во весь рот. Такой улыбки на ее лице Эвис, пожалуй, никогда еще не видел.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Пусти его, я сделаю напиток из ромашки, – ответила сестра.

– Что!? – Эвис искренне удивился услышанному.

– Ты сам говорил, что мне нужно общаться с кем-то, кроме тебя. Вот я и хочу пообщаться с этим человеком.

– Вот это уж точно плохая идея…

– Почему нет?

– Ты знаешь, что к нам здесь относятся с недоверием. Что будет, если нас увидят в одной компании с ним?

– Мне все равно. Пустишь его?

– Нет, это исключено.

– Ладно, тогда я загадываю следующее желание: пусти его в наш дом.

Эвис опешил так, что не смог возразить.

– Недавно при помощи желания ты хотел заставить меня сделать то, что делать я не хочу вообще, но я бы согласилась. Конечно же, если бы у тебя это желание было. Теперь же я прошу исполнить то, что имею право просить. Впустишь его?

– Ты же понимаешь, что он является крайне странным и…

Эвис не договорил, так как Эльда подошла и обняла его.

– Ты отлично знаешь, что самые странные в этом месте, а возможно, и во всем мире – это мы с тобой, – проговорила она, уткнувшись в него носом.

Эвис растерянно замер от нетипичного для девочки жеста и невольно обнял ее в ответ.

Маленькая и хрупкая.

Брат молча погладил Эльду по спине, а потом по волосам пшеничного цвета. Они были густыми, длинными и приятными на ощупь.

Эвис немного подумал, потом посмотрел в глаза сестре, молча кивнул и пошел открывать дверь.

Арнир стоял на крыльце и смотрел в небо. Хозяин дома заметил, что за углом притаились местные мальчишки, очевидно, изучавшие каждый шаг гостя города. Эвис решил не думать о возможных последствиях.

– Ты можешь войти, – сказал он.

– Весьма польщен, – произнес Арнир и слегка поклонился.

– Гостей мы не ждали, поэтому принимаем как есть.

– Мы? – удивленно спросил Арнир.

Эвис счел удивление наигранным жестом.

– Да, мы. Я живу с сестрой. Она не слишком-то любит общаться с посторонними. Прошу это учесть.

Арнир кивнул и проследовал в дом за Эвисом.

Внутри было темно, но уютно. Горели свечи. От печи исходило приятное тепло.

Эльда стояла у окна, теребя подол платья. Минуту назад, во время разговора с братом она казалась безмятежной, но сейчас Эвис ощущал, что сестра сильно волнуется.

– Прошу… приветствую тебя в нашей скромной обители, – неуверенно произнесла девочка, глядя на Арнира, и улыбнулась.

– Рад познакомиться с тобой, юная леди, – сказал гость с приятной интонацией. – Как твое имя?

– Эль… Эльда.

– Я – Арнир.

– Знаю, – ответила она и покраснела.

– Проходи за стол, – предложил Эвис. – У нас нет каких-либо особых угощений, но могу предложить травяной напиток и фрукты.

– Это именно то, чего мне сейчас не хватает, – сказал гость.

– Я все сделаю, – произнесла Эльда.

Арнир и Эвис сели за стол, возникла неловкая пауза. Юноша смотрел на гостя и, не зная, что сказать, откровенно разглядывал его. Этот человек не казался таким ужасным, каким его в разговорах описывал чуть ли не каждый горожанин. С виду самый обычный мужчина. К тому же ему выдали одежду, сшитую здесь. Издалека его можно было бы без проблем принять за еще одного жителя. На вид лет тридцать. Зубы ровные и крепкие. Обросший и растрепанный, хотя волосы чистые. Вроде бы все обычно, но вот только взгляд не такой, как у всех – глубокий и холодный. Разглядывая Арнира, Эвис заглянул ему прямо в глаза и тут же отвернулся. Ему вдруг стало тоскливо, а в душе появилась какая-то пустота. От этого он растерялся еще больше. Гость же, заметив реакцию юноши, никак не отреагировал. Он просто сидел, продолжая улыбаться. Эвис подумал, что такая дружелюбная улыбка не подходит столь странному человеку. Она показалась ему чем-то вроде маски.

Возникло чувство тревоги.

– И что бы ты хотел узнать о городе? – прервал молчание Эвис, собравшись с духом.

– Хочешь посмеяться? Я ведь здесь уже несколько недель, а вот сейчас, идя по улице, вдруг понял, что не знаю, как он называется, – сказал Арнир.

– Ты пришел ко мне, чтобы узнать его название?

– Отчасти и за этим.

– Глушь.

– Это название?

– Да.

– Переименовать никто не думал? Как-то слишком просто звучит.

– Здесь чтут отцов-основателей, а это имя городу они дали.

Эльда поставила на стол три кружки, сделанные из глины, и налила в них заваренный напиток. Также она поставила перед гостем тарелку с фруктами. Арнир любезно поблагодарил ее за угощение.

– Расскажи мне лучше, как вы сюда попали, – попросил он Эвиса.

– Это к истории города не относится, – слегка раздраженно ответил юноша. – Зачем тебе это знать?

– Вы оба явно выделяетесь на фоне местных жителей. Тебя, кстати, выделяет вовсе не седая голова в столь юном возрасте, а…

– Не нужно считать меня ребенком, – прервал его Эвис.

– Дорогой мой брат, не груби гостю. Не забывай о правилах поведения, которым ты сам меня непонятно для чего учишь, – произнесла Эльда.

– А тебе сколько лет, прекрасная леди? – спросил Арнир девочку.

– Думаем, восемь, – ответила Эльда. – Смешно звучит, но точно не знаем.

– Где же ваши родители? – продолжал расспрашивать хозяев дома Арнир.

Эвис и Эльда невольно переглянулись.

– Прошу не задавать такого рода вопросы. Это неуместно, – попросил Эвис.

– Хорошо. Не хотел никого смутить.

Арнир увидел возле окна игру, в которую до его прихода играли Эвис и Эльда.

– Что это? – спросил он.

– Просто настольная игра, – ответила девочка. – Эвис сам ее для меня сделал.

Арнир попросил посмотреть поближе. Эльда передала игру, сложенную в коробку из дерева. Гость долго рассматривал детали, вертел их в руках, иногда ухмылялся и качал головой.

– Очень неплохо сделано, у тебя талант, Эвис, – сказал он. – А как в нее играть?

Эльда с радостью объяснила правила и предложила сыграть. Гость охотно согласился. Играли втроем. Сначала Эвис чувствовал себя неловко, но при виде сестры, которая вдруг оказалась открытой к общению с посторонним человеком, он расслабился и начал играть с удовольствием.

У Арнира получалось плохо. Он оказался неуклюжим и обрушал башню раз за разом. Эвис не мог понять, делает он это специально или так само получается. Эльда смеялась, ее звонкий смех эхом разносился по полупустому дому, наполняя его жизнью.

Играли они около часа. Потом еще долго говорили на разные отвлеченные темы: погода, местные обычаи и так далее. Ни о чем таком, что хоть как-то касалось сложившейся ситуации.

Арнир собрался уходить сразу после заката.

– Я буду рад увидеться еще, – сказал он при выходе. – Однако сами понимаете, что поселили меня в комнате в Доме стражей, а гостям там не рады. В ней не слишком хорошо, но уютнее, чем в тюрьме. С этим никто спорить не станет.

– Мы не будем возражать, если ты зайдешь к нам еще, – произнесла Эльда.

– С радостью. К тому же нам еще многое необходимо будет обсудить.

– Что же, например? – спросил Эвис.

– Хотя бы то, что вас самих давно беспокоит. То, из-за чего вы живете не как все. Думаю, вопросов к самим себе у вас немало. Ведь для вас вещи могут быть не такими, как для остальных, а те цвета, в которые разукрашен игровой кубик, выбраны неслучайно.

Эвис и Эльда стояли, не зная, что сказать. Лицо юноши вновь стало напряженным. Арнир же улыбнулся, кивнул и вышел.

Молодые люди некоторое время стояли, не отводя взгляда от двери.

– Ты понял, что он все знает? Говоря про цвета, он имел в виду…

– Да, я понял. Он только пытается казаться простым, а на самом деле знает очень много. Только вот что ему нужно?

– Думаешь, что он такой же, как и мы?

– Не знаю. Скорее всего, так и есть.

11

Кошмары, преследовавшие его всю сознательную жизнь, почти всегда начинались одинаково. Сначала возникали телесные ощущения. Тело словно парило в воздухе, ничего не касаясь. Полностью исчезало чувство соприкосновения с чем-либо. Затем в голове зарождалось болезненное ощущение. Когда боль усиливалась, казалось, что она подавляет сознание, не дает думать, пытается заставить забыть о чем-то. Вскоре боль становилась слабее, из головы переходила в шею, затем в плечо и локоть правой руки, а потом сосредотачивалась в кисти. Он чувствовал, будто ладонь пронзают иголки с обеих сторон одновременно. После этого боль исчезала полностью. Дальше появлялось новое ощущение – словно кто-то держит за руку и несильно сжимает ее. Когда оно исчезало, Эвис открывал глаза.

Не наяву, а во сне.

– Дорогой, ты не ушибся? Позволь, я посмотрю, – прозвучало рядом. Голос, очевидно, принадлежал молодой женщине. Он был ласковым и нежным, словно обращался не к нему, а к ребенку.

Эвис огляделся, но никого не заметил.

– Мерзкая тварь, не вздумай подходить ближе, – раздался уже другой голос – хриплый и неприятный. Непонятно, принадлежал он мужчине или женщине.

Рядом опять никого не оказалось. Эвис осмотрелся. Он стоял в поле. Перед ним находился большой камень, а точнее обломок каменной стены. Высотой он был в два его роста, шириной в пять или шесть шагов, а толщиной с локоть. Чуть ниже середины шла хорошо заметная кривая горизонтальная трещина. Больше вблизи ничего не было – только стена и огромное пустое поле вокруг. Под ногами грязь, а над головой ясное звездное небо. Ярко светил месяц, заливая все вокруг бледным светом, от которого земля казалась стеклянной.

Эвис понимал, что спит. Понимал и то, что видит этот сон уже не в первый раз. Однако находясь в нем, он не помнил, что должно произойти дальше, не понимал смысла и значения творящегося вокруг.

Юноша осмотрел правую руку. Все в порядке – никаких ран нет. Голова также цела. Ощущался холод. От порывов ветра тело дрожало. Из одежды на нем была тонкая серая рубашка и легкие штаны. Ноги босы, грязь липла к ступням.

Эвис заметил движение наверху стены. Приглядевшись, он понял, что там находится птица. Скорее всего, сорока.

– Что же ты здесь делаешь? – спросил Эвис то ли ее, то ли самого себя.

Птица после его слов, будто в ответ, захлопотала, громко стрекоча и прыгая по вершине стены, поворачиваясь к юноше то белой грудкой, то черным хвостом. Издаваемые звуки эхом разносились по полю. Сорока прыгала и кружилась, ее стрекотание становилось похожим на протяжный вой, от которого в груди становилось пусто.

Эвис почувствовал, что стена задрожала. Трещина в ней стала больше. Птица продолжала свой дикий и истеричный танец. У юноши заложило уши, будто кто-то хлопнул по ним ладонями.

– Прекрати, прошу тебя! – кричал он птице. – Чего ты добиваешься?

Сорока сразу же после его слов замолкла и остановилась. Она повернулась к Эвису, расправила крылья и издала звук, похожий на человеческий свист. Это был не просто свист, а красивая спокойная мелодия. На глазах юноши по непонятной для него причине выступили слезы.

Внезапно птица замолкла и рухнула вниз. Все произошло так неожиданно, что Эвис невольно отпрыгнул от стены. Вокруг стало совсем тихо. Юноша подошел к месту падения, но птицы там не оказалось.

Вместо нее лежали деревянные дощечки черного и белого цвета. Эвис поднял несколько из них и принялся рассматривать. Ничего необычного. Просто аккуратно вырезанные и раскрашенные деревяшки, будто части забытой игры.

– Беречь и защищать – это мой долг, – раздался нежный голос, который юноша услышал впервые сразу после пробуждения.

– Ты считаешь, что это может быть твоим? – прохрипел кто-то совсем рядом.

Взгляд Эвиса устремился на трещину. Она действительно стала больше. Приглядевшись, юноша понял, что изнутри стены идет еле заметный фиолетовый свет. Эвис обошел стену. Трещина не была сквозной. Стена на ощупь мокрая. Состояла не из отдельных камней, а являлась единым объектом.

Эвис коснулся пальцами трещины. Из нее исходило тепло. Стена вновь задрожала, а трещина продолжила увеличиваться. Юноша не отступил; он замер в шаге от стены и наблюдал.

Подул сильный ветер. Эвиса он практически не задевал, так как стена защищала его.

Стало холоднее.

Трещина становилась шире.

Из-за яркого фиолетового сияния юноша не мог разглядеть, что находится внутри. Он вытянул руку, пытаясь прикоснуться к разлому. Пальцы согрелись. Когда Эвис немного подвинулся вперед, из трещины вылетела искра и попала прямо на ладонь. Юноша не ощутил боли, хотя искорка при попадании на кожу не погасла. Она излучала фиолетовый свет, и это свечение усиливалось.

– Как звезда в руке, – произнес Эвис шепотом, не веря самому себе.

Искорка пульсировала и росла. Юноша защурился, так как свечение становилось невыносимо ярким. Он тряс рукой, но освободиться не получалось. Исходящее тепло уже не казалось приятным – оно превратилось в обжигающий жар, от которого страдала кожа.

Эвис отошел от стены, отвернулся от нее, затем быстро подбежал к краю и выставил руку на ветер. Это не помогло, и искорка никуда не делась. Теперь это был шар фиолетового цвета – горячий и пульсирующий.

– Ты же знаешь, как мы называем тех, кто плачет? – произнес нежный голос.

– То, что от тебя останется, сожрут собаки, – произнес хриплый голос.

Эвис упал на колени и опустил горящую ладонь в грязь. На мгновение сияние полностью исчезло, но тут же стало пробиваться из грязи уже с новой силой. Теперь горела не только рука, а весь он целиком.

Юноша закричал.

Внезапно все исчезло.

Не только жар, а именно все полностью, кроме него самого.

Эвис понял, что стоит в абсолютной пустоте. Все было белым – под ногами, вокруг, вверху. Панические ощущения постепенно отступали, оставляя слабость в коленях.

Юноша, опомнившись, понял, что под ногами ничего нет – твердая поверхность отсутствовала. Тем не менее, он не падал и мог передвигаться, как по земле.

Белый свет исходил отовсюду.

Ни ветра, ни звуков, ни запахов.

Внезапно на небе появилась ярко-синяя полоса. Словно кистью провели по белоснежному холсту. Эвис завороженно смотрел вверх. Потом цвет стал темнеть. Синий превращался в черный. Когда синего цвета совсем не осталась, сверху, с места, где только что находился рисунок, начали сыпаться хлопья, похожие на пепел.

Эвис поймал странные осадки рукой. Вблизи они походили на тонкие кусочки бумаги, насквозь пропитанные черной краской. Они оставляли на коже темные разводы. Вверху появились еще несколько цветных полос: красная, желтая и фиолетовая. Так же, как и первая полоса, они быстро почернели и посыпались вниз.

Упавшие хлопья лежали вокруг него.

– Скажи ей, что уже день настал, – раздался тонкий детский голосок.

Юноша понял, что звучит он именно в его голове, а не рядом с ним.

– Кому сказать? – спросил Эвис.

Ответа не последовало. Он и не понадобился, так как юноша заметил: рядом возник какой-то предмет. Он не мог разобрать, что это такое, но, приглядевшись, понял, что перед ним кровать, закиданная обрывками платьев, кусками одеял, полотенец. Под всем этим кто-то лежал.

– Скажи ей, что уже день настал, – настаивал детский голос.

– Уже день настал, – сказал Эвис и подошел чуть ближе к кровати. Его ноги давили упавшие хлопья, на невидимом полу оставались черные следы.

Под тряпками что-то зашевелилось. Раздалось старушечье кряхтение, сухой и одновременно вязкий кашель.

– Ты знаешь, сколько тебе осталось? – произнесло существо, лежащее на кровати. Это был тот самый хриплый голос, который Эвис слышал, находясь у стены.

– Осталось чего? – спросил юноша. – Кто ты?

Существо не ответило.

– Столько, сколько ты позволишь, – произнес детский голос в голове Эвиса.

– Столько, сколько ты позволишь, – сказал Эвис существу на кровати.

– Правильно. Ты ведь знаешь, что я сделаю именно то, чего ты заслуживаешь?

– Я этого заслуживаю, – произнес детский голос.

Юноша повторил и эти слова.

– Тогда подойди ко мне, и закончим. Никакого другого выхода нет и не может быть, – сказало существо.

Подсказки не последовало. Эвис стоял, не зная, что делать. Кряхтя и кашляя, существо принялось раскидывать тряпки в стороны. Из-под них появилась макушка головы. Черные скомканные волосы. Скорее всего, это была женщина – старая и безобразная.

– Что мне сказать? – крикнул Эвис в пустоту.

Никто не ответил.

– Убирайся прочь, – крикнул он старухе, которая продолжала скидывать с кровати тряпки.

Эвис попятился, но неожиданно упал. Оказалось, что он запнулся за кусок дерева, а точнее, за большое полено. Юноша заметил, что оно изрисовано цветными полосами. Эвис попытался подняться на ноги, но тут же осознал, что не может этого сделать. Какая-то сила не давала ему встать. Он лежал на спине и мог лишь вертеть головой, а над ним продолжали появляться цветные полосы. Все они темнели и осыпались черными хлопьями.

Эвис заметил, что сами хлопья изменились – они стали чем-то вроде снега. Теперь они были холодные и таяли при попадании на кожу.

Раздался хлопок. Юноша понял, что существо упало с кровати. Он прилагал усилия, но не мог убежать или хотя бы уползти. Падающие хлопья залепили глаза. Он уже практически ничего не видел.

Хрипы и кашель раздавались все ближе.

– Что мне ей сказать? Скажи мне! – молил неведомого собеседника Эвис.

Никто не ответил.

Обездвиженный и ослепленный юноша ощутил, что ноги коснулась холодная костлявая рука. Пальцы вцепились в плоть, как когти.

– Прочь, – заорал он так громко, как только мог.

Внезапно все исчезло.

Эвис осознал, что уже не обездвижен. Он вскочил на ноги и принялся очищать глаза. На самом деле этого не требовалось, так как они были чисты – на нем не осталось ни следа от растаявшего черного снега.

Эвис стоял на деревянном полу. Вокруг ни стен, ни предметов. Вверху чернота. Фиолетовое свечение шло из щелей между досками бесконечного пола, мерцая то ярче, то слабее, словно дыша.

– Еще чуть-чуть постарайся, и все получится, – сказал нежный женский голос.

Эвис кружился, пытаясь найти ту, кто говорит.

– Ну, где же ты? У меня для тебя есть кое-что, – услышал он этот же голос.

– Я не вижу тебя, – кричал юноша. – Кто ты? Почему мне знаком твой голос?

– Подойди, я хочу сделать тебе подарок.

Эвис вздрогнул, почувствовав, как кто-то провел рукой по его волосам. Он остановился.

– Смотри, что у меня есть, – раздалось за спиной.

Юноша резко развернулся. Прямо перед ним стояла женщина. Скорее даже, молодая девушка. Длинные рыжие вьющиеся волосы спадали на плечи. На лице сияла приветливая улыбка, а глаза блестели. В них ощущалась безграничная радость.

– Возьми. Это тебе, – сказала девушка и разжала ладони.

Эвис увидел, что в них лежала небольшая деревянная фигурка лисы. Девушка кивнула, прося взять игрушку. Юноша протянул руку и почти уже взял поделку, но почувствовал боль в кисти. Он отдернул руку, однако это не помогло избавиться от неприятного ощущения.

– Что это? – произнес он.

Красивой девушки уже не было рядом. На месте, где она только что стояла, лежала горстка черного снега или пепла.

Эвис посмотрел на руку и увидел, что в его ладонь зубами впилась большая змея золотисто-желтого цвета. Цвета пшеницы. Юноша тряс рукой, но змея не отпускала. Боль поднималась от кисти к локтю.

Эвис заметил, что под его ногами уже не деревянный пол, а грязь, на которой он стоял в начале сна. Вернулась и стена с трещиной. Она находилась от него в тридцати шагах. В ней произошли изменения – трещина в разы увеличилась. Фактически стена разделилась на две части: одна находилась на земле, а вторая зависла в воздухе. Свечение исчезло, а значит, ничего не мешало увидеть то, что находится внутри.

Эвис оставил попытки скинуть змею с руки и направился в сторону стены. Ноги подкосились, и он упал лицом в грязь. Холодная глина прилипла к губам и зубам. Юноша понял, что идти дальше не сможет. Боль из руки перешла в шею. Теперь он полз.

Эвис приблизился к самой стене и поднялся на колени. Отверстие напоминало огромную пасть страшного зверя. Внутри нее что-то находилось. Это была Эльда. Только совсем маленькая – лет на пять младше своего действительного возраста. Она сидела, обхватив колени руками, и плакала.

– Эльда, только не ты, – хрипя, произнес Эвис и потянулся к стене.

В этот момент чудовищная пасть захлопнулась, и перед ним опять стояла обычная стена с кривой горизонтальной трещиной. Юноша вопил и из последних сил колотил камень. Из трещины сочилась темно-красная густая жидкость, похожая на кровь. Она медленно стекала вниз. Эвис продолжал бить. Когда боль из шеи перешла в голову, сознание исчезло.

***

Эвис хрипел и плакал, лежа на лежанке. Эльда сидела рядом и гладила его по голове.

– Не ты, не ты… только не тебя, – твердил он, из глаз текли слезы.

Эльда продолжала гладить. Слезы текли и из ее глаз. Всхлипывая, она стала напевать медленную красивую мелодию без слов – колыбельную, которую так часто пел ей брат.

Когда Эвис успокоился, сестра, продолжая напевать, легла рядом и положила голову на его грудь. Юноша спал. Девочка плакала, смотря на догорающую свечу.

12

Атис сидел в кабинете и обдумывал происходящее. Стол был завален бумагами, но он не обращал на них внимания – мысли упирались только в одно. В сложившейся ситуации необходимо было принять решение относительно дальнейших действий.

Для себя он определил два варианта. Первый предполагал укрыться от беды, запретив горожанам ходить в лес вообще. Насколько – непонятно. Ни охоты, ни собирательства, ни рыболовства. На посевные поля или в иные места, расположенные рядом с городом, выходить только по согласованию со стражами. В принципе, возможно. Сколько должен длиться запрет? Месяц можно было бы переждать без проблем. Дичь нужна, но с ней и так сейчас проблемы. Грибы и ягоды еще можно собирать, однако солидные запасы уже сделаны. В поселении достаточно продовольствия благодаря отличному урожаю. Время активной торговли еще не наступило — ее началом считалась ранняя зима, так как с первыми морозами появлялась возможность легко проходить по болотистой местности, при этом отсутствовала необходимость пробираться через снежные сугробы.

Имелись запасы соленого мяса и вяленой рыбы. Ближайшая река находилась практически у города, но для рыболовства ее не использовали, так как рыбу предпочитали ловить в лесных озерах. Свой скот – овцы и козы. Также в поселении разводили кур.

Из этого следовало, что ограничение на передвижение являлось разумной мерой. Оно не причинило бы какого-либо существенного вреда жителям в случае его снятия через месяц-другой.

Возможно, хищник уйдет, поняв, что добычи не видать. Минус этого варианта в непредсказуемости поведения Зверя – не уйдет, а будет выжидать. Нельзя вечно прятаться за стенами, словно мыши. К тому же на людях ограничения явно не скажутся благоприятно, и волнения усилятся. Недопустимым являлся и пропуск сезона торговли – горожане изготовили большое количество товара. Также Атис учитывал и то, что хищник мог напасть не только на местных, но и на купцов, направляющихся в город и ничего не знающих об опасности.

Второй вариант предполагал травлю Зверя. Желающих принять участие нашлось бы предостаточно. Охотники и стражи вне себя от ярости – они готовы мстить до последней капли крови за погибших товарищей. На похоронах многие клялись не оставить тварь безнаказанной.

Найти и убить – казалось лучшим, что можно сделать. Но какой ценой? Хищник разделался с пятью опытнейшими охотниками без особого труда. Как должен выглядеть отряд, способный остановить его? Ответа здесь нет. Как найти Зверя? Идти по следам? Уже пробовали – толку мало.

На столе перед Атисом лежала рогатина. Вернее, то, что от нее осталось после битвы. Древко сломано, примерно посередине, острие рожна загнуто.

Атис перебирал в мыслях события, пытаясь понять, что случилось с этим оружием. Представлялось, как кто-то из охотников выставляет рожон перед идущим на него Зверем. Зверь приближается, и рожон касается груди, но не прокалывает ее. Охотник ставит древко на землю. Зверь наваливается, но острие все равно не проникает в тело. Древко ломается, и огромное чудовище валится на человека, нанося смертельные удары. Картина вставала настолько ясно, что Городничий ощущал слабый озноб.

Арбалет безопаснее? Да, не исключено. Только арбалеты в городе не слишком хорошие. Делать их правильно никто не умеет. Местные оружейники сделают арбалет, болт которого будет вылетать на тридцать-сорок метров. Это оружие эффективно при охоте на мелкую дичь, но не более того. Сила удара невелика. Хас – опытный охотник. Он не считает, что арбалет поможет одолеть животное. Однако можно попробовать лишить его зрения.

В дверь кабинета постучали.

– Входите! – крикнул Городничий.

Посетителем оказался Ремай.

– Атис, приветствую тебя, – произнес он. – Думаю, нам многое нужно обсудить.

Пожалуй, Ремай в настоящий момент был чуть ли не последним человеком в городе, с которым Атис хотел что-то обсуждать. Вовсе не потому, что он испытывал к нему неприязнь, а потому, что этот человек настаивал на активных действиях, часто неприемлемых и слишком поспешных. Городничий же хотел действовать только обдуманно.

– Ремай, я ценю твой труд, – сказал Атис. – При этом прошу не забывать о том, что я здесь Городничий, а ты Глава ремесленников и торговцев. Да, ты замещал меня, но сейчас я здесь главный. Проблема, которую необходимо решать, относится к ведомству охотников и стражей. Ты же…

– При всем уважении, Атис, я не могу стоять в стороне, когда такое происходит, – прервал его Ремай. – Разве из меня плохой охотник? Ты знаешь, что это не так. Можешь назвать кого-то из стражей, кто лучше меня обращается с мечом или топором? Не назовешь, так как не я учился у них драться, а они у меня.

– Ты действуешь самовольно. Пытался подговорить стражей напасть на Арнира? Думал, я об этом не узнаю?

– Но не напал же? – с вызовом ответил вопросом на вопрос Ремай.

– Ты не согласен с моим решением выпустить его?

– Не согласен.

– Не согласен с тем, что все охотники прямо сейчас не отправлены в лес, чтобы травить Зверя?

– Не согласен.

– Считаешь, я действую неправильно?

– Да, считаю, – твердо сказал Ремай.

Атис, неожиданно услышав прямой ответ, медленно провел рукой по подбородку и закивал, обдумывая слова собеседника. Возникла пауза.

– Всегда ценил в тебе прямоту, – произнес Городничий. – Прошу тебя не действовать у меня за спиной.

– Я не стану идти против твоей воли.

– Хорошо. Ты убедил меня. Лучше тебе не оставаться сейчас в стороне, а быть рядом. Так ты не наделаешь глупостей, а мне поможешь определиться в некоторых вещах.

– О каких глупостях ты говоришь? Не думал, что ты продолжаешь считать меня юнцом.

– Ремай, глупости делают и старики. Я тому пример. Ты возмужал за последние годы. А в моем уважении к тебе сомнений быть не должно.

Ремай кивнул, давая понять, что верит словам Атиса.

– Хорошо, присаживайся – обсудим дела, – предложил Городничий.

Ремай сел. Атис показал сломанную рогатину, рассказал о том, почему не готов отправлять охотников на поиски Зверя. Высказал опасения относительно того, что ожидание ухода хищника может ни к чему не привести.

– Какой все же у тебя план? – спросил Ремай. – Не поверю, что его нет.

– Есть, конечно же, – произнес Атис. – Делаем то, что можем делать. Сейчас мы обязаны выслушать Арнира.

На лице Ремая мелькнуло недовольство, но он быстро взял себя в руки.

– Знаешь, еще час назад я бы сказал, что гнать его нужно, а не слушать. Однако теперь я понимаю твои опасения. Как ни крути, я ведь тоже хотел его выслушать… пусть и под действием принуждения. Если же он готов говорить добровольно, то пусть говорит. Он уже три дня свободно ходит по городу, но никому ничего не сказал.

– А кто-то спрашивал?

– Думаю, нет, так как горожане его сторонятся. Стражи и охотники придерживаются твоих указаний и не подходят к нему.

– Как ты заметил, стражи следуют за ним по пятам. Это для защиты и его, и от него. Несмотря на это, наш гость ни в чем не ограничен.

– Ты знаешь, что он приходил вчера к твоему писарю?

– Да, знаю. Только не впутывай, пожалуйста, сюда этого парнишку и его сестру.

– Что он от них хотел?

– Я говорил с Эвисом. Человек расспрашивал их о городе, а еще они играли.

– Играли?

– Да, в настольную игру. Эвис объяснял правила, но я не особо понял. Соглашусь, это странно, но нам только на руку. Пусть общаются. Пока ничего, что касается ситуации со Зверем, Эвису он не сказал.

– Хорошо, но как ты заставишь Человека говорить?

– Заставлять не буду, а попрошу помочь. Вежливо и учтиво. Я планировал созвать Малый совет, но решил, что правильнее организовать встречу с охотниками. Не со всеми, конечно же, а с теми, кто способен вести себя сдержанно. Пригласим человек пять-шесть. Хочешь участвовать – участвуй. Но при условии, что никак не будешь проявлять агрессию по отношению к нему, а лучше вообще помолчишь. Станешь действовать иначе – вернешься к делам торговли и ремесла.

– Я тебя понял. Условия принимаю, – сказал Ремай без тени раздражения.

– Я сам решу, кого необходимо пригласить. Пусть Эвис также будет – объясним тем, что ведение летописи является традицией. Сбор сегодня после заката.

13

Атис велел организовать встречу в Доме охотников. Здание стояло на окраине. Оно включало два этажа, чердак и подвал. Помещений в нем было около десяти. Самое большое – каминный зал. В нем свободно помещались сорок человек.

Дом охотников не был самым чистым и ухоженным зданием в поселении, однако свои прелести у него все же имелись. Одна из таких прелестей – сова, выполненная из дерева. Она располагалась над входной дверью. Эта резная фигура существовала со времен основания города. До сих пор она выглядела достойно. Издалека поделка казалась живой птицей. Никто не помнил, кто ее сделал. Неизвестный мастер постарался на совесть. Дерево не боялось ни дождя, ни морозов. За долгие годы оно не сгнило и практически не потрескалось.

Внутри здание украшали многочисленные чучела животных. В каминном зале висела голова медведя, стены также украшали рога оленей и различного рода оружие.

В этот вечер Дом охотников ожидал девятерых гостей.

Во главе большого прямоугольного стола сидел Атис. Справа от него сел Ард, слева – Хас. По традиции на самом почетном месте в этом доме должен был сидеть именно Глава охотников, несмотря на присутствие Главы города, однако для данной встречи правилом решили пренебречь.

Кроме них, за столом находились охотники Черд, Гарат, Сар, а также Ремай. Эвис, вооруженный письменными принадлежностями, уселся за отдельным столом.

