Подари мне смерть

Глава 1

Подари мне смерть

Фантастический роман

Пролог

Этот остров мало чем отличается от десятков других, рассеянных на десятках сотен миль от малонаселенного в этой части побережья океана. Может быть только тем, что он самый дальний. Недаром в незапамятные времена его назвали «Край света». Да, ещё - он значительно крупнее других. Хотя население здесь меньше. Скорее всего, потому, что природа оставила людям лишь небольшую часть суши для жизни. Очень комфортной, с теплым заливом, богатым рыбой, с множеством дикорастущих плодовых деревьев. Большая же часть острова пригодна лишь для обитания редких птиц. Тех, что любят селиться высоко в скалах.

Еще несколько лет назад Алан Эдин и не подозревал о его существовании. Его мало интересовала география и в школе, и после ее окончания. Но, неожиданно очутившись в роли пилота знаменитой компании, открыл для себя много нового в мире. Его предшественнику Михелю Малеку, уходившему на пенсию, было поручено ознакомить новичка с распорядком, инструкциями и правилами, с объемом работы. Все это ему предстояло освоить до начала службы. Среди них был и этот маршрут. Раз в год. На остров Край света. Все материалы по нему находились в отдельной папке и были помечены особым знаком. Алан не мог не спросить:

— Это еще что за остров? Я думал, что «край света», если и есть, то находится в другом месте, например, в пустыне Гоби. Неуютное местечко, прямо скажем. А тут океан. Тепло, пальмы…

Михель ответил совершенно серьезно:

- На службе в нашей корпорации будь готов открыть для себя еще несколько «краев света». И некоторые из них сперва могут показаться раем.

- А описать их подробнее можешь?

- А почему бы и нет. Но для начала об этом острове.

Потом Алан не раз вспоминал, как он посмеивался про себя, выслушивая рассказы Михеля. Может быть, еще и потому, что уж очень они были серьезны. Больше похожи на лекции, что ли. Иногда довольно скучные. Но Алан их не прерывал. Зачем? Они все равно занимали его больше, чем изучение бесчисленных инструкций, знакомых ему еще с первых дней обучения профессии, и правил компании. Вот это его и в самом деле порядком злило.

- Какого черта! За кого они меня принимают-то? 10 лет летного стажа… И к чему столько «тумана»? Если и правда что-то интересное пытаешься узнать, ответ один: об этом позже.

Михеля мало заботила реакция Алана. Он, казалось, намеренно использовал каждую паузу в работе, чтобы вернуться к излюбленной теме. Пришлось смириться:

- Ладно, вспомню географию. Да я ведь и правда никогда не летал так далеко над океаном. Пустыни, горы, леса… даже над тайгой приходилось. Но почему именно об этом Крае света он мне твердит? Вроде, всего-то раз в году его кто-то посещает…

Михель и в самом деле чаше всего говорил об острове с интригующим названием Край света:

- Океанологи считают, что этот остров, как и остальные, возник на месте подводной горной гряды. Вулкан постарался. Или несколько. Когда это было? Это все по-разному оценивают. В те века неспокойна была вся Земля, а свидетелей изменений на ней не осталось. И не то чтобы их вовсе не было и быть не могло. Кое-какие следы говорят об обратном. Только вот разобраться в них пока не удается. Теорий много.

- А жителей острова это интересует? – с сомнением поинтересовался Алан.

- Конечно, нет. Как и нам, им, в основном, вполне достаточно рассказов стариков о том, как была организована жизнь в их местности дедами или прадедами. Бывают, конечно, исключения... Так для них есть книги, университеты.

- Да? На «краю света» университеты?

