Подразделение MAG. Дело №1

Глава 1

«А ведь этот день должен был быть не таким»

Дмитрий сидел в полной темноте, пытаясь осознать, в какой момент всё пошло не так.

Все ведь начиналось довольно неплохо.

Попивая кофе в единственный выходной, он представлял прогулку с любимой девушкой, вечер с друзьями и возможную ночь. Всё перечеркнула одна встреча.

Тот прохожий ничем не выделялся: темноволосый, невысокий, лет тридцати на вид. Сам того не замечая, Дима начал пристальнее разглядывать незнакомца, стоящего по ту сторону дороги. Сначала мельком, потом внимательнее. Прямая спина. Спокойная походка. И что-то ещё. Спустя несколько секунд он понял, что именно не давало ему покоя. Незнакомец дышал как-то странно. Будто через раз.

«Да что со мной такое?»

Писк загоревшегося зелёным светофора вывел из задумчивости, заставил осознать, что он откровенно пялится на незнакомого человека. Стушевавшись, он поспешил перейти дорогу, стараясь смотреть куда угодно лишь бы не на него. В плечо пришёлся удар. Сильный. Слишком сильный для случайного столкновения. По руке разлилась тупая боль

— Не спите, Дмитрий, — бросил он, проходя мимо.

Дима замер.

«Мы знакомы?»

Дима обернулся, чтобы окликнуть мужчину, но тротуар был пуст. По спине прошёл холодок.

— Дима, ты чего застыл? Иди скорее!

На другой стороне улицы у кафе, к которому он направлялся, стояла Даша. Щурясь от солнца, она помахала ему рукой. Он выдохнул и быстро подошёл к ней, крепко обняв.

— Ого. Кто -то соскучился?

Девушка ответила на объятие

— Да, очень. Может прогуляемся?

Взяв за руку, он повел её в сторону парка, вместо кафе как это планировалась. После встречи с незнакомцем сидеть в четырёх стенах почему-то совсем не хотелось.

Идя медленным шагом Даша что-то увлечённо рассказывала, размахивая руками. Судя по интонации, речь снова шла о учёбе.

Дима честно пытался слушать, но взгляд то и дело цеплялся за неё саму. За рыжие волосы, вспыхивающие на солнце. За привычку морщить нос, когда она чем-то возмущалась. За ямочку на щеке, появлявшуюся во время улыбки. Слова пролетали мимо ушей.

— Ты меня вообще слушаешь? — Даша снова смешно вздёрнула носик, заглядывая ему в лицо с подозрением.

— Нет, — честно признался он. — Просто любуюсь.

Даша притворно закатила глаза, пряча довольную улыбку. Подыграв, он прихватил её за талию и нежно поцеловал. Девушка удивлённо замерла на мгновение, но тут же ответила на поцелуй. Наконец отстранившись, она крепко сжала его ладонь и посмотрела Диме в глаза

— Ты какой то странный, нежишься, молчишь, хотя обычно даже громче меня. Что то случилось?

Она сразу его поняла, так что не было смысла ничего таить, хотя и загружать не хотелось.

— Да встретил какого то мужика по пути…

Он пересказал ей всё произошедшее, свои эмоции по этому поводу.

— Серьезно, прямо по имени?

— Да

— А ты уверен, что никогда его не встречал? Может это кто то из универа?

— Нет, я уверен, что точно его ни разу видел.

Даша мгновенно завелась. Руки снова пришли в движение, а слова посыпались одно за другим, что вызвало лишь улыбку

— Дима, я серьезно! Этот мужик точно псих, тебе нужно быть…

— Не хочешь поесть? Всё-таки с обедом у нас сегодня не сложилось.

Он перебил её, чтобы она отвлеклась, не переживала за него.

— Ладно, убедил. Если что, буду сама защищать тебя от маньяков.

Она демонстративно огляделась по сторонам.

— А пока можешь накормить свою даму сердца. Вон тот ларёк с шаурмой выглядит вполне достойно. Я, между прочим, действительно проголодалась.

***

Остаток дня пролетел в тумане: парк, смех друзей, пустые разговоры о планах на неделю. К вечеру странная встреча почти выветрилась из памяти.

Но с наступлением сумерек, когда в городе начали зажигаться фонари, компания разошлась, они вновь остались вдвоём. Воздух холодал, и Даша сильнее прижалась к его плечу.

— Замёрзла?

— Нормально. Ты тёплый.

Они шли в обнимку по безлюдной дороге, даже машины не ездили по трассе. Казалось будто в целом городе нет никого. Улица, ведущая к дому Даши, встретила пару мертвой темнотой — фонари здесь не горели неделями, обычное дело для этого района. Через несколько минут, когда идти приходилось почти на ощупь, Дима споткнулся обо что-то невидимое и едва не полетел на асфальт.

— Ты как? — обеспокоенно спросила девушка, помогая молодому человеку удержать равновесие.

— Нормально. Сейчас фонарик включу, а то шею свернём.

Экран телефона вспыхнул. Резкий луч разрезал темень, и сердце Дмитрия едва не остановилось. Прямо перед ним, почти касаясь носом телефона, стоял он.

Утренний прохожий.

Он улыбался. Слишком широко. Настолько широко, что уголки губ почти касались ушей. В свете фонаря его глаза казались стеклянными — они не отражали ничего, а наоборот впитывали свет в свой глянец. Дима не успел даже вскрикнуть. Мгновение — и луч снова светил в пустоту. Лицо растворилось в ночи так же внезапно, как и появилось.

«Никого. Только разбитый асфальт и тишина».

— Дима? Чего ты замер? — голос Даши дрогнул.

Он ответил с трудом. Язык прилип к нёбу.

— Там… он стоял… прямо здесь…

— Кто? — она шагнула в сторону луча, вглядываясь в пустоту. — Здесь никого нет. Тебе показалось, нервы сдали. Пойдем, уже подъезд видно.

Она потянула его за руку. Ноги налились свинцом, но оставаться на месте было выше его сил.

— Ты правда не видела? Он же вплотную стоял.

— Не видела, — отрезала она, и Дима почувствовал, как дрожат её пальцы. — Просто тени. Идем быстрее.

Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Сзади раздались шаги. Четкие, тяжелые, они в точности повторяли их собственный ритм. Шаг в шаг.

— Слышишь? — прошептал он.

Даша не ответила. Только кивнула.

Дима до боли сжал её ладонь и рванул вперед. Спасительная дверь подъезда была совсем рядом, но сейчас казалась недосягаемой.

Финальный рывок. Ключ коснулся домофона, и Дима буквально закинул Дашу внутрь. Заскочив следом, он обернулся: прежде чем тяжелая стальная дверь с грохотом захлопнулась, он успел заметить пустую улицу. Никого. Только бледный свет фонарей и тени.

— Дима… что это… кто это был? — Голос Даши вывел его из ступора.

Она сползла по стене, закрыв лицо руками. Её трясло в крупной дрожи. Дмитрий подошёл и, приобняв её за плечи, попытался найти слова.

— Всё… всё хорошо. Кто бы это ни был, сюда он не зайдёт, — проговорил он, стараясь унять колотящееся сердце.

И в этот момент прямо за дверью раздалось дыхание: тяжёлое и громкое. Звук был настолько отчётливым, словно стальной преграды не существовало. Но дыхание стихло так же быстро, как и появилось. Вместо него из-за двери донеслись хриплые звуки — будто кто-то за порогом кашлянул, прочищая горло:

— Я бы не был столь уверен, молодой человек. При желании я запросто вырву эту дверь, и прятаться будет не за чем.

Голос был тем же. Спокойным, вкрадчивым. Именно так утром незнакомец пожелал ему не спать. Он почувствовал, как пальцы Даши до боли впились в его руку. Нервы не выдержали. Страх конец вырвался наружу

— Кто ты, блядь, такой?! И что тебе, нахуй, надо?!

Визг, разнёсшийся по лестничной клетке, не был похож на обычный голос Димы, но на мгновение заглушил даже яростное биение сердца. Наступила тишина. В темноте были лишь едва слышимые всхлипы Даши

— Что же… что же… что же… — медленно заговорил голос. Он произносил это нараспев, смакуя каждый слог, и в такт словам по металлической двери начали постукивать пальцы. Тонкие, частые, задумчивые удары:

— А ведь и вправду, что мне нужно в этом доме? Вроде бы ничего, — задумчивый голос за дверью на секунду затих, и Дима почти поверил, что кошмар закончился. Но затем существо добавило с едва уловимой усмешкой: — Разве что… вы?

— Ч-что мы вам сделали? Зачем вы преследуете нас? Отпустите… пожалуйста…

Даша прошептала это сквозь слезы, даже не надеясь на ответ. Но существо за дверью прекрасно её слышало. В ответ раздалось короткое, сухое хмыканье.

— Ничего. Вы не сделали мне абсолютно ничего, девушка. — Голос стал до тошноты вежливым, почти любезным. — Можете идти к себе домой, я вас даже не трону. Не люблю трогать девушек. Мне приглянулся только ваш молодой человек.

— Беги! Даша, беги наверх, живо!

Он схватил её за плечи и рывком поднял на ноги.

— Да-а, да-а, Дмитрий, вы — герой! Всё верно! Молодец! — весёлым голосом пробасило создание, внезапно сорвавшись на громкие, издевательские овации.

Звук хлопков за дверью был сухим и резким. Девушка колебалась лишь мгновение, а затем со всех ног бросилась вверх, перепрыгивая через ступеньки. Дима проводил её взглядом и только тогда понял, что всё это время задерживал дыхание.

«Главное, что не она.»

Они остались одни. Наступила тишина, которую можно было бы назвать неловкой, если не ситуация

Тук-тук-тук.

В дверь подъезда раздалось несколько аккуратных, тихих ударов

— Как думаете, Дмитрий, что будет дальше? — голос за дверью звучал так, будто они обсуждали финал скучного фильма. — Может быть, мне стоит побежать за ней?

Дима молчал. Он смотрел на дверь и понимал: если бы эта тварь захотела, она бы уже была там.

— Не надо… — едва выдавил он, с пересохшим ртом, — Прошу. Она же тебе не нужна.

— Да, знаю, — легко согласилось существо. — Но почему бы не сделать исключение?

— Тварь! — рявкнул парень. Его трясло так, что зубы выбивали дробь, колени едва держали вес собственного тела. — Только попробуй подойти к ней…и я тебя…

— Ты меня…что? — перебил голос с весёлым, почти детским любопытством. — Убьёшь? Так давай же, герой. Я же не прячусь.

Тишина после этих слов стала ещё страшнее. Дима кожей чувствовал, что существо стоит прямо по ту сторону, прижимаясь лицом к холодному металлу.

— Откройте дверь, Дмитрий. Исполните свою угрозу или вы хотите, чтобы я пригласил её обратно… по частям?

Парень не нашёл, что ответить. Слова застряли комом в горле, а сам он корил себя за вспышку гнева. Он сам привел к этому. Зачем он вообще открыл рот?

В этой тишине послышался лёгкий скрип, на который по началу Дима не обращал внимания, но вскоре он начал становиться громче и громче и его уже было нельзя игнорировать.

— Как думаешь, что это? Неужели дверь? — Голос за порогом был полон ядовитой усмешки. — Как думаешь, сколько она продержится? Наверное, недолго? Как думаешь, кто-нибудь явится спасти тебя? Может, твоя девушка? Как много вопросов… и как мало ответов.

Всё это было сказано с издёвкой и при этом почти ласково.

Парень был уверен, что монстр разорвал бы эту дверь в клочья, если бы захотел. Но почему он медлит? Играет? Конечно играет. Но что теперь делать? Всё это время он стоял здесь, вслушиваясь в каждое слово этой твари, только ради того, чтобы она не пошла по квартирам, чтобы не нашла Дашу. Но что дальше? Неужели, он должен просто умереть?

«Эх, а ведь этот день должен был быть не таким»

Прикрыв глаза, парень усмехнулся этой мысли. На душу резко опустилось холодное спокойствие, похоже что он смирился, понимая что ничего сделать не сможет. Если смерть неизбежна, он встретит её здесь, не дав монстру пройти дальше первого этажа.

БАМ!

От резкого, оглушительного звука глаза распахнулись сами собой. Дима застыл, не в силах пошевелиться: прямо из центра стальной двери торчал кулак. Грубый, серый, он пробил металл, словно тот был сделан из картона.

Кулак тут же исчез, оставив после себя рваное отверстие с зазубренными краями. В образовавшуюся щель хлынул холодный ночной воздух, пахнущий озоном и чем-то приторно-сладким, гнилостным. А затем в проломе показалось лицо. Дима тут же пожалел, что посмотрел. Позже он не смог бы вспомнить ни носа, ни губ, ни даже формы лица. Только глаза. Чёрные. Нет, глянцевые, будто покрытые чем-то мокрым. Когда незнакомец заговорил, они не моргнули. Когда улыбнулся — тоже.

— Ну же… — прошелестело из пролома. — Это был первый «тук». Не заставляй меня стучать снова. Это… утомляет.

Парень будто загипнотизированный этими глазами даже сделал шаг навстречу твари.

— Дима! — Крик Даши сверху заставил дернуться и не только парня.

Существо, не ожидавшее подобного едва заметно дёрнулось, но поняв кто был источником звука, он растянул свой рот в улыбке. По лестнице загрохотали шаги, и вскоре появилась Даша. Бледная. Тяжело дышащая, сжимающая в дрожащих руках что то блестящее.

— Я вызвала полицию. Они будут здесь с минуты на минуту, у-у т-тебя – Дарья осекла себя, когда голос дал слабину и дрогнул – у тебя есть шанс уйти и оставить нас в покое. Воспользуйся им.

Слова про полицию существу не понравились, впервые за время встречи оно переменилось в лице, весёлая улыбка сменилась оскалом

— Не переживай, — прохрипело существо, и в его голосе больше не было вежливости и спокойствия. — До этого времени я успею даже обглодать ваши кости.

Коснувшись пальцами проделанного отверстия, существо буквально разорвало стальную дверь, расширяя проход. Улыбка исчезла. Существо перевело взгляд на Дашу. И только тогда двинулось вперёд. Игнорируя парня, оно смазанной тенью промчалось мимо. Дима дёрнулся, но ударивший в лицо воздух, пахнущий озоном, откинул его. Даша уже лежала на бетонных ступенях.

Существо нависло над ней, придавив её всем весом к холодному полу. Нож выпал из её ослабевших пальцев, со звоном улетая по ступенькам вниз. Он прижал её плечи к бетону и яростно зашипел прямо в ухо, делая это так, чтобы каждое слово дошло до Димы

— Как я и сказал, я не люблю трогать девушек… и особенно убивать. Но это же не помешает нам с тобой сделать что-то другое?

В этот момент его челюсть неестественно подалась вперед, и изо рта, сочась черной густой слизью, вылез длинный, змееподобный язык. Извиваясь, он медленно потянулся к лицу парализованной страхом и давлением девушки, и также медленно прошёлся по её щеке, оставляя на ней след мерзкой слизи.

— А знаешь…

Он повернул голову в сторону Димы. Не знавшая пределов улыбка стала ещё шире.

Но громкий хрип Даши вновь привлёк его внимание. Монстр слегка привстал, позволяя девушке вдохнуть

— Пожалуйста…не надо

Девушка судорожно хватала ртом воздух. В ответ на это тварь с нежностью родителя провела ладонью по её лицу, отвела прядь волос, приподняла подбородок. А затем, он вновь повернулся

— Знаешь, а у тебя недурной вкус.

Монстр не отрывая глаз от Димы, переместился ниже, проскользнув по шее, он ухватился за блузку. Существо медленно расстегнуло верхнюю пуговицу. Потом вторую. Не отрывая взгляда от Димы, он разорвал одежду.

Злобно хихикнув, он на секунду обратил внимание на ажурный красно-чёрный лифчик девушки. Быстро сорвав лифчик, он на мгновение задержал взгляд на результате своей работы. Затем снова посмотрел на Диму.

— Ты же не будешь против?

Смех ублюдка, влажный и дребезжащий, заполнил тесный подъезд. Дима смотрел на это, и мир перед его глазами начал стремительно терять краски. Звуки стали глухими, словно он оказался под толщей воды.

Он видел, как Даша пытается закричать, но страх перехватил ей горло. Видел черную слизь на её щеке. Видел серые пальцы твари на её коже.

«Ты же не будешь против?» — эхом отозвалось в голове.

Тудумтудумтудумтудум

Этот звук был единственным, что доносилось до его сознания. Руки дрожали, ноги не слушались и лишь чудом удерживали тело, но это был не страх…нет, сейчас ему не была места ни в одной клетке тела. Страх — это чувство для тех, кто надеется выжить. Дима больше ни на что не надеялся. Он просто хотел, чтобы эта тварь перестала существовать. Весь мир сузился до одной точки — спины существа, которое медленно уничтожало Дашу у него на глазах. Тело начало действовать, вместе с яростным криком сознания

«УБЕЙ ЕГО!!»

Шаг. Второй. Чувства настолько обострились, что казалось будто само время замедлило свой ход, он видел каждое движение змеиного языка твари, каждую складку на её бесформенной одежде. Третьего шага не было.

Стремительный рывок. Тело Димы врезалось в монстра всем весом. Существо лишь слегка пошатнулось, но этого было достаточно, чтобы он убрал от неё свои руки. Не дав существу прийти в себя, Дима обхватил его голову и изо всех сил вонзил зубы в шею монстра. Челюсти свело от напряжения. Кожа существа оказалась невероятно прочной, сухой и жесткой. Дима давил что есть мочи, но это не давало никакого эффекта, было ощущение будто стараешься прогрызть литую резину.

— Смело, — Лениво выпрямившись с Димой на шее, прохрипела тварь. — Но глупо.

Одним коротким, резким движением локтя существо ударило Диму в ребра. Раздался громкий хруст. Парня отшвырнуло к стене, воздух со свистом покинул легкие, а в глазах на мгновение потемнело от вспышки дикой боли.

Дима сполз по стене на пол, хватая ртом воздух, который никак не хотел наполнять легкие. Каждое движение отзывалось в болезненной вспышкой сломанных ребер. В глазах плыли мутные пятна, а звон в ушах почти заглушил звуки в подъезде.

Существо вальяжной походкой подошло к лежащему парню. Схватив Диму за шею, оно подняло его, заставляя смотреть прямо в глаза. Обдав его лицо своим зловонным дыханием, тварь зашелестела:

— И чего ты добился, герой? Чем помог себе или ей? Теперь ты просто сдохнешь, зная, что ей будет гораздо ху…

Договорить ей не дали, не смотря на травмы, ярость Димы никуда не делась. Когда тварь приблизилась лицом, не думая ни секунды, с яростным ревом зверя Дима воткнул два пальца в глазницу твари, и несмотря на общую прочность существа, удар в глаз был эффективен. Глазное яблоко лопнуло с тихим чавком, а сам Дмитрий поудобнее ухватившись пальцами за кость со всей силы ударил монстра прямиком в пах. Нога ощущалась чужой и почти не слушалась, но удар всё-таки пришёлся точно в цель.