У дома дежурили трое стражей – на случай, если кто-то из горожан каким-то образом узнает о собрании и решит без приглашения принять в нем участие. В помещении повисла тишина. Никто не ожидал, что от встречи будет толк, многие считали ее потерей времени. Даже Городничий, собравший всех здесь, сомневался, что странный гость сможет доказать свою полезность. Притом он не имел права не выслушать Арнира. Атис действовал в интересах горожан и был обязан пробовать все.

Дверь открылась без стука. В помещение медленно вошел высокий худощавый человек. Он широко улыбался и отряхнул на пороге капли дождя с плаща.

– Позвольте поприветствовать вас в этот чудесный, пускай и дождливый вечер, – произнес он и поклонился. – Почту за честь сесть за один стол с вами.

– Прошу тебя быть гостем в Доме охотников, Арнир, – сказал Хас и жестом пригласил его присесть.

Арнир принял приглашение. Он разместился в торце стола напротив Городничего и положил ладони на стол, демонстрируя отсутствие оружия.

– Благодарю за гостеприимство. Не только здесь, но и в городе вообще. Косых взглядов за последние дни я поймал предостаточно, однако убить меня или побить никто не попытался. Это радует, – заметил он.

– Меня ты знаешь. Позволь представить других участников встречи, полагаю, ты знаком не со всеми, – сказал Атис.

Он представил сидящих за столом людей. Арнир вежливо и учтиво кивнул каждому в знак приветствия и едва заметно улыбнулся писарю.

– С Эвисом, полагаю, ты уже знаком, и представлять его не нужно, – добавил Городничий.

– Да, я имел честь познакомиться с этим интересным молодым человеком.

– Хорошо. Ты изучил город? Понял, как мы здесь живем, чем занимаемся?

– Да. И скажу, что он мне весьма приятен.

– Тогда складывается интересная ситуация, – предложил Атис. – В действительности ты о нас, которых сотни, знаешь больше, чем все мы о тебе одном. При нашей первой встрече ты высказал интересную мысль, что рассказать о себе слишком сложно, а врать не хочешь. Так ведь? Думаю, если ты захочешь рассказать что-то, то расскажешь сам, настаивать я не стану. Лучше уж ничего, чем ложь. Ты здесь прав.

– Это звучит мудро. Моя история сложна и длинна. Рассказать ее не так-то просто. Но думаю, кто-то из присутствующих обязательно услышит ее рано или поздно.

Атис заметил, что, произнося эти слова, Арнир смотрел не на сидящих за столом людей, а на Эвиса. Тот же сидел за своим столом и теребил в руках перо. Выглядел он напряженным и то и дело смахивал со стола невидимую пылинку.

– Ты хочешь нам что-то сказать, Арнир? Может быть, у тебя есть вопросы? – спросил Атис.

– Да, есть вопрос.

– И какой же?

– Почему у вас здесь город, а не деревня? Вас ведь здесь не более полутора тысяч? Я к тому, что поселение уникально. Стоите в глуши, но вокруг не разруха, а порядок. Я видел подобные… не знаю, какое слово подобрать… обычно, чем дальше от княжества, царства или чего-то еще, тем поселения беднее. Поселение в лесу – это, как правило, двадцать-тридцать ветхих изб. Изб с соломенными крышами и гнилыми полами. У вас же крепкие дома, ни пьянства, ни блуда.

– Мы – город, так как этого захотели наши предки. Мы живем по их устоям. Создать именно такое поселение – это их идея. Мы поддерживаем и развиваем ее.

– С местным князем проблем нет?

– Я с ним в родстве, – твердо произнес Атис.

– Это многое объясняет. Вот значит, что обеспечивает вам покой. Во всяком случае, обеспечивало так долго.

– У нас не всегда все было гладко. Да, то, что происходит сейчас, для нас непривычно. Я не думал, что возможны проблемы серьезнее, чем те, что были с разбойниками. Но, как видишь, я ошибался.

– Понимаю. Беды не зовут – они сами приходят.

Последовала пауза.

Атис решил перейти к основной теме собрания.

– Скажи, ты охотник? – поинтересовался он.

– Нет, никогда им не был, – спокойно ответил Арнир. – Охотился, конечно, но только тогда, когда это было необходимо для пропитания. С крупным зверем лично сталкивался, но мало.

Ремай нервно переменил позу. Атис почувствовал, что беседа заходит в тупик. Он ощутил недоумение собравшихся на эту встречу с так называемым Человеком. Не охотник и не скрывает этого. Разговор все больше походил на пустую трату времени.

– Не поймите меня неправильно. Я вовсе не отказываюсь от слов о том, что хочу убить Зверя, – продолжил Арнир.

– Одного желания мало, – сказал Хас. – Что нам от него?

– Последнее нападение Зверя… вы уже поняли, что охотники не смогли причинить ему никакого вреда? – спросил гость.

– Да. Все сидящие за этим столом осознают то, что оружие наших людей не смогло причинить Зверю урон, а пять опытных охотников не смогли ничего противопоставить его клыкам и когтям, – ровным голосом произнес Атис. – И это не укладывается в наших умах.

– Я предупреждал тебя, что не все так просто.

– Не отрицаю, но не было никаких оснований прислушиваться к твоим словам тогда. Знаешь, пока я тоже не считаю, что твоя помощь нам пригодится. Ты не охотник – чем поможешь?

– Я лучше не скажу, а покажу. Не говорю напрямую, так как боюсь, что поймете неправильно или не поверите. Скажем так – неизвестное и непонятное способно напугать практически любого. Приведу простой пример. Вы живете здесь, а о мире знаете только из рассказов путешественников. Думаю, вы мало куда выбирались. Это так?

– Допустим.

– А откуда те, кто приходит сюда? Где они были?

– Мы встречали людей из других княжеств и царств. Мы встречали тех, кто приплыл из-за далеких морей…

– А вы знаете, что в мире есть люди, кожа которых черная, как уголь? А знаете, что есть горы, вершины которых уходят за облака? Знаете, что есть рыбы размером с дом?

Собравшиеся смотрели на него и молчали. Даже Эвис оторвал взгляд от пера и уставился на Человека.

– На самом деле это мелочи, – продолжил он. – Я могу назвать такие вещи, которые вы просто не способны воспринять. Думаете, солнце движется по небосводу? Нет, это мы движемся вокруг него. Думаете, у мира есть край?

Все молчали.

– Я называю эти вещи. Вам они кажутся странными, но это то, на чем строится существование. Жизнь, если так удобнее. У козы не родится теленок, у лошади не родится собака – это правила жизни. Без этого бы все развалилось. Люди привыкают к предсказуемости, поэтому отступление от нее заставляет бояться. Человек, увидевший что-то новое, воспринимает это как…

– Колдовство, – обрубил его Ремай.

– Да, ты отлично подобрал слово, – усмехнулся Арнир. – Я, правда, хотел сказать «чудо», но твой вариант меня тоже устраивает.

– Ты сейчас говоришь нам о том, что ты колдун? – спросил Ремай, сжимая кулаки.

– Как раз наоборот. Я говорю о том, что не нужно называть колдовством то, чего ты просто не понимаешь. То, чего не видел ранее.

– Да ты… – Ремай не договорил, так как Атис хлопнул ладонью по столу — коротко и звонко.

– Ремай, не забывай о наших договоренностях, – произнес Городничий. – Арнир, продолжи свою мысль, пожалуйста.

– Спасибо, Атис. Мы привыкли, что сегодня все ведет себя так, как вело вчера. Скажем, мы удивляемся, когда рогатина не пробивает шкуру животного. Так?

– Да, ты прав. Я это признаю, – буркнул Ремай.

– Возникает задача, ответ на которую необходимо искать за пределами привычных вещей. Думаю, суть я передал словами, а дальше будет проще, если я покажу. Атис, я не сомневаюсь, что ты принес на эту встречу мою вещь.

– Да, принес, – не задумываясь, ответил Глава города. Он достал кинжал и положил его на стол. Тот самый клинок, который нашли вместе с Человеком в лесу некоторое время назад.

– Хочешь взять его в руки? – спросил Атис.

– Не сейчас, – отозвался Арнир. – Ремай, возьми его ты, пожалуйста. И будь любезен, выйди из-за стола.

– Да как ты см… – начал Ремай, но остановился, встретив на себе взгляд Атиса.

Он взял кинжал в руку и вышел из-за стола. Арнир тоже встал.

– У вас здесь много оружия на стенах. Позвольте, я возьму один из мечей. Прошу, укажите на любой.

– Бери, какой хочешь, – разрешил Ард.

Арнир отошел к стене. Выбрал он быстро. В его руке оказался большой широкий меч.

– Отличный сплав, – сказал он. – Этот меч сделан здесь?

– Да, у нас хорошие кузнецы, – подтвердил Ард. – Есть мечи, которые не тупятся, даже если ими рубить дрова.

– Не сомневаюсь, – сказал Арнир. – Ремай, давай отойдем туда, где нам будет удобнее.

– Ты хочешь драться со мной? – удивился Ремай.

– О нет, мой друг. Не обязательно драться, чтобы доказать что-то. Можно обойтись и без этого.

Они встали у входной двери. Арнир в руках держал длинный широкий меч, а Ремай – тонкий кинжал. Человек взял меч двумя руками и направил его на Ремая. Тот резко отступил и направил на Арнира свое оружие.

– Попрошу тебя, любезный Ремай, нанести всего один удар. Не по мне, конечно, а по моему мечу. Со всей силы. Сможешь?

Ремай посмотрел на Атиса. Городничий кивнул. Ремай размахнулся и ударил со всей силы по мечу Человека. Раздался характерный звук удара. Руки Арнира почти не дернулись.

– Ничего не произошло. В чем подвох? – сквозь зубы спросил Ремай.

– Не торопись. Лучше возьми мой меч, а мне отдай кинжал.

Ремай нехотя выполнил просьбу.

– Теперь направь меч на меня, а я нанесу удар, – попросил Арнир.

Ремай поднял клинок. В эту же секунду Арнир ударил.

Ремай стоял, не понимая, что случилось. Он ожидал услышать звук удара от столкновения металлических предметов, но этого не произошло. Через мгновение после удара, который он практически не почувствовал, раздался глухой звук. Это на деревянный пол упала часть лезвия меча. Оружие Ремая оказалось разрубленным пополам.

Хас и Ард вскочили из-за стола.

– Спокойно! – крикнул Атис. – Убрать оружие!

Ремай замер, рассматривая обрубок меча.

– Я же говорил, что силу можно доказать и без драки, – сказал Арнир и улыбнулся краем губ. Он подошел к Атису и протянул ему кинжал рукояткой вперед. – Думаю, всем будет спокойнее, если я останусь безоружным.

Атис забрал клинок.

– Не воспринимайте произошедшее каким-то колдовством. Просто осознайте, что вещи могут вести себя не так, как вы привыкли. Чуть раньше вы уже поняли, что есть шкура, которую никто из вас не сможет проткнуть, а теперь пора осознать, что я тот, кто сумеет это сделать за вас. Я ничего не прошу взамен, так как мне не нужно ничего, кроме сотрудничества. Вы не можете сами убить Зверя, так как это вам не под силу, а я могу это сделать, но Зверь знает меня и сделает все возможное, чтобы не подпустить к себе. Объединившись, мы его победим. Своей целью вы видите избавление от него, а я тот, кто хочет и может его убить. При этом никаких вознаграждений мне не нужно.

Атис смотрел на Арнира в упор и молчал. Губы сжались в тонкую линию.

– Теперь я понимаю, что твое предложение действительно заслуживает внимания, – произнес он через какое-то время.

– Сейчас я уйду, чтобы у вас была возможность все обсудить. Завтра утром жду ответ.

– Ответ будет, – сказал Атис.

Арнир кивнул и покинул помещение.

После ухода Человека собравшиеся в Доме охотников некоторое время сидели молча. Атис раздумывал, уставившись в стол. Ремай рассматривал то, что осталось от меча.

– Эвис, друг мой, спасибо, что пришел сегодня, – нарушил тишину Атис. – Думаю, тебе не стоит больше оставаться здесь. Отправляйся домой. Не буду требовать обещания того, что ты никому ничего не расскажешь о произошедшем, так как знаю, что ты и без этого будешь держать все в тайне.

Эвис, давно ждавший возможность уйти, быстро собрал вещи и, не прощаясь, выскользнул из здания.

– Итак, ситуация непростая, – подытожил Атис. – Вопреки ожиданиям встреча оказалась небесполезной. То, чему мы стали свидетелями, действительно позволяет понять, что наши знания о жизни ограничены.

– Это фокус или колдовство, – буркнул Ремай. – Если фокус, то мы окажемся в опасности, если будем уповать на то, что этот проходимец сможет пронзить Зверя.

– Это не фокус, – сказал Ард. – Я знаю этот меч. Отличное оружие – прочное и надежное. Ему нельзя нанести такой урон тонким кинжалом. Я видел, как ломается оружие от ударов. Такое происходит с мечами из плохого железа, но не с такими, как этот. Дело в том, что клинки именно ломаются, а этот не сломан, а срезан.

– Тогда – колдовство, – не унимался Ремай.

– Вспомни, что он сказал при встрече. Нам не все известно о жизни, а значит, колдовством может показаться то, чего мы просто никогда не видели, – возразил ему Атис. – Я согласен с тем, что жизнь является странной сама по себе. Одним из принципов отцов-основателей был отказ от суеверий. Знаю, что есть места, где людей жгут на кострах, подвесив за шею на веревке, петля которой не затягивается, как при обычном повешении. Это делают только потому, что кто-то назвал этих людей колдунами. У нас такого не было и не будет. Мир необходимо постигать. Если бы человек не стремился к познанию, то у нас не было бы ни посевов, ни железного оружия, а огонь мы получали бы только от молнии.

– Как довериться тому, о ком мы ничего не знаем? – вставил Сар.

– Доверять полностью не нужно, – ответил Атис. – Однако проблему в любом случае следует устранять. Предлагаю готовить охотников к травле Зверя. Как именно? Будем одновременно обучать людей действовать по двум вариантам: тому, что предложит Арнир, и тому, что выберем сами. Хас, вопрос к тебе как к охотнику – что бы ты предложил для травли Зверя.

– Нужен отряд не менее двадцати человек, – без раздумий ответил Хас. – Если брать больше людей, то только спугнем. Я говорил с кузнецами – у них есть успехи в укреплении рогатин. Также я просил их доработать арбалеты. Здесь все сложнее. Что получится, пока неясно.

– Что ты считаешь основной проблемой?

– Поиск Зверя. Я подготовлю людей, соберу оружие, но будет ли от этого толк, если приманить тварь не получится?

– Да, ты мыслишь верно. Возможно, наш загадочный гость предложит какой-то способ. Уточним завтра. Хас, займись отбором охотников, выбери тех, кто может держать язык за зубами и не побежит разводить костер, увидев чудеса от нашего гостя. Огласка здесь не нужна. Ард, думаю, можно взять кого-то из стражей. Кого-то сильного и ловкого. Выбери сам. Подведем итоги: все за то, чтобы действовать вместе с Арниром? Поднимите руки те, кто согласен.

Руки подняли все, кроме Ремая.

– Тебе есть что сказать, Ремай? – спросил Городничий.

– Да, есть. Атис, ты не знаешь, на что идешь. У меня чутье развито. Неизвестно, чем обернется это дело. Он может готовить ловушку для нас.

– Я понимаю тебя. Он может быть опасен, поэтому доверять ему полностью никто не собирается. Пусть будет с нами во время травли. Чем он навредит? Если он готов биться со Зверем, то пусть бьется. Назначим тех, кто будет приглядывать за ним.

– Эвис… я ранее тебе уже говорил, что с ним что-то не так, но ты игнорировал. Внимание Человека к нему подтверждает мои опасения. Они могут быть заодно.

– Заодно для чего и с какой целью? Парень здесь давно. Ничего плохого он никому не сделал, ни разу не проявил себя неподобающим образом. Если бы я не подобрал его тогда на улицах Сергета, то и он, и его сестра просто умерли бы от голода или холода. Они были еле живы. Не думаю, что Эвис может пойти против города, так как ему здесь хорошо.

– Ладно. Действуй, как знаешь. Я буду в отряде и стану присматривать за Человеком.

– Да, пусть будет так, но не вздумай его провоцировать.

Ремай кивнул коротко и нехотя.

14

Следующим утром Эвис медленно шел к Дому городничего. Ноги отказывались двигаться, тело ломило, глаза закрывались. Он практически не спал ночью. Беспокоили не кошмары, а тяжелые мысли, которые не отпускали ни на миг.

Жизнь в очередной раз шла к переменам, и этого, похоже, было не избежать. После вчерашней встречи с Человеком у него не осталось сомнений, что все уже не будет так, как прежде. Главным оставался вопрос: к чему именно и какой ценой это приведет.

Эвис знал, что и он сам, и Эльда отличаются от других людей. Точнее сказать, от всех, кого они встречали на своем пути ранее. Но что же с Арниром? Это уже перестало быть загадкой. При предыдущих встречах с ним Эвис ничего необычного не ощущал. Некоторые намеки Человека его озадачили, но не больше. Вчера же Эвис впервые уловил в Арнире то же самое, что было и в нем самом, и в Эльде. Это проявилось лишь на мгновение, но этого мгновения хватило для того, чтобы сделать необходимые выводы. Арнир такой же, как и он, такой же, как и Эльда.

Последние месяцы жизнь протекала спокойно. Этот покой нравился Эвису, а Эльда почти пришла в порядок от пережитого ранее кошмара. Что было до прихода сюда? Голод, холод, боль и ужас.

Долгое время они занимались исключительно выживанием. Эвис не помнил, сколько лет длились скитания. Долго, точно долго. Двое детей оказались наедине с враждебным миром. Двое детей, наделенных странной силой, смысл которой им никто не объяснил. Двое детей, которые не понимали, что дар может обернуться проклятьем. Они использовали его для того, чтобы выжить, но люди это заметили. Это привело к большой беде.

Что чувствует Эльда? Она ни с кем посторонним не говорила уже давно, а Арнира пригласила в дом. Вела с ним себя легко и раскрепощенно. Значит, что-то поняла сразу. Почему не сказала? Возможно, боялась реакции – Эвис запретил хоть как-то использовать дар и даже говорить о нем.

Он не хотел, чтобы жизнь менялась, и не хотел, чтобы кто-то узнал о его особенности – это было бы недопустимо. При этом жить в неведении тоже не хотелось. Где-то в глубине души Эвис ощущал потребность в правде. Юноша понимал, что рано или поздно ему придется узнать, кто он такой на самом деле, а также для чего наделен странными способностями.

Атис в Доме городничего отсутствовал. Эвис понял, что не в состоянии заниматься никакими делами. Он сел за письменный стол, положил на него руки и закрыл глаза.

Что делать с Арниром: отстраняться или требовать разговора напрямик? Игнорировать точно не получится, так как он уже здесь и дает понять, что все знает.

Зверь? Еще до его появления Эвис почувствовал нечто странное. Эльда тоже это ощутила. Еще раньше брата. Ранее кошмары мучали только Эвиса, но незадолго до первого нападения Зверя дурные сны стали мучить и девочку. Она никогда не рассказывала, что конкретно ей снится: не помнила либо не желала обсуждать. В бреду твердила что-то про бездонную пасть.

Эвис сидел без дела уже несколько часов. Атис появился ближе к полудню. Не один, а с Арниром. Они поздоровались с юношей. Оба мужчины пребывали в хорошем настроении. Со стороны могло показаться, что они все утро обсуждали не смертельно опасную охоту, а план праздничного мероприятия. Атис пригласил Арнира в свой кабинет. Там они разговаривали около часа наедине. Потом Городничий открыл дверь и попросил юношу войти.

– Эвис, не будешь ли ты любезен, сопровождать нашего гостя сегодня в течение дня? – спросил Атис. – Он хочет больше узнать о городе.

– Я знаю историю, так как занимаюсь переписыванием старых документов, но не…

– Для меня это является самым интересным, – сказал Арнир. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и беззаботно улыбался.

– Я освобожу тебя от рабочих обязанностей на сегодня. Будешь сопровождать нашего нового друга до конца дня. Согласен? – спросил Атис.

– Да, согласен.

– Тогда можете идти.

Арнир попрощался с Городничим и вышел на улицу вместе с Эвисом.

– В этих местах просто чудесная осень! – с неподдельным восхищением произнес Человек.

Эвис нехотя кивнул. Осень и вправду удалась: солнце греет, до первого снега еще далеко. Лист опадать не спешит — деревья держат цвет: красный, желтый, оранжевый, местами фиолетовый.

– Знаешь, давай выйдем за пределы города, – предложил Арнир.

– Разве тебе разрешено?

– Да, теперь за мной не следуют по пятам. Во всяком случае, открыто. Для меня ограничений по передвижению нет.

– Это безопасно… с учетом…

– Ничего абсолютно безопасного нигде нет. Разве боишься?

Эвис едва заметно мотнул головой.

– Ты ведь знаешь, что нам нужно обсудить некоторые вещи, о которых в границах поселения говорить не стоит?

Юноша сдержанно промолчал.

– Знаю, недалеко есть кленовый лес. Где-то совсем у границы поселения. Пойдем туда, мне нравятся эти деревья.

Эвис согласился. Они двинулись в путь.

– Раз уж мы договаривались обсудить историю этого места, расскажи мне, пожалуйста, о его главе, – попросил Арнир.

– Ты хочешь знать историю Атиса?

– Да. Чего здесь удивительного?

– Нет, ничего. Он не привык что-то скрывать. Атис является сыном Эрдана. Это сын Фаргота – основателя города и его первого Городничего.

– Я слышал, что с его семьей произошла какая-то трагедия?

– Да, но не знаю, могу ли тебе говорить об этом.

– Есть запрет?

– Думаю, что нет. Это произошло четырнадцать лет назад, когда на город напали разбойники. Не то, чтобы первый раз, просто они действовали очень организованно и смогли проникнуть в поселение тайком. Была битва, в которой многих разбойников убили на месте, но шесть человек пленили. В тот день погибла жена Атиса, а также его сын.

– Что произошло с пленными разбойниками?

– Их вывели на площадь. Горожане требовали казнить на месте, желали устроить самосуд. Атис этого не разрешил. Он сказал, что город не ждет ничего хорошего, если жители совершат кровопролитие. Он велел отправить их к князю на суд. Так и сделали. Одного из разбойников он пощадил.

– Пощадил? Кого же?

– Ремая.

– Ремай – один из разбойников, по вине которых погибли жена и сын Атиса? Как так вышло, что его пощадили?

– Это случилось давно. Ремай тогда сам был ребенком. Не знаю, как он оказался среди разбойников, не знаю, как он вел себя во время набега. Однако Атис не просто простил его, но и оставил в городе под своей опекой.

– Думаю, Ремаю пришлось постараться, чтобы добиться положения, которое он занимает сейчас. Я понял, что не все довольны тем, что именно он заменял Городничего во время его отсутствия.

– Да, выбор Атиса не всегда очевиден.

Арнир задавал вопросы. Эвис охотно отвечал на них, и разговор на какое-то время стал непринужденным. Пока они перемещались по поселению, на них косо не смотрели разве что собаки. Горожане, увидев их, замирали в изумлении. Замкнутый юноша и таинственный незнакомец, взгляд которого пугал даже смельчаков, – не самая обычная компания.

Эвис давно не выходил за пределы города, а о кленовом лесе он слышал, но сам в нем не был ни разу. От свежего влажного воздуха кружилась голова. Юноша не помнил, когда дышал так легко последний раз. Казалось, что этот лес собрал все краски осени. Вокруг стояли прекрасные высокие деревья с огромными остроконечными листьями. Листва еще практически не опала – максимум на четверть. Высоко в небе ярко светило осеннее солнце. Капельки влаги, оставшиеся после ночного дождя, ярко блестели на траве и мху. Пахло мокрой корой.

– Эвис, ты ведь понял, что в нас есть нечто общее? – сменил тему разговора Арнир.

Юношу такой поворот не удивил, но выбил из равновесия. От любования прекрасной природой он был вынужден переключиться к обсуждению того, что касалось его лично. Эвис не ответил, только пристально посмотрел на Человека. Ответа не требовалось, так как и по глазам было видно, что юноша понимает, о чем идет речь.

– Вот и замечательно, – Арнир говорил уже не так приветливо, как раньше, а холодно и твердо. – Оглянись. Что ты видишь вокруг?

Эвис осмотрелся. Красивый лес, опавшая листва под ногами. Ничего странного.

Он немного развел руками.

– Да, ничего необычного глазами не увидишь. А если не увидеть, а почувствовать?

Эвис закрыл глаза и попробовал отстраниться от реальности. В этот момент он ощутил сильную тревогу, будто присутствует какая-то серьезная опасность. Казалось, что что-то рядом может навредить.

– Я чувствую опасность, – ответил юноша.

– Ты хорошо подобрал слово. Можешь понять, от чего она исходит?

– Не от тебя. Она где-то дальше.

– Правильно. Хочешь знать, откуда взялось это ощущение? Вижу, что хочешь. Если говорить просто, то тот, кого здесь называют Зверем, не нападет на город, так как не может переступить его черту. В нем ты защищен, а здесь же для него ограничений нет.

– Что ты такое говоришь? – удивленно спросил Эвис. – Ты привел меня в ловушку?

– Нет, ни в коем случае. Ты выйдешь отсюда живым и невредимым. Я очень надеюсь на это. Во всяком случае, если Зверь и окажется перед нами, то мне достанется не меньше, чем тебе. Смотри, я безоружен.

У Человека действительно не было никакого оружия. Конечно же, и Эвис ничего не имел при себе. Вместо ответов — новые вопросы. Мысленно он приказал себе собраться и заставить Арнира говорить по сути.

– Говори, зачем мы здесь! – потребовал Эвис.

– Чтобы ты понял, насколько реальна опасность. От нее можно скрыться, но только на время. Это существо никуда не уйдет, будет всегда где-то рядом. Как ты называешь ту силу, что есть в тебе? Колдовством?

– Мы называем это даром, но на самом деле никакой это не дар. Ничего хорошего он не приносит.

– Понимаю, ты пережил много страданий, и по этой причине пытаешься отказаться от части себя. Вот только сделать это не получится.

– Скажи мне напрямую – это есть и в тебе?

– Да, – спокойно ответил Арнир.

Возникла пауза. Эвис не ожидал услышать прямой ответ.

– Я чувствую это в Эльде. Она чувствует это во мне. Почему я не чувствую это в тебе? – спросил он.

– Сложно подобрать слова. С учетом нашей ситуации это будет звучать крайне неуместно, но все же скажу так – мне пришлось как бы «вывернуть себя наизнанку». Не в прямом смысле, но сравнение уместно.

– Объясни! – потребовал Эвис.

– Помнишь, как меня нашли? Я валялся в грязи без чувств. Мне пришлось приглушить себя и на время отказаться от того, что ты называешь даром. Я вовсе не планировал попасть сюда именно так. Это вышло случайно.

– Значит, ты сделал это, чтобы Зверь не почувствовал тебя, – проговорил юноша.

– Абсолютно верно, Эвис! Рад, что ты все понял.

– Хорошо. Как ты собираешься убить его?

– Нужно выманить, а потом нанести всего один удар.

– Как планируешь его выманить?

– Нужна приманка.

– Что за приманка?

– Есть всего два варианта. Первый – ты. Хочешь узнать про второй?

Эвис сжал кулаки. Он нервно дышал, обдумывая услышанное. Внезапно он схватил Арнира за куртку.

– Не смей ее трогать! – заорал он.

– Эвис, я уже думал, что ты не способен на эмоции, – почти весело произнес Арнир. – Пойми, ее ничего не коснется, если ты согласишься помочь. Тебя вполне достаточно.

– А если я откажусь?

– Это не вариант для тебя. Ты еще не понял, как здесь оказался Зверь?

Эвис отпустил Арнира. К нему пришло понимание происходящего.

– Он ищет меня, – не спросил, а утвердительно сказал он.

– В Эльде дара больше, чем в тебе, и именно она его главная цель. Не будь вас в городе, Зверь бы к нему не приблизился.

– Я ухожу. Не иди за мной. Мне нужно подумать, – сказал Эвис и помчался прочь.

Арнир стоял и наблюдал за удаляющимся юношей.

Эвис бежал в сторону города так быстро, как только мог. Он спотыкался о корни деревьев. Один раз упал, сильно ушибив ногу и поцарапав руку. Он не замедлился и тогда, когда пересек черту поселения. Его не волновало, что подумают прохожие. Мысли кипели. Эвис ощущал ярость, злился на все и всех. Город из убежища неожиданно превратился в ловушку, бежать из которой было некуда и, пожалуй, невозможно.

Юноша оказался у двери своего дома. Он распахнул ее и ворвался внутрь. Эльда, сидевшая за столом, резко обернулась, услышав шум.

– Что случилось? – взволнованно спросила она.

– Я… – начал Эвис, но остановился, поняв, что сказать ему нечего. Единственной целью было оказаться рядом с сестрой. Он не думал о том, что делать дальше.

– Ты пугаешь меня. У нас проблемы?

– Нет, Эльда. Я проходил мимо и решил навестить тебя, – с неожиданной ровностью ответил он.

– Я тебе не верю, – девочка подошла к Эвису и крепко обняла его.

– Мы заслужили право жить спокойно, – сказал брат. – Мы достаточно пострадали. Мы не просили то, что у нас есть. Оно нам не нужно, но от него не избавиться. Помнишь, я рассказывал сказку о семечке? Падая с дерева, оно думало, что разобьется о землю, но не разбилось. Лежа на земле, оно думало, что засохнет под ярким солнцем, но полил дождь, и оно проросло. Превратившись в росток, оно думало, что его сломает ветер, но ветер его не сломал. Будучи ростком, оно смотрело на большое дерево и думало, что никогда не станет таким же высоким. Однако росток вырос и стал еще больше того дерева. Вот и мы с тобой все преодолеем. Потихоньку. Как раньше.

ЧАСТЬ 2: ЗВЕРЬ

1

Ремай сидел за столом и разглядывал дно кружки.

– Ирма, думаю, тебе пора возвращаться к себе домой, – мрачно вымолвил он.

– Ты скажи напрямую, чтобы я уходила. Скажешь так, и следа моего здесь не будет, – сказала сидящая рядом с ним молодая девушка с пышными черными волосами.

Ремай перевел дыхание, но ничего не ответил.

– Вот видишь, прогонять меня ты не хочешь, – насмешливо заметила Ирма. Она встала и начала убирать разложенную на нем посуду. – И сам не уходи никуда. До полудня хотя бы. Не знаю, как ты, но я бы с радостью провела утро вдвоем. Что скажешь?

Она погладила рукой по густым волосам Ремая. Он не откликнулся.

– Сидишь и хмуришься. Что же мучит тебя опять? Последние дни ты почти не говоришь со мной, а раньше хотя бы слов десять в час произносил. Теперь и этих слов от тебя не дождаться.

– У меня есть заботы важнее болтовни с тобой, – огрызнулся Ремай.

– Да, это я и так вижу, но и мне время уделять можно. Так ведь? – не унималась девушка.

– Я тебя не звал сюда.

– Однако был не против того, чтобы я пришла.

– Вчера… мне уже пора. Оставайся, если хочешь, – буркнул он и вышел из-за стола. – Буду ближе к вечеру. За грубость все же извини – дел сейчас слишком много, нужно разбираться.

Девушка кивнула и молча улыбнулась. Ремай вышел на улицу. Не успел он сделать и десяти шагов, как услышал, что кто-то зовет его по имени и стремительно движется навстречу. Это был Дарган – один из молодых кузнецов. Он поприветствовал Ремая, тот поприветствовал его в ответ.

– Мне нужно с тобой поговорить, – без лишних речей перешел к делу Дарган.

– Какой вопрос? Я иду в Дом городничего. Можешь пройтись со мной – обсудим все по дороге.

– Хорошо.

Они двинулись в путь. Людей вокруг было мало. Шел мелкий моросящий дождь, дул ветер.