Михель отрицательно покачал головой, не обращая внимания на явный сарказм в вопросе. Алан сознавал, что за пространными беседами, не имеющими прямого отношения к его будущей службе, что-то кроется. Пытался объяснить их причину:

- Может быть, не очень рад отставке, пенсии, просто радуется возможности продлить свое пребывание на фирме…корпорация явно заботится о комфорте. Бесплатное кафе, опять же…

Так или иначе, слушал его, хоть и не очень внимательно, но и без раздражения. Невозмутимым оставался и Михель:

- Нет, университетов на островах пока не наблюдается. Недавно дети там получали знания, в основном, от старшего поколения рыбаков. Ведь они наследовали ремесло, которое вполне сносно кормило их семьи. Только в последнее время на острове Край света появился первый учитель. Он тоже из местных. Когда-то община вняла-таки увещеваниям правительства и согласилась на открытие школы. Но только начальной. Обучения в ней было достаточно для умения читать, писать. А большего для рыбаков и не требовалось. Сыну старосты общины повезло. Родители позволили ему уехать в большой город, там окончить не только школу, но и университет. Вернулся он полный энтузиазма, мечтал «открыть мир» детям, да и взрослым. Но вскоре понял тщетность своих попыток. Небольшая община не очень желала познать, что-либо за пределами своего уютного местечка. Крепко держалась за привычный уклад. Чтобы хоть как-то влиять на своих сограждан, учитель изобрел некое подобие религии. Она состояла из местных верований и обрядов. На самом деле, почти полностью – плод его собственной фантазии. В этом качестве его статус значительно укрепился. Без его согласия не принималось ни одного решения. Что касается его университетских знаний, то он и сам постепенно охладел к ним. Жители острова Край света, впрочем, не были окончательно лишены любопытства. Некоторые пытались больше узнать о том, как среди бескрайнего океана появились крохотные участки суши.

Алан засомневался:

- Не раз мне приходилось видеть, как комфортная жизнь, пусть и без особой роскоши, делает человека ленивым. Да и где бы они узнали, что-то новое, если за «порог дома» не очень стремились? Тепло круглый год, пальмы, фрукты, рыбы полно…

- Для этого были возможности. Исследователи всего мира стремились попасть сюда. Разрешение получил только столичный университет. Экспедиция его регулярно высаживались здесь на берег самой тихой бухты. Население встречало ученых с радостью. Они приносили с собой некоторое оживление в спокойную, устоявшуюся жизнь. Трудолюбивые рыбаки не могли не оценить работу членов многочисленной команды. Они времени здесь зря не теряли. Одни погружались под воду, вторые часами выпытывали у стариков воспоминания, третьи никак не хотели оставить попыток побывать на вершинах горного массива, занимавшего большую часть суши. Их упорство, правда, не приносило пока результата. Скалы были будто заколдованы. То налетал неожиданный втер, то обрушивался камнепад. Островитяне предупреждали гостей о коварстве местных гор. Всякий раз пожимали плечами, выслушивая слова ученых о том, как далеко продвинулась техника, как сейчас и самые сложные вершины не проблема, а тут и высоты-то особой нет. Ну, не Памир же, в самом деле, не Гималаи…

Но после гибели двух очень опытных скалолазов, тела которых с большим трудом удалось снять со стены с помощью военных вертолетов, доступ в эту часть острова был запрещен. Члены совета общины выслушали это с большим облегчением. Изрядно напуганные трагическим происшествием, они уже были готовы обратиться к правительству с просьбой об окончательном объявлении их острова закрытой территорией. Так когда-то им удалось избавиться от ненавистных туристов.

- Ого, в сообразительности этой общине не откажешь. Туристов они отказались принимать, а ученых – с удовольствием. Больше платили?

