Подожди

Подожди, она еще рядом

Дневник Джулиана, стр. 17

Ее зовут Ева. И я думаю, она врет.

Эта девчонка пришла к нам вчера на закате, и по деревне сразу поползли слухи. Одни говорили, что ее нашли в лесу. Другие — будто она в одиночку бродила по забытому городу. Безумие. Даже самые бесстрашные охотники не суются туда без напарника.

Но все-таки она чудная. Волосы длиннющие, до самых бедер. Никто в двадцать третьем веке так не ходит. Ну, кроме нее. Думаю, мы подружимся. Я ведь тоже вру.

Жаль, что придется сжечь этот лист. По-хорошему, и весь дневник целиком, но я научился его прятать. Проще было бы вообще ничего не писать, но тогда я бы сошел с ума. Говорить-то не с кем. Я один такой на всю деревню. Хотя порой кажется, что на весь мир.

— Ева! — пронзительный женский крик разлетелся по лесу быстрее сапсана.

От неожиданности нога девочки соскользнула, и Ева приземлилась на толстую ветку, вцепившись в кору бука двумя руками. Белка отпрыгнула на метр и собиралась улизнуть на другое дерево, но задержалась. Две черные бусины глаз уставились на Еву, будто животное злорадствовало.

— Тебе повезло только на этот раз, — процедила сквозь зубы девочка, все еще пытаясь не свалиться с ветки.

— Ева! — вновь раздался голос вдалеке.

— Нет-нет, еще так рано! — захныкала Ева, осторожно сползая вниз.

Белка пискнула и одним прыжком улизнула от охотницы, но Ева готова была поклясться, что эта рыжая бестия действительно смеялась над ней.

Когда белые кроссовки коснулись сухой травы, девочка со всех ног рванула на крик. Мама должна была вернуться с охоты только через несколько часов. Неужели Ева так далеко забралась в лес?

Она бежала изо всех сил, но колики в правом боку предательски тормозили ее. Она не привыкла преодолевать такие расстояния. Целую жизнь Ева провела в хижине в самой гуще леса, и родители запрещали ее покидать. Все, на что девочка могла рассчитывать, это пройтись до реки в пяти минутах от дома, но сегодня Ева забралась дальше. Она хотела поймать хотя бы одну несчастную белку, чтобы порадовать маму, но ее план испарился вместе с добычей. А судя по раздраженному голосу, который выкрикивал имя в четвертый раз, довольной маму не назовешь.

Покалывания немного утихли, и девочка набрала темп. Вскоре показался просвет между деревьями, а дальше — фиолетовые цветы.

— Еще чуть-чуть, — простонала Ева, пытаясь себя подбодрить.

Через минуту она выскочила на поляну с дикой лавандой и остановилась среди цветов. Легкие горели, воздуха не хватало, а в боку снова разрослись шипы.

— Я здесь! — крикнула девочка, махнув рукой стройной девушке на другом конце поляны.

Длинные пшеничные волосы мамы были заплетены в толстую косу, а круглые щеки разрумянились после очередной утомительной вылазки в город. Она стояла в десяти метрах, но даже отсюда девочка видела обеспокоенность на ее лице.

От голода и физической нагрузки перед глазами потемнело. Ева оперлась на колени и зажмурилась.

— Подожди минуту, и это закончится, — проговорила она вслух.

Простое заклинание помогало ей во всем: переждать, пока затянется рана или пока мама не вернется из забытого города. Всего лишь подождать. Разве это так сложно? Вот и сейчас она терпеливо считала секунды, пока пройдет приступ. Выдерживать сорокаградусную жару становилось все тяжелее, и даже тень от деревьев и дом в низине не спасали.

— Солнышко, ты в порядке? — раздался нежный голос.

Ева не заметила, как мама пересекла поляну. Пара секунд — и вот Вера стояла рядом с дочерью, ласково поглаживая ее по плечу.

— Голова закружилась, — призналась девочка, подождала еще немного и только потом разжала веки.

Мир твердо встал на ноги, и кусты лаванды перестали прыгать вверх-вниз. Тошнота прошла, а от приступа осталась только легкая дрожь в руках.

— Ох, как я испугалась! — Вера крепко прижала к себе дочь, а Ева ненароком подумала, что ее все же может стошнить. — Я же просила не уходить из хижины.

— Знаю, но я так хотела поймать для тебя белку, — девочка погладила маму по спине двумя руками, будто собиралась разогреть кожу, затем сильно сжала Веру в объятиях и отстранилась. — Мы уже несколько дней не ели. Ты нашла что-нибудь?

Васильковые глаза блеснули огоньком. Вера перекинула через плечо толстую косу, смахнула прядь волос, свисающую на лоб, и вытащила из-за спины выцветшую холщовую сумку. Нос Евы тут же нырнул внутрь.

— Фазан?! Ты нашла фазана? А-а-а! Но как? — от радости Ева запрыгала на месте и громко захлопала в ладоши.

— Этого тебе лучше не знать. — Вера закинула руку на плечо дочери, и они направились к хижине. — Я не могла лишить тебя праздничного ужина. И, между прочим, это не все.

— Правда? — Ева попыталась извернуться и снова заглянуть в сумку, но крепкая хватка мамы не дала и шанса. — Но я не увидела с первого раза!

— Так и задумывалось. — Вера ущипнула дочь за щеку и подтолкнула к хижине. — Не забудь урожай. Он, наверное, сгнил, пока ты носилась по лесу.

— А вот и нет. Меня не было всего несколько минуточек.

— Ну как же, — звонко рассмеялась Вера.

Ева подобрала корзинку, которую оставила возле огорода, и прошла следом за мамой. Дом все глубже уходил под землю, а крыша поросла толстым слоем мха. Окна утонули наполовину, и теперь на улицу выходила лишь верхняя их часть, из-за чего комната плохо освещалась. Но мама говорила, что это идеальное место для жизни: тихое, неприметное и безопасное. И она была права. За годы никто из ищеек ни разу не натыкался на их обитель.

Ева поставила корзинку на стол в углу комнаты и с грустью посмотрела на собранный урожай. Еды становилось все меньше, с трудом хватит до конца лета, а на зиму уж тем более нечего отложить. Томатов почти не осталось. Выжил лишь один сорт, и его оказалось так мало, что на следующий год не получилось приберечь ни зернышка. Возможно, удастся сохранить ведро батата, горстку семян кабачков и немного фасоли, но на этом все.

— Готова получить подарок? — Вера кружилась в центре хижины с небольшим кульком за спиной.

«Пожалуйста, пусть это будет платье!»

Ева вихрем подлетела к маме, скинула с себя потасканные дырявые штаны и, оставшись в одном нижнем белье и грязной белой футболке, закрыла глаза и затаила дыхание.

— Не дергайся, — приказала Вера, но из-за мягкого голоса даже команды звучали, как пожелания доброго дня.

Дочь старалась послушно стоять на месте, но выходило плохо. Пока Вера разворачивала кулек, Ева переминалась с ноги на ногу, словно давно хотела в туалет. Мучения ее продлились недолго. Как только грубая ткань скользнула по коже, Ева скривилась. Подарок совсем не походил на платье. Наконец переодевания завершились, и мама разрешила открыть глаза.

«Фи!» — подумала дочь, мельком взглянув на себя в грязное разбитое зеркало. Плотный комбинезон болотного цвета с оранжевыми заплатками совершенно не подходил к ее голубым глазам, а удлиненные шорты с большими отворотами открывали худые колени девочки.

— В самый раз! — Вера не могла унять восторг, рассматривая дочь с ног до головы. — Тебе нравится?

— Да, мам, комбез отличный, но это не платье, — осторожно прошептала Ева, медленно стягивая с себя одежду.

— Солнышко, — Вера быстро вернула лямку на место. — Я три месяца искала что-то похожее на иголку. И сколько еще времени ушло на пошив. Ты знаешь, как сложно найти такую хорошую ткань. Только посмотри, какие красивые яркие кармашки получились!

Ева не стала спорить. Она улыбнулась, чтобы не расстраивать маму, но в душе пустила слезу. Ей надоели уродливые обноски, в которых они ходили каждый день. Одежда должна быть удобной — так ее учили, но Ева не слушала. С тех пор, как папа показал ей глянцевый журнал прошлого века, она больше не могла думать ни о чем, кроме пышных юбок и стильных платьев. Девушки со страниц манили ее. Ева верила, что по-настоящему красивой она может быть только в таком наряде, и упрашивала маму сшить ей платье. Прошел целый год, а мама до сих пор не соглашалась на хотя бы отдаленно похожую модель. Либо среди городского мусора не находилось никакой одежды, которая подошла бы на перешив, либо у мамы к вечеру не оставалось на это сил.

— Я займусь ужином, а ты приберись в доме, — распорядилась Вера.

Она пригладила длинные светлые волосы дочери, чмокнула ее в макушку и отправилась на кухню за ножом. Тем временем Ева еще раз оглядела комбинезон, скривилась и попыталась его снять.

— Я все вижу, — Вера издала еле различимый смешок и вышла на улицу.

Ева сдержалась, чтобы не прорычать. Неужели ей придется таскать это все лето? Она разочарованно вздохнула, поправила лямки и принялась за хозяйство. В холщовой сумке Ева нашла пучок лекарственных трав, веревку и потрескавшуюся кружку. Скудный улов. Ева рассчитывала хотя бы на старинную игру, которая бы скрасила время.

Вера все чаще оставляла дочь одну, отправляясь на поиски пропитания. Она бродила по заброшенным улицам среди пустых зданий в надежде найти хоть что-то полезное, но на деле из забытых городов уже вынесли все, что только можно было. Ева очень хотела пойти вместе с мамой, но ей не разрешали покидать хижину. Девочка ненавидела такие дни. Она сходила с ума от одиночества, и даже сейчас тишина давила на нее.

Через несколько часов фазан запекся на костре до хрустящей корочки и украсил праздничный стол. Ева с восторгом оглядела блюда. Вареный картофель, немного фасоли, травяной наваристый чай и жирный фазан. Давно они так сытно не ели. В последнее время трапеза сводилась к редьке с грядки.

— Чувствуешь себя на год старше? — спросила мама, принявшись разделывать мясо.

— Конечно! Мне уже десять. Теперь я взрослая и могу ходить с тобой в город.

— Ты же знаешь, что это слишком опасно. Тебе лучше оставаться в хижине.

— Я буду осторожной, и меня не заметят, как папу.

— Ева… — Вера на мгновение оставила птицу в покое, пытаясь отбиться от горьких воспоминаний.

— Я знаю, что на него напали у водонапорной башни, и не буду туда ходить. Честно-честно! А вместе мы быстрее найдем еду.

— Мы не можем оставить дом без присмотра, — мама справилась с собой и продолжила: — И потом, как же наш огород?

— От него почти ничего не осталось, — нашлась Ева.

— А как же хижина?

— Нас никто здесь не найдет. И я почти поймала белку. Своими руками!

— И до смерти меня напугала, нарушив самое главное правило, — не сдавалась Вера.

— Мам, ты говоришь со мной, как с маленькой, — Ева насупилась и недовольно засунула в рот кусок батата.

— Солнышко, в нашей уютной хижине нам ничто не угрожает, а город полон опасностей, — мама подарила дочке теплую улыбку и положила на тарелку кусок горячего ароматного мяса. — Ты и сама это понимаешь. Люди очень жестоки. Тем более к таким маленьким красивым девочкам, как ты. Будет лучше, если ты позаботишься о доме, а я — о пропитании.

Ева недовольно зарычала, отламывая кусок мяса.

— Ты обещала, что возьмешь меня на вылазку. Как и папа хотел научить охоте. Сдержи слово хотя бы ты.

— Я тоже скучаю по нему, — мама вдруг сменила тему, а Ева не стала перебивать. Они редко разговаривали об этом.

— Каждый день?

— Да, — тихо ответила Вера. — Мне кажется, будто еще вчера мы вместе гнались за кабаном.

— Он так смешно подкинул папу, что даже его глазная повязка слетела, — хихикнула Ева.

— Это сейчас ты хохочешь, — подхватила Вера. — А тогда я испугалась, что он и второй глаз потеряет.

— Ну нет, папа всегда справлялся даже с большими животными.

— Не верится, что уже прошел год, — грусть скользнула по красивому лицу Веры, омрачая ее светлые черты. — Ничего. Мы вместе переживем любые трудности. Я отвечаю за город, а ты — за дом. Договорились?

— Ладно, — неохотно согласилась Ева, сделав пометку обязательно еще раз вернуться к этому разговору.

Тарелки опустели за считанные минуты, животы раздулись, а над лесом нависла ночь. Ева вытащила свечи и расставила их по кухне. Комната озарилась теплым свечением, которое придавало вечеру большего шарма. Мама достала из шкафа гитару и протянула ее дочери.

— Сыграешь? В честь праздника.

Ева радостно выхватила музыкальный инструмент и обняла его. В последнее время она играла, только когда оставалась одна. И вот наконец мама тоже соскучилась по музыке. Ева оттянула несколько струн, проверила их натяжение и тональность, и в следующую минуту хижина наполнилась грустными мотивами. Пальцы Евы порхали над струнами. Она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться только на музыке, и даже позволила себе подпевать в такт.

Все началось у старой башни,

Когда раскрыли мой побег.

Ты знаешь, было очень страшно,

Ведь я обычный человек.

У металлической колонны,

Подножие башни а-ля-Франс,

Мы все нарушили законы,

Хватаясь за последний шанс.

Теперь там спрятаны секреты

О вечной жизни и любви.

Мои последние рассветы

Прошу, ты только сохрани.

Огнем охвачена лаванда,

А с ней затянута петля.

Но даже тайну фолианта

Я не раскрою никогда.

Все началось у старой башни

Среди мелькающих фигур.

O, mon amour, будь же отважным.

До встречи там, à la vieille tour.

— Какая же печальная мелодия, — прошептала Вера. — И ты так хорошо научилась ее играть.

Девочка вздрогнула от голоса мамы и открыла глаза. На щеках Веры застыли капельки соленых слез, которые она поспешила смахнуть.

— Я много тренировалась, — Ева пожала плечами и сыграла пару заключительных аккордов.

— Папа очень любил эту песню. В ней спрятано намного больше смысла, чем кажется на первый взгляд, — задумчиво произнесла Вера.

— А я бы посмотрела на старую башню.

— Она далеко отсюда, в бывшей Франции.

— Папа рассказывал, что она очень высокая. — Ева убрала гитару в сторону, задержав взгляд на грифе. — Хочу проверить это сама. Она уж точно выше хижины.

Вера в голос рассмеялась.

— Намного. Раньше и пятьдесят таких хижин ее бы не переплюнули, а сейчас — кто знает. Может, уже развалилась, и ничего от нее не осталось.

— Тогда я точно поеду туда, чтобы проверить. И вообще, я буду путешествовать и побываю на всех землях, — Ева вскочила с табуретки и мечтательно закружилась по комнате. — Ты поедешь со мной?

— Как можно отказать таким глазкам, — Вера присоединилась к дочери. — И куда мы поедем потом?

— Да куда захотим. Нас ждет целый мир!

Они танцевали и прыгали по скрипучим деревянным полам. Ева кружилась с мамой, не переставая наблюдать за ее красотой. Пшеничные волосы волнами спадали до самой талии, светлые голубые глаза походили на чистое лазурное небо, а нос кнопкой делал девушку еще моложе. Папа всегда говорил, что они похожи. Ева страстно желала вырасти такой же красивой, как мама.

Чудесный день рождения. О лучшем и мечтать нельзя. Ева чувствовала, как счастье разливается по телу, а усталость берет свое. Она рухнула на кровать прямо в комбинезоне и кроссовках и тут же сомкнула глаза.

Жара мешала даже во сне. Обычно ночи в хижине дарили Еве прохладу и позволяли зарядиться перед новым днем. Но не сегодня. Длинные волосы прилипли к шее, кислорода не хватало, а тело запуталось в простынях. Боже, ну как так можно уснуть?

Внезапная встряска тут же привела ее в чувство.

— Уходим, живо! — скомандовала Вера и вытащила дочь из кровати.

Ева разлепила глаза и тут же прищурилась. Языки пламени плясали на стенах, озаряя хижину ярким светом.

— Что случилось? — она в ужасе оглядывалась по сторонам. Их дом полыхал, а огонь уже подбирался к его жителям.

— Быстрее! — кричала Вера, откашливаясь от гари.

Ева спохватилась и кинулась вперед, а мама подталкивала ее в спину. От дыма слезились глаза, горло першило. Девочка закашлялась. Она сделала еще несколько шагов, когда раздался треск. Несущая балка обвалилась, перекрыв путь к спасению.

— В окно!

Вера взяла дочь под мышки, перенесла через комнату и впихнула в открытый проем с такой силой, какой позавидовали бы многие мужчины. Ева выбралась на улицу и схватилась за грудь. Она никак не могла унять кашель, а позади раздался еще один треск. Ева тут же обернулась и кинулась к дому. Часть крыши обвалилась, перекрывая путь к спасению. И без того узкие окна теперь наполовину закрылись деревянной горящей балкой.

— Мама!

Ева потянулась вперед, но щель оказалась слишком маленькой. В нее помещалась только ее рука.

— Мама, выбирайся оттуда!

Вера беспомощно озиралась по сторонам, но выхода не было. Она не могла спастись. Пламя танцевало на крыше, утаптывая мох и склоняя доски все ниже.

— Мама, пожалуйста!

Ева истошно кричала в темноту, пытаясь разглядеть мамины небесные глаза. Вера замерла, посмотрела на дочь странным взглядом, от которого Еве стало страшно.

— Переплыви реку, там огонь тебя не достанет, а потом иди в город. За ним найдешь деревню. Найди безопасное место, но никогда и никому не говори, сколько тебе лет. Это важно. Ты особенная, Ева.

— Я не понимаю, мама.

— Я люблю тебя.

Грохот раздался со всех сторон, но Ева не шелохнулась. Глаза мамы исчезли, и маленькая хижина с шумом сложилась и сравнялась с землей.

Подожди, она вернется

Запах гари закрался в легкие, и Ева снова закашлялась. Хижина перемешалась с комьями грязи, и теперь Ева с трудом различала части дома. Лицо обдало жаром. Хватаясь за грудь, девочка отвернулась, но с места не сдвинулась.

— Мама! — выкрикнула она сквозь кашель, но в ответ раздался лишь треск древесины. — Мама!

Сбоку послышался грохот. Прикрыв глаза от горячего воздуха, Ева повернулась на шум. Основание близлежащего дуба прогорело, и дерево накренилось, а в следующее мгновение уже повалилось на лавандовое поле. Фиолетовые цветы разом вспыхнули. Подобно огненным стрелам, они устремились в звездное небо. Но как только огонь доходил до середины стебля, цветы нагибались, усыпая поле пеплом.

С каждой секундой пламя подбиралось все ближе, выжигая кислород. Ева понимала это, но не могла оторвать себя от земли. Мама совсем рядом, под завалами. Нужно лишь подождать, когда она выберется. Но жар неумолимо наступал, и девочка не могла оставаться на месте.

— Я буду ждать тебя в деревне! — напоследок крикнула Ева и, зажав нос от дыма, побежала прочь.

Вторая пробежка за день давалась с трудом. Еве не хватало воздуха, мышцы ныли от дневной вылазки, а мысли в голове и вовсе перемешались. Девочка глянула через плечо и ужаснулась. Она больше не видела ни дома, ни цветов, ни поляны. Только огненная стена, поглощающая лес, которая норовила своими языками утянуть девочку к себе.

Мысли в голове стихли и уступили место громкому голосу: бежать. Ева бросилась вперед. Она постоянно оглядывалась, но не сбавляла темп. Даже когда казалось, что пламя вот-вот подожжет ее волосы. Даже когда она подумала, что упадет без сил. Даже когда деревья позади нее сложились, как хижина. Она бежала и была совершенно уверена, что не выберется. Но сквозь треск послышалось отдаленное журчание.

Река.

Ослабшие ноги не слушались. Ева падала через каждые несколько шагов, и ее смуглая кожа полностью покрылась царапинами и синяками. Комбинезон и светлые волосы перепачкались землей, а грязь забралась даже под ногти.

Из-за очередного холма повеяло прохладой. Ева призвала все силы, какие только смогла найти в измученном теле, и с разбега рухнула в реку. Она глубоко нырнула и отплыла от берега. Только затем развернулась и застыла, завороженная жутким зрелищем. Даже из-под толщи мутной воды она видела зарево. Оно так потрясло ее, что несколько секунд девочка не двигалась. Очнувшись, Ева сделала гребок и с шумом вынырнула на поверхность. Она глотала воздух, задыхалась, кашляла, но плыла. Над ее головой пролетали горящие листья, ветки и искры. Ева испугалась, что от огненного дождя ее волосы вспыхнут, поэтому каждые несколько метров ныряла под воду.

Спустя вечность, полностью обессиленная, Ева выползла на противоположный берег и упала плашмя, повернув голову набок. Она тяжело дышала, но не плакала. Голубые глаза застыли, как стеклышки, а губы сжались в тонкую линию.

Несколько минут ей потребовалось, чтобы прийти в себя, а позже усесться на берегу. На противоположной стороне реки бушевал огонь, но он бы не дотянулся до девочки.

— Мама не… — Ева не могла произнести вслух эти слова, потому что не верила в них. Ни капельки. — Нет, это невозможно. Мама выжила, точно. Ей просто нужно время, чтобы вылезти из-под обломков и вскарабкаться наверх.

Ева размышляла вслух, разглядывая столбы черного дыма и собирая себя по кусочкам. Смерть не может забрать человека, который научился от нее убегать. А Вера бегала хорошо. Родители рассказывали, что по материку нельзя путешествовать в одиночку. Каким бы сильным ни был охотник, у него всегда должен быть напарник. Но год назад, когда два родителя отправились к водонапорной башне, вернулся только один. С тех пор мама вынуждена была ходить на вылазки без напарника. Именно поэтому Ева не верила, что обычный пожар мог забрать ее. Нет. Мама обязательно вернется. Нужно лишь немного подождать.

— Но сколько же тебя ждать? — спросила Ева пустоту и поджала под себя ноги.

Она не могла отвести глаз от той стороны леса, где еще недавно стоял ее дом. Не может быть. Самое безопасное место во всем мире исчезло. Страх щекотал затылок, нагоняя табун мурашек. И даже теплая летняя ночь не могла унять дрожь. Ева решила не подпускать к себе скверные мысли и подождать. Она всегда так делала, и раньше это помогало.

Солнце медленно выплывало из-за макушек деревьев. Живот заурчал, позабыв хрустящего фазана. От одной мысли об этом Еве стало только хуже.

— Подожди, она вернется, — еще раз прошептала Ева и уронила голову на руки.

Дрожь не утихала, и девочка привыкла к ней. Сначала вибрация слегка раздражала, после — убаюкивала и, в конце концов, усыпила, как младенца в колыбели. Когда Ева с трудом разлепила глаза, то совершенно запуталась во времени. Сколько прошло часов? А может быть, дней? Она медленно поднялась, но не удержалась на ногах и тут же рухнула.

— Ой, — произнесла Ева вслух и осознала, как жутко звучит собственный голос. Язык присох к небу, и каждая буква ножом полоскала пересохшее горло.

На коленках Ева подползла к воде и жадно зачерпнула ее ртом. Большими глотками она уняла жажду, но потревожила желудок. Он взвыл громче щебечущих птиц.

Первым делом нужно поесть, иначе Ева попросту умрет от голода и не сможет никого дождаться. Огород остался на другой стороне, вместе с ее прошлым. Всю жизнь родители держали ее в хижине и запрещали покидать лес. Она даже не знала, в какой стороне город, а теперь мама говорила идти туда. К тому же есть ищейки, которыми Еву пугали все детство. Что если они встретятся по дороге? Она не понимала, как ей поступить. Пожар забрал с собой все. Единственное, что осталось от родителей, — это уродливый комбинезон.

Живот снова заурчал, вмешиваясь в размышления. Любопытство и голод взяли верх. Ева всегда хотела попасть в забытый город, а теперь у нее просто не оставалось выхода. Она справится. Будет осторожной и внимательной, тогда дорога окажется не такой пугающей. Решено. Нужно пойти в ту сторону, откуда всегда возвращалась мама. Возможно, так Ева найдет правильный путь. В худшем случае там будет только еда, а в лучшем — люди. И тогда она сможет дождаться маму.

Смирившись с долгим путешествием, Ева смело зашагала вдоль реки. Солнечные блики играли между деревьями, создавая ансамбль света и тени. Ева любила лес. Она знала о нем все. Чувствовала, что принадлежала ему, а он — ей. Они — единое целое. И покидать его было грустно, но не тревожно. Путь до города Ева воспринимала как приключение.

За очередным буком перед ней раскинулось поле с фиолетовыми растениями. Ева любила дикую лаванду. Небрежная, неидеальная красота, которая пряталась среди сухой травы. Ева провела рукой вдоль стебля, и кусты приветливо зашатались из стороны в сторону. Ей нравилось, что именно это растение сопровождало ее в дороге. Казалось, что это добрый знак от самой природы.

Силы иссякали. Девочка то и дело спотыкалась о мощные корни деревьев, которые устилали лесные тропы. Прошло полдня, и снова жутко хотелось пить. Ручей остался позади, и нет никаких шансов найти новый. Когда уже появится город?

Громкий визг столбом поднялся над кроной деревьев, спугнув десяток птиц. Ева рухнула на землю и схватилась за ногу.

— Мамочки! — взвыла она и осторожно посмотрела вниз.

Ева угодила в виокрап — куст ядовитой крапивы, а кожа мгновенно покрылась огромными фиолетовыми волдырями. Девочка горько рыдала и кричала, не скупясь на громкость. Мутировавшие после войны растения — самые опасные, и именно на такое наткнулась Ева. Фиолетовые наконечники затерялись среди лавандовых полей, и девочка не заметила подстерегавшую ее опасность.

— Я справлюсь, — успокаивала она себя и совершенно в это не верила.

Ева знала, что нужно проткнуть волдыри. Иначе токсичная жидкость, которую выделяет яд мутировавшей крапивы, будет скапливаться под кожей и отравлять ее организм. Но, как назло, под рукой ничего не было. А если она этого не сделает, то до вечера не доживет.

Девочка несколько раз провела рукой рядом с собой и наткнулась на мелкий сучок. Недостаточно острый край сразу заявлял, что ничего не выйдет, но попробовать стоило. Она несколько раз вздохнула, отвела руку и… остановилась в сантиметре от волдыря, который с каждой секундой увеличивался в размерах. Ева шумно выдохнула и попробовала по-новой — не вышло. У нее не хватало смелости проткнуть собственную кожу.

— Агр-р, — прорычала Ева, обиженно зыркнув на зеленый куст с фиолетовыми наконечниками. — Не дождешься! Я найду других людей, и они помогут. Какой-то виокрап ничего мне не сделает.

Ни минуты не сомневаясь в своих словах, Ева с трудом поднялась на ноги и гордо прошествовала мимо куста, напоследок от души плюнув в него.

Ядовитый укус не прошел бесследно. Нога распухла, а каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего, но Ева старалась об этом не думать. Болезненная пульсация только раззадоривала ее и заставляла идти с большим рвением.

Она не знала, сколько прошло часов, но, судя по солнцу, начинало вечереть. Проследив за закатными лучами, Ева увидела проблеск среди деревьев и поспешила к нему. С каждым шагом крона редела, а вдалеке показались бетонные коробки. Чем ближе Ева подходила, тем шире раскрывались ее глаза.

Мама рассказывала о забытых городах, в которых еще пятьдесят лет назад не осталось ничего пригодного для жизни. Люди бросили их и перебрались ближе к ручьям и озерам — местам, где можно разбить лагерь или найти плодородную почву. Хотя даже это становилось все сложнее. Бетонные потрескавшиеся дороги и низкие полуразрушенные здания — единственное, что напоминало о прошлой цивилизации, поэтому встретить громадных великанов было удачей для путешественника.

Ева не могла поверить, что наконец-то оказалась в заброшенном городе. Как только подошва ее белых кроссовок коснулась потрескавшегося асфальта, Ева замерла, восхищенно осматриваясь по сторонам.

Мрачный памятник прошлому нисколько не пугал Еву, а напротив, впечатлял своей красотой. Фасады зданий покрылись густой сетью трещин. Ржавые металлические конструкции скрипели под тяжестью времени, а некогда высокие небоскребы обвалились и образовали хаотичный лабиринт из бетона и металла. На стенах домов виднелись пулевые отверстия, следы взрывов и выгоревшие участки.

Пустые, одинокие улицы заросли кустами и мхом. Прямо между высотными зданиями затаились молодые деревья, а их корни пробивались сквозь асфальт, раздвигая его и создавая новые ландшафты. В местах разлома виднелась трава и яркие цветы.

Природа медленно, но уверенно возвращала себе то, что когда-то принадлежало человеку. Год за годом она поглощала цивилизацию, намереваясь полностью стереть любое упоминание о человечестве.

В заброшенном городе Еве стало еще жарче. Тепло отражалось от каменных джунглей, затрудняя дыхание. За столько лет мародерства надежды найти пропитание умирали еще в зачатке, но выбора не было. Ева слонялась от здания к зданию, искала хотя бы пустую бутылку, чтобы вернуться с ней в лес. Кроссовки покрылись толстым слоем пыли, а грязь дорог и мусор прошлых лет прилипали к подошве.

Нога начала неметь, а на лбу выступили крупные капли пота. Ева осторожно глянула вниз и ужаснулась. Икра раздулась и посинела, а укусы виокрапа усыпали кожу от голеностопа до колена. С каждым часом становилось все хуже, но девочка все еще не решалась проткнуть волдыри самостоятельно. Нужно срочно найти подмогу.

Новый поток воздуха принес отдаленные звуки: скрип ржавого металла и шорох листьев. Следом раздались крики птиц, и появились виновники шума. Стая стрижей выпорхнула из здания, продолжая щебетать. Птицы словно переговаривались между собой. Они взмыли в воздух, прокрутились спиралью и нырнули обратно в темноту. Восхищенная их грацией и слаженностью, Ева шагнула следом за ними.

Под ее ногами перекатывались камни и шелестели остатки ржавых жестяных банок. Девочка не могла оторвать взгляда от танца, в котором птицы кружились под самой крышей. Они казались такими красивыми, что Еве хотелось прикоснуться к ним, чтобы проверить, насколько они реальны.

Вдруг в глубине здания послышался громкий удар и шум, который спугнул птиц. Стрижи как по команде собрались вместе и вылетели на улицу, оставив Еву в полном одиночестве.

— Ау! — крикнула Ева, медленно продвигаясь вперед и выглядывая из-за проема в стене. В ответ на ее голос шум повторился, затем послышались шаги, а в противоположном углу показалась тень. — Здравствуйте!

Ева с облегчением бросилась в темноту здания. Она так обрадовалась встретить человека. Теперь ей обязательно помогут. Однако пока ей никто не отвечал.

— Меня зовут Ева, мне нужна помощь.

Она пролезла между плесневыми и прогнившими столами, прошла мимо вонючих стульев и перебралась через груду разбухшего дерева, которая, скорее всего, раньше служила для хранения вещей. Ева преодолела уже половину комнаты, но все еще не видела лица.

— Я очень хочу пить. У вас есть что-нибудь?

Наконец она пробралась к стене, отряхнула комбинезон и замерла. Неудивительно, что Ева не разглядела лица, ведь перед ней стоял не человек. Плешивая перепачканная шерсть сливалась с такой же грязной стеной, а худые лапы утонули в алой луже.

Ева понимала, что надо уходить, но ноги не слушались. Любопытство взяло верх, и она чуть подалась вперед, чтобы рассмотреть волчью пасть. Хищник уставился на девочку золотистыми глазами, а в зубах удерживал человеческую руку.

Еву чуть не вырвало. Она попятилась, хромая на больную ногу, но было уже поздно. Голодный волк обнажил зубы и, рыча, медленно двинулся на жертву. Ева как жидкость плавно перетекала по шкафам, столам и стойкам, но хищник не отставал. Гортанный рык мурашками отзывался на теле Евы. Несмотря на слабость, волк уверенно двигался по заброшенному помещению, увеличивая темп с каждым шагом.

Девочка не выдержала. После очередного препятствия Ева бросилась к выходу. Волк следом. Она подхватила по пути сломанный ящик и швырнула в преследователя, угодив в мокрый нос, но это не помогло. Рычание переросло в лай, и послышалось клацанье зубов. Горячее дыхание будто щекотало шею Евы. Ее передернуло. Она перепрыгнула очередной стол, и тот развалился под тяжестью ее тела. Ева поцарапала руку, но не остановилась. Даже секунда промедления могла стоить ей жизни. Волк почти настиг ее. Понимая, что ей не хватит сил убежать, Ева с криком вылетела из здания, и следом за ней раздался выстрел.

Ева остановилась посреди улицы. Задыхаясь от страха, она развернулась и выглянула из-за плеча. Животное растянулось поперек дороги. Его глаза смотрела прямо на нее, но жизнь ушла из них мгновение назад.

Девочка опустила руки, которыми инстинктивно зажала голову, и сделала несколько неуверенных шагов к волку.

— И правда мертвый, — произнесла она вслух, осматриваясь по сторонам. Улица по-прежнему пустовала, но на этот раз тишина пугала Еву больше, чем рычание хищника.

— Так бывает, когда ловишь пулю, — прозвучал мужской голос, в котором послышались задорные нотки.

Ева вгляделась в темноту, и оттуда вышел незнакомец. Первое, что привлекло внимание девочки, — это широкая белоснежная улыбка и густая темная борода. Подкачанный молодой парень подошел к хищнику. Он окинул Еву оценивающим взглядом, а затем присел рядом с волком. Прощупал пульс, поочередно поднял каждую лапу и повертел морду хищника из стороны в сторону.

— Что делаешь? — спросила Ева, украдкой осматривая увесистый предмет на плече незнакомца.

— Проверяю, можно ли его есть, — парень одной рукой раскрыл волчью пасть, исследуя клыки.

— Он не мутировал.

Бородач оторвался от хищника и посмотрел на Еву. В его узких синих глазах затаился неподдельный интерес.

— С чего ты взяла?

— У него глаза не красные. Видела перед тем, как он хотел меня сожрать.

Парень негромко рассмеялся, покачивая головой.

— Ты смешная, — заметил он и поднялся. — Кира, выходи уже. Это обычная девочка!

Незнакомец так внезапно повысил голос, что Ева вздрогнула и не сразу поняла, к кому он обращается, пока из здания не появилась высокая худая фигура.

Темные густые волосы девушки завивались локонами до плеч, словно она сошла с обложки того самого журнала, на который любовалась Ева, а ярко-голубые, будто замороженные, глаза испуганно смотрели на девочку.

— Ты в порядке? — участливо спросила она, осторожно выходя на свет.

— Да, он не успел меня догнать, — облегченно ответила Ева и вспомнила, зачем вообще пошла в здание. — У тебя есть вода или еда? Я ужасно голодная! — затараторила она, обходя стороной волка.

Девушка стянула с плеча рюкзак и достала бутылку. Не успела протянуть Еве, как девочка, не раздумывая, выхватила воду и прильнула к горлышку.

— Не торопись так, тебе станет плохо, — запереживала девушка, но Ева уже залпом осушила бутылку и шумно выдохнула.

— Спасибо! Кстати, я — Ева.

— Да мы слышали, — усмехнулся парень, который вытащил тряпки и стал перевязывать рану волка. — Ты так верещала! Наверняка ищейки со всего материка уже мчатся сюда.

— Не слушай Дениса, он вечно говорит глупости, — незнакомка прищурилась и недовольно глянула на своего напарника.

— И тебе это нравится, — бородач широко улыбнулся и подмигнул девушке, чем тут же смутил ее. Она прибила и без того идеальные локоны, а на ее щеках разыгрался пудрово-розовый румянец.

Еве понравилась эта парочка. Они напомнили ей родителей. Особенно Денис, который все еще обрабатывал тушу. Но вместо того, чтобы предаваться воспоминаниям, она задала вопрос:

— Почему глупости?

— Мы в самой южной точке материка, ищейки сюда редко заглядывают, — беззаботно ответил парень. — Поэтому тут и живет так много людей.

— Где твоя группа? — встряла в разговор Кира.

— У меня никого нет, — Ева сглотнула. Озвучить правду оказалось сложнее, чем слушать приглушенные мысли, но даже сейчас она не верила своему голосу. Нужно лишь немного подождать. — Я давно не ела и думала найти что-нибудь в городе.

— Тут давно ничего нет. Только мусор и грязь, — бросил Денис, не отрываясь от своего занятия. Он закончил перевязку и завязал тугой узел на ране волка. Ева знала, что таким образом он останавливал кровь, чтобы не перепачкаться, пока донесет добычу. Ее папа делал так же.

— А так во всех забытых городах? — спросила девочка, переводя взгляд на Киру.

— Да, редко удается что-то найти, — морозные глаза сузились, внимательно рассматривая суетливую девчонку. — Так где твои родители?

— В лесу был пожар, и мы потерялась. Я пришла сюда, чтобы дождаться маму.

Ева изучала девушку. Ее нежные черты и слегка продолговатое лицо совершенно не вязались с уродством города.

— Вообще-то мне нужна помощь, — Ева вытянула вперед ногу, которая после пробежки выглядела еще хуже.

— О господи, — Кира рухнула на землю и бросила рядом рюкзак. — Сколько прошло часов?

— Не знаю, ужалилась днем.

— Слишком много. Почему ты не проколола волдыри? — Кира молниеносно расстелила на земле кусок ткани, где разложила нож, бинты, травы и пару склянок.

— Испугалась.

— Ох, Ева. Сядь, будет больно, — Кира откупорила одну из бутылок и вылила часть жидкости на лезвие ножа. — Дэн, подержи ее.

— Откуда у тебя все это? — Ева покорно села, не отрывая глаз от приспособлений, и прослушала последнюю фразу.

— Я лечу людей в деревне.

Денис оставил волка, подошел к девушке и выглянул из-за ее плеча.

— Ого, как все запущено. Справишься? — спросил парень, поглаживая Киру по спине.

— Да-да, все получится.

— Придется потерпеть, — теперь он обратился к Еве. Денис присел на корточки рядом с ней и взял ее за руку. — Когда будет очень больно, крепко сжимай мою ладонь, хорошо? Немного потерпишь, а потом мы отведем тебя в деревню.

— А там… а-а-а!

Жгучая боль раздалась в и без того ноющей ноге. Кира ловко прокалывала кожу маленьким острым ножом, выдавливая из ран зеленую жидкость, потом поливала места укуса лекарством, накладывала листы растений и бинтовала поврежденные участки.

— Потерпи еще немного, почти все, — шептала девушка, не отрываясь от работы.

Ногу выкручивало так, будто на кости отбивали барабанную дробь острыми топорами, поливая следом кипятком. Из глаз брызнули слезы. Ева крепко вцепилась в руку Дениса и уже не думала ни о еде, ни о воде. Единственное, о чем она сейчас мечтала, это чтобы страдания прекратились.

— Все, можешь больше не выламывать мою руку, — Денис похлопал девочку по спине и отпустил ее запястье.

Слезы застилали глаза, но даже сквозь них Ева увидела обеспокоенное лицо девушки. Эмоции переполняли ее, и девочка бросилась Кире на шею и крепко ее обняла.

— Я знаю, это очень больно, но самое страшное позади, — девушка прижала к себе Еву, раскачивая туда-сюда. Она сжимала ее так сильно, словно хотела забрать страдания себе. Девочка зарылась носом в ее объятия и замерла. Боль продолжала атаковать ногу, и казалось, что она никогда не отступит, но забота, которой Кира мгновенно окутала девочку, обладала целительной силой. Это напомнило Еве о маме.

— Тебе повезло, что ты наткнулась на травницу, — Денис развеял чары и вернул Еву в реальный мир.

— И охотника, — девочка вынырнула из объятий и кивнула на тушу волка, которая уже свисала с плеч бородача.

— Это точно. Идти сможешь? — Денис бросил быстрый взгляд на небо. — Темнеет, не стоит тут задерживаться.

— Да, вроде уже не так болит, — Ева осторожно встала на ноги, стараясь не задеть рану. — А что за деревня?

— Безопасное место. — Кира собрала инструменты в рюкзак и поднялась следом за девочкой. — Там ты сможешь дождаться маму.

Солнце опускалось за горизонт, погружая город в пугающие сумраки, а до деревни предстояло пересечь не одну заброшенную улицу. Первым шел Денис. Его коротко стриженные волосы цвета коры старого дуба перепачкались после вылазки в город, а светлая одежда пропиталась потом, грязью и кровью дичи. Но охотник шагал легко и непринужденно, словно его не придавливала к земле туша животного.

Следом шагала Кира. Хлопковые перепачканные брюки едва касались середины голени, а плотная футболка обтягивала ее идеальную фигуру. Она осторожно, но уверенно шла вперед, петляя между ржавыми машина, телегами, кирпичами и мусорными баками.

Ева не отставала. Она семенила рядом, повторяя каждое движение, то и дело отвлекаясь на здания. Город очаровывал ее, и даже грязь и мусор не отпугивали. Засмотревшись на бетонные коробки, Ева споткнулась. Опять.

— Ты первый раз в городе? — удивленно спросила Кира.

— Ага, я так давно хотела сюда, но мама не пускала. Она говорила, тут слишком опасно.

Вспомнив все предостережения родителей, Ева покосилась на спутников. Можно ли им доверять? Оба спасли ей жизнь. Охотник убил волка, а травница — пожертвовала целую бутылку воды и избавила от жутких волдырей. Разве этого недостаточно?

— Твоя мама права. Город — не место для детей. Ищейки частенько устраивают тут засады, — ответила Кира, перешагивая через поваленное дерево, торчащее прямо из бетонной стены.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Ева и менее изящно повторила движение за девушкой.

— Наши несколько раз попадались, — и без того напряженное лицо Киры помрачнело. — Жуткое зрелище. Даже рассказывать не буду.

— А ты их видела?

Кира удивленно посмотрела в голубые глаза девочки, которые горели интересом.

— Нет, к счастью. С ищейками лучше не встречаться.

— Мама рассказывала, что они красивые и у них новая и чистая одежда.

— А еще они очень умные и не будут всегда так ходить и привлекать к себе внимание, — бросил через плечо Денис.

— Он прав. Нужно быть очень осторожной, — подхватила Кира.

— Ты прямо как мама, — фыркнула Ева, за что, к удивлению, получила только теплую улыбку.

Город остался позади, и некоторое время путники шли по редкому лесу в полном молчании. Все заметно устали и вымотались. Ева уже хотела устроиться на привал, как внезапно перед ней выросло трехэтажное здание без окон и дверей. Вдоль стены тянулись металлические конструкции, на верхушках которых расхаживало два человека с такими же тяжелыми железными предметами, как у Дениса. Стена перед сооружением сразу привлекала внимание. Яркие линии образовывали необычные узоры. Цветы, лепестки, капли и все остальные орнаменты сплетались одним общим силуэтом, напоминающим животное.

Как только путники подошли вплотную к забору, Кира прижала ладони к лицу и издала странный звук, похожий на крик стрижей. С башни на другом конце стены донесся такой же клич, и на минуту воцарилась тишина, прерываемая пением сверчков.

— Обожаю, как ты это делаешь, — Денис толкнул девушку в бок, не сводя с нее синих глаз. — Только ради этого готов ходить с тобой за травами каждую неделю.

— За два года мог бы и сам научиться, — фыркнула Кира и в шутку ударила его в ответ.

— И лишиться твоей прекрасной компании? Нет уж.

— Балбес. Вот увидишь, однажды ты просто не сможешь попасть в деревню, — она пробежалась пальцами по его ребрам, отчего Денис начал извиваться, как веревка. Удивительно, что такой сильный парень боялся обычной щекотки.

— Я найду способ, ты же меня знаешь, — ответил он, вырываясь из ее хватки.

Ева наблюдала за парочкой, затаив дыхание. Когда они перекидывались незначительными фразами или подшучивали друг над другом, казалось, вокруг них весь мир исчезал и оставались лишь они вдвоем. Эта связь напомнила девочке о родителях, и воспоминания без предупреждения оглушили ее. Ева тряхнула головой, выбрасывая все, кроме последних слов мамы. Об этой деревне она говорила? Если и так, почему никогда не упоминала о ней раньше?

Скрежет металла вторгся в тихий вечер, прервав перебранку парочки. Ворота со скрипом отодвинулись в сторону. Ева с трудом удерживала себя на месте, так ей не терпелось посмотреть, что скрывает деревня. Наконец, железная конструкция с грохотом врезалась в косяк у стены, отчего стая ворон черной вереницей поднялась в небо. Кира с Денисом шагнули вперед, и Ева побрела следом.

— Не может быть! — девочка вертела головой по сторонам и никак не могла остановить взгляд. Никогда еще она не видела столько людей. Все они недоверчиво осматривали гостью, расступаясь по сторонам. — У вас даже старики есть?! — удивилась Ева, без стеснения рассматривая незнакомцев.

— Всего несколько человек. Почему тебя это так удивляет? — Денис прокрутился вокруг своей оси, поймал взгляд Евы и снова повернулся к ней спиной.

— Я знала не так много людей, — уклончиво ответила девочка.

— Как нога? — спросила Кира, подталкивая Еву в спину в нужном направлении.

— Так себе. Я ее уже не чувствую.

— Плохо, — девушка нахмурилась и покачала головой. — Сейчас зайдем в столовую, покормим тебя, а потом к целительнице. Кажется, у меня осталось немного антибиотиков.

За воротами скрывался целый город. Узкая дорога разделяла два ряда домов высотой не больше двух этажей. Крыши соединялись между собой зелеными лианами, которые скрывали жителей от палящего солнца.

Путники свернули с центральной улицы, и Ева поспешила спрятаться от взглядов. На маленьких улочках дышать стало легче. Между крышами растянулись веревки, по которым вился густой зеленый плющ. Он струился по столбам и частично заползал в окна второго этажа, скрывая металлические шапочки. Ева подошла поближе, с интересом разглядывая приспособление, как вдруг маленький аппарат зашипел и брызнул в гостью водой.

— Ой! — заверещала Ева и отпрыгнула в сторону, но в следующую секунду уже танцевала под мелкими каплями воды. — Что это такое?

— Разбрызгиватель. Мы поливаем ими урожай, растения, а заодно и себя, — Кира протянула руку, и мелкие капли усыпали ее кожу. — Не представляю, как выносить такую жару без них.

— Дамы! — крикнул Денис, прервав танец под искусственным дождем.

Он уже скрылся в здании с распашными деревянными дверьми, и Кира с Евой отправилась за ним. Стоило им зайти внутрь, как в нос резко ударил запах жареного мяса, отчего глаза Евы закатились, и ее повело. Желудок взвыл, голова закружилась, и Ева, пошатнувшись на ногах, облокотилась на ближайший стол.

— Убери руки! — грозный бас раздался над ухом, и тень дернула плечо девочки в сторону. Ева даже не успела испугаться, как все перед глазами потемнело.

Подожди, они привыкнут

Рука дернулась, и Ева почувствовала подушечками пальцев мягкий теплый мох. На мгновение ей показалось, что она лежит на крыше своего маленького деревянного сруба. Прямо под ней мама разделывает птицу и через полчаса позовет ужинать. Ева приоткрыла глаза и еще раз провела рукой. Нет, это не мох, и она больше не в лесу. Но ворсинки коричневого пледа обвивали пальцы, даря уют и тепло. Губы растянулись в улыбке. Ева закрыла глаза и перекатилась поперек кровати, улавливая прикосновения каждой ворсинки.

— Что ты делаешь? — раздался голос травницы.

Ева резко села, и картинка перед глазами снова начала вытворять кульбиты. Кира заметила акробатические движения в голове девочки и сразу подскочила со стаканом воды.

— Я никогда не лежала на такой мягкой постели, — мечтательно произнесла Ева, принимая воду.

Живительная влага только коснулась губ, и Ева сразу ощутила, как ей этого не хватало. Она залпом выпила стакан, и Кира тут же протянула пиалу с наваристым куриным супом. Ева без лишних слов умяла целую тарелку за пару минут. Горячая жидкость подарила облегчение, но в следующую секунду желудок свернулся узлом и отозвался ноющей пульсацией.

— Нужно сделать перерыв, — Кира забрала тарелку. — Нельзя сразу много есть.

— Что же ты раньше не сказала, — Ева согнулась пополам, удерживая живот, словно это могло помочь.

— Как будто ты бы послушалась, — усмехнулась травница и убрала тарелку на тумбочку.

Ева проследила за ее движением и поняла, что находилась в крохотной, полностью деревянной комнате. Кровать занимала почти все пространство, но в углу уместился небольшой накренившийся шкаф, а вот во всю стену растянулось грязное окно. Одним глазом девочка даже успела заметить, что сидит на втором этаже.

— Я не помню, как сюда попала, — призналась Ева, осматривая помещение.

— Ты потеряла сознание на кухне. Скорее всего, от голода, там как раз вовсю варили суп. Дэн принес тебя в комнату.

— Вы вместе здесь живете?

— Да, но сейчас в деревне нет свободных мест. Так что пока он поживет у друга, а ты — со мной. Как нога? — спросила Кира, отвлекая девочку.

Позабыв о китах, которые завывали песни из недр пищеварительной системы, Ева тут же уставилась на голень. Бинты и торчащие из-под них зеленые листья закрывали все раны, но по краям виднелись продолговатые фиолетовые пятна. Нога ужасно чесалась, но как только Ева попыталась дотянуться до бинтов, тут же получила по рукам.

— Пахнет, как мертвый барсук, — скривилась Ева.

— Уж лучше так, чем остаться без ноги, — усмехнулась Кира и поправила лист, который выбился из-под повязки. — У тебя всегда все долго заживает?

— Я раньше не жалилась виокрапом, но у нас не было такой жижи.

— Это лечебная мазь, — Кира расплылась в улыбке. — А чем вы лечились?

— Мы просто не болели, — усмехнулась Ева, но травницу это будто не убедило. Она не сводила с девочки узких синих глаз и несколько секунд даже не моргала. Ева смутилась. — Ты чего так смотришь?

— Просто переживаю за тебя, — Кира потрясла головой, и капли с ее волос попали Еве на руку.

Только сейчас девочка заметила, что голубая рубашка травницы была влажной. Мокрые волосы спадали на плечи, а на лице местами осталась вода.

— Здесь рядом река? — удивилась Ева.

— У нас есть душ, и тебе пора его принять, — девушка ущипнула Еву за щеку и поманила за собой.

Девочка неохотно сползла с кровати и, все еще ощущая неприятное покалывание в животе, вышла следом за Кирой. Из маленькой деревянной комнаты они очутились в узком коридоре. По обе стороны виднелось несколько дверей. Одни были плотно закрыты, из других выглядывали жители деревни. Люди бесстыдно рассматривали Еву, не стесняясь встретиться с ней взглядом. Девочка не понимала, с чего вдруг ее появление вызвало переполох, но не могла не заметить враждебность на хмурых, недовольных лицах.

— Почему все так странно смотрят на меня? — шепнула Ева, вцепившись в голубую рубашку Киры. Они уже прошли коридор и спускались по лестнице на первый этаж.

— У нас давно не было новеньких. Они привыкнут, не волнуйся, — девушка приобняла Еву и пальцами погладила ее по плечу. Это короткое движение успокаивало, как если бы рядом оказалась мама.

Солнечные зайчики на пыльной земле говорили о том, что новый день давным-давно пробрался в деревню. Через дорогу располагался загон, в котором скакали четыре свиньи, хрюкая и чавкая на всю округу. Люди сновали туда-сюда, но их поведение казалось Еве странным. Сухие кивки, безразличные махи руками, даже редкие оклики отдавали холодом и чопорностью. Эти люди явно мало веселились. Девочка чувствовала себя солнцем среди темных туч, и ей хотелось подарить свет каждому жителю.

«Ничего, мы еще подружимся», — мысль о новых друзьях порадовала Еву больше, чем волчатина на ужин. Впервые за несколько дней она почувствовала себя в безопасности.

— Нам сюда, — Кира подтолкнула Еву в третий по счету дом.

За дверью скрывалась просторная комната из темного дерева. По стенам извивались трубы, напоминающие желтоухих ужей, которых Ева ловила у ручья. Под ними растянулись деревянные поддоны, а дальний угол занимало огромное металлическое корыто.

Травница велела встать под одну из змеиных железных голов и отодвинуть раненую ногу в сторону.

— Зачем тебе дома лодка? — Ева поежилась, осматривая странную конструкцию.

В следующую секунду комнату заполнил визг. Кира хохотала во весь голос, наблюдая, как вода из душа скатывалась по светлой макушке, а девочка удивленно озиралась по сторонам.

— Она теплая! Кира, вода теплая! — Ева верещала так громко, что, наверное, вся деревня слышала ее визг. От радости и постоянных прыжков на одной ноге девочка поскользнулась, но Кира вовремя ухватила ее за локоть.

— Осторожнее!

— Ладно-ладно, — Ева поймала равновесие и осмотрелась. — Что еще интересного тут есть?

С верхней полки травница сняла брусок мыла и подала девочке. Ева повертела его в руках, затем прижала к себе и втянула яркий аромат жасмина.

— Я бы его съела, — призналась она, не переставая вдыхать сладкий цветочный запах.

Кира с трудом вырвала мыло и помогла вымыть невероятно длинные волосы девочки, а та только радовалась пышной шапке из пены. В лесу они с мамой ходили к реке и часто довольствовались лишь холодной лесной водой. Редко Вере удавалось отыскать гигиенические принадлежности. Всего несколько раз она приносила кусочки хозяйственного мыла, но они не источали таких приятных ароматов.

За то время, что Кира с Евой находились в банной комнате, мимо прошли две женщины, но на этот раз девочка даже не замечала их грозных взглядов. Она полностью погрузилась в мыльный процесс и наслаждалась каждой минутой под теплой проточной водой.

Вскоре кран закрылся, у Евы забрали комбинезон и выдали чистую, сухую одежду.

— А у тебя нет платья? — с надеждой в голосе спросила Ева, оглядывая стопку цветных вещей.

— Это же неудобно, — удивилась Кира. — Никто не ходит в платьях.

— А жаль, они такие красивые! — Ева стала натягивать желтую футболку и светло-голубые шорты, которые всего на размер оказались шире.

— Где ты их видела?

— В журнале. Мне папа приносил, — девочка застегнула пуговицы и несколько раз подпрыгнула на месте. Не сваливаются.

— Не может быть. Все журналы давно сгнили. Какой там год выпуска? — травница озадаченно смотрела на Еву.

— Не знаю, я это не проверяла.

— Странно, — удивилась Кира, но больше ничего не спрашивала. Она оглядела Еву и, довольная результатом, вышла на улицу.

Новая одежда однозначно смотрелись лучше неуместного комбинезона, но теперь девочке даже не хватало его. Он полюбился воспоминаниями. Мысли о маме накинули на голову мешок печали, но Ева в очередной раз сбросила его, как делала все время после пожара.

— Откуда это все? — спросила Ева, когда они с Кирой вышли из банной комнаты и отправились дальше вглубь деревни.

— Это одно из самых старых поселений, которые я встречала, — рассказывала травница, холодно кивая на ходу прохожим. — Основателям удалось восстановить водяную мельницу и собрать механический насос. Он проталкивает воду в трубы. У нас есть несколько солнечных батарей, поэтому мы редко пользуемся свечами. А в задней части поселения построили десять теплиц. Там выращивают овощи на всю деревню.

— Так здорово! Вам и в город ходить не надо? — Ева подумала, что от удивления ее глаза скоро просто вывалятся из лунок и закатятся в загон к свиньям на другой стороне дороги.

— Мы охотимся в лесу, а я собираю травы для лекарств, — Кира потянула девочку за локоть и завела в новое здание. — Тебе повезло, что мы с Денисом возвращались через ту улицу.

Шагнув в незнакомое помещение, Ева сразу догадалась, что это — целебный дом. Его выдал едкий запах, от которого щекотало в носу, и большой стол, заставленный бутылками, деревянными посудинами и травами. Всевозможные растения усеивали каждый сантиметр комнаты. Даже под потолком засушенные пучки свисали с натянутой лески, напоминая головы чучел с огорода.

Тучная целительница сидела спиной ко входу и возилась с больным на одной из четырех узких кроватей.

— Что случилось? — Кира тут же направилась к столу и засучила рукава, будто ей предстояло готовить лекарство на время.

— Догадайся с одного раза, — пробурчала женщина с короткой стрижкой. Крупной сгорбленной спиной она полностью закрывала обзор, и Ева даже не понимала, кого лечат и почему.

— Опять? Да сколько можно, — возмутилась травница. — Тебе хватит мази?

— Да, но сделай еще. Все уйдет на этого поганца.

— Так серп сам на меня напал, честное слово! — из-за спины целительницы раздался мальчишеский голос. — Вы видели, какой он изогнутый? Попробуй не напороться!

— Угу-м, — продолжала бурчать женщина. — На прошлой неделе лошадь, до этого — мельница, а что будет завтра, Джулиан? Солнечный удар?

«Тут есть лошади?» — пронеслось в голове у Евы, отчего она неосознанно подпрыгнула. Она готова была хоть сейчас сорваться с места, чтобы их увидеть, но загадочный больной волновал ее сильнее.

— Вот такой я счастливчик, что поделать, — рассмеялся мальчик, чье лицо Ева все никак не могла разглядеть.

— Что же будет через год, — встряла в разговор Кира, измельчая в ступке лечебные травы. — Тебя на первой же охоте олень с ног собьет.

— Только если он будет мутировавший. С обычным я справлюсь, не переживай.

Целительница, наконец, поднялась и отошла к столу с травами, и перед Евой открылось красивое, загорелое, довольное лицо мальчишки. На вид он был чуть старше девочки. Его черные волосы растрепались, как если бы он долго бежал по лесу, а темные прямые густые брови подчеркивали такие же угольные глаза. Как только он встретился взглядом с гостьей, улыбка на его лице стала еще шире.

— Ты же Ева! — радостно выкрикнул он, выпрямился и свесил ноги с кровати. На его правой голени красовался темно-бордовый порез, но, кажется, парень этого не замечал. Воодушевление незнакомца взбодрило и одновременно обескуражило Еву. — О тебе уже все в деревне шепчутся.

— И что говорят? — Ева прошла мимо целительницы и села рядом с Джулианом.

— Что ты одна бродила по забытому городу, это правда? Там жуть как страшно, — он развернулся к ней полубоком и не снимал улыбку с лица.

— Ага, я там от волка убегала, — Ева забралась на кровать с ногами и откинула назад еще мокрые волосы. Она так обрадовалась. Теперь можно рассказать о своих приключениях хоть одному веселому человеку в деревне. — Я и не знала, что они такие быстрые.

— Голодный, взрослый волк в забытом городе! Повезло, что он не разорвал тебя на кусочки. Представляю, как ты верещала.

— Джулиан, верни ногу на кровать. Вся мазь сползет! — грозно велела целительница.

— Почему у тебя такое странное имя? — спросила девочка и отодвинулась на край. Джулиан запрокинул ноги и положил их рядом с Евой. Теперь его окровавленная голень лежала в нескольких сантиметрах от ее перебинтованной.

— Это от July.

— Какое-то мутировавшее растение? — удивилась девочка.

Джулиан снова заулыбался, обнажая белоснежные зубы.

— Это «июль» по-английски. Ты не говоришь на других языках?

— Только русский, — смущенно ответила Ева. Она никогда об этом не задумывалась, хотя папа знал даже французский…

— В мире, где не осталось ни одной страны, полезно знать и другие языки. Вдруг во время путешествия ты набредешь на теневой подорожник или сонный мох и не сможешь попросить о помощи.

— А ты был на других землях? — восхитилась Ева.

— Я ... — начал мальчик, но осекся.

Улыбка на мгновение померкла, но потом вновь засияла на его лице. Зато взгляд изменился. Если вначале беседы он смотрел на Еву с интересом, то теперь словно искал в ее глазах ответы.

— Однажды придется, — все же ответил он. — Слышала, что сказала Кира. Всего год.

— Я сколько ни просила, папа все равно оставлял меня в хижине. А мне так хотелось пойти с ним! Как думаешь, может, меня тоже возьмут?

— Вряд ли, ты еще маленькая. Обычно берут после шести, так что придется подождать пару лет.

Ева старательно держала брови на месте, не позволяя им взлететь. В голове тут же эхом раздались слова мамы: «никогда и никому не говори, сколько тебе лет. Это важно». Джулиан внимательно следил за реакцией Евы, и девочка это заметила.

— А тебе сколько? — спросила она как можно беззаботнее.

— Пять, я на год старше тебя.

— Ну да, — Ева кивнула, а в голове бежала бесконечная бегущая строка.

«Ерунда какая-то, мне же десять».

— Тебя это удивило?

— Что? — спросила Ева, хотя прекрасно расслышала вопрос. Она растерялась и ничего не понимала. Как мальчику, который явно старше нее, может быть пять лет? Очевидно, что она отличалась от остальных. Ведь именно об этом мама сказала перед тем, как… потеряться. Но что будет, если люди узнают о ее реальном возрасте?

— У тебя такой вид, как будто это новость.

— Эм… — Ева начала прокручивать в голове множество слов, но ничего не приходило на ум. Она всегда говорила то, что думала, и теперь ей было трудно отвечать на вопросы, которых она не ожидала. — Просто я всю жизнь провела в лесу с мамой, почти не видела других людей и мало что знаю.

— Ну, ты точно слышала про «Эру безумия» и лекарство, которое может продлить жизнь, — парень вопросительно уставился на Еву.

Она и правда знала, но не все. Папа рассказывал ей про четыре войны, которые разразились одновременно в 2030-х годах, но о лекарстве она ничего не слышала. Ева отрицательно покачала головой, стараясь не смотреть в глаза собеседнику.

— Да ладно?! — Джулиан подался вперед и так долго смотрел на Еву, что ей все же пришлось заглянуть в его глаза. Он покосился на стол, где Кира с целительницей готовила травы, и перешел на шепот. — Хочешь, я тебе все расскажу?

— Конечно, — так же тихо ответила Ева и чрезмерно сильно закивала головой. Так она, возможно, узнает и про свой возраст и разгадает загадку, которую ей оставила мама.

— С такой ногой меня сегодня никуда не отпустят, — так же тихо продолжил Джулиан. — Встретимся завтра после ужина за теплицами. Обязательно приходи. Я передам тебе кое-что важное. Только об этом никто не должен знать. Никто, Ева. Только ты.

Подожди, там опасно

«Не может быть», — повторяла себе Ева, и с каждым разом мысль об этом становилась все более пугающей. В тот же вечер она хотела расспросить Киру, но не знала, как это сделать. Ева столкнулась не только с жуткой правдой, но и другой большой проблемой. Она не умела врать. Обдумывая, как лучше поступить, девочка решила повторить то же, что проделала с Джулианом — использовать полуправду.

— Ты тоже думаешь, что мне четыре? — спросила Ева, поворачиваясь к Кире. Они лежали на большой мягкой кровати в комнате травницы. Желтая луна светила в окно ярче любого костра, что невероятно мешало Еве. Она привыкла спать в темной хижине, где даже окон почти не было, поэтому яркое свечение не давало заснуть.

— Не всегда, — травница подперла щеку ладонью и внимательно изучила лицо девочки холодными голубыми глазами. — В городе ты была такой смелой, как будто тебе пять или шесть. А днем в душе веселилась и кричала так, будто всего два.

Значит, это правда. Люди действительно думали, что Еве четыре, но легче от этого не становилось. Она не понимала, что теперь ей делать с новыми знаниями и насколько это важно.

— Почему ты спрашиваешь? — Кира протянула руку и заправила прядь светлых волос за ухо Евы.

— Мама тоже думает, что мне больше, — ответила Ева очередной полуправдой и задумалась над словами травницы. — Это плохо, что я бываю разной?

— Нет, что ты. Люди противоречивы. Так случается, когда мы ищем себя или когда меняются наши убеждения. И в этом нет ничего зазорного.

— Ты, наверное, уже ни в чем не путаешься.

Слабая улыбка коснулась губ Киры, и ее взгляд потеплел.

— Наоборот. Чем старше мы становимся, тем больше теряемся в жизни.

Ева изумленно изогнула брови, а травница продолжила:

— Вот Дэн обожает животных. Он проводит на конюшне все свободное время и ухаживает за лошадьми. Не может пройти мимо загона, не потрепав за ушами поросят, а иногда приносит из леса какого-нибудь раненого стрижа. Но при этом он запросто может убить волка или оленя, потому что нам нужно питаться.

— Получается, люди могут быть хорошими и плохими одновременно?

— Наверное, — зевнула Кира и перевернулась на спину. — Главное, чтобы хорошего было больше.

Травница несколько раз моргнула и закрыла глаза, но Ева не могла последовать ее примеру. В голове мысли вертелись бешеным ураганом. Пару минут они лежали в тишине. Ева подумала, что Кира уже спит, но все же решила попытать удачу.

— Кира? — прошептала девочка.

— М-м-м, — сонно ответила травница, приоткрыв глаза.

— Я хочу увидеть лошадей, — так же тихо сказала Ева, будто громкость голоса могла спугнуть возможность познакомиться с прекрасными созданиями.

— Завтра. Все завтра. Давай спать.

На этот раз Ева послушалась. Она отшвырнула подальше плотное одеяло и уткнулась носом Кире в плечо. Луна все так же ярко освещала комнату, но девочка этого больше не замечала. Она провалилась в глубокий сон и проспала до самого обеда.

