Подёнщик. Сам-с-собой

Глава 1

Я вытянул меч, злость бурлила и требовала выхода. Сука этот монах-недоделок! Заболтал мозги, наобещал всяких радостей, а как пришло время исполнять, сдал нас не задумываясь. Надо было сразу его убить.

Швар тоже приготовился к бою. В темноте я видел, как блестят его глаза. Умереть в бою — счастье для орка, по сути, ради этого они и рождаются. А вот Гнус… Я не знаю, для чего родился он, но точно не для того, чтобы стать героем. Действовать исподтишка, плести интриги, заговоры, подкладывать кнопки под задницу — это ему подходит, а встать лицом к лицу с противником и принять достойно смерть от тысячи врагов… Он лучше сбежит, а потом за деньги будет рассказывать сказки, как спасся от неминуемой гибели. И ведь заплатят, и поаплодируют, потому что с харизмой у Гнуса намного лучше, чем у меня после всяких прибавок. Но сегодня, похоже, ему придётся помереть наравне со всеми, потому что вдвоём со Шваром мы две сотни кумовьёв не перебьём. Да ещё Архип, он же зверь по имени Чиу.

— Брат Соло…

Я развернулся. Исходящий от меча свет выхватил из темноты лицо брата Второго.

— Чего тебе, блаженный?

— Не стоит бояться, брат Соло. Спрячь меч, его свет может выдать наше убежище.

— Уже выдали! — хриплым от страха голосом пропищал Гнус. — Ты в уши долбишься, придурок? Твой Красный ублюдок только что сдал нас. Соло, бежать надо!

— Как бежать? Подземный ход выкопаем?

— Пока они на улице, надо выбираться и бежать. Соло, бежим!

Гнус потянулся к западне. Швар сграбастал его за штаны и затащил в свой угол.

— Надо бежать! Бежать! — взвыл вербовщик.

— Кто-то кричал, — раздался над головой голос Архипа.

— Кошка, — отозвался Красный. — Их у нас много. Идёмте, я покажу то, что вы ищите.

Над головой проскрипели половицы, в глаза посыпалась вековая пыль. Я прикрыл меч и шепнул Швару:

— Закрой рот этой истеричке.

— Он кусается.

— Тогда придуши.

Гнус икнул, услышав приговор, и заткнулся.

От алтаря снова донеслись голоса.

— Вот.

— Что «вот»? Что ты мне показываешь? — злобно проговорил Архип.

— Это картина гениального Йозефа Ван Догена «Трое». Как ты видишь, путник, на ней изображены два человека и орк. Они разговаривают и смотрят на заходящее солнце. Я приобрёл эту картину в одной из лавок Дорт-ан-Дорта, столице Северных кантонов. Она поразила меня своей композиционной простотой и мощной сюжетной составляющей. Потрясающе! Иногда я смотрю на неё и представляю, что тоже участвую в разговоре этих персонажей, и на душе моей становится легко.

— Смеёшься? — голос Архитектона стал вкрадчивым. Примерно такую же интонацию он использовал на показательных выступлениях в Ландберге, когда предложил мне выбрать, кого из троих своих друзей я должен казнить. — Ты, чёрт в красной сутане, решил, что можешь вот так запросто посмеяться надо мной, кадавром, входящим в Круг двенадцати? Ты хоть понимаешь, что я могу сделать с тобой и твоим храмом?

Похоже, Красному было похер на то, в какие круги входит Архипка, потому что ответил он совершенно спокойно и без напряга:

— Ты, путник, задал вопрос, я дал ответ. Ты можешь согласиться со мной или не согласиться. Ты так же можешь убить меня и сжечь храм, но в этом случае ты рискуешь испортить отношения с гильдией Невидимых монахов. Будут ли рады твои собратья этому факту?

В отличие от меня, Архип знал, кто такие Невидимые монахи и на что способны, и пыл свой поумерил. Тон с гневного сменился на нейтральный.

— Ладно, не будем меряться письками. Вероятно, я выразился не совсем точно, хотя ты прекрасно понял, что спрашивал я не о картине, и решил подшутить надо мной. В ответ я сорвался, что вполне естественно. Я же не обладаю выдержкой членов вашего братства, поэтому будем считать, что мы квиты. Так что начнём сначала и вернёмся к первому вопросу: не видел ли ты троих преступников, следы которых привели к твоему храму?

— Увы, но никаких преступников я не видел. Возможно, они прошли мимо, не рискнув воспользоваться нашим гостеприимством.

— Возможно, — согласился Архип. — Тогда прощу прощения за вторжение, пойду, поищу их в другом месте.