- Согласие на сотрудничество с учеными было дано только потому, что они не раз доказали свою опытность, знание законов океана. За ними не приходилось следить, как за малыми детьми, вылавливать ежедневно из воды, снимать со скал. Доход от туризма был хоть и значительней, но проблем не окупал. Потому и отказались от него. Объявили остров заповедником. Но после гибели молодых ученых и экспедицию ждала подобная участь. Не хотели рыбаки лишних смертей у себя на острове. Им хватало того, что почти ежегодно вода собирала жертвы во время путины. И все-таки, поразмыслив, старейшины решили пока не обращаться в правительство, а правила посещения и пребывания на острове ужесточить своей властью. Руководитель экспедиции ученый с мировым именем больше других верил, что именно здесь, на Краю света, можно найти многие ответы на вопрос о происхождении островов, а может быть и… Земли. С новыми правилами согласился скрепя сердце. Правда, про себя твердо решил по возвращении на материк тоже обратиться в правительство.

На этом Алан, уже заскучав, хотел было закрыть тему, но тут услышал неожиданное:

- Но ни одному их этих планов не суждено было сбыться. Хотя тогда, лет десять назад, ни островитянам, ни тем более ученым и в голову не приходило, что вскоре их планы исчезнут, как легкая дымка, а жизнь в этом уголке земли, а вернее, океана, изменится до неузнаваемости. Все произошло в течение нескольких дней. Остров внезапно был продан.

- Ого, вот это поворот! Заповедник продан? Как это возможно?

Михель на сей раз оценил реакцию собеседника, но ответил довольно уклончиво. В подробности сделки и кто за ней стоял, не стал вдаваться:

- Да, продан. Не только с согласия правительства, но и при полном его одобрении. За такие деньги, которые могли легко сравниться с бюджетом государства за пару лет. Старейшины общины не успели ни возмутиться, ни потребовать отмены сделки. Немалая сумма от продажи, поступившая на счет не очень богатой рыбацкой деревни, решила проблему. Она с лихвой перекрывала все возможные доходы от ловли рыбы на многие годы вперед. Да и в договоре стоял пункт о невмешательстве собственника в жизнь общины. Зато посильную помощь в решении каких-либо проблем гарантировал. Это вполне устраивало всех. И только один из аборигенов был против сделки. Несмотря ни на что. Но его слова о предательстве предков, об обычаях и потере преемственности ни у кого не вызывали ни малейшего интереса. Рыбаки, получив солидные счета в банке, уже убирали подальше свои сети, искали на побережье фирмы, которые переоборудуют их судна. Теперь они мечтали о совсем другой жизни.

Завершив последнюю фразу, Михель заторопился в ангар, назад к правилам и инструкциям. Алану ничего не оставалось, как последовать за ним. Но закрывая за собой дверь кафе, не удержался:

- Ты, конечно, молодец. Всесторонне готовился к службе, надо и мне взять на вооружение.

Михель приостановился, взглянул прямо в глаза Алану:

- Если бы я знал эту историю до подписания контракта, я бы нашел себе другую работу.

Глава 1

Гроза надвигалась. Не только небо менялось на глазах, но и цвет океана, все еще хранившего тяжелое спокойствие. Он, казалось, застыл в ожидании чего-то. Вода сейчас больше походила на расплавленный свинец. Волны замедлились настолько, что иногда их гребни казались неподвижными. Совсем еще недавно далекие, молнии вспыхивали все ближе. Их блеск на мгновение рвал пелену вокруг темных с сизой поволокой градовых туч. В такие моменты казалось, что сверху тихий залив грозно озирает огненное око…

Неожиданно из узкого просвета между тучами вынырнул вертолет. Слегка взвихрив уже влажный песок, он мягко приземлился между скалой и водой. Спустя несколько минут из него появилась женщина, прошла вдоль берега до выступа в скале, обогнула его. Здесь расстояние между сушей и водой было особенно невелико. А высокий выступ скалы уходил в океан. Это делало место почти недоступным. Повернувшись к горизонту, женщина сняла широкополую шляпу, закрывавшую лицо, распустила волосы. Прикрыв глаза, замерла в ожидании. Очнулась только услышав шуршание песка под ногами.

