"Подарок тетушки Удачи"

Пролог. Ты иголку возьми, свою нить протяни…

«Одну сказку да к другой сказке, да третьей сказкой приправить, да с четвертой перемешать – глядишь, и не сказка уже, а самая заветная быль!» К.Арбенин

Королева штопала чулок. И это дело у нее шло из рук вон плохо! То запутывалась в сто узлов нитка, то иголка втыкалась куда угодно, только не в грубую ткань. Все-таки нежные пальчики ее величества привыкли обращаться с золотым скипетром, а не со швейными принадлежностями. В пятый раз попав себе иголкой в палец, королева всхлипнула и жалобно простонала: - О, Господи! Что происходит? Куда мы катимся?! Я, правительница этой страны, вынуждена заниматься работой, которую не поручила бы раньше даже своей горничной. Альберт! Альберт! – королева отбросила рукоделие на пол и громко позвала мужа. - Ваше величество, ну сделайте же что-нибудь! В комнату вошел мужчина. Высокий, худой, слегка лысоватый. С вытянутым печальным лицом и добрыми серыми глазами. Он присел на диван с изрядно потертой обивкой и ласково погладил королеву по плечу: - Ну, что же я могу поделать, Клара, дорогая? Последняя белошвейка ушла от нас неделю назад вместе с другими слугами. Не плачь, милая, не надрывай мне сердце. Давай, я тебе помогу. С этими словами король взял с пола чулок, вознамерившись продолжить штопку. Коварная игла соскользнула с нитки и безнадежно затерялась в пыльном ворсе старого ковра. - Все! Это была последняя иголка! – королева вскочила с места и в отчаянии забегала по комнате. – Что мне теперь делать? Чулки останутся незаштопанными, дыры на мантии будут становиться все больше и больше… В конце концов, Альберт, в один ужасный день мы даже не сможем выйти из своих покоев! Потому что останемся совершенно голыми! Потрясенная открывшейся перед ней апокалиптической картиной, королева Клара застыла посреди комнаты с воздетыми к потолку руками. - Не волнуйся, дорогая, я сейчас ее найду! – взволнованный не меньше супруги король Альберт, торопливо опустился на колени и принялся шарить туда-сюда по пыльному ковру в поисках пропажи. Так ничего и не найдя, он устало выпрямился, потер поясницу и обессиленно плюхнулся в то же кресло. - В конце концов, Клара, - пробормотал король. - В том что мы останемся без одежды нет ничего криминального. Вот, к примеру, дедушка моего троюродного кузена был большим щеголем. Ну, ты помнишь эту историю. Он доверился двум проходимцам, выдавшим себя за портных-волшебников. И в итоге появился перед своими подданными, культурно выражаясь, в «костюме Адама»… Только без фигового листика. - Дедушка твоего кузена был круглый дурак! – Королева, наконец-то, вышла из ступора и негодующе повернулась к венценосному супругу. - Он только зря место на престоле занимал! Менестрели написали об этом песенку, которую и поныне распевают все уличные мальчишки. «Либо ты дурак, либо не на месте!» Кстати, о мальчишках! Где сейчас тот мальчик, который крикнул: «Король-то голый!»? Он вообще был или нет?!

- Не помню, дорогая, – Альберт растерянно помотал головой. - Кажется, все-таки был. Но вырос и окреп. Женился, вроде…Между прочим, в отличие от дедушки, мой троюродный кузен далеко не дурак. Он издал закон, согласно которому, все короли должны жениться голыми. И в приписке к закону отметил, что свободному человеку вообще стесняться нечего! Так что теперь в этом королевстве по праздникам все выходят на торжественный парад, в чем мама родила. И тащат с собой «портреты его величества в голом». - Тьфу! Дедушка был дурак, а внук – бесстыдник и негодяй, - Королева возмущенно топнула ногой. - И что же делают нормальные люди в этом несчастном государстве? Король печально вздохнул. - Ждут, когда появится новый мальчик. Который скажет: «Народ-то – голый!» И тогда всем станет стыдно… Может быть.

Клара только махнула рукой и неожиданно обняла пригорюнившегося супруга. - Ну и пускай ждут. Нам-то до этого какое дело? Ты лучше скажи, родной мой, что теперь будет с нашей единственной дочерью? С ненаглядной нашей Эмилией? Казна пустая, слуги из дворца ушли, все подданные разбежались из королевства кто куда. А девочке, между прочим, шестнадцатый пошел. Еще пара лет, и замуж пора будет выдавать. За кого?!

Королева всхлипнула и уткнулась носом в недоштопанный чулок.

- Кто из принцев ее замуж возьмет? Бесприданницу… - Ну, не в приданом счастье, моя дорогая, – Альберт расстроенно вздохнул и поцеловал свою королеву.

Она снова отбросила рукоделие, присела рядом на диван и улыбнулась мужу сквозь слезы.

- В конце концов, когда ты впервые появилась у стен нашего дворца в ту жуткую дождливую ночь, у тебя с собой даже саквояжа не было. Матушка ловко провела знаменитое испытание с горошиной. И с тех пор мы живем счастливо. Несмотря ни на что. - Горошина!.. – Клара мечтательно улыбнулась,помолодев сразу лет на десять. - Она ведь так и хранится в том хрустальном ларце, да, Альберт? Самое дорогое, что есть в нашем королевстве! - Да, моя милая. Дороже жемчуга и злата! Супруги еще немного посидели, обнявшись. Помолчали, погрузившись в счастливые воспоминания. А потом королева встала и решительно сказала: - И все же надо что-то делать с будущим нашей дочери. Она не может вечно оставаться здесь. Эмилии, как и всякой принцессе, нужны друзья, праздники, балы и другие торжества. Чудеса и приключения, в конце концов! И счастливая свадьба в финале!

- Ну-у, дорогая моя, чего ты захотела! - иронично протянул король. – Балы, чудеса и приключения… Ты же сама прекрасно знаешь, что волшебство почти ушло из нашего мира. Хорошо жилось людям в далеком тринадцатом веке! В каждом лесу жила фея, в каждой горной пещере – дракон. По дорогам ездили странствующие рыцари и совершали подвиги. А принцессы ждали своих героев на балконах высоких башен и пели грустные песни. Ну, а в наши дни башни повсюду снесли, как пережиток старомодного дизайна. Рыцари остались только на страницах древних баллад. А феи… Говорят, что они еще кое-где бродят по дорогам. Только характер этих волшебных созданий сильно испортился. И нынешние волшебницы скорее зло подшутят над одиноким путником, чем помогут ему. - Я в это не верю! Где-нибудь должны были остаться добрые феи. Ах, если бы хоть одна из них согласилась помочь нашей девочке! - Увы, дорогая. В наши дни каждый должен помогать себе сам. - К чему ты клонишь, Альберт? - Клара, я давно хотел тебе сказать… Ты, конечно, будешь возмущена таким предложением, но… - Да говори уже! - Ну вот, к примеру, дочь моего пятиюродного дяди, тоже, кстати говоря, разорившегося, не стала сидеть в полуразваленном дворце и ждать, пока само собой свершится какое-нибудь чудо. А просто в один прекрасный день собрала вещи, пошла в соседнее королевство и устроилась там в маленькую сельскую школу. Помощницей учительницы. Сейчас, говорят, дослужилась до должности директрисы. - Альберт! Ты что - предлагаешь нашей девочке искать работу? Как простой служанке?! - А я согласна!

С этими словами, я, наконец-то вышла из-за двери, за которой все это время пряталась, в очередной раз подслушивая разговор родителей, и подошла к ним. Матушка тяжело вздохнула. Отец потер лоб, как делал всегда, когда был чем-то озадачен. А я заговорила быстро и убедительно: - Ну, вы же сами только что говорили, что с моим будущим надо что-то делать! А в этом дворце, извини матушка, живет только наше славное Прошлое. Так что мне пришло время покинуть эти стены. Вы не огорчайтесь, пожалуйста. Я буду писать вам письма и присылать денежки, как только мне удастся хоть сколько-нибудь заработать. А уж работы я не боюсь! Вы же знаете, мне пришлось всему научиться, когда от нас сбежали слуги и придворные. Могу быть горничной, кухаркой, посудомойкой… Ой, извини матушка, я не хотела тебя огорчить. Ну, не плачь, пожалуйста! А вдруг мне повезет, и я устроюсь секретаршей к какому-нибудь ученому профессору? И буду заниматься переписыванием его бумаг. Работа ведь почетная и не пыльная. А почерк у меня красивый! Так что давайте, дорогие родители, надеяться на лучшее! Ну что, отпускаете меня? - Все же подумать надо, – сказала матушка, вытерев слезы. – Ладно, обсудим это за обедом. День рабочий, и надо править… Хоть уже и некем. Эх, если бы нашлась иголка, я бы доштопала этот несчастный чулок. Я наклонилась и провела рукой над мохнатой поверхностью ковра. Ощутила легкий укол в ладонь и протянула матушке искомую швейную принадлежность. Она взяла иглу и чуть недовольно качнула головой. Матушка не любила, когда я применяла свой Дар. Впрочем, разве способность чувствовать на расстоянии и притягивать мелкие металлические предметы можно в полной мере назвать волшебным даром? В эпических сказаниях прошлого я читала о ребятах моего возраста, которые могли предсказывать будущее, беседовать со стихиями, летать, останавливать время… А я на их фоне что могу? Ну, разве что брошенные монетки с мостовой подбирать. Хотя, если в кармане ни гроша, то и такая способность сгодится.

Матушка устроилась на диванчике с рукоделием. Отец, повздыхав, ушел чинить провалившиеся ступеньки парадной лестницы. А я отправилась в свою комнату и не спеша начала собирать в дорогу узелок. Хоть ее величество и сказала «Подумать надо», я точно знала, что родители непременно отпустят меня в большой мир. Вариантов-то у нас все равно не было. Сиднем сидеть на развалинах былого величия - глупо. А на деньги, которые я надеялась вскоре заработать, отец и матушка смогут хотя бы купить дров и немного еды. Одним огородом не прокормишься. А королевский сад на дрова рубить жалко. Я собирала узел и негромко напевала любимую матушкину песню.

Утро брошенное, ночь непрошеная, На гербе фамильном горностай и лось. Королева утром огорошенная, Ей опять сегодня ночью не спалось.

Ну, если мне удастся найти хорошую работу, матушка может спать спокойно. В новой взрослой жизни у меня, скорее всего, балов и праздников не будет. Зато, надеюсь, будут хорошие друзья. А то и, чем черт не шутит, чудеса с приключениями! Я подмигнула своему отражению в потемневшем зеркале и уверенно сказала: - Молли, тебя ждут великие дела!

Глава 1. Распахнем же поскорее в мир чудес окно!

Песчаная дорога вилась по склону высокого холма, поросшего сосновым лесом. Я поднималась вверх не спеша, надеясь устроить на вершине небольшой привал. Примерно на середине склона я остановилась и посмотрела назад. Дворец, оставшийся внизу, в долине, казался отсюда совсем маленьким. Так, цветное пятнышко на зеленом фоне. Я вздохнула, вспомнив, как плакала матушка, провожая меня в путь. И улыбнулась, потому что отец, обняв меня на прощанье, тихо шепнул: - Удачи, Молли! Я в тебя верю! Утешенная этим приятным воспоминанием, я двинулась дальше. Попутно размышляя о том, что в нашем финансовом, как любит выражаться отец, крахе виновата, конечно, страшная засуха, которая обрушилась на половину континента год назад. Тогда урожай сгорел буквально на корню. И наше крошечное королевство пострадало наравне с другими. Хлеба нельзя было купить даже за самые большие деньги. Тогда отец взял все золото из казны и приказал построить большой корабль.

По широкой полноводной реке, которая течет через нашу страну прямо к морю, он отправился в плавание и, влекомый попутным ветром, доплыл до восточных земель. А там как раз в этом году собрали небывалый урожай. Все торговцы, мельники пекари запаслись зерном под завязку и больше не желали его покупать. И местные крестьяне просто впадали в отчаяние, теряя надежду продать муку и пшеницу. Так что появление чужестранцев, желающих купить у них все это, было воспринято просто как милость Небес. Вот так отец спас наше королевство от голода!

Правда, казна после этого осталась совсем пустой.

Повышать налоги, чтобы вытрясти последние гроши у своих подданных мы не хотели. А платить жалованье придворным вскоре стало нечем. И они начали потихоньку разбегаться из дворца. А вслед за ними потянулись и жители королевства. В те места, которых засуха почти не коснулась, и где можно было начать жить заново. Я помню, как отец стоял у пограничного столба и провожал грустным взглядом тачки, телеги и обозы, тянувшиеся сплошным потоком прочь из наших краев. Многие люди подходили к своему королю и сочувственно похлопывали бедного монарха по плечу, приговаривая: - Ну, что ж поделаешь? Казна пустая, но вы держитесь, ваше величество. А другие вполголоса, но довольно нагло бурчали себе под нос: - А я пойду служить к другому королю. Побогаче тебя! Вот так все и разбежались из нашего королевства. А теперь и я ушла.

Но нисколько об этом не жалею! Интересно же посмотреть, что там – в большом мире делается? А отцу и матушке, чтобы они не грустили, напишу подробное письмо, как только устроюсь на службу в новом месте.

Дорога, наконец-то, привела меня на вершину холма. Я поудобнее расположилась на широком, нагретом солнцем камне возле маленького лесного ручейка. Достала из котомки сыр и лепешку, которую, кстати, сама же и испекла рано утром. Запивая нехитрый обед родниковой водой, я подумала, что в старых сказках, принцессы, оказываясь в одиночку посреди дремучего леса, почему-то ужасно страдали. Было им грустно, страшно, одиноко… А мне вот хорошо и спокойно! Солнышко весело золотит сосновые стволы, вкусно пахнет душистой смолой, а песочек под ногами мягкий, как шелк. Я разулась и привязала башмаки к толстой палке. Пожалуй, понесу пока их так. Другой обуви у меня нет и денег нет, чтобы залатать старенькие подошвы, если вдруг появится дырка. Интересно, а есть ли сказки про босоногих принцесс ? Что-то я таких не читала. Впрочем, на классическую принцессу я похожа мало. У них, судя по книгам, должны быть золотые кудряшки, большие, синие, как васильки, глаза и маленький алый ротик, похожий на бутон розы. А у меня волосы рыжевато-русые и слишком пушистые. Ни в одну прическу не укладываются, поэтому пришлось завязать их в два хвостика, чтоб не мешались. И глаза у меня серые, и нос – курносый, да к тому же конопатый.

Да и костюмчик явно не королевский. Блузку я себе перешила из маминой. А клетчатую юбку пришлось укоротить до максимально приличной длины, чтобы не мести подолом пыль больших дорог. Конечно, было бы удобнее отправиться в путь в куртке и штанах. Но матушка, услышав это предложение, пришла в ужас. Дескать, кто же примет на работу в приличный дом растрепанного мальчишку-сорванца?! Пришлось наряжаться в то, что есть. Ну и ладно! Я же не на смотр невест к какому-нибудь дураку-принцу собираюсь. Надеюсь, мой вид соответствует образу тихой и скромной горничной.

Тут я хмыкнула, прекрасно понимая, что скромной меня вряд ли можно назвать. И уж ни разу не тихой. Отлично помню, как два года назад к нам случайно завалился в гости троюродный кузен отца. Тот самый болван, чьи портреты его подданные голышом на парадах таскают. Притащился, значит, без спроса прямо к обеду и начал ядовито прохаживаться насчет нищих родственников, которые позорят светлый образ монарха в глазах подданных. Так вот, я возражать этому типу не стала, а просто взяла тарелку с овощами и надела на его венценосную голову. Матушка только руками всплеснула. А отец мне потом тихо сказал: «спасибо». Ну, он-то так поступить не мог, хотя и очень хотел. Дипломатические отношения и все такое. А с ребенка – какой спрос?! - Да-а, Молли, - задумчиво сказала я сама себе, бултыхая уставшими ногами в прохладной воде ручья. - А вдруг ты и свою будущую хозяйку или хозяина захочешь вот эдак «увенчать»? Если они, скажем, несправедливо на тебя наорут? Ты ж, голубушка моя, вылетишь тогда с места в два счета. И вряд ли тебя еще кто, такую раскрасавицу буйную, куда примет. Ну, разве что в уличный балаган? Заманчиво! Но там много денежек не заработаешь,а, значит, отцу с матушкой не поможешь. Я немного повздыхала над своими туманными перспективами. А потом решила махнуть на все рукой. - Как выйдет – так и будет, - вслух сказала я, - Дойду до соседнего королевства и там начну искать работу. Повезет – хорошо! Не повезет – пойду дальше.

- Ага! Точно! На удачу надо плевать – тогда она придет сама! Низкий скрипучий голос раздался над самым ухом. Я вздрогнула и чуть не свалилась с камня в ручей. Потом растерянно оглянулась. Передо мной стояла самая странная дама из всех, что я когда-либо видела.

Голову ее покрывала ярко красная косынка, завязанная, как у пирата. Из-под косынки густой копной выбивались пегие, черно-рыжие пряди. Рыжая прядь закрывала один глаз, а другой, ярко-зеленый, горел поистине адским огнем. У незнакомой дамы было очень смуглое, дочерна загорелое лицо, длинный крючковатый нос, а во рту она держала большую черную трубку, из которой, то и дело, вылетали белые колечки ароматного дыма. Одета эта особа была почему-то в матросскую тельняшку, подпоясанную цветастым платком, и в пеструю цыганскую юбку, из-под которой торчали острые носки модных сапог. В довершение всего, на груди у странной дамы красовался серебряный медальон в виде якоря внушительных размеров, а на плече сидел огромный зеленый попугай. - Привет, детка! – дружелюбно проскрипела незнакомка, протягивая мне смуглую узловатую ладонь. - Меня зовут тетушка Фортуната. - Молли… - пролепетала я, пожимая крепкую мозолистую руку незнакомки. - То есть, принцесса Эмилия. - Я в курсе, что принцесса, - улыбнулась Фортуната. - Куда путь держишь, ваше высочество? - Да, вот думаю найти работу в соседнем королевстве. Оно, вроде, и размером побольше, и казна у тамошнего короля побогаче. Вы, кстати, не знаете, кто там нынче правит? - Кажется, Георг Шестисотый Постылый. Ну да, его так и зовут. - За что ж его так? – от изумления я опять закачалась на камушке. - Это ж ругательство какое-то, а не титул. Фортуната пожала плечами. - Не знаю. В этом королевстве вообще принято давать королям дурацкие прозвища. Помнится, правил там когда-то много столетий назад Георг Седьмой Занудный. - То Занудный, то Постылый, - вздохнула я, мысленно отметив странное «помнится»- Похоже, бедным жителям этой страны совсем не везло с королями. Ладно, во дворец я все равно не пойду. А с проблемами буду разбираться по мере их поступления. В конце концов, я же не дерево, чтобы торчать на одном месте! Не понравится в этом королевстве, пойду в другое, в третье… Рано или поздно мне должно повезти. Фортуната слушала меня, одобрительно качая головой. - Тр-ри р-рубма влево! Шевелись, акульи потр-роха! – попугай на плече странной незнакомки вдруг очнулся и заорал дурным голосом. - Цыц! – Фортуната щелкнула крикуна по клюву. - Не мешай мне беседовать с девочкой, Сильвер. Так значит, Молли, ты считаешь, что неудачи бессильны против того, кто твердо идет своей дорогой? - Ну, конечно! Когда человек может и без удачи своими руками, своей головой добиться цели – при любых обстоятельствах – вот тогда удача сама идет ему навстречу! - Ценой нелегкой счастье достаться нам должно, иначе не обр-радует оно! – согласился Сильвер.- Все, все! Молчу, тетушка Фор-ртуната. Попугай закрыл глаза и притворился спящим. Моя собеседница покачала головой, а потом задумчиво сказала, попыхивая трубочкой: - Мне нравится ход твоих мыслей, девочка. Впервые в жизни я вижу человека, который, встретив меня, не бросается с мольбой о помощи, а говорит, что справится сам. И вот за эту стойкость и уверенность в своих силах я тебя, пожалуй, награжу. - Вы? Меня? – удивилась я. – Спасибо, конечно. Но, простите, кто вы такая? Незнакомка усмехнулась. - Я та, кто дарит людям надежду, – она показала на свой медальон с якорем. - Я прихожу внезапно, приношу победу и так же быстро покидаю вчерашних победителей. Я не выношу скуку и однообразие! Люблю азартных игроков, но часто помогаю и простым честным труженикам. Я непредсказуема, как ветер,опасна и переменчива, как море! Хочешь узнать мой девиз? «Делай все возможное – тогда невозможное получится само!» Я восхищенно внимала этой замечательной тираде. Кажется, я уже догадалась, кто сегодня повстречался мне в этом лесу. Удивительно только что знаменитая тетушка решила предстать передо мной в образе старой пиратки. Впрочем, кто еще так крепко дружил с Удачей, как не отважные флибустьеры из морских баллад былых веков? - Вот только, чем же мне тебя наградить? – Фортуната озадаченно нахмурилась. – В вашем мире почти не осталось чудес и магии. Да и время эпических подвигов давно миновало. Мечи затупились, боевыми топорами валят деревья, щиты употребляют вместо люлек и крышек для кастрюль… А драконы давно стали легендами. - Ой, а в нашем королевстве совсем недавно появился один дракон! – вдруг вспомнила я. – Правда мелкий какой-то, потерянный… И размером всего лишь с теленка. Повадился на поле к одному крестьянину морковку воровать. Ну, его поймали, стукнули пару раз хворостиной, чтоб неповадно было, и прогнали из наших краев. - А ты? – проницательно спросила Фортуната. – Что ты тогда сделала, Молли? Я немного смутилась. - Ну, догнала его. Дала с собой целый мешок морковки с королевского огорода. Погладила по голове, чтоб он не плакал. Мне бы, конечно, хотелось, чтоб Эрик, остался со мной во дворце. Но ведь драконы существа – вольные… - Эрик?! Это ты ему такое имя придумала? - Ага! Мне показалось, что дракончик чем-то похож на легендарного предводителя из саг древних нордов. Такой же светленький, голубоглазый. И рога на голове. Ой, ну то есть, у героя саги они не на голове росли, а к шлему приделаны были… Моя собеседница расхохоталась. - Да, Молли, с тобой не соскучишься. Спасибо, что помогла бедному одинокому дракончику в трудную минуту. Обещаю, что найду малыша и позабочусь о нем… Фортуната внезапно замолчала, словно прислушиваясь к чему-то. Посреди соснового леса вдруг послышался гул морского прибоя и хлопанье парусов на ветру. - Полундр-ра! Свистать всех навер-рх! – завопил очнувшись Сильвер. - За нами гонится эскадр-ра по пятам, на мор-ре штиль и не избегнуть встр-речи! - Да тише ты, паникер-р! – отозвалась его хозяйка. - Еще, как говорится, не вечер! - Девочка, - она обратилась ко мне. – Меня отзывает в другое пространство одно срочное дело. Но я еще вернусь! А пока что – держи! Фортуната взмахнула рукой, и в мою подставленную ладонь упал маленький увесистый кожаный мешочек.

Шум ветра в кронах сосен стал еще сильнее. В лицо откуда-то полетели холодные брызги. Я зажмурилась. А когда открыла глаза, у ручья рядом со мной уже никого не было. И только капельки соленых брызг на моих щеках доказывали, что здесь только что произошло нечто странное. Может быть, даже Чудо! Я растерянно повертела в руках кожаный мешочек, потом открыла его. Кусок кремня, полоска железа, которой неизвестный кузнец придал форму и изгиб морской волны. Такая штука называется «кресало». И пушистый комок сухого льна. А если сложить все это вместе - получается огниво. Бьешь по кремню кресалом - начинают вылетать красивые, яркие искры. Они поджигают комок льна, то есть, «трут», и можно разводить огонь. Полезная штука для путешественников или для любителей выкурить трубочку. Вот только я курить не умею, а путешествие закончится, как только я спущусь с этого холма. Так зачем же Тетушка Удача подарила мне огниво?

Глава 2. И в этой географии я был ни в зуб ногой…

Пожав плечами, я сунула подарок в карман и продолжила путь. И вот тут-то привычное везение вдруг начало мне отказывать.

Широкая тропа, тянувшаяся до этого через чащу, с каждым моим шагом почему-то начала становиться все уже и уже, пока совсем не исчезла среди густой россыпи сосновых иголок. А лес, вначале светлый и довольно реденький, стал постепенно превращаться в дремучий темный бор. Деревья теперь стояли очень близко друг к другу, почти без прогалов.

На моем пути все чаще стали появляться глубокие, поросшие репейником, овраги. И все, как назло, поперек! Обойти их не было возможности. Приходилось перебираться. А внизу - частая поросль кустарника и густой терновник. Влево – и не пробуй, а вправо - расступается. Подавшись вправо, я с грехом пополам, чуть не разорвав единственную юбку, выбиралась наверх, а там медною стеной теснились вековые сосны. Налево – и под гору не пускали, так что мне поневоле приходилось идти направо и в гору. Запыхавшись и уже основательно подустав, я, наконец-то, вышла на небольшую круглую полянку, посреди которой стоял толстый старый пень.

Я оперлась о пень и покрутила головой по сторонам. Сосны стройными колоннами окружали это место. Их пушистые зеленые вершины взмывали высоко в синее вечереющее небо. Я недовольно покачала головой: - Да-а, Молли, - звук собственного голоса, как всегда, немного подбодрил меня. - Забрела ты, голубушка, куда-то не туда. Ну-ка, давай вспоминай, как герои-путешественники в твоих любимых романах ориентировались на незнакомой местности? Гм! Кажется, они смотрели на деревья. А как по дереву можно узнать – где север, а где юг? - Ой, я тебя умоляю! Елка – север, пальма – юг! Этот звонкий голос, сопровождаемый весьма нахальным хихиканьем, раздался, как мне показалось, откуда-то с небес. От неожиданности я подпрыгнула на месте и завертелась, как волчок, пытаясь, понять, кто сейчас со мной заговорил. - А вообще-то, ничто так хорошо не ориентирует на местности, как поиск ближайшей таверны. Опять «глас свыше»! Я подняла голову и просто остолбенела. Прямо надо мной, на толстой ветке сидел мальчишка лет восьми. Огненно-рыжий, вихрастый с целой россыпью конопушек на круглом улыбающемся лице и голубыми, задорно сияющими глазами. Этот странный ребенок был одет в короткие зеленые штанишки и белую рубашку. А за его спиной трепетали и вздрагивали два красно-золотых, переливчатых петушиных крыла! Явно довольный моим изумлением, мальчишка свесился с ветки и показал мне язык. Потом повис на руках, без всякого видимого усилия, крутанул «солнце» в полный оборот, словно ярмарочный гимнаст. И опять преспокойно уселся на свой «насест». - Ты – кто? – шепотом спросила я его. Попутно подумав, что с утверждением, будто волшебство навсегда исчезло из нашего мира, отец явно поторопился. День еще к концу не подошел, а у меня уже вторая встреча с чудом наметилась. В ответ мальчишка сказал, насмешливо прищурившись: - Неужели, не узнала? И негромко запел: Я довольно молодой бог. И, возможно, у меня опыта нет. Но, девочка моя, я помочь тебе бы мог. И пролить на жизнь твою солнечный свет. И только сейчас я заметила, что в руках крылатый пацан держит довольно большой, красиво изогнутый лук. А на боку у него болтается колчан с золотыми, сверкающими, как солнечные лучи, стрелами. Мигом сообразив, кто передо мной, я стремительно метнулась в сторону! Присела так, чтобы старый пень отгораживал меня от коварного стрелка и возмущенно завопила: - Попробуй только стрельнуть в меня, Купидон противный! Я тебе запрещаю, слышишь?! - Да слышу я, не глухой. Чего ж так орать-то? – мальчишка, нисколько не обидевшись, легко спрыгнул с ветки, взмахнув крыльями, и приземлился на кучу иголок. Сморщился, почесал уколотое место и деловито сказал: - Да не собирался я в тебя стрелять. Тебе еще рано влюбляться. - Это почему вдруг – рано? – обиженно поинтересовалась я, выползая из укрытия. – Любви, говорят, все возрасты покорны. Слыхал, такое выражение? Мальчик-Купидон звонко расхохотался: - Нет, ну вы это слышали? – он обратился к этим вопросам куда-то к небесам, словно там незримо присутствовал наш третий собеседник. – Вот женская логика в полный рост! То орет: не смей стрелять, то возмущается, что влюбляться рано. И что с такой делать прикажете? - Ничего… - буркнула я, пытаясь оценить степень ущерба, причиненного бедной юбке подлым острым сучком на срезе старого пня. – Хихикать для начала перестань. И укажи мне дорогу из леса… пожалуйста. Мне бы в город засветло попасть. - Зачем? - Все-то тебе расскажи. На работу иду наниматься. С этими словами я достала из дорожного узла иголку с ниткой и начала не спеша зашивать образовавшуюся прореху. Купидон удивился. Посмотрел на меня повнимательней. Обошел справа, слева. - Слушай, а кто ты вообще такая? Как тебя зовут? - Принцесса я. Из соседнего королевства. Эмилия. То есть. Молли. - Гы! А вот и врешь! Принцессы по лесам одни не разгуливают. И драные юбки сами себе не штопают. - Много ты понимаешь! Разные у людей бывают обстоятельства. Мы вот обеднели внезапно. И я теперь хочу сама на жизнь зарабатывать. Ну и отца с матушкой поддержать. А что касается драной юбки – на себя оборотись! Какого черта ты, к примеру, штаны напялил? Купидону, как известно, положено, в чем мама родила, порхать. Одним листиком, хи-хи, прикрывшись. - Да что ты говоришь?! – от возмущения мальчишка так сильно взмахнул крыльями, что с земли поднялась туча песка и иголок. - Попробовала б сама так ходить. И зимой, и осенью! А все эти мазилы виноваты! Нарисуют тебя голышом и поди потом докажи, что ты не верблюд. - Ну, ладно, не кипятись, - примирительно сказала я, закончив работу по спасению юбки. - В штанах, конечно, удобнее ходить. То есть летать в твоем случае. А можно я еще вопрос задам? - Валяй, - Купидон успокоился и присел на злосчастный пенек. - Почему у тебя крылья – петушиные? А не лебединые, например? - Ну, ты даешь! Я ж не ангел, чтоб лебедиными крылышками махать. Петух – он что делает? Будит всех по утрам, кричит, что солнце встало, так ведь? А мои стрелы тоже пробуждают людей! Любовь заставляет их души проснуться от сна, посмотреть на мир другими глазами. Удивиться, восхититься, заплакать! Знаешь, какая это сложная работа? Тут не поспи вовремя, не поешь. Все летай по свету, ищи два сердца, которые друг другу предназначены. Стреляй, да, смотри, не промахнись! А награда Купидону – чужое счастье. - Ага! Счастье! Если б ты куда надо стрелял, то все на земле давно бы поперезнакомились и переженились. И не было бы на свете несчастной любви! - А ее и так нет! Знаешь такой стих?

Не бывает любви несчастной. Может быть она горькой, трудной, Безответной и безрассудной, Может быть смертельно опасной.

Но несчастной любви не бывает, Даже если она убивает. Тот, кто этого не усвоит, И счастливой любви не стоит...

Поняла теперь? Любовь – сама по себе счастье! Это значит, дарить себя любимому человеку, ничего не прося взамен. - Да-а…- вздохнула я. - Как все сложно-то оказывается. Непростая у тебя работа, приятель. - Еще бы! Трудись и в мороз, и в зной. А рабочий день, как говорится, ненор-рмир-р… Тьфу, слово все время забываю! Словом, без отдыха тружусь. Идут, к примеру, студенты с лекции: книжка под мышкой, сами в черных сюртуках. А мимо пробегают девушки от священника или в церковь. Ну, или к подруге в гости. А я уж – тут как тут. Раз! – и пустил стрелу прямо в сердце. А то бывает, заберусь в большую люстру в театре и палю во все стороны без разбора. И глядишь, руки тихо сплетаются, а на глазах уже блестят слезы. И кажется людям, будто история любви, что играют на сцене, написана прямо про них. Да уж! Летаю я и над королевским садом, и над бедными предместьями… Купидон снова лукаво прищурился и неожиданно сказал: - А однажды я ранил в сердце твоего папу и твою матушку. Гы! Так что, если б не я, тебя бы и на свете не было! Не зная, что ответить на такое неожиданное заявление, я немного помолчала, а потом сказала: - Ладно. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Так что, слезай с пенька. Это будет наш столик. У меня есть две лепешки с сыром и вода во фляге. Вот поужинаем и подумаем, как нам выбираться из этого леса. - А что тут думать? Мне сверху видно все, ты так и знай. За вон той большой сосной начинается просека, которая выводит прямо на дорогу к столице ближайшего королевства. Только что ты будешь делать ночью одна в незнакомом городе? Мой тебе совет – переночуй в лесу, а поутру, на свежую голову, двинешься в путь. - Пожалуй, ты прав. В лесу я еще ни разу не ночевала. Интересное приключение получится! Кстати, у меня есть огниво. Можно будет разжечь костер.

Мальчик-Купидон, летая между стволами старых сосен, наломал довольно много сухих смолистых веток. Я сложила их кучкой и достала огниво. Повертела кресало в руках, примериваясь, как лучше стукнуть по кремню. И подумала, что Фортуната все-таки сделала мне правильный подарок. Вот как здорово он выручил меня в эту ночь! И, наверное, не раз еще пригодится. И вообще, начало моей новой жизни складывается просто потрясающе! Чудесные встречи, новые друзья и даже первое в жизни приключение – ночевка у костра в дремучем лесу!

- Вот пусть и дальше все будет так же весело и интересно!

С этими словами я ударила кресалом по кремню. Раздался тихий и ясный звон. Словно где-то ударил маленький серебряный колокол. И тут же на кучу сухих веток обрушился дождь из радужных искр. Алые, синие, фиолетовые – они летели и вспыхивали, поджигая хворост. Почему-то над ухом послышалось скрипучее, но одобрительное: «Хе-хе!» тетушки Фортунаты. А потом все стихло. Искры погасли, но наш маленький костер уже ярко горел. Купидон как-то очень задумчиво поглядел на меня, потом на огниво в моих руках. - Кто, говоришь, тебе его подарил? - Тетушка Фортуната. Ты ее знаешь? - Еще бы! Удача всегда сопутствует влюбленным. Хм! Занятную, однако, штуку она тебе подарила. - Что ты имеешь в виду? - Да так, ничего… Ладно, давай свою лепешку. И спасибо за угощение. А то некоторые думают, что раз я крылатый, то и питаться должен цветочной пыльцой, как мотылек, какой-нибудь! Я хихикнула, представив себе, перемазанную в желтой пыльце конопатую физиономию. Поев, Купидон настроился на лирический лад и начал рассказывать разные истории из своей нелегкой крылатой жизни. - А вот недавно был со мной такой случай. Кстати, прямо в Ольборге, в столице королевства, куда ты направляешься. В общем, помнишь, какая пару дней назад жуткая гроза разыгралась? - Ну, да. - Вот! А я «при исполнении» как раз был. И не успел от дождя укрыться. Промок, в общем, до нитки. А уже ночь была глубокая. Все горожане дрыхнут, ни до кого не добудишься. Да и кто к себе в дом пустит мокрого пацана с луком в руках?! В общем, увидел я на окраине один домишко. Маленький такой, но довольно крепкий. Гляжу – в окне свет горит. Я – туда бегом! Стучусь, значит, кричу: «Впустите, добрые люди!» Потому что, правда, уже от холода чуть не околел. Смотрю, открывает мне дверь какой-то парень. Лицо доброе, но грустное. Взгляд чуть отрешенный. Вроде на тебя глядит, а, вроде, мимо. И главное! В руках – перо в чернилах испачканное! Ну, думаю, про себя: попал ты, волшебный стрелок, как раз по адресу. Короче, впустил меня парень в дом. Накинул мне на плечи свою куртку, вскипятил чаю, яблок печеных дал. Я молчу и себя не называю. Жду дальнейшего развития событий. А парень по комнатушке своей мечется. То к столу присядет и что-то чиркать на бумаге начнет. То за голову схватится и вздохнет глубоко. Ну, тут ежу ясно, что за хозяин меня в бурную ночь приютил. Поэт! Причем, судя по поведению, находящийся в глубоком творческом кризисе. Не писалось ему, короче, в эту ночь! А тут как раз очаг гаснуть начал. В комнате холодно стало, меня опять заколотило. Поэт мой, его, кстати, Ансельмом зовут, это заметил. В очередной раз что-то на бумажке зачеркнул. А потом как заорет: - К черту все! Если мои стихи не способны зажечь ответный огонь в сердцах людей, так пусть хоть согреют ребенка в эту ночь! И с этими словами – шварк! – здоровенную стопку рукописей - прямо в очаг! Огонь вспыхнул, пламя загудело. Ну, я, конечно, согрелся сразу. А потом говорю Ансельму: - Ты мне помог в трудный час, и я тебя не оставлю. И достаю свой лук. Он только вымолвить успел: - За что?! А я – дзыннь! – и готово! Стрела – прямо в сердце! - Погоди! – я ошарашенно покрутила головой. - Ты выстрелил в человека, который укрыл тебя от непогоды? Чтоб обогреть тебя, растопил камин своими же стихами?! Ни черта себе благодарность!.. Или я что-то не понимаю? - Конечно, не понимаешь! Это поэт мне должен быть благодарен! Моя стрела согрела его душу! Зажгла там, как принято выражаться, огонь любви. А теперь тепло его согретой любовью души перейдет в строки его же стихов. Ну, скажи - молодец я? - Да, кажется, ты все правильно сделал. Слушай, а в кого же влюбился Ансельм? - Влюбится. Это произойдет сегодня утром. Поэт проснется и пойдет в книжную лавку, посмотреть на всякие новинки. Заодно глянуть, как сборники его стихов продаются. И встретит там Луизу, продавщицу. Вообще, он ее и раньше видел, но как- то внимания не обращал. А девушка-то давно на него печально поглядывала. Вот наш герой и влюбится с первого взгляда. - С какого ж - с первого? Сам же сказал, что он ее и раньше видел. - Это так принято выражаться. Раз влюбился, значит, увидел человека по-настоящему в первый раз. Гы! Что тогда начнется! Даже я предсказать не могу! Ясно одно – мировая литература обогатится еще одним сборником любовной лирики! - Мда-а… Интересные дела. Ладно, приятель, на этой возвышенной ноте, давай-ка отправимся на боковую. У меня уже глаза слипаются. А завтра еще работу искать. И надо выглядеть бодрячком. Я уснула, укутавшись в матушкину шаль, прямо на земле, точнее – на еловых ветках, благо ночь была довольно теплая. А Купидон еще долго сидел у костра, подбрасывая ветки в огонь и тихонько напевая строки, которые только предстояло написать поэту Ансельму:

Я рисую на бумаге острова из слов И по ним к тебе шагаю, словно Гулливер. Не причуда это вовсе и не ремесло: Достучаться б до тебя мне, да закрыта дверь.

Здесь в дымке голубой Утром города прячутся в рассвет. Есть на земле любовь, Только иногда кажется, что нет…

Глава 3. В маленьком городе, в маленьком домике, с окнами в маленький сад…

Проснулась я на рассвете. От холода. Костер благополучно погас. Точнее, его погасили.

Мальчишка Купидон растворился во времени и пространстве, но угли затоптать успел. Ну, и хорошо. Как бы я сама это делала, если последние башмаки жалко, а лопаты под рукой нет? Я быстро сбегала к ближнему ручью умыться и набрать во флягу свежей водички. Собственно, немного хлебных крошек и пара глотков воды – это мой сегодняшний завтрак. Лепешки мы вчера с Купидоном благополучно умяли. Значит, пора выдвигаться. И искать какую-нибудь таверну. Во-первых, у меня есть несколько медных монет, которых хватит на кусок хлеба. А во-вторых, там можно будет узнать – не нужна ли кому служанка? Ну, я надеюсь, что можно. Раз уж обстоятельства так складываются, то нужно оставить прошлое за спиной и начинать новую жизнь - здесь. Потому что прежнего мира для меня нет.

Стыдно признаться, но я о нем ни капельки не жалею. Сидеть во дворце и слушать матушкины причитания насчет нашей бедности - уже сил никаких нет. Отец с протянутой рукой по родне не пойдет. И поэтому ничего изменить не сможет. Он, было, затеял разговор о том, что тоже мог бы податься куда-нибудь на заработки, но матушка одна оставаться в замке не желает. А расстаться с замком – тем более.И единственное наше сокровище – знаменитую Горошину - заложить в ломбард, конечно, нельзя. Вот и получается замкнутый круг. Где я – лишний рот. Вдвоем они еще как-нибудь прокормятся с огорода. Иногда и из «бывших» кто-нибудь заглянет – с мешком картошки или подстреленным вальдшнепом на супчик. Так что с голода не умрут. А мне сидеть в замке без особого дела – тоска смертная.

Я люблю гулять по городу, слушать, как весело смеются дети, кидая камушки вниз со старого горбатого мостика, как напевает свою песенку молодой возчик, как воркуют голуби на разноцветной черепичной крыше. Ну, то есть, любила. Сейчас в городе никого не осталось. Даже голуби и те куда-то пропали…

Ладно, хватит философию разводить – пора просеку искать. Где там у нас славный город Ольборг? И, мурлыкая песенку, я отправилась по тропинке.

Проводи прошедший день, словно друга до порога. С ним теперь уже нигде не встречаться - он далеко…

Дорога стелилась под ноги, звала и пела, еле слышно вторя моему голосу шелестом листьев и шумом недалекого ручья...

Я шла по пустому утреннему городу, так похожему на тот, в котором я прежде жила, и думала о том, что тональность города - это не архитектура и не окружающий пейзаж. Хотя и это тоже. Но всё-таки главное - это люди. Их мысли, их настроение, радости и заботы... боль и возмущение.

Мои чувства обострились; запах цветов из маленького палисадника, казалось, звучал еле слышным переливом флейты, а стоило сделать несколько шагов дальше по улице, как словно ласковый, робкий шепот зазвучал в ушах и невольно заставил улыбнуться. Похоже, в этом доме царила нежность...

Раньше я не знала за собою такого; проходя мимо некоторых домов, я улавливала обрывки мелодий, иногда еле уловимое пение или аккорд какого-то струнного инструмента... Может, я хочу, чтобы этот город - звучал? Некоторые дома "звучали" почти отчетливо, и, хвала богам, я ещё ни разу не услышала зла, ненависти, зависти... Какой хороший город...

Я вдруг увидела впереди небольшой горбатый мостик. Река подступала здесь к самым стенам домиков с красными черепичными крышами, а над водой, отражаясь в ней, склонялись черные ветви деревьев, едва успевших выпустить на весеннем солнышке ароматные зеленые почки.

Не знаю – куда я шла. Я просто позволяла этому городу и этой улице - вести себя, увлекать вперед, в переплетение переулков, останавливать на минуту журчанием ручейка или воркованием голубей под крышей, и снова тихим шепотом рассказывать на ухо полузабытые секреты тех, кто когда-то ходил по мостовой, мощеной разбитым булыжником. И вдруг из-за живой изгороди, надежно отгораживающей от улицы небольшой каменный дом, раздалось возмущенное звонкое "Гав!"

Я вздрогнула, а неведомая собака продолжала ругаться на своем собачьем языке. Не переставая и, похоже, совершенно нецензурно.

- Ну, что ж, - негромко сказала я, - всё правильно. Дом свой надо охранять...

Лай приблизился, и тут в небольшой проем между кустами высунулась белая мордочка. Я остановилась, как вкопанная.

- Белка... Надо же - Белочка! Похожа-то как! И рост, и масть, и даже голос - почти такой же.

Была у меня в раннем детстве такая лохматая подружка… Белая псина вновь возмущенно гавкнула. Улыбаясь непонятно чему, я присела на корточки и стала тихо напевать. Обычно этим напевом наш конюх успокаивал лошадь - действовало даже на самых диких. Умиротворять им же собаку мне не случалось - но почему бы и не попробовать? На белой мордахе нарисовалось почти человеческое удивление. Собака заворчала и уставилась на меня, потешно наклоняя голову то в одну сторону, то в другую.

- Альма, замолчи! - раздался из-за забора мелодичный женский голос. - Альма...

Но собака и так уже молчала.

- Она не кусается, - нерешительно проговорила хозяйка. - Только лает... Что это с ней?

Женщина приблизилась к забору вплотную и с любопытством посмотрела на меня. Псинка (уже начисто забывшая, что на посторонних надо лаять) отчаянно виляла хвостом, вытянувшись в струнку, и старалась дотянуться лапками до моих колен. Я погладила собачонку и поспешила дальше. Не объяснять же мне тетушке причину внезапной звериной симпатии?

Уютные домики приветливо смотрели на мир чисто вымытыми окнами. Но это было уже не похоже на мой родной город - другая форма окон, орнамент на решетке в виде головы дракона...

Интересно, здешние люди - они, наверное, такие же? Раз живут в похожих домах, так же сажают цветы в палисадниках... и так же любят свой город.

Я посмотрела наверх. Утреннее небо было ясным, а единственное стоявшее над крышами белое облачко казалось светящимся. И на его фоне отчетливо, словно прорисованный тушью, красовался совершенно потрясающий флюгер: по указующей направление ветра стреле, задрав хвост, гордо вышагивала улыбающаяся черная кошка. Улыбающаяся? Как можно сделать улыбающимся флюгер, который и виден-то лишь черным силуэтом?

Но она казалась именно такой. Гордой, игривой и веселой. Мне захотелось рассмотреть ее поближе. Я перебежала через горбатый мостик. И увидела вывеску. «Черная королева». Да уж! В этом доме точно живет кто-то, обладающий юмором и умеющий радоваться жизни! Хотя, почему – живет? Это же – таверна! Но не успела я открыть дверь этого заведения, как она сама распахнулась, и оттуда кубарем выкатился парнишка. Вслед ему полетел какой-то увесистый горшок и много разных слов, которые мне, как приличной девочке, повторять не пристало. Я почти успела отпрыгнуть в сторону. А паренек едва не угодил в ручей. Ну, то есть, приданное ему начальное ускорение это гарантировало. Но я успела схватить его за рукав. И мы дружно рухнули в прибрежную крапиву, густо растущую возле ручья.

- Ничего себе – чувство юмора! – пробурчала я, радуясь тому, что юбка у меня длинная. И пострадали только руки. А бедный юноша влетел в заросли целиком и полностью. При том, что был он довольно долговязым и из своей одежды давно вырос, досталось ему не слабо.

- Придется все-таки лезть в ручей, – он грустно усмехнулся, потирая обожженные кусачим растением руки и ноги. Зря ты меня ловила!

- А если бы ты в нем утоп? – возразила я, разглядывая мальчишку.

Кажется, он совершенно не радуется своему спасению. Ну вот, хотела, как лучше, а вышло – как всегда.

- Прости, пожалуйста. Я не хотела таких последствий! Просто ты летел, как мяч – прямо в руки. И прямо в воду. Я тебя и поймала…

- Да ладно, это не самое страшное! Сейчас сунем ноги-руки в ручей - и все пройдет. А вот то что горшок в голову не прилетел – это уже хорошо.

- А с чего это у вас тут горшки летают? – я покосилась сначала на дверь, а потом на вывеску. – Не по-королевски как-то…

- Да понимаешь, вчера хозяин потребовал клиента напоить. Пожаловал какой-то лавочник при больших деньгах. Только он буйным оказался. В подпитии запустил бутылкой в стойку. Да промазал и попал в стену. А там часы висели. Хозяйские и дорогие. Они упали, на части развалились. И половина колесиков в щели попряталась. Так что их теперь и починить нельзя. А я в итоге виноват – что слишком хорошо поил…

- И что теперь?

- Теперь выгонит. И жалованье не отдаст. А мне за комнату завтра платить…

Мы дружно полезли в воду, обойдя злополучную крапиву и устроившись рядом с мостиком. Я болтала ногами и исподтишка разглядывала мальчишку.

Он оказался довольно симпатичным. Светло-каштановые, чуть вьющиеся волосы, давно не стрижены и падают до плеч. Ясный взгляд серых глаз. Лицо, правда, немного бледное и осунувшееся. Но это, наверно, из-за расстроенных чувств. Одет паренек был в белую куртку помощника повара, которая была ему мала и жала под мышками. Лет ему, наверное, столько же, сколько и мне.

- Знаешь, я, пожалуй, попробую тебе помочь. Думаю, что выловить сбежавшие колесики я смогу. Только сначала бы хотелось немного поесть. Правда, у меня всего несколько монет – да и те медные. Как ты думаешь, мы уже можем вернуться в таверну? И, кстати, как тебя зовут?

- Нильс, – ответил парнишка. – Вроде бы все стихло. Пошли …

- Молли – сказала я, протягивая ему ладошку.

Рука у него оказалась крепкая и на удивление теплая. Будто мы с ним и не полоскались в холодной воде. Я встала, обулась и отряхнула юбку.

- Пошли.

Внутри таверны не было ничего примечательного. Довольно низкий потолок, барная стойка и десяток потертых столиков. Я сделала вид, что с мальчишкой не знакома и прошла к стойке. Выложив на нее свои последние деньги. Из-за стойки появилась ладонь, накрыла монетки, и только затем появился сам хозяин.

- Добро пожаловать в «Черную королеву», юная дама, – с усмешкой сказал толстый усатый мужик и окинул меня оценивающим взглядом.

Я пожала плечами.

- Дама желает перекусить.

– Для плотного завтрака этого маловато. Но на тарелку овсяной каши хватит. Нильс! Обслужи девушку. А я пока прогуляюсь на городскую площадь…

Вот и славно! Я быстренько поела. А потом спросила мальчика: - Куда полетели шестеренки от разбитых часов? - Вон туда, за барную стойку. Я наклонилась, провела рукой над щелястым полом. И ощутила знакомое покалывание в ладонях. - Сейчас все будет! И пока хозяин ушел, а посетители не пришли, повытаскивала изо всех щелей несчастные шестеренки. Нильс, как завороженный смотрел на то, как колесики сами прыгают мне в руки.

- Сделай одолжение, рот закрой! – фыркнула я, разглядывая эту статую в «белом». – А заодно и дверь. А то продадут меня в цирк, как фокусницу. Или, чего доброго, в церковь потащат – за греховные способности. Лучше думай, где тут у вас можно этот часовой раритет починить? Чтоб еще и без штанов при этом не остаться. Деньгами я тебе помочь не могу – у самой ничего нет.

- Что ты хочешь за то, что ты мне помогла? – растеряно спросил парнишка.

- Вообще-то я пришла в город искать работу. И, если ты можешь что-то подсказать – буду тебе очень благодарна. А еще…

Тут я замялась.

- Найди мне какую-нибудь каморку, где можно переночевать. Ведь работу за один день не найдешь…

- Да не вопрос! – оживился Нильс. - Переночевать можно в моей комнате. Правда, она под самой крышей и на краю города, но это лучше, чем на улице торчать. И с работой что-нибудь придумаем. Давай, я тебя пока отведу к себе. А после работы мы вместе обсудим – куда тебе податься?

- А как ты таверну оставишь? Хозяин-то ушел…

- Ну, он долго не проходит. А я отпрошусь к часовщику. Есть тут один старичок. Он так любит чинить старинные часы, что порой делает это бесплатно.

- Ну, и замечательно! Только я тебя возле мостика лучше подожду. А то твой хозяин как-то не слишком любезно на меня смотрел…

Я прихватила со стола несколько кусков хлеба, который почему-то бесплатно прилагался к заказанной еде, и выскочила на улицу. Вот и славненько! Сытой - куда приятнее наслаждаться красотами летнего утра. К тому же вопрос крыши над головой теперь передо мной не стоит. Значит, с поисками работы торопиться не будем. А рассмотрим все варианты. Чтобы не попасть в лапы к такому вот «королевскому» хозяину…

Глава 4. Помаши ему рукой…

Нильс вернулся из таверны довольно быстро. Повеселевший и даже, вроде бы, не такой бледный. - Ну, пошли ко мне домой. Ты там отдохнешь с дороги, а я пока отнесу часы в починку, – мальчик помахал увесистым свертком, где лежал злополучный раритет. - Хозяин таверны на тебя больше не злился? - Нет. Поворчал для приличия, обозвал пару раз. Но горшками кидаться не стал. И на том спасибо! Мы не спеша пошли по улицам просыпающегося города. Утренний ветерок приветливо шумел листвой, на влажные от росы булыжники мостовых то и дело сыпались лепестки цветущих каштанов. Нильс вел меня небольшими извилистыми улочками, которые выводили в разные интересные места.

То на маленькую площадь, посреди которой весело шумел серебряными струями фонтан, то к уютному зеленому скверу, где задумчиво прогуливались юноши с большими фолиантами в руках. Видимо, те самые студенты, о которых мне говорил вчера Купидон. - Это сквер Мыслителей, - по ходу нашей прогулки, мальчик увлеченно рассказывал мне обо всех интересных местах, мимо которых мы проходили. - Видишь, в глубине аллеи большое синее здание с белыми колоннами? Старейший в нашей стране университет, между прочим. Там есть огромная библиотека, большая оранжерея с множеством заморских растений и даже обсерватория. Нильс подавил тяжелый вздох, и я сразу же догадалась, почему мой спутник вдруг загрустил. - Тебе очень бы хотелось учиться там? - Ну. мало ли чего мне хочется… Чтобы поступить в университет, надо хотя бы какое-то образование иметь. А я даже в нашей сельской школе не доучился… Мальчик встряхнул головой, отгоняя невеселые мысли, и сказал уже другим тоном. - А вот дом, в котором живет один из местных профессоров. Давай заглянем потихоньку в его окошко. Там будет на что посмотреть, я уж знаю! Мы как раз приблизились к приземистому зданию из серого камня и увидели за широким окном почтенного старика с очками на носу. Он сидел посреди небольшой комнаты, сплошь заставленной книгами и какими-то стеклянными колбами, и что-то сосредоточенно писал. Потом вдруг резко вскочил, отбросил перо, схватил одну из колб, наполненную зеленой жидкостью и затряс ее, что было сил. Жидкость забурлила, и ее цвет с зеленого сменился на красный. Старичок поставил колбу на стол и довольно потер ладони. Что-то записал на листке, снова затряс колбу. На этот раз ее содержимое пожелтело. На лице профессора отразился ужас. Он мгновенно отбросил от себя сосуд. Колба грохнулась об пол, произведя небольшой взрыв. Осколки полетели во все стороны, ее содержимое облачком желтого пара взметнулось под потолок.

