Подпольный Алхимик 2

Глава 1

— Так, говоришь, после моего эффектного ухода с арены, толпа взорвалась в экстатическом безумии? — спросил я у Эйвы, легонько проводя пальцами по ее обнаженной белой спине.

Мы лежали в постели. В моей постели, в моей комнате, в моем особняке. С Эйвой. Да, сегодня однозначно особенный день.

После победы над Близзардом я отправился домой. Следом за мной приехала Эйва.

— Ты просто взорвал нашу академию! — сказала она в ту минуту. — Все на ушах! Директор в шоке, ученики в шоке, отец Близзарда в бешенстве!!!

— О, у меня появился очередной могущественный враг, мне не привыкать, — хмыкнул я.

— Я была потрясена тем, что Близзард выбрал биться до смерти.

— Я удивился не меньше тебя, милая.

— Это было... жутко, — прошептала Эйва и опустила взгляд. — То, как волк его... Я не выносила виконта, но я не хотела для него такого...

— Милая... — Я подошел и приподнял голову девушки за подбородок. — Ты ведь понимаешь, что у меня не было другого варианта, да? Либо он меня, либо я его? Поверь, во мне не было ненависти к виконту, и я вполне доволен был бы ограничиться просто показательной его поркой... но порой кровь проливается даже тогда, когда в этом нет никакого смысла.

— По-моему, она всегда проливается абсолютно бессмысленно, — твердо возразила Эйва. Глаза ее смотрели угрюмо.

— Мне правда жаль, милая.

— Я знаю. Он сам напросился.

— Что там с волком стало, кстати?

— Он был магически привязан к посоху виконта, а управлять посохом мог только он. Зверя прикончил граф Близзард. Ты бы видел, сколько ярости было в его глазах в тот момент...

— Вот как! Да, жаль, что я пропустил такое зрелище.

— Как ты провернул это, Аксель? — Эйва слегка отстранилась и пристально заглянула мне в глаза.

— Провернул что?

— Заставил волка это сделать?

— О, я тебе расскажу, детка. Но давай чуть позже. Мне бы хотелось оставить тему дуэли на некоторое время. Забыть о ней и вообразить, что я простой скромный барон, который приятно проводит время на свидании со своей милой избранницей. — Я устало улыбнулся.

— Аксель...

— Да, Эйва?

— Я сегодня смотрела на арену... и когда виконт сказал, что один из вас умрет... и когда этот зверь прыгнул на тебя... у меня было такое ощущение... не знаю, как объяснить... словно я попала в крушение и не могу выбраться из-под обломков, и они вот-вот раздавят меня, понимаешь? — По щекам Эйвы скатились две слезинки.

Ласково вытерев их, я ответил:

— Я жив и я с тобой, милая. Не бойся за меня. Я очень живучий, поверь.

— И тогда я подумала... кажется, я люблю тебя, Аксель Ульберг.

Я шумно выдохнул.

Эйва не позволила мне отреагировать на свое признание: девушка стала целовать меня, на ходу расстегивая пуговицы на блузке. Судорожными движениями освободившись от нее, она принялась расстегивать ремень на моих штанах.

Я опешил от происходящего, но уже через миг меня захлестнула волна горячего желания, и я стиснул Эйву — мою Эйву! — в объятиях.

***

Эйва покинула меня лишь вечером. Я рассказал ей о своем, якобы недавно пробудившемся, даре.

Сейчас была глубокая ночь. Я сидел в гостиной и потягивал вино. Да, мое собственное вино, которое, как и всякое другое, табуировано в империи. Вино, которое сделало меня успешным и состоятельным человеком в новом мире.

В клуб не поехал — попросил Хельми управиться без меня.

Я редко пью, не люблю, когда сознание затягивается мутной дымкой, но сейчас я хочу расслабиться, дать передышку мозгу. Тяжело постоянно пребывать в напряжении.

Перед мысленным взором проносились кадры дуэли. Как эффектно я все-таки разделался с виконтом! Наслаждения от осознания его чудовищной смерти я не испытывал — я не садист. Но Близзард сам напросился, своими руками подписал себе смертный приговор. Я лишь исполнил этот приговор, стал его палачом, но на смерть он осудил себя сам.

Наслаждение мне дарила другая мысль: как ловко я обернул мнимое преимущество виконта против него же самого. Откуда ему было знать, что я имею дар воздействия на животных? Точнее, я имел его в Джамалоне, но он был заблокирован здесь, а теперь блокировка снята — благодаря растению с земли графа Берга.

Да, я — алхимик, ментальный маг и телекинетик. Даже для моего мира, где я видывал магию такой силы, которая тут и не снилась, это была мощная смесь, а уж для этого — и подавно.

Я не так уж и долго в новом мире, а результаты впечатляют. Глава баронского рода — уже не нищего, как при моем появлении. Да, баронский титул — самый низший, но все же — это дворянский титул.

Успешный делец или, как здесь говорят, бизнесмен. Спасибо моей алхимии. Она, родимая, меня никогда не подводила еще.

Денег я теперь зарабатываю достаточно. Только вот надоело мне что-то в клубе своем сидеть, да посетителей встречать — не для моего статуса это занятие. Раньше у меня не было особо вариантов, но теперь — теперь я имею роскошную возможность развернуться. Надо оставить клуб на попечение того, кому я доверяю, а самому заняться чем-то более увлекательным.

***

Следующим утром я позвонил Хельми и пригласил к себе в особняк.

— Деловое предложение есть у меня к тебе, дружище, — начал я, когда мы уселись за заставленный угощением стол в гостиной. — Хочешь стать управляющим моего клуба?

Хельми поперхнулся кофе и закашлялся.

Я, улыбаясь, наблюдал.

— Вы серьезно, Аксель?

— Ну разве же я шучу в таких вопросах, друг мой?

— Мм... — промычал мой подопечный, нервно покусывая губу.

— Будешь мне докладывать обстановку, писать отчеты, но управлять всем, заниматься закупками и прочей рутинной ерундой будешь сам. В том числе приглядывать за девочками, за новенькой — тоже. За двести тысяч крон в месяц.

Хельми вновь зашелся в судорожном кашле.

Я со смехом подал ему стакан воды.

— А вы чем будете заниматься? — спросил Хельми, когда к нему вернулась возможность нормально дышать и говорить.

— О, за это не беспокойся, я без дела сидеть не собираюсь, — ухмыльнулся я.

— А кто же будет барменом?

— Может, у тебя есть на примете кто-то?

— Главная черта которого — умение молчать?

— Само собой.

— Думаю, да. Есть у меня один парнишка знакомый.

— Доверяешь ему?

— На все сто.

— Согласится, думаешь?

— Узнаю сегодня же.

— Тогда договорились.

Проводив Хельми, я занялся физической тренировкой. В самый ее разгар раздался звонок в дверь. Открыв ее, я с глубочайшим изумлением обнаружил на своем пороге самого графа Освальда Берга в сопровождении двух телохранителей.

— Весьма удивлен, граф. Проходите. И прошу меня извинить за мой неподобающий вид, — с улыбкой сказал я, отирая пот со лба.

Берг слегка скривился, но промолчал. Я проводил его в гостиную и предложил кофе, тот отказался.

— Я к вам с деловым разговором, барон.

— Вот как! Весь внимание, господин Берг. Впрочем, пройдемте вначале в мой кабинет.

Мы поднялись в кабинет отца и уселись друг напротив друга. Телохранители графа неотступно следовали за нами.

— Вы вчера весьма... впечатлили всю столицу, барон. Дуэль была... запоминающейся. — Освальд крайне аккуратно подбирал слова.

— Я старался, — улыбнулся я без излишней скромности.

— Я вижу, вы далеко пойдете, молодой человек.

— Польщен столь высокой оценкой самого себя, граф.

— Я хочу предложить вам сотрудничество, — сказал Берг, пропуская мимо ушей мою попытку сыронизировать.

— Да? — Вот это уже интересно!

— Вы знаете, что мой род занимается фармакологией. Фармацевтическая ниша в столице Альхены — наша. Я думаю, вы понимаете, насколько это большие деньги, и насколько мы могущественны.

— О, не сомневаюсь в этом, господин Берг.

— Я буду рад работать вместе с таким способным человеком, как вы, барон.

— Но я не фармацевт, граф. Чем вы предлагаете мне заниматься? — недоуменно приподнял я брови.

— Господин Ульберг, будем откровенным друг с другом... — Берг слегка улыбнулся. — Доверенные мои лица нашептали мне на ухо, что вы подпольный виноторговец, что ваш клуб обрастает бешеной популярностью, что ваши коктейли сводят с ума — в самом лестном смысле этого слова — самых тонких ценителей алкоголя. К тому же, я видел воочию сыворотку правды, которую изготовили вы — своими руками. Доселе я и не подозревал, что она вообще существует, да и никто не подозревает об этом в Альхене. Вы весьма большой оригинал, барон, и я хочу, чтобы ваш ум, ваш талант и ваши магические способности помогали мне в моем бизнесе — за очень существенное вознаграждение, само собой. Уж не знаю, что вы за уникум, откуда вы узнали про сыворотку правды, но такому человеку, как я, куда важнее уметь распоряжаться полученной информацией, нежели докапываться до сути ее происхождения.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы впихнуть в свое сознание услышанное. Да, давно меня не заставали врасплох. Впрочем, кто бы сомневался, что у такого влиятельного рода хорошо поставленная служба разведки и шпионства.

— Раз вы понимаете, что я ценный кадр, почему думаете, что я непременно соглашусь на ваше предложение? Быть может, мне поискать что-то поинтереснее? — наконец спросил я.

— Поинтереснее, чем моя дочь?

— Что вы сказали? — подался я вперед.

— Вам ведь нравится моя дочь? — Граф лукаво прищурился. — Соединить однажды род Бергов с родом Ульбергов — как вам такая плата за наше сотрудничество, барон? Помимо хорошей денежной платы за работу, разумеется.

— А Эйва что думает о том, что вы пытаетесь продать ее мне? — теперь уже с хитринкой прищурился я.

— Продать свою дочь? Помилуйте, барон! Напротив — я вижу, что вы дороги Эйве, и пытаюсь наилучшим образом устроить ее счастье.

— Понимаю, — кивнул я, мысленно усмехнувшись. — Но все-таки — что я должен буду делать, работая с вами?

— Помогать синтезировать новые лекарства, барон. Я не знаю, что за даром вы владеете, и подозреваю, что вы не откроете мне вашу тайну, но это явно нечто, что может пригодиться в фармацевтике, так ведь?

— Вполне возможно, граф. Мне необходимо обдумать ваше предложение.

— Ваше право, барон. Если вы согласитесь — это будет взаимовыгодное сотрудничество. И Эйва будет счастлива.

***

Породниться с графской семьей? Сотрудничать с одним из богатейших людей империи? Из подпольного виноторговца переквалифицироваться в легального ученого, синтезирующего лекарственные препараты?

Я скажу, что это весьма заманчиво. Легально заниматься алхимией, не раскрывая при этом, что я занимаюсь ею. Власть. Деньги. Большие деньги. И, конечно, Эйва. Если уж и связывать себя узами... брака? любви? — то с ней. Графиня искренне привязалась ко мне. Она добра и благородна. И она мила моему сердцу.

Эти мысли лихорадочно носились в моей голове, пока я был в пути к дому Босстрома — решил проведать Анни. После переезда она ни разу не вышла со мной на связь, а я ощущал свою ответственность за дочь друга и... чувство вины перед ней. Впрочем, перед ней ли? Или все-таки перед Карлом?

У входа в дом стоял Ранд. Я перекинулся с ним несколькими фразами и вошел внутрь. На кухне сидел мрачный Йорген.

— День добрый. Ты чего такой угрюмый? — обратился я к нему.

Он лишь махнул рукой.

— Что-то случилось? — Я сел напротив Скау.

— Анни... — хмуро бросил парень.

— Что с ней? — встревожился я.

— Она в порядке. Я... я признался ей в любви. — Йорген густо покраснел.

— Ого! — присвистнул я. Что за страсти творятся в последнее время вокруг меня? Многовато соплей и слез. — А она что?

— А она сказала, что любит вас. — Скау поднял на меня еще больше помрачневший взгляд.

— Так и сказала?

— Угу.

— Ну и ну. Слушай, друг... ты забудь про ее слова. Она вскоре одумается.

— Она вам не по нраву?

— О чем ты? — удивился я.

— Я не хочу, чтобы она страдала. Не делайте ей больно. — Йорген глядел на меня почти с вызовом.

— Так. — Я поднялся. — Я не дал Анни ни единого повода надеяться на что-то. У меня есть подруга. А ты не унывай — Анни слишком юна, чтобы долго страдать по тому, кто отверг ее. Ну, бывай. Схожу я к хозяйке дома — проведаю ее.

Я отправился к комнате Анни и постучался. Тишина.

Тихонько открыл дверь, вошел. Девушка стояла у окна спиной ко мне.

— Здравствуй, Анни.

— Зачем пришли?

— Узнать, как ты.

— Уходите.

— Ты снова со мной на «вы»?

— Уходите. — Анни повысила голос, но не повернулась ко мне.

И почему с женщинами всегда так сложно? Я подавил в себе тяжелый вздох.

— Анни, не отвергай хорошего парня. Особенно из-за меня. Поверь — я не тот, кто заслуживает твоего разбитого сердца.

***

Утром следующего дня я позвонил Освальду Бергу и заявил, что принимаю его предложение. Уже через пару часов я подъехал по его приглашению к высокому монументальному зданию, в котором располагалась фармацевтическая компания Бергов.

Граф встретил меня лично и провел экскурсию по многочисленным этажам здания, в котором мне предстояло заниматься тем, что я умел делать лучше всего на свете.

Этажи, где сотрудники компании корпели над бумажками, меня мало интересовали, другое дело — лаборатория, в которой мне предстояло трудиться.

Мы с графом вошли в лифт, он нажал кнопку «-1».

— Внизу тоже есть помещения? — спросил я.

— Там лаборатория, где вам, барон, предстоит работать.

— Что именно вы хотите от меня, граф?

— Чтобы вы усовершенствовали сильный обезболивающий препарат, который дают пациентам в критических ситуациях. У него куча побочных свойств: вы должны заняться разработкой нового улучшенного состава.

Лифт остановился, мы покинули его. В обе стороны простирался длинный коридор, лампы на потолке заливали его белым ярким светом.

