Подарок

Глава 1

Я шел по выжженному лесу. Сквозь затянутое тучами небо пробивалось красное солнце, заполняя все вокруг грязным кирпичным светом. Мне казалось, что я иду по расческе огромного великана. Земля, покрытая толстым слоем пепла, мягко пружинила, а обугленные кроны деревьев черными кольями царапали небо. Мне привиделось, как мощная, зеленоватая рука гиганта вырывает землю подо мной и начинает расчесывать свои жидкие белесые локоны. Я рассмеялся. Смех получился сухим, обрывистым, похожим на кашель заядлого курильщика. Так бывает, когда годами почти ни с кем не разговариваешь. Мозг забывает, как правильно смеяться, плакать, даже злиться. Я коснулся пыльной металлической сферы, парящей у моего левого плеча, и та, пискнув, произнесла механическим голосом:

– Записать сообщение?

– Да, Себ, – я покривлялся, чтобы немного оживить мышцы лица и начал начитывать представившуюся мне фантазию.

Я говорил долго и увлеченно. За разговором, хоть это и монолог для бездушной машины, время пролетело незаметно. Мой спутник издал электронную трель и объявил, что наступил «полдень». И пусть солнце никогда не садится – оно словно приклеенное висит в зените – но Себ умеет отсчитывать привычное для меня течение времени, чтобы я знал, когда просыпаться, а когда ложиться спать.

Я прошел ещё около километра на условный север и вышел к реке. От черных вод веяло прохладой и мне тут же захотелось в них окунуться. Я снял свой пожелтевший походный комбинезон. Стянул футболку и тяжелые ботинки, и нырнул в воду. Моё бледное тело казалось кусочком льда в стакане кока-колы. Я пару раз нырнул, смыл налипший пепел и грязь, и ещё какое-то время просто лежал на спине, иногда подгребая руками, чтобы не сносило течением. И тут я заметил вспышку, словно кто-то зеркальцем пустил мне в глаз солнечного зайчика. Я пулей выбрался из воды и с ужасом стал всматриваться в сухие поля кукурузы на соседнем берегу. Меня трясло не то от холода, не то от предчувствия беды. Продолжая высматривать источник света, я быстро натянул на себя одежду, подпоясался увесистым ремнем с множеством маленьких контейнеров и закинул за плечи походный рюкзак. Метрах в тридцати от меня я заметил полусгнивший деревянный мост – единственный путь на тот берег. Я пожал плечами и бросил на выдохе:

– Будто у меня есть выбор.

Я давно понял одну простую истину – если нечто явило себя – бежать бесполезно. Оно, как и смерть, рано или поздно тебя настигнет. А потому остается лишь идти вперед. Поднялся ветер и легким порывом подтолкнул меня в спину. Колосья кукурузы затрещали, словно полчища цикад. С неохотой я осторожно ступил на относительно крепкое бревно моста. Оно жалобно скрипнуло, но выдержало. Шаг за шагом я медленно продвигался вперед. Ещё один шаг и моя нога с характерным хлюпаньем провалилась внутрь сгнившего бревна. Я инстинктивно схватился за перила, но те, кажется, только этого и ждали. Раздался яростный скрежет, перила накренились вбок и застыли. Едва не упав в воду, я опустился на четвереньки. Стараясь не делать резких движений, я высвободил ногу и прополз оставшийся путь. Оказавшись на твердой земле, я отряхнулся и отыскал неподалеку широкую колею не то от грузовика, не то от трактора. Она рассекала кукурузное поле почти до самого горизонта. И тогда я увидел его…

Свет. Это был не свет в конце тоннеля, а скорее рваная дыра в пространстве, словно кто-то оторвал кусок обоев и обнажил старые газеты. Я издал хрюкающий всхлип, утирая с лица тонкие ручейки слез. Смеясь и плача одновременно, я побежал навстречу хорошо знакомому свечению.

