Поддержка уже выехала

Глава 1. Право на улов

Доброго временного промежутка. Меняем план Пьян, вооружен и аномален будет находиться в статусе Заморожен. А этот текст в статус в разработке, и для ознакомления будет доступна Первая глава.

Пишем комментарии понравился концепт или не понравился, его плюсы и минусы.

В принципе у меня есть черновик текста, но он получился слишком уродливый поэтому находиться дальше в разработке.

Внимание данный текст может меняться в процессе его переписывание, об этом я напишу заранее в блоге или ещё проще в группу TG в которой никого нету...

===============================

Глава 1 Право на улов

◆

В три часа семнадцать минут ночи Алексей Воронцов получил заявку о краже рыбы.

Не настоящей рыбы, разумеется.

Настоящая рыба не могла весить двести восемьдесят семь килограммов, иметь серебристую чешую с динамическим отражением лунного света и храниться в инвентаре пользователя рядом с четырьмя удочками, складным стулом и банкой цифровой кукурузы.

Кроме того, настоящую рыбу было сложно продать за сорок две тысячи евро.

Алексей дважды перечитал сумму, указанную в заявке, затем открыл внутренний калькулятор стоимости предметов и убедился, что пользователь ничего не перепутал.

Система показала:

White King

Тип: легендарный трофей

Игра: Kraken Hunt: Fishing League

Дата получения: 18 августа 2019 года

Количество существующих экземпляров: 1

Последняя подтверждённая стоимость: 41 760 евро

Владелец: учетная запись OldCaptain58

Текущий держатель: неизвестен

Ниже находилась красная строка:

Цепочка владения нарушена.

Алексей откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы в правом углу монитора.

До конца смены оставалось четыре часа сорок три минуты.

Он надеялся провести их спокойно.

Очередь ночной поддержки обычно состояла из трёх разновидностей обращений. Пользователи забывали пароли, пользователи покупали игры на неподходящие компьютеры и пользователи требовали вернуть деньги за проекты, в которых успели провести по двести часов.

Иногда попадались экзотические случаи.

Один мужчина утверждал, что его микрофон отключили по политическим причинам, хотя проверка показала отсутствие микрофона. Другой три дня доказывал, что поражения в Fortress Twelve вызваны направленным электромагнитным излучением со стороны соседей. Третий требовал компенсацию за то, что в Crowns of Aetheria его жена вышла замуж за другого игрока, пока он находился в командировке.

Заявка о похищении виртуального карпа на этом фоне казалась почти нормальной.

Алексей поправил гарнитуру и ещё раз просмотрел сведения об аккаунте.

OldCaptain58 был зарегистрирован на платформе Harbor двадцать один год назад. На учётной записи находилось сто девяносто четыре игры, однако девяносто процентов общего времени приходилось на Kraken Hunt: Fishing League.

Тринадцать тысяч восемьсот двадцать часов.

Последний вход владельца произошёл в понедельник в 18:44 из города Линден. Через семь минут сессия была принудительно завершена. В 19:03 кто-то вошёл в аккаунт через сервер в Сингапуре, изменил почту, пароль и номер телефона. В 19:11 были отключены семейный доступ и облачная синхронизация. В 19:16 начался вывод предметов.

Действия выглядели профессионально.

Обычно угонщики торопились. Они вычищали инвентарь, рассылали сообщения друзьям владельца, пытались перепродать аккаунт и исчезали до того, как система успевала отреагировать.

Здесь злоумышленник действовал иначе.

Он не тронул дешёвые предметы. Не запускал игры. Не пытался вывести деньги с внутреннего кошелька.

Он забрал только White King.

Алексей нажал кнопку автоматического восстановления.

На экране появился серый круг, обозначавший работу системы. Он вращался три секунды, затем сменился сообщением:

Восстановление учетной записи возможно.

Восстановление объекта White King невозможно.

Причина: оригинальный токен покинул доверенную инфраструктуру Harbor.

— Прекрасно, — пробормотал Алексей.

Он открыл переписку с пользователем.

Первое сообщение было коротким:

Доброй ночи. У меня украли аккаунт и рыбу. Аккаунт можете оставить, если с ним слишком много мороки. Верните рыбу.

К заявке были приложены фотографии бумажных чеков, коробки с первым изданием Kraken Hunt, банковские выписки, старые ключи активации и снимок экрана шестилетней давности.

На снимке седой мужчина сидел перед монитором, подняв над головой обе руки. На экране его персонаж стоял по пояс в воде рядом с гигантской серебристой рыбой. В углу интерфейса горела надпись:

WORLD FIRST CATCH

Рядом с мужчиной находилась женщина с платком на голове. Она улыбалась и показывала в камеру большой палец.

На обороте распечатанной фотографии кто-то ручкой написал:

Паша всё-таки поймал своего проклятого короля.

Лида, 18.08.2019.

Алексей задержал взгляд на снимке дольше, чем требовалось.

Затем нажал кнопку вызова.

Пользователь ответил после третьего гудка.

— Да?

Голос был хриплым, сонным и настороженным.

— Доброй ночи. Меня зовут Алексей, служба поддержки Harbor. Я звоню по вашему обращению.

— А. Значит, прочитали.

— Да. Для начала мне потребуется подтвердить, что вы являетесь владельцем учётной записи.

— Я вам двадцать три фотографии отправил.

— Вижу. Благодарю. Но часть данных необходимо подтвердить устно.

На другом конце послышался тяжёлый вздох.

— Спрашивайте.

Алексей прошёл стандартную процедуру. Первая почта. Примерная дата регистрации. Последние четыре цифры старой банковской карты. Ключ от игры, активированной в две тысячи шестом году.

Старик отвечал без пауз.

Когда Алексей попросил назвать первый приобретённый продукт, тот даже не задумался.

— Harbor Collection: Volume One. Там было шесть игр. Две работали, одна вылетала, а остальные три никому не были нужны.

— Ответ принят.

— У вас до сих пор эта дрянь продаётся?

— Мне запрещено давать оценку продуктам, представленным в магазине.

— Значит, продаётся.

— Учетная запись подтверждена, — продолжил Алексей, проигнорировав замечание. — Доступ будет восстановлен в течение нескольких минут. Все активные сессии завершатся.

— А рыба?

— С этим сложнее.

— Я так и думал.

Алексей открыл журнал перемещений White King.

— Предмет был передан с вашей учётной записи на промежуточный профиль, после чего экспортирован через систему внешнего хранения. Вы давали кому-либо разрешение на вход в аккаунт?

— Нет.

— Передавали пароль родственникам или знакомым?

— Нет.

— Переходили по ссылкам, полученным в личных сообщениях?

Старик помолчал.

— Мне написал человек из рыболовного клуба. Сказал, что делает музей редких уловов. Просил посмотреть макет страницы.

— Вы открыли ссылку?

— Открыл.

— Вводили данные учётной записи?

— Нет.

— Подтверждали вход через мобильное приложение?

Молчание стало длиннее.

— Там выскочило окно. Я нажал зелёную кнопку.

— Понятно.

— Что понятно?

— Вероятно, вы подтвердили чужой запрос на авторизацию.

— Там было написано, что нужно подтвердить возраст.

— В мобильном приложении Harbor нет подтверждения возраста зелёной кнопкой.

— Теперь знаю.

Алексей отметил причину компрометации.

— Вы знакомы с предполагаемым злоумышленником?

— Только по игре. Ник у него был FisherOfMen. Пару раз вместе ходили на рейдового марлина. Нормально разговаривал.

— Сколько времени вы были знакомы?

— Месяца четыре.

— Он знал о White King?

— О нём все знают.

Это было правдой.

Даже Алексей, ни разу не запускавший Kraken Hunt: Fishing League, слышал об этой рыбе.

Игра вышла почти пятнадцать лет назад как небольшой симулятор спокойной рыбалки. Пользователям предлагалось покупать снасти, путешествовать по озёрам и соревноваться в размерах улова. Через несколько лет разработчики добавили морские экспедиции, погодную систему, строительство лодок, сезонные турниры, торговлю наживкой и гигантских существ, для поимки которых требовались команды из нескольких десятков игроков.

White King появился во время события Winter Waters.

Разработчики объявили, что в одном из северных озёр существует единственная особь необычного белого карпа. После первой поимки рыба должна была исчезнуть из мира навсегда.

Тысячи игроков провели у виртуального озера несколько месяцев.

Рыбу поймал OldCaptain58.

Событие транслировали крупные игровые каналы. Разработчики выпустили документальный ролик. Пользователь получил персональную анимацию входа, памятную лодку и сам трофей, который можно было хранить в аквариуме, демонстрировать в клубе или брать на официальные выставки.

Долгое время White King нельзя было передавать.

Затем игра получила обновление с поддержкой сертифицированных цифровых объектов. Разработчики перенесли редкие предметы на новую систему. Теперь каждый такой предмет существовал как уникальная запись с полной историей владения.

Обновление называли революционным.

Сотрудники поддержки называли его причиной сверхурочной работы.

— Нам доступна история объекта, — сказал Алексей. — Ваше владение подтверждено. Однако стандартная система не может создать копию White King.

— Мне не нужна копия.

— Компенсация может составить стоимость последней официальной оценки.

— Мне не нужны деньги.

— Сумма превышает сорок одну тысячу евро.

— Я слышал.

— В некоторых случаях компания готова округлить компенсацию в пользу пользователя.

— Молодой человек, вы фотографию видели?

Алексей посмотрел на женщину рядом с монитором.

— Да.

— Лида умерла три года назад. Мы с ней эту рыбу ловили почти пять месяцев. Она сама не играла. Сидела рядом, ругалась, что я занимаю компьютер, потом начала вести таблицу наживок. Выяснила, в какую погоду чаще появляется всплеск. Без неё я бы ничего не поймал.

Старик говорил спокойно. От этого слова звучали тяжелее.

— Понимаю, — сказал Алексей.

— Нет. Не понимаете. Для вас это предмет с ценой. Для меня это последнее место, где она ещё что-то сделала. Там в описании рыбы её имя указано. Разработчики добавили после того ролика.

Алексей открыл подробную карточку объекта.

Под характеристиками действительно находилась строка:

Caught by OldCaptain58 with Lida’s Patience.

Он раньше её не заметил.

— Я не хочу другую рыбу, — продолжил старик. — Не хочу сорок тысяч. Не хочу сто тысяч. Верните эту.

— Я зафиксировал отказ от компенсации.

— Очень хорошо.

— Пока не могу гарантировать возврат оригинального объекта.

— Тогда не закрывайте обращение.

— Не закрою.

— И не пишите, что вопрос решён, когда вернёте пароль. Знаю я ваши письма. «Рады сообщить, что доступ восстановлен». Доступ мне не нужен без рыбы.

— В заявке будет указано, что проблема остаётся активной.

— Спасибо.

Алексей уже собирался завершить разговор, когда пользователь добавил:

— И ещё.

— Слушаю.

— На форуме пишут, что за такими людьми ваша поддержка выезжает.

Алексей невольно улыбнулся.

— Это интернет-шутка.

— Я знаю.

— Harbor не направляет вооружённые подразделения за похитителями игровых предметов.

— Жаль.

— Мы работаем только в рамках закона и пользовательского соглашения.

— Одно другого не исключает.

Связь прервалась.

Алексей ещё несколько секунд смотрел на окно звонка.

Подобные шутки существовали столько же, сколько сама платформа.

Если служба поддержки быстро возвращала угнанный аккаунт, в комментариях обязательно появлялось изображение чёрного фургона.

Если мошенника блокировали во время крупной сделки, кто-нибудь писал:

Не волнуйтесь. Группа восстановления уже на месте.

Если пользователь получал назад предмет, который считался безвозвратно потерянным, форумы заполнялись сообщениями:

Поддержка уже выехала.

У мема существовали десятки вариантов. На одном рисунке сотрудники Harbor спускались с вертолёта на крышу дома. На другом генеральный директор компании лично выбивал дверь ногой, держа в одной руке ноутбук, а в другой — форму возврата средств.

Официальные страницы Harbor никогда не комментировали шутку.

Один раз отдел рекламы попытался использовать её в публикации, но пост исчез через одиннадцать минут. Вместе с ним исчезла учётная запись сотрудника, разместившего изображение.

По внутренней версии, аккаунт удалили за нарушение корпоративного тона.

По неофициальной — поддержка выехала уже за ним.

Алексей закрыл окно звонка и вернулся к заявке.

Правила были простыми.

Если предмет оставался внутри инфраструктуры Harbor, его можно было заморозить, откатить или передать законному владельцу. Если объект выводился во внешнее хранилище, компания связывалась с оператором этого хранилища и направляла требование о блокировке.

Алексей нажал «Сформировать запрос».

Система снова задумалась.

Внешний оператор не определён.

Он открыл сведения о последней транзакции.

White King прошёл через четыре промежуточных адреса. Три принадлежали зарегистрированным торговым площадкам. Четвёртый не существовал ни в одном публичном реестре.

Рядом с ним стоял внутренний идентификатор:

MIRE-7

Алексей скопировал название в поиск базы знаний.

Ничего.

Попробовал поискать по старым обращениям.

Доступ запрещён.

Он проверил написание и повторил запрос.

Раздел ограничен. Требуется уровень допуска C4.

У Алексея был C1.

C2 получали старшие специалисты.

C3 имели руководители смен.

О существовании C4 он знал только потому, что однажды увидел этот уровень в инструкции по работе с государственными запросами.

Алексей связался с дежурным руководителем.

Игорь ответил не сразу.

Его камера включилась, показав полутёмную комнату, шкаф и лицо человека, которого разбудили посреди ночи, хотя по графику он должен был бодрствовать.

— Что случилось?

— У меня угон аккаунта с выводом сертифицированного объекта.

— Заморозь и передай в отдел транзакций.

— Объект уже ушёл.

— Тогда запрос внешнему оператору.

— Оператор обозначен как MIRE-7.

Игорь перестал щуриться.

— Повтори.

— MIRE-7.

— Где ты это увидел?

— В журнале транзакции.

— Сделай снимок экрана.

Алексей нажал стандартную комбинацию клавиш.

Появилось сообщение:

Создание снимков ограничено политикой безопасности.

— Не даёт.

— Тогда ничего не трогай.

— Я уже открыл карточку.

— Кроме этого.

— Я запросил восстановление, проверил владельца и попытался сформировать требование оператору.

Игорь провёл ладонью по лицу.

— Ты эскалировал обращение?

— Пока нет.

— Не эскалируй.

На экране заявки в этот момент вспыхнула жёлтая рамка.

Статус изменился без участия Алексея.

Выполняется анализ цепочки владения.

— Оно само что-то делает, — сказал он.

— Закрой карточку.

Алексей нажал крестик.

Ничего не произошло.

— Не закрывается.

— Заверши приложение.

Он вызвал диспетчер задач. Окно поддержки отсутствовало в списке запущенных процессов.

Жёлтая рамка стала оранжевой.

Подтверждено незаконное отчуждение сертифицированного объекта.

— Игорь…

— Вижу.

— Ты подключился к экрану?

— Нет.

Они замолчали.

Под оранжевой строкой появились вопросы.

Владелец подтвердил отсутствие добровольной передачи?

Кнопки:

ДА

НЕТ

НЕ УСТАНОВЛЕНО

— Ничего не нажимай, — сказал Игорь.

— Он подтвердил.

— Мне всё равно.

— Это часть процедуры.

— Это не наша процедура.

— Тогда чья?

Игорь не ответил.

Курсор Алексея находился над кнопкой «ДА».

Он убрал руку с мыши.

Через несколько секунд система повторила вопрос.

На рабочем телефоне зазвонила внутренняя линия.

Номер не определился.

Алексей посмотрел на Игоря.

— Не отвечай, — сказал тот.

Телефон продолжал звонить.

— Почему?

— Потому что я сказал.

— Ты руководитель смены, а не мой отец.

— Воронцов, не смей…

Алексей принял вызов.

В наушниках послышался едва заметный фоновый шум. Не офис. Скорее работающий двигатель или вентиляция.

Мужской голос произнёс:

— Оператор C1-4472, назовите номер обращения.

Алексей посмотрел на верхнюю строку.

— HBR-991-04-771.

— Подтвердите личность владельца.

— Подтверждена по шести факторам.

— Установлена ли добровольная передача объекта?

Игорь отрицательно мотал головой.

— Не установлена, — ответил Алексей.

— Формулировка недостаточна. Владелец отрицал передачу?

— Да.

— Владелец согласен на денежную компенсацию?

— Нет.

— Согласен на замену объекта идентичной копией?

— Нет.

— Копия невозможна, — добавил Алексей.

— Нам известно.

Голос звучал ровно, без раздражения и без спешки. Так разговаривали опытные сотрудники поддержки, которые уже слышали любой возможный ответ пользователя.

— Владелец требует возврата оригинального объекта? — продолжил собеседник.

— Да.

— Подтвердите это в интерфейсе.

— Что произойдёт после подтверждения?

— Заявка будет принята в работу.

— Каким отделом?

Небольшая пауза.

— Отделом восстановления собственности.

Игорь отключил свою камеру.

Вызов с ним завершился.

Алексей остался один перед экраном.

— У нас есть такой отдел? — спросил он.

— Теперь подтвердите, — произнёс голос.

— У меня нет доступа к подобным операциям.

— В данном случае доступ предоставлен автоматически как первичному оператору обращения.

— Почему я?

— Вы установили личность клиента, получили заявление об отсутствии добровольной передачи и зафиксировали отказ от компенсации. Вы являетесь держателем клиентского подтверждения.

Фраза звучала так, будто имела смысл.

— Что такое MIRE-7?

— Внешний объект хранения.

— Он принадлежит торговой площадке?

— Нет.

— Частному лицу?

— Информация ограничена.

— White King находится там?

— С высокой вероятностью.

— Вы можете вернуть его удалённо?

— Нет.

В фоновом шуме что-то изменилось. Послышался короткий металлический удар.

Алексей выпрямился.

— Где вы сейчас?

— Выполняем предварительное развёртывание.

— Какое ещё развёртывание?

— Оператор, подтвердите требование владельца.

На экране по-прежнему горели три кнопки.

Здравый смысл подсказывал нажать «НЕ УСТАНОВЛЕНО», закрыть ноутбук и написать заявление об увольнении.

Корпоративные правила требовали передать случай руководителю.

Руководитель только что отключился.

Пользователь требовал вернуть рыбу.

Алексей нажал «ДА».

Оранжевая рамка стала красной.

Глава 2 Поддержка уже выехала

На мгновение монитор погас.

Затем появился новый интерфейс.

Он сильно отличался от обычной панели Harbor. Никаких ярких иконок, рейтингов удовлетворённости и подсказок для оператора. Только чёрный фон, тонкие белые линии и карта города.

В левом верхнем углу находилось название обращения.

CASE HBR-991-04-771

PROPERTY RECOVERY

AUTHORIZATION ACTIVE

На карте мигала точка в промышленном районе Линдена.

Рядом появилась вторая отметка.

Она двигалась.

— Что это? — спросил Алексей.

— Транспортная группа.

— Куда она направляется?

— К объекту MIRE-7.

— Вы действительно куда-то едете?

— Да.

Алексей посмотрел на карту внимательнее.

До цели оставалось двадцать три километра.

Отметка двигалась по скоростной трассе.

— Подождите. Что значит «транспортная группа»?