Всё произошло за одно мгновение. Существо даже не успело понять, что происходит. Оно завизжало с такой силой, что кажется будто вот-вот и лопнут барабанные перепонки.

Не медля, игнорируя вспышки боли, парень рванул вперед, толкая тварь к стене. Он впечатал её в бетон со всей силы, добавил еще один удар в пах, а затем, всё так же удерживая пальцы в глазнице монстра, парень опрокинул её на пол. Резко выдернув руку из глазницы, Дима обрушил ботинок на лицо твари.

Раз.

Второй.

Третий.

Он вкладывал в каждый удар весь свой вес, всю свою ненависть, не замечая, что сам кричит, срывая голос в слепой ярости.

— БЕГИ!

Этот крик вырвал девушку из шокового состояния. Она дернулась, вскочила и, преодолев разделявшее их расстояние, вложила в руку Димы кухонный нож. Их взгляды встретились всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы увидеть в её глазах безмерный ужас и такую же благодарность, а затем она развернулась и со всех ног бросилась к выходу из подъезда. Дима даже не думая останавливаться занёс ногу для очередного удара, но осекся услышав странный звук. Он был хриплым. Булькающим. Неприятным. Но страшнее всего было другое.

Он был похож на…

«Смех?»

— Чего ржешь, ублюдок!?

Рявкнул парень и тут же нанёс очередной удар в нос твари, но лицо твари почти не поддавалось. Будто он бил не по костям, а по камню.

Смех всё нарастал, и казалось бы даже не планировал сбивать темп, перерастая в дикий хохот, который Дмитрий никак не мог прервать ударами. В один момент, от пинка парня просто напросто отмахнулись, откинув парня в стену

— Ха-ха-ха, Диииимааа, и всё же ты забавный парень, я не зря тебя выбрал. — произнося это, существо начало подниматься, все также жутко и неестественно. Сначала встали только ноги, а затем с мерзким хрустом поднялось и туловище, медленно приближаясь в парню он воодушевленно заговорил — Дмитрий… Ты только что… Ты… Теперь мы наконец познакомились по-настоящему. Ну же, вставай! Не будь куском мяса и возьми нож! И воткни мне его в живот! Вгрызись в лицо зубами! Отомсти за Дашу! За себя! Вырви вместе с моей жизнью право на свою!

Последние слова он выкрикивал уже с каким-то нездоровым восторгом. Дима поднялся не потому, что его вдохновили слова твари. Просто другого выхода не осталось. То что он сделал с ней…то что обещал сделать. За это мразь ждёт лишь смерть.

— Да! ДА!!! Знаешь, в чем проблема обычных людей? — монстр сплюнул сгусток черной крови и сделал шаг вперед, игнорируя вытянутую руку с направленным на него ножом. — Они слишком быстро ломаются. Скулят, просят пощады… Но ты… Ты не просто сопротивляешься. Ты смакуешь это, не так ли? Признайся, тебе же нравится. Посмотри на себя. Ты ведь даже не попытался сбежать.

Существо прикоснулось к своей зияющей глазнице, размазывая черную жижу по лицу, потеря глаза казалось бы вообще не смущало его.

— Заткнись, сука!

На еле державших его ногах, пошатываясь от боли и усталости, Дима рванул вперёд. Монстр стоял, широко раскинув руки, будто приглашая его. Кухонный нож всё ещё был зажат в его руке. Дима налетел на монстра всем весом. Лезвие ударило прямо в грудь твари легко проделав дыру в его одежде, но само тело…

Кухонный нож, обычный, из дешевой стали, он точно попал в грудь монстра, вот только…Дима ожидал, что лезвие погрузится в мягкую плоть, но вместо этого почувствовал, как рукоять больно ударила в ладонь. Нож едва вошел даже на пару сантиметров, встретив препятствие в виде мышц, настолько прочных и плотных, что казалось будто он пытался пробить дуб. Монстр даже не дрогнул. Напротив, он сделал шаг вперед, самостоятельно насаживаясь на клинок глубже, заставляя Диму почувствовать, как металл натужно скрепит и изгибается, сминаясь будто алюминиевая банка.

— Ну же… Не теряйся! — прошептал он, и его единственный глаз расширился от нездорового восторга. — Ты чувствуешь это? Эту отдачу в руку? Эту приятную боль по всему телу после побоев? Это и есть жизнь, Дима!

Схватив руку парня с ножом, он резко отдернул её от себя и скривившись кивнул:

— Видишь? Даже их вещи ломаются — Монстр скривился, кивнув на искореженное лезвие. — Они сломаются быстрее, чем ты что-либо сделаешь мне. Забавно, правда? Железо ломается. Кости ломаются. Люди ломаются ещё быстрее. Но у человека есть то, что никакой нож не заменит, и только что ты показал, что умеешь этим пользоваться. Попробуй еще раз!

Голос существа звучал ласково, почти по-отцовски. В следующую секунду ладонь ударила Диму наотмашь. Мир качнулся. Его швырнуло в сторону лестницы. Спина с глухим стуком встретилась с ребром ступени, вновь выбивая воздух из лёгких.

Парень лежал, захлебываясь кашлем. Металлический вкус крови уже приелся и новые порции никак не беспокоили. Согнутый почти пополам кухонный нож валяется на бетоне, чуть ниже чем он сам — бесполезный кусок металла, который Даша дала ему как последнюю надежду.

Существо медленно спустилось к нему.

Остановившись на несколько ступенек выше, оно заглянуло ему прямо в лицо:

— Ты показал мне зубы, Дима. Ты даже умудрился вырвать мне глаз. Это было… искренне. Это было впечатляюще , и даже я сталкиваюсь с этим в первый раз — Монстр присел на корточки рядом с парнем. — Знаешь, хочешь верь, хочешь нет, но ты очень сильно напоминаешь мне меня в молодости, я ведь также как и ты буквально вырывал себе право на жизнь. И знаешь, даже минусы у нас с тобой одни и те же, ты всё еще полагаешься на эти железки. Но, пойми… когда сталь ломается, а пистолет даёт осечку. Единственное, что имеет значение — это то, насколько сильно ты хочешь жить.

С этими словами, ублюдок взял и резко ткнул своим пальцем в глаз Дмитрия. Раздался влажный звук. Глазное яблоко лопнуло.

— А ещё, да. Око за око, тоже хорошая вещь.

Мир взорвался.

Дима не мог даже вскрикнуть — звук застрял где-то в перебитом горле. Вспышка ослепительно белого света прошила череп насквозь, сменяясь густой, пульсирующей чернотой. Боль от сломанных рёбер мгновенно исчезла на фоне новой. Казалось, правую половину лица залили раскалённым металлом. Существо медленно провернуло палец внутри глазницы, после чего резко выдернуло его обратно вместе с остатками глазной жидкости. Оно задумчиво слизнуло её с пальца. Парень лежал, вжавшись затылком в бетонную ступень. Его левый, уцелевший глаз лихорадочно метался, пытаясь сфокусироваться на лице ублюдка. Образ монстра двоился и плыл. В голове что-то монотонно и тяжело гудело, заглушая все остальные звуки. Сознание не выдерживающее боли начало отключаться

— Подъём! Спать ещё рано, Дмитрий! — эти слова были выкрикнуты вместе с хрустом. Кажется была сломана кисть. В бушующем потоке боли понимание происходящего было утеряно напрочь, и боль от сломанной руки не приносило ничего нового — А так? Нет? Тогда сюда? Или сюда?

С каждым выкриком ломалась очередная кость. В ответ на это, сжав последние остатки сознания и воли в стальные тиски он кашлянул:

— Иии науй

— Что что?

— Я сказал, ид…и нах…уй

И с этими словами, парень выплюнул в лицо приблизившегося монстра сгусток крови накопившийся во рту. Больше не в силах сделать хоть что то, парень просто отключился.

***

Тварь замерла. Впервые за весь вечер она не ответила сразу. Единственный глаз медленно моргнул. Мысль сбил звук, который послышался где-то на улице — хлопки дверей, приглушённые голоса и даже шаги по асфальту.

— Кажется, твоя девочка не соврала, а ты всё таки уснул — с сожалением произнес, монстр опустив взгляд на Диму.

Напоследок он пнул его в колено. В суставе что-то сухо хрустнуло. Тварь, удовлетворенная своим действием, почти с нежностью поправила положение тела Димы на ступенях.

— И всё-таки ты забавный. Даже жаль, что время вышло. До скорых встреч, герой, — прошептал он и, хихикнув, добавил: — Если доживёшь.

Его суставы снова хрустнули, возвращая телу ту самую «неправильную» прямоту. Мужчина посмотрел на изломанное тело у своих ног. Хорошее зрелище. В этом едва живом человеке сейчас было больше жизни, чем в сотне других.

Поправив немного смявшуюся одежду, теперь уже абсолютно обычный на вид мужчина сорвался с места, и растворился в ночи.

Через несколько минут подъезд наполнился хаосом: тяжелые ботинки за чеканили шаг по бетону, лучи мощных фонарей судорожно метались по стенам, выхватывая то выбитую «с мясом» дверь, то кровавые следы на ступенях. Воздух взорвался множеством голосов.

— Чисто! Первый этаж пуст!

— Врачей сюда, быстро! Здесь человек! В критическом состоянии!

Дима не чувствовал, как его подхватили под руки, не слышал резкого запаха нашатыря и приглушенной ругани фельдшера, увидевшего месиво на месте правого глаза. Он был глубоко внутри себя — в том месте, где всё еще звенел издевательский смех и пахло озоном.

Даша вбежала следом за медиками. Её крик, на мгновение перекрыл шум раций и суету. Она рванулась к нему, и на этот раз никто не посмел её остановить.

— Дима! Дима, не смей! Не смей умирать, пожалуйста!! — она упала на колени рядом с носилками.

Её слова пробились сквозь пелену забытья, и парень встрепенулся где-то на границе сознания. Он хотел ответить, что всё нормально, что она молодец, что он выстоял… но слова не шли. Последнее, что он зафиксировал перед окончательным провалом в пустоту — холод её дрожащих пальцев, сжимающих его ладонь.

— Давление падает! Пульс слабеет! — выкрикнул врач, оттесняя девушку и накладывая экстренную повязку на лицо парня. — Грузите его, живо!

Носилки лязгнули, принимая на себя изломанное тело. Пока Диму выносили на свежий ночной воздух под мигающие синие огни, один из оперативников задержался у входа. Он присел на корточки, разглядывая рваные края стальной двери, загнутые наружу так, словно их вскрыли консервным ножом. Он провёл пальцами по искорёженному металлу и нахмурился. Такое невозможно было сделать руками.

— Михалыч, глянь сюда, — негромко позвал он коллегу, указывая на согнутый кухонный нож, валяющийся в луже крови. — Видал? Судя по рассказу девчонки и вот по этому… тут явно Проклятый отметился.

Михалыч скользнул взглядом по вырванной двери, затем посмотрел вслед уезжающей реанимации.

— Проклятый, говоришь… — задумчиво протянул он. — Тогда объясни мне одну вещь. Как пацан вообще жив остался? И как девчонка уйти сумела?

Мужчина похлопал себя по карманам плаща и недовольно цыкнул.

— Сигареты не найдётся?

— Держи.

Оперативник протянул пачку и снова посмотрел на залитые кровью ступени.

— Самое интересное именно это. По следам выходит, что парень не убегал. Наоборот. Полез на него. В шею вцепился, потом по яйцам зарядил. Девчонке время выиграл. А дальше, судя по всему, ещё и глаз ему выбил.

Михалыч замер с зажигалкой в руке.

— Глаз?

— Угу.

Огонёк вспыхнул лишь спустя несколько секунд.

— Интересно. Направьте людей в больницу.

— Думаете, он что-то видел?

Михалыч выпустил струю дыма и ещё раз посмотрел на искорёженный нож.

— Думаю, он выжил после встречи с тем, после кого обычно остаются только трупы.

Он затушил сигарету о подошву ботинка.

— И проследите, чтобы когда парень очнётся, кроме меня к нему никто не лез.

***

Темнота. Это было единственное, что помнил Дима в те мгновения, когда его не было. Это не была привычная тьма за закрытыми веками, она была чем-то иным — Бездной. Тем, во что принято вглядываться — и порой получать ответный взгляд. Она заполняла каждую частичку парня, утягивая его в себя, и, когда это почти произошло… глаза открылись.

Его ослепило холодным белым светом. Он тут же зажмурился, рефлекторно попытавшись закрыть лицо рукой, но едва он дернулся, как по всему телу разошлась волна боли. К горлу подкатил крик, но вместо него вырвался лишь сдавленный хрип. В ответ ему где-то сбоку послышались шуршащие звуки, а затем прозвенел удивленный и радостный голос:

— Дима? Дима!

Голос. Родной, до боли знакомый. Он пробивался сквозь звон в ушах, сквозь пульсирующую боль.

— Я здесь, я рядом. Слышишь? Подожди, сейчас позову врача, ты главное не шевелись.

Не в силах даже повернуть голову, он лихорадочно задвигал глазами, пытаясь выхватить хоть какой-то образ из белого марева.

— Ты слышишь меня? — Даша придвинулась почти вплотную. — Скажи что-нибудь…

Ее лицо заполнило все поле зрения. Осунувшееся, с темными кругами под глазами от бессонных суток, оно светилось такой отчаянной радостью. На мгновение даже боль утихла, ведь она цела — и для него это было единственным, что имело значение.

Этого было достаточно, чтобы расслабиться. Вместе с выдохом из груди вырвался тяжелый хрип. Дима понял, что все хорошо, и теперь сознанию отчаянно хотелось вновь погрузиться в сон…

Присев рядом с Димой, Даша всматривалась в его забинтованное лицо, с тревогой ловя каждое движение груди.

Дверь с хлопком распахнулась. В палату спешно вошли двое. Первым семенил низкорослый врач, нервно вытирая залысину, с которой стекал пот. Услужливо отступив, врач пропустил вперед высокого мужчину в тяжелом черном плаще. Тот казался настолько огромным, что буквально заполнял собой палату. Его лицо, испещренное глубокими морщинами, не выражало ничего кроме усталости.

Тяжелый взгляд мазнул по комнате, остановившись на Даше, как на пустом месте, а после перешел на Диму.

— Проснулся, значит, — пробасил мужчина, скорее утверждая, чем спрашивая. — Почему не оповестили?

— Мы… мы только что, — заикаясь, начал врач, нервно теребя край халата. — Сестра хотела бежать, но вы уже сами…

— Хотела, — мужчина даже не взглянул на него. — Ясно.

Он сделал шаг вперед. Тяжелый, размеренный. Даша инстинктивно вжалась в спинку стула, но не отодвинулась от Димы, только крепче сжала его ладонь.

Мужчина остановился у кровати, склонил голову. Молча рассматривая парня, он механически похлопал по карманам и достал маленькую пачку. Вытащив одну сигарету и поднеся ее к губам, он резко остановился.

— Можно?

Даша растерянно моргнула. Врач за спиной недовольно засопел, но промолчал.

— Что? — переспросила она.

— Закурить, — мужчина кивнул на сигарету. — Здесь. В палате. Можно?

— Нет, — ответила Даша, неожиданно смело даже для самой себя. — Нельзя.

Он посмотрел на нее. Долго, изучающе. Даша выдержала взгляд, не отводя глаз.

— Понял, — он убрал сигарету обратно в пачку и спрятал в карман. — Твоя взяла.

Тяжело выдохнув после того, как страшный незнакомец согласился с ее словами, девушка попыталась вернуть себе невозмутимый вид.

— Так о чем мы? — мужчина повернулся к врачу с усмешкой. — Ах да. Вы не оповестили.

— Мы… мы только что…

— Потом разберемся, — отмахнулся он. — Сейчас не до того.

Он снова уставился на Диму. Взгляд тяжелый, цепкий, как у следователя на допросе. Но не враждебный. Скорее — изучающий.

— Парень, ты меня слышишь?

Пощелкав пальцами у Димы перед носом, он заглянул в полузакрытые глаза, которые с трудом, но сфокусировались на его лице.

— Слы… — парень с протяжным хрипом резко дернул головой; каждый звук давался ему с трудом, но тем не менее он продолжил: — …шу.

Мужчина в плаще удовлетворенно кивнул.

— Это хорошо, значит, голова работает.

Он ещё несколько секунд смотрел на забинтованное лицо парня, после чего тяжело вздохнул.

— По-хорошему тебе сейчас спать надо. Много спать.

Мужчина перевёл взгляд на врача.

— Но есть вещи, которые лучше выяснить сразу.

Он кивнул на дверь.

— Попрошу всех, кроме меня и Дмитрия, выйти из палаты.

— Н-но…

— Нет, Дарья, никаких «но», — его тон смягчился, но голос все еще звучал твердо и сурово. — Сейчас вы здесь лишние. Я обещаю, что с вашим молодым человеком ничего не произойдет. Посидите в коридоре, подождите немного, хорошо?

Даша посмотрела на лицо мужчины, затем на врача и, в конце концов, на Диму. Легонько кивнув, она встала со стула и пошла к выходу.

— Володя, проводи девушку и угости ее стаканчиком кофе с печеньем, я уверен, она не завтракала.

Бросив это, мужчина дождался, пока все покинут палату, зашторил окна и повернулся к лежащему на кровати парню.

— Итак, Дмитрий, у вас наверняка есть ко мне вопросы, на которые я, скорее всего, отвечу, когда вы сможете их внятно задать. И я даже задам свои, когда вы сможете ответить. Сейчас же выслушайте меня внимательно и запомните каждое слово.

Мужчина начал говорить быстро, но без запинок, и каждое слово звучало четко и понятно:

— Скажем так… человек, которого вы встретили, исчез. А у полиции теперь очень много вопросов. Даже мы смогли лишь отвадить их под предлогом того, что ваша девушка ничего не помнит, а вы в отключке. К слову, вы были без сознания около четырех дней.

Дима дрогнул. Его рука сжала край одеяла и начала мелко трястись. Он попытался что-то сказать, но лишь судорожно глотнул сухой воздух. Не обращая внимания на его замешательство, незнакомец продолжил:

— Когда им передадут новости о том, что вы проснулись, вы ни в коем случае не должны говорить правду, понимаете? Ни в коем случае. Если расскажете правду, вас либо сочтут сумасшедшим, либо начнут задавать вопросы, на которые вам лучше никогда не отвечать. Когда они придут, расскажите им все что угодно, кроме правды, а лучше скажите, что ничего не помните. Вам поверят. Вы меня поняли?

Мужчина закончил, сделав явный акцент на последних словах. В ответ на это Дима лишь разжал одеяло, что было воспринято как «да».

— Я рад, что мы друг друга поняли. Чуть позже вам введут лекарство, которое слегка… можно сказать, облегчит восстановление. И позже, когда вы придете в норму, мы сможем поговорить.