«Неужели это сегодня? Мой день рождения! Я вновь увижу дом», – мысли путались, я не мог поверить в реальность происходящего. Год. Прошел ещё один долгий год жизни. И вот моя награда выжившего.

Казалось, за это время мир по ту сторону совсем не изменился. Голубое небо покрывала тонкая паутинка перистых облаков. Весенняя земля демонстрировала нестриженный газон, усыпанный желтыми кляксами одуванчиков. Мимо, по асфальтированным дорожкам прогуливались люди: дети ели сахарную вату, а взрослые свирепо вгрызались в горячую кукурузу. Справа заплакала девочка. Я проследил за направлением её взгляда – весело танцуя в небо устремился воздушный шар в форме Микки Мауса.

Перешагнув границу миров, я не ощутил на себе ни тепла солнечных лучшей, ни аромата цветов и сладкого попкорна, который жарили всего в десяти метрах от меня. Я вернулся в свой мир, и в то же время не был его частью. Мне доступен лишь малый клочок земли и лавка, с которой я могу наблюдать за чужими жизнями. Как и всегда я решил проверить границы своих владений. Я пошел навстречу прохожим. Дорога была всего в двадцати шагах от меня. Но только я попытался ступить на асфальт, как мир начал растягиваться, бесконечно удаляясь от меня. Я делал шаг вперед – пространство впереди в то же мгновение на шаг от меня удалялось. Обернешься и кажется, что вовсе никуда не уходил. В этой бессмысленной гонке всегда побеждала реальность. Я вздохнул и обреченно сел на деревянную лавку с литыми подлокотниками в форме львиных голов.

Я старался взять от этого путешествия максимум, поэтому всецело отдался изучению окружающего пейзажа. И тут я заметил на поляне для пикника стройную рыжеволосую девушку. Она смотрела на меня и приветственно махала рукой. «Наверняка, она машет кому-то из знакомых за моей спиной», – подумал я, но продолжил с интересом следить за девушкой. Та подняла к лицу монструозный фотоаппарат, долго не шевелилась, а потом снова замаха рукой. В этот раз я неуверенно помахал в ответ. Девушка оживилась и направилась в мою сторону.

– Силы небесные! Она заметила… – вырвалось у меня, но я тут же себя одернул. – Нет, все это нелепая игра воображения. Меня невозможно увидеть, я не принадлежу их миру.

Но действительность была беспощадна. Девушка уже стояла на пешеходной дорожке и что-то мне говорила. Я не мог разобрать слов, поэтому ткнул в себя пальцем, как бы говоря «вы мне?». Она кивнула и снова что-то спросила. Моё сердце было решительно не готово к подобному и начало с удвоенным усердием перекачивать кровь. «Нет. Это ловушка. Нужно бежать… бежать отсюда, в объятия безмолвного мира за спиной», – кричал мне разум. Но я лишь завороженно смотрел в большие, цвета весенней листвы, глаза незнакомки. Щеки и аккуратный, чуть вздернутый носик усыпали гроздья веснушек. Тонкие губы блестели на солнце, словно покрытые росой цветы вишни. Ярко рыжие волосы были собраны в пучок, оставив открытыми бледную шею и ключицы. Девушка не казалась хрупкой, но была достаточно стройной, чтобы позволить себе облегающий топик и зауженные джинсы с высокой посадкой, так хорошо подчеркивающие линию талии. И только фотоаппарат размером с таксу, который висел у неё на поясе, казался мне чужеродным и угрожающим.

Девушка, наконец, поняла, что я её не слышу и осторожно протянула руку в мою сторону. Ладонь ударилась о невидимый барьер и мир вокруг поплыл, словно рябь на воде. Незнакомка отпрянула, прикусила губу. Я увидел, как в её глазах загорелся азартный огонёк. Она сделала несколько шагов назад и разбежавшись прыгнула на барьер. Я ощутил, как натянулась невидимая пленка между мирами, а затем бесшумно лопнула, впустив девушку в мой мир. Она замерла, вся, как-то сжавшись, словно только что перепрыгнула смертельно опасную пропасть и сказала:

– Э-э… Привет?!