— Сотрудники отдела восстановления.

— Сколько сотрудников?

— Информация не требуется для выполнения вашей функции.

— Они вооружены?

Голос не ответил.

— Это шутка? — спросил Алексей.

— Нет.

— Вы собираетесь штурмовать здание из-за рыбы?

— Мы собираемся возвратить сертифицированный объект, незаконно отчуждённый у подтверждённого владельца.

— Это виртуальная рыба.

— Тип собственности не изменяет права владельца.

— Вы понимаете, насколько безумно это звучит?

— Да.

Ответ прозвучал слишком быстро.

На карте появилась третья отметка. Затем четвёртая.

У каждой был цифровой индекс.

RECOVERY-1

RECOVERY-2

SIGNAL

LEGAL

Последняя двигалась медленнее остальных.

— У вас даже юрист едет? — спросил Алексей.

— Присутствие сотрудника правового контроля обязательно при физическом извлечении объекта.

— Физическом…

— Что требуется от меня? — спросил Алексей.

— Оставаться на линии.

— И всё?

— Подтверждать решения, связанные с волей клиента.

— Какие решения?

— Будут сформулированы по мере необходимости.

— Например?

— Добровольная передача, принудительное изъятие, сохранение сопутствующих данных, допустимость повреждения оборудования.

Алексей снял гарнитуру, посмотрел на неё и снова надел.

— Допустимость повреждения оборудования?

— Да.

— Я сотрудник технической поддержки.

— Именно.

— Я не могу разрешать ломать чужое имущество.

— Вы не разрешаете. Вы передаёте выбор клиента в пределах пользовательского соглашения.

— Клиент не читал пользовательское соглашение.

— Это не влияет на его действительность.

На карте транспортная группа свернула с трассы.

Расстояние до цели сократилось до четырнадцати километров.

Алексей открыл внутренний справочник и ввёл «Отдел восстановления собственности».

Система выдала одну статью.

Линия перешла в режим ожидания.

На карте продолжали двигаться точки.

Алексей попытался снова вызвать Игоря.

Тот не отвечал.

Написал в общий канал смены.

Алексей: Кто-нибудь знает, что такое MIRE-7?

Сообщение появилось на секунду и исчезло.

Он написал ещё раз.

Система показала:

Возможность публикации временно ограничена в связи с активным обращением повышенной конфиденциальности.

— Конечно, — произнёс Алексей.

На втором мониторе продолжала работать обычная очередь поддержки.

Двадцать семь пользователей ждали ответа.

В верхней заявке человек спрашивал, можно ли вернуть дополнение к City Without Dawn, купленное семь месяцев назад.

Следующий жаловался, что после обновления Fortress Twelve персонаж стал держать оружие левой рукой.

Третий утверждал, что The Abyss Calls Twice обращается к нему по имени.

Алексей автоматически открыл последнюю заявку, но панель заблокировала действие.

Сначала завершите активную процедуру восстановления.

Расстояние до MIRE-7 сократилось до девяти километров.

На экране появился прямоугольник с видеопотоком.

Изображение было тёмным и дрожащим.

Камера показывала салон фургона.

Вдоль стен сидели четверо людей в серой форме без знаков различия. На них были бронежилеты, шлемы и закрытые защитные маски. Один держал компактный щит. Другой проверял устройство, похожее на винтовку с укороченным стволом.

На груди каждого находилась небольшая эмблема Harbor.

Белый маяк внутри круга.

Из динамиков донёсся голос:

— Проверка канала.

Кейн ответил:

— Канал устойчив. Первичный оператор подключён.

Человек у камеры повернул голову.

— Это тот, кто принял заявку?

— Да.

— Уровень допуска?

— Временный C4.

— Опыт полевого сопровождения?

— Отсутствует.

В фургоне кто-то тихо выругался.

Алексей подался вперёд.

— Я вас слышу.

— Хорошо, — сказал человек у камеры. — Значит, связь работает.

— Кто вы?

— Маркус Рейн. Руководитель группы восстановления.

— Вы действительно вооружены.

— Да.

— Это боевое оружие?

Рейн посмотрел на устройство в руках соседа.

— В основном.

— Что значит «в основном»?

— Часть оборудования предназначена для подавления электроники.

— А остальное?

— Для ситуаций, в которых электроника оказывает вооружённое сопротивление.

Кто-то в фургоне усмехнулся.

Рейн не изменил выражения лица.

— Оператор Воронцов, вы подтвердили требование возврата оригинального объекта?

— Подтвердил.

— Владелец отказался от компенсации?

— Да.

— Передача была совершена без его согласия?

— По его словам, да.

— Его слова подтверждены журналами активности?

Алексей проверил отчёт.

— Запрос на вход пришёл с нового устройства. Через семь минут изменены данные безопасности. Владелец находился в другом городе. Да, подтверждены.

— Тогда основание достаточное.

— Для чего?

— Для возврата.

На экране появилась схема здания.

Прямоугольный склад на окраине промышленного района. Два этажа, подвал, техническая пристройка. Красной точкой был отмечен серверный узел.

— MIRE-7 зарегистрирован как центр переработки электронных отходов, — сказал Кейн. — Фактически объект используется как нелицензированное хранилище сертифицированных активов. На месте находятся не менее шести сотрудников. Возможна охрана.

— Полицию вы вызвали? — спросил Алексей.

— Нет, — ответил Рейн.

— Почему?

— В местном управлении работает человек, связанный с владельцем объекта.

— Тогда другое управление.

— Запрос займёт время.

— А выехать ночью с оружием времени не заняло?

— Нет.

Фургон остановился.

Люди внутри одновременно поднялись.

Камера качнулась.

— Начинаем подготовку, — сказал Рейн. — Оператор остаётся на линии.

— Я никуда не уходил.

— Это хорошо.

Один из сотрудников открыл боковую дверь.

За ней виднелась тёмная улица, бетонный забор и тусклая вывеска предприятия по утилизации техники. Над воротами горела единственная лампа.

Группа вышла наружу.

Камера теперь передавала изображение с нагрудного устройства Рейна.

Алексей видел его руками: перчатки, оружие, часть щита впереди.

В правом углу потока отображались служебные данные.

КЛИЕНТСКОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ: АКТИВНО

ПРИМЕНЕНИЕ СИЛЫ: НЕ РАЗРЕШЕНО

ПОВРЕЖДЕНИЕ ИМУЩЕСТВА: НЕ РАЗРЕШЕНО

ИЗЪЯТИЕ НОСИТЕЛЯ: РАЗРЕШЕНО

— Стойте, — сказал Алексей. — Почему изъятие уже разрешено?

— Это базовое требование заявки, — ответил Кейн.

— А если носитель принадлежит другому человеку?

— На нём находится незаконно отчуждённая собственность клиента.

— И что, можно просто забрать весь сервер?

— При невозможности отделения объекта — да.

— А потом?

— Остальные данные будут возвращены владельцам либо уничтожены согласно условиям хранения.

— Вы говорите так, будто делали это сотни раз.

Никто не ответил.

Группа подошла к воротам.

Сотрудник с обозначением LEGAL отделился от остальных. Он был одет в тёмное пальто поверх бронежилета и держал не оружие, а планшет.

Юрист нажал кнопку домофона.

Долгое время ничего не происходило.

Затем динамик ожил.

— Закрыто.

— Доброй ночи, — сказал юрист. — Представитель Harbor. Мы прибыли для исполнения требования о возврате сертифицированного объекта.

За воротами повисло молчание.

— Какого объекта?

— White King, регистрационный номер KH-WF-000001.

Алексей закрыл глаза.

Даже вооружённый штурм звучал нелепо, когда целью оставалась рыба из симулятора.

— Здесь такого нет, — ответил голос.

Юрист посмотрел на Рейна.

— Мы располагаем подтверждённой цепочкой передачи и координатами активного хранилища. Предлагаю добровольно передать носитель.

— Убирайтесь.

— Отказ зафиксирован. Уведомляю, что удержание сертифицированной собственности после получения официального требования может повлечь блокировку связанных учетных записей, финансовых инструментов и партнёрских лицензий.

— Да пошёл ты.

Домофон отключился.

На панели Алексея появилось сообщение:

Добровольная передача отклонена.

Разрешить принудительное извлечение объекта?

Кнопки:

РАЗРЕШИТЬ

ОТКАЗАТЬ

Он отдёрнул руку от мыши.

— Нет, — сказал Алексей. — Я не буду это нажимать.

— В таком случае операция прекращается, — ответил Кейн.

Рейн повернул голову к воротам.

— Объект останется у текущего держателя, — добавил координатор. — Заявка будет закрыта с предложением денежной компенсации.

Перед глазами Алексея снова возникла фотография.

Старик с поднятыми руками.

Женщина в платке.

Надпись на обороте.

Паша всё-таки поймал своего проклятого короля.

— А если я разрешу? — спросил он.

— Группа получит право проникнуть на территорию и извлечь носитель с минимально необходимым воздействием.

— Если они начнут стрелять?

— Применение силы не разрешено.

— А если по ним начнут стрелять?

— Будет сформирован отдельный запрос.

Алексей посмотрел на видеопоток.

Люди ждали.

Никто не торопил его. Никто не произносил патетических речей о справедливости и правах пользователей.

Для них это была процедура.

Заявка.

Форма.

Набор условий, при выполнении которых они войдут в здание.

— Вы уверены, что White King там? — спросил Алексей.

Кейн вывел дополнительные данные.

Сигнал от токена появлялся с интервалом в тридцать секунд. Последний был получен минуту назад.

KH-WF-000001

СТАТУС: АКТИВЕН

МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: MIRE-7

ПОДГОТОВКА К ПЕРЕДАЧЕ

Под строкой появился таймер.

Двадцать девять минут.

— Что случится после окончания отсчёта?

— Объект будет перемещён.

— Куда?

— Неизвестно.

— И вы его потеряете?

— Вероятность возврата снизится до семнадцати процентов.

Алексей положил руку на мышь.

Он понимал, что решение не должно принадлежать ему.

Понимал, что нормальная компания не ставит младшего оператора перед выбором между вторжением на склад и потерей виртуального имущества.

Понимал, что завтра, если наступит нормальное завтра, он напишет жалобу, потребует объяснений и, вероятно, уволится.

Но сейчас на экране шёл отсчёт.

Двадцать восемь минут сорок секунд.

А пользователь просил не закрывать обращение.

Алексей нажал «РАЗРЕШИТЬ».

В правом углу видеопотока изменилась строка:

ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ИЗВЛЕЧЕНИЕ: РАЗРЕШЕНО

Рейн поднял два пальца.

Сотрудник с щитом подошёл к воротам. Другой прикрепил к замку небольшое устройство.

Юрист отступил.

— Последнее уведомление, — громко произнёс он. — Harbor приступает к процедуре возврата собственности. Не оказывайте сопротивления и отойдите от входа.

За воротами что-то ударилось о металл.

Послышался мужской крик:

— Валите отсюда!

Рейн спокойно сказал:

— Запись предупреждения сохранена.

Устройство на замке вспыхнуло белым светом.

Ворота открылись.

Группа вошла на территорию.

Алексей смотрел, как изображение движется вдоль бетонной стены. Впереди находилась погрузочная площадка, груды старых компьютеров и закрытая дверь склада.

На втором этаже загорелось окно.

— Движение, — сообщил один из сотрудников.

Видеопоток приблизил силуэт за стеклом.

Человек держал телефон.

— Он звонит, — сказал Алексей.

— Уже блокируем исходящие соединения, — ответил сотрудник SIGNAL.

На схеме здания погасли значки беспроводных сетей.

— Вы можете так делать?

— Можем.

— Я спрашивал не о технической возможности.

— Тогда вопрос сформулирован неточно.

Группа достигла двери.

Юрист снова произнёс предупреждение.

Ответом стал грохот.

На металле рядом с камерой появилась вмятина.

Рейн мгновенно пригнулся.

— Контакт! Пневматика или малый калибр!

В правом углу интерфейса вспыхнула красная надпись:

ЗАФИКСИРОВАНО ВООРУЖЁННОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ

РАЗРЕШИТЬ ЗАЩИТНЫЕ МЕРЫ?

Алексей застыл.

— Что такое защитные меры?

— Ответные действия, необходимые для сохранения жизни сотрудников, — сказал Кейн.

— Какие именно?

— Невозможно определить заранее.

По двери ударили снова.

Один из сотрудников отшатнулся. Щит принял попадание.

Рейн не повышал голоса.

— Оператор, решение.

— Отступите!

— Это будет означать прекращение возврата.

— Там стреляют!

— Подтверждаю.

— Вызовите полицию!

— На объекте началась подготовка к уничтожению носителей, — сообщил SIGNAL.

На схеме подвала несколько серверных блоков изменили цвет с белого на красный.

Таймер рядом с White King исчез.

Вместо него появилось:

УДАЛЕНИЕ ЧЕРЕЗ 04:59

— Они стирают данные, — сказал Кейн.

— Можно восстановить резервную копию?

— Оригинальный токен не имеет копий.

Четыре минуты пятьдесят две секунды.

Рейн прижался к стене у двери.

— Воронцов, — произнёс он.

Впервые он назвал Алексея по фамилии без слова «оператор».

— Я не могу решать, кому стрелять, — сказал Алексей.

— Вы и не решаете.

— Тогда зачем эта кнопка?

— Чтобы подтвердить: клиент не отказывается от возврата после возникновения риска.

Снова выстрел.

— Мы применим только необходимую силу, — продолжил Рейн. — Но без активного требования владельца не имеем права продолжать.

Алексей смотрел на красную кнопку.

За ней не было пояснений.

Не было длинного пользовательского соглашения.

Не было предупреждения о возможных последствиях.

Только слова:

РАЗРЕШИТЬ ЗАЩИТНЫЕ МЕРЫ

До удаления оставалось четыре минуты тридцать секунд.

Он нажал.

Изображение дёрнулось.

Сотрудник у двери бросил внутрь небольшое цилиндрическое устройство. Раздался хлопок. Свет в здании погас.

Группа вошла.

Камера показала несколько коротких фрагментов: стеллажи, разбросанные детали, человека на полу, оружие, выбитое из его руки, ещё одного мужчину, пытавшегося закрыть дверь серверной.

Рейн ударил его плечом и прижал к стене.

Никто не стрелял.

По крайней мере Алексей не услышал выстрелов со стороны группы.

Сотрудник SIGNAL добрался до лестницы.

— Подвал ниже. Система удаления локальная.

— Три минуты пятьдесят секунд, — сказал Кейн.

Группа спустилась.

Камера на мгновение потеряла изображение, затем вернулась.

В подвале стояли ряды серверных шкафов. Между ними тянулись кабели. На центральном столе находился чёрный контейнер размером с небольшой чемодан.

Над ним мигал красный индикатор.

— MIRE-7 подтверждён, — сообщил SIGNAL.

— Ищите токен, — приказал Рейн.

Сотрудник подключил устройство к контейнеру.

На экране Алексея появились десятки идентификаторов.

Редкие предметы из Fortress Twelve.

Земельные сертификаты Crowns of Aetheria.

Корабли из Dominion: Age of Founders.

Коллекционные пилоты Mechanics of War.

Тысячи объектов, украденных у сотен пользователей.

Некоторые заявки были закрыты много лет назад.

Компенсация выплачена.

Восстановление невозможно.

Владелец отказался от дальнейших претензий.

— Здесь не только рыба, — сказал Алексей.

— Нет, — ответил Кейн.

— Вы знали?

— Предполагали.

Сотрудник SIGNAL открыл новый список.

— Нашёл KH-WF-000001. Запущено физическое стирание модуля. Две минуты десять секунд.

— Можно остановить?

— Корпус защищён. Нужен демонтаж.

Рейн посмотрел на контейнер.

— Варианты?

— Извлечь весь блок.

— Риск?

— Активирован механизм уничтожения при перемещении.

На панели Алексея появился очередной запрос:

Для сохранения объекта требуется повреждение хранилища MIRE-7.

Предполагаемый ущерб: 180 000–240 000 евро.

Разрешить?

Алексей рассмеялся.

Не потому, что было смешно.

Просто другой реакции организм не нашёл.

— Двести тысяч, — сказал он. — Ради рыбы стоимостью сорок две.

— В хранилище находятся и другие объекты, — заметил Кейн.

— Их владельцы уже получили компенсации.

— Компенсация не прекращает первоначального права владения, если объект продолжает существовать.

— А кто оплатит ущерб?

— Виновная сторона.

— А если у неё нет денег?

— Это не относится к функции поддержки.

До уничтожения оставалась минута тридцать секунд.

Алексей нажал «РАЗРЕШИТЬ».

— Авторизация получена, — сказал Кейн.

Рейн отступил.

Сотрудник достал из сумки инструмент, похожий на промышленный резак. Второй закрепил контейнер на полу. Металл заискрил.

Таймер уменьшался.

Пятьдесят секунд.

Сорок семь.

Сорок две.

Контейнер раскрылся.

Внутри находилось несколько десятков модулей хранения, соединённых общей системой защиты.

SIGNAL вырвал один из кабелей.

Таймер замер на семнадцати секундах.

— Питание отключено.

— Статус объекта? — спросил Рейн.

Сотрудник вынул небольшой чёрный накопитель.

— Токен читается.

На экране Алексея появилась строка:

KH-WF-000001 ОБНАРУЖЕН

Затем:

ЦЕЛОСТНОСТЬ: 100%

И наконец:

ОБЪЕКТ ВОЗВРАЩЁН ПОД КОНТРОЛЬ HARBOR

В подвале никто не закричал от радости.

Сотрудники просто начали упаковывать накопители.

— White King подтверждён, — сказал Кейн. — Начинается восстановление цепочки владения.

Алексей медленно выдохнул.

На обычной панели заявка изменила статус.

Объект найден.

Ожидается передача владельцу.

— Всё? — спросил он.

— Полевая часть завершена.

— Что будет с людьми на складе?

— Материалы передадут внутреннему правовому отделу и независимому следователю.

— Почему не полиции?

— Следователь определит допустимый порядок взаимодействия с местными органами.

— А эти сотрудники?

На видеопотоке Рейн закреплял контейнер в защитном кейсе.

— Вернутся на базу.

— Какую базу?

— Информация ограничена.

— Конечно.

Изображение отключилось.

Карта исчезла.

Через несколько секунд Алексей снова увидел обычный интерфейс поддержки Harbor. Яркие иконки, очередь пользователей, показатели скорости ответа.

Никаких следов режима C4.

В верхней части заявки находилась новая запись:

Обращение передано специалистам. Не закрывать до подтверждения владельца.

Игорь снова появился в видеозвонке.

Теперь он сидел прямо и выглядел полностью проснувшимся.

— Ты что сделал?

— Вернул рыбу.

— Ты подтвердил полевую операцию?

— А что мне оставалось?

— Отклонить запрос.

— Ты сказал не нажимать вообще ничего.

— Это и означало отклонить!

— Нет. Это означало оставить заявку висеть, пока объект не сотрут.

Игорь понизил голос:

— Ты не понимаешь, куда влез.

— Тогда объясни.

— Я не могу.

— Ты знал о них?

— Слышал.

— Что именно?

— Что есть обращения, которые нельзя эскалировать.

— Очень полезная информация. Почему её нет в инструкции?

— Потому что их нельзя эскалировать!

— Оно само эскалировалось.

