Подарок небес

1.

...Казалось жизнь начинает благоприятствовать ей. Марк Фридман предложил срочно заняться новым заказом.

Погода с утра капризная, ветреная, к полудню наладилась, прекратил время от времени накрывать тяжелой пеленой дождь.

На небе показалось унылое солнце. Белесые тучи, пробегая по небу не оставляли попыток вновь скрыть от людей золотое светило. Воздух заметно прогрелся.

Забытая газета с местными новостями, так и осталась нераскрытой, пока Анна следовала на автобусе до нужного пункта. Она надеялась поездка в Красный ключ будет удачной.

Накинув на плечи легкую куртку, и, подхватив быстро сумку с аппаратурой, Анна выбралась из автобуса. Неподалеку виднелись те самые, ради которых она продела путь, полуразрушенные остатки старинной усадьбы.

Штатив с легкостью вошел в пропитанную влагой землю у старой ограды. Анна еще раз осмотрелась, придя к мысли, это самый лучший для съемки ракурс.

Анна не была сторонницей спецэффектов. Ее стиль можно было назвать высоким реализмом. Непонятно как, но ей всегда удавалось найти тот угол, то освещение, те детали, которые позволяли за изъеденным временем фасадом увидеть душу здания, его тайны, его историю. Сделанные ею фотографии архитектурных памятников были сродни портретам людей, имели свой характер, свои неповторимые черты, и даже свое настроение.

Бегущие по небу облака меняли освещение. Солнце выглядывая из-за них совершенно преображало пейзаж.

Сделав несколько кадров, Анна перенесла штатив на другое место. Она то приближалась к усадьбе, то удалялась от нее, прежде чем перешла к деталям — причудливым узорам, окружающим окна, оставленным рукой мастера, так же временем и непогодой на мягком известняке.

Через три с лишним часа раскрасневшаяся от движения и удовольствия девушка, шагала к автобусной остановке, спеша успеть на автобус до Нижнекамска. Дрожь вдохновения постепенно прошла, уступая место тревожным мыслям, не дававшим покоя в последнее время — с тех пор, как она узнала ошеломляющую новость.

***

Денису немедленно требовался горячий душ, а затем сон. Двенадцать часов непрерывного сна.

В Казани было шесть утра, ревели автобусы, гудели сигналы — город просыпался. А он, напротив, буквально валился с ног.

Перед его мысленным взором продолжали стоять очертания купе вагона поезда, в котором трясся он последние сутки, и сейчас чувствовал себя совершенно разбитым.

Он вставил ключ в замок, повернул его и открыл дверь своего дома. «У себя ли Аня?» — мелькнула в его голове мысль, «должно быть, сходит с ума от ожидания».

Едва войдя, он бросил рюкзак на пол коридора и запер дверь. Прислонился спиной к стене, дал волю усталости… Он не был дома чуть больше месяца. С того дня… когда проснувшись утром, обнаружил, что лежит в постели с соседкой. С изумительной очаровательной снявшей у него комнату соседкой. С близким другом, Анютой.

«Господи, какой бред!» — подумал он.

Раньше Денис всегда спешил домой, с нетерпением ожидая возможности снять усталость и стресс после очередной командировки. Раньше, немедленно бросился бы к двери комнаты Ани, чтобы узнать, как провела она эти дни без него.

Денис вздохнул и, размяв плечи, начал расстегивать рубашку. Сейчас ему совсем не хотелось подходить к двери Ани. Он не знал, что ей сказать.

Нельзя, думал он, заниматься любовью с женщиной, которая тебе не безразлична. Это все усложняет. Путает все карты. Приводит к неоправданным ожиданиям. Наводит на мысли о прочных отношениях. О браке.

«Нет!» — Денис неистово потряс головой и, стягивая на ходу рубашку, направился в ванную. «Аня достойна лучшего». Она отлично знает, как он относится к браку. Ей неоднократно приходилось выслушивать его разглагольствования на эту тему.

Денис Кайманов не стремился к брачным узам, обязательствам, ответственности. Он не собирался связывать себя по рукам и ногам. И у него давно вошло в привычку предупреждать о своем умонастроении всех женщин, встречающихся на его пути, чтобы у них не возникло искушения надеяться на обратное. Эта была необходимая мера предосторожности. Требование простого здравого смысла. Женщины, ложившиеся в постель к Денису Кайманову, знали, что секс для него лишь развлечение, игра. Чувства здесь были ни при чем. Он никогда не спал с женщинами, для которых секс значил нечто большее. Таково было первое правило самозащиты, которое он установил для себя восемь лет назад. И никогда не нарушал его. До той ночи пять недель назад. Сразу после гибели Рустика.

Рустик… Рустам Абайдуллин.

Сегодня Денис вернулся после первой командировки, в которую ездил без Рустика. Без сильного, уверенного в себе, веселого Рустама. Человека, чувству юмора которого не переставали удивляться коллеги и друзья. Счастливчик Рустам, называли его, те, кто не по слухам знал, что такое профессия журналист.

— С Рустом можно поехать куда угодно! — говорили, узнав, куда работа закинет их с Денисом на этот раз.

Счастливчика — Рустама, пять недель назад, на рассвете, покинула удача.

Это была совершенно обычная безобидная вылазка в ночной клуб с целью раздобыть информацию о местной криминальной группировке. Случайная пуля, вылетевшая из-за угла, угодила именно в Рустама. Денис, как ни пытался, не мог постигнуть смысл случившегося.

Пять дней спустя, он вернулся домой с похорон лучшего друга, все еще не пришедший в себя, потрясенный, злой и несчастный. Утрата была ужасна сама по себе, но во сто крат хуже было то, что она пробудила в нем неоспоримые воспоминания.

Воспоминания о другой потере, случившейся одиннадцать лет назад.

Его мать, час, которой не должен был пробить. Денис был уверен в этом. Она не должна была так рано уйти.

В то время, Денис работал в небольшой фотомастерской, вкалывал по двенадцать часов, чтобы как-то облегчить матери жизнь. В один из дней, он даже не пошел домой обедать, лишь позвонил, матери и сказал: — Я поработаю сегодня допоздна, молодожены, свадебную церемонию и банкет которых я снимал, попросили срочно напечатать фотографии.

Закончив работу, поздно ночью, уже подходя к дому, он застал отъезжающую от подъезда скорую, взволнованная подруга матери и соседка по лестничной клетке встретила его с ужасающей новостью, его мать в карете скорой помощи едет в больницу, с подозрением на обширный инфаркт. Примчавшись в больницу, Денис узнал, у матери действительно констатировали инфаркт, женщину не успели спасти.

Чтобы ни делал, Денис уже не мог вернуть ее. Он понимал это и со временем смирился с потерей. Продолжал жить с болью и чувством вины: если бы он пришел домой вовремя…

Он помнил слова, которые говорила мать, клятву данную однажды ей: он найдет дядю, брата ее, Родиона Вышинского, и расскажет, какую нелегкую жизнь пришлось ей прожить, тогда, как и дед и дядя Родя, жили себе припеваючи, не тужили, позабыли совсем о своей дочери и сестре…

После встречи с дядей, Денис перебрался из Красного Бора в Казань. Любимое дело — фотография, стало детищем приносящим хлеб. Первая выставка, дебют, как творческой личности, принесла не только уважение дяди, но и постепенное влияние в семью…

Возмущению дяди не было предела, когда он оставил все, чего достиг нелегким трудом и отправился в первую свою командировку фотокорреспондентом газеты «Известия». После первых появившихся на свет публикаций, благодаря умению видеть мир в особом понятном ему одному свете. И умению рассказать языком фотографии читателям, в редакции Денису предложили продлить контракт. Ему казалось, таким образом, он сможет искупить вину перед матерью.

Он часто вспоминал прошедших через его постель женщин. После боли, которую причинила одна из них, он решил, что никогда никого не полюбит. А брак без любви — пожизненная каторга. Поэтому у Дениса были только женщины-друзья, и любовницы. Но никогда, первые не становились вторыми.

До тех пор, пока он не вернулся домой после похорон Руста. Той ночью, благодаря изрядно влитому в организм алкоголю, тяжкие воспоминания завладели им без остатка.

Анюта. Замечательная, чуткая Аня, удивленная громкой музыкой доносившейся из его спальни, постучала в дверь, пытаясь узнать, в чем дело.

Денис мало что помнил из случившегося после ее появления. Точнее, не хотел вспоминать, как она обнимала его, успокаивая. Целовала. Как позволяла ему — человеку, которому никто не нужен, словно ребенку, прильнуть к ней.

Он гнал эти воспоминания. Как гнал и мысль о том, что испытал тогда отнюдь не детские чувства. Огонь желания сжигал его, заставляя целовать Аню, прикасаться к ней, наслаждаться ею. Его тело с отчаянной силой искало в ней утешения. Медленно, нежно, а затем, помутившийся с горя разум воспринял как страсть, равную его собственной, — Аня ему это утешение…

Денис заскрежетал зубами. Он не мог думать об этом. Даже теперь, спустя месяц, тело предавало его, и он хотел, чтобы это повторилось.

Но нет, Аня была небезразлична ему. Как друг. И он не позволит, чтобы дружба, превратилась в нечто иное, погибла.

До сих пор Денис помнил свое потрясение, когда проснулся и обнаружил Аню в своей постели. Он никогда не приводил женщин домой. За исключением одной, Марго. Она захаживала к нему, было время, даже гостила, пока ремонтировался коттедж.

Но той ночью, когда сквозь занавески едва пробирался лучик рассвета, открыв глаза, он увидел лежавшую рядом с ним Аню. Закинув на него ногу, положив руку поперек живота, и прижавшись щекой к его плечу, она выглядела настоящим ангелом.

Денис боялся вздохнуть. Не смел пошевелиться. Но это необходимо было сделать, чтобы поскорее выбраться из постели, не разбудив Аню. Он боялся, что она может подумать, как только откроет глаза. Он и сейчас боялся встретиться с ней. Надеялся, слова придут сами, когда он увидит ее. Может, если повезет, она сама заговорит о случившемся. Отнесется к той ночи легко, скажет, что не стоит придавать значения произошедшему, и позволит ему сорваться с крючка.

Денис судорожно втянул в себя воздух. Аня на это способна. Она очень великодушна. Добрая девушка. И совсем не похожа на других. Встречает жизнь с распростертыми объятиями. Так как многие в этом очень осторожны. У русоволосой Алины, например, локоны струились шелком по плечам. В густых вьющихся каштановых волосах Ани его пальцы запутывались той ночью. Тряхнув головой, Денис прогнал от себя эти воспоминания.

Необходимо было вернуть все на круги своя. Если уж на то пошло, это нужно им обоим. Аня никогда не давала ему повода думать, что хочет чего-то иного, кроме дружбы с ним. В первую очередь, по этой причине, ему было хорошо с ней.

Она всегда была только другом. С первой их встречи, когда знакомая пригласила за столик в кафешке, куда он случайно заглянул. О том, что он решил сдавать одну комнату, знали все его знакомые и друзья. И Эльмира Ильдаровна, в свою очередь, как бы невзначай предложила Денису сдать комнату Ане.

Всегда веселая и легко поддерживающая разговор, она оказалась идеальной соседкой. С ней было приятно общаться, бегать по утрам, ходить в театр, в рестораны и выставки.

Денису было жаль лишаться всего этого. Ей, он надеялся, тоже. Он провел рукой по растрепавшимся волосам и зевнул, решив, что поговорит с Аней после того, как примет душ и выспится. Скажет, как ценит ее дружбу, как боится разрушить ее, как хочет, чтобы все оставалось по-старому. А потом усмехнется и предложит:

— Не хотите ли прогуляться по набережной озера Кабан, милая барышня?

И она поймет, между ними ничего не изменилось. Полтора года назад все началось с первого их разговора, в день знакомства. Аня, приехавшая из Красного Бора в Казань, обнаружила, он, так же, родом с тех самых мест. Они долго беседовали после кафешки, гуляя по парку «Черное озеро», затем, когда стало темнеть, девушка спросила, не будет ли она его стеснять. Тогда Денис, как благородный рыцарь, успокоил ее, он часто уезжает в командировки, дом в это время совершенно пустует. Зачем же напрасно простаивать жилью, да и присматривать за имуществом будет кому…

Аня сначала опешила, но согласилась. Затем, он подхватил девушку под локоть и направился к припаркованному неподалеку автомобилю.

Они часто приходили вместе в тот парк, вспоминали знакомство, когда Денис бывал дома. За исключением последнего.

Денис снова хрипло вздохнул, вспомнив, чем они занимались в последний раз. И снова попытался отогнать навязчивую мысль. Все осталось в прошлом. На этот раз они снова пойдут туда.

Проходя мимо кухни, мужчина услышал заманчивое урчание холодильника. Образ бутылки с холодной минеральной водой возник в его измученном недосыпанием мозгу. По опыту он знал, холодная минералка отлично поможет ему охладиться после горячего душа. Ему необходимо было смыть с себя грязь и пот. Нельзя сказать, что он редко мылся. Тело буквально постоянно потело. Кожа впитывала в себя застывший пот.

Идя по коридору, он стягивал с себя одежду, оставляя лежать, где попало. В ванную он вошел уже голый и сразу же включил воду. Через секунду он стоял под душем и блаженствовал. Потребуется не один галлон горячей воды, чтобы кожа по — настоящему отдохнула. Однако чтобы забыть о гибели близких, и вернуться к жизни, которую остальные принимают как данность, требовалось гораздо больше усилий и времени.

Ему стало немного лучше, и, намыливая крепкое подтянутое тело, Денис уже насвистывал. Втерев огрубевшими пальцами шампунь в кожу головы, он смыл его и повторил процедуру. Вода, стекавшая в ванну, давно стала кристально прозрачной. Он закрыл краны. Схватив полотенце, стал вытираться. Почистил зубы. Провел рукой по щетине на подбородке. Он не брился три дня — не было времени. Денис решил, что может подождать еще двенадцать часов.

Обмотав полотенце вокруг головы, чтобы оно впитало влагу, а его концами вытирая лицо, он, все еще обнаженный, направился в спальню… и врезался во что-то мягкое и упругое.

— Что за…, — отпрянул он, и, отпустив концы полотенца, содрогнулся: ему явно не хватало воздуха.

— Аня?!

Та, кого он хотел меньше всех увидеть, стояла на пороге спальни в одной бежевой футболке. Волосы растрепались и спутались во сне, лицо было бледным и испуганным. Сжимая в руках одежду, она смотрела на него.

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь? — воскликнул Денис. Аня чуть не задала ему тот же вопрос. От глубокого сна ее пробудили странные звуки. Поначалу они вполне вписывались в ее сон. Шаги. Звук льющейся воды. Затем, свист. Свист, уже не влезал ни в какие ворота. Вот тогда она проснулась. Несколько мгновений лежала неподвижно, пытаясь понять, что происходит. А затем с ужасом сообразила, это может быть только Денис!

Молниеносно она выскочила из постели, схватила одежду со стула и устремилась к двери. Решила, она оденется в своей комнате, возьмет себя в руки и тогда будет в состоянии говорить с ним.

Вместо этого она столкнулась с Денисом, выходящим из ванной. Все, что было на нем, — это полотенце, да и то обмотанное вокруг головы!

— Извини, — пробормотала она. — Я не хотела напугать тебя. Я… Ты всегда говорил, что твоя комната самая теплая в доме. Вчера, после поездки по работе, вымоталась, устала и продрогла. И только у тебя смогла по-настоящему отогреться. Дождливая и сырая погода, без солнца, и на улице до жути холодно по ночам… Я и подумать не могла, что ты можешь так внезапно вернуться.

Денис провел ладонью по лицу, затем улыбнулся.

— Ничего страшного, — весело проговорил он. — Я помню, что говорил нечто подобное. Все в порядке, — и махнул рукой. — Никаких проблем. Возвращайся в постель, я лягу на кушетку в гостиной.

— Нет, — отказалась Аня. Она собиралась поговорить с Денисом, прояснить ситуацию. Но только не сейчас. И не так.

— Не говори глупости. Ты ужасно устал. А мне все равно уже пора вставать.

Она поспешила к кровати, чтобы снять простыни. Делая это, чувствовала на себе взгляд Дениса. Ей ужасно хотелось прошмыгнуть в ванную и одеться. Футболка едва прикрывала ее, что, конечно, не ускользнуло от внимания хозяина дома.

Впрочем, вряд ли его это смутит, подумала девушка. Да он занимался с ней любовью в свой прошлый приезд, но она не настолько глупа, чтобы считать, будто для него это что-то значит. Как бы ей не хотелось обратного!

Она быстро и ловко сложила постельное белье и вдруг почувствовала, что Денис пытается обойти ее, чтобы приблизиться к шкафу с одеждой.

— Прости! — покраснев, пробормотала она. — Я загородила тебе дорогу. Отступила на шаг, и Денис, проскочив мимо, открыл шкаф и накинул на себя халат. Аня старалась не смотреть на него, но это оказалось на редкость трудно. У Дениса было великолепное тело — сильное, подтянутое и мускулистое. Грудь покрывал темный пушок, спускавшийся по животу вниз…

Девушка хрипловато выдохнула и дрожащей рукой потянулась за чистыми простынями.

— Я сам постелю, — сказал Денис. — Все в порядке, правда. И очень хорошо, что ты пришла сюда. Смогла согреться. Мы же друзья.

Да, они были друзьями. Только Анна не знала, кем они приходятся друг другу теперь.

— Я бы не пришла сюда, — объяснила она, наклонившись, чтобы заправить простыню, — если бы знала, что ты вернешься.

— Но, почему?

Ей не хотелось выяснять отношения именно сейчас. Нужно было успокоиться, собраться с духом. Но Денис настаивал. Аня вздохнула и расправила пододеяльник, встряхнув его в воздухе.

— Ты знаешь почему.

— Из-за того, что случилось? — невыразительным голосом спросил Денис.

В течение нескольких секунд слышалось только шуршание ткани. Затем Аня кивнула.

— Мы должны об этом поговорить, — быстро произнес он.

«Еще бы!» — подумала она. — Да, я догадываюсь, что ты чувствуешь…

— Правильно, — прервал он ее, — Ты ведь тоже, не так ли? Зачем разрушать то хорошее, что между нами было, верно? Пусть будет все как раньше.

Аня заморгала.

— Что?

Денис пожал плечами.

— Тот раз был исключением. Временным помешательством. Просто… так случилось. Это не должно ничего изменить.

Аня молча смотрела на него. Она чувствовала, как подступает тошнота. Кожа внезапно стала холодной и липкой. «Наверное, и лицо побледнело», — думала она, злясь на себя. В конце концов, именно такой реакции она и ожидала.

— Это ничего и не меняет, — убеждал Денис. — Мы были друзьями. Мы друзья, — поправил он себя. — И то, что мы… то, что мы делали той ночью, не должно все разрушить.

— Нет, но…

— И не разрушит, — продолжал Денис. — Это больше не повториться. — Послушай, Ань, — почти проникновенно произнес он. — Я понимаю, ты проявила великодушие, когда решила, что я нуждаюсь…

Денис запнулся. И Аня поняла, он не сможет признаться, что действительно нуждался в ней, как в женщине.

Он облизнул губы и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.

— Мне тогда было очень тяжело. Смерть друга… Похороны…

Но Аня знала, дело было не только в Рустаме. Дело было в его прошлом, о котором он никогда не говорил, за исключением одного случая, когда выпил излишне вина, и это развязало ему язык. Ее звали Алина, единственную женщину, которую он любил.

Денис перевел дыхание.

— Ты проявила великодушие, а мне… не следовало делать то, что я сделал. Я был… не в себе, воспользовался твоей добротой. Я нарушил свое правило.

— Какое правило?

— Я не сплю с женщинами, с которыми меня связывают дружеские отношения.

— Предпочитаешь врагов?

Денис с шумом вздохнул.

— Нет. Конечно, нет! Но…

Он провел рукой по волосам. Аня видела, как он измучен, смущен, и понимала, не следует давить на него. Сейчас был неподходящий момент. Однако все уже зашло слишком далеко, и Денис твердо вознамерился закончить разговор.

— Мне не следовало спать с тобой. Заниматься с тобой сексом, — он заставил себя быть откровенным до конца. — Это все усложняет, а мне бы этого не хотелось. То, что случилось, было ошибкой.

«Вот, значит, как — ошибкой…».

— Видимо так, — бесцветным голосом проговорила Аня. Она не хотела, чтобы Денис заметил боль, которую ей причинили его слова. Ей следовало быть готовой к этому. Она знала, чем это может закончиться! Но той ночью не смогла с собой совладать.

Денис улыбнулся и протянул руку.

— Значит, никаких обид?

Она не ответила. Только посмотрела на него, а затем отвела глаза. Нужно было время, чтобы заставить себя снова превратиться в ту, кого он хотел в ней видеть. В его приятеля. Друга. Свойского парня.

Когда она не заметила протянутой руки, он уронил ее. Но не оставил попыток.

— Ань, — в голосе Дениса прозвучала надежда.

— Мы все еще друзья?

Она собрала свою одежду, постельное белье и, прижав их к груди как щит, наклонила голову.

— Мы друзья, — выдавила она.

Денис облегченно вздохнул и усмехнулся.

— Прекрасно!

Аня проскользнула мимо него и устремилась в коридор, чувствуя на коже холодный пот и испытывая сильную тошноту. В конце коридора она обернулась.

— Но все уже не так, как прежде.

Денис нахмурился.

— Почему? Ты ведь сказала…

— Я беременна, Денис. Я ношу твоего ребенка.

2

2.

Анна не ожидала, что он придет в восторг. Ей, как никому другому, было известно отношение Дениса к семейной жизни.

— Меня это не интересует, — резко сказал он однажды, когда разговор коснулся этой темы. — Я познал горечь разочарования в женщине. С меня довольно!

Тогда Анна еще ничего не знала о его прошлом и уставилась на него, удивленная такой реакцией. Большинство мужчин, которых она знала, старались увильнуть от брачных уз, но это больше походило на игру, чем на яростную решимость, проявленную Денисом.

— Значит, если встретишь ту, предназначенную тебе судьбой, просто дашь ей от ворот поворот? — съехидничала она тогда, надеясь, Денис хоть на дюйм сдвинется со своей непоколебимой позиции.

— Я никогда не позволю отношениям зайти так далеко. Судьбой мне больше никто не предназначен.

Итак, ее предупредили. Но было поздно — она уже влюбилась.

Их познакомила полтора года назад коллега по галерее современного искусства, где Анна проводила выставки, вела мастер-классы с детьми в клубе юных фотолюбителей. Эльмира Ильдаровна, годы бурной молодости, которой прошли в Красном Бору, по-свойски поддержала, помогла Анне устроиться, едва та приехала в город. Будучи знакома с Денисом с самого его детства, женщина порекомендовала поселиться у него, так как он намеревался сдать комнату.

Предложение поначалу озадачило. «Негоже, молодой девушке жить под одной крышей с неженатым мужчиной» — подумала она, и даже отказалась. Денис в последний момент смог найти аргументы, переубедить девушку поселиться именно у него, в совершенно пустующей комнате.

Потекли дни. Анна и Денис существовали бок о бок, разговаривали, делились секретами мастерства фотографии, обедали вместе с кафе, смеялись, и лучше узнав друга, вместе развлекались. Вскоре Анна обнаружила в Денисе все то, что хотела видеть в мужчине.

А он ни о чем не догадывался. Поскольку к тому времени, когда поняла, что влюбилась, она уже знала, Денису не нужны прочные отношения. Поэтому и не требовала больше чем то, что Денис мог ей дать.

Полтора года она была тем, кого он хотел видеть в ней, — другом. Он предлагал ей компанию, когда хотел сходить куда-нибудь. Посмотреть новую постановку в Молодежном на Булаке. Или же просто посидеть с кружкой пива в баре.

Анна была единственным человеком, с которым он смотрел сверху на Казань. Как-то он намекнул, что возьмет однажды с собой на вертолетную площадку Гранд Отеля Рустама. Теперь это уже никогда не случится…

Возможно, они так и не пойдут больше туда вдвоем, потому что Анна видела глубокое потрясение, написанное на лице Дениса, как и мелькнувшую в глазах неприязнь. Какие бы надежды она не питала, узнав о беременности, он по иному взглянет на вещи, все они сразу умрут для него. Но факт остается фактом, через восемь месяцев она родит ребенка от Дениса Кайманова, хочет он этого или нет.

Она этого хотела. Несмотря на то, что вечером, пять недель назад, когда заглянула в его комнату, в ее планы вовсе не входило забеременеть. Ею двигала тревога за Дениса.

У него не было твердого рабочего графика. Ему могли позвонить в любую минуту и отправить на неопределенное время туда, где требовалось присутствие фотографа и журналиста. Денису это было не в тягость.

— С какой стати я буду сидеть дома? — сказал он как-то, пожав плечами. — Мне нравится моя работа.

Анна не знала, когда он вернется, до тех пор, пока не раздавался стук в дверь и на пороге возникал Денис.

Услышав тем вечером в коридоре шаги, она удивилась, всего неделю назад он уехал из дома. Денис никогда не возвращался так скоро. Анна испугалась, не случилось ли чего с ним, и поторопилась заглянуть в его комнату, где голосом известного барда горланил проигрыватель, завывая тоской потерь на войне.

Увидев его, полулежащего на кровати, она почувствовала радость, которую ощущала всегда, когда Денис возвращался домой. Она старалась не задумываться над своими чувствами, потому что не хотела разрушать дружбу, требуя от Дениса невозможного. Ей достаточно было того, что есть.

На стуле, рядом с кроватью, стоял полупустой стакан, а на полу, у ножки, валялась бутылка коньяка.

Анна удивленно подняла брови. Денис редко пил крепкие спиртные напитки. Он любил холодное пиво жарким днем, этим и ограничивался.

— Денис!

Он не пошевелился. Анна подумала, возможно, он спит. И тут он открыл глаза и медленно повернул к ней голову.

— Денис…, — она опустилась рядом с ним на кровать, и взяла его руку. Та была ледяной. — В чем дело? Что-то случилось?

Он молча смотрел на нее. Затем сказал одно слово: — Рустам.

Анна сразу все поняла. Она несколько раз видела Рустама Абайдуллина и была очарована красивым смуглым темноволосым мужчиной, его неизменным чувством юмора, остроумием и непринужденной грацией. В нем не было ни излишней серьезности Дениса, ни его одержимости и решимости. Они казались полной противоположностью друг другу. Но при всех различиях, были ближе, чем братья. Две половинки одного целого, подумала как-то Анна, дополняющие друг друга.

Видя боль исказившую лицо мужчины, Анна наклонилась к нему, обхватила его плечи и крепко прижала к себе. И ни слова не говоря, он, тоже обнял ее. Словно утопающий вцепился в нее, уткнувшись лицом в шею. Слезы обожгли ее кожу, и она почувствовала, как дрожит его сильное тело. Она не помнила, как долго прижимала его к себе, не помнила, как объятия из утешающих превратились в страстные, когда Денису потребовалось то, что только она одна могла дать.

Из них двоих, она одна владела собой и могла бы удержать его. Хотя, если уж быть до конца честной, вряд ли бы сделала это, потому что уже любила его. Поэтому и не сказала «нет», когда Денис прижался к ней губами, когда его руки, приподняв ее рубашку, прошлись по обнаженному телу, когда он стащил с нее шорты и снял свои джинсы, когда, не размыкая объятий, они нашли утешение в обладании друг другом.

Она не хотела говорить «нет». Она хотела, чтобы произошло то, что произошло. Она хотела любви, взаимности. Она хотела Дениса.

Анна не переставала надеяться все эти пять недель, что эта ночь приведет к чему-то большему. Более глубокому. Более длительному. Но ей даже в голову не приходило, что залогом этого «большего» может стать зачатие ребенка.

Конечно, ей следовало бы принять меры предосторожности. Но то, что случилось, стало для нее полной неожиданностью. Однако она не жалела ни о чем.

Некоторые сожаления девушка конечно испытывала. Не из-за того, что они занимались любовью, не из-за того, что зачали ребенка. Ей было жаль, что Денис считает произошедшее ошибкой. Она не знала, как переубедить его, но сделать это было необходимо. Только позже. А сейчас следовало поторопиться в ванную, утренняя тошнота одолевала ее.

***

— Что ты имела в виду, когда сказала…, — Денис окаменел, увидев перед собой молодую брюнетку, открывшую ему дверь комнаты Ани.

— Кто ты такая, черт возьми?!

— Сибига, подруга Ани, — брюнетка часто заморгала глазами, ошеломленная его негодованием, затем нерешительно улыбнулась, — а вы, должно быть Денис.

— Почему вы так решили?

Брюнетка нервно сглотнула.

— Просто… догадалась. Аня сказала, снимает у вас комнату, и вы, так уверенно постучали, что само обстоятельство навело на мысль, — вы… хозяин дома.

«Неужели этой ее… подруге… все известно?» — в голове Дениса кружилась мысль. «Неужели она поделилась новостью с подругой, прежде чем сообщить ему?»

— Надеюсь, вы не сердитесь, что я зашла к Ане в гости? — меж тем продолжила разговор на пороге комнаты Ани брюнетка. — Она сказала, вы добрый и не будете против. — Взгляд, который она бросила на Дениса, был полон смущения. Смуглое личико залилось краской, взор потупился. Денису даже пришла в голову догадка, девушка выросла в строгих семейных традициях, и вряд ли Аня могла поделиться с ней такой интригующей новостью.

— Я не против того, чтобы к Ане заходили друзья, — немного резковато сказал он. — А где она?

— В ванной, — произнесла немного напуганная его резкостью гостья.

Денис бросился в ванную, собираясь на ходу с мыслями. Он до сих пор не был уверен, что правильно ее расслышал.

«Как она могла сказать ему такое, а затем отвернуться и уйти, оставив его стоять как громом пораженным?» — у Дениса это не укладывалось в голове, пока он, сжав кулаки и стиснув зубы, застыл у двери ванной. «Аня беременна?» «От него?».

Он затравленно оглядел коридор в поисках чего-нибудь, на чем мог бы сорвать злость — швырнуть, разбить, раздавить. Не найдя ничего подходящего, внимательнее присмотрелся к обстановке. Свой собственный дом показался ему незнакомым. Обычно всегда уютная, на его взгляд обстановка, теперь казалась чужой, оккупированной врагом, обремененной многочисленным семейством.

«Аня беременна?» Каждый раз, когда он произносил мысленно эту фразу, все внутри у него переворачивалось.

Внезапно из спальни послышался детский плач. Денис испуганно вздрогнул, и подошел к раскрытой двери.

— О Боже! Что еще там? — вырвалось у него.

— Это всего лишь Клира, — виновато произнесла брюнетка. Денис понял, он не запомнил ее имени.

— Простите! — снова потупила она взор. — Моя дочь, родилась вполне здоровым ребенком, а затем врачи начали замечать некоторые изменения в ее развитии. Мы приехали в медицинский центр, показать малышку лучшим докторам. Мой муж Фарваз поселился в гостинице. Аня предложила мне с малышкой погостить у нее, в гостинице, номер на двоих и с ребенком, обошелся бы нам очень дорого.

«Да когда же, наконец, Аня выйдет из ванной?! Что она с ним творит?» — Денис переминался с ноги, на ногу выслушивая откровения брюнетки, скрежеща при этом зубами.