В её голосе чувствовалась неуверенность, но при этом особая легкость. Одним своим словом она наполнила пространство вокруг жизнью.

– Привет, – я попытался ответить как можно естественнее, но слова прозвучали сухо и безжизненно, словно песок в пустыне. Я откашлялся и сделал вторую попытку, – Здравствуй.

В этот раз получилось немного лучше, и я заметил, как она расправила плечи и одарила меня самой теплой улыбкой, какую я только помнил.

– Могу я присесть?

– Конечно.

Она отстегнула фотоаппарат, поставила его на край лавки, а сама села рядом, вполоборота, как бы давая понять, что заинтересована моей персоной.

– Меня зовут Заря, будем знакомы, – она протянула мне руку. На запястье перламутром переливался жемчужный браслет. А её длинные пальцы оканчивались ногтями цвета апельсинового жиле. Я боялся, что моё прикосновение украдет все краски жизни с её тела и она просто растворится, словно пустынный мираж. Но и выставить себя невежей мне тоже не хотелось, поэтому я нерешительно потянулся своей рукой ей на встречу и едва коснулся подушечек пальцев. Меня ударил крохотный разряд тока. И в этот момент я ощутил невыразимое чувство узнавания. Перед глазами пронеслись картины нашей с ней жизни. Первый поцелуй у подъезда в далекие шестнадцать лет. Прогулка по тенистой аллее: она испачкала кончик носа мороженым, а я не мог перестать смеяться, за что получил в нос эскимо. Белоснежный зал, где она стоит передо мной в расшитом изумрудами платье и с тиарой на голове. Я надеваю на её палец кольцо из белого золота. Наша крупная ссора: льет дождь, по мосту летит поезд заглушая её крики. Она с силой толкает, и я падаю в лужу, пьяный в стельку. Моя премьера в театре: я в бордовом камзоле, крепко сжимаю руки своих товарищей-актеров, а сам смотрю вниз, на неё – в глазах читается гордость и безмерная любовь. Она делает фото, и я моргаю. Мы стоим на смотровой площадке, по черной площади Дрездена расхаживают туристы, скоро открытие её выставки фотографий. Я сижу в полумраке, под светом свечей на торте. Вокруг близкие люди поют ту самую песенку. Я загадываю желание и задуваю свечи. И возвращаюсь в реальность.

«Такой могла бы быть моя жизнь, сложись в тот день всё иначе, – подумал я, – местами счастливой, местами грустной… но это была бы наша с ней жизнь. Я был бы не одинок».

– Прости, я что-то не то сказала? – только сейчас я заметил, что сижу с протянутой рукой, лицо исказила гримаса боли. Она непонимающе одернула руку, но в её глазах читалась озабоченность и даже сочувствие.

Внутри меня творилось неладное, эмоции переполняли мою давно иссохшую душу. Я больше не мог смотреть на Зарю, как на незнакомку. Словно после яркого сна я никак не мог разобраться, где грёзы, а где реальность. Нужно было что-то ответить. Слова вырвались раньше, чем я успех их осмыслить:

– Какое странное имя, – я улыбнулся своей самой искренней улыбкой, отчаянно надеясь, что не выгляжу как оскалившийся зверь. Но девушка правильно считала мои слова и оживилась.

– Это потому, что я родилась на рассвете. Вот мама с папой и назвали меня Зарей. Они у меня немного странные, но хорошие, – она помолчала, будто бы решая, стоит ли задавать свой вопрос. – А как тебя назвали родители?

– Женей, – как давно я не слышал этого имени. Я примерил его на себя и ничего не почувствовал, – мои родители не знали кто будет, мальчик или девочка, поэтому выбрали универсальное имя.