Берг повел меня направо. Мы остановились возле последней двери. Граф вытащил из кармана карту и поднес ее к мигающему красному датчику на стене. Он стал мигать зеленым, послышался щелчок, граф открыл дверь.

Лаборатория оказалась огромной. Залитая таким же ярким белым светом, как в коридоре, она была сплошь уставлена разнообразными приборами, столами со склянками, пробирками, микроскопами — в общем, это был рай для алхимика.

— Вам приходилось заниматься чем-то подобным? — Граф взглянул на меня со смесью сомнения и надежды.

— Да, но технологии... были несколько иные, — невозмутимо отозвался я. — Дайте мне человека, который введет меня в курс дела — я быстро разберусь.

— Конечно, барон. Когда вы сможете приступить к работе?

— Мне не терпится начать, — улыбнулся я без тени насмешки.

***

До позднего вечера просидел я в лаборатории Бергов, изучая, читая, анализируя и переваривая информацию. Ее была такая гора, что голова моя хотела взорваться, лишь бы перестать думать. От вида книг и бумаг тошнило. Когда поехал домой, я был утомлен куда сильнее, чем после иной битвы на мечах, к концу которой кровь и пот заливают глаза.

Пока я сидел в лаборатории, позвонил один из парней охраны моего дома, который сегодня был в смене, и попросил отгул: ему сообщили, что у него умер отец. Я, конечно, отпустил парня, хотя оставлять особняк без охраны даже на пол дня — плохая идея. Но у человека горе — а я не чудовище.

Да, мой мозг сегодня вскипел, но я предельно доволен — это однозначно. Новый мир с его технологиями был мне чужд совсем недавно, но я постепенно осваивался в нем. Я был в своем мире прекрасным алхимиком, я смыслил в растениях, лекарствах, ядах, зельях. Я мог сварить из соков трав исцеление для человека, мог соткать из стеблей растений его смерть, но я понятия не имел, что такое компьютер. Сейчас я вхожу потихоньку в новую область знаний для себя и понимаю, что мне это под силу — я в этом и не сомневался. С приборами, которыми оснащена лаборатория Бергов, я сумею наворотить таких же серьезных дел, которые мог провернуть в Джамалоне — только намного быстрее и проще.

— Завтра подъезжай к половине восьмого, Арнольд, мы поедем лабораторию, — сказал я своему водителю, когда мы уже подъезжали к особняку.

— Понял, барон. Я вас попросить хотел... тут такое дело... — замялся он.

— Говори уже.

— Я поцапался с девушкой, мы вместе живем... можно я сегодня одну ночь у вас перекантуюсь, неохота мне домой сейчас ехать, где мне мозг по капле процеживать будут всю ночь.

— Да без вопросов, ночуй на здоровье, — хохотнул я. — Ох уж эти женщины...

— И не говорите, барон... — со вселенской скорбью вздохнул парень.

Припарковавшись, мы вышли из автомобиля. Мобильник в кармане завибрировал.

— На, открывай пока. — Я кинул ключи шоферу, сам вытащил телефон.

Скрытый номер. Хм.

— Да? — поднес трубку к уху.

— Тебя хотят убить, — произнес механический мужской голос.

— Кто?

— Не важно. Не входи в дом.

— О чем вы...

За моей спиной раздался оглушительный взрыв. Меня отбросило назад на несколько метров. В ушах зазвенело. С огромным трудом приподнявшись на локтях, я увидел разорванного на кровавые куски Арнольда.

Глава 2

В мою голову вонзали иглы. Сотни, нет, тысячи остро наточенных игл. Зачем они это делают? И кто – они? Что происходит?

Тьма поглощала меня. Всасывала в себя. Я упорно сопротивлялся. Не будь я Акрам из… Или я Аксель? Что-то не то с моей головой…

И почему так мое тело жжет, будто от раскаленных угольев?

***

Первая попытка открыть глаза не увенчалась успехом. А вот четвертая – да. Глаза ослепил яркий белый свет.

Ах, уберите его!

Я хотел это крикнуть. Но, кажется, только прошептал или вообще подумал…

– Аксель! – Кто-то с до боли знакомым голосом кинулся на меня, судя по всему, в попытке задушить в объятиях.

Я застонал.

– Тише, милая, он еще не в состоянии выдерживать столь сильный натиск, – по-доброму усмехнувшись, сказал старческий мужской голос.

– Ах, конечно, прости, родной… – Эйва отстранилась и заглянула мне в лицо. – Как ты? Я едва не умерла от страха за тебя.

– Кажется, я до сих пор жив, – отшутился я. – Где я?

– В родовой клинике Бергов, барон Ульберг, – ответил тот же старческий голос, обладателем которого оказался высокий, худощавый доктор в столь же ослепительно-белом халате, каким был свет, лившийся с потолка.

– Бергов? – Я перевел изумленный взгляд на Эйву.

– Да, отец позаботился об этом. Тебе оказали помощь лучшие наши доктора.

– Вот как! Ты попросила отца об этом?

– Нет, он сам, как узнал, что случилось с тобой, велел тут же перевести тебя сюда.

– Все интереснее… – пробормотал я. – Что со мной, док? – Перевел взгляд на светило медицины.

– Обширные ожоги тела, ушибы, особенно сильный ушиб головы. Но наши доктора свое дело знают, а ожогами вашими занялся наш целитель-маг, так что от них уже только одна краснота осталась.

– Маг? Из-за каких-то ожогов целого мага побеспокоили?

– Родной, ну что ты? – Эйва взяла меня за руку. – Папа хотел скорее поставить тебя на ноги.

– Что ж, молодые люди, оставлю вас пока вдвоем…

Когда пожилой доктор удалился, Эйва снова заключила меня в объятия – на этот раз без попытки раздавить.

– Не стоило графу так беспокоиться обо мне… – пробурчал я.

– Он вообще-то обо мне больше беспокоился, – возразила Эйва со смешком. – Видел, как я извожу себя, вот и…

– Детка, ну что ты, раз выжил после такого – значит, бояться нечего…

– Видел бы ты свои ожоги, когда тебя только доставили сюда – жуть. – Девушка передернула плечами.

– Арнольд… мой водитель… – тихо произнес я, ощущая почти физическую боль от осознания того, что парень погиб вместо меня.

– Мне очень жаль, милый...

Эйва приникла ко мне, я обнял ее одной рукой, а второй вцепился в простыню, до боли сжав пальцы.

***

Из больницы выписали меня через два дня. Оказалось, что я пролежал там в общей сложности трое суток. Серьезных травм у меня не было, с ожогами справился магический целитель Бергов.

После взрыва от моего особняка остались одни обломки да руины. Уцелела часть вещей, среди которых – о, счастье! – сейф, в котором я хранил деньги и драгоценности (всего несколько вещей), оставшиеся от матери настоящего Акселя Ульберга.

Так что дома я лишился. Освальд Берг и тут подсуетился: приютил на время. Я не хотел, я упорно отказывался, я намеревался снять номер в отеле, но Эйва смотрела на меня глазами, в которых плескалось море такой отчаянной мольбы и надежды, что я уступил. Но с условием – не более нескольких дней, пока не решу вопрос с тем, где мне искать себе новый дом.

Берги… что-то не нравится мне, что граф так добр ко мне. Все они так – сначала помощь, содействие и сострадание, а потом – платите по счетам, пожалуйста, господин, еще и проценты начислят. Нет уж, не надобно мне от графа зависеть – ни в чем и никак. Я уж как-нибудь сам.

Мне очень нужен юрист, которому я смогу доверять – насколько вообще могу доверять хоть кому-то в этом мире. Вспомнился юрист Ульбергов, с которым я познакомился после смерти Филипа. Могу ли я положиться на этого человека? Проблема в том, что я его не знаю. Возможно, Филип доверял ему. Возможно, Генрих Ульберг доверял. Но ни того, ни другого нет в живых, чтобы сообщить мне об этом. Но мне известно, кому могу рискнуть довериться я. Но этим вопросом займусь чуть позже.

Графу Бергу я позвонил почти сразу же после пробуждения. На мой вопрос в лоб: «С какой радости поместили меня в вашу клинику?», – был ответ: «Не мог же я допустить, чтобы избранник моей дочери и мой деловой партнер валялся в помойной лечебнице для простолюдинов». Хм, занятно весьма. И избранник дочери, и партнер. Все это весьма заманчиво, но не нравится мне такое положение дел. Смрадно попахивает – тем, что граф хочет ошейник на меня накинуть.

Первым делом после выписки я отправился к Ранду. Из больницы я позвонил ему и выразил соболезнования, но сейчас хотел сделать это лично.

Я сказал Ранду, чтобы не выходил на работу столько, сколько ему понадобится для того, чтобы хоть как-то утолить боль от потери близкого человека. Но он взял лишь два выходных, пока я лежал в больнице. На день выписки он уже был на работе – в доме Анни Босстром.

– Как ты? – спросил я, приехав туда.

– Порядок, – ответил Ранд, в глазах которого были и скорбь, и твердая решимость стойко переносить ее.

– Похороны были уже?

– Да, барон, вчера.

– Прими мои соболезнования, Ранд. Мне очень, очень жаль, – тихо сказал я, кладя руку на его плечо.

– Знаю, барон…

– Можешь ли ты дать мне адрес твоих родителей и девушки Арнольда? Я хочу съездить к ним.

– К девушке пожалуйста, барон, а вот к родителям… вы не обижайтесь, но к ним вам заявляться не стоит. Я вас очень прошу об этом. Мать… она не перенесет вашего визита. Простите, господин Ульберг, но она… она винит вас. – Ранд отвел глаза.

– Я понимаю, – кивнул я. – Оттого и хотел бы повидаться с ними и… сказать, что сожалею, хоть мои слова и не вернут им сына, а тебе – брата.

– Барон, прошу вас, не надо. – В глазах Ранда отразилась мольба. – Пощадите мою мать.

– Хорошо, – отозвался я с горечью.

Ранд продиктовал мне адрес девушки Арнольда, и я хотел уже уезжать, как услышал свое имя. Ко мне выбежала Анни… и кинулась на шею.

– Ты жив!

– Конечно, я жив.

– Мне сообщили, что все обошлось, но я… мне было страшно за тебя… – Девушка вцепилась руками мне в плечи и надрывно зарыдала.

– Тише, тише, родная, что ты… – Я погладил ее по волосам.

Мы прошли в дом, затем – в комнату Анни.

– Ты хотя бы прекратила ненавидеть меня, – сказал я, закрыв за собой дверь.

– Что за глупость ты сейчас сказал? – спросила она, с болью глядя мне в глаза. – Разве не ясно, что я испытываю к тебе нечто противоположное ненависти?

– Тебе стоит выкинуть эти мысли из головы, милая. Ты ведь понимаешь это.

– Понимаю… и однажды смогу это сделать. Твой дом сгорел?

– Да.

– Ты мог бы… пожить тут. Отец был бы рад, – поспешно добавила Анни.

– Спасибо, но… у меня есть временное пристанище. И я уже ищу себе новый дом.

– Но если что… ты знаешь, куда можешь прийти…

***

Покинув дом Анни, я съездил на могилу Арнольда и к его девушке – Вики. Она оказалась милой и простой – каким был и сам Арнольд. Глаза ее были покрасневшие и опухшие от слез. Мой визит она восприняла довольно эмоционально, но не враждебно, как я опасался. Вики сказала, что Арнольд был бесконечно мне благодарен за хорошую работу. От этих ее слов мне стало горько. Еще я узнал, что молодые люди собирались через два месяца пожениться.

Покинув Вики, я набрал номер Виктора Форсберга – бывшего нотариуса Карла.

– Не сможете ли вы уделить мне час вашего времени, господин Форсберг? – спросил я.

– В какой день вы бы хотели встретиться? – деловито поинтересовался он.

– Сегодня.

– Сможете через час?

– Да.

Завершив звонок, я вызвал такси. Да, я снова разъезжал на такси. От водителя, предложенного графом Бергом, я категорически отказался – я и так уже слишком задолжал ему, а ходить в должниках мне не нравится, надо поскорее заканчивать с этим.

К назначенному часу я явился в офис бывшего нотариуса Босстрома.

– Присаживайтесь, барон. Слышал про ваше несчастье – сочувствую.

– Благодарю. Собственно, оно и привело меня к вам. Если Карл много лет поверял вам свои дела – значит, он был уверен в вашей добросовестности. Такой человек мне и нужен.

– Чем могу послужить вам, господин Ульберг?

– Очень многим, господин Форсберг. Я хочу, чтобы вы стали юристом моего рода.

Виктор не изменился в лице, не поперхнулся слюной, но глаза его слегка расширились от недоумения.

– Но у вас есть родовой юрист.

– Меня он не устраивает. И у меня нет причин доверять ему.

– А мне – есть?

– Как я уже объяснил – вам доверял Карл Босстром. Это очень много значит для меня.

– Я весьма польщен, барон… думаю, мы с вами сможем договориться.

– Отлично. Давайте уладим все формальности как можно скорее.

– Хорошо, барон. Я подготовлю документы и пришлю вам. Скажите, какие задачи вы хотите поставить передо мной?

– Во-первых, мне нужен новый дом. Я его куплю. Готовый, отстроенный, обставленный так, чтобы – въехал и жил.

– Критерии выбора?

– В благоустроенном районе, не меньше моего старого особняка, той степени роскошности, которая будет соответствовать моему титулу.

– Насколько остро стоит вопрос стоимости?

– Об этом можете не волноваться.

– Но, помнится мне, совсем недавно вы были в весьма затруднительном финансовом положении… – Виктор, поправив очки, с легким удивлением взглянул на меня.

– У меня есть доход от нашего семейного бизнеса, господин Форсберг, а также бизнес Карла приносит мне прибыль, да и кое-что в наследство от моей семьи сохранилось…

– Понимаю. Ваши критерии мне тоже понятны, барон. Я займусь этим вопросом.

– Благодарю вас. Также я попрошу вас перечислить средства на счет родителей моего погибшего водителя… но так, чтобы они не узнали, от кого средства. Сможете ли это сделать?

– Да, вполне, господин Ульберг. Скажем… якобы от страховой компании, в которой упомянутый вами господин вполне мог застраховать свою жизнь.

– Отлично, эта версия сгодится, – согласился я. – Чуть позже я напишу вам имя человека, на чей счет необходимо перечислить деньги. Дайте знать, когда найдете подходящий дом. – Я, поднявшись, протянул руку для прощания.