Шаги прозвучали в обратном направлении. Вроде, кумовья ушли, хотя особо полагаться на это я бы не стал. На мой взгляд начинающего военачальника, брат Красный зря поиграл с нервами Архитектона, тот наверняка уверен, что если мы не здесь, то где-то рядом. Теперь он разошлёт несколько отрядов в разные стороны на поиски наших следов, а сам расположиться лагерем неподалёку, выставит дозоры и будет приглядывать за храмом.

Пять минут спустя западня поднялась и в ореоле дневного света возникло умиротворённое лицо Красного брата.

— Теперь вы можете выйти.

Мой взгляд был по-прежнему злым, даже мнимые предательства быстро не забываются, поэтому он понимающе кивнул:

— Вы решили, что, говоря о картине, я говорю о вас. Это ошибка. Предателей в гильдии не любят, и как следствие — избавляются, ибо брат не может предать брата. Ты — мой брат.

— Ладно, ладно, — пряча меч в ножны, сказал я, — всё понятно, извини, что подумал о тебе плохо. Дальше как? Архип далеко не уйдёт, будет кружить вокруг храма, вынюхивать. Он же зверь, чует нас, добычу не отпустит.

Говоря, что Архип зверь, я имел ввиду реального зверя, обитателя местных джунглей Чиу. Брат Красный воспринял мои слова как метафору.

— Он всего лишь человек.

И выдал первое задание.

Получено задание «Добраться до Пекина»

Принять: да/нет

Штраф за отказ: понижение отношений с гильдией «Невидимые монахи»

Я принял. Задание полностью соответствовало моим целям, так почему бы не принять, тем более что какие-то плюшки за него обязательно прилетят. Осталось только решить, как избежать встречи с Архипкой и его дрессированными собачками с северо-западного острова. Они наверняка следят за выходом из храма.

Вопрос решился достаточно просто. Брат Красный провёл нас на задний двор, поднёс сложенные ладони к губам и прочитал молитву. Потом развёл ладони, и повинуясь его движению бамбуковый частокол разошёлся, открывая узкий проход. Прав оказался Гнус, Невидимые монахи знакомы с магией.

— Спеши, брат Соло.

Я первый протиснулся в щель. По другую сторону рос всё тот же бамбуковый лес; пробивающееся сквозь листья солнце придавало ему изумрудный оттенок. Красиво, чёрт возьми! Но сейчас мне было не до красоты. Я замер, прислушиваясь. Ветер качал кроны, где-то неподалёку журчал ручей — это всё обычные звуки, тех, которые предвещают опасность, не было.

Под ноги мне вывалился Гнус, за ним появился Швар.

— Ну чё, командир, куда топаем?

Частокол позади него сошёлся и снова стал непроходимым. Странно, брат Красный обещал дать послушника, чтобы тот довёл нас до тракта. Не дал. Может, не такой уж он и брат?

Ладно, с этим потом. Если я хорошо помню, город Пекин должен находиться на границе с Орочей топью, это юг страны Шу. Тракт должен вести туда. Осталось разобраться, где у нас юг.

— Швар, бабка сказала, ты за проводника послужишь. Давай, служи. Показывай дорогу.

Орк перешагнул через Гнуса и уверенно двинулся прямо. Я поспешил следом. Гнус начал ныть, что его никто не любит, но мы на его плач не реагировали и он заткнулся.

Мы не шли, а протискивались меж окаменевших стеблей бамбука. Воздух был влажный, тёплый, одежда насквозь пропиталась потом, в сапогах хлюпало, лицо покрыла паутина. Пару раз я видел змей. Не люблю эту живность, они противные, скользкие и ядовитые. Слава Богу, змеи тоже меня не любят, ибо ни одна их них не глянула в мою сторону и поспешно ушуршала прочь.

Ветер донёс отдалённый звон металлических пластин. Странно, мы отошли уже достаточно далеко и не должны слышать их. Но я слышал, пусть и очень-очень тихо. А ещё в голове вдруг возникла мысль: на кой чёрт я вступил в эту гильдию? Невидимые монахи. Что я среди них забыл?

Всё случилось как-то чересчур быстро: храм, пастор, предложение, надежда на плюшки. Показалось, что это позволит быстрее выполнить наказ старухи Хемши. А в итоге… Я просто не понимаю, как поддался чарам этого Красного болтуна. Впрочем, харизма — как тут не поддаться? Если удастся получить все уровни дополнительного умения «Лёгкая поступь монаха» я стану таким же харизматичным болтуном, как он.

— Слышь, Гнусяра, — на ходу обернулся я к мошеннику, — а брат этот Красный не старуха Хемши?

— Рехнулся?

— А чё бы нет? В других-то она обращается.