— Такого не бывает.

— Сегодня было.

Игорь посмотрел куда-то в сторону, словно читал сообщение на другом экране.

Его лицо изменилось.

— Отключайся.

— До конца смены ещё четыре часа.

— Не из системы. Из квартиры.

— Что?

— Тебе присвоили статус сопровождающего оператора.

— Временно.

— Вижу.

— И что?

Игорь снова посмотрел в сторону.

— Они направляются к тебе.

Алексей замер.

— Кто?

— Третья линия.

— Зачем?

— Не знаю.

— Ты только что сказал, что слышал о них.

— Я слышал, что они существуют. Я не говорил, что знаю, как они работают.

В дверь квартиры позвонили.

Один раз.

Спокойно и коротко.

Алексей посмотрел на время.

Четыре часа двадцать шесть минут.

— Игорь, — сказал он.

Связь оборвалась.

В дверь позвонили снова.

На рабочем экране появилось уведомление:

Для продолжения сопровождения требуется присутствие первичного оператора.

Транспорт прибыл.

Алексей медленно встал.

В квартире было тихо. За окном шёл дождь. На кухне гудел холодильник. В прихожей лежала куртка, которую он не надевал несколько дней.

Он подошёл к двери и посмотрел в глазок.

На лестничной площадке стоял Маркус Рейн.

Теперь без шлема, но всё в той же серой форме. За его спиной находились женщина с короткими тёмными волосами и человек в пальто, которого Алексей видел у ворот склада.

Юрист держал планшет.

Рейн посмотрел прямо в глазок, будто знал, что Алексей уже за дверью.

— Господин Воронцов, — произнёс он. — Отдел восстановления собственности.

Алексей не открыл.

— Рыбу вы вернули, — сказал он через дверь.

— Да.

— Тогда зачем вы здесь?

— White King был не единственным объектом в хранилище.

— Передайте остальные обычной поддержке.

— Не можем.

— Почему?

— Один из найденных токенов зарегистрирован на ваше имя.

Алексей прижал ладонь к двери.

— У меня нет сертифицированных предметов.

— Речь не об игровом предмете.

Несколько секунд никто больше не говорил.

За дверью было тихо. Рейн не торопил его, женщина рядом с ним продолжала держать небольшой жёсткий кейс, а человек в пальто смотрел в планшет так, словно происходящее являлось совершенно обычной частью рабочего дня.

Алексей оглянулся на квартиру.

Ноутбук всё ещё светился на столе. На экране висела закрытая почти до конца заявка OldCaptain58. Белый Король был возвращён владельцу. Операция закончилась. По крайней мере, именно так он думал несколько минут назад.

Теперь в его прихожей стояли три человека из подразделения, существование которого сотрудники Harbor обсуждали почти как городскую легенду.

И приехали они уже не из-за пользователя.

Телефон снова завибрировал.

На экране Harbor Staff появилось уведомление:

RECOVERY PROCEDURE CONTINUES

PRIMARY OPERATOR PRESENCE REQUIRED

Ниже через секунду добавилась ещё одна строка:

RELATED CERTIFIED ASSET IDENTIFIED

Алексей открыл подробности.

Большая часть информации была скрыта уровнем допуска.

Оставалось только:

DESIGNATED RECIPIENT:

ALEXEY S. VORONTSOV

Он перечитал своё имя дважды.

— Откуда это у вас? — спросил он через дверь.

— Именно это мы и пытаемся установить, — ответил Рейн.

— И вы не знаете, что внутри?

— Нет.

— Кому объект принадлежал раньше?

После короткой паузы Рейн сказал:

— Пока неизвестно.

Алексей посмотрел на строчку со своим именем.

Ещё час назад самым странным событием его ночной смены было требование вернуть виртуальную рыбу, украденную у пожилого игрока.

Для этого Harbor отправила вооружённую группу на склад.

Теперь эта же группа стояла у его двери с неизвестным объектом, который каким-то образом знал, кому его следует вернуть.

А Алексей даже не знал, что когда-либо его терял.

Он положил руку на замок.

На экране ноутбука за его спиной всё ещё была открыта заявка OldCaptain58.

СТАТУС: ВОЗВРАЩЕНО ВЛАДЕЛЬЦУ.

А на телефоне горела другая строка:

DESIGNATED RECIPIENT: ALEXEY S. VORONTSOV

Впервые за всю ночь Алексей оказался по другую сторону обращения.

Поддержка приехала уже за ним.

Глава 3. Сопровождающий оператор

На лестничной площадке стояли трое людей, которые меньше всего походили на сотрудников службы поддержки.

Маркус Рейн находился ближе всех к двери. Без шлема он выглядел старше, чем на записи с нагрудной камеры: короткие тёмные волосы с сединой у висков, усталые складки у глаз и спокойное лицо человека, которому слишком часто приходилось сообщать неприятные вещи. Серая полевая форма сидела на нём аккуратно, хотя ещё недавно он в ней лежал под огнём возле металлической двери.

Женщина за его спиной была моложе. Короткие тёмные волосы, чёрная куртка поверх бронежилета, небольшой жёсткий кейс в руке. Она смотрела не на Алексея, а через его плечо — в глубину квартиры, словно уже знала, что внутри найдётся нечто важнее хозяина.

Третьим был мужчина в пальто. Тот самый юрист, который перед взломом ворот дважды предложил похитителям добровольно вернуть виртуальную рыбу. Он держал планшет под мышкой и выглядел так, будто пришёл обсуждать нарушение условий доставки, а не последствия ночного штурма.

Алексей не убирал руку с дверной ручки.

— Покажите документы.

Рейн достал из нагрудного кармана пластиковую карту.

MARCUS REIN

PROPERTY RECOVERY SPECIALIST

CLEARANCE: C5

Рядом с фотографией переливалась голограмма. При изменении угла белый маяк превращался в слова:

WE RETURN WHAT IS YOURS

— Это можно напечатать дома, — сказал Алексей.

— Можно, — согласился Рейн.

Женщина показала свою карту.

LINA KOVAL

SYSTEMS RECOVERY SPECIALIST

Мужчина в пальто не стал ждать просьбы.

ELIAS VOGEL

LEGAL COMPLIANCE OFFICER

— Проверка доступна через Harbor Staff, — сказал Фогель. — Раздел внутренних контактов, пункт «Полевые подразделения».

— У меня нет такого пункта.

— Сейчас появится.

Телефон в руке Алексея коротко завибрировал. В приложении возникла новая строка:

ВРЕМЕННЫЕ ФУНКЦИИ C4

Под ней открылся раздел, которого ещё минуту назад не существовало.

Алексей приложил телефон к карте Рейна. Приложение показало фотографию, должность и зелёную отметку.

ЛИЧНОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА

Та же отметка появилась у Коваль и Фогеля.

Все трое существовали.

По крайней мере, Harbor утверждала, что они существовали.

— Теперь вы откроете дверь полностью? — спросил Рейн.

— Я уже открыл достаточно, чтобы вы могли говорить.

— Разговор лучше продолжить внутри.

— У вас есть привычка произносить это перед тем, как входить в чужое помещение с оружием?

Рейн посмотрел на кобуру под курткой.

— Обычно дверь к этому моменту уже открыта.

— Не улучшило ответ.

Фогель поднял планшет.

— Господин Воронцов, ваше участие добровольно. Мы не имеем права войти без согласия, если не обнаружим непосредственной угрозы вам, другим жильцам или собственности, находящейся под защитой Harbor.

— А объект, ради которого вы приехали, считается такой собственностью?

— Пока нет, — ответил Фогель. — Его принадлежность вам не подтверждена.

— Тогда объясните на лестнице.

Рейн чуть отступил, показывая, что давить не собирается.

— На MIRE-7 обнаружили не только White King. В хранилище находились сертифицированные объекты, украденные у разных пользователей за несколько лет. Один из носителей содержит сертификат, в котором указаны ваши данные.

— Какие именно?

— Имя, дата рождения и часть идентификатора.

— Часть?

— Формат старый, — сказала Коваль. — Полные данные зашифрованы. Совпали открытые поля.

— Что на носителе?

— Неизвестно.

— Вы штурмовали склад, нашли неизвестный файл с моим именем и решили приехать ко мне домой?

— Не файл, — поправила Коваль. — Сертифицированный контейнер.

— Стало гораздо понятнее.

— Контейнер нельзя открыть без проверки владельца, — сказал Рейн. — Мы должны установить, действительно ли сертификат относится к вам, и только после этого решать, что делать дальше.

— Привезите его сюда.

Фогель посмотрел мимо Алексея на тесную прихожую.

— Работа с изъятым носителем требует изолированной среды.

— У меня хороший антивирус.

Коваль впервые перевела взгляд на него.

— Надеюсь, это была шутка.

— Нет. Я пытаюсь понять, насколько серьёзно мне следует воспринимать людей, которые ночью возвращают карпа с применением спецсредств.

— Карп вернулся владельцу, — сказал Рейн.

— Уже?

— Передача завершена три минуты назад.

Алексей машинально посмотрел на рабочий ноутбук в комнате. Экран был виден из прихожей. На нём по-прежнему горела очередь обращений и открытая карточка OldCaptain58.

— Тогда заявка ещё не закрыта.

— Объект возвращён, — сказал Рейн.

— Клиент не подтвердил получение.

— Он увидит рыбу при следующем входе.

— Это не подтверждение. Это предположение.

Рейн несколько секунд смотрел на него.

— Именно поэтому вы являетесь первичным оператором.

— Я первичный оператор, потому что мне не повезло принять заявку в три часа ночи.

— В нашей работе причины назначения редко выглядят достойно.

Из комнаты донёсся короткий электронный сигнал.

Коваль мгновенно повернула голову.

— Что это было?

— Рабочий ноутбук.

— Обычное уведомление?

— Запрос удалённого подключения.

— Вы кого-то ждёте?

— Руководителя смены. Возможно.

Сигнал повторился.

На экране всплыло серое окно. Алексей успел прочитать только начало строки — «Инициализация локального канала» — прежде чем Коваль шагнула через порог.

— Эй.

— Господин Воронцов, — быстро произнёс Фогель, — рекомендую считать вход специалиста действием, необходимым для устранения вероятной угрозы вашему служебному оборудованию.

— Вы сейчас юридически оформили вторжение?

— Нет. Вторжение предполагает преодоление ясно выраженного запрета. Вы выразили недовольство, но не приказали покинуть помещение.

— Покиньте помещение.

Коваль уже дошла до стола.

— Поздно, — сказала она.

Рейн снял ботинки.

Алексей посмотрел на него.

— Что вы делаете?

— Вы собирались потребовать не пачкать пол.

— Я ещё ничего не сказал.

— Вы посмотрели на следы.

Фогель первым аккуратно поставил туфли у стены. На нём оказались тёмно-синие носки с маленькими белыми маяками Harbor.

Рейн задержал на них взгляд.

— Корпоративный подарок, — пояснил Фогель.

— Я не спрашивал.

Алексей закрыл дверь и повернул замок.

— Если вы сломаете ноутбук, я оформлю обращение.

— Какая категория? — спросила Коваль из комнаты.

— Повреждение имущества сотрудником поддержки.

— У нас есть отдельная форма.

Когда Алексей вошёл, Коваль уже подключила к ноутбуку небольшое устройство с собственной клавиатурой. На основном экране шли строки сетевого журнала.

— Не трогайте служебный компьютер.

— Кто-то установил соединение за полторы минуты до нашего прибытия.

— Через Harbor?

— Нет.

— Тогда откуда?

— Локальная сеть.

Алексей посмотрел на маршрутизатор.

— В квартире больше нет компьютеров.

— Телефон, телевизор, часы, колонка, робот-пылесос.

— Пылесос выключен.

— Это не мешает ему иметь питание и сетевой модуль.

Коваль встала и прошла на кухню. Через несколько секунд вернулась с круглым роботом-пылесосом в руках.

— Я им почти не пользуюсь, — сказал Алексей.

— Он работает семьдесят четыре дня без перезагрузки.

— У него насыщенная жизнь.

Она перевернула устройство. К нижней панели был прикреплён маленький чёрный прямоугольник, которого Алексей раньше не видел.

— Не заводская деталь, — сказала Коваль.

Рейн взялся за модуль, но она отвела его руку.

— Контакты не трогай.

— Камера?

— Радиомост. Возможно, с памятью.

— Когда его поставили? — спросил Алексей.

— После вскрытия скажу точнее.

— Пылесос приехал в запечатанной коробке.

— Вы помните это?

— Нет. Но звучит как то, что должен говорить человек, у которого нашли устройство слежения.

Коваль достала тонкий инструмент и вскрыла пластиковый корпус модуля. Внутри мигал крошечный светодиод.

— Активировался четырнадцать минут назад.

В комнате стало тихо.

Четырнадцать минут назад группа завершила операцию на складе.

— Это связано с найденным контейнером? — спросил Алексей.

— Мы этого не знаем, — ответил Рейн.

— Но приехали вы именно из-за него.

— Да.

— И кто-то включил спрятанное у меня устройство сразу после того, как вы его нашли.

— Да.

— В статистике поддержки это называется совпадением?

— В статистике поддержки совпадение называется причиной открыть дополнительную проверку, — сказал Фогель.

Коваль вернулась к ноутбуку.

— Модуль пытался получить снимок активных устройств и передать идентификатор рабочей станции. Полного доступа к файлам не было.

— Значит, за мной не следили два года?

— Не через этот канал. Он ждал команды.

Рейн нажал кнопку на воротнике.

— Кейн, квартира скомпрометирована. Обнаружен спящий локальный мост. Запрашиваю смену маршрута и проверку адреса.

Из маленького динамика ответил незнакомый мужской голос:

— Принято. Резервное транспортное окно — двенадцать минут. Владельцу предложить сопровождение.

— Кто такой Кейн? — спросил Алексей.

— Координатор смены, — ответил Рейн.

— Ваш начальник?

— В текущей операции — да.

Фогель открыл на планшете форму.

— Господин Воронцов, вам доступны три варианта. Первый: остаться в квартире и отказаться от дальнейшей проверки. В таком случае объект будет помещён в центральное хранилище, а Harbor направит вам письменное уведомление после установления категории данных.

— Звучит разумно.

— После обнаружения модуля мы не рекомендуем этот вариант.

— Потому что?

Коваль посмотрела на него поверх экрана.

— Кто-то знает адрес человека, указанного в сертификате, и ждал, когда контейнер снова появится в сети Harbor.

— Он ещё не появлялся в сети.

— Значит, кто-то получил информацию со склада или из нашей системы.

— И вы хотите отвезти меня в вашу систему.

— На изолированный объект, — уточнил Рейн.

Фогель продолжил:

— Второй вариант: временное размещение в гостинице, выбранной службой безопасности, без проверки контейнера. Третий: сопровождение на защищённый объект и подтверждение либо опровержение связи сертификата с вами.

— Могу я сначала закончить заявку?

— Какую? — спросил Фогель.

— Ту, ради которой вы полчаса назад штурмовали склад.

Рейн посмотрел на время.

— У нас десять минут.

— Мне потребуется меньше.

Алексей сел за ноутбук. Коваль не уступила кресло, поэтому ему пришлось наклониться рядом.

— Канал чист?

— Сейчас да.

— Это можно считать официальным заключением?

— Это можно считать заявлением человека, который отключил чужое устройство от вашей сети.

Алексей открыл карточку OldCaptain58.

Статус изменился.

WHITE KING

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО

ТЕКУЩИЙ ВЛАДЕЛЕЦ: OldCaptain58

Внизу мигало новое сообщение.

Он дома.

Через несколько секунд появилось второе.

Рыба в аквариуме. Описание Лиды на месте.

Алексей написал:

Подтвердите, пожалуйста, что объект полностью соответствует прежнему состоянию и доступен только на вашей учётной записи.

Ответ пришёл почти сразу.

Молодой человек, я проверил лучше вас. Вес, дата поимки, подпись, даже царапина на рамке аквариума. Всё моё.

Алексей улыбнулся.

В таком случае обращение можно закрыть?

Три точки появлялись и исчезали почти минуту.

Можно. Только не пишите, что вернули автоматически. Я видел в новостях пожар на складе у старой промзоны.

Алексей посмотрел на Рейна.

— На складе был пожар?

— Короткое замыкание после повреждения системы удаления данных.

— То есть да.

Сообщение продолжилось:

И передайте тем, кто ездил, что они молодцы. Я всё равно буду считать, что это был спецназ.

Алексей нажал «Закрыть обращение».

Система запросила основание.

ПРОБЛЕМА УСТРАНЕНА

СОБСТВЕННОСТЬ ВОЗВРАЩЕНА ВЛАДЕЛЬЦУ

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ КЛИЕНТА ПОЛУЧЕНО

Через несколько секунд появилась оценка.

ОЦЕНКА ОБСЛУЖИВАНИЯ: 5/5

Комментарий:

Король дома. Лида была бы довольна. Поддержка действительно выехала.

Рейн прочитал через плечо.

— Пять звёзд.

— Вы только поэтому приехали?

— Нет. Но оценка важна.

— Вы серьёзно учитываете рейтинг после полевых операций?

— Мы служба поддержки.

Коваль закрыла журнал соединений.

— Девять минут.

Алексей написал Игорю:

Меня временно переводят на сопровождение внутреннего обращения. Смену закончить не смогу.

Ответ пришёл мгновенно.

Какое ещё сопровождение?

Алексей посмотрел на людей в комнате.

Полевое.

Игорь долго печатал.

Ты издеваешься?

Нет.

Кто это согласовал?

Фогель протянул руку.

— Номер руководителя.

— Зачем?

— Оформить изменение статуса смены, оплату и отсутствие дисциплинарных последствий.

Алексей продиктовал номер. Фогель отправил короткое сообщение с планшета. Через несколько секунд в Harbor Staff появилась запись:

ВРЕМЕННОЕ НАЗНАЧЕНИЕ

РОЛЬ: СОПРОВОЖДАЮЩИЙ ОПЕРАТОР

СРОК: ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ПРОВЕРКИ

ОПЛАТА: СОХРАНЕНА

НАДБАВКА ЗА ОСОБЫЕ УСЛОВИЯ: ПРЕДВАРИТЕЛЬНО ОДОБРЕНА

— Какая надбавка? — спросил Алексей.

— Зависит от уровня риска, — сказал Фогель.

— У меня нашли жучок в пылесосе.

— Предварительно категория два.

— Сколько всего категорий?

— Пять.

— Что на пятой?

Фогель не ответил сразу.

— Долгосрочная компенсация семье.

Коваль подняла взгляд.

— И моя шутка про увольнение или смерть была бы неудачной?

— Моя формулировка содержала фактическую информацию.

— Я никуда не еду с людьми, которые так разговаривают, — сказал Алексей.

— Тогда останетесь с устройством, которое ждало сигнала четырнадцать минут назад, — ответила Коваль.

Это было нечестно.

Но убедительно.

Алексей достал из шкафа рюкзак. Положил документы, зарядное устройство, сменную футболку, носки и старую толстовку с логотипом City Without Dawn. На спине белыми буквами было написано:

DYING IS PART OF THE EXPERIENCE

Рейн заметил надпись.

— Играли?

— Двадцать минут.

— Не понравилось?

— Обучающий противник убил меня восемь раз.