Пилот вертолета, широкоплечий молодой мужчина, поставил у ее ног небольшой, увесистый чемодан. Женщина продолжала вслушиваться, всматриваться вдаль. Тяжелая, тягучая волна подступала. Её «языки» уже подмывали песок прямо под ногами, грозя в любой момент обрушить берег. Но женщина, казалось, не замечала ничего вокруг. Пилот машинально двинулся ближе к женщине, в любой момент готовый ее подхватить, но тут же услышал:

- Все хорошо, Алан, спасибо. Дальше как договорились. Ровно в это же время через семь дней мы улетаем отсюда.

- Да, конечно, помню,- подтвердил мужчина, все еще не решаясь вернуться к вертолету.

Женщина улыбнулась:

- Тебе пора. Не беспокойся. У тебя 20 минут… впрочем, уже 19. Но ты успеешь миновать шторм. А дальше везде небо будет чистым. Отдыхай. У тебя есть все, что нужно?

- Да, конечно. Спасибо.

- Тогда удачи!

Пилот почти незаметно вздохнул, приложил в знак прощания руку к виску и зашагал к вертолету. Лицо его все еще хранило озабоченность. Ему всегда было неспокойно здесь.

Подняв в небо машину, Алан взглянул вниз. Знакомая картина. Остров казался необитаемым. Последние шхуны спешили догнать уже скрывшиеся за горизонтом. Их уже практически было невозможно рассмотреть без бинокля. Так происходило всегда в это время. По необъяснимой причине на исходе лета только в этой точке океана наступало время штормов. Ровно на одну неделю. Пережив пару трагичных случаев, когда в океан были смыты несколько домов вместе с теми, кто не захотел пережить шторм в безопасности на других островах, община объявила эвакуацию в эти дни обязательной.

Лет десять назад, вскоре после того как остров был продан, впервые это правило было нарушено. В самом отдаленном месте Края света приземлился вертолет с незнакомыми людьми и тяжелым грузом. Жители острова понятия не имели, чем привлекли их дикие скалы и как они смогли пережить неделю штормов. Вернувшись на остров, они в этом убедились, как и в том, что времени прибывшие не теряли. Шум строительных работ до деревни доносился, но лишь слабыми отголосками, потому никак не мешал. Да и увлеченные неожиданными перспективами, которые принесли большие деньги, они были слишком заняты своими собственными планами. Перестраивали дома, переоборудовали рыбацкие лодки. Только бывший учитель, он же проповедник, пытался задавать вопросы. Но на него его уже никто не обращал внимания. Да и спустя несколько месяцев вертолет перестал курсировать между материком и Краем света. Вновь он появился над островом только перед очередным большим штормом. Но его уже почти никто не заметил. Эвакуация к этому времени почти закончилась. Полицейский патруль зафиксировал только одного жителя, не подчинившегося правилам.

- Господин Фриске, вы подвергаете свою жизнь опасности! Предлагаем вам немедленно подняться на борт. Через несколько минут эвакуация будет завершена!

Более часа спасатели безуспешно взывали к благоразумию бунтаря. Под давлением обезумевших от страха престарелых родителей спустились на берег. Поиски успеха не принесли. Их пришлось вскоре прекратить. И, конечно, в эти минуты никто не заметил ни появления вертолета над скалами, ни его отлета. Ни тем более того, что его единственная пассажирка осталась одна на том самом отдалённом участке берега. Что касается проповедника, то ни он, ни его следы так и не были найдены. Через несколько лет он был объявлен погибшим...

Небо с каждой минутой темнело все больше, но просвет между облаками все еще сохранялся. Вертолет направился в сторону соседнего острова. Пилот какое-то время мог еще видеть легкую фигуру в светлой одежде на фоне скалы. Но недолго. Вскоре она исчезла. Скрытый от посторонних глаз лифт поднял ее на самую вершину. Алан был уверен, что его спутница в это время ни на минуту не прекращала наблюдать за ним до того момента, пока он не приземлился на другом острове. Как она это делала, он объяснить не мог, да и уже не пытался. Как и многое другое, что приводило его в замешательство в первый год службы. Например, то, что все его полеты с Роси Песке на борту находятся под чьим-то неусыпным контролем...