За сим всё, не прощаюсь.

Он быстро выпрямился, и в палате словно стало больше воздуха. Не дожидаясь ответа, развернулся на носках и направился к выходу, его тяжёлый плащ взметнулся, словно крыло огромной ночной птицы.

У самой двери он на мгновение замер, коснувшись ручки. Не оборачиваясь, он бросил короткий взгляд на зашторенное окно, будто проверяя, не просачивается ли сквозь него лишний свет или чужое внимание. Затем дверь приоткрылась, впуская на секунду гул больничного коридора и запах дешёвого растворимого кофе, и так же бесшумно закрылась.

Палата вновь погрузилась в тишину. Где-то за стеной пищали приборы, по коридору катили тележку, кто-то негромко разговаривал. Но Дима почти ничего не слышал. Перед глазами стояло испещрённое морщинами лицо человека в плаще.

«Когда они придут, расскажите всё что угодно, кроме правды».

Почему-то именно эти слова пугали сильнее всего. Дима закрыл глаза.

Глава 2

Мужчина быстро покинул палату. В голове Димы роились вопросы, порождая новые страхи. Мир за окном перестал быть безопасным, ведь ОН всё еще ходит по улицам, возможно, даже сейчас высматривая новую жертву или же поджидает его с намерением вновь продолжать игру.

За себя страшно не было. Ужас внушала мысль о Даше — её точно не оставят в покое. Собственное искалеченное тело казалась мелочью по сравнению с опасностью, грозившей единственному человеку, которого он любил больше жизни.

Встревоженный взгляд скользнул по палате, уперевшись в самый тёмный угол. Плотно задёрнутые шторы едва пропускали свет, и там, в тени, сгустился мрак. На мгновение показалось, что из него выплыло лицо. До ужаса знакомое лицо.

Дима зажмурился. Сильно, до звёзд в глазах, лишь бы прогнать морок. А когда открыл их — угол был пуст. Облегчённо выдохнув, он обмяк на подушке. В палате стало так тихо, что за стеной послышался стук капающей из крана воды.

А затем прямо у самого уха раздался влажный, леденящий душу шёпот:

— И снова здравствуйте… Ну, как ваше здоровье?

Дима замер, боясь даже дышать. Глаза отказались открываться. Голос был здесь, совсем рядом. Но ведь в палате никого не было. Не было же?

— Или был?! — растягивая слова, почти вскрикнул голос прямо в ухо. В голове болезненно зазвенело. — Ну же, парень, открой глаза. Мы так давно не виделись, неужели ты не хочешь поболтать?

Тебя нет… тебя нет… ты не можешь быть тут, — как молитву, повторял Дима про себя, вжимаясь затылком в подушку.

— Да что ты? А мне кажется, я точно здесь. Стоит лишь… открыть глаза.

Что-то грубо впилось в его веки. Сухие, жесткие пальцы бесцеремонно схватили кожу и потянули вверх, принудительно размыкая взгляд. Дима увидел. Увидел обоими глазами. Как у края кровати стоит ОН. Стоя у кровати так, словно никуда и не уходил. Та же мятая одежда. Та же улыбка. Тот же голодный взгляд.

— Ну вот, а ты боялся. Как видишь, я здесь.

Тело пробила крупная дрожь. Паническое дыхание отозвалось резкой болью в сломанных рёбрах, пальцы отчаянно смяли простыню в поисках спасения.

— Судя по всему, ты мне не рад. Ну как так? А я ведь пришёл, даже гостинцы прихватил. Ужас, ты так не считаешь? — Существо медленно вытянуло руку из-за спины. В его кулаке была зажата голова. Длинные волосы безвольно качались, пока монстр вертел ладонью, имитируя чужую речь: — Да, да, тебе точно следует поговорить со своим парнем, он чересчур некультурный…

Сказав это, он резко развернул голову лицом к Диме. Это была Даша. Её лазурные глаза, ещё недавно сиявшие, были широко распахнуты и подёрнуты мутной, сизой пеленой. Любимые глаза были широко распахнуты и смотрели в пустоту. В них больше ничего не осталось.

— Чего это ты уставился? Ну же, улыбнись любимой, — проговорила тварь, и, как будто этого было мало, существо запустило пальцы в уголки рта мертвой девушки.

Обнажая почерневшие десны, оно с силой растянуло её темно-синие, холодные губы в уродливом подобии улыбки. Шевеля её ртом, монстр начал мерзко пародировать голос Даши, выплевывая вместе со словами густую черную слизь:

— Дииима! Дима! Очнись!

Последний крик ударил по перепонкам, Дима резко вскинулся, но легче не стало. Перед взором плясали слепящие белые пятна. Он ничего не видел в этой белесой мути, но чувствовал, как чьи-то руки хватают его за плечи и прижимают к койке.

— Он очнулся! Держите его! — чей-то резкий голос полоснул по ушам. Он почувствовал холодное прикосновение металла к коже предплечья и боль после него.

— УЙДИ! НЕ ТРОГАЙ ЕЁ! — взревел Дима, хотя голос сорвался на хриплый, надсадный лай.

Дима извивался всем телом, игнорируя вспышки боли в рёбрах, которые едва не пробивали лёгкие. Конечности фиксировали несколько пар рук. Хватка была стальной, непреклонной — в ослепшем мире она казалась тисками монстра, решившего разобрать его на части.

— Тише, ты! Успокойся! — гудел над ним чей-то голос, пока по телу стремительно распространялось онемение. Мышцы обмякли, пелена перед глазами начала спадать.

Зрение наконец вернулось, и он увидел палату, а также удерживавших его врачей.

— Угомонился? Хорошо, — невысокий доктор в помятом халате тяжело дышал, поправляя съехавшие очки.

Дима неподвижно смотрел в потолок, на слепящие лампы дневного света и испуганно косил единственный глаз на встревоженные лица медперсонала. Один из санитаров, здоровяк с бычьей шеей, всё еще с опаской придерживал его за плечо.

— Давление зашкаливает, — бросила медсестра, быстро убирая пустой шприц в лоток. — Он чуть катетер не вырвал.

— Неудивительно, такой-то психоз, — буркнул врач, вытирая пот со лба. — Плюс реакция на обезболивающие. Дмитрий, вы меня слышите? Вы в больнице. Вам ничего не угрожает.

Дима не ответил. Что, если тьма просто затаилась? Что, если врачи — иллюзия? Мысль о голове в руках монстра вызвала рвотный позыв. Он судорожно сглотнул горькую слюну.

— Даша… — прохрипел он. — Где она?

— Девушка в коридоре, — мягче ответил врач, жестом отогнав санитаров. — Мы не могли впустить её в палату. Ты её очень сильно напугал.

Дима закрыл глаз. Ощущение пальцев, разрывающих его веки во сне, было слишком живым. Лекарство действовало. Страх никуда не делся, но словно оказался дальше. Будто его завернули в толстый слой ваты. За дверью послышались приглушенные всхлипы. Это была она. Живая.

Но в тишине палаты, перекрывая стук капающей воды, ему всё еще чудился влажный шепот: «Ну вот, а ты боялся…»

— Позовите её… пож…алуйста, — вытолкнул Дима. Голос походил на стон.

Врач, поджав губы, коротко кивнул медсестре, и та вышла из палаты.

Спустя несколько секунд дверь палаты тихо скрипнула, в палату зашла Даша. Врач и санитары молча отступили к окну, создавая видимость пространства, но парень их не замечал.

Девушка робко подошла к нему и села рядом. Врач что-то сказал за спиной. Кто-то передвинул стойку капельницы. Дима не услышал ни слова. Он начал первым:

— Надо бы придумать шутку, но в голову ничего путного не приходит, — говорить без запинки ему удавалось с трудом, но ради неё он готов продержаться чуть дольше, — прости, что так вышло. Я планировал обойтись травмпунктом.

— Дурак, — хихикнула девушка, но веселья в её смешке не было, лишь грусть при виде состояния любимого, — ты как?

— Я? Да нормально, денёк отлежусь и плясать сможем, — Дима попытался улыбнуться уцелевшим уголком губ, но, встретив серьезный взгляд своей любимой, сразу сдался и продолжил уже честно, — я… ерунда, тяжеловато дышать, болит… везде, но я в порядке, немного спать хочется.

— Кхм… кхм, — привлёк к себе внимание врач, — я понимаю, вам хочется поговорить, но состояние Дмитрия всё ещё не очень хорошее, позвольте нам продолжить лечение. Сходите домой, вы здесь практически всё время, отдохните и приходите позже.

Мягко, но тоном, который не терпит пререканий, он выпроводил девушку и отправил вместе с ней медсестру. Оставив палату за собой, врач отослал остальных санитаров, закрыл дверь и повернулся к Диме:

— Слушай, парень. Внимательно слушай и молчи. Мужчина, который приходил, он разрешил дать тебе особое лекарство, которое поможет встать на ноги. Что это, откуда и как — спросишь при следующей встрече у него же, моё дело лишь помочь. Сейчас я введу первую дозу, тебе будет очень больно везде, где есть раны, захочешь кричать — кричи, но не дёргайся, не сопротивляйся.

Врач подошёл ближе к койке, на ходу доставая из кармана халата небольшую, неприметную ампулу из тёмного стекла. В ней не было маркировок, а жидкость внутри казалась странно густой, почти чёрной при свете ламп.

— Готов? — хмуро спросил доктор, насаживая иглу на новый шприц и вбирая в него препарат. — Дыши глубже.

Дима лишь слабо кивнул, сильнее вжимаясь затылком в подушку. Врач перехватил его здоровую руку, быстро протёр кожу спиртом и вогнал металл в вену.

По руке медленно расползлось что-то чужое. С каждым ударом сердца по венам словно проталкивали густую вязкую жидкость. Расходясь по телу, она вызывала дикий, неестественный зуд. Где-то глубоко, на самом уровне костей, всё начало невыносимо чесаться. Ощущение нарастало с каждой секундой, превращаясь в настоящую пытку. Диме до судорог захотелось взвыть.

***

На улице было сыро. Тяжелый, пахнущий скорым дождем воздух приятно холодил лицо. Мужчина остановился на больничной парковке у старой «Тойоты», которую он оставил в тени раскидистого тополя. Фонарь над этим участком двора не горел, и здесь, в глухом, неосвещенном углу у забора, вечерние сумерки казались особенно густыми.

Достав из кармана пачку помятых сигарет, он щелкнул зажигалкой. Огонек на секунду выхватил из серой тени его лицо — жёсткое, с глубокой морщиной между бровей.

Закинув сигарету в рот, он задумчиво посмотрел на светящиеся окна хирургического отделения.

— Итак, у нас есть некий Дмитрий Александрович, двадцати двух лет от роду, приехал учиться из Новосибирска, подрабатывает курьером… — Задумчиво пробубнив эти слова, мужчина глубоко затянулся, разом сжигая табак едва ли не до самого фильтра. — Ничего примечательного. Возможно, в даме сердца есть что-то интересное? Павлова Дарья, двадцать лет. Тоже перебралась в этот город, работает консультантом в магазине одежды.

Ткань куртки неожиданно настойчиво завибрировала, прерывая размышления. Мужчина не спеша достал из-за пазухи старый, потертый кнопочный телефон и принял вызов, даже не глядя на дисплей.

— На связи, — глухо бросил он, выпуская изо рта густую струю дыма.

— Докладывай ситуацию.

Голос в динамике был сухим и шёл с едва заметными помехами радиосвязи.

— Нападение Проклятого. Он атаковал двоих гражданских: парня и девушку. К счастью, обошлось без потерь, но парень сильно пострадал и сейчас в тяжёлом состоянии, — коротко отчитался мужчина. — На данный момент я дежурю возле больницы. Планирую остаться здесь до утра, прикрыть точку. Учитывая, с кем они столкнулись, тварь может вернуться.

— Принято. Ещё что-нибудь?

— Оба были слишком плохи, так что вербовка или зачистка на месте были невозможны. Я позаботился о том, чтобы пострадавший скорее пришёл в себя, и провёл с девчонкой сглаживающую беседу. Полноценно займусь ими, как только парень оклемается.

— Понял. Хорошая работа, держи нас в курсе.

— Принял.

Сбросив звонок, он точным броском отправил окурок в урну и, открыв дверцу, сел в машину.

Старый мотор «Тойоты» глухо, недовольно заурчал, вибрируя всем корпусом. Михалыч уже потянулся к переключателю фар, как вдруг на крыльцо хирургического отделения вышла знакомая девушка.

«Павлова», — тут же промелькнула мысль.

Захлопнув за собой тяжелую стеклянную дверь, девушка на секунду замерла под козырьком, зябко кутаясь в тонкую куртку. Даже отсюда, через лобовое стекло, Михалыч видел, как дрожат её плечи и как она размазывает слезы по бледным щекам. Врач всё-таки послушал его и отправил девушку отдохнуть домой.

Опустив голову, девчонка медленно побрела вдоль больничного забора в сторону автобусной остановки.

В груди у Михалыча что-то неприятно кольнуло. Несмотря на свою задачу, ему было жалко девочку.

Он раздраженно хмыкнул, выругался про себя и уже собирался включить передачу, чтобы уехать, но в этот момент толстый черный браслет на руке до боли сжал его запястье. Тело инстинктивно напряглось, превращаясь в натянутую струну.

Обострившийся взор моментально начал сканировать территорию в поисках опасности, и он её нашёл.

Там, позади Даши, среди серых теней от раскидистых тополей, было что-то неправильное, неестественное.

Один из черных силуэтов на асфальте вел себя не так, как должен был. Тень не подчинялась свету далекого уличного фонаря — она плавно, маслянисто скользила следом за девушкой, вытягиваясь и обтекая бордюры, словно живая жидкая грязь. В ту же секунду воздух в салоне «Тойоты» стал колючим, резко похолодав на несколько градусов, а в нос ударил озон вместе с тошнотворным запахом болотной гнили. Браслет никогда не ошибался. Та же метка. Тот же след. Тот же Проклятый.

Тварь не ушла. Она свила вокруг парня гнездо и теперь шла по следу той, кто был ему дорог.

Михалыч жестко перехватил руль, пальцы вцепились в оплётку до побеления суставов.

Резко переключив передачу, он ударил по газам. «Тойота» рванула с места, глухо зашуршав шинами по сырому асфальту, и наперерез скользящей тени выскочила к тротуару, перегораживая Даше дорогу. Опустив боковое стекло, он сухо глянул на неё, вздрогнувшую от испуга.

— Садись, Павлова, — глухо, с привычным металлом в голосе приказал он, толкнув пассажирскую дверь изнутри. — Подвезу. На автобус ты всё равно опоздала, а гулять тут одной в такое время… настоятельно не рекомендую. Насмотрелся я уже сегодня на ночных гуляк.

Глава 3

Прозвучавший грубый голос заставил вздрогнуть. Она испуганно уставилась на открытую пассажирскую дверь старой «Тойоты».

Доктор сказал, что этот мужчина — полицейский, который пришёл опросить жертву. Но даже зная это, Даша не спешила садиться в машину к незнакомцу. Впрочем, тревожило её не только это. Именно его странное поведение заставило начать беспокоиться: пока он смотрел на неё, его руки нервно постукивали по рулю, а взгляд то и дело проскальзывал по местности.

Даша внимательнее посмотрела на мужчину, и её опухшие от слёз глаза наполнились недоверием.

— Н-нет, спасибо. Я сама, мне не так далеко до дома, — выпалив это, она заторопилась дальше.

— Даша, я понимаю, как это выглядит. Я понимаю твои чувства, но я настоятельно прошу, сядь, пожалуйста, в машину.

Говоря это, он остановил свой взгляд на одной точке, кажется, за её спиной. Пока он говорил, голос становился всё тише. Он был напряжен. Из-за свободной одежды показались бугристые мышцы. Позади послышался тихий шелест.

— Быстро!

С этим выкриком мужчина стремительно выпрыгнул из машины и толкнул девушку прямо внутрь салона, захлопнув за ней дверь. Всё произошло так стремительно, что она осознала это, только когда оказалась внутри. Сам же он быстро рванул в тень. Эта тень сразу же показалась какой-то странной: свет фонаря свободно заливал двор, но этот небольшой клочок тени словно не желал, чтобы на него падал свет. От одного взгляда на этот клочок мрака её пробрала дрожь. Казалось невозможным, что секунду назад она даже не обратила на него внимания.

Девушка не успела даже моргнуть, как машину тряхнуло.

— Пристегнись, — бросил он, устроившись на водительском кресле.

Раздалось тихое жужжание, и уже через несколько секунд машина тронулась, очень быстро набирая скорость — даже слишком для такой машины.

— Что… что случилось? — Голос дрожал. Так или иначе, она оказалась и ехала с ним, а шанса, чтобы уйти, не было никакого.

— Не бойся. Я не сделаю ничего плохого. Лишь хочу помочь, поэтому выслушай меня и постарайся… услышать, — он произнёс это серьёзно, глядя на неё через зеркало заднего вида. — Только что у больницы я засёк ту же тварь, что напала на вас с Димой. Сейчас я думаю, что он нацелился на тебя. Это немного странно, учитывая, что до этого ты спокойно могла выйти на улицу, даже из больницы. У тебя есть какие-то мысли по этому поводу или, может быть, вопросы? Я не могу ответить на всё, но постараюсь.

Он снова глянул на девушку, ожидая ответа. Даша молчала. Она смотрела в боковое окно на размазанные огни фонарей. Машина набирала скорость, а за стеклом проплывали пустые улицы.

— Послушай, я понимаю, что…

— Хватит.

Михалыч на секунду замешкался.

— Что?

Девушка сидела, не поднимая головы.

— Хватит разговоров, почему вы сидите здесь, а не ловите эту тварь?— Её голос звучал тихо. Слишком тихо.

— Павлова…

— Нет. — Пальцы судорожно сжали край кофты. — Нет, вы не понимаете. — Она всхлипнула и резко отвернулась к окну. — Вы вообще знаете, что я видела?

Михалыч ничего не ответил.

— Вы понимаете, каково это — смотреть, как человека ломают у тебя на глазах? — Голос дрогнул. — Каково это — слышать, как хрустят его кости? — Она закрыла лицо ладонями. — Всего неделю назад… — Слова застряли в горле. — Всего неделю назад мы выбирали, какого цвета сделать кухню, когда съедемся. — Она судорожно втянула воздух. — А сейчас он лежит в больнице без глаза… — Последние слова сорвались почти шёпотом. — И какая-то тварь ходит за мной по пятам.

Даша резко подняла голову. В глазах стояли слёзы.

— За что?! — кулак с глухим стуком ударил по двери. — Что мы сделали?! — ещё удар. — Почему именно мы?! — третий. — Почему Дима?!

Машина влетела на мост, шины глухо запели на стыках асфальта. Вспышки дорожных фонарей ритмично резали полумрак салона, выхватывая дрожащие плечи Даши и её прижатые к лицу ладони.

