Подранок

Пролог

Летняя ночь была сырой, а оттого — нестерпимо холодной. К такой трудно подготовиться. В полдень майка липнет к телу от жары, а в два часа ночи зуб на зуб не попадает. Раненая нога болела нестерпимо. Капитан держался только на морально-волевых качествах, но и те были на исходе. Жутко хотелось курить. А ещё и этот остряк-самоучка под боком… Терпеть его было невозможно.

— Ощущенье пиндеца в воздухе разлито. Вся природа ждёт конца — ядерного взрыва!

Выдав остроту, Витёк заулыбался широко, во все уцелевшие двадцать шесть зубов, ничуть не стесняясь отсутствия двух передних резцов. Костя не разделял веселья своего напарника. Его, Капитана, унизили, растоптали и швырнули сюда — на передний край, поближе к изменённым. По идее он должен испытывать страх, но в душе оставались только ярость и ощущение бессилия.

Он уже проиграл?

Мозг по старой армейской привычке автоматически просчитывал вероятность выжить и победить. В июле можно провести ночь в небольшой яме, которую Сам гордо прозвал блиндажом. Но это если нет дождя и пронизывающего ветра. И если ты здоров, как бык. Ну и — сущая мелочь — если на том конце поля не притаились они.

— Пиндеца, говоришь? А чего без буквы зе? — спросил Константин, сплёвывая на землю. — Называй вещи своими именами, тут все свои. Кого стесняешься?

— Так ведь смешнее, Капитан, — ответил напарник. — Пиндец вроде как и приличное слово. А вроде как и неприличное явление. Дело тонкое, как говорится. Я просто тебя поддержать пытаюсь!

Костя вздохнул. На нарушение субординации он уже давно перестал обращать внимание. Да и какой смысл в подобных ритуалах, если эта яма вполне может стать их могилой? Возможно, это было бы лучшим решением в сложившихся обстоятельствах. В армии Капитана не учили, но намекали, что в плен порой лучше не сдаваться.

Вот и сейчас смерть виделась не наказанием, а избавлением. Тем более, у каждого из них был укороченный автомат Калашникова. Костя усмехнулся: больше двадцати лет прошло с тех пор, как он взял в руки АКС-74У, а ничего лучше в целом мире так и не придумали. Простое и надёжное оружие. Застрелиться из такого, конечно, тот ещё квест. Но останавливало не только это. Комик заметил, что Костя помрачнел, и решил выровнять ситуацию.

— Извини за ночь поэзии, Капитан. Как там Оля? — спросил Витёк, резко меняя тему разговора.

— Встаёт, — бросил Костя.

Напарник с трудом сдержался, чтобы не ввернуть сальную шутку. Но на то и он и был Комиком, а не Клоуном: чувствовал, когда нужно остановиться. Все знали, что Сам и его свита решили перекроить основы здешнего уклада жизни. «Еда только тем, кто работает», — провозгласил Первый.

Произносить все эти гордые титулы без внутреннего негодования было архисложно. А уничтожить сволочь — почти невозможно. Выходит, Косте оставалось только трудиться и за себя, и за свою больную супругу. Всматриваться в ночь, сидя в сырой яме.

— Вам хоть продуктов хватает? — участливо спросил напарник. Можно подумать, он отдал бы хоть часть своего пайка! Витёк знал, что давит на больную мозоль. Всем было известно происхождение значительной части припасов Горного…

— Хорош трепаться, — буркнул Капитан. Болтливый напарник испортил ему и без того отвратительное настроение. — Изменённые.

— Где?! — испуганно прошептал Витёк и схватился за монокуляр — подзорную трубу ночного видения.

Даже в летней темноте Костя заметил, как Комик спал с лица. Это только на словах он был таким бойким и прекрасно «разбирался» в тонкостях оружия. Ни хрена Витёк не знал. Не служил — это звучало не как диагноз, а как приговор. Впрочем, даже если бы их было не двое, а пятеро, шансов уцелеть при нападении изменённых не было почти никаких.

Проблема была в том, что на них двоих выделили большой участок — просто огромный. Гадина Первый вместе со своими новыми советчиками за пару ночей разработал оборонную доктрину. Первый удар на себя должны были принять они — рядовые. Конечно, их называли иначе, но в своей голове Капитан говорил именно так.

Закрытый городок с поэтическим названием Горный стоял на высоком холме, надёжно прикрытый с трёх сторон. Защищать естественную крепость было и легко, и тяжело одновременно. Каждый выродок, который дерзнул бы напасть на них, оказывался как на ладони. И он просто не мог обойти эту яму: так работали изменённые. Они не умели отступать. Такая линия поведения решала важный вопрос — вовремя заметить неприятеля.

— Не конкретно сейчас к нам идут изменённые, а в принципе, — вздохнул Костя. — У нас БК почти отсутствует. Дали, как украли…

— Бе-Ка? — повторил Комик, успокаиваясь на глазах. — А, боекомплект. Ну так, чем богаты, то и прячем.

Пятнадцать патронов на рядового — это чуть больше, чем ничего. За такой жадностью стоял холодный расчёт. Ямы, ну или блиндажи, находились на первой линии обороны. Их задача была простой и совершенно не почётной: заметить изменённых и поднять тревогу. Сделать несколько выстрелов, шуметь. А потом — пасть смертью храбрых и глупых.

Но драгоценные секунды позволили бы Горному защититься. Ведь при первых звуках опасности в сторону выродков устремится луч прожектора с ультрафиолетом. Почему нельзя было прочёсывать округу всё время? Экономия. Человеческая жизнь упала в цене и стала дешевле электричества и драгоценной лампы.

— Нам же повезло, — вдруг сказал Витёк, хлопая Капитана по плечу. — Повезло, что Сам всё взял в свои руки, а не эти грёбаные капиталисты. Живём, почти как до! И свет есть, и вода горячая. Безопасность.

— Заткнись, богом прошу! Заткнись, — буркнул Костя и прикусил язык.

Вдруг напарник донесёт? Они ведь до произошедшего не были знакомы. Может, Комик захочет приблизиться к этому подонку, которого он благоговейно звал Главным. Ведь Майор может не остановиться только на нём, Капитане. Что станет с Оленькой? Костя из-за неё даже не сможет умереть толком, а превратится в призрак. Будет в Горном хоть одна достопримечательность…

— Нет, правда! — продолжал Комик. — Мы выживем! Пиндосы скоро придут. Замочат наших изменённых, так? Ну или китайцы. Я думаю, они там уже разработали вакцину. Да может они это и замутили? Как тогда, с коронавирусом.

Капитан занёс кулак, чтобы заткнуть своего напарника, как вдруг… Движение. Он его не столько заметил, сколько ощутил. Боевые привычки остаются с тобой до последнего вздоха. Костя резким движением поднёс к лицу визор и просто не поверил своим глазам. Комик увидел движение старшего и тоже прильнул к своему прибору ночного видения.

— Женщина… — прошептал Витёк. — Баба. Вся в белом!

Рука Витька тут же метнулась к рации, но её перехватил Костя.

— Стой, — прошептал он. — Скорее всего, она нас не видит и не слышит. Залётная. Подпустим поближе. Целься в голову. Изменённые по одному не ходят. Эта баба — какая-то приблуда.

— Это ещё почему? — спросил Комик. В его голосе сквозил ужас. — Зачем — поближе?

— Ты забыл, что у нас по пятнадцать патронов? — шикнул Капитан. — С такого расстояния я в её дыню не попаду. Брось трепаться, а то я тебя прямо сейчас задушу. Стрелять по моей команде.

Женщина шла вперёд беззаботной и лёгкой походкой. Красиво, чёрт побери! Волосы развевались на лёгком ветру. Визор не позволял разглядеть, была ли на её ногах обувь. Кажется, нет. Через несколько секунд очертания белого платья отчётливо проступали на фоне сгустившейся темноты.

— Будь я проклят… — прошептал Костя.

Он ощутил страх. Женщина двигалась в их сторону — прямой наводкой, показывая пустую ладонь. Костя отпрянул от визора, не веря своим глазам. Неужели это она?

Глава 1. Маленькая жизнь

Непыльная работа, хорошая квартира, почёт и уважение — а счастья всё равно не было. Не в деньгах оно! Капитан видел, как увядает его жена, и хотел выть от злости и отчаяния. Буквально за год из улыбчивой и энергичной девушки она превратилась в собственную тень. И никто не был способен помочь! Душу точил червь злобы: если бы у него было чуть больше денег… Если бы он был не руководителем среднего звена, а настоящим миллионером…

— Ну как ты, Оленька? — спросил Костя свою супругу, придя вечером домой. Жена сидела в кресле, прямо в прихожей.

— Приняла «Зоникс», появились силы, решила тебя порадовать блинами, — ответила женщина со слабой улыбкой. — Тесто замешала, а потом — всё. Голова закружилась. Дожаришь?

— Конечно, — ответил Капитан и чмокнул любимую в щёку. — Чуть-чуть потерпи, родная. Через пару дней госпитализация, быстро тебя на ноги поставят!

— Дай бог… — ответила Оля.

Держа мужа за руку, она смогла дойти до кухни, где тут же рухнула на стул. Женщина побледнела, но уже через минуту пришла в себя. Взбивая остоявшееся тесто, Капитан размышлял о том, почему врачи никак не могут поставить его жене диагноз. Столько анализов, исследований, проверок… Столько докторов со шлейфами научных работ и экспериментов…

И ни хрена! Неужели им самим неинтересно? Где эта профессиональная гордость? Где желание докопаться до истины? Хорошо ещё, что «Горный Плюс» оплачивал страховку на всю семью. Главбух, конечно, давала понять, что на Костину жену многовато средств ушло. Слово ещё красивое ввернула: франшиза, намекая, что лечение дорого обходится! Но деваться было некуда, а сам Хозяин Горы хранил на эту тему молчание. А то, как известно, знак согласия.

— Тебя хоть не уволят из-за меня? — с испугом спросила Оленька.

— Я же начальник службы безопасности! — улыбнулся Капитан. — Считай, второй человек после Горского. Вылечат тебя, Оленька. Ты же помнишь, что мы детей хотим?

— Эх, — вздохнула супруга. — И зачем я тебе такая, бракованная?

Вместо ответа Капитан отставил кастрюлю с тестом, подошёл к креслу и присел на корточки. Жарко обнял колени своей супруги, а она положила ему на голову почти невесомую ладонь. В такие минуты они будто становились одним целым. Нечто большее, чем просто романтика.

Даже 12-летняя разница в возрасте не помешала их любви. Шесть лет назад все крутили пальцем у виска. Спрашивали, зачем такой молодой и красивой девушке покалеченный военный? Ведь травма была не только телесная, но и душевная. Но она слала всех «доброжелателей» в пешее эротическое путешествие. Теперь роли поменялись: обузой стала она.

— Не говори глупостей, — прошептал Капитан, гладя супругу по голове. — Я с тобой до конца. О, чёрт.

Первый блин едва не пригорел к сковороде. Костя вскочил на ноги, подбежал к плите и проворно подцепил его лопаткой. Аккуратно перевернул. Ему нравился Горный, да и сам Хозяин Горы, хотя виделись они редко. Производство — секретное, работа — непыльная, природа — шикарная. Да и где ещё дадут не только солидную зарплату, но и жильё в новом доме? Здесь всё было сделано по уму.

— Я вот мечтаю, что поздоровею и на работу выйду, — вздохнула Оленька. — В бухгалтерию.

— Допуск надо, — зевнул Капитан, тут же становясь серьёзным. — Тут вся бухгалтерия — секретная. Но ничего, ты проверки пройдёшь. Как-никак, супруга начальника службы безопасности. У нас много секретов, Оля.

— Ты даже мне не рассказываешь, — обиженно сказала жена. — Подумаешь, патроны. Невидаль! Ну разве это такая большая тайна? Все знают, что в Горном выпускают боеприпасы. Уже сколько расследований на эту тему на Ютубе!

Костя улыбнулся. Хозяин Горы, Владислав Горский, был специалистом навести тень на плетень. Он называл это искусство красивыми словами: симулякр, операция прикрытия, завеса. Но суть была одна. Весь мир давным-давно решил, что в Горском производят боеприпасы. Некоторые блогеры убедительно это доказали.

И разведкам всего мира в целом стало неинтересно, что это за такое поселение в несколько сотен душ на просторах необъятной России. Сколько их, этих Горных. Почему одна часть похожа на стереотипный посёлок, а вторая — на городок будущего. Патроны и патроны, эка невидаль? Вот если бы запретный дворец, вот если бы домик для уточки — дело другое.

Правда была в том, что здесь создавали оружие иного толка. Линия для выпуска патронов и артиллерийских выстрелов — не более, чем дымовая завеса. Хотя «порох» тоже давал доход, выручка не шла ни в какое сравнение с другим, совершенно секретным производством.

— Тебе надо настроиться, — говорил Костя, продолжая жарить блины. — Я видел, как здоровые люди умирали от царапины. И как после смертельного ранения выживали. Главное — это желание. Вот я…

Он хотел привести в пример себя, но вовремя прикусил язык. Капитан был суеверным до мозга костей. Старая рана открылась два месяца назад и никак не хотела заживать. Пожилой доктор из соседнего городка, осмотрев его ногу, поставил диагноз — два неприятных слова. «Трофическая язва». Но Костя продолжал упрямо обрабатывать рану и менять бинты несколько раз в день. Всё должно зажить. Он не имел права быть слабым.

— «Зоникс» — вещь. Сегодня до балкона дошла. Ты опять риса набрал? — улыбнулась жена. — Запасливый ты мой.

— Мне так спокойнее, — ответил Капитан. — У всех своё хобби. Кто рыбу в пруду мучает, кто солдатиков собирает. Я вот готовлюсь к концу света.

— Это всё армия, — вздохнула Оленька. — Я же не жалуюсь. Ну, пусть будет рис. Ты там голодал, правда?

— Солдат всегда голодный, — улыбнулся Костя. — Офицер, к слову, тоже.

Ему недавно исполнилось сорок шесть, ей было тридцать четыре. Костя был ветераном Второй войны — не станем уточнять всуе, какой конкретно. И после нескольких лет, проведённых в других горах, ощущение предстоящего краха цивилизации его не покидало ни на секунду.

А поскольку психологов суровый мужик не признавал, он боролся с апатией по-своему. На балконе их служебной квартиры со временем возник мини-склад. Сорок килограммов рисовой крупы. Этот злак хранится дольше всего, обладая при этом высокой пищевой ценностью. Опять же — витамины, микроэлементы. Пятьдесят килограммов макаронных изделий. Пищевая ценность — средняя, витаминов почти нет. Но вкусно.

Нельзя ведь пережить Конец на одном только рисе? Десятки банок бобов. И вкусно, и полезно, и питательно. Растительное масло. Долго не хранится, приходится регулярно обновлять. Мёд. Несколько упаковок сухого молока. Гречка. Булгур. Цельный горох.

— Когда конец света наступит, главное пережить первые дни, — улыбался Капитан.

Тушёнки было немного — Костя её не любил, а Оля вообще есть не могла. Подсознательно он понимал, что конец света не придёт, запасы со временем уйдут на кухню. Тушёнка ему ещё в армии приелась. Зато была соя: вымочишь её в воде, потушишь, и очень напоминает тефтели.

Ну и по мелочи: соль, сахар, спички, разного рода рыболовные крючки, иглы, ножи… Всё было аккуратно сложено на полках, которые он собрал лично. Строгий учёт позволял контролировать сроки годности: что уже придётся употребить в пищу, не дожидаясь Большого Конца, а что пока полежит.

В тот вечер они поужинали блинами со сметаной и смотрели какой-то слезливый фильм. Костя такие терпеть не мог, а Оля обожала. Вот бы лучше футбол или хоккей… Да под пиво, да под вяленую рыбку! Но некоторое время назад бывший военный дал себе зарок не прикасаться к спиртному, пока его супруга не выздоровеет. Костя хотел наследника, ну или хотя бы наследницу. Запрыгнуть в последний вагон.

— Интересно, почему наши такое кино снять не могут? — удивлялся Капитан во время рекламы.

— Потому что там деньги пилят не на этапе производства, а во время продакшна, — ответила Оленька.

То, что деньги в России умели пилить, он видел своими глазами. И уже давно сделал вывод: это явление не искоренить, поэтому во время процесса нужно стоять рядом. Чтобы в твои карманы летели хотя бы опилки. Начальник службы безопасности знал много — и почти ничего не мог. Впрочем, о каждом выявленном подозрительном факте он докладывал лично Хозяину Горы. Ещё и этот Майор-проныра… Который вроде как и звания толком не имел…

Оля уснула у него под рукой, и Капитан отнёс её в кровать. Смотреть на угасание жены было тяжело. Всё, что оставалось — колоть витамины и глюкозу, ну и принимать несколько специальных препаратов. Самое пугающее — это неизвестность. Отсутствие прогнозов. Иной раз у неё бывало достаточно сил, чтобы сходить в магазин. А временами она с трудом до туалета добиралась.

— Спокойной ночи, — произнёс Костя и чуть не разрыдался от собственного бессилия.

Потом он пошёл на кухню, где вымыл посуду и протёр её почти до зеркального блеска. Изучал записи на планшете, анализируя странное поведение некоторых сотрудников. В общем, это был обычный вечер, пока ровно в десять часов не пропал свет. Если бы они легли спать пораньше, вполне могли бы этого не заметить. Не стало и мобильной связи. Зато городской телефон, установленный в служебной квартире «на всякий случай», стал разрываться от звонка.

«Началось», — подумал Костя. Он даже не понял, рад или напуган, но сердце забилось быстрее.

Глава 2. Кризис

— Времени на раскачку нет, — объявил Адам Халидович, копируя манеру речи одного политического деятеля. — В стране произошёл инцидент. Скажем так: чрезвычайное происшествие. Да чего там, в стране! Во всём мире. Нам повезло, что мы находимся несколько особняком, но и нас заденет. Горный в опасности, уважаемые коллеги. По указанию Владислава я собрал вас тут.

В Совещательном центре было накурено так, что у Кости глаза слезились. Тут собрались все большие начальники маленькой по сути компании «Горный Плюс». Адам Халидович носил должность управляющего производствами. По происхождению он восходил к этносу, с которым у Кости в армии отношения сложились не самым лучшим образом.

Управляющий — это тонко подмечено. Скользкий тип, но при этом — правая рука Владислава. Мерзкий, отвратительный человек, но блестящий руководитель. Русик (просто Русик) — глава отдела логистики, в обиходе — начальник гаража. Перевозить приходилось крайне опасные грузы, поэтому хороший транспорт тут ценили и поддерживали в отличном состоянии.

Рустем (тоже Русик, спутать легко) — заместитель гендира по «традиционному» оружию. Россыпь начальников рангом пониже. Монашеская троица — Алеся, Юля и Кристина: ни мужей, ни детей. Они отвечали за альтернативную составляющую производства компании «Горный Плюс».

За ту самую часть, ради которой Владиславу пришлось городить весь этот огород с порохом. На экстренное совещание не был приглашён вездесущий Майор, которого Хозяину Горы пришлось принять на своё довольствие в качестве представителя государства. Скорее всего, этот товарищ уже драпал так, что пятки сверкали.

— Константин Павлович, — обратился к безопаснику Адам. — Что мы будем делать? Вы, как наш щит и меч, должны прорисовать чёткие контуры выхода из кризиса.

Костя вздохнул. Это не кризис, а другое слово, с которым так славно рифмуется белоснежный представитель рода лисиц. Во всё сказанное Адамом верилось с трудом. В России завёлся неведомый вирус, который превращает человека в подобие вампира? Информация настолько секретна, что её даже не довели до населения? Впрочем, после коронавируса было возможно всё.

— А где господин Горский? — вместо ответа спросил Капитан. — Мы по-прежнему представляем компанию «Горный Плюс», или теперь каждый сам за себя?

— Что за глупый вопрос! — разочарованно произнёс Адам. — У нас производство. Контракты и обязательства! Мы не можем взять и свернуть всё просто так.

Владислав Иванович, он же — Хозяин Горы, вовремя вложился в солнечную ферму. Несколько десятков панелей вырабатывали достаточно электричества для бытовых потребностей центра. Но, например, газ поступал «с большой земли», а без него не станет отопления. Солнечные панели питали дома компании «Горный Плюс», а как быть с остальной частью города? Той, что находилась за стеной?

И сколько людей из числа сотрудников группы «Горный Плюс» теперь будут иметь работу? Что станет с остальными обитателями Горного? Ведь есть ещё медицинский персонал, работники кафе и магазина, почтовое отделение, учителя. В старой части города ведь и школу держали! Почти у всех — семьи, у многих дети. А самый главный вопрос: есть ли в Горном заражённые?

— Перво-наперво нужно закрыть въезд в нашу часть города, — произнёс Костя. — Поставить настоящий блокпост, а не потешный пропускной пункт с пластиковым шлагбаумом. Провести перепись жителей, благо, тут их немного. Вместе с нами будет чуть около шести-семи сотен. Или чуть больше.

— Чуть больше?! — рявкнул Адам. — Чуть больше?! Нам нужно знать точно!

— Заткнись, — осёк начальника Костя. Он всегда мечтал так ответить горцу, когда тот его перебивал. — Я не закончил. Всех, у кого есть признаки инфекции, следует поместить под карантин.

— Быть может, связаться с государственными органами? — подал голос Рустем. — Нас могут эвакуировать. Прислать помощь. У нас ведь тут производство, которое даже во время инцидента нужно.

— Я бы не стал этого делать прямо сейчас, — продолжал Капитан. — В системе государственного управления, должно быть, хаос. Масштабы бедствия непонятны. В такой момент лучше держаться автономно. Главное сейчас — не допустить проникновения инфекции к нам, в Горный.

— Хвалю за трезвые рассуждения, — кивнул Адам. — Пусть вы, Константин Павлович, и грубиян, но дело своё знаете.

— Разрешите исполнять? — осведомился Капитан.

— Одну секунду, — остановил его заместитель Горского. — Нужно закончить совещание, выслушать всех. А после — принимать решение. Коллегиально.

Знал бы Адам, чем обернётся его тяга к бюрократическим ритуалам для всех, кто находился в Совещательном центре! Впрочем, Костя тоже не догадывался, откуда придёт беда, поэтому сохранял спокойствие. В голове он уже прокручивал сценарии грядущего. И, как бывший военный, чётко представил себе ближайшее будущее Горного. Нет, здесь не сохранится развитой капитализм. Если кризис затянется, воцарится военный коммунизм.

— Господа, у меня слово, — произнесла Алеся, поднимая пухлую ладошку.

Она встала со своего кресла, демонстрируя участникам кризисного совещания свою поплывшую фигуру. Костя понятия не имел, что с ней не так. Вроде умная женщина, а по слухам — ещё и богатая. Но при этом — совершенно несчастная. Ни мужа, ни любовника, ни детей. В свои тридцать восемь лет она каждый день проводила на работе часов по двенадцать, не меньше.

Не щадила ни подчинённых, ни контрагентов. Сегодняшнее собрание она назвала поэтично — «консилиум последнего дня». И долго возмущалась, что её вырвали из лаборатории, где есть источники резервного питания.

— Я хочу сказать, что повода для паники нет, — произнесла Алеся. — Мною изучен секретный доклад, который столь спешно выслали нашему дорогому Владиславу Ивановичу. С точки зрения биологии описанное в нём — ненаучная ересь. Не существует инфекции, которая способна превратить человека во всесильного монстра. Вирус не может одновременно повышать регенерацию и разрушать кору головного мозга.

— Алеся Фёдоровна! — подал голос Адам. — Сейчас не время для научных дебатов. Мы ценим тот вклад, который вы вносите в развитие компании «Горный Плюс». Ваши достижения неоспоримы. Но…

— Одну минуточку! — взвизгнула Алеся. — Я больше чем уверена, что мы имеем дело с масштабной мошеннической кампанией. Это новая форма рейдерства, не иначе. Вот почему я дослушала до конца Константина Палыча. Палыч дело говорит!

В этот момент она улыбнулась. С главным безопасником отношения у неё почему-то не складывались, и поддержка от учёной должна была польстить. Видимо, Костя должен был оценить этот жест как невероятный комплимент и как-то обозначить своё доверие Алесе. Но он не стал. Пауза затянулась, и учёная продолжила говорить.

— Я полагаю, что аферисты хотят выманить у нашего несравненного Владислава Ивановича его финансовые средства. Быть может, завладеть активами. Вот почему я поддерживаю предложение не впускать никого в город в ближайшие дни. Закрыться. Задраиться! Пока ситуация не прояснится.

— Мы ценим ваш вклад в развитие компании, Алеся Фёдоровна, — спокойно произнёс Адам, — но давайте будем исходить из той информации, которую нам предоставили… Смежники. Инфекция есть. Это факт. Связь с крупными городами отсутствует. Надвигается глобальная продовольственная и демографическая катастрофа.

— Разрешите организовать блокпост? — вновь подал голос Костя. У него уже был план. — Покуда инфицированные сюда не пробрались?

— Разрешаю, — буркнул Адам. — Остальные остаются на местах. Заслушаем каждого.

Выйдя на летнюю прохладу из Главного офиса, Капитан подумал, что война никогда не заканчивается по-настоящему. Как геморрой: затихает, но не лечится. Может поменяться враг, средства достижения целей, но принципы — никогда. Поэтому Константин шёл туда, где находился ключ к его будущему благополучию. В оружейку.

Качество патронов проверяли старым способом, который был не в ходу на крупных предприятиях. Вместо баллистических стволов — настоящие автоматы Калашникова. Двадцать одна единица, стараниями Кости — все в прекрасном состоянии. Раньше казалось, что штат службы безопасности раздут. Шесть человек вместе с начальником, и это несмотря на «приданного» Майора.

Теперь Капитан понимал, что численность оптимальна. Вшестером они смогут организовать не только эффективную оборону, но и оптимальное распределение ресурсов. Быстро наведут тут порядок. Пока не… А что, собственно, должно случиться после? Об этом лучше не думать.

— Иван! — крикнул Костя, увидев в свете фонаря знакомую фигуру. — Айда ко мне.

Ваня был одним из пятерых подчинённых службы безопасности. Выбирал их лично Владислав, но вкус на профессионалов у того оказался достойным. Иван чувствовал субординацию и поддерживал себя в прекрасной форме. Дымил, правда, как паровоз, но у всех свои недостатки. Вот и сейчас он оказался под рукой, словно почувствовав опасность.

— Оставь пост, — произнёс Костя. — Принимаю охрану на себя.

— А что происходит, товарищ Капитан? — спросил Иван, и в его голосе была обеспокоенность.

— Не время для докладов, — осёк его Константин. — Быстро собирай всех. И пулей — в оружейку.

— В оружейку?! — удивился Иван. — Извиняюсь за нескромный вопрос, вы собираетесь стволы чистить?

— Угу, — кивнул Капитан. — Не трать наше время! В стране беда. Будем защищаться.

Шесть человек — это целое отделение. Нужно сначала разобраться, что это за зверь такой — изменённые. И почему все говорят не вампиры, не вурдалаки, а именно так. Как в фантастическом сериале, ей-богу! Интуиция подсказывала, что нужно было бежать. Спрятаться и переждать это нелёгкое время. Он-то переживёт, а супруга?

Если безумие победить невозможно, его следует возглавить. Основные мощности компании «Горный Плюс» располагались за высоким забором. Это и офисные здания, и линии, и лаборатории. Значительная часть — под землёй. Всего-то и нужно — выстроить периметр чуть надёжнее забора. Ведь ограждение вряд ли остановит мутантов, если от вируса они становились сверхлюдьми.

От Совещательного центра, который находился в главном офисе, до оружейки — пара минут пешком. По пути Костя в душе радовался тому запрету, который ввёл Хозяин Горы. Никакого оружия на территории Горного. Говорят, в посёлке, старой части города, водились охотники. Но куда они пойдут против автоматов? А значит, порядок можно будет навести быстро…

Доступ в помещение обеспечивала двухуровневая система безопасности. Сначала Костя вставил в массивный замок хитрый ключ и повернул его. Появилось табло. Он принялся вводить длинный код, а в конце — поднёс палец к биометрическому считывателю. И кто сказал, что безопасность бывает избыточной?

Но по мере того, как он набирал код, его вдруг охватил дикий страх. Постепенно он перешёл в другое чувство: бессилия и апатии. Приставив палец к сканеру, Костя окончательно убедился: с ним что-то не так. Голова закружилась. В висках пульсировала кровь, стало трудно стоять. Звуки отдалились, писк открываемой двери показался длинным-длинным.

Мир внезапно растёкся и поплыл, совсем как на картинах Сальвадора Дали. Последнее, что он подумал: это смерть? Или я становлюсь другим?

Глава 3. Товарищ Майор

Жил себе не тужил грузный мужичок, Михаил Афанасьевич Гулькин. С такой фамилией прозвище Майор — лучшее, что могло с ним случиться. Потому что и во дворе, и в армии, и в полиции (тогда ещё — милиции) шутники дописывали к его инициалам неприличное слово из трёх букв. Ну или приличное из пяти («Гулькин хобот» — звучит?)

Быть может, именно неудачная фамилия повлияла на характер будущего Майора. Сказать, что он был плохим человеком, значит немного польстить. Умело играя роль семьянина, карьериста и офицера, Гулькин ото всех скрывал свою истинную сущность. Но что-то всё равно проступало наружу.

— Вот, например, Бенито, — рассуждал про себя Михаил. — Он кто: маньяк или великий лидер? Я не знаю.

В какой-то момент Майору повезло. Беспринципного полицейского заприметила Контора. Чтобы получить назначение пришлось попотеть: с потрохами сдать двух начальников, из чьих рук он долго кормился. Аккуратненько сдать, чтобы на него не подумали. В какой-то момент казалось, что всё пошло, как по маслу. Главк, должность опера (так уж устроена Контора), задания в духе шпионов и диверсантов.

— Или вот возьмём одну… Историческую фигуру, — рассуждал в уме Михаил. — Который один вопрос пытался решить. Вот кто он: маньяк или пророк?

Яма не заставила себя долго ждать.

На первый взгляд, назначение представителем в наблюдательный совет компании «Горный Плюс» — билет в счастливую жизнь. Зарплата просто за сам факт твоего существования. Служебный автомобиль и неплохая квартирка в новом городе, который построил «русский Илон Маск». Семья осталась в Москве, чему сорокалетний Гулькин был только рад. Он грезил, что вот-вот начнётся новая жизнь, взлёт и прикосновение к тем самым миллиардам, которыми ворочал Хозяин Горы.

Но увы. Миллиарды Михаил видел лишь издали: ровно с такого расстояния, чтобы не смог точно сосчитать количество нулей. Владислав Иванович принимал представителя не чаще раза в месяц. Хуже того! Чтобы попасть в кабинет к «подопечному», нужно было выстоять гигантскую очередь. Если Хозяину Горы кто-то в этот момент звонил по телефону, тот не стесняясь прерывал беседу со своим личным особистом.

— Миша, секундочку, — говорил он, поднимая палец вверх. — Оттуда звонят.

Из-за своего скудного интеллекта Гулькин так и не нащупал ниточку, за которую можно было потянуть, чтобы занять место Горского. Не смог выявить ни одной коррупционной схемы. Да чего там, даже сторонников «немецкого пациента» тут не было! Ну или те умело шифровались и делали вид, что руками и ногами за власть. Именно он, Майор, должен был вести оперативные игры с миллиардером, а получалось всё наоборот.

— Ну что ты будешь делать на совещании? — улыбался Владислав. — Скукота. Лучше в игры поиграй. Мы тебе какой ноутбук дали — ого-го! Интернет — пушка.

Игры Гулькин и правда любил. Особенно те, где ты просто идёшь вперёд и стреляешь в монстров. Ему тогда сразу вспоминалась служба в полиции. В качестве тварей могли выступать алкоголики, наркоманы, нелегальные мигранты, убийцы… Правда, убивать их на месте было строго запрещено. Так бывший полицейский после головокружительного попадания в Контору застрял «на Горе».

С питанием и алкоголем тут было неплохо, а вот с женщинами — полный швах. Супруга приехала в Горный буквально пару раз. Часто выбираться в Москву было запрещено: каждый выезд приходилось согласовывать с Конторой. Местные красивые девушки, которых хватало, почему-то обходили Майора стороной. И чем только он им не понравился?

— От вас, господин офицер, за версту пахнет полицейским, — кокетливо сказала одна брюнетка с вьющимися волосами и ухоженным телом, когда они выпивали в местном кафе. Звали её вроде бы Маргарита Ивановна — главная бухгалтерша, большой человек.

— Так я офицер, — ответил тогда Майор. — Чем от меня пахнуть должно?

— Я предпочитаю другой парфюм, — срезала его дамочка. — Уж простите.

Обида от этой несправедливости душила Михаила каждый раз, когда он вспоминал тот вечер. Да, он мог бы проверить бухгалтерию. Найти какие-то левые проводки, злоупотребления, хищения. Тем более он находился тут именно для такой цели! Но был нюанс: Гулькин был недостаточно умён. Не тупой, не ограниченный, а просто слабый. И если сразу после назначения уважаемые люди с ним общались, то через пару месяцев по пятницам приходилось пить одному.

— Никто меня не любит, — беззвучно причитал он каждую неделю. — Никто не ценит. А если бы я стал большим и важным, как Бенито!

Хуже ситуации быть не может: огромные полномочия, гигантское самомнение — и ноль перспектив. Нет, одна дамочка ему оказывала знаки внимания. Алеся: та самая ученая, которая занималась альтернативным оружием.

— Жопу сначала подбери, — бурчал он невидимой собеседнице. — С такими бабками — такая вислая задница!

Переборчивый Майор. Нет, Гулькин не варился в собственном соку. Как и всякий уважающий себя разведчик, он выстроил агентурную сеть. Отщепенцы городка, с которыми даже водки не попьешь. Даже несмотря на тщательную селекцию таковые здесь водились. Вот только… Все их откровения оказывались пустышкой. Глупостью.

— Тут делают новый вирус, — говорил Чёрный. — Христос богом клянусь!

— Откуда информация? — спрашивал Майор.

— От Алеси, — отвечал «источник».

Представителю не оставалось ничего другого, как скрупулёзно суммировать донесения каждого отщепенца. Иной раз он хотел сказать что-нибудь грубое. Что-то вроде: «похмелись, Чёрт!» Но вынужден был изображать интерес и участие. Ему очень хотелось занять место начальника службы безопасности. Костян это чувствовал: тот был боевым офицером и уволился из армии по состоянию здоровья.

— Так что тут выпускают, товарищ Капитан? — с улыбкой спрашивал он Костю.

— Патроны и артиллерийские выстрелы, — без запинки отвечал Константин Павлович. — Только вы ведь понимаете, что подобные вещи с кем попало обсуждать нельзя.

— Это я кто попало? — возмутился Майор.

— Речь не о вас, а обо мне, — отвечал главный безопасник, и Гулькин тут же чувствовал себя дураком.

Проблема в том, что Михаил так толком и не узнал, что делают на втором производстве. Быть может, если бы он начал спать с Алесей, то… Но профессиональное чутьё подсказывало ему, что та выжмет из него все соки, но ничего не выболтает. Не такая она… Да и при взгляде на расплывшуюся задницу у Гулькина мгновенно пропадал сексуальный аппетит.

Ещё один добровольный помощник умел только отравлять атмосферу. В буквальном смысле слова. Андрюша Труп — кличка прилипла сразу, едва они познакомились. Местный программист, не имеющий никакого отношения к айти. Запах от мужичка стоял непередаваемый. Гулькин быстро осознал, что Труп только выполняет удалённые поручения, а реальный отдел информационной безопасности находится не здесь.

Осознал, но доказать не мог. Андрюша охотно пил водку и ел конфетки, но ничего конкретного не рассказывал. Общие фразы, обещания, игры, техника. Пустая трата времени. А на прямые вопросы реагировал уклончиво, как гимназистка на первом свидании.

— Я вот думаю, — вслух размышлял Андрюша. — И помочь вам хочется, товарищ Майор, и страшно.

Ничего он не добился от Трупа. Ну или почти: тот, по крайней мере, включил его в местный радиоканал. Тот самый бывший военный контролировал свою «боевую пятёрку», изредка туда что-то мог сказать сам Владислав. Но, видимо, сотрудники Горского все важные переговоры вели по другим каналам связи.

*

Время шло, а задание Конторы взять за жабры Владислава Ивановича казалось проваленным начисто. Подумать только! Назначение в Горный оказалось не трамплином в карьере, а почетной ссылкой. Ежемесячный рапорт писался за пару дней. Михаил ловил себя на мысли, что повторяется из раза в раз. Редкие задания из оперативного штаба были или тупы, или невыполнимы. За одним он даже ездил в Москву.

— Мы вам пятый раз поручаем разместить оборудование возле Объекта, — поучал его полковник. — Не провалите!

— Да у них там, отставник… — оправдывался Гуля. — Всё находит, зараза! Я же не могу просто на стол положить, без санкции.

— Подружитесь, — требовал полковник. — Расположите к себе. Напоите. Обольстите. Чему вас учили на особых курсах целых два года?!

Вопрос был риторическим. Главная проблема — восприятие. Горский кто? Враг? Зажравшийся коммерсант, который превратил захолустный посёлок в город будущего? Или государев человек, выполняющий важнейшие заказы? Найдёт он на него компромат, а что дальше? По всему выходило, что ему недоговаривали.

— Я справлюсь, — пообещал Гулькин полковнику, но не очень убедительно. — Мы его за яйца возьмём.

— Это я не приветствую, но если цель оправдывает средства… — пошутил тогда Полковник. — Главное — не влюбитесь, ну и не пристраститесь к этому занятию. Как вам известно, в нашей стране подобные практики наказуемы.

После таких шуточек хотелось нажраться. Хуже всего было то, что Горский не пытался даже его купить. Сотня тысяч Франклинов в год в криптовалюте сделала бы ссылку Михаила стократ приятнее. Но нет. Не было даже намёка! Служебный ноутбук с играми, квартира, машина — нельзя ведь это считать подкупом?

Так дни складывались в недели, а те — в месяцы. Ссылка казалась бесконечной до одного тёплого летнего дня. За ночь «до» ему снилась лисица-альбинос. Она напоминала другого зверька, но какого?

Когда из штаба по секретному телефону позвонил дежурный и дрожащим голосом рассказал про новую эпидемию, Майор почти не расстроился. Нет, это не событие, как его лукаво окрестила Контора, и не кризис. Это шанс. Ведь местный начальник службы безопасности даже понятия не имел, кем был один из агентов Михаила. Не таких уж бесполезных.

Глава 4. Новая реальность

— Константин Павлович, что с вами?

Звук донёсся через пелену, словно в ушах была вата. Капитан с трудом разлепил глаза. Он явно помнил, что умирал, и было это совсем недавно. От долгого нахождения на земле тело затекло, конечности онемели. Его колотило, как после пьянки. Что произошло? Неведомый враг ударил по голове, да так сильно, что он упал и вырубился? Должно быть, черепно-мозговая травма. Ладони были как чужие. Костя с трудом дотронулся до головы и посмотрел на пальцы. Ничего. Крови нет.

— Инсульт? — испуганно спросил Адам Халидович, присев рядом на корточки.

— Не знаю… — прошептал Капитан, переворачиваясь на спину.

Сознание к нему постепенно возвращалось, но боль напоминала не последствия удара по голове, а тяжёлое опьянение. Язык с трудом шевелился в сухом рту. Нет, это был не инсульт. Больше напоминало острое отравление. Чёрт возьми, что случилось? Даже несмотря на состояние ему стало стыдно. Начальник службы безопасности – и так провалился.

— Меня ударили… — прошептал Костя. — Пить…

Адам протянул бутылку витаминизированной воды, с которой никогда не расставался. Помог Капитану выпить, заботливо придерживая голову. Ощущение от воды оказалось странным: едва не вытошнило. Неужели действительно черепно-мозговая? Переборол рвотный рефлекс, и ему полегчало. Пульсирующая боль отступила.

— Кто ударил? Куда? — спросил Адам.

— Сволочь какая-то, — непослушным языком произнёс Капитан. — По голове.

Горец стал осматривать голову начальника отдела безопасности. Движения были профессиональными: так хирурги ищут признаки переломов костей черепа. Через минуту Адам вынес вердикт:

— Если удар, то просто ювелирный: ни рассечения, ни ссадины.

— Чёрт побери… — простонал Костя. — Помоги мне встать.

Халидович буквально поднял его на ноги: крепкий мужик! От быстрого подъёма у Капитана голова закружилась так сильно, что пришлось взяться за стену. Капитан осмотрел свой костюм: весь в пыли. Колотил озноб. Немудрено, ведь столько времени пролежал на плитке. Дверь в оружейку была открыта, внутреннее пространство перегораживала только решётка. Но через неё был заметен один неприятный факт.

— Константин Павлович, уж простите меня любезно, — с сарказмом сказал Адам. — А куда подевалось оружие?

Капитан усилием воли взял себя в руки и медленно, по стенке, двинулся вперёд. Штанина раненой ноги пропиталась кровью. Оружейка была пуста. Укреплённое здание никто не взрывал и не ломал, не брал штурмом. Не пытал начальника службы безопасности. Вскрытие было выполнено филигранно.

Костя провёл рукой по шее — в том месте, где саднило, и с удивлением обнаружил нечто постороннее. Взяв двумя пальцами, стал медленно извлекать предмет. Игла! Из ранки струйкой брызнула кровь. Наручные часы на стене показывали четыре тридцать шесть. Он провалялся без чувств всю ночь!

— Что происходит? — спросил Капитан. Несмотря на резкую головную боль, он уже полностью пришёл в себя.

— Вы у меня спрашиваете?! — возмутился Адам. — У меня всегда были сомнения в вашей компетентности, но сегодня, когда вы потребовали от меня заткнуться…

— Что происходит? — повторил вопрос Костя и дрожащими руками схватил начальника за пиджак.

Блеск глаз безопасника несколько напугал Халидовича.

— С того момента, как вы покинули наше экстренное совещание, произошли некоторые события, — начал свой рассказ Адам. — Господин Горский, ни с кем не советуясь, оседлал три бронированных джипа и отбыл… в известном направлении. Врать не буду.

— Кто… Кто ушёл с ним? — спросил Капитан, чувствуя, как земля опять уходит из-под ног.

— Ах, вы не в курсе? — с наигранным удивлением спросил Адам. — Вся ваша пятёрка! К сожалению, я узнал об этом постфактум. Откровенно говоря, до последнего не ожидал увидеть вас здесь. Вне свиты господина Горского.

— И куда он? — продолжал задавать бесполезные вопросы Костя. — Куда отправился Хозяин?

— О, он готовился к апокалипсису, — вздохнул Адам и достал сигарету. — Правда, он его называл другим словом, на букву «пэ». Я помогал ему строить укреплённое убежище. Ставлю половину своего капитала, что он направляется именно туда. И, откровенно говоря, у господина Горского есть шансы уцелеть. В отличие от нас.

— Оружие тоже он забрал? — спросил Костя.

— Нет, — покачал головой Халидович.

Капитан чувствовал себя последним идиотом. Все пятеро сотрудников охраны были холосты. Все — юные мужчины до тридцати лет, крепкие, тренированные и без вредных привычек. Вот почему Горский забрал их в своё фантастическое убежище. Тех, кто ему был не нужен, он отправил на бесполезное совещание. Чтобы не мешали подготовиться и быстро слинять. Но даже если этот городок в зоне риска, что тогда говорить про другие населённые пункты?

— О, дражайший Константин Павлович, — горько улыбнулся Адам. — Как много вам открытий отвратительнейшей пробы готовит утро. Я пришёл сюда с надеждой, что оружейное хранилище закрыто. Надеялся, что у новой власти не автоматы, а муляжи.

— У новой власти?! — простонал Капитан. — И… Как бы ты внутрь зашёл?

— Думаю, этот секрет уже можно раскрыть, — произнёс Халидович. — У меня был резервный пароль для доступа.

Костя хлопнул себя по лбу. Вот ведь, змеиное гнездо! Если зайти сюда могло два человека — то мог и третий. Больная нога гудела от боли. Костя задрал штанину, снял окровавленные бинты и извлёк из кармана проспиртованные салфетки. Промокнул рану. Выглядела она отвратительно. Капитан перевёл взгляд на Адама, и как раз вовремя. Тот побледнел и слегка зашатался.

— Я прошёл курсы тактической медицины, — зачем-то сказал горец.

— Отвернись, если кишка тонка, — буркнул Костя.

Невзирая на царь-колокол, игравший в голове, он принялся заматывать рану в наклонённом положении. От этого боль в висках стала ещё сильнее. Машинально Капитан отметил, что рана не стала хуже, а края как будто даже покрылись корочкой. Ничего, и не из такой задницы он выбирался. С трудом разогнувшись, Костя посмотрел на своего собеседника.

— Что там ты говорил про новую власть? — спросил Капитан.

— Теперь делами заправляет Михаил Афанасьевич, — произнёс Адам. — Наш новый руководитель повелел собирать всё население в Зале собраний.

— Чего?!

Несмотря на головную боль, Костя засмеялся. Они тут что, с ума посходили? В какой момент совещания кто-то решил выбирать новое начальство? Ладно, есть ещё одна проблема. Изменённые… Неплохо бы разобраться, что это за зверь такой и как с ним бороться. А ещё — выяснить, кто завладел оружием. Вдруг они самые?