***

Дом был найден Форсбергом спустя два дня. Это был роскошный особняк в одном из самых благополучных районов города – не самом богатом, но достаточно престижном для барона.

Особняк некогда принадлежал какому-то канувшему в лету роду. После того, как род сгинул, дом стал собственностью императора. Затем он жаловал его некоему простолюдину за военные заслуги перед империей, но когда новый владелец особняка погиб, его вдове стало не по средствам содержать дом, и она выставила его на продажу. И тут на ее пороге объявился Виктор Форсберг.

Особняк обошелся мне относительно дешево: вдове была важнее скорость получения денег за него, нежели их количество.

Особняку было полтора столетия. Сохранился он в прекрасном состоянии. От остального мира его ограждали каменные ворота высотою приблизительно в три метра.

Темный фасад дома пришелся мне по нраву. Передняя часть крыши тяжело опиралась на высокие толстые колонны. На третьем этаже был балкон, огражденный классического вида балюстрадой. Стену над входной дверью украшала розетта – лепестки, заключенные в совершенный круг.

Внутри особняк был не менее великолепен. Интерьер не был кричаще-вульгарным – не люблю я такого – нет, он был строгим, суровым даже, но мрачно-эстетичным. Я бы даже сказал – брутально-эстетичным – готические орнаменты, витражи, массивный камин в гостиной, обилие деревянной мебели, резные перила лестниц – все это производило, пожалуй, тяжелое впечатление, но в то же время внушало какой-то трепет.

Виктор быстро уладил формальности, и переезд состоялся уже на следующий день после того, как он нашел дом. Благо, вещей у меня пока что почти не было – это весьма облегчило процесс. После выписки я лишь купил себе кое-что из одежды, остальные покупки решил совершить после обретения нового жилья. Эйва вызвалась помочь мне с новым гардеробом, на что я с облегчением согласился, ибо самого меня накрывала паника от мысли, что придется часами выбирать себе костюмы, рубашки и обувь. И как это женщинам нравится посвящать этому скучнейшему занятию целые дни? Жуть какая!

– А здесь ничего, атмосферно так, – сказала Эйва, когда я вселился в новый дом.

Эйва захотела без промедления осмотреть его, я не возражал.

– Какой массивный стол. Старинный… – Эйва провела тонкими пальцами по темному столу, тяжело опирающемуся на четыре толстые ножки в виде львиных лап. – Аксель, милый, тебе приходилось на таких старинных столах овладевать кем-то?

– Нет. Эйва, детка, исправим это?

Эйва села на стол, я, впившись в ее губы своими, задрал подол ее юбки. Слыша ее стоны и чувствуя дрожь ее тела, я думал о том, что эта девушка стала занимать в моих мыслях куда больше места, чем я мог позволить себе.

***

Покупка особняка съела большую часть прибыли, которую принес мне клуб за последние недели. Но клиенты мои не убывали, напротив – появлялись новые. Клуб пользовался популярностью. Мои коктейли стали легендарными среди ценителей хорошего алкоголя. «Шторм» на сто процентов оправдывал свое название. Так что дела мои шли в гору.

Новый дом был куплен, гардероб обновлен. Оставалось еще решить вопрос с прислугой и водителем. Подумав, я вновь обратился к Ранду.

– Перейдешь в разряд моего личного телохранителя и водителя в одном лице, согласен? Мне нужен человек, которому я доверяю. А таких по пальцам одной руки пересчитать можно.

– Как скажете, господин Ульберг. Что с Анни Босстром?

– Приставлю к ней другого бойца. Подыщешь?

– Без проблем, барон.

Итак, водитель у меня снова есть. С прислугой для дома куда сложнее. Освальд Берг пытался лезть со своими рекомендациями, но я категорически заверил его, что сам найду людей. Нельзя, чтобы в моем доме работали люди Берга или кого бы то ни было еще.

Но с этим мне неожиданно помогла Элен (периодически я наведывался в магазин и клуб – проверить, как идут дела). Узнав, что мне нужна домработница, она спросила:

– А сестру мою не возьмете, господин Ульберг? Ей восемнадцать, нужна хорошая работа, она не белоручка, все умеет.

– Ручаешься за нее?

– Как за себя, барон.

– Приводи, поглядим.

Элен привела сестру ко мне в особняк на следующее утро. Незаметно подлив девице сыворотки правды (приготовил запасы зелья заранее, как только переехал) в кофе, я поговорил с ней «по душам», что называется. Веронике можно было доверять – я убедился в этом очень быстро. Девица была чиста, как новый лист бумаги, и наивна, словно пятилетнее дитя. Но работать она действительно умела, в чем я убедился в тот же день: дом сверкал свежеотполированными поверхностями и благоухал ароматными запахами снеди из кухни.

Вероника согласилась жить в особняке, уходя оттуда домой к родителям лишь на выходные. Вечером, после демонстрации основных своих навыков по ведению хозяйства, она уехала домой за вещами. Не успел я закрыть за ней дверь, как зазвонил сотовый.

– Тут к вам какой-то пацан лет пятнадцати, господин Ульберг, – сообщил мой новый страж ворот. – С ящиком подозрительным. Оружия при себе нет, но ящик открывать наотрез отказался, говорит, лично барону Ульбергу только покажет, мол, подарок какой-то. Я просканировал ящик — он чист. Но все равно — подозрительно это все...

– Впусти его, я разберусь, – велел я.

Спустя пару десятков секунд на пороге дома появился юнец с деревянным ящиком в руках.

– Барон Аксель Ульберг? – поинтересовался парнишка, запыхавшийся от бега и из-за ноши в руках.

– Он самый. Тебя кто прислал?

– Этого я не знаю, барон. Я лишь отрабатываю деньги, которые мне заплатили. Это вам. – Пацан протянул мне ящик, подозрительно дернувшийся в его руках.

– Что внутри? – Я не торопился брать подношение.

– Этого я тоже не знаю, барон. Но господин, передавший вам это, велел сказать, что он премного благодарен вам за победу в поединке с виконтом Близзардом, и то, что в ящике – вознаграждение за ваше славное деяние.

Темное подозрение, закравшееся в мое сознание еще с приходом мальчишки, стало разрастаться до гигантских размеров.

– Поставь сюда, – указал я у стены.

Пацан осторожно опустил ящик на пол, после чего его как ветром сдуло.

Постояв на пороге с распахнутой дверью с минуту, я, наконец, заперся и опустился на корточки. Тихонько постучал костяшками пальцев по боковине ящика. Мне послышалось – или оттуда действительно доносится… поскуливание?

Ящик был заперт на простую защелку.

Я медленно открыл его.

Из темного нутра ящика на меня блестел небесного цвета глазами маленький серебристый волчонок.

Глава 3

– Как же тебя звать, дружочек? – ласково обратился я к детенышу, медленно протягивая руку.

Волчонок несколько мгновений настороженно глядел на меня, затем подставил маленькую мордочку под мою ладонь. Я погладил его между ушами. Шерсть волчонка была короткой и очень мягкой.

– Кто же тебя подарил мне, шерстяной мой друг, а? Не скажешь?

Я аккуратно взял волчонка двумя руками и вытащил из ящика. Взгляд зацепился за белый прямоугольник конверта, приклеенного к внутренней стенке «переноски» зверя. Положив волчонка рядом с собой на пол, я отклеил и открыл конверт. В нем лежало письмо.

«Здравствуйте, господин Ульберг. Не пытайтесь узнать, кто я. Я останусь инкогнито, если только сам однажды не захочу выйти из тени. Я тот, кто благодарен вам за вашу победу в дуэли с виконтом. Ваша победа была блистательной, и она вызвала ликование в моем сердце.

Но берегитесь! Есть люди, желающие вашей гибели. Взрыв особняка не последняя угроза. Дамоклов меч, висящий над вами, может обрушиться в любой миг – и ваша светлая голова будет отсечена.

Волчонка зовут Скай. Но вы, разумеется, можете дать ему другое имя, если пожелаете. Зверь теперь ваш – вам вершить его судьбу.

P. S. Зверь ручной с рождения, опасности не представляет, если только вы сами не научите его пускать в ход клыки и когти».

– Значит, ты – Скай? – обратился я к своему новообретенному питомцу, убрав письмо в карман джинсов. – Будем друзьями с тобой?

Волчонок коротко заскулил.

– Ты, наверное, голоден, дружище. Пойдем-ка, поищем для тебя угощение в холодильнике.

Я взял питомца на руки и отправился на кухню. Скай по ощущениям весил килограммов пять–шесть. Предполагаю, что ему сейчас полтора–два месяца, хотя меня нельзя назвать большим знатоком волков.

В холодильнике обнаружилась бутылка молока. Я налил его в глубокую тарелку и поставил на пол, опустил рядом с тарелкой питомца. Скай жадно приник к угощению.

Я вытащил письмо и перечитал. Хм, и без подсказки неизвестного доброжелателя я уже догадался о том, что у меня есть враг. Что за выражение еще такое – дамоклов меч?

Я опустился на корточки рядом с новым другом.

– Ручной, значит, ты, да, Скай? Ничего, я научу тебя скалить клыки.

***

Следующим утром, когда Вероника явилась в особняк с чемоданом, она, ничего не подозревая, прошла на кухню и стала заниматься готовкой завтрака. Я сидел за столом, Скай – у меня на коленях, Вероника не заметила его. Волчонок спрыгнул на пол, моя новая служанка обернулась и… упала. Буквально – девушка потеряла сознание.

Я кинулся к ней.

Скай тоже подбежал к Веронике и стал обнюхивать. Подумав несколько секунд, лизнул ее лицо. Вероника открыла глаза и завопила так пронзительно, что у меня заложило уши. Скай недовольно зарычал. Хотя по-настоящему рычать малыш еще не умел, так что звуки, издаваемые им, были не страшны, а скорее умилительны.

– Вероника, успокойся, это всего лишь крохотный волчонок, – сказал я, протягивая девушке руку, чтобы помочь подняться.

– Волчонок?! – в ужасе пролепетала она, стараясь отстраниться от Ская как можно дальше.

– Именно. Детеныш. Он совершенно безобиден. И тебе придется кормить его.

– Мне?! – градус ужаса в голосе девушки повысился до зашкаливающего.

– Именно. Пока малышу не под силу есть цельное мясо. Вари ему каши, хорошо? Наливай молоко. В общем, я тебе подробнее про его рацион напишу, просто следуй моим указаниям.

– Да, господин. – Вероника с расширенными от страха глазами глядела на Ская, тот сверлил ее ответным изучающим взглядом.

– Вероника, да ты перестань так дрожать. Ну не съест он тебя. Если я не прикажу. Да шучу я, шучу, ну что ты…

М-да, Вероника оказалась слабонервной девушкой. Зато готовит отменно.

А вот Эйва пришла в неописуемый восторг от Ская. Когда она наткнулась на него впервые спустя два дня, как волчонок попал ко мне, я опасался, что девушка поднимет визг. Но Эйва в очередной раз приятно меня удивила: она в молчании долго рассматривала моего питомца, после чего заявила, что в жизни не видела никого более милого. Скай быстро полюбил Эйву. Вначале он не хотел даваться в ее руки, но потом признал за свою и уже сам подбегал к ней и тыкался мордочкой в девушку, ища ласки.

Я сказал Эйве половину правды про волчонка – о том, что получил его от анонима. Не стал раскрывать ту часть истории, что была связана с очередным предупреждением об угрозе.

Появление Вероники в моем доме Эйва восприняла куда с меньшим энтузиазмом, нежели появление волчонка. Графиня, узнав о найме мной Вероники домработницей, глядела на меня с таким выражением лица, что и слов не нужно было, все написано в глазах – «Ты собрался жить под одной крышей с молодой девушкой???!!!». Лишь после моего пятого пояснения, что Вероника слишком для меня проста, глупа и скучна, и вообще она не в моем вкусе, и вообще у меня есть она, Эйва! – лишь тогда моя ревнивица немного успокоилась. Ну почему с женщинами порой так нестерпимо сложно?!

***

Полиция проводила расследование взрыва моего особняка, но безуспешно. Меня один раз допрашивали еще в больнице, потом дважды вызывали к прокурору - но это была лишь пустая трата времени. Разумеется, я не стал озвучивать свои версии того, кто мог попытаться угробить меня. Нильсоны или граф Близзард - это очевидно. Впрочем, стопроцентно у меня есть недоброжелатели и среди мафии, которая подпольно торгует алкоголем, но вероятность того, что конкуренты рискнут покуситься на мою жизнь сейчас, когда я достиг таких высот, не очень высока, на мой взгляд.

Пришла пора выходить мне на работу в лабораторию графа Берга.

Скай на целый день оставался с Вероникой, вначале она белела от панического ужаса из-за перспективы оставаться один на один с «диким, хищным, смертельно-опасным зверем», которым она окрестила безобидного шерстяного малыша, но вскоре служанка то ли смирилась со своей участью, то ли убедилась в отсутствии гастрономического интереса у волчонка к ней… в общем, Вероника перестала трястись от страха при виде Ская.

Я, используя свой дар, внушил последнему мысль, что трогать кого-либо из тех, кого он видел в моем особняке, строго запрещено. Конечно, он и так бы не стал – во-первых, Скай пока ручной волк, во-вторых, он совсем малыш. Но я решил, что лучше его с раннего возраста приучить повиноваться мне. Управлять сознанием детеныша куда проще, чем взрослого зверя. Энергии для укрощения волка виконта я потратил в разы больше, Скай же без сопротивления впустил меня в свой волчий разум.

В лаборатории я освоился довольно быстро. Если у меня возникали затруднения с оборудованием или вопросы по работе, я имел роскошную возможность обратиться за помощью к Оскару – к лаборанту, приставленному ко мне. Это был парень лет двадцати-двадцати двух – сообразительный, послушный и расторопный. Он должен был повиноваться мне беспрекословно – по указанию графа Берга. Последний также дал мне доступ к травам, произрастающим на территории рода – лишь о самых ценных я должен был уведомлять графа и просить разрешения воспользоваться. Впрочем, просьба об этом была излишней: Оскар пристально следил за мной и, я уверен, доносил хозяину обо всем, что я делал.