Михалыч молчал. Его пальцы, только что намертво сжимавшие руль, чуть ослабили хватку. Вопросы Даши, эти отчаянные, бьющие наотмашь

Почему мы?

Повисли в воздухе салона. Он слышал эти вопросы сотни раз. От выживших. От тех, чьих близких разрывали на части в темных переулках, ломали в закрытых квартирах. Он же выкрикивал их и сам. У этих вопросов никогда не было ответов, которые могли бы утешить, и не будет.

— Ничего, — тихо сказал Михалыч. Его голос больше не был таким грубым. Он звучал глухо, устало и даже как-то приземленно. — Вы ничего не сделали, Даша. И парень твой ни в чем не виноват.

Она не шевельнулась, только её плечи судорожно вздрагивали от беззвучных рыданий.

— Этой твари плевать, что вы делали, — Михалыч бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, проверяя пустую ночную трассу за кормой «Тойоты». — Ей плевать на ваши планы, на ваши жизни. Они не выбирают виноватых. Они просто приходят и берут то, что им нужно. А нужно им… чтобы вы кричали. Они наслаждаются вашими страданиями, Даша. Именно поэтому и приходят.

Она резко опустила руки от лица. Заплаканные, покрасневшие глаза уставились на него с отчаянной злостью.

— И это всё?! Это ваш ответ?! Вы ведь полицейский! Вы должны… вы должны поймать этого маньяка! Арестовать его!

— Я не полиция, Даша, — Михалыч плавно повернул руль, сворачивая в темные, заросшие деревьями дворы её спального района. — Полиция ловит людей.

Девушка замерла.

— Тогда кто вы такой?

Несколько секунд в машине слышался только шум двигателя.

— Уборщик.

— Чего?

— Убираю то, что остальные предпочитают не замечать.

— Что это вообще значит?

— То и значит.

Она зло усмехнулась.

— Отлично. Просто замечательно. Какой-то псих едва не убил моего парня, потом начинает ходить за мной, а единственный человек, который хоть что-то знает, разговаривает загадками.

Михалыч тяжело вздохнул.

— Думаешь, что от знания станет легче?

— Да. По крайней мере, я буду понимать, чего бояться.

— Поверь мне, Даша. Некоторые вещи гораздо страшнее, когда начинаешь их понимать.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего. Мы приехали.

Машина остановилась. Некоторое время они сидели в тишине. Глядя перед собой, Даша утерла слёзы. Осталась только пустота.

Михалыч заглушил двигатель, но не стал выключать фары.

— Ну и темень. Часто оно у вас так?

— Постоянно, — коротко бросила девушка, выходя наружу.

Мужчина вышел за ней. Быстро оглянувшись, он подошёл к девушке, застывшей возле двери.

— Дверь… целая?

Она изумлённо переводила взгляд с двери на мужчину и обратно.

— Ну конечно, никто не оставил бы подъезд дырявым. А ты что, не ходила домой после того случая?

Говоря это, мужчина ловко вытащил из кармана красноватую пачку.

— Я… не ходила, мне было страшно возвращаться. Ходила к подругам и обратно в больницу.

Даша достала ключи, но её руки так тряслись, что она уронила связку на бетон. Он кивнул и, спокойно наклонившись, подобрал их. Приложив магнит к домофону, он отпер дверь и протянул ключи девушке. Она не двигалась.

— Я не могу. Я боюсь. — Голос дрогнул так, будто она вот-вот разрыдается.

— Это нормально, — Михалыч похлопал её по плечу. — Я тоже боюсь. Постоянно.

Даша удивлённо подняла голову.

— Вы?

— Ага.

— И что же вы с этим делаете?

Михалыч задумчиво посмотрел на пачку в своей руке.

— Курю. — Хмыкнув, он вытянул одну сигарету. — Не желаешь?

— Я стараюсь бросить…

Он посмотрел на неё с ухмылкой и положил палочку в рот.

— Это хорошо, это правильно.

Он достал зажигалку, поджёг сигарету и затянулся. Стоя молча, каждый из них думал о чём-то своём. Набрав в лёгкие воздуха, Даша всё же решилась спросить, но мужчина оборвал её намерение коротко и быстро:

— Нет. Я не отвечу на твои вопросы. Не сейчас. Иди домой, уже поздно. Уверяю тебя, что эта ночь будет спокойной, но всё же…

Михалыч протянул ей тонкую белую ниточку и маленький кнопочный телефон.

— Без вопросов. Обвяжешь нитку вокруг кисти, и если она начнёт давить на неё, то сразу же звони по номеру, который на этом телефоне. А сама зайди в комнату без окон, ванную, например, и сиди там, не выпуская её из рук. Даже если это кажется глупостью, сделай как сказал. Понятно?

— Да.

— Ну всё, не прощаюсь.

Он развернулся к машине.

Шаги глухо раздавались в сырой ночной тишине двора. Он дошёл до «Тойоты», но садиться в салон не спешил. Положив тяжелую ладонь на холодную крышу, мужчина повернулся лицом к подъезду. Сигарета слабо тлела в углу его рта, пуская тонкую струйку дыма.

Тяжелая железная дверь захлопнулась. Михалыч, не сводя взгляда с фасада старой пятиэтажки, наблюдал.

Спустя полминуты в грязном окне первого этажа вспыхнул тусклый, желтоватый свет. Мужчина молча наблюдал, как это бледное пятно медленно переползает с этажа на этаж. Окна лестничных пролетов загорались по очереди, отмечая её путь наверх. Девушка шла быстро, почти бежала. Михалыч сделал еще одну глубокую затяжку. Огонек сигареты на секунду ярко выхватил из темноты его лицо. Свет загорелся в угловом окне на третьем этаже. В глубине квартиры мелькнул силуэт Даши — она тут же резко, одним движением задернула плотные шторы. Михалыч выдохнул густой дым. Пальцами сбил тлеющий уголек, спрятал бычок в карман плаща и открыл водительскую дверь. Телефон снова завибрировал в кармане.

— Слушаю.

— Тигры выдвинулись за Шестым.

— Принял. Я пока с новенькими разбираюсь. Отправь Волков к больнице и по адресу. Клиент ещё активничает.

— Принято.

— Конец связи.

Немного подышав свежим воздухом, Михалыч залез внутрь машины, снял тяжёлый плащ, облегчённо выдохнул и стал ждать.

***

Защёлкнув замок, она медленно прошла внутрь квартиры.

Машинально повернув голову в сторону кухни, она уже почти приготовилась услышать привычное:

— Ты долго сегодня.

Но квартира встретила её тишиной… Той самой домашней тишиной, которую раньше она любила. Теперь она казалась чужой. Слишком тихой.

У стены стояли большие чёрные кроссовки.

Димины, — мелькнуло в голове. — Сколько раз просила поставить ровно…

Разувшись, она аккуратно поставила свои ботинки рядом и прошла к шкафу. На вешалке всё ещё висела его лёгкая куртка.

Бросая ключи на тумбу, она случайно задела другую связку. Ключи от мотоцикла, на который Дима копил с самого дня, как получил права.

Даша поспешно отвела взгляд.

Она быстро прошла через зал на кухню, машинально задёрнула шторы и только теперь заметила беспорядок, оставшийся с того дня, когда она в панике искала нож.

Девушка резко взялась за уборку. Расставляла кружки, складывала разбросанные вещи, вытирала стол — лишь бы занять руки, лишь бы не думать.

Пока в руки не попал раскрытый каталог.

Белый матовый фасад.

— Эта будет смотреться дорого, а ещё стильно, — в памяти почти сразу всплыл голос Димы.

— Ага. И мы её будем отмывать после каждого завтрака.

Они тогда долго спорили, а потом, смеясь, решили, что белая кухня — слишком красивая для двух людей, которые постоянно что-нибудь проливают.

Даша закрыла каталог.

Некоторое время просто сидела, глядя в стол.

Потом она вспомнила про странные вещи, которые дал ей полицейский: старый кнопочный телефон и тонкую белую нитку.

Даша устало усмехнулась.

— Господи… что за бред…

Она взяла нитку двумя пальцами. На коже появилось едва уловимое тепло. Настолько слабое, что Даша даже не сразу поняла, почувствовала ли его на самом деле.

Она нахмурилась. Поднесла нитку ближе. Тепло не исчезло. Это странное ощущение постепенно разливалось по ладони. Не горячее. Скорее… успокаивающее.

В следующую секунду по телу пробежала едва ощутимая дрожь. Что-то изменилось, воздух в квартире будто стал тяжёлым. Запах собственной одежды по-новому, неожиданно сильно ударил в нос. От неё пахло чем-то странным. Запах был одновременно сладковатым, гнилостным и почему-то отдавал озоном.

К горлу резко подкатила тошнота, голова закружилась. Даша вздрогнула и выронила нитку. Та мягко упала на стол.

— Что…

Скрипя стулом, она встала и направилась в ванную. Запах был настолько отвратителен, что захотелось немедленно принять душ. Она открыла кран, вода ударила по кафелю ровной струёй, пар начал медленно заполнять помещение.

Даша стояла под душем, запрокинув голову и позволяя воде стекать по волосам и лицу. На мгновение показалось, что потоки словно стёрли последствия предыдущих дней, очистив голову. Стало легче. Совсем ненадолго, но мир вновь показался нормальным.

Она закрыла глаза, наслаждаясь мимолётным спокойствием, и не увидела, как в комнате за стеной, на кухне, тонкая белая нитка слегка дрогнула. Почти незаметно. Как будто её кто-то коснулся. Она дрогнула снова, немного сильнее, и вместе с этим слегка вытянулась, будто стараясь указать на улицу.

Даша выключила душ. Шум воды смолк. Завернувшись в полотенце, она открыла дверь ванной и ступила босой ногой на прохладный линолеум. Воздух в квартире стал заметно свежее. Гнилостного запаха больше не было.

Наверное… показалось.

Она вытерла мокрые волосы полотенцем и медленно пошла по коридору. Проходя мимо кухни, машинально бросила взгляд на стол… и остановилась.

Нитка лежала уже не там, где она оставила её несколько минут назад. Теперь она была вытянута в идеально прямую линию.

Подойдя ближе, Даша осторожно потянулась к ней. Кончик едва заметно сдвинулся вперёд, и девушка резко отдёрнула руку. Собравшись с духом, она всё-таки снова коснулась нитки, надеясь, что вещь от странного мужчины ей не навредит. И та действительно вместо того, чтобы продолжить движение, резко проскользнула по ладони и закрутилась на кисти.

Девушка хотела возмутиться, но её оборвало резкое давление. Нитка вдруг сжалась, но через секунду ослабла, затем снова сжалась и опять отпустила.

Даша нахмурилась.

— Что…

Где-то на лестничной клетке послышались тяжёлые шаги. Она замерла, в то время как нитка снова сжалась. Так продолжалось ещё некоторое время, пока шаги не затихли возле её двери.

Лёгкий стук. И голос — знакомый голос:

— Павлова, открывай, это Михалыч. У меня есть новости насчёт твоего парня.

Сердце наконец ударило чуть спокойнее. Это полицейский, и у него есть новости по Диме.

Надеюсь, всё хорошо.

Она облегчённо выдохнула и уже сделала шаг к двери, как вдруг нитка до боли впилась в кожу. Казалось, ещё немного — и она разрежет ей кисть. Но вместо этого она резко рванула руку в сторону, будто кто-то невидимый схватил её и потянул назад.

Телефон.

Ладонь с ниткой сама легла туда, где лежал телефон, подаренный Михалычем. Яркий зелёный экран маленькой пластиковой коробочки вспыхнул в полумраке.

На экране появилось сообщение от контакта «М».

«Не открывай».

У Даши всё внутри похолодело.

За дверью послышалось тихое шарканье. Кто-то переминался с ноги на ногу.

Затем раздался новый стук.

Тук. Тук. Тук.

— Даша?

Небольшая пауза.

— Ты дома?

Глава 4

Не открывай.

Короткое сообщение на маленьком экране заставило сердце пропустить удар.

Даша застыла. Медленно подняла взгляд на дверь. По ту сторону всё ещё кто-то стоял. Тяжёлое дыхание было единственным, что нарушало тишину.

Нитка на запястье сжималась всё сильнее. Кисть уже почти онемела.

Снова раздался негромкий стук.

— Эй, Павлова? Ты чего там? Уснула?

Голос мужчины был спокойным, хрипловатым и невероятно усталым. Таким же, какой он был, когда они попрощались.

Снова раздался стук, но он стал громче.

— Павлова, это срочно. Нам надо ехать в больницу!

Последние слова заставили её встрепенуться. Она резко поднялась, подошла к двери и прильнула к глазку. Но не прошло и секунды, как она с ахом отшатнулась к стене.

Мужчина стоял почти вплотную к двери и смотрел прямо в глазок, будто поджидая её.

— Вот. Убедилась? Сейчас не время осторожничать. Открой дверь, и поехали. Нам нужно к Диме.

В его голосе прозвучало беспокойство.

Услышав про своего парня, Даша без раздумий схватилась за ручку двери, собираясь открыть её.

«Господи... что случилось?»

Рука не слушалась. Нитка изо всех сил тянула её назад — было ощущение, будто невидимые пальцы сомкнулись на запястье, не давая открыть. Она приложила чуть больше усилий, и в ответ нитка будто толкнула её.

Толчок оказался настолько резким и сильным, что девушка потеряла равновесие и рухнула на пол.

— Даша? С тобой всё хорошо?

Телефон, который девушка держала в руке, чудом не выпал при падении, поэтому она почувствовала, как он коротко завибрировал в ладони.

Ещё одно сообщение от того же контакта:

Не отвечай ему. Не верь его словам.

— Почему ты молчишь? Телефон с тобой? Не читай сообщения, приходящие на него. Если он включился — значит, до него добрались. Они умеют делать такие вещи. Открой дверь, и я всё объясню.

Девушка сползла по стене и тяжело выдохнула. Сил больше не оставалось.

Она закусила губу, изо всех сил пытаясь не расплакаться. Стоило вернуться в эту квартиру, как снова началась какая-то чертовщина.

Опасаясь, она не отвечала мужчине и не торопилась отвечать на сообщение, с подозрением глядя на мобильный.

— Молчишь, значит... Ты серьёзно думаешь, что если бы тебе грозила опасность, я бы игрался сообщениями, а не позвонил или не пришёл бы лично, как я это сделал сейчас?

Его голос оставался спокойным. Он говорил вполне логичные вещи... Но нитка, которая должна была защитить её от чего-то плохого, не давала покоя: почему она так бурно реагирует на него? Сглотнув слюну, девушка попыталась встать, но рука не позволила. Осмелившись, она решила спросить о том, что волновало её не меньше этой чертовщины:

— Ч-что с Димой?

Голос предательски дрогнул. Оставив попытки подняться с пола, девушка ухватилась за нитку, думая сорвать её с кисти.

Мужчина за дверью неожиданно хмыкнул:

— А с Димой беда. Мне только сообщили. Он перестал приходить в себя и не реагирует. Подозрение на то, что он впал в кому.

Даша ничего не ответила. Все мысли ушли к Диме. Не обращая внимания на пульсацию нитки, она встала. Девушка решила последовать инструкции, которую выдал Михалыч лично, и направилась в ванную. Ей очень хотелось верить, что тот, кто был за дверью, врёт, и пускай он хоть трижды окажется монстром.

Кнопочный телефон в ладони вновь завибрировал от сообщения. Она бросила взгляд на экран:

Слишком поздно, не нужно было отвечать.

Глаза расширились, а пальцы задрожали так сильно, что телефон едва не выскользнул из рук. Она застыла на месте, не зная, что делать.

— Павлова? — снова донеслось из-за двери. Уже мягче. — Ты меня слышишь?

Девушка обернулась.

«Полицейский говорил не выпускать её из рук».

Схватившись за нить второй рукой, она медленно подошла к двери. Нитка натянулась до предела, словно пытаясь удержать её, но девушка, сдавливая её второй рукой, всё равно наклонилась к глазку.

Михалыч стоял там же: тот же тёмный плащ, та же тяжёлая фигура... Он больше не смотрел на неё. Просто стоял, опустив голову, словно ждал. На мгновение она даже поверила, что, может быть, ошиблась и мужчина за дверью действительно тот человек, но...

Телефон в руке вновь завибрировал:

Смотри внимательнее.

Даша вновь прильнула к двери, стараясь рассмотреть фигуру как можно внимательнее.

— Ну что? Не насмотрелась? — бросил мужчина, не меняя положения.

«Он ведь даже не сдвинулся... но всё равно ответил... и именно в тот момент, когда я решила посмотреть на него».

Девушка отошла от двери. Из-за всей этой ситуации было невероятно страшно. Дыхание сбивалось, и она присела прямо на тумбу в коридоре, чтобы успокоиться.

— Даша... — голос за дверью звучал практически ласково. — Ты ведь понимаешь, что время идёт? Если мы сейчас не успеем... Не бойся ничего, открой.

Холод медленно побежал по позвоночнику. Голос Михалыча звучал так, будто между ними вовсе не было двери. Пытаясь прийти в себя, она выпалила:

— Почему вы... не зайдёте сами?

Она надеялась, что собственный голос хотя бы немного заглушит страх, но легче не стало. Несколько секунд за дверью было тихо.

— Не зайду... сам...

Слова прозвучали так, будто он повторял их не для неё, а для самого себя.

— Потому что она заперта. Сквозь стены я ходить не умею, а выбитая дверь — не очень хорошая затея. — Он замолчал в ожидании. — Так ты откроешь?

— Нет. Уходите, я сама позвоню в больницу, узнаю, что произошло, и сама приеду, если потребуется. Спасибо за беспокойство.

— Павлова...

Голос за дверью прозвучал уже иначе. Тише. Усталее.

— Я понимаю, что тебе страшно. После всего, что произошло, ты имеешь полное право никому не доверять. — Он сделал короткую паузу, будто переводя дыхание. — Но подумай сама. Если бы я хотел сделать тебе что-то плохое... разве я стал бы столько уговаривать?

Даша закрыла глаза и тяжело вздохнула:

— Хватит. Просто уходите, я же сказала, что сама со всем разберусь.

— Послушай... — продолжил он. — Если не хочешь открывать широко, открой хотя бы на цепочку. Просто убедишься, что это действительно я.

Телефон в её ладони коротко завибрировал. Она опустила взгляд, прочитав сообщение:

Не соглашайся.

Сердце сжалось, рука на нитке — тоже. Сделав голос как можно спокойнее и серьёзнее, она сказала:

— Нет, не хочу. Уходите, пожалуйста. Если вы не уйдёте, я сама вызову полицию.

— Он специально не даёт тебе думать. Пока ты читаешь, время идёт. Пока сомневаешься — Диме становится хуж...

— Не надо! Заткнись! Я сказала: убирайся отсюда к черту!

Нервы, натянутые до предела, не выдержали — девушка сорвалась на крик, пускай и до ужаса боясь.