— В Зале собраний происходит общий сбор, — терпеливо объяснил Адам. — Мы, как мне кажется, тоже приглашены. Прошу вас, не делайте глупостей. Пойдёмте за мной.

— Адам Халидович, ты хороший мужик, хоть и горец, — сказал Капитан. — Но таких, как Гулькин, я сходу посылаю в пешее эротическое путешествие. Со времён той самой войны.

Черты лица Адама тут же заострились. Интересно, сколько ему было лет тогда? Молод, слишком молод. Разве что патроны подавал, ну или раненых добивал. Вряд ли они смотрели друг на друга в прицеле винтовок. Нужно отдать должное эффективному управленцу: тот мгновенно взял себя в руки и даже улыбнулся.

— Если вы о той операции, то тогда хотя бы всё было понятно, — вздохнул Адам Халидович. — Где друг, где враг. Как мне подсказывает мой разум и интуиция, сейчас ситуация кардинально иная. И повторюсь: если вы не хотите оказаться случайной жертвой обстоятельств, следуйте за мной.

— А он что, этот Майор… Вооружён? — спросил после паузы Капитан. — Это он оружейку обчистил?

— Если бы только Михаил Афанасьевич, — ответил Адам. — Вы будете неприятно удивлены, когда узнаете, в чьи руки ушли наши автоматы Калашникова модернизированные. Я вижу в этом вашу вину — и только вашу.

— Да я… Я вообще тут лежал, — зачем-то стал оправдываться Костя. — Без чувств.

Адам выразительно посмотрел на уже бывшего начальника службы безопасности, подняв брови. Жест был красноречив. Впрочем, стоило оставить его в союзниках. Адам — человек пробивной. Недаром он в тридцать пять лет был правой рукой Горского!

— Почему Хозяин тебя с собой не забрал? — спросил Капитан.

— Очень хочу задать этот же вопрос ему лично, — с лёгким раздражением ответил собеседник. — Поймите, наконец, теперь ничто не имеет значения. Раса, вероисповедание, привычки, разрез глаз. Чем раньше вы это поймёте, тем больше шансов у нас будет на выживание.

— У нас? — удивился Константин.

Он с удивлением осознал, что головная боль отступила. Интересно, какой препарат ему ввели? И кто?

— И прошу вас как своего бывшего подчинённого, — закончил мысль Адам. — Когда мы будем на собрании — выбирайте выражения! Я бы очень не хотел лицезреть ваши внутренности на паркете нашего прекрасного зала. Я готов помогать, Константин Павлович, но жду взаимности.

— Принимается, — кивнул Капитан. — И, это… Ты уж извини, что я на тебя рявкнул. Так вышло.

— Думаю, это наименьшая из наших общих проблем. Идёмте, мне кажется, там все ждут только нас с вами.

С ощущением, что происходящее — дурной сон, Костя вышел из оружейки. Прохлада летнего утра бодрила и отгоняла остатки головной боли. Вдалеке, над холмами, разгоралась кромка рассвета. Халидович снова закурил — Капитан тут же ощутил запах табачного дыма. Курить хотелось нестерпимо.

— Угощайтесь, — предложил вчерашний начальник.

— Благодарствую, откажусь, — покачал головой Костя. — Кстати, на войне табак очень высоко ценился. Как валюта.

— Предлагаете экономить? — с улыбкой спросил Адам. — У меня солидные запасы. Но хотелось бы сделать ставку на другие товары, ежели нам придётся заняться экономикой апокалипсиса.

Похоже, сегодня никто не спал — так много людей собралось в Зале собраний. Хозяин Горы, человек старой школы, ценил единение коллектива. Помещение было достаточным для всего коллектива компании «Горный Плюс» — хватало с запасом. Но, откровенно говоря, лучше бы Костя внутрь не заходил. Мысль об Оле, оставшейся одной в квартире, обожгла его.

Глава 5. Пристрелка

В Зале собраний было тускло: горел только аварийный свет. Несмотря на летнюю прохладу на улице, внутри оказалось душно. Не работали кондиционеры, а окна почему-то не открывали. Сцена была погружена в полную темноту.

— Не забывайте, о чём я просил, — в полголоса произнёс Адам.

Капитан ничего не ответил. Сонные люди сидели на креслах, стояли в проходах, а некоторые даже умудрились прилечь на мягкие подоконники. Со стороны это напоминало собрание какого-нибудь гаражного кооператива, который никак не мог определиться с названием. Но в воздухе витал страх. Он ощущался физически. Некоторые сотрудники, увидев Адама и Костю, заулыбались.

— Палыч, ну чё, как оно? — спросил Петька, наладчик оборудования на оружейном производстве.

— Прорвёмся, — коротко ответил Костя.

— Говорят, мутанты в городе! — продолжал мужичок. — Священник есть у нас? Что, за крестом идти, или как?

— За крестовой иди, — пошутил Капитан. — И минусовую не забудь.

Сидящие рядом мужики засмеялись. Этот звук почему-то успокоил Костю. Как же там Оля? Скорее всего, она спала. Оставалось надеяться, что с супругой ничего не произошло. За окном было раннее утро. Как же этому Майору удалось столько людей собрать?

— А что же это будет такое?! — взволнованно спросила Нина, старшая из группы уборщиков.

Ответить никто не успел. На сцене внезапно загорелся свет, а происходящее стало напоминать кадры из документальных фильмов о захвате заложников. Все три прохода заняли люди с автоматами. За столом сидел Майор, АКМ был небрежно заброшен за спину. Возле него находилось ещё пять вооружённых людей.

Почти все носили балаклавы, скрывавшие лица. Но два человека, как показалось Косте, наоборот гордились своим положением. Андрюша, что смердел как труп, ходил вдоль сцены, противно улыбаясь потемневшими зубами. Броня и камуфляж сидели на нем комично, как клоунский наряд. Рядом с Майором стоял Чёрный с автоматом наизготовку. Он водил дулом из стороны в сторону, охраняя его.

Гулькин постучал по микрофону, пошла «заводка» и противный гул. Некоторые люди поморщились. Майор проворно закрыл динамик рукой — звук прекратился.

— Значит так. Как представитель государства принимаю власть на себя, — заявил он, и по залу прокатился гул. — Радио, телевиденья нет. Горский сбежал. В дело входит протокол Выживание.

— Какой ещё протокол?! — рявкнул Костя, не сдержавшись.

— Выживание, — спокойно ответил Майор. — Повторяю: я как представитель государства беру власть в свои руки. Значит так. Кто хочет съехать, никого не держу. Сидеть!

Хлопок кулаком по столу показался оглушительным. Некоторые из слушателей, поднявшиеся со своих мест, покорно уселись обратно. Сталь голоса Гулькина, усиленная микрофоном, заставила особо впечатлительных вздрогнуть. У Капитана непроизвольно сжались кулаки.

— Не прямо сейчас съехать, — сказал Майор. — Постепенно. Всё расскажу. Слушайте внимательно. Руководство «Горный Плюс» распущено. Всё! Замдиректора, начальник отдела безопасности, транспортного цеха, заместители и теде. Все бездельники, короче. Только цех оставляем. Тот, который по оружию.

— А как же… — подал голос Петька, тот самый наладчик.

— Молчать! — снова заорал Гулькин и хлопнул кулаком по столу. — Не перебивать. Остаются на работе: все службы обеспечения. Заправка, водители. Производство. Медицинский блок… Каждому будет дан фронт работы, её много. Остальные — уволены. Можете искать новую работу.

Снова ропот прокатился по залу. Звучало это как издевательство. Искать нужно было еду, медикаменты, вероятно — воду, а не работу!

— Теперь о том, что произошло в стране и мире, — произнёс Майор. — Политинформация, так сказать. Неизвестная эпидемия контактного типа. Скрывали её до последнего, и вот результат. Инфекция везде, от европейской части России до Дальнего Востока. Повторяю: везде. Те, кто заболел, становятся чем-то вроде вампира. Я на связи с государственными властями, уцелевшими. Протокол Выживание, значит.

Видимо, интеллектуальные возможности Гулькина были исчерпаны. Он пытался нащупать нить дальнейшего повествования, но не мог. Да и выступать перед такой большой аудиторией прежде ему не доводилось.

— И что там происходит?! — раздался чей-то взволнованный голос.

— Государственная тайна, — срезал Гулькин. — Эти мутанты становятся очень сильными. Но не людьми. Света боятся. А больше ничего не скажу, вот так. Мужики с автоматами — это представители государства. Как я. Беспрекословно выполнять каждый приказ. Вопросы?

— Когда можно съезжать? — подала голос главная бухгалтерша, та самая Маргарита Ивановна. Она была вызывающе спокойна.

— Как проверим всех на инфекцию, — сказал Майор. — Не меньше четырёх человек на машину. Двадцать литров топлива. Остальное сливаем в общий котёл.

— Да как так?! — возмутилась Маргарита. — Ты у меня будешь бенз сосать?! Или кто?!

— Не я, — осадил её Майор, сохраняя спокойствие. — Давайте без оскорблений, дамочка. Ситуация тяжёлая. Я в ближайшие часы обнародую первые указы.

— Указы? — с лёгким акцентом вскрикнул Рустем, тот самый начальник гаража. — Гулькин, со стороны на себя посмотри! А ты, Андрей? Ты меня на работу брал, что уволить захотел? Да-да, я тебе говорю.

Рустем сделал несколько шагов к сцене, и Майор нелепым движением попытался перехватить автомат. Мешало пузо и плохая физическая подготовка. Начальник гаража шёл прямой наводкой на самого слабого участника банды — на Андрюшу. Мужики в балаклавах принялись судорожно передёргивать затворы на оружии, но людей тут было много. Так просто стрельбу не откроешь.

— Ты как баба ствол держишь! — продолжал Рустем, двигаясь вперёд. — Андрей! Ты с кого эту форму снял? Ну-ка, дай сюда игрушку.

Бесстрашный начальник гаража взял небольшой разгон, чтобы запрыгнуть на сцену. Андрюша Труп побледнел. Капитан с удивлением услышал знакомый звук, но всё равно вздрогнул. Пуля прошла навылет: некоторое время Рустем стоял, а потом — нелепо уселся на задницу. Женщина в первом ряду истошно заорала и схватилась за плечо.

— Рус! — закричала Света, медсестра.

Костя тоже приковылял к раненому. Из раны справа на груди шли пузырьки: верный признак пробитого лёгкого. Рустем нелепо открывал и закрывал рот, в глазах его был страх. В принципе, с таким ранением можно выжить, если вовремя прооперировать пациента. Но где?

— Рус, ложись на правый бок, — скомандовал Капитан. — Дыши. Глаза не закрывай.

Из кармана Костя извлек пластырь и бинты, которые хранил для обработки своей раны. Снял с Русика пиджак, разорвал рубашку и принялся бинтовать. С завистью отметил, какое у начальника гаража тренированное тело. Такой выживет. Рустем стонал, но благодаря своевременной перевязке он успел потерять не так много крови.

Из дула автомата в руках Андрюши шёл дым. На зубах выступил знакомый привкус пороха. Краем глаза Капитан заметил, как вчерашний айтишник побледнел. Палец по-прежнему лежал на курке, АКМ смотрел в их сторону. Костя старался не делать резких движений, чтобы не спровоцировать продолжение стрельбы. К Трупу подошёл Чёрный, положил руку на дуло и медленно опустил то вниз. Вся ситуация заняла от силы минуту, но растянулось до размеров вечности.

— Медики! — скомандовал Майор. — Носилки. Пусть этот человек и бросился на представителя администрации, мы ему окажем помощь. Выживет — будет отвечать перед военно-полевым судом.

— Носилки, — повторила Света, обращаясь к двум другим медикам.

Без халатов Костя их даже не признал.

— Посмотри, что с той женщиной, — скомандовал Капитан.

Вторая пострадавшая отделалась царапиной, но рукав её блузки уже успел пропитаться кровью. Бинтов больше не было.

— Аптечку, — произнёс Капитан. — Там, за сценой должна быть.

Из-за сидения на корточках раненая нога снова болела. Рустем стонал и просил пить. Костя отметил, что хотя бы кровью не плюётся: это было важным позитивным признаком, но почему — хоть убей не мог вспомнить.

— Аптечку, — повторил приказ Майор, обратившись к одному из людей в балаклаве.

Тот медленной походкой удалился в темноту.

— Быстрее! — не выдержал Костя. — Человек умирает!

Пока неизвестный с автоматом искал аптечку, уже прибежали медики. Они принялись обрабатывать рану Рустему, но тут с места встал Майор.

— У нас — собрание, — произнёс он. — Взяли подранка и ушли.

Медики продолжали оказывать помощь Рустему, не обращая внимания на нового хозяина Горного. Майор перехватил свой автомат, дёрнул затвор и навёл дуло в сторону Кости.

— Я что сказал? — рявкнул он. — Взяли — и унесли. И дамочка с рукой — тоже дуйте. Вам там рану заштопают. Вижу, ничего серьёзного, царапина! Пошли, быстро.

Капитан помог положить Руса на носилки. Тот побледнел и уже не стонал, а просто хрипел. Кто-то сунул ему под нос нашатырь. Выживет ли? Что в таких случаях нужно делать? Костя твёрдо решил, что будет с медиками до самого конца. Женщина с окровавленной блузкой продолжала крепко сжимать рану.

— А вас, Константин Павлович, я попрошу остаться, — с издёвкой произнёс Майор. — Продолжаем… Значит так. Никто на сцену не лезет. Никто. Вы ж видите, нервы на пределе.

Медицинская бригада и женщина с раненой рукой вышли из зала. Воцарилась гробовая тишина. Костя слышал, как стрелка наручных часов отсчитывает секунды.

— У меня — список жителей, — продолжал Гулькин. — Всех проверим, включая бывшего начальника охраны. Тебя, то бишь. Сегодня же! По улицам не ходить. Кто выйдет — огонь без предупреждения. Сидите дома и ждите проверки. Это понятно? Разойтись.

Вооружённые люди покинули зал быстро, почти мгновенно. А Капитан ещё долго не мог заставить себя встать — и посмотреть в глаза другим жителям. Ему было стыдно, а почему, он и сам не смог бы толком объяснить.

Глава 6. Кто здесь власть?

Хотя за всю ночь он не выпил ни капли спиртного, Майор чувствовал себя опьяневшим. Он смог! Переиграл всех этих умников. А Хозяин Горы сам сбежал, поджав хвост. И что он забрал? Своих бойцов и бабки. Трусливый пёс!

— Чем их кормить будешь, а? — злорадствовал в голове новый начальник.

Гулькин имел преимущество перед всеми, кто претендовал на власть. Информация — раз. Дисциплина — два. Связь с Конторой — три. Чтобы поддерживать её, пришлось расчехлить спутниковый телефон. То ещё чудо техники! Но не зря он тащил в эту глушь чемоданчик.

Верно говорят, что бог создал людей разными. Но их шансы на успех уравнял отнюдь не американский бракодел Кольт, а русский гений Калашников. Что же вы хотели, полковник против генерал-лейтенанта. Теперь в распоряжении Гулькина был солидный арсенал, и это вселяло надежду на окончательный успех.

Двадцать один ствол! Завладеть оружием было нелегко. Пришлось на ходу придумывать план, рисковать и по сути идти на преступление. Но цель оправдала средства лучше коррумпированного в край судьи. Майор желал действовать так, чтобы комар носа не подточил. Он со старта не собирался никого убивать. Сама мысль об этом почему-то казалась отвратительной.

Наоборот, Гулькин хотел добиться своей цели без крови и боли. Теперь он занял самый большой кабинет — тот самый, где его некогда унижал Горский. Стульев и кресел тут было предостаточно. Подачу электричества уже перезапустили, но мощности хватало не на всё. Курить в помещении Гулькин запретил: он сам эту привычку не особо уважал.

— Стройсь, бойцы! Оружием пользоваться умеем? — строго спросил Майор, глядя на свою десятку бойцов. Те нехотя поднялись с мест и выстроились в некое подобие шеренги. Кабинет позволял. — Все служили?

— А то ты не знаешь! — съязвил Чёрный.

— Знаю, — кивнул Гулькин. — Значит так. Главный офис компании — это теперь наше расположение. Покидаем только… Только по моей команде. Первые дни самые сложные. Обращаемся ко мне так: товарищ Майор. Субординацию соблюдаем строго. Кто нарушит — выкину на хрен, на мороз. Будете сами с изменёнными сосаться по углам. Вопросы?

Набрать десятку бойцов, которые помогли захватить власть, оказалось не так тяжело. Майор знал, какими должны быть его люди. Тупыми. Трусливыми. Слабыми. Такими, которые раньше были ничем. Сгодились все его источники, ну и четыре человека сверху, что ещё раньше попали в поле его зрения.

На первом этапе проще управлять десяткой бойцов, но потом их количество нужно будет увеличить. Довести до оптимального. Сколько это? Зависит от продовольствия, воды и управляемости. Путь предстоит тяжелый, и его право на власть оспорят ещё не раз.

— Вопросов нет — это хорошо. В расположении спиртное не употребляем, — произнёс Майор. — Бабу — можно. Выделим отдельные кабинеты для ваших эротических свиданий. Бабам в руки стволы не даём. То есть даём, но только скорострельное. Не огнестрельное.

Раздались смешки. Юмор — это хорошо. Смех объединяет.

— Тишина, — произнёс Майор, когда все посмеялись. — Значит так. Оружие часть не покидает. Только по моей команде для выполнения задания и под строгую личную ответственность.

— А кого мы боимся? — испуганно спросил Чёрный.

— Всех, — ответил Гулькин. — Автомат нынче — это власть. Людей рассадим по домам. Так нам будет их проще контролировать.

— Может, уже к людям пойдём? Кажись, все собрались, — произнёс Андрюша. Смердел он ещё хуже, чем обычно.

— По моей команде, — буркнул Майор. — Никакой самодеятельности. Друг за другом следим, обо всём подозрительном докладываем мне. Это понятно?

Андрюша был единственным, кто не служил в армии, о чём Гулькину было хорошо известно. Но он решил не позорить бывшего айтишника перед остальными. Насущных задач — вагон. Из прошлой администрации он сразу рекрутировал завхоза, Виктора Михайловича, и пожилой мужичок без раздумий признал его власть. Электричество у них будет: есть и поля солнечных батарей, и дизель-генераторы. Воду продолжат качать из скважины. Жить можно.

— Виктор Михайлович, доложите всем о нужных людях, — скомандовал Майор.

— Оставляем рабочий персонал, — тут же отозвался пожилой завхоз. — Инженера, трактористы, уборщики.

— Как нам закрыть периметр? — строго спросил Гулькин.

— Будем стену строить, — ответил завхоз. — Вторую. Цемент есть, блоки есть.

— Ваш позывной теперь — Старый, — объявил Майор. — Это понятно?

— Так точно! — бодро ответил старик.

— Из кабинета никуда не выходить, не курить и не пить, — приказал Гулькин. — Чёрт, Труп, за мной.

Бойцы в недоумении переглянулись.

— Чёрный, у тебя теперь такой позывной, — объяснил Майор. — А тебя, Андрюша, будем так наудачу звать. Мёртвого же нельзя убить?

Некоторое время бывший айтишник переваривал информацию. Потом он улыбнулся, продемонстрировав почерневшие зубы.

— А что? Нормальный позывной, — просиял он. — А вас как звать, товарищ Майор? Давайте — Сам. Или Главный.

— Годится, — буркнул Гулькин. — Чёрт, Труп, повторяю: за мной.

Выгнать всю администрацию из большого офиса оказалось несложной задачей. Пришлось пойти на хитрость. Всем большим начальникам он сказал, что где-то тут бродит изменённый. Подействовало лучше, чем упоминание крысы в женском монастыре. Майор пообещал запустить народ потом, но он не уточнил, что это будут совсем другие люди. Не Адам, не Рустем и не все остальные.

Спутниковый телефон он поместил в хранилище — огромный металлический сейф, который больше напоминающий квартиру-студию. Ключ оставил только себе. Чтобы позвонить, пришлось вынести аппарат в коридор. Труп и Чёрт стояли метрах в десяти: весь разговор они не услышат, зато потом обязательно расскажут остальным про длинные руки Майора.

— Докладываю, — произнёс Гулькин в трубку. — Горный взят под контроль. Набрано десять добровольных помощников, данные о которых будут переданы позже. Провожу мероприятия по фильтрации.

— Да на хрена нам эти данные! Заражённые есть? — спросил собеседник.

Голос неизвестного дежурного был понурым и слабым. Видимо, совсем всё плохо, раз даже мужики с большими званиями носы повесили. Майор хищно улыбнулся: так он сможет занять не только Горный, но и всю Россию. Ежели люди не хотят бороться за власть, это их проблемы.

— Заражённых не выявлено, — ответил Майор. — Сегодня осуществим поквартирный обход жильцов.

— Держите оборону, — посоветовал человек с того конца провода. — Страна лежит! Тысячи погибших и инфицированных. Захвачены… А, не будем о плохом. Я ночь не спал.

— А ну, соберись! — рявкнул Майор в трубку. — Передай Полковнику, что майор Гулькин сдаваться не собирается. Прятаться тоже. Значит… С таким настроением мы войну не выиграем.

Молчание.

— Принято, — сказал собеседник после паузы, и голос его стал несколько энергичнее. — Держим связь ежедневно в семнадцать часов. Спасибо за мотивацию, майор Гулькин.

Всё шло как по маслу. Напуганные люди, которые увидели в нём спасение. Опозоренные начальники, сброшенные со своих постов. Туда им и место! Всё было хорошо до того момента, пока на сцену не поплёлся этот самонадеянный Рустем. Когда Майор увидел, как у Андрюши дрогнула рука, он мысленно выругался.

«Куда же ты стреляешь! У тебя в руках — автомат. Приложи дулом или прикладом!» Собственно, Гулькин и собирался сделать это, но из-за пуза замешкался. Впрочем, своих не бросаем. В итоге всё получилось красиво: раненый смельчак охладил пыл остальных жителей. А его бойцы увидели, что небольшие косяки будут прощены. Сразу после собрания Майор снова собрал всех в своём новом кабинете.

— Труп! — рявкнул Гулькин. — Отложить автомат и выйти из строя.

Бывший айтишник в недоумении посмотрел на остальных бойцов, но те хранили молчание. Тогда он положил ствол на подоконник и сделал несколько шагов вперёд. Майор резко приложил его кулаком — прямо в солнечное сплетение. От неожиданного удара Андрюша согнулся и выдохнул. Стал резко втягивать воздух. Гулькин схватил своего подчинённого за подбородок и поднял его голову вверх.

— Если ещё раз такое будет, я тебе кишки через жопу вытащу! — прорычал он. — Понятно?

— Да… — простонал Труп.

— Не слышу! — рявкнул Майор и сжал челюсть парня.

— Так точно, товарищ майор! — поскуливая, ответил Андрей.

Гулькин отпустил его и неспешно подошёл к столу. Достал пачку бумаги и положил её на приставку.

— Кто пишет хорошо? У кого почерк красивый? — спросил Майор своё войско.

— Разрешите обратиться, — ответил один из бойцов и сделал строевой шаг вперёд. Ему даже позывной не пришлось придумывать — сгодилась старая кличка.

— Займи место, Шарик, — приказал Гулькин. — Пиши приказ о боевом делении. Три тройки: покуда одна отдыхает, две остальные несут службу.

— Готовите задание, ваше благородие? — подобострастно спросил Старый.

— Так точно, — кивнул Майор. — И тебе, Виктор Михайлович, оно понравится. Как и остальным. Труп, Чёрт и ты, Старый — первая тройка. Вам понадобится водитель из числа гражданских лиц. Старый, советуй. Кто там у тебя пожадней да потрусливей?

Хитрость — это не обман. Это лучше! Вообще-то он собирался перехитрить весь этот мелкий и противный городок.

Глава 7. Сборы

Владислав Горский был не просто мечтателем. Он умел заразить своей идеей всех вокруг. Сделать так, чтобы результат вызывал искренний восторг. Когда он только начал строить свой городок возле существующего посёлка, много внимания уделил планировке пространства. Весь персонал и работники компании «Горный Плюс» поселились в свежепостроенных трёхэтажных домиках. С красивыми входными группами, подсветкой, симпатичными лавочками.

— Новый мир! — торжественно объявил будущий Хозяин Горы.

Сюда поехали не все. Далеко не каждый опытный специалист променял комфорт Москвы или Питера на уединение. Смог отказаться от ночных клубов, пафосных тренажёрных залов, кофеен. Горный не был курортом, но уж точно вызывал тёплые чувства у ценителей. Владислав сделал всё, чтобы они не были разочарованы.

— Посмотрите на эту симметрию, — улыбался он.

В каждом жилом доме было по три подъезда, по три квартиры на этаже. Строения тоже стояли тройками, у каждого здания — свой цвет. Изящные детские площадки, а парковки вынесены так, чтобы не пересекаться с пешеходными дорожками. Да, Горский был человеком суеверным и любил цифру три. Но ещё больше ему нравилось, когда всё сделано по уму, а люди — цокают языками и хвалят.

Вместо того, чтобы строить большой магазин, Хозяин Горы сделал ставку на бесплатную доставку. Все жители Горного заказывали нужные товары в приложении и получали их максимум в течение двух суток. Местный магазинчик имел лишь товары первой необходимости. Ну и алкоголь. Школа, детский сад, почта и прочие блага цивилизации находились в «старой» части города.

Проезд к ним сделали идеальным. Горский решил не строить новую инфраструктуру, а обновить существующую. Старые здания за забором выгодно «подсвечивали» его часть городка. Костя, у которого Москва в печени сидела, сразу влюбился в это место. Вот почему так обидно было всё терять. Не только должность, а целую жизнь: тихую, спокойную, обеспеченную.

— Твари! — ругался он про себя. — Подонки!

Несмотря на боль в ноге, Капитан добрался до своей квартиры минут за пять. За это время на улице окончательно рассвело. Чтобы перемещаться между жилыми домами, Главным офисом и производственными зданиями транспорт не требовался. Шаговая доступность. В свежих домиках поселилось человек триста: инженеры, водители, техники, наладчики. Кто-то с семьёй, кто-то — сам по себе. Часть квартир стояла нетронутой.

— Оля, Оля… — шептал Капитан.

По пути его попыталась остановить соседка: рабочая из цеха «традиционного» оружия.

— Константин Павлович, а смены как обычно? — спросила она. — Или сегодня выходной?

— Вам же сказали находиться дома, — грубо ответил Капитан.

— А продукты как? — продолжала женщина. — Есть же нечего! Ни курочки, ни салатика, ни сиропчика. Я рыбки хочу! Можно хоть мужа отпустить за забор?

— Понятия не имею.

— Вы же начальник безопасности! — возмутилась соседка. — И ничего не знаете! Ерунда какая-то творится.

Хорошо хоть после этих слов дамочка решила не продолжать разговор. Новую часть Горного обнесли забором — надёжным и глухим, около трёх метров в высоту. Чуть ниже лежал старый посёлок, где в домах разных эпох селилось несколько сотен местных жителей. Въезд в новую часть Горного контролировался с помощью шлагбаумов, всюду висели камеры, картинку с которых анализировал искусственный интеллект.

Контролёры не подчинялись непосредственно Капитану, но со всеми из них Костя был знаком. В принципе, обойти шлагбаум труда не составляло. Но народ тут был дисциплинированный: если сказано сидеть по домам, все так и будут делать. А что в старой части посёлка — вопрос.

Сперва Капитан с удивлением отметил, что подача электричества восстановлена. Домофон работал, и некоторое время Костя не мог вспомнить код от него. Поднявшись на второй этаж, он открыл дверь: в прихожей его ждала супруга. Костя поцеловал жену и пошёл в ванную. Напор воды был, пусть и очень слабый.

— А что происходит? — спросила Оля. — Что с твоим костюмом?

— Я позже всё объясню, — ответил Капитан, вновь почувствовав стыд. — Надо набрать воды. Её скоро может не стать совсем.

К счастью, дома всегда было много пластиковых бутылок. Горский требовал, чтобы его посёлок был образцом. Поэтому тут все сортировали мусор и убирали дерьмо за собаками — под страхом лишения рабочего места. К тому же, Оля пила сладкую воду: та хорошо усваивалась. Вместе принялись наполнять бутылки, банки, небольшие вёдра.

— Мне как будто лучше, — улыбнулась Оля. — Знаешь, этот «Зоникс» творит чудеса. Сегодня голова почти не кружится, да и стоять могу.

— Плохо, что эти ушлепки так тебе диагноз и не поставили! — в сердцах выпалил Костя. — Теперь… Теперь даже не знаю. В Рустема стреляли.

— Что?! — воскликнула супруга.

Капитан вкратце рассказал ей о событиях ночи и утра. О том, как несколько часов провалялся без чувств возле оружейки. Что вся его команда разбежалась, отправившись в неизвестность с Хозяином Горы. Жена на удивление стойко приняла новость о том, что они теперь никто. Без Горского выжить им будет трудно.

— Кто же увел стволы? — спросила Оля, и Костя усмехнулся. Быстро она осваивает армейский язык!

— Сам Майор, — ответил Костя. — Но ему помогли. Уже нет смысла хранить секреты, так что… Знай, под Горой делали оружие. Биологическое, которое запрещено всеми этими конвенциями и договорами. Не государство, а частная лаборатория… Но ты сама можешь догадаться, кто этим добром пользовался.

— Тоже мне, секрет, — махнула рукой Оля. — Я всегда догадывалась. Как можно построить на одном «порохе» такой городок?

— Есть несколько видов спреев, — продолжал Капитан. — Козырь на случай большой войны. Есть и такой, что при контакте вызывает паралич. Если не ввести антидот, человек умрет. Просто задохнётся. Кто-то воспользовался им, но очень умело. Как видишь, я живой.

Костя хотел прочитать жене небольшую лекцию о видах парализующих спреев, но передумал. Все эти ингибиторы, обратный захват, распад… Какое это теперь имеет значение? Если вся цивилизация идёт под откос, то вернуться к столь сложным разработкам будет невозможно. Тем временем ручеёк воды из-под крана превратился в тонкую струйку. У них не было нормальной ванны, только душевая кабина. Заткнув тряпкой слив, Капитан принялся её наполнять чашу. Нужно было помыться, обработать рану.

— Найди на балконе горелку, — попросил Костя. — Я пока быстро сполоснусь.

Оля кивнула и вдруг схватилась за стену. Головокружение. Капитан взял супругу под руку, но та покачала головой.

— Всё нормально, — ответила она. — Воздуха мало. Как раз на балконе и подышу.

Голос её снова стал слабым. И всё же, она пошла искать горелку. Костя сбросил с себя вещи, взял мочалку и принялся протирать тело, стоя в чаше душевой кабины. Последние два месяца мытьё было тем ещё квестом. Приходилось надевать на рану герметичную повязку и тщательно следить, чтобы внутрь не попала вода.

Когда он сможет принять душ в следующий раз? Капитан аккуратно обработал края раны, а потом — промокнул саму язву антисептическими салфетками. Выглядело всё отвратительно, но без ухудшения. Итак, наступил Большой Конец. Все думали, что этот день никогда не настанет, а он пришёл. Подкрался.

Хорошо ещё, что они встретили конец света в городе будущего. Поля солнечных батарей, собственная скважина. Стена, в конце концов. Нет, уезжать отсюда было нельзя. Свет в ванной становился то ярче, то темнее. Верный признак того, что напряжение в электросетях нестабильно. С другой стороны, само его наличие вызывало удивление.

— Кажется, нашла, — объявила Оля, когда он пришел на кухню. — Вот это твоя горелка?

— Она самая, — кивнул Костя. — Вот черт, баллоны я ведь на складе держал… На балконе должна быть пара штук. Сейчас поищу.

Сам вид запасов вселял спокойствие и уверенность. Одновременно с поисками баллонов Костя достал с балкона термобелье и положил его в шкаф. Надел хороший камуфляж, который долго ждал своего часа. Капитан прикрутил баллон.

— Макароны сварим, — объявил он. — Вряд ли у нас будет электричество круглые сутки… А в холодильнике сливки есть и сыр.

В принципе, можно было попробовать вскипятить воду в чайнике. Электричество ведь оставалось! Но Костя прекрасно понимал, что напряжения может не хватить. Он подсоединил горелку к баллону, набрал воды из бутылки. Оказалось, что поставить кастрюлю на эту конструкцию — тот ещё квест. Через некоторое время на стенках ёмкости появились пузырьки.

— Выживем, — удовлетворённо сказал Капитан. — С такими запасами…

— Может, к родителям моим уедем? — предложила Оля. — У них частный дом…

— Тысяча километров! — произнёс Костя. — Ты думаешь, заправки работают? Гостиницы? Тут мы по крайней мере в безопасности. С голоду не умрём.

Горячая еда значительно улучшила настроение Капитана, да и его супруги. «Сколько этот товарищ продержится? — размышлял он. — Людей не знает. Города не знает. Раздал оружие всяким утыркам! Ничего, подождём». Чтобы помыть посуду после еды, Костя набрал отдельный тазик воды и поставил под солнечные лучи.

Процедил макароны, потом — добавил остатки сливок и плавленого сырка. Тщательно перемешал, жалея, что нельзя немного потушить готовое блюдо. Даже если наступил конец, нужно контролировать качество питания. Белки и жиры крайне важны для тела, особенно Оле. Разложил макароны по глубоким тарелкам и тут же наполнил ещё тёплую кастрюлю водой.

Чтобы жир не запёкся. Капитан с тоской подумал про посудомойку: когда теперь этот атрибут комфортной жизни можно будет заново запустить? Супруга стала клевать свою порцию. Когда настроение Капитана улучшилось окончательно, раздался стук. Кто-то молотил в дверь, игнорируя звонок — и это несмотря на наличие электричества.

Глава 8. Реквизиция

В России любят говорить: мой дом — моя крепость. Глупость полная! Костя в эту максиму не верил никогда. Правда, до сегодняшнего дня ему вполне комфортно жилось в Горном. Безопасность тут он обеспечивал сам… Кто же стучал в дверь? Ответ был очевиден, но это не делало его приятнее. Некоторое время Капитан размышлял, можно ли не открывать.

— Это кто? — испуганно спросила Оля.

— Новая власть, — с ухмылкой ответил Костя. — Посиди в спальне. Я сам разберусь.

Капитан взял на кухне короткий, но очень острый нож, положил его в карман. Стук в дверь продолжался. Может, они реально хотят убедиться, что в квартире нет изменённых? Чутьё почему-то подсказывало, что это не так. Не обращая внимания на грохот, Костя подошёл к окну и посмотрел на улицу. Грузовик подогнали прямо к подъезду, повредив пешеходную дорожку!

В салоне сидел водитель, пуская клубы дыма из окна. Лицо его было знакомо, а вот имя Костя вспомнить не мог. Вдруг из соседнего подъезда вывели человека в наручниках. Он что, изменённый? Один из тройки мужиков в балаклаве почувствовал взгляд и посмотрел на Капитана. Хотя он отпрянул от окна, было уже поздно. Стук превратился в удары. Едва Костя открыл дверь, в лицо посмотрело дуло автомата.

— Какого хрена так долго?! — прошипел Андрей.

— Спал я, — ответил Костя. — Ты бы лучше эту игрушку опустил, а? Чуть человека сегодня не убил.

— Проверка у нас! — прошипел Андрюша Труп, не обращая внимания на реплику хозяина квартиры. — Руки на голову, быстро!

— Может, за голову? — съязвил Капитан. Он чувствовал спокойствие.

Их было трое, и они заняли довольно грамотное положение в общем тамбуре. Впереди стоял Андрюша. Его палец лежал на курке, АКМ был прижат к корпусу. Сзади, чуть справа, целился Иван Чёрный. Пару раз он попадал в скандалы из-за избыточных возлияний, но его так и не уволили. Вроде бы он был местным сантехником или что-то типа того. Ценный кадр.

На третьей линии не то обороны, не то нападения — Виктор Михайлович, завхоз. Костя немало удивился, увидев его. Мужик в годах, бывший прапорщик, но весьма весёлый и озорной. Он, надо заметить, старик держал АКМ твёрже молодых. Человек уникальный: он в одиночку держал огромное хозяйство, руководил уборщиками, двумя электриками, сантехником и другим обслуживающим персоналом.

— Константин Павлович, мы теперь представляем государство, — объявил завхоз. — Я сожалею, но дан приказ открывать огонь на поражение. Всё для того, чтобы эта зараза по Горному не разошлась. Как вы понимаете, патроны экономить нецелесообразно. Этого добра у нас хватает.

— Тут только я и жена, — примирительно сказал Костя. — Мы не заражены.

— Нужно положить руки за голову и выйти сюда, — повторил завхоз. — Жену, так и быть, трогать не станем. Не глупи, Константин Палыч.

— Быстро! — рявкнул Андрюша и положил палец на спусковой крючок.

Да уж, выдержки у того было ноль. Капитан медлил. Внутри было труднопреодолимое желание вырезать всю тройку. Андрюша ни за что ни про что застрелил человека. Чёрный просто вызывал омерзение своим видом. Ну а Виктора Михайловича — за компанию. Но Костя трезво оценил свои шансы на успех. Их просто не было.

— А это что такое? — вскричал Чёрный, показывая на карман Капитана. — Это что?

Он сделал шаг назад и передёрнул затвор автомата. Такой и выстрелить может! Сзади к нему подошёл Виктор и аккуратно сдвинул ствол в сторону.

— Молодой человек, вы чего хулиганите? — сказал он Чёрному. — Мы же домой пришли. Что, Константин Павлович, яблочко резали?

— Типа того, — ответил Капитан, доставая ножик и выкладывая его на тумбочку. — Как вы меня проверять будете?

— Руки на голову! — повторил Андрюша. — Даю пять секунд.

— Труп, остановись, — произнёс Виктор.

— А вот не надо! — рявкнул бывший айтишник. — Я Главному всё, всё расскажу. Всё. Что вы нам мешаете проводить фильтрацию, Михалыч. Пять секунд на размышления, говорю!

— Да не ори ты… — вздохнул Костя и медленно положил руки на голову. — Тебе надо погремушку выдать, а не автомат.

Виктор Михайлович демонстративно засмеялся, что несколько успокоило Капитана.

— К стене повернись! — продолжал Андрюша. — Живо!

Капитан подчинился. Чёрный подошёл к нему и рывком завёл за спину левую руку Кости, а потом — правую. Щёлкнули браслеты. «Да ладно!» — удивился бывший начальник службы безопасности. Он дёрнулся, но было уже поздно. Капитан подумал, что его хотят арестовать, вывести. Неужто Чёрный раньше работал сантехником? Он так профессионально поставил его на колени, что Капитан на секунду даже о боли забыл.

— Константин Павлович, мы зайдём внутрь, только и всего, — заверил бывший завхоз.

— Вы что творите, сволочи?! — крикнул Капитан.

— Голос повышать не надо, — продолжал Виктор. — Соседей пугать зачем? Хотя тут звукоизоляция хорошая. Лично проверял. Эх, были времена…

— Тьфу, — буркнул Костя. — Ну смотрите, мне что скрывать? Я законопослушный гражданин.

Его так и продолжал держать за плечо Чёрный, а Андрюша и Виктор Михайлович разошлись по квартире. Капитану казалось, что всё происходящее — дурной сон. Ну или какой-то розыгрыш, спектакль. Вот только боль в ноге отрезвляла: не нужно было даже щипать себя. Костя обрадовался, что успел поменять бинты.

— Старый! — вдруг закричал Андрюша из кухни. — А-ну сюда, быстро!

Поспешные шаги.

— Ого! — раздался голос через несколько секунд. — Ничего себе! Да тут Клондайк! Удачно зашли.

Удивлению Кости не было предела. Они что, на Олю смотрят? Типа, она — изменённая? Это было настолько глупо, что даже не укладывалось в голове. До Капитана донеслось шипение рации.

— Митрич, пулей в пятую квартиру, — сказал завхоз. — Повторяю: в пятую.

Шипение. Неразборчивый голос.

— Да, второй этаж, — произнёс Виктор Михайлович.

— А что происходит, а? — рявкнул Костя.

— Молчать, — ответил Чёрный. — Волновать не должно.

— Ты что такое несёшь?! — возмутился Капитан. — Это мой дом!

Через минуту открылась входная дверь, и в квартиру неспешно зашёл тот самый водитель.

— Ну что тут? — спросил он.

— Крупа, консервы, мёд, — ответил Андрюша и облизнулся. — Носи всё в машину, повезём на базу.

— Эй, вы чего?! — заорал Костя. — Мародёры?!

— А вот и не мародёры, — возмутился Андрюша. — Есть указ. Продовольствие на базе хранить. Чтобы не испортилось, чтобы жучки не завелись. И всё такое.

— Пошли на хрен отсюда! — сказал Капитан, разворачиваясь. — Я вас сам отсюда вынесу!

Чёрный пытался удержать его за плечо, но не смог. Старый завхоз и молодой водитель несли большие мешки, в которых была еда. Его еда! Чёрт и Труп передёрнули затворы. От злости у Кости из орбит глаза выпрыгивали. Это же надо было так подставиться!

— Нам Главный дал полномочия, — произнёс Чёрт, словно оправдываясь. — Всякий, кто посягнет на эту, как её… антикризисную администрацию, будет казнён, как его… по законам войны. Так-то!

— Вы — мародёры! — повторил Костя. — Какая война?!

— Ну давай, сделай шаг в мою сторону, — с ухмылкой произнёс Андрюша. — Я уже знаю, как эта штуковина стреляет. Wasted!

Хотя Капитан не играл в компьютерные игры, это слово он знал, и даже отсылку понял. Это из GTA, на русский язык коряво перевели: «потрачено». На лице бывшего айтишника появилось сладострастное выражение. Неужто понравилось убивать? Костя не был дураком.

Умереть сейчас, быстро и глупо, в его планы не входило. Но и терпеть эти издевательства было выше его сил. Напряжённая пауза затянулась. В квартиру снова зашёл Виктор Михайлович с водителем. Как ни в чём ни бывало они проследовали на балкон, за его запасами.

— Пусть берут, что хотят, — сказала Оля, выходя в прихожую. — Бог им судья.

Кажется, весь эффект от чудодейственного «Зоникса» сошёл на нет. Его жена резко постарела. Стоять она могла, только держась за стену. В этот момент и Чёрт, и Труп отвлеклись: отличный шанс выхватить у кого-нибудь из них винтовку и затолкать её в задницу. Но наручники…

— Мы… Мы приказ выполняем, — почему-то растерялся Чёрт. — Главный, это… приказал. Это всё не нам! Не нам, понимаете?

— На нужды государства, — прошипел Андрюша. — Времена непростые. Как-то так.

Перенос продуктов отнял минут двадцать, не меньше. У Кости было такое ощущение, будто он близкого родственника потерял. Вся еда! Все витамины, которые он так тщательно собирал на случай судного дня! Его запасы, розжиг, утеплённая палатка. Эх, нужно было начинать с оружия.

— Макарошки, гляди-ка! — раздался голос водителя, когда всё закончилось. — Ещё тёпленькие. М, вкуснятина.

— Пошёл вон отсюда! — потребовал Костя.

— Да пусть поест человек, — ухмыльнулся Андрюша. — Жалко что ли? Пять минут туда, пять сюда.

Но злоключения Капитана на этом не закончились. Когда из дома вынесли его запасы, а гадкий водитель сожрал завтрак, в квартиру ввалились ещё два человека с автоматами и масками на лицах. Михалыч кивнул им, и они повели Костю вниз.

— Мы куда идём? — спросил Капитан.

— На расстрел, — буркнул один из сопровождающих. — Вопросов не задаём, население не пугаем. Изменённый.

— Чего?! — возмутил Костя, но тут же получил ощутимый удар по затылку, а потому — счёл за лучшее промолчать.

Глава 9. Расстреляли меня, внучек

Огромный запас алкоголя, который обнаружился в кабинете Горского, словно подмигивал Майору. Как Распутин из рекламы водки девяностых годов. Хотя новый владелец кабинета дал себе зарок не пить, пока ситуация не стабилизируется, сдержаться было невозможно. Гулькин взял бутылку «купажированного виски». Чем оно отличалось от обычного, Майор вспомнить не мог, да и не хотел.

Наполнил рюмочку, выпил залпом. Вспомнил! Шарик оказался не только хорошим писарем, но и знатным лизоблюдом. Рассказал, как в конце нулевых его выперли из органов — тогда ещё милиции. Что всю жизнь мечтал вернуться «во власть», и теперь уж своего не упустит. Спустя время привели двоих гражданских, которые тоже «искренне мечтали» работать на Майора.

— Оружия сразу не выдам, — предупредил он ходоков. — Надо доказать свою, это… преданность общему делу. Эффективность. Шарик, оформляй приказ о зачислении.

— На довольствие? — спросил адъютант. — Это парни хорошие. Знаю их.

— Ага, — кивнул Гулькин. — Есть для вас работёнка, парни. Надо будет проверять машины. Но это завтра. А сегодня…

— А лицо можно прятать? — спросил один из них неуверенно.

— Ни в коем случае, — покачал головой Майор. — Кто здесь власть?

То, что к нему своими ногами пришли добровольцы, казалось большой удачей. После бессонной ночи позывные было придумывать тяжело, и двух новобранцев он назвал просто — Пупа и Лупа. Два работника из старого анекдота про путаницу в бухгалтерии. Новички были похожи, но отдалённо, как братья.