Когда Ева проснулась, травницы уже не было. Зато на краю кровати лежал чистый болотный комбинезон и новая футболка молочного цвета. Девочка тут же надела родную одежду и выдохнула. Теперь она чувствовала себя собой, и не важно, сколько ей было лет.

Выскочив на улицу, Ева попыталась познакомиться с несколькими жителями, но все они продолжали недоверчиво поглядывать на незнакомку, как будто она могла принести в их деревню болезнь или несчастье. Девочка даже решила, что они все знают и не просто так глазеют на нее. От этого по спине пробегали мурашки, и Ева ускоряла шаг.

Она бесцельно бродила по деревне, внимательно осматривала людей и взвешивала, сколько им лет. Размышления о возрасте занимали все ее мысли. Она не могла дождаться вечера, когда сможет встретиться с Джулианом. Только в его рассказе Ева найдет ответы на все вопросы, но случится это так не скоро.

В своих мыслях Ева добрела до двери в форме крыльев летучей мыши. Именно сюда они в прошлый раз принесли волка. Вчера Кира весь вечер провела в лечебном доме, и в столовую они так и не попали. Сегодня Ева это исправит. Она толкнула деревянные ставни и прошла внутрь.

За длинной стойкой уставшая девушка раздавала тарелки с маленькими кусочками мяса, пока недовольные люди заполняли столовую. Некоторые притягивали своей красотой, другие отталкивали. Но почти все были молодыми и худыми. В толпе Еву поразила группа из трех девочек с темной, как поджаристый фазан, кожей и десятками косичек на голове. Они громко разговаривали на иностранном языке и постоянно вертели головой, из-за чего косички разлетались из стороны в сторону. Их живая беседа манила Еву, но она не понимала ни слова из их речи. Джулиан оказался прав: без других языков в их мире довольно сложно.

Девочка медленно прошла мимо них, и в конце зала заметила свободное место рядом с лохматой женщиной.

— Привет, я — новенькая, — Ева села за стол и поставила свою тарелку. — А вас как зовут?

— Какая разница, — буркнула худощавая женщина, не отрываясь от еды.

— Хотела познакомиться. Вы показались мне милой.

Откровенно уродливая женщина подняла голову и осмотрела девочку с ног до головы, но Ева ничуть не смутилась. Она только поправила волосы, чтобы странная собеседница лучше ее рассмотрела, раз уж ей так было интересно.

— Жуй молча. Тут не принято болтать.

— Почему? — искренне удивилась Ева. — Вас так много, вместе же веселее. Мы с мамой жили вдвоем в лесу. Она часто уходила на охоту, и мне не с кем было поговорить.

— Вот там бы и оставалась.

Ева все еще не понимала такой открытой враждебности. В этой деревне все люди казались неприветливыми и злыми. Невероятно злыми. Женщина быстро доела свою порцию и оставила Еву в одиночестве.

Жареное мясо дурманило, и девочка поддалась. Без промедления она съела обед и только теперь по-настоящему наелась. Последние дни она ела лучше, чем в любой день за год. Довольная, она подперла голову кулаком и огляделась. Гул усилился, людей стало больше, а свободных мест почти не осталось. Вскоре к ней за стол подсели трое молодых ребят возраста Киры.

— О, привет! — обрадовалась Ева, решив, что с ними ей уж точно повезет. — Я вчера приехала. А вы давно здесь?

— Перестань донимать людей.

Голос над ухом заморозил Еву. Она уже слышала его раньше. Перед тем, как потеряла сознание пару дней назад. Девочка не понимала, почему, но его обладатель жутко пугал ее. Она осторожно подняла голову и встретилась взглядом с грозным мужчиной, которого смело назвала бы дедом. Хотя теперь она даже не представляла, сколько лет на самом деле прожил этот старик. Морщины покрывали его лицо, как барханы пустыню, а седина, словно вулканический пепел, полностью усыпала голову, не затронув лишь прямые густые черные брови. Ева сглотнула слюну, но решила не показывать страха.

— Я ищу друзей, — выпалила она.

Ребята вышли из-за стола, не успев с ней познакомиться, а угрюмый пугающий мужчина приземлился на скамейку, где еще несколько минут назад сидела уродливая женщина.

— Здесь ты их не найдешь, — пробурчал старик и навис над столом.

— Это еще почему?

— Людям есть нечего. Жара уничтожает урожай, воды не хватает, а тут еще один голодный рот.

— Не такой уж он и большой, чтобы так переживать, — возмутилась Ева и повторила движение старика. Теперь они сидели друг напротив друга, облокотившись на стол, словно один являлся отражением другого. — Между прочим, мы с Кирой и Денисом принесли вам целого волка.

— Ты думаешь, этого достаточно, чтобы прокормить пятьдесят три человека?

Ева замолчала. Мужчина пугал ее низким хриплым голосом и как щелка узкими зелеными глазами, которые пристально следили за ней.

— Откуда ты? — спросил он, не сводя с нее взгляда.

— Из леса. Мы с мамой жили в хижине всю жизнь. Там очень красиво и намного веселее, чем…

— И где твоя мама? — перебил собеседник на полуслове.

— Мы потерялись. Во время пожара…

— Не надо говорить лишнего. Я сам спрошу.

— Ладно, — тихо ответила Ева, на мгновение почувствовав себя солдатом. Она не понимала, почему этот мужчина задавал ей вопросы и не выслушивал ответы до конца.

— Ты слабая и бесполезная, от тебя нет никакого проку, — продолжил старик. Он так внимательно следил за Евой, что ей показалось, будто он не моргал. — Зачем кормить дохляка? Только перевод продуктов.

— Своих детей они же кормят!

— Их трехлетки умеют больше, чем ты.

Возраст смутил Еву. Сначала она подумала о карапузах, но потом вспомнила, что годы считаются иначе. Если все полагали, что Еве четыре, значит старик говорил о людях чуть младше. Ну и ладно, пусть умеют больше. Она тоже может всему научиться.

— А еще ты не похожа на них. Люди не любят чужаков, — мужчина отклонился назад, скрещивая руки на груди.

— Что значит «не похожа»?

Вопрос застал врасплох. Ева испугалась, что этот странный тип, который кричал на нее в тот момент, когда она потеряла сознание, на самом деле знает ее возраст. Старик смерил Еву очередным уничтожающим взглядом, и вместо ответа задал новый вопрос.

— Когда ты угодила в виокрап?

— Дня четыре назад, — девочка отклонилась и напряглась всем телом.

— И до сих пор в бинтах?

— Ну да, болит же.

— Неужели все так паршиво? Обычно их снимают уже на следующий день, — с последним словом он еле заметно дернул правым плечом.

— Тогда и я вечером сниму. Откуда мне знать, как правильно? Я не каждый день встречаю виокрап, — она пожала плечами, не понимая странных вопросов. — Ты тоже не очень-то смахиваешь на местного.

Старик молчал. По его лицу Ева не могла ничего понять. Тогда она продолжила.

— Здесь все носят широкую, легкую одежду, чтобы спрятаться от солнца. И жары. А у тебя штаны с кучей карманов и ужасно тяжелые черные ботинки.

— Ты уверена, что находишься в выгодном положении, чтобы пытаться в чем-то меня уличить?

Ева опять сглотнула. Она снова подумала о своем секрете, но потом выкинула из головы пустые домыслы. Никто в жизни с виду не определит, сколько лет она живет.

— Герман, хватит пугать нашу гостью, — из толпы появился Денис и по-товарищески постучал старика по плечу. Его широкая лучезарная улыбка взбодрила Еву. — Долго он тебя мучает вопросами?

— Пару минут, — призналась Ева и выползла из-за стола.

— Пойдем, спасу тебя от этого зануды, — бородач еще раз постучал знакомого по спине и махнул Еве.

Герман не проронил ни слова. Молча следил за Евой и ее капитуляцией. А она была только рада, что ее вытащили из лап угрюмого старика. Девочка быстро пересекла столовую следом за крепким, мускулистым парнем.

— Нравится деревня? — спросил Денис, как только они вышли на улицу.

— Не знаю, — Ева пожала плечами, оглядывая одинаковые здания, которые тянулись вдоль главной улицы. — Все так странно на меня смотрят.

— Давно новеньких не было, вот и все.

— Кира сказала то же самое, — подметила девочка, щурясь от яркого солнца. — Почему она стесняется тебя?

— Что она делает? — Денис резко развернулся и уставился на Еву узкими синими глазами. Он так внезапно остановился, что девочка чуть не врезалась в него.

— Я как ни спрошу про вас, она краснеет и начинает говорить о чем-нибудь другом.

— А-а-а, — облегченно протянул Денис, и на его щеках появились ямочки. — Я уж подумал… Да нет, она сама по себе такая. Не любит лишнего внимания, — Денис остановился на веранде у входа в столовую и облокотился на деревянное ограждение. — А что ты хочешь знать?

— Как вы познакомились! — Ева встала рядом и повисла на широкой балке, не сводя глаз с охотника.

— Дай подумать… — протянул Денис, бросая на девочку хитрые взгляды.

— Эй, ты специально тянешь время!

Бородач рассмеялся, за что схлопотал маленьким кулаком в плечо.

— Вот это удар, — он изобразил на лице боль и схватился за руку. — С такими навыками ты бы и сама волка завалила.

— Конечно, ты мне просто не дал шанса, — подыграла Ева, нелепо кривляясь.

— Ах, так значит тот визг, от которого у меня уши заложило, это был твой план?

— Угу-м, я хотела его оглушить.

— То-то я сразу не понял, — улыбка не сходила с лица Дениса.

Он весело покачал головой, наблюдая за Евой. А она продолжала висеть на балке, улыбаться исподтишка и ждать заветную историю.

— Два года назад мы с Германом нашли эту деревню, — сдался Денис и начал рассказ. — Мы долго путешествовали, плохо ели, мало спали — обычный поход по материку. Я еще тогда на охоте руку разодрал в мясо, а с собой, как назло, ни одной тряпки.

— И Кира тебя вылечила? — встряла Ева, восхищенно наблюдая за Денисом. Рассказ яркими красками оживал у нее в голове, будто она сама путешествовала с охотниками.

— Да, — протянул бородач, а мыслями улетел в тот день.

Он все время находился в приподнятом настроении, и даже встреча с волком не смахнула с него крошки радости. Но когда он говорил о Кире, его улыбка менялась. Она расцветала на лице, беспощадно срывая все маски и стирая дежурное дружелюбие. Последний раз Ева видела такой взгляд больше года назад у папы.

— Я сразу же влюбился по уши. Помню, как она вышла из дома целительницы в каком-то коричневом фартуке, с огромной корзиной, и эти ее смешные кудряшки подпрыгивали на каждом шагу. А ее глаза. Она так пристально на меня посмотрела, аж дух перехватило. Ну а потом она увидела мою рану и рванула за помощью.

— Просто убежала?

— Да, представляешь? Даже корзинку бросила. А еще травницей называется.

Звонкий хохот пролетел вдоль веранды и заглянул в столовую. Ева громко смеялась, ухватившись за живот. Денис заразился ее задорным смехом, и следующие пару минут они не могли успокоиться. Несколько жителей, выходя из столовой, смерили парочку недовольным взглядом.

— Только не говори, что я рассказал, — Денис перестал смеяться, но улыбка так и не сходила с его лица. — А то она опять покраснеет от возмущения.

— Да ладно, хоть что-то веселое за целый день, — запротестовала Ева. — Я почти всю деревню обошла, а из местных со мной подружился только Джулиан.

— Неудивительно. Он такой же болтливый, как ты.

Ева хихикнула и вспомнила лучезарную улыбку парня. С каждым часом ожидание вечера все больше походило на расплавленный воск. Ей не терпелось встретиться с Джулианом и все узнать. Кстати, об этом…

— А где здесь теплицы?

— За конюшнями, — не успел Денис ответить, как столкнулся с огромными голубыми глазами. — Ни слова больше. Идем.

Он одним легким движением перепрыгнул ограждение и зашагал по главной улице к дальним строениям. Его бежевая футболка и трикотажные шорты до колен развевались от быстрой ходьбы. Ева вынырнула из-под балки и помчалась следом.

Через пять домов показались ворота конюшни. Узкие щели вместо окон тянулись под крышей деревянного одноэтажного дома, а по периметру пролегал кривой забор из близко посаженных друг к другу досок. Ева тут же просунула нос между ними и ахнула. У дальней стены загона стоял красивый черный конь с блестящей шелковистой гривой. Он грациозно перебирал ногами, пощипывая сено. Никогда еще девочка не видела ничего подобного.

— Вот это да! А много их тут?

— Всего четыре, — Денис перекинулся через забор и открыл засов. — Хочешь посмотреть поближе? Можно даже покататься.

Горящие глаза сказали все за нее. Денис распахнул ворота, и Ева прошмыгнула внутрь. Запах древесины и сена окутал ее после нескольких шагов. По левую сторону в ряд выстроились распашные двери, за которыми прятались крупные животные, но Ева не могла их разглядеть. Последнее стойло было открыто, и девочка поспешила туда.

— Знакомься, это — Гроза, — охотник представил животное, как если бы это был его лучший друг. — Самая быстрая и красивая лошадка во всем табуне.

— Какая она огромная! — восхитилась Ева, запрокинув голову. Высокая рыжая лошадь с белоснежными бровями и гривой смотрела сверху вниз на комок неиссякаемой энергии.

— Так, запрыгивай на стул и бери щетку, — распорядился Денис. — Нужно очистить спину лошади от пыли и грязи. И чтобы не осталось ни крошки, а то седло будет натирать.

— Поняла! — Ева схватила щетку и принялась за работу со всей тщательностью.

Гроза довольно фыркала и искоса поглядывала на девочку, изредка запрокидывая голову. За мощной лошадиной спиной Ева уловила взгляд двух синих, как горная река глаз, которые пристально наблюдали за ней. Как только Денис понял, что его раскрыли, тут же отвернулся, но не промолчал.

— Странно, — тут же сказал он. — Мне кажется, будто я тебя раньше видел.

— Это вряд ли, — Ева помотала головой, не отрываясь от задания. — Я из леса никуда не выходила.

— Вообще никогда? — удивился Денис, оторвавшись от стены, где висели десятки черных тонких ремешков для лошадей.

— Угу-м, мама не разрешала.

Охотник промолчал, и Ева обрадовалась этому. Она не хотела лишний раз объяснять, почему ждет маму в деревне и когда та доберется сюда. Через несколько минут девочке надоели монотонные движения, и она увеличила темп, желая как можно скорее расправиться с занятием, которое оказалось не таким интересным. Ей хотелось уже вскочить на лошадь и покататься верхом.

— Ты куда разогналась? — заметил Денис, снимая со стены вальтрап.

— Эти пылинки никак не уберутся, — пробубнила Ева, проводя щеткой в сотый раз.

— Давай вместе расправимся с этими негодяями.

В четыре руки работа пошла быстрее, но Ева ленилась все больше и через пять минут уже сидела на стуле, размахивая ногами, пока Денис доделывал работу.

— Почему тут все такие злые?

— Они просто голодные, — пожал плечами Денис. — Еще эта сорокоградусная жара. Чертово глобальное потепление! Даже тенты и лианы не спасают. Наверное, скоро придется переезжать.

— Мама говорила, река сужается. А еще огород стал меньше.

— Вот видишь, ты разбираешься в этом лучше некоторых, — Денис расстелил на спине лошади покрывало и надел сверху седло.

— А куда ехать?

— Подай поводья, вон там висят.

Ева встала на табуретку, передала кожаные шнурки и плюхнулась обратно.

— Так что? — не отставала она.

Денис нахмурился, будто этот вопрос оказался для него неудобным, но в следующее мгновение на лице снова появилась улыбка.

— Куда-нибудь подальше отсюда, — он застегнул седло, пригладил гриву лошади и потянул на себя поводья. — Пойдем, лентяйка!

Цокот копыт отдавался приятным эхом в груди. Ева почувствовала горячее дыхание Грозы на своей спине и ускорила шаг. Как только они вышли на центр загона, лошадь тут же встала на дыбы и кинулась вперед.

— Стой здесь, — бросил Денис и помчался за лошадью. — Гроза!

Еву охватила тревога. Животные в стойлах забили копытами, ржание и свист раздавались со всех сторон. Казалось, в любой момент они вырвутся на свободу и затопчут любого, кто встанет на их пути. В загоне поднялся ветер. Он засвистел, подгоняя Грозу в ее сумасшедшем вихре.

Лошадь очертила еще один широкий круг, промчалась мимо бородача и встала на дыбы. Она зависла в воздухе, размахивая копытами, и не позволяла Денису приблизиться. А в следующее мгновение ее ноги коснулись земли, и Гроза понеслась прямиком к стойлам. Именно там и была Ева.

Подожди, скоро все узнаешь

Ева попятилась, не в силах оторвать взгляд от животного. Гроза неслась на всех парах. Грива развевалась на ветру, а копыта синхронно передвигались по пыльной земле. Девочка была очарована красотой животного, и не сразу расслышала голос.

— Отходи! — крикнул Денис с середины загона, пытаясь догнать лошадь.

— Ева! — второй крик раздался с главной улицы и так напомнил маму. Ева дернула головой и увидела Киру, которая мчалась к ней через деревню. На ее лице смешались испуг и ужас.

Ржание лошади вывело Еву из ступора. Она забралась на деревянный забор и перекинула ноги на другую сторону. В эту минуту травница как раз подбежала к конюшне. Она крепко обняла девочку и стащила с ограждения.

Послышался грохот. Лошадь на бешеной скорости пронеслась мимо того места, где секунду назад стояла Ева. Гроза с трудом вошла в поворот и скрылась в темноте между стойлами. Следом за ней все еще бежал Денис, запыхавшийся гоняться за лошадью по всему загону.

— Боже мой, ты в порядке? — Кира обеспокоенно похлопала Еву по плечам, а затем поочередно вытянула ее руки, осматривая конечности. — Не поранилась?

— Все хорошо, — Ева попыталась успокоить травницу, но та не слушала и продолжала изучать Еву.

— Вот это да! — до забора, наконец, добрался Денис и облокотился на ограждение. — Испугалась?

— Не успела, — ответила Ева. — Вы оба слишком громко кричали.

— Конечно! Мы за тебя боялись, — Кира несколько раз прокрутила Еву.

Убедившись, что все в порядке, травница выпрямилась и схватилась за свои волнистые волосы. Она тяжело дышала, то и дело бегая взглядом между охотником, девочкой и лошадью. Денис перепрыгнул забор и внимательно посмотрел на Еву. Та еле заметно кивнула, сообщая, что ничего страшного не произошло.

— Малыш, не переживай, — он приобнял Киру за талию и притянул к себе. — Лошади взбесились ни с того ни с сего. Еву никто не тронул. Все хорошо.

— Да, но все могло закончиться иначе. Вдруг Гроза лягнула бы ее ногой? Или повалила на землю? Ева бы неделю пролежала в доме целительницы. А если бы ее вообще затоптали?

— Ладно тебе, — Денис нежно поцеловал девушку в лоб и затем крепко стиснул в объятиях и покачал. Кире оставалось только прильнуть щекой к его груди. — Ева перед тобой, здоровая и невредимая. Ты теперь за ней приглядываешь?

Он раскачивал девушку из стороны в сторону, поглаживая рукой по спине. Касания имели волшебную силу, которой Ева не понимала, но Кира действительно начала успокаиваться. Ева сделала несколько шагов в сторону, чтобы не испортить столь нежное мгновение.

— Вроде того, — Кира слабо улыбнулась и отстранилась от охотника.

— С ней все хорошо, — в очередной раз сказал Денис. — Она даже сама Грозу подготовила к выходу.

— Ага, но в следующий раз я лучше просто покататься загляну, — Еву передернуло от мысли о нескончаемых пылинках на спине животного.

— Мне нужно закончить с лошадьми. Я зайду к вам вечером, ладно? — Денис смотрел на Киру, пока та не кивнула в знак согласия. Затем он коротко поцеловал травницу в висок, подмигнул Еве и сиганул через забор. В следующую секунду из конюшни послышалось ржание Грозы, а за ними и причитания Дениса.

— Ты меня искала? — Ева схватила Киру за руку, и вместе они направились к своему дому.

— Да, хотела сменить бинты и узнать, как ты. Я целый день была занята.

— В столовой ко мне пристал жуткий дед и расспрашивал про маму, лес и укусы от крапивы, — призналась Ева, шагая вприпрыжку рядом с девушкой.

— Седой с черными бровями?

— Да, кто он?

Кира потянула Еву прочь от конюшни, скривившись от одного упоминания о странном жителе.

— Ой, это Герман. Строит из себя важного, постоянно раздает задания, будто мы все подчиняемся ему. Жуткий тип, да?

— У меня от него мурашки, — на последнем слове Еву передернуло.

— Не у тебя одной.

Девушки вышли на центральную улицу и направились в комнату.

— Как он дожил до своих лет? — спросила Ева, вспоминая седую макушку и морщины на его лице.

— Хороший вопрос, — задумчиво произнесла Кира, но больше ничего не добавила.

Через несколько часов пришел Денис. Ева под предлогом «оставлю вас одних» выскочила из комнаты. Ступив на пыльную землю, первым делом девочка сделала вдох. Несмотря на жару, здесь дышалось проще. Теплый ветер путал волосы, и ей нравилось это ощущение. Пряди развевались, как символ свободы и легкости. Ей вдруг захотелось стать волосами и плыть по ветру, ничего не боясь. В этой деревне она ощущала кандалы на исхудавших тонких ногах.

До назначенного времени оставалось больше часа, но от переживаний она не знала, куда себя деть, так что не спеша поплелась к теплицам. На небе уже разгорелись костры заката, но на улице еще было светло. Ева завернула за угол и остановилась. На границе деревни за парниками сидел Джулиан. Он беспокойно крутил в руках тетрадь и поглядывал на небо. Но как только увидел приближающийся силуэт девочки, его тревожность угасла, а на лице заиграла улыбка.

— Рано ты, — Ева улыбнулась в ответ, присела рядом и кивнула на книгу. — У меня тоже был журнал с картинками, но он сгорел.

— Послевоенный? — Джулиан спрятал тетрадь за спину.

— Нет, хрустящий такой, красивый. Он даже блестел, — Ева вспомнила ощущение, когда листала его. Страницы были такими гладкими, что прилипали к пальцам. — Там писали о моде. Слышал такое? Это когда люди носят очень красивую одежду.

— Как твой комбинезон, — усмехнулся парень и щелкнул по оранжевым карманам.

— Фу, нет. Скажешь тоже, — хотя в последнее время Еве и полюбилась эта вещь, красивее она точно не стала. — Там такие платья, ты даже не представляешь. Я очень хочу себе такое же, но вряд ли когда-нибудь найду.

— Странно, — Джулиан нахмурился. — Любой журнал давно бы сгнил. Где ты его взяла?

— Папа принес, — Ева не видела в этом ничего странного. Ее родители время от времени находили вещи, о которых многие даже не слышали. — А ты чего так рано?

— Часто тут прячусь от приемной семьи, — Джулиан запрокинул голову, разглядывая лучи уходящего солнца.

— Они тебя обижают? — Ева испугалась за нового знакомого, но парень тут же замотал головой.

— Нет, они хорошие. Приютили меня. Просто не хочу копать картошку. Это же наказание! Все лето простоять попой к солнцу.

— Так не копай, — засмеялась Ева. Она часто отлынивала от работы, которая казалась ей слишком скучной.

— Тут так не принято. Еду нужно заработать, — он замолчал, рассматривая Еву все с той же улыбкой на лице. Его взгляд скользнул к свежим повязкам. — Давно ужалилась?

— Все об этом спрашивают, — вздохнула Ева и глянула на рану. С виду ничего ужасного. — Несколько дней назад. А как твоя нога?

— Почти зажило, — Джулиан кивнул, будто сам себе. Он еще немного помолчал и наконец заговорил. — Но это не важно. Главное, что ты знаешь из истории?

— Эра безумия, — вздохнула девочка. — Несколько войн в 2030-х годах. Тогда выпустили кучу супербомб. Ни одной страны не осталось, стерлись все границы, и люди переселились в леса, — Ева спокойно перечисляла общеизвестные факты, которые вбила ей в голову мама.

— Да, нам повезло и до ядерной зимы дело не дошло, но часть планеты покрылась радиацией.

— Так появился виокрап, — в доказательство Ева показала свою ногу.

— А еще люди стали жить меньше.

Ева молчала. Это как раз та часть, о которой она слышала впервые. Джулиан внимательно следил за ее действиями и, наконец, усмехнулся.

— Расслабься, ты пришла за правдой. Я понял, что ты многого не знаешь.

Плечи девочки опустились, и напряжение угасало, но Ева все равно оставалась начеку. В конце концов, она не понимала, может ли всецело доверять этому парню. Он продолжил:

— Радиация распространилась по земле, и все заметили, как сократилась жизнь. В среднем это тридцать лет. В три-четыре года люди выглядят как мы. В семь уже рожают своих детей. А к двадцати пяти становятся пожилыми.

Брови стремительно ползли вверх. Откуда такие цифры? Мама никогда не рассказывала об этом. Жизнь длиною в тридцать лет. Ева прожила уже треть отведенного остальным времени, но при этом еще даже не повзрослела. У нее была своя шкала, и она оказалась намного длиннее, чем у любого человека в деревне. Джулиан в очередной раз усмехнулся.

— Конечно, это никому не нравилось, — продолжил он. — Люди хотели жить хотя бы шестьдесят лет, как раньше. И они стали искать лекарство долголетия.

— Такое существует?

— Да, но его так давно не видели, что все стали думать, будто это выдумка. Никто не знает, кто его придумал и откуда оно взялось.

— А ты его видел? — не унималась Ева.

— Нет.

— Тогда с чего ты взял, что оно существует?

— Просто поверь мне.

Ева пыталась уместить в голове срок жизни людей, лекарство долголетия и свой настоящий возраст и не могла понять, как именно все это связано между собой.

— У меня для тебя два подарка, — Джулиан полез в рюкзак.

— Ого, а у меня ничего нет, — смутилась Ева. — Не знала, что на тайные встречи за теплицами нужно что-то приносить.

— Не переживай, у тебя будет важное задание. Вот, — он протянул ей чистые длинные носки. Когда-то они были белыми, но сейчас от пыли и грязи приобрели сероватый оттенок. — Надень их и спрячь бинты, чтобы больше никто не спрашивал про виокрап.

Ева уставилась на самый странный подарок в своей жизни.

— Ну же, надевай, — Джулиан протянул ей носки и проследил, чтобы Ева тут же надела их на себя.

Носки оказались немного большими на стопе, но плотно обхватили голень. Благодаря длине до колена они полностью скрыли рану.

— Спасибо, — Ева не знала, что еще сказать. — Почему мне нужно их носить?

— А это ты найдешь во втором подарке, — Джулиан вытащил из-за спины книгу и протянул ее Еве.

Фиолетовая потрепанная тетрадка с веревкой, на которой висел огрызок карандаша. На обложке было нацарапано название «Записки Джулиана или как выжить в мире 0208».

— Что это? — искренне удивилась Ева, вертя в руках непонятную книгу.

— Джулиан! — послышались крики с дороги, а за ними показался свет от факелов.

Парень дернулся, выглянул из-за теплицы и нырнул обратно.

— Это очень важно. Все, что знаю, я записал в эту тетрадь. Ответы здесь. Читай по порядку, чтобы не запутаться. Но это очень опасно. Никто не должен знать об этой книге.

— Почему ты даешь ее мне? — Ева все еще ничего не понимала, а новый друг даже не пытался объяснить.

— Джулиан, тебя ждет целительница. Давай выходи уже! — повторил голос.

Парень проигнорировал вопрос. Он привстал, проследил за светом и снова пригнулся.

— Самое важное, — бросил он через плечо. — Не открывай последнюю страницу, пока не наступит время.

— И когда это случится?

— Надеюсь, что не скоро. Но ты все поймешь.

Джулиан подарил Еве измученную улыбку и в полуприседе стал пробираться за теплицами, пока и вовсе не исчез в ночи.

Подожди, не открывай

Потрепанная тетрадь со странным названием с трудом влезла в нагрудный карман. Ева незаметно пронесла ее в комнату и спрятала под кровать, пока Кира провожала Дениса. По дороге в деревню девочка несколько раз пыталась заглянуть внутрь, но в темноте ничего не смогла разглядеть. И это ее разочаровало. Она надеялась, что Джулиан объяснит, почему временная шкала Евы отличалась от остальных. Она хотела больше знать о таинственном лекарстве и, наконец, понять, почему все спрашивали ее про укусы крапивы. А что в итоге? Пара носков и миллион вопросов, от которых только разболелась голова.

— Не представляю, как ты с ними управляешься, — голос Киры вернул Еву в реальность. Девочка сидела на кровати, укутанная в махровое полотенце, пока травница пыталась разобрать ее мокрые после душа длинные волосы.

— Мама всегда перед сном расчесывала их и напевала разные мелодии, — вспомнила Ева, и грусть в ее голосе не скрылась от Киры.

— А когда она придет?

Тут же вспомнилось окно хижины и пара самых драгоценных глаз на всем свете. Нет. Ева тряхнула головой. Этого не может быть.

— Не знаю. Мы потерялись далеко в лесу, — быстро сказала девочка то же самое, что говорила себе изо дня в день.

— Ох, вы обязательно найдете друг друга. Она же знает, где город? — подбодрила травница, но параллельно не оставляла попыток разобраться с волосами.

— Да, — несмело протянула Ева, взвешивая ее слова.

— Тогда осталось подождать совсем немного. А пока я пригляжу за тобой. Как тебе такой план?

— Мне подходит, — радостно согласилась Ева.

Травница в очередной раз потянула за волосы, и девочке пришлось наклонить голову. Кожу стянуло. Ева сморщила нос и стала бегать глазами по комнате, чтобы отвлечься от неприятных ощущений. Тут ее взгляд упал на клочок бумаги на тумбе у кровати.

— Что это такое? — Ева взяла фотографию и присмотрелась.

Часть карточки была обрезана, но это не имело значения. Все самое важное сохранилось. На снимке Кира стояла на вершине холма и широко улыбалась, а рядом Денис не сводил с нее глаз. Ева сразу узнала этот взгляд. Его сложно с чем-то перепутать.

— Я тут плохо вышла, — шепнула на ухо Кира.

Девочка разглядывала снимок и не верила. Травница была олицетворением красоты, особенно в сравнении со страшными, уродливыми людьми, которые их окружали.

— Ты очень красивая, — не стесняясь своих эмоций, призналась Ева.

— Как и ты, — Кира продолжала бороться с волосами. Но чем дольше она ими занималась, тем сложнее казалась эта миссия. — А еще смелая, не боишься говорить людям то, что думаешь. Хотя многим это и не нравится.

— Ага, как тетке в столовой, — усмехнулась Ева, теребя в руках уголок фотографии.

— Вот именно. А еще ты храбрая. Одна пошла в город и встретилась там с жутким волком, — Кира подалась вперед и защекотала девочку по ребрам, получив в ответ визг и пару смешков.

— Ой, перестань, не могу!

— Храбрая, как волчонок, — травница оставила Еву в покое и вернулась к волосам. — Может, заплетем их?

— Не знаю, как это. Мама никогда ничего с ними не делала.

— Давай попробуем.

Кира приподняла пшеничные волосы, а затем взяла несколько прядей у самого лба и медленно начала перебирать их, меняя местами. Ева не понимала, что это за странная игра, но ей становилось скучно сидеть в одном положении. Она снова посмотрела на снимок, который все еще держала в руках.

— Где это?

— Наше любимое место, — мечтательно произнесла Кира. — На холме за деревней. В тот день Денис устроил романтический пикник.

— У нас тоже была штука, которая сразу печатала фотографии. Папа принес из города. Но потом пленка закончилась. У тебя еще есть такая?

— Нет, это подарок, — рассказывала травница, переплетая волосы Евы уже ниже лопаток. — Больше года назад в деревню проездом заглянуло несколько человек. Они подбирали всякие вещи за ищейками. Один из них сильно простудился, и я готовила ему отвар, а в благодарность они предложили сделать нам фото.

— Прямо как с Денисом, — стоило последнему слову соскочить с губ, как Ева тут же выпрямила спину и выпучила глаза. Она быстро посмотрела на Киру, которая подозрительно косилась на девочку.

— Уже рассказал, значит.

— Он просил не говорить! Оно само вышло, — Ева закрыла рукой рот, мысленно ругая себя за болтливость.

— Да ладно, я не удивлена, — Кира помотала головой, перевязывая кончик волос бечевкой.

— Почему ты убежала, когда увидела его? Он был такой страшный?

— Нет, — посмеялась Кира. — Я просто не переношу крови.

— А как же ты раны обрабатываешь? — удивилась Ева, наблюдая за тем, как Кира завязывает узел на кончике хвоста.

— Это бывает редко. В основном я собираю травы и делаю лекарство, помогаю по хозяйству, но лечением занимается целительница.

Ева мотнула головой и только сейчас заметила, как сильно перепутались ее волосы. Она же никогда не разберет их обратно! Тут Кира протянула небольшое битое зеркальце, и девочка нырнула туда глазами.

— Вот это да! Как ты это сделала?!

Ева восторженно вертела головой, пытаясь разглядеть свой затылок. В грязном кусочке зеркала виднелась пышная, ажурная коса, которая спадала на плечо, как толстая ветка бука.

— Это не так сложно, — Кира забрала зеркальце и кивнула на кровать.

Ева тут же залезла под одеяло, но травнице не удалось ее обхитрить.

— Денис сразу тебе понравился? — лукаво улыбнулась Ева, и Кира поняла этот взгляд без слов. Сменить тему не получилось.

— Конечно, нет! Он завалился в деревню грязный, вонючий и весь в крови. Кому такое понравится?

Ева залилась хохотом. Ее смех звонко отскакивал от деревянных стен, наполняя комнату жизнью. Она смогла ответить только через пару минут:

— Зато теперь у вас такая любовь, а ты ее прячешь.

— Нет, — Кира задула свечу и улеглась рядом с Евой. — Просто мне не нравится об этом говорить.

— Ты не веришь в любовь?

— Верю, конечно. Я безумно люблю Дениса. Просто… — травница на мгновение замолчала. — Иногда мне страшно думать об этом. Как будто в нашем мире нет места для любви.

— Неправда! Любовь есть всегда, — запротестовала Ева. Она села на кровать и уже набрала в легкие воздух для спора, но Кира юркнула вниз и потянула ее за ногу. Девочка соскользнула обратно, плюхнулась на спину и насупилась. — Так нечестно.

— Скажешь спасибо завтра, когда нам придется вставать на рассвете, — Кира подмяла под себя подушку и удобно устроилась на боку. — Пора спать.

— Сначала я дождусь твой ответ, — Ева повернулась к травнице нос к носу. Она не сводила с нее своих голубых глаз, пока та тяжело не вздохнула.

— Ладно, — Кира перевернулась на спину и уставилась в потолок. — Ты об этом, наверное, еще не задумывалась, но нам отведено слишком мало времени. Всего тридцать лет, ничего не успеешь. А каждый день — выживание. Только и думаешь о том, где найти еды и лекарства, хватит ли воды, как не встретить ищеек. У нас нет будущего.

Травница закинула руку за голову и начала наматывать на палец кудряшку. Пару мгновений она подбирала слова, а затем продолжила:

— Люди думают только о сегодняшнем дне, больше ничего не имеет значения. А когда у тебя есть что-то ценное, как любовь, очень страшно это потерять. Как будто… — Кира сглотнула и понизила голос до шепота. — Как будто она растворится в воздухе или ее отберут, если говорить об этом слишком громко. Или другие начнут осуждать за то, что ты нашел свое счастье.

— Любовь исчезнет, если о ней не говорить, — прошептала Ева, подоткнув под щеку одеяло.

— Тебе всего четыре! Откуда такие мудрые мысли?

— Мои родители так жили. Мы тоже каждый день охотились, готовили, убирали и ходили к реке за водой. Но это не мешало нам веселиться и много разговаривать о будущем. У нас не было большого дома, но я помню вечер, как мы мечтали об этом. Может быть поэтому все люди в деревне такие грустные. Вам нечего вспомнить. Вы не мечтаете и молчите о любви.

С минуту травница ничего не говорила, но потом произнесла всего одну фразу.

— У тебя замечательная семья.

«Была», — промелькнула мысль, но Ева в очередной раз выкинула ее из головы.

В комнату прокралась тишина. Кира размышляла о словах девочки, а Ева собирала счастливые воспоминания. Она думала о том, как папа играл с ней каждый день, мама — танцевала, и вечером они зажигали свечи и пели под гитару. Мечтали о путешествиях и вкусной еде.

Ева представила, что ее душа — копилка. И чем больше радостных событий она соберет, тем легче ей будет дождаться маму. Она начала с жизни в хижине, а потом ее мысли переместились к деревне. В поселении почти так же прекрасно, как дома. Хотя нет. Здесь есть душ. Это весомое преимущество.

Размышляя о прелестях жизни в деревне, Ева не заметила, как уснула крепким, сладким сном. Хотя и непродолжительным. Всего через пять часов крик петуха застал ее врасплох.

— Глупые птицы! — выругалась она на источник звука.

— А я предупреждала, — подтрунивала Кира, вытаскивая Еву из-под одеяла.

— Мне обязательно идти с тобой? — жалобно протянула девочка, мечтая остаться в кровати.

— Ну, если ты хочешь пропустить завтрак…

— Ни за что!

Мысли о еде мигом пробудили Еву. Она села на кровать и сладко потянулась. С плеча соскользнула коса, и Ева решила походить с ней пару дней. Жалко расплетать. Натянув чистый комбинезон и новые носки, которые ей вчера подарили, она поспешила следом за Кирой.

В этот раз столовая отличалась. Столы отодвинули к стенам, освободив большую часть помещения. Девушки заняли место на скамейке, расположившись лицом к центру. Через несколько минут внутри столпилось столько людей, что становилось сложно дышать. Ева бегло осмотрела жителей и вдалеке заметила пару зеленых глаз. Герман нашел ее взглядом с другого конца столовой.

— Опять он, — Ева кивнула в сторону старика, и Кира проследила за ее движением.

— Постарайся не обращать на него внимание. А если будет донимать — скажи, я поговорю с ним.

Разговоры стихли. Под громкие аплодисменты на импровизированную сцену вышел человек в пестрых одеяниях. Красный плотный халат поверх белого костюма смотрелся совершенно неуместно.

— Амрит! Амрит! Амрит! — скандировали жители, и девочка догадалась, что перед ней — предводитель общины.

Темноволосый мужчина с длинной редкой бородой развел руками по сторонам, и вскрики смолкли. Он осмотрел толпу и заговорил.

— Я ничего не понимаю, — призналась Ева, пытаясь разобрать хоть одно слово в лягушачьем кваканье, которое исходило из уст вождя.

— Это английский. Я переведу.

На мгновение Кира отвлеклась, вслушиваясь в речь. Ева пробежалась глазами по собравшимся: на лице каждого читалось понимание. Неужели здесь все знают несколько языков?

— Он приветствует всех и благодарит богов за то, что у нас есть, — прошептала травница.

Ева не поняла, что имелось в виду, но не стала мешать. Кваканье продолжалось, как вдруг Амрит показал рукой на Еву, и следом люди уставились на нее злобными глазами.

— Говорит, что у нас новый житель, которого мы должны принять, — продолжили Кира.

— Не похоже, что они этому рады.

— А можно потише? Тут некоторые пытаются слушать! — запыхтела тучная женщина и грозно уставилась на новенькую.

— Тш-ш, — зашипели на нее со стороны.

— А что вы на меня шикаете? Вон той оборванке это скажите.

Хлопок заставил всех вздрогнуть и разом замолчать. Амрит недовольно оглядел угол, где начался переполох, и медленно подошел к жителям. Ева напряглась. Не очень-то она горела желанием познакомиться с этим шутом.

Кваканье раздалось над ее головой, и девочка еле слышно выдохнула и глянула на Киру. Та пыталась подавить улыбку, не отвлекаясь от речи. Выступление затянулось, и до Евы донесся тухлый запах яиц, от которого ее чуть не вывернуло наизнанку. Она подняла глаза, осмотрела махающего руками странного человека и поняла, что вонь исходила у него изо рта.

Ева попыталась заткнуть нос, но Кира незаметно отодвинула ее руку от лица. Пришлось терпеть. Спустя несколько невыносимых минут вождь развернулся и направился в противоположный угол столовой. Наконец, Ева смогла выдохнуть.

— Между прочим, — прошептала травница, как только Амрит отошел достаточно далеко, — он рассказывал о том, как важно быть сплоченной, дружной семьей и помогать друг другу. Особенно когда появляются новые жители.

Ева покосилась на Киру, затем на Амрита, жуткого старика в конце комнаты и женщину сбоку, чье тело загораживало половину обзора. Они совершенно не походили на семью. Им не нравилась Ева, они не хотели с ней не то что дружить, а даже разговаривать. Нет, это точно не семья.

Семья — это смех и тепло. Это купаться вместе в реке, играть, петь и танцевать. Быть рядом, когда родной человек болеет, ухаживать за ним и во всем помогать. Сидеть вечерами у костра. Наблюдать, как папа прижимает к себе маму и вдыхает запах ее кожи так, словно в молекулах спрятано самое сокровенное и волшебное. Знать, что ты в безопасности и тебе всегда есть на кого положиться.

Внезапно раздались аплодисменты, которые жутко напугали Еву. Кира толкнула ее в бок, и девочка тут же присоединилась к остальным.

— И часто у вас такое? — недовольно спросила Ева.

— Каждый седьмой день. Это традиция.

— Скукотища какая, — зевнула девочка, вяло хлопая.

Кира смерила ее неодобрительным взглядом.

— Ну что? Неужели тебе нравится? — удивилась Ева.

— Давай поедим.

Они перекинули ноги через лавку и повернулись лицом к столу. Перед Евой оказалась овощная похлебка из бобов, а рядом — теплая лепешка.

— На вкус лучше, чем кажется, — приободрила Кира и накинулась на свою порцию.

Ева набрала ложку и осторожно слизала часть похлебки. Распробовав вкус, она заглотила и остальное. Еда оказалась сносной, и, изнемогая от голода, Ева быстро осушила посудину, закусывая сытной лепешкой.

— О боги!

— Смотрите!

— Не может быть!

Внезапные возгласы посыпались со всех сторон. Ева обернулась. В центре столовой началась потасовка. Люди вытянули шеи, некоторые встали, другие — подошли ближе, чтобы лучше рассмотреть происходящее, но девочка не могла ничего разглядеть за спинами жителей.

— Что там, Кира? — жалобно спросила Ева. — Мне не видно.

— Джулиана поймали.

Толпа вокруг запричитала. Люди вздыхали, хватались за грудь. Они ругались, кричали и размахивали руками.

«Подумаешь, картошку не захотел копать», — мысленно отмахнулась Ева, но затем нахлынула новая волна ругани. Люди кричали со всех сторон так громко, что Ева даже не понимала, кто говорил.

— Посмотрите на его ногу! Уже несколько дней прошло.

— О боги! Так поэтому он и прятался от целительницы.

— Сдадим его ищейкам!

— Да! Мы не можем его укрывать.

— Он же ребенок! Его нельзя отдавать в лапы чудовищам.

— И здесь его оставить не можем, это слишком опасно.

— Тогда выгоним в лес, пусть сам спасается.

В столовую ворвался высокий худой мужчина. Он растолкал жителей локтями и кинулся к Джулиану, закрывая его от нападок наиболее агрессивных людей. Несколько женщин замахнулись на парня тряпками, но он увернулся от удара и отполз в сторону, скрываясь за тощей спиной вошедшего мужчины.

Впервые за эти дни Ева не видела улыбки на лице Джулиана. Только большие, темные, испуганные глаза, которые молниеносно бегали по толпе. Парень вертел головой и через несколько секунд встретился взглядом с Евой.

Он замер, как только увидел ее. В ту же секунду Еве открылась левая сторона его лица, которая все это время пряталась в тени. Густая темная бровь рассечена, на щеке кровоподтек, губа разбита, а по шее стекала тонкая струйка крови. Легкая, практически неуловимая улыбка коснулась его губ, а затем также незаметно Джулиан кивнул ей.

Ева непонимающе уставилась на парня, пытаясь уловить смысл этого странного знака. Он смотрел только на нее, и именно она должна была понять его.

— Он же ребенок! Перестаньте! — мужчина, защищавший Джулиана, пытался вразумить толпу, но жителей в столовой было слишком много.

— Да он тебе не родной даже! Чего ты его защищаешь? — выступила кухарка, и другие ее поддержали.

— Он рос в нашей семье целый год. Он нам как родной!

— Может, ты и других долгожителей в деревне прячешь? — крикнул мужчина из толпы.

— Ева! — шикнула Кира и потянула за руку.

Только тут девочка поняла, что стоит на лавке и смотрит на всех сверху вниз. Она быстро плюхнулась обратно.

— А чего все так распереживались? — Ева искренне не понимала, что происходит, но с каждой минутой воздух в помещении накалялся все больше.

— Долгожители ни к чему хорошему не приводят, — быстро пояснила Кира, вытаскивая девочку к выходу. — Они опасны для деревни. Джулиан один из них.

— Что значит «долгожитель»?

— Люди, которые могут жить до ста лет, как наши предки. Ты не знала? — бросила через плечо травница, но ответа не дождалась.

Люди все больше сбивались к центру, затрудняя перемещение. Кире приходилось расталкивать жителей, чтобы приблизиться к дверям. Духота вытесняла кислород, и каждый вдох давался с трудом. Вонь от Амрита развеялась по всей столовой, монотонное бормотание кружило голову, а завтрак просился наружу.

— Ты тоже считаешь, что его нужно выгнать? — с ужасом спросила Ева, пытаясь перекричать толпу.

— Нет, он еще ребенок, — травница остановилась возле выхода. — Но и оставлять его опасно. Не знаю.

— Выгнать! — скандировала толпа, в очередной раз испугав Еву.

— Так, возвращайся в комнату, — распорядилась Кира, подталкивая девочку к выходу. — Я позже приду к тебе.

«Не открывай последнюю страницу, пока не наступит время», — слова Джулиана молнией вспыхнули в голове.

Вот оно, то самое время. Поэтому он так странно смотрел на нее. Девочка выбежала из столовой и помчалась вдоль пыльной улицы. Коса больно хлестала спину, но Ева даже не замечала этого. Ураганом она пронеслась по деревне, взмыла по ступенькам на второй этаж и ворвалась в комнату.

«Выгнать! Выгнать! Выгнать!» — эхом раздавалось в голове.

Ева рухнула на пол возле кровати, вытащила из-под матраса тетрадь и судорожно пролистала до последней страницы:

Если ты читаешь это, то меня поймали. Не злись на них. На самом деле они просто боятся, потому что из-за меня вся деревня в опасности. Ищейки выслеживают и убивают долгожителей.

Таких, как ты.

Лучше прячь свои раны. У обычных людей они заживают в 2,5 раза быстрее.

И, пожалуйста, постарайся не попасться.

«Убивают, — эхом раздалось в голове у Евы. — Убивают таких, как ты».

Ева отшвырнула тетрадь в сторону и подскочила на ноги. Сердце колотилось. Грудная клетка сжималась.

— Так вот почему ты подарил мне носки, — пробормотала Ева и мысленно прокрутила в голове разговор за теплицами. Джулиан просил читать все по порядку. Кажется, сейчас самое время начать.

Взобравшись обратно на кровать, Ева подтянула под себя ноги и вновь взялась за дневник. Она провела пальцами по названию: «Записки Джулиана или как выжить в мире 0208». Цифры никак не давали ей покоя, но она надеялась, что хотя бы в этой тетради найдет ответы. Ева перелистнула первую страницу и углубилась в чтение.

Дневник Джулиана, стр. 2

За 30 лет мало что успеешь. Выжить разве что. И то не всем удается.

Мы с родителями всю жизнь путешествовали, и я видел очень много людей. Всех их объединяет одно: злость. Каждый думает только о себе и о том, как дожить до конца этого дня. Они встают на рассвете, занимаются урожаем и ложатся, когда заходит солнце. Им все равно, почему люди живут 30 лет.

А мне — нет. История пересказывается от одних другим и с каждым годом меняется все больше. Скоро люди даже забудут, что существовало лекарство долголетия. Странно даже. Почему не придумать книги, в которых об этом будет написано? Вот, например, мне 5 обычных лет — это 13 долгих. Неудобно же постоянно умножать на 2,5! Наверное, нарисую таблицу и запишу туда, сколько кому лет. Так будет легче.

Записи с незнакомыми именами и прозвищами тянулись на целую страницу, но Ева не знала этих людей, поэтому после четвертой строчки захлопнула дневник. Она завалилась на кровать и уставилась на деревянную крышу. Пыталась собрать в голове правду, кусочек за кусочком. Люди живут мало, а те, кто пребывает на земле дольше — обречен на вечные скитания или смерть.

Внезапно прощальные слова мамы обрели смысл.

— Ты знала! Мама, ты знала, что я — другая. И мне здесь опасно. Почему ты не сказала? — шептала Ева, словно жители могли ее подслушать.

Она пролежала больше получаса, не двинувшись с места, пока не почувствовала запах гари. Ужас пронесся по ее телу от пяток до головы, закрывая раскаленными щупальцами рот. Ева не могла ни пошевелиться, ни вскрикнуть. Она уже знала этот ступор и сразу поняла, что деревню охватил пожар.

Подожди, пока все закончится

— Только не это!

Ева смогла оторваться от простыней, когда дым прокрался в легкие. Она закашлялась, прикрыла рукой глаза, сползла с кровати и распахнула окно. Люди носились от одного здания к другому, перебрасываясь командами с теми, кто выстроился в шеренгу и тушил пожар. Но даже так они не могли опередить пламя. Оно с невероятной скоростью распространялось по деревне. Перепрыгивало с крыши на крышу, как мутировавший заяц. И наконец достигло дома, где пряталась Ева. Языки пламени ворвались в комнату, разбив стекло в оконной раме, и заплясали на подоконнике. Еще немного, и Ева окажется в ловушке.

Отпрянув от окна, она схватила с кровати тетрадь, засунула ее в нагрудный карман комбинезона и бросилась к двери. Деревянные перекрытия захрустели, одно из них треснуло и развалилось поперек комнаты. Ева вскрикнула и отскочила в сторону. Балка преградила выход. Один край проделал дыру в полу, а другой — поджег кровать. Ева прикрыла голову и с разбега перепрыгнула преграду в тот миг, когда пол позади нее рухнул на первый этаж. Девочка не оглянулась, чтобы проверить дыру. Она пронеслась по остаткам лестницы и выбежала на улицу.

По деревне разносились крики, всхлипы, плач и оглушающий треск дерева. Люди метались из стороны в сторону, сталкивались между собой, ругались и кричали. Больше никто не пытался тушить дома. Люди бежали. Причем слишком быстро для простого пожара, но Ева не могла об этом думать. Пригибаясь от постоянных хлопков и шума, она стала карабкаться вдоль горящих стен к столовой. Ей нужно было найти Киру. Только с ней девочка будет в безопасности.

Очередной треск заставил пригнуться сильнее и отбежать на середину улицы. Ева обернулась, и ее сердце раскололось. У нее на глазах рассыпалось маленькое деревянное здание, в котором лежал тот пушистый коричневый плед. Не успела Ева обрести новый дом, как он разрушился.

Резкая боль раздалась в виске. Ева схватилась за голову. Житель с размаху ударил ее локтем и пронесся мимо. Он даже не заметил ее. Мчался с двумя детьми на руках, но куда? Как спастись от пожара, который захватил всю деревню и с каждой минутой только разрастался?

«Надо найти Киру», — подумала Ева, потирая висок от удара.

Мельтешение пугало. Ева в полуприседе вертела головой, но не понимала, куда бежать и что делать. Ее внимание привлекли две фигуры в переулке. Они шли, точно плыли между домами. Их не пугал хаос. Они что-то искали или… Ева пригляделась и заметила у одного из них факел.

«Так это они подожгли деревню? Но зачем?»

Засмотревшись на незнакомцев, она не поняла, как угодила в общий поток. Несколько людей пробежали мимо и сбили ее с ног. Она упала и зачерпнула ртом охапку пыли. Песок прилип к небу, языку и дальней стенке горла, что вызвало рвотный позыв. Она попыталась прокашляться, но только вдохнула новую порцию пыли. Ева выпрямилась на руках, и вдруг тупая боль отдалась в ребрах и резко переместилась в голову — два удара ногами. Еве на мгновение показалось, что ее кости сломались, а внутренности лопнули.

Крики наводили ужас, снова и снова возвращая Еву в горящую хижину. Перед глазами всплывало лицо мамы, затем обугленные щепки, потом снова мама, и снова огненное небо над лесом. Ева свернулась калачиком посреди дороги, закрыла руками голову и напевала мантру, чтобы успокоиться.

— Подожди, пока все закончится.

Внезапно ее дернули за руку и потащили прочь от основной дороги. Ева перебирала ногами, как таракан, пока не почувствовала землю. Только спустя несколько секунд она смогла поднять голову.

— Ох, я так рада, что это ты! — Ева бросилась на шею Кире.

— Я сразу побежала тебя искать, — травница крепко прижала к себе девочку на несколько долгих секунд, но потом резко отодвинула от себя. — Ты не ранена?

— Нет, только…

— Ты нашел его? — холодный, как горный ручей, голос прозвучал совсем близко.

Кира присела на корточки, потянув за собой Еву, и приложила палец к губам.

— Мальчишка удрал с каким-то мужиком. Я отправил за ним машину.

Голоса приближались. Травница подтолкнула Еву за угол. Они обогнули дом, свернув в переулок, и замерли. Там, где они сидели пару секунд назад, остановились фигуры. Ева не разглядела лиц, но отчетливо видела тени, которые танцевали на земле в отражении пламени. Обе принадлежали мужчинам. Один из них казался очень высоким и широким, а в свете огня даже прослеживались очертания волос длиной до плеч, которые развевались на ветру. Вторая фигура меньше, больше напоминала подростка. Хотя теперь Ева сильно сомневалась в возрасте каждого человека. Низкая тень с железным голосом, обладатель которого нагонял ужас, продолжила:

— Нашел других долгожителей?

— Никого, как и сказал информатор, — ответил тот, что крупнее.

Послышался новый крик и хруст через дорогу. Голоса смолкли, а Кира беззвучно указала в конец переулка. Ева не понимала, почему они скрываются от двух странных людей. Кто они и зачем подожгли деревню. Неужели они ищут Джулиана? И был ли среди жителей предатель, который выдал мальчика? Вопросов было так много, что все они не умещались в светлой голове. Но даже Ева понимала, что сейчас не время их задавать. Страх был слишком велик, поэтому она кивнула и поползла на четвереньках следом за травницей.

— Хорошо, — продолжил стальной голос. — Все как обычно: закройте ворота и отловите детей.

«Они поймают меня. Схватят и узнают, что я тоже долгожитель!»

Страх проник в легкие и закружился бешеным вихрем. Ева не могла сделать ни вдоха. Лианы горели, разнося по деревне огонь в десятки раз быстрее. Пламя перебрасывалось на дома, а небо затянуло красным заревом. Ева крепко ухватилась за руку подруги и мчалась следом. Здания трещали и складывались под жаром. Мир разрушался на глазах.

— Что нам делать? — осмелилась спросить Ева, когда они отбежали за несколько домов от теней.

— Ты слышала. Нужно успеть к воротам, пока их не заперли, и найти Дениса.

Шум и крики вновь сработали спусковым механизмом, и Ева как по команде пригнулась. Но в этот раз среди общего хаоса она уловила еле различимый звук. Лошади.

— Нам надо в конюшню! — крикнула Ева и потянула травницу в другую сторону от выхода.

— Что? Нет, Ева! Это в конце деревни! Мы не успеем, — глаза Киры округлились. Она перехватила руку девочки и стала перетягивать ее на свою сторону. — Нам надо уходить.

— Но мы не можем их оставить. Они же погибнут! — не сдавалась Ева.

— Я понимаю, но если мы туда пойдем, то умрем вместе с ними.

— Нет, мы поедем верхом!

— Я не умею ездить на лошади. И ты тоже!

Взрыв перебил последние слова Киры. Она оглянулась, и Ева проследила за ее взглядом. Возле ворот полыхал ангар, источая едкий запах. Огонь в этом месте танцевал в десять раз сильнее, а небо затянуло черной гарью. Рядом со взрывом дюжина людей билась в закрытые ворота. Они опоздали.

— Склад с горючим, — произнесла девушка больше для себя, нежели объясняя Еве причину взрыва.

— Пожалуйста, Кира, лошади умрут без нас, — девочка трясла травницу за руку, пытаясь склонить на свою сторону. — И они помогут нам.

— Боги, ладно! — сдалась Кира.

Она крепко сжала руку девочки, и они помчались по главной улице в конец деревни. Люди бежали им навстречу, задевая плечами. Раскаленный воздух обжигал легкие. Дым обволакивал дорогу. На несколько секунд Ева подумала, что они потерялись и уже бежали не туда, но впереди послышалось ржание.

Ева ускорилась. Огонь не полностью охватил эту часть деревни, и дым начал рассеиваться, но недостаточно быстро. В последний момент Ева увидела забор и врезалась в него, поцарапавшись щекой.

— Ты цела? — Кира тут же подскочила к ней и отлепила от перекладины.

— Да, скорее, — Ева тряхнула головой, восстанавливаясь после удара, и полезла на ограждение. Кира следом.

Кряхтя, они перелезли через забор и кинулись к стойлам. Пламя уже отстукивало чечетку на крыше конюшни. Травница с ужасом уставилась на горящее здание.

— Ева, это слишком опасно, — Кира попятилась, но девочка ее не послушала.

— Я быстро! Только выпущу их!

Ева пригнулась и нырнула в конюшню. Лицо тут же обдало жаром. Ржание лошадей смешалось с топотом копыт, треском огня и приглушенными криками снаружи. Кислорода оказалось слишком мало. При каждой попытке сделать вдох Ева кашляла и хваталась за грудь.

— Ты как? — послышался голос Киры.

— Очень жарко, я ничего не вижу! — ответила Ева, пробираясь вглубь конюшни.

Дым затруднял перемещение. Наощупь Ева нашла первое стойло и открыла щеколду. Как только дверь распахнулась, лошадь выскочила из укрытия и помчалась прочь.

— Осторожно! — успела крикнуть Ева, едва не угодив под копыта.

В темноте послышалось еще одно клацание, а затем удар.

— Две есть! — ответила травница. Следом за ее голосом раздался очередной лязг железа и лошадиное ржание. — Еще одна!

— Осталась только Гроза, — на последнем слове Ева закашлялась.

— Слишком жарко. Нужно уходить. Где ты? — голос Киры растворялся среди искр.

— Почти все!

Ева уперлась ладонями в деревянные ворота и на ощупь двинулась вдоль стойла. Совсем скоро она почувствовала щеколду и потянулась к ней, но тут же одернула руку.

— Ай!

— Что такое? — травница добралась до Евы и теперь стояла прямо у нее за спиной.

— Очень горячо, не могу ухватиться, — жаловалась Ева, пытаясь подцепить щеколду, но у нее ничего не получалось.

— Давай попробую.

Киру взялась за край светло-голубой рубашки и сквозь ткань потянулась к защелке, но железо оказалось слишком горячим.

— Ауч, — выругалась травница и еще раз попробовала открыть замок.

Крыша затрещала. Гроза испугалась и заржала так громко, что крик лошади застыл у Евы в ушах. Животное билось копытами о стены, что только затрудняло ее спасение.

Наконец, Кире удалось подцепить железяку, и дверь распахнулась. Гроза без промедления вырвалась из стойла. Травница даже не успела отскочить в сторону. Лошадь пронеслась мимо, сбив девушку с ног.

— Кира! — девочка бросилась к подруге.

Ржание отдалялось от конюшни, а огонь все ближе подбирался к спасителям. Травница лежала на полу среди сена и щепок. Сквозь густой дым Ева разглядела кровь на лице девушки.

— Кира, очнись! — вопила девочка, пытаясь докричаться до травницы, но та продолжала неподвижно лежать. — Нет-нет, пожалуйста. Нам надо выбираться!

Ева схватила Киру под мышки и попыталась оттащить к выходу, но даже такой небольшой вес ощущался неподъемным. Девочка уперлась ногами в дощечки. Она приложила все свои силы, чтобы сдвинуть травницу с места, но на деле переместила ее всего на несколько сантиметров.

— Ну, давай! — пыхтела Ева, не оставляя попыток.

Очередной треск. Девочка вскрикнула, поскользнулась и рухнула рядом с Кирой, задев ее лицо рукой. От удара Кира дернулась и разлепила глаза.

— Мамочки, ты очнулась, — обрадовалась девочка и шумно выдохнула.

— Где выход? — прохрипела травница, разворачиваясь со спины на живот. Она вертела головой по сторонам и пыталась сосредоточиться, но взгляд ее прыгал по конюшне.

— Там, — указала Ева и поползла на четвереньках в том направлении, все время оглядываясь на травницу. Кира волочилась следом.

Спустя вечность Ева почувствовала приток свежего воздуха и жадно заглотила его, насколько хватило легких. Затем выползла Кира.

Вдох. Дым плотным одеялом лежал в метре от земли, не позволяя подняться на ноги. Ева ползком пробиралась к главной дороге.

Выдох. Кира, наконец, поравнялась с девочкой. Ева поверила, что у них получится. Нужно только преодолеть эту адскую полосу. Всего лишь вырваться из пламени. Просто добраться до ворот, а после убежать из деревни, от которой больше ничего не осталось. Только бы дотянуться.

Вдох. Они вывалились из конюшни, сильно кашляя и держась за грудь. С каждым содроганием легких воздух все больше царапал горло. Кира приобняла Еву за плечо и махнула рукой в сторону леса.

Выдох. Им бы только добраться. Всего несколько десятков метров, и они спасены.

Внезапно раздался рев мотора. Из клубов дыма появилось два ярких желтых глаза. Они приблизились так стремительно, что Ева не сразу узнала в них морду машины. В последнюю секунду раздался скрип тормозов. Автомобиль занесло сначала в одну сторону, потом в другую. Водитель пытался справиться с управлением, но скорость была слишком высокой. На последнем вираже машину закрутило, и она налетела на Киру, ударив Еву боковым зеркалом.

Толчок отбросил девочку в сторону. Единственное, что она успела увидеть — это синие глаза Киры, наполненные одним лишь ужасом.

Мир словно остановился. Крики, топот копыт, рев мотора, треск — все смешалось в сплошную какофонию. Голова обрела вес, и Ева не понимала, где находится. Она в замедленной съемке видела, как Киру завертело в смертоносном вихре. Травница беспомощно размахивала руками, пытаясь ухватиться хотя бы за боковое зеркало. Были бы у нее крылья. Взмахнула бы она ими и воспарила над пожаром.

Но она не могла. Синие глаза исчезли за железным капотом. Ева приземлилась на сухую рыхлую землю, и время пошло своим чередом.

— Ева! — послышался отдаленно знакомый голос, а затем крепкие мужские руки поставили ее на ноги.

Она разлепила глаза и увидела густую темную бороду.

— Денис! — Ева так обрадовалась, но тут же осознала, что только что произошло. — Где Кира?

Охотник поставил девочку на ноги и бросился к травнице. Она лежала без движения в нескольких метрах от машины.

— Кира? — Ева присела рядом и вгляделась в разбитое лицо. Глубокий порез рассекал лоб. Алая кровь заливалась в глаза. — Мамочки…

— Эй, малыш, слышишь меня? — Денис очень бережно приподнял ее, на что Кира в ответ недовольно промычала. — Тш-ш, все хорошо. Посмотри на меня.

Он отодвинул в сторону ее волосы, которые уже прилипли к кровоточащей ране. Бледное лицо Киры выглядело таким крохотным в смуглых крепких руках Дениса. Девушка медленно разлепила глаза, несколько раз моргнула и уставилась на парня.

— Где Ева? — выдавила она из себя и попыталась подняться на локти.

— Я здесь!

— С ней все хорошо, — Денис обхватил Киру за талию и помог встать.

— Это ты был в машине? — рассеянно спросила она, позволяя поднять себя с земли.

— Да, я тебя искал.

— В конце деревни? — удивилась Кира, но ее ноги подкосились, и она рухнула к нему в объятия без сознания. От неожиданности он упал на колени, но девушку удержал.

— Да оставь ты ее там, а девочка пусть едет, — послышалось из машины.

Ева обернулась и замерла, увидев на водительском сиденье морщинистое лицо Германа. Одной рукой он сжимал руль, а другой облокотился на пассажирское кресло. Со стороны выглядел совершенно расслабленным и спокойным. Только сведенные густые брови выдавали раздражение.

— Беги в машину, — прошептал Денис и подтолкнул девочку в спину.

— А как же Кира? — Ева жалобно посмотрела на охотника. — Ты же не бросишь ее здесь?

— Или забирайся, или оставайся с подружкой. Но тогда быстро сгоришь под завалами, — наседал старик.

Огонь подступал. В любую минуту он мог охватить машину, где поджидал бак с бензином. Ева крутила головой. Она не могла бросить травницу. Мама говорила, ей нужно найти безопасное место, и такое может быть только рядом с Кирой. Никак не с этим грубым, злым и страшным человеком.

Новый треск заставил девочку вцепиться в руку травницы.

— Никто никого не бросит, не бойся, — Денис подмигнул Еве и поднял Киру на руки. — Залезай, быстрее, — мягко поторапливал он.