— Это ж мужик, да ещё и кум.

— То есть, бабка в кума обратиться не может, а Старый Рыночник в осла только в путь?

Гнус пожал плечами.

— Я не разбираюсь в ихных перевоплощениях, но Красный точно не старуха Хемши.

Швар поднял руку. Лес кончился, впереди лежала сухая равнина, поделённая на красно-жёлтые квадраты полей. Крестьяне в широких конусных шляпах теребили землю мотыгами, слышалось однообразное и ритмичное постукивание. Через поля в сторону горизонта уходила широкая дорога, по которой в обоих направлениях двигались люди, караваны осликов, запряжённые волами повозки.

Мы стояли за последней бамбуковой чертой и всматривались в открывшуюся глазам картину. Выглядела она вполне мирно несмотря на то, что в сторону границы с Южными марками двигалась колонна вооружённых шу-таньей под предводительством нефритового чандао в жёлтом. На холме слева можно было разглядеть несколько хибар под соломенными крышами, справа ещё несколько, там же полоскалась речка. Я увидел джонку. Размерами она сильно уступала той, на которой из моей жизни уплыла Эльза, но похоже это не было обычное торговое судно, скорее всего, что-то вроде прогулочной яхты. На верхушке мачты трепыхался длинный вымпел, соломенный парус украшали чёрные иероглифы. На палубе сидели мужчины и женщины, доносились звуки гобоя и лютни, или как там у них это называется. Гнус закатил глаза и улыбнулся, музыку, видимо, любит, пришлось щёлкнуть его по носу, чтобы не расслаблялся.

— Ты чё опять? — пискнул он.

— Не на танцы пришёл, — нахмурился я.

Отряд шу-таньей промаршировал мимо нас и скрылся за холмом. Мы постояли ещё минут десять, ничего подозрительного не заметили и вышли на тракт.

Скрип, пыль, шарканье ног, ровный нескончаемый гул голосов. Десятки людей направлялись куда-то по своим делам, и влившись в их неспешное движение мы слились с ними воедино.

Однако глотать пыль не самое интересное занятие. Я прибавил шаг, обогнал запряжённую двумя волами повозку и попутно сдвинул в сторону вереницу паломников. Кто-то зашипел, но не на меня, а на Швара. Орков в стране Шу не любили, и единственное место, где население предпочитало видеть их, находилось на Та Тинь Чха. В ответ Швар ничего говорить не стал, лишь оскалился, демонстрируя клыки, и шипенье прекратилось.

К концу дня мы добрались до большого поселения. Тракт делил его посередине. Центральная улица состояла из постоялых дворов, харчевен, загонов. Позади в беспорядке были разбросаны бедняцкие хижины, и только на южной окраине возвышалась словно клуша над цыплятами богатая усадьба. Она походила на бревенчатый прямоугольный форт времён освоения Америки. Жилые строения представляли собой стены форта, внутри находилось что-то вроде донжона, только построенный не ввысь, а в ширь. Крыши вогнутые, крытые жёлтой черепицей. Вместо окон в стенах были проделаны бойницы. У ворот, выходивших на околицу, стояли двое солдат с копьями, смахивающих на глефы. Нечто похожее таскал на плече Таканояма-дзэки, в умелых руках оружие, надо сказать, впечатляющее.

Оставив Гнуса и Швара на дороге, я обошёл усадьбу по кругу. Да, это настоящий замок, пусть и небольшой. Башен не было, но они и не требовались. Сильная армия такое сооружение перешагнёт и не заметит, а от шайки бандитов защита вполне приемлемая. В таких местах всегда существует возможность подработки, а нам сейчас денюшки ох как требуются.

Я подошёл к воротам. Стражи разом напряглись и перехватили копья обоими руками. Странная реакция. Ворота стояли открытые, народ сновал туда обратно и ни у кого даже фамилии не спрашивали, а в мою сторону мгновенно стойку приняли. С чего вдруг такое внимание к персоне обычного подёнщика?

— А что, служивый, не подскажешь, кто в теремочке живёт? — упирая кулаки в бока, спросил я.

— Проваливай, — негромко, но настоятельно посоветовал ближний копьеносец.

— А чё так? Чё мы какие строгие? Я, может, с работодателем вашим пообщаться хочу, помощь готов предложить посильную. Ему же требуется какая-нибудь помощь? А вы меня гоните.

— День сегодня не приёмный, — процедил второй страж, и как и первый посоветовал. — Проваливай.

— Соло, ты на кой хер нарываешься? — потянул меня за рукав Швар. — Тебе неприятностей мало? Так я напомню: их позади целых две сотни во главе с твоим другом Архитектоном. Если ещё и местного бонзу против нас настроишь, вообще будет замечательно.