А на том месте, куда упал бедный сосуд, вдруг выросли грибы! Прямо из деревянных досок пола! По виду они были похожи на лисички. Профессор даже подпрыгнул от неожиданности. Потом наклонился над неожиданным урожаем. Сорвал одну лисичку, внимательно ее рассмотрел и откусил кусочек. Потом захихикал и слопал весь гриб. После чего сложил оставшийся урожай в пустую корзинку, которая зачем-то валялась у него в лаборатории. Сел за стол и, не переставая хихикать, вновь застрочил какой-то научный трактат. - Что это было? – я с обалделым видом отошла от окна и потребовала от Нильса объяснений. - Это что за профессор-грибовед такой? Мальчик рассмеялся: - Его зовут Корнелиус. Знаменитый королевский алхимик. Однажды он пообещал его величеству, что изобретет философский камень. Знаешь, что это за штука? - Знаю, - кивнула я, - С помощью такого камня можно превратить свинец в золото. Конечно, любой король был бы счастлив - иметь при себе такое ценное изобретение. Только сказки все это! - А Корнелиус думает иначе. Он уже третий год проводит свои эксперименты. Правда, в итоге получается что угодно, только не знаменитый камень. Сегодня – вот лисички нарисовались. - Да уж, с грибами весело получилось. А почему этот профессор так странно себя ведет? - Не знаю. Может, грибочков волшебных переел. А скорее всего, просто малость сдвинулся из-за бесконечных попыток изобрести философский камень. Но по характеру он довольно вредный! - А ты откуда знаешь? - Мне Ансельм рассказал. - Ого! Ты знаком с этим поэтом? - Ну, да. Ансельм - учится и одновременно преподает в Университете. А меня он потихоньку обучает арифметике, чтению, письму и другим наукам. - Хороший, он, судя по всему, человек, – задумчиво сказала я. – Было бы здорово, если б нашему поэту повезло в любви. Нильс глянул на меня несколько удивленно, но вслух ничего не сказал. Тем временем, мы вышли из сквера Мыслителей на очередную симпатичную улочку, украшенную пышными цветущими клумбами. По обе ее стороны располагались небольшие лавки. За прозрачными стеклами витрин я увидела корешки книг, медные чернильницы, связки перьев. - А вот у этого места очень интересное название: «Улица Гусиного Пера». Здесь в основном торгуют книгами и писательскими принадлежностями. За витриной одного из таких магазинов стояла очень красивая девушка в скромном темном платье с белым воротничком. Солнце зажигало золотые искры в ее густых, стянутых в тяжелый узел волосах цвета спелой пшеницы. Взгляд больших карих глаз скользил по страницам толстой книги. Девушка чуть шевелила губами, читая. И попеременно то улыбалась, то хмурилась. - Слушай, Нильс, а эту девушку случайно не Луизой зовут? – неожиданно осенило меня. - Ну, да. А ты откуда знаешь? Луиза здесь давно работает. Иногда дает мне почитать интересные книги. С возвратом, конечно. Эй, Молли, что с тобой? - А? Ничего особенного. Просто вспомнила ночной разговор с одним весьма необычным мальчишкой. И я рассказала Нильсу о своей странной встрече с Купидоном. - И сейчас как раз то самое утро.… А это значит, что с минуты на минуту здесь появится Ансельм. Давай-ка отойдем в сторонку и посмотрим, сбудется ли предсказание Купидона? Нильс охотно согласился. И тут, словно в ответ на мои слова, к книжной лавке подошел стройный юноша с виду лет двадцати трех или четырех. Его карие сверкающие глаза выражали живой и ясный ум. Пожалуй, такой взгляд можно было бы назвать дерзким, если бы мечтательная грусть, разлитая на бледном лице поэта, не застилала, словно дымкой, жгучие лучи его глаз. Одет был юноша в сюртук из черного тонкого сукна, отделанный бархатом, ослепительно белую рубашку с кружевным воротником и бархатный берет, покрывавший его красивые, черные, как смоль, волосы. Мда-а… Настоящий поэт-романтик! Хоть картину пиши – и в музей! Даже я на Ансельма загляделась, хоть мне, как Купидон справедливо заметил, еще рано влюбляться. А как там бедная Луиза? Увидев предмет своих чувств, девушка сразу отложила книгу. Ее лицо осветила смущенная и одновременно радостная улыбка. Юноша приветливо, но рассеянно кивнул продавщице и устремился к прилавку. Луиза грустно вздохнула, улыбка погасла на ее лице. - Ишь, ты! На книги уставился, головы даже не поднимает, – сердито подумала я. – Ну, же посмотри скорей, сочинитель несчастный, какая девушка рядом с тобой стоит! Ансельм о чем-то спросил Луизу, не отрывая взгляда от книжных обложек. Девушка потянулась к дальней полке и вдруг нечаянно опрокинула на пол большую стопку толстых фолиантов. Ахнула и кинулась их поднимать. Поэт тут же бросился к ней на помощь. Вот они оба одновременно взялись за один и тот же том. Их пальцы чуть соприкоснулись…

Ансельм поднял глаза на девушку и замер, словно впервые увидел ее. А на губах Луизы вновь появилась улыбка. Робкая, нежная, полная надежды. Юноша и девушка молчали, глядя друг на друга, а их ладони незаметно скользили по обложке книги, пока не сплелись в тесном рукопожатии. Мы с Нильсом обменялись смущенными, но радостными взглядами и поспешили отойти подальше от книжной лавки. Чтобы не мешать, выражаясь словами того же Купидона, «счастливому соединению двух сердец» - Ну вот, значит, чудеса еще кое-где встречаются, - весело подмигнула я Нильсу. – Теперь Ансельм напишет много прекрасных стихов о любви. Главное, чтобы наши влюбленные случайно не поссорились. Хотя в семейных ссорах нет ничего страшного. Сколько себя помню, отец с матушкой довольно часто спорили и даже ругались по мелочам. А потом все равно мирились. Причем отец всегда первым просил прощения, даже если не права была матушка. Он говорил, что так всегда должен поступать любящий мужчина. Знаешь, когда от нас ушли все слуги, отец так здорово научился готовить! Пироги пек – просто пальчики оближешь. И вот испек он однажды большой вкусный пирог с вареньем и говорит нам с матушкой за обедом: - Кто всегда слушается маму, кто никогда с ней не пререкается, кто всегда выполняет то, что она попросит, тому достанется самый большой кусок. Как ты считаешь, Молли, - кому? И подмигивает мне. А я встала и торжественно провозгласила: - Конечно, тебе, папенька! Хотя он явно на меня намекал. Так вот и живем! Я беспечно тараторила, рассказывая мальчику забавные подробности из жизни моей семьи. Но потом вдруг заметила, что мой спутник как-то странно помрачнел и почти не реагирует на рассказ. - Ох, а ведь Нильс-то, наверное, сирота, – дошла до меня печальная истина.

Ну да, а иначе как бы он оказался один в большом городе? Живет в каморке, чтобы как-то прокормиться, работает в таверне на этого противного хозяина. А я тут разболталась о прелестях семейной жизни. Тьфу, глупая курица! Сменю быстро тему разговора и не буду пока ни о чем Нильса спрашивать. Потом сам расскажет, если захочет. Я повертела головой и удивленно воскликнула: - Какой странный указатель висит на этом доме! «Улица Заколдованной Розы». Это что тут – волшебники раньше жили? - Почти! – мальчик улыбнулся – Теперь-то здесь находятся обыкновенные цветочные магазины. А двести лет назад, на этой улице, говорят, жила девушка, которая умела разговаривать с растениями. Она выращивала необыкновенно красивые цветы. И каждый цветок мог сотворить какое-нибудь чудо. Например, ромашка, вплетенная в волосы, превращала самую бедную дурнушку в прекрасную принцессу. Букет фиалок, поставленный в комнате больного, сразу прогонял любую хворь. А чудесная роза с голубыми лепестками дарила вдохновение поэтам и музыкантам. Правда, если человек хоть раз вдохнул ее аромат, он никогда в жизни уже не смог бы солгать. Но ведь Истина должна идти рука об руку с Добром и Красотой. - Хорошо сказано!.. - Это не мои слова, это Ансельм любит такое повторять. - Ясно. А что потом случилось с этой девушкой? - В легенде говорится, что нашлись те, кому пришлось не по душе ее доброе волшебство. Злодеи замыслили разгромить волшебную цветочную лавку, а ее хозяйку предать церковному суду. - Вот негодяи! И чем же все закончилось? - Закончилось хорошо, но грустно. Кто-то предупредил волшебницу о готовящемся нападении. Когда враги попытались ворваться в дом, то от порога до потолка перед ними встала стена из колючего терновника. Пока они прорубались сквозь заросли, девушка успела подготовить свой побег. Она встала напротив большого зеркала, взяла в руки букет из водяных лилий и бросила цветы в зеркальное стекло. И тут, говорит легенда, поверхность зеркала побежала сверкающими волнами, словно гладь озера под порывом ветра. А волшебница шагнула вперед, прямо в эти волны. И исчезла навсегда из нашего города. - Да, грустно немного. Но все равно хорошо, что героиня легенды скрылась от злодеев. Эх, до чего же я люблю старые сказания о волшебстве, о феях и рыцарях. У нас во дворце, помнится, была целая библиотека…

Глава 5. У кого-то сзади шило, у кого огонь в глазах…

Нильс чуть не споткнулся на ровном месте. И изумленно посмотрел на меня: - Во дворце?! А до этого ты сказала, что от вас разбежались все слуги…Молли, я стеснялся спросить, но теперь все-таки задам этот вопрос. Откуда ты пришла в наш город? И кто ты такая, вообще? Я смущенно опустила глаза и пробормотала: - Ну, я, это.. в общем… принцесса. Из соседнего королевства… Серые глаза Нильса широко распахнулись. Он даже замер на месте, не зная, что сказать. А я торопливо продолжила: - Только ты не думай, что я какая-нибудь там зануда или капризуля, как любят принцесс в сказках описывать. - Да я и не думаю, - сразу отозвался мальчик. - Ну, и хорошо. Понимаешь, королевство у нас совсем маленькое. На карте даже с лупой не сразу разглядишь. А теперь из-за этой чертовой засухи мы лишились всей своей казны. И мне пришлось уйти из дома в поисках работы. И я вкратце рассказала Нильсу свою историю. Мальчик сочувственно покивал. - Да, нелегко, приходится принцессам в наши дни. Ты все правильно сделала, Молли. А я постараюсь тебе помочь, чем смогу. - Ну, если ты найдешь для меня в городе подходящее местечко, я буду тебе несказанно благодарна. - Постараюсь. Вечером в таверну приходит много народа. Я потолкаюсь среди клиентов, послушаю их разговоры. Надеюсь, услышу что-нибудь полезное для тебя. Смотри, мы уже пришли.

Мы остановились возле старинного трехэтажного дома с мансардой. Несмотря на довольно ветхий вид, он выглядел очень красиво. Оконные карнизы украшала затейливая резьба: розы, тюльпаны и побеги хмеля. На других карнизах красовались уморительные рожи, корчившие гримасы. А водосточные трубы были сделаны в виде извивающихся драконов. Каждая труба оканчивалась большой драконовой головой. Несмотря на оскаленные пасти, выглядели эти существа довольно забавно. Я сразу вспомнила своего дракончика Эрика. Где то он сейчас? - Смотри, моя каморка находится вон там, под самой крышей. - Вижу. Это там где чердачное окно оплели побеги цветущего горошка? Красиво смотрится. - Спасибо. Я сам его посадил. Пусть напоминает мне о нашем садике на ферме. Мальчик грустно вздохнул. - Ага! Ферма, значит, - подумала я. – Ладно, поднимемся наверх, разберемся что к чему, и тогда я попрошу Нильса рассказать о себе.

- А скажи, пожалуйста, - спросил мальчик. – Как твое высочество относится к домашним животным?

- Хорошо. У меня когда-то собачка была – Белка. Представляешь, я тут в городе случайно встретила точно такую же! А еще у меня лошадка была… И не называй меня «высочеством»! Принцесса Эмилия осталась в далеком прошлом. А сейчас я – просто Молли. Девчонка без адреса, без работы и без гроша в кармане. А почему ты спрашиваешь? У тебя тут кто-то живет? Кот? Или рыбки?

- Птичка, – улыбнулся Нильс. - Сейчас я ей травки нарву – и пойдем наверх.

Он сунул мне в руки сверток с часами, нырнул в дырку в заборе и скрылся в палисаднике, куда больше напоминающем маленькую рощу из мальвы и подсолнухов, чем привычную клумбу с цветами. А я осталась стоять и тихо разглядывать жестяных драконов. Пока я решала – какой из них больше похож на Эрика, в дырке показалась огромная охапка травы, а потом уже и Нильс.

- Ничего себе, – удивилась я. – Куда тебе столько? Гнездо вить будешь?

- Это не мне, – улыбнулся мальчишка. – Это – Мартину. Хотя идея с гнездом мне нравится. Кровать у меня дома одна. Так что было бы неплохо что-нибудь на пол набросать.

- А кто у нас Мартин? – спросила я, прикидывая, какой «птичке» может понадобиться такая прорва травы.

- Сейчас увидишь!

Мы долго поднимались по старой скрипучей лестнице. Потом Нильс возился с висячим замком, тихо чертыхаясь и ругая ржавый ключ. Потом – собирал с пола брошенную на него траву. Наконец, дверь отворилась. И к мальчику радостно бросился большой серый … гусь! Клюв у Мартина зачем-то был перевязан тряпочкой.

- Сейчас – сейчас! – затараторил мальчик, торопливо снимая с гуся странное приспособление и протягивая птице сочную траву.

Гусь радостно захлопал крыльями и не спеша приступил к трапезе.

Я оглянулась по сторонам. Маленькое подслеповатое окошко, небольшой очаг с котелком, несколько поленьев и топчан, накрытый лоскутным одеялом. На гвозде, вбитом в стену – старый дорожный плащ. Вместо стола – древняя колченогая табуретка с парой кружек и кувшином с отбитым горлышком. На подоконнике – медный подсвечник и какая-то книжка… Мда… Небогато.

Нильс смущенно улыбнулся.

- Бедненько. Зато место тихое. И с травой проблем никаких.

- А зачем ты ему клюв завязываешь?

- Чтобы не вопил. Мартин у меня на ферме за сторожа был. Так что привык при каждом шорохе голос подавать. А тут вокруг народ всякий шастает. Услышат – украдут и слопают. Я ж не могу его целый день охранять. Ты, кстати, забралась бы на топчан – и лучше с ногами. А то он сейчас доест и начнет к тебе приставать. Щиплется он здорово. Но мы его потом за лапу привяжем, чтобы можно было спокойно чаю попить и поболтать.

- Мартин у тебя прямо узник какой-то! То – не кричи, то – не ходи…

- А в суп попасть лучше? Я с ним гуляю по ночам, между прочим. И кормлю.

Нильс вздохнул.

- Хотел бы я таким узником побыть – хоть недельку. Есть, спать и ни о чем не думать…

- А скучно не станет?

- Не-а. Я ж всего недельку…

- Устаешь? – спросила я. – Может, отдохнуть хочешь? Так ты полежи. А я у окошка посижу. Мне все равно надо юбку заштопать. А то там, в крапиве, какой-то сук зловредный притаился. И моему гардеробу нанес очередной урон. Хотелось бы понять – насколько непоправимый? Потому, что юбка единственная и последняя. Можно, конечно, переодеться в мальчика. Но я не уверена, что влезу в свой старый карнавальный костюм. Да и работу мальчику найти сложнее.

- А что ты умеешь делать? – спросил Нильс, привязывая гуся за лапу к дверной ручке.

Длинная веревка позволяла птице отойти на пару метров. Но до топчана, на котором я устроилась, Мартин добраться не мог.

- Да много чего: стирать, готовить, в огороде копаться…

- Странные занятия для принцессы – ты не находишь?

- Не-а. Жить захочешь – всему научишься. Я даже коня запрягать умею. А еще – из лука стрелять.

Мальчик нахмурился.

- Из лука стрелять и без тебя есть кому. Попался бы мне тот стрелок! Я бы ему уши-то оборвал…

- Ты про Купидона? Чем он тебе не угодил? У тебя случилась безумная любовь?

- Не у меня. У маменьки. Видишь ли, матушка моя вполне удачно вышла замуж. Жила счастливо, растила двух сыновей. Правда, выросли они оболтусами, но не о том сейчас речь. А потом муж внезапно скончался. Матушка, понятное дело, очень горевала. Ну, прошло несколько лет, и одной ей стало жить скучновато. А тут как раз в деревню зашел бродячий музыкант. И у матушки вспыхнула новая любовь. И появился я. Музыкант, ясное дело, вскоре испарился. Братцы, надо сказать, меня сразу невзлюбили. Но пока матушка была жива, сильно не обижали. А когда маменька отправилась в мир иной, меня с фермы благополучно вытурили. С голой, как говорится, …. Ну, без монетки в кармане, то есть. А живность – продали и пропили. Хорошо, я Мартина успел спрятать. А потом с собой в город забрать. Любимый матушкин гусь – на минуточку.

- Но, не случись у маменьки любви – и тебя бы не было! – возразила я.

- Это да. Но я пока не понял – рад я этому или нет.

- Ну, не знаю. Меня всегда удивляли люди, спрашивающие, для чего всё это, где смысл, зачем мы живем. Мы живём ради чашки горячего чая в холодный день. Ради объятий любимого человека в миг тоски. Ради смеха до слёз. Ради треплющего волосы ветра. Ради картин, оживающих на полотнах. Ради бьющих по лицу капель дождя. Ради лучей утреннего солнца. Ради приятной усталости от сделанного дела. И ради миллиона других вещей, которых бы не было, если бы мы не жили. Но мы живём. И жизнь - это самое прекрасное, что могло с нами случиться... А трудностей хватает у всех. И при этом совсем не важно, где ты родился – на ферме или во дворце.

- Это ты хорошо сказала, Молли! Вот давай с тобой чаю и попьем. Хотя день не холодный, а даже совсем наоборот – жаркий. Сейчас я только за водой к ручью сгоняю.

- Как – к ручью? Он же отсюда далеко!

- Не-а. У нас за домом другой протекает. Мы с тобой на сквознячке и в тенечке посидим. А потом я к часовому мастеру сбегаю. А ты сможешь отдохнуть.

- Я лучше огонь в очаге разведу, пока ты ходишь. И переодеться попробую.

Нильс убежал за водой. А я наклонилась к очагу, чтобы разжечь огонь. Аккуратно сложила кучкой дрова, достала огниво. Полезный все-таки подарок сделала мне тетушка Фортуната. А вот мальчик очаг, похоже, разжигает редко. Наверное, потому, что ему частенько готовить бывает нечего. Да-а, трудно живется сироте в большом городе. А тут я еще Нильсу на голову свалилась со своими проблемами трудоустройства.

- Скорей бы уж работу найти, - вздохнула я, ударяя кресалом по кремню. - Желательно интересную, но, главное, чтобы там платили хорошо. Пусть даже и трудиться придется целыми днями. Тогда я и родителям денежек пошлю, и Нильсу помочь смогу. А вместе мы придумаем, как Мартина перевести, так сказать, «на легальное положение». А то жалко птичку – сил нет! Весь день – сиди в четырех стенах и даже клювом не щелкни! Словно в ответ на мои слова, гусь громко захлопал крыльями. А в очаг посыпались радужные искры, и где-то тихо прозвенел серебряный колокол. Впрочем, может быть, это просто отбили время большие часы на высокой башне,видневшейся вдалеке из чердачного окошка. Огонь в очаге весело вспыхнул. Ну, вот когда Нильс принесет воду, можно будет вскипятить ее в котелке. А пока я, пожалуй, займусь своей многострадальной юбкой. Мда, дырка на самом неудобном месте. Придется, значит, доставать мой старый карнавальный костюмчик. Я вытряхнула содержимое котомки на топчан. Повертела в руках костюм пажа. Хмыкнула и решительно начала переодеваться. Как ни странно, но детская одежка оказалась мне почти в пору. И светло-серые чулки и узкие темно-синие штаны, подхваченные на коленях пряжками. Хотя штаны стали немного коротковаты, но это почти незаметно. Зато черный сюртук из мягкой шерсти с заниженной линией талии и отрезной баской, отделанный золотым галуном и кистями, сидит теперь, как влитой. А раньше был даже немного великоват. Эх, жалко, здесь зеркала нет! Судя по цвету и покрою одежды, я стала похожа на школяра из того самого знаменитого университета, мимо которого мы с Нильсом проходили. Тут я сообразила, что прическа в виде двух растрепанных хвостиков как-то не очень сочетается с образом юного студента-первокурсника. Торопливо развязала ленты и расчесала волосы. Густые, рыжевато-русые пряди красиво рассыпались по темному воротнику сюртука. Ну вот, выйди я на улицу в таком виде – и отец родной не узнает. Тем более что я довольно высокого роста для своего возраста. И вполне могу сойти за парня. Пусть даже голосок слишком тонкий.

Я взяла юбку и только собралась примоститься у окошка, чтобы, наконец, приступить к шитью, как вдруг на лестнице за дверью раздался визгливый женский голос. - Так говоришь, этот бесстыдник к себе девку посреди бела дня приволок?! Кто-то гнусаво пробормотал нечто утвердительное. Женщина зашлась в пронзительном крике: - Ну, я ему сейчас покажу! Он у меня вылетит отсюда в два счета! Нищий голодранец, за комнату месяцами не платит, а туда же! Уличных красоток приманивает! Ни-ильс! Открывай дверь, паршивец! Я знаю, с кем ты там закрылся! Мама дорогая! Как удачно-то, что я переодеться успела! Не теряя ни минуты, я швырнула юбку под топчан. А потом решительно шагнула вперед и рванула дверь на себя. В комнату, чуть не сбив меня, влетела высоченная тощая особа в сером платье и белом накрахмаленном чепце. На длинном остром носу хозяйки дома красовались огромные, как тележные колеса, очки в железной оправе. Из-за прозрачных стекол на меня злобно уставились два маленьких прищуренных глаза. Впрочем, выражение злобы через миг сменилось нескрываемым удивлением.

Глава 6. Рыцарю без подвигов никак!

Ну, еще бы! Вместо расписной «уличной красотки» незваную гостью встретил прилично одетый юноша интеллигентного вида. Не давая хозяйке раскрыть рта, я церемонно поклонилась и вежливо произнесла: - Добрый день, сударыня. С кем имею честь? Тетка моргнула и растерянно произнесла: - Ну, я-то, допустим, хозяйка этого доходного дома. А вот кто вы такой, молодой человек? Произнося эти слова, она вертела головой в разные стороны, видимо, пытаясь найти таинственно исчезнувшую «девку». Ага! При закрытом окне и практически пустой комнате. Я снова поклонилась и сказала: - Позвольте представиться - Эмиль Ларсен. Двоюродный кузен Нильса. Я учусь в здешнем университете и сегодня пришел навестить своего родственника. Хозяйка дома кивнула, соображая, а потом сердито воскликнула: - Ну, вот, а этот болван Ганс опять с пьяных глаз все перепутал. Представляете, юноша, моему слуге померещилось, что Нильс сегодня притащился в дом с какой-то девицей. - Бывает, - сочувственно пожала я плечами. - И не такое примерещится. Особенно, если в жару не закусывать… Тетка хихикнула и уставилась на меня с каким-то подозрительным интересом. - А вы уже давно здесь учитесь, молодой человек? Что-то я вас раньше не встречала. - Я только что поступил на первый курс. А к Нильсу зашел первый раз. До этого некогда было. Понимаете, учеба, вступительные экзамены, то да се… - Понимаю. Ах, как приятно встретить в этой глуши учтивого и благородного юношу, который столь устремлен к высотам знаний. И к тому же, хи-хи, весьма хорош собой. Так вы заходите к нам почаще, Эмиль. Поболтаем, чайку попьем. Не зная, что ответить на столь пламенную тираду, я только поклонилась в третий раз и пробормотала какой-то комплимент в адрес любезной хозяйки. Она покраснела, снова хихикнула, как девчонка, и, наконец-то, удалилась. Я со вздохом облегчения плюхнулась на топчан.

- Молли, я не ошиблась, говоря, что тебе место в уличном балагане, - пробормотала я, наклоняясь и выуживая несчастную юбку из-под этого ложа. - Как ловко ты сыграла роль школяра! Мда-а, хозяйка, кажется, уже без ума от двоюродного кузена Нильса. Что со всем этим делать – пока непонятно. Но светлый образ Эмиля Ларсена на девчонку Молли, теперь, похоже, менять не стоит. По крайней мере, в этом доме.

Самое интересное, что, когда эта мегера распахнула дверь, привязанный к дверной ручке Мартин тихо затаился с той стороны. И хозяйка его не увидела! И не услышала. Потому что умный птиц предпочел с дурой не связываться. И просто сделал вид, что его тут нет. Я подмигнула Мартину, а потом опустилась на корточки и аккуратно погладила рукой серые перья. Гусь переступил с ноги на ногу и, вытянув длинную шею, положил голову мне на колени. И замер. То ли ему понравилось, что я его погладила, то ли на него ступор напал после хозяйского визита.

- Что тут происходит? – растерянно спросил Нильс, появляясь в комнате.

И едва не треснув меня кувшином. Хорошо, что я вовремя успела увернуться и поднять голову.

- Ой! – только и сказал мальчик, сползая по стенке. – Молли, это ты? Что за маскарад ты устроила? - Я, конечно, кто ж еще. А маскарад пришлось устроить, чтобы успокоить твою квартирную хозяйку. Правда, теперь она думает, что я – твой двоюродный брат. - И что же нам со всем этим делать? - Не волнуйся! Все живы, целы и я, кажется, придумала, как свить гнездо. Сейчас мы с тобой вскипятим воду, попьем чаю и все обсудим.

Мне пришла в голову гениальная мысль: тот, кто нам мешает, тот нам и поможет! Я бодро тараторила, излагая Нильсу свой «гениальный план»:

- Итак, я спущусь к хозяйке. Объясню ей, что мне надо у тебя пожить. Я тут якобы учусь на какого-нибудь ветеринара и у меня «домашнее задание» в лице гуся, которого надо изучить. Поэтому я его сюда и притащила, то есть, притащил. Построю ей глазки, наговорю комплиментов и выпрошу для себя какое-нибудь ложе и одеяло. А в качестве оплаты буду к ней иногда на чашку чая захаживать – с умными беседами. Надеюсь, что Купидон в эти трущобы не залетает, и мы обойдемся без любовных катаклизмов. А ты, пока я буду эту тетку убалтывать, сгоняешь к своему часовщику. Тебе ведь все равно надо в таверну вернуться? Вот мы обязанности и разделим. А вечером встретимся. Может, ты про мою будущую работу что-нибудь узнаешь. А я у хозяйки какой-нибудь едой, наверняка, разживусь. Мартин на меня смотрит вполне любезно – так что до твоего возвращения мы с ним тоже не подеремся. Как твою хозяйку-то зовут, кстати?

- Брунгильда.

- Эк, ее угораздило! Ладно, о грустном – потом.

Чай мы устроились пить на зеленой лужайке, позади доходного дома. Густые кусты сирени и жасмина надежно скрывали нас от посторонних взглядов. От близкого ручья в жаркий день несло приятной прохладой. Мы сидели прямо на траве, подстелив лоскутное одеяло, прихлебывали горячий, сладкий напиток и болтали о разном: - Хорошо здесь! – Нильс потянулся, запрокинул голову к небу и мечтательно улыбнулся. - Почти как дома, на ферме. - Скучаешь по дому? – понимающе кивнула я. - Иногда. Но потом говорю сам себе, что дома-то у меня уже и нет. И надо как-то жить дальше, а не цепляться за красивые воспоминания прошлого. - Это верно. Вот моим родителям одни воспоминания о былом королевском величии и остались. Хотя, может, когда-нибудь они все-таки согласятся покинуть наш старенький дворец и выйти в большой мир. Ну, а я решила сделать шаг вперед прямо сейчас. - И правильно. Я вот тоже мечтаю как-нибудь изменить свою жизнь. Если Ансельм поможет, выучусь для начала основам наук. А потом устроюсь на работу в университет. Кем угодно! Хоть полы буду мыть, хоть чернильницы чистить. А сам потихоньку стану записывать лекции профессоров. Если повезет, то и книги брать из университетской библиотеки.

Нильс выпрямился, задумчивая мечтательность в его глазах сменилась твердой решимостью. Мне показалось, что он даже стал взрослее, когда произносил эту речь. - А кем ты хочешь стать, когда выучишься? – полюбопытствовала я. - Путешественником! – с жаром ответил мальчик. - Знаешь, ведь наше время называют эпохой Великих Географических Открытий. Корабли покидают родные гавани и открывают новые острова за чертой горизонта. Ученые поднимаются на вершины неприступных гор, исследуют дремучие леса в южной части нашего континента. Понимаешь, я тоже хочу стать открывателем новых земель. Не просто бродягой, который без толку шатается по дорогам нашей страны, как мой без вести пропавший папаша -музыкант. Но для этого нужно изучить кучу наук: географию, биологию, химию… А сейчас я всего-навсего полуграмотный деревенский мальчишка. Нильс хмуро опустил голову. Я осторожно коснулась его руки. - Знаешь, мне кажется, у тебя все получится! Ты упорный. И решительный. И умеешь добиваться своего. Вон как долго тебе удавалось прятать Мартина в своей каморке. А хозяйка даже не догадывается, какое сокровище таится на ее чердаке. Мальчик улыбнулся мне в ответ. - А Мартин – и, правда, сокровище! Честное слово, мне порой кажется, что он понимает все, что я ему говорю, только ответить не может. Знаешь, когда мне впервые пришла в голову идея – стать ученым-исследователем новых земель? - Когда же? - Когда долгими зимними вечерами матушка рассказывала мне сказку, про заколдованного мальчика, который путешествовал верхом на гусе. Вместе со своим крылатым другом он облетел всю страну. - Я знаю эту сказку! У нас в дворцовой библиотеке была такая книга. И звали героев там точно так же, как и вас: Нильс и Мартин. - Здорово! Так вот, в тот вечер, когда история про мальчика и гуся закончилась, мне неожиданно приснился Мартин. В этом сне он умел разговаривать. И мой гусь важно сказал мне: «Иди в большой город, где стоит Дом Премудрости. Только там твоя мечта станет явью». - Ого! Да это же настоящее предсказание! Большой город – это Ольборг. А дом Премудрости, конечно, ваш Университет. - Я тоже так подумал. Поэтому, когда братья выгнали меня с фермы, у меня не было сомнений, куда податься. Правда, в большом городе мне поначалу было очень одиноко. Только Мартин был моим единственным другом. До того как… Тут Нильс на мгновение смущенно замолчал и опустил глаза. А потом все-таки договорил, слегка покраснев: - До того как я встретил тебя, Молли. Я тоже немного смутилась, но слышать такие слова от симпатичного мальчика было ужасно приятно! - У меня тоже не было друзей, Нильс, - вздохнула я. - Пока мы не разорились, дурацкие правила дворцового этикета запрещали мне даже беседовать с детьми прислуги. А мои ровесники, принцы и принцессы из соседних королевств, приезжали к нам в гости очень редко. И даже, если приезжали, то все время хвастались и спорили между собой, у кого алмазов в казне больше и чей папенька пышнее балы закатывает. Тоска, в общем, была с ними… Я улыбнулась новому другу и радостно продолжила: - А с тобой, Нильс, все совсем не так! Знаешь, мы с тобой всего полдня знакомы, а мне кажется, будто - полжизни. В детстве я часто грустила, что у меня нет брата. Но теперь я об этом не жалею! С братьями, бывает, ссорятся, а с тобой я никогда не смогла бы поссориться. Нам нравятся одни и те же вещи. Ты легко понимаешь меня, даже когда я говорю непонятно. Да и я понимаю тебя с полуслова. Веришь ли, я даже немного благодарна твоему противному хозяину. Ведь если бы он не кинул в тебя горшком, ты бы не вылетел из таверны прямо мне навстречу. И мы бы с тобой не познакомились. Нильс улыбнулся: - Тогда уж надо и крапиву поблагодарить, в которую мы вместе с тобой свалились! А если серьезно, Молли, дружба – вещь таинственная, как и любовь. Никто не знает, в какой миг она возникнет между двумя незнакомыми людьми. Но ясно одно: друг – это тот, кого я не опасаюсь. С кем можно легко и весело общаться. Но кто и в трудный момент всегда придет к тебе на выручку. - Кажется, это прямо про нас сказано. Ты здорово меня выручил, дав приют на своем чердаке. Ой!.. - Что такое, Молли?

Глава 7. Жили у бабуси два веселых гуся…

- Ты сказал «любовь» и я сразу вспомнила, что мне сегодня еще предстоит «душевный» разговор с хозяйкой дома. Чтобы твой гусь, как принято в королевских указах писать: «получил официальный вид на жительство». Да-а-а, чего не сделаешь ради друга! А Мартин ведь теперь и мой друг тоже. Ладно, ты прибери тут, пожалуйста, посуду. И беги по своим делам. А я пойду.

Я вошла в дом, неслышно прокралась по широкому темному коридору первого этажа. Мельком глянула на себя в большое зеркало и пригладила растрепавшиеся волосы. Потом постучала в массивную дверь комнаты хозяйки, украшенную медной табличкой с витиеватой надписью: «Брунгильда Йоханссон». - Это ты, Ганс? Чего надо? – раздался в ответ сердитый голос. Я откашлялась и произнесла самым дружелюбным тоном: - Мадам… - Между прочим, мадемуазель! – довольно гневно прозвучало изнутри. - Ну, хорошо! Мадемуазель Йоханссон! Не уделите ли вы бедному студенту капельку своего драгоценного внимания? Уверяю, я не буду вас долго задерживать. - А-ах! Это вы, Эми-и-иль? Мое «новое имя» хозяйка доходного дома почти пропела. И тут же быстро выпорхнула из-за двери комнаты, жеманно улыбаясь и поправляя очки на носу. - Ах, ну что же мы тут стоим? Давайте, скорее, пройдем на кухню, милый юноша. Я напою вас чаем с пирожками. И мы поговорим о ваших научных исследованиях. Гм! Пирожки – это неплохо, если учесть, что я с утра кроме тарелки овсяной каши ничего не ела. А вот если выпью еще одну кружечку чаю – точно лопну!

В большой кухне с геранью на подоконниках и светлыми кружевными занавесками было довольно уютно. Хозяйка дома хлопотала у очага, от смятения чувств роняя то кружку, то тарелку и периодически заливая огонь белым потоком молока. - Ах, что-то я такая рассеянная сегодня, - кокетливо хихикнула она, опрокинув на пол почти полное блюдо пирожков. Я только зубами заскрипела. Похоже, вести «душевный разговор» придется на голодный желудок. - Мадемуазель… простите, не знаю вашего имени… - Брунгильда! Редкое имя, не правда ли? Да уж! Редкое! Я чуть не поперхнулась чаем, кстати говоря, довольно жидким и безвкусным. И только сейчас сообразила, что домоправительницу или точнее «домомучительницу» Нильса зовут, как легендарную деву- воительницу из древней саги. Услужливое воображение тут же нарисовало мне картинку: мадемуазель Йоханссон в сверкающей броне. Правда, вместо крылатого шлема у нее на голове так и остался высоченный накрахмаленный чепец. А в качестве меча новоявленная Валькирия держала метлу, которой с воинственным видом лупила по морде огнедышащего дракона. Я помотала головой, чтобы отогнать жуткое видение, и решительно сказала: - Уважаемая мадемуазель Брунгильда! Оставьте ваши домашние хлопоты и присядьте, молю вас, рядом со мной. Мне не терпится рассказать вам обо всех премудростях, изученных мною в университете сего благословенного города. Так, а о чем же мы с этой «воительницей» беседовать будем? Нильсу я сказала, что назовусь ветеринаром. Ага! Выходит мне сейчас придется вести разговор о росте надоев у коров, яйценоскости кур и о том, как помидоры взошли, а свекла заколосилась… Или последнее не имеет отношения к профессии сельского Айболита? В любом случае, живописанием деревенских прелестей, ароматных коровников и уютных скотных дворов нашу Брунгильду, конечно, не очаруешь! Надо срочно переквалифицироваться! И тут в моей памяти всплыла страница из Королевской энциклопедии, стоявшей на почетном месте в нашей дворцовой библиотеке. Так-так, как там, по-научному, называлась профессия ученого-птицеведа? - И какова же тема вашего научного исследования, Эми-иль? – Брунгильда, оказывается, уже сидела рядом со мной.

Ее глазки за стеклами очков просто горели от восхищения. Ну, давай, Молли! Пускай в ход голову, раз больше пустить нечего. - Орнитология! Я изучаю виды птиц, их сезонную миграцию, гнездование и особенности строения махового пера. Я выдала все, что помнила об этой науке из папенькиной энциклопедии. Теперь надо импровизировать. - Это очень сложная наука, мадемуазель Брунгильда. Вот, к примеру, вы знаете, какая птица не вьет гнезда? - Знаю! - неожиданно откликнулась хозяйка. - Кукушка. А она не та глупа, как я думала. - Вы совершенно правы, мадемуазель! А откуда вы это знаете? - Как это откуда? Даже дети знают, что кукушки живут в часах! Я хихикнула и притворилась, что поперхнулась чаем. Воительница похлопала меня по спине, снова мило улыбнулась, а потом, как нарочно, подсела еще ближе. - Расскажите еще что-нибудь интересненькое. Вы такой умный, Эми-иль!.. Караул! Кажется, я ей очень понравилась. В смысле понравился! Надо срочно что-то еще сказать, а то молчание подозрительно затягивается. И Брунгильда уже смотрит на меня, как голодный пес, на сочный бифштекс. Я кашлянула и важно сказала: - Птицы – удивительные существа. Каждую осень они почему-то улетают на юг. Как вы думаете – почему? Моя собеседница изобразила глубокую задумчивость: - Ну, наверно, потому… А! Я догадалась! Им трудно идти туда пешком. Нет, если я с ней еще пять минут поговорю, то точно лопну. Потому что смеяться нельзя, а чаю выпито слишком много… - Беседовать орнитологу с вами, дорогая Брунгильда, сущее наслаждение! Не приведи Господи, нико… то есть, дай Бог каждому! - Ах, Эми-иль, вы так юны и так мудры не по годам. Умоляю, ответьте на вопрос, который уже давно мучает меня: - Я весь внимание, дорогая Брунгильда. - Как вы думаете, можно скрестить голубя с попугаем? - Зачем?! - А если голубь вдруг заблудится, чтобы он мог спросить дорогу домой. Мда-а… Похоже, тетенька совсем потеряла голову от нежных чувств. Иначе, как объяснить эту внезапно возникшую безумную идею? Все! Пожалуй, пора заканчивать разговор! А то я сейчас сама превращусь в попугая! Потому что битый час заговариваю ей зубы, и слов уже явно не хватает. - Наука решает этот вопрос, о пытливая мадемуазель Йоханссон. Обещаю, что как только ответ будет получен, я сразу же его вам сообщу! Но теперь перейдем к главной части нашей увлекательной беседы. Итак, ответьте: какие птицы самые ценные для человека? - Ну, конечно, жареные! - Не совсем так, добрая вы наша мадемуазель. Самая ценная для человека птица, это, разумеется – гусь! Тут я даже встала из-за стола, чтобы мне было удобнее вести «тронную» речь. - Гусь, дорогая Брунгильда, это не только ценный мех, то есть, тьфу! – пух. Это еще и огромный материал для научного исследования. Откуда взялась поговорка «как с гуся вода»? Каким таинственным эликсиром смазаны перья этой в высшей степени загадочной птицы? Почему гуси так яростно отказываются сотрудничать с представителями семейства свинообразных? И главное! Я жажду расследовать поистине загадочную, даже детективную историю о некоей пожилой даме, содержавшей собственную ферму. Как гласит древняя сага, в доме у нее проживали два жизнерадостных гуся весьма причудливой окраски. Подобный дождевой туче и подобный снегу. Но в один несчастный день дивные птицы исчезли, даже не сказав: «Га-га!» на прощанье. Рыданьями огласился дом бедной дамы. Итак, кто ответит мне на животрепещущий вопрос: «Куда пропали гуси?!» Бедная Брунгильда сама смотрела на меня, как гусь, которому вместо зеленой травки вдруг поднесли бутыль вина и предложили выпить за здоровье всех пернатых. Все! Выхожу на финал беседы! Для чего она, собственно, и затевалась. - Итак, уважаемая мадемуазель, вы видите, какую огромную научную ценность имеет мое исследование. Брунгильда завороженно кивнула. - Но оно может зайти в тупик! – трагически воскликнула я. - Если вы не позволите мне… - Чего? – тут же с готовностью откликнулась домоправительница. - Содержать в вашем доме объект моего орнитологического исследования! Иными словами, гуся! Живого, сытого и полного сил. Кстати, вы позволите угостить его вашими пирожками? - О, Эми-иль, это все, чего вы просите?! Да держите в моем доме хоть гуся, хоть корову, хоть бенгальского тигра! Только, прошу, заходите ко мне хоть иногда на чашку чая. Беседовать с вами, очаровательный, не по годам умудренный юноша, такое наслаждение! Я вежливо раскланялась, прихватила пирожки и торжественно пообещала, что еще не раз порадую хозяйку беседами о чудесах из жизни пернатых. После чего пулей умчалась в ближние кусты. Разбираться с вопросом «ой, где тут у вас?» после такого количества выпитого чая - было просто некогда... - Теперь неплохо бы заняться обустройством нашего жилища, – думала я, лениво поднимаясь по лестнице в нашу каморку и борясь с желанием немедленно слопать половину того, что я несу «гусю».

То, что еда побывала на полу, меня нисколько не смущало. У хозяйки в комнате чисто, а быстро поднятое, как известно, упавшим не считается.

- Вопрос – где ночевать уже не стоит. Теперь надо понять – как? Топчан мне Нильс, понятное дело, уступит. Но укладывать юношу на полу как-то не хочется. Все-таки, в отличие от меня, он работает. И, значит, отдыхать ему надо по-человечески. Должен быть какой-то выход… Точнее – вход. Где у нас обычно держат всякий хлам? Правильно – на чердаке!

Я огляделась и увидела еще одну дверь, по счастью, не запертую и ведущую в чердачные недра. Быстренько заскочила в каморку, поставила на окно миску с пирожками, с наслаждением стянула сюртук и отправилась на поиски.

- Так, что тут у нас? Какие-то мятые ведра, сломанные стулья, цветочные горшки и старые подушки. Подушку – берем. Ведро – тоже пригодится. А вот и то, что надо – плетеное кресло – качалка. Правда, подлокотники у бедного держатся на честном слове, но можно привязать их к «телу» найденной тут же веревочкой. А, если накрыть кресло вот этим недоеденным молью полосатым покрывалом, то выйдет вполне симпатично!

Я не спеша перетаскала в нашу каморку все, что мне понравилось. Во-первых, это не грабеж, а дележка. Тем более, что из дома я ничего не выношу. Во-вторых, все равно – никому, кроме нас, это барахло не нужно. Ну, а в третьих, на меня хозяйка ругаться вряд ли станет. Я с тоской подумала об очередной грядущей беседе с домоправительницей, но утешила себя тем, что случится она явно не завтра, и принялась «создавать уют».

Мартин, благоразумно спрятавшийся в углу за дверью, с интересом наблюдал за моими действиями. И даже поднял с пола драгоценную веревочку, когда я ее уронила, пытаясь соединить части древнего кресла.

- Ты, и правда, все понимаешь? – спросила я серого помощника.

- Га-га! – ответил гусь и хитро прищурил глаз.

- А пирожок будешь?

Мартин согласно кивнул. Ну и дела! Это что же получается – пернатое и, в самом деле – существо разумное?

Тут я вспомнила, что гусь является священной птицей во многих культурах. В какой-то книге я даже читала, что древние египтяне верили, будто гусиный предок приложил свою лапу к созданию мира. А римляне считали, что гусь – любимая птица бога войны Марса.

- Ну, воевать мы пока ни с кем не будем. А вот, как сторожа, гуся используем. И пасть, то есть. клюв завязывать больше не станем. Мне ведь иногда и переодеться будет надо. И совсем не хочется, чтобы какой-нибудь поганый Ганс меня за этим интересным занятием застукал. Если уж гуси Рим спасли, то одну искательницу приключений от лишних глаз – просто обязаны!

- Ты ведь меня предупредишь, правда, Мартин?

Гусь снова согласно кивнул и пошевелил лапой, намекая на то, чтобы я его отвязала. В общем, когда вечером Нильс вернулся домой, то обнаружил в своей совершенно преображенной комнатушке новое кресло. В котором уютно устроились мы с Мартином.

- А мы тут плюшками балуемся, – улыбнулась я. – Присоединяйся!

Глава 8. Вот ты – настоящий. Из саги или из повести.

- Ты подружилась с Мартином? – радостно изумился мальчик. - Ага! Ничто так не скрепляет дружбу, как кусок свежей плюшки, разделенный по-братски. К тому же я удачно поговорила с мадемуазель Брунгильдой. И теперь Мартин будет жить здесь на вполне законных основаниях. Так что больше ему клюв не завязывай. Не надо лишать птичку права голоса! Мартин, ты ведь обещаешь вести себя тихо в отсутствие Нильса? Гусь охотно кивнул. - Ну, вот и умница! И теперь, Нильс, ты можешь гулять с Мартином не только ночью, но и днем. Хозяйка будет не против. - Даже не знаю, как тебя благодарить, Молли! - мальчик смущенно улыбнулся и покачал головой. - Еще и суток не прошло с момента нашего знакомства, а ты уже столько для меня сделала. - Ну, мы же друзья, не так ли? Ладно, не надо лишних слов. Лучше возьми пирожок и скажи, удалось тебе что-нибудь выяснить насчет моей работы? - Удалось, Молли! Правда, не знаю, подойдет ли тебе такой вариант? Ну, ладно, расскажу все по порядку.

Нильс приземлился на свой топчан, откусил приличный кусок от пирожка и продолжил рассказ.

- Сегодня в таверне, как никогда, было много народу. Я просто с ног сбился, поднося пивные кружки и унося подносы с обглоданными костями. И вдруг в самом конце вечера, когда народ почти разошелся до домам, на пороге появляется… Кто бы ты думала? Сам королевский алхимик Корнелиус! Заказывает с порога кувшин вина и, едва успев усесться за стол, начинает жаловаться на свою несчастную судьбу. Оказывается, его прежний слуга, молодой парень постарше меня, явился утром в дом, что называется «на бровях». Перебил половину сосудов в лаборатории, выпил, чтоб голова не болела, какой-то ценный эликсир на спирту и уснул под столом алхимика, завернувшись в его мантию. Разумеется, Корнелиус вышвырнул его из своей лаборатории в два счета. А теперь - главное! Когда алхимик мне все это рассказывал, а я усиленно следил, чтобы его бокал не оставался пустым, он то и дело повторял одни и те же слова: - Черта с два я еще найму когда-нибудь на работу парня - оболтуса! У этих великовозрастных дурней одни гулянки да любовь на уме. Не-ет! Мне в служанки нужна юная девица. Тихая, скромная и работящая. Чтобы колбы мыла, вкусно готовила, пыль в доме вытирала и ходила на рынок за продуктами. Ну и тут я, улучив момент, вежливо намекнул, что знаю такую девицу. Это моя кузина, приехавшая на заработки в город. Корнелиус обрадовался и потребовал, чтобы завтра утром ты немедленно явилась к нему в дом. Ну, где он живет, ты, уже знаешь. Рядом со сквером Мыслителей, неподалеку от Университета. Вот такая история! Что ты на это скажешь, Молли? - Конечно, скажу «спасибо», Нильс. Пожалуй, эта работа мне подходит. Правда, матушка пришла бы в ужас, если бы узнала, что мне придется быть служанкой в доме одинокого мужчины, пусть даже и старичка. Так что всей правды я ей не скажу, когда соберусь писать письмо. Но к алхимику завтра обязательно пойду!

- Думаю, это правильное решение, – кивнул Нильс. – Корнелиус, конечно, старикан вредный, но зато не скряга. И всем своим прежним слугам платил полновесным золотом. - Вот и славно! Разживемся деньгами, а там подумаем, как переехать на другую квартирку, поуютней. За интересными разговорами незаметно подошел поздний вечер. Небо в оконном проеме стало темно-синим, над вершиной высокого тополя уже зажглась первая звездочка. Тут во дворе доходного дома послышался шум и голоса. Я с любопытством выглянула в окошко. Оказывается, это возвращались с работы наши соседи. Протопал низенький усач с тромбоном под мышкой. Усталой походкой проплелся худой пожилой мужчина в сером сюртуке, с виду похожий на сельского учителя. Легко взбежала на крыльцо тоненькая темноволосая девушка в черном платье и клетчатом переднике. Прошла семейная пара… Мадемуазель Брунгильда стояла возле крыльца с суровым видом Валькирии у врат в небесные чертоги, и для каждого жильца у нее находилась пара «ласковых» слов. - Господин Расмусен, если вы и впредь собираетесь дудеть на этой вашей, с позволения сказать, трубе… - Это тромбон… - Не перебивать, когда я говорю! Так вот, если вы готовитесь сегодня играть на тромбоне, то имейте в виду, что новый концерт вам придется давать в полицейском участке. Потому что я подам на вас жалобу за нарушение тишины! Господин Петерсен! - А? Что? - Конечно, притвориться глухим к мольбам бедной одинокой женщины – проще всего! После смерти моего несчастного брата я одна содержу этот дом. Верчусь, как белка в колесе, слежу за порядком, буквально с ног валюсь, а вы… - Что – я? - Вы не внесли оплату за прошлый месяц. - Позвольте! Я все оплатил. - Как оплатили? А, да… Хм! Ну, тогда платите за следующий месяц! - Какого…? То есть, с чего бы это?! - А я с сегодняшнего дня ввожу новые правила оплаты за жилье! Да-да! Это всех касается! Платим за два месяца вперед! И попробуйте кто-нибудь возразить! Мой доходный дом – единственный в городе, а в гостиницу вас с тощим кошельком не пустят. - Да она же просто ведьма какая-то! – ошарашенно пробормотала я, прислушиваясь к безобразию, творящемуся во дворе. Нильс грустно кивнул в ответ. Но тут домомучительница зачем-то подняла голову и увидела меня. - О, Эми-иль! Добрый вечер! Не беспокойтесь, вас это правило не касается. Какое счастье, что вы все-таки решили поселиться у меня. Зайдете, после ужина на чашечку чая? – и она как-то особенно игриво подмигнула мне. Я икнула от неожиданности. - Э-э-э, госпожа Брунгильда, сегодня никак не могу. Ставлю очень важный научный эксперимент на моем гусе. Кстати, вы сказали, что правило новой оплаты жилья меня не касается. А моего кузена? Брунгильда нахмурилась. Видно было, как жадность борется в ней с желанием предстать в моих глазах доброй хозяюшкой. Последнее, к счастью, победило. - Ну… хорошо. В виде исключения. Нильс радостно улыбнулся мне и поднял вверх большой палец. Я хихикнула. Хотя, если нежные чувства хозяйки к студенту Эмилю Ларсену будут расти с такой скоростью, мне скоро станет не до смеха. Придется на помощь Купидона вызывать. Чтобы он «переключил» восторженное внимание Брунгильды на кого-нибудь еще. Соответствующего ее возрасту и характеру. А домомучительница, между тем, не унималась. Закончив разбираться с жильцами-мужчинами, она, как клещ вцепилась в девушку в черном платье. - А-а, вот и вы, госпожа Кристина Свенсон! Имейте в виду – я все знаю! - Что вы знаете, госпожа Брунгильда? – пролепетала девушка. - Я видела, как вы любезничали на рыночной площади с этим парнем. С солдатом Андерсом, так ведь, кажется, его зовут? Так вот, я любовных интрижек в своем доме не потерплю! Если хоть раз увижу вас здесь со своим кавалером – пеняйте на себя! Вылетите из квартиры в два счета! А в королевский дворец, к мажордому его величества полетит письмо с подробным описанием вашего непристойного поведения. Вы меня поняли, госпожа Свенсон? Девушка печально склонила голову. - Идите! И помните мои слова. - Кристина работает горничной в королевском дворце, - сочувственно вздохнул Нильс. - Конечно, она очень боится потерять место. А ее жених, Андерс - солдат королевской гвардии. И его редко отпускают в увольнение. Вот и видятся наши влюбленные урывками. - Ага! А из-за кустов следят разные Брунгильды, как бы чего не вышло. Эх, беда людям с этой любовью. Ладно, представление во дворе, кажется, закончилось. Пора и нам баиньки. Последним на крыльцо поднялся толстый привратник Ганс, громко топоча деревянными башмаками. Прежде чем войти в дом, затравленно оглянулся, быстро достал из кармана фляжку и сделал несколько глотков. Потом довольно ухмыльнулся и прошмыгнул за дверь. Во дворе воцарилась тишина. Чего нельзя сказать о доме. Под нами кто-то из жильцов, кажется, начал делать гимнастические упражнения. Звук, во всяком случае, был такой, будто он брал в обе руки тяжеленные гири, но сдержать их был не в силах, и они поминутно падали на пол. Какая-то семейная пара в соседней комнате громко спорила, а откуда-то издалека доносилось веселое пение. К ночи дом оживал. Повсюду хлопали двери, слышался смех, плач, детские голоса. Видимо, многие начинали готовить ужин, потому что вкусные ароматы уже тянулись изо всех щелей. К счастью, мы с Нильсом были не голодны. - Ну, вот так и живем, - мальчик смущенно пожал плечами. – Шумновато, конечно. Зато все соседи люди неплохие. Особенно, Кристина. Когда я сюда только въехал и еще не устроился на работу, она даже пару раз одалживала мне немного денег из своего жалования. Конечно, я все потом отдал. - Я сразу поняла, что она – хорошая девушка. А то, что здесь шумно, мне даже нравится. Знаешь, я немного устала от тишины и одиночества в нашем старом дворце. Хочется жить настоящей жизнью, общаться с людьми, быть, так сказать, в гуще событий. Нильс полностью со мной согласился, и мы стали готовиться ко сну. Тут мы немного поспорили, потому что мой новый друг упорно желал предоставить мне свой топчанчик. А я стояла на своем – что буду спать в кресле. Потому что ему завтра – весь день работать, а мне – только идти к алхимику. И еще неизвестно, примет он меня в служанки или нет. В конце концов, мы с Нильсом остановились на том, что сегодня я, уж так и быть, посплю на его топчане. А завтра – в кресле. И так мы будем чередоваться каждый день. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, Нильс задул свечку, и комната погрузилась в темноту. Постепенно стихли звуки за стенами. Весь дом уснул. Только мне почему-то не спалось.

Перед глазами вертелись картинки прошедшего бурного дня, и в голову все время лезли разные мысли. О том, как я завтра буду беседовать с моим немного чокнутым работодателем. О моих родителях, которые, наверно, волнуются о судьбе своей самостоятельной дочери. Как только устроюсь на работу – сразу им напишу. С этой мыслью я, наконец-то, уснула. Мне приснился очень странный сон. Я сидела в дворцовой библиотеке с той самой книгой о мальчике и его гусе в руках. И вдруг из-за ближайшего книжного стеллажа вышел…Мартин! Гусь подошел ко мне, вытянул шею, задумчиво покачал головой и отчетливо, хотя и немного картаво, произнес: - Будешь еще раз щелкать огнивом, смотри, не скажи при этом какую-нибудь глупость! Точнее формулируй свои желания, поняла, принцесса? - Мартин! – ахнула я. - Ты умеешь разговаривать?! Вместо ответа гусь захлопал крыльями и громко загоготал. А потом успокоился и повторил еще раз: - Ты поняла, Эмилия? Думай, что говоришь, когда высекаешь огонь! И с этими словами Мартин взмыл под потолок библиотеки. Стены внезапно растаяли. Повеяло морским ветром, где-то захлопали паруса. И из неведомой дали донесся скрипучий голос тетушки Фортунаты:

- Слушайся гуся, девочка! Он плохого не посоветует.

Шум ветра стал еще громче, где-то ударила пушка. И тут я проснулась.