Оба среднего роста, коренастые, черноволосые. Новые позывные им не понравились, но что поделаешь? Он ведь как-то проходил всю жизнь с фамилией Гулькин. И ничего, в люди выбился. Шарик принял сигнал по рации и ненадолго отлучился. Через минуту — вернулся с широкой улыбкой на лице.

— Товарищ майор, — произнёс он. — Тут группа Трупа с докладом.

— Андрюши что ли? — уточнил Гулькин. — Да уж, плохой я ему выбрал позывной…

— Желаете поменять? — осведомился Шарик.

— Нет, — покачал головой Майор. — Пусть терпит. Раз группа Трупа, пусть лучше Старый идёт на доклад. У него речь красивше. А вы, Пупа с Лупой, сядьте куда-нибудь. И оглушительно молчите.

Два года на особых курсах даром не прошли. Гулькин не стал строить воздушные замки, а первым делом занялся экономикой будущей крепости. Вода и канализация имелись. Электричество тоже наличествовало. А вот с едой дела обстояли похуже. В сельском хозяйстве он не понимал ничего, но местные почвы едва ли подходили для посадок.

Крупного рогатого скота и птиц в товарных количествах тут не держали. Требовалось собрать как можно больше продовольствия, высчитать расход и всё такое. Но главное — изъять. Вот почему первым делом Гулькин отправил в своеобразную экспедицию три бригады с гражданскими водителями. Не столько ради поиска изменённых, сколько с целью пополнить общие запасы.

— Товарищ майор, можно? — вежливо спросил Виктор Михайлович, заглядывая в кабинет.

— Разоружитесь, — потребовал Гулькин.

— Уже, — ответил Старый, входя внутрь. — Значит, докладываю. Осмотрели все квартиры и пять коттеджей. Самые внушительные запасы оказались, у кого бы вы думали? У Константина Прокофьева.

— Он что-то знал, — ответил Майор и зевнул. Бессонная ночь давала о себе знать.

— Ещё у некоторых поселенцев имелись излишки продовольствия, — продолжал бывший завхоз. — Мы изъяли всё. Потом моя бригада метнулась в столовую. Там повара собирались под шумок вынести продукты! Проигнорировали приказ о нахождении дома.

— Ну-ка, расскажи, — попросил Гулькин и включил массаж на кресле Горского. — Ох, хорошо.

— Всего там работает пятеро поваров. На кухне мы застали двоих: Тамару Никитичну, это такая взрослая женщина с большой грудью, — ответил Старый, рисуя виртуальный бюст. — Ну и её молодого помощника. Иванидзе или как его там… Тощий такой.

— Знаю, знаю, — перебил Гулькин. — И что они?

— Набили полные сумки! — возмущённо сказал Виктор Михайлович. — Подсолнечное масло, сухари, крупы, консервы. Хотели воспользоваться вторым входом. Мой косяк: проглядел. В столовую ведь можно и с улицы зайти. Ну, мы задержали.

— Продукты или несунов? — спросил Майор.

— И то, и другое, — кивнул Михалыч. — Провизию сгружаем на один общий склад. Сухой такой, холодный, на нулевом уровне. Там, где готовую продукцию хранили, как раз стеллажи подходят. В ближайшее время подсчёт начнём. Но уже понятно, что на месяц-другой хватит. А то и на полгода.

Майор ощутил жгучее желание выпить ещё рюмочку купажированного виски, но сдержался. В конце концов, он же сам запретил употреблять алкоголь в новом расположении. Гулькин заранее дал приказ задерживать тех, кто будет возмущаться реквизицией. Одним выстрелом двух зайцев: выявить неблагонадёжных и пополнить запасы. Для их содержания быстро сделали подобие двух камер.

— Двух несунов нужно будет наказать публично, — произнёс Майор и посмотрел на адъютанта. — Шарик, помечай. Продукты переписать и разложить по срокам хранения. Остальные повара где?

— Не готов ответить, — пожал плечами Старый. — Как-то не додумался выяснить.

— Надо узнать обязательно, — сказал Гулькин. — И кухню теперича у нас надо организовать, в Штабе. Людям разъяснить, что продукты будут выдаваться только тем, кто выполняет общественно полезный труд. Не надо нам лишние рты.

— Гениальное решение, — тут же похвалил его Виктор Михайлович.

— Надо общий сбор граждан объявить, на шесть вечера, — продолжал Майор. — Не в актовом зале. На площади! Доведём новую реальность.

За этим разговором наблюдали те самые рекруты, которых Майор прозвал Лупой и Пупой. Они смотрели на нового начальника широко открытыми глазами. Будто вспомнив об этих ребятах, Гулькин перевёл на них свой затуманенный взор.

— Завтра вы вдвоём будете досматривать машины, — сказал он. — Тех, кто захочет уезжать. И лишнее топливо сливать. Сосать умеете?

Пупа и Лупа обеспокоенно переглянулись и покачали головами. Так синхронно, будто их собрали на одном и том же китайском заводе.

— Да шучу я, шучу, — махнул рукой Майор. — Значит так. Четыре человека в машине. Двадцать литров топлива — не больше. Кстати, Михалыч, заражённых не было?

— Я не видел никого странного, — ответил Старый. — Злые все, ну так это понятно. Если у тебя из дома картошку с крупой выносят! К тому же… К тому же мы не знаем, как эти изменённые должны выглядеть.

— Ничего, — махнул рукой Гулькин. — Думаю, мы бы догадались. Завтра выпустим отсюда всех крыс. А потом надо перетрясти старый город.

— Так нам что… Пока гулять? — спросил Пупа. — В смысле, дома сидеть?

Майор подумал: как хорошо, что Горский оградил своё детище высоким забором! Там, за его пределами, скоро будет совсем другой мир. Нищий, голодный и неправильный. И тут в его голову пришла гениальная идея.

— Так, Пупа и Лупа, — щёлкнул пальцами Майор. — Планы меняются. Прямо сейчас оденьтесь как можно неприметнее и, это… Выбирайтесь в старый город. Пообщайтесь там, поспрашивайте… Михалыч, что у нас с табаком? Выдай им по две пачки.

Новобранцы опять в недоумении переглянулись. Гулькин вздохнул: нелегко работать с теми, кто не понимает гениальность его мысли. Придётся всё объяснять, до последнего шажка.

— Вы оба сейчас переодеваетесь, — объяснил Майор. — Вас выведут за забор. Там гуляете по посёлку, ходите, угощаете всех сигаретами. Расспрашиваете. К пяти часам вечера — возвращаетесь и докладываете обо всём необычном, что увидели. Это понятно?

Усталость валила с ног. Но Гулькин прекрасно понимал: стоит только дать себе слабиночку, и его тут же растопчут. Уничтожат. Нужно было держаться. К тому же, осознание собственной важности давало сил. Пупа неуверенно кивнул. Новички отправились за дверь.

— Что там с несогласными? — небрежно спросил Майор у бывшего завхоза. — Сколько задержали?

— Девять человек, это если с поварами, — ответил Михалыч. — Вот думаем, кто будет за ними смотреть. И что делать дальше.

— Что тут думать? Допросить и отпустить, — подал голос Шарик.

— А кто допрашивать будет? — спросил Старый.

— Я, — небрежно бросил Майор. — Бьюсь об заклад, что Прокофьева вы задержали.

— Да, он громче всех кричал, — уточнил бывший завхоз. — Ага-ага. Нехорошо с ним получилось…

После этих слов Старый прикусил губу. Майор сделал вид, что не обратил внимания на лёгкое смятение своего бойца. Поднявшись с дорогого кресла, он сделал несколько шагов, размял руки и ноги.

— Допрашивать будем в отдельном кабинете, — распорядился Гулькин. — Чтобы можно было обеспечить безопасность. Есть такой?

— Конечно, — просиял Старый. — Бывшая переговорная. Она же вся прозрачная.

Всё-таки, взять на службу завхоза было хорошей идеей. Даже нет — прекрасной. Майор взял укороченный автомат Калашникова: вероятность того, что придётся стрелять, была отнюдь не нулевой.

— Ты, Старый, займись припасами, — проинструктировал Гулькин. — Всё переписать, разложить по срокам годности. Из целлофановых пакетов пересыпать в банки. Ну, чего я тебя учу? А ты, Шарик, бери ствол — и за мной. С Прокофьева, надеюсь, наручники не снимали?

— Никак нет, — покачал головой бывший завхоз. — Нам, это, уже персонала не хватает. Надо ещё искать.

— Работать надо эффективнее, — осадил его Майор. — И всё успевать. В сутках — двадцать четыре часа. Смотри, чтобы нас с тобой не сожрали. Михалыч.

И он был чертовски прав: над Горным сгущались тучи. Беда шла оттуда, откуда он даже помыслить не мог.

Глава 10. Приказы

Девять недовольных (и это с двумя воришками) на целый городок — это почти ничего. Никто даже не кинулся на бойцов с ножом или топором! Но Майор слишком долго был на службе. Этот опыт не давал расслабиться и почивать на лаврах. Он собирался развить успех и устранить как минимум одну из актуальных угроз.

Начальник службы безопасности. Бывший, конечно. Авторитетный человек: его в посёлке уважают и ценят. И он, выходит, ещё и запасливым оказался. Где он только место нашёл в служебной квартире, чтобы продукты хранить? Но пустить пулю в висок Константину Прокофьеву было и слишком просто, и слишком сложно одновременно.

Прежде чем бывший завхоз организовал допросную, Гулькин успел выпить ещё рюмочку. А Виктор Михайлович, в свою очередь, опять взял в руки автомат. Вот ведь, любитель огнестрела!

— Разоружись, — потребовал у Старого Майор.

— В смысле? — удивился бывший завхоз. — Я его знаю. Человек серьёзный! Надо руку на пульсе держать.

— А я сказал — разоружись, — настаивал Гулькин. — Приказы надо не обсуждать, а выполнять.

Какой-то кабинет с прозрачными стенами, который Михаил раньше не замечал, наспех оборудовали под допросную комнату. Конечно, полагалось надёжно приделать к полу и стол, и стул. Но на это банально не было времени. Майор не был сторонником избыточного насилия. Недовольных нужно переманить, а упорных — выгнать. Это для упрямцев сейчас равносильно смерти.

— Шалтай, Светлый — находитесь снаружи, — потребовал Гулькин. — Внимательно следите за обстановкой, значит. Оружие держать наготове.

— Есть! — ответил Шалтай.

Этот боец буквально из камуфляжа выпрыгивал, желая выслужиться. И это было хорошо.

— Старый, ты без автомата со мной внутри, — потребовал Гулькин.

Майор вошёл в бывшую переговорную и занял единственное кресло. Для допрашиваемого остался обычный офисный стул. Старый стал сбоку. Прошло несколько минут, прежде чем Чёрт завёл бывшего начальника службы безопасности. Гулькин с удовлетворением отметил, что Константин Павлович выглядел отвратительно. Волосы сбились, лицо небритое, какое-то бледное.

— Ну здравствуйте, — с улыбкой произнёс Майор. — Чёрт, сними с него наручники.

— Вы уверены?! — удивился боец.

— Выполнять приказ! — рявкнул Гулькин и хлопнул кулаком по стеклянному столу.

Закалённое стекло выдержало. Дрожащей рукой Чёрт расстегнул браслеты и тут же отступил назад. Майор с неудовольствием отметил, что Константина тут боялись. Вероятнее всего, по привычке. В конце концов, именно Прокофьев косвенно решал важные вопросы: кого казнить, то есть уволить, а кого — повысить. Капитан растёр онемевшие запястья и положил руки на стол.

— Мне доложили, что вы, Константин Павлович, недовольны сложившейся ситуацией, — начал Майор.

— Недоволен?! — пробурчал Капитан. — Слово-то неподходящее. Я в бешенстве, если говорить культурно.

— Вы, как бывший военный, должны понимать… — продолжил Гулькин. — Выбора у нас нет. Либо мы спасаем цивилизацию. Либо…

— Михаил, хорош комедию ломать, — с вызовом произнёс Костя. — Ты оружие похитил — раз. Рустема застрелил — два. У меня и других жителей все продукты выгреб — три. Причём тут цивилизация?

Майор поднялся из-за стола и сделал несколько шагов по кабинету. Выходит, в глазах Прокофьева он был совершенно не легитимен. Но успех ночи и утра пробудил в сердце Гулькина давно забытую эмоцию. Азарт. Нет, он хотел не сломать Костю, а приручить его. Ну или хотя бы…

— Я удивлен, что ты решил остаться, — произнёс Майор, внезапно переходя на «ты». — Мне казалось, что Горский обязательно тебя с собой возьмёт.

Капитан с трудом сдерживал ярость. Что они собираются сделать с ним? Если им человека убить — раз плюнуть. Куда же они катятся? Он не собирался быть вежливым, удобным или дипломатичным. Злость застилала глаза.

— Ты же в курсе личных данных каждой значимой персоны, — ответил Костя. — Можно подумать, не знаешь причины?

— Знаю, — кивнул Майор. — Поэтому удивлён вдвойне. Мне казалось, что Горский своих не бросает.

— Стволы принадлежат компании «Горный Плюс», — перебил Костя. — Мы за них отвечаем. Твои люди похитили оружие, а это тяжкое преступление.

— Глупости, — небрежно махнул рукой Гулькин. — Мы его реквизировали. Я составил акт, если что. Думаешь, сюда полиция сейчас приедет? Участковый инспектор прибежит?! Не забывай, что я тут — представитель государства. И у меня высокие цели.

На этих словах Майор поднял вверх указательный палец. Он решил сменить тактику допроса.

— Мне плевать, — произнёс Костя. — Это преступление. Точка.

— Некогда мне трепаться, — продолжал Майор. — Нужно искать измененных. Если ты не собираешься сваливать, иди домой и жди дальнейших указаний.

— Тут есть мой кабинет, — вздохнул Капитан. — Я тут работаю вообще-то!

— Уже нет, — покачал головой Майор. — Главный офис компании отныне — мой Штаб. И ты у нас не числишься на довольствии. Но если тебе нужна работа, я могу подумать. Ты вроде человек надёжный, неплохой…

И, по негласной конторской привычке, не сказал твердое «да» или «нет». Подвесил на крючок. Майор был хитёр, и это делало его опасным соперником. Чёрт и Старый переглянулись.

— Домой?! Твои люди забрали все! — рявкнул Костя. — Крупы, муку, консервы. Масло! Вообще всё! Что мне прикажешь жрать? Жену чем кормить?

— Старый, — с наигранным удивлением сказал Майор. — Это правда? Ну это ни в какие ворота. Мы что, налоговая? Выдай ему крупы, консервов, того-сего. Масла. У него же жена больная!

— Так точно, — кивнул бывший завхоз. — Сию же минуту отведу Константина Павловича на склад.

— А ещё водила этот, макароны сожрал! — продолжал Капитан. — Мои, я для себя готовил. Это что, реквизиция?

Молчание.

— Мародёрства мы не потерпим, — заявил Майор после паузы. — Но и противодействия — тоже. Сейчас иди со Старым, а потом — домой. Приведи себя в порядок. Не офицер, а чёрт знает что.

Возразить на это было нечего. Капитан был словно с толку сбит: он ждал битвы, а вместо этого получился почти конструктивный разговор.

— Так что за работа? — спросил он.

— Проваливай, — буркнул Гулькин. — Таких, как ты, ещё восемь человек задержали. Всё, не трать моё время! В шесть вечера на площади будет общий сбор. Там всё увидишь и услышишь. Про работу после поговорим. Старый, выводи его, нема часу.

Костя до последнего был уверен, что будет подвох. Но нет! Бывший завхоз провёл его по знакомым коридорам на нулевой уровень. Там было множество помещений, где и зимой, и летом было прохладно — около десяти градусов. Виктор Михайлович накинул на плечи бушлат, чтобы не замёрзнуть. Костя поёжился в своём камуфляже.

— И не стыдно вам в этом участвовать? — спросил Капитан.

— Так, макароны, рис, булгур… — произнёс бывший завхоз, игнорируя вопрос. — Может, чечевицы вам положить, Константин Павлович? Или фасоли?

— Всё клади, — буркнул Капитан. — Зима близко.

В это время Майор «работал» с задержанными. Конечно, поблажек больше не было, и все они оставались в наручниках. Беседа с поварами отняла минут пять, с каждым из остальных — ещё меньше. Никто из остальных «нарушителей» для него интереса не представлял. Гулькин решил их вытурить за пределы Горного, но чуть позже.

— Старого ко мне, — распорядился Майор, возвращаясь в кабинет.

Бывший завхоз быстро прибежал.

— Ну что, права не качал твой бывший начальник? — спросил Гулькин.

— Никак нет, — улыбнулся Виктор Михайлович. — Забрал всё, как миленький, и ушёл.

— Что там по поводу еды? Пообедать бы.

— Сейчас всё будет, — пообещал Старый.

— И бойцов надо накормить, — напутствовал его Майор.

После обеда, собранного на скорую руку, желание поспать стало нестерпимым. Гулькин оставил Шарика в кабинете, уже ставшим своим, а сам — ушёл в комнату отдыха. Посмотрел на часы: полдень. Да уж, быстро события развивались! Новый хозяин Горного лёг на диван и тут же вырубился.

А в это время Капитан шёл домой, неся в руках тяжёлую коробку с едой, и настроение его несколько улучшилось. Он впервые допустил мысль, что Гулькин не такой уж негодяй, каким кажется на первый взгляд. Городок будто вымер. Хотя идти было недалеко, тяжёлая ноша сделала этот путь непростым.

Было непривычно видеть пустынные улицы. Правда, Костя все равно чувствовал чужие взгляды из окон. В тот момент он не задумывался, как выглядит со стороны. Но первая цель Майора уже была достигнута: никто из соседей не поверил в то, что «гуманитарную помощь» бывшему начальнику службы безопасности выделили просто так.

Глава 11. Не слава богу

На первом этаже дверь открыла соседка и наградила его негодующим взглядом. Капитану было плевать: последние шаги до дома дались с трудом. И как он только дотащил эту тяжеленную коробку от самого Главного офиса? Наверное, на чистой энергии ненависти. Когда Костя зашёл домой, там было тихо. Слишком тихо.

— Я дома! — объявил Капитан. — И я — живой!

Костя поставил коробку на пол, а потом — тщательно закрыл дверь на оба замка. Внутри квартиры по-прежнему была тишина, ни шороха. Чувствуя неладное, Капитан заковылял на кухню. Оля сидела за столом и гипнотизировала пачку таблеток. Это были его пилюли: сильное снотворное, рецептурное! Его Костя принимал, когда боль была особенно мучительной. С одной — спишь всю ночь, как младенец.

— Оля! — закричал Капитан, бросившись к жене.

Супруга подняла взгляд. Вроде бы в нем не было тумана или сна. И всё же, душу обдал холод ужаса. Успела она выпить таблетки или нет? Как ей помочь, если не работает связь? Как промывать желудок?

— Тебя отпустили? — спросила она. — Слава богу…

— Да, и часть продуктов вернули, — ответил Костя. — Ты что задумала? Сколько ты выпила таблеток?

— Я хотела поспать, — произнесла супруга. — За всю ночь глаз не сомкнула.

Помолчав, она добавила:

— Ты сильный. Ты выживешь, даже если ноги лишишься. А я не такая. Обуза, балласт! Даже таблетки выпить — и то не смогла. Мне казалось, что ты уже не вернёшься.

— Перестань, — сказал Костя, из последних сил выдавив из себя улыбку. — Да, времена непростые. Но мне кажется, все эти ребята сгущают краски. Не думаю, что наступил прямо настоящий апокалипсис. Знаешь, с зомби и тачками, как в «Безумной Максе». Я там поговорил с бывшим завхозом, с этим клоуном Майором… Удалось кое-какие продукты вернуть, и немало. На первое время нам хватит.

Костя сел за стол и взял ладони своей супруги: очень холодные. Она подняла взгляд и улыбнулась. Хорошо ещё, что он не задержался в этом гиблом месте — бывшем офисе. Так мог бы и не успеть. Он вообще представить не мог, что его супруга способна на подобные вещи.

— Я… Я всё равно не могу бороться. Не хочу.

— Ты такие мысли выбрось из головы, — твёрдо сказал Капитан, грея своим теплом её ладонь. — Мы выживем. Оба! Назло всем этим уродам с автоматами. Кстати, Гулькин не такой уж безнадёжный. Мы обсудили некоторые вещи, он изъясняется здраво. Может, в чём-то он и прав.

— Это хорошо, — кивнула Оля. — Тебя били?

— Нет, — ответил Костя. — Обычная беседа. Я думаю, он заранее дал приказ меня задержать. Просто эти олухи всё исполнили топорно, на тебя ужаса нагнали. Нам с тобой бояться нечего, слышишь?

Скорее всего, за это время она так и не поела. Нужно было подняться, что-нибудь приготовить, но сил не осталось. На столе лежал мобильный телефон: надо же, Костя даже не обратил внимания на его отсутствие. Рука по привычке метнулась к гаджету. Капитан разблокировал экран и автоматически включил приложение банка. Депозиты, инвестиции. Накопления. Его это всегда успокаивало.

— Чёрт, — ругнулся он. — Ничего нет… Больше у нас ничего нет! Ни денег, ни акций.

Разумеется, ничего не загружалось. Прошлое ускользало между пальцев, как песок.

— Тебя только это волнует? — спросила Оля.

Раздался писк мультиварки: электричество опять выключили. Супруга так и продолжала сидеть напротив, гипнотизируя пачку таблеток. Костя убрал снотворное в шкаф, потом — наполнил походный чайник водой и зажёг горелку. Стоял тёплый летний день, жаркий воздух шёл в квартиру через открытое окно. Другое дело — зима. Зимой без электричества и тепла никуда.

— Чай будешь? — спросил он. — У нас должен был хлеб остаться. Надо съесть, а то зачерствеет. Ну или высушить.

— Надо съесть, — согласилась Оля. — Вряд ли мы такой купим. Ты знаешь, как печь хлеб, заяц?

Костя промолчал. Нарезанную буханку доставили буквально вчера, с помощью того самого приложения. Лёгкий, воздушный хлеб с отрубями, злаками, семечками. Вкуснятина! При таких включениях-выключениях электричества вся техника может выйти из строя. В холодильнике оставалось немного сливочного масла и ветчины. Костя сделал бутерброды и с жадностью накинулся на них, не дождавшись даже, пока вода на чай закипит.

— Неужели это всё? — задумчиво спросила Оля, откусывая кусочек бутерброда.

Костя понял, что даже особо и не обращал внимания, насколько у супруги плохо с аппетитом. Может, если бы он заставлял её питаться каждый день, набирать свою норму калорий… Нет, вряд ли бы это помогло. Капитан впервые допустил мысль, что его жене уже не помочь. Едва вода закипела, он бросил прямо внутрь ложку чая. Перемешал и втянул аромат. Как будто в походе!

— Чая попей, — предложил он, наливая содержимое по стаканам. — Пока есть.

— У тебя же в шкафу целый ящик, — ответила супруга и слабо улыбнулась.

— Точно!

Костя встал и поковылял к огромному шкафу, который был установлен вдоль стены в спальне. Он и забыл! Некоторые его запасы, не поместившиеся на балконе, хранились именно там. Банки с консервированной кукурузой и горошком, маринованные грибы, огурцы, ананасы. На балкон он их не ставил, чтобы те не перегрелись летом и не замёрзли зимой. Выходит, мародёры даже не подумали искать здесь еду.

Сразу Костя улыбнулся. Переиграл, перехитрил! С таким богатством можно долго протянуть.

— Это что, еда? — спросила Оля. — Ты прямо как хомяк.

— Тише ты, — буркнул Капитан. — Вдруг соседи услышат! Я и забыл. Это когда в город ездил, там выгодно затарился… В «Семафоре» вроде бы акция была. Помнишь?

Но потом Капитаном овладел страх. А если они снова придут? Если опять будут искать еду? Нужно было спрятать продукты. Костя принялся вскрывать ящики и выкладывать банки на кровать. Руки дрожали. Часть продуктов он перенёс в санузел и спрятал за канализационным лючком.

Ещё несколько банок поместилось под поддоном душевой кабины. Другие он разложил по шкафам с одеждой, но всё равно оставалось очень много. Что делать? Куда их вынести? Костя вздрогнул, когда ощутил руку на своём плече.

— Запасливый ты мой, — улыбнулась жена.

— Тебе надо кушать регулярно, — произнёс Костя. — Вот ты поела — и сразу силой лучишься. Недосмотрел я.

— Да это я «Зоникс» выпила, — возразила Оля. — Час-другой буду в норме. Потом опять энергия выйдет из чата.

Вдруг в уголках её глаз появились слёзы, а плечи задрожали. Жена крепко обняла Костю.

— Брось всё и уезжай, — вдруг произнесла она.

— А ты?

— Я говорю — всё, — упрямо повторила Оля. — Брось всё и уезжай. Эти твари тебя в покое не оставят.

— Никогда! — крикнул Капитан.

Он сжал свою жену, будто она была последним, что осталось в мире. Погладил её голову. Нет, он не станет сдаваться на милость врагу.

— Скажи, что это сон, — прошептала она.

— Мы справимся, — упрямо повторил Капитан. — Это не сон. Мы не проснёмся! Я сдаваться не собираюсь. И тебе не позволю.

— Тогда давай отдохнём, — попросила она. — Как знать, что завтра будет. Может ещё хуже.

Совет выглядел здраво: поспать не мешало. Он проверил, закрыта ли входная дверь, завесил шторы в спальне. За день комната нагрелась, было душновато. Телефон теперь годился только на роль будильника. Едва голова Оли коснулась подушки, супруга тут же отключилась. Должно быть, сказалась бессонная ночь и нервное напряжение. А вот Костя так просто заснуть не смог.

Сначала он подошёл к городскому телефону, снял трубку. Тишина. Наудачу набрал один из внутренних номеров — гудка не было. Ему почему-то отчаянно захотелось получить информацию о том, что творится в мире. Пусть эпидемия. Пусть коллапс, но ведь не тотальный? Неужели всё могло рухнуть так быстро? Телефон!

Костя вспомнил, что Telegram подгружал новости, даже если приложение не было активно. Дрожащим пальцем он открыл один из каналов с кричащим названием, на который когда-то подписался, но давным-давно не проверял. Последние новости были датированы ночными часами.

Неизвестные репортёры успели опубликовать буквально несколько заметок. Фотографии и видео не загружались. Но даже текст вызывал удивление! Почти синхронно в разных городах России началось кровавое светопреставление. Не только в крупных, но и в довольно маленьких. В подробности поверить было невозможно. А от одного комментария волосы на голове зашевелились:

— Соседи лежали в лужах крови. Дети, взрослые. Некоторые стонали. Столько трупов даже в кино не видел. Но потом стало хуже! Подошли эти, отмороженные. И тут… Некоторые трупы вставать начали! Я бежал так быстро, как мог. Сейчас сижу в какой-то бочке и пишу это. Господи, помоги и помилуй!

— За что это нам?!

Подобных сообщений опубликовали несколько, пока интернет не уснул вечным сном. Выглядело это как бред сумасшедшего, особенно — без фотографий и видео. Костя постарался переключиться на дела насущные и не думать о том, как трупы вставали из луж крови. Тем более поверить в такую ересь было невозможно.

Недаром он так долго готовился к большому концу. Не мешало бы сделать туалет на улице, а желательно душ. Гвозди есть, пила с молотком — тоже. Так ведь соседи туда гадить будут… Значит, туалет — и огромный замок. Чтобы кроме них никто не смог воспользоваться. С этими мыслями Костя и уснул, а открыл глаза, когда часы показали семнадцать часов вечера. Его душу сковал липкий страх. Он даже не мог бы сформулировать, что его так напугало и откуда взялся этот ужас.

Глава 12. Пупа, Лупа, изменённые

Майор проснулся от стука в дверь. Сначала деликатного, а потом — весьма сильного. Первое время он не мог понять, что произошло и где он находится. Желудок требовал еды. Всё произошедшее казалось сном. Неужели он правда стал Хозяином этой горы? Осталось только поискать залежи малахита.

— Товарищ майор! — позвал Шарик. — Вы тут? Зайти можно?

— Ага, — ответил Гулькин.

Что-то в голосе адъютанта ему не понравилось. Плохо скрываемый страх или волнение? Спать на кожаном диване оказалось весьма удобно, только открытые участки тела слегка липли. Майор тут же ощутил зов природы — нужно было срочно сходить в туалет. К счастью, Горский все тщательно продумал: прямо в комнате отдыха у него был санузел с унитазом и небольшой душевой кабинкой.

— Докладывай, — потребовал Майор, подходя к унитазу.

Шарик несколько смутился, но все равно зашёл и закрыл за собой дверь. На часах было пять вечера. После сна Майор чувствовал себя отдохнувшим и бодрым. Да он способен горы свернуть! В стенку унитаза ударила струя, а Гулькин застонал от удовольствия, чем ещё больше смутил Шарика.

— Эти вернулись, — сказал адъютант. — Пупа с Лупой.

— Что-то они рано, — ответил Гулькин. — Мы же вроде им сказали до самого вечера изучать обстановку.

Водоснабжение работало, и на фоне коллапса, поразившего страну, это казалось почти чудом. Интересно, как тут функционировала канализация? Очень важный элемент выживания. Нужно всё тщательно изучить, принять меры к её защите. Вроде Горский установил септик или нечто вроде того. Об экологии беспокоился! Майор тщательно вымыл руки: не время болеть.

— Вели Старому стол организовать, — потребовал Гулькин. — Жрать хочу…

— А Пупу не хотите послушать? — спросил Шарик, закатывая глаза. — Они такое говорят!

— Ладно, зови сюда этих оболтусов, — согласился новый Хозяин Горы. — Только сам — пулей на кухню. Хочется чего-нибудь горячего.

— Выполняю! — ответил адъютант.

Кажется, он был рад убраться подальше, и это настораживало. В кабинет вошли двое. Майор посмотрел на своих новобранцев. Они буквально тряслись от страха, что выглядело пугающе. Не говоря ни слова, Гулькин достал бутылку коньяка (самого простого), поставил на стол две рюмки и наполнил их. Сам пить не стал.

— Берите и пейте, — приказал он. — Что вы там встретили?

Мужики молча опрокинули в себя содержимое рюмок и принялись втягивать воздух носами. Закусить было нечем. Впрочем, пусть хотя радуются выпивке. Один из парней взглядом кота из «Шрека» попросил добавки. Майор отрицательно покачал головой. Такая вот пантомима.

— Ну, Пупа, — нетерпеливо обратился к одному из них Гулькин. — Докладывай.

— Я Лупа, — ответил мужичок.

— Всё равно докладывай, — приказал Майор. — Времени на раскачку нет.

Новобранец без разрешения встал со стула и бросился к двери. Гулькин даже удивиться не успел. Это что ещё за дисциплина? Но его выдержки хватило, чтобы не начать строить мужичка немедленно. Потому что в открытую дверь Чёрт ввёл ещё более странного пассажира.

— Мы привели, — сказал Пупа.

— Да, — кивнул его товарищ. — Привели.

— Это кто такой? — прошептал Майор.

В кабинет зашёл мужик с лицом, перемазанным кровью. Выпачкана была и одежда. Вопрос о принадлежности незнакомца был глупым, учитывая, что тот носил полицейскую форму. На погонах блестели капитанские звёздочки. К тому же, Гулькин узнал визитера. Участковый инспектор, можно сказать, настоящий представитель власти. В новую часть Горного полиция не заезжала, но в старом посёлке жил сотрудник местного отдела полиции. Все пальцы у визитёра почему-то были в кольцах, и это никак не вязалось с формой.

— Разрешите представиться, инспектор Хамедов, — произнёс перепачканный кровью мужик. — Граждане спрашивали за измененных. Я упросил их на личную аудиенцию с новым начальником… С новым начальником этой части города.

— А чего весь в крови? — возмутился Майор.

— Так воду отключили, — объяснил он. — Вчера поздно вечером объявили план «Пожарский».

— И почему ты не в отделе? — строго спросил Гулькин.

Он точно знал, что это за план: общий сбор, тревога, практически военное положение. Если полицейский не прибыл в свой участок, то по факту он дезертир. Вероятно, из-за этого визитёр с самого начала вызвал у него негатив. Да ещё и кровь…

— «Нивка» моя не завелась, — объяснил участковый. — Высоковольтный провод лопнул — и привет. Связи нет. Новый заказать не смог, а такси к нам не ездит. Сами понимаете.

Некоторое время Хамедов молчал, подбирая слова. Кажется, своим полицейским чутьём он считывал настроение нового начальника.

— Так как автомобиль не завёлся, я принял решение охранять общественный порядок, — сказал участковый. — Охранять непосредственно в Горном.

— Удалось? — строго спросил Майор.

— Так точно, — кивнул полицейский. — Угроза была обнаружена и, того… нейтрализована. Дело было так. Заходит ко мне сегодня утром Никитична и говорит: вчера поздно вечером с большой земли приехал Кашкан. Сосед её. У них дом на две квартиры, такой. Перестроенный. Одна часть ещё ничего, а на второй крыша косится.

— Дальше, — нетерпеливо бросил Майор.

— Так вот, приехал Кашкан и давай, говорит, гонять Кашканиху. Крик стоял, грохот. А наутро — тишина. Она ко мне пришла. Разберись, мол. Ну я взял охотничье ружьё — табельный в РОВД остался — и пошёл. Как знал.

Хамедов в этот момент тяжело сглотнул, и Майору стало не по себе. Что же там случилось? Он достал третью рюмку и плеснул полицейскому коньяку. Тот схватил сосуд таким резким движением, как будто боялся, что спиртное куда-то сбежит.

— Ты меня весь день хочешь байками развлекать, инспектор? — возмутился Гулькин. — К сути переходи. Что там с этими Кашканами?

— Да я пытаюсь, — ответил участковый. — Прихожу. Смотрю, шторы все завешены. Тишина. Стучу в дверь. Тишина.

— Ты ещё расскажи, как поссать за дровню отошёл! — рявкнул Майор.

— Не успел, — честно признался инспектор. — Там чуть и не навалил. Когда на меня Кашкан бросился. Я в веранду зашёл, там тоже темно было. И тут — шасть. Кинулся. Я его ударил прикладом, хоть бы что! Выбил он ружьё. Такой сильный, как будто всю жизнь тренировался. Да я просто отлетел! А я — восемьдесят кило вешу. На секундочку.

Инспектор опять замолчал. Эта манера речи стала сильно раздражать Майора. Но, видимо, произошедшее действительно было экстраординарным. Иначе чего он так испугался? Гулькин решил дать ему выговориться.

— Он склонился надо мной, — продолжил Хамедов. — Смердит. Клыки — огромные. Я его в отчаянии ударил по лицу, на ноги вскочил. А он как заорёт! У меня на этой руке перстень надет. Серебряный! Всегда его ношу. Ну, я развернулся, ещё раз приложил. И ещё. А потом винтовку поднял и выстрелил. В голову. А потом я почему-то, это… Топор взял.

Теперь молчание было уместным. Значит, инспектор впервые убил человека. Точнее, изменённого, но разница пока была не очевидна. Вот почему он так ошалел! В кабинете воцарилось неловкое молчание. Вдруг дверь открылась и зашёл радостный Шарик.

— Товарищ майор! — объявил он. — Ужин будет через пару минут.

Потом он перевёл взгляд на участкового инспектора, и улыбка сошла с лица адъютанта.

— Выходит Кашканиха и видит, что я её мужику голову отрубил. Говорит: руби меня, я так жить не хочу, — прошептал Хамедов. — Ну я и рубанул.

Майор помолчал, переваривая информацию. Итак, было как минимум две хорошие новости. Изменённые боятся серебра и света, а ещё — с ними можно справиться. Достаточно взять простой советский… Топор.

— А почему весь в крови? — спросил Гулькин.

— Я же не палач, — объяснил Хамедов. — Кровь брызнула везде, хруст. До сих пор в ушах стоит. Я домой бросился, все серебро на себя напялил. А помыться не успел. Вот этих мужиков встретил, упросил, чтобы к вам отвели.

— А откуда у мужика столько серебра? — вдруг подал голос Шарик. — Ты что, из этих?

Адъютант многозначительно повёл вверх бровями. Участковый покраснел.

— Ну, иногда остаётся… — промямлил он. — Невостребованное после фактов смерти. Раньше это серебро, как грязь. Но всё учтено! Ничего не присвоил, ничего.

Некоторое время Гулькин переваривал полученную информацию. Меньше всего его интересовало, у кого и когда полицейский свистнул серебро. С другой стороны, это теперь ценный металл. Важный. Нужно будет заняться реквизицией.

— Хорошо, — похвалил нового знакомого Майор, не обращая внимания на вопросы Шарика. — Ты все правильно сделал. Благодарю за службу. Ступай домой, а утром подходи к воротам.

— А можно я останусь, ваше высокоблагородие? — попросил Хамедов. — Страшно.

— А как же семья?

— Супружница моя тоже здесь, — ответил бесстрашный участковый. — Со мной пришла.

Вдруг Майор ощутил укол совести. Семья! Его дети, супруга. Как они там, в Москве? Надо их эвакуировать, сюда вывезти! Спасти, но как? Нет, он не мог позволить себе слабость. Быть может, он встретит их. Если они выжили. А если нет… Будут новые жёны и новые дети. Таков путь.

Глава 13. На площади

Виктор Михайлович где-то разжился колбасами: кружочки разных цветов приятно радовали глаз. Наверное, остатки роскоши из столовой. Майор вздохнул, прикидывая, как быстро закончатся и сколько лет будут недоступны такие деликатесы. Что дальше? Нужны куры. Да-да, птицефабрика — самое простое. Или свиноферма? Свинья — это вкусно. А где картошку брать? Макароны? Эх, сколько же проблем, аж голова болит.

— Михалыч, в этом хозяйстве мегафоны есть? — осведомился Майор.

— Так точно, — ответил Старый.

— Пусть Труп, Чёрт и Шалтай возьмут оружие, два мегафона, — потребовал новый хозяин Горного. — Обойдут все дома и объявят о сборе на площади в шесть вечера.

— Есть, — кивнул бывший завхоз и уже стал разворачиваться.

— Это не всё, — властным жестом остановил его Майор. — Помнишь, этот дурак заказал гимнастические брусья? Ну, типа, спортом заниматься.

Виктор Михайлович почесал затылок. Он не понял, кого новый начальник назвал дураком, а ещё — о каких брусьях идёт речь.

— Тот самый инвентарь для этого, как его… Воркаута? — предположил Старый. — Который Владислав Иванович приобрёл для новой площадки?

— Оно самое, — кивнул Майор. Он обратил внимание, что бывшему завхозу не понравилось лёгкое оскорбление его бывшего начальника. — Со склада возьмёте самые высокие брусья. Ну, чтобы метра полтора от земли. И ближе к шести вечера привяжете к ним несунов. За руки.

— Тех самых поваров? — удивлённо воскликнул Старый.

— Отставить крик, — срезал его Майор. — Слушаем приказы до конца, а потом — высказываем мнение.

— Виноват, товарищ майор, — покраснел Виктор Михайлович.

— Поищи что-нибудь вроде электрокабеля, — продолжал раздавать странные указания Гулькин. — Метра два, не больше и не меньше. Чтобы, знаешь ли, потолще.

Завхоз раскрыл рот, чтобы узнать, зачем Самому понадобилось всё это барахло. Он что, собирается демонстрировать при всех свою физическую подготовку? Но после гневной отповеди Старый предпочёл не задавать лишних вопросов.

— Металлический трос сгодится? — спросил бывший завхоз. — Сечение около четырёх миллиметров. На складе этого добра, хоть отбавляй, я могу два метра отрезать.

— Выполняй, — кивнул Сам. — Завтра до вечера жду полный отчёт по продуктам.

Завхоз вышел за дверь, а Майор понял: чего-то их трапезе не хватало. То ли свежих овощей. То ли музыки. А может даже задорного женского смеха. Времена изменились, и теперь каждый новый день рисковал стать последним. Его это не разочаровывало, а удивляло. В своё время Майору повезло: он не поучаствовал ни в одном из «горячих» конфликтов, а потому — кровожадным не был.

— Шарик, у тебя рука лёгкая? — спросил Гулькин у адъютанта.

— Как воздух, — ответил помощник.

— По одной нам налей, — произнёс Майор. — В голове гудит.

Выпили не чокаясь, сугубо для аппетита. Где-то в душе Гулькин удивлялся тому, как быстро его новый (и пока — первый в жизни) адъютант освоился. Вот так люди и становятся королями. Просто берут своё. Майор не собирался почивать на лаврах: нужно было действовать — решительно, аккуратно и смело.

— Слушай, Шарик, — произнёс Майор. — Времена непростые. Нужно в оба глядеть, иначе нас сожрут.

— Полностью согласен, — с улыбкой кивнул адъютант.

— Ты, если что увидишь, ничему не удивляйся, — напутствовал его Гулькин. — Вопрос острый. Либо мы, либо нас. Ты вообще поверил этому участковому?

Рука Шарика с кусочком колбасы замерла у рта. С серьёзным видом он отложил еду и произнёс:

— Верю. Думаю, так и было.

— По одной выпили, пока хватит, — произнёс Майор, убирая бутылку коньяка. — Надо стенку пробить. В соседнем помещении оружейку сделать.

— А может, просто в коридоре дополнительные решётки поставить? — предложил Шарик. — Металл тут есть. Сварщик тоже имеется. Замки на складе должны обнаружиться, ну или можно откуда-то снять.

— Дело говоришь, — похвалил Гулькин. — Значит, покамест я буду перед народом выступать, можешь отдохнуть. Чтобы вечером был полон сил.

— Благодарю за доверие, товарищ майор! — отсалютовал адъютант.

Майор построил всех бойцов: таковых было девять человек. Михалыча оставил на хозяйстве — охранять оружие и патроны. А остальным раздал чёткие указания. Площадью в новой части Горного называли небольшую ухоженную территорию перед сценой. Владислав Горский был сентиментальным человеком (точнее, хотел таковым казаться). Он настаивал, чтобы в тёплое время года хотя бы два-три раза сотрудники его огромной компании собирались вместе.

А так — по большей части площадь простаивала и никак не использовалась. На аккуратных лавочках могли бы ворковать парочки, но в маленьком городке все друг друга знали, а потому свидания тут предпочитали назначать в более укромных местах. Ближе к шести вечера на площадь стали подходить люди.

— Это что такое?! — возмущалась женщина. — Жрать мне что?! Берёзовую кору?

Рядом стоял мужик и курил с очень мрачным, но выразительным видом. Народ злился. Магазин закрыт, крупные запасы провизии у всех забрали. Не работало ни телевиденье, ни интернет. Да, некоторых специалистов вызвали в Главный офис (который теперь назывался Штаб) и дали странные поручения. Но большая часть населения пребывала в растерянности.

Бойцы с автоматами заняли сцену: восемь человек, и в этот раз маски с прорезями носили все. Между народом и новой властью установили ограждение. Выглядело это пугающе. Костя подошёл вперёд, чтобы лучше видеть и слышать Майора. Тот появился ровно в шесть вечера, держа мегафон в левой руке, а укороченный автомат Калашникова — в правой.

— Кто не пришёл — сам виноват, — объявил в мегафон Гулькин. — Значит так. Есть хорошая новость: в Горном изменённых нет. И куча плохих. Газа больше нет. Связи нет. Что там в мире творится — знаем обрывочно. Наш городок становится лакомым куском для бандитов и этих тварей. Будем его защищать.

Раздались робкие аплодисменты, а Майор ободрился. Публичные выступления никогда не были его сильной стороной. Он сжал мегафон со всей силы, чтобы не было заметно, как дрожит рука. А ещё он был неприятно удивлён, насколько тяжёлой оказалась эта штука. Костя протёр глаза, но ему не показалось.

Прямо на сцене стояли гимнастические брусья! Четверо мужиков в масках вывели худого паренька и грузную тётку. Капитан их узнал, пусть и не без труда. Сотрудники местной столовой, довольно колоритная парочка. Костя старался там не питаться, но по долгу службы знал всех работников группы компании «Горный Плюс».

— Сегодня мы аккумулировали всю провизию городка, — продолжал Майор. — Прошу отнестись с пониманием. Это не потому, что мы сильно хотим жрать. Нет. Теперь ваши жизни на мне.

По площади прокатился ропот. Мужики с автоматами принялись привязывать поваров к брусьям. Почему-то — спиной к народу. Капитан решительно не понимал, что происходит, но ощущение чего-то нехорошего его не покидало.

— От голода никто не умрёт, — пообещал Майор, не обращая внимания на возню за своей спиной. — По крайней мере, в ближайшие недели. Продуктовые нормы разработаем, значит. В день на каждого человека — сто граммов крупы и хлеб, ну или лепёшка, минимум. Минимум, говорю! Кухня теперь будет в Штабе. По утрам и вечерам будет подача электроэнергии. Ну и воды, пока хватит мощностей. Но есть нюанс.

На площади воцарилась абсолютная тишина. Все хотели знать, что это за нюанс. Новый начальник городка почувствовал свою власть и решил сполна ею насладиться. Он буквально лучился от гордости. Теперь всё это стадо — на нём. Его. Теперь только он наделён правом казнить и миловать.

— Еда будет выдаваться только тем, кто работает, — объявил Гулькин. — Ну и детям, конечно. Остальных кормить не будем. Повторяю: просто так жрать никто не будет. Работы хватит на всех, за это не беспокойтесь. Постепенно всё вернётся на круги своя. Да. Значит, Россия будет стоять. А мы сохраним государство. В отдельном взятом посёлке, но если будем сообща, вместе.