– У тебя в доме Ирма? – спросил Дарган.

– Да. Что с того? – равнодушно ответил Ремай. – Откуда знаешь?

– Вчера шел к тебе, но увидел, как она заходит. Решил не мешать. Тебе повезло – она хороша.

– Ты о ней меня расспрашивать пришел?

– Нет, конечно же. Я счел нужным сказать, что вокруг много недовольных, – продолжил Дарган. – Недовольных тем, что вы делаете что-то вместе с Человеком у всех за спиной. Люди волнуются, так как не понимают, что происходит. Сначала он появляется как бы из ниоткуда, потом его запирают, потом он ходит с наглым видом, а теперь у вас какие-то закрытые тренировки с охотниками и стражами. Ты знаешь, сколько нападений на него предотвратили стражи за последние дни?

– Ты, надеюсь, в них не участвовал?

– Нет. Однако спросить с него за многое хотел бы, так же как и остальные горожане.

– За что спросить?

– Даже не знаю, – поколебался Дарган.

Молодой человек находился в подчинении у Ремая как Главы ремесленников и торговцев. В целом, его озабоченность можно было понять.

– Слушай, – сказал Ремай, – заканчивай это ребячество. Я не со всем согласен, но пойми – если его к чему-то привлекли, то он нужен.

– Скажу прямо, я здесь, чтобы предупредить о том, что возможен бунт. Есть те, кто хочет заставить Атиса говорить открыто. Это его обязанность перед всеми нами.

Ремай резко остановился и повернулся лицом к собеседнику.

– И у кого же ума хватит? – спросил он.

– Позволь, я не буду говорить. Заметь, что я здесь и сообщаю об этом тебе по своей воле, а не потому, что ты меня заставляешь. Прояви уважение и не проси выдавать то, что выдать я не могу. Скажу только, что не от твоих людей основное волнение идет.

Ремай кивнул и задал вопрос:

– Что ты хочешь?

– Я хотел, чтобы ты попросил Атиса успокоить людей… выступить и рассказать о том, как идут дела на самом деле.

– Думаю, это могло бы быть полезно, однако сейчас не все так просто можно объяснить. Я понял твои слова и принимаю их к сведению. Хочешь еще что-то сказать?

– Нет, спасибо. Это все, что я хотел.

– Тогда я дальше пойду один. Мне есть о чем подумать.

Они разошлись, и Ремай продолжил путь в одиночестве.

Его вовсе не устраивали решения, принимаемые Атисом в последнее время, но сделать он ничего не мог. Ремай занимал не ту должность, которая позволяла бы принимать активное участие в решении столь важных вопросов. Глава стражей и Глава охотников полностью поддержали Городничего, а значит, мнение Ремая в такой ситуации уже не имело значения.

Глава ремесленников и торговцев – он сам удивлялся тому, кем стал. С первого взгляда должность никак не соответствовала его качествам. Упрямый, вспыльчивый и неусидчивый – именно таким он был всегда.

Много лет назад Атис не только сохранил его жизнь, но и обеспечил приютом. Ремай получил место в городе вопреки, пожалуй, мнению каждого из горожан. Его приняла большая семья одного из охотников – Марида. Жену охотника звали Арнис. У него, кроме Ремая, было четыре сына и две дочери. К приемышу они относились хорошо, но вот сам он никак не мог привыкнуть к оседлой жизни. Несколько раз готовился бежать, но сам себя останавливал. Сам не зная почему, он чувствовал какой-то долг перед Атисом. Тот же в первые годы жизни Ремая в поселении практически никак с ним не общался.

Приемыша устроили в школу. Несколько драк с учениками чуть не привели к изгнанию, однако они помогли заработать определенное уважение сверстников и старших товарищей.

На второй год горожане перестали смотреть на чужака косо. Он старался не выделяться. Исправно учился, помогал людям, у которых жил. Парень стал неприметным. Это его полностью устраивало.

Ремай все время искал встреч с Атисом, под любым предлогом старался попасться ему на глаза. В какой-то момент Городничий заметил это. Он не стал отстраняться от мальчишки, и между ними завязалась дружба. С годами Ремай стал воспринимать Атиса как отца, а Атис Ремая как сына.

На пятый год пребывания в городе Ремая приняли в охотники. Он был воодушевлен и пытался показать себя с наилучшей стороны, но выходило, как правило, наоборот. Охотник из него не получался по причине нежелания работать совместно. Ремаю не хватало терпения, чтобы выждать момент и подкараулить добычу. Охотясь в одиночку, он практически никогда ничего не приносил, а действуя с другими охотниками, постоянно все портил необдуманными действиями.

В охотниках он продержался около года. По настоянию Атиса Ремай перешел в стражи. Некоторые горожане уже давно отметили, что юноша ловок и силен. Он имел отличные навыки обращения с оружием – скитания принесли пользу. В стражи Ремай никогда не хотел попасть, так как всячески избегал ссор и потасовок. Не по причине трусости, а из-за желания уйти от своего прошлого.

На тот момент Главой стражей являлся Эрвал – старик, которому уже давно пора было сложить полномочия. На первых же тренировках Ремай показал не просто отличные, а удивительные результаты. Оказалось, что с мечом в руках он способен противостоять почти любому из стражей. Эрвалу это не понравилось, и он решил свалить на парня самую тяжелую работу, а от основных обязанностей стражей отстранить практически полностью.

Это длилось два года. Ремай не сломался, но озлобился. В один день у него произошла драка с другими стражами. Он сильно ранил одного из них. Эрвал пытался обвинить неместного во всем, что только мог придумать. Требовал изгнать его. За Ремая в очередной раз вступился Атис. Он предложил не прогонять молодого человека, а перевести его из стражей в ремесленники.

Так и было сделано.

Ремай не владел никаким ремеслом. При этом вскоре он обнаружил в себе скрытый талант – управлять другими людьми. Как оказалось, его появление благоприятным образом оживило ремесленников, не способных лишний раз проявлять активность при изготовлении того, что создавалось для торговли или для нужд горожан. Ремай смог взбодрить людей и вывести производство на более высокий уровень.

Также он навел порядки и среди торговцев. Выяснилось, что среди них развелось немало нечестных на руку людей. Ремай смог обличить их поступки.

Через пять лет после изгнания из стражей его избрали Главой ремесленников и торговцев. Избрали именно за заслуги. Недоверие к нему у местных жителей давно исчезло. Ремай, хотя и был чужаком, но уже считался своим. Сам же он город любил и беспокоился о его судьбе.

Когда Ремай вошел в Дом городничего, Атис отсутствовал. Ремай знал об этом. Целью являлась беседа не с Главой города, а с другим человеком.

С Эвисом.

Этот юноша насторожил его с момента первой их встречи. Атис привез парня и его сестру в город прошлой зимой. Подобрал на улице неизвестно где.

Зачем?

Это оставалось загадкой. И парень, и девчонка выглядели как нищие, которые не ели нормально уже несколько недель. Голова Эвиса в тот момент еще не была полностью седой. Девчонка всего боялась и жалась к брату, почти не смотрела по сторонам.

Атис предоставил им жилье, одежду, питание. Эвиса он устроил к себе писарем. Не сказать, что это было неоправданно, так как парень оказался грамотным. Помимо этого юноша писал очень красивым почерком. Для писаря особой работы не было, поэтому Атис ее придумал. Он поручил Эвису переписывать записи отцов-основателей, и это стало главной обязанностью парня. Летописи собраний велись и до его появления. Теперь за них также отвечал Эвис. Девчонку планировали пристроить в школу, но что-то с этим не заладилось.

Ремай сам не понимал, что не устраивает его в Эвисе. Юноша всегда оставался спокойным, не шел на конфликт, вел себя достойно. Чутье же подсказывало Главе ремесленников и торговцев, что парень и его сестра представляют угрозу. Он не понимал, в чем она заключалась. Его подозрения усилились, когда появились слухи о том, что Эвис общается с Арниром.

Находившийся в Доме городничего юноша что-то напряженно писал. Он увлекся делом так сильно, что и не сразу заметил вошедшего Ремая.

– Атис отсутствует. Сегодня не появлялся, – проговорил он спокойно, не отвлекаясь от дела.

– Да, я это знаю, – произнес Ремай и сел в кресло, расположенное рядом со столом Эвиса.

Тот не высказал реакции и продолжил писать.

Некоторое время Ремай сидел молча. Он ожидал какой-то реакции от Эвиса, но ее не последовало. Ремаю стало как-то неловко.

– Знаешь, а я ведь пришел поговорить с тобой. Что ты на это скажешь? – начал он.

– Не скажу, что удивлен. Думаю, тебя беспокоит мое общение с Арниром, – ответил Эвис.

Ремай слегка растерялся, так как думал, что юноша попытается уклониться от разговора.

– Да… – протянул он. – Может быть, ты хочешь рассказать мне о чем-то?

– Нет, – коротко ответил Эвис.

– Слушай, юнец, я не в игры играю. Если трачу время и прихожу сюда говорить с тобой, то должен получать нормальные ответы, – Ремай начал выходить из себя. Вечное спокойствие Эвиса раздражало его и раньше. Сейчас же оно вызвало гнев.

– Я не обязан докладывать, о чем говорю с кем-либо. У Атиса как у Главы города ко мне в этом плане вопросов мало. Если мне вдруг захотелось бы самому что-то рассказать, то я рассказал бы ему, а не тебе. Не прими за неуважение, но это так.

Ремай счел эти слова дерзостью. Он не имел права требовать какого-либо отчета от юноши, однако спокойно действовать в сложившейся ситуации не мог.

Мужчина вскочил с кресла, подбежал к Эвису и одним движением руки скинул все письменные принадлежности на пол. Юноша остался невозмутимым. Ремай схватил его за рубаху, поднял одной рукой со стула и оттащил к стенке. Тот никак не сопротивлялся.

– Думаешь, я не понимаю, что с тобой что-то не так? И с тобой, и с этим Арниром. Ты не так прост, как кажешься. Думаешь, я не видел, что у тебя на шее?

Ремай схватил рукой шейный платок, который юноша постоянно носил, и одним движением снял. Обнажилось то, что Эвис пытался скрыть ото всех, – большой шрам. Он шел вокруг шеи.

– Что же ты такого натворил, что тебя пытались повесить как никчемного вора? – скалясь, спросил Ремай.

Эвис не отвечал. Глава ремесленников и торговцев ожидал, что юноша испугается. Целью было добиться того, чтобы он сломался, потерял волю, однако никаких намеков на то, что это произойдет, не появилось.

Ремай сильно ударил Эвиса в грудь. От удара юноша упал. Ремай направился к выходу.

– Слушай… – задыхаясь, проговорил Эвис. – Хочешь совет?

Ремай остановился, но оборачиваться не стал.

– Подумай о том, почему именно тебя Атис оставил вместо себя на время отсутствия.

Ремай не стал ничего говорить и поспешил уйти.

2

Атис старательно пытался понять, как именно действует Арнир в бою. Практически все время чужак не атаковал, а только защищался. Удары он наносил лишь для того, чтобы взбодрить соперника, заставить его стать активнее. Арнир ловко уходил от ударов или без усилий отражал их, не проявляя никакого напряжения.

Поединки проходили на тренировочных деревянных мечах. Шел уже третий бой. В двух предыдущих Арнир одержал победу. Сейчас в качестве соперника выступал страж Дарим – ловкий и сильный человек средних лет, отлично владеющий мечом. Постоянно двигаясь, он молниеносно наносил удары. В движении находился и Арнир, не спускавший с противника глаз.

Охотники и стражи, наблюдавшие за боем вместе с Атисом, кричали в поддержку Дарима, давали ему советы. Могло показаться, что они собрались ради веселья, а не для подготовки к важному делу.

Дарим, желающий показать себя с наилучшей стороны перед товарищами, стал сражаться с полной отдачей. Он наносил удар за ударом, но Арнир отбивал их без труда.

– А ты, значит, просто ждешь, когда он отвлечется хоть на миг, – прошептал себе под нос Атис.

Так и было. При выполнении одного из ударов страж замахнулся мечом, а взгляд его в этот момент скользнул куда-то в сторону. Арнир не упустил шанс и завершил бой. Он без лишних церемоний схватил противника за шею, подставил подножку и повалил его на землю.

Дарим рухнул с грохотом. У его горла тут же оказался деревянный меч противника.

Арнир убрал оружие и протянул Дариму руку в то же мгновение, когда глаза стража открылись. Тот руку помощи не принял.

– Еще раз, – потребовал он, вставая самостоятельно.

– Нет, теперь со мной и с настоящим оружием, – раздался голос Ремая.

Войдя во время поединка, он остался незамеченным на тренировочном поле.

– Ремай, к чему тебе это? – спросил Атис. – Ты здесь, чтобы тренироваться или выяснять отношения?

– Ничего выяснять не собираюсь, – ответил Ремай. – Тренироваться!? Вы собрались, чтобы готовиться к бою со Зверем, а сражаетесь на деревянных мечах? Не пустая ли это трата времени? Да, гость не перестает удивлять. В том числе и сейчас. Если он и хочет доказать, что владеет мечом, то пусть докажет это не с игрушкой в руках и без фокусов.

– Атис, друг мой, я с радостью приму вызов. Полагаю, мне есть чему поучиться у такого могучего человека, как Ремай, – сказал Арнир. – Разреши нам бой. Прошу тебя как гость города, в котором ты хозяин.

– Пусть дерутся. Ремай посильнее любого стража будет, – выкрикнул кто-то из охотников.

Охотники одобрительно захлопали. Присутствовавшие стражи явно не пришли в восторг от такого утверждения, но ничего в свою защиту заявлять не стали.

– Хорошо, – согласился Атис. – Дайте им мечи.

Затем он подошел к Ремаю и прошептал ему на ухо:

– Не знаю, чего ты хочешь добиться, но если это приведет к неприятностям, из отряда ты будешь исключен.

Ремай не ответил. Он взял меч и двинулся к месту поединка. Арнир также принял оружие. Собравшиеся гудели, обсуждая происходящее, а также высказывая предположения относительно возможного победителя.

Атис наблюдал напряженно. Он все больше осознавал ошибку, совершенную ранее. Привлечение Ремая к травле Зверя теперь казалось неверным решением. Тот почти никогда не шел против слова Городничего, но предпринимая какие-либо действия, часто руководствовался именно своими соображениями. Упорство этого человека неизменно поражало Атиса. Сейчас он понимал, что недоверие Ремая к Арниру не закончится ни при каких обстоятельствах. Это могло стать проблемой для всей их миссии.

Атис не просто так одобрил поединок. Он решил, что бой мог дать повод для исключения Ремая из отряда. Или как минимум для самоуверенного Ремая это сражение станет неплохим уроком на будущее.

Хас подал сигнал, и бой начался.

Ремай не стал медлить и яростно кинулся в атаку. Атис чувствовал, как тот раздражен. Впрочем, тот и не пытался скрыть свое возбужденное состояние. Ремай и сам толком не понимал и не хотел понимать, для чего ему нужен был этот бой. Эмоции подтолкнули на вызов. Вызов не только Арниру, но и всем, кто ему не доверял. Его товарищи поверили чужаку, способному показывать чудеса. Чужаку, который появился явно неслучайно.

Ремай наносил сильные удары, но Арнир отбивал их с легкостью либо ловко уклонялся. У многих из присутствующих сложилось впечатление, что он даже не пытается показать какие-то свои навыки – выполняет ранее заданную программу и только.

– Какова же твоя полная сила? – бормотал себе под нос Атис. – Что ты скрываешь от нас? Почему не хочешь говорить всю правду? Кто мы для тебя?

Городничий заметил, что Ремай начал выдыхаться уже через несколько минут боя. Видимо, он давно не тренировался с мечом. При попытке нанести удар он потерял равновесие и чуть не упал. Атис счел, что наступил именно тот самый момент, которого ждал Арнир, чтобы закончить бой. Однако тот не стал использовать удобную ситуацию.

Ремай свирепствовал под крики публики. Удары, наносимые впустую, злили его.

– Друг мой, почему ты так стараешься победить меня?– спокойно поинтересовался Арнир.

– Ты мне не друг и быть им не можешь, – прохрипел Ремай и вновь яростно кинулся в атаку.

– Я разве сделал что-то против тебя или кого-то из дорогих тебе людей?

Ремай не отвечал.

– Может быть, скажешь, что именно тебя беспокоит?

Ремай остановился и направил острие меча на Арнира.

– Беспокоит? – повторил он. – Меня беспокоит то, что ни один человек не способен сломать меч легким движением как какую-то ледышку. Ни один, кроме тебя.

– У каждого свои таланты, – пожал плечами Арнир.

– Это не талант, а колдовство! – прокричал Ремай.

– Не совсем понятно, что ты понимаешь под колдовством. Поясни, пожалуйста. У каждого из народов о нем свое представление.

– Это зло, – сказал Ремай и вновь бросился в бой.

– В чем же зло? – уходя от ударов, уточнил Арнир.

– Я думаю, это не только в тебе, но и в Звере. В вас есть что-то общее.

– И что из этого следует?

Ремай молча атаковал.

– Если ты подумаешь, то сам найдешь ответ. Не попробуешь? Тогда давай я сам расставлю все по местам. Если и в самом деле во мне и Звере одно и то же колдовство, как ты его называешь, то разве из этого не следует вывод, что только я смогу его убить?

Ремай остановился, тяжело дыша. Слова Арнира дошли до него.

– Давай, закончим этот бой. Пусть следующий удар будет решающим, – сказал Арнир.

Ремай поднял меч и бросился на соперника. Следующие секунды действительно стали решающими. Ремай занес клинок над головой противника, желая нанести мощнейший удар. Арнир начал поднимать правую руку. Казалось, он хочет поставить преграду на пути меча Ремая, но это было не так. Человек разжал пальцы и выпустил оружие, а освободившуюся руку отвел в сторону. Меч Ремая несся на противника, который ничем не защищался и не пытался уклониться. Удар мог стать смертельным. Ремай мгновенно осознал, что происходит. В последний момент он сумел среагировать. Клинок лишь чудом не разрубил голову Арнира пополам – невероятным усилием воли Ремай замедлил руки и развернул его так, чтобы лезвие расположилось горизонтально.

Оружие соперника опустилось на плечо Арнира, но не лезвием. Удар пришелся плашмя. Ремай замер, держа меч двумя руками.

– Давай так, если ты уверен, что эти люди справятся лучше без меня, то я уйду, – спокойно сказал бывший соперник.

Ремай смотрел на него, тяжело дыша.

– Без меня будет лучше? – тихо спросил Арнир.

– Нет, – ответил Ремай. Он отбросил меч в сторону и поспешил удалиться подальше от места поединка.

3

Арнир много говорил, тон его казался доброжелательным. В голосе проскальзывали веселые нотки. Он восторженно рассказывал о впечатлениях, полученных от пребывания в поселении. Упоминал о том, как ему понравился местный быт, горожане, природа. Эвис и Эльда напряженно смотрели на него. По лицам без труда можно было понять, что говорить они желают вовсе не о том, как хорошо построены здания, или о том, какие отличные тут растут деревья. Арнир же, казалось, намеренно игнорировал настроение хозяев дома, в котором находился.

– Ты хочешь подвергнуть моего брата смертельной опасности, а сидишь здесь и говоришь о свежем лесном воздухе. Так нельзя, – прервала его речь Эльда. – Если ты действительно затеял вовлечь нас во что-то серьезное, то и говори серьезно.

– Однако… – протянул Арнир. – Эвис, не думал, что ты расскажешь милой леди все без утайки. Правда – это хорошо, но я считаю, что не стоило открывать все пугающие подробности.

– У меня нет никого, кроме нее. Если что-то случится с одним из нас, считай, что это случилось и с другим. Тайн у нас быть не может, – сказал Эвис. – Мы клялись быть честными друг перед другом.

– Ты хотя бы понимаешь, на какой риск нас обрекаешь? – спросила Эльда.

– Да, понимаю, – ответил Арнир. В голосе не чувствовалось сомнений. – Все, что происходит, является вынужденной мерой. Я здесь действую для нашего общего блага. Если Эвис тебе рассказал все, что услышал от меня, то он обязан был пояснить и то, что иного выхода нет. Поверь, я действовал бы иначе, но не могу. Все время я буду рядом с Эвисом. Если с ним что-то случится, то я отвечу за это перед тобой, дитя.

– Не называй меня так! – почти прокричала девочка. – Ты ведь не знаешь, через что нам пришлось пройти. Пусть мне не слишком много лет, но ребенком быть я давно перестала. Знаешь ли, от бед рано взрослеют.

– Да, говоришь ты разумней многих взрослых, которых я повстречал на своем пути. Я верю в то, что ваша история исключительна. Но, понимаешь, вы не одни такие в этом… мире… Жизнь к таким, как вы, до определенного момента жестока… сейчас рано…

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Для чего рано? – уточнил Эвис.

– Для вас рано.

– А для тебя? – тихо поинтересовалась Эльда.

– Со мной дела несколько иначе обстоят. Поверьте, мой путь тоже был нелегок. Однажды я вам о нем расскажу.

– Когда же это однажды наступит? – огрызнулась Эльда. Сейчас она никак не походила на забитого и напуганного ребенка. – Кто тебе сказал, что мы захотим иметь с тобой дело, даже если все пройдет хорошо, и Зверя не станет.

– Вы не хотите знать правду о себе?

– Ты так и не понял, – продолжала девочка. – Под рисками, о которых я говорила, мы понимаем даже не смерть от клыков Зверя, а то, что горожане узнают правду о нас. Лучше уж умереть, чем вновь оказаться без крыши над головой.

После этих слов Эльда, которая мгновение назад казалась переполненной решимостью, разрыдалась. Эвис обнял ее и стал гладить по голове.

– Пойми, ты можешь разрушить жизнь, к которой мы пришли. Мы хотим остаться здесь. Это место – подарок судьбы. Не думаю, что где-то еще нас могли принять так, как приняли тут, – сказал он.

– Скажите, вы верите в то, что Зверь является опасностью для вас?

– Да, мы его чувствуем. Еще мы не хотим, чтобы кто-то погиб из-за нас…

– О нет! – произнес Арнир. – Не вините себя в этих смертях. Если бы он не пришел сюда, то убивал бы где-нибудь в другом месте. Смерти были бы все равно неизбежны. Можете считать это чем-то вроде закона жизни. Наподобие того, как лиса убивает зайца, чтобы утолить голод.

– Люди не зайцы! – возразил Эвис.

– Отчасти, да, – усмехнулся Человек. – Однако суть у всех нас одна: и у зайцев, и у людей, и у мух, к примеру. Наше тело устроено так, что мы можем понимать реальность лучше, чем другие существа, однако для самой жизни неважно то, кем мы являемся. Наш разум не замысел, а случайность. Если ставить вопрос о равноценности, то для самой жизни у человека перед насекомым преимуществ нет. Однако стоит признать, без разумных существ было бы иначе… лучше. В это сложно поверить, но в некотором смысле именно человек не дает жизни развиваться так, как она этого хочет сама. Так уж вышло, что он стал не ее великим творением, а проклятьем.

– Не понимаю тебя, – признался Эвис. – Говори яснее.

– Не обращай внимания. Считай, что это просто мысли вслух, ничего общего с действительностью не имеющие. Расскажите лучше о себе. Я хочу знать о вас больше.

– Сам говорить о себе не хочешь, а мы должны все тебе выложить? – возмутилась Эльда.

– Я вовсе не настаиваю – только лишь предложил. На какой-то миг я подумал, что у вас давно не было возможности хоть кому-то рассказать о себе. Знаете, выговориться иногда необходимо. Снимите груз с плеч, рассказав о своем прошлом.

Эвис и Эльда переглянулись. Девочка кивнула брату, и он сказал:

– Я мало, что помню о раннем детстве. Эльда, соответственно, помнит еще меньше. Такое ощущение, что мы до попадания в город только и делали, что пытались или выжить или убежать от чего-то. Точно сказать не могу, но, похоже, все началось именно с матери. Отца я не помню вообще, а вот ее запомнил хорошо. Настоящее чудовище в человеческом обличии. Жуткая старуха с черными запутанными волосами, похожая на ведьму из страшной сказки. Но ведьмой она не была. Ведьмой она считала Эльду и пыталась ее, так сказать, исправить.

– Она заметила ее особенности?

– Да, считала, что это зло. Не помню, как все было в действительности, но знаю, что в один из дней мать хотела сделать с дочкой нечто ужасное. Скорее всего, хотела убить.

– И что ты сделал?

Эльда уткнулась лицом в плечо Эвиса. Он тщательно подбирал слова, пытаясь вспомнить события, произошедшие много лет назад.

– Помню себя бегущим через лес. Бегущим будто в припадке, несущимся куда-то без вещей и еды. Помню Эльду – крошечную и очень легкую. Она висела у меня на груди, держась руками и ногами. Не знаю, сколько я пробежал, прежде чем пришел в себя. Когда остановился, понял, что она спит. Я положил ее на траву. В тот момент стало ясно, что во всем мире есть только я и она. Есть еще воспоминания о детстве, но я их не понимаю… они бессвязные. Словно, принадлежат не мне. Во что-то одно все не уместить – слишком много противоречий. Не могу сосредоточиться на этих воспоминаниях, так как они куда-то ускользают. Мне часто снятся необычные сны.

– Что ты видишь в них?

– Много странных вещей. Чаще всего это кошмары. Но иногда я вижу нечто, что не могу понять и объяснить.

– Что именно?

– Например, серые нити.

– Что!? – воскликнул Арнир. Его реакция удивила Эвиса и Эльду.

– Я не знаю, как это описать. Вижу нечто необъяснимое. Называю их серыми нитями. Они тянутся везде и становятся чем угодно. По твоей реакции видно, что ты понял, о чем я. Это так?

– Не суть… не сейчас во всяком случае, – произнес Арнир. – Мы к этому еще вернемся. Лучше продолжи рассказ о себе. Эльда была совсем ребенком, а ты был несмышленым подростком – как вы смогли выжить?

– Побирались на улицах. Я подрабатывал, где мог и как мог. Воровал, не скрываю этого. Какое-то время мы даже жили в лесу вдали от всех. Не помню точно, сколько это длилось… долго… достаточно долго… позже дар стал проявляться и у меня. Он помог выжить, но потом чуть не погубил нас. Об этом я не хочу говорить.

– Сколько тебе лет, Эвис?

– Думаю, что семнадцать.

– Хорошо, я верю всему, что ты сказал, но как объяснить то, что ты грамотен? – поинтересовался Арнир. – Детство ты провел с выжившей из ума матерью, а потом скитался. Откуда же умение писать и считать? Кто тебя обучал этому?

Эвис глубоко задумался. Похоже, он ранее сам не размышлял об этом.

– Я не знаю, – произнес он. – Просто это есть – и все. Возможно, в самом раннем детстве… если честно, я его вообще не помню… я не смогу ответить на твой вопрос, так как не знаю ответа.

Эльда перестала плакать и отошла от брата, чтобы вытереть слезы.

– Мы назвали это даром, но нам не нравится это слово. Скажи, как его называешь ты? – осторожно спросила девочка.

– Я называю это отблеском, – ответил Арнир.

– Это проявление зла? – задал вопрос Эвис.

– Нет, я так не считаю. Огонь ведь тоже опасен и может причинить вред, но он злом не является. Он просто часть нашей жизни, которая существует вне зависимости от того, что мы о нем думаем, а использовать его можно по-разному.

– Почему мы не такие, как все? – выдохнула Эльда.

– Вы не хуже других, но воспринимаете реальность отлично от остальных. Вы же знаете, что человек может быть слепым от рождения? Невозможно объяснить слепому, что такое красный цвет. Он может почувствовать тепло, идущее от солнца, но никогда не сможет понять, как оно выглядит. Глухой никогда не поймет, что такое звук.

– Есть еще… такие, как мы? – задал вопрос Эвис.

– Да, полагаю… сейчас… – неуверенно ответил Арнир. – Здесь не так все просто. Обычно таким, как вы, выжить не удается. Вы своего рода исключение. Мир губит их. Точнее, люди губят. Люди боятся проявления того, чего не понимают. Да, я готов серьезно относиться к вашему страху быть разоблаченными.

– Как же нам быть? – задала новый вопрос Эльда. Она вытерла слезы платком и опять села рядом с братом.

– От Эвиса много не требуется, так как необходимо лишь быть рядом в нужный момент. Горожане ничего не поймут, а Зверь будет отвлечен на них. Я постараюсь сделать все быстро.

– Ты хочешь, чтобы Эвис был в отряде? Но он ведь не охотник и не страж и оружием он не владеет. Чтобы его взяли в отряд, должно быть принято соответствующее решение. Его могут принять только Атис и Хас. Как ты этого добьешься? – спросила Эльда.

– Стоит признаться, я еще не решил эту задачу, – честно сказал Арнир. – Время пока есть. Обещаю, что сделаю все так, как будет наиболее безопасно для вас.

Брат с сестрой кивнули в ответ.

– Давайте подведем итог, – предложил Арнир. – Вы принимаете то, что Зверь опасен для вас.

– Да, – ответил Эвис.

– Да, – произнесла Эльда. – Я еще до твоих объяснений поняла, что именно мы нужны ему.

– Вы признаете, что я хочу помочь вам? – уточнил Арнир.

– Да! – одновременно ответили хозяева дома.

– Вот и хорошо, – сказал Арнир. – Значит, наши цели схожи. Я много могу рассказать вам об этой жизни, но не думаю, что сейчас подходящий момент. У нас еще будет время. Давайте лучше сыграем в одну из ваших игр.

4

Атис плохо помнил деда, но знал многие его наставления наизусть. Их ему передал отец. В основном в них говорилось о долге перед другими людьми. Дед был большой и сильный. Настоящий воин. Могучий и благородный. С отцом Атиса он вел себя строго. Ходят слухи, что он даже бил его. Конечно же, за дело, а не просто так.

Отец же с Атисом обращался мягко. Возможно, даже слишком мягко. Это привело к тому, что, будучи подростком, Атис стал перечить ему во всем, в чем только мог. Сын Главы города в какой-то момент превратился чуть ли не в главного местного бунтаря.

Атис рос в дремучем лесу в окружении одних и тех же людей. Его одолевало желание увидеть мир, о котором он слышал из рассказов гостей. Однако отец прочил ему свой пост. Он много говорил об ответственности, долге и продолжении рода. Юный Атис эти речи не воспринимал. Он не хотел оставаться в поселении, но при этом не предпринял ни одной серьезной попытки к бегству. Просто не хватало духа.

Став первым человеком в городе, Атис не раз спрашивал себя о том, как так получилось, что это место не отпустило его. Однажды он пришел к выводу, что именно отец поставил его на этот путь. Тот упустил многие моменты в раннем детстве, но когда понял, что сын отбивается от рук, сделал все, чтобы показать ему то, что сам считал важным.

Да, отец иногда наказывал Атиса строгими методами, но никогда не поднимал на него руку. Большинство проблем он решал словами и разговорами. Не только с Атисом, но и с горожанами или приезжими. У отца был красивый звучный голос, говорил он всегда спокойно и вежливо.

Когда Атис стал старше, отец поделился с ним своими мыслями. Точнее сказать, подробно изложил о тех идеях, которые он унаследовал от своего отца. В целом, они были просты и даже наивны. Заключались в том, чтобы создать общество, отстраненное от внешнего мира настолько, чтобы жить своей жизнью и самим определять, что является ценностью.

Атис узнал, что у первых жителей поселения в то время, когда стало очевидным, что золото в этих местах закончилось, не имелось никаких оснований для того, чтобы оставаться в поселении. Многие посчитали, что идея остаться здесь заранее обречена на провал. Дед Атиса и его единомышленники решили бросить вызов самим себе и всему миру в целом. Годы упорного труда привели к тому, что возник самый настоящий город. Город красивый и добрый.