Нарываться я не собирался, просто искал способ заработать. Есть хотят все, а у меня в мешке только шкура и череп снежного медведя. Всё более-менее полезное осталось у Эльзы и вместе с ней уплыло куда-то вниз по течению Великого Омута.

— Да я так, поболтал просто. Какие планы на вечер?

— Неплохо бы пожрать и соломки под бок, — буркнул Гнус. — Не на земле же ночевать.

— Приятель, как хорошо, что ты заговорил об этом, — я приобнял Гнуса за плечи. — Вот и настал твой черёд сделать что-то полезное для всех нас.

— И что я могу сделать? — глаза мошенника беспокойно забегали.

— Ну как же, согласно профессиональной квалификации, ты у нас вор, подлец и мошенник. Харизмой Игра тебя не обидела, давай, уговори кого-нибудь напоить нас и накормить. Стащи пару монет у зазевавшегося крестьянина. Вперёд, мой дорогой, действуй.

Идея ему не понравилась. Он замотал головой.

— Соло, слушай… Соло, в стране Шу магия не под запретом, здесь каждый трактирщик с печатью невосприимчивости. Все мои уговоры, да и твои угрозы — они бесполезны. А крестьяне… Соло, ну какие у них могут быть деньги? Это же крестьяне.

— Тогда какая от тебя польза? — свёл я брови. — Швар, может продадим его? Как думаешь, купят у нас за несколько серебряков старого, толстого, ничего не умеющего, одноглазого придурка?

— Почему одноглазого? — подался назад Гнус.

— Потому что за одноглазого больше дадут.

Я вынул Слепого охотника и сунул его к лицу мошенника. Гнус побледнел.

— Соло, зачем ты так? Я же всегда был на твоей стороне. Я жизнь тебе спас на берегу Гороховой речки, а потом ходил по трактирам, искал квесты. Мы с тобой братья, — он кашлянул, — почти.

— Ну так иди, почти брат, опять по трактирам, ищи квесты, а иначе на голодный желудок мы до Пекина не доберёмся.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до седьмого уровня из пятнадцати

А вот это удачное приобретение. Надо почаще давить на Гнуса. Я и раньше его гнобил, но никогда не доставал нож и не грозил увечьем. Может это сыграло роль? Надо будет потом ещё раз попробовать.

— Какой ты жестокий, Соло, — вскинув голову, с пафосом произнёс Гнус. — Что ж, тогда я пойду и добуду нам хлеба и место для ночлега, и… — он задумался, не зная, что бы ещё такого добыть, пришлось дать ему затрещину.

— Иди уже, добытчик.

Он ушёл. Через полчаса мы со Шваром выгребали навоз из хлева, а Гнус мыл полы в трактире, потому что это был единственный квест, который он смог добыть за миску гороховой каши и кувшин пива. А переночевать трактирщик позволил нам в том же хлеву. Место так себе, зато коровы и мухи подняли нас с первыми лучами солнца и отправили в путь-дорогу до того, как основной контингент путешественников взбаламутил своими ногами пыль.

Глава 2

А потом начались дожди. Лило так, словно там наверху кто-то принимал душ, и принимал его целых три дня. Дорогу развезло, окрестные поля затопило, крестьяне в придорожных деревушках смотрели на мир круглыми от страха и непонимания глазами.

Вместе с дождём пришёл холод, для этих мест явно нежданный и не предвещающий ничего хорошего. Урожай погибал, это вело за собой голод. Население страны Шу, угнетаемое местными бонзами, и без того не отличалось здоровым цветом лица, а теперь и вовсе засобиралось на погост.

— Хаос, — процокал зубами Гнус.

Путешественники и торговцы попивали пиво на постоялых дворах, и только мы, не обращая внимания на непогоду, упорно месили тракт ногами. Грязные, мокрые, замёрзшие. Задание старухи Хемши не предусматривало отсрочек, из семи таймов полтора уже оттикали, так что останавливаться было нельзя. Я клацал зубами, Гнус трясся, сжавшись и втянув голову в плечи, и только Швар чувствовал себя достаточно неплохо. В его любимых болотах вода снизу и сверху явление обыденное, и из нас троих он выглядел наиболее счастливым.

— Игра сворачивается… Игра сворачивается… — периодически повторял Гнус, встряхивая головой и разбрасывая вокруг себя холодные капли.

— Что ты заладил одно и тоже? — пихнул я его локтем в бок. — Придумай что-нибудь новое.