На этот раз аплодисменты были куда более громкими и стройными. На некоторых лицах появились улыбки. Капитан вздохнул. Жизненный опыт не позволял ему расслабиться и поверить на слово этому полноватому человеку.

— Пока мои работники собирали продовольствие и свозили его на склад, у нас завелись крысы, — произнёс Майор. — Нет, не грызуны. А натуральные крысы. Вот эти двое пытались украсть еду. Вашу еду! Ну или нашу, значит.

Слова нового хозяина попали на удобренную почву. Со всех сторон раздались недовольные крики: у злости появился достойный выход. Капитан услышал, как его коллеги и соседи предлагают расстрелять или сжечь живьём несчастных поваров. А лично у него были сомнения, что эта парочка действительно в чём-то виновата. Но Костя стыдливо прикусил язык: он уже знал, что возмущаться бесполезно.

— Крыс задержали. Тюрьмы у нас нет, — объявил Гулькин. — Штрафы давать бесполезно, а общественно-полезный труд и так все будут выполнять. Поэтому я принял решение.

Снова пауза. Тишина. Повара, чьи руки были привязаны к перекладинам, дрожали от страха и косились через плечи. Паренёк побледнел, а дамочка, наоборот, раскраснелась и охала. Они оба не сопротивлялись и даже ничего не говорили. Должно быть, просто не верили в реальность происходящего.

— Закройте детям глаза! — потребовал Майор.

Мегафон делал его голос мощным и стальным. В жизни этот человек таким не был. Но от дальнейшего Капитан непроизвольно охнул, хотя никогда не отличался впечатлительностью. Только сейчас до него дошло, что мир изменился — безвозвратно.

Глава 14. Кровь

Увидев, что происходит на сцене, Костя захотел развернуться и уйти прочь. Но этому мешала не только плотная толпа, обступившая его, но и какое-то древнее чувство, названия которому нет в русском языке. Не любопытство. Не страх. Скорее, постыдная радость от того, что на сцене кто-то другой. Ведь там вполне мог быть… он. Капитан вдруг понял, что Майор лучше подходит изменённым временам.

Он может. У Кости бы так не получилось никогда.

— Давай! — раздался призывный голос.

Толпа подхватила и принялась скандировать «да-вай», «да-вай». Капитан хотел заорать на них: чего давать-то? С ума сошли? Он даже не был уверен, что несчастные повара действительно пытались что-то украсть. В конце концов, это не они вынесли из его квартиры огромный запас продуктов. Но сцена уже жила по своим правилам.

Сначала один из мужиков в маске на лице стащил штаны с полной женщины, а потом — с худого юнца. По площади пронесся ропот. Задницы выглядели как-то ненатурально, мерзко, отвратительно. Трусы поварихи завернулись за штаны: тяжёлое зрелище. Костя не мог отделаться от мысли, что происходящее — фарс. Это всё понарошку, так не бывает! Не может быть такого в России двадцать первого века.

— Я принял решение — пороть, — объявил Майор, перекидывая автомат за спину. — Так, чтобы вы, крысы, каждый день думали. О себе, значит.

Взяв мегафон в левую руку, а в правую — металлический трос, Гулькин принялся лупить жертв по голым задницам. Воздух разрезал свист, а за ним — крик. У Капитана от удивления глаза вылезли на лоб. Это точно ему не снится? Майор работал размеренно, чередуя жопы своих жертв. Взмах — удар — крик. Взмах — удар — крик.

Свист самодельной плети был каким-то неестественным. На коже несчастных появились красные полоски, из которых принялась сочиться кровь. По мере нанесения ударов, крики боли раздавались на всю площадь. Слева раздался пронзительный женский вопль, а потом кто-то громко заорал «обморок, воды!». Вся экзекуция заняла от силы минуту, но растянулась на вечность.

— Вот так, — объявил Майор, откладывая трос и не обращая внимания на ропот толпы. — Пять ударов. Каждому. Развязать несунов! Пусть чешут домой и подумают над своим поведением.

Несчастных воришек развязали и отпустили. Женщина надрывно рыдала, а парень молчал. Его лицо было абсолютно белого цвета. Один из мужиков с автоматами помог подтянуть штаны, и парнишка кивнул. Он с трудом переставлял ноги, через ткань проступали помарки крови. Но Майор никуда не уходил. Видимо, представление продолжалось.

— А теперь… Значит так, — сказал Гулькин. — Водитель по фамилии Зотов. Сюда выходи, ко всем. Не стесняйся, герой.

Из толпы гордо вышел тот самый мужик, который утром участвовал в «реквизиции» запасов Капитана. Костя непроизвольно сжал ограждение. Вот, он бы его! Водитель широко улыбался и махал горожанам. Костя подумал, что тот радуется зря, и не ошибся.

— Привязать, — распорядился Майор, и за Зотова тут же взялись мужики в камуфляже.

Крупный водитель поменялся в лице. Он пытался сопротивляться, но куда там! Один из бойцов заехал в улыбающуюся рожу кулаком. Струйка крови сбежала по подбородку. После «расслабляющего» удара по корпусу Зотов сопротивляться перестал, а только приговаривал «простите, простите». Он не мог понять, почему тоже оказался на сцене.

— А вот этот человек сегодня отличился, — объявил «градоначальник» в мегафон. — При выполнении задания администрации занялся мародерством, значит. Спасибо бдительному Константину Павловичу Прокофьеву. Вовремя сообщил о преступнике. Я уже извинился от лица администрации. Значит, сейчас — наказание. Прилюдное. Неприкасаемых у нас нет.

Капитан был готов сквозь землю провалиться. Водитель истошно заорал, да так, что слов было не разобрать. Бойцы тут же заткнули ему рот какой-то тряпкой. Майор поднял со сцены окровавленный кусок троса и принялся лупить мужика. Правда, делал это вполсилы: даже кожу не рассек. Голая задница водителя, штаны и майка вымазались в чужой крови. Десять ударов — Костя посчитал.

— И последнее, — сказал Гулькин. — Самое важное. В нижней части Горного — инфицированные. Сегодня ночью заприте окна, двери. На улицу не выходите. Твари боятся света. Мы будем патрулировать территорию, охранять ваш покой. Завтра отправим экспедицию в нижний город, будем разбираться, выявлять инфицированных.

— А как их узнать-то? — заорал кто-то.

— Сильные, неадекватные, — ответил Майор. — Боятся света. Повторяю: ночью из дома носа не показывать, двери запереть. С завтрашнего дня начнём выдачу продовольствия.

На площади воцарилось полнейшее молчание. Было слышно, как мухи летают над головами. Костя понял, что уже несколько минут прочно сжимает ограждение перед сценой. Так сильно, что пальцы побелели. От избытка эмоций, непонятного ужаса и стыда он вспотел.

— Разойтись, — приказал Майор. — На пути у бойцов не стоять и ближе четырёх метров к нам не приближаться.

С этими словами все вооружённые люди мгновенно покинули площадь. До Главного офиса (ну или Штаба), который располагался позади сцены, было рукой подать. Гулькин хитро придумал: все жилые дома находились в другой стороне. И всё же, в движениях бойцов чувствовался страх. Все они, за исключением Майора, крепко сжимали оружие и постоянно оборачивались.

— Ну что, доволен? — услышал Костя недовольный голос.

Капитан поднял взгляд: справа стоял тот самый униженный водитель. Очевидно, ему разбили губу, из неё текла кровь. Дядька потирал задницу и морщился. Человек был весьма крупным.

— Добился своего?! — продолжал Зотов. — Да я тебя сейчас…

Посрамлённый водитель, зажав в кулаке зажигалку, занёс кулак для удара. Их обступили какие-то жители: злые морды, глаза налитые кровью. Капитан застыл, как вкопанный. Его привёл в чувство удар в бровь, из глаз брызнули искры. Костя видел происходящее, как в кино. Зотов снова занёс кулак, но делал это слишком медленно. Резким выпадом Капитан ударил его в кадык.

Рефлексы, мышечная память. Где он освоил этот приём? То ли на службе, то ли на гражданке. В этот момент мозг отключился: он действовал, не включая рефлексию. И вроде бы удар не был сильным. Вроде бы и заехал он этому Зотову чуть-чуть. Но водитель побледнел, упал на колени и стал задыхаться.

Его лицо, перемазанное кровью, мгновенно побледнело. Кто-то из жителей стал хлопать водителя по спине, а один человек попытался запрокинуть его голову. Он что, человека убил?! Страх тут же привёл Костю в чувство.

— Нет, — крикнул Капитан и обратился к Зотову. — Дышать можешь?

— Пошёл на хрен! — рявкнул кто-то. — Человека убил!

— А вот и нет! — раздался другой голос. — Я всё видел! Константин Павлович защищался. Смотри, этот чмырь ему бровь разбил. Туда и дорога!

Не обращая внимания на окрики, Костя положил Зотова на спину прямо на бетонную поверхность. Тот не сопротивлялся: ужас застилал глаза мародёра. Капитан принялся пальпировать гортань и область шеи. Курс тактической медицины он прошёл, по ощущениям, миллион лет назад, но руки что-то помнили. Явных повреждений гортани или других костей он не нашёл. Значит, просто спазм связок.

— Лучше? — спросил Капитан, массируя область шеи Зотова.

Тот кивнул. Забияка-водитель сделал несколько вдохов-выдохов, по его щеке пробежала слеза. Спазм отступал. Кто-то похлопал Капитана по плечу. Убедившись, что Зотов больше не задыхается, Костя схватил его за майку.

— Ещё раз ко мне подойдёшь — пеняй на себя, — произнёс он. — Вырву гланды, понял?

— Ага, — прохрипел водитель. — Ты… Вы… Простите. Виноват!

После этих слов он сел и зарыдал. Его принялись успокаивать другие жители. Воспользовавшись всеобщей суматохой, Костя быстро пошёл домой. Раненая нога гудела, а ещё — жутко хотелось курить. Он бросил эту привычку давным-давно, но как и всякий курильщик видел сны о сигаретах. На какой-то момент в его голове даже появилась мысль заглянуть в местный магазинчик и купить пачку.

— Чёрт возьми, — буркнул Костя, когда до него дошло, что магазин закрыт навсегда.

Почему-то ему было стыдно: жутко, непереносимо. Хотелось сквозь землю провалиться. Дверь в квартиру была закрыта на внутренний замок. Это хорошо: от жителей Горного теперь можно чего угодно ожидать. Костя огляделся по сторонам и отбил условный стук: два медленных удара, три быстрых. Некоторое время он ожидал, пока супруга доковыляет до двери и откроет её. В квартире было темно.

— Почему у тебя кровь? — взволнованно спросила Оля.

«Как она только заметила?» — удивился Костя и пошёл на балкон, ничего не отвечая.

Там было зеркало: Зотов слегка рассёк бровь, самую малость. Капитан подошёл к морозильнику и достал кусок мяса.

— Вот засада! — ругнулся Костя, чувствуя, что пакет слегка мягкий. — Оно же всё разморозится…

— А электричества больше не будет? — упавшим голосом спросила Оля.

— Прости, ничего не рассказал, — произнёс Капитан. — Был тут общий сбор… Электричество будет по утрам и вечерам, но это как мёртвому припарки. Как бы тебе сказать… Конец настал, Оленька. Представляешь, Гулькин прилюдно порол поваров.

— В смысле, порол? — спросила супруга и даже слегка покраснела. — Трахал что ли?

— Да нет, — хохотнул Костя. — Бил какой-то плетью. Они типа что-то украли, хотя как по мне — сомнительно. Ты разве не слышала, как народ орал?

— Точно, — прошептала Оля. — А я думаю, что за митинг.

— А потом он порол этого водителя, который утром наши макароны съел.

— Правильно! — твёрдо сказала жена. — Вот это правильно.

— Так он объявил на весь городок, что это я его сдал, — произнёс Капитан. — А потом этот хрен на меня напал! Я замешкался, удар пропустил, отсюда кровь. Из-за этого его чуть не убил. Оля, это конец, слышишь?

— И что ты будешь делать? — спросила она.

Костя пошёл в ванну и, подсвечивая фонариком, пересчитал запасы бинтов. Десять пачек. Да уж, расходный материал, слишком уж расходный. К счастью, йода, зелёнки и перекиси водорода было предостаточно.

— Что делать буду? — переспросил Костя. — Завтра утром к Майору пойду. Если у тебя есть альтернативные предложения, готов выслушать.

Но супруга молчала. Он испытал злость на неё: сидит тут дома, ничего сделать не может. Зачем она такая? Но в следующий миг он постыдился таких мыслей, обнял Олю и прижал её к себе.

— Предлагаю поджарить мяса из морозильника, — сказал Костя. — Пока оно не испортилось.

— А как мы зимой будем? — спросила Оля.

— Надо сначала дожить.

Капитан был прав: шансов умереть было немало. И вдруг — самый обычный, очень мирный звук их напугал. И Оля, и Костя синхронно дёрнулись.

Глава 15. Старая гвардия

Чем старше становишься, тем труднее встречать гостей. Особенно непрошенных. Но из-за обстановки вокруг невинный звук взбудоражил нервы. Костя и Оля услышали стук в дверь. Не такой наглый, а скорее нерешительный. Капитан, который только что хотел поменять повязку на ноге, чертыхнулся. Он взял фонарь и пошёл к входной двери. Смотреть в глазок было бесполезно — в общем коридоре — тьма.

— Кто? — грубо спросил Капитан.

— Это я, Константин Павлович! — услышал он голос Адама Халидовича. — Можно?

Принесла нелёгкая! Впрочем, визит этого человека почему-то даже обрадовал. Как будто маяк, осколок прошлого мира. Тем удивительнее, ведь ещё вчера всё было нормально аж до самого вечера. Костя открыл дверь, впустил бывшего начальника. Выглядел тот жалко: одежда мятая, лицо небритое, хотя апокалипсис наступил буквально вчера. Запах алкоголя. Куда девался тот лощёный хозяин жизни?

— Вы видели, Константин Павлович?! — возбуждённо спросил Адам. — Что творится-то? У меня такое ощущение, что я сплю. Что это дурной сон, понимаете? Это стереотип, что такие, как я, к крови привыкшие. Нет! Я не привык!

Костя снова вздохнул. Наверное, эти слова характеризовали уже бывшего топ-менеджера скорее с положительной стороны. Оказывается, внутри самой напыщенной сволочи тоже сидит человек. Порой даже хороший. Но у Кости не осталось энергии реагировать на эти слова. Да и выжить в новом мире у такого шансов было ничтожно мало.

— Чего тебе, Халидович? — спросил Капитан, игнорируя реплику о кошмаре.

— Вот, выпить принес, — ответил Адам, протягивая бутылку коньяка. — Страшно одному.

— Я не пью, — буркнул хозяин жилища. — Ищи себе другого собутыльника. Или собутыльницу.

— Мне… Мне помощь нужна, — продолжал горец. — Выслушайте, Константин Павлович. И кушать очень хочется.

— Ладно, заходи, — кивнул Капитан. — Только недолго. Жена больная.

Как бывший начальник службы безопасности он не мог просто выставить за дверь человека, которому нужна помощь. Тем более, ничего плохого тот ему не сделал. Адам прошёл на кухню, где уже грелась вода. Хорошо, что пачку риса он достал заранее — не хотелось демонстрировать этому человеку свои запасы. В холодильнике была открытая банка консервированной кукурузы. Нехитрое блюдо, но очень вкусное.

— Сейчас риса сварю, поедим, — пообещал Костя.

В душе Капитан усмехнулся. Бывший начальник знал про его увлечение Концом света. Не раз и не два Адам читал ему лекции о том, что «только нищие и убогие глушат нервное расстройство запасами». По его версии, накопительство еды — это попытка психики справиться со стрессом. Сам он посещал психолога, пусть и виртуально, и никогда не держал дома больших запасов провизии.

— Курить будешь? — спросил Капитана бывший начальник.

Костя машинально сглотнул. Да уж, табак бы не повредил. Может, одну сигаретку? Раз уж мир катится к чёрту. Вдвоём они вышли на балкон и закурили. Халидович занимал блок в таунхаусе, который стоял на окраине Горного — в самой высокой точке. Там было всего шесть помещений, одно из которых принадлежало самому Владиславу. Майор через своих доверенных лиц уже сообщил, что это жилище всем «избранным» придётся оставить.

— У меня дом на Тенерифе! — сокрушался Адам. — В Москве апартаменты. Автопарк! А меня — из моего хауса выгоняют. На мороз.

И выругался.

— Чем же я тебе помогу? — спросил Костя, выдыхая дым.

Табак приятно щекотал ноздри и вызвал лёгкое головокружение. Отвратительная привычка, которая погубит всех, кто с нею связался. Сколько он не курил? Лет пять как минимум. Оля, скорее всего, обидится, когда узнает. Но, это нужно было признать, никотин приятно успокаивал нервы.

— Поговорите с Майором, — попросил бывший начальник. — Все ж знают, что вы общий язык нашли. Весь посёлок.

Капитан не сдержался и выругался, но быстро взял себя в руки. Хорошо хоть коньяк не пил: так бы точно саданул этому неудачнику. Нашёл общий язык с Майором! Да будь его воля, он бы его своими руками задушил.

— Сам и поговори, — буркнул Костя. — Ты ж у нас мастер красивых речей.

Сигарета закончилась быстро. Капитан потушил окурок в одной из банок и вернулся на кухню. Рис уже закипел: крупа безбожно прилипала к стенкам походной кастрюли. Костя кое-как перемешал содержимое и посолил. Потом он выключил горелку и накрыл кастрюлю сверху толстым полотенцем. Пусть так доходит, нечего тратить газ.

— А вы это… Основательно подготовились, — похвалил его Адам.

— Ну, ты же говорил, что я ерундой занимаюсь, — напомнил бывшему начальнику Костя. — Так-то запасов должно было надолго хватить, но люди Майора утром почти всё вынесли. Ещё и меня прессанули.

— Не знал, — пожал плечами Адам. — Все говорят только, что он вам ящик продовольствия выдал «за бдительность». Но я на вашей стороне, Константин Павлович! Я знаю, что вы человек дельный.

Помолчали. Костя размышлял о том, кому можно доверять в новом мире. По всему выходило, что только себе. Но человеку нужен человек, даже после Конца света. Это было единственной причиной, почему он не выставил бывшего начальника за дверь.

— Жалко, что всё так получилось, — ещё раз вздохнул Адам.

Оля всё не приходила, и Капитан стал волноваться. Он сам пошёл в спальню за супругой: оказывается, она умудрилась уснуть в кресле. Поскольку свободного времени теперь стало много, он решил контролировать питание жены.

— У нас гости, только ты не пугайся, — сказал Костя, трогая её за плечо.

— Гости?! — воскликнула Оля. И тут же, втянув воздух, подозрительно спросила: — Ты что, курил?

— Нет, я рядом стоял, — неуклюже оправдался Капитан. — Пойдём, покушаем.

Костя смешал рис с кукурузой и заправил сливочным маслом: оно тоже не должно было долго продержаться без электричества. Мясо в присутствии гостя он жарить почему-то не захотел. Адам поглощал кашу так жадно, словно впервые в жизни взялся за еду. Капитану даже стало немного неловко.

— Там ещё колбаса есть вареная, — сказал он. — Испортится. Давай тебе дам.

— Ага, — кивнул бывший начальник.

Как Адам дошёл до такой жизни, что в его «хаусе» не оказалось никаких продуктов — история умалчивала. Быть может, он слишком привык полагаться на прислугу. А может, накануне не сделал заказ. Ему-то еду доставляли в любое время дня и ночи.

— А можно я, это… — протянул Халидович. — Потом ещё как-нибудь в гости зайду? У меня сигарет много. И коньяк тоже есть. В погребе.

— Тащи это добро сюда, — предложил Костя. — Завтра утром. Только как-нибудь тихо, чтобы никто не заметил. Тебе сколько времени дали на сборы?

— До завтрашнего вечера, — вздохнул Адам. — И даже ничего не предложили взамен.

— Сходите утром к Майору, — подала голос Оля. — Деваться-то вам некуда. Костя говорит, что уезжать сейчас не вариант.

Некоторое время Адам молча доедал вареную колбасу. Видимо, аппетит он уже утолил, потому что судорожность в его движениях пропала. Оля ела неохотно, как будто делала одолжение, и это страшно бесило Костю. Почему она не хотела бороться за свою жизнь? Почему ничего не пыталась делать? От накатившей агрессии захотелось выпить.

— Значит, поступим так, — предложил Костя. — Соседняя квартира пустует. Помнишь, оттуда наш специалист по наладке оборудования съехал? Который Федя?

— Ага, — кивнул Адам. — Я-то замену нашёл, но вы её не согласовали, Константин Павлович.

После этих слов бывший заместитель Горского прикусил язык.

— Займи её, — предложил Капитан, игнорируя замечание. — Солнце ещё высоко… Федя мне как-то ключи оставлял, когда в отпуск уезжал. Я замотался и забыл вернуть. Думаю, сейчас они никому не нужны.

— Отлично, сейчас машину у кого-нибудь найду… — просиял Адам.

— Не надо привлекать внимание, — осадил его Костя. — Сделай несколько ходок. Возьми только самое необходимое. И бутылки носи понемногу, чтобы не звенели. А то эти молодцы, одинаковые с лиц, всё заберут.

— Я их всех поимённо знаю, — серьёзно сказал Халидович. — Думали, что с масками их рожи скрыты. Ха!

— Это уже неважно, — перебил Капитан. — Если ты с моим предложением согласен, начинай носить свои шмотки прямо сейчас.

— Я-то согласен, — кивнул Адам. — Мысль здравая. А дальше что?

— Завтра вместе пойдём к Майору, — вздохнул Костя. — Раз ты один стесняешься.

Когда бывший начальник ушёл, Костя открыл дверь в квартиру, которую раньше занимал Федя. Ему бы никогда в здравом уме не пришло в голову рыться в чужих вещах. Как выяснилось, бывший наладчик даже толком не прибрался и оставил много своего барахла. Какие-то старые штаны, майки, полотенца. Засохшая пачка хлеба на столе.

А Виктор Михайлович или кто-то из его людей столь же халатно квартиру принял. Костя открыл окно, выветривая застоявшийся воздух. Капитан размышлял о том, какой насмешливой бывает судьба. Забрасывает тебя в список Форбс «Тридцать до тридцати». А потом — вышвыривает с вершины и окунает в нищету и голод.

— Интересно, какую работу мне даст Майор? — размышлял Костя вслух. — Драить сортиры? Сто пудов издеваться будет.

Потом он всё же улыбнулся своей мысли и добавил:

— Но Адаму по-любому придётся хуже. Вот не надо было Гулю унижать.

Глава 16. Нелёгкий выбор

Несмотря на пережитый стресс, Косте не спалось. Он крутился и так, и эдак на дорогом ортопедическом матрасе. Поворачивал в разные стороны подушку с эффектом памяти. Сон не шёл. А когда он провалился в дрёму, то видел только кошмары. Переход оказался настолько плавным, что он сразу и не понял, где находится.

— Это надо ампутировать, — твёрдо сказал врач.

Костя посмотрел вперёд и с ужасом увидел, что перед ним — юная девушка. В руке он держал хирургическую пилу: такую, которую не раз видел на тех войнах. Запах крови бил по обонянию, а заодно — пьянил. Пила стояла на самой шее красотки, девушка была без сознания.

— Ампутировать голову, — твёрдо сказал врач.

— Она же не выживет, — пробурчал Костя. — Не выживет.

— А нам и не надо, — ответил неизвестный и хохотнул.

Капитан в ужасе проснулся. Холодный пот стекал по спине. Но хуже всего было то, что там, во сне, он всё же начал водить пилой по красивой шейке. В кого же он превращался? Костя машинально взял телефон, чтобы посмотреть время. Увы: вчера не зарядил трубку, и теперь новенький Айфон отключился.

— Да чтоб тебя… — пробурчал Капитан и поплёлся на кухню.

Сон контролировать — труднее всего. А чтобы его невероятная рана зажила, ноге требовался покой. В идеале нужно бы обмотать её дышащими бинтами и положить на стерильную подушку. И каждый день проделывать такую операцию. Костя размотал повязку и осмотрел язву. Как будто лучше стало. Или хуже — хрен поймёшь. Дешёвые китайские часы на кухне показывали раннее утро. Шесть тридцать. Костя вернулся в спальню, но своими перемещениями разбудил Олю.

— Ты как? — спросила супруга, потягиваясь. — Слушай, мне… Мне как будто нормально. Я бы по улице прогулялась.

— Ты пока посиди, силы подкопи, — сказал Костя. — Вдруг хуже станет.

— Давай позавтракаем, — предложила она. — Очень каши хочется.

Капитану тоже хотелось сытой и наваристой еды. Но пользоваться газовой горелкой прямо сейчас — так себе идея. Один баллон почти закончился, оставалось всего два. Вряд ли ему дадут зайти на склад и забрать своё имущество.

— Вот-вот должны свет включить, — произнёс Капитан. — Давай экономить.

— Ну вот, — надула губки Оля.

Это был хороший признак: она давно не показывала ярких эмоций. Как будто берегла их. Костя улыбнулся, и в этот момент, как по волшебству, включился свет.

— Быстро! — произнёс Капитан. — Пока не отключили. Хорошо, что у нас плита — электрическая.

— Большую кастрюлю бери, — хозяйски сказала супруга. — Зачем тебе четыре напёрстка?

Костя разлил воду в самые маленькие кастрюльки, которые они почти не использовали по назначению. Капитан только усмехнулся. Ох уж эти женщины, не могут думать мелкими шагами. А он мог. Три мелких ёмкости по триста миллилитров мгновенно вскипели, оставалось только слить их вместе в одну кастрюлю побольше.

— Риса хочу, — сказала супруга.

— Рис вчера ели, — покачал головой Костя. — Перловки лучше. Чтобы понаваристее. Добавим остатки колбасы, ветчины. Что у нас там ещё есть. О, мясо! Надо бы его всё-таки поджарить…

— А ты зачем так много делаешь? — удивилась Оля.

— Жди гостей, — ухмыльнулся Капитан. — Вот только кофе я ему не дам. Дефицитный товар нынче.

Да, в третьей кастрюле бывший военный собирался сделать бодрящий напиток. Адам как будто следил за ними: едва каша была готова, а тонкие полоски свинины — поджарены, в дверь постучали. Костя крикнул на всю квартиру — «открыто». Идти куда-то лишний раз ему не хотелось.

— Я открыл, когда мы встали, — объяснил Капитан. — Знал, что он придёт. Новый сосед наш, тьфу.

Адам Халидович зашёл не с пустыми руками. У него с собой был… Термос! Да, самый настоящий. Костя уже подумал, что он опять предложит выпить, но оказался неправ.

— Я не хочу быть нахлебником, Константин Павлович, — почти гордо произнёс бывший начальник. — Встал утром, заварил кофе. У меня свой рецепт.

— На плите? — удивился Капитан.

— Нет, у меня есть походный чемоданчик, — объяснил новый сосед. — Предлагаю обмен: вы готовите, я — угощаю кофе.

И тут же рассмеялся, довольный своей шуткой. Костя тоже улыбнулся. Каким-то неведомым образом горец и тут не пропал. Выглядел он, конечно, хуже вчерашнего. Одежда измялась, некогда аккуратная растительность на лице превратилась в мочалку.

— Годится, — кивнул Капитан. Сварить кофе он не успел. — Только два правила, Халидович. О моих запасах ты не говоришь никому. Совсем никому.

— Согласен, — серьёзно ответил Адам. — А второе?

— Если надо будет защищать мою жену — защищай, — ответил Костя. — У меня, это… У меня предчувствие нехорошее.

На второе условие бывший начальник некоторое время не говорил ничего, сосредоточенно кушая кашу. Капитану стало интересно, был ли тот мусульманином. Потому что запах жареной свинины был невероятно соблазнительным, но Адам поделиться ею не просил. Впрочем, задевать столь личный вопрос не хотелось.

— Я сделаю всё, что смогу, Константин Павлович, — пообещал бывший начальник после долгой паузы. — Но я не герой.

— Героем стать — дело минуты, — пробурчал Капитан. — Только не время.

То, что сосед просыпался так рано, было несомненным плюсом. Да и не мог такой успешный человек отлёживаться в кровати до обеда. Это почему-то воспринималось, как аксиома.

— Сигареты возьму, — сказал новый сосед. — Сейчас вернусь.

— Нет, — перебил Капитан. — Я бросаю, и ты тоже экономь. Пойдём к этому. Товарищу майору.

— Как скажете! — поднял руки Халидович. — Я могу не курить неделю. Проверял. А вы?

— Пять лет, — буркнул бывший военный. — Дверь закрой.

— Не будем время терять, — покачал головой новый сосед. — Да и ключи сохраннее будут…

— Закрой, говорю, — повторил Костя.

— Да зачем? — улыбнулся Адам. — Тут все свои.

— Не говори глупости! — чуть не крикнул Капитан. — Вчера свои поварихе задницу на лоскуты порвали.

От воспоминания об этом непотребстве курить захотелось ещё сильнее. Отвратительная привычка! Одни убытки, а в новом мире — ещё и дефицит. Пока они шагали к Штабу (как же быстро он Главный офис в голове переименовал!), Адам рассказал про ещё одну неприятность. Оказывается, его почти новый «Гелик» остался в Москве. На обслуживании.

— Только там масло правильное! — с пылом говорил Халидович. — И фильтры! Я не хочу это дерьмо лить с «Озона». Не хватало клина поймать…

— Ну не хочешь — ходи пешком, — вздохнул Костя. — Я бы тебе фильтры поменял за полчаса. Там же высокая посадка! Можно даже на домкрат не поднимать.

— Какой домкрат?! — возмутился Адам. — Чтобы днище повредить? «Гелик» — это идеал…

На этих словах бывший первый зам Горского чуть не зарыдал. Тоска в его глазах была такой сильной, словно он потерял не кусок металла, а близкого человека. Косте даже стало неловко. Ничего, в новом мире ещё и не такие жертвы их ожидали.

— Да не расстраивайся, — улыбнулся Костя. — Всё равно бы Майор у тебя её отжал. Кстати, чего ты мне всё время выкаешь? Ты же вроде начальником был.

— Даже и не знаю, Константин Павлович, — ответил горец. — Так воспитан. Вы же старше меня на двенадцать лет. Или на тринадцать, не помню точно.

Как ни странно, в Штаб их пустили без особых проблем. Дежурный открыл дверь, и теперь между ним и мужиком в маске была только решётка. Когда они успели её установить? Костя готов был поклясться, что ещё вчера ничего подобного не было.

— Шаянович, голубчик, — улыбнулся Адам. — Пропустите нас к нашему новому большому начальнику.

Мужик раздражённо схватил автомат, и Костя непроизвольно дёрнулся в сторону. Кого он понабирал? Трусы какие-то.

— Как узнал?! — буркнул охранник. — Я — Шалтай. Шалтай!

— Да хоть Алтай, — ответил Костя. — Гулькин меня на утро вызвал. Сказал, какое-то важное поручение. Если потом спросит, почему ты так долго думал, всю правду скажу, так и знай.

Шалтай ловко дёрнул за верёвку и закрыл дверь. Выглядело это эффектно: эдакий лайфхак. Хорошо хоть, что они стояли чуть позади и не получили металлической штуковиной. Адам хотел что-то сказать, но Костя поднял указательный палец. В армии такой жест означал «тишину». Халидович тут же замолчал, и подозрения о том, что он служил в войсках противника, усилились.

— Тащ майор! — говорил Шалтай, и его голос доносился из-за закрытой двери. — Извините ради бога!.. Нет, не сплю. Этот пришёл… Подранок! И с ним ещё Адам Халидович. Говорят, вызывали вы.

Костя опять ощутил болезненный укол самооценки. Значит, горца — по имени-отчеству, а ему какой-то отвратительный позывной придумали. Хотя, Подранок звучало даже свежо. И, самое ужасное, было правдой. Выходит, Майор знал о нём больше, чем хотелось бы.

— Запускаю, тащ майор! — бодро ответил Шалтай.

Боец снова открыл дверь и жестом приказал им отступить назад. Адам и Костя нехотя сделали несколько шагов. Тогда Шалтай просунул между брусьев селфи-палку, на обеих сторонах которой были зеркала, повертел так и сяк. Ну надо же, нашли применение этой бесполезной штуке! Убедившись, что пространство перед Штабом было чистым, он открыл решётку и проворно отбежал назад.

— Зашли — закрыли, — чуть не крикнул он. — Гоу-гоу! Стреляю на счёт раз, два…

— Да всё, выдыхай, — спокойно сказал Капитан, закрывая решётку. — Ты в каких войсках служил?

— В стройбате, — признался Шалтай. — Но стрелять умею!

— А как же, — с сарказмом произнёс Костя. — Значит, застрелиться сможешь при случае.

Не прошло и минуты, как к главному входу подошёл заспанный завхоз. Тот, видимо, заимел жутко ненормированный рабочий день. Без лишних слов и без угроз он проводил визитёров в кабинет нового начальника, перед этим проведя довольно тщательный обыск. Там прямо перед ними, на карачках ползала какая-то женщина и мыла пол. Гулькин задорно хлопнул её по попке, и та лишь усмехнулась.

«Позор!» — подумал Костя. Однако же, пол был чистым: это нужно было признать.

— Ну, с добрым утром! — победоносно сказал новый начальник. — Вот, влажная уборка. Война-войной, а минет по расписанию.

Майор был выбрит, свеж и источал аромат парфюма Горского. В кабинете стоял запах яичницы с беконом. Гулькин улыбался, демонстрируя изрядный зубной налёт. Адам поморщился, размышляя, что теперь к его московскому стоматологу не записаться. Костя ощутил, как давление растёт, настолько остро ему не понравилось происходящее.

— Доброе утро, — с трудом выдавил из себя Капитан.

— Ничего себе, — произнёс Гулькин, демонстративно глядя на аппетитную задницу женщины, которая выполняла уборку. — Какие гости, да ещё и в восемь утра. Голодные, поди.

— Нет, — ответил Капитан. — Ты говорил прийти с утра. Вот я тут. Адам Халидович тоже решил составить компанию.

Черт и Старый стояли в стороне, держа автоматы наизготовку. Капитана это раздражало, а Адам, казалось, не обращал никакого внимания. И это тоже укрепляло подозрение, что послужить горцу всё же пришлось. Майор встал из-за стола и прошел аккурат в ту зону, которая не попадала на линию дружественного огня. Размялся, потянулся.

— Значит, времена непростые, — сказал он. — В мире такое впервые. Действует военное положение. Особый протокол.

— Нас с ним не знакомили, — перебил Капитан.

Этот разговор стал его жутко бесить.

— Так вот, — произнёс Майор, поднимая палец вверх. — Военное положение, и вы теперь все — рядовые.

— Я капитан, — ухмыльнулся Костя. — В отставке.

— Офицерских должностей у меня нет. Не нравится — я тут никого не держу.

Капитан вздохнул. Недаром Гулькин автоматчиков выставил. Без оных он бы уже точно разбил хохотальник этому выскочке. С особым цинизмом и нарушением общественного порядка. С другой стороны, вроде как и старший по званию. Уборщица, подхватив ведро, выбежала из кабинета. Костя так и не рассмотрел её лицо.

— Михаил Афанасьевич, вы уж простите нашу неосведомлённость, — подал голос Адам. — Вы абсолютно правы: времена непростые. Я желаю их пережить. Мне есть, что терять.

— Так, продолжай, — кивнул Майор.

— Вы меня знаете давно. Я умею добиваться целей, используя имеющиеся ресурсы. И мне нужна работа, — робко произнёс горец.

— Ну, я даже не знаю, — развел руками Гулькин. — У меня было важное поручение для товарища Прокофьева. А он даже не может субординацию выдержать.

Адам посмотрел на своего бывшего подчинённого:

— Константин Павлович, из уважения к нашему общему прошлому, — сказал он. — Необходимо уважать новую власть.

— Вся власть — от бога, — подал голос Старый.

Костя почувствовал, как кружится голова. Он уже почти решил отобрать автомат у бывшего завхоза — и будь, что будет. В голове он прочертил схему возможного боя. Адам стоял слева — его толкнуть на автоматчиков. Да, горцу не выжить, туда и дорога. Потом — резким движением перевернуть стол. Нестись вперёд, рубануть по горлу. Шансы есть.

— Константин! — рявкнул Майор. Его напускное дружелюбие растаяло, как мороженое на жаре. — Завис или что?

Капитан не знал точный ответ на этот вопрос.

Глава 17. Первое задание

Костя не просто верил в свою удачу. Он знал, что на его плече сидит ангел-хранитель, похожий на Сильвестра Сталлоне из фильма «Рембо». В жизни Капитана уже был эпизод, который иначе как фантастическим не назвать. Давным-давно, когда юность плавно сменилась молодостью. Он, старший лейтенант, командовал отделением — в боевых условиях.

Их держали в стороне от активных действий, но стрелять тоже приходилось. В тогдашнем расположении, после нескольких дней армейской скуки, Костя зачем-то решил посмотреть на горы. Рядом был красивый водопад, о чём рассказывал местный житель. Поход туда на рассвете показался уместным. Молодость!

Сразу возле расположения его, как щенка, застигли они. По сути, такие же дети, но ещё моложе: лет восемнадцать на вид. Один «калаш» на двоих, весь перемотанный изолентой. Один приказ на плохом русском языке: на колени. Костя тогда знатно струхнул, но, подчиняясь каким-то рефлексам, решил схитрить.

Он присел на колени, но не до конца, как учил тренер по рукопашному бою. А когда юный боевик с автоматом приблизился к нему — бросился в атаку. Как лев или тигр, Костя тогда рывком преодолел метра два! Застрекотал автомат, заорали подростковые глотки, а Костя в пылу борьбы даже не понял, куда уходят пули.

Он боролся, держа в руках чужой разгоревшийся ствол. Кожа ладони прилипла к металлу. На звук сбежались его побратимы. Одного боевика задержали, а второй лазутчик слинял. Как сквозь землю провалился! Костя почти не испугался, в отличие от командира роты. Тот даже ругаться не стал.

— Это они днём все пастухи, — буркнул тогда командир. — А ночью становятся волками. Поди разберись… А ты в рубашке родился, Тигр.

Увы, красивый позывной не прижился. На память об этом маленьком сражении остался ожог на ладони и небольшая рана на левой ноге, в области икроножной мышцы. Ерунда, царапина — так казалось. Штаны Костя тогда зашил, а ногу только перебинтовали. Полевой хирург посмотрел и даже не поверил, что рана от контакта с огнестрельным оружием.

Это было ошибкой. На месте небольшой раны образовался нарыв, который долго не хотел заживать. А потом — снова и снова давал знать о себе, даже спустя годы. И в конце концов именно это ранение, такое пустяшное на первый взгляд, поставило точку в его службе. К тому времени он уже был Капитаном.

— Константин Павлович, — произнёс Адам. — Всё в порядке?

— Задание… — задумчиво произнёс Костя. — На мокрое я не подпишусь. Товарищ майор.

Гулькин с трудом, но сдержался. На его морде опять появилась хитрая улыбка. Он подумал, что Капитан пытается вывести его из равновесия. Заставить сделать какой-нибудь опрометчивый поступок. Новый хозяин Горного решил, что будет действовать вопреки. С помощью дыхательных упражнений, почти незаметных со стороны, он выровнял пульс.

— Нужно выехать в старый город, — ответил Майор, как ни в чём ни бывало, будто он не орал минуту назад. — С представителем местной власти. И убедиться, что там нет изменённых. О выявленных случаях заражения — доложить.

— Хорошо, — кивнул Костя. — Это всё?

— Проверить местный магазин и аптеку, — продолжал Гулькин. — Если они уцелели, тут же доложишь мне по рации. Я вышлю подкрепление, чтобы пополнить наши запасы.

— Что по оружию? — спросил Капитан.

— Оно есть у полицейских, которые составят тебе компанию, — небрежно ответил Майор.

Полицейские! От удивления глаза полезли на лоб. Неужели он действительно заодно с властями? Всё равно в это верилось с трудом. Гулькин принял паузу на свой счёт.

— Ты уж прости, Прокофьев, но АКМ я тебе дать не могу, — произнёс новый хозяин. — Да и с кем ты там собрался стреляться? С местными?

— Хорошо, — кивнул Костя. — А что с машиной?

— У тебя же есть машина. Старый, проводи Капитана, — приказал Майор, хотя формально Костя ни на что не согласился. — Классный позывной, кстати. Или ты другой хотел? Подранок?

— Устраивает, — бросил Костя.

— Ну, а теперь с тобой, Адам… — продолжил Майор. — Ты домик свой освободил?

Что ему ответил бывший топ-менеджер, Костя не слышал. Он уже вышел из кабинета и шагал за бывшим завхозом. Внутри были смешанные чувства. Майор явно что-то недоговорил. Да, машина у Кости действительно была. Старый, но очень надёжный «Крузак», сотка. И, в отличие от Адама, он свою тачку не бросил в другом городе.

— Закуривайте, — предложил Виктор Михайлович, когда они вышли. — Вы всё правильно сделали. Я рад, что вы с нами.

— А я — нет, — ответил Капитан. — Возьму в запас.

Он забрал у завхоза сразу две сигареты, аккуратно положил их в футляр для очков. Курить здесь и сейчас ему не хотелось. К тому же, он не знал, как Оля отнесётся к тому, что он вернулся к вредной привычке.

— Вы только этого ментозавра особо не слушайте, — продолжал Старый. — Он вчера тут такую чушь нёс…

— Вроде же товарищ майор сказал — полицейские, — удивился Костя.

— Почти, — хитро улыбнулся завхоз. — Участковый и его жена. Мы их временно в Штабе оставили.

— Раз уж Майор приказал мне на «Крузаке» ехать, надо бы автомобиль заправить, — потребовал Капитан. — Дизель там на нуле.

Конечно, это не было правдой. Но грех не воспользоваться ситуацией.

— Да сколько тут, до городка… — промямлил бывший завхоз.

— За склад ГСМ тоже ты отвечаешь? — строго спросил Костя.

— Ну, я…

— Двадцать литров, — не попросил, а приказал Капитан. — Я сейчас схожу за тачкой. Готовь топливо и полицейских.

Оля на улицу так и не вышла. После утреннего прилива сил ей опять стало хуже. Супруга с трудом доковыляла до двери. Костя отвёл её в спальню, на ходу рассказывая о странном задании Майора.

— И ты поедешь? — удивилась она.

— Конечно, — ухмыльнулся Костя. — У тебя же «Зоникс» заканчивается.

— Там такого не будет, — вздохнула Оля. — Это надо в Большой ехать.

— Ну а вдруг, — пожал плечами Капитан. — У тебя ещё на пару дней осталось? Если что, завтра рвану в Большой.

— А эти… Изменённые?

— Изменю обратно, — пошутил Костя.

Он поцеловал Олю и попросил не закрывать дверь изнутри. Неизвестно, в котором часу он вернётся. Старая часть Горного лежала чуть ниже «города будущего». Расстояние между ними составляло от силы полтора километра, но Костя не хотел идти пешком. Больная нога ныла. К тому же, на улице начинало припекать, а в «Крузаке» отлично работал климат-контроль. Дизельный двигатель зарычал, и этот звук был сродни музыке.

— Наливай, — потребовал Костя, подъехав к складу ГСМ. — Двадцать литров дэ-те.

Он почти не удивился, увидев там одного из контролёров по имени Тамби. Формально те ему не подчинялись, но всегда считали начальником и очень уважали. Осетин пожал плечами и начал пыжиться, пытаясь вежливо сформулировать отказ.

— Вот… Поставили, — бурчал он. — Каждый день теперь тут. Сижу в зной, в дожди.

— Ты не болтай, Тамби, — перебил его Капитан. — Лей, говорю.

— Так только по приказу этого… Самого, — пожал плечами контролёр. — Простите.

— Ну, скажешь ему, что я угрожал, — пожал плечами Костя. — Яйца выкрутил. Ругался.

— Ладно, — вздохнул Тамби после долгой паузы. — Тут, знаете ли, учёта нет. Я сейчас быстро налью — и всё. А вы не рассказывайте никому.

— Ты не переживай, новых доставок не будет, а также дизель и бенз долго не хранятся. На фракции распадаются.

Костя подогнал «Крузак» к колонке, и бывший контролёр принялся что-то нажимать на механическом табло. Капитан начал нервничать, настолько долго это продолжалось.

— Простите, — опять сказал Тамби. — Я тут второй день всего. И в зной, и в дожди…

Вновь раздался знакомый звук: заработал топливный насос. Увы, сохранить секретность не получилось. Пока автомобиль заправлялся, подошёл завхоз в компании странной парочки. Участкового Костя быстро узнал: они пересекались несколько раз. А вот его супругу видел впервые. Женщина была колоритная: крупная, полная, дородная. Особенно на фоне худосочного полицейского.

— Вот это — Капитан?! — возмутилась она. — Подранок какой-то!

— Заткнись, Зиночка! — зашипел участковый. — Христом богом молю!

— А ты чего мне рот затыкаешь?! — продолжала кричать хабалка. — Я им тут наведу порядки. Ишь ты, на ночь в какую-то камеру засунули! А они знают, кто ты такой?! Ты — власть!

Костя некоторое время смотрел на это недоразумение, дожидаясь, пока дамочка выговорится. И тут же произнёс:

— Хамедов — в машину. А вас, женщина, я попрошу остаться в безопасности. И наводить порядки.