— Семь раз, — сказал телефонный голос Кейна из динамика. — Восьмая смерть произошла уже после начала основной зоны.

Алексей замер.

— Откуда вы это знаете?

— Корпоративная статистика связана с профилем сотрудника.

— Почему координатор полевой группы смотрит мою игровую статистику?

— Проверка биографических данных сопровождаемого лица выполняется автоматически.

— Очень успокаивает.

Рейн отключил связь.

— Он не умеет выбирать момент.

— А вы умеете?

— Нет. Я умею выбирать маршрут.

Коваль упаковала найденный модуль в металлический контейнер.

— Готово.

В дверь снова позвонили.

Алексей посмотрел на Рейна.

— Ещё одна линия поддержки?

— Виктор.

На лестничной площадке стоял человек, который выглядел так, будто его наняли открывать двери без согласия дверей.

Он был почти на голову выше Алексея и вдвое шире. Бритая голова, тяжёлое лицо, шрам у правой брови. В одной руке он держал большой защитный кейс, в другой — упаковку одноразовых бахил.

— Виктор Холт, — представил Рейн. — Специалист физического возврата.

Холт протянул Алексею бахилы.

— Зачем мне?

— Не вам.

Он посмотрел на мокрые следы Рейна.

— Поздно, — сказал Алексей.

Холт вошёл, надел бахилы поверх ботинок и поднял кейс с найденным модулем.

— Именно вас рисуют на мемах? — спросил Алексей.

Холт задумался.

— Иногда.

— Не раздражает?

— На рисунках я худее.

Они спустились во двор.

У подъезда стояли два автомобиля. Первый — тёмный минивэн без логотипов. Второй — белый фургон службы доставки с надписью:

FRESH BASKET

ПРОДУКТЫ ЗА ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ

— Вы приехали на машине доставки еды? — спросил Алексей.

— Автомобили Harbor слишком заметны, — ответила Коваль.

— А четыре вооружённых человека рядом с овощным фургоном — нет?

— Клиенты редко смотрят на курьеров.

Холт открыл боковую дверь.

Внутри находились четыре кресла, стойка оборудования, аптечный шкаф и металлическая перегородка.

— Он бронированный?

— Нет, — ответил Холт.

— Тогда зачем такая дверь?

— Чтобы овощи не украли.

Алексей сел внутрь.

Рейн устроился напротив. Коваль разместила рядом с собой металлический контейнер и подключила его к небольшому анализатору. Фогель пристегнулся у двери и сразу открыл планшет.

Холт сел за руль.

Фургон тронулся.

За окнами медленно проплывали мокрые дворы, пустая остановка и круглосуточная аптека. Город начинал светлеть, но фонари ещё горели. Люди спали, машины доставки развозили продукты, дворник мыл тротуар.

Никто не знал, что в белом фургоне едет вооружённая служба поддержки вместе с оператором первой линии.

— Куда мы едем? — спросил Алексей.

— На объект Harbor, — ответил Рейн.

— Адрес?

— Будет доступен после прибытия.

— То есть вы меня похищаете.

Фогель поднял голову.

— Вы добровольно сели в транспортное средство.

— После предупреждения, что неизвестные люди знают мой адрес.

— Это предупреждение не было угрозой со стороны Harbor.

— Для юриста вы удивительно хорошо умеете говорить как похититель.

— Я стараюсь говорить точно.

— Могу я выйти?

— Да, — сказал Рейн.

Холт посмотрел на него в зеркало.

— Прямо сейчас?

— После безопасной остановки.

— И что будет потом?

— Оставим вам контакт защищённой линии и инструкции. Отдельная группа проверит квартиру. Контейнер останется закрытым до вашего решения.

— Насколько это плохой вариант?

— Очень, — сказала Коваль.

Алексей посмотрел на Рейна.

— Я спрашивал его.

— Очень, — повторил Рейн.

Несколько минут они ехали молча.

Коваль извлекла из найденного модуля тонкую плату и поместила под прозрачную крышку анализатора. На экране появились импульсы.

— Он ещё передаёт? — спросил Алексей.

— Пытается. Сигнал блокируется.

— Куда?

— Адрес меняется каждые семь секунд. Часть узлов принадлежит публичным сервисам, часть не отвечает.

— Можно определить, кто его установил?

— Не по одному модулю.

— Значит, вы увозите меня на секретный объект, не зная, кто следит, зачем следит и что вы вообще нашли.

— Точная формулировка, — сказал Фогель.

— Не поддерживайте его.

Рейн снял перчатки и положил их на колени.

— Вы хотите ответы сейчас. Мы тоже. Но ответы, полученные до проверки, обычно оказываются версиями.

— В первой линии нас учили сначала успокоить клиента.

— Вы не клиент.

— Тогда кто?

— Сопровождающий оператор.

— Эта должность появилась десять минут назад.

— Нет. Просто вы о ней не знали.

Алексей посмотрел на временный статус в приложении.

— Что именно делает сопровождающий оператор?

— Сохраняет намерение клиента, когда обращение выходит за пределы удалённого решения, — ответил Рейн. — Полевые сотрудники видят объект, угрозу и техническую задачу. Оператор знает, чего просил человек.

— Поэтому мне пришлось подтверждать действия на складе.

— Да.

— Это выглядит как способ переложить ответственность на сотрудника с самым низким окладом.

Фогель поднял палец.

— Формально ответственность не перекладывается. Решение группы остаётся на руководителе операции. Оператор подтверждает только соответствие действия воле клиента.

— А кнопка «Разрешить защитные меры»?

— Она подтверждала, что клиент не отказался от возврата после изменения условий.

— Клиент даже не знал, что там стреляют.

— Поэтому вы должны были оценить, противоречит ли продолжение его первоначальному требованию.

— Я познакомился с ним по телефону двадцать минут назад.

— Иногда этого больше, чем знают люди с оружием, — сказал Рейн.

Фургон свернул на широкую магистраль.

— И часто поддержка действительно выезжает? — спросил Алексей.

— Реже, чем пишут в интернете, — ответила Коваль.

— Но чаще, чем ноль.

— Значительно чаще.

— Из-за игровых предметов?

— Из-за собственности, — сказал Рейн. — Игровой предмет, аппаратный ключ, сервер, резервная копия, украденный прототип. Вид объекта меняет метод, но не принцип.

— Вы всегда штурмуете склады?

— Нет. Большинство дел заканчивается письмом юриста.

Фогель едва заметно кивнул.

— Хорошо составленное письмо экономит боеприпасы.

— А плохо составленное?

— Создаёт работу Маркусу.

— Иногда пользователи сами ошибаются, — продолжил Рейн. — Передают доступ родственнику, продают аккаунт, забывают о старом договоре. Тогда мы ничего не возвращаем силой.

— Даже если пользователь громко требует?

— Громкость не подтверждает владение.

— А если спорят двое?

— Останавливаем перемещение объекта и проверяем историю. Пока право не установлено, никто не получает преимуществ.

— А если оба правы?

Фогель закрыл планшет.

— Тогда начинается интересная часть моей работы.

— Я думал, интересная часть вашей работы — объяснять вооружённым людям, почему дверь ещё нельзя ломать.

— Это разминка.

Коваль вывела на экран карту движения сигнала.

— Маркус.

Рейн наклонился.

— Что?

— Модуль проснулся повторно после того, как мы покинули двор. Он определяет перемещение по сотовым сетям вокруг, хотя собственной SIM-карты нет.

— Значит, пассивно слушает окружение.

— И пытается собрать маршрут.

— Отключи питание.

— Уже. Внутри резервный элемент.

Холт перестроился в соседний ряд.

— Меняем машину?

— На контрольной точке, — ответил Рейн.

Через несколько минут фургон ушёл под многоуровневую парковку торгового центра. На нижнем уровне их уже ждал тёмный минивэн.

Пересадка заняла меньше минуты. Холт перенёс оборудование. Фогель — планшет. Коваль задержалась у белого фургона и положила металлический контейнер с найденным модулем обратно внутрь.

— Ты оставляешь его там? — спросил Алексей.

— Он хочет маршрут, — ответила она. — Пусть получит.

Холт закрыл боковую дверь. Белый фургон выехал с парковки первым и через несколько секунд исчез за бетонным поворотом.

Рейн придержал дверь минивэна.

— Это безопасная остановка. Вы всё ещё можете отказаться от сопровождения.

Алексей посмотрел в сторону, куда уехала машина-приманка.

— Мой адрес уже известен, квартиру проверяют ваши люди, а неизвестный контейнер носит моё имя. Домой я сейчас точно не поеду.

— Принято.

Алексей сел в минивэн.

Дверь закрылась.

Где-то наверху белый фургон продолжал увозить чужого наблюдателя по маршруту, на котором Алексея уже не было.

Глава 4. Третья линия

После пересадки Коваль сидела впереди рядом с Холтом. Рейн и Алексей остались в задней части салона. За окнами нового минивэна появились офисные кварталы.

— Сколько существует Третья линия? — спросил Алексей.

— Дольше, чем современная версия Harbor, — ответил Рейн.

— Почему о ней никто не знает?

— Знают. Просто не все верят.

— Мемы возникли из-за вас?

— Мемы возникли потому, что пользователи замечают закономерности. Кто-то теряет аккаунт. Поддержка отвечает. Через час мошенническая сеть исчезает. Люди додумывают остальное.

— И часто додумывают правильно?

— Иногда слишком скромно, — сказала Коваль с переднего сиденья.

Рейн посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

— Она всегда так разговаривает?

— Когда не спала больше суток.

— А когда спала?

— Почти так же.

Фогель перелистнул страницу на планшете.

— До прибытия необходимо ознакомить вас с ограничениями временного назначения.

— Сейчас будет пользовательское соглашение?

— Всего двенадцать страниц.

— Щедро.

— Вы не имеете права самостоятельно инициировать полевой выезд, получать оружие, изменять режим хранения изъятых объектов, раскрывать адреса объектов Harbor, копировать материалы дел и обещать клиенту действия, не подтверждённые группой.

— А что имею?

— Разговаривать с клиентом, изучать материалы обращения в пределах допуска, подтверждать его требования, задавать группе вопросы, останавливать процедуру при явном противоречии воле клиента и фиксировать возражения.

— Останавливать процедуру?

— Временно. До правовой проверки.

— Даже Рейна?

— Особенно Рейна.

Рейн не возразил.

— И как часто операторы пользуются этим правом?

— Реже, чем следует, — сказал он.

— Потому что боятся?

— Потому что в полевых условиях проще поверить человеку, который выглядит уверенно.

— Вы выглядите уверенно.

— Я тренировался.

Минивэн остановился возле стеклянного офисного здания.

На фасаде светилась вывеска:

HARBOR CUSTOMER EXPERIENCE CENTER

Под ней висел огромный плакат:

МЫ СЛЫШИМ КАЖДОГО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

— Это секретный объект? — спросил Алексей.

— Нет, — ответил Рейн. — Обычный центр поддержки.

Они вошли через подземную парковку и поднялись на первый этаж.

За стеклянными стенами тянулись ряды рабочих мест. Сотрудники в гарнитурах разговаривали с пользователями. Утренней смене раздавали кофе и энергетики. На стене светилась статистика:

СРЕДНЕЕ ВРЕМЯ ОТВЕТА: 01:47

УДОВЛЕТВОРЁННОСТЬ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ: 92%

НЕЗАКРЫТЫЕ ОБРАЩЕНИЯ: 14 106

За ближайшим столом молодой оператор терпеливо повторял:

— Нет, господин Брант. Тот факт, что другой игрок назвал собаку вашим именем, сам по себе не является преследованием.

Через проход девушка говорила:

— Удаление персонажа после трёх предупреждений не доказывает, что разработчики City Without Dawn ненавидят именно вас.

Третий оператор пытался объяснить, почему покупка сорока семи одинаковых наборов для Fortress Twelve не могла произойти случайно из-за «слишком чувствительной мыши».

Алексей невольно замедлил шаг.

Это был знакомый мир. Абсурдный, утомительный, нормальный.

В нём ошибки исправляли письмами, а не светошумовыми устройствами.

— Третья линия находится здесь? — спросил он.

— Часть, — сказал Рейн.

Они прошли к двери с табличкой:

СКЛАД КАНЦЕЛЯРСКИХ ПРИНАДЛЕЖНОСТЕЙ

Коваль приложила карту.

За дверью оказался пустой коридор и лифт без кнопок.

— Разумеется, — сказал Алексей.

— Что? — спросил Фогель.

— Секретный отдел за складом канцтоваров.

— Это не секретный отдел.

— А что?

— Защищённый уровень обработки сложных обращений.

— Формулировка юриста для секретного отдела.

Лифт поехал вниз.

На индикаторе сменялись цифры: минус один, минус два, минус три.

На отметке минус четыре двери открылись.

Серые стены, белые полосы света, камеры в каждом углу. За прозрачными перегородками находились рабочие станции, лабораторные боксы, шкафы с оборудованием. По коридору прошли двое сотрудников в обычных рубашках с гарнитурами. Один обсуждал по связи возврат серверного оборудования, второй диктовал номер обращения человеку в шлеме.

На стене напротив лифта был изображён белый маяк.

THIRD LINE

ESCALATION BEYOND REMOTE RESOLUTION

— Третья линия действительно так называется, — сказал Алексей.

— Да.

— И никому не показалось подозрительным?

— Название появилось раньше мемов.

— А мемы?

Коваль улыбнулась краем губ.

— Официально появились сами.

— Неофициально? — спросил Алексей.

— Лина, — предупредил Рейн.

— Что? Я ничего не сказала.

Их провели через контрольный шлюз. Телефон, рюкзак и найденный модуль отправились в разные ячейки. Алексей получил временную карту без имени.

ESCORT OPERATOR

TEMPORARY CLEARANCE C4

— Почему без фотографии? — спросил он.

— Срок допуска слишком короткий, — ответил Фогель.

— А если не короткий?

— Тогда оформят нормальную.

— Я не соглашался здесь работать.

— Карта не является трудовым договором.

Рейн повёл его дальше.

Они миновали диспетчерскую. На большом экране горела карта с несколькими активными обращениями.

CASE 7341 — LOST HARDWARE KEY

STATUS: CONTACT ESTABLISHED

CASE 7348 — UNAUTHORIZED SERVER RELOCATION

STATUS: LEGAL NOTICE DELIVERED

CASE 7350 — AVATAR IDENTITY DISPUTE

STATUS: REMOTE RESOLUTION

— У вас сейчас три выезда? — спросил Алексей.

— Один выезд, — ответил Рейн. — Два дела решаются удалённо.

— А спор об идентичности аватара?

— Два пользователя утверждают, что создали одного персонажа.

— И кто прав?

— Пока оба.

— Как это возможно?

Фогель посмотрел на экран.

— Один создал исходную внешность и историю. Второй играл персонажем одиннадцать лет после передачи аккаунта. Право на учётную запись и право на созданную личность могут не совпадать.

— И вы потом поедете возвращать половину аватара?

— Надеюсь, нет.

В соседней комнате оператор говорил по гарнитуре:

— Госпожа Леман, повторите, пожалуйста: вы просите вернуть закрытый сервер или только резервную копию свадебной церемонии?

Алексей остановился.

— Свадебной церемонии?

— В Crowns of Aetheria, — сказала Коваль. — Сервер закрыли восемь лет назад. У пары годовщина.

— И ради этого работает Третья линия?

— Клиент не всегда просит дорогой объект, — ответил Рейн. — Иногда он просит единственную оставшуюся запись.

Алексей вспомнил фотографию OldCaptain58 и Лиды.

— Тогда почему всё это скрывают от обычной поддержки?

— Не скрывают полностью. Первая линия видит правило: если удалённое восстановление невозможно, обращение переводится выше. Вам не нужно знать адрес хранилища, состав группы и методы извлечения, чтобы помочь клиенту.

— Но сегодня мне понадобилось.

— Поэтому вы здесь.

Они вошли в небольшую переговорную. На одной стене находилось затемнённое стекло. За ним виднелся изолированный лабораторный бокс.

На металлическом столе лежал плоский чёрный контейнер размером с книгу. Он был подключён к считывателю, но индикаторы не горели.

— Это он? — спросил Алексей.

— Часть носителя, извлечённого из MIRE-7, — ответила Коваль. — Содержимое физически отделено от сети. Сейчас активен только сертификат.

— Вы говорили, что не знаете, что внутри.

— Не знаем.

— Но знаете, что оно моё.

— Сертификат указывает на вас. Это ещё не доказательство.

На настенном экране появился мужчина лет пятидесяти в белой рубашке без галстука. Короткие светлые волосы, усталые глаза. За его спиной находились несколько мониторов.

— Господин Воронцов, — сказал он. — Меня называют Кейном. Я координирую проверку.

— «Называют»?

— Это служебный идентификатор.

— Рейн сказал, что вы координатор смены.

— На текущем уровне этого объяснения достаточно.

— Для кого?

— Для процедуры.

Фогель положил перед Алексеем планшет.

— До начала проверки необходимо подтвердить, что вы понимаете ограничения. Мы устанавливаем только связь сертификата с вашей личностью. Содержимое контейнера сегодня открываться не будет.

Алексей посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что носитель изъят на преступном объекте, формат сертификата устарел, а происхождение неизвестно. Любая дальнейшая операция потребует отдельного правового и технического решения.

— Наконец-то кто-то не пытается открыть всё сразу.

— Это не осторожность, — сказала Коваль. — Это отсутствие совместимого оборудования на этом уровне.

Фогель перевёл взгляд на неё.

— И осторожность.

Алексей прочитал короткую форму.

В ней было указано, что Harbor получает право сравнить его биометрические данные с открытой частью сертификата. Отдельной строкой стояло:

ПРОВЕРКА НЕ ПРЕДОСТАВЛЯЕТ ДОСТУП К СОДЕРЖИМОМУ

ПРОВЕРКА НЕ ИЗМЕНЯЕТ ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ

ПРОВЕРКА МОЖЕТ БЫТЬ ПРЕКРАЩЕНА В ЛЮБОЙ МОМЕНТ

— Всего одна страница? — спросил Алексей.

— Для сложных случаев короткие документы безопаснее, — ответил Фогель.

— Почему тогда пользовательские соглашения игр по двести страниц?

— Потому что их составляли другие юристы.

Алексей поставил подпись.

Коваль подвела его к стойке со стеклянной пластиной и камерой.

— Ладонь сюда. Смотрите на точку. Назовите полное имя и дату рождения.

Он выполнил указания.

Сканер тихо загудел.

ЛИЦО: СОВПАДЕНИЕ 98,7%

ГОЛОС: СОВПАДЕНИЕ 96,2%

ЛАДОНЬ: СОВПАДЕНИЕ 99,1%

— Почему голос ниже? — спросил Алексей.

Коваль нахмурилась.

— Эталонная запись старая.

— Насколько старая?

— Пока система не показывает дату.

— Откуда вообще взялась эталонная запись моего голоса?

— Хороший вопрос, — сказал Кейн с экрана.

— У вас это тоже служебная формулировка вместо ответа?

— Пока да.

Сертификат начал раскрывать поля.

CERTIFICATE STATUS: AUTHENTIC

FORMAT REVISION: LEGACY

SUBJECT MATCH: PROBABLE

— «Вероятное совпадение»? — спросил Алексей.

— Старый формат не умеет выдавать современный уровень уверенности, — сказала Коваль. — Открываем цепочку только до первого доступного владельца.