Рихард Рэндал удивительными качествами Роси не обладал. Скорее всего, потому, что сколько себя помнил, создавал и совершенствовал самые разные приборы. С их помощью, находясь в этот момент за тысячи миль от острова, в своем убежище под старинной крепостной стеной, он видел все, что его интересовало. Пульсирующий огонек на приборной доске со значком вертолета загорелся синим цветом. Это значило, что сегодня полет над крайне опасной зоной завершен.

- Так, ты уложился на сей раз в 15 минут. Не зря, не зря мы тебя выбрали. Роси выбрала…

Не переставая тем не менее краем глаза отслеживать вертолет, Рихард переключил внимание на изображение второго монитора.

Роси уже была внутри просторного помещения, освещенного только искусственным светом. Она сбросила с себя куртку из водонепроницаемой ткани, грубые ботинки. Взглянув в зеркало, провела рукой по волосам и лицу, будто стряхивая с себя все, что ей сейчас мешало. Лицо ее постепенно утраивало обычные черты. Сквозь миловидность проступала тяжелая усталость. Темные круги под глазами добавляли возраста. Но Роси уже отошла от зеркала. Бросив мимолетный взгляд на знакомую обстановку, прошла в ванную комнату. Сюда не проникал ни один звук снаружи. Но Роси чувствовала, что шторм, хоть и стремительно набирает силу, но до его апогея еще есть время. Оставляя на полу следы мокрых босых ног, она пересекла, наконец, просторную комнату, прошла в спальню, набросила на обнаженное тело просторную тунику из темно-серого шелка. На широкой постели ее уже ждал открытый чемодан. В нем компьютер самого последнего поколения. Пока Роси изучала сообщения со всего света, кто-то невидимый убрал ее одежду в ванной, протер мокрый пол. На огромном мониторе, вмонтированном в стену, появилось изображение. Радар показывал, что гроза уже бушует прямо над домом в скале. Женщина чуть нахмурилась. После знака ее руки, радар исчез. В комнате погас свет. Штора, закрывавшая огромное окно с видом на океан, раздвинулась, а за ним показался просторный балкон. Роси прикоснулась к ручке двери и мгновенно металлическая решетка опустилась до самого пола. Теперь только она отделяла Роси от бушующего океана.

Глава 2

Утес скалы, в глубине которой десять лет назад появилось каменное убежище, гигантским козырьком нависал над берегом залива. Весной на стене под ним птицы вили гнезда. Только их голоса оживляли царящую здесь тишину. Летом только они разгуливали по неширокому песчаному пляжу или мирно покачивались на легкой волне. Скалы и острые обломки древнего вулкана вдоль берега, делали место неприступным для рыбаков. Опасаясь за свои шхуны, они держались отсюда подальше. За несколько дней до шторма, птицы снимались с места. Их стаи были верным предвестником надвигающейся непогоды. Океан в эти дни подступал к скалам вплотную, его волны бились о них все выше, но только во время большого шторма достигали небольшой ровной площадки на самой вершине. Лишь строители да еще пара человек знали, что последние годы она служит балконом для каменного дома. Сегодня начался первый день большого шторма.