— Что?! — возмутилась хабалка. — Чего?! Чтоб я отпустила своего заиньку к ним?!

— Виктор Михайлович, проводите её в Штаб, — попросил Костя. — Уверен, у вас найдётся работа для такой… Активной единицы.

— Сам ты единица! — буркнула Зина, но громкость её голоса снизилась как минимум наполовину. — У меня четвёрка! Я просто волнуюсь. Волнуюсь.

— Вот и прекрасно, — повторил Капитан. — Отправляйтесь на кухню и приходите в себя. Успокаивайтесь.

На некоторое время воцарилось молчание. Тамби хлопнул себя по лбу: бак автомобиля заполнился до отказа. Он не ввёл нужный объём топлива! Стараясь не привлекать внимания, он извлёк раздаточный кран и вернул его на колонку. Завхоз, если и заметил неладное, то виду не подал.

— Значит, договоримся так, — произнёс Костя. — Одно лишнее слово — и я вас высаживаю. Это понятно?

Впрочем, Капитан сделал правильный выбор, решив взять Зинаиду с собой.

Глава 18. Секрет

Михаил Гулькин считал, что одержал разгромную победу над Константином Прокофьевым. Эх, как же это приятно, сводить старые счёты! Ещё бы до самого Горского дотянуться… Но тот, увы, ускакал далеко, а вернуться не обещал. Впрочем, для моральной сатисфакции сгодится и заместитель…

— Ну а теперь с тобой, Адам, — произнёс Майор стальным голосом. — Работа, говоришь, нужна. Где поселился? У Капитана?

— Соседняя квартира была свободна, — пожал плечами Халидович. — Я как раз хотел спросить разрешения, раз уж мне нельзя дальше ютиться в моём хаусе.

Он улыбнулся, демонстрируя прекрасные зубы. В них, вероятно, было вложено целое состояние. Гулькин сморщился и ощутил укол зависти. Но за переезд Адама корить было нельзя: он ведь сам приказал съехать. А пустые квартиры в аккуратных трёхэтажных домиках действительно были.

— Тут ничего твоего нет, — сказал Гулькин.

— Это понятно…

В голосе Адама словно появился страх, ну или он ловко имитировал эту эмоцию. Воистину, он был переговорщиком от бога.

— Живи пока, — буркнул Майор. — Я уже говорил, что мои люди формируют запасы продовольствия? Запасы для всех. Чтобы мы могли зиму пережить. Зима близко., слышал такое?

На этих словах нового начальника Адам улыбнулся ещё шире. Зря он что ли прошёл курс продовольственной безопасности в МГУ? А стоять возле еды — это всегда приятно. И полезно. Но прежде чем бывший зам Горского открыл рот, его опередил Майор.

— Так вот, там народу хватает, — продолжал Гулькин. — На продовольствии. Туда я только надёжных людей могу поставить. Которые не воруют. И «гелики» себе потом не покупают на честно украденное.

Улыбка сошла с лица Адама. Он уже догадался, что Майор не столько предложит ему работу, сколько попытается унизить. И не ошибся.

— А вот дружок твой, нарушитель порядка, нуждается в постоянном уходе, — сказал Гулькин. — Рустем или как его там. Я тебе честно скажу: надеялся, что он зажмурится сам. Потому что с такой раной без современной помощи…

Адам вздохнул. С Рустемом они друзьями не были, имели сугубо рабочие отношения. Хотя по-человечески ему было жалко бывшего подчинённого.

— Рустем — большой специалист, — произнёс Адам. — Он хорошо разбирается в технике.

— Медблок пока остался здесь, — продолжал Майор, игнорируя чужие слова. — Я вот в раздумьях, вынести его за пределы Штаба или нет… В любом случае, Рустема перемещать нельзя.

— Мудрое решение, — заискивающе сказал Халидович.

— Ты мне зубы не заговаривай, — почему-то сморщился Гулькин. — Надо ему утку выносить, протирать задницу, бинты менять. Санитар нужен, короче. Ты подходишь идеально.

В помещении раздался смех: это бойцы, вчерашние рабочие и специалисты компании «Горный Плюс», радовались падению Адама. Бывший зам Горского вздохнул, но воздержался от агрессии.

— А если я откажусь, Михаил Афанасьевич? — спросил Халидович.

— Мы тут никого не держим, — пожал плечами Майор. — Да и нахлебники мне не нужны. Чемодан — ворота — дивный новый мир.

Помолчали. В тишине было видно, как бывший зам Горского тяжело дышит.

— Тогда я согласен, — ответил Адам после паузы. — В ранней юности мне довелось… Поработать в госпитале. Насмотрелся на кровь и грязь.

На этих словах Халидович слегка смутился. Он, как Штирлиц в анекдоте, испугался, что сболтнул лишнего. А вот Гулькин не ожидал, что бывший зам Горского так быстро согласится с подобным предложением, крайне унизительным по своей сути. Впрочем, своё замешательство он решил не показывать.

— Вот и славно, — кивнул Майор. — А пока что сделай милость. Сходи в кабинет Рустема и принеси сюда все бумаги о технике. И топливе. Надо бы прикинуть, какой у нас баланс. Ты же шаришь.

— Сделаю, — кивнул Адам.

Он сотню раз призывал начальника гаража привести бумаги в порядок. Не то, чтобы это было жизненно важно в эпоху высоких технологий… Но, видимо, новая власть разобраться в этих рукописях не смогла.

— Зря вы все в облаке хранили, — посетовал Майор. — Не стало интернета — не стало информации.

— Решение Горского, — пожал плечами Адам. — Я предлагал ему разместить сервера в России. Уж и не знаю, чего он боялся.

— А вот и не предлагал, — подал голос Андрюша. — Я тут программист! А ты — санитар!

— Труп, заткнись, — буркнул Гулькин. — Слова не давали. Тебе в прошлый раз было недостаточно воспитательной работы? Я могу добавить.

Адам бодрым шагом покинул чужой кабинет, хотя внутри всё кипело. Он — и санитар! Кулаки сжимались в бессильной злобе. Зайдя за угол, Халидович со всей силы хлопнул по стене. Ладонь обожгло болью. Он даже и не знал, что за ним внимательно наблюдают женские глаза. Когда шаги стихли, дамочка шагнула в кабинет Майора.

— Доброе утро… — сказала Оксана.

За чем она следила? Хотела, чтобы из кабинета Михаила вышел и Костя, и Адам. Она не была готова к тому, что они увидят её здесь. Скоро, но не сейчас. Майор не удостоил её приветствием, а лишь коротко кивнул. Это было очень, очень обидно.

— На несколько слов… — протянула она, пытаясь не показывать свои чувства. — Важная информация.

— Говори при всех, — махнул рукой Гулькин.

— Я настаиваю, — повторила женщина своим очаровательным голосом.

Одновременно и серьёзно, и призывно. Новый начальник встал, потянулся, и неспешно направился к внутренней двери. В комнате отдыха она обняла Майора, но тот отстранился. Краска прилила к лицу Оксаны. Обманул?! Променял?! Гулькин улыбался и выглядел отлично.

— Нам слухи ни к чему, — прошептал он. — Сама понимаешь. Ща начну тебя тут трахать со всей силы — разговоры пойдут. Не нужны нам пересуды.

— Миша, ну что за слово — трахать… — тихо ответила она. — Есть же красивый эквивалент — заниматься любовью? Можно я хотя бы…

Воспитание не позволяло ей сказать вслух то, что она хотела сделать. Оксана взяла Майора за пряжку ремня и потянула к себе. Гулькин ощутил, как желание предательски подкатывает к голове, но быстро взял себя в руки. Он мягко отстранился от Оксаны.

— Не теперь, милая, — произнёс он. — Ты только ради этого пришла?

— Нет, — прошептала она. — Мне удалось защитить образцы. Алеся хотела все разморозить, представляешь? Настроила защиту — хитрую. Я её сломала.

— Молодец, — похвалил Гулькин. — Не боись, ей теперь сюда путь заказан. А интернета нет. Так что диверсии не будет.

— Холодильнику нужна постоянная температура, — взмолилась учёная. — В генераторе топливо на исходе. Я подошла к этому дуболому по имени Виктор, но не нашла взаимопонимания.

— Подойди ещё раз, — улыбнулся Майор. — Ты ведь у меня умница.

Буквально три дня назад мимолётный секс с этой женщиной позволил не только повысить самооценку, но и добиться успеха, когда нужный момент настал. У женщины были свои мотивы помогать. Эти выскочки, Алеся, Юлия и Кристина, всё время держали свою коллегу на вторых ролях, обижали деньгами. А Оксане хотелось двигаться! Она и Гулькина подпустила к своему телу далеко не сразу.

Влюбилась.

Теперь реальность изменилась. Спать с Оксаной больше не хотелось. Птица не его полёта! Но, надо отдать должное, это она помогла ему совершить переворот в Горном бескровно. А потому заслуживала особого отношения… К тому же, Оксана знала все технологические операции альтернативного производства. Имела доступ к секретам. А потому их мимолётная связь казалась ещё более внезапной.

— Старого ко мне, — распорядился Майор, когда Оксана вышла из кабинета.

Завхоза искали долго, очень долго. Успел прийти Шарик, отдохнувший и благоухающий. Выпили кофе, обсудили оперативные вопросы, а Старого все не было. Гулькин уже хотел вспылить, но сдержался. В конце концов, всем нравятся спокойные начальники, а не самодуры.

— Прошу прощения, — произнёс запыхавшийся завхоз. — Задержали эти… Пассажиры.

— Подранок убыл? — спросил Майор.

— Так точно, — кивнул Старый. — И эту крикуху с собой увез. Всю плешь мне проела!

— Значит так, Старый, — произнёс Гулькин. — Чтобы жалоб от Оксаны больше не было.

— А она что, стучать пришла?! — вскрикнул Михалыч.

— Молчать! — рявкнул Майор и хлопнул кулаком по столу. — Думаешь, незаменимый?!

— Виноват, тащ майор… — простонал завхоз.

— Следи за генератором холодильника, как за своим сыном! — продолжал Гулькин. — Чтобы никаких сюрпризов.

— А я… А я собирался скоропорт туда определить, — глупо улыбнулся Старый.

— Не надо, — покачал головой успокоившийся Майор. — Ты знаешь, что там?

— Ну, какие-то реагенты, — пробурчал бывший завхоз. — Эти учёные целыми днями ерундой страдали! Электричество накручивали. А бумаги сколько извели!

— Я тебе сейчас открою государственную тайну, — хищно улыбнулся Гулькин. — Там — биологическое оружие. Оно нам пригодится, не сомневайся. И чтобы никому, понял?

Когда бывший завхоз вышел за дверь, Майор увидел, какими широкими глазами на него смотрел Шарик. Тот, должно быть, полагал, что новый начальник иронизировал.

— Там водка что ли? — спросил адъютант.

— Оружие, это была не шутка, — подтвердил Гулькин. — Мне самому не всё известно. Как знать, что сработает на этих вампиров. Для опытов нам нужен один живой. Но не в Штаб.

— Гениально, тащ майор, — похвалил Шарик. — Предлагаю выпить.

— Рано. Я искренне надеюсь, что Капитан погибнет в неравном бою, — хищно улыбнулся Гулькин. — Не из кровожадности. А выживет — он ещё пригодится. Подранок, коза его забодай.

И в этом вопросе Майор был прав: шансов выжить у Кости было куда меньше, чем вероятностей умереть.

Глава 19. Изменения

Всё-таки езда успокаивает, даже если нужно проделать совсем ничтожный путь — полтора километра. Проезжая ворота, Костя обратил внимание, что на таком уязвимом участке нет ни автоматчиков, ни сирены. Всего два контролёра с очень важным видом и пустыми руками. Если эти вурдалаки и вправду существуют, что им помешает преодолеть такую преграду?

— Это что за мотор? — спросил участковый, когда они выехали за ворота.

— Читать разучился? На кузове всё написано: Тойота Лэнд Крузер, сотка, — ответил Костя. — Седьмой год. Не музейный экспонат, конечно, но…

Капитан скромничал: машина была в идеальном состоянии. По мелочи он обслуживал её сам, но на серьёзные ремонты всегда обращался к спецам. И отнюдь не всегда тех можно было найти на «сертифицированной станции» или на каком-нибудь дорогущем сервисе. Бывший безопасник мог бы часами рассказывать про «кукурузину», но не сейчас.

— Что там произошло? — спросил Костя, пока они ехали по дороге. — В старом городке?

— Ты, я так понимаю, штрафник? — вместо ответа сказал полицейский. — Как это тебя из начальника службы безопасности — в шныри?

— Выражения-то выбирай, — буркнул Костя. — А то сейчас на ходу выйдешь отсюда.

— Ты смотри, какой обидчивый! — подала голос Зинаида и… дала подзатыльник своему благоверному. — Чтоб Константина Палыча больше не обижал.

— А мы знакомы?! — удивился Капитан.

— Мой всю плешь проел, — вздохнула дамочка, тыкая пальцем в инспектора. — Хочу, говорит, на Горского пахать. К Прокофьеву хочу.

Костя не выдержал и громко засмеялся. Вот, значит, как участковый решил… Что его тут ждут с распростёртыми объятьями. Ан нет: даже после апокалипсиса выгнали.

— Значит, поздно вечером поступило указание, — вздохнул Хамедов, потирая затылок. — Код «Пожарский». Это такой план, знаешь ли… Его никто не читал. Потому что так не бывает!

— Впервые слышу, — согласился Капитан.

— Указание — всем выдвигаться в районный отдел, — продолжал участковый. — Охранять порядок, круглосуточное дежурство, все дела. Чрезвычайное происшествие мирового масштаба. Ну, я давай интернет читать. А там — кровь. Кровь, мозги. Людей рвут.

— Испугался?

— Обосрался, — признал участковый. — Сделал вид, что приказ не принял. Тем более, «Нивка» моя раскапризничалась. А утром дошли слухи, что коллапс полный. И что полицию первой под нож пустили. И не монстры.

— Даже не знаю, как бы поступил на твоём месте, — вздохнул Костя. — Ладно, у нас есть преимущество, наша география. До ближайшего города — двадцать километров. В одном Майор прав: выродков надо найти.

— А как он рулить стал? — удивился полицейский. — Где этот ваш олигарх?

— В Лондоне, — вздохнул Капитан. — Там у них сейчас слёт. Пожарский, мать его.

Участковый кивнул с серьёзным лицом: шутку он принял за чистую монету. Старая часть Горного была немаленькой. В долине ютилось около сотни домов, наличествовала школа, совмещённая с детским садом, а ещё — почта, пара магазинов, аптека. Место даже трудно было назвать депрессивным: был в нём какой-то горный шарм, романтика.

— Откуда начнём поиск этих… Изменённых? — спросил Костя.

— Как откуда?! — подала голос Зина. — С дома нашенского!

— Они что, там могут сидеть? — удивился Капитан.

— Курочки! Свинки! — охая, причитала женщина. — Мы ж бежали. Всё бросили! Я только рубли в бюстгальтер засунула. И евро. И доллары. Ну и слитки золотые, у нас парочка есть.

Костя с трудом поборол искушение обернуться и посмотреть, что там за бюст, в котором может разместиться целый золотой запас отдельного семейства. Вместо этого Капитан предложил Хамедову показать дорогу. Коттедж полицейского располагался на самом краю посёлка, с видом на гору и город будущего, который построил уже бывший Хозяин. Мощный забор вокруг домовладения намекал, что на территорию лучше не соваться.

— Много оружия у тебя? — спросил Капитан.

— Винтовка моя, — подал голос участковый после паузы. — И ещё одна есть… Неучтённая. А где твои орлы? Безопасники?

— Улетели орлы, — буркнул Капитан. — Я теперь не безопасник, а штрафник. Ты всё верно сказал.

— Вот ведь… — протянул Хамедов. — Извиняйте.

— А ты чего извиняешься? — пробурчала Зина. — Ты перед этими вурдалаками вчера чего не извинился?

— Сколько дворов в посёлке? — перебил Костя.

— Девяносто семь, — ответил участковый с какой-то гордостью. — И один дом на шесть квартир. Я предлагаю так: сначала охотников собрать. Их кроме меня трое. А уж потом…

— Согласен, — кивнул Капитан. — Только я всё равно понять не могу, что за вурдалаки?

Участковый нервно сглотнул.

— Я тоже ничего не понял, — признался он. — Только бить их надо. Убивать.

— Может, изолировать? — возразил Костя. — Лечить?

— Ты глянь, какой гуманист! — заорала Зинаида. — Да вчера Кашкан чуть моего ненаглядного не угрохал!

— Как они выглядят хоть? — спросил Капитан. Женщина уже основательно его раздражала.

— Как люди, — пожал плечами участковый. — Когда в Челябинске служил, у меня такой клиентуры было выше крыши… Но не такие буйные.

— А чего сюда занесло?

— Экология, горы, — объяснил полицейский. — Зиночка моя! Ты в Челябе был?

— Бывал, — пожал плечами Капитан. — Город как город. Ладно, за дело.

Стоило пересечь ворота, как Зинаида растворилась на территории. А в сторону Кости бросился огромный пёс, больше похожий на медвежонка. Капитан от неожиданности попятился, споткнулся и чуть не упал на задницу, но зверь, увидев Хамедова, замер. Сел на задние лапы и высунул огромный язык.

— Цезарь, малыш! — произнёс участковый и начал трепать животное за ухом. — Красавчик… Оголодал!

— Ну и зверюга, — протянул Капитан.

— Так ты погладь, погладь! — предложил Хамедов. — Милейший зверь!

— Я ж не дурак, она меня сожрёт, — ответил Костя. — Неси уже винтовки.

Участковый ретировался в дом, и бывший безопасник остался один на один со зверюгой. Пёс, правда, агрессии не проявлял. Но стоило Капитану сделать шаг в сторону дома, как Цезарь предупреждающе зарычал. Еле слышно, как будто телефон на вибрации звонит.

— Спокойно, спокойно, — пробурчал Костя. — Ты же видел, что я свой. Вон, хозяин твой ко мне на работу даже хотел.

Правда, проверять нервы собаки он не стал. Не прошло и минуты, как участковый принёс красивый, идеально начищенный ствол. Капитан без труда узнал оружие, хотя и не был охотником — «Сайга-МК». На кого Хамедов тут ходил — вопрос оставался открытым. Впрочем, у полицейских «доброжелателей» должно быть немало. Пока Костя крутил в руках карабин, не обращая внимания на пса, Хамедов принёс вторую винтовку. Полную противоположность «официальной».

— Это что за промокашка? — возмутился Капитан.

— МЦ-21-12, не видишь? — удивился участковый. — Просто не чистил давно. Ну и не полировал.

Костя покрутил в руках легендарный ствол и поцокал языком. Как можно было довести до такого состояния подобное оружие? Тут и чистка нужна, и профилактика…

— Патроны — «Магнум», — продолжал Хамедов. — Десять штук у меня всего. Тут такая история… Сдали мне её как-то раз, когда проводили «Арсенал». Ну, так и осталась лежать. Не доехала до РОВД, понимаешь? Хорошая вещь, патронов бы побольше.

— Ладно, не на медведя идём, — буркнул Костя.

Он быстро зарядил винтовку и напряг память, вспоминая всё, что он знал про МЦ-21-12. Вроде бы, оружие неплохое, но капризное. А может и нет. Патроны, в отличие от самого ствола, выглядели свежими. Такие заклинить не должны. Ну а дальнейшие действия участкового вызвали только оторопь. Он быстрыми движениями стал доставать из карманов кольца, браслеты, пластинки и надевать на руки.

— Ты что делаешь? — удивился Капитан.

— Эти твари серебра боятся, — объяснил полицейский. — Я вчера…

— Ты вчера! — раздался голос Зины. — Лежал ты вчера побитый. Да кабы не я…

Хамедов потупил взор. Костя оторвался от ствола, посмотрел на жену участкового и не поверил своим глазам! Её грудь стала меньше размера на два. Вот это баба… Такая не то, что в горящую избу, а в космический корабль войдёт.

— Мы только время зря тратим, — буркнул Капитан. — На разговоры. Вы, Зинаида, всех животных покормили? Я думаю, мы с Хамедовым вдвоём справимся.

— А чего это ты мне выкаешь?! — удивилась женщина. — Как муженьку моему — так ты, а мне? Я с вами иду. И Цезаря возьмём.

— Вот это сразу — нет, — покачал головой Костя. — Он мне весь салон выпачкает. Хватит и вас двоих… Ещё нам надо что-то?

— Кажись нет, — пожал плечами участковый и перекрестился правой рукой в серебре. — Ну, упаси нас боже.

— На, надень, — вздохнула женщина и сунула в руку Капитану какое-то нелепое кольцо. — От сердца отрываю.

Костя вздохнул, но решил не тратить время на споры. Если ей так лучше — наденет. Кольцо налезло только на мизинец правой руки. Пока они ехали по городку, Капитан восхищался дальновидностью Горского. Это же надо, он здесь вообще везде дороги сделал! Идеальные, как зеркало. Интересно, на сколько хватит?

— Митрич тут недалеко живёт, — сказал Хамедов. — Вон, до конца улицы поезжай. У него и мотор имеется. На двух поедем.

Капитан опять вздохнул. На участке этой парочки осталась «Нива» — классика. Такая машина, в которой ломаться особо нечему. Видимо, свою технику эти люди решили беречь. Костя ехал и пытался понять, почему участковый с таким жаром согласился выполнять задание Майора? Охотников решил собирать.

— Стой, кто идёт! — заорал голос из-за забора. — Стрелять буду!

— Свои! — ответил Хамедов, высунув голову.

— Наконец-то! — крикнул мужик, выходя из калитки. — Явился! Власть! Ты знаешь, что вчера тут творилось?! Япона мать!

— Митрич, нет времени! — ответил Хамедов. — Бери ствол, расчехляй берданку. Едем наводить порядок.

— Ну на таком космолёте я готов, — улыбнулся старый охотник, подходя поближе. — Вот это мотор!

Капитан оценивающе посмотрел на эту «боевую единицу». Дед был не просто старым, а древним. Лысый череп укрывала панама, на плечи, несмотря на летний зной, была наброшена шерстяная жилетка. Интересно, тут все охотники именно такие?

— Надо, чтобы ты вторым в кортеже пошёл, — объяснил участковый. — Всех будем собирать. И даже Витьку-Комика.

— А ночью, знаешь что?! — продолжал дед. — Орали! Стреляли! Я звоню-звоню, связи нет… Ладно, сейчас «Москвича» прогрею только. Вы езжайте за Аксёном. Я там нагоню.

— Десять минут на сборы, Митрич! — серьёзно крикнул Хамедов и запрыгнул обратно в «Крузака». — Так, едем к Аксёну. Это надо на центр выезжать. Прямо не едь, тупик. Развернись, после красного дома — направо. И немного севернее.

— Хватит ребусов, просто дорогу показывай, — буркнул Костя и пожалел, что нельзя просто включить навигатор, как в былые времена.

Центр посёлка почему-то вызвал ужас. В некоторых домах были выбиты стёкла. Возле магазина хаотично валялись коробки и упаковки. А ещё — трупы! Капитан нажал на тормоз. Тело какой-то женщины было прикрыто брезентом, но ветер его сдул с лица. Что тут произошло? Участковый, казалось, совершенно не смутился увиденному.

— Трупы! — изумился Капитан.

— Это Татьянка, местная графиня де Ла Фер, — объяснил полицейский. — А рядом, кажись, Семён.

— Нормально вообще?!

— Погудели наши люди вчера, — признал Хамедов. — Хорошо, что нас тут не было…

Костя нажал на газ и медленно двинулся вперёд. Когда они проехали магазин, он автоматически посмотрел в зеркало заднего вида — и тут же нажал на тормоз. Аптека! Как он мог забыть. У неё был отдельный вход сбоку через аккуратный тамбур. Лекарство для Оли: вдруг оно тут есть? Да и ещё набрать глюкозы, витаминов, бинтов, антисептиков. Включив заднюю передачу, Капитан подъехал к зданию.

— Я быстро, — сказал он.

— Я с тобой! — вызвался Хамедов.

— Как же, — возразил Костя. — Сидите тут, машину охраняйте. Заодно если дед будет ехать, положишь ему таблетку под язык.

Сразу Капитан хотел идти с пустыми руками, но потом передумал. Взял ушатанную винтовку и набросил на плечо ремень. Тяжёлая, зараза! Как назло, фонаря не было. А ведь дома их три штуки! Чертыхнувшись, Костя взял зажигалку из бардачка. Дверь аптеки была вскрыта, но деликатно. В тамбуре на полу виднелись бурые пятна.

Держа ствол наготове, Капитан открыл внутреннюю дверь. Совсем маленькое помещение, квадратов десять, не больше. Большие окна, на которых — плотно задёрнутые жалюзи. Все стёкла оказались целыми. Внезапно Костя ощутил страх, от которого внутренности скрутило, захотелось расшторить окна. Но Капитан тут же отогнал от себя эту эмоцию. Он военный! Такого насмотрелся, а тут…

Через жалюзи поступал тусклый свет, но его было достаточно, чтобы понять: в аптеке кто-то побывал. На полу валялись пачки таблеток, ампулы, шприцы. Костя нашёл какой-то пакет и сложил то, что попалось под руку: антисептики, антибиотики, активированный уголь. Настоящее богатство по меркам апокалипсиса! Но он пришёл сюда не за этим. Подняв стойку, Капитан отодвинул дверцу и занял место провизора.

Подумал немного — и закрыл её за собой. Аптека оказалась совсем небольшой, а потому все выдвижные ящики он осмотрел быстро. Ничего похожего на «Зоникс». Оставалось ещё одно помещение — внутри. Достав из кармана зажигалку, Костя чиркнул ею. Работает, можно будет подсветить внутри.

Прислушался: тишина. Никого. Капитан медленно опустил ручку и потянул на себя деревянную дверь, когда произошло нечто неожиданное. Полотно резко ушло вперёд, да с такой силой, которая легко снесла его с ног.

Глава 20. Бой

В полёте Костя увидел рекламный постер на стене. Даже в тусклом свете, который едва-едва пропускали жалюзи, можно было прочитать залихватский слоган:

По утрам как зомби? Принимай Витамин С!

Совет выглядел вполне уместно, но воспользоваться им прямо сейчас не получилось бы при всём желании. Сначала Капитан подумал, что внутри подсобного помещения что-то взорвалось — с такой силой вылетела дверь. В последний момент он успел немного сгруппироваться: спрятать подбородок и прижать руки к корпусу. И всё равно болезненный удар вызвал острую боль в левом предплечье.

— Твою дивизию… — прошептал Костя, ударившись спиной о шкафчик.

Тот не был прикручен к полу, поэтому немного сдвинулся вперёд. Деревянная дверь в подсобное помещение от удара захлопнулась. Капитан, невзирая на сильную боль, перевернулся и попытался совладать с проходом в стойке. Доска никак не хотела подниматься, а без этого дверца не открывалась. Внезапно кто-то схватил его за ногу. В полутьме Капитан увидел человека! Определенно, это была женщина, и она носила белый халат.

— Стоять! — рявкнул Костя, перехватывая винтовку. — Застрелю!

Существо, некогда бывшее человеком, слегка замешкалось. Лапы потянулись к чужому стволу. И тут Капитан вспомнил, что на мизинце правой руки у него серебряное кольцо. В отчаянии он решил проверить этот слух. Конечно, бить из такого положения было неудобно, но он исхитрился и нанёс удар по морде изменённой твари.

Раздался звук, похожий на стон. Чудовище отступило буквально на секунду, но этого оказалось достаточно Капитану с его военной выучкой. Рывком он схватил винтовку и ударил монстра прикладом. Пнул стойку ногой: та поддалась, и он вышел в основной зал. Первой мыслью было броситься к двери. Но та открывалась внутрь, да и вела в тамбур. Там он бы обязательно замешкался.

Поэтому Капитан решил позвать на помощь. Он бросился к окну, рывком сдёрнул нелепые офисные жалюзи и несколько раз ударил ладонью по стеклу, зовя на помощь. Он ожидал, что изменённая тварь снова схватит его за ногу, но… Та даже не показала носа из-за стойки. Свет! Капитан полностью сорвал жалюзи и швырнул их на пол. Ага…

— Выходи, сволочь, — произнёс он, сжимая винтовку. — Ну…

Раздались шаги, хлопнула дверь. Суета в тамбуре.

— Безопасник, отступай! — кричал Хамедов из-за закрытой двери. — Я прикрою.

— Эта барабашка тут! — рявкнул Костя. — В халате. Надо её…

Он не смог произнести слово «валить». Как-то странно это выглядело и слегка преступно. Это ещё человек или уже нет? Можно ли такого монстра убивать? Да ещё и этот белый халат…

— Никуда не денется, — ответил участковый неожиданно спокойным голосом. — Тут вход-выход только один. Макаровна, ты там? Дай тебе бог здоровья, такой провизор… Был. Прости господи.

Из-за стойки донёсся нечеловеческий рык, от которого волосы на спине встали дыбом. Костя сдёрнул жалюзи и со второго окна. Теперь вся аптека была залита солнечным светом, который освещал и деревянную дверь в подсобку. Деваться чудовищу было некуда: оставалось лишь прятаться за стойкой фармацевта.

— Да пусти! — донёсся голос деда. — Тоже мне, герой… Отойди, сказал.

— Митрич, назад! — причитал участковый.

— Митрич, вперёд, — возразил Капитан.

Дед успел переодеться и теперь напоминал одного из тех ветеранов, которые в Костином детстве приходили в школу на 9 мая. Митрич носил зелёную военную форму, правда, вместо кителя — жилет. Патроны лентой висели на груди, а в руках он сжимал изящную винтовку. Определить модель на глаз Костя не смог.

— На, сынок, — произнёс старик, протягивая Ф-1, знаменитую советскую гранату.

— Дед, ты чего? — удивился Капитан. — Спрячь эфку, нас тут всех покрошит. Мы её так возьмём…

Откуда у Митрича был подобный боеприпас, Костя даже знать не хотел. В былые времена за хранение таких вещей можно было получить солидный срок. А теперь… Саднило плечо, болела спина. Бинты на ноге, должно быть, съехали. Нужно было как можно скорее закончить с этой тварью и осмотреть раны.

— В голову стреляйте! — подначивал Хамедов, не покидая тамбура. — В голову!

Тварь тем временем продолжала рычать из своего укрытия. Положение казалось безнадёжным, но уничтожать аптеку из-за одного изменённого не хотелось. Костя стал прикидывать, как выкурить чудовище из-за стойки. Та выехала вперёд, значит…

— У тебя дробь, батя? — спросил Костя.

— Так точно, — ответил Митрич.

— Готовсь, — произнёс Капитан и смело пошёл вперёд.

Он взялся за выступающие части и принялся шатать стойку. Поврежденное плечо ныло, но адреналин давал сил. Костя взялся несколько раз толкнул конструкцию, которая оказалась исполненной весьма халтурно. После нескольких мощных рывков часть стойки сдвинулась, раздался хруст. Костя потянул её на себя, и тут открылась слабая часть плана. Удержать такую фиговину оказалось непросто. Под тяжестью Костью отступал.

Бабах!

От неожиданности бывший военный дёрнулся назад. Ящик с грохотом рухнул, стекло разбилось. Помещение наполнил запах пороха, а Капитан понял, что его контузило. В ушах стоял звон. Митрич, несмотря на свой музейный внешний вид, сделал стремительный шаг вперёд и снова нажал на курок. На этот раз Костя хотя бы успел зажать уши руками.

Пороховые газы повисли в воздухе. Медленно Капитан приблизился к чудовищу в белом халате. И просто не поверил своим глазам! Что они только что натворили? За стойкой лежала… Женщина. Самая обычная женщина! Голова раскурочена выстрелом: зрелище не для слабонервных. От черепа ничего не осталось — снесло всё аж до челюсти.

И всё же, с ней что-то было не то. Держа винтовку наизготовку, Капитан прошёл в подсобку и посветил зажигалкой. Пусто. Два холодильника, небольшой шкаф и стол. Окна нет, присесть негде. Наверное, на обед к себе домой ходила.

Костя поднял с пола пакет с медикаментами и побрёл на улицу. Вдохнул свежий воздух и принялся делать глубокие вдохи и выдохи, стараясь восстановить давление в голове. Проступили звуки, но всё равно очень приглушённые. Капитан задрал штанину и осмотрел свою язву. Выглядела она плохо. Потом обработал рану антисептиком и принялся бинтовать. Из аптеки походкой победителя вышел Митрич, а за ним — Хамедов.

— Набрал валидола, — похвастался дед, хлопая по одному из карманов жилетки. — У меня дома чуть меньше аптека, но хай будет.

— Громче кричи, — произнёс Костя. — Тебя что, не оглушило?

— Так я рот раскрыл, — ответил Митрич, и Капитан слышал его слова как будто через пелену тумана. — Поранился?

— Не-а, — покачал головой Капитан. — Трофическая язва. А эта хрень мне плечо побила.

— Я ночью видел этих, других, — вздохнул дед. — Думал: с ума сошёл. Не верится даже…

Закончив с бинтами, Костя открыл багажник, достал бутылку воды и принялся жадно пить. Звуки потихоньку возвращались, голова кружилась слабее. И это только начало дня! Капитан снял куртку и майку и посмотрел на поврежденное плечо. Будет синяк. Огромный! Но могло быть и хуже: по крайней мере, кость не задета.

— Чего встал? — подала голос хабалка. — Дальше что, не едем?

Удивительно, но её было хорошо слышно даже несмотря на лёгкую контузию.

— Богом прошу, заткнись, — сказал Костя. — Значит так, участковый. Если ты ещё раз будешь в засаде отсиживаться, я тебя первым пристрелю.

— Чего?! — возмутился Хамедов.

— Пристрелю, — повторил Капитан. — Из-за тебя дед чуть не пострадал. А я оглох!

— Ну, я за Аксёном, — произнёс дед, стараясь избежать конфликта. — Подлатай пока этого подранка… А у меня дома мазька есть. Чего не сказал?

— Дуй уже за Аксёном, дед, — буркнул Костя. — Участковый, сделай доброе дело. Сходи в аптеку и принеси мне мазь. «Диклофенак» там или «Ибупрофен».

— Я… Я один не пойду, — тут же побледнел Хамедов.

— Сиди уже, бестолочь, — буркнула Зинаида и смело пошла внутрь.

— Зиночка, не надо! — заорал участковый, но с места не сдвинулся.

Грозная женщина не только принесла мазь, но и решила нанести её на тело Капитана. Гул в ушах был по-прежнему сильным, а предложение выглядело заманчиво. Хамедов побагровел. Ревнует? Зина принялась уверенными движениями выдавливать мазь на свои ладони и втирать в кожу. Прикосновения были твёрдыми, но деликатными.

— Кудесница, — похвалил Костя. — Если меня всего одна тварь так отделала…

— Прорвёмся! — с улыбкой ответила Зина. — Всё, одевайся. Пока мой ревнивец к тебе в драку не полез.

К «Крузаку» снова подъехал красный «Москвич 412». Удивительно, но за это время Митрич успел собрать ещё двух мужиков с винтовками. Один широко улыбался, демонстрируя отсутствие двух передних зубов, а второй — напряжённо молчал.

— Откуда начнём охоту? — серьёзно спросил Митрич.

Костя посмотрел на Хамедова, перевёл взгляд на его супругу.

— Надо обойти все дома, — предложил участковый. — Каждый. Девяноста… Девяноста три, получается. В подвалы заглянуть.

— У меня есть идея получше, — возразил Костя. — Как, говоришь, звали эту аптекаршу? Знаешь, где она живёт?

Мрачный охотник и Хамедов тут же потупили взоры. Интересно, почему?

— В большом доме, — сказал Митрич. — В единственном. Айда за мной.

— Зина, водить умеешь? — спросил Костя. — Садись за руль. Только очень аккуратно, слышишь?

Капитан поставил винтовку и развалился на заднем сиденье. Да уж, нелёгкий им предстоял денёк…

Глава 21. Шпионаж

— Я вот уже второй день мучаюсь, тащ майор, — сказал Шарик. — Спать не могу! Даже не знаю, можно спросить или нет.

Адъютант лукавил: сон у него был превосходный. Он забрал себе комнату психологической разгрузки, где замы Горского раньше слушали расслабляющую музыку и перемывали кости начальству. Но аккуратно, потому что они никому не могли доверять. Там было два больших дивана с ортопедической основой, компактный санузел и, что немаловажно — бойлер.

— Спрашивай, — буркнул Гулькин, пытаясь разобраться с дроном.

Года полтора назад их всех собрали на курсы повышения квалификации. Учили обращаться с «малым небом» — так называли всю эту беспилотную кухню. Большую часть курса Майор просто злоупотреблял спиртным: на лекции, и уж тем более на практику, сил и времени оставалось мало.

Кто же мог знать, что те занятия пригодятся после апокалипсиса? Инструкция была написана таким мудрёным языком, что автоматически захотелось выпить сто пятьдесят. Явно не для средних умов. Главный вопрос, который не давал покоя Майору — будет ли эта штука работать без мобильной сети?

— Вот я у вас спутниковый телефон видел, — продолжал адъютант. — Ну, что вы звоните в Центр, докладываете.

— Всё так, — кивнул Майор. — Мы же с тобой государство представляем… Только направо-налево не болтай.

— Так у меня в другом вопрос, — просиял Шарик. — А как он внутри здания работает? Такому телефону же нужно спутник видеть! Я это со школы знаю.

— Это у пиндосов нужно видеть спутник, — задумчиво произнёс Гулькин. — А у нас свои технологии, секретные… Изнутри зданий тоже работает, но хуже. Ты мне лучше скажи, как эту хреновину запускать? Телефон или интернет нужен?

— То ж «Геокосмос», — стал давить интеллектом адъютант. — Не нужен ему никакой интернет. Но сигнал может быть хреновым… Вот, смотрите, это визор. Можно на морду нацепить, можно на стойку поставить. Это…

— Всё, не продолжай, — перебил Майор. — Чего молчал, что в этой хреновине шаришь?

— Так вы не спрашивали, — пожал плечами Шарик. — Я похожий запускал. Они все похожие!

— Запустить сможешь? — строго спросил Гулькин.

— Думаю, да, — кивнул Шарик. — Надо поразбираться.

— Талантливый ты, однако. Давай-ка выберемся на крышу и полетаем.

В какой момент Горский накупил дронов — история умалчивала. Скорее всего, на технику он возлагал какие-то чаяния, иначе не стал бы хранить сразу пять штук в своём кабинете. Каждый беспилотник был небольшим произведением технического искусства.

Аккуратные кейсы. Эргономичные контуры. Стильные экраны. Эти игрушки пробуждали какие-то мальчишеские рефлексы и возвращали в детство. Майор был уверен, что их как-то можно использовать против невидимой угрозы. По крайней мере, для разведки. Светлая идея пришла в его голову буквально час назад, когда он продолжал изучать наследство Горского. По рации Гулькин связался с бывшим завхозом и потребовал организовать им место на крыше.

— Два кресла, стол, — приказал Майор. — Воды графин. А, и зонтик!

— Два зонтика, — попросил Шарик.

— Два маленьких или один большой, — резюмировал начальник. — Двадцать минут тебе даю.

Тепло, конечно, лучше мороза, но жаркая летняя погода уже начинала давить на мозги. Здесь, в горах, контрасты ощущались особенно резко. Если зной, то такой, что асфальт плавится. А если мороз, то почти сибирский. Внезапный взлёт на вершину должен был подарить Майору успокоение. Закрыть ту пустоту в душе, которую психологи называют «незавершённым гештальтом».

Вышло иначе. Теперь Гулькин был в постоянном стрессе. Ему казалось, что с минуты на минуту Штаб возьмёт штурмом группа захвата. Что его уложат мордой в пол и заставят лизать чужие сапоги. Ну или кто-то из стрелков захочет забрать себе власть. Это чувство было иррациональным, и его нужно было как-то вытеснить из головы.

— Может, два дрона возьмём? — предложил Шарик. — Тоже полетаете.

— Нет, будем экономить, — покачал головой Майор. — Я по ютубу видел, что эти игрушки легко теряют. А ты где этому научился?

— Как где?! — удивился адъютант. — Я же на «Ферме будущего» два сезона отпахал. На Кубани. Там автоматика будь здоров! Дроны, беспилотные трактора. Как его звали, этого фермера… Короче, он меня Горскому и сосватал.

— Нас бы прикрыть, — посетовал Гулькин, когда они вышли на крышу. — Вдруг где снайпер сидит.

Горский как рачительный хозяин собирался использовать и это пространство. Он создал то, что называют эксплуатируемой кровлей. Ну как создал: над проектом поработала добрая сотня строителей. Но результат полностью устраивал нового хозяина всего этого великолепия: на крыше при желании можно было парады проводить. Единственный минус: кровля была абсолютно ровной, без единого архитектурного излишества. От зноя не спрятаться, как и от возможного снайпера.

— Чего прикрывать-то? Кому мы на хрен нужны, тащ майор, — пожал плечами Шарик.

Старый организовал им пункт управления, но дожидаться не стал. Адъютанту не терпелось опробовать новую игрушку. Прежде чем запустить беспилотник в небо, он проверил заряд, корректность работы пульта. Майор оценил этот подход. Потом Шарик включил экранчик, похожий на планшет, и поставил его на стол. Ну и качество! Возникло ощущение, будто они перенеслись в далёкое прошлое и смотрят древний телевизор у бабушки в деревне.

Но это совсем не смутило Шарика. Он аккуратно поднял беспилотник в небо и плавно направил его вниз, в долину. Постепенно возник странный эффект: на низкое качество картинки Майор перестал обращать внимание. Воображение само дорисовывало пейзаж. Внутри он ликовал. Это ж надо, такое придумать! Теперь у них разведка — ого-го! Без всяких там Пуп и Луп.

— Потихоньку иди, — напутствовал Шарика начальник. — Нам спешить некуда.

Солнце действительно было высоко и постепенно входило в зенит. Завхоз установил огромный зонт, вероятно, забрав его с площадки для отдыха. Без него они бы быстро сжарились на таком солнцепёке. Поначалу картинка не вызывала у Майора в душе никакого отклика. Знакомая дорога, дома, мимо которых он проезжал несколько раз. Загородная идиллия.

Но потом! Возле местного магазина лежало два трупа. Сначала Гулькину показалось, что это манекены. Но когда дрон подлетел поближе, Майор увидел сползший лист брезента и понял: это настоящие люди. Мёртвые. Распахнутые настежь двери. Сверху было видно, что как минимум один дом сгорел. И — ни души на улицах, словно весь городок вымер. Где же искать Подранка?

— Поднимись выше, — приказал Майор. — Куда он пропал, наш герой? Неужто свалил.

— Искать надо иначе, — покачал головой Шарик. — Сейчас покажу.

Он стал облетать весь старый город по спирали. Сначала заложил один огромный круг, потом — ещё один поменьше, ещё меньше. Это было очень медленно и нудно. Гулькин ощутил зов природы и, дабы не портить идеальную поверхность кровли, побрёл на верхний этаж Штаба. Туалетов было предостаточно на каждом этаже, но Майор решил идти в свой новый кабинет. По пути у него появилась ещё одна светлая мысль.

— Старый, — произнёс он по рации. — Стрелки яйца сушат, это нехорошо.

— Солдат спит, служба идёт, — туманно ответил бывший завхоз.

— Значит так, — приказал Майор. — Две группы пусть прочешут весь город. Посмотрят, не появилось ли новых людей. Только аккуратно!

— Так точно, — ответил Старый.

— Это не всё, — зевнул Гулькин. — Нужно изъять у населения серебро. Всё конфисковать… в смысле, реквизировать.

— Как прикажете, — угодливо согласился завхоз.

— Я с ума не сошёл, — зачем-то стал оправдываться Майор. — Участковый этот… Знаешь, участковый бы не стал нас обманывать. Там вампиры могут быть. Всё, конец связи.

После туалета Гулькин решил выпить газировки. Только тут до него дошло, что новых напитков, без которых он жить не мог, больше не будет. Скорее всего. Надо бы изъять весь запас и забрать себе. А паштеты? Ну, паштеты можно сделать, как и колбасы. А спиртное?! Мысли были безрадостными. Майор вернулся на крышу как раз вовремя. Шарик был так поглощён происходящим на экране, что даже не заметил возвращения начальника.

— Ну что там? — бросил Гулькин.

— Там… Там такое! — пробормотал адъютант.

После долгой паузы привыкнуть к экрану было тяжело. Майор силился и так, и эдак разглядеть происходящее. «Кукурузину» Прокофьева он узнал сразу. Чёрт его знает, почему это древнее корыто вызывало у него столько зависти… Рядом стояло что-то советское, из-за расстояния не разобрать. Четыре фигурки с оружием, рядом — ещё один человек. А впереди…

Сначала Гулькин подумал, что ему показалось. Нет: какая-то женщина в длинной юбке держала на вытянутых руках куклу. Или это была не кукла, а ребёнок? Несмотря на жаркий летний день, по спине Майора пробежал холодок. Неужто выстрелят? Интересно, те два трупа возле магазина — тоже дело рук этой бригады?

— Ты кого-то узнал? — спросил Гулькин.

— Один чел хромает на левую ногу, — ответил адъютант. — Или это совпадение, или это Константин Павлович.

— Ты ещё руку к сердцу приложи, когда про эту гниду говоришь, — буркнул Майор. — А остальные?