— А у вас есть семья? — спросила, пытаясь продолжить разговор брюнетка. Денис нахмурился. Ему не понравился вопрос.

— У меня есть дядя и брат, — резко сказал он.

— О, это хорошо, — улыбнулась она, — вы выросли в Казани?

Денис взъерошил себе волосы, снова стал ходить по коридору, меряя его шагами, потому как не в настроении был вести светскую беседу, в то время как Аня скрывалась в ванной комнате.

В конце концов, он не выдержал, громыхнул кулаком об дверь.

— Передайте своей подруге, когда она соблаговолит покинуть свое убежище, что нам с ней необходимо поговорить, — процедил он сквозь зубы, — пусть зайдет ко мне.

Анна не была уверена, что хочет выслушивать негодование Дениса. Она подумала, умывание холодной водой и горсть соленого крекера поможет ей подготовиться к разговору. Но ей, определенно не везло.

Ожидая, пока к ней вернется сносное состояние, она занялась своим волосами.

— Он искал тебя, — голосом пропитанным испугом, проговорила Сибига. — Ты говорила, он хороший, твой… этот хозяин дома…. Он сказал, вам нужно поговорить. И это, наверное, из-за нас с Клирой, ему не понравилось, что мы заявились к нему в дом…

— Не говори глупостей! — ответила Анна подруге.

— Он не плохой. Просто жизнь у него не удалась. Я зайду к нему позже, — и мысленно добавила: «Когда буду тверже стоять на ногах. Когда найду в себе силы вести этот разговор».

— Он какой-то нелюдимый, — добавила Сибига.

— И похоже зол на тебя. И ты ему небезразлична…

— Что?!

— Он, что, гомосексуалист?

— Нет. Он вполне нормальный мужчина.

— Ну, если нормальный, то почему не происходит между вами того, что должно происходить между женщиной и мужчиной? Ты свободна. Умна. Поразительно хороша собой. Все зубы на месте. Что еще ему нужно?

— Ему ни к чему так много, — последовал ответ Анны.

Сибига подошла совсем близко, Анна смогла увидеть каждую веснушку на ее лице.

— Что?

— Не обращай внимания, — покачала головой Анна. Она заплела косу и расправила плечи, радуясь, что ее больше не тошнило. Незачем было давать Сибиге лишнюю пищу для размышлений. Во всяком случае, пока… незачем.

Она уже взрослая девочка, сама способна со всем справиться. Сибига, конечно, если понадобиться, броситься на помощь. Их связывала не только дружба, пронесенная сквозь годы, а нечто большее. Родители Сибиги, в свое время приютили ее, после смерти старого Апанаса, когда она осталась совсем одна. Пусть ненадолго, но Анна успела познать счастье став частичкой дружной семьи. Брат Сибиги, Сархан, всегда относился к ней, больше чем к сестре, шептал часто на ушко, что женится на ней, едва подрастет.

Однажды они даже пустились вдвоем в мечты…. Но разве это мечты? Ничто по сравнению с тем, как мечтала она, ожидая возвращения Дениса с командировки, хотела, чтобы он, узнав, обрадовался. Вернее, мечтала, как закружит он ее по комнате.

Но… Денис не обрадовался. Ее слова стали для него ударом, ужаснули его. Анна стиснула зубы и медленно выдохнула. — О, Денис!

— Пойди, поговори с ним, — вторглись в ее размышления слова Сибиги, — спроси для интереса, не хочет ли он познакомиться с Фарвазом.

Анна едва не фыркнула, представив, что ответит на ее предложение Денис.

— Может ему приятно будет составить нам компанию, пройтись по городу? — не унималась Сибига.

— Он только что вернулся домой, — возразила Анна.

— Ну, хотя бы спросить ты можешь?

— Хорошо, — сказала Анна. — Я спрошу.

— И не забудь!

Слова Сибиги заставили Анну внутренне съежиться. Она понимала, подруга считает, что мужчины ее не волнуют. Считает ее холодной не способной на горячие чувства женщиной. Хотя вслух Сибига никогда такого не произносила, Анна в глубине души подозревала, подруга именно так и думает. Может потому что ей уже двадцать девять, и она последние несколько лет из кожи вон лезла, чтобы сделать карьеру успешного фотохудожника. Пусть сделанные ею фотографии помещений и зданий пользуются большой популярностью у риелторов. Пусть она, Анна Каширина считается, женщиной, воплотившей в жизнь самые смелые мечты скромной, но решительной девочки из глубокой провинции, какой была когда-то. Но это не значит, что теперешняя жизнь ее устраивает. Она не собиралась останавливаться. Нужно было решать вопрос немедленно. Не откладывать объяснение с Денисом до бесконечности. Нужно было выслушать его точку зрения.

***

Денис не знал, куда девать руки. Он то засовывал их в карманы, то сжимал в кулаки, то ломал пальцы. Он проводил ладонью по волосам. Наконец, опять засунул их в карманы и, обернувшись, свирепо взглянул на Анну.

«Как может она так спокойно сидеть на диване, в то время как он, что-то бессвязно бормочет, мечется по комнате, пытаясь восстановить хоть какой-то порядок в своей жизни, внезапно полетевшей в тартарары?»

— Я говорил тебе, как отношусь к семейной жизни.

Слова прозвучали обвинением, но он ничего не мог с собой поделать. Он прикладывал массу усилий, для того чтобы голос его не дрожал. Денис славился своим хладнокровием в критических ситуациях. А сейчас у него голова шла кругом.

Анна кивнула.

— Я знаю, как ты относишься к семейной жизни. И я… понимаю тебя. Но…

— В таком случае, как ты могла?

— Не я одна, — возразила она, теряя спокойствие, и постепенно повысила голос. — Я не смогла бы сделать это в одиночку, Денис!

Он с силой ударил кулаком по ладони.

— Проклятье! Я это знаю…

Он прикрыл глаза, моля Бога, чтобы тот дал ему силы. Но безуспешно. Тогда он грязно выругался.

Снова открыв глаза, он увидел, что Аня смотрит на него потрясенно, словно он ударил ее.

Наверное, в каком-то смысле так оно и было. Но он тоже получил удар. Попал в ловушку. Прижат к ногтю.

— Я не рассчитывал на такой поворот событий, — бормотал он, и это было самое сдержанное замечание, на которое он оказался способен.

— Думаешь, я рассчитывала?

— Нет. Конечно, нет! Должно быть, для тебя это такая же беда, как и для…

— Нет, — перебила его она.

Денис уставился на нее.

— Что?!

— Я сказала «нет», — и в подтверждение своих слов покачала головой, — это не беда. Совсем не беда, — повторила она. — Конечно, когда все выяснилось, я была потрясена. Обескуражена. И расстроена. Совсем не так представляла зачатие моего ребенка, — она улыбнулась немного смущенно. — Но все уже в прошлом. Теперь я рада. Я хочу этого ребенка.

— Хочешь ребенка? — неуверенно переспросил ее Денис.

— У тебя даже жилья нет. Есть одна работа!

— Многие женщины имеют работу. И детей. Я не стану исключением.

— А жить ты, где планируешь?

— Я поговорила на работе. За фотографии для путеводителя по значимым историческим местам мне должны выплатить кругленькую сумму. И у меня есть средства от продажи Красноборской квартиры. Забыл? Думаю, на первоначальный взнос по ипотеке мне хватит.

— Все это сплошная бессмыслица, — пробормотал Денис, бросив на Аню тяжелый взгляд из-под ресниц. Знал ли он когда-нибудь стоящую перед ним женщину? За время их знакомства она не высказала ни единого слова насчет брака, семейной жизни, потому так нравилась ему. Ну, еще потому, что была прекрасным товарищем, замечательным собеседником, внимательнейшим слушателем и добрым, понимающим человеком.

Денис почувствовал себя одураченным, обманутым.

— Ты, наверное… — он не смог заставить себя произнести обвинение вслух. Тем не менее, она поняла.

— Нет, я ничего не планировала. И если ты хоть на секунду подумал, что я…, — теперь ее совсем нельзя было назвать спокойной, она буквально шипела: — словом, можешь отправляться ко всем чертям!

Анна прошла мимо него к двери, вздернув подбородок и гордо выпрямив спину. Он бросился следом, схватил ее за руку и развернул к себе. Их разделяло всего несколько сантиметров. Денис ощущал тепло ее дыхания на своей щеке. А грудь, вздымаясь от негодования, почти касалась его груди.

И он вспомнил, что ощущал, когда она действительно прикасалась к нему. Вспомнил ее мягкость, трепетность…

Он опустил руку и отступил в сторону, с огромным трудом заставляя себя собраться с мыслями.

— Да нет,… я просто…, — он провел рукой по волосам, растрепав их, — я просто… потрясен.

Анна собралась заговорить, но он поднял руку, не давая перебить себя. Ему необходимо было закончить.

— Нельзя сказать, что я не думал, об этом… Я имею в виду случившееся. Только мне никогда не приходило в голову, что это может так закончиться.

Как ни глупо звучало, но Денис сказал правду. Все женщины, с которыми он занимался сексом, были так сказать, подготовлены. Они знали цену происходящему, и настраивались только провести хорошо время. Они не собирались забеременеть. Денис посмотрел на Анну, она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела в окно.

Он опустил взгляд, пытаясь найти в хоть какие-то изменения в ее фигуре, но ничего не заметил. Он вспомнил всех своих женщин. Когда жил еще с матерью в Красном Бору, они смотрели на него сверху вниз, излучая высокомерие. После того как он перебрался в Казань, стал жить у дяди, женщины окидывали его заинтересованным взглядом. А после первой выставки, когда стало известно, чей он племянник, кидались на него, словно на мед.

От воспоминаний у Дениса сжало горло. Он сглотнул застрявший ком в горле. Облизнул губы и твердо произнес:

— Я не хочу жениться.

Анна скользнула по нему взглядом.

— Никто тебя об этом не просит.

— Но ведь ты рассказала мне о ребенке… — недоуменно сказал он.

— Потому что ты имеешь право знать, только и всего, — небрежно пожала она плечами, — если не хочешь иметь отношения к этому ребенку… или ко мне, ничего страшного.

— Как — ничего страшного?! Ты ведь беременна!

— Да. И собираюсь стать матерью. Я буду любить моего ребенка, — она бросила на Дениса непримиримый взгляд, который тут же смягчился, — я не заставляю тебя быть отцом, Денис.

Он громко хмыкнул.

— Ты же сама говорила, что в этом участвуют двое.

— Только биологически.

«Все! С него достаточно!» — Денис судорожно глотнул воздуха, пытаясь успокоиться.

— Я дам тебе денег. Ты не будешь ни в чем нуждаться…. Ребенок…, — слово с большим трудом пробило себе дорогу, но он все же произнес его — тоже. — Но это все, что я смогу сделать. И все, что сделаю. Понимаешь?

Он ждал возражений, упреков. Он ждал, что она назовет его эгоистичным ублюдком. И ему нечего было возразить ей. Но Анна подошла к двери, и, обернувшись, посмотрела ему прямо в глаза.

— Твой выбор, Денис, — спокойно сказала она.

— Твоя потеря.

***

Анна предложила отправиться в Ривьеру.

— Это самая высокая точка Казани, — сказала она, и голос ее даже не дрогнул. — Если хотите увидеть панораму города, лучшего места вам не найти. А потом можно сходить в национальную галерею, посмотреть кремль и башню Сююмбике.

Она довольно равнодушно изложила программу, словно ее не волновало, куда они решат направиться.

— Не нужно нас уговаривать, — сказал Фарваз, стоя на ступенях гостиницы. — Мы пойдем, куда ты скажешь.

— В кремль, — объявила она. Но только не на вертолетную площадку, она этого не вынесет, вздохнула слегка побледнев.

Если бы за притворство давали ордена, один она бы получила за осмотр казанских достопримечательностей, в то время как ей хотелось забиться в угол и умереть. А другой — за то, что она умудрилась сохранить самообладание, когда разъярился Денис.

Ни к чему хорошему не привело бы, если бы она стала его уговаривать или спорить с ним. Никогда она не прибегла бы к мольбам, чтобы удержать мужчину. Он должен быть рядом с ней и ребенком по собственной воле.

Она на это надеялась. Она об этом молилась. Хотя и понимала, потребуется некоторое время, чтобы Денис принял верное решение.

Выходя из дома, она была спокойна, глаза оставались сухими, и твердо рассчитывала продержаться до конца дня, несмотря на бесчисленные попытки Сибиги поговорить о Денисе. Подруга забрасывала ее вопросами о нем и в течение всего дня, Анна отделывалась общими ответами.

— Он журналист. Часто и надолго уезжает. Я не знаю. Я не знаю.

Потом Сибигу и Фарваза так захватила прогулка по городу, а Клира постоянно требовала к себе столько внимания, что никто даже не заметил, как время от времени улыбка соскальзывала с лица Анны, а пальцы сжимались в кулаки, чтобы унять дрожь.

Глядя с Ривьеры на Казань, она не могла не видеть те бесчисленные места, где бывала с Денисом, хотя со всех сил старалась не думать о нем.

Прогнав навязчивые мысли, она подумала о том, какого цвета будут глаза у малыша — темно-серые, как у нее, или оттенка серой стали, как у человека, который с таким негодованием смотрел на нее сегодня утром?

Она приложила руку к животу, словно стараясь защитить своего ребенка от злого, обвиняющего взгляда Дениса.

— У тебя болит живот? — спросила Сибига.

— Нет, — опомнившись, Анна опустила руку, — я просто проголодалась. Думаю, мороженое сейчас нам всем не повредит. Что скажешь?

Сибига улыбнулась. — Я тоже так думаю, — затем взяла стоявшего рядом мужа под локоть, — милый, гуляя по городу, мы совсем забыли о еде. Вон и Аня тоже проголодалась. Пойдем, поищем тихую кафешку.

***

Денис проспал двенадцать часов и после пробуждения почувствовал себя еще хуже, чем до сна. В течение нескольких секунд он не мог вспомнить почему. А когда открыл глаза, ему вдруг пришло в голову, что в последний раз с ним в этой постели была Аня.

Воспоминание было таким отчетливым, таким ярким, убедительным, что его охватило желание. «Этого еще не хватало!» — он отбросил одеяло и вскочил.

В ванной он включил холодную воду и подставил голову под кран. Потом почистил зубы, побрился, оделся. Сварил крепчайшего кофе, отправившись на кухню. Стоя у окна с чашкой в руке, думал о том, что испытывал вчера, когда вернулся домой. Каким был неуверенным, нервным, как гадал: смогут ли они с Аней забыть о той единственной ночи и общаться так, словно ничего не произошло.

С горькой иронией он признал, забыть случившееся не удастся. Как и вернуть дружбу Ани. Лучше, решил он, не делать этого. Лучше им не иметь ничего общего друг с другом. Ему, конечно, будет не хватать ее, но былого все равно не вернешь.

Взбодренный кофе, он размышлял, Аня скоро от него съедет. Она уже занялась поиском нового жилья. Тем более работа ее позволяет выбрать выгодный вариант.

Он вспомнил день, когда они познакомились. Как с интеллектом знатока она задавала каверзные вопросы об искусстве фотографии. Затем они мирно перешли к обсуждению общих для них обоих тем. Аня сказала, что работает в ведущем агентстве недвижимости города, так же участвует в различных городских фотопроектах, проводит выставки в галерее современного искусства, и на досуге занимается с детьми в кружке юных фотолюбителей.

Ее привела к нему давняя знакомая матери, еще по Красному Бору, Эльмира Ильдаровна, которую Денис встретил однажды на своей выставке и продолжил потом поддерживать отношения.

Аня сначала в штыки восприняла предложение занять пустующую в его доме комнату, а затем, когда он сообщил, что через несколько дней уезжает в очередную командировку, неуверенно, но согласилась.

Денис глотнул из чашки очередную порцию обжигающего напитка и снова задумался. Как друг он поможет Ане с переездом в ее уже собственное жилье. Возможно, она даже предпочтет небольшой коттедж. Так он будет знать ее адрес и станет ежемесячно отправлять переводом деньги. Для них обоих будет лучше, если они не будут встречаться. Денис был уверен, Аня не станет требовать от него большего. Во время их разговора она не возражала. Она все поняла.

Глубоко вздохнув, он ощутил, как свалившаяся на него неподъемная ноша стала чуть легче. Он сделал еще один вдох. Затем еще. Ему стало определенно лучше.

Он повел плечами и почувствовал себя уже не таким скованным, более спокойным, уравновешенным. Как боксер, поднявшийся на ноги после нокдауна.

Все будет хорошо. Он справится. Так, как справлялся всегда, сказал он себе, допив кофе, затем взял рюкзак, отнес его в ванную и вывалил содержимое в стиральную машину. Так как делал, всегда возвращаясь домой. Он целиком сосредоточился на своем занятии. Тщательно отмерил порошка, добавил отбеливателя. Много отбеливателя. От этого вещи станут только чище. Ему необходимо, чтобы все было чисто. Аккуратно. Все на своих местах.

Денис закрыл дверцу и включил машину. Она стала наполняться водой — так же, как и всегда. Мурлыча себе под нос веселую песенку, он направился в гостиную, так же, как всегда. Проходя мимо комнаты Ани, рука машинально потянула за ручку двери, он собирался позвать ее перекусить тем, что имелось на кухне.

Кое-что все-таки между ними изменилось. Ему снова предстоит одиночество. Бесстрастие. Безучастность. Именно то, к чему он стремится.

3.

Подруга Анны с мужем уезжали в субботу.

— Все было так чудесно! — Сибига открыла дверцу такси, вызванной Анной, и, обернувшись, улыбнулась подруге.

— Мы потрясающе провели время. И с Клирой успели пройти медицинское обследование. У меня просто нет слов, отблагодарить тебя за то, что возилась с нами!

— Я с удовольствием прошлась с вами по городу, и рада была помочь Клире, — заверила ее Анна.

В большей степени это было правдой. Благодаря Сибиге и Клире, она всю неделю была занята, что не позволило ей сойти с ума. Удерживало от мыслей о Денисе, о мыслях в его голове. За всю неделю они не перемолвились ни словом.

Анна была готова к тому, что он станет дуться, злиться, делать вид, что ничего не случилось, в течение какого-то времени. Но и подумать не могла, что Денис поведет себя так, словно ее не существует.

Они же друзья! А друг не бросает друга. Друг не поворачивается к другу спиной. А Денис же отвернулся от нее. Его не было видно и не слышно. Видимо, он решил съехать на время из дома, пока в нем гостили Сибига и Клира. За это Анна была благодарна ему. Он не стал устраивать сцен при гостях. Она оправдывала его побег из дома желанием многое обдумать.

Она вовсе не считала, что Денис должен был с радостью принять новость. И не ждала от него никаких предложений по этому поводу.

Еще раз, обняв подругу, Анна заметила, как к дому подъехал черный «Туарег», заметив сидящего за рулем автомобиля Дениса, она вздрогнула. Ее сердце подпрыгнуло, лихорадочно забившись. Рука машинально стиснула руку Сибиги.

— Приезжай еще, — сказала она, едва улыбнувшись.

— Тебе тоже неплохо было бы навестить родные места, — возразила Сибига.

— Когда-нибудь обязательно навещу, — пообещала Анна.

— О, вот и Денис! — воскликнула, увидев подошедшего к ним Дениса, Сибига. — Спасибо вам за гостеприимство!

Бросив на него взгляд, Анна заметила на его лице слабую улыбку, адресованную Сибиге. Он вежливо кивнул.

— А мы вот уезжаем, — сообщила Сибига, — было очень приятно познакомиться с вами!

Денис слова Сибиги оставил без ответа. Одетый в спортивный костюм, он в прежние времена обхватил бы ее за плечи и сказал:

— Хочешь отправиться со мной на прогулку? Иди, одевайся. Я подожду!

Но теперь он держался отчужденно. Даже не смотрел в ее сторону. Анна облизнула губы и, повернувшись к Сибиге, весело проговорила:

— Счастливого пути. До встречи. Я как-нибудь приеду навестить вас.

Затем потрепала Клиру по пухлой розовой щечке и улыбнулась. Краем глаза она заметила, как Денис, не удостоив ее взглядом, зашагал к входу в дом.

Когда дверца такси захлопнулась, Анна посмотрела ему вслед.

— Пока! Счастливо! И спасибо тебе, дорогая! — крикнула сквозь стекло Сибига.

— Счастливо! — Анна энергично махала отъезжающему такси.

— До встречи! — тихо проговорила она, понимая, что адресует это ни Клире, ни Сибиге.

***

Он старался держаться от нее подальше. Даже навестил дядю, чем удивил того своим неожиданным появлением. Затем отправился за город, в гости к брату Кириллу и крестнице Даше.

Едва вернувшись, увидел ее. Она улыбалась. Шутила. Смотрела на него своими большими серыми глазами — как той ночью, когда они занимались любовью.… И против собственной воли, ему снова захотелось заняться с ней этим.

Но еще больше он хотел совсем забыть о ней. Когда он был дома, они встречались с ней целый день. Она заходила на кухню, когда он как раз пил чай. Вывешивала белье в саду, как раз у окна его спальни. Эти лифчики… трусики… сводили его с ума.

Пусть он больше не разговаривал с ней, пусть не сталкивался лицом к лицу, но он никак не мог избежать лицезрения развевающихся на ветру лифчиков.

Как-то его взгляд приковала некая деталь персикового цвета, которую той ночью он стащил с Ани. Денис едва не постучался к ней в дверь и не попросил прекратить устраивать у его окна выставку интимных деталей. К счастью, тут же одумался.

Оставаться в саду, он больше не мог. Не такой уж жаркий выдался день, чтобы поливать цветы и кусты, только потому, что об этом мирном занятии он мечтал, находясь далеко от дома.

Он решил заняться этим позже. Когда возмутительные трусики Анны будут высушены и сложены в шкафу.

***

Он избегал ее — другого слова не подберешь. Старался почти не выходить на кухню, в то время, когда Анна была дома.

Анна всегда принимала жизнь такой, какова она есть. Так она вела себя и сейчас, шла навстречу, заметив Дениса, как он, заметив ее, заскочил в двери продуктового магазина, чтобы скрыться от нее, Анна лишь проглотила болезненный комок в горле и зашагала дальше.

Развешивая следующим вечером перед окном его спальни белье, помахала ему рукой: «Привет!». А когда он сделал вид, что не заметил ее, сказала себе, что он еще не пришел к окончательному решению.

Анна сама верила в это. Хотя понимала, как устала ждать.

Плохо было то, что чаще всего она работала дома. Как легко стать объектом унижения, если ты, по всей видимости, только и делаешь, что сидишь и ждешь, чтобы тебя унизили, — даже если на самом деле занята печатью фотографий, или разработкой стратегии очередных съемок.

Ей необходимо было вырваться отсюда. Но она отменила все занятия в фотокружке, не зная, как поведет себя желудок. Рано вставать и бежать на подготовку к занятиям она не могла, каждую минуту, тошнота могла подступить к горлу.

И неизвестно, сколько будет терпеть Марк Анатольевич, главный редактор журнала, с которым она в основном сотрудничала. Никто еще не знал о ее беременности, — только один Денис. Вскоре придется рассказать об этом всем. Но только не сейчас. Каждый день она повторяла себе: «Еще рано».

Тем вечером телефон зазвонил во время приготовления ужина.

Приняв вызов, Анна услышала голос Марка Анатольевича Фридмана:

— Я договорился о съемках для тебя!

— С кем? И когда нужно начинать? — осторожно произнесла она.

— С Родионом Вышинским.

— С кем? — она чуть не поперхнулась, услышав имя дяди Дениса, имя этого высокомерного сноба, считающего, что окружающие должны боготворить его, валяясь штабелями в ногах.

— И что же он хочет снимать на этот раз? — тихо спросила девушка, вспомнив, как работала уже с Вышинским над проектом «Золотые купола» год назад. Являясь меценатом и куратором республиканского проекта «Наследие предков», задумал он тогда выпустить путеводитель по значимым монастырям и соборам республики.

Анна же должна была обеспечить путеводитель красочными яркими фотографиями, способными поведать, желавшему посетить святые места паломнику, насколько верен его выбор.

— Он хочет иметь дело только с тобой! — заявил Марк Анатольевич.

— Со мной? — переспросила удивленная Анна.

— Он остался доволен твоей работой над путеводителем, и теперь решил спонсировать реставрацию старого дома, в котором одна единственная квартира, как он выразился, позвонив мне вчера, настоящее произведение искусства…

— И что же он хочет сделать с этим домом?

— Вот и спросишь его об этом сама, — по голосу Марка было заметно, как он не может сдержать ликования.

— Он хочет, чтобы ты приехала к нему сама, обговорить детали съемок. У него там какое-то персональное для тебя предложение, — подытожил в конце Марк Анатольевич.

Анна не знала, что ей ответить. Соглашаться ли на очередной проект с Родионом Вышинским. Этот тип не понравился ей с первого взгляда. Его глаза, серо-стальные, хищные, словно раздевали ее, каждый раз, когда им приходилось встречаться и обговаривать очередные детали съемок.

Однажды он даже не поскупился, открыто предложил ей переспать с ним. Получив отказ, рассмеялся в лицо, заявив: она сама еще к нему прибежит. Все сначала отказывают, а затем, сами же и стелются перед ним.

«Брр!» — у Анны от воспоминаний по спине пробежал холодок. «Что же делать?» — лихорадочно обдумывала она предложение.

Оставаться дома, сидеть и страдать по Денису, тоже не особо лестная перспектива. Может, оказавшись на месте, вдали от Дениса, она почувствует себя лучше? И не будет больше маячить перед ним.

— Хорошо, — сказала она Марку, — я согласна.

***

Она все время мелькала у него перед глазами. А однажды вдруг исчезла. Денис воспрянул духом. Он поливал кусты с саду и улыбался, ликуя, что Аня больше не машет ему из окна. И нижнее белье не полощется на ветру. Еще один плюс.

Он отправился на пробежку и не столкнулся с ней, войдя на кухню. Он сидел в гостиной-столовой, читая свежую прессу, и не слышал, как она ходит по коридору. Он даже задержался у соседской ограды, болтал о погоде с Диной Борисовной, в течение целого получаса, и наслаждался тем, что Аня так и не появилась.

На следующий день ее тоже нигде не было видно.

Денис пришел к выводу, что Аня уехала на съемки. Поездки обычно были недалекими, и в прежние времена он знал их маршрут.

Возможно Дина Борисовна в курсе, куда могла отправиться Аня, подумал он. «Нужно будет спросить у нее», — эта мысль заставила его застыть на месте. Ему вовсе не интересно где Аня. Он знать об этом не желает. Они были просто друзьями. А теперь… перестали ими быть.

Денис отправился в «Спарту», отдохнуть, посидеть в одиночестве за кружкой холодного пива. Ане не нравилось пиво. Интересно, она тоже бывает здесь? Как и он, сидит в одиночестве, потягивая сладкий коктейль… или… уже нет, наверняка, теперь отказывается от коктейлей…

Сделав над собой огромное усилие, он сумел не думать о ней до того момента, как вышел из «Спарты».

Может, встретив ее завтра, он спросит об этом. Так, небрежно, походя. В конце концов, совершенно ни к чему игнорировать Аню. Нужно просто сохранять дистанцию и не позволять ей влиять на его чувства.

Но Аня не появилась ни назавтра, ни на следующий день.

Пять дней спустя ее отсутствие стало беспокоить его. И раздражать, так как он не хотел беспокоиться.

«Хорошо. Хорошо. Спрошу!» — прорычал он себе под нос. «Дина Борисовна ему скажет, бросит на него многозначительный взгляд и все сообщит…» — думал он, стуча в ворота соседки.

Дина Борисовна, не раз открыто намекала ему, как они с Аней подходят друг другу, и как бы ему не упустить, не проморгать свое счастье…

Он ни для кого не был создан. Сам для себя. И никто не вправе указывать ему, что нужно делать…

Но сейчас, по крайней мере, он может узнать, где Аня. «А что это изменит? Ничего».

Он не собирается приглашать ее в ресторан. Ни на скачки, в субботу. Он поедет туда один. Без нее…

Ему не понравился взгляд Дины Борисовны, которым она его смерила, едва заскрежетали ворота. Пристальный. Любопытный. Понимающий. «Может Аня рассказала ей о ребенке?» — подумал он, «или же соседка догадалась сама?»

Ани все еще не было. «Наверняка, она скоро вернется. И как будет выглядеть, когда живот округлится? — Денис едва не споткнулся увлеченный мыслями об Ане, проходя мимо соседского дома следующим утром.

— Будьте внимательнее, — услышал он голос Дины Борисовны из палисадника. Денис не ответил. «Он не будет думать об этой женщине! Она его не волнует! Он не хочет ничего знать!» — прорычал он, сжал до боли ладони и бросился бежать по асфальту. Это уже был не моцион. А спринтерский бег.

Дина Борисовна по-прежнему копалась на клумбах с цветами, когда он спустя полчаса вернулся, вспотевший и запыхавшийся.

— Вы бежали так, словно за вами гналось привидение, — заметила она, выглянув через забор.

Денис подумал, она недалека от истины.

На восьмой день Денис увидел, как Аня выходит из такси. Он как раз возвращался с очередной вечерней пробежки, и хотя минуту назад шел, чуть ли не держась за стену, сейчас рванул вперед, чтобы схватить Аню за руку, до того, как она войдет в дверь.

— Где, черт возьми, ты пропадала?! — слова сорвались с языка прежде, чем он успел подумать.

Аня уставилась на него. Она выглядела усталой. И удивленной. Как и он. Денис отпустил ее руку и отступил в сторону.

— Люди интересуются, — грубовато объяснил он.

Аня приподняла брови.

— Кто?

— Дина Борисовна, каждый день заинтересованно выспрашивала у меня, где ты.

— Я была в городе. Работала.

Денису очень хотелось расспросить ее о поездке. Он любил слушать ее рассказы о съемках. Аня, как ни кто другой чувствовала душу снимаемого объекта, и очень точно передавала его настроение в кадре. В ее описаниях и фотографиях любой объект словно оживал.

Но Денис не задал ни одного вопроса. Опередив ее, он поднял дорожную сумку, — я отнесу в твою комнату, — отрывисто проговорил.

«Наверное, стоило сразу же попрощаться с ней», — подумал он, но сумка оказалась очень тяжелой. «Ей, нельзя таскать такие тяжести, в ее… положении», — он старался не смотреть на живот Ани, боясь обнаружить какие-либо признаки этого самого положения.

Аня прошла вперед. Денис последовал за ней. Подойдя к двери комнаты, она заговорила, делясь впечатлениями от поездки. Когда упомянула имя дяди, брови Дениса поползли вверх. «Интересно, что еще дядя задумал?» — подумал он, но не показал вида, что заинтересован. Вид изгибов ягодиц Ани под льняными брюками, когда она повернулась к нему спиной, чуть не убил его. Измотанный бегом и раздраженный своей реакцией на Аню, Денис схватил ртом воздух, когда она открыла дверь.

— Потерял форму? — спросила она, без тени сарказма обернувшись к нему.

Денис не ответил. Просто не смог, иначе воздух вырвался бы из него со свистом. Он подождал пока она войдет в комнату, и поставил сумку на пол.

— Спасибо, — улыбнулась она ему, словно было все по-прежнему.

Но все изменилось.

— Мне нужно идти, — сказал он.