Глава 9. Этот опыт совершенно безопасен

Солнце весело светило в чердачное окно, бросая на пол теплые, золотистые квадраты. Утренний ветерок играл с побегами цветущего горошка. Я поднялась со своего топчанчика, осмотрелась по сторонам. Нильса в комнате не было, видимо, он встал еще раньше и убежал за водой. Мартин подошел ко мне, вытянул шею, положил голову мне на колени. Я ласково погладила гладкие серые перья: - Ты чего мне так странно снишься, а? Гусь, естественно, ничего не ответил. Все еще думая, о своем ночном видении, я подошла к очагу, чтобы разжечь огонь. Достала огниво и замерла в задумчивости. Мартин дал мне во сне какой-то непонятный, но, наверно, очень важный совет… Что-то насчет огнива и насчет правильных слов. Или желаний? В общем, точно не помню, а жаль. Я ударила кресалом по кремню и тихо вздохнула: - Сейчас у меня только одно желание: получить работу у этого алхимика. Снова – сноп радужных искр, а вот удар серебряного колокола в этот момент заглушил громкий и вполне одобрительный гогот Мартина. И тотчас же в комнату вошел Нильс с кувшином воды. - Доброе утро, Молли. Ох, а какой мне нынче сон приснился! - Про говорящего Мартина? – вдруг по какому-то наитию спросила я. - Да, точно, - удивленно отозвался мальчик. – А ты откуда знаешь? - Просто догадалась. В моем сне я сидела дома, в библиотеке, а Мартин разговаривал со мной и давал некий ценный совет. Вот, правда, забыла - какой. - Интересные дела! А мне почему-то приснился королевский дворец. И вроде бы я в солдатской форме вместе с Андерсом и Мартином марширую по плац-параду. А потом Мартин поворачивается ко мне и говорит… - Что говорит? Нильс внезапно смутился, почему-то покраснел и даже опустил глаза: - Молли… можно я не буду пока отвечать на твой вопрос? Ты не подумай, ничего плохого гусь мне не сказал. Просто это… очень личное. - Ну, ладно. Не хочешь – не говори, - озадаченно протянула я. – Кстати, знаешь, в сборнике старинных сказаний я однажды прочитала легенду о детях-героях, которым снились одинаковые сны. Правда, у нас с тобой сны все-таки немножко отличаются. Да и не герои мы ни разу, честно говоря. Нильс улыбнулся мне. А потом все еще немного смущенно, но уверенно сказал: - Зато мы – хорошие друзья. - Это точно! Ну, давай позавтракаем оставшимися пирожками, да и разбежимся по своим делам. Вечером снова увидимся, и я расскажу тебе, как прошла моя встреча с алхимиком.

После завтрака Нильс поспешил в свою таверну. А я натянула юбку и снова завязала волосы в хвостики. Гм! А вот теперь передо мной стоит сложная задача: незаметно выйти из дома и не попасться при этом на глаза ни Брунгильде, ни пьянице Гансу. - Мартин, дружище, помоги! Стань для меня разведчиком. Гусь понимающе кивнул и, переваливаясь, торопливо шагнул за порог. Повертел шеей и ободряюще гоготнул. Значит, дорога свободна. Я начала спускаться по лестнице. За дверями в то раннее утро уже слышались голоса, но никто из соседей, на мое счастье, пока не спешил покидать свои комнаты. Брунгильды тоже нигде не было видно. Надеюсь, эта мегера любит поспать. Я уже спустилась на первый этаж и почти подошла к входной двери, как вдруг Мартин громко, предупреждающе закричал и захлопал крыльями.

Я еле успела метнуться в какую-то открытую кладовку и притворить за собой дверь. Толстый Ганс, зевая во весь рот и протирая кулаком глаза, выполз из своей каморки и, о ужас! примостился на стуле возле входа. Достал заветную фляжечку и отхлебнул глоток. Блаженно зажмурился и повторил процедуру. Ну, и что мне теперь делать? А вдруг он так будет и час сидеть, и другой? Я ж к алхимику на встречу опоздаю. И работу потеряю, так на нее и не устроившись! Но впадать в отчаяние, как оказалось, было рано. Потому что Мартин в этот трудный миг повел себя, как настоящий рыцарь, и рванулся в атаку на врага! Увидев, что на него, раскинув крылья, летит нечто серое, гогочущее и шипящее, Ганс повел себя странно. Отбросил фляжку в сторону, выкрикнул загадочное слово: «Бе-елочка!» и пустился наутек. Мартин успел настигнуть его на лету и пару раз ощутимо щипнул пониже спины. Привратник, не сбавляя скорости, влетел в свою каморку и, вопя что-то, вроде «пора завязывать», с грохотом захлопнул за собой дверь. На втором и третьем этажах послышались удивленные и сердитые голоса разбуженных людей. Но для меня путь был свободен! Я вновь погладила своего крылатого защитника, шепнула: «Спасибо, дружище!» и выбежала из дома.

Тенистый зеленый сквер Мыслителей привел меня точно к особняку Корнелиуса. Крышу этого приземистого здания из серого камня украшала маленькая резная башенка с флюгером в виде двух сцепившихся хвостами драконов. Я, разумеется, опять вспомнила Эрика. Надеюсь, тетушка Фортуната позаботится о «малыше», как обещала. Массивную входную дверь из мореного дуба покрывали странные письмена и рунические знаки. А медный дверной молоток был сделан в виде оскаленной морды льва. За него даже браться было как-то страшновато. Но я, конечно, собралась с духом, погладила металлического зверя по гриве и решительно стукнула молотком о дверь. Громкий звук разнесся по улице и затих где-то в недрах дома. Спустя пару минут, за дверью послышалось шарканье подошв. - Кого еще черт несет с утра?! – ворчливый, надтреснутый старческий голос был воплощением самой нелюбезности. Медный лев на дверном молотке ободряюще подмигнул мне. Разумеется, это просто солнечный луч блеснул на ярком металле. Однако, я сразу приободрилась и уверенно ответила хозяину дома: - Это к вам юная девица пришла. В служанки наниматься. Дверь распахнулась. Передо мной стоял тот самый старикан, которого мы с Нильсом видели в окне вчера. Правда, сейчас он совсем не походил на почтенного профессора. Прямо на ночную рубашку надет грязно-лиловый халат, весь в каких-то пятнах и дырках. Наверно, следы алхимических опытов. А ночной колпак, сползший на оттопыренное ухо, больше напоминает криво построенный скворечник. Корнелиус хмуро уставился на меня. Почесал кончик длинного носа. А потом неожиданно схватил меня за руку и втащил в дом. - Конкуренты, конкуренты, - торопливо бормотал он, захлопывая за собой дверь, - так и смотрят, какое бы изобретение украсть! Знаешь, что такое клейстер? - Ну, конечно, - немного растерянно ответила я. - Это клей такой… - Вот! Я его изобрел! Когда смешал философскую серу с винным камнем. А потом грохнул колбу прямо над квашней с поднимающимся тестом. И сам в него упал, за стул случайно зацепившись. Да-а, долго мне пришлось лабораторию чистить. А эти проклятые конкуренты тут же украли секрет клея из первичной материи. Каменной селитрой их по башке! Я в тихом обалдении слушала рассказ алхимика. Похоже, он еще более чокнутый, чем мы думали. Тут старикан отпустил, наконец, мою руку и неожиданно сказал: - Юная дама, а вы здешняя? Ого! Да он, оказывается, вежливо говорить умеет. - Да.. То есть, нет. Я из соседнего королевства. Из Денмарка. - Ах, Денмарк!.. – он пошевелил губами, сделал из них баранку, потом крендель и громко сказал – Денмарк? На Северном полюсе! Я знаю! Молчать! Потом снова зашевелил губами: - Чтобы приготовить эликсир мудрецов или философский камень, возьми, дочь моя, философской ртути и накаливай, пока она не превратится в зеленого льва. Гм! Или в красного? А лучше - фиолетового в крапинку! Вдруг он выпучил глаза, так что очки, казалось, лопнут и закричал: - Имя! Полностью, не задумываясь! Я немного испугалась и бухнула первое, что пришло в голову: - Эмилия Ларсен, наследная принцесса Денмарка. - Ларсен? – на «принцессу» чокнутый профессор почему-то не отреагировал. – «Лаурус» - по латыни лавровый лист, значит. Венец победителю! Так-так лаврушку я люблю! Хорошая приправа для супчика. Супчика-голубчика. Гм! И жаркое из голубей я люблю. И рыбу! Рыба жареная, рыба вяленая, рыба-пила, рыба-топор, рыба-штопор… Готовить умеешь?! - закричал он, и я опять вздрогнула. - Рагу, заливное, картофельное пюре? - Умею, ваша.. - тут я немного запнулась, не зная, как повежливее назвать этого психа. Светлость? Так он, вроде не граф и не барон… О! Кажется, придумала! - Я хорошо готовлю, ваше химичество! И шить, и стирать могу. Мы, принцессы, народ работящий. - Гы! Химичество! А что? Мне нравится. Так и будешь меня звать. А ну, пошли! Корнелиус снова схватил меня за руку и потащил куда-то в глубину дома. По дороге он продолжал бормотать: - Киммерийские тени покрывают мои сосуды слоем пыли. Черт! Совершенно невозможно работать! Как я буду дистиллировать красного льва при помощи щелочи, если этот болван Руперт вчера бухнул в мою реторту миску квашеной капусты?! Голову лечил, дубина! Блмлбуль! Не-ет, все! Хватит с меня этих оболтусов. Свс-ссс! Бараньи лбы! Козероги в последней фазе! Всех поуволивал! Поувиливал! Поуволиволивал! Алхимик бежал по коридору, размахивая свободной рукой, и ругался на чем свет стоит. Теперь он меня даже смешил. Очки подскакивали на длинном носу, колпак-скворечник слетел с головы, открыв маленькую лысину. Мы с разбегу влетели в просторное помещение с закопченными стенами. На длинных столах стройными рядами стояли колбы, реторты, сосуды причудливой формы. Рядом с дверью возвышался огромный шкаф, за стеклом которого смутно виднелись маленькие склянки и огромные прозрачные пузыри, наполненные разноцветными жидкостями и порошками. Огромный очаг в углу был погашен. А широкий диван, стоявший у стены на толстых кривых ножках, был весь завален какими-то бумагами, пергаментами, манускриптами. - Вот! – важно провозгласил Корнелиус. - Святая святых! Моя лаборатория! Юная девица, как там тебя? - Эмилия Ларсен, ваше химичество. - А… помню. Из Московитии, так ведь? Он вдруг опять завопил командным голосом: - Все вымыть! Привести в порядок, чтоб все колбы, как новенькие, блестели! Попробуй только мне хоть одну разбить! Вычту из жалованья столько монет, сколько осколочков на полу увижу. Алхимик немного успокоился и продолжил более спокойным тоном: - Как все закончишь, позовешь меня. Я тебя пошлю на рынок, а сам займусь трансформацией. Сегодня вторник, день Марса. Буду перегонять железный купорос на песчаной бане с кислым виноградным спиртом. Мда-а, его величество меня частенько спрашивает: «Корнелиус, что ты гонишь?» Я не выдержала и хихикнула. Действительно, в лаборатории нашего профессора эта фраза приобретала двойной смысл. Старикан бросил на меня сердитый взгляд из-под бровей: - И ничего смешного! Кстати, вернешься с рынка – перемоешь на кухне всю посуду. Что самое важное при изучении алхимии? Никогда не облизывать ложечки! Он закатил глаза к потолку и грустно сказал: - Вспоминается мой покойный учитель, великий алхимик Петрозилиус Цвакельман. Его последние слова были: «Корнелиус! Этот опыт совершенно безопасен». Что-то я тебе еще хотел сказать? Да! О безопасности! Видишь, на спиртовке греется реторта? Так вот, когда этот желтый раствор позеленеет и станет красным, сразу погаси огонь! И еще! Не забудь основной закон алхимии: горячая колба выглядит так же, как и холодная. Ну, вроде, я тебе все сказал. Пойду, еще вздремну. А ты работай, работай! Я осталась одна. Задумчиво оглядела поле деятельности. Да-а, Молли, работа тебе предстоит огромная. Так что не теряй даром времени. Для начала наберу-ка я воды вон в тот большой котел и согрею ее на огне. А потом можно и к мытью стекляшек приступать. К счастью, дом алхимика был устроен по последнему слову науки и техники. В кухне обнаружился самый настоящий водопровод и множество больших бочек, наполненных доверху. Так что бегать на улицу к городскому фонтану мне не пришлось. Закончив уборку лаборатории, я, как и было велено, погасила огонь под колбой с разноцветной жидкостью, потом отдраила в кухне всю медную и фарфоровую посуду. И, честно говоря, уже немного устала. Поэтому решила Корнелиуса пока не будить. А передохнуть минут десять в его лаборатории и заодно написать, наконец, письмо родителям. Благо, бумаги и чернил в этом помещении было предостаточно. Я отодвинула несколько сосудов, примостилась у края стола и начала писать:

«Дорогие мои родители, папа и мама. Я живу хорошо. Просто замечательно. Устроилась на службу в соседнем королевстве к одному великому ученому. Теперь помогаю ему проводить разные секретные опыты и исследования. Живу в съемной квартире на верхнем этаже красивого дома. Она очень уютная и теплая. Оттуда открывается потрясающий вид на весь город».

Я в задумчивости прикусила кончик пера. Что бы еще такое написать? Чтоб правду жизни чуть приукрасить и родителей порадовать. Немного поколебавшись, я все же дописала:

«Здесь, в Ольборге, я познакомилась с одним очень хорошим мальчиком. Его зовут Нильс. Он собирается поступать в местный Университет на факультет географии и естественных наук».

Вот так! И практически, не соврала. Можно еще про Мартина что-нибудь забавное добавить и заканчивать письмо. Но тут в лабораторию влетел Корнелиус. - Как?! Ты еще здесь?! Время почти обеденное, а у меня до сих пор ни в одном глазу, тьфу! то есть, процесс брожения аква-спиритуса еще не активирован! Быстро пошла на рынок за вином и закуской, в смысле, за секретными вдохновляющими ингредиентами! Попутно купи хлеба, сыра там, зелени, масла. Бегом, я сказал!.. Алхимик сунул мне в руки длиннющий список покупок и огромную плетеную корзину. После чего я пулей вылетела за дверь. А мое незаконченное письмо так и осталось лежать на столе в лаборатории.

Глава 10. Если мой сверчок не весел…

По рынку я бродила часа два. Во-первых, потому, что сначала требовалось разобраться – «где какая рыба и почем»? Меня посетила умная мысль, что несколько сэкономленных монеток можно будет спокойно положить в карман и тогда нам с Нильсом тоже будет гарантирован скромный ужин. Это Мартину хорошо – пощипал травки и сыт. А людям иногда и корочки хлеба хочется.

А во-вторых, на рынке было просто интересно. Все торговали чем-то, кто-то одеждой, кто-то мясом, рыбой, кто-то посудой. Восточные специи и сладости благоухали на весь рынок, а с их хозяина просто картину можно было писать. Тут же рядом с торговыми рядами расположились какие-то бродячие артисты и акробаты – кто-то играл на лютне, кто-то – крутил сальто. Пестро одетые цыганки настойчиво предлагали погадать. А кучка мелких детишек с интересом таращилась на представление кукольного театра. Я со вздохом проскочила мимо всего этого великолепия. В другой раз как-нибудь посмотрю! А сейчас надо спешить туда, где какой-то мальчишка дурным голосом вопит на всю округу:

- Сюда, сюда, повара, кухарки! Вот хорошая капуста, зелень, морковка! Подходи, кому надо!

Мне было «надо». Цена меня вполне устроила и я нагрузила свою корзинку свежими овощами так, что едва смогла сдвинуться с места вместе с ней. Ну, не дура ли я? Надо было сначала купить то, что полегче – хлеб, сыр и прочее мясо. А я кинулась на капусту, как безумный кролик…

Умея готовить практически из «ничего», я решила показаться своему новому хозяину во всей красе. К тому же, прихваченная из дома поваренная книга давно манила меня интересными рецептами. Но возможности попробовать приготовить из нее хоть что-нибудь- в нашем дворце не было. А тут – за чужой-то счет – можно было и рискнуть. Но, видимо, со своими желаниями следует быть осторожнее. Чертыхаясь и обрывая руки, я волокла злополучную корзину в ту сторону, где торговали мясом. И вдруг внезапно почувствовала, что моя поклажа стала легкой.

- Что же вы так надрываетесь, барышня? – раздался у меня над ухом веселый голос.

Я подняла голову. Светловолосый солдат в старом мундире весело смотрел на меня синими глазами.

- Да вот – дурная голова покоя не дает. Увлеклась, как говорится, процессом. А теперь не знаю, как это все тащить. Мне еще в три разных места, а руки уже до земли достают. Как у обезьяны.

Солдат покосился на мои руки – вполне себе обычные и в чем-то даже вполне красивые. И юмор оценил.

- Позвольте, дорогая обезьяна, я вам помогу. Постою здесь в сторонке с вашей корзиной. Трубочку покурю. А вы пока добежите, куда вам надо. Вы же верите, что похищение капусты в мои планы не входит?

- Ну, да, – хихикнула я. – Не сабинянки, чай…

- Про девушек мы с вами потом поговорим. А сейчас бегите по делам.

Симпатичный солдат достал трубку и похлопал себя по карманам.

- Черт! Как же я огниво-то забыл?

Тут я, жестом фокусника, вытащила свое. Утром, разжигая очаг для того, чтобы вскипятить воду, и размышляя о том, как выбраться из каморки Нильса незамеченной, я машинально сунула его в карман.

- Держите, юноша! Не знаю, как вас звать и благодарить.

- Зовут меня – Андерс. А благодарности мне от вас никакой не надо. Разве что попрошу об одном одолжении…

Я не стала спрашивать – о каком именно и умчалась покупать сыр и хлеб. Как потом выяснилось, юноша хотел, чтобы я передала его письмо Кристине – раз уж мы с ней в одном доме живем. Солдат помог мне дотащить корзинку до края базарной площади и растворился в толпе.

Когда я вернулась с рынка, день уже давно перевалил за половину. И поздний обед обещал превратиться в ранний ужин. Поэтому с готовкой мне пришлось поторопиться. Я боялась: вдруг что-нибудь не доварится или пережарится. Но Корнелиус мою стряпню охотно нахваливал. Уплетал за обе щеки и приговаривал при этом: - Так-так! Старайся, юная девица, старайся! Сегодня тебе удалось по ошибке отлично поджарить биточки. Продолжай в том же духе! Взаимопревращения первичной материи требуют непрестанного питания моего пытливого ума. Говоря эти слова, старикан вгрызался в котлету, одновременно накладывая себе пятую порцию тушеных овощей и умудряясь при этом непрестанно пополнять бокал. Мда-а. А я-то надеялась поужинать на новом месте работы. Но, похоже, не в меру прожорливый алхимик мне и крошки не оставит. Так оно и вышло! Слопав все блюда и покончив с десертом, Корнелиус с довольным видом откинулся в кресле: - Юная девица Ларсен, кажется, я вами вполне доволен. Ик! Получите ваше жалованье за сегодняшний день. В мою ладонь упал увесистый золотистый кругляшок. Ого! А дедуля, и впрямь, не жадина. Ну, значит, хоть что-то хорошее есть в моей новой работе. Я открыла рот, собираясь поблагодарить хозяина. Но тут Корнелиус внезапно напрягся, подался вперед и начал напряженно во что-то вслушиваться: - Тише! Ты слышишь?! Опять! Опять эти проклятые звуки! – алхимик вдруг вскочил с кресла и, как безумный запрыгал по комнате, лупя по стенам снятым с ноги тапком. - Чертова козявка! Я достану тебя! Не смей тут стрекотать! Не смей отвлекать меня от высоких мыслей по поводу перевоплощения горячего в холодное! - Что происходит, ваше химичество? – растерянно воскликнула я. - А ты разве не слышишь? Стрекочет и стрекочет. Это он нарочно меня доводит! Бей козявку! С этим криком Корнелиус со всей дури запустил тапком прямо в стену лаборатории, где он почему-то приказал мне накрыть ужин. Тапок отскочил от стены и шмякнулся на ближайший стол. Жалобно дзынькнуло стекло… - Моя драгоценная колба! – Корнелиус взвыл так, словно лишился не стеклянного пузырька, а, как минимум, любимой кошки. - Сколько лет я перегонял в тебе спиритус-винус! Сколько славных дегустаций, то есть тьфу! – трансмутаций я провел, держа тебя за горлышко. А все проклятый стрекотун! – алхимик погрозил кулаком куда-то в пространство. – Эй, девица Ларсен! Увидишь, вернее, услышишь эти мерзкие звуки – бей козявку без пощады! Корнелиус снова гневно взмахнул рукой, а потом устало вытер пот со лба и снова опустился в кресло. Опять налил вина, выпил, крякнул от удовольствия. - Ох! Тяжелый у меня выдался день. Пора предаться объятиям Морфея. Спокойной ночи, Корнелиус, – сказал алхимик, ласково кивая своему отражению в тусклом серебре бокала. – Пусть тебе приснится, мой дружок, пентаграмма и оксид меди в винном уксусе. Он выполз из кресла и побрел в спальню, фальшиво напевая:

Против брома нет приема, Если нет фторида брома. H2O – девиз не наш. Наш – C2H5OH!

Я только головой покачала. Да-а, крепкий старичок алхимик Корнелиус! Интересно, он каждый день на себе такие эксперименты ставит? Это ж какое здоровье иметь надо! Потом прислушалась. В доме воцарилась тишина, прерываемая только сонным бурчанием алхимика. Наконец, и оно затихло. И тогда произошло нечто странное, но очень красивое. Луч заката пробился через щелку в прикрытом ставне, скользнул по стене, блеснул на стекле колб и реторт и замер. А от очага, в котором по гаснущим алым углям то и дело пробегали золотые искры, вдруг донеслась до меня мелодия скрипки. Она лилась и звенела, подобно хрустальному весеннему ручью, освободившемуся от оков льда. Ее напев то взмывал до небес, то падал, обрываясь звонкой трелью. Я стояла, затаив дыхание и боялась спугнуть это чудо. Потом неловко шевельнулась, и половица скрипнула под ногой. Чудесная мелодия тут же оборвалась. Мне даже почудился чей-то тонкий испуганный вскрик. Я на цыпочках подошла к очагу и шепотом сказала: - Это было прекрасно! Не бойся. Я тебя не обижу. Скажи, пожалуйста, кто ты? Легкое золотистое сияние озарило закопченную стену, заставило потускнеть горящие в очаге угли. И из этого сияния мне навстречу шагнул хрупкий маленький человечек. Его одежда – круглая шапочка, сюртук, чулки и короткие брюки переливалась всеми оттенками изумруда. На бледном, печальном личике, словно два драгоценных камня, сияли невероятно большие, чуть выпуклые золотисто-зеленые глаза. Из-под шапочки выбивались на плечи светлые кудри. В руках человечек держал смычок и скрипку, струны которой тоже почему-то неярко светились, как лучи заходящего солнца. - Меня зовут – Амадей, - сказал он тоненьким, чуть дрожащим голоском. - Ты… Сверчок? – осторожно спросила я. Пытаясь осознать, что сейчас происходит уже третья в моей жизни встреча с Чудом. - Да, - человечек грустно вздохнул. - Запечный музыкант – так нас еще называют. - Но если ты Сверчок, то почему ты оказался в этом негостеприимном месте? Ведь вам положено жить и играть свои мелодии в тех домах, где царят любовь и уют. Огромные глаза Амадея вдруг наполнились слезами. Он топнул ногой в сверкающем башмачке и с болью произнес: - Потому что я – самодовольный дурак! Который променял поэзию на сытость и богатство. И жестоко просчитался! Кажется, он сейчас совсем расплачется… Я торопливо огляделась. Конечно, обжора-алхимик слопал, практически, весь ужин. Но в чайнике еще оставалась заварка. А половинки миндального пирожного вполне хватит, чтобы накормить маленького музыканта. - Вот что, дружок! Сейчас ты поешь, выпьешь чаю, успокоишься и все мне расскажешь. А потом мы вместе подумаем, как разобраться с твоей бедой. Я сдвинула в сторону колбы, быстренько поставила на край стола блюдце с пирожным и маленькую чашку. Сверчок прерывисто вздохнул, отхлебнул чая и, почти не притронувшись к пирожному, начал тихо рассказывать: - Понимаешь, раньше я жил у одного поэта. Довольно юного, но очень талантливого. Звали его… - Ансельм? - Да, верно. Ты его знаешь? - Видела как-то раз. - Скажи, пожалуйста, он здоров? С ним все в порядке? Амадей разволновался, вскочил из-за стола, чуть не уронив свою скрипку. - Да все у него хорошо. Жив, здоров, влюбился в красивую девушку. - Хвала Небесам! – Сверчок облегченно вздохнул и продолжил: - То время, когда я жил у Ансельма, было самым счастливым в моей жизни. Каждый вечер поэт зажигал свечи, садился у стола и начинал писать. Тогда я доставал скрипку и тихо касался струн. Мне казалось, что мои мелодии помогают рождаться волшебным строкам его стихов. И Ансельм тоже, улыбаясь, порой говорил друзьям, что я – источник его вдохновения. Знаешь, какие строки он мне посвятил? Амадей поднес скрипку к плечу и заиграл нежную, щемящую мелодию. В ее задумчивых и печальных звуках я вдруг услышала тихий голос, напевающий странные стихи:

Одинокий сверчок, не кричи над моею дорогой. Перепутав года, я бреду, я бреду наугад. Мое сердце полно все такой же тоской и тревогой, вВе такой же тоской и тревогой, как и осень назад.

Одинокий сверчок, люди любят веселье. Люди жаждут тепла, суеты, пестроты. Как гнетет их мотив этой песни осенней! Одинокий сверчок, я такой же, как ты.

- Какая прекрасная и грустная песня, - вздохнула я. – Но почему же ты ушел от Ансельма? - Была очень холодная зима. Из слухового окна дуло, на улице стоял страшный мороз. У поэта часто не хватало денег на дрова, чтобы, как следует, растопить очаг. Он грел замерзшие пальцы возле свечки и продолжал писать. А я… Никогда себе этого не прощу! Я подслушал однажды разговор двух толстых серых мышей. Они насмехались над Ансельмом, говоря, что в его каморке нет даже лишнего свечного огарка, чтобы поживиться. И одна мышь хвасталась, что знает такой дом, где всегда жарко натоплены печи, а кладовые ломятся от запасов. Я ужасно мерз в ту зиму, так что даже смычок не мог держать. И тогда я решил уйти от Ансельма, чтобы пожить в этом теплом доме. Ненадолго уйти и вернуться весной. Я покинул друга, - Амадей опустил голову, и слеза скатилась по его щеке. – Предал его, бросив в тяжелый час. Но я жестоко поплатился за это. Здесь я не могу даже показаться кому-нибудь на глаза. Не могу больше играть свои мелодии! Хозяин дома ненавидит музыку. И грозится убить меня всякий раз, когда я пробую хоть чуть-чуть настроить инструмент. - Это ужасно, конечно! Но ведь ты вполне можешь уйти отсюда ночью. Когда алхимик спит. - Куда? Мне больше некуда идти. К Ансельму я не могу вернуться. Даже если он простит меня, я сам не смогу простить себя за предательство. Лучше мне оставаться здесь. - Вот уж ни разу не лучше! – решительно сказала я, вставая из-за стола. – Что это за дом такой, где в гениальных музыкантов рваными тапками кидаются?! Тебе здесь не место, Амадей. - Куда же мне податься? - Ну, для начала ко мне домой. Там тоже есть очень уютный очаг. Правда, я живу там не одна. Но моему другу, Нильсу ты понравишься, в этом я уверена. В общем, поживешь пока у нас. А потом, может, и к Ансельму вернешься. Или мы еще что-нибудь придумаем. Так что, собирайся и пошли. Уже почти стемнело, а путь нам предстоит неблизкий. Музыкант улыбнулся удивленно и радостно. - Спасибо тебе, добрая девушка… - Молли. Так меня зовут. Не за что, Амадей. Таланты надо беречь – так мне отец всегда говорил. Ну, идем скорей. - Да-да. Подожди только минутку. И протяни ладонь, пожалуйста. Золотистое сияние снова озарило потемневшие стены. Маленькая фигурка в изумрудном сюртуке вдруг исчезла. А в мою протянутую руку прыгнул крошечный сверчок. - Так будет лучше, – услышала я еле слышный тоненький голосок. – Тебе никто не задаст лишних вопросов. А потом я снова приму обычный облик. - Чудеса продолжаются! - весело хмыкнула я, сажая малыша в карман. И, не мешкая больше, отправилась в обратный путь.

Глава 11. Одинокий сверчок, ты такой же, как я…

Но сначала мы пошли к Нильсу в таверну. Потому что надо было поужинать. А заодно решить – как я буду возвращаться? Если наша злобная воительница опять торчит на пороге, то мне в платье в каморку не пробраться. Значит, Нильсу надо вытащить узелок с вещами, а мне – найти местечко поукромнее. Если учесть, что чертов Ганс тоже пьянствует не на виду у всех, то кусты надо будет проверить хорошенько.

- Ну что? – кинулся ко мне мальчик. – Вы договорились?

- Ага, – улыбнулась я и выложила на стол припрятанные монетки. – Гуляем! Тут не только на кашу хватит.

Нильс кивнул и притащил горшок с картошкой и тушеным мясом. Мы быстро разделили еду поровну, а съели ее еще быстрее. Я завернула бесплатный хлеб в снятый передник и довольная собой прислонилась к стенке.

- Тебе тут еще долго торчать? А то я бы уже и полежала.

- Так иди домой!

- Ага, а мимо Брунгильды я как проскочу? Нет уж, давай вместе пойдем. Ты мне костюмчик вынесешь, а потом мы Мартину травки нарвем.

Тут в мою голову зашла страшная мысль: вдруг гусь не только травой питается, но и жуками тоже?

- Ой! – сказала я и подскочила на лавке.

- Что-то случилось? – вскинулся Нильс, едва не уронив собранные со стола тарелки.

- Пока нет. Понимаешь, я тут еще одного квартиранта нашла. И теперь боюсь, что Мартин на него покусится.

- Какого квартиранта?!

- Волшебного!

И я приоткрыла карман, в котором уютно устроившись на моем носовом платке, сладко спал Сверчок.

- Его Амадеем зовут. Он дивный скрипач! Только боюсь, что съедобный. Придется бедного гуся опять на привязи держать…

- Не придется. Он же умный. И мы ему объясним, что знакомых сверчков обижать не следует. А где ты нашла это сокровище?

- У Корнелиуса. Тот за несчастным музыкантом с тапком бегал. Пришлось с собой забрать.

- С тапком! Это же сверчок, а не таракан какой-нибудь! – возмутился Нильс. – Конечно, надо было его забрать! Ладно, посиди тут немножко или у ручья погуляй. Я сейчас быстренько посуду помою и пойдем.

К дому мы на всякий случай подошли с другой стороны. Я осталась сидеть в кустах, а Нильс поспешил наверх. Мою рубашку и штаны он положил в драную корзинку, прикрыл какой-то тряпкой и приговаривая:

- Сейчас, дорогой Мартин, я принесу тебе свежей травки, – прошмыгнул мимо бдительной Брунгильды.

На этот раз от сюртука пришлось отказаться. Ну, не смертельно – на улице же еще тепло. Может, это новая мода – так в универ ходить? Я быстренько переоделась, аккуратно пересадила Амадея в карман рубашки, а письмо для Кристины сунула за пазуху. Мы нарвали две охапки травы и запихали часть в корзинку, удачно замаскировав девичьи вещички. И рысью пронеслись мимо домоправительницы.

- Ах, Эмиль! – завопила влюбленная кровопийца. – Куда же вы? А как же вечерний чай?

- Извините, мадемуазель! В другой раз! Мне срочно надо обследовать гуся!

- На самом деле, мне срочно нужно найти Купидона, – шепнула я Нильсу. – Пусть подыщет нашей домомучительнице подходящую партию. Выйдет тетка замуж – станет некогда за нами следить. Да и мне от нее отбиваться не придется.

Мы влетели к себе в каморку с такой скоростью, что чуть не затоптали Мартина, ринувшегося нам на встречу. Гусь возмущенно похлопал крыльями. Но потом успокоился и принялся за еду. А я плюхнулась в кресло и с надеждой посмотрела на Нильса:

- Ты чаю не сделаешь? А то мясо было вкусным, но слишком острым. И пить хочется. А встать почему-то не получается…

- Сиди- сиди! Небось набегалась за день. Сейчас все будет!

Мальчик сгонял за водой, сложил в очаге дрова и повернулся к мне:

- Давай огниво!

Упс! И тут только я сообразила, что снятая юбка не просто так показалась мне удивительно легкой. Там же карманы – пустые! Огниво-то осталось у солдата. Я торопилась к своему Алхимику и даже не вспомнила, что мне нужно что-то забрать…

- Ой! – растеряно сказала я. – Кажется, у меня его нет…

Мартин, услышав эти слова, чуть лопухом не подавился. Мне показалось, или гусь посмотрел на меня с нескрываемым осуждением?

- Как нет? – удивился Нильс. – А где же оно?

Я торопливо рассказала ему и про рынок, про солдата, и про тяжеленную корзину… - Погоди, не дергайся! Сейчас я все-таки карманы проверю! Но в кармане юбки лежал только одинокий золотой, полученный мной за работу.

- Не переживай! Велика ценность – огниво! Да мы на эти деньги сто штук купим! А пока я к Кристине сбегаю – у нее попрошу.

- Письмо ей передай. И привет от Андерса. И спроси – где мне его найти? Все-таки мое огниво – подарок тетушки Фортунаты. И как-то некрасиво его терять…

В расстроенных чувствах я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

- Ну, ты и дура! – сказали у меня над ухом! Разве можно такими подарками кидаться? А еще – принцесса! Растрепа ты! И торопыга!

- Ага, – согласилась я. – Отец тоже всегда меня ругал, за то что я вечно спешу и половину забываю…

Тут я сообразила, что задремала. И что опять разговариваю во сне с гусем. И открыла глаза. В очаге весело трещал огонь. У огня, карауля котелок, сидел Нильс. А на колченогой табуретке стоял Амадей и что-то тихо наигрывал на скрипочке. Ой! А я их даже познакомить не успела! И не почувствовала, как сверчок из кармана сбежал.

Если мой сверчок не весел - то и мне на свете грустно. Не играю я на флейте, не валяюсь на траве. Без его нехитрых песен на земле темно и пусто. И шальные бродят мысли в бестолковой голове...

Вспомнила я слова песенки, которую пели сегодня на рыночной площади. Мартин подошел ко мне, положил голову на колени – и задумчиво посмотрел на Амадея.

- Ты ведь не обидишь его? – спросила я гуся. – Он маленький. И волшебный. А еще он сердит на себя. И надо его утешить. Как там в песенке-то дальше было?

Ну, хорошее ли дело - целый день молчать за печкой? Тишина гуляет в доме, словно ветер по реке. Видит Бог, как я хотела отогреть его сердечко, и считать с ним вместе звезды, что сияют вдалеке! И бродить за ним повсюду, тихо песни напевая. На своей старинной флейте семь наигрывая нот. И тогда навстречу чуду полетит душа живая, и сверчок в заснувшем доме снова песню запоет...

Мда! Сложно жить, когда все время приходится прятаться и превращаться. Да еще в существо, похожее на таракана с головой кузнечика…

– Крри-кри, крри-кри, крри-кри! – согласился со мной бедный Амадей, снова сделавшись сверчком.

Потом тяжело вздохнул, пошевелил усами и уполз за очаг. А мы попили чаю и отправились спать. На этот раз я выцыганила себе кресло, а Нильса и Мартина отправила на топчанчик. Им там будет тепло и уютно. А мне – спокойнее. Я придвинула кресло поближе к очагу, перегораживая им подступы к щелочке, в которую нырнул сверчок. Хоть Мартин и кивнул головой, соглашаясь с тем, что малыша обижать не надо. Но кто знает – что там в гусиной голове за мысли? Мне и за своей-то порой уследить сложно… Всю ночь мне снилась тетушка Фортуната. Она курила трубку, ругалась и неодобрительно качала головой. А по палубе ее корабля разгуливал гусь и тоже бормотал что-то ругательное. И, что самое интересное, оба они сердились на меня…

- Да что же такое происходит? – удивилась я.

И проснулась. Было очень раннее утро. И вставать мне совершенно не хотелось. Я снова закуталась в полосатое покрывало и начала думать. Что же такого странного в этом огниве? Может, у него есть еще какая-то «функция», как любит говорить Алхимик? В нашей библиотеке Мартин твердил мне что-то про «глупости», которые нельзя произносить, если зажигаешь огонь… Надо попытаться вспомнить, о чем я думала, когда пользовалась огнивом. Та-ак!.. В лесу я сказала, что хочу приключений. Их есть у меня! Даже больше, чем я планировала – если учесть мадемуазель Брунгильду.. Еще я говорила, что неплохо было бы «перевести Мартина на легальное положение». И это пожелание вполне сбылось. А, еще я работу хотела получить – и она у меня тоже есть. Это что же получается? Огниво выполняет желания?! Мда, тогда понятно, почему Мартин косит на меня «лиловым глазом», а Фортуната бубнит и сердится. Ведь, если огниво попадет в плохие руки, то мало ли чего оно исполнит. Вдруг кому-то понадобится война или засуха? Или, страшно подумать, власть над миром? Значит, надо срочно искать солдата Андерса и забирать у него волшебную игрушку. А то, мало ли, где он ее забудет? Вдруг сядет с кем покурить, а потом умчится по делам – совсем, как я. И ищи – свищи…

Я решила пока своими подозрениями с Нильсом не делиться. Потому, что уже и сама поняла, что виновата. Он, конечно, не скажет мне, что я «дура», но подумает однозначно. А как-то не хочется ею выглядеть перед мальчиком, который мне нравится. Так что за завтраком мы говорили совсем о другом.

- Давай ты сегодня выйдешь из дома Эмилем, – предложил Нильс. – У меня в таверне есть кладовка, в которой можно переодеться. И, к тому же хозяину совершенно все равно – кто ко мне заглядывает. А то вдруг дождь пойдет? Или Ганс в кустах засядет? Не надо нам лишних неприятностей. Тем более что на свой золотой ты можешь прикупить себе какое-нибудь запасное платье, чтобы не таскать одежду туда-сюда.

- Пожалуй. А с Амадеем что станем делать? Все-таки мне страшновато оставлять его с Мартином.

- А его тоже можно забрать с собой в таверну. Пусть на скрипочке поиграет. И посетителям – развлечение. И покормить я его там смогу. А то хлеб мы с тобой под разговор доели. И чем ему тут до вечера питаться? Гусиными лопухами?

- Лопухи он не угрызет, – улыбнулась я. – Ему, наверное, салат из одуванчиков нужен…

- Вот одуванчиков у ручья полно – даже больше, чем крапивы. Так что и на прогулку можно его выпустить. Причем в любом обличье – хоть человечком, хоть насекомышем.

На том мы и порешили. Хотя Мартин, похоже, на нас обиделся. Ну, пускай уж лучше гусь на нас дуется, чем скрипач пропадет. Все-таки жалко, что пернатый не разговаривает. Все вопросы втроем бы и обсудили. Хотя, с другой стороны, он мог бы выболтать тайну огнива. А это лишнее…

Кристина вчера сказала Нильсу, что Андерса можно найти или во дворце или на городской площади. Во дворец меня, понятное дело, никто не пустит. Да я и сама не пойду – вдруг узнают?Не хочу, чтобы наши семейные дела обсуждали:

- Докатилась королева Клара – дочку в прислуги отдала!

А вот на городскую площадь можно и сбегать. Если свободная минутка будет. Все равно мне надо бы на рынок заскочить – платье поискать. Но с платьем можно пока и не торопиться, а вот огниво пора разыскивать. Мы не стали запирать дверь на замок, оставив Мартину приятную возможность прогуляться в палисадник за свежей травкой, сложили в корзинку мою одежду, выманили из щелочки сверчка и ускакали на работу.

Глава 12. Отсюда и до обеда…

(А теперь, дорогие читатели, в нашей истории пойдет рассказ об очень важных событиях, в которых лично я, Молли из Денмарка, не участвовала. Но друзья мне потом подробно описали, как все происходило. Итак, перенесемся за ограду королевского дворца…)

Легкий ветерок беспечно гулял по дворцовому плацу, поднимая с серой истоптанной земли маленькие пыльные вихри. Строевые учения шли полным ходом. Собственно говоря, заключались они в том, что два генерала – длинный, тощий верзила и маленький пузан – активно «строили» одного солдата. То есть Андерса. Так уж сложилось, как говорится, исторически, что казна его величества Георга Постылого Шестисотого была не настолько полна, чтобы содержать при дворе целый гвардейский полк. Нет, доблестные защитники у короля, конечно, имелись. Но в целях экономии государственных средств, солдатам во дворце его величества приходилось работать еще и поварами, швейцарами, уборщиками, кучерами, пожарными. Даже за обедом королевской семье прислуживал старый, но вполне крепкий гвардеец, который по особому приказу был вынужден напялить поверх мундира кокетливый вышитый фартучек, а вместо кивера или железной каски водрузить на лоб кружевную наколку. И получилось, что главной «боевой единицей» в королевской гвардии остался все тот же Андерс. Светловолосый, синеглазый солдат, который помог мне нести с рынка тяжелую корзину, полную капусты.

Итак, учения шли полным ходом. Генерал Ботфорт и генерал Бонавентура, постоянно спорившие в мирной жизни, кто главнее, на плацу проявляли невероятное согласие и дружно муштровали Андерса. Перемежая военные команды с самыми странными на слух простого штатского человека выражениями: - Налево! Направо! Стой там, иди сюда, шагом марш! - Отставить! Вы солдат или где? Вы в строю или – кто? Молчать, когда я спрашиваю! Будешь копать окоп от забора и до обеда! - Вперед, в логово предполагаемого противника! Сигнал к атаке – три зеленых свистка вверх! Как ни странно, Андерс легко и почти играючи выполнял эти более чем загадочные команды. Видимо, за время службы наш солдат уже немало поднаторел в разгадывании самых потаенных желаний, кроющихся в воспаленном мозгу его командиров.

Кто знает, сколько бы еще продолжались эти мучения, то есть, тьфу! – учения, если бы на плацу неожиданно не появился король. При виде монарха генералы дружно вытянулись во фрунт, щелкнули каблуками, отдали честь и в один голос доложили: - В рядовом составе армии вашего величества царит полное единодушие! Георг Постылый Шестисотый недовольно хмыкнул, разглядывая единственного на данный момент защитника своей короны, выпрямился во весь свой немалый рост и задумчиво потер бородавку на носу: - Это и есть цвет рядового состава моей армии?! Вы посмотрите только, на что похож его мундир! Рукава короткие, воротник оторван, рубаха болтается. Смотреть страшно! - Все в порядке! Воин должен внушать страх! – тут же нашелся Бонавентура. Ботфорт сердито засопел носом, недовольный, что не он так ловко ответил государю. Король хмыкнул снова и обвел взглядом место, где проходили воинские учения. - И на что похож наш плац-парад?! Забор, как вчера упал, так до сих пор и стоит. - Не беспокойтесь, государь, - все же успел вставить свои «пять монеток» Ботфорт. - Сейчас все выясним, узнаем, кто виноват, и накажем, кого попало. Георг Постылый хмыкнул в третий раз, теперь уже удовлетворенно: - И еще хочу сказать! Не надо подметать наш плац ежедневно, но хотя бы каждый день – надо! Вот возьмите грабли и метите! - Слушаемся ваше величество! – дружно гаркнули генералы.

Андерс с видимой неохотой отдал честь государю. - Вольно, – буркнул король.

И продолжая что-то ворчать себе под нос, двинулся к ступенькам дворца. Гнев генералов тут же обратился в сторону бедного солдата: - Слышал приказ его величества? А ну живо – приводи плац-парад в идеальный порядок. Ты у меня смотри! Я где нормальный, а где – беспощадный! – маленький Бонавентура гневно потряс в воздухе похожим на булку кулаком. - Да-да! – сурово подтвердил Ботфорт – В армии дураки не нужны. Поэтому мы - здесь! Высказав такую потрясающую истину, оба командира развернулись и, обменявшись мрачными взглядами, разошлись в стороны, наконец-то, оставив Андерса в покое.

Закончив подметать место, где проводились учения, и, починив упавший забор, синеглазый солдат прислонился к свеже- обструганным доскам, достал из кармана трубочку и мечтательно вздохнул: - Когда, наконец, же кончится срок этой чертовой службы? С такими словами молодой человек опять сунул руку в карман, достал огниво и очень удивился, - А эта штука у меня откуда? А-а-а, помню. Одолжил ее у девочки, которой помог тащить с рынка большую корзину. Надо при случае вернуть хозяйке. Андерс щелкнул кресалом и задумчиво произнес: - Ну, хоть бы чуточку отдохнуть от муштры! Радужные искры посыпались дождем, едва не прожигая дырки на единственном мундире солдата, и без того имевшем плачевный вид. Звонко ударил серебряный колокол. Андерс удивился: - В церкви, что ли, звонят? Так ведь рано еще для вечерней службы. Потом пыхнул трубочкой, выпуская пару ароматных колечек, и задумчиво посмотрел на блестящие окна дворца, напротив которого и находился злосчастный плац-парад. Да уж! Дворец короля Георга Постылого, прямо скажем, знавал и лучшие деньки. Правда, Парадная лестница ярко блестела позолотой. А карнизы и широкие балконы были украшены причудливым бронзовым литьем, изображающим порхающих птиц в зарослях цветущих растений. Но штукатурка на боковых флигелях, примыкающих к центральной части дворца, уже основательно потрескалась и кое-где даже начала осыпаться. А покрытые слоем пыли мраморные фавны и нимфы в глубоких нишах имели очень грустный вид. Андерсу, впрочем, не было дело до упадка былого величия королевской династии. Он не отводил ясного взгляда светло-синих глаз от правого верхнего окна, которое находилось почти над входом во дворец. На суровом и мужественном лице солдата светилась в этот миг добрая, мечтательная улыбка. Кружевная занавеска в высоком окне чуть шевельнулась. В воздухе мелькнуло что-то белое, пронеслось над парадной лестницей… И бумажный голубок опустился у ног солдата. Юноша наклонился, осторожно развернул лист бумаги. «Милый Андерс, - гласили выписанные с легким наклоном, словно бы убегающие за край листа буквы. - Я получила твое письмо. Спасибо этим чудесным детям, моим соседям. Ты написал для меня столько нежных и добрых слов! Я тоже очень тебя люблю! Андерс, дорогой мой, у меня есть для тебя хорошая новость. Мажордом дает мне завтра выходной. А ты говорил, что по средам тебя отпускают в увольнение. Мы можем встретиться где-нибудь в роще, за городом подальше от злобных глаз Брунгильды и твоих генералов. И провести весь день вместе. Как я надеюсь на это! До скорого свидания, милый Андерс! Любящая тебя Кристина». Солдат бережно свернул белый листок и положил его за пазуху. Потом снова поднял взгляд на правое верхнее окно и приветливо помахал рукой. За кружевной шторой промелькнули золотистые кудряшки, на мгновение в оконном проеме показалось чье-то веселое личико. И все исчезло. - Принцесса Грета, - усмехнулся молодой человек. - Капризная девчонка, но Кристину любит, как родную сестру. Спасибо ваше высочество. Он рассеянно повертел в руке погасшую трубку и сунул ее в карман, где лежало огниво. Потом снова прислонился к забору и стал задумчиво смотреть на небосвод, который стремительно прорезали взмахи черных крыльев кружащихся над дворцом стрижей. Впрочем, в этот момент Андерс видел не прозрачную синеву и даже не птиц. Перед его внутренним взором вставали мирные и светлые картины семейной жизни. Уютный домик с горшочками герани на подоконниках и цветущими розами в палисаднике. Кристина, которая встречает его у порога, окруженная веселыми детишками. У малышей темные кудри матери и синие глаза отца. Эх, мечты, мечты… В реальности же только осточертевшая муштра, идиоты-генералы и ни гроша за душой. Андерс подавил тяжелый вздох. За годы службы в королевской гвардии ему пришлось не раз сражаться, ходить в атаку, быть на волосок от гибели. Но тяжелее всех испытаний военного времени была сегодняшняя постылая неизвестность. Что ждет их с Кристиной, если он все-таки получит отставку? Бедность? Поиски работы? Или удача все-таки улыбнется веселому солдату, как не раз улыбалась ему, спасая в самые отчаянные моменты сражений?

Вместо ответа на эти вопросы над ухом Андерса прозвучал раскатистый бас генерала Ботфорта: - Починил забор, рядовой? Налево, кругом марш!Заступай на караул у главной городской площади! - Слушаюсь, ваше благородие! – привычно гаркнул солдат. И немедля последовал приказу генерала. Плац-парад примыкал к королевскому дворцу с южной стороны, а городская площадь – с северной. Андерс привычно занял свой пост в полосатой деревянной будке возле высокой чугунной ограды, украшенной литыми изображениями роз и тигровых лилий. За его спиной посыпанная гравием дорожка уводила в зеленую прохладную глубину королевского парка. Перед ним - лежала вымощенная брусчаткой главная площадь Ольборга. В центре ее стоял конный памятник король Георгу Тридцатому Нерешительному. Конь по замыслу неизвестного скульптора, почему-то дремал, опустив голову. А бронзовый монарх, словно бы оправдывая свое занятное прозвище, замер, держа поводья, с растерянно - удивленным видом. На его вытянутом лице, казалось, застыл вопрос: - Как это я здесь оказался, милостивые государи? И куда мне дальше направить эту клячу?

И короля, и его коня Андерс видел уже много сотен раз. Поэтому большее удовольствие нашему солдату доставляло простое наблюдение за горожанами, гуляющими возле дворца в этот солнечный летний день. Пестрой стайкой порхали по площади веселые девушки-цветочницы, предлагая прохожим маленькие букетики незабудок и колокольчиков. Шумно носились туда-сюда мальчишки газетчики, наперебой выкрикивая заголовки последних сенсационных статей. Неспешно прогуливались богатые горожане. Вот прошла пожилая супружеская пара с виду весьма важная и довольная собой. Дама в шляпе, напоминающей формой и размером тележное колесо, вела на цепочке толстого мопса. Пробежали два студента, споря о чем-то и потрясая в воздухе исписанными листами бумаги. Некоторое время вблизи ограды королевского дворца никто не появлялся. Потом из-за угла желтого дома, стоявшего на краю площади, вышел толстяк в парадном темно-синем сюртуке и с бутоньеркой в петлице. Шелковый атласный жилет туго обтягивал его живот, похожий на внушительных размеров арбуз. Господин в жилете шагал гордо, размашистой походкой, не глядя по сторонам. Толкнул плечом маленькую цветочницу и даже не извинился. Андерс сдвинул брови и недовольно покачал головой. Потом толстяк остановился, достал из жилетного кармана часы, похожие на серебряную луковицу, посмотрел на стрелки и отчего-то скривился. Задрал голову и взглянул на старинный циферблат, украшавший одну из башенок дворца. Так же с поднятой головой сделал шаг… и налетел на мальчишку-газетчика, чуть не сбив его с ног. Печатные издания ворохом посыпались на мостовую. Господин в жилете схватил парнишку за ухо и громко заорал: - Ах ты, сопляк! Бросаешься на почтенных граждан, сбиваешь их с ног! Развелось вас тут, голодранцев! Выкрикивая эти слова, толстяк продолжал дергать мальчика за ухо, пиная при этом его бумажный товар. - Господин, простите, я ни в чем не виноват! - Ах, ты еще возражать посмел?! Да я тебя, щенка, в полицию… АЙ!!! Увесистый кусок гравия, метко брошенный Андерсом, угодил скандальному господину как раз пониже спины. Тот выпустил мальчика, схватился за ушибленное место и завертелся, как волчок, тоненько визжа при этом: - Кто посмел?! Да я вас всех! Да ты у меня!.. Но парнишка уже мчался прочь, прихватив изрядно помятые газеты. Толстяк потерял равновесие и шлепнулся возле ограды. Андерс победно усмехнулся и сделал шаг назад, чтобы вернуться в караульную будку. Из которой ему пришлось временно выйти, чтобы защитить мальчика. Но тут его поджидал неприятный сюрприз. - Так-так! Солдат королевской гвардии покидает вверенный ему пост. Нападает на мирных граждан и, тем самым роняет честь мундира! Генерал Бонавентура, вышедший откуда-то из-за кустов королевского парка,смотрел на Андерса и ехидно ухмылялся - И это еще полбеды, что гвардеец напал на прохожего. Черт с ним, с этим штатским! Но ты! Бонавентура привычно замахал кулаком под носом у солдата. - Пока нагибался за камнем и целился в задницу того жиртреста! ТЫ ЖЕ НЕ ОХРАНЯЛ В ЭТОТ МОМЕНТ ДВОРЕЦ!!! А что если бы враги государства и гнусные шпионы решили проникнуть за ограду именно в этот миг?! - Сам ты жиртрест и шпион! – Андерсу хотелось ответить генералу именно так, - Кому, к чертям, нужен этот старый дворец? А еще, Бонавентура, ты не военный командир, а доносчик! Вечно что-то подслушиваешь, высматриваешь, вынюхиваешь. Ботфорт, по сравнению с тобой, просто честный малый! Увы! Этот пламенный монолог наш так и остался в мыслях нашего героя. Потому что встреча с военным трибуналом не входила в ближайшие планы солдата. Ему, разумеется, хотелось еще пожить, оставить, наконец, постылую службу, жениться на Кристине… Поэтому вслух Андерс произнес стандартную фразу: - Виноват, ваше высокоблагородие! - То-то же, виноват, - буркнул Бонавентура, а потом что есть силы рявкнул: - Сутки гауптвахты! Шагом – марш!

Глава 13. В заботе о ближнем, главное – не перестараться!

(Ну вот, теперь я могу продолжить свой рассказ)

Алхимик был в это утро тих и задумчив. Я накормила его завтраком. И с удивлением посмотрела на почти опустевшую корзинку с овощами. И куда только в этого «дедушку» что влезает? А самое главное – пользы никакой не заметно. Про таких говорят – не в коня корм. Хотя при его-то занятиях и нервотрепке ничего вообще усваиваться не должно. Я вспомнила, как на полу выросли лисички, и хихикнула. И замурлыкала детскую песенку про волшебник

Сделать хотел грозу, а получил козу. Розовую козу с жёлтою полосой. Вместо хвоста нога, а на ноге рога. Я не хотел бы вновь встретиться с той козой…

- Ты чего там распелась? – раздался из кабинета скрипучий голос. – Ненавижу, когда поют!

- Ой, извините, ваше химичество! Я не знала. Просто, когда я посуду мою мне почему-то все время петь хочется…

- Хм. Посуду она моет! А колбы мои – помыла?

- Еще вчера. Вон они все на полочке стоят. Чистенькие – пушистенькие. Ну, то есть, готовые к употреблению. Кстати, неплохо бы хотя бы в рыбную лавку сбегать. А то котлеты вы вчера все скушать изволили. Рыба – она полезная. От нее ум просветляется. Или светится? В ней же этот, как его, фосфор! Так что давайте ваши денежки – и я побегу. Я на рынке лавку видела – «Водяной» называется. Так народ оттуда всяких щук волок в большом количестве. Вы заливное из щуки любите?

- Даже не пробовал.

- Это неправильно! Пробел, так сказать, в образовании. Надо восполнить!

- А рынок у нас где? Не рядом с городской площадью?

- Нет, он рядом с Улицей Гусиного Пера.

- Во-от! Это хорошо! Зайдешь там в книжную лавку – которая «Кофе и Книги» называется. Мне туда справочник химический должны были утренним дилижансом завезти. Смотри только, не испачкай его своей рыбой!

- Э-э-э… Вашей рыбой, смею заметить. Хорошо, я руки помою. Возле рынка фонтан есть. Не беспокойтесь!

И, схватив очередную корзинку, я опрометью выскочила за дверь. Вот не даст мне посидеть ни минутки, чертов старикашка! А в лаборатории у него мое письмо родителям так и валяется, недописанное… Я неслась по узенькой улочке, помахивая корзинкой и разглядывая прохожих. И чуть не влетела в мадемуазель Брунгильду, гордо выхаживающую у ограды университета. Хорошо, что в моем настоящем виде опознать во мне школяра Эмиля было сложно. Я отпрыгнула в сторону и помчалась дальше.

