Подкидыш для Цербера

Глава 1

Вера

— Верка, тебя шеф требует. — Дверь в архив приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунула голову Светлана. — Срочно!

Я оторвала взгляд от кипы не подшитых в дела документов, которые перебирала весь вечер, и недоверчиво покосилась на секретаршу:

— Что ему вдруг понадобилось?..

Светка закатила глаза и с шумом выдохнула:

— Ну ты вообще тут одичала, мышь канцелярская. Приказы руководства не обсуждаются, вызвал — иди.

Я устало поднялась с колен и отряхнула джинсы. Не без зависти осмотрела новенький брючный костюм Светки, ее распущенные волосы и броский макияж. Везет же некоторым. Конечно, ей не приходится пылиться в ведомственном архиве и таскать с полки на полку тяжеленные тома.

— Сейчас приду, только в порядок себя приведу, — буркнула я и, не дожидаясь ответа, уселась за стол и потянулась за сумкой. Вытащила зеркало и огромную упаковку влажных салфеток.

— Ой, да не льсти себе, — хихикнула Светка, — Николаич тебя не на свидание позвал. Скорее всего, опять какое-то старое дело всплыло, вот ты и понадобилась.

Я кивнула, соглашаясь. Но Светка уже этого не увидела — поспешила оставить меня в гордом одиночестве. Странно вообще, что она снизошла до цокольного этажа нашего отдела. Это ж какой подвиг — преодолеть пять лестничных пролетов на шпильках.

— М-да, вот и ушла пораньше с работы, — пожаловалась я собственному отражению.

Девушка в зеркале недовольно поморщилась — худощавая, узколицая и бледная. С длинными волосами, заплетенными, как у школьницы, в косу, и нереально большими серыми глазами — постоянно слезящимися и оттого печальными.

В детстве я грезила о карьере модели, благо и рост, и фигура позволяли. Но, вопреки мечтам, застряла на малопрестижной должности делопроизводителя. С небольшим, но ежемесячным окладом, аллергией на пыль и порезанными о бумагу пальцами.

«Почистив перышки», я скинула с ног тапочки, переобулась в балетки. Сотрудники отдела редко заходили в архив, и мне можно было не париться о том, насколько привлекательно я выгляжу. Так что в моей работе есть и своеобразные плюсы.

Поразмыслив, достала сотовый и набрала номер Игоря — надо предупредить, что задержусь, вдруг будет волноваться. При одном воспоминании о моем парне привычно сладко заныло сердце, а губы изогнулись в довольной улыбке.

Полгода назад у нас в отделе полетела компьютерная база, и Николаичу пришлось нанимать программиста со стороны — свои сисадмы не справились с поломкой. И вот в мое архивное царство явился Игорек. Такой деловитый и в то же время раскованный, с прекрасным чувством юмора и внешностью соседского парня. Он сразу же стал объектом пристального внимания всех немногочисленных представительниц прекрасного пола нашего отдела. Но выбрал меня, и я горда этим сверх меры. Игорь единственный, кто увидел за моей показной скромностью и смирным нравом вполне себе обаятельную и привлекательную личность.

После десятка длинных гудков в трубке все же раздался голос моего парня.

— Алло, слушаю — прошипел он, тяжело дыша.

— Привет, — радостно поздоровалась я, — чем занят?

— Только что вернулся с пробежки, сейчас за работу усядусь, — сообщил Игорь. — Ты закончила, едешь домой?

Я тяжело вздохнула и принялась теребить кончик косы.

— В том-то и дело, что еще нет. Начальник вызвал, так что придется задержаться.

— Окей, — пропел Игорь, — позвони, как освободишься. Я встречу тебя на остановке.

Он помнит! От радости я чуть не подпрыгнула до потолка. Какой же он у меня милый, не забыл, что сегодня наш юбилей: полгода с момента знакомства. Для кого-то это, может, и пустяк. Но у меня впервые так долго продлились отношения. Да, чего уж там, не считая неудачных свиданий, Игорь — мой первый парень. И первый мужчина.

— Обязательно позвоню, — промурлыкала я. — Целую…

— Пока!.. — обронил Игорь и отключился от разговора.

Продолжая счастливо улыбаться, я поднялась со стула и откинула косу за спину. Теперь и начальник не страшен, и сверхурочная работа. И вообще, жизнь прекрасна.

— Все, пошла, — приказала я себе. — Николаич не любит опоздунов.

Вообще-то наш начальник довольно миролюбивый, но многолетний опыт работы под прикрытием и большое звание сказались на его характере. Потому лучше не попадаться под горячую руку и являться пред его строгими очами по первому приказу.

Лифт, как всегда, не работал, пришлось тащиться по лестнице. Рабочий день подходил к концу, и на верхних этажах царило оживление. Сотрудники сновали туда-сюда, обмениваясь улыбками и шутками. Меня удостаивали лишь вежливыми кивками и короткими «здрасьте» — за семь лет службы в отделе я так и не завела на работе близких друзей. И не скажу, что меня это обстоятельство особо печалило. Я вообще не слишком общительная.

Добравшись до нужного кабинета, глубоко вздохнула, набираясь храбрости, постучала.

— Войдите, — послышался из-за двери громкий бас Ивана Николаевича.

Я шагнула внутрь и замерла напротив сидящего за столом начальника.

— Вызывали? — банальная фраза привычно слетела с моих губ.

А взгляд уперся в суровое, испещренное рубцами от оспин лицо. Если бы я не знала, что передо мной руководитель оперативно-поисковой службы, приняла бы его за бандита. Костюм-тройка, блестящая в свете настольной лампы лысина и надменно изогнутые брови — живой аналог главгада из фильма про мафию.

— Здравствуйте, Верочка, — как всегда, спокойно и вежливо произнес Николаич и указал мне на кресло для посетителей. — Присаживайтесь.

Я послушно исполнила приказ. Случайно заметила, что на столе начальника лежит мое личное дело, и судорожно сглотнула. Неужели накосячила, и теперь меня ждет выговор?

Меж тем Николаевич рассматривал меня так, словно видел впервые. При этом его лицо не покидало странное выражение: смесь удивления и задумчивости.

Да что же случилось-то? От напряжения почувствовала, как неприятный холодок пробежал у меня вдоль позвоночника.

— Вера, вы ведь не замужем, так? — начальник огорошил меня вопросом.

Я кивнула, все еще не понимая, к чему он клонит.

— Официально нет, — смущенно подтвердила. — Но есть молодой человек, и совсем недавно мы сняли квартиру. Так что, возможно, в скором будущем…

— Это не в счет, — начальник отмахнулся от моего пламенного признания, как от надоедливого комара. — Детей у вас нет. С родственниками тоже проблем не возникнет.

Вот зачем ему наступать на мою больную мозоль? Да, я воспитывалась в детдоме, и всвои двадцать пять так и не вышла замуж. Но при чем тут моя работа?

Иван Николаевич вынул из сейфа тяжелую папку с пометкой «секретно». Достал из нее несколько фотографий и протянул мне:

— Посмотри.

Стоило перейти к делу, как начальник перешел на «ты». Но мне и в голову не пришло возражать.

Я взглянула и не сдержала удивленного возгласа. Начальник подсунул мне под нос фотоснимки какого-то голливудского красавчика. Холеный, подтянутый, с чувственными губами и классическими чертами лица. Одетый со вкусом, с тщательно уложенными волосами, в блестящих ботинках и черных очках, он так и просился на обложку модного журнала.

Общий образ надменного аристократа слегка портила яркая татуировка на руке. Я присмотрелась внимательнее. Заметила, что край цветного узора виднеется и на шее незнакомца, не скрытый воротником рубашки и галстуком. Вот бы рассмотреть эту татушку целиком…

— Нравится? — голос Ивана Николаевича вывел меня из задумчивости.

Я отодвинула от себя фотки, чтобы не мозолили глаза, и неопределенно пожала плечами:

— Интересный мужчина, но такие до простых смертных не снисходят. К тому же, у меня есть Игорь.

«Пусть не мачо, но свой, родной», — добавила про себя.

Начальник поджал губы и откинулся в кресле, заложив руки за голову.

— Из Главка пришло новое задание. Этот мачо, — он потыкал пальцем в снимки, — известный итальянский фотограф. В Россию прибыл две недели назад и успел попасть под пристальное внимание следователей.

Я вздрогнула. Неужели этот красавчик — обыкновенный бандит? Или вообще маньяк-насильник. Серийный убийца?..

— В чем его подозревают? — спросила, чтобы не мучиться догадками.

— Конкретно — ни в чем, — поморщился Николаич.— Но тип своеобразный, этого не отнять. Ты знаешь, чем он прославился?

Глупый вопрос. Так и хотелось закричать: откуда мне знать о каких-то там фотографах, к тому же итальянских?! Я что, похожа на заядлую посетительницу выставок и галерей? Мое отношение к современному искусству очень точно выражает Сергей Шнуров в песне про лабутены.

— Нет, не знаю, — равнодушно произнесла я и покосилась на настенные часы.

Эх, а могла бы уже быть на полпути к дому… зашла бы по дороге за пиццей и колой. А еще лучше — за шампанским и тортиком, знаменательная дата все же. Ан нет, сиди тут и слушай про этого итальянца. Какое мне до него дело?..

— Сандро Бруни снимает места катастроф, стихийных бедствий, а порой и суицидов. На его выставках всегда красуются две фотографии с места происшествия: одна после, а одна за несколько дней, а то и часов до трагедии. Непостижимым образом этому итальяшке удается прибыть на место раньше, чем полиции и журналистам. А порой и опередить саму жертву.

— И что? — не поняла я прозрачных намеков начальника. — Фотографировать подобные места не запрещено, зачем он понадобился правоохранительным органам?

Николаич сложил ладони домиком и потер ими кончик носа. По-старчески крякнул и смерил меня долгим пристальным взглядом.

— Понимаешь, — начал он монотонно, — едва появившись в столице, этот фотограф побывал уже на нескольких ДТП и заснял на пленку самоубийство довольно крупного бизнесмена — Лисицына, маститого металлурга. Итальянец сам сообщил о происшествии в полицию, но снимки не предоставил. Кредиторы Лисицына полагают, что с этим суицидом не все чисто. И даже предлагают посодействовать в расследовании. Материально, разумеется.

Я отвернулась и ковырнула ногтем трещинку на подлокотнике кресла:

— Так пусть предложат этому итальянцу денег.

— Пытались, — кивнул начальник, — и не раз. Но Бруни отказался — он живет уединенно и не идет ни на какие контакты. Благодаря нелюдимости, роду занятий и приметной татуировке он получил прозвище Цербер.

Я пожала плечами: ну, не любит мужик, когда в его жизнь вмешиваются. По-моему, это вполне закономерно. Многие знаменитости стараются реже показываться на публике. А если и показываются, то скрывают лица за темными очками и широкополыми шляпами.

Моя реакция не вдохновила Николаича, но он все же продолжил:

— Нужно найти и изъять снимки самоубийства Лисицына и катушку с пленкой. Бруни консерватор, он не признает современную цифровую технику. И создает свои шедевры с помощью раритетной пленочной фотокамеры.

— Следаки до того обленились, что не могут запросить ордер? — возмутилась я.

По-видимому, Николаич ожидал этого вопроса, так как ответил очень быстро и четко:

— Чтобы ввалиться в жилище известного иностранца и потребовать отдать снимки, нужны весомые доказательства, ты должна это понимать. К тому же, мы не знаем, что именно Бруни удалось заснять. Потому «подкидыш» — самое простое и верное решение.

Я непонимающе похлопала глазами: ко мне это какое отношение имеет? В штате нашего отдела служит довольно много профессиональных «подсадных уток». В том числе и женщин. Слышала, итальянцы падки на русских красавиц.

— Помнится, ты хотела занять вакантную должность оперуполномоченного... — загадочно покосился на меня Николаич.

— Хотела, — я не стала отпираться. — Так то пять лет назад было. И, помнится, именно вымою кандидатуру не одобрили.

Вопреки здравому смыслу, во мне проснулись давние обиды. К чему скрывать, такая работа тогда казалась мне ох какой заманчивой — опасной и полной приключений. Но чем дольше я смотрела на профессионалов, тем сильнее понимала, что карьера сильно вредит их личной жизни. Порой наши сотрудники так вживались в роль, что забывали о себе настоящих.

— Зато теперь у тебя появился прекрасный шанс исполнить давнюю мечту, — окончательно огорошил меня Николаич. И улыбнулся так, словно выплатил ипотеку. — Приемы самообороны ты знаешь, пользоваться оружием умеешь. Теоретические занятия посещаешь исправно. Осталось применить все это на практике. Как думаешь?

Так теория от практики отличается как луна от солнца… Разумеется, от повышения и прибавки к зарплате я бы не отказалась. Но какова цена?

— Итальянцу нужна горничная? — решила я попытать счастья. — Кухарка? Посудомойка?

Только от таких вакансий могли отвернуться наши привередливые фифочки. Нормальную работу Николаич ни за что не стал бы предлагать неотесанному новичку.

— Эм… — начальник поиграл бровями и потер лысину. — Не совсем так.

Вот теперь я по-настоящему напряглась. Чтобы хоть как-то развеять обстановку, несмешно пошутила:

— Он болен и ему нужна моя почка?..

Николаич юмор оценил и вежливо кашлянул в кулак. А потом вмиг посерьезнел, оперся локтями о стол и придвинулся ближе. Выглядел он так, словно собирался рассказать мне страшную тайну.

— Нет, — шепнул он доверительно, — Бруни фотографирует не только места преступлений. Еще он любит снимать женщин. Определенного типажа.

— Это какого же? — спросила я скорее из желания узнать о себе больше, чем выяснить, чем там интересуется итальяшка.

Николаич еще раз кашлянул — на этот раз более правдоподобно. Отвернулся к окну и пробормотал, глядя на покачивающийся на ветру фонарь:

—Он любит девушек, похожих на мальчиков. Этаких девочек-подростков: высоких, с узкими бедрами и длинными ногами. Слегка мускулистых, с небольшой грудью.

Я с трудом подавила желание подтянуть колени к груди и уткнуться в них носом. Эти когда ж Николаич успел так пристально меня рассмотреть? Облегающей одежды не ношу, как и коротких юбок. А пуш-ап вполне себе компенсирует мой не совсем уж маленький недостаток. Должный считаться достоинством.

— Почему вы решили, что я подойду? — все же задала этот вопрос, преодолев робость.

Николаич повернулся ко мне и поморщился:

— Не я решил… У нас в отделе есть более компетентные в вопросах женской привлекательности сотрудники. И сотрудницы.

Я все же покраснела. Получается, начальник собрал целый консилиум, чтобы определить мою «профпригодность». Какой стыд…

—Мы пересмотрели много кандидатур, но ты больше всех похожа на девушек, которых Бруни запечатлел на снимках. Вот я и подумал, что ты могла бы поучаствовать в деле. Справишься — повышу в должности. Не век же тебе в архиве пылиться.

Предложение, конечно, заманчивое. Но есть в нем много минусов. И неясностей.

— Не говорю по-итальянски, — откровенно призналась я, — да и в роли модели себя плохо представляю.

Радостная улыбка озарила лицо Николаича. Он потер руки, словно только что заключил сделку века.

— На этот счет можешь не волноваться, — любезно сообщил он мне, — Бруни хорошо говорит по-русски, так что проблем с пониманием не возникнет. А что до фотосессий — ни одна из моделей Сандро не была профессионалом. Наш итальянец предпочитает нанимать девушек из эскорт-служб.

— Постойте-постойте… — опешила я. — Так ведь это те же проститутки, только в профиль. И вы предлагаете мне…

— Ты все неверно истолковала, — остановил мою гневную речь начальник. — Бруни отправил заказ не в какую-нибудь шарашкину конторку, а в известное в определенных кругах агентство. Там работают девушки с высшим образованием, умные и при этом привлекательные. Конечно, бывает, что работницы эскорт-услуг проявляют симпатию к клиенту и продолжают знакомство в более интимной обстановке. Но это уже на их собственное усмотрение, в контракте об этом речь не идет.

Я зашипела, как проколотое колесо. Бред какой-то… столько лет сидела на своем месте, никого не трогала. И тут на тебе — нежданчик.

— Я не так умна, как бы мне хотелось, — призналась в сокровенном, — да и не настолько привлекательна. Ваш итальяшка раскусит меня на раз-два.

Николаич поднялся из-за стола, подошел ко мне, как кот, почуявший трусливую мышку. По-отечески посмотрел, гипнотизируя взглядом.

— Кредиторы якобы погибшего бизнесмена готовы оплатить все издержки. Захочешь — сделаем из тебя конфетку.

Я отвела глаза и уставилась на темное пятно на линолеуме:

— А с общением как? Я светские беседы вести не умею, а при посторонних и вовсе теряюсь.

— Вот и прекрасно — молчи, — продолжил наседать Николаич, — сойдешь за умную.

Смутное подозрение, что не все в этом деле так чисто, не отпускало меня до последнего. Николаич ждал ответа, а я все молчала — как приказано, сходила за умную.

— Если удастся изъять снимки, получишь хорошую премию по итогам года, — начальник притворился Якубовичем и предложил мне «черный ящик». — А заодно посетишь дорогущий салон красоты и обзаведешься новыми шмотками. Годится?

Пришлось тщательно прятать дурацкую улыбку. В предприимчивости Николаичу не откажешь — все предусмотрел.

— Так и быть, — сдалась я, — согласна. Схожу на фотосессию к вашему итальяшке. Одну встречу как-нибудь перетерплю. А если начнет приставать — вызову подмогу. Вы ведь снабдите меня переговорным устройством?

Николаич скривился. Отшагнул назад и уселся на стол, едва не свалив чашку с кофе.

— Аппаратуру мы установим, за это не волнуйся, — задумчиво процедил он. — Только терпеть тебе придется не одну встречу.

— А сколько? — я затаила дыхание.

— Бруни попросил подыскать ему девушку на месяц — он, видите ли, любит подолгу наблюдать за моделями и снимать их в самые неожиданные моменты. Например, когда те готовят завтрак, читают, курят или попросту спят.

— Месяц?.. — неверяще произнесла я. — Месяц наедине с подозреваемым. Вы это серьезно?

— Конечно, — бодренько отозвался Николаич. — Поживешь на загородной вилле — свежий воздух, простор… Двухэтажный особняк, прислуга, бассейн, тренажерный зал… Только подумай, сколько возможностей будет обыскать дом и забрать всего-то несколько снимков и пленку. Ребенок — и тот справится. А ты?

Сандро

Он отключил сотовый и довольно улыбнулся. Эскорт-агенство записало все его требования и пообещало найти и прислать подходящую девушку в ближайшие дни. Именно такую, как он описал. Девушку из его видений.

Он слегка нервничал, предвкушая новую встречу. Девушка-загадка так давно не посещала его обычно наполненные кошмарами сновидения, не согревала своим теплом. Он почти отвык.

И меньше всего ожидал, что она приснится ему вдали от солнечной Италии, в чужой для него стране. Но сегодняшняя ночь стала особенной. Девушка приходила вновь, Сандро видел ее так близко, что, кажется, мог коснуться. Сегодня она смеялась, примеряя новое платье. И смотрела на себя в зеркало так странно, точно впервые.

Странная, милая и искренняя. Нереальная. Единственное, что он знал о ней — место работы. Всегда видел, как она сама приезжает к нему после телефонного звонка. Вначале пугался, что его красавица может оказаться девушкой легкого поведения. Но ее манеры, улыбка и открытый взгляд говорили о другом. Она скромна и слегка замкнута, хорошо образованна. Так притворяться невозможно, либо он — ее первый клиент.

Осознав это, Сандро стал приглашать девушек из эскорт-агентств, с каждым разом все меньше надеясь найти ту единственную, что являлась в видениях.

— Глупо верить в сны, — сказал он и усмехнулся. — Это лишь обман. Желание выдать полуночный бред за реальность.

Размышляя подобным образом, он пересек улицу и направился к своему авто. По дороге сделал несколько снимков проходящих мимо людей, осмотрел через объектив фотокамеры витрины магазинов и вывески. Все так серо кругом, что навевает тоску. И только сны… только его сны наполнены цветом. Как в далеком детстве.

Сандро тяжело вздохнул, поправил темные очки и поднял ворот куртки. Несмотря на теплую погоду, он вздрогнул, словно холод пробирал его изнутри.

— Еще один раз, — пообещал он себя. — Попробую и сдамся.

Возле припаркованного фиата сидел побирушка. Сандро положил в его загрубелую ладонь крупную купюру и сотовый телефон:

— Возьми, его можно выгодно продать.

— Как это? — потрепанного вида мужичонка удивленно крякнул, обдав благодетеля перегаром.

— Телефон мне больше не понадобится, — печально улыбнулся Сандро и сел в машину.

— Совсем зажрался, фраерок, — прогнусавил ему вслед побирушка, пряча сотовый и деньги в карман куртки. Оглядываясь, побрел к знакомому скупщику: — Что нажито, то не украдено…

Глава 2

Вера

Нет, я, конечно, девушка не из пугливых, да и кто не мечтает почувствовать себя Золушкой, пусть и по долгу службы. Но селиться в дом к незнакомцу, к подозреваемому? Позволять ему фотографировать себя спящей — то есть, по сути, быть под пристальным наблюдением двадцать четыре часа в сутки. Да и Игорь — вряд ли он одобрит такую «командировку».

— Простите, Иван Николаевич, но я вынуждена отказаться, — как можно убедительнее произнесла и отвернулась. — Не по мне эта работа. Подыщите другую «девочку-подростка».

— Ты обиделась, что ли? — нахмурился начальник. — Глупая, я ж тебе такую возможность даю, а ты…

— Нет, — пришлось повторить мне. На этот раз еще более убедительно. — Не поеду к этому итальяшке, не фотогенична я.

Николаич вздохнул и отвернулся.

— Напрасно…

Как-то очень подозрительно это прозвучало. Уволит за отказ? Да и фиг с ним — не настолько дорожу я своей работой. Пойду в «Макдоналдс» — надеюсь, на картошку фри у меня нет аллергии. В отличие от пыли.

— Мне можно идти домой? — Я поднялась и сложила руки на груди.

После откровений начальника о моей фигуре мне стало совершенно неуютно. Вроде бы остались далеко позади подростковые комплексы, но… все еще неприятно, когда сравнивают с мальчишкой.

— Ступай, — разрешил Николаич. — Если передумаешь — звони, я всегда на связи.

— Хорошо, — согласилась только из вежливости.

И направилась к двери. Фух, наконец-то можно расслабиться и подумать о чем-то более приятном. Например, о встрече с Игорем.

Достала сотовый, чтобы набрать его номер и округлила глаза: надо же, разговор с начальником занял так много времени. А я и не заметила. Через час закроется моя любимая кондитерская — надо поспешить. Иначе не видать мне любимого тортика с заварным кремом, как прибавки к зарплате.

Я закинула телефон обратно в задний карман джинсов, бегом, перепрыгивая сразу через две ступеньки, спустилась в архив. С нескрываемым удовольствием рассовала дела по шкафам, заперла сейф и поставила кабинет на охрану. Здравствуй, свобода!

В кондитерскую все же успела. А в соседнем магазине приобрела еще и бутылку шампанского — гулять так гулять. Устроим себе настоящий праздник — наедимся на ночь, посмотрим любимый фильм, а потом…

Предвкушая свидание с Игорем, я тихонько повернула ключ в замочной скважине, открыла дверь в квартиру и на цыпочках вошла в прихожую. Скинула обувь, сняла с торта верхнюю часть коробки и вдохнула сладкий аромат выпечки. Хотела открыть и шампанское, но решила оставить эту работу Игорю — кавалер все же.

Держа на вытянутых руках покупки, как трофей, пошла в спальню — она же зал и гостиная. В однокомнатной квартире иначе и быть не может.

Игорь не забыл о знаменательной дате — приготовил сюрприз. В комнате играла тихая музыка, и горели свечи. Экран телевизора помаргивал яркими всполохами. До моего слуха донеслось тихое характерное постанывание женщины.

Вот же озорник. Опять смотрит фильмы для взрослых. Уже не впервой я застаю Игоря за подобным занятием — но не сильно ругаю. Лучше пусть смотрит, чем сам участвует в подобных вакханалиях. Да и заводится он после, как самец волка в брачный период.

На кровати я заметила подозрительную возню. И смех женщины — он раздавался вовсе не в телевизоре, а доносился из-под покрывала.

Цепенея от осознания происходящего, рукой с зажатой в ней бутылкой я нащупала выключатель. Люстра зажглась и осветила комнату, позволив мне рассмотреть разбросанную по полу одежду и силуэты двух тел, слившихся под покрывалом в страстном экстазе.

— Что за?.. — Игорь высунул из-под покрывала голову и прищурился.

Его партнерша оказалась проворнее и быстренько сообразила, в чем дело. Прикрыла лицо руками, но я успела ее узнать. Сестра моего парня — Лизка, смугленькая брюнетка, напоминала внешностью Наоми Кемпбелл.