— Я думал, проверяем связь со мной.

— Проверили. Ваши данные есть в сертификате, но не в начальной записи.

— Что это значит?

Она посмотрела на экран внимательнее.

— Похоже, вы не создавали контейнер.

— Я этого и не утверждал.

— Сертификат был передан вам позже.

Фогель сразу поднял планшет.

— Не делать выводов до полной расшифровки.

— Я сказала «похоже».

— Пользователь слышит существительное, а не оговорку.

— Я не пользователь, — напомнил Алексей.

— В данной процедуре вы именно пользователь.

На экране появилась новая строка.

CURRENT DESIGNATED RECIPIENT:

ALEXEY S. VORONTSOV

— Получатель, — сказал Алексей. — Не владелец.

— В старых сертификатах эти понятия могли различаться, — ответил Фогель. — Получатель получает право принять объект, но не обязательно право немедленно открыть его.

— Кто отправитель?

— Следующее поле, — сказала Коваль.

Индикатор загрузки двигался медленно. Пять процентов. Девять. Двенадцать.

За стеклом техник проверил кабель и развёл руками.

— Почему так долго? — спросил Рейн.

— Часть ключа повреждена, — ответила Коваль. — Система восстанавливает открытую запись по резервным блокам.

— Содержимое повреждено?

— Неизвестно. Мы читаем только оболочку.

Алексей сел за стол.

На часах было пять сорок восемь.

С момента, когда он получил заявку о краже рыбы, прошло чуть больше двух с половиной часов.

Ему казалось, что ночная смена началась в другой жизни.

— Что будет, если сертификат настоящий? — спросил он.

— Контейнер останется под охраной, — ответил Кейн. — Мы установим происхождение, категорию данных и условия доступа. Вы получите официальный отчёт.

— Когда?

— После проверки.

— Очень точный срок.

— От нескольких дней до нескольких недель.

— А если я потребую вернуть его сейчас?

Рейн ответил раньше Кейна:

— Тогда Фогель остановит нас до определения рисков.

— Совершенно верно, — сказал юрист.

— Даже если имущество моё?

— Право собственности не отменяет правила перевозки опасного или неизвестного объекта.

— Вы считаете его опасным?

— Мы считаем его неизвестным.

— Ваш любимый ответ.

Индикатор дошёл до сорока процентов.

Коваль увеличила технические метаданные.

— Сертификат создан в две тысячи восьмом году.

Алексей посмотрел на неё.

— Мне тогда было десять.

— Девять лет и одиннадцать месяцев, — сказал Фогель, сверившись с планшетом.

— Спасибо. Теперь стало гораздо логичнее.

— Дата создания не равна дате передачи, — заметил он.

— Есть дата передачи?

— Поле ещё закрыто.

— Можно хотя бы узнать, как контейнер оказался на MIRE-7?

— Последняя читаемая операция старая, — сказала Коваль. — До современной системы отслеживания. Он мог находиться там годами.

— И никто не искал?

Рейн опёрся ладонями о спинку стула.

— Для начала восстановления требуется обращение владельца или подтверждённое событие утраты.

— Я не знал, что он существует.

— Поэтому обращения не было.

— Удобно.

— Нет, — сказал Рейн. — Это слабое место системы.

Алексей посмотрел на него.

— Вы признаёте слабые места Harbor?

— Я каждый день работаю внутри одного из них.

Индикатор достиг семидесяти двух процентов.

На экране возникло предупреждение:

OWNERSHIP CHAIN PARTIALLY RECOVERED

ONE PRIOR HOLDER FOUND

— Один предыдущий держатель, — сказала Коваль.

— «Держатель» или владелец? — спросил Фогель.

— Поле обозначено HOLDER.

— Тогда не называй владельцем.

— Кто он? — спросил Алексей.

— Запись ещё проверяется.

Кейн на экране перестал смотреть на них и перевёл взгляд на другой монитор.

— Лина, останови автоматическую публикацию полного имени. Сначала сверка с внутренними реестрами.

— Почему? — спросил Рейн.

— Старые сертификаты могли содержать псевдонимы и служебные идентификаторы.

— Это стандартное ограничение? — спросил Фогель.

— Для наследуемых контейнеров — да.

В комнате стало чуть тише.

— Наследуемых? — повторил Алексей.

Кейн понял, что сказал лишнее.

— Это одна из возможных категорий старого формата.

— Вы только что запретили показывать имя и сразу заговорили о наследстве.

— Я не утверждал, что этот контейнер наследуемый.

— Но допустили.

— Процедура ещё не завершена.

Рейн посмотрел на Коваль.

— Сколько до локальной расшифровки?

— Двадцать секунд.

— Отображай только имя. Без дополнительных полей.

Кейн резко повернулся к камере.

— Маркус, я дал указание остановить публикацию.

— Вы дали указание провести сверку. Имя необходимо владельцу для решения, продолжать ли проверку.

— Владение не подтверждено окончательно.

Фогель пролистал форму.

— Текущий получатель подтверждён. Открытая цепочка относится к сертификату, а не к содержимому. Правового основания скрывать имя предыдущего держателя я не вижу.

— Элиас.

— Я слышал указание. Оно не стало основанием.

Алексей переводил взгляд между ними.

Ещё минуту назад все говорили, что проверка рутинная. Теперь координатор пытался остановить появление одного имени.

— Покажите, — сказал он.

Коваль нажала кнопку.

Экран на секунду погас.

Затем появилась строка:

PRIOR HOLDER:

SERGEI M. VORONTSOV

Алексей прочитал имя один раз.

Потом второй.

Буквы не изменились.

— Это ошибка, — сказал он.

Никто не ответил.

— Моего отца звали Сергей Михайлович Воронцов.

Рейн медленно выпрямился.

Фогель перестал листать планшет.

Коваль смотрела на экран так, будто имя оказалось неожиданным и для неё.

Кейн первым нарушил тишину:

— Проверку необходимо приостановить.

— Почему? — спросил Алексей.

— До установления личности предыдущего держателя.

— Я только что её установил.

— Вашего личного признания недостаточно.

— Для чего?

— Для продолжения процедуры.

Алексей подошёл ближе к экрану.

Под именем медленно проявлялась ещё одна строка, но Коваль успела остановить загрузку прежде, чем она стала читаемой.

— Что там было? — спросил он.

— Закрытое поле, — ответила она.

— Какое?

Кейн отключил лабораторный считыватель удалённой командой. За стеклом погас индикатор контейнера.

PROCEDURE SUSPENDED

ADDITIONAL AUTHORIZATION REQUIRED

— Господин Воронцов, — сказал Кейн, — до завершения внутренней проверки объект останется на этом уровне. Вам предоставят защищённое помещение для отдыха и письменное уведомление.

— Мой отец погиб пятнадцать лет назад.

На этот раз тишина длилась дольше.

— Именно поэтому, — сказал Рейн, не отрывая взгляда от погасшего экрана, — никто больше не откроет этот контейнер без вас.

Алексей посмотрел на чёрный прямоугольник за стеклом.

Два часа назад он не знал о его существовании.

Теперь Harbor утверждала, что неизвестный объект был передан ему человеком, которого давно не было в живых.

И впервые с начала ночи Алексей понял, что украденная рыба была не странным исключением.

Она была самым простым обращением из всех, которые его ждали.

Глава 5 Два владельца

Алексей проснулся от голоса, который вежливо сообщил, что рекомендованное время отдыха закончилось.

Голос принадлежал не человеку.

— Господин Воронцов, до начала временного инструктажа осталось двадцать восемь минут. Завтрак доступен на третьем уровне.

Он открыл глаза и несколько секунд смотрел в белый потолок.

Комната не была похожа ни на гостиницу, ни на больничную палату, хотя старательно пыталась объединить достоинства обоих мест. Узкая кровать, стол, шкаф, раковина за матовой перегородкой, две бутылки воды и табличка на двери:

PROTECTED REST ROOM 4-C

Ни окна, ни часов.

На стене светилась панель Harbor. В углу отображалось время — 11:26.

Последнее, что Алексей помнил перед сном, — чёрный контейнер за лабораторным стеклом и имя отца на экране.

SERGEI M. VORONTSOV

После остановки проверки его почти час опрашивала внутренняя безопасность. Одни и те же вопросы задавали в разном порядке: когда он в последний раз видел отца, знал ли о контейнере, получал ли от Сергея письма, сохранились ли дома старые компьютеры, диски, карты памяти и бумажные документы.

Контейнер не открывали.

Это было единственное, что Алексей считал хорошей новостью.

Он сел на край кровати и посмотрел на телефон. Устройство вернули в прозрачном защитном пакете с наклейкой:

ПРОВЕРЕНО. АКТИВНЫХ УГРОЗ НЕ ОБНАРУЖЕНО.

Ниже мелким шрифтом:

Отсутствие обнаруженных угроз не является гарантией отсутствия необнаруженных угроз.

— Спасибо, — сказал Алексей.

◆

Столовая Третьей линии оказалась разочаровывающе обычной.

Серые столы, кофейные автоматы, холодильники с готовой едой и экран с внутренними новостями Harbor. Единственным необычным предметом была стойка у входа, где рядом с салфетками лежали одноразовые экранирующие пакеты для телефонов.

Рейн ел омлет. Перед Коваль стояла чашка чёрного кофе. Фогель изучал состав йогурта так внимательно, будто собирался оспорить его пользовательское соглашение. Холт держал миску овсянки, которая в его руках выглядела декоративной.

— Он жив, — сообщил Холт.

— Это было установлено до завтрака, — сказал Фогель.

— Доброе утро и вам.

— Уже день, — сказала Коваль.

Алексей сел напротив Рейна.

— Что с контейнером?

— В изолированном хранилище. Считыватель отключён. Содержимое не открывали.

— А сертификат?

— Архивная группа разбирает формат.

— Сколько времени?

Коваль пожала плечами.

— От двух дней до двух недель.

— Удивительная точность.

— Через две недели она станет точнее.

Алексей отодвинул чашку.

— Вы собираетесь держать меня здесь две недели?

— Нет, — сказал Рейн. — Можешь уехать. Квартира проверена, наблюдение у дома установлено, защищённая линия доступна.

— Но вы рекомендуете остаться.

— До вечера.

— Потому что кто-то следил за контейнером?

— Потому что кто-то пытался восстановить наш маршрут после его обнаружения. Мы не знаем, что им нужно. И не собираемся показывать, насколько сильно объект заинтересовал нас.

Алексей посмотрел на него.

— Вас он заинтересовал?

— Меня интересует всё, из-за чего неизвестный человек начинает искать наш транспорт.

Ответ был достаточно честным, чтобы не успокоить.

На настенной панели появилось уведомление:

TEMPORARY ESCORT OPERATOR TRAINING — 11:55

— Вот теперь начнётся инструктаж? — спросил Алексей.

Фогель поставил йогурт на стол.

— Формальная часть — двадцать две минуты. Практическая — до первого серьёзного возражения пользователя.

— То есть может продолжаться годами.

— Именно.

◆

Инструктаж проходил в маленькой переговорной без окон.

На стене висел девиз Harbor:

WE RETURN WHAT IS YOURS

Под ним Фогель открыл документ с названием:

ESCORT OPERATOR — TEMPORARY AUTHORITY

— Ваша задача не заключается в том, чтобы командовать полевой группой, — начал он. — И не заключается в том, чтобы определять право собственности.

— Уже легче.

— Вы устанавливаете актуальное требование пользователя.

— То есть спрашиваю, чего он хочет.

— Точно спрашиваете, — поправил Фогель. — Письменная заявка описывает проблему. Перед необратимым действием требуется подтверждённое требование.

На экране появилась схема:

WRITTEN REQUEST → REVIEW → LIVE VERIFICATION IF REQUIRED → VERIFIED REQUEST → ACTION

Рейн добавил:

— Если мы можем решить дело письмом, решаем письмом. Если речь идёт о физическом изъятии, уничтожении, передаче спорного объекта или иной необратимой процедуре — оператор подтверждает волю пользователя отдельно.

— Голосом?

— Не обязательно. Пользователь может подтвердить текстом, — сказал Фогель. — Голосовой канал используется, когда формулировка спорная или время ограничено.

Коваль листала что-то на планшете.

— А ещё когда человек пишет восемь абзацев и ни разу не отвечает на вопрос.

— Это не юридическое основание, — заметил Фогель.

— Но хорошее техническое.

Дальше были ограничения. Алексей не мог инициировать применение силы, самостоятельно менять режим хранения, копировать материалы дел и обещать пользователю действия, которые группа не согласовала.

Зато он мог остановить процедуру, если она явно противоречила подтверждённой воле клиента.

— Даже вашу? — спросил он Рейна.

— Особенно мою.

— И часто операторы это делают?

— Реже, чем следовало бы.

Фогель переключил экран на три коротких примера из старых дел.

В первом пользователь написал: «Верните украденный предмет». После проверки выяснилось, что предмет уже был продан третьему лицу, а пользователь хотел не физического возврата, а компенсации стоимости.

Во втором обращении человек требовал «восстановить удалённый мир», но при live verification уточнил, что хочет только журнал построек, потому что сам мир удалил намеренно.

В третьем клиент написал: «Заберите мой аккаунт у бывшей жены». После двадцати минут переписки выяснилось, что аккаунт был общим, а спор касался только доступа к семейному архиву скриншотов.

— Во всех трёх случаях буквальное исполнение первой фразы ухудшило бы ситуацию, — сказал Фогель. — Поэтому сопровождающий оператор не переводчик приказов. Он обязан отделить эмоциональную формулировку от проверяемого результата.

— А если пользователь сам не знает, чего хочет?

— Тогда вы не придумываете желание за него. Вы задаёте вопросы до тех пор, пока остаются только варианты, которые он способен подтвердить.

Рейн добавил:

— И если подтверждения нет, мы не делаем необратимых вещей только потому, что технически можем.

Алексей посмотрел на девиз на стене.

WE RETURN WHAT IS YOURS

— Звучит заметно сложнее девиза.

— Девизы обычно короче инструкций, — сказал Фогель.

Фогель закрыл документ.

— Теория завершена.

— Двадцать одна минута.

— Вы быстро читаете.

Дверь открылась. Холт поставил на стол тонкий планшет.

— Практика.

На экране находилась карточка:

CASE 7350

PRODUCT: Crowns of Aetheria

CATEGORY: AVATAR IDENTITY DISPUTE

STATUS: REMOTE RESOLUTION FAILED

— Обычная поддержка не справилась? — спросил Алексей.

— Справилась с проверкой личности, — сказала Коваль. — Не справилась с выбором владельца.

— Почему?

Рейн указал на две строки:

CURRENT ACCOUNT HOLDER: Vard

ORIGINAL CREATOR: GlassMoth

— Потому что оба подтвердили права.

◆

Crowns of Aetheria существовала семнадцать лет.

За это время разработчики успели добавить двадцать три расы, шесть континентов, три системы наследования, внутриигровые суды и правило, согласно которому древний выбор в задании про украденную козу мог через десять лет лишить персонажа права на королевский титул.

Игроки создавали не просто аватары. Они писали биографии, проектировали гербы, заключали политические браки, вели хроники войн и оставляли завещания на случай, если больше не смогут играть.

Некоторые персонажи переживали реальные браки своих владельцев.

В центре CASE 7350 находилась одна такая фигура.

SERAPHINE VALE

RACE: HUMAN

CLASS: COURT CARTOGRAPHER / WAR CHANCELLOR

CREATED: 12.09.2012

PLAYTIME: 19 447 HOURS

CURRENT LEVEL: 90

UNIQUE TITLES: 38

REGISTERED PROPERTY: 114 OBJECTS

GUILD: THE LAST MERIDIAN

Вечером Harbor собиралась перевести старых персонажей в систему сертифицированных профилей. После миграции Seraphine Vale становилась самостоятельным цифровым объектом, который можно было переносить между серверами и передавать по наследству.

Новая система требовала одного владельца.

GlassMoth утверждала, что Seraphine принадлежит ей.

Vard утверждал то же самое.

Оба прислали документы.

Оба прошли проверку.

— Начните с письменной переписки, — сказал Фогель.

Алексей открыл тикет GlassMoth.

Последнее сообщение было отправлено сорок минут назад:

Я НЕ ПРОШУ ВЕРНУТЬ МНЕ АККАУНТ. Я ПРОШУ НЕ СТИРАТЬ МОЁ АВТОРСТВО.

Он напечатал:

Здравствуйте. Алексей, Harbor Support. Обращение передано на расширенную проверку. Для фиксации требований уточните: вы претендуете на доступ к текущему аккаунту Vard?

Ответ появился почти сразу.

Нет.

На игровые предметы, золото, титулы и достижения после передачи аккаунта?

Нет.

Что именно должно остаться за вами?

Пауза длилась дольше.

Имя. Исходное лицо. Биография до передачи. Герб. Отметка о том, что персонажа создала я. Я не хочу, чтобы через миграцию Harbor решила, будто меня никогда не существовало.

Алексей отметил:

CLAIM TYPE: CREATIVE IDENTITY

Следующий вопрос:

Вы согласны, чтобы Vard продолжал играть Seraphine Vale и сохранил достижения, имущество и историю после официальной передачи аккаунта?

Да.

Алексей посмотрел на Рейна.

— Это уже не похоже на спор о том, кому вернуть персонажа.

— Поэтому первая линия и передала его выше, — сказал тот.

В тикете появилась новая запись от Софии:

У меня есть старый скриншот договора передачи. Я прикладывала его три раза.

Коваль открыла вложение.

Старая форма Harbor выглядела так, будто её создавали люди, считавшие серый цвет полноценным дизайном.

Внизу было поле:

ADDITIONAL CONDITIONS AGREED BY PARTIES

Character identity, visual design, name, biography and heraldry remain credited to account creator GlassMoth. Buyer receives account access and right of continued play.

Под текстом стояли подписи:

GLASSMOTH

VARD

TRANSFER MODERATOR: HBR-ATB-119

Фогель приблизил изображение.

— Скриншот подтверждает существование условия, но сам по себе не доказывает, что оно сохранилось в исходной записи.

— Почему его нет в современной системе?

— Потому что современные сертификаты не предусматривают разделённые права.

— Тогда проблема не между пользователями.

Она была между их старым соглашением и новой схемой данных, которая больше не умела его выразить.

Коваль кивнула.

— Пока выглядит именно так.

Алексей отправил Софии запрос:

Для дальнейшей фиксации прав требуется live verification. Вы можете продолжить текстом либо принять защищённый голосовой канал.

Ответ:

Голос. Так быстрее.

Через несколько секунд интерфейс показал:

LIVE VERIFICATION ACCEPTED

Только после этого Алексей надел гарнитуру.

— София Нойман?

— Да.

Он провёл повторную проверку личности и попросил сформулировать требование ещё раз — не как жалобу, а как результат, который она считает правильным.

— Я не хочу отнимать у Дениса одиннадцать лет игры, — сказала София. — Я хочу, чтобы Harbor не переписала историю так, будто всё создал он.

— Если его текущие достижения, имущество и связи сохраняются, вы согласны на миграцию?

— При сохранении моего авторства — да.

— Коммерческое использование исходного образа?

— Только с моим согласием.

— Передача персонажа в будущем?

— Пусть передаёт. Моё имя должно остаться.