Аня удивленно заморгала. Ее улыбка потускнела, затем совсем исчезла.

— Увидимся, — пробормотал он и пошел дальше по коридору, гадая, послышалось ли ему, или она действительно проговорила ему вслед: — Нет, если я замечу тебя первой.

***

«Сколько разбитых надежд!» Уезжая, Анна говорила себе, что разлука послужит на пользу ей и ему. Она не будет подпрыгивать каждый раз, когда зазвонит телефон и постучат в дверь. А у него будет время, чтобы принять окончательное решение.

Она вернулась домой, надеясь, что все уже случилось. Готовая к примирению с ним, согласная с его условиями. Хотя и с натягом нельзя назвать это лучшим способом начала похожей на семейную жизнь. Жизнь — втроем.

И когда Денис подбежал и схватил ее сумку, она едва удержалась, чтобы сразу не броситься ему на шею.

«Хорошо, что я не сделала это», — подумала она, «Рвала бы сейчас на себе от отчаяния волосы».

Похоже, он еще не смирился с мыслью о предстоящем отцовстве. Был совершенно не готов к тому, чтобы принять участие в том чуде, каким является начало новой жизни.

И возможно никогда не будет готов. Анна впервые позволила себе такую мысль. До сих пор разум и сердце постоянно отвергали ее. Она любила Дениса и не хотела верить, что он отмахнется от плода их любви — от их ребенка.

— Но это возможно, — сказала она себе, разглядывая в зеркале свое обнаженное тело, которое вроде бы уже несколько изменилось.

Она была на третьем месяце. Фигура слегка отяжелела и округлилась. Анна все еще испытывала приступы тошноты, хотя и не такие частые и жестокие.

Обычно достаточно было щепочки соды, чтобы избавиться от них, — как в том случае, когда за обедом в доме Вышинских подали запеченное баранье бедро в остром соусе.

Ей пришлось поспешить в ванную. Позже она попыталась объяснить, почему выбежала из-за стола с прижатой ко рту рукой, всему виной особое состояние организма.

Маргарита, невестка Родиона Вышинского, отнеслась к ней с сочувствием, поскольку сама находилась в таком же, как и Анна положении. Оказавшись на редкость доброй понимающей женщиной. Наслышанная о ней, как о высокомерной особе, Анна была немало удивлена, и очарована ею, и ее семьей. Мужем Кириллом, дочерью Дашей и сынишкой, Евгением. Так же их домом в Самосырово.

Ей с Маргаритой пришлось поработать вместе. Дом, о котором рассказывал Марк, находился на улице Восстания. Анна отсняла несколько пленок при самом разном освещении, во всевозможных ракурсах.

«Марк Анатольевич, возможно, будет доволен», — сказала она, себе закончив съемку. Поскольку ей, предстояло растить малыша одной, нужно будет много и плодотворно работать. Правда, Денис обещал финансовую поддержку. И скорее всего, сдержит свое обещание. Она надеялась, сможет как-то держаться на плаву после рождения ребенка.

От Дениса ей были нужны не деньги, а участие — в ее жизни, в жизни ребенка. Но она не собиралась умолять его об этом. Она улыбалась ему, сталкиваясь в разных уголках дома, разговаривала с ним. Ждала его возвращения с вечерней пробежки… и не переставала надеяться.

***

— Подержаться за животик? — Денис едва не подавился, с ужасом уставившись на телефонную трубку.

— Чей животик?!

— Мамочкин животик! — весело проговорила его крестница, Даша.

— Крёстный, а ты знаешь, что у меня скоро будет еще один братик, или сестричка?

Денис вздохнул с облегчением.

— Мужчины не держаться за животик, принцесса моя, — сказал он, пообещав как-нибудь обязательно заглянуть к ней в гости.

— Это для девушек и женщин.

— Неправда! Папа держится за животик, — возразила крестница. Даша была из тех, кто не принимал расхождений с ее точкой зрения.

— Хорошо, — согласился он. — Уговорила.

— Тогда ты приезжай к нам сегодня и возьми с собой тетю Аню. Мама сказала, она живет у тебя, и она мне очень понравилась.

— Принцесса, видишь ли, у меня не получиться…, — начал он.

— Почему?

— Я…, — он запнулся, судорожно придумывая предлог, — я как раз собирался поехать на рыбалку с твоим дедушкой. И не знаю, когда мы вернемся.

— Хорошо, — сказала Даша. — Я все равно буду тебя ждать. Ты приезжай! — и повесила трубку.

Он сделал ошибку, рассказав о звонке Даши дяде.

— Не такое уж важное мероприятие, — добавил он. — Можно и пропустить, если вернемся поздно.

Но дядя только усмехнулся и окинул его долгим изучающим взглядом.

— Мне позвонила Маргарита, обеспокоенная твоей чрезмерно затворнической жизнью. Не хотелось бы лишать тебя этой небольшой вечеринки.

И он постарался, чтобы они вернулись вовремя. Даже взял на себя заботу об их небольшом улове, уложил его в холодильник, пока Денис мылся и собирался в дом брата, терзаемый сомнениями, идти ему или не идти. Повезло, Ани не было дома, у дяди непременно возникли бы вопросы.

— Счастливо повеселиться, — усмехнулся он, вслед Денису, когда тот, попрощавшись, побрел к своему автомобилю.

Все были уже в сборе к его появлению.

— Рада, что нашел время заглянуть, — поприветствовала его Марго.

— Все уже в саду. — Она повела его по просторному холлу с высоким потолком к выходу в сад, где смеялись и болтали человек двенадцать.

Денис увидел лишь Аню. Она сидела в кресле-качалке, с Женькой на коленях, мило беседуя, и оба они были похожи… на мать и ребенка.

Дениса словно обухом по голове ударили. Первое — он не мог понять, как здесь оказалось Аня, и второе — он никогда не представлял ее в качестве матери.

Он просто стоял и смотрел на нее до тех пор, пока она не подняла голову и не заметила его, и тут же отвела взгляд.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил у него Кирилл. — Пива? Или чего покрепче?

— Пива, — пробормотал он, — лучше безалкогольного, — добавил, вспомнив, что за рулем.

Отпивая маленькими глотками из бокала жидкость, он старался держаться подальше от Ани. Было ясно, она никому ничего не сказала. Все суетились вокруг Марго, похлопывали по ее уже заметному животу и вспоминали времена, когда она ходила вот так же беременной с Дашей и Женькой. При этом никто не добавлял, что и живот Ани через пару месяцев достигнет такого же размера.

Денис сделал еще один глоток пива и постарался отогнать от себя возникший перед глазами образ.

— Выпьешь еще? — спросил Кирилл.

— Конечно.

Денис рассказал Кириллу о последней поездке. Тот завидовал ему, он мог свободно поехать куда хочет, потому что еще не обременен семьей.

— Вот женишься, и забудешь что такое свобода, — сетовал брат, делясь воспоминаниями, когда сам так же свободно мог колесить по миру.

Когда Кирилла призвали ответственные дела, как нарезка очередного торта или приготовление свежевыжатого сока, он покинул Дениса, и тот, какое-то время поболтал с матерью Марго, Ариной Александровной, которая всегда хорошо к нему относилась. И при этом неотступно наблюдал за Аней. Она выглядела чудесно. Вокруг нее словно распространялось сияние. Денис увидел это, едва ступил под полог просторного шатра, и увидел ее с ребенком на руках. Они смотрелись очень гармонично. Анна излучала любовь, Женька отвечал ей тем же.

«И это хорошо», — сказал он себе. «В скором времени ей пригодится умение общаться с детьми».

Потом к ней подошел Кирилл и забрал сына. — Передохни, — сказал он, — поешь торта. Наш карапуз тебе, наверное, надоел своей болтовней.

— Ничуть, — ответила Аня.

— Надоел бы, если бы пришлось заниматься им все время, — улыбнулся Кирилл.

И Дениса вдруг осенило, насколько это верно. Кирилл и Марго работали в одной упряжке, чтобы справиться с дочерью и маленьким сыном. То же можно было сказать и о любой супружеской паре. Любой отец семейства будет хлопотать вокруг супруги, подавать тарелки с закусками, стараясь, все время быть рядом.

Это заставило Дениса задуматься.

«Аня не должна оставаться в одиночестве», — решил он. «Ей необходима поддержка. Посылать ей чек один раз в месяц недостаточно».

***

За весь вечер Денис не сказал ей ни слова. Он болтал со всеми остальными. Со всеми, кроме нее. И с Маргаритой перекинулся лишь парочкой слов.

«Может у него аллергия на беременных?» — подумала она.

Анна ничего не понимала. Она старалась не показывать своего раздражения, не обращать внимания. Это было нелегко. Особенно, когда она собралась уходить и Маргарита спросила у него:

— Ты тоже идешь?

Тот покачал головой.

— Нет. Я еще побуду. Поговорю с Дашулей.

Маргарита казалось явно удивленной. Анна же, напротив, постаралась удивление скрыть.

— Эскорт мне ни к чему, — резко проговорила она. Поблагодарила Маргариту и Кирилла за вечеринку. Пожелала им удачи. Попрощалась так же с остальными. На Дениса она даже не взглянула.

Она не знала, заметил ли кто-нибудь. Ей было безразлично. Она вызвала такси и отправилась домой. Сразу же улеглась в постель.

Однако заснуть она не смогла. Ворочалась с боку на бок, возмущалась и переживала. Водила рукой по животу и думала о ребенке, который был внутри. Лицезрение беременной Маргариты поставило все на свои места. До сих пор ребенок был для нее почти абстракцией. Она даже не чувствовала его. Но совсем скоро станет такой же, как Маргарита, округлившейся, неповоротливой. А еще через некоторое время ее ребенок будет лежать у нее на руках. «Достаточно ли ему будет ее одной? Справиться ли она? Конечно, справится».

Но глубокой ночью трудно чувствовать себя такой же уверенной, как при свете яркого летнего дня.

Она отбирала кадры для печати, чувствуя себя спокойной и уверенной, когда кто-то постучал в дверь.

Открыв, она увидела перед собой Дениса.

— Привет!

Она улыбнулась немного настороженно. Он тоже едва заметно улыбнулся. Анна почувствовала, как в ней оживает надежда. Возможно, он тоже задумался после вчерашнего вечера. Может, ему необходим был толчок. Может он ничего не говорил вчера потому что, ждал, когда они останутся наедине. Ее улыбка стала чуть шире.

Денис чесал в затылке, переминаясь с ноги на ногу и явно нервничал. Наконец, он произнес:

— Я пришел поговорить. У тебя найдется свободная минутка?

Она кивнула и открыла дверь шире.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет. Спасибо, — ответил он после заминки.

Денис прошел к окну и повернулся к Анне.

— Я думал…, — наконец заговорил он, — о тебе. О твоей… беременности…

Анна поощрительно кивнула.

— Глядя вчера на Марго и Кирилла, я кое-что понял.

Анна снова кивнула. Ее сердце забилось быстрее.

— Да?

— Похоже, для этого действительно требуются двое, — сказал он. — Ерунда, когда говорят, что один из родителей — тоже неплохо. Может в тех случаях, когда ничего другого не остается…. Но это не идеал. Идеал — это двое родителей.

Он посмотрел на нее, потом на свои ботинки, потом в окно.

— Да, — сказала Анна и добавила уже громче и увереннее: — Да, я согласна.

— Тебе нужна эмоциональная поддержка. Моральная поддержка. А не только финансовая.

«Слава тебе, Господи!» — подумала Анна.

Денис почесал затылок.

— А я…. я могу предложить только финансовую. Но, другая…. Я знаю, тоже очень важна…

Анна пристально посмотрела на него, не понимая, куда он клонит. «Коли уж начал, то заканчивай!» — стучало у нее в голове.

Денис стиснул кулаки в карманах джинсов и качнулся на пятках.

— Ну, это важно… чтобы у ребенка было двое родителей. Чтобы о нем заботились два человека. И тебе тоже кто-нибудь нужен. Вот я и подумал,… что тебе стоит кого-нибудь найти. Я имею в виду мужчину.

У Анны холодок пробежал по спине.

— И я хочу чтобы ты знала: я не буду возражать… если ты найдешь себе мужчину,… с которым у тебя сложатся отношения. Который женится на тебе.

Денис смотрел на нее так, словно ожидал, что она скажет «спасибо».

Анна молчала. Голова у нее шла кругом. Она не верила собственным ушам.

— Ты потрясающая женщина, Аня. Красивая. Умная. Тонко чувствующая. Ты можешь заполучить любого мужчину. Даже будучи беременной. Я знаю, некоторые не очень-то стремятся воспитывать чужое потомство. Но кого-бы ты ни нашла,… можешь сказать ему, чтобы не беспокоился о деньгах. Я беру это на себя. Я ведь уже говорил тебе. Поэтому он не будет чувствовать себя стесненным, если ты понимаешь, о чем я…

Голос его звучал растерянно. Денис словно выталкивал слова из себя, по мере того, как они приходили ему в голову, не вполне уверенный, что те имеют какой-то смысл.

— Ну? — нервно спросил он, — что ты об этом думаешь?

Анна, наконец, почувствовала себя в состоянии реагировать. Подойдя к двери, она широко распахнула ее.

— Я думаю, — сквозь зубы процедила она, — что ты можешь катиться ко всем чертям, Денис Кайманов!

4.

«Он полагает, что она может просто выйти на улицу и заарканить любого мужчину! Выходит, совершенно незнакомый человек должен заботиться о ней — и о ребенке другого мужчины!» — Анна негодовала. «Нет, не мужчины! Денис Кайманов не достоин, так называться. Как он посмел предложить ей такое?»

— Ты знаешь, что я прав, Аня, — сказал он через дверь, когда она захлопнула ее перед его носом.

— Черта с два!

Она швырнула книгу в закрытую дверь, за которой слышны были удаляющиеся шаги, а затем обозвала Дениса всеми грязными словами, какие смогла вспомнить.

В конце концов, она разразилась слезами. Анна плакала впервые с тех пор, как узнала, что беременна. Когда это выяснилось, она пала духом, ее охватила паника, она ругала себя и сходила с ума от тревоги. Но не плакала — до сего момента. «Это гормоны», — сказала она себе, «Денис здесь ни при чем. Денис не стоит ее слез».

Но слезы текли не переставая. Слезы негодования, злости, глубокой обиды. Слезы преданной женщины, потерявшей надежду и лишившейся мечты. Она плакала, пока хватило сил. А затем сказала себе: «Пропади все пропадом!». Вытерла глаза. Высморкалась. Расправила плечи и заставила себя взглянуть на свое отражение в зеркале.

Оттуда на нее смотрела двадцатидевятилетняя женщина с заплаканным лицом. С красными глазами, красным носом и нечесаными длинными каштановыми волосами. Женщина, которую даже с очень большой натяжкой нельзя было назвать красавицей. Вряд ли хоть один мужчина польститься на такую — не говоря уже о толпах, которые ей пророчил Денис.

Денис сам не понимал, о чем говорил. Он так же ошибся, назвав ее умной. Если бы она была таковой, то не оказалась бы в подобном положении.

«Тонко чувствующая?» — хмыкнула она. «О да, в этом он был прав. Именно из-за чувствительности к его боли она и носит теперь его ребенка. Нет. Своего ребенка. Не его. Ему он не нужен. Тем хуже для него!» — Анна обхватила руками слегка округлившийся живот. «Похоже, остались мы с тобой вдвоем, малыш».

На ее лице появилось бледное подобие улыбки. Анна заставила себя стоять и смотреть в зеркало до тех пор, пока не почувствовала вновь, какая она сильная, уверенная в себе и отважная. Она простояла так очень долго. И за это время поняла, что на самом деле они с ребенком не одни. У нее есть друзья. Она получит поддержку, стоит только за ней обратиться.

Так и получилось. Сибига позвонила ей на следующее утро, как бы справиться о ее самочувствии…

Анна встала рано, твердо решив начать новую жизнь. Эта попытка началась в туалете, где ее буквально вывернуло наизнанку.

Врач обещал, что утренняя тошнота скоро пройдет. «Похоже, это „скоро“ не наступит для нее никогда», — подумала она и с чашкой чаю и пакетиком хлопьев вернулась в постель.

Она провалялась там почти до одиннадцати, с ноутбуком в руках, обдумывая подписи под фотографиями, коря растущего внутри малыша за доставляемые неудобства.

А потом прозвенел звонок в скайпе. На мгновение Анна подумала, это может быть Марк, с предложением очередных съемок.

— О, только не говори, что я тебя разбудила! — воскликнула Сибига, окинув взглядом сквозь монитор спутанные волосы подруги и безразмерную майку, служившую ночной рубашкой.

— Ты выглядишь, еще большей растрепой, чем я.

Впрочем, гладкие, аккуратно уложенные волосы Сибиги, клетчатая рубашка, выпущенная поверх джинсов — все это вписывалось в тщательно продуманный образ.

— Я работаю, — солгала Анна. — Просто не успела причесаться.

— И одеться», — Сибига явно не поверила ей.

— Знаешь, что-то в тебе изменилось, — оценивающе смотрела она через монитор.

— Что?

Анна инстинктивно прикрыла грудь и бросила на подругу свирепый взгляд. «Неизвестно зачем она позвонила, в середине дня и навряд ли изучить основательно, что изменилось в ней?»

Внезапно Анну снова затошнило.

Сибига неуверенно пожала плечами, — по-моему, милая, ты округлилась, — с улыбкой она произнесла.

— Да и пора уже. Тебе скоро уже тридцатник.

Затем с удовольствием посмотрела на свою маленькую грудь.

— Как тебе это удалось?

— Я…, — подумав мгновение, Анна решила не отвечать на этот вопрос.

— Почему ты без лифчика? — спросила Сибига. Анна вздохнула и провела рукой по волосам.

— Я никуда не собиралась сегодня, поэтому он мне ни к чему.

— Одно из преимуществ работы дома, — согласилась подруга.

— Понимаю тебя. И завидую твоему выдающемуся бюсту.

«Интересно, что скажет Сибига, когда узнает причину, по которой мой бюст стал выдающимся», — подумала Анна, поднявшись с кровати, слегка покачнулась и ухватилась за спинку стула.

— Ты звонишь просто так?

— Мы разбиваем клумбы в палисаднике, перед домом, — весело сообщила подруга, — и поскольку я зашла в дом, чтобы покормить и уложить Клири, решила поговорить с тобой.

— О, только не это! — Анна едва успела дослушать подругу, зажала ладонью рот и бросилась вон из комнаты.

Остолбенев от неожиданности Сибига закричала:

— Анют! Анют!

Но та была уже в ванной, расставалась с выпитым чаем и хлопьями. Она уселась на край ванны, ополоснула лицо холодной водой и уронила голову на колени.

— У тебя грипп? — спросила Сибига, когда Анна вернулась в комнату, — ты, поэтому лежишь в постели?

— Нет, — Анна, держась за спинку стула, взглянула на монитор.

— У меня все в порядке

Склонив голову набок и прищурившись, Сибига пристально изучала подругу и молчала. Наконец, нахмурилась.

— Ну и? — тряхнула затем головой, словно отгоняя какую-то бредовую мысль, но глаза ее сузились еще больше.

— Пополневшая грудь. Безразмерная майка. Тошнота. Ты беременна?!

Анна, обхватив руками плечи, с вызовом встретила взгляд карих глаз подруги.

— А что если так?

— О Боже!

Глаза Сибиги чуть не вылетели из орбит.

— Ну и что? — Анна еще крепче стиснула себя. — Это не обязательно плохо.

— Нет, конечно, нет! Просто я не ожидала,… Я хочу сказать…, — Сибига снова тряхнула головой, на этот раз словно для того, чтобы прояснились мысли, — ты не говорила, что планируешь…

Она не договорила, но Анна прекрасно поняла подругу.

— Ну что ж, — проговорила Сибига, — и кто же счастливый папаша?

— Неважно.

— Неважно? — Сибига уставилась на подругу, затем, не обращая внимания на предостерегающий взгляд, Анны спросила:

— Он хотя бы знает? Этот твой Денис…

— Знает.

— И?

Анна, изображая на лице равнодушие, небрежно пожала плечами, — ему это не интересно.

— Да что это за идиот?

— Он не идиот! Хотя… может быть, и так. Он просто не хочет быть отцом.

— Ему следовало бы подумать об этом раньше, — ядовито заметила Сибига.

— Давай не будем об этом, ладно?

— Но…

Рот Сибиги открылся, затем закрылся вновь. Она прислонилась к спинке дивана, на котором сидела, глубоко вздохнула и наконец, сменила тему.

— Ты всегда была пай девочкой. Никогда не совершала опрометчивых поступков, не переступала границ дозволенного. И я бы никогда не смогла подумать, что ты пойдешь на такое…. Кто-нибудь еще знает?

— Никто. Только он. А теперь и ты.

Сибиге это не понравилось. На ее лице мелькнуло встревоженное выражение.

— А ты не…. не думала о том, чтобы сделать….

— Нет, не думала! Я намерена родить ребенка! И собираюсь воспитать его. Или ее. Об аборте не может быть и речи! — Анна свирепо уставилась на подругу.

— Правильно! — быстро согласилась та.

Она понимала, одну ошибку нельзя исправить, совершив другую, еще худшую. Сибига глубоко вздохнула, пытаясь прийти к какому-нибудь решению, затем еще раз вздохнула. Наконец, с улыбкой сказала:

— Что ж, я всегда хотела стать тетей. Чем я могу тебе помочь?

Анна быстро заморгала, почувствовав влагу на ресницах, — ты уже помогла, — сказала она, понимая, насколько важна для нее поддержка подруги. — Спасибо тебе за звонок!

— Пожалуйста. Ты же знаешь, я тебя не оставлю. Ты всегда была рядом со мной в трудную минуту.

Действительно, Анна всегда оказывалась рядом, когда подруге нужна была ее помощь. Когда врачи сообщили о неутешительном диагнозе Клиры, именно Анна находилась рядом с ней в больничной палате.

— Помимо этого в тебе еще что-то изменилось, — задумчиво проговорила она, — и дело не только в груди. У тебя появился животик. И ты светишься, — добавила Сибига, посмотрев Анне в лицо.

— Теперь, когда тебя перестало тошнить, ты просто сияешь, — она улыбнулась, — и когда же?

— Через семь месяцев с небольшим.

Сибига посчитала на пальцах.

— Новогодний ребенок?

Анна кивнула.

— Да. И врач так же сказал.

— Это будет предлог приехать к нам, — просияла Сибига.

— Представь, всю зиму мы будем жить одной большой семьей.

— Думаешь, Фарваз согласится? — скептически спросила Анна.

— Насчет этого не сомневайся. Он очень уважает тебя и ни за что не позволит остаться в одиночестве.

— Но в подобных обстоятельствах…

— Не забивай голову раньше времени всяким мыслями.… Все будет отлично, обещаю тебе.

И Анна поверила ей. Она любила Сибигу, ставшую ей сестрой.

В трехлетнем возрасте она потеряла родителей. Глупейшая автокатастрофа унесла жизнь двух самых дорогих людей. Старый дед Апанас проходивший в тот день мимо кювета, обнаружил недалеко от искореженного автомобиля девочку, выходил, затем был интернат.

Анна не любила вспоминать времена своего нелегкого детства. Единственным светлым пятном остались воспоминания об Апанасе, летние долгие вечера в беседке, в саду, когда она подросла и могла гостить у него на каникулах.

Свой шестнадцатый день рождения Анна встретила в доме Апанаса, приехав в очередной раз погостить. Именно тогда судьба свела ее с семьей Сибиги.

Девушка любила подолгу гулять в лесу, хотя Апанас предостерегал, чтобы она не заходила слишком далеко в лес.

Между деревьями открылся просвет, и она, выйдя на опушку, увидела перед собой несколько деревянных избушек.

О маленьком лесном поселке не упоминал только немой, и Анна, конечно же, о нем много раз слышала. В поселке проживала пара стариков и одна семья: взрослые и двое детей. Приехали несколько лет назад из Средней Азии и прижились. Анна слышала много раз про семью из уст Апанаса, и в один из летних дней, гуляя по лесу, судьба подарила случай познакомиться лично.

День уже близился к завершению. Уставшее солнце стремительно скрывалось за верхушками сосен. Осмотрев поселок, Анна собралась возвращаться назад, но не тут-то было,… поняла, что заблудилась. Тропинка в третий раз привела ее обратно к поселку.

— Чертовщина какая-то…, — выдохнула она, поняв, что устала, и нестерпимо хотелось пить.

Обдумывая варианты, как вернутся домой, решила постучаться в одну из избушек. Открыла дверь довольно милая, средних лет женщина. Ею оказалась мать Сибиги, Рушь.

Женщина пригласила девушку в дом, напоила чаем и накормила вкуснейшим пловом. Хозяин дома Сэит, и сын, должны были уже вернуться из леса, и женщина обнадежила девушку, как только вернутся мужчины, проводят до дома.

За окнами совсем стемнело, когда послышались голоса, и Анна, вскочив с табурета, поспешила к двери, столкнувшись, лоб в лоб с парнишкой лет двадцати. Тот с интересом поглядывал на нее исподлобья, пока старый обшарпанный «ЗИЛ» мчал по лесной дороге.

Следующая встреча с парнишкой состоялась уже спустя год, когда она окончила школу, поступила в сельскохозяйственный техникум, и приехала, как всегда навестить Апанаса.

— Что-то я проголодалась, — вывел Анну из раздумий голос Сибиги, — мы начали работать в шесть утра.

Анна улыбнулась. — Сочувствую. А я вот только что отправила в унитаз все, чем недавно успела перекусить.

— А чем ты обычно перекусываешь?

— Сейчас, одними лишь хлопьями, — ответила Анна. — Врач сказал, приступы тошноты скоро пройдут, и мне уже действительно лучше.

— Скажи, а ты сможешь приехать к нам? — спросила Сибига. Анна повела плечами, — не знаю.

— Позови для компании твоего этого Дениса.

Анна чуть не поперхнулась слюной.

— Нет! — решительно ответила она.

— Вы же дружили раньше. Ты даже рассказывала, как ходила с ним на выставки разные и вообще…, — подруга не успела договорить, так как Анна резко прервала ее.

— Я не хочу, чтобы он куда-то ехал со мной, — решительно ответила она. Подруга внимательно посмотрела на нее. Анна старалась не замечать этого взгляда, пожала плечами, — я не хочу разговаривать с ним.

***

Денис поливал из шланга подъездную дорожку, когда к дому подъехал знакомый автомобиль. Жена его брата, Кирилла, Марго плавно выплыла из его недр, следом за ней показалась Аня.

— Привет, Денис, — кивнула ему Марго, — как жизнь?

— Да, все по-старому, — повел он плечами.

— Спасибо, Маргарита за приглашение на скачки, — заговорила Аня. — Было потрясающе интересно. Агат просто великолепен.

— Жаль, конечно, что Джут не выиграл, — ответила Марго. — Но Агат просто душка.

Денис молча наблюдал, как женщины делились впечатлениями от скачек.

«Значит, Аня была на скачках» — подумал он. «И не позвала его с собой. Да он бы и не согласился. Просто. Проклятье!..» — в душе Дениса родилась нотка огорчения. Раньше, бывало, они посещали скачки вместе. Именно он, привил ей интерес к лошадям. А теперь она обходилась без него.

«Мне бы радоваться» — сказал он тут же себе. «Может, там она познакомиться с каким-нибудь мужчиной, который жениться на ней и станет отцом ее ребенку».

Но радости почему-то не было.

***

Анна была довольна, что Маргарита уговорила поехать на скачки. Это заставило ее отвлечься от мысли о себе. В последние три месяца она была сосредоточена только на себе и на работе. И с тех пор как узнала о своей беременности, напрочь была лишена развлечений. Она, конечно, обедала с Марком, и еще с парочкой работодателей, но не могла расслабиться, почувствовать себя беззаботной, да просто самой собой, потому что всегда думала о Денисе.

«Он не стоит того, чтобы думать о нем. Ждать его», — сказала она себе в машине, по пути к дому. К его дому…, — и вздохнула.

— Устала? — услышав ее вдох, спросила Маргарита.

— Так, немного, — еще раз вздохнув, ответила она.

— А что же Дениса ты не пригласила присоединиться? — спросила тут же Маргарита, как раз, в это мгновение, водитель подруливал к его дому, и женщины заметили, как объект их беседы поливает водой подъездную дорожку.

— Привет, Марго! — поприветствовал Денис, едва «Лендкрузер» остановился, и обе женщины покинули его салон.

— Привет! — ответила ему Маргарита. Анна не слышала завязавшуюся между ними беседу, так как быстро поблагодарила Маргариту за приглашение на скачки и вошла в дом.

Вскоре Маргарита последовала за ней, — послушай, Ань, я хотела с тобой поговорить, — начала она разговор осторожно. — Возможно, тебе покажется, что я лезу не в свое дело. По сути, так оно и есть, но позволь спросить, как я догадалась, между вами с Денисом непростые отношения. Он молчит, ты молчишь, игнорируете друг друга. А насчет ребенка вы что-нибудь решили?

Анна растерялась, не зная, что ответить. Хотя они с Маргаритой достаточно сблизились, довольно легко общались, но девушка, все же старалась держать дистанцию. Неизвестно как отреагирует Маргарита, если узнает, какие между ней и Денисом происходят разногласия. Для всех окружающих они оставались друзьями. Необязательно всем знать то, что тщательно скрывается за «ширмой».

— Да, — начала Анна достаточно осторожно. — Что касается ребенка, мы все обговорили.

— И что собираетесь делать дальше?

— Ничего, — повела она головой, немного осмелев, — все останется по-прежнему. Денис будет жить, как и раньше, колесить по командировкам. А я подумываю заняться поиском жилья для меня и моего ребенка.

— А что, он не собирается тебе предложить…? — Маргарита осеклась, не договорив до конца фразу.

— Он предложил мне финансовую помощь, — ответила Анна.

— Большое дело! — заявила удивленная не шутку собеседница. — Я даже представить не могла, что он такая скотина! Не повезло тебе Ань с мужчиной.

— Он тоже так сказал.

— Денис?

— Да. Сказал, я заслуживаю лучшего, и должна найти другого мужчину.

Анна видела, как сказанные ею слова произвели на Маргариту неоднозначное впечатление. Та побледнела, и больше не произнесла ни слова о Денисе, пока они обсуждали вопросы, касающиеся работы.

Спустя пару часов, когда Анна уже немного успокоилась после разговора с Маргаритой, перезвонила Сибига.

— Послушай, я тут говорила о тебе с Фарвазом, — затараторила подруга в трубку. — У него отличная идея, как утереть нос этому твоему Денису.

— Что?! — Анна, которая всегда отставала на шаг энергичностью от подруги, была ошеломлена.

— О чем ты говоришь?

— О том, чтобы найти тебе мужчину.

— Не нужен мне никакой мужчина!

— Ерунда! Все будет пре-е-е-красно, — Сибига протянула последнее слово, словно смакуя его, и под конец причмокнула губами. — Он сгорает от нетерпения увидеться с тобой.

Анна подозрительно прищурилась.

— Что ты задумала? — прикрикнула она в трубку.

Сибига молчала. Долгую минуту Анне пришлось ждать, когда подруга соблаговолит объясниться.

— И он тоже хочет помочь.

— Таким образом? И вообще, кто он такой?

— Считай, знакомый тебе человек, — загадочно хихикнула Сибига.