Точнее, это Игорь утверждал, будто эта деваха — его двоюродная сестра. Хранил на ноутеее семейные фотки, дарил подарки, поздравлял с днем рождения. Получается, все это время он попросту встречался с замужней…

Так вот почему он нас никогда не знакомил, и звонил «сестре», только когда ее муж был на работе. И фамилии у них разные, и общих снимков в соцсетях нет.

— Пошли вон с моих маков! — взревела я не своим голосом.

Не знаю почему, но больше всего меня задело то, что эти двое занимались сексом на моем любимом постельном белье. Дорогущем, шелковом, расшитом ярко-красными маками. А я-то, дура, берегла его для особых случаев.

«Сестренка» первой скатилась с постели, замоталась в простыню и принялась оправдываться.

— Ты все не так поняла!

— Вот только не говорите, будто я пересмотрела «Игры престолов», — мне не понравилось, что меня пытаются выставить как идиотку, — никакие вы не брат и сестра. Я давно замечала, что вы слишком шифруетесь при общении.

— Успокойся и давай поговорим. — Игорь натянул спортивные штаны, позабыв подобрать с пола скинутые в порыве страсти боксеры, и шагнул ко мне с видом «да все нормально, чё ты».

— Не подходи ко мне, — зарычала я.

— Или что? — он попытался все выставить как шутку.

Вообще я тихая и смирная, но в тот момент будто бес в меня вселился. Хотелось рвать и метать... а еще реветь — но это всегда успеется.

Размахнулась и метнула торт в лицо Игорю. Мой любимый заварной крем размазался по самодовольной физиономии предателя, а украшения из ягод запутались в его волосах. Меткий бросок.

— Вот это ты зря, — бросил Игорь и умчался в ванную умываться. — Я сейчас вернусь, подождите. Вера, ты ведь будешь умницей. Правда?

— Ага, — зачем-то буркнула я. — Обязательно…

— Давай поговорим как женщина с женщиной, — попыталась воззвать к моему здравому смыслу «сестренка». — Давно собираюсь порвать с Игорем… но все не нахожу в себе сил. Но я не собираюсь забирать его у тебя насовсем.

— Заткнись! — угрожающе «ощетинилась» я и потрясла бутылкой шампанского. Какой здравый смысл, если мои светлые чувства только что втоптали в грязь.

— Не глупи. — Лизка улыбалась так, словно пришла в гости к давней подруге, а не попалась с поличным. — Вдруг убьешь нечаянно, посадят потом. Зачем так рисковать?

— Убивать тебя не буду, — собрав в кучу остатки гордости, произнесла я. — Лучше найду в «Одноклассниках» страничку твоего мужа и напишу ему, чем ты занимаешься, когда его нет дома. А еще лучше — предоставлю доказательства.

Я бросила бутылку на кровать и достала из кармана сотовый. Сделала вид, что включила камеру. Но снимать не могла — злость и обида белесой пеленой застлали глаза. Только бы не разреветься перед соперницей.

— Хорошо, уже ухожу. — Лизка поверила и начала поспешно одеваться.

Больше попыток подружиться она не делала. А я присела на кровать, подтянула колени к груди и невидящим взором уставилась на закрытую дверь ванной. Похоже, Игорь по-предательски сбежал с поля боя, предоставив слабому полу выяснять отношения наедине. Но он напрасно рассчитывает, что я проглочу такую пилюлю.

Без доверия нет отношений. Пусть я буду снова одинока, но не позволю сделать из себя посмешище.

Дверь квартиры громко хлопнула, и Игорь высунулся из ванной. Увидев меня, он поморщился. Кажется, надеялся, что это я ушла.

— Зачем ее выгнала? — спросил он и побежал к телефону. — Она же ничего плохого не сделала. Как ты не понимаешь, ей приходится жить с мужем…

— Ты только что изменил мне!.. — взорвалась я. Вскочила и заметалась по тесному пространству комнаты, как тигрица по клетке. — В нашей постели. И упрекаешь, что я выгнала твою любовницу?..

Игорь переступил с ноги на ногу и поморщился, точно нюхнул прокисших щец.

— Ну… мы так-то еще с тобой не женаты, — напомнил он, — так что Лиза мне не любовница. И вообще, встречаемся мы с ней редко, ночи вместе не проводим, так что тебе грех жаловаться. Вот скажи, разве я мало уделял тебе внимания?

Я смотрела на него и не верила. Мне казалось, что моего любимого парня подменили злобные демоны — на другого, отвратительного, черствого и беспринципного. Не мог мой Игорек вести себя так… Или мог?

— Ты считаешь это нормальным — встречаться сразу с двумя? — глухим от обиды голосом вопросила я. — С твоей этой все ясно — у нее есть муж и дети. Ты развлекаешься, меняя партнерш. А как быть мне?

В тот момент я ждала одного — что он пообещает бросить Лизку, вычеркнуть ее из своей памяти. Попросит у меня прощения, скажет, что ошибся.

Но нет, Игорь этого не сделал.

— Продолжить жить, как жила, — наивно предложил он. Присел на диван, закинув ногу на ногу, и отрешенно уставился в потолок. — Ты меня устраиваешь как подруга. Возможно, мы даже когда-нибудь поженимся. Тоже заведем детей.

В его словах не было сарказма, просто констатация факта — он все распланировал, и выделил мне роль наивной и всепрощающей дурочки. Не потрудившись спросить, устраивает ли меня это.

— Тоже?! — рявкнула я и сжала ладони так, что почувствовала, как ногти впились в кожу. — Ты еще предложи нам встречаться семьями.

— Почему бы и нет?.. — Игорь не расслышал угрозы в моем голосе. — Наверное, даже лучше, что ты все узнала. Понимаешь, мы с Лизой давно встречаемся, но она не может уйти от мужа. А если ты подружишься с ней, то мы сможем видеться чаще. Ты ведь всегда была доброй и отзывчивой и понимала мои желания с полуслова.

Но не в этот раз. Вот дура, как я могла не понять сразу — правду говорят: у влюбленной женщины перестает работать мозг. Игорь видел во мне лишь друга, домохозяйку и совсем немного — грелку для постели. Потому и выбрал меня из всех девушек нашего отдела. Другие не стали бы сейчас выслушивать его признания в любви к другой — вцепились бы ему в волосы, а еще лучше — пристрелили. Наглухо.

— Выматывайся, — это все, что я смогла произнести. — Собирай свои шмотки и уезжай, не хочу тебя больше видеть.

Но Игорь и не подумал послушаться. И вообще, вел себя так, словно нисколько не сожалел о содеянном. Скорее радовался, что ему больше не нужно скрываться.

— Куда мне идти? — усмехнулся он. — Квартиру мы на двоих сняли — платим вместе и живем вместе. Ложись спать, утром поговорим на свежую голову.

Я не выдержала — двинулась к нему, выставив перед собой кулаки. А по щекам текли слезы.

— Не веди себя как малолетка, — посоветовал Игорь. — Психанула разок, испортила торт — и будет. Лизу все равно не брошу — с ней я уже пять лет встречаюсь, а с тобой только пару месяцев. Не нравится — разбежимся.

Вот так, одной фразой, он расставил все точки над «и». Он даже не помнит, что мы встречаемся полгода! Да, я добра и отзывчива, но только с теми, кто платит взаимностью. А Игорь показал свою истинную натуру. Становиться тряпкой, о которую можно вытереть ноги, я не собиралась. И уж тем более не собиралась помогать Игорю тайно встречаться с чужой женой.

Не говоря ни слова, направилась к двери. Двигаясь, как сомнамбула, обулась, накинула на плечи пальто и вышла за дверь.

— Куда ты, ночь на дворе!.. — крикнул мне вдогонку Игорь.

Но остановить не пытался. Наверняка думал, что я померзну пару часов на холоде и вернусь. Но нет — сегодня не только в его характере проявились новые черты.

Осознание произошедшего, сердечная боль и обида словно запустили во мне какой-то доселе недвижимый механизм. Я уже не плакала и не корила судьбу за новый удар. Не смирилась, но и не роптала.

Долгие годы в детдоме приучили быть сильной и не давать себя в обиду. Попробовала жить, как другие, — подпустила Игоря слишком близко, и вот что из этого вышло. Нет, близкие отношения не для меня.

— Все вынесу, — утешала себя. — Как-нибудь справлюсь, перетерплю. Забуду.

Размышляя подобным образом, я вышла из подъезда и двинулась вдоль набережной. Меня не пугали ни сумерки, ни редкие прохожие. Резкие порывы ветра не заставляли вздрагивать от холода. Я словно застыла, превратилась в статую — равнодушную и безмолвную. «Опять одиночество», — билась в голове единственная мысль, вытеснившая все прочие.

Следуя внезапному порыву, я подошла к краю моста, перегнулась через ограждение. Внизу плескалась темная, почти черная поверхность реки. Лунный свет прочертил на ней узкую длинную полосу — точно призрачная дорожка, она убегала вдаль, в неведомую людям реальность.И мне вдруг неудержимо захотелось отправиться туда, где еще не бывала. Почувствовать себя тем, кем никогда не стану.

В детстве я верила в русалок. Вот бы превратиться в одну из них и скрыться ото всех в другом мире, почувствовать себя свободной и прекрасной.

Я улыбнулась и перекинула через ограждение ногу. Представила, как темные воды смыкаются надо мной, укрывая прохладным саваном.

Лунный свет стал ярче, ослепил меня, заставив прикрыть глаза. В шуме волн я отчетливо расслышала чей-то шепот. Точно стая золотых рыбок переговаривалась между собой тонкими, дрожащими голосами. Интересно, о чем они шепчутся?

Я прислушалась. Они звали меня, манили за собой. Вот только определить направление не получилось. Эти голоса окружали меня со всех сторон. Одни толкали вперед — в темную пропасть. Другие словно бы оттаскивали назад, заставляя опомниться.

Говорят, что в такие моменты ангелы и бесы вступают в противоборство за душу смертного. Вот только голоса их звучат одинаково. Так кто из них кто? И кого стоит слушать?

Хоровод голосов звенел в моей голове тысячей серебряных колокольчиков. Постепенно этот гул сплелся в единую мелодию — трогательную и завораживающую. Я хотела бы подпеть. Но не знала слов. Только улыбалась.

Я открыла глаза, пытаясь рассмотреть загадочных ночных певцов, но увидела все тот же мост, все ту же лунную дорогу на воде. И себя, но словно бы со стороны. Что застранная девушка: стоит на краю гибели и смеется. Не сумасшедшая ли? И разве похожа она на самоубийцу?

— Ну, нет, не дождетесь, — объявила я и отошла от края моста. — Из-за такого придурка, как Игорь, не стану прыгать. В русалку наверняка не превращусь, да и утону вряд ли — у меня же разряд по плаванию. А вот воспаление легких получу наверняка. А ухаживать за мной некому — теперь я сама за себя.

Карман джинсов завибрировал, привлекая мое внимание. Я достала сотовый и взглянула на экран. Николаич. Надо же, как он вовремя. А ведь мог и не дозвониться вовсе.

— Алло, — я приняла вызов.

— Верочка, простите, что так поздно… — подозрительно сочувственно произнес начальник. — Хотел кое-что предложить.

— Что же? — усмехнулась я.

А про себя уже решила — соглашусь на что угодно. Пусть лучше маньяк-итальяшка, чем самоубийство. Обо мне хоть в газетах напишут. Да и куда почетнее погибнуть на задании, чем покончить с собой из-за парня.

— Если вы не хотите, чтобы ваш парень ревновал, мы можем на время задания выписать вам больничный. Договоримся с ведомственной поликлиникой, и через месяц вы вернетесь к нормальной жизни. Никаких подозрений и упреков.

— Нет, больничный мне не нужен, — отказалась я. Меньше всего мне хотелось, чтобы Игорь подумал, будто это из-за него пошатнулось мое здоровье. — Пусть все же будет командировка. Лучше всего заграничная. И фотки, качественно отшопленные — скажем, из Амстердама. Или из Парижа. Так, чтобы всем на зависть.

— Вообще-то мы предпочитаем менее громкие «легенды», — после секундного замешательства высказался Николаич. — Но можем рассмотреть и этот вариант.

— Будьте добры, рассмотрите. — Я почувствовала себя если не королевой, то уж царевной наверняка. Как же это приятно — ставить начальнику свои условия. — В свою очередь обещаю облазить всю виллу итальяшки вдоль и поперек и раздобыть нужные снимки.

— Вот и славненько! — объявил Николаич. — Рад, вы все же передумали. Завтра приезжайте на службу пораньше — начнем подготовку.

Я набрала полную грудь воздуха и выпалила на одном дыхании:

— А можно, мы начнем прямо сегодня? Так получилось, что мне негде ночевать…

Николаич кашлянул в трубку, но не удивился, проявив не то сочувствие, не то равнодушие.

— Сообщите мне свой адрес — я пришлю за вами машину, — предложил он. — Заночуете в моем кабинете, а утром разберемся с вашей жилищной проблемой. Если получится, то прямо завтра отправим вас к Бруни.

Довольная, я назвала адрес, откуда меня лучше забрать, и повесила трубку. Что ж, не получилось по любви, попробую завязать отношения из выгоды. После того представления, что устроил мне Игорь, итальяшка сего фотосессией не так уж и страшен.

Или я ошибаюсь, и Цербер на самом деле куда страшнее холодных вод реки?..

Сандро

Этой ночью его вновь поманили за собой, вырвав из цепких объятий сна. Но он не сетовал — привык к тому, что вся его жизнь подчинена чужому расписанию. Едва успев надеть легкую куртку, привычным жестом подхватил фотоаппарат и запрыгнул в фиат. На полной скорости понесся по ночному городу, следуя за светом. Их светом.

Ему показали девушку. Она стояла на краю моста, опасно перегнувшись через перила. Ее длинная коса растрепалась, заслонив прядями лицо. Высокая худощавая фигурка напоминала молодую оливу, одиноко растущую на побережье, открытую всем ветрам и чужим взглядам.

Сандро поймал себя на мысли, что ему до умопомрачения хочется подойти ближе, откинуть волосы с лица девушки, заглянуть ей в глаза. Предупредить и поддержать. Сказать, что никакие проблемы не стоят того, чтобы лишать себя жизни.

Но не мог. Ему дозволено только фотографировать, скрывая чувства за вспышкой камеры. Щелчок, другой… Девушка, как все до нее, не замечала вспышек, погруженная в сокровенные мысли. Сандро показалось, что она смеется. И голос ее походил на звон хрустальных бокалов.

Вдруг с девушкой что-то произошло. Сандро заметил, как распрямились ее плечи, как горделиво вздернулся подбородок, позволив на секунду полной луне осветить одухотворенное лицо.

Он затаил дыхание, сделал новый снимок, стараясь запечатлеть счастливицу не только на пленке, но и в своей памяти. Знал — скоро придется уйти, вновь запереться в своем доме и затаиться до нового происшествия. Наверняка с другим, трагичным исходом.

Девушка слишком поспешно отвернулась, сделала несколько шагов назад, отходя от края моста. Движения ее были уверенными, четкими.

— Справилась… она сумела, — радостно прошептал Сандро.

И запечатлел такой редкий момент на снимке. Каждое такое фото заставляло его поверить, что чудеса случаются на свете. Ради этих моментов он и живет.

Вот девушка достала из кармана телефон и ответила на звонок. И этот ее жест показался Сандро до боли знакомым.

Глава 3

Вера

— Будем резать! — безапелляционно заявил парикмахер и для пущей убедительности пощелкал ножницами возле моего уха.

— Не-е-ет, — хваткой утопающей я вцепилась в свою косу и зажмурилась. — Не дам! Мое-о-о…

Вот уж никогда не думала, что искусство преображаться — такой адский труд. Уже больше трех часов кряду над моей внешностью колдовали сотрудники эскорт-агентства: визажист, косметолог, парикмахер и имиджмейкер. И приходилось терпеть — Николаич приказал слушаться их во всем и не возникать. Но отдать им косу?..

— Отпусти, дуреха! — приказала Светка. Ее ко мне приставили в качестве тонкой ценительницы современной моды и надсмотрщицы в одном лице. — Длинные волосы не подходят к общему образу.

— Не хочу-у-у… — заупрямилась я. Но косу отпустила.

— Надо!.. — Парень-парикмахер с внешностью трансвестита тут же воспользовался шансом. Чик — и коса, мое сокровище, упала на пол. — Поверьте, стрижка каре идеально подойдет вам. Подчеркнет изящный овал лица и выделит глаза.

Моя нижняя губа предательски задрожала, а на глаза навернулись слезы. Я всегда считала, что длинные волосы — это единственное, что делает меня женственной.

— Прекрати, глаза опухнут, — посоветовала Светка. — Радуйся, что Бруни не девушку-панка попросил. А то пришлось бы тебе выбривать ирокез и вставлять в нос кольцо.

Вопреки расстройству, я улыбнулась. И правда — чего расстраиваться. Волосы отрастут, а второй возможности побывать в руках профессионалов может и не представиться.

Больше противиться мастерам своего дела я не стала и покорно терпела их самоуправство еще пару часов. Когда же мне разрешили посмотреть в зеркало — не узнала собственного отражения. На меня смотрела совершенно незнакомая девушка-подросток, как будто только что сошедшая с обложки «Вог».

Ей было не двадцать пять, а едва ли больше восемнадцати. Тонкие черты лица, аккуратные брови, полные губы. Из-под длинной челки удивленно смотрят на мир серые глазищи.

Неужели это я?

Надо же, на мое лицо нанесли тонну грима, а смотрится так, будто макияжа нет и в помине. Так естественно и, пожалуй, очень женственно и нежно.

— Нравится? — спросила визажист, довольно улыбаясь.

— Не то слово, — призналась я.

— Жаль, что моя внешность не подошла итальянцу, — вздохнула Светка. — Я бы тоже не отказалась побывать на твоем месте.

— В кресле визажиста или на отдаленной вилле наедине с маньяком? — мне не удалось удержать язык за зубами. — Хочешь, уступлю?

— Не получится, — покривилась Светка, — тебя назвали горшком, вот ты и полезай в печку.

— Вот и полезу, — горестно вздохнула я.

— Теперь пройдемте в примерочную, — потребовала имиджмейкер. — Я помогу вам подобрать одежду и расскажу, как сочетать вещи друг с другом, чтобы не выбиться из общего образа.

Меня привели в длинную комнату, забитую до отказа рядами вешалок с одеждой, бижутерией и аксессуарами. Настоящая пещера Али-Бабы, вот только мне не позволили ничего выбрать самостоятельно.

Наглым образом вытащили из любимых джинсов и широкого свитера, запретили носить узкие ремни и надевать одежду с горизонтальным рисунком. Дали столько советов по подбору гардероба, что я отчаялась все их запомнить.

А еще облачили в многослойное короткое платье и туфли с массивным каблуком. Пытались заставить ходить на шпильках, но быстро отказались от подобной затеи: со свернутой шеей я не смогу выполнить задание. Сто процентов.

— Ты чего кривишься!.. — не переставала шикать Светка. — Тебе только что собрали целый чемодан одежды — обзавидоваться можно. И не какой-нибудь, а брендовой.

— Так ведь после задания вернуть придется, — пожаловалась я. — Да и носить все это мне не нравится. Неуютно как-то…

— Терпи и привыкай, — приказала Светка. — Красота требует жертв. В твоем случае — очень больших жертв.

— Главное, ведите себя естественно, — подсказала мне имиджмейкер. — Потренируйтесь перед зеркалом, пройдитесь взад-вперед, отработайте «дежурную» улыбку.

Покривлявшись перед зеркалом еще с полчаса, я пришла к выводу, что моделью не стануникогда. Вместо сексапильной улыбки у меня выходило нечто среднее между ужимками мартышки и обреченностью цепного пса. Что ж, надеюсь, итальяшке нравятся девушки, у которых одно упоминание о фотосессии вызывает нервную икоту.

— Достаточно, — наконец, сжалилась Светка. Точнее — сдалась. — Что могли, то сделали. Лучше за один день ты уже не станешь.

— Вот и отлично! — Я напоследок показала зеркалу язык и, уперев руки в бока, притопнула каблуком. Так непривычно. — Можно ехать на виллу?

Светка расхохоталась, а потом глянула на меня, как на сумасшедшую, и поинтересовалась:

— А ты ничего не забыла?

Я осмотрела свой наряд, чемодан с вещами, потрогала прическу:

— Да нет вроде…

Светка заржала уже громче. А после подошла ко мне и шепнула на ухо:

— А последние наставления от Николаича получить не хочешь? Побольше об объекте наблюдения узнать, получить аппаратуру?

Мне захотелось саму себя пнуть. Или покусать — при условии, что найду что-то мягкое. Моя фигура, больше не скрытая объемными вещами, словно вся состояла из одних острых углов: плечи, колени, локти…

— Прости, — прошептала я в ответ. Пусть и недолюбливаю секретаршу шефа — в находчивости ей не откажешь. — Я так нервничаю, что не могу рассуждать логически.

— Ничего, на первом задании все нервничают, — подбодрила она. — Но ты держись и не выказывай страха перед объектом наблюдения. Иначе все — кирдык тебе.

Она провела ладонью по своему горлу и подмигнула. А я вытаращила глаза и вздрогнула. И как после таких наставлений мне отправляться к Бруни? Да я же спалюсь еще на приветствии…

— Тяжело в теории, легко на практике. — Светка схватила одной рукой меня, другой — чемодан и потащила к выходу. — По крайней мере, так должно быть.

— Ага, — поддакнула я.

Хотя и не верила, что справлюсь. Нет у меня ни актерского таланта, ни уменияпритворяться. И зачем только согласилась на такую работу? Но отказываться было поздно. Карты сданы — извольте сделать ход.

Светка затолкала меня в свое авто и повезла к Николаичу — получать последние инструкции. Воодушевившись отведенной ей ролью опекунши, она всю дорогу обучаламеня «обихаживанию» богатых и знаменитых. Мужиков, разумеется.

— Слушай, раз ты такая умная, то почему до сих пор не замужем? — психанула я. Чаша моего терпения переполнилась и треснула, облив сослуживицу потоком желчи. —Давно бы окрутила какого-нибудь иностранца.

Светка нахмурилась и недовольно буркнула:

— Не так часто к нам в отдел поступают подобные задания. И, знаешь, я бы с удовольствием поменялась с тобой местами. Выжала бы из этого Бруни все, что можно.

— А то, что этот итальяшка может оказаться маньяком, тебя не пугает? — насупилась я. — Не просто же так его прозвали Цербером. Если мне не изменяет память, этот зверюга охраняет врата в царство мертвых и сам кого хочешь выжмет.

Светлана минуту-другую вела машину молчаи наконецвыдала:

— Больше всего я боюсь не маньяков, а зачахнуть в нашем отделе. Состариться, так и не выиграв у жизни джек-пот. А тебе повезло — пользуйся.

Больше мы не разговаривали, думая каждая о своем. Вот только Светлана перестала мне казаться заносчивой стервой. И стала обычной девушкой — со своими комплексами и тайными желаниями.

Забавно, как часто я ошибалась в людях. Верила, что мой парень — идеал, а он оказался последним козлом. Недолюбливала секретаршу шефа только лишь за то, что она казалась мне заносчивой. Но по воле случая моим убеждениям пришлось развернуться на сто восемьдесят градусов.

В отделе меня встретили как кинодиву — вот только ковровую дорожку возле крыльца не расстелили. Не было и аплодисментов, и вспышек фотокамер, но удивленные взгляды сотрудников и искреннее недоумение на их лицах красноречиво говорили, что мое преображение удалось на славу. Даже сам Николаич рассматривал меня так, словно не узнал.

— М-да… — выдал он спустя минуту-другую. — Современная косметология творит чудеса…

Нет, я понимала, что стала выглядеть лучше. Но не настолько же?

— Думаете, итальяшка не заподозрит меня? — больше всего на свете смущал именноэтот вопрос. — Поверит, что перед ним девушка из агентства?

— Ага, поверит, — кивнул Николаич. — При условии, что ты не будешь называть его итальяшкой.

Я покраснела и с заминкой произнесла:

— Не буду, обещаю.

А сама незаметно скрестила за спиной пальцы. Ну, про себя-то можно… Надеюсь, Цербер мысли читать не умеет.

Николаич вроде как поверил и принялся инструктировать. Объяснил, что и как делать, а главное — чего не делать ни при каких условиях. Вручил мне наручные часы — дорогие на вид, со стразами.

— О-о-о!.. — Моему восхищению не было предела. — Очень красивые, но я не люблю носить часы, браслеты и прочие украшения.

Николаич закатил глаза к потолку и вымученно улыбнулся.

— Это не просто часы, — стал втолковывать мне простые истины, — а целый комплекс устройств в одном флаконе. Тут и маяк, и микрофон, и рация. И тревожная кнопка.

Последнюю фразу он выделил особенно, намекая, что задание мое не из простых. Да я это и так поняла, без лишних подсказок. Больше глупых замечаний не делала и, затаив дыхание, внимала инструкциям. Может статься, что от того, как я запомню азы, будет зависеть моя жизнь.