— Надо, Даша. — Голос никак не отреагировал на крик, он говорил с той же интонацией и манерой: — Потом можешь бояться меня сколько угодно. Но сейчас открой дверь.

Она стиснула зубы, а нитка неожиданно ослабла, резко перестав тянуться. Даша замерла в удивлении.

— Вот видишь, — почти шёпотом сказал мужчина. — Это же всё глупости, открой.

— Вы сказали, что до телефона добрались. Кто добрался? Почему он пишет мне и старается сделать так, чтобы я вам не открыла?

Она выпалила всё на одном дыхании, будто стараясь поймать монстра на ошибке. Она тут же подметила тот факт, что эта тварь видела всё, что происходит с ней, находясь по ту сторону двери, и это явно намекало: там не человек. Правда... от осознания этого легче не стало ни капли.

За дверью будто что-то остановилось. Стало очень тихо.

Прошла секунда. Вторая. Третья.

Ответа не было. Даша уже решила, что его не будет.

— Потому что... — наконец произнёс голос, звуча всё так же спокойно... почти. — Потому что они умеют пользоваться чужими вещами.

Он замолчал, словно проверяя, поверила ли она.

— Телефонами. Голосами. Записями. Всем, до чего смогут дотянуться.

Он отвечал, но... что-то было неправильно. Его ответы были слишком долгими. Будто сначала он учился понимать вопрос.

— Тогда... — тихо сказала она. — Почему они просто не позвонят мне с вашего номера?

На этот раз тишина длилась дольше. Настолько долго, что Даша услышала собственное дыхание.

За дверью едва слышно скрипнула подошва, будто человек перенёс вес с одной ноги на другую.

— Потому что...

Несколько мучительно долгих секунд за дверью стояла тишина — казалось, будто разом исчезли все звуки. А потом он вновь заговорил:

— Скопировать чужой голос... сложно.

Даша не успела обдумать его слова, как про себя снова напомнил телефон. Она разозлилась. Этот ублюдок дал ей телефон с прослушкой, а когда на неё напали, вместо помощи просто сидит где-то и написывает ей! Она с трудом сдержалась, чтобы не послать его или не выкинуть телефон. Вместо этого прочитала сообщение:

Он соврал.

И почти одновременно за дверью прозвучало:

— Даша...

Голос почти не изменился. Почти. В нём было что-то... Она не сразу поняла что, и только через секунду осознала: он больше не просил.

— Почему ты не хочешь открыть мне? Ты боишься меня?

Слова звучали так просто, что у неё внутри всё сжалось. Монстр, который до этого старался притворяться, кажется, оставил свои попытки...

— Ты думаешь, я причиню тебе боль. Почему?

Телефон дрогнул:

Молчи.

— Ты же хочешь, чтобы Дима жил. Тогда почему мешаешь мне вас спасти?

Даша молчала, искренне не понимая, о чём оно говорит. Что значит «спасти»? Как оно собралось их спасти? От чего?

Она всё ещё сидела на тумбочке, держа в одной руке телефон, а в другой — нитку. Её пульсация почти отгоняла страх.

За дверью вновь воцарилась тишина, но на этот раз она ощущалась по-другому — казалось, будто тот, кто был там, задумался.

— Я не понимаю... — голос звучал непривычно спокойно, без прошлой усталости и тревоги. Он вообще ничего не выражал, в нём не было той человеческой интонации, которая звучала раньше. — Почему люди всегда боятся помощи? Я ведь не пришёл причинить вред.

Он сделал небольшую паузу, будто снова подбирал слова:

— Наоборот. Я могу избавить вас от боли.

Телефон дрогнул:

Быстро сдулся...

Девушка почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Что... ты такое?..

За дверью несколько секунд молчали. Потом тихо ответили:

— Я...

Он словно впервые задумался над этим вопросом.

— Я тот, кто пришёл принести покой.

— И ты не тот полицейский? Никогда не был им?

По ту сторону двери снова наступила тишина, а затем раздался спокойный голос:

— Нет. — Бесстрастно произнёс он, словно больше не видел смысла притворяться. — Он просто был первым, кого ты, возможно, впустила бы.

У Даши перехватило дыхание.

— Зачем тебе нужно, чтобы я сделала это?

— Не могу войти.

Ответ прозвучал мгновенно. Без единой заминки.

— Тогда... зачем ты продолжаешь пытаться?

Он долго молчал. Настолько долго, что Даша снова решила: ответа не будет.

— Потому что вы страдаете. Он страдает, и ты страдаешь. — Он говорил почти шёпотом, но Даше казалось, будто каждое слово становится тяжелее предыдущего. — А ты не хочешь, чтобы он страдал.

В его голосе не было эмоций, но, тем не менее, его слова ощущались как пояснение ребёнку.

— Ты... уже был у Димы?

За дверью ненадолго стало тихо.

— Нет... — Короткая пауза показалась бесконечной. — Он... уже вне моих возможностей.

— Что... что это значит? — Перед глазами вспыхнуло лицо Димы. Его смех. Глупые шутки. Его обещание, что он скоро поправится. — Он умер?!

— Нет, это значит, — спокойно ответил голос, — что помочь ему я уже не могу.

Несколько секунд за дверью было тихо.

— Его тьма зашла слишком далеко.

Она не сразу поняла смысл сказанного:

— Какая... тьма?..

— Ты называешь это страхом. Другие называют проклятием, порчей, сглазом. Названия не имеют значения. Это всего лишь след того, чего не должно существовать. — Он сделал короткую паузу. — Пока след маленький, его можно забрать. Но потом... становится поздно.

Он говорил это так, словно речь шла о чём-то очевидном. Ненадолго замолчав, вновь продолжил:

— След в Диме слишком большой, и я не смогу ничего сделать... Но у тебя ещё есть время, — продолжил голос почти мягко. — Поэтому я пришёл сначала к тебе. Я могу забрать её. И тогда тебе больше не будет больно. Не будет страшно.

Даша судорожно втянула воздух. Она медленно, так и не выпустив телефон из рук, спустилась на холодный пол.

«Он... уже вне моих возможностей».

Эти слова вновь и вновь прокручивались в голове.

— Нет... — Она сама не заметила, как произнесла это вслух. — Ты врёшь...

За дверью никто не ответил сразу. Словно существо позволяло ей пережить сказанное. Оно не торопилось, не злилось. Оно просто... ждало.

Телефон тихо дрогнул:

Не слушай его.

Даша опустила взгляд на экран, но слёзы от страха, беспокойства и... просто усталости застилали глаза. Буквы расплывались, превращаясь в светлые пятна. Она торопливо вытерла лицо рукавом.

— Если... — голос сорвался. Она сглотнула и попробовала снова: — Если ты не смог помочь Диме... почему решил, что сможешь помочь мне?

За дверью раздался едва слышный шорох. Будто человек медленно наклонил голову, обдумывая вопрос.

— Потому что... я знаю, что могу.

Ответ прозвучал без малейшего колебания. У Даши сжалось сердце. Она крепче обхватила себя свободной рукой, словно пыталась согреться. Но холод становился только сильнее.

— Сначала эта тьма — лишь след, потом — рана, а потом... Когда становится слишком поздно... я уже не могу забрать её отдельно, — произнёс он почти задумчиво.

Даша медленно покачала головой: она ничего не понимала, но одно слово зацепилось за сознание.

— Забрать... — Она подняла глаза на дверь. — Ты говоришь «забрать». Что именно ты собираешься забрать?

Тишина. Настолько глубокая, что она снова услышала тяжёлое дыхание за дверью.

— То, что убивает вас, — он сказал это так просто, будто речь шла о занозе под кожей. — Люди называют это по-разному: проклятием, порчей, сглазом... Но это всего лишь остаток. Остаток прикосновения вашего мира к другому.

Телефон снова дрогнул. На этот раз сообщение пришло почти мгновенно:

Не позволяй ему договорить.

Даша перевела взгляд на экран. Потом обратно на дверь. В голове стучала только одна мысль: «Если он врёт... почему каждое новое сообщение появляется именно тогда, когда он начинает объяснять?»

Нитка на запястье снова натянулась. Не резко, почти осторожно, будто предупреждая о чём-то. Даша вздрогнула, её взгляд медленно опустился на собственную руку. Она вдруг поняла, что почти не чувствует боли от её натягивания.

— Почему... — едва слышно прошептала она. — Почему она меня не отпускает?..

Падальщик ответил почти сразу:

— Потому что боится меня.

Даша резко подняла голову. Впервые за весь разговор ответ прозвучал... почти живо. Не эмоционально, но уверенно. Словно это был единственный вопрос, на который он действительно знал ответ.

— Она знает, зачем я пришёл.

Телефон в руке дрогнул ещё раз, но сообщения не было. Экран просто вспыхнул... и погас.

За дверью воцарилась странная тишина. Существо больше не говорило. Даша нахмурилась: ей было страшно, но спокойное поведение существа и то, что оно не могло зайти, внушало некоторое спокойствие. То, что оно вновь замолчало, уже не пугало, а скорее... раздражало?

— Почему...

Договорить она не успела. Где-то внизу тяжело хлопнула дверь подъезда. По всей лестничной клетке эхом разнёсся звук — невероятно громкий, настолько, что его было слышно даже через дверь.

Ещё один и ещё.

Лишь спустя несколько секунд стало понятно, что это были шаги. Неторопливые, размеренные, тяжёлые. Кто бы там ни был, он совершенно не спешил. Шаги медленно поднимались выше по лестнице:

Первый этаж.

Второй.

Третий...

Даша непроизвольно задержала дыхание. Она медленно приблизила лицо к глазку и посмотрела, что происходит за дверью.

Существо, притворявшееся полицейским, обернулось. Она не могла увидеть, на что смотрел монстр, но была готова поклясться: тот, кто обратил на себя его внимание, почти поднялся.

И снова тишина. Стало слышно, как скрипят ступени под шагами. На лестничной клетке вдруг раздался тяжёлый, усталый вздох.

— Слушай... Я всегда думал, что выгляжу получше, — знакомый голос громко хмыкнул. — Чёрт, оказывается, я сильно постарел.

Даша замерла. Этот голос... Она знала его.

— И морда какая недовольная, — продолжил мужчина уже веселее. — Со стороны себя никогда не видел. Правильно говорят, надо почаще улыбаться.

Даша невольно моргнула. Он говорил так, будто встретил соседа в магазине, а не чудовище.

Несколько секунд никто не двигался. Потом существо спокойно произнесло:

— Ты пришёл.

— Пришёл, — лениво согласился Михалыч. — Смотрю, ты решил пройти через мою физиономию. Смело. — Он наклонил голову. — Даже не знаю... это комплимент или оскорбление. М-м-м... хотя нет. Всё-таки оскорбление.

Смотря на копию, мужчина лениво провёл ладонью по собственной щетине:

— Слушай, у меня сегодня и без тебя день дерьмовый. Поэтому давай так: я сейчас сделаю вид, что тебя не видел, а ты сделаешь вид, что никогда сюда не приходил. Разошлись красиво — и всем хорошо.

Он замолчал. Улыбка медленно исчезла с его лица. Взгляд стал холодным.

— Потому что если нет... Я ни капли не расстроюсь, если прямо сейчас сотру тебя к чёртовой матери.

Существо промолчало. Вместо ответа мужчине оно повернулось прямо к Даше. Казалось, двери для него вовсе не существовало. Оно смотрело прямо на неё — спокойно, безразлично, словно между ними не было преграды в виде дерева и металла.

— Мы ещё увидимся, — едва слышно произнесло оно.

Несколько секунд оно продолжало смотреть ей в глаза. Потом его силуэт дрогнул, будто рисунок, по которому кто-то медленно провёл ластиком: сначала побледнели пальцы, затем растворились рукава плаща, лицо потеряло очертания... И только глаза ещё несколько секунд продолжали смотреть на Дашу. Не мигая, жадно. А потом исчезли и они.

Монстра больше не было.

Ещё несколько секунд Михалыч молча смотрел туда, где исчезло существо. Потом медленно повернулся к двери. Его красные, уставшие глаза на мгновение задержались на ней, словно он проверял, не осталось ли там чего-то ещё. Только после этого он спросил:

— Есть вода?

Даша растерянно моргнула:

— Что?..

— Вода, чай, кофе — без разницы. — Он устало потёр лицо ладонью. — Главное, чтобы горячее.

Она ещё несколько секунд стояла у двери, не решаясь открыть её. Казалось, стоит повернуть замок — и за ней снова окажутся те самые глаза.

Михалыч второй раз негромко сказал:

— Павлова.

Даша всё ещё не двигалась, растерянно смотря в глазок. Мужчина заметил это и коротко кивнул на дверь:

— Всё нормально. Он ушёл.

Она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дрожь в руках, и только потом медленно повернула замок. Дверь приоткрылась. Михалыч не стал заходить сразу. Сначала он посмотрел вниз по лестнице, потом вверх и, только убедившись, что площадка пуста, переступил порог.

Быстро разулся, прошёл к окну и отодвинул штору ровно настолько, чтобы увидеть двор. Осмотрев его, он снова коротко кивнул и лишь после этого наконец позволил себе тяжело выдохнуть.

— Ну так что, попить найдётся чего-нибудь?

— Чай?

— Только не зелёный.

Мужчина устало опустился на ближайший стул и несколько секунд просто сидел, закрыв глаза. Он помолчал ещё немного, будто собираясь с мыслями, а потом устало потёр переносицу:

— Эта тварь... Я знал, что он придёт.

Даша подняла голову.

— Поэтому и дал тебе телефон. Через него я слышал всё, что происходило. — Он кивнул на её руку. — И нитку тоже не просто так. — Михалыч ненадолго замолчал. — Не думал, что всё случится именно сегодня... но что-то подсказало не уезжать далеко.

Даша молча поставила чайник и невольно уставилась на Михалыча. Девушка не ожидала, что он первый начнёт разговор, и потому раздумывала, о чём стоит спросить теперь. Несколько секунд в квартире было тихо, и наконец она нашла что сказать:

— Что это было?

Михалыч потёр глаза:

— Тварь, которая слишком любит разговаривать.

— И это весь ответ?

— А другого пока и не будет.

— Он говорил правду?

Некоторое время Михалыч молчал, но спустя время всё же ответил:

— Да.

Она замерла.

— Вы сейчас серьёзно?

Даша несколько секунд просто смотрела на него. Будто ждала, что сейчас он усмехнётся и скажет, что пошутил. Но мужчина молчал. В голове не укладывалось: если монстр говорил правду... значит, всё остальное тоже?

— Тогда почему вы не дали мне его слушать?!

Михалыч поднял на неё взгляд:

— Потому что половина правды всегда опаснее лжи. — Он ненадолго замолчал. — Особенно когда он говорит правду ровно до того момента, пока она ему выгодна.

Даша нахмурилась:

— Про тьму он тоже не соврал?

— Нет.

— И про Диму?

На этот раз мужчина ответил не сразу:

— Нет.

Сердце болезненно сжалось.

— Тогда что с ним?

— Потом.

— Почему потом?! — Вопрос прозвучал громче, чем она хотела. Даша с неожиданной злостью посмотрела на мужчину, но Михалыч спокойно выдержал её взгляд.

— Потому что объяснять это нужно вам обоим сразу.

— В смысле?

— В прямом. Когда Дима придёт в себя, я отвечу на вопросы и всё расскажу.

Даша несколько секунд молча смотрела на него.

— То есть... он придёт в себя?

Мужчина устало откинулся на спинку стула:

— Если бы я думал иначе, сейчас сидел бы в больнице.

Она сама не заметила, как плечи наконец опустились. Кажется, впервые за весь вечер ей удалось нормально вдохнуть.

— Значит... он не умрёт?

На этот раз Михалыч ответил сразу:

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно. Даша ничего не сказала. Только теперь девушка поняла, что в ожидании его слов почти не дышала.

В этот момент засвистел чайник. Девушка прошла к шкафу с посудой и достала любимую кружку Димы и кружку для гостей. Вопросов накопилось столько, что выбрать один оказалось неожиданно трудно.

— Он действительно хотел помочь?

— По-своему — да. — Он задумчиво потёр подбородок. — Просто для него избавить человека от боли и избавить человека от жизни — одно и то же.

Девушка кивнула. Она не особо верила в то, что монстр был панацеей от проблем, но всё же убедиться было спокойнее.

— А сколько ещё существует таких, как этот?

— Много. — Он сделал паузу. — Намного больше, чем хотелось бы, — лениво проговорил мужчина, принимая большую белую кружку с разноцветными цветочками.

В этот момент его взгляд зацепился за нитку, которую Даша обвязала вокруг кисти. Хмыкнув, он бросил:

— Не снимай её.

Даша опустила взгляд на руку и, коротко кивнув, сказала:

— Я и не собиралась.

— Это хорошо.

— Я тут вспомнила... вы говорили, что к Диме причёт полиция, но почему только к нему? Ко мне никто не приходил, хотя я тоже жертва... Каркаде. Не возражаете? — Даша достала из коробки два пакетика красного чая и показала их Михалычу.

— Нет, не возражаю. Я, может быть, не совсем обычный, конечно, но госслужащий. Так что некоторые привилегии и власть у меня имеются. Я настойчиво попросил, чтобы к тебе не лезли, да и к Диме никто не придёт — я успел договориться. Две ложки сахара, пожалуйста.

Мужчина замолчал, наблюдая, как Даша разложила пакетики по кружкам и залила их кипятком.

— Сахар? В каркаде? — Она впервые за всё время слабо улыбнулась. — Странный у вас вкус, — сказала девушка, выполняя просьбу гостя.

Она взяла кружку Димы в руки. Вдохнув аромат напитка, Даша посмотрела в окно. Из головы никак не выходили слова про него... С тех пор как произошло то нападение, она почти всё время думала о Диме, но старалась не представлять, как сильно он пострадал. При воспоминаниях о его травмах на глаза постоянно наворачивались слёзы. Девушка долго молчала, лишь иногда отпивая чай.

— Вкусно, кстати.

Голос Михалыча прорезал тишину настолько резко, что Даша вздрогнула, едва не плеснув горячим чаем на стол.

Мужчина сидел, обхватив огромными ладонями кружку с нелепыми цветочками, и задумчиво наблюдал, как пар поднимается к потолку. Он сделал медленный глоток, прищурился от кислинки, смешанной со сладостью, и тяжело вздохнул:

— Я уж и забыл, когда в последний раз чай не на бегу пил. — Мужчина поставил кружку на стол и посмотрел на Дашу. — Павлова, от того, что ты гипнотизируешь стол, легче не станет.

— Я просто... — Даша сглотнула подступивший к горлу ком, стиснув пальцами димину кружку. — Вы правда уверены, что он очнётся? Падальщик говорил... он говорил так, будто Димы больше нет. Будто там осталась только эта... тьма.

— Падальщик говорит те слова, которые от него хотят услышать люди в отчаянии, — отрезал Михалыч. Голос его стал жёстче, пропали заботливые интонации. — Так что не смей хоронить своего парня раньше времени.