— Я не придумываю! Игра сворачивается. Дожди могут идти только в Орочьей топи, а они вот, на голову сыпят. И снежная лавина в горах. Помнишь, что трактирщик в Кьяваре-дель-Гьяччо говорил? Это приметы. Приметы! Мир скоро наизнанку вывернется. Это конец, — в голосе его сквозили похоронные нотки, и было непонятно, от чего его больше трясёт: от холода или от страха.

— Что ж ты всё стонешь-то, а? Можно подумать, ты только сегодня узнал, что Игра сворачивается. Нас старуха для того и послала искать эти ворота, как их там, забыл уже, чтобы хоть что-то исправить.

— Что мы можем исправить?! Два маленьких человечка и этот, прости Господи, зелёный выкормыш. Мы пустота, песчинка, пиксель в кодовых завихрениях игровой механики. Нас под лупой разглядеть нельзя, а туда же — спасать мир!

Нытьё Гнуса раздражало, но мошенник был прав. Игра действительно рушилась, и все, кто был посвящён в проблему, понимали это. Я долго пытался свести концы с концами, соединить старуху Хемши с кадаврами, Старого Рыночника с дождями, шептунов с отрезанными от мира Большой Игры локациями. Думал, думал, думал, даже вчера, сегодня, сейчас, каждый день в надежде понять, что произошло и когда!

И кое-что стало проявляться.

Сначала появились кадавры. Как сказал мне при последней встрече барон Геннегау, это был сбой программы, кратковременный лаг, во время которого к некоторым игрокам начала возвращаться память. Они ощутили себя смертными, поняли, что когда тела умирают в другом мире, умирает и их душа здесь. Но умирать не хочет никто, и тогда кем-то из особо одарённых умников были созданы Ворота Бессмертия. Как — другой вопрос, но осознав свою неубиваемость, кадавры принялись захватывать южные локации и присоединять игроков к себе. Это можно сравнить с вирусом, и первое время он распространялся очень быстро, до тех пор, пока совет директоров компании не догадался поставить в уцелевших локациях заслон — замки, типа того, который стоит у нас в Форт-Хоэне. Однако это решение временное. Кадавры взяли под контроль сначала Южные марки, потом страну Шу, заключили договор с кланами Орочьей топи, после чего создали такую армию, для которой любые замки перестали быть преградой. Отныне можно было бросать на штурм тысячи неписей. Это расходный материал, который воссоздаётся Игрой заново, а реальных игроков можно прокачивать до сорокового, пятидесятого уровня. Кто с такими справится? А погибнув, они вернуться через Ворота Бессмертия и продолжат свой путь беззакония.

Слава кадаврам, могучим и беспощадным!

Игра отреагировала на это всплесками хаоса. На небе начали появляться тучи, звёзды, загремели грозы, пошли дожди, в горах посыпались снежные лавины. Ничего подобного сюжетом предусмотрено не было. Игромеханика менялась сама-собой, вступала в конфликт с сюжетом, возникли трещины, лакуны, баги. Старые программы больше не работали.

И тогда началось сворачивание.

Чтобы остановить процесс, нужно было остановить кадавров. Создали антивирус и назвали его «старуха Хемши». Наделили кучей способностей, огромными возможностями и отправили в бой.

И вот тут возникает первый вопрос: какого хера программисты не дали бабке прямо в руки Радужную Сферу, а разбросали осколки по всему миру?

Ответа я дождусь вряд ли, поэтому будем считать, что есть в этом некая интрига, типа, кадавры тоже не дураки и способны быстро вычислить и обезвредить бабку, потому и пришлось собирать осколки по одному. Эту версию косвенно подтверждает тот факт, что, собрав Сферу, старуха Хемши тут же передала её мне, у себя оставлять не стала.

И в этом случае появляется второй вопрос: почему я?

Почему не Шурка, не Дизель, не Гнус? Именно я.

Барон говорил, что у меня IQ и мышечная память. Но ещё он говорил, что таких памятливых персонажей компания набрала достаточно много. Означает ли это, что все предыдущие собиратели отправились к программистам, то бишь к шептунам, и я единственный, кто смог зайти настолько далеко?

С одной стороны это радует, с другой — всё так запутано, что хочется застрелиться. Количество вопросов зашкаливает, моск рвётся от напряжения. Лучше бы мы остались в домике Говорливого Орка, крутили с Эльзой любовь, из Гнуса собачку сделали и со спокойной душой ждали конца света.

Вместо этого приходится мир спасать. А как спасать, если нихрена не понимаешь?

Ладно, допустим, я тот единственный ГГ, предназначенный для великих свершений. Почему Архип сказал, что я нужен кадаврам? Что такого во мне полезного, благодаря чему и бабка, и кадавры положили на меня глаз? Получается я тоже своеобразная форма антивируса или ключ к чему-то важному. Или я уже не интересую кадавров, потому что Сфера собрана, и тогда я превращаюсь для них в цель, ведь Сфера у меня, и я должен её активировать.