Граф дал мне наброски своих разработок обезболивающего препарата. Я должен был опираться на них, синтезируя усовершенствованный вариант лекарства. Не все мне нравилось в идеях Берга, я бы многое переделал по-своему, но граф строго запретил мне своевольничать. Впрочем, следует признать, что Берг оказался прекрасным химиком. Я был приятно поражен, что глава рода не просто мешок с деньгами, у которого в голове встроенный калькулятор для подсчета прибыли, а ученый, глубоко разбирающийся в науке, которой их род посвящал себя веками. Так же Освальд был магом земли, и я так понимаю – тоже прекрасным. Он и другие маги земли, служащие ему, воздействовали на свойства почвы, деревьев и растений, произрастающих на землях рода, создавали гибриды новых трав, усиливали эффект от их использования в фармацевтике.

С утра и до вечера я занимался разработкой нового состава лекарства для Берга, а когда Оскар покидал лабораторию – своими алхимическими исследованиями и экспериментами. Граф был осведомлен о них и не возражал, но выносить за пределы лаборатории что-либо без его ведома я права не имел – и Берг это контролировал. Но я не волновался об этом: если мне понадобится что-то унести в тайне – я найду способ сделать это. Сейчас мне достаточно того, что я имею доступ к травам рода и могу проводить свои опыты.

Работа над лекарством шла медленно, но верно. Берг платил мне баснословные деньги. Клуб приносил мне все так же ощутимую прибыль. Я становился все богаче и богаче.

С приручением Ская дело обстояло так же хорошо, как и с рабочими делами. Волчонок повиновался мне беспрекословно. В мое отсутствие он находился в особняке, питался пока молоком и кашами, играл, резвился, спал, а по вечерам я выводил его во двор. Часами мой питомец резвился под открытым небом – и тогда в его голубых глазах, так и не поменявших цвет, я видел неподдельное счастье, которое только может испытывать зверь.

***

Прошли две недели с того дня, как у меня появился Скай. Одним тихим вечером я сидел в гостиной, потягивал свое отменное вино и думал о том, что мой питомец, конечно, растет, но уж больно медленно.

Резкий звук вывел меня из раздумий. Я поднялся и быстро зашагал в сторону холла.

Там стояло пятеро мужиков, два из них – здоровяки. Один отделился от остальной шайки и… за пару секунд молнией пролетел расстояние между нами. Боевой маг! Он уже кинулся на меня, но я успел телекинезом отбросить гада к стене. С глухим ударом он стукнулся об нее и мешком упал на пол.

За эти несколько секунд три его товарища оказались подле меня. Один здоровяк попытался всадить мне кулаком в челюсть, я увернулся, но тут второй, зашедший за спину, нанес мне удар по почкам. Я охнул от боли и с трудом удержался на ногах. Телекинезом свалил с ног врага, стоящего впереди, как почувствовал теплую влагу, стекающую с плеча. Кровь. Тот, что сзади, целился явно не в плечо, но промазал, когда я дернулся. Я молниеносно развернулся, привычным движением мысли выбил нож из руки противника, и тот полетел ему в глаз, но гад оказался проворным, и ушел с траектории лезвия.

Тот, что валялся у стены, поднялся и кинулся в мою сторону. Я поднял его тело над полом и бросил на его подельника, оба свалились бесформенной грудой костей и мяса на пол. Для верности подняв их туши еще раз и приложив об стену, с которой от столь агрессивных манипуляций свалились круглые большие часы и разлетелись вдребезги, я повернулся, наконец, к последнему противнику, все это время стоявшему поодаль и со странно-отстраненным видом наблюдавшему за развернувшейся перед ним картиной.

– Кто ты? – спросил я нежданного гостя.

– Сын Хара, которого ты убил. Помнишь Хара? – Он смотрел на меня с ненавистью, но не обжигающей, желающей порвать в клочья, а с какой-то… затаившейся, укрощенной.

Это был примерно мой ровесник. Высокий, худощавый, с длинными черными волосами, горбатым носом и узкими темными глазами. Было в облике парня что-то хищное.

– Помню. Твой родитель был редкостным говнюком, хочу я тебе сказать, старик. Ты уж не обижайся.

– Меня зовут Льёт.

– На кой мне знать твое имя? – удивился я.

– Хочу, чтобы ты знал по имени своего палача.

Льёт вмиг оказался рядом со мной (еще один боевой маг?!) и… объял все свое тело пламенем. Его руки сомкнулись на моей шее – я заорал от мучительного жара, перекинувшегося на мое тело.

Телекинезом я попытался отцепить огненного мага от себя, но он оказался очень силен. Я впился руками в его лицо, пытаясь оттолкнуть, но мои ладони словно приложились об раскаленный металл, и я снова издал вопль муки, рвущий все мое существо на части.

И тут я услышал то, что буквально вчера вызывало во мне умиление. Сейчас же этот звук заставил меня вздрогнуть от страха. Скай рычал – точнее, он скулил, но по всему было ясно, что волчонок пытается рычать на врага, угрожающего его хозяину.

Боковым зрением я увидел, что Скай вцепился зубами в штанину Льёта. Тот пытался отпихнуть зверя, но не мог. Тогда Льёт оттолкнул меня и схватил волчонка за загривок – Скай жалобно заскулил.

Я ощутил жар – но не тот, которым обжег меня Льёт – а жар ярости, воспламенивший мою грудь.

Я сосредоточился на внушении Скаю своего повеления. Секунда – и волчонок, извернувшись, укусил за руку своего мучителя. Тот, вскрикнув от боли, отпустил зверя.

Телекинезом поднял я Льёта под самый потолок и со всего размаху приложил об пол. Он застонал. Я, схватив валявшийся в паре шагов от меня нож здоровяка, подбежал к огненному магу и приставил лезвие к его шее.

– Никто не посмеет больше причинять боль тем, кто мне дорог! – прошипел ему в лицо и провел лезвием по горлу.

***

– Ты защитить меня хотел, да, малыш? – спросил я ласково, осторожно беря на руки Ская, скулящего от боли. – Заставил же ты меня поволноваться за тебя.

Волчонок был обожжен, как и я. Шерсть его сгорела в нескольких местах, левая передняя лапа также была задета пламенем.

Адреналин заблокировал мою собственную боль до определенного момента, когда же опасность миновала – я ощутил, что горю. Открытые участки тела покраснели и покрылись волдырями, шея была охвачена жгучей горящей болью, рану на плече саднило.

Я вытащил смартфон и набрал нужный номер.

– Ранд, мне нужна твоя помощь.

Повесив трубку, я, превозмогая боль, плотной оболочкой облегающую мою плоть, отправился к воротам. Осмотрев своих стражей, я выдохнул с колоссальным облегчением – парни были живы, просто лежали в отключке. Я привел в чувство своих доблестных телохранителей.

– Господин Ульберг… мы и опомниться не успели… – Сгорая от стыда, стал оправдываться один из них. – Двое отвлекли нас, остальные напали… Барон… простите нас…

– Придется мне, похоже, усилить охрану дома, – вздохнул я утомленно.

Когда мой верный телохранитель и водитель в одном лице явился, он и стража загрузили трупы – да, я убил лежащих без сознания союзников Льёта тоже – в мешки.

Пока они избавлялись от трупов, я занимался нашими со Скаем ожогами. Взрыв особняка Ульбергов преподал мне горький урок – и теперь в моей алхимической коллекции была вязкая, густая субстанция для лечения ожогов. Не буду же я каждый раз к целителю Бергов обращаться – алхимик я, в конце концов, или только бухло бодяжить уже умею?

С предельной осторожностью я смазал поврежденные места Ская, он все это время лежал у меня на коленях и издавал стоны страдания.

Потом я занялся собой. Намазать спину пришлось просить Веронику. Девушка, как оказалось, спит так крепко, что ее и рев чудовища не разбудит. Она с привычным для нее выражением ужаса на лице лицезрела то, во что превратился холл после драки и мое тело – после «милой беседы» с сыном Хара. М-да, вот будут меня тут однажды расчленять – а Вероника даже полицию не вызовет, будет мирно дрыхнуть до утра.

Когда я попросил ее намазать мне спину и обработать плечо, девушка и думать забыла про свой ужас – теперь ее лицо залила краска стыда, будто я ее к себе в койку позвал, а не попросил помочь мне избавиться от мучительной боли.

Разумеется, девушке я озвучил самую безобидную версию случившегося – к нам вломились грабители. Она охотно поверила и заохала, после чего принялась возвращать холлу его благопристойный вид.

Когда следы «визита» непрошеных гостей были устранены и телохранители покинули особняк, я попросил Веронику заварить мне кофе.

– Спасибо, ты свободна до утра, – отпустил я девушку, взяв из ее рук ароматно дымящуюся чашку.

Скай лежал на диване и поглядывал на меня глазами, в которых застыло страдание.

– Досталось тебе сегодня, да, дружище? – Я сел возле него и осторожно погладил там, где шерсть не обгорела. – Ты пошел на верную смерть, чтобы защитить меня, какой же ты глупыш… Ты слишком ручной, слишком безобидный, дружочек… Я научу тебя скалить клыки, научи выпускать когти. Станешь мне помогать, а? Будем с тобой вместе отбивать атаки врагов?

Скай внимательно слушал и продолжал глядеть на меня пристально и серьезно. В его небесных глазах светился живой ум. Может ли этот зверь быть таким умным, чтобы понимать меня без воздействия моего дара? Пока не знаю, но одно знаю теперь точно: Скай стал моим преданным другом – и никакая магия для этого не понадобилась, он бросился спасать мою жизнь, жертвуя своей, по своей доброй воле.

Глава 4

Ранд в очередной раз помог мне: я усилил охрану дома, наняв еще людей по его рекомендации – теперь у ворот стояли два человека и столько же у дверей особняка. Одного из них я назначил начальником охраны - мужика звали Гард.

Дела в клубе и в магазине, где Элен продавала «кирпичи», шли стабильно хорошо. Ощутимый прирост клиентов прекратился, но и имеющейся прибыли мне хватало на то, чтобы смыть с рода Ульбергов позорное клеймо нищебродов. Вся эта прибыль, разумеется, не могла документироваться, но на потенциальные вопросы об источнике их происхождения я намерен был отвечать, что это – бывший завод Босстрома и мой книжный магазин. Ах, да, еще накопления отца.

Я продолжал быть спонсором магической академии, где училась Эйва - даже повысил количество денег, зачисляемых туда.

В общем, жизнь налаживалась. Но я понимал, что спокойствие то мнимое. Враги лишь затаились, непременно в скором времени снова попытаются меня угробить - не одни, так другие.

Скай быстро набирал в весе и размерах, хоть и не настолько быстро, как мне хотелось. Он вырос до десяти килограммов. Месяцев ему было около трех.

Я начал приучать его к охоте. Он – волк, хищник, а не ручная собачонка, и я жаждал, чтобы в моем питомце проснулся охотничий инстинкт.

По моему приказу Ранд покупал мелких животных наподобие крыс и выпускал во двор. Скай ловил их и съедал. Вскоре я намерен был начать устраивать ему охоту на более крупную дичь.

Иметь собственного волка - сильного, выносливого, опасного зверя - беспрекословно подчиняющегося мне - разве же это не чудно? Особенно с учетом того, сколько у меня врагов, и число их будет только расти.

Я продолжал усердно работать в лаборатории графа Берга. Помимо того, что я синтезировал обезболивающий препарат, я изготавливал кое-что другое – для своей цели. Лаборатория Берга и его земли с обилием разнообразных растений на них были раздольем для алхимика. Так что хотя бы ради этого мне имело смысл согласиться сотрудничать с графом. Эйву я, разумеется, тоже беру в расчет: чего уж лукавить - девушка мне по нраву.

Мое зелье было вскоре готово. Очередным вечером, вернувшись из лаборатории, я кликнул Ская. Волчонок подбежал ко мне. Каждый раз, когда он встречал меня после работы, мне казалось, его мордочка выказывает предельную степень довольства и привязанности.

– Что, дружище, готов ты к великим переменам? Хочешь скорее вырасти, стать большим и сильным хищником, внушающим трепет каждому, кто встанет на твоем пути?

Скай завилял хвостом и радостно запищал.

– Это означает, что ты согласен, а, Скай? – Я ласково потрепал шерстяного друга между ушей.

Я прошел на кухню, Скай – за мной. Налил ему в миску свежую воду, вытащил из кармана склянку с мутноватым зельем и добавил в воду несколько капель.

- Пей, дружище.

Скай не выказал жажды. Тогда я с легкостью внушил ему желание пить, и питомец приник к воде.

Мне не нравилось так делать – заставлять его. Но порой цель требует идти в обход своих принципов.

***

Скай рос с феноменальной скоростью. Алхимия не подвела меня и в этот раз, в чем я не сомневался ни секунды.

По мере того, как волчонок рос, возрастал и его аппетит: Ранд привозил ему теперь более крупную дичь – крыс заменили куры и кролики.

Скай из ручного волка превращался в настоящего зверя – хищного и сильного. Но я внушал ему, кого можно трогать, кого – никогда. Так, мой клыкастый питомец прекрасно знал, что Эйва – друг. Графиня его совершенно не боялась. Она гладила Ская без опаски и умилялась ему, словно ребенок умиляется котенку.

Вообще, я запретил Скаю трогать какого бы то ни было человека – если только не по моему приказу. И сознание волка впитало мой приказ так хорошо, что Скай скорее умер бы, чем нарушил мое повеление.

Пришло время, когда мой питомец по физическому развитию стал почти трехлетним. На это ушло около пары месяцев.

О, это был великолепный зверь!

Весил Скай двадцать семь килограммов, рост в холке – почти восемьдесят сантиметров, длина тела – сто пятьдесят сантиметров. Сильный, мускулистый – это был один из лучших представителей своего вида. Густая длинная шерсть красиво серебрилась, небесные глаза были умны и внимательны.

– Как?! – восклицала Эйва непрестанно, когда видела Ская в очередной раз все больше и взрослее, чем в предыдущий. – Как тебе это удается? Что ты за великий маг такой, а, Аксель? Ну скажи мне! Прошу, я так хочу знать!

– Это все травы, произрастающие на землях твоего рода, свет мой, - улыбался я с легкой хитринкой. – Но раскрывать свой секрет я не буду – и тебя прошу молчать. Иначе потеряю свое преимущество перед недругами.