Ураганный ветер, взбив в пену о скалы огромную массу воды, обрушил ее на женщину. На миг дыхание Роси замерло. Но уже в следующий момент легкие вновь заработали, подчинившись ритму бушующего океана. Прижавшись всем телом к решетке, женщина не только без видимого труда выдерживала его напор, держась за металлические брусья, но и дышала легко, без напряжения. Казалось, она очутилась в родной ей стихии. И только ограждение мешало стать ее частью. Женщина ни на секунду не закрыла глаза. Их защищала прозрачная легкая пленка, оставлявшая узкий, кинжальный разрез напротив зрачка. Туника, сорванная с тела первым же порывом ветра, лежала на полу. Мокрые волосы облепили голову и плечи, а несколько прядей зацепились за решетку. Роси не замечала ничего. Сейчас она казалась выше ростом, а обнаженная, почти неподвижная фигура, лишенной плоти. Если бы не цвет тела, то издали можно было бы принять ее за фрагмент ограждения. Плод фантазии мастера. Запрокинув голову, Роси всматривалась в низкое угрюмое небо. Ждала. Очередной раскат грома раздался прямо над головой. Удар молнии потряс скальный утес. Гигантская молния разорвала сумрак, осветив на многие мили бушующий океан. И будто в ответ из уст женщины раздался крик. В нем смешались всё: и человеческое отчаяние, и вой раненного зверя, и стон гибнувшего судна, и последний вздох суши, уходящей под воду… Он перекрывал рев шторма. Он был ужасен и свел бы с ума любого, кто его мог слышать. Но это было невозможно даже для того, кто находился здесь же, в доме, за балконной дверью. Это был высокого роста и крепкого телосложения мужчина. Его одеяние напоминала монашескую, лицо скрывалось под широким капюшоном. Он мог видеть все происходящее на балконе. Но снаружи не доносилось ни единого звука. Ему позволено было только наблюдать. Наблюдать и ждать. Не вмешиваться несмотря ни на что. Побелевшие пальцы, сжатые в кулак, выдавали, каких усилий это стоило.

Молния ударила еще раз, потом еще. Женщина будто очнулась, чуть откинулась назад от решетки, все ее тело устремилось ввысь. Жуткий вопль, подхваченный ветром, отозвался многократным эхом в скалах. Гроза перевалила за вершину утеса и постепенно удалялась. Роси слабела. Голос то и дело прерывался, крик переходил в рыдание. Очередная волна оторвала Роси от решетки, швырнув на пол. Она потеряла сознание. В тот же момент наблюдавший за ней мужчина подхватил бесчувственное хрупкое тело, унес с балкона. В тишину каменного дома.

Ванна была уже наполнена. Роси все еще оставалась без сознания. Опустив её в едва теплую воду, мужчина встал на колени, поддерживал голову женщины, что-то говорил на местном наречии. Это не было похоже на молитву, скорее на призыв или требование. Роси не слышала, но дыхание постепенно обретало привычный ритм, черты лица смягчались. Очнувшись, наконец, Роси попыталась улыбнуться. Ей хотелось видеть лицо человека, держащего ее голову над водой. Собрав силы, чуть дрожащей от слабости рукой, она откинула капюшон с лица мужчины:

— Ты здесь? Ну, здравствуй. Ты поможешь мне?

— Для этого я здесь. Потерпи, сейчас тебе станет лучше. Выпей это.

Роси сделала несколько глотков из притянутого ей бокала и вновь прикрыла глаза. Вода в ванной постепенно нагревалась. Это расслабляло и успокаивало, и возвращало силы.

— Я сейчас вернусь, — негромко предупредил мужчина, поднимаясь с колен. В ответ на это Роси лишь кивнула. Мужчина положил на край ванны большое полотенце и вышел из ванной комнаты. Проходя мимо зеркала, случайно бросил на себя взгляд, вздрогнул увидев отражение. Лицо его было изуродовано странными шрамами. Вместо правого глаза зияла пустая глазница. Невнятное проклятье сорвалось с его губ. Рывком вернув капюшон на голову, он нажал на кнопку в стене. На экране монитора появилось изображение Рихарда Рэндала:

— Как она?

— Уже дома.

— Все, как обычно?

— Да. К сожалению.

У окна просторной спальни стоял белый массажный стол. Мужчина включил висящий над ним прибор. Помещение наполнилось воздухом с непривычным для острова ароматом хвои и свежескошенных трав.