Основатели немало всего повидали в жизни: разруху, нелепые междоусобные войны, гонения. Уйти из поселения для них означало вернуться ко всему этому. Дед Атиса за счет родства с местным князем без труда добился того, чтобы обеспечить поселению законный статус. Город платил в казну дань, но вполне посильную.

Со временем Атис стал восхищаться тем, как правил отец. Тот никого не заставлял что-либо делать, а только наставлял людей. Почти всегда он давал не указания, а именно советы.

Отец умер, когда Атису исполнилось двадцать пять лет. Скончался неожиданно и быстро. Причиной стало заражение крови от раны, полученной на охоте. Атис, к собственному изумлению, не растерялся, а достойно принял должность отца.

Горожане не оспаривали переход титула по наследству, но Атисом были явно не довольны. Он рос у них на глазах, и, конечно же, все знали его как самих себя. Недовольство было связано с тем, что горожане не считали, что Атис готов продолжать отцовское дело, видели в нем несмышленого юнца.

Атис испытывал глубокую скорбь по причине неожиданного ухода отца, с которым так сблизился за последние годы. Однако эта боль и помогла стать достойным Главой города. Он осознал, что перед ним два пути. Идя по первому, Атис стал бы песчинкой в огромном мире, идя по второму, он мог бы стать продолжателем большого и благородного дела. Он выбрал второй путь. Свою скорбь он направил в энергию и стал действовать во благо людей. Скоро он получил всеобщее уважение.

Став Городничим, Атис понял, что отец слишком много времени уделял вопросам выживания. В целом, его действия являлись оправданными, так как времена раньше были сложнее. Атис же осознал, что необходимо двигаться вперед и, в первую очередь, решил заняться вопросами грамотности. Школа при нем преобразилась. Умение читать и писать стало не прихотью, а обязанностью.

Также Атис изменил и быт ремесленников. Теперь изготавливали не только бумагу, но и книги. Делали их небольшими партиями по причине сложностей с доставкой к местам продажи, но зато стоили они очень дорого.

Женился Атис в двадцать семь лет. Избранницей стала дочь купца, часто заезжавшего в город по делам. Ее звали Альмира. Отец девушки прекрасно знал, что Атис относится к княжьему роду. По этой причине он стремился выдать свою дочь за него. Атис понял это и отнесся к предложению с недоверием. Юная девушка вовсе не была в восторге от перспективы остаться жить в дремучем лесу, однако после знакомства с Атисом что-то в ее взгляде на жизнь изменилось.

На момент прибытия в поселение ей было двадцать лет. Да, она не видела для себя счастья в городе Атиса, но и с отцом ей жилось вовсе не хорошо. Городничий ей сразу приглянулся. Высокий, стройный, решительный, с грустными глазами. Принц посреди дикого леса.

В честь приезда важных гостей Атис организовал званый ужин. На нем купец долго что-то говорил о необходимости объединения родов, возможном сводничестве и прочем, даже не замечая, что Атис и Альмира смотрят друг на друга завороженно и не слышат ни единого его слова. В тот момент все уже решилось. Прямолинейный купец потратил немало доводов для того, чтобы описать перспективы союза, но они были излишни, так как молодые уже сделали выбор сами.

Свадьбу сыграли через три месяца. Атис встал перед невестой на колени и поклялся в верности до конца дней. Альмира протянула руку, и Городничий сжал ее пальцы в своей ладони. Девушка засмеялась. Атис еще никогда не слышал более звонкого и искреннего смеха. В тот момент он верил, что это навсегда. Верил в то, что всегда и в любой момент сможет прикоснуться к ее золотым вьющимся волосам и розовым щекам, взять ее за руку.

Альмира воспринимала Атиса как своего героя, который никогда не даст ее в обиду. Лес и город стали казаться ей сказочными местами. Она уже и не думала о том, что жизнь здесь может быть неинтересна. Альмира разделила идеи супруга.

Девушка быстро освоилась. Она не стремилась к власти, не пыталась править вместе с мужем. Вначале Альмира занималась земледелием, но чуть позже стала учителем в школе. Работала с младшими классами. Дети любили ее.

Через полтора года после свадьбы Альмира родила сына. Его назвали Далином. Только в день его рождения Атис был счастливей, чем в день свадьбы.

Далин рос крепким и некапризным мальчишкой. Атис не упускал возможности быть с ним рядом. Зачастую он проводил с сыном времени больше, чем при исполнении должностных обязанностей.

Шли годы, но их счастье не убывало, а только становилось сильнее. Даже через десять лет после свадьбы многие горожане признавали Атиса и Альмиру самой красивой парой. В те дни Городничий считал, что счастье никогда не закончится. Он очень сильно ошибался.

***

Атис сидел у потухшего камина в своем кабинете. По крыше барабанил дождь, за окном завывал ветер. На столе догорала свеча. В руке он бесцельно теребил кусочек угля. Пальцы и ладонь от этого стали черными. Это его не беспокоило. Атис застыл в одиночестве, смотря в давно потухший камин.

5

Расческа выглядела красиво. Длиной она была с ладонь взрослого человека. Какой-то местный умелец мастерски сделал ее из дерева и пропитал чем-то вроде масла. На обушке красовались вырезанные узоры. Тонкие зубья вовсе не являлись ломкими. Эвис купил ее в подарок Эльде несколько месяцев назад. Он хотел порадовать сестру, но почему-то эффект получился обратным. Девочка не захотела принимать красивый подарок. Уговоры привели лишь к тому, что она заплакала и отказалась разговаривать. Эвис тогда убрал вещь подальше.

В это же утро Эльда сама вспомнила о расческе. Юношу это удивило. Он ощутил, что в сестре проявляется что-то новое.

Эльда… вечно растрепанная Эльда. Эвис мало понимал, как воздействовать на сестру, как объяснить ей некоторые важные вещи. Девочка если и расчесывала волосы, то делала это рукой. Однако стоит отметить, что волосы ее при этом не превращались в колтуны и никогда не становились слишком запутанными.

Эвис уже полчаса причесывал сестру. Процесс казался приятным и ему, и ей. Сначала девочка ерзала на стуле, ощущая себя неловко, но вскоре успокоилась. Она сидела без движения и тихо посмеивалась непонятно от чего.

Светлые густые волосы опускались ниже плеч. От долгого расчесывания они стали гладкими и мягкими.

– Давай теперь я тебя расчешу, – сказала Эльда, остановив руку брата.

– У меня и так все хорошо, – отмахнулся Эвис.

– Ты сейчас отвечаешь той же фразой, что и я тебе, когда ты предлагаешь мне что-то изменить.

Юноша молча усмехнулся, так как сестра подметила верно.

Они поменялись местами. Эльда взяла расческу.

– Я помню твои волосы черными, как ночь, – сказала она, принявшись за дело. – И было это не так уж давно. Будем считать, что они, как и мы, перешли в иную жизнь.

Эвис ничего не сказал в ответ.

– Старик с лицом мальчишки, – произнесла Эльда. – Кто-то может всерьез запутаться, встретив тебя на улице.

Она засмеялась, но тут же затихла, поняв, что такими словами может обидеть брата.

– Продолжай-продолжай, – сказал юноша. – Не думай, я не обижаюсь.

– Конечно, ты же у нас невозмутим. Невозмутимый старичок решил наконец-то вывести на прогулку свою маленькую внучку. Причем не вытащить силой, а именно вывести. Старичок так удивился тому, что она не возражает против этого, что чуть в обморок не упал.

Теперь уже смеялся и Эвис.

– Может быть, мы с тобой и в самом деле не так уж безнадежны, – проговорил он.

– Но не безнадежен ли мир вокруг нас?

– Думаю, нет.

– Держи свое сокровище, – произнесла Эльда и протянула ему расческу.

Эвис хотел взять ее, но сестра тут же отдернула руку.

– Вообще-то ты подарил ее мне, – сказала она. – Пусть у меня и хранится.

Юноша кивнул. Девочка отошла к своей лежанке и положила расческу под подушку.

– Я готова, – проговорила она.

Эльда подошла к двери и стала надевать куртку. Эвис также поспешил одеться. Увидев, что сестра полностью готова, он открыл входную дверь. Эльда вышла на улицу первой.

Ночью шел сильный дождь, но к утру погода поменялась. Тучи практически отсутствовали, светило яркое осеннее солнце.

Эльда явно переоценила свои силы. Солнечный свет почти ослепил ее. От свежего влажного воздуха закружилась голова, ноги задрожали. Девочка резко схватила Эвиса за руку выше кисти.

– Как ты? – взволнованно выдохнул брат. – Давай лучше вернемся обратно.

– Нет, – твердо сказала Эльда. – Я сама виновата в том, что это все так на меня действует. Не хочу всю жизнь провести в этом сером доме.

Несмотря на дрожащий голос, она говорила твердо и решительно – совсем как взрослый человек.

– Иди потихоньку вперед, – попросила девочка. – Я пока подержусь.

Эвис сделал несколько шагов вперед. Эльда проследовала за ним. Очень скоро головокружение прошло, и она смогла отпустить руку брата. Утренний воздух стал ощущаться иначе: приятным и бодрящим. Глаза привыкли к яркому свету. Пусть и неуверенно, но она шла вперед.

Шла сама.

Эвис видел, что прохожие оборачиваются, чтобы посмотреть на них. Некоторые даже останавливались, чтобы получше разглядеть молодых людей. Эльда никого вокруг себя не замечала. Она просто шла, наслаждаясь свежим воздухом. Эвис понял, что в этот миг она довольна собой. Пленница, вышедшая из заточения, в котором держала сама себя так долго. Держала без причины и повода, наотрез отказываясь выйти на улицу хоть ненадолго.

Эвис не знал точно, почему Эльда вдруг так изменилась. Скорее всего, потому, что с приходом Арнира ей стало понятно, что в действительности они не ошибка мира, а обычная его часть. Сестра поняла, что у всего есть объяснение, а такие люди, как она и Эвис имеют право жить.

Эльда не старалась обходить лужи, а шла прямо по ним. Брызги разлетались в стороны, попадали на Эвиса. Девочка с любопытством наблюдала за этим. На лице сияла чисто детская улыбка.

– Ребята, ребята! – раздалось откуда-то сзади.

Эвис и Эльда обернулись и увидели позади себя старушку, спешащую вслед за ними.

– Милая девочка, я слышала о тебе, но никогда не видела, – сказала она, смотря на Эльду. – Как зовут тебя? Мне говорили, но я уж и забыла.

– Эльда, – растерянно ответила девочка.

– Очень красивое имя. Почему тебя не видно на улицах? Дети должны гулять и ходить в школу.

– Я… я и сама не знаю. Так получается.

– Ты очень красивая. Хочешь, я познакомлю тебя со своими внуками?

Эльда смутилась и не смогла ничего ответить. Она снова растерянно схватила руку брата.

– Знаете, Эльда часто болеет, – произнес Эвис. – Нам не стоит…

– Я уже не болею, – прервала его сестра. – Спасибо вам за эти слова. Мне приятно их слышать. Вы кажетесь очень доброй.

Старушка расплылась в улыбке.

– Скажи, этот юноша не обижает тебя?

– Нет, что вы. Я ему многим обязана.

– Я так и думала. У него очень добрые глаза. Думаю, что он тебя любит, а если что случится, то защитит любой ценой.

Эльда кивнула.

– Не думай, что в городе живут плохие люди, – продолжила старушка. – Выходи чаще. А если что, то заходи ко мне в гости. Я живу вон в том доме,– и она указала рукой.

– Вот возьми это, – сказала старушка и протянула что-то девочке.

Эльда не протянула руку в ответ. Тогда старушка сама взяла ее руку, подтянула к себе и положила в нее что-то. Это был небольшой камушек ярко-красного цвета.

– Этот камушек называется карбункул. Он не является драгоценным, но это подарок от чистого сердца. Нет у меня с собой ничего больше. Вот и решила подарить то, что есть.

– Спасибо... это прекрасный подарок, – ответила Эльда.

– Вот и замечательно. Не буду больше вас отвлекать.

Старушка поклонилась и пошла в сторону своего дома.

Девочка стояла как завороженная, разглядывая неожиданный подарок. Эвису показалось, что сестра вот-вот разрыдается.

– Пойдем, пожалуйста, домой, – попросила она.

Эвис кивнул, и они отправились обратно. Шли, не разговаривая. Зайдя в дом, Эльда сняла сапоги и поспешила сесть за стол. Она закрыла лицо руками и застыла в этой позе. Эвис решил, что девочка плачет. Он подошел ближе и положил руку на плечо сестры.

Эльда открыла лицо и повернулась к брату. К удивлению Эвиса на ее лице сияла улыбка, а глаза искрились от радости. Через мгновение она засмеялась.

6

Встреча проходила в Доме городничего. Собраться предложил Арнир. Кроме него и Атиса, присутствовали Ард и Хас.

На улице стемнело. Кабинет Атиса освещали свечи и камин. Мужчины не чувствовали себя напряженно, так как последние дни взаимодействовали достаточно много. Они были вместе и на тренировках, и при обсуждении различного рода вопросов, связанных с предстоящей травлей Зверя.

Атис отстранился от управленческих дел – он считал, что занимается чем-то более важным. Справляться со всем одновременно уже не получалось.

Тренировки охотников и стражей длились уже одиннадцать дней. Ард и Хас не давали отдыха избранным в отряд. Арнир не бездействовал, а постоянно общался с людьми. Стражам он показал немало интересных боевых приемов, чем вызвал уважение к себе. Охотником он и в самом деле не был, но мыслил очень необычно. При обсуждении вопросов охоты Арнир смог проявить себя не хуже, чем во время показательных боев. Гость выдвигал нестандартные предложения. Охотники считали, что бой должен состояться на открытом поле, однако Арнир смог убедить их биться среди больших деревьев. По его мнению, именно так можно было запутать Зверя, а это, с учетом силы противника, было немаловажным. Охотники согласились с этим.

К делу были подключены и ремесленники. При общении с ними возникло много споров. Ремесленники хвалили свои рогатины, указывали на то, что лучшего оружия против крупного зверя быть не может. Арнир согласился с тем, что это оружие и в самом деле эффективно, но указал на то, что оно не помогло охотникам, растерзанным в лесу. Ремесленники не смогли найти, чем возразить на это. Сказали лишь только то, что сделают рогатины с более надежным древком.

Человек предложил создать рогатины, с раздвоенным концом. Таким оружием, по его словам, можно было оттолкнуть Зверя, не дать ему подойти слишком близко. Так можно было бы захватить шею или лапу, тем самым создав неудобство для продвижения животному.

Это вызвало смех и возмущение. Арнир казался безумцем, который требует от людей выйти на охоту без колющего оружия. Тот же стоял на своем, говоря о том, что обычным оружием шкуру не пробить. В это оружейники и члены отряда верили с трудом. В итоге было принято решение готовить и привычные рогатины, и те, о которых говорил Арнир. На этом настоял Атис. Хас и Ард поддержали его.

Горожане, не привлеченные к участию в травле, толком не знали, что происходит, не понимали, по какой причине Атис стал доверять чужаку. При этом люди отошли от волнения. Они видели и ощущали, что дело движется к разрешению. Их утешало то, что Атис, охотники и стражи не сидят без дела, а действуют. Страх перед неизвестностью быстро сменился простым любопытством. Относительно Человека возникло много слухов.

– Арнир, ты просил нас собраться, – произнес Городничий, сидящий за своим столом. – Прошу, расскажи, что ты хотел обсудить.

– Да, Атис, благодарю за то, что принял решение собраться здесь, где нет лишних глаз и ушей, – ответил Человек.

– Ты хочешь обсудить какую-то проблему? – поинтересовался Атис.

– Да, – спокойно ответил Арнир. – Это даже не проблема, а вопрос перехода к основному делу. Пора действовать дальше. Думаю, ты и сам видишь, что мы все неплохо постарались, и результат от тренировок есть.

– Ты смог отлично организовать членов отряда, – сказал Ард. – За это я готов поблагодарить тебя.

Хас кивнул, присоединяясь к этим словам.

– Честно скажу, что не могу доверять тебе, как какому-нибудь давнему товарищу, но ты не бесполезен и способен помогать. Жаль, что ты так и не раскрыл секрет своих… своих чудес... это решило бы некоторые проблемы.

– Поверь, друг мой, это ничего не решило бы. Пусть все останется, как есть, – сказал Арнир. – Атис, а ты доверяешь мне?

– Не полностью, – произнес Городничий после некоторого раздумья. – В любом случае я не жалею о том, какие решения принимал в отношении тебя. Ты являешься человеком разумным и сам должен понимать, что ни о каком полном доверии сейчас не может быть и речи.

– Да, я понимаю это. Благодарю тебя за откровенность. Перейдем к делу. Кто из вас троих считает, что отряд уже подготовлен?

Ард, Хас и Атис переглянулись. После небольшого обсуждения они пришли к общему мнению, что отряд готов, но его членам необходимо дать отдых. Арнир также согласился с этим.

– Я предлагаю начинать через три дня, – произнес он.

Собравшиеся согласились.

– Атис, ты понимаешь, какой наиболее важный вопрос сейчас нам нужно обсудить? – спросил Арнир.

– Думаю, да, – сказал Городничий. – Ты до сих пор не объяснил нам, как можно выманить Зверя. Он не нападает на тех, кто просто вошел в лес. Животное действует непонятно. Можно неделю блуждать среди деревьев, но ничего не произойдет. По следам идти бесполезно – это уже проверено. Говори начистоту, знаешь ли ты, как его выманить. Если нет, то все, что мы сделали, не будет иметь значения.

– Я знаю, как это сделать.

– Говори! – взволнованно произнес Хас. Ответ не терпелось узнать всем и уже давно.

– Я скажу. Только для начала примите то, что я знаю, о чем говорю. Также примите то, что иначе у вас не получится. Атис, ты правильно заметил, что вы не найдете Зверя, сколько бы не бродили в лесу. Его можно встретить только в том случае, если он сам захочет выйти.

– Как это сделать? – уточнил Городничий.

– Приманить, – спокойно ответил Арнир.

– Чем?

– Мясом, которое придется ему по вкусу.

Собравшиеся замолчали, обдумывая услышанное.

– Наверно, я грубо выразился, – извиняющимся тоном произнес Арнир. – Просто Зверь не на всех реагирует одинаково. Нужно взять в отряд того, кто покажется ему привлекательным. Если мы такого найдем, то поверьте, эта тварь не смутится от того, что за спиной приманки стоит двадцать вооруженных мужчин.

– Почему приманкой не может быть кто-то из отряда?

– Возраст.

– Ты хочешь использовать в качестве приманки ребенка?! – возмутился Хас.

– О, нет. Это было бы недопустимо… подросток вполне подойдет. В охотниках и стражах нужного возраста нет.

Атис и другие участники отряда обдумывали услышанное.

– А что если это не сработает? – задал вопрос Городничий.

– Значит, мы побродим среди деревьев и вернемся домой. Такой вариант также возможен.

– Сейчас не до шуток.

– Это так. Я и не шучу. Также желательно, чтобы приманка была не из этих мест. Местных он уже пробовал, а вот…

– Как ты смеешь, так говорить? – закричал Ард, вставая со стула и хватая Арнира за рубаху. – Относись с уважением к погибшим горожанам.

– Ард, прекрати. Отпусти его и сядь, – скомандовал Атис. – Вот значит, для чего ты ходил к нему, Арнир. А с ней что будет, если у нас ничего не получится?

– Вижу, ты понял, мою мысль, Атис. Да, риск есть, но я убежден, что это единственный вариант. Думаю, ты сможешь подстраховаться и найти того, кто позаботиться о девочке, если ее брат не вернется. С ним же я вопрос решу сам, тебе не придется его уговаривать. Молодой человек будет знать, на что идет.

Ард отпустил Арнира и вернулся на свое место. Собравшиеся замолчали. Каждый понял, кого хочет использовать Человек в качестве приманки. Некоторое время спустя Атис молча поднял руку, в знак согласия с предложением Арнира. Ард и Хас поступили так же.

7

– Ты будешь жить в большом доме. У тебя будет жена с длинными ярко-рыжими волосами. Вы заведете две кошки, а когда я буду приходить к вам в гости, твоя жена будет угощать меня пирогами с капустой.

– Какими еще пирогами с капустой? Я столько раз приносил в дом пироги, но ты их никогда не ела.

– С капустой ни разу не приносил, поэтому и не ела.

– Никогда бы не подумал, что ты будешь есть пирог с капустой.

– Принесешь – посмотрим.

Эвис и Эльда находились у себя дома. Юноша сидел на лежанке. Сестра лежала головой на его ногах.

– А еще во дворе дома ты построишь домик для игр со своими детьми, – продолжила Эльда. – Треугольный домик с круглым окном в крыше и с круглой дверью. Одну из наружных стен ты украсишь мелкими камушками. Я буду приходить в этот домик чаще, чем в твой большой дом. Мы будем играть, а когда пойдет дождь, мы откроем дверь и будем смотреть на улицу.

– А твой муж будет моряком. Он будет привозить тебе диковинные вещи. Например, морские звезды.

– Морская звезда? Что это?

– Сам толком не знаю, – честно признался Эвис. – Слышал где-то, что есть нечто такое. Долго думал, как оно может выглядеть, но ничего не надумал.

– А я тоже подумаю над этим, а потом тебе нарисую.

– Завтра?

Эльда заметно вздрогнула от этого слова и схватила руку брата.

– Да, завтра. Ночью придумаю, а утром проснусь и нарисую. А ты посмотришь.

Эвис ощутил, что девочка дрожит.

– Я подтоплю печь. Тебе явно холодно, – предложил он.

– Нет, не вставай. Сам знаешь, что не в печи дело. Скажи, ты веришь Арниру? – спросила Эльда.

– Скорее, да, чем нет.

– А Атису?

– Больше всех тех, кого когда-либо знал. Кроме тебя, разумеется. Он нас не подведет, вот увидишь. Все завершится совсем скоро – я верю в это.

Девочка закрыла глаза.

– Расскажи, как я пойду в школу, – попросила она.

– Главного учителя зовут Орид. Ты и так это знаешь. Есть и другие учителя, но он самый лучший. Он обещал лично присмотреть за тобой. Знаешь, как он был рад услышать, что ты все же согласилась учиться в школе? Орид знает, что я обучал тебя чтению и счету. Представляешь, он не поверил, когда я рассказал о твоих успехах. Говорит, что я все выдумываю. Считает, что в таком возрасте нельзя знать так много. Скоро мы пойдем к нему вместе.

– Завтра? – спросила Эльда.

– Чуть позже. В школе несколько классов. По возрасту тебе место в первом. Но я договорился, чтобы ты шла во второй. Дети будут чуть старше, но ты, полагаю, не будешь отставать от них. В обиду тебя там никто не даст. Это точно.

– А ты будешь работать в школе?

– Не знаю. Пока слишком много дел у Атиса. Не хочу отдаляться от него.

– Расскажи мне сказку.

– Какую?

– Ту, которую рассказал Арнир. Про яблоко.

Эвис задумался.

– Я ее не понял. Да и запомнил плохо. Он не объяснил ничего…

– Расскажи, пожалуйста, – настаивала Эльда.

– Хорошо. Попробую вспомнить, – уступил брат.

Он глубоко вздохнул и начал говорить:

– На высокой горе, вершина которой скрыта за облаками, стоит дерево. Кроме него и этой горы, нет ничего вокруг. Нет и не будет никогда. Дерево мечтает о том, чтобы у него появилось хоть что-то, чему можно было бы подарить свою любовь. Единственное, что оно может сделать – вырастить на своей ветке яблоко. Так оно и поступает. Яблоко растет, и дерево радуется. Оно поет для него колыбельные, шелестя листвой. В дождь оно спасает яблоко от воды и ветра, в жару укрывает от зноя. Дерево хочет, чтобы яблоко росло и дальше. Оно любит его больше, чем себя, отдает ему свою силу. Но случается беда – в яблоке появляется червяк. Он беспощадно поедает его. Дерево не может это терпеть и делает единственное, на что способно, – выбрасывает яблоко в бездонную пропасть с горы. После этого оно начинает растить новый плод, хотя теперь знает – червяк заведется и в нем.

Эвис замолчал и посмотрел на сестру. Она лежала с закрытыми глазами.

– Ты не понимаешь его сказку? – прошептала Эльда.

– Я и свои истории понять не всегда могу.

Девочку ответ позабавил, и она улыбнулась.

– Завтра… – произнесла она. – Завтра начнется другая жизнь?

– Да, и она будет лучше.

– Уверен?

– Уверен.

– Все это ради нас?

– Ради нас.

– Мы останемся здесь и будем жить как нормальные люди?

– Так и будет.

В дверь громко постучали.

Эльда вскрикнула и вскочила.

– Эвис... – прошептала она. Ее губы задрожали.

Брат крепко прижал ее к себе.

– Ты же знаешь… настал тот самый момент… мне пора… я обещаю вернуться… я всегда к тебе вернусь… это нужно сделать… иначе никак.

8

Атис пришел в Дом охотников и прошел в кабинет Хаса. Глава охотников сидел в своем кресле. Атис расположился за пустым письменным столом. Они находились здесь уже больше часа. За это время они почти не обменялись словами. Оба погрузились в мысли. За окном давно стемнело. В небе ярко светил месяц. Сияли звезды.

– Я все же считаю, что тебе не следует идти с нами, – нарушил тягучую паузу Хас. – Ты должен оставаться с горожанами. Именно это твой долг. Я говорил это раньше, говорю и сейчас. Не нужно быть таким упрямым. Что ты пытаешься доказать? Вижу, ты винишь себя в чем-то. Не нужно забывать, что защита от хищников – дело охотников. Без тебя от этого места ничего не останется.

– Я чувствую, что должен быть с вами, – твердо ответил Атис.

– Если с тобой что-то случится, кто станет руководить?

– Я оставил письменные распоряжения. В случае проблем найти замену будет не сложно.

– Ты указал Ремая? – вспылил Хас.

– Нет, конечно же! Он здесь не при чем.

Они вновь замолчали. Атис разглядывал хорошо освещенную улицу. К Дому охотников приближались два человека – Арнир и Эвис. Они шли не спеша.

– Идут, – отметил Городничий.

– Тебе не кажется, что мы ведем себя как шуты? – буркнул Хас. – С серьезным видом отправляемся толпой в лес, действуя по указаниям чужака, да еще захватив с собой мальчишку.

Атис повернулся к Хасу и всмотрелся в него. Глава охотников на шута точно не походил: в меру упитанный, невысокий мужчина с длинной седой бородой. Строгий начальник для подчиненных, но отличный товарищ для своих друзей. Возрастом он был младше Атиса на пять лет. Хаса уважали и ценили. Городничий считал его одним из своих ближайших друзей.

– Что можем, то и делаем, – сказал Атис. – Если это не сработает, мы вернемся обратно – и все. Если Зверь выйдет, то мы справимся с ним и с помощью Человека, и без его помощи.

– Хорошо, – уступил Хас. – Пора начинать.

Они одновременно встали и вышли из кабинета, спустились вниз по лестнице и оказались в каминном зале. В нем расположился отряд, состоящий из охотников и стражей, готовых отправиться на травлю хищника. Также в каминном зале находились только что вошедшие Эвис и Арнир. Они стояли и смотрели на огонь, игнорируя косые взгляды собравшихся.

Атис осмотрелся по сторонам. Ремай отсутствовал.

Заметив появление Главы города и Главы охотников, присутствующие повернулись к ним лицом. По установленной ранее договоренности отрядом командовал Хас, однако именно Атису предстояло произнести напутственную речь.

– Мои друзья, – начал он, – я благодарю каждого, кто присутствует здесь. Благодарю за вклад, который вы вносите в дело, полезное для города. Благодарю за то, что сегодня вы отправляетесь в путь, рискуя жизнью. Я иду не просто с вами, а наравне с вами. Готов сражаться с любым, кто идет против города и его жителей. Казалось, что мы готовы к обороне, но все предсказать невозможно. Да, мы действуем не как обычно, но этого требует ситуация. Я прошу каждого следовать намеченному плану. Город уже потерял своих сыновей и дочерей. Они – наши родня, и мы их не забудем. Наш город – место, отдаленное не от самого мира, а, в первую очередь, от зла, творящегося в нем. Мы не те, кто преследует идею войны, а те, кто хочет эту идею искоренить в себе. При этом отпор дать мы способны. Мы неоднократно давали его людям. Кто же наш враг сегодня? Это просто животное. Животное, которое не может иметь преимуществ перед человеком. Я уже просил вас отбросить суеверные и религиозные страхи. Мир, в котором мы живем, не может быть полностью изучен. Это означает, что в нем есть много непознанного. Именно такому мы сейчас и противостоим. Не потустороннему, а непознанному.

Члены отряда закивали. Атис сам одобрил каждого из них. Сильные, смелые, способные держать язык за зубами и неподвластные суеверным страхам.

Дверь открылась, и в помещение зашел Ремай, вооруженный рогатиной и топором. Никто, кроме Городничего, не обратил на него внимания. Атис встретил мужчину взглядом и кивнул ему, одобряя, что тот все же решил присоединиться к отряду. Ремай кивнул в ответ.

– Действуя вместе, мы не оставим шансов врагу, – завершил речь Атис. – Ему здесь не место, и пришло время доказать это. Мы идем сражаться за город: за каждого товарища, женщину, ребенка и старика. О произошедшем сегодня будут слагать легенды. Если кто и погибнет, то его никогда не забудут. Мы идем защищать свой дом.

Присутствующие ответили громкими хлопками и криками. Настало время выдвигаться в путь.

9

Ночь выдалась ясной. Было тепло и почти безветренно. Отряд вышел из города без лишнего шума и направился в лес. Двигались молча. Всего двадцать три человека. Впереди шел Хас, следом Атис. Городничий вооружился рогатиной с раздвоенным концом и топором.

Позади всех были Арнир и Эвис. Юноша чувствовал себя напряженно, мысли кружились в голове. Ноги слегка подкашивались. Он не ощущал особого страха. Скорее, не боялся, а сильно волновался. Хотелось отключить сознание и, действуя инстинктивно, выполнять все, что просят. Арнир выглядел невозмутимым. Он был менее разговорчив, чем обычно. Пока они вдвоем двигались к Дому охотников, Человек не вымолвил ни слова. Эвис в разговорах не нуждался и поэтому сам не хотел их начинать. Юноша при себе не имел оружия. Арнир нес на поясе кинжал – клинок вернули ему перед выходом.

Ремай шел чуть впереди Эвиса и Арнира, постоянно оборачиваясь, словно проверяя что-то невидимое. Движения казались суетливыми. Юноша догадался, что даже в этот момент его мысли больше занимает не Зверь, а Арнир.

– Ты беспокоишься о сестре? – спросил Эвиса Арнир, прервав затянувшееся молчание. – Думаешь о том, что с ней станет, если ты не вернешься? – говорил он холодно.

– Да, конечно, – ответил юноша.

– Думаешь, что ей не выжить, если с тобой случится плохое?

– Она выживет и без меня, – немного подумав, дал ответ Эвис. – Я уже давно пришел к выводу, что она могла бы быть одна. При этом я никогда не перестану ее защищать… это мой путь.

– Уже несколько раз я слышал от тебя и от нее, что вы больше всего на свете хотите остаться в этом месте. Разве это лучшее, что вы можете себе позволить?

– А разве нет? – удивился Эвис. – Мы знаем, что означает не иметь дома.

– Но ты ведь понимаешь, что вы не такие, как все вокруг… или же, точнее сказать, они не такие, как вы. Разве так сложно принять то, что скрывать себя не получится вечно?

– Я не вижу никакого другого варианта.

– А он есть.

– И какой же?

– Уйти со мной.

Эвис задумался. Арнир так и не пояснил ему своих целей. Общались они много, но от ответов на наиболее важные вопросы странный человек всегда уклонялся.

– Разве ты не думал, что я предложу тебе это? – спросил Арнир.