Алексей вывел итог:

GLASSMOTH VERIFIED REQUEST

1. PRESERVE CREATOR CREDIT FOR SERAPHINE VALE.

2. PRESERVE ORIGINAL NAME, CORE BIOGRAPHY AND HERALDRY.

3. ALLOW CURRENT HOLDER TO RETAIN GAMEPLAY CONTINUITY, ACHIEVEMENTS AND PROPERTY.

4. REQUIRE SEPARATE CONSENT FOR COMMERCIAL USE OF THE ORIGINAL LIKENESS.

5. DO NOT ASSIGN SOLE CREATIVE AUTHORSHIP TO CURRENT ACCOUNT HOLDER.

— Подтверждаю, — сказала София.

Перед завершением канала она добавила:

— Алексей.

— Да?

— Не закрывайте обращение словами «права подтверждены», если просто оставите всё как есть.

Он вспомнил OldCaptain58.

— Не закрою.

◆

Vard отвечал в тикете значительно короче.

АККАУНТ Я КУПИЛ ОФИЦИАЛЬНО. Я НЕ ТРЕБУЮ ПРИЗНАТЬ, ЧТО СОЗДАЛ SERAPHINE. Я ТРЕБУЮ НЕ ОТНИМАТЬ ТО, ЧТО С НЕЙ ПРОИЗОШЛО ЗА ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ.

Алексей задал те же вопросы письменно.

Авторство исходного образа GlassMoth признаёте?

Да.

Согласны сохранить её имя при миграции?

Да. Я уже одиннадцать лет его не удаляю.

Почему тогда возник конфликт?

Потому что Harbor прислала уведомление, что после миграции будет один подтверждённый владелец. Я спросил, можно ли сохранить старые условия. Мне ответили: новый формат этого не поддерживает.

Через несколько сообщений Алексей отправил запрос live verification.

Vard выбрал голос.

Дениса Арсеньева проверили по старой почте, дате передачи аккаунта и резервному коду. После этого Алексей задал главный вопрос:

— Что вы хотите сохранить?

— Текущую Seraphine. Всё после 2015 года. Достижения, имущество, отношения, должности, гильдию. Я не хочу становиться автором того, что сделала София. Но и возвращать ей аккаунт не собираюсь.

— Изменение имени?

— Не планирую.

— Основной биографии до передачи?

— Пусть остаётся.

— Передача персонажа другому человеку?

— Если со мной что-то случится, племяннице.

— С сохранением авторства GlassMoth?

— Да.

На вопрос, почему персонаж для него настолько важен, Денис помолчал.

— Когда я купил аккаунт, Seraphine была придворным картографом двадцать шестого уровня. София сделала основу. Я сделал из неё канцлера Северного двора. Провёл переговоры, которые остановили три войны. Потом начал четвёртую, потому что неправильно понял письмо. Потерял замок. Вернул через два года. Однажды восемь часов доказывал виртуальному суду, что карта реки является государственной тайной.

— Убедили?

— Нет. Меня казнили.

— Но персонаж жив.

— В игре есть апелляция.

Алексей сформулировал результат:

VARD VERIFIED REQUEST

1. RETAIN OPERATIONAL CONTROL OF CURRENT SERAPHINE VALE PROFILE.

2. RETAIN ACHIEVEMENTS, PROPERTY, RELATIONSHIPS AND POST-TRANSFER HISTORY.

3. PRESERVE ORIGINAL CREATOR CREDIT.

4. ALLOW CONTINUED DEVELOPMENT OF CURRENT BIOGRAPHY.

5. ALLOW SUCCESSION WITH CREATOR CREDIT PRESERVED.

6. DO NOT RETURN ACCOUNT ACCESS TO ORIGINAL CREATOR.

— Подтверждаю.

Канал закрылся.

Алексей посмотрел на остальных.

— Они почти не спорят.

— Спорит система, — сказала Коваль.

— И отдел миграции, который решил, что у цифрового объекта обязательно должен быть один владелец, — добавил Фогель.

— Тогда сохраняем авторство Софии и эксплуатационное право Денису.

— Современный сертификат так не умеет, — сказал Фогель.

— Тогда создайте два.

Юрист посмотрел на него с выражением человека, которому предложили пробить ещё одну дверь в несущей стене.

— Юридическая инфраструктура не исправляется словом «создайте».

Коваль подняла голову от старого скриншота.

— Подождите.

Она приблизила номер программы передачи.

ACCOUNT TRANSFER BETA

— Старый формат умел хранить access holder, content author и usage restrictions отдельно.

Фогель повернулся к ней.

— Исходная запись сохранилась?

— Сейчас узнаем.

Несколько секунд она работала молча.

На экране появился маршрут архива:

TRANSFER RECORD ATB-2015-02-18441

PRIMARY COPY: RETIRED

BACKUP LOCATION: CROWN-EU-04 LEGACY SHARD

CURRENT CUSTODIAN: NORTH LOOP ASSET DISPOSAL

Коваль перестала печатать.

— Плохо.

— Что? — спросил Алексей.

Она открыла следующую строку.

SCHEDULED MEDIA DESTRUCTION: 13:00 TODAY

Глава 6 Право на персонажа

ПОДДЕРЖКА УЖЕ ВЫЕХАЛА

роман

Глава 6

Право на персонажа

◆

До тринадцати оставалось пятьдесят шесть минут.

— Почему доказательство по активному спору находится у компании по уничтожению дисков? — спросил Алексей.

— Потому что программа Account Transfer Beta закрыта восемь лет назад, — сказала Коваль. — Резервный сервер списали месяц назад. После открытия спора автоматическое удержание должно было остановить уничтожение.

— Но не остановило.

— Новая система зарегистрировала спор. Подрядчик получает удержания из старой.

— Две системы Harbor не разговаривают друг с другом?

— Разговаривают. Просто каждая уверена, что другая уже всё сделала.

Рейн поднялся.

— Выезжаем.

Фогель уже отправлял требование подрядчику.

HOLD REQUEST: HBR-LH-7350

ASSET: CROWN-EU-04

REASON: ACTIVE RIGHTS DISPUTE

Ответ появился через несколько секунд:

DELIVERY FAILED: RECIPIENT MAILBOX FULL

Алексей посмотрел на экран.

— Вы шутите.

— Сервер подрядчика не обязан обладать чувством юмора, — сказал Фогель.

— Я про почтовый ящик.

— Я тоже.

Рейн указал Алексею на дверь.

— Ты идёшь с нами.

— Зачем? Обе стороны уже подтвердили требования.

— Если найдём исходную запись, может понадобиться немедленно согласовать условия. Если не найдём — придётся решать, что допустимо сделать без неё.

Фогель добавил:

— И перед любым необратимым действием с пользовательскими данными нам понадобится актуальное подтверждение.

Алексей взял планшет.

— Теперь понимаю, зачем в должности есть слово «сопровождающий».

Рейн дождался, пока Алексей закроет пользовательскую карточку.

— Ещё одно правило, — сказал он. — На объекте не спорь с подрядчиком о том, как остановить оборудование. Это работа их персонала. Твоя часть — сказать нам, соответствует ли сохранение данных запросу пользователей.

— А если они не отвечают?

— Тогда сохраняем только то, что допускает процедура без пользовательского решения, — ответил Фогель. — Например, можем приостановить уничтожение на короткий срок, если есть разумный риск утраты доказательства. Но не можем переписать права, передать данные другой стороне или открыть закрытое содержимое.

— То есть остановить можно, решить за них — нельзя.

— Именно.

Коваль не отрывалась от экрана.

— И это очень удобно, потому что остановить старую промышленную линию обычно легче, чем заставить два отдела Harbor согласовать одно поле в базе.

Холт поднял кейс.

— Медленно доходит.

◆

Тёмный минивэн выехал из подземной парковки через четыре минуты.

Коваль сидела за складным столом и пыталась достучаться до внутреннего портала North Loop Asset Disposal. Фогель звонил в юридический отдел подрядчика. Рейн следил за маршрутом. Холт вёл машину.

Алексей открыл CASE 7350.

Пользователям он не звонил.

В тикете появилась запись:

THIRD LINE ACTION IN PROGRESS

LEGACY RIGHTS RECORD LOCATED

PHYSICAL PRESERVATION ATTEMPT INITIATED

Затем он отправил обоим одинаковое сообщение:

Исходная структурированная запись обнаружена на архивном носителе. Носитель назначен к уничтожению. Harbor предпринимает действия по его сохранению. До получения результата миграция Seraphine Vale приостановлена.

Vard ответил первым:

До какого времени?

Предварительно до завершения проверки. Если потребуется изменить ранее подтверждённые условия, вы получите запрос live verification.

GlassMoth написала:

Вы реально едете за сервером?

Алексей посмотрел на Рейна.

Тот покачал головой.

Алексей ответил:

Проводится физическая проверка архивного носителя.

Через десять секунд:

Это корпоративный язык для «да»?

Он не ответил.

Коваль подняла руку.

— Портал подрядчика жив. Удержание не принимается, потому что у них запись CROWN-EU-04 уже переведена в статус disposal accepted.

— Телефон? — спросил Алексей.

— Автоответчик. В очереди одиннадцать минут.

— Дайте мне.

Через минуту женский голос произнёс:

— North Loop Asset Disposal, приёмная.

— Добрый день. Алексей Воронцов, Harbor Support. Необходимо немедленно приостановить уничтожение партии CROWN-EU-04. По объекту открыт спор о правах.

— Все запросы на удержание направляются через портал поставщиков.

— Портал не принимает запрос.

— Тогда направьте повторно.

— Уничтожение назначено на тринадцать ноль-ноль.

— По производственному графику текущая партия уже подана на линию.

Алексей посмотрел на Коваль.

Она беззвучно сказала:

— Раньше срока.

— Не начинайте обработку CROWN-EU-04, — сказал Алексей.

— Я не могу остановить линию без зарегистрированного удержания.

Фогель подвинул к нему планшет.

— Назовите номер HBR-LH-7350 и попросите соединить с начальником смены.

Через две минуты в разговор вошёл Карл Беккер.

— Я вижу ваш запрос, — сказал он. — Но система не позволяет применить удержание к партии после передачи на производственную линию.

— Система не отменяет договор, — сказал Фогель, когда Алексей открыл ему служебный канал.

— Кто это?

— Элиас Фогель, Legal Compliance Officer, Harbor. Пункт 14.8 обязывает подрядчика приостановить уничтожение после получения подтверждённого уведомления о споре.

— Наш юрист говорит, что пункт относится к государственной проверке.

— Ваш юрист ошибается.

— Он говорит то же самое о вас.

Фогель впервые за утро выглядел почти довольным.

— Отлично. Значит, мы оба читаем один документ.

Беккер вздохнул.

— Я могу остановить загрузку следующей партии. Текущая уже в цикле.

— Где конкретно CROWN-EU-04? — спросила Коваль.

— Паллета B-17. Если ваш модуль ещё до камеры, его можно вывести только через аварийную процедуру.

— Кто её санкционирует? — спросил Рейн.

— Начальник смены и представитель владельца имущества. Но остановка линии создаёт акт производственного инцидента.

Фогель сказал:

— Приготовьте акт.

Беккер помолчал.

— Вы уже едете сюда?

Алексей закрыл внешний микрофон.

— Кажется, он тоже понял корпоративный язык.

◆

North Loop Asset Disposal располагалась в здании бывшего завода холодильников.

За сетчатым забором стояли контейнеры с электронным ломом. Из главного цеха доносился низкий гул.

Беккер встретил их у проходной в оранжевом жилете.

— Удержание всё ещё не зарегистрировано, — сказал он вместо приветствия.

Фогель показал планшет.

— Есть письменное требование, запись подтверждённого звонка и ваше признание получения уведомления.

— Моя система считает носитель разрешённым к уничтожению.

— Пользовательское дело считает его доказательством активного спора.

— Я работаю по своей системе.

— Именно поэтому мы приехали.

Коваль посмотрела на производственный статус.

CURRENT LOT: B-17

MEDIA SANITIZATION IN PROGRESS

— Наш модуль ещё не в камере, — сказала она. — Метка только прошла сортировку.

Рейн повернулся к Беккеру.

— Проводите нас к аварийному пульту.

— Я не могу пустить пятерых человек на линию.

— Пустите тех, кому требуется доступ. Остальные останутся в контрольной зоне.

Это прозвучало настолько обычно, что Беккер после короткой паузы кивнул.

В цех прошли Рейн, Коваль, Фогель и Алексей. Холт остался у входа до выдачи защитного снаряжения и появился через минуту уже в каске и жилете, которые делали его похожим на человека, случайно устроившегося на завод начальником всего.

По лентам двигались серверные корпуса, терминалы, компьютеры и ящики с накопителями. В дальнем конце находилась закрытая камера размагничивания.

На табло горело:

CURRENT LOT: B-17

Коваль шла, сверяясь с телеметрией.

— CROWN-EU-04 на боковой секции. До камеры меньше трёх минут.

Беккер провёл их к пульту.

— Для аварийной остановки нужен код причины и подтверждение представителя владельца.

Фогель открыл договор.

— Основание: предотвращение уничтожения имущества, связанного с активным спором о правах.

Беккер посмотрел на Алексея.

— А подтверждение владельца?

Фогель ответил раньше него:

— Владельцем серверного оборудования является Harbor. Но на носителе находятся пользовательские данные. Перед остановкой нам необходимо подтвердить, что сохранение данных соответствует актуальной воле участников спора.

Алексей понял.

Не право нажать кнопку.

Право сохранить то, ради чего кнопку собирались нажать.

Он открыл CASE 7350 и отправил обоим запрос:

URGENT LIVE VERIFICATION REQUEST

Причина: физическое сохранение архивной записи перед необратимым уничтожением. Подтвердите, что хотите сохранить исходную запись передачи для разрешения спора.

София выбрала текст:

Подтверждаю. Сохранить запись.

Денис выбрал голос.

Алексей открыл только внешний канал своей гарнитуры. Остальные участники группы Денису не транслировались.

— Денис Арсеньев, подтверждаете сохранение архивной записи ATB-2015-02-18441 для разрешения дела?

— Да.

— Вы понимаете, что до проверки записи миграция остаётся приостановленной?

— Да. Сохраняйте.

— Подтверждение получено.

Алексей закрыл внешний канал.

На экране появились две отметки:

GLASSMOTH: PRESERVATION CONFIRMED

VARD: PRESERVATION CONFIRMED

— Пользовательское требование подтверждено, — сказал он.

Фогель поставил электронную подпись.

— Правовое основание подтверждено.

Рейн посмотрел на Беккера.

— Останавливайте секцию.

Тот ввёл код.

Панель ответила:

EMERGENCY HOLD REQUESTED

REASON: ACTIVE RIGHTS DISPUTE

SECOND AUTHORIZATION REQUIRED

— Вторая подпись моя, — сказал Беккер.

Он приложил карту.

Гул изменился.

Сначала замедлилась боковая лента. Затем остановились манипуляторы. Красные лампы над секцией зажглись одна за другой.

EMERGENCY HOLD ACTIVE

Коваль выдохнула.

— Метка остановилась в двадцати семи метрах от камеры.

Холт посмотрел через ограждение.

— Далеко.

— Для тебя — нет, — сказал Алексей.

— Для тележки.

Беккер вызвал двух работников. Они выкатили паллету B-17 в контрольную зону. Среди шести одинаковых серверных модулей Коваль нашла нужный:

CROWN-EU-04 / NODE 3

— Вот теперь можно трогать, — сказал Беккер.

Холт поднял корпус на тележку.

Одна из её передних стоек жалобно скрипнула.

— Он тяжёлый? — спросил Алексей.

— Нет.

Беккер посмотрел на тележку.

— Она рассчитана на сто килограммов.

— Слабая тележка.

◆

Проверку проводили в комнате контроля качества.

Коваль сняла боковую панель сервера и подключила переносной блок питания. Внутри находились четыре накопителя, два из которых не подавали признаков жизни.

На старом мониторе появились строки:

CROWN-EU-04

LEGACY SHARD RECOVERY MODE

ARRAY STATUS: DEGRADED

AVAILABLE NODES: 2/4

INDEX: PARTIAL

— Два диска мертвы, — сказала Коваль. — Но транзакционные журналы дублировались.

— Ищите ATB-2015-02-18441.

SEARCHING…

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом:

RESULT FOUND

ACCOUNT TRANSFER BETA

STRUCTURED RIGHTS RECORD AVAILABLE

— Есть.

Фогель подошёл ближе.

На экране открылись поля, которых не было в скриншоте Софии:

ACCOUNT ACCESS HOLDER: VARD

CHARACTER CREATIVE AUTHOR: GLASSMOTH

CHARACTER OPERATIONAL HOLDER: VARD

ATTRIBUTION: PERMANENT

CORE NAME AND ORIGIN CHANGES: JOINT CONSENT REQUIRED

POST-TRANSFER HISTORY: OPERATIONAL HOLDER

COMMERCIAL USE OF PRE-TRANSFER LIKENESS: CREATIVE AUTHOR CONSENT REQUIRED

SUCCESSION: PERMITTED WITH ATTRIBUTION PRESERVED

Под записью находились три подписи.

София.

Денис.

Модератор Harbor.

Фогель прочитал условия дважды.

— Соглашение действительно.

— Тогда почему новая система его не увидела? — спросил Алексей.

Коваль открыла журнал миграции.

— Конвертер импортировал только account owner. Для остальных полей в новой схеме не было соответствий.

— То есть Harbor собиралась стереть права Софии из-за отсутствующих столбцов.

— Технически — да.

— Юридически тоже, — сказал Фогель. — Просто более длинными словами.

Алексей отправил обоим сообщение:

Исходная запись восстановлена. Она подтверждает разделённые права в соответствии с вашим соглашением 2015 года. Для утверждения новой структуры будет направлен проект решения.

В этот раз голосовой канал не требовался. Они уже подтвердили основные условия.

Через несколько минут на экране появился проект:

CASE 7350 — PROPOSED RESOLUTION

CERTIFICATE A: CREATIVE AUTHORSHIP

HOLDER: SOFIA NEUMANN / GlassMoth

SCOPE: ORIGINAL NAME, ORIGIN, HERALDRY, PRE-TRANSFER LIKENESS, CREATOR ATTRIBUTION

CERTIFICATE B: OPERATIONAL CONTINUITY

HOLDER: DENIS ARSENYEV / Vard

SCOPE: CURRENT PROFILE, ACHIEVEMENTS, PROPERTY, RELATIONSHIPS, POST-TRANSFER HISTORY, GAMEPLAY CONTROL

JOINT RESTRICTIONS:

CORE NAME AND ORIGIN CHANGES REQUIRE BOTH PARTIES.

ATTRIBUTION SURVIVES TRANSFER OR INHERITANCE.

COMMERCIAL USE OF ORIGINAL LIKENESS REQUIRES CREATIVE AUTHOR CONSENT.

CURRENT GAMEPLAY EVENTS DO NOT REQUIRE CREATIVE AUTHOR APPROVAL.

София ответила:

Подтверждаю. Но обращение не закрывать, пока я не увижу своё имя после миграции.

Денис:

Подтверждаю. Доступ к аккаунту остаётся только у меня.

Алексей зафиксировал оба ответа.

Коваль сказала:

— Миграцию можно перезапустить. Примерно два часа.