Все эти откровения лишь куча домыслов. Наверняка я в чём-то не прав, но логика наука конкретная, и если у вас оба ботинка на левую сторону, то ходить вам будет как минимум неудобно, и я только что это доказал.

— О чём задумался, брат? — стирая воду с лица, спросил Швар.

— Так, о жизни.

— Хреновая жизнь пошла, — вздохнул Гнус.

— Кому как, — улыбнулся Швар.

Он шлёпал по лужам, как разыгравшийся ребёнок. Прикольно видеть здоровенного орка с топором за поясом и щитом за спиной, словно мальчишка топающего по размякшей от воды дороге. Хоть что-то выглядело в этом мокром мире радостно.

Впереди показались крытые соломой постройки. Очередная деревня или…

Задание «Добраться до Пекина» выполнено

Отношения с гильдией «Невидимые монахи»: +10

Вам доступен первичный раздел торговых сделок гильдии

Торговый раздел — это очень интересно, обязательно пороюсь в нём, когда появится время, а пока не до него. Из-за построек вышел отряд шу-таньей с глефами и двинулся к нам. Привычного в таких случаях витязя в жёлтых доспехах не было. Может просто мимо идут по каким-то своим делам?

Увы, шу-таньи нацелились именно на нас. Не доходя метров десять, они из колонны перестроились в двухшереножный строй.

Мы остановились. Швар подобрался, примерил ладонь к рукояти топора, я повёл плечами и чуть развернулся, принимая более удобное для боя положение. Гнус по обыкновению откатился за наши спины. Солдаты выставили глефы перед собой.

Дело принимало неприемлемый оборот. Драки с местным населением в мои планы не входили, как и вообще любые конфликты с шу-таньями. Это однозначно заминусует мои отношения с Шу и как следствие помешает наладить взаимопонимание с мастером Инем. Твою мать, откуда они только взялись! Наверняка Архипка подёргал за ниточки и устроил встречу. Я-то думал, он далеко позади, а всё оказалось намного ближе.

Из-за построек вышел шу в малиновом прикиде, и семенящей походкой направился к нам. Его сопровождал одетый крестьянином мужичок с зонтиком и деревянным сундучком. Сундучок он держал под мышкой, зонтик над головой шу. Значит, не простой шу — чиновник. Солдаты разомкнули строй, пропуская его, и снова сомкнулись.

— Добрые господа идут из Южных марок? Рад приветствовать вас под небом благословенной страны Шу, — затряс чиновник козлиной бородкой. — Во избежание недоразумений вы, как иностранцы, подлежите обязательной регистрации, а также уплате пошлины в размере четырёх медных монет с человека и десяти медных монет с повозки или лошади или осла… Впрочем, добрые господа следуют пешком, а стало быть, проездная пошлина с повозки или лошади или… не требуется.

А, вот оно в чём дело, сборщик дорожной пошлины — мытарь.

Я расслабился.

— Не хотелось бы расстраивать тебя, чиновник…

— Су Юн.

— Без разницы. Пошлину мы уже заплатили чуваку в жёлтых доспехах, когда переправлялись на пароме.

— Вы, мой господин, заплатили за пересечение границы. А при входе в город требуется уплатить особый сбор за право пользования городскими услугами. Будьте любезны внести требуемую плату и сообщить свои имена.

Денег не было. Крохоборы, мать их бамбуковую, крапивное семя. А без пошлины нас вряд ли пропустят, стражи за спиной чиновника выглядели неприступнее Безропотного перевала. И что делать?

Я повернулся к Гнусу.

— Давай, твой выход, балабол. Уговаривай, чтоб нас пропустили.

— Опять я, — вздохнул мошенник. — Что б вы без меня делали, — он выступил вперёд сытым павианом и скрестил на животе руки. — Досточтимый господин Су Юн, вы так быстро заговорили о деньгах, что я почувствовал себя неуютно. Деньги — это такая тема, которая требует более дружелюбной обстановки, чем та, которая нас окружает.

Гнус включил харизму на полную. Воздух всколыхнулся, дождевые капли на мгновенье зависли, словно раздумывая, стоит ли спускаться с небес на землю, ведь они получили счастье лицезреть такое прекрасное создание, и снова продолжили падение. Сомневаюсь, что это поможет; уж если трактирщики накладывают на себя печать невосприимчивости, то сборщик пошлин должен быть увешан ими с ног до головы. Но пусть попробует.