– Ты предлагаешь, но готов ли ты рассказать, что нас ждет?

– Покоя точно не будет, однако мир откроется тебе. Живи здесь, и рано или поздно тебя и сестру сожгут на костре или повесят на дереве. Если пойдете со мной, то тоже, скорее всего, умрете, но уже не как беглые крысы. Не исключено, конечно, что удастся прожить долгую жизнь. Более долгую, чем ты можешь себе представить. Если мы будем вместе, то сможем добиться многого. Длительное время я находился один, но сейчас хочу это изменить.

Арнир говорил грубо, даже со злобой. Эвису его тон не нравился, доверия становилось все меньше и меньше. В этот момент юноша почувствовал, что происходящее является ошибкой.

– Подумай над тем, что я сказал. Твоя жизнь и жизнь твоей сестры сейчас и в будущем имеют значение, а вот всех остальных – нет.

Эвис не хотел отвечать. Ему стало жутко. Перед ним находился уже не тот человек, с которым он играл в незамысловатые игры, а некто совсем иной.

Ремай не мог слышать, о чем говорят Эвис и Арнир. Его одолевало любопытство. При выходе из Дома охотников он заметил, как изменился взгляд чужака. Его глаза стали еще более странными, чем раньше. Бездна в них увеличилась. Ремай заметил и то, что Эвис за время пути напрягся сильнее. Парень, который вел себя спокойно при выходе, сейчас явно нервничал. Ремай не мог понять, связано ли это с предстоящим делом или с чем-то еще. Сам же он не желал считать себя частью отряда, так как не смог полностью принять то, что Атис так просто доверился чужаку.

Также Ремай ощущал неспособность понять свои чувства. Точнее, постоянное чувство, похожее на тревогу. Оно возникло вовсе не с приходом Арнира, а задолго до этого – с приходом Эвиса и его сестры.

В том, что все не так просто, Ремай убедился тогда, когда узнал о взаимодействии чужаков. Его злило, что никто другой не замечает никаких странностей. Ремай счел беспечными действия Атиса по подготовке отряда. Да, Атис и Хас действительно тренировали людей не только для того, чтобы они отвлекали Зверя, пока Арнир делает свое дело, но и для того, чтобы они смогли принять бой и без чужака. Но было ли этого достаточно? Ремай принял решение остаться в отряде, но действовать самостоятельно, исходя из ситуации.

Атис шел спокойно. Он смотрел вперед или на ясное звездное небо. Мысленно он прокручивал раз за разом все события, которые произошли после его возвращения, пытался понять, ошибся он в чем-либо или нет. Все казалось разумным и оправданным. Городничий не допустил нелепого самосуда, сумел успокоить жителей. Да, возможно, имело смысл изначально действовать осторожней. Его неверие в серьезность ситуации стоило жизни пяти охотников. Но Атис понимал, что не имеет право брать на себя вину за это. Ни он, ни кто-либо другой не мог представить, что опасность так велика. Отряд шел к цели. Шел не под его руководством, но по его указанию. Без его слова их бы сейчас здесь не было. Все сделано правильно. В это он верил.

– Тебе нет дела до людей, что находятся сейчас рядом? – спросил Эвис Арнира.

– А должно быть?

– Находясь здесь, ты старался быть любезным со всеми.

– Мой друг, не нужно думать, что я желаю для них чего-то плохого. Я только лишь пытаюсь донести до тебя одну мысль – есть некто выше их всех вместе взятых. Это ты, я и Эльда. Они, за некоторым исключением, никогда не смогли бы сделать то, на что способны мы. Почти все горожане являются обычными людьми. По своей природе они ничем не отличаются от тех, кто гнал тебя и твою сестру столько лет. Эту правду нужно принять. Думаешь, горожане не прогонят тебя, узнав твою сущность?

– Они не узнают! – почти выкрикнул Эвис. – Ты обещал мне!

– Обещал… – протянул Арнир. – Однако сейчас тебе придется принять то, что не все так красиво, как я тебе рисовал. Даже не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь за это.

– Что ты задумал? Твоя цель…

– Вот именно – моя. Не твоя, желающего жить спокойно, не Атиса, желающего обеспечить безопасность людей. Она моя, а все, кто сейчас здесь есть, не слишком-то понимают, куда и для чего идут. Не я помогаю им, а они мне.

– Подходим, – раздалось впереди.

Отряд замедлил шаг.

Путь от Дома охотников занял у них не более двадцати минут. Место выбирали по совету Арнира. Искали поляну, по краям которой растут большие деревья. Остановили выбор на той, что находилась ближе всего, так как в случае проблем было бы проще доставлять раненных в город.

Члены отряда вышли на поляну и разместились там, не проходя далеко.

Эвис огляделся. Прямо над ними светил месяц. Никаких облаков. Свет немного резал глаза. По краям поляны росли дубы и клены. Листья все еще не спешили опадать. Это было связано с отсутствием серьезных морозов. Дубы здесь росли огромные. Стволы некоторых не получилось бы обхватить руками. Клены уступали в размерах дубам, но все равно были широкими в стволе.

Эвис разглядывал ветви деревьев. Дубы были покрыты оранжево-серыми листьями. Листья же кленов различались цветами: красные, оранжевые, желтые, фиолетовые. При ночном освещении они приобретали необычные оттенки. На некоторых кленах листья были намного больше ладони.

– Все готовы? – громко выкрикнул Хас. – Тогда начинаем.

Часть охотников отступила назад, а часть осталась стоять у края поляны. Эвис и Арнир подошли к Хасу и Атису. Городничий положил руку на плечо юноши.

– Ты здесь под моей защитой, – произнес твердо он. – Если кто-то или что-то попробует причинить тебе вред, то ему сначала придется разобраться со мной. Так будет всегда.

Эвис кивнул.

– Хорошо. Начинаем, – скомандовал Хас.

– Я провожу его, – сказал Арнир. Никто не возразил.

Он направился с Эвисом к центру поляны. Пройти предстояло около сотни шагов. Атис и остальные члены отряда заняли свои позиции.

Внезапно подул сильный ветер, и с деревьев посыпалась листва. Где-то в глубине леса тревожно закричали птицы.

Арнир, проводив Эвиса, не поспешил вернуться. По имеющемуся плану, который он сам же и предложил, его место располагалось за всеми членами отряда – там, где Зверь не смог бы заметить его сразу.

– Что же ты не возвращаешься? – прошептал Атис. – О чем вы говорите?

Раздался писклявый звук. Не громкий, а еле слышный. Однако от него в ушах закололо. Некоторое время спустя, где-то вдалеке послышался грохот. Неприятный звук повторился.

Эвис и Арнир стояли в центре поляны и разговаривали. Внезапно Человек развернулся и начал движение. Двигался он не в сторону отряда, а вправо от него. Он шел быстро и уже совсем скоро скрылся среди деревьев.

Юноша вертелся на месте, смотря то в сторону ушедшего Арнира, то в сторону отряда.

В лесу что-то шумело. Криков встревоженных птиц стало больше.

– Похоже, сработало, – закричал Хас. – Всем приготовиться.

Растерянный Эвис перестал вертеться и пустился бежать к отряду. Он что-то неразборчиво кричал. Атис понял его слова, только когда парень оказался прямо перед ним.

– Это ловушка! Он всех нас завел в ловушку! – выкрикивал Эвис.

10

Прощаясь с Атисом, Эвис крепился, как только мог. Арнир вызвался проводить его. Юношу это не обрадовало, так как последние слова этого человека пришлись ему не по душе.

Эвис находился здесь для того, чтобы получить шанс вернуться к обычной жизни и ничего другого он не хотел. Предложенное Арниром никак не входило в его планы.

– Я не хочу никуда уходить с тобой. Я останусь жить здесь, – твердо ответил юноша.

– Эвис, друг… полагаю, ты подумал, что я говорю с тобой грубо, но грубить я вовсе не хотел. Знаешь, было время… было много времени, когда я ни с кем не говорил вообще. Часто такая возможность отсутствовала совсем. Я на самом деле не умею быть учтивым. С общением у меня плохо. За время пребывания здесь я потратил большое количество сил для того, чтобы меня приняли за человека заинтересованного в благополучном исходе для всех. Сейчас же я хочу донести до тебя мысль. Одну единственную мысль. Она заключается в том, что я никогда не хотел причинить зла тебе и твоей сестре. Но…

– Но ты вынужден причинить его нам?

– Верно! – с неожиданным восторгом воскликнул Арнир. – Ты меня правильно понял. Я не хочу творить зло, но плохие вещи делать иногда приходится.

Они дошли до середины поляны. Арнир вынул из кармана небольшой металлический предмет.

– Что это? – поинтересовался Эвис.

– Нечто вроде свистка. Тот, кого здесь называют Зверем, услышит его. Услышит и придет.

Арнир прислонил приспособление к губам и подул в него. Раздался писк.

– Ты собираешься выманить его с помощью этого звука или использовать меня в качестве приманки? – уточнил Эвис.

– Этим звуком.

– Зачем же тогда я здесь?

– Он не сможет отказать себе в удовольствии полакомиться тобой. Вообще же ты нужен мне не только для того, чтобы выманить, но и для того, чтобы отвлечь его. Привлечь внимание можно было бы и без тебя, однако всех присутствующих ему хватило бы ненадолго, будь их хоть в три раза больше.

– Как это понимать?

– Он убьет их за считанные минуты. Убьет каждого, так как им нечем себя защитить.

– Ты привел их на бойню?

– Нет, – усмехнулся Арнир. – Шанс выжить есть.

Человек еще раз дунул в свисток.

– Они выживут, если ты используешь отблеск… свой дар против Зверя. Это твой бой, мой друг, а не их. Да, ты правильно понял, тебе не удастся больше скрывать свои особенности. Теперь это вопрос жизни и смерти. Не только твоей, но и других людей. Можешь считать, что я подставил и обманул тебя – это твое право.

Эвис стоял молча. Впереди в лесу что-то зашумело.

– Используй все, что можешь. В таком случае жертв будет немного, – бросил Арнир и двинулся прочь.

Юноша растерялся. Он не ожидал такого развития событий. Раскрыть себя было недопустимо. Эвис не понимал, что делать: идти за Арниром или к отряду. То, что Зверь движется к нему, он осознавал не благодаря слуху, а благодаря своим особенностям. Поняв, что нельзя больше оставаться на поляне, он бросился бежать к отряду.

– Это ловушка! Он всех нас завел в ловушку! – кричал Эвис, задыхаясь.

– Что у вас там произошло, – спросил Атис, схватив парня за плечи, когда тот оказался рядом.

– Нас всех здесь убьют, он привел нас на смерть. Он не вернется! – крикнул Эвис.

– С чего ты взял? В чем смысл? О чем вы разговаривали? – сыпал вопросами Хас.

Юноша не мог подобрать слова для ответа. В этот момент с другого конца поляны раздался вой. Громкий и протяжный.

– Вот что, – сказал Атис, – ты свое дело сделал. За это тебе спасибо, но теперь наш черед. Ты здесь уже ни при чем. Если он ушел, то и черт с ним. Беги к Арду – пусть приготовятся на случай раненых. Уходи! На этом все, – и Городничий неожиданно крепко по-отечески обнял Эвиса. – Просто уходи, – шепнул он, отпустил парня и направился к краю поляны.

Эвис отошел за охотников, которые готовились к бою. Из-за спин людей он не видел, что происходит на поляне. От услышанного воя остатки храбрости исчезли. Эвис, который до последнего надеялся, что этой ночью вообще ничего не произойдет, только сейчас понял, во что он влез на самом деле.

Арнир заявил, что люди останутся в живых только в том случае, если Эвис использует дар. Он не хотел этого. Не только потому, что боялся себя выдать, но и потому, что думал, что это ни к чему не приведет. Дар большой силы имела Эльда, а не он. Все его способности сводились к мелочам. Эвис не понимал, что от него требуется, поэтому он просто наблюдал за происходящим. У него в голове крутилась мысль, что он не сможет использовать дар против Зверя, даже если захочет.

Юноша не видел, что творится впереди. О том, как должен был идти бой, ему никто толком не рассказывал.

– Да что же это за тварь! – раздался крик спереди.

– Не паниковать! Отступаем к деревьям, мы к этому готовились! – раздался голос Хаса.

Люди попятились. Эвис тоже отступал. От отряда он отошел шагов на тридцать.

Вновь раздался вой. Уже намного ближе. Эвис предположил, что Зверь находится прямо перед отрядом. Ничего не происходило. Стоящие впереди люди замерли.

Раздался уже не вой, а звук, похожий на хриплый крик. Отряд пришел в движение. Что-то отлетело в сторону и попало в большой клен, сверху посыпалась листва. Не сразу, но Эвис понял, что это был кто-то из членов отряда.

– Бейте его! – раздалось впереди. – Рогатины-то вам на что? Чего вы ждете!?

Юноша не мог толком разглядеть происходящее. Не видел он и самого Зверя. Боевые крики людей сменялись криками боли. Деревья шатались, листья падали. Одно из них сломалось и рухнуло на землю. Потом еще одно.

Эвис сжал кулаки. Он посмотрел на пальцы. На них появилось неестественное свечение: синее, красное и фиолетовое.

– Пусть все получится. А если не получится, то сожри меня и провались под землю, сволочь, – произнес он и двинулся к месту, где проходил бой.

11

– Просто уходи, – прошептал Атис Эвису. Он отпустил парня и двинулся к краю поляны.

Городничий шел вперед, расталкивая других членов отряда.

– Видно что-нибудь? – обратился он к Хасу.

– Подходит, – спокойно ответил Глава охотников. – Значит, решим вопрос сегодня. Вы все сделали правильно. Он или мы – решать будем здесь. Плевать на Арнира. Справимся и без него.

Атис увидел, что на другом краю поляны появился силуэт. Зверь действительно оказался крупным. Раза в три крупнее взрослого медведя.

Ремай встал рядом с Атисом.

Зверь шел медленно. Дойдя до середины поляны, он остановился и принялся обнюхивать место, где совсем недавно стоял Эвис. Потом он поднял голову и уставился на отряд.

Теперь появилась возможность отчетливо разглядеть того, кто причинил городу страдания.

– Точно не медведь, – шептал Атис.

– Да, – согласился с ним Ремай. – Но и на волка не слишком-то похож. Одного уха и в самом деле нет.

Огромное существо двинулось в сторону отряда. Оно не бежало, а спокойно шло. В движениях не чувствовалось агрессии. Густая шерсть блестела. При лунном свете цвета искажались. Атис решил, что она светло-коричневая.

– Да что же это за тварь! – крикнул кто-то.

– Не паниковать. Отступаем к деревьям, мы к этому готовились, – приказал Хас.

Паниковать никто и не собирался. Люди знали, на что идут, были готовы к чему угодно. Они отходили назад лишь для того, чтобы занять более удобные позиции среди крепких деревьев.

Тем временем Зверь находился уже в двадцати шагах от людей. Он замедлился, но не остановился.

– Пасть с мой локоть, – буркнул Ремай.

– Атис, иди назад! – приказал Хас.

– Извини, но я тебя не послушаюсь, – отозвался Городничий.

Животное замерло в трех шагах от впереди стоящих людей. В первом ряду находились Атис, Хас, Черд и Ремай. Зверь поднял голову и завыл. Завыл оглушительно громко. Никто из людей не показал испуга, все остались на своих местах. Зверь опустил голову. Атису показалось, что он удивлен тем, что собравшиеся не кинулись врассыпную. На вытянутой морде появился оскал. Присутствующие впервые увидели его длинные белоснежные зубы.

Животное застыло на несколько секунд, а потом резко открыло огромную пасть. Раздался звук, похожий на человеческий хрип. Зверь дернулся вперед. Атис, Хас, Черд и Ремай выставили рогатины. Чудовище прыгнуло на Черда. Тот обладал хорошей реакцией и успел упереть древко рогатины в землю, но это не помогло. Зверь не попытался обойти оружие, а кинулся прямо на него. Рожон коснулся тела, но не смог пробить шкуру. Рогатина отлетела в сторону. Черд повалился на землю, а враг оказался на нем.

Все происходило мгновенно. Атис кинулся на помощь, но животное действовало слишком быстро. Оно схватило Черда за руку и отбросило в сторону. Отлетев на пять шагов, охотник ударился о дерево. Атис заметил, что правая рука того оторвана выше локтя и болтается то ли на куске кожи, то ли на обрывке одежды.

– Бейте его! – крикнул Ремай. – Колите рогатинами! Чего вы ждете!?

Отряд стал окружать Зверя.

– Цельтесь в глаза и пасть! – кричал Хас. – Выставить рогатины, не подпускать к себе.

Люди окружали животное, выставляя перед собой рогатины. Зверь от этого не растерялся. Какое-то время он стоял и скалился, а потом бросился вперед, сбивая с ног нападавших. Упали трое. Одного из них Зверь схватил за ногу и оттащил в сторону. Оказавшись шагах в двадцати от отряда, он остановился, разжал пасть, отпуская зажатую конечность, а потом с размаху ударил лапой по голове жертвы.

Охотники не дрогнули. Они двинулись в наступление. В Зверя летели топоры. Они отскакивали от шкуры, не причиняя вреда.

Первые охотники приблизились к врагу. Зверь неожиданно по-медвежьи встал на задние лапы и завыл, задрав пасть вверх. В широкую грудь с силой ударили одновременно три рогатины. Зверь не стал пытаться отбиться от них, а наоборот, наклонился вперед, будто желая насадить самого себя на рожны.

Чудовищное существо своим весом давило сразу на три рогатины. Охотники, державшие их, поставили древки на землю. Зверь давил огромным весом, но шкура оставалась целой. Около его головы оказался Ремай. Он размахнулся топором и нанес удар по затылку животного. Реакции не последовало. Зверь продолжал давить на выставленные рогатины и скалить покрытую кровью и слюной пасть.

Внезапно он ударил по упирающемуся в грудь оружию передней лапой. Сверкнули когти. Части рогатин отлетели в стороны. Огромное животное рухнуло на двух охотников, давя их своим весом. Атис подошел почти вплотную и схватил его за шею рогатиной с раздвоенным концом.

– Бейте в глаза! – выкрикнул он.

Кто-то ударил рогатиной прямо в глаз Зверя. Удар пришелся в тот момент, когда веко было опущено. Животное отреагировало на него звуком, похожим на всхлип. То ли от боли, то ли от неожиданности, оно отскочило в сторону, освобождая тела растерзанных охотников.

– Не пытайтесь пробить шкуру! – кричал Хас. – Только в глаза! Отступаем к деревьям!

Зверь быстро пришел в себя и бросился в бой. Люди уклонялись от атак, двигаясь между деревьев. Хищник злился. Он не пытался обходить деревья, а наваливался на них. Некоторые падали от его веса, некоторые выдерживали его. С веток сыпались крупные листья.

Зверь успел зацепить еще двоих охотников. Среди них был охотник Сар. Животное вцепилось клыками в его шею и разорвало горло.

Кто-то бросил рожон, и он угодил в глаз чудовища. Атис понял, что на этот раз веко было поднято. Зверь издал хрип и отскочил назад. Похоже, он не ожидал, что расправиться с людьми будет не так-то просто. Приглядевшись, Атис заметил, что глаз цел, но из желтого превратился в красный. Прямой удар не причинил серьезного ущерба.

Это не могло радовать.

Зверь встал на задние лапы и снова завыл. Он хрипел от злости.

– Готовьтесь к сильной атаке! – скомандовал Хас. – Разбежаться среди деревьев!

Глава охотников правильно понял своего врага, так как Зверь и в самом деле устал от игр и решил завершить возню. Он опустился на все четыре лапы и кинулся на людей. Подбежав к ближайшим противникам, Зверь вновь встал по-медвежьи. Размахнувшись передней лапой, он резким ударом распорол грудь одного из охотников. Окровавленный человек рухнул на землю. Зверь тут же кинулся на следующую жертву. Когтистая лапа ударила по голове.

Следующим перед ним стоял Атис. Городничий выставил рогатину, пытаясь захватить ей врага. Зверь махнул лапой, и рогатина обломилась. Атис выхватил топор. Хищник вновь занес лапу, но удара не последовало.

По неведомой для Атиса причине, Зверь отскочил назад. Даже не отскочил, а отлетел. Он только что находился в полуметре от Городничего, а теперь оказался в десяти шагах от него. Животное не стояло на ногах, а лежало на земле.

– Что происходит? – подумал вслух Атис.

Он огляделся. Рядом стоял Ремай, который также удивленно смотрел на лежащее существо.

Зверь вскочил на ноги и начал рассеянно вертеться, будто пытаясь что-то найти. Он остановился, смотря куда-то правее Атиса. Городничий посмотрел в том же направлении, но ничего не увидел.

Зверь кинулся вперед, но внезапно опавшая листва под его ногами вспыхнула ярким светом и поднялась в воздух. Все вокруг него наполнилось синим, белым, фиолетовым и красным свечением. Горящие листья облепили тело Зверя. Ему это явно не понравилось. Он стал метаться из стороны в сторону, пытаясь сбросить с себя цветное пламя. Это удалось. Горящие листья слетели с него и остались висеть в воздухе. Зверь, почувствовав, что освободился, бросился прочь и скрылся в лесу. Огни исчезли, листья упали на землю.

Замерев, охотники наблюдали за происходящим.

Атис увидел, что в двадцати шагах от него стоит Эвис. Просто стоит и смотрит в том направлении, в котором скрылся Зверь.

– Эвис, я приказал тебе убираться! – закричал Городничий. – Немедленно уходи!

Юноша не отреагировал. Приглядевшись, Атис заметил, что его правая рука светится. По ней пробегали яркие цветные нити. Цвета их были такими же, как у горящей листвы.

– Эвис, что происходит!? – крикнул Атис.

Ремай и Хас тоже заметили появление юноши.

В лесу вновь раздался вой. Зверь выскочил на поляну. Эвис выставил руку вперед. В тот же момент по краям поляны загорелись огни: синие и красные. Листья возле Зверя стали подниматься в воздух. Животное же никак не реагировало на это. Оно стояло на месте и скалилось, смотря на Эвиса.

Подул ветер. Казалось, что он дует со всех сторон одновременно. Ветер срывал листья с деревьев, поднимал их с земли. Оказавшись в урагане, они загорались цветным пламенем. Атис заметил, что некоторые из них горели черным огнем. Он обратил внимание и на то, что жара не чувствовалось.

Свечение стало настолько сильным, что у присутствующих заболели глаза. Жмурясь, Атис наблюдал за тем, как рой горящих листьев полностью облепил стоящего неподвижно Зверя.

Все вокруг вспыхнуло. Городничий закрыл глаза. Полминуты спустя невыносимый свет исчез. Исчезло все неестественное свечение. Зрение возвращалось постепенно.

В первую очередь Атис посмотрел в сторону Эвиса. Парень сидел, уставившись непонятно на что. Потом он взглянул на поляну. Зверь лежал на земле, но он явно находился в сознании. Городничий понял, что существо пробует встать. Черный пепел засыпал все вокруг. Его мелкие частички падали с неба, будто снег. Это были остатки сгоревших листьев.

– Всем собраться! – закричал Хас. – Не дайте ему прийти в себя.

Охотники кинулись в атаку. Приблизившись к лежащему Зверю, они стали колоть его рогатинами и рубить топорами. Поднявшееся чудовище взмахнуло лапой, зацепив нескольких людей. Удар пришелся им по ногам. Зверь замахнулся вновь, но его лапу что-то удержало. Атис понял, что это корень дерева вылез из земли и обвился вокруг конечности животного. Еще один корень обвился вокруг второй лапы. Зверь резко отскочил, и путы разорвались. Атаковавшие охотники немного отступили.

Городничий увидел, что Эвис поднялся на ноги. Зверь двинулся в его направлении. Он шагал небыстро, хромая и хрипя.

– Хас, Ремай! – закричал Атис. – Эвис что-то делает для нас. Не дайте Зверю схватить его!

Не раздумывая, они бросились выполнять приказ Городничего.

Зверь находился в десяти шагах от Эвиса.

Юноша глубоко дышал, сжимал и разжимал кулаки. Он направил руки в сторону Зверя. Из земли стали появляться новые корни. Горя белым и синим пламенем, они опутывали чудовище. Зверь не пытался от них отбиваться, а двигался вперед, не обращая внимания на происходящее. Корни по большей части рвались, не выдерживая силы узника. Становилось понятно, что они не способны его удержать. Ощущалось, что это понимает и сам Зверь. Он будто наслаждался моментом, готовился к долгожданному торжеству. Он двигался вперед, осознавая, что его противник на самом деле не так силен, как это могло показаться сначала.

Замерший Эвис смотрел на чудовище, которое уже находилось от него на расстоянии вытянутой руки. Животное открыло пасть, будто хвастаясь огромными клыками. Однако из пасти донесся не вой, а визг.

Зверь отскочил и упал.

12

Атис, Ремай и Хас спешили к Эвису. Зверь двигался прямо на него. Из земли вылезали корни деревьев и опутывали тварь. Хищник стоял перед своей жертвой, но не спешил нанести удар. Эвис не предпринимал попыток к бегству.

Атис увидел, что рядом с Эвисом есть еще кто-то. Этот кто-то выжидал. Когда Зверь замер прямо перед юношей, затаившийся человек выскочил и атаковал животное. Чудовище отскочило назад, упало на землю, извиваясь. Атис понял, что из его затылка торчит кинжал Арнира.

Хрипя, Зверь поднялся на ноги. Чувствовалось, что это дается ему с трудом. Задрав голову вверх, он издал какой-то звук. Этот звук походил на вой, но им не являлся. Он был громким, но воздействовал даже не на уши, а скорее, на разум. Находящиеся рядом люди попадали на землю. Их трясло, сознание ускользало.

Когда Зверь замолк, Атис пришел в себя не сразу. Чувства возвращались медленно. Собравшись с силами, он смог сесть. Пелена перед глазами медленно исчезала. Атис обнаружил, что Зверь лежит без движения. Скорее всего, он был мертв. Рядом с ним на коленях стоял Арнир. Рука его находилась на голове животного. Человек что-то шептал.

– Арнир! – крикнул Атис приподнимаясь.

Тот не отреагировал.

– Арнир, что здесь произошло? – потребовал ответа Атис.

– Разве не видишь сам? – произнес Арнир, вставая и поворачиваясь к собеседнику. – Я убил Зверя. Именно это я и обещал.

К ним подошли Ремай и Хас. Атис заметил, что к ним также направляется Эвис. Другие оставшиеся в живых люди находились чуть дальше. Они постепенно приходили в себя. Почти все пребывали в растерянности.

– Что это был за звук? – поинтересовался Эвис, подойдя ближе.

– Подобного я не ждал, – медленно произнес Арнир. – Я на самом деле не хотел этого. Я хотел, чтобы все закончилось с его смертью.

– Чего именно ты не ждал? – спросил Атис.

– Сигнала, – ответил Арнир. – Думаю, проще всего это назвать так… Эвис, все, что я говорил, было правдой. Дело сделано, и теперь ты должен пойти со мной. Эльда, конечно же, тоже.

– Никуда я идти не собираюсь! – возразил юноша.

– Что это ты задумал? – спросил Городничий.

– Атис, друг мой. Объясни, пожалуйста, юноше, что ему здесь не место. Ты видел, на что он способен. Теперь ты знаешь правду.

– Я пока еще ничего не знаю и не понимаю, что произошло на самом деле. Я вижу, что Эвис спас всех нас от…

– Он колдун! – вмешался Ремай.

– Любишь же ты это слово, приятель. Называть можешь как угодно, но вывод здесь один – ему не место среди вас, – сказал Арнир.

– Атис, я хочу остаться. Я не опасен для окружающих, – проговорил Эвис.

– Не опасен? – усмехнулся Человек. – Ты уже знаешь правду. Расскажи ее своим друзьям.

– Какую правду? – сдержанно задал вопрос Атис.

– Правда в том, что Зверь пришел сюда именно в поисках таких, как он и его сестра. Это, знаешь ли, особое лакомство для него. Если бы их не было здесь, то вы и дальше жили бы беззаботной жизнью.

– Прекрати немедленно! – крикнул Эвис.

– Друг мой, я говорю это сейчас только для того, чтобы у тебя не было возможности остаться. Пойми, так будет лучше для всех. И я должен рассказать всем вам еще кое-что. От того, прислушаетесь вы к моим словам или нет, будет зависеть много жизней.

– Говори! – потребовал Атис.

– Для начала я хочу сказать, что никогда не желал никому из вас ничего плохого. Сюда я пришел лишь для того, чтобы убить Зверя. Это не должно было причинить вам какой-то непоправимый вред, но все выходит иначе. К сожалению, я не в силах помочь, а могу только предупредить.

Атис, Ремай, Хас и Эвис напряженно слушали Арнира.

– Я и это существо связаны силой, которую могут ощутить не все. Мы не одни такие, – продолжал Арнир. – Как я уже сказал, звук, который мы все слышали, является сигналом. Сигналом о том, что случилась беда.

– Сигналом кому? – хмурясь, спросил Ремай.

– Таким же, как он. Точнее сказать, хуже и опасней, чем он. Они придут сюда. Думаю, что очень скоро. Если бы я мог помешать этому, то непременно бы сделал это. Я, Эвис и Эльда для них как маяки в море ночью для кораблей. Если мы уйдем, то, возможно, беда обойдет вас стороной. Но все же я советую всем уйти как можно дальше от этих мест.

– Ты лжешь! – закричал Эвис.

– Нет, это правда. Забирай сестру и уходи отсюда. Ждать нельзя ни в коем случае. Хочешь, иди со мной, но если не хочешь, то иди без меня. Решай прямо здесь и сейчас.

– Я никогда не пойду за тобой, – проговорил юноша.

– Я понял тебя, – сказал Арнир. – Мне очень жаль, что так все закончилось.

Он поклонился Атису и молча ушел. Останавливать его никто не стал.

Атис, Хас и Ремай пристально смотрели на Эвиса. К ним стали подходить и другие члены отряда.

– Все это ложь! – крикнул юноша. – Вы же понимаете это? Я помог вам в этом бою. Здесь и мой дом тоже. Мы вместе справимся с тем, что случится. Однако я уверен, что ничего не произойдет. Мы должны…

Эвис не договорил, так как его оглушил сильный удар по голове. Падая и теряя сознание, он понял, что ударившим был Ремай.

ЧАСТЬ 3: ИСХОД

1

Парня прозвали Скворцом. Звучало неприятно, но терпимо. По имени к нему здесь никто не обращался. Его это вполне устраивало. В целом, такого рода мелочи не имели особого значения. Высказывания Тарина о том, что право зваться по имени нужно заслужить, он пропускал мимо ушей. Однако при таких разговорах о жизни он уже не дерзил, как делал раньше, а слушал внимательно и кивал – удары и наказание голодом учат быстро.

Скворец сидел у костра, задумавшись о чем-то. Он разглядывал прохудившиеся сапоги. На носке правого дыра разрослась настолько, что можно было просунуть палец внутрь.

– Что-то я и не заметил, что у тебя от сапог почти ничего не осталось, – буркнул проходящий мимо Тарин. – Найдем с кого снять – будет у тебя обновка.

Он громко и неприятно рассмеялся. Мальчик отвернулся.

– Ты сам за такими вещами следить должен, – добавил Тарин, явно недовольный тем, что шутка не удалась. – Как ты еще не заболел? Тряпкой заткни или глиной замажь... сам реши. Я тебе не сапожник, – рявкнул Тарин и пошел дальше, грубо и скверно ругаясь непонятно на кого.

Скворец огляделся вокруг. Рядом горело не менее шести костров. У каждого находилось от пяти до десяти человек: растрепанных, грязных и плохо одетых. Практически каждый был вооружен мечом или топором.