Снова в воздухе повисло неловкое молчание, а потом мы заговорили одновременно:

– Как ты… – мы засмеялись.

– Ты первый, – добродушно предложила она. Я поглубже вздохнул и задал единственный важный вопрос:

– Как ты меня нашла? Меня никто не может увидеть.

– Все благодаря ему, – она гордо погладила свой гигантский фотоаппарат, – Год назад, ровно в этот же день я делала серию фотографий в парке и одна из них меня крайне заинтересовала. Сейчас.

Она взяла в руки камеру и быстро защелкала кнопками:

– Вот, смотри. Этот мужчина определенно ты: тот же нелепый комбинезон космонавта, тот же пустой взгляд и странный металлический шар в руках. Ты здесь кажешься таким потерянным, словно не из этого мира. А ещё вот, – она увеличила кадр, – вокруг тебя будто натянута бензиновая пленка. Её заметно только в объектив фотоаппарата. Она отложила камеру в сторону и заговорила так, словно годами ждала повода выговориться и озвучить свою теорию.

– Я вернулась сюда на следующий день и оказалось, что на месте, где была лавка, стоит электрический щиток, представляешь. Я обошла парк кругом – ошибки быть не могло. Реальность и фотография не совпадали. Тогда-то я и начала копать.

– Ты раскопала щиток? – непонимающе спросил я.

– Нет, дурень. Я начала своё расследование и… – она умолкла на полуслове, начала теребить край своего топика и едва слышно что-то нашептывать. Я совершенно растерялся, не понимая, что в таком случае стоит делать. Поэтому решил просто ждать. Наконец, она едва заметно кивнула, будто соглашаясь с самой собой и подняла на меня свой выразительный взгляд.

– Послушай, ты можешь посчитать меня сумасшедшей, но я кому-то должна об этом рассказать. И лучше, пусть это будешь ты, – она сделала глубокий вдох и начала свой рассказ. – В пятнадцать лет меня пригласили на день рождения к одному парню, но именинник не явился на собственный праздник. А потом мы узнали, что он бесследно исчез. Весь город был оклеен листовками с его портретом. Его искали год, потом перестали. А мне начали сниться сны о нём… то есть о нас. Шли годы, сны всё не прекращались. Из-за них я даже не смогла завести нормальные отношения. А год назад я сделала то самое фото. Это был ты, мой гость из снов.

И тут паззл в моей голове начал складываться. Заря вовсе не случайный прохожий. Потому что незнакомцы не могут увидеть меня. Мы с ней были связаны единой нитью судьбы. Но то, что со мной случилось, нарушило привычный ход истории и несостоявшаяся реальность начала осколками впиваться в альтернативную линию жизни девушки. Я закрыл глаза и тихим голосом заговорил:

– На мой шестнадцатый день рождения родители подарили мне навороченный горный велосипед. Я подумал, что было бы круто заявиться на нем на вечеринку и покрасоваться перед девчонками. Времени у меня было полно, поэтому я решил поехать окружным путем. На дороге в этот час было пусто, и я бешено крутил педали, наслаждаясь тем, как в лицо летят теплые потоки воздуха. Неожиданно из-за поворота выскочил автомобиль. Руль в моих руках дрогнул, завертелся и я рухнул с велосипеда. Должно быть я ударился головой об асфальт, потому что в глазах тут же потемнело и я потерял сознание. А когда пришел в себя, то обнаружил это, – я махнул рукой в сторону дыры, из которой по-прежнему виднелся мертвый оранжево-красный пейзаж. – И вот уже семнадцать лет я бессмысленно брожу по чужому миру. Лишь раз в год, ровно в мой день рождения, меня выпускают полюбоваться на свою родину. Возможно, так выглядит мой персональный ад. Вот только ума не приложу, где же я так согрешил, – я выдержал паузу. – Поэтому ты и видишь сны обо мне. В тот день мы должны были познакомиться, влюбиться, со временем стать мужем и женой. Но нелепая случайность и мой эгоизм лишили нас такой возможности.