Денис тут же написал:

Регистрация на Siege of Veyra заканчивается через пять.

Коваль посмотрела на сообщение.

— Тогда успеет.

Алексей напечатал:

Ориентировочное завершение — до окончания регистрации. Точное время не гарантируется.

Ответ Дениса:

Вот теперь это звучит как Harbor.

◆

Пока Коваль делала образ старого журнала, Беккер заполнял акт производственного инцидента.

В поле «Причина остановки» он написал:

ВМЕШАТЕЛЬСТВО ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ВЛАДЕЛЬЦА.

Фогель прочитал.

— Некорректно. Остановка санкционирована вашим начальником смены.

Беккер добавил вторую строку:

ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ УНИЧТОЖЕНИЯ ОБЪЕКТА ПОД УДЕРЖАНИЕМ.

— Теперь формулировки противоречат друг другу, — сказал Фогель.

— Поэтому их две.

Рейн подписал передачу серверного модуля Harbor. Холт закрепил корпус в фургоне.

Алексей перевёл CASE 7350 в состояние:

RESOLUTION ACCEPTED BY BOTH CLAIMANTS

MIGRATION PENDING

DO NOT CLOSE

Он задержал взгляд на последней строке.

В первой линии хорошим обращением считалось то, которое удалось закрыть быстро.

Здесь хорошим иногда оказывалось то, которое вовремя отказались закрывать.

◆

Уведомление пришло уже на обратном пути.

SERAPHINE VALE MIGRATION COMPLETE

Алексей открыл профиль.

Под портретом появились две строки:

CREATIVE AUTHOR: GlassMoth

OPERATIONAL HOLDER: Vard

Ниже:

Created by GlassMoth, 12.09.2012.

Transferred under Account Transfer Beta, 18.02.2015.

Continued by Vard.

Он отправил обоим запрос на окончательное подтверждение результата.

София ответила первой:

Имя на месте. Условия отображаются правильно. Претензий по решению нет.

Через минуту пришёл ответ Дениса:

Персонаж работает. Регистрация на Siege of Veyra доступна. Всё подтверждаю.

Только после этого Алексей нажал «Закрыть обращение».

Система запросила основание.

ПРАВА ОБЕИХ СТОРОН ПОДТВЕРЖДЕНЫ

РАЗДЕЛЁННАЯ ЦЕПОЧКА ВЛАДЕНИЯ ВОССТАНОВЛЕНА

МИГРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА БЕЗ УТРАТЫ АВТОРСТВА И ИГРОВОЙ НЕПРЕРЫВНОСТИ

Оценки появились почти одновременно.

GlassMoth: 5/5

Комментарий:

Вернули не персонажа. Вернули моё имя рядом с ним.

Vard: 4/5

Комментарий:

Всё решено, но из-за поддержки я почти пропустил регистрацию. Seraphine успела. Юрист звучал убедительно даже в текстовых сообщениях.

Средняя оценка:

4,5/5

Рейн посмотрел через плечо.

— Четыре с половиной.

Фогель убрал планшет.

— Мы предотвратили нарушение действующего соглашения и утрату доказательства.

— Денис почти пропустил регистрацию, — сказал Рейн.

— Это не моя вина.

— Оценка редко измеряет вину.

Холт посмотрел в зеркало.

— У меня на рисунках всё равно выше.

Алексей убрал планшет.

Два пользователя пришли в поддержку, уверенные, что им придётся делить одного персонажа.

В итоге делить пришлось не персонажа.

Пришлось разделить права, которые Harbor когда-то зачем-то решила считать одним полем.

Глава 7 Мне нужно вернуть город

Глава 7

Мне нужно вернуть город

К тому моменту, когда минивэн въехал на подземную парковку Harbor Customer Experience Center, Алексей успел решить две вещи.

Первое: он больше никогда не будет смеяться над формулировкой «сложное обращение».

Второе: если кто-нибудь в обычной поддержке снова пожалуется ему на пользователя, который не умеет сформулировать проблему, Алексей лично выдаст этому человеку дело Seraphine Vale и попросит найти в нём одного владельца.

Холт заглушил двигатель. Алексей убрал планшет в карман куртки, и группа поднялась на защищённый уровень.

Контейнер оставался там же, за лабораторным стеклом.

Чёрный прямоугольник лежал в изолированном боксе, будто последние несколько часов ничего не происходило. Индикатор на считывателе не горел.

Коваль остановилась у терминала и быстро просмотрела уведомления.

— По твоему контейнеру без изменений. Анализ оболочки приостановлен до сверки старых библиотек.

Алексей посмотрел через стекло.

— Тот модуль, который мы нашли сегодня, действительно поможет?

— Возможно.

— Это всё ещё значит «от одного дня до двух недель»?

— Сейчас скорее «от одного дня до двух недель, но с более уверенным выражением лица».

— Прогресс.

Фогель уже прошёл дальше.

— Отсутствие результата является допустимым результатом промежуточной проверки.

— Спасибо, Элиас.

— Я не пытался успокоить вас.

Алексей не стал просить открыть контейнер.

После дела Софии и Дениса мысль о старом сертификате перестала казаться простой. Один документ мог хранить не ответ на вопрос «чьё это», а сразу несколько разных прав, обязанностей и ограничений.

Он отвернулся от стекла.

На ближайшем свободном терминале мигнул индикатор очереди.

QUEUE: THIRD LINE REVIEW

CATEGORY: LOST LOCATION

USER MESSAGE:

I NEED TO RETURN A CITY.

IT DOES NOT BELONG TO ME.

Алексей задержал взгляд на карточке.

— Рейн.

— Вижу.

— Это считается обычной заявкой?

— После сегодняшней — возможно.

Алексей сел за терминал.

Над карточкой обращения не было кнопки вызова. Только привычное текстовое поле, история автоматических проверок и зелёная отметка:

USER ONLINE

Так выглядела нормальная поддержка.

Он почувствовал почти облегчение.

Алексей напечатал:

HARBOR SUPPORT — ALEXEY VORONTSOV

Добрый день. Я принял ваше обращение. Уточните, пожалуйста: что именно вы называете городом и что означает «вернуть»?

Ответ появился через несколько секунд.

MARTA WEISS

Vesper. Город из Dominion: Age of Founders.

Мне не нужно вернуть его себе.

Мне нужно, чтобы Harbor перестала считать его моим.

Алексей перечитал сообщение.

Рядом Коваль уже открывала техническую карточку продукта.

DOMINION: AGE OF FOUNDERS

LEGACY PERSISTENT WORLD

PUBLIC SERVICE: DISCONTINUED

USER LOCATIONS: ARCHIVAL ACCESS ONLY

— Игра закрыта? — спросил Алексей.

— Основные серверы работают, — ответила Коваль. — Но старые постоянные миры перевели в архивный режим пять лет назад. Большинство городов конвертировали в музейные копии или удалили по решению владельцев.

— Владельцев?

— Так написано в современной схеме.

Алексей вернулся к переписке.

HARBOR SUPPORT

В вашей библиотеке Vesper отображается как принадлежащий вам объект?

MARTA WEISS

Да.

И я уже трижды объясняла, что это ошибка.

Вчера мне пришёл счёт за архивное хранение на следующий год.

Сегодня система предложила продлить права на коммерческое использование города.

Я не имею права это подписывать.

Алексей открыл историю обращений.

Три предыдущих заявки действительно существовали.

Первая была закрыта автоматикой:

OWNERSHIP CONFIRMED — NO TECHNICAL ISSUE FOUND

Вторая закончилась ответом оператора:

Поскольку вы являетесь подтверждённым владельцем Vesper, отказ от объекта приведёт к его удалению. Пожалуйста, подтвердите удаление.

Марта не подтвердила.

Третья заявка получила категорию BILLING DISPUTE и была закрыта после отмены одного счёта.

Ни одна не отвечала на исходную просьбу.

Алексей написал:

HARBOR SUPPORT

Я правильно понимаю: вы не хотите удалить Vesper и не хотите получить компенсацию. Вы хотите удалить из системы запись о вашем единоличном владении городом, не уничтожая сам город?

Ответ пришёл почти сразу.

MARTA WEISS

Да.

Спасибо.

А потом ещё одно сообщение:

Он никогда не принадлежал одному человеку.

Алексей открыл сведения о сертификате.

CURRENT CERTIFIED OWNER:

MARTA E. WEISS

ASSET TYPE:

PERSISTENT USER LOCATION

RIGHTS:

FULL CONTROL / ARCHIVAL RELEASE / COMMERCIAL LICENSING / DELETION

— Довольно много для человека, который утверждает, что город не её, — сказал он.

Фогель подошёл ближе.

— То, что система выдала право, ещё не означает, что пользователь законно его получил.

— Источник?

Коваль открыла цепочку миграции.

— Перенос из старого реестра Dominion. Последняя операция восемнадцать месяцев назад. Старый тип записи не поддерживался, поэтому мигратор искал «последнего действующего администратора» и назначал его владельцем.

— Это вообще нормально?

— Если старое право действительно было правом собственности — да.

— А если это был просто администратор?

— Тогда нет.

Фогель кивнул.

— Нам нужно установить содержание старого статуса.

Алексей написал Марте:

HARBOR SUPPORT

Какую роль вы выполняли в Vesper до перевода города в архив?

MARTA WEISS

Архивист.

Позже — последний хранитель.

Не владелец.

HARBOR SUPPORT

Что означал статус «хранитель»?

Марта печатала долго.

MARTA WEISS

Когда город опустел, кто-то должен был оплачивать минимальный сервер, принимать запросы бывших жителей и следить, чтобы автоматическая очистка не снесла личные помещения.

У нас было три хранителя.

Двое отказались после закрытия старого шарда.

Я осталась последней.

Мне дали административный ключ, потому что без него нельзя было продлить архив.

Это не делало город моим.

На экране появилось вложение.

Фотография старого интерфейса Dominion: Age of Founders.

На ней — панорама большого виртуального города. Высокие каменные стены, мосты между башнями, узкие кварталы у воды, огромная площадь с круглым фонтаном. В верхнем углу виднелось название:

VESPER

POPULATION: 4 812

REGISTERED CONTRIBUTORS: 1 306

ACTIVE CUSTODIANS: 3

OWNER:

— Пусто, — сказал Алексей.

Коваль увеличила изображение.

Поле OWNER действительно было пустым.

Под ним стояла строка:

CIVIC CHARTER: COLLECTIVE

Рейн опёрся рукой о спинку кресла.

— Скриншота недостаточно.

— Я знаю.

— Пользователь может быть полностью прав, но нам нужен исходный реестр.

Алексей написал:

HARBOR SUPPORT

У вас сохранились документы о коллективном статусе города?

MARTA WEISS

У меня — копии. Harbor уже отказалась их принимать, потому что они не подписаны современным сертификатом.

Оригинал должен быть в архиве Vesper.

Если его не удалили.

Коваль тихо сказала:

— Вот теперь будет интереснее.

— Почему?

Она развернула к нему монитор.

VESPER ARCHIVE NODE

STATUS: SUSPENDED

PHYSICAL HOST: HARBOR COLD STORAGE 12

LEGACY RIGHTS INDEX: PRESENT

MODERN MIGRATION: 87% COMPLETE

NEXT NORMALIZATION WINDOW: TODAY, 18:00

— Что такое нормализация? — спросил Алексей.

— Старые поля переводятся в современную схему.

— Та самая схема, где должен быть один владелец?

— Да.

Фогель посмотрел на часы.

Было 15:41.

— Если нормализация завершится, старый индекс будет удалён?

— Исходный образ останется в резервной копии тридцать дней, — сказала Коваль. — Но доказательственная ценность станет хуже. Мы будем восстанавливать не действующую запись, а копию после миграции.

— Можно остановить?

— Технически.

Фогель продолжил:

— Юридически для остановки автоматической миграции нужен подтверждённый спор о правах.

Алексей указал на обращение.

— Вот спор.

— Пока есть только заявление одной стороны.

— Второй стороны нет. Система сама считает её владельцем.

— Поэтому нам требуется подтверждение, что пользователь осознаёт последствия снятия статуса владельца.

На карточке появилась кнопка:

REQUEST LIVE VERIFICATION

Алексей нажал её.

Пользователю ушло сообщение:

Для изменения сертифицированных прав Harbor запрашивает живое подтверждение намерения. Вы можете продолжить текстом либо принять защищённый голосовой сеанс.

Марта выбрала голос.

Соединение установилось не сразу.

— Слушаю, — сказала женщина.

Голос был низким и усталым.

— Добрый день. Алексей, Harbor Support. Разговор записывается в рамках обращения. Подтвердите имя и контрольную фразу.

Она прошла проверку.

— Марта, прежде чем мы остановим миграцию, я должен точно зафиксировать, чего вы хотите. Если ваше единоличное владение будет снято, вы можете потерять право самостоятельно распоряжаться Vesper.

— Я и не должна им распоряжаться.

— Вы больше не сможете удалить город одним решением.

— Хорошо.

— Возможно, не сможете продать или передать лицензию.

— Ещё лучше.

— Возможно, потребуется согласие других хранителей или участников для изменений.

— Так и должно быть.

Алексей посмотрел на Фогеля. Тот едва заметно кивнул.

— Вы подтверждаете, что просите Harbor удалить ваше единоличное право собственности, но сохранить Vesper до установления корректной формы владения?

— Подтверждаю.

— И не требуете удаления самого города?

— Нет.

— Не требуете компенсации?

— Нет.

— Не требуете передать город конкретному другому пользователю?

— Нет.

Марта помолчала.

— Я хочу, чтобы вы перестали спрашивать одного человека, что делать с тем, что строили тысячи.

Алексей не сразу нажал сохранение.

— Можно ещё один вопрос не для юридической формы?

— Если он не займёт час.

— Почему вы вообще остались хранителем? Остальные двое отказались. Вы тоже могли.

На линии стало тихо.

— Могла, — сказала Марта. — Я даже нажимала кнопку отказа. Дважды.

— И?

— В первый раз система показала список того, что будет удалено после прекращения обслуживания. Там были дома людей, которые не заходили годами. Во второй — архив городской стены памяти.

Алексей посмотрел на Фогеля. Тот ничего не сказал.

— Что за стена?

— Обычная игровая площадь. Мы ставили там таблички тем, кто ушёл из сообщества. Потом несколько игроков умерли по-настоящему, и их семьи попросили ничего не менять. Никаких особых данных. Ники, даты, несколько текстов. Но я не могла нажать «удалить всё» только потому, что устала платить за сервер.

— Harbor требовала оплату лично от вас?

— После миграции — да. До неё расходы делились через городской фонд. Когда фонд закрыли, я оплачивала минимум сама. Думала, это временно. Потом система однажды поздравила меня с получением полного права собственности на Vesper.

— И вы сразу обратились в поддержку?

— В тот же день.

— Почему не согласились удалить город, когда вам это предложили?

Марта коротко усмехнулась.

— Потому что это был бы самый простой способ доказать, что город действительно не мой.

Алексей сохранил эту фразу отдельно как примечание оператора.

Не юридическое основание. Просто причина не перепутать удобное решение с правильным.

Алексей сохранил формулировку.

VERIFIED REQUEST:

REMOVE SOLE OWNERSHIP STATUS FROM MARTA E. WEISS.

PRESERVE VESPER PENDING VALIDATION OF ORIGINAL CIVIC RIGHTS MODEL.

DO NOT DELETE, SELL OR TRANSFER LOCATION DURING REVIEW.

— Подтверждаете?

— Да.

Фогель подписал временное правовое удержание.

Коваль отправила команду миграционному узлу.

NORMALIZATION HOLD REQUESTED

Через пять секунд строка стала жёлтой.

HOLD PENDING PHYSICAL CUSTODIAN ACKNOWLEDGEMENT

— Разумеется, — сказала Коваль.

— Что теперь?

— Cold Storage 12 использует автономный старый контроллер. Он принимает новые удержания только во время синхронизации или локально.

— Когда синхронизация?

— В 18:10.

Алексей посмотрел на часы.

— После нормализации.

— Именно.

Рейн уже надевал куртку.

— Адрес.

◆

Cold Storage 12 находился не в подземном бункере и не на секретной базе.

Он находился в промышленном парке между мебельным складом и компанией, которая продавала оборудование для автоматических автомоек.

Над воротами висела небольшая вывеска:

HARBOR DATA PRESERVATION

LONG-TERM STORAGE / LEGACY MEDIA / COMPLIANCE ARCHIVES

— Наконец-то честная табличка, — сказал Алексей.

— Внутри всё испортится, — ответила Коваль.

На проходной их встретил мужчина по имени Петер Ланг. Он оказался одновременно начальником смены, инженером и единственным человеком, который помнил пароль от аварийного терминала старого зала.

— Vesper? — переспросил он. — Думал, этот узел давно пустой.

— Он не пустой, — сказала Коваль. — На нём действующий индекс прав.

— Если система считает индекс действующим, почему он в очереди на нормализацию?

— Потому что другая система считает его устаревшим.

Ланг пожал плечами.

— Тогда всё как обычно.

Они прошли через два шлюза.

Зал старых носителей был заметно холоднее основного помещения. Современные стойки занимали одну стену. Остальное пространство заполняли металлические шкафы с оборудованием нескольких поколений Harbor.

Коваль нашла нужный модуль по номеру.

VSP-CIVIC-01

На лицевой панели мигал оранжевый индикатор.

MIGRATION READY

— Остановить можно? — спросил Рейн.

— Через локальную консоль. Но сначала я хочу снять образ индекса.

Фогель поднял палец.

— Только чтение.

— Я знаю.

— Я обязан произнести.

— Произнесли.

Алексей подключился к Марте через текстовый канал обращения. Голосовой сеанс уже был завершён; подтверждение получено, дальше обычной переписки было достаточно.

HARBOR SUPPORT

Мы на физическом узле Vesper. Сейчас проводится чтение исходного индекса. До завершения проверки никаких изменений в городе не будет.

MARTA WEISS

Поняла.

Если найдёте список, не публикуйте его целиком.

Там есть реальные имена.

Алексей переслал предупреждение Фогелю.

— Уже учтено, — сказал тот. — Персональные данные бывших жителей не относятся к предмету обращения, если не нужны для подтверждения прав.

Коваль запустила чтение.

Старый интерфейс был серым, медленным и удивительно разговорчивым. Каждое действие сопровождалось отдельным предупреждением.

LEGACY CIVIC REGISTRY

FORMAT 2.4

LOCATION: VESPER

CHARTER STATUS: ACTIVE AT SUSPENSION

Коваль замерла.

— Есть.

— Что?

— Устав не был закрыт. Он действовал на момент архивации.

Она открыла структуру прав.

Современная таблица ожидала увидеть поле OWNER.

Старый реестр содержал совсем другое.

FOUNDING MEMBERS: 48

VALIDATED CONTRIBUTORS: 1 306

RESIDENT ACCOUNTS AT PEAK: 4 812

CIVIC CUSTODIANS: 3

SOLE OWNER: NONE

TRANSFER OF CITY AS A SINGLE ASSET: PROHIBITED

DELETION: REQUIRES CIVIC DISSOLUTION PROCEDURE

ARCHIVAL CUSTODY: MAY BE ASSIGNED TO ONE OR MORE CUSTODIANS WITHOUT TRANSFER OF OWNERSHIP

Алексей медленно перечитал последнюю строку.

— Вот оно.