- Вот ведь засада! Эта влюбленная тетка теперь уже и здесь меня поджидает. Ну, то есть, не совсем меня. Но понятно – кого. Эх, Купидон! Где тебя черти носят? Как бы ты пригодился! Вот соединил бы нашу домомучительницу с каким-нибудь старикашкой вроде моего Корнелиуса. Или…

Тут я посмотрела по сторонам и увидела какого-то толстого генерала.

- Этот тоже подойдет!

- С ума сошла? – тихо спросили из кустов.

И мальчишка Купидон резво перескочил через низенький заборчик. Правда, лук он оставил в зарослях.

- Во-первых, на дураков мои стрелы не действуют. А твоя Брунгильда – дура редкостная. Она всем кумушкам уши прожужжала, что теперь ест, как птичка – половину своего веса в день. Это она так похудеть решила. А во-вторых, ты представляешь последствия подобного брака?! Алхимик ее молитвами полстолицы взорвет. А генерал какую-нибудь ненужную войну устроит!

- И что - теперь бедному Эмилю в моем лице так и прятаться от нее каждый день? Нам с Нильсом съезжать пока некуда и не на что. А мадам, увидев меня в мужском наряде, проходу не дает. Спасибо, еще целоваться не лезет!

- А зачем ты в мальчика-то переодевалась? – удивился Купидон.

Я замялась. - Тут понимаешь, какое дело! Эта воительница решила, что Нильс к себе в каморку уличную девицу приволок… Пришлось выкручиваться. И теперь я не знаю, как от дурной бабы отделаться…

- Мда. Тут скорее любовный эликсир нужен. Ладно, я узнаю – что туда входит. А ты потом у своего Алхимика его сваришь. Надо же пользоваться тем, что у тебя в его лабораторию доступ есть.

- Вот спасибо!

- Да не за что! Ты же меня лепешками кормила. А долг – платежом красен.

Мы расстались с Купидоном, и я ускакала дальше, напевая:

Где-то в синем океане, там где пенится волна, Рыбы радостно играют и летают дотемна…

Интересно было бы посмотреть на летучих рыб! Но, наверное, это выдумка. Впрочем, мне сейчас рыбы нужны вовсе не океанские, а обычные – речные. Но не тут-то было! Всех щук успели расхватать пока я лясы точила. И теперь я стояла перед выбором – то ли купить карася, то ли окуня? В конце концов, если Корнелиус щуки в глаза не видел – то скормить ему можно любую рыбу.

- Вот рыба, свежая рыба! – орали возле лавки специально нанятые мальчишки. - Ее можно варить и жарить, готовить на пару, запекать в молоке и в твороге, солить, сушить и вялить!

Ну, с рецептами я и сама разберусь! Не надо меня уговаривать! В общем, цапнула я парочку здоровенных карпов, сунула в корзину, помыла в фонтане руки и пошла разыскивать книжную лавку. По-хорошему, надо было бы сначала забрать книгу, а потом покупать рыбу. Но, во-первых, ее в лавке уже могло не остаться, а во-вторых, она была не просто свежая, а вполне живая. И теперь довольно резво шевелилась в лопухе, в который была завернута. А я готовить-то умею, но живодерством предпочитаю не заниматься. Поэтому я тихо надеялась, что пока буду ходить по делам, карпы благополучно уснут и проблем по своему умерщвлению не доставят.

Я, не особо торопясь, прошлась по улице Гусиного Пера, останавливаясь у каждой витрины и глазея на выставленные в витринах книжки и прочие письменные принадлежности. Медные чернильницы словно соревновались между собой в красоте и изяществе, а гусиные перья лежали между ними, как напоминание о нелегкой птичьей судьбе.

- Ох, не надо было, наверное, оставлять открытой дверь в кладовку. Вдруг противный Ганс надумает бедного Мартина на составные части разобрать?

Но потом я вспомнила, как храбро кидался на пьяницу мой пернатый защитник, и немного успокоилась. А тут и нужная лавка нашлась. Я подошла к витрине. За прозрачным стеклом лежали самые разные книги: большие толстые фолианты в переплетах из тисненой кожи и маленькие книжечки в разноцветных картонных обложках. А за небольшим круглым столиком сидели Ансельм и Луиза. Перед ними в маленьких чашечках дымился кофе. Но влюбленные даже не прикасались к ароматному напитку. Луиза не сводила глаз с поэта, который, судя по всему, читал ей стихи. Я потопталась возле входа. Не хочется, конечно, нарушать романтическую сцену, но мне же справочник для алхимика забрать надо! Толкнув тяжелую дверь, я вошла внутрь. Где-то в глубине лавки тихо звякнул колокольчик. И я услышала последние строки стихотворения Ансельма:

Мальчиком смешным и глупым пред тобой стою. А вокруг толпа людская, жаль, не видно лиц. Ты не хочешь даже слышать музыку мою Из ручьев в траве журчащих и поющих птиц. Двести лет пройдет, быть может, и поймешь тогда, Что на солнце не линяет поднебесья синь. Из реки течет, не вытекает вся вода, И горчит чужой любовью на губах полынь.

Да-а, кажется, Купидон был прав насчет нового сборника любовной лирики. А ведь этот мальчишка говорил мне, что Ансельм раньше не замечал девушку. Хоть Луиза давно по нему вздыхала. Что же такое произошло, от чего они однажды посмотрели друг на друга? И, вообще, любовь – это дело житейское или волшебное? Так и не придумав ответы на свои вопросы, я смущенно кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание. Луиза сразу же встала из-за стола. - Добрый день, девочка. Ты что-то хотела спросить?

- Я от Корнелиуса. За химическим справочником.

- А-а, помню, помню. Его уже принесли. Ансельм, будь добр, достань книгу с верхней полки. Пока поэт брал небольшую стремянку и поднимался за книгой на верхнюю ступеньку, я поставила под старую вешалку у двери свою корзинку и плюхнулась в кресло. Чтобы хоть немного отдохнуть и заодно рассмотреть интересную лавочку. Магазинчик был маленький и уютный. Стены снизу доверху уставлены полками и книгами. Возле окна, как я уже говорила - небольшой круглый столик и пара кресел. На прилавке среди всякой всячины - спиртовка с джезвой для кофе. Посетители могут не спеша полистать книжечку и попробовать ароматный напиток. Потому и лавочка так называется – «Книги и кофе». Наверно, покупатели сюда частенько заглядывают: кто кофе выпить, кто купить что-нибудь, а кто – просто поболтать с хорошенькой продавщицей.

Пока я осматривалась, юноша уже снял с полки толстый фолиант, обернутый и плотную белую бумагу и перевязанный бечевкой. - Тяжелая книга, - покачала головой Луиза. - Ансельм, поможешь девочке донести ее до дома алхимика? - Ну, конечно, помогу, - улыбнулся поэт. Я в ответ тоже расплылась в довольной улыбке. Разумеется, с рынка мне приходилось таскать поклажу и потяжелее. Но до чего ж приятно будет пройтись по городу рядом с таким симпатичным молодым человеком. И тут произошло непредвиденное! Ансельм подошел к вешалке, где висела его одежда: широкополая шляпа и плащ. Я еще удивилась: зачем он так оделся, если на улице тепло? Прямо, Зорро какой-то, только без шпаги. Ну, ладно, может, у поэтов принято ходить так. Юноша хотел снять плащ, но ткань зацепилась за рогульки старой вешалки. Он дернул посильнее. И вешалка начала падать! Прямо на Луизу! Чтобы задержать падение, поэт схватился за вешалку обеими руками, выпустив пакет со справочником. И книга упала аккурат в мою корзину с полуживыми карпами. Ексель-моксель! Потревоженные рыбки тут же начали лупить хвостами по бедной книжке. И хотя все это продлилось не более минуты, белая оберточная бумага успела промокнуть. А, значит, и обложка справочника тоже! - Что ты наделал?! – закричала Луиза, перепрыгнув через рухнувшую вешалку и схватив пострадавшее издание. - Это же редчайший фолиант! Как я теперь отдам его алхимику? - А, может, подсушить как-нибудь можно? – робко спросил поэт, пытаясь водрузить вешалку на место. - Ага! Да ее стирать надо, а не сушить! Девушка закусила губу от досады, а потом расстроенно бросила: - Вот что, Ансельм, уходи-ка ты лучше отсюда. Пока я тебе в сердцах еще чего-нибудь не наговорила! И с этими словами она протянула юноше его плащ и шляпу. Погрустневший поэт поспешил выйти из лавки. А Луиза села рядом со мной и заплакала. - Что же мне теперь делать? - Для начала – успокоиться, – сказала я. – А потом протереть обложку уксусом. А лучше – лимоном. И положить пострадавшую куда-нибудь на солнышко.

- Уксус у меня есть, – ответила Луиза, вытирая слезы и вскакивая. – А вот лимона нет.

- Это не страшно. Сейчас я сбегаю на рынок и куплю. Мне все равно нужно по делам на городскую площадь, а рынок – рядом. А потом вернусь, и мы продолжим лечение. В конце концов, можно сказать Корнелиусу, что фолиант доставят завтра. И книжка денек полежит у вас где-нибудь на чердаке – и там проветрится. Только за корзинкой моей присмотрите, пожалуйста, чтобы рыба из нее не сбежала, а то мне еще алхимика ею кормить.

С этими словами я выскочила из лавки и умчалась на рынок. Купить лимон было делом пяти минут. А вот Андерса я на городской площади не нашла. В полосатой будке торчал какой-то усатый дядька, который понятия не имел – куда девался молодой солдат. В тоске и печали я побрела обратно…

Глава 14. Дела государственные и не только

(Откуда мне было знать, что по приказу вредного генерала молодой солдат был посажен под замок? Так что теперь, друзья-читатели, давайте снова перенесемся в королевский дворец, а точнее - в дворцовую казарму)

Гауптвахта, одноэтажный кирпичный дом грязно-желтого цвета, был расположен рядом с помещениями королевских казарм возле того самого, свежепочиненного нашим героем забора. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за спиной солдата. Андерс вздохнул и покачал головой. Не то что бы он жалел о своем поступке. Если бы возникла такая необходимость, он вступился бы за ребенка снова и снова. Но молодого человека угнетала мысль о сорвавшемся свидании с Кристиной. И так в последнее время он виделся с любимой девушкой крайне редко. Теперь в свой выходной Кристина будет сидеть одна-одинешенька в неуютном доме Брунгильды. Или же станет печально бродить по городу и вспоминать редкие моменты их счастливых встреч. - Солдат удачи… - Андерс горько усмехнулся. – Не вышел в отставку, не заслужил наград, не скопил денег… Что ж, зато, пожалуй, в трусости меня никто не обвинит. Был ранен в голову, в плечо, в грудь, но ни разу – в спину! С этими словами солдат выпрямился, щелкнул каблуками и бодро выкрикнул сам себе: - Рядовой Андерс! Слушаю! Хорош жалеть себя! Есть, ваше благородие! Шагом марш – чинить мундир! Слушаюсь, ваше благородие! Он присел на шаткий табурет, стоявший возле маленького зарешеченного окошка, снял куртку, достал из кармана завернутые в кусок тряпицы иголку и нитки. - Чтоб не смеялись супостаты , в штанах нуждаются солдаты. Если у его величества нет денег на новое обмундирование, это не значит, что королевский гвардеец должен выглядеть, как огородное пугало. Андерс принялся за починку многострадального мундира, напевая при этом звучным баритоном:

На голом на плацу, на вахтпараде, В казарме, на часах все дни подряд. Безвестный, не представленный к награде Справляет службу ратную солдат. И какие бы ни дули Ураганные ветра, Он – в дозоре, в карауле От утра и до утра.

«Напра!.. Нале!.. В ружье! На пле!.. Бегом в расположение!» А я пою: Ать-два, ать-два, Живем мы однова. А тяжело в учении, легко в бою!

Меня гоняют до седьмого пота, Всяк может младшим чином помыкать, - Но все-таки центральные ворота Солдату поручают охранять. Как бы в рог его ни гнули, Распрямится снова он. Штык – дурак и дуры – пули, Ежели солдат умен!

- Песенки, значит, поем? Бонавентура умудрился проникнуть незамеченным в камеру гауптвахты и теперь довольно щурил маленькие, близко посаженные глазки, радуясь, что застал солдата врасплох. - Любишь музыку, рядовой Андерс? - Так точно, ваше благородие, люблю!

- Тогда слушай мою команду! Ее высочеству пианину из-за границы привезли. Поможешь лакеям затащить на второй этаж! Шагом марш – в королевский дворец! - Есть, ваше благородие! - А потом снова – сюда. Отдохнешь, подумаешь о делах своих скорбных. Все понял, рядовой Андерс? - Да, ваше благородие! Пока солдат шагал к королевскому дворцу, а потом, надрываясь, тащил огромный ящик на второй этаж, в голове его крутилась одна и та же мысль: - Хотел чуточку отдохнуть от муштры. Ничего себе, «сбыча мечт»! Да лучше бы я сейчас на плац-параде до сих пор маршировал!

Наконец, новомодный музыкальный инструмент с загадочным названием «пианина» был водружен в покоях ее высочества. Андерс вернулся в место своего заключения, опустился на тот же табурети вытер пот со лба. Рука его машинально опустилась в карман за трубкой… - Ты, что же это – курить вздумал?! На гауптвахте курить запрещено! Длинный тощий Ботфорт, распахнувший дверь камеры в неудачный для солдата момент, просто затрясся от возмущения. - Никак нет, ваше благородие! – попытался оправдаться Андерс. – Трубка случайно в кармане оказалась. Ни табака, ни огня… - А ну – выверни карманы! Солдат с мрачным видом повиновался. На пол упала тряпица с швейными принадлежностями, кусок хлеба и маленький кожаный мешочек. - Та-ак! А это что такое?! Ботфорт с неожиданным для такого старикана проворством наклонился и подхватил загадочную вещь. – Огниво?! Пожар хочешь устроить, диверсант чертов? - Никак нет… - снова начал Андерс, но старый солдафон уже не слушал его. - Огниво я конфискую, как вещественное доказательство твоей полной неблагонадежности. Будешь еще сутки здесь торчать! Молчать! Не рассуждать!

И развернувшись на каблуках, генерал строевым шагом вышел из камеры. Андерс только расстроенно охнул. - Двое суток гауптвахты! И как я теперь верну девочке ее вещь? Проклятие, что за день! Сплошное невезение.

А оба генерала, обгоняя друг друга и обмениваясь неприязненными взглядами, уже топали по дворцовым коридорам. Приближался час королевских докладов.

Его величество король Георг Шестисотый Постылый нервно расхаживал по кабинету вдоль длинного стола, покрытого красным сукном. Со стен, обшитых дубовыми панелями, на него недовольно смотрели портреты многочисленных предков. Каждый из них, казалось, готов был высказать свое замечание по поводу неудачного правления нынешнего государя. - А я что могу поделать?! – возопил, наконец, несчастный король в полной тишине. – Казна стремительно пустеет. Черт его знает, куда идут деньги от налогов! Подозреваю, что в карман старшего казначея. Но этого жулика, поди попробуй, за руку поймай. А если попросить показать отчетность – завалит бумагами по уши. Я ж ведь все-таки король, а не бухгалтер. Что б я понимал в этих финансовых документах! Портреты молчали, но их взгляды и выражения лиц были красноречивее слов. - Казнить жулика без суда и следствия! – так советовал Георг Двенадцатый Антипатичный. - Э-э, брось переживать, правнук. Пойди лучше, пропусти стаканчик, - весело подмигивал Георг Третий Распущенный. (А что советовал Георг Первый Ненормальный, мы даже говорить не будем. Все равно и при жизни в речи этого, во всех отношениях, странного государя не было ни одного приличного слова.) Затурканный советами покойных предков король Георг устало навалился на стол. - Дочка подрастает. Через пару лет надо будет как-то устраивать ее судьбу. Сын уже вырос. Балбес – балбесом. Курит, как паровоз, когда выпьет. А пьет, если в карты проиграется. А поскольку из городского казино он, практически, не вылазит… Государь вздохнул и подошел к окну. Отдернул тяжелую бархатную штору. На городской площади кипела привычная жизнь. С ее обычными проблемами и милыми радостями, так недоступными королям. - Вот, честное слово, окажись здесь какая-нибудь фея из старой сказки, попросил бы ее поменять меня судьбой с любым горожанином! С превеликим удовольствием, например, стал бы вон тем веселым мальчишкой-газетчиком. Бегал бы себе по улицам и орал: «Сенсационная новость!» Неплохо также было бы обратиться солдатом моей же собственной гвардии. А что? Маршируй себе и ни о чем не думай. За тебя генерал думать будет. А тут – ночей не спишь. За обедом кусок в горло не лезет. Все прикидываешь, все размышляешь: как средства из казны сэкономить так, чтоб и на ремонт дворца хватило, и на новые мундиры для солдат, и на королевские обеды? А то дочурка вчера уже прохаживалась на этот счет: - Папенька, а что бланманже с томатным соком – это новое слово заморской кулинарии? Нет, я не против. Только после такого обеда нужно бежать, в очередь записываться. В одну маленькую, уютненькую комнатку. Для философских размышлений предназначенную. Потому что наш повар, похоже, готовит по принципу: «Интересно, а это его величество сожрет?!» Ох! До чего ж она у меня на язык остра! И как такую изволите замуж выдавать?

Король страдальчески сморщился.

- Да она же всех иностранных принцев распугает. И ведь права, шельма! С тех пор как королевский повар уволился, готовит нам очередной отставной солдат. Это такой гениальный кулинар, что у него даже кипяток подгорает! Вчера поздно вечером иду в свои покои. Смотрю, на кухне свет горит. Я – туда. Вижу – сидит, родимый, что-то на бумажке пишет и зачеркивает. Я ему: «Ты что же, кухарь-ухарь, поэтом заделаться решил?» А он мне в ответ нахально так: «Никак нет, ваше величество! Выдумываю новое название для вчерашних котлет!» Тут я на него почти с кулаками налетел и кричу, что есть силы: - Ты, вредитель, вообще пробуешь, что готовишь?! А он спокойно так, с ленцой: - Повар должен готовить, а не есть всякую гадость, чтоб валяться потом по больницам. В общем, этого я тоже прогнал и теперь с ужасом жду обеда. Какую новую кашу из топора нам очередной рядовой сварит? Выговорившись таким образом, Георг Постылый в сотый раз бросил жалобный взгляд на портреты предков. Не добившись от них сочувствия, он завершил тираду. - Эх, был бы у меня хотя бы кабинет министров! Тогда б валил себе спокойно все проблемы с больной головы на здоровые…

Увы! Кабинет министров наш король, в целях экономии средств, распустил еще прошлой зимой. И теперь был вынужден решать все важные государственные вопросы совершенно самостоятельно, подобно великим властителям древности. Впрочем, никакого удовольствия он от этого не получал. При наличии отсутствия министров, доклады о текущих делах его величеству приносили все те же генералы плюс старый, но еще вполне бодрый мажордом. Последний отчитывался обо всех событиях, происходивших во дворце: от покоев принца и принцессы до последней кладовки со швабрами. Доклады о состоянии дел в армии приносил Ботфорт. А Бонавентура, при неуемной склонности к наушничеству и доносительству, спешил сообщить о том, какие «настроения бродят среди городского населения». И как раз в тот момент, когда Георг Шестисотый закончил изливать душу перед суровыми взглядами предков, эта троица, чуть не столкнувшись в дверях, ввалилась в королевский кабинет. - Ну-с, я вас слушаю, господа! – король тут же убрал жалобное выражение с лица и принял суровый и важный вид, как и подобает монарху. - Ваше величество, осмелюсь доложить: в рядах вашей армии царит полный порядок! Рядовой, покинувший пост часового, помещен на гауптвахту. Больше никаких происшествий не было. Доклады Ботфорта всегда отличались краткостью и лаконичностью. Да и о чем было докладывать, если королевство, хвала Небесам, уже лет семь как не вступало ни в какие военные конфликты. Поэтому Георг Постылый всегда пропускал сообщения старого вояки мимо ушей, надеясь услышать нечто более интересное от вездесущего Бонавентуры. Но, увы! День сегодня выдался какой-то для доносов неподходящий. Хотя генерал очень старался: - Ваше величество! Примите самые секретные сведения! Известные на все королевство воры и жулики Каспер, Юспер и Джон Кривая Нога решили порвать с преступным прошлым и начать новую трудовую жизнь. Для этого они украли на улице Зеленых Граблей двенадцать лопат, три молотка и четыре отвертки и другие орудия честного труда. Полиция ведет расследование. Скандалом закончилось празднование юбилея почтенного цирюльника нашего города - господина Леона Пудриуса. Сорок благодарных клиенток пришли к нему, и каждая подарила по две расчески совершенно лысому имениннику. Король нервно почесал четко видневшуюся на затылке плешь. - Это все, что вы узнали за сегодняшний день, господин Бонавентура? Не густо, прямо вам доложу. Неужели в нашем славном Ольборге не произошло больше никаких значительных событий? Генерал покраснел, на минуту задумался, а потом радостно возопил: - Конечно, произошло, ваше величество. У нас шпион в городе объявился! - Шпион? Вы в этом уверены? – удивился Георг Шестисотый. - Конечно! Судите сами, ваше величество! В жаркий летний день этот подозрительный тип разгуливал по городу в длинном плаще и широкополой шляпе. Явно, хотел скрыть свою внешность! Потом! Стоял в Сквере Мыслителей, загадочно улыбался, глядя на резвящихся воробьев.И что-то писал карандашиком на листе бумаги. План Университета чертил – не иначе. Собирается под покровом ночи туда проникнуть и утащить все дипломные работы студентов. И третье! Втерся в доверие некоей девице Луизе, владелице книжно-кофейной лавки, и теперь прячет у нее секретные материалы и копии шпионских донесений. Я сам видел! Он вошел в лавку с большим пакетом под мышкой, а вылетел, как ошпаренный, без него.

Его величество слегка покачнулся от такого обилия информации. - Вот только шпионов нам тут не хватало! Да что он, собственно, пытается в нашем тихом Ольборге найти? Какие-такие секретные сведения? - Осмелюсь доложить, не иначе под нашего многоуважаемого алхимика Корнелиуса копает. Хочет, диверсант, секрет философского камня узнать! - Шпиона – поймать! – командным голосом заявил Георг Постылый, - Алхимика охранять денно и нощно! - Осмелюсь доложить, некому ловить и охранять, - горестно сообщил суровую правду жизни Ботфорт. – Вся королевская гвардия по вашему личному приказу неустанно трудится на благо вас и их высочеств в помещениях комнат дворца. Из всего рядового состава свободен пока только рядовой Андерс. И тот сидит на гауптвахте за нарушение воинской дисциплины. - Отпустить немедленно! По моему личному приказу! Пусть этот Андерс ищет шпиона и охраняет Корнелиуса. Вы все поняли, генерал? - Так точно, ваше величество! – с готовностью отозвался Ботфорт. – Разрешите идти, выполнять ваше приказание? - Разрешаю! Вас, Бонавентура, я тоже не задерживаю. Благодарю за службу! А вас, мажордом Добсен, я попрошу остаться.

Глава 15. Хоть покаянье не было бездонным…

Генералы отдали честь и удалились. Король тяжело вздохнул и печально посмотрел на классически невозмутимого старшего лакея. - Ну, Добсен, добивай своего государя. Что у нас во дворце плохого? - Ваше величество, ее высочество принцесса Грета вчера изволили прогнать последнего учителя изящной словесности. Вслед педагогу полетел редкий экземпляр учебного пособия «Грамматический сад или Беседка морфологии, гостеприимно распахнутая для нежных умов». Ее высочество изволили назвать внезапно прервавшиеся занятия «чертовой скукотищей». И теперь наследница престола пребывает в весьма раздраженном состоянии духа. - И в чем это выражается? - Лежит на диване, рисует в справочнике по основам королевского этикета каких-то чертиков и читает не рекомендованную к прочтению юными девицами книгу про любовную историю особы королевской крови и некоего специалиста по выведению свинообразных непарнокопытных. - Мда-а, дело плохо. Ладно, Добсен, я подумаю, как быть с учителем для моей дочери. А что там с его старшим высочеством, наследным принцем Георгом? Мажордом тяжело покачал головой. - Лучше я скажу вам это шепотом, ваше величество. Как говорится, во дворце и стены имеют уши. И Добсен, приникнув к королевскому уху что-то яростно зашептал. Георг Постылый схватился за сердце: - Пять бочек?! А что хозяин таверны? Матерь Божья, никакой же казны не хватит расплатиться! А что потом было? Куда поехали?! Хм! Ну, туда я тоже ездил, бывало. По молодости. Пока не женился. А там что мой Жоржик делал? Да-а?! И сколько? Добсен, ты таким тоном мне все это рассказываешь, что я не пойму: ты жалуешься или завидуешь? Выслушав рассказ мажордома, его величество отпустил старшего лакея и обессиленно повалился в кресло. В дверь осторожно заглянул генерал Ботфорт. - Осмелюсь доложить, ваше величество, рядовой Андерс по вашему приказанию отпущен с гауптвахты в город, дабы искать гнусного шпиона и охранять покой профессора Корнелиуса. - Ну, и ладно, - расслабленно пробормотал король. – Слушай, Ботфорт, у тебя это… огоньку не найдется? Я хоть и завязал, но сегодня, похоже, выкурю пару сигар. Генерал с поклоном протянул его величеству кожаный мешочек. Георг Постылый стукнул кресалом и печально сказал, глядя в потолок: - Ей богу, голова под короной дыбом встает! А проблем-то на самом деле только три. Надо казну любой ценой пополнить. Шпиона поймать. И сыночка Жоржика образумить. Женить его, что ли? Да, вот на ком? Какая нормальная принцесса за моего оболтуса пойдет?! Тьфу! Да, я б его хоть на прачке женил! Хоть на любой продавщице! Радужные искры фейерверком полетели на королевский камзол. Его величество удивленно вскочил, хлопая руками и пытаясь понять, откуда такая иллюминация? Невидимый колокол на этот раз ударил резко и тревожно. - В ушах уже звенит, - печально констатировал государь. Докоролевствовался до ручки! В этот миг дверь снова распахнулась. - Ваше величество! – очередной солдат в криво сидящем сюртуке лакея неуклюже поклонился государю. - Его высочество принц Георг зовет вас к себе.

- Господи, ну что ему опять от меня надо? – вздохнул король и потащился к дорогому сыночку.

Ну, очень дорогому! Принц валялся на диване и лениво разглядывал ползущую по стенке муху.

- Ты что-то хотел, дорогой? – обреченно поинтересовался король.

- Папа, у меня к тебе два вопроса.

- Да, дитя моё!

- Первый: можно ли мне получать побольше карманных денег? Второй: почему нет?

- Потому, что ты и так живешь не по средствам! Сколько можно пить, курить и … В общем, проводить время в приятных, но бесполезных занятиях?

- А полезные – это какие?

- Ну, например, сходил бы, наконец, в университет. Послушал пару лекций.

- Зачем?

- Ну, мы с твоей мамой всегда хотели, чтобы из тебя вышел толк…

Принц заржал.

- Собственно, так и получилось! Толк вышел, а бестолочь осталась! И вообще, что я там забыл в твоем университете? Не хочу учиться!

Он потянулся и мечтательно добавил.

- Я жениться хочу!

- Хм! – удивился король. – А жизнь-то налаживается! Не успел я помечтать, как Жоржик о семейной жизни задумался.

- И на какой же принцессе?

- А что? – вскинулся принц. – Других девушек нет, что ли? Вот ты, например, женился на принцессе. И чем все это закончилось? Сидишь без денег, не можешь сыну даже на карманные расходы золотишка подкинуть! Нет уж, я хочу для себя чего-нибудь другого. Готовить еду и растить детей любая дурочка может! А вот, чтобы при этом еще и на работу ходила – надо поискать. Ты работающую принцессу видел? Вот и я – нет. Так что всех твоих принцесс – вычеркиваем! Сам же потом ныть начнешь, что я у тебя на шее сижу!

- А ты, значит, решил шею поменять?

- Ага! – обрадовано согласился Жоржик. – Я жених – хоть куда! Королевских кровей и все такое. Пусть девушка радуется, что я до нее снизошел. В общем, гоните, папаша, денежки – и я пошел свататься! А то мне бут… ну, то есть, букет не на что купить.

- И кто у нас невеста? – осторожно поинтересовался король Георг.

С ужасом припомнив, кто из девушек в его королевстве зарабатывает лучше всех.

- Да ты не бойся! – хихикнул принц, сообразив – в какую сторону двинулись папашины мысли. – Приличная девушка. Книжками торгует. Ее Луизой зовут. Ты же, кажется, хотел, чтобы я за ум взялся?

- Это в каком же месте у тебя ум? – хотел спросить венценосный папаша, но вовремя прикусил язык.

Понятно, что сынок ни разу не раскаивается в том, что образ жизни у него, мягко говоря, странный. И вряд ли он его менять собирается. А вот «источник финансирования» - запросто! Вопрос только в том, захочет ли «источник» посадить себе на шею это сокровище? Вдруг девушка откажется выйти замуж за Жоржика? И как ее вообще во дворец привезти, если она против будет? Сейчас же не Средневековье, а он - просвещенный король, а не тиран…

- Это все, конечно, интересно. Но с похмелья вид ты имеешь довольно свинский, то есть не королевский. И перед сватовством надо тебе себя в порядок привести. И вообще, мне, как монарху, надлежит подумать над твоими словами. Все-таки речь идет о моих грядущих внуках – раз уж ты жениться надумал. Так что за деньгами на … букет придешь завтра. Мне их еще занять где-то надо, к тому же. А пока – прими ванну, выпей чашечку кофе. Да в комнате разбери – не надо уж так сразу невесту собой пугать! И король Георг Шестисотый бодрой рысью удалился из комнаты. С одной стороны его вполне устраивал ход событий. А с другой – пугали расходы на свадьбу. В глубоких раздумьях о том, как бы провернуть это эпохальное событие «бюджетненько», он сам не заметил, как забрел в покои принцессы Греты. Девочка печально сидела рядом с пианино и сосредоточенно выдирала листы из нотной тетради. А потом мастерила из них бумажные кораблики. На полу уже лежало десятка полтора этих странных монстров.

- Грета, детка! Что ты такое творишь? – завопил король и попытался вырвать у нее из рук остатки бедной тетради. – Что ты за ребенок!

- А ты – что за родитель? Я помню, как ты грозился: будешь хорошо учиться, мы с мамой купим тебе велосипед, а если плохо - пианино... Выполнил, значит, обещание? А каким же образом мне хорошо учиться? Если все гувернантки – дуры? Одна только и делала, что храпела в кресле, пока я над задачками мучилась, а вторая чуть меня за пролитые чернила не убила! И обе все время твердили, что воспитанные дети не должны проявлять назойливость, и мне нельзя вести себя так, чтобы взрослые замечали мое присутствие. Да они они меня ничему и не учили, а только любезничали с твоими гвардейцами. А я, кстати, хоть и принцесса, но арифметику с рожденья знать не обязана. И твои занудные профессора мне тоже надоели. Как только у них студенты на лекциях не спят?! Вот, если бы рядом была веселая, молодая подружка-гувернантка, мне бы нравилось делать уроки. Я праздника хочу, игр и веселья! А вместо этого сижу во дворце, как птичка в клетке! Даже в парк со мной никто не ходит. А тебя и матушку я только за обедом и вижу! Раньше, когда я была маленькой, со мной хоть Жоржик играл. А теперь у него давно своя компания. И учение его тоже не интересует. Но ты же ему пианино не купил! А мне кажется, что в этом дворце я никому не нужна… И принцесса Грета расплакалась. А королю стало стыдно. Потому, что в словах девочки все было правдой… И тут у него в голове созрел коварный план: как утешить дочку и женить сына. Надо пригласить Луизу во дворец. И предложить ей должность домашней учительницы. Раз девушка в книжном магазине работает, то, значит, хоть немного во всех науках разбирается. И уж ерундовые задачки с Гретой порешает. А потом они книжки какие-нибудь кулинарные вместе почитают. В самом деле, знание таблицы умножения – не самое главное качество в семейной жизни. Тут не успеешь оглянуться – уже и дочку надо будет замуж отдавать…

К тому же, во дворце Жоржик ведет себя относительно смирно – так что во всей красе перед невестой не предстанет. Зато ухаживать за девушкой будет сподручнее. А после свадьбы пускай сами разбираются – кто в чем ошибся и промахнулся. Как говорится, «мило не мило – купил, так лопай!»

- Не плачь, деточка, – сказал он принцессе. – Будет у тебя и подружка, и гувернантка. Веселая и молодая. Станет с тобой во дворце жить. А ты уж, будь добра, не вредничай и не капризничай. А то придется опять какую-нибудь старую клячу искать…

- Не буду, – пообещала Грета. – А скоро будет?

- Скоро!

И король Георг тут же послал мажордома Добсена за Луизой.

(Ну вот, теперь я продолжаю свой рассказ)

Я вернулась в лавку с лимоном, и мы с Луизой в четыре руки бережно протерли обложку несчастной книги. Девушка положила пострадавшую на подоконник - сушиться на солнышке. А потом вдруг упала в кресло за круглым столиком и снова залилась слезами. - А сейчас-то что не так? – удивилась я. – Книга спасена. Завтра я отдам ее Корнелиусу, он заплатит деньги. Почему вы вдруг расплакались? - Я Ансельма прогнала, - сквозь всхлипы жалобно простонала Луиза. – Еще и накричала на него. Господи, какая же я дура! А вдруг он настолько обиделся, что больше сюда не вернется? Девушка вытерла слезы и, подавив тяжелый вздох, объяснила: - Я сегодня с самого утра была просто не в себе. Понимаешь, девочка, через пару дней наступит срок уплаты королевского налога на мою маленькую торговлю. А денег в кассе - слишком мало. Я надеялась, что продажа химического справочника исправит дело. Книжная лавка досталась мне отца, и я бы очень не хотела ее потерять. К тому же, я люблю свою работу. Поэтому так разозлилась, когда увидела, что Ансельм чуть не испортил дорогой фолиант. Луиза снова всхлипнула. - А теперь понимаю, что вспылила напрасно. Юноша ведь не нарочно уронил эту проклятую вешалку. И потом он пытался все исправить, а я его почти вытолкала. Ох, а вдруг он больше не придет? - Придет! – уверенно заявила я, - Он же любит вас, Луиза. - Ты, правда, так думаешь, девочка? - Да это всякому видно, стоит только на вас посмотреть. Ну, подумаешь, поругались немножко. Любовь-то никуда не делась. Знаете, когда мои родители три дня подряд не ругались, мне даже страшно становилось. Сразу бежала к ним и спрашивала: «Папа, мама, что случилось? Вы поссорились?» Луиза улыбнулась сквозь слезы: - Постараюсь никогда больше не ссориться с Ансельмом. Я ведь всегда так радовалась, когда он заглядывал в мою лавку.Он такой добрый, светлый! И такой талантливый! А что немного чудаковатый – так все поэты таковы. И беседовать с ним о литературе - одно удовольствие. Луиза вздохнула. - Не то что с некоторыми, так сказать, покупателями. Которые забегают в лавку кофе попить и со мной полюбезничать. А сами из всех книг последний раз читали в школе сказку про трех поросят. Между прочим, если человек при мне говорит: «Я не люблю читать », то все, что он будет говорить потом, для меня звучит как: «А-ла-ла-ла, я – умственно отсталый!»

Я хихикнула, а потом сочувственно спросила: - Неважно идет торговля, да? Луиза грустно кивнула. - Просто не знаю, что мне дальше делать. В этот месяц я, благодаря твоему хозяину, смогу заплатить налог. А вот что будет дальше – даже боюсь представить. Ладно, девочка… - Молли. Так меня зовут. - Приятно было познакомиться, Молли. Не буду докучать тебе своими проблемами. Ты меня здорово выручила. Заходи почаще, у меня есть интересные книги, как раз для твоего возраста. И – да! Если случайно встретишь Ансельма, скажи ему, что я прошу прощения. И… еще пару слов. Тут Луиза немного покраснела и смущенно улыбнулась. Ну, ясно, какие два слова она имела в виду. - Ладно, я передам поэту, что вы его любите! Весело подмигнув девушке, я выбежала из лавки. (И даже не обратила внимания на мчавшийся по улице большой экипаж с королевским гербом. А напрасно!) К магазинчику с названием «Книги и кофе» медленно подъехала карета с королевским гербом: медведь в короне, а нам ним порхают три куропатки. Из кареты вышел важный толстый мажордом в парадном черном камзоле. Громко звякнул колокольчик на входной двери. - Госпожа Луиза Эльберг? - Да, – удивленно ответила девушка. - Его величество приглашает вас во дворец. Его дочери – принцессе Грете срочно требуется новая домашняя учительница.

- А куда подевалась старая? – хотела было спросить Луиза.

Но тут же вспомнила невеселый разговор с девочкой-покупательницей. О том, что книги горожане читают редко. А в лавку приходят, чтобы кофе попить да полюбезничать. И как в таких условиях платить налоги? Да и кофейные зерна тоже стоят немалых денег. И все же она немного колебалась: - Но моя книжная лавка… Если я стану работать при дворе, мне придется ее закрыть. Не хотелось бы терять отцовское наследство. - На этот счет не беспокойтесь, - Добсен был хорошо проинструктирован. - Его величество распорядился так: четыре дня в неделю вы будете заниматься с ее высочеством. А три дня сможете уделить торговле книгами. К тому же государь намерен щедро платить вам за каждый урок. Про себя мажордом подумал, что он бы не согласился стать домашним учителем юной принцессы ни за какие коврижки. Одни ее колкости чего стоят! Однако, слова о щедрой оплате возымели с действие. Девушка отбросила лишние сомнения, собрала в маленький саквояж самые необходимые вещи, заперла магазин, села в карету и уехала. По дороге во дворец Луиза подумала, что не оставила никакой записки о том, куда она вдруг исчезла в разгар рабочего дня. А если Ансельм будет ее искать? Ну, ничего страшного, она ведь все равно через несколько дней вернется. Лучше подумать о том, как расположить к себе принцессу. Может, рассказать ей какую-нибудь интересную историю?

Девушка вспоминала любимые книги, а карета, меж тем, приближалась к королевскому дворцу.

Глава 16. Приворотное зелье из травы колдовской…

(А я в это время возвращалась к старичку Корнелиусу)

Из книжной лавки в дом алхимика я неслась почти бегом. Подступало время обеда, а Корнелиус, наверняка, проголодался, проводя бесконечные опыты в лаборатории. Сейчас злится, наверное, и думает, куда я пропала? Надо было торопиться. Да и рыбки, кажется, уснули… Хоть и не в пруду, как в песенке пелось. Зато мои карпики теперь вполне готовы к употреблению. Горю желанием на деле опробовать новый рецепт. Я влетела в дом алхимика и сразу побежала на кухню.

- Где мой справочник? – остановил меня недовольный голос хозяина. - Э-э, он … на солнышке. Завтра принесу его вам. - На солнышке? – удивился алхимик, выходя из лаборатории. – А как он туда попал? В смысле – на небо. Вы что, выстрелили моей книгой из пушки? И каким образом справочник вернется обратно - на землю? Я, вытаращив глаза, смотрела на Корнелиуса, напряженно думая: чем же таким бедняга надышался во время сегодняшнего опыта? И что я должна сказать ему в ответ? Молчание затягивалось. И тут в дверь внезапно постучали. - Я открою, ваше химичество! – с этими словами я кинулась прочь по коридору, дернула тяжелую бронзовую ручку. За дверью, весело улыбаясь, стоял… солдат Андерс. - С чем пожаловал, служивый? - удивился Корнелиус, подходя к нам. - С целью охраны вашего научного багажа от шпионов и диверсантов! Алхимик несказанно обрадовался: - Вот! Давно пора было! Я ж тут секретными материалами занимаюсь на благо государства. Дни и ночи провожу в лаборатории, не досыпаю, не доедаю… Кстати, о еде! Где обещанная заливная рыба? - Сейчас все будет, ваше химичество! – заторопилась я.- Вот карпики - почти готовы. Осталось их только почистить, порезать, сварить бульон… А чтобы ускорить процесс, не согласились бы вы отдать мне в помощники своего нового охранника – то есть этого солдата? - Гм! – недовольно протянул Корнелиус, - А кто же будет сторожить мою лабораторию? - Да в нее и так никто не сунется. Побоятся ваших железных купоросов и оксидов меди. Вдруг что-нибудь рванет? А вот в кухню шпионы как раз могут пробраться. Через дымоход, например. - Это верно, ваше химичество, – подыграл мне Андерс. - Шпионы любят скрываться в самых неожиданных местах. Проверить все чашки и кастрюли на кухне – моя прямая обязанность! - Ну, раз так… - озадаченно произнес Алхимик. - Тогда выполняй свой долг, служивый. Шагом марш – на кухню!

Вдвоем с солдатом мы быстро разобрались с карпиками и поставили кастрюлю на огонь. Пока рыба варилась, Андерс рассказал мне причину своего странного появления в этом доме. - В общем, не было счастья – да несчастье помогло, - заключил он. – И желание мое все-таки сбылось. От муштры я избавился. А в поисках шпиона могу гулять по городу, где хочу и сколько хочу. И свидание с Кристиной состоится. - Постой, постой! – воскликнула я. - Ты загадал это желание, когда закуривал трубочку? - Не помню. Кажется, да. - Вот оно и исполнилось. Огниво-то мое - волшебное. Ой! Проговорилась! Ну, ничего, я думаю, тебе, Андерс можно доверять. Но все-таки, отдай мне огниво, пожалуйста. Солдат переменился в лице. - У меня его нет, - тихо и встревоженно сказал он. - Как это нет? Куда же оно делось?! - Генерал Ботфорт забрал. Когда я еще сидел на гауптвахте. А когда меня выпустили, он сказал, что про огниво ничего не помнит. Вроде, отдал кому-то во дворце… - Кошмар! Во дворце! Да ты понимаешь, что может случиться, если волшебная вещь попадет в руки негодяя или того хуже – дурака?! - К сожалению, понимаю. Вечером вернусь в казарму и постараюсь все выяснить. - Да уж, постарайся, – вздохнула я. - Как я теперь Мартину в глаза посмотрю, когда домой вернусь? - А Мартин – это колдун, который дал тебе огниво? - Мартин – это гусь. Правда, немного волшебный. Может являться во сне и давать ценные советы. А теперь, боюсь, он очень на меня разозлится. И будет прав. - Я бы сам поговорил с этой чудесной птицей. Объяснил, что ты не так уж виновата. Но в доме госпожи Брунгильды мне лучше не появляться. Чтоб не навлечь неприятности на Кристину. И тут меня осенило! - Андерс! Так ведь ты теперь не просто солдат! А охотник на шпионов! И, значит, можешь появляться где угодно. Так что смело иди в дом нашей воительницы. А если она поднимет крик, объясни, что означенный шпион был замечен неподалеку от ее доходного дома. И ты его выслеживаешь. Пусть попробует противиться королевскому приказу! - Вот это гениальная идея! Значит, я и с Кристиной смогу увидеться уже сегодня вечером. Мы порадовались интересным перспективам, которые открывала перед нами новая профессия Андерса. И тревога за волшебное огниво немного утихла. Тем временем, рыба уже успела свариться, заливное мы охладили и с торжественным видом понесли алхимику в лабораторию.

- Мня, мня, ах, как вкусно! – Корнелиус с таким аппетитом и скоростью поглощал заливную рыбу, что я даже испугалась, не откусит ли старичок вдобавок еще и кусок тарелки. - Сегодня, ты превзошла саму себя в кулинаром деле, девица Ларсен! – торжественно провозгласил алхимик, выплевывая последнюю косточку. – Вот заслуженная награда. В мою ладонь опустился золотой кругляшок. - Старайся, изучай новые рецепты, удивляй меня, - Корнелиус потянулся и сладко зевнул. - Сегодня, пожалуй, лягу спать пораньше. Я очень устал, пока занимался дистилляцией спиритус - винуса в своем самогонном аппа… хм! - то есть в перегонном кубе. Служивый, ать-два, за мной! Будешь охранять мой сон! Андерс был вынужден удалиться вместе с алхимиком. Я убрала со стола и только собралась уходить, как вдруг за окном лаборатории послышалось громкое хлопанье крыльев.

- Держи! Тут все нужные ингредиенты. Щаз варить начнем! Мальчишка-Купидон – бросил мне увесистый мешок, который каким-то чудесным образом пролетел через закрытую раму, не сломав ее и не разбив стекла.

Я поймала мешок, удивившись его тяжести. Камней он, что ли туда насовал? Хотя кто знает, из чего этот любовный эликсир варят…Купидон, взмахнув крыльями, без труда влетел в помещение сквозь по-прежнему закрытое окно. Положил на пол лук и стрелы, огляделся. - Гы! А ничего себе дедуля химзаводик отгрохал! Смотри-ка, тут у него и лаборатория, и рабочий кабинет – два в одном! Он бесцеремонно встряхнул коробку с каким-то зеленым порошком, постукал пальцем по большой колбе и схватил со стола исписанный лист. Вчитался в покрытые кляксами каракули и расхохотался так, что даже реторты в запертом шкафу тоненько зазвенели. - Тише ты! – шикнула я на этого хулигана. - Вдруг Корнелиус проснется. - Не проснется! Он сегодня надегустировался результатов своих опытов и будет дрыхнуть без задних ног. - Откуда ты знаешь? - Так здесь же все написано – мальчишка протянул мне смятый лист. - Только вначале что-то непонятное. Про чьих-то маму с папой…

Караул! Про письмо- то родителям я совсем забыла! А листок с начатым посланием, оказывается, все время лежал у алхимика на столе. И, похоже, он его использовал для ведения каких-то своих записей. Потому что после моих слов:

«Дорогие мои родители, папа и мама. Я живу хорошо… Здесь, в Ольборге, я познакомилась с одним замечательным мальчиком. Его зовут Нильс. Он собирается поступать в местный Университет на факультет географии и естественных наук» - шел коряво написанный текст:

«А здоровье мое не очень. Как перебродившего оксида купороса попробую – так, то ноги сводит, то голова отваливается. И лысина на днях вдруг расти начала. Пришлось срочно втирать в макушку свежий скипидар на прованском масле. Теперь шевелюра у меня густая, шелковистая. Только почему-то зеленого цвета. И вчера там, кажется, две ромашки выросли….»

Нервно хихикая, я вспомнила, что свой ночной колпак Корнелиус в последнее время почти не снимал. Так вот, оказывается, в чем дело… Заканчивались таинственные записи алхимика пафосным воззванием:

«Поднимаю эту реторту с винным камнем за здоровье его величества! И буду вести опыты до полной потери реакции. Да не выпасть мне вовек в осадок!»

- Аминь, - пробормотала я, складывая листок и пряча его в карман. – Сегодня вечером зачту Нильсу и Мартину – вот посмеемся! Да-а, спасибо тебе, Купидон, что вовремя нашел это письмо. Прикинь, если бы я его в таком виде родителям отправила, что бы с ними было?! - Грохот стоял бы большой! – уверенно ответил мальчишка. - От того, что они бы одновременно в обморок брякнулись. Ладно, повеселились – и хватит. Пора любовный эликсир варить. Доставай ингредиенты.

Содержимое мешка Купидона меня сильно удивило. Похоже, мальчишка, чтобы наполнить его, побывал в самых разных местах, начиная от королевского сада и заканчивая городской свалкой. - Послушай, а ты уверен, что все это нам пригодится? Ну, лепестки роз, цветки ромашки, любисток – понятное дело, нужны. А вот красный перец – к чему? - Гы! Чтоб кавалер был крепок и здоров… А иначе – смысл его эликсиром поить? - Ясно. Та-ак, а это что такое?! Откуда здесь гусиное перо? Признавайся, паршивец, у Мартина из хвоста выдернул?! - Ты чего обзываешься? Выдернул… Он мне сам его дал, когда я все про эликсир объяснил. Между прочим, да будет тебе известно, в древнем Китае гусь был символом супружеской верности. В браке эти мудрые птицы очень преданны своей второй половинке и никогда не летают в одиночку. - Ух ты! Ничего себе – какие подробности! Ладно, тогда – извини. Беру свои слова обратно. Но! Ты можешь мне внятно объяснить, зачем при варке любовного эликсира нужен кружевной платочек?! - Так это ж тоже – символ любви! Вот, к примеру: дама на балу роняет свой платок. Что потом происходит? - Ну, не знаю. Сморкаться потом в него нельзя. Потому что он испачкался. - Тьфу! Я ж говорил – рано тебе влюбляться. Потому, что ничего ты пока в этом деле не смыслишь! Смотри: дама уронила платок, а кавалер, стоящий рядом, тут же его поднял. И они познакомились! И влюбились друг в друга. Гы! Я-то частенько на балах бываю. С моим верным луком. - Ну, ладно! Кружева – это, по крайней мере, красиво. Но вот к чему ты кирпич сюда притащил?! Какой-то странный символ любви, тебе не кажется? Дама роняет на ногу кавалеру кирпич, чтобы потом навещать пострадавшего в больнице… - Я с тобой с ума сойду! Кирпич - это символ фундамента семейных отношений, понятно или нет?! - Понятно, понятно… Ну, вот вроде все ингредиенты разобрали… Погоди! А это что такое?! Целый бочонок эля?! Он, по-моему, семейным отношениям только вредит.

- Ну и что? Зато он придает дамам красоты, а мужчинам однозначно добавляет уверенности. Это и будет основа нашего эликсира любви!

Мы снова расхохотались, но потом Купидон неожиданно серьезно сказал:

- А, вообще-то, хочу тебя предупредить, что никакой эликсир влюбленным не нужен. Если это, конечно, настоящая любовь.

- Да ну, о настоящей любви у нас и речи нет. Просто надо, чтобы Брунгильда перестала бросать такие жаркие взгляды на Эмиля, то есть, на меня. И быстро отвлеклась на кого-нибудь другого.

- Для начала надо этого другого найти. Ладно, сварим эликсир, а потом думать начнем.

Глава 17. И однажды по ошибке иль нарочно спирту выпив…

И Мальчик-Купидон начал энергично командовать. - Разжигай очаг! Возьми вон тот большой котел, у которого крышка завинчивается. Да-да, тот самый, с железной трубочкой на боку. Та-ак! Теперь льем эль в котел, вываливаем туда все содержимое нашего мешка…Быстро завинчиваем крышку и ставим на огонь. - А зачем крышку завинчивать? - Ты что – простых вещей не понимаешь? Мы же с тобой любовный эликсир варим, а не суп из капусты! Сейчас волшебный пар, ка-ак пойдет! Знаешь, что тогда будет?! Лучше тебе этого не знать! И над котлом не наклоняйся. Пусть пар потихоньку в трубочку выходит, а ты стой подальше! - Ой, Купидончик! Какие у тебя веснушки симпатичные, хи-хи! И какие крылышки пушистенькие! Давай дружить, а? Мне рыжие мальчики всегда нравились! И вообще… Мне здесь все нравится! Ой, какая колбочка блестящая! А чья это рожица в ней отражается? Это что – я?! Какая я хорошенькая! Утю-тю, Молли! Я себя, любимую, ужасно люблю. И дедушку Корнелиуса люблю. У него такие прикольные ромашки на макушке выросли… Купидончик, давай разбудим дедушку! Я ему песенку спою: «Отчего на голове не растут цветочки? А растут они в траве и на каждой кочке…» - Кошмар! Ты все-таки надышалась… И что мне теперь с тобой делать? Молли, эй, Молли, очнись! В общем, не знаю, что бы со мной дальше было, если бы не Андерс. Он примчался на наши крики в лабораторию, мигом оценил ситуацию и вытащил меня на улицу. Свежий вечерний воздух сразу прогнал дурман из моей бедной растрепанной головы. - Ой, что это было? – пробормотала я, покачиваясь и медленно приходя в себя. Солдат осторожно придерживал меня за плечи, потому что на ногах я, кажется, стояла некрепко. - Вот-вот! Все потом именно такой вопрос и задают. Когда действие эликсира кончится, – Купидон тоже выпорхнул на крылечко и весело хихикнул. - А это был побочный эффект нашего любовного напитка. Кратковременная амнезия и легкое отупение. - Ничего себе! Я ж его даже не пила. - А представляешь, что будет с тем, кто выпьет? - Да, уж, бедняге не позавидуешь! Хотя амнезия – это то, что нужно! Когда Брунгильда очнется от любовного дурмана, авось, она и Эмиля позабудет.

Андерс внимательно слушал нас и усмехался. - Ну и ну, ребятки! Нашему алхимику вы можете дать сто очков форы. Куда там его спиритусы и купоросы! Вот что, Молли. Возвращайся в дом, но в лабораторию не заходи. Посиди пока на кухне. Мы с Купидоном закончим варить зелье, а потом все вместе пойдем к твоей домомучительнице. Так мы и сделали. Я осталась на кухне, и, спустя непродолжительное время, туда прискакали довольные Андерс и Купидон. - Готово! – в руках у мальчишки блестел и переливался всеми цветами радуги хрустальный флакон, туго заткнутый пробкой. - Можно идти к вашей Брунгильде. Вот только хочу предупредить, что длится действие эликсира очень недолго: пара-тройка часов, не больше. И чтобы он подействовал, кавалеру и даме надо выпить его одновременно, глядя друг другу в глаза. - Ничего себе, какое условие! И где мы поздним вечером для госпожи Йоханссон кавалера найдем? Может, завтра тогда ее «угостим»? - Ничего не получится. Эликсир выдохнется. Надо действовать прямо сейчас. Я растерянно пожала плечами. Андерс неуверенно предложил: - Может кто-то из жильцов подойдет на роль кавалера? - Вряд ли, - вздохнула я. - Все жильцы – почтенные семейные люди. Впрочем, живет в нашем доме одинокий тромбонист. Но мне жалко отправлять бедного трубача в объятия нашей крокодилицы. - А привратник Ганс? - Этот толстый пьяница?! Он бы, конечно, подошел. Только, чтоб в него влюбиться потребуется не маленький флакончик, а целое ведро эликсира. Боюсь, Брунгильда столько не выпьет. - Да-а, кажется, наш план зашел в тупик, - печально протянул Купидон. И тут меня, как всегда, осенило! - Слушайте, друзья! Давайте перед тем, как пойти домой, зайдем таверну, где работает Нильс. Вечером там полно народу. Наверняка, среди гуляк найдется подходящий кавалер для нашей воительницы. А как его доставить пред светлые очи госпожи Йоханссон и заставить выпить эликсир одновременно с ней - придумаем уже на месте. И, вдохновленные новой идеей, мы бодро помчались по вечерним улицам к заветному домику с флюгером-кошкой на крыше.

Веселье было в самом разгаре. Амадей, стоя на барной стойке, наигрывал какой-то озорной мотивчик, а публика – отплясывала. И при этом дружно напевала:

Ну-ка мечи стаканы на стол, ну-ка мечи стаканы на стол, Ну-ка мечи стаканы на стол и прочую посуду. Все говорят, что пить нельзя, все говорят, что пить нельзя, Все говорят, что пить нельзя! А я говорю, что буду!

Не всем повезло уместиться на свободном пространстве, но даже те, кто остался за своим столом, как-то в процессе участвовали. Кто - ритм кружкой отбивал, кто – просто в ладоши хлопал. Нильс носился по кабачку, принимая заказы, удачно умудряясь уворачиваться и не ронять заказанную еду. Мы тихо размазались по стенке, пытаясь углядеть свободное местечко. Мальчик метнулся к хозяину заведения и что-то ему прошептал. Тот выскочил из-за стойки и протащил нашу троицу к свободному столику.

- Дорогая Молли – я так благодарен за то, что ты посоветовала Нильсу притащить в таверну это зеленое чудо! У нас никогда не было столько народу! Можешь приходить сюда в любое время! И тебе, и твоим друзьям всегда будут рады!