Сегодня они расположились на поляне рядом с большим холмом. Место Скворцу понравилось, так как ветра здесь практически не было, а комары доставали несильно. Завтра предстояло переходить куда-то еще – разбойничья жизнь не позволяла долго оставаться на одном месте.

Парень поднялся, чтобы отправиться на поиски подходящих веток для костра.

– Эй, Скворец, – раздался сзади голос Тарина. – Ну-ка иди сюда поскорей.

– Да провались же ты, – пробубнил себе под нос мальчик, но просьбу подойти все же выполнил.

Тарин стоял у костра, возле которого располагалось еще пять человек.

– Держи, – бросил мужчина.

Он бросил сверток к ногам Скворца. Мальчик поднял его и принялся рассматривать содержимое. Сапоги. Чуть большего размера, чем нужно, но вполне пригодные для носки. Гладкие и блестящие. Ношенные, но совсем чуть-чуть. Увидев их, Скворец обрадовался на долю секунды, но потом задумался над тем, откуда они здесь взялись. Радость сменилась брезгливостью. Он хотел их отбросить от себя, но не стал этого делать, так как давно понял, что подобного рода действия ничем хорошим не заканчиваются.

– Спасибо, – пробормотал он.

– Спасииибо, – передразнил его Тарин. – Это у Барима случайно оказалось. Он их, рискуя жизнью, добыл, а тебе бесплатно отдает, – и показал рукой на одного из сидящих за костром мужчин.

– Иди, переобуйся и спи, – приказал Тарин. – Цени, что мы даем тебе. И выходки свои заканчивай. Чего недовольный такой? Опять убежать думаешь? Куда пойдешь-то? К тетке? А от нее сколько раз бежал? А куда?

Скворец стоял, не реагируя на слова. Бежать ему действительно некуда. Разве что просто как можно дальше от всех. Это казалось не самым плохим вариантом. В то место, которое раньше являлось его домом, возвращаться он точно не хотел.

– Отец твой нам всем, знаешь, каким другом был? Знаешь или нет?

– Я слышал рассказы, – ответил мальчик.

– Он перед смертью с меня клятву взял, чтобы я о тебе заботился, к себе принял. Понимаешь, что это значит? Отец тебя любил, а ты любил его?

Этот вопрос Скворец уже слышал. В прошлый раз он ответил, что не видит повода любить человека, убившего его мать и оставившего его жить с нищей и глупой теткой. За эти слова Тарин выбил ему зуб. За что конкретно, непонятно, так как все сказанное являлось чистой правдой. Отец убил мать из ревности, когда Скворцу было года три или четыре. Потом он бежал в лес, опасаясь наказания. Мальчик жил все это время с теткой. Некоторое время назад к ним в дом пришел Тарин с несколькими разбойниками и предложил тетке обменять парня на мешочек золота. Женщина без лишних вопросов согласилась.

– Такого человека нельзя не любить, – ответил Скворец.

Тарин расплылся в улыбке и засмеялся. Остальные разбойники тоже принялись смеяться. Не злобно, а даже добродушно.

– Не только ты, а мы все можем считать себя детьми твоего отца. Он объединил нас. Его нет, а дело процветает. Ладно, иди. Вижу, ты стал лучше думать. Ничего-ничего, на днях пойдешь со мной на большое дело. Уверен, что сможешь себя показать, а пока ступай спать.

Скворец насобирал веток и вернулся к костру. Он положил новые сапоги рядом с собой, посмотрел на них какое-то время, а потом засунул их в сумку и отбросил подальше. Сон пришел быстро.

Утром он проснулся рано. Вокруг почти все спали. Скворец умылся и стал собирать хворост для разведения костров. Это являлось одной из его основных обязанностей. Новые сапоги он все же надел.

Разбойники медленно пробуждались. Когда Тарин проснулся, он стал расхаживать между спящими и пинать их.

– Чего развалились? – бубнил он. – Уходить пора. Уйдем подальше и будем отдыхать. В этих краях пошумели уже.

Завтрак был скудным: каша на воде и сухой хлеб. Скворцу показалась забавной мысль, что сумки набиты золотом, а есть приходится без соли. Она заставила мальчика улыбнуться.

Потом они двигались куда-то до полудня. Привал был долгожданным. Отдохнуть у Скворца толком не получилось, так как по распоряжению Тарина разбойник по имени Сир забрал мальчика для тренировки на мечах. Эти занятия парню приходились по душе.

Меч уже не казался тяжелым, как раньше. Скворец учился быстро, чем удивлял Сира, который славился своими боевыми умениями. Это был высокий мужчина средних лет с лицом, изуродованным страшным шрамом. Один глаз плохо видел, но драться это ему не мешало. Мужчине нравилось упражняться со Скворцом, так как мальчик был очень юрким. Сир тренировал не только его, но и самого себя.

За время привала Скворец мало отдохнул, так как тренировка заняла практически все время. Из еды он получил лишь немного хлеба – запасы продовольствия у отряда заканчивались.

К закату они остановились на ночевку. Скворец принял участие в разбивке лагеря. Тарин отправил пятерых разбойников на разведку.

Разведчики вернулись уже тогда, когда Скворец собирался лечь спать. Вернулись не с пустыми руками. С собой они привели мужчину в рваной одежде и с перепачканным кровью лицом. Он шел, опустив голову.

Люди в лагере засуетились, приветствуя друзей, пришедших с добычей. Из последующих разговоров Скворец понял, что разбойники наткнулись на троих человек, непонятно зачем находящихся в глухом лесу. Двое из них оказали сопротивление и были убиты на месте, а третий сдался.

Один из разведчиков толкнул пленника, и тот упал перед Тарином.

– Это наш атаман. Рассказывай ему все, что мне рассказал, – приказал один из разбойников.

Пленник сбивчиво поведал о том, что рядом находится то ли небольшой город, то ли деревня, в которой проживает чуть больше тысячи человек. Говорил о том, что в поселении много еды и золота, и что охраняется оно плохо. Он говорил охотно и много, явно полагая, что это поможет остаться в живых.

Тарина заинтересовали эти слова. Он велел поднять пленника.

– Пойдем к моему костру. Расскажешь все еще раз, но подробнее, – велел Тарин. – Будь моим гостем сегодня.

Утром, когда Скворец проснулся, пленник был мертв. Тело лежало в центре лагеря. Из головы торчал топор. Скворец никак не отреагировал на это и занялся своими обычными делами.

Отряд планировал продолжить движение на север. Однако Тарин учел полученные ночью сведения и решил задержаться на месте. Атаман направил двоих разбойников на разведку. Если они обнаружат поселение, то должны будут проникнуть в него под видом купцов и разузнать, что к чему. Для них подобные действия не являлись чем-то новым. Они знали, как вести себя в самых разных ситуациях. Тарин выдал разбойникам мешочки с золотом, какие-то дорожные вещи и отправил их в путь.

Вечером разбойники вернулись. Они подтвердили, что рядом и в самом деле находилось поселение. Тарин этому обрадовался. Позже он собрал весь отряд и заявил, что пора отправляться на большое дело. Под ним он, конечно же, понимал нападение на поселенцев. Действовать предлагалось немедленно.

Разбойники одобрительно встретили речь атамана, обещавшего гору золота и еды. Началась подготовка к нападению. Люди действовали активно и быстро. Каждый из них уже давно мечтал хорошенько поразмяться после долгого и крайне скучного перехода, во время которого закончилась не только выпивка, но и нормальная еда.

Скворец все время находился в стороне и ни в чем не участвовал. Ранее Тарин брал его на вылазки, но не как прямого участника, а как наблюдателя. Мальчик надеялся, что и на этот раз о нем забудут, но все оказалось иначе.

– Скворец! – кричал Тарин на весь лагерь. – Где ты, лентяй?

Нехотя мальчик поднялся на ноги и прошел к человеку, которого ненавидел всей душой.

– Отдыхаешь, пока все делом заняты? Нет, мерзавец, так не пойдет. То, что ты раньше видел, являлось мелочью. Похоже, что сегодня сами боги подкидывают отличную добычу. Не все же нам по болотам ползать и лягушек гонять. Тебя я беру с собой, будешь в первых рядах. Если не прольешь кровь – ухо отрежу.

Он протянул Скворцу небольшой меч.

– Держись рядом со мной, – приказал Тарин и потрепал парня по голове.

Скворец молча взял меч – легкий и красивый клинок.

– С ним будет удобнее, чем с тем обрубком, который у тебя сейчас, – заметил Тарин. – Видишь, как я забочусь о тебе? Цени это и не вздумай ослушаться во время вылазки. Сегодня ты в числе тех, кому я доверяю собственную жизнь.

Атаман отправился давать указания разбойникам. Идя по лагерю, он громко кричал и скверно, но без злобы ругался. Чувствовалось его воодушевление.

Отряд состоял из нескольких десятков человек – сильных и жестоких мужиков, не боящихся ни убить, ни быть убитыми. Скворец знал, что они не способны на пощаду. Он разглядывал меч и думал о том, как убежать, но ничего хорошего на ум не приходило. Мальчик понимал, что разбойники являются отличными следопытами. Оставалось только слушаться и выполнять все, что требуют.

Как понял Скворец из обрывков разговора, согласно плану, они должны были разбиться на три отряда. Первый отряд, который состоял из трех человек, включая Тарина, должен был проникнуть в дом какого-то высокопоставленного человека и захватить его в заложники. Второй отряд, состоявший из пяти человек, включая Скворца, должен был находиться рядом и в случае неудачи первого прийти на помощь. Третий отряд должен был вступить в бой, в случае если захват заложника не удастся, и о нападающих узнают горожане. В него входили практически все остальные разбойники.

Предполагалось, что захваченный человек прикажет горожанам сдаться. План был прост, но в то же самое время очень умен. По рассказам Скворец знал, что Тарин уже проделывал нечто подобное раньше. Атаман мог мыслить, когда это являлось необходимым. Единственное, чего не понимал Скворец, почему нельзя было просто прийти и купить все необходимое. Просить разъяснений он не стал.

Выдвигаться начали после полуночи. Шли быстро. Идти пришлось не более часа. Разбойники пребывали в приподнятом настроении и вовсе не выглядели настороженными и взволнованными. Им не терпелось приступить к долгожданному делу. Судьба дала шанс поживиться практически без усилий. Предоставила тогда, когда они не ждали от нее ничего хорошего.

Город стоял прямо у леса, никакая стена его не защищала. Две группы разбойников проникли в него. Они двигались по темным улицам, прижимаясь к стенам домов, находясь шагах в пятидесяти друг от друга. Первый отряд продвигался вперед и подавал сигнал второму. Второй отряд двигался следом. Третий отряд остался у леса.

Нужный дом оказался рядом. Тарин и его люди выбили окно и через него проникли внутрь. Действовать слишком тихо никто и не пытался. Важнее была не скрытность, а четкость действий. Второй отряд подошел к дому, но вплотную приближаться не стал – разбойники заняли позицию, позволяющую увидеть, если кто-то будет приближаться к этому месту.

Из здания донеслись звуки борьбы, раздался женский крик. Когда все стихло, внутри зажгли лампаду или свечу.

Скворец потерял счет времени. Для него все переплелось. Казалось, он здесь уже вечно. Единственное, чем он мог отвлечь себя – обдумывание плана побега от своего же отряда. Правда, ничего подходящего на ум пока не приходило.

Внезапно на улице раздался шум.

– Идет кто-то, – прохрипел разбойник из отряда Скворца. – Много их.

Непонятно как, но нападающие выдали себя. Разбойник сложил ладони, поднес их ко рту и издал красивый звук, похожий на пение птицы.

Приближались люди. Не менее десяти.

– В дом! – прокричал разбойник.

Они побежали вперед. Один разбойник упал. Скворец заметил, что из его горла торчит арбалетный болт. Товарищи взглянули на него, но даже не подумали остановиться, чтобы помочь.

– Тарин, открывай дверь! – закричал один из разбойников.

Дверь открылась почти сразу. Скворец и три разбойника влетели внутрь здания.

Парень осмотрелся. На столе горели три свечи. На полу лицом вниз лежала женщина, из ее головы текла кровь.

На скамье сидел высокий темноволосый мужчина. Несмотря на явное волнение, он все равно выглядел достойно. Перед ним стоял Тарин. Рядом находился второй разбойник. Он держал за горло мальчишку лет десяти. Еще один разбойник рылся в вещах хозяев дома, бесцеремонно разбрасывая их куда ни попадя.

– Ты же понимаешь, что это не шутки? – говорил Тарин мужчине. – Эта женщина пострадала не от моей руки, а от твоего упорства. Смотри на нее. С твоим сыном произойдет то же самое.

С улицы доносился шум. Скворец понял, что птичьим криком разбойник предупредил товарищей о необходимости принять бой. Третий отряд вошел в поселение. Разбойники с ором неслись по улицам, не страшась никого и ничего, будучи готовыми принять любой бой.

– Вели им сложить оружие! – крикнул Тарин и ударил мужчину в лицо кулаком.

Тот не отреагировал.

Тарин схватил сына горожанина за грудь и резко дернул. Мальчик упал. Мужчина вскочил, но тут же сел обратно, получив удар рукояткой меча в лоб.

– Далин… – прохрипел он. – Убирайтесь отсюда. Обещаю, что вам дадут уйти. Не троньте его.

– Нет уж, – насмешливо отозвался Тарин, – мы здесь либо победим, либо умрем. Скворец, давай-ка тебя испытаем. Достань свой меч и проткни ногу мелкому ублюдку. Может быть, это сделает его папашу сговорчивее.

Скворец оцепенел.

– Действуй, собака! – потребовал атаман. – Если не сделаешь, то я выпущу кишки тебе, а не ему!

Скворец подошел к лежащему на полу мальчишке и занес над ним меч. Жертва пристально смотрела на него мокрыми от слез глазами.

– Я все сделаю! – закричал мужчина. – Только не троньте его.

– Вот как хорошо! –усмехнулся Тарин и повернулся к нему.

В этот момент произошло то, чего никто не ожидал. Скворец подскочил к Тарину и воткнул меч ему в грудь. Атаман захрипел и рухнул на пол. Он выпучил глаза и поднял брови. Лицо исказилось, скорее, не от боли, а от удивления.

– Ремай… мерзавец… – прохрипел Тарин, задыхаясь кровью.

Скворец широко улыбнулся, наконец-то услышав свое настоящее имя. Он понимал, что действовать нужно быстро. К нему подскочил один из разбойников. Скворец ловко взмахнул мечом, и человек повалился на землю, прикрывая рукой кровоточащее горло.

Опомнившись, оставшиеся четыре разбойника бросились на него. В этот момент отец мальчика схватил топор Тарина и кинулся в бой. Одного из разбойников он ударил только что обретенным оружием по голове, второго – в живот. Еще один разбойник подскочил к Скворцу и со всей силы ударил его ногой в грудь.

– Чертов предатель, – выдохнул он, но тут же закричал от боли, так как в спину вонзился топор мужчины.

Скворец лежал на полу, задыхаясь от полученного удара. Горожанин сражался с единственным оставшимся в живых разбойником один на один. Они кружили по комнате, обмениваясь ударами. За окном также шел бой.

Дверь, которую в спешке забыли закрыть, распахнулась, и в помещение ворвались вооруженные люди. Это были жители поселения. Разбойник, увидев их, только усмехнулся. Он поднял меч, но не кинулся в бой, а отскочил в сторону и вонзил оружие в грудь лежащего на полу мальчика. Хозяин дома тут же подскочил к нему и оглушил обухом топора по голове. Потом он попытался поднять окровавленного ребенка, но тут же упал вместе с ним на пол, шепча что-то.

Ворвавшиеся в дом горожане подбежали к Скворцу. Один из них несколько раз ударил его кулаком в лицо. Из носа брызнула кровь и попала в глаза.

Скворец, пока его вытаскивали на улицу, пристально вглядывался, как плачет хозяин дома над телом умирающего или уже мертвого сына.

2

Наступал рассвет.

Эвис, привязанный к стулу, сидел в кабинете Атиса и раздумывал о случившемся ночью. Помещение освещала только луна. За дверью дежурили два стража, которым запретили входить внутрь.

Голова раскалывалась. Очнулся он еще по пути из леса. Кто-то из охотников нес его на плече. Это был человек не из отряда, а из тех, кто пришел на помощь раненым.

Несмотря на поздний час, многие горожане находились на улице. Все суетились, пытаясь разобраться в том, что происходит.

– Волк убит! – раздавалось где-то за окном. – Волк убит!

При этом с улицы доносились не только радостные возгласы, но и плач. Как уловил из редких фраз Эвис, восемь человек не вернулись живыми.

Он дал Атису обещание сидеть на месте и ждать его возвращения. Городничий же в ответ пообещал сообщить Эльде, что с ее братом все хорошо.

Юноша мог бы без труда избавиться от сковавших его веревок, но не собирался этого делать. Теперь должна была решиться его судьба. Его и сестры. Люди видели слишком много. Недопустимо много. Но вряд ли кто-то станет отрицать, что без него ничего бы не вышло. Зверь оказался слишком сильным для них. Слишком сильным и для Эвиса. Все, что ему удалось сделать, – отвлечь и задержать его. Находясь на поляне, юноша понимал свою неспособность победить.

Юноша пробовал представить, как Атис и Хас рассказывают горожанам о случившемся ночью, как описывают схватку со Зверем. Ему становилось страшно от мысли, что все вокруг узнают о том, какое участие он принял в бою. С другой стороны, он мог утешить себя мыслью относительно того, что каждый член отряда знал о способностях Арнира, но не распустил о них сплетни. Да, это было вовсе не то, что выставил на обозрение в лесу Эвис, но все же выходило за пределы нормального. Поэтому юноша хоть немного, но все-таки верил в благополучный исход для себя самого.

За дверью началось какое-то движение. По доносящимся звукам Эвис понял, что Атис возвращается. Городничий поинтересовался у стражей, как прошла ночь. Те отчитались, что ничего не случилось. Атис поблагодарил их за службу и отпустил. Дверь в кабинет открылась. Юноша сидел к ней спиной. По звукам он понял, что Городничий пришел не один.

Атис прошел к столу и зажег свечи. Прибывшие с ним также прошли вперед. Это были Ремай и Хас.

Все трое выглядели уставшими и напряженными. На одежде каждого виднелись следы крови. Хас подошел к Эвису и развязал веревки. Юноша тихо поблагодарил Главу охотников и принялся разминать затекшие конечности.

– Не стоит благодарностей, – отрубил Хас.

Эвис теребил руки. Казалось, что он и вовсе не замечает трех сердитых мужчин, смотрящих на него в упор и явно требующих объяснений.

– Знаешь, Эвис, идя сюда, мы даже не догадались обсудить, как именно говорить с тобой. Что нам спрашивать? Обвинять или благодарить? – начал Атис. – Я давно не ощущал себя таким потерянным.

– Я ни для кого из горожан не являюсь злом, – произнес Эвис. – Арнир обманул меня. Он до последнего момента не говорил, как именно я должен участвовать в травле Зверя... драться с ним. Как и вы, я думал, что исполняю только роль приманки – вот и все.

– Думаю, он и в самом деле тебя сильно подставил, парень, – мягко отозвался Хас.

– Люди погибли, но они знали, на что шли, – проговорил Ремай. – Даже я признаю то, что Арнир не обманул, а сделал, по большому счету, все так, как и обещал. То есть появился в нужный момент и нанес один единственный удар. Да, он был честнее, чем я мог предположить, но не все так просто, ведь…

– Подожди, Ремай! – прервал его Атис. – Эвис, скажи, ты готов говорить предельно честно?

– Готов! – без колебаний ответил парень. Сегодня он не намеревался что-либо скрывать.

– Хорошо. Тогда расскажи нам о представлении, устроенном тобой на поляне.

Эвис на некоторое время задумался, пытаясь подобрать слова. Невозможно объяснить некоторые вещи людям, не способным их ощутить. Арнир правильно говорил, что нельзя объяснить слепому, что такое красный цвет.

– Я никогда не встречал таких же, как я… – начал он. – Как я и Эльда. Возможно, таким же является Арнир. Он объяснил свое появление здесь… то есть то, что он лежал в лесу без чувств, тем, что для убийства Зверя ему было необходимо на время отказаться от своего дара… я называю это даром. Он же назвал отблеском.

– Как это действует? – спросил Ремай. Он говорил мягче, чем обычно.

– Я и сам толком не понимаю. Я ощущаю какую-то связь между всеми предметами вокруг. Сложно объяснить словами, но как будто все они являются частью чего-то единого, чего-то целого. Действует оно по-разному. Когда я вступил в бой со Зверем, я не знал, что произойдет. Вообще странно, что хоть что-то получилось, ведь я раньше так не мог…

– Как именно ты все это сделал? – спросил Хас.

– Поставил перед собой задачу уничтожить его и действовал инстинктивно. В какой-то момент передо мной все исчезло, кроме Зверя и бесконечного количества листьев. Я повелел им окружить животное, а потом так же я поступил с корнями. Не имелось никакого плана. Поверьте, Арнир меня подставил. Я не ожидал, что вы все узнаете. Я не должен был участвовать в бою.

– Сделай сейчас что-то необычное, – предложил Атис.

Эвис осмотрелся. Он заметил, что на полу возле окна лежит книга.

– Смотрите на нее, – сказал юноша.

После этих слов он потряс рукой. Книга на мгновение совсем исчезла, а потом появилась в руке Эвиса. Не переплыла по воздуху, а именно исчезла из одного места и оказалась в другом.

– Думаю, вы не поймете меня, но попробую объяснить. Это произошло, так как я мысленно решил, будто ничего на самом деле вокруг нет. А это означает, что нет ни места, где лежит книга, ни моей руки, ни самой книги. Из этого же следует, что не имеет значения, лежит она на своем месте или в моей руке или…

– Это слишком запутано, – прервал его Хас.

– Да, я и сам не понимаю. Говорю, как чувствую. Поймите, мне и Эльде никогда никто ничего об этом не разъяснял. Мы получили свои особенности много лет назад, но до сих пор не можем понять, для чего они нам. Этому нет объяснений. Единственным правильным выходом для нас было отречься от них и жить так же, как живут все остальные люди.

– Значит, находясь здесь, вы могли творить чудеса и пользоваться ими себе во благо, но этого не делали только лишь потому, что сами себе запретили? – задал вопрос Ремай.

– Да, все именно так. Дар есть в нас, но его можно не использовать. Проблемы нет.

– Сейчас я задам тебе вопрос. Важный вопрос. Один из тех вопросов, что определят твою дальнейшую судьбу. Можешь ответить на него честно? – произнес Атис.

– Да, – твердо ответил Эвис.

– Хорошо. Ты кого-нибудь убил или покалечил при помощи своих способностей?

– Нет, – уверенно ответил юноша. – Приходилось красть, но я это делал для выживания и не для чего иного.

Отвечая, ему не пришлось врать, так как вопрос Атис сформулировал не совсем так, как нужно – он спросил только про него самого. Эвис же воспользовался промашкой Городничего и не стал говорить лишнего.

Хас, Ремай и Атис пристально смотрели на юношу. Эвис чувствовал, что они поверили.

– Ты считаешь свой дар опасным? – поинтересовался Ремай.

– Да, так как не понимаю его полностью. Но держать его под контролем вовсе несложно, – честно ответил Эвис.

– Если бы мы позволили тебе остаться, смог бы ты никогда не использовать его? – задал вопрос Хас.

– Да, конечно. Как я уже сказал, ни я, ни Эльда не использовали его здесь ни разу до сегодняшнего дня. Мы можем жить и без него.

– А теперь ответь мне на очень важный вопрос как можно честнее, – попросил Атис. – Это правда, что Зверь пришел в эти места из-за тебя?

Уверенность Эвиса исчезла. Нельзя сказать, что он не ожидал услышать этот вопрос. Просто он по какой-то непонятной причине надеялся, что об этом речь не зайдет. Надеялся наивно и даже по-детски. Взглянув еще раз на допрашивающих его людей, Эвис вдруг понял, что они только притворялись доброжелательными – на самом же деле они хотели понять, что будет лучше для них, а не для него.

– Думаю, что Арнир не соврал, – твердо ответил юноша.

– То есть, если бы тебя здесь не было, то никто бы из наших земляков не погиб!? – уже со злобой проговорил Ремай.

– Я не могу этого точно знать.

Присутствовавшие замолчали. Эвис заметил, что Атис старается не глядеть на него. Обычно спокойный Городничий явно нервничал. Возможно, сказывалась усталость. Все они за последние сутки пережили слишком многое.

– Что ты можешь сказать по поводу последних слов Арнира? Слов о том, что за эту тварь придут мстить подобные ему? – спросил Атис.

– Мне известно не больше твоего. Думаю, это просто слова. Если ты помнишь, Арнир хотел забрать меня с собой. Возможно, он так сжигал мосты, лишая меня шанса остаться здесь.

– Ты ведь понимаешь, что если подобное уже случилось один раз, то может случиться и вновь. Звук, который издала эта тварь перед смертью, действительно походил на зов. Эвис, если я прикажу… если я попрошу, ты уйдешь?

Молодой человек понял, к чему шел разговор. Ему стало невыносимо тоскливо. Исполнялось все то, чего он так долго старался избежать.

– Атис, ты разве не помнишь, какие обещания мне давал? Ты говорил, что я нашел свой дом. Я поверил в это…

– Ты многое утаил от меня. Спасибо, Эвис, я услышал от тебя все, что хотел услышать. Твою судьбу будем решать именно мы. Здесь и сейчас. Мы не станем ничего скрывать, а обсудим все прямо на месте. Я действительно слишком много тебе обещал…

– Ты имеешь право отозвать все обещания, – прервал его Ремай. – Он навлек на нас беду.

– Он должен уйти немедленно! – потребовал Хас. – Решать это не только тебе.

– Вы же понимаете, что это лишь дети, которые не знают, что с ними происходит. Вы всерьез предлагаете выгнать их, лишив дома? – твердил Городничий.

– Атис, ты не думаешь о месте, в котором живешь и которым правишь! – заявил Ремай.

– Как ты можешь такое утверждать? Город – это все для меня.

– Я не хотел касаться этого вопроса, но вижу, что иначе до тебя ничего не донести.

– О каком вопросе речь? – уточнил Городничий.

– Ты можешь сказать честно, для чего ты назначил меня своим заместителем?

– Ты справился с обязанностями. Многие с этим согласятся. Какая здесь проблема?

– Да, справился, но ты ведь этого не ожидал. Не так ли?

– Да, не ожидал, – признался Атис после небольшого раздумья.

– Хорошо. Ответ честный, – продолжал Ремай. – А скажи, где ты был столько времени?

– Ты знаешь. Я ездил на могилу жены и сына. Я каждый год…

– Каждый год ты покидаешь нас на десять дней. Сейчас же ты отсутствовал недели. Можешь сказать честно, что это значит?

Атис не отвечал.

– Этот юнец спросил, знаю ли я, зачем ты на самом деле оставил меня вместо себя, – сказал Ремай, указывая рукой на Эвиса. – Я долго думал и нашел единственное объяснение всему этому.

– И какое же? – едва слышно произнес Атис.

– Ты решил самому себе доказать, что город тебе не нужен. Ты устал от него. Наверняка, ты уже давно думаешь, как уйти отсюда. Для чего ты назначил меня Главой города? Чтобы проверить, действительно ли тебе наплевать на всех вокруг. Понять, будет ли тебя беспокоить то, что у власти кто-то совершенно неподходящий. Эвис, я прав?

– Да, прав, – ответил юноша.

– Как раз в твое отсутствие и случилась беда. Я не могу утверждать, что ты в этом виноват, так как здесь ты на самом деле не при чем. Однако можешь воспринимать это как знак. Скажи же мне, Атис, сейчас тебе уже вновь есть дело до города или ты все так же мечтаешь отречься от него?

Атиса трясло. Стало понятно, что Ремай попал в самую суть. Он понял все то, что таилось в душе Городничего. Возможно, и то, что Атис сам не осознавал, скрывал от себя.

– После того, что произошло, я не отрекусь от города никогда. Без меня его не будет. Все прежние помыслы являются ошибкой, – произнес он, а потом добавил. – Эвис, ты и твоя сестра покидаете поселение. Я не могу больше рисковать. Да, я нарушаю свое слово, но иначе не получится. Если сумеешь, то прости. На этом все.

3

Ремай настаивал на том, чтобы Эвис и Эльда ушли до полудня. Атис распорядился, чтобы они покинули поселение на следующее утро на рассвете. Городничий приказал проводить их. Ремай вызвался исполнить поручение, но Атис заявил, что с учетом его враждебного отношения к Эвису он не может полностью доверять ему. Решили, что сопровождающих будет двое – Хас и Ремай. Глава охотников не стал возражать, так как понимал, что Атис слишком нужен в городе, а привлекать кого-то, непосвященного во все обстоятельства, не стоило.

Атис обещал дать указания выдать Эвису и его сестре теплые вещи и еду. Лично от себя он пообещал передать деньги или золото.

Юноша не пытался оправдаться. Он не умолял и не уговаривал, на все предложения учтиво кивал. На вопрос о том, куда им лучше пойти, он не смог ответить. Договорились сопроводить до деревни под названием Долгий луг. Идти нужно было не более трех дней. На их пути располагались сразу две охотничьи избушки. Атис настоял, чтобы они ночевали в каждой из них.

Эльда, конечно же, не спала в ночь, когда убили Зверя. После ухода, брата она сидела за столом в темноте без движения. Погрузившись в мысли, она смогла успокоиться. Девочка вспоминала сказки, которые рассказывал Эвис, думала о том, как он вернется, о том, что скажет ему при встрече.

Когда поверженный Зверь издал последний рев, Эльда услышала его. Девочка упала на пол и забилась в судорогах. Она затыкала уши, но это не помогало. Рев чудовища воспринимался вовсе не органами слуха, он будто задевал что-то внутри нее.

Эльду охватил ужас. На мгновение ей показалось, что мир изменился в размерах, стал не больше ее дома, а все населявшие его создания оказались в одном закрытом помещении.

Она ощутила чей-то пристальный взгляд — кто-то внимательно и с любопытством изучал ее. Это походило на то, как ребенок изучает жука, бегущего по земле. Изучает, а также решает важный для себя вопрос – раздавить или нет?

Когда все закончилось, Эльда долго приходила в себя. Судя по шуму за окном, страшный звук услышала не только она. Горожане забеспокоились и стали выходить на улицу. Что именно происходило за стенами дома, она не понимала.

Через какое-то время в дверь постучал кто-то и сообщил, что Зверь мертв. Также он передал, что Эвис жив, не ранен и вернется домой позже. Это не избавило Эльду от тревоги, так как она не могла понять, почему брат не пришел к ней сразу после возвращения из леса.

Он вернулся спустя час после рассвета. Эльде не потребовалось ничего объяснять – она и так поняла, что все плохо.

– Нас убьют? – спросила девочка.

– Нет, нам дадут возможность спокойно уйти, – ответил брат.

– Хорошо. Помнишь, я обещала больше не плакать? Так и будет. Сколько у нас времени?

– До завтрашнего рассвета.

– Этого достаточно, чтобы попрощаться с домом.

Эльда обняла брата. Эвис рассказал ей обо всем, что произошло до встречи со Зверем, во время битвы, а также о том, как проходил разговор с Атисом, Хасом и Ремаем. Эльда не перебивала.

– Тебе нужно поспать, – сказала она. – Соберем вещи позже.

Эвис лег на лежанку прямо в одежде. Сестра провела рукой по его волосам. Юноша уснул сразу.

– Есть горы, которые настолько велики, что их можно увидеть за тысячи шагов, – произнесла девочка. – Есть моря, которые нельзя переплыть за год даже на самых быстрых кораблях. Есть птицы, что не садятся на землю. Есть поля, на которых растет не пшеница, а деревья с плодами, похожими на солнце. Есть земля, над которой не проплывают облака. Есть ты и я, которые увидят все это.