Чиновник растянул тонкие губы в радостной улыбке.

— Если добрый господин желает сменить обстановку, то я могу предложить ему и его товарищам земляную яму. Правда, за содержание в ней тоже придётся заплатить три медных монеты в день с каждого. Если оплату просрочат, тогда недоимки придётся возместить на арене. Вы были когда-нибудь на арене? Я имею в виду, в качестве участника, а не зрителя.

Гнус помрачнел, харизма не сработала, пришлось сдвигать его в сторону.

— Слушай, чиновник, нет денег. Бывает такое. Давай, как появятся, мы тебе заплатим. По двойной ставке. Согласен?

Он отрицательно замотал головой и поднял палец:

— Нельзя. Коррупция.

— Кто ж узнает?

— Всевидящее око Великого мандарина Цинь Саньши Хуанди наблюдает за каждым шу-таньем и наказывает за малейшее прегрешение.

Он зацокал языком и скосил глаза на зонтикодержателя. Понятно, всякий житель страны тебе друг, помощник и соглядатай. Круговая порука. С одной стороны это хорошо, преступлений меньше, с другой нельзя верить даже тем, кто над тобой зонтик держит.

— И как быть?

— Великий мандарин Цинь Саньши Хуанди, да продлит Игра его жизнь до бесконечности, весьма великодушен и относится к путешественникам из Южных марок с большим уважением, — он с сомнением посмотрел на Швара, ибо тот на путешественника из Южных марок не походил ни по каким параметрам, но всё же со вздохом продолжил. — Поэтому плату разрешается внести в течении трёх дней. Однако имена свои и цель прибытия в город Пекин вы обязаны сообщить немедленно.

Совсем другое дело. За три дня или ишак сдохнет или мандарин поменяется.

— Пиши, уважаемый. Значит, начнём с меня.

Не убирая зонта, крестьянин перехватил сундучок, Су Юн поднял крышку, сработал хитрый механизм и сундучок превратился в бюро. Изнутри выехал маленький кульман с закреплённым листом и пузырёк с кистью.

— Диктуй.

— Соло, подёнщик и венед из Форт-Хоэна. Далее, Гнус, клоун из шапито. Его можно не записывать, достаточно просто поставить кляксу. Ну и последний, Швар, лягушонок из Орочьей топи. Цель прибытия: осмотр достопримечательностей и знакомство с обычаями шу-таньей.

Чиновник аккуратно вырисовывал тушью иероглифы. Получалось красиво. Крестьянин заглядывал ему через плечо, дёргая зонтик. Несколько капель скатились чиновнику за шиворот.

— Держи ровнее, — прикрикнул он, — или в бамбуковой клетке окажешься!

Крестьянин вздрогнул и поспешно выпрямился, видимо, бамбуковая клетка наказание похлеще земляной ямы.

Решив бюрократические вопросы, чиновник поклонился и прежней семенящей походкой поспешил вернуться туда, откуда пришёл, стражи последовали за ним.

— Ты чё не спросил, где нам мастера Иня искать? — глядя на меня взглядом недовольной змеи, спросил Гнус.

Я пожал плечами: как-то не подумал. Но не бежать же теперь за чиновником, сами как-нибудь найдём. В городе он наверняка известен, иначе старуха Хемши не стала его рекомендовать.

Мы двинулись дальше. Мазанки под соломенными крышами постепенно сменились ровными рядами двух-трёхэтажных домов под жёлтой черепицей и такими же ровными, но залитыми водой улицами. Порой появлялись усадьбы по типу той, что я видел в приграничной деревушке, только выглядели они богаче, и черепица была не жёлтой, а тёмно-бордовой или пурпурной. Людей почти не было, только иногда кто-то перебегал дорогу прячась под зонтом или широкой конусной шляпой, да пару раз встретились рикши.

В надежде найти если не экскурсовода, то хотя бы какой-нибудь указатель к дому мастера Иня, мы прошли несколько кварталов. Пекин оказался не таким уж и маленьким, как его описала бабулька, раза в два больше Брима-на-воде. Боюсь подумать, что в понимании шу-таньей есть большой город. Улицы широкие, длинные, между ними узкие проулки, на перекрёстках какое-то местное театральное действо: люди в колодках, в клетках, в странных конструкциях наподобие креста. Подготовка актёров к выступлению на арене?

Швар подтвердил мою мысль.

— Преступники, недоимщики, бродяги. Если к концу тайма за них не внесут плату, все отправятся на арену.

Среди арестантов были дети и женщины. Жёсткие здесь, однако, законы. В Ландберге на подмостки посылали только мужчин.