А уже через два часа автомобиль эскорт-агентства мчал меня за город, на виллу Сандро Бруни. Водитель — в темном строгом костюме и фирменной фуражке — с отстраненным выражением на лице молча крутил баранку и усердно делал вид, что меня не замечает. Какое ему дело, что он, возможно, последний человек, который видит меня живой и невредимой.

Когда же мы выехали за пределы города, стало совсем жутковато. Несмотря на разгар дня, извилистая дорога, ведущая сквозь лес, казалась мне зловещей. Мое воображение, как трусливый заяц, поджало хвост и понеслось скачками.

— Не понимаю, почему некоторым людям нравится селиться вдали от цивилизации, — не выдержала я долгого молчания. — Здесь же наверняка и дикие звери есть. А еще много комаров и змей.

И поежилась, хотя мне не было холодно.

— Для многих дикие звери предпочтительнее погрязших в цивилизации людей, — шофер все же удостоил меня ответом. — Но вы напрасно волнуетесь, в домах наших клиентов обычно установлена сигнализация, а служба охраны строго следит за границами владений. Вам нечего бояться.

Что-то мне подсказывало, что он ошибается. А еще меня зацепило слово «обычно». К Сандро Бруни оно подходит меньше всего. Обычные люди не фотографируют места преступлений, не отказываются от выгодных сделок, не нанимают моделей для съемок на целый месяц и не заставляют их жить у черта на куличиках.

Я лишний раз поняла, как сильно сглупила, согласившись на эту «подработку». А все Игорь. И его «сестренка». Гр-р-р… чтоб им обоим икалось и подпрыгивалось!

Злость помогла мне взять себя в руки и настроиться. К тому моменту, когда автомобиль подкатил к вилле, я была уже готова к предстоящей встрече. Мне так казалось — ровно до тех пор, пока не увидела воочию конечную точку своего путешествия.

Вы когда-нибудь видели в реальности Санта-Барбару? А я увидела, и не где-нибудь, а в подмосковном лесу. И мысли о призраках, диких зверях и Цербере — верном страже царства мертвых — тут же вылетели из головы.

О таком великолепии я не могла и мечтать.

Вилла Бруни выглядела так, словно ее перенесли на ковре-самолете из самой Калифорнии. Или доставили из Италии вместе с хозяином. Керамическая черепица, арочные окна, галереи с колоннами, штукатурка терракотовых оттенков — не жилище, а рай на земле.

Наше авто миновало приветливо распахнутые массивные въездные ворота, прокатило по длинной подъездной дорожке и оказалось в просторном дворе. Водитель вышел и открыл дверь, подал мне руку.

Я почувствовала себя настоящей Золушкой, прибывшей на бал к принцу.Улыбнулась от уха до уха и приняла предложенную руку. Вот только массивные часики на запястье отчетливо напомнили, кто я и куда прибыла. А главное — зачем и к кому.

Словно по мановению волшебной палочки скромная, слишком низенькая для такого особняка входная дверь распахнулась, и из нее вышел сам хозяин.

«Итак, — подумалось мне, — это и есть Сандро Бруни. Более известный как Цербер».

Он оказался несколько выше ростом, чем я представляла. Около двух метров, никак не ниже. Статный, сильный и вместе с тем элегантный. Даже в простой одежде — тонком свитере с высоким горлом и спортивных брюках — он смотрелся респектабельно. Но при этом не выглядел неженкой, а осанка и рельефные очертания торса говорили о хорошей физической подготовке.

Темные, блестящие, как соболиная шкурка, и слегка вьющиеся волосы итальянца были гладко зачесаны назад, а его лицо чем-то напоминало окружающий пейзаж. Классические черты, вырезанные умело, с соблюдением всех пропорций.

Словом, передо мной предстал типичный аристократ из романтических грез всех девушек — сильный, притягательный и слегка неприступный. На его шее висела фотокамера — довольно крупная, квадратной формы. Но, похоже, она нисколько не мешала владельцу — Сандро словно сросся с этим предметом воедино и не замечал его тяжести.

Увидев меня, итальяшка на секунду снял темные очки. Во влажных глазах цвета ртути стоял холод. Они внушали страх, но одновременно в них было нечто такое, что вызывало инстинктивное желание их согреть.

— Кто вы? — спросил он коротко, но требовательно.

По одной фразе я поняла, что он прекрасно разговаривает по-русски. А легкий акцент лишь прибавляет голосу своеобразного шарма.

Мое сердце бешено заколотилось. Тысяча мыслей промелькнула в голове. Быть может, он знает, что я никакая не девушка из эскорт-услуг. Вдруг он догадался, что я явилась, чтобы следить за ним? И украсть фотографии из его коллекции.

Неловким жестом я отвела со лба длинную челку и шагнула навстречу итальяшке. Протянула руку для приветствия:

— Меня зовут Надежда. Я — ваша модель на ближайший месяц.

Обозначила на губах улыбку — как учил имиджмейкер. А мысленно попеняла Николаичу за выбор «легенды». Зачем, спрашивается, менять имя Вера на Надежду, где тут логика?

— Сандро, — представился итальяшка и нерешительно улыбнулся. На фоне смуглой кожи оливкового оттенка его зубы казались особенно белоснежными.

Он посмотрел на мою протянутую руку, дотронулся до нее пальцами и тут же отстранился. Точно его ударило током.

Сердце заплясало тарантеллу. Это легкое прикосновение показалось мне настолько интимным, даже не пойму, с чего. Вот уж не ожидала от себя такой реакции на подобное поведение подозреваемого.

Сандро повернулся к шоферу и махнул рукой в сторону леса:

— Уезжай. Девушка нравится, я ее оставляю.

Шофер коротко поклонился и начал было что-то говорить, но итальяшка прервал его речь:

— Больше ничего не нужно. Деньги на счет агентства поступят этим вечером.

Шофер не стал возражать и выполнил приказ клиента. А я смотрела на отъезжающий автомобиль, как утопающий на соломинку, и не хотела отпускать его. Страшилась оставаться наедине с незнакомцем — с таким опасным и привлекательным.

— Идем, — позвал Сандро и распахнул передо мной дверь в дом.

— Д-да, конечно, — от переизбытка эмоций я начала заикаться.

«Первое правило — не высказывать своего страха и замешательства, — припомнила я слова Николаича, — вести себя естественно и раскованно». Проще сказать, чем сделать. Как можно расслабиться, если от напряжения я готова впервые в жизни свалиться в обморок. Оставалось надеяться, что итальяшка успеет меня поддержать. И не воспользуется моим беспомощным положением.

— Мой чемодан!.. — запоздало спохватилась я. — Одежда, обувь, косметика... все осталось в машине.

Сандро кивнул так, словно давно заметил мое упущение. Заметил и не предотвратил.

— Вы не могли бы позвонить водителю и попросить вернуться? — умоляющим тоном произнесла я. — Пожалуйста.

Да какой я, нафиг, опер? Как можно было настолько расчувствоваться, чтобы позабыть о чемодане? Хорошо, хоть голову не оставила в машине. И часы. Но лучше бы Николаич вживил мне их в голову — мозгов-то там все равно нет.

— Не надо чемодан, — объявил Сандро. — У меня найдется для тебя все необходимое.

И, поддерживая под локоток, потянул меня в дом — совсем как лесной хищник завлекает безвольную жертву в свое логово.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Кажется, теперь я по-настоящему влипла.

Сандро

Утром на виллу прибыл Станислав, представитель эскорт-агентства. Он сообщил, что подходящая девушка найдена и прибудет через несколько часов. Нежелание клиента общаться по телефону или скайпу его не удивило. За почти десяток лет со дня основания сотрудники агентства повидали многое и привыкли к странностям заказчиков.

Сандро принял конверт с фотографиями и кратким досье на «покупку» и, сфотографировав прибывшего, пожал его протянутую руку:

— Я не доверяю чужим снимкам, потому вначале увижу девушку и только после скажу, подходит ли она мне. Если останусь недоволен, верну ее вместе с платой за беспокойство.

Лицо Станислава осталось непроницаемо, радушная улыбка выглядела «дежурной». Голос походил на запись диктофона: скрипучий, безэмоциональный:

— Если не понравится эта, мы пришлем другую. В нашем агентстве работают только лучшие девушки страны и ближнего зарубежья. Среди них непременно отыщется нужная. И оплачивать издержки вы не обязаны — мы будем менять девушек до тех пор, пока вы не будете полностью удовлетворены приобретением.

Сандро не впервые слышал, как подобные типы расхваливают свой «товар», и подобное отношение к девушкам злило его. Казалось, он перенесся во времени и очутился на рынке работорговцев.

— Другая не понадобится, — отрезал он, едва сдерживаясь, чтобы не высказать все, что думает. — Если деньги лишние для вас, отдайте их модели.

Станислав кивнул, но Сандро был уверен, что тот не выполнит просьбу. Чтобы девушка получила деньги, ее придется оставить на указанный в договоре срок.Пусть даже она не будет похожа на ту, что видится ему во снах.

— Да, вот еще что, — спохватился Сандро, — модель я обеспечу всем необходимым. Она ни в чем не будет нуждаться. Предупредите ее, чтобы не брала ничего, кроме себя самой.

Он не стал говорить, что давно купил одежду, украшения, туфли и прочие женские безделушки —точно такие, какие видел на девушке в своих снах. И вещи, и спальня ждали свою хозяйку. Как и сердце Сандро.

Отдав последние распоряжения, он вернулся в дом. Распечатал конверт, повертел фотографии новой модели в руках и вернул обратно, не рассматривая. В последние дни одиночество стало невыносимым.

— Пусть она не та, только похожа, — произнес он вслух, — ее присутствие скрасит мою жизнь на целый месяц. И подарит драгоценные воспоминания для моей коллекции.

Впервые увидев Надежду, он порадовался ее сходству с той девушкой, чей образ преследовал его в видениях. Пожалуй, он был как никогда близок к цели. И все же сомневался, слишком боялся поверить в то, что судьба, наконец, смилостивилась над ним. А не посмеялась в очередной раз.

Потому решил спросить совета у друзей. Тех, что никогда не обманывают и не предают.

Глава 4

Надежда

В прихожей было прохладно и достаточно темно. Пахло корицей и сушеными яблоками. Едва войдя, Сандро снял темные очки и облегченно вздохнул.

Мне стало интересно: это он от того, что больше не нужно скрываться или вообще не любит дневной свет? Но спросить я не решилась, боясь показаться невежливой. Вместо этого нагнулась, чтобы расстегнуть ремешки туфель.

— Мама мия! — всполошился итальяшка, заметив мои потуги. — Что ты собираешься делать?

И тут я вспомнила, что у иностранцев не принято разуваться дома. Черт бы побрал мою «деревенскую» привычку, еще бы тапочки попросила.

— Только поправила ремешки, — соврала я и льстиво улыбнулась.

Сандро понимающе кивнул, махнул рукой, и из прихожей мы перебрались в широкую гостиную. Меня поразил контраст света и тени, словно переплетенный в единый изящный узор. Из окон, ведущих в сад, струился день, в то время как в неосвещенных углах помещения царил полумрак. Удивительное сочетание.

Не меньше восторгов вызвала и сама обстановка. Солидная, явно антикварная мебель, высокие напольные вазы и резные канделябры, старинная люстра под потолком. В цветах преобладали пастельные, довольно тусклые оттенки. С редким вкраплением красного.

— Голодна? — спросил Сандро.

Только в этот момент я вспомнила, что за весь день так ни разу и не поела по-человечески. Три чашки кофе и маленькая шоколадка не в счет.

— Немного, — смущенно пробормотала я.

Сандро указал мне на один из стульев за круглым столом и мягко произнес:

— Присаживайся.

А сам вышел в прилегавшее к гостиной помещение. И вскоре оттуда донесся негромкий звон посуды и характерное хлопанье дверок. Неужели там кухня, и он готовит сам? Или там живет кухарка — невидимая и неразговорчивая?

Я подавила желание пойти помочь, а заодно и посмотреть, что происходит в соседней комнате. Послушно заняла место за столом, расправила на коленях салфетку и уставилась на белоснежную скатерть.

Сандро вернулся с подносом, уставленным тарелочками разного размера и определенно вкусным содержимым. По гостиной распространился такой божественный аромат, что мой рот наполнился слюной, предвкушая лакомство.

— Вы готовите сами? — вежливо поинтересовалась я, наблюдая за действиями Сандро.

Он раскладывал передо мной тарелки с сырной нарезкой, хрустящим хлебом, тонкими ломтиками вяленой говядины, зеленью и оливками.

— Я люблю сочетать разные вкусы и пробовать новое, — признался Сандро, не глядя мне в глаза. — Обычно готовлю сам и только изредка заказываю доставку из ресторанов.

— А где закупаете продукты? — Мне нужно было срочно поддержать беседу, но ничего умнее этой банальщины не пришло на ум.

— Иногда сам посещаю рынки и фермерские хозяйства или заказываю доставку, — признался Сандро. — Но я здесь недавно, и мне сложно найти продукты хорошего качества.

— Это вы просто не знаете, какой у нас рыночек в Бутове, — вступилась я за отечественного производителя. — Там всегда все свежее, ароматное и безо всяких ГМО.

Но вопреки моим ожиданиям, Сандро не стал развивать эту тему. Бросив короткое: «Приятного аппетита», он вновь удалился. Только лишь для того, чтобы вернуться с другим подносом, двумя бокалами и бутылкой белого вина. Аристократ, ничего не скажешь.

Сам есть не стал. Налил себе в бокал вина и присел на низкий диванчик в затемненной части гостиной.

— Ешьте и не обращайте внимания на мое присутствие, — попросил он.

Я кивнула. Так даже легче — не нужно поддерживать беседу, полностью сосредоточившись на еде. Не нужно смотреть в глаза незнакомцу и бояться брякнуть лишнее. Странный он все же. Нелюдимый какой-то. И вправду Цербер.

Когда я пробовала умопомрачительные пельмени с белыми грибами (кажется, правильно называть их «равиоли») и запивала их сухим вином, почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Повернулась к Сандро — так и есть, фотографирует.

Мой взгляд уперся в объектив фотокамеры. Он, как огромный глаз неведомого зверя, следил за каждым моим жестом. Подмечал все, заставлял вздрагивать и беспокоиться о том, как я выгляжу. Правильно ли сижу, в той ли руке держу нож и вилку.

По всей видимости, мое испуганное лицо и нервозность не остались незамеченными Сандро. Он отвел от лица фотокамеру и распорядился:

— Не смотри, продолжай есть. Не думай обо мне и о камере, как будто нас нет.

Я отвернулась, вперила взгляд в тарелку, но аппетит пропал совершенно. Как можно забыть о том, что за мной наблюдают. И это странное «нас». Итальяшка говорил о камере так, словно это живое существо. И оно тоже следит за мной.

— Спасибо, но я сыта, — тихо произнесла я. Отодвинув тарелку, сложила руки в замок и уставилась на них, избегая смотреть на Сандро. — Хотите, я помогу вам убрать посуду?

Должна же я хоть как-то отблагодарить за угощение. Пусть он и маньяк, но готовит отменно.

— Тебе не понравилось? — слегка обиженно спросил Сандро. — Невкусно или совсем не любишь итальянскую кухню?

— Нет, что вы?! — встрепенулась я и, позабыв о предупреждении, вновь обернулась к итальяшке. — Все очень вкусно, но в меня больше не влезет.

Я улыбнулась и похлопала себя по плоскому животу. Кажется, мне удалось раскрыть секрет итальяшки. Он специально приглашает к себе худых девушек, чтобы раскормить их до нужных размеров. А потом ест их.

Я поежилась, как будто ощутила сквозняк, но все же повторила:

— Так помочь с посудой?

Сандро привычным жестом потянулся за темными очками, нацепил их на нос и объявил:

— Нет, не нужно. Пошли, покажу тебе твою комнату.

Вслед за хозяином я поднялась по лестнице на второй этаж и вошла в спальню — элегантную и просторную, определенно обставленную для женщины. Узкая антикварная, застеленная бледно-розовым покрывалом кровать, такого же оттенка занавески из легчайшего материала, платяной шкаф и тяжелый комод — все это так и дышало роскошью и изяществом. У стены стояла ширма, расписанная лиловыми хризантемами.

— Располагайся и чувствуй себя как дома, — предложил Сандро. Восхищение, застывшее в моих глазах, заставило его улыбнуться. — Ванная комната, к сожалению, в доме только одна. Она находится на первом этаже.

— А, эм… — я никак не могла подобрать нужное слово, чтобы не показаться невоспитанной.

Но Сандро понял, о чем речь. Он толкнул неприметную дверцу возле ширмы и показал мне небольшой туалет. Там находилось все, что могло понадобиться женщине: зеркало в полный рост, умывальник, унитаз, выполненный в форме цветка лилии, и биде. Высокая полочка у стены сверху донизу была заполнена тюбиками с кремами, пузырьками, сухими полотенцами и коробочками. Рядом на вешалке висел махровый халат. «Олл инклюзив», да и только.

— Можешь умыться и отдохнуть с дороги, — предложил Сандро, собираясь уходить. — Я приду проведать тебя позднее. Только не запирайся. Никогда.

Он осторожно прикрыл дверь, а я обняла себя руками и приготовилась защищаться до последнего. Как можно отдыхать, зная, что он может войти в любую минуту. Сфотографировать или сделать чего похуже.

— Врешь, не возьмешь, — прошипела я закрытой двери.

Обвела взглядом спальню и остановила свой выбор на изящном журнальном столике. Или тумбочке — для меня эти предметы выглядели одинаково.

Подперев дверь, дрожащими от нетерпения руками нащупала на часах нужную кнопку и нажала. После тихого щелчка раздался голос Николаича:

— Ты на месте? Все в порядке?

Я испуганно заозиралась: звук переговорного устройства показался мне слишком громким.

— Сейчас… — шепнула в часы и метнулась к туалету.

Закрыла за собой дверь и, прислушиваясь к происходящему в спальне, все так же шепотом произнесла:

— Да, я на месте. Меня не подозревают, вроде. Бруни сделал первые снимки.

— Отлично, — сказал Николаич. — Продолжай в том же духе. Непременно узнай, где он хранит пленки и фотоснимки. Чем быстрее обнаружишь искомое, тем быстрее вернешься домой.

Я кивнула, прекрасно понимая, что Николаич меня не видит. Но, вопреки моему желанию, слезы брызнули фонтаном. А мне очень не хотелось, чтобы начальник знал, какую размазню он отправил на задание. Еще ничего и не случилось, а я готова бежать с виллы куда глаза глядят.

— Ты здесь? — поинтересовался Николаич и, судя по звуку, треснул свой передатчик. — Сигнал пропадает…

— Тут… — очнулась я и шмыгнула носом — как можно незаметнее. — Вас хорошо слышно.

— Тогда отключаюсь, — сообщил Николаич. — Жду от тебя следующего сообщения — дельного, желательно. Будут проблемы — ты знаешь, как вызвать подмогу.

— Да... – обреченно согласилась я, но шеф меня уже не слышал. — До связи…

«Вот же дуреха, зачем так рисковать, если сказать нечего? — Мне ничего другого не оставалось, как упрекнуть себя в непрофессионализме. — Хорошо, Николаич терпеливый. Не послал куда подальше».

Я выглянула из туалетной комнаты и облегченно выдохнула: столик стоял на прежнем месте. Что ж, в другой разбуду думать, прежде чем делать. Итальяшка не похож на человека, которого можно запросто облапошить. Скорее, это он сам даст фору любому оперативнику. Не удивлюсь, если в спальне стоит прослушка или вообще видеокамера.

Испугавших собственных мыслей, я принялась обшаривать помещение — на сей раз не взглядом, а руками. Пусть Николаичу и доложили, что итальяшка не признает никакой современной техники, проверить лишний раз не помешает.

Сдалась я спустя десяток минут. Какой смысл себя обманывать? Если Бруни установил камеру, то так, что даже опытный сыщик не найдет. Не то, что дилетант типа меня.

Психанув с досады, я поставила столик на место и улеглась на постель поверх одеяла. Раздеваться все же не стала: в договоре не было пункта, что меня можно снимать голой. Впрочем, если итальяшке захочется, он сможет сделать со мной все, что ему заблагорассудится. И пикнуть не успею.

Я сложила руки на груди и притворилась мертвой. Заранее.

Но усталость и нервное истощение сделали свое дело. Спустя минуту я перекатилась на бок, подтянула колени к груди и зевнула. Струившийся из раскрытого окна свет приятно щекотал пятки, а легкий ветерок надувал занавески, как причудливые розовые паруса. Из сада доносился аромат хвои и голос какой-то залетной певчей птички.

— Кукушка-кукушка, сколько лет мне жить осталось? — спросила я. — Или дней? Может быть, минут…

Птичка не была кукушкой и на мой призыв не ответила, а лишь продолжала петь, убаюкивая и умиротворяя. И вскоре я действительно погрузилась в приятную дрему.

Проснулась от стойкого ощущения, что на меня смотрят. Нет, даже не смотрят, а ощупывают взглядами. Словно потоки прохладного ветра обдували мое тело, едва заметно касались кончиков пальцев, ползли выше, трогали плечи. Слегка пробежавшись по шее, нежно очертили линию подбородка, скулы. Наложили скромные поцелуи на закрытые веки. Снова перешли к груди и ногам, лаская колени томным дыханием.

— Белла… — услышала я необычайно чувственный голос Сандро. Но он раздался не рядом со мной, а словно откуда-то сверху. — Фигура, волосы, кожа. Рагацца дольче!..

Вот в этот момент я пожалела, что у меня было слишком мало времени на подготовку. Конечно, на то, чтобы выучить итальянский, ушел бы не один месяц. Но так хотелось знать, что же шепчет этот фотограф.

Предположим, слово «белла» я уже слышала. Вроде, переводится как «красивая». С фигурой тоже понятно. А вот кто такая «рагацца»? Уж очень похоже на российское «курица»…

Но нет, с таким придыханием оскорбления не произносят.

Я всеми силами старалась выглядеть так, будто сплю. И вскоре услышала тихое перешептывание. Это был уже не голос итальянца, скорее звуки напоминали те, что слышались мне на мосту. И на сей раз они меня испугали.

Я плотнее сжала веки и словно бы застыла, всем телом противясь продолжению осмотра. Но произнести ни слова не смогла — рот точно сургучом залепили.

— Можешь не притворяться, — произнес Сандро,— мне известно, что ты уже проснулась.

Стоило ему начать разговор, и подозрительные шумы исчезли. Как и ощупывающие мое тело взгляды.

— Откуда известно? — спросила я.

С исчезновением источника страха ко мне вернулась решительность. И появилось желание разговорить этого упрямого итальяшку. Если он позволяет себе в любое время приходить в мою спальню, то пусть хоть потрудится познакомиться ближе.

— Вижу, — просто ответил Сандро и снова затих.

Признаться, совсем не таким я представляла себе известного итальянца. В моем воображении он рисовался этаким брутальным соблазнителем — раскованным и темпераментным. А тут на тебе: просто сидит и смотрит. И почти не разговаривает. Непорядок.

Я открыла глаза и повернула голову. Бруни стоял в проеме двери, держа в руках неизменного спутника — свой фотоаппарат. Весь внешний вид итальяшки говорил о равнодушии и холодности. Будто это не он секунду назад шептал мне комплименты хрипловатым от возбуждения голосом.

— Почему вы фотографируете меня, только когда я этого не замечаю? — набравшись храбрости, вопросила я. — А как же зрительная связь камеры и модели? Разве не больше чувств можно передать снимку, как следует подготовившись?

Он смотрел поверх моей головы, словно видел за моей спиной нечто интересное. Мне даже захотелось обернуться, но я подавила это желание. Непрофессионально как-то шугаться от каждого шороха.

— Предпочитаю живые эмоции, а не наигранные, — пожал плечами Бруни. — Так на снимке видно живого человека, не манекен в красивой позе. Видно саму человеческую суть. Душу, если тебе так понятней.

Да куда уж понятней. Скажи он все этос улыбкой, я восприняла быкак шутку. Но выражение лица фотографа говорило, что он далеко не смеется.

— Так вы охотитесь на мою душу? — упавшим голосом спросила я. И почему-то прикрыла грудь ладонями.

Сандро тут же воспользовался моментом: поднес к лицу камеру и сделал снимок. А мне захотелось зарычать от досады. Какого дьявола он не отвечает? Неужели и вправду — шизофреник с маниакальными наклонностями?

— В шкафу много одежды, можешь брать, что понравится, — сухим тоном произнес Бруни. И сделал вид, что не расслышал моего вопроса. Или попросту не заметил. — Если есть желание, можешь обойти дом самостоятельно. Или дождись, пока я закончу работу в кабинете.

Я свесила ноги с кровати и резко встала. Голова слегка закружилась, точно накануне пришлось принять на грудь слишком много спиртного. Странно, после бокала вина не должно быть такого эффекта. Или этот итальяшка подмешал мне чего-то в еду или напиток? Вот же ж!..