Фогель встал рядом.

— Да.

— Марта была хранителем.

— Да.

— И мигратор превратил хранение в собственность.

— Похоже на то.

Коваль открыла журнал последней операции.

ARCHIVAL CUSTODY ACCEPTED

CUSTODIAN: MARTA E. WEISS

PURPOSE: MAINTENANCE OF SUSPENDED CIVIC ASSET

OWNERSHIP TRANSFER: NO

Через восемнадцать месяцев новая система прочитала только одно знакомое поле — имя пользователя.

И поставила его туда, где ожидала владельца.

Рейн посмотрел на оранжевый индикатор.

— Удержание подтверждаем?

Фогель подписал локальную форму.

— Основание установлено. Подтверждаем.

Коваль нажала кнопку.

NORMALIZATION HOLD: ACTIVE

В 16:28 миграция остановилась на восьмидесяти семи процентах.

Город остался в старой схеме ещё как минимум до окончания проверки.

Алексей отправил Марте сообщение:

HARBOR SUPPORT

Исходный реестр найден. Он подтверждает, что вы получили архивное хранение без передачи права собственности.

Несколько секунд ответа не было.

Потом:

MARTA WEISS

Значит, я не сошла с ума.

Алексей посмотрел на пустое поле OWNER в старом реестре.

HARBOR SUPPORT

Нет.

Система просто попыталась найти одного владельца там, где его никогда не было.

Рейн выключил локальную консоль.

— Возвращаемся.

Алексей ещё раз посмотрел на строки старого устава.

SOLE OWNER: NONE

Город не был потерян.

Harbor просто слишком долго пыталась вернуть его не тому человеку.

Глава 8 Город без владельца

Глава 8

Город без владельца

К моменту возвращения в Harbor Customer Experience Center у Vesper уже было восемьдесят семь процентов новой системы и ноль законных владельцев.

Коваль назвала это «не самым плохим состоянием миграции, которое она видела».

Алексей решил не уточнять, что тогда считалось плохим.

На защищённом уровне они заняли переговорную с большим экраном. Старый реестр Vesper был смонтирован только для чтения. Копия лежала в изолированном хранилище, оригинальный узел оставался под удержанием.

Фогель вывел на экран три колонки.

СЛЕВА:

CURRENT HARBOR RECORD

SOLE OWNER: MARTA E. WEISS

В ЦЕНТРЕ:

LEGACY CIVIC REGISTRY

SOLE OWNER: NONE

СПРАВА:

REQUIRED RESOLUTION

— Пусто, — сказал Алексей.

— Потому что решения ещё нет, — ответил Фогель.

— Удивительно честный интерфейс.

Рейн сел напротив.

— Мы доказали, что Марта не владелец. Этого достаточно, чтобы снять ошибочный статус. Но после этого у системы не останется лица, которое отвечает за архив.

— Три хранителя были в старом реестре.

Коваль открыла список.

CIVIC CUSTODIANS AT SUSPENSION:

MARTA E. WEISS — ACTIVE

JONAS KELLER — WITHDRAWN

ELENA MORO — WITHDRAWN

— Двое отказались, — напомнил Алексей.

— От архивного обслуживания, — сказал Фогель. — Не от прав участия в коллективном уставе. Это разные вещи.

— Значит, можно просто назначить новых хранителей?

— Нельзя «просто» назначить хранителей объекта, который принадлежит не Harbor.

— А кто может?

— Устав.

Коваль пролистала старые поля.

— Устав предусматривает замену хранителей голосованием подтверждённых участников. Но есть аварийная процедура для архивного состояния.

На экране появилась строка:

ARCHIVAL CUSTODY — EMERGENCY CONTINUITY

IF ACTIVE POPULATION FALLS BELOW QUORUM, THREE VERIFIED FORMER RESIDENTS MAY TEMPORARILY ASSUME CUSTODY UNTIL CIVIC REACTIVATION OR DISSOLUTION.

— Три бывших жителя, — сказал Алексей.

— Не обязательно основатели, — уточнил Фогель. — Но каждый должен подтвердить связь с городом и согласиться только на хранение. Без права продажи, коммерческой лицензии и одностороннего удаления.

— Марта может быть одной из трёх?

— Да. Если хочет.

Алексей написал ей через тикет.

HARBOR SUPPORT

Мы подтвердили отсутствие вашего единоличного права собственности. Следующий вопрос — архивное хранение. Старый устав позволяет сохранить Vesper под временным коллективным контролем трёх подтверждённых бывших жителей. Вы готовы остаться одним из хранителей, если это не будет означать владение городом и не создаст личной обязанности оплачивать его инфраструктуру?

Марта ответила не сразу.

MARTA WEISS

Да.

Если расходы больше не будут приходить мне как частному владельцу.

И если двое других действительно понимают, на что соглашаются.

HARBOR SUPPORT

Это будет отдельное подтверждение каждого.

MARTA WEISS

Тогда да.

Алексей зафиксировал согласие.

— Где искать ещё двоих? — спросил он.

Коваль показала список из тысячи трёхсот шести участников.

— Выбирай.

— Очень смешно.

Фогель уже фильтровал данные.

— Нельзя использовать реальные имена без основания. Берём пользователей, которые в последние два года сами запрашивали доступ к архиву Vesper или подавали обращения, связанные с ним.

Список сократился до двадцати семи.

Потом до девяти — после исключения удалённых аккаунтов, недоступных контактов и несовершеннолетних на момент создания последних записей.

Алексей посмотрел на ники.

STONEBIRD

NORTHCLOCK

VESPER_BAKER

OLDGLASS

LANTERN_13

— Ник VESPER_BAKER звучит многообещающе.

— Профессиональная деформация? — спросил Рейн.

— Я работаю с пользователями. Ники — это половина следствия.

Первым они написали NORTHCLOCK.

Ответ пришёл через минуту.

NORTHCLOCK

Это шутка?

HARBOR SUPPORT

Нет. Мы восстанавливаем корректный архивный статус Vesper. Вы числитесь подтверждённым бывшим жителем и участником городского устава.

NORTHCLOCK

Я не заходил туда шесть лет.

HARBOR SUPPORT

Это не препятствует подтверждению истории участия. Мы не предлагаем вернуть вас в игру. Речь только о временном хранении архива.

NORTHCLOCK

А кто сейчас хранитель?

HARBOR SUPPORT

Марта Вайс согласилась продолжить как один из трёх временных хранителей при условии снятия с неё статуса владельца.

После этого пользователь печатал почти две минуты.

NORTHCLOCK

Марта всё ещё там?

HARBOR SUPPORT

Да.

NORTHCLOCK

Тогда пришлите условия.

Алексей отправил краткую форму.

Никаких звонков не требовалось: пользователь выбрал текстовое подтверждение, и Фогель признал его достаточным, поскольку речь шла о принятии ограниченного права хранения, а не об отчуждении имущества.

NORTHCLOCK оказался Томасом Гером, бывшим инженером западной стены Vesper.

Он подтвердил участие, отказался от любых коммерческих прав и согласился хранить архив.

Вторым ответил VESPER_BAKER.

Пользовательницей оказалась Лейла Саад, которая пятнадцать лет назад держала в городе виртуальную пекарню возле северных ворот.

Её первое сообщение было:

VESPER_BAKER

Если вы опять хотите продать центральную площадь под рекламный хаб, ответ заранее нет.

Алексей посмотрел на Рейна.

— Это было?

Коваль нашла запись.

— Три года назад маркетинг предлагал использовать архивные города для брендированных мероприятий.

— И?

— Отказались после теста.

— Почему?

— Пользователи подожгли рекламный дирижабль.

Фогель поправил:

— Внутри игры.

— Спасибо за уточнение.

Лейле отправили те же условия.

Она согласилась после того, как получила письменное подтверждение, что Harbor не сможет использовать Vesper для рекламы без процедуры, предусмотренной старым уставом.

Не все ответы были согласием.

OLDGLASS написал через двадцать минут после первого уведомления.

OLDGLASS

Я не хочу быть хранителем.

Но если вы собираетесь открывать Vesper, не открывайте квартал Glass Row без отдельного согласия жителей. Там частные мастерские и переписка.

Алексей ответил:

HARBOR SUPPORT

Публичное открытие города не является частью текущего обращения. Мы восстанавливаем только корректную модель хранения. Ваш отказ от роли хранителя зафиксирован. Запрос по приватности квартала могу оформить отдельно.

OLDGLASS

Оформите.

И не считайте это голосом против города. Я против того, чтобы кто-то решил за нас, что архив автоматически должен снова стать публичным.

Алексей создал связанное обращение.

RELATED CASE CREATED:

PRIVACY REVIEW — GLASS ROW

Он посмотрел на Фогеля.

— Это не мешает текущему делу?

— Нет. Наоборот, подтверждает, почему хранение и публичный доступ должны быть разными правами.

Коваль добавила к проекту миграции ограничение:

DEFAULT PUBLIC ACCESS: DISABLED

REACTIVATION: SEPARATE REVIEW REQUIRED

— Теперь даже если кто-нибудь после нас увидит слово «город» и решит нажать «открыть», система потребует отдельное основание, — сказала она.

— Хорошо.

— Ты быстро начинаешь ценить кнопки, которых нельзя нажать.

— После этой недели я начинаю ценить всё, что нельзя сделать автоматически.

В 18:03 у них было три хранителя.

TEMPORARY ARCHIVAL CUSTODIANS:

MARTA E. WEISS

THOMAS GEHR / NorthClock

LEILA SAAD / Vesper_Baker

OWNERSHIP RIGHTS:

NONE

CUSTODY SCOPE:

PRESERVATION / ACCESS REVIEW / PRIVACY REQUESTS / CIVIC CONTACT

Рейн посмотрел на часы.

— Значит, закрываем?

— Нет, — сказал Алексей.

Фогель поднял глаза от планшета.

— Почему?

— Потому что пользователь просила вернуть город не себе. Мы доказали ошибку и нашли хранителей. Но город всё ещё числится собственностью Марты в современной системе.

Коваль кивнула.

— Снять поле OWNER можно за минуту. Проблема в том, что новая схема после этого пометит объект как abandoned asset.

— И что делает с брошенными объектами?

— Через семьдесят два часа предлагает удаление либо передачу Harbor Preservation Foundation.

— То есть мы снова получим одного владельца.

— Юридическое лицо вместо пользователя, — сказал Фогель. — Но принципиально да.

Алексей посмотрел на пустую третью колонку.

REQUIRED RESOLUTION

— Нам нужен тип объекта, который современная система понимает без владельца.

— В публичной схеме такого нет, — сказала Коваль.

— А в непубличной?

Коваль не ответила.

Рейн заметил паузу.

— Лина.

— Есть муниципальные тестовые пространства. Community Custody Asset. Их использовали в ранних версиях Foundry для совместных миров.

— Поддерживается?

— Формально библиотека жива. Интерфейса нет.

Фогель начал искать документацию.

— Почему тип не используется?

— Потому что проще заставить всё иметь владельца.

Алексей рассмеялся.

— Сегодня эта фраза уже стоила нам поездки на склад уничтожения и в архивный дата-центр.

— У Harbor большой парк автомобилей, — заметил Холт.

Коваль открыла старую библиотеку.

COMMUNITY CUSTODY ASSET

INDIVIDUAL OWNER: NOT PERMITTED

CUSTODIANS: MINIMUM 3

TRANSFER: CHARTER-GOVERNED

COMMERCIAL USE: CHARTER-GOVERNED

DELETION: CHARTER-GOVERNED

— Подходит, — сказал Алексей.

Фогель не согласился сразу.

— Только если Vesper изначально соответствовал этому типу. Мы не можем придумать новую форму владения задним числом.

— Старый устав коллективный.

— Это аргумент. Не доказательство соответствия конкретной модели.

Коваль посмотрела на метаданные старого реестра.

— Устав создан шаблоном Civic Rights Model 0.6.

Она замолчала.

— Что?

— Community Custody Asset использует тот же идентификатор модели.

Фогель подошёл к экрану.

— Покажи исходную подпись.

На дисплее появился блок:

CIVIC RIGHTS MODEL 0.6

PURPOSE: MULTI-PARTY LOCATION CUSTODY WITHOUT INDIVIDUAL OWNERSHIP

STATUS: LEGACY / VALID

— Вот теперь доказательство, — сказал юрист.

Коваль начала строить миграцию заново.

На этот раз не из старого города в «личный пользовательский объект», а из старого коллективного устава в скрытый современный тип, который система всё ещё умела хранить.

Алексей написал Марте:

HARBOR SUPPORT

Мы нашли совместимую форму регистрации. Она сохранит Vesper без единоличного владельца. Перед применением нужно ваше финальное подтверждение: после миграции вы останетесь одним из трёх хранителей, но не сможете единолично продавать, удалять или лицензировать город. Личные расходы за инфраструктуру будут сняты. Согласны?

MARTA WEISS

Да.

Потом:

А остальные двое?

Алексей отправил то же подтверждение Томасу и Лейле.

Оба согласились.

Фогель поставил электронную подпись.

— Юридическое основание есть.

Рейн посмотрел на Алексея.

— Требование пользователя подтверждено?

— Да.

— Действие ему соответствует?

Алексей ещё раз перечитал первую фразу обращения.

I NEED TO RETURN A CITY.

IT DOES NOT BELONG TO ME.

— Соответствует.

Коваль нажала MIGRATE.

На большом экране появились этапы.

REMOVING ERRONEOUS SOLE OWNERSHIP…

PRESERVING CIVIC CHARTER…

MAPPING LEGACY CONTRIBUTOR RIGHTS…

CREATING COMMUNITY CUSTODY RECORD…

ASSIGNING TEMPORARY CUSTODIANS…

PRESERVING PRIVATE ARCHIVE RESTRICTIONS…

Каждая строка становилась зелёной.

На предпоследнем этапе система остановилась.

WARNING:

ARCHIVE CONTAINS PERSONAL SPACES OF DECEASED OR INACTIVE USERS.

PUBLIC REACTIVATION REQUIRES SEPARATE CONSENT REVIEW.

— Не открываем публично, — сказал Алексей.

— Пользователь этого и не просила, — согласился Рейн.

Коваль выбрала:

PRESERVE WITHOUT PUBLIC ACCESS

Последний этап завершился.

CURRENT HARBOR RECORD

ASSET: VESPER

TYPE: COMMUNITY CUSTODY ASSET

INDIVIDUAL OWNER: NONE

TEMPORARY CUSTODIANS: 3

ARCHIVE STATUS: PRESERVED / NON-PUBLIC

INFRASTRUCTURE BILLING: HARBOR LEGACY PRESERVATION

Алексей открыл карточку Марты.

Строка OWNER исчезла.

Вместо неё появилась:

ROLE: TEMPORARY CIVIC CUSTODIAN

PERSONAL PAYMENT OBLIGATION: NONE

Он отправил ей результат.

Марта долго не отвечала.

Потом пришло одно сообщение:

MARTA WEISS

Можно посмотреть город?

Алексей вопросительно посмотрел на Коваль.

— Только ей? — спросила та.

— Она хранитель.

— Могу открыть архивный просмотр без изменения состояния. Никаких публичных сессий.

Фогель кивнул.

— Допустимо.

Через защищённый просмотр на терминале появилась Vesper.

Не фотография из старой заявки, а настоящий сохранённый город.

Солнце в архивной копии стояло низко над водой. Каменные мосты отбрасывали длинные тени. На центральной площади не было игроков. Фонтан продолжал работать по старому циклу, хотя никто не видел его много лет.

Марта подключилась к просмотру.

Несколько секунд она молчала.

— Северная башня всё ещё кривая, — сказала она наконец.

— Это ошибка архива? — спросил Алексей.

— Нет. Томас строил её после ночной смены и перепутал координаты двух секций. Мы решили не исправлять.

На карте появилась метка NorthClock.

Томас тоже смотрел архив.

NORTHCLOCK

Она не кривая. Она адаптивная.

Через несколько секунд пришло сообщение Лейлы.

VESPER_BAKER

Пятнадцать лет прошло, а он всё ещё врёт про башню.

Алексей улыбнулся.

Марта сказала:

— Вот поэтому город нельзя отдавать одному человеку.

— Понимаю.

— Нет. Теперь, наверное, понимаете.

Она отключилась от просмотра первой.

Алексей закрыл архивную сессию и вернулся к обращению.

CATEGORY: LOST LOCATION

ORIGINAL REQUEST:

I NEED TO RETURN A CITY.

IT DOES NOT BELONG TO ME.

RESOLUTION:

INDIVIDUAL OWNERSHIP REMOVED

COLLECTIVE CUSTODY RESTORED

ARCHIVE PRESERVED WITHOUT PUBLIC ACCESS

INFRASTRUCTURE COSTS REMOVED FROM USER

COMMUNITY VALIDATION COMPLETE

CASE RESOLVED

Система запросила оценку.

Через минуту она появилась.

Marta Weiss: 5/5

Комментарий:

Город вернули не мне. Поэтому всё правильно.

Рейн прочитал сообщение.

— Пять.

— На этот раз без среднего четыре с половиной.

— Улучшение.

— Я начинаю подозревать, что вы действительно следите за рейтингом.

— Мы служба поддержки.

Фогель закрыл правовую карточку.

— Связанные обращения бывших жителей остаются открыты. В частности, запросы на удаление персональных помещений и мемориальных данных.

— То есть мы не закончили с Vesper?

— Это отдельные пользователи и отдельные требования.

— Разумеется.

Коваль всё ещё смотрела на старый устав.

— Алексей.

Он повернулся.

— Что?

— Здесь есть служебная заметка к модели прав.

— И?

Она вывела строку на боковой экран.

Документ был коротким, почти техническим комментарием:

A CITY IS NOT INHERITED BY THE LAST PERSON WHO TURNS OFF THE LIGHTS.

Алексей прочитал фразу.

— Красиво для документации.

— Ниже автор модели.

Фогель сразу сказал:

— Только открытые метаданные.

— Они открытые.

Коваль развернула подпись.

RIGHTS MODEL DESIGNER:

S. VORONTSOV

IDENTITY MATCH: UNVERIFIED

В комнате стало тише.

Алексей не подошёл ближе.

— Воронцов — не редкая фамилия.

— Именно, — сказала Коваль. — Совпадение пока ничего не доказывает.

— Инициал тоже.

— Тоже.

— И период?

Коваль посмотрела на дату создания модели.

— Две тысячи восьмой.

Алексей вспомнил чёрный контейнер за стеклом.

Сертификат был создан в том же году.

Но он уже видел, что делают неправильные выводы, когда система пытается заставить сложную историю стать одним простым полем.

— Не открываем контейнер из-за этого, — сказал он.

Коваль слегка подняла бровь.

— Я не предлагала.

— Я себе сказал.

Он закрыл служебную заметку.

На экране Vesper снова осталась только карточка закрытого обращения.

Город принадлежал не Марте.

Не Harbor.

Не последнему человеку, который сохранил пароль администратора.

Он принадлежал той форме отношений, которую старая система сумела записать, а новая почти стёрла, потому что не нашла подходящего поля.

Алексей посмотрел на очередь Third Line.

Там уже появлялась следующая заявка.

Но впервые за день он не открыл её сразу.

Сначала он ещё раз перечитал комментарий Марты.

Город вернули не мне. Поэтому всё правильно.

Потом нажал «Следующее обращение».