Ева запрыгнула на заднее сиденье и почувствовала на себе взгляд, который гневно рассматривал ее в зеркало. Киру положили рядом, и девочка облегченно выдохнула. Раздалось два хлопка по багажнику. Денис запрыгнул вперед, и автомобиль с визгом помчался прочь от пожара. Ева не знала, кто запер ворота деревни и почему. Но она понимала, что выбраться они могут только через лес.

В окнах мелькали горящие дома, несколько лошадей поравнялись с машиной, но вскоре остались позади. Ева встала на колени, положив подбородок на спинку сиденья. В заднем стекле она видела пыль с дороги и лошадей, которые бежали от языков пламени. Машина набирала скорость, и с каждым новым метром девочка все больше удалялась от прошлой жизни. Печаль наполнила океан ее голубых глаз. Теперь Ева точно знала: она больше никогда не увидит маму.

Подожди 56 дней

Шуршание колес стихло, и машина остановилась. Все выползли на улицу, разминая затекшие конечности. Ева даже не закрыла пассажирскую дверь. Она лишь с грустью осмотрела железный памятник, в который превратилась их машина.

— Дальше пешком, — гаркнул Герман, схватив один из мешков. — Возьмите по рюкзаку, каждый несет свой. Не отстаем, не задерживаемся, не болтаем.

Мужчина гордо зашагал вдоль дороги, не оборачиваясь, словно остальные три человека были не с ним. Ева буравила взглядом его спину, не понимая, как он мог так спокойно ходить в тяжелых черных ботинках и плотных штанах. Только темно-зеленая мокрая от пота футболка говорила о том, что старику все-таки жарко.

Ева вздохнула и провела рукой по металлу, от которого исходил жар знойного солнца. Ей будет не хватать автомобиля. Они так быстро пролетели пятьсот километров, остановившись всего два раза на дозаправку. Оказалось, что старик все предусмотрел. Машина ждала его под навесом с тремя рюкзакам, до отказа заполненными необходимыми в путешествии вещами. Герман даже припрятал в багажнике несколько небольших канистр с бензином. Он будто знал, что однажды может произойти подобное, и это настораживало.

Отбросив мысли о нудном старике, Ева вернулась к воспоминаниям о дороге. Все время в пути она не могла оторваться от вида из окна. Она так долго мечтала отправиться в путешествие по материку и вот теперь ловила взглядом новые места.

Перевалив через лесополосу по бездорожью, путники выехали на дорогу. По дороге им встречались ржавые остатки от брошенных машин и поваленные столбы электропередач. Особенно сильно Еву впечатлил военный грузовик, изрешеченный пулями, но больше ничего увлекательного она не заметила.

Ветер путал ее волосы и щекотал ноздри. Так она могла забыть о случившемся. О том, как сильно изменилась ее жизнь. Ведь теперь она сидела рядом с людьми, которые в одночасье стали для нее больше, чем простыми незнакомцами. Но радость от путешествия осталась в прошлом. Последние капли топлива скрылись в темноте бензобака еще два часа назад.

Кира хлопнула дверью и потянулась с другой стороны машины. Ева уже собралась подойти, но, заметив Дениса, юркнула обратно, прикрываясь железным конем.

— Ты как? — парень вплотную подошел к девушке, оглядываясь через плечо.

Зря. Герман все равно за ними не следил, в отличие от Евы. Она пряталась за багажником, внимательно рассматривая парочку.

— Тебе виднее, — травница развернулась и подождала, пока расстояние между ними сократится.

Денис уверенным шагом подошел к девушке. Он остановился в нескольких сантиметрах, бережно обхватил пальцами ее подбородок и повернул лицо набок. Кира покорно вертела головой за его рукой, пока охотник внимательно осматривал поврежденный участок кожи.

— Намного лучше, чем утром. Ничего, через пару дней затянется, — все еще удерживая ее лицо, он наклонился и нежно поцеловал ее в лоб возле ссадины.

Ева снова вспомнила момент столкновения и кровь на лице Киры. У нее в голове не укладывалось, как такая глубокая рана могла затянуться через считанные дни.

— М-м-м, уже меньше болит, — сладко пропела Кира и обвила его шею.

— Это потому, что у меня целебные поцелуи, — Денис улыбнулся и осторожно коснулся губами ее виска. — Неужели ты за два года этого не поняла?

— Не хотела признаваться. Иначе бы мои травы никому не пригодились, а тебе пришлось бы перецеловать половину деревни!

Охотник зарылся носом в каштановые кудряшки и тихо рассмеялся.

— Ну уж нет, — пробормотал он. — Они предназначены только тебе.

Кира расплылась в улыбке и крепко сжала охотника в объятиях. Через несколько секунд они отстранились друг от друга. Денис все еще смотрел на девушку, словно в свое отражение, такими похожими казались их узкие, почти хищные синие глаза.

«Какая же она высокая!» — подумала Ева, выглядывая из своего укрытия.

— Куда делась моя скромняжка? — спросил Денис, поправляя локон за ухо травницы. — Еще вчера ты бы отпихнула меня и с ужасом смотрела бы по сторонам.

— Так тут никого нет, кроме нас, — Кира пожала плечами и наклонила голову, ловя его прикосновение. — И мы поговорили с Евой.

Узкие глаза Дениса округлились до размера автомобильных колес.

— Да ладно! И что же тебе сказала четырехлетняя девочка?

— А это уже наши секреты, — усмехнулась Кира собственным мыслям.

— Надо было найти ее раньше.

— Надо было.

Охотник сократил расстояние и накинулся на губы Киры. Она замерла на мгновение. Но потом прижалась к нему всем телом и ответила на поцелуй. Даже на расстоянии в несколько метров Ева видела разряды, которые скакали между парой. Влюбленные напоминали ей родителей. Такие яркие и мощные чувства невозможно изображать. Это настоящее.

— Шевелитесь! — раздался грозный голос Германа, и двое в мгновение отшатнулись друг от друга. Момент испорчен.

Ева злобно зыркнула на пыльные пятки ворчуна и прокляла его, насколько позволял словарный запас. За всю жизнь она лишь пару раз слышала, как мама ругалась, потому не могла в полной мере излить свои чувства.

Кира взяла из машины огромный рюкзак, который с трудом взвалила к себе на спину. Денис закинул на одно плечо сумку потяжелее (хотя Еве казалось, что больше уже некуда), а на другое — увесистое ружье. Такое же висело у Германа. Все вещи разобрали. Еве оставалось только откинуть в сторону косу и плестись за остальными.

Бензин закончился посреди поля, и пейзажи совсем не радовали Еву. Она стремилась к забытым городам. И встреча с волком не испугала ее. Но солнце беспощадно атаковало даже на закате, поэтому путники сразу ушли с дороги и скрылись в тени деревьев.

Как только подошва кроссовок коснулась сухой земли, Ева облегченно выдохнула. Прошла неделя, но она уже соскучилась по лесу. Девочка пробежалась вперед, наслаждаясь лесной прохладой, и быстро нагнала группу.

— Куда теперь? — спросила Ева, поравнявшись с предводителем.

— На Север, — сухо ответил Герман.

— Ты серьезно? — удивилась Кира и ускорила шаг. Денис поспешил следом за ней.

— Меньше всего меня интересует твое мнение, — бросил старик через плечо.

Ева удивленно посмотрела на него снизу вверх, искренне не понимая, за что он так невзлюбил Киру. Но тот даже не заметил этого. Поправил ружье и зашагал быстрее.

— Не сомневаюсь, — буркнула травница себе под нос и обратилась к Денису. — Ему вообще наплевать на остальных!

— На тебя так точно, — крикнул Герман, даже не обернувшись.

Кира залилась румянцем и надулась от возмущения. Она набрала в легкие воздуха, чтобы ответить старику, но Денис ее опередил.

— Так-так, давайте не будем ругаться, — охотник преградил всем дорогу, раскинув руки широко по обе стороны. — Нравится вам или нет, но теперь мы — одна команда.

Герман недовольно вздохнул, а скорее даже прорычал. Кира же обошла его стороной, скрестила руки на груди и остановилась возле бородатого миротворца, который продолжил свою речь.

— Пожаров с каждым днем все больше, дичи почти не осталось, и ищейки с катушек слетели. Север — наш единственный выход.

— А если там ничего нет? — не унималась Кира. — Ни цивилизации, ни людей, ни условий, о которых все мечтают? Вдруг там — пустота?

Ева вертела головой от одного попутчика к другому, не понимая сути спора.

— В любом случае там будет больше еды и воды. И погода получше, — продолжил охотник. — Где уж точно ничего нет, так это здесь.

— Денис, не трать время на эту идиотку, — прохрипел Герман и прошел мимо группы, чуть ли не задев Киру плечом.

— Грубиян! — травница тряслась от раздражения, и Денис тут же подскочил к ней. — Ты слышал, как он меня назвал?

— Знаю, — охотник притянул ее к себе. — Но он вооружен.

— Ты тоже, — пробурчала Кира и щелкнула по дулу ружья, которое торчало из-за спины Дениса.

— Без него нам не выжить, — бородач сильнее обнял ее.

— Но он постоянно унижает меня, а ты даже не заступаешься!

— Герман знает лес, — продолжил охотник, пропустив мимо ушей последние слова Киры. — У него целая сумка с едой и лекарствами, он умеет охотиться и плавать. Мы с тобой оба знаем, что не продержимся без него и двух дней.

Кира недовольно запыхтела, и Денис сильнее стиснул ее в объятиях. Спустя минуту злость начала испаряться, и Кира немного расслабилась. Наконец, она вытянула руки и тоже обняла его. Теперь попытки Дениса успокоить подругу больше не походили на удушающий прием.

Смешок прервал минуту нежности. Кира выползла из кольца рук и покосилась на Еву.

— Вы такие смешные, — прошептала девочка.

— Шевелитесь! — снова прокричал Герман, чем вызвал у Киры новую вспышку гнева.

— Когда он уже угомонится? — возмутилась она и двинулась вперед.

— К тебе это тоже относится, — бородач протянул руку, и Ева тут же вцепилась в нее. Сильный и крепкий мужчина рядом придавал уверенности и спокойствия.

— А что такого на Севере? — спросила девочка, когда они с Денисом замкнули колонну.

— Спасение, — загадочно произнес охотник и покосился на Еву, у которой от интереса засверкали глаза. — Ходит слух, что далеко-далеко, на другом конце моря, есть остров под названием Север. На этом острове стоит город, где полно еды, питьевой воды и лекарств. Там живут самые умные люди: ученые, исследователи, врачи и строители.

— Если там так хорошо, почему мы здесь?

— Мало кто верит в существование острова. Одни думают, что это глупые сказки и на земле не осталось ни одного места для радостной жизни. Да, малыш? — последнюю фразу он крикнул Кире.

Девушка бросила через плечо недовольный взгляд на парочку, но спорить не стала. Только запахнула рубашку льняного нежно-голубого костюма, защищаясь от нападок окружающих. Денис усмехнулся и продолжил.

— Другие думают, что вдоль берега на материке стоит много охранников, которые не пускают на остров кого попало.

— Почему? — удивилась Ева. Она внимательно слушала и медленно перешагивала через ветки и камни, но в душе ей безумно хотелось скакать вприпрыжку.

— Слишком много желающих, — нахмурился Денис. — Хоть на Севере и больше ресурсов, но даже там они не бесконечны.

— А мы не «кто попало»?

Бородач громко рассмеялся, спугнув стаю птиц с верхушек деревьев.

— Можно и так сказать. У нас есть Герман, он знает дорогу. Говорит, за пару месяцев доберемся, — охотник пожал плечами, прикидывая расстояние до пункта назначения.

— Ох, это так долго! — Ева сгорбилась, всем своим видом изображая досаду. Она шагнула в сторону с тропинки, как вдруг Денис резко дернул ее за руку.

— Осторожно!

Девочка отшатнулась и, не устояв на ногах, врезалась ему в бок.

— Что там? Змеи? — взвизгнула Ева, повиснув на руке Дениса.

— Нет, но тоже мало приятного, — охотник кивнул на черные листья, которые выбивались из-под высокой травы.

— Ой, у меня папа один раз попался, — вспомнила Ева, обходя опасное растение стороной. — Он полчаса валялся в лесу и не мог пошевелиться.

— Что у вас там? — Кира прибежала на крики. — О, теневой подорожник!

— Мамочки, ты же не собираешься его трогать? — Ева с ужасом смотрела, как травница присаживается возле жуткого растения.

— Не переживай. Он вызывает паралич, только если коснуться листьев, сами ножки неядовитые, — травница распахнула рюкзак и начала рыться в нем.

— И зачем он тебе нужен? — Ева обошла Киру стороной и присела рядом.

— Из него делают болеутоляющее средство. Скажешь спасибо, когда будет болеть голова или зуб.

Кира нашла в недрах рюкзака холщовый мешок, в котором оказались завернуты два ножа. Один она отдала Денису, а с помощью второго осторожно срезала несколько листьев. Ева с ужасом наблюдала за процедурой. Одно неловкое движение, и охотнику придется нести Киру на руках. Но травница ловко управилась с растением. Завернула срезанный подорожник в мешок, сложила в рюкзак и пошла дальше как ни в чем не бывало.

— Со временем перестаешь удивляться, — пояснил охотник, и они снова отправились в путь.

— Вряд ли. Папа много всего мне рассказывал. Он был очень умным, но я удивлялась все время.

Перед ними растянулся овраг. Денис подхватил Еву на руки, помогая перебраться. Она развела ладони в стороны и запрокинула голову к небу, а он прокрутил ее несколько раз и под визг поставил на землю.

— И что такого он тебе рассказывал? — спросил охотник.

Ева вцепилась в руку Дениса и все же подпрыгнула от переполнявших эмоций. Она обрадовалась, что наконец могла поделиться воспоминаниями. Мама не любила говорить об этом, а если речь и заходила о муже — делалась тихой, печальной и угрюмой. Девочке не хотелось расстраивать единственного дорогого ей человека, и она замолкала. Со временем разговоров становилось все меньше, а в последние месяцы они и вовсе сошли на нет.

— Он научил меня писать и читать, — продолжила Ева. — Ты знал, что наше тело состоит из клеток? Это такие цветные пятнышки, и их очень-очень много.

Денис нахмурился и посмотрел на свою руку, пытаясь найти то, о чем говорила Ева. Он уже хотел спросить ее об этом, но девочка не дала ему шанса.

— Еще он рассказывал, как много раньше было стран и разных правителей. А сейчас только мы и ищейки. А это они подожгли нашу деревню?

Охотник растерялся от скорости, с которой Ева рассуждала и перепрыгивала между темами. Он даже замялся на несколько секунд, но все же ответил:

— Скорее всего да.

— Я слышала, что они хотели поймать всех детей. Зачем им дети? — наседала Ева.

Хват Дениса усилился. Он крепче сжал маленькую руку в своей и молчал, подбирая слова. Кира косилась на него через плечо, но полностью не оборачивалась. Ева решила, что он не услышал и уже хотела повторить вопрос, но охотник заговорил.

— Они безумцы. Не зря же все предупреждают держаться от них подальше, верно?

— Родители тоже так говорили, — согласилась Ева. — Я раньше не встречала ищеек. До сегодняшнего дня.

— Не думай об этом, — подбодрил Денис. — Они в прошлом, а у нас впереди долгое путешествие.

Остаток дня наполнился безмолвием. Как ни пыталась Ева разговорить попутчиков, никто больше не разделял ее энтузиазма. Денис, измученный расспросами, коротко отвечал на вопросы. Кира отмахивалась, потратив все свои силы на здоровенный рюкзак. А Герман не издал ни единого звука. Все изрядно устали. По дороге не попалось ни ручья, ни озера, а запасы воды подходили к концу. Герман снизошел до двух привалов, в которые Ева съела пару яблок.

Их группа не напоминала путешественников, которые собрались пересечь весь материк в поисках призрачного Севера. Скорее они выглядели как семья, которая выбралась из деревни на несколько дней. Денис так вообще был одет в бежевую футболку и трикотажные серые шорты, что не вязалось с долгой дорогой. Все убежали в том, что надели на завтрак. Один Герман в полном обмундировании выбивался из общей картинки.

Желудок негодовал. Он вспомнил, как долго в прошлый раз Ева издевалась над ним, и молил, нет, требовал горячего ужина. Однако единственное, что он получил, — пару капель пресной воды.

Под вечер устала даже Ева. Ноги заплетались. Она несколько раз спотыкалась и царапала колени.

— Привал, — объявил Герман и бросил рюкзак.

— Ох, наконец-то! — Ева быстро забралась на полянку и рухнула рядом с вещами старика.

Она тяжело дышала и разглядывала кроны деревьев, которые переплетались между собой ветвями, закрывая темнеющее небо.

— Ты чего разлеглась? — недовольно прохрипел Герман, но Ева уже начинала привыкать к его голосу. — Внизу должен быть ручей. Набери воды.

— Я устала! — запротестовала девочка.

— Тут всем паршиво, но никто не жалуется, — нашелся старик.

— Пусть отдохнет, я сама наберу, — вступилась Кира. Она собрала несколько бутылок и подошла к рюкзаку Германа, но тот замахнулся и ударил ей по рукам. Бутылки рухнули вниз и разлетелись в разные стороны.

— Ты с ума сошел? — Кира схватилась за руки, потирая ушибленное место.

— За водой пойдет она, — произнес Герман.

— А она сказала, что устала, — возмутилась травница, выпучив глаза на безумного старика.

— Ладно, ребята, не начинайте, — охотник попытался разрядить обстановку, но в этот раз усталость оказалась сильнее его ободряющих речей.

— Не лезь! — гаркнул Герман, и вся пылкость Дениса в мгновение улетучилась.

— Она всего лишь ребенок, — Кира продолжала злиться. — Оставь ее в покое.

— Мне не нужна обуза, — старик смотрел в упор на травницу, даже не моргая.

— Давайте не нагнетать, — Денис потянул девушку в сторону, стараясь сгладить конфликт.

Неожиданно для самой себя Ева подскочила на ноги, встала между Кирой и Германом и смело закричала снизу вверх:

— Мама никогда не отправила бы меня одну! Особенно если я устала!

Герман резко наклонился, схватил ее за лямку комбинезона и несколько раз встряхнул. Кира дернулась к ним, но Денис крепко удерживал ее в объятиях. Голова у Евы закружилась. Она зажмурилась и открыла глаза только тогда, когда старик перестал ее трясти. Он подтянул ее близко к себе и прошипел сквозь зубы:

— Твоей мамы здесь нет.

Вся храбрость тут же стерлась с лица Евы. Ей стало жутко и страшно. Убедившись, что добился желаемого эффекта, Герман отпустил девочку и продолжил разбирать вещи.

Бледная как вареное яйцо, Ева собрала бутылки, чистую тканевую сумку и зашагала прочь из лагеря.

— Ева, — устало позвала Кира, но следом не пошла.

— Раз он так хочет, я принесу эти дурацкие бутылки! — крикнула Ева через плечо и понеслась вниз.

Когда ядовитые зеленые глаза Германа остались позади, злость снова налила щеки гранатовым соком. Усталость мигом улетучилась. Ева целеустремленно неслась вперед, не замечая дороги, и достигла ручья через десять минут.

Она набрала воды в бутылку, приникла к горлышку и тут же осушила ее. Затем еще одну. И еще. Появилось ощущение, что живот скоро лопнет, зато жажда утихла вместе со злостью и страхом. Щеки остыли и вновь заиграли бронзовым румянцем. Ева умылась, набрала до краев все четыре бутылки и вскарабкалась обратно на холм.

Возвращаться в лагерь не хотелось. Что ее там ждет? Противный Герман, который раздает команды. Грустная, уставшая Кира. И Денис, который сегодня вряд ли будет с ней разговаривать. Нет уж. Так просто она не вернется. Пусть вредный старик помучается без воды, а Ева пока погуляет. Вдруг удастся найти заплутавших уток или белку. Тогда желудок пойдет на компромисс и перестанет выть, как подбитый олень.

Ева шагала по лесу, очерчивая большой круг по периметру своего лагеря. Жизнь в лесу не прошла даром, и она прекрасно понимала, где находится и в какую сторону ей идти. Однако природа не преподнесла подарков. Одни деревья сменялись другими, ручей остался позади, а крона начала редеть.

— Ты чего разлеглась? — передразнивала Ева самого противного человека в ее жизни. — Все устали!

Она продолжала повторять недавний разговор, коверкая слова Германа, насколько позволяли голосовые связки.

— Я сказал! Я сказал, она пойдет! Гхм, — она прочистила горло. — Уже лучше получается. Какой же он противный!

— Кто?

Голос застал Еву врасплох. Она несколько раз моргнула, огляделась и только сейчас поняла, что остановилась посреди яркой поляны. Повсюду расстилались кусты дикой фиолетовой лаванды. Такие же, как росли возле дома. Деревья отступили в сторону, выстраиваясь в хоровод, и лучи закатного оранжевого солнца освещали цветы, создавая волшебную атмосферу сказки. Ева повертела головой, но никого не заметила.

— Кто здесь? — выкрикнула она в тишину и прошла вперед.

От ее шагов затрепетали одуванчики, и их семена белыми парашютами разлетелись вдоль поляны. Они танцевали в воздухе, переливаясь на солнце, и Ева подумала, что именно так выглядят звезды вблизи.

— Выходи, я тебя не обижу! — она высматривала человека между стволами, но не могла найти источник звука.

— Bonjour, mademoiselle, — из тени деревьев вышел мужчина и осторожно направился к девочке. Он был таким тощим и высоким, что Ева с легкостью приняла бы его за сосну. Единственное, что выделяло его на фоне леса, это бледно-сиреневая пижама с длинными рукавами и штанами в пол.

— Здравствуйте, меня зовут Ева, — она сразу представилась и протянула вперед руку.

Мужчина принял ее и потряс так аккуратно, словно боялся повредить хрупкую маленькую ладошку. Все еще сжимая ее руку, он невнятно произнес длинную речь, сильно грассируя в начале каждого предложения.

— Я вас совсем не понимаю, — Ева внимательно разглядывала лицо незнакомца, пытаясь найти в нем перевод.

Оно показалось ей крайне странным. Огромные угольно-черные глаза выкатывались наружу, как у маленьких собак, которых Ева встречала в журналах, а бледный нос был таким острым, словно мог проколоть собеседника, если придвинуться достаточно близко. Однако несмотря на все недостатки, мужчина не казался уродливым. Он излучал добро, и Еве хотелось ему доверять.

Она предприняла еще одну попытку познакомиться и громко произнесла имя, стуча себя кулаком по груди.

— Е-ва.

— Эва́, — повторил мужчина, поставив ударение на последний слог. Это развеселило девочку, и она довольно покачала головой. Новое имя напоминала чиханье папы.

Мужчина наклонился и тонкими длинными пальцами сорвал ветку лаванды.

— Фабьен, — как можно отчетливее произнес он и протянул девочке цветок.

— Спасибо, — Ева залилась смехом и приняла подарок.

— Как будто ты его поняла, — раздался второй голос, и из-за спины нового знакомого вырос еще один мужчина.

Загорелый накачанный незнакомец недоверчиво сверлил Еву светло-коричневыми, янтарными глазами. Она сразу удивилась, как не заметила раньше копну рыжих кудрявых волос.

— Все я поняла. Мы познакомились. Я, кстати, Ева, — она протянула руку второму мужчине, но тот пренебрежительно проигнорировал жест доброй воли и отошел.

— Где твоя группа? — спросил рыжеволосый мужчина, оглядываясь по сторонам. Он медленно обошел Еву со спины, осматривая болотный комбинезон.

— Дальше в лесу.

Она развернулась и встретилась с незнакомцем лицом к лицу. Желтая футболка подходила под его глаза, будто он специально подбирал ее по цвету, а темно-зеленые штаны и ботинки показались невероятно удобными.

— А вы одни? — пришла очередь Евы выступить с вопросом.

— Да, и у нас закончилась еда, — прохрипел рыжеволосый. — Отведешь к остальным?

Девочка покосилась на Фабьена.

— Ты помочь? — он приложил руки к груди и устремил на нее свои большие выпученные глаза. Ева перевела взгляд с одного незнакомца на другого и не увидела ни одной причины отказать им.

— Конечно, пойдем, — она махнула рукой и вприпрыжку поскакала прочь с полянки.

Двое мужчин последовали за ней. Дорога обратно заняла больше времени, чем Ева рассчитывала. По пути она любезно поделилась водой с попутчиками, и те без раздумий впились в пластик с неистовой жаждой. Это еще одна причина, по которой путь стал длиннее: пришлось пройти через ручей. Опять.

Когда вдали зажурчала вода, все четыре бутылки опустели. Незнакомцы сами пополнили запасы, а Фабьен взял сумку и понес ее, освободив Еву от тяжести.

— Спасибо! А то у меня уже плечо отваливалось, — пожаловалась она, разминая затекшие конечности.

— Ah, de rien! — неказистый, худой мужчина широко улыбнулся, как только понял смысл слов. Его некрасивая улыбка тронула Еву, но теперь она не поняла его. За разъяснениями девочка повернулась к его другу.

— Не за что, — перевел смуглый незнакомец.

— На каком языке он говорит? — спросила девочка, но не успела услышать ответ.

— Ева! — раздался взволнованный голос Киры.

— Иду! — крикнула она и повернулась к новым знакомым. — Давайте скорее, меня уже ищут.

Они ускорили темп и через несколько минут вышли к лагерю. Как только Ева покорила последний холм, на нее уставился ствол ружья. Она замерла на месте и в ужасе перевела взгляд с железной рукоятки на стрелка.

— Медленно отойди в сторону, — прошипел Герман и направил оружие на гостей.

Подожди 55 дней

— Убери пушку, — прошипел рыжеволосый парень, подняв руки вверх. Его друг повторил движение. Мешок рухнул вниз, а бутылки раскатились по земле.

— Проваливайте отсюда, — гаркнул Герман, не сдвинув оружие ни на сантиметр.

Ева медленно отошла с линии огня, и к ней тут же подбежала Кира и спрятала за своей спиной. Солнце почти село. В сумерках становилось сложнее разглядеть очертания фигур. Сверчки стрекотали в тишине, накаляя и без того напряженную атмосферу.

— Это мои друзья, я их привела! — Ева дернулась вперед, но Кира одним движением вернула ее в укрытие.

— Замолчи, — гаркнул старик. — А вам я сказал проваливать!

— Давайте все успокоимся, — Денис подошел к Герману, не сводя взгляда с гостей. Он также удерживал ружье наготове, но дуло не поднимал. — Что вам нужно?

— Мы давно не ели, — начал рыжеволосый парень. — Хотели попросить еды. На нас напали ищейки.

— Откуда нам знать, что вы сами не ищейки? — тихим жутким голосом спросил Герман.

— Серьезно? У нас даже никаких вещей с собой нет, а этот парень едва по-русски понимает! — огрызнулся незнакомец.

Фабьен подтвердил слова друга невнятным бормотанием.

— Итальянец? — спросил Герман.

— Он француз, и его зовут Фабьен, — осторожно встряла Ева, вспомнив песни отца. Герман смерил Еву заинтересованным взглядом и продолжил допрос.

— А ты?

— Артур, — молниеносно ответил рыжеволосый.

— Ты опрятно выглядишь, — наседал старик. — Прямо как они.

— Я просто чистый. Не знаешь, что такое вода?

— В вашей группе нет женщин, — продолжал Герман.

— Ты глухой? Нет у нас группы!

— А ты забыл, у кого в руках ружье?

— Ладно, — Артур отступил на пару шагов, не спуская взгляд с оружия.

Над поляной повисла тягучая тишина. Ева боялась даже пискнуть. Рыжеволосый парень еще раз посмотрел на Германа и опустил руки.

«Что он творит?!» — испугалась Ева.

— Слушай, на нашу группу напали. Ты наверняка слышал, — уже спокойнее произнес Артур.

— Ты же сказал, у вас нет группы, — Герман дернул ружьем, отчего Фабьен подпрыгнул. А вот его друга этот жест только разозлил.

— На группу, на деревню. Какая разница? — раздраженно буркнул Артур и перевел дух. Ему сложно было контролировать эмоции. — Всех убили, но мы с Фабьеном сбежали.

— Когда это случилось? — Герман вел допрос, даже не моргая.

— Неделю назад, — сквозь зубы процедил рыжеволосый парень. — Сожгли все подчистую, еще и часть леса за городом.

— Там я жила, — прошептала Ева, складывая части мозаики. Мог ли именно тот самый пожар настигнуть хижину?

Кира бросила косой взгляд, но ничего не сказала.

Артур продолжил:

— Дай хоть еды, а завтра мы уйдем.

Снова тишина. Мучительно долго тянулась минута, наматывая нервы окружающих на спусковой крючок. Если хоть один не выдержит — стрельбы не избежать.

— Что думаешь? — шепнул Денис, пока Герман продолжал буравить гостей взглядом. Охотник все еще стоял рядом со стариком, держа оружие при себе.

— Оставь их, — вмешалась Ева, за что получила от Германа грозный взгляд. — Завтра они могут с нами поохотиться и отработать ужин.

— Что же они не сделали этого раньше? — поинтересовался старик.

— У нас нет оружия, — тяжело вздохнул Артур и упер руки в бока. — Ты слышал вообще часть про побег?

— Нужно быть полнейшим идиотом, чтобы думать, что я вот так вручу тебе ружье.

— И не надо, — парировал рыжеволосый. — Хватит и веревки. Я сделаю силки.

— Ну пожалуйста! — взвыла Ева.

— Ладно, — Герман наконец опустил оружие под всеобщий выдох. — Но любое неверное движение…

— Да понял я, сразу меня пристрелишь, — Артур нахально кивнул и прошел к лагерю. Фабьен последовал за ним.

Ева от радости подпрыгнула на месте и подбежала к вещам.

— Посмотрим, что у нас есть, — она нырнула в рюкзак, который всю дорогу несла Кира.

Наткнувшись на холщовый мешок, девочка тут же отодвинула его подальше. Не хватало еще ужалиться теневым подорожником, когда у нее все еще заживали раны после встречи с крапивой. На дне рюкзака лежал плед, ножи, веревка и спички. Вернув все на место, Ева открыла рюкзак Дениса. В этот раз поиски оказались успешней.

В тканевой салфетке девочка нашла кусочки вяленого мяса, сухари и орехи. Она не знала, сколько припасов умудрился прихватить Герман, поэтому разделила находки на шесть частей, две из которых протянула гостям.

— Merci, — Фабьен благодарно кивнул и принял свою порцию.

Он элегантно подбирал ломтики мяса двумя пальцами и жевал, смакуя каждый кусочек. Он ел медленно и нерасторопно, никуда не спеша. Со стороны казалось, будто это наипрекраснейший деликатес во всем мире. Артур же походил на дикого зверя. Он заглатывал еду, не жуя, и ел с такой скоростью, что через минуту его салфетка полностью опустела.

— Какой аппетит! — удивилась Ева, принимая обратно кусочек ткани.

— Еще есть? — нагло спросил Артур и заглянул в рюкзак через плечо девочки.

— Фу, какой ты неблагодарный, — скривилась Ева. — Я тебе так-то жизнь спасла.

— Без тебя справился бы, — рыжий подобрал бутылку с водой и полностью осушил ее.

— Ты бы даже лагерь не нашел! — парировала Ева.

— Мелкая, ты ругалась на весь лес. Любой идиот бы проследил за тобой.

Ева замолчала. Она и не подумала о том, что здесь ее могла подстерегать опасность. Всю жизнь лес был ее крепостью, самым безопасным местом в мире. Она не заметила, как быстро все изменилось.

Артур отшвырнул бутылку, а Ева решила дать грубияну еще один шанс.

— Почему он без ботинок? — она кивнула на ноги Фабьена.

В отличие от остальных, на нем были резиновые тапки с закрытым носом. Они так выцвели от времени, что первоначальный окрас уже невозможно было определить.

— Душ, — коротко ответил Фабьен и грустно вздохнул.

— Он был в душе, когда на нас напали. Ты тоже не слушала, что я рассказывал? — огрызнулся рыжий.

— А ты всегда такой вредный? — Ева поморщилась и показала Артуру язык, на что он ответил тем же.

И зачем она только заступилась за него? Противный, мерзкий грубиян. Она отвернулась от него и заметила, что Фабьен, наконец, расправился со своей порцией.

— Ты понимаешь меня? — Ева склонила голову, рассматривая некрасивого незнакомца.

— Да, Эва́.

— Но сказать мало что может, — встрял рыжий.

— А я тебя не спрашивала!

Пока Ева препиралась с Артуром, а Фабьен допивал бутылку воды, группа из трех человек горячо спорила в десяти метрах от лагеря. Заметив это, Ева тут же навострила уши.

— Они не могут пойти с нами, — отрезал Герман.

— Мне кажется, они не ищейки. Ты посмотри, как тот рыжий ест, — Денис кивнул на Артура, который нашел в рюкзаке яблоко. Ева поспешила подтянуть к себе сумку, чтобы уберечь несчастные остатки еды, но с таким силачом она бы при всем желании не справилась.

— Это ни о чем не говорит, — старик гнул свою линию.

— Они могут нам помочь, — не сдавался охотник. — Вместе мы добудем больше еды. Он силки умеет делать.

— Я тоже, — буркнул Герман, не сводя взгляда с гостей.

— А так их будет больше, — пожал плечами Денис. — Кира, ты что скажешь?

Она с сомнением глянула в сторону троицы.

— Они не похожи на ищеек. Но с ними стоит быть поосторожнее. Думаю, если дать ему веревку…

— Он придушит тебя первой же ночью, — Герман с поразительной скоростью находил аргументы на любые доводы.

— Так не оставляй ее на ночь. Выдавай только перед охотой и забирай после нее, — предложил Денис, за что схлопотал неодобрительный взгляд старика.

— Чего это ты так к ним проникся? — скривился Герман, возвращаясь к открытой слежке.

— Я просто хочу, чтобы всем было хорошо, — признался Денис.

— Хорошо должно быть только твоей бабе, а это — кучка незнакомцев, которые могут представлять опасность.

— Эй! — возмутилась Кира.

— Герман, хватит, — встрял охотник. — У нас мало еды и патронов, Кира так вообще оружие в руки не возьмет. Что плохого, если пару дней мы все будем сыты?

Ворчун тяжело вздохнул и потупил взгляд в землю. Он понял, что в одиночку не справится с пятью людьми. Придется пойти на их условия.

— Ладно, но только на пару дней. Денис, притащи девчонку.

— Но она ни в чем не виновата, — возразила Кира и тут же вцепилась в футболку Дениса, чтобы остановить его.

— И забери свою девушку, — произнес Герман ровным голосом, не повернув головы. Киры для него будто не существовало.

Она злилась. Очень, но не могла выдержать еще один бой после того, как они добились пристанища для гостей.

— Помягче с ней, прошу. Она же еще ребенок, — молила травница, но понимала, что для Германа ее голос — эхо в каньоне. Пугает, напрягает, но не причиняет реального вреда.

Денис приобнял Киру за плечи и отвел в сторону. В ту же секунду Ева выпрямила спину и изобразила невероятную заинтересованность в новых друзьях. Как только травница села рядом, Денис мягко потянул Еву за руку и привел к главному источнику зла. Она изо всех сил цеплялась в охотника, но хватка ослабла, и вот, она стояла совсем одна напротив самого жуткого человека в ее жизни.

— Никогда больше так не делай! Поняла? — прорычал Герман, даже не посмотрев на нее.

— Ничего же не случилось, — Ева невинно пожала плечами, чем все же привлекла внимание старика.

— Тебе повезло, что они — не ищейки. Иначе мы все уже были бы мертвы.

— Да ну вряд ли.

— Ева! — рыкнул Герман. — Ты вообще знаешь что-нибудь о них?

— Фабьен убегал из-под душа, поэтому успел надеть только резиновые тапочки.

— Я не об этом, — прорычал старик сквозь зубы.

— А-а-а, ищейки. Ходят сами по себе, не живут в деревнях, воруют. Обычные бандиты.

— И все?

Нет. Еще одна правда обжигала нагрудный карман. Именно там пряталась тетрадь, в которой четко были выведены буквы: «Они убивают таких, как ты». Но Ева не знала, как много в мире долгожителей. Пока она встречала одного, и того сразу же хотели бросить в лесу. Поэтому об этом она решила промолчать.

— Ну еще название у них странное. Нельзя было придумать что-то поинтереснее?

— А ты считаешь, когда случается очередной апокалипсис, люди собираются в кружок и придумывают прозвища? — старик облокотился о дерево и уставился на Еву сверху вниз. — Нет. Они называют вещи своими именами: коротко, емко, а главное — понятно.

— Вот с виокрапом все и ясно, а с ищейками не очень. Они как будто все время должны кого-то искать.

Герман наклонился вперед и оперся о колени. Теперь его лицо было на одном уровне с Евой. Он снова дернул правым плечом, как тогда, в столовой. Сначала девочка подумала, что это от переполнявших эмоций. Но злился он всегда, а вот так дергался — изредка.

— Ты должна понимать одну вещь. Ищейки — жестокие, беспринципные и аморальные. Они ненавидят женщин и готовы убить любого, кто им не понравится. С ними лучше не встречаться.

Она закивала головой, отгоняя все волны паники, которые Герман пытался на нее нагнать. Каким бы угрюмым и страшным он ни казался, Ева поняла, что на самом деле не особо боялась его.

Отделавшись угрозами и предупреждениями, ей, наконец, разрешили вернуться к группе. В полной тишине участники лагеря поделили между собой оставшуюся еду и воду. Второй раз к ручью уже ходила Кира и вместе с бутылками принесла пару фляг, так что воды должно было хватить до утра.

Все согласились, что ночью один из путников должен оставаться на страже. Первым вызвался Денис, а остальные отправились готовиться ко сну. Плед со дна рюкзака переместился на землю. На плотном мягком покрывале Ева улеглась рядом с Кирой спина к спине и стала разглядывать остальных.

Артур и Фабьен пришли с пустыми руками, так что и ночевать им довелось на голой земле. Если рыжего это никак не смутило, и он тут же уснул, то француз долго искал себе место между корнями деревьев, чтобы хотя бы немного улучшить свой сон. В конечном счете, он приткнулся к бревну и вскоре тихо засопел. Ева даже думать не хотела о том, сколько муравьев он найдет утром за шиворотом.

У Дениса тоже оказался плед, правда, в два раза меньше того, на котором лежала Ева. Охотник облокотился спиной на толстое дерево и накинул покрывало на себя, положив сверху заряженное ружье. Герману повезло больше всего. Он расстелил целый спальный мешок. Ева никогда таких не видела, но тоже не отказалась бы ночевать в уютном коконе. Хотя нет. Не при такой жаре.

Несмотря на обилие событий, Ева не могла уснуть. Дневник в нагрудном кармане не давал ей покоя. Она посмотрела на Дениса. Он отвернулся в сторону леса и не обращал внимания на лагерь. Остальные тихо посапывали, погрузившись в сон. Убедившись, что никто за ней не наблюдает, она подползла поближе к догорающему костру и вытащила тетрадь.

Дневник Джулиана, стр. 4

Один из плюсов обычного человека — быстрая регенерация. На них мгновенно все заживает. Порезался? Подожди 4 дня, и следа не останется. А что если ну очень сильно порезался? Ну ладно, тогда 5 дней.

Нам, долгожителям, в этом плане не повезло. Во-первых, это не честно. Я тоже хочу, чтобы у меня все быстро заживало! Помню, как-то руку сломал, так она два месяца срасталась, когда у других всего за три недели. В тот год папа сильно злился на меня. Нет, конечно, он не говорил этого, но нам пришлось очень много переезжать, чтобы люди ничего не заподозрили.

А это уже во-вторых. Постоянно нужно прятать даже малюсенькую царапину. И если кто заметит — все. Собирай вещи и беги. Так мы все время и делали.

Неправильно это. Целители должны знать, как лечить всех людей: и обычных, и долгожителей. А как на самом деле? Заметят, что рана не затягивается долго, и сразу к старейшинам бегут. Совет созывают, суд устраивают. Если повезет — просто выгонят. Нет — так сами еще и ищеек позовут. Вот и приходится прятаться.

Шорох спугнул Еву. Она мигом захлопнула тетрадь и убрала ее в карман. Костер почти догорел. В куче золы несколько деревяшек дотлевали, излучая еле различимый свет. Ева прокралась к Кире и улеглась рядом. Травница давно спала, как и все остальные. Денис боролся со сном изо всех сил, но с каждым раундом вес его ресниц становился все больше. Перевернувшись с боку на бок, Герман заметил, что охотник проигрывает этот бой, и сменил его на карауле.

В отличие от Киры с Денисом, у старика, помимо огромного рюкзака, на лямке висела еще черная сумка размером с упитанную белку. На этой самой сумке квадратные блестящие панели переливались в лунном свете. На доли секунды Еве даже показалось, что сбоку возле молнии горит зеленый огонек.

Она устроилось на боку и пристально наблюдала за стариком. Сначала он не двигался. Стоял на возвышенности, вглядываясь в лесную чащу. Но спустя некоторое время, когда храп раздался над потухшим костром, он достал из рюкзака стеклянную колбу, надел на нее иглу и воткнул себе в ногу. Ева очень хотела разглядеть, чем занимается странный старик, но сон поборол ее, и перед глазами все потемнело.

Подожди 54 дня

Проснулась Ева самой последней, с трудом разлепив глаза. Она не знала, сколько прошло часов, но солнце уже подглядывало за путниками между ветвями, накаляя воздух.

Артур не соврал насчет своих навыков. Пока Ева ходила умываться к ручью и доедала остатки яблок, рыжеволосый парень уже установил несколько силков и вернулся в лагерь за дополнительной веревкой. Осталось дождаться, когда добыча попадает в западню, и тогда…

— Эх, вот бы кто-нибудь крупный попался! — Ева мечтательно закатила глаза, представляя сочное горячее мясо.

— Еще как попадется, — Денис закинул за спину ружье и широко улыбнулся. — Кого предпочитаете?

— Олень, — подыграла Кира. Она сидела неподалеку от потухшего костра и разбирала травы, которые успела собрать по дороге.

— Кабан, — подхватила Ева.

— Да даже опоссум подойдет, — усмехнулась травница.

— Понял, Еве несу кабана, а тебе… — охотник намеренно сделал паузу и наклонился, замерев возле уха девушки. — Кого ты там сказала? Скунса?

— Сам его будешь есть, — Кира легонько шлепнула Дениса по плечу, а тот только рассмеялся. Он отодвинул кудряшку от ее лица и нежно поцеловал девушку в щеку.

Травница тут же залилась румянцем и покосилась на гостей. Француз сидел рядом и помогал другу сматывать веревку, никак не интересуясь разговором. Отчасти потому, что понимал немного. А вот Артур то и дело недоверчиво поглядывал на парочку.

— Попрошу Еву, чтобы еще раз поговорила с тобой, — Денис выпрямился и подмигнул девочке, которая с трудом сдерживала смешки.

— Кажется, тебе пора уже идти, иначе мы с голоду помрем, — Кира поправила локоны так, что теперь они снова закрывали часть лица. Рана после столкновения с машиной затянулась, и на лбу осталась только яркая алая полоса.

— Ты со мной? — Денис закинул на плечо ружье и пробежался взглядом по лагерю, проверяя, все ли взял с собой.

— Нет, пригляжу за волчонком и нашими гостями.

— Где тебя носит? — грозный голос Германа ворвался в мирный разговор холодным вихрем. Фабьен дернулся от неожиданности, Кира скривилась, а Денис спохватился.

Напоследок охотник подмигнул девушкам, подарил им самые прелестные улыбки, на которые только был способен весь мужской пол, а затем скрылся в тени листвы следом за стариком.

— Откуда шрам? — спросил Артур, не поднимая головы.

Кира с Евой переглянулись, не понимая, с кем он разговаривает. Девочка неосознанно натянула повыше носок, сразу подумав про укусы виокрапа, но затем вспомнила о шраме у травницы. Ева кивнула ей, взглядом указывая на лоб, но та в ответ пожала плечами и помотала головой.

Их безмолвная перепалка так затянулась, что рыжеволосый парень все же оторвался от своего занятия и стал наблюдать за активной жестикуляцией. Кира уловила его взгляд и покрылась румянцем.

— Эм… мы не поняли, о ком ты, — травница тут же принялась объясняться, отчего ее щеки стали еще краснее.

— Ты одна с рубцом поперек всего лица. Мелкая вроде целая.

Кира бросила взгляд на ногу девочки.

— Она…

— Ее сбил Денис, — выпалила Ева, перебив травницу на полуслове. Джулиан ясно дал понять, что о своих ранах лучше помалкивать, и она ему верила. — На машине. Мы убегали из деревни, там дыма столько было, а он выехал из ниоткуда и бам! Она уже лежит. Кровища хлестала!

— Ева! — возмутилась Кира.

— Что? — невинно спросила девочка. — Так все и было же.

— На тебя твой же парень наехал? — Артур так удивился, что все веревки, которые он крутил последние минут двадцать, выпали из рук.

Фабьен возмущенно поднял канаты и продолжил работу друга.

— Это только звучит так… ужасно. Из Евы тот еще рассказчик. И он был на пассажирском сиденье, — залепетала Кира, снова поправляя волосы. — Все произошло очень быстро. На моем месте мог оказаться кто угодно. Ева, между прочим, тоже попала.

— Да, но не так сильно, — девочка потерла ушибленный бок, о котором вчера почти не вспоминала.

Артур усмехнулся, но ничего не сказал. Его смешок даже больше походил на рык большого дикого зверя. Ева вообще сомневалась, что этот парень умел смеяться.

Над лагерем повисло неловкое молчание. Оно стало таким густым, что рыжий не выдержал, забрал все скрученные веревки и быстрым шагом направился в лес. Фабьен не сильно расстроился отсутствию работы и просто переместил свою энергию на прогулку. Наворачивал круги вокруг лагеря, как лев, охраняющий добычу.

— Ты поняла, что он делал с веревкой? — спросила Кира, когда они остались вдвоем.

— Не-а. Как будто просто время тянул. Но мы ему определенно не нравимся.

— Ему никто не нравится. Как и Герману, — подметила Кира. Теперь, когда все травы были разложены на земле, она собирала их в пучки и перевязывала бечевкой. Ева не предлагала помощь. Это занятие для нее выглядело слишком скучным.

— И друг другу они не нравятся, — девочка вздохнула и подперла рукой щеку.

— А вот это будет весело.

— Точно, — Ева хихикнула. Она даже была готова смириться с грубостью рыжеволосого парня, если он мог дать отпор старику.

Дальше Кира работала в тишине, отчего Еве стало невыносимо скучно. Она хотела, чтобы охота закончилась быстрее, но мероприятие растянулось на несколько часов. Фабьен вернулся с обхода территории и подошел к Еве.

— Bonjour, Эва́! — француз поклонился, будто девочка управляла целой деревней и была куда важнее того же Амрита.

— Bonjour! — передразнила его Ева. Это единственное слово, перевод которого она поняла.

Дальше последовала длинная речь со звонкой «р» в каждом слове, но Ева даже не могла догадаться, о чем он говорил. Тут Фабьен вытащил руку из-за спины и преподнес скромный букет дикой лаванды

— Pour la mademoiselle courageuse .

— О-о-о, спасибо! — восторженно вскрикнула Ева и приняла подарок, прямо как вчера на полянке.

Фабьен засиял, и теплота, исходящая от его улыбки, затмила жабьи глаза и острый нос. Возможно, некоторые и посчитали бы его некрасивым, но только не Ева. Она видела его душу насквозь, и та была поистине прекрасной.

Ева прижала букет к груди и покрасовалась перед французом, а тот ей зааплодировал. Ей нравилось внимание, а рядом с Фабьеном она чувствовала себя настоящей красавицей. Даже в болотном комбинезоне, перепачканных кроссовках и с тяжелой, грязной косой.

День тянулся, как улитка, покоряющая вершину куста малины. Ева уже подумала, что он никогда не закончится, как солнце начало уходить за горизонт.

Кира разожгла костер. Щепки звонко потрескивали, и Еве захотелось попрыгать через огонь, чтобы хоть немного развлечься, но травница пресекла любые попытки веселья. Ева насупилась. Она и так целый день просидела без дела, а у нее отнимали даже такую простую забаву.

Когда огонь разошелся, в лагерь вернулся угрюмый Герман и довольный Денис. Завидев озорные искры в глазах девочки, он быстро спрятал связку животных за спину.

— Ну, покажи, кто там? — Ева вскочила на ноги и пыталась рассмотреть зверьков, но морды скрывались за туловищем охотника.

— Белки. Смотри, какие точные выстрелы! Прямо в глаз, — он вытянул перед собой тушки животных, подтверждая свои слова.

— Ага, а чего только шесть? — подсчитав столь скромный улов, Ева грустно вздохнула. Ее живот уже урчал на весь лес. Она мечтала о сытном ужине, но, видимо, придется довольствоваться меньшим.

— Каждому по одной, в самый раз, — обиженно ответил Денис и передал улов Кире. Улыбка тут же пропала с его лица. Он коротко обнял травницу за талию и поцеловал в щеку. — У вас тут все хорошо?

Кира не успела ответить, как Ева продолжила гневную тираду.

— Да они же крохотные! Там мясо-то толком нет.

— А ты поймала бы больше? — тихий голос Германа смутил Еву. Старик прошел мимо нее и сел у костра.

— Я не умею, — призналась девочка, раскидывая руки в сторону.

— Тогда молча жуй что дают, — Герман вытянул вперед ноги, тяжело вздохнул и на несколько секунд даже закрыл глаза. Кажется, вылазка в лес пришлась ему не по душе.

Пока старик приходил в себя, Кира с Денисом уже начали разделывать мясо и нанизывать его на прутики.

— Да и ладно! — буркнула Ева и со всей утонченностью разместилась на бревне рядом с Фабьеном. Раз все взялись за дело, она тоже нашла себе занятие и тихо начала учить новые слова.

Она повторяла за французом, но злосчастная «р» никак не получалась. У Евы либо пересыхало горло, либо казалось, что ее вот-вот стошнит. И когда ей надоели попытки освоить новый язык, в кустах раздался треск.

Пять голов, как по команде, развернулись в сторону хруста. Герман поднял ружье, Денис повторил его движение с запозданием на доли секунды.

— Вы есть вообще не хотите, что ли? — раздался грубый голос из леса.

— Это Артур! — вскрикнула Ева и поскакала навстречу. — А ты что поймал?

Рыжеволосый парень вылез из зарослей кустарника и протянул четырех крупных кроликов.

— Как ты это сделал? — резко спросил Герман.

— Отрастил руки из нужного места, — Артур бросил животных к ногам старика вместе с веревкой и ножом. Герман скептически разглядывал добычу, но к тушам не притронулся.

— Так, давайте вместе приготовим мясо, пока совсем не стемнело, — Денис быстро развел по углам соперников, и все принялись за работу.

Даже Ева не осталась в стороне, хотя очень хотела. Ей больше нравилось ковыряться в огороде, собирать травы в лесу или чистить овощи, а мясом обычно занималась мама. В новой жизни Еве приходилось подстраиваться под остальных. Она внимательно смотрела, как Денис работал с дичью, и пыталась повторять его движения. Получалось плохо. Тушка несколько раз выскальзывала, нож неудобно лежал в руке, а один раз Ева и вовсе чуть не порезалась. Пока никто не видел, охотник отобрал у нее работу и незаметно подмигнул. Ева выдохнула. Теперь можно спокойно посидеть. Вот только уже через несколько минут тишина начала ее раздражать.

— Куда вы отправитесь? — спросила она новеньких, чтобы разнообразить монотонную работу.

— На Север, — сразу ответил Артур. — Говорят, там есть большая деревня с едой и лекарством.

— О-о, мы тоже…

— Ева! — Герман прервал ее на полуслове, но поздно.

— Вы тоже туда идете? — рыжеволосый парень отложил в сторону тушку и уставился на старика.

— Вас это не касается. Завтра наши пути разойдутся.

— Но почему? — не унималась Ева. — Он может охотиться! Вместе мы будем добывать больше еды.

— Решение принято, — старик полностью сосредоточился на работе, а потому даже не удосужился посмотреть на собеседников.

— И когда мы провели голосование? — спросила Кира, передавая разделанное мясо Денису. — Я вот согласна с Евой.

— Твое мнение меня мало волнует, — отозвался Герман, на что травница только закатила глаза.

Денис сделал глубокий вдох и спрятал голову за ворот футболки, а вот у Артура нашлось что сказать:

— Ну ты и козел.

Герман молниеносно зыркнул на рыжую макушку, но промолчал. Ева затаила дыхание в ожидании горячего спора. Воспользовавшись паузой, Кира посмотрела в янтарные глаза и благодарно кивнула. Артур ответил тем же.

Негодование Дениса не укрылось от внимательных глаз Евы. Она видела, как он разозлился: ноздри раздулись, дыхание стало прерывистым и быстрым, а глаза метались от девушки к рыжему и обратно.

— Все еще хочешь их оставить? — усмехнулся Герман, за что получил от Дениса презрительный взгляд. Но Кира не обратила внимания ни на того, ни на другого и повернулась к Артуру.

— Вы тоже верите, будто там что-то есть?

— Наверное. Это самое, — парень прокашлялся, смутившись от пристального внимания пары хищных синих глаз девушки. — Я слышал, как местные шептались об острове. Ищейки стали часто деревни сжигать. Одну, потом еще одну. Ну, мы и решили пойти на Север.

— Что еще ты слышал? — нехотя спросил Денис.

— Говорят, на берегу охрана стоит. Если это так, я пока не придумал, как через них пройти.

— Вот видишь, люди знают не меньше тебя! — провозгласила Кира, не сумев сдержать победную улыбку, на что Герман недовольно рыкнул.

— Я могу дойти до Севера один. Мне не нужны попутчики, — быстро нашелся старик. — На веревку много дичи не поймаешь, оружие я тебе не доверю, а твой друг так вообще бесполезен.

— Он готовит лучше всех вас, — без промедления возразил Артур.

Взоры одновременно переместились на Фабьена, который сидел чуть поодаль от остальных. Он засучил рукава и, напевая французский мотив, разделывал туши так быстро, как белки не способны прыгать по деревьям. Ева не верила своим глазам. Как такой медлительный, плавный человек мог так быстро расправиться со всеми тушками?

Мелодия прервалась. Почувствовав на себе всеобщее внимание, Фабьен обернулся и перевел взгляд с одного на другого удивленного путника.

— Que s'est il passé?

Артур усмехнулся и похлопал друга по плечу.

— Этого все равно недостаточно, — Герман вернулся к кроликам, но его руки замерли над тушкой. Ева предположила, что он все-таки удивился. Все-таки один медлительный француз мог обогнать пятерых человек.

— Я тоже не хочу идти с тобой, — признался Артур и вернулся к работе. — Но ты и сам понимаешь, что вместе у нас больше шансов.

Герман нахмурился, но не ответил. Остальные предпочли также опустить головы и сосредоточиться на готовке. Спустя час хрустящее мясо крутилось на прутиках, а сочные капли жира стекали в костер. У Евы потекли слюнки. Она еле дождалась момента, когда еду поделят на всех.

Молчание — спутник голода. За ужином никто не проронил ни слова. Путники больше не обсуждали Север, но каждый осознал, что теперь им предстояло путешествовать вместе. И они даже не догадывались, насколько сильно переплелись их судьбы.

Подожди 47 дней

Дневник Джулиана, стр. 5

Мама часто рассказывает истории о Севере. О большом, цивилизованном острове на бывших землях Исландии. Я так хочу там побывать, но мы скитаемся по югу материка и вряд ли однажды уйдем так далеко. Ну и еще на берегу моря, вроде как, полно привратников. А они никого на остров не пускают.

Говорят, что там есть все. Лекарства, куча книг, фонари и любая еда. У каждого человека свой дом и машина. Там даже собаки есть. Хотел бы я на них посмотреть!

На севере много маленьких городов, но самый большой — Неутопия. Слышал, как-то тетки шептались, что именно там и появилось лекарство долголетия.

Это ученые. Они создали целую неунауку и теперь делают всякие неуприборы. Кстати, сенектумер — один из них. Штука для нас опасная. Всего по одной капле крови она определяет, долгожитель ты или нет. Если после проверки на нем написано 0208, то все хорошо. А вот если другие цифры — то ученые сразу поймут, что ты необычный человек.

Жаль, что папа не верит в Север. Говорит, это глупые сказки. Он считает, что их придумали, чтобы мы надеялись на лучшее. Но ведь неуприборы откуда-то же появились…

Белые кроссовки Евы пожелтели и покрылись толстым слоем грязи. Один шнурок порвался, и его пришлось заменить бечевкой, из которой еще неделю назад Артур мастерил силки. После показательной охоты Герман сжалился и разрешил новеньким присоединиться к группе, хотя и продолжал недоверчиво поглядывать в сторону рыжеволосого парня.

Путники шли вдоль ручья уже восьмой день, и Ева очень устала. Хорошо хоть вода всегда была под рукой, а регулярная охота не давала голодать. Чем дальше они уходили от юга, тем больше отлавливали дичи. Вчера Герман даже умудрился поймать кабана.

Ручей был слишком мелкий и не позволял искупаться. Каждый вечер девушки уходили подальше от мужских глаз и обтирались холодной горной водой, но даже эти процедуры не спасали. На шее и под мышками постоянно выступала потница, раздраженная кожа напоминала о себе каждый день, из-за чего жара переносилась все хуже. Коса, в которую Еве убрали волосы, затвердела и походила на камень. Голова болела от тяжести, но расплести это уже казалось невозможным.

После первой охоты Денис с сомнением поглядывал на новеньких, особенно на рыжего, и ни на шаг не отходил от Киры. Он крепко удерживал ее за талию, подавал руку на каждом сложном участке пути и много шутил. Улыбка не сходила с лица девушки и, казалось, ее эмоции только воодушевляли охотника.

Еве нравилось наблюдать за влюбленной парой, но недолго. Пока они болтали, шутили и переговаривались между собой, девочка была предоставлена сама себе, а потому скучала от безделья. Так она сместилась назад и большую часть пути шла рядом с Фабьеном. Каждое утро он продолжал вежливо здороваться с ней и преподносил новый цветок. Она с легкостью засовывала веточку в затвердевшие волосы и ходила с украшением на голове. От невыносимой жары цветы быстро чахли, и, к большому разочарованию, через полчаса Ева превращалась в обычную грязную девчонку.

Артур замыкал линейку не менее угрюмой физиономией, чем та, что плелась в начале. Он злился на любые слова Германа, ни с чем не соглашался и постоянно возмущался из-за дорог, по которым они шли. Север остался в стороне, и по наставлению предводителя путники изменили маршрут, чтобы дойти до реки. И такое решение больше всего разозлило именно Артура. Ева уже подумала, что огненный цвет его волос исходил от злости, которая больше не помещалась в голове.

Свист взбодрил группу. Бодрость разом запрыгнула в каждого путешественника: подняла головы, расправила плечи, подтолкнула в спину.

— Дошли, — объявил Герман и остановился на краю утеса.

Ева одна из последних добралась до обрыва и ахнула, как только увидела, что скрывалось за ним. Белая пена поднималась над бурным водопадом, который впадал в неширокую темно-синюю реку. Она разделяла берег, где стояли путники, и высокую отвесную скалу, что тянулась далеко вверх, заслоняя солнечный свет. Насыщенно-зеленый плющ вился вдоль обсидиана и касался ветвями воды. Ева замерла, запрокинув голову. Она восхищенно осматривала местность и никак не могла поверить, что такую красоту создала сама природа.

— Нужно найти спуск и осмотреть берег, — скомандовал Герман, разрушая мгновение волшебства.

— С чего ты взял, что там что-то есть? — Ева вытянула шею и посмотрела вниз, пока старик испепелял ее очередной порцией недовольных взглядов.

Он не удосужился ответить и первым отправился исполнять свое же поручение, предусмотрительно прощупывая ногами землю. Артур и Фабьен двинулись следом. Как только они отошли на несколько метров, Кира приблизилась к Еве и осторожно, чтобы не спугнуть, погладила ее по плечу.

— Что я в этот раз не так сказала? — девочка запрокинула голову, заглядывая в темно-синие глаза за каштановыми кудряшками.

— Ты его разозлила, — шепнул Денис, остановившись по другую руку от Евы. — Раньше он прятал тут лодку, но не уверен, что она еще здесь.

— Мы сделали такой круг из-за лодки, которой нет? — Кира возмущенно уставилась на охотника, и впервые Ева последовала ее примеру. Меньше всего она хотела, чтобы такая длинная и утомительная дорога оказалась напрасной.

— Надеюсь, что это не так, — Денис обнял травницу за плечи, а свободной рукой потрепал Еву по голове. Девочка поморщилась, когда коса стянула кожу еще сильнее, но ничего не сказала.

— Вы же два года живете с нами в деревне! — продолжила Кира. — Если когда-то здесь и была лодка, она давно прогнила и утонула, если ее вообще никто не украл, — травница громко шипела, и даже водопад не мог заглушить ее злость. — Нам придется возвращаться обратно, а мы уже потеряли несколько дней.

— Эй, малыш, давай верить в лучшее, ладно? — охотник коротко поцеловал ее в щеку и зарылся носом в кудряшки. — Ты всегда слишком сильно переживаешь.

— Не могу по-другому. Особенно теперь, — она покосилась на девочку по левую руку, и в ее взгляде прослеживалась самая глубокая забота, на которую способны только любящие матери.

— А ты попробуй, — неразборчиво сказал Денис. — По крайне мере, мы все сможем искупаться.

— Вот как ты всегда находишь во всем хорошее? — удивилась Кира и потрепала Дениса по темным волосам.

— Это в крови, — встряла в разговор Ева, и две пары синих глаз метнулись в ее сторону.

— Не отставайте! — раскат грома, не иначе, прозвенел над рекой, и троице пришлось повиноваться зову Германа.

Тропа к реке оказалась слишком крутой. Ева спускалась боком, цепляясь за кусты и прутья, но даже так она умудрилась пару раз упасть. Не успели затянуться укусы от крапивы, как на их место пришли мелкие царапины, которые теперь усеивали ноги.

От воды исходила прохлада, и все тут же забыли, зачем столько шли. На землю полетели рюкзаки, ножи, ружья, футболки, ботинки, кроссовки и болотный комбинезон. В одном нижнем белье пятеро человек бросились в бодрящую горную реку.

— Господи, я мечтала об этом всю дорогу! — закричала Кира, непрерывно ныряя и выныривая.

— От нас даже пар идет! — захихикала Ева, наблюдая, как кожа дымится над поверхностью воды. Футболка облепила ее тело и теперь походила на купальный костюм.

— Très bien!

— Герман, вода потрясающая! Хватит там стоять, иди окунись! — Денис уверенно держался на воде, будто ходил к реке несколько раз в день. Он заплыл дальше всех, и теперь его крик эхом отдавался от скал.

Но ворчун не двинулся с места. Стоял там, на берегу, под знойным солнцем и свысока смотрел на остальных. Разве что опустил на землю огромный рюкзак и маленькую черную сумку со странными квадратными панелями. Ева до сих пор не понимала, почему он держался Дениса и почему тот так хорошо относился к Герману. Противный, грубый, вредный старик. Как он может кому-то нравится?

— Да пусть жарится себе, вам-то что! — Артур стоял недалеко от берега, где вода доходила ему до середины груди. Он приседал и обратно вытягивался, остужая раскаленное тело.

— А сам-то что не заходишь дальше? — спросил Денис, возвращаясь к остальным на середину реки.

— Не твое дело, — промычал рыжеволосый парень и на пару шагов приблизился к берегу.

— А может, ты просто плавать не умеешь? — подначивал охотник. Он уже доплыл до Евы и брызнул в нее. Но она предусмотрела это. Тут же спряталась в толще воды и появилась на поверхности на метр в стороне.

— Иди к черту! — не унимался Артур.

— Или боишься, что за ногу кто схватит? — Денис нырнул, и его пятки тут же скрылись под водой.

— Ой, он сейчас тебя поймает! — закричала Ева. Ей стало жутко интересно, чем закончится потасовка, и она подплыла поближе к месту событий.

Артур не сразу понял смешки, но когда заметил приближающуюся фигуру Дениса, ломанулся со всех ног к берегу. Он раздвигал руками толщу воды, но река оказывала сильное сопротивление. И когда до суши оставалось всего пару шагов, Денис дернул Артура за пятку, и тот плюхнулся вниз. Брызги разлетелись во все стороны и попали на Германа, но Артура это совершенно не волновало. Он яростно бросился на Дениса, стараясь сохранить равновесие. Вода пугала его, а значит, Денис оказался прав. Артур не умел плавать.

Началась драка.

— Они похожи на мохнатых фазанов из моего двора, — Ева склонила голову, чтобы лучше отметить сходство. — Денис не утопит его?

— Как бы Артур сам его не задушил. Вон какой он сильный, — Кира повторила движение девочки. Теперь они вдвоем следили за поединком.

— Ну да, — Ева неосознанно сравнила парней и отметила, что Артур и правда казался накачаннее. С таким силачом тягаться было не так просто.

— Мальчишки постоянно дурачатся, не переживай, — Кира поплыла к берегу, и Ева отправилась за ней. Только Фабьен плескался посередине реки в одиночестве, с которым давно перешел на ты.

Кира накинула на мокрую кожу льняную голубую рубашку, которая доходила до середины бедра, и позвала Еву.

— Давай разберемся с твоими волосами.

— Да уж, пожалуйста, а то я уже головы не чувствую, — в доказательство Ева подняла косу и так и шла по берегу до травницы.