— Кстати, у тебя ужин сегодня с ним в ресторане «Сатори». А завтра он пригласит тебя на ланч. А потом, на мюзикл в….

— Ох! Остановись! Ты что творишь?

— Хочу показать Денису, какая ты замечательная девушка, — лицемерно заявила Сибига. — Давай, Анютка. Ты хорошо проведешь время. Хоть развеешься.

— Я не хочу…

— Знаю. Ты хочешь Дениса, — Сибига явно знала, о чем говорит. — И ты не получишь его. Тебе нужно забыть его и жить дальше.

— Я не…

— Ты должна жить дальше, Анют, — уверенно и с нажимом произнесла в трубку подруга. — Доверься мне.

Анна застыла на месте, не зная, что ответить, и наконец, произнесла:

— Хорошо. Так и быть, — нехотя выдавила затем из себя. — Говори, что там у нас сегодня?

— Сархан подъедет в семь. Будь готова.

***

Он посоветовал ей выходить из дома, но не каждый же вечер!

После той поездки на скачки, Денис решил, что она выберется куда-нибудь еще не скоро.

Он знал Аню — ее нельзя было назвать прожигательницей жизни. У нее имелось много друзей, но она не склонна была кружиться в вихре развлечений.

Теперь же она походила на трудолюбивую пчелку в пору медосбора. Каждый раз, стоило Денису поднять взгляд, как он видел ее с мужчиной под руку. Поначалу он думал, это приятель. Но мужчина буквально вис на Ане, что было странно, приятели себя так не ведут. Но и Аня вела себя с мужчиной не по приятельски, нельзя сказать, что она стряхивала его с себя!

Он сам посоветовал ей найти мужчину, но не ожидал, что она так быстро воплотит в жизнь его совет, откровенно будет демонстрировать объект своего выбора.

Ну что она знает об этом мужчине? Он может оказаться убийцей! Насильником! И потом, она не должна выглядеть такой чертовски довольной всякий раз, когда он встречал ее с ним. Не может же он быть сплошным очарованием!

И возвращалась Аня возмутительно поздно. В десять тридцать. В одиннадцать часов!

«Разве женщина в ее положении не должна больше спать?» — скрипел он зубами, в конец, лишившись сна. Поздними вечерами он вышагивал кругами, ожидая ее.

Ему нужно было срочно уехать. Развеяться. Поэтому, когда позвонил Кирилл и предложил отправиться на неделю в Новосибирск, он ухватился за эту возможность.

Более легкий на подъем, чем Денис, Кирилл много путешествовал по стране. На этот раз он решил выбраться по делам бизнеса, и совместить отдых с работой, пока жена его, Марго не отправилась в третий раз «штурмовать» роддом.

— Про отдых скоро мне придется забыть, — сетовал брат. Они остановились в «Марриотте». Побродили пару вечеров по злачным местам. А когда Кирилла призвали дела, Денис продолжил в одиночку знакомство с колыбелью Сибири. Он был в восторге. Забывал обо всем, посещая каждую новую достопримечательность. И каждый раз, едва взор падал на купол собора или окна значимых зданий, он вспоминал Аню, вот если бы и она смогла увидеть все это! И он отгонял мысли о ней.

Неделя пролетела стремительно. Кирилл вернулся в семью, а Денис, — в свою прежнюю жизнь.

Его возвращение домой было не таким радостным, как обычно.

«Конечно», — напомнил он себе, «я приехал не после месяца проведенного в командировке, а всего лишь после недельного отдыха».

Но к чему он приехал? К красавчику, осаждающему Аню?

«Нет», — подумал он, «благодарю покорно!» И поэтому отказался от идеи вернуться домой. Он позвонил дяде.

— Не хочешь снова порыбачить?

Дядя как всегда был поглощен работой. И его ответ насторожил Дениса.

— Порыбачить? Хм, почему бы и нет? Завтра?

— Если хочешь…

— Договорились. Заеду за тобой в семь утра. Может, опять рванем в Моркваши?

Это облегчило Денису возвращение домой — в любом случае, завтра утром его уже там не будет. Вечер он провел, стирая белье. Старался не заходить на кухню, и вообще не идти в ту сторону, откуда в любой момент могла показаться Аня, или ее поклонник. «Это его не касается!»

Он встал ранним утром и был уже готов, когда к дому подъехал черный «Мицубиси» дяди.

— Наловим целую кучу, — усмехнулся он, когда Денис садился в автомобиль. — Это будет великолепно.

— Меня удивило, что ты так легко сорвался.

Дядя пожал плечами, не отрывая глаз от дороги.

— Чертовски устал!

— Тебе бы подумать об отдыхе.

Еще одно пожатие плеч, на этот раз несколько неуверенное.

— Дело не только в работе.

Денис приподнял брови: когда это дядю занимало что-то кроме работы? Но дядя продолжал хранить молчание до тех пор, пока они не выехали из города.

— Я встретил женщину.

— Правда?

Родион Вышинский, закоренелый холостяк, убежденный, что женщина это одна сплошная проблема для мужчины, и вдруг всерьез заговорил о таком…

— Что это значит? И что ты собираешься делать с этой женщиной? Неужели жениться на ней?

Дядя бросил на него мрачный взгляд.

— Я еще не знаю, — неуверенно ответил он. — У нас все сложно, — взъерошил редкие волосы на затылке. — Она не может простить мне вину прошлого.

«Надо же!» — подумал Денис. «Я думал у меня одного проблемы».

Нельзя сказать, что дядя все годы провел в одиночестве, коротая вечера у камина. В его жизни было много женщин. Одна из них родила ему сына, Кирилла. Правда, обошелся он с ней потом очень жестоко. Изгнал из дома и сделал все, чтобы мать не виделась с сыном.

— Только не говори, что я обезумел, — вдруг произнес дядя и посмотрел на Дениса оценивающим взглядом. — Мне скоро семьдесят. Хочется остепениться, вечера проводить не в компании бокала вина, а с женщиной, с которой знаком тысячу лет. Каждая родинка, на теле которой вызывает сладостный трепет.

Денис застыл на сидении как глыба, то ли из песка, то ли из камня, он сам не мог понять. Слова дяди произвели на него неоднозначное впечатление. Он вспомнил утро, когда проснулся в объятиях Ани, и не мог вспомнить, заметил ли он хоть одну единственную родинку на ее теле.

Они рыбачили пять дней. Остановились у давнего знакомого дяди, учителя, теперь уже на заслуженном отдыхе. Уходили рано утром, а возвращались по вечерам.

Они больше не говорили ни о женщинах, ни о работе. Только о погоде и рыбе. Спорили о достоинствах разных снастей и наживок. Наловили целую тонну рыбы. Все было чудесно. Просто и понятно. Как и в поездке с Кириллом. Денис был в восторге. Он чувствовал себя сильным, твердым, его судьба снова была в его руках.

Он даже не вздрогнул, когда, подъезжая к городу, дядя предложил ему поделиться уловом с соседкой.

— Как ее там?

— Ее зовут Аня, — ответил Денис.

Дядя кивнул.

— Да, с Аней. Ей будет приятно.

«Может быть. А почему бы действительно не сделать это? Просто предложить немного рыбы. По-дружески. Безо всякой задней мысли. Вернуть былую простоту их отношений».

Денис представил, как стучится в дверь ее комнаты. Как он протягивает ей большой сверток со свежим сазаном и желает приятного аппетита.

Но когда он приехал домой, Ани не оказалось дома.

«Похоже, снова развлекается со своим приятелем», — вздохнул он, вспомнив, его самого не было пять дней. Часы на его запястье показывали почти десять. Уже достаточно поздно.

Он положил рыбу в холодильник. Потом взял записную книжку и лихорадочно, с раздражением полистал ее, чувствуя потребность чем-то заняться.

Он был знаком с уймой женщин. Одна из них наверняка согласиться составить ему компанию.

Люся? Римма? Соня? Маша?

Маша, решил он и набрал ее номер, чтобы спросить, не пойдет ли она с ним в какой-нибудь ночной клуб.

Аня раньше с радостью приняла бы такое приглашение.

«Это было раньше», — напомнил Денис себе, слушая гудки в трубке.

Маша тоже обрадовалась. Она была просто счастлива, пойти с ним куда-нибудь и провести вместе время.

— Зайдешь ко мне? Посидим, — предложила она, когда они подошли к двери ее дома, и, скользнув ладонью вверх по его руке, обняла за шею, притянула к себе и одарила легким дразнящим поцелуем.

Денис отстранился.

— Я совершенно измотан, — сказал он, зевая. — Может, в следующий раз?

Она прижалась к нему.

— Ты многое теряешь, милый…

Подъехав к дому, в окнах он застал свет. Почти час ночи. Беременные женщины должны в это время спать — он точно это знал. И завтра, когда предложит рыбу, он так ей и скажет.

5.

В восемь тридцать следующего утра Денис постучался к Ане. С опухшими глазами, в безразмерной майке и шортах, она была похожа на ходячий труп, когда открыла ему.

— Тяжелая выдалась ночка? — протянул он, чувствуя раздражение.

В третьем часу, когда он ложился спать, слышались ее шаги в коридоре.

Теперь же она была бледна, казалась почти больной и нельзя сказать, чтобы очень обрадовалась его приходу. Что ж, Денис тоже не испытывал счастья.

— Ты жутко выглядишь, — напрямую заявил он.

— Большое спасибо.

— Это правда. Все было бы иначе, — менторским тоном сказал он, — если бы ты больше отдыхала. Тебе не следует прожигать жизнь на вечеринках.

Ее рот открылся, и захлопнулся.

— Очень вредно так мало спать, — продолжал Денис. — Таким женщинам как ты необходим отдых.

— Таким как я? — с оттенком иронии переспросила она.

— Беременным женщинам, — сквозь зубы процедил Денис трудные слова. — Тебе нужен отдых, Аня. И явно больше, чем ты даешь его себе. Нужно спать, по крайней мере, восемь часов. И ты не должна пить, и…

— Я не пью!

— …и нуждаешься в хорошем питании. Вот. — Он протянул ей пакет. — Мы с дядей наловили. Возьми и приготовь себе обед. Это сазан и парочка окуней. В них уйма жирных кислот. Тебе это полезно.

Глаза Ани расширились, лицо стало белее мела. Она не сказала ни слова. «Могла бы хоть поблагодарить», — раздражением подумал Денис. «Могла бы взять рыбу, вместо того чтобы стоять и с ужасом пялиться на него».

Аня глотнула воздуха, зажала рот рукой и резким толчком, пригвоздив его к косяку, бросилась в коридор.

— Что за?.. — Денис недоуменно повел плечом, и все еще сжимая пакет в руках, пошел вслед за ней. Дверь ванной захлопнулась у него перед носом.

— Что ты?…О!

Услышав натужные звуки за дверью, он мельком взглянул на рыбу в своих руках. Внезапно бледность Ани и ее опухшие глаза обрели совсем иной смысл.

— О черт! — пробормотал он. — Проклятье! Я сейчас вернусь! — крикнул он в дверь.

Денис не знал, слышала ли его Аня. Он бросился на кухню, сунул рыбу в холодильник, быстро, но тщательно вымыл руки. Затем бросился обратно.

Дверь в ванную все еще была закрыта.

— Аня!

Она не ответила. Денис беспокойно зашагал по коридору. Откуда он мог знать, что ее тошнит по утрам? «Неужели это повторяется каждое утро?!»

За дверью стояла мертвая тишина. Он постучал.

— Аня, — спросил он громче. — С тобой все в порядке?

По-прежнему никакого ответа. Наконец, он услышал звук льющейся воды, плеск, затем воду выключили. Дверь открылась.

Она все еще выглядела как покойник, однако Денис на этот раз промолчал. Он хотел было поддержать ее, но передумал и сунул руки в карманы.

— Как ты? Лучше? — спросил он, надеясь, она скажет «да».

— О, прекрасно! — голос Ани дрожал и звучал очень сухо. — Я как огурчик. Разве по мне не видно?

Она неприязненно взглянула на него и прошла мимо по направлению к своей комнате. Денис поплелся за ней.

— Я не знал, что тебя тошнит. Не думаешь же, ты, что я нарочно принес тебе рыбу?

Она легла в постель и прикрыла рукой глаза, словно пытаясь отгородиться от всего мира.

Денис смущенно переминался с ноги на ногу, чувствуя свою беспомощность.

— Могу, я… что-нибудь сделать?

— Еще?

— Проклятье, Аня! Я же сказал, не знал, что тебя тошнит. Повторяю, что я могу сделать для тебя?

— Думаю, ты и так уже достаточно сделал, Денис.

Рука Ани оставалась на прежнем месте. А ему так нужно было видеть ее лицо! Своим поведением она пугала его.

Он подошел к кровати и сел рядом. Она отодвинулась. Но Денис дотянулся и отвел руку Ани от лица. Она хотела вырваться, но безрезультатно.

Теперь ее щеки порозовели, но как догадывался Денис, это было вызвано скорее злостью, чем внезапным улучшением состояния. Они пристально смотрели друг на друга. Она выглядела возмущенной и настороженной. «Никакого сияния», — подумал Денис.

— Принести тебе воды? Ты должна что-нибудь выпить.

Он не знал почему, но это казалось ему непреложной истиной.

Аня заколебалась, затем вздохнула.

— В холодильнике есть минеральная вода.

— Я принесу.

— Мне не нужны твои услуги.

Но Денис не обратил внимания на ее слова. Когда он принес воды, она полусидела, опершись на изголовье кровати. Он протянул ей стакан и стоял, наблюдая за тем, как она пьет.

— Перестань пялиться на меня, — пробормотала она.

Но Денис не мог. Казалось, уже лет сто он не видел ее так близко. И очень давно не смотрел на нее так долго. Она казалась очень слабой. Это удивило его.

— Я сказала — перестань пялиться! — выпалила Аня.

— Прости!

Он отвел глаза и зашагал по комнате. В ней ничего не было интересного для него, кроме Ани. Он снова обернулся.

— Тебе лучше?

— Да. Спасибо!

Последнее слово она произнесла крайне неохотно.

— Можешь не ждать. Больше осложнений не предвидится.

Денис проигнорировал предложение уйти.

— Такое случается каждый день?

— Только когда мне вручают пакеты с рыбой. Или бараниной.

Заметив его недоумевающий взгляд, Аня заметила: Маргарита однажды захотела угостить меня бараниной. В результате, я просидела в ее ванной, казалось, целую вечность.

— Может принести, тебе поесть? Что ты обычно предпочитаешь?

— Я не… голодна.

— Но должна же, ты что-то есть.

Помимо того, что казалась слабой, Аня еще и очень похудела.

— По-моему, ты должна набирать вес, не так ли? А не терять его.

— Я и не теряю. Уже.

— Неужели?

Аня пожала плечами.

— Многие женщины поначалу худеют,… если их тошнит по утрам.

— А тебя часто тошнит?

Казалось, Денис никогда не прекратит задавать вопросы.

— В некоторые дни. Доктор выписал лекарства, но я стараюсь ими не злоупотреблять. По большей части справляюсь сама. Кроме того, мне уже гораздо лучше. Особенно если день для меня начинается не так стремительно и не в столь ранний час.

— Ты всегда вставала рано, — Денис почувствовал себя ужасно виноватым. — Я подумал, что ты захочешь рыбы, — пробормотал он.

Ему не хотелось вспоминать о своем, твердом решении постучаться к ней как можно раньше, чтобы заставить пожалеть о столь позднем отходе ко сну.

«Чем же она все-таки занималась?» — Денис с трудом удержался от вопроса. «Не его дело. Да ему это и безразлично».

— Спасибо, что подумал обо мне, — в голосе Ани не было сарказма. Она поставила стакан на тумбочку у кровати и взглянула на Дениса. — Тебе ни к чему здесь стоять. Я не собираюсь умирать. Это всего лишь утреннее недомогание.

— Мне известно, что это такое, — хрипло ответил он. У Алины оно тоже было. Денис вспомнил, как ухаживал за ней.

На тумбочке зазвонил телефон. Аня ответила.

— О, Сархан! Привет…. Только что встала, — и она зевнула. — Я знаю. Мне тоже нравится. Сегодня? — замолчала она на минуту, затем сказала: — Да. Прекрасно. Увидимся. Пока.

Аня улыбнулась, когда прощалась с этим Сарханом. Денис помнил эту улыбку. Обычно она предназначалась ему.

— Это твой дружок? — ядовито спросил он. Все его сочувствие как ветром сдуло.

— Что? А, да. Думаю, можно сказать и так.

Аня снова улыбнулась, и снова улыбка, как показалось Денису, была связана с Сарханом.

— Можно надеяться, что ты окончательно поправишься до вашей встречи?

Нет, он определенно был не в состоянии, удержатся от вопросов. Аня медленно кивнула.

— Думаю, да. — Затем добавила, — да. Я в этом уверена.

Денис бросил на нее свирепый взгляд.

— Тогда я пойду. Может, когда он приведет тебя домой, ты будешь в состоянии приготовить и поесть рыбу.

Уходя, он хлопнул дверью, излишне громко.

***

Сархан Асимов, являлся другом детства. Почти братом Анны. Брат Сибиги, вырос, подтянулся, стал настоящим красавцем за годы, пока они с Анной не виделись.

В то лето, когда судьба познакомила Анну с семьей Сархана и Сибиги, он гостил у родителей. Постоянно проживал в Мари Эл, учился в Лесотехническом институте, в Йошкар-Оле.

Их первая встреча была настолько стремительной и короткой, что Анна не узнала его, встретив два года спустя в лесу, когда приехала навестить Сибигу.

Тот день выдался пасмурным. Еле заметный солнечный диск то и дело выглядывал из-за мутной пелены облаков.

Анна не спеша шла по лесу, когда на песчаной дороге, ведущей к селу, показался цвета мокрого асфальта «Ниссан». Поравнявшись с девушкой, автомобиль притормозил.

— Привет, Аня! — произнес восседавший за рулем «Нисана» мужчина.

— Решила снова заплутать, и долго искать потом дорогу домой?

— Здравствуйте! — ответила Анна, ломая голову, откуда мужчине известно о неудавшейся прогулке по лесу несколько лет назад.

Ей не понравился тон, которым он говорил. Этакий хозяин жизни, решающий все за всех.

— Вы напрасно беспокоитесь. Я хорошо знаю эти места и не заблужусь, — продолжила она после паузы.

— Даже так! — усмехнулся мужчина, отчего дернулись кончики его черных усов.

— Ты не узнала меня?

— Нет. — Замотала девушка головой. — Вы, наверное, жили когда-то здесь?

Анна наблюдала, каким взглядом окинул ее мужчина. Как вздохнул, и потряс головой.

— Ань, это же я, Сархан. Брат Сибиги. Неужели ты и вправду не узнала меня? — услышала она вслед за этим тихий голос.

И вот спустя столько лет, после звонка Сибиги, с предупреждением о визите к ней гостя, для совместного похода в ресторан, Сархан снова возник в ее жизни.

Именно с Сарханом она просидела до трех часов утра, готовя материал для одного из ведущих риэлтерских агентств города. Он не переставал удивляться, как же Анна похорошела, и насколько очаровательной сделала ее беременность. Сархан, пожалуй, был единственным человеком во вселенной, который смог бы увлечься беременной женщиной.

Анна удивилась его ответу, когда встретила его улыбающегося у калитки, едва покинул он салон своего серебристого «Вольво».

— Ты знаешь, почему Сибига попросила тебя, меня навестить?

— Угу, — кивнул Сархан. — Она сказала, тебя нужно поддержать. Не дать издеваться над тобой одному подонку. И я с ней полностью солидарен.

Она не могла понять, зачем ему это, и спросила напрямик. Его красивое лицо расплылось в широкой усмешке.

— Я еще никогда не появлялся на людях с беременной женщиной.

— Ты находишь во мне прелесть новизны.

— Не только. Все женщины, с которыми я встречался, отчаянно хотели за меня замуж. А ты, нет. Уверен, положи я к твоим ногам все сокровища мира, ты мне откажешь. — Сархан склонил голову набок.

— Ну как? Угадал?

Анне всегда нравился Сархан. Она помнила, как мечтала с ним вместе, в юности, теплыми летними вечерами. Как он часто шутил, что женится на ней, когда они подрастут. Ее очаровывала в нем именно эта черта характера. Умение разглаживать шуткой серьезные темы.

Позже Анна жалела, что втравила Сархана в свою непростую жизненную ситуацию. Но когда она приняла решение, серьезно поговорить с ним, поблагодарить за помощь, и отказаться от затеи, выглянула в окно и увидела перед домом сногсшибательную блондинку в платье, которое больше открывало, чем скрывало…

Сархан повез ее в ресторан «Сатори», где весь вечер они весело вспоминали прошлое. С Сарханом Анне было удивительно легко, как и всегда. Она помнила, каким он был в юности, таким же веселым, жизнерадостным и оптимистично настроенным. Она прекрасно отдохнула и когда он, провожая ее до двери, предложил повторить прогулку по вечернему городу, тут же согласилась.

— Как насчет завтра?

Она кивнула. «В конце концов, зачем ей сидеть дома?»

— Чудесный был вечер, — сказал Сархан, когда они подошли к двери. Он коснулся рукой щеки Анны. На мгновение она подумала, он поцелует ее, в душе зародилась паника, но он передумал в последний момент, улыбнулся ей и отступил на шаг.

— Спокойной ночи, Аня!

— Спокойной ночи, Сархан!

На следующий вечер они отправились в театр «Сдвиг». Через два вечера смотрели новый фильм в «Киномакс-клубе». На следующей неделе посетили выставку изобразительного искусства, гуляли по парку.

— Скажи, почему ты до сих пор не женился, — спросила его как-то во время прогулки Анна.

— Моя девушка говорит, еще не готова остепениться. Хочет, чтобы мы пожили еще немного в свое удовольствие, — отвечая, Сархан скривил губы, и Анне показалось, он крайне недоволен поведением возлюбленной.

— Все женщины, с которыми я встречался до Софии, стремились заарканить меня, жаждали серьезных отношений, а я в то время не готов был им это дать. Меня это мучило, если хочешь знать правду. А теперь вот ситуация поменялась с точностью наоборот.

— И ты теперь тоже мучаешься?

— Ничуть! — улыбнулся Анне Сархан. — Теперь я нашел тебя.

Анна смутилась и потупила взгляд.

Час спустя, серебристый «Вольво» мчал их по вечернему городу, в сторону озера Кабан.

***

Утром, когда Денис возвращался с пробежки, из своего палисадника выглянула и поприветствовала его Дина Борисовна.

— Доброе утро, Денис! Я подумала, ты снова отправился в командировку. Тебя не видно было несколько дней.

— Я рыбачил с дядей, — ответил Денис. И вдруг вспомнив про свой заполнивший весь холодильник улов, решил предложить соседке немного рыбы.

— Дина Борисовна, не хотите немного рыбы от меня, по-соседски?

— Спасибо! Было бы неплохо, — кивнула та.

— А Анечке ты рыбы тоже бы предложил.

— Я предложил ей, но …, — Денис внезапно запнулся, поняв, он только что чуть не сдал их с Аней общий секрет.

Внимательные глаза соседки смотрели, словно сквозь него, читая всю его подноготную подобно книге.

— Я искренне радуюсь за Анечку, — сказала вдруг Дина Борисовна.

— Жизнь у девочки налаживается. Вчера вечером к ней приезжал молодой человек, мне показалось, у них все серьезно, и ребеночек скоро будет! А потом они вместе уехали.

— Как уехали? — брови Дениса поползли вверх.

— Куда?

— Не знаю, — ответила растеряно соседка, — зовут его Сарханом.

— Сархан! — недовольно промычал под носом Денис.

— Вернулись они только под утро.

— Да?

Дина Борисовна окинула его подозрительным взглядом и ответила, — как я поняла, дело у них идет к свадьбе.

Денис стоял ошарашенный новостью, словно ногами прирос к земле. Придя в себя, взглянул на часы. Было почти девять часов утра.

«Итак, она нашла мужчину! Очевидно, мне следует радоваться», — думал Денис, подходя к дому. «Проклятье, я и радуюсь! Ведь именно этого я хотел, не так ли? Чтобы Аня нашла человека, который будет поддерживать ее, заботиться о ней. Мужчину, который станет подавать ей печенье и воду. Ходить с ней на курсы молодых родителей. А со временем сопровождать на родительские собрания, учить ребенка водить машину и безумно волноваться, если она или он не вернется домой в назначенный час».

Денис не заметил, как он остановился в раздумьях у раскрытой настежь двери и, застыв, задумался о будущем Ани.

Конечно же, он хотел именно этого! Но ему необходимо было узнать, способен ли претендент справиться с предстоящими обязанностями.

С виду экземпляр отменный, вынужден был признать Денис. Красивый, подтянутый, крепкий брюнет. Высокий. Выше Дениса на полголовы. «Ну, чуть меньше, чем полголовы», — поправил себя он.

Приятель Ани был примерно ее ровесником. Стиль одежды свободный. Обычно он приходил к ней в летних брюках и рубашке с закатанными рукавами. Никаких галстуков.

Вид не очень-то солидный.

Кирилл и дядя всегда носили костюмы и галстуки. Во времена, когда он перебрался в город, и стал заниматься выставками, тоже носил костюмы и галстуки.

«А вдруг парень смоется?» — осенила Дениса внезапная мысль. «Не жиголо ли он, решивший воспользоваться беззащитностью женщины? Что если у него даже нет работы? Как бы это выяснить?»

Он позвонил Кириллу.

— Что ты делаешь, когда хочешь узнать чью-нибудь подноготную?

— Ты имеешь в виду конкурента?

— Да…. То есть, нет, — Денис почесал в затылке.

— Проклятье! Я не знаю! Я хочу получить информацию об одном парне. Кто он? Чем зарабатывает на жизнь? Можно ли ему доверять?

Последовала пауза. Денис ожидал ответа брата: «зачем?». Однако тот спросил:

— Как его зовут?

— Сархан.

— А дальше?

— Не знаю. Я… я выясню.

Черт возьми, и как он собирается это выяснять?!

— С тобой все в порядке, Динь? — спросил Кирилл.

— Все прекрасно, — выдавил он. — Просто я… Мне необходимо для статьи.

— Ладно, — сказал Кирилл, которого слова Дениса явно не убедили.

— Узнай его фамилию, а я попытаюсь что-нибудь о нем выяснить.

Беда заключалась в том, что Денис не знал, как это сделать. У него оставалось не так уж много времени. Послезавтра он улетал в очередную командировку и чувствовал бы себя немного спокойнее, если бы до этого убедился, что приятель Ани достоин доверия.

Денис подумал о том, не позвонить ли подруге Ани, Сибиге. Но, к сожалению, у него не имелось контактов с ней.

Позже измеряя шагами гостиную, в его голову закралась мысль, а не позвонить ли Марго. Уж кто-кто, а она сумеет добыть необходимую ему информацию.

Мучимый вопросом, известно ли Марго о беременности Анюты, он все же рискнул, набрал номер жены брата, Кирилла.

После недолгих гудков в трубке, наконец, послышалось: — Алло!

— Привет, Марго! — заговорил Денис.

— И что тебе нужно?

Он опешил, услышав из уст жены брата подобный неуважительный тон. Когда поинтересовался в чем дело, услышал резкий ответ: — Я предположить не могла Денис, что ты такой мерзавец.

Он все понял. Больше не мучился сомнениями, известно ли Марго о беременности Ани. Все уже знали.

Можно было бы попробовать объясниться. Но он не стал. Дело касается только его и Ани. И никого больше.

Лишь единственному человеку решился бы он задать этот вопрос. Самой Ане. Да, он и спросит. Подойдет к ней, выразит свою озабоченность.… Чем больше Денис думал об этом, тем разумнее казалось такое решение. Ответственный, зрелый подход.

Поэтому, следующим вечером, дождавшись, когда уйдет проводивший Аню до дома Сархан, а случилось это после полуночи, что ужасно возмутило Дениса, он натянул рубашку, причесался и постучался к ней.

Аня открыла дверь сразу же.

— Что-нибудь за…. О!… — ее тон изменился, а улыбка исчезла.

— Что тебе нужно?

— Я хочу узнать его имя.

Аня часто заморгала.

— Что? Чье имя?

Денис кивнул в том направлении, в котором совсем недавно удалился Сархан.

— Твоего мужика.

Глаза Ани округлились.

— Прости? — спросила она голосом, способным заморозить все живое.

— Ты отлично расслышала. Как его зовут, этого героя-любовника? На него можно положиться? Ему можно доверять? У него есть работа? Он днюет и ночует у тебя!

Денис вовсе не собирался ее обвинять. Просто хотел задать несколько вопросов и получить несколько ответов.

— Иди к черту, Денис! — сказала Аня и начала закрывать дверь.

Он поспешно просунул ногу в оставшуюся щель.

— Подожди хотя бы минутку!

— Нет, это ты подожди! Как ты посмел врываться сюда и задавать вопросы о том, что тебя не касается?

— Как твой друг…

— Друг?! — фыркнула она.

Денис почувствовал, как краска бросилась ему в лицо.

— Друг, — настаивал он. — Хотя бы потому…

— Я беременна твоим ребенком, с которым ты не желаешь иметь ничего общего, как и со мной, и при этом все еще считаешь себя моим другом?

В ее голосе звучало глубокое недоумение.

— Я желаю тебе только добра.

— Ну, разумеется.

Однако в глазах Ани было написано совершенно противоположное.

— Я не хочу, чтобы тобою воспользовались…

— Отвяжись, Денис. Ступай отсюда.

Аня посильнее налегла на дверь, и ее лицо покраснело от напряжения. Она могла себе навредить. Денис вздохнул и убрал ногу. Дверь захлопнулась у него перед носом.

— Прекрасно, — проговорил он с хладнокровием, которого ему на самом деле очень не хватало. — Давай выходи за него замуж. Несмотря ни на что.

Он повернулся и зашагал по коридору, в направлении своей кухни.

***

«Выходи за него замуж? Ни смотря, ни на что?»

Час шел за часом, а Анна без конца проигрывала эту сцену перед мысленным взором. Расчленяла ее на части, вновь складывала по кусочкам. Но даже к утру не смогла поверить тому, что услышала собственными ушами. Денис вломился к ней, желая выяснить что-нибудь о Сархане, а потом вдруг пошел прочь, предложив ей выйти за него замуж.

Это не имело никакого смысла. То, что связано с Денисом не имело никакого смысла. Все не имело никакого смысла.

— Может, ты ему не безразлична? — предположила Маргарита, зашедшая проведать, и угостить булочками. У Анны булочки не вызывали отвращения. Только ими могла перекусывать она, работая в доме Вышинских. Вот и сейчас, жуя одну из них, раздумывала она над словами Маргариты.

— Странно! — сказала та. Анна была с ней согласна. Месяц назад она восприняла бы вмешательство Дениса как признак того, что он волнуется за нее. Сейчас не знала, как расценить его действия.

— Я думаю, ты права, что завела себе мужчину, — продолжала Маргарита. — Давно пора показать этому «уроду», что ты стоишь большего, и даже не смотря на беременность, не пропадешь, — с усмешкой добавила она.

Анна заставила себя улыбнуться.

— Пожалуй, лучше не стоит.

— Все еще страдаешь по этому подонку?

— Наверное, да.

Это признание далось ей с большим трудом. Денис-то явно не страдал! Или страдал?