— Сама пройдусь,— не слишком вежливо произнесла я. И, спохватившись, добавила: — Если вы не возражаете.

Он только коротко поклонился и вышел, бросив:

— До вечера.

— Очень гостеприимно, — прошипела я себе под нос. — Тоже мне, охотник за ценными кадрами. Пусть души ты и не похищаешь, но выматываешь определенно.

Потрясла головой, возвращая уму ясность, и прошествовала в туалетную комнату. Конечно, при лучшем раскладе я бы предпочла принять душ. Но, только представив, как итальяшка заявляется в душевую со своим фотоаппаратом, тут же отказалась от этой затеи.

«После такого задания долго не смогу спокойно фотографироваться», — мрачно предрекла я.

Подумать только, еще суток не прошло, а мне уже мерещатся потусторонние голоса и в голову лезут мысли о похищении душ. Так и рехнуться недолго.

Сандро

Надежда во многом отличалась от прежних моделей. И, как бы она не пыталась это скрыть, выглядела и вела себя так, будто впервые оказалась в богатом поместье.

И это несказанно радовало Сандро. Меньше всего на свете хотел он жить рядом с девушкой, зацикленной на деньгах и собственной внешности. К сожалению, многие модели соглашались приехать к нему только ради этого — возможности подработать, сделать эксклюзивные снимки для портфолио и, иногда, заполучить известного фотографа в любовники.

Сандро раскусывал таких в два счета. С помощью фотокамеры он мог отличить неискренность и фальшь от настоящих чувств. А кроме того, под воздействием его друзей девушки непременно показывали истинные лица. Не многие выдерживали целый месяц. Увидеть себя со стороны — настоящая пытка для большинства людей.

Надежда отличалась не только поведением, но и внешностью, манерами, даже речью. Задавала много вопросов, но это не худший из грехов.

Смешно. Она пыталась помочь ему убрать со стола. Не спросила про прислугу, не удивилась тому, что Сандро сам готовит и не гнушается лично покупать продукты. Забавная девушка, такой хочется поверить. Но стоит ли?..

Проводив ее в комнату, Сандро отправился в свой рабочий кабинет. Подумать, порассуждать. Спросить совета. Его друзья справедливы и все про всех знают. От них невозможно скрыться.

Сандро долго рассматривал свои снимки, прислушивался к внутренним ощущениям. Ждал отклика. Сердце глухо стучало в груди. На этот раз он боялся разочароваться, слишком понравилась ему Надежда.

Воздух вокруг него ожил, закружился мириадами ярких вспышек, взорвался световыми лучами. Каждый раз, когда происходило подобное, Сандро вновь и вновь восхищался и замирал, ожидая того что случится дальше.

Но его надежды не оправдались. Друзья подсказали Сандро, что его новая девушка вовсе не та, за кого себя выдает. Ей нужны снимки, и он теперь точно знал какие. Потому спрятал нужную папку на дальнем стеллаже.

— Хитрая маленькая красотка, — прошептал Сандро. Но в его голосе не было и намека на злость или обиду. — Я не стану спрашивать, зачем тебе эти снимки, хотя и подозреваю, кто тебя подослал. Что ж, такой девушки у меня точно еще не было. Но ты не получишь, того, за чем явилась, пока не признаешься. В эту игру можно играть вдвоем.

Свет вокруг него стал ярче. Он возмущенно пульсировал, подрагивал от негодования.

— Вы хотите ее прогнать? В первый же день? — крикнул Сандро. — Ничего не выйдет, она сильна и упряма. Я чувствую это. Не верите — проверьте сами!

Глава 5

Надежда

Все еще злая, я рывком распахнула дверки платяного шкафа и не сдержала удивленного возгласа. Кажется, итальяшка скупил полмагазина модной одежды, совершенно не заботясь о расходах. На вешалках висели легкие шифоновые платья, больше похожие на ночнушки, тонкие свитера, облегающие бриджи и шорты. Два выдвижных ящика были до отказа заполнены нижним бельем, чулками в упаковках и белоснежными носочками.

Чертов эстет!.. Похоже, не только меня лишили чемодана с вещами. Вот только носить чужое мне не нравится.

Но я вновь обманулась в ожиданиях. Вещи были совершенно новыми — с фирменными бирками и этикетками. А главное — все подошло мне по размеру.

«Ну да, конечно, он же выбирает одинаковых девушек», — вспомнила я, зубами разрывая упаковку с носовыми платками. Аллергия напомнила о себе в самый неподходящий момент.

А что у нас с обувью?

Я взглянула на нижнюю полку, заваленную коробками. И тут итальяшка не оплошал: предугадать размер ноги он не мог, потому купил несколько пар балеток, кроссовок и босоножек на тонких и высоких каблуках.

Последние я отложила сразу же — ходить по дому на шпильках для меня равносильно пытке. А вот легонькие балетки из тонкой кожи пришлись весьма кстати. Да и белоснежные капри в сочетании со свободной футболкой сидели на мне как влитые.

«Не пропадать же добру, — именно так я мысленно обосновала смену одежды. — Да и легенду нужно поддерживать».

Затем я прошла в туалетную комнату и попробовала нанести на лицо макияж: благо, Бруни позаботился и о косметике. Вот только размазанные неумелой рукой румяна и помада смотрелись на мне далеко не идеально. А глаза я и вовсе не рискнула красить.

— Сойдет и так, — объявила я зеркалу и отправилась обследовать виллу.

На втором этаже обнаружились две спальни — моя и хозяина. И, конечно же, первым делом я метнулась осматривать ту, что занимал сам Бруни. Но, к моему великому сожалению, эта комната выглядела словно нежилая: аккуратно заправленная кровать, ни единой личной вещи ни на столике, ни в тумбочке. Только одежда в шкафу, обувь и средства личной гигиены. Ни тебе фотографий, ни книг, ни документов.

Вся жизнь художника, похоже, сосредоточилась за закрытой дверью, ведущей из спальни в рабочий кабинет. За металлической дверью с сейфовым замком.

— М-да, — вздохнула я, потоптавшись возле нужной мне комнаты, как мышь возле мышеловки. Изъять оттуда снимки будет не то что непросто, а, пожалуй, и вовсе невозможно.

Но прежде чем вновь выходить на связь с отделом, я решила продолжить осмотр виллы. Чтобы вновь не выглядеть в глазах шефа полной идиоткой.

В тренажерном зале тоже не нашлось ничего, что могло бы заинтересовать меня как сыщика. И я спустилась вниз, чтобы обследовать первый этаж. Заглянула в кухню и кладовую, побывала в ванной комнате. Облазила снизу доверху гостиную, даже заглянула в камин. Так ничего и не обнаружив, я выбралась на просторную террасу и устало развалилась в плетеном кресле.

Сандро не запер меня в доме, в том не было нужды. Даже если мне удастся перебраться через высоченный забор (наверняка оборудованный сигнализацией), то блуждать по лесу среди высоченных сосен в компании волков — не самая радужная перспектива.

«Как же быть… как быть… — раздумывала я, вновь перебирая в уме возможные варианты. — Как вскрыть этот чертов сейф, не привлекая внимания хозяина…»

Но больше всего удручало даже не то, что не могу выполнить порученное дело, а отсутствие на вилле современных атрибутов цивилизации. Блуждая по дому, я не увидела в нем ни телефона, ни интернета, ни даже радио. Мои наручные «часы» — вот последнее, что связывало меня с остальным миром.

Поглаживая свое «сокровище», я обвела взглядом сад. Отметила участок с бассейном, но не рискнула туда идти. Слишком холодно, чтобы купаться. И слишком темно, чтобы блуждать по саду.

А вот Сандро, похоже, сгущавшиеся сумерки нисколько не тяготили. Он вышел на террасу так тихо и так ловко — словно кот, преследующий припозднившуюся с ужином мышку. Если бы не вспышка фотокамеры, то я бы вообще не заметила его присутствия.

— Почему у тебя слезятся глаза? — сходу спросил он, присаживаясь напротив — не слишком близко, а так, чтобы нас разделял низкий изящный столик. — Плачешь? Тебе страшно?

— С чего ты взял?! — Я отвернулась, избегая его взгляда, и промокнула платком глаза. — Обычная аллергия.

Сказала, а после подумала. Ведь я не только позволила себе грубость, но и без разрешения перешла на «ты».

Да что со мной происходит?.. Этот итальяшка притягивает меня как магнит и в то же время отталкивает. А еще в его присутствии до крайности обострились отрицательные черты моего характера. Неужели все дело в моральном напряжении? Может, у меня определенный вид клаустрофобии, ведь я, по сути, пленница на этой вилле.

— Не красься больше, — распорядился Сандро. — Без макияжа ты выглядишь естественнее и… добрее.

От такого заявления я чуть было не поперхнулась застрявшими в горле злыми словами. Мне хотелось как-то исправиться, попросить прощения. Но он, похоже, не обратил на мой всплеск внимания.

— Ничего, что обратилась на «ты»? — примирительно спросила я.

— Так даже лучше, — не смутился Сандро. — И не скрывай своих эмоций, это нормально.

Я задумалась, неотрывно глядя на итальянца. Но свое лицо он то и дело закрывал камерой, чтобы сделать новый снимок. И каждый раз, когда слышался щелчок, он улыбался. Озаренное вспышкой, его лицо становилось по-мальчишечьи милым, теряло отстраненное выражение.

Странный он. Сидит рядом с молодой девушкой и даже не пытается заигрывать, да и разговор у нас не клеится. А я-то, наивная, считала себя букой. Но скоро мне надоело молчать.

— Могу я спросить?

Он кивнул и сделал новый снимок. В тусклом свете заходящего солнца призрачными звездами блеснули его глаза.

— У тебя почти нет акцента, — начала я. — Ты часто бывал в России?

Кажется, мой вопрос не понравился Сандро.

— Моя мать была русской, — признался он спустя пару минут. — Сперва она учила меня языку. Когда ее не стало, я продолжил заниматься самостоятельно — в память о ней. Да и язык красивый, образный.

Я порадовалась: все же человек, так трогательно рассказывающий о матери, не может быть маньяком. На лице Бруни отобразилась такая искренняя тоска, что мне захотелось его пожалеть. Как-то утешить.

— Прости, — растерянно пробормотала я. — Если тебе тяжело об этом разговаривать, то найдем другую тему. Хочешь?

Снова щелчок камеры и вспышка. Робкая улыбка и быстрый взгляд в мою сторону. Такой пронзительный, что мне стало не по себе. Не то от смущения, не то от желания броситься в объятия этого зажатого, но такого чувственного мужчины. Да что со мной происходит?

— Ты не такая, как девушки до тебя, — сообщил мне Сандро. — Они любили рассказывать о себе, просили подарки, но никогда не спрашивали. Мое прошлое их не интересовало.

«Так они и не были сотрудниками спецслужб, — ужаснулась я про себя. — И наверняка больше заботились о том, чтобы хорошо получиться на снимках. А не выпытывали информацию».

— Расскажи мне о своей работе, — попросила я, усаживаясь поудобнее. — Почему тебя так манит к местам катастроф и как удается прибыть на место раньше жертвы?

Бруни изменился в лице. Кажется, я поторопилась с вопросами и была слишком прямолинейна. Как говорит Николаич, раньше времени вынула из рукава козырь. И попалась.

— Прости, но я не люблю обсуждать эту тему, — заявил Бруни, делая новый снимок. — Вообще не люблю разговаривать.

— А как же ты общаешься с другими людьми? — удивилась я и подалась вперед.

— С ее помощью, — он предъявил свою фотокамеру. — Выражение лица, поза, походка — все это выражает чувства человека лучше, чем тысяча сказанных им слов. А главное, ее информация всегда правдива. Камеру обмануть невозможно.

Он говорил о камере, как о живом существе. Может, у итальяшки крыша съехала от одиночества?

— И что же выражают мои снимки? — поинтересовалась я.

И затаила дыхание. Вообще-то я плохо получаюсь на фотографиях, даже представить трудно, что скажет профессионал. Да еще и международного масштаба.

Сандро положил камеру на столик и попросил:

— Закрой глаза.

Он сказал это так нежно, с возбужденным придыханием, что мне стало жарко. Но я не спешила выполнять все его прихоти.

— Зачем? — спросила и уставилась на свои колени.

— Не бойся, я не причиню тебе зла, — уклончиво ответил Сандро. — Закрывай. Доверься мне.

Ага, легко сказать. Как можно верить тому, кого считают чуть ли не дьяволом во плоти. Как иначе объяснить его странное поведение и стремление посещать места катастроф.

И все же я закрыла глаза. Услышала, как Сандро поднялся с места и подошел ко мне. Сердце забилось чаще, а по телу прокатила теплая приливная волна предвкушения. Мой нос уловил приятный, мускусный аромат мужского парфюма.

Сильные и нежные ладони легли мне на веки. Сандро стоял сзади, и его теплое дыхание касалось затылка. Длинные пальцы исследовали мое лицо, прошлись по шее и легли на плечи. Сандро стал массировать мне спину, и я чуть было не застонала от счастья.

Его прикосновения совсем не походили на те, что я чувствовала утром. Все движения были выверенными и очень возбуждающими. Но в то же время Сандро не переходил границу и не позволял себе вольностей. Только массаж. И проникновенный голос, шептавший мне комплименты:

— Ты гораздо сильнее, чем тебе кажется. Твоя воля может сравниться разве что с твоей красотой. Ты можешь выдержать любой удар и не сломиться. Как оливковая ветвь, ты гибка, прочна и прекрасна.

Хотелось взять обратно свои слова о его отстраненности и холодности. А еще расцеловать Бруни за сказанное, еще никогда мне никто не говорил таких слов. Больше никогда не стану называть его итальяшкой. Кем бы этот мужчина ни оказался в действительности, в умении расположить к себе женщину ему не откажешь.

От моих плеч невероятные ладони Сандро переместились к лопаткам и принялись растирать их круговыми движениями.

— Тебе нет нужды скрываться от посторонних взглядов и прятаться, словно улитка в панцире предрассудков, — меж тем продолжал он. — Ты можешь и должна быть другой. Смелой, искренней и страстной. Безразличной к чужому мнению.

Я впитывала его слова, как впитывает ссохшаяся земля первые дождевые капли, и таяла от прикосновений. Вдыхала аромат его духов и не смела открыть глаза, чтобы ненароком не прервать волшебство момента.

Еще несколько минут — и я сама бы попросила Сандро взять меня. Мое тело словно стало легким и невесомым, купаясь в таких непривычных и восхитительных ощущениях. Словно перенеслось в другую реальность, где не действуют законы притяжения.

Подушечками больших пальцев он очертил мои ушные раковины, и я словно взорвалась. И не думала, что там есть эрогенные зоны. Воистину говорят, что женщины любят ушами.

Слабый стон, больше похожий на всхлип, слетел с моих губ. Я прогнулась в спине, приоткрыла веки и не сразу сообразила, где нахожусь. Вокруг мерцали тысячи ярких всполохов, похожих на меленькие звезды. Неужели Сандро и вправду перенес меня на небо?

Раскрыла глаза шире, но видение исчезло. И показалось, будто слышу довольное шипение — точно на раскаленную сковороду упал брусок сливочного масла.

— Мне нужно идти, — выдал Сандро. Голос его вновь стал сухим и словно бы равнодушным.

— Куда? Зачем?! — Я почувствовала себя ребенком, лишенным сладостей в рождественскую ночь. — Что-то случилось?

— Меня зовут, — коротко бросил он, повесил на шею фотоаппарат и направился в сторону гаража.

Я поднялась и обхватила себя руками. Внезапно стало так холодно и одиноко, как не бывало давно. Кровь все еще неслась по венам с бешеной скоростью, а плечи ощущали прикосновения Сандро.

Но он ушел, оставив меня одну. А вскоре я увидела, как из широких ворот виллы выехал автомобиль. Интуиция подсказала, что где-то неподалеку должно произойти новое несчастье. И Сандро непременно увековечит его на очередном снимке.

Что ж, раз мне не удалось окончательно разговорить подозреваемого, нужно воспользоваться его слабостью. И пока хозяина нет на вилле, еще раз проверить его комнату. А заодно и связаться с шефом.

Ноги отказывались подчиняться приказам мозга, а расслабленное массажем тело казалось киселем — сладким и непослушным. Продвигаясь по лестнице, я то и дело ловила себя на мысли, что упорно хочу близости с Сандро. Он приворожил меня прикосновениями, а его таинственность только добавляла Бруни притягательности. Неужели я готова влюбиться? Смешно сказать: от одного сеанса массажа.

Или все дело в желании отомстить Игорю? Доказать, что я гораздо лучше его «сестренки» и могу привлечь внимание не только «соседского» парня, но и знаменитого фотографа. Понятно, что отношения с Сандро закончатся через месяц. А то и раньше — если мне таки удастся завладеть нужными снимками. Но память будет хранить это приключение, как одно из самых увлекательных в моей недолгой жизни.

«При условии, что Бруни не узнает о твоем предательстве и не отомстит за кражу его собственности. — Я мысленно надавала себе оплеух и приказала отложить чувственные порывы до лучших времен. — Сейчас голова должна болеть о работе и невыполнимой миссии».

Еще раз обследовав дверь в кабинет фотографа, я вышла на связь с отделом. И долго слушала посторонние шумы, точно в переговорное устройств забрался гигантский кузнечик и своим стрекотом решил сорвать мне операцию.

Мне ответил не Николаич, а его заместитель — Валера, любитель технических новинок и красивых женщин. Полагаю, он-то и был одним из тех «экспертов», что выбрал меня в качестве «подкидыша».

Я вкратце объяснила ему ситуацию, как могла, описала устройство двери. На что получила однозначный ответ: вскрыть без помощи серьезного оборудования или шифра — не получится.

— Ищи способ получить доступ в помещение, — распорядился Валера. — Попробуй уговорить Бруни показать тебе снимки прошлых моделей, обратись к его самолюбию. Скажи, что ты его ярая поклонница и жаждешь увидеть снимки вживую, а не на обложках журналов. Чем лучше ты обследуешь помещение, тем проще тебе будет справиться, когда придет время.

— Даже если увижу нужные фотки, как смогу забрать? — возмутилась я в ответ. — А что делать с пленками?

— Попробуй узнать код и забраться в помещение, когда Бруни свалит или уснет, —потребовал Валера. — Если такой вариант тебя не устраивает, вызови подмогу. То, что наблюдаемый оставляет тебя на вилле одну, дает нам большое преимущество. Дерзай!

Далее Валера подробно мне объяснил, как сделать дело и не загубить операцию на корню. Чем дольше продолжался разговор, тем сильнее становились помехи. Последние слова «наставника» я едва сумела различить.

— Что происходит? — закричала я, не сдерживая страха. — Тебя почти не слышно.

— Помехи, ничего страшного, — донесся до меня ответ. — Не кипешуй, тебе дали отличную новинку, практически чудо техники. Давай, ждем от тебя сигнала. До связи.

И вновь я осталась в гордом одиночестве. Ответ Валеры не вселил в меня уверенность, скорее наоборот. Кажется, я начала понимать, отчего в доме Бруни нет техники — она здесь попросту не работает.

Сандро

— Она выдержала проверку, сильная и прекрасная девочка. — Сандро впервые за много лет восхитился чужим характером. — Если бы не ее обман…

И все же в глубине души ядовитым змеем свернулось недовольство. Девушка из его снов не походила на лгунью и не умела притворяться. Или он всего лишь видел ее такой, какой хотел видеть?..

Сандро наблюдал за Надеждой, подмечал детали, не доступные обычному взгляду. Она практически не умела пользоваться косметикой, ругалась себе под нос, когда думала, что ее никто не видит. Смущалась, стоило услышать комплимент. Такая бойкая и в то же время наивная. В ней удивительным образом сочетались качества, казавшиеся противоположностями. Кажется, Надежда и сама не знала, какая она на самом деле.

И Сандро попытался ей объяснить. Внушить ей уверенность и веру в себя.

Он подозревал, что совсем недавно его новая гостья пережила какую-то трагедию, сказавшуюся на ней не лучшим образом. Она часто вздыхала невпопад, а глаза ее, точно глубокие озера, покрывались туманом грусти.

— Вероятно, все дело в вас, — пенял Сандро своим помощникам, оглядываясь на закрытую дверь кабинета. — Вы не оставите ее в покое, пока не прогоните, не так ли?

Ответа не последовало, да он и не ждал. Но Надежда нравилась ему сильнее с каждым часом. С ней было так легко и уютно. Она не обращала внимания на его угрюмость и не поддавалась меланхолии, ее жизнестойкости оставалось только позавидовать.

Сандро влекло к ней как мужчину, неудержимо влекло. Прежние модели тоже были хороши собой, многие пытались завести с ним близкое знакомство. Но прежде он никогда не реагировал так бурно. Одного легкого прикосновения казалось достаточно, чтобы в нем пробудился настоящий итальянец: горячий и страстный.

Сеанс массажа стал для Сандро настоящим испытанием. Хорошо, что Надежда сидела к нему спиной и не видела, как тяжело вздымается его грудь и напряжено лицо. Чтобы не зайти слишком далеко, ему потребовалась немалая выдержка.

Призыв отправиться на место съемки стал чуть ли не избавлением. И все же, покинуть Надежду оказалось не так легко. Его тело сопротивлялось до последнего: ноги точно вросли в землю, а руки отказывались отпускать плечи девушки. Она как магнит притягивала его и не отпускала.

И это всерьез страшило Сандро. Если они сойдутся ближе, Надежда вызнает его тайну. И наверняка сбежит раньше, чем окончится срок контракта. Принять его настоящего сможет только девушка из снов. Лишь она не страшится его помощников и даже умеет управлять ими.

Глава 6

Надежда

Чувствуя себя обреченной, я отправилась в отведенную мне спальню и, не раздеваясь, завалилась на кровать. Поправила прическу, прияла красивую позу — на случай, если Сандро вновь придет меня фотографировать. Несколько раз вздохнула, посчитала овец, накрылась тонким покрывалом.

Но, выспавшись днем, я никак не могла забыться в утешительных объятиях Морфея. Стоило прикрыть глаза, как перед мысленным взором возникал образ итальянца. Не того, отчужденного и странного, что любил фотографировать. А того, что страстно шептал комплименты и ласкал мои плечи так, что я задыхалась от страсти.

— Нет, так не пойдет. Такими темпами не только не усну, но и напридумываю себе много глупостей, — объявила я.

Поднялась с кровати, взяла полотенце и халат и направилась вниз — принимать холодный душ. Это было именно то, что мне нужно.

Но то, что увидела в ванной, заставило моментально позабыть и о холодной воде, и о мытье, и даже о самой себе.

За то время, что я пыталась уснуть, Сандро успел возвратиться на виллу. Его фотоаппарат лежал на столике возле душевой кабины, а небрежно сброшенная одежда валялась на полу. Свет не горел в помещении, но он и не был нужен.

Сандро стоял ко мне спиной, на которой красовался трехголовый пес со змеиным хвостом. И этот песгорел нереальным зеленоватым светом, словно под кожу итальянца загнали через иглу пару сотен блуждающих болотных огоньков. От основного рисунка, как тонкие ветви от ствола, отходили затейливые завитушки орнамента. Они опутывали руки и ноги Сандро, охватывали его шею. Он словно весь состоял из этого света и походил на ожившего во тьме демона.

Надо сказать, чертовски притягательного демона. Сквозь матовое покрытие кабины отчетливо просматривалось его божественное тело, по которому стекали тонкие струйки воды. Не подозревая, что за ним наблюдают, Сандро дотянулся до полки с пузырьками, налил геля себе на ладони. И принялся намыливаться, тихо напевая какую-то мелодию — дерзкую и страстную, как он сам в тот момент. Цербер на спине шевелился и скалил зубы в такт его движениям, словно ожившая фантазия тату-мастера.

Но вот фотограф повернулся ко мне лицом, и я выпустила из рук халат и полотенце. Сандро был прекрасен. Еще никогда я не встречала мужчину, в котором бы так идеально сочетались безупречные пропорции фигуры, гибкость и сила. Мой бывший показался мне в тот момент жалким подобием парня.

Я нагнулась, подняла свои вещи. Но смотрела только на Сандро. Вроде бы и моргать перестала, боясь упустить что-то важное.

Понимала, что благоразумнее и безопаснее всего будет потихоньку уйти, пока он меня не заметил. Но ни благоразумие, ни умение вовремя сделать выводы не числились среди моих достоинств. Стремление сполна насладиться открывшейся взгляду картиной заставило меня прикинуться частью обстановки и замереть неподвижно, прислонившись к стене.

Дверка отъехала в сторону, и Сандро вышел из душевой кабины. Капли воды стекали по его могучему телу, задерживаясь в курчавых зарослях волос на груди. У меня заныли кончики пальцев от желания прикоснуться к нему. Отпавшую нижнюю челюсть свело судорогой. Хорошо, что в комнате было темно, и он не мог увидеть, что я покраснела, кажется, до самых пяток.