Даша посмотрела на него, ощущая, как ком в горле постепенно рассасывается:

— Вы правда верите, что мы сможем... вытащить его?

— Я в сказки не верю, Даш, — Михалыч поднялся, и старый стул привычно скрипнул. — Я верю в то, что вижу. А вижу я упёртого парня и тебя. Всё, давай допивай чай. На сегодня откровений хватит.

Он допил свой каркаде, поставил кружку в раковину и направился к выходу из кухни. На пороге он задержался, достал из кармана пачку сигарет, крутанул её в пальцах, но курить в квартире не стал — засунул обратно.

— Я в коридоре сяду, — не оборачиваясь, проговорил он. — Слух у меня чуткий, так что ложись и даже не дёргайся. Если кто к двери подползёт — узнает, чем полицейский сапог от потустороннего отличаться должен.

Даша не удержалась и слабо ухмыльнулась:

— Спасибо. Если бы не вы...

Михалыч коротко выдохнул, оставаясь в дверном проёме, но, чуть повернув голову, сказал:

— Завтра в больнице «спасибо» скажешь. Когда Дима глаза откроет, — перебил он её, но в голосе впервые за вечер проскользнула тёплая искорка. — Всё, отбой.

Он вышел. Через секунду в коридоре раздался глухой стук — Михалыч устроился на деревянной тумбе, преграждая собой единственный путь в квартиру.

Даша осталась одна. Она взглянула на красную нить на запястье. Натяжение окончательно спало, оставив лишь лёгкое, почти уютное тепло. Тьма за окном никуда не делась, но впервые за эту бесконечную ночь Даша почувствовала, что она больше не одна против этого ужаса.

Сделав глоток чая, она выключила свет и пошла в спальню. Закрыла дверь и впервые за эту ночь позволила себе поверить, что доживёт до утра.

Глава 5

Сознание возвращалось медленно. Сначала появился звук — размеренное, однообразное пищание где-то совсем рядом. Затем — тихий гул вентиляции. Потом запах: резкий, знакомый больничный запах лекарств.

Только после этого Дима открыл глаза. Над ним был белый потолок.

Несколько секунд парень просто смотрел вверх, пытаясь понять, где находится и почему всё вокруг такое... спокойное. Последнее, что он помнил — невыносимую боль. Будто всё тело одновременно переломали.

А, ну да... Так и есть

Из приоткрытого окна тянуло влажной землёй и цветущей сиренью, полностью заглушая запах лекарств. Он непроизвольно сделал глубокий вдох и задержал воздух в ожидании боли, которая должна была последовать за этим.

Прошла секунда.

Вторая.

Третья.

Ничего.

Боли не было. Совсем. Он осторожно выдохнул и вновь удивился этому ощущению.

Лекарство... поможет встать на ноги.

Он вспомнил слова врача, вспомнил вспышку боли после них. Дима вновь вдохнул и, прикрыв глаза, попытался пошевелить пальцами правой руки. Получилось. Правда, удержать кулак долго не вышло — пальцы сами разжались, но самое главное — боли не было. Потом попробовал левой — тоже безболезненно.

Он облегчённо усмехнулся:

— Ну хоть что-то...

Голос прозвучал сипло, будто он молчал несколько веков. Парень несколько секунд просто лежал, прислушиваясь к собственному дыханию. И вдруг понял, о ком думает.

Даша.

Это была первая по-настоящему ясная мысль. Перед глазами сразу всплыло её лицо: испуганное, упрямое, с вечно выбивающейся прядью волос, которую она постоянно пыталась спрятать за ухо. Он невольно улыбнулся. Память сама потянула его назад — в тот день, когда они встретились впервые...

Это был первый год обучения. Дима тогда ещё жил в общежитии и уже успел понять одну простую вещь: деньги имеют неприятное свойство заканчиваться именно тогда, когда они особенно нужны.

В тот день он сбежал с последней пары и по дороге в общежитие решил зайти в небольшую кофейню неподалёку от университета. Хотелось хотя бы немного прийти в себя после четырёх часов нудных лекций.

Он сделал заказ, достал телефон и приложил его к терминалу. Короткий писк.

— Извините, — девушка за стойкой чуть виновато улыбнулась. — Недостаточно средств.

— А...

Дима ещё раз приложил телефон. Терминал снова коротко пискнул, на этот раз особенно издевательски.

— Да чтоб его...

Пробормотав это себе под нос, он полез в карманы, потом в рюкзак. Перебрал тетради, заглянул даже в боковые отделения, хотя прекрасно знал, что наличных там нет и быть не может. За спиной кто-то нетерпеливо кашлянул. Дима почувствовал, как лицо начинает гореть.

— Слушайте... я, кажется, наличные дома оставил, — наконец выдавил он. — Давайте я тогда заказ отменю.

Он уже собирался уходить, когда сзади раздался спокойный женский голос:

— Давайте я оплачу.

Дима обернулся. Девушка стояла в очереди всего в нескольких шагах от него. На ней был объёмный бежевый свитер, из-под которого виднелся воротник белой рубашки. Длинные волосы были собраны небрежно, словно она торопилась и не стала долго с ними возиться.

Дима замер. На несколько секунд он совершенно забыл, что собирался сказать. Девушка, не дожидаясь его реакции, уже приложила карту к терминалу.

Короткий писк.

— Оплата прошла, — сказала бариста.

Даша убрала карту и спокойно отошла в сторону, словно ничего особенного не произошло. Дима несколько секунд просто смотрел ей вслед.

— Эй... подожди.

Слова вырвались с трудом. Он даже подумал, что девушка его не услышала, но она остановилась и обернулась.

— Спасибо большое. Правда. — Дима произнёс это немного торопливо, сдерживая желание начать махать руками от неловкости.

— Не за что.

— Нет, я серьёзно. Дашь номер? Я сейчас до общежития добегу, возьму деньги и всё верну.

Девушка чуть приподняла бровь:

— Ты всегда так быстро берёшь номера у незнакомых девушек?

Дима замер:

— Я... нет. То есть... я не поэтому.

На её лице появилась едва заметная улыбка:

— Расслабься. Я пошутила. Записывай.

Она продиктовала номер, а Дима торопливо занёс его в телефон, отчаянно стараясь не улыбаться слишком глупо.

— Всё?

— Всё. Ещё раз спасибо тебе. Ты меня спасла.

— Вернёшь деньги — тогда и будешь считаться спасённым. — Она чуть помолчала, а потом лукаво посмотрела на него и развела руками: — А если вдруг не вернёшь... буду знать, что спасла не того человека.

Дима легко усмехнулся:

— Я обязательно верну. Обещаю.

— Хорошо.

Она забрала свой кофе и направилась к выходу. Дима остался у стойки, уже давно получив свой заказ, но почему-то совершенно забыв про него. Он только смотрел ей вслед, пока дверь кофейни не закрылась.

Почти сразу он тоже вылетел на улицу и помчался в общежитие. До комнаты добрался быстрее, чем обычно. Скинув рюкзак на кровать, вытащил из тумбы наличные, которые каким-то чудом всё-таки лежали там.

— Ну конечно...

Он покачал головой, сунул деньги в карман и снова выбежал из комнаты. До ближайшего банкомата было всего несколько минут ходьбы. Нетерпеливо простояв очередь, он положил деньги на карту, а затем тут же достал телефон. Застыл посреди прохода в судорожных поисках недавно сохранённого номера, а когда наконец нашёл, немного подумав, перевёл деньги за кофе. И добавил ещё немного сверху.

Несколько секунд смотрел на сумму, которая не была такой уж большой, но для студента всё равно оставалась ощутимой.

Отправить.

Не прошло и минуты, как пришло уведомление о возврате. Дима нахмурился. В сообщении при переводе от некой Дарьи К. П. числилось: Ты перевёл слишком много.

Он невольно усмехнулся, но его грубо задел мужчина, пытавшийся протиснуться сквозь толпу. Поняв, что стоит посреди дороги, Дима засеменил к ближайшей лавочке. Присев, он отправил деньги обратно, коротко написав: Это благодарность.

Ответ пришёл мгновенно: Тогда считай, что я пошутила. Кофе не настолько дорогой.

Дима посмотрел на экран, покачал головой и снова улыбнулся: Всё равно спасибо.

Он ожидал ответа ещё несколько секунд. Ничего не присылали. Он уже хотел убрать телефон, когда тот снова завибрировал. Новое уведомление о переводе: Не за что. Но в следующий раз проверяй баланс до того, как решишь что-нибудь купить.

Дима тихо рассмеялся. Она умудрилась вернуть ему даже на сотню больше.

— Учту, — пробормотал он, глядя на экран.

Он открыл контакты и переименовал запись: Даша.

Парень снова посмотрел на переписку. Деньги она брать не собиралась. Значит, оставался ещё один вариант. Снизив сумму, он отправил ей десять рублей: Если не хочешь брать деньги, может, позволишь потратить их на тебя? Например, за чашкой кофе?

Дима убрал телефон, но через пару секунд снова достал его. Сообщений не было. Он уже начал жалеть о своей дерзости, как вдруг экран вспыхнул. Вместо очередного перевода пришло всего два слова: Я не против :)

Дима ещё несколько секунд смотрел на экран, не веря своей удаче. На лице сама собой появилась глупая улыбка. В тот день он, кажется, впервые за весь первый курс подумал, что сбежать с пары было не такой уж плохой идеей.

Воспоминание отступило. Парень снова открыл глаза. Белый потолок больничной палаты вернулся на своё место, но улыбка ещё несколько секунд не сходила с его лица. Звуки больницы больше не казались враждебными — они просто напоминали о том, что он жив. Из открытого окна всё так же пахло свежей сиренью и мокрым асфальтом.

— Что-то я залежался... — тихо просипел Дима, пробуя слова на вкус.

Во рту пересохло, но мысли перестали путаться. Тьма, давившая на него всё это время, отступила. Не исчезла совсем, а просто отошла на задний план, вытесненная тёплым воспоминанием.

Он снова попытался пошевелить руками. На этот раз пальцы сжались в кулак увереннее. Дима медленно повернул голову. На тумбочке у самой кровати лежал его каким-то чудом выживший телефон, а рядом — стакан с водой.

Подняв левую руку, он наткнулся на что-то мягкое и шероховатое.

Красная нить. Она лежала прямо возле телефона, свёрнутая аккуратным колечком.

Он нахмурился. Дима не помнил, кто и когда оставил нитку, как и не помнил деталей перед тем, как отключиться. В голове всплывали лишь рваные образы: суровый низкий голос, чужие глаза без зрачков и отчаянный крик Даши.

«Она была там... Она видела всё это».

От этой мысли сердце в груди забилось чаще, тревожно выбивая дробь на мониторе кардиографа. Прибор ритмично запищал быстрее.

— Тихо ты, — шёпотом осадил он аппарат, сделав глубокий вдох. — Живой я.

Дима взял красную нитку, сжал её в ладони и подтянул к себе телефон. Пальцы всё ещё слушались плохо, но он с третьей попытки нащупал стёртую кнопку. Экран вспыхнул тусклым синим светом.

На дисплее горело время: шесть утра.

Он тяжело выдохнул и положил телефон обратно. В палате снова стало тихо. За окном только начинало светать.

Дима посмотрел на свои руки. На коже виднелись следы недавнего лечения: бинты, пластыри, кое-где небольшие царапины. Он медленно пошевелил пальцами. Раз. Другой. Все слушались. Парень сжал ладонь в кулак, затем осторожно согнул руку в локте. Ожидаемой боли не было — только слабость.

Получилось!

Он осторожно напряг ноги: сначала едва заметно шевельнулись пальцы, затем получилось согнуть ногу в колене. На лице появилась радостная улыбка. Он уже хотел попробовать приподняться, но тут же оставил эту затею.

— Нет. Если упаду, на полу и останусь. Нужно дождаться кого-нибудь...

Дима откинулся на подушку и прикрыл глаза. Теперь он хотя бы знал, что может двигаться. Оставалось понять, насколько далеко всё зашло. Он медленно согнул руку и потрогал толстый слой бинта на месте глаза. Пальцы тут же отдёрнулись: неприятное ощущение под повязкой заставило его поморщиться.

Мысли постепенно начали густеть, мешаться в голове, и парень провалился в чуткий сон.

— Дим...

Он не сразу понял, что это происходит наяву. Медленно открыв глаза, парень растерянно осмотрел палату. В поле зрения появился высокий чёрный силуэт у кровати.

Дима резко напрягся. Сердце ухнуло вниз. Перед глазами на мгновение вспыхнуло нечто иное — улыбающееся лицо, тёмные пустые глаза и вспышка боли. Он дёрнулся, пытаясь отстраниться, но тело отозвалось слабостью.

— Тише ты, не дёргайся, — силуэт отступил на шаг. — Спокойно. Это я.

И только тогда Дима узнал голос — полицейский, приходивший к нему не так давно. Парень тяжело задышал, переводя дух.

— Ты чего?

Только сейчас Дима заметил, что рядом с мужчиной стоит ещё кое-кто.

Даша.

Она молча смотрела на него, сжимая пальцы. Её появление окончательно помогло расслабиться.

— Привет, — тихо сказала она.

— Привет... — выдохнул он.

— Ладно, ребятишки, посидите тут минутку, я отойду. Нужно поговорить с врачом, — мужчина коротко кивнул и вышел в коридор.

Даша быстро подошла к кровати и села рядом.

— Как ты? — спросил Дима.

— Как... я? — Даша нахмурилась, опустив руки на край кровати.

Она выглядела измождённой: под глазами залегли тени, волосы были собранные кое-как, а белки глаз покраснели.

— Ты вообще спала? Выглядишь как тогда, когда готовилась к сессии, — спросил он, слабо улыбнувшись.

— А ты вообще понимаешь, что чуть не умер? — Даша пристально посмотрела на него, будто пыталась привыкнуть к мысли, что он сидит перед ней живой, а не лежит без сознания. — Ты... правда нормально себя чувствуешь?

— Ну, если не считать того, что меня, похоже, переехал грузовик, — хрипло усмехнулся Дима, — то вполне.

Даша попыталась улыбнуться в ответ, но у неё не вышло.

— Я так испугалась... Когда ты там лежал... я думала...

Голос её прервался, на глаза навернулись слёзы.

Дима с трудом приподнялся и положил руку ей на плечо:

— Эй, ну ты чего? Иди сюда.

Он раскрыл объятия. Даша нагнулась и осторожно прижала его к себе.

— Ты такой невозможный... — пробурчала она ему в плечо.

— Всё нормально, — тихо сказал он, чувствовав, как она дрожит от долго сдерживаемого напряжения.

— Ничего не нормально!

Через пару секунд она попыталась отстраниться, но Дима удержал её:

— Подожди, дай мне... ещё минутку.

Он опустил голову ей на плечо. Только сейчас, чувствуя её тепло, он осознал, насколько близко они были к катастрофе. Если бы у него не хватило сил задержать его, если бы полиция опоздала...

— Мне всё равно, что со мной будет, понимаешь? — его голос предательски дрогнул. — Главное, чтобы ты была в безопасности.

Слёзы сами скатились по его щекам — слёзы облегчения от того, что она жива. Всё, что он не мог сказать в бреду и страхе, вырвалось наружу.

— Не хочу тебя отпускать.

Даша ничего не ответила, лишь крепче прижалась к нему и погладила по спине.

— Прости, — тихо сказал он спустя паузу.

— За что?

— Не сдержался...

— И не надо, дурачок.

Силы Димы окончательно иссякли, и он с тихим кашлем опустился на подушку.

— Всё хорошо, просто я устал... Эта кровать маленькая, но... полежишь рядом? — слабо улыбнулся он.

— Ты сейчас серьёзно? Это больничная койка, Дим.

— Я подвинусь.

Даша покачала головой, но осторожно прилегла с краю, положив голову на его руку:

— Только недолго.

— Договорились.

Рядом с ней тревога окончательно отступила. Через несколько минут в коридоре раздались шаги, и дверь отворилась. На пороге снова появился полицейский. Оглядев их, он едва заметно усмехнулся:

— Ну надо же... Оставил вас всего на пару минут, а вы тут уже обжимаетесь.

Глава 6

Вход в палату казался непроходимой стеной, которую ему предстояло преодолеть. Предстоящий разговор должен был быть тяжёлым для всех.

От напряжения хотелось закурить, но он сдержал руку, уже протянувшуюся за пачкой.

Неужели нельзя иначе?

Промелькнувшая мысль вернула его во времена, когда его предшественник проводил с ним такой же разговор, перевернувший всю его жизнь. Глубоко вздохнув, мужчина сделал невероятное усилие, всё же открыв дверь и пройдя внутрь, где его ожидала картина, которая вновь пошатнула решительность. Он выпалил первое, что пришло в голову.

— Ну надо же... Оставил вас всего на пару минут, а вы тут уже обжимаетесь.

Смущённые молодые люди тут же встали, ну, по крайней мере, попытались.

Ладно, ладно. Ничего уже не изменить.

— Я начну... издалека.

Мужчина ненадолго замолчал, собираясь с мыслями.

— Меня зовут Громов Геннадий Михайлович. И мне приятно наконец познакомиться с вами, Дима, Даша.

Он оглядел пару и тяжело выдохнул.

— За это время у вас наверняка накопилось множество вопросов. И теперь я могу на них ответить.

Дима переглянулся с Дашей.

— Вопросов действительно много, — хрипло произнёс он. — Только я даже не знаю, с какого начать.

— Это нормально. — Михалыч кивнул. — Поэтому говорить буду я.

Он подобрал стул, стоявший у стены, и поставил напротив них. Несколько секунд мужчина молчал, подбирая слова.

— Тот, кто на вас напал... не человек. Не метафорично, мол, он настолько жёсткий, что его нельзя назвать человеком. Я говорю... буквально. Он не человек.

Михалыч замолчал, и на несколько секунд возникла тишина, после которой Дима тихонько засмеялся.

— Не знал, что такой серьёзный человек, как вы, может начать шутить.

Парень проговорил это, улыбаясь, но было видно, что его эти слова нисколько не смешат. Даша сидела рядом с ним и молчала, переводя взгляд с Димы на Михалыча.

— К сожалению, я не шучу. Ты вправе не верить мне, но я уверяю, что это пр...

— Хватит этого цирка. Вы серьёзно пришли и пытаетесь убедить, что на нас напал какой-то мутант? Пришелец?

Он резко дёрнулся, но тут же обмяк.

Слабость мгновенно вернула его обратно на подушку.

— Пришелец, говоришь... мутант... Ты недалеко ушёл, но это не так. Тот, кто на вас напал, был монстром. Настоящим монстром.

Мужчина продолжил говорить спокойно. Реакция Димы была вполне ему ясна.

— Бл..еск, замечательно! Монстры? Это даже интереснее. А почему не демон или призрак? Вы понимаете, насколько бредово это звучит? Вы правда хотите сказать, что на нас напал не безумный, неадекватный маньяк, скорее всего ещё и обдолбанный, а сраный монстр? Это бред!