- Э-э-э…. Спасибо, конечно. Но я не всегда могу себе позволить роскошь отужинать в Черной Королеве…

И я опустила руку в карман в глубоком раздумье над тем – покормить ли моих спутников или прикупить какой еды нам с Нильсом на завтрак. Мартину тоже было бы неплохо притащить какой-нибудь морковки… А золотой – всего один! - Не вопрос! Десять процентов от выручки - твои!

Купидон незаметно пихнул меня локтем.

- Двадцать! – сказала я с нахальным видом.

- Пятнадцать, – усмехнулся хозяин. – И ужин за счет заведения.

Я согласно кивнула. И мы сели пировать.

В этот исторический момент генерал Бонавентура, меряя шаги звоном своих шпор, вошёл в таверну. Оглядев помещеньице и не найдя хозяина, важно прошествовал к столику под лестницей и занял место там. Нильс тут же с поклоном подскочил к важному гостю.

- Принеси-ка мне две кружки пива, юноша. Пива, я подчеркиваю, а не …, ну ты меня понял.

Мы быстро переглянулись. Кажется, клиент нам подходит! Осталось только как-то заманить его к нашей воительнице… - Ща все будет, – подмигнул мне Андерс, быстренько доедая свою порцию.

Он выскочил из-за стола и что-то сказал Амадею. Тот взмахнул смычком и заиграл знакомую всем песенку:

Всю землю тьмой заволокло. Но и без солнца нам светло. Пивная кружка нам – луна, А солнце - чарочка вина.

Публика, уже подогретая пивом и танцами дружно и громко подхватила:

Богатым - праздник целый год. В труде, в нужде живет народ. Но здесь равны и знать и голь: кто пьян, тот сам себе король!

Генерал напрягся. Он же вечно ищет, кто чего в подпитии про короля и государство не то скажет. А тут - на лицо крамольные песенки!

- Кто?! – зарычал он. – Смеет??!! Равнять себя с КОРОЛЕМ???

Не успели мы порадоваться, что «рыбка попалась на крючок», как откуда-то из темного угла выполз внезапно проснувшийся пьяненький студент и подлил масла в огонь:

Как-то не давно, недавно, в год какой-то нашей эры, Или с бегства Магомета, или Будды дня рожденья, Может где-то в Кабо-Верде, кабы ведал бы, поведал бы, не врал! В федерации республик, или в конституционном королевстве, Или царстве три-девятом, дважды-пятом, семь на восемь, Два в уме, квадратный корень поделить на интеграл!

- В какой-такой федерации? – завопил генерал и швырнул в поющего пивной кружкой.

Народ ломанулся в двери. Иметь дело с генералом-ябедой никому не хотелось. Тем более что приятно провести время все уже успели. И теперь пора было подумать и о завтрашнем дне. Дабы лишнего не выпить и с утра от похмелья не мучиться. Ну, и дойти до дома своими ногами тоже было бы неплохо.

Пока Бонавентура выбирался и-за стола, все «злоумышленники» дружно успели разбежаться. В этот момент солдат чуть ли не строевым шагом поспешил подойти к своему начальству. И утешил его рассказом, о том, что знает – куда все разбежались. И теперь господину генералу следует срочно пройти с ним в дом несравненной Брунгильды. Замечательной хозяйки, у которой по странному стечению обстоятельств, проживают сплошные шпионы и заговорщики. В узких глазках Бонавентуры вспыхнул торжествующий огонек: - Значит, именно там находится гнездо проклятой кр-рамолы?! - Так точно, ваше благородие! Осмелюсь доложить, доходный дом госпожи Йоханссон давно внушал мне опасение. - Рядовой Андерс! Слушай мою команду! Как только прибудем на место боевых действий – приказываю обыскать весь дом от пола до потолка! Всех подозрительных задержать впредь до моего специального разрешения. - Слушаюсь, ваше благородие! – послушно гаркнул Андерс.

Попутно подумав, что если бы не обещанный Купидоном побочный эффект от эликсира в виде амнезии, такие шутки с генералом-доносчиком могли бы дорого стоить ни в чем не повинным людям. Тем временем Бонавентура продолжал напряженно размышлять: - Эй, рядовой Андерс! А сам-то ты слышал, какие именно крамольные речи ведутся в этом доме? Ну-ка, приведи мне пару примерчиков. - Эге! – тут же смекнул солдат. - Ты, старый хитрец, хочешь и меня записать в ряды заговорщиков? Не выйдет! И Андерс с невозмутимым видом отрапортовал: - Какие речи? Этого я вам сказать не могу, это никто не осмелится повторить. Но слова их настолько ужасны, что бедный привратник дома – старина Ганс, случайно услышав их, чуть не спятил. И теперь, чтобы успокоить нервы, пострадавший вынужден каждые пять минут пить лицензионный новый эликсир под заморским названием «антидепрессант»! В общем, это было не обычное оскорбление его величества короля Георга, какие делаются спьяну. Бонавентура так и подскочил на месте: - А какие оскорбления королю наносятся спьяну?! Андерс изобразил глубокую задумчивость: - Ну-у… Всякие. Напейтесь, ваше благородие, велите сыграть королевский гимн и сами увидите, сколько всего наговорите. - Хм-м! - Бонавентура озадаченно покачал головой. - Интересный опыт. Надо как-нибудь будет провести его… Без свидетелей. Кстати, о выпивке! Эй, мальчик! А ну-ка живо тащи бутылочку доброго вина. Сегодня мне предстоит нелегкая работа по разоблачению заговора. А, значит, завтра надо будет поправить голову, э-э-э, в смысле восстановить силы, чтобы бодро идти к его величеству на доклад. Нильс мгновенно метнулся куда-то в погреб и вернулся с большой бутылкой. Протянул ее Бонавентуре. Купидон весело подмигнул мне. Ну что ж, куда подлить эликсир мы теперь знаем. Осталось только устроить так, чтобы воительница и генерал, согласно волшебному правилу, выпили его одновременно. Но с этим разберемся дома.

Бонавентура встал и напялил треуголку: - Рядовой Андерс! Шагом марш – на раскрытие заговора! За-а мной! Нет, лучше впереди меня! Чтоб прикрыть своего генерала в случае опасности…В своем рапорте его величеству я, так и быть, упомяну о твоей скромной роли в моем грандиозном предприятии по защите Государства и Короны от гнусных шпионов.

Служивые удалились. Купидон полетел следом, прижимая к груди склянку с заветным эликсиром. А мы с Нильсом остались убирать поваленные при всеобщем бегстве лавки и брошенную на столах посуду. Хозяин по этому поводу особо не горевал: время было позднее, еда и напитки почти полностью закончились, а как разогнать публику он не знал…

Так что, как говорится, все к лучшему, сверх всяких ожиданий. Владелец таверны сел считать выручку, а я отправилась переодеваться. Раз уж мне здесь благоволят, то я честно ему призналась в причине, по которой мне требуется, время от времени, менять облик.

- Нильс – мой кузен. И кому, как не родственнику, помочь бедной девушке с жильем и работой? Но нашей домомучительнице – незамужней, на минуточку, тетке, все время мерещатся какие-то шашни на ее территории. Вот мне и приходится устраивать этот маскарад. Дома нельзя быть девушкой, а на работе – юношей. Мой работодатель по всему дому свои колбы с эликсирами на спирту раскладывает. Вот слуги и квасят, уничтожая «результаты опытов» хозяина. И меня в образе мальчика нипочем бы не приняли на место!

Хозяин похихикал, немного посплетничал со мной про известных всему городу Корнелиуса и Брунгильду и отсчитал мои законные пятнадцать процентов от выручки звонкой монетой. Нильс как раз перемыл посуду, а малыш Амадей догрыз сунутую ему плюшку. Мы покинули таверну и пошли вдоль ручья. Солнце уже скрылось за низким горизонтом, и в небе высыпали первые звезды. Однако, пора домой! Я протянула ладонь – и в нее резво прыгнул зеленый сверчок.

Глава 18. У любви, как у пташки крылья…

- Крри-ии! Крии-иии! – весело проскрипел Амадей. И я обрадовалась, что маленький музыкант, наконец, перестал грустить. Потом придумаем, как ему помириться с Ансельмом. Мы с Нильсом шли домой, торопясь и гадая: удалось ли уже Купидону с Андерсом подпоить Брунгильду и генерала? И если – да, то как? Однако, когда мы приблизились к дому, то, к удивлению своему, увидели, что Бонавентура даже внутрь еще не зашел! Генерал и Брунгильда стояли возле крылечка и сверлили друг друга мрачными взглядами. Андерс замер рядом по стойке «смирно», а над головами этой странной компании с недовольным видом парил Купидон. Я заметила, что жильцы испуганно выглядывают из окон, а потом стараются поплотней задернуть занавески. - Ита-ак, я в сотый раз спрашиваю: по какому праву вы вторгаетесь на территорию моей частной собственности, генерал?! Рослая Брунгильда сделала шаг и вперед и, как башня, нависла над низеньким Бонавентурой. Но запугать нашего бравого охотника за шпионами было непросто! Он подпрыгнул и помахал перед носом хозяйки доходного дома толстеньким пальцем: - Мне все известно о вашем притоне, мадемуазель Брунгильда! - Каком еще притоне?! – взвизгнула воительница. - Я честная, хм! – девушка! И не позволю так себя оскорблять! Генерал на мгновение смутился и «сбавил обороты»: - Я имею в виду притон, в котором скрываются гнусные шпионы и заговорщики, злоумышляющие против его величества. - Ах, заговорщики! – Брунгильда облегченно вздохнула и даже скривилась в подобии улыбки: - Так бы сразу и сказали, господин генерал. Заговорщики… Ха! Да у меня этих негодяев полон дом. Как удачно, что вы ко мне зашли! Домомучительница подняла голову и погрозила кулаком закрытым окнам. - Ну, голодранцы, сейчас я вас всех выведу на чистую воду! Значит так, господин генерал! Самый главный заговорщик, это, конечно, противный трубач Расмусен! Вы только, подумайте, целыми днями этот бездельник дудит на своем тромбоне, мешая жить честным гражданам. То есть мне. И, как только увидит меня, сразу извлекает из своей чертовой трубы весьма странные звуки! Мадемауазель Йоханссон чрезвычайно гнусаво и фальшиво пропела музыкальную фразу: - Там-та-тадам! Там-тадам-тадам-тад-а-аам!!!! Вы меня поняли? И все – в миноре! Ясно, что коварный трубач, таким образом, подает сигналы проклятым шпионам, скрывающимся неподалеку! Теперь – далее! Еще один заговорщик – несомненно, школьный учитель Петерсен! Я уверена, что среди тетрадок своих двоечников, которые он ежедневно таскает с работы, тайно скрыты листы прокламаций с воззваниями против его величества!

- Госпожа Йоханссен, помедленнее, пожалуйста! - радостно взвыл Бонавентура. - Я буду записывать! Так, значит, вы назвали фамилии: Расмусен и Петерсен… Рядовой Андерс, подержи бутылку, э-э-э…то есть сосуд с лекарственным средством для утренней бодрости. И генерал достал откуда-то из недр мундира черный блокнот, маленькую чернильницу и перо. Андерс с готовностью подхватил бутыль вина и подмигнул Купидону. Пользуясь тем, что разоблачители заговора были увлечены записями фамилий жильцов, солдат отошел в сторонку, открыл сосуд, и мальчишка ловко плеснул внутрь эликсиру. Тем временем, Нильс с возмущением смотрел, как Бонавентура, скрипя пером и ляпая большие чернильные пятна, записывает бесконечные кляузы Брунгильды. - Это надо прекратить! – сердито прошептал мальчик. Я кивнула. - Ты прав! Вот ведь нашли общий язык два злодея! И без всякого эликсира! Пора им мозги, малость, поправить. А то и впрямь – невинные люди пострадают. И мы с моим другом решительно шагнули вперед. - Госпожа Брунгильда! Позвольте дать вам один совет Домомучительница оглянулась. И расплылась в самой довольной и противной на вид улыбке: - Ах, дорогой Эми-иль! Вы и ваш кузен тоже хотите принять участие в разоблачении заговора? Генерал подозрительно на нас покосился. - Конечно! – сказала я, не давая вояке опомниться. - Но, уважаемая Брунгильда, зачем же вы с почтенным защитником Короны занимаетесь столь важным делом, как доносительство, прямо под окнами у возможных повстанцев? Не боитесь народного гнева? Брунгильда растерянно моргнула. А Нильс догадался, к чему я клоню и со всем почтением предложил: - Давайте лучше перейдем в вашу уютненькую кухоньку и продолжим строчить пасквили подальше от посторонних глаз и ушей. - Черт побери, ты прав, мальчишка!

Бонавентура грозно лязгнул шпорами.

- Рядовой Андерс! Обыскать весь дом, пока мы будем заняты сбором информации! Вместе с будущей «сладкой парочкой» мы поднялись на крыльцо и открыли дверь. Купидон впорхнул вслед за нами. А солдат сунул бутылку Нильсу и, сияя от радости, взлетел вверх по лестнице. Ясно, что никаким обыском он заниматься не собирался. Дверь одной из комнат второго этажа открылась, и через миг красивая темноволосая девушка бросилась в объятия нашего друга. Купидон поднял вверх большой палец, мы смущенно хихикнули. И вошли в кухню мадемуазель Брунгильды, где предстояло совершиться завершающей фазе грандиозной операции «Любовный напиток». Не давая воительнице и генералу и слова сказать, Нильс мигом водрузил на стол бутылку и расставил бокалы. Домомучительница, уловив торжественность момента, пафосно провозгласила: - За раскрытие всех заговоров и за здоровье его величества! И за любовь! При этом она снова игриво посмотрела в мою сторону. Ну ладно, не долго, надеюсь, мне мучиться осталось… Но тут произошло нечто, не входившее в наш план. - До дна! – мрачно приказал Бонавентура, вертя бокал в руках и не переставая сверлить нас с мальчиком подозрительным взглядом. – А вы, юноши, что не пьете? Не уважаете нашего короля?! И сунул нам с Нильсом два бокала. Ой! И что же нам делать? Я вообще-то вино не пью. А уж это зелье и пробовать даже не собиралась. Брунгильда, гнусаво напевая что-то про «пташки крылья» приготовилась отпить вина. Генерал поднес бокал ко рту. Мы с Нильсом, растерянно посмотрев друг на друга, сделали то же самое. Ой, мама, что сейчас начнется!.. И тут вдруг в воздухе раздалось тоненькое: «дззиннь!» Мой бокал треснул у меня в руках, и вино выплеснулось на пол вместе с разлетевшимися в разные стороны осколками. В тот же миг звон повторился, и бокал Нильса тоже разлетелся вдребезги! Купидон, опять пролетевший сквозь стену, весело подмигнул нам и опустил лук. А Бонавентура, увидев крылатого мальчишку над головой Брунгильды, икнул и от неожиданности сделал большой глоток. - Господин генерал, что с вами? – участливо спросила воительница, отпивая из бокала и изумленно глядя на вояку! И понеслось! Разоблачитель заговоров покраснел, побледнел, посинел, потом стукнул кулаком по столу и громко рявкнул: - Мне подсунули отвар из галлюциногенных грибов! Но разум королевского доносчика, то есть, верного слуги государя, всегда чист и ясен! И я завтра же в своем докладе его величеству непременно донесу, то есть доложу, что в этом доме скрывается…. Тут генерал внезапно сделал паузу. Сменил цвета в обратной последовательности – от синего к красному - и неожиданно сказал утробным голосом: - Скрывается самая очаровательная и привлекательная домоуправительница на свете. Несравненная мадемуазель Брунгильда, в чьих глазах можно утонуть и на чьем носике можно повесить три королевских штандарта вместе со знаменем гвардии его величества! Воительница, онемев от такого признания, шлепнулась на стул. Вытаращив глаза, секунду смотрела на своего красноречивого кавалера, а потом, всхлипнув, разнеженно протянула: - Бо-оня! Как долго я тебя ждала! О мой, сладкий колобочек! Меня прямо в жар бросает, когда ты руки потираешь… Скажи мне что-нибудь, милый! - Сми-ир-рно! - Не-ет, что-нибудь ласковое! - Вольно! – Бонавентура шумно задышал, как африканский носорог, преследуемый голодным вождем папуасов, и добавил все тем же утробным голосом: - Твои глаза подобны звездам, моя дорогая. Один горит, другой мигает. Ты так прекрасна, что к тебе страшно подойти! О, нет, нет, не улыбайся, а то мне хочется зажмуриться! - Ах, Боня! Ты похож так похож на океан! Меня от тебя совсем укачало! Брунгильда игриво ткнула своего кавалера пальчиком в живот, и тот чуть не рухнул на пол. - Вот смотрю на тебя и думаю: еще выпить или ты мне уже нравишься, мой пивной бочоночек? - Конечно, выпьем, о, моя часовая башенка! Веришь ли ты в любовь с первого взгляда или мне зайти попозже? - Верю сразу и безоговорочно! Ах, Бонечка, не целуй меня в таком объеме! Давай оторвемся, как вон та пуговка с твоего мундира!

Стоит ли говорить, что последнюю нереально романтичную фразу мы услышали, уже в коридоре, когда убегали сломя голову из этого кухонного рая. Отдышались и просмеялись уже наверху в каморке. Причем Купидон так хохотал, вертясь в воздухе волчком, что петушиные перья летели во все стороны. Отдышавшись, мальчишка сказал: - Ну, «Эмиль», теперь ты можешь быть совершенно спокоен. После такой дозы эликсира память у нашей «сладкой парочки» отшибет всерьез и надолго. - Спасибо! - ответила я. - Да уж, парочка получилась знойная! Нет, все-таки правильно, что твой любовный напиток действует так недолго. Жутко даже представить, что натворили бы генерал с нашей воительницей, если бы всерьез решили устроить себе супружескую жизнь!

- А что было бы, если б вы успели выпить по глоточку? – хихикнул Купидон и подмигнул Нильсу.

Мальчик смутился и пулей вылетел за дверь с воплем:

- Пойду Мартина поищу!

- Ну, зачем ты так? – вздохнула я и укоризненно посмотрела на крылатого разбойника. – У нас здесь и без любви проблем хватает! То спать не на чем, то есть нечего. «С милым рай и в шалаше» - весьма сомнительная истина. Даже во дворце тошно, когда в животе пусто…

Тут я вспомнила про родителей и совсем загрустила. Они ведь ждут от меня весточки. Или денежки? Ну, в общем, вспоминают дочку. А я тут вся в своих приключениях – причем, на всю … голову.

- Могу слетать, посмотреть – как они там поживают.

- А золотой отнести можешь? Он, правда, пока только один. Но за пару дней можно попытаться что-нибудь собрать. Тем более что в таверне нас бесплатно кормить обещали. Если, конечно, Амадей согласится там поиграть…

Но спросить Амадея было невозможно. Уставший сверчок сладко спал у меня в кармане. И куда ж его девать? Очаг у нас не горит, да и спящее насекомое в щелочку мне самой не засунуть. Купидон покопался в карманах и достал маленькую коробочку. - Держи! – виновато сказал он. – Спрячешь скрипача пока сюда. А то куда его девать, в самом деле? Что у вас очаг-то не горит?

- А нечем разжигать. Огниво-то во дворце. А к Кристине за спичками я не пойду. Она там с Андерсом – мне неудобно.

- Во дворце? И как оно туда попало?

- Долгая история. Я дала его солдату. Андерс забыл мне его вернуть. Потом Ботфорт отобрал огниво и ушел с ним во дворец. А уж у кого оно сейчас – мне вообще неизвестно. И вот это действительно беда – пострашнее любви и страсти. Мало ли, в чьи оно руки попадет? Слетал бы ты еще и туда – проверил: чем у нас король занят? А мы тут за генералом присмотрим. Очень надеюсь, что утром он про свои шпионские дела не вспомнит.

- Не беспокойся! Бонавентура теперь на сутки из всех государственных дел выпадет. И займется делами личными.

И, напевая: «у любви, как у пташки крылья», довольный Купидон выпорхнул из окна.

Глава 19. Происки и козни

(А на следующий день во дворце его величества тоже забурлили и закипели нешуточные страсти)

Король Георг Шестисотый Постылый и его супруга королева Августа, высокая, пышноволосая блондинка, все еще довольно моложавая и статная , стояли у дворцового окна и смотрели, как принцесса Грета с Луизой гуляют по цветущему саду. Судя по всему, девочка отлично подружилась с новой гувернанткой. Принцесса улыбалась Луизе, размахивала руками, рассказывая о чем-то. Девушка ласково кивала в ответ. - Ну вот, кажется, в выборе домашней учительницы мы не ошиблись, - удовлетворенно кивнул король. - Мажордом уже сообщил мне, что ее высочество перестала рисовать чертиков на страницах учебников, охотно беседует с госпожой Эльберг о литературе, да и о ведении хозяйства тоже. Наша дочка уже завела собственную кулинарную книгу. А еще Грета больше не шарахается от пианино и даже пробует учиться играть и петь. - Да, дорогой, ты не ошибся: девушка нам вполне подходит.

Августа достала лорнет и, прищурившись, посмотрела сверху вниз на ничего не подозревающую Луизу. В холодных зеленых глазах ее величества появилось выражение заинтересованности. А на узких, красиво очерченных губах заиграла недобрая улыбка.

- Думаю, она станет достойной спутницей жизни нашему мальчику. Король вздохнул: - Честно говоря, дорогая, на этот счет меня гложут сомнения. Образ жизни, который ведет Жоржик, несколько отличается от поведения добродетельного супруга. Хм! Образно выражаясь, устраивая этот брак, мы некоторым образом толкаем невинную девушку… Тут король вздохнул и бросил на юную гувернантку взгляд, далекий от отеческого. Но потом, заметив, как брови Августы негодующе ползут вверх, поспешил закончить фразу: - В общем, отдаем девицу на съедение дракону. Венценосная супруга возмущенно фыркнула: - Это наш-то Жоржик – дракон? Сразу видно, что вы мало любите нашего сыночка, ваше величество! Его высочество – привлекательный, молодой человек, наделенный, на минуточку, титулом и властью! Выйти замуж за него было бы честью для любой принцессы. А мнения простой продавщицы даже и спрашивать не за чем. Сразу поставим девицу перед фактом, что в жены наш мальчик выбрал именно ее. Пусть гордится, оказанной ей честью! И к тому же небольшая торговля, которую ведет эта, как ее… Луиза, сможет принести ощутимый доход казне. Конечно, торговать книгами в наши дни невыгодно. Мы убедим девицу поменять, как принято выражаться в деловых кругах, ассортимент товара. Пусть продает, скажем…свежие овощи! Или колбасу. А еще лучше – горячительные напитки! Деньги рекой потекут в наши королевские карманы! - Так-то оно так, - пробормотал Георг - А что если Луиза не захочет принять предложение Жоржика? - Что значит, «не захочет»? Да как она посмеет возражать его высочеству?! - Ну, а вдруг все-таки посмеет? Дорогая, на дворе ведь далеко не тринадцатый век. Времена, когда подданные трепетали при одном упоминании имени монарха, давно канули в Лету. И если девушка скажет Жоржику «Нет!», что я могу с этим поделать? Королева Августа смерила супруга презрительным взглядом: - Король должен быть «а» - холоден, как снег, «б» - тверд, как лед, и «в» - быстр в принятии решений, как снежный вихрь! - Боже, дорогая! Откуда эта ужасная цитата? - Ничего ужасного! Я изучала хронику царствования нашего славного предка Георга Двадцать Девятого Отмороженного. Весьма достойный был государь! Те, кто смел ему возражать, как правило, долго на этой грешной земле не задерживались. - Но, дорогая! Наш предок, как известно, плохо кончил. Потому что прислушивался к советам никуда не годного Советника. - А здесь советы даю – я! И теперь слушай меня внимательно, дорогой. Ты говоришь, что не знаешь, как убедить девушку выйти замуж за нашего сына? - Ну, да… - Просто скажи ей, что ты в курсе, какие книжечки продаются в ее дурацкой лавчонке… И королева, подойдя к супругу вплотную, что-то быстро зашептала ему на ухо. Георг Постылый растерянно моргнул, а потом торопливо закивал: - Я все понял, дорогая! Конечно, при таком раскладе упрямиться эта девица не станет. - Рада, что ты, осознал это, дорогой. А сейчас иди к будущей невесте Жоржика и, как следует, поговори с ней. Сразу не запугивай, попробуй сначала давить на жалость. Потом позови его высочество, а сам спрячься где-нибудь в кустах и внимательно следи за ходом их беседы. И если девица начнет артачиться или посмеет обидеть нашего мальчика, выскочи, как из-под земли, и примени главный козырь. Тот, о котором я тебе только что сказала! Георг Шестисотый посмотрел на супругу с затаенным страхом и невольным уважением: - Дорогая, ты мудрее целого кабинета министров и искушеннее в интригах, чем сто Советников! - Да, я коварная женщина! – королева игриво хохотнула и подтолкнула мужа к двери. - Вперед, дорогой! Не забудь мои ценные указания! Король поцеловал супруге руку, снова бросил на нее взгляд, полный ужаса и восхищения, и кубарем скатился с лестницы. Торопясь применить на деле все козыри и средства «давления на свидетеля», коими его щедро наградила любезная супруга.

Помня об указаниях супруги, Георг Постылый решил действовать открыто и напористо: - Дочка, пойди, погуляй в другом месте. Или поиграй на пианино. Мне с твоей учительницей надо о многом поговорить. Грета недовольно пожала плечами, но все же послушалась отца и пошла прочь по саду, подозрительно оглядываясь каждые пять минут. Когда девочка скрылась за стеной цветущей сирени, его величество торопливо шагнул к Луизе и важно произнес: - Госпожа Эльберг! Прошу вас принять мою искреннюю благодарность за те труды, кои вы вложили в нелегкое дело обучения и воспитания ее высочества. Девушка смущенно улыбнулась: - Не за что, ваше величество. Грета – живая, веселая девочка. Не по годам развитая. Общаться с ней и учить ее – одно удовольствие. - Боже мой, какая красотка! – мысленно ахнул от восхищения король. - Лицезреть в этом опостылевшем дворце такое сокровище – вот удовольствие! Да-а… У моего болвана-сыночка губа - не дура! Ладно, пора переходить к главной теме разговора. И его величество, твердо зная, что надо «давить на жалость» печально сказал: - Вы даже не представляете себе, госпожа Эльберг, сколько бессонных ночей я провел, сколько слез я пролил, когда думал о той печальной участи, которая непременно ожидает мое несчастное, сбившееся с верного пути дитя. - Ну почему же - печальной? – удивилась Луиза. - Конечно, все дети, бывает, шалят, не слушаются родителей… - Если б просто не слушались! Ах, госпожа Эльберг… вы позволите мне называть вас просто Луизой? Спасибо! Так вот, дорогая Луиза. Однажды после очередного дня рождения я сказал своему ребенку: - Дитя мое! Теперь ты гораздо старше, и я, пожалуй, разрешаю тебе закурить. А в ответ мой ребеночек благодарит меня и сообщает, что уже два года, как бросил! Ну что вы на это скажете, Луиза? Юная гувернантка слегка покачнулась: - Курить в столь юном возрасте – это ужасно! Какой непоправимый вред здоровью! - Вот и я о том же, милая Луиза! Мой ребенок губит свое драгоценное здоровье всеми мыслимыми и немыслимыми способами! На прошлой неделе мы были на охоте. И дитя отстало от меня. Поздно вечером я нашел свою заблудшую овечку на поляне под большим дубом в компании пьяного лесоруба и пустой фляжки. И эта парочка радостно сообщила мне, что они весь день ловили белочку! - Поймали? – слабым голосом поинтересовалась Луиза, плохо понимая, что говорит.Рассказы его величества раз за разом повергали культурную, начитанную девушку в глубокий шок. - Судя по их чересчур радостным улыбкам и попыткам все время стряхнуть кого-то с плеча – таки, да! Поймали! - Ваше величество, - гувернантка попыталась овладеть собой. - Но ведь это ужасно! Мы должны вместе подумать над тем, как спасти вашего ребенка. - Я все время думаю, дорогая Луиза. Не поверите, попытался вызвать свое сокровище на честный разговор. Так прямо и спросил: «Мой несчастный ребенок, кажется, ты связался с дурной компанией!» Знаете, каков был ответ? «Папенька, ты не поверишь, я ее и основал»! Луиза онемела, переваривая сказанное. А король, не мешкая, продолжал вещать надрывно-трагическим тоном: - И вы, наверняка, хотите спросить меня, отчего же мой ребенок, так сказать, катится по наклонной плоскости? Разрушая свою молодую жизнь бесконечными кутежами и пьянками? Я так отвечу вам, о, прелестная Луиза! Моему сокровищу не хватает заботливого женского внимания. Да-да, и особенно женской ласки! Только благодаря нежной заботе прекрасной женщины, мое дитя прекратит впадать в загулы и обратится к честной и праведной жизни. От переизбытка чувств, король даже схватил Луизу за руку и привлек к себе. - Фигурка у нее изумительная, - неслись мысли в воспаленной голове государя, - М-м-м! А какие глазки! Если мой оболтус не сумеет добиться расположения этой феи, я, пожалуй, и сам не прочь… Черт! Кажется, Августа опять из окна глазеет… Георг Шестисотый поцеловал руку девушки и закончил речь: - Только вы! Вы, очаровательная и добрая волшебница, сможете спасти моего ребенка! Прошу не дайте спиться нашему с королевой бесценному сокровищу. - Спиться?! - пролепетала Луиза. - Ваше величество, правильно ли я вас поняла? О, Боже! Бедная принцесса! - Какая принцесса? – искренне удивился король. - Причем тут малютка Грета? Я говорил сейчас о моем сыне! - Вашем сыне?! - Ну, да. Наследнике престола, его высочестве принце Георге. Жоржике, как мы его зовем с матушкой. Ах, вот уже идет сюда. Умоляю, милая Луиза, будьте с ним поласковей. Наш мальчик стал сам не свой, как только влюбился в вас. Впрочем, сейчас Жоржик все объяснит. Я покидаю вас, юная чаровница! Помните мои слова! От вашей благосклонности зависит спасение души моего ребенка.

С этими словами Георг Постылый Шестисотый откланялся, не преминув еще раз поцеловать ручку Луизы. И быстрой походкой умчался в ближайшие кусты жасмина, где и занял наблюдательную позицию. А по аллее к бедной девушке, улыбаясь и размахивая криво составленным букетом, уже спешил пресловутый Жоржик. - Дорогая моя… - начал он довольно развязным тоном.

- Может быть, и дорогая, – слегка опешила Луиза. – Но, по счастью, не ваша. У вас, ваше высочество, видно в голове помутилось.

Она на секунду замолчала, а потом все-таки добавила:

- От вашего … времяпровождения. Кстати, как поживает белочка? Поймали?

Принц оторопел и уставился на Луизу.

- Откуда вы знаете? А, ну да, папаша провел разъяснительную работу… Странно, он же первый вопил, что мне надо жениться!

- Наверное, он прав, – вздохнула девушка. – Мне только не вполне понятен ваш странный выбор. Почему – я? Разве мало принцесс в соседних государствах?

- Все принцессы – дуры! Кстати, если вы выйдете за меня замуж, то тоже станете принцессой.

- Ага. И дурой. Я думаю…

- А вот думать – вредно! Как известно, развитый интеллект уже сам по себе некоторая аномалия, он нарушает гармонию лица. Как только человек начинает мыслить, у него непропорционально вытягивается нос, или увеличивается лоб, или что-нибудь другое портит его физиономию…

- Не понимаю. Если думать – вредно, а быть дурой – хорошо, то что вас не устраивает в принцессах?

- Они не умеют зарабатывать деньги, – ухмыльнулся Жоржик. – А вы – умеете. У вас есть свой книжный магазин.

- Так вам нужна я – или мой магазин?

- И то, и другое. Хорошенькая невеста с деньгами – находка для любого жениха. Как только вы станете моей женой, покупатели со всех ног побегут в вашу лавчонку посмотреть на мой выбор. Ну, и купят что-нибудь заодно. Хотя я не понимаю – что интересного люди находят в книгах?

- Но я вообще не собираюсь замуж! И уж тем более – за вас! Извините, но мне пора на урок.

И Луиза попыталась покинуть своего титулованного собеседника.

Глава 20. Выйти замуж – не напасть…

- Стойте! Не уходите! – завопил король, внезапно выпадая из ближайших кустов. – Вы нам нужны!

- Вам? – удивилась Луиза.

- Вы очаровательное существо, на которое всегда приятно будет смотреть зимой, когда нет цветов, и летом, когда захочется остудить разгоряченный мозг. Дворец осиротеет без вас!

- Но я и так – во дворце, ваше величество. Для того, чтобы на меня «смотреть», мне совсем не обязательно выходить замуж. Принцесса Грета…

- Да причем тут девчонка?! – дружно заорали оба Георга. – Какая разница – будет у нее учительница или нет? Вопрос стоит о свадьбе!

- Не знаю, что там у вас стоит, а я замуж не собираюсь, – отрезала девушка. – Что хорошего может быть в семейной жизни – с таким кандидатом в мужья? Вы же сами говорили мне, ваше величество, что он пьяница и гуляка.

- Ну, в вопросах брака, дорогая, я разбираюсь очень хорошо!

Тут король закатил глаза и начал лекцию.

- Вы, кажется, забыли, что я - человек женатый. Главная прелесть семейной жизни заключается в том, что в браке оба супруга вынуждены постоянно друг друга обманывать. Я, например, никогда не знаю, где в данный момент моя жена, а моя жена не знает, чем занимаюсь я. Самая обычная вещь начинает казаться интригующей, если скрываешь ее от людей. При встречах, а мы иногда видимся, когда обедаем вместе дома или в гостях, или бываем с визитом у своих знакомых, мы с самым серьезным видом рассказываем друг другу всякие небылицы. Жене удается это намного лучше, чем мне. Она никогда не путается в датах, а со мной это частенько бывает. Впрочем, если ей и случается меня уличить, никаких сцен она не устраивает. Иной раз я даже жалею об этом, но она только подшучивает надо мной… - Мне не нравится, когда вы так говорите о своей семейной жизни, ваше величество! Я уверена, что на самом деле вы - образцовый муж, хотя почему-то стыдитесь своей добродетельности. Ваш цинизм — просто поза. А вот у вашего сыночка – это образ жизни. Если я соглашусь на ваше предложение, то либо стану такой же, как он сам. Либо всю жизнь буду страдать рядом. Извините, но меня не устраивают оба варианта!

И Луиза поспешила к медленно бредущей по дорожке девочке. Судя по грустному личику, принцесса прекрасно слышала весь разговор. Особенно его окончание – потому что дорогие родственнички орали громко. Барышни ушли в самую глубину сада и сели на бамбуковую скамью в тени высокого лаврового куста. По блестящим листьям скользили солнечные зайчики, а в траве легонько покачивались белые маргаритки.

- Значит, ты меня теперь бросишь? – тихо спросила Грета, стараясь не смотреть Луизе в глаза.

- Нет, конечно! Надеюсь, что эта затея со свадьбой – просто глупая шутка. Все в скором времени разъяснится, и мы с тобой продолжим занятия. Если мне кто-то пришелся по сердцу, я никогда его не бросаю!

- Я помню, что ты говорила: мы в ответе за тех, кого приручили…

- То, что мы в ответе за тех, кого приручили — это понятно, – вздохнула Луиза. – А вот с теми, кто как твой братец, сам привязался, что делать? И ведь, если разобраться, я-то ему ни разу не нужна. Его только доход от моего магазина интересует…

Порывом ветра с деревьев сорвало несколько цветков; тяжелые кисти сирени, словно сотканные из звездочек, медленно раскачивались в наполненном истомой воздухе. Где-то у стены трещал кузнечик. Длинной голубой нитью, подвешенной на прозрачных коричневых крылышках, промелькнула в воздухе стрекоза…

- А вдруг он и, правда, в тебя влюбился?

- Это вряд ли. Ему просто понравилась моя мордашка, – улыбнулась девушка. – Завтра он увидит кого-нибудь посимпатичнее и про меня забудет.

- Хорошо бы. Но Жоржик привык получать то, что он хочет. И, если ты ему откажешь, то тебя отсюда выгонят, – вздохнула Грета. – И я опять останусь совсем одна. И тогда я умру от тоски… Или – сбегу из дворца.

- Не говори ерунды, детка. Жизнь за пределами королевского сада мало похожа на праздник. Пойдем лучше выпьем чаю да разучим какую-нибудь новую пьеску. Из того клавира, который не успел пойти на бумажные игрушки.

Но не успели Луиза с Гретой сделать и пару шагов по аллее, как из-за кустов на дорожку снова выскочил король вместе с сыночком, все еще сжимавшим в руке изрядно помятый букет. - Грета, девочка, ну я же велел тебе погулять! – сердито произнес Георг Шестисотый. - Оставь нас немедленно. Мы еще не закончили разговор с твоей домашней учительницей. Принцесса отошла в сторону. Король сердито нахмурился и погрозил дочери пальцем. Грета хмыкнула, ободряюще подмигнула Луизе и с самым независимым видом пошла вдоль цветущей сирени, направляясь к ступеням дворца. Убедившись, что принцесса скрылась из виду, король снова обернулся к девушке и нарочито скорбно покачал головой: - Значит, я правильно понял вас, Луиза? Вы отказываетесь стать женой моего сына? - Да, – ни секунды не колеблясь, ответила девушка. Жоржик недовольно скривился: - Знаешь, дорогуша, я не привык, чтобы мне отказывали. - Привыкнете! Надо же когда-нибудь начинать. - Ах, вот вы как разговариваете с наследником престола?! Папенька, кажется, пора сказать нечто очень важное нашей упрямице. - Да, сын мой, ты прав! Король сделал шаг вперед и, глядя девушке прямо в глаза, резко произнес: - Имейте в виду, Луиза! Мы в курсе, какие книжечки продаются в вашей лавчонке! Девушка невольно отшатнулась, скорее, впрочем, от удивления, чем от испуга. - Боюсь, что я не понимаю вас, ваше величество… - Правильно делаете, что боитесь. Наши надежные осведомители принесли мне точный список названий этих, с позволения сказать, романов. «Три мушкетера»… Это что - намек на полный развал моей армии?! На то, что в рядах королевской гвардии всего три бойца и осталось?! «Барышня-крестьянка»… Вы хотите сказать, что у моих крестьян мало земли?! Что все они – лентяи, и поэтому спят и видят, как бы стать господами и ничего не делать? А это что за название книги? «Король -Олень»?!Ну, знаете, это уже прямое оскорбление монарха. Да-да, Луиза! Обзывать его величество рогатым животным, это знаете ли чревато бо-ольшими неприятностями!Итак, госпожа Эльберг, я вижу, что в вашей лавочке продается литература крамольного содержания. Поэтому я сегодня же издам приказ о закрытии этого заведения и полной конфискации вашего имущества! Луиза только ахнула: - Ваше величество, вам наклеветали на меня! Откройте любую из этих книг и убедитесь: там нет никакой крамолы. - Ни слова больше! Я – король, и пока что в состоянии отличить правду от клеветы. Однако, дорогая Луиза, я готов совершить с вами небольшую сделку. Вы станете более благосклонны к ухаживаниям моего сына. Жоржик довольно осклабился на эти слова. - А я постараюсь забыть о ваших книжонках и обо всех оскорблениях Государства и Короны, которые в них скрыты. Ну что, вы согласны на такое условие? Луиза твердо и пристально посмотрела на Георга Постылого, от чего тот слегка поежился и опустил глаза. А потом спокойно спросила: - Это что – шантаж? - Боже упаси! Это всего лишь попытка воззвать к вашему благоразумию!В конце концов, Луиза, я не понимаю причин вашего упорства! Мой сын, слава Богу, принц, а не дракон какой-нибудь. Вполне симпатичный молодой человек, без хвоста и чешуи. А то, что пьет и гуляет – так кто из нас без греха? Женится – остепенится. Став принцессой, вы сможете и в лавчонке своей торговать, и Грету уму-разуму учить, и казне нашей оскудевшей помочь. Ну же, скажите нам «Да», Луиза! - Нет! - Нелепое упрямство! Подумайте, ведь вы лишитесь средств к существованию. И кстати! За оскорбление моего королевского величества, я ведь могу вас и к судебной ответственности привлечь! Девушка только собралась ответить что-то резкое в ответ на эту угрозу, как вдруг в разговор неожиданно вмешался Жоржик: - Папенька, ну ты совсем жизни не знаешь! Если девушка говорит «Нет», это значит «Да, но позже». Я понял намек, дорогая. И с этими словами наследник престола попытался заключить Луизу в объятия. Девушка размахнулась… и Жоржик, потирая щеку, отлетел прямехонько в лавровый куст. А Луиза, развернулась и побежала прочь от обоих Георгов, на ходу вытирая слезы гнева и возмущения. - Имейте в виду, госпожа Эльберг, - крикнул ей вслед король. – Я даю вам сутки на размышление! Потом выбирайте: либо вы станете принцессой, либо нищенкой. А то и государственной преступницей! Думайте, Луиза, думайте! И не пытайтесь сбежать. Я отказался от услуг повара и башмачника, и теперь у дверей в покои принцессы снова дежурит надежная стража! Луиза, ничего не ответив, всхлипнула и исчезла где-то в глубине сада. Жоржик, наконец-то, выбрался из помятого куста и отшвырнул в сторону ненужный букет. - Ну, во-от! – протянул незадачливый жених. – Вместо поцелуя, огреб по шее. Папенька, разбирайтесь дальше сами с моей женитьбой. Я пойду, пожалуй, полечу расшатанные нервы. - Денег не дам! – торопливо сказал король. - А в счет будущих доходов от моей лавочки? - Вот, когда и лавочка, и девушка станут твоими, тогда и лечись, сколько хочешь. А пока – прочь с глаз моих. Король думать будет. О государственных делах. Жоржик снова хмыкнул и поплелся во дворец, попутно размышляя, у кого бы занять пару монет на стаканчик «успокоительного».

- Только нашёл смысл жизни… – пробормотал он.

- Положи, это не твоё! – фыркнула ему вслед принцесса Грета.

А его величество король Георг Постылый Шестисотый уселся на лавочку и пошарил по карманам. Достал огниво, очень удивился, пожал плечами. Потом вынул из кармана припрятанную со вчерашнего дня сигару и задумчиво произнес вслух:

- Ну что же, моя дражайшая супруга, как всегда оказалась права. Луиза – разумная девушка и вскоре поймет, что замужество для нее – единственный выход избежать неприятностей. Гм! Как ловко я провел этот шантаж! Мои предки, короли-тираны прошлых веков, могли бы мной гордиться… А когда наша красотка-продавщица станет постоянно жить во дворце… тра-ла-ла! – тогда посмотрим, ох, посмотрим! Во всяком случае, если Жоржик обидит бедняжку, найдется, кому ее утешить.

Георг Шестисотый взглянул на небо и мечтательно вздохнул. Но вскоре снова сморщил лоб в тяжком раздумье:

- Однако, что делать со свадьбой? Карета, белые лошади, бал и, конечно же, праздничный пир – всего этого наша бедная казна просто не потянет. Хоть бы чудо какое помогло! Эх, вот если б мне выгодно продать из нашего дворцового имущества что-нибудь ненужное!

Произнося эти слова, король достал огниво и стукнул кресалом по кремню. Сноп радужных искр заставил его вскочить и замахать руками. А удар невидимого колокола прогремел грозно, как набат!

- Пожар где-то, что ли? Раз во все колокола бьют… - король тревожно огляделся, но, не заметив нигде дыма, немного успокоился.

И увидел, что к нему по аллее стремглав несется мажордом Добсен.

- Ваше величество! Срочное письмо от посла восточного Джиннистана.

Изумленный король взял конверт, обильно украшенный цветными марками и завитушками букв непонятного языка. Вскрыл его и начал читать.

Глава 21. А у нас в дому закуски – полгорбушки да мосол!

Текст послания гласил:

- О наимудрейший из всех королей далеких земель, да продлят Небеса твои дни, да будет жизнь твоя сладка, как щербет и легка, как перышко неведомой нам птицы северных лесов под загадочным названием «кукушка». Спешу сообщить, что до прославленного правителя нашего знойного Джиннистана, великого шейха Махмуд- Бен- Азамат- Алтын-Бая, да будет его правление бесконечным, дошло известие, что в твоем ослепительном дворце, чья крыша достает до небесных сфер, а дыры в ней почти незаметны, скрыто тобою от посторонних глаз загадочное древнее существо, чей вид грозен, подобно внешности легендарного пса гиблых болот, леденящий душу вой которого потрясает окрестности в темную ноябрьскую ночь.

Но, однако же, нрав этого древнего существа кроток, как у пушистого длинноухого зверька, что питается загадочным сладким овощем, цветом схожим с лучами рассвета…

От напряжения, с которым его величество продирался сквозь все эти восточные словесные цветистости к сути письма, лицо короля тоже приобрело цвет «схожий с лучами рассвета». Георг Шестисотый тяжко вздохнул, вытер пот со лба и продолжил чтение:

- Наш правитель повелел мне, скромному послу, прибыть в твою державу, чьи границы раскинулись от дремучих и, по непонятной нам причине, колючих лесов, чьими ветками, цветом, подобными изумруду, принято украшать дома в великий праздник пугающего нас времени года, когда земля под ногами покрывается блистающим слоем застывших осадков…

- Короче!... – завопил король,обращаясь неизвестно к кому.

Добсен, как и положено примерному мажордому, стоял в стороне и помалкивал. Его величество простонал что-то маловразумительное, но столь же малоприличное и решительным движением перевернул листок с текстом. Последний абзац послания был более-менее понятен:

- И я, смиренный посол знойного Джиннистана, прибыл в столицу вашего северного королевства, дабы совершить оную сделку и приобрести для украшения дворца моего правителя это загадочное, древнее существо. С нетерпением жду приглашения на аудиенцию и последующий буйный пир с целью обсуждения всех подробностей купли-продажи. С уважением, посол Джиннистана Абу- Али- Тырдынбай- Гасан - ибн- Абдуррахман.

Король опустил руку с письмом и невидящим взглядом уставился на помятые кусты. В его замороченной всеми событиями этого бурного дня вдруг сами собой запрыгали строчки из спектакля, который пару месяцев назад показывал в Ольборге бродячий театр из Московитии:

«К нам на утренний рассол прибыл аглицкий посол. А у нас в дому закуски – полгорбушки да мосол!»

Кажется, король произнес эти слова вслух. Потому что Добсен все-таки отозвался: - «Рассол» - это загадочный, восстанавливающий утреннюю бодрость, эликсир, секрет которого известен только московитам. Даже наш Корнелиус не смог раскрыть тайну формулы этого эликсира. - Да не в том дело, Добсен, - вздохнул Георг Шестисотый. - Чем мы будем посла угощать – вот главная проблема! Эти гости с Востока любят вкусно поесть. Он в письме на это ясно намекает. А мне сегодня пришлось последних поваров прогнать обратно в стражники. Утром был вынужден бутерброды сам делать. Как же быть, Добсен, как же быть? Если я продам шейху моего дра…Хм! неважно кого, я же просто озолочусь! И на свадьбу хватит, и на ремонт дворца. Ну, где мне найти хорошего повара? И чтоб при этом готовил бесплатно! - Не знаю, ваше величество, - пожал плечами мажордом. - Там наш алхимик с вами встречи дожидается. Может, он что дельное посоветует? - Корнелиус-то? А что! Он – может. Если учесть, каков наш дедуля по жизни гурман. Кстати, вот у кого денег можно занять! В общем, зови старичка в мой кабинет. С этими словами король пошел во дворец, бормоча на ходу: - Продать что-нибудь ненужное!.. Ну, надо же, не успел желание высказать, а оно уже почти сбылось. Чудеса какие-то!

Алхимик, одетый во вполне приличный, хотя и несколько пыльный костюм, явился пред светлые очи своего государя, кряхтя и вздыхая. Подходило время отчитываться за изготовление философского камня, а похвастаться пока было нечем. Какой бы опыт он ни ставил, в итоге получалось средство от выпадения волос, порошок от моли, удобрение для домашней герани - словом что угодно, только не философский камень. Поэтому Корнелиус слегка нервничал. Понятное дело, что, согласно пословице, обещанного три года ждут. Но время, потраченное на изыскания, каким-то странным образом за эту дату перевалило. И теперь алхимик от разговора ничего хорошего не ждал. Но король Георг даже и не вспомнил о прежних целях и задачах, потому что спросил с порога:

- Деньги есть?

Корнелиус встрепенулся и радостно зашарил по карманам.

- А сколько надо, ваше величество?

- Много, – вздохнул Георг, загибая пальцы. – На грядущую свадьбу – раз, на бал, по ее случаю – два и на прием восточного посла – три. Вернее, на прием – раз. Потому, что со свадьбой еще не все ясно, а посол уже здесь. И кушать просит. Ну, в том смысле, что на банкет намекает. А у меня во дворце – ни повара, ни продуктов…

Алхимик почесал в затылке.

- Ну, столько у меня нет… Не только с собой, но и вообще…

Старый дед, конечно, лукавил. Дома у него было припрятано столько золотишка, что свадьбу можно было сыграть всем молодым преподавателям университета. А может – и половине студентов. Но отдавать «заначку» он не собирался. И начал судорожно соображать – на чем можно сэкономить?

- Вот с поваром, я вам, пожалуй, помогу. Точнее, с поварихой. Работает у меня одна девчушка. Очень вкусно готовит! Ну, и то, что у меня с собой я готов пожертвовать на нужды государства, то есть на банкет.

(А что же в это время происходило в покоях принцессы?) Солнце весело заливало своими лучами уютную комнатку, стены которой были окрашены в приятный глазу светло-розовый цвет и расписаны изображениями цветочных гирлянд. Теплые золотые блики плясали на маленьком столике, уставленном фарфоровой посудой, на створках старинного резного шкафа, полного книг, на разноцветных платьицах кукол, чинно рассевшихся в ряд вдоль спинки низенького дивана. И со всем этим милым, добрым уютом так грустно не сочетались слезы светловолосой девушки, которая, упав лицом в груду нот, разбросанных по крышке фортепиано, рыдала и горько всхлипывала вот уже почти полчаса. Принцесса Грета, сидевшая на ковре возле Луизы,тоже вздыхала и терла глаза. Вместе с ними плакала Кристина, одновременно специальной метелочкой смахивая пыль со створок шкафа. От ее слез по пыльным деревянным узорам бежали маленькие, блестящие дорожки. Наконец, девушка отбросила метелку в сторону и возмущенно воскликнула: - Неужели все, что мы можем сейчас делать– это плакать и вздыхать?! Луиза, но ведь король, к счастью, не запер тебя в подземелье! Когда Андерс будет дежурить у дворцовых ворот, я попрошу, чтобы он выпустил тебя на волю.

- И что мне это даст? – тяжело вздохнула гувернантка, - Его величество все равно закроет книжную лавку и отберет мое имущество. К тому же, в городе мне негде спрятаться. А когда меня найдут, то приведут во дворец уже под конвоем, - Луиза снова всхлипнула, - Как государственную преступницу… - А как же Ансельм, твой знакомый поэт? Он ничем не сможет тебе помочь? - Бога ради, не надо впутывать в это дело Ансельма! Я знаю его пылкий нрав. Узнав о творящейся несправедливости, он тут же помчится в одиночку штурмовать королевский дворец. А я не хочу, чтобы он пострадал из-за меня.

Луиза снова закрыла лицо руками. Грета печально протянула: - Ну, неужели никто не придет к нам на помощь?

- Привет, девчонки! Чего ревем? Купидон шлепнулся на подоконник, болтая в воздухе ногами и небрежно помахивая луком. – Случилось чего, а? Три подруги вздрогнули от неожиданности и с изумлением уставились на крылатого мальчишку. - Понятно, - с ноткой некоторой обреченности произнес Купидон, - Как всегда – вытаращенные глаза и глупый вид. Он спрыгнул с подоконника и приосанился. - Позвольте представиться: Амур. Он же – Эрот. Он же – Купидон. Летаю по свету, соединяю одинокие сердца. Впрочем, у вас, кажется, с этим все в порядке. Так из-за чего же слезы? - Да все из-за того же, - немного растерянно ответила Кристина, - Из-за любви. Вернее, из-за ее отсутствия. Король силой хочет выдать Луизу замуж за нелюбимого. И подружки, перебивая друг друга, рассказали Купидону печальную историю. Мальчишка сжал кулаки, голубые глаза гневно засверкали: - Ну, и король! Одно слово – Постылый! Ладно, девочки, я полечу в город и свяжусь со своими друзьями. Вместе мы придумаем, как спасти Луизу от этого дурацкого замужества. - Только Ансельму ничего не говори! - встрепенулась девушка. – Я боюсь, что он глупостей наделает, когда обо всем узнает. - Хорошо, не скажу. А вы, девчонки, вместо того, чтоб слезы лить, придумали бы лучше, как проучить Жоржика. Чтоб у этого болвана все мечты о женитьбе из башки выскочили! - Да как же его проучишь? – Луиза пожала плечами, - Ему не я нужна, а мой магазин. И он в погоне за наживой ни перед чем не остановится! - А вот я, кажется, знаю – как! Купидон прошелся перед девушками, внимательно посмотрел на Кристину, потом на Луизу. - Так-так… Роста вы почти одинакового, комплекции – тоже. Эх, если б удалось найти где-нибудь белобрысый парик… - У ее величества, по-моему, есть что-то в этом роде, - удивленно сказала Кристина. - Но зачем он нам? - А вот послушайте, что я придумал. И Купидон, поманив к себе девушек, весело подмигнул им и начал что-то быстро и тихо шептать, перемежая слова с озорным хихиканьем. Луиза и Кристина расхохотались. Грета захлопала в ладоши: - Да уж! От такой шуточки мой братец долго не опомнится! - Вот именно! Ладно, девчонки, я улетаю, но обещаю вернуться. С подмогой! И силуэт крылатого мальчишки растаял в небесной синеве.

(А я в это время, я, завтракала в таверне «Черная королева») В такую рань в таверне можно было встретить или тех, кому не терпится выпить, или тех, кто не смог унести ноги после вчерашней попойки. В подтверждение этому, за дальним столиком мирно посапывала парочка наклюкавшихся студентов. Пьяницы должны были проснуться не раньше полудня. До того времени Нильс мог работать спокойно, пока спящая компания не проснется и вновь не потребует эля. Быстренько позавтракав и оставив Амадея с мальчиком дожидаться посетителей, я умчалась на работу.

Я привычно мыла колбы в лаборатории алхимика и попутно размышляла: отчего в такой приятный, солнечный летний день на душе у меня печально и тревожно? Вроде бы, никаких особых причин для тревоги не было. Брунгильда со своим воинственным кавалером, после того достопамятного вечера с распитием любовного эликсира, никому из жильцов даже на глаза не попадалась. Ну и, соответственно, меня больше не преследовала. Алхимик ушел к королю с каким-то докладом. Так что у меня нашлось свободное время, чтобы, наконец-то, написать нормальное письмо родителям. Потом попрошу Купидона отнести им свое послание. Все, вроде бы, в порядке. Так почему ж на душе неспокойно? Виноват, наверно, был странный сон, приснившийся мне под утро. В этом сне я стояла на вершине высокой скалы, о подножие которой с грохотом разбивались морские волны. Ураганный ветер нес над скалой черные тучи. И вдруг я увидела Мартина. Гусь, расправив крылья, летел прямо на меня из глубины грозового неба и что-то яростно кричал мне, но половину его слов уносил ветер. Я различила только отдельные фразы: - Га-га-гадостные дела пошли!!... Го-го-готовься к бою!... Огниво у короля! Ге-ге-ге….Бего-го-гом – во дворец! На горизонте показался корабль под белыми, но в клочья разорванными парусами. Оглушительно ударила пушка!.. И я проснулась. Да, уж! Сон более чем странный. И что самое интересное, Нильсу в эту ночь приснилось, примерно, то же самое. Только был он во сне не на скале, а на палубе того самого корабля. - Бегом во дворец… - пробормотала я. – Зачем, спрашивается? И кто меня там ждет?