— Понятия не имею, — ответил Шарик. — Но что-то происходит.

Спустя несколько долгих минут женщина, которая прикрывалась ребёнком, прижала его к себе и отошла в сторону. К ней тут же подошла фигурка без оружия. Трое бойцов отодвинулись назад, а четвёртый проворно взбежал на лестницу, открыл дверь и что-то бросил внутрь.

— Граната, — догадался Майор.

Дверь тут же распахнулась от взрывной волны. И… Ничего. Гулькин снова ощутил этот эффект: происходящее на маленьком экране теперь воспринималось так, словно он смотрел фильм на большом телевизоре. Не оторваться.

— Продолжать облёт? — спросил Шарик.

— Да чего уж там… — буркнул Гулькин. — Давай наблюдать. Ничего себе наш Подранок даёт! Целую банду собрал.

— Я пока круги по этому посёлку нарезал, знаете, что заметил? — спросил адъютант. — Там живности очень много. Курочки какие-то, свиньи. Вроде даже коза бегала.

— Угу.

— Знаете, что думаю? Надо это забрать. Как вы говорите — реквизировать.

Майор рассеянно кивнул, но его мысли были далеко. Что же это за твари такие? Женщина с ребёнком — это тоже изменённые? Тогда почему они не боятся солнца? Одно ему стало очевидным: забор, который окружал их городок, должен быть выше. А под ним нужен ров… Желательно — с крокодилами.

Глава 22. Имя им – Легион

В городах бывшего СССР панельные дома можно обнаружить в самых неожиданных местах. Отнюдь не только в городах, но даже на уединённом острове. Не только в деревнях, где царит сельская идиллия, но и в горах. Как (а главное — зачем) советским инженерам удалось разместить панельку на каменистом плато, история умалчивала.

Это был единственный многоквартирный дом в старой части Горного. Основательное здание: три этажа, подвал, теплоузел. За годы эксплуатации дом подустал и обветшал. С левой стороны жильцы сделали пристройку вместо балкона: сооружение напоминало веранду частного дома.

— В какой квартире она жила? — спросил Костя, выходя из машины.

— Да вон там, — махнул рукой участковый в сторону пристройки. — Я два раза сюда на вызов выбывал. Муж у неё был — золотые руки. Это он соорудил такой балкон. Правда, эти руки на Демьянову поднимал.

— Хорош трепаться, — подал голос Митрич. — Кто первый пойдёт?

— Эта зараза из людей суперменов делает, — возразил Капитан. — Провизорша с такой силой мне дверью дала, что рука до сих пор звенит. Так что идти осторожно надо. И ещё, мужики… Предлагаю в следующий раз рассредоточиться.

— Зачем это? — возмутился Митрич.

— Чтобы я окончательно не оглох, — объяснил Костя.

Остальные участники их санитарной команды молчали. Аксён, по всей вероятности, был задумчивым по жизни. А вот Витька-Комик, будто рыба, то и дело открывал рот — но тут же закрывал. Оставалось непонятным, хотел он пошутить или задать вопрос. В странном панельном доме был один подъезд и три этажа. Таблички на дверях не оказалось. Сколько же тут квартир?

— Тут нестандартно всё, — объяснил участковый, будто прочитав мысли Капитана. — На первом этаже вроде три квартиры, на втором и третьем — по две. Или как-то так.

— А на кого охотимся? — подал голос Витёк. — Я вот на кабана зарядил. Надеюсь, он обосрётся при виде нас и сам отправиться в поросячий рай.

— Ты, Комик, лучше бы помолчал, — надменно заговорил Митрич. — Болтаешь и болтаешь, рот не закрывается. Тут такая зараза, что ковид — как насморк. Из людей зомбей делает.

— В общем, всех, кто боится солнечного света, придётся убить, — резюмировал Капитан.

— А именем кого? — вдруг начал спорить Комик. — Греты Тунберг? Я из-за вас под суд не пойду.

— Сейчас всё сам поймёшь, — вздохнул Капитан.

— Так чего мы внутрь не идём? — продолжал нагнетать спокойствие Витька. — Давайте на три-четыре крикнем «Вы-хо-ди-те»!

И тут же продемонстрировал, как это должно звучать. Голос у Комика оказался громкий и даже пронзительный, но этого было недостаточно. Тогда Косте пришла хорошая идея. Он подошёл к «Крузаку» и начал сильно давить на клаксон. Такой звук все должны услышать. Теперь стало заметно, что на разных этажах из-за штор выглядывают люди.

— Кто тут самый авторитетный? — спросил Капитан. — Хамедов, потребуй от всех выйти на улицу.

— Граждане! — заорал участковый. — Покидаем помещения! Внутри может находиться заражённый! Повторяю: покидаем помещения!

Костя сразу обратил внимание, что со второй стороны на первом этаже шторы так и остались нераскрытыми. Постепенно из дома стали выходить люди. Вид у всех был перепуганный.

— Отойдите на безопасное расстояние, — инструктировал их Хамедов. — Сейчас стрелять будем. Возможно.

— Только не в меня! — причитала пожилая женщина. — Прошу! У меня пенсия.

— Нет у тебя больше пенсии, бабушка, — почему-то оскалился участковый.

— А полиция? — продолжала она. — Полиция есть?

— Полиция — есть, — кивнул Хамедов. — Всё, отходи. Сходи к подруге какой. Чая испейте. Тут серьёзные дела делаются, Ивановна.

— Я — Фёдоровна! — оскорбилась старушка, но действительно отошла в сторону.

— Ночью тут всё гремело, — произнёс мужик, вышедший на улицу, обращаясь непонятно к кому. — В двери кто-то молотил. Мы с женой под кровать забились.

— Разберёмся, — пообещал Хамедов. — Скоро можно будет вернуться в дом. А пока лучше к друзьям-соседям сходите, мало ли чего.

Жильцы с понурым видом разбредались, кто куда. Больше всего Капитана удивило, что никто не задавал вопросов. Люди просто уходили без лишних слов.

— Так, — прикидывал в голове участковый. — Вышло четыре семьи. Демьянову мы в аптеке оставили. Царствие ей небесное. Ещё Воронцовы точно будут. Вот оно — доверие к власти.

— На первом этаже, говоришь? — уточнил Костя.

— Ага, вон, окна зашторены, — кивнул Хамедов. Он сорвал ветку с куста, подошёл вплотную к стеклу и принялся стучать по нему. — Воронцовы! На выход!

Некоторое время ничего не происходило, но через пару минут вышла блондинка с малышом на руках. Волосы её были всклокочены, взгляд излучал ярость. Она орала и размахивала ребёнком, словно тот был игрушечным.

— Что, сына без отца хотите оставить?! — кричала женщина. — Меня мужа лишить?! Он здоров, здоров!

— Сюда его веди, — буркнул Капитан.

— Я же не виновата, что эта баба на него накинулась! — продолжала орать Воронцова. — О помощи попросила только… На него все бабы кидаются! Такой он у меня!

— Маринка, не мешай, — подала голос Зинаида. — Ты не представляешь, что творится. Чего ты своё дитятко не бережёшь?

Вдруг в тишине раздался стук — как будто что-то тяжёлое опустилось. Мужики непроизвольно напряглись.

— Там дом необычный, — сказал участковый. — Прямо в их квартире есть лаз в подвал.

— А это что? — спросил Костя, показывая на вторую дверь.

— А это вход в подвал, — ответил Хамедов. — Там родитель Маринки умудрился самогонный аппарат поставить. Так я ходил, извлекал.

— Подвал большой? — уточнил Капитан.

— Ну не особо… Метров сорок.

— Дед, доставай «эфку», — сказал Костя. — Комик, ты в армии служил? С гранатами умеешь обращаться?

— Вы что удумали? — заорала Марина Воронцова. — С ума сошли?

— Иди сюда, — позвала её Зина. — Ты не представляешь, что творится. У тебя сынок, о нём подумай.

Комик проворно подбежал к двери, открыл её, выдернул чеку и швырнул внутрь гранату. Сам он занял выгодную позицию за бетонной конструкцией. Взрывная волна вышибла дверь, стены задрожали. Возможно, какая-то панель бы не устояла, но здание уцелело благодаря смотровым окнам. Из каждого вырвались клубы дыма. После такого взрыва выжить невозможно, и Марина с ребёнком на руках принялись истошно орать.

— Черти! — кричала Воронцова. — Славка мой! Славка!

Стараясь не обращать внимания на её причитания, Костя взял поудобнее винтовку и пошёл вперёд. За ним двинулся Аксён и Витька-Комик, а участковый остался снаружи. Вот ведь трус! Вниз уходила небольшая лестница, ступенек двадцать. Подвал занимал всё пространство под первым этажом. После взрыва гранаты пользоваться этим домом будет уже невозможно.

Разворотило канализационные и водопроводные трубы, сдвинуло с места бетонное перекрытие между этажами. Люк, который вёл в подвал, вырвало. Квартира, надо понимать, тоже пострадала. Запасливый Митрич достал из безразмерной жилетки фонарь и освещал изуродованное помещение. Костя захотел удостовериться, что изменённый пал смертью труса. Но вдруг…

— Аааа! — раздался нечеловеческий крик.

На него бросилось нечто в изорванной одежде. Капитан нажал на курок — раздался глухой выстрел. В этот раз его не контузило, только в руки ударила отдача. Тварь, как в фильме ужасов, отлетела назад и рухнула. Дробь с такого расстояния превратила верхнюю часть туловища в фарш. Аксён тут же бросился наверх, на воздух, донеслись характерные звуки блюющего человека.

— Отмучился, — резюмировал Митрич. — Идём.

Но не тут-то было! Раны на теле Славы стали затягиваться на глазах. Пальцы сжались в кулаки, поверженная тварь рывком села. Некоторое время Костя был парализован этим жутким зрелищем, но в следующий момент смог взять себя в руки. Он вскинул винтовку и снова нажал на спусковой крючок, на этот раз целясь в голову. Бабах. Почерневшие стены подвала покрыла корка крови и мозгов.

— Он, того… Точно умер? — спросил дед, когда пороховые газы рассеились. — Вон, смотри. Головы как не бывало.

— Не знаю, — буркнул Костя. — Я уже вообще ни в чём не уверен. Давай вытащим его на улицу.

Вернулся Аксён, на ходу вытирая рот. Смердело от него теперь основательно. Втроём с Комиком они поволокли наверх изувеченное тело. Но на улице чудеса не закончились. Под рёв жены побеждённый противник стал… Дымиться! Солнечный свет буквально испепелил тело.

— Что вы натворили, сволочи?! — орала женщина. — Что наделали?

От её крика Капитану захотелось сквозь землю провалиться. И эти твари могут сидеть, где угодно. В любой яме, в любом подвале, в сарае. Да, Горный небольшой, но как они проверят его вчетвером за день? Нужно придумать что-то другое… За ночь заражённых может стать больше.

— Хамедов, ты тут всё знаешь, — сказал Костя. — Есть в этой дыре какое-нибудь большое здание?

— Да что ты такое несёшь! — заорала Зинаида. — Дыра у тебя знаешь где?

— Ну… Библиотека, — пожал плечами участковый, не обращая внимания на крики супруги. — Или школа. Да, школа точно подойдёт.

— А чтобы был подвал?

— Только школа, — кивнул полицейский. — Мы там пару лет назад учения проводили. Гражданская оборона и всё такое…

— Надо всех гнать туда, — произнёс Костя. — Всех до единого, весь посёлок. Пересчитать, переписать. Тварей этих может быть сколько угодно, а к утру они расплодятся так, что уже не вытравишь.

— Мы что, прятаться будем? — обрадованно спросил участковый.

— Не совсем, — покачал головой Капитан. — Давайте время не терять. Пусть Аксён, Комик и Митрич обходят дома, а мы поедем школу смотреть. Мужики, только аккуратно! В подвалы не заходить.

— Подожди, в смысле — прятаться не будем? — продолжал задавать вопросы полицейский, но Костя уже его не слушал.

Он достал из машины рацию, нажал на кнопку. Ничего, тишина. Повинуясь какому-то инстинкту, снял крышку с задней части. Батареи нет! Кто-то её отсоединил. Эти балбесы даже не проверили, работает связь или нет. Но и сам он хорош, только сейчас об этом подумал. Да уж, вряд ли он сегодня сможет вернуться назад. Бросить тут всех на растерзание таких тварей? Капитан думал про Олю и о том, что так и не нашёл лекарство. Кого он должен спасать в первую очередь — свою жену или незнакомых людей?

Глава 23. Срочные меры

Шарик нервно закурил, наблюдая за необычным явлением. Самовозгорание! Он об этом в детстве читал: в разных частях мира, не только в России, люди иной раз сгорали средь бела дня. Сгорали так, что они них не оставалось ничего. Неужто они тоже были изменёнными? Или это уже был не человек? Дроны оказались не самыми качественными: уровень заряда предательски пополз вниз. Раздался сигнал.

— Оп-па! На базу надо тянуть, — сказал адъютант. — Батарея.

— Ещё бы понаблюдать! — чуть не закричал Гулькин, но тут же взял себя в руки. — Да, возвращайся.

Он поднялся со стула и вышел на солнцепёк из-под тени зонта. Угроза куда страшнее, чем можно было подумать на первый взгляд. Миру конец! Да чего там: им всем конец, если не предпринять срочные меры. Защищённую часть Горного нужно было надёжно изолировать от остальной России. С двух сторон укрытие было естественным, и это уже внушало чувство защищённости. Вряд ли эти твари смогут форсировать реку и перебраться через горы. Такой марш-бросок займёт слишком много времени.

— Ты веди «птичку» на базу, — приказал Майор, — а мне нужно срочно делать дела. Делать дела, значит…

Шарик рассеянно кивнул: он теперь не был уверен, что дрон удастся спасти. Тогда хотя бы посадить куда-нибудь… Что за дела Гулькин собирался делать, он не договорил. Потому что сам не знал, чем заняться в первую очередь. Медленно, слишком медленно он раскачивается! Времени нет… Костю и всех жителей старой части города Майор мысленно похоронил. Скорее всего, заражение уже не остановить.

— Старый, ко мне в кабинет, — приказал Гулькин, сняв с пояса рацию.

— Обед? — осведомился бывший завхоз.

— Обед подождёт, — отрезал Майор. — Планы меняются.

Новоиспечённый диктатор Горного размышлял о том, как жить дальше. Разум подсказывал, что от большей части населения лучше отказаться сразу. Меньше народу — больше кислороду. Вот только куда их деть? Если люди узнают, что творится за забором, то их отсюда не выгонишь. Расстреливать? Вешать на столбах?

— Здравия желаю, — поприветствовал Старый. — Вы хоть не забыли, что у нас семь задержанных?

— Записывай, — приказал Майор. — Этой семёрке дать двадцать четыре часа на сборы. Чтобы завтра духу их не было в Горном. Желательно вместе с семьями. У кого они есть.

— Так, — кивнул бывший завхоз, помечая в блокноте.

— Дальше, — продолжал Гулькин. — Общий сбор на площади в шесть вечера. Я не пойду. Кто-нибудь зачитает мой приказ, и сразу расход.

— Разрешите выполнять? — спросил Виктор Михайлович.

— Не спеши! Это не главное, — покачал головой Майор. — Значит… Значит, за забором — полная жопа. Безразмерная! Эта инфекция… Эта зараза…

Некоторое время Гулькин пытался подобрать слова и не показать животный страх, который теперь укоренился в его разуме. Никто, никто не должен видеть его напуганным.

— Значит так, — собрался с мыслями Гулькин. — Нам надо выкопать ров за забором. От реки до горы. Глубокий! Чтобы эти твари к нам не просочились.

Брови бывшего завхоза предательски поползли на лоб, хотя он старался не удивляться причудам нового руководителя. Что это за ров такой? И какой будет его длина? Виктор Михайлович некогда был прапорщиком, поэтому в голову тут же возникло немало практических вопросов.

— Но… Но это потребует времени, — туманно сказал Старый. — И проектировки.

— У нас тут несколько сотен голов, — пожал плечами Майор. — А к головам прилагаются руки. Пусть копают лопатами, кирками, зубами землю грызут. Мне всё равно. Но! Стройку начнём, когда все крысы отсюда сбегут.

— Почему?

— Потому что нам столько ртов не прокормить, — прошептал Майор. — Нам надо думать, считать. Шарик предложил из деревни сюда живность перегнать. Но я ведь не дурак: всех этих кур, гусей и свиней надо чем-то кормить. Надо поить. Лечить их надо.

— Вопросов много, — вздохнул Виктор Михайлович.

— Начнём со рва, значит, — резюмировал Майор. — Обеспечь объявление об общем сборе. Я над посланием посижу. Поработаю.

Как назло, придумать убедительный текст не получалось. Всё было не то и не так. Минут через двадцать в кабинет вбежал радостный адъютант. Он победоносно держал в руке дрон и тряс им, как поверженной птицей.

— Довёл! — кричал он. — Фу-х, на последних секундах! Надо все батареи проверить. С этой что-то не то.

— Не ори и не мешай, — буркнул Гулькин. — Не видишь — работаю. Иди пока на кухню, раздобудь обед.

Майор трижды переписал послание, прежде чем добился нужного результата. Коротко, ёмко, с хитрецой. Чем больше людей отсюда свалит, тем лучше. Необходимо оставить только самых мотивированных, самых крепких… А ещё — покладистых. Чтобы вопросов не задавали и не оспаривали его право быть тут самым главным. От звука спутникового телефона Гулькин аж дёрнулся. Он взял трубку и вышел в коридор.

— На связи, — произнёс Майор.

— Гулькин, — раздался голос на том конце спутника. — Почему инициативно не выходите на связь?

Некоторое время новый начальник Горского боролся с желанием завершить этот разговор сей же момент. Да что они себе позволяют? Но жажда получить ценную информацию пересилила. При этом ронять своё достоинство он в любом случае не собирался.

— С кем имею честь? — спросил Майор.

— Москва, — твёрдо произнёс голос. — Повторяю вопрос: почему не выходите на связь по собственной инициативе?

— Да потому, что я тут людей спасаю, вот почему! — рявкнул Гулькин. — Изучаю нового врага. Тактику, стратегию. Это требует времени, знаете ли.

— Не забывайте, что вы по-прежнему на службе, — твердил голос. — И должны выполнять приказы. Вы докладывали о том, что располагаете вооружённым отрядом. Это соответствует действительности?

— Соответствует, — пробурчал Майор.

— Новые вводные про врага, — бодро произнёс представитель Москвы. — Пока не установлено достоверно, но вирус боится ультрафиолетовых лучей. И заражённые тоже. При свете дня все инфицированные просто сгорают. Испробованы фонари с ультрафиолетом: они тоже действуют, но не так эффективно, как естественный солнечный свет. Про серебро сообщалось ранее.

— Так-так, — произнёс Гулькин. — Фонари с ультрафиолетом работают, как и солнечный свет?

— Попрошу не перебивать, — потребовал голос. — У меня очень мало времени. И слишком много обязанностей.

— Продолжайте, — процедил Майор сквозь зубы.

— Готовится большая операция. Вам необходимо вооружить и экипировать десять человек, — потребовал собеседник. — Выдвинуться в нужный квадрат на грузовом автотранспорте. Взять с собой дизельное топливо — чем больше, тем лучше. Хотя бы пять сотен литров. Если вы уже приступили к переплавке серебра, то потребуется весь металл. И ультрафиолетовые фонари. В вашей зоне обстановка более-менее благополучна. Есть шанс взять эпидемию под контроль…

— Алло! Алло! — заорал Гулькин. — Ничего не слышно!

Он притворялся. Слышал он всё прекрасно, но ничего не собирался исполнять. Майор отключил телефон, извлёк батарейку и бережно сложил всё в кейс. Десять экипированных бойцов! Да это все его наличные силы. Пятьсот литров дизеля, автотранспорт… Может ещё и ключи от квартиры, где деньги лежат? Нет, выживать необходимо автономно, как матросам в подлодке. Пусть весь мир подождёт.

В кабинете Шарик уже хлопотал по столу. Перенести кухню в Штаб было прекрасной идеей. Гулькин решил оставить только трёх поваров, да и тем теперь предстояло трудиться каждый день. Нечего содержать ораву дармоедов! На поваров Майор решил повесить и контроль за сроками годности продуктов. Виктор Михайлович, конечно, был талантливым человеком, но всё контролировать был не в состоянии.

— Что-то наши медики молчат, — произнёс Гулькин. — Как думаешь, лазарет оставим здесь? Или вынесем куда?

— Конечно, здесь, — кивнул Шарик. — И надо бы врачей толковых поискать. Вообще людей с медицинским образованием.

— А с этими что не так? — удивился Майор.

— Мне кажется, они слишком эту тварь любят, — сказал адъютант. — Ну, Горского. Ладно они народ будут лечить, а нас? Залечат до смерти.

— Хорошая идея, — кивнул Гулькин. — Кстати, я распорядился начать работы по строительству защитных укреплений. Будет у нас второй периметр.

— О! — поднял Шарик вверх указательный палец. — Гениально! А ещё и третью линию обороны…

— Эти твари боятся ультрафиолета, — перебил Майор. — Я точно знаю, что у Горского были прожектора. Он же сюда собирался на своём вертолёте летать, в курсе?

— Конечно нет, — ответил адъютант. — Вы что, забыли, кем я работал пару дней назад?

— Неважно, — махнул рукой Гулькин. — Нужно эти прожектора переделать. Чтобы они ультрафиолет излучали. И вот тогда… Но сначала ров. Только ров. Ещё вот что придумал: вечером зачитаем обращение. Кто хочет — может уезжать. Спозаранку.

— А обращение ваше мне зачитать? — спросил Шарик, ничуть не беспокоясь о будущем людей.

Своим невинным вопросом он заставил шарики крутиться в голове Майора чуть быстрее. Зачем вообще отправлять на площадь своих людей? Зачем провоцировать гнев на себя? Вдруг они опять будут кидаться на стволы? Ведь есть же человек, который ответил за унижения недостаточно. Мало!

— Как поедим, сходи-ка в медицинский блок, — хищно улыбнулся Майор. — Посмотри, что там наш санитар.

— Просто спросить? Посмотреть?

— Сюда его веди, — улыбнулся Гулькин. — Есть для него ещё работёнка…

В его голове опять возник хитрый план. Воистину, кто был никем, тот станет всем. Верно и обратное.

Глава 24. Засада

Костя не был охотником, но на обеих военных кампаниях он изучил этот тактический приём вдоль и поперёк. Засада. Вряд ли на территории старого города было много изменённых. Очевидно, заразу сюда привёз с большой земли тот самый Кашкан. Он почувствовал себя плохо и не придумал ничего лучшего, как посетить аптекаршу. Потом её укусил, ну или заразил другим способом. Та заболела сама и инфицировала своего соседа. Пока всё выглядело логично.

— У меня идея такая, — объяснил замысел Капитан. — Эти изменённые сохраняют разум. Никакого сравнения с этими зомби из сериалов.

— Ага, — кивнул участковый. — А я вот…

— Тишина, — перебил Костя. — Мы соберём всех жителей Горного в школе. До единого. Устроим засаду. И всех, кто придёт на огонёк, расстреляем.

Повисло молчание. Митрич задумчиво потёр голову, Аксён тяжело вздыхал. Капитан прекрасно понимал, что со стороны его план звучал, как обман. Но он ведь не собирался использовать людей в качестве приманки. Наоборот, хотел спасти их. И только Хамедов излучал нечто вроде оптимизма.

— Может, ну его? — спросил участковый. — Отступим?

— Куда? — удивился Капитан.

— За стену, — небрежно махнул рукой Хамедов. — Там безопасно.

— Не говори глупостей, — повысил голос Капитан. — Если мы сегодня не уничтожим этих тварей, завтра они вынесут всех. По одному, по два дома за ночь. И через неделю мы будем иметь целый городок обречённых людей.

— У этого Главного было много бойцов, — продолжал участковый. — Я видел! С АК, все такие из себя. Может, он их сюда пришлёт?

— Не пришлёт, — буркнул Костя. — Надеяться можно только на себя. И если мы сегодня не уничтожим изменённых, завтра они тут всех перезаражают.

— Мысль вроде дельная, да… Напрасно это всё, — сказал Митрич.

— Вот от тебя, дед, я такого не ожидал, — произнёс Костя. — Людей надо собрать в школе. Если мы всех изменённых вынесем, можно подумать, что дальше делать.

— А чего сразу… за забор не увести? — медленно спросил старик.

— Потому что там власть поменялась, — вздохнул Капитан. — Да и идти много. К тому же…

Нет, действовать нужно было решительно. Потому что если не сегодня, то когда? Раненая нога предательски заныла, да так сильно, что пришлось присесть. Костя достал из кармана бинты, перекись водорода и принялся обрабатывать поверхность. Да уж, не с его состоянием здоровья охотиться…

— Выдвигаюсь, — вздохнул дед. — Меня тут уважают. Может и послушают.

— Говори, что ночью будут махновцы ходить, — сказал Капитан. — И всех изнасилуют, а потом — расстреляют. Или наоборот. В общем, придумай что-нибудь.

Аксён и Митрич сели в старый «Москвич» и уехали. Зинаида оказалась аккуратным водителем. Небольшие неровности объезжала, сильно не разгонялась. Костя почти поверил в то, что женщины тоже умеют управлять. Пока Зина, паркуясь, не зацепила диском бордюр.

— Аккуратно! — непроизвольно закричал Капитан. — Хотя… Ладно, чёрт с ним.

— А можно я домой сгоняю? — попросила женщина. — Животных надо покормить. То-сё сделать.

— Гони, — разрешил Костя. — Только машину не разбей. Сейчас инструмент только возьмём. У меня вроде в багажнике монтировка была…

Капитан основательно подготовился к апокалипсису. Он скромничал: монтировок было три штуки. Одна — совсем маленькая, вторая — среднего размера и, наконец, самая крупная царь-фомка. Когда вокруг коллапс, замки не должны быть преградой.

— Ничего себе арсенал, — похвалил участковый. — Надо бы тебя проверить на причастность к нераскрытым кражонкам.

— На, бери, — буркнул Костя и протянул ему самую большую монтировку, а себе взял среднюю.

Но ломать двери не пришлось. Здание стояло открытым, и это настораживало. Капитан почувствовал страх. Вдруг там — они? Сумасшедшие бабки или бешеные дети? И им придётся их всех убить. Участковый так и стоял на пороге, не решаясь войти внутрь.

— Ну, веди, — предложил ему Костя.

— Да я тут постою, — ответил Хамедов. — Буду порядок охранять.

— Тебя как вообще в полицию взяли? — возмутился Капитан. — Ты же трус. Ссыкло.

— Я просто не хочу рисковать, — без тени смущения ответил полицейский. — Нас на службе знаешь, чему учили? Не высовываться. Моя функция — это охрана порядка. А…

— Пошёл, — буркнул Костя и отвесил трусу смачного пенделя.

Здание построили с советским размахом. Большая школа в этом захолустье выглядела так, словно её телепортировали целиком из крупного города. В Горном никогда не было столько детей, чтобы заполнить эти классы. Видимо, ещё в советское время на городок возлагали какие-то надежды, но они так и остались прожектами.

— Сюда со всей округи детей возили, — произнёс Хамедов, будто оправдываясь за этот размах. — Ну и выборы, опять же. Тут проводили.

— Болтай поменьше, — попросил Капитан. — Если бы ты в аптеке не тупил, мне бы меньше досталось.

— Я попрошу! — заорал Хамедов. — Ты туда сам пошёл. Один!

Внутри царила приятная прохлада. Полная тишина, абсолютная. Только в СССР могли позволить себе строить с таким размахом. Перед входом был огромный и пустой холл: хоть в футбол играй. Слабый свет поступал из окон. Хорошее место для засады, если бы не одно «но».

— Надо всё обойти, — сказал Капитан. — Ты ногу мою видел? А дома — жена больная.

— Ну, у меня-то с женой всё хорошо, как и с конечностями, — съязвил участковый и получил ещё один мощный удар под зад. — Да хватит! Я на тебя заявление напишу!

— Надо обойти все тёмные углы, — приказал Капитан. — Вдруг тут тоже эти твари.

— Ну, сейчас мужики подъедут, — пожал плечами участковый. — Вместе и обойдём.

— Вперёд! — рявкнул Костя. — А то я тебя сейчас завалю прямо тут. Нам трусы не нужны.

— Кому это — нам? — возмутился полицейский.

Сначала решили обойти все классы и другие помещения. Костя не мог отделаться от ощущения, что школа заброшена, хотя всё говорило об обратном. Чисто, аккуратно, учебники и измерительные инструменты на местах. В классе географии участковый зачем-то взял в руки глобус.

— Хочешь, Америку поверчу? — с улыбкой сказал он.

— На место поставь, — потребовал Капитан.

— Да ладно, я всегда хотел такой иметь, — возразил участковый. — Выйду на пенсию, посмотрю мир…

— Ага, на пенсию, — ухмыльнулся Костя. — Ты ж сам бабке сказал, что пенсий больше нет.

— Точно, — вздохнул полицейский. — Как думаешь, а Америка есть?

Пустые кабинеты производили тяжёлое впечатление. В голове появились тяжёлые мысли. Конец времён уже тут! Прошлого больше нет. И эти классы никогда не наполнятся смехом ребятишек. От мрачного осознания опускались руки, но Костя заставил себя собраться.

— Где людей будем прятать? — спросил Костя.

— Бомбоубежище, — сказал участковый. — Ключ на вахте должен быть.

— Бери все, — приказал Капитан. — Надо все двери закрыть на замок. А из общего коридора — заколотить. Это мы поручим жителям городка.

Лестница в бомбоубежище вела из актового зала. Решение было необычным, но, скорее всего, не лишенным логики. Капитан открыл массивную дверь и посветил внутрь. Запустение, пыль. Но без запаха сырости — уже хорошо. «Цой жив!» — гласила огромная надпись во всю стену.

— Страшно-то как, — прошептал Хамедов.

— Чего ты такой трус?! — возмутился Костя. — Почему вообще в полицию пошёл?

— Как почему? А уважение? А социальные гарантии? Полиция — это тебе не армия.

— Это точно, — признал Капитан. — В армии тебя бы…

Одна из дверей оказалась обита сталью. Что там? Вдруг какие-нибудь припасы? Еда бы им точно пригодилась. Костя хотел ударить её, но вовремя вспомнил про ушибленное плечо. Это ведь школа. Здесь должны быть ключи от всех дверей.

— Тут трудовика угол, — сказал участковый. — Он всё равно на лето уехал куда-то к родственникам на юг. Мужик серьёзный, бывший прапор.

— Надо посмотреть, что у него есть, — произнёс Костя.

— Сейчас позвоню спрошу… — протянул Хамедов и тут же хлопнул себя по лбу. — Связь же. Ладно, я представитель власти, в конце-то концов.

— Пойду поищу ключи на вахте.

— Не надо никуда ходить.

Участковый достал из кармана какую-то приблуду, со стороны похожую на расчёску. Что-то оценив на глаз, полицейский вытащил то, что Костя принял за зубчики. Отмычка! Он вставил её в сердцевину и спустя несколько секунд раздался щелчок механизма.

— Ты точно полицейский? — с подозрением спросил Капитан.

— С волками выть… — туманно ответил Хамедов.

В нос сразу же ударил запах солидола, растворителя, и Костя будто в детство вернулся. К металлическому столу были приделаны верстаки, сбоку стояло несколько станков. Огромные ёмкости с болтами, гайками и заготовками. По крайней мере, здесь не нужно было беспокоиться о проникновении извне: на всех окнах были решётки.

— Пойду гляну, он тут вроде водку где-то хранил, — произнёс участковый и, насвистывая, ушёл в недра кабинета.

Костя же замер. Вновь он поймал себя на мысли, что прежней жизни уже не будет. Из подсобки раздался звон, а за ним — громкий мат Хамедова. Неужели там кто-то есть? Капитан бросился вперёд. Участковый умудрился разбить бутылку с какой-то жидкостью: хорошо хоть, на себя не пролил.

— Я думал спиртяга, а там — бензин! — возмутился он. — Чуть не выпил!

— Баран ты, — чертыхнулся Костя. — Хочешь, чтобы мы тут сгорели к чертям?

В пяти стеклянных бутылках действительно был бензин: характерный запах ударил в нос. Наверное, трудовик протирал им детали от ржавчины или заправлял какую-то технику. Капитан решил сделать коктейли Молотова: вполне рабочий инструмент против тварей. Вот только как его использовать?

— Ты что делаешь? — удивился участковый.

— Будем брать власть в свои руки, — ухмыльнулся Капитан. — Поищи ветошь.

— Я в этом участвовать не буду!

— Как хочешь.

Ветоши оказалось немало. Костя скатал из старой ткани полоски на манер фитилей и сложил все бутылки в коробку, которая обнаружилась тут же. Итак, изменённых в школе не оказалось, и это было первой хорошей новостью за день. Вернулись к входу. Костя сложил бутылки внутри пункта охраны и закрыл дверь на ключ, который торчал из двери. Сел на диван, что стоял в огромном холле. Двери открылись, внутрь зашёл полный мужчина с какой-то старушкой.

— Это здесь ПВР? — спросил он. — Маму хочу оставить.

— Что за ПВР? — удивился Капитан.

— Ну, пункт временного размещения, — объяснил незнакомец. — Горячее питание, ночлег.

— Питание с собой приносите, — сказал Костя и ощутил голод. — А ещё подушки, одеяла, воду. Сейчас надо поработать.

— Мама, ты посиди тут, — вздохнул мужик. — Я домой. Ишь, ничего нет! Ни питания, ни раскладушек…

Старушка выглядела совершенно отстранённой. Возможно, она вообще не понимала, что вокруг происходит. В школу шли люди, обвешанные сумками и баулами. Сколько же тут народу!

— Значит так, Хамедов, — произнёс Капитан. — Тебя тут все знают. Надо в подвал стулья носить. И маты из физкультурного зала, если есть.

— А чего это ты командуешь? — строго спросил участковый.

— Организуй людей, — потребовал Костя, игнорируя возражения. — Может, ты хоть на это сгодишься. Когда из классов всё вынесете, начинай закрывать двери. А потом пусть мужики их заколачивают снаружи.

Школа располагалась очень удачно — прямо в центре городка. Капитан подумал, что всё время в Горном он существовал обособленно. Даже ни разу не выбрался в старый город и не посмотрел, как тут люди живут. А зачем? Всего двадцать километров до «большой земли». Всего двадцать километров… Скоро оттуда попрут новые вурдалаки.

— А что происходит? — спросила женщина, подойдя к Косте вплотную.

— Плановая эвакуация, — ответил он.

— Когда ковид был, то наоборот всех по домам изолировали, — назидательно сказала дамочка. — Только я вам так скажу. Не было никакого ковида. Всё это корпорация «Виндуз» придумала. Чтобы нас чипировать.

— Если не верите в изменённых, пообщайтесь с соседями, — вздохнул Костя. — А если жить хотите, то принимайтесь за работу. Дел тут на всех хватит.

— Но про «Виндуз» — чистая правда, — прошептала женщина. — Я по телевизору видела. По телевизору обманывать не станут.

Глава 25. Обращение

Адам чувствовал себя одновременно и униженным, и оскорблённым. В голове появились малодушные мысли о том, что всю эту игру можно остановить в один миг. Русик умирал. Да, медицинский блок развернули быстро, раненому оказали всяческую помощь. Но без современного оборудования ничего поделать было нельзя. Всё, что он мог для него сделать — это поставить капельницу и протирать тело.

Бывший начальник гаража постанывал, но в себя не приходил. Врач Евгений, фельдшер Марта и медсестра Света выглядели подавленными. Зачем сюда был нужен ещё и санитар, Адам понять не мог. Но спорить с Майором он не решился. Разум бурлил, фонтанировал идеями. Он хотел развернуть прямо тут, за забором, птицефабрику. Засеять пустырь за воротами картошкой. Срочно собрать библиотеку книг о выживании.

— Адам, — услышал он знакомый голос. — Ну как этот герой?

В медицинском блоке стоял Шарик и улыбался — почти искренне. Адам некоторое время боролся с эмоциями, но потом подумал, что ссориться с новым заместителем Майора будет неразумно. Наоборот, нужно было произвести на него приятное впечатление.

— Трудно сказать, — вздохнул бывший заместитель Горского. — Проникающее ранение.

— Произвели дренирование, — раздался голос Евгения. — Пуля прошла навылет, уже хорошо. Потому что извлечь её в полевых условиях я бы не смог. Произвели герметизацию.

— Так и чего он… Лежит? — удивился Шарик. — Если всё хорошо.

— Молодой человек, — процедил Евгений, хотя с адъютантом Майора они были примерно одного возраста. — Массивная кровопотеря. Болевой шок. Это не то, что лечится подорожником.

— Да я просто спросил, — пожал плечами адъютант. — Чего кричать-то. У тебя, Женя, какой профиль?

— Лечебное дело, — поджав губы, произнёс врач. — Света у нас по физиопроцедурам, ну и по массажу. Если этот Майор надеется, что мы тут сможем организовать полноценный ФАП, то я его готов разочаровать. Крупно разочаровать.

Шарик был чрезвычайно далёк от медицины, и даже аббревиатура ФАП была ему знакома лишь отдалённо. Акушерский пункт. Они тут что, роды принимать собрались? Но природная хитрость подсказала адъютанту Майора, что обострять конфликт не нужно. Вдруг он заболеет, а этот мужик его до смерти залечит?

— Главный сказал тебе, Адам, к нему заглянуть, — произнёс Шарик.

— Прямо сейчас? — обрадовался бывший заместитель Горского.

— Нет, ближе к четырём часам, — покачал головой адъютант и ретировался.

Был обед, и желудок Адам урчал от голода. Он целый день пил воду, чтобы притупить это чувство. Медицинские работники, тем временем, достали свои собойки и поглядывали на санитара.

— Мне делиться нечем, — вслух сказал Евгений. — Зарплата у меня нищенская. Если с вашей сравнивать, Адам Халидович.

— Деньги теперь ничего не значат, — оскалился санитар. — У меня миллионы, и что дальше? Мы все теперь зависим от этого…

С его губ едва не слетело грубое слово. Ну нет, нужно быть аккуратным. Эти донесут и даже глазом не моргнут.

— Адам Халидович, угощайтесь, — сказала Марта. — Хорошо, что я пару дней назад в Большой сгоняла. Там овощной рынок, я накупила огурчиков, помидорок. Кушайте.

Бывший заместитель Горского внимательно посмотрел на эту женщину с нескладными волосами. Овощей у неё действительно было много: она разрезала огурец на две части и протягивала ему.

— Спасибо, — кивнул Адам. — Я это очень ценю.

— Огурцы — это царь-овощ, — сказала Марта с улыбкой. — Все витамины, минералы. Магний, калий. А калорий — всего-ничего.

— В том и дело, — назидательно произнёс Евгений. — Калорий там почти нет. Я вот предпочитаю картофель. Где его теперь покупать неясно. Надо бы поставить нашему пациенту капельницу… Он-то есть не в состоянии.

Даже после трёх огурцов и двух помидоров чувство голода было очень сильным, но Адам решил не объедать Марту. Та теперь смотрела на него с плохо скрываемой нежностью, и от этого проявления чувств бывшему заместителю Горского стало ещё хуже. Есть ведь хорошие люди! Но почему теперь должны жалеть именно его? Отвратительное чувство. После перекуса врач заставил его и двух женщин переносить мебель, расставлять кушетки, подключать светильники. Сам же не взял в руки ничего тяжелее тонометра.

— Рабочий день сегодня до пяти, — у входа в медблок вновь появился Шарик. — Распределитесь, кто будет дежурить с раненым. Кстати, электричество в Штабе будет целый день. Без отключения. Можете здесь продукты хранить.

— Благодарю покорно, — процедил Евгений. — У меня из дома вчера выгребли почти всю картошку. И морковь.

— Ну, моё дело предложить, — пожал плечами адъютант. — А в шесть вечера — опять общий сбор.

— Опять кого-то будут лупцевать? — грустно спросила Марта. — Я после вчерашнего уснуть не могла. Главное, смотрю: задницы что ли? Я вдалеке стояла…

— Там и увидишь, — подмигнул ей Шарик. — А чем так вкусно пахнет? Огурчики что ли кушали?

— Ничего не осталось, — снова поджал губы Евгений. — Нам ещё как-то надо выхаживать пациента. И обустраивать весь блок. Ты, господин Адам, останешься на ночь…

— Нет, — покачал головой Шарик. — Главный Халидовича к себе зовёт. Он сегодня освобождён от дежурств.

Обрадованный, Адам пошёл за адъютантом. Неужели это была проверка? Сможет ли он, бывший топ-менеджер, делать чёрную работу? Ещё как! Он и не такое может! В принципе, и бегать с автоматом тоже. Пока они шли по длинным коридорам, Адам хотел как можно скорее оказаться в квартире Капитана. Где еда. Где хорошие люди… Интересно, что предложит Майор?

— Ну как там этот герой? — спросил Гулькин, когда Халидович вошёл в кабинет.

Адам не сразу понял, о ком идёт речь. Предположил, что про Русика.

— Рустем в тяжёлом состоянии, — вздохнул бывший заместитель Горского. — В сознание не пришёл.

— Будет знать, каково это — пасть свою разевать, — назидательно сказал Майор. — Ишь ты, на автомат попёр с голыми руками. Герой!

Шарик тут же подобострастно засмеялся. Адаму хватило ума промолчать. Он уже примерно понял, что хотел услышать Гулькин. В кабинете Горского произошла лёгкая перестановка. Бесполезный теперь компьютер куда-то пропал, а на столе бывшего начальника были разложены детали автомата. Халидович поймал себя на мысли, что мог бы собрать его обратно максимум за минуту.

— Умеешь пользоваться? — строго спросил Майор.

— Никак нет, — зачем-то соврал Адам.

— Это хорошо, — кивнул Гулькин. — Доверия к тебе никакого. А если бы ты ещё и в оружии разбирался, я бы тебя сразу выгнал отсюда. На хрен.

И вновь бывший зам Горского промолчал, хотя внутри закипала ненависть. И чего он на него взъелся? Получил всё, что только хотел.

— Я смог разобраться в бумагах Русика, — сказал Адам, игнорируя выпады Майора. — Вам их передали?

— Любой бы смог, — зевнул Гулькин. — Только всё равно непонятно ничего.

— Топливо можно проверить по фактическим остаткам, — продолжал Халидович. — Все резервуары снабжены уровнем. Никакой проблемы.

— А то мы не догадались! — рявкнул Майор. На самом деле, он совсем забыл про топливо из-за событий насыщенного дня. — Нет времени трепаться. Для тебя есть работёнка на вечер.

— Я весь внимание, — кивнул Адам.

— Весь он, — пробурчал Гулькин и выругался. — Значит, так. Я тут написал кое-что. Скажем так, обращение. Твоя задача — выйти с мегафоном на сцену в шесть вечера и всё зачитать. Без отсебятины.

— Сделаю, — кивнул Адам. — Я, кстати, размышлял на тему продовольствия…

— Ты теперь санитар, а не мыслитель, — рявкнул Майор. — Бери вот текст, дуй на улицу и читай его внимательно. Запоминай, так сказать. Через час возвращайся и рассказывай. Посмотрим, на что ты способен.

Бывший заместитель Горского, прочитав обращение, глубоко вздохнул. Очень странное послание, но что теперь осталось привычного? Он не был свидетелем замешательства Майора, который не мог связаться с Константином.

— Наверное, дело в дальности, — произнёс Шарик. — Может, что-то ограничивает сигнал.

— Возьми второй дрон, пойди наверх и начинай вести наблюдение, — приказал Майор. — Не нравится мне это всё… Чует моё сердце: что-то не так.

Стоит ли говорить, что Гулькин был прав?

Глава 26. Засада

Людей становилось всё больше и больше. Всё же, старая часть Горного была одной большой деревней, и здесь уровень доверия к власти оказался выше. Неизвестность страшила людей. Костя настолько увлёкся обороной, что потерял счёт времени и забыл о своих болячках.

Все боялись изменённых — кроме нескольких человек. А потому отбоя от желающих помочь в обороне не было. Костя смотрел на эту ораву людей и не мог понять: где они раньше работали? Или вели натуральное хозяйство? Горский принципиально не брал к себе местных жителей, предпочитая подбирать кадры «с большой земли».

— Аркадий Фёдорович — того, — сказал один из мужиков. — Уехал в отпуск. Классный был директор.

— Да, скорее бы он вернулся, — ответил ему второй. — Внучке в сентябре в первый класс идти.

— Что Аркадий вообще у нас забыл? — продолжал первый. — Он же с Ленинграда! Там и платят больше, и школы лучше. Начальником бы стал. А ты думаешь, к сентябрю всё устаканится?

Один несомненный плюс отыскался: местные мужики хорошо умели работать руками. Вероятно, сегодняшняя ночь в Горном прошла в напряжении, поэтому в реальности угрозы никто не сомневался. Сначала местные разобрали деревянный забор, которым была обнесена школа. Потом доски стали пилить, подгоняя под нужную длину.

В итоге двери в классы были заколочены в считанные часы. Костя прошёлся по первому этажу и лично убедился в том, что работа выполнена качественно. Даже если у этих упырей невероятная сила, они едва ли смогут пройти. Среди тех, кто возводил укрепления, Капитан увидел Аксёна.

— А Митрич где? — спросил Костя.

— Отдыхает, голова разболелась, — ответил охотник. — Давление у него.