Когда мы проходили мимо, многие протягивали руки, просили выкупить их. Я бы и рад помочь, но если мы сами вовремя не заплатим пошлину, то имеем все шансы присоединиться к ним.

— O tempora, o mores! — продемонстрировал Гнус знание латыни.

— Какие нахер нравы? — мне захотелось отвесить ему очередной подзатыльник. — Тебя самого, говнюка, надо на арену.

— Я уже был там, — ничуть не обидевшись, ответил мошенник. — Забыл, как голову хотел мне отрубить?

В небе среди туч блеснула молния, пророкотал гром, и дождь кончился. Далеко на востоке показалась чистая бирюзовая линия. Она стремительно приближалась, очищая небо от туч. Они буквально таяли. Через минуту засияло солнце, воздух стал влажным, тяжёлым и обволакивающим. Тело покрылось испариной, от одежды потянулся пар.

Из домов начал выходить народ. Дорога ещё не просохла, и люди толпились на дощатых тротуарах, заглядывая вверх и радостно щурясь на солнце. Арестанты тоже радовались, хотя их положение никакой радости не предусматривало.

Я окликнул седого дядьку лет шестидесяти в поношенном синем халате. Даже стоя на тротуаре, он был ниже меня на голову. Лицо узкое, надменное, тонкие усики, тонкая бородка, волосы на голове стянуты к темени и завязаны в пучок. За поясом торчал меч, видимо, воин, и не слишком удачливый, раз до сих пор не обзавёлся новым прикидом.

— Уважаемый, не подскажешь, где найти мастера Иня?

Дядька развернулся ко мне всем телом, выставил вперёд левую ногу. Вид горделивый и вызывающий, как будто сделал мне одолжение.

— А для чего тебе понадобился этот старый недоумок?

Мастер Инь недоумок, вот как?

Я подобрался. Пожилой чувак в синем нарывался самым откровенным образом, видимо, у них тут какие-то сложные междусобойчики, раз банальное упоминание имени вызвало настолько негативную реакцию. Глядишь, и мне перепадёт пара люлей, если не отвечу чего-нибудь в духе: да этот тупой козёл мне денег должен, вот, пришёл должок с него взыскать. Однако я не могу принимать иную сторону кроме как мастера Иня, ибо должен заслужить его доверие, иначе не найду Ворота Бессмертия.

Ну что ж, к люлям мы привычные, на крайняк и сами выписать можем.

— Слышь, убогий, я не знаю, какие у вас тут расклады, но за пределами вашего городка мастер Инь человек уважаемый, и порочить его имя я не позволю.

Народ после моих слов разбежался в стороны, словно ужаленный. Дядька в синем подбоченился, похоже, он ожидал именно такого ответа. Секунду смотрел на меня, а потом прыгнул вперёд, в прыжке выдёргивая меч из ножен. Лезвие порхнуло у моих глаз, я едва успел податься назад. Чуть бы задержался — и прощай голова, а чу́дная старушка Хемши велела беречь её пуще жизни, ибо голова моя и есть жизнь.

Сделав ещё шаг назад, я вытащил Бастарда и выставил его перед собой, удерживая чересчур резкого старикашку на расстоянии. Заточен он был очень хорошо, мои параметры с его явно не совпадали, причём, минимум вдвое. Биться с таким… у меня ни одного шанса.

Сука!

Подтверждая этот вывод, он несколько раз крутанулся вокруг своей оси. Полы халата распахнулись, пошли волнами, отвлекая внимание. Я сделал ещё шаг назад, ещё. Кончик меча царапнул жилет, оплечье. Всё происходило настолько быстро, что я даже не успевал выставить защиту. Наконец догадался включить «Луч света», сместился синему за спину, задействовал связку «Укол», но этот изворотливый шу-тань словно почувствовал, куда я смещусь и как ударю, и без каких-либо усилий блокировал все мои потуги, да к тому же шлёпнул меня плоской частью клинка по заднице.

Твою мать! Твою… Он мог легко разделаться со мной в любой момент, а я ничего не мог ему противопоставить. Ничего! Швар стоял в стороне, хлопал зенками, Гнус выглядывал из-за его спины и был на сто процентов уверен, что минуты моей жизни сочтены. Видимо, так и есть. Старуха зря на меня надеялась, не выполнил я её задание.

Лезвие замерло у моего горла.

— Отвечай, — возвысил голос синий, — по-прежнему считаешь этого недоумка Иня уважаемым? Подумай и дай верный ответ, если не хочешь лишиться головы.

Я сглотнул. Чё тут думать? Мне так и так конец, или от его меча, или от старухи. Придётся ей кого-то другого посылать на поиски Ворот Бессмертия.

— Да пошёл ты, старый хрен…