***

Для Дениса отъезд был большим облегчением. Когда он отправился в аэропорт, с души, словно камень свалился. Ему стало легче дышать. Несколько дней вдали от дома и равнодушие окончательно вернется к нему. К тому моменту, когда завершится саммит большой двадцатки в Осаке, он опять станет самим собой. Денис был уверен в этом.

Когда он находился в пути, общался с коллегами или, что еще лучше, пребывал в центре событий, для него существовал только настоящий момент. Он не думал ни о чем другом. По крайней мере, до сих пор.

Теперь же, заметив в самолете беременную женщину, Денис не удержался от мыслей об Ане. В газетном киоске у аэропорта ему на глаза попалась обложка журнала с видом старинной усадьбы на фоне сельского пейзажа, такое же фото он видел у Ани.

Она словно преследовала его, куда бы он не пошел. Денис купил спортивный журнал, еженедельник и толстый роман в мягкой обложке для того, чтобы ни о чем не думать в свободное от работы время.

Но, увы, статьи о теннисе нагоняли скуку. Захватывающий роман ничуть не захватывал. И как назло, он выбрал именно тот, который повествовал о брошенной женщине, ожидавшей ребенка. «Когда, черт возьми, мир успел наводниться беременными женщинами?!» — вздохнул он.

Денис взял напрокат машину и в конце каждого рабочего дня отправлялся в живописные городские предместья. Но это времяпровождение слишком напоминало то, что он привык делать с Аней.

Гуляя по парку Наканосима, он гадал: мучают ли еще Аню приступы тошноты по утрам? По-прежнему ли Сархан появляется у нее каждый вечер? Он посетил Аквариум Кайюкан; зоопарк Тенноджи. Смотрел на город с высоты колеса обозрения Темпозан. Ему понравился город, и он даже поймал себя на мысли, что хотел бы посетить его вместе с Анютой.

Он обрадовался, когда саммит завершился, и перебрался в Швейцарию, где должны были пройти несколько важных мероприятий. Однако Цюрих и Берн развлекли его меньше чем Осака.

Теперь Денис задавался вопросом, все ли в порядке со сливом на кухне. Конечно, он проверил перед уездом. Всегда был сообразительным благоразумным парнем. Никогда не оставлял дом, пока не убеждался, что все в порядке.

Может, позвонить Ане, спросить, дома ли она, и все ли там в порядке?

«О, да, конечно! Просто позвонить и спросить: — Кстати, я, кажется, забыл перед уездом посмотреть в порядке ли все с сифоном под раковиной…»

Но если он не позвонит ей, у Ани начнутся проблемы….

«Там все в порядке!» — сказал он себе, но изматывающее чувство тревоги не проходило.

Итак, он все-таки позвонил Ане. Она, похоже, удивилась, услышав его голос.

— Денис! Что-нибудь случилось?

— Ничего, — грубовато ответил он, сразу же почувствовав себя круглым болваном. — Просто у меня были некоторые проблемы с сифоном на кухне. Я хотел узнать, в порядке ли все там со сливом.

— Я не заметила ничего такого…, — ответила Аня.

— Ты что, заглядывала под раковину?

— Конечно, нет. Просто… хорошо, я сейчас проверю.

— Не спеши. Я перезвоню позже.

Он дал ей десять минут. Вполне достаточно, чтобы не спеша дойти до кухни, проверить, и вернуться обратно. А потом, перезвонив, как бы невзначай, он намеревался спросить, как она себя чувствует.

— Не похоже, чтобы там что-нибудь текло, — сказала Аня десять минут спустя. — Я не заметила никакой сырости.

— Как… ты там? — внезапно сменил он тему.

— Я? — в ее голосе звучало глубокое удивление. — Прекрасно!

— Тебя все еще тошнит по утрам?

— Нет.

— Значит, чувствуешь себя лучше?

«Какая захватывающая беседа! Просто искрометная!»

— Намного.

Последовало мертвое молчание. Затем Денис с досадой проговорил:

— Был рад тебя услышать. Береги себя. Пока. — Он повесил трубку.

«Господи, какой идиот! С какой стати бросился звонить? Что это дало? Совершенно ничего!» — злился он на себя. Но как ни странно, этой ночью Денис спал намного лучше.

6

Живот стремительно рос. К четырем месяцам Анна уже с трудом могла втиснуться в привычные джинсы и юбки. Ей казалось, Маргарита Вышинская месяц назад, будучи на этом же сроке и вполовину не была такой толстой.

И когда она обедала с четой Вышинских в прошлую пятницу, Маргарита ее подбодрила.

— Я в третий раз уже ношу одежду для беременных толстушек, — сказала она, поглаживая свой живот.

— Поверь, это не так страшно. — Она посмотрела на небольшой живот Анны.

— Еще несколько месяцев, и ты будешь лежать на руках мамочки малыш, — заговорила с еще не родившимся ребенком, Маргарита.

— Нужно поспешить с новым интерьером для детской, — сказал Кирилл. — Позвоню завтра знакомому.

— Нет, я сама позвоню завтра Лине. — Проинформировала его жена. Муж ошеломленно уставился на нее.

— Разве твоя Лина не риелтор? Думаю, она совершенно не разбирается в дизайне.

— Дорогой, Лина — архитектор. И кстати, отлично разбирается в дизайне.

Кирилл вышел из-за стола, глядя на жену с нежностью.

— Все будет прекрасно, милый! — улыбнувшись, проговорила Маргарита. Кирилл подошел к жене.

— И не сомневаюсь, солнце мое, что ты сделаешь все как надо. Доверяю полностью твоему вкусу, — он приобнял жену, и поцеловал в висок.

Анна вздохнула. Настолько было трогательно наблюдать за любящей, созвучной друг другу парой.

У нее комок застрял в горле, когда она осознала, между ней и Денисом никогда не будет таких отношений. Никогда с таким трепетом он не будет касаться ее, стараясь оберегать любимую от любых потрясений.

Кирилл — целеустремленный, серьезный мужчина, никогда не оставил бы мать своего ребенка один на один с проблемой. Настолько разными были братья.

Возвращаясь домой, Анна думала о Денисе. Она даже не понимала, зачем он звонил ей. Нес какой-то вздор о протечке. Может просто хотел узнать о ее самочувствии? А если так, то, что это означает?

Ее разбудил телефонный звонок. Анна села на постели, охваченная неизвестной паникой, и дотянулась до телефона на тумбочке.

— Алло! — хрипло проговорила она.

Взгляд, брошенный на часы, встроенные в стоявший на той же тумбочке светильник, сказал ей, что еще нет шести вечера.

— Здравствуйте, Анна! Это Лина. Мне позвонила Рита Вышинская, попросила подобрать для вас домик.

Вздохнув полной грудью, Анна откинулась на подушки. Грудную клетку, словно тисками сдавила боль. Как бы ей ни хотелось, покинуть ставший родным дом придется, выбора не было. Немедля нужно начинать поиски нового, уже собственного жилья, и оставить Дениса свободным, не обременять вынужденным соседством с беременной женщиной.

— Вы меня слышите, Анна? — заговорила Лина, видимо решив, что соединение прервано.

— Я вас слышу, Лина, — ответила она.

— У меня для вас есть несколько вариантов, если желаете, завтра сможем с вами их обсудить.

— Договорились, — ответила Анна. — Завтра с утра я вас наберу.

— Ок.! — ответила Лина, перед тем как отключиться.

Анна положила трубку, затем подтянула к себе еще одну подушку и, засунув ее под одеяло, крепко прижала к животу, в котором сразу появилось приятное ощущение тепла и защищенности. У других женщин для этого есть объятия мужа. Анна смахнула не прошеную влагу с ресниц. «Это просто от радости, что жизнь налаживается», — сказала она себе. «Эти слезы не имеют никакого отношения к мужчине, которому, ни я, ни мой ребенок не нужны».

Ей вполне хватит подушки, она теперь была уверенна в этом. Другим же одиноким матерям хватает.

— У нас все будет замечательно, — прошептала она, обращаясь к своему ребенку. — Мы ведь с тобой семья. Значит, справимся. Слышишь?

Она просунула руку под подушку, ласково погладила живот… и почувствовала шевеление под пальцами. Она крепко прижала пальцы к животу и снова почувствовала это.

— Боже мой!

Сев прямо, Анна отбросила одеяло и посмотрела на свой живот. Затем обхватила его ладонями и замерла в ожидании.

И это случилось снова! Словно бабочка забила крыльями у нее внутри. Анна рассмеялась, и почувствовала себя лучше. Она стала счастливее. Сильнее. Она больше не была одинока в этом мире. Они действительно были семьей. Хотя внешне ничего не изменилось, все внезапно стало другим.

«Вот опять. Какой же он шустрый!»

Наполовину смеясь, наполовину рыдая, она прижала к себе подушку и прошептала:

— Ах, Денис! Ты не знаешь, чего лишился.

Днем она поехала на встречу с Линой. Ослепительная рыжекудрая красавица в очках в дорогой оправе и в строгом темно-синем костюме встретила ее за столиком кафешки «Бульвар» в Суконной слободе.

Именно такой описывала ее Маргарита Вышинская, подытожила про себя Анна.

— Здравствуйте, Лина! — поприветствовала она красотку. — Разрешите присоединиться к вам?

— Да, конечно, — вскинула глаза рыжекудрая дива. — Рада встрече, Анна!

Недолго думая, Анна выдвинула стул и устроилась за столом.

— Что-нибудь закажете?

— Пожалуй, да.

Она заказала чай и ванильный пончик. Лина, как Анна заметила, предпочитала кофе.

— И так, я подобрала для вас, Анна несколько вариантов, — начала разговор собеседница, и раскрыла на столе папку с файлами. Самый оптимальный для вас вариант — «Лесной городок» в Приволжском районе. И от города недалеко, и цена приемлемая. Комфортная пятиэтажка. Городские условия на лоне природы. Имеется зеленая зона, благоустроенная детская площадка.

Анна внимательно изучала предоставленные Линой материалы. На вид, абсолютно все нравилось.

— Думаю, для вас, Анна отдельный дом не самый лучший вариант. Подумайте, зачем вам молодой девушке излишняя головная боль? — продолжала Лина. — Конечно, я могу вам предложить для сравнения поселок «Благодатное». Не скрою, отличное местоположение. Рядом Волга. Пять минут и вы в Раифе. Заповедный лес с родниками и озерами. Дом отстроен и готов принять вас хоть завтра.

— От предложений у Анны кружилась голова. Еще несколько файлов с материалами, помимо тех, с которыми Лина уже ознакомила, лежали перед ней на столе.

— Лина, можно я возьму папку с собой и просмотрю их дома? — спросила она.

— Разумеется. — Ответила Лина. — Не спешите. Взвесьте все. И звоните мне, в любое время дня и ночи, — произнесла затем в дополнение, покидая столик. — До встречи, Анна! Рада была увидеться!

***

Никогда Денис так не радовался делу. Наконец, он мог отвлечься от своих мыслей! Ничуть не расстроился, что телефонный звонок поднял его посреди ночи, и пришлось немедленно отправляться из Цюриха в юго-восточную Азию. Это было то, что нужно.

Едва оказавшись на месте, он тут же сосредоточился на своих действиях, требовавших всех умений, всех сил, всей собранности. А вот сновидения он контролировать не мог. Тогда-то Аня снова настигала его. Что приводило его в негодование, делало раздражительным и резким. Он хотел забыть ее! Ему необходимо было забыть! Беда заключалась в том, что он не мог этого сделать.

Это потому что, она все еще не устроена, говорил он себе. Если бы он знал, что о ней заботятся, вздохнул бы свободнее. Если бы не сомневался, что этот, как его там, Сархан будет хорошим мужем для Ани, и отцом для ее ребенка, он бы успокоился. Значит, необходимо это выяснить.

Он не развалится на части, если поговорит с ней еще раз. Пусть он никогда не звонил ей из мест, где находился по работе, сейчас нужно было все расставить по местам!

Денис взглянул на часы. В Казани сейчас было четыре часа дня. Удачное время, утреннее недомогание давно позади, а этот Сархан, возможно, еще не успел прийти.

Не раздумывая долго, он набрал номер. Длинные гудки звучали и звучали, а Аня все еще не отвечала на звонок. Помрачнев, он уже собирался отключиться, когда услышал: — Алло?

— Это Денис, — отрывисто сказал он. — Ты только что пришла?

— Я… да. Я…

Денис немного подождал, затем спросил: — Ань, у тебя все в порядке?

— Все… прекрасно.

И снова тишина. Похоже, им предстоит еще одна бесполезная беседа. Но она заговорила.

— Я чувствую, как он шевелится, Денис! — в ее голосе звучало возбуждение. — Я ходила сегодня к врачу. У него, или у нее все нормально.

И Денис, повторив в уме ее слова, почувствовал, как его охватывает чувство нежности.

— Ты чувствуешь, как он шевелится?

Анна издала высокий, немного истерический смешок.

— Да! Похоже, у меня будет богатырь.

***

«Богатырь! Мальчик?! Сын!»

Денис был ошеломлен. Он звонил ей для того чтобы узнать, способен ли Сархан вырастить ее ребенка, а нарвался на момент, когда Аня пребывала в возбужденных чувствах.

Он глубоко вздохнул.

— Откуда ты знаешь? — хрипло спросил он, — возможно, это не мальчик.

— Мне все равно кто будет, — Аня, казалось, не хотела слышать его.

Денис открыл и закрыл рот, не зная, что сказать.

— Денис, это же так удивительно…, — произнесла она, не слыша ответа.

— А? — выдавил он, оглядываясь, куда бы сесть.

— Денис, ты не…. Нет, конечно же, нет, — радость и возбуждение покинули Аню. Ее голос стал ровным и бесцветным. — Мне жаль…

А Денису было жаль, что он вообще позвонил.

— Ты.… С тобой… все будет в порядке?

— Разумеется! — отрывисто и презрительно произнесла она.

— Ты уверена? Ты… хорошо себя чувствуешь?

— Прекрасно.

Теперь в ее голосе звучало раздражение.

— Что ж, хорошо. Хорошо, — повторил он, уже с большим энтузиазмом. — Рад это слышать.

— Чего ты хотел?

— А? Да так, пустяки.

Не мог же он спросить, способен ли Сархан вырастить ее ребенка, взвалить на плечи непростую ношу?

— У меня просто появилась свободная минута. Я в… Бангкоке. Прилетел сюда три дня назад. И… решил тебе позвонить.

Аня на это ничего не ответила. Поэтому он заставил себя подождать: — Ты поливаешь мой садик?

В былые времена такой вопрос был бы ни к чему. Это само собой разумелось.

— Я поливаю твои помидоры, Денис, — ровным тоном ответила она. Затем повисла пауза, которую Аня прервала словами:

— Извини, кто-то звонит в дверь. Мне нужно идти.

«Сархан?» — подумал Денис, но вслух не произнес. — Ладно. Иди.

— Береги себя, Аня, — едва слышно добавил он.

— Да, — сказала она и отключилась.

Денис еще долго стоял стиснув корпус маленького телефона в руках, не двигаясь. Он пытался проанализировать все, что услышал, свыкнуться с мыслью, у Ани будет сын. Но тщетно. Он, который избегал всяческих уз, обязательств, ответственности, вот-вот станет отцом ребенка? Нет, это бессмыслица какая-то!

Денис уставился на телефон. Может, он вовсе не звонил ей? Может, все это только приснилось? Хотелось бы надеяться!

И он надеялся. Так же беспокоился и переживал. Из Таиланда, ему пришлось отправиться во Францию, чтобы получить недостающую информацию о беспорядках на улицах ночного Парижа. Обычно его не тяготили подобные метания по свету. Раньше это не имело для него значения.

А теперь имело. Он был озабочен. Раздражен. Встревожен. Проклятье, только волнений и забот ему не хватало! Нужно вернуться домой и во всем разобраться. Позаботиться о том, чтобы все было хорошо — чтобы Ане было хорошо. Если он сможет этого достичь, то и у него все будет хорошо.

Из Парижа редактор собирался отправить его на Ближний Восток. Впервые Денис отказался и полетел домой. Он прибыл рано утром, выжатый как лимон и нуждающийся, как всегда, в таких случаях, в горячем душе, холодной минералке и двадцати четырех часах сна.

Но он сразу же постучался к Ане. Она удивилась, открыв дверь и увидев его. Денис тоже был удивлен тем, как сильно она изменилась, пока его не было. Она была похожа на худенькую девочку, засунувшую мяч под безразмерную майку.

— Господи, да ты хоть что-нибудь ешь?!

— Что? Конечно, я ем…. Куда ты идешь?

Аня вцепилась в его рукав, когда он вошел в комнату и направился к стоявшему у окна столу. Он рывком открыл маленький холодильник, спрятанный под столом. Его взгляду предстали: сыр, яйца, зелень, сладкий перец, кефир. «Козья еда», — с отвращением подумал Денис.

— Тебя ведь больше не тошнит по утрам?

— Нет, но…

— Прекрасно. Тогда я пойду и куплю бифштексы. Я скоро вернусь. — И он зашагал к двери.

— Денис! — она пошла за ним. — Сейчас половина девятого утра! Что ты творишь? Ты не можешь врываться вот так просто…. просто…

Денис посмотрел на нее через плечо.

— Но я ведь уже ворвался, — мягко сказал он.

— И мне, плевать, который сейчас час. Я вернусь. У тебя есть картошка?

— Нет, но…

— Я куплю.

Он пошел в продуктовый магазин поблизости и купил бифштексы и картошку. Пиво тоже купил. Он вернулся через двадцать минут, забыв побриться и принять душ. Ничего, потерпят его и в таком виде.

Аня не стала выходить из комнаты. И он был уверен, она не сделает этого, пока он хозяйничает на кухне.

— Поможешь накрыть на стол? — спросил он, когда на стук она открыла дверь, хотя он и обдумывал альтернативные варианты, сделает ли она это вообще.

— Я уже завтракала.

— А я еще нет. Сделай мне одолжение.

Он проговорил это сквозь зубы и бросил на нее взгляд, который заставил Аню повиноваться.

— Грубиян, — сказала она, расставляя тарелки.

— Видимо, кто-то на это напрашивается.

— Я думала, ты не хочешь принимать никакого участия ни в моей жизни, ни в жизни ребенка….

«А я и не хочу», — однако он этого не произнес вслух, сосредоточившись на приготовлении еды. Денис не смотрел на Аню. Во всяком случае, прямо, пристально. Наблюдение за ней казалось ему чем-то очень деликатным, очень интимным.

Он занимался с ней любовью, а теперь не мог видеть ее тело, то, во что эта любовь превратила его. Даже думать об этом было невыносимо. Денис проткнул мясо вилкой, чтобы проверить, готово ли оно.

Аня, закончив накрывать на стол, стояла и смотрела на него. Он спиной чувствовал ее взгляд. Ему хотелось обернуться и увидеть женщину, которой она была когда-то, своего друга. Денису представилось, что он улыбнется — и все случившееся с ними канет в небытие.

Но это невозможно. Поэтому он будет делать то, что делает. Будет заботиться о ней. Будет следить за тем, чтобы она хорошо питалась, чтобы хорошо перенесла беременность. А потом?… Так далеко он не заглядывал.

***

Анна никак не могла выставить его.

Денис вел себя бесцеремонно. Напористо. И все это время давал ей понять, что не хотел бы здесь находиться вообще.

— Уходи. — Сказала она ему и повторила это, наверное, раз десять, когда он ворвался к ней в комнату — в грязной одежде, немытый, нечесаный, небритый, с покрасневшими белками глаз.

— Иди к себе, — сказала она, наверное, за весь день раз сто, — я в состоянии сама приготовить себе еду.

Он не слушал. Не отвечал. Не улыбался. Не разговаривал. И, что хуже всего, завалил ее комнату едой. Похоже, он считал, она не справится без него.

— Ты мне не нужен! — сказала она, когда Денис ворвался к ней в шесть часов вечера с дымящимся ужином на подносе.

— Но кто-то должен быть рядом с тобой, — безапелляционно заявил он, опустив поднос на стол. — Где этот твой, Как-Его-Там?

Анна, нахмурившись, следила за ним.

— Как-Его-Там?

— Сархан, — выплюнул имя Денис, словно ругательство.

— Уехал к себе на время.

Его девушка возможно одумается. По крайней мере, Сархан надеялся на это, потому и решил уехать на время, навестить сестру, и остался еще погостить, подразнить строптивую невесту долгим отсутствием. В итоге не выдержал все же решил, вернуться, разведать обстановку на месте.

— Видать, призадумался, — фыркнул Денис.

— Что? — не сразу поняла Аня, еще не отойдя от раздумий, с которыми чуть не поделилась с Денисом. — Мы не обсуждали будущее ребенка.

— А надо было.

— Зачем? Чтобы снять с тебя бремя ответственности?

Он открыл рот, потом закрыл его. Прошло несколько минут, прежде чем Денис сказал: — Ты не сможешь все это пережить в одиночестве.

— Почему это? Думаю, вполне справлюсь.

***

Дина Борисовна улыбалась ему. Много раз и охотно. Она одобрительно кивала всякий раз, когда видела Дениса рядом с Аней в саду. Она просто сияла, когда видела их вдвоем. И показывала Ане за его спиной большой палец в знак восхищения. Аня не реагировала.

Денису казалось, Аню не радует, как он из кожи вон лезет, пытаясь помочь ей. Она без устали повторяла: это ей совершенно ни к чему.

У Дениса возникало ощущение, она не прочь избавиться от него. Что ж, ничего лучшего он бы и не желал! Едва появится на горизонте какой-нибудь другой мужчина…

И вот как-то днем, пока он отъезжал в редакцию, позвонил Ане сообщить: не плохо бы прогуляться им вечером в ресторан, ему ответил мужской голос.

— Кто это?

— А кто, черт возьми, хочет это знать?

Последовала секундная пауза. Затем мужчина сказал:

— Это Сархан Асимов. А вы?

Пауза значительно длиннее предшествовала ответу Дениса.

— Денис Кайманов, — процедил он сквозь зубы. — Передайте Ане, что я буду дома в половине седьмого, и повезу ее в ресторан.

И Сархан Асимов, будь проклята его высокомерная сдержанность, ответил: — О, это ни к чему. Аня просила передать вам, если вы позвоните, что она отправляется со мной, на квартиру которую собирается покупать, и мы отужинаем вместе с ней после этого где-нибудь в городе.

— С вами? — протянул Денис, но в ответ получил лишь тишину в телефоне.

***

«Как она посмела?!» — негодовал Денис. Она должна была пойти с ним. По крайней мере, он так решил. Они все время, завтракали, обедали и ужинали вместе, с тех пор как он вернулся из последней командировки.

Конечно, Аня говорила, Сархан уехал на время, проведать невесту, но это вовсе не означало…. По-видимому, означало…

«Что ж, прекрасно», — с мрачным удовлетворением подумал он. Очень хорошо. Значит, купила квартиру. Посмотрим, нужна ли она ему… даже с квартирой…

Через штору он наблюдал, как она вернулась домой. Сархан помог Ане покинуть салон его «Вольво» и, поддерживая под руку, проводил до крыльца. Аня немного покачивалась при ходьбе, словно никак не могла приноровиться к своему весу.

К весу. К его ребенку. Пальцы Дениса сжались в кулаки в карманах джинсов. Ему не хотелось об этом думать.

До утра он ходил по комнате. Не хотелось идти к ней. Показать, ему известно, что она уже дома. «Если Сархан вдруг бросит ее, я должен быть наготове», — подумал он.

Из комнаты Ани не слышались звуки. «Чем, черт возьми, они там занимаются?!» — рычал он про себя, меряя шагами комнату.

Наконец, Сархан ушел после полуночи. Он отчетливо слышал его шаги в коридоре, обрывки фраз перед этим. «Может она решила отложить разговор до утра?» — думал он. Но и утром в комнате Ани царила тишина.

Он не выдержал, набрал ее номер сотового.

— Что он сказал? — без всяких предисловий выпалил он, едва услышал в трубке хриплый голос Анюты.

— Прости?

— Не валяй дурака, Аня. Что этот твой герой-любовник сказал по поводу…?

— Он считает, из меня получиться замечательная — чудесная мама.

Глаза Дениса сузились, пальцы стиснули смартфон.

— Его ничего не пугает?

— А ты на это рассчитывал?

— Нет!

Последовало долгое молчание.

— В таком случае будем считать, что тебе повезло, — спокойно сказала Аня и отключилась.

***

— Она заявила, будет приезжать ко мне, навещать, — мрачно завершил свой рассказ Сархан, сидя на стуле, за столом и подперев руками голову, внимательно смотрел на Анну.

— И что, вот ты скажи, я должен делать?! — обратился он к ней.

Его девушка по-прежнему ставила перед ним условия, требовала неизвестно чего.

Анна встала со стула, и, проходя мимо него, похлопала по плечу.

— Она будет с тобой.

«Банально, конечно». Она знала, выскажи сейчас она свою мысль Сархану, его это не успокоит. В конце концов, кто бы говорил!

Вот Денис точно не будет с ней. Материальная поддержка не в счет.

Они с Сарханом, пожалуй, были двумя самыми любящими без взаимности людьми в Казани. Почти каждый вечер проводили вместе.

У Анны вошло теперь в привычку чаще устраивать вылазки из дома. В результате долгого сидения в четырех стенах, у нее развилось что-то вроде клаустрофобии. Но в основном из-за Дениса. Потому что, находясь дома, она хотела, чтобы он был рядом. И в то же время не хотела этого. Похоже, ее мысли пребывали в таком растрепанном состоянии, что и чувства.

Стояла удивительная для Поволжья жара. Ужасная влажность заставляла людей жалеть, что они родились без жабр, а зной был похож на удушающее покрывало.

Четвертый день термометры показывали тридцать с лишним градусов по Цельсию, и Анна тащась домой из торгового центра, где смотрела занавески для своей новой кухни, жалела о том, что согласилась на предложение Марка Фридмана, снять для журнала комфортный благоустроенный особняк в черте города, известного джазового саксофониста Николая Торсунова, согласившегося принять участие в городском проекте «Самая дружная семья».

Ей не хотелось сидеть дома, боясь неожиданно столкнуться в коридоре или на кухне с Денисом. Ее удачное прикрытие — Сархан понесся на встречу с невестой, едва та позвонила ему, назначила свидание.

Все было прекрасно до второй половины дня, когда она собралась отправляться домой. На дорогах были ужасающие пробки. И в автобусе было нечем дышать. Анна не выдержала, вышла на ближайшей остановке, и пошла пешком. Ждать маршрутку, казалось безнадежно.

Шла она медленно, с передышками, и к тому моменту, когда показался дом, была едва жива. Она опустилась на крыльцо, решив, что лучше уж умрет здесь, чем сделает еще несколько шагов наверх и войдет в дверь.

Внезапно дверь перед ней открылась.

— Привет, — произнес Денис.

Он выглядел свежим, отдохнувшим, красивым. И измученная жарой и усталостью Анна тут же возненавидела его. Она взглянула на Дениса, затем отвернулась и прикрыла глаза. У нее не было сил говорить с ним.

Он присел рядом на корточки.

— Ты в порядке?

Не открывая глаз, Анна пробормотала: — Как огурчик.

Прикосновение прохладной руки к разгоряченной щеке заставило ее испуганно вздрогнуть и открыть глаза.

— Что ты?..

Он схватил ее за руку и начал поднимать со ступенек.

— Пойдем.

— Что? Куда ты меня…

Но было совершенно очевидно, куда он ее ведет — в гостиную.

— Денис! — запротестовала она у двери.

Но как только он открыл дверь в самую затемненную в доме комнату, и ее обдало прохладным воздухом, она перестала спорить.

Она зайдет на минуточку. Только на минуточку. Переведет дух. А потом…

— Садись.

Денис устроил ее на кушетке, поднял ноги и положил их на кофейный столик, а сумку с фотоаппаратурой поставил рядом.

— Воды? Чаю со льдом? Соку?

— Воды, — сказала Анна. — Пожалуйста, — добавила она, стараясь не походить на человека достигшего долгожданного оазиса.

Через минуту он вернулся и протянул ей стакан воды с кубиками льда.

Он как раз стоял у окна, когда Аня шла по улице. За три дома был виден неестественный румянец, покрывший ее щеки, и двигалась она без обычной стремительности. Сначала Денис отнес это насчет беременности, затем пришел к выводу, дело не только в этом. Особенно когда Аня обессиленно опустилась на ступеньки.

Денис буквально подлетел к двери. Ему даже пришлось притормозить и принять небрежный вид.

— Не спеши, — сказал он, наблюдая сейчас за Аней.

— А ты не командуй, — попросила она и добавила: — Раньше ты таким не был.

— А тебе раньше не нужно было указывать, что делать.

— Я не… — начала было возражать она, но Денис выставил вперед руки.

— Хорошо-хорошо. Ты справляешься. Ты все делаешь как нужно. Но люди на улицах сотнями валятся замертво. Разве ты не слышала, по телевизору каждый день почти говорят? Двести тридцать восемь случаев тепловых ударов только сегодня. А если судить по твоему виду, то двести тридцать девять.

— У меня нет теплового удара, — возразила Аня, допила воду и с жадностью посмотрела на пустой стакан.

— Я принесу тебе еще. Сиди здесь.

Денис принес второй стакан. Теперь она пила уже медленнее. Осушив сосуд, Аня посмотрела на Дениса и улыбнулась. Это было бледное подобие обычной улыбки Анны Кашириной.

— Спасибо, — сказала она и начала вставать на ноги.

Денис преградил ей путь.

— Тебе не обязательно уходить прямо сейчас.

— Я…

— Или тебя ждет герой-любовник?

Она удивленно заморгала, затем пожала плечами.

— Ты хочешь сказать, Сархан? Он приедет позже. Хотя вряд ли у него останутся силы после похождений по раскаленному городу в компании невесты. Но Анна не сказала об этом Денису. — Я не хочу беспокоить тебя.

— Ты обеспокоишь меня еще больше, если упадешь в обморок посреди коридора.

— Я не собираюсь падать в обморок! Я только…

— Послушай, — перебил ее Денис. — Я приготовил целую кастрюлю рагу. Поешь со мной.

— Я… не…

— Ты же голодна. И ты должна есть, Аня. Кроме того, вряд ли у тебя есть желание стоять сейчас у плиты. Уверен, что нет.

Анна все еще колебалась. Она боялась вновь обрести надежду. Стоило в очередной раз потерять ее, как Денис становился милым, и Анна ничего не могла с собой поделать — похороненные мечты оживали, как Феникс, снова начиная дразнить ее.

Рагу, Аня, — тоном соблазнителя проговорил он.

— Зеленый салат. Помидоры только что с грядки.

— Что б тебя! — возмутилась она. — Прекрати быть милым! Ненавижу, когда ты мил со мной!

— И шоколадный пломбир на десерт.

«Господи, ему известны все мои слабости» — выдохнула Анна.

— Хорошо, — без тени благодарности сказала она. — Ты победил.

Денис усмехнулся.

— Будет готово через несколько минут. Хочешь пива?

— Нет. Я не пью алкоголя.

— О, правильно. — Он взглянул на ее живот и тут же отвел взгляд, словно не в силах был вынести ужасного зрелища. — Принесу чаю со льдом.

«Сохраняй дистанцию, ничего не принимай близко к сердцу», — приказала она себе. И, сложив руки на коленях, улыбнулась Денису.