— Наверное, надо было расплести тебя до воды, — Кира сочувственно скривилась и пожалела, что не подумала об этом раньше, но Ева тут же ее успокоила.

— Я пыталась, но они так сильно слиплись!

— Давай посмотрим.

Травница устроилась на коряге, а Ева примостилась рядом. Обе поглядывали на Германа, который все еще неподвижно стоял на берегу и рассматривал скалы.

— Странный он, — шепнула Кира, отделяя прядь волос.

— Ага, я видела как-то ночью, он делал себе укол.

Руки травницы замерли. С одной стороны слышались крики парней и плеск воды, с другой — тихая французская мелодия, которую все еще напевал Фабьен, а наверху — пение птиц. Ева попыталась повернуться, чтобы проверить, не уснула ли там Кира, но девушка одними пальцами вернула голову девочки на место и продолжила разбирать спутанные волосы.

— Ты не видела цвет жидкости?

— Не знаю, темно было, — сходу ответила Ева, корчась от неприятных ощущений. — Он как будто дождался, когда все уснут, и воткнул иголку в ногу.

— Почему ты раньше не сказала?

— Забыла, — Ева пожала плечами и глянула на старика. — Это что-то серьезное?

Герман будто почувствовал, что говорят о нем, и сместился вдоль берега ближе к девушкам. Кира постучала Еву по плечу, и та кивнула. Она поняла, что пора прикусить язык и продолжить разговор позже. Внезапно затылок больно кольнуло, и Ева вскрикнула.

— Прости, но у тебя тут целое гнездо! Ты не хочешь их подстричь?

— Нет! — резко отреагировала Ева, но тут же затихла. — У мамы такие же длинные волосы. Я хочу быть похожей на нее.

Пару минут Кира разгребала пряди в полной тишине, будто подбирала правильные слова.

— Волчонок, ты же понимаешь, что вам уже будет сложнее найти друг друга? — осторожно спросила травница, подбираясь к макушке.

— Мы точно найдемся, я знаю. А Денис сказал, что ты постоянно за все переживаешь. Так что об этом можешь не думать, — уверяла Ева.

— Легко сказать. Наш дом сгорел, ничего не осталось. А последнюю неделю мы шли к реке, чтобы найти несуществующую лодку и уплыть в сказочную страну, — возмущенно прошептала Кира.

— А представь, что все получилось и мы на Севере, — от одной мысли об этом глаза Евы засияли. Она отказывалась верить, что Севера не существует. Тем более после записи в дневнике Джулиана. — Ты все равно будешь переживать?

— Конечно, — без раздумий выпалила Кира.

— Значит, дело не в лодке. И даже не в сказке.

Травница замолчала. Пока она думала над словами девочки, Фабьен вылез на берег и сел у кромки воды. Он достал из кармана пижамы губную гармошку и тихо заиграл любимую мелодию, которую часто напевал себе под нос. Если кто и удивился, что из всех вещей с собой у него оказалась именно эта, — то виду не подал.

— Это ужасный мир, — несмело начала Кира, и Ева внимательно прислушивалась к каждому слову. И, кажется, не только она. — Он не оставляет нам ни выбора, ни шанса. Каждый день случается что-то плохое: голод, пожары и смерть. Только находишь равновесие, как прилетает удар, и тебя выкидывает. Возвращаешься обратно, и все по-новой. Невозможно балансировать вечно.

— Ты же еще не видела весь мир, — Ева отрицательно покачала головой. — Может быть, все не так уж плохо!

— Сомневаюсь. Вся планета прогнила.

Ева вздохнула. Она не хотела верить словам травницы, ведь только начала узнавать мир, и он ей чрезвычайно нравился. Взять хотя бы эту скалу. Она застала жизнь еще до Эры безумия. Когда у людей было больше времени, но они его не ценили. Они могли путешествовать по всем землям, наслаждаться каждым вдохом и любить этот мир. Но они не любили. Тоже считали его ужасным. И разрушили. Но так ли на самом деле плох этот мир или таковым его делают люди?

Знакомая мелодия вырвала Еву из размышлений. С широко открытыми глазами она повернулась к французу, загипнотизированная музыкой. Ева знала этот мотив. Разбуди ее посреди ночи, и она без заминки напоет или сыграет его. Дождавшись припева, она смело запела единственные слова, которые могла написать на французском:

— До встречи там, à la vieille tour.

Музыка стихла. Фабьен уставился на девочку вместе с остальными.

— Ты очень красиво поешь, — Кира приобняла ее за плечи, оставив волосы в покое. — Как это переводится?

— Встретимся у старой башни, — Ева грустно улыбнулась воспоминаниям.

— Эва́, ты знать? — Фабьен отложил гармошку в сторону.

— Нет, я только эту строчку могу перевести, — девочка махнула рукой, уверяя Фабьена в том, что французский для нее такой же причудливый, как и любой другой язык.

— Откуда ты знаешь песню? — Герман так неожиданно вторгся в разговор, что троица невольно дернулась. Все уже забыли, как близко он стоял.

— Папа научил меня, — тихо ответила Ева. — Он играл эту песню на гитаре.

— Идиот! — послышалось у реки, и внимание путешественников переключилось.

Артур вылез на берег, тяжело дыша. Денис выбежал следом. Он хохотал на весь пляж, чем сильно раздражал соперника.

— Наигрались? Нам надо идти, — Герман подошел вплотную к реке и махнул парням, пока они, толкаясь, выбирались на пляж.

— Так ты меня ждал? — удивился Денис и потерял бдительность. Артур толкнул его в плечо, и бородач завалился на землю, зачерпнув песка.

— Вас. Обоих. За мной, — Герман даже не обратил внимания на очередную потасовку.

— Тебе конец, — Денис уже хотел накинуться на Артура, но старик тут же прервал его:

— Живо!

Довольный собой, силач отправился за Германом. Денису же потребовалось время, чтобы встать на ноги и откашляться, но вскоре он догнал мужчин. Издалека Ева видела, что бородач попытался отомстить, но Герман быстро их разнял.

— Куда они пошли? — спросила Ева, не отводя взгляда от скалы.

— Не знаю. Может, за русалками, — предположила Кира, выпуская девочку из рук. — Герман же верит в сказки. Как голова?

Ева разлохматила волосы и впервые за все путешествие почувствовала облегчение. Кожу больше не стягивала тяжелая прическа, а мокрые пряди свободно струились до пояса.

— Так-то лучше, спасибо, — она бросилась на шею Кире и крепко ее обняла. — Пойду еще искупаюсь.

Травница успела лишь пару раз провести рукой по спине Евы, как та мигом выскочила из объятий и зашла в воду, не сводя взгляда с мужчин. А они уже прошли по выступу, который поднимался под углом на несколько метров над уровнем реки, и исчезли в скале за водопадом.

«Куда они подевались?» — подумала Ева и нырнула в воду.

Река снова подарила приятную прохладу. За десять минут на берегу Ева уже успела зажариться. Она быстро гребла к тому месту, где скрылись ее попутчики, чтобы не пропустить ничего интересного. С каждым взмахом руки вода шумела все громче, заглушая голоса. Ева подплыла ближе и пригляделась. Она проследила взглядом за выступом в угольно-черной скале. Он будто продолжался за водопадом, но из-за толщи воды она не могла ничего разглядеть.

Тут сбоку от водной стены выглянул Герман. Ева тут же нырнула, оттолкнулась ногами от скалы, проплыла в сторону и вынырнула на поверхность, прячась за выступом. Старик осмотрелся и уже собирался уйти, но его внимание привлек берег. Он остановился и пристально вгляделся в отдыхающих. Ева старалась не шевелиться, чтобы колыхания воды не выдали ее местоположение. Не обнаружив ничего подозрительного, старик снова спрятался за водопадом.

«Что же они там делают?»

Ева обогнула выступ и вернулась к подножию водопада. Наконец, еле различимо раздался голос предводителя.

— И раз, и два!

Скрежет, а затем грохот напугали Еву. Внезапно вода раздвинулась, и огромная махина пронеслась над головой девочки. Деревянная лодка выскочила из пещеры за водопадом и приземлилась в паре метров от Евы. Волна накрыла ее с головой. Ева ушла под воду, но сразу же вынырнула и услышала крик Киры, который разлетелся эхом по ущелью. Из-за водопада тут же выбежало трое мужчин. Они остановились на выступе в скале и глянули вниз.

— Какого черта?! — выругался Герман, когда увидел девочку.

— Ева, ты в порядке? — Денис присел на корточки, чтобы лучше ее разглядеть.

— Да-да, — она закашлялась, выплевывая воду, которой успела наглотаться от волны.

— Ты сказал, что там никого нет, — процедил сквозь зубы Артур.

— Ее и не было. Наверняка пряталась за камнями, паршивка.

— Все хорошо! — Денис махнул Кире, которая побледнела так сильно, что даже издалека выделялась большим белым пятном на пляже.

Ева подплыла к лодке и попыталась залезть внутрь, но у нее никак не получалось. Судно накренилось в сторону и оттолкнуло ее обратно в реку. Денис заметил ее попытки и с легкостью прыгнул с высоты нескольких метров в воду. За считанные секунды он преодолел расстояние и вот уже помогал Еве забраться на борт.

— Она все-таки существует! — заверещала Ева и завалилась внутрь. Широкая, тяжелая деревянная лодка могла вместить всех путешественников. — Мы и правда поплывем на ней? Она все это время стояла в пещере? А можно мне туда подняться?

— Сколько же у тебя вопросов, — Денис тоже забрался на борт. От его веса лодку повело и закружило против часовой стрелки.

— Весла не утопи! Дэн, отгони ее к берегу! — скомандовал Герман и спустился по выступу на пляж вместе с Артуром.

Ева облокотилась о нос лодки и смотрела, как судно разрезает прозрачную воду. Девочка никогда ни на чем не плавала, и ощущения были для нее в новинку. С каждым новым пройденным метром она все больше удивлялась, как можно путешествовать по воде, не прилагая почти никаких усилий. Денис позади нее как раз-таки работал веслами, пока Ева прохлаждалась во всех смыслах. Через несколько минут охотник остановился у берега и протащил лодку чуть дальше от воды.

— Когда мы отплываем? — заверещала Ева, как только спрыгнула на землю. Она уже не могла дождаться начала путешествия.

— Завтра, — как всегда коротко и емко ответил Герман.

— Почему? — в голос спросили все, даже француз.

— Дорога займет больше десяти дней. В ближайшие дни там будут только скалы. Нужно подкрепиться перед дорогой и взять с собой припасов. Вы втроем пойдете со мной на охоту.

— А Фабьен тебе зачем? — поинтересовался рыжеволосый силач.

— Поможет дичь тащить. Нужно отловить как можно больше.

Артур недовольно кивнул, а вот француз, напротив, радостно закивал. Ему нравилось чувство общности. Ведь с лодкой его никто не просил помочь, так, может, с охотой он подсобит. Герман продолжил:

— Кира, соберите с Евой фруктов и ягод. Вещи оставьте в лодке. Встречаемся здесь через четыре часа.

В этот раз спорить никто не стал. Один Артур нахмурился. Будь его воля, он бы все сделал по-своему. Оставив лишние вещи в лодке, путники оделись, разобрали ружья и вещевые мешки и разошлись по разным сторонам. Ева свернула носки в кулек и запихала в боковой карман комбинезона. Они ее, как оказалось, очень выручили, но раны давно затянулись, а ходить с закрытыми ногами по такой жаре — пытка.

Вода отняла все оставшиеся после долгой дороги силы, так что травница не особо поддерживала разговор. Да и Ева ее не донимала. Она хотела поскорее закончить со скучным занятием и вернуться к лодке.

Вдвоем Кира с Евой осмотрели берег возле реки, но деревья поблизости оказались не плодоносными. Пришлось продвигаться дальше в лес в надежде не наткнуться на Германа, который мог с легкостью пристрелить их вместо кабана. Только спустя час травница все же нашла яблоню и полезла наверх за фруктами. Слоняясь неподалеку в томительном ожидании, Ева заметила маленькие красные точки.

— Попались! — обрадовалась девочка и поспешила к находке.

Она раздвинула листву, пробралась в кусты, и перед ней раскинулись целые заросли малины. Она сорвала несколько ягод и закинула в рот. На языке растекся кисло-сладкий вкус. Ева замычала от удовольствия, и в ту же секунду позади нее раздался шелест веток.

— Кира, иди быстрей сюда! Тут столько ягод!

— И со мной поделишься? — прозвучал незнакомый голос над самым ухом Евы.

Она тут же подняла голову и замерла. Перед ней стоял молодой парень с уложенными набок светлыми волосами и идеально гладким лицом. Но внимание девочки привлекло не это, а яркая блестящая одежда, словно только что купленная в магазине.

Подожди 46 дней

— Бери, тут на всех хватит, — ответила Ева, не двинувшись с места.

— А твои друзья не останутся голодными? — ровная интонация и непроницаемое бледное лицо настораживали. Из этого парня будто высосали всю жизненную силу. Заострили черты, отобрали эмоции и окунули в ледяную воду.

Ева замешкалась. Незнакомец просил лишь поделиться с ним едой. Что в этом страшного? Вот только его красивая улыбка не излучала тепло, которое она почувствовала при встрече с Фабьеном.

— У нас большая группа, но мы можем разделить ягоды поровну, — невзначай бросила Ева. Она хотела показать незнакомцу, что в этом лесу не одна.

Парень кивнул и подошел ближе. В ушах еле слышно раздавался голос Германа. Не слова, но отдельные звуки. Впервые она решила прислушаться к нему и внимательно осмотрела одежду незнакомца. Ярко-синяя трикотажная футболка с длинным рукавом. Темные плотные брюки казались только вчера пошитыми на заказ, а с черных тяжелых ботинок еще не сошел лоск.

Незнакомец приблизился к Еве, осмотрел ее сверху вниз и безмятежно начал собирать ягоды в подол футболки. Его глаза показались ей странными, но Ева не поняла причины. Тем временем незнакомец продолжил:

— Где ваш лагерь?

— В лесу, — размыто ответила Ева, не сводя глаз с собеседника.

— Феноменально, — скривился парень. — Где именно?

— А тебе зачем? — его наглость и настойчивость задели Еву, но она не впервые сталкивалась с грубостью. Чего стоил один Артур.

— Я голоден. Ваш предводитель мог бы разделить со мной ужин. Разве вы никому не помогаете?

— Ну, помогаем.

Голос в голове набирал громкость, но Ева по-прежнему не могла разобрать слов. Она никогда не умела прислушиваться к этому тревожному ощущению, которое щемило в груди, а потому все время попадала в передряги. Но теперь все иначе. Эти переживания приобрели голос Германа.

— Не похоже, что ты голодный, — наседала она.

— С чего ты взяла? — холодно спросил парень.

— А еще чистый, — Ева продолжала осматривать незнакомца, выдавая первое, что приходило на ум.

— Не все голодные люди на этой планете ходят как оборванцы.

— Нет, но если бы ты хотел есть, обнес бы уже половину куста.

Парень выпустил из рук подол футболки. Ягоды, которые он успел собрать, рассыпались по земле, а за поясом блеснула железная рукоятка. Пистолет. Голос в голове обрел полную силу.

«Ищейки».

— Ева, беги! — истошный вопль Киры заполнил лес.

Девочка мгновенно дернулась и успела сделать пару шагов, но незнакомец оказался проворнее. Одним ловким движением он сгреб Еву в охапку и закинул на плечо.

— Отпусти меня! — закричала она и стала колотить нападавшего по спине.

Внезапно кусты зашевелились, и из них показались люди. Ищейки выбежали со всех сторон и пронеслись мимо Евы, как стая волков. Вывернувшись, на сколько позволяла шея, она заметила, как свора бросилась на Киру. Девушка задержалась всего на секунду, чтобы взглянуть на Еву. Мгновенно почувствовав собственную беспомощность, она шумно выдохнула и помчалась прочь, скрываясь за деревьями.

— Сейчас и посмотрим, где твоя группа, — незнакомец поправил груз и неспешным шагом последовал за своими зверями. — Если будешь вырываться, то пристрелю твою подружку.

— Я могу сама пойти! — возмутилась Ева.

— Виси молча.

Попытаться стоило. Ева вздохнула и опустила голову вниз. Не так она представляла себе ищеек. Герман наверняка просто пугал ее. Хоть на вид незнакомец был ровесником Киры, а может и младше, наглый парень не вселял ужас. А даже наоборот. Еве хотелось рассмеяться, когда она представляла, как Герман и Денис встретят их с ружьями наперевес. Но сейчас девочка беспомощно свисала с плеча незнакомца, разглядывая его блестящие пятки.

— Как тебе не жарко в таких ботинках? — спросила Ева, пытаясь разнообразить долгую дорогу.

— Они из Неутопии, — ровным тоном ответил светловолосый парень.

— И где ты их взял?

— Стащил с мужика, после того как разбил ему голову. Удачно, что у него оказался тот же размер.

Незнакомец хвастался жестокостью, словно трофеем. От этой мысли Ева скривилась. Никудышный ищейка вызывал лишь отвращение, и она попыталась переключиться. Идти до остальных в лучшем случае полчаса, а висеть на костлявом плече ей не доставляло никакого удовольствия.

— Зачем вы сожгли деревню?

Ева не знала, кто был той тенью, которая лишила ее последнего дома. Но сталь в голосе ищейки очень напоминала того человека.

Незнакомец молчал. На секунду Еве показалось, что он усмехнулся, но из-за спины она не могла разглядеть его лица. Он ответил через несколько шагов:

— Люди, осмелившиеся задавать такие вопросы, либо слишком храбрые, либо глупые. Ты только что причислила себя ко вторым.

— Это еще почему? — возмутилась девочка.

— Никто в твоем положении не будет так разговаривать с ищейкой.

— Да ты обычный бандит, как и вся твоя группа! — от души прокричала Ева.

— Мы солдаты. А солдаты подчиняются приказам. Подумай об этом.

Ева пыталась задать еще вопросы, но ищейка быстро пресек любые попытки продолжить беседу. Остаток пути она молча свисала с плеча и думала, как ей и посоветовали. Если парень не врал, то за грабежом, хаосом, разгромами и пожарами стояла не просто группа воров. Могущественная фигура, которая могла управлять ими и раздавать приказы. Но если у зла, которое они несли по материку, была цель — то какая?

Ева не успела спросить. Блестящие пятки исчезли из вида, деревья закружились, и ее ноги снова коснулись земли. Ищейка рывком развернул девочку вокруг своей оси, и перед ней предстала вся группа.

Пять человек сгрудились в кучку посреди леса. Кира вцепилась в руку Дениса, который выглядывал из-за плеча Германа. Артур стоял рядом, прикрывая собой Фабьена. И эту группу окружало не меньше шести человек.

Ева вспомнила, как привела новеньких, и теперь допрос Германа обрел смысл. Каждый из своры ищеек отличался чистой и белоснежной кожей. Ни царапин, ни синяков, ни ушибов. Шелковистые волосы были аккуратно уложены назад или вовсе развевались на ветру. Одежда до того чистая, что, казалось, возьмешь в руки — и захрустит. А на ногах — те самые современные ботинки. Неизвестно, сколько людей пало от их рук, чтобы они заполучили такую обувь. И, как и говорил старик, ни одной женщины.

— Герман! — резко воскликнул один из ищеек. В отличие от остальных, он был намного старше, крупнее и сильнее. Длинные каштановые волосы были собраны в тугой хвост на затылке, лицо идеально выбрито, а карие глаза бегали от одного заложника к другому. Мужчина вальяжно расхаживал по кругу за спиной своих товарищей. — Старый друг во всех смыслах. Ты стал очень плохо выглядеть. Мы-то думали, рак победил тебя.

— Мы смогли ужиться, Игнат, — Герман даже не смотрел на него. Все его внимание сосредоточилось на Еве и парне, который крепко сжимал ее за шею.

— Это ты себя так успокаиваешь? — продолжил Игнат. — В зеркало давно смотрел? — мужчина громко рассмеялся, и в этом движении не было ничего настоящего.

Они общались так, словно знали друг друга всю жизнь. Ева устала стоять и переступила с ноги на ногу, за что светловолосый ищейка резко дернул ее и притянул ближе к себе. Он наклонился над ее ухом и железным, холодным тоном произнес:

— Хватит.

Игнат в ту же секунду замолчал, глянул на парня за спиной Евы и замер в ожидании. Девочка удивилась, почему мощный и сильный человек подчинился такому жилистому, низкому парню. Не может быть, чтобы светловолосый ищейка за ее спиной оказался главарем. Пока Ева пыталась осмыслить это, парень продолжил:

— У нас есть лекарство. Оно поможет продлить вашу договоренность с недугом, — холодно отчеканил злобный ищейка, схватив Еву за шиворот. Он размахивал ею, как белым флагом в битве, исход которой был предрешен.

— Вадим, от тебя я не приму даже ANSEN, — скривился Герман, все еще внимательно следя за каждым движением ищейки за спиной девочки.

«Даже имя не угрожающее, — мелькнула мысль у Евы в голове. — Как он может быть главным?»

— Разумно, учитывая, что оно уже у тебя есть, — холодно ответил Вадим.

На лице старика не дрогнул ни один мускул, зато остальные участники группы озадаченно переглянулись. И Ева оказалась в их числе, потому что не понимала, о чем вообще шла речь.

— На солнце пережарился? — Герман не обратил внимание на косые взгляды попутчиков.

— Ох, Герман, — Вадим скучающе протянул имя старика, словно они уже несколько часов обсуждали охоту. — Мы не просто так выбрали твою деревню.

— И так было ясно, что у нас завелась крыса, — пожал плечами старик, поймав на себе удивленный взгляд Дениса.

— Понятное дело, что ты это знал, — продолжил ищейка. — Благодаря Игнату ты даже понял, кто за вами следил. К слову, оттуда же мы узнали про мальчишку-долгожителя и лекарство.

— Ты шел за нами, чтобы его забрать? — усмехнулся старик. — Не проще было бы сгонять на Север?

— Старость тебе не идет. Она мозг затуманивает. Мне не нужен жалкий флакон. Я пришел узнать, где ты его взял, — Вадим произнес предложения с одинаковыми паузами, будто заранее вымерял их шагами.

— Там больше нет, можешь не стараться.

— Герман, где ты взял флакон? — наседал ищейка, сильнее сжимая ворот футболки у Евы.

— Ты уже знаешь ответ, — губы старика дернулись при этой фразе. Ева не успела понять, действительно ли он улыбнулся, либо ей показалось.

Вся свора ищеек продолжала просто стоять по кругу, метая озлобленные взгляды с одного заложника на другого. Они не подходили ближе, их лица не отображали никаких эмоций. Они будто бы даже не дышали. Самым живым из них выглядел Игнат. Он единственный наматывал круги, вальяжно расхаживая между собравшимися, словно не то что лес, а весь мир принадлежал ему одному. Но Ева понимала, что его прогулка будет длиться ровно столько, сколько скажет парень за ее спиной.

— Мне нужно точное местоположение, — терпение ищейки заканчивалось. Его хватка становилась сильнее, а ворот все больше впивался Еве в кожу.

— Ты спалил его дотла. Для тупых повторяю: там ничего нет, — произнес Герман так, словно объяснял ребенку элементарные вещи, и сделал еле заметный шаг вперед. Ева поражалась его выдержке.

— Я знал, что это будет непросто, поэтому у меня твоя дочь, — Вадим в очередной раз дернул футболку на себя, отчего на шее у Евы появилась глубокая полоса.

— Она мне никто.

Холодок пробежал по ее спине.

— Тогда я могу просто убить ее, — безразлично произнес Вадим, но Ева не верила, что такой, как он, мог ей навредить. Зато остальные прекрасно осознавали опасность.

— Нет! — крикнули Кира и Артур одновременно.

— О, смотри, теперь ты знаешь, кому на тебя не плевать, — злобный парень прошептал на ухо угрожающий совет. — Это очень важно, Ева. Без этого ты долго не протянешь.

— Хватит меня трясти, — наконец подала голос девочка. От постоянной вибрации у нее закружилась голова, а из-за плотно прилегающего ворота подступила тошнота.

— Ева, замолчи, — внезапно рявкнул Герман.

Она взбрыкнула и попыталась вырваться, но ищейка сильно дернул ее к себе. В следующий раз ее либо стошнит, либо она потеряет сознание.

— Вадим, хватит играть, — старик сделал еще шаг вперед, но в этот раз его движение повторили двое ищеек. — Ты никогда не найдешь ученого. Лекарства тоже нет. Пора поджать хвост и вернуться домой.

— Ты даже не представляешь, что мы на самом деле ищем. Не ожидал, что ты будешь настолько бесполезным, — резким движением Вадим подхватил Еву и дернулся в сторону. Костлявая рука стиснула гусиную шею и припечатала девочку к дереву. Ева ахнула. Белые кроссовки повисли в нескольких сантиметрах над землей. Воздуха катастрофически не хватало.

Герман воспользовался заминкой, сделал выпад и напал на Игната. Старик повалил соперника на землю и несколько раз ударил кулаком. Остальные бросились врассыпную. Ищейки следом. У некоторых друзей Евы на хвосте оказалось по два преследователя. Столько людей мельтешили по лесу, что девочка не могла всех пересчитать. Краем глаза она заметила, как здоровяк ушел от удара и повалил Германа. Но старик быстро использовал прием, выкрутился, кувыркнулся и оказался в паре метров от соперника. Они нападали друг на друга, словно кружились в танце и знали каждый следующий шаг.

Несколько человек крикнули имя Евы, но она не могла разглядеть лиц или расслышать голоса. Все, о чем она сейчас думала, это пара глотков кислорода.

— Не стрелять! Они нужны мне живыми! — звонко крикнул Вадим. Его голос резал слух, как острый кинжал. Холодный и заточенный. — Оказывается, ты все-таки глупая, если не принимаешь страха.

Два разноцветных глаза уставились на Еву. Если блекло-зеленый вызывал у нее лишь раздражение, то темно-синий начинал пугать. Взгляд Вадима прожигал Еву насквозь. Вблизи его лицо казалось намного старше, и на мгновение Ева подумала, что, возможно, он действительно способен на все ужасные вещи, о которых говорил. Но лишь на мгновение. Через секунду мысли снова вернулись к воздуху. Ее легкие сжимались все сильнее.

— Ты все еще хочешь спросить меня про ботинки? Или пошутить про моих ребят?

Рука на ее горле продолжала сжиматься, и впервые в жизни Ева почувствовала настоящий страх. Мятное дыхание холодило кожу, просачиваясь в глубины разума. Ева уже не понимала, то ли запах заморозил мысли, то ли она действительно уже ни о чем не могла думать. Сердце бешено колотилось. Оно вот-вот выпрыгнет из груди.

«Неужели он убьет меня?»

Одна-единственная мысль, прокравшаяся между мятой, сделала только хуже. Еву замутило. Красивое бледное лицо ищейки поплыло перед глазами. Черные пятна наперебой с яркими серебряными звездами запрыгали, по щекам полились слезы. Еще несколько секунд, и она потеряет сознание. Или умрет?

Внезапно порция кислорода попала в легкие. Артур навалился плечом на Вадима и оттолкнул его. Ева рухнула на землю и жадно втянула воздух, судорожно осматриваясь по сторонам. В гуще леса все смешалось. Люди дрались, вдалеке слышались крики. Денис убежал дальше в лес, уводя за собой часть ищеек, а Герман и Фабьен отбивались от своры бандитов.

Кира бросилась к дереву, но на нее напали. Она пыталась сопротивляться, но была слишком слабой, чтобы дать отпор сильному мужчине. Ева поползла ей на помощь, не понимая, что может сделать. Она чувствовала себя свиньей в загоне деревни, которую в любую минуту могли забить на ужин.

— Что ты валяешься?!

Голос отрезвил. Герман схватил Еву за плечи, поставил на ноги и хорошенько встряхнул. Краем глаза она заметила, как Артур помчался на помощь Кире.

— Беги к реке, сейчас же!

Он подтолкнул ее в правильном направлении, и она побежала. В лесу смешались крики и фигуры. Ева не понимала, кто выигрывал в неожиданной битве. Почему Вадим приказал не стрелять? Где он? Как Артур смог вырваться из схватки и кинуться на помощь Кире? Где Денис? Ранен ли кто-нибудь из группы? За короткую дистанцию к ней постоянно тянулись длинные руки ищеек, но каждый раз один из ее друзей оттаскивал щупальца погони в сторону. Когда удалось скрыться из виду, Ева уже тяжело дышала и совершенно не понимала, куда ей бежать.

Нет, она не видела водопад, но знала, что он рядом. Слышала его. Шум, старающийся отпугнуть всех вокруг. Удары о водную гладь. Она чувствовала его и бежала навстречу уже очень долго, но по-прежнему ничего не видела и не слышала. Ни пения птиц, ни шелеста деревьев. Мертвая тишина, которую нарушали только отдаленный шум воды, быстрые шаги и прерывистое дыхание.

Над кронами пробивались лучи солнца, не щадя никого. Воздух пропитался влагой. При каждом вдохе он прилипал к легким. Ева задыхалась. Под ногами начали появляться кочки, а звук манящей воды становился все громче. Уже близко.

Впереди мелькнул свет. Деревья будто расходились в разные стороны, давая тем самым дорогу к надежде. Ева быстро пробиралась вперед, лихорадочно отодвигая ветки от лица. И в последний миг, когда на пути осталось одно тощее дерево, открылся вид на водопад. Огромное пространство, занятое лишь водой. Вот оно!

Крик. Земля ушла из-под ног, и Ева соскользнула вниз. Под ней метры пустоты, а дальше — вода. Обрыв. Надежда рухнула, и ей не за что было уцепиться, в отличие от Евы. Она ухватилась рукой за одинокое дерево, стоящее прямо на самом краю, и беспомощно повисла над пропастью. От сильного рывка она потянула руку и взвыла от боли. Под ногами далеко внизу вода билась о скалы и ждала, когда Ева упадет ей в объятия.

— Помогите! — крикнула девочка, беспомощно свисая с утеса. — Кира! Денис!

Тишина. Ева совсем одна, и никто не мог ей помочь. Каждый был занят спасением собственной шкуры, и девочке придется позаботиться о себе самой.

— Кто-нибудь, пожалуйста! — она продолжала пищать, а вода под ногами пугала с каждой секундой все больше. Нет, Ева не может поднять себя. Она не готова.

— Ева! — раздался голос из глубины леса, от которого внутри все заледенело. Вадим. И он уже близко. Не на такого спасителя она рассчитывала.

Дыхание участилось. Ева быстро оглядела дерево. Не самая надежная опора, но вариантов не оставалось. Она слегка раскачалась и попыталась подтянуться, но слабые руки подвели, и ее повело вниз. Она подтянулась еще раз и еще, но, как ни старалась, не могла приблизиться к ветке.

— Нет-нет-нет, — захныкала она и рядом с собой услышала хруст. Вадим приближался. Он мог стоять уже над ее головой, а она, глупышка, и не знала этого.

Ева вытянула шею, но так и не заметила поблизости ботинок. Возможно, еще оставался шанс. Предприняв последнюю попытку, она раскачалась и с размаху закинула ноги наверх, зацепившись за дерево, как белка. Ева подползла к утесу, обняла ветку и, помогая себе ногами, перевернулась. Теперь дерево осталось под ней, как и пропасть. Очень осторожно она попятилась вдоль ствола и, когда ее пятки коснулись края утеса, оттолкнулась руками и плюхнулась на спину.

— Фух, — шумно выдохнула Ева и тут же вскочила на ноги.

Нужно бежать. Сердце в груди бешено колотилось. На этот раз тишину прерывало лишь имя, изредка пронизывающее лесную атмосферу. Ева рванула. Со всех ног. Она собрала все силы, которые остались. Она никогда так быстро не бегала, как в тот вечер.

Теперь ее взгляд был устремлен только вперед, чтобы больше ни один утес не смог застать ее врасплох. Вдалеке Ева заметила спуск, а внизу — свою команду. Она ускорилась.

Лодка уже была спущена на воду и готова отплывать, но между участниками группы разразился горячий спор. Ева догадывалась, что это из-за нее. Наверное, Герман решил бросить ее в лесу, но сейчас главное было спуститься, и, желательно, не кубарем.

Кира первой заметила длинные светлые волосы среди деревьев и хотела крикнуть, но Денис тут же зажал ей рукой рот.

— Левая, правая. Смотри под ноги, дыши, беги, быстрее, — шептала Ева. Несмотря на видимость, расстояние казалось неподвластным ей.

— Ева! Отзовись, тебе же нужна помощь? — голос Вадима только придавал сил.

Герман замахал, передавая безмолвную команду, и все начали грузиться в лодку. Еще немного. Она почти добежала. Цепляясь руками за сползающие корни деревьев, Ева боком спускалась с утеса.

— Ты же не оставишь меня одного, Ева?! — леденящий голос звонко отскакивал от деревьев.

— Левая, правая, левая, правая, — шептала Ева, стараясь не прислушиваться к Вадиму.

Спустя вечность она оказалась внизу и почувствовала второе дыхание.

«Почему так долго?» — мысленно ругалась Ева на прилив сил, который только сейчас посетил ее.

Она рванула вперед с невероятной скоростью и подпрыгнула у кромки воды. Герман на лету поймал ее и усадил в лодку. Вместе с Артуром он оттолкнул посудину. Она поплыла. Старик с силачом запрыгнули следом и разбрелись по лодке.

— Все гребем, живо! — негромко произнес Герман.

Три весла и две палки — инструменты, от которых зависели жизни шестерых человек. Даже Артур, не знакомый с математикой, понимал, что перевес не в лучшую сторону.

Тишина повисла над лодкой. Каждый прикладывал все усилия, чтобы спастись, а Ева пыталась отдышаться и не мешать остальным.

Как только корма скрылась за скалой, послышался еле различимый выдох, а гребки стали менее сильными.

— Не расслабляемся, — взбодрил всех Герман, и работа продолжилась.

Ева смотрела на волны, которые оставляла после себя лодка, и надеялась, что больше никогда не встретится с ищейками. Как же она ошибалась.

Подожди 35 дней

Дневник Джулиана, стр. 7

Два дня назад нас нашли ищейки. Уж не знаю, как, но они сразу поняли, кто мои родители. Я слышал, что их главному 27 долгих лет, хотя он похож на подростка. Вряд ли сам он долгожитель. Наверное, у него был ANSEN.

Когда они только вошли в деревню, мама всучила мне вещевой мешок, а папа вытолкал из дома. Они меня крепко обняли, а потом сказали бежать и не оглядываться. Я не хотел уходить, но папа был таким серьезным. Не помню, чтобы он когда-то так грозно разговаривал. И мне пришлось уйти.

Было так страшно, но я бежал. И только метров через двести оглянулся. Деревня пылала, и я уже тогда понял, что это последний день, когда я вижу родителей. И я расплакался. Мальчишки не должны плакать, но не все же теряют семью.

Хотя кого я обманываю. Все. Мы много путешествовали, чтобы люди не успевали заметить, что мы — другие. И почти нигде мы не встречали больших, счастливых семей.

Сегодня я впервые поймал рыбу, как меня учил папа, и сытно поел. Не представляю, куда идти и что делать. Надо найти какую-нибудь деревню и прожить там хотя бы год, а потом снова в путь.

Темно-синие волны бурной реки бились о черные скалы. Ева сидела на краю самого большого булыжника, подняв лицо к небу. Сегодня был первый день за все лето, когда редкие тучи скрывали солнце. Ближе к Северу жара уступала, но ненамного. Днем температура все еще держалась выше тридцати пяти градусов Цельсия.

Из головы у Евы не выходила последняя запись из дневника. Оказалось, Джулиан тоже пережил нападение ищеек. И тоже остался один. По описанию главарь из рассказа очень походил на Вадима, и девочка даже представить себе не могла, сколько боли и хаоса привнес в этот мир всего один человек. С каждой минутой размышлений о мальчике в деревне сердце Евы все больше и больше наполнялось глубокой печалью.

Нет. Она не видела, как его поймали. Если он убежал в первый раз, то и во второй смог. На этом Ева остановила бешеный вихрь мыслей, кивнула себе и посмотрела с высоты валуна вниз.

Кира с Денисом сидели ниже и обрабатывали раны. Девушка выглядела ужасно. После перепалки ее лицо покрывали ссадины, которые плохо заживали, а под глазом образовалась гематома. Фиолетовые синяки сплелись, окрасив руки черным цветом. Киру словно окунули в бочку с чернилами, вот только от одного взгляда на нее казалось, что конечности в любой момент отвалятся. И это еще намного лучше, чем было неделю назад. Таких ран девочка в жизни не встречала.

Остальные путешественники выглядели не лучше, но больше всего досталось Фабьену. Из его красочной жестикуляции сложно было понять, что случилось, но все сошлись на одном: у него сломаны ребра. Артур старался облегчить страдания друга и всячески помогал ему: добывал травы из леса, когда лодка по несколько часов стояла на рейде, перевязывал раны и приносил самых крупных животных с охоты. Ничего не помогало.

Благодаря заботе, которую силач пытался скрыть дерзостью и хамством, Ева поняла, как сильно он дорожил другом. И от этого ей было грустно наблюдать за ним. Единственный друг и самый близкий человек хотя и почти все понимал, но ничего не мог ответить. А теперь, когда любые движения вызывали страдания, француз даже не мог поделиться своими переживаниями. Вот и сейчас, он тихо стонал от боли на соседнем камне, пока Артур наносил мазь на его спину.

— Опять заканчивается, — промычал рыжий силач себе под нос, вычищая последние капли лекарственного средства из деревянной чаши. Если раньше путники использовали посуду, которую умудрился распихать по рюкзакам Герман, для еды, то сейчас почти во всех лежали травы, мази и отвары.

— Ничего, я еще сделаю. Ауч, — шикнула Кира на последнем слове.

— Прости, малыш, осталось чуть-чуть, — Денис бережно обрабатывал ее лицо. В отличие от остальных, у него почти все раны затянулись. Напоминанием о встрече с ищейками служили только синяки и ушибы.

— Ça fait très mal! Очень-очень больно! — раздался вой француза, на который все старались не обращать внимания. Никто не мог ему ничем помочь, и каждый жалобный стон только напоминал об этом.

Рядом зашуршал гравий. Ева перекинула ноги назад, легла на живот и глянула вниз с верхушки камня. Герман аккуратно паковал вещи в лодку. Среди рюкзаков внимание Евы привлек маленький черный футляр, который она заметила в лесу еще неделю назад. И ей не показалось. Рядом со странными пластинами действительно горел тусклый зеленый огонек. Заметив любопытный взгляд двух больших голубых глаз, Герман затолкал сумку под скамейку.

Ну вот. Скоро снова отплывать. Снова ютиться в полуметре друг от друга, снова «Ева, сиди смирно», снова скука и тишина.

— Что такое рак? — неожиданно спросила она.

— То, что ты ела на обед, — ответил старик и положил в лодку несколько свертков. Ева знала, что в них спрятано жареное мясо, и уже предвкушала, как будет смаковать его вечером. После легкого обеда она осталась голодной.

— И было вкусно, но мало. А что еще?

Герман тяжело вздохнул. На мгновение Еве показалось, что он сбросит ее с камня прямо в реку.

— Болезнь такая.

— И чем она лечится? — девочка подперла голову рукой и не собиралась прекращать допрос.

— В моем случае — ничем.

Герман обладал невероятной способностью обрубать любые беседы, как и желание заводить новые. Но Ева не сдавалась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как и всегда, — ответил Герман, загружая последние сумки в лодку.

— Паршиво? — девочка повторила слово, которое часто слышала от него.

— Именно.

— Насколько все плохо? — спросила Кира, вытягивая голову.

Денис закончил с лечением и теперь сворачивал остатки мази, растений и повязок. Артур проделывал то же самое, но все не сводили глаз со старика. И от него не укрылись любопытные взгляды.

— Тебе-то какое дело! Что вы все вылупились? — гаркнул он так, что дернулись те, кто сидел к нему ближе. — На француза так смотрите. Я уж точно выгляжу лучше него.

— Pardon! — возмутился Фабьен.

— Герман, мы просто хотим помочь, — тихо ответил Денис.

Кира вздохнула и отвернулась, Артур раздраженно фыркнул, а француз изобразил глубокое оскорбление.

— Видала, — обратился рыжеволосый парень к травнице. — Он даже про свою болезнь сказать ничего не может. А ты хочешь узнать, откуда он ищеек знает.

— Ну, началось, — запыхтел старик и упер руки в бока. — Сколько еще раз вам говорить. Ищейки — манипуляторы, воры и убийцы. Я уже с ними встречался и убежал. Дважды. А если вы и дальше будете донимать меня тупыми вопросами, то в следующий раз я дам деру без вас.

— Но они общались так, будто знали тебя очень давно, — не сдавалась Кира.

— А еще они говорили, что она — моя дочь, — Герман указал пальцем на Еву, и та непроизвольно расправила плечи и вытянула макушку. Поскольку она все еще лежала на животе, то из-за валуна ее плохо было видно. — И что у меня есть ANSEN. И даже про ученого спросили, которого ищет весь материк. И что, мы будем им верить, а?

Он не кричал, но говорил достаточно громко, четко произнося каждое слово.

— Тогда откуда они знали, что у тебя рак? — Кира поднялась с валуна и встретилась взглядом с Германом. Она скрестила руки на груди, чтобы хотя бы физически отгородиться от прищура зеленых глаз.

— Ты и сама все слышала, — спокойно ответил старик. — В деревне завелась крыса.

Несколько секунд над рекой висела тишина, нарушаемая лишь журчанием воды, пением птиц и тихими причитаниями француза.

— Целительница! — выкрикнул Денис, как только догадался.

— Что? Нет, она не могла, — Кира замотала головой, не веря его словам. — Я три года работала с ней вместе.

— Но ты подумай, — не сдавался охотник. — Только она знала про болезнь Германа. Он даже мне не говорил. На что я, между прочим, обижен, — Денис погрозил старику указательным пальцем и вернулся к травнице. — И это целительница осматривала Джулиана. Ты сама видела его ногу. Наверняка, она заметила, что порез от серпа не заживал, и сдала его.

— Но почему? — спросила Ева со своего валуна, чем привлекла внимание окружающих. — Зачем она сдала его ищейкам?

Кира тут же стукнула бородача по животу, но он вовремя напряг пресс и не издал ни звука.

— Так бывает, волчонок, — начала травница, медленно переводя сердитый взгляд с Дениса на Еву. — Мы живем в жестоком мире. Иногда для некоторых людей важнее получить какую-нибудь вещицу, чем защитить близких. Хотя я все равно не могу поверить, что она пошла бы на такое.

— И что она получила за это? — не унималась Ева.

— Да что угодно, — ответил Денис, заблаговременно отступив от Киры на пару шагов. — Шприцы, теплую куртку или какой-нибудь неуприбор.

— Где теперь Джулиан? — спросила девочка, устремив голубые глаза на травницу, но та отвернулась. Так же сделали и остальные. Никто не захотел отвечать, и Ева догадывалась почему, но не верила им.

Она вспомнила лучезарную улыбку Джулиана и ямочки на его щеках, его темные глаза и то, как он смотрел на нее. Она думала о мальчике, который доверил ей все свои секреты, и не понимала, как люди могли пойти на жесткое предательство ради обыкновенного предмета. Вещицы, которую так легко потерять, сломать или забыть. Ева не понимала, как жестокость мира могла повлиять на человеческую природу. Как разумные люди превратились в животных. Хотя Ева многого не знала. Возможно, Эра безумия была тут ни при чем, и все началось задолго до войн, эпидемий и массового вымирания.

Герман тяжело вздохнул, помотал головой и махнул Еве:

— Спускайся.

Все, даже Фабьен, удивленно уставились на старика.

— Или кто-то из вас хочет ей объяснить, что стало с пацаном? — спросил Герман, на что получил три «нет» и одно «non». — Так я и думал. Грузитесь. Через десять минут отчаливаем.

Пока Ева сползала с камня, четверо путников побрели к реке. Герман отошел от них и остановился возле первых деревьев. Дальше лес сгущался так сильно, что даже солнечный свет с трудом пробивался сквозь кроны.

— Сразу скажу: я не буду говорить с тобой про Джулиана, ты и так все знаешь, — выпалил старик, облокотившись о дерево.

— Но ты же сказал им…

— Ева, — тут же оборвал ее Герман на полуслове. — Ты задаешь слишком много вопросов.

— Так я познаю мир, — она насупилась и встала у соседнего дерева, повторяя позу собеседника. — Каждый вопрос делает меня умнее. Так папа говорил.

— И где теперь твой папа?

Ева промолчала. Она никогда не произносила это вслух, и сегодня был не тот день, чтобы нарушить это правило.

— Хм, вот видишь. Некоторые вопросы могут сделать людям больно. А тебе пора прикусить язык. Скажу всего три вещи, и больше не будем это обсуждать. Поняла?

— Угу-м, — Ева пропустил часть про молчание, но сейчас решила прислушаться.

— Первое, — начал старик, переводя взгляд с девочки на лодку. — Мне жаль пацана, но важнее не то, что с ним сделали, а как ищейки узнали.

— Ты же сам сказал про предателя.

— Я не об этом. Каким способом они проверяют долгожителей, — на последнем слове он уставился на Еву ядовитыми зелеными глазами.

— А-а-а, — протянула Ева, вспоминая записи. — Я слышала про какой-то сенектумер.

— Неплохо, — кивнул старик и снова отвернулся. — Это специальный прибор. Неуприбор. Он анализирует клетки крови и по ним определяет, сколько фактически лет человек прожил на земле. Норма — 0,0208 деления клетки в день. Тогда как у долгожителя — 0,0083.

— Так сложно, — Ева нахмурилась, пытаясь разобрать последнее предложение. Зато теперь цифры в дневнике Джулиана обрели смысл. — И как он работает?

— Прокалываешь кожу, ждешь две минуты, получаешь результат. Все, — Герман переступил с ноги на ногу. — Второе. На лодке ты спрашивала, что такое ANSEN.

— Ну наконец-то! — от восторга Ева была готова пуститься в пляс. Она не понимала, с чего вдруг Герман разоткровенничался, но она так хотела получить ответы на свои вопросы, что решила не обращать внимания на тревожный звонок.

— Удивительно, что родители тебе этого не рассказали, — пробубнил старик так тихо, что Ева с трудом услышала слова, но дальше его голос вновь обрел силу. — Существует два лекарства. Это величайшие открытия человечества со времен Эры безумия. PLESAL и ANSEN.

«Просто поверь мне», — в голове у Евы раздался голос Джулиана. Он знал, что препараты существуют, и писал об этом в дневнике.

— Зеленая жидкость, PLESAL — лекарство ускоренной регенерации. Это гибрид двух слов на латыни. Не помню, как они произносятся, но в переводе звучит как «полное здоровье», — Герман не увидел понимания в больших голубых глазах и объяснил по-другому. — С помощью этого лекарство все быстро заживает.

— Значит, с этой шуткой Фабьен смог бы быстро поправиться? — Ева посмотрела на друга, который с большим усилием передвигался между камнями. Каждый шаг приносил ему столько боли, и она никак не могла помочь. А это лекарство — чудесное исцеление, которого ему не видать.

— За считанные минуты, — подтвердил Герман и проследил ее взгляд. — Прозрачная жидкость, ANSEN, лекарство долголетия. Дословно, «против старости».

— Оно бы тоже помогло Фабьену?

— Нет, оно замедляет деление клеток, и все начинает медленнее заживать. Такой мощный препарат можно использовать только тогда, когда человек полностью здоров.

Ева поежилась.

— Ищейка говорил, что у тебя тоже такое есть.

— Он ошибся, — буркнул Герман и сделал то, чего и ждала Ева: дернул плечом.

Теперь она была почти уверена, что это признак лжи. Старик заметил бурную радость, поэтому девочка быстро скрыла эмоции новым вопросом.

— Оно продлевает жизнь?

— Да. Один укол, и человек живет долго. Прямо как ты.

Бежать.

Ева с трудом победила порыв, но все же дернулась, и Герман это заметил. Зеленые глаза сузились. Они пожирали ее, а ей хотелось сжаться до мелкого камешка и спрятаться под подошвой ботинка.

— Давно ты знаешь? — спросила Ева то, что пришло в голову.

— С первого дня. Молодец, что надела носки. Это тебя спасло, — Герман оттолкнулся от дерева и, кряхтя, присел на корточки так, что теперь его лицо находилось на одном уровне с Евой. — И мы переходим к последнему. Ты не пойдешь на Север.

Подожди 34 дня

Ева резко втянула воздух и замерла.

— Почему? — все, что она смогла вымолвить.

Ее большие голубые глаза наполнились непониманием, разочарованием и печалью. За ее спиной, как в зеркале заднего вида, осталось лишь одиночество и пожары. Она больше трех недель шла в неизведанную, удивительную страну, а теперь ворчливый старик говорил ей, что путь туда закрыт. Вот так просто. И только для нее.

— Всех долгожителей отправляют на Север, — прохрипел Герман. — Ева, их там убивают, чтобы понять, в чем спрятан секрет долгой жизни, понимаешь?

— Но за ними же гоняются ищейки, а не северяне!

— А ты думаешь, откуда они пришли? — Герман, наконец, выпрямился и бросил быстрый взгляд в сторону лодки. Остальные уже подготовились к отплытию и ждали только их.

— И что со мной будет? — Ева тяжело дышала и не сводила глаз со старика. Мир вокруг нее снова рассыпался.

— Недалеко от берега есть лагерь долгожителей. Когда доберемся до моря, ты с Кирой отправишься туда, остальные — на Север. А пока не болтай. Никто не любит долгожителей.

— Но меня же они любят, — Ева робко посмотрела на свою группу.

— Вспомни Джулиана, — тяжело вздохнул старик. — Неизвестно, как остальные отреагируют. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я рассказал про сенектумер.

Ева пыталась уложить в голове огромный пласт информации, которую Герман швырнул ей прямо в лицо. На Севере убивали долгожителей. Еве придется отправиться в специальный лагерь, где будет безопасно. А если они встретят ищеек с неуприборами, то бандиты сразу поймут, кто она такая. Еще и лекарства. Девочка прокручивала все это в голове и не понимала, за что зацепиться, поэтому выловила из водоворота мыслей первое, что попалось.

— А что за лекарство у тебя было в лесу?

— Так и думал, что ты видела, — старик покачал головой и скрестил руки на груди. — Обычный довоенный раствор, он ни черта не помогает. Так, хватит расспросов. Ты все равно ничего не запомнила.

— Неправда. Зеленое быстро лечит, а прозрачное удлиняет жизнь. Сенекту… что-то прокалывает и говорит, кто сколько живет, а я пойду в лагерь, — выпалила Ева все, что смогла, и выдохнула. Проще было пробежать пару сотен метров, чем озвучить все свои мысли.

Герман еще раз внимательно осмотрел Еву, словно собирался отправить ее в одиночку сражаться с армией ищеек.

— Не забудь прикусить язык, — напоследок сказал он и зашагал к реке.

Через пару минут все путешественники собрались у берега. Герман и Кира залезли в лодку. Ева забралась следом, но если ее тело находилось на борту, то мысли улетели далеко отсюда.

«Никогда и никому не говори, сколько тебе лет. Это важно. Ты особенная, Ева», — вспомнились слова мамы. Впервые за прошедший месяц подступили слезы. В горле застрял ком, но Ева собрала силы и прогнала все дурные мысли.

— Ну, чего встали-то? — возмутился Денис, пытаясь протиснуться между стонущим французом и рыжеволосым парнем, которые перекрывали дорогу.

— У меня плохое предчувствие, — Артур недоверчиво разглядывал пузырьки возле камней. — Сейчас нельзя плыть.

— Если страшно, так и скажи, — подначивал Денис, толкая силача в бок. Тот отскочил в сторону и занес кулак.

— Кто из нас трус, так это ты, — выпалил Артур.

— Да ладно, все мы знаем, чего ты боишься, — не останавливался бородач.

— Ничего ты не знаешь!

— Замолчите оба и затащите француза в лодку, — скомандовал Герман, отвязывая веревку от камней. — Пока вы орали, он уже по берегу растекся.

Все неосознанно глянули на Фабьена и тут же попрятали глаза кто куда. Кира принялась укладывать рюкзаки, хотя они и без того уже плотно лежали под скамейкой. Денис стал рассматривать пузырьки, о которых спорил минуту назад, и только Артур с Евой не отвели взглядов. Внешний вид Фабьена настораживал. Бледное лицо еще больше осунулось, на лбу выступили капельки пота, раны постоянно рвались и почти не заживали. То и дело доносились тихие стоны, которые француз с каждым часом контролировал все меньше. Зрелище не для слабонервных.

Артур раздраженно толкнул Дениса, но бородач, на удивление, промолчал. Вместе они затащили француза и помогли ему разместиться в конце лодки. Как только все путешественники забрались на борт, весло отскочило от камня, и берег остался позади. Дальше пролегала извилистая горная река, по обе стороны от которой тянулся лес и черные высокие скалы.

Ева громко выдохнула, напоминая рычание Германа. Ей сразу стало скучно. Она положила голову на борт лодки и опустила руки в воду. То погружала кисть в реку, то поднимала, повторяя движения рыб, которые сопровождали их. Эта часть пути ей не нравилась. Не так она представляла себе путешествие по землям. Она думала, что каждый день будет веселиться, играть и много болтать, как было в хижине. Но на деле ее все время просили сидеть смирно и помалкивать.

Через два утомительных часа над ущельем растянулось чернильное небо. И без того короткие разговоры вовсе смолкли, и теперь тишину нарушал лишь плеск воды от ударов веслом.

Герман запрещал ночевать на берегу. Говорил, что в этих местах опасно и ищейки могли их подкараулить, поэтому приходилось плыть. И чем дальше, тем лучше. Он, Денис и Артур продолжали грести, а остальные сползли на дно лодки и улеглись, насколько позволяло пространство.

Кира забралась в угол на конце лодки, свернулась калачиком и тут же уснула. Денис изредка поглядывал на спящую девушку, не скрывая широкой улыбки. Артур тоже то и дело оборачивался. В один момент они так засмотрелись на травницу, что лодку повело в сторону. Герман громко шикнул на них, и следующие полчаса оба парня глядели только вперед.

Ева лежала рядом с дремлющим французом и любовалась невероятно красивым звездным небом. Яркие точки переливались на темно-синем полотне, вырисовывая незаурядные силуэты. Папа рассказывал, что каждая звезда — отдельный мир. Но Ева не понимала, как это возможно. Зато теперь, когда приходила ночь, она всегда думала о папе и его причудливых рассказах. Он знал все: прошлое, настоящее и, быть может, даже будущее.

Фабьен дернулся и со стоном открыл глаза. Заметив рядом светловолосую макушку, он попытался изобразить улыбку, но получилась лишь устрашающая гримаса.

— Ничего, — прошептала Ева, чтобы не разбудить Киру. — Тебе не обязательно быть веселым.

Француз спрятал пародию на улыбку и благодарно кивнул. Скривившись от боли, он немного поерзал, пытаясь удобно уместиться на деревянном дне лодки, и уставился в небо.

— Красиво, — на ломанном русском произнес он, как всегда сильно грассируя.

— Очень, — согласилась Ева и повернулась на бок, подперев щеку ладошкой. — Как ты научился понимать нас?

— C'est la vie, — на последнем слове он закашлялся, чем привлек внимание Артура. — Много путешествовать. Один.

— А где твои родители?

— Ils sont morts. Умереть. Давно.

— Моего папы тоже нет, — тихонько сказала Ева, чтобы никто ее не услышал. — Я ждала родителей в нашей хижине, но папа не вернулся с охоты. После этого все стало… — Ева замолчала. То ли подбирала слова, то ли проглатывала слезы. — …слишком серьезным. Мама пыталась играть со мной или устраивать праздники, но все уже было не так.

Фабьен снова скривился, но в этот раз не смог сдержать печальной улыбки. Он вытянул длинные тонкие пальцы и коснулся девочки. Бережно он погладил ее по плечу и убрал руку.

— А мы жить de la tour.

— У башни? — Ева обрадовалась, услышав знакомое слово из песни. Оно отпугнуло ее воспоминания.

— Oui, — кивнул Фабьен. — Ma mère и сестра. Их забрать ищейки.

— Она была долгожителем? — изумилась Ева, но не получила ответ.

Француз снова закашлялся. Артур, услышав это, отложил в сторону весла и подошел к другу с бутылкой воды. Он присел на соседнюю скамейку, потому что на полу уже не осталось места, и помог Фабьену слегка подняться.

— Слушай, давай уже на поправку, — силач протянул воду и проследил, чтобы его друг сделал хотя бы пару глотков. — Ты же не чертов долгожитель, да?

Ева поежилась. То, с каким пренебрежением он произнес эти слова, встревожило ее. Она затылком почувствовала на себе взгляд зеленых глаз, но не стала противостоять им. Не сейчас.

— Чудо, что он вообще добежал до лодки, — прокомментировал Денис, даже не оборачиваясь. — И все еще сидит тут. С такими-то ранами.

— Заткнись, а? — рыжеволосый парень вышел из себя за доли секунды. — Он тебя вообще-то понимает.

— Не ори, — тут же ответил бородач. — Кира спит.

— А он умирает! — продолжал кричать Артур.

— Он тебя вообще-то понимает, забыл? — передразнил его Денис и в ту же секунду получил веслом по голове.

— Словили тишину. Оба, — гаркнул Герман так, что от его голоса завибрировала лодка. — Артур, вернись на место и греби.

— Tout va bien, — Фабьен похлопал друга по плечу и длинным тонким пальцем указал на весло. — Иди.

Артур нахмурился, задержался на несколько секунд, но после очередного возмущения старика вернулся на нос лодки.

— Он хороший друг, — шепнула Ева, когда над рекой снова воцарилась тишина, а трое мужчин смотрели прямо перед собой в глубину ночи.

— Oui, один.

Еве не нужно было растолковывать то, что она и так понимала. С таким словарным запасом вряд ли Фабьен обзавелся толпой друзей, а рыжий грубиян, на удивление, сдружился с французом. Девочка не знала почему, но видела, что они искренне переживали друг за друга.

— Эва́, ты петь. У реки, — прохрипел Фабьен так тихо, что Еве пришлось наклониться, чтобы расслышать его. — Ma mère петь песню.

— Ma mère… — шепотом повторила девочка, пробуя слова на вкус. — Мама.

Француз кивнул.

— А мне папа. Хочешь, сейчас я спою тебе? — прошептала она ему на ухо, и Фабьен снова несколько раз кивнул в ответ.

Ева огляделась по сторонам. Кира по-прежнему дремала в конце лодки, трое мужчин молча гребли, а над рекой растянулась тягучая тишина.

Девочка прокашлялась и запела так тихо, насколько позволяли связки. Артур вздрогнул от голоса, который нарушил безмолвие, как удар колокола. Герман оглянулся. Денис замер. Но Ева не смотрела на них. Она запрокинула голову к волшебному небу, усыпанному сотнями звезд, и перебирала слова родной песни, строчка за строчкой. Фабьен закрыл глаза и раскачивался под ритмичный звук ее нежного голоса.

Весла замерли в нескольких сантиметрах над рекой. Шум воды стих. На мгновение лодка потеряла управление и пустилась в свободное плавание. Никто не посмел прервать Еву. На последних двух строчках она приложила все свои силы, чтобы совершенно четко и ясно проговорить самые важные слова:

— O, mon amour, будь же отважным. До встречи там, à la vieille tour.

Звезды по-прежнему ярко освещали путь уставшим путешественникам. Француз сомкнул глаза под любимую мелодию, и Ева отчаянно хотела верить, что подарила ему хотя бы одну спокойную ночь. Сон без боли и мучений. Но она ошибалась.

На следующее утро Ева проснулась под кашель Фабьена. Река негодовала и болтала лодку сильнее обычного, из-за чего каждый толчок о борт отдавался болью в теле француза.

— Très mal, — простонал Фабьен и с трудом подтянулся на руках, чтобы сесть.

Кира тоже только разлепила глаза после долгой ночи. Она попыталась потянуться, но из-за неудобного положения на корме все ее тело будто закоченело. Герман с Денисом по-прежнему гребли на носу лодки. Девочка удивилась, что они не спали всю ночь.

— Ему плохо? — Ева поднялась с пола и забралась на скамейку.

— Очень, — промычал Артур то, что и так понимал каждый путешественник.

— Как ему помочь? — не сдавалась девочка.

— У тебя есть чудо-лекарство долгой жизни? — с издевкой спросил Артур. Ева молчала, но снова почувствовала жгучий взгляд зеленых глаз Германа. — Значит ничем, — закончил рыжий парень.

— Все будет хорошо, — Ева попыталась подбодрить француза, но он уже даже не улыбался.

Фабьен потянулся в карман рубашки, что вызвало новый приступ боли. Артур хотел помочь, но француз замахал руками. Скривившись, он достал помятую, завядшую веточку лаванды и протянул ее Еве:

— Mademoiselle.

— Merci, Фабьен. Но мне этого мало.

Кира удивленно выпучила глаза на девочку. На лице Артура взыграли те же эмоции, но Ева продолжила:

— Если я mademoiselle, то у меня должно быть очень много цветов, целое поле. Я найду себе самое красивое на свете платье. И мы будем вместе танцевать на поляне. Так что ты должен мне поле цветов, Фабьен. Хорошо?

— Beaucoup de fleurs, Эва́, — Фабьен улыбнулся шире и пригладил лохматые волосы Евы, а затем тихо произнес несколько предложений.

— Что он сказал? — Ева схватила француза за руку и уставилась на Артура в поисках перевода.

— Не уверен. Вроде, что у такой красивой и храброй девочки будет много цветов.

За последние дни Ева видела разные выражения лица Артура, и в основном это была злость. Но сейчас его глаз коснулась смесь тревоги и печали. Такие глаза Ева видела лишь однажды. В тот день мама впервые вернулась из города одна.

Глухой стук в левый борт толкнул Еву. Она отпустила Фабьена, выставила руки и уперлась о край лодки.

— Что это было? — испуганно спросила она и вытянула шею, чтобы лучше разглядеть преграду.

— Пороги, — прошептал Герман, но его тихий голос расслышали даже на конце лодки.

Шесть пар глаз уставились на реку, а затем друг на друга.

— Мы успеем доплыть до берега? — Кира испуганно приподнялась и закрутила головой, пытаясь понять, какой берег ближе. К несчастью, лодка находилась в самом широком месте реки.

— Нет, — Герман схватился за весло и придвинулся к Денису на нос посудины.

— Может, развернуться? — продолжала травница. Она схватилась за голову. Ее каштановые кудряшки подпрыгивали на ветру, узкие синие глаза наполнились неподдельным страхом.

— Нет, — снова ответил старик.

— Сбросить какой-нибудь якорь, чтобы задержать лодку и…

— Кира, замолчи! — терпение Германа закончилось. — Все, что мы можем, это грести, чтобы лодка не повернулась боком. И молиться.

Травница в ужасе уставилась на спину ворчливого старика. Затем перевела взгляд на Дениса, но тот не осмелился посмотреть на нее. Бородач крепко сжимал весло и ждал команды. Артур присоединился к нему.

— А если там никого нет? — отчаянно прошептала травница. — Если бога нет…

— Тогда греби молча, — успел ответить Герман, но очередной стук прервал перебранку.

Указаний больше не требовалось. Каждый уселся на свое место, крепко вцепившись кто в весло, кто в палку. Ева вжалась в перекладину под собой и с ужасом всматривалась в пену.

Река, которая еще несколько минут назад привлекала своим очарованием, теперь жутко пугала Еву. С каждой секундой скорость увеличивалась, волны разбивались о лодку и захлестывали ее, пытаясь утянуть на дно. Пальцы девочки сильнее вжались в скамейку. Вода заполняла судно, а брызги образовали туман, который мешал видеть четко.

— Ева, Кира, вычерпывайте воду! — крикнул старик через плечо.

Несколько волн окатило девочку с головой. Она отвернулась в противоположную сторону и закашлялась. Волосы намокли и прилипли к спине. Кира на конце лодки перестала справляться. Очередная волна выбила у нее палку из рук. Травница упала на пол рядом с французом и подобрала миску с лекарством, которым лечили Фабьена. Настолько быстро, насколько позволяла река, Кира начала вычерпывать воду.

Артур рядом с Евой так энергично размахивал руками, что пару раз чуть не ударил ее по носу. А впереди Денис и Герман боролись со стихией.

— Ева! — опять крикнул старик.

Она все же оторвалась от скамейки, наклонилась, нашла вторую плошку рядом с рюкзаками и повторила движения травницы. Одной рукой она держалась за край лодки, второй — черпала воду. Но с каждой новой чашей спасение казалось бесполезным. Воды на борту становилось все больше.

— Лодку закручивает! — Денис попытался перекричать шум воды, но его слова донеслись только до Евы.

Охотник ловко управлялся с веслом, но этого оказалось недостаточно. Пороги впереди становились больше. С виду безобидный крохотный водопад. В других обстоятельствах Ева даже любовалась бы его красотой. Внезапно ее тело подалось наверх, и Ева ощутила себя в невесомости. Но затем ее так же стремительно потянуло вниз, высасывая душу из макушки. Удар, и она снова на перекладине.

— Oh mon Dieu! — француза шатало по сторонам между скамейками. Ему не хватало сил, чтобы удержаться на месте.

— О боги, — ахнула позади Кира, сильнее сжимая край лодки.

Маленький водопад оказался не таким уж дружелюбным. Сколько еще скачков им предстоит преодолеть, чтобы выбраться из смертоносного аттракциона?