С его мокрых волос все еще стекала вода. Он тряхнул головой и задорно рыкнул, совсем как большой лохматый пес. Потянулся за полотенцем, но его не оказалось на вешалке.

Сандро наощупь принялся шарить по полкам, задел вазу с искусственными цветами и уронил ее на пол. Стекло стукнулось о кафель и разлетелось сотнями колких искр.

— Осторожнее! — выдала я себя, поняв, что он может пораниться. — Я сейчас включу свет.

— Не надо, — испуганно вздрогнул Сандро. Вот скромняга. — Лучше подай полотенце.

Стекляшки хрустнули под моими балетками. Я ступала осторожно, но ориентироваться в темноте было легко — фотограф путеводной звездой сиял возле душевой кабины.

Я протянула ему полотенце и собиралась уйти, но ноги словно налились свинцом и отказывались повиноваться голосу разума. Сандро энергично вытирал волосы, не замечая моего восхищенного взгляда. И хорошо, что не замечал. В противном случае мне бы не пришло в голову решиться на дерзкий поступок.

Я протянула руку и провела указательным пальцем по изящному светящемуся завитку на его плече. От Сандро пахло свежестью и силой, и меня неудержимо влекло к нему. Как ночной мотылек, я летела на свет, чтобы опалить свои крылья и найти погибель в жарких объятиях. Он казался таким близким, желанным. И одновременно далеким и полным загадок.

— Надежда… —выдохнул он, и у меня подкосились ноги.

Я закрыла глаза, избегая его взгляда. Слишком боялась быть отвергнутой. Или осмеянной. Наверняка настоящие девушки из эскорт-услуг так себя не ведут. Они знают себе цену и никогда не предложатся клиенту безвозмездно, просто потому, что им вдруг так захотелось.

Моя ладонь легла на мужскую грудь. А следом и другая Под его теплой кожей отчетливо напряглись мускулы.

— Как вовремя ты пришла, — сообщил Сандро.

Его волшебный, гипнотический голос обволакивал меня, укутывал покрывалом из счастья. Я встала на цыпочки и потянулась к его губам. И тут же почувствовала, как его руки опустились на мою талию. От Сандро исходило ощущение мужской силы, которая будоражила мою кровь сильнее, заставляла забыть о том, кто я и для чего прибыла в жилище фотографа.

Его губы скользнули по моим губам с дразнящей медлительностью. Мое дыхание участилось, а в животе запорхали бабочки. Я открыла один глаз, чтобы проверить реакцию Сандро на поцелуй — глупая привычка, оставшаяся со времен института. Но на этот раз она помогла избежать роковой ошибки.

Нас окружали огни. Мириады ярких пятен дрожали рядом и наблюдали за нами с холодным равнодушием. Словно соглядатаи иного мира, они зависли в воздухе, едва не лишив меня рассудка.

Раскрыла оба глаза, и видение исчезло. Но Сандро понял, что я испугана, и отпрянул.

— Прости, белла, — прошептал он. — Мне лучше уйти…

Подхватил фотоаппарат, одежду и направился к выходу. По дороге щелкнул выключателем, и в комнате загорелся привычный свет лампы.

Я хотела окликнуть Сандро, но не смогла. Мой страх сменился замешательством и растерянностью. Цербер на его спине больше не фосфоресцировал, точно впитавшись в тело и подчинив владельца своей воле.

Сандро

Исполнив положенную повинность, он вернулся на виллу в подавленном настроении. Впрочем, этим заканчивались почти все его фотосессии. Каждую трагедию он переживал как свою собственную. Чувствовал чужую боль и безысходность. Каждый раз как в первый.

И все же тот вечер стал особенным. Сандро возвращался не в пустой дом. Ведь там поселилась Надежда. Это имя он произносил так, словно пробовал на вкус коллекционное вино — перекатывая на языке каждую каплю, наслаждаясь неизвестной доселе терпкостью и богатым оттенками ароматом.

Остановившись под ее окнами, Сандро сделал снимок. Довольно улыбнулся и поспешил в дом. Надежда не сбежала, испугавшись его слов и действий. Но и не могла уснуть. Быть может, дожидалась его возвращения?..

Сандро хотел зайти к ней, пожелать спокойной ночи. Но прежде решил принять душ. Он точно весь насквозь пропитался чужими несчастьями и страданиями. Не таким должна видеть его Надежда.

Предвкушая новую встречу, Сандро сбросил одежду в кучу, очень бережно положил фотоаппарат на столик возле душевой кабины. Шагнул внутрь и задвинул дверки. Включил воду и принялся ожесточенно намыливаться.

Он всегда принимал душ быстро, но на сей раз вынужденное расставание с камерой не вселяло в него ужас. Вода теплыми потоками омывала тело, и в ее шуме слышалась музыка. Он попытался уловить мелодию и подпеть ей. Такого с ним не случалось давно.

Закончив, Сандро вышел из душевой и привычным жестом потянулся за полотенцем. Но того не оказалось на месте. Погруженный в размышления о девушке из снов, Сандро неловко повернулся и поскользнулся.

Услышал звук разбитого стекла и тут же — голос Надежды. Она пришла к нему и пыталась помочь. Но Сандро не желал показываться ей слабым.

От ее робкого прикосновения у него сперло дыхание. Все мускулы напряглись, сердце заработало с бешеной скоростью, разгоняя по венам горячую кровь. С губ сорвалось ее имя.

Она была такой близкой и такой желанной. Появилась внезапно, точно откликнулась на его мысленный призыв. Еще никогда Сандро не целовал так жадно и так неистово.

Но счастье длилось недолго. Его не отпускали не на секунду, не позволяли быть просто человеком. Постоянно испытывали, вмешиваясь в самый неподходящий момент.

И ему ничего другого не оставалось, как уйти. Надежда не должна пострадать и испугаться. Он поклялся себе, что не причинит ей вреда — ни намеренно, ни случайно.

Укрывшись с головой одеялом, Сандро прикрыл глаза, погружаясь в темную и липкую пустоту.

Перекатился с боку на бок, вздохнул. Поднялся, подошел к окну и сделал несколько снимков пустынного сада. С ненавистью посмотрел на постель и направился к кабинету.

Сандро не любил спать. Слишком часто его преследовали кошмары, а тяжелые мысли роились в голове тысячей ядовитых насекомых. Обычно он работал до тех пор, пока не начинал в буквальном смысле валиться от усталости. И только после этого позволял себе забыться на несколько часов. А после снова приступал к работе.

Эта ночь не стала исключением. Сандро не пользовался услугами лабораторий, предпочитая самостоятельно проявлять фотопленки. Процесс восхищал его и заставлял почувствовать себя немножко богом. Что может быть прекраснее, чем наблюдать, как безжизненная синтетика постепенно превращается в новый шедевр, готовый дополнить и без того обширную коллекцию.

Сандро долго и придирчиво выбирал пленку, которой займется сегодня. В тот миг он напоминал шеф-повара, придирчиво сортирующего ингредиенты для фирменного блюда.

Здесь, в рабочем кабинете, он мог не бояться темноты. Дарованный ему свет не мешал процессу и позволял рассмотреть детали, недоступные другим фотографам. Сандро чувствовал себя счастливчиком.

Человеку несведущему наверняка покажется, что проявить черно-белую пленку легко. Следует лишь точно выполнять инструкцию и заранее подготовить все необходимое. Но у Сандро были свои секреты. Он с огромным трепетом относился к своим пленкам, несмотря на то, что руки ежедневно выполняли однии те же заученные движения.

Подготовить фотохимию, остудить ее до нужной температуры. Заправить пленку в бачок, добавить проявляющий раствор. Засечь время и не забывать перемешивать в правильном направлении. После заменить проявитель стоп-раствором, затем фиксажем. Промыть и повесить сушиться. Для кого-то это нудный рутинный процесс, для Сандро же — настоящая магия.

Он присмотрелся к проявленной пленке и вспомнил тот день. И девушка на мосту показалась ему смутно знакомой.

— Неужели?.. — Сандро неверяще потер глаза. Занервничал, и окружающий свет стал ярче, задрожал. — Она?..

Его не обманули, той девушкой на мосту действительно оказалась Надежда. Тогда у нее были длинные волосы, другая одежда. И, пожалуй, совсем другая жизнь.

— Получается, она уже выдержала главное испытание?.. — Сандро недоуменно вскинул бровь. Обвел укоряющим взглядом помещение. — Так почему же вы не предупредили?

Ему, как обычно, не ответили. Но Сандро это и не было нужно. Он сделал открытие, прояснившее многое. Теперь стало понятно, отчего его так тянуло к Надежде. Она одна из немногих, кто сумел побороть свои страхи и преодолеть сомнения.

Сандро улыбнулся и вышел из кабинета. Заглянул в спальню Надежды, сделал несколько снимков. Она спала, положив сложенные ладошки под голову, и казалась такой милой и умиротворенной. Вспышка осветила ее лицо, заставив вздрогнуть.

— Прости, я уже ухожу, — прошептал Сандро, боясь разбудить. — Добрых тебе снов, красавица.

Отправив Надежде пылкий воздушный поцелуй, он отправился спать. И отключился, едва голова коснулась подушки.

Его вновь посетила девушка из грез. Такой он еще не видел ее никогда. Призрачную гостью окружали яркие разноцветные вспышки — переливчатые, многогранные. Она и сама словно бы состояла из света, решительная и прекрасная. Девушка бесстрашно шла ему навстречу, протягивая вперед руки. Молнии прорезали воздух рядом с ней, но она даже не вздрагивала. Звала Сандро, силясь перекричать шум дождя, приказывала остановиться. Идти на ее голос.

Сандро обернулся и увидел, что стоит на самом краю пропасти. Закричал и, вздрогнув всем телом, проснулся.

Глава 7

Надежда

Этой ночью мне почти не спалось. Ни контрастный душ, ни поздний ужин в одиночестве не помогли воспрянуть духом. А во сне, больше похожем на бред, меня преследовал зеленый трехглавый пес. Я бежала от него, запинаясь о мшистые кочки; как мышка, петляла среди высоченной травы. Но он не оставлял меня в покое. Его зеленые глазищи светились ненавистью, а из разинутых пастей вырывалось холодное пламя.Едва коснувшись кожи, оно словно замораживало изнутри.

Я все бежала и бежала, и мне не хватало воздуха, чтобы отдышаться. Светящийся пес был совсем рядом. Его зубы ужасающе клацали в ночной тиши, а когти почти касались моих волос. И вот я упала. Свернулась калачиком и взмолилась о пощаде:

—Не трогай, прошу... Обещаю, что не трону твои фотографии…

— Арриба! — приказал тихий голос над моим ухом.

Мягкие ладони обхватили мои плечи и легонько тряхнули.

— Отпусти! — заорала я.

Все еще пребывая в полусне, я подумала, что Цербер все же настиг меня. Но открыв глаза, увидела перед собою довольно милое лицо пожилой женщины. Со смуглой кожей, темными, собранными в тугой узел волосами и сетью мелких морщинок вокруг карих глаз, она напоминала скорее фею, чем злобного пса.

— Доброе утро, — смущенно поздоровалась я и присела в постели. — Кто вы?

Женщина непонимающе похлопала глазами, а потом улыбнулась и быстро-быстро проговорила что-то на итальянском.

Я мало что поняла из ее словесной тирады, но уловила главное. Во-первых, ее зовут Симона, и, судя по белоснежному фартуку и тряпке в руке, она горничная или кто-то вроде того. Во-вторых, Сандро оказался хитрым малым и нанимал в прислугу только своих соотечественников. Ага, а девушек, значит, брал русских, ни слова не понимающих по-итальянски.

— Вы говорите по-русски? — все же решила уточнить я. Вдруг повезет?..

Симона помотала головой и тотчас вскочила на ноги. Кажется, Сандро предупредил, что она не должна заговаривать с его гостьями. Иначе с чего бы этой милой даме выглядеть такой смущенной?..

— Скузи, — сообщила она и стала как ни в чем не бывало протирать пыль.

Я поднялась, быстренько умылась и отправилась на кухню. Раз уж не удалось поговорить с прислугой, то займусь завтраком. От него будет больше пользы.

Как оказалось, сегодня на виллу прибыла не только Симона, но и другие наемные работники. И все они, к моему великому разочарованию, ни слова не понимали по-русски. Зато работали так энергично, словно за ними присматривал пес из недавнего сна.

На кухне, накрытый салфеткой, меня ждал завтрак: еще теплый кофе с молоком и круассан с ветчиной и сыром. Плохое настроение как рукой сняло. Жаль только, самого Сандро не оказалось рядом, и не удалось поблагодарить его за заботу. Наверняка он закрылся в своем кабинете и, как злобный царь Кощей, перебирает свои сокровища.

Утро выдалось солнечным, и я, подхватив завтрак, вышла на террасу, удобно устроилась в полюбившемся плетеном кресле и стала наблюдать за работой садовников. Они подстригали кусты и переругивались. А, может, и просто разговаривали — непривычно эмоционально и громко. Я не понимала их слов, но других развлечений все равно не предвиделось.

Сандро объявился ближе к обеду. Заплатил работникам за услуги и проводил их. Я немного позавидовала им, глядя, какими радостными покидают они виллу. Сидя в открытом фургоне, девушки и парни что-то весело пели и прищелкивали пальцами в такт мелодии. И только Симона смотрела на меня странно: слишком пристально, словно бы сочувствующе. Помахала мне на прощание рукой и выкрикнула:

— Стар ин гуардия! Си салви!..

Я непроизвольно вздрогнула. Дождалась, пока Сандро приблизится, и, позабыв о роли послушной модели, спросила:

— Ты можешь перевести ее слова? Что она крикнула на прощание?

— Чтобы ты поскорее покинула меня, — невесело улыбнувшись, отозвался Сандро.

И что-то подсказало, что он не соврал. Он смотрел мне в глаза, будто ожидал, что я немедленно кинусь вслед фургону.

— Почему? — вновь спросила я. Не то чтобы из страха, скорее из любопытства.

— Недолюбливают мою камеру, — вздохнул Сандро. — И мои снимки, закрытые в кабинете. Но именно они и сделали меня знаменитым.

— И в чем же твой секрет? — Я прищурилась и по старой привычке потянулась к косе, чтобы потеребить кончик в руках. Но пальцы наткнулись на пустоту.

— У тебя раньше были длинные волосы, — усмехнулся Сандро. — Зачем остригла?

— Чтобы тебе понравиться, — не соврала я. — Так что не так с твоими снимками?

— Пройдемся? — предложил Сандро. Поднял к лицу фотокамеру и сделал новый снимок. — Мне нравится гулять по вечерам, когда длинные тени от деревьев ползут по свежескошенной траве. В воздухе пахнет приближающейся грозой, и птицы замолкают, предчувствуя опасность. Это затишье перед бурей обостряет все чувства, заставляет наслаждаться каждым моментом, как последним.

Он галантно предложил мне руку, и я не сумела отказать. Подхватила его под локоток, и мы неспешно пошли вдоль длинной парковой аллеи.

— Ты не только фотограф, но еще и поэт, — похвалила я Сандро. — Так красиво говоришь. И так тонко чувствуешь…

Сандро снова вздохнул и проговорил так, словно исповедовался:

— Я предчувствую приближение смерти... Это мой дар и мое проклятие. Каждый раз, фотографируя, я проживаю чужую жизнь. И умираю вместе с жертвами. Реже — вместе с ними спасаюсь.

Его речи казались странными, слишком образными и оттого малопонятными. Он говорил загадками: вроде и ответил. А в то же время скрыл от меня главное.

— Хочешь сказать, что среди твоих фотографий есть и те, что запечатлели избавление, а не смерть? — удивилась я. — Но почему эти снимки никогда не занимали место на выставках?

Сандро остановился и повернулся ко мне. Мне показалось, или в его глазах действительно блеснули слезы?

— Подобных снимков нет в моем портфолио — людям не так интересно смотреть на чужое счастье. Им нужна драма. Ничто так не притягивает взгляд, как человек, стоящий на краю пропасти. И смерть, застывшая в вечности на снимке.

Он сказал и отвернулся, избегая моего пристального взгляда. Не то от злости, не то от смущения, но легонько вздрогнул. И пошел дальше, больше не произнеся ни слова.

Я тоже молчала, погруженная в глубокие размышления. Мы обошли виллу кругом и вернулись в дом. Так же молча пообедали приготовленными одной из сегодняшних гостий томатным супом и пастой с грибами.

А меж тем на улице стало темно, как ночью. И вот первая ослепительная вспышка молнии словно бы рассекла надвое пейзаж за окном. Послышался оглушающий раскат грома.

Я испуганно дернулась и едва не выронила из рук чашку с чаем. Уставилась на непогоду так, как смотрит одинокий путник на встреченного в лесу медведя.

— Ты боишься грозы? —понимающе спросил Сандро и поспешил ко мне с полотенцем.

Промокнул им капли чая на моей одежде и тут же сделал новый снимок. Но я этого практически не заметила. Все мое внимание было приковано к незанавешенному окну.

— Не люблю, — призналась я. — В детстве во время грозы забиралась под одеяло и тряслась, пока все не заканчивалось. И теперь мне почему-то хочется сделать то же самое.

Сандро улыбнулся и провел ладонью по моему предплечью. От этого утешающего жеста я на секунду забыла о грозе, страхе, да и вообще обо всем на свете.

— Если это так важно, то я разрешаю тебе закрыться в комнате и занавесить окна плотными шторами. Если хочешь, могу дать тебе с собой бутылку вина и сладости — так легче скрасить ожидание.

Снова громыхнуло, и я вцепилась в руку Сандро. Заглянула в его нереально красивые глаза цвета ртути и прошептала:

— Пожалуйста, не оставляй меня одну.

— Но я хотел заняться новыми снимками, — попытался увернуться Сандро. — Через два месяца у меня выставка, нужно успеть все подготовить.

Он отвернулся и хотел отстраниться, но я вцепилась в него мертвой хваткой.

— Один вечер… очень прошу! —пришлось проявить настойчивость. — Обещаю отпустить тебя сразу, как гроза уймется.

Сандро сдался.

— Я слышал, что русские девушки умеют быть очень убедительными и настойчивыми, — пошутил он, — но впервые ощутил это на практике. Хорошо, раз это для тебя так важно, останусь.

Мое лицо расплылось в улыбке. И даже следующий раскат грома почти не испугал.

А еще мне вновь вспомнился Игорь. Он считал мой страх глупостью и не придавал значения, когда видел, как я вздрагиваю во время грозы. И часто шутил, называя меня паникершей. И никогда не проявлял столько участия, как этот практически незнакомый итальянец.

Подогревая мое расположение, Сандро запасся бутылкой вина, сладостями и сыром и пригласил меня в гостиную. Там он задернул шторы, включил свет и разжег камин. Глядя на вспыхнувший огонь, признался:

— Давно я вот так не сидел в кресле в компании красивой девушки. Так непривычно и так удивительно.

Признаться, я немного растерялась от такого заявления.

— Как же ты проводил вечера с другими моделями? — спросила, не сдержав порыва.

А про себя представила, как он занимается любовью с девушками из эскорт-услуг — красивыми и раскованными, не чета мне. И сердце мое болезненно сжалось. Пожалуй, такой боли я не испытала, даже застав Игоря с его «сестрой».

— В то время, что не снимаю, я обычно работаю в кабинете, — неспешно потягивая вино, признался Сандро. — Мне очень нравится проявлять пленки. В моем архиве хранится много фотографий, сделанных давным-давно. Иногда я перебираю их, но рука не поднимается выбросить даже испорченные.

— Так почему бы не продать их? — мне наконец-то удалось задать этот вопрос. — Наверняка многие отдали бы бешеные деньги за право иметь у себя сделанные тобой снимки.

Конечно, я сильно рисковала, давая Сандро понять, что многое о нем знаю. Но упустить такой момент не смогла. Кто знает, вдруг мне больше не удастся вытащить этого рака-отшельника из его «раковины» и допросить с пристрастием.

Сандро потер виски и задумался, точно размышляя над ответом.

— Для меня снимки — это не просто вещи, а целая история. Мои друзья и вся моя жизнь, — поведал он спустя мгновение. — Я могу показать их другим, в том числе и за деньги. Но не могу расстаться с ними навсегда.

«Н-да… — подумала я,— он все же не совсем вменяем. Или же это следствие одиночества?»

— А настоящие друзья у тебя есть?

Мне было искренне жаль Сандро. Он выглядел в тот момент таким одиноким и, пожалуй, подавленным. Словно вся тяжесть мира лежала на его плечах.

— Знакомые, не более. — Его ответ не удивил. — Коллеги, хозяева галерей, ценители искусства… но их вряд ли можно считать друзьями. Людям тяжело заводить со мной тесные отношения. Первая симпатия часто перерастает в откровенную неприязнь, граничащую с ненавистью.

Я все еще не понимала, в чем причина подобного отношения к Сандро. Да, он своеобразный и даже загадочный. Но отчего кто-то должен избегать его общества?

— Поэтому ты берешь девушку только на месяц? — осторожно спросила я.

— Дольше никто не выдерживал, — кивнул Сандро. — Это очень трудно — обнажать душу.

— Ты говоришь о своих снимках?— догадалась я. — О том, что неподготовленные модели не любят, когда их постоянно снимают?

Сандро поджал губы и посмотрел на меня с легкой грустью.

— Не совсем.

Его слова заставили меня занервничать.

— Хочешь, я покажу тебе несколько снимков других девушек, и ты многое поймешь?

Я чуть не подавилась глотком вина. И он еще спрашивает? Конечно, хочу. Только об этом и мечтаю. Если посмотрю фотки девушек, то найду отличный повод попросить показать мне и другие снимки. В том числе и эксклюзивные — сделанные недавно.

— Если тебе не трудно. — Я не стала показывать, насколько заинтересована в показе. — А ты хранишь их в кабинете?

— Да, — кивнул Сандро. — Чтобы их принести, мне придется тебя ненадолго покинуть.

Я отставила бокал в сторону и решительно поднялась.

— Можно мне с тобой? — мой голос звучал испуганно.

И это не было игрой. Оставаться наедине с непогодой в незнакомом месте я боялась. Все детские страхи ожили и отчаянно ломились сквозь мои так долго создаваемые баррикады, стремясь вернуть себе власть надо мной.

Сандро замялся. Он сделал несколько снимков, задумчиво взъерошил свои волосы, но все же разрешил:

— Подождешь меня в спальне, в мой кабинет тебе нельзя заходить. Обещаю, что вернусь быстро.

— Буду паинькой и не стану пугать тебя своими криками, даже если молния угодит в крышу дома, — в свою очередь пообещала я.

И поднялась вслед за Сандро в его спальню. Послушно опустилась на краешек кровати, сложила руки на коленях, совсем как школьница. Взгляд в пол и абсолютное равнодушие.

Такой меня должен был видеть Сандро, хотя на самом деле во мне все кипело от желания поскорее увидеть, как он отпирает эту треклятую дверь.

Сандро, стоя вполоборота, набрал нужный шифр на механическом замке. Насколько мне известно, такие вскрыть тяжелее всего: при наборе кода следует быть предельно точным, ошибка даже на половину деления не позволит открыть дверь. Придется все начинать сначала, и так до бесконечности.

За окном громыхнуло, но я не позволила себе отвлечься. Как завороженная, следила за действиями Сандро, запоминая комбинацию. Губы беззвучно повторяли набор цифр — оставалось надеяться, что верный.

Сандро точно почувствовал мой интерес и обернулся.

— Никогда не пытайся сюда войти.

Я вновь потупила взгляд, сделала вид, будто напольный коврик интересует меня куда больше, чем таинственная дверь.

— Почему ты решил, что я собираюсь забраться в твой кабинет? — голос мой почти не выдал смятения. — Или ты видишь во мне воровку?

Сандро подошел ко мне, сел на пол и, взяв мои ладони в свои, пояснил:

— Нет, я не считаю тебя способной на подлость. Но любопытство — один из сильнейших людских пороков, ему не так-то просто противиться.

— У тебя там, — я кивнула на все еще закрытую дверь, — хранится что-то такое, что нельзя показывать посторонним? «Скелет» в бронированном сейфе?

Сандро нахмурился. С минуту он задумчиво рассматривал мое лицо, а после выдал:

— Скелетов там нет. Есть только снимки, и каждый из них несет в себе частичку смерти, боли или забвения. Поверь, находиться в такой компании способен не каждый.

— А ты? — я удивленно вскинула взгляд. — Тебя такая компания устраивает?

— Привык, — Сандро пожал плечами.

— А как же быть с выставками? — не унималась я. — Ведь люди смотрят на твои фотографии и даже получают удовольствие от процесса.

Сандро тяжело поднялся. Уперся взглядом в закрытую дверь и проговорил:

— В моем кабинете хранится слишком много снимков, я никогда не выставляю их одновременно. Небольшая доза способна пощекотать нервы, но большая может сгубить. Даже перевозить фотографии приходится в закрытых ящиках — и все в транспортных компаниях уверены, что там хранятся несметные сокровища.

Он безрадостно усмехнулся и, опершись одной рукой о стену, второй провел по лицу, точно смахивая невидимую паутину.