- Неприятности нас там ждут! А бежать во дворец все-таки надо. Беда приключилась с Луизой. Ох, большая беда! Купидон, как всегда явившийся из ниоткуда, с непривычно мрачным и серьезным видом сидел на шкафу алхимика и нервно качал ногой. - С Луизой?! – изумилась я. - А она-то во дворце как оказалась? И что за беда с ней случилось? - Она на должность гувернантки принцессы Греты устроилась. В общем, рассказываю по порядку. Сначала, я побывал в гостях у твоих родителей и отдал им золотую монетку. Ну, с твоим отцом и матушкой все в порядке. Бодры, здоровы и очень скучают по тебе. Передал им привет, рассказал, что ты хорошо устроилась в Ольборге. Потом полетел во дворец. А там, оказывается, та-акое началось! Купидон слетел со шкафа и, яростно потрясая луком, завопил: - Эти принц да король, два Георга – два сапога пара, каменной селитрой их по башке, как твой алхимик говорит, силой заставляют Луизу выйти замуж!!! - Как это – заставляют?! – завопила в ответ я. - Да они что - спятили совсем?! На дворе, слава Богу, не Средние века! - Не Средние, а вот, поди ж ты! Король наш, черт Постылый, совсем девушку запугал! Говорит: у тебя в лавке крамольные книги продаются! И если ты за моего Жоржика замуж не выйдешь, я все твое имущество конфискую, а на тебя в суд подам за оскорбление Короны. Луиза теперь плачет и просит только, чтобы я ничего Ансельму не рассказывал. А то ведь поэты – они такие! Помчится в одиночку дворец штурмовать – с него станется. И окажется наша парочка в королевской тюрьме вдвоем в разных камерах. Так что я решил к тебе прилететь. Может, вместе чего придумаем? - Ох!.. – после такого рассказа я чуть колбу не уронила, но вовремя подхватила стекляшку и водрузила на полку. – Что тут можно придумать? Правильно, мне Мартин во сне кричал: «Бегом во дворец!» Надо как-то туда прорваться. А потом вместе решать, как спасти девушку от постылого замужества. - Бежать… А как?! Я-то, понятно, по воздуху. А вот тебя стража у ворот не пропустит. - А если там Андерс дежурить будет? - Все равно потом в парке или в дворцовых коридорах кто-нибудь прицепится с допросами: кто ты и откуда? - Мда-аа.. Положеньице… Что же нам делать? В эту самую минуту громко хлопнула дверь. Корнелиус ворвался в лабораторию, как вихрь, громко вопя на ходу: - Девица Ларсен! Бросай все и срочно беги в королевский дворец! Тебе сегодня выпала высокая честь приготовить праздничный обед для его величества и почетных гостей. Мигом сложив в голове два и два, я радостно воскликнула: - Какое счастье, ваше химичество! Давно мечтала стать личной кухаркой самого короля. А можно мне взять с собой помощника? Мальчик очень умный и аккуратный. Будет помогать мне готовить. - Гм! Насчет помощника король ничего мне не сказал, - заколебался сначала алхимик, - А, впрочем, ладно. Бери помощника. Под твою ответственность. - До свидания, ваше химичество. Обед на плите, - выкрикнула я, пулей вылетая из дома. - Мы сейчас в таверну к Нильсу? – спросил на ходу Купидон, пока мы стремглав мчались по шумным улицам к городской окраине. - Да! Я на правах королевской кухарки беру его с собой во дворец. А ты за Нильса в таверне поработаешь. Идет? - Идет! – согласился мальчишка, размахивая крыльями так, что уличная пыль вилась за ним шлейфом. – Но если почувствую, что вам грозит опасность – все брошу и полечу к вам на помощь!

- Хорошо. Только сверчка без присмотра не оставляй! Перепоручишь его хозяину заведения. А то компания пьяных студентов мне сильно не нравится. Опять же, если мы до вечера не вернемся, заберешь скрипача с собой.

Глава 22.Никто не смог бы вас узнать…

(А что в это время делал поэт Ансельм?)

Темноволосый юноша встал из-за письменного стола, прочитал набросанные на клочке бумаги строки и горько усмехнулся:

- Тысячу раз говорил себе, кажется: Хватит! Не можешь – не мучай перо! Тоже мне драма! Ну, слово не скажется… Мало ль в квартале твоем школяров? Мало ль их в дебрях изящной словесности Бродит с коптящим своим фонарем, Поодичавших на почве безвестности, Понамечтавшихся черти о чем!..

Он снова присел за стол, оттолкнул от себя исписанный лист и устало провел руками по лицу. Потом поднял глаза. Со старинной, чуть подкрашенной гравюры на поэта строго и задумчиво смотрел его далекий предок – прославленный менестрель тринадцатого века.

Ансельм вздохнул и заговорил, обращаясь к портрету: - Видит Бог, что не ради славы, я уже который год мучаю все эти слова, не склонные слагаться. Но если бы мои стихи нашли хоть какой-то отклик в сердцах людей! Согрели кому-то душу, помогли в трудный час… Если бы они могли хоть чуть-чуть изменить мир к лучшему! Поэт снова усмехнулся и покачал головой: - Мечты, мечты… Пожалуй, еще одного шага не сделано мною на том пути, для которого мало целой человеческой жизни.Ну, что ж! Бросим, как всегда,уныние и сомнения в придорожную канаву и пойдем вперед. И будем надеяться, что за следующим поворотом повстречаем родственную душу. Которая развеет мрак одиночества на этой вечной дороге без начала и конца… Несмотря на бодрые слова, сказав все это, Ансельм заметно погрустнел. Пока что разлук на его жизненной дороге было больше, чем встреч. Верный друг, сверчок Амадей, покинул его, не вынеся тягот лютой зимы.. Любимая девушка незаслуженно обидела поэта. Впрочем, Ансельм не осуждал их. Он лишь печально покосился на остывший очаг и решительно сказал сам себе: - А теперь ты немедленно пойдешь к Луизе и извинишься перед ней. В древности мудрые люди говорили: «Если женщина не права – попроси у нее прощения». Так и должен поступать любящий мужчина. Взгляд зеленых глаз менестреля на старой гравюре заметно потеплел. Предок уже более приветливо смотрел на потомка. А поэт, улыбнувшись ему, надел шляпу и быстрым шагом вышел из дома.

Дверь магазинчика Луизы была заперта на замок. Ансельм недоуменно потоптался у входа, поискал хоть какую-нибудь записку. Потом вплотную подошел к витрине и попытался заглянуть сквозь стекло внутрь лавки.Там не было заметно никаких следов пребывания хозяйки. Мебель, книги, чашечки из-под кофе стояли на тех же местах, что и в злосчастный день, когда он уронил старую вешалку. Ансельму даже показалось, что книги, выставленные на прилавке, успели покрыться тонким слоем пыли. Но Луиза никогда бы не позволила случиться такому! Выходит, ее не было в лавке уже сутки?! Удивленный поэт обратился с вопросом к хозяйке соседнего магазинчика. Словоохотливая тетушка поведала ему, что вчера девушка заперла лавку и уехала в какой-то карете. А в какой именно, она не разглядела, потому что была очень занята с покупателями. Окончательно расстроенный и уже начинающий тревожиться, юноша пошел по улице дальше, расспрашивая о Луизе всех владельцев близлежащих лавок и кафе. Увы! Никто не мог дать ему точного ответа на вопрос, куда пропала девушка. Тревога нарастала. Ансельм метался по городу, пытаясь узнать хоть что-то о таинственной карете, увезшей Луизу с собой. И сам не заметил, как выбежал на окраину Ольборга, прямо к таверне «Черная королева».

А в это время в таверне происходили свои «чудеса». Два упившихся студента, мирно проспавших за столом полдня, вдруг разомкнули далеко не светлые очи и громогласно потребовали эля. После чего, ополовинив бочоночек, неожиданно решили заняться музицированием. Стуча в такт деревянными кружками, они орали песню, живописующую несчастную долю замученного бесконечной учебой школяра:

Бей профессоров, они гадюки! Они нам замутили все науки! Данте, Бэконы, Мильтоны, Философские законы - Окосели мы от этой скуки!

Мы разных там Шекспиров не читаем! Мы ентих чудаков не уважаем! Раз-другой их почитаем, три недели хохотаем, Ничего, в дугу, не понимаем!

- Не понима-ааааа… - снова завел один из студентов. И тут раздался характерный треск. Это лопнуло терпение хозяина таверны. Выручка – выручкой, но слушать дуэт двух длинноухих парнокопытных он больше не мог! С воплем: «Пора кое-кому освежить мозги!» – дюжий хозяин схватил одного из молодчиков, подтащил его бочке , стоявшей для этой цели специально у входа, и начал энергично макать загулявшего школяра в прохладную водичку. Сверчок Амадей, абсолютный слух которого тоже изрядно помучили дикие вопли гуляк,весело рассмеялся и заиграл на скрипке мотивчик озорной песенки, прилетевшей в Ольборг с зеленых берегов острова Эрин:

Когда я месяцев пяти всего от роду был, Ходить и говорить еще не мог, Меня папаша спьяну в бочку с пивом уронил И выбраться оттуда не помог.

Но всем на диво, всем на диво Я выхлебал до дна Всю бочку пива, всю бочку пива, А перед сном – бутылочку вина!

Собутыльник студента, подвергаемого «бочковой экзекуции», хмуро зыркнул на маленького музыканта. И, не осмеливаясь напасть на хозяина таверны, но желая сорвать на ком-то зло, вдруг заорал во все горло: - А ну, заткнись, проклятая козявка! Схватил лежавшую рядом большую книгу и швырнул Амадею в голову. Увесистый том в кожаном переплете с металлическими креплениями на углах и железными застежками! Сверчок как раз повернулся к пьянице спиной и сначала не увидел летящей него опасности. Потом обернулся, вскрикнул… Но крепкая рука старого друга поймала в полете тяжелый, как кирпич, фолиант! Амадей упал на барную стойку, облегченно переводя дыхание. А Ансельм шагнул к владельцу книги, схватил его за шиворот и коротким рывком вытащил из-за стола. - Г-господин п-преподаватель?– испуганно пробормотал буян, стремительно трезвея. - Он самый, - коротко кивнул поэт. Дело в том, что Ансельм, как подающий надежды выпускник, готовился поступать в магистратуру при Университете и, с разрешения ректора, уже читал студентам лекции по истории средневековой литературы наравне с почтенными профессорами. Поэт бросил короткий взгляд на обложку несчастной книги и гневно нахмурился: - Обезьяны швыряют друг в друга кожурой и огрызками от бананов. Но бросить в голову музыканту сборник песен и баллад – на такое способен лишь «венец творения»! И одним решительным движением Ансельм вышвырнул вандала и хама за двери таверны. - До встречи на выпускном экзамене! Вслед за ним полетел и его мокрый дружок. - Аминь! – усмехнулся Нильс, вытирая липкий стол и унося разбитую посуду. - Наконец-то, здесь станет тихо. Юноша шагнул обратно к барной стойке. Сверчок уже встал и, прижимая к груди скрипку, смотрел на покинутого и вновь обретенного друга огромными, полными слез глазами. - Ансельм, прости меня… Поэт, со вздохом облегчения, облокотился о край стойки. - Малыш, я так волновался за тебя, когда ты пропал. Как же я рад, что ты жив!

К сожалению, мы с Купидоном пропустили эту интереснейшую сцену. Но зато, когда мы вошли в таверну, то увидели, как Амадей увлеченно говорит грустному поэту: - Поверь мне, Ансельм, люди предназначенные друг другу судьбой, не теряются. И твоя Луиза обязательно найдется… - Судя по всему, два творческих начала помирились, - улыбнулась я. – Но радоваться этому некогда, – вздохнул в ответ Купидон. – И я обещал Луизе, что ничего не скажу Ансельму о ее беде. Ладно, начинаем действовать, согласно нашему плану. Нильс, эй, Нильс иди сюда! Дело есть!

Мы с волшебным стрелком принялись громким шепотом пересказывать мальчику последние новости! - Черт Постылый! – выругал Нильс короля, в точности такими же словами, что и Купидон. - И как нам теперь быть? - Теперь бежим во дворец. А Купидона оставим на хозяйстве – вместо тебя. Хозяин только обрадуется, что у него в таверне очередное чудо завелось. Тут только один момент, – я замялась. – Я не могу во дворце в виде девочки появиться. Чертов Георг три года назад был у нас в гостях. И я не хочу, чтобы он меня узнал…

- Так оденься Эмилем – какие проблемы?

- Да, я-то переоденусь. Но во дворце ждут девицу Ларсен. Так что кухаркой у нас будешь ты.

- В смысле?!

- В смысле надевай мою юбку – и побыстрее!

Нильс в полном замешательстве уставился на меня.

- Ну, я не знаю – готов ли я на такой подвиг? Актер из меня никакой…

- А помочь Луизе ты готов?- почти заорала я. – Ты хоть понимаешь, что ей грозит?

Мальчик кивнул головой.

- Тогда – бегом переодеваться! Я влетела в знакомую кладовку, быстро сменила юбку на костюм школяра Эмиля. А потом позвала Нильса. - Значит, теперь ты – девица Ларсен. Надевай мою юбку. Можно прямо сверху штанов, только подверни их, чтоб не торчали. Так… А теперь пройдись туда-сюда. Ровней иди, не размахивай руками! Ты же у нас девочка все-таки. - Так - лучше? – смущенно спросил Нильс, неуклюже топая и путаясь в длинной юбке. - Ни разу не лучше! Да если ты будешь так вышагивать, нас мигом во дворце разоблачат. Ой, не похож ты на девчонку! Стоп! Есть идея! Дай-ка я тебе хвостики завяжу. Я достала из кармана ленточки и гребешок. Нильс сначала испугался и отчаянно замотал головой. - Не надо хвостиков! Я же с ними буду выглядеть, как полный дурак. - Во-первых, не дурак, а дурочка. А во-вторых, тебе что – Луизу не жалко? Она-то тебе всегда помогала, книжки из магазина давала почитать. Все, Нильс, не капризничай! Представь себе, что это просто – маскарад, а у тебя костюм кухарки. Мальчик вздохнул и покорно подставил кудрявую голову под мой гребень. Волосы у него оказались очень мягкие, мне было приятно ощущать их под своими руками. Так что я расчесывала их и завязывала ленточками дольше, чем этого требовала необходимость. - Ну вот, все готово. Теперь ты гораздо больше похож на девицу Ларсен. Как удачно, что у тебя оказались такие длинные кудри! Нильс покраснел, как маков цвет, и смущенно улыбнулся. Кстати, я заметила, что когда причесывала Нильса, на лице его сияла блаженная улыбка. Хи-хи! Ну, нравится мне этот мальчик, что и говорить! Да и я ему, кажется, - тоже. Ладно, лирику, как говорится, в сторону. Пора начинать действовать! Мы подошли к хозяину таверны и объяснили, что вместо Нильса обслуживать посетителей сегодня будет Купидон. Хозяин этому обстоятельству только обрадовался: - Парень с крыльями? Вот и хорошо! Будет порхать над столами, так заказы клиентам удобнее разносить. Да и народу больше подтянется поглазеть на очередное чудо. А вот лук свой волшебный убери за стойку! К нам тут люди солидные ходят, степенные. Им баловство ни к чему! - Ага, солидные! – буркнул Купидон, вспомнив, очевидно, парочку буйных студентов. – Ладно, уберу лук. Все равно на дураков и пьяниц мои стрелы не действуют. Несмотря на громкие слова о высокой чести поработать королевской кухаркой денег на покупку продуктов алхимик нам так и не дал. Пришлось занять парочку золотых и парочку корзинок у хозяина таверны. После чего мы стремглав понеслись на рынок. - Надо нам было переодеться возле дворца в каких-нибудь кустиках, - ворчал Нильс, когда я, надрываясь, тащила тяжеленные корзины к дворцовым воротам, - Все, хватит тебе мучиться, отдавай мне покупки! Несмотря на мое сопротивление, мальчик выхватил у меня обе корзинки и понес ко входу во дворец. К счастью, у ворот сегодня дежурил Андерс. - Привет! Знакомые все лица! – улыбнулся синеглазый солдат. - Кристина рассказала мне, что за беда случилась с Луизой. Можете полностью на меня рассчитывать! - Спасибо, Андерс, - вздохнула я. – Но будем, как говорил мой отец, решать проблемы по мере их поступления. А у нас сейчас главное – банкет.

Андерс подхватил у Нильса тяжелые корзинки и проводил нас к мажордому. Толстый пожилой дядька в серой атласной ливрее скептически уставился на нас: - Значит, ты и есть девица Ларсен? – надменно спросил он Нильса, - Знаменитая кухарка алхимика Корнелиуса? Ну-ну, милочка, сейчас проверим, насколько хорошо ты разбираешься в кулинарии. А ну-ка, скажи мне, сколько часов должна жариться в горячей печи фаршированная сливами индейка, чтобы не подгореть, а, наоборот, покрыться румяной корочкой? Ой! Нильс же ничего такого не знает! Как теперь быть?! Но мальчик хитро усмехнулся и сказал небрежным тоном: - Это такой легкий вопрос, господин мажордом, что на него без труда ответит даже мой помощник. Давай, Эмиль! И я, обрадовавшись находчивости Нильса, почтительно поклонилась и затараторила: - Фаршированную индейку надо жарить в горячей печи два или два с половиной часа, поливая жаркое соком, пока мясо не станет мягким. Если сока мало – долить немного бульона. На бесстрастном лице мажордома отразилось неприкрытое удивление. Он озадаченно хмыкнул и сказал: - Ну, раз даже ваш помощник столь осведомлен в высокой кулинарии, тогда – добро пожаловать на королевскую кухню, девица Ларсен! И старший лакей провел нас туда, попутно объяснив, где находится какая посуда и сколько дров потребуется для розжига плиты. - Ну, если наше величество надеется, что я кинусь готовить какое-нибудь мясо кабана с печеными яблоками или маринованные свиные отбивные – так это зря! – усмехнулась я, натягивая поварской колпак, пока Нильс разводил огонь. – Сейчас забабахаем какую-нибудь пшенную кашу с медом и изюмом! И пару тазиков салата. Ну, и прочий сыр с колбасой порежем. Эй, девица Ларсен! Было сказано – порежем, а не попробуем! Я, между прочим, тоже есть хочу – но не шарюсь по корзинкам!

- Я не только по корзинкам шарюсь, но и шкафы проверяю. Смотри, тут грибы какие-то. Давай из них супчик сварим! Паутину только стряхнем…

- Ага! А потом весь королевский дом дружно вымрет от нашего супчика?!

- А тебе жалко, что ли?

- Мне жалко Грету. И паучиное семейство, которое ты в шкафу потревожил. Супчик мы из капусты сварим. Режь овощи, помощница! Или пшено перебирай. И хватит лопать чужие продукты! - С чего это они – чужие? Нам кто-то денег давал? Золотые мы, на минуточку, под наши грядущие доходы занимали.

- Так, хватит препираться! Вечно ты меня отвлекаешь! Я из-за тебя для каши молока купить забыла… Ладно, сварим на воде – тут главное объем, а не вкус! Капусту, кстати, мелко не режь! Пока прожуют – времени больше пройдет. И еды меньше потребуется. И чеснока с перцем напихай во все не жалея – восточные люди любят острое.

Мажордом заглянул на кухню в самый разгар нашей работы. Мы выдали ему корзину с фруктами и некоторое количество закусок – и быстренько вытолкали из помещения.

(А пока мы с Нильсом в четыре руки готовим королевское угощение,вы, дорогие читатели, можете посмотреть, как проходило начало грандиозного банкета).

Настроение, царившее на банкете в честь прибытия восточного гостя, можно было назвать веселым лишь с большой натяжкой. По правде говоря, участники пира, уже изрядно оголодавшие в ожидании горячего и успевшие прикончить все холодные закуски, а также все поданные почему-то в начале банкета фрукты, давно потеряли нить светской беседы и занимались в этот момент – кто чем. Его величество, искусно придав себе рассеянный вид и с небрежной улыбкой отвечая на вопросы посла, уже в пятый раз пытался замаскировать дырки в фамильной белоснежной скатерти с гербами, переставляя туда-сюда бокалы и соусники. Больше всего король переживал за то, что большой портрет королевской семьи, вытащенный в спешке из какой-то кладовки и прибитый к стене второпях, грохнется об пол в разгаре пира, обнажив огромную дыру в алебастровом покрытии стен Большого Посольского зала.

Да и стопка книг, подложенная под одну из ножек Круглого стола,изрядно подточенный временем и древесными жучками, тоже не внушала доверие. Все эти переживания не давали Георгу Шестисотому, как следует, расслабиться и незаметно, как положено на подобных мероприятиях, перевести разговор от пустой болтовни к деловым переговорам. Его высочество, принц Жоржик, вообще ни в какой беседе не участвовал. Он откровенно скучал, лениво поглядывая в потолок и потирая ноющий затылок. Дело в том, что случившийся внезапно праздник не оправдал надежд наследника престола на исцеление потрепанных неудачным сватовством нервов. Древние традиции Джиннистана запрещали послам, находящимся на территории чужой державы, употреблять горячительные напитки. Дабы не задурманить свой светлый дипломатический ум и не подписать случайно какой-нибудь идиотский договор. Поэтому на столах стояли хрустальные сосуды с тем, что льется, но при этом не горит. А яблочный сок и лимонад Жоржику нужны были в данный момент, примерно так же, как листик салата и мелко порезанный огурец - рудокопу, сутки махавшему киркой в штольне. Неудивительно, что наш принц имел весьма кислый вид и даже не пытался принять хоть какое-то участие в светской болтовне. И только ее величество, королева Августа, сверкая приклеенной улыбкой на все тридцать два зуба, не умолкая что-то щебетала, то и дело, стреляя глазами в сторону посла и умильно кивая ему в ответ на все восточные витиеватые речи и цветистые комплименты. - О, достославная владычица северных земель, чей рост подобен загадочному колючему дереву ваших лесов, идущему на постройку мачт белокрылых парусников…. Посол - крупный, смуглолицый мужчина с пышными черными усами - поправил пурпурный тюрбан, украшенный тремя сапфирами и одним павлиньим пером, и громко продолжил свой тост.

- И чей благородный профиль столь напоминает мне острые очертания носовой части тех же кораблей, позволь же мне, смиренному послу, поднять этот бокал с соком поистине удивительного плода, чье шумное падение послужило причиной внезапного приступа просветления у одного ученого мужа и открытия им таинственного закона, согласно которому все живые тела притягиваются друг к другу… - О, Боже, да когда же он закончит! У меня уже, кажется, рука затекла держать этот чертов бокал с яблочным соком. Неужели у них в Джиннистане все деловые переговоры так ведутся?! По сколько же часов в день шейх с советниками вот этак заседают? Хотя на Востоке, говорят, принято вести заседания, сидя или лежа на шелковых подушках. Неглупо, если учесть, что после десятиминутного прослушивания таких речей жутко тянет в сон. А у нас, оказывается, вся обивка на парадных стульях протерлась. И эта чертова пружина скоро проткнет меня насквозь, причем в самом неудобоназываемом месте. Георг Постылый проговаривал про себя этот пламенный монолог, нисколько не обращая внимания на то, что посол, сощурив маленькие, блестящие, как маслины глазки, подсел к его супруге поближе и, после слов о притяжении тел, весьма темпераментно причмокнул губами. - Папенька, ну когда уже что-нибудь мясное подадут?! Жоржик отвлекся от наблюдения за траекторией полета мухи вокруг стосвечовой люстры и в который раз окинул стол тоскливым взглядом. - Уснули там твои повара, что ли? И вообще! Думаешь, этому Корнелиусу можно доверять? Кто ему дома готовит? Поди, такой же псих, как и он сам. Вот сейчас принесут нам какой-нибудь оксид углерода под соусом из медного колчедана. - Сыночек! Да ты никак школьный курс химии вспомнил! – внезапно умилился король. - Ну вот, я же говорил: решил мой ребенок жениться и начал умнеть на глазах!

Георг Шестисотый отечески потрепал мрачного наследника по плечу и совсем отвернулся от противоположного края стола. Возможно, напрасно. Потому что посол, раскрасневшись, как спелый гранат, уже не переставая молол что-то, обращаясь исключительно к королеве. И в его пышной речи проскакивали отнюдь не дипломатические словечки, наподобие: «аппетитный персик», «нежная дынька» и «сладкая вишенка». При полном отсутствии означенных продуктов на столе!

Наконец, странные разговорчики привлекли внимание короля. Он удивленно поднял брови и только собрался что-то спросить….

Как вдруг в зал вошел рослый немолодой гвардеец в белом фартучке и кружевной наколке на лысеющей голове:

- Кушать подано! – торжественно провозгласил солдат, волей короля ставший в этот вечер кем-то вроде официанта. - Первая перемена блюд!

Глава 23. Получается, на мне - вся политика в стране…

И все королевское семейство, забыв про дипломатические переговоры, как говорится, навострило носы, учуяв упоительные ароматы, струящиеся из-под прикрытых блестящими колпаками тарелок супниц. Их в зал вносили все те же гвардейцы, правда уже без фартучков и наколок. Вдоль стола пронеслось нетерпеливое: «Ах-х-х!..» Даже принцесса Грета, которая задремала во время первой части пира, положив золотистую головку на край стола, вдруг проснулась, удивленно заморгала и сказала: - Папенька, неужели сегодня к обеду у нас будет каша? Нормальная, вкусная каша?! А то наш прежний повар утверждал, что умеет готовить только два блюда: манную кашу и компот из груш. Причем когда их подавали к столу, у всех невольно возникал вопрос: а где – какое? Король Георг даже подскочил на месте: - Грета, деточка, прекрати вспоминать всякую ерунду! И шепотом добавил: - Не позорь папочку перед державами! Впрочем, насчет своего авторитета перед какими-то державами король мог бы и мог бы и не беспокоиться. Потому что посол, тоже учуяв внушительным, похожим на банан носом, вкусненькие запахи, решительно заявил: - О, достойнейший из северных владык! Поистине ароматы твоей кухни услаждают мое обоняние, не хуже чем розы вечно цветущего Джиннистана! Величество слегка напрягся, ожидая от посла нового взрыва красноречия. Его, однако, не последовало. Посол Абу-Али-Тырдынбай-Гасан-ибн-Адбуррахман вцепился в ложку с силой утопающего, хватающегося в бурном море за кусок мачты. И принялся уничтожать стоящие перед ним блюда одно за другим. Все члены королевской семьи немедленно последовали его примеру. Даже мрачный Жоржик немного повеселел и накинулся на салатик с копченостями. Только ее величество королева Августа внезапно нахмурилась. Видимо оттого, что все цветистые комплименты и витиеватые речи предназначались теперь не ей, а уставившим стол вкусностям. Посол Джиннистана в своей уникальной манере комментировал испробованные им блюда: - О, каша дивная, подобная белому облаку над вершиной священной горы Бабадаг! Ты столь прелестна в натуральном виде и тебя не надо перемешивать, в отличие от каши в голове, коя бывает – пригорает! А что это за горячая лепешка, цветом подобная корице и золоту? И почему она так изумительно пахнет? О! Странные слова поразили мой слух! Кот лета?!Сколь экзотична кухня варварских народов, да простят меня почтенные властители сей страны! Позвольте ж полюбопытствовать: а что вы делаете зимой с несчастными животными? Сей радужный микс из крупно порезанных овощей, чьи яркие цвета напоминают мне выходной халат нашего славного властителя – шейха Джиннистана, да будет его правление бесконечным, весьма недурен на вкус. Но одну лишь просьбу жаждет изложить скромный посол: не кладите в микс, по - варварски именуемый салатом, эти золотистые кусочки хлеба под загадочным названием «гренки». Ибо они могут оцарапать мое луноподобное лицо! С этими словами, посол Джиннистана резко замолчал, а потом, блаженно улыбнувшись, упал лицом в миску со свежим салатом. - Та-ак! – негодующе возопил Жоржик. - Ему, значит, можно пить, а мне – нельзя?! - Да, чем тут можно было так наклюкаться?! – король Георг изумленно оглядел изрядно опустевший стол. - Я ж во всех исторических хрониках читал: послы с Востока строго соблюдают сухой закон! - Ага! Соблюдают они! Смотри, какое хитрое изобретение. Жоржик поднял тюрбан, скатившийся с головы восточного гостя. К его внутренней части была хитрым образом прикреплена кожаная фляжка, а от нее шла тоненькая трубочка, замаскированная снаружи павлиньим пером. Каждый раз, когда посол поправлял тюрбан, он, одновременно, «поправлял», как любил говорить принц, «свои нервы». - Ясно одно, - констатировал Георг Шестисотый. - Дипломатические переговоры явно затягиваются. Мда-а, вот что имел в виду этот Тырдын… как его там, Бай, когда говорил про буйный пир. Эй, гвардейцы, то есть, официанты, отнесите почтенного посла в его покои. Тюрбан положите рядом с кроватью. А нам тоже пора отдохнуть. День сегодня выдался – не приведи Бог никакому королю! С этими словами его величество галантно согнул руку в локте, протянув ее своей супруге. Королева Августа взяла мужа под ручку, но выходя из зала, оглянулась и посмотрела на мирно спящего посла, которого уже уносили «официанты». - Персик. вишенка… Ну, что ж… - еле слышно прошептала она. - Что у трезвого на уме, то… Хм! Я подумаю, что мне со всем этим делать! Королевское семейство покинуло зал. А мы облегченно вздохнули.

- Ну, как будто все, – устало сказала я, развязывая передник и стаскивая с головы белый колпак.

- Ага – согласился Нильс, продолжая выгребать из тазика остатки салата.

Вот ведь беда! Пока мы боролись с горой продуктов для банкета, нам, бедным поварам, некогда было поесть. А теперь - и нечего. Облизанный тазик не в счет.

Я грустно сунула в рот несколько виноградин, затерявшихся среди грязной посуды, и с печалью на нее поглядела.

- Интересно, а кто все это мыть будет? Тоже – мы?!

В ответ на мой вопрос по лестнице затопали сапоги и два гвардейца во главе с Бонавентурой ввалились на кухню. Вид у генерала был встрепанный, мундир застегнут криво, а взгляд явно затуманен. Но, тем не менее, он с большим подозрением на нас посмотрел, будто пытаясь вспомнить – где мы с ним встречались?

- Ой! – пискнула «девица Ларсен», с грохотом роняя ложку.

- Велено проводить вас наверх, – сказал один из гвардейцев. – Государь наш очень рассчитывает на то, что вы и завтрак приготовите. Так что пока можете идти отдыхать!

- А что там у нас восточный посол? – поинтересовалась я, стараясь отвлечь внимание генерала от Нильса в юбке. – Отбыл?

- Никак нет! Почивают. Потому и на завтраке будут.

- Хотелось бы знать – из чего его завтра готовить?

Я с сомнением покосилась на чахлую горку невостребованных овощей в корзине. Деньги у нас закончились – так что поход на рынок не светил. Да и не затем мы во дворец проникали, чтобы из него куда-то выходить…

Второй гвардеец обреченно повесил на крюк котел с водой и начал собирать посуду.

- Идемте! – скомандовал первый.

И мы пошли куда-то в недра дворца. Проклятый Бонавентура потащился следом за нами, бормоча под нос невнятные слова.

- Как ты думаешь – он нас узнал? – шепотом спросила я мальчика, поднимаясь наверх по узкой винтовой лестнице, пока генерал, пыхтя и отдуваясь, застрял где-то внизу.

- А черт его знает? – вздохнул Нильс. – Боюсь, что обещанная амнезия распространяется только на недавние события, а не на талант к поиску шпионов…

Нас проводили в маленькую комнатку на самой верхотуре. Слава Богу, что там стояли две кровати, и на них присутствовали подушки и одеяла. Два стула и потемневший от времени умывальник довершали убогую картину. Но не успели мы облегченно выдохнуть, как в замке повернулся ключ – и мы оказались в западне.

- Ангидрид вашу перекись водорода через двуокись марганца! – мрачно сказала я, припомнив любимое ругательство старика Корнелиуса. – Отсюда даже, пардон, на горшок не выберешься! Не то что на обследование дворца. Даже, если стучать и кричать…

- Думаю, что это бесполезно, – ответил Нильс, выглядывая в окно и пытаясь понять, насколько все плохо. – Раз нас закрыли на ключ, то, скорее всего, под дверью никого нет. Так что хоть стучи, хоть кричи – никто не услышит.

- И что нам теперь делать?

- Ну, для начала – я сниму эту чертову юбку! И развяжу «хвостики»! А потом можно немного отдохнуть и пожевать.

И жестом фокусника мальчик вытащил из кармана не доехавшую до банкета колбасу и внушительный кусок сыра.

- Бог велел делиться! – весело сказал Нильс, протягивая мне еду. – Не грусти! Что-нибудь придумаем. Тут под окном выступ есть – и окно в соседнюю комнату недалеко.

- Ага! Только никто не знает – что там в соседней комнате? И не заперта ли она? Да и с выступа этого можно навернуться. И тогда от тебя внизу только мокрое место останется. Ладно, давай и в самом деле сначала поедим и полежим. А думать потом будем.

И я с наслаждением вытянулась на постели, грызя кусочек сыра. Но провалялись мы недолго, потому, что продуктовая «заначка» была съедена, а спать ложиться было откровенно рано. Тем более что запертая дверь не давала мне покоя.

- Посмотри, пожалуйста, ключ торчит в замке или его вынули и унесли?

- Торчит. Но, что толку? Я тоже знаю фокус с бумажным листом. Вот только у нас его нет.

- В правильном направлении думаешь! Листа у нас нет, зато есть моя юбка. Если ее чем-нибудь пропихнуть под дверь, то можно попробовать.

- Не вариант. Щель узкая и, если даже ключ упадет на юбку, то затащить в комнату оба предмета не получится. К тому же надо чем-то ключ выпихнуть.

Мы принялись обследовать свое узилище и обнаружили, что сбоку от рукомойника торчит большой гвоздь. Видимо, на него полагалось вешать полотенце. Ну, расшатать его и вытащить было делом нескольких минут. После этого я отогнала Нильса от двери и начала ковыряться в замке. На наше счастье, ключ был повернут на полный оборот и сейчас просто торчал в скважине.

- Силы небесные, помогите! – взмолилась я и выпихнула его наружу.

Ключ, жалобно звякнув, упал рядом с дверью. Я придвинула к ней обе ладони и начала мысленно представлять, как он сейчас сначала шевельнется на полу, а потом быстренько поедет прямо ко мне в ладони. Пальцы привычно закололо, ключ шевельнулся и дернулся в мою сторону…

Но мерзкая железяка до конца не послушалась, потому что застряла в щели. Впрочем, нижняя половина ключа все-таки оказалась на нашей стороне. Приговаривая разные химические ругательства, я попыталась его вытащить. Дохлый номер! Головка ключа оказалась толще его самого…

- Не спеши! – сказал Нильс и постарался приподнять дверь.

Хорошо, что все во дворце обветшало и требовало ремонта. И дверные петли в том числе. Позволяя расшатать все сооружение. В итоге, нам таки удалось стать счастливыми обладателями «волшебной палочки».

- Лишь бы замок можно было отпирать с двух сторон! – прошептала я.

И собралась попробовать.

- Подожди, – остановил меня Нильс. – Сначала надо создать эффект присутствия! На случай, если в комнату заглянут.

Мы запихали в юбку покрывала, накрыли ее одеялом, а на второй постели сложили рядом подушки. Если смотреть от двери, да еще в сумерках, то создавалась полная иллюзия, что на кроватях кто-то спит. Для полноты картины мы повесили в изголовье мой шейный платок. И оставили на полу башмаки Нильса. Греметь ими по пустому коридору было ни к чему.

- Ну, что? Приступим, помолясь? – спросила я.

Мальчик согласно кивнул. С замиранием сердца я повернула ключ. Замок щелкнул. И дверь открылась… Коридор за пределами каморки был погружен в полумрак. Темноту еле рассеивал свет редких свечей, горевших в канделябрах на обшарпанных стенах. Ступая на носочках и стараясь, чтоб ни одна половица не скрипнула, я подошла к светильнику и осторожно вынула из бронзовой, покрытой пылью рогульки более-менее целую свечку. После чего мы с Нильсом начали спускаться вниз по лестнице. Колеблющееся пламя бросало неверный свет на стены и перила. В этом свете наши тени выросли почти до потолка, и, казалось, крались за нами, вздрагивая и трепеща полотнищами черных плащей. - Ты хоть помнишь, куда нам идти? - шепотом спросила я мальчика. Нильс сокрушенно покачал головой. - Пока нас из кухни вели по коридору, я еще дорогу запоминал. А потом начались какие-то бесконечные повороты направо и налево. К тому же…не хотел говорить тебе это, Молли, но… я все-таки услышал, как Бонавентура пробормотал себе под нос: «Где я мог видеть этого мальчишку? Не иначе как в притоне, из которого чудом вырвался сегодня вечером. Чертовы заговорщики уже во дворце! Завтра утром разберусь с ними!» - Вот так-то! После этих слов меня так тряхнуло, что я вообще забыл, кто я и куда мы идем. Мальчик сделал паузу и тихо закончил фразу: - Потому что испугался. За тебя, Молли. Ведь в том сне, о котором я не стал тебе рассказывать, я дал Мартину обещание оберегать тебя от любой беды.

Ох! Хорошо все-таки, что здесь так темно. Потому что после слов Нильса, я покраснела, как те спелые помидорчики, что сегодня пошли на салат. Но приятно было такое слышать, черт возьми! Вслух же я сказала: - Так вот почему нас заперли в той каморке. Но у Бонавентуры, к нашему счастью, голова, видно, еще затуманена. Иначе бы он ключ в двери не оставил. В любом случае хорошо, что мы выбрались на свободу. Вот понять бы еще, где эти негодяи скрывают Луизу? Тогда мы, собравшись вместе, смогли бы устроить военный совет. И придумать путь к спасению… На этих словах Нильс вдруг прервал меня: - Тише, Молли! - Что такое? - Ты слышишь? Кажется, кто-то плачет. И действительно! Откуда-то из глубины темного коридора, к которому вывела нас лестница, доносились еле слышные жалобные всхлипы и причитания. Мы переглянулись. С одной стороны, идти на голос плачущего могло быть просто опасно. Мало ли кто там из-за чего рыдает под покровом ночи?

Не успеешь оглянуться, как этот несчастный сдаст тебя королевским гвардейцам. Но с другой стороны, разве можно оставаться в стороне, если кто-то страдает? Тем более что звуки рыданий, долетавшие из темноты, становились все печальнее и жалобнее. И мы с Нильсом решительно шагнули вперед. Дорогу нам преградила высокая, рассохшаяся от времени дверь. Которая, впрочем, была приоткрыта. Мы проскользнули в узкую щель и оказались в просторном зале с большими окнами и высоким, терявшимся в темноте потолком. И тут я ахнула, чуть не уронив свечу. Потому что зрелище, открывшееся нам, было достойно любого эпического сказания.

Половина зала, от пола до потолка, была отгорожена железной решеткой. Возле этой решетки, прямо на пыльном полу сидела светловолосая девочка в бальном платье. Плача и горестно причитая, она, протянув руку через железные прутья, гладила по голове… белого рогатого дракона. Моего Эрика! Дракончик тяжело вздыхал и без конца моргал огромными голубыми глазами, из которых катились горячие, дымящиеся паром слезы.

Глава 24. Лишь во хмелю утешен я сполна…

(Мы и не подозревали, что в эту странную ночь во дворце, на нашу беду, бодрствовал кое-кто еще)

Его высочеству, наследному принцу Жоржу, не спалось. Собственно говоря, до своих покоев он так и не добрел. Потому что праздничный обед, плавно перетекший в ужин, его разочаровал. И вопрос: у кого занять денег, чтобы «поправить» гудящую голову и развинченные нервы, по-прежнему стоял, как никогда, актуально. И принц продолжал бесцельно слоняться по дворцовым коридорам, где гвардейцы в потрепанных лакейских ливреях уже зажигали свечи. Просить взаймы у честных служак Жоржик категорически не хотел. Он прекрасно помнил, как однажды попробовал одолжить несколько монет у Андерса. Причем даже не попросил об этом, а потребовал, так сказать, по праву будущего государя. Молодой солдат насмешливо сверкнул синими глазами и отчеканил: - Если у вас кончились деньги, ваше высочество, ничего страшного! Начнется что-нибудь другое, не менее интересное. Долги, например, или неприятности.

Вспомнив этот диалог, Жоржик сердито засопел. Он тогда так и не придумал, как достойно ответить Андерсу. Но веселого солдата с тех пор отчаянно не взлюбил. И всегда старался «наклепать» на него Ботфорту или Бонавентуре. Погруженный в неприятные воспоминания, Жоржик плелся по ступенькам очередной лестницы, не замечая, куда идет. И очень удивился, когда оказался на этаже, где стены были расписаны розами и маргаритками, а на дверях комнат красовались изображения пухленьких ангелочков. - Покои сестренки Греты, - понял принц, озадаченно оглядываясь.

И тут его высочество осенило: - А ведь рядом со спальней принцессы находится комнатка ее гувернантки. То есть, моей невесты. Вот у кого я сейчас займу денежек! А что? Мы скоро будем - муж и жена. А, значит, все доходы – пополам! Радостно хихикая и потирая ладони, Жоржик постучался в запертую дверь, возле которой, усевшись на пол, безмятежно дрых охранник. Не дождавшись ответа, он наклонился к замочной скважине и нежно проблеял: - Дорогая! Это я, твой будущий муженек. Открой, милая, и дай дражайшему супругу пару монеток. Иначе, я выломаю дверь… головой! Она у меня и так болит! А муж без головы, ты сама понимаешь, печальное зрелище. Потому что вся моя сила состоит исключительно в уме! В ответ на эту впечатляющую тираду дверь, как ни странно, распахнулась. Жоржик, еще раз довольно хихикнув, шагнул в полутемный проем. И очень удивился, когда растянулся на полу, недоумевая: что это так звонко щелкнуло его по затылку? Луиза, подбоченившись, стояла над огорошенным женихом и держала в руках мухобойку. - Что это вы на полу валяетесь, ваше высочество? Так можно и простудиться!

С этими словами девушка наклонилась, решительно взяла Жоржика за шиворот и рывком подняла с пола, не забыв, как следует, наподдать мухобойкой в район задних карманов праздничного сюртука будущего мужа. Принц выпрямился во весь рост, слегка пошатываясь и хватаясь одной рукой за затылок, а другой за пострадавшее место. Он внезапных ударов, причем далеко не Судьбы, его зрение, и так затуманенное, расфокусировалось окончательно. Глядя мутным взором куда-то в пространство, его высочество, тем не менее, постарался сказать максимально грозно: - Вот что, дорогуша! Я уже говорил, что не привык к такому обращению! Перед тобой – наследник престола! Изволь относиться с должным трепетом к будущему супругу и государю! - А я тебе уже говорила: привыкай, дорогой! Ты хочешь семейной жизни? Так получи ее в полном объеме и распишись! И трепетать здесь будешь – ты! Тут на голову возмущенного Жоржика обрушился поток воды и каких-то увядших цветочков из близстоящей напольной вазы. Отфыркиваясь и стряхивая с себя мусор, принц завопил, теряя всякое терпение и представление о дворцовом этикете: - Ах, вот так как со мной обращаешься?! Я страшен в гневе! Ну, все! С этой минуты – я зверь! - А я не боюсь хомячков! - девушка легко увернулась от цепких лап жениха.

Жоржик рванулся за ней в глубину слабоосвещенной комнаты. И вдруг из-за шторы вышла… вторая Луиза. В темном платье гувернантки, со светлыми волосами, убранными в тяжелый узел. - Дорогой, что случилось? Почему ты весь мокрый? Ай-ай, такой большой мальчик и не смог добежать… Жоржик, разинув рот, смотрел на таинственного двойника. - Дорогой, а где обещанный зверь? Ну-ка, кто появится вслед за хомячком? Кролик? Судя по тому, как ты застыл, максимум - замороженный пингвин! Первая Луиза насмешливо кивала принцу, не замечая присутствия второй. - Дорогой, вытрись скорее чем-нибудь, хотя бы этой салфеточкой. - Дорогой, не молчи, скажи мне что-нибудь! Ох, как тебя заклинило-то! Милый прости, что мы поссорились на пустом месте, из-за того что ты - круглый идиот! Жоржик, наконец, обрел дар речи и взвыл: - Что происходит?! Почему вас двое?! - Пить надо меньше! – авторитетно заявила первая Луиза. - Надо меньше пить! – эхом ответила вторая. – А то следующий раз придешь домой, а у тебя в каждом углу – по жене! И с этими словами, двойники, не сговариваясь, набросились на Жоржика. Одна огрела принца несколько раз мухобойкой. Другая решительно развернула потерявшего волю к сопротивлению наследника престола и одним коротким движением вытолкнула его в коридор. Дверь захлопнулась. А Луиза и Кристина, быстро снявшая белокурый парик королевы, весело расхохотались. - Как здорово все получилось, подружка! Напугать Жоржика до полусмерти! Купидон дал нам отличный совет. Ну, теперь, надеюсь, этот противный принц охладеет к самой идее женитьбы на мне. - Хотелось бы в это верить, - улыбнулась королевская горничная, но потом грустно произнесла: - Боюсь, однако, что жадность принца и особенно - его папаши, все же одержат верх над всеми ужасами семейной жизни, что мы показали сейчас его высочеству. - Будем надеяться на лучшее, – вздохнула Луиза. – Во всяком случае, сегодня ночью, я буду свободна от идиотских приставаний царственного балбеса. Подруги пожелали друг другу спокойной ночи. Луиза вздохнула еще раз, вспомнив Ансельма. И крепко уснула, несмотря на все волнения дня и бурные события ночи.

Жоржик метался по темным коридорам дворца, пиная попадавшиеся по пути двери и чертыхаясь. От того, что он так и не понял причины странного «раздвоения» его невесты, и от полученных побоев, голова наследника престола гудела, как улей разбуженных пчел. - Черт, кто мне ответит, что это было?! Или у меня, в самом деле, видения начались? Но видения или нет, а эта девчонка вела себя со мной чересчур дерзко! Я запомню эту ноченьку, ох, запомню! Никто не смеет безнаказанно смеяться над будущим королем Георгом Шестьсот Первым… Тут его высочество внезапно замолчал, пораженный неожиданной мыслью: а какое прозвище ему придумает насмешливый и острый на язык народ? Георг Шестьсот Первый Запойный? ! - Будь моя воля, за такие прозвища, оскорбляющие государя, я сажал бы в тюрьму всех подряд! Эх, хорошо было жить моим предкам – великим королям-тиранам древности! У них эти жалкие людишки, так называемые подданные, боялись даже пикнуть. Ну, правда, тогда времена были другие. Если верить историческим хроникам… последнюю из которых я читал, когда мне было лет десять, - королевская власть держалась не только на мощи армии, но и на силе магии… Эх, найти б волшебную силу, которая мне голову на место поставит, да еще и денежек подбросит…

Принц пнул очередную дверь, она распахнулась, и его высочество влетел в просторную комнату, посреди которой стоял стол, покрытый красным сукном. На нем в медном подсвечнике одиноко горела забытая свеча, а со стен внимательно и строго глядели портреты предков. - Папенькин кабинет, - сообразил Жоржик. - Стоп, а ведь где-то здесь должна храниться отцова заначка. Он мне сам рассказал в приступе откровенности, что часть денег из нашей разворованной казны перетащил сюда и спрятал в каком-то сейфе. Вот бы найти сейчас этот сейф! И принц начал простукивать все дубовые панели, которыми были обшиты стены кабинета его величества. Потом он стал вертеть и раскачивать портреты венценосных предков. Потом залез под стол и посмотрел, что скрывается там. Увы! Кроме старой паутины, из которой давным-давно ушел ее обитатель, Жоржику ничего не удалось обнаружить. Разозлившийся еще больше, поцарапанный и запыленный, принц выпрямился и со всей силы саданул кулаком по стене. По темному от времени дереву, как раз возле портрета Георга Двадцать Девятого Отмороженного. Того самого деспота, о котором с неизменным восхищением отзывалась матушка Жоржика - королева Августа.

И вдруг тишину погруженного в полутьму кабинета разбил пронзительный лязг и скрежет. Треснувшая дубовая панель, медленно и неохотно отъехала в сторону. И удивленный Жоржик увидел черный провал в стене. Не колеблясь ни секунды, его высочеству просунул туда руку, в надежде на долгожданную заначку. Ничего не нащупал, выругался и снова стукнул по той же стене, на этот раз ногой. В тот же миг, из глубины тайника, прямо в руки его высочеству выпала большая, черная табакерка.

Принц растерянно повертел ее в руках. Неизвестный мастер сделал табакерку из дерева и покрыл очень странным лаком. По его глянцевой поверхности время от времени, пробегали багрово-алые блики. К крышке табакерки почему-то была приклеена игральная карта, изображающая пиковый туз. Но не это оказалось самым удивительным!

Вся табакерка была несколько раз обмотана серебряной цепью, замкнутой на маленький замок. А на одной из стенок этой загадочной вещицы виднелась бронзовая табличка. На которой витыми буквами старинного алфавита, без единого знака препинания, была выгравирована совершенно безумная надпись:

«ОТКРЫТЬ НЕЛЬЗЯ ДЕРЖАТЬ ЗАКРЫТОЙ БУДЕТ БЕДА»

Жоржик читал это «послание потомкам», наверное, минут пять. Потом самодовольно улыбнувшись, хихикнул и произнес: - Гы! А я все понял! Не хотите, чтоб ее кто-нибудь открыл, вот и придумали пугалку для дурачков. Ай да, папенька, хитрец! Ловко свое золотишко припрятал! Ну, да я-то похитрее буду! Гм! Цепочку тут какую-то навертели… Ничего! Против лома – нет приема!

С этими словами принц взял со стола медный подсвечник и с силой ударил им по табакерке. Но тяжелый подсвечник отскочил от черного дерева, как мячик, едва не залетев наследнику престола в лоб! Тогда Жоржик попытался голыми руками сорвать замок. Не тут-то было! Тонкая, с виду, цепочка оказалась прочнее корабельного каната. - Что ж тут еще можно сделать? Его высочество в задумчивости прошелся по кабинету, присел на какой-то стул и тут же вскочил с него, взвыв от боли. Из потертой обивки сиденья торчал, острием вверх, большой ржавый гвоздь. - Вот то – что мне нужно! Жоржик рванул ткань обивки, раскачал и вытянул гвоздь. А потом с силой вогнал его прямо в отверстие серебряного замка и повернул несколько раз. Замок пискнул, его дужка отвалилась с каким-то жалобным звоном… И тут неведомая сила рванула вверх крышку табакерки! Цепочка слетела сама, словно бы сорванная невидимой рукой. А из-под крышки, повалили клубы черного дыма, остро пахнущего нюхательным табаком. Испуганный принц отшвырнул от себя дымящийся предмет. Табакерка упала на стол, крышка ее окончательно распахнулась…

И вместе с клубами табачного дыма из глубины табакерки выскочил наружу крошечный уродливый человечек. В черном плаще, черном камзоле, который носили королевские вельможи лет двести назад, и черной треуголке. Из-под треуголки торчали седые букли старинного парика, а сзади свешивалась тоненькая косица, украшенная черным бантиком.

Человечек был горбат и для своего малюсенького роста невероятно толст. Круглое, как шар, туловище заканчивалось тоненькими, кривыми ножками, обутыми в черные лаковые туфли. Подпрыгивая и пританцовывая, но опираясь при этом на трость с массивным золотым набалдашником, уродец просеменил к краю стола и, задрав голову, посмотрел на Жоржика снизу вверх. Принц невольно отшатнулся. У странного обитателя табакерки было изжелта-смуглое лицо с длинным, острым, похожим на клюв хищной птицы, носом. Круглые, как пятаки, глаза светились пронзительным ярко-красным светом, а маленький узкий рот кривился в злобной усмешке. Довольный произведенным испугом, уродец потряс тростью в воздухе и, радостно потирая ладони, произнес нараспев пронзительным, скрипучим голосом: - Если в старой табакерке век не держат табака, заведется в табакерке черт-те что наверняка! Потом неожиданно отвесил Жоржику глубокий старомодный поклон: - Спасибо, что освободили меня от столетнего заключения, ваше высочество! В скрипучем голосе карлика отчетливо послышалась насмешка. - Вместе мы славно порезвимся, мой принц! Да так что кое у кого на голове прибавится седых волос от наших шалостей. А кое-кто и вовсе лишится головы! Бормоча что-то про невнятное, наследник престола сделал шаг назад, наткнулся на стул и с грохотом рухнул на пол. Уродец, мерзко захихикав, подпрыгнул, оттолкнулся от стола, легко пролетел по воздуху и приземлился на плечо принца. Жоржик заверещал и замахал руками, пытаясь стряхнуть с себя незваного гостя: - Уйди! Я тебя не ловил! Ты на белочку не похож! - Не похож, - согласился карлик. - Позвольте представиться: Тролль! - Кто?! - Тролль. Представитель древней и славной династии лгунов, клеветников и мелких пакостников. Впрочем, даже мелкие пакости могут отравить жизнь, если нет крупных, не так ли, мой принц? Жоржик потерял дар речи и в ответ на все слова Тролля только тупо мотал головой. - Да-а, не повезло мне с принцем, - сокрушенно произнес уродец. - Глуп, как пробка! Стоп! Или – наоборот, повезло? Что может быть лучше для мастера мелких пакостей, чем злобный дурак, к тому же, обиженный на весь свет? Эй, ваше высочество, скажи, кто вас обидел? И мы вместе накажем негодяя! Молчит… Попробуем найти к нему другой подход. Принц, а принц, поведай, не стесняйся, о чем ты сейчас больше всего мечтаешь? - Выпить бы… - простонал Жоржик. - И забыться… Эй, слушай, черт, Тролль или как тебя там.. Словом, раз ты волшебник, наколдуй мне хоть стаканчик, а? - Ну, нет, извините, ваше высочество! Мы, Тролли, такому делу не обучены. Кроме мелких пакостей – никаких чудес! - Тьфу! Принц уже пересилил страх и почти спокойно беседовал с Троллем, слегка скосив глаза к правому плечу, на котором расселся уродец. - Мелкую пакость и я сам могу кому хошь подстроить. А я-то думал, ты, как джинн, все желания исполняешь. - Все желания? – задумался Тролль.

Озадаченно поднял голову, посмотрел на стол, с которого только что спрыгнул…И вдруг резко подался вперед, испустив торжествующий вопль: - Вот оно! Клянусь моей табакеркой, сегодня поистине великий день для меня! Эй, ваше высочество, подойди к столу и возьми в королевские ручки вон ту штуку.

Голос карлика прозвучал так властно, что Жоржик, плохо соображая, что делает послушно поднялся с пола, приблизился, как было велено, к столу и взял в руки маленький кожаный мешочек. - И чего мне с этим делать? – пробормотал он. - Достань огниво! И высеки искры! Красные глазищи Тролля пылали раскаленными углями. Он нетерпеливо подпрыгивал на плече принца и сучил кривыми ножками. - Достал? А теперь загадай желание! Самое заветное! Жоржик глубоко вздохнул, пробормотал что-то и, изо всей силы, стукнул кресалом по кремню. Радужные искры фонтаном взлетели до потолка. И тотчас грозный колокольный набат раскатился эхом по коридорам и замер где-то в глубине дворца. - И что теперь? – уныло поинтересовался принц. – Грохоту много, а где обещанная бутылка? Он прислонился к стенке, потом в изнеможении сполз на пол. Вцепился в ножку стола, чтобы встать. И очень удивился, когда аккуратно отпиленная половинка столовой ножки осталась у него в руках. Открыв почти полную бутылку вина, спрятанную в полости между двумя половинками ножек. Принц блаженно улыбнулся и немедленно осуществил свою мечту. После чего приступил к исполнению второй, а именно – растянулся на полу отцовского рабочего кабинета и громко захрапел.