— Ты выглядишь, как на приеме у стоматолога, — пробормотал он.

— Что?

— Ничего. Просто никуда не уходи. Я принесу тебе чаю.

Денис влетел на кухню и принялся с яростью мешать рагу. «Как она смеет вести себя так, словно они едва знакомы», — злился он. «А мне бы хотелось что-нибудь другого? — спросил он себя. «Чего-то большего? Нет, но….

Вот и хорошо. Аня всего лишь гостья в его доме. Временно проживающая гостья. И кстати, как сказал Сархан, она скоро съедет».

Он наполнил для нее бокал и, достав бутылку пива из холодильника, открыл крышку и сделал глоток. Очень большой. Затем снова помешал рагу. «А не приготовил ли он так много, надеясь на то, что Аня разделит с ним трапезу?» — задал он себе вопрос, на который отвечать ему не хотелось. Он глотнул еще пива, жалея, что не налил себе чего-нибудь покрепче.

— С лимоном, без сахара? — крикнул он из кухни Ане.

Ответа не последовало. Да он ему и не был нужен. Денис отлично знал ее вкусы. Просто пытался поддерживать вежливый разговор. То, к чему оба стремились. Он взял ее бокал и отнес в гостиную.

Аня спала. Положив голову на подушку, она уже не была похожа на пациентку стоматолога. Обхватив руками живот, она удобно расположилась на кушетке. На щеках все еще горел румянец, глаза были закрыты. «Слишком жирно для стоматолога!» — не удержался он от улыбки.

Он подошел ближе. Спящая Аня была похода на ребенка. Ей можно было дать лет тринадцать, а не тридцать. Или сколько ей там? Она казалась юной, хрупкой беззащитной. Во всяком случае, недостаточно взрослой, чтобы стать матерью ребенка.

— Господи! — невольно произнес он вслух. Аня вздрогнула, приоткрыла глаза и быстро заморгала.

— О! — она села прямо, опять сложив руки, стараясь сделать вид, что и не думала спать.

— П-прости…. Это все жара. И еще я немного устала, и…

— Вот чай. — Денис подал ей бокал и, обойдя кофейный столик, устроился в кресле напротив кушетки.

— Зачем ты выходила сегодня? Снимала?

— Да. — Она сделала глоток чая и снова выпрямилась, однако уже казалась такой спокойной, как вначале. — У Николая Торсунова.

— Ух ты! — он понимал, насколько велика была оказанная ей честь. Прошлым летом они с Аней ходили на его концерт. А потом, вспомнил Денис, бродили по улицам, в их душах все еще звучала музыка, небо было усеяно звездами, и… Он заставил себя вернуться в настоящее.

— Николай играл для тебя?

Анна улыбнулась.

— Да. Это было чудесно. Он так похож на свою музыку, — сказала она. — В нем та же энергия, тот же энтузиазм. Ему многое пришлось пережить. Ты же знаешь: он потерял в автокатастрофе родителей…, — она замолчала на минуту, — совсем как я. Помнишь ту громкую, не совсем приятную историю с алкогольной зависимостью? Но он смог взять себя в руки, вернуться. Он такой… даже не знаю, как сказать… умиротворенный, что ли? В нем нет ни горечи, ни цинизма. Он говорит с тобой — и ты слышишь его боль. Но в это время и надежду.

Выражение глаз Ани смягчилось, на лице появилась нежная, понимающая улыбка. Эта улыбка была хорошо знакома Денису. Последние два года она составляла часть его жизни, радовала и успокаивала его.

Изучая бутылку в своих руках, он опять пустился в воспоминания.

Аня внезапно коротко рассмеялась. Это был такой звонкий, счастливый смех, что Денис поднял взгляд и удивленно посмотрел на нее.

— Что?

Она опустила глаза.

— Николай поцеловал мой живот.

— Что?!

Аня посмотрела на Дениса, все еще улыбаясь.

— На счастье, — пояснила она. — В качестве благословения. Он сказал, что это большое удовольствие — находиться в обществе будущей жизни. И он…. он играл для нас… для нас двоих.

Губы Ани вдруг задрожали, и она быстро сморгнула. Затем поставила бокал на край столика и попыталась встать. — Думаю, мне пора.

Денис вскочил с кресла прежде, чем она успела подняться, и преградил ей путь.

— Нет, — твердо сказал он. — Не уходи.

Их взгляды встретились. — Пожалуйста, Аня. Останься.

И она осталась. Это было глупостью. Ошибкой. Анна знала, это заставит ее с новой силой желать всего того, о чем она так долго мечтала и чего никогда не получит. Но, как и всегда, оказалась бессильна против взгляда непроницаемых серо-стальных глаз.

Она осталась. Разделила с ним трапезу. Денис нашел в интернете альбом Николая Торсунова, и музыка оказалась удивительно созвучна их настроению. То радостная, то печальная. То громкая, то тихая. То быстрая, то медленная…

— Вся гамма чувств — вот что я такое, — глубоким бархатным голосом сказал ей Николай сегодня днем.

А в душе Анны вся гамма чувств, звучала сегодня вечером. Она ничего не могла с этим поделать. Не могла сохранять дистанцию, не могла казаться равнодушной, что было для нее жизненно необходимо.

Анна не знала, сможет ли вообще когда-нибудь стать равнодушной к Денису. Она слишком хорошо его знала. Слишком давно любила. И последний год боролась со своими чувствами к нему.

Однако в его отношении к ней ничего не изменилось. Она знала это. Чувствовала. Он был все тем же Денисом. Легким в общении и забавным, проницательным и остроумным, внимательным и страстным…. Когда давал себе волю. Когда забывал о том, что все теперь по-иному, что она теперь иная.

Анна всегда замечала, когда он об этом вспоминал. Его взгляд падал на ее живот, он начинал говорить, а затем вдруг останавливался, и тон его менялся, становился невыразительным, и почти незаметно, но совершенно определенно Денис отдалялся.

Тогда Анна понимала, о чем он думает, кого вспоминает. Он думал не только о ней, о его настоящем, но и о прошлом, — о другой женщине, о другом ребенке, — о том, как любил и не уберег…

Тогда ей хотелось плакать. Но она не плакала. У нее хватало для этого инстинкта самосохранения. Она ничего не говорила. Не хотела, чтобы он знал, что она в курсе, она чувствует…

Она как-то пережила этот вечер. Вежливо поблагодарила его за заботу.

Денис кивнул.

— Береги себя, Аня, — сказал он.

— Хорошо, — ответила она. — Еще раз спасибо тебе, Денис за все. — И небрежно добавила, словно они снова стали друзьями:

— Как-нибудь увидимся.

Может так оно и будет. Когда-нибудь они увидятся. Улегшись в постель, она дала волю слезам.

7

На следующее утро Денис не увидел Аню. Да он и не стремился к этому. Он сидел у окна гостиной, подбирая отснятые фотографии для статьи, и напевал веселую песенку.

Прошло полдня. Он видел в окно, как вышла на улицу Дина Борисовна и поплелась не спеша по тротуару, скорее всего в магазин, решил он, много раз наблюдая такую картину, когда старушка уходила в том направлении, а потом возвращалась с авоськой в руках.

Он заметил семейную пару, жившую в доме напротив, кажется Журавлевых. Их домработницу, что появлялась, едва семейство покидало дом, погрузившись в «Киа Церато».

«Может, Аня еще спит?» — подумал он. Постарался прогнать мысли о ней и сосредоточиться на мониторе компьютера. Но внезапно компьютер выключился.

— Черт! — пробормотал он, и встав, вышел в сад, ожидать когда снова включат электричество.

Помидоры поспели. Несколько штук он сорвал еще вчера вечером, перед поливом, для салата. Над головой громыхнуло. Подняв голову, он увидел огромную темную тучу намеревавшуюся закрыть собой солнце.

По привычке он бросил взгляд туда, где обычно Аня сушила белье. Теперь же белая веревочка между деревьями пустовала.

Так же напевая песенку, он вошел на кухню, бросил в раковину помидоры, помыл, высушил их салфеткой, нарезал. Готовый салат сложил в глубокую тарелку, добавил зелень и пошел стучаться в дверь к Ане.

— Что за черт!

Дверь легко поддалась. Раскрылась перед ним. В комнате не было никого. Кровать аккуратно заправлена. Абсолютный порядок царил везде. Словно никто не входил в эту дверь последние несколько лет.

Во рту у Дениса все пересохло, едва он открыл шкаф и нашел его совершенно пустым. Его внезапно пронзила боль от нахлынувших воспоминаний. Воспоминаний о дне, когда Алина сказала, что не желает прозябать в нищете, рядом с фотографом неудачником. К тому времени она была на четвертом месяце беременности. Когда Денис напомнил о ребенке, Алина злорадно выдала фразу: — никакого ребенка не будет! Ты думаешь, я стану плодить нищету?!

Внезапно Денис почувствовал, как горячая слеза побежала вниз по щеке. Он смахнул ее. И, наконец, смог осознать, чего он добился…

***

Воспоминания всегда были рядом с ней. Анне хотелось выкинуть из головы и из сердца Дениса, запретить мыслям о нем, овладевать полностью ею. Если бы это было возможно.… Если бы.…

Ей слишком хорошо запомнился последний их вечер, когда она не стала сопротивляться, позволила ему заботиться о себе. Они поужинали, посидели, задумавшись каждый о своем, под нежные звуки мелодии Николая Торсунова.

И все же ее не покидало ощущение, что это нечестно. Она не должна была сбегать так неожиданно. Должна была попрощаться по-человечески. Поблагодарить за все два года, что она прожила в его доме. Выразить благодарность, которой нет цены, если можно было бы оценить, сколько сделал он для нее.

Но она струсила. Сдалась. Испугалась, разрыдается перед ним, выдаст насколько дорог он ей. Она никак не могла такого допустить, и потому сбежала, едва забрезжил в окне рассвет. Сархан ждал ее на конце улицы.

«Однако, в том что случилось, есть и моя вина». — Напомнила себе Анна. Если бы она не постучалась к нему той ночью, если бы не раскрыла ему объятий, если бы не любила его…

Ребенок толкнул ее, и Анна поняла, все эти «если» ничего не значат. Слишком поздно уже строить предположения.

Она легонько похлопала себя по животу.

— Ты здесь, и я рада, что ты здесь, — с чувством сказала она своему еще не родившемуся ребенку. — И если мне понадобиться напоминание об этом, не стесняйся, смело толкай меня.

***

На следующий день Денис позвонил редактору, попросил для него работы. И ему сразу же предложили отправиться на Средний Восток, где начиналась небольшая шумиха. К шести часам вечера он собрался, а к полуночи находился в пути. Он никому не сказал, что уезжает.

Только на третий день своего пребывания в Тегеране он, наконец, позвонил Кириллу и сказал, где находится.

— Где? Ну, ты даешь! — произнес в трубку Кирилл.

— И зачем ты мне сообщаешь сейчас это? — Кирилл говорил торопливо, с нетерпением, и казалось, совсем не интересовался местопребыванием своего брата. Денис услышал, как он прикрыл рукой трубку, и рявкнул на кого-то, очевидно на секретаршу: — Передайте ему, пусть немедленно зайдет ко мне!

Затем снова обратился к Денису: — Так зачем ты мне об этом сообщаешь сейчас?

«Действительно, зачем?» — подумал Денис. Он никогда раньше этого не делал.

— Я… э-э-э… просто подумал, что ты должен знать. Вдруг что-нибудь случиться, — сказал он, — с кем-нибудь…

— Ты что намекаешь, что-то должно случиться?..

— Уф! Нет,… я… не обращай внимания. — Денис сам был не рад, что завел этот разговор.

— Как там Марго поживает? — решил сменить он тему.

— Как всегда, — ответил брат отстраненно. — Как может жить беременная женщина? Ты лучше про дядю спроси.

— А что дядя?

— Собрался жениться, представь себе.

— Рад за него. И за его женщину. Александру, — сказал Денис, чем привел брата в глубокое изумление.

— Ты знал? — выдохнул в трубку Кирилл.

— Да. Он мне говорил.

— Ну и дела!

На этом разговор казалось, закончился. Денис уже готов был закруглиться, подвести к завершению, но Кирилл внезапно сменил тему. — Кстати, твоя бывшая квартирантка, вчера побывала у нас в гостях. Они с Ритой обустраивают ее новую квартиру, между прочим, Рита сказала, вполне приличные «апартаменты».

— Ммм, — лишь промычал в трубку Денис. — Рад был поговорить! Передавай Марго от меня привет. И Дашуле с Женькой.

— Тебе, что совсем не интересно знать, как живет Аня?

— Нет!

Эмоциональность восклицания породила глубокое молчание на другом конце провода.

— О! — только и сказал Кирилл, которому ответ брата поведал о многом.

— Вот оно как! Сделал девчонке ребенка и все… прыгнул в кусты?

— Нет, вовсе не так! — с жаром возразил Денис. — Просто…

Он так и не смог сказать брату, что не бросит Аню одну. Не позволит остаться с проблемой один на один.

— Просто Аня заслуживает лучшего. Ей ни к чему брак без любви, — выдавил он, наконец, из себя.

— А что тебе сложно ее полюбить?

— Свое я уже отлюбил. Я однолюб.

Последовала длительная пауза. Затем Кирилл сказал: — Ты хочешь сказать, до сих пор сохнешь по той законченной шлюшке? Ушам своим не верю!..

— Давай оставим эту тему, ладно?

— Как скажешь старина, просто я…

— Не дави на меня, брат. Я не оставлю Аню одну, буду помогать ей деньгами…

— Ну-ну, — послышался в трубке голос Кирилла. Денис понял, как он устал, и уже жалел, что позвонил брату. Где-то в глубине сознания тихий голосок нашептывал, что ему следовало бы предложить Кириллу поискать среди своих подчиненных достойного жениха для Ани. С которым, она сумела бы поладить. Может, даже вышла бы замуж, и воспитывали бы они вместе ребенка «в семье». При этой мысли все сжалось у Дениса внутри. Он не хотел, чтобы кто-то даже приближался к Ане. И он не переставал спрашивать себя, чем вызвано это желание.

***

Анна с головой погрузилась в благоустройство квартиры. Она закончила работу над подборками фотографий дома Николая Торсунова, и сказала Марку Фридману, готова взяться за любую другую работу. Сейчас ей, как никогда нужны были деньги.

Марк позвонил через день, предложил сделать фотоочерк о Дмитрии Радковском — известном дизайнере со своим подходом к формообразованию.

Анна на четыре дня отправилась в Зеленодольск, где жил Дмитрий. Он пригласил ее в Васильево посмотреть на проект, над которым сейчас работал, затем она провела с ним два дня в Осиново, снимая отреставрированные им пару зданий.

Он упомянул несколько других мест, где работал. Анна посетила их все. Она была готова на все что угодно, только не думать о Денисе.

Вернувшись домой, она попыталась сосредоточиться на работе. С этим было труднее. И не только из-за Дениса. Анна никак не могла найти удобное положение, на расстеленном в центре самой большой комнаты в квартире одеяле.

Обзавестись мебелью она еще не успела. Стол и четыре табурета на кухне, — подарок Сархана к новоселью, составляла всю ее обстановку. Анна была подобному факту несказанно рада. Живот вырос и мешал ей. Что давало преимущество двигаться по свободной от мебели квартире. Ребенок стал невероятно активным. Толкал ее, едва она ложилась отдохнуть на надувной матрац у окна, в спальне. Потом она подолгу гуляла.

Иногда к ней присоединялся заезжавший навестить Сархан. Они говорили о его девушке, о ее фотографиях, и о ребенке. Но никогда о Денисе. Анна не позволяла себе даже думать о нем. Она убеждала себя, если мысли ее будут заняты другим, Денису не найдется в них места.

Беда заключалась в том, что она не могла сутки напролет работать и гулять. Рано или поздно нужно было отправляться в постель и попытаться заснуть. Но сон никак не шел к ней. Особую активность ребенок почему-то проявлял с часу ночи до пяти утра. Он толкался и переворачивался, словно намекая — скоро на свет появится спортсмен. Даже если он этого не делал, ей все равно приходилось часто вскакивать.

Как-то днем ее навестила Сибига, и поинтересовалась, едва переступила порог, почему у нее круги под глазами и такой усталый вид.

— А я бегаю в туалет за двоих. И у каждого из нас это желание возникает в разное время. Не зря говорят: она ест за двоих.

— Ты выглядишь изможденной, — откровенно сказала ей Сибига. — Похожа на привидение.

— Большое спасибо.

— У тебя всегда был такой цветущий вид. А теперь ты хрупкая и бледная.

— Хрупкая? Как я могу быть хрупкой, когда чувствую себя выброшенным на берег китом?

— Одно другому не мешает. Жаль, что Денис не может поносить его хоть немного.

Анна ничего не ответила. Она понимала, упоминание о Денисе — это пробный камешек, заброшенный в попытке выяснить, как у них обстоят дела. Анна надеялась, если промолчит, то прямого вопроса не последует.

Ей нужно было знать лучше подругу.

— Есть какие-нибудь вести от отца твоего ребенка? — спросила Сибига, не добившись желаемого более деликатным способом.

— Никаких.

— А он знает, что ты едва волочишь ноги и ужасно выглядишь?

— Я не собираюсь говорить ему об этом!

— Значит, не собираешься, — заключила Сибига и пристально посмотрела на подругу. — Может, тебе следует взять отпуск?

— Нет.

— Почему? Тебе необходим отдых.

— Мне необходимо зарабатывать на оплату ипотеки. Я могу рассчитывать только на себя.

— Денис…

— Денис мне не поможет! Точнее, я не позволю ему этого. Кроме того, я люблю мою работу. И люди ждут моих фотографий. Марк только вчера говорил мне об этом.

— Думаю, мне придется побеседовать с твоим Денисом.

Анна пожала плечами. — Зачем? Пойми, он теперь не имеет ко мне никакого отношения. Я живу далеко от него, и надеюсь, мы не увидимся.

— Вы, как бараны, сшиблись лбами, — заявила Сибига. — Не знаю, кто из вас глупее: он — из-за того, что не желает иметь к тебе никакого отношения, или ты — из-за того, что позволяешь ему устраняться. Дети…

— У меня все прекрасно. Перестань поднимать суматоху. Ты прям как наседка. Честное слово.

Подобное сравнение в любой другой ситуации заставило бы Сибигу замолчать. Но сейчас она сказала:

— Фарваз тоже беспокоится. Хоть он и мужчина, совершенно прав.

***

За работой Денису некогда было думать о постороннем. Когда случался перерыв, он обычно бывал таким усталым, что сил хватало только на то, чтобы выпить пива с коллегами, перед тем как забраться в постель. Именно к этому он и стремился. И все было бы прекрасно, если бы не сны.

Каждую ночь он видел сны. Сны о прошлом. Калейдоскоп эпизодов из жизни с матерью — счастливые моменты детства. Первая любовь, когда поймал невинный поцелуй соседки по парте, скромной девчушки с огромными карими глазами, спрятанными за толстыми линзами очков. Видел Алину, как привел ее, знакомиться с матерью. Затем общая на двоих мечта пожениться.… Тысячи воспоминаний обрушивались на него, стоило только закрыть глаза и задремать.

И все они заставляли его томиться от несбыточных желаний. Он просыпался в тоске и отчаянии, пытаясь ухватиться за что-то, ускользавшее от него все дальше и дальше.

Это было плохо. Однако еще хуже были сны об Анюте. В них он видел ее смеющейся, веселой и нежной. Ее глаза смотрели на него, ее руки прикасались к нему. И в своих снах он отвечал ей. Его сердце тосковало по ней. Его руки тянулись к ней. А потом он опять видел Алину. Уплывающую за пределы досягаемости.

И тогда он просыпался. В одиночестве.

***

Анна устала. Не просто устала. Была обессилена. На этой неделе они с Сибигой поклеили обои в комнате, которая должна была стать детской. Сархан привез подарок от троих: Фарваза, его и Сибиги, — кроватку.

Потом они с Сибигой сшили занавески на все окна в квартире.

Ее усталость была вызвана скорее не физическими нагрузкам и недостатком сна, а тревогой. Именно тревога выматывала ее, сводила с ума. Она боялась, несмотря на всю свою браваду, не справится с предстоящим в одиночку.

Как она собирается работать, когда ребенок родится? — был самый главный грызущий ее червяком изнутри вопрос. Сейчас его хотя бы не нужно было пеленать и кормить через каждые три часа. Он толкал ее изнутри, но, по крайней мере, молчал. А родившись, начнет плакать, требовать еды, чистых пеленок. Ей придется беспрестанно стирать, ходить в магазин, готовить еду, убирать квартиру, а не только зарабатывать деньги.

Как она будет повсюду успевать? Чем будет держать сумку с аппаратурой? А затем фотоаппарат?

При одной мысли об этом Анна обмирала от ужаса. Конечно, Денис обещал обеспечивать ребенка, и она была благодарна за это ему, что бы ни говорила Сибиге. Но не могла позволять содержать и ее. Придется справляться самой. Но как?

Единственное, что она могла придумать, — это работать на износ сейчас, чтобы можно было позволить себе передышку потом, когда родится ребенок.

Марк с восторгом принял ее идею.

— Я подготовлю тебе список, что нужно в первую очередь снимать. И буду постепенно публиковать в журнале. Займись заготовками.

Анна занялась. Она снимала и снимала. Ребенок двигался, ворочался, толкался.

— Такое ощущение, что у меня внутри футболист, — сказала она Сархану, когда тот заехал спросить, не нужно ли ей чего-нибудь.

Стоял один из тех не по сезону теплых ноябрьских дней, которые хочется провести на воздухе. Лишь стоит перемениться ветру, он принесет дуновение зимы, и тогда до самой весны придется кутаться теплее, носить тяжелое пальто. Поэтому Анна провела почти весь день на природе, собирала оставшиеся листья от кленов, скрутила из них бутоны, оформила красивый букет и обернула бумагой.

Два дня спустя, чтобы снять обветшалый, полуразрушенный домик лесника, который она недавно приметила в лесу, Анна вскарабкалась на холм. Когда возвращалась обратно, спина нестерпимо болела. Эта боль чувствовалась на протяжении нескольких дней.

Она попробовала сосредоточиться на снимках, но ребенок устроил нешуточную потасовку, заставил забыть о работе, отправиться на прогулку, чтобы успокоить его. Однако ничего не помогало.

— Может он просится наружу? — спросила она Сархана, который буквально не оставлял ее ни на день.

— Наружу? — пробормотал он и с ужасом посмотрел на нее. — Тогда, может, тебе лучше вернуться в дом?

— Нет, мне хочется еще погулять. Я устаю сидеть в четырех стенах.

Кроме того, ей было жаль расставаться с Сарханом. Она понимала, он не может находиться рядом с ней вечно. У него самого скоро начнется семейная жизнь. София, наконец, согласилась на его условие начать жить вместе. Сархан ликовал, делясь с Анной хорошими новостями.

Она была рада его обществу. Он был настоящим преданным другом…

Вечером они отправились в итальянский ресторанчик, где можно было расслабиться и спокойно насладиться едой. «То, что мне сейчас нужно», — подумала Анна.

Но усилившаяся боль в спине никак не позволяла ей найти удобное положение. Она вдруг почувствовала какой-то спазм в животе.

— Что такое? — встревожился Сархан.

— А? Ничего. Сейчас пройдет.

И Анна принялась изучать меню. Подошел официант. Они сделали заказ. И тут она снова почувствовала, как ее скрутил спазм. Анна заерзала.

— С тобой все в порядке? — опять забеспокоился Сархан.

Анна кивнула, снова изменив положение.

— Определенно в этом ресторане стоят самые неудобные стулья в мире! — сказала она, — моему футболисту здесь явно не нравится.

Она встала.

— Я скоро вернусь.

Спускаясь вниз, где находились туалетные комнаты, Анна опять ощутила спазм. Затем еще один… Ее трясло, когда она вернулась к столу. Сархан сразу заметил ее состояние.

— Что случилось?

— Кажется, я рожаю.

***

— Нет, — сказала Анна. Она уставилась на подругу и повторила это снова. Она продолжала повторять это с тех пор, как Сибига нашла их с Сарханом в больнице накануне вечером.

— Нет, Сибига! Я не знаю, где Денис. И не хочу знать.

— Но это необходимо, — настаивала Сибига. Она стояла рядом с надувным матрацем, на котором лежала Анна, уперев руки в бока, и не менее свирепо смотрела на подругу, которая раздраженно теребила край простыни и пыталась думать о приятном, как посоветовал ей врач. Но у нее ничего не получалось, потому что Сибига продолжала упорствовать.

— Это ничего не даст, — твердо сказала она подруге. — Он, возможно, специально уехал, чтобы ничего не знать. Он разуверился в женщинах, — вздохнув Анна пояснила: — у него была беременная подруга.

Она никогда не рассказывала Сибиге об Алине и ее, не родившемся ребенке, потому что этого не хотел бы Денис. Сейчас она вкратце поведала подруге об Алине, ребенке, который мог родиться, увидеть этот мир, если бы Алина не прервала беременность, на четвертом месяце. Денис потерял всех. Сначала мать, потом ребенка и подругу, которая винила его в недостаточном обеспечении их будущей семьи. Он разуверился в браке. В любви. Не верил, что бывает крепкой любящей семьи. Один из двоих, обязательно, любит, а другой позволяет любить. А он не приемлет таких отношений.

— Ясно теперь, почему он ведет себя так. У него детская травма, — сказала, слабо улыбнувшись Сибига.

— Но я все равно не понимаю, — внезапно она взорвалась, и стала носиться по комнате, едва не врезаясь в стены, — его подруга, эта Алина, убила их ребенка, и что — это дает ему повод относиться к тебе как свинья? К женщине, которую сам же сделал беременной?

— Ты не понимаешь? — устало вздохнула Анна.

— Нет, это ты не понимаешь! — выпалила Сибига, кипя от негодования. — У тебя будет ребенок. Ты носишь его. Терпишь. Не убила как его подруга, — ударила она, подлетев к стене кулаками, — а он хотел именно этого! Он добивался от тебя именно этого с самого начала! Он хотел, чтобы ты убила его ребенка! — выпалив жалящие, пропитанные жестокостью слова, Сибига, наконец, успокоилась, села рядом с Анной, на краешек надувного матраца.

— Прости, я не смогла сдержаться, — произнесла она уже спокойно. — Ты попала в больницу. Я ужасно перепугалась. И злилась на него. Он должен был хотя бы появиться, позаботиться о тебе.

— Пойми, он мне не нужен, — Анна прикоснулась к ладони подруги, сжала ее, — мне никто не нужен.

Она старалась говорить спокойно и рассудительно. Но провести Сибигу ей не удалось.

— Чушь! — воскликнула та. — Тебе нужны постельный режим и спокойствие и кто-то, кто обеспечит тебе все это.

— Только не Денис.

Сибига обожгла ее взглядом и сделала еще круг по комнате. Анна устало прикрыла глаза.

— Послушай, — наконец сказала она со всем терпением, на которое была способна, — ты совершенно не помогаешь созданию вокруг меня спокойной обстановки. Такое впечатление, что ты вот-вот взорвешься. Так что ступай отсюда и дай мне поспать.

Сибига остановилась и озадаченно посмотрела на подругу.

— Прости, но…, — она тут же замолчала: — все, затыкаюсь. Отдыхай. Я буду на кухне.

— Тебе совсем не нужно сидеть рядом со мной.

— Нет, нужно. Если ты не хочешь выдержать еще одну битву по этому поводу — спи.

Анна понимала, нет смысла спорить, когда надменный подбородок подруги так воинственно вздернут.

— Все будет в порядке, — прошептала она, когда губы Сибиги коснулись ее лба. Она продолжала улыбаться, когда подруга вышла из комнаты, затем закрыла глаза, молясь, чтобы так и было. Анна молилась об этом с самого начала момента, когда скрутило живот, и Сархан прямо из ресторана отвез ее в больницу. Дежурный врач осматривал ее, что-то бормоча, а она в панике, с побелевшим лицом и пересохшим ртом, смотрела на него.

— Я?.. Он?..

Но так и не смогла высказать своих глубинных страхов.

Наконец врач поверх очков посмотрел на нее.

— Вам, моя дорогая, нельзя так волноваться.

— Не буду! — с жаром пообещала она. — Но он.… С ним все в порядке?

— Страшного ничего нет. Но срочно необходимо обеспечить вам постельный режим и покой.

И он настоял на том, чтобы Анна осталась в больнице.

Слава Богу, ничего серьезного не случилось. Всю ночь она размышляла о прошлом и будущем в палате без сна, стараясь расслабиться. Сархан вызвал Сибигу и Фарваза, и они втроем навестили ее на следующий день в больнице.

Наконец, боль и неприятные ощущения внизу живота утихли, и врач, зайдя к ней в палату проверить состояние сказал: — С этого момента вам нужно быть как можно осторожней.

— Я буду осторожней, — пообещала она.

— Пролежите у нас недельку. Потом, если все будет в порядке, отпущу вас домой. — Сурово добавил врач. — И прошу, старайтесь меньше волноваться по любому поводу.

— Я постараюсь.

— Вот и хорошо, — добавил врач. — Малыш растет, становится беспокойнее и сама по себе заставляет вас волноваться. А вы, судя по словам вашей подруги, еще и взваливаете на себя непомерную работу.

— Я перестану.

— Я понимаю ваше положение, — продолжал врач. — Но вам необходимо заняться собой. Больше отдыхать, спать, есть. Становится толстой, ленивой и всем довольной. Добьетесь этого — и все будет хорошо.

— У нас двоих? — затаив дыхание спросила Анна.

— Еще месяц — и у малыша будет намного больше шансов.

***

Тишину крохотной комнатушки прорезал внезапно оживший телефон. Там где он находился, наступала ночь.

«Кто, черт возьми, может мне в такой час звонить?» — проворчал, повернувшись на другой бок, на дощатом настиле Денис. «Аня?» — он вскочил на ноги и бросился к столу.

— Аня? — крикнул он в трубку, едва успел принять вызов.

— Прямо в точку, — усмехнулся его брат Кирилл.

Денис из-всех сил стиснул в пальцах маленький телефон.

— Что случилось? Она…

— С ней все в порядке. Сейчас.

Денис хрипло выдохнул и оперся о стену.

— Тогда какого черта ты?..

— Мне нанесли короткий визит.

— Аня?

— Нет. Ее подруга, имя такое… вроде Сиби… га…

— Говори, по сути!

— У Ани чуть не начались преждевременные роды. Это не…

— Что?! Уже? С ней все в порядке?

— Сейчас все уладилось, — успокоил его Кирилл.

— Она провела неделю в больнице. А теперь дома…. В постели. Врач сказал, ей нужно избегать всяческих волнений.

— Тысячу раз верно, — пробормотал Денис. Разве он не повторял ей без конца то же самое?

— Больше отдыхать. Спать.

— Конечно.

— Черноглазая фурия считает, она не будет этого делать.

— Сибига сказала тебе это?

— Сибига, — поправил его Кирилл, — не сказала, а кричала на меня…. Отшвырнула мою секретаршу в сторону, когда та преградила ей путь, ворвалась в мой кабинет, и заявила, если я немедленно не разыщу тебя и не велю тебе поднять задницу и приехать к Ане, она подвесит меня за одно место. Ты должен позаботиться о ее подруге и своем ребенке.