— Почему же фотографии моделей тоже хранятся так тщательно? — не своим голосом поинтересовалась я. — С ними же ничего не случилось… не так ли?

Сандро решительно взялся за ручку двери, ведущей в кабинет, и, бросив в мою сторону пронизывающий взгляд, туманно заметил:

— Они живы и здоровы, если ты об этом. Но месяц наедине со мной не прошел для них бесследно.

Я судорожно сглотнула. В голове пронеслась тысяча мыслей — одна страшнее другой. Если Сандро пытался меня запугать, то ему удалось. Даже гроза уже не пугала так, как закрытая дверь, ведущая в неизведанное.

— Я быстро, — пробормотал Сандро. — Жди…

И шагнул в кабинет. Он сделал это так стремительно, что я, как ни пыталась, не смогла рассмотреть ничего из обстановки его тайной комнаты.

Мой пульс бился с бешеной скоростью, вынуждая непокорное время течь быстрее. Из-за закрытой двери не доносилось ни звука. И все же я смотрела на нее, не отрываясь, боясь моргнуть и пропустить что-то важное.

Сандро

Надежда первая девушка, с которой попыталась подружиться Симона. Главная помощница по хозяйству старалась не замечать других моделей, которых приглашал к себе Сандро. Относилась к ним как к случайным попутчицам, встреченным в скоростном поезде по имени Жизнь.«Все равно они уйдут, и через месяц-другой мы даже не вспомним их имени», — отмахивалась она, когда Сандро просил быть повежливей с гостьями.

И вот Симона подошла первой и даже предупредила Надежду об опасности, которая ей грозит. Для Сандро это означало только одно: эта девушка все же особенная. И если Симоне небезразлично ее будущее, то ему, Сандро, тем более. Он твердо вознамерился поговорить с помощницей наедине и, если удастся, найти способ избавить Надежду от возможного несчастья.

Но она не дала ему уехать. Надо же, Надежда испугалась грозы. Попросила Сандро остаться с ней ненадолго, и он не сумел отказать. Более того, внезапно вспомнил, что очень давно не проводил вечера вот так: сидя у камина рядом с красивой девушкой, потягивая вино и болтая ни о чем. В тот момент Сандро был близок к тому, чтобы поверить, будто сможет жить как все и радоваться простым мелочам, забыть о страхах и невзгодах. Не следовать за теми, кому неведомы сочувствие и жалость.

Просьба Надежды показать снимки моделей нарушила очарование момента. Сандро колебался, не зная, стоит ли соглашаться. Девушка из его снов не боялась грозы, она вышагивала среди разрядов молний так, словно и сама была богиней-громовержицей. И все же…

Надежда нравилась Сандро, он почти был влюблен. Стало неважно, кто виделся ему ночами, Надежда казалась дороже и ближе, чем пустые обещания счастья. Реальная и немного наивная, она подошла слишком близко к краю пропасти и опасно балансировала, нетвердо стоя на ногах.

Сандро не мог ей не помочь. Потому решил предупредить способом боле действенным, чем убеждение.

Глава 8

Надежда

Сандро вышел, держа в руках толстую папку. Улыбнулся мне краешком губ и спросил:

— Посмотрим здесь или вернемся в гостиную?

Я бросила тревожный взгляд в окно — оно располагалось совсем рядом с кроватью. Гроза все еще бушевала: порывистый ветер бросал пригоршни крупных капель в стекло, то и дело слышались раскаты грома. Что бы там ни утверждал Сандро, фотоснимки — всего лишь бумажки и не могут причинить реального вреда. Тогда как угроза со стороны стихий вполне реальна.

— В гостиную, — кивнула я, поднимаясь.

Мы вновь расположились возле камина в удобных креслах, и Сандро открыл свой альбом. Он переворачивал лист за листом, показывая мне фотографии девушек. Их оказалось не так много, как я ожидала. С десяток, не более. Все они были удивительно похожи друг на друга, но все же отличались. Не внешностью, скорее — выражением лиц, взглядами, улыбкой.

— Ты прирожденный фотограф, — похвалила я Сандро. — Девушки выглядят так, будто вот-вот оживут. А еще мне кажется, что я давно их знаю, хотя прежде никогда не видела.

Сандро перевернул еще один лист альбома и согласился:

— Я стараюсь снимать именно так. Именно поэтому и не заставляю моделей позировать, используя эффект неожиданности. Фотографии получаются более живыми, а цвета — насыщенными.

Я нахмурилась и не удержалась от замечания:

— О чем ты говоришь? Как цвета могут быть насыщенными, если ты снимаешь на черно-белую пленку.

Сандро беззвучно рассмеялся.

— Ты даже не представляешь, белла, как многое могут сказать эти два цвета, сколько у них оттенков и полутонов.

Кажется, мне удалось, наконец, растормошить этого итальянца. Он с таким пылом расписывал свои работы, объяснял мельчайшие детали. Водил пальцем по изгибам фигур, контурам лиц девушек, запечатленных на снимках. Я успела им позавидовать.

— Какая из них нравится тебе больше? — спросила, преодолевая смущение.

А вголову закралась крамольная мысль: не извращенец ли он? Вдруг с живыми девушками у него того… не выходит. И возбуждают его только фотографии. Не оттого ли он так подолгу скрывается в своем кабинете?

— Ты, — неожиданно признался Сандро. Посмотрел на меня своими всегда печальными глазами, заставляя устыдиться пошлых мыслей. — И я не хочу, чтобы ты менялась. Потому попрошу тебя уехать прежде, чем истечет срок контракта.

— То есть как?! — Я аж подпрыгнула от такого заявления. — Почему уехать?

— Все модели были красивыми только первые дни. — Сандро взял меня за руку и усадил на место. — Некоторые даже пытались подружиться. Но после…

Он замолчал и уперся взглядом в альбом, что лежал у него на коленях.

— Что после? — не выдержала я.

— Посмотри сама, — он принялся листать дальше, показывая мне все новые снимки бывших моделей.

Я поняла, о чем он говорит. С каждым новым, более поздним снимком лица девушек менялись. Прежде добрые, привлекательные, они становились отталкивающими, злобными. Словно бесы вселились в этих девушек, изменив их черты до неузнаваемости. Одни становились вульгарными, другие хмурыми, лица третьих и вовсе выгляделихищными масками. Улыбки походили на оскалы, в колючих взглядах плескалась неприкрытая ненависть. Казалось, еще секунда — и девушки с фото набросятся на меня, запустят скрюченные пальцы мне в волосы.

Неприятный холодок пробежал вдоль позвоночника. Раскат грома за окном показался сигналом к бегству. Лучше непогода и смерть от удара молнии, чем оставаться наедине с хищными фуриями, в которых превратились девушки на снимках.

— Что с ними стало? — Я несмело подняла взгляд на Сандро. — Неужели это ты сделал их такими?

Он покачал головой и захлопнул альбом.

— Нет, не я. Они сами.

Несмотря на то, что в гостиной было тепло, меня бил озноб. Я обхватила себя руками, но и это не принесло облегчения. Мне не хотелось становиться такой, но, не выполнив работу, нельзя вернуться.

— Не думай, я не обижал их и не причинял им страданий, — меж тем продолжал Сандро, — только фотографировал. Но моя камера видит больше, чем ей хотят показать. Она заставляет людей быть настоящими, проявляет все свойства их характеров.

— Хочешь сказать, что девушки изначально были такими, как на снимках? — предположила я. — Только скрывали это.

Сандро устало прикрыл глаза и положил руки на фотокамеру. Со стороны его жест выглядел так, будто он боится с ней расстаться. Или же ждет, что я выхвачу его камеру и разобью в попытке избавиться от ее дурного влияния.

— Не совсем, — голос Сандро был тих и печален. — На моих фотосессиях девушкам приходится лицом к лицу сталкиваться с самими собой. А мне остается наблюдать за их внутренней борьбой — борьбой черного и белого. И, как видишь, первое почти всегда побеждает. Редко кто может одолеть темные стороны души, их призыв слишком силен.

— Что стало с девушками потом, после того как они покинули твой дом? — этот вопрос не давал мне покоя.

Сандро вздохнул. Поднес к лицу фотокамеру и сделал снимок.

— Они возвращались домой прежде, чем последствия становились необратимыми, — сказал он. — Забывали о фотосессии, о внезапно проявившихся вспышках странных желаний, о скрытых чертах своих характеров. И обо мне. Но у меня остались их снимки, на одних девушки — мои друзья, на других — ненавидят меня и готовы убить за то, что вмешался в их жизнь. Такова расплата за мой дар. Хотя правильнее будет называть его проклятием.

Я на секунду позабыла о своем задании, о других моделях и о грозе. Сейчас был важен только Сандро. Он, как одинокий маяк посереди бескрайнего океана жизни, пытался выстоять под ударами штормовых волн. Я чувствовала, почти физически ощущала его боль. Не знаю, что бы стало со мной, если все окружающие люди превращались быв злобных монстров.

— Ты никогда не пытался отказаться от этого дара? — Я подошла к Сандро и положила руки ему на плечи. Заглянула в глаза, ища ответ в блестящем омуте ртути. — Одиночество так страшно…

Одной рукой придерживая фотоаппарат, вторую Сандро положил мне на талию.

— Я никогда не бываю один. У меня есть моя камера, снимки и любимое дело. Они заменили мне реальный мир. Только иногда, когда тоска по человеческому теплу и настоящему общению становится особенно сильной, я приглашаю в дом людей. Но делаю это все реже и реже. Не хочу заставлять других пройти через то, что испытал сам.

— Но ты выдержал, — возразила я. — И не стал чудовищем. Значит, и другие могут.

— Но какова цена такой проверки… Разве ты не чувствуешь, как в тебе нарастает паника, как вспоминаются давно забытые страхи и обостряются хронические болезни?

Ну да, я вспомнила про грозу. Глаза постоянно слезятся, хотя на вилле пыли нет и в помине. Чаще грызут сомнения, и изредка возникает желание разрыдаться без видимой причины. А еще меня неудержимо влечет к Сандро. И своей тайной страсти я готова поддаться, даже если она окажется для меня губительной. Но это осознанный шаг, а не воздействие камеры или чего-то еще.

— Позволь мне остаться до конца месяца, — попросила я. — Не прогоняй. Вот увидишь, у меня не будет злобной маски вместо лица. И я не стану тебя ненавидеть. Обещаю.

Сандро уткнулся носом мне в грудь и с шумом втянул воздух.

— Ты пахнешь солнцем и светом. Мне нравится, когда ты рядом, — признался он. — И я хочу верить, что ты выдержишь. Но пообещай, что уедешь, если станет особенно тяжело.

— Хорошо, — согласилась я. Пробежала пальцами по его волосам, обхватила ладонями шею. — Обещаю.

Его взгляд потеплел. Ладони с моей талии переместились на лопатки, затем снова вниз, к пояснице. От этого поглаживания захотелось прогнуться в спине, как ластящейся кошке.

В этот миг послышался оглушительный раскат грома. В доме пропал свет, и теперь только пламя камина освещало гостиную.

Хотя нет, теперь стала вновь видна татуировка Сандро — ее краешек выглядывал из расстегнутого ворота рубашки. Я коснулась светящегося завитка и зажмурилась, превозмогая желание расстегнуть рубашку полностью и осмотреть татушку целиком. И не только ее.

— Тебе страшно? — Сандро по-своему расценил мое поведение.

— Нет, — почему-то я перешла на шепот.

Но мне и правда не было страшно. Похоже, Сандро все же ошибся —не на всех его камера действует одинаково. Меня больше интересовал сам фотограф, чем его снимки.

— А я боюсь темноты, — неожиданно признался он. — Больше, чем одиночества…

— Поэтому сделал неоновую тату? — усмехнулась я.

— Нет, свет достался мне в дар, — в тон мне отозвался Сандро. — От друзей. А татуировку я сделал еще подростком, по глупости, конечно.

— Представляю, как влетело тебе от родителей, — фыркнула я.

Почему-то мне казалось, что Сандро воспитывался в богатой и любящей семье. Представить этого тихого и скромного мужчину бунтарем-подростком было для меня слишком сложно.

— В юности я любил посещать бедные кварталы, — заявил Сандро. — Меня даже приняли в местную банду. Научили воровать магнитолы и приторговывать наркотой. Тогда мне и дали кличку Цербер — за агрессию и хладнокровие.

Я отстранилась и заглянула ему в глаза: не врет ли?Никогда не считала себя знатоком характеров, но отличить отъявленного бандита от интеллигента все же могу. Понятия «агрессия» и «хладнокровие» совершенно не липли к Сандро.

— Не волнуйся, это в прошлом, — сообщил он, заметив мою настороженность. — Жизнь преподала мне хороший урок.

— Но прозвище осталось, — горько пошутила я. — И теперь ты Цербер, стерегущий фотографии, от которых стынет кровь в жилах.

Мне стало немного не по себе от того, как изменился в лице Сандро. Кажется, опять наболтала лишнего. Лучше бы про задание думала…

Я вновь уселась в кресло, поджав под себя ноги, и рискнула пойти ва-банк:

— Можно мне посмотреть и другие фотографии?

— Не сегодня, — разочаровал меня ответ. — Ты очень вынослива, но не стоит так рисковать. Не лишай меня новой встречи и возможности побеседовать.

Он бросил на меня задумчивый взгляд, и в его глазах блеснули лукавые искорки. Меня не пришлось долго упрашивать.

— В ближайшие дни я совершенно свободна, так что приму приглашение с радостью. Только скажи, это будет считаться свиданием? Или только лишь продолжением работы?

Сандро неопределенно пожал плечами. Выглядел он крайне забавно, точно всерьез задумался над моим полушутливым вопросом.

— Не знаю, — протянул он. — Я так давно не был на свиданиях, что, кажется, забыл каково это.

Вот так ничего себе! Сандро рушил все известные мне стереотипы. Даже представить сложно, что богатый, знаменитый, да к тому же привлекательный фотограф не знает, как вести себя с девушкой. Наверное, я зря сказала ему про свидание… еще отпугну ненароком.

Он потянулся к фотоаппарату, и вспышка привычно осветила мое лицо. А через секунду зажегся свет. И я немного пожалела, что гроза почти кончилась. Исчезла та романтическая атмосфера, что позволила нам с Сандро сблизиться.

Теперь же рядом сидели два малознакомых человека, связанных только контрактом. Ни о какой доверительной беседе и речи быть не могло. Сандро снова отгородился от меня своей камерой, точно не он только что обнимал меня как самую желанную женщину.

— Твой фотоаппарат такой интересный, никогда прежде такого не видела, —брякнулаяпервое, что пришло в голову. Лишь бы прервать повисшее в воздухе тягостное молчание.

Сандро провел рукой по объективу так заботливо, что я немного позавидовала безжизненной квадратной коробке. Все же свою фотокамеру итальянец любил больше всего на свете. И был предан ей безоговорочно.

— Это «Hasselblad», — произнес он так, словно это название должно для меня что-то значить. — С годами она не потеряла ни шарма, ни функциональности. Известно ли тебе, что такая же фотокамера побывала даже на луне?

— Нет, — буркнула я сквозь зубы и обиженно отвернулась.

Еще бы он ходил на свидания. Какая нормальная девушка выдержит его разглагольствования о фотокамерах? Вот если бы Сандро предложил мне полюбоваться луной — тогда да.

И, словно по волшебству, мои брови сошлись над переносицей, а губы непроизвольно поджались. А ведь я обещала фотографу не меняться.

Но стоило подумать о мрачном, как у меня сильнее заслезились глаза, точно кто-то невидимый бросил в них комком пыли. И в ушах появился гул, похожий на помехи в переговорном устройстве.

— Мне пора! — Сандро поднялся с места и бегом направился к выходу.

— Куда? — Я тоже подскочила и с силой потерла лицо ладонями. Неужели это моя изменившаяся внешность так подействовала на него? — Останься… Обещаю, больше не буду приставать с расспросами.

— Меня зовут, — голос Сандро донесся уже из коридора.

Я заозиралась: кто зовет? Куда? Как все же он получает сообщения о новых трагедиях?

— Не все ты мне рассказал, коварный Цербер, — сказала я Сандро, хоть его и не было рядом. — Придется попытать тебя еще раз.

Я распахнула шторы на окнах и удивилась переменчивости погоды: после прошедшей грозы ярко светило солнце, заставляя дрожащие на листве капли переливаться всеми цветами радуги. Из ворот выехала машина Сандро — она неслась с такой скоростью, точно за ней гнался сам дьявол.

Как только серый фиат скрылся за деревьями, я тут же воспользовалась своим передатчиком. Вернее, попыталась это сделать. Помехи были такими сильными, что мне никак не удавалось расслышать оппонента. Я пробовала кричать и даже несколько раз хлопнула ладонью по передатчику, но тщетно.

И тогда-то я по-настоящему испугалась. Выбежала на улицу, пометалась среди промокших деревьев, попыталась взобраться на крышу дома. И сдалась, только когда прибор окончательно «сдох».

— Пусть это временно… пусть не насовсем… — шептала я себе под нос, поднимаясь в свою спальню.

Но что-то мне подсказывало, что надеяться на чудо не стоит.

Сандро

Надежда так внимательно рассматривала фотографии девушек и полагала, будто Сандро не замечает, как она мысленно сравнивает их с собой. Забавная. Она и не представляла, насколько хороша в тот момент. Широко распахнутые, горящие любопытством глаза, полные чувственные губы и слегка вздернутый носик. Пожалуй, даже слегка нахмуренные брови не умаляли ее очарования. Она словно бы светилась изнутри, согревая окружающих светом чистой души.

Надежда спросила, кто нравится ему больше, и Сандро поразился дрожи в ее голосе. Разве не понимает, что для него сейчас существует она одна? Видимо, он слишком привык жить чужими эмоциями, позабыв, как выражать собственные. И не хотел такой судьбы для Надежды. Она должна быть счастлива.

И он предложил ей уехать до того, как окончится контракт. Она, разумеется, не согласилась. Но что двигало ею: необходимость выполнить работу или собственное желание? Неужели он нравится ей настолько, что она готова пожертвовать разумом?..

Сандро терялся в догадках. Его мозг приказывал выставить обманщицу вон, тем самым спасая ее от дурного влияния. Но разбуженное горячее сердце отказывалось расставаться с Надеждой.

Она не поверила его рассказу о юности и кличку «Цербер» сочла неподходящей. Сандро и сам иногда думал о нереальности своего прошлого. Но память вновь и вновь заставляла переживать и с головой окунаться в бездну безысходности. Так трудно и так горько.

Попытки Надежды подружиться, искренний интерес и сочувствие еще сильнее расположили к ней Сандро. Внимание к его прошлому, проявление заботы — все это словно дало толчок к сближению. Сандро расчувствовался настолько, что признался в своем тайном страхе. Об этом он мало кому рассказывал. Только Симона и еще несколько работников знали все подробности его жизни.

Но он не сказал Надежде главного, боясь напугать. Есть вещи, которые лучше не видеть и не знать об их существовании.

Глава 9

Надежда

Николаич предупредил, что в случае, если Бруни заставит меня снять часы, мне придется самостоятельно принимать решение. Но в отдел я должна вернуться только после выполнения задания. Вариант с выходом сверхточного оборудования из строя начальником всерьез не рассматривался. И совершенно напрасно.

— Справится и ребенок — ха! — передразнила я Николаича. — Сверхчувствительный датчик работает при любых условиях — дважды ха!

Так я рассуждала, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Злая на начальника, а больше — на себя саму. Мне не удалось справиться с поставленной задачей, зато угораздило втюриться в поднадзорного. Похоже, история с Игорем меня ничему хорошему не научила. И я, словно майский жук, билась о стекло, надеясь, что смогу преодолеть невидимую преграду. И обрести счастье и свободу, поддавшись внутреннему порыву.

— Дура! — ругала я себя. Но противиться притягательности Сандро не могла.

Он манил меня и пугал одновременно, как настоящий Цербер, которого нельзя приручить. Не тот это пес, что мирно дремлет у домашнего очага. Он всегда на страже, никогда не отдыхает и мало думает о повседневном, обитая где-то в ином, собственном мире.

И все же Сандро воплотил в себе те качества, которые так нравились мне в мужчинах: ум, доброта, честность и щедрость. И только его болезненная страсть к фотографированию доводила меня до бешенства. Но даже с этим я могла смириться.

На что рассчитывала? Да ни на что. Хотела почувствовать себя другой, пожить той жизнью, о которой и не мечтала в самых смелых фантазиях. А после вернуться в обычный мир, сохранив в душе тепло сказки.

Но вернуться не с пустыми руками. Я была полна решимости вскрыть потайную комнату и добраться-таки до цели. И не только потому, что того требовала моя работа. Скорее, мне хотелось отомстить этим дьявольским снимкам за то, что они не позволяют Сандро быть самим собой. Отнимают его у меня. Не дают нам сблизиться так, как мне бы того хотелось.

Гнев придал мне сил и заставил мозг работать на полную мощность. Нужная комбинация цифр всплыла в памяти так легко, будто была вытатуирована на внутренней стороне моих век. Я видела перед собой этот чертов код и легко повторила действия Сандро.

Запор щелкнул, и дверь приоткрылась. Собрав волю в кулак, я распахнула ее сильнее и шагнула вперед.

И оказалась в гигантских размеров комнате со множеством стеллажей, снизу доверху уставленных папками.

— Боже, как он здесь ориентируется? — ужаснулась я, прикинув, сколько времени уйдет, чтобы отыскать нужный снимок.

В довершение ко всему, помещение освещалось слишком тусклым для моих глаз красноватым светом. Приходилось двигаться практически наощупь. Я прошлась вдоль одного ряда, добралась до еще одной комнаты: судя по раковине, полке с реактивами и хитроумными приспособлениями — это была проявочная. Всюду царили идеальный порядок и чистота — Сандро прекрасно заботился о своих «друзьях».

В комнате шумно работали вытяжки, и их звук немного раздражал. Поежившись, как от холода, я наугад взяла одну из папок и раскрыла. Всего две фотографии одного места. На первой — пустынная улица, одинокий фонарь и кирпичная стена довольно старого здания. На второй — искореженный автомобиль, врезавшийся в препятствие. Нет, Сандро не смаковал смерть водителя и, похоже, снимал с довольно большого расстояния. Но все же это изображение заставило меня внутренне содрогнуться. От него словно веяло холодом, оно приковывало к себе взгляд и наводило на нехорошие мысли о тщетности бытия.

Фотоснимки казались очень старыми, затертыми. Их покрывали круглые пятна, похожие на снежинки или капли влаги, упавшие на объектив во время съемки. И мерещился налет белесой плесени…

На оборотных сторонах фотографий стояли даты: первая была сделана за три дня до произошедшей катастрофы. Мне стало не по себе: неужели Сандро, зная о том, что должно случиться, просто ждет? Неужели ему никогда не хотелось помочь бедолагам, которые должны погибнуть?

— А может, ты и правда чудовище… — произнесла я вслух. — Сандро Бруни… Цербер!..

И удивилась тому, как сильно дрожал голос. Страх стальными тисками сковал сердце. Стало трудно дышать, точно воздух наполнился крошечными кристалликами льда, и они больно ранили легкие при каждом вдохе.

Я все же поддалась панике. Стремясь поскорее найти нужные снимки, я одну за другой раскрывала папки, но от этого мне становилось только хуже.

Гул вытяжек стал сильнее. Теперь к общему шуму добавилось странное перешептывание, потрескивание и шуршание. Точно кто-то невидимый прогонял меня из убежища Сандро.

— Да-да, вы правы, мне лучше уйти, — согласилась я, обращаясь неизвестно к кому.

Но постороннее присутствие ощущалось крайне сильно. Меня ощупывали, толкали в спину едва заметными прикосновениями. И одновременно изучали, будто проверяя на устойчивость. Возможно, пытались сказать нечто важное, но я не хотела этого слышать.

Метнулась к выходу. Но только лишь для того, чтобы обеими ладонями упереться в закрытую дверь.

Слезы брызнули у меня из глаз. Непослушными пальцами я принялась набрать код, но дверь и не думала открываться.

— Нет, не может этого быть! — крик сорвался с моих губ, но не смог заглушить нарастающего рокота «друзей» фотографа.

Я пять раз набрала код, прежде чем осознала простую истину. Изнутри замок открывался другим кодом. Сандро все предусмотрел. А я нет.

Зажав уши руками, метнулась к полкам. Доставала фотографии из папок и рвала их — все, что попадались под руку. Казалось, не остановлюсь, пока не уничтожу их все.

Недовольный рокот превратился в рев, но я не могла остановиться. В меня словно дьявол вселился. Голова шла кругом, перед глазами плясали черные точки, еще секунда — и упаду в обморок. Или сойду с ума от злости и бешенства.

Такой меня и застал Сандро. Как вихрь, ворвался он в кабинет, схватил в охапку и потащил прочь. А я брыкалась и исторгала ругательства, такого со мной еще никогда не было. Я не понимала, что творю. Но искореженный разум приказывал немедленно продолжить начатое, не останавливаться, пока последняя фотография не превратится в труху.