— Не расслабляемся! Уходим право! Артур, греби! — Герман раздавал команды, и никто не смел его ослушаться.

Вода отнимала силы, а ее шум застыл в ушах. Ева ничего больше не слышала. Только шипение, удары лодки о поверхность реки и тихие вскрики от неожиданности. Невесомость. Толчок. Еще один. Волна. Ева снова в воздухе. А затем очередной толчок. Костяшки на правой руке девочки побледнели от того, как сильно она сжимала край скамейки на каждом препятствии, а левую кисть и вовсе свело от тяжелых чаш с водой.

Группа сумела преодолеть несколько порогов. Ева даже начала привыкать к толчкам и слегка ослабила хватку. Если все и дальше так пойдет, то скоро они выберутся и вернутся к скучному, тихому путешествию.

Внезапно старик подскочил к Еве с другого конца посудины, выбил тарелку из рук, накрыл своими ладонями ее и сильно прижал к скамейке. Будь у него достаточно силы, приклеил бы к деревяшке.

— Держись крепко! — крикнул он и вернулся на помощь Денису.

Ева не успела удивиться. Очередной прыжок, и она снова оказалась в воздухе вместе с остальными пассажирами. Но этот раз отличался от предыдущих. Лодку подбросило так высоко, что ноги Евы взлетели вверх. Она завизжала от страха. Ее руки начали соскальзывать. Артур тут же прижал ее ладонь своей и схватился за перекладину, больно стискивая пальцы Евы. Но сейчас она была даже рада этому.

Как только лодка коснулась воды, сильнейший удар качнул каждого. Артур отпустил перекладину и упал на борт, а Ева рухнула на переднюю скамейку. Из носа брызнула кровь, а во рту появился металлический привкус.

— Кира! — впереди раздался крик Дениса.

Ева оторвалась от перекладины и проследила за его взглядом. Как только она обернулась, тут же забыла о боли. За бортом, уцепившись за край лодки, повисло два человека.

— Фабьен! — Ева устремилась к корме, но Артур ее опередил.

Он ловко перепрыгнул скамейку, на которой минуту назад сидел, подлетел к краю и попытался схватить обе руки. Лодку шатало. Как только Артур касался одного попутчика, удар выбивал кисть второго. Парень растерялся. Он перебегал взглядом с Фабьена на Киру и не мог определиться.

— Кира, держись! — кричал Денис с другого края, но не мог подобраться. Вместе с Германом они пытались уйти от огромного валуна, который вырос посередине реки.

Новый толчок заставил Артура принять решение. Он бросился вперед, зацепился одной рукой за борт лодки, а другой — ухватил тонкое запястье. Артур крепко удерживал Киру, чтобы она не сорвалась в бездну.

— Фабьен!

Ева пыталась пробраться к французу, но ширина лодки не позволяла развернуться. Все, что могла делать Ева, это вытягивать окровавленный нос и высматривать друзей.

— Держу тебя, — прокричал Артур и схватился второй рукой за плечо Киры.

Рывком он притянул к себе девушку, перехватил ее за талию, вытащил из воды и вместе с ней рухнул на пол. Кира завалилась внутрь и громко откашлялась. Ева тут же подскочила к травнице и упала рядом на колени, прижимаясь щекой к каштановым волосам.

Через секунду Артур бросился к другу. Он перехватил его запястье в тот момент, когда рука француза сорвалась.

— Нет! — вскрикнула Ева, но тут же выдохнула. Артур удерживал друга из последних сил.

— Фабьен! — взвыл Артур, пытаясь удержать его. Течение усилилось. Толчков стало больше. Артура шатало в лодке, и он никак не мог дотянуться до француза второй рукой.

Хилое телосложение и раны не позволили Фабьену долго бороться. Он посмотрел на Артура большими карими глазами, а затем глянул через его плечо и нашел Еву. Он подарил ей самую теплую улыбку на свете и перестал сопротивляться. Его рука выскользнула из хватки друга. Француз сорвался и в мгновение скрылся в пене бурлящих вод.

Крик зазвенел в ущелье, отражаясь от каждого отвесного утеса.

— Его больше нет! Их больше нет! — кричала Ева во все горло.

Она залилась слезами, позабыв о смертельной опасности, с которой все еще боролись всего лишь два человека. Кира испуганно смотрела на нее, но не могла вымолвить ни слова. Вода, застрявшая в легких, все еще выходила наружу с глубоким кашлем.

— Я не хочу больше никого терять! Почему они должны умирать. Почему?! — взвыла Ева.

— Кто они? — прохрипела Кира, поймав паузу между приступами.

— Фабьен. Мой папа. И мама. Моя мама умерла!

Подожди 33 дня

— Водопад! Держитесь крепче! — крикнул Денис, бросил весло и упал на дно лодки, ухватившись за перекладину. Герман последовал его примеру.

Кира, кряхтя на полу, потянула Еву за комбинезон, но та продолжала рыдать в голос, раскачиваясь в полный рост посередине лодки.

— Ева, пригнись, — позвала травница, но девочка не слышала.

Горе полностью затуманило ее голову и взгляд. Вода больше не шумела, люди не кричали, страх отступил. Внутри осталась лишь острая ноющая боль, которая расползалась по всему телу. И даже волшебное исцеление не способно было унять горечь. Ждать бессмысленно. Это навсегда.

Артур перепрыгнул одно из сидений, прижал Еву к себе и потянул за собой. Они рухнули вниз. Он ухватился за край лодки и приготовился к столкновению. Ева больше не походила на девочку. Бесформенная оболочка, которая в любой момент могла вывалиться за борт.

— Держи ее! — Герман махнул рукой, но ему не удалось перекричать шум воды.

— Да сядь ты уже, — Артур недовольно подтянул ее к себе, пытаясь удержать от толчков.

Слишком много жизней зависело от него за последние несколько минут, и одну он упустил. Хоть он и злился на происходящее и был жутко недоволен Евой, он не мог потерять еще одного человека. Вот только он не учел себя: единственного, кто не умел плавать.

Шум увеличился, и впереди показался обрыв. Лодку закрутило в дьявольском вальсе. Река взбесилась, и пена извергалась на поверхность как у больного эпилепсией. Оборот. Еще один. Все задержали дыхание. Время остановилось.

Нос лодки скользнул по воздуху. На мгновение даже показалось, что они воспарили над рекой, но в следующую секунду нос клюнул, и лодка прямой тростинкой полетела вниз вместе с потоками воды. Визг и крики заполнили ущелье, а за ними последовал удар и мощнейший всплеск.

Ева ушла под воду. Распахнула глаза, но не обнаружила никого рядом. Сердце вырывалось из груди. Каждый удар отбирал крохи воздуха. Как же хотелось вдохнуть! Но она не могла. Вся боль, которая так стремительно охватила Еву на лодке, схлопнулась в груди до маленького шарика и уступила место страху. Теперь осталась одна задача — выжить.

Вода потемнела. Ева завертела головой, не понимая, кто украл тонкие лучи солнечного света, которые с таким трудом пробирались сквозь толщи воды. Девочка посмотрела наверх и увидела, как лодка опускается прямо на нее. Еще немного, и она утащит Еву за собой на дно горной реки.

Быстро перебирая ногами, девочка отплыла в сторону и из последних сил вынырнула на поверхность. Она заглотила ртом воздух, но волны и брызги от водопада так и норовили захлестнуть ее. Она закашлялась. Вода попала в легкие, и Ева запаниковала. Она пыталась отдышаться, вдохнуть, но капли хлестали по лицу.

— Ева! — в стороне послышался голос Киры, но девочка не могла ответить. Она беспомощно барахталась и ничего не видела.

— Ева!

— Я здесь! — с трудом выкрикнула она и ушла под воду.

Холод обвил ноги, и конечности свело судорогами. Река затягивала Еву вниз. Рядом мелькнули каштановые локоны. Кира одной рукой подхватила Еву за талию и вынырнула вместе с ней.

— Ты не ранена? — спросила Кира, попутно разглядывая разбитый нос девочки. Та покачала головой, пытаясь отдышаться. — Плыть можешь?

— Не получается.

— Давай к берегу.

Ева все еще не чувствовала ноги, а Кира не справлялась. Девочка изо всех сил старалась грести одной рукой, второй она держалась за шею Киры, из-за чего травница время от времени уходила под воду. С большим трудом им удалось добраться до берега.

Ползком они все же вылезли. Ева развалилась на пляже, громко кашляя. Ледяная вода никак не выходила из легких. Длинные светлые волосы перепачкались в грязном песке, а мокрые пряди облепили лицо и шею. Когда Ева смогла наконец спокойно вздохнуть, поверх заживающих ссадин и синяков она заметила кровоточащую рану на руке Киры. Девушка также пыталась отдышаться после непростого заплыва.

— Что с тобой? — Ева кинулась вперед и схватилась за Киру.

— Ударилась о лодку, когда приземлились, — травница вырвалась и прикрыла кровь рукавом мокрой хлопковой рубашки. — Потом посмотрим. Как ты?

— Нос щиплет. И, кажется, я разбила губу, — Ева коснулась своего лица, чтобы ощупать ранения. — А где остальные?

— Герман помогает Артуру выбраться, — Кира махнула в сторону.

Рыжеволосый парень учащенно дышал и барахтался, пока Герман недовольно тащил его к берегу. Ева наблюдала за этой картиной и удивлялась, как большой и сильный мужчина не мог плавать, особенно в таких условиях. Она завертела головой, но не увидела еще одного путника.

— А Денис?

Вопль и шквал брани раздались над рекой. Услышав это, Герман ускорился. Как только нога Артура коснулась дна, старик оставил его и бросился на помощь Денису. Кира и Ева помчались на крики по суше. Артур быстро выбрался из воды и двинулся следом.

Наконец из-за камня показался Денис. Он держался окровавленной рукой за скалу, остальное тело скрывалось в воде. Никто не видел его ран, но все понимали: сам он до берега не доберется. Спортивное телосложение подсобило, но долго он не сможет продержаться.

Герман сокращал расстояние до скалы с невероятной скоростью. Всего через несколько мгновений он уже был рядом и подхватил Дениса. Ева видела, как они карабкаются, поочередно уходя под воду. Она даже подумала, что они вот-вот утонут, но Герман справился. Подхватил бородача под мышки и, уже порядком запыхавшись, потащил к берегу. Денис кричал от боли, и крик эхом разносился между скал. Потребовалось больше минуты, чтобы они добрались до берега. Как только последние капли воды, как щупальца осьминога, сползли вниз, открылось ужасное зрелище.

Из левого локтя торчала кость. Футболка задралась, обнажая покалеченный торс и глубокий фиолетовый порез. И кровь. Столько крови! Непонятно, откуда она взялась и есть ли еще повреждения. Но и этих было достаточно. Даже у обычного человека (к числу которых Ева не относилась) такие раны будут затягиваться несколько месяцев. Если обойдется без заражения крови. Если он выживет.

Кира согнулась пополам и в конвульсиях извергла из себя обед. Пока ее выворачивало наизнанку, Дениса вытащили из воды и уложили на землю.

— А-а-а! — он вскрикивал от каждого движения.

— Мы тебя вылечим, слышишь? Все будет хорошо, — причитал Герман.

Он скинул с себя рюкзак, вытащил оттуда спальный мешок и подложил Денису под голову. Ева подошла поближе, чтобы рассмотреть, что еще прячется в огромной сумке. Герман достал тот самый футляр со странными пластинами. Капли воды стекали по нему, не проникая внутрь. Впервые Ева видела водоотталкивающую вещь.

Старик дрожащими руками открыл футляр и извлек зеленый флакон с надписью PLESAL. Глаза Евы расширились. Она и представить не могла, откуда у Германа лекарство быстрой регенерации. Артур тоже не сводил взгляда, но как только появился шприц — некогда загорелое лицо побледнело.

— Откуда у тебя это? — раздраженно спросил Артур, и Ева уловила нотки злости.

— Не твое дело, — Герман поднес шприц и приготовился набрать лекарство.

Терпение у Артура закончилось. Он больше не собирался подбирать правильные слова или замалчивать обиду. Он подлетел к Герману, схватил его за футболку и с нечеловеческой силой пригвоздил к дереву. Флакон вместе с запечатанным шприцом упал на землю.

— Откуда у тебя лекарство?! — прокричал рыжий парень на весь лес.

— Отпусти, — ровным тоном произнес Герман и попытался заломить руки силача.

— Откуда?!

— Ой, может не надо? — Ева схватилась за лицо. Конечно, она не питала теплых чувств к Герману, но у него был заветный флакон. И он знал ее секрет.

— Отвечай! — наседал Артур.

— От ищеек, — прохрипел Герман, пытаясь скинуть с себя руки. — Обменял полгода назад.

«Это вряд ли», — подумала Ева, заметив, как дернулось плечо.

Артур ослабил хватку, но затем замахнулся, и его кулак врезался в щеку Германа. Ева вскрикнула. Старик скользнул по дереву и повалился на землю, но Артур тут же поднял его обратно.

— Ты мог спасти Фабьена, но оставил все себе! — Артур вопил, заглушая кашель Киры и стоны Дениса. Голос стал таким низким, что больше походил на рык бешеного дикого зверя. — Ты его убил!

— Он сам упал, — Герман сплюнул кровь и посмотрел на Еву.

Он пробежался быстрым взглядом, но этого хватило, чтобы заметить ее подступающие слезы. Она закусила нижнюю губу, как будто это могло обуздать комок боли, и обиженно посмотрела на того, кого несколько секунд назад пыталась защитить.

Фабьен мог сейчас стоять рядом с ней и грассировать через слово. Вечером он бы наловил рыбы и пожарил ее для всех, а потом Ева бы танцевала под его игру на губной гармошке. Но его не спасли. Никто не предложил ему бесценный флакон PLESAL. Ева попыталась сделать глубокий вдох, но боль внутри снова заполняла легкие, вытесняя кислород. Дышать становилось все труднее.

— Он мог жить! А ты такой … — Артур пытался подобрать слова, но его запаса не хватало. — Такой!

— У меня рак, оно мне нужнее, — выпалил старик.

— Да? А на него ты готов потратить все, что есть, — Артур кивнул в сторону переломанного Дениса.

— Он стоит каждой капли этой ампулы, — процедил Герман сквозь зубы, грозя пальцем перед лицом силача.

— А что не так с Фабьеном? Почему ты его не спас?

— Да потому что он был слабым, понятно? — Герман повысил голос, отчего его слова звучали жутко. — Он не приспособлен к жизни. Каждый, кто может дышать, должен уметь выживать. А что он умел? Чистить рыбу! Из-за него нас могли убить.

— Из-за нее нас могли убить! — Артур указал пальцем на Еву и впервые за горячий разговор посмотрел на нее. — Это она привела ищеек.

Его глаза горели пламенем, а янтарная радужка окрасилась рубиновым цветом. Столько ненависти и злобы Ева никогда не встречала. И все эти чувства были направлены на нее. В одночасье ей стало неудобно в собственном теле. Она соединила ноги, поджала руки, подняла плечи и сжалась так сильно, чтобы никто не мог дотянуться до нее. А тем времени комок боли внутри рос.

— Вас она тоже привела, забыл? — напомнил старик. — Где бы ты был сейчас?

Огонь потускнел, хватка ослабла, и Герман этим воспользовался. Он высвободился из ловушки, перехватил запястье и повалил рыжего на землю, заломив его руку за спину.

— Я делаю то, что лучше для группы, — Герман придавливал Артура коленом, и у того не оставалось ничего, кроме как жевать землю и слушать. — Фабьен бы все равно не выжил. И в глубине души ты это понимаешь. Уникальное лекарство я готов потратить только на стойких людей. И если бы ты пострадал так же, как Дэн, то получил бы свою дозу.

— А-а-а! — крик раненого напомнил о времени.

Герман пару секунд держал позиции, но потом отбросил соперника и пошел к Денису. Артур поднялся, отряхнул и без того грязные и мокрые штаны и еще раз посмотрел на Еву. В его глазах не было сожаления. Лишь недоверие и обида. Комок боли пополнился новым жителем. Ева подарила Артуру такой же огненный взгляд и пошла за Германом. Она села рядом и смахнула капли пота со лба Дениса.

Страдания Киры закончилась, но она не осмелилась подойти и взглянуть на бородача. Вместо этого она села у края воды и отвернулась к реке.

— Как он? — спросила она, не поворачивая головы.

— Плохо, — ответил Герман, осматривая руку.

— Ты поможешь ему? — взмолилась травница.

— Возможно, если ты не будешь отвлекать, — Герман вытащил из рюкзака бутылочку с прозрачной жидкостью и открутил крышку.

— Что это? — спросила Ева, не понимая, зачем перед чудодейственным лекарством использовать другой препарат.

— Антисептик, — быстро ответил Герман и щедро полил раны.

Как только первые капли попали на руку, тонна ругательств рассыпалась по всему пляжу. Денис задергал ногами, пытаясь справиться с болью, что совершенно не помогало ему.

— Это только начало, крепись, — Герман слегка похлопал его по плечу и огляделся. — Эй! Ты так и будешь там стоять или поможешь?

Артур мялся в стороне, озлобленно глядя на всех сверху вниз. Он потоптался несколько секунд, недовольно фыркнул, но все же подошел к больному и спросил:

— Что делать?

— Вытащи обломки и поставь кость на место. Только ровно, чтобы правильно срослось. Ева, найди палку и засунь ему в рот, а потом держи голову. Он будет сильно дергаться. Кира…

— Я не могу, — сразу же ответила травница и вытянула в сторону руку. — Просто не могу.

— Целительница, которую выворачивает от вида крови? Это что-то новенькое, — Герман скривился от раздражения.

— Я только травы собирала и делала отвары, — принялась оправдываться Кира.

— Тогда закрой глаза и подойди сюда, — гаркнул старик. Его не интересовала предыстория. — Или ты хочешь, чтобы он умер?

Ева будто на себе ощутила холод, который пробежался по затылку травницы. Киру передернуло. Она замешкалась, но затем вздохнула и развернулась.

— Куда идти? — спросила она, пробираясь к остальным крепко зажмурившись.

— Просто подползи вперед, — скомандовал Герман. — Еще немного. Все, держи за колени.

Кира нащупала ноги и навалилась всем весом. Ее трясло. Она так боялась потерять Дениса, но не могла заставить себя посмотреть. Даже если бы это был последний раз, когда она увидела его темно-синие глаза.

Герман тем временем поднял с земли флакон, отряхнул его от песка и набрал полный шприц. Пока он занимался приготовлениями, Ева успела заметить в сумке вторую ампулу. Фиолетовую. Возможно, это то самое довоенное лекарство, которое вкалывал себе старик. Ева не успела хорошенько поразмыслить, потому что встретилась взглядом с Германом. Вздрогнув, она поспешила к кромке воды, чтобы найти нужную палку для раненого.

— Твою мать, я тебе не лего! — Денис впервые выкрикнул членораздельные слова.

— Последний кусочек, — Артур вытащил из открытой раны обломок кости и бросил через плечо.

— А-а-а!

— Хватит ныть, скоро будешь как новенький, — фыркнул рыжеволосый парень и выпрямил сломанную руку попутчика.

— Вот, — Ева подскочила к остальным и протянула палку, а Денис сжал ее зубами и учащенно задышал.

Ева никогда не видела действия лекарства. Никто не видел (кроме Германа), но все понимали, что Денису придется нелегко.

— Держите, — скомандовал старик и поднес шприц к раненому.

Кира навалилась на ноги, Герман и Артур — на руки, а Ева крепко зажала голову Дениса. Все замерли. Игла проткнула тонкую кожу и выплеснула лекарство. Зеленая жидкость потекла по венам, растворилась в крови и принялась колдовать. Волшебство никогда не дается легко, и уж тем более если дело касается чудесного исцеления.

У локтя раздался хруст кости, потом еще один. Кровь начала сворачиваться и прятаться обратно по венам. А затем прозвучал крик. Спина Дениса выгнулась, конечности задергались. Он пытался высвободиться из крепкой хватки попутчиков, но никто не отпускал его.

— Боже, меня сейчас вырвет! — Кира подавила новый приступ, сильнее сжимая глаза.

— Ты уже весь пляж заблевала. Терпи, — гаркнул Герман, придавливая к земле трясущуюся руку парня.

— Не могу…

— Он может, и ты тоже, — выругался старик и приложил больше усилий, чтобы удержать Дениса.

— А-а-а!

Крик становился громче. Даже палка не помогала Денису. Его голова тряслась так сильно, что Еве пришлось помимо рук зажать ее коленями.

Жуткая картина вновь прокрутила в памяти Евы лица дорогих и любимых людей, которых она потеряла. Папа, мама, Фабьен, а теперь и Денис мог встретиться с ними в любую секунду. Она столького лишилась. Комок внутри продолжал расти.

Одни из самых ужасных минут в жизни каждого на том пляже. Время тянулось бесконечно. Голова раскалывалась, руки тряслись, сердце отчаянно колотилось, отдаваясь гулом в ушах, а желудок скрутился в тугой узел. Как же сильно он кричал! Ева поняла, что теперь будет слышать этот крик по ночам. Вместе с треском досок, где навсегда исчезла мама. И с шумом воды, которая отняла жизнь француза.

Спустя несколько минут ткани на животе Дениса начали медленно ползти друг к другу, кость в локте соединилась с предплечьем и покрылась розовой пленкой. Прошла еще минута, и от ран не осталось и следа. Напоминанием служила лишь окровавленная футболка.

Обессиленный и уставший, Денис выплюнул палку и, как только последняя боль отступила, он потерял сознание. Все выдохнули. Все, кроме Евы. Она еще сжимала голову Дениса и не дышала. Боялась, что если расслабится, если отпустит его, то вернется припадок и ее накроет, как было на лодке. Боль снова начнет душить ее, прокручивая в голове все потери. И Ева оказалась права.

Подожди 29 дней

Ева угасала с каждым часом. Горе разрасталось, словно болезнь, и полностью поглотило мысли, чувства и саму девочку. Пока она увядала, Денис, напротив, набирался сил. Несколько минут он пролежал без сознания, а когда пришел в себя — тут же уснул. Кира просидела рядом с ним все время, пока бородач спал. Она прикасалась пальцами к его руке, где были жуткие разрывы, и поражалась, что сейчас на тех местах блестела идеальная гладкая кожа. На утро он проснулся здоровым, веселым и отдохнувшим. Убедившись, что его состояние намного лучше, чем у любого в группе, путники проверили остатки вещей и отправились в путь.

Дневник в нагрудном кармане Евы чудом не выпал у водопада, но часть текста безвозвратно испортилась, а большинство страниц стерлись. Девочка отчаянно хотела найти все истории, связанные с Джулианом, но разобрала лишь несколько записей. Не в силах смириться даже с этой потерей, она высушила тетрадь, спрятала ее в уже привычном месте и приберегла драгоценные истории до ближайшего привала.

Остальные не могли похвастаться таким везением. Кроме Германа. Ева, наконец, узнала, что пластины на черном футляре — солнечные батареи, а сама сумка действительно оказалась водонепроницаемой. Легче от этой информации не стало. Старик отказался объяснять, для чего сумка заряжалась от солнца. В голове у Евы, словно червяки, рылись вопросы, но внутри не осталось сил, чтобы бороться с холодностью Германа и выпытывать ответы.

Рюкзак Дениса так и не нашли. Как и его ружье. Герману показалось, что пожертвовать единственный флакон лекарства недостаточно, поэтому отдал свое оружие бородачу. Зато чуть дальше от лагеря к берегу прибило губную гармошку и один резиновый тапок. Артур не захотел делить находку и забрал духовой инструмент себе. Никто его в этом не винил.

После реки они прошли пешком больше ста километров. Поначалу их окружал сплошной лес, и Ева не замечала никаких изменений. Но вскоре деревья раздвинулись, показалась проселочная дорога. А когда под ногами стало попадаться все больше камней, а лес полностью отошел на задний план, Ева начала изумленно смотреть по сторонам.

На обочинах дороги маячили следы войны. По разговору Дениса и Германа стало понятно, что за ржавыми кусками металлических конструкций скрывались остатки военной техники. Изнутри искореженных обломков боевой стали проросли колючие кустарники, а сам металл проржавел до такой степени, что по узору напоминал рыболовную сетку.

За десятками металлических памятников развернулось поле, усеянное взрывными воронками. Повсюду валялись ржавые цепи и непригодные инструменты. Но больше всего Еву удивили скелеты. Одни кости повторяли силуэты животных, другие, более крупные, напоминали людей. Однажды она даже заметила кость, которая сжимала канистру. О чем думал этот человек перед кончиной? Что с ним произошло, если он боролся за капли бензина на смерть? И почему его противник оставил добычу?

Такие картины пугали Еву все меньше. Она начинала привыкать. За последний месяц она встретила столько смертей, сколько не видела за всю жизнь. Старушка с косой жестока и коварна. Она не щадила никого, а порой находила самые изощренные способы забрать искалеченную душу. Она приносила мучения и страдания. И только в конце, когда ничего больше не оставалось, она, наконец, пополняла ряды своих пленных. Такие мысли нагоняли ужас, и Ева старалась не смотреть и, более того, не думать о том, что случилось с этими людьми.

Зато Герман с Денисом вовсю обсуждали дорогу. Им нравилось путешествовать, и ничто не могла укрыться от их взора: ни техника, ни дыры от пуль, ни даже скелеты. В одну из таких горячих бесед Кира прошмыгнула в конец колонны и поймала Артура.

— Слушай, я так и не поблагодарила тебя. Ты спас мне жизнь, — тихонько шепнула травница, поглядывая вперед.

— Да все бы так сделали, — несвязно пробубнил рыжеволосый парень, но даже Ева заметила, как на его лице заиграла грустная улыбка.

Теплые эмоции удивили девочку. Она считала, что никто во всем мире не мог дотянуться до огненной души грубияна, кроме его друга.

— Далеко нет, — возразила Кира. — Ты даже плавать не умеешь, а все равно бросился на помощь. Многие бы испугались. Я так точно.

— Да ну, нет. Ты же храбрая и умная. А еще очень красивая, — Артур уже вовсю рассматривал девушку. Как только она наткнулась на янтарные глаза, тут же залилась румянцем и отвела взгляд, сосредоточившись на своих кроссовках. Она поправила и без того идеальные кудряшки и продолжила:

— Мне жаль, что так вышло с Фабьеном.

Улыбка Артура тут же померкла. Хоть парень и не сводил глаз с Киры, взгляд его затуманился, а зрачки снова затянуло красной пеленой. Ева с интересом наблюдала за переменой в его мимике и гадала, видел ли это еще кто-нибудь, кроме нее.

— Мы даже никак не попрощались с ним, — Артур перевел взгляд на дорогу и засунул руки в карманы брюк. — Ну, знаешь, когда устраивают красивые проводы, говорят хорошие слова. У меня от него осталась только губная гармошка, а я даже играть не умею.

— Тяжело дружить, когда не понимаете друг друга? — осторожно спросила травница и украдкой посмотрела на парня.

— Мы понимали. Я не нравился ребятам в деревне. Часто дрался с пацанами, девчонки обходили меня стороной. А год назад появился Фабьен, — Артур смотрел прямо перед собой, предаваясь воспоминаниям.

— Его тоже недолюбливали? — предположила Кира, глянув на Дениса. Двое мужчин во главе колонны все еще активно спорили.

— Ага, его не понимали. Над ним смеялись, подкарауливали за углом. Я, как бы, защищал его, и потом мы подружились. Два таких… — Артур замолчал, подбирая правильное слово.

— Изгоя, — догадалась Кира, на что получила в ответ одобрительный кивок.

Дебаты впереди прекратились. Денис обернулся и, как только заметил парочку, сбавил шаг, чтобы сравняться с ними. Кира это сразу увидела. Артур тоже.

— Почему ты все время поглядываешь на него? — удивился силач, пока расстояние неумолимо сокращалось.

— Оказалось, он очень ревнивый. Не хочу лишний раз ругаться. В общем, я просто хотела сказать спасибо, — девушка улыбнулась и догнала своего парня.

Артур молча проводил ее взглядом. Травница поравнялась с Денисом и прильнула к его груди. Бородач закинул руку ей на плечо, поцеловал в макушку, и некоторое время они так и шли, обнявшись.

Чем дальше продвигались путники, тем больше чувствовали, как пространство вокруг становится все более мрачным. Каждый шаг напоминал о том, что они идут по земле, где человеческие мечты и надежды погибли, оставив лишь тени и призраки прошлого.

Ева шаркала ногами, разглядывая трещины на плоских камнях. Раньше это называли асфальтом. Город близко. В другие дни она бы прыгала от счастья и донимала всех расспросами о предстоящем приключении, но не сейчас. За весь путь Ева не обронила ни слова. Она плелась позади вереницы путников и каждый день искала в себе силы, чтобы идти дальше.

Первое время к ней подходила Кира и пыталась подбодрить, но после безуспешных попыток разговорить девочку отправлялась за помощью к Денису. У бородача был свой подход. Он делал то, что у него получалось лучше всего: шутил. Когда это не помогало, он начинал рассказывать истории. Некоторые даже увлекали Еву, но недостаточно, чтобы она забыла о своих чувствах. Тогда Денис ускорял шаг, оставляя Еву в одиночестве. На четвертый день в дороге ход сбавил даже Герман.

— Ты знаешь, что нам еще долго идти? — начал он с глупого вопроса.

«Я и иду», — подумала Ева и глянула на собеседника таким тяжелым взглядом, что ее мысли мог прочитать любой.

— Ладно. Мы поняли. Тебе плохо. Но в глубине души ты и сама все знала.

Молчание. Она понимала, что он прав, но его умозаключения не могли унять боль. Бесполезный разговор. Ева вздохнула, желая всем сердцем снова остаться одна.

— Помнишь, тогда у реки, вы с Кирой спорили про планету? — внезапно выпалил старик, чем удивил Еву.

Она нахмурилась, пытаясь припомнить разговор.

— Она думает, что планета прогнила и у нас нет шансов на спасение, — промямлила Ева.

— А ты?

Под ногами попался камушек, и Ева перешагнула его. Неделю назад она бы замахнулась на него со всей силы, но не сегодня.

— Я уже ничего не понимаю, — призналась девочка, тяжело вздохнув.

— Так я и думал, — Герман сделал паузу, размышляя, стоит ли выкладывать свои мысли. — Мир не прогнил, Ева. Он изменился. У планеты нет остановок. Она мчится на всех скоростях, а нам приходится подстраиваться, — он сделал еще одну паузу, проверяя действие своих слов. — Грусти, сколько влезет, но не преувеличивай. Ты не Кира. Через несколько дней мы дойдем до города, а там нужно быть начеку. Имей в виду.

Герман вернулся на свое место впереди колонны. Что означали его слова? И зачем он вообще подошел? Установить срок грусти? Ева покачала головой, но думать об этом не перестала.

Весь следующий день она размышляла о мире, в котором жила. Она хотела, чтобы путешествие дало ей ответы, но с каждым новым шагом по земле вопросов становилось все больше. Так наступил день, когда поравняться с Евой решил и Артур.

Как только он подошел к ней и открыл рот, она замедлила шаг, чтобы отстать от парня. Он тут же сбавил скорость, тогда она пошла быстрее. Терпением Артур не отличался, а потому преградил Еве дорогу. Оба остановились.

— Прости, что сорвался, — промямлил он. — Ты ни в чем не виновата.

Ева попыталась подарить Артуру такой же огненный взгляд, которым он наградил ее у реки, но не смогла. Его неказистые извинения отщипнули кусочек боли в легких, и дышать стало проще.

— Мне жаль твоих родителей, — продолжил он. — Но помни, не ты одна потеряла друга.

Как долго с ней пытались поговорить все эти дни. Сколько слов было сказано, но ни одно не освободило. И лишь фраза Артура имела волшебную силу. Вместе с кусочком боли прорвало плотину, и слезы вылились наружу. Она присела на корточки и разрыдалась.

Артур замер. Неловко смотрел на девочку и не знал, как себя вести. Покрутившись еще немного, он шагнул назад и обернулся в поисках помощи.

— Кира! — позвал он травницу, желая как можно скорее отойти от источника фонтана слез.

Когда девушка увидела Еву на земле, тут же сорвалась с места и примчалась на крик. Следом прибежал бородач. Даже Герман остановился, но подходить не стал.

— Что ты ей сказал?! — Кира отпихнула силача в сторону и прижала к себе девочку.

— Я просто извинился, — Артур растерянно развел руками.

— Ты даже этого сделать не можешь, — Денис присел на корточки и попытался взглянуть на Еву, но она плотно закрыла лицо руками.

Артур скривился, махнул и ушел вперед, искренне не понимая, что произошло.

— Волчонок, почему ты расплакалась? — нежно спросила Кира, разглаживая светлые волосы.

— Он сказал, что я не виновата, но я чувствую по-другому. Фабьен был так добр ко мне, а из-за меня его больше нет! — Ева всхлипывала после каждого слова.

— Волчонок, ты не виновата, — продолжила травница. — Он сам упал.

— Ага, у него сил не было. И все потому, что его избили ищейки, которых привела я!

— Они бы и так нас нашли, — Денис переглянулся с Кирой. — В этом никто не виноват. Тем более ты. Люди уходят. Так случается.

— А я так не хочу. Я правда думала, что мы с мамой потерялись. И если дальше я буду говорить о ней, то она будет жить. Но когда Фабьен упал, я поняла, что это не так! Я осталась совсем одна.

— Эй, малышка, ты не одна, — охотник погладил Еву по спине.

— Денис прав, — поддержала травница. — У нас нет ни семьи, ни родных, ни близких. Но теперь мы есть друг у друга, и нам надо держаться вместе.

Ева схватила их обоих за шею и разрыдалась во все горло. Она сжимала в объятиях Киру и Дениса, и в тот миг они заменили ей родителей. Она поняла, что только рядом с этими людьми ощущала тепло родного дома. Только они способны защитить ее. И только рядом с ними Ева могла жить.

— Привал окончен! — Герман как всегда гаркнул на попутчиков, посчитав, что прождал достаточно. Вместе с Артуром они свернули с дороги и скрылись из виду.

Кира утерла Еве слезы, а Денис щелкнул по носу. Впервые за несколько дней уголки ее губ дернулись.

— Вот она, та самая улыбка! — вскрикнул Денис, подхватил Еву на руки и закинул девочку к себе на шею.

Она удобнее разместилась на широких плечах и обняла парня за подбородок, время от времени дергая за бороду.

За короткий приступ слез боль не покинула девочку, но определенно отошла на задний план, и Еве стало чуточку легче. Кира заметила это и немного расслабилась. Втроем они прибавили ходу, чтобы догнать остальных.

— Знаешь, в такие моменты лучше думать о хорошем, — продолжил Денис, перепрыгивая через кочки, отчего Ева не могла не улыбаться. — Шесть лет назад я жил в деревне на востоке. Тогда бушевал сильный грипп. Он забрал многих, в том числе моего лучшего друга. Ему было пять, чуть старше тебя. Поначалу я тоже много грустил, как ты. И никто о нем не говорил, будто все забыли о его существовании.

— Мама тоже так делала, — вспомнила Ева, как лелеяла свои воспоминания о папе в полном одиночестве.

— Все так делают, — продолжил Денис. — Но потом я начал думать о всяких мелочах. Например, как он плюхнулся в лошадиный навоз и перепачкался по самые уши.

— Гадость! — скривилась Ева, а вот Кира, напротив, разразилась звонким смехом.

— Еще бы, он потом долго не мог отмыться, — рассмеялся бородач, вспоминая веселый случай. — А как-то раз он выкрасил яблоки в яркий алый цвет и на проезжающей ярмарке выдал их за королевский сорт.

— Это же нечестно! — возмутилась Ева, дернув Дениса за бороду.

— Зато мы несколько недель сытно ели, — охотник перехватил руку Евы и в отместку прошелся пальцами по ее ребрам. Девочка дернулась и взвизгнула, пытаясь высвободиться, но от щекотки не сбежала. Наконец, Денис оставил ее в покое и поправил у себя на шее, чтобы Ева не упала. — Иногда я думаю, каким бы он был, если бы все сложилось по-другому. Люди даже нас путали, хотя мы не родня.

— А мы с мамой похожи, — Ева снова обняла Дениса и положила подбородок ему на голову. — У нее тоже были длинные волосы. И она постоянно улыбалась, даже в самые плохие дни. Только была осторожнее. Все время напоминала, как везде опасно.

— Так и есть! Ты подумай, сколько всего приключилось с тобой за последний месяц, — Кира взяла ее за руку.

— Это точно, — первый хохотунчик пробрался в душу к Еве и медленно стал впитывать озера, которые она там развела. — Мама бы с ума сошла. Я убегала от лошади.

— И прокатилась на лодке, — подхватила Кира.

— И на машине, — продолжила Ева.

— Сбежала от волка, — напомнила травница.

— И встретила тебя, — Ева крепко стиснула руку девушки и прижалась щекой к макушке Дениса.

— Мы теперь семья, Ева, — мягко произнесла Кира, поглаживая ее ладонь большим пальцем. — Мы вместе против мира.

— Вместе против мира, — повторила Ева.

Ее душа озарилась солнечным светом, оставив маленький уголок для печали. Ева обязательно вернется сюда, и не раз. Залезет с ногами на скрипучую табуретку, положит голову на колени и вдохнет всю серость грусти. Но затем, вдоволь наплакавшись, задвинет стул к стене и выйдет к свету, оставив темный угол до следующего раза, когда ей снова захочется вспомнить родителей.

Впереди появились первые постройки и указатели. Ева пригляделась к одному из столбов и ткнула пальцем на ржавую наклонившуюся табличку.

— Что тут написано? — Ева пыталась разобрать буквы, но у нее не получалось. Очередные иностранные фразы, в которых она ничего не понимала.

— Не знаю этот язык, — Кира пробежалась взглядом по буквам. — Но похоже на знак границы. Думаю, мы дошли до Германии.

— Воу! — вскрикнула Ева слишком громко. — А я думала, мы еще идем по бывшим землям России.

— Мы уже давно их прошли, — усмехнулся Денис. — И еще несколько стран после. Скоро выйдем к морю, а там и Север.

Перед путниками растянулась небольшая деревенька. Вдоль широкой тропинки пробивались дикорастущие травы и кустарники, скрывавшие брусчатку, по которой никто не ступал уже несколько десятков лет. По обе стороны от дороги торчали разрушенные дома, наполовину ушедшие под землю. Их крыши обрушились, стены заросли мхом и вьюнками, а окна зияли пустыми глазницами, приглашая внутрь лишь солнечные лучи.

— А где Герман? — спросил Денис, и сразу после его слов раздался шум.

Охотник мигом поставил Еву на землю, снял с плеча ружье и пригнулся. Кира притянула девочку к себе и скрыла в объятиях тонких рук. Шум повторился. Денис медленно двинулся вперед. Ни Германа, ни Артура не было видно. Шорох и звон в давящей тишине нагоняли тревогу. Бородач тихо продвигался дальше, стараясь не наступать на мусор и ветки. Кира и Ева шли следом.

Через несколько шагов показался глухой ржавый железный забор. Денис почти дошел до угла, как оттуда вылетел гаечный ключ, проскочил над головой Киры и приземлился в канаве. Затем раздался еще один грохот, и на дорогу выбежал Артур.

— Черт, ты нас напугал! — Денис облегченно выдохнул и спрятал ружье.

— Не надо было отставать, — нашелся Артур.

— Между прочим, она плакала из-за тебя, — охотник вплотную подошел к силачу и ткнул указательным пальцем ему в грудь.

— Да я просто извинился! Ты что, разницу не понимаешь? — Артур напрягся. Он уже приготовился защищаться кулаками, но Денис все не успокаивался:

— После такого обычно не плачут.

— Видимо, ты никогда не извинялся перед женщинами.

— Замолчите вы оба! — Кира растолкала их и встала посередине. — Вам самим не надоело? Грызетесь каждый день. Я уже устала слышать ваши споры. Вот доберетесь до Севера — и разойдетесь в разные концы острова. А пока успокойтесь.

— Да он же… — начал Денис, но не успел закончить.

— Хватит! — Кира еще раз пригрозила пальцем двум парням, совершенно не похожим друг на друга, которые изо дня в день не находили ничего лучше, чем спорить. Снова и снова.

Она взяла Еву за руку и толкнула железную дверь. Та со скрипом открылась, зазывая путников в ветхое строение, и Кира приняла приглашение.

За ограждением прятался небольшой участок с домом и пристройкой. Под навесом, который видел и лучшую жизнь, пряталась ржавая ярко-фиолетовая машина. Фара впереди треснула, колеса были спущены, а значок на капоте сбит. По внешнему виду никто так и не смог определить, откуда эта старушка прибыла доживать свой век. Ева окинула ее взглядом и подумала, что такая кроха не поместила бы их всех.

— Мы поедем на ней? — смесь радости и подозрения отозвались в ее голосе.

— Если заведем, — Герман как всегда не отличался дружелюбием. Он уже открыл капот и разглядывал состояние деталей.

— Может, тут переночуем? — предложила Кира, осматривая покосившийся дом.

— Давайте. Мы после реки вообще не отдыхали, — поддержал ее Артур.

Старик молчал, а все ждали его ответ. Ведь если он решит ехать дальше, никто в группе не сможет его переубедить.

— Герман, да ладно тебе. Всего одна ночь, а мы пока с машиной разберемся, — Денис подошел к старику и похлопал его по плечу.

— Ладно, — сдался он. — Может, это и не такая плохая идея. Тогда пусть Артур наловит дичи. Только осторожнее, местность незнакомая.

Не успел Герман раздать указания, как Артур уже скрылся в лесу, Денис засучил рукава, а Кира отправилась осматривать дом.

Ева слонялась по скромному участку, огороженному стальными листами вдоль дороги и покосившейся сеткой-рабицей со стороны леса. Раньше здесь расстилались огороды. Местами виднелся полиэтилен, которым давным-давно натягивали теплицы. Однажды папа Евы тоже нашел кусок этого материала, и они смастерили настоящий огород. Какие в тот год были вкусные помидоры!

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Герман, решив, что остался наедине с Денисом. Ева тут же прильнула к стене и навострила уши.

— Отлично. Никаких побочек, — тут же ответил бородач. — Как будто ничего и не ломалось.

— Ты же знаешь о последствиях? — пробубнил старик так тихо, что Ева с трудом разобрала слова.

— Конечно, — Денис облокотился на машину и устремил взгляд далеко вместе со своими мыслями. — Не хочу пока говорить Кире, что через несколько лет буду похож на тебя.

Ева округлила глаза. Она с трудом сдерживалась. Так хотелось выбежать и обо всем их расспросить. Герман тяжело вздохнул и перестал ковыряться под капотом.

— У меня не было выбора, — признался старик, не сводя глаз с бородача. — Ты бы умер.

— Знаю-знаю. Спасибо, что спас, — Денис снова похлопал Германа по плечу. Ева подумала, что это единственный способ, каким охотник мог выразить признательность. Если бы он попытался обнять старика, тот, наверное, тут же ударил бы его. — У тебя осталось что-нибудь?

— Только то, ради чего мы идем.

На мгновение оба замолчали. Герман снова нырнул в двигатель, пока Денис продолжал рассматривать верхушки деревьев. Спустя несколько секунд охотник заговорил:

— Как думаешь…

— Это слишком рискованно, — старик перебил бородача на полуслове. — Лекарства нельзя смешивать.

— Но ANSEN может продлить мне жизнь.

— Или убить тебя. Давай доберемся до Севера, а там видно будет.

Денис тяжело вздохнул и засучил рукава. Несколько секунд он хранил молчание, но потом продолжил.

— Ты уже придумал, как мы переплывем через море?

— У меня есть хороший друг, он поможет, — расплывчато ответил Герман.

— И как мы его найдем?

— Скоро узнаешь.

Разговор закончился так же внезапно, как и начался. Мужчины молча ковырялись под капотом, передавая друг другу железяки. Решив, что ничего интересного уже не подслушать, Ева осторожно проскользнула вдоль стены, обогнула дом и зашла в единственную открытую дверь со стороны леса.

Паутина затянула каждый угол. Крыша частично обвалилась, впуская в комнату теплый солнечный свет. С потолка свисали лианы, а по стенам струился плющ. На полу распустились белоснежные цветы, украшая доски живым ковром.

Ева прошла в комнату, больше всего напоминающую кухню. Посередине разместился деревянный стол, полностью поросший зеленым мхом, а по краям выстроились низкие пни вместо стульев. Кира достала из рюкзака две свечи и расставила их на столе.

— Как на свадьбе, — мечтательно произнесла девушка, завершая украшения несколькими крупными белоснежными бутонами.

— А что это? — спросила Ева и залезла с ногами на один из пеньков.

— Так раньше называли праздник. Двое людей, которые очень любят друг друга, давали обещание быть вместе до конца жизни. Они скрепляли клятву кольцами и отмечали это событие в кругу семьи и родных.

— У тебя с Денисом тоже будет свадьба?

Кира залилась румянцем. Она тут же поправила кудряшки, пытаясь это скрыть, но бледная кожа сразу выдавала все эмоции.

— Нет, волчонок, так уже никто не делает.

— Почему? — искренне не понимала Ева. В мире, где нет места радости, такой яркий праздник любви казался девочке лучшей причиной для улыбки.

— Просто люди не сдерживают обещания, — тихо ответила травница и поправила свечи на столе.

— Но вы же можете быть вместе всю жизнь. Даже если она короткая, — Ева пожала плечами, внимательно изучая лицо Киры. В нем скрывалось столько грусти, но девушка всегда умудрялась замаскировать ее заботой об окружающих.

— Ты права, — кивнула Кира, — Но почти ни у кого не получается.

— У твоих родителей тоже?

— Сколько себя помню, у папы были другие женщины, — Кира с грустью провела рукой по мохнатому столу и села на пенек. — Постоянно. Не знаю, догадывалась ли мама, но мне кажется, что да. С одной из них он сбежал, а нас бросил.

— Как грустно, — Ева подперла кулаком щеку и внимательно слушала собеседницу.

— Мы справлялись. Я так думала. Мама очень много работала и сильно уставала. А потом к нам стали приходить мужчины.

— Ее парни? — Ева нахмурилась.

— Да, но только на одну ночь, — травница скрестила руки на столе и положила на них подбородок. — Они покупали ее любовь, а на утро делали вид, будто никогда ее не встречали. Люди стали болтать, коситься в нашу сторону, и пришлось переехать. И еще раз, и еще, а потом она умерла.

Кира замолчала и принялась ковырять пальцем стол, пока кусочек мха не отвалился.

— Но Денис ведь хороший, — несмело прошептала Ева, перехватывая руку девушки. Такими темпами стол не доживет до утра.

— Да, очень. И я знаю, он меня по-настоящему любит, а я люблю его, — Кира сжала в ответ руку девочки, а затем вытащила из кармана фотографию.

Ева уже видела ее в деревне. Влюбленная пара в обнимку улыбались камере, будто весь мир вокруг них не существовал. Кира провела рукой по снимку и прошептала:

— Просто я не уверена, что это навсегда.

Солнце уходило за горизонт, наполняя комнату теплым желтым свечением. Теперь печаль перебралась на плечи к Еве. Она разглядывала выцветшую, потертую фотографию, пока в голове повторялись последние слова Киры. И сколько бы они не прокручивались, эхом отдаваясь в груди, Ева не понимала, почему в этом мире люди не могут быть счастливыми.

Подожди 27 дней

Дни тянулись, как туман, медленно исчезающий с полей при восходе. А путники все не спешили покидать новое пристанище на краю забытого города. У каждого имелись свои причины, но никто не произносил их вслух. Объединяло одно: усталость. После потери француза и жуткого исцеления Дениса прошло меньше недели. Дорога отняла последние силы, и теперь каждый мог выдохнуть. Хотя бы ненадолго.

Вечерами все собирались у костра, зажигали свечи, жевали мясо, болтали и смеялись. Дни были наполнены теплом и уютом. Все давно подлатали свои раны. Только у Киры осталось несколько ссадин на лице от столкновения с ищейками, а у Артура — после падения с водопада. Разбитый нос и губа у Евы быстро затянулись, и она, как и остальные, могла похвастаться идеально гладкой кожей.

Артур наловил столько дичи, что мог бы с легкостью отвоевать привычное звание охотника у Дениса. Уже третий день силач уходил в лес на рассвете с одной лишь веревкой, а возвращался на закате с добычей. Но несмотря на его подвиги, Герман по-прежнему не доверял ему ружье.

Сам старик день и ночь пропадал под ржавым фиолетовым капотом. Но работал не один. Дениса тоже привлекал, чтобы не прохлаждался. Починить эту кроху стало наваждением для Германа, хотя он и не отважился бы произнести это вслух. Ева не представляла, как можно завести машину без деталей, инструментов или других материалов, потому лишний раз и не высовывала нос.

Вместо этого она скиталась по участку. Заглядывала под ржавые баки, копошилась в дырявом полиэтилене и умудрилась залезть в подвал. Поиски прошли успешно. В первый же день она нашла рыболовную сеть. Вот только никто из попутчиков не соглашался помочь девочке натянуть находку между деревьями. Но Ева знала, к кому обратиться. В тот же вечер она выклянчила у бородача гамак и последующие дни валялась в нем, скрываясь в тени деревьев.

А вот Кира раскрылась в новом доме, как белые цветы, что усеивали пол в кухне. Улыбка не сходила с лица девушки. Травница прибрала дом от старого хлама, разделила обеденные и спальные зоны и даже начала расчищать место бывших теплиц. Ей не хотелось уезжать, и Ева слышала, как девушка об этом говорила. И сегодняшний день не стал исключением.

Пока Ева раскачивалась в гамаке, Денис улучил минуту и сбежал из временного гаража. Освободившись от затянувшегося ремонта, он перехватил Киру возле кострища и поднял на руки. Девушка взвизгнула от неожиданности и рассмеялась.

— Ой, ну отпусти! — заверещала она, дергая ногами.

— Ни за что, — бородач закружил травницу по часовой стрелке под звонкий, чистый смех.

Ева сползла ниже, чтобы ее светлая макушка не привлекала внимание, и подглядывала за парочкой через сетку.

Спустя несколько оборотов Денис поставил девушку на землю и притянул к себе, обнимая за талию.

— Мне так нравится этот дом, — Кира обвила руками его шею и приложила голову к его груди. — Не хочу уезжать.

— Здесь и правда здорово. Можно представить, что мы живем нормальной жизнью, — парень крепко прижимал травницу к себе, слегка покачивая ее.

— Мы облюбовали гнездышко и скоро начнем ремонт, — подхватила она его игру.

— Будем спорить из-за цвета стен в гостиной. Ты захочешь белый, а я — темно-синий, — продолжил Денис. — Потом найдем собаку.

— Интересно, где? — рассмеялась Кира, запрокинув голову. — Я их с детства не видела.

— Тихо, ты портишь игру, — охотник поймал ее губы и жадно поцеловал, крепче прижимая к себе. Девушка ответила, и на несколько секунд влюбленные слились в единое целое.

— Хорошо. Собака. Грозная такая, чтобы охраняла нас, — отстранилась Кира и продолжила играть в «нормальную жизнь».

— Вот именно. С ней мы будем в безопасности, — Денис поцеловал девушку в лоб и прислонился щекой к ее волосам. — Знаешь, я очень испугался, когда увидел тебя за бортом. Стоял с веслом на другом конце лодки и ничего не мог поделать.

— Ты пытался увести нас от порогов, — Кира отпрянула от него и посмотрела снизу вверх. — Никто не ожидал, что река внезапно закончится.

— Да, наверное, так и есть. Просто мне страшно потерять тебя.

Денис наклонился, и Кира подарила ему долгий, чувственный поцелуй. В одно мгновение все их разговоры претворились в жизнь. Тихий домик в лесу у безумно влюбленной пары. Разве этого недостаточно для счастья? Но как только они оторвались друг от друга — ширма пала, и их снова окружал страшный, безумный мир.

— Но стены точно не будут синие! — заявила травница и погрозила пальцем.

— Да почему? Тебе не нравится этот цвет? — Денис закинул руку на плечо Киры, и вместе они направились к дому. — Это же символ вечности, как моя любовь!

Ветер уносил обрывки фраз, и Ева уже не могла разобрать слов. В кустах раздался шорох. Девочка выползла из своего укрытия, уселась в гамаке и осмотрелась. Ни души. В последние дни ей все время мерещились тени. Невидимые глаза, которые наблюдали за ней. И уши, которые слышали каждое слово. Ева потрясла головой. После встречи с ищейками она еще долго будет видеть призраков.

Пользуясь случаем, она вытащила из нагрудного кармана дневник, к которому не притрагивалась все эти дни.

Чернила на заголовке потекли, и теперь на тетрадке остались слова «Джулиан выжить». Девочка провела пальцами по смазанным буквам, вздохнула и открыла на месте, где она остановилась. Пару записей после этого безвозвратно стерлись, и следующая начиналась аж через несколько страниц.

Дневник Джулиана, стр. 13

Я уже месяц живу один. За все время только раз видел людей в лесу, но побоялся подходить к ним близко. Подслушал, что они собираются на Север.

Ох уж этот Север! Именно там, в Неутопии, и придумали лекарства. Их всего два.

1. PLESAL — быстрое восстановление. Plenus — полный, salutem — здоровье. Цвет — зеленый.

Его изобрели первым, подсмотрели как-то в крови обычных (ну, мутировавших) людей. А вот со вторым возились дольше.

2. ANSEN — лекарство долголетия. Anti — против, senectus — старость. Цвет — прозрачный.

Говорят, его придумал какой-то очень умный и молодой ученый. Но потом что-то случилось, и он сбежал, забрав лекарство себе. Не понимаю, зачем он так поступил. Это ведь могло спасти все человечество! Наверное, он был очень плохим, раз думал только о себе. А теперь за ним гоняется весь мир, особенно ищейки.

Они не могут его найти и не знают, как повторить ANSEN, вот и охотятся за долгожителями. Потому и убивают. А нам остается много бегать, чтобы выжить среди обычных людей, в мире 0208.

— Что ты делаешь? — мужской голос над ухом испугал Еву.

Она подскочила и захлопнула дневник, но Артур вырвал тетрадь у нее из рук.

— Отдай! — крикнула девочка и подалась вперед, но силач отскочил в сторону, и Ева врезалась носом в сетку.

— Что это такое? — Артур с интересом изучал тетрадь, пока Ева выбиралась из сети. Она чувствовала себя беспомощной рыбой, загнанной в ловушку.

— Это не твое! — вскрикнула Ева. Как только ее кроссовки коснулись земли, она тут же подбежала к Артуру и вырвала тетрадь. — И нечего так делать!

— Ой, больно надо, — фыркнул Артур и щелкнул девочку по носу. От простого движения она еще больше завелась. — Тебя ждут три тушки.

— Сам этим занимайся, — зашипела Ева, убирая дневник в карман. Она ненавидела чистить мясо, а уж провести несколько часов с Артуром было для нее мучением.

— Значит, есть не будешь, — тут же нашелся парень. Он уже сидел на бревне возле кострища и выкладывал ножи. — Я прослежу, чтобы Кира не отдала тебе свою порцию. Ну, а если отдаст, тогда голодной останется она. И все из-за тебя.

Ева прорычала от бессилия и плюхнулась рядом с Артуром. Она до сих пор помнила жгучую ярость, с которой он смотрел на нее возле реки. Как обвинял в смерти друга и глупости. Потом извинялся, а после вообще два дня скрывался в лесу и постоянно охотился. Так что как бы скучно Еве ни приходилось, она решила помолчать.

Девочка неохотно ковырялась с дичью, в надежде, что у нее отберут работу, а зря. Если Денис помогал ей во всем, то с Артуром о поблажках и мечтать не приходилось. Вот Ева и пыхтела над тремя несчастными белками. У нее уже получалось лучше, чем в начале путешествия, но никакого удовольствия это занятие не приносило. Еве казалось, что прошло не меньше часа, а разделалась она всего с одной тушкой.

— Так что насчет извинений? — первым ляпнул парень, прервав затянувшееся молчание.

Нож замер над дичью. Ева опустила руки и уставилась на Артура большими голубыми глазами, наполненными сомнениями и печалью.

— Я, вообще-то, извинился, — продолжил он. — А ты знаешь, я так не делаю.

Чистая правда, и Ева это понимала. Неотесанный, грубый парень не отличался чувствительностью, поэтому признать вину стоило ему немалых усилий. Девочка отвела взгляд и глубоко вздохнула.

— Ладно, только не разговаривай так со мной.

— Как это «так»? — возмутился Артур.

— Будто я — твое самое большое несчастье. Или глупая и ничего не понимаю.

— Я так не думаю, — фыркнул парень и продолжил разделывать мясо.

— Тогда почему ты такой грубый?

Силач промолчал. Он не собирался делиться с Евой тайнами своей души. Вместо этого он тихо пробубнил:

— Ты нашла пулю?

— Почти добралась. А зачем она тебе? — удивилась Ева, сжимая в руках улов Дениса. Бородач тоже добывал пропитание, хотя и реже Артура. Силач все еще охотился, используя одни лишь силки. — У тебя даже ружья нет. Вот, — Ева извлекла железку из тушки и покрутила ее в руках.

— Давай сюда. Оставлю на память, — Артур перехватил металлический обломок, промыл его водой из фляги и аккуратно сложил в тряпку. Затем достал из кармана маленькую железную коробку и бросил туда памятную вещицу рядом с другими безделушками.

Ева удивленно наблюдала за процессом. Артур пару раз покосился в ее сторону, но вскоре понял, что от этой девчонки ему не отвертеться.

— Да, я собираю вещи в дороге. Что в этом такого? — огрызнулся он и вернулся к работе.

— У меня даже рюкзака нет, а у тебя в кармане целая коробка. Что там еще? — она потянулась вперед, но он звонко шлепнул ее по ладошке. — Ай!

— Не лезь.

— Но мне интересно!

Артур вздохнул и слегка потряс коробку в руках, раздумывая. Он не хотел делиться самым сокровенным с девочкой. Особенно такой надоедливой, как Ева. Что если она тоже будет над ним смеяться, как Денис? И как остальные до него?

— Ты обещал не быть таким противным, — наседала Ева. — Ну же, все равно ты больше никому не сможешь об этом рассказать. Зачем хранить память, если не с кем поделиться?

— Ладно, — Артур недовольно открыл коробку и поочередно начал извлекать оттуда предметы. — Губная гармошка Фабьена. Я учусь на ней играть.

Ева молча кивнула. Она понимала, почему парень сохранил эту вещь. Артур поспешил вытащить следующий предмет — плоская деревяшка с нацарапанными инициалами.

— А это из сгоревшей деревни, откуда мы пришли с Фабьеном. Мой дом, — он аккуратно отложил сувенир, проследив, чтобы тот не упал в траву.

Пока он доставал следующий предмет, Ева разглядывала кусок дерева и не понимала, чем он так приглянулся силачу. Но как только из коробки появилось новое украшение, Ева тут же забыла обо всем на свете. Серебряное кольцо в виде изящной короны, усыпанное полупрозрачными фиолетовыми камнями, переливалось в лучах солнца.

— Ничего себе! — изумилась Ева. Она не могла оторвать взгляда от прелестной вещицы.

— Да, это моей девушки, Мишель, — при упоминании о ней черты лица силача разгладились, и он стал выглядеть добрее и мягче. — Она сказала, это аметисты.

Артур поглаживал кольцо, бережно повторяя пальцами контуры камней. Украшение переносило его мысли далеко в прошлое. В те времена, когда он чувствовал себя счастливым.

— Она говорила на другом языке? — предположила Ева, за что тут же схлопотала недоверчивый взгляд. Пришлось объясниться. — Имя необычное.

— Да, французский, — парень по-прежнему вертел в руках украшение. — Поэтому я немного понимал Фабьена. Но она умерла от простуды, — быстро закончил он, шмыгнул носом и спрятал кольцо.

— Мне так жаль, — искренне протянула Ева и тут же вспомнила слова Киры. Не всем удается прожить счастливую жизнь вместе.

— Прошло уже два года, все нормально, — он нырнул в коробку за следующим артефактом. — Клык кабана. Моя первая крупная добыча.

— Кто учил тебя охотиться? — Ева воодушевилась знакомой темой.

— Все понемногу.

— А папа?

— Меня нашли в лесу, люди из деревни забрали к себе. Я не знал родителей. Все, что осталось от них — это записка в одеяле, — Артур вынул последний предмет — пожелтевший клочок бумаги.

— Зачем ты хранишь его, если тебя бросили? — Ева потянулась к записке, но парень дернул руку, не позволяя прикоснуться.

— Не знаю. Какая-то связь с семьей.

— Что там написано? — Ева снова заглянула в коробку, пытаясь разглядеть буквы.

На этот раз Артур сдался и протянул ей записку. Он внимательно следил за выражением лица девочки. Глаза Евы пробежали по строчкам, и в следующую минуту она залилась звонким смехом. Артур смутился, вырвал клочок бумаги и засунул обратно в коробку.

— Это все, что оставила тебе мама? — Ева с трудом закончила предложение. Смех не давал ей даже полностью вдохнуть.

— Что такого смешного там написано? — буркнул Артур, пытаясь захлопнуть коробку. Он резко дергал защелкой и никак не мог закрыть крышку.

— Это же… — Ева снова залилась смехом. Тушка выпала из рук на землю, а сама Ева скатилась с бревна и приземлилась рядом. — Это же рецепт!

— Что? — Артур замер и не сводил глаз с девочки.

— Рецепт кренделя!

Ева хохотала так громко, что ни один зверь не клюнул бы на ловушку. Артур в смятении посмотрел на коробку, уже не спеша открыл крышку и достал клочок бумаги, который он бережно хранил девять лет.

— Просто рецепт? — огорченно спросил он, разглядывая аккуратные буквы на листке.

— А ты сам не читал? — Ева, все еще смеясь, посмотрела на Артура, но тот не поднимал глаз с текста. Его щеки покраснели, а голова и плечи поникли. Улыбка медленно сошла с губ Евы. — Ты не умеешь читать!

Артур бросил коробку, разорвал записку в клочья и швырнул в костер. Ева замолчала и почувствовала себя неловко. Она медленно забралась на бревно и вместе с парнем стала наблюдать, как догорали последние кусочки записки.

— Не расстраивайся, — Ева прикоснулась к плечу Артура, но он скинул ее руку, как всегда поступал, когда окружающие проявляли к нему нежность. Ева вздохнула, но продолжила. — Зачем тебе хранить вещи людей, которым ты не нужен? Эта бумажка ничего не значит.

Артур злобно глянул на нее, но промолчал. Гнев, который все время бурлил в его сердце, немного утих. Осталась только глубокая темная печаль.

— Не говори никому, — тихо попросил он и наконец поднял на нее янтарные глаза.

— Не скажу, Крендель.

Подожди 25 дней

— Я никого не вижу! — шепнул Денис, пригнулся и стал пробираться вперед.

— Но они точно здесь, — тихо ответила Ева и подползла к нему. Она внимательно вглядывалась в кусты за домом, но никого не видела.

— Может, нам показалось? — предположил бородач.

— Нет, они могут напасть в любую минуту.

Две фигуры продолжали пробираться сквозь жухлую выжженную землю. Листва шуршала под весом их тел, солнце нещадно обжигало кожу, но сейчас это не имело значения. Главное — вычислить врага.

— Давай разделимся, — предложил Денис. — Я прокрадусь справа, а ты обойди с той стороны. Если кого увидишь — кричи.

— Ага, поняла, — Ева кивнула, перехватила палку и отправилась в указанную точку. Не успела она остановиться, как раздался крик Дениса:

— Вон они!

— Где? — Ева помчалась на звук.

— За тем кустом, быстрее!

Она пересекла полянку и попыталась найти Дениса, но кругом торчали лишь ветки деревьев и высокая трава. Она остановилась и прислушалась. Тишина. От ее напарника не осталось и следа.

— Денис? — тихо позвала она и огляделась еще раз.

— Попалась! — он выпрыгнул из зарослей, подхватил Еву на руки и закружил над головой. Она кричала и громко смеялась.

— О нет! Это же не Денис, а чудище!

— И я съем тебя! — он прижал Еву к себе и защекотал. Она разразилась еще большим хохотом.

— Хватит заниматься ерундой, — грозный голос Германа пролетел по участку и достиг игроков. Сам старик широким шагом пересек полянку. Еще пару секунд, и он силой вырвет Еву из рук Дениса.

— Мне пора, — бородач поставил Еву на землю, присел на корточки и погладил девочку по плечам. — Нужно вернуться к работе.

— Ладно, — Ева скривила гримасу и показала старику язык, но тот никак на нее не отреагировал. Затем снова обратилась к Денису. — Но ты же поиграешь со мной еще?

— Ну как могу отказать вам, mademoiselle? — бородач бережно поднял руку Евы и поцеловал пальцы. После ухода Фабьена французские фразы все чаще вспоминались путникам, а Денис даже повторял простой, но трогательный ритуал.

— Merci, — горько ответила Ева. Каждая буква царапала ее сердце.

Теперь эти фразы отбрасывали ее в тот вечер, когда она просила у Фабьена поле цветов. В ее воспоминаниях он навсегда остался на той самой поляне в окружении дикой лаванды. И каждый раз, думая о нем, Ева кружилась вокруг него в одном из платьев со страниц журнала.

Денис напоследок потрепал ее по голове и под осуждающие взгляды старика побежал к навесу, где все еще стояла неисправная машина-малютка.

— Он тебе надолго нужен? — осторожно спросила Ева, проводя носком кроссовка линию на земле.