— Бред... — Михалыч перевёл взгляд с парня на Дашу. — Ты также считаешь?

Даша несколько секунд молчала.

— Я не знаю, что думать.

Она опустила взгляд, уставившись на свои руки.

— Хорошо... Если это был просто человек, как, по-твоему, он пробил железную дверь? Хорошо, допустим, он был очень тренированным, и мозги у него спеклись, потому что он был, ну, обдолбан, ещё и псих. Ты думаешь, всего этого было бы достаточно, чтобы порвать сталь?

Мужчина слегка улыбнулся. Весь запал Димы тут же испарился.

— Тогда... что это было?

— Так говорю же — монстр.

— И с каких пор полиция занимается чудовищами?

— А кто сказал, что я полицейский? — мужчина улыбнулся чуть шире, затем достал из кармана плаща пачку сигарет. — Итак, парень, мы можем дальше продолжать припираться, не веря друг другу, но я предлагаю тебе выслушать меня и уже после, по желанию, начать отрицать. Мы друг друга поняли?

Он отодвинулся подальше от пары и, закурив сигарету, посмотрел на них. Они молчали.

— Замечательно. Итак, на вас напал монстр, чудовище, сверхъестественная тварь. И... да, они существуют. Более того, они живут среди нас...

— И вы хотите сказать, что такие вещи существуют, а государство об этом знает?

Дима перебил его, но задал очень дельный вопрос.

— Не совсем государство. Но есть соответствующие органы, которые занимаются этим.

Похоже, это вновь вывело его из себя.

— Но почему тогда об этом никто не знает?! Ведь если чудовища, о которых вы говорите, живут среди нас, то почему просто не рассказать о них всем? — Парень тяжело выдохнул, стараясь успокоиться. — Чтобы... чтобы не было ситуаций, подобных нашей.

Михалыч ненадолго замолчал, затянулся и посмотрел на Диму.

— А ты подумай. Ты узнаёшь, что монстры существуют. Не где-то там, далеко. Они могут быть в любом городе, на любой улице. И что ты будешь делать?

Дима ничего не ответил.

— Начнёшь подозревать всех вокруг. Соседа. Прохожего. Коллегу. А может, даже собственного родственника. Начнёшь искать признаки там, где их нет. Любой странный взгляд, любое необычное поведение — и вот перед тобой уже не человек, а потенциальная тварь.

Он сделал ещё одну затяжку.

— А теперь представь, что так начинает думать не один человек. Не десять. Миллионы. Начнутся доносы, самосуды, охота на монстров, ведьм... Только это будет уже не Салем. Это будет нечто гораздо хуже и в мировом масштабе.

Михалыч слегка покачал головой.

— И самое страшное, знаешь что? В большинстве случаев они будут убивать обычных людей. Понял теперь?

Дима молча кивнул, ему вновь не нашлось что ответить. На это Михалыч подмигнул ему.

— Но не стоит бояться, большинство монстров цивилизованны. Они не горят желанием убивать людей, им так же, как и нам, нужна простая мирная жизнь. Мы так или иначе следим за каждым из них, и все они полноценные члены общества, — он резко посерьёзнел и придвинулся вперёд. — Тех же, кто не желает так жить, мы... не одобряем.

— И... много таких?

Тихо спросила Даша, впервые подав голос.

— К сожалению, да. Понимаешь ли, Даша, по своей природе все они хищники, но различие между ними в том, что некоторые способны держать себя в руках, а некоторые подобны животным. Всё совсем как у людей, не правда ли?

— Да, пожалуй.

— Ну так вот, вернёмся к нашим баранам. На вас напал так называемый Проклятый.

Михалыч замолк и ухмыльнулся, разведя руки.

— Что? Проклятый... кто это?

Даша удивлённо смотрела на Михалыча, в то время как Дима просто лежал, молча переваривая услышанное.

Мужчина некоторое время молчал, схватившись за подбородок. Он будто начал раздумывать, что сказать. Это продолжалось считанные секунды, и вскоре он начал вновь:

— Проклятый — это... человек? Да, пожалуй, так. Это человек, который был... заражён, да, заражён тем, что в итоге превратило его в то, что вы видели в тот день.

Дима нахмурился.

— Заражён чем?

Михалыч долго молчал, рассматривая стену и гоняя мысли.

— Трудно сказать, и я думаю, что оно вам и не нужно, ведь знание, чем он заражён, вам ничего не даст. Я бы хотел больше внимания уделить тому, что произошло после заражения.

Михалыч ненадолго замолчал, подбирая слова.

— После заражения человек какое-то время остаётся человеком. Внешне может вообще ничего не измениться. Он продолжает жить, ходить на работу, разговаривать с близкими... Иногда даже не знает, что с ним что-то произошло.

Даша нахмурилась.

— То есть он даже не понимает, что заражён?

— Не всегда. У кого-то изменения начинаются практически сразу, у кого-то на это уходят недели, месяцы или даже годы. Всё зависит от силы воли человека.

Михалыч ненадолго замолчал, затянулся и посмотрел куда-то в сторону.

— Но так или иначе, это случается. Всё происходит постепенно. Сначала начинают усиливаться негативные черты, к которым человек был склонен. Был ты злой — агрессия становится сильнее. Имел за собой похотливые желания — они тоже начинают усиливаться.

Дима нахмурился.

— И человек просто... становится хуже?

— Да.

Михалыч сделал ещё одну затяжку. Не найдя тары, куда можно было бы стряхнуть пепел, он сделал это в ладонь.

— На ранних стадиях это может быть практически незаметно. Но со временем всё становится только хуже, пока это полностью не застилает разум.

Дима перевёл взгляд на Михалыча.

— И что тогда?

— Тогда перед нами уже практически не человек. Эти твари не чураются каннибализма, изнасилований, пыток и прочих мерзостей. И самое страшное — их уже нельзя спасти.

В палате повисла тишина. Молодые люди старались усвоить полученную информацию, в то время как Михалыч, не отрывая глаз, смотрел прямо на Диму.

— А знаете почему? А потому что человека там больше нет.

Дима ничего не ответил.

— Но... это ещё не всё. Когда человек доходит до определённых... кондиций, начинает меняться и тело. Собственно, в то, что вы видели.

— И из-за этого они становятся Халками, способными разрывать сталь?

Парень с трудом держал взгляд мужчины и сам старался смотреть на него, на его лицо. Когда он пытался посмотреть ему в глаза, казалось, будто всё тело начинает бить электричеством.

— Можно сказать и так. На самом деле, там гораздо больше, чего я вам не расскажу... пока что.

— А что происходит с ними после превращения?

Не замечая напряжения, спросила Даша.

— Мы находим их... — его рот растянулся в насмешливой улыбке. — И убиваем.

— Но это же люди!

— Люди? В каком месте? Сколько человека в твари, которая ради развлечения может вырезать целый детский дом? А в той, что толпами может жрать семьи, кормя родителей их детишками? Нет, Даша, такие, как они, — уже не люди.

Дима молчал. Последние слова Михалыча почему-то задели его сильнее остальных.

Мужчина некоторое время смотрел на него, после чего медленно откинулся на спинку стула.

— Знаете, какая главная проблема? — Не дожидаясь ответа, он сам ответил: — Начальство настаивает на том, чтобы мы убивали их до того, как они начнут превращаться.

Он ненадолго замолчал.

— И это сделать сложнее. Потому что до определённого момента перед нами всё ещё человек. Он может быть добрым, может любить свою семью, ходить на работу, строить планы на будущее...

Он посмотрел на Диму.

— И при этом уже быть заражённым.

Дима нахмурился.

— К чему вы это ведёте?

Михалыч не ответил сразу.

— Дело в том, Дима, что причина, по которой я лично вожусь с вами, заключается в том, что ты заражён.

Парень замер, а Даша медленно повернула голову к нему.

— Что... со мной произошло?

— Тебя заразили.

Несколько секунд Дима просто смотрел на него.

— Нет.

— Да.

— Нет!

— Увы, это так.

Михалыч проговорил это всё так же спокойно, но теперь в его голосе не осталось ни капли прежней насмешки.

— Как вы поняли, что я заражён? — в панике проговорил парень, осматривая своё тело.

— Помнишь, я говорил, что заражённый может долго ничего не замечать? А как мы поняли... ну, скажем так, есть свои методы.

Дима ничего не ответил. В палате повисла тишина.

— Значит... вы хотите меня убить?

Михалыч посмотрел ему прямо в глаза.

— Обязан, по правилам. Но... — мужчина поднял бровь. — Ты уверен, что если бы я хотел сделать это, мы бы сейчас разговаривали?

— И чего же вам тогда от меня надо?!

Михалыч несколько секунд молчал, глядя на него поверх сигареты.

— Я хочу предложить помощь. Пока ты находишься на ранней стадии, мы можем спасти тебя.

— Но как?

Хором задали вопрос Дима и Даша. Мужчина очередной раз ухмыльнулся, но всего на долю секунды.

— Мы найдём того ублюдка, который напал на вас. Если сможем сделать это, то, может, попытаемся синтезировать лекарство.

— А если нет?

В палате повисла тишина, которой Михалыч дал ответ на вопрос Даши. В ответ на это, тяжело дыша, девушка смотрела прямо на Михалыча, стараясь прожечь его взглядом.

Оно и понятно. С её точки зрения я появился ни с того ни с сего, доламываю итак сломанную Проклятым обычную жизнь и даю выбор без выбора, где либо не играешь и умираешь, либо играешь и тоже можешь умереть. Всё вполне логично, но вот парень... о чём он думает, я без понятия.

Сидя с каменным лицом, Дима старался обдумать всё, придумать что-то, сделать хоть что-то, но что он мог? Отрицать сказанное? А смысл? Ему показали сверхчеловеческие возможности, залечив его травмы всего за ночь. Он сам понимал, что то, что творила та тварь, — невозможно. Не верить в то, что он мог подхватить что-то от неё, не было никакого смысла, кроме как в попытках успокоить себя.

— И что мне нужно сделать?

Тихо произнёс он.

— Для начала — подумать. Ты можешь умереть в пути или остаться калекой. И если в любом случае умирать, не лучше ли сделать это в любящей обстановке?

— Не о чем тут думать, как вы и сказали — мне в любом случае умирать.

Хмуро глянув на парня, мужчина встал. Сделав один глубокий затяг до фильтра, он выдохнул огромный столп дыма.

— Мне не нужен импульсивный ответ. Я вернусь через пару дней, и ты дашь мне ответ на холодную голову, взвесив за и — он коротко кивнул на Дашу, которая смотрела на Диму с недоумением, — против. Мой номер есть у Даши. Не прощаюсь.

Быстрыми шагами он покинул палату, оставив пару наедине. Дима тут же обессиленно рухнул на подушку. Взяв свою девушку за руку, парень попытался притянуть её к себе, но она не далась.

— Ты... серьёзно? Серьёзно согласен на то, что он сказал?

Голос дрожал, глаза намокли и покраснели, ещё секунда — и казалось, будто Даша заплачет.

— А ты думаешь, у меня есть выбор? Учитывая, что он нам сказал, мне только и...

Парня перебил плач. Девушка не сдержалась и начала плакать навзрыд. Дима медленно притянул её к себе и, прижав её лицом к груди, начал поглаживать по голове.

— Ну не надо, ты же знаешь, как я не люблю, когда ты плачешь. Мне тоже становится грустно.

— А что ты хочешь от меня услышать? Что я рада тому, что этот урод угрожает тебе смертью?

В палате установилась тишина, нарушаемая только всхлипывающим дыханием Даши и мерным писком приборов.

Дима бережно гладил её по растрёпанным волосам, ощущая, как её слёзы мгновенно пропитывают больничную пижаму на его груди. Каждое вздрагивание её плеч отзывалось в нём глухой болью — не физической, а той, от которой сжимается всё внутри.

— Даш... ну тише, посмотри на меня, — тихо прошептал он, попытавшись слегка приподнять её за плечи.

Девушка неохотно отстранилась. Её лицо покраснело, глаза блестели от слёз, а выбившаяся прядь прилипла к мокрой щеке. Он невольно протянул руку и аккуратно заправил эту прядь ей за ухо — точно так же, как делал это сотни раз до этого.

— Не буду смотреть на тебя... — сдавленно пробормотала она, утирая щёку тыльной стороной ладони. — Ты уже всё решил! Даже обо мне не подумал! Он пришёл, вывалил на тебя эту дичь про вирусы и антивирусы, а ты сразу согласен!

— А что мне оставалось делать, Даш? — Дима вздохнул и опустил взгляд на свои подрагивающие пальцы. — Ты же сама видела, на что способна эта тварь. Видела, что случилось со мной. Если он не врёт и я реально... заражён, то сколько у меня времени? Месяц? Неделя? Я не хочу проверять и узнать, когда мне предстоит начать пожирать людей, превратившись в безумное чудовище. А ты этого для меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты был жив! — отчаянно выкрикнула она, но тут же испуганно прикусила губу, оглянувшись на закрытую дверь. — Дим... ты думаешь, он правда хочет тебя спасти?

Дима помолчал, разглядывая белую повязку на своей руке.

— Не знаю, — честно признался он. — Мне немного показалось, что ему нужен тот, кто на нас напал. Возможно, я не прав. Но, Даш... у меня нет другого выбора. Если есть хоть один процент из ста, что они сделают это лекарство, я готов рискнуть... Ради нас.

Даша замерла. Слёзы на её ресницах застыли.

— Ради нас?.. — тихо переспросила она, и в её голосе прорезалась горькая обида. — А если ты умрёшь в процессе? Каково мне будет знать, что я сидела рядом и одобрила то, как ты уходишь на убой?!

— Даша, послушай...

— Нет, ты послушай! — она схватила его за правую ладонь и сжала её изо всех сил, будто пыталась удержать его в этом мире.

— Я не отдам тебя. Слышишь? Мы найдём других врачей, мы найдём способ...

— Каких врачей, Даш?! — Дима впервые повысил голос, но тут же поморщился от нахлынувшей слабости. Он перевёл дыхание и продолжил уже тише, смотря ей прямо в глаза: — Каким врачам мы это скажем? Как опишем симптомы? Нас закроют в психушке на следующий же день. А когда я начну меняться... ты представляешь, что я могу сделать с тобой?

Даша вздрогнула. В её глазах вспыхнул страх — не перед Димой, а перед той угрозой, о которой говорил Михалыч.

— Я не смогу жить с этой мыслью, — прошептал Дима, крепче сжимая её пальцы. — Если я причиню тебе вред... я лучше умру прямо здесь.

Даша молчала долго. Она смотрела на их сцепленные руки, на бинты, на его измождённое, но такое родное лицо. Её дыхание постепенно выравнивалось, хотя грудь всё ещё прерывисто вздымалась.

— Пара дней... — тихо произнесла она, восстанавливая хронологию событий. — Он дал нам пару дней.

— Да.

Девушка подняла на него глаза. В них больше не было слёз — только упрямая решимость, которую он так хорошо знал.

— Значит, у нас есть два дня, чтобы всё обдумать, — сказала она тонким, но твёрдым голосом. — И если ты согласишься... я пойду с вами.

— Что?! Нет! И исключено! — Дима едва не подпрыгнул на койке. — Ты с ума сошла?!

— Ты глупый, Дим, — Даша слабо, печально улыбнулась и накрыла его ладонь своей второй рукой. — Если ты думаешь, что я отпущу тебя одного с этим малознакомым мужиком на охоту на монстров, то ты меня вообще не знаешь.

— Даша, это опасно!

— А оставлять тебя я не намерена.

Отрезав это, она осторожно прилегла рядом на край узкой больничной койки, уткнувшись носом ему в шею. Дима тяжело вздохнул, понимая, что переубедить её сейчас невозможно. Он обнял её одной рукой, уткнувшись подбородком в её макушку, и закрыл глаза.

В палате снова стало тихо.

— Знаешь, Даш. Мне кажется, что всё-таки лучшим цветом для кухни будет фиолетовый...

Выкуривая четвёртую сигарету, Михалыч не мог оторвать взгляда от больницы. Мысли бесконечным потоком кружились в голове. Честно говоря, такое быстрое согласие и решение удивили. Он был уверен, что ответ не изменится спустя данное время, даже учитывая уговоры от Даши, которые, вероятнее всего, будут.

— Может, стоило просто оставить его? Не знаю...

В кармане короткими сериями завибрировал телефон.

— Да?

— Геннадий Михайлович? Как всё прошло?

В трубке послышался мелодичный женский голос, который он сразу узнал.

— Катерина, здравствуй. Всё прошло... и слава Богу. Лучше скажи, нашла что-нибудь по нашему делу?

— Нашла, Геннадий Михайлович, и новости интересные. Ближайшие к происшествию камеры сумели зафиксировать лицо Проклятого.

— Серьёзно? — Михалыч застыл с зажатой в зубах сигаретой. — О безопасности, видимо, не беспокоится... Не похоже на них. Личность установили?

— Иванов Пётр Сергеевич, тридцать лет. Сейчас ведёт затворнический образ жизни: ни семьи, ни друзей, с людьми почти не контактирует. С работы вылетел где-то полгода назад. Но...

Михалыч наконец чиркнул зажигалкой и жадно затянулся.

— Дай угадаю. Была семья, нормальная работа, друзья?

— В точку, — отозвалась женщина. — Аналитики подняли архивы. Обычный парень: жена, друзья, работал инженером, соседи души в нём не чаяли. А потом всё поехало по наклонной. Сначала скандалы дома, потом резко оборвал связи со всеми приятелями. Жена забрала вещи и ушла, когда он впервые поднял на неё руку. Судя по всему, где-то тогда его и заразили.

Михалыч несколько секунд молчал.

— А раньше никаких признаков?

— Ничего, что можно было бы уверенно связать с заражением. Пара обращений соседей в полицию из-за шума. Ничего необычного.

— Значит, началось всё дома.

— Вероятнее всего.

Михалыч нахмурился.

— Есть какая-нибудь взаимосвязь с пострадавшими?

— Не-а. Их ничего не связывает. Но при этом их встреча не была случайной. Он следил за ними ещё до дня нападения. Даже за неделю до него.

— Но для чего? Почему конкретно они?

— Не они. Даша для него стала неожиданностью.

— То есть он целую неделю следил за ним, но не узнал, что у него есть девушка?

— Можно сказать и так. Его мотивы неизвестны. Зачем он заразил парня — тоже неизвестно.

Михалыч затянулся и медленно выпустил дым.

— В общем, мы не знаем ничего...

— Да, ничего... и его адрес, — ехидно произнесла девушка, — и, вероятнее всего, он до сих пор живёт там.

— Так и чего ж ты молчала? Направьте туда тигров, пусть наблюдают. По возможности не контактировать с целью, только слежка.

— Я вас поняла.