— Что они сделали тебе?! — кричал Сандро. — Зачем ты вообще влезла туда! Я же предупреждал этого не делать… Мадонна! Ты только посмотри на себя!

Он подтащил меня к огромному зеркалу, но я не хотела в него смотреться. Извернулась и укусила Сандро за плечо.

Мужчина перехватил мои руки, плотно прижал их к моему телу. И все же поставил меня перед зеркалом, не позволяя отводить взгляд.

И я испугалась собственного отражения. Из зеркальной глади смотрела сумасшедшая: с блуждающим взглядом, бледными щеками и дрожащими губами.

— Нет! Это не я… не хочу!

Слезы хлынули у меня из глаз, и наваждение спало. Я стала просто испуганной девчонкой, нарушившей обещание. Шум в ушах прекратился, дыхание восстановилось.

— Прости… — прошептала я и стала оседать. Ноги стали как ватные и не могли удержать вес тела.— Спасибо, что спас.

Сандро не ответил, но подхватил меня на руки и отнес в мою комнату. Бережно уложил на кровать.

— Как только ты придешь в себя, отвезу тебя в город, — распорядился он. Поднял камеру, сделал снимок. — Не хочу подвергать тебя опасности.

Сообщив свое решение, он ушел, оставив меня одну. Оставалось только обессиленно откинуться на подушку и закрыть глаза. Хотелось разрыдаться, но запас слез иссяк. Вот так одним необдуманным поступком я лишилась возможности выполнить задание. Да, наверное, и самой работы лишилась — Николаич не станет доверять серьезные дела такой рохле. Так и проведу остаток жизни в архиве, задыхаясь от пыли и неисполнившихся надежд.

Но больше всего удручало даже не это. Я не хотела расставаться с Сандро. Еще больше не хотела, чтобы он запомнил меня как обманщицу и истеричку.

«Вот что мне мешало как следует разговорить Сандро, прежде чем лезть в его кабинет, — ругала я себя. — И что это за чертовы слуховые галлюцинации?»

Ответ напрашивался сам собой: тайну фотографий я так и не узнаю. Сандро больше не доверяет мне и не станет делиться сокровенным. Скорее всего, он и видеть меня больше не захочет.

Но он пришел через несколько часов. Принес поднос с ужином и присел рядом на стул. Положил руки на камеру, потупил взгляд.

— Ешь, тебе понадобится много сил для восстановления.

К этому моменту я успела окончательно прийти в себя. И проголодаться.Но прежде чем наброситься на тушеные овощи и рыбу, решила испытать удачу. И попробовала помириться.

— Ты больше не будешь меня фотографировать? — полным вины голосом спросила у Сандро. — После того как увидел меня такой… некрасивой….

Подействовало. Он сделал новый снимок и, глядя через объектив, проговорил:

— Ты держалась молодцом. Поверь, твоя реакция не самая худшая из всех, что можно предположить. Это я должен был догадаться, что женское любопытство проявится особенно сильно. И предупредить о том, что изнутри мой кабинет запирается на другой код. Одного не могу понять: за что ты так возненавидела снимки?

Настала моя очередь потупить взгляд.

— Мне не хотелось, чтобы ты уделял им столько времени, — уклончиво отозвалась я и бросила на Сандро быстрый взгляд. — Эти фотографии плохо влияют не только на моделей, но и на тебя самого. Никакие они тебе не друзья.

На лице Сандро отобразилось безмерное удивление.

— Хочешь сказать, что пыталась мне помочь? Ты…

Он замолчал, словно не в силах произнести следующую фразу.

«Да, я в тебя влюбилась!» — чуть не крикнулая и зажала рот ладонью. Стало стыдно и страшно. Страшно стыдно за то, что не могу признаться. За то, что слишком боюсь, что не примет и оттолкнет…

И пусть я изначально зашла в кабинет, чтобы похитить снимки смерти Лисицына, — выполнение задания стало только лишь предлогом. А вот желание забрать Сандро себе, избавить его от пагубной привязанности — оно было настоящим.

— Я сглупила, признаю. У меня слишком богатое воображение, только и всего…

— И прекрасная память, — воскликнул Сандро, хитро прищурившись. —Ты так ловко запомнила код, словно долго тренировалась.

— В школе говорили, что у меня фотографическая память, — не смутилась я.

И порадовалась тому, что Сандро все же пошел на контакт. Пусть и злился на меня за фотографии, но не ругал и не отчитывал, как сделали бы на его месте другие. Он особенный, и мне совсем не хотелось от него уезжать.

— Ты надолго приехал в Россию? — я все же решилась задать этот вопрос.

Сандро пожал плечами. Сделал снимок и посмотрел в окно.

— Надеялся остаться навсегда, но мои выставки не пользуются здесь особым успехом. Так что в конце месяца вернусь обратно в Италию. Или отправлюсь еще куда-нибудь…

— Жаль… — произнесла я и, кажется, покраснела. — Хотела предложить тебе увидеться еще раз. Без контракта.

Он вздохнул и прикрыл глаза. Откинулся на спинку стула и проговорил, обводя пальцами контуры своей чертовой фотокамеры:

— Не хочу портить тебе жизнь. Ты молода, красива и жизнерадостна. Не меняйся.

Я молчала, подыскивая слова. Но на ум приходили только глупые домыслы и ненужные вопросы. Иодин из них все же сорвался с моих губ:

— Скажи, почему ты не пытался спасти тех, кого фотографируешь? Разве тебе их не жаль?

Болезненная гримаса исказила его лицо. Точно я разбередила незаживающую рану в душе Сандро.

— Мне не позволяют вмешиваться, — голос его был полон скорби, — и приближаться. Только фотографировать. Издалека. Таков договор.

— Ты заключил контракт с дьяволом? — на полном серьезе спросила я.

Еще пару дней назад подобный разговор показался бы мне бредом. Но после того, что я увидела в кабинете Сандро, после того, что почувствовала при этом… Вера в сверхъестественное прочно поселилась в моем сердце.

— Дьявола не существует, — просветил меня Сандро. — Человек сам волен распоряжаться своей жизнью. Он сам для себя спасение и самый страшный враг. Мне остается лишь наблюдать и верить в то, что разум победит.

— Ты говоришь загадками, — призналась я и отчего-то вздрогнула.

Сандро поднял камеру и сделал фото.

— Я пугаю тебя? — он не спрашивал, а скорее утверждал. — Прости, больше не буду…

— Нет, мне не страшно, — призналась я, хотя кровь стыла у меня в жилах, стоило только подумать, что приходится переживать Сандро во время таких вот экстремальных фотосессий.

— Не люблю рассказывать об этом, слишком больно, — признался Сандро. — С тобой я бы хотел делиться только радостью и светом. Мне так нравится, как ты смеешься…

Слеза мокрой улиткой поползла по моей щеке. Мне так хотелось помочь Сандро, но я не знала — как. А он не доверял мне.

И правильно делал. Я пробралась в дом Бруни обманом, ослушалась, испортила снимки. Как же вернуть его расположение? И возможно ли это?

Пока длились мои размышления, Сандро успел сделать еще несколько снимков. Я протянула руку, чтобы смахнуть слезу, но он не позволил.

— Оставь, — прошептал мой фотограф, — иногда искренние слезы слаще улыбки. Ты даже плачешь красиво. Я хочу, чтобы этот момент навсегда остался в моей памяти.

«Зачем тебе фото, когда есть я — настоящая! — хотелось закричать мне. — Бери меня полностью и любуйся, раз нравлюсь. Разве может снимок заменить реальную жизнь?!»

— Я все еще хочу остаться, — хлюпая носом, произнесла я. — Может, передумаешь?

Сандро покачал головой:

— Не хочу испытывать судьбу. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Ты можешь считать меня чудовищем, но мне не приносит радости видеть, как погибают другие. И неважно: физически или морально. Я сам выбрал такую жизнь и выдержу. Но и врагу не пожелаю того, что испытываю сам.

— Я не считаю тебя чудовищем, — возразила, и губы мои задрожали.

Совсем как в детстве, когда в детдом приходили родители, но забирали домой не меня. Хотелось броситься к Сандро и умолять его поверить. Убедить, что я лучше других и смогу оправдать все его ожидания.

— Знаю, — сказал он. Подошел ближе и провел рукой по моим волосам. — Ты слишком добра для таких мыслей. Но у каждого есть свой предел. Черта, за которой дороги назад не будет.

Я перехватила его ладонь и сжала так сильно, как могла. Взглянула в глаза Сандро, боясь найти в них укор.

— Хорошо, завтра уеду, — эти слова дались мне нелегко. — Но я не хочу заканчивать наше знакомство на такой печальной ноте. Давай устроим праздник? Небольшой прощальный завтрак.

Сандро улыбнулся и кивнул:

— Если это доставит тебе радость… У меня давно не было праздников.

Его слова вдохновили меня на свершения. Захотелось выпрыгнуть из кровати и танцевать, кружась по полу, как подхваченная ветром снежинка.

— Можно мне его приготовить? — осторожно спросила я. — Поверь, стряпаю я лучше, чем фотографируюсь.

— Конечно, — легко согласился он. — На моей кухне нет секретов. Можешь пользоваться всем, что приглянется. А пока доешь свой ужин. Смотри, все уже остыло.

Он отошел и снова уселся на стул. Под его наигранно-строгим взглядом я доела все до последней крошки, почти не разбирая вкуса.

Все мысли были заняты предстоящим завтраком. Вот бы раздобыть волшебной пыльцы. Подсыпать ее в пищу Сандро и заставить его передумать. Никакой страх перед неизвестными шептунами не мог заставить меня отказаться от этого мужчины. Его образ вытеснил из души все прежние увлечения.

Заметив, что моя тарелка опустела, Сандро подошел, чтобы забрать поднос.

— Можно, я сама отнесу его на кухню? — воспротивилась я.

Конечно, приятно, когда с тобой возятся, как с ребенком. Но становиться обузой мне не хотелось. К тому же, я чувствовала такой прилив бодрости, что просто не могла оставаться в постели.

— Сегодня моя очередь, — смешливым тоном заметил Сандро.

Надо же, он все же умеет шутить. Но следующее его замечание обратило в прах мои надежды.

— Можешь не вставать рано, — заявил Сандро, направляясь к двери. — Буду работать всю ночь — попытаюсь восстановить испорченные снимки. Так что встретимся ближе к обеду.

И словно раскаленное железо коснулось моей души. Как бы я ни нравилась Сандро, побороть его тягу к фотографиям мне не удастся. Вряд ли есть на свете сила, способная вернуть этого художника к нормальному существованию.

Сандро

Эта фотосессия стала для Сандро настоящим испытанием. Он не оставался равнодушным никогда, но сегодня внутри него метался огненный смерч, заставляя сгорать от тревоги и напряжения. И дело было вовсе не в обрушении строительных лесов, которое он снимал.

Сандро снедало беспокойство за Надежду. Он точно чувствовал ее на расстоянии и слышал, как она зовет на помощь.

Как только его отпустили, Сандро метнулся к машине и на полной скорости понесся на виллу. Он ехал так быстро, что ветер свистел в ушах, а проносящиеся мимо пейзажи казались одним сплошным месивом из теней и вспышек света.

Сандро обошел всю виллу в поисках Надежды и уже начал думать, что она сбежала. Но только вошел в свою спальню, тотчас догадался, в чем дело.

— Глупая наивная малышка!..

Вне себя от страха за Надежду он метнулся к закрытой двери сейфа.

К счастью, она не успела навредить себе или потерять сознание. Но вот поймать беснующуюся фурию, в которую превратилась девушка, Сандро удалось не с первого раза. Схватив в охапку, он вынес ее из кабинета. Плотно за собой закрыл дверь.

Но это не помогло. Надежда все еще чувствовала их воздействие и не пыталась сопротивляться. Лишь собственное отражение в зеркале заставило ее опомниться. И она точно очнулась от кошмара.

Трудно представить, каким облегчением это стало для Сандро. Он бы не простил себе, если Надежда потеряла рассудок. Пусть она не та девушка из его снов, но слишком дорога, чтобы потерять.

Он отнес ее в спальню, уложил на кровать. Мысленно пообещал себе, что больше не возьмет к себе ни одну модель. Ни к чему терзать себя напрасными надеждами и подвергать девушек опасности.

— Скажи, почему ты не пытался спасти тех, кого фотографируешь? — спросила Надежда. — Разве тебе их не жаль?

Этот вопрос, как соль, просыпанная на рану, заставила Сандро сжаться от боли. Как можно оправдаться, не называя причин? Он говорил, но понимал, что его слов недостаточно. И Надежда ему не верит. Даже больше, чем не верит ей он.

«Пусть видит перед собой чудовище. Именно так я и должен выглядеть со стороны, — решил Сандро. — Это заставит ее поскорее уехать и забыть обо мне, как о ночном кошмаре. Мне уже не помочь…»

Но она продолжала настаивать. Призналась, что решила уничтожить снимки, чтобы спасти его. Сандро не мог не восхититься ее мужеством и самоотверженностью. И, конечно же, согласился на прощальный завтрак. Такая девушка заслуживает исполнения любой прихоти.

Пожелав ей спокойной ночи, он отправился в кабинет. И поймал себя на мысли, что сегодня совсем не хочется заниматься любимым делом. Ведь мыслями целиком завладела Надежда.

Глава 10

Надежда

Утром я проснулась с необычным чувством. Предвкушение утреннего свидания приводило в трепет, а предстоящая разлука навевала меланхолию. Все чувства смешались, и напряжение, как дикий кот, свернулось клубочком в животе и царапало изнутри острыми коготками.

Умывшись, я кинулась к шкафу с одеждой и распахнула дверцы. Застыла в раздумьях. Сегодня хотелось выглядеть особенно. Так, чтобы едва увидев меня, Сандро передумал.

Мой выбор пал на многослойное шелковое платье с тоненькими бретелями. Цвет его напоминал так любимый мной сливочный крем, а воздушные воланы только усиливали это впечатление. Ради торжественного события я даже надела туфли на каблуке и подкрасилась. Конечно, вышло не так хорошо, как у стилистов, но помогло скрыть бледность и измученное выражение лица.

— Ну вот, теперь я больше похожу на модель, — сказала я отражению. — Надеюсь, не переборщила — помнится, Сандро просил не краситься. Но он тогда еще не видел, как уныло мое лицо спросонья.

Показав отражению язык, я спустилась в кухню. Отыскала фартук Сандро и надела, зажмурилась от удовольствия, представив, что вместо широких завязок талию обвивают мужские ладони. Вот бы сегодняшний завтрак закончился не отъездом, а чем-то более романтическим.

Пообещав себе приложить все усилия, чтобы достичь желаемого, я погрузилась в готовку. Побаловать итальянца решила русскими блинами с вареньем. Благо, все продукты оказались под рукой, а в холодильнике даже обнаружилась упаковка малины.

— Не лесная, конечно, но тоже ничего, — восхитилась я и оправила одну ягодку в рот.

— А мне? — послышался смешливый голос Сандро.

Я обернулась и застыла в изумлении. Сегодня утром он тоже выглядел особенно. Одежда была по-домашнему простой: водолазка с высоким горлом и закатанными до локтя рукавами, джинсы. Но вот улыбка — она была по-настоящему праздничной. Так и хотелось подбежать, повиснуть на шее, вдохнуть терпкий аромат духов, перемешанный с опьяняющим запахом мужчины.

— Ты так светишься потому, что намерен вскоре от меня избавиться? — не удержалась я от замечания.

И отвернулась, заметив, как скорбно опустились уголки его губ. Черт бы побрал мой язык. Эх, никчемная из меня соблазнительница. Как и фотомодель, опер и хозяйка. Пока я пялилась на Сандро, едва не упустила момент, и первый блин получился не просто комом, а сгоревшим пятном, напоминавшим очертаниями НЛО.

— Мне казалось, мы вчера закончили этот разговор, — мягко упрекнул Сандро. Подошел ближе, заглянул в шипящую сковороду. — Давай помогу?

— Если ты сейчас же от меня не отойдешь, завтрака не получишь! — предупредила я, отскребая лопаткой неудачную первую попытку.

— Ты лишишь меня еды в наказание?

«Нет, — подумала я, — просто наброшусь, сорву с тебя одежду и буду мучить поцелуями. Пока ты не сдашься. А прежде выброшу твой треклятый фотик в окно».

— Просто хочу загладить свою вину и приготовить завтрак самостоятельно, —соврала вслух. Указала лопаткой на гостиную и попросила: — Подожди там. А если так не терпится помочь, накрой на стол.

Изначально я собиралась завтракать прямо в кухне, но побоялась, что напортачу. Потому и спровадила Сандро.

— Хорошо, — легко согласился он.

Звякнул посудой, поставил ее на поднос и удалился. Я облегченно вздохнула и принялась за дело с удвоенной энергией. Хотя преграда в виде тонкой стены и незапертой двери была слишком ненадежной. Меня все еще одолевало желание наброситься на Сандро. Не знаю, как другие модели жили целый месяц с ним наедине и не пытались пробраться к нему в койку.

Или пытались?

«Не накручивай, — приказала себе. —Что бы ни случилось у нас обоих в прошлом, сегодня мы вдвоем — наедине. Глупо будет не воспользоваться последним шансом».

Завтрак проходил в молчании. Сандро с видимым удовольствием уплетал блины, а я наблюдала за ним. Мне хотелось запечатлеть его в своей памяти навсегда. Таким вот милым, домашним. С немного спутанными со сна волосами, озорным блеском в глазах. На секунду мне представилось, что мы семейная пара, и так проходит каждое наше утро.

От осознания, что это неправда, захотелось плакать. Я уткнулась в свою тарелку и лениво поковыряла в ней вилкой. Есть совсем не хотелось.

Вспышка камеры осветила мое лицо, и я вздрогнула.

— Почему не ешь? — спросил Сандро.

— Подмешала в еду приворотное зелье и жду, когда оно на тебя подействует, — усмехнулась я. — Что чувствуешь? Бабочки появились в твоем животе?

Сандро посмотрел на меня так пристально, словно не понял шутки.

— Чтобы меня приворожить, тебе не нужно зелье, белла, — сказал он. Потянулся через стол и взял меня за руку. — Если бы не опасался за твой рассудок, то остался с тобой навсегда.

— Ты сам говорил, что я сильная, — все же отважилась возразить. — А с ума я сошла несколько дней назад. Впервые увидев тебя…

Слова сорвались с губ так неожиданно, что я испугалась. Подумать только: взяла и призналась в своих чувствах. Идиотка.

Продолжая держать мою руку, Сандро поднялся из-за стола и подошел ближе.

— Тиамо, — прошептал он, нависая надо мной, как утес, что защищает одинокого путника от дождя. — Ла миа.

Я отвернулась:

— Зачем ты это говоришь? Мне все равно непонятно.

Он нагнулся ближе и прошептал мне на ухо:

— А это тебе понятно?

Его теплое дыхание коснулось шеи, а после теплые губы накрыли мои. Сильные руки стали медленно, но с напором поглаживать спину. Дыхание наше слилось воедино. Я вся словно обмякла и понеслась в неведомые дали.

От него сладко пахло малиной и желанием. Поцелуй сводил с ума, пьянил и завораживал. Так сладко. Так горячо.

Я перестала думать об отъезде, о завтрашнем дне и словно растворилась в его объятиях. Хотелось, чтобы этот восхитительный миг длился вечно. Мои руки обхватили его голову, притягивая ближе, не позволяя отстраниться.

Я мягко прикусила нижнюю губу Сандро. Будто молния пронзила меня. Тихий стон вырвался из горла, а поцелуй становился все более смелым и страстным. Казалось, еще секунда, и между нами вспыхнет пламя. И я готова была сгореть в нем дотла.

Сначала услышала посторонний шум, а потом почувствовала, как напрягся Сандро. Прервала поцелуй и взглянула на мужчину, который только что целовал меня так, как не целовал еще никто. Но он изменился, став вновь недосягаем, как звезда на небе. Его взгляд был устремлен вдаль, сердце гулко отсчитывало удары.

— Что?.. — запинаясь, спросила я.

— Меня зовут, — признался Сандро, но не разомкнул объятий.

Мне показалось, или в эту минуту он разрывался между желанием продолжить и тем, чтобы сбежать?

— А ты не ходи, — прошептала я и вновь потянулась к его губам.

Сандро распрямился. От шума, похожего на скрежет, мне заложило уши.

— Не могу, — выдал Сандро, разжал руки и распрямился. — Я должен.

И он ушел… Вместе с ним пропал и шум — потусторонние силы вновь отняли моего любимого мужчину. А после свалили вслед за ним, оставив меня с носом.

И что же делать? Психануть и побить посуду — слишком просто. А что предпринять еще, я не знала.

Как механическая кукла, бродила по опустевшей вилле, пока не кончился завод. Хотела собрать вещи, раскрыла шкаф…

«Тут нет ничего твоего», — сказала чужая одежда.«Убирайся, — вторили ей с полки туфли, — а мы подождем следующую хозяйку. Более послушную и покладистую».

Я с ненавистью захлопнула дверки шкафа и прислонилась лбом к его холодной поверхности. Изнутри бил озноб, а лицо пылало. В этот миг запиликало связное устройство.

Ура! Я готова была расцеловать Николаича, что-то быстро проговорившего в аппарат. Как хорошо, что связь заработала…

— Ты меня слышишь?! — орал обычно спокойный начальник. — С тобой все в порядке? Немедленно доложи, что там у тебя творится.

Задыхаясь от переполняющих чувств, я пересказала события последних дней, разумеется, умолчав о личных несчастьях. О странном шуме и о пагубном воздействии фотографии. Николаич только пыхтел в трубку, не пытаясьперебивать, а дослушав, заметил:

— Ну и нагнала ты паники. Я успел пожалеть, что отправил новичка на задание.

Вот и он мной недоволен. Я хоть что-то могу сделать, не напортачив?

— Простите, я сделала, что смогла, — попыталась оправдаться. — Но не смогла предусмотреть всех последствий.

—Я понял, — отчеканил Николаич. — Надолго уехал Бруни? Сказал, когда вернется?

— Он не распространяется об этом, — произнесла я. Суетясь по дому, совершенно потеряла ощущение времени и не помнила, во сколько Сандро уехал. — Обычно из поездки он возвращается не раньше, чем через несколько часов.

— Отлично! — встрепенулся Николаич. — Слушай сюда: на виллу Бруни выехала поисковая группа. Впустишь ребят в дом и откроешь им сейф. Сама будь начеку — итальяшка не должен их застукать. Все ясно?

«Он не итальяшка!» — хотелось мне крикнуть. Но я вовремя вспомнила, что буквально несколько дней назад сама так же величала Сандро.

Связное устройство подозрительно зашипело.

— Кто в составе группы? Марка машины? — прокричала я в «часы».

Но Николаич уже не слышал. Невидимые стражи виллы вновь выбрались из засады и «обрезали» связь с внешним миром.

— Черт бы вас всех побрал! — выкрикнула я и с досады грохнула наручные часики об стол.

И тут же испуганно заозиралась: на вилле Сандро мое проклятие вполне могло исполниться. Таинственные друзья фотографа ревностно охраняли владения и могли услышать мою пламенную речь. А встречаться с ними в ближайшее время мне не хотелось. Я и так чуть было не тронулась умом, пока металась между стеллажей с папками. Страшно подумать, что бы случилось, если Сандро бы не явился вовремя и не спас меня.

— И в оплату за его доброту ты собираешься впустить в его дом посторонних и позволить им тут хозяйничать, — зло буркнула ясебе.

Но все же отправилась к центральным воротам встречать гостей.

Через пятнадцать минут к вилле подъехал черный тонированный «мерин». Дверки машины распахнулись, и на улицу выпрыгнули трое «качков». В спортивных костюмах, масках и перчатках они смотрелись довольно устрашающе.

«Давно ли в нашем ведомстве стали разъезжать на таких дорогих машинах? — озадачилась я. — Да и без масок вполне могли обойтись…»

Меж тем «братки» уверенной походкой направились к воротам. Один из них держал в руке лом.

— А, где наша не пропадала, — решилась я и вышла из-за кустов акации.

— Ребят, не надо ворота ломать, я сейчас открою.

По задумке мой голос должен был звучать уверенно и естественно, как у опытного сотрудника. Но нет. Эти ребята меня пугали больше, чем фотографии Сандро. Как будто вместе со слуховыми галлюцинациями «друзья» подарили мне неприязнь к окружающим и нежелание выходить за пределы виллы.

«Качки» в спортивных костюмах переглянулись. Один даже громко хмыкнул.

— Открывай, — разрешил он, — только поскорее. У нас не так много времени.

Другой перекинул лом из одной руки в другую. И этот жест заставил меня насторожиться сильнее. Не припомню, чтобы ребята из нашего отдела так открыто демонстрировали силу.

В отчаянной попытке проверить, те ли это, кого я жду, попыталась связаться с отделом. Но переговорное устройство упорно молчало. От декоративных булыжников, разбросанных по саду, и то больше проку. Один такой камушек я все же зажала в ладони.