— Можно как-то людей переписать? Чтобы нам понимать, сколько гостей ждать в ночи. Тут все жители или нет?

— А чёрт его ведает, — пожал плечами Аксён. — Ты ж видишь: сходятся, расходятся.

Движение людей по школе действительно было хаотичным. Некоторые горожане тоже проверяли на прочность доски, которыми были заколочены двери в кабинеты. Тут Костю осенило: окна! Что помешает изменённым пройти через них?

— Аксён, найди участкового и скажи, что окна тоже нужно заколотить, — сказал Капитан. — Но так, чтобы сверху осталась полоска. Днём-то света не будет.

— Прямо все окна? — удивился он.

— Кроме тех, что у входа, — ответил Костя. — Ну и на втором этаже, думаю, можно не трогать.

Некоторые горожане расставили на улице мангалы и теперь жарили мясо. Аппетитный запах разлетался по округе. Капитан видел и бутылки с алкоголем, чего он категорически не одобрял. Но решил не обострять и без того напряжённые отношения с местными. До заката оставалось ещё немало времени, а всё уже, по сути, было сделано. Из мыслей его вывел знакомый голос.

— Ну-ка, герой, на секунду, — грозно сказала Зинаида и ткнула в Костю пальцем.

— При всех говорите, — буркнул Капитан.

— Ну уж нет, — покачала она головой. — Отойдём.

Костя вздохнул и пошел за женщиной. Та поднялась на второй этаж, наугад вошла в какой класс и плотно прикрыла за собой дверь.

— Я вот домой сгоняла, — прошептала она, вытаскивая пакеты из сумки. — Сало, лучок. Хлеб домашний. Электричества не было, так я вчера весь день тушёнку крутила. Чтобы мясо в морозилке не пропало.

Перекус был весьма кстати. После сытного обеда Костя размотал бинты и снова обработал рану. Капитан снова поймал себя на мысли, что всё происходящее — бред. Может, он в офисе заснул? Или ударился головой и лежит в коме? Солнце за окном клонилось к закату.

— Слушай, Зинаида… — произнёс Капитан. — Всё ведь по-настоящему? Взаправду.

— Ну, — ответила она. — Да.

— И тебя это не удивляет?

— После того, как я вчера живому человеку голову оттяпала? — удивилась дамочка. — Ничего меня не удивляет.

Напускная бравада жителей Горного становилась тем очевиднее, чем темнее было за окном. Задолго до заката люди набились внутрь. Они стояли, сидели и лежали в огромном холле, в коридорах, на лестницах. Гул стоял невообразимый. Как будто дети-переростки высыпали на перемену между уроками. Костя всё никак не мог поверить в реальность происходящего, как ни старался. И хотя происходящее казалось сном, Костя решил довести свой план засады до логического завершения.

— Сколько у тебя ещё эфок, дед? — спросил Капитан у Митрича.

— Ни одной, — медленно ответил старик. — Но есть попроще инструменты. Три «эргедешки».

С этими словами он принялся рыться в жилетке, и у Кости похолодели руки. А что если чеку случайно вырвет? Но пальцы у деда были крепки: он аккуратно выложил гранаты на стол. Капитан тут же прикрыл их рукой: не хватало ещё, чтобы кто-то заметил.

— Я знаю, что ты задумал, — вздохнул Митрич. — Только ты это, юноша… Не серчай. Но ты не охотник.

— Я в таких местах охотился, дед, где горные волки скулить боятся, — ответил ему Капитан. — Меня дома жена ждёт. А тут я даже не знаю никого.

— Ну, дай бог… — произнёс старик. — Только всё равно, идея — дрянь. Тут дети, бабы. Как бы не вышло чего.

— Ты что, белорус?

— Батя мой с Полесья был, царствие ему небесное, — кивнул Митрич. — А что?

— Да говорят, что белорусы уж очень осторожный народ, — вздохнул Костя. — Наверное, стереотип. В общем, мы сядем здесь и завалим всех изменённых. План у меня простой.

— А гранаты зачем? — спросил старик. — Как партизан фашистам живым не даться?

— Всё увидишь, — пообещал Костя. — Пока что сделаем себе наблюдательный пункт.

Место для засады организовали сбоку от входа, под пожарным щитом. Во-первых, так изменённые не будут их видеть до последнего. Во-вторых, сзади открывался коридор, что давало определённый манёвр для отступления. Бомбоубежище, которое разместилось под актовым залом, на ночь решили надёжно закрыть. В самый ответственный момент весь план едва не попал под угрозу срыва.

— А где участковый? — возмутился Костя. — Где Аксён и Витька?

— Сейчас позвоню, — серьёзно ответил Митрич и извлёк из безразмерной жилетки телефон. — Хм. Связи так и нет.

Костя чертыхнулся и побрёл на улицу. Солнце уже клонилось к закату, тени стали длиннее. Долго искать всю компанию не пришлось. И участковый, и двое охотников стояли у мангала, от которого шёл дымок. Рядом с ними было ещё два человека, вся пятёрка громко ржала. По кругу ходила безразмерная бутылка пива — литра три, не меньше.

— Вы чего тут прохлаждаетесь? — крикнул Капитан. — Где оружие?

— Во, мужики, про него я рассказывал! — оживился Хамедов. — Это типа бывший начбез Горского. Там какие-то тёрки, и…

Договорить он не успел. Тяжёлый кулак Кости врезался в лоб полицейского, и тот от неожиданности выронил бутылку пива и зашатался. Капитан специально выбрал ту часть лица, которую трудно разбить. Трусость этого полицейского стала раздражать.

— Вы с ума сошли? — рявкнул Капитан. — Хотите тоже пополнить ряды изменённых? Давайте я вас сразу завалю. Где оружие?

— В машине, — процедил Хамедов, потирая лоб. — В твоей машине.

— А-ну пулей! — крикнул Костя и развернулся к зданию школы.

«Здорово придумали, пивом накидаться, — размышлял он. — Потом туалет они где искать будут?»

За время отсутствия Митрич успел заснуть, держа в руках винтовку. Старик, что с него взять. Чтобы закончить приготовления, никто не должен был выходить из здания. Конечно, вести огонь в полной темноте, из обесточенной школы — так себе идея. Но у Кости ещё днём появился план. Пару недель назад он купил красивый лайтшнур с аккумулятором.

Хотел сделать аккуратную подсветку в квартире, чтобы ночью не включать свет. Он планировал установить шнур вдоль плинтуса, но руки так и не дошли. Теперь этот китайский девайс должен был выполнить совсем другую функцию. «Крузак» стоял без сигнализации: поразительное разгильдяйство! Точно, ключи ведь остались у Зинаиды. Но им повезло: из машины ничего не пропало.

Войдя внутрь, Костя принялся клеить лайтшнур к полу. Пятнадцать метров как раз хватило почти на всю длину холла. Подсветка вела к актовому залу, в то время как они притаились в стороне. Засада была устроена по всем правилам. Костя ощущал какое-то воодушевление, как охотник на крупного зверя. Сейчас они выйдут, сейчас… Все пространство перед дверями было свободным. Тусклого света от лайтшнура было вполне достаточно, чтобы увидеть цель.

— Хамедов, ты как в органах служил? — пожурил его Капитан. — Вместо подготовки — пиво сосёте.

— Так для храбрости, — пожал плечами участковый. — Весь мирняк в бомбоубежище. Можно я тоже пойду туда?

— Стоять, — рявкнул Костя. — Сейчас буду вас учить растяжки делать.

Гранат было три: достаточно, чтобы сделать засаду со всех сторон входной группы. Капитан использовал моток лески, который уже много лет без дела болтался в машине. Аксён, Витька и участковый завороженно смотрели на его манипуляции. Солнце тем временем уже практически зашло за горизонт.

— Подход заминирован, — объявил Капитан. — Поэтому никто не выходит до утра, слышите? Подорваться легко.

Все понимающе закивали. Когда они заняли места в засаде, Митрич продолжал дрыхнуть. Включили лайтшнур, и свет от него становился ярче по мере того, как на улице темнело. Неужели этот бесконечный день подходил к концу? Пятеро стрелков рассредоточились вдоль стены. В какой-то момент от напряжения Капитан снял с пожарного щита топор на длинной ручке. Ему даже стало интересно, как эта хреновина помогла бы справиться с огнём?

— По моей команде, мужики, — произнёс Костя осознав, что на него смотрели вся боевая группа.

Было очень боязно за Олю. Как она там? Но он успокаивал себя, что старается ради всех. Если не уничтожить вурдалаков сегодня, то завтра их может стать больше. Только и забот — перестрелять заражённых. Ерунда! Но всё пошло не, но плану.

Глава 27. Крайний

Воздух был наэлектризован. Физически ощущался страх, ненависть: та негативная энергия, которая копилась в городке уже второй день. Удивительно, как Гулькин предвидел это и сам не вышел к людям? Такую толпу не смогли бы сдержать десять автоматчиков.

Тут потребовался бы взвод ОМОНа, служебные собаки и слезоточивый газ. Атмосфера пугала Адама, но отступать он не привык. Гонца встречали улюлюканьем и криками: народ банально хотел есть. Тем более, дома делать было решительно нечего: ни интернета, ни телевизора, ни даже телефона, чтобы родственникам позвонить.

— Жрать когда дадут? — прокричал Гриша, который в мирное время работал логистом. — Или хотя бы съездить в магазин, а? Новостей когда ждать?

Его поддержали другие жители. Адам испытал жгучую неловкость, поднявшись на сцену. Переодеться он не успел. В своих брендовых джинсах и дорогой майке бывший зам Горского выглядел слишком богато. Ролексы с запястья левой руки он снять тоже не догадался. Впрочем, самомнения ему было не занимать. Окинув взглядом сотрудников компании «Горный Плюс», он попытался вернуть себе спокойствие. Улыбнулся.

— Дорогие друзья! Товарищи! — объявил Адам в мегафон. — У меня послание от администрации.

В последний момент бывший зам Горского сосредоточился и не сказал «новой администрации». Искусство переговоров — его конёк. Так ему казалось.

— Гусь свинье не товарищ! — заорал кто-то, и этот голос был тут же поддержан толпой.

«Не товарищ!»

Впрочем, бывший топ-менеджер был слишком хорошо подготовлен, чтобы терять самообладание из-за таких пустяков. Ну, или так ему казалось на тот момент. Адам посмотрел вперёд уверенно и твёрдо. Помолчал. На удивление, люди успокоились, площадь затихла. Этот приём был довольно опасным, но вполне мог сработать.

— С восьми утра завтрашнего дня начинается добровольная эвакуация, — произнёс Адам, читая с листа. — Маршрут перемещения до Большого Берега, вероятнее всего, безопасен. Вы покидаете компанию «Горный Плюс» не навсегда: когда ситуация стабилизируется, можно будет вернуться. С целью сохранения общественного порядка и безопасности, принудительному переселению подлежат…

Он назвал семь фамилий — семьи тех, кто протестовал против изъятия запасов громче других. После этой части послания тишина на площади стала абсолютной. Люди переглядывались, но молчали.

— Оставшиеся жители Горного, кто не воспользуется эвакуацией, будут привлечены к общественным работам, — продолжал Адам. — Для этого необходимо зарегистрироваться. Администрация будет вести ежедневный учёт выработки. Запись желающих откроется в восемь утра. Просим покидать расположение крепости в автомобилях по четыре человека, из расчёта двадцать литров топлива на автомобиль. Излишки будут изъяты. Напоминаем о необходимости оставаться дома в ночное время суток. И передать представителям администрации серебряные изделия. На этом всё.

Послание закончилось. Ощущалась какая-то недосказанность, пустота. Бывший топ-менеджер не продумал пути отступления, а драгоценную секунду для бегства упустил. Что теперь? Просто развернуться и уйти? Или успокоить людей? Сказать им, что он сам вынужден работать санитаром? Народ, тем временем, пришёл в себя.

— А вернуться когда можно будет? Когда всё закончится? — раздался голос из толпы.

Инструкций на этот счёт не было, поэтому Адам лишь неопределённо кивнул.

— Все распоряжения будут своевременно сообщены, — сказал он и развернулся.

— А ежели мы уезжать не хотим? — крикнул один из тех, чью семью приговорили к выселению.

Адам стал пятиться назад, но это не осталось незамеченным.

— Куда пошёл?! — заорал мужик из толпы. — Мы тебе что, скот?

— Как сообщат, связи нет! — заорал другой несогласный.

— Адам Халидович! Останьтесь и ответьте на наши вопросы!

Бывший зам Горского развернулся и проворно пошёл в сторону Главного офиса, который теперь именовали Штабом. Но люди были настроены решительно. Самые активные из них мгновенно обошли или перепрыгнули через ограждения и пошли следом. Адам ускорился. Перешёл на бег. От топота позади у него похолодела спина. Раздались крики, оскорбления, в его сторону полетел мусор. Ему припомнили и национальную принадлежность, и даже почётное место в списке «Форбс».

— А-ну, стой, падла! — вскричал Михаил где-то совсем рядом.

Его всего несколько часов назад отпустили из импровизированной тюрьмы, перед этим забрав из дома «золотую коллекцию»: так он назвал десятки закаток, привезённых накануне апокалипсиса от тёщи. Бывший складской работник успел всем рассказать, что его семью «буквально раздели». А теперь от Михаила требовали эвакуироваться вместе со всей роднёй, что он считал крайне несправедливым.

— Ты мне сейчас за всё ответишь, — оскалился он, и рядом встал ещё один из тех, кому утром нужно было покинуть город.

Адам потянул на себя входную дверь в Главный офис: закрыто. Принялся барабанить. Конечно, за ним пришёл не весь народ с площади, но недовольных было достаточно. Что делать дальше? Бывший зам Горского ещё несколько раз постучал по дверям, но люди Майора не открывали. От ужаса у Халидовича потемнело в глазах, а ноги предательски задрожали.

— Молчишь, падла? — прошипел Михаил. — Сейчас заговоришь…

В его руке блеснул нож. Адам буквально вжался в дверь, как будто хотел провалиться за текстуры.

— Мужчины! — раздался звонкий картавый голос. — Вы точно мужчины? А-ну, расступись!

Через группу злобных граждан прошла Алеся. Та самая женщина, формы которой некогда забраковал Гулькин. Невысокая и сутулая, она своими плечиками бесстрашно пихнула и Михаила, и ещё одного дебошира. Стала перед Адамом, как стена.

— Разве вы не понимаете?! Это наш шанс. Нужно валить отсюда, как можно скорее, — произнесла Алеся на одном дыхании.

— Объясни, — буркнул Михаил, но решительности в его словах поубавилось. Нож он быстро убрал.

— На Большом Берегу — военная база, — произнесла учёная. — Там будет и снабжение, и медицина. А ещё — информация. Вы верите всему, что говорит Михаил Афанасьевич, ваш тёзка? Я сомневаюсь в его словах. Искренне.

— Ты так уверена в военных?! — возмутился бывший логист.

— Абсолютно, — кивнула она. — К тому же, была договорённость… В общем, хотите верьте, хотите нет, но вы не разочаруетесь.

— И что ты… В смысле, вы предлагаете? — спросил смутьян, почёсывая затылок.

— Утром выстроимся колонной из автомобилей, — с пылом сказала Алеся. — Десять или двадцать машин. Так никто не решится нас остановить. И двинем в Большой Берег, прямо на базу. У нас у всех есть специальности, образование. Мы не пропадём!

Толпа пришла в замешательство. Гнев людей куда-то улетучился.

— Ну же, мужчины! — прокричала Алеся. — Вы точно мужчины? Не заставляйте меня проверять.

Михаил хохотнул, а Адам тяжело дышал. Он не мог поверить в то, что всего несколько минут назад эти люди, которые ещё пару дней назад заискивали, чуть не разорвали его на куски. Толпа несколько расступилась, и к ним подошла ещё одна учёная — Юля. Девушка улыбнулась, увидев свою бывшую начальницу и подругу.

— Алеся! — сказала она. — Господи, Адам Халидович! Вас били?

— Всё в порядке, Юлия Сергеевна, — ответил бывший топ-менеджер, стирая пот с ладоней о джинсы. — Мы обсуждаем завтрашнюю логистику. Как видите, я умудрился растерять опыт личных выступлений.

— Я предлагаю пойти к нашим домам, — произнесла Алеся. — Солнце ещё высоко. Необходимо упаковать вещи, положить всё в машины. Составить список нашего каравана. Чтобы завтра же мы смогли выдвинуться! С самого утра.

— Проверить давление в шинах! — заголосил Михаил громче всех. — И масло. Если кому надо, я поделюсь. И антифриз тоже имеется.

Адам чувствовал, как дорогая майка вся пропиталась потом и противно липла к коже. «Только приду домой, сразу кину в стирку, — думал он. — А, чёрт возьми…»

— Я к вам присоединюсь, — пообещал Адам. — Мне только надо кое-куда зайти…

— Ну нет, — покачала головой Алеся и взяла его за руку. — Ты идёшь с нами. Это даже не обсуждается. Кстати, мальчики… Знаете что? А у меня водочка есть! Несколько бутылочек.

— О, хорошая новость, — похвалил Михаил.

Адам первым взял бутылку водки и отпил большой глоток. Отпустило. «Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу» — подумал он. Электричество в таунхаусе Алеси не оказалось, но женщина зажгла на первом этаже ароматные свечи. Напряжение улетучилось.

— А я смотрю: все к Халидовичу бегут, — хохотала она. — Как будто это он лично — подчёркиваю, лично — весь этот трендец организовал!

— Ну ты даёшь, подруга, — отвечала Юля. — Бесстрашная ты наша…

Бывшая руководительница лаборатории принялась с жаром прорабатывать нюансы будущей поездки. Вылазка к Большому Берегу казалась простейшей: всего двадцать километров по хорошей дороге. Ну что может пойти не так? Адам после нервного потрясения пил рюмку за рюмкой, ничуть не заботясь о закуске.

Гости постепенно расходились. Получился внушительный список из машин и людей, который больше напоминал конвой, нежели караван. Весь вечер Адам силился вспомнить, что же он забыл? Как ни напрягал голову, мысль не шла. А когда вспомнил, что нужно проведать супругу Капитана, на улице уже стоял кромешная тьма.

— Вот чёрт… — ругнулся он. — Алеся, надо позвонить!

— Ты совсем бо-бо, Адамчик? — хохотнула учёная и положила ручку ему на ладонь. — Связи нет, дорогой!

От неё тоже потребовали покинуть таун-хаус, и теперь женщина с удвоенной энергией уничтожала спиртные напитки, припасённые ею. В большом доме осталось человек десять, некоторые уснули на диванах, креслах и прямо на полу.

— Константин Павлович меня убьёт… — вздохнул Адам. — Он мне вчера помог. Да и сегодня.

— О полиции теперь можно не беспокоиться, — говорила Алеся, не слыша причитаний бывшего начальника. — За руль самых трезвых посадим. Получается двадцать машин, если к нам никто не присоединится. Уедем отсюда. Да, Адам?

Бывший зам Горского испытывал острое чувство стыда. Оставалось только надеяться, что Капитан дома, а с его супругой — всё в порядке. И всё равно, на душе скребли кошки. Когда Виктор Михайлович доложил Гулькину, что Адаму удалось уцелеть, Майор был недоволен. Он был уверен, что толпа растерзает этого выскочку. Впрочем, то унижение, которое уже испытал Адам, тоже было весьма и весьма приличным. Всему своё время…

Глава 28. Ночь без сна

Когда солнце ещё не зашло окончательно, Аксён вспомнил про фонари. Свой был только у запасливого Митрича. Удалось раздобыть ещё четыре штуки, по одному на каждого охотника. Включать их решили в самом крайнем случае. Скоро, совсем скоро начнётся… Не может не начаться.

— Что-то мне это напоминает, — произнёс Митрич. Никто и не заметил, как он проснулся. — Только вспомнить не могу. Старый стал.

— Засада, — прошептал Аксён. — Получается, там, в бомбухе, приманка. А мы тут…

— Замолчите оба, — потребовал Костя. — Держим позицию. И не спать.

Капитан решил, что грамотнее всего выстроить пятёрку в линию. Всякий выродок, который сунется внутрь, будет уничтожен огнём. Но войти незамеченным всё равно не получится. Растяжки снаружи непременно сработают, и это будет сигналом к действию. Ну сколько здесь может быть изменённых? От силы человек пять-десять. И человек ли? По мере того, как за окном сгущалась ночь, свет лайт-шнура казался всё ярче и ярче.

От усталости и напряжения мир в глазах Кости стал сливаться. Звуки отдалились. Он погрузился в состояние, похожее на сон. Интересно, веки всё ещё открыты? Пока тело отдыхало, мозг продолжал работать. Сегодня он сделал два выстрела. Или три? Значит, патронов — семьи или восемь штук. Из забытья его вывела тень. Но… Она шла не снаружи, а изнутри. Остальные охотники, по всей видимости, тоже не ждали опасности с той стороны.

— Куда? — крикнул Костя, когда силуэт появился в тусклом свете лайт-шнура. — Назад!

— До ветру, мужики, — ответила тень. — Не могу я в ведро...

— Стой, убьёт! — заорал Капитан, но было поздно.

Неизвестный дядька уже пересёк холл, да с такой скоростью, который бы позавидовали спринтеры. Костя встал из-за стола и бросился за ним. Он не столько увидел, сколько ощутил нечто снаружи. Они. Замер всего на миг, и этот момент был роковым. Мужик проворно вышел за двери, не слушая охотников. Несчастный тут же зацепил растяжку: раздался взрыв, а за ним — крик боли и ужаса.

— Ааа! — орал нерадивый поселенец. — Нога...

Не сговариваясь, все бросились к выходу, а теперь вглядывались в тьму. Лишь через пару мгновений кто-то догадался включить фонарь. Капитан машинально отметил: хорошо ещё, что никого осколками не посекло. А ведь там, в помещении вахтёра, бензин… Костя увидел движение где-то вдалеке и машинально выключил фонарь. Их заметили!

— Нога! Кровь! — кричал пострадавший.

— Ползи сюда, придурок, — ответил ему Аксён. — Прикроем.

— Не могу... — простонал мужик.

— Твою дивизию, — ругнулся Аксен. — Я быстро. Это же Монгол, сосед мой. Как я его дочке в глаза смотреть буду?

— Ааа... — орал пострадавший. — Спасайте меня, парни…

— Стой! — произнёс Костя. — Надо подумать.

Но Аксён двинул наружу, взяв свою винтовку. Капитан замешкался и не остановил его. И вновь то же чувство. Темнота не была пустой. Там кто-то есть. Вдруг — тень. Незадачливый охотник нажал на курок, вспышка озарила тьму. Костя готов был поклясться, что видел двух людей в чёрном и женщину в белом халате. Аксён ругнулся, снова нажал на спусковой крючок — и всё. Раненный тоже перестал стонать.

— Вот тебе и засада... — буркнул участковый. — Пойду я к остальным. В безопасность.

— Стоять! — рявкнул Костя. — Слушать мою команду! Достать фонари. — На счёт три. Раз, два, три.

Они одновременно зажгли свои тактические фонари и увидели страшную картину. Какая-то тварь жрала колбасу прямо с пуза Аксёна. Костя сощурился и понял, что это были потроха. Потроха охотника! Изменённый вывалил их на пузо жертвы, будто на стол. Капитан ощутил, как закружилась голова. Его чуть не вырвало.

— Огонь! — сказал Костя, прицелился и нажал на курок.

Раздалось три выстрела. Тварь отлетела от трупа, но тут же встала на ноги. И это после трёх пуль! Костя почувствовал, как по спине бегут мурашки, а волосы на спине начинают шевелиться.

— Хамедов, Дед, продолжайте светить, — приказал Капитан. — Сейчас я им устрою.

Он бросился в помещение для вахтёра и взял одну из бутылок с бензом. Принялся хлопать себя по карманам. Где зажигалка? Вдруг в тишине раздался противный звук. Сначала стуки, потом – треск. Кто-то пытался выломать дерево, которым рукастые мужики забили окно.

— Огня! — крикнул Костя.

— Сейчас поищу, — буркнул дед, убирая фонарь.

— Продолжай светить! — рявкнул Капитан.

— Я что, Шива? — возмутился Митрич. — Да где оно…

Костя нашёл зажигалку в заднем кармане и дрожащей рукой зажёг тряпку. Швырнул бутылку вперёд, перед школой. Коктейль Молотова полыхнул совсем как в фильме или компьютерной игре, озарив пространство перед школой. Теперь, по крайней мере, стало светло.

— Она… — прошептал Хамедов. — Она…

В темноте был отчётливо виден белый халат. Фармацевт! Да как такое возможно? Женщина отступила назад, но явно не собиралась сдаваться. Ей ведь всю черепушку снесло! Костя нервно сглотнул. Эти изменённые что, бессмертные?

— Отходим, — приказал он. — На позицию.

Капитан перевернул парту на бок и направил ствол в пустоту. Некоторое время была тишина, но после неё раздался резкий удар, а потом — ещё один. Звук ни с чем не перепутаешь: так выбивают двери. Они уже тут. Минуту ничего не происходило. Вообще ничего. Зарево от коктейля Молотова освещало холл, тени дрожали во всполохах пламени. Но бензин постепенно прогорал, и свет слабел. Как вдруг…

— Огонь! — дурным голосом заорал Митрич и первым нажал на спусковой крючок.

На них неслось нечто невообразимое. Если раньше это и был человек, то он явно преобразился во что-то другое. Фигура казалась огромной и передвигалась с невероятной скоростью. Выстрел Митрича либо прошёл мимо цели, либо не причинил этой твари никакого вреда. Ещё один выстрел, и захватчик рухнул, как подкошенный.

— Одна нога здесь, другая там, — схохмил Витёк.

Он умудрился попасть в конечность этого чудовища. Но замешательство захватчика длилось недолго. В свете лайт-шнура и коктейля Молотова Капитан видел, как изменённый перевернулся на живот и пополз в их сторону. Повинуясь какому-то инстинкту, Костя схватил пожарный топор и бросился вперёд. Поднял инструмент над головой и резко опустил. Ещё раз. Ещё раз. Лишь когда голова твари окончательно отделилась от туловища, он успокоился.

— Да что происходит-то? — спросил в тишине Хамедов.

— Они уязвимы, — ответил Костя уже спокойнее. — Держим позицию.

Складывалось ощущение, что изменёнными кто-то руководил. После яростной атаки ничего не происходило. Бензин на улице догорел, тело поверженного врага с отстреленной ногой и отрубленной головой валялось в холле. Запах стоял непередаваемый. Снаружи доносились звуки, похожие на чавканье. Твари продолжали свой пир.

— Может, они того? — раздался дрожащий голос участкового. — Испугались? Может, им этот фарш на улицу бросить?

— Заткнись, — пробурчал Костя.

От резкого выпада боль в ноге стала невыносимой. В его-то сорок с лишним лет так носиться! Но Митрич был ещё старше, а Комик явно не собирался покидать укрытие. На Хамедова надежды не было вовсе. Когда тишина длилась неприлично долго и Капитан немного расслабился, раздался взрыв. Вслед за этим — выстрел.

— Прекратить огонь! — рявкнул Капитан. — По моей команде.

— Это я, автоматически... — оправдывался участковый.

Раздался рык, в холл ворвалось чудовище в истерзанном белом халате. Фармацевт! Тварь, некогда бывшая женщиной, волочила за собой ногу, но упорно шла на них. Из темноты коридора напротив бежала ещё одна фигура.

— Огонь! — крикнул Костя.

Раздались залпы. Фармацевта поразили быстро, а второе чудовище почти добежало до их укрытия. И вновь точные выстрелы обездвижили изменённых.

— Отруби им бошки! — потребовал участковый.

— Сам бы и отрубил, — пробурчал Костя.

Он подошёл к чудовищу в чёрном и готов был поклясться: раны на голове затягивались на глаз. Или это просто игра света и тени? Размышлять было некогда: он рубанул по шее твари, но топор словно в стальную трубу упёрся. Это что такое? Капитан размахнулся ещё сильнее и опустил инструмент. Снова. Ценой невероятных усилий голова была отсечена. Потом, обессиленный, подошёл к фармацевту. Снова принялся рубить. Странно, но с ней это оказалось проще.

И снова — тишина. Уже три монстра нашли свой последний приют здесь, в школе. А сколько же их там, за окном?

— Надо целиться в головы, — сказал Капитан. — И это… В следующий раз ты рубишь, Хамедов.

— А чего я? — возмутился участковый. — У тебя вон как хорошо получается!

— Я схожу, — пообещал Комик. — Я и в этот раз был готов, но ты — тот ещё дровосек. Стальной!

— Тишина, — потребовал Костя.

Снова молчание. Капитан пожалел, что оставил коктейли Молотова так далеко от их огневой позиции. Можно было бы зажечь один! Когда Капитан уже готов был метнуться за ними, раздался голос. И он показался смутно знакомым…

Глава 29. Прятки

Несмотря на усталость, страх и дикую боль в ноге мозг Кости лихорадочно работал. Эти твари бежали на них, заведомо зная: их убьют. Неслись вперёд, невзирая на почти неминуемую гибель. На что это было похоже? На голод или жажду. Но ведь они не были совсем уж сумасшедшими! Наоборот, голос снаружи явно был осмысленным и по-своему красивым. И уж точно убедительным.

— Поселенцы! — возвестил он. — Мы принесли новый мир. Бесполезно прятаться, бесполезно стрелять. Мы получим то, что нам нужно.

Голос был поставленным и уверенным в своём превосходстве. Где Костя мог его слышать? Наверное, изменённые не с Луны сюда прилетели. Быть может, конкретно этот диктор раньше был политиком или телеведущим. От взрывов гранат и коктейля Молотова разлетелись стёкла, и теперь приходилось ступать по осколкам.

— Переступите через свой страх, — продолжал таинственный голос. — Никто не умрёт. Мы ждём вашего представителя.

— Слова-то какие! — восхитился Витя. — Не крайнего, а представителя. Кого отправим?

— Участковый пойдёт, — безапелляционно заявил Митрич. — Он — власть.

— Никуда я не пойду! — возмутился Хамедов. — Сам иди! Ты старый, пожил уже.

— Как на пенсию в сорок пять, так ты согласный, — проскрипел старик. — А как полномочия показать…

— Заткнитесь оба, — сказал Костя. — Я пойду.

Капитан поднялся из засады, ощущая, как сильно ноет повреждённая нога. Плюс к тому он повредил колено, когда возился с этими монстрами. Не то, чтобы сильно ударил, но теперь ходить было тяжело. Используя винтовку, как трость, Костя подошёл к двери. Всмотрелся в тьму. Во мраке он точно видел силуэты автомобилей, и возле одного из них толпились фигуры.

— Кто вы такие? — прокричал Костя в темноту. — И что вам нужно от нас?

— Мы — новые люди, — спокойно ответил голос. — Я понимаю, человек, что тебе страшно. Но не бойся.

— Что вам нужно, ответь!

— Ваша кровь, — произнёс невидимый собеседник.

— Убирайтесь, откуда пришли, — произнёс Капитан. — Мы вооружены. У нас есть бензин и огонь. Мы не дадимся живыми. Я спалю тут всё к чёртовой матери.

— А ты спроси у остальных, — ответил «новый человек» и произнёс куда-то в сторону — «спокойно». — Мы не торопим. Подумай хорошо, кем ты хочешь быть. Настоящим охотником, всесильным и бесстрашным. Или жертвой, для которой смерть — последний выбор?

Голос словно проникал на подкорку мозга, в подсознание. Он убаюкивал и успокаивал, гипнотизировал. Этому свойству не мешало даже искажение мегафона, в который говорил таинственный «новый человек». Костя помотал головой, чтобы отогнать этот морок. Нужно было как-то выиграть время… Летом светает рано. Достаточно продержаться всего несколько часов.

— Мы подумаем, — прокричал Костя. — Дайте в себя прийти!

— Десять минут, — ответил таинственный «новый человек». — Жажда.

Костя вернулся к засаде, ощущая в голове туман. Неужели это голос парламентёра так подействовал на него? Вдруг они и правда — будущее? Очередной виток эволюции? И им, всем смертным, нужно подчиниться? Только резкая боль в ноге вернула его в реальность. Нет, какая-то ерунда. Если на очередном витке эволюции нужно жрать чужие потроха, то это как-то ненормально.

— Они что, разговаривать умеют? — неуверенно спросил участковый. — Может, они не такие уж и звери? Может, с ними можно… ну, перетереть?

Костя на секунду потерял дар речи, но, к счастью, Хамедов оказался в гордом меньшинстве. Комик не сдержался и хлопнул полицейского по затылку, а дед сразу же внёс рациональное предложение.

— Валить нужно, — прошамкал Митрич. — Тварей этих немного, раз они торгуются. Было б больше, просто разом бы сюда кинулись. Так что хавацца пора, хлопцы.

Даже без перевода было понятно, что дед предлагал спрятаться. Но где? И тут Костю озарила мысль: кабинет трудовика, там даже двери стальные! Где же он находился? Утром, когда они обходили школу, тот был…

— Хамедов, где тот кабинет, который ты отмычкой открывал? — спросил Капитан.

— Там вроде, — участковый махнул в сторону коридора, откуда пришли изменённые.

— По-моему, он был с противоположной стороны, — сказал Костя.

— Я что, обманывать стану? — возмутился полицейский.

— Нет, там, — сказал Витька-комик. — Ну и дурья у тебя башка, Хамед. Капитан, а что мы там делать будем? Табуретки?

— Как только я пойду к дверям, идите туда, — приказал он. — Если я за пять минут не вернусь, задрайте дверь. И молитесь. Винторез мой захватите.

У Кости уже созрел план, весьма рискованный, но по-своему интересный. Он нащупал в кармане зажигалку, подошёл к вахтерской и взял один из коктейлей Молотова. Дальше нужно было действовать аккуратно. Раз эти «новые люди» не утратили человеческий облик, то вполне могли заподозрить обман.

— Мужики! — крикнул Костя, выйдя на крыльцо школы. Он стал как раз в дверях, не давая тем закрыться. — Мы сдаёмся. Без боя.

— Чудно, — ответил один из незнакомцев, на этот раз без мегафона. — Сейчас мы расскажем, что нужно делать дальше… Рассвет близится.

— Хорошо, — произнёс Капитан максимально миролюбивым голосом.

Но в тот же момент он чиркнул зажигалкой, молниеносно поджёг бутылку — и швырнул её вперёд. Целую вечность назад его учили пользоваться таким оружием. Главное — скорость, с которой летит стеклянная бутылка. Чем сильнее удар, тем дальше растечётся топливо. Полыхнёт так, что мама не горюй. Косте повезло: вспышка была сильной, она озарила и изменённых, и даже транспорт, на котором они приехали.

Фигур было не так много: до десяти. Они были одеты вполне по-человечески: тёмные штаны, обувь, куртки. Но лица… С лицами что-то было не так. Морды исказились от злобы, раздался рык, от которого мурашки побежали по спине. Весь процесс отнял секунды, но Капитану показалось, что время застыло. Мгновенная вспышка, озарившая морды, вызвала в душе странное чувство.

Они ведь тоже были людьми! Казались знакомыми. Казались почти родными. Что же произошло? Костя развернулся и на мгновение застыл в смятении. Налево или направо? Если бы не этот участковый… Налево, точно. За спиной раздался взрыв, осколки полетели в холл. Кто-то из захватчиков зацепил третью растяжку. Дополнительная пауза позволила Капитану уйти. Он не включал фонарь, чтобы не обозначить себя. Просто упрямо двигался вперёд, прислушиваясь к каждому шороху.

— Придёть! — упрямо твердил Митрич. — Ждать, сказал!

— Ты взрыв слышал? — возражал ему участковый. — Он как партизан, значит. При приближении превосходящего противника…

— Закрывайте дверь, — рявкнул Костя, заходя внутрь наощупь, и тут же больно стукнулся обо что-то твёрдое. — Фонари.

Сама по себе стальная дверь вряд ли остановила бы этих выродков. В тусклом свете фонарей намотали на ручки цепь, которая обнаружилась в мастерской, а её концы принялись скручивать болтами и гайками.

— Дверь внутрь открывается, — сказал участковый. — Надо бы подпереть. Всем. Я уже пять минут это предлагаю.

— Ну ты и гнида, Хамедов, — покачал головой Костя.

Вместе принялись составлять к двери тяжёлые ящики и вообще всё, что обнаружилось в кабинете. Прошло ещё некоторое время, прежде чем раздался стук. БУМ. БУМ. Удары были такой силы, что зашаталось всё: и полы, и стены, и потолок. Какая же сила притаилась в этих тварях?

— Они там! — хрипел один из изменённых. — Я чувствую. Ощущаю.

— Ломать! — приказал второй голос.

С удвоенной энергией твари принялись молотить по двери. Но, вероятно, местный трудовик раньше работал на оборонном предприятии. Объяснить феноменальную стойкость двери иначе было невозможно. От массивных ударов металл несколько вогнулся внутрь, но прочности не утратил. И если первые удары вызвали у Кости страх, то последующие — непонятное веселье. Смех.

— Хрен вам в зубы! — прокричал он. — Утром всех найду. Каждого!

— Они там! — возбуждённо заорал изменённый. — Ломать! Крушить!

— Братья, думайте, — произнёс чей-то голос. — Рассвет крадётся.

— Снаружи обойдём, — предложил третий. — Вы тут караульте, чтобы не сбежали. Это где они? Вот чёрт, без карты поди…

Голос удалился, а по спине Капитана снова пробежал пот. Это же надо быть таким самонадеянным!

— Я никак не пойму, ты за кого болеешь? — спросил Витька. — За крокодилов или за нас?

— Приготовиться, — пробурчал Костя. — Когда через окна полезут — стреляем.

— Ничем хорошим это не кончится… — вздохнул Митрич. — Чего я прошлым летом не сдох? Откачала скорая. Пёрлись сюда, в такую даль… И захрена, спрашивается?

Несмотря на пессимизм деда, эта ночь была на их стороне. Прошла целая вечность, прежде чем изменённые обнаружили нужные окна. Но все их попытки вырвать решётки оказались бесплодными. Костя даже решил не стрелять в ночь — не тратить впустую патроны. В тишине было слышно, как упыри ругаются и даже дерутся.

— Дипломатия! — возмущался один. — Семь бед — один ответ.

— Ещё слово, и я превращу тебя в пепел, — пообещал главарь. — Подгони машину. Выдернем решётки.

Теперь Костя почти не сомневался о том, кому принадлежал этот голос. Можно было задать вопрос и развеять сомнения, но… Когда вампиры догадались вырвать решётки, ему стало по-настоящему страшно. Странно, что они сразу не догадались. Прошло ещё долгих десять или двадцать минут, прежде чем стало понятно: судьба была на стороне обычных людей, а не изменённых.

— Застрял в грязи! — прокричал один из упырей. — Чёрт бы побрал… Сюда не заехать.

— Второй мотор, — потребовал главарь. — Живо.

— Четыре часа, — продолжал первый. — Пора отступать. Или предлагаете в городе заночевать?

Молчание.

— Мы вернёмся, слышите?! — прокричал главарь. — Удача не будет вечной.

Раздались шаги, сильные и уверенные. Что это, хитрость? Попытка их обмануть? Костя улыбнулся, выпрямился.

— Посветите, — попросил он. — Нога, будь она неладна… Надо обработать.

Пока Костя снимал старые бинты и сушил рану, в его душе появилось позабытое чувство. Победа! Пусть небольшая, пусть неокончательная, но… Асептическая мазь. Антибактериальная салфетка. Бинт, бинт — побольше бинта. Чёрт возьми, как же всё болит… И нога, и плечо, и ладони, которые с непривычки натёр топором. Но кто же он такой? Тварь дрожащая — или настоящий боец?

— Уезжают, кажись, — произнёс Хамедов. — Уезжают! Мы победили!

Кивнув, Капитан подошёл к дверям и принялся убирать тяжёлые ящики. Ничего себе, как они всё это сюда сгрузили? Наверное, на адреналине.

— Помогайте. Комик, за мной, — приказал Костя.

— Ты с ума сошёл? — удивился он. — Хочешь, чтоб они тебе отсосали?

— Теперь они будут прятаться, — объяснил Капитан. — Участковый, дай-ка мне нормальный ствол. Ты всё равно им пользоваться не умеешь.

Близился рассвет — время старых людей, как их презрительно назвал тот самый изменённый.

Глава 30. Фильтрация

Ему снилось прошлое, такое близкое и далёкое одновременно. После великолепного теннисного матча он стёр пот с бритой головы, накинул полотенце и отправился в душ. Там уже была она. Великолепная фигура, длинные ноги, широкие бёдра. Вроде бы и мылась, а как будто исполняла эротический танец — для него. Он мгновенно сбросил с себя шорты, майку, носки и трусы. Желание было таким мощным, что голова кружилась. Блондинка улыбнулась и поманила его к себе пальцем. Он взял в ладонь её наливную грудь, коснулся влажных губ и…

— Адамчик, вставай, — раздался игривый голос Алеси, вырывая из сна. — Мы уходим. Уходим от этого безумия, дорогой!

Первая мысль, которая возникла в его голове: когда это они перешли на «ты»? Алеся всегда блюла субординацию. Даже после нескольких лет совместной работы она всегда называла его на «вы», по имени-отчеству. Обида от того, что эротический сон оборвался на самом интересном месте, заполнила душу. Теперь она могла быть только в его снах. Осталась там, далеко, в прошлом.

В следующий миг Адам открыл глаза и хотел задать Алесе какой-то вопрос, но тут же схватился за голову. Ну и боль… Надо срочно сделать антипохмельный коктейль. Яичный желток, томатный сок, вустерский соус… Хорошенько взболтать — и вуаля. Хотя нет: в его доме должен был остаться антипохмелин. Дорогой, немецкий. С таким ритмом жизни, как у него, важнейшая вещь.

— Чёрт возьми… — прошептал Адам, вспомнив, что у него больше нет дома. — Который час, Алеся?

— Восемь утра, Адам Халидович, — ответила учёный. — А ты не так силён, как со стороны кажешься. Вчера уснул и даже не выполнил то, что обещал.

— Я пойду за сигаретами, — сказал он. — Мне Константин Павлович помог кое-какие запасы сохранить.

— Мы тебя ждём, дорогой! — прощебетала Алеся.

Обещание, обещание… Ольга! Он ведь дал слово Капитану помогать его больной супруге. Быть полезным, надёжным. А сам вчера нажрался, как студент. Подъём оказался трудным, голова предательски кружилась. Пошатываясь, бывший заместитель Горского побрёл к трёхэтажному дому, где жила чета Прокофьевых. Костя точно будет ругаться, но что поделаешь. Адам решил предложить им уйти вместе.

Ни обращение Алеси, ни тон Адаму не понравились. Бывший топ-менеджер принялся рыться в памяти и вспоминать, что вчера было? Кажется, они даже целовались с этой дамочкой. А может и нет. Но говорили откровенно, тысяча процентов. Всю жизнь он тщательно выбирал женщин, с которыми имел отношения.

Относился к ним, как к элементу статуса и даже роскоши. Последняя дама сердца — Жозефина, начинающая модель. Та самая блондинка из сна. Их бурный роман был поставлен на паузу, а теперь, видимо, приказал долго жить. Она уехала на съёмки в Милан, а он не смог составить ей компанию.

Объяснить, почему для выезда из России ему нужно особое разрешение. Пока он трудился на Горского, разумеется. Все эти мысли пронеслись в больной голове мгновенно, как слайды. Подойдя к двери Константина, Адам деликатно постучал. Ответом была тишина. Без особых надежд он нажал на ручку, и та поддалась. В квартире было тихо.

— Доброе утро, — громко произнёс Адам. — Константин Павлович, вы тут?

Отчество Ольги он не помнил. Ответом была лишь тишина, но дверь оказалась открытой. Очень странно. В квартире было прохладно, будто окна всю ночь стояли на проветривании. Бывший топ-менеджер поёжился и ощутил нечто вроде страха, ну или другое неприятное чувство. Что-то нехорошее.

— Есть кто? — спросил он и заметил, как голос дрогнул.

Снова тишина. Находиться в этой тёмной и остывшей квартире почему-то было страшно. Когда Адам уже собирался развернуться, чтобы уйти, раздался звук. Он аж вздрогнул от неожиданности.

— Пить… — слабым голосом прошептал кто-то. — Воды…

Адам мгновенно сбросил туфли и побежал на голос. Сначала он не мог понять, что за старушка лежала на кровати. Спутанные волосы, сухое лицо. Потом пригляделся и понял, что это — Ольга. Тогда где же сам Константин? Ушёл с утра пораньше? Или он вообще…

— Сейчас-сейчас! — растерянно произнёс он. — Секундочку.

Адам бросился на кухню, подбежал к крану и выкрутил рычаг. Ничего, сухо. Огляделся и заметил, что тут было много бутылок с водой. Схватив литровую, побежал обратно. Открыл крышку и помог женщине напиться. Ольга сделала несколько глубоких глотков и упала на подушку. Глаза её закрылись. Что происходит?! Первая мысль — позвать кого-нибудь на помощь. Вызвать «скорую».

В следующий миг он осознал, что сделать этого не получится. Связи нет, как и мобильных бригад. Оля дышала тяжело, но, по крайней мере, была жива. Выходит, Костя даже ночевать не пришёл. Куда же он подевался? Адам аккуратно похлопал женщину по щеке, и та открыла глаза.

— Что произошло? — спросил бывший топ-менеджер. — Что с вами?