— Ух ты! — изумился Денис. — Вот это да! — и с восхищением добавил: — а ведь с первого взгляда о ней такого не скажешь.

Ему совсем не трудно было представить подругу Ани, Сибигу посылающую в нокаут высокомерную секретаршу Кирилла, а затем подвешивающую ее босса за одно место в его собственном кабинете. В других обстоятельствах он мог бы часами забавляться, так и эдак обыгрывая этот сценарий. Теперь же сказал только: — Еду.

— Рад это слышать. Папочка! — с издевкой протянул Кирилл.

Папочка… Денис не думал об этом. Он вообще не думал ни о чем, кроме того, как поскорее добраться до Ани. Ближайшим же рейсом он вылетел в Москву. Действуя автоматически, пересел на другой самолет, оказавшись в Казани, поймал такси и добрался до дома.

Дом.… Каким он стал пустым и безжизненным, Денис понял, едва переступил порог. Без Ани он опустел. Денису не хотелось в нем находиться ни минуты, и, недолго мешкая, он закинул рюкзак в ванную и устремился на улицу.

Приступ паники его охватил, пока он копался с замком гаража. Затем набрал номер Кирилла, и задал тому один единственный вопрос: — Где сейчас живет Аня?

Час спустя он стоял у одной из дверей новой пятиэтажки. На его стук ответа не последовало. Новый приступ паники захватил его. «Вдруг она в больнице? Вдруг уже родила? Малыш ведь, наверное, не выживет, если родится так рано. А выживет ли она?»

Денис снова забарабанил.

— Проклятье! — процедил он сквозь зубы. — Открой же ты эту дверь!

Наконец он услышал, как щелкнул замок, и звякнула цепочка. Дверь немного приоткрылась. Он ожидал увидеть черноглазую подругу Ани. Но на него удивленно смотрела Аня.

— Что ты…

Он не дождался, пока она закончит вопрос. Он и не собирался отвечать на вопросы. Рывком распахнул дверь и прошагал в комнату. На Ане были мешковатые шорты и хлопчатобумажный свитер, и, хотя Денис не видел ее почти месяц, она опять изменилась. Во всяком случае, ее живот. Он стал намного больше.

— Почему ты не в постели? — требовательно спросил Денис.

Аня все еще не пришла в себя. Затем с видимым усилием собралась и холодно произнесла:

— Я открывала дверь. Какой-то идиот, как безумный колотил в нее.

— Я думал, твоя подруга здесь.

— У Сибиги своя семья, заботы.

— Одна забота будет, когда я доберусь до нее…. О чем она думала, оставляя тебя одну?!

— Прости?

— Ступай в постель, — приказал Денис, надвигаясь на нее и подталкивая по направлению к надувному матрацу. — Тебе нужно лежать.

— Кто это сказал?

— Все. Сибига. Врач. Мой брат.

— Твой брат? Кирилл? — удивилась Аня. — Какое отношение ко всему этому имеет Кирилл?

— Он позвонил мне.

— С какой стати?

— Чтобы сохранить способность к деторождению. Думаю, они с Марго планируют настрогать еще парочку ребятишек…. А твоя подруга грозилась лишить его таковых планов, если он не разыщет меня.

— Я ее убью!

— Не стоит. Это причинит тебе больше волнений. Аня! Иди, ложись!

И когда она не подчинилась, схватил ее за руку и потащил насильно к матрацу. Она сопротивлялась всего мгновение, затем вздохнула.

— Ты действительно редкий грубиян, — пробормотала она, покорно следуя за ним. — Я не знаю, что ты здесь делаешь? Он не должен был звонить тебе.

— Нет, должен. — Денис подтолкнул ее к надувному матрацу и удовлетворенно кивнул, когда Аня чуть не упала на него.

— Поднимай ноги.

— Я не…

— Поднимай ноги!

Он склонился и, взявшись за щиколотки, положил ее ноги на матрац. Затем растянулся рядом.

— Денис!

— Ммм…

Он положил на нее руку, чтобы помешать ей встать, и закрыл глаза.

— Что ты творишь?

— Забочусь о тебе, — пробормотал он.

Анна попробовала сбросить его руку, но та осталась совершенно неподвижной.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы обо мне заботились, — возразила она.

— Я слышал обратное, — пробормотал Денис и, перевернувшись на бок, притянул ее поближе к себе.

«Господи, как хорошо!» — подумал он. Намного лучше, чем подушка, обнимая которую он просыпался совсем недавно. Он обхватил руками ее огромный живот. Тот толкнул его. Денис вскинул голову.

— Что за…

— Ты его придавил, — язвительно сообщила Анна.

— Его? А! О!

Денис ослабил хватку и погладил живот. Под его ладонью что-то шевельнулось и переворачивалось. Он. Ребенок.

Его ребенок. Денису не хотелось думать об этом. Сейчас не хотелось. Он был здесь. И этого казалось достаточно.

— Он так все время? — прошептал он.

— Нет, не все. Иногда он спит.

— Хорошо.

Он снова опустил голову и, устроившись удобнее, обнял Анну.

— Слава Богу!

— Денис!

Но Денис закрыл глаза и провалился в сон.

8

«Заснул!»

«Ворвался в квартиру, швырнул ее на матрац — и заснул!»

Анна развернулась в объятиях Дениса и посмотрела на него. Он выглядел усталым. Обессиленным. Под глазами залегли тени, и даже во сне с лица не сходило страдальческое выражение.

Где он был? Откуда добирался? И где пропадал, раз Сибига несколько раз на дню караулила его у дома? И что могло заставить его, человека, который не хочет ничем связывать себя, явиться сюда и командовать ею?

Уж, разумеется, Сибига не осуществила бы свою угрозу лишить его брата способности к деторождению!

«Впрочем, с нее станется», — с улыбкой подытожила затем. Хотя знала: он не из тех, кого легко запугать, даже темноглазой мегере.

Видимо, все же Кирилл заставил Дениса приехать. Очень похоже на то. У Кирилла было гипертрофированное чувство долга. Он руководил своим бизнесом, снося бесконечные придирки со стороны властного и требовательного отца, боролся с ним, ссорился — и снова возвращался к делам. Ради блага семьи Вышинских.

Ей было известно, что когда-то между ним, и его женой Маргаритой, были такие же отношения, какие сейчас между нею и Денисом. Анна знала не так уж много, поскольку Денис ей почти ничего не рассказывал. Но он говорил, что Кирилл очень серьезно относится к семейным ценностям.

Очевидно, он того же ждал от Дениса. Как и Сибига. Вряд ли Сибига когда-нибудь раньше встречалась с братом Дениса. Анна даже сомневалась, что она знала о его существовании. Видимо, навела справки. Если уж Сибига ставила перед собой цель, то способна была свернуть горы, добиваясь намеченного.

Анна вздохнула. Следовало бы догадаться, что, перестав расспрашивать ее о Денисе, подруга отнюдь не успокоилась. Но у Анны было много забот, чтобы обращать внимание еще и на подругу.

Она беспокойно заворочалась.

— Ммм… — сквозь сон пробормотал Денис. Его рука собственнически обхватила ее живот. Так, словно ей там было самое место. Так, словно Анна принадлежала ему.

— Проклятье, — тихо пробормотала она. Ее губы были всего в двух сантиметрах от губ Дениса.

— Ох, зачем ты только приехал! — тихонько вздохнула она.

Как она могла с ним бороться, если у нее больше не осталось сил?

— Спи, — пробормотал Денис.

Анна вздохнула еще раз, прижалась к нему… и уснула.

***

Первый же луч солнца, проникший в комнату сквозь шторы, разбудил его.

Бывало, что внутренние часы выходили из строя, и Денис не понимал, где находится и который теперь час. В таких случаях приходилось полагаться на солнце, которое будило его независимо от того, как долго он проспал.

Так случилось и на этот раз. Денис опять не мог понять, где очутился и почему, — до тех пор, пока не повернулся и не уткнулся в теплое женское плечо.

Он быстро открыл глаза, сразу же вспомнил — и тут же пожалел об этом. Потому что этой женщиной была Аня. И он лежал в ее постели.

Перед его мысленным взором пронеслись события последних суток. Звонок Кирилла. Стремительная поездка в аэропорт. Долгий перелет. Тревога. Неведение…. И, наконец, приезд домой вчера вечером. А потом…

Никогда в жизни Денис так не радовался, увидев кого-то живым, относительно здоровым и по-прежнему сильно беременным.

Ему не хотелось беспокоиться за нее. Но он беспокоился. И будет — теперь Денис был в этом уверен — беспокоиться впредь. До тех пор пока Аня не родит. До тех пор пока ее жизнь не войдет, насколько это возможно, в нормальное русло. А потом он сможет отстраниться, и уйти.

Денис приподнялся на локте, чтобы лучше видеть ее. Под глазами Ани залегли тени. Обычно розовые щеки побледнели — такой же бледностью они покрылись, когда он протянул ей сверток с рыбой. Только теперь дело было не в рыбе. Дело было в стрессе. Слишком много тревог. Слишком много работы. Слишком много всего, судя по тому малому, что рассказал ему Кирилл.

Что ж, он позаботиться об Ане. Внесет свою лепту — как и обещал. А затем уйдет.

***

Анна пыталась надеть сапожки с низким подъемом, что оказалось трудным, поскольку ступни не желали влезать в ставшую тесной обувь. Она уставилась в потолок, прежде бросив взгляд на Дениса, ясно говоривший: пора бы ему убраться отсюда подальше.

Он, разумеется, даже не пошевелился. Сидел в кресле с того момента как Анна проснулась, и следил за каждым ее движением.

— Не понимаю, зачем тебе идти вместе со мной на прием к врачу? — проворчала она. - Это всего лишь обычное ультразвуковое исследование.

— Хочу узнать, как протекает твоя беременность, — рассудительно ответил он.

Выходило, верхом его рассудительности стало после семи с половиной месяцев внезапное желание принять в ее жизни самое горячее участие!

Анна не хотела его участия. Точнее, хотела, чтобы Денис заботился о ней, и чтобы эта забота была продиктована любовью и искренним стремлением быть рядом с ней и ребенком на всю оставшуюся жизнь.

— Ты нуждаешься во мне, Аня, — объяснил он свое появление у нее дома. И никакими доводами невозможно было сдвинуть его с этой позиции.

Полтора часа спустя, доктор сообщил Анне результаты исследования. - У вас будет девочка, - проговорил он наблюдая выражение ее лица. - Можете порадовать ожидающего в коридоре отца.

- Думаю, не стоит пока говорить ему об этом, - ответила, как бы умоляюще доктору Анна. Ей казалось, Денис и доктор, и без того сговорились еще больше осложнить ей жизнь.

«Как скажете» — проговорил тихо доктор. В самом начале беременности он задавал пару вопросов о болезнях отца. Но, как только узнал, что тот не собирается принимать участия в судьбе ребенка, стал осторожным и вежливым, старался оградить пациентку от излишних волнений.

— Вам необходим полный покой, не забывайте об этом, — в очередной раз напомнил он Анне. — Поменьше лестниц, и сумок с продуктами. Вам всего-то нужно удобно усесться, приподнять ноги, и отдыхать.

— Я постараюсь! — заверила его Анна.

Но доктор невозмутимо продолжал:

— Покой, свежий воздух и забота! Вот что вам нужно в первую очередь!

— Все это у меня уже есть, — ответила Анна.

И дернул ее черт за язык поделиться с Денисом словами врача. Тот словно с цепи сорвался, стал настаивать на своем.

— У меня частный дом, тихий микрорайон, — сообщил он настойчиво Анне, — тебе нужно переехать ко мне.

— Нет, — буркнула она.

— Не дури, Ань. Я обеспечу тебе полный покой и не позволю делать глупостей.

Анна гневно посмотрела на Дениса.

— Самая большая глупость, которую я совершила в жизни, — это…

— Большое спасибо, — прервал ее быстро Денис, и, протянув указательный палец, приставил к ее губам.

Он подождал, пока она немного остынет, затем продолжил:

— Ты поедешь ко мне.

Дорога до ее дома прошла в молчании. В автомобиле Анна сложила руки поверх живота, и они немного подскакивали, поскольку ребенок проявлял обычную активность. Она надеялась, Денис этого не заметит. Анна искоса взглянула на него, но его глаза были скрыты солнечными очками. «Интересно, о чем он думает?» — гадала она, затем пришла к выводу — ей лучше этого не знать. Вряд ли ей понравятся его мысли.

Автомобиль остановился перед домом. Пока Денис парковался, Анна направилась к своему подъезду. Злость понемногу проходила. На смену ей пришли мысли: «Если он хочет возиться с ней, — пусть возится».

Она уже подошла к двери квартиры, когда Денис нагнал ее и взял за руку.

— Что? — остолбенело, уставилась на него Анна.

— Мы сейчас с собой собираемся, и переезжаем ко мне!

— Мы не переезжаем…

— Я думал, ты хочешь этого ребенка. - Он посмотрел ей прямо в лицо.

Анна, нахмурилась, отступила на шаг и прикрыла живот руками, как бы защищая его.

— Конечно, я хочу его!

— Тогда не упрямься. Ты не можешь вести себя как раньше, Аня.

— Это не означает, что я должна переехать к тебе.

— Что ж, тогда мы можем подыскать какой-нибудь домик в черте города.

— Нет!

Снимать домик это дорого, и вообще не имеет смысла, когда есть другие варианты, решила она.

— Сибига…

— У твоей подруги с мужем больной ребенок. Им и без того тяжело и некогда заниматься тобой.

— Эльмира Ильдаровна…

— Зачем стеснять милую старушку? Ей и так не просто…

— Дина Борисовна…

Денис только закатил глаза. Оба знали, милая соседка Дениса с ее гипер любопытностью не предмет для обсуждения.

— Ты не несешь за меня ответственность, — заметила Анна.

Он встретился с ней взглядом, затем опустил глаза на ее живот.

— А за него несу, — сказал Денис. — Ведь я всему виной, Аня, — твердо добавил он. — И я пройду с тобой через все это.

«Пройду через все это! Как будто речь идет о тяжких лишениях и испытаниях, о чем-то, что нужно преодолеть, чтобы перебраться на другую, более уютную, сторону жизни! Да, видимо, так он и представляет ситуацию», — вздохнула Анна.

Денис приподнял ее подбородок пальцем и заставил вновь посмотреть на себя.

— Сделай это ради ребенка, Аня.

«Ради ребенка. Его ребенка. Того, кто рано или поздно останется у нее от него». — Задумавшись, она задержала дыхание.

— Хорошо. — Ответила затем.

***

Денис уговорил Аню отдохнуть, пока он соберет ее вещи. Она попыталась было возразить, но затем пожала плечами. Денис обрадовался. Это означало, она все поняла, и не будет мешать осуществлению задуманного.

— Посмотри фильм или поспи. — Предложил он ей. — Мы отправимся, когда пройдет час пик.

— Я могу приготовить обед.

— Лучше закажи что-нибудь, — посоветовал Денис. — Сядь и подними ноги. Так велел доктор. Понятно?

Прежде чем отправиться в комнату, он удостоверился, что Аня удобно устроилась на матраце с ноутбуком в руках.

Было непривычно копаться в ее вещах. Он отложил самые большие свитера, брюки на резинке. Прихватил купальный халат и туалетные принадлежности. Обыскал шкаф в поисках теплой одежды. Был конец ноября, и с Волги веяло холодом.

Он нашел длинное шерстяное пальто и пуховую куртку, висевшую рядом с платьем, которое он хорошо помнил. Это была огненно красная туника, которую Аня надевала в прошлом году на рождественскую вечеринку у их общих друзей.

Денис провел по шелку рукой, вспоминая, как касался Ани, когда танцевал с ней. Тем вечером он вдруг обнаружил, что смотрит ниже выреза, любуясь ее грудью, и осознал, что его партнерша — очень привлекательная женщина. Он достал платье из шкафа. Оно было таким маленьким, таким невесомым! Теперь Аня, даже будь вполовину меньше, ни за что не втиснулась бы в него.

«Да и втиснется ли когда-нибудь?» — подумал он, понимая, она утратила свою изящную фигуру из-за беременности, виновником которой был он. Денис снова погладил пальцами шелк и покачал головой. Не возненавидит ли она его за это?

Он не очень-то симпатичен ей — это очевидно. Аня раздражалась и ворчала с тех самых пор, как Денис вернулся еще с той командировки домой.

Еще бы! Учитывая ее состояние на протяжении всей беременности, было бы трудно ожидать иного.

Что ж, он все равно должен выполнить свою задачу. Заботиться о ней. Тем более, теперь о его появлении рядом с ней, знали даже в больнице. Следить, чтобы она больше отдыхала, стараться, чтобы ребенок появился на свет в положенный срок.

А потом? Об этом Денис не думал.

***

Анна не привыкла, чтобы с нею носились.

Чтобы кто-то обслуживал ее, приносил вечером горячее молоко, а утром — завтрак в постель.

Она с самого детства привыкла полагаться только на себя. А тут… происходило то, что она не способна была расположить в своей голове. Она говорила Денису, не стоит этого делать, носиться с ней как с маленькой. Однако тот, старался игнорировать ее мнение.

Она говорила себе в тысячный раз, Денис делает это вовсе не из стремления стать ей ближе. Он просто взял на себя заботу о ней, поскольку считал себя ответственным за произошедшее, и, если она начнет принимать близко к сердцу все касающееся его, ничего хорошего не выйдет.

Денис, похоже, решил не отходить от нее ни на шаг и выполнять любое ее желание. Он поместил Анну в свою самую теплую в доме и просторную комнату. Сам устроился в ее бывшей комнате. Он вытащил из шкафа всю свою одежду и перенес в ее бывший шкаф. Он привез коробку с книгами обратно из ее квартиры, и расставил их на полке над изголовьем кровати.

— Я не знал, что ты уже прочитала, и что не успела прочесть, поэтому захватил все, — объяснил он.

Анна с благодарностью улыбнулась.

Денис даже установил кнопку звонка у постели.

— Если тебе что-нибудь понадобится, позвони. Я услышу в любом месте, — сказал он, на второе утро, после переезда в его дом.

Она удивленно посмотрела на него.

— Тебе нужно как можно меньше двигаться, — напомнил он.

— Я сойду с ума.

Засунув руки в карманы джинсов, Денис, казалось, всерьез обдумывает такую возможность.

— Солнечными днями можешь выходить на веранду, — наконец разрешил он.

— Спасибо, — пробормотала Анна.

— Принести, тебе что-нибудь поесть?

Она, прищурившись, посмотрела на него, решая, насколько далеко он готов зайти в своих стараниях.

— Может, пиццу? — сказала она. — С колбасой, солеными огурцами и укропом?

Денис сглотнул, затем кивнул.

— Ты ее получишь.

Ровно через полчаса раздался звонок у входной двери, и спустя несколько минут Денис вошел, неся на подносе пиццу, две тарелки и два стакана с молоком.

Анна удивленно заморгала, когда пицца оказалась именно такой, какую она заказывала. И удивилась еще больше, когда Денис быстро проглотил три куска. Он облизнул пальцы, затем опорожнил свой стакан.

Анна после двух кусков вытерла губы салфеткой.

— Пей молоко, — сказал Денис.

— Перед сном я люблю теплое, — заметила она исключительно из вредности.

«Голову даю на отсечение, он отнесет сейчас стакан на кухню и вернется через несколько минут со стаканом теплого молока» — ухмыльнулась про себя Анна. Она терпеть не могла теплое молоко.

Вытянувшись на постели, размяла пальцы, почувствовала, как ее охватили сонливость и чувство умиротворения. Дотянувшись до пульта телевизора, она пощелкала кнопками в поиске нужного канала, и остановилась на какой-то спортивной программе — просто чтобы позлить Дениса.

Принеся стакан теплого молока, которое она едва пригубила, Денис сел рядом с ней на кровать и принялся молча наблюдать за ней.

Наконец, она подняла глаза и их взгляды встретились. Денис едва заметно ухмыльнулся, словно понимая, что она делает и почему. От этого Анна почувствовала себя взбалмошной девчонкой, и ей тоже захотелось улыбнуться. Что она и сделала. Потому что не смогла удержаться. Потому что он был рядом — и хотя бы сейчас, в этот момент, все обстояло замечательно.

Денис встал и собрал посуду на поднос. Проходя мимо, он улыбнулся ей.

— Спокойной ночи.

***

Денис словно вернулся в прошлое. В то время — когда Аня еще не была беременна.

Несколько дней они всем занимались вместе. Разгадывали кроссворды в журнале, рассуждая, чем отличаются сканворды от кроссвордов, и наибольший интерес на их фоне кейвордов. Перечитывали друг другу наиболее понравившиеся места из книг. Рассматривали снимки из его старого альбома. Денис не мог понять, почему Аню так интересуют его детские снимки. Он был не против, показать ей историю своей семьи в фотографиях. Он даже охотно давал пояснения к каждому фото, чтобы доставить Ане удовольствие.

Они посмотрели все два альбома, кроме третьего, небольшого и тоненького. Денис быстро спрятал его и перевел тему на несколько фотографий, где он в компании одноклассников-подростков отдыхает в лесу.

Анна слушала его рассказ о времени, когда он был подростком. Никогда в жизни он столько не говорил. Но с ней было так легко и приятно!

Денис вставал, раз по пять за ночь, заглядывал к Ане, проверить спит ли она, и, если не спала, спрашивал, не нужно ли ей чего.

— Чашку теплого молока? — предлагал он. Но она отказывалась.

— Оно поможет тебе уснуть. — Пытался убедить он ее, но Аня отрицательно качала головой.

— Я смогу уснуть только в одном случае — если малыш соблаговолит позволить мне это, — ворчала она, почти каждую ночь, когда Денис, слыша ее шаги, вставал посмотреть, в чем дело, и заставал Аню, стоящую в темноте, поглаживая живот. Он вспомнил, какой стройной она была в том красном платье год назад. Но и теперь в ней было что-то не менее привлекательное. Тогда она выглядела сексуально, теперь — женственно. Тогда он хотел поцеловать ее. Теперешние его желания мало отличались от прежних. Денис словно прирос к порогу.

— Он толкается?

— Он всегда толкается. Но порой мне удается его успокоить.

— Как?

Анна пожала плечами.

— Иногда помогает, когда я поглаживаю живот. — Она коротко рассмеялась. — Глупо, конечно, но мне кажется, что ему это нравится. Или когда массирую спину.

Анна изогнулась и издала легкий жалобный стон.

Кровь в его жилах стала вдруг густой и горячей. Не хватало ему еще вожделеть к беременной женщине — женщине, которую, скорее всего, не могут интересовать подобные вещи! Но эта мысль не остановила Дениса.

— Тебе… э-э-э… нужен массаж спины?

Она перестала гладить живот.

— Что?

— Мне показалось…. Ты думаешь, что массаж спины поможет?

«Скажи, нет!» — мысленно взмолился он.

— Что ж, это было бы неплохо, — ответила Аня.

Нужно быть осторожнее в своих желаниях, говорила ей как-то нянечка в интернате, они могут исполниться. Но массаж спины казался несбыточной мечтой, когда она вертелась с боку на бок полчаса назад. И если бы кто-нибудь сказал ей, что Денис предложит сделать его, она рассмеялась бы тому в лицо.

О, он был просто чудом всю эту неделю. Внимательным, предупредительным и таким похожим на Дениса, которого она знала и любила! Но этот Денис, за исключением сегодняшней ночи, старался даже не прикасаться к ней.

Теперь же чуть не дрожащим голосом произнес:

— Если хочешь, чтобы я помассировал тебе спину, ложись и поворачивайся набок.

Анна послушно растянулась на широкой кровати и, перекатившись набок, прижала к животу подушку. Так, а теперь оставалось расслабиться. Только как это сделать? Она была как провод под высоким напряжением. Ее тело почти звенело от ощущения его близости. Все чувства проснулись и замерли в ожидании.

Она услышала шаги босых ног по полу, почувствовала, как подался матрас под его тяжестью.

— Тебе хватит места?

— Да.

За окнами слышалось завывание ветра, а у Анны кровь тяжело пульсировала в венах, сердце бешено колотилось в груди…. И малышка пиналась нещадно.

— Уф, — выдохнула она и погладила живот в попытке успокоить ее. — Шшш.

— Опять разбушевался?

— Да.

Анна нащупала руку и, найдя ладонь Дениса, приложила к своему животу.

Его немедленно толкнули. Он замер.

Анна спросила себя, не совершила ли она ошибку. Может, теперь он захочет уйти, вернуться в свою комнату, оставить ее один на один с малышкой?

Но он продолжал прижимать свою руку до тех пор, пока малышка снова не толкнула его, а затем мягко толкнул ее в ответ. Анна застыла от удивления. Денис убрал ладонь.

— Прости.

«Может он уйдет теперь?»

Но Денис одной рукой обхватил ее за плечи, а большой палец другой прижал к спине. Затем начал массировать, разминая позвонок за позвонком.

Анна тихо застонала.

— Что-то не так? — остановился он.

— Н-ничего. Ммм…

— Что означает «ммм»?

— Хорошо, — выдохнула она. — Это означает, что мне хорошо.

Даже больше, чем хорошо. Это было чудесно. Восхитительно. Спина Анны изгибалась под настойчивым ритмичным давлением его пальца. Она пристроила голову на подушку и позволила себе целиком отдаться ощущениям. Напряжение постепенно ослабевало, покидало ее тело. Губы приоткрылись. Она глубоко вдохнула, а затем медленно, удовлетворенно выдохнула: — Да-а-а.

Перевод Денису не требовался. Он продолжал массировать. Его пальцы спустились по спине, затем разошлись в стороны по пояснице — там, где болело больше всего.

— А-а-х, — содрогнулась от удовольствия Анна.

Пальцы Дениса замерли.

— Эй, ты в порядке?

— Да. Чудесно. Вот здесь. Да-да, здесь. Продолжай.

И он продолжал. Анна почувствовала, как он изменил положение, придвинулся ближе. Его пальцы работали неустанно. Снимали напряжение. Разминали одеревеневшие мышцы.

У Анны слипались глаза. Она дышала глубоко и ровно. Плечи и спина расслабились. Было очень тихо, что она даже не слышала стук своего сердца. Только дыхание Дениса — хрипловатое и немного учащенное, словно при беге. Ей захотелось увидеть его лицо. Но было темно, она лежала к нему спиной, и куда-то уплывала, уплывала…

Даже малышка успокоилась. Анна насколько было возможно, свернулась калачиком и целиком отдалась на волю волшебных пальцев. Они медленно прошлись вниз и вверх по ее спине и, дойдя до плеч, замерли. Она не двигалась.

Анна почувствовала, как ладонь Дениса погладила ее волосы, как провела по щеке. Потом что-то на мгновение коснулось ее щеки. Затем Денис встал и вышел из комнаты.

Она потрогала щеку рукой. Она была чуть влажной.

***

Это была нестерпимая мука.

«Проклятье! О чем думал! Да и думал ли вообще? Если бы он хоть на мгновение задумался, представил, что настолько возбудят эти простые прикосновения, даже не заикнулся бы о массаже!»

Денис ругал себя, выходя через застекленную дверь веранды в сад.

«Разве мог я предвидеть, что меня охватит такое вожделение к этой очень беременной женщине, находящейся в полудреме?»

Эта нелепица не давала ему покоя. Ни о каком сне не могло быть и речи. Именно поэтому он вышагивал в полной темноте по выложенной камнем дорожке. Аня спала как невинный младенец, когда он уходил. Именно это было целью его усилий. Ему нужно было радоваться, добившись подобного успеха.

Но Денис ощущал глубокое неудовлетворение и беспокойство. У него не было женщины уже восемь месяцев. С тех пор как он провел ночь с Аней. Ему это было как-то ни к чему. Он не хотел этого.

А теперь хотел. Хотел ее! Аню. Его тело ныло от желания. И это желание невозможно было удовлетворить. Он надеялся, прохладный ночной воздух освежит его, исцелит.

Он зашагал быстрее, повернул по дорожке за дом, и вдруг кто-то позвал его по имени.

— Денис!

Он обернулся, сделал несколько шагов назад.

— Что за… Аня?!

Денис не мог поверить, но свет, падавший из окна, освещал ее силуэт. Она, переваливаясь, шла по дорожке к нему.

Он поспешил ей навстречу.

— Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя выходить в такую темень и холод!

Он остановился в нескольких сантиметрах от нее, сердито сверкая глазами.

Аня ответила ему не менее сердитым взглядом.

— А тебе нельзя бродить в такую промозглую ветреную погоду по саду, да еще посреди ночи!

Он нетерпеливо провел рукой по взъерошенным ветром волосам.

— Ради Бога! Я и не думал бродить! Просто вышел подышать.

Она окинула взглядом его дрожащее тело, тонкую рубашку, развевающуюся на ветру.

— Вот как? Значит, мне показалось, что ты собрался на долгую ночную прогулку по саду, в одной тончайшей рубашке.

Они стояли лицом к лицу, так близко друг от друга, что Денис ощущал ее теплое дыхание. Так близко, что еще один шаг, и он уперся бы в ее живот.

Аня не отступила. И, глядя на ее волосы, растрепанные ветром, он подумал, что она самая красивая женщина из всех, кого он встречал в своей жизни. Волна желания вновь прокатилась по его телу.

— Ты совсем замерз. — Аня протянула ему куртку.

Денис уставился на нее. Затем провел рукой по лицу, взял куртку и резким движением накинул ее на плечи. Только тут он заметил, что за спиной Аня прячет что-то еще.

— Что там такое?

Она потупилась, затем вытащила руку из-за спины. Это был телефон.

— Ты, что думала, мне вдруг станет плохо, и решила взять телефон, чтобы в случае чего вызвать скорую? — едва не задохнулся от изумления Денис.

— Если бы возникла такая необходимость, да.

Ее голос звучал холодно и сдержанно, а пальцы дрожали.

— Господи, — пробормотал он. Вдел руки в рукава куртки и взял Аню за руку. — Пойдем. Тебе ведь нужен покой. И тебе полагается сейчас спать.

Его трясло от мысли, что могло бы с ней случиться.

— Ты сумасшедшая, знаешь об этом?

— Кто бы говорил.

Она приникла к нему, и он обнял ее. Тело Ани обдало теплом его озябшую под рубашкой кожу живота, обожгло, и внутри снова вспыхнул огонь. Но Денис не позволил ему разгореться. Он обнимал ее до тех пор, пока они не оказались на веранде, и она не перестала дрожать. Только после этого он убрал руку и отстранился.

— Больше так не делай, — сурово сказал он.

— Ты тоже, — в тон ему ответила Аня.

Они смотрели друг на друга.

— Если бы ты…

Она не закончила. В этом не было надобности. Денис прочел страх на ее лице и все понял. Этого не случилось бы, хотелось сказать ему. Ничего бы не случилось. Он прогулялся бы по саду и вернулся в дом. Но она об этом не знала и очень нуждалась в нем.

— Иди спать, Ань.

***

Она едва не выставила себя на посмешище.

Это мягко сказано. Она выставила себя на посмешище — потащилась за ним, схватив на бегу со столика телефон! Словно могла бы что-то изменить, вздумай вдруг он упасть в обморок!