Эльда прилегла рядом с братом и тоже уснула.

Проснулись они практически одновременно уже поздним вечером. Эвис открыл глаза и увидел перед собой улыбающуюся сестру. Она заявила, что пора прощаться с домом.

– Как ты думаешь, кто будет здесь жить дальше? – спросила девочка.

Эвис пожал плечами. Ему было сложно представить, как кто-то вселяется сюда после них. Наверняка, подробности о случившемся в лесу рано или поздно расползутся повсюду. Юноша подумал, что этот дом будут обходить стороной в ближайшие годы.

Эльда взяла краски, приготовленные Эвисом.

– Что ты хочешь сделать? – спросил брат.

– Хочу украсить его. Ты мне запрещал это делать, а мне очень хотелось. Ты ведь сейчас не станешь возражать? Это не для вреда. Мне лишь хочется оставить здесь какой-то след. Пусть дом будет лучше и красивее.

Эвис согласился.

Эльда рисовала на стенах и полу, пока не закончились краски. Рисовала зверей, птиц, людей. На потолке она изобразила солнце. Также она рисовала узоры из переплетающихся линий и кругов.

В дверь постучали.

Это был Хас. Он принес вещи и дорожные мешки, запасы еды. Также он передал небольшой мешочек от Атиса с монетами и золотом. Глава охотников поинтересовался, все ли хорошо. Эвис ответил, что проблем нет, и принял все, что было принесено.

– Как ты думаешь, Атис придет попрощаться? – спросила Эльда.

– Нет, он не придет, – твердо ответил юноша.

Он разложил полученные вещи. В свертках находились сапоги разных размеров, теплые куртки, а также иная одежда. Выбор оказался большим. Две трети вещей можно было использовать. Ненужное они оставили у входной двери.

Эвис понял, что он не ел со вчерашнего вечера. Эльда также не принимала пищи после прощания с братом. Они затопили печь, согрели воду, заварили травяной напиток и перекусили принесенной едой.

В голове юноши водоворот мыслей сменила абсолютная пустота. Тревогу и волнение заменило равнодушие. Вместо страха он ощущал тоску. При этом возникло и некое облегчение. Облегчение, связанное с тем, что больше не нужно переживать за потерю всего хорошего, что было в жизни: дома, мира, дела. Все было утрачено. Вновь во всем мире существовал только он сам и Эльда. Будущее было не определено, а прошлое оставалось позади. От этого возникло какое-то неописуемое чувство свободы. Внезапно Эвис понял, что теряя этот дом, он обретает самого себя. Случившееся на поляне раскрыло его дар. Он стал лучше понимать свои способности. Атис и Арнир предали его, но это уже не казалось бедой. Наоборот, это переключило сознание и дало новую установку. Установку на то, что люди и в самом деле никогда не примут его таким, какой он есть, а это означает то, что он больше не обязан подстраиваться под них. От этих мыслей Эвис ощутил душевный подъем. Он осознал, что от дара не стоит отрекаться. Так или иначе, он с ним останется навсегда. Научиться им пользоваться полноценно – это означает стать выше и сильнее всех вокруг.

Он хотел высказать мысли Эльде, но вдруг понял, что в этом нет никакой необходимости, так как девочка понимала его без слов. Эвис давно пришел к выводу, что сестра так часто чувствует себя плохо в первую очередь именно из-за того, что ей приходится отрекаться от части себя – от своего необычного дара. Все запреты исходили именно от него – от Эвиса, который до последнего верил окружающим людям, а также в возможность быть одним из них. Сейчас же наивные иллюзии исчезали. Он будто перерождался. Нет, он вовсе не становился злее. Просто он отбрасывал прежние убеждения. Убеждения, которые только мешали ему жить так, как он жить мог.

Они разговаривали как ни в чем не бывало. Эвис, понимая, что ждет их обоих впереди, хотел запомнить сестру такой, какой она была в этот момент. Беззаботной и веселой, отреченной от происходящего вокруг. Молодые люди не обсуждали никаких проблем и забот, а говорили на сторонние темы. Они смеялись и баловались, совсем как дети.

– Я вдруг подумала, что ты давно не пел мне, – сказала Эльда.

– Ты уже не маленькая и можешь заснуть без этого, – возразил Эвис.

– Да, но это не значит, что я не хочу слушать твои песни.

– Ты знаешь, что певец из меня плохой. Я много пел тебе, так как должен был это делать. Я хотел, чтобы ты слышала музыку. Детям…

– Не имеет значения, хорошо ты пел или плохо, – прервала его Эльда. – Важно, что ты пел для меня. Ты делал то, что мог и как мог. Это лучшее, что ты мог дать мне. Спасибо за это.

Им много раз приходилось переходить с места на место. Ранее это давалось с трудом, но тогда они были младше и неопытнее. За время нахождения в поселении они сильно изменились. Такого рода передышка помогла собраться с силами, прийти в себя. Сейчас Эвис понимал, как не допустить тех ошибок, которые чуть не погубили их в прошлом.

Его предал Арнир.

Это терпимо. Да, он мог быть полезен, но полного доверия он никогда не вызывал. Эвис счел такое предательство допустимым. К тому же он предлагал исправить ситуацию, уйдя вместе.

Предательство Атиса.

Об этом юноша не хотел думать вообще. Он доверял мужчине. Все обещания, которые давал Городничий после своего возвращения, оказались пустым звуком. Да, без вины Эвиса не обошлось. Конечно же, недопустимым являлось прийти и рассказать о том, кем являешься на самом деле. Юноша действовал правильно с самого начала. Правда открылась – очевидный результат получен. Эвис осознавал то, что в действительности Атис поступил с ним достойно – дал возможность мирно уйти, снарядив всем необходимым. Однако глубокая обида осталась. Обида и на Атиса, и на жизнь в целом.

Юноша размышлял о последних словах Арнира, а именно о том, что рев Зверя является сигналом для кого-то, связанного с даром. Если это так, то он и Эльда обречены. Эвис заставил себя поверить, что все сказанное было пустыми словами, произнесенными только для того, чтобы он пошел с Арниром.

Приняв пищу, брат и сестра начали собирать вещи. Эльда много времени потратила на то, чтобы определить, какие игрушки необходимо взять с собой, а какие – оставить в доме. Практически все они были сделаны Эвисом из дерева. Некоторые изготовила Эльда из дерева или глины. Последнее время это получалось у нее вполне неплохо. Она решила, что оставит в доме волка и медведя. Остальные поделки девочка сложила в мешок.

Почти ничего из рисунков Эльда не взяла. Эвис предложил сжечь их. Сестра отказалась, сказав, что лучше оставить их дому. Не в доме, а именно дому.

Собрать все нужное оказалось несложно. Для Эвиса важно было не забыть письменные принадлежности, а также самодельные игры.

До выхода оставалось еще несколько часов. Никто из них не предложил лечь спать. Они сидели у печи, наслаждались исходящим от нее теплом. В этот момент дом показался им необычайно уютным и милым. Эвис поймал себя на мысли, что здание – это, по сути своей, развалюха, которую давно уже пора снести, но развалюха, имеющая душу. Также он понял, что в более хорошем доме ему жить не приходилось. Во всяком случае, в той жизни, которую он помнил.

Сон все же одолел их.

Ближе к рассвету в дверь постучал Хас. Он сообщил, что пора выходить. Эвис и Эльда быстро встали. Они спешно взяли приготовленные вещи и направились к двери. Эльда подала руку брату. Он сжал ее.

– Идем к новому, – сказал Эвис.

4

Покидая город, они ни разу не обернулись.

Впереди шел Хас. За ним Ремай. Эвис и Эльда двигались в десяти шагах от них. У границ дежурили стражи, но Хас и Ремай, конечно же, знали, как покинуть поселение незамеченными. Пересекаться хоть с кем-то в их планы не входило.

Они вошли в кленовый лес и оказались в том самом месте, где Арнир предложил Эвису быть приманкой для Зверя. Ночная тьма уходила, но солнца в этот день не ожидалось. Над головами висели тяжелые облака – будет дождь. С облегчением Эвис вспомнил, что в переданных сумках он обнаружил кожаные накидки, способные защитить даже от сильного ливня.

Хас выглядел сурово. После боя он не сразу осознал, как много друзей потерял. Глава охотников скорбел по каждому из них. Тоска сделала его хмурым и неразговорчивым. Похороны состоялись вчера.

Всех, кто погиб той ночью, назвали героями и истинными защитниками города. Атис выступил с речью, в которой поклялся, что о павших будут сложены легенды.

Горожане горевали. Скорбь не давала им возможности ощутить свободу от гнета неведомого зла.

Хас на похоронах практически ничего не говорил. В момент сожжения тел из его глаз потекли слезы. Для него это было впервые за долгие годы. Он не стал скрывать их.

Атис выглядел тогда крайне уставшим. Он пытался подбодрить людей словами, но выходило плохо. Мужчина явно чувствовал себя нехорошо. Хас счел, что его не оставляет в покое предостережение Арнира.

Ард на похоронах практически все время молчал. Он хотел участвовать в травле, но Атис запретил ему делать это, пояснив, что он нужен в городе. По виду Главы стражей можно было понять, что он явно сожалеет, что не участвовал в битве со Зверем вместе со своими товарищами.

По кленовому лесу путники передвигались долго. Ремай шел, уставившись в землю. Он не смотрел на брата с сестрой ни при встрече у их дома, ни в момент начала пути. Неожиданно для себя он осознал, что испытывает нечто похожее на стыд. Ремай почувствовал себя ответственным за то, что этих детей буквально выставили на улицу, так как на изгнании больше всего настаивал именно он. Не будь его при обсуждении вопроса, возможно, все сложилось бы иначе.

Нет, Ремай не считал, что принятое решение является неверным. Все делалось для защиты людей. Никто не отрицал, что парень прямо или непрямо виновен в приходе Зверя. Однако Ремай признал, что, скидывая с себя ответственность за город, он, так или иначе, берет на себя ответственность за этих двоих. Эта мысль тяготила его.

Сначала путники шли быстро. Потом замедлились, так как Эльда устала. За месяцы, проведенные внутри дома, она разучилась ходить на большие расстояния. К тому времени путники уже вошли в сосновый лес. Деревья вокруг росли высокие, но тонкие. Они располагались на приличном расстоянии друг от друга.

Через час пути Эвис попросил передышку. Не ради себя, а ради сестры. Хас и Ремай согласились. Эвис и Эльда присели на мох. Девочка сняла сапоги и размотала тряпки, в которые были завернуты ступни. На одном из пальцев появилась мозоль. Эвис заново перемотал ноги и помог сестре надеть обувь.

Хотя отдых длился недолго, Эльда после него стала лучше идти.

Начало пути оказалось несложным. Они двигались по охотничьей тропе, существовавшей не одно десятилетие. Правда, ровной ее никто бы не назвал. Она то уходила вверх, то резко спускалась вниз. Иногда раздваивалась, предлагая различные варианты обхода труднопроходимых мест.

Вскоре лес стал более густым, а деревья в нем – толще в стволе. На тропе, которая изначально казалась ровной, стали появляться корни деревьев. Хас и Ремай шли привычно и непринужденно. Эвис и Эльда сообразили, что если не смотреть под ноги внимательно, то можно упасть и разбить нос.

На следующем привале Эвис вновь осмотрел ноги сестры. Большой палец и мизинец левой ноги покраснели.

– Похоже, что обувь мы подобрали тебе не по размеру, – произнес он.

– Просто ты обувать не умеешь, – буркнул находящийся рядом Ремай. – Дай мне все это.

Он выхватил тряпку и сапог из рук Эвиса и присел рядом с Эльдой. Девочка чуть вскрикнула от неожиданности и откинулась назад. От этого Ремай сам слегка вздрогнул. Он понял, что недопустимо было действовать так резко.

– Не бойся. Я в этом понимаю чуть больше твоего брата. Позволишь помочь тебе? – мягко попросил он.

Эльда кивнула и закрыла глаза. Ремай перемотал ногу и надел на нее сапог.

– Так должно быть лучше, – пообещал он и отошел.

После полудня пошел дождь. Несильный, но неприятный. В густом лесу ветер не ощущался, но по колышущимся макушкам деревьев было видно, что он дует непрерывно. Тропинка становилась хуже. Время от времени приходилось перебираться через болотистые участки. Хас велел каждому найти по большой и толстой палке, чтобы опираться на нее, проходя наиболее сложные места.

Все заметили, что идти Эльде становилось все тяжелее. Нога ее уже беспокоила меньше, но усталость усиливалась. Привалы стали делать чаще. На них девочка уже не сидела, а лежала, положив голову на мешок с вещами. Эвис выглядел уставшим, но держался неплохо. Он уговорил сестру поесть. Поел и сам.

Ближе к закату стало очевидным, что к полуночи до охотничьей избы им не добраться.

– К середине ночи или даже к рассвету, – подвел итог небольшого спора Хас.

Мелкий дождь не прекращался. Кожаные накидки защищали неплохо, но от повышенной влажности все равно становилось холодно.

Когда стемнело, Эльда упала. Упала не от того, что запнулась, а от того, что силы закончились.

– Привал нам невыгоден, – сказал Хас. – Костер нормальный здесь не разжечь. Думаю, к утру начнется ливень.

– Я понесу ее, – предложил Эвис.

Он отдал свой вещевой мешок Ремаю. Эльда подошла к брату сзади и обхватила его шею. Эвис закрепил руками ее ноги у себя на уровне пояса.

Пройти так получилось немного. Эвис шел, задыхаясь, но не сдавался. Ремай велел всем остановиться.

– Позволь, я понесу тебя, – тихо предложил он девочке.

Эльда согласилась.

Ремаю, обладающему большой физической силой, не составило никакого труда нести ее. В какой-то момент он отметил, что девочка вообще ничего не весит. От этой мысли тревоги Ремая относительно происходящего усилились. Ему теперь казалось, что он не спасает город, а ведет детей на казнь.

Ремай нес Эльду на себе уже около двух часов. Хас предложил сделать привал.

– Разве не видишь, что она спит? Не будем будить. Отдохнуть успеем, – отмахнулся Ремай и продолжил путь.

Через какое-то время он приблизился к Эвису и спросил:

– Вы сможете сберечь себя?

– Да, – без эмоций ответил юноша.

– Что будете делать дальше?

– Что придется.

– Понимаю, ты злишься на меня. У нас с тобой изначально как-то не заладилось. Я не отрицаю того, что ты... что вы здесь сейчас находитесь и по моей вине, но пойми, что иначе нельзя.

– Ремай, я все понимаю. Уже ничего нельзя изменить. Я принял это.

– Я был груб с тобой. Я вообще со многими груб. Поверь, не ты один провел детство в скитаниях. Я ведь и сам такой же. Ты это знаешь, так что объяснять и рассказывать не стоит. Я действовал против тебя не потому, что ревновал Атиса к тебе. Только сейчас мне стало ясно, что я на самом деле ощущал в тебе то, что ты так надежно пытался скрыть. От этого и недоверие.

– Давай не будем это обсуждать, – предложил Эвис. – У тебя все?

– Да, все, – коротко бросил Ремай.

Эльда проснулась после полуночи. Путники поспешили сделать привал. Эвис буквально рухнул на землю. Дождь к тому моменту усилился, но еще не превратился в ливень. Хас сообщил, что за последние часы они хоть как-то нагнали упущенное. По его расчетам до охотничьей избы оставалось не более часа ходьбы.

– Дождь не прекратится, – сказал он. – Ешьте, пейте и готовьтесь идти дальше.

Хас предложил поднести Эльду, но Ремай упрямо заявил, что донесет ее сам. Девочка не возражала.

Время, выделенное на отдых, заканчивалось; нужно было продолжать путь. Перед выдвижением Эльда подошла к брату.

– Ты ничего не чувствуешь? – спросила она.

– О чем ты говоришь?

– Когда Зверь завыл в последний раз, я ощутила, что мир становится меньше. Ощутила, что он сузился до размера нашего дома, но при этом не потерял ничего, что в нем было. Еще я почувствовала, что это произошло не само по себе…

– Ты мне не говорила об этом.

– Да, я не понимала, как это объяснить. Не могла и понять, что это означает.

– А сейчас понимаешь?

– Возможно, да. Мне кажется, что это ощущение… ощущение того, что мир сужается, возникло по чьей-то воле.

– И по чьей же?

– По воле того, кто хотел посмотреть на меня. Сейчас я снова испытываю подобное.

Хас велел двигаться дальше.

– Не думай об этом, Эльда. Я ничего не чувствую. Ты просто переволновалась, – успокоил брат.

Они продолжили путь. Через некоторое время Хас, идущий впереди, резко остановился.

– Что случилось? – спросил Ремай.

– Что-то не так, – напряженно произнес Глава охотников. – Как у тебя с нюхом? Ничего не чуешь?

– Нет, – ответил Ремай.

– Пахнет дымом, – произнес Эвис.

Хас закивал.

– Мы около избы, – пояснил Глава охотников. – Думаю, что в ней топится печь.

– Никого из наших здесь быть не должно, – сказал Ремай.

– Идем медленно и тихо, – приказал Хас. – Нужно быть готовым ко всему.

Хас достал топор, а Ремай – меч.

Вскоре они оказались у заветной избы. Она стояла на небольшой полянке. В длину изба была около двадцати шагов. Старая и перекошенная. Из трубы шел дым, из окна лился свет. Каких-либо разговоров не слышалось.

– Ну что ж, давай посмотрим, кого сюда занесло, – сказал Ремай и начал подкрадываться к постройке.

5

– Сможет ли это место стать прежним? – спросил себя Атис.

Он находился в своем кабинете в Доме городничего, сидел за столом в темноте и смотрел в открытое окно. Изнутри комнату ничего не освещало. В отличие от прошлой ночи, сегодня небо затянули тучи.

Царила абсолютная тишина.

Вчера состоялись похороны охотников. По распоряжению Атиса их провели без традиционного выжидания трех дней. Он счел, что так город сможет скорее избавиться от горя, которое пришлось пережить.

Бывшие члены отряда стояли на похоронах с каменными лицами. Каждый из них дал клятву молчать о том, что на самом деле происходило на поляне. Для горожан историю упростили. Им не рассказали ни о непробиваемой шкуре Зверя, ни о том, что устроил Эвис. Для них все сводилось к тому, что был бой, в котором люди победили животное. Об Арнире следовало забыть. По этой причине Атис принял решение сообщить всем, что тот покинул отряд перед началом боя и больше не появлялся. Городничий вовсе не пытался присвоить себе чужие заслуги. Он только лишь хотел, чтобы люди не превращали в героя этого чужака.

Так появится возможность жить дальше. О произошедшем станут слагать легенды, но в этих легендах должно говориться о победе людей над злом. Злом простым и естественным, а не о том, что выходит за пределы понимания.

Приближался рассвет. Через распахнутое окно Атис услышал шаги. Звук разносился по пустым улицам. Это двигались не стражи, патрулирующие по его указанию, а Хас и Ремай. С ними шли Эвис и Эльда. Они проходили вдалеке от Дома городничего, явно избегая патруля и глаз горожан, по какой-либо причине не спавших в этот час.

– Посмотришь ли ты сюда? – произнес Атис.

Никто в его сторону не посмотрел. Четыре человека прошли в ста шагах от его дома и скрылись из виду. Городничий еще некоторое время смотрел в открытое окно. Потом он накинул куртку и вышел на улицу.

Атис направился на площадь. По пути он встретил стражей, которые доложили об отсутствии происшествий. Он поблагодарил их за службу, и те пошли своим путем.

Городничий направлялся на площадь. На ней находилось нечто, принесенное им и его товарищами с поля боя. Доказательство победы. Нечто, способное вселить в горожан веру в торжество добра над злом.

На площади дежурили три стража. Атис также поблагодарил их за службу. Он велел им оставить пост и идти спать. Стражи ушли. Он остался один. К тому моменту уже светало.

– Смогу ли я стать прежним? – спросил себя Городничий.

Перед ним находилась голова того, кого прозвали Зверем. Голова, отделенная от тела и насаженная сразу на три кола. Атис отчетливо помнил, как животное скалилось на поляне, как сверкало огромными клыками, как жутко выло. Помнил и блестящие, наполненные злостью желтые глаза.

Теперь же все выглядело иначе. Могло показаться, что перед ним не отрубленная голова чудовища, а голова пса. Да, именно на собачью голову она походила больше всего. Волки серые, а Зверь серым не был – шерсть коричневая. Пасть похожа на собачью, а лоб, скорее, медвежий.

Мертвая голова не казалась пугающей. Пугали разве что ее размеры. При этом не ощущалось какого-то зла, исходящего от нее. Если взглянуть мельком, то можно было бы подумать, что это голова животного, мирно спящего и совершенно спокойного.

Как выяснилось, после смерти Зверь утратил свои чары. Поэтому отделить части тела оказалось несложно.

– Почему ты сейчас не кажешься злом? – произнес Атис.

Он провел рукой по голове животного. Рассмотрел обрубок правого уха.

– Знаешь, идя сюда, я скорее бы поверил в то, что твоя голова откроет пасть, и ты проглотишь меня целиком, чем в то, что я почувствую в тебе покой.

Атис находился на площади еще какое-то время. Потом он пошел домой и лег спать. Он не спал уже несколько дней. Сон пришел быстро.

Снилась Альмира. Он увидел ее, стоящую в голубом платье на поле из желтых цветов.

– Помнишь, ты обещал, что мы умрем в один день? – спросила девушка.

– Я виноват перед тобой, – произнес Атис.

Альмира улыбнулась, взяла его за руки, и они закружились. Ее смех разносился по бескрайнему цветущему полю. В небе кружили птицы. Рядом с ними порхали бабочки.

– Ты действительно думал, что мы будем вместе до самого конца?

– Я в это верил и на это надеялся.

– Ты не виновен в том, что произошло со мной. Жизнь так устроена. Ты любил, и я любила. Жаль, что вышло не так, как мы представляли в мечтах.

– Ты простишь меня за то, что я хотел покинуть это место?

– Сейчас ты этого хочешь?

– Нет, я буду здесь до конца.

– Тогда я тебя прощаю.

Они перестали кружиться.

– Я подвел всех, приведя сюда Эвиса и его сестру.

– Нет, ты не знал, чем это обернется. Ты виновен не в этом, а в другом. Знаешь, в чем?

– Да, знаю, – ответил Атис. – Ты простишь и за это?

– За это проси прощения не у меня. Закрой глаза.

Атис закрыл глаза, а когда открыл их, Альмира исчезла. Перед ним стоял Далин. Атис тут же обнял его.

– Я обещал показать тебе мир и научить всему, что знаю сам. Обещал научить и тому, что делать не умею, но чему всегда хотел научиться. Я хотел, чтобы ты глядел на мир светлыми глазами. Чтобы не видел того зла, которое видел в нем я. Я так много всего хотел дать тебе. Прости, что не получилось.

– Я не виню тебя в этом. Ты сделал все, что мог. Думаю, ты хотел просить прощения не за то, что случилось той ночью, а за то, что происходит по твоей воле сейчас.

– В этом я виноват. Это признаю. В любом случае я ответственен за них. И я понимаю, что ошибся. Понимаю, что поступил недостойно. Если с ними произойдет плохое, то буду виноват именно я. Знаю, что ты не простишь, так как сам себя за это я никогда не прощу… и они не простят.

Мальчик поднял руку и потрепал отца по волосам.

– Верно, не прощу, – сказал он и исчез.

Атис стоял посреди белой пустоты.

– Почему-то мне хотелось, чтобы ты ушел с миром в душе, – раздался непонятно откуда мужской голос. – Жаль, что не вышло.

Городничий резко проснулся. Его бил озноб. За окном уже стемнело. Он понял, что проспал весь день. На улице что-то происходило. Всюду раздавался шум и крики. Звонил колокол.

– Где Атис? – кричали снаружи. – Найдите немедленно.

В дверь отчаянно барабанили. Атис вскочил с кровати, схватил меч, обулся и поспешил покинуть дом. Озноб не прекращался.

Оказалось, что стучавшим в дверь был страж Ирд.

– Где ты был? До тебя не могли достучаться днем. У нас беда, – произнес он.

– Что именно случилось? – спросил Атис.

– Дом охотников горит, – ответил страж.

– На нас напали?

– Пока непонятно.

Атис и Ирд бросились бежать к горящему зданию. На улице пахло гарью. Огромный столб дыма возвышался над городом.

Пробегая мимо Дома городничего, Атис заметил, что с ним что-то не так. Нет, дом не был охвачен пламенем – он дрожал. Глава города остановился и пригляделся.

– Ирд, стой, – сказал Атис. – Прислушайся, здание трещит.

Оно шаталось и дрожало. Пожара не было, но стало очевидно, что здание вот-вот рухнет.

Это походило на обрушение игрушечного домика, сделанного из палок. Атису показалось, что бревна, из которых сделан Дом городничего, потеряли связь друг с другом. Сначала здание лишилось крыши. Без каких-либо видимых причин она скатилась вниз и рухнула на землю. Потом бревна, из которых состояли стены, стали падать одно за другим. Так обрушился второй этаж. Первый этаж рухнул разом.

Ирд и Атис стояли в оцепенении.

– Огонь идет дальше, – раздалось где-то вдалеке.

– Идем! – скомандовал Атис. – Здесь уже ничего не изменить.

Они приблизились к Дому охотников. Пламя полностью охватило постройку. Горожане продолжали предпринимать попытки потушить его.

Здание стояло особняком, и огонь не мог переброситься с него на другие дома. Однако одним пожаром дело не ограничилось. Атис заметил, что горят жилые дома, находящиеся на значительном расстоянии от места первого пожара.

Раздался грохот. Источник звука находился где-то в центре поселения. После него колокольный звон сразу прекратился.

– Дом стражей, – проговорил Атис.

Люди метались из стороны в сторону. Они носили воду из колодцев, но этого явно не хватало.

– Площадь горит! – закричали где-то.

Городничий не понимал, что делать.

– Атис, командуй людьми! – потребовал Ирд. – Это твоя обязанность.

Но тот не мог взять себя в руки. Откуда-то вновь раздался грохот падения дома. Пожаров становилось больше. Лил дождь, но это не могло остановить огонь.

– Все происходит само, – проговорил Атис. – Это происходит само по себе!

– Что ты несешь? – спросил Ирд.

– Нельзя оставаться в городе. Здесь все рухнет или сгорит. Люди должны выйти на улицу. Это не остановить. Спасаем людей… нужно выводить всех из домов... из домов и из города.

Ирд кивнул, приняв приказ.

Атис бросился бежать в сторону площади.

– Уходите за пределы города! – кричал он каждому встречному.

Люди не слышали или не хотели слышать его. Дома загорались или рушились без каких-то видимых причин. В панике люди толкали друг друга, бежали в разные стороны, сами не понимая зачем и куда.

Площадь не горела, а светилась подобно тому, как светились листья на поляне, когда Эвис направил их против хищного врага. Атис заметил, что голова Зверя уже не висит на кольях. Нет, ее не убрали. Она сгорела, а колья остались целыми. Под ними находился пепел с остатками костей.

Атис заметил еще одну странность – воткнутые в землю непонятно для чего и кем рогатины. Их было не меньше пятнадцати.

Свечение исчезло. В это же мгновение площадь охватило пламя. Атис побежал прочь.

Что-то подсказывало ему, что нужно идти в дом, в котором проживали Эвис и Эльда.

Он двигался в его направлении, не обращая внимания на мечущихся вокруг людей. В этот момент Атис ощущал себя не Главой города, а полностью потерянным человеком, неспособным что-то решать.

Дверь в дом Эвиса и Эльды оказалась открытой. Атис вошел внутрь.

Первое, что ему сразу же бросилось в глаза, – свечение. Оно было сконцентрировано возле окна. Помещение заполнял яркий неестественный свет. Он позволил Атису разглядеть, что внутри дома все разрисовано: силуэты людей, зверей, узоры и какие-то неясные образы.

Возле печи образовалось яркое пятно. Оно начало движение по стене. На его пути оказался какой-то узор, состоящий из ломаных линий. Пятно накрыло его. Рисованные линии отделились от стены. Они находились уже не на плоскости, а зависли в воздухе. Световое пятно двинулось дальше, и линии вернулись на стену.

На пути света находился рисунок зайца. С ним произошло то же самое, что и с узором – он отделился от стены и повис в воздухе. Атис к своему изумлению обнаружил, что в воздухе висит не рисунок, а будто бы живой зверек. Он был крохотный. Двигался, как настоящий заяц. Пятно переместилось дальше. Рисунок вернулся на стену.

Возле печи находилась фигурка медведя. От света она тоже ожила. Медведь встал на дыбы и зарычал.

– Ты изучаешь, – проговорил Городничий.

После этих слов свечение усилилось. Оно ослепило Атиса. Он рухнул на колени, ощущая, что теряет сознание.

6

Хас и Ремай направились к избе. Они двигались небольшими перебежками. Эвис и Эльда остались стоять у деревьев.

– Ты чувствуешь что-нибудь необычное? – спросил юноша сестру.

– Нет, – ответила девочка.

– Боишься?

– Немного.

Хас подкрался к приоткрытому окну и заглянул в него. Похоже, что в доме находился один человек. Он сидел за столом. Хас махнул рукой Ремаю, предлагая вернуться на исходную точку. Ремай предложение принял.

– Думал, изба захвачена разбойниками, но кажется, я ошибся, – сказал он, когда все четверо вновь оказались вместе. – В ней всего один человек. Скорее всего, какой-то бродяга нашел себе убежище. Такое случается. Переживать не стоит. В этих местах спокойно.

– Что будем делать? – спросил Эвис.

– Подойдем и постучим. Запрета на пользование избой ни для кого нет. Она принадлежит горожанам, но ее дверь открыта для всех нуждающихся. Разумеется, если их умыслы чисты, – ответил Хас.

Они подошли к строению. Хас три раза постучал в огромную входную дверь. Внутри никто не отреагировал. Он постучал еще три раза.

– Дверь открыта, заходите, – послышался голос из избы. – Мне сложно двигаться.

Хас открыл дверь. Все четверо вошли внутрь.

Большое количество зажженных свечей – это первое, что бросилось в глаза Эвису. Тридцать или даже больше. Они располагались на столе, на полках и даже на полу. Топилась печь. В ней потрескивали дрова. Войти в теплое помещение после долгого пути под дождем было очень приятно.

– Ты чувствуешь, что здесь пахнет свежим хлебом? – прошептала Эльда на ухо брату.

Эвис кивнул. Приятный запах он ощутил сразу, как открылась дверь.

Как и сказал Хас, в помещении находился один человек. Им оказался старик с короткими волосами. Он сидел за большим обеденным столом. Перед ним стояла только деревянная кружка.

– Проходите, чего встали? – приятным старческим голосом произнес он. – Обижаетесь, что я дверь не открыл? Не стоит, я ногу повредил. Передвигаюсь еле-еле. Думал, что здесь ночлег найду, а теперь уже дней пять сижу на месте и не могу никуда уйти.

Старик повернулся к ним вполоборота и приветливо помахал рукой, приглашая войти.

Путники подошли ближе к столу. Они осматривались. Эвис заметил, что Ремай смотрит на горящие свечи с недоверием.

– Приветствуем тебя, достопочтенный, – произнес Хас. – Мы пришли сюда на ночлег. Не будешь ли возражать, если мы какое-то время потесним тебя.

– Я рад каждому из вас, – сказал старик и улыбнулся. – К тому же что-то мне подсказывает, что вы имеете прав на этот дом больше, чем я.

– Его двери открыты для каждого, кто нуждается в крове, – сказал Хас. – Так решили наши отцы.

Хас велел Эвису и Эльде располагаться. Он предложил им переодеться и положить промокшие вещи ближе к печи. Ремай продолжал осматриваться. Обстановка внутри избы его явно настораживала. Он посмотрел на приоткрытое окно и о чем-то задумался.