Глава 7

Взгляд инстинктивно зацепился за проходящую мимо девушку лет двадцати. Аппетитно сокращающиеся мышцы и сладко текущая кровь привлекали гораздо больше, чем неплохие формы тела. В голове тут же возникло изображение того, как я проверяю, вкусно ли мясо на вкус, так же, как и на вид, естественно, после нескольких недель маринования. Рука сама потянулась вслед за лакомством, но разум, не согласный со своим же решением, всё же остановил руку.

Пройдя мимо, я зашёл в кафе, которое было напротив халупы, в которой жил последние несколько месяцев.

«На подходе к дому я почувствовал запах. Он не принадлежал никому из живущих в моём доме, и никто там никогда раньше с ним не сталкивался. От того, кто был там до моего прихода, пахло... опасностью».

Сидя за столиком возле окна, выходившего аккурат на мой дом, я бегал глазами от человека к человеку в поисках чего-то похожего.

— Ну как, нашёл кого-нибудь?

Голос прозвучал прямо над ухом.

Тело машинально повернулось на голос. Рука дёрнулась вперёд, намереваясь пробить незнакомцу голову.

— Шустро ты, — он перехватил моё предплечье и спокойно опустил руку на стол.

Я несколько секунд смотрел на его ладонь, а затем перевёл взгляд на него.

Он даже не напрягся.

— Кто это? Почему я не услышал и не почувствовал его...

Мужчина ненадолго замолчал, будто давая мне самому закончить мысль.

— Примерно что-то такое у тебя сейчас в голове. Понимаю. Когда чувствуешь мир так, как это делаешь ты, такие неожиданности удивляют, так ведь?

Будто сидя не напротив меня — абсолютного хищника, — а напротив старого знакомого, грузный мужчина в помятом плаще медленно говорил. Спокойно, смотря прямо мне в глаза, не отрываясь.

Я несколько секунд молча смотрел на него.

«Странно. Он смог среагировать на мою руку, и я действительно не почувствовал его приближения. Совсем».

Внутри всё ещё хотелось разорвать ему горло, но теперь к этому желанию примешивалось другое. Любопытство. Я пытался понять, что именно передо мной сидит и почему впервые за долгое время мои инстинкты не смогли предупредить меня о чужом присутствии.

— Смотря кого искать, — тихо ответил я, сжимая пальцы в кулаки.

Внутри под кожей всё мгновенно натянулось. Инстинкты вздыбились, зарычали, требуя броситься и разорвать ему горло прямо здесь, при всех. Но разум удержал меня на месте.

— Ты не похож на местного, — добавил я, заставляя себя сидеть ровно.

— А я и не местный, Петя, — мужчина спокойно достал из кармана пачку сигарет, покрутил её в пальцах и положил на стол. — Зато про тебя знаю достаточно. Например, что в твоей халупе напротив давно пора сделать уборку.

«Петя».

Я едва заметно прищурился. Давно никто не позволял себе называть меня так.

Его взгляд стал оценивающим и медленно прошёлся по мне, задерживаясь на моих подрагивающих от напряжения руках.

— Капитан Громов Геннадий Михайлович, — представился он, показав мне корочку странного тёмно-синего цвета. — И у нас с вами, Пётр Сергеевич, есть одна общая проблема. Которая сейчас валяется в больнице.

Губы сами по себе натянулись в улыбку.

— Парень в больнице? О чём это вы говорите?

Я повторил его слова скорее для себя, чем для него. Несколько секунд продолжал смотреть на мужчину, пытаясь уловить в нём хоть что-нибудь. Но нет, ничего.

Только пустота, которую я не мог почувствовать и из-за которой мои инстинкты продолжали ворчать где-то на краю сознания.

— Я не говорил, о ком речь. Откуда вы узнали, что речь про парня?

Весело проговорил он, упершись локтями в стол.

— Смотрю местные новости. То происшествие было довольно громким. Какое отношение оно имеет ко мне? Я в чём-то подозрева...

Меня перебил упавший в трёх метрах от меня стул.

Это заставило мужчину ненадолго перевести взгляд в сторону.

Моя рука вновь дёрнулась. Инстинкты мгновенно подсказали, что враг отвлечён.

Но я остановился.

«Мы оба среагировали. На такую мелочь. Но почему он?»

Кто-то смеялся у стойки, кто-то листал телефон, официантка расставляла чашки на соседнем столике.

Все эти звуки проходили сквозь меня. Для меня это было привычно. Именно поэтому падение стула сразу привлекло внимание.

Но он почему?

Я перевёл взгляд обратно на мужчину.

Он уже снова смотрел на меня.

«Он такой же, как и я?»

Напротив меня сидел человек, которого я не услышал, не почувствовал и который теперь совершенно спокойно разговаривал со мной, без какого-либо страха, который обычно возникает у людей при контакте со мной.

— Он имеет прямое отношение к тебе. Не нужно разыгрывать спектакль, всё проверено, — ответил он.

Мужчина открыл пачку сигарет, достал одну и повертел её между пальцами.

— Ты ведь понимаешь, что я не ради разговора сюда пришёл?

Я усмехнулся.

— Порылись у меня дома ваши люди точно без разговоров.

Никак не отреагировав на шутку и на мою осведомлённость о их действиях, он лишь поднёс сигарету к губам, но прикуривать не стал.

— Парень, который сейчас лежит в больнице, выжил и уже относительно здоров.

Улыбка на лице стала чуть шире. Я прекрасно это знаю, моя игрушка не умерла бы так просто.

— И?

— Да и ты, я погляжу, совсем огурчик. Даже глаз как новенький.

Пальцы сами собой перестали сжиматься.

Вот теперь стало интересно.

Я медленно наклонил голову.

— Ты был там?

— Нет.

— Тогда откуда столько уверенности, что именно я преступник?

— Потому что я знаю, что ты такое. Знаю, как вы действуете, и оттого мне интересно, чем этот паренёк так важен и особенно важен для тебя, что с ним ты так не поступил.

Я замер. Всего за мгновение в голове сотни раз прозвучало: «Я знаю, что ТЫ такое».

— Хах, знаешь. Пару минут назад мне пришла мысль, что ты такой же, как я. И это меня обрадовало, потому что себе подобных я ещё не убивал, но ты меня огорчил, а также... — втянув ноздрями больше воздуха, я расширил улыбку. — Я понял, в чём вся твоя особенность. Артефакты. Они у тебя в карманах. Судя по всему, энергия уже заканчивается... Значит, ты просто человек.

От перевозбуждения поток слов лился из меня ручьём. Когда мне было интересно, я всегда болтал больше обычного.

В ответ на мой монолог мужчина затянулся и спокойно посмотрел на меня поверх сигареты.

— Ой ли? Как считаешь, стал бы я заявляться сюда, если бы боялся? Ответь мне лучше... — он сделал небольшую паузу. — Что ты собираешься делать с этим парнем дальше?

Разговор с Геннадием Михайловичем прошёл где-то три или четыре дня назад. С того времени врачи усиленно принялись за то, чтобы поставить меня на ноги, каждый день проводя всевозможные процедуры и делая уколы тем чёрным препаратом. Из-за этого лечение проходило очень, очень быстро.

С каждым сеансом боль отступала всё сильнее, кости уже срослись, слабость постепенно уходила. Врачи говорили, что восстановление идёт хорошо, но Дима всё чаще ловил себя на странном ощущении.

Что-то изменилось.

Сначала это было заметно только в мелочах.

Сегодня утром он потянулся за стаканом воды и почему-то слишком резко дёрнул руку. Когда Даша уронила телефон на кровать, Дима успел повернуть голову на звук раньше, чем сам понял, что произошло.

Он списал всё на то, что просто начал лучше себя чувствовать после лечения.

Но странностей становилось больше.

Сейчас, сидя на койке, он снова посмотрел на свои руки. Пальцы были совершенно обычными, но что-то не давало покоя.

Дима медленно сжал кулак.

Пальцы легко сомкнулись, без привычной слабости и ноющей боли. Он разжал их и снова сжал, уже чуть сильнее.

В суставах отозвался глухой, едва уловимый хруст.

Несколько секунд он смотрел на собственную руку, а затем замер.

За закрытой дверью палаты, далеко по коридору, шла медсестра.

Дима нахмурился.

Он слышал не просто её шаги. Шелест халата, лёгкий удар бумаг друг о друга, поскрипывание обуви.

Слишком отчётливо.

Тряхнув головой, он попытался отмахнуться от этого ощущения и перевёл взгляд на Дашу, которая сидела рядом, задремав и положив голову на край матраса.

Её рука всё ещё сжимала его пальцы.

Каждое движение её груди, каждый вдох теперь почему-то отдавались в ушах с такой чёткостью, что Дима невольно замер.

А потом он услышал ещё кое-что.

Тук... тук... тук...

Сердце Даши билось совсем рядом.

Раньше, чтобы услышать его, пришлось бы прижаться ухом к её груди. Сейчас же этот ритм звучал так отчётливо, будто между ними вообще не было никакого расстояния.

Во рту мгновенно пересохло.

Где-то глубоко внутри вспыхнуло странное чувство. Не страх и не нежность. Что-то другое.

Голодный интерес.

Ему вдруг захотелось понять, какая она на вкус, и от собственной мысли ему стало не по себе.

Он резко отдёрнул руку.

Даша тут же вздрогнула, тихо всхлипнула во сне и открыла глаза.

— Дим?..

Голос был сонным, но тревога появилась в нём почти сразу. Девушка спешно села на краю койки, потирая затёкшую шею и поправляя растрёпанные волосы.

— Что такое? Тебе плохо? Что-то болит?

— Нет, — быстро соврал он, сжимая подрагивающие ладони в кулаки. — Ничего не болит. В том-то и дело, Даш... вообще ничего.

Даша растерянно посмотрела на него.

— Разве это... не хорошо? — тихо спросила она, осторожно протягивая руку и касаясь его лба. — Врач, которого прислал Громов, сказал, что их препараты снимают воспаление и стимулируют регенерацию...

Её пальцы показались ему обжигающе горячими.

Дима замер.

Он чувствовал даже мелкие толчки её пульса.

— Хорошо? — Дима тяжело вздохнул и опустил взгляд на белоснежное больничное одеяло. — За четыре дня полностью срастить рёбра и треснувшую кость — это не хорошо, Даш. Это ненормально.

Он сглотнул.

— Я... я слышу всё. Слышу, как медсестра идёт по коридору. Слышу, как капает вода в раковине на первом этаже... Слышу, как бьётся твоё сердце.

Дима поднял на неё взгляд.

— Что, если я уже превращаюсь в эту тварь? Прямо как он и сказал?..

— Нет, — твёрдо сказала девушка.

Она медленно опустила руку и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я смотрю на тебя, на твои глаза и не вижу тут ни намёка на какую-то тварь.

— И что же ты видишь? — глухо спросил он, сглатывая слюну.

— Я вижу своего дурачка, который слишком сильно себя накрутил из-за слов этого старого полицейского.

Даша обняла Диму, покрепче прижимая его к себе.

— Прямо-таки старого?

Спокойный, хриплый голос раздался от двери.

Оба резко повернулись.

В дверном проёме стоял Михалыч. Он медленно вошёл в комнату, закрыл за собой дверь и защёлкнул замок изнутри.

Его взгляд задержался на Диме.

— Я всё слышал. Значит, всего за четыре дня...

Михалыч ненадолго замолчал.

— Похоже, оно вступило в реакцию с СРТ. Вряд ли это обычный эффект препарата.

Он подошёл ближе.

— Ты изменился быстрее, чем я рассчитывал. И новые чувства это подтверждают. Скоро начнут меняться вкусы, привычки... а потом начнётся голод.

— Вы нашли его? — перебила его Даша, вставая перед Димой и пряча его за своей спиной. В её голосе дрожала злость. — Того, кто это сделал? Вы обещали лекарство!

Михалыч неспешно достал пачку сигарет, покрутил её в пальцах и засунул обратно в карман.

— Нашёл, — ровно ответил капитан, глядя прямо на Диму поверх плеча девушки. — Мы пообщались с твоим «родителем». Парень оказался разговорчивым.

— И что он сказал?

— Сказал, что ждёт, когда ты окончательно созреешь, — хмыкнул Михалыч. Улыбка вышла сухой и недоброй. — Сказал, что чувствует тебя, Дима. И знает, что ты меняешься. А затем слинял.

— И вы его не остановили!? — Даша почти кричала, но голос срывался, будто ей не хватало воздуха.

— Ну, как тебе сказать... — Михалыч медленно, будто нехотя, потянул за воротник плаща. — Пытался.

Он отвёл полу в сторону и задрал рукав чёрной водолазки. Даша осеклась на полуслове. Дима привстал на койке, вглядываясь.

Предплечье капитана пересекала глубокая, рваная борозда — будто кто-то пытался вырвать кусок мяса, но промахнулся и лишь располосовал руку от локтя почти до запястья. Края раны были тёмными, почти чёрными, а кожа вокруг покрылась сетью мелких, угрожающих трещин, словно обожжённая. Кровь не сочилась — она запеклась, но не обычной коркой, а чем-то густым и маслянистым.

— Это он? — тихо спросил Дима.

— Он, — Михалыч спокойно опустил рукав. — Я ему, конечно, тоже знатно отвесил, но, если честно, рука до сих пор не работает как надо.

Он пошевелил пальцами. Движение вышло скованным, будто чужим.

— Четыре дня, — Михалыч посмотрел на Диму. — С тем же препаратом, что и у тебя, у меня рана лишь затянулась за четыре дня, и то останется шрам.

— А у тебя рёбра срослись.

— И что это значит? — глухо спросил Дима.

— Учитывая, что процесс начался, мы пока не знаем, как быстро начнут происходить изменения. И что именно с тобой произойдёт дальше.

В палате снова повисла тишина.

Дима опустил взгляд на свои руки и зажмурился, стараясь перебить фон звуков, но в ушах снова пробился этот назойливый ритм.

Тук... тук... тук...

Сердце Даши билось часто и прерывисто. Взгляд помимо воли скользнул к её шее, где под тонкой кожей пульсировала горячая жила. Дима сжал кулаки так, что ногти больно впились в ладони, заставляя себя переключиться на эту боль.

Даша сделала шаг вперёд, полностью закрывая собой Диму и встречая взгляд Михалыча.

— И это всё? — выдохнула она. В голосе сквозь растерянность прорезалась злость. — Вы пришли сюда, чтобы сказать, что понятия не имеете, что с ним будет?

Михалыч промолчал.

— Вы обещали лекарство, — продолжила Даша уже тише. — Сказали, что если найдёте того, кто это сделал, Диме можно будет помочь.

Она сжала пальцы.

— Вы его нашли. Поговорили с ним. Даже дрались с ним. И всё равно отпустили.

Даша посмотрела на руку Михалыча, скрытую под рукавом.

— А Диме всё это время кололи хрень, из-за которой он теперь начинает меняться.

— Без этой «хрени» твой парень отдал бы концы, — ровно ответил Михалыч, даже не моргнув. — И я, честно, не знаю и не могу сказать, связано ли это...

Даша несколько секунд смотрела на него, сжав губы.

— Откуда мне знать, что это правда?

— Не знаешь, — спокойно ответил Михалыч. — Я тоже, как видишь, не знаю всего.

Он перевёл взгляд на Диму.

— Но я видел людей, которые не успевали получить СРТ вовремя. Поверь, тебе сейчас есть за что его ненавидеть. Но только не за то, что он тебя спас.

Дима ничего не ответил.

В ушах снова отдавался пульс Даши. Он старался не смотреть на неё, чтобы не замечать, насколько отчётливо слышит каждый удар.

— А что будет, если я перестану его принимать?

Михалыч помолчал.

— Ничего. Физически ты уже почти здоров, дальше он не требуется. — Первые за весь разговор в голосе Михалыча появились усталость. — Дальше сможешь восстановиться сам. Тебя и из больницы скоро выпишут.

— И никто не задаётся вопросом, почему тяжело больной в такой короткий срок выздоровел?

Мужчина не ответил, лишь едва заметно улыбнулся и пожал плечами.

Дима несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, что именно скрывалось за этой реакцией.

— Вы специально не отвечаете?

— А ты задаёшь вопросы, на которые пока не обязан получать ответы.

— Удобно.

— Очень.

Михалыч усмехнулся, спокойно достал из кармана часы и взглянул на циферблат.

— Но раз уж заговорили о выписке, думаю, завтра тебя можно будет отсюда забрать.

Даша тут же нахмурилась.

— Забрать куда?

— Как куда? К себе, обратно в общежитие. По вопросам учёбы я решу, но в больнице тебе уже действительно нечего делать.

— Его туда нельзя.

Твёрдо сказала Даша. Михалыч перевёл на неё взгляд.

— Почему?

— Потому что там он будет один.

— Не один, — спокойно возразил Дима. — Там ещё куча студентов, которые понятия не имеют, что со мной происходит.

— Вот именно, — тихо сказала Даша. — Это небезопасно, тем более у тебя сейчас нет соседей.

Михалыч несколько секунд молчал, после чего снова посмотрел на Диму.

— Тогда можешь пожить у неё.

— У меня? — Даша удивлённо подняла брови.

— Если не хочешь, чтобы он оставался один. Да и, как я вижу, он у тебя и так частенько бывает.

Даша открыла рот, собираясь что-то сказать, но замолчала. Дима тоже ничего не ответил.

В палате на несколько секунд повисла тишина.

— А вы? — наконец спросил он.

— А что я?

— Вы собираетесь просто отпустить меня?

Михалыч чуть усмехнулся.

— Нет.

Он произнёс это настолько спокойно, что Дима даже не сразу понял смысл сказанного.

— В каком смысле?

— В самом прямом.

Михалыч убрал часы обратно в карман.

— Я не собираюсь ходить за тобой по пятам. Но если что-нибудь начнёт происходить — сообщишь мне.

— А если не сообщу?

— А я всё равно узнаю.

Дима нахмурился.

— И как?

— Не спрашивай у старого дяди-полицейского, откуда он узнаёт о твоих делах.

Михалыч развернулся к двери и, достав сигарету, засунул её в рот.

— Завтра утром тебя осмотрят. Если показатели останутся такими же, оформят выписку.

Он уже взялся за ручку двери, когда Дима вдруг окликнул его:

— Михалыч... Геннадий Михайлович.

Капитан остановился, но не обернулся.

— А если я действительно начну меняться?

Несколько секунд ответа не было.

Затем Михалыч медленно повернул голову.

— Тогда посмотрим, во что именно ты начнёшь превращаться.

И вышел из палаты, оставив после себя тишину.

Дима ещё несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь.

Тук... тук... тук...

Пульс Даши снова звучал слишком отчётливо.

Он медленно перевёл взгляд на неё.

— Съезжаемся чуть раньше, чем планировали. Ты рада?

Даша посмотрела на него так, будто вопрос был самым глупым из всех, что он успел задать за сегодня.

— После всего, что произошло?

Она вздохнула и снова села рядом.

— Конечно рада, дурак.