Анна не могла понять, почему вдруг это показалось ей вероятным. Когда Денис вышел из ее комнаты, она услышала шаги в коридоре, направляющиеся в сторону выхода на веранду, затем скрипнули петли застекленной двери. Она ожидала, шаги последуют в гостиную, или же на кухню, или на худой конец, в его комнату, но не на веранду же, посреди ночи…

Любопытство заставило ее встать и выглянуть в окно, выходящее в сад, и она увидела, как Денис в одних тонких бриджах и рубашке, которые усиленно развивались на ветру, стоял и смотрел на небо, лицо его, ей показалось растерянным. Ее охватила паника. Тысячи ужасных мыслей пронеслись в голове.

«Что случилось? Только что все было нормально. А что если он?..»

Поэтому она не мешкая, схватила висевшую в шкафу куртку, накинула другую на себя и устремилась следом за ним.

«Как последняя дура! О Господи!» — Анна содрогнулась и приложила ладонь к все еще горящей от смущения щеке.

«Нельзя больше вести себя так! Нужно взять себя в руки», — сказала она себе, ругая за то, что постоянно находится в ожидании несчастия.

Она услышала шаги Дениса в коридоре и взмолилась, чтобы он прошел мимо, в свою комнату. Но он остановился у ее двери.

— Ты не спишь?

Она решила не отвечать, притвориться спящей. Но затем передумала.

— Нет.

— Я принес тебе теплого молока.

Денис помедлил мгновение, затем поставил чашку с молоком на столик.

— Спасибо.

Он продолжал стоять. Анна чувствовала на себе его взгляд.

— Я не собирался замерзнуть.… Со мной все было бы в порядке, Аня.

Она сглотнула. Затем протянула руку, взяла чашку и поднесла к губам.

— Знаю.

— Тебе бы…. - Он замолчал, и Анна услышала, как хрустнули костяшки его пальцев. — Нельзя так переживать по любому поводу, Аня. Тебе нужно беречь себя.

В его голосе звучала странная настойчивость. Анна почувствовала жжение под веками. Она кивнула и отпила молока.

— Да.

Денис продолжал стоять. Наконец он спросил: — Ну как, тебе лучше?

Теперь его голос стал мягче и слегка дрожал.

— Все в порядке, — кивнула она.

— Ну и хорошо. Спокойной ночи, Аня. — С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.

Анна сидела, вцепившись в чашку, часто моргая и жалея… опять и опять жалея… «Не смей!» — приказала она себе. Понимала, ничего не могла с собой поделать. Она продолжала о многом жалеть, до тех пор, пока не уснула.

9

Он решил, Анна должна развеяться.

— Схваток у тебя не предвидится. Верно? Тогда, я думаю, пора тебе и подышать свежим воздухом.

В действительности дело было в том, что дом казался наэлектризованным. После прошлой ночи между ними возникла неловкость, недосказанность. А с его стороны, по крайней мере, неоправданные устремления и желания.

Единственным известным Денису способом покончить с этим было «разомкнуть» пространство, выбраться из дома. Поэтому он усадил Анну в застоявшийся в гараже «Туарег», и повез кататься по городу.

В летние месяцы было бы трудновато пробиться в некоторые места. Теперь же, когда отдыхающих наводнявших город каждое лето не было, всюду было почти пусто. Стоял один из дней поздней осени, когда на небе нет ни облачка, и легкой рябью играет поверхность озера Кабан. Они доехали почти до самого моста Миллениум, поскольку Анна чувствовала себя прекрасно, а малыш угомонился.

Они позавтракали в кафе «Все свои» на перекрестке Меридианной и Сибгата Хакима. Затем отправились погулять и поглазеть на витрины магазинов. Одна из них была заставлена всевозможными игрушками, плюшевыми медведями и фигурками из керамики.

Анна рассмеялась, увидев одну из игрушек — плюшевую коалу, а на животе у нее, вцепившись крепко за мех, висел детеныш.

— Мама-коала. Она мне нравится. Скоро и у меня на руках будет висеть такой же малыш. — Анна указала на витрину.

— Посмотри туда, — дотронулся до рукава Анны Денис, указав затем пальцем в дальний конец витрины. Там сидел с серьезным видом Сенбернар, в кепке, на носу повисли очки, и фотоаппарат на плече.

— Просто портретное сходство! — заметила Анна, улыбаясь Денису так открыто, с таким восторгом, что сердце его на мгновение затрепетало, прежде чем снова забиться ровно.

— Да, — хрипло согласился он, потом взял ее под руку. — Пойдем. Нам предстоит долгая дорога домой. Гнать машину я не собираюсь, пока «доплетемся» настанет время тебе отдыхать.

Его немного беспокоило приближение часа пик, когда улицы города до невозможности наводнятся автомобилями.

Анна покорно отправилась вздремнуть, когда они достаточно быстро и без приключений добрались до дома. Денис отправился готовить обед. Позже он похвалил ее за поддержку.

— Стараюсь, — с намеком на озорную улыбку сказала она. — Ради того, чтобы мы смогли снова выбраться куда-нибудь.

На следующий день они поехали в парк «Черное озеро». Бродили вдоль воды, любуясь неописуемо красивым видом. Денис напомнил о временах, когда они с Анной вдвоем часто гуляли здесь.

— А помнишь, мы однажды отправились на экскурсию по Волге? — спросила она, наблюдая за утками, ловко разрезающими водную гладь.

— Конечно, помню. Это была потрясающая прогулка.

— Эх, — вздохнула Анна, отправиться бы еще раз на такую экскурсию.

Денис взглянул на нее.

— Ха. Запросто.

Она усмехнулась.

— Совсем просто? — и посмотрела на свой живот.

День был солнечным, хотя поднялся небольшой ветер.

— Хочешь отправиться на персональную экскурсию по Волге?

— А можно? — просияла Анна.

Разве мог он в такой ситуации сказать «нет»?

Это были самые чудесные ощущения для нее, из всех, которые ей доводилось пережить. Анна до последней минуты не верила в реальность происходящего. «Где же ты прямо сейчас, здесь возьмешь билеты на экскурсию?» — улыбнулась она.

Но Денис позвонил знакомому, и спустя полчаса они уже наслаждались видами волжских просторов, с борта, арендованного Денисом катера.

Анна пребывала в восторге. — Какая красота! — воскликнула она, и взглянула на Дениса. Тот стоял рядом, приобняв ее, и усмехнулся ей.

Она запрокинула голову и подставила лицо солнечным лучам, наслаждаясь теплом, и ветер играл ее волосами. Денис тоже казался счастливым, помолодевшим и беззаботным. Как в былые времена.

— До чего прекрасно, — проговорила она, — Спасибо!

Денис кивнул почти серьезно.

— Пожалуйста.

Когда они причалили, и сошли с катера, Анна почувствовала себя обновленной. По дороге домой, в салоне автомобиля, она уже зевала.

— Я тебя утомил? Прости, — сказал Денис.

Но она покачала головой и сонно проговорила:

— Вовсе нет. Все было великолепно.

Живи сегодняшним днем, повторял ей всегда дед Апанас. Если бы все дни были такими как этот, следовать совету было бы не трудно.

Вечером позвонила Маргарита Вышинская, намекнула о намерении ее мужа наведаться вечером к ним, устроить посиделки в честь будущей мамы.

Маргарита сама буквально пару недель назад родила третьего ребенка, дочь Машеньку.

— Прими мои поздравления, Рита! — сказала Анна. — Жаль, не смогла навестить тебя, поздравить с новорожденной дочерью лично.

— Ничего страшного, — весело проговорила в трубку Маргарита. - Еще навестишь. Наверстаешь. А пока, Дашенька и Кирилл приедут к вам сегодня.

— Кирилл и твоя крестница собираются навестить нас, — сказала она Денису, когда тот вошел к ней в комнату немного времени спустя.

— Я знаю. Кирилл мне позвонил, — хмыкнул он, чем показался Анне удивленным и немного недовольным.

— Ты что не хочешь, чтобы они приезжали? — покачала она головой, изучая пристально выражение его лица.

Денис молча кивнул. Затем сказал: — Пусть приезжают.

Анна немного нервничала, что он найдет какой-нибудь предлог и улизнет вечером из дома. Она заметила, как пару раз ему звонили, он говорил по телефону с серьезным видом, и почти уже готова была услышать от него слова: где-то в затерянном уголке света, требуется его присутствие.

Не выдержав, она его спросила:

— Ты ведь не собираешься уезжать, правда?

Денис удивленно посмотрел на нее и ответил так, словно в этом не было сомнений:

— Конечно, нет. Я же сказал тебе, буду рядом, пока малыш не родится.

«Итак, он обозначил финишную черту. Пока не родится малыш.… А потом?.. А потом…»

«Живи сегодняшним днем», — напомнила себе Анна.

До чего сильным было ее удивление, когда на вечеринку приехали не только Вышинский с дочерью, но и ее подруга Сибига с мужем, Фарвазом, которых, Вышинские подняли с места. Еще к компании присоединился Сархан, со своей невестой Софией.

Анна была рада видеть подругу. Ее мужа, и особенно, так много сделавшего для нее Сархана. Он несколько раз звонил ей, но она в это время спала. Потом, когда сама перезванивала ему, тот оказывался занят.

Анна поднялась на ноги ему навстречу, едва он вошел после всех остальных в комнату и ласково обнял ее.

— Ты выглядишь великолепно. — С улыбкой сказал Сархан и провел ласково пальцем по ее щеке. — Все в порядке?

— Да, — улыбаясь, ответила она. И это было правдой: все было так, как должно быть. — А у тебя?

— Сархан повел плечом и обернулся, — Софа! — позвал он. — Познакомься, — повернулся обратно к Анне, — это и есть моя Софа. Мы планируем пожениться в следующем году.

— Поздравляю! — она приобняла его.

— Аня, — сказал Денис, подойдя к ним сзади, взял ее за руку. — Сибига хочет поговорить с тобой.

Затем началась настоящая суматоха. Она разливала напитки. Выкладывала кексы и маффины на тарелки. Тарталетки с сырным соусом. Разрезала шарлотку с курагой и изюмом. Денис все это время стоял позади, опершись о стену, засунув руки в карманы, за ней наблюдал.

— Интересно, кто у тебя будет — мальчик или девочка, — поинтересовалась Сибига.

Анна наигранно покачала головой. — Не знаю, - ответила она, приняв для себя решение, не говорить полную информацию о ребенке никому. Время придет, все сами узнают.

— Имена придумала? — спросил Фарваз.

Анна взглянула на Дениса. Он смотрел на нее с не меньшим интересом, чем другие, и она снова покачала головой. Ей не хотелось принимать подобное решение одной. Это был и его ребенок тоже.

— Лучше поспеши, — подмигнул ей Кирилл. — Мы и так уже разобрали все хорошие имена. — Дарья. Евгений… Мария…

— Мы над этим подумаем, — сказала Анна, снова взглянув на Дениса. Заметила, что Кирилл тоже смотрит на него, словно пытаясь определить отношение брата к происходящему. И пожалела, что не может поговорить с Кириллом наедине, чтобы больше узнать о прошлом Дениса, постараться понять.

Следующим за чаепитием мероприятием было приготовление колбасок на костре в саду. Вечер выдался облачным, и все предпочли остаться в доме, кроме тех, кто занялся мангалом и углями. Праздник проходил оживленно. Малышка тоже приняла в нем участие, брыкалась, кувыркалась в животе Анны.

Она даже поморщилась пару раз, пробуя готовую колбаску. Денис прервал свой разговор с Кириллом и пересек комнату, чтобы присесть на стул рядом с ней.

— У тебя все в порядке?

— Да. Все прекрасно, — но удар под ребро в этот самый момент снова заставил ее скорчить гримасу. — Ничего страшного, — сказала она, но Денис ей не поверил.

— Тебе нужно лечь.

— Как, в разгар вечеринки?

— Ну, это легко уладить. — Он встал. — Так. Друзья, пора по домам!

— Денис!

Но он остался непреклонным.

— Ане нужно отдохнуть. Попрощайся с гостями, Аня.

Он взял ее под руку и помог подняться со стула.

— Денис! Нельзя же… так, — начала она.

Но Кирилл, Сибига и Фарваз уже собрались, одели детей. Остальные — это Сархан и София потянулись за ними. Сибига подошла к Анне. — Ты в порядке?

— В полном. Правда.

— Хорошо. Денис неплохо потрудился.

— Денис — молодец.

Сибига пожала плечами. — Просто делает то, что ему положено. — Она обернулась и бросила на него почти нежный взгляд. — Наконец, его проняло.

Анна посмотрела на Дениса. Тот помогал Кириллу обувать Дашу.

— Ты так думаешь? — спросила она.

Хотелось бы верить. Господи, как же ей хотелось в это верить!

— Если бы это было не так, он не вел бы себя как сторожевой пес, — заметила Сибига. — А как только он увидит новорожденного…

Денис проводил Кирилла и вернулся в дом, подошел к Анне, взял ее под руку.

— Спокойной ночи, Сибига! И спасибо за праздник!

Сибига в ответ усмехнулась, посмотрела на Дениса, затем на Анну, — Ну что я тебе говорила?

Когда все разъехались, Денис проводил Анну в спальню, заверил, он наведет сам порядок и заглянет к ней позже проверить, как у нее дела.

Ей не хотелось признаваться, что чувствовала она себя ужасно. «Боксерша» пребывала в полном неистовстве, лупила ее — почем зря.

Анна попыталась сесть на постели. Денис в это время просунул голову в дверь.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

Анна кивнула.

Денис подошел к ней, протянул пакет. Она с интересом посмотрела на него.

— Что там?

— Открой и узнаешь.

Она открыла его. Внутри оказалась коала-мама из магазина игрушек. «Тебе для компании» — прочитала она надпись на открытке, закрепленной на груди коалы, подняла голову и их глаза встретились. Его серо-стальные глаза оставались непроницаемыми. Анна прижала коалу к груди.

— Спасибо, Денис, — прошептала она.

Они продолжали неотрывно смотреть друг на друга.

— Спасибо еще раз. — Пробормотала она.

Он ничего не сказал, но продолжал стоять и смотреть на нее. Затем кивнул.

— Это был славный вечер, правда?

Еще один кивок.

Анна потерлась щекой о мягкий плюш игрушки.

— Не мог бы ты… э-э-э… сделать мне массаж спины?

Денис сглотнул.

— Если хочешь.

— Пожалуйста.

Он провел языком по губам. Его глаза на мгновение закрылись, затем открылись снова.

— Позволь только запереть входную дверь.

Когда Денис вернулся, выключив по пути во всем доме свет, сел на кровать рядом с ней. Анна почувствовала прикосновение его рук к спине, потом большие пальцы вдавились в позвоночник, и она отдалась расслабляющему и убаюкивающему ритму их движений.

— Денис? — раздался шепот у его уха.

Он вздрогнул и проснулся, не понимая, где находится. Затем догадался, должно быть заснул рядом с Аней, обнимая ее. Была глубокая ночь.

Денис поспешно встал.

— П-прости, — он провел рукой по волосам. — Тебе что-нибудь нужно? Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

Он услышал, как Анна сглотнула.

Но… Мне кажется, началось. — Она издала нервный смешок.

— Весь последний час я считала. Схватки сильные и регулярные. Похоже, на этот раз я действительно рожаю.

***

Его не пустили дальше приемного покоя.

— Проклятье, — выругался он, — наблюдая, как уводит от него Аню молодая медсестра.

Анна дышала прерывисто и была бледна, крепко держала его за руку всю дорогу, пока он вез ее до больницы.

— Хочешь, я позову твою подругу? — крикнул он вслед.

Анна обернулась и помотала головой.

«Пожалуйста, будь со мной рядом!» — эти слова, сказанные Аней у входа в приемное отделение, все еще звенели в его ушах. Они должны были заставить его бежать, не оборачиваясь на другой конец света. Но они заставили его собраться и сосредоточиться. Пробудили самое лучшее — то, что всегда помогало ему в критических ситуациях. В таких ситуациях он бывал на высоте.

Справится и сейчас. Он не сомневался. Это ему необходимо. Это самый драгоценный опыт в его жизни. Внушающий благоговение. Аня — единственный человек, который внушает ему благоговение.

Денис всегда восхищался ее добротой, открытостью, энтузиазмом. Она казалась ему мягкой, веселой и счастливой. Им было хорошо вместе.

Теперь Аня была твердой как скала. Сильной и упорной.

***

Врач сказал, роды преждевременные. Ребенок чуточку не доношен, и ему нужна помощь.

— Лучше будет без обезболивающего, — разъяснял врач.

— Нельзя подавлять его реакции и замедлять биение сердца.

Анна слушала и кивала, вцепившись со всей силы в бока кушетки.

— Если вы не можете выдерживать боль, я могу поставить вам укол, но лучше этого не делать, — продолжал врач.

— Я справлюсь, — простонала Анна, потом взглянула на медсестру, — еще долго?

— Схватки скоро начнут усиливаться, — ответила сестра.

И в самом деле, схватки становились сильнее и чаще. Ее тело трепетало и содрогалось. Она глубоко вдыхала и вцеплялась руками в кушетку.

Анна не давала себе поблажки, черпала силы из глубоких внутренних ресурсов, и они помогали ей терпеть боль.

Минуты казались часами, и эти часы тянулись и тянулись, а она оставалась по-прежнему сосредоточенной, решительной и сильной.

— Молодец, — сказал, заглянув в палату врач, — все идет хорошо.

— Кажется, я уже рожаю, — словно в лихорадке проговорила Анна. Тут в палату вошла медсестра, — уже началось, — подтвердила она.

— Тужьтесь, — подбадривал Анну врач. — Да. Вот так. Хорошо. Теперь подождите. Подождите.… Пока не почувствуете, что снова началось. Давайте, Аня. Хорошо. Еще раз. Сильнее. Сильнее. Так! — восклицал врач громким голосом. — Есть! Показалась головка!

— Есть! — вскричал врач, выпрямляясь и предъявляя миру кричащего младенца. — У вас девочка! — сказал он матери. Анна засмеялась и заплакала одновременно.

— Девочка.… С ней все в порядке? — спросила она, неотрывно глядя на сестру, хлопочущей вокруг новорожденной.

— Ручки, ножки, головка на месте, — сообщил врач. — Дыхание отличное. Доктор Ларионов осмотрит ее. Она красавица. Видите? — он взял девочку у сестры и показал ее Анне. — Видите?

Она оказалась прямо перед глазами Анны. Такая крохотная! А глазки широко открыты — словно ищет кого-то.

Анна кивнула, не в силах произнести ни слова.

Врач вручил ребенка, только что вошедшему неонатологу.

— Поздравляю, — сказал тот, укладывая маленькое красное существо на каталку, — у вас чудесная дочь.

— Как вы себя чувствуете? — спросил принявший у Анны роды врач.

Она улыбнулась, из уголков глаз катились слезы. Ресницы трепетали, пальцы тряслись, тело дрожало — как от облегчения, так и от изнеможения.

— Мы поместим новорожденную в инкубатор на первые сутки. Это простая предосторожность, — пояснил неонатолог, — поскольку малышка родилась немного преждевременно. На самом деле она вполне здорова. Маленькая, но крепенькая. Вес — два девятьсот. Потом я к вам загляну, нужно записать кое-какую информацию.

Анна кивнула, провожая взглядом из родильной неонатолога.

10

В Мензелинске канун нового года хотя и являлся бледным подобием праздника в Казани, но не отставал в пышности и ажиотаже перед наступлением праздника.

Сибига с мужем не позволили Анне коротать время перед праздниками одной. Она с дочерью приехала в их просторный благоустроенный дом.

— Можешь остаться и пожить здесь до самой весны, — сказали супруги Анне, едва она успела распаковать сумки и устроиться в одной из самых просторных комнат.

Анна была очень благодарна подруге и ее мужу за поддержку и заботу. За то, что взяли на себя нелегкую обязанность помогать ей с ребенком.

Сибига с легкостью поднималась по ночам, помогала с ночными кормлениями.

Неделю спустя, она, наконец, выспалась и даже находила немного времени для работы.

В первый день нового года заехал Кирилл. Привез подарки — целую гору мягких игрушек и погремушек. Анна позволила ему подержать на руках малышку. Кирилл с гордостью взял на руки крохотную племянницу, поприветствовал, представившись дядей.

Едва Анна уложила малышку в кроватку, Кирилл спросил напрямик, любит ли она его брата.

— Да, — ответила Анна. — Я люблю его, и тоскую по нему.

После ухода Кирилла, Анна совсем раскисла. Разговор с братом Дениса всколыхнул былые воспоминания. Она рассказала об этом Сибиге. Та огрызнулась.

— Снова грустишь об этом ничтожестве?!

— Нет, — покачала головой Анна. — Денис, такой человек, который знает свои возможности.

Ей было известно, что он уехал куда-то за тридевять земель. Конечно, можно было бы попытаться разыскать его.… Но зачем?

Если бы захотел, он обязательно сказал бы ей, куда отправляется, если бы они встретились перед его отъездом. Но они не встретились. Анна узнала, что он заходил, когда Сибига вручила ей коробку с подарком от Дениса.

— Вот, — сказала она. — Это оставил твой…, типа отца твоего ребенка.

— Денис?!…

Анна проглотила комок в горле и взяла коробку. Та была обернута тонкой бумагой цвета кофе.

Открыв коробку, Анна обнаружила медвежонка сидящего в кроватке. Она часто заморгала, и слезы покатились по ее щекам.

Сейчас мягкие «зверята» расположились в комнате, на комоде. Коала-мама, словно присматривала за малышом, устроилась рядом. Анна каждый раз, когда проходила мимо, поглаживала крепко вцепившегося в ее шерсть детеныша.

Так она сделала и теперь, спеша к кроватке, чтобы взять на руки хнычущую дочку.

Она старалась кормить грудью малышку. А когда неожиданно требовалось ей отправляться на работу, на помощь приходила Сибига, подкармливала Людочку, пока Анна работала из бутылочки.

— Шшш, шшш, капризуля, моя, — прошептала она капризничающей дочери. — Одну секундочку.

Она надеялась, когда-нибудь сама начнет справляться со всем. Повторяла в такие минуты себе: когда-нибудь у нас все будет прекрасно.

Она устроилась в кресле и дала дочери грудь. Малышка смотрела на нее уже сфокусированным взглядом и усердно сосала.

Анна погладила ее мягкие светлые волосы. Светлее чем у нее. Как у Дениса.

Кто-то позвонил в дверь, но она продолжала кормить. Фарваз отправился в гости к своим родителям. Взял с собой Клири. Сибига возилась на кухне. Анна знала, она откроет звонившему.

Дверь в комнату немного приоткрылась, и в прорези показалось лицо Сибиги.

— К тебе гость.

— Гость? — удивилась Анна, гадая, кто бы это мог быть. Кто мог знать о ее местопребывании в Мензелинске.

— И кто же это?

Дверь приоткрылась шире.

— Я, — услышала она голос.

Анна почувствовала, как сердце забилось в горле, затем упало, а потом забилось раз в сто быстрее. Она повернулась на голос и не поверила собственным глазам.

— Денис?! Ты, здесь?! Но…

Она увидела, как Сибига, стоявшая за спиной Дениса, улыбнулась ей, а затем, отступив, прикрыла дверь.

Он выглядел чудесно. Загорелый, сильный, красивый. На нем были потертые джинсы и свитер, а в волосах посверкивали не успевшие растаять снежинки.

— Денис!

Анна улыбнулась, но не подошла к нему. Потому что не могла, — кормила малышку. Но в любом случае она не сделала бы этого — чтобы тут же не прильнуть к нему, не вцепиться в него, не обнять его.

Однажды ей удалось быть сильной. Один раз был для нее пределом.

— Какой… сюрприз! — сказала она, стараясь казаться веселой, но голос звучал нервно, выдавая ее. — Почему ты?.., — нет, она не могла задать этот вопрос. — Как мило, что ты решил приехать, навестить нас.

«Вот так-то лучше. Вежливо. Отстраненно. Не заинтересовано», — похвалила она себя внутренне.

— Я приехал не на… навестить, — проговорил ломано Денис.

«Его голос срывается, как и у меня», — с изумлением заметила Анна. Она так же заметила, как он сглотнул, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих какой-то сверток.

— Тогда почему… — начала, было, она, но, прежде чем договорила, он ответил: — Я приехал потому — что люблю тебя.

Анна замерла, глядя ему в глаза. Несчастные глаза, отметила она. В этих глазах были мука и отчаяние. Его пальцы мяли сверток, а глаза неотрывно, с мольбой смотрели на нее.

— Знаю, я тебе не нужен, Аня. Я не могу ожидать, что ты сможешь полюбить меня, но…

— Смогу.

Главным звуком нового года для Анны всегда была тишина. В ней она всегда видела ожидание. Надежду. Почти неуловимую возможность увидеть свою жизнь с другой стороны. Лучшей.… И теперь, в этой тишине Денис глубоко вздохнул, судорожно втянул в себя воздух, затем тремя быстрыми шагами пересек комнату и стал на колени рядом с ней. Он обхватил руками ее и Людочку. Уткнулся лицом в шею Ани и заплакал.

Анна заплакала тоже, роняя соленые слезы на щечку малышки, на мягкие волосы Дениса, в которые зарылась лицом.

— Я люблю тебя. Люблю. Люблю, — снова и снова говорила она. И Денис вторил ей.

Когда он, наконец, отстранился, они посмотрели друг на друга и улыбнулись, затем рассмеялись. Они отерли слезы друг у друга с лица.

Затем Денис взглянул на Людочку, которая во время этой сцены с полным безразличием к происходящему сосала грудь матери. А теперь она с интересом смотрела на Дениса.

— Да она просто красавица! — с нежностью в голосе сказал он. В это время малышка захныкала, Анна переместила ее к плечу, чтобы та срыгнула.

— Подай, пожалуйста, вон ту пеленку, — обратилась она к Денису. — Нужно положить ее на плечо, чтобы Людочка срыгнула.

Секунду Денис стоял неподвижно, затем кивнул. Подошел к кроватке, взял со спинки пеленку, и протянул ее Анне.

— Как тебе удается справляться с ней? — спросил он с недоумением.

— Сейчас уже легко, — сказала она и протянула ему дочь. — Хочешь взять ее на руки?

Несколько мгновений Денис рассматривал дочку, затем осторожно, почти трепетно взял ее на руки, прижал к груди.

— Ей нужно срыгнуть, — сказала Анна. — Вот. Положи эту салфетку на плечо и подержи ее вертикально, легонько похлопывая по спинке.

Одной рукой Денис расправил салфетку и принялся похлопывать Людочку по спинке. В этот самый момент его усилия были вознаграждены. Денис усмехнулся, затем рассмеялся.

— Я сделал это!

Анна тоже смеялась, хотя в ее глазах стояли слезы.

— Да, сделал.

Пока Анна готовилась пеленать малышку, Денис кругами ходил по комнате, продолжая нежно поглядывать на дочь. Они были семьей.

Несколько минут спустя в комнату заглянула Сибига и улыбнулась тому, что увидела.

— Именно так и должно быть, — проговорила она и пошла, рассказать об увиденном работавшему во дворе мужу.

Анна показала Денису, как нужно пеленать малышку.

— Ничего научишься, — пообещала она, видя в его глазах испуг.

— Я ведь научилась.

— Научусь, — поклялся Денис.

Они стояли рядом, глядя на дочурку, и Анна почувствовала, как пальцы Дениса переплелись с ее пальцами. Они приникли друг к другу.

— Что в этом свертке, — спросила она.

— Разверни.

Одеревеневшими пальцами Анна развернула бумагу. Открыла коробку и увидела Сенбернар-журналиста, с фотоаппаратом на плече. В одной руке ручка, в другой — блокнот. На раскрытой странице написано: «Ты выйдешь за меня замуж?» А к ручке прикреплено кольцо.

Анна взяла кольцо и повернулась к Денису,… протянула ему кольцо. Он взглянул на него, а затем, с отчаянием, на нее.

— Ты не наденешь его? — спросила она с надеждой в голосе.

Когда они впервые занимались любовью, это была любовь, рожденная болью. Она тоже была прекрасной и животворящей — не только в одном смысле. Она воскресила его, хотя тогда Денис не отдавал себе в этом отчета.

Сейчас, он себе поклялся, все будет для нее. Я буду любить ее радостно и страстно, с заботой и вниманием. Я покажу, как много она значит для меня.

Денис попросил Сибигу, когда за окном чуть стемнело, присмотреть за малышкой.

— Что ты задумал? — спросила Анна в ответ на намек, что неплохо бы ей развеяться. А он ей в этом поможет.

Денис усмехнулся, но промолчал. Не время раскрывать план. Он все рассчитал, пока Анна занималась ребенком, позвонил Кириллу. Тот посоветовал снять номер в отеле «Одзун».

— Положись на меня, — сказал он, ласково сжимая в ладони пальчики Ани.

Она так и сделала.

Комплекс отеля раскинулся на довольно большой территории.

«Летом здесь без всяких сомнений очень красиво», — произнесла Анна, когда Денис остановил «Туарег» у ворот.

У входа в центральное здание, Денис чуть нагнулся и поцеловал Анну в щеку, отчаянно борясь с желанием не сдерживать страсть, отдаться ей полностью.

— Ты, наверное, проголодалась? — спросил Денис, едва они оказались в номере.

— Что бы ты хотела заказать?

— Очень голодна. — Ответила Анна. — Я никак не могу наесться.

— Денис набрал администратора и заказал шампанское и фрукты. Так же горячий ужин для Анны.

Сейчас, когда он находился рядом с Анютой, он не чувствовал голода.

— А ты чего-нибудь хочешь? — спросила у него Анна.

Он положил руки на ее плечи и выдохнул:

— Тебя.

Они едва добрались до постели. Какая там забота! Какое внимание! Какие изыски! Но страсть, по крайней мере, была. О да! И радость тоже.

Одежда лежала там, где упала. В номере царил кавардак.

Они скинули надоедливое одеяло и стали изучать тела друг друга. Его шероховатое и ее гладкое. Его твердое, мускулистое и ее мягкое, податливое. Он целовал ее губы, шею, груди. Он помнил нежное хрупкое тело, каким оно было сначала, помнил его большим и округлым. Теперь оно было полным, мягким и жаждущим… Готовым. Для него.

Анна притянула его к себе. Обволокла своим теплом, своей любовью. Она целовала его, любила его, потрясала его. И опять возвращала к жизни…

В дверь постучали. Денис накинул халат, и отправился открывать.

Горячий ужин и шампанское прибыло вовремя. Перекусив, влюбленные снова отправились в постель. Анна прижалась к человеку, которого любила. Она водила пальцем по груди Дениса, заставляя его содрогаться. Ступней провела вверх по его ноге и коснулась внутренней поверхности бедра. Он издал мягкое низкое рычание.

— Ты напрашиваешься на неприятности, — проговорил Денис и слегка прикусил ей ухо.

— Разве?

Анна была в восторге. Ее ступня продвинулась дальше. Ее руки творили нечто неприличное. Он содрогался. Стонал.

— Ммм… — пробормотал Денис, ловя ее руки. — И ты их получишь.

Позже, удовлетворенная Анна обняла его. — Ты великолепен, — прошептала она.

Денис приподнялся, для того чтобы видеть ее лицо, и хрипло проговорил:

— Надеюсь, мы все еще друзья? — Он опустил голову и приник к ней в долгом, неистовом поцелуе.

— Друзья! — кивнула Анна, и они счастливо рассмеялись.