Тролль обошел спящего принца, потыкал его тростью и скептически хмыкнул: - И это называется – будущий владыка! Всех желаний, как у питекантропа: послаще пожрать да помягче шкуру! Темные силы, с кем приходится работать?! Вот, бывало, в иные века я злодействовал так, что маленьких детей пугали моим именем! И только с чертовым оловянным солдатом вышел облом! Проклятый Сказочник живописал все так, что солдат остался, в итоге, героем, хоть и погиб в огне. Ну, ничего! Сегодня я начну писать собственную сказочку. Стра-ашненькую! Пожалуй, на глаза, этому принцу-недоумку больше не покажусь. Пусть думает, что это был просто сон. Или, хи-хи, та самая «белочка». Начну действовать исподволь. Буду потихоньку «капать» всему венценосному семейству на мозги. Я это умею! И скоро весь город… Да что там! Вся страна ужаснется тому, какие интересненькие желания вдруг появились у членов королевской династии…

Глава 25. Царей, сидящих выше нету, чем повелитель небосвода…

(А сейчас, дорогие читатели, вернемся, на время, к несчастному королевскому пленнику)

- Эрик! – ахнула я, - Да как же ты здесь очутился, бедняжка? Дракончик узнал меня. Подскочил на месте, оттолкнувшись от пола всеми четырьмя лапами, приветственно замотал головой и протяжно взревел, выдохнув маленький язычок огня. - Ой, кто вы? – испуганно воскликнула Грета, обернувшись на мой голос и обнаружив за спиной меня и Нильса. - Не бойся, девочка, мы – друзья. Грета, а ты разве меня не узнала? Три года назад ты приезжала в наше королевство погостить, вместе со своим отцом. Принцесса вгляделась в мое лицо. - Эмилия? – неуверенно спросила она. - Точно! Это – я! Только сейчас меня зовут Эмиль. Видишь ли, мне пришлось переодеться мальчиком… - Зачем? И что ты… то есть, вы… делаете у нас во дворце? - Пытаемся сорвать свадьбу Луизы и твоего братца, - со вздохом ответила я. – А заодно готовим еду для вашего семейства. - Кстати, еда была очень вкусная! – улыбнулась девочка. – В кои-то веки мы нормально пообедали. И – да, я тоже против того, чтобы Луизу силой выдавали замуж. А кто из вас та самая «девица Ларсен», о которой папенька нам все уши прожужжал? - Ну, у вас во дворце эту роль сыграл мой друг Нильс. Мальчик поклонился: - Рад познакомиться с вами, ваше высочество. - Я тоже, Нильс. Только не надо обращаться ко мне на «вы». Мы же сейчас не на балу и не на королевском приеме. Скажи, Нильс, а тебя так назвали в честь знаменитого мальчика из сказки, который путешествовал верхом на гусе? - Наверно, - улыбнулся мой приятель. - Кстати, гусь у меня есть. И его тоже зовут Мартин. - Чудеса! Я, словно бы, в сказку попала, - принцесса рассмеялась, но потом сразу погрустнела. – Вот только какое чудо может помочь бедному Эрику? Принцесса снова наклонилась к дракончику и погладила его по голове. Я последовала ее примеру. Эрик закатил глаза и удовлетворенно заурчал. - Как же бедный дракончик попал в плен? – спросила я Грету. - Кто-то из гвардейцев поймал его в лесу. Папенька посадил Эрика, в клетку и с тех пор все мечтал выгодно его продать. А тут вдруг объявился этот дурацкий восточный посол! – девочка всхлипнула, - Но Эрик ведь – Северный Дракон! Он любит горы, покрытые снегом, холодные вершины, прозрачные озера, в глубине которых бьют ледяные ключи. А теперь его собираются продать на жаркий Восток. Да для Эрика это может быть просто губительно!

- Ты права, - вздохнула я, почесывая дракончика за ухом, - Что же нам со всем этим делать? - Не знаю. Я бы давно выпустила Эрика на свободу. Но ключ от клетки папенька хранит в своем секретном сейфе. Даже я не знаю, где он находится. - Выпустить на свободу… - задумчиво сказала я, - А что? Это отличная идея! Слушай, Грета, а если бы тебе предложили отправиться в полет, как тому мальчику из сказки, ты бы не побоялась? Принцесса вскочила на ноги, глаза ее радостно заблестели: - Конечно, нет! Я давно мечтаю сбежать из этого унылого дворца. Нильс дернул меня за рукав: - Молли! – встревожено сказал он, - Ты что городишь?! Шутишь что ли? - Какие уж тут шутки! Подумай сам, Нильс, что может помешать этой дурацкой свадьбе? Только какой-нибудь домашний катаклизм! Например, пропажа принцессы. - И куда ты собираешься отправить Грету? Причем верхом на драконе?! - К своим родителям, конечно! Эрик туда дорогу знает. Дракончик кивнул, соглашаясь. Он прекрасно понимал каждое наше слово. - Вот, видишь? Получается, что одним махом мы спасаем всех. - Ради Луизы я готова лететь хоть на край света, – подтвердила принцесса. Нильс все же недовольно покачал головой: - А вдруг потом Георг на вашу страну войной пойдет? - Какой войной? Во-первых, откуда он узнает – куда именно делась Грета? А, во-вторых, не с его армией воевать! У него, поди, и ружей-то исправных нет! - Ни ружей, ни пушек, - хихикнув, подтвердила Грета. – Один древний мушкет все время заклинивает. Другой - после каждого выстрела падает и разваливается. А третий стреляет, но при этом в своих. «Гнутие ствола!» – как говорит Ботфорт. Мы вместе посмеялись над «вооружением» королевской армии, а потом задумались: как же все-таки открыть клетку? И тут рядом с нами раздалось громкое хлопанье крыльев. Купидон опустился на пол и радостно взмахнул луком: - Вот вы где! Насилу вас отыскал! - Ой, кто это? – испуганно воскликнула Грета и прижалась к клетке. Дракончик грозно зарычал и выдохнул маленькую струю огня. - Спокойно! – крикнула я. – Это свои. Пернатый, то есть, тьфу, крылатый юноша по имени Купидон. Прошу любить и жаловать!

- А-а, снова ты! – узнала мальчишку принцесса и облегченно улыбнулась.

- Ага! – весело подмигнул ей владелец петушиных крыльев. – Явился, так сказать, с небес. Вот эти двое, - он кивнул на нас с Нильсом, - ушли и к ночи не вернулись. Я начал волноваться и отправился на поиски. Кстати, заберите ваши денежки – публики в таверне было сегодня столько, что хозяин вам премию выписал.

- Деньги оставь пока у себя. Сейчас тебе будет одно важное поручение. Надо слетать к королю Георгу и утащить у него ключ от клетки. Тогда мы сможем выпустить дракона на свободу, и отправить принцессу к моим родителям. Там им наше честно заработанное золотишко куда больше пригодится. Ты, кстати, беглецов и проводишь. Чтоб не заблудились. И родителей подготовишь – чтоб не перепугались.

- А зачем нам ключ? – удивился Купидон. – Я сейчас выстрелю в замок – он и отвалится.

- А получится?

- В сердца попадать – куда сложнее! А тут – неподвижная цель. Да еще и ржавая к тому же. Только пусть этот огнедышащий в сторонку отойдет. А ты у меня Сверчка забери – мало ли какой пожар приключится, если этот рогатый начнет с перепугу пламенем плеваться! - Не начнет. Эрик – умница. В подтверждение моих слов, дракончик еще раз кивнул и послушно отошел в дальний угол клетки. Купидон натянул лук, прицелился… Сверкающая золотом стрела , как молния, мелькнула в воздухе и ударила точно в цель. Здоровенный ржавый замок треснул пополам и развалился. Эрик радостно взревел, предчувствуя близкое освобождение. - Вот так-то! – крылатый мальчишка довольно усмехнулся. – Теперь бы накормить летуна перед дальней дорогой. И седло для принцессы из чего-нибудь соорудить. Нильс спросил у Греты дорогу и мигом сбегал в кухню. Притащил оттуда не только корзину с остатками овощей, но и старую скатерть, а так же довольно крепкий, хоть и потертый ремень, оставленный среди посуды кем-то из гвардейцев. Пока Эрик подкреплялся, мы из всего этого соорудили для Греты некое подобие седла. Хорошо, что со времени нашей последней встречи дракончик изрядно подрос и теперь был размером уже не с теленка, а с хорошего бычка. Принцесса села Эрику на спину, пристегнулась ремнем и обняла «летучего коня» за шею. Мы распахнули окно. Эрик сначала не спеша взлетел под потолок. Сделал круг над залом, разминая затекшие от долгого сидения в клетке крылья. А потом стремительно рванулся на волю, сквозь оконный проем. Белый силуэт дракона сверкнул серебром в лучах заходящей луны и растаял на фоне светлеющего предрассветного неба. Купидон отдал нам коробочку со Сверчком, помахал на прощание рукой и улетел вслед новым друзьям. А нам ничего не оставалось, как вернуться в свою комнату и лечь спать. Ключ от двери мы затолкали в недра кадки с фикусом, попавшейся по дороге. Ну – не вспомнит генерал, что он нас запер! Единственная предосторожность, которую мы себе позволили – это уложить Нильса спать в моей юбке. Мало ли – не услышим, как дверь откроют. Мальчишка, конечно, поворчал – но смирился. Сверчок спрятался в щелочку рядом с очагом. И все уснули…

Впрочем, волновались мы зря. Рано утром за нами пришел не вчерашний гвардеец и не генерал Бонавентура, а родной и знакомый Андерс. И даже денежку, выданную королем, принес. Не в уплату наших трудов, понятное дело, а на продукты. Так что мы быстренько засобирались на рынок. Успев по дороге еще в таверну заскочить – предупредить хозяина, что все его «чудеса» на сегодня взяли выходной. Купидон улетел указывать дорогу, про сверчка мы в спешке забыли, а Нильс – нужен на королевской кухне. Но владелец «Черной королевы» был настолько доволен вчерашней выручкой, что собственноручно сварил нам кофе, сделал бутерброды, а потом тоже ушел по своим делам, закрыв заведение.

Мы с Нильсом опять нагрузились, как два мула, и, вернувшись во дворец, занялись завтраком. «Плавно переходящим в обед» - как пошутил Нильс. И то сказать, королевское семейство просыпаться не спешило. Государством править – это вам не корову доить - можно и не торопиться! Нам это было только на руку. Чем дольше все будут спать, тем позднее хватятся отсутствующей принцессы.

- А по дракону и вовсе плакать некому будет – кроме восточного посла, – заметила я, намазывая маслом сотую булочку.

- А как же король Георг? – спросил Нильс, умело кроша в тазик очередные овощи для салата.

- А что – король? Думаю, наш дракончик ему сплошной убыток приносил. Его же кормить надо было. Ты видел, как дракончик морковку уминал? С такой скоростью даже от войны не бегают! Но – тс-с! Об этом потом поговорим! Чтоб никто не услышал. Лучше подай мне вон ту кастрюлю – я в ней кисель сварю…

Кстати говоря, по дороге на рынок, мы видели нашего поэта. Ансельм с мрачным видом нервно ходил туда-сюда возле магазинчика Луизы. А потом присел на крыльцо и начал что-то быстро писать на листе бумаги. - Мы ему ничего не расскажем? – спросил Нильс. - Пока, наверно, не надо, – покачала я головой. – А то и впрямь кинется в одиночку на штурм дворца. А это лишнее. Луиза скоро сама к нему вернется. И королю станет не до свадьбы, и учительница не нужна, если ученик сбежал…

Интересно, добрались ли наши беглецы? И не упали ли в обморок мои родители? Это, конечно, было рискованное мероприятие – усадить Грету на дракона. Но другого способа покинуть дворец все равно не нашлось. Мы договорились, что через лес они пойдут пешком. А уж ближе к дому – опять взлетят и аккуратно приземлятся на лужайке перед замком. Хотя у нас в столице жителей почти не осталось, все-таки не надо никому лезть в глаза. А то будут потом всем рассказывать, что «по улицам слона водили». В смысле, дракона…

Купидон обещал сразу же вернуться, как только пристроит бедных «беженцев», но пока не он не появился. Зато примчался Андерс с вопросом:

- Готов ли завтрак?

- Почти, – ответил Нильс, перекладывая салат в красивую посуду.

Я сняла с крюка котел с очередной молочной кашей и облегченно вздохнула.

- Ну, вот, кажется, все готово!

- И как это у тебя получается? – спросил солдат, тут же нырнув ложкой в овсянку и блаженно зажмурившись. – Вку-усно…

- Кулинария - наука точная. Бубен надо держать в левой руке, – усмехнулась я. – На самом деле – ничего сложного. Просто готовить надо с любовью. Даже, если кормить приходится всяких лоботрясов.

Андерс умчался за гвардейцами, потому что готовую еду мы бы сами до стола не дотащили. А мы с Нильсом стали прикидывать – куда нам спрятаться, чтобы быть в курсе событий? К счастью, вдоль обеденного зала проходила небольшая галерея, на которую выходили окна. Видимо, когда-то на ней выгуливали гостей после сытного обеда, развлекая окрестными чудесами:

- Ах, посмотрите направо: там у нас бассейн с золотыми рыбками! А слева – клумба с алламандой и баухинией!

Но, со временем, казна опустела и гостей поубавилось. Дворец тоже изрядно обветшал. Так что теперь прогуливаться по галерее было некому. Да и опасно. Перила держались на честном слове и подгулявшего визитера могли легко отправить вниз. Но выбора у нас не было. Галерея оказалась самым удобным местом для подглядывания и подслушивания, словом, для сбора полезных сведений. По замыслу неведомого нам архитектора лесенка, ведущая на галерею, вилась снаружи фасада дворца. Нам было достаточно вылезти в небольшое кухонное окошко и пройти несколько шагов по карнизу, чтоб дотянуться до первого яруса этой лесенки.

Нильс сбросил осточертевшую юбку и решительно шагнул на карниз. Мы вместе «доползли» до лесенки. Мальчик сделал первый шаг по скрипучим ступенькам, стал подниматься выше Я пошла вслед за ним. И тут одна ступенька треснула и подломилась под моей ногой. Я невольно вскрикнула, теряя равновесие. В тот же миг Нильс обернулся и поддержал меня, крепко обхватив за талию. Я опять вспыхнула до корней волос и смущенно пробормотала: - Спасибо. Кажется, ты меня спас. - Да не за что, – тоже смущенным шепотом отозвался мальчик, отпуская меня - Может, мне лучше было одному пойти? - Вот еще! А если ты вдруг оступишься, кто тебя подхватит? И что я Мартину потом скажу, если с тобой что-то случится? Мой друг невесело хмыкнул: - По мне один гусь горевать и станет, если что не так пойдет. А у тебя родители живы. И вообще…

- Что? Договаривай, Нильс. - Я обещал Мартину беречь тебя, Молли. Но я и так никогда бы не бросил тебя в трудный час. Потому что… Он снова покраснел, но все-таки договорил фразу. – Ты очень хорошая девочка, Молли. Ты для меня… больше, чем сестра! Ничего себе признание! Губы мои расплылись в неудержимой улыбке, а щеки теперь пылали, похоже, ярче, чем алые цветочки гвоздики, украшавшие край газона внизу под нами. И я сказала тихо и немного торжественно: - Спасибо, Нильс. Мне таких слов еще никто не говорил. Ты мне тоже больше, чем брат. И я тебя ни за что не оставлю. И, вообще, кто всю эту кашу заварил? - Тетушка Фортуната. – хмыкнул мальчик.- Если бы не ее волшебное огниво, то в нашем королевстве все было бы спокойно. - И мы бы с тобой никогда не встретились. Так что – спасибо старушке! Ладно, полезли дальше. Надо же узнать, что еще замышляет эта королевская семейка. Вперед и вверх, а – там…

Мы притаились возле открытого окна. Легкий ветерок шевелил кружевные занавески. Кудрявые тени деревьев ложились на подоконник. Вкусные запахи носились в воздухе, смешиваясь с ароматом цветущей сирени. Идиллия, одним словом! Королевское семейство, топоча и препираясь, расселось по местам и приготовилось «вкушать». И только кресло принцессы осталось пустым. Королева Августа, занятая приятной беседой с восточным послом, недовольно покосилась в ту сторону. А его величество вздохнул:

- Вечно она опаздывает…

И в этот момент в обеденную залу, чуть не уронив стоявших у двери гвардейцев, влетела обеспокоенная Луиза.

- Ваше Величество! – крикнула она. – Принцесса пропала!

Глава 26. Слово - оружие, побереги же патроны!

В королевском Обеденном зале началась нехорошая суета

- Как пропала? Куда – пропала?! Зачем – пропала?! Король Георг подпрыгивал на месте и беспрерывно задавал одни и те же вопросы, на которые у его родных ответа не было. - Принцесса не могла так просто исчезнуть! Ее похитили! – голосила королева Августа - И, злодеи, конечно, скоро потребуют выкуп, а нам придется отдать из казны последние монеты! Разо-о-оримся же!!! - Да будет вам, маменька, так убиваться. Жоржик увлеченно уплетал салат и выглядел абсолютно спокойным. - Я уверен - никто Грету не похищал. Просто девчонка, как всегда, решила повредничать и спряталась где-нибудь в дальних покоях. Папенька, велите обыскать весь дворец. Найдется наша беглянка! Король с изумлением посмотрел на сыночка, от которого впервые за долгие месяцы услышал разумную речь, и кивнул, соглашаясь. Его величество совсем не обратил внимания на еле видное мутное облачко или, скорее, клочок серого тумана, странно зависший над правым плечом принца. Впрочем, даже если бы он увидел это странное явление, то списал бы все на туман в глазах из-за усталости от множества государственных дел.

Гвардейцы-официанты, повинуясь кивку короля, строем вышли из зала и рассредоточились по ближайшим коридорам, прочесывая каждый квадратный сантиметр и заглядывая под каждый диван или за каждый шкаф. Генерал Бонавентура нетвердой походкой вошел в зал и обратился к королю: - Ваше величество, мне кажется, что тут снова налицо работа заговорщиков. Я недавно побывал в их логове… не помню – где. И там я бесстрашно делал… не помню что. Но помню, что там был какой-то подозрительный мальчишка, по имени… Эдик? Эрик? Имя не помню, а в целом – заговор налицо, ваше величество! Король в ответ на этот рапорт только устало махнул рукой: - Тебе, Бонавентура, везде какие-то происки мерещатся! То шпиона в плаще приказывал по всему городу искать. То сам сутки пропадал неизвестно где. Точнее, известно, если на тебя, как следует взглянуть. Но глядеть отчего-то не хочется. Мундир лучше застегни. И сотри с носа след от губной помады. Второй день так щеголяешь! А теперь уйди прочь с моих монарших глаз, генерал липовый! Разруганный Бонавентура, пятясь и шепотом кляня опоивших его заговорщиков, выполз из зала. Его место тут же занял Ботфорт. - Ваше величество! Мои верные гвардейцы обыскали, как было приказано, все дальние покои. Заглянули даже в подвалы и на чердак. Ее высочество, принцесса Грета, не обнаружена. Королева испустила еще один громкий вопль: - Я же сказала – это похищение! Вот увидите, сначала дочка пропала, а потом грабители последние деньги из казны потянут!!!

Посол, ничего не понимающий во всех этих криках и воплях, тем не менее, пробормотал Августе какие-то утешительные слова. И даже протянул руку, попытавшись погладить ее величество по высокой прическе, увенчанной букетом роз. Королева всхлипнула и простонала - Ах, в такой тяжкий момент бедной женщине, как никогда, нужно надежное мужское плечо.

Глаза его величества, короля Георга, кажется, поползли на лоб. А рот округлился изумленной буквой «О». Но тут Луиза, все это время скромно стоявшая у стеночки, сделала шаг вперед. - Ваше величество, - вкрадчиво сказала она, - но ведь раз принцесса пропала из дворца, значит, услуги гувернантки, то есть, мои услуги ей больше не нужны? А свадьба, как я понимаю, - тут девушка бросила уничтожающий взгляд на Жоржика, - конечно же, будет отложена, до тех пор, пока ее высочество не найдут. Так позвольте же мне, наконец-то, покинуть дворец и вернуться в свою книжную лавку!

Луиза говорила так спокойно, словно бы и не заботилась о судьбе девочки. Исключительно потому, что начала догадываться об истинных причинах ее исчезновения. Грета не раз жаловалась любимой учительнице, что отчаянно тоскует в своей «золоченой клетке». Вот «птичка» и решила улететь. Наверняка ей помог кто-то из немногочисленных слуг, искренне любивших добрую, хоть и шаловливую девочку. Надо будет, при случае, Кристину расспросить.

Все эти мысли Луиза благоразумно держала при себе. А сама же внимательно и чуть насмешливо смотрела на короля. Который растерянно моргал, не зная, как ей возразить. Взгляды всех присутствующих были обращены на девушку. И никто не заметил, как клочок серого тумана оторвался от плеча Жоржика, медленно проплыл над столом и застыл над головой королевы Августы. Ее величество прикрыла глаза, потом широко их распахнула, вздрогнула, недобро прищурилась и, чеканя каждое слово, произнесла: - Отпустить вас, милочка, было бы сущим безрассудством с нашей стороны! Кто как не вы должны были следить за каждым шагом принцессы, оберегать ее от разных бед и волнений? А вы не справились с поставленной задачей! И я скажу больше! Именно вы имели свободный доступ в спальню принцессы. В любое время суток! А теперь, как девушка умная и начитанная, сделайте вывод сами. На кого в первую очередь упадет подозрение в похищении наследницы престола?!

Луиза покачнулась и смогла только прошептать: - Я не виновата! Я бы никогда не смогла причинить вред Грете. Но королева властно взмахнула рукой: - Генерал Ботфорт! Заключить девицу Эльберг под стражу. Содержать ее там вплоть до окончания поисков наследницы престола! Бедную девушку под конвоем увели из зала. Король Георг и принц Жоржик, все это время пребывавшие в состоянии немой сцены, растерянно переглянулись. - Э-э-э, дорогая, а ты уверена в том, что девушка причастна к исчезновению нашей дочери? Королева невозмутимо пожала плечами: - А если даже и нет – какая разница? Девица нужна нам в качестве источника доходов. Незачем отпускать ее из дворца. - Да-да! – мстительно буркнул неудачливый жених. - Пусть посидит взаперти и подумает о своем поведении. Георг Постылый только вздохнул и пожал плечами. - Как знаешь, дорогая. Хотя ты поступила чересчур сурово. Но ведь это не решает нашей проблемы: Где искать Грету?! И кто может помочь нам в этих поисках? Наши генералы? Ботфорт – просто ревностный , но не отличающийся умом и сообразительностью вояка. А Бонавентура, похоже, совсем надорвал свой бедный рассудок, охотясь за мифическими шпионами. Так к кому же нам обратиться в этом нелегком и щекотливом деле? И тут неожиданно заговорил посол Абу-Али-Тырдынбай: - О, достославный владыка северных земель! У нас, в нашем солнечном Джиннистане, для таких дел имеется специально обученный янычар, на вашем варварском наречии именуемый «сыщик». Сей доблестный муж не нуждается в помощи армии или стражи владыки. Он способен отыскать все, что угодно! Даже незаметную царапинку на могучем сером теле длиннохоботного боевого элефанта нашего шейха, да будет его правление бесконечным! И в отваге своей сей одинокий воин способен сражаться один против целого войска, как грозный длинногривый владыка джунглей и плыть по дну морскому, как плоская, подобно бумажному листу, круглая рыба. Нюх этого янычара равен обонянию дикого койота пустыни. А его острый глаз подобен глазу ширококрылого, кривоклювого обитателя вершин священной горы Бабадаг!

Как всегда, после высказывания посла, его величества слегка покачнулся, «переваривая» поток красноречия, а потом слабым голосом произнес: - Но где же нам найти такого янычара? То есть, тьфу! – сыщика? - Давайте, как просвещенные монархи, поместим объявление в газетах, - пожал плечами Жоржик, демонстрируя в это утро потрясающе логичные рассуждения . – Возможно, как раз сегодня, какой-нибудь знаменитый сыщик посетил наш Ольборг. И он не преминет откликнуться на призыв королевской семьи. Все присутствующие поспешили согласиться с этим решением. А клочок серого тумана, приняв неожиданно какой-то зловещий черно-сизый оттенок, слегка пометавшись над столом, все же вновь завис над плечом наследника престола.

- Ох, и ничего себе! – прошептал Нильс, отползая от раскрытого окна. – Заварили мы кашу! - Мда-а, - мрачно согласилась я. – Бедная Луиза! Хотя если бы мне пришлось выбирать между тюремной камерой и церковным алтарем, я бы с восторгом выбрала первое. Стать женой этого лоботряса? Бр-р-р! Ни за что! К тому же из тюрьмы можно выбраться, а вот замужество – это пожизненно… - Для начала выбраться надо нам с тобой – из дворца. Пока чертов генерал не вспомнил, что ему нужен не Эрик, а Эмиль. А король – не вздумал проведать дракона. Наверняка, наши гвардейцы уже обнаружили, что клетка пуста…

- Гвардейцам было приказано искать девочку, а не крылатое чудище. Да они, поди, про него и не знали. И странное сооружение им ни о чем не говорит. Ну, стоит в зале пустая клетка, и что? Мало ли – для кого она? Может, король туда своего сыночка запирал. Во хмелю Жоржик буен!

- Да уж! – согласился мальчик. – Если вспомнить наших пьяных студентов, то можно представить – на что похож принц, когда лишнего примет. С его-то амбициями!

- Вот видишь! Значит, с этой стороны нам пока опасность не грозит. И надо как-то выручать Луизу, раз уж мы виновны в исчезновении Греты. Слушай, у меня идея! - Как всегда! – улыбнулся мальчик. - Ты не смейся, а послушай! Что там король говорил о сыщике? Давай-ка, мы с тобой найдем Ансельма. Наконец-то расскажем ему всю правду, о том, куда пропала его девушка. И предложим сыграть роль гениального сыщика при дворе его величества! Хватит поэту грустить и об этом стихи писать! Пусть делом займется. И освободит свою любимую из заточения.

Одним словом, надо было торопиться, и мы с Нильсом припустили в сторону заброшенного парка. Наверняка, там найдется какая-нибудь дыра в заборе! - И вообще! Я бы для начала сбегала домой – посмотреть, как там Мартин.

- А Брунгильда? Мы же твой девичий наряд во дворце бросили? А к мальчику она не равнодушна.

- Мальчика она может и не вспомнить! Они же с генералом наравне пили. А он еще не опомнился. Да, к тому же, если она все-таки очухалась, то пускай лучше видит, что к тебе в гости пришел Эмиль, а не Молли. А то опять начнутся старые песни о главном: каков твой моральный облик, и не выгнать ли тебя из почтенного дома.

Я вздохнула.

- Кстати, во дворце мы не только юбку бросили. Мы там сверчка забыли.

- Ну, это не страшно. Спрячется куда-нибудь и пересидит в щелочке все эти катаклизмы. Ему ж не воевать! А потом мы его отыщем и заберем.

Мы галопом добежали до нашего дома, на ходу придумывая – что скажем Мартину. Все-таки бросать птицу на произвол судьбы даже под предлогом «спасения человечества» в лице наших хрупких барышень было бы слишком нахально. Но мудрый гусь и ухом не повел – кстати, кто бы сказал – есть ли у гусей уши? А спокойно щипал травку в палисаднике. Правда, когда мы убегали прочь, Мартин как-то особенно громко и выразительно загоготал нам вслед. Словно желал удачи… Ансельма мы встретили на улице Мыслителей. Он как раз выходил из дверей Университета. Увидев нас, поэт остановился и удивленно спросил: - Нильс? Ты нашел меня, чтобы позаниматься? Извини, приятель, что все эти дни не заходил к тебе. Был ужасно занят, да и столько проблем навалилось… - Об этом мы и хотим с вами поговорить, - решительно произнесла я, - Давайте присядем на лавочку. Кстати, меня зовут Молли. Ансельм посмотрел на мой наряд, озадаченно покачал головой, но ничего не сказал. Удобно устроившись на ближайшей лавочке, мы в красках поведали поэту обо всем, что случилось в королевском дворце за эти дни. Слушая рассказ о злоключениях Луизы, Ансельм два раза тихо выругался, правда, на латыни, но по интонации его голоса все и так было ясно. И несколько раз с силой врезал кулаком по спинке бедной лавочки, так что она чуть не треснула. - Получается, что тебе надо идти к королю Георгу, - закончила я рассказ. – И предложить ему свои услуги в качестве профессора криминалистики. А мы пока еще что-нибудь придумаем.

Глава 27. Притаился в уголке, держит ниточки в руке…

- Так - так! Интересную задачку вы задали мне, ребята, - задумчиво произнес поэт.

А я с удовольствием отметила, что его прежде грустный и мечтательный взгляд с каждой минутой становится все тверже и решительнее. - Профессор криминалистики, значит… Что ж, ради Луизы, я готов стать детективом, разведчиком, повстанцем – да кем угодно, лишь бы только вытащить ее из лап мерзкого Жоржика! Однако, мне надо, как следует, подготовиться. Почитать соответствующую литературу. Да и костюмчик сменить не мешало бы. Ну, держитесь, ваше величество!

Ансельм погрозил кулаком невидимому врагу.

– Скоро у ваших ворот появится такой мастер сыска, что всю вашу чертову шайку выведет на чистую воду!

Примерно через час после нашего разговора, к ограде королевского дворца подошел высокий, темноволосый молодой человек, одетый в клетчатый сюртук, клетчатые брюки и полосатый жилет. На голове молодого человека красовалась клетчатая же кепка с длинным козырьком. Усатый гвардеец, дежуривший в этот час у дворца, недоуменно вытаращив глаза, смотрел на шахматное чудо, которое стремительными шагами приближалось к воротам, не снижая скорости. Когда между ним и гвардейцем оставалось полшага, клетчатый юноша внезапно остановился, резким движением достал из кармана большую лупу и одним прыжком подлетел к охраннику, приставив оптический предмет к его крупному носу. - Так – так! - лихорадочно забормотал обладатель кепки с козырьком. - Нос большой, немного распухший и имеет приятный клюквенно-красный оттенок. Все эти показатели отчетливо свидетельствуют нам о том, что обладатель данного обонятельного органа недавно стоял в ночном карауле под сильным дождем и был простужен, вследствие чего лечился большим количеством ячменной настойки на спирту. Причем сей лекарственный препарат применял не только на дому, но и в минуты службы. Из-за чего был подвергнут дисциплинарному взысканию в виде зуботычины, крепкого пинка и нецензурного ругательства. - А-а-а! Нечистый! – завопил несчастный гвардеец, отмахиваясь от клетчатого дознавателя руками и отступая от него на подгибающихся ногах . - Сгинь, сгинь, колдун чертов! Вас же уже лет двести как нет! Не смей мои мысли читать, граф Калиостро задрипанный! Молодой человек выпрямился и веско сказал, потрясая лупой: - Доблестный страж порядка, уймите свой страх! Все, что я сейчас перечислил, стало мне известно не при помощи антинаучной силы, в просторечии именуемой «магией», а при помощи великого интеллекта и могучего дедуктивного метода! - Врешь, колдун, - неуверенно протянул гвардеец. – Ну, ладно, что я за воротник, бывало, закладывал, так это по моему носу явственно видно. А вот как ты узнал, что я этим делом и во время службы грешил?! - Элементарно, стражник! Мне поведала об этом печальном событии твоя треуголка. Видишь, сбоку на ней находится вмятина по форме в точности совпадающая с каблуком сапога вашего генерала. При каких обстоятельствах твой головной убор и обувь твоего командира могли слиться в экстазе? Только при одном – если владелец головного убора был застигнут с поличным за занятием, не приличествующим гвардейцу. Причем – в горизонтальном положении. А если принять во внимание цвет твоего носа… - Хватит, не продолжайте, сударь, я все понял! – страж порядка смотрел на Ансельма (а это был именно он!) с суеверным страхом. – А как вы изволили догадаться, что его благородие меня еще и пнули? - Элементарно, стражник, повторю я вновь. На твоих форменных брюках пониже спины красуется небольшая, но отчетливо заметная заплатка. Ну, а насчет нецензурного ругательства догадаться было совсем не трудно. Вряд ли генерал, увидев гвардейца за распитием спиртных напитков, ласково скажет ему: «Ах, ты мое, солнышко…» Гвардеец то ли хихикнул, то ли истерично взвизгнул, но быстро взял себя в руки и сурово сказал: - Ну раз вы не колдун, милостивый государь, извольте представиться по полной форме! Кто вы, откуда и с какой целью направляетесь в резиденцию его величества? В ответ на эти вопросы поэт-мастер сыска достал из внутреннего кармана сюртука небольшую книжицу в обложке красного цвета и внушительно помахал ею под носом у гвардейца. - Читайте, милейший! Ко двору его величества, по специальному приглашению, прибыл знаменитый Ансельмус Эркюлиус Пуаромс де Мегре! Профессор криминалистики, прославленный детектив, лучший сыщик с дипломом! Мастер дедуктивного метода и логических умозаключений!

Гвардеец тупо посмотрел в раскрытую красную книжицу. Там свивались и закручивались в непонятные крендельки буквы абсолютно неведомого алфавита. Впрочем, огромная синяя печать с изображением короны несколько успокоила стража порядка. Он неуклюже изобразил нечто вроде подобострастного поклона и вежливо сказал: - Ну, раз печать в порядке и его величество сами изволили вас пригласить – проходите, милостивый государь.

Ансельм небрежно кивнул гвардейцу и прошел за ворота в королевский парк. Первый заслон охраны был пройден благополучно. Разрисовать каллиграфическим почерком пустой бланк для университетского диплома поэту не составило труда. А знакомый художник изобразил загадочную печать с никому не известным гербом, но при этом увенчанную короной, во избежание всех подозрений. Ну а, как следует вести себя настоящему детективу, молодому человеку, разумеется, подсказали книги.

Впрочем, Ансельм и раньше не чуждался историй с похищениями и приключениями. Не все же ему было классику средневековой литературы, согласно профессии, читать! Итак, поэт, ставший на время сыщиком, уверенно шагал по парку, одновременно подмечая количество кустов и поворотов тропинок. Мало ли что! Вдруг срочно бежать из дворца придется…

И тут в глубине зеленой аллеи, он заметил долговязую фигуру короля. В тот же миг юноша упал на четвереньки, вновь выхватил лупу и, не вставая с колен, торопливо пополз по направлению к его величеству, активно делая вид, что рассматривает на песке какие-то таинственные следы.

Шепча непонятные слова, Ансельм дополз до места встречи, почти уткнулся головой в колени государя, и, медленно вставая и разгибаясь, продолжал глядеть в лупу и лихорадочно бормотать: - Ботинки коричневые, замшевые… Один носок испачкан землей, другой - мокрым песком. Владелец любит ранние прогулки, когда на траве еще лежит роса. Впрочем, крупный песок такого цвета лежит отнюдь не на парковых дорожках, а в палисаднике под окнами женской половины прислуги. Далее – брюки! Синее, добротное сукно, но на коленях уже лоснится, а швы - протертые.

Вывод: владелец – прогоревший богач, знавший когда-то«лучшие деньки». Свежая дырка на коленке по форме полностью совпадает с завитком оконной решетки спальни старшей горничной. Гм! Любопытно… Посмотрим, что там – выше… - Сударь, вы кто такой?! – его величество отскочил от странного посетителя парка прыжком, достойным воспетого в сказках безумного Мартовского Зайца. - Как вы сюда попали и чем вы сейчас только что занимались?! В ответ на этот вопль Ансельм неохотно выпрямился, отряхнул брюки и внимательно посмотрел на спрашивающего, не отводя лупы от глаза и продолжая бормотать себе под нос: - Мужчина средних лет. Рост высокий. Нос длинный. На носу характерная бородавка. Глазки маленькие, запавшие. На голове обширная плешь. Корона отсутствует, но из собранных примет следует явственный вывод: это пригласивший меня для расследования важного дела Король Георг Шестисотый Постылый. - Пригласивший вас?! Сударь, у меня и в мыслях не было приглашать в гости обитателей дома одуванчикового цвета с мягкими стенами и железными окнами… Его величество бессильно огляделся, соображая, где сейчас находятся гвардейцы и кого следует позвать на помощь. Но тут Ансельм, решив больше не испытывать на прочность нервную систему его величества, убрал лупу в карман и вежливо поклонился: - Позвольте представиться, государь. Ансельмус Эркюлиус Пуаромс де Мегре… После чего последовал длинный список званий, уже перечисленный гвардейцу при входе, и неизменный показ «красного диплома». Георг Шестисотый, облегченно вздохнув, вытер пот со лба. - Ну, наконец-то! Сам мастер сыска к нам пожаловал! Знаете, сударь, Ансельмус Паромс, то есть, Пароходс…э-э-э, как вас там… - Можно просто - комиссар Мегре. «Комиссар» на нашем профессиональном жаргоне означает «Гроза преступного мира». - Э-э-э, простите, сударь, что-то мне это слово не очень нравится. Лучше стану звать вас «господин детектив» , вы ведь не будете против? - Нет, конечно. - Благодарю. Так вот, господин детектив, этой ночью в нашей королевской семье случилось страшное несчастье.Из своей спальни бесследно исчезла… - Наследница престола, ее высочество – принцесса Грета. Пропала из дворца, чем весьма огорчила своего венценосного отца! Который, между прочим, потратил немало своего здоровья, чтобы дать юной наследнице достойное образование. Что за дети нынче, право! - Да-да! Все так и есть!

Король смотрел на Ансельма с таким же почтительным ужасом, как и бедный охранник.

- Сударь, откуда вам стало это известно? В газетах ничего не сказано об исчезновении принцессы. - Ваше величество, позвольте мне не раскрывать своих профессиональных тайн. Итак, согласно велению службы, я должен немедленно осмотреть покои ее высочества и допросить всех, кто мог быть причастен к ее похищению… - О, господин детектив! Вы все-таки считаете, что мою Грету похитили? - Я пока не делаю далеко идущих выводов. Но все косвенные улики указывают на это! - Косвенные улики, дедуктивный метод… - завороженно бормотал король. - Сразу видно – настоящий профессионал! Эх, повезло нам с детективом! Вот только бы он при Августе про дырку в штанах ничего не ляпнул. Окажемся наедине, попробую с ним доверительно об этом поговорить. Как мужчина с мужчиной… Его величество и сыщик-поэт вошли в опустевшую спальню принцессы. Впрочем, спальню принцессы детектив осматривал на удивление недолго. Поползал с задумчивым видом по полу, собрал в мешочек какие-то пылинки. Потом внимательно оглядел подоконник, приоткрыл окно… И уверенно сказал королю: - Мне все ясно, но озвучивать свои выводы я пока не стану. Для начала я хотел бы допросить всех, кто в эту ночь находился вблизи спальни ее высочества. И в первую очередь – главную подозреваемую. Гувернантку принцессы – некую Луизу Эльберг. - Да, пожалуйста! – захлопотал Георг Постылый. - Сейчас я велю привести ее из камеры предварительного заключения. И уже через несколько минут Луиза вошла в спальню своей воспитанницы под конвоем двух гвардейцев. Бледная, осунувшаяся, но держащаяся прямо и уверенно. - Я решительно заявляю, что все обвинения, выдвинутые против меня его величеством – вопиющая клевета! С этими словами девушка посмотрела на детектива, осеклась и даже чуть покачнулась. - Ваше величество, извольте выйти отсюда! И охрану свою уведите! – рявкнул Ансельм. - Я гениальный сыщик, мне помощь не нужна! Допрос по всем правилам криминалистики должен вестись в конфиденциальной обстановке. - Уходим, уходим, не будем мешать профессионалу! Король сделал знак гвардейцам, и все посторонние на цыпочках выбежали из спальни.

Сыщик-поэт подошел к двери, прислушался, нет ли кого в коридоре? Потом обернулся к Луизе и быстро заговорил: - Не бойся, дорогая! Я спасу тебя. - Ансельм… - девушка растерянно моргала, не веря своим глазам - Как ты здесь оказался? И что означает твой странный наряд? - Мне пришлось переодеться сыщиком, чтобы попасть во дворец. И я, кажется, придумал способ, как вытащить тебя из лап этих коронованных интриганов. Только расскажи мне подробно, обо всем необычном, что, может быть, ты заметила ночью, когда исчезла принцесса. - Ну, в ту ночь мы с Кристиной проучили мерзкого Жоржика. И Луиза рассказала Ансельму эту, во всех отношениях замечательную, историю. Поэт расхохотался: - Мухобойкой, значит! Молодцы, девочки! – а потом сказал серьезно: - Но если бы я был тогда с вами, то порцией водички из цветочной вазы, этот ловелас точно бы не отделался! Отлично, Луиза! Теперь я точно знаю, как вызволить тебя отсюда.

- Но моя лавка… Король все равно отнимет ее. - К черту лавку! – Ансельм обнял Луизу.

Глава 28. Может в другой стране …

- Слушай внимательно! Под хитрым предлогом я выведу тебя из дворца и спрячу в старом книгохранилище Университета. А следующей ночью найму экипаж, и мы вместе сбежим из этого королевства! Деньги у меня есть, заработал на лекциях и репетиторской работе. В новой стране мы начнем новую жизнь! Не жалей о своей лавке. Что нам тяготы странствий и перемена мест? Когда у нас есть огонь в душе и голова на плечах? Мы молоды, отважны и любим друг друга! А, значит, удача – с нами! Луиза изумленно и радостно слушала поэта, глядя на него, словно в первый раз. Печальный, мечтательный романтик пропал без следа. Решительный, уверенный в себе мужчина говорил ей все это. И таким Ансельм ей нравился еще больше.

К сожалению, не только Луиза услышала эти важные слова. Пока новоявленный детектив осматривал спальню девочки, отчаянно заскучавший Тролль шатался по коридорам дворца, время от времени, заглядывая в зеркала и с самодовольной ухмылкой оглядывая свою заметно подросшую фигуру. В самом деле, когда принц освободил злобного карлика из табакерки, ростом он был не больше ладони. Но тролли так уж устроены, что чем больше пакостей они творят, тем быстрее растут. Теперь наш злодей был размером уже с локоть. - Что бы такого сделать плохого? – гнусно хихикал Тролль, потирая лапы. – Я уже полчаса не злодействовал, даже скучно стало. Тут карлик заметил в конце коридора генерала Бонавентуру. Одним прыжком подлетел к охотнику на шпионов, вскочил прямо на эполет и зашипел в ухо: - Боня, Боня, ты здесь стоишь и ничего не знаешь! А там шпион, которого ты ищешь, притворился детективом. И собирается похитить из дворца невесту его высочества. - Да! Это меня гениальная идея озарила! – сказал сам себе генерал.

Тролль оставался для него невидимкой, а его голос вояка принял за собственные мысли. И Бонавентура мигом подлетел к двери спальни Греты, приложил волосатое ухо к замочной скважине и, увы! – услышал весь разговор поэта и его девушки. - Арестова…- чуть не закричал генерал. Но Тролль вовремя заткнул ему рот и снова зашипел в ухо. - Арестовать ты их всегда успеешь! Надо накрыть всю шайку! - Точно! – согласился сам с собой Бонавентура. – Какой же я умный, просто сил нет! И умчался в сад, приказав гвардейцам усилить патрулирование парковых дорожек. Ничего обо всем этом не подозревая, поэт-сыщик велел привести к нему Кристину, потом Андерса, И с каждым беседовал по полчаса. Потом произвел подробнейший осмотр комнаты Луизы. А затем, согласно канону детективного жанра, собрал в спальне ее высочества всех участников ночного происшествия.

- Итак! – Ансельм широкими шагами расхаживал перед смирно сидящими у стеночки королем, принцем, Луизой, и Кристиной. А вот королева на этом заседании почему-то отсутствовала.

- После анализа собранных фактов мне доподлинно стало известно, что госпожа Луиза Эльберг не причастна к похищению ее высочества. - Это почему вдруг не причастна? – недовольно буркнул Жоржик, все это время не переставал подозрительно пялившийся на молодого детектива. - Потому что… А, ну-ка, встаньте ваше высочество! Принц, которому уже давно никто не смел ничего приказывать, растерянно вздрогнул и покорно встал. Ансельм достал из кармана неизменную лупу и подскочил к Жоржику так близко, что принц испуганно отшатнулся. - Не дергайтесь, ваше высочество. От дедуктивного метода не укроется ни одна гнусная деталь. - Это почему еще «гнусная»? – принц тупо повторил предыдущий вопрос. - Прошу прощения, я хотел сказать «важная». Итак! Я сопоставил все детали и делаю нравственный вывод. Глаза у принца сонные, красные и мутные. Ночь его высочество провел явно не в своей постели. Король изумленно уставился на сына и пожал плечами. - А почему же мы там не столкнулись? – чуть не спросил он, но вовремя промолчал. А сыщик продолжал свою речь: - Парадный сюртук его высочества покрыт зеленоватыми пятнами. К плечу прилипли травянистые волокна и нечто, напоминающее засохший лепесток цветка. Химический анализ показал, что состав пятен идентичен составу застоялой воды в большой вазе, что стоит в комнате госпожи Эльберг, гувернантки ее высочества.

Принц озадаченно крякнул и затравленно огляделся. Ансельм торжествующе улыбнулся: - И еще очень важный, живописующий подробности ночных похождений принца момент. Как мы все видим, его высочеству отчего-то трудно сидеть. Все время, пока я говорил вступительную речь, он ерзал на стуле, будто уселся на муравейник. Если же мы присмотримся к задней части сюртука принца, - с этими словами детектив бесцеремонно развернул Жоржика спиной к зрителям. - То обнаружим застрявшие в ткани кусочки от старой мухобойки, которая также была обнаружена мною в комнате гувернантки принцессы. Тут Ансельм, наконец-то, отпустил принца, толкнув его так, что Жоржик отлетел к стенке и плюхнулся обратно на стул, и закончил речь: - Таким образом, дедуктивный метод неоспоримо свидетельствует о том, что прошлой ночью госпожа Эльберг была длительное время занята бурным общением с его высочеством. И, следовательно, никак не могла участвовать в похищении принцессы. - Это правда, - подала голос Кристина. - Я готова свидетельствовать, что принц выскочил из комнаты Луизы совсем мокрый. - Да как вы вообще смеете обсуждать королевскую особу… - попробовал было вякнуть Жоржик.

Но сыщик-поэт сурово осадил его: - Перед законом все равны, ваше высочество! И принц, и нищий! - Но кто же все-таки похитил мою дочь? -пролепетал Георг Шестисотый. В этот миг оконное стекло со звоном разлетелось на куски. На подоконник упал увесистый булыжник, с привязанной к нему бумажкой. - А вот и ответ, - заметил Ансельм, Он взял клочок бумаги в руки и выразительно прочитал:

- Эй, твайо виличество! Твая доча у нас, жыва и здарова. Тока сильно скучаить. Просить каку-то училку. Луизкой звать. Пущай та училка припрется нонеча на край горада. Мы ейо приведем к прынцессе. Пока ФСЕ! О выкупе напышем потома. Неизвестные злоумышленники.

Вместо подписи на клочке бумаги был нарисован череп и скрещенные кости. Король схватился за сердце. Жоржик надулся еще больше. Георг Шестисотый завопил: - Гувернантку! Немедленно! К разбойникам! Дочка скучает же! - Будет исполнено, ваше величество! Ансельм мигом подхватил Луизу под руку. - Я пойду вместе с ней в логово бандитов и продолжу расследование там. Ждите вестей, ваше величество! И поэт вместе с девушкой пулей вылетели из дворца. Понеслись по дорожкам парка, мимо Андерса, составившего и бросившего в окно это послание. И тут им преградил им дорогу злобный Бонавентура! - Измена! – дурным голосом завопил генерал - Заговорщики во дворце! Стража, задержать их! - Беги, Луиза! – крикнул Ансельм, сжимая кулаки и прикидывая, как ему лучше утихомирить разбушевавшегося охотника на шпионов. - Я тебя не брошу! – закричала в ответ девушка. А к нашим героям, ломая ветви лавровых кустов и перепрыгивая через клумбы, уже мчался Андерс. - Я здесь, ваше благородие! Есть – задержать шпионов! – бодро воскликнул солдат.

И его тяжелый кулак обрушился на треуголку Бонавентуры. - Бог мой! Как давно я об этом мечтал! Генерал икнул, выпучил глаза и мешком свалился в помятые кусты. - Андерс, спасибо… - пролепетала Луиза. – Но как же ты теперь? Ведь военный трибунал… - А разве случилось что-то нехорошее? – притворно изумился солдат.

И подмигнул другим гвардейцам, копавшимся в земле неподалеку от места происшествия. - Я ничего не видел! – искренне развел руками усатый коротышка. – Я тут весь день пропалывал азалии, а, значит, стоял кверху… То есть, простите, девушка, вниз головой. - А я видел! – возопил худой верзила с редкой растрепанной бороденкой. - Как наш доблестный генерал, неустанно охотясь на шпионов под носом его величества, получил солнечный удар. Так сказать, производственная травма. Давайте-ка, мы отнесем пострадавшего в тенек, под вон то деревце. А вы, ребятки, бегите по своим делам. Авось, когда он очухается, вы будете уже далеко! - Спасибо за помощь, друзья! – Ансельм пожал руку Андерсу и гвардейцам. Потом снова взял Луизу за руку и шагнул к воротам…И тут небо потряс страшный удар грома, похожий на удар гигантского медного колокола. Из открытого окна дворца дождем посыпались разноцветные искры. - Что это? – испуганно воскликнула Луиза. Синеглазый солдат побледнел и стиснул кулаки. - Похоже, что это сработало волшебное огниво! Черт! Значит, кто-то из коронованной шайки добрался до него… - Волшебное огниво? – поэт нахмурился, пытаясь что-то вспомнить. - То самое, которое исполняет желания? Я читал об этом в старинных книгах. Если огниво попало в руки Георгу или Жоржику, может произойти непоправимое! Луиза! Уходи отсюда немедленно. - А ты? - Я останусь с Андерсом. И постараюсь во всем разобраться. - Да уж, будем действовать вместе! - согласились гвардейцы-садовники. – Волшебная вещь в руках дурака! Это ж все равно что обезьяна с пистолетом! Черт его знает, куда она сейчас стрельнет?! - Тогда и я остаюсь, – решительно сказала Луиза. – А пока все тихо, давайте спрячемся вон в той беседке. Оттуда отлично видны все окна и вход во дворец.

Так они и сделали, заняв выжидательную позицию. Но никто из героев и их друзей и не подозревал, у кого в этот миг находилось в руках огниво. И что он загадывал!

- Хочу деньги! Много-много денег! – исступленно бормотал принц слова, которые ему нашептывал карлик, выросший до размера хорошего арбуза. - Хочу богатства! Хочу много вина, красоток, блестящий экипаж! Хочу, хочу, хочу! И, закатив в порыве мечтательной неги глаза, Жоржик, что есть силы, ударил кресалом по кремню. Из событий прошлой ночи принц мало что помнил. Но вот то, что огниво – исполняет желания, твердо отложилось в его замутненном сознании. Поэтому на удар грома и пугающий фейерверк Жоржик даже не обратил внимания. - И где мои денежки? – принц разочарованно огляделся. Тролль припал к его уху и снова забормотал: - Не здесь! Иди в покои его величества! - Странные у меня бывают идеи! - сказал сам себе наследник престола.

Но, тем не менее, поплелся по указанному адресу. А Тролль слетел с его плеча и в мгновение ока очутился в рабочем кабинете его величества. Король, довольно улыбаясь, держал в руках, толстый, расшитый жемчугом и золотой нитью, кошель. Георг встряхнул кошель, и на его ладонь выкатился большой, размером с хороший грецкий орех сверкающий алмаз. - И такого добра – сто штучек! Задаток за одно белое, рогатое, никому не нужное существо! А сколько я получу, когда продам послу дракошку! – его величество мечтательно зажмурился. – Весь дворец отремонтируем, сыночку свадебку сыграем. Стоп! А с кем свадебку? Златовласку-то, Луизочку, сыщик увел в логово разбойников. Странно, кстати, как-то все получилось. Записка эта от похитителей словно с неба свалилась… Додумать мысль до конца королю не дал Тролль. Запрыгнув невидимкой на плечо государя, он притворно заохал: - Георг, твое несчастное величество! Да что ж ты о всякой ерунде думаешь, а вот о том, куда твоя благоверная пропала – не заботишься? Августы-то с утра не видно и не слышно. А припомни, мой бедный король, с кем твоя супруга так мило любезничала за ужином и за завтраком? Припомнил?!

- Ох! Какие страшные у меня мысли! – король пошатнулся, схватился за стенку и выполз из кабинета.

Нетвердой походкой он двинулся по дворцовому коридору, вытащил из кармана платок, чтобы вытереть холодный пот. И не заметил, как вместе с платком из кармана вылетел и заветный кошель. Король завернул за угол… А из соседних покоев в эту же часть коридора, науськиваемый вездесущим Троллем, уже выползал Жоржик. Уныло глянул по сторонам. И тут его маленькие заплывшие глазки расширились! У самых ног принца сверкал яркими гранями настоящий алмаз! Рядом еще один, и еще… Жоржик, ахнув от радости, наклонился и увидел источник этого изобилия. Мигом спрятав кошель за пазуху, повеселевший принц короткими прыжками помчался по коридору, уже рисуя в своем воспаленном изображении невиданные и сладостные картины… Голос мажордома Добсена остановил его: - Ваше высочество! Его величество велели передать, чтобы вы немедленно отправились на торжественный обед, посвященный завершению выгодной сделки между королем и послом из Джиннистана. - Ну, вот, - недовольно протянул принц. - Кажется пьянку с пожа…то есть. тьфу! – королевский банкет с фейерверком временно придется отложить. Ладно, посижу на этом скучном обеде. Зато потом – оторвусь по полной!

Глава 29. Кто на свете всех милей…

Проводив Ансельма во дворец, мы с Нильсом вернулись в таверну. Хозяин, конечно, на него пока не ругался, но смотрел глазами больной коровы. И то, правда, не для того он мальчишку нанимал, чтобы самому кружки таскать… Этак, он ему рано или поздно на дверь укажет. Так что Нильс, посадив меня в уголок, кинулся мыть, убирать и готовить. А я осталась сидеть с чашкой кофе в руках и грустными мыслями в голове.

Как-то все складывается совершенно по-дурацки. Ну, сделали мы доброе дело – выручили принцессу Грету и спасли Эрика. Но в итоге у Луизы – масса неприятностей. И кто знает – чем все закончится? Даже, если наш великий сыщик вытащит ее из дворца, обоим придется бежать из страны. А куда?! Родители мои, конечно, их примут – но жить-то на что? И так я им девочку с драконом подсунула. И вместо одного моего голодного рта, случились два. Причем, прожорливых.

Я тут же вспомнила, с какой скоростью в Эрика упало ведро морковки, и совсем нос повесила. И где, кстати, этот чертов Купидон, который должен был вернуться и за путешественников отчитаться?! И вообще, раз уж я одна могу денег для нашего королевства найти, то надо, наконец-то встать, и сбегать к алхимику. А то, пожалуй, и он себе другую служанку найдет…

Стоп! А в чем сбегать-то? На мне - костюм школяра, юбка во дворце, а в кармане – ни монетки. При слове «дворец» я некстати вспомнила о забытом нами сверчке и окончательно загрустила. Вот не надо было мне брать у тетушки Фортунаты это чертово огниво! Старушка, впрочем, тоже хороша! Предупреждать надо о последствиях! А то ведь теперь – все, как в песенке про волшебника – недоучку: Сделать хотел утюг, слон получился вдруг…

Вот и у меня – черти что получается. Ладно, пойду все-таки схожу к Корнелиусу – хоть посмотрю, что там творится? Надеюсь, что в Эмиле он Молли не признает. Сделаю вид, что мне какое-нибудь зелье нужно – для удачной сдачи экзаменов. Вот только – чем за него расплачиваться? Мои размышления прервал Нильс.