— Кто вы и зачем приехали? — запоздало спросила я.

А палец мой завис в миллиметре от кнопки механизма, отпирающего ворота. Впрочем, для этих ребят не составит труда взломать замок или перелезть через забор. Всего лишь вопрос времени.

— Да свои мы, свои, — успокоил меня тот, что держал в руках лом. — Видишь, три прекрасных принца — приехали спасать тебя из лап кровожадного Цербера.

И он заржал: противно так, словно ржавый засов несколько раз со скрипом задвинули.

— А меня не надо спасать. — Я убрала руки от кнопки и сложила их на груди. — Если других намерений нет, то уезжайте.

— Или что? — надменно спросили меня.

— Позову хозяина и охрану.

Теперь все трое ржали. А я стала отступать к дому. Взломать дверь или разбить окно они смогут. Но на это уйдет время. А я пока спокойненько запрусь в ванной и отсижусь до прибытия Сандро. А там Николаич пусть сам разбирается с подчиненными, ибо нефиг хамить сослуживцам.

— Нет твоего «папика» дома, и охраны нет, — заявили мне.

В руках двух «качков» появилось оружие. Не табельное, как у наших ребят, а травматика. Но за время работы в отделе я успела наслушаться историй о том, как резиновая пулька со стальной сердцевиной может «догнать» незадачливую жертву. Особенно с близкого расстояния.

— Что вам нужно? — замерев на месте, спросила я.

— Открывай, — пробухал «браток», что держал лом. — Ты нам не нужна, не дрейфь. Мы тут заберем кое-что наше и свалим. А если будешь паинькой и поможешь — останешься целой и невредимой.

Нет, ну… перспектива, конечно, заманчивая, но помогать им совершенно не хотелось.

— Не заставляй повторять дважды! — строго предупредили меня.

Пришлось открыть. Жизнь для меня все же дороже, чем «друзья» Сандро.

— Вы представители кредиторов Лисицына? — бесцеремонно спросила я. — Того, которого снимал Сандро. Вам ведь именно эти фотки нужны, не так ли?

Они многозначительно переглянулись. Выходит, угадала. Устали ребятки ждать, пока ведомство выполнит свою работу, решили посодействовать.

— Что-то не похожи вы на правдолюбов, — продолжила с мстительной решимостью. — Или в кругах бизнесменов так принято: забирать то, что хочется, любыми способами?

«Братки» вошли в сад, окружили меня с трех сторон.

— Ты б помолчала, куколка, — предложили мне. — Лучше скажи, где снимки? Или ты тут только задом трясла, а не задание выполняла?

Ага, получается, знают, кто я. Это вселило надежду.

— А вы в курсе, что за подобное вмешательство вас могут упечь за решетку? — как мне ни хотелось казаться сильной, голос дрожал. — Сейчас вот сообщу куда следует о вашем налете.

Последовал презрительный взгляд в мою сторону — почти как плевок в душу.

— Могла бы — давно сообщила, — возразили мне. — Так что, где фотки?

— А я их давно сожгла, как и негативы, — соврала я.

На этот раз голос не дрогнул. А глаза зажглись праведным гневом. Совсем ополоумели, врываются на виллу, мешают работать, а еще и угрожают. Обязательно «накапаю» Николаичу. Дожить бы только…

Сильная рука сжала мое горло. Полный раскаленной стали голос грубо гаркнул:

— Не играйся со мной, поняла? Говори, где фотки, иначе подожжем дом. Вместе с тобой. Нет свидетелей — и вины нет.

Размечтались, дурни, подожгут они… Сандро слишком ценит «друзей», чтобы оставить их без защиты. Фотки не сгорят, а я — запросто.

— Бруни хранит снимки в гигантском огнестойком сейфе, — прохрипела и попыталась освободиться.

Но мне не позволили.

— Знаешь, как открыть?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Легкие точно горели, а перед глазами все расплывалось.

Меня резко отпустили, и я упала на траву. Закашлялась, судорожно хватая ртом воздух.

— Веди! — распорядился тот, с ломом.

Кажется, он и числился главарем этой банды. Если они позволили себе такое обращение, то живой не отпустят — как пить дать. И их угроза поджечь виллу уже не казалась мне смешной.

Я бросила умоляющий взгляд на дорогу. Но ни машины Сандро, ни обещанной Николаичем группы не было. Осталось надеяться, что к их приездуот меня останутся не одни только угли.

Сандро

Сандро готовился к утреннему свиданию так, как не готовился к открытиям выставки. Придумывал прощальную речь, старался настроиться на расставание. Но все в нем бунтовало против разлуки. За такой недолгий отрезок времени он прикипел к Надежде всей душой.

Но желал ей только счастья и не мог позволить остаться.

Войдя в кухню, он сделал снимок и печально улыбнулся. Хозяйничающая Надежда казалась такой притягательной, такой домашней и в тоже время загадочной. Сандро почудилось, что она готовит грандиозный план по захвату его виллы, а не замешивает тесто для блинов. Задумчивый взгляд и блуждающая улыбка подсказали—Надежда что-то замышляет. А ее наряд, уложенные волосы и легкий дневной макияж красноречиво сообщили, как тщательно она готовилась к завтраку.

Сандро замер в проеме двери, не смея мешать, наслаждаясь тем, что в его кухне завелась ловкая и невыносимо прекрасная хозяюшка.

Но вот она отправила в рот несколько ягод малины и блаженно зажмурилась. Немалых трудов стоило Сандро остаться на месте. Искушение было слишком велико.

— Ты так светишься потому, что намерен вскоре от меня избавиться? — с укором произнесла она.

И Сандро поник. Слова заранее подготовленной прощальной речи застряли в горле. Он не мог начать прощаться, на деле это оказалось слишком больно.

Надежда, кажется, уловила его настроение и от упреков перешла к другим методам убеждения. Пыталась шутить и вести себя естественно, но не обманулаСандро. Он видел, как тяготит ее расставание.

Взяв за руку, хотел всего лишь утешить, поддержать. Но тело не слушалось приказов разума. Запретить себе касаться Надежды, целовать сладкие губы было равносильно пытке.

Все могло закончиться в постели, но Сандро вновь не оставили выбора. Призыв на фотосессию подействовал на него как ледяной душ. Вернул способность рассуждать здраво и приказал забыть о страстных порывах.

Глава 11

Надежда

По дороге к кабинету Сандро в моей голове созрел по-настоящему дьявольский план. Нужно заставить бандитов войти в сейф, и «друзья» сами разберутся с ними. Вот только как самой остаться снаружи?

Я привела нежданных гостей в спальню фотографа, подошла к двери и нерешительно опустила ладонь на кодовый замок.

— Открывай! — Меня грубо толкнули в спину. — Не томи, не на свидании!

Я набрала шифр и отпрянула от двери. Мне послышалось, будто из кабинета, как из улья, вылетели сотни рассерженных пчел. Готовых кусать и жалить, защищая свое имущество.

Но качки, похоже, ничего не услышали.

— Чего глаза выпучила, заходи внутрь!

— Нет, — я замотала головой, — внутрь вы отправитесь без меня…

Лучше пулю в лоб, чем снова оказаться в этой камере пыток. Второй раз я этого не выдержу, совершенно точно.

— А я говорю — ты пойдешь с нами! — и главарь пихнул меня в спину, вынуждая перешагнуть порог кабинета.

И тут я опять точно свихнулась, но на сей раз мое безумство было адресовано не фотографиям, а бандитам в спортивных костюмах. Вмиг вспомнились приемы самообороны, которым обучали нас на занятиях. И пусть я всего лишь работник архива, но спасти свою жизнь, а главное — разум, стало для меня задачей первостепенной.

Я извернулась и ударила каблуком по стопе главаря. Тот разразился матюками и выронил лом. Но два его товарища не дремали. Первый попытался захватить меня в медвежьи объятия и получил коленом в пах. Второй сцапал за талию и дернул на себя.

Воспользовавшись тем, что руки мои свободны, я надавила большими пальцами на его глазные яблоки. Когда проходила обучение, этот прием казался мне слишком жестоким и даже противным. Но сейчас я не испытывала к противнику ни жалости, ни сострадания. Слепая ненависть овладела мной, превратила в грозное оружие в руках неведомых «друзей» Сандро.

А в том, что именно их воздействие сказалось на моем поведении, я не сомневалась. Однажды на меня уже нападали в темном переулке, грозили ножом. Мне пришлось отдать и кошелек, и украшения. Но почему-то тогда и в голову не пришло сопротивляться. Хотя вроде как знала азы и могла справиться.

На этот раз я не впала в ступор и дралась, как дикая кошка. В ход шли и каблуки, и локти, и зубы. Голос мой походил на рычание тигрицы, движения — на танец обезумевшей шаманки.

И все же справиться с тремя громилами в одиночку оказалось мне не по силам. Главарь вернул себе лом и с размаху ударил им по моим ногам.

Я не услышала треск, а скорее почувствовала. Свалилась на пол, как скошенная былинка, и приложилась головой о косяк двери.

— Теперь точно не убежит, — раздался надо мной мерзкий голос главаря «братков».

Через меня переступили чужие ноги. Но, преодолевая накатывающую дурноту, практически теряя сознание, я с мстительной улыбкой наблюдала за тем, как бандиты вошли в кабинет. Подтягиваясь на руках, отползла в сторону, позволяя «друзьям» услужливо прикрыть дверь.

Вот так, теперь можно и отключиться. И я смежила веки, позволяя темноте накрыть меня с головой.

В себя пришла от ласкового прикосновения. Кто-то нежно гладил меня по голове, шептал что-то тихо, едва различимо.

— Просыпайся, — конечно же, это был голос Сандро. — Не покидай меня.

Я приоткрыла глаза, осмотрела себя: одна нога в гипсе, на второй гигантский синяк. Все тело ломит, словно по мне поезд проехался. Отдельная палата — слишком светлая и просторная для городской больницы. Рядом на кровати сидит Сандро. Смотрит в пол, а на шее болтается неизменный фотоаппарат.

— А можешь все то же самое, только помедленнее? — попросила я, привлекая его внимание.

Он вздрогнул. Поднес к лицу камеру, сделал снимок и улыбнулся:

— Как я рад, что ты очнулась. Никогда не прощу себя за то, что не позаботился о твоей безопасности. Но мне и в голову не могло прийти, что кому-то настолько понадобится вломиться в мой дом. Видимо, весть о моих несметных сокровищах достигла чьих-то жадных ушей. Глупцы, совсем не то они нашли, что искали.

Я мысленно содрогнулась. Нет, мне не станет жалко этих качков, даже если они превратятся в «овощи» после заточения в сейфе с «друзьями». Но стоило вспомнить, что я могла оказаться запертой вместе с ними, как по спине пробежал предательский холодок. В сравнении с такой перспективой — перелом ноги можно принять за избавление.

— Кто они и что с ними стало? — все же спросила, больше чтобы поддержать разговор.

Сандро печально вздохнул и побарабанил кончиками пальцев по крышке фотокамеры.

— Кто они — неизвестно. Их поместили в больницу… в другую больницу. И вряд ли они когда-либо что-то расскажут.

Похоже, мои ожидания подтвердились.

— Сколько они пробыли в твоем кабинете? — затаив дыхание, спросила я.

— Почти сутки, — признался Сандро. — Когда вернулся и увидел тебя, истекающую кровью, и думать забыл о чем-то еще. Довез тебя до клиники, передал на руки врачам. И только после этого вызвал полицию.

— Что ж, они свое наказание уже получили, — согласилась я. — Пожалуй, более строгое, чем то, что полагалось по закону.

Сандро сделал еще несколько снимков, но я даже не обратила внимания. Кажется, привыкла к вспышкам камеры или же смирилась. А вот вопрос фотографа застал меня врасплох:

— Если ты не знала этих ребят, зачем открыла им ворота? Почему не заперлась в доме? Или они напали внезапно, после того, как попали в кабинет?

Как бы плохо я себя ни чувствовала, пришлось резко включить мозг. Не говорить же Сандро, что ждала кое-кого другого.

— Они представились организаторами выставки и сказали, что ты назначил им встречу. — Врать у меня получалось еще хуже, чем работать опером. — Я подошла ближе, и тут они наставили на меня пистолет. Пришлось открывать…

— Прости… — прошептал Сандро. Кажется, он проглотил мою ложь. — Из-за меня ты несколько месяцев не сможешь нормально передвигаться.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Ага, организаторы выставки в масках, спортивных костюмах и с оружием. Глупее отмазку сложно придумать. У меня даже промелькнула мысль, что Сандро знает правду и лишь притворяется, будто поверил. Вот только ради чего? Неужели я ему не безразлична…

— Сама виновата, нужно быть осмотрительнее, — все же повинилась я. — Твои фотографии пострадали?

Сандро невесело усмехнулся.

— Негативы я храню в еще одном сейфе, так что восстановить данные не составит труда. Жаль что, уезжая, не догадался и тебя спрятать за семью запорами.

Он взял мою руку и легонько пожал. Но от одного этого жеста я покраснела, как первоклассница, которой впервые поставили «пятерку» за поведение.

— Не держи на меня зла, — продолжил Сандро. — Если ты не против, то я оплачу лечение и обеспечу всем необходимым. Можешь остаться на восстановление тут, в клинике. Или поехать домой — твои друзья и родственники наверняка беспокоятся.

Я отвернулась. Одиночество вновь распахнуло мне свои неласковые объятия. Возвращаться в квартиру, что делила с Игорем, — немыслимо. Искать новое жилье в таком состоянии — тоже проблематично. Конечно, можно попросить Николаича обеспечить меня койко-местом — все же на задании пострадала, а не просто так. Но возвращаться к прежней жизни, расставаться с Сандро было равносильно пытке.

— У меня нет ни друзей, ни родственников, — призналась я как на духу. Повернулась к Сандро и бросила: — И жилья тоже нет. Свою комнату в коммуналке я давно продала. На съемную квартиру мне нельзя возвращаться… нужно искать новую. А больницы и медсестер ненавижу с детства. С тех пор, как болела бронхитом в детдоме. Это, может, у вас в Италии о сиротах заботятся как о собственных детях. А меня нещадно лупили, когда кашляла ночью и будила остальных детей.

Сандро дернулся так, словно я залепила ему оплеуху.

— Нет, в Италии не лучше… — покачал он головой. И побледнел. — Я переговорю с лечащим врачом и узнаю, когда смогу тебя забрать. Не бойся, твои страхи не вернутся. Побудешь у меня, пока восстанавливаешься. А там… что-нибудь придумаем.

Он тяжело поднялся и направился к двери. Даже снимок новый не сделал, точно позабыв о своей традиции. А я смотрела ему вслед и не знала — плакать или смеяться. Вот уж точно говорят, не было бы счастья, так несчастье помогло.

Стоило Сандро выйти, как в мою одноместную палату, оглядываясь, точно настоящий шпион, прокрался Николаич. Не могу сказать, что питала искреннюю привязанность к начальнику, но в ту секунду готова была его расцеловать.

— Ты как? — с ходу спросил он. — Давай, докладывай.

А сам положил мне на тумбочку сетку с апельсинами и шоколадку. Не ожидала от него подобных нежностей.

— Не реви, я за тебя, между прочим, в ответе, — пробасил он, проследив за моим удивленным взглядом. — Поубиваю этих изобретателей. Надо же, подсунули бракованный прибор.

— Да нет, прибор исправен. — Я покрутила на запястье «часики», нажала для убедительности пару кнопок, вынуждая прибор пискнуть. — Вилла Сандро находится в какой-то зоне, где не ловятся сигналы.

Опять соврала. Кажется, это стало входить у меня в привычку.

Николаич посмотрел на меня недоверчиво, покачал головой. Но возражать не стал: что толку спорить с женщиной, да еще и после длительной отключки.

— У группы, что я послал к тебе, по дороге заглох двигатель, — пояснил Николаич. — Ребята приехали на виллу, когда туда успел вернулся Бруни. Проследили за ним, доложили, в какую больницу он тебя доставил.

Вот знала я, что наша техника оставляет желать лучшего. Надо было сразу ретироваться, как «мерин» увидела. Нет же, решила поиграть в героя. Доигралась, блин.

Попробовала подвигать ногой и поморщилась от боли.

— Кто эти «братки», вы знаете? — спросила у начальника.

— Выясняем, — нахмурился тот. — Но чуйкой чую, что это связано с делом Лисицына…

— И мне так показалось, — согласилась я и подтянулась на руках, усаживаясь поудобнее. — Или Сандро наснимал еще кого-то, кто не пожелал быть узнанным.

Николаич наблюдал за моими мучениями, и на его лице отобразились сожаление и искреннее участие.

— Значит так, Верочка, с задания я тебя снимаю, — объявил он. — Оно оказалось слишком опасным. Поищем другие пути. А тебя переведем в ведомственную больницу, поставим на ноги. Выдадим путевочку в санаторий. Подлечишься, отдохнешь…

Какой отдых, какие путевочки?! Я чуть не задохнулась от негодования. Уже второй мужик за сегодня настойчиво пытается от меня избавиться. Нет уж, не на ту напали. Зря я, что ли, так пострадала?

— Сандро предложил мне остаться на вилле, невзирая на травму, — на одном дыхании выпалила я. —Вы позволите? Обещаю, на этот раз не подведу.

Николаич выпучил глаза, будто увидел перед собой мамонта. Он несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, а после, прокашлявшись в кулак, крякнул:

— Ну, ты Верка, блин, даешь…

Он присел на краешек кровати — так же, как несколько минут назад Сандро — и потребовал:

— А с этого момента попрошу поподробнее.

Я распиналась, как только могла. Извивалась, как уж на сковороде, пытаясь всеми правдами и неправдами выбить разрешение остаться у Сандро.

— Признаться, не ожидал от тебя подобного рвения, — признался начальник, выслушав мою пламенную речь. — В наше время подобное самопожертвование — большая редкость. Но прежде чем дать согласие, скажу еще об одной вещи. Не хочу, чтобы после ты упрекнула меня в скрытности.

Если Николаич собирался раззадорить мой интерес, то ему это удалось. Я даже на несколько минут позабыла о боли. Уселась поудобнее и устремила немигающий взгляд на начальника.

— Что за вещь? — спросила и удивилась, заметив смущение Николаича.

— Знаешь, наша работа сломала жизнь не одному сотруднику нашего отдела, — начал он издалека. — Вот и ты не стала исключением…

Это он о чем? Я напряглась. Когда все же приняла предложение на «подработку», то и словом не обмолвилась о причинах.

— Ты ведь не сказала своему другу, или кто там он тебе, о работе, — расстроенно пробубнил Николаич. — Наверняка вы поссорились.

— С Игорем мы разбежались, — неохотно протянула я. — Но причина вовсе не в моей работе. В другом.

Николаич понимающе покивал и заметил:

— Он искал тебя. Как и договаривались прежде, мы сообщили ему о твоей командировке. В Италию.

Представив себе степень удивления бывшего парня, я довольно улыбнулась. Так-то, пусть не думает, будто мне есть дело до его измен. Хорошо бы, он представил меня гуляющей по Милану с полными пакетами покупок. И под ручку с красавчиком-брюнетом.

Я покосилась на изуродованные ноги, и улыбка плавно сползла с лица. Ни покупок, ни парня… хотя нет! Парень имеется, пусть и не постоянный. Скоро он вернется и заберет меня к себе.

— Если Игорь появится еще раз, скажите ему, что я умерла, — потребовала на полном серьезе. — Хотя нет, не умерла. Лучше — что уехала в Италию насовсем и никогда больше не вернусь.

— Не поверит, — вздохнул Николаич. — Но я что-нибудь придумаю. Ты ведь хочешь, чтобы он приревновал, угадал?

Черт бы побрал его проницательность. Ну… да. Мне бы хотелось, чтобы Игорь думал, будто у меня все в ажуре. Что я давно забыла о нем и нашей совместной жизни.

Стоп! Так я и забыла. Почти с первого дня, как поселилась на вилле. Образ Сандро надежно вытеснил из моей памяти всех остальных мужчин.

— А вот и не угадали, — поддела я Николаича. — О возвращении к Игорю и не помышляю. Напротив. Благодарна вам за возможность пожить другой жизнью.

— Даже за такую цену? — он кивком указал на мои ноги.

Я пожала плечами:

— Так зарастут же.

— Хорошо! — объявил Николаич. Мое приподнятое настроение передалось и ему. — Раз ты продолжаешь наблюдать за подозреваемым, то давай обсудим некоторые детали.На чудо-технику надежды никакой. Будем работать по старинке.

Через некоторое время в палату заглянул Валера, подал сигнал.

— Все, убегаю, —сказал Николаич. — Если итальяшка спросит, кто приходил, скажи, что ошиблись палатой. А увидев такую милую девушку, угостили ее вкусненьким.

Вот ведь чудо-начальник, всему оправдание найдет. И моему заданию, и апельсинам.

— И держи ухо востро, больше не геройствуй. Как выйти на связь, помни…

Я только успела кивнуть, как дверь за Николаичем захлопнулась. А через несколько минут вошел Сандро в сопровождении врача и медсестры. Последняя притащила с собой инвалидное кресло.

Завидев этот чудовищный транспорт, я приуныла. Как тут изображать из себя фотомодель?

— Не переживайте, барышня, — подбодрил меня доктор. — Вы молоды и здоровы, кости быстро срастутся. Вам очень повезло, что не было смещений. Придись удар чуть выше — в область колен, и вы могли на всю жизнь остаться инвалидом.

— Ага, повезло, — нехотя согласилась я. — Слушайте, а без инвалидной коляски нельзя обойтись? Я и на одной ноге допрыгаю куда нужно.

— Простите, но в нашей клинике так заведено, — строго сообщил врач. — И я настоятельно советую вам и впредь избегать лишней нагрузки. Дайте организму возможность восстановиться окончательно.

Сандро сам перенес меня в кресло и докатил до машины. Усадил на сиденье, сделал несколько снимков. Выглядел он крайне озабоченным, если не сказать расстроенным.

— Ты не думай, в мои планы не входило разводить тебя на жалость, — предупредила я. — Если ты не готов терпеть мое присутствие так долго, то мы можем все переиграть.

Сандро дернулся и посмотрел так, словно призрака встретил.

— Что ты!.. — Он замахал руками — настоящий итальянец. — Мне приятно твое общество. Но у меня скоро выставка, а оставлять тебя одну надолго не хочется. Вот и просчитываю в уме возможные варианты.

— Хорошо, — милостиво согласилась я. — Раз так — остаюсь.

И оправила подол халата. Не такого, как выдают в наших больницах, а нового, белого в синий цветочек. Если бы не знала, то и не подумала, будто это милое платьице надевают на пациентов.

Сандро

Сандро снова мчался домой, снедаемый тревогой. Нет, даже не тревогой, а настоящей паникой. Его вновь позвали на фотосессию, и на сей раз — на его же виллу.

Кусая от напряжения губы, он влетел в дом, едва не споткнувшись на ступенях, пробрался на второй этаж. В его спальне лежала Надежда: бледная, сжавшаяся в комок. Сандро не сразу понял, что произошло.

Вспышка камеры, другая. Дрожащей рукой он коснулся лба девушки. Вначале заметил кровь, которой пропитался ковер, а после и ногу Надежды, вывернутую под неестественным углом.

— Как вы могли допустить это! — рыкнул Сандро.

Проклятия срывались с его губ, чередуясь с мольбами. Осторожно, очень бережно он зафиксировал пострадавшую конечность Надежды. Перенес ее в машину и помчался в ближайшую клинику.

Впервые пожалел, что у него нет при себе сотового. А еще больше раздражали вынужденные остановки. Но он должен был снимать, иначе не мог.

В больнице боялся отойти от Надежды даже на шаг. Врачам пришлось чуть ли не силой вытолкать его за дверь. Сандро не находил себе места и метался по коридорам, пугая своим видом и поведением медсестер и пациентов.

Когда же Надежду разместили в палате, он, как сторожевой пес, занял место возле нее и ловил каждый вздох.

— Мы вкололи успокоительное, так что она проспит некоторое время, — предупредил его врач. — Не волнуйтесь, самое страшное уже позади. Ваша девушка непременно поправится.

«Моя! — едва не подпрыгнул Сандро. — Не отдам, не хочу…»

Он держал Надежду за руку, пока она не пришла в себя. И приветствовал нежным прикосновением и неожиданным признанием:

— Жизнь без тебя — настоящий ад…

Желая порадовать, Сандро сам надел ей на руку часики и не сдержал улыбки. Разве этот хитроумный прибор мог выстоять под воздействием его друзей?..

И габаритного мужчину со сверкающей лысиной Сандро заметил. Тот не походил на представителя эскорт-агентства даже с большой натяжкой. И его трогательная забота о пострадавшей девушке казалась искренней.

Позже Сандро непременно выяснит все об этом человеке. Но сейчас важнее всего — позаботиться о здоровье Надежды. Он чувствовал себя виноватым и готовым простить любое прегрешение. Только бы с ней все было в порядке.