— Лучше бы делом занялась, — Герман скрестил руки на груди и свирепо посмотрел на Еву сверху вниз. — Какое тебе чудовище. На деле даже с крысой не справишься.

— Да ладно, это всего лишь игра, — девочка невинно пожала плечами.

— А твой возраст — тоже игра? — старик обогнул ее и присел на бревно, тяжело вздохнув. В последнее время он часто так делал.

— Ну старше я Киры, и что такого? — шепнула Ева и приземлилась рядом.

— Если хоть кто-нибудь узнает об этом, тогда ты встретишься со своим чудовищем. И что делать будешь? Разве что верещать, — Герман покачал головой и снова вздохнул. Он будто пытался набраться сил, чтобы сделать бросок до навеса. Хотя на деле от машины его отделяло не больше двадцати метров.

Ева редко дарила собеседнику минуту молчания, но этот раз стал исключением. Она запрокинула голову и принялась ждать, когда Герман продолжит нравоучительную беседу. А он обязательно продолжит. Всегда так делал.

В небе, таком же чистом, как и глаза Евы, парили большие птицы. Обычные и мутировавшие. Они существовали рядом и даже не подозревали, как сильно отличались друг от друга. Выдать чужаков могли лишь большие красные глаза. Порой Ева чувствовала себя этой птицей. Вот только вместо глаз ее могла выдать капля крови и неуприбор со странным названием. Ева не думала, что в этом случае с ней приключится. Она боялась даже мысли об этом. Ведь если старик прав, то девочка в одночасье могла потерять не только друзей, но и свободу.

— Ты можешь стать сильнее и выносливее, если будешь заниматься, а не дурака валять, — продолжил старик, прервав размышления Евы.

— Герман, ну мы так устаем в дороге. Зачем еще тренироваться? — взвыла девочка, задумавшись об изнурительных занятиях.

— Чтобы в следующий раз не прибежать к лодке последней, — с этими словами Герман поднялся и вернулся к ремонту.

Ева осталась сидеть на бревне и издалека наблюдать за безуспешными попытками завести машину. Старик уже не первый раз за эти дни говорил ей, как важно заниматься, но Ева не воспринимала его слова всерьез. Вот Кире не нужны были тренировки. Она и так хорошо справлялась: убежала от ищеек и гребла со всеми на лодке. Да и сейчас она здорово вела хозяйство. Тогда зачем Еве прислушиваться к ворчливому старику?

В кустах раздался шорох. Девочка тут же выпрямила спину и развернулась, вглядываясь в заросли. Игры с Денисом вновь оживили призраков.

«Там никого нет», — подумала Ева, но шелест напомнил о том дне, когда она встретилась с Вадимом.

Поначалу он совершенно не испугал ее, но вот дальше… Стеклянные разноцветные глаза, бледная кожа и этот жуткий голос, который звал ее по имени. Еву передернуло. Не хотела бы она столкнуться с ним один на один.

Ева еще раз посмотрела на ремонтников. Денис отличался хорошей физической формой. Он умел стрелять, охотиться, водить машину, управлять лодкой. Все, что требовалось в дороге, он выполнял с легкостью и весельем. Герман, несмотря на свой возраст и болезнь, не уступал ему в сноровке. В глубине души Ева хотела быть такой же сильной, как они, но лень брала над ней верх. И это первый враг, которого ей предстояло победить.

Решившись на этот шаг, она подошла к машине, обогнула ее и постучала Германа по плечу.

— Научишь меня?

Тишина. Ева переступила с ноги на ногу и постучала еще раз.

— Герман!

— Ох, — он громко вздохнул и оторвался от ремонта. — Зачем?

— Ты же сам сказал…

— Нет, объясни, зачем тебя учить? — прервал он на полуслове. — Ты лентяйка. Если не обозначишь цель, к вечеру уже передумаешь. Так зачем?

Ева понимала, что ответ «избавиться от скуки» не удовлетворит старика. Нужно придумать серьезное предложение, которое сразу отсечет любые возражения. Девочка вспомнила побег от ищеек, и слова сами пришли на ум.

— Чтобы в следующий раз не свалиться с утеса.

Герман прищурился, а Ева выпрямилась и стала ждать вердикт. Денис за спиной старика показал ей большой палец вверх и тут же нырнул под капот. Этот жест обнадежил. Но она все равно чувствовала себя на самом важном отборе во всем мире.

— Хорошо. Будешь ныть? — старик поднес к носу Евы гаечный ключ.

— Нет, — четко и звонко ответила она.

— Жаловаться, как ты устала? — продолжал Герман.

— Ни за что.

— Канючить, что тебе скучно?

Ева задумалась. Герман с рыком выдохнул и хотел вернуться к работе, но Ева ему помешала:

— Ладно-ладно, я поняла. Буду во всем слушаться и трудиться. Только не кричи на меня, как в столовой.

— Когда? — Герман отбросил гаечный ключ, взял тряпку и вытер с пальцев следы машинного масла. На переносице у него образовалась складка. Он хмурился, пытаясь припомнить, о чем шла речь.

— Ну, в первый день, когда мы в деревню волка принесли. Ты крикнул, а потом я отключилась, — представила Ева картинку так отчетливо, словно это было сегодня утром.

Старик кивнул, вспомнив тот день.

— Хорошо, если ты не будешь бросаться на горячие плиты.

— Подожди, так ты…

— У тебя дряблые руки, нужно укрепить их, тогда ты сможешь лазать по деревьям. Так спрячешься от врагов, — прервал старик, но Ева все поняла. Он продолжил. — Больше бегай, у тебя слабые легкие. Хорошо, что Артур отвлек ищеек. В следующий раз так не повезет.

Ева послушно кивала, стараясь подавить зевок. Она еще до конца не верила, что ей все это нужно, зато она предчувствовала, как будет весело. И не ошиблась.

В следующие дни Ева стала тенью Германа. Она повторяла все его движения и занималась настолько усердно, насколько позволяло тело. Она думала, что получалось плохо, но Герман быстро развеял ее сомнения.

— Отвратительно. Тебе и года не хватит.

— Значит, мы вместе надолго, — она подтрунивала над стариком, но он, как и всегда, не менялся в лице.

Изнурительные тренировки не проходили бесследно. С каждым днем Еве с большим трудом удавалось отлепить себя от спального места. Мышцы ныли от любого движения: ноги не сгибались, руки не слушались. Герман дал ей всего одну поблажку на третий день, но не освободил от тренировки.

Несмотря на ноющую боль, Еве нравился бег. Еще два месяца назад она и не подумала бы, что признается в таком. А сегодня и дня не могла без него прожить.

Она чувствовала себя ветром. Бежала так быстро, что уши закладывало. Пшеничные волосы развевались, как флаг на корабле. Больше всего ей нравились секунды после покалывания в груди. Когда несколько минут бок пульсировал, как будто органы взбунтовались и собирались выпрыгнуть наружу, а в следующее мгновение боль уходила, и к легким поступало второе дыхание.

Через шесть дней мышцы привыкли к постоянной нагрузке, и Еве стало немного легче. Конечности все еще ныли от тренировок, но теперь Ева ощущала их по-другому. Сегодня она точно покажет, на что способна, и больше Герман не будет ее дразнить.

Она стояла на углу дома и старалась успокоить дыхание. На другой стороне участка виднелась длинная палка, которую Герман направил в небо. Главное, не дрогнуть до старта. В прошлый раз за преждевременный шаг она получила выговор и несколько дополнительных упражнений.

Герман махнул рукой, палка опустилась, и Ева сорвалась с места. Ей нужно было обежать всю территорию, которая составляла около километра. Угол наклонившегося дома, заброшенные теплицы, костер, навес над машиной, забор, соседний участок и обратно. С каждым шагом напряжение в мышцах увеличивалось, ноги все больше погружались в землю. Но она не сдавалась.

На последнем вираже Ева заметила, что Герман рисует очередную полоску на земле. Ева ускорилась. Собрала все силы и рванула вперед. Как только она коснулась плеча Германа, все вокруг словно замерло. Всего на миг, но уже через секунду пришло в движение: комья грязи взлетели в воздух, а столбы пыли окружили их. Ева быстро перебирала ногами, стараясь затормозить, но скорость была такой большой, что девочка пронеслась еще несколько метров и врезалась в Артура.

— Ай! Мелкая, ну смотри, куда бежишь, — силач отлепил ее от себя и отодвинул на расстояние вытянутой руки.

Ева попыталась ответить, но могла только ловить ртом воздух. Она согнулась пополам и уперлась в колени, пытаясь восстановить дыхание. Артур поглядывал то на девочку, то на старика, но уходить не собирался. Хотел дождаться результатов.

— Ну что?! — наконец, смогла вымолвить Ева

— Почти четыре минуты, — терпеливо ответил Герман, и протянул девочке флягу с водой. — Уже лучше.

— Ха! А ты говорил, что все отвратительно, — Ева не смогла сдержать радости. Она вырвала бутылку и разом осушила ее.

— Ты все еще хилая. Руки как ветки, а с такими ногами бегать можешь и быстрее, — как только старик произнес последние слова, тут же пожалел об этом.

Ева засияла от счастья. Большего комплимента от Германа она, наверное, никогда не получит.

— Артур, ты слышал? — заверещала она. — С такими ногами я рождена для бега!

Парень усмехнулся, пробубнил себе под нос очередное возмущение, но не встрял между ней и Германом, а старик продолжил:

— Ты уже и не такая дохлая, но все равно еще много работы. Давай еще двадцать отжиманий.

— Может, хотя бы десять? — шумно выдохнула Ева, допивая последние капли.

— Ева…

— Ну, двадцать так двадцать.

Старик забрал пустую флягу, выбросил палку в кусты и ушел к навесу, а Ева плюхнулась на землю. Она распласталась на животе и уткнулась носом в сухую траву. Лучше бы она еще кружок навернула, чем начала отжиматься.

За домом послышалось размеренное тарахтение, которое медленно нарастало, заполняя пространство вокруг. Звук становился все громче, вибрации пронизывали воздух, и вскоре к нему присоединился мощный рев мотора.

— Да! — из-за угла выскочил счастливый Денис. — Мы это сделали, машина на ходу!

Бородач кричал о достижениях в ремонте на весь участок. Любопытство взяло верх. Артур отправился осматривать фиолетового коня. Ева тоже хотела пойти с ним, но ноги не слушались. Девочка махнула рукой и осталась лежать ничком.

— Что случилось? — из дома показалась Кира.

Ева оторвала лицо от земли и глянула в сторону дверей. Травница завязала бледно-голубую рубашку узлом на животе, оставшись в брюках и грязной белой майке, а на голове соорудила косынку из тканей, что нашла на чердаке. Ее внешний вид никак не соответствовал миру, который их окружал.

— Малыш, мы это сделали! — бородач за пару секунд преодолел расстояние, подскочил к травнице, схватил ее и несколько раз подбросил. В его руках она выглядела невероятно легкой. Эмоции переполняли его. Ева даже подумала, что он мог случайно выронить Киру и не заметить этого.

— Вот видишь! Я говорила, что у вас получится, — девушка обвила руками шею Дениса и наградила его нежным поцелуем. — Когда они уезжают?

— А ты решила не ехать? Прекрасно, — пробубнил Герман, выходя из-за угла. — Хоть будет больше места.

— Ну ты и козлина, — ответил ему Артур из-за спины.

— Ты это уже говорил, — заметил старик.

— А ничего не поменялось! Ты все время с ней так разговариваешь.

— Да ладно, Артур, пусть говорит, что хочет. Мы все равно остаемся, — Кира постучала Дениса по плечу, чтобы он вернул ее на землю.

— Почему? — спросила Ева. Она все еще лежала на животе, упершись на локти.

— Кто это «мы»? — рыжеволосый парень замер на месте рядом со стариком. Все уставились на Киру, ничего не понимая.

— Я, Денис и Ева остаемся. Он разве не сказал? — Кира перевела взгляд от бородача к Герману и обратно, и с каждой новой секундой улыбка на ее лице становилась все меньше, пока и вовсе не исчезла. — Мы будем жить в этом доме.

Подожди 19 дней

Над заброшенным участком повисла тишина. Путники переглядывались между собой, искали ответы, но натыкались лишь на такие же удивленные лица.

— Денис? — голос Киры дрогнул. Она встревоженно посмотрела на парня. — Почему никто не знает о наших планах?

Бородач перешагнул с ноги на ногу, почесал макушку и неловко засунул руки в карманы шорт.

— Малыш, это же просто фантазии.

— Что? — Кира уставилась на него, и ее глаза перестали быть такими узкими. — Ты же сам предложил остаться здесь.

— Ты, наверное, перепутала, когда мы цвет стен обсуждали.

Травница отшатнулась от Дениса. Она сделала несколько несмелых шагов и скрестила руки на груди, закрываясь от мира. Ее взгляд беспорядочно носился по поляне, а кудряшки подпрыгивали от того, как сильно она мотала головой.

Ева поднялась на ноги и подошла поближе к остальным. Она никогда еще не видела Киру такой взволнованной.

— Да при чем тут это? — отчаянно спросила травница. — Мы же вчера… Ты же сам сказал, что… господи, какая я дура.

— Ну хоть что-то мы прояснили, — Герман шагнул к дому, но его перехватил Артур.

— Эй, следи за словами! Она просто хотела остаться.

Воздух стал густым от напряжения. Волнения усиливались. Ева вертела головой от одного участника группы к другому, не успевая улавливать слова.

Герман вырвал руку из хватки силача и погрозил ему пальцем:

— У нас закончились запасы воды. Поблизости нет ни одного ручья или озера. И рано или поздно сюда доберутся ищейки.

Артур смахнул руку старика, как назойливого комара. Тогда взгляд Германа встретился с холодными глазами Киры.

— Ты думаешь, мы просто так в машине ковырялись? Впереди один из самых больших городов на нашем пути. Такие места лучше проезжать быстро. Там полно мародеров, ищеек и простых людей, которые думают, что все пытаются их убить. И правильно делают. Странно, как с такими паршивыми мозгами ты дожила до своих лет.

Травница мгновенно залилась краской. Ее ноздри раздулись от возмущения, глаза расширились. Она открыла рот, чтобы ответить, но бородач опередил ее.

— Малыш, послушай, тут нельзя оставаться, — Денис попытался взять девушку за руки, но она отшатнулась от него.

— Но мне здесь нравится! — взвыла Кира. — Я шла за вами, потому что мне больше некуда было идти. Но здесь, Денис, мог быть наш дом! Я хочу остаться. Почему мы не можем разбить здесь свою деревню?

— Это слишком опасно. Мы все должны собраться и поехать вместе, как и планировали, — парень предпринял еще одну попытку подойти к Кире, но она так агрессивно замахала руками, что он остановился. Холодная, тихая Кира сейчас больше напоминала Артура: разъяренная, громкая, злая.

— Мы планировали не это! Вчера ночью, наедине, мы о другом разговаривали.

— Ты что-то путаешь, — покачал головой бородач.

— Да хотя бы признай, что говорил это! — Кира уже кричала во весь голос. — Не выставляй меня идиоткой. Я поверила твоим рассказам, а сейчас ты делаешь вид, будто бы этого не было, а вся прошлая неделя — игра!

— Замолчали, — басом прорычал Герман, и голоса смолкли. — Завтра мы выезжаем. Это не обсуждается. Собирайтесь, — он окинул каждого взглядом, задержался на Кире и отправился в гараж.

От безысходности и отчаяния она кинулась вперед, готовая растерзать Дениса. Бородач шагнул назад, пытаясь уйти с линии огня, и ему на помощь пришел Артур. Он преградил собой дорогу и схватил девушку за плечи, но она продолжала яростно вырываться. Тогда он стиснул ее двумя руками и прижал к себе.

— Не злись, — Артур пытался помочь, но вышло глупо. Он никогда не умел подбирать слова. Зато ему удавалось сдерживать ее гнев.

— Я знал, как ты расстроишься, потому что тебе нравится это место, — стал оправдываться Денис, выглядывая из-за плеча рыжеволосого парня. — Я думал, что мы просто фантазируем!

— Фантазировать ты теперь будешь по ночам в гордом одиночестве! — раздраженно выплюнула травница, пытаясь пробиться через широкую грудь силача. Денис скривился. Ему не нравился ни этот разговор, ни рыжая копна кудрявых волос, что разделяла его с девушкой.

— Кира, но я люблю тебя, — продолжил бородач. — И правда переживаю.

— Ой, да брось! — презрительно фыркнул Артур через плечо.

— Не лезь! — огрызнулся Денис. — И вообще отойди от нее.

Между горячей троицей разразилась настоящая перепалка. Ева вертела головой от одного человека к другому и уже потеряла суть конфликта. Кира обвиняла Дениса в обмане. Артур… Он тоже обвинял его, только Ева не понимала, в чем именно. Поначалу Денис отбивался, а затем перешел в наступление. В итоге все выглядело так, будто двое мужчин кричат друг на друга, прикрываясь хрупкой девушкой, которую мотало из стороны в сторону между ними.

Среди огненных взглядов и шквала ругательств никто не заметил, как вернулся Герман. Он подошел к троице, грубо выдернул Киру из рук Артура.

— Собирай свои корзинки, у тебя есть один вечер, — старик оттащил травницу к дому и запихнул внутрь.

— Но он…

Она не успела договорить. Герман шумно захлопнул дверь перед ее лицом и повернулся к парням.

— А вам заняться больше нечем?

Дела быстро нашлись у каждого. Денис под руководством Германа пытался уместить необходимые вещи в маленький багажник. Артур занялся пропитанием на ближайшие два дня. А вот Кира весь вечер не выходила из дома. И даже когда все отправились ужинать, она заперлась на дырявом чердаке. Сидела там одна, в темноте, сырости и пыли, и не отзывалась. Сколько Ева ни скреблась в прогнившую и перекошенную деревянную дверь — не смогла вытащить травницу.

— Ну я же ни в чем не виновата. Поговори со мной, — жалобно скулила девочка, предпринимая последнюю попытку достучаться до подруги.

— Знаю, волчонок, я просто очень расстроена и хочу побыть одна.

— Но завтра тебе станет лучше?

— Наверное.

Еву не устроил размытый ответ, но большего она получить не смогла. Парни тоже по очереди поднимались наверх, но не добились ничего стоящего. Только Денису высказали больше, чем остальным. Он собрал огромный букет ругательств. Даже через гнилую дверь Кира надавала ему словесных пощечин, да таких, что щеки гореть будут несколько дней.

Девушка покинула свое пристанище только утром. Она осмотрела все комнаты, поправила цветочные украшения на столе и смахнула осевшую за неделю пыль. Она всеми силами пыталась сохранить в памяти это место. Никто ее не торопил, но между собой переглядывались. Бурная реакция всех немного встревожила.

Спустя полчаса она взяла полупустой рюкзак и залезла на заднее сиденье машины, всем своим видом сообщая о готовности. Денис хотел сесть рядом, но Кира устроилась у окна и не двигалась ни на сантиметр. Тогда он обогнул машину с другой стороны и уже почти забрался в салон, но девушка бросила на соседнее место рюкзак.

— Хочешь сказать, тут занято? — осторожно спросил бородач, указывая на вещи. В ответ он получил лишь молчание. — Понятно, — парень помялся еще с минуту и сел вперед.

Ева заняла место у окна, а Артур и не думал спорить. Он только обрадовался, что следующие несколько часов сможет сидеть рядом с Кирой. Герман соединил провода, и машина завелась с первого раза. Она издала пару хлопков, словно прощалась с домом, и выехала на проселочную дорогу.

— На сколько хватит бензина? — спросил Денис, когда гараж остался в зеркале заднего вида.

— На один город. Если повезет, подберем там что-нибудь, — старик вывернул руль и нажал педаль газа в пол.

С каждой минутой дорога становилась шире, колдобины расступались, и вот ржавая машина уже вовсю неслась по трассе. На удивление, путь оказался чистым. Обычно на пути попадались брошенные автомобили, поваленные столбы или деревья. Сейчас же все препятствия валялись вдоль обочины, словно пропускали путников вперед.

— Это странно, — подметил вслух Герман, напугав остальных. Подобное везение только настораживало.

Чем ближе они подбирались к городу, тем больше кратеров видела Ева. Воронки от ядерных ударов. С них все началось. Как рваные раны на теле человека, пугающие углубления напоминали о том, что мир когда-то болел. И неизвестно, помогло ли пережитое ему выздороветь.

Вскоре между деревьями начали проступать остатки разрушенных зданий. Искривленные скелеты домов, обтянутые ржавчиной и пылью. На потрескавшихся стенах виднелись едва различимые надписи прежней эпохи, а над дорогами свисали лоскуты вывесок. Теперь эти слова были мертвы, как и сами улицы.

Забытые города проносились мимо, но не стирались из памяти. Ева пыталась запомнить каждый дом, который попадался на пути. Через несколько часов молчания Герман с Денисом начали спорить, как лучше подойти к городу и какие опасности их могут там ждать. Старик был непреклонен, но бородач продолжал настаивать на своем маршруте.

Под монотонный гул глаза Евы медленно начинали смыкаться. Она смахнула кусочки стекла и тщательно протерла дверь автомобиля, где раньше стояло окно. Положила голову на пластиковую накладку и закрыла глаза. Ветер гладил ее по волосам ласковыми прикосновениями, словно убаюкивал.

Артур теснился рядом с Кирой. Из-за крохотного салона всю дорогу он соприкасался ногами с травницей. Когда спор на передних сиденьях стал немного активнее, на задних послышался шепот.

— Мне тоже там нравилось, — тихо начал Артур, чтобы не привлечь ненужного внимания.

— Угу-м, — промямлила Кира.

— Слушай, я знаю, ты хотела остаться. Но это правда опасно. И там мы не сможем тебя защитить. Я… не смогу.

Сквозь полузакрытые веки Ева заметила, как Кира подняла уставшие глаза на Артура.

— Мы могли быть там счастливы, понимаешь? — прошептала девушка.

— Да, но недолго. Рано или поздно нас нашли бы ищейки.

— Как будто в других деревнях их нет. Знаешь что? — она придвинулась к Артуру так близко, что, кажется, он перестал дышать. — Нет никакого Севера. Мы идем в пустоту.

— Эй! — крикнул Денис, который как раз повернулся. — Отодвинься от нее!

— Мы просто разговариваем, — силач показательно сократил еще пару сантиметров между ним и Кирой.

— Это так называется? — возмутился бородач и попытался дотянуться до соперника, но Артур откинулся на спинку сиденья.

— Как видишь, — ответил силач.

— Ты бы не умничал! — вскрикнул Денис.

— Ну сколько можно ругаться, — захныкала Ева, отрывая щеку от окна. Она так хотела спать, а этот шум не только сон отгонял, но и мысли путал.

— Вы уже даже Еве надоели, — буркнул Герман и замедлил ход.

Они заехали в город, и дорога тут же перестала радовать. Как будто все препятствия, которые могли быть, собрались на одном участке. Герман медленно вилял по улицам, объезжая каждую машину, киоск и даже фонарный столб.

Спокойно сидеть на месте Ева никогда не умела. Вот и сейчас скорость их путешествия раздражала. Девочка раскачивалась, подпрыгивала, то и дело получая замечания от попутчиков, и постоянно вертела головой, пока, наконец, машина не остановилась.

— Почему мы встали? — спросил Артур, выглядывая вперед между сиденьями.

— Затор, не проехать, — Герман заглушил двигатель и выбрался на улицу. Остальные последовали его примеру.

По обе стороны от дороги сплошной прямой выстроились дома, а впереди между ними развалилось дерево. Толстый ствол полностью загораживал путь.

— Оно такое огромное. Может, проще вернуться? — предложила Кира, осматривая преграду.

— Лишний бензин, а его и так немного, — произнес Герман, потирая подбородок.

— Давай попробуем сдвинуть, — предложил Денис. — Либо обломаем вот эти ветки и тогда получится протиснуться.

— Я могу осмотреть машины и здания, — сказал Артур. — Может, найду топливо.

— Вот лишь бы не работать, — начал Денис, но Герман тут же сжал кулак, словно одним жестом мог прервать разговоры. А он мог.

— Нам надо торопиться. Оставаться долго в городе — плохая затея. Мы с Денисом займемся деревом, Кира — осмотри машины, Артур — обыщи здания.

— А можно я с Артуром? — радостно заверещала Ева. — Пожалуйста, пожалуйста! Я всегда мечтала побывать в забытых городах!

— Ева, это опасно, — Кира провела ладонью по светлым волосам девочки. — Лучше останься в машине.

— Пожалуйста! Ну пожалуйста! Я так хочу!

— Пойдешь со мной, если перестанешь ныть, — раздраженно буркнул Артур.

— Зачем ты идешь у нее на поводу? Она же ребенок! — негодовала Кира.

— Уже нет. Она справится. Все будет хорошо, — защитил ее силач.

Ева удивленно посмотрела снизу вверх на рыжую кудрявую голову. Артур явно недолюбливал ее, и сейчас его защита не только поражала, но и восхищала. Слова попутчика воодушевили Еву, и она серьезно нацелилась отправиться исследовать новые территории.

— С Артуром я буду в безопасности. Мы все осмотрим и быстро убежим.

— Ты медленно бегаешь, — ровным тоном произнес Герман.

Ева устала от противостояния и жалобно покосилась на Артура. Тот взбесился еще больше и, кажется, пожалел, что вообще согласился.

— Вы же знаете: она не отстанет, — вздохнул силач.

— Ладно, — Кира присела на корточки и прижала к себе Еву. — Пожалуйста, будь осторожна.

— Как всегда, — Ева весело подпрыгивала на месте от радости.

Кира поцеловала ее в макушку, поднялась на ноги и так же крепко обняла Артура.

— Береги ее, — прошептала она так тихо, что Ева едва разобрала слова.

Артур одной рукой обхватил Киру за талию, а второй — под лопатками и крепко прижал к себе, не сводя при этом взгляда с бородача. Дениса злила подобная выходка, но после ссоры его слова утратили былой вес. Парень стоял в стороне, крепко сжимая челюсти.

В руках рыжего силача Кира казалась такой хрупкой и маленькой, какой Ева никогда ее раньше не видела.

— Нам пора, — Денис выдернул девушку из жарких объятий и оттащил в сторону.

— Если что — подай знак, как я учила, — бросила Кира, пока бородач тянул ее за локоть.

Отойдя на пару шагов, Кира выдернула руку и раздраженно зыркнула на Дениса. Тот пожал плечами и выставил вперед ладони, соглашаясь с дистанцией.

Артур сложил руки рупором и издал звук, похожий на крик птицы. Ева вспомнила, как Кира изображала то же самое, когда они впервые подошли к воротам в деревню. В ответ травница широко улыбнулась Артуру, а затем резко повернулась к Денису. Как только она заглянула в его синие глаза, ее улыбка тут же угасла.

— А он научился, — припомнила она бородачу.

Он не успел ответить. Кира тут же отошла к ближайшей брошенной машине и принялась за работу.

— Возьми ружье, тут пять патронов. Больше нет, — Герман протянул оружие добровольцу, но тут же отдернул его. — Но стреляй только в крайнем случае. Мы в городе. Не надо привлекать к себе внимание.

— Ладно, — Артур принял ружье, которое ему доверили спустя лишь месяц, и повесил его на плечо.

— Через час всем стоять возле машины, без опозданий, понятно? — Герман ткнул указательным пальцем себе под ноги, и четыре головы синхронно кивнули в ответ.

Три группы разбрелись в разные стороны. Кира послала Еве воздушный поцелуй и с мольбой посмотрела на Артура. Тот удерживал ее взгляд так долго, как только мог, пока травница не отвернулась. Силач последовал ее примеру и уверенным шагом направился к заброшенному дому.

— Она тебе нравится? — изумилась Ева, не отставая от напарника.

— Без разговоров, — буркнул силач, ускоряя шаг.

— Ну конечно! И как я не замечала?

— Дальше идем молча.

Артур зашел в первое здание, в котором его встретили совершенно голые стены. Отсюда вынесли все, что только было возможно. Удивительно, как еще оставшиеся кирпичи не разобрали. Убедившись, что в этом доме ничего нет, силач вышел на улицу и отправился к следующему.

— Но ты же знаешь, что она с Денисом? — продолжила Ева. Она посчитала, что молчала достаточно долго. — Может, они и поссорились, но любовь…

Артур внезапно остановился, отчего Ева врезалась в его локоть.

— А ты знаешь, что он хотел уплыть без тебя? — выпалил рыжеволосый парень, гневно уставившись на девочку.

— Этого не может быть, — Ева замотала головой, не веря его словам.

— Представь себе. Пока ты бегала по лесу, он первым запрыгнул в лодку. Сказал, что тебя схватили и ждать больше никого не надо.

Брови сошлись в дугу на переносице. Еве казалось, что Артур специально хотел уколоть ее, ведь она раскрыла его секрет. Пока она думала, можно ли доверять его словам, парень воспользовался заминкой.

— Либо мы молча идем дальше, либо возвращаемся. Что выбираешь?

Ева невинно смотрела на Артура большими голубыми глазами в полной тишине.

— Так я и думал.

Артур за несколько широких шагов преодолел расстояние до следующего дома и нырнул в него. Ева бросила взгляд через плечо на мужчин, которые пытались освободить проезд.

«Нет. Крендель что-то не так понял, — подумала она. — Кира и Денис — самые близкие люди. Они никогда не бросят в беде».

— Мелкая, шевелись! — гаркнул Артур, выходя из дома. Он уже успел осмотреть его, пока Ева стояла на улице.

Она махнула головой, выбрасывая лишние мысли, и подбежала к Артуру. Перед ними вытянулось обветшалое здание из темного кирпича. Торговый центр в прошлом — жалкое зрелище сейчас.

— Этот город не похож на тот, где была деревня, — шепнула Ева, крадясь следом за напарником.

— Все города одинаковые.

— Нет, — упиралась Ева. — Тот был теплый, а от этого у меня мурашки по коже.

— Ты просто боишься, — фыркнул силач, пробираясь вперед.

— Я редко когда боюсь.

В переулке послышался звонкий удар. Артур и Ева замерли у стены. Они почти добрались до двери. Второй звон отдался мурашками на коже, а следом из-за угла выкатилась жестяная банка.

— Может, это просто ветер? — прошептала Ева, выглядывая из-за широкой мускулистой руки.

— Надеюсь. Давай быстрее.

Два силуэта проскочили вдоль стены и утонули в темноте магазина. Хлюпанье тут же эхом отразилось от стен. Мутная стоячая вода заполнила подземные тоннели и подвалы и доползла до первого этажа, растягиваясь тонкими лужами. Под ногами шуршали пакеты, осыпавшиеся камни и битая плитка. Местами валялась одежда, которая больше напоминала изорванный флаг после боя.

Ева запрокинула голову. Крыша здания частично обвалилась, и теперь солнечные лучи освещали магазин. В тех местах, где свет прикоснулся теплом к земле, наружу пробились деревья. Они раскинули свои кроны и устремились ввысь, вытесняя человеческую историю. Между этажами гулял сквозняк, завывая печальную мелодию.

— Тут так круто! — Ева смотрела по сторонам не в силах сдержать восторга.

— Ты не была в торговых центрах? — удивился Артур. Он уже обошел болото у входа и приблизился к лестнице.

— Я вообще никогда не заходила внутрь этих великанов. Тут столько всего интересного!

— У нас мало времени, — силач оторвал Еву от проемов, где были витрины, и потащил вверх по лестнице, которая двести лет назад сама поднимала людей.

Ева обогнала Артура и, перепрыгивая через ступеньки, забралась наверх. Путники поднялись на второй этаж, откуда открылся вид на весь магазин.

— Ты только посмотри! — Ева не могла оторвать глаз от впечатляющего зрелища. — Раньше людям не надо было лазать по лесу и охотиться. Они просто приходили в такое место и брали все, что хотели.

Напарники заглянули за угол, где раньше располагался павильон. Потом в еще один, и еще. Так они обошли половину периметра, но не нашли ничего интересного.

— Почему ты поддержал меня? — спросила Ева, когда они поднялись на третий этаж.

— Не знаю. Наверное, все еще пытаюсь извиниться, — признался он, заворачивая в очередной павильон.

— Ладно, Крендель, ты прощен.

— Эй! — Артур слегка дернул Еву за прядь волос, из-за чего девочка отпрыгнула в сторону и показала ему язык.

— Тебе придется ходить с этим именем до конца жизни, — смеялась Ева и прыгала с ноги на ногу, чтобы длинные руки парня не дотянулись до нее.

— Тогда ты останешься мелкой, даже когда вырастешь.

— Но… — Ева взвизгнула и, не успев договорить, поскользнулась.

Она не устояла на ногах и завалилась на спину. Стена из гипсокартона оказалась настолько хлипкой и прогнившей, что не выдержала под натиском даже такого небольшого веса. Раздался треск, и Ева провалилась в дыру в стене. В воздух поднялся столб пыли, и девочка закашлялась. Она пыталась опустить ноги, которые сейчас торчали выше головы, но узкое пространство никак не позволяло развернуться.

— Ты в порядке? — из дыры в стене появилась рыжая кудрявая макушка.

— Да, — Ева все еще пыталась подняться, попутно выравнивая дыхание, как вдруг нащупала грубые, шероховатые волокна. — Крендель, ты не поверишь!

Девочка вытащила на свет предмет и показала его напарнику.

— Веревка, — Артур выхватил находку и тут же повертел в руках, проверяя на прочность. — Хотя нет, больше на вощеный шнур похоже. Пригодится.

— Тут целая кладовка. Как ее никто не нашел? — девочка, наконец, опустила ноги и выпрямилась во весь рост, отряхивая от пыли болотный комбинезон.

Она стояла в темном маленьком помещении, где могла одновременно коснуться руками противоположных углов. В потемках она на ощупь пошла по стеллажам.

— Иногда двери прятали в стенах, видел в других городах. Наверное, тут тоже что-то такое было. Что там еще есть? — Артур заглянул в кладовку, и сразу же получил по носу локтем. — Ай!

— Не мешайся, тут и так места нет. О-о-о, смотри!

Ева нащупала металлический ящик. От прикосновения ржавые куски железа отвалились, и девочка нырнула рукой в образовавшуюся дыру. Она достала оттуда пачку разноцветной бумаги, которая рассыпалась в ладони.

— Что там написано? — с интересом спросил Артур, но заглядывать уже не стал. Остался по эту сторону стены.

Ева высунула голову из темноты и повернула уцелевший кусочек к свету.

— Пятьсот. «Е», странная «И», на подкову похожа. Дальше вроде «Р», но с палочкой внизу, и буква «О». Не знаю, какой-то мусор, — она выбросила бумажку и снова нырнула в темноту кладовки. — Так, еще у нас тут пластиковый кирпич с кнопками, железная банка. Фу…

— Даже знать не хочу, что там, — скривился Артур от одной лишь реакции девочки.

Следом к его ногам упало несколько ржавых железных банок. На дне силач успел заметить коричневую плесневелую массу. Он пнул находку так, что жестянка откатилась к противоположной стене. Тут его внимание привлек небольшой предмет. Он наклонился и поднял его. У него на ладони вытянулся овальный продолговатый камень молочного оттенка с черными разводами.

— Что там? — поинтересовалась Ева, но Артур тут же сжал кулак и сунул находку в карман. — Но я не посмотрела!

— Кто нашел — тот забрал. Правило материка.

— Ну и ладно, — Ева в очередной раз показала ему язык и отвернулась. — Все испортилось! Даже взять нечего.

— Давай выбирайся оттуда, нам еще один этаж надо проверить и…

Ева вскрикнула, чем напугала Артура. Он дернулся, а девочка повернулась к нему с озорным огоньком в глазах.

— Гирлянда!

— Зачем это тебе? — скривился силач, разглядывая стеклянные банки со свечами.

— Это же красиво! У меня была такая в хижине. Помоги.

Ева загрузила находку в вещевой мешок, который им выдали перед вылазкой, и с помощью напарника выбралась из стены.

Раздосадованные, они вернулись к лестнице. Вдвоем путники ловко справлялись со всеми препятствиями и быстро покоряли этажи. Ева следовала тенью за Артуром, повторяя каждое его движение.

Наконец они забрались на самый верх. В отличие от широкого зала снизу с зигзагообразными коридорами и большими магазинами, здесь низкие потолки давили на голову. Маленькие окна пропускали немногочисленные солнечные лучи. Путники медленно пересекали помещение, как вдруг внимание Евы привлекло фиолетовое пятно.

— Не может быть! — вскрикнула Ева и замерла.

Возле окна на полу лежало фиолетовое платье. Широкие атласные лямки соединялись с кружевным корсетом, а фатиновая юбка струилась на полу, переливаясь в лучах солнца. Ева никогда не видела ничего прекраснее.

Яркое пятно манило к себе. Девочка сделала шаг вперед, но уперлась в руку Артура. Ева уже хотела возмутиться, но вовремя увидела, как он поднес к губам указательный палец. Она непонимающе уставилась на него, но затем услышала шум.

Артур присел и потащил Еву за собой. Шуршание приближалось. Ева осторожно выглянула из-за угла тумбы, но никого не увидела.

— Это ветер, — шепнула она, за что получила порцию огненных взглядов.

— Ветер так не делает, — шикнул Артур.

Очередное шуршание, а затем мимо тумбы прокатился комок полиэтилена.

— Вот видишь, — Ева поднялась, весело показывая на пакет. — Мне очень нужно это платье!

Девочка снова подалась вперед, и силач снова ее остановил.

— Это странно, что оно тут лежит. Пойдем отсюда.

— Нет, мне оно нужно! Пожалуйста. Тут всего два шага, — взмолилась Ева и потянула Артура за собой.

— Только быстро.

Они пересекли зал, переполненный мусором, и подошли к окну. Ева осторожно подняла платье и прижала к себе, как самое бесценное на свете сокровище. Ткань приятно хрустела в руках. И даже толстый слой пыли не уменьшал ее красоты.

— Ты не представляешь! — восхищалась Ева. — Я мечтала о таком всю жизнь!

— Да ты вывалишься из него, — Артур приподнял край, разглядывая ткань.

— Это просто юбка большая, ты ничего не понимаешь.

Ева сгребла платье в охапку, но фатина оказалось так много, что как бы девочка ни старалась, юбка постоянно вываливалась на пол.

— Да что же такое, — возмущалась Ева в попытках побороть метры ткани. — Мы все равно его заберем.

— Я знал, что тебе понравится, — послышался знакомый жуткий голос.

Ева с Артуром переглянулись и медленно посмотрели через плечо.

В дальнем углу комнаты прятался Вадим.

Подожди 18 дней

Ева затаила дыхание. В голове снова раздался грозный голос Германа, который ругал ее всеми мыслимыми и немыслимыми словами. Он кричал на нее и обвинял в несусветной глупости. И Ева знала, что на самом деле обладатель этого голоса разозлится в сотни раз сильнее, чем мнимый гул в голове.

Артур тут же скинул с плеча ружье и устремил на Вадима, но тот не шелохнулся. Он так и стоял, облокотившись о стену и скрестив руки на груди. Ярко-синяя трикотажная футболка с длинным рукавом и взлохмаченные чистые светлые волосы резко выделялись на фоне серого унылого здания. А полоса света, пробившаяся через дыры в потолке, освещала разноцветные глаза, которые кровожадно смотрели на путников.

— Не стоит поднимать шум. Герман же сказал тебе стрелять в случае необходимости, — холодно произнес ищейка. Его совершенно не пугало оружие.

— Это он нам простит, — сорвалось с губ Евы.

— Вероятнее всего, но я не собираюсь на вас нападать.

— Тогда зачем ты здесь? — Артур снял ружье с предохранителя и прицелился.

— Преподнести подарок, — Вадим махнул в сторону Евы.

Девочка жалась за спиной силача и обнимала платье. Как только она поймала взгляд ищейки, ее сердце замерло.

— Ты ведь такие иллюстрации видела в своем журнале дома, правда? — продолжил Вадим, чем до глубины души шокировал Еву.

— Откуда ты знаешь? — все, что она смогла вымолвить.

— Джулиан рассказал.

От холодного голоса Вадима мороз пробежался у Евы вдоль позвоночника и острыми щупальцами впился в макушку.

— Он не мог, — прошептала Ева. Дневник в ее кармане обжигал грудь. Она бережно хранила воспоминания об улыбчивом мальчике, который рассказал о ней ищейкам.

— Он не знал, что я это использую. На первый взгляд, довольно безобидная информация. Тем более что больше он ничего о тебе не знает.

Мороз сменился жаром. У Евы мигом раскраснелись уши и щеки. Он не предал ее. Он не рассказал ее главный секрет.

— Как ты узнал, что мы пойдем сюда? — встрял Артур. Он все еще крепко удерживал ружье.

— Пусть Ева скажет, — ровным тоном произнес Вадим.

— А я откуда знаю, — выпалила она, сильнее прижимая к груди платье.

— Ты не такая глупая, какой кажешься. А я пришел не для того, чтобы пересказывать свои планы. Мне нужно передать послание.

Артур непроизвольно отошел в сторону, закрывая собой Еву, а она прижалась к нему, выглядывая из-под локтя. Вадим оторвался от стены и сделал несколько уверенных шагов к путникам.

— Я знаю, где вы были последнюю неделю и на чем приехали. Один мой человек сторожит вашу девку, другие — ждут возле поваленных деревьев. Я знаю все ваши страхи, мечты и желания. Я просто могу поймать любого из вас и убить быстрее, чем вы поймете, что произошло.

Вадим остановился вместе с сердцем Евы. Она сглотнула. Артур напрягся.

— Как и говорил ранее, я вас не трону, хотя могу. Ваши жизни в моей власти. Полностью, — ищейка пересек комнату и приблизился к лестнице. — В следующую нашу встречу Герман должен сказать мне, где сейчас ученый и его разработки. В противном случае я отниму у него самое дорогое. А вас убью. Если вы, конечно, выберетесь из торгового центра, — он спустился на первую ступеньку и оглянулся, разглядывая запуганных собеседников разноцветными глазами. — Лучше бы выбрались. Жаль, если послание не дойдет.

С этими словами он как ни в чем не бывало спустился по лестнице, и вскоре его шаги смолкли. В здании воцарилась тишина, будто здесь никогда не появлялся ищейка. Несколько секунд Артур не двигался, Ева молчала. Они не могли поверить, что жестокий убийца устроил засаду только ради того, чтобы просто передать сообщение и подарить платье.

— Что это за фигня была? — наконец выпалил Артур и опустил ружье. — Почему он сказал, что ты знаешь о его планах?

— Да ничего я не знаю! — возмутилась Ева, сильнее сжимая платье.

— Нам нужно предупредить остальных.

Напарники переглянулись и поспешили к лестнице.

— Может, подать знак, как говорила Кира? — предположил Артур.

— А вдруг тогда ее схватят? И почему мы должны не выбраться из магазина? — спросила Ева.

За их спинами раздался грохот.

Они одновременно остановились. Медленно Ева посмотрела через плечо. Как только она увидела источник шума, ее глаза расширились вдвое. Она тут же перевела наполненные ужасом глаза на Артура, но тот испугался не меньше нее. Прямо перед ними стоял волк.

Лохматый хищник ковырял жестяную банку, пытаясь найти обед. Артур затаил дыхание. Он снова поднял ружье, а Ева застыла с платьем в руках, но волк их будто не видел. Девочка наклонилась вперед, вглядываясь в темноту, и улыбнулась. Она повернулась к силачу, показала на глаза и перечеркнула их, а затем ткнула пальцем в волка. Артур ничего не понял, но, приглядевшись, заметил то же самое. Волк слепой. Значит, есть шанс сбежать.

Внезапно все обиды забылись. Артур и Ева за секунду стали слаженной командой. Она осторожно приподняла платье, он обхватил ружье двумя руками, и вместе они начали пробираться обратно к лестнице.

Вдруг волк дернулся, а парочка — замерла. Хищник поковырял пустую банку, бросил ее и поднял следующую. Побег продолжался. Долгие и мучительные минуты. Тишина и прерываемый ею стук сердца выбивали из колеи. Медленно и тихо напарники прошли мимо, не сводя глаз с волка. Они крались вперед и молились, чтобы их не заметили. Они чувствовали, будто на их спинах приклеили огромный шматок мяса и волк в любую минуту мог его унюхать и броситься с раскрытой пастью.

Хруст. Громкий хруст раздался в тишине. Ева посмотрела вниз. Под белым кроссовком раскрошилось стекло. Волна страха пронеслась по ее телу. Пришлось поднять глаза и встретиться лицом к лицу с опасностью.

Волк больше не тормошил банку. Он уставился на людей дырками, где до этого были глаза, и издал злобный рык.

— Уходи, — шепнул Артур и заслонил ее своим телом.

Ева обхватила руками платье и начала медленно отступать, Артур шел следом. Когда нога коснулась верхней ступени, волк дернулся вперед. У Артура не оставалось выбора. Он мгновенно направил ружье и точным выстрелом повалил хищника. Волк рухнул на землю и не издал больше ни звука.

— Герман же просил не стрелять! — взвыла Ева.

— А что мне еще было делать? Ты заслонила проход. Давай выбираться отсюда.

— Теперь он точно будет ворчать всю дорогу, — Ева поправила платье и стала спускаться. — Я же вам говорил, бестолочи!

— Пригнись!

На последней ступени Артур надавил на плечи Евы. Колени подогнулись, и она рухнула вниз. Ева подняла голову и увидела другого, черного как смола волка. Он летел на нее с открытой пастью. Артур заслонил собой девочку и перехватил хищника, выпустив оружие из рук. Ружье выпало и скатилось по лестнице, и Ева помчалась за ним. За спиной раздался сдавленный крик.

Ева подбежала к оружию, подняла его с земли и направила на волка.

— Не стреляй! — успел крикнуть Артур.

Ружье оказалось тяжелым. Еве пришлось отпустить платье и ухватиться за рукоятку двумя руками.

— Я скажу, когда… — на последнем слоге голос сорвался. Волк пытался вцепиться в шею Артуру, но каждый раз парень перехватывал искореженную морду.

Сердце Евы колотилось так громко, что заглушало звуки борьбы. Руки тряслись, но она попыталась унять дрожь. Она не испугается. Если она смогла убежать от ищеек, то справится и с волками.

Внезапно на верхней ступени раздался рык и появились две искореженные мокрые морды. Бурый плешивый волк и серый с обломанными зубами громко рычали и медленной, но уверенной походкой спускались с четвертого этажа. А их красные, наполненные кровью, глаза устремились на Еву, словно смотрели в самую душу.

— Мамочки…

Как только две пасти понеслись прямиком на Артура, он сбросил черного хищника в бок, и волк приземлился возле платья.

— Сейчас!

Ева притянула к себе ружье, зажмурилась и нажала на спусковой крючок. Звук застыл в ушах. От выстрела приклад дернулся и с силой врезался Еве в живот. Девочка согнулась пополам и несколько секунд не могла выпрямиться. Когда боль отступила, Ева шумно выдохнула и распахнула глаза.

Мимо. Волк надвигался.

— Прижми приклад к плечу! — крикнул Артур перед тем, как врезать одному мохнатому кулаком.

Ева перехватила оружие и выстрелила еще раз. Теперь плечо вывернулось назад от удара, а волк все еще стоял на месте. Она никак не могла попасть. Ствол от тяжести опускался, и пули рассекали и без того битый кафель.

Внезапно Еве стало страшно. Она никогда так не боялась. Любую опасность она всегда встречала с интересом, для нее это был вызов. Но сейчас, пока Артур отбивался от мерзких хищников, Ева осталась один на один с волком. Впервые она почувствовала себя той, кем и являлась на самом деле: маленькой девочкой-сироткой, которой в случае нападения волка ничто не поможет.

Хищник прыгнул. Этаж наполнился криком. А затем раздался выстрел.

Звук вылетевшей пули эхом разнесся по магазину. Волчья пасть впилась в кожу Еве. Острая боль отдалась в плече, а потом иголками пронеслась через руку, шею и достигла даже затылка. Под натиском хищника Ева упала на спину.

Плечо пульсировало, а волк не шевелился. Что с ним? Он живой? Она попала? Ева осторожно повернула голову. На нее уставились пустые, безжизненные черные глаза.

— Ева!

Крик отрезвил ее. Она попыталась оттолкнуть волка, но оказалось не просто сдвинуть с места бездыханную тушу почти в два раза больше тебя. Она попробовала еще раз. Ничего не получалось. Девочка снова почувствовала себя на утесе: беспомощной и слабой. Краем глаза она заметила, как хищники продолжали нападать на Артура. Нужно торопиться. Ева со всей силы надавила на волка, отталкивая его от себя. Мертвый хищник поддался, и Ева снова смогла вдохнуть полной грудью.

Она подскочила на ноги, подобрала ружье и уже уверенным движением направила дуло на животных.

Выстрел.

Бледно-серый волк с обломанными зубами отшатнулся, преграждая дорогу второму, бурому. Она нажала на спусковой крючок еще раз, но ничего не произошло. Затем еще. Нет. Патронов больше не осталось.

— Бежим, бежим! — крикнул Артур.

Воспользовавшись заминкой, он увернулся от клацанья зубов и поспешил к Еве. Она подняла платье и помчалась вниз по лестнице. Оба плеча пульсировали. Одно от ружья, второе — от зубов зверя. Грязно-белая футболка пропиталась багровой кровью. Ева старалась не смотреть на рану и переместила платье на другую сторону, чтобы не запачкать.

Волки нагоняли. Ева рванула со всех ног. Она перепрыгивала по три ступеньки за раз, но этого было недостаточно. Прошла вечность, а метры, которые она пробегала, превращались в сантиметры, и ей казалось, что она никогда не убежит. Слишком длинный подол цеплялся за мусор, захватывая часть вместе с собой. Ева с трудом сбрасывала его, поправляя платье на ходу. За спиной раздалось очередное клацанье.

На площадке второго этажа Артур нашел обломок перил и с размаху врезал бурому. Дубинка развалилась в его руках, а волка отбросило в сторону. Он пролетел вдоль лестницы и приземлился внизу. Хруст костей добрался до ушей Евы, и ей стало плохо. Она остановилась, чтобы утихомирить желудок. Артур споткнулся об нее, и оба рухнули на пол.

— Что ты встала? — возмутился он, поднимая на ноги себя и Еву.

— Минуточку, мне поплохело.

В разговор вклинился рык. Желудок Евы сразу же свернулся в клубок и затих. Раненный бледно-серый волк медленно спускался по лестнице. Огнестрельное на животе давало о себе знать. Шаг его был неуверенным и вялым, но от этого не менее угрожающим. Дубинок не осталось, палок тоже. Только увесистое и совершенно бесполезное ружье в руке Евы, которое так и норовило рухнуть на пол.

— Нам пора, — шепнул Артур, но Ева все еще стояла, согнувшись пополам. Волк надвигался. Теперь их разделяло всего четыре ступеньки.

— Крендель, я не могу, — прошептала Ева, стараясь сохранить в желудке съеденного кролика.

Артур нашел в себе силы отвести взгляд от волка и посмотреть на спутницу. Красные реки струились по рваным ранам и стекали на пол. Прежде бронзовая кожа побледнела, словно под ней никогда не бурлила кровь.

— Ева, — Артур бросился к девочке в тот миг, когда ноги ее подкосились. Она рухнула на пол, выронив ружье. — Нет, нет, нет!

Бледно-серый подался вперед. Страх, обида, горе — все эмоции смешались между собой. Артур не мог потерять еще одного человека. Он громко закричал, выплескивая все переполняющие чувства. И, когда волк прыгнул, силач выхватил ружье у Евы и с размаху ударил по морде волка железной рукояткой. Хищник качнулся и рухнул на пол. Его красные глаза еще долго следили за путниками, но в них больше не было опасности. Он истекал кровью. Так же, как и Ева.

— Ева! — Артур схватил ее за руку и тут же отпрянул. Такая холодная. — Нет-нет, открывай глаза. Не время валяться. Ева!

— Конечно, Крендель, я только немного отдохну, — успокаивала она его, пытаясь собраться. Перед глазами все вертелось.

Артур разорвал край футболки на ее плече и осмотрел повреждения. Алая жидкость пульсировала и выливалась из тела. Силач сжал руками рану, пытаясь остановить кровь.

— Кира меня убьет.

— Мы ей не скажем, — прошептала Ева, закрывая глаза. Когда зрачки почти закатились, а голова запрокинулась назад, девочка резко выпрямилась. Ей удалось вернуться в сознание на доли секунды. — Она даже не догадается.

Снизу послышались голоса и шаги. Ева вытянула шею и глянула с верхней ступеньки. Увидев знакомые каштановые кудряшки, она заулыбалась, но затем перед глазами снова все поплыло.

— Мы здесь! Быстрее! — Артур замахал руками, привлекая внимание.

Герман взлетел по ступеням. Он бегло осмотрел повреждения Евы, но с каждым новым взглядом он становился все мрачнее. Несмотря на унылое выражение лица, он спустил рюкзак на пол, извлек аптечку и использовал все банки и растворы, которые нашел. Плечо давно поразило Еву жгучими языками пламени, поэтому она даже не чувствовала капли антисептика на открытой ране.

Следом поднялись Кира с Денисом. Оба попытались подойти, но Герман не подпустил.

— Тебе доверили ее на полчаса, а ты даже с этим не справился! — взревел Денис, когда увидел развороченную руку.

— На нас напал ищейка и четыре волка! — Артур подскочил на ноги и вплотную подошел к бородачу, размахивая перед ним окровавленными руками. — Ты бы сразу удрал, а она от них отстреливалась.

— Она стреляла? — спросила Кира, переводя взгляд с убитого хищника на девочку и обратно. В ее голосе не было гнева, которого так боялся рыжеволосый парень. Только смесь удивления и печали.

— Убила двух волков. Сама. Она молодец, — выпалил Артур.

— Она не должна была никого убивать! — взревел Денис.

— Подожди, какие ищейки? — лицо Киры побледнело. — Они были здесь?

— Да, их главарь накидал кучу сообщений для Германа и ушел, — Артур замахал руками и схватился за голову, пытаясь собрать по кусочкам последние несколько минут своей жизни.

— Просто ушел? — бросил старик, не оборачиваясь.

— Да. Платье вот ей подарил, — Артур кивнул на горы фатина, которые лежали рядом с девочкой.

— Что за бред? — выкрикнул Денис, и его голос эхом разлетелся по магазину.

— Потом разберемся, — Герман продолжал быстро обрабатывать плечо. — У нее глубокая рана, но ничего важного не задето.

Ева слышала разговор, понимала всеобщее беспокойство, но с трудом разбирала слова. Боль, превратившая в огонь на плече, плавно перекочевала в голову.

— Она как будто сейчас отключится, — Артур сделал шаг вперед, чтобы получше рассмотреть девочку.

— Плохо соображает, — объяснил Герман. Ему удалось остановить кровь и обработать рану, и теперь он принялся за перевязку.

— Господи, она же пару месяцев будет мучиться, — Кира присела на корточки рядом со стариком. Он покосился на нее и несколько секунд ничего не говорил, но потом все же ответил.

— Она будет мучиться в два с половиной раза дольше.

Кира не сводила глаз с Германа, не понимая, почему он говорил такие странные вещи. Артур тоже тупил взгляд. И только до Дениса дошли значения этих слов. Он сделал глубокий вдох, будто хотел собрать весь воздух из торгового центра в своих легких.

— Она долгожитель?!

Старик кивнул, заканчивая перевязывать рану, и Денис резко отшатнулся, словно Ева переносила смертельный вирус, который передавался воздушно-капельным путем.

— Как… — Артур пытался подобрать слова, но не мог. И только Кира продолжала хранить молчание.

Ева так хотела поговорить с ними. Рассказать, что она не представляет угрозы. И вообще, ее возраст ничего не меняет, но боль пульсацией отдавалась в висках, и перед глазами все уплывало.

— Но тогда ей нельзя на Север, — Денис нашелся первым. — И что с ней делать?

— С чего это? — возмущенно спросил Артур. — Ты так решил?

Бородач помотал головой, как если бы возмущался очередному глупому вопросу от ребенка, но потом взгляд его замер.

— Ты не знаешь? Ищейки — солдаты Севера.

— Чушь! — вскрикнул Артур. — Они уроды, которые убивают людей и берут в плен долгожителей. Они не могут подчиняться Северу. Там все по-другому. С чего ты это взял?

Денис собирался ответить, но Герман его резко перебил.

— Это правда. И любой, кто идет на остров, знает об этом.

— Но мне этого не говорили! — не сдавался Артур.

— Все рассказывают одну версию, но есть еще и другая, в которой долгожителям не место на Севере. Именно поэтому Еве туда нельзя. Они с Кирой останутся на материке.

— Нет, Герман, я не могу отпустить Киру, — усмехнулся Денис. Ему совершенно не нравилось предложение Германа.

— Она и так не верит в Север, — ответил старик. — Теперь у нее есть повод для радости.

— И когда ты собирался сказать, что бросишь нас? — впервые за долгое время подала голос Кира.

— Вас никто не бросает, — продолжил Герман, все еще разговаривая с группой спиной. Он закончил с повреждениями Евы и теперь упаковывал свой рюкзак. — Я знаю безопасное место. В последнем городе мы разделимся: вы вдвоем отправитесь на восток, остальные — на остров.

— Мне не нравится эта затея, — вставил свое слово Денис, и Артур его поддержал.

— Мне тоже. Мы не можем отпустить их вдвоем. Это опасно.

— Ты сам сказал, что Ева одолела двух волков, — припомнил Герман.

— Так себе она справилась. Вся кровью истекает, — Денис начинал злиться и продолжал спорить с Германом. — И это были звери! А что если им попадутся ненормальные люди? Или даже ищейки?

— Ты хочешь пойти с ними? — Герман посмотрел на бородача снизу вверх.

— Нет, я хочу на Север, — выпалил Денис.

— Ну а Еве туда нельзя. Предлагаешь отправить ее одну? — наседал старик.

Между тремя мужчинами разразился горячий спор, но Кира не принимала в нем участия. Она грустно смотрела на девочку, сжав губы в тонкую линию. Травница провела пальцами по бледным щекам. Совсем холодные.

— Как ты себя чувствуешь, волчонок?

Впервые за время перебранки Ева больше не старалась разбирать слова, а прислушалась к себе. Голова кружилась, сердце быстро колотилось, конечности онемели, а все тело охватила жуткая слабость. Легкие сдавило, и кислород поступал все реже.

— Ева, — еле различимый голос донесся до сознания, но ее глаза уже успели закрыться.

Подожди 15 дней

Монотонное бормотание вытягивало из сладкой паутины сна. Ева изо всех сил сопротивлялась, но голос так манил к себе. Она уже не могла думать ни о чем другом, кроме этого голоса, и пришлось за ним последовать.

Слух понемногу прорезался. И чем четче становились слова, тем сильнее пульсировала голова. Ева не могла открыть глаз, но по звукам поняла, что находится в лесу. Через секунду она ощутила, как солнечный свет касался ее щеки. Она дернула пальцами и почувствовала колосья травы.

— Как она? — послышался обеспокоенный голос Артура.

— Больно смотреть, — мягко ответила травница. — Герман говорит, должна выздороветь, но нужно время.

— Кира, она справится.

Два голоса. Кажется, рядом больше никого не было. Ева силилась открыть глаза, чтобы обнять Киру, но невидимые цепи сковали все тело. Оставалось только слушать.

— Знаю, — вздохнула девушка. — Она очень изменилась за эти пару месяцев. Носится по лесу быстрее лани, выплывает из водопадов, с волками разбирается.

— Это же хорошо, нет? — в голосе Артура послышалось удивление.

— Да, наверное.

Ева почувствовала поглаживания по волосам. Руки Киры она узнала даже с закрытыми глазами. То, что она сидела рядом с ней, успокаивало.

— Думаешь, я виноват в этом?

— Нет, — резко ответила Кира. — Она туда шла осознанно, и я уверена, ты сделал все, чтобы ее защитить.

— Думал, ты будешь злиться на меня. Как после реки.

Тишина. Она ответила? Помотала головой? Махнула рукой? Как же Еве хотелось взглянуть хотя бы одним глазком, но если сейчас она признается, что проснулась, они замолчат.

— Слушай, ты такая грустная ходишь в последнее время, — послышался встревоженный голос Артура. — И я… Ну… Короче, я сделал тебе подарок.

Раздалось шуршание, а затем удивленный возглас девушки.

— Ничего себе! Где ты это взял?

— Нашел. Я сделал дырку вот здесь и привязал шнурок. Он толстоват для украшения, конечно, на него лучше дичь ловить, но больше ничего не нашел. Это типа талисмана.

— Очень красиво. Поможешь надеть?

Ева умирала от любопытства. Она так хотела посмотреть, что подарил Артур!

— Оно прекрасное, спасибо.

— Ты очень красивая, и… — Артур замялся, но вскоре продолжил. — Ты мне нравишься.

Тишина. Что она сделала? Покраснела? Смутилась? Разозлилась? Еву распирало от любопытства.

— Артур, ты же понимаешь, что я с Дэном? — после короткой паузы прошептала девушка.

— Знаю, — хмуро буркнул парень в ответ. — И я не лезу. Просто хочу, чтобы ты улыбалась.

И снова тишина. Затяжная. Ева не поняла, ушел Артур или нет, но больше не могла притворяться. Она медленно разлепила глаза.

Солнце тут же ослепило ее. Ева поднесла к лицу руку, чтобы спрятаться от ярких лучей.

— Волчонок! — восторженно вскрикнула Кира. — Эй! Она проснулась!

Послышались шаги и перешептывания. Когда Ева наконец пришла в себя, то обнаружила перед собой всю группу. Первым делом она наткнулась на обеспокоенные синие глаза Киры. Травница сидела рядом и держала девочку за руку. Ева сразу заметила у нее на шее новое украшение — белый плоский камень с черными разводами, который Артур подобрал в магазине. Сам он расположился с другой стороны от Евы и внимательно следил за каждым ее движением. Денис сидел рядом с травницей и обнимал ее за плечи, а Герман стоял чуть в стороне.

— Как себя чувствуешь? — первой спросила Кира.

— В голове все прыгает, — Ева помассировала висок, но простое движение не помогло унять боль.

— Главное, чтобы мозги на месте остались, — как всегда дружелюбно пробубнил старик.

— Не переживай, малышка, ты поправишься, — подбодрил Денис. — Тем более что ты особенная.

Ева тут же вспомнила все, что случилось. Ищейки, побег, ружье и волчья пасть, впивающаяся в ее плечо. Но больше всего сейчас девочку волновала не рана. Ведь из-за нее теперь все знают, что Ева — долгожитель.

— Вы не злитесь на меня? — она встревоженно обвела взглядом каждого из своих друзей.

— Мне плевать, — махнул Артур, и Ева знала, что он говорил правду.

— Я удивилась, — призналась Кира и погладила Еву по голове. — Но мне тоже все равно, будь ты хоть ищейкой.

— Ой, ну это уже совсем, — вздрогнула девочка и перевела взгляд на Дениса.

— Все нормально. Выздоравливать, правда, долго будешь, — ответил он, за что тут же получил от Киры локтем в ребро. — Но Герман тебя здорово подлатал. Останется небольшой шрам, зато будешь всем хвастаться, как в одиночку расправилась с волками и чудом выжила.

— Она была не одна, — возмутилась травница.

— Да, но кто об этом узнает, правда? — бородач подмигнул Еве, и она подарила ему слабую улыбку. — Вот она! — обрадовался он, как в тот раз, когда она улыбнулась впервые после истерики у реки. — Все, идешь на поправку. Кира наделала для тебя целую кучу мазей. В следующий раз будем играть, я тебе не дам поблажек из-за плеча. Придется побеждать чудовищ.

— Скорее бы, мне надоело уже лежать, — скривилась Ева и глянула на руку.

От ключицы до локтя кожу закрывали кровавые тряпки, из-под которых торчали зеленые листья неизвестных растений. Кира превзошла саму себя. Ева даже представить не могла, как долго пришлось собирать все эти травы. Девочка попыталась поднять руку, но кожа внезапно натянулась и по плечу пронесся пожар.

— Тихо-тихо, — травница схватила ее за запястье и бережно опустила руку. — Не поднимай пока, рано. Надо будет перевязать, чтобы было проще идти.

— Долго я спала? — Ева скривилась от боли и опустила плечо.

— Три дня, — ответил Денис. Одной рукой он упирался о колено, другой — поглаживал спину травнице. По этому жесту девочка поняла, что они помирились. — Нам с Артуром пришлось нести тебя по очереди.

— А что с машиной? — распереживалась Ева.

— Бензин закончился, — продолжал силач. Остальные кивали ему вслед. — Мы больше ничего не нашли. А после вашей встречи с ищейками решили прятаться в лесу.

— Вы поняли, о чем он говорил? — Ева попыталась привстать с земли, но голова так сильно закружилась, что она снова рухнула на траву.

— Не все, — Артур провел рукой по рыжим волосам. — Они за нами следили, это точно. Но непонятно, почему не напали еще в доме.

Ева невольно вспомнила встречу с Вадимом. Она не хотела идти на поводу у этого психопата, но шестеренки в голове сами собой закрутились. Девочка прокручивала их путь от реки до торгового центра, вспоминала все ответвления дороги и варианты маршрута. Все, что могло бы указать на то, что Вадим не мог предугадать их путь, но так ничего и не нашла. Они всегда были под прицелом. От разноцветных глаз не скрыться. Ева сглотнула.

— Он что, знал про водопад? Знал, куда мы пойдем, и подбросил нам машину? — изумилась Ева.

— Паршивец еще и специально оставил ее сломанной, чтобы не возникло подозрений, — прорычал Герман. Разговор об ищейках его раздражал. — Даже цвет безумный выбрал. Что у машины, что у твоего платья.