- Слушай, помоги мне еду приготовить, а то не могу я и по залу носиться, и в кухне торчать. Тут хозяин, пока нас не было, на рыбалку ходил – жалко будет, если рыба пропадет!

Хм! А это, пожалуй, выход. Сейчас быстренько что-нибудь приготовлю, а потом заберу оплату за труд «натурой». Голодный алхимик мне что угодно отдаст за горшок рыбного супчика!

Расчет оказался верным. Стенания бедного Корнелиуса были слышны аж на входе в переулок. Он громко жаловался на судьбу, поминая недобрым словом сначала свою доброту, а потом и королевскую фамилию..

- Вот говорили же мудрецы, что в заботе о ближнем, главное – не перестараться. А я своими собственными руками отдал свою кухарку этому чертову Георгу!

Я чуть приоткрыла горшок с супчиком и только потом толкнула дверь.

- Чего тебе? – недовольно завопил алхимик. – Уйди, несчастный отрок! Не видишь – я в печали?

Но тут он учуял аромат, струившийся из горшка – и тут же протянул к нему руки. Дабы – не протянуть ноги.

- Откуда ты, спаситель? – уже более благосклонно спросил Корнелиус. – И что ты хочешь?

- Меня послала … Молли. Она не может выйти из дворца, но волнуется за ваше здоровье. А хочу я – немного вашего внимания. Для начала.

- Я тебя слушаю, юноша.

- Видите ли, я учусь в университете. И должен на днях сдавать экзамен. Я честно все выучил, но робость не позволяет мне правильно отвечать на вопросы. Когда меня спрашивают, я так волнуюсь, что теряюсь…

- О-о-о! Я знаю, как тебе помочь, добрый юноша. У меня есть один эликсир. Если налить в воду несколько капель этого волшебного состава и выпить ее, то потом, когда тебя о чем-то спросят, ты тут же ответишь на вопрос. Причем все, что знаешь!

- О, как! – подумала я. – Если волшебного эликсира накапать в компот королевскому семейству, а потом правильно задать вопрос, то они такого наговорят, что им не до нас станет! И не до Ансельма с Луизой!

- Так дайте же мне скорее этой чудесной жидкости! А я вам завтра еще какую-нибудь еду с королевской кухни притащу!

В общем, мы договорились – и не глядя махнули флакончик с эликсиром на вожделенный супчик. И я помчалась обратно – выковыривать Нильса из таверны. Надо срочно возвращаться во дворец – и подливать зелье в еду. Которую, на минуточку, еще и приготовить надо. Тут нам неожиданно помог хозяин таверны. Услышав, что мы собираемся в это логово вызволять до кучи еще и Амадея, он выдал нам две корзины с закусками и жареной рыбой. И даже любезно согласился их дотащить. Вот ведь как ему наш скрипач в душу запал! Или – в карман? Ну, не важно. Главное, что владелец «Черной королевы» на нашей стороне.

На вражескую территорию мы проникли через уже знакомую дыру в заборе. Сделав «морду кирпичом», мы втроем двинулись в сторону кухни, объяснив попавшемуся по дороге любопытному гвардейцу, что нас прислала «девица Ларсен». Нильс во дворце уже примелькался, а ко мне никто и не приглядывался. Пока мужчины в четыре руки крошили остатки овощей с прошлой готовки, я варила компот. И восемнадцать тысяч раз (так мне показалось!) переливала его из одной посудины в другую. Дабы скорее остыл. Ведь кто знает, не испортит ли горячая жидкость качество зелья? Наконец, все было готово – и я бухнула в напиток половину флакона…

Прибежавшие на кухню гвардейцы уволокли еду, а мы с Нильсом заняли наблюдательный пункт на галерее. Поведение всех присутствующих на торжественном обеде было более чем странным. Посол все время хихикал, закатывал к потолку похожие на маслины глаза и, время от времени, причмокивал, словно ел что-то сладкое. Король то застывал с тяжелым раздумьем на лице, то нервно вздрагивал и стучал кулаком по столу, будто злился на невидимого собеседника. Королева то улыбалась в пространство томно и нежно, то хитро щурилась и бросала на мужа недобрые взгляды. И только Жоржик снова скучал, то и дело, ощупывая в кармане кошель с алмазами и считая минуты до конца злополучного обеда. Впрочем, вкусная еда ненадолго отвлекла каждого от его мыслей. Королевское семейство, отвалившись от пустых тарелок, подобрело и слегка расслабилось. И настроилось на приятную беседу. - Можно ли полюбопытствовать, о чем вы сейчас думаете, господин посол? – поинтересовался король Георг.

Пытаясь представить – можно ли спокойно размышлять, расставшись с таким количеством драгоценностей? Пусть даже и казенных. Уж он бы никакому послу их не доверил! А притащился бы устраивать сделку лично. - Я? – переспросил посол, допивая свой «компот». Возвел глаза к небу, всплеснул руками и глупо хихикнул. И внезапно, под действием эликсира растеряв всю витиеватость речи, провозгласил: - Конечно же, я каждый миг думаю о том: как бы еще раз сорвать поцелуй любви с прекрасных губ несравненной госпожи! И весьма игриво посмотрел на королеву Августу. От такого ответа Георг тихо прибалдел и в недоумении уставился на жену. - Поцелуй любви?! Еше раз?! Дорогая, объясни, что он имеет в виду? - А ты сам не догадался что ли? – фыркнула королева, отставляя пустой бокал. - У нас с Али – роман. Причем – бурный! Какой мужчина! Настоящий восточный шейх! Не то, что некоторые…

И она неодобрительно покосилась на короля.

- Э-э- э…. То есть, как это?!! А … что же… А как же… А – я?!! – завопил оскорбленный супруг.

- А тебя куда-нибудь денем. Я пока не придумала – куда? Сам-то как думаешь?

- Я думаю… думаю…Что ты надоела мне хуже горькой редьки! – внезапно выдал Георг. – В монастырь тебя отправить, что ли? Грехи замаливать… А я бы … – тут он мечтательно закатил глаза и расплылся в безумной улыбке.

– Я бы тут амуры покрутил. С гувернанткой….

- Ох, и ничего себе! – взвыл Жоржик. – Луиза - моя невеста!

- А никто и не против, чтобы ты на ней женился, – хихикнул венценосный отец. – Вперед и с песней, как говорится. Тебе - денежки, а мне – девушку. - Караул! Грабят! – заорал Георг-младший! – В собственном доме! Родной папаша! Да что же это такое?!

И пока в Обеденном зале бушевала неслыханная гроза и со всех краев большого стола летели взаимные угрозы, жалобы и обвинения, Тролль с блаженным видом метался туда-сюда, потирая лапы и завывая от получаемого удовольствия: - До чего же все замечательно сложилось! Это уже не мелкие пакости, это крупненький, вку-усненький скандальчик в благородном семействе. Гы! А из-за чего, собственно, весь сыр-бор разгорелся? Чую, ох, чую я своим красивым носом, пахнет здесь Эликсиром Правды. Лет сто его уже не обонял! А Эликсир Правды для семейки подлецов и интриганов – хуже крысиного яду. Однако, эти людишки все ругаются и ругаются… Скучно стало! Пусть теперь передерутся для разнообразия. Что бы еще им подсказать? Тролль с разбега прыгнул на плечо королю Георгу и что-то быстро зашептал ему на ухо. Его величество вскочил, опрокидывая на себя бокал и тарелку с недоеденным десертом и взревел, как раненый вепрь: - СТОП! ПРЕКРАТИТЬ ВСЕ РАЗГОВОРЫ!!! Как законный государь этой страны повелеваю: Девицу Эльберг не искать! Сегодняшний Обед больших Откровений – забыть, как страшный сон! Сделку с господином послом завершить немедленно и проводить оного с почетом обратно в Джиннистан! Все! За ослушание – смертная казнь! Король чуть успокоился и добавил.

– Я вам еще устрою сказочную жизнь! Был Георг Постылый, а станет Георг Свирепый!!! После этой гневной тирады Жоржик испуганно втянул голову в плечи и еще крепче ухватился за бесценный кошель. Августа молча опустила глаза, словно бы покоряясь державной воле супруга. Но по губам королевы змеилась недобрая улыбка. Тролль, кувыркаясь в воздухе от злобной радости, подлетел к ее величеству и тоже шепнул пару фраз. Не поднимая глаз, Августа молча кивнула, словно соглашаясь со своими коварными мыслями. - А теперь идем в секретные покои, где и состоится завершение важной сделки! – заявил Георг тоном, не допускающим возражения. - Генералы… Так, а где Бонавентура? Опять шпионов ищет? Разжалую к чертовой бабушке в рядовые! Генерал Ботфорт, извольте сопровождать нас! Господин посол Абу-Али… как вас там,короче, вам наконец-то удастся своими глазами узреть это чудо природы. - Чудес немало видел я в этом дворце… - начал было вещать гость с Востока. Но монарх, не слушая его, уже встал из-за стола и широкими шагами двинулся вдаль по коридору. И мрачные, угрюмо глядящие в пол Жоржик и Августа последовали за ним.

Мы выползли из укрытия и в ужасе посмотрели друг на друга. - Да-а…- протянул Нильс. - Расшевелили мы осиное гнездо… Поубивают еще друг друга! Но я боюсь теперь не этого. - Чего же? - Эта переругавшаяся свора сейчас пойдет продавать Эрика. И увидит пустую клетку. Можешь себе представить, как это обстоятельство «поднимет» им настроение!А если учесть, что в руках у кого-то из них окажется волшебное огниво… - Кошмар! – завопила я. - Надо срочно бежать! - Куда? Из дворца? - Да нет же! К нашим друзьям! Андерсу, Кристине и всем остальным! Предупреждать, что сейчас может такое начаться… Пусть будут готовы остановить ненормального короля и его семейку в любую минуту. И мы с Нильсом, не говоря больше лишних слов, помчались прочь из Обеденного зала в парк.

Тем временем, Георг Шестисотый, уже несколько пришедший в себя, остановился у двери зала с клеткой для дракона. - Итак, господин Тырдынбай, сейчас вы получите то, к чему так стремились. Хотя, честно говоря, не представляю, зачем вашему шейху нужен какой-то мелкий дракон? - Для пополнения коллекции диковинок, на варварском наречии «кунсткамерой» именуемой… Посол попытался вновь заговорить пышно и цветисто, но король только рукой махнул: - Все с вами ясно. Генерал, потрудитесь открыть дверь. Ботфорт толкнул тяжелые створки, и они разошлись с протяжным скрипом. Посол, подпрыгивая от нетерпения, влетел в пустой зал… И остолбенело остановился перед клеткой. Замер, вытаращив глаза, сразу ставшие похожими уже не на маслины, а на две спелых сливы. И негромко, но яростно произнес только одно слово: - ГДЕ?! Никто во дворце не заметил, как в тот самый час из крошечной каморки под крышей тихо вышел маленький человечек, одетый во все зеленое.

Глава 30. Только пусто здесь, сердцу холодно…

Амадей бесшумно крался по бесконечному лабиринту дворца, прижимая к груди драгоценный инструмент. Услышав в глубине коридора тяжелые шаги гвардейцев, он тотчас же обращался в крошечного сверчка, чтобы через пару секунд вновь поменять облик на человеческий. Нельзя сказать, что маленькому музыканту не было страшно. Но Амадей, как существо волшебное, умел немного предвидеть будущее. И сейчас он всем своим пылким сердечком чувствовал, как над его друзьями нависла неминуемая опасность. Хотя откуда она исходит, Сверчок еще не понимал. И только неуклонно шел вперед, надеясь, что успеет прийти к ним на помощь в трудную минуту.

Побагровевший от гнева восточный посол резко обернулся к королевскому семейству. Которое в этот злосчастный миг успешно демонстрировало классическую театральную постановку под названием «немая сцена». Все они застыли в недоумении, растерянно глядя друг на друга. Тырдынбай отчаянно затряс головой, так что павлиньи перья на тюрбане, закачались, словно от порыва ветра, и завопил, перемешивая восточные слова с восточными же ругательствами: - Обман творишь, величество?! Ай-ай, ишак старый, верблюд ты плешивый! Бешбармак, хурды-мурды, твое войско! Где обещанный редкий зверь? Врал ты все, саксаул облезлый! Чтоб тебя - хурма-шаурма - и так тридцать три раза! Увы! Посол явно перестал уважать короля, причем причина такого неуважения была уже высказана часом раньше. На «Обеде больших Откровений», как сказал его величество. Но не исключено, что еще раньше тут «поработала» Августа. В любом случае обвиняя короля, посол вел себя невероятно смело и даже развязно! - Позвольте… - пролепетал Георг. - Не позволю! - Простите… - Не прощу! Что я шейху скажу, шакал ты паршивый? - Это кто здесь шакал?! – наконец, не выдержал король. – Да как ты смеешь меня оскорблять, чебурек вчерашний, недоеденный?! - От сушеного урюка слышу! Отдавай задаток, щербет прокисший! И жди ноту протеста от шейха! Чтоб тебе с минарета голубь на голову нагадил, черенок ты от навозной лопаты, двоюродный племянник шайтана… Несмотря на всю напряженность момента, Жоржик восхищенно прошептал: - Умеют же на Востоке лаяться красиво! Хоть бы пару фразочек запомнить! - Да – на! Забирай задаток! Абу-Али ибн Рахат-Лукум! И проваливай назад в свой Джиннистан! С этими словами его величество полез в карман, чтобы достать кошель с алмазами. И, разумеется, ничего там не обнаружил. С довольно глупым видом он застыл, глядя на пустую ладонь. А посол уже не просто завопил, а взвыл, как самум над песчаными барханами: - Да ты еще и вор! О нечистое порождение иблиса! О помесь гиены и крокодила! Сто отборнейших алмазов – пустынному тушканчику под хвост! Ну, все! Бабаджан, арык-кирдык, секир башка! Война объявлена! Георг потрясенно огляделся. Двойная пропажа – сначала дракона, а потом и алмазов окончательно подкосила его и без того невеликую способность быстро соображать. - Какая война? – тупо спросил он. - Такая! С нами! С боевыми элефантами шейха да будет его правление вечным! С ружьями и пушками! С янычарами! И тут скромно молчавшая Августа вдруг резко шагнула вперед и воскликнула - Спокойно! Господин посол, я берусь уладить это скользкое дело! И еле слышно шепнула гостю с Востока: – Али, персик мой, твоя нежная газель все сейчас устроит! А потом громко произнесла: - Чтобы загладить вину моего не отличающегося умом супруга, я, королева этой страны, торжественно клянусь выдать мою единственную дочь Грету замуж за шейха Джиннистана, да будет его правление вечным, по достижении дочерью совершеннолетнего возраста. И в приданое молодым клянусь отдать половину нашего королевства, дабы укрепить деловые и политические связи между Севером и Востоком. Посол одобрительно кивнул и снова причмокнул губами. В зале настала звенящая тишина. Король шепотом произнес: - Августа, что ты такое говоришь? Ты хочешь отдать нашу девочку в гарем?! И разбрасываешься моими землями? - Они были твоими, дорогой, - презрительно ответила королева. – Пока ты не начал строить против меня козни и заглядываться на смазливеньких продавщиц. Не надо было делать этого, Георг. Но, видно, годы не прибавили тебе мудрости. Что ж, покоролевствовал – пора и честь знать! - Это что же? – потрясенно спросил супругу незадачливый король, - Дворцовый переворот? - Да, маменька, что-то вы уж чересчур… это самое… - бормотнул принц, - Исторических хроник явно перечитали! Августа безмятежно улыбнулась: - Что ты, дорогой, какой переворот? И в мыслях не было! Просто ты очень устал. И потерял, как говорится, квалификацию. Вот уже с послом договориться не можешь. Драконов и драгоценности теряешь. Ты, милый, отдохни годик-другой в тихой деревеньке. А я вместо тебя пока страной поуправляю. - Но… - попробовал возразить окончательно деморализованный Георг. - Никаких – но! Генерал Ботфорт! Вашему государю необходимо отдохнуть. Соблаговолите сопроводить его до конюшни, где короля уже ждет личный экипаж. Королева послала супругу воздушный поцелуй. - До нескорой встречи, дорогой. Поживи пока простой жизнью поселянина. Солнышко, свежий воздух, речка, птички – идиллия! Ботфорт! Действуйте, согласно приказу правительницы страны! Ботфорт, удивленно внимавший ее речи, пожал плечами. Потом нахмурился, шагнул вперед и положил руку на плечо королю. - Поехали, ваше величество! Приказ есть приказ! - Генерал! - умоляюще завопил король. - Генераллиссимус! – тут же нашлась Августа. - Фельдмаршал! - Суперкомандующий! – демонически расхохоталась узурпаторша. Обалдевший от невиданного звания Ботфорт с готовностью козырнул королеве и потащил из зала упирающегося короля. - У тебя ничего не выйдет! - голосил Георг, цепляясь за дверной косяк. - Армия тебя не поддержит! - Посмотрим! Я умею договариваться с мужчинами! Посол в ответ на эти слова только расплылся в улыбке и пробормотал что-то про «сладчайшую пахлаву». Правда, вряд ли он имел в виду блюдо из медового теста. А Ботфорт почти вытолкнул бывшего короля из зала. Как вдруг, почти сбив их обоих с ног, в дверной проем влетел встрепанный и ошалелый Бонавентура. Треуголка на его голове больше напоминала криво испеченный блин. А на лбу красовалась огромная ярко-лиловая шишка. - Измена, ваше величество! – прокричал генерал свою любимую фразу. - Опя-ять.. – хором простонали все присутствующие. - На этот раз – настоящая! Бонавентура сорвал треуголку и грохнулся на колени. - Умоляю, спасите меня, ваши величества, и спасайтесь сами! Потому что армия – взбунтовалась! Гвардейцы избили меня и выпустили на волю заговорщика Ансельма вместе с девицей из магазина. Августа покачнулась. Георг совсем обмяк в руках Ботфорта, который вытаращив глаза, медленно переваривал сказанное. Посол с воплем: «У меня дипломатическая неприкосновенность!» – тут же юркнул в клетку. Бонавентура немедленно последовал за ними защелкнул за собой замок. Жоржик,придерживая карман, начал на цыпочках выбираться из зала. Принц явно желал незаметно покинуть пределы дворца. Но невидимый Тролль, все это время не слезавший с плеча Августы, рванулся к принцу вцепился в его воротник и что-то рявкнул Жоржику прямо в ухо. Его высочество остановился и со странной интонацией произнес: - Так вам нужна армия, маменька? Я добуду ее. Вот только пообещайте… - Что, сыночек? - Вдоволь денег на карманные расходы. Полная свобода действий. Никаких нотаций, никаких правил. Позвольте мне жить и развлекаться в свое удовольствие. - Позволяю, - растерянно, но с некоторой надеждой произнесла королева. - Жоржик, у тебя есть какой-то план? - Еще какой! – ухмыльнулся принц и достал из кармана огниво.

Кристина вытирала пыль с резной деревянной рамы старинного зеркала. Она немного тревожилась за Андерса, которого не видела с раннего утра. Солдат уже должен был сменить пост часового при дворцовых воротах на пост охранника в покоях его величества. Но время шло, а Андерс не появлялся. Девушка еще раз провела метелочкой по золотистым узорам и вздрогнула. Зеркальная поверхность вдруг всколыхнулась, пошла серебристыми волнами, рассыпая яркие искры. Потом внезапно успокоилась. А из глубины стекла вышла красивая рыжеволосая девушка в белом платье и с букетом водяных лилий в руках… Волшебница с улицы Заколдованной Розы! Как и все живущие в Ольборге, Кристина, конечно, знала эту легенду. Но увидеть воочию, героиню старой сказки!.. Потрясенная горничная уронила метелку. А Волшебница грустно покачала головой, провела рукой по поверхности зеркала… И Кристина увидела большой зал с железной клеткой, всех членов королевского семейства. А с ними - толстого уродливого карлика в черном! Который сидел на плече принца и, мерзко хихикая, что-то ему втолковывал! Принц держал в руках огниво и готовился вот-вот высечь искры… - Проклятый Тролль! Ты снова вернулся в наш мир, чтобы нести горе, беду и раздоры! Звенящий от праведного гнева голосок раздался совсем рядом. Кристина обернулась. Хрупкий человечек в зеленом смотрел на зеркальное изображение и возмущенно потрясал маленьким кулаком. - Ты – Амадей? – догадалась девушка. Сама она волшебного Сверчка, правда, ни разу не видела, но знала о нем от Андерса. - Да! И я должен остановить этого подлого Тролля. Видишь? Он дает принцу очередной гнусный совет.

- У принца есть волшебное огниво! - всплеснула руками Кристина.

- Ты прав, малыш! Этот уродец способен натворить много бед! Но как ты остановишь его? Амадей выпрямился. Его золотисто-зеленые глаза засверкали, как звезды:

Чтоб врагам хвалиться было нечем, Не беги назад от них ни шага. Даже если ты простой кузнечик, У тебя, дружок, должна быть шпага!

- Или Сверчок, что в, общем-то, без разницы! Ах, если бы у меня был верный клинок! - А ведь среди старых вещей принца я когда-то находила его детскую шпагу, – задумчиво произнесла Кристина. – Маленькую, но острую, как настоящая. Идем, Амадей! Я постараюсь найти тебе оружие. Кристина снова повернулась к зеркалу, чтобы подобрать метелку. И только тут вспомнила про рыжеволосую волшебницу. Но серебристое стекло отражало теперь лишь ее да Сверчка. Картинка с Троллем погасла. Исчезла и девушка с лилиями. Но капли воды остались на полу. И один белый лепесток прилип к краю рамы.

Жоржик, склонив голову набок, слушал указания Тролля. - Я – гений! – самодовольно произнес принц. - Итак, хочу, чтоб у меня была особая армия! Обутая, одетая, вооруженная! Преданная мне безгранично! И бессмертная! Кресало ударило по кремню. От грохота и звона набата покачнулись стены дворца. Радужные искры пробили окна и крышу и огненным облаком зависли над дворцом. - Дело плохо! – крикнул Андерс. - Кажется, начинается!

Глава 31. В сером тумане иллюзий слепых углов…

Наши друзья выбежали из беседки, в которой скрывались все это время, и теперь с тревогой вглядывались в окна дворца, где продолжали мерцать какие-то подозрительные искры. А вот короля Георга внезапное проявление древней магии почему-то нисколько не поразило. Потому что в его сознании вдруг вспыхнула неожиданная мысль. И теперь его величество, наконец-то, сложил в уме два и два. Вывернувшись из рук остолбенелого Ботфорта, король медленно сказал сыну: - Жоржик! У тебя в руках мое огниво. А не знаешь ли ты, где мои бриллианты? - Конечно, знаю! – весело ответил наследник. - Они – тут! И похлопал себя по карману. - С таким-то количеством брюликов сладкая жизнь мне обеспечена! Вино, красотки, игорные дома – эх-х, и поразвлекусь я! А маменька пускай себе правит! - Ворюги во дворце этом живут! – взревел посол, не пытаясь, впрочем, вылезти из убежища. – Сказано же: гнилой апельсин от кривого саксаула недалеко падает! - Али, щербет души моей, успокойся! – Августа небрежно махнула рукой. – У твоего шейха скоро будет не горстка жалких стекляшек, а целая половина королевства. Приданое моей Греты. А второй половиной будем править – мы с тобой! - Тогда все в порядке, о моя нежнейшая чурчхела. Король Георг хотел что-то сказать, но только глубоко вздохнул и устало сполз по стенке на пол: - Ну, вас всех к черту! Я отрекаюсь от престола. Живите сами, правьте, как хотите. А меня больше не трогайте. - Слабак! – торжествующе произнесла Августа и повернулась к сыну.

– Жоржик, деточка, ну где же твоя, то есть. моя армия? - Уже движется сюда, маменька.

Пол и стены зала вздрогнули от гулкого удара. Земля снова покачнулась под ногами наших друзей. С куста сирени дождем посыпались лепестки. Со звоном и грохотом, мерно вбивая в траву бронзовые копыта, в ворота королевского парка въехал… памятник Георгу Двадцать Третьему Нерешительному. Монумент повертел туда - сюда позеленевшей от времени металлической башкой и пришпорил своего коня

- Что это? – в ужасе прошептала Луиза. - Магия проклятая заработала! Мы с Нильсом кубарем слетели с дворцовых ступенек. - А что во дворце творится – сказать страшно! Беги-ите!

Разбрасывая в стороны комья земли и свежего дерна, топча клумбы и ломая кусты, бронзовое чудовище мчалось прямо на нас. Но влетело в кучу мокрого песка, предназначенного для посыпания дорожек, и застряло, провалившись под собственной тяжестью почти по самые стремена. - Бежать нельзя! Если подобные монстры вырвутся в город, лучше не представлять, что будет потом! Ансельм яростно оглянулся. – Его надо как-то остановить. - Отряд, слушай мою команду! Андерс крикнул эти слова повелительно и уверенно, как настоящий генерал. - Хватай вон ту железную цепь с бордюра вокруг клумбы. И тащи к входу во дворец! Солдат, поэт и гвардейцы-садовники рванули цепь с чугунных колышков, к которым она, по счастью не была прибита, и, что есть сил, помчались вперед. Жуткий монумент, к этому времени, уже почти освободился от песочного плена. Бронзовый король лязгающим голосом выкрикивал ругательства и вовсю хлестал своего жеребца бронзовой плетью. - Быстрее, ребята! Надевай цепь на руку этого железного гнома. Хорошо хоть парковые скульптуры не ожили… Вот так! Перегородим дорогу коню этого чудовища! Андерс продолжал решительно командовать. – А другой край цепи – на рукоять меча статуи того рыцаря. Натянем цепь, как следует! А теперь – разбегаемся, ребята! Бронзовый монстр разогнался, и неотвратимо, как судьба, летел к мраморным ступеням королевского дворца. Тяжко топая, мчался, не замечая ничего вокруг. И тут металлическая нога коня запнулась о натянутую цепь. С грохотом, равным камнепаду, обрушившемуся на груду железных бочек, сбесившийся монумент рухнул на землю. Король Георг Нерешительный отлетел в сторону. На его позеленевшем лбу вздулась большая, блестящая свежей бронзой, шишка. Король свел глаза к переносице, потер шишку и отключился, обратившись в обычную статую. То же произошло и с его конем. - Победа! – Луиза с радостным криком повисла на шее Ансельма. Я грустно покачала головой: - К сожалению, пока еще нет. Бежим во дворец, друзья. Надо остановить это безумие.

Мы ворвались в Гостиный зал королевского дворца. То, что там творилось, действительно походило на безумие или на жуткий сон. Из кабинета монарха, из коридоров и спален, библиотеки и бального зала, словом, отовсюду, где висели портреты предков нынешнего правителя, из сверкающих позолотой рам выходили… бесчисленные Георги! Вооруженные и безоружные, в парадных мундирах или доспехах. Толстые, худые, лысые, лохматые, с неизменными фамильными бородавками на носу… Истерически хихикал Георг Пятый Потешный, размахивая при этом огромным двуручным мечом, которым он уже успел расколотить пару фарфоровых ваз. Громко топал, ругаясь, как сапожник, Георг Девятый Грубый. Он был одет в блестящий панцирь, а на плече нес длиннющее копье. Любовался своим отражением в каждом зеркале, поправляя кружевные манжеты, и салютовал сам себе шпагой Георг Восемнадцатый Хорошенький. Пер напролом Георг Тринадцатый Наглый. Спотыкался на каждом шагу Георг Десятый Тонконогий… Пятьсот девяносто девять королей! И вся эта дикая армия неукротимо двигалась вверх по лестнице, к залу, где поджидала свое безумное войско узурпаторша Августа и ее новоявленный полководец Жоржик. По счастью, нас ожившие злобные портреты пока не замечали. Мы замерли у входных дверей. С бессильной яростью наблюдая, как толпа Георгов, толкаясь и мешая друг другу, начинает медленно подниматься вверх по лестнице.

- Нельзя допустить, чтобы предки встретились с потомком! Нильс сжал кулаки. – Нам и одного-то короля было многовато. А тут их – как блох на собаке! - Да уж! – Луиза передернула плечами, - С такой армией мир Жоржик, может, и не захватит, но бед натворит много. И в нашей стране, и в соседних! - Смотрите, здесь, под парадной лестницей есть маленькая дверь, - торопливо заговорила я. - Это черный ход для слуг. Из него можно попасть в любое помещение дворца. Нас по нему мажордом проводил на кухню. - Что ты предлагаешь? – быстро спросил Андерс. - Мы с Нильсом и Луизой пройдем по этой входу вглубь дворца, опередив армию Георгов. И будем запирать все двери на своем пути и строить баррикады. Чтобы задержать нарисованных упырей. А там доберемся до Жоржика с компанией и отнимем у них огниво! - Отличный план! – одобрил меня синеглазый солдат.

– Ну, а мы с ребятами, в свою очередь, постараемся остановить движение этой своры прямо здесь. А потом помчимся к вам на помощь! Итак, я с Луизой и товарищем исчезла в темном проеме черного входа. А солдат, призадумавшись на мгновение, насмешливо усмехнулся. И, подскочив к подставке для комнатных цветов, сделанной в виде статуи богини Флоры, взял из руки скульптуры глиняный горшок с цветущей геранью. - Парни, слушай мою команду! Внимание этих размалеванных болванов – от-вле-кай!!!! С этими словами, Андерс со всей силы метнул цветочный горшок в толпу Георгов! Попал как раз в голову Георгу Второму по прозвищу Черт Побери! - Черт побери! – рявкнул предок Жоржика свое любимое ругательство и схватил за грудки Георга Тридцатого Болезненного. – Это ты меня стукнул, идиот? - Сам ты идиот! Убери лапы, мне ду-рно! – простонал болезненный государь. Но тут же дал сопернику в нос. Завязалась драка! Солдат, поэт и два гвардейца бросились метать в королевскую толпу все, что попадалось под руку: другие горшки с цветами, какой-то пуфик, забытые кем-то из слуг сапоги… Вот уже половина Георгов с увлечением тузила другую половину. Но часть портретных монстров все же достигла верхней ступеньки лестницы и стремительно двигалась дальше, навстречу своему полководцу. - Отряд, отставить метать вещи! В черный ход, друзьям на помощь – бегом марш!!! И Андерс, как истинный командир, подавая пример своим солдатам, первым рванулся к двери под лестницей.

Тем временем, убегая вперед по направлению к комнате с клеткой, мы уже успели закрыть за собой на замок несколько дверей. А те, которые не закрывались, завалили креслами, кадками с пальмами и фикусами, и статуями, попадавшимися нам в дворцовых коридорах. - Знаете, куда идти дальше?- спросила Луиза. - Я здесь раньше никогда не была. Мы оказались в длинном коридоре с пустыми портретными рамами на стенах. - Так-так! – Нильс сморщил лоб, размышляя. – Кажется, я помню. В конце этого коридора есть маленькая дверь в стене. Она выводит на черную лестницу. Пройти два этажа наверх – и мы у цели! - Тогда – вперед! – не хуже Андерса, возопила я. И тут на дверь, которую мы подперли старым диванчиком, обрушился тяжелый удар. В трещине блеснуло лезвие топора! - Бежи-им! – это мы уже крикнули дружным хором.

И рванули по коридору к спасительному выходу. Дверь за нашими спинами, жалобно треснув, развалилась. Диванчик отъехал в сторону. Георг Первый Ненормальный – основатель злосчастной династии, несся за нами, рыча, как дикий зверь, и размахивая огромным боевым топором. Луиза бежала впереди, мы с Нильсом мчались рядом. Девушка первой влетела в маленькую дверь. Я рванулась следом. И, споткнувшись о складку на вытертом ковре, с размаху рухнула на пол. Нарисованный монстр одним прыжком подлетел ко мне, занес свой страшный топор!.. Нильс жестом отчаяния рванул со стены пустую тяжелую раму, желая, как следует, огреть негодяя. Но не удержал раму, покачнулся и вдруг … надел ее на шею врагу. Злобный король Георг Первый икнул, дернулся, как марионетка… Сверкнула яркая вспышка! И на пол упал раскрашенный холст с изображением звероподобного дядьки в короне и с топором в руках. - Так вот как можно победить это проклятое колдовство! Я вскочила с пола, на радостях едва не запнувшись опять. Нильс подхватил меня: - Молли, осторожнее! - Да уж, что-то я сегодня плохо на ногах стою. Наверно, от всей этой ненормальной беготни – вздохнула я и, помолчав, добавила. – А ведь ты спас меня, Нильс. Как и обещал Мартину. - Я бы и так спас тебя, - тихо ответил мальчик. – Без всяких обещаний. Мы постояли несколько мгновений, держась за руки. - Эй, ребята, где вы там застряли? На лестнице все чисто, врагов нет. Луиза снова вернулась в длинный коридор и теперь звала нас двигаться дальше. Мы быстро рассказали девушке о своем замечательном открытии. - Это же великолепно! Жоржик скоро останется без армии! Как бы только скорей сообщить об этом Андерсу, Ансельму и всем остальным? Волноваться об этом не стоило. Наш боевой отряд под предводительством синеглазого командира уже входил в разломанный дверной проем. И, взяв в руки новое супероружие под названием «рама для портрета», мы двинулись вперед. Попутно собираясь «гасить» всех Георгов, которые только встретятся нам по пути.

Глава 32. Когда колеблются весы…

В этом нелегком деле нас неизменно выручала тактическая смекалка Андерса. Благодаря его ценным указаниям, мы умело прятались в засаде, чтобы потом выскочить из-за какого-нибудь шкафа и обрушить на головы сразу нескольких очередных Георгов чудесные рамы. Или же кто-то из нас (чаще всего Нильс, хотя я тоже очень просилась) играл роль «подсадной утки». Для этого нужно было вылететь из-за угла навстречу злобному портрету, заорать, показать ему язык и ломануться обратно. Рассвирепевший монстр бросался за отважным глупцом и… натыкался на все ту же раму в руках кого-то из наших старших друзей. Вскоре полы в дворцовых коридорах были густо усеяны раскрашенными холстами. Врагов становилось все меньше… - Все! Кажется, это был последний! – с облегчением вздохнул Ансельм, «успокоив» Георга Пятнадцатого Бородатого, имевшего неосторожность преградить нам дорогу. Поэт пнул портрет толстого дядьки с окладистой черной бородой и добавил: - И до чего же, однако, бездарная мазня – портреты всех этих королей! Должно быть, потому они и стали, ожив, такими тупыми и злобными, что художники писали их равнодушно или с отвращением. А произведение искусства всегда сохраняет часть души создавшего его мастера. - Да уж, будь я художником, наотрез отказался бы писать портрет нашего, с позволения сказать, государя - хмыкнул Андерс. - Однако, лирику – в сторону. Кажется, мы уже дошли до нужного зала.

Наш небольшой, но отважный отряд решительно толкнул знакомую дверь. Я услышала голос Жоржика: - Вот видите, маменька, как все благополучно сложилось! Папаша изволили отречься от престола, так что вы теперь – законная королева! О! Слышите шаги? Это мое непобедимое войско – уже на подходе. Ну, теперь у нас будет такая армия, что при одном упоминании о ней затрясутся поджилки у всех королей этого несчастного мира! Вот после этих слов мы и ворвались в зал! Ботфорт, принц и Августа с недоумением уставились на нас. Георг не шелохнулся, так и оставшись с отрешенным видом сидеть у стеночки. - А где мое войско? – озадаченно спросил Жоржик. - Валяется на полу, - усмехнулся Андерс. - Так что прекратите сопротивление и отдавайте огниво, ваше высочество! Принц вначале обмяк и нерешительно полез в карман за волшебным предметом. Но через мгновение злобно ощерился, рывком вытащил огниво и поднял кресало. - А теперь я пожелаю такую армию… такую армию… Эй, внутренний голос, я тебя что-то плохо слышу! Как ты сказал войско скелетов или… пакетов?! - Не смей ничего ему отвечать, гадкий Тролль! Чистый, звенящий отвагой голосок разнесся по залу. Амадей, сжимая в руке клинок, стоял в дверях и гневно обращался к кому-то невидимому: - А ну-ка, проявись, подлый карлик! Я вызываю тебя на поединок! Покажись всем и сражайся со мной, если ты не трус! Раздался негромкий хлопок. В воздухе возникло облако смрадного табачного дыма. И из этого облака выскочил противный толстый уродец в черном камзоле и треуголке. Августа почти грохнулась в обморок, но сын поддержал ее. - Надо же… Тролль… - равнодушно пробормотал бывший король . – А я-то думал, что табакерка с дурацкой надписью – давно пуста. Оказывается, мой предок Георг Пятисотый Неграмотный не зря запер ее в сейфе. Впрочем, меня все это уже не касается. - А-а-а! Шайтан проклятый! Вот говорили же мне – не езжай в это варварское королевство! Восточный посол от ужаса закрыл голову полами своего халата, обнажив толстенькие ножки в красных остроносых тапках - Ма-ама! С детства крыс боюсь!.. – генерал Ботфорт тоненько заверещал и запрыгнул на подоконник, высоко поджав ноги.

Даже мы немного оторопели. А Тролль издевательски поклонился Амадею: - Простите, с кем имею честь? Ах, это ты, - запечный музыкантишка? Дружок жалких сказочников и рифмоплетов! Ха! Принимаю твой вызов! Я, хитрый Тролль, конечно, больше люблю в спину бить. Но при случае и лицом к лицу могу сразиться! Трость в лапах карлика вздрогнула, почернела и превратилась в шпагу с вороненым клинком. В тот же миг уродец оттолкнулся от пола и взлетел под потолок. Но Амадей, ни секунды не колеблясь, совершил такой же прыжок. Черный и серебряный клинки столкнулись, высекая искры. Их владельцы закружились в воздухе, не прекращая смертельной схватки!

Удар! Защита! Выпад! Амадей приземляется на бронзовый завиток лепнины, украшающей окно. Шаг назад! Тролль лезет напролом, размахивая шпагой, и теснит музыканта к краю карниза. Сверчок уворачивается от ударов, отталкивается от стены и летит вниз. Мы испуганно ахаем! Но Амадей ловко приземляется, не выронив шпаги. Черным коршуном на него сверху пикирует Тролль. У Сверчка опасная позиция: враг может обрушиться на него всем своим весом! Но музыкант смело поднимает клинок, отбивает летящий на него мощный удар и отпрыгивает в сторону. Карлик с размаху падает на пол, но тут же вскакивает. И снова бросается в атаку! Сверчок парирует все его хитрые финты, одним прыжком взлетает на подоконник. Тролль не отстает! И снова – удар по клинку! Один выпад, второй… В какой-то миг нам показалось, что Тролль сумел задеть музыканта. Луиза даже вскрикнула. Амадей упал на правую руку и открыл левый бок… Тролль, злобно захохотав, рванулся в атаку. А Сверчок ловко перекатился в сторону и вскочил на ноги! Клинок злодея царапнул мрамор подоконника. И в этот миг музыкант бросился на врага в отчаянно длинном выпаде. Шпага Амадея настигла Тролля!..

Черное облако табачного дыма повисло в воздухе и растаяло. На пол упал черный клинок и потертая черная треуголка. Сверчок победно отсалютовал клинком и спрыгнул прямо в наши протянутые руки.

- Какой же ты смелый, малыш! Оказывается, Кристина тоже стояла в дверях зала и видела всю схватку. – Вот, возьми свою скрипку. Я сберегла ее, как ты просил. Никогда бы не подумала, что музыкант может быть таким отважным воином! Амадей опустился на пол и улыбнулся: - Один мудрый человек сказал: «Не в умении владеть шпагой заключается доблесть человека. Она – в самом человеке!» - Отлично сказано, приятель! Андерс похлопал маленького героя по плечу и снова обратился к принцу: - Ну, что, высочество, раз ваш советник побежден в честном бою, не лучше ли признать свое поражение? Жоржик вопросительно посмотрел на королеву, которая к тому времени уже пришла в себя. Августа отрицательно мотнула головой. - Лучше отдайте огниво по-хорошему, - сурово сдвинув брови, начал Ансельм… И тут в полуоткрытую дверь ввалились… штук десять Георгов! Как они только уцелели! Должно быть, это были те ожившие портреты, что остались драться между собой у парадной лестницы. Мы-то надеялись, что нарисованные монстры укокошат друг друга! Но часть врагов выжила, и теперь угрожающе наступала на наше маленькое войско. - Задайте им как следует! – взвизгнула королева. Андерс, Нильс, Сверчок, Ансельм и гвардейцы стеной встали перед врагом, заслонив нас с девушками. Георги подняли оружие: кто старинный лук, кто меч, кто ружье… Внезапно резкий порыв ветра открыл оконную раму. И в зал стремительным вихрем ворвался… Эрик! Грета сидела у дракончика на спине и звонко кричала: - Ребята, пригнитесь! Сейчас кое-кому здесь будет жарко! Вняв ее призыву, весь наш отряд дружно шлепнулся на пол! А Эрик выдохнул длинную струю пламени. И нарисованные монстры, став обычными раскрашенными холстами, вспыхнули, как бумага, и осыпались на пол горсткой пепла. Дракончик приземлился на пол и протяжно заревел, выражая полный восторг от происходящего. Грета спрыгнула с его спины и подбежала к нам. - Ура! Мы успели вовремя! Вы представляете, ребята? Мне приснился белый гусь, который человеческим голосом рассказал обо всем, что здесь творится, и велел лететь вместе с Эриком на помощь друзьям.

- Грета, девочка моя, отойди от этих бунтовщиков ! Королева сжимала в руке кожаный мешочек с огнивом и злобно ухмылялась. - Сейчас они, наконец-то, получат по заслугам! - Мама, не трогай моих друзей! - Мне жаль, Грета. Но иначе нельзя. Августа подняла огниво высоко над головой. - Итак, я желаю, чтобы все, кто смел противостоять нам - в один миг исчезли… - Дззи-и-инь! Что такого страшного желала нам королева, мы так и не узнали. Золотая стрела выбила огниво из рук Августы. Купидон, победно улыбаясь, опустил лук. - Эй, так нечестно! Августа даже взвизгнула от досады. - Ты должен стрелять только ради любви, а не ради борьбы со злым колдовством! Крылатый мальчишка насмешливо прищурился: - Любовь, как известно, не только поцелуи и прогулки при луне. Это еще и когда хороших людей защищают от зла! Понятно, ваше величество? - Держи огниво! – вдруг крикнул Нильс. Кожаный мешочек от удара стрелы упал на пол и раскрылся. Кремень полетел в одну сторону, и мальчик успел его схватить. А вот кресало отскочило в другую. Причем эта важная часть волшебного предмета упала почти у самых ног принца! Жоржик мигом потянулся к нему. А я прыгнула вперед, вытягивая руку и чувствуя, как сотни иголок впиваются в пальцы. Металлическая пластинка для выбивания огня все же была поувесистей швейных иголок или колесиков от часов! Я чуть слышно охнула от напряжения… И блестящая полоска кресала сама упала мне в руку. Принц с глупым видом застыл в неудобной позе. Нильс протянул мне кремень. Я сжала в руках части волшебного предмета, который принес нам столько бед и неприятностей. А потом протянула огниво Ансельму. - Давай! Загадывай желание. Ты поэт, а, значит, владеешь, Словом. И сможешь найти самые нужные и правильные слова, чтобы все исправить в нашей сказке. Ансельм ударил кресалом по кремню. И произнес только два слова: - Тетушка Фортуната!

Порыв теплого ветра громко хлопнул распахнутой рамой. Брызги соленой воды водопадом обрушились на всех стоящих в зале. Где-то высоко над головой захлопали паруса.

- Бросай якорь, ребята! Фортуната громко выкрикнула эту команду и, попыхивая трубочкой, с невозмутимым видом подошла к поэту: - Зачем вызывали, молодой человек? - Ансельм протянул ей волшебное огниво. - Пожалуйста, заберите эту вещь с собой, тетушка Фортуната. Она способна причинить слишком много бед, если попадет в недобрые руки. А смелым и дружным - для удачи никакого волшебства не надо! Фортуната торжествующе улыбнулась:

- Прекрасные слова! Быть тебе настоящим поэтом, парень.

Потом подошла ко мне. - Ну что Молли, нравится тебе твоя новая жизнь? - Очень нравится! - твердо сказала я. - Пусть бед и напастей было много. Но зато были приключения и, главное, встреча с верными друзьями. Пусть все и дальше так будет! - Так и будет, девочка моя! А вы с Нильсом – настоящие герои! Не хуже тех ребят из древних легенд. Тут Фортуната обернулась и строго посмотрела на Августу, Жоржика и всех остальных. - Ну, а для вас, господа злодеи, подлецы и интриганы, я приготовила самое страшное наказание! - Какое же? – пролепетал Жоржик. - Исполнение желаний! Фортуната недобро усмехнулась и повернулась к королеве. – Августа! Ты, кажется, мечтала стать женой восточного владыки? Станешь - станешь… Любимой! И для ровного счета сто тридцатой! В гареме многоуважаемого восточного посла! Тетушка пыхнула трубочкой и щелкнула пальцами. Посыпался сноп ярких искр. С жалобным воплем королева исчезла в неизвестном направлении. Вместе с ней из клетки пропал посол. - Эй, Ботфорт и… вылезай из соломы на полу клетки, Бонавентура! Вы мечтали об орденах и наградах, о славе и почете, но при этом и в мыслях не имели храбро сражаться на поле битвы? Боялись гибели в бою? Будут вам теперь вечные бои, причем абсолютно безопасные! Снова искры. И два оловянных солдатика неподвижно встали на полу. - Георг! Ты мечтал, чтобы за тебя думал кто-то другой? А ты бы подчинялся приказам? В соседнем королевстве – недобор в армию. Отправляйся – туда! Вспышка. Король исчезает. - Принц Жоржик! Грезил о сладкой жизни без забот и хлопот? Получи ее всю и сразу! Отныне ты всегда будешь иметь сладкую еду, вкусное питье, мягкую постель. И нежные женские руки будут вечно ласкать тебя! Сноп искр! И пушистый персидский кот, лениво жмурясь, сидит на полу.

Порыв соленого ветра опять влетел в зал. Мы зажмурились от брызг. А когда открыли глаза, то почему-то оказались возле таверны «Черная королева». - Надо отпраздновать победу, не так ли? – хмыкнула Фортуната.

И праздник начался! Что тут было! Амадей играл так, что в таверну сбежался весь город! Эль лился рекой! Хозяин на радостях угощал всех за счет заведения и все время сыпал комплиментами в адрес Фортунаты. Заодно отпраздновали помолвку наших счастливых влюбленных: Андерса, Кристины, Ансельма и Луизы. Вместе с друзьями мы плясали и пели песни до утра. Причем Нильс три раза вызывал меня на медленный танец. А вредина Купидон, то и дело, прицеливался в нас из лука и, хихикая, говорил, что уж годика через два он точно стрельнет в каждого и не промахнется! На рассвете, когда все посетители разошлись, Фортуната подманила меня к себе. - А теперь пора устроить счастье еще кое-кому. - Моим родителям? – улыбнулась я. - Точно! Этой стране нужны добрые и мудрые правители. Соединим два королевство в одно. И тогда начнется новая сказка!

ЭПИЛОГ. Свобода странствовать – великая мечта!

Этим утром меня будит веселый звон бубенчика и цокот копыт. Я просыпаюсь, сладко потягиваюсь и свешиваюсь с подоконника. Ну, так и есть! Под окошком стоит небольшой, но очень симпатичный фургончик, расписанный цветами, звездами и смешными человечками. В него запряжена серая в яблоках лошадка, в точности такая, какая была у меня в детстве. Я даже имя ей дала такое же: Жемчужинка. Нильс проснулся еще раньше. Теперь он кормит Жемчужинку яблоком. Потом наклоняется, озабоченно проверяет, в который раз, колеса и стучит ногой по днищу фургона. Да уж! Если впервые отправляешься в далекое путешествие, надо убедиться, что все подготовлено наилучшим образом. - Молли! – кричит мне мальчик. - Идем завтракать! А потом - в путь!

Завтракаем мы на уютной кухне вместе с Андерсом и Кристиной. Здесь надо сказать, что после того, как мои родители переехали в Ольборг и стали править двумя королевствами сразу, они первым делом именным указом подарили молодой паре Доходный дом. Тот самый, что раньше принадлежал мадемуазель Брунгильде. Прежняя хозяйка куда-то пропала. Говорят, что она отправилась искать по белу свету своего сбежавшего жениха. Причем, даже плохо помня, кто он и как выглядел. И называя беглеца какой-то странной кличкой «Боня». После оглашения королевского указа Андерс и Кристина обвенчались и торжественно въехали в новое жилище. Бывшему солдату пришлось многое изменить и перестроить, чтобы старый дом вновь стал красивым, теплым и уютным. Так наш тесный чердак, благодаря стараниям нового хозяина, превратился в просторную, светлую мансарду, украшенную балкончиком с резными перилами. Андерс назвал свой дом: «Приют веселых Странников». И теперь там с удовольствием останавливаются погостить бродячие артисты, знаменитые музыканты, поэты и другие интересные люди. Завтрак подходит к концу. Добрые хозяева прощаются с нами. Кудрявый, синеглазый малыш на руках Кристины тоже машет ладошкой, и фургончик трогается с места. Мартин весело гогочет, выглядывая из-под пестрого полога. А Сверчок уже настраивает скрипку, чтобы сыграть нам дорожную песню. Я сижу рядом с Нильсом, держащим поводья,и, улыбаясь, смотрю, как мимо нас проплывают знакомые места, где разворачивались события нашей недавней сказки. С тех пор прошло чуть больше года. Вот сквер Мыслителей и синее здание Университета в его глубине. Теперь мы с Нильсом учимся там. Только на разных факультетах. Я поступила на курс к Ансельму,преподающему историю литературы и теорию стихосложения.

А Нильса по особой просьбе поэта, все лето после наших приключений усиленно занимавшегося с мальчиком, приняли на первый курс факультета Естествознания и Географии. Кстати, наше путешествие связано именно с этими науками! Мы едем на морское побережье, где нас будет ждать корабль, отправляющийся на Южные острова. Такая у нас будет студенческая практика! Я стану записывать сказки и легенды местных жителей, а Нильс с профессорами изучать местную флору и фауну. Мой друг невероятно счастлив! Потому что сбылась его самая заветная мечта!

А вот и дом бывшего алхимика. Бывшего потому, что старина Корнелиус с поисками философского камня давно завязал. И теперь активно смешивает у себя в лаборатории не винный уксус и селитру, а перец, ваниль, корицу… Профессор увлекся составлением различных приправ для супа, овощей и других продуктов. Причем пробует он их на себе, а, значит, гарантирует безопасность и стопроцентное качество!

Мы проезжаем мимо лавки Луизы, где после выхода в свет книги со стихами Ансельма и его же повестью о наших приключениях, от покупателей просто нет отбоя! Ансельм и Луиза тоже поженились и живут очень счастливо. К зиме ожидают прибавление семейства.

За пышными кронами парка виднеется обновленный и заново украшенный дворец. Мои родители, король Альберт и королева Клара, мудро правят двумя королевствами сразу. Все люди в наших краях живут теперь свободно и счастливо. А казна снова полна золотых монет, без которых, увы, счастливая жизнь невозможна даже в сказке. Вы спросите, откуда у нас такое богатство? Ну, во-первых, мы с Нильсом все-таки нашли в кабинете бывшего короля Георга секретный сейф, полный сокровищ. А во-вторых, отец выгнал из дворца мажордома Добсена, который, как оказалось, и был первым в королевстве ворюгой, постоянно таскающим из казны золото и алмазы. Еще надо сказать, что в наше внезапно разбогатевшее и увеличившееся королевство вернулись все жители, год назад сбежавшие из него. И король с королевой, конечно, простили своих неразумных подданных.

Фургончик приближается к парку. Отец, матушка и Грета выбегают из ворот, чтобы пожелать нам доброго пути. Матушка прижимает к глазам белый платочек, но все же ласково улыбается и говорит напутственные слова. А над дворцом в высоком синем небе величаво парит большой белый дракон. Эрик, Хранитель нашего сказочного королевства, много времени проводит в любимых Снежных горах. Но порой возвращается в Ольборг, чтобы проверить, все ли у нас хорошо? И заодно покатать по небу принцессу Грету. Отец и матушка удочерили ее. И девочка очень любит своих новых родителей. А от прежних регулярно получает письма. Одно – с Востока. Другое – откуда-то с запада. Кажется, у Георга и Августы тоже все в порядке. Но вспоминать о них не хочется!

Лучше подумать о будущем! О чудесных приключениях, которые ждут нас с Нильсом на неизвестных морских берегах. О том, что мир, где мы живем, хоть порой и опасен, но так прекрасен и удивителен, что хочется увидеть его весь! А еще я думаю о том, какой Нильс – замечательный мальчик и как мне повезло встретиться с ним. Тут Нильс поднимает голову, смотрит на меня, и я понимаю, что он сейчас думает то же самое. Щеки мои вспыхивают румянцем, а на губах появляется счастливая улыбка. Нильс обнимает меня за плечи. - Эй, вы, тили-тили-тесто! Ждите! Скоро я к вам прилечу-у-у! И ка-ак стрельну! Купидон, взмахивая крыльями, парит над фургончиком. - Провожу вас до побережья! А там, кто знает, может, и на Острова подамся. Любовь – это вечно Любовь! Во все времена и во всех краях. Амадей, кажется, наконец, настроил скрипочку. Волшебному музыканту, конечно, очень нравилось каждый вечер играть в «Черной Королеве». Да и у Ансельма ему жилось прекрасно. Но жажда странствий оказалась сильнее домашнего уюта. И Сверчок охотно пустился с нами в далекий путь. Хозяин таверны повздыхал, но смирился. А юноша нисколько на своего маленького друга не обиделся. И даже написал для нас очень добрую дорожную песенку.

Мы с Нильсом начинаем тихо напевать знакомые слова. Амадей подносит скрипку к плечу, и веселая мелодия вплетается в стук колес. И как всякая песня, написанная настоящим поэтом, она говорит нам сразу о многом. О любви и надежде, о горе и радости. О верном друге, рядом с которым не страшны никакие житейские бури. О мечте, в которую непременно нужно верить - и тогда она сбудется! И о Дороге, которая сама по себе - и сказка, и счастье, и ожидание чуда.

Тише едешь - дальше будешь, Не спеши, прибудешь в срок. Хоть в кармане держишь кукиш, Но толкаешь свой возок. Едешь дальше - едешь тише, Твой возок уже скрипит, Потому что он до крыши Всякой всячиной набит:

Там живут часы с кукушкой И для денег сундучок, Табуретка с раскладушкой И в коробочке сверчок. Сорок бочек арестантов, Ворох книжек, два ножа, И котенок с белым бантом, И разбитая душа.

Через реки, через чащи Дни и ночи напролет Ты возок свой в гору тащишь - Вниз он сам тебя везет. Не видать дороги гладкой, Как ни вглядывайся вдаль: Волочить его несладко! Тяжело! А бросить - жаль.

Ведь там живут твои сомненья, Покаяние и лень, И любовь, и вдохновенье, И тоска на черный день. А еще мешок талантов, Неприятностей ушат, И котенок с белым бантом, И разбитая душа.

Пока песенка не спета И пока не вышел срок, Так и катишься по свету, И толкаешь свой возок. Как делишки, цел ли сам-то? Ну и двинем не спеша, Был бы жив котенок с бантом, Да разбитая душа!