Погрузившись в глубокий сон, Роси не ощущала прикосновений к ее телу. Но ничто сейчас не могло повлиять на ее подсознание. Произошедшее с ней за последние годы было слишком мучительно… Иногда она что-то вспоминала особенно отчетливо и с ее губ срывались слова. Тогда мужчина прерывал массаж, прислушивался… Порой улавливал уже ставшими знакомые имена. Изредка он делал паузу, вытирал со лба пот, отдыхал, пил воду. Краем глаза замечал, как время от времени на мониторе в соседней комнате загорается сигнальная лампочка. Тогда мужчина хмурился, качал головой. Пока ему нечего было ответить Рихарду Рэндалу. Как и нечем было успокоить себя.

***

В сотнях миль от Края света на одном из островов, на базе корпорации «RendalGroup», где приземлился вертолет Алана Эдвина, было пустынно. Ответив механикам на пару дежурных, но обязательных вопросов, Алан оставил вертолет на их попечение и зашагал к жилой части базы. Охранник был здесь новичком, потому особенно бдителен. Пропустил Алана в небольшую казарму для пилотов и сотрудников наземных служб не сразу. Пришлось пройти всю процедуру идентификации личности. Отпечатки пальцев, сравнение радужки глаза. Напоследок дежурный пожелал хорошего отдыха:

— Сегодня вам лучше пойти на общий пляж, на нашем сегодня рабочие чистят песок. Шумно.

Алан молча кивнул головой. Усталый от многочасового физического напряжения и опустошенный тревожными мыслями, он мечтал остаться один. Душ лишь чуть освежил его, но и только. Рухнув на постель, Алан забылся в полудреме. Спустя часа два, не дождавшись его появления переодетым для пляжа, обеспокоенный молодой человек позвонил в номер.

— Все в порядке у вас? В кафе оставлен для вас обед. Если нужно, можете воспользоваться любым транспортом, поехать в город. До пляжа …

Алан прервал его:

— Все в порядке. Я не голоден, просто отдохну, потом пешком на пляж.

Так было всегда. Уже в первый полет на остров с референтом компании Роси Песке на борту, он понял смысл слов, сказанный ему когда — то Михелем Маликом:

— Если бы я знал историю острова заранее, я нашел бы себе другую работу.

Было это сожалением о собственной ошибке или предостережением преемнику? Алан о своем решении подписать договор с корпорацией не жалел. Ни после первого полета, ни спустя годы, но был благодарен за попытку предупредить.

На острове Край света, который Алан после первого же знакомства с ним именовал про себя «чертовым островом», Алан никогда не сопровождал Роси дальше берега. Не знал и цели ее прилетов сюда. Он перестал задавать вопросы с самого того дня, когда, поступив на службу в компанию «RendalGroup», оказался почти в полном распоряжении ее сотрудницы Роси Песке. Попытавшись однажды узнать о ней больше, он разыскал на одном из этажей здания, которое принадлежало богатейшей семьи Рэндалов, кабинет со скромной табличкой на дверях. «Роси Песке. Референт». Дверь была закрыта не только в тот день, но и все последующие. Секретарь отдела, в котором якобы трудилась госпожа Песке, внятно ничего не объяснила, а однажды, спустя несколько минут после возвращения Алана в ангар, где он должен был находиться в ожидании очередного задания, туда явился сотрудник особого отдела компании. После разговора с ним пилот решил оставить свои попытки «совать нос куда не следует». Тем более, что считал эту работу временной и предполагал, что скоро он и думать забудет как о корпорации, так и о ее референте.