И Эйва молчала. Кроме нее и моей обслуги, про Ская пока никто не знал, так что про его ненормально-быстрый рост тоже ни одна душа не проведает. Слугам и охране я платил достаточно, чтобы у них не возникало желания раскрывать рот, а Эйва любила меня и была предана мне, и преданность ее стоила куда больше любых денег.

***

Была ночь, когда однажды перепуганная до смерти Вероника разбудила меня.

– Что стряслось? – вскочил я, усилием воли продравшись сквозь густую пелену сна в реальность.

– Там человек, истекающий кровью… – задыхаясь от ужаса, пролепетала девушка.

Я молниеносно сбежал на первый этаж. В Холле стояли мои стражники, держа подмышки… Ярдара Харальдсона. Рубашка его была наполовину изодрана, на боку кровоточила страшная рана, опухшее лицо разбито.

– На диван его! – скомандовал я. – Вероника, сумеешь обработать и перевязать его рану?

– Д-да… господин… – дрожа и заикаясь, кивнула девушка.

– Тогда займись им! А вы идите, – велел я охране. Когда мужики покинули особняк, подошел к раненому, с закрытыми глазами лежавшему на диване, и спросил: – Ярдар, ты слышишь меня?

– Слышу… – со стоном отозвался он.

– Ты привел за собой угрозу?

– Н-нет… я… оторвался… от них…

– Что случилось? Кто тебя ранил?

– Конкуренты… Мафия… Отца предали и… убили… – простонав последние слова, Ярдар провалился во тьму забытья.

***

Всю ночь Ярдар пролежал в лихорадке, временами он бредил. Вероника ухаживала за ним по моему повелению и держала меня в курсе по поводу состояния раненого.

Утром я спустился к Харальдсону. Он уже пришел в себя, хоть и был в плачевном состоянии.

– Твоего отца убили не люди Хара? – спросил я.

– Нет. У Хара был лишь сын. А его люди переметнулись к боссу другой группировки после убийства своего.

– С сыном Хара я имел сомнительное "счастье" познакомиться. Он приходил сюда.

– Вот как? – Ярдар попытался приподняться, но, поморщившись от боли, оставил эту попытку. – И что?

– Спросить у парня мы уже не сможем – он мертв.

– Я не сомневался в тебе, барон. – Харальдсон улыбнулся, но снова лицо его исказила гримаса страдания.

– Кто убил твоего отца?

– Люди Андерса Хольма.

– Кто такой?

– Босс одной из мафиозных группировок в городе. Контролировал алко-бизнес на своей территории, а после смерти Хара решил откусить себе побольше кусок от общего пирога.

– У вас есть самый главный босс? Над всеми вами?

– Само собой, ты что, как с луны свалился, барон? В нашем мире постоянно происходят разборки, но убийство Хара было… чем-то из ряда вон. Просочились слухи, что это был целый заговор. И теперь босс над всеми боссами - его зовут Нордман Эйкен, очень серьезный мужик, и я бы не советовал никому вставать у него на пути - устроит передел сфер контроля. Мне бы дожить до него. Если меня замочат «до», Хольм откусит-таки желанный кусок пирога.

– Почему ты пришел ко мне? – спросил я, пристально глядя в глаза Харальдсона.

– Тебе нет резона сдавать меня.

– Но и покрывать – тоже.

– Поможешь мне сейчас – буду должен. Крупно должен. Сочтемся однажды. По рукам? – Ярдар протянул мне руку.

Я задумался. Оказать содействие неизвестному Андерсу Хольму, который убил Сакса Харальдсона, который в свое время помог мне? Да, он помог мне в обмен на мою помощь, но все же. Нет, я так не поступаю. А вот заполучить себе в должники человека, у которого есть связи в криминальном мире... это, пожалуй, весьма заманчивая перспектива.

– По рукам.

Мы закрепили очередную нашу сделку рукопожатием.

***

К моему удивлению, Ярдар с восторгом принял Ская. Волк, в свою очередь, недолго пробыл настороженным к новому человеку в доме – уже на следующий день после знакомства зверь доверительно подставлял морду, чтобы Харальдсон его погладил. На всякий случай я все же отдал Скаю приказ не трогать мужчину. Все-таки волк – создание дикое, хищное и непредсказуемое. Врожденные инстинкты однажды могут взять верх над привычкой повиноваться мне.

Спустя пару дней чудовищного вида рана Харальдсона перестала пропитывать насквозь повязку кровью – заживление пошло активнее. Тут, конечно, не обошлось без моего алхимического зелья. Но Харальдсон думал, что это лекарство из аптеки.

Скорби по убитому отцу я особенно не замечал в парне, хотя, быть может, он боится показаться слабым и оплакивает его наедине с собой. Некоторые привыкли держать горе в сердце под замком.

Все это время Вероника усердно заботилась о раненом. Однажды, уже когда Ярдар поднялся на ноги и стал активно гулять по особняку, я стал свидетелем картины, которая привела меня в ярость. Харальдсон прижимал к стене Веронику и пытался залезть к ней в трусы. Та сопротивлялась, но как-то робко.

При моем появлении наглец, конечно, отпустил бедняжку. Отпустив ее, я вперил гневно горящий взгляд на нахального гостя.

– Нет, ну что я, не мужик, что ли? – ничуть не раскаиваясь, вопросил Ярдар. – Увидел хорошенькую девку – захотел полапать.

– Лапать шлюх своих будешь, а мою служанку не порть и не заставляй трястись от ужаса – она и так всего боится! Мой дом тебе не бордель – заруби это себе на носу, Харальдсон! – отчеканил я.

– Так девке самой ведь понравилось, а ломалась она из кокетства. Или, может, она тебе самому нравится и ты делиться не хочешь?

– Прекрати молоть чушь, – поморщился я от отвращения. – Ты меня услышал?

– Не глухой я, барон. Скучный ты человек, – вздохнул Ярдар. – А я еще тогда подумал: и чего ты от услуг Жасмин и Элен отказался, не понравились, что ли… У тебя с этим самым… мужским здоровьем… все в порядке, барон?

– Еще одно слово на эту тему – вылетишь пробкой из моего дома, – прорычал я, давя в себе желание врезать идиоту. – И, раз уж тебе самому не приходила в голову эта здравая мысль, я подскажу: я из тех, кто не осеменяет каждую женскую особь, которая попадется на пути, особенно, если у меня уже есть подруга.

Ярдар в ответ лишь скептически хмыкнул.

***

Харальдсон просветил меня относительно некоторых вещей, в суть которых я ранее не углублялся.

Подпольная торговля алкоголем процветала в городе в двух направлениях: клановая и мафиозная. Первая шла под водительством Нильсонов. Они имели дело лишь со знатью и богачами. Мафиозные группировки торговали со всеми подряд, впрочем, совсем уж нищие покупали у гопоты наподобие Ролло. Хотя тот же Ролло поднялся чуть выше гопников благодаря покровительству Хара, который был связан с ним кровными узами.

Во главе каждой мафиозной группировки стоял босс. Каждый босс контролировал определенную территорию города. Над всеми ими стоял главный босс, которому шли проценты с продаж алкоголя.

Харальдсон сообщил мне, что собрание всех боссов состоится спустя еще две недели. И глава мафии перераспределит некоторые территории, из-за которых сейчас грызутся некоторые группировки.

Хольм организовал покушение на Сакса Харальдсона и преуспел в этом. Он намерен оспаривать то, что территория, которая была подконтрольна Хару, а затем перешла к Харальдсонам, перешла к ним правильно.

Сейчас для Ярдара главное – остаться в живых и добраться до собрания мафии. Я решил дать ему укрытие на это время, а сам раздумывал над тем, чем же мне сможет отплатить Харальдсон за то, что помог ему.

***

До собрания мафии оставалась неделя. Я мирно спал у себя в постели, Скай лежал рядом.

Не знаю, сколько часов ночи было, когда тишину особняка прорвали выстрелы и грохот. Я вскочил, как ужаленный и ринулся вниз. Скай побежал за мной.

В холле творился форменный кошмар. Гард боролся на полу с вооруженным пистолетом мужиком. Тот пытался направить дуло на моего стражника, но тот придавил руку противника к полу. Рядом с ними в отключке валялся незнакомец с перерезанным горлом.

Я вырвал телекинезом пистолет из руки врага и направил в свою сторону, выставив открытую ладонь вперед – оружие легло ровно на нее. Я направил его на врага и нажал на спусковой крючок. Попал лишь в плечо, но этого оказалось достаточно, чтобы Гард добил противника.

Еще два мужика вбежали в холл, один метнулся к лестнице, второй – на меня. Я отдал приказ Скаю догнать первого, а сам применил телекинез к своему противнику. Он отлетел к стене. Поднялся и снова кинулся на меня. Я швырял его об стену до тех пор, пока мужик не рухнул безжизненным куском мяса на пол.

Со второго этажа доносилась адская какофония: волчье рычание, перемежающееся с поскуливанием, женский визг и мужской вскрик.

Я побежал наверх. В коридоре стояла, пытаясь слиться со стеной воедино, Вероника и визжала без остановки. Ярдар лежал в нескольких шагах от нее. В месте старой раны, которая до сих пор была закрыта повязкой, торчала рукоять ножа. Чуть поодаль от Харальдсона лежал и стонал от боли тот, кто вонзил в него нож; Скай лежал в паре метров от него и рычал, глядя горящими яростью глазами на мужчину. Волк укусил его в бедро, но и враг успел ранить зверя – в правой передней лапе его торчал нож. Похоже, мужик – любитель холодного оружия.

– Немедленно проверь, можно ли чем-то помочь Ярдару, – велел я Веронике. Но она лишь в тупом смятении посмотрела на меня. – Живо, я сказал!

Девушка, наконец, очнувшись от своего кошмара наяву, бросилась к Харальдсону.

Подбежав к Скаю, я присел рядом с ним и, заглядывая в глаза зверь, сказал:

– Я вытащу нож, потерпи, ладно?

Волк, как всегда, смотрел на меня своими живыми, умными глазами.

Одной рукой я крепко взял его лапу, второй схватился за нож и быстрым рывком вытащил. Волк заскулил от боли.

– Прости, друг, скоро подлатаем тебя, потерпи.

Я подошел к поверженному врагу и опустился на корточки рядом с ним.

– Откуда вы узнали про то, что Харальдсон здесь? – спросил я.

– Да пошел ты… – скривил губы в злой насмешке незадавшийся киллер.

– Повторяю вопрос и предупреждаю: если не ответишь на сей раз – натравлю на тебя своего волка, и ты будешь умирать мучительной смертью от его острых зубов. Откуда узнали, что Харальдсон у меня?

– Да твой Харальдсон член свой в каждую шлюху города совал, вот и допросили их, пришлось долго от них кусочки отрывать, прежде чем мы нашли ту, что знает ответ.

Я похолодел от его слов.

– Я обещал даровать тебе легкую смерть. – Провел ножом, вытащенным из лапы Ская, по его горлу.

Кровь, фонтаном вырвавшаяся из горла умирающего, оросила красным дождем мое лицо.

Я встал и подошел к Харальдсону. Вероника сидела рядом с ним и захлебывалась в слезах.

– Оставь нас, – приказал я ей.

– Я не жилец… – прохрипел Ярдар. – Спасибо, что пытался помочь, барон… Славный ты парень.

– Ты отомщен. Я убил ублюдка. Вскоре настанет черед и того, кто подослал его. И ты можешь мне в этом помочь. Скажи мне точное место и время, когда ваш главный босс устроит общее собрание.

Ярдар попытался что-то сказать, но из его горла вырвались лишь хрипы.

– Попытайся еще раз, дружище…

Я наклонил ухо к губам Харальдсона. Он едва слышно выдохнул последние слова в своей жизни.

Глава 5

– Ранд, мне снова нужна твоя помощь, – позвонив, сказал я своему водителю.

– Понял, барон, скоро буду, - с готовностью отозвался он.

Ох, и славный мне попался водитель: и на работу отвезет, и знакомых бойцов своих мне в охрану подгонит, и от трупов, ежели понадобится, избавит. Надо бы ему заработную плату повысить.

Пока Ранд занимался избавлением от тел, а Вероника – чисткой особняка от следов крови, я набрал номер Жасмин – гудки, гудки, гудки… Номер Элен был недоступен.

Я спустился вниз – Вероника пыталась устранить следы погрома в холле.

– Вероника, у меня к тебе предельно важный вопрос: где живет твоя сестра? И еще – знаешь ли ты, где живет ее подруга Жасмин?

– Зачем вы спрашиваете об этом? – Девушка повернулась ко мне, лицо ее побелело, как полотно.

– Просто поверь, что это очень важно.

– Эти люди… это как-то связано с ними?

– Да, Вероника, связано. Я хочу убедиться, что твоя сестра в порядке.

Девушка задрожала от ужаса, но, к моему приятному удивлению, проявила силу духа, взяла себя в руки и быстро сообщила необходимые адреса. Умеет ведь быть собранной, когда надо.

Я отыскал Гарда. Визуально он был в порядке – только синяки да ссадины.

– Как там другие бойцы?

– Жить будут, барон, раны есть, но не смертельные.

– Вероника займется ими. У меня к тебе поручение, Гард – крайне важное. Необходимо съездить вот по этим адресам, нам нужны девушки, Жасмин и Элен: если найдешь – привози сюда ко мне.

– Понял, барон. Сделаю.

Спустя два с лишним часа Гард вернулся: привел с собой трясущуюся в рыданиях Элен. Увидев ее, Вероника бросилась к сестре, они обнялись и теперь выли в два голоса.

– Вторая девушка мертва, – шепотом сообщил мне Гард. – Горло перерезано. И еще… у нее был отрезан мизинец, барон.

Я кивнул и отпустил его, поблагодарив за оперативно сделанную работу.

– Причитания отложим на «потом», девушки. Вероника, оставь нас с Элен, – попросил я.

Когда служанка ушла, обратился к ее сестре:

– Неужели Ярдар Харальдсон настолько дураком был, что сообщил бывшей шлюхе адрес своего временного пристанища? Не ожидал от него такой оплошности, - покачал я головой.

– Я не виделась с господином Харальдсоном с того момента, как нанялась к вам работать, – заверила меня девушка, размазывая потоки слез по щекам. – Мне Вероника сказала про него.

– Ах, да… конечно же, Вероника. Жасмин знала?

Элен помотала головой.