— Я болею… — прошептала Ольга. — Глюкоза… Укол…

Слабой рукой женщина указала куда-то в сторону столика. Адам развесил шторы, и комнату наполнил свет. От адреналина у него тут же прошла головная боль, но сердце колотилось бешено. На столике действительно были одноразовые шприцы и несколько склянок. Адам вздохнул и принялся готовить инъекцию.

Он действительно прошёл курсы тактической медицины и кое-что повидал на рассвете своей жизни. Знал, как делать уколы. Но был и один нюанс. Мужчина с трудом переносил вид крови. От одного запаха ему становилось дурно. Впрочем, поставить укол можно было не в вену, а в ягодичную мышцу.

— Будем сзади колоть, — сказал он. — Перевернуться сможете?

Вопрос был глупым. Оля даже руку поднимала с трудом. Вздохнув, Адам перевернул её на живот, протёр кожу женщины асептической салфеткой. Аккуратно воткнул шприц и медленно ввёл содержимое. Потом — достал иглу и тут же промокнул место салфеткой. Крови выступило чуть-чуть, пару капелек. Адам положил салфетку и закрыл глаза, чтобы голова не закружилась.

Он аккуратно положил женщину на спину, ещё одной спиртовой салфеткой протёр ей лоб и виски. Выглядела Ольга отвратительно. Сразу Адаму показалось, что она умирала. Но инъекция глюкозы сделала своё дело: щёки порозовели, венки на лбу стали пульсировать. Дыхание стало чуть легче.

— «Зоникс», — прошептала она. — На кухне лежит… последняя пилюля.

— Момент, — кивнул Адам.

Выходит, она не приняла своё лекарство, и поэтому ей поплохело. Чем же она болела? Бывший топ-менеджер с трудом разыскал нужные таблетки среди десятков блистеров. Набрал ещё один стакан воды и поразился запасливости Капитана. Бутылок тут был добрый десяток, разного объёма и форм. После того, как Ольга выпила «Зоникс», Адам снова пошёл на кухню.

Среди таблеток оказался аспирин и «Но-шпа». После стресса головная боль возвращалась, поэтому стоило принять меры. Эвакуация! Он ведь тоже должен уехать. Подальше отсюда: от обезумевшего Майора, людей с автоматами, медицинского блока. Но Ольга… Кто же с ней останется? Из тяжёлых мыслей его вывел призрак, вошедший в кухню. От неожиданности Адам вздрогнул.

— Меня отпустило… — прошептала Ольга. — Надо что-то поесть.

— Садитесь, — произнёс Адам. — Сейчас что-то будем думать. А почему сами свою чудо-таблетку не выпили?

— Не смогла встать…

Электричества не было. Но он вспомнил, что вчера Капитан использовал газовую горелку. Дрожащими руками он попытался зажечь её: сработало. Готовить бывший топ-менеджер не умел, полагаясь то на прислугу, то на доставку еды. Но некоторые простейшие операции всё же были ему доступны. В нагревшемся холодильнике обнаружились куриные яйца и открытая банка горошка.

— Яичницу любите? — спросил он.

— Всё равно… — слабо ответила Ольга.

Кое-как приладив сковородку к горелке, Адам понюхал содержимое банки. Вроде бы, горошек ещё был нормальным. Высыпал содержимое на сковородку, разбил яйца и перемешал. Нормально ведь? В этом возникли сомнения из-за того, что белок быстро почернел и стал липнуть к поверхности. Масло! Масло забыл… Чтобы еда не сгорела окончательно, её пришлось всё время перемешивать.

— Нормально, — улыбнулся Адам. — Вроде бы. А где Константин Павлович?

— Его не было, — сказала женщина. — Вчера ушёл.

Разложив еду по тарелкам, бывший топ-менеджер с трудом принялся есть свою порцию. Выглядела пища отвратительно, да и на вкус была такой же. Выходит, Константин бросил свою жену… Или, что гораздо хуже, его достал Майор. Что же теперь делать? Ольга медленно, но упорно клевала яичницу. Выходит, умирать не собиралась.

— Сегодня эвакуация, — объявил Адам. — Я схожу посмотреть, что да как, и вернусь. Хорошо?

Ольга лишь молча кивнула, и горец счёл это знаком согласия. После аспирина и «Но-шпы» головная боль отступила окончательно. Только желудок болезненно отреагировал на жареные яйца, тут же принялся ныть. Да уж, о полезных и питательных продуктовых наборах придётся забыть. На какое-то время. Благодаря компактным размерам посёлка он в считанные минуты добрался до ворот.

— А я говорю — не больше двадцати литров, — произнёс Слава, бывший контролёр. — Распоряжение Самого.

— И что ты мне предлагаешь?! — возмущалась Кристина. — Как я их назад солью.

— Вот шланг, — сказал мужик. — Или сама соси, или от души сольём. Давай-давай, не задерживай очередь.

Адам нашёл машину Алеси. Увидев его, она чуть не выпрыгнула из-за руля.

— Я остаюсь, — сказал ей бывший топ-менеджер. — Никуда не еду.

— Это ещё почему?! — возмутилась учёная. — Адам Халидович, вы как наш бывший руководитель обязаны возглавить эту колонну!

— Прокофьев пропал, — объяснил он. — Жена его больная… Она не переживёт поездку.

Внезапно кто-то положил тяжёлую руку на плечо. Адам обернулся и увидел мужика в маске. Тот самый Шаянович, который взял себе странную кличку и вчера утром контролировал вход в здание.

— Вот ты где! — рявкнул стрелок, отступая назад. — Почему на смену не вышел?

— На какую ещё смену? — удивился Адам. — Шаянович, голубчик, уберите автомат…

— Сам ты голубчик! — прокричал Шалтай. — Любитель соевого молока и дровосеков! Быстро дуй в Штаб! Пока я тебе ещё пару дырок не проделал в пузе!

— Адам Халидович, прыгайте в машину, — предложила Алеся. — Умчим вперёд.

— Ты чего раскудахталась, курица? — рявкнул Шалтай. — Автомат видишь? У кого автомат, у того и власть. И чего это вас только двое в авто, а? Никуда не поедете, понятно? Тоже мне, учёные-копчёные…

— Алеся, ты чего, — взяла её за руку Юля, — не нагнетай.

Но женщина резким движением завела двигатель своего «Мини Купера» и нажала на газ. Малыш взревел и дёрнулся вперёд. Автомобиль юркнул перед очередью и снёс пластиковый шлагбаум. Шалтай вскинул автомат и нажал на спусковой крючок. Раздался треск выстрелов, в «Минике» осыпалось заднее стекло, но машина уехала вперёд.

У Адама внутри всё похолодело. Зацепило ли Юлю? И что с Алесей? Судя по тому, что автомобиль двигался ровно, набирая скорость — ничего серьёзного. Выстрели оказались полной неожиданностью для всех. Люди перед шлагбаумом попадали на землю.

— Ты что творишь?! — заорал другой автоматчик. — Жить надоело?

— Да это всё он! — оправдывался Шалтай.

— Сюда иди, — рявкнул Старый. — Сейчас я у тебя эту игрушку заберу.

Воспользовавшись ситуацией, Адам аккуратно отступил в сторону и пошёл в сторону Штаба. Его трясло от того, что он только что увидел. Попал ли этот идиот в Алесю?

Глава 31. Я иду искать

На смену внезапному торжеству и эйфории пришёл страх. За ним явилась злость, из-за которой Капитан замер на секунду. Чёрт возьми, он сегодня ночью рубил головы, как какой-то мясник! Вёл переговоры с чудовищами. Что дальше? Нет, нельзя оставаться наблюдателем. Глаза сами собой закрывались от усталости, но в сердце Капитана разгоралась решительность.

— Они не дураки, — покачал головой Костя, убирая ящики от двери. — Не дураки.

— Это ты сейчас про кого? — спросил комик, но на помощь не спешил. — Про правительство?

— Про изменённых, — ответил Капитан, делая вид, что не понял шутку. — Не стали штурмовать, потому что их мало было. Человек десять от силы.

— Нечеловек десять, — схохмил Витька, и эта манера стала раздражать Капитана. — Что ты задумал?

— Найдём их логово, — объяснил Костя. — Подожжём. Будь они хоть трижды новыми людьми, без фар далеко не уедешь. Понимаешь мою мысль?

— Ага, — кивнул Комик и, кажется, придумал новую остроту. Но благоразумно промолчал. — Ну, давай.

— Хамедов, Виктор, быстрее ящики разбирайте, — приказал Капитан. — Комик, ты идёшь со мной. Дед, ты молодец, ящики не трогай. Тебе отдохнуть надо.

Разборка защитной конструкции и распутывание цепи отняло минут десять, не меньше. Конечно, был риск, что изменённые где-то притаились и устроили засаду. Но Капитан решил рискнуть, и не прогадал. На улице всё ещё была темнота, но уже не такая густая. Июньское солнце просыпалось рано, поэтому в течение часа должно было стать светло. Костя, хромая, упрямо шёл к своему «Крузаку», и за ним двигался Комик. По пути забрали три оставшиеся бутылки с бензином, превратившиеся в коктейли Молотова.

— А ты уверен? — спрашивал Комик, который нёс винтовки. — Эти вурдалаки — парни серьёзные. Может, ты жёсткий, да ещё и больной, тебя они жрать не станут. А я вот за здоровьем следил, точно вкусненьким буду. Может — ну его?

— Быстрее, — ответил Капитан. Он хотел сказать несколько высокопарных слов о том, что от их расторопности зависит выживание человечества, но решил промолчать. — Двигай давай.

Из Горного было всего два пути: наверх, к «городу будущего», и вниз. Как говорили в посёлке, на большую землю — туда они и направились. Вероятно, названия здешним населённым пунктам придумывал один человек. Большой Берег звучало поэтично и слегка лирично. Выглядел городок неважно, как и большинство населённых пунктов России, расположенных за Уралом.

Обветшалые дома соседствовали с богатыми коттеджами. Несколько крупных сетевых магазинов. Город теснился на высоком берегу реки, растянувшись на добрые пять километров. И рядом, на возвышении — огромная военная база. Меньше всего хотелось верить в то, что Большой Берег тоже захватили изменённые. Костя выжал максимум из своего Крузака, разогнавшись на прямой дороге. Комик перестал шутить, пристегнулся и вцепился в ручку.

— Может, ну их совсем? — произнёс Витёк. — Погода такая хорошая… Вернёмся, шашлык пожарим. Поспим. Всё равно мясо испортится.

— Не боись, машина у меня что надо, нагоним быстро, — ответил Костя. — А шашлык обязательно пожарим.

Он всегда удивлялся тому, как езда на хорошем автомобиле отгоняет и сон, и усталость. Вот и сейчас, даже несмотря на напряжённую ночь, он быстро сосредоточился и сконцентрировался. Когда они выехали на небольшую трассу между населёнными пунктами, вдали увидели несколько точек. Изменённые шли кортежем, и это тоже удивляло. Выходит, они совсем не безмозглые звери. Новые люди, чтоб им пусто было.

— А если они… Если они нас заметят? — спросил Комик. — Думаешь, обрадуются?

— Не заметят, — ответил Костя. — А даже если и так… За нами идёт рассвет. Стал бы ты смотреть в ту сторону, если бы был вурдалаком?

— Благодаря тебе у меня реальный шанс стать вурдалаком, — произнёс Витёк, и было непонятно — серьёзно или в шутку. — Они же не почкованием размножаются. Наверно, от укусов или чего-то другого.

— Не боись, — буркнул Капитан. — Ты служил?

— А как же! — ответил Комик. — Думаешь, таких не берут в вурдалаки?

Несколько секунд Капитан боролся с желанием выключить фары и двигаться без света, но потом передумал. Дорога была опасной: без разделительной полосы, местами без ограждения. Горный рельеф местности был способен превратить любую ошибку в катастрофу. Быть может, даже и хорошо, если эти твари их заметят. Начнут нервничать, наделают глупостей. По пути не было ни деревень, ни заправок, ни магазинов. Бесплодная земля не привлекала сюда людей.

Кортеж на миг замедлился, словно они заметили фары. Костя сжал руль, готовясь к атаке, но машины снова набрали скорость. «Они торопятся в укрытие, — понял он. — Им не до нас». Автомобили снова двигались с равномерной скоростью, спокойно и уверенно.

Недаром Горский выбрал такую глушь для своего проекта. Теперь эта уединённость могла помочь выжить в новом мире. Костя выжимал из «крузака» всех лошадей, которые были заявлены в техпаспорте, но расстояние до изменённых сокращалось слишком медленно. Он осознал, что мысль о преследовании тварей оказалась слишком импульсивной.

У них всё было рассчитано, как будто они чувствовали приближение рассвета. Если позади полоска света уже отчётливо очертила горизонт, то впереди всё ещё лежала темнота. Этот контраст всегда поражал его в горах, но сейчас — рисковал сыграть с ним злую шутку.

— А это что?! — испуганно произнёс Комик, тыча пальцем на приборную панель.

Капитан слишком глубоко погрузился в свои мысли и едва не заснул. Он крепко вцепился в руль и потряс головой, отгоняя остатки сна. Нужно было как-то взбодриться, прийти в себя. На приборной панели загорелась строчка «проверьте тормоза». Должно быть, какой-то датчик барахлил.

— Ерунда, — махнул рукой Капитан. — Тачке почти двадцать лет. Тут иногда такая гирлянда загорается, хоть хороводы води.

— Может, притормозим? — спросил напарник. — А то и развернёмся? У нас в деревне люди рукастые есть. Всё тебе мигом поправят. Пока есть.

Вместо ответа Костя ещё сильнее нажал на газ. Благородный рёв двигателя вызывал у него некое подобие гордости. Вот, мол, какая у меня машина: современным моторам фору даст. Стрелка спидометра дошла до ста сорока. Теперь каждая кочка, каждый наплыв на дороге заставлял автомобиль подскакивать.

— Товарищ начальник, может, сбавимся? — спросил Комик. — Что-то совсем умирать не хочется.

— Догоним и сбавим, — пообещал Костя.

Дорога шла вверх, прежде чем приступить к плавному спуску. Кортеж скрылся за горкой — последней перед въездом в Большой Берег. Воспользовавшись тем, что изменённые пропали из поля зрения, Костя включил дальний свет. Фары выхватили из полумрака билборд, на который раньше наносили милую рекламу. В этот раз (внезапно!) пиарили книгу с мрачной обложкой. И хотя ещё было темно, чёрные буквы на светлом фоне читались весьма неплохо:

Дни человечества сочтены?

Макс Вальтер. Жажда. Читай и слушай на Литрес!

Слова вроде были знакомыми, но выглядели, как послание из другого мира. Костя хмыкнул. Реклама книг в мире, где книги больше никому не нужны, казалась издевательством. Он перевёл взгляд на дорогу. Мысли и слова снова стали предательски отступать, и он только усилием воли заставил себя вернуться в реальность.

Большой Берег. Силуэты зданий, трубы и заборы угадывались в полумраке. Кортеж повернул налево, потом — направо, прежде чем раствориться в пасти улиц.

— Почти догнали! — обрадованно сказал Капитан.

— Это и настораживает, — ответил Комик.

После резкого подъёма дорога стала опускаться вниз. Поскольку дома приближались, стоило сбавить скорость. Этим путём Капитан ездил не один десяток раз, а потому движения его были почти рефлекторными. Костя слегка надавил на педаль тормоза и ощутил: что-то не так. Машина на его усилие не отреагировала! В который раз за эту ночь по спине пробежал липкий холодок, а ладони покрылись потом.

Глава 32. Одни ушли, другие остались

Майор с олимпийским спокойствием взирал на то, как автомобили покидают его вотчину. Конечно, бинокль несколько снижал качество картинки и объём, но суть ему была понятна. А вот когда кто-то взбесился и нажал на газ, его глаза чуть из орбит не вылезли. Да как же так?! Он им дал возможность уйти! Позволил жить дальше, а они! Взяв рацию, он тут же связался со Старым.

— Доложить! — потребовал Гулькин.

— Алеся, как её там по батюшке, взбесилась, — оправдывался бывший завхоз. — Шлагбаум снесла.

— Приостановить эвакуацию, — приказал Майор. — Установить автомобиль прикрытия. Грузовик.

— Так ведь горючка, время… — начал оправдываться Старый.

— Выполнять, — потребовал Гулькин. — Несогласных активно… Уничтожать. Конец связи.

Прошло ещё минут десять, солнце стало припекать. Майор услышал шаги по крыше и увидел, как к нему шёл Шарик с огромным зонтом. Ослепительно улыбался. Вчера тот допоздна следил за приключениями Капитана, а сегодня пообщаться они ещё не успели.

— Десятка наших бойцов организует эвакуацию, — объявил Шарик. — Восемь вооружены, двое нет. Кирьян охраняет подходы.

— Эвакуацию я велел приостановить, — буркнул Майор. — Представляешь, эта Алеся взбесилась и снесла шлагбаум! Вот от кого, а от неё не ожидал.

— Мне доложили, что Адам Халидович тоже хотел сбежать под шумок, — ухмыльнулся Шарик. — Вы ведь велели его не выпускать.

— Правильно, пусть посидит здесь, — кивнул Гулькин. — Он нам ещё пригодится. И не раз. Что там вчера Прокофьев? Уничтожен?

— Никак нет, — покачал головой адъютант. — Там вчера… Такое началось! Все жители забаррикадировались в школе. И он вместе с ними. Я ждал-ждал, но стало темнеть. Пришлось оттуда уводить птичку. Можно было, конечно, на ночь где-то припрятать, но я побоялся.

— Правильно, — согласился Майор. — Слушай, а к этим птичкам… Можно, например, гранату приделать? Или тротиловую шашку? Мы так сможем всех изменённых держать на поводке.

— Можем, но по ночам на ней летать тяжеловато, — вздохнул Шарик. — Штучка лёгкая. Одно неосторожное движение, и всё. А так есть механизм сброса. Дрон — это сугубо гражданская вещь. Кое-где их приспособили для транспортировки грузов, конечно. На Ферме будущего тоже такие были. Заказываешь, например, водичку. И он через минут десять тебе приносит бутылку.

— Надо бы проработать эту проблему, — туманно сказал Майор. — Иди на кухню и скажи, чтобы начинали печь лепёшки. Часов в одиннадцать накормим народ и направим рыть яму. Ну, в смысле ров.

— Выполняю, — отсалютовал Шарик.

Он хотел сделать ещё одну вылазку на дроне, но решил не злить нового начальника. Шарик не был дураком: скорее наоборот, лет до сорока слишком много надежд возлагал на ум. И только с наступлением всеобщего конца осознал, как сильно ошибался. Главное — это занять тёплое место. И держаться за него изо всех сил. Маленькая должность в компании «Горный Плюс» теперь обернулась почти неограниченной властью.

Кухню организовали на свободных площадях, и трём поварам теперь приходилось трудиться по двенадцать часов, и даже больше. А вот вынести отсюда продукты не было никакой возможности. Шарик установил здесь небольшой микрофон, и теперь постоянно слушал, как повара перемывают кости новому начальству. Это, впрочем, его совершенно не беспокоило.

— Друзья, у меня новый приказ, — объявил адъютант. — Шеф сказал печь лепёшки на жителей Горного. Ну, кто остался. Подумайте, посчитайте, сколько рабочего времени уходит. Может, добавить одну-две единицы. Типа подмастерья, ну или полноценных поваров.

— А из чего печь? — спросила Наталья Семёновна, которая в столовой была шеф-поваром. — Из какого вида муки? Где взять технологическую карту?

— Вы в этом лучше меня разбираетесь, — развёл руками Шарик. — Главное чтобы людей не стошнило. И чтобы никто не отравился. Ну, занимайтесь.

— Подождите, господин Шарик! — позвала Наталья. — Давайте технолога и позовём четвёртым. Это который Лев Манукян, вы знаете. Ну и штрафников бы неплохо вернуть…

— Насчёт штрафников — ничего не выйдет, — пожал плечами адъютант. — Убыли за забор. По поводу Манукяна — доложу шефу и всё скажу. Хорошего дня, дамочки.

Шарик заразился паранойей вслед за своим боссом. Он распорядился, чтобы верхний этаж Штаба надёжно отделили от остального пространства. Вход — только после открытия решётки. А «их блок» решил защитить ещё надёжнее. Сварщик по имени Митя чертыхался, работая над новыми конструкциями, но делал он это на складах, подальше от их глаз.

— Вот кто нигде не пропадёт, — размышлял Шарик, шагая в медицинский блок. — Везде работу найдёт. Если электричество будет, конечно. А у нас оно есть.

Ещё вчера, глядя на сельское благолепие, он решил потихоньку изъять эти ресурсы. Разум ему подсказывал, что меньше всего проблем будет с курами. Те, вроде, что угодно готовы есть, а на выходе дают яйца. Там и белки, и жиры. Несколько загонов со свиньями он тоже видел, но с ними посложнее. Сначала нужно их как-то заставить спариваться, потом за поросятами следить…

— А может, это всё быстро закончится? — спросил сам себя Шарик. — Ну ещё несколько дней или недель…

Он не хотел, чтобы это закончилось. В новом мире он просто должен занять то место, о котором мечтал всегда. Ему мечталось стать не то судьёй, не то прокурором. Не то губернатором. И сейчас появился реальный шанс воплотить это в жизнь. Главное — действовать аккуратно, без ошибок. Мягко, спокойно, без рывков. Как будто на крутую горку едешь по заледеневшему склону.

— Ну что тут у нас? — спросил Шарик, заходя в медблок.

— Вы куда в грязной одежде, — поджал нос Евгений. — Тут вообще-то убрали. Прямо как Адам, наш санитар.

— А он тут? — удивился адъютант.

— Разумеется… — вздохнул врач. — Пришёл весь грязный, взволнованный. Пациент наш ни жив, ни мёртв. Поддерживаем его состояние, сегодня утром даже бульончиком умудрились напоить… Позвать вам Адама Халидовича?

— Пусть работает, — ухмыльнулся Шарик. — На благо Горного. Не возникло желания эвакуироваться?

Адъютант промолчал о том, что Сам велел не выпускать ни врача, ни фельдшера, ни даже медсестру. Те, впрочем, о таком решении даже не догадывались.

— Вот ещё, — поджал губы Евгений. — У меня тут замечательный кабинет. И практика великолепная. Вот только где бы нам медикаментов раздобыть…

— Раздобудем, не сомневайтесь, — пообещал Шарик.

— Надо бы увеличить норму питания, — продолжал врач. — Кормят нас отвратительно.

— Вот тут вынужден разочаровать, — произнёс адъютант. — Чем богаты, то и прячем.

Покончив с делами в штабе, Шарик поднялся на крышу, где Майор всё ещё стоял с биноклем. Любовался организованным выездом всех недовольных и несогласных за пределы их новой крепости.

— Я вот, что думаю, — сказал Шарик. — Надо среди местных объявить конкурс на желающих работать в столовой. Тут столько талантливых женщин — закачаешься.

— Это ещё зачем, — буркнул Гулькин.

— А чтобы наши повара не чувствовали себя незаменимыми, — объяснил адъютант. — А то я сейчас с ними пообщался — работать не хотят.

— Мысль верная, — кивнул Михаил. — Вроде бы все разъехались. Скатертью дорожка, хе. Буду прямо отсюда руководить рытьём. Как думаешь, когда эти твари к нам наведаются?

— Вот прямо сейчас и хочу посмотреть, — улыбнулся Шарик. — Если вы не возражаете.

— Конечно, нет.

Дрон был полностью заряжен: в Штабе с электричеством проблем не было. Днём солнечные панели обеспечивали нужды здания, а излишки — подпитывали аккумуляторы. Всё-таки, Горский был хорошим руководителем. Шарик долго летал возле школы, вглядываясь в разрушения. На земле копошились люди, не обращая на него никакого внимания.

У входа были отчётливые следы горения, а ещё — головешки, подозрительно похожие на человеческие останки. За школой появился автомобиль, показавшийся знакомым. Чёрный джип, а марку было не разобрать. Зачем его там припарковали, а главное — когда? Но при этом не было никаких следов Прокофьева. Куда же подевался Капитан?

Глава 33. Из последних сил

Сразу автомобиль стал притормаживать, но потом педаль провалилась почти в пол. Костя вцепился в руль, а Комик смотрел на него испуганными глазами и молчал. Может ведь, когда хочет! Салон наполнил постоянный писк, на бортовом компьютере высветилась ошибка тормозной системы. Капитан держал машину ровно, стараясь не потерять контакт с дорогой. Отбойник, установленный перед перекрёстком, неумолимо приближался, а повернуть на такой скорости налево было невозможно.

— Твою мать! — заорал Витёк, когда столкновение казалось неизбежным.

Его напускное веселье улетучилось. Костя прекрасно понимал, что пробило только один из контуров тормозной системы. Второй был исправен, ведь скорость снижалась. Но какой из них? Судя по отвратительному замедлению, пострадал именно передний контур. Через пару секунд после ЧП Костя дёрнул на себя ручной тормоз: не сразу догадался. Автомобиль проехал ещё метров сорок на заблокированных колёсах, немного развернулся и остановился у самого отбойника.

— Итить-колотить! — простонал Комик. — Говорю же, не гони! Ты как хочешь, а я дальше пешком. Пешком.

— Тормозной шланг лопнул, — произнёс Костя и почувствовал как голос дрожит. — Будь оно неладно! Года не прошло, как поменял.

От резкого манёвра двигатель заглох. Капитан завёл мотор, немного сдал назад и аккуратно повернул налево. Он прекрасно знал, что у «крузака» два независимых контура тормозной системы, да ещё и автономный ручник. И всё равно, чуть не разбились! Прав был этот шутник: не стоило спешить. От стресса желание спать улетучилось. Это нужно починить. Срочно. Вот бы на какой-нибудь подъёмник заехать или на яму…

— Остановись-ка, — попросил Витёк. — Сейчас гляну и тебе скажу, как оно там.

— А как же изменённые?! — заорал Капитан.

— Не кричи, — вздохнул Комик. — Не изменятся они уже назад. Не изменятся. А вот мы можем стать расплющёнными.

Большой Берег и в лучшие времена не был ухоженным и оживлённым городом, но сегодня Костя понял, что на самом деле значило слово «вымер». На улице не было ни души. Брошенные автомобили, многие уже без колёс и с выбитыми стёклами. Разрушенные витрины. Весь верхний этаж пятиэтажки выгорел, и теперь от окон к крыше шла копоть.

Ветер гонял по земле мусор: пачки от снеков, бумажки, пустые бутылки. Витёк подобрал какой-то пакет, разорвал его и положил под днище. Потом проворно залез под «крузака» и подсветил себе фонариком.

— Глянуть хочешь?! — ошалело спросил он, вылезая из-под машины.

— Верю тебе на слово, — вздохнул Капитан. — Что там?

— Резину прокусили. Клянусь, прокусили! Там жидкость по чуть-чуть сочилась, пока ты сильно на тормоз не нажал, — возбуждённо сказал Комик. — Может, собака какая? Или кот?

— Скорее, обезьяна, — сострил Костя. — У японцев всё хитро сделано. Два контура, даже если одна трубка пробита, машина всё равно будет тормозить. Просто делать это нужно чуть заранее…

— Ты это мне рассказываешь?! — нервно улыбнулся Витёк. — Так-то я тридцать лет на отечественном автопроме катаюсь. Я про машины больше знаю, чем инженеры «Автоваза». Трубка — передняя, а на неё две трети усилия приходится. К тому же, если резко задом тормозить, тачку и раскрутить может. Нам просто повезло.

— Выживем, — махнул рукой Костя. — Надо металлизированный скотч и тормозная жидкость. Ерунда.

— Да, сейчас на «Экзисте» заявку оставим, — схохмил Комик

— Ты видел, куда изменённые ушли?

Шутки этого персонажа стали раздражать.

— Не-а. Надо походить по городу, поискать, — сказал Витёк. — Может, объявления развесить. Только не нравится мне это всё. Я б назад вернулся.

— Машину бросать не будем, — покачал головой Капитан. — Смотри, как их тут распотрошили. Покатаемся, может что полезное найдём. Еду, оружие. Мне в аптеку надо.

— Это точно, — согласился Комик. — И к психиатру тоже загляни. Я не специалист, но есть подозрения, что у тебя с головой непорядок.

От этой невинной на первый взгляд шутки Капитан чуть не вышел из себя. Ему захотелось как следует зарядить по этой физиономии, обладатель которой даже в таких обстоятельствах искал повод схохмить. Тем более, у Комика не хватало двух передних зубов: вряд ли это было совпадением. Мало его учили манерам, мало.

— Ты в армии был рядовым, — спокойно сказал Костя. — А я — капитаном. Так что будь добр соблюдать субординацию. И шуточки свои держи при себе.

— Да я всего лишь пытаюсь сохранить присутствие духа! — обиженно сказал Витёк. — В отличие от некоторых.

Двигаться под противный писк компьютера было некомфортно. Костя, как рачительный хозяин, прикидывал, во сколько ему обойдётся ремонт. Считать деньгами теперь смысла не было. Хватит ли пять килограммов рисовой крупы? Или двух будет вполне достаточно? А может, мастер захочет ещё и несколько банок консервов? И где его искать, этого мастера?

— Аптека, — произнёс Комик, выведя Костю из забытья.

Витёк показывал пальцем на старый дом с обветшалым фасадом. На первом этаже было здание аптеки: тут Капитан уже бывал. Вид неважный: панорамные окна разбиты, пространство перед зданием усыпано осколками, склянками, ампулами. Кто-то похозяйничал. Зато внутри точно никто не прятался: солнце освещало зал, где раньше толпились желающие подлечиться.

— Следи за обстановкой, — приказал Капитан, паркуясь на тротуаре. — Я мигом.

Костя прошёл прямо через оконный проём. Несмотря на отсутствие стёкол, запах разложения внутри валил с ног. Костя был вынужден дышать ртом, чтобы хоть как-то справиться с накатившей тошнотой. Несколько растерзанных тел валялось на полу. На их фоне нелепым выглядело украшение пространства: нечто вроде красных лент, которые были развешаны над стеклянными витринами. Костя пригляделся и всё-таки блеванул.

Это были не ленты, а внутренности женщины: кишки начинали виться к витринам из её живота. Тут и там какой-то неведомый «декоратор» развесил внутренние органы: почки, надутые лёгкие, сердца. С трудом поборов желание выбежать наружу, Капитан сдвинул потроха с дверцы, что вела внутрь. Подошёл к длинному стеллажу и принялся выдвигать ящики.

Мародёры прошлись и тут: сотни пачек были перемешаны, некоторые — вскрыты и выпотрошены, как тела несчастных жертв. И всё же, фортуна решила повернуться к нему лицом. «Зоникс»! Много, сразу целая коробка с добрым десятком пачек внутри. Костя дрожащими руками принялся набивать карманы важным медикаментом. Огляделся и заметил связку пакетов: их мародёры не тронули.

И тогда его хозяйственная сущность дала о себе знать. Капитан набрал ещё несколько банок дорогих витаминных комплексов, коробку гематогена, нашёл в стеллажах чистый кофеин. Процесс поиска увлёк, и Костя принялся собирать ещё и бинты с асептическими салфетками, извлекать из гор медикаментов йод и зелёнку. Внутренности, которыми «украсили» аптеку, больше не смущали. Даже запах разложения показался не таким уж сильным. Лишь через пять минут Капитан смог пересилить себя и вернуться в машину.

— Ого! — обрадовался Комик, увидев сладкое. — Будем здоровыми и сильными?

— Если с сердцем норм, то выпей кофеина, — предложил Капитан, протягивая пачку таблеток. — Водичка сзади есть. У меня там целая упаковка была.

— Я пока — пас, — покачал головой Виктор. — Ну ты и набрал! Как в последний раз, ей богу. Скидку дали? У меня есть их карта, кстати.

— Просил же тебя по-человечески, без шуток, — строго произнёс Костя. — Мы и так в дерьме. Где нам искать изменённых, как думаешь?

— Думаю, что они особо не прячутся, — ответил Комик и показал в сторону рекламного щита.

Капитан слишком сильно увлёкся содержимым аптеки и не заметил подсказку, что буквально была перед глазами. На щите кто-то размашисто, красным цветом, написал баллончиком послание случайным путникам. Струйки краски стекли вниз и застыли, словно капли крови:

Ищешь укрытие? Следуй сюда за красной стрелой.

У нас безопасно и есть еда!

— Думаешь, всё так просто? — удивился Костя. — Без тайн?

— Если без шуток, то да.

Ехали медленно: не только из-за неисправности тормозной системы, но и чтобы не привлечь к себе внимания. Большой Берег был вытянутым городом, и таинственные стрелки вели в сторону географического центра. Комик набивал карманы плитками гематогена.

— Спрячем машину, — предложил Капитан. — Дальше пешком.

«Крузака» припарковали за бетонным забором. Костя подумал — и спустил переднее левое колесо с помощью ниппеля. А потом, под недовольным взглядом напарника, ещё одно.

— У меня насос есть, — объяснил Капитан. — А так, глядишь, на него не позарятся.

— Ну ты стратег, — вздохнул Комик. — Может, сразу сжечь?

— Просил тебя, без шуток.

Оставалось надеяться, что сигнализация отпугнёт потенциальных воров. Дальше шли пешком дворами, выглядывая на центральную улицу и выискивая стрелки. Костя буквально чувствовал на себе чужие взгляды. Из тёмных окон домов. Из подвалов. С крыш. Правда, хорошая винтовка в руке придавала уверенности в собственных силах.

Стрелки на рекламных щитах и на стенах брошенных зданий, наконец, указали на огромные ангары. Те стояли поодаль от жилых домов, обнесённые бетонным забором, только одна многоэтажка смотрела на эти сооружения. От прошлой жизни, что закончилась всего несколько дней назад, остались следы былого назначения ангаров.

— Тут раньше автобаза была, — сказал Витёк. — При Союзе. Потом эти ангары один коммерсант выкупил. Шиномонтаж, ремонт. Вроде как сводил концы с концами.

— Чужая душа — потёмки, — вздохнул Костя. Несмотря на выпитую таблетку кофеина жутко хотелось спать.

— Ну что, пойдем смотреть? — предложил Комик.

— Солнце ещё высоко, — покачал головой Капитан. — Давай понаблюдаем. Как знать, что они тут придумали.

Его внимание привлекла одинокая трехэтажка, что стояла перед ангарами. С её крыши, ну или из какой-нибудь квартиры, вполне можно было провести разведку. Дверь в подъезд оказалась открытой, а вот все двери внутри — запертыми. Лишь на последнем этаже удача им улыбнулась. Массивная металлическая дверь приветливо распахнулась.

Квартира сохранилась прекрасно: все стекла — целые, никаких трупов или чего-нибудь неприятного. Забавно, что на окнах были решётки. И кому они понадобились на третьем этаже?

— Повезло, — сказал Костя. — Интересно, ангары отсюда видно?

Фортуна словно захотела вернуть долги за ночные и утренние злоключения. В серванте «а-ля СССР» гордо стоял бинокль, который в родном Костином городе почему-то называли морским. Капитан выглянул в окно, наводя резкость и внимательно осматривая укрытие изменённых. Ангары стояли на огромной территории, огороженной бетонным забором. Поверху ещё и колючую проволоку пустили: разумная предосторожность. В принципе, территорию можно было поджечь, но как?

— А давай возьмём машину, подгоним ее на территорию, — предложил Комик. — Зажжем — и вперёд толкнем. Как снаряд.

— У меня есть идея получше, — покачал головой Костя. — Вон там — целый склад старых покрышек. Надо их перенести поближе к ангарам и зажечь. Металл старый, он от температуры лопнет.

— Голова, — похвалил Витёк, уплетая гематоген. — Ну что, за работу?

Но прежде чем они отправились на выход, раздался вполне мирный звук. Откуда-то ехали машины, судя по всему — много автомобилей. Мужики прильнули к зарешёченным окнам, стремясь разглядеть гостей. По центральной улице Большого Берега двигалась целая процессия. Автомобилей было десятка два или три.

В какой-то момент они все остановились на прямой дороге, на улицу высыпали люди. Сколько же их было! «Это какая-то организованная эвакуация? — подумал Капитан. — Тогда интересно, куда они все направляются?» В сердце его возникло трепетное чувство надежды. Но напарник быстро вернул с небес на землю.

— Глянь-ка! — прошептал Комик, уставившись в бинокль. — Заметили рекламу изменённых. Откуда они?

— Может, из твоего села? — спросил Капитан.

— Но-но, село! У нас город так-то…

Костя забрал бинокль, навёл резкость, и глаза его от удивления широко раскрылись. Вот знакомый «Миник». А вот и бордовая «Мазда». Чёрный «Мерседес» главбуха. Да ведь это же свои! И куда это они собрались? В следующую секунду кто-то из людей возбуждённо показал на надпись, нанесённую красным цветом. Люди разбежались по автомобилям.

— Надо их предупредить! — крикнул Костя. — Быстрее, за мной.

Ковыляя, он пошёл к входной двери. Вот только покинуть эту гостеприимную квартиру оказалось куда тяжелее, чем проникнуть внутрь.

Глава 34. Окоп

Майор ощущал себя — ни больше и не меньше — фараоном, взирающим на будущие пирамиды. Ну или Петром Великим, на глазах которого возводили Петербург. Гулькин подумал, что гонять тяжёлую технику и тратить дизельное топливо особой нужды нет. Этот народ чем-то нужно занять, а что может быть лучше рытья огромной траншеи? Сейчас они потные, грязные и растерянные работали лопатами, тачками, кирками и другими инструментами.

— Я накормил вас, — приговаривал Гулькин, наблюдая за работами в бинокль.

Подранок не вернулся из вчерашней вылазки. Не принёс ни новостей, ни продуктов, ни медикаментов. Самое любопытное в этой истории — Шарик не смог разобраться, куда пропал бывший начальник службы безопасности. Они долго всматривались в мутный экран, пытаясь понять, его ли машина застряла возле огромного здания (очевидно, школы). Пришли к выводу, что автомобиль не Прокофьева, но это только плодило новые вопросы.

— Кого они там пытались сжечь? — спрашивал сам себя Майор. — С кем сражались?

Это открытие одновременно и пугало. И настораживало. Ведь если допустить, что изменённые передвигаются на автомобилях, то что получится? В это же самое время на нулевом этаже Штаба Адам смотрел на своего бывшего коллегу и практически не узнавал его. Поразительно, как быстро человек теряет вес и свой привычный облик. Скулы выпирали на восточном лице Русика, щёки ввалились. И всё же, молодое тело несчастного не хотело умирать. Он даже несколько раз открывал глаза и пытался издать какие-то звуки.

— Ооо… — снова простонал раненый.

— Держись, брат, — вздохнул Адам.

Всё, что он мог сделать — это протирать пациенту лоб смоченной тряпкой. К руке шла капельница: приходилось следить, чтобы Русик случайно не вырвал иглу. И врач, и фельдшер второй день подряд травили байки и играли в карты в отдельном помещении. В их компании бывший зам Горского чувствовал себя неуютно. Он вдруг осознал, что больше не может вести переговоры. Но груз на душе требовал хотя бы попытаться.

— Я был у Константина Павловича, — начал Адам. — Его супруге плохо. Очень плохо.

— А кому сейчас хорошо? — парировал врач по имени Евгений, изучая свои карты. — Мне вот пришлось всю ночь тут провести. Спать под стоны твоего дружка. А утром — памперсы ему менять.

— Ольгу Прокофьеву тоже нужно госпитализировать, — продолжал бывший зам Горского. — Я за ней буду ухаживать.

Люди в белых халатах резко перевели на него взгляды. Евгений сощурил глаза, как будто плохо видел санитара.

— Мы не бюро добрых услуг, — пробурчал врач после паузы. — И не частная клиника. Как ты думаешь, для чего мы нужны?

— Помогать людям, — тут же нашёлся Адам.

— Вот! — согласился Евгений. — Людям Гулькина. Будет просьба: в другой раз возьми свои грязные вещи и постирай здесь. Чуть дальше по коридору есть машинка. А то воняешь, как грузчик.

Адам с трудом удержался от грубости. Рядом, одна-одинёшенька, умирала жена Капитана. И никто, абсолютно никто не собирался ей помогать. Принять эту реальность было нелегко. Адам и сам не мог понять, почему он захотел помочь Ольге. Было в ней нечто притягательное, что-то домашнее. То, чего были лишены все роскошные красотки, которые побывали в его объятьях.

— Она ведь умрёт без нашей помощи, — предпринял последнюю попытку Адам. — Смотрите, вы ведь кудесники! Русика спасли.

— У нас тут условия действительно хорошие, — произнесла фельдшер, — пойдёмте взглянем на нашего пациента.

Вдвоём они вошли в импровизированную палату, а Евгений нажал на кнопку чайника. Электричество в Штабе никто не экономил, да это было и неразумно: солнечные батареи слабо накапливали энергию.

— Боливар двоих ездоков не потянет, — прошептала фельдшер. — Я не оправдываюсь. Просто вам, Адам Халидович, нужно проявлять меньше инициативы.

Бывший топ-менеджмер промолчал. Русик снова провалился в забытье, только слегка дёргал руками. Что ему снится?

— Вот Евгений — талантливейший медик, — продолжала фельдшер. — Уехал в такую глушь. Ни жены у него, ни родителей. Только сестра осталась. Детей очень любит.

— Ольга с кровати с трудом встаёт, — пробурчал Адам. — А Прокофьев куда-то уехал.

— Вот я и говорю: не надо инициативы, — продолжала фельдшер. — Это новый мир. Тут выживут только сильные и коварные. Мне всегда казалось, что вы именно такой.

— Мне тоже так казалось, — вздохнул Адам.

Принять новую реальность было нелегко. Несколько дней назад он был топ-менеджером, успешным и процветающим. А сегодня какой-то Майор поместил его почти под землю, где он вынужден был терпеть общество неприятных людей. Хотелось наверх, на солнце, на воздух… Раздался стук открываемой двери.

— Халидович! — услышал он знакомый голос.

Нынешний адъютант Гулькина стоял перед врачом и широко улыбался. Евгений тоже всячески демонстрировал своё расположение. Увидев бывшего начальника, Шарик прищурился. Как же быстро люди учатся быть негодяями!

— А ты почему прохлаждаешься? — строго спросил Шарик. — Бегом марш копать ров.

— Я тут с Русиком, — ответил Адам. — Выхаживаю.

— И ничего не случится с Русиком, — продолжал Шарик. — Тут есть кому он нём позаботиться! Давай-давай, иди. Труд освобождает.

Они шли по коридору вместе, и адъютант Гулькина демонстрировал полную уверенность в своих силах. В отличие от остальных бойцов, он почти никогда не брал с собой автомат. Ни на один вопрос Адама Шарик не ответил. Такое отношение со стороны вчерашних подчинённых вызывало искреннее негодование.

— Шалтай, открывай! — приказал адъютант, когда они подошли к решётке. — Значит, пойдёшь за ворота. Обязательно Старому сообщи.

— Виктору что ли? — спросил Адам.

— Не перебивай… — нетерпеливо вздохнул Шарик. — Скажи, что Сам приказал тебя в тележку запрячь. В тачку. Чтобы ты, значит, грунт возил, песок.

— А может, выгоним из ангара экскаватор? — предложил бывший зам Горского. — Так и быстрее будет, и аккуратнее.

— А нам не надо быстрее и аккуратнее, — улыбнулся адъютант. — Нам надо, чтобы ты упахался.

На этих словах и Шарик, и Шалтай рассмеялись, демонстрируя кривые зубы с толстым зубным камнем. Глаза Адама налились кровью от ярости. Сколько это ещё будет продолжаться? Почему он не уехал вместе с Алесей? Ему стало интересно, смогли ли они добраться до Большого Берега, нашли ли военных.

— Смейтесь-смейтесь, — произнёс Адам. — Это жизнь продлевает. Условно.

Бывший топ менеджер шагал к стене, чувствуя на себе недовольные взгляды бойцов Гулькина. Громко стукнула стальная дверь. Трое мужиков убирали остатки шлагбаума и снимали какие-то мерки со стен. Чесали затылки. Адам прошёл чуть дальше и не поверил своим глазам. Слева и справа от дороги появилась длинная яма, метра два шириной. Она шла от одной естественной преграды к другой.

— С ума что ли сошли? — сказал Адам вслух.

— А вот и нет, — ответил Виктор Петрович. — Гляди, как слаженно народ трудится! Чудеса. Тебе лепёшки выдали?

— Нет, — покачал головой Халидович.

Бывший завхоз достал из сумки, что висела у него на плече, кусок белого хлеба, похожий на лаваш. Адам принялся жадно есть угощение. С утра во рту маковой росинки не было, а организм требовал подзарядки.

— Прорвёмся, — пообещал завхоз. — Значит, ты тоже бурную деятельность изображай. Ходи вдоль. Помогай там кому.

— Майор сказал, чтобы я на тачке работал, — произнёс Адам с набитым ртом. — Через Шарика передал.

— Как видишь, все тачки заняты, — ответил Старый. — Солнце ещё высоко. Сегодня-завтра парни будут мастерить ворота. А ещё нам пики нужны.

— Вы тоже верите в изменённых? — спросил бывший топ-менеджер.

— А то! Мы теперь все такие. И чем раньше ты это поймёшь, Халидович, тем проще жить тебе будет.

Адам некоторое время покрутился ещё — для вида, и украдкой ушёл в дом Капитана. Не только для того, чтобы попить и перекусить, но и чтобы проверить Ольгу.