– Как твоя нога? – спросил Эвис Эльду.

– Все хорошо, – ответила девочка, снимая сапог. – Немного натерта, но ничего страшного нет. Я смогу продолжить путь завтра. Не переживай об этом. Обещаю, что пойду сама.

За столом, находящимся посередине помещения, могли уместиться не менее двадцати человек. Эвис подумал, что ему не одно десятилетие. При этом стол не казался изношенным, а наоборот, выглядел прекрасно. Юноша подошел ближе и провел рукой по его поверхности. Ощущение оказалось приятным. Стол был выполнен из дуба. С годами поверхность не стерлась – рисунок дерева до сих пор смотрелся красиво.

Ремай что-то прошептал на ухо Хасу. Глава охотников кивнул и продолжил перебирать вещи. Старик сидел на том же самом месте и болтал что-то о погоде. Эвис и Эльда занимались намокшими вещами.

Ремай подошел к столу, сел напротив старика и пристально посмотрел на него.

– Думаю, самое первое, что я должен спросить тебя, это, как тебя зовут, откуда и куда ты шел?

– Да, это часто спрашивают у незнакомцев, – рассмеялся старик.

– Действительно. Но, ладно. Пускай, это пока останется при тебе.

– Вы не рады меня здесь видеть? – с искренним удивлением спросил старик. – Я, наоборот, очень рад этой встрече.

Хас сел на скамью рядом с Ремаем.

– Любишь яркий свет? – спросил он.

Старик удивленно посмотрел на него, а потом не менее удивленно огляделся по сторонам. Похоже, он не сразу понял, что вопрос о свечах.

– Да, мне так уютнее, – спокойно ответил он.

– Сколько дней уже здесь находишься? Пять? Свечи каждый день так жжешь? Говоришь, нога болит? Не сложно ли с больной ногой было их все зажечь? – спросил Ремай.

– Сначала я сидел при одной-двух свечах. Спать ложился рано. Сегодня почему-то решил зажечь все, что нашел. Думаю, как-то почувствовал, что будут гости.

– Для чего окно открыл? Печь топишь, а при этом сам все тепло на улицу выпускаешь.

– Я как-то его и не заметил. Сейчас вот вижу, что и впрямь открыто. Не будешь так любезен, прикрыть его?

Он звонко, вовсе не по-старчески рассмеялся. Эвис, ранее избегавший смотреть на него прямо, решил рассмотреть обитателя дома. С виду это действительно был обычный старик. Странным в нем являлось разве что отсутствие бороды, а также слишком аккуратные волосы. Одежда простая – серая рубаха с длинными рукавами. Штаны и обувь разглядеть не получилось.

– Я кажусь вам опасным? – спросил старик.

Путники от этого вопроса задумались. За последние дни они пережили много потрясений. Сейчас тревогу вызывало практически все, что происходило незапланированно.

– Здесь что-то и в самом деле не так, – произнес Хас.

– И что же? – спросил старик.

– Почему внутри пахнет хлебом? Ты пек его?

– Да, пек.

– Можешь показать?

Старик задумался на мгновение, а потом засмеялся. В этот раз смех уже не казался приветливым и непринужденным.

– Да, не удастся нам спокойно поговорить, а я так хотел этого. Знаете, иногда хочется простого человеческого общения. Моя вина, что не обо всем подумал. Корю себя за глупость и невнимательность… очень корю. Дети мои, присядьте за стол – вы здесь главные гости. Давайте смелее. У меня для всех подарок есть.

Он помахал рукой, приглашая к столу Эвиса и Эльду.

– Ты чувствуешь? – спросила девочка и схватила брата за руку.

– Да, – прошептал Эвис. – Не подходим.

Ремай положил руку на меч.

– Рассказывай, кто ты такой и что здесь делаешь? – потребовал он.

– Я тот, кто ждал вас. У нас впереди долгий и интересный разговор, но для начала позвольте преподнести небольшой подарок.

Старик опустил руку под стол.

– Вот, смотрите, – произнес он и поднял вверх какой-то предмет.

Эвис не сразу понял, что это такое. Старик бросил нечто на стол. Нечто небольшое и почти круглое. Хас и Ремай вскочили со скамьи. Они отпрыгнули к стене и тут же достали оружие. В следующее мгновение Эвис осознал, что предметом является человеческая голова. Он закрыл Эльде глаза и прижал девочку к себе. По седине он понял, что это голова Атиса.

– Признаюсь честно, сейчас мне уже кажется, что я перегибаю палку. Однако еще чуть раньше эта идея воспринималась иначе. Ну, вы ведь понимаете, о чем я? Голова звучит так же, как глава. Символично, не правда ли? – спокойно сказал человек. Голос уже не походил на старческий.

– Осторожно! – крикнул Эвис Хасу и Ремаю. – В нем дар! Сначала он был скрыт, а теперь проявился.

Ремай кинулся в атаку. Он запрыгнул на стол и попытался с размаху ударить сидящего за столом человека ногой в голову. Ничего не вышло. Старик резко встал и толкнул Ремая рукой в грудь. Тот отлетел к стене.

Хас также не дрогнул и бросился в бой. Человек махнул рукой в его сторону. Глава охотников рухнул на пол без чувств.

Эвис схватил сестру за руку и выскочил за дверь. Он даже не подумал о том, чтобы взять одежду и обувь. В голове вертелась только одна мысль – нужно убираться.

Снаружи они оказались под проливным дождем.

– Что он бросил на стол? – спросила девочка. – Скажи мне, я хочу знать.

– Сейчас не время говорить. Бежим отсюда.

Они ринулись к лесу. Эвис понял, что их никто не преследует, но убежать было не суждено. Внезапно лес изменился. Он загорелся цветным пламенем, превратился в непроходимую стену огня. Деревья горели красным, черным, синим, фиолетовым, белым и желтым пламенем. Ливень их не тушил. Огонь охватил все деревья, стоящие рядом с домом. Чувствовался жар. Эвис обратил внимание на то, что горение происходит не так, как от обычного огня: предмет горения не превращался в уголь – вред деревьям, скорее всего, не причинялся.

Эвис огляделся. На крыльце стоял незнакомец. Это был тот же самый человек, которого они застали в избе, однако изменения в нем произошли: спина выпрямилась, волосы потемнели и стали чуть длиннее.

– Заходите обратно. Эвис, подумай о сестре. Бедняжка совсем замерзла. Мы дурно начали – это моя ошибка. Давай попробуем исправить это. Если смутил мой подарок, то не беспокойтесь – я найду, куда прибрать его.

Они стояли неподвижно.

– Зайти вам все равно придется, – человек развернулся и вошел в избу. – Не забывайте, что у меня ваши друзья. Думаю, вы не хотите, чтобы я их обидел.

Эвис заметил, что рядом присутствуют и другие люди. Он видел силуэты в пламени горящего леса. Десятки незнакомцев наблюдали за ними, бездействуя. Эльда также заметила их.

– Нам придется войти, – произнес брат.

Сестра кивнула.

7

Внутри все так же пахло свежеиспеченным хлебом. Тяжелая дверь с грохотом закрылась сама. Эльда вздрогнула от неожиданного звука.

– Солнце мое, прости. Я не хотел тебя напугать, – произнес стоящий у окна высокий мужчина. – Не смотрите на меня так удивленно. Да, это я сидел здесь за столом, когда вы вошли в первый раз. Для чего это все? Я только лишь хотел взглянуть на вас в непринужденной обстановке. Прошу присесть за стол. Нас ждет увлекательный разговор.

Хас сидел в торце стола, расположенном ближе к двери, Ремай – с противоположной стороны. Оба сидели с ровными спинами, положив руки перед собой ладонями вниз. Эвис понял, что они обездвижены, но находятся в сознании.

– Не переживайте за своих друзей – они в порядке. Да, говорить и двигаться не могут, но это временно. Пока их участие нам не понадобится, ведь сейчас важны именно вы и я. Еще раз прошу, присаживаться за стол. Можете переодеться в сухую одежду, если хотите… обязательно переоденьтесь. Не желаете? Эвис, думай не о себе, а о ней. Бегать босиком под дождем было не самой лучшей идеей за сегодня.

По лицам брата и сестры было видно, что мокрая одежда их мало беспокоит.

– Ладно, если не хотите, то и не нужно. За стол все же пройдите. Давайте сядем.

Эвис и Эльда разместились за столом. Человек сел напротив них. Он помолодел лет на двадцать. Лицо его не являлось каким-то необычным или запоминающимся, но глаза казались еще более пугающими, чем у Арнира. Сам собеседник не выглядел злым, но во взгляде ощущалась какая-то безграничная жестокость. Ненависть ко всему существующему.

– Зовите меня Творцом, так как мне нравится это слово. Вам представляться не обязательно – все необходимое мне уже известно. Не нужно быть такими напряженными. Как мне разрядить обстановку? Если хотите, можете задать какие-либо вопросы. Желаете что-то спросить? – произнес странный человек весьма добродушным тоном.

– Что с городом? – спросил Эвис.

– Его больше нет. О, не стоит думать, что все мертвы! Это не имело бы никакого смысла. Я не так жесток, – произнес Творец, усмехаясь. – Я поквитался с теми, кто участвовал в охоте. Теперь их головы насажены на рогатины – я разместил их на площади. Впечатляющее зрелище, уж поверьте. Достойная награда для тех, кто лезет, куда не нужно. Да, кто-то еще пострадал, но я это не со зла, а только лишь по случайности. Поселение? Скажем, что оставшимся придется искать себе новое место для жизни. Хотя, кто знает – какие-то дома уцелели. При особом желании люди смогут восстановиться. Нужно только захотеть, но захотеть очень сильно. Я на самом деле не ставил перед собой цель уничтожить всех и каждого. Пусть дальше решают сами, что делать. Меня они уже не волнуют.

Ремай смотрел на странного человека наполненным ненавистью взглядом. Эвис видел, как он пытается избавиться от незримых пут, но попытки не приносили результата.

– Ты такой же, как Зверь? – спросил юноша.

– Смотря как судить. В нас с вами всех есть общее. Ты это уже знаешь. Однако Зверь – это животное, а я – нет.

– Кем же был Зверь?

– Сложно подобрать правильное слово. Скажу так – он был моим питомцем. Смысл этого слова вам понятен?

– Кто такой Арнир?

– Он – моя давняя ошибка. Ошибка, которую необходимо исправить как можно скорее. Арнир… – задумчиво произнес Творец. – Когда-то жил человек, благородней которого не было на всем белом свете. Однажды произошло удивительное: солнце, узнавшее о подвигах героя, пришло к нему среди ночи. Оно озарило его светом, и у человека появилась тень. Солнце любовалось достойнейшим из людей, грело его своим теплом. Хотите узнать, что произошло, когда прекрасное светило ушло? Случилось невероятное: человек исчез, а тень осталась. Она и явилась в ваш город.

Творец рассмеялся неприятным смехом. Его рассказ не понял ни Эвис, ни Эльда. Просить объяснить сказанное никто не стал.

– Почему Арнир убил Зверя? В чем смысл? Чем он ему помешал? – задала вопросы Эльда.

– О, это был серьезный ход. Он преследовал две цели. Первая – бросить вызов. Убийство того, кто принадлежит мне – значимый жест. Так он заявил, что готов идти против меня. Эффектно, не правда ли? Признаюсь, меня это сильно задело. Вторую цель вам знать необязательно.

Эвис заметил, что Творец, который ранее казался спокойным, при этих словах начал проявлять эмоции. Похоже, Арнир и в самом деле серьезно разозлил его.

– Кто ты такой? – спросил юноша.

– Я тот, кто хочет, чтобы жизнь продолжалась. Тот, кто хочет, чтобы по утрам восходило солнце, освещая и согревая мир своим теплом. Тот, кто хочет, чтобы птицы пели, а трава росла, покрывая собой огромные поля, на которые бы приходили животные. Тот, кто хочет, чтобы людей становилось все больше и больше. И я совсем не возражаю против того, чтобы они были счастливы. Верите?

Эвис и Эльда закачали головами.

– А знаете, чего хочет ваш друг Арнир? Уж поверьте, совсем не этого, – сказал Творец и усмехнулся. – Устройство мира сложно, но не менее сложны и отношения между живущими в нем. Хотя бы понимаете, как он подставил вас?

– Да, но без него Зверь не исчез бы, а продолжил караулить нас.

– Да неужели! – воскликнул Творец. – Эвис, ты думаешь, что Зверь очутился в этих местах случайно? Попробуй поразмыслить.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что животное не оказалось бы поблизости, если бы его не заманил сюда Арнир. Он сначала нашел вас двоих, а потом приманил сюда… Зверя. Разве вы сами это не поняли?

Молодые люди сидели, тяжело дыша. Слова Творца походили на правду.

– Эльда, что у тебя в руке? – спросил мужчина.

Девочка положила руку на стол и разжала ладонь. В ней находился небольшой красный камушек – карбункул. Тот самый, что подарила ей старушка несколько дней назад.

– Можно мне посмотреть? – вежливо попросил Творец.

Эльда положила камушек на стол. Собеседник взял его и принялся рассматривать.

– Красивая безделушка. Что-то в жизни распорядилось, чтобы он был именно таким, каков есть. Он находится в мире, а весь мир в то же самое время находится в нем. Не подумайте, что он какой-то особенный. Вместо него я мог бы взять и нечто иное. Но как же он красив! Ладно, отложим ненадолго.

Творец положил камень рядом с собой. Никто из присутствующих не придал этому особого значения.

– Расскажи, кто мы такие! – то ли попросила, то ли скомандовала Эльда.

– Подснежники, – без колебаний ответил Творец. – Да, это самое подходящее слово. Вы ведь знаете такие цветы? Они появляются раньше всех остальных. Появляются тогда, когда цветам, казалось бы, не время. Цветут тогда, когда снег еще не сошел. Вот и вы такие же. Скажите, цветам есть место в этом мире? Да, есть. Но не под снегом? Не под снегом. Вот и с вами такая же ситуация. Вы появились, а окружающие не понимают, что с вами не так. Думаю, вы и сами задаетесь вопросом, как же так выходит? Почему никого подобного нет вокруг? Ответ прост – снег еще не сошел.

– Значит, мы не являемся изъяном этой жизни? – спросила Эльда. – Значит, дар не является уродством?

– Вовсе нет. Он – истинное благо. Вы являетесь свидетельством того, что жизнь развивается правильно. Никто не удивляется тому, что на голых ветвях деревьев и кустарников весной появляются листья, никто не удивляется тому, что чуть позже на них возникают цветы, а летом и осенью на них вырастают ягоды и фрукты. Рано или поздно, такие, как вы, также перестанут вызывать удивление.

– Ты причинишь нам вред?

– Вопрос не так-то прост. Скажу прямо – мне от вас кое-что нужно… очень нужно. В первую очередь от тебя, Эвис. Объясню предельно просто. Сейчас меня не должно здесь быть. Я пришел, так как Арнир выступил против меня, уничтожив то, что принадлежало мне. Я не мог не отреагировать. Я не всегда нахожусь здесь – мне, как и вам, пока тут не место. Зверь также не всегда присутствовал в этом мире. Раз в сто-двести лет он пробуждался от сна, кормился и исчезал вновь. Сейчас я вынужден просить твоей помощи, Эвис. При этом я обязательно должен быть уверен, что ты меня не подведешь. В настоящий момент я трачу последние силы, говоря с вами.

– Что именно ты от меня хочешь?

– Хочу, чтобы ты нашел для меня Арнира.

– Почему я должен тебе помочь?

– Об этом чуть позже. Я не прошу его убить, так как вряд ли ты сможешь это сделать. Задачей будет только лишь найти.

– А если я откажусь?

– Не откажешься. Я знаю, как на тебя воздействовать. Честно скажу, что мне не хотелось бы делать это, но я сделаю. Эльда, подойди ко мне.

В этот момент Эвис четко понял, что странный человек собирается сделать нечто плохое с его сестрой. Юноша вскочил с места и выставил руку вперед, направив ее на Творца.

– Ты сказал, что силы твои на исходе, а у меня же они есть. После встречи со Зверем я стал лучше управлять ими. Пока я жив, ты к ней не прикоснешься. Эльда, отойди к двери!– произнес он.

Девочка и не думала отходить. Она встала рядом с братом. Стало понятно, что и она готова сражаться до последнего. Творца действия молодых людей не впечатлили. Он слегка дернул рукой, и в тот же миг что-то неведомое потянуло Эвиса вперед. Будто невидимая рука схватила его и с огромной силой дернула вниз. Он ударился лицом о стол. Творец дернул рукой еще раз. Действие было направлено на Эльду. Для нее предназначался не удар, а средней силы толчок. Это усадило ее обратно на скамью.

У Эвиса от удара потемнело в глазах, нос был разбит. Потекла кровь. Вместо того чтобы подняться, он в своем сознании воспроизвел комнату и сконцентрировал внимание на печи. Мысленно он разложил ее на части и заставил эти части ударить Творца.

Все произошло практически сразу. Сначала печь затрещала, потом засветилась красным и синим цветами, а еще через мгновение она распалась на сотни кусочков. Они поднялись в воздух и понеслись в сторону Творца. Для того чтобы остановить оружие Эвиса, ему понадобилось всего лишь взмахнуть рукой. Обломки упали на пол с грохотом.

– Эвис, нужно быть осторожней. Иначе ты ушибешь кого-нибудь из своих друзей. Еще раз говорю тебе, что все может закончиться почти хорошо, – спокойно проговорил Творец.

Юноша поднял голову. С лица капала кровь. Он не пытался ее остановить.

– Знаешь, мне уже много чего обещали в этой жизни, – произнес Эвис и взмахнул рукой.

Топор Хаса, лежавший до этого на полу, поднялся в воздух и резко полетел в сторону Творца. Враг дернул рукой, и топор превратился в пыль. Однако в этот же момент в воздух поднялся и меч Ремая. Творец не сразу его заметил. Он двинул рукой в тот миг, когда острие находилось уже у его лица. Оружие рассыпалось. Творец замер. На его щеке выступила капля крови. Воцарилось молчание.

Творец коснулся пальцами пораненной щеки. Он выглядел удивленным.

– Ты действительно восхищаешь меня, – сказал он без какой-либо злости. – Я, конечно же, понимал, что полюбовно договориться не получится, был уверен в том, что ты окажешь сопротивление. Однако не думал, что ты сможешь хоть как-то навредить мне. Конечно, это мелочь, но ты даже не представляешь, как давно я не видел собственную кровь. Я пережил сотни сражений, из которых вышел абсолютно невредимым. А вот здесь и сейчас ранен мальчишкой, который не знает, как нужно управлять своими силами. Занятно, не правда ли?

Он засмеялся.

– Ладно, пора с этим заканчивать, – произнес Творец.

После этих слов неведомая сила подняла Эвиса в воздух и отнесла к стене. Юноша понял, что и он теперь не способен двигаться. Творец взял в руку красный камень, до этого лежавший на столе, и подошел к Эльде.

– Не пугайся. Ничего слишком страшного с тобой не произойдет, – произнес он. – Как я и говорил, камень находится в мире, а мир в камне.

Эвис всячески пробовал вырваться, но ничего не получалось. Воздействовать на предметы в комнате не удавалось. Все, что он мог делать, – истошно хрипеть, глядя на то, как страшный человек проводит какой-то невообразимый ритуал с его сестрой.

Эльда не закрывала глаза. Она смотрела на того, кто хотел сотворить с ней неведомое. Девочка не плакала, выглядела сильной. Творец явно заметил, что жертва не собирается умолять о пощаде.

– Как ты прекрасна в этот момент! – произнес он и приложил камень к ее лбу.

Камень засветился.

Засветилась и сама Эльда.

Эвис хрипел, наблюдая за тем, как сестра исчезает из реальности.

Когда свечение прекратилось, девочки уже не было в комнате. Творец, улыбаясь, посмотрел на камень. Потом он подошел к Эвису и положил самоцвет в карман его рубахи.

– Я не чудовище какое-то и не буду разлучать тебя с сестрой. Ребенок никуда не денется, но вот только она не освободится из этого предмета, пока ты не выполнишь мое задание. Все просто: ты находишь Арнира, а я освобождаю девочку. Идет?

Эвис молча смотрел на него глазами, наполненными ненавистью.

– Извини, забыл, что ты не только говорить не можешь, но и на кивок не способен, – весело произнес Творец. – Думаю, ты примешь условия. Еще раз скажу, что от тебя не требуется убивать этого человека. Только найди его. Я дам тебе одну вещь. Когда найдешь Арнира, просто сломай ее – это станет сигналом для меня. Думаешь, что не сможешь его найти? Сможешь. Я дам тебе еще кое-что, но чуть позже. Сейчас необходимо решить вопрос с твоими друзьями.

Он поднял руку. В ней находилась самая обыкновенная веточка дерева длиной с мизинец. Творец также положил ее в карман Эвиса.

– Найди Арнира и сломай ее. Этого достаточно, чтобы выполнить условия нашего договора, – сказал он и повернулся в сторону стола, за которым все еще сидели Хас и Ремай.

Творец присел на скамью и глубоко вздохнул.

– Господа, вам следовало бы разделить судьбу ваших друзей из отряда. Разве это не так? – спросил он.

Лишенные возможности двигаться и говорить, Хас и Ремай злобно смотрели на него. Было очевидно, что никто не стал бы просить пощады, даже если бы мог.

– Да, с немыми разговоры не ладятся. В целом, обсуждать что-то я и не собирался. Все, что произойдет, я решил заранее. Просто примите свою судьбу. Скажу лишь, что считаю вас достойными людьми. Прошу простить, если что-то не так.

После этих слов Творец положил на стол веревку длиной в локоть и дунул на нее. Веревка начала излучать черное сияние, стала дергаться и извиваться. По ее бокам что-то появлялось. Эвис понял, что она превращается не то в змею, не то в какое-то длинное насекомое с десятками или даже сотнями лап.

Когда преобразование закончилось, на столе находилась уже не веревка, а существо, кажущееся живым. Длинное и тонкое насекомое. Оно извивалось и издавало неприятный стрекочущий звук.

– Прошу начинать, – произнес Творец и показал рукой на Хаса. Жест напомнил Эвису приглашение к обеденному столу.

Существо немедленно двинулось в сторону Главы охотников. Оно бросилось ему на шею, обвилось вокруг нее и принялось душить. Хас хрипел и задыхался. Глаза выпучились, стали похожими на рыбьи. Он изо всех сил старался хоть как-то дернуться, но ничего не получалось. Жуткое создание именно душило его, а не пыталось переломить шею. Комната наполнилась хрипами Хаса и стрекотанием существа.

– Зрелище не самое приятное, – равнодушно проговорил Творец. – Поэтому я и решил начать все именно с Эльды, не нужно ей на такое смотреть.

Хас продержался около двух минут. Поняв, что жертва мертва, существо вернулось к хозяину.

– Кто же у нас остается? Ах, Ремай! Ты сидишь так тихо, что о тебе можно и позабыть случайно. Не переживай, я не забуду. Сейчас узнаешь, что тебе суждено.

Он указал твари рукой на новую жертву. Соответственно, теперь ей должен был стать Ремай.

Тот испытывал истинный ужас. Он был связан даже не со страхом приближающейся смерти, а с самим существом, созданным Творцом. Ремай с детства испытывал неприязнь к насекомым. Они вызывали у него сильнейшее отвращение.

Ремай закрыл глаза. Он ощутил, как холодная длинная тварь обвилась вокруг его шеи и сжала ее. Он не мог сделать вдох и задыхался.

– Раз, – прозвучал голос Творца.

Существо принялось давить сильнее.

– Два, – проговорил Творец.

Тварь теперь не просто давила, а именно душила. Ее голова находилась возле самого уха Ремая. Существо бесконечно стрекотало.

– Три! – выкрикнул Творец.

И в этот момент хватка ослабла. Холод сменился жаром.

Эвис, лишенный возможности хоть как-то влиять на ситуацию, наблюдал за происходящим. Он заметил, что тварь стала испаряться, превращаясь в черный пепел, частички которого растворялись в воздухе. При этом Ремай оставался живым.

Когда существо исчезло полностью, Творец подошел к жадно глотающему воздух Ремаю и поднял его голову за подбородок. Эвис заметил, что на шее мужчины остался след – не шрам, а нечто похожее на рисунок. Юноша понял, что это изображение существа, созданного Творцом. Оно проходило вокруг шеи.

– Не думай, что для тебя все закончилось, – проговорил Творец. – Мое творение не исчезло, а осталось с тобой. Ровно через год оно оживет и задушит тебя. Как этого избежать? Помоги Эвису выполнить его миссию. Сделай это, иначе ты умрешь в страшных муках. Думаю, ты понял. Здесь все предельно просто.

Творец повернулся к юноше.

– Я обещал сделать тебе подарок. Пора исполнить обещание. Не догадываешься, что это будет? Ладно, скажу. Я долго думал, стоит это делать или нет. Решил, что все же стоит, так как иначе ты не справишься. Да, не исключено, что я сам в очередной раз создаю неприятности для себя, однако в настоящее время наиболее важной целью является смерть Арнира. Я помогу твоим силам пробудиться. Поверь, то, чем ты владеешь сейчас, является мелочью. Ты получишь больше.

Он подошел к Эвису и положил руку на его грудь. Юноше показалось, что его грудную клетку разрывают на части, проникают внутрь, хватают за легкие и сердце. Боль казалась нестерпимой. Сознание от нее помутилось. Вслед за болью пришло непонятное чувство. Эвис ощущал тепло внутри себя. Оно появилось в груди, а потом растеклось по всему телу.

Когда сознание вернулось, он понял, что лежит на полу. Его стошнило. Голова сильно кружилась. Творец стоял перед ним. По звукам юноша понял, что Ремай также обрел способность двигаться и говорить. Тот хрипел что-то неразборчивое.

– Я сделал все, что хотел. Можно было бы исключить некоторые моменты, но уж вышло, как вышло. Теперь я прощаюсь с вами. Не держите зла. Просто сделайте то, что я сказал, – произнес Творец.

8

Эвис долгое время пытался вернуться в сознание, но вскоре прекратил все попытки, так как это являлось бесполезным занятием. Он то приходил в себя, то вновь терял связь с реальностью. Оставалось только принять то, что есть, и перестать оказывать хоть какое-то сопротивление происходящему.

Юношу постоянно тошнило, а в груди будто горел костер. Время от времени боль сменялась приятным ощущением. Казалось, что по жилам течет не кровь, а теплая вода. Эвис чувствовал, что меняется. Менялось не тело, а что-то иное – какая-то внутренняя сущность.

Когда Эвис приходил в себя, он разглядывал камень Эльды. Сжимал в кулаке, прикладывал к груди. Очень хотелось пить. Тело скрутило так сильно, что любое движение доставляло боль. Попытки подняться не увенчались успехом.

Ремай куда-то исчез. Эвис находился без сознания, когда ушел его единственный оставшийся невредимым спутник. Было непонятно, вернется он или нет.

Юноша бредил. Он без конца бормотал что-то неразборчивое. Смысл слов он и сам не понимал. Перед глазами вставали различные образы: Эльда, Атис, Арнир. Видел он также женщину с длинными рыжими волосами. Она появилась в углу избы и мило улыбнулась ему. Потом ее волосы почернели, кожа обвисла, улыбка стала зловещей. Затем видение исчезло.

Эвис периодически отключался. Сознание уносило его далеко от места, в котором он находился. Юноша то оказывался в лесу, то в каких-то плохо освещенных помещениях, наполненных самыми разными предметами: стульями, одеждой, посудой, драгоценностями, бревнами, растениями и прочим. Они не занимали какие-то определенные места, а парили в воздухе, время от времени сталкиваясь друг с другом. Столкновения происходили на небольшой скорости, но этого хватало для разрушения. Медленно ударяясь друг о друга, они превращались в сотни мелких осколков. Сами осколки перемешивались, превращались в черный пепел, а из пепла образовывались новые вещи.

В одном из видений Эвис оказался посреди белой пустоты – в том самом месте, куда его уже неоднократно переносили сны.

Ноги что-то коснулось. Юноша отскочил в сторону, подумав, что вокруг конечности обвивается змея, но никаких змей рядом не было. Он увидел то, с чем уже сталкивался ранее.

Серые нити.

Бесконечно длинные тонкие полосы двигались рядом с ним. Они касались Эвиса, но не преследовали цели опутать его – просто двигались куда-то.

Вскоре все под ногами юноши стало серым. Движение нитей внезапно прекратилось. Дальше начало происходить то, что Эвис уже видел ранее – нити стали подниматься. В воздухе они переплетались друг с другом. Сначала образовывались веревки, идущие снизу вверх. Некоторые были настолько длинными, что уходили так сильно ввысь, что Эвис не видел их окончания.

Превращение в веревки длилось недолго – серые нити начали переплетаться иначе. Рядом с Эвисом появлялись фигуры – круги, квадраты, овалы.

Далее нити принялись сплетаться в более сложные образы: деревья, дома, животные, горы, люди. Вскоре Эвис стоял уже не посреди пустоты, а в окружении многочисленных фигур самых разных форм. Они походили на те, что юноша вырезал из дерева. Все без исключения фигуры были серыми.

Эвис протянул руку к находящемуся рядом плетеному дереву. Оно было таким высоким, что он не видел макушку. На его ветвях росли листья самых разных форм и размеров. Юноша почувствовал, что ствол мягкий на ощупь.

Внезапно рядом с Эвисом появилось небольшое свечение. Маленький огонек, похожий на пламя свечи, завис прямо в воздухе на уровне его глаз. Синий, черный, белый, красный, желтый, фиолетовый – цвета менялись с невообразимой быстротой.

В следующий миг сплетенные из серых нитей фигуры и силуэты принялись меняться. Ствол дерева окрасился в синий, листва из серой превратилась в разноцветную.

Все вокруг играло цветами. Стоящая рядом фигура медведя окрасилась в красный. Через мгновение цвет изменился на желтый. Еще через мгновение – на белый.

Эвиса и ранее посещали видения о серых нитях, но, как правило, они быстро заканчивались. Такое развитие, а именно окрашивание в цвета, он видел впервые. Юноша будто находился в каком-то волшебном саду, где все живет и развивается по собственным, непонятным для него правилам.

– Постичь все это – твоя задача, – раздался непонятно откуда детский голос. Очевидно, он принадлежал мальчику лет десяти.

Эвис огляделся, но не обнаружил никого живого рядом.

– Даже не пытайся спасти ее. Поверь, лучше оставить все, как есть, – вновь произнес тот же самый голос.

Юноша вздрогнул, поняв, о ком и о чем речь.

– Я сделаю, что угодно, но освобожу ее, – произнес он уверенно. – Никто и никогда не сможет помешать мне.

– Да, ты настроен решительно. Я это понимаю и уважаю, но есть тот, кто не позволит вернуть ее. Тот, кого тебе не победить.

– И кто же это?

– Я, – произнес голос.

Эвис хотел потребовать, чтобы говоривший появился перед ним, но внезапно подул сильный ветер. Такой сильный, что юноша чуть не упал. Пришлось приложить усилия, чтобы остаться на ногах.

Ветер срывал цветные листья с ветвей дерева. Попадая в воздушный поток, они моментально чернели и превращались в пепел. Находящиеся вокруг фигурки также теряли яркие цвета – ветер будто уносил их. От прежней красоты не осталось и следа.

Черный пепел летел на Эвиса, попадал в глаза, рот и нос. Вскоре он уже практически ничего не видел вокруг. При этом ему стало понятно, что видение заканчивается, и он переносится обратно в реальный мир.

Когда юноша пришел в сознание, то понял, что находится в той же самой избе, где встретил Творца. Он ощутил холод. Также он понял, что находится в ней не один. Рядом стояли и смотрели на него три или четыре человека.

– Знаешь, парень, мы теперь с тобой надолго повязаны, – услышал Эвис голос Ремая. – Отдых закончен – поднимайся.