– Она сплетница, я решила ей не говорить. И за это она поплатилась жизнью… – Элен снова зарыдала в голос. – Мне показали ее… – Элен еще сильнее захлебнулась в слезах, – …ее палец… от… отрезанный мизинец… Жасмин не знала, где он… и они… они убили ее за то, что она не могла ответить…

– Иди к Веронике, – устало велел я. – Можешь сегодня остаться тут, если хочешь. Завтра выйдешь на работу, поняла?

– Да, барон…

Всхлипывая, Элен отправилась к сестре.

***

Лимит «сюрпризов» на сегодня не было исчерпан: вечером в гости заявилась нежданная гостья.

– К вам графиня Кая Нильсон, господин Ульберг, – доложил мне по телефону Гард.

– Впусти.

Меньше всего на свете я хотел видеть эту гадину, но интерес все же взял верх – Нильсоны ничего и никогда не делают просто так.

– Давно не виделись, сладкий. Обнимемся? – Сука ничуть не изменяла своей манере облеплять свои жесты и интонации толстым слоем фальши.

– Ты что-то хотела мне сказать, змея? – невозмутимо спросил я. – Быть может, донести до меня очередную угрозу?

– О, да. Угроза над тобой висит – тут не поспоришь. Очень скоро ты получишь от нас подарок – тебе понравится, сладкий. Но вообще я пришла просто поболтать и выразить свое безграничное изумление: какой ты живучий, однако! – Кая наигранно восхитилась. – У тебя со смертью контракт, быть может, заключен, а? Почему это она так упорно обходит тебя стороной?

– А у меня незавершенных дел много: вам головы пооткручивать, к примеру. Что это ты про смерть заговорила: намекаешь, что мой особняк взорвали вы?

– Вот уж точно нет, – хохотнула девица. – Глупо отрицать, что мой отец жаждет потоптаться на твоей могиле, но взрыв устроил кто-то другой. Любопытно, кому же еще перешел дорогу Аксель Ульберг?.. Впрочем, несложно догадаться, если подумать.

– Ты лучше о себе подумай: осторожнее в игры свои играй, потому что когда человек любит игры – однажды непременно находится тот, кто способен его переиграть.

– Ох, как это на тебя похоже – угрожать, кидаться словами и… ничего не делать. Ты же понимаешь, что бессилен против нас, верно, сладкий? Кстати, я слышала, от твоего водителя одни кровавые ошметки остались? Это наверняка было гадкое зрелище, а? – Ублюдочная тварь оскалила белоснежные зубы в насмешливой улыбке.

Я метнулся к ней и схватил за горло.

– Мы это уже проходили, пупсик… – прохрипела она, силясь улыбаться даже в таком положении.

– Ты ведь понимаешь, что мне особо нечего терять, если я придушу тебя прямо сейчас, да, милая? Так может, мне доставить себе это наивысшее наслаждение?

– И обнаружить в ближайшие дни труп Анни Босстром у нее дома? – просипела графиня.

Я надавил сильнее на ее шею и едва поборол в себе острое желание свернуть ее суке. Вместо этого я швырнул тело Нильсон об стену – она ударилась и упала на пол. Не смертельно, так, ушибы – зато какое унижение для графской дочери.

***

Раненая лапа Ская зажила быстро благодаря моему зелью, которым я обливал рану своего питомца на протяжении двух дней.

Вероника изъявила желание уволиться, но когда я предложил поднять ей зарплату – прилично поднять – сомнения девушки, как ветром сдуло.

Элен продолжала продавать «кирпичи».

Виви теперь снова одна танцевала на сцене. Надо бы ей новую напарницу найти.

Дела в клубе шли стабильно хорошо.

Мне необходимо было изготовить совершенно особенное и очень мощное зелье, для чего я попросил графа Берга дозволения пройтись по его землям. Эйва гуляла вместе со мной.

– Что ты придумал на этот раз, милый?

– Мы же с тобой договаривались, солнышко, что тебе лучше не задавать вопросов о моей работе, – ласково улыбнулся я своей спутнице.

– А можно ли мне будет задавать их, когда мы с тобой…

Когда Эйва подозрительно замолчала, я взглянул на нее. Щеки девушки вспыхнули румянцем.

– Продолжай.

– Когда мы поженимся. – Эйва вспыхнула еще сильнее.

Я раздумчиво пожевал губу. Ох, ну почему женщинам обязательно надо все испортить?

– Мы ведь поженимся, верно?

– Свет мой, думаю, нам рано заводить этот разговор. – Мне не хотелось обижать Эйву, но давать надежду, не зная, есть она или нет, я тоже не собирался.

– Как скажешь… – Взгляд Эйвы стал холодно-печальным.

– Иди сюда. – Я обнял ее.

Вначале графиня была напряжена, но затем ее тело обмякло.

– Я вовсе не говорю, что не хочу этого. Я просто… опасаюсь. Сейчас я занимаюсь такими вещами… как бы это объяснить… такой работой, которую не назовешь безопасной. А я бы хотел всегда быть уверенным в том, что моей семье ничего не угрожает, понимаешь?

– Да. Так может тебе бросить ту работу?

– Я должен возродить род Ульбергов, Эйва, и я еще только в начале своего пути. Многое предстоит сделать – и будет нелегко.

– Мой отец мог бы помочь…

– И речи быть не может, – отрезал я. – Я сотрудничаю с ним – и этого уже довольно. Я – глава своего рода, и должен все сделать сам. Иначе я буду недостоин стоять во главе дома Ульбергов, понимаешь?

Эйва печально вздохнула в ответ. Я крепче прижал ее к себе.

***

Я продолжал работать в лаборатории Берга и обдумывал план посещения собрания авторитетов криминального мира Альхены. И когда этот час настал – я был готов.

Собрание мафии должно было пройти в подпольном ночном клубе, принадлежащем одному из алко-торговцев. Это было подвальное помещение – на верхнем этаже находилась кондитерская, которая так же принадлежала этому алко-торговцу. Неплохое прикрытие.

Ранд привез меня туда тогда, когда до назначенного часа оставалось несколько минут. Я позвонил в дверь кондитерской. Спустя минуту она раскрылась, показался элегантно одетый мужчина в очках.

– Я за сливочными эклерами с корицей.

Очкастый молча пропустил меня внутрь, после чего повел вниз. Дверь в подвал располагалась в служебном помещении. Проводник открыл дверь, я увидел ступени, ведущие вниз. Преодолев их, наткнулся на очередную дверь, возле которой стоял еще один мужик – уже не такой интеллигентный, как первый, а вполне подобающего для бандита быдловатого вида.

– Вы любите сливочные эклеры с корицей? – с улыбкой поинтересовался я у него. – Я так просто обожаю. За ними и пришел.

Ни один мускул не дрогнул на морде мужика – он молча открыл передо мной дверь.

Что за кулинарное извращение в виде эклеров с корицей, спросите вы? Именно поэтому эту фразу и сделали паролем сего преинтереснейшего заведения.

Я попал в просторное помещение, облагороженное так хорошо, что оно напоминало не подвал, а конференц-зал какой-нибудь. Его заливал приятный теплый свет. Маленькие круглые столики и стулья были убраны вдоль стен, а посередине помещения поставили длинный стол на пару десятков человек. Стулья были с высокими спинками, обитыми красивой красной тканью. У дальней стены располагался бар: судя по многочисленным разнообразным бутылкам – с обширным выбором напитков. Стол заставлен всякими лакомствами и бутылками с вином и виски.

Примерно половина мест за столом была занята. Все были мужчины – некоторые выглядели, как главные гопники района, а некоторые – как интеллектуальная элита. Во главе восседал старик. Вот без преувеличения – старик. Высокий, тощий, в сером пиджаке, с галстуком. Длинные серебристые волосы главы мафии были собраны в хвост. За стеклами очков блестели острым умом стальные глаза. Морщины избороздили худощавое лицо, но столько было в его выражении и чертах решимости, что сомнений не оставалось – этот человек несгибаем, и никакие годы, никакие трудности, никакие угрозы не заставят его согнуться.

Когда я разглядывал босса боссов, в голове закрутился вопрос: как можно иметь столь благородные черты лица и быть при этом чудовищем, идущим по костям и крови? Одна из загадок человечества.

– Прошу меня простить за наглое вторжение, господа, – начал я с дружелюбной улыбкой, но без заискивания. – Один из вас мертв, и я хочу занять его место среди вас.

– Назови свое имя, – сухо велел глава мафии.

– Меня зовут барон Аксель Ульберг.

– С чего ты взял, что имеешь право быть среди нас?

– Господин Эйкен, я знаю, что я среди вас пока чужак, но уверяю вас: вы не пожалеете о сотрудничестве со мной. Наверняка вы наслышаны о моих коктейлях… вам крайне выгодно будет иметь со мной дело.

– Аристократам среди нас не место. Если вы не под покровительством клана Нильсонов, значит вы – против них. А ссориться с могущественным кланом, глава которого один из сильнейших магов империи, у нас нет никакого желания. Вы уж простите, барон, но вы знаете слишком много о нас, напрасно вы связались с Харальдсоном. Убрать его, – велел Эйкен уже не мне.

Два бритоголовых амбала поднялись и направились на меня, на ходу доставая пистолеты. Выстрелили они одновременно, я даже отклоняться не стал. Пули ударились об мою кожу, не причинив ей вреда – если не считать покраснения в местах соприкосновения. Но меня пошатнуло, конечно. Ушибы неизбежны, но это ерунда.

– Я ведь маг, вы забыли это, господа? – улыбнулся я опешившим свидетелям сего зрелища. – А это вам за то, что посмели поднять на меня руку.

Я взмахнул рукой, и амбалов отшвырнуло к самому потолку, они задели одну из люстр, которая после удара разлетелась вдребезги, амбалы без сознания рухнули на пол.

– На каких условиях ты хочешь стать одним из нас? – спросил Нордман Эйкен, помолчав в раздумье с минуту.

– Я хочу получить ту территорию под свой контроль, которая ранее принадлежала Саксу Харальдсону. Тому самому, которого убил один из сидящих здесь. Он также убил его сына, когда тот находился у меня в гостях.

– Не много ли ты захотел, щенок? Ублюдки Харальдсоны чересчур много о себе возомнили, за что и поплатились!

Я пристально оглядел говорившего. Это был высокий статный мужчина лет за сорок. Холодный взгляд темных глаз сверлил меня почти с демонстративной ненавистью.

– Полагаю, вы и есть Андерс Хольм? – с дружелюбной улыбкой спросил я у него.

– И что с того, щенок? Ты явился сюда без приглашения, толкаешь свои пафосные речи – возомнил себя великим? Страх потерял?

Сидевшие молча и с любопытством, а некоторые с насмешкой в глазах, наблюдали за «обменом любезностями» между нами. Даже сам босс боссов не вмешивался в диалог. Видимо, ему было интересно, чем все закончится.

– Страха у меня нет, господин Хольм. А вот вам стоило бы обеспокоиться собственной безопасностью.

– Ты мне угрожаешь, нахальный сопляк? – Хольм поднялся, взгляд его рассвирепел.

– Всего лишь хочу кое-что уточнить, господин Хольм: никто не смеет убивать гостя в моем доме.

Я взмахнул рукой, и нож, лежавший рядом с тарелкой Хольма, взлетел вверх, полоснув его по горлу. Бывший мафиозный босс захрипел и рухнул на пол.

Воздух прорезал всего один-единственный вскрик то ли изумления, то ли возмущения. Все остальные молчали в лютом ступоре. Нордман Эйкен перевел взгляд с трупа на меня – смотрел он оценивающе и внимательно. Ощущение складывалось такое, словно глава мафии только сейчас осознал, что я стою его внимания.

– Прибыль, которую вы будете получать, сотрудничая со мной, в разы превысит то, что вы получали, работая с этим вероломным животным, господин Эйкен. – Я улыбнулся еще более дружелюбно, чем до этого.

***

Особняк графа Нильсона

– Мне донесли, что Ульберг вышел на главу мафии, и тот с какой-то радости выделил ему территорию для торговли его вонючим вином, – с отвращением выплюнул слова граф Близзард, будто они были ядовиты.

Он сидел напротив хозяина дома в его кабинете. Мужчины пили виски.

– Не страшно. Это нам только на руку. Пусть барон в полной мере почувствует вкус власти – тем слаще будет наша с вами месть.

– Почему бы нам просто не убить его? Взрыв не убил его лишь по недоразумению, второй раз такой ошибки не будет.

– Не торопитесь, господин Близзард, – улыбнулся Викар Нильсон. – Просто убить Ульберга слишком скучно. К тому же, я совершенно уверен, что он не боится смерти. Он боится поражения. Этот человек из тех, кто любит выигрывать – так сыграем же партию игры с ним до конца, и выйдем из нее победителями. Пусть юный барон ощутит всю горечь поражения, а потом уже мы уничтожим его окончательно.

– Что ж, прислушаюсь к вашим словам, господин Нильсон… Надеюсь, ваш план сработает.

– Иначе и быть не может. А что по поводу помолвки наших детей, граф?

– Вы знаете, что я очень хочу связать наши семьи, господин Нильсон, но мой сын категорически против брака в ближайшие несколько лет.

– Так убедите его в том, что этот брак крайне выгоден для наших родов, – сказал Нильсон. – Кая у меня тоже весьма своенравна, но она поступит так, как я ей велю.

– Ох, с сыновьями куда сложнее, граф, – вздохнул Близзард. – К тому же, мой сын – будущий глава рода, и он должен быть непреклонным в своих решениях.

– Пока глава рода вы – непреклонным должны быть вы. Будьте убедительнее с сыном, господин Близзард, не забывайте, кто в доме глава.

– Вы правы, пожалуй. Они у меня оба упертые, Сигар особенно… был таким. – Взгляд Близзарда помрачнел, а затем зажегся ненавистью. – Ульберг должен молить о пощаде за его убийство.

– Уж не знаю, способен ли барон кого-то о чем-либо молить, но страдать мы его заставим, поверьте, граф. – Викар Нильсон оскалился в плотоядной улыбке.

Глава 6

– Господин Харальдсон занимался поставкой вина в подпольные бары и клубы на нашей территории, а также продажей хорошего алкоголя отдельным богатым клиентам. Будем продолжать работать по той же политике? – спросил Теодор.

Мы сидели с бывшей правой рукой Сакса Харальдсона в моем особняке в кабинете и обсуждали дела – теперь уже общие.