— Так это он дорогу расчистил и то дерево притащил, чтобы мы там остановились! — каждая новая догадка приносила очередную порцию боли в голову к Еве.

— Безумие, — скривилась Кира.

— Он подстроил наш маршрут, но непонятно зачем, — Герман скрестил руки за спиной и принялся расхаживать из стороны в сторону. — Продемонстрировать свою власть? Доказать, что может нас контролировать? Запугать? Я не понимаю.

— Он же сказал, что ему нужна информация, иначе он все у тебя отнимет, — напомнил Денис.

— Как будто есть, что забирать, — усмехнулся Артур. — Ружье, два рюкзака и твоя странная сумка на батарейках.

— А то мы и без этого не знали, что он — сумасшедший. Не нравится мне все это, но я не могу раскрыть его планов, — Герман снова потер подбородок, раздумывая. — Пока что никаких городов. До моря идем по лесу.

— А что дальше? — спросила Кира.

Денис тут же нахмурился, Герман остановился, а Артур не отрывал взгляда от травницы.

— Не знаю, — начал бородач. — Я верю в Север и хочу попасть туда, но Еве нельзя на остров. Ее место в убежище для долгожителей. Ты ее одну не отправишь, а я не могу отпустить тебя. Замкнутый круг.

— Нет, если ты пойдешь с нами! — Кира практически умоляла его. Ее глаза заблестели на солнце. Еще немного, и по щеке скатится первая слезинка. — Все ведь так просто.

— Ты не понимаешь, — вздохнул Денис и схватился за голову. — Мне вкололи PLESAL. Знаешь, что это значит?

— Ты быстро поправился, все мы это видели, — протараторила травница и незаметно смахнула первую слезу-предательницу.

— Нет, — парень смотрел куда угодно, но только не на девушку. — Препарат ускоряет как регенерацию, так и все процессы в организме. Клетки быстрее умирают, а человек — стареет.

Еве показалось, что она практически почувствовала, как ужас сковал Киру. Травница сильнее сжала руку девочки и не сводила глаз с ее плеча.

— Не понял, ты будешь жить еще меньше? — Артур уставился на Дениса.

Эта новость ошарашила его намного сильнее, чем настоящий возраст Евы. Сама девочка так же выпучила глаза и не могла оторвать взгляда от бородача, который ни на кого не смотрел. Он опустил голову и уставился в землю.

— Мне осталось около восьми лет, — тихо ответил Денис. — Через три года я буду похож на Фабьена, а через пять — буду выглядеть не лучше Германа.

— Вот те на, — от удивления Артур отклонился и глянул на Киру. Та не шевелилась. Казалось, она даже не дышала. Как и Герман. Он неподвижно замер, слившись с деревьями.

— Ты не будешь любить такого старика, — продолжил Денис, обращаясь только к Кире, хотя разговор слышали все. — Поэтому мне надо на Север. У них есть лекарство долголетия. Они помогут. Понимаешь, почему я не могу отказаться от острова? Без него я умру.

Гнетущая тишина обволакивала путников, медленно проплывая между деревьями.

— Ладно, мы потом с этим разберемся. Сначала нужно добраться до последнего города, там обсудите свои вопросы. Дайте Еве отдохнуть, она только пришла в себя, — с этими словами Герман похлопал Дениса по плечу, и оба ушли на охоту. Артур тоже скрылся из виду. С Евой осталась только травница, которая все еще неподвижно сидела рядом.

— Мы что-нибудь придумаем, — попыталась поддержать Ева, хотя даже не представляла, что тут можно сделать.

— Все разваливается, — прошептала Кира, и вторая слеза скатилась по щеке и приземлилась в траву. — У меня нет дома, мы идем в несуществующую страну, ты оказалась долгожителем, еще и справляешься со всем сама, а Денис…

На последнем слове Кира расплакалась. Ева потянулась, чтобы обнять ее, но плечо сковало движение, и травница отпрянула.

— Прости, — прошептала она и быстро вскочила на ноги. — Отдыхай, волчонок, отдыхай, — Кира убежала в лес на целый день, а вернулась только под вечер, когда Ева крепко спала.

Волшебные мази Киры и правда действовали. Вскоре девочка пошла на поправку. Голова больше не раскалывалась, в теле появилось больше энергии и сил. Но рука все равно болела от каждого движения, поэтому плечо пришлось привязать к телу. Ева могла шевелить ею от локтя и только в одной плоскости.

Каждый день она встречала хмурые лица и слабые натянутые улыбки. Никто не знал, что делать дальше и какой путь выбрать для каждого путешественника. Ева много думала об этом, но не понимала, чего хотела сама. Она полностью зависела от других участников группы, и ей казалось, что ее собственный голос не принимался во внимание. Она решила подождать, когда другие решат все за нее.

До Севера осталось чуть больше трехсот километров. По крайней мере, так говорил Герман. Бесед с каждым днем становилось все меньше, а вскоре они и вовсе сводились к поручениям. «Артур, сколько сегодня поймал?», «Кира, когда будем есть?», «Герман, долго еще идти?», «Денис, захвати ружье».

Ева хотела взбодриться и отвлечься от грустных лиц, а потому пыталась бегать, как учил Герман. Но выходило плохо. Рана на плече сковывала движения, и пробежка больше напоминала быструю прогулку. Но девочке так хотелось утереть Герману нос в следующий раз, когда он засечет время и махнет палкой, что она не сдавалась. Хотя причина была не только в старике. Для группы ее пробежки стали единственной темой для разговора. В те минуты, когда она возвращалась и встречала встревоженных девушку и двух парней, все ненадолго налаживалось.

— Ты помнишь, что не бессмертная? — бросал Денис, как только она останавливалась возле них, чтобы перевести дух.

— Ищеек больше, чем кажется. Это не одна группа, они повсюду, — добавляла Кира.

— И у тебя могут разойтись швы. Еще рано бегать, — закончил Артур.

— Да знаю. Не переживайте, — успокаивала их Ева. — Я сейчас потренируюсь, а потом от любого ищейки убегу.

Троица вздыхала, закатывала глаза и мотала головой. Короткий миг, который связывал группу, таял в воздухе, и в следующую минуту Ева уже брела за остальными в колонне, где царили молчание и напряжение.

Тише всех стала Кира. В последнее время девушка мало говорила, почти не ела и плохо спала. Денис несколько раз думал, что она заболела или поранилась и заработала заражение крови, но нет. Бледная кожа отливала холодным свечением. И от этого он переживал еще больше.

Кира — единственная, кто не хотел уезжать. Она нашла свой дом в той деревушке, но ее с корнями выдернули оттуда вместе с мечтами и надеждами. Отношения с Денисом испортились. Ева сразу подметила это. Как бы ее родители ни пытались оградить дочь от собственных споров, ругани или страхов, Ева всегда видела их насквозь и все чувствовала. Так и здесь. Хоть Кира по-прежнему сидела с Денисом обнявшись у костра, держалась за руки, поправляла его футболку или убирала волосы с лица, проявляя заботу, она не могла спрятать от Евы стену, которую выстроила вокруг себя. И девочку это пугало.

Барьер становился все неприступнее. Еве не хватало теплых разговоров, как в маленькой деревянной комнате после горячего душа. В моменты грусти она поглаживала свое платье, которое сжимала в руках на протяжении всего путешествия. Ева хотела дождаться особенного случая, чтобы надеть его и воплотить мечту в жизнь.

Когда же становилось совсем тоскливо, она проделывала то же самое, что и при встрече с Артуром. Дожидалась, когда все засыпали, и тихо перемещалась к костру. Там, возле тлеющих деревяшек и пепла, она могла прочитать оставшиеся несколько записей от улыбчивого мальчишки.

Дневник Джулиана, стр. 15

Нашел новую деревню на юге материка. Там был старый знак «Ростов-на-Д». Не знаю, что такое «Д», табличка сильно выцвела, а вместо «о» вообще была дырка.

Деревня огромная. Самая большая, в которой я был. Куча всяких приспособлений, даже есть душ с теплой водой. Первые дни я вообще оттуда не вылезал.

Люди тут неприветливые, но это и хорошо. Будут меньше расспрашивать, а я смогу пожить подольше. Меня приютила семья. У них нет детей, и они мне рады. Женщина добрая, все время приносит еду, а дядька… вроде тоже ничего. Строгий только и грустный. Но он выделил мне отдельную кровать и одежду.

Плохо то, что в деревне надо много работать. Мне вот сказали копать картошку. Сначала было просто интересно, а на второй день уже разболелась спина. А так народ сам печет хлеб, выращивает овощи, даже есть целительница. У нее очень красивая помощница, Кира. Правда у меня нет шансов, она уже встречается с местным охотником.

Из всех, кто тут живет, больше всего мне не нравится Герман. Жуткий старик. Странно на меня посматривает, как будто все знает. Держусь от него подальше. Пока вроде выходит.

Это все здорово, конечно, но я скучаю по родителям. Не плачу. Я же все-таки мальчик, но по ночам мне так грустно. Тогда я смотрю на звезды и думаю о железных птицах. Родители рассказывали, что раньше люди летали на таких по небу. Тоже хочу так. Я бы улетел далеко-далеко, за звезды, чтобы больше никто не спрашивал, сколько мне лет.

Записки оставляли горько-сладкое послевкусие. Как только тетрадь закрывалась, Ева еще несколько минут крепко прижимала ее к себе и раскачивалась из стороны в сторону. Она чувствовала боль Джулиана через страницы. Он так же, как и она, потерял родителей и скрывался в лесах. Доверился незнакомым людям, и вот к чему это привело. Но в глубине души у Евы тлел крошечный огонек надежды, который шептал, что мальчик жив и с ним все хорошо. По крайней мере, так сказал ищейка. С другой стороны, ничего не мешало ему соврать.

В один из вечеров Ева оглядела свою команду. Упавшие духом, но не сдавшиеся. Они помнили, куда шли, но уже не понимали зачем.

Шутки Дениса стали натянутыми и неуместными, к указаниям Германа больше не прислушивались, Артур каждый вечер уходил от группы и возвращался только, чтобы уснуть. А Кира… стала еще тише. Она походила на невидимку. Ее не интересовала дорога, люди, разговоры, еда. Некогда легкая рубашка небесного цвета встала колом от грязи и затвердела, волосы слиплись, а глаза остекленели. Она угасала с каждым часом и все больше пугала не только Еву, но и остальных.

— Может, сегодня праздник устроим? — отчаянно спросила девочка, рисуя палкой узоры на земле. — Я хоть платье надену.

— И что же мы будем праздновать? — Денис присел рядом. Он только закончил разводить костер и теперь следил за тем, чтобы пламя не потухло.

— День рождения, что же еще, — Ева отбросила палку и повернулась к бородачу. — У тебя когда?

— Весной, уже прошел.

— И как ты это определяешь? — вклинился Артур. Он сидел по ту сторону костра и чистил губную гармошку. За его спиной Герман заканчивал нанизывать на прутики мясо. В разговор он не вмешивался. Как и всегда.

— По первым почкам, — нехотя ответил Денис. — Вот у Киры зимой, да?

Травница молча кивнула, даже не посмотрев на бородача. Она прислонилась к дереву и крутила в руках кулон, который подарил ей Артур. Веревка была слишком толстой для этого камня, и украшение выглядело несуразным, но травница не снимала подарок. Денис сильно сжал челюсти и нахмурился, а затем переглянулся с Евой. Все, что она могла, это пожать плечами.

— Чепуха какая-то, — фыркнул силач и дунул в гармошку так, что оттуда донеслось несколько высоких нот.

— Сам-то, небось, никогда не праздновал, — подначивал Денис. Он незаметно подмигнул Еве и продолжил. — Вот и завидуешь остальным.

— Ой, да было бы с чего, — нашелся Артур.

— Ну как, на праздниках обычно люди веселятся и танцуют. Ты не знаешь ни того, ни другого, — Денис поднялся на ноги и отряхнул руки о шорты. Костер вовсю разгорелся и больше не нуждался в присмотре.

Артур уже хотел возмутиться, но Ева его опередила.

— А еще подарки дарят! — выкрикнула она.

— Да? — усмехнулся силач. — И что же ты такого можешь мне подарить?

— Бутылка рома пойдет? — внезапно подал голос Герман.

Четыре головы развернулось в его сторону. Даже Кира прислушалась.

— Откуда? — Денис обошел лагерь и остановился рядом со стариком, который как раз достал из рюкзака бутылку.

— Раздобыл у ищеек, — Герман протянул ром бородачу. — Берег для особого случая, но Ева права. Нам пора перевести дух.

— Ты слышал? — радостно завопила Ева, подскочив с места. — И ноги для бега подходящие. Еще и хорошую идею подала!

— Не обольщайся, — старик тут же пожалел, что согласился на предложение. — Ужин через полчаса.

— Да! Я как раз успею подготовиться, — Ева нырнула в холщовую сумку и под всеобщие взгляды вытащила самодельную гирлянду, которую нашла в заброшенном торговом центре. — Ну, чего встали, помогайте!

На поляне, усеянной мелкими белыми цветами, двое мужчин под руководством Евы растянули толстую гирлянду со стеклянными банками. Артур поджег каждую свечу, и на ветвях старых дубов словно замерцали светлячки. Теплый дрожащий свет от них озарял траву, а белые лепестки цветов, рассыпанные по земле, напоминали маленькие звезды, упавшие с небес.

Ева предвкушала невероятный, волшебный вечер, поэтому именно сегодня достала фиолетовое платье и облачилась в него. Блестящий фатин, слишком длинный для Евы, струился вдоль ног и ниспадал на землю. Корсет плотно обтянул худое тело, а лямки не давали платью сползти. Длинные шнурки Ева несколько раз обмотала вокруг талии и завязала на спине бантом.

C волосами девочка возилась дольше. Спутанные пряди никак не поддавались Еве. Понаблюдав за ней пару минут, Кира не выдержала и пришла на помощь. Часть волос она оставила распущенными, а по бокам заплела две тонкие косы, перекрутила их между собой и уложила на голове ободком. Мелкие цветы в волосах — последний штрих, который подарила ей девушка.

Наконец, когда ночь обнимала лес, а языки пламени отбрасывали длинные тени на деревья, Ева вышла на свет.

— Ничего себе, какая ты красивая! — изумился Денис и встал на колено рядом с девочкой. — Mademoiselle.

Ева залилась румянцем. Никогда еще она не чувствовала себя такой красивой и взрослой. Она протянула ладонь, Денис осторожно подхватил ее на руки, стараясь не задеть больное плечо, и прокрутился вокруг своей оси. Они кружились у костра в веселом танце, поднимая в воздух сухую листву.

Герман сидел рядом и впервые с интересом поглядывал на парочку. Все немного выдохнули. Артур даже вытащил гармошку и попытался изобразить подобие мелодии, но у него ничего не получалось. Вскоре путники чуть не закидали его палками, лишь бы он прекратил издеваться над музыкальным инструментом.

Одна Кира сидела в стороне. Пару раз Денис приглашал ее на танец, но она лишь отнекивалась и слабо улыбалась. Даже Артур подошел поговорить, на сколько умел, но и ему не удалось растопить ледяное сердце. Не выманила ее и бутылка рома, которую Герман все же выставил и поделился с мужчинами.

Спонтанный праздник занял несколько часов. Кира не притронулась к ужину. Только пожелала всем спокойной ночи и улеглась в стороне от веселья. Герман и Денис завалились под самым толстым деревом и начали спорить о скорости волков в полете. А вот Артур ковырялся палкой в остатках костра. Ева собиралась к Кире, но решила на несколько минут присесть рядом с парнем.

— Скучаешь? — спросила она, присев на корточки, окруженная фиолетовыми волнами собственного платья.

Артур промолчал. Как и всегда. И Ева уже привыкла, но не сдавалась. Если она справилась с Германом, то покорит и этого молчуна.

— Мне будет не хватать его смешных фразочек, — вздохнула Ева и обняла себя за колени. — Bonjour, mademoiselle!

Она передразнила Фабьена, стараясь как можно звонче произнести заветную «р». Затем подняла одну из дощечек и изобразила подобие цветка, который Фабьен преподнес ей при первой встрече.

— У тебя хорошо получается, — скривился Артур, борясь с собой, чтобы не улыбнуться.

— Я думаю о них каждый вечер, — Ева тяжело вздохнула и запрокинула голову к небу.

— Представляешь, они там?

— Надеюсь, что нет.

Артур недоуменно посмотрел на Еву, прокашлялся и сказал:

— Вообще-то люди верят, что они уходят на небо и присматривают за остальными.

— Было бы странно, если бы мама подглядывала за мной каждый раз, когда я писаю за деревом.

Артур прыснул от смеха, а Ева дрогнула. Ей показалось, что он чихнул. Или подавился, но на смех это мало походило. Она замерла в ожидании его реакции. Артур изо всех сил боролся с эмоциями. Затем перевел взгляд на Еву, и на его лице заиграла широкая улыбка, которая превращала угрюмого дикаря в красивого мужчину. Пару секунд он давился от смеха, но чувства взяли верх, и Артур разразился гоготом. Он хохотал так, что чуть не сдул остатки костра. Ева подхватила задорную волну, и в следующую минуту они вместе смеялись во весь голос. Герман недовольно крикнул, но парочка все не могла угомониться.

— Как тебе это в голову пришло? — сквозь смех спросил он, хватаясь за живот.

— Вы только посмотрите, он смеется! — закричала Ева, хотя все и без того уставились на рыжеволосого парня.

— Ладно, — от всеобщего внимания Артур смутился и быстро вернул маску угрюмого грубияна.

— Улыбайся чаще, Крендель, — шепнула Ева. — Bon nuit.

— Спокойной ночи, мелкая, — ответил парень, раздумывая над коротким разговором.

Решив, что развеселила всех, как могла, Ева нацелилась к самому главному человеку в ее жизни. Каштановые кудряшки еще просматривались в темноте, отражая свет угасающих угольков от костра. Ева обошла бревно, за которым спряталась Кира, и плюхнулась рядом.

— Я знаю, что ты не спишь, — шепнула Ева, смахивая с лица травницы прядь каштановых волос. В ответ раздалась тишина, прерываемая уханьем совы. — Сама виновата!

Ева нырнула руками под рубашку Киры и пробежалась пальцами по выпирающим ребрам. Травница закрутилась, пытаясь защититься от щекотки.

— Хорошо. Не сплю я, не сплю, — Кира отодвинулась от Евы и сердито уставилась на нее.

Девочка в эту секунду уже невинно рассматривала звезды, будто минуту назад не нападала на подругу. Травница вздохнула и улеглась обратно. Она провела пальцами по щеке девочки и одернула руку, словно обожглась. В ее глазах мелькнул огонек, и он не понравился Еве. Она решила, что сейчас как раз тот момент, когда лучше прикусить язык. И она так и сделала. Терпеливо ждала, пока Кира сама заговорит.

— Ты так повзрослела за несколько недель, — начала она, поглаживая Еву по голове. — Легко справляешься со всеми трудностями, быстро учишься у Германа, подружилась с Артуром.

— Это плохо? — Ева перевалилась со спины на бок и улеглась напротив Киры.

— Нет, что ты, это замечательно, — быстро затараторила травница и сглотнула. — Просто я чувствую, что больше не нужна тебе.

— Неправда! — возмутилась Ева. — Ты нужна мне больше всех на свете! Ты мне как…

— Нет, я не она, — быстро ответила Кира, и ее грусть коснулась Евы. Огонек в глазах Киры разрастался и пугал все сильнее. — Ты слишком большая, чтобы искать в ком-то маму.

Ева промолчала. Издалека еще доносились приглушенные звуки мужских разговоров, но с каждой минутой они затихали все больше, пока и вовсе не исчезли.

— Ты моя семья, — прошептала Ева. — И Денис. Мы вместе против мира, ты забыла?

Костер окончательно потух, а с ним и настроение праздника. Все мужчины уснули. В кромешной темноте девочка уловила слабую улыбку на губах травницы. Кира поцеловала Еву в лоб и крепко прижала к себе.

— Ты очень сильная, волчонок. Тебе не нужна семья.

Ева отчаянно хотела переспорить ее. Рассказать, как она нуждается в Кире, как та неправа. Семья — единственное, что важно в безумном мире, где каждый день приходится выживать. Но Ева не смогла начать спор. В объятиях Киры глаза девочки быстро сомкнулись, и сон окутал ее с головой.

Наутро Ева проснулась первая. Киры рядом не оказалось, хотя солнце только начинало выползать на свой пост. Выползла и Ева. Она размяла затекшие конечности и огляделась. Возле потухшего костра спал Герман, недалеко от него Денис, а Артур растянулся на бревне чуть дальше. Киры нигде не было.

Ева потерла глаза и зашагала к ручью. Может быть, Кира встала раньше других, чтобы искупаться? Девочка смело перешагивала корни деревьев, размышляя о вчерашнем разговоре. Что означали ее слова? И почему она думала, что сильному волчонку не нужна семья? Семья нужна всем. Даже самым сильным. Только с ними и только так они могут наконец-то побыть слабыми.

Деревья мелькали одно за другим. Ева хотела пробежаться, но она забыла вчера снять платье, а подол цеплялся за корни. Она очень дорожила им, а потому сегодня впервые за долгое время решила не бежать, а пройтись не спеша. За одним из стволов она заметила странный силуэт и подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть.

Фигура парила в метре от земли. Голубая ткань развевалась на ветру. Ева подняла взгляд выше, от пяток, вдоль тела, мимо каштановых кудряшек. И наконец ее глаза остановились на вощеном шнурке с кулоном, который обвивал ветку дерева и худую бледную шею.

Подожди 7 дней

Ева хотела закричать. Громко. Изо всех сил, но не сумела. Грудную клетку сдавило, легкие сжались, Ева не могла сделать даже маленький вдох. Кровь отлила от конечностей, пальцы мгновенно окоченели, а в ушах застыл гул, от которого она не могла избавиться.

«Нет, это не Кира. Этого не может быть», — вертелось в голове вихрем.

Ева не верила, но каждый раз, когда снова возвращалась к иссиня-белому лицу, застывшие глаза стирали отрицание. Дрожь пронеслась по телу, разгоняя холод в жилах все больше и больше. И вот, Еву уже всю трясло. Очередной толчок расправил легкие, она сделала вдох и… закричала.

Слезы хлынули из глаз, и под их натиском Ева рухнула на колени. В этот раз притворяться не получится. Никто не терялся и не прятался. Никто о ней не позаботится. Никто ее больше не ждет.

Папа не вернется из города.

Мама не выберется из горящей хижины.

Фабьен не вылезет на берег горной реки.

Кира не снимет петлю.

Ветер раскачивал тело, наполняя лес жуткими древесными скрипами. Ева свернулась калачиком и обняла себя до того крепко, что пальцы за спиной почти соприкоснулись. И даже так боль не сжималась, а наоборот. Разрасталась и с каждой секундой становилась все больше. Она попала в кровь и мгновенно разнеслась по всему телу. Холод отступил. Теперь вены пылали, щеки горели, а боль сжигала Еву изнутри.

— Кира!

За спиной раздался вопль. Ева не заметила, как на крики примчался Денис. Она не могла поднять головы, поэтому лишь слегка повернула ее, прижимаясь щекой к сухой траве.

— Нет, нет, нет!

Денис пронесся мимо Евы прямиком к дереву, обхватил Киру за ноги и попытался снять с ветки, но шнур крепко затянулся смертельной петлей.

Раздались другие шаги. Тяжелые, но быстрые. Артур остановился возле дерева как вкопанный, не в силах отвести взгляда.

— Что ты встал? Режь веревку! — кричал Денис, все еще удерживая Киру на весу.

— Уже поздно, — прохрипел Артур.

Он вплотную подошел к девушке и запрокинул голову. Его взгляд носился от бледно-голубой рубашки к дереву и обратно, пока глаза не зацепились за кулон. Светлый овальный камень с темными разводами.

— Ничего не поздно! Мы спасем ее, режь! — кричал бородач.

— Не можем, — прохрипел Артур, не сводя глаз с камня.

— Дай сюда чертов нож! — Денис протянул трясущуюся руку. Все его тело дрожало, а глаза стали похожи на два мутных стекла. Каждое слово он выплевывал с отчаянием и слюнями. — Ты даже этого не можешь сделать!

Артур взорвался. Он оттолкнул Дениса, легким движением забрался на дерево и взмахнул ножом в воздухе. Шнур оборвался, и тело Киры рухнуло вниз следом за кулоном.

Денис тут же подхватил девушку, но не удержался на ногах и упал. Стоя на коленях, он сгреб ее в охапку и раскачивался, словно убаюкивания могли ее воскресить.

— Эй, все будет хорошо, ты поправишься, — сбивчиво наговаривал он, приглаживая ее волосы. — Ну же, малыш, открывай глаза. Мы все решим, все наладится.

— Хватит, — Артур постучал Дениса по плечу, пытаясь оторвать от Киры, но тот не слышал. Парень продолжал качаться. Он все еще верил, что может оживить любимую.

— Кира, пожалуйста, дыши. Кира… — шептал бородач.

Слезы застилали Еве глаза, но она видела размытые образы. Денис крепко прижимал Киру к себе, не желая выпускать. И Ева понимала его. Отпустить — значит сдаться. Признать, что ее больше нет. А он не мог этого сделать.

Тихие всхлипы разносились ветром вперемешку с рыданиями Евы. Артур отошел на несколько шагов и спрятал глаза в гуще леса. Ева не видела его лица, но ей казалось, что на нем застыли горькие слезы.

Очередной шелест травы, и черные ботинки остановились прямо возле Евы. До места трагедии добрался и Герман. Он осмотрел каждого участника группы и застыл, подобно статуе. Скрючившись на земле, Ева не могла заглянуть в зеленые узкие глаза и разгадать мысли. Она видела только пятки черных ботинок.

Спустя минуту старик все же сделал несколько шагов, опустил тяжелую руку на спину Дениса и негромко, но уверенно произнес:

— Она умерла.

Жгучая боль забурлила в крови, обжигая сердце. Сильнее всего правда ранит тогда, когда ей дают имя. Когда произнесут его четко и громко, чтобы слова пикой вошли в барабанную перепонку. Когда они полностью оглушат и завернут в вакуум, оставив лишь звенящую правду, от которой не удастся скрыться или спрятаться. Ведь имя уже прозвучало.

Слова Германа сломали последнюю преграду в каждом. Ева разразилась самыми громкими рыданиями, которых еще не слышал этот лес. Артур обмяк, и его глаза покраснели. А вот Денис затих. Во всяком случае, так все подумали. Герман похлопал его по плечу, но в следующую секунду парень скинул его руку. Он подскочил на ноги, оставив, наконец, Киру в покое, и бросился с кулаками на Артура.

— Это ты виноват! Ты подарил ей этот дурацкий кулон! Зачем?! — бородач тряс парня с невообразимой силой. Артур растерялся. Вцепился в кулаки нападавшего и повис у него в руках.

— Я не думал… — пробормотал он.

— Ты никогда не думаешь, придурок! — выкрикнул Денис, хорошенько встряхнув соперника.

— Хватит, — прохрипела Ева, но ее голос никто не услышал.

Фигуры в нескольких метрах от нее мельтешили, выкрикивая друг другу самые жгучие ругательства. Герман не вмешивался. Просто стоял в стороне и рассматривал каштановые кудряшки.

— Я хотел как лучше, понятно? — Артур вернул самообладание. Он скинул с себя руки противника, сделал подсечку и завалил бородача на землю. Прижал его грудь коленом и низко наклонился к его лицу. — Она постоянно грустила. Это был подарок, чтобы развеселить ее!

Денис умудрился извернуться, вытащив ногу и руку с одной стороны, и рывком уложил Артура на лопатки.

— И как? Думаешь, теперь ей весело? — он замахнулся и ударил Артура в челюсть, отчего лицо рыжеволосого парня дернулось в сторону.

— Перестаньте, — опять заскулила Ева, но ее по-прежнему не слышали.

— Твой подарок помог ей только в одном! Все это из-за тебя! — не успокаивался бородач.

Ева не понимала, почему Герман не вмешивался. Старик просто развернулся и ушел обратно к лагерю. Денис ударил еще раз, потом еще. У Артура из носа брызнула кровь, но силач не собирался сдаваться. Оттолкнул от себя бородача руками, а когда тот отшатнулся — ударил ногами в живот. Денис выпустил соперника из рук и согнулся пополам, отходя в сторону. Артур тоже подскочил на ноги. Оба остались на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

— А может это из-за тебя, а? — выкрикнул Артур, вытирая алые капли с разбитой губы. — Ты с ней встречался, а не я. Почему ты ничего не видел?

— Заметил бы, если бы ты не лез! — Денис обошел соперника, но тот внимательно следил за его движениями. — То обнимал ее, то что-то рассказывал. Нечего было совать свой нос!

— Я хоть что-то сделал! Не то что ты!

Ева оторвала щеку от земли, поднялась на ватные ноги и доковыляла до остальных. Она протиснулась между двумя парнями и выставила руки, разнимая их.

— Хватит говорить гадости! — голос сорвался, и последнее слово вышло хриплым.

Парни перевели дыхание и посмотрели на раскрасневшееся лицо Евы. Ее большие голубые глаза, наполненные слезами, сразу отрезвили соперников. Артур замер. Его зрачки метались, словно он боролся с собой. То ли хотел подойти, то ли убежать. Он выбрал второе. Отошел на несколько метров и скрылся за деревом. Ева успела заметить, как он сел на землю, прильнув спиной к стволу, и схватился руками за голову.

Денис упал там же, где и стоял, протянул ноги и облокотился о колени. Он сцепил руки в замок и уставился на грязную бледно-голубую рубашку. Ева рухнула рядом и продолжила плакать, обнимая себя. Больше она не чувствовала тепла и безопасности. Отныне даже рядом с Денисом ей было бесконечно одиноко.

Лес молчал, не вмешиваясь в горе странников. Ни одна птица не пела, ни одно животное не издавало звуков. Тишину нарушали лишь тихие всхлипы. И только через несколько минут в нее вторглись тяжелые шаги черных ботинок. Вернулся Герман.

— Нужно убрать тело, — угрюмо сказал он, скинув рюкзак на землю.

— Что? — глаза Евы округлились, а дыхание перехватило.

— Нужно…

— Да как ты можешь так говорить! — она подскочила на ноги, вихрем пронеслась к Герману и перегородила собой дорогу к подруге. — Она только… а ты уже…

— Нам надо двигаться дальше, а это так оставлять нельзя.

— Не «это»! У нее есть имя! — прорычала Ева.

— Больше нет.

— Ты злой! Ты просто ужасный человек! Я не хочу никуда идти!

— Ева… — Герман начинал злиться, но он не мог перебить поток слов, которые вырывались из Евы, как бурлящая лава из вулкана Везувий.

— Я устала! У меня все ноги в мозолях. Мы идем уже второй месяц и никак не дойдем! Что мы ни делаем — все зря. Наша лодка разбилась! Машина сломалась! Денис и Артур чуть не погибли. А остальных вообще больше нет. Я так больше не хочу!

— Ева, так будет всегда, ты еще не поняла?! — впервые за все время он повысил голос. Низкий, но при этом громкий, хриплый и уверенный. Герман открыл рюкзак и разъяренно выпотрошил его, чтобы добраться до самого дна. — Или борись за свою жизнь, или бери шнур и вставай рядом со своей подружкой!

Он бросил моток веревки Еве в лицо. Край хлестнул по носу, но девочка не шелохнулась. Так и стояла, разглядывая тканевую змею, которая клубком свернулась у белых кроссовок.

— Что ты делаешь? — Артур мигом вылез из своего укрытия и подлетел к Герману. Разгоряченный парень сократил расстояние за несколько секунд, но наткнулся на вытянутую руку.

— Не лезь, — тут же ответил старик. — Пусть думает.

— Как об этом вообще можно думать? — взорвался силач. Он сделал шаг вперед, но Герман снова его становил.

— Каждый хоть раз об этом думал. Просто обычно люди принимают правильное решение.

— Ты полный псих! — Артур отошел, не сводя глаз с девочки.

Ева подняла веревку и покрутила ее в руках. Может, поэтому Кира так поступила? Решила, что так будет легче? Просто уйти. Больше не нужно ни о чем думать, переживать о завтрашнем дне. Не нужно искать еду и ночлег. Просто перестать бороться. И все.

Ева посмотрела на каштановые кудряшки. Теперь они перепачкались в грязи и походили на высушенный мох. Человек, который готов был защищать Еву, сдался. Просто скрылся в ночи и исчез, ни с кем не попрощавшись. Ева вспомнила родителей. И Фабьена. Всех дорогих ей людей, которые не смогли продолжить борьбу. Но у них даже не было шанса. А у Киры был. Но она им не воспользовалась.

С толстой ветки дуба, которая выдержала взрослую девушку, свисали лохмотья черного плаща смерти. Старушка болтала ногами рядом с оборванным шнуром и заманивала своей костлявой рукой, приглашая присоединиться к ней. Смерть улыбалась и наклоняла голову слева направо и обратно, наговаривая одну и ту же фразу: «Иди ко мне». И как только она подалась вперед и потянулась, в голове у Евы эхом раздались голоса.

«Будь же отважным», — заиграла мелодия папы.

«Ты особенная, Ева», — возник образ мамы.

«У такой красивой и храброй девочки будет много цветов», — вторил голос Фабьена.

«Ты очень сильная, волчонок», — послышался шепот Киры.

Затем голоса стихли, и наступила тишина. Она заглушала даже пение птиц и скрип деревьев. Ева закрыла глаза, лишь бы не видеть старушку на ветке, и прислушалась к себе. Среди темноты и боли она встретилась с новым голосом. Своим.

«Ты меня не получишь»

Ева распахнула глаза и огненным взглядом исподлобья испепелила костлявую на дереве. Смерть растворилась в воздухе, и теперь с ветки свисал лишь обрывок кулона. Девочка перекинула веревку из одной руки в другую, пробуя канат на вес, и с силой бросила обратно Герману.

Он поймал моток на лету без единого слова. Они поняли друг друга. Каждый сделал свои выводы, и никто из них больше не будет возвращаться к этому вопросу. Артур шумно выдохнул и провел рукой по рыжим кудрям. А вот Денис так и не шелохнулся. Он словно вообще не понимал, что происходит.

— Мы должны устроить похороны, — заявила Ева, обводя группу взглядом.

— Я так и сказал, — пробубнил старик.

— Нет, — Ева перебила Германа и выставила вперед руки, чтобы ее слова имели большую силу. — Нужно сделать все красиво. Мы должны проститься со всеми, кого потеряли.

— У нас нет времени, — недовольно вздохнул Герман. — Мы и так неделю просидели в деревне. А у нас на хвосте свора чокнутых ищеек.

— Один день ничего не решит, — фыркнула Ева и обратилась за поддержкой к Артуру, но старик не дал ему возможности произнести и слова.

— Она уже сама все сделала, а ты еще хочешь потратить время на нее? — взбесился Герман. — Ты понимаешь, что это из-за нее сейчас тут нет француза? Она рассталась сразу с двумя жизнями. Ей дали шанс, а она так им воспользовалась.

— Я потеряла всех, кого люблю. И ни с кем не попрощалась. Сейчас я хочу сделать это.

Взгляд Евы в одночасье изменился. Лучезарные глаза поблекли и излучали лишь суровость и тоску. Темнота в радужке насторожила Германа, и он перестал спорить. Отступил и жестом указал на Киру, предоставляя Еве полную свободу действий.

Горе на каждом отражалось по-разному. Денис так и не сдвинулся с места. Плечи бородача поникли, голова склонилась, а от улыбки не осталось и следа. С Кирой умерла часть его души, и он не знал, как восполнить утрату. Он всегда прикрывался юмором и смехом, но сегодня они растворились в лесном воздухе. И теперь бородач заполнял пустоту в сердце одними сожалениями.

Артур удерживал печаль внутри и никому не позволял приблизиться к себе или показать хоть каплю настоящих переживаний. Он ощущал все по-другому. Боль — это доска с острыми гвоздями. Каждый шаг дается с большим трудом, но только через боль чувствуешь, что живешь. Только так понимаешь, что страдания — всего лишь этап, который нужно пройти. И чем быстрее пересечешь полотно, тем быстрее сможешь отпустить беды и ступить на гладкую землю, чтобы начать все заново.

Герман давно потерял свою душу. Ева поняла это еще в начале пути, но пока ей не удалось выяснить причины. Старик позволил эмоциям вырваться наружу только в тот миг, когда жизнь Дениса была в опасности. Все остальное его мало заботило. По крайней мере так казалось. Германа не особо интересовала судьба Киры, поэтому он занялся пропитанием. Поохотился, развел костер, пожарил мясо. Для него этот день мало чем отличался от любого другого, и от этого Еве становилось тоскливо.

Она вернулась к лагерю и стянула с деревьев гирлянду. Свечи догорели, оставив после себя блеклые размытые пятна. Ева свернула веревку с банками, закинула ее на плечо и ушла дальше в лес. Ветер гулял в ее голове, выгоняя мысли, но соленые слезы не переставали скатываться по щекам. Она утирала их ладонями, но проклятая вода никак не кончалась.

В смятении Ева наткнулась на яркое фиолетовое поле. Она опустилась на корточки и сорвала первую веточку лаванды. Цветы, преследовавшие ее от самой хижины. Вторая ветка. Цветы, которые дарил ей Фабьен. Третья. Цветы, что несли смерть. Символично. Ева ушла с поляны, когда руки с трудом могли обхватить фиолетовый букет.

Спустя час она вернулась к злополучному дереву. За это время Артур с Денисом раскопали сухую почву, и каштановые кудряшки утонули в земле. Парни не могли без подручных средств сделать полноценную могилу, но их сил хватило на небольшое углубление. Со стороны казалось, что Кира спит на кровати. Красные глаза Евы снова наполнились слезами.

Тихо шмыгая носом, она расстелила гирлянду вокруг могилы. У нее не было ни свечей, ни спичек, поэтому веревка с банками нелепо вытянулась овалом, будто ее просто забыли здесь. Тогда Ева разложила по стеклянным склянкам белоснежные цветы, а небольшой букет лаванды оставила у Киры в руках.

— Красиво, — Денис, наконец, заговорил. Его голос звучал хрипло и сдавленно. — Ей бы понравилось.

Четыре фигуры выстроились вокруг Киры. Словно тени, застигнутые между жизнью и смертью, они балансировали на грани отчаяния. Фиолетовое перепачканное платье развевалось на ветру, касаясь подолом цветов. Ева даже подумать не могла, что день, когда она наденет его, станет таким темным и угнетающим.

— Артур, скажешь что-нибудь? — спросила Ева дрожащим голосом, но силач только помотал головой. — Денис? — продолжила она, но бородач тоже не ответил.

Ева смущенно перевела взгляд на каштановые кудряшки, не зная, что делать дальше.

— Я могу спеть, — несмело предложила девочка.

Никто не обронил ни слова. Тогда Ева прочистила горло и завела ту единственную, грустную французскую песню, которую когда-то пел ей отец.

Она много раз играла эту мелодию на гитаре, а напевала и того чаще, но сегодняшняя песня была особенной. Ева очень старалась попадать в ноты. С каждой новой строчкой становилось больнее. Внезапно Ева подумала, что в тексте не так уж много романтики, как ей представлялось. Автор песни словно переживал те же страхи и тревоги, что и девушка с цветами на земле. Ева будто заглянула в голову к Кире за день до ужасного события и почувствовала ее тоску.

— До встречи там, à la vieille tour, — закончила Ева и повторила последние слова в переводе. — Встретимся у старой башни.

Первым ушел Герман, а за ним Артур и Денис. Ева осталась одна. Она так крепко сжимала в кулаке веточку лаванды, что стебель надломился. Остатки цветка приземлились на могилу вместе с последними слезами.

— Нам будет тебя не хватать, — прошептала Ева и разжала кулак. Лепестки упали на землю.

— Ты идешь? — послышался недовольный голос Германа.

Ева опустилась на колени и подобрала рюкзак, принадлежавший Кире. Теперь в нем лежал болотный комбинезон, фляга с водой, нож, веревка и свертки с растениями, в которых девочка ничего не понимала. Как только она закинула его за спину, на землю упал листок. Ева подняла его, и сердце ее замерло. Фотография Киры и Дениса. На снимке двое молодых счастливых людей пытались построить жизнь. Знали бы они, что случится с ними всего через год. Если бы они только знали…

Подожди 4 дня

Левая, правая. Правая, левая. Ева клевала носом, не сводя взгляда с кроссовок. Ноги гудели от непрерывной ходьбы. Герман гнал группу вперед, то ли приближаясь к цели, то ли убегая от собственных страхов. Сладкий Север манил своей близостью. Всего пару дней, и они на месте.

Ева прошла такую сложную дорогу. Путь длиною в несколько жизней. И совсем скоро все это закончится.

— Что мне теперь делать? — спросила она пустоту, сомневаясь, что ей ответят. На удивление, Герман сразу подал голос.

— Как и планировали, отправишься в лагерь долгожителей.

— Ты оставишь ее одну? — спросил Артур, который теперь все время шел рядом со стариком.

— У нас нет другого выбора, — ответил Герман. — Если хочешь — иди с ней.

Силач потупил взгляд, рассматривая носки ботинок.

— Вот именно, — продолжил старик. — Вы оба хотите на Север. Так что не надо изображать из себя героев.

Ева посмотрела на Дениса, который всю дорогу шел рядом и молчал. Он тоже не хотел идти с ней, и она понимала, почему. Но это не спасало ее от ноющей тоски. От воспоминаний рана на руке заныла, пронзая тело фантомной болью. Девочка повела плечом, разминая затекшие конечности. Теперь никто о ней не заботился, и она не подвязывала руку, но та еще болела, напоминая о страшной погоне.

— Кто там живет? — Ева решила отвлечься от плеча хотя бы беседами.

— Такие же долгожители, как ты, — разговорчивость Германа не могла не удивлять. Старик терпеливо отвечал на каждый вопрос, параллельно разгребая перед собой ветки зарослей. Севернее лес стал гуще, попадались поваленные деревья и кусты, затрудняющие передвижение. — Тебе придется справляться самой. В последнем городе я договорюсь, чтобы тебя проводили.

Платье волочилось по земле грязным фиолетовым шлейфом. Ева отказывалась его снимать. Оно связывало ее с праздником в лесу, словно Ева все еще находилась в прошлом. Огни, танцы, музыка, смех. Платье напоминало о прекрасном вечере, который немного сглаживал углы на пирамиде отчаяния.

— Кто меня проводит? — не сдавалась девочка.

— Хороший друг.

Фразы Германа становились короче, но Ева чувствовала, что может выведать чуть больше, поэтому продолжила допрос.

— Далеко этот лагерь?

— Ты опять задаешь слишком много вопросов, — Герман перепрыгнул через бревно и указал путникам на него. Артур повторил движения главаря, Денис тоже. Осталась Ева.

— А ты скоро от меня избавишься, — выкрикнула она. — Потерпи еще пару дней.

Ева прыгнула, но подол платья зацепился за сук. На мгновение девочка застряла и не могла идти дальше, но в следующую секунду раздался треск ниток. Ева упала вперед на здоровое плечо.

— Ева, — недовольно пробубнил Артур, когда увидел ее на земле. Он тут же вернулся и помог ей подняться. — Как плечо?

— Кошмар! — вскрикнула она, хватаясь руками за лицо. — Порвалось!

— Швы разошлись? — силач перевел взгляд на руку девочки, но не нашел никаких повреждений.

— Да нет же, платье порвалось! — воскликнула Ева.

С ладони свисал фиолетовый лоскут с неровными краями. Ева отшвырнула его в сторону и наклонилась к подолу. Она быстро нашла оборванный край и растянула юбку перед собой, чтобы осмотреть ущерб, нанесенный бревном.

— Да и ладно, это простая шмотка, пошли, — бросил Денис.

Ева выпуталась из метров ткани и встала на ноги. Юбка тут же расправилась. Теперь виднелась вся картина. Яркий шлейф валялся в траве, а платье доходило Еве до середины голени. От былого шарма не осталось и следа.

— Зато теперь удобнее, — попытался подбодрить Артур. Один Герман, как всегда, даже не обернулся. — Ты же мелкая, оно и так было тебе большим.

— Но мы с таким трудом его достали, — она неловко разгладила складки юбки, борясь со слезами. — С волками сражались.

— Ты бы все равно его быстро испортила, — Артур кивнул головой в гущу леса и отправился за остальными, а за ними и Ева.

«Так будет всегда», — вспомнились слова старика. Неужели к этому действительно придется привыкнуть?

В одном Артур оказался прав: так удобнее. Шаг стал шире, а тяжелая юбка больше на тянула назад. Девочка пробежалась вперед, обогнула Германа и остановилась рядом с ним.

— Так даже лучше, — подытожила она, поравнявшись со стариком. — Что там с лагерем?

— И как ты все запоминаешь, — вздохнул старик. — Деревня вроде нашей. Ты сможешь расти с такими же детьми.

— А ищейки не сожгут ее, как раньше?

— Нет. Этот лагерь хорошо охраняется. Никто не знает, где он находится. И попасть туда не так-то просто.

Старик как всегда говорил загадками. Что это за люди такие? Примут ли они Еву? Она хотела задать остальные вопросы, но Герман махнул рукой, прервав ее.

— Мы скоро дойдем до города. Хватит болтать.

Ева сбавила шаг и поравнялась с Денисом. Он изменился за это время. Волосы на голове и борода немного отросли, взгляд потускнел, плечи поникли. Ева не узнавала его. Смех и шутки остались будто в другой жизни, и девочке их так не хватало.

— Ты слышал? Мы скоро придем, — начала она издалека.

— Да, еще немного, — коротко ответил Денис, даже не посмотрев на нее.

— Я буду скучать, — призналась Ева и глянула на парня исподлобья.

— Знаю, но ничего не поделать.

Так просто. Разойтись и забыть друг о друге, будто никогда и не слышали, и не знали. Раствориться в километрах. Потеряться. Грусть накатывала все сильнее. Мир Евы рассыпался. Она пыталась удержать его в сите, но прорехи были слишком большими.

— Жаль, что Киры нет с нами. Почему она не смогла подождать всего несколько дней? — прошептала Ева так, чтобы никто, кроме Дениса, не услышал.

— Она никогда не верила в Север, — тихо ответил он, поглядывая вперед. Герман с Артуром молча шагали, не оборачиваясь.

— Но она бы скоро все узнала! — сокрушалась девочка.

— Может поэтому она и… ушла, — Денис прокашлялся. — Людям тяжело признавать ошибки.

— Но она же переживала, что ты будешь жить еще меньше и…

— Нет, — резко перебил ее бородач. — Я тут ни при чем. Это все из-за Севера.

Больше с Евой никто не разговаривал, и тишина сдавливала ей череп. Мысли мешали спокойно идти, нагоняя то грусть, то тревогу. Бегать ей не разрешили. Оставалось тащиться за всеми и скучать. Никогда еще ей не было так одиноко.

У нее остался единственный лучик надежды — дневник. В один из вечеров ей удалось заглянуть в него. Но как только она открыла страницу, где остановилась, ее сердце раскололось. Всего одна запись, и она потеряет связь с мальчишкой из деревни. Глаза защипало. Ева несколько раз поморгала и приступила к чтению.

Дневник Джулиана, стр. 17

Ее зовут Ева. И я думаю, она врет.

Эта девчонка пришла к нам вчера на закате, и по деревне сразу поползли слухи. Одни говорили, что ее нашли в лесу. Другие — будто она в одиночку бродила по забытому городу. Безумие. Даже самые бесстрашные охотники не суются туда без напарника.

Но все-таки она чудная. Волосы длиннющие, до самых бедер. Никто в двадцать третьем веке так не ходит. Ну, кроме нее. Думаю, мы подружимся. Я ведь тоже вру.

Жаль, что придется сжечь этот лист. По-хорошему, и весь дневник целиком, но я научился его прятать. Проще было бы вообще ничего не писать, но тогда я бы сошел с ума. Говорить-то не с кем. Я один такой на всю деревню. Хотя порой кажется, что на весь мир.

Ева перевернула страницу и наткнулась на запись, с которой все началось. Девочка прочитала ее в тот день, когда Джулиана поймали, а она поняла, что он знал ее тайну.

«И, пожалуйста, постарайся не попасться».

Девочка вернула дневник обратно в рюкзак и оставшуюся часть пути думала обо всем, что прочитала. Они с Джулианом были похожи. Даже слишком. Два долгожителя, потерявшие родителей, скитались по земле, пока не набрели на деревню. Вот только Еве потребовалось на это несколько дней, тогда как Джулиану — около года.

В своих мыслях Ева не заметила, как деревья начали расступаться и показался новый город. Последний. Он отличался от тех, что они видели раньше. До этого попадались высотные полуразрушенные здания и грязь. Здесь же дома не превышали трех этажей, и те скрывались за высоким забором из металлических листов. Новый город показался не таким уж и забытым.

— Тут как будто живут люди, — предположил Артур, останавливаясь перед невидимой границей. Четверо путников выстроились в шеренгу у последнего рубежа.

— Так и есть. Это город привратников, — Герман оглядел каждую бетонную коробку, словно уже бывал здесь прежде.

— Значит, охранники Севера и правда существуют? — восхищенно спросил Денис.

— И лучше с ними не встречаться, — прохрипел старик, не сводя взгляда с города.

— Откуда ты столько знаешь? — спросила Ева, вытягивая голову из строя.

— Просто знаю, — отмахнулся Герман и развернулся к группе. — Нам нужно пройти в центр города. Это непросто, привратники будут повсюду. Попадаться нельзя.

— А что они сделают? Не убьют же нас, — пробормотал Артур, не понимая, к чему такая осторожность.

— Нет, конечно. Они просто подчиняются ищейкам.

Янтарные глаза Артура расширились до размеров дикой груши. Дальнейшие объяснения никому не потребовались.

— И что нам делать? — разочарованно спросил силач.

— Идите точно за мной и постарайтесь не сдохнуть по дороге, — мрачный настрой старика как всегда никого не подбодрил.

Шеренга перестроилась в колонну и двинулась к городу. Возле забора Герман свернул налево и спустя несколько минут привел группу к проему. Они забрались через дыру в стене и оказались по ту сторону. Как только подошва кроссовок коснулась земли, Ева с восхищением осмотрелась.

Перед путниками растянулись пустые, расчищенные улицы. Хлам и мусор не валялись на обочинах, и что самое удивительное — в городе не оказалось ни одной машины. В лесу или даже на открытом поле Ева чувствовала себя намного спокойнее, чем в этом пыльном, странном городе.

Четыре фигуры прошмыгнули в переулок и тихо прокрались вдоль темных кирпичных стен.

— Пригнитесь! — шикнул Герман, и все синхронно опустились на землю. За время путешествия он отлично выдрессировал попутчиков.

Все прижались к стене, а Герман осторожно выглянул из-за угла. В конце улицы виднелся старый джип без крыши. Там сидело три человека. Все были в темной одежде, таких же тяжелых ботинках, как у старика, а в руках они сжимали автоматы. От вида оружия Ева невольно пригнулась еще ниже и отступила.

— Почему ты не переоделась? — раздраженно спросил Артур, наблюдая за тем, как Ева лихорадочно собирала пышную юбку вокруг себя.

— Тш! — Герман прервал любые разговоры.

Один из привратников спрыгнул и обошел машину по кругу, крикнул второму, но из-за расстояния слова оставались гулом. Ева все еще прижимала к себе платье. Денис терпеливо ждал указаний. А вот Артур разозлился:

— Так они и причал сторожат?

— Это их работа, — прошипел Герман, не сводя взгляда с привратников.

— И как мы тогда попадем на корабль? — Артур повысил голос, чем привлек внимание охранников. Один из них навострил уши и пригляделся к выступу, за который тут же спрятался Герман.

— Не ори, кретин, — возмутился старик. — В городе живет мой друг, он поможет.

— Нет у тебя друзей! — прошипел Артур.

— Может, вы потом это обсудите? — шикнул Денис.

— Паш, да нет там никого. Поехали уже, жрать охота, — голос привратника холодком пробежал по спине.

Ева переглянулась с Артуром, а Денис — с Германом. Старик махнул рукой, рисуя в воздухе круг, и все мигом кинулись на параллельную улицу. Как только фиолетовая юбка скрылась за поворотом, Герман заметил тень привратника, которая неумолимо быстро приближалась к их прошлому укрытию. Старик снова подал знак, и его группа, виляя между домов, пробежала еще несколько перекрестков. Затаившись у очередного здания, Герман послал Артуру испепеляющий взгляд, полный гнева и презрения, на что рыжеволосый парень пожал плечами. Все молчали и молились, чтобы охранник оказался не слишком подозрительным.

Рев мотора ворвался в убежище, и Ева дернулась так сильно, что Артур отшатнулся от нее. Герман выглянул из-за угла. Трое привратников запрыгнули в машину, и джип исчез в клубах дыма в конце улицы.

— Еще раз так заорешь, и я лично толкну тебя им под колеса, — раздраженно высказался Герман.

— Ладно, я понял, — Артур лишь махнул рукой, но язык прикусил.

Старик вышел из-за угла и поманил остальных. Они быстро перебежали улицу и начали петлять по городу. Заходили в дома с одной стороны, выходили с другой. Ева даже подумала, что Герман не ограничился особенным рюкзаком с пластинами. Каждый шаг старика был настолько точным, словно у него в кармане пряталась карта, которая показывала короткую и безопасную дорогу.

Очередной вираж, и путники вошли в трехэтажное здание, которое ничем не отличалось от остальных. Герман точно знал, куда идти, словно вымерял путь шагами. На последнем этаже он толкнул ногой дверь, и та со скрипом открылась. Старик забрал у Дениса ружье.

— Зачем? — прошептал бородач. — Патронов-то нет.

— Об этом знаем только мы, — так же тихо ответил Герман.

Он осторожно шел по комнате, и каждый его шаг сопровождался хрустом стекол. За ним неуверенно двигался Артур, следом Ева. Денис замыкал цепочку. Как ни старалась девочка, не могла найти на полу ни одного свободного от мусора места. Повсюду были раскиданы хрустящие, звонкие предметы, которые выдавали любого гостя.

Старик остановился посреди комнаты и опустил оружие.

— И где твой друг? — презрительно спросил Артур, осматриваясь по сторонам.

— Наблюдает за тобой и думает, убить тебя или нет, — Герман подошел к самой длинной стене без окон и постучал по ней костяшками пальцев.

— Что ты несешь? — Артур недовольно вертелся в комнате и пытался понять, зачем его сюда привели.

— Эй! Хватит подглядывать! — крикнул старик и еще раз постучал.

— Ты думаешь, что он там прячется? — усмехнулась Ева и вплотную подошла к стене. Среди грязных пятен она ничего не видела.

В углу комнаты раздался щелчок. Денис, который все это время стоял в дверях, поднял с пола кирпич, а Герман даже головы не повернул. Второй щелчок, и в каменной стене проступили прорези, которые образовали проем. В следующую секунду кирпичная дверь отъехала в сторону, и на пороге показался огромный мужчина в большой коричневой шляпе. Широкие поля скрывали лицо, зато в руках у незнакомца сразу виднелось увесистое оружие.

Путешественники замерли. Артур принял оборонительную позицию, а Ева выглядывала из-за его руки.

— Наконец-то ты научился держать автомат, — прохрипел Герман и подошел вплотную к мужчине.

Незнакомец медленно поднял голову, и из-за шляпы показалось пухлое лицо, обрамленное длинными светлыми волосами до плеч. Мужчина был одет в коричневую льняную рубаху и темные плотные штаны. Он несколько секунд рассматривал гостей, переводя взгляд с одного на другого, затем закинул автомат на плечо и подался вперед.

— Герман! Ты жив! — мужчина стиснул Германа в объятиях. В кольце рук незнакомца старик выглядел маленьким мальчиком. — Ох, забыл, что ты не любишь проявлять чувства.

Мужчина отпрянул, напоследок постучав Германа по плечу.

— Откуда вы друг друга знаете? — спросила Ева, вылезая из-под локтя Артура.

— Ты что! Это же легенда Севера, — незнакомец в шляпе потряс старика за плечо и расплылся в широкой улыбке.

— Так ты раньше уже там был? — удивилась Ева.

— Хах, смешная девчушка, — усмехнулся незнакомец и указательным пальцем поправил шляпу. — Он там родился!

Подожди 3 дня

Огромные голубые глаза Евы округлились не меньше, чем у остальных. Все путники открыли рты и застыли, словно их пронзила молния. Перед ними стоял настоящий северянин. Герой сказки, в которую мало кто верил, а многие даже не слышали о ней.

Первым дар речи вернулся к Денису.

— Почему ты ушел оттуда?

— Кое-кого искал, — уклончиво ответил Герман, отступив от остальных на пару шагов. Он чувствовал себя неуютно от четырех пар глаз, которые уставились на него.

— Так ты его не нашел? — господин Шляпа внимательно разглядывал друга.

— Нашел, но планы изменились.

Внезапный рев мотора с улицы прервал разговор. Внизу показались огни, а следом послышались голоса привратников.

— Давайте зайдем, пока нас не заметили, — Шляпа открыл дверь комнаты и пригласил всех зайти.

Не успела Ева оказаться внутри, как уставилась на потолок. Оттуда свисал канделябр, вот только вместо свечей из подставок выглядывали стеклянные шарики света. Девочка зачарованно рассматривала конструкцию, запрокинув голову. Следом она осмотрела крохотное серое помещение, которое задыхалось в полотнах отчаяния. Цементная клетка с дырявыми бетонными полами. Пыль с них толстым слоем осела на каждом предмете в комнате. Радовал только широкий мягкий диван, но Артур заприметил его раньше других. Он тут же растолкал попутчиков локтями и завалился на кушетку, подняв в воздух облако пыли. Грязь его ничуть не смущала. Он запрокинул голову на спинку, закатил глаза и громко выдохнул. Хоть один человек на мгновение прикоснулся к счастью.

Ева сбросила рюкзак, положила его рядом с силачом и прошла в центр комнаты. Там она уткнулась в стол. Несколько черных ящиков выстроились в ряд, и на каждом из них была картинка. Подойдя поближе, девочка увидела на одной из камер Дениса, который замыкал вереницу и еще не добрался до убежища. Только вид показался странным, как будто она смотрела на друга с потолка.

— Что это такое? — Ева восхищенно разглядывала мелькающие картинки.

Одна показывала соседнюю комнату, две другие — похожие помещения. И на нескольких виднелась улица с разных ракурсов. Артур мгновенно потерял интерес к дивану и с не меньшим удивлением уставился на приборы.

— Герман же не просто так сказал, что я подглядываю за вами, — хмыкнул Шляпа и поспешил к гостям, отодвигая их подальше от экранов. — В комнатах висят видеокамеры. Они снимают, что происходит вокруг, и передают картинку вот на эти мониторы.

Ева не верила глазам, поэтому подошла поближе и постучала по стеклу, но уверенности ей это не придало. Ее одолевало желание поковыряться в новых приспособлениях, но узнать прошлое Германа хотелось куда больше.

— Тихон, нам нужно на Север, — продолжил Герман, как только дверь за ними закрылась. Он скинул рюкзак и бросил его на диван рядом с вещами Евы.

— Ох, мой друг, сейчас это сделать не так-то просто. Неутопия оборвала все каналы связи, теперь попасть на корабль можно только по пропускам.

— Так Неутопия правда существует? — спросила Ева. Она с самого начала верила в Север. Отчасти из-за дневника Джулиана. Но после стольких споров об острове ей сложно было принять, что двое мужчин говорят об этом так просто, как если бы они обсуждали охоту.

— Ну, разумеется, — усмехнулся Шляпа. — Откуда же, по-твоему, все неуприборы? Да даже эти ботинки, — Тихон кивнул на обувь, свою и Германа.

— На ищейке тоже такие были, — вспомнила Ева первую встречу в лесу. — Но он сказал, что стащил их с какого-то мужика.

— Дай угадаю, — протянул Тихон и задумчиво почесал короткую бороду. — Вадим?

Ева удивленно кивнула.

— Вот поганец! — Тихон хлопнул себя по ноге. — Он все время любил рисоваться, недолюбленный социопат. Без обид, — быстро добавил Шляпа, обращаясь к Герману.

— Да так и есть, — подхватил старик.

Комментарий не укрылся от подозрительного взгляда Дениса, который все это время тихо сидел в углу комнаты. Но Герман сделал вид, что не заметил его.

— Ничего он не стаскивал ни с кого, — возмутился Шляпа. — Такие ботинки есть у каждого жителя Неутопии. Удобные, зараза. Это особый материал. Прочные, защищают стопу от укусов мутировавших змей или сильных ударов, а внутри кожа дышит, как будто в сетчатых тапочках гуляешь.

— Как это так? — изумилась Ева, выпучив глаза еще больше. Шляпа не переставал ее удивлять.

— Неунаука, — Тихон поднял к потолку указательный палец и выгнул пушистые светлые брови. — Эти ботинки и остальные приблуды ищейки каждый месяц с Севера получают. Потому и выглядят постоянно с иголочки. Чего не сказать о вас, ребята. В таком виде вам на Север точно не добраться. По крайней мере, живыми.

— Мне не на кого положиться, кроме тебя, — старик покачал головой. — Это мои люди, и нам надо перебраться через море.

— Почему сейчас, друг? — Тихон прищурился. — У тебя должна быть веская причина, раз ты сам бежишь в логово зверя.

— Она есть, поверь мне, — Герман скрестил руки на груди и потупил взгляд. — Я проеду нелегалом, но парням нужны документы.

— У тебя слишком большие запросы для десятилетнего перерыва, — усмехнулся толстяк. — Надеюсь, это все просьбы?

Артур резко выпрямился и нахмурился. Если бы Ева его не знала, то подумала бы, что он проводил в уме вычисления, причем не самые простые. Пока силач обдумывал беседу, Шляпа осмотрел каждого путешественника недоверчивым взглядом. Рыжий сорванец, готовый задушить любого, кто косо глянет. Печальный, тихий бородач. И маленькая девочка в огромном фиолетовом платье.

— Нет, это не все, — Герман посмотрел на Еву и нахмурился. — Девочку нужно отправить в лагерь.

Она в очередной раз удивилась странной форме заботы. Временами казалось, что старик искренне ненавидит каждого в группе и поскорее хочет всех утопить и пуститься в дорогу один. Но в поворотные моменты путешествия его натура раскрывалась. Ева смерила Германа взглядом, наполненным уважения и понимания.

— О, а так и не скажешь, — ухмыльнулся Шляпа, рассматривая Еву.

— С какой поры ты научился определять возраст? — Герман обошел толстяка и глянул на него так, будто впервые видел.

— Многолетний опыт, мой хмурый друг. Сколько тебе, лапонька?

Ева покосилась на Германа. Конечно, все знали, что она долгожитель, но никто не слышал, сколько ей лет. Старик одобрительно кивнул.

— Можешь сказать.

— Гхм, — Ева прочистила горло. — Десять.

— Ничего себе! Так ты моя ровесница, — удивился Денис, впервые подав голос. Его замечание оказалось таким неожиданным, что каждый невольно глянул на бородача.

— Только по количеству лет. Головой и телом она еще ребенок, — Тихон пододвинул стул ближе и сел напротив. — Лапонька, ты понимаешь, что твои друзья дальше пойдут без тебя?

— Я долгожитель, а не идиотка, — парировала Ева. Больше всего она не любила, когда с ней говорили как с маленькой.

Тихон прижал кулак к губам и засмеялся. Хохот больше напоминал размеренное уханье совы.

— Колючая какая, — наконец произнес он, убирая руку от лица. — Общество Германа плохо на тебя влияет.

— Ты бы тоже таким стал за два месяца.

— Хуже. В прошлый раз, когда мы с ним так долго путешествовали, я готов был всех растерзать.

Ева улыбнулась. Ей нравился этот пухляк. Он был гораздо разговорчивее Германа, и она этим воспользовалась.

— Как ты мог с ним дружить? — напрямую спросила Ева, после чего на нее тут же устремились два зеленых камушка. Артур за ее спиной прыснул, а Тихон расплылся в грустной улыбке. Один Денис продолжил хранить молчание.

— Он только с виду такой противный, — прохрипел толстяк, все еще упираясь в колени. Шляпа был самым большим человеком, которого когда-либо встречала Ева. А стул под его телом и вовсе скрылся из виду. — Но он всегда был и остается моим лучшим другом.

— Тогда почему вы разошлись? — не унималась Ева.

— Ты опять задаешь много вопросов, — Герман попытался прервать расспросы, но Тихон махнул рукой.

— Ничего. Любознательность — признак ума. К сожалению, в нашем мире такое не часто встретишь, — Шляпа подмигнул девочке. — История с долгожителями, ищейками и преследованием никак не давала мне покоя. Я каждый вечер донимал Германа разговорами о том, как это несправедливо и нужно что-то делать.

Старик кивнул в подтверждение его слов, а толстяк продолжил:

— Но в одиночку я не могу противостоять клану ищеек и целому Северу. Даже несмотря на то, что я такой большой.

Ева рассмеялась, и даже Артур усмехнулся.

— Тогда я подумал, что могу спасать таких, как ты, — Тихон выпрямился и размял затекшую шею. — У старика Германа были другие планы, так что мы разошлись. Он отправился на юг, а я — на восток. Находил долгожителей, собирал их в группу, и вместе мы путешествовали по материку, искали остальных.

— Много нашли? — глаза у Евы сверкнули озорными огнями. Ей хотелось быть частью этого общества и чувствовать, что она — не одна в своем роде.