Заря внимательно выслушала мой рассказ, её лицо казалось ещё более бледным, чем раньше, а на глаза наворачивались слезы. Вот уж судьба, действительно, коварная сука. Мы сидим, смотрим друг на друга – две одинокие искалеченные души, прекрасно понимая, что бессильны перед силами, понять которые невозможно.

– Я… – она пыталась подобрать нужные слова, но, кажется, не находила. А потому просто схватила меня за комбинезон, притянула к себе и жарко поцеловала. Я ощутил, как моя личность распадается надвое. Одинокий Женя стоит в стороне, а контроль взял уверенный в себе Евгений: счастливый семьянин, актер, умелый любовник и душа компании. На меня хлынул нескончаемый поток чужих воспоминаний. В мельчайших деталях я видел, какой должна была быть моя жизнь. Все её взлеты и падения, моменты радости и грусти, но никогда – разочарование. Я впитывал информацию как губка и постепенно две разделенные личности стали сливаться воедино. Женя и Евгений теперь искренне любили Незнакомку и Зарю.

Мы чуть отстранились друг от друга, взгляд Зари искрился счастьем. Я ощутил, что моё лицо принимает незнакомое выражение. Оказывается, я широко улыбался.

– Я нашла тебя, – прошептала она, словно боясь спугнуть наваждение.

– Я вернулся, – шепотом ответил я.

Когда мы немного отошли от потрясения, то завалили друг друга вопросами. Я рассказал всё, что знаю об ином мире, его законах и особенностях. Познакомил Зарю с Себом. Тот выдал поток записанных мной рассказов, отчего я покраснел как помидор. Не думал же я, что когда-нибудь дам прослушать записи живому человеку.

Заря в ответ рассказала о своей жизни, профессии фотографа и мечте однажды открыть собственную выставку фотографий. Теперь мы оба знали, что это реально. Мы помнили, как ходили на выставку, какой это был успех. Осталось повторить в новой действительности.

А потом она сбегала за шоколадным тортом – таким же, какой должен был быть у меня на шестнадцать лет. Она зажгла свечи, и я попытался придумать желание. Но осознал, что лучший на свете подарок я уже сегодня получил и не стоит искушать судьбу. Поэтому я пожелал, чтобы ещё один год прошел как можно скорее, и задул свечи.

За разговорами мы не заметили, как солнце опустилось за деревья, окрасив небо розово-оранжевыми красками. Заря лежала у меня на коленях, а я нежно поглаживал её щеку.

– Пора, – со всхлипом произнес я. В горле стоял ком, а мозг отчаянно отказывался верить, что это конец. Хотелось, чтобы мы сейчас встали и вместе навсегда покинули границы этого странного пузыря. Но в глубине души мы понимали – это невозможно. Так уж решила судьба, что мы оказались по разные стороны миров.

Она встала, я за ней. Мы долго смотрели друг на друга не в силах отпустить руки. Наконец, она как можно веселее произнесла:

– Увидимся через год?

– Обязательно. Я ни за что не пропущу свой следующий день рождения, – я крепко обнял её, чтобы скрыть боль расставания. Как легко было жить с пустотой в душе. Ни страха смерти, ни стремления прожить ещё один год. Теперь все будет иначе. Мне есть ради кого жить и будь я проклят, если не найду способ сбежать из этого треклятого ада.

Я почувствовал, как зашипел воздух вокруг нас, а кожу на лице обожгло, словно кто-то включил духовку на полную мощность.

– Тебе нужно уходить, – бросил я и подтолкнул её к барьеру.

Она была умной девочкой, она все понимала. Схватив с лавки фотоаппарат, она ловко прыгнула на другую сторону и взмахнула рукой на прощание. Я повернулся, собрался с силами и перешагнул через порог разрыва. Поднялся ветер, колосья кукурузы затрещали, словно полчища цикад, и разрыв бесследно закрылся.