Да, я занял место Сакса Харальдсона. После собрания мафии Теодор вышел на меня и просветил относительно всех дел, которые вел его бывший хозяин. Тео сразу же выразил желание и готовность работать на меня. Мне не совсем по нраву были его слащавые, угождающие улыбки, но выбора пока не было – Тео был мне нужен, как ценный информатор. Винный завод, обширные виноградники, особняк и прочие богатства Харальдсона перешли в наследство к его жене и дочери. Я договорился через Тео выкупить виноградники и завод.

Виноградники Харальдсона были куда обширнее босстромских. Я отправил туда отца и сына Скау, чтобы они удобрили кусты моим зельем.

Я постепенно входил в курс дела. Тео познакомил меня с основными людьми, работавшими прежде на Харальдсона. Я не доверял никому, и даже Тео, но он был единственным, кто знал все о делах Сакса Харальдсона и мог посвятить меня в них.

– Да, только теперь мы будем продавать им мое нормальное качественное вино – и цена станет, соответственно, чуть выше, конечно.

– Тогда мы потеряем клиентов, – покачал головой Тео. – Богачи-то с радостью будут брать товар лучшего качества, а вот владельцы баров пошлют нас в глубокую задницу. Половина из них уже отказалась сотрудничать с нами.

– Это с какой такой радости? – подался я вперед.

– Хольмы запугали их. Хозяина одного бара зарезали ночью, еще одного избили до полусмерти. Это ведь не бандиты, а простые люди, и для большинства из них безопасность и спокойствие превыше всего.

– А что же остальные? Почему они до сих пор покупают вино Харальдсона?

– А потому что Хольм дерьмо продает, а не алкоголь – владельцы более-менее приличных заведений не желают портить свою репутацию.

– Хольм убит – кто теперь во главе его шайки стоит? Сын небось?

– У него нет сына. О, вы будете удивлены, барон. – Теодор откинулся на стуле и прищурился.

– Говори уже.

– Его дом сейчас возглавляет сущий кошмар, причем кошмар в юбке. Дочь Андерса Хольма.

– Ты серьезно, что ли? – усмехнулся я. – Я, по-твоему, с какой-то девкой не справлюсь?

– В том, что вы располагаете большими силами, я нисколько не сомневаюсь, барон. Уж я-то видел вас в деле. Но она – не девка. Она – настоящее чудовище. Это суещство куда отмороженнее своего чокнутого отца.

– Брось ты, – махнул я рукой. – На каждого отморозка, даже если это баба, найдется управа. Ты же меня знаешь уже, Тео.

– Знаю, барон. Вы сами, уж простите за прямоту, тот еще отморозок. Но сучка Хольм – она совсем бешеная, поверьте мне. Ей даже на смерть отца плевать – я слыхал, что она радовалась, что он в гробу. Когда Андерс был жив, он ее вышвырнул из дому из-за ее выкрутасов, они ненавидели друг друга.

– Вот как! Любопытно… Как бы поступил Сакс Харальдсон в этой ситуации? – спросил я, щурясь.

– По возможности господин Харальдсон любил решать проблемы мирным путем – так что он бы попытался продавать свой товар чуть дешевле, чем продает Хольм. Это бы не сработало, тогда бы Сакс использовал те же средства, что и враг – запугивание владельцев баров. Вы хотите сделать что-то из этого?

– Как раз таки наоборот. Тео, – я наклонился ближе к собеседнику, – скажи мне, где находится дом Хольмов?

***

Регина Хольм жила в доме примерно же столь же богатом, что и Харальдсоны. Два этажа, богато украшенный фасад.

Я явился туда поздно вечером. Велел Ранду остановить машину прямо у металлических решетчатых ворот и ждать меня, а сам пошел знакомиться с бизнес-конкуренткой. Позвонил в ворота – спустя пару минут к ним с обратной стороны подошел здоровяк, на поясе которого висела кобура с пистолетом.

– Чего надо?

– Да с хозяйкой твоей переговорить, – улыбнулся я.

– Кто такой?

– Барон Аксель Ульберг.

– Жди здесь. – Охранник ушел.

Вернулся он спустя минут пять, дернул за какой-то рычаг, и ворота стали разъезжаться в стороны.

– Шагай за мной.

Охранник проводил меня в дом. Хозяйка ждала в гостиной.

Разглядывая эту, с позволения сказать, дамочку, я вспоминал слова Теодора о том, что она совершенно отмороженная. Похоже, так оно и было.

На вид девице было немногим больше, чем мне. Регина Хольм была высока, ее стройное тело облепили кожаные штаны и короткая майка. Коротко стриженые волосы, судя по степени сальности, давно не были мыты. Смуглое лицо татуировано в области лба и скул. Массивный квадратный подбородок излишне выдавался вперед, черные густо подведенные глаза глядели столь же свирепо, как когда-то глаза Андерса Хольма.

– Мое почтение, госпожа Хольм. – Я шутливо склонил голову. – Рад с вами познакомиться.

– Чего не могу сказать о себе, – брезгливо выплюнула слова Регина. – Чего явился?

– Да вот чтобы напомнить вам. Вы, верно, запамятовали. Район, в котором ранее торговал покойный благодаря вашему отцу Сакс Харальдсон, теперь находится под моим контролем. А вы в нем торгуете своим алкоголем. Так дела не делаются, госпожа Хольм.

– Ты учить меня пришел, баронский выблядок? – Девица расхохоталась.

– Оскорблениями кидайтесь аккуратнее, госпожа Хольм. И не забывайте, что ваш отец уже поплатился за то, что вел себя весьма неосмотрительно.

– Чихать я хотела на отца. И спасибо, кстати, тебе за то, что укокошил этого старого хмыря, он мне годами жить не давал. – Во взгляде Регины появилось что-то звериное.

– Ваши дочерние чувства бесконечно меня умиляют, госпожа Хольм. Боюсь, вы меня не услышали, потому повторю на вашем языке: не суйся на мою территорию, сука, не то все конечности тебе поотрываю, и не погляжу, что ты баба!

– Ты мне угрожаешь, гребаный аристократ? Да я же тебя размажу, как соплю!

Хольм двинулась на меня, вытащив невесть откуда два пистолета. Секунда – и пули просвистели где-то в сантиметре от моей головы.

Я взмахнул рукой, намереваясь телекинезом выбить из рук бешеной твари пистолеты, но ничего не вышло.

Регина расхохоталась, обнажая ровные зубы.

– Неужели ты думал, что все такие тупые, фокусник ты гребаный? В этом доме стоит защита от проделок сраных магов!

Полоумная снова пальнула в меня – я увернулся, после чего метнулся к ней. Еще пара пуль просвистела где-то чуть в стороне от меня, а затем я ощутил острую боль в плече. Ах ты ж гнида такая – задела все-таки! Но долго раздумывать над этим не было времени: я сбил с ног Регину, и мы покатились по полу. Она попыталась выстрелить в упор, но я развел ее руки в стороны. Девица разжала пальцы, пистолеты выпали из ее рук. Хольм приподняла голову и со всей дури стукнула ею по моей. У меня посыпались искры из глаз от боли, но бешеную суку я не отпустил.

Одной рукой я отшвырнул оба пистолета подальше, после чего сомкнул ладони на шее Регины, которая изо всех сил пыталась скинуть меня с себя. Девица была сильна, но я мужчина, и я был сильнее.

Когда она начала хрипеть, я нагнулся к самому ее лицу и прошипел:

– Я сейчас уйду, потому что мне не хочется марать свою честь, отнимая жизнь у женщины, хоть тебя и трудно признать ею, но если ты не прекратишь совать свой нос на мою территорию – я приду снова, и ты захлебнешься в собственной крови!

Я отпустил ее и встал.

– А это я заберу в качестве компенсации за время, которое мне пришлось потратить на тебя. – Я поднял пистолеты с пола и убрал во внутренние карманы пиджака.

***

Спустя неделю поздним вечером мы с Тео снова сидели у меня в кабинете. Рана на плече уже зажила – не обошлось без алхимического зелья, конечно, оно ускорило заживление раны.

– Ситуация изменилась с владельцами баров? – спросил я.

Мой помощник покачал головой.

– Они все так же продолжают покупать товар у Регины. Наши люди следили за ней – она разъезжала по барам и повторно запугивала владельцев.

– По-хорошему не понимает девочка, – нехорошо улыбнулся я. – Что ж, придется ее наказать.

– Чую, вы задумали что-то жуткое, барон, – хитровато улыбнулся Тео.

– Правильно чуешь, друг мой.

Зазвонил мой телефон.

– Да?

– Господин Ульберг, на заводе произошел пожар! – сообщил мне с того конца провода обеспокоенный донельзя голос Йоргена Скау.

– Как это произошло? – вскочил я с места.

– Кто-то проник туда. Охрана мертва.

– Вот дерьмо! Я выезжаю!

– Что случилось? – спросил у меня встревоженный Теодор.

– Сука Хольм, похоже, проникла в мой завод и устроила там пожар. Отвези меня туда немедленно!

Мы с Тео поехали на завод.

Полиция, медики и пожарные уже были там. Отец и сын Скау тоже.

– Где погибшая охрана? – спросил я первым делом у Гарольда.

Он указал на два тела, укрытых чем-то. Я подошел к ним и приоткрыл лица погибших. Один был стариком, второй – мужчина лет сорока.

– Отойдите от тел, господин. Вы знали пострадавших? – спросил у меня полицейский.

– Я владелец этого завода, – ответил я, закрывая обратно обожженные лица своих бывших охранников. – Барон Аксель Ульберг.

– Тогда нам стоит с вами побеседовать.

Разговор с полицией длился около часа. Поджигателей, само собой, не нашли. Улик и зацепок никаких не было.

Завод пострадал существенно, но подлежал восстановлению.

Когда полиция оставила меня в покое, я подошел к Гарольду и Йоргену.

– У охранников есть семьи?

– У одного только, господин Ульберг. Жена и малолетний ребенок.

– Как его звали?

– Генри. А второго – Квиг.

– Достаньте мне адрес Генри. Гарольд, Йорген, могу я вас попросить позаботиться о том, чтобы погибших достойно похоронили?

– Конечно, барон, все сделаем.

– Спасибо, друзья.

Я попросил Теодора отвезти меня домой.

Следующим утром, узнав у Йоргена адрес Генри, я поехал по нему.

Погибший охранник жил в обветшалом пятиэтажном доме, столь сером и унылом на вид, что я не представлял, как в таком месте можно не спиться. Дверь мне открыла миловидная женщина с малышом в руках. Воспаленные от слез глаза недоуменно смотрели так, словно не видя меня. Мое сердце сжалось от сострадания к этим несчастным созданиям.

– Меня зовут Аксель Ульберг, госпожа. Вы позволите мне войти? – спросил я.

Женщина молча пропустила меня внутрь. Помещение было убогим настолько, что дальше некуда. Нищета выглядывала со всех щелей. Пеленки, распашонки развешаны во всю длину коридора, на тесной кухоньке хватило место лишь для плиты, стола и одного стула. В крохотной комнате едва уместились старый диван и разваливающийся шкаф.

– Ваш супруг… Генри… – Я замолчал, не имея в себе сил найти слов утешения для вдовы. – Я очень сочувствую вашей утрате. Генри работал у меня. Мне… очень жаль.

Женщина удивленно распахнула глаза, будто впервые увидев меня.

– Барон Ульберг? – спросила она, отчего-то шепча.

– Да, это я.

– Ох, барон… – Женщина попыталась поклониться мне, но я удержал ее. – Как вас благодарить, барон? Спасибо, спасибо, вы нас спасли, барон…

– Прошу вас, перестаньте. – Я едва сдерживал в себе эмоции – мне было нестерпимо тоскливо, отвратительно и стыдно одновременно. – Вот, возьмите это – я хочу вам помочь. – Я вручил ей увесистую пачку денег. – Мне очень жаль. Простите, я пойду.

Она стала лепетать слова благодарности, а я поскорее выскочил вон.

Ее муж погиб на моем – моем! – заводе. Почему она благодарит меня? Неужели нищета может сломить человека, что тот станет готов слизать крошку с руки того, кто убил его близкого?

Я вытащил смартфон и набрал нужный номер.

– Господин Форсберг, я сейчас вышлю вам нужную информацию. Надо будет на счет одной женщины ежемесячно переводить сто тысяч крон.

***

Я нанял людей для восстановления завода, по их словам, на это уйдет около месяца.

Я уже успел посетить вместе с Тео завод Харальдсона. Там производили вино примерно раза в три больше, чем на моем заводе, но мне категорически не нравилось качество алкоголя. Ничего, скоро Скау с помощью моего зелья улучшат виноград Харальдсона, и мне будет не стыдно делать и продавать из него вино.

Я продолжал работать в лаборатории Берга, правда, мне пришлось пропустить несколько дней из-за забот, связанных с заводом.

По вечерам я задерживался после работы и делал необходимые мне для личных целей зелья. Берг задавал вопросы, но я уходил от прямых ответов, напоминая ему, что согласился работать в лаборатории при условии, что мне дозволено будет проводить эксперименты.

Я готовился провернуть дело, которое считал своим долгом. Не только для того, чтобы решить проблему баров, но еще и чтобы свершить возмездие. Мне снилось несколько ночей подряд, что жена Генри встает передо мной на колени и благодарит за пачку денег, которую я ей вручил. Сон обрывался в том месте, когда я видел лицо Генри, объятое огнем. Его глаза бывали расширены от ужаса, а рот открыт в беззвучном крике.

Наконец, все было готово.

Мы поехали туда ночью. К Регине Хольм. Скай отправился со мной. А еще – два бойца, которые прежде работали на Харальдсона.

– Мне пойти с вами, господин Ульберг? – спросил Ранд, остановив машину у ворот.

– Нет, жди здесь.

Мы со Скаем вышли из автомобиля. Я позвонил в ворота. К ним с обратной стороны подошли сразу три высоких мужика с пистолетами, направленными на нас.

– Пошли вон отсюда, или мозги вышибем, – велел один из них.

– Давайте, – сказал я, и мои бойцы, молниеносным движением вытащив пистолеты, открыли огонь по противникам.

Те тоже стреляли, но я позаботился об этом заранее – мы все трое выпили мое алхимическое зелье, которое временно делало из кожи броню. Отходить после него потом тяжело, да и растение для изготовления зелья требуется очень редкое и ценное, но оно того стоило.