— Прилично, — уклонился Тихон. — В один день нас стало слишком много. Мы привлекали много внимания и напоминали кочующих торговцев. Тогда я понял, что пора обосноваться. Мы вернулись на запад, ближе к Северу. Там-то я и нашел безопасное место для долгожителей.

— Ты не боишься, что ищейки найдут их? — спросил Артур.

— Ни в коем случае, — Тихон замахал руками. — Место надежно защищено и засекречено. Это не просто какая-то деревня с водяными мельницами. Это целая экосистема. Я бы даже сказал, маленькое государство. Там есть предводитель, старейшины, служители порядка и даже воины. Не завидую я тому, кто случайно наткнется на них!

— Если там так хорошо, почему ты живешь в этом городе? Это же очень опасно, — нахмурилась Ева, вспоминая, с какой осторожностью они пробирались к зданию.

— Держи врага близко, — Тихон поднес два пальца к своим глазам, а затем перевел на Еву. — Я спрятался на самом видном месте, чтобы все знать. Не секрет, что юг материка вымирает. Мало нам было пережить Эру безумия, взрывы и мутацию. За все ошибки человечества сама планета решила нас наказать и послать глобальное потепление. А здесь я могу перехватывать посылки с Севера.

— Ничего себе! — восхищалась Ева. Все, о чем рассказывал Тихон, звучало так невероятно, что месяц назад девочка точно не поверила бы ему. — А ты сам построил потайную комнату?

— Нет, здесь раньше…

— Хватит расспросов, — перебил Герман, сжимая челюсти, и подтолкнул Еву в спину. — До смерти заговоришь. Иди в душ, а потом отдыхай. Завтра у тебя сложный день.

— Здесь есть душ? — Ева осмотрелась по сторонам в поисках спасительной комнаты, когда Артур поднялся со своего места и приблизился к Герману.

— Ты тоже долгожитель? — выпалил силач.

— К сожалению или счастью, но нет, — ответил старик и еще раз махнул Еве рукой в сторону ванной комнаты.

— Но толстяк сказал, что десять лет тебя не видел, — не унимался рыжеволосый парень. Все же Ева не ошиблась, когда решила, что Артур считал в уме.

— Вообще, чуть больше. Да, друг? — перебил Тихон, поглядывая на старика.

— Если точнее, то тринадцать.

— Вот! — вскрикнул Артур. — Это половина жизни.

— Парнишка, мы оба с Севера, — ухмыльнулся Тихон. — Нам вкололи ANSEN.

— Что? — одновременно спросили Артур и Ева. Обыденная для друзей информация вогнала путников в ступор.

— Лекарство долголетия, такая прозрачная жидкость, — быстро объяснил толстяк.

— Да знаю я, что это! — огрызнулся Артур. — Как вы его заслужили?

— Упорно работали, — расплывчато ответил Герман и покосился на девочку. — Ева!

Она обогнула Тихона, сгребла с дивана в охапку рюкзаки, подхватила платье и прошмыгнула в ванную. Последнее, что до нее донеслось, это слова Шляпы:

— Если тебя простое лекарство так удивило, что будет, когда ты неуприборы увидишь, хех!

Дверь хлопнула. Платье полетело на пол вместе с рюкзаком. Девочка повернула кран, и из душа полилась чистая прохладная вода. Ева запрыгнула в излюбленную железную лодку и обмякла под струями. На одной из полок она нашла мыло и тут же натерла кожу и волосы. Рана все еще ныла, а плечо не поднималось, и Ева с трудом умывалась здоровой рукой.

Вода помогала забыться. Она смывала тоску, печаль и разочарование. Снимала усталость и тяжесть в ногах. Она обладала целительной силой, которой так не хватало всему человечеству.

Через несколько минут Ева вылезла из-под душа. Осмотрела гардероб и все-таки остановилась на платье. Она так долго мечтала о нем не для того, чтобы носить в рюкзаке. Когда она с трудом натянула лямку на больное плечо, ее взгляд упал на зеленую лампочку на маленькой черной сумке. Ева замерла. Она по ошибке взяла рюкзак Германа.

Девочка осмотрелась, будто за ней могли наблюдать через закрытую дверь, и мигом рухнула на пол. Другого шанса не будет. Раз уж она выкрала его вещи, то должна была узнать все его секреты.

Ева нырнула рукой в маленькую черную сумочку, которая болталась на лямке, но тут же дернулась. Недра рюкзака встретили прохладой, даже легким морозцем, что на фоне летних дней казалось диким.

Девочка не понимала, откуда в мешке взялся холод. Она предположила, что это связано с пластинами и лампочкой, но спросить об этом ни у кого не могла. Уже осторожнее Ева еще раз запустила руку и вытащила небольшой футляр с выемками, где лежал фиолетовый флакон. На нем виднелась маленькая записка всего с одним словом. ANSEN.

— Старый обманщик, — прошептала Ева.

Ищейка оказался прав. Герман действительно прятал эликсир долгой жизни в своем рюкзаке. Вадим знал слишком много, и с каждым днем его угрозы выглядели все более пугающими.

Ева осторожно повертела лекарство. Все твердили, что ANSEN — прозрачный, но в руках у нее был фиолетовый флакон. Девочка провернула бутылочку еще раз и заметила, что уголок наклейки отходил. Она подцепила его двумя пальцами и потянула на себя. Бумажка легко отошла, и под ней оказалась еще одна надпись. ANSEN-2.

— Девчушка, ты там не уснула? — добродушный голос Шляпы влетел в ванную через узкую щель под дверью.

— Иду! — спохватилась Ева. Она осторожно сложила лекарство обратно в странную сумку и закрепила ее на рюкзаке, и только затем выползла из комнаты.

За крохотным столом уже сидел Денис в обнимку с двумя кружками. Увидев Еву, он кивнул ей на соседний стул и протянул чашку, из которой валил густой пар. В другое время девочка бы отказалась. Хоть они и ушли дальше от палящего солнца, лето не отступало и все еще проявляло себя в полной мере даже здесь, на краю материка.

Она постаралась как можно беззаботнее пройтись мимо дивана и сбросить туда рюкзак, а затем подошла к предложенному месту.

— Что это такое? — она заинтересованно засунула нос в кружку и вдохнула приятные нотки травяного чая. — М-м-м, я так давно не пила его! А где ты воду нагрел?

Она залезла на предложенное место, расправила складки платья и смахнула с плеча длинные влажные волосы.

— Тут чайник. Он работает от генератора, — терпеливо ответил Денис, размешивая железной ложкой отвар. Если Ева отвлеклась от трагедии и старалась думать только о своем туманном будущем, то бородач оставался печальным и тихим. — Это большая батарейка, которая вырабатывает электричество. Можно кипятить чайник без костра. Включить твою гирлянду без свечей. Или слушать музыку без гармошки.

— Значит, такая батарейка может творить тепло? — поинтересовалась Ева. Бородач кивнул и сделал глоток травяного отвара. — А холод?

— Тоже, но я такое видел только в одной деревне, — пробубнил Денис.

— Это магия! — восхищенно воскликнула Ева, рассматривая горячую воду в кружке, свет на потолке и вспоминая холод в рюкзаке Германа.

— Нет, — улыбнулся Денис, но в его мимике не было ни капли веселья. Только бесконечная, всепоглощающая тоска. — Магия течет по твоим венам.

Все снова затихли. Толстяк щелкал кнопками возле мониторов, на которых пробегали строчки, понятные ему одному. Артур задремал в углу дивана. Герман сидел рядом, а Ева с Денисом распивали чай. Из кружки пахло мятой. Ева закрыла глаза и втянула в себя запах трав. Это успокаивало. Она не знала, сколько придется просидеть в маленькой, страшной комнате. Для Евы это оказалось настоящим испытанием. С другой стороны, это последние часы, которые она могла провести с друзьями. Внезапно голос Тихона вторгся в ее мысли.

— Будь внимательнее, девчушка. По таким вещам тебя легко выследить, — он протянул ей клочок бумаги и отошел к дивану.

Ева посмотрела на снимок. Наверное, он выпал из рюкзака. Та самая фотография, которую она увидела в комнате в деревне. Денис и Кира улыбались. Тогда еще все было хорошо.

— Откуда у тебя это? — бородач взял у Евы снимок, бережно разглаживая загнувшиеся уголки.

— Нашла в вещах Киры. Не хочу забывать ее. А тут она такая красивая и счастливая.

— Я уже и забыл, что она это хранила. Хорошее утро было. Мы тогда гуляли у водонапорной башни, все промерзли. Той зимой не было теплой одежды.

Легкие Евы сжались, а мурашки волной промчались от плеч до самых пяток. Нехорошее предчувствие закралось к ней в голову и плотно засело в подкорке.

— Водонапорная башня? Рядом с деревней? — дрожащим голосом спросила она.

— Да, раньше мы часто там бывали, — пожал плечами бородач.

— Когда вы были там в последний раз? — Ева сглотнула.

Пальцы Дениса замерли на фотографии, а сам он не торопился с ответом.

— Чуть больше года назад.

— А почему больше не ходили?

— Тогда… ох, Ева, — Денис вздохнул и помотал головой. — Просто на том месте появились плохие воспоминания, и они затмили все хорошее.

— Ты встретил мужчину с повязкой на глазу, — прошептала Ева, улавливая вибрации в теле. Дрожь снова одолела ее. Девочка с ужасом ждала ответа, но одновременно с этим не хотела его знать.

Денис поднял на нее синие глаза. Его зрачки сузились и расширились. Он покосился на Германа, но тот был увлечен беседой.

— Откуда ты знаешь? — Денис удивленно уставился на Еву.

— Это был мой папа.

Подожди 2 дня

Кружка выскользнула из рук, а горячий напиток разлился по полу. Ева выскочила из-за стола и попятилась, опрокинув стул.

— Ева, спокойно, — Денис тоже поднялся и выставил руки вперед.

— Мой папа погиб год назад возле водонапорной башни. После этого мама не разрешала выходить из хижины. Только мой папа носил черную повязку. Это был ты! Ты его убил!

— Ева, он не хотел, — услышав разговор, Герман тут же подбежал к столу и встал между ними. Артур проснулся, Тихон прислушался к разговору.

— Откуда ты знаешь? Ты тоже там был? — ужаснулась девочка.

— Это был несчастный случай, — выпалил старик.

Легкие сжались. Ева хватала ртом воздух, переводя взгляд с Германа на бородача и обратно.

— Нет! Как можно случайно застрелить человека?! — Ева перешла на крик.

— Тише, пожалуйста, нас могут найти, — Денис поглядывал то на экраны, то на Еву. — Я не хотел никого убивать, все вышло случайно.

— Он говорит правду, — продолжал защищать его Герман.

Ева отступила еще дальше и схватилась за грудь. Внезапно в платье оказалось слишком тесно. Хоть корсет и сдавил ее, это не помешало девочке и дальше кричать.

— Пусть он сам скажет! Хватит его постоянно защищать!

— Ева, не кричи, — зашипел Денис.

— Да, лапонька, будь потише, — поддержал Тихон. — Нас не видят, но услышат запросто.

— Так расскажи ей, что там случилось, и она успокоится, — Артур встал на сторону Евы.

— Ты совсем с ума сошел? Как она после такого успокоится? — Денис в очередной раз вступил в словесную перепалку, чем только разозлил Еву еще больше.

Она набрала в легкие воздуха и выкрикнула на одном дыхании:

— Говори!

— Лапонька, ну, — Тихон тоже напряженно поглядывал на мониторы.

Денис глубоко вздохнул, поднял руки еще выше и продолжил.

— Мы с Германом охотились у водонапорной башни, где обычно К… — имя комом встало в горле, и Денис тут же замолчал.

От упоминания травницы Еву помутило. Если бородач сейчас во всем не признается, ее точно стошнит от переживаний. А даже если все расскажет, лучше уже не будет. Но Ева просто обязана узнать правду.

Денис переборол приступ воспоминаний и продолжал.

— Где обычно я с ней часто гулял, — Денис сглотнул. — В тот день мы были без нее. Герман предложил разделиться и встретиться у башни через пару часов.

Во время рассказа бородач раскачивал руками, словно выстраивал невидимую стену, которая могла бы защитить его от гнева Евы.

— Когда я вернулся, Герман спорил с каким-то мужиком.

— И что такого? — спросил Артур, пытаясь выстроить хронологию событий.

— За день до этого другие охотники сказали, что видели ищеек неподалеку от деревни. Я подумал, что он — один из них, — признался Денис. — Я направил на него ружье и стал кричать, чтобы он отошел, но он вообще ничего не слышал. Орал на Германа и размахивал кулаками. Началась драка.

— Что дальше? — подталкивал Артур.

— Потом я подумал, что он потянулся за ружьем, и…

— И ты выстрелил, — с трудом закончила за него Ева.

Она хотела отойти как можно дальше от убийцы, которого еще минуту назад считала своим лучшим другом, но уперлась спиной Артуру в живот. Не в силах больше справляться с эмоциями, она присела на корточки и выпустила на свободу очередной шарик боли. Слезы застилали глаза, а дыхание обжигало горло. Ей казалось, что именно сейчас, в этой маленькой, серой комнате она задохнется и больше никогда не увидит солнце.

— Ева, прости. Я думал, он выстрелит в нас. Это случайность. Ты же знаешь меня, я бы никогда не обидел тебя или твою семью, — он начал медленно красться вперед.

— Не трогай меня! — закричала она во весь голос. — Не подходи!

— Ева, — умоляюще простонал Денис, все еще пытаясь дотянуться до нее.

— Уходи отсюда! Ты не заслуживаешь Севера! И Киру ты тоже не заслужил.

— Пожалуйста…

— Уходи!

Руки Дениса обмякли и опустились вдоль туловища. Глаза покраснели, а скулы напряглись.

— Артур, закрой ей рот, — скомандовал Герман и подхватил Дениса под руку. — А ты посиди в ванной, иначе она не успокоится.

Хруст стекол из мониторов отозвался пульсацией на затылке. Артур вцепился в Еву, как тогда, в лодке, и крепко сжал ей рукой рот. Она начала брыкаться. Тиски больно сдавливали поврежденное плечо, но с мускулистым Артуром сложно было бороться. Он сел рядом с ней на пол и тихо прошептал:

— Он козел и его нельзя прощать, но посмотри на картинки и замолчи.

Ева последовала его словам и оцепенела. В нескольких метрах от убежища, за стеной, расхаживали двое привратников. Мелкие куски стекол хрустели под ногами. На экранах четко было видно, как крепкие мужчины в армейском форме с автоматами наперевес пробирались вдоль комнаты, подавая друг другу странные знаки.

Герман с Денисом замерли на полпути к ванной, а Тихон тут же на цыпочках подобрался к столу с мониторами. Он быстро пощелкал кнопками, меняя изображения друг за другом, а затем поднес указательный палец к губам. Гости его скромного убежища все понимали.

Молчи или умри. Так было всегда. Вот и сейчас Ева тихо оплакивала папу, хотя давно привыкла, что его нет. А затем и лучшего друга, которого потеряла пару минут назад.

Привратники изучили каждый уголок, но не нашли никаких зацепок и ушли из здания, а вскоре пропали и с мониторов. Но даже после этого в комнате несколько минут царила полная тишина. Тихон первым нарушил молчание.

— Есть информация, — на одном из мониторов исчезла картинка и появилась бегущая строка. — Утром будут готовы документы для ребят. Герман, друг, тебя спрячут в грузовом отсеке. Как прибудете, мои люди позаботятся о вас.

— А говорил, что это невозможно, — заметил Герман.

— Давай сначала доберемся до корабля, — вздохнул толстяк. — Нужно выйти на рассвете и пройти по туннелям под землей.

— Они еще функционируют? — старик отпустил Дениса и указал на стул, где бородач сидел пару минут назад.

— Да, — кивнул Тихон. — Там теперь есть лаз, по которому мы выйдем сразу на берег.

— Мы? — уточнил Артур, который все еще стискивал Еву. — А что с мелкой?

— Нам по пути до пляжа, дальше разойдемся, — Шляпа еще несколько раз щелкнул по кнопкам у монитора, а затем строчки исчезли, и на их место вернулись картинки.

— И как вы попадете в лагерь от причала? — все еще не понимал силач.

— Ты и так уже слишком много знаешь, — Тихон развернулся к гостям и осмотрел комнату. — И отпусти ты уже девчушку.

Словно очнувшись, Артур ослабил хватку и выпустил Еву на свободу. Он вытер о штаны руку от слюней и даже хотел извиниться, но вспомнил прошлую попытку проявить чувства и передумал.

Ева поднялась с пола на обмякших ногах и, держась за больное плечо, подползла к дивану. Свернулась калачиком на краю и уставилась в стену. Сколько еще боли ей предстоит вытерпеть, чтобы добраться до лагеря? А что ее ждет там? Она так хотела увидеть Север, но путь туда ей был заказан.

Артур присел на другой конец дивана, время от времени поглядывая на девочку в огромном фиолетовом платье. Как только Денис затих в углу, Герман отошел от него и принялся наматывать круги по комнате.

— Что мой папа хотел от тебя? — тихо спросила Ева, когда старик в очередной раз прошел мимо нее.

— Он обознался, — Герман дернул плечом так же, как в другие разы, когда утаивал правду.

— Хватит врать, — с нажимом сказала Ева, но ее голос был слишком слабым и хриплым. — Почему мой папа пришел к тебе?

Герман остановился рядом с ней, но промолчал. Его узкие зеленые глаза бегали по комнате в поисках ответов. Он совсем не хотел делиться секретами, но все сроки для тайн уже подошли к концу. И он это понимал.

— Ева, твой папа был ученым, которого все ищут.

— Бруно — твой отец? — одновременно спросил Тихон и Артур, а Денис навострил уши в другом конце комнаты.

— И вы его знаете? — удивилась девочка, приподнимаясь на локте.

— Да все его знают, — усмехнулся рыжеволосый парень.

— Да уж, девчушка, — поддержал Шляпа. — Он же ученый, который изобрел лекарство долголетия. За ним охотится весь мир. И потом, как много людей ты знаешь с таким именем.

Ева так резко дернула головой в его сторону, что свело мышцы шеи. Она даже пискнуть от удивления не успела, как Артур ее опередил.

— Так все вы жили на Севере? — не унимался Артур. В его янтарных глазах разгорелось пламя интереса и любопытства.

— У меня голова сейчас лопнет, — Ева уселась на диване и схватилась за волосы.

Тихон поднял с пола кружку. На удивление, от нее откололась лишь ручка. Толстяк сполоснул чашку под проточной водой, налил еще одну порцию горячего ароматного напитка и принес Еве. Девочка благодарно кивнула и обхватила кружку двумя руками.

— Пей, лапушка, — Тихон похлопал Еву по плечу, пододвинул стул и сел рядом. — Мне жаль, что так вышло с твоим папой. Он был очень хорошим и очень храбрым молодым человеком. К сожалению, мы сами не сразу это поняли.

— Не все считали его хорошим, — нахмурилась девочка, вспоминая записи Джулиана. — Друг рассказывал, что этот ученый, мой папа, изобрел лекарство и сбежал, чтобы все оставить себе. Зачем он так сделал?

— Все не так просто, девчушка, — ласково объяснял Тихон. — Он хотел как лучше.

— Но если лекарство может спасти мир, чем это лучше?

Тихон переглянулся с Германом, но тот помотал головой, будто не разрешал ответить.

— Зло бывает разным, — увильнул Тихон. — Поступок твоего папы на первый взгляд кажется плохим, но он думал, что так справится с еще большим злом.

— Получилось? — Ева сделала первый глоток. Травяной чай обжигал горло, но затем растекался теплом по телу, медленно вытесняя шарик боли.

— Нет, к сожалению, — вздохнул толстяк. — Все только усугубилось. На Севере осталась малая часть ANSEN, и теперь лекарство доступно лишь избранным. Никто не знает формулу и за все эти годы так и не узнал. Поэтому они и искали Бруно. Хотели вернуть его на Север, чтобы он не просто продолжил работать над лекарством, но и улучшил его.

— Как это? — Ева сделала второй глоток.

— Видишь ли, — Тихон замолчал, подбирая слова. — Сейчас ANSEN действует только на одно поколение. Даже если у мамы и папы будет этот препарат в крови, долгая жизнь не перейдет по наследству. Ребенок родится обычным, с тридцатилетним сроком, как у всех. Долгожители рождаются только у чистокровных долгожителей. Твой папа хотел улучшить лекарство, чтобы оно передавалось всем на генетическом уровне. Но он не мог заниматься исследованиями на Севере. Это стало опасно.

— Не понимаю, — Ева сделала еще несколько глотков и поставила кружку на пол. — Я видела, как действует PLESAL. И раз вы так долго прожили, то и ANSEN тоже сильное лекарство. Почему они не передаются?

— Мутировавшие гены слишком мощные, — Тихон снял шляпу, вытер тыльной стороной ладони мокрый лоб и вернул головной убор на место. — Они всегда берут верх. Даже в паре «обычный и долгожитель» выиграет мутация, а ребенок рождается с короткой жизнью.

— А мой папа был долгожителем? — нахмурилась Ева, пытаясь собрать воедино все, что ей рассказали.

— Нет, самый обычный, хотя и чертовски умный человек, — усмехнулся Шляпа. — Но он не захотел использовать ANSEN. Говорил, что воспользуется им, только когда…

Тихон не договорил. Он поменялся в лице и широко распахнул карие глаза.

— Не может быть… Он это сделал. Герман, это правда? — Шляпа переводил взгляд с друга на девочку и обратно.

— Что не так? — спросил Артур, который не успел уловить информацию, а вот у Евы в голове сложилась картинка.

— У долгожителя и обычного человека, даже с ANSEN, может быть только обычный ребенок, — Ева смотрела в одну точку и не моргала. Ей казалось, что взмах ресниц спугнет мысли, которые она с таким трудом собрала. — Но я долгожитель. Значит, либо папа вколол мне лекарство, когда я была маленькой, либо…

— Либо он его усовершенствовал и вколол себе, — закончил за нее Тихон. — Тогда ты — первый долгожитель от рождения после Эры безумия.

— Обалдеть! — присвистнул Денис в углу.

Боковым зрением Ева заметила, как сильно вытянулась шея у бородача, и это ее разозлило. Она сверкнула на него холодной синевой своих глаз.

— Это не тебе рассказывают! — вскрикнула она.

— Мне просто интересно, — пробубнил Денис и низко опустил голову.

— Раньше надо было интересоваться! — Ева гневно выплевывала слова, будто хотела ими ужалить.

— Ты опять кричишь, — напомнил Герман, и девочка смолкла. Она недовольно покосилась на старика. Он все это время стоял рядом, скрестив руки на груди. Его отчужденная поза напомнила Еве о первых словах, которые прозвучали, когда путники вошли в эту странную комнату.

— Тихон спрашивал, нашел ли ты кого-то. Вы говорили о папе? — спросила Ева, не сводя глаз со старика.

— Да, Герман отправился на его поиски, — ответил за него толстяк. — И, судя по всему, нашел. Да, друг?

— Мы подружились, — нехотя сказал Герман. — Я таскал ему из деревни одежду, игрушки, еду, а он делал обычные лекарства и PLESAL.

— Так ты с самого начала знал, кто я! Почему ты ничего мне не рассказал? — сокрушалась девочка. Она с досадой опустила руки на колени, отчего фатиновая юбка приподнялась на пару сантиметров и снова легла на ноги.

— И что бы ты с этим сделала? — прорычал Герман низким голосом. — Решила бы, что я твой лучший друг, вот что. И вообще не замолкала бы ни на секунду.

Любого другого обидели бы его слова, но только не Еву, ведь Герман был прав. Ей и правда хотелось узнать как можно больше о той жизни. О молодом папе, о его научных работах, о Севере и об их дружбе.

— Про нашу хижину ты тоже знал? — прищурилась Ева и склонила голову набок. Она не собиралась так просто сдаваться.

Старик молчал. Подперев стену, стоял напротив дивана, напоминая монолитную статую.

— Не ври, — тут же добавила Ева, когда поняла, что его плечо повело вверх еще до того, как он собирался произнести слова.

— Знал, — ответил Герман. — Я ходил к вам, но Вера отказывалась принимать от меня помощь.

— Она тоже знала?! — возмутилась Ева, хватаясь за грудь. Ее маленькое сердце просто не выдержит еще одного разоблачения.

— Она была там, когда все произошло, — Герман прокашлялся и продолжил. — Как и ты, она винила во всем нас и не хотела принимать еду от убийц. Вот только Вера была отвратительным охотником. Пришлось подбрасывать вам белок, чтобы с голоду не сдохли.

Ева не знала, как на это реагировать. Избить его кулаками за всю боль, которую он ей принес. Или броситься на шею за то, что помогал. Накричать за то, что знал столько всего о ее прошлом и ничего не рассказал. Или засыпать расспросами о родителях.

— Лапушка, для одного вечера слишком много информации, не считаешь так? Ложись отдыхать. Завтра по дороге у вас будет полно времени, чтобы все обсудить, — толстяк забрал кружку и принес тонкий плед. Девочка приняла его, но с места не сдвинулась.

— Ты обещаешь мне все рассказать? — спросила Ева с надеждой в голосе и со слезами на больших голубых глазах уставилась на старика.

Он тяжело вздохнул.

— Обещаю. Спи. Тихон прав, слишком много всего.

Она кивнула. Герман с Тихоном переглянулись и отошли в сторону. Они сели за круглый стол рядом с Денисом и стали шептаться. Ева знала, что они обсуждают ее, но у нее не осталось сил, чтобы думать об этом.

— Как плечо? — спросил Артур, отвлекая Еву. Он все еще сидел на диване и внимательно следил за ней.

— Теперь болит, — пробурчала она, вспомнив, как силач стиснул ее железной хваткой.

Он кивнул и сразу перевел тему:

— Слушай, грустно, что так получилось. Я про папу.

— Я столько всего не знала, — с досадой прошептала Ева и свернулась клубком на диване, положив голову Артуру на колени.

Она знала, что он хотел скинуть ее на пол. Но во всем мире у нее не осталось никого. Настоящая сиротка. И этот вспыльчивый силач — единственный человек, который всегда был с ней честен. Пусть она больше не увидит его. Пусть это последний вечер со всеми этими людьми. Но сейчас больше всего на свете она не хотела оставаться одна.

Подожди 1 день

Скрежет ворвался в темноту и вытащил Еву из тревожного сна. Девочка резко выпрямилась. За ночь кислород будто выкачали из комнаты, оставив путникам удушливый, затхлый воздух. Лоб Евы покрылся испариной, волосы намокли, а фатиновые юбки прилипли к ногам.

Металлический звук повторился. Ева сонно осмотрелась по сторонам и наткнулась на шляпу Тихона, которая торчала в небольшом проеме в стене. Толстяк отодвинул каменную дверь и теперь проверял потайной лаз. Время пришло.

В полной тишине путники по очереди умылись и скудно позавтракали овощами. Артур забрал у Евы рюкзак, а ей отдал маленький холщовый мешок, в котором лежал комбинезон и дневник. Все, что у нее осталось в этой жизни.

Собрав немногие вещи, один за другим путники исчезли в темноте проема посреди каменной стены. Раздался щелчок, и туннель озарился светом. Первой многочасовое молчание нарушила Ева.

— Мамочки, что это? — от неожиданности она прикрыла рукой глаза.

— Фонарь, — бросил через плечо Тихон и поводил прибором, рассматривая темные углы. — Дальше лучше помалкивать, лапонька. Идти нужно очень тихо.

Следом за толстяком группа спустилась по винтовым лестницам и оказалась под землей. Перед ними на много метров раскинулся длинный туннель. Сразу за Тихоном шагала Ева, за ней Герман, Денис, и замыкал колонну Артур. Каждый шаг отзывался глухим эхом, но путники двигались осторожно, стараясь не издавать ни единого звука. Каменные стены обдавали сыростью, а тяжелый воздух оседал в легких, затрудняя вдохи.

Единственный шанс выбраться незамеченными — петлять по туннелям, избегая патрулей на поверхности. Узкий, извилистый проход с редкими ответвлениями казался бесконечным. Вскоре он сузился. Путники согнулись и в полуприседе продолжили путь.

— Ты уверен, что мы дойдем? — прохрипел Герман из-за плеча Евы. — Я не помню этот туннель на карте.

— Его и не было тогда, — тихо ответил Тихон, пробираясь вперед. Ему с таким телосложением дорога давалась труднее всех. — Это единственный путь к пирсу. Осталось немного.

Туннель петлял еще несколько минут, пока, наконец, впереди не показался слабый луч света, падающий из щели в потолке. Выход.

Тихон резко остановился и перевел свет фонаря на свое лицо. Он прижал указательный палец к губам. Все замерли и прислушались. С поверхности доносился шум воды. Он напоминал водопад, но при этом отличался от него. Ева впервые такое слышала. Кроме нового звука, доносились крики чаек и шелест деревьев.

— Вылезаем очень тихо, — предупредил толстяк. — Если там кто-то есть — ныряйте обратно и бегите по туннелям в штаб. Но если все хорошо, то как только мы выберемся, назад дороги не будет. Люк заблокируется. Понятно?

Путники синхронно кивнули. Убедившись, что все его услышали, Тихон потянулся к ржавому металлическому засову, отодвинул его в сторону и надавил на железное кольцо. Полоска света расширилась. Люк приоткрылся и отъехал. Медленно осматриваясь по сторонам, Тихон вылез из укрытия, но остальным не разрешил. Около минуты он сидел возле лаза и прислушивался к шуму. Тишина природы. Ничего больше.

— Вылезайте, — распорядился Шляпа и наклонился.

Он схватил Еву за руки, а Герман подсадил ее из туннеля, и через мгновение девочка сидела на окраине леса в сумерках перед рассветом. С правой стороны осталась стена забытого города, а впереди, среди мелькающих деревьев, виднелось море. Настоящее, бушующее, величественное. Именно его слышала Ева из туннеля. Совсем скоро, когда первые лучи солнца коснутся берега, серое небо окрасится яркими цветами.

Пока Ева осматривалась, вся группа уже стояла на влажной земле.

— Уверены? — спросил Тихон, нависая над единственной дорогой к отступлению.

— Вроде все чисто, закрывай, — скомандовал Герман.

Шляпа кивнул, потянул на себя большой железный люк и закрыл вход в туннель. Раздался щелчок. На месте люка возвышалась земляная шапка. Никто бы и в жизни не догадался, что здесь есть потайной ход.

— Дальше двигаемся вдоль лесополосы, — Тихон поправил автомат за спиной и внимательно осмотрел каждого. Теперь у путников снова было два ружья и несколько рюкзаков. — На пляж не высовывайтесь, деревья хоть немного нас скрывают. До пирса полтора часа ходьбы. Мы должны прийти с первыми лучами солнца.

Под ногами зашуршала трава, и группа отправилась вдоль пляжа. Всю дорогу Ева разглядывала море сквозь деревья. Ей хотелось подойти поближе, но приходилось довольствоваться только пейзажами издалека.

Как же Ева устала ходить! От ее кроссовок почти ничего не осталось. Со дня на день сотрется подошва и придется примотать обувь остатками ткани к ноге или вовсе ходить босиком. Она постоянно спотыкалась, а пот струйками стекал по спине. Плечо ныло при каждом шаге, и вместе с тянущими ощущениями нагоняло воспоминания.

Ева прислушалась к себе. Что она чувствовала в конце изнурительного путешествия? Ничего. Боль вытянула из нее все силы, и теперь в ее теле не осталось ничего, кроме усталости.

Вся в своих мыслях, девочка обогнала всех и поравнялась с Германом. Как только угрюмый старик остался от нее по правую руку, Ева подняла голову и издалека заметила черные ботинки. Только не те, что хотела бы увидеть. Голубая футболка под цвет одного глаза развевалась на ветру вместе со светлыми волосами. Вадим неспешно шел к путникам, сложив руки за спиной.

— Герман, — прошептала Ева.

— Вижу, — сразу отозвался он.

Путники мгновенно замерли. Перевели оружие в боевую готовность, прицелились, пригнулись, напряглись. Вадим сделал еще несколько шагов и остановился. Он безразлично осмотрел группу зелено-голубыми глазами и подал еле заметный сигнал. Всего лишь дернул головой, и изо всех щелей повылезали ищейки. Они тут же окружили путников, и тем ничего не оставалось, как сбиться в группу.

Каждый из подручных Вадима выглядел чистым и ухоженным, как будто они не шли несколько недель по лесу. А после прошлой встречи на их лицах и телах не осталось ни единого следа. Идеальная гладкая кожа, как и всегда. Ищейки сомкнули кольцо вокруг своих жертв, а из-за спины главаря вырос агрессивный и устрашающий Игнат. Волосы на его голове так же были затянуты в тугой пучок, а сам он облачился в плотную армейскую одежду цвета хаки.

— Не может быть, — Тихон подался вперед, но Герман преградил ему дорогу. — Никто не знал про этот лаз. Как ты…

— Скажи спасибо своему другу, — холодно ответил Вадим. Он выпрямил спину, словно готовился к самой важной битве в своей жизни.

Шляпа смотрел то на старика, то на ищейку. Герман встретился с ним взглядом, но тут же отвел его. Он почти неуловимо качал головой, уставившись в одну точку. Думал. С Вадимом всегда так. Обо всем приходилось догадываться. Через несколько мгновений старик закрыл глаза и на выдохе произнес:

— Ах ты паршивец!

— Друг, о чем он? — толстяк все еще не понимал, как ищейки могли выиграть. Опять.

— Ну же, говори, — тихо произнес Вадим, шире расправляя плечи.

— Черт возьми, Герман! — не выдержал Артур. — Этот психопат ничего не будет рассказывать.

В подтверждение его словам Вадим кивнул. Старик сжал челюсти и кулаки, но даже убийственный взгляд ему не помог. Герман оскалился, но все же произнес:

— Он специально дал нам уйти, чтобы мы вывели его на Тихона.

— Но как он узнал? — в ужасе спросила Ева.

— Подслушал с каким-нибудь неуприбором, — прорычал старик. — Готов поспорить, он это сделал еще в заброшенном доме.

Ева невольно вспомнила все тени и шорохи, которые ей мерещились в том месте, когда она мирно раскачивалась в гамаке. Она была уверена, что это призраки, которые преследовали ее после падения Фабьена. Выходит, она ошибалась.

— Почему сейчас? — продолжил Герман. — Неужели потерял нас в городе?

Вадим сильно сжал челюсти. Ему не нравилась эта часть разговора. Он хотел перехитрить всех, но Герман знал, куда ударить, чтобы причинить ему боль. Он слишком хорошо его знал.

— Уверен, вы скрывались в одном из бывших убежищ ищеек, о котором знали лишь единицы, — нехотя произнес Вадим. Сталь в его голосе резала слух. — Но мы бы все равно встретились на пляже. Ты, Герман, как всегда, ошибся и привел нас прямо к своему другу. Все эти годы мы пытались его выследить, но толстяк хорошо скрывался. А теперь вот он, основатель лагеря долгожителей.

Мурашки пробежались у Евы по коже. Он знает. Он всегда все знает. Она не представляла, как победить врага, который был на шаг впереди

Все уставились на Вадима. Все, кроме Тихона. Добродушное лицо толстяка поменялось. Мышцы напряглись, брови опустились, а следом за ними и уголки глаз.

— Ты их не получишь, — процедил Тихон сквозь зубы.

— Это вопрос времени, — прыснул Вадим. — Как только мы узнаем местоположение лагеря, сможем вернуться на Север с большим уловом. И долгожители, и ученый, — главарь приблизился к группе еще на несколько шагов. И Ева невольно отшатнулась, прячась за спиной своих попутчиков. — Герман, где Бруно?

— Иди к черту, — пробурчал старик.

— Предсказуемо, — Вадим нахмурился.

Всего лишь сдвинул брови, но как по команде высокий, темноволосый Игнат бросился вперед. Он выхватил Дениса за футболку и рывком оттащил его в сторону. Герман шагнул за ним, но острое лезвие уже впивалось в шею Дениса. Одно неловкое движение, и нож войдет в плоть. Старик растопырил ладони и замер.

— Ау! — вскрикнул бородач, вцепившись в огромные руки ищейки.

— Ты выбрал не того, — усмехнулся Артур, и после его слов Ева скривилась.

Внутри нее боролись обида и жалость. Пусть она и не питала к бородачу теплых чувств, но все-таки последние два месяца жила с ним бок о бок. Они вместе проводили вечера, пережили столько бед и несчастий, потеряли близкого человека. Отголоски теплых воспоминаний возникали каждый раз, когда Денису угрожала опасность. Но Ева знала, что эти слабые чувства скоро растворятся в воздухе.

— Отпусти его, — процедил Герман сквозь зубы.

Напряжение нарастало с каждой минутой. Вадим молчал, но слабые, еле заметные движения передавали команды остальным ищейкам, будто у них установилась ментальная связь. Вот и сейчас, главарь наклонил голову набок. Ничего примечательного, просто потянулся, но ищейка тут же уловил посыл и надавил острием ножа на шею Дениса.

— Тихо-тихо, — тут же отреагировал пленник.

— Помалкивай, — прорычал Игнат. Он крепко держал бородача. По коже струилась алая кровь, и рана на шее становилась все глубже

— Герман, я не шутил, когда сказал, что все у тебя отниму, — Вадим склонил голову на другую сторону, и Ева в страхе перевела взгляд на Дениса. Нет, все в порядке. Этот ненормальный просто разминал шею. — А теперь будь достоин своего звания. Скажи, где ученый, и я оставлю тебе в живых одного человека.

— Какого звания? — осторожно спросила Ева.

— Мой отец был генералом Севера. Странно, что вы еще не догадались.

— Отец? — Артур ошарашенно оглядел всех присутствующих. — Этот подонок — твой сын?

Время словно остановилось. Ева в ужасе уставилась на главаря ищеек. Зеленые глаза, прищур, белесые волосы и холодные фразы. Все внезапно встало на свои места. И как Ева раньше не замечала их сходства? Она еще раз вгляделась в лица, обрамленные острыми скулами, и ощутила разницу.

Загорелая кожа Германа излучала теплоту, колючий взгляд прятал истинные чувства, а ленивые диалоги показывали лишь его отчужденность. Вадим же был полной противоположностью. Бледная кожа только подчеркивала его холодную натуру, один глаз голубого цвета будто вместе с хозяином перешел на темную сторону, а его слова резали острее любого меча. Метко, расчетливо, беспринципно.

— Ученый, — напомнил Вадим, раздраженно сжав и разжав за спиной кулаки несколько раз.

Герман мельком глянул в сторону Евы и промолчал. Тогда Вадим сделал еле заметное движение, и к Артуру подскочили двое ищеек, еще двое вцепились в Германа и один подкрался к Тихону. Они выбили у пленников оружие и скинули его на землю. Еще несколько человек продолжали удерживать кольцо вокруг группы. Сам Вадим сделал выпад и схватил Еву. Мешок с самыми ценными вещами выпал на землю. Девочка завизжала. Начала брыкаться, но ищейка грубо удерживал ее за здоровую руку.

— Пусти меня! — кричала она.

Он не обращал внимание на визг. Накрутил длинные светлые волосы на кулак, запрокинул ее голову и занес нож.

— Грааль! — завопил Денис, указывая пальцем на Еву. — Она — Святой Грааль.

Рука ищейки зависла в воздухе. Ева смотрела на нее снизу вверх, не в силах пошевелиться. Вокруг воцарилась тишина. Казалось, даже чайки смолкли. Морские волны стихли. Деревья перестали шептаться. Ветер стих.

— Что? — брови Вадима чуть дернулись, но тут же вернулись на место. Всего мгновение, и его лицо снова застыло в каменной маске. — Что ты сказал?

— У нее волшебная кровь, она…

— Закрой рот! — крикнул Герман.

— Заткнись! — во всю глотку заорал Артур, пытаясь скинуть с себя ищеек. — Козлина! Ты всегда таким был! Я знал. Я всегда знал!

Вадим обвел пленников недоверчивым взглядом, опустил руку и выправил голову Евы. Ее шея мгновенно отозвалась спазмом, но девочка не могла даже поднять плечи, чтобы унять боль.

— Продолжай, — холодно произнес ищейка.

Денис сглотнул и трусливо закачал головой:

— Она дочь ученого, которого ты ищешь. Она долгожитель, а он нет. Понимаешь? Если он улучшил лекарство, то долгая жизнь теперь может передаваться по наследству.

На лице ищейки не отобразилась ни одна эмоция. Ева так и застыла рядом с ним. Несколько секунд ничего не происходило. Затем по еле заметной команде подручный принес Вадиму продолговатый прибор, который походил на рукоятку пистолета. Главарь принял его, нажал несколько кнопок и надавил им Еве на плечо. Через секунду девочка почувствовала укус, будто ее ужалила пчела. Прибор отодвинули от кожи, и Ева заметила на нем капли своей крови.

Все еще не выпуская пленницу, ищейка внимательно следил за экраном на приборе. Как только лампочка замигала, уголки губ Вадима дернулись в еле заметной улыбке. Одно стало понятно наверняка: он ее не убьет. Она слишком ценна для него. Но и не отпустит тоже.

— Может, Бруно вколол ей ANSEN, когда она родилась? — предположил Игнат, будто прочитав мысли главаря.

— Нет, кровь чистая. Она долгожитель, — прошептал Вадим и ослабил хватку.

Ева вырвалась, но тут же остановилась. Бежать некуда. Ищейки были повсюду и крепко удерживали ее друзей. Она повернулась и встретилась с разноцветными глазами, которые пристально следили за каждым мускулом на ее лице. Вадим больше не пытался ее удерживать, по крайней мере физически.

— Ты хоть понимаешь, какая сила скрыта в твоей крови? — тихо начал он, осторожно произнося каждое слово, будто звук мог спугнуть ее. — Ты — Святой Грааль, на тебе лежит ответственность перед всем миром, — продолжил Вадим. — Ты — сосуд, в котором хранится эликсир жизни. Твоя кровь — ключ к генной модификации. Человечество очутилось на грани вымирания, даже Неутопия загибается, но ты запустишь новый виток эволюции. Ты спасешь тысячи жизней.

Ева молчала. Она не понимала, почему ей дали такое странное название, и уже не знала, чему верить и как она на самом деле должна поступить.

— Ты правда хочешь убежать и подвергнуть человечество страданиям? — наседал Вадим. — Ты же можешь спасти их всех. Зачем тебе идти по стопам отца, который думал только о себе? Он плохой человек, но ты не такая.

— Ложь! — выкрикнул Герман, но ищейка зажал ему рот.

Ева внимательно смотрела на парня, который предлагал ей спасти мир. Он говорил, что ее отец ужасен, как и писал Джулиан, но ведь и ищейки не святые.

— Вы убиваете долгожителей, — первое, что вспомнила Ева.

— Только потому, что не знаем, как по-другому, — ровным тоном произнес ищейка. — Но с тобой мы можем это выяснить. Ты — его дочь. Дочь Бруно, величайшего человека на земле. Хоть и эгоистичного. Но все же, в тебе течет его кровь.

— Как в тебе кровь Германа, — нашлась Ева.

— Верно, но мы с ним разные. Он помог твоему отцу бежать и скрываться, а я хочу найти лекарство. Как и ты, правда? Мы с тобой очень похожи.

Ева пыталась прочитать на лице Вадима хоть что-то, но не могла. Перед ней стояла каменная, холодная статуя. Голова закружилась. Ева перешагнула с ноги на ногу, чтобы не рухнуть на землю.

— Неужели ты не хочешь больше узнать об отце? — Вадим убрал нож в чехол на поясе брюк и теперь стоял перед ней безоружный. — У меня сохранились его записи.

Ева замерла. Новость о том, что на Севере осталась частичка истории ее отца, ошарашила ее. Она слишком рано его потеряла, и ей хотелось узнать о нем как можно больше. И Вадим предлагал такую возможность.

— Он врет! Бруно взорвал лабораторию и сжег все дотла, — наконец подал голос Герман. Он укусил руку ищейки и высвободил лицо из хватки, но нападавший все еще крепко удерживал его, приставив пистолет к спине. Остальные бандиты так же вытащили оружие и проделали те же действия.

— Зачем мне врать? Если бы хотел забрать ее силой, давно бы это сделал. А она стоит в метре от меня, и я ее даже не трогаю, — Вадим снова устремил взгляд на девочку. — Ева, там даже есть видео. Слышала о таком? Живая фотокарточка. Ты не только увидишь папу, но и услышишь его. Ты сможешь продолжить его работу и жить в безопасности.

«Найди безопасное место», — раздался в голове голос мамы.

— Ева, не слушай его, — прорычал Герман. — Ты станешь очередной подопытной крысой. Твой отец не просто так прятал тебя в лесу столько лет. Ото всех. Особенно от него. Подумай об этом.

— У тебя там будут настоящие друзья. Например, Джулиан, — продолжил ищейка, не обращая внимание на старика. — Он ждет тебя на Севере. Если ты поедешь со мной, то ему не нужно будет участвовать в исследованиях. Он также будет жить в безопасном месте, как и ты.

— Лапушка, он манипулирует тобой, — вклинился Тихон.

— Не слушай его, — вторил Герман.

— Хватит! Замолчите! — Ева схватилась за голову и уставилась на Германа. — Ты знал, кто я, все это время. Ты всем врал. У тебя даже есть сын! А еще врал, что у тебя нет лекарства, а потом вколол Денису PLESAL.

— Прискорбно, — бросил Вадим.

— Мелкая, не глупи, — добавил Артур. — Они тебе голову дурят. Это плохие ребята, даже я это понимаю. Они так-то деревню сожгли, забыла? Они спалили твой дом. Из-за него умерла твоя мама.

— Это случайность, — выпалил Вадим. Он начал раздражаться, хотя Ева думала, что это невозможно. — Мы на грани вымирания. Без жертв человечеству не выбраться. Только подумай. Благодаря тебе нам не придется убивать. Ты можешь спасти весь мир.

Слишком много всего. Вдохи стали быстрыми и короткими, кислорода в легких не хватало. Голова шла кругом. Ева не понимала, что ей делать.

— Если я пойду с тобой, что будет с остальными? — спросила она.

— Им нет места на Севере. Если пойдешь с нами, мы отпустим их и не будем искать других долгожителей. Ты важнее всех них вместе взятых.

— Возьмите меня к себе, я могу быть полезным, — вклинился Денис. Он всеми силами изворачивался от смертельного острия у шеи.

— Чем? — ровным голосом спросил Вадим.

— Я сильный и выносливый, знаю заначки Германа по всему лесу. Там есть лекарство, неуприборы. Знаю, где прятался толстяк, я покажу.

Шквал нецензурных ругательств посыпался на Дениса, пока бородач учащенно перечислял все свои достоинства. Он обливался слюнями, которые струились по футболке вперемешку с кровью.

Вадим махнул кистью, и Игнат выпустил Дениса. Тот сразу отшатнулся, хватаясь за шею — все на месте. Остался лишь еле заметный порез.

— Не ожидал от тебя такого, брат, — холодно произнес Вадим. — Ты меня приятно удивил.

— Какой еще брат? — Денис поправил футболку и замер, как только встретился взглядом со стариком. — Герман, что значит брат?

Новая порция правды отозвалась ноющей болью в солнечном сплетении. Все, наконец, встало на свои места. Излишняя забота, лекарство — все.

— Всю жизнь я думал, что меня бросили, а ты — нашел и приютил. Зачем ты соврал? Почему не сказал, что ты мой отец? — бородач стоял между двух лагерей в пустыне бессмысленных сомнений. Его выбор уже сделан.

— Теперь у тебя нет отца, — горько ответил Герман. Он даже не смотрел на своего сына. Ни на одного из них. — Ты предал меня так же, как сделал Вадим тринадцать лет назад.

Как и предсказывала Ева, последние теплые чувства к Денису растворились в воздухе. Теперь единственное, что она испытывала, глядя на бородача, — жгучее отвращение.

— Ну так что, Ева, пора принять решение, — нетерпеливо произнес Вадим и придвинулся к ней. — Ты готова спасти мир?

Подожди минуту

Спасти мир. Слишком громкие слова. И дело далеко не в том, что Еве десять. И даже не в том, что она — Святой Грааль. Любой пришел бы в ужас от такого предложения, и не важно, кто он: обычный человек, применивший ANSEN, или долгожитель. Ведь за спасением всегда кроется жертва. Но никто не хочет ее приносить.

По правую руку от Евы стояли ее друзья. По крайней мере, таковыми она их считала. Вместе они прошли путь от сгоревшей деревни, мимо смертоносного водопада, сбежали от мутировавших волков и потеряли нескольких дорогих людей. Но теперь они хотели оставить Еву. Отправить в лагерь долгожителей. Ведь так безопаснее. Так лучше для нее. Но чем хороша защита, если ей сопутствует одиночество?

Ева посмотрела на разноглазого светловолосого парня по левую руку. Он предлагал ей невозможное. Жить в безопасности, узнать больше о своей семье и помочь человечеству победить генную мутацию. Но она не знала, сдержит ли он свое слово и даст ли все то, о чем говорил.

— У нас больше нет времени, — Вадим снова подал знак. — Денис поедет с нами, Тихона на борт, а этих двоих убить. Никому не стрелять, у нас ценный груз.

Его верные псы тут же накинулись на путников. На границе между скрипящими деревьями и белоснежным песком разразилась настоящая бойня. Ищейки мельтешили перед глазами, нападая на мужчин.

— Нет! — взвизгнула Ева. — Останови их!

— Только ты можешь это сделать, — безразлично бросил Вадим. — Если ты поедешь на Север, то спасешь их жизни.

Ева вертела головой и ничего не понимала. Шляпа умело отбивался от всех ударов. Он предугадывал каждое движение соперников. Герман не отставал от него, а вот Артуру пришлось тяжелее. Ему постоянно прилетали кулаки то в челюсть, то в ребра, но ярость и сила перевешивали опыт бойцов, хоть и ненадолго.

— Сукин сын! — вырвалось из уст Германа. Он зарядил кулаком по гладкому лицу одного из бандитов, но обращался вовсе не к нему. — Вы оба!

Денис молчал, как побитый пес. Он нелепо мялся в стороне, не зная, куда себя деть. Податься в бегство? Да он и часа не продержится в лесу без наставника.

Ева то и дело поглядывала на друзей в страхе, что в этот раз они не выстоят в схватке. И тут она заметила, как Герман поднял ладонь вверх. Так и стоял с вытянутой рукой и не отбивался. Ударил кулаком второго нападающего и выудил драгоценные секунды, но руку не опускал.

Ева напряглась всем телом. Она не знала, кому верить, но чувствовала, что ей нужно бежать. Ее друзья готовы были отдать жизнь за ее свободу. Пусть она многого не понимала, но знала наверняка, что выбрала правильную сторону. Ева ждала заветный взмах. Она хорошо его выучила во время тренировок.

Все случилось слишком быстро. Артур поставил подсечку ищейке, перекинул его через бок, вырвал нож и с нечеловеческой силой и орлиной точностью метнул в Вадима. Ева не шелохнулась, ждала. Как только нож достиг цели и вошел ищейке в плечо, Герман опустил руку вниз. Ева дернулась и рванула.

Вадим взревел от боли. Схватился за плечо и прокричал:

— Держите ее! Ты тоже! — бросил он Денису, и тот несмело побежал следом.

Огромный, широкоплечий Игнат преградил Еве дорогу. Он вытянул руку и почти коснулся ее волос, но Артур навалился на него, и два тела кубарем откатились в сторону. Она видела, как острие ножа вошло в тело ее друга. Сердце сжалось до песчинки, в ушах застыл гул, а перед глазами пронеслись лица всех, кого она потеряла. Всего на секунду она замедлилась, не в силах оторвать глаз от Артура. Он что-то кричал ей, но она не слышала. Смогла только прочитать по губам «уходи».

Секунда закончилась, и Ева вновь набрала былую скорость. Она искала глазами Германа, а когда нашла — у нее закружилась голова. Его зеленая футболка потемнела и покрылась алыми пятнами, глаз заплыл кровью, а вся щека была исцарапана. Рядом с ним стойко держался Тихон, хотя и выглядел не лучшим образом. Из носа хлестала кровь, на руке сиял глубокий порез от ножа, а ухо и вовсе было разорвано, но толстяк не сдавался. Навалился всем телом на ищейку и душил его, пока глаза соперника не закатились.

— Мелкая, беги! — прогремел голос Артура.

Слезы ручьями хлынули из глаз и мешали разглядеть дорогу. Она силой оторвала ноги от земли и побежала. Каждый шаг гулом отдавался в голове. Используя свой маленький рост, она уходила от нападений ищеек, выскальзывала у них из рук, пробегала под локтями, нагибалась, а затем перепрыгивала. Она мчалась вперед, как учил Герман.

Под ребрами выросли иголки, которые больно касались органов при каждом шаге. Ноги сменяли друг друга с невероятной скоростью, а перед глазами стоял Герман с палкой в руках. Каждый раз, когда она думала, что не успеет и он начертит очередную полоску на земле, Ева прибавляла ход. Она бежала с невероятной скоростью, но ей все равно казалось, что она чувствует дыхание Вадима на шее. Далеко убежать не получится. Нет ни времени, ни шансов, ни сил.

— Ева! — настойчивый, холодный голос преследовал ее. — Вернись!

Деревья окончательно расступились, и перед ней раскинулось бескрайнее синее море. Земля под ногами сменилась песком. Бежать стало труднее. Ноги засасывало, скорость уменьшилась. Ева обернулась. Две фигуры преследовали ее в редком лесу, где она столько всего потеряла.

Никого не осталось, кроме нее. Все погибли. Родители, Фабьен, Кира, Герман, Артур, даже Тихон. Никого… Север, о котором все так страстно мечтали, маячил на другом конце моря, дразня одним лишь своим существованием.

Вдруг вокруг нее сжалось кольцо рук. Ее с силой дернули назад. Когда-то эти объятия дарили чувство защищенности. Теперь же это — тиски, которые отнимали у Евы свободу.

— Предатель! — вопила она, брыкаясь изо всех сил.

— Я не хотел, прости, — шептал Денис, крепко прижимая Еву к себе. — Не дергайся, пожалуйста, будет только хуже.

Ей не нужны его бессмысленные, лживые извинения. У него было все, о чем только мог мечтать человек в новом, страшном мире. Любимая девушка, отец, друзья и цель. И он всех предал. Всех и каждого.

Денис сильнее обхватил Еву за талию и потащил обратно к ищейкам. Она кричала так сильно, что не слышала ничего, кроме собственной боли и шелеста платья.

Чудовище. Вот истинное лицо Дениса. Еще недавно в маленькой деревушке они охотились на сказочного монстра, а на деле чудовищем оказался он сам. Но Ева знала эту игру. Он сам научил ее, и теперь она знала, как победить.

Ева сделала глубокий вдох и со всей силы впилась зубами в его руку. Во рту появился металлический привкус, и с каждой секундой девочка все сильнее сдавливала челюсть. Денис взвыл от боли, но Еве этого было мало. Она повисла у него на руках, замахнулась ногой и ударила предателя по коленям. Охват ослаб. Как только кроссовки Евы коснулись песка, она тут же помчалась вперед.

— Не упусти ее! — крикнул Вадим, догоняя Дениса.

— Ева, хватит бегать! — бросил бородач, и от этих слов ей захотелось ускориться.

«Герман, что мне делать?» — крутилось в голове бешеным волчком.

Он бы не позволил сдаться. Высмеял бы ее слабость, обозвал, покачал головой и сплюнул под ноги. Но нет. Ева больше не та девочка, которая ужалилась крапивой два месяца назад. Вот только расстояние от нее до ищеек предательски сокращалось. Еще несколько секунд, и Вадим дотронется до нее. Сердце истерично колотилось, а объема легких не хватало для многочисленных мелких вдохов.

Ева уже добежала до края воды, когда ее рывком дернули за волосы. Она рухнула на спину. Волна тут же накрыла ее, соленая вода попала в горло. Девочка закашлялась и зажмурилась. Она быстро перевернулась на живот и попыталась отползти в сторону, но холодные пальцы дернули ее за ногу.

— Нет! — истошно закричала она. — Нет-нет-нет!

Мокрое платье задралось вверх и запуталось вокруг тела. Один кроссовок слетел, волосы облепили лицо. Сквозь пряди Ева увидела на берегу Дениса. Он смотрел на нее сверху вниз грустными глазами, потирая укус на руке, и даже не дергался. Не помогал и не ловил ее. Просто стоял. А вот ищейка крепко удерживал ее за щиколотку и с каждой секундой все ближе подтягивал к себе.

— Отпусти! — Ева замахнулась ногой, на которой еще остался кроссовок, и ударила ищейку в нос.

— Тварь! — выругался он и ослабил хват.

Ева вырвалась. Развернулась и поползла вдоль берега.

— Пожалуйста, перестань, — взвыл Денис с пляжа. Он шел в трех метрах от нее, пока она пыталась уплыть от своей судьбы.

Вода снова попала в легкие. Ева уходила дальше в море, но ее движения сковывала усталость, платье и страх. Вдруг она почувствовала, как тонкие, но сильные пальцы Вадима сжались на ее шее, а затем он грубо опустил ее голову в воду. Ищейка мотал ее из стороны в сторону, словно полоскал белье. От резких движений воздух стремительно покидал легкие. Ева начала задыхаться. Все смешалось. Она не понимала, где верх, где низ, где Вадим. Шум воды, крики Дениса, ругательства ищейки. Вода повсюду. Она забралась в легкие. Платье обмоталось вокруг тела, в ушах стоял шум, швы на плече разошлись, и кровь хлынула из раны, перемешиваясь с морем. Вадим усилил хват и опустил Еву слишком низко. Она ударилась головой о дно и больше не сопротивлялась.

Как только ей показалось, что воздух в легких закончился, ищейка вытащил ее из воды и вышвырнул на пляж. Ева упала лицом в песок и не дышала. Лежала ничком, приложившись щекой к колючему песку, и встречала рассвет, который запросто мог стать последним.

Волны синего бушующего моря облизывали подол ее платья. Солнце поднималось из-за горизонта, окрашивая небо красными, оранжевыми, розовыми и даже фиолетовыми красками, а облака медленно проплывали по утреннему небу.

Ева хотела протянуть к ним руку, но тело не слушалось, тогда она перестала пытаться. Слез не осталось, а боль стала необъятной, немыслимой. Она заполнила каждый кусочек тела. Еве казалось, что теперь она и есть боль, потому что кроме нее она ничего не чувствовала.

Внезапно небо стало ярче, и вдалеке показался силуэт Веры. Она будто спустилась с небес по невидимой лестнице. Морской бриз играл с ее пшеничными длинными волосами, а в васильковых глазах затаилась глубокая печаль. На ней была та же одежда, что и в последнюю ночь в хижине. Пальцы ее босых ног касались водной глади, но сама Вера стояла в десятках метров от берега.

Ева несколько раз моргнула, смахивая слезы. Нет, Вера не исчезла. Стояла на водной глади в лучах ослепительного солнца.

— Мамочка, — прошептала Ева, как только увидела знакомое лицо. — Забери меня отсюда, я так устала. Я хочу к тебе!

— Нельзя, солнышко, еще рано, — ласковый голос мамы разбередил и без того рваные раны на сердце. Каждая струнка в душе заныла от отчаяния и тоски. — Не переживай, море заберет твою боль.

— Я так скучаю, — голос Евы дрожал, а слезы застилали глаза. — Хочу к тебе и к папе.

— Мы пока не можем с тобой встретиться, — Вера хотела подойти ближе, но невидимая стена разделяла ее с дочерью, и девушке пришлось отступить.

— А Кира с вами?

— Да, мы позаботимся о ней, не переживай, — ласково ответила мама и начала взбираться по невидимой лестнице обратно. С каждой секундой ее голос становился все тише. — Ты должна быть сильной, солнышко, как учил тебя Герман.

— Нет, я не хочу. Я очень устала.

— Не сдавайся, Ева. Впереди тебя ждут сложные испытания, но ты справишься. До встречи там, à la vieille tour.

Голос смолк, а на месте мамы появилась расплывчатая фигура Вадима, которая выходила из воды. Ищейка что-то сказал, а Денис ему что-то ответил, но Ева ничего не слышала. Перед глазами все потемнело, и последнее, что она помнила, это строчка из дневника Джулиана.

«Пожалуйста, постарайся не попасться».

***

Первые звуки обрели форму и вторглись в сознание Евы. Хотя мир вокруг казался глухим и далеким, она услышала приглушенные голоса. Они расплывались, словно их произносили под водой, и девочка не могла разделить их на отдельные слова.

Тело казалось тяжелым, пальцы дрожали. Ева сделала вдох. Морской бриз, свежесть, лаванда и отдаленно знакомый запах. Так пахли мази, которыми занималась Кира. Голова гудела, словно там звенел невидимый колокол, а боль пульсировала в затылке, как удары молота. Шум рядом становился отчетливее: мужской голос, холодный, ровный, и второй — женский, мягкий, но напряженный.

— С ума сошел, ты мог ее убить! — незнакомка возмущалась громким шепотом. — Она же Святой Грааль!

— Заткнись, — грубый голос Вадима Ева узнала даже с закрытыми глазами и невольно дернулась. — Иди займись своей работой и не лезь в государственные вопросы.

— Но…

— Софи, выйди из комнаты.

Тишина. Ева слышала, как девушка тяжело вздохнула. Затем раздались глухие шаги и скрип двери.

— Хватит притворяться, Ева. Я знаю, что ты проснулась, — Вадим приблизился и похлопал ее по щекам.

От неожиданности Ева распахнула глаза. Первое, что она увидела, — белоснежный, идеально ровный потолок. Медленно она поползла взглядом по лиловым стенам. И чем дальше она опускалась, тем больше поражалась увиденному. Сказочно красивые рисунки в рамках, светильники с фонарями, как у Тихона, высокая изысканная емкость, откуда торчали ветки лаванды, и наконец она наткнулась на два разноцветных глаза, которые пристально следили за ней.

— Неужели ты думала, что сможешь убежать? — презрительно поинтересовался ищейка и сел рядом с ней на кровать.

Его простой деревенский наряд исчез. Теперь на нем сидел болотный костюм с яркими оранжевыми вставками. Ева ужаснулась. Его одежда не то что напоминала ее комбинезон, а была точной его копией.

— Я хотя бы попыталась, — прохрипела девочка и испугалась собственного голоса. После морской воды он был тихим и сиплым и напоминал рычания Германа.

Туман из головы почти выветрился, и комната приобрела более четкие границы. Ева лежала на длинной мягкой кровати среди множества больших перьевых подушек. Каждую из них окутывала темно-лиловая ткань. Вдоль стены стоял графитовый стол и мягкое кресло, в дальнем углу — стеллаж с книгами и журналами, а прямо рядом с кроватью — большое окно с широким подоконником. Он тоже был усыпан многочисленными красивыми подушками, но больше Еву поразило не это, а вид, который открывался из окна.

Сотни огней, яркие светящиеся точки, разбросанные по холмам и вдоль береговой линии, горели в таинственном полумраке. Вдалеке, там, где город встречался с морем, мерцал маяк. А в воздухе стоял легкий запах соли и свежести, который ощущался даже в комнате.

— Не может быть, — восхищенно прошептала Ева.

— Неутопия на всех так действует, — ледяной голос Вадима тут же разрушил магию.

Ева дернулась, чтобы колко ему ответить, но почувствовала ремни на запястьях. Девочка опустила взгляд ниже и пришла в ужас. Ее руки были привязаны к каркасу кровати, а из вен торчало несколько трубок. Одни вливали в нее прозрачную жидкость, по другим текла кровь. Ее кровь.

— Что ты со мной сделал? — в панике спросила Ева.

Она дернула на себя руки. Потом еще и еще раз, но толстые кожаные ремни крепко удерживали ее. Тогда девочка попыталась пнуть ищейку, но обнаружила, что ноги тоже сковали.

— Ты в безопасности, под присмотром, — холодно отвечал Вадим, не сводя с нее взгляда. — Тебе больше не нужно охотиться и думать о еде. В Неутопии ты всегда будешь сытой. Джулиан зайдет к тебе вечером, и вы пообщаетесь. Как я и говорил, ты спасешь мир. Но я не обещал, что после этого ты выживешь.

Произошло то, что Ева считала невозможным. Он улыбнулся. Такое простое движение придало его лицу устрашающую красоту. Но именно из-за этой улыбки Еве захотелось кричать, что она и сделала.

— Ты чудовище! — взвыла она, дергая руками и ногами изо всех сил. — И ничего у тебя не получится! Я выберусь отсюда!

— Интересно, как? — равнодушно бросил ищейка. — Ты забыла, что все твои друзья погибли?

Как только Вадим договорил, его правое плечо дернулось. От простого движения сердце Евы замерло. Он врет. Так же, как и его отец.

Продолжение следует…

От автора

Спасибо тебе, дорогой читатель, что дошел до последней страницы. Так же, как Ева сражается со своими врагами и страхами, моя книга борется за внимание читателей. И только ты можешь помочь ей. Добавь книгу в библиотеку, поставь заветную звезду и напиши комментарий, тогда больше людей смогут узнать об этой удивительной истории.

Обязательно подписывайся на мои соцсети, чтобы не пропустить выход финала дилогии: группа Вконтакте или телеграм-канал (ссылки на странице автора).

Есть и другие книги, которые будут тебе интересны:

• «Сквозь костры иллюзий» - мистический любовный роман

• «У свободы запах хвои» - триллер, YA

• «Там, где сгорают надежды» - остросюжетный любовный роман

До встречи там, à la vieille tour!