Через несколько секунд три тела по ту сторону ворот лежали бездыханные. Один из моих бойцов перелез через ворота и открыл их с помощью специального рычага. Мы направились в дом.

Регина ждала нас, а с ней еще – пять здоровых мужиков, открывших по нам огонь сразу, как только мы переступили порог дома.

Мои ребята расстреляли их за минуту. Я только велел им не трогать хозяйку дома.

Глядя на бойню, развернувшуюся кругом, девица впервые на моей памяти, побледнела от страха, но тут же взяла себя в руки и вернула лицу прежний воинственный вид.

– А вот теперь поболтаем, – улыбнулся я ей.

Ребята схватили ее и усадили на стул.

– Откройте ей рот, – велел я.

Когда приказ был исполнен, я влил в рот гадине сыворотку правды. Все это время она изрыгала проклятья и пыталась вырваться.

– Кто ты такой, что тебя пули не берут? – спросила Регина, с паническим ужасом оглядывая меня с ног до головы.

– Так тебе не поведали о случившемся? В тот самый вечер, когда я убил твоего отца.

– Я думала, брешут.

– Ох, милочка, стоило тебе серьезнее отнестись к слухам обо мне. А теперь рассказывай – ты устроила пожар в моем заводе?

– Да пошел ты… – Хольм плюнула в мою сторону.

– Ладно, подождем еще немного.

Прошло некоторое время, и я повторил вопрос.

– Да, я сожгла твой гребаный завод! – прорычала Хольм. – Совершила сделку с кланом Нильсонов. Они пообещали мне кучу бабла и помочь убрать тебя с моего пути!

– Ох, Нильсоны, мои старые добрые друзья… Напрасно ты с ними связалась, Регина. Я же советовал тебе по-хорошему уйти с моего пути. Что ж вы все такие скудоумные-то, а?

– Засунь свои советы знаешь куда, недоумок?

– Знаю, Регина, знаю… А теперь тебе придется расплатиться за то, что ты убила двух невинных людей, у одного из которых остались без мужа и отца родные. Скай!

Волк бросился на Регину и сомкнул клыки на ее горле.

Глава 7

Когда стало некому мешать мне продавать вино, дела пошли в гору.

Работа по восстановлению завода шла полным ходом.

Мое алхимическое удобрение улучшило виноградники Харальдсона. Вино получалось почти столь же отменным, как из винограда Карла. «Почти», потому что Босстром явно вкладывал в свой виноградник душу, выращивал его с любовью, целенаправленно добивался высочайшего результата, а для Харальдсона единственной целью было заработать денег. Улучшить его виноград до уровня винограда Карла никакая алхимия не в силах, я добился настолько хорошего результата, насколько вообще возможно с учетом исходных данных.

Владельцы питейных заведений скупали мое превосходное вино чуть дороже, чем у Харальдсона и Хольма. Конечно, поворчали вначале, но их клиенты так были довольны новым вином, что ворчание вскоре прекратилось. Я так же продавал во все бары и клубы «Шторм» и «Штиль» – и тогда моя слава возросла многократно. Если раньше эти добавки были легендой лишь в среде очень узкой прослойки населения города, то теперь стали известны в более широких кругах. Мое имя обрастало еще большей популярностью, владельцы баров отрывали с руками и ногами мои добавки, деньги текли рекой. Все были довольны – в том числе и Нордман Эйкен.

Боссу боссов должно было отдавать проценты с продаж ежемесячно – и вот подошел срок сделать это в первый раз. Теодор привез меня в роскошный особняк, в котором обитал глава мафии.

Высоченный забор ограждал от остального мира просторный двор, чуть ли не половину которого занимал колоссальных размеров бассейн. Я шел по дорожке (Тео остался ждать в машине), красиво выложенной камнем. Я с удовольствием вдыхал воздух, напоенный ароматом цветов, в изобилии украшающих двор Эйкена.

Хозяин дома сидел на веранде, потягивая, судя по виду, апельсиновый сок. В первый раз я увидел его при полном параде, в строгом костюме, сегодня глава мафии облачился в домашний халат, седые волосы небрежно лежали на плечах.

– Приветствую, господин Эйкен, – поздоровался я, коротки кивнув.

– Присаживайтесь, барон.

Я опустился на стул напротив хозяина дома.

– Угощайтесь.

Небольшой круглый столик был заставлен фруктами, сладостями и соками.

– Благодарю. Но позвольте вначале закончить с тем, с чем я к вам пришел. – Я вытащил из внутреннего кармана пиджака и протянул старику конверт с деньгами.

Эйкен пересчитал их.

– Благодарю вас за пунктуальность и педантичность, господин Ульберг – нравятся мне такие люди. – Суровое лицо старика слегка смягчилось благодаря улыбке.

– Глава рода должен держать свое слово, господин Эйкен.

– Вы говорите о чести, барон, но много ли ее в том, чтобы знатному человеку торговать вином из-под полы? – Нордман даже не стал скрывать насмешки.

– В этом чести нет никакой, – согласился я с улыбкой. – Но я стою на позиции, что в достижении высоких целей почти все средства хороши, господин Эйкен.

– И какую же высокую цель вы преследуете?

– Смыть позор с имени своего дома. Возродить его до былого могущества.

– Что ж – это действительно стоящее дело. Как много в нашем мире абсурда и противоречий, вы не находите? Добиваться чести бесчестным путем; шагать к миру, проливая кровь; пытаться узнать истину, сея на своем пути ложь. Парадокс на парадоксе.

– Да, таков мир – он пронизан противоречиями.

– Такой философии вы придерживаетесь? Что добро может быть со знаком минус? Что ложь порою имеет право считаться благородной?

– Разве возможен свет без теней?

– Вы ударяетесь в демагогию, друг мой, – рассмеялся Эйкен.

– Разве вся этическая система – это не сплошная демагогия? – улыбнулся снова я.

– Ох, вы и плут, барон, ох и плут же вы…

Дверь дома за спиной хозяина открылась, и к нам вышла молоденькая девушка – с точеной фигурой, кукольным личиком и воздушными золотистыми волосами.

– Это свет в моем царстве тьмы – моя внучка Кайра. А это мой деловой партнер, барон Аксель Ульберг, – представил нас друг другу Нордман.

– Премного рад видеть такую красавицу. – Я галантно поцеловал руку даме.

– Вы – настоящий барон? – расширила девица глаза.

– Самый натуральный, без обмана и добавок, – отшутился я.

– Дедушка, побольше ты работал с такими интеллигентными и приятными людьми, – укорительно обратилась Кайра к деду.

– Только ради тебя, милая.

Я с улыбкой наблюдал за этой, казалось бы, милой сценой и думал о том, что и у чудовищ сердца способны любить. И не говорит ли это в очередной раз о том, что почва, на которой держится человеческая этика – весьма зыбка?

***

Спустя несколько дней после визита к Эйкену мне позвонил Хельми около полуночи.

– У нас, кажется, проблема, барон, и зовут ее Кайра, – сообщил мне парень замученным голосом. – Эта девица заявила, что желает видеть вас и категорически отказывается уходить из клуба, пока ее желание не осуществится.

Я шумно выдохнул.

– Я скоро буду. Развлеки ее пока как-нибудь.

По пути в клуб я не переставал гадать – что могло понадобиться внучке главы мафии от меня? Не нравится мне это.

Кайра сидела за барной стойкой и пила один из коктейлей.

– А вам восемнадцать есть? – с улыбкой поинтересовался я, опускаясь на стул рядом с ней.

– Будет через месяц. Но вы ведь не нажалуетесь на меня дедушке, верно? – с хитринкой прищурилась девица.

Одета она была уж чересчур откровенно для благопристойной дамы. Кого, интересно, соблазнять собралась в таком наряде?

– Кайра, вы ко мне с каким вопросом пришли?

– С предельно важным – вы любите танцевать?

– Что? – поперхнулся я слюной.

– Пойдемте, я хочу танцевать с вами.

Дурында потянула меня за руку, но я твердо отстранился от нее.

– Прошу прощения, Кайра, но мне нужно ехать домой. У меня там… дела. Да и вам не следует так поздно разгуливать одной. Опасно все-таки для хрупкой девушки.

– А станьте моим защитником, барон? – Кайра придвинулась вплотную ко мне, я явственно ощутил, как от нее несет вином – уже успела нахлестаться, шустрая какая.

– Госпожа Эйкен, – я изо всех сил старался сочетать в себе любезность и твердость, – вы выпили, вам нужно поспать, отдохнуть. Ваши родные наверняка переживают о вас. Давайте я попрошу своего водителя отвезти вас домой?

– Хочу, чтобы ты отвез меня домой, – капризно протянула девица.

– Кайра, я не могу – у меня есть дела. Идемте, я посажу вас в машину. Или вы на своей приехали?

– Нет, деда не позволяет мне садиться за руль, и водителя моего забрал за то, что я к нему приставала. – Кайра хихикнула.

Я мысленно закатил глаза. Как такая дурочка могла уродиться внучкой столь умного человека, как Нордман Эйкен?

Я посадил Кайру в свою машину и назвал Ранду адрес.

– Будь аккуратнее, в ней сочетаются две ужасные составляющие – она избалованная идиотка и она внучка главы мафии, – шепнул я Ранду, перед тем, как отпустить их.

***

Следующая неделя обернулась для меня сущим кошмаром. Кайра буквально преследовала меня. Хельми еще две ночи звонил мне, чтобы сообщить, что Кайра ждет меня в клубе, но я игнорировал ее ожидание. Затем девица заявилась ко мне в особняк.Хорошо хоть, трезвая была. Я впустил ее (а куда деваться – она внучка Эйкена), угостил чаем, но когда Кайра начала чуть ли не домогаться меня – пришлось мягко взять ее за локоть и выпроводить. Один раз она столкнулась возле моего особняка с Эйвой, сказала ей, что она моя девушка, и у графини случилась истерика. Я кое-как прогнал Кайру, успокоил Эйву и стал ломать голову над тем, как послать внучку главы мафии так, чтобы глава мафии не захотел после этого расчленить меня. После того, как однажды Кайра заявилась в компанию Берга, мое терпение с треском лопнуло. Я поехал к Нордману домой.

– Барон, рад вас видеть, проходите. Чаю, кофе? – Эйкен источал удивительное для него дружелюбие.

– Благодарю, но я тороплюсь, господин Эйкен. У меня разговор насчет вашей внучки.

– Кайра в полном восторге от вас, барон.

– В этом и проблема, – сокрушенно вздохнул я. – Кайра слишком… увлеклась мной. Она приходила даже на мою работу – а это совершенно недопустимо, господин Эйкен, у меня из-за такого могут быть проблемы.

– Что же недопустимого в том, что девочка влюбилась, господин Ульберг? Вы запали ей в душу. А моя Кайра разве не по нраву вам? Не хотите породниться с нашей славной семьей?

Я постарался бесшумно выдохнуть.

Породниться? Какого хрена тут происходит?!

– Прошу прощения, господин Эйкен, при всем уважении к вам – это совершенно невозможно. У меня есть любимая девушка.

– И с каких это пор любовь является преградой к выгодному браку? – прищурился старик.

Я опешил. Не от вопроса, нет. Тут я согласен с боссом. Я удивлен его настойчивости, его желанию впихнуть в мой род – а именно так я это воспринимал – свою ненаглядную внучку.

– Извините меня, господин Эйкен, но наша связь с вашей внучкой совершенно исключена.

– Вы разобьете сердце Кайры, а также нашу с вами дружбу, но каждый волен выбирать свою судьбу, – сухо ответил Нордман.

Его дом я покидал со стойким ощущением, что нажил себе очередного смертельно-опасного врага. И все из-за какой-то пустоголовой девицы, у которой ветер свищет в голове. Какая прелесть.

***

Спустя два дня в автомобиле Викара Нильсона

– Очень скоро щенок Ульберг попадется в мою ловушку, – уверенно заявил граф. – Ваша задача будет взяться за него после этого.

– С чего мне помогать вам? – с сомнением протянул Нордман Эйкен.

– С того, что иначе барон утащит вас на дно. А если этого и не случится, вас раздавлю я – за то, что отказались со мной сотрудничать.

– Все предельно ясно, граф. Я не люблю, когда мне угрожают, но я согласен работать с вами в одной команде – это взаимовыгодно.

– Верно мыслите, господин Эйкен. Только запомните – нет никакой нашей команды. Как только уничтожим Ульберга – наши пути расходятся.

– Само собой, граф. Пути таких, как мы с вами, и не могли сойтись надолго. – В ответе главы мафии сквозили одновременно обида и презрение.

***

Ранд вез меня на свидание с Эйвой. Давно я с ней не виделся, да и обижена она до сих пор после той ситуации с Кайрой – надо мне приятное сделать своей девушке, чтобы она оттаяла.

Я до сих пор недоумевал – как вообще Эйкену пришло в голову навязывать мне свою внучку? Неужели он действительно питал надежду, что я соглашусь связать себя на всю жизнь с мафией? Сейчас я вынужден сколачивать состояние для своего рода всеми возможными способами. Ульберги обнищали, на них клеймо неудачников и слабаков. Я должен реабилитировать их имя, а также достичь личного могущества, чтобы Акраму из Джамалона не было стыдно за нынешнего себя. Если я свяжу себя брачными узами со членом семьи мафии – я до самой смерти сам застряну в мафии, а в мои планы это входит. Я барон, глава рода, аристократ. Это навсегда. Криминальный способ сколотить состояние – временная мера.

И не пристало аристократу жениться на простолюдинке, даже если она из семьи миллионеров.

А еще у меня есть Эйва. И нет – это не последний аргумент «против».

У меня тренькнул телефон, уведомляя о новом сообщении. Эйва: «Ты где, милый?».

Я стал набирать ответ, как автомобиль резко затормозил; я бы со всей дури впечатался лбом в переднее сиденье, если бы не был пристегнут. Смартфон выпал на пол салона.

– Что такое, Ранд?

Впереди маячила полицейская машина, загородившая нам дорогу.

– Они нас попросту подрезали, барон, – недоуменно ответил Ранд.

Я вышел из машины, мне навстречу шли двое мужчин в полицейской форме.

– Барон Аксель Ульберг? – спросил один из них.

– Все верно, – кивнул я. – Чем могу служить, господа?

– Вы арестованы по подозрению в распространении алкогольных напитков. Вам придется поехать с нами.