В военной частной компании, где до этого несколько лет служил Алан, он считался одним из лучших пилотов. Во время последней операции в далекой Африке его отряд понес большие потери. Большинство погибших пришлось оставить на поле боя, сознавая, что кто-то из них мог еще оставаться живым. Это не могло не сказаться на моральном состоянии тех, кто принимал решение, и кому пришлось его выполнить. Некоторых это сломило, заставило подать в отставку. Чтобы восстановить боеспособность отряда, командование сочло разумным переформировать подразделение, пополнить состав молодежью. Все это грозило затянуться. Вынужденный отпуск его не радовал. Вместо отдыха он предпочел бы заняться привычным для себя делом. Летать. Перевод на время в другой отряд вызывал внутреннее сопротивление. Но чем себя занять полгода, а то и больше? Оставаться столько времени без воздуха, Алан не мог. Решил поискать что-то подходящее на гражданской службе. У остальных членов его экипажа были семьи, родители, дома… Они были рады передышке, скорой встрече с родными. Решение Алана их поразило:

— На гражданке летать? Командир, ты ошибаешься, нечего нам делать там. Мы там чужие. Сам ведь знаешь…

Алан слушал доводы друзей. Не возражал.

Конечно, и для него это не было открытием, насколько трудно военному привыкнуть к гражданской службе. Но возвращение в давно опустевший родительский дом привлекало еще меньше. За свои десять лет он так ни своего собственного жилья, ни семьи не приобрел. Из родни у него оставалась лишь племянница, дочь погибшей в аварии сестры. Виделись они редко. Иногда Алан посылал деньги, в ответ получал вежливые открытки с благодарностью. Ну и потом… сейчас ему было легче оказаться среди тех, кто понятия не имел, что он пережил совсем недавно.

У руководства ЧВК решение пилота особого восторга не вызвало, но после долгих переговоров, разрешение было получено. Алан готовился к тому, что поиски подходящего предложения потребуют немало усилий. Но не прошло и пары дней его вынужденного отпуска, как его пригласили на собеседование. Условия казались вполне приемлемыми. Тем более, что надолго здесь задерживаться Алан не планировал. Но, знакомство с Роси Песке изменило все.

Отказ вернуться в ЧВК поразил руководство. Последовали предложения о повышении его статуса и выплат. Результата это не принесло, но заставило обратиться к проверке лояльности одного из самых ценных сотрудников компании. Еще больше изумились решению Алана члены его экипажа.Попытались получить ответ. Безрезультатно. Их попытки переубедить боевого друга пришлось прекратить после короткого приказа хмурого особиста. Никак не прояснили ситуацию и оброненные им слова:

— С ним все нормально, но командир у вас будет новый.

Разумеется, рядовые сотрудники ЧВК даже не догадывались, что скрывалось за этими словами. Но сам Алан был уверен, что полный расчет с этой организацией без каких-то претензий, даже с выплатой выходного пособия в виде месячного жалования, мог произойти только в одном случае. У особистов не возникло к нему никаких претензий. Эти люди ели свой хлеб не зря. Они наверняка узнали все о его новом месте работы. Скорее всего, даже больше его самого. Факт отсутствия финансовых выгод им тоже стал известен. О всех деталях расследования Алан не знал. А они могли бы помочь найти ответы на его вопросы. О семье Рэндалов, о корпорации, о роли Роси Песке в явной и скрытой ее деятельности. Решив копнуть поглубже, особисты открыли для себя кое-что интересное, но тут на разговор с ними вышли не менее опытные профессионалы из государственной секретной службы. И не с просьбой, скорее с приказом. Пришлось отступить и лишь упомянуть в разговоре о том, как часто эти службы обращаются в ЧВК за помощью в самых щекотливых делах, о возможных просьбах в будущем. Но это особого впечатления не произвело, лишь отчасти сгладило раздражение от потери опытного сотрудника.

Алан поначалу часто вспоминал свою службу, тех, с кем его связывали истинно братские отношения. Особенно по ночам, в полусне он почти ощущал жар ветра пустыни, хруст раскаленного песка на зубах, запах горящего метала и крови. Своей и чужой. Картины реальных стычек с противником. Адреналин. Его не хватало на новой службе. Полетов было много. Неожиданных тоже. Разбуженный среди ночи или ранним утром, он всегда был готов к работе. Так, как предписывал его контракт. Но для опытного летчика — они были рутиной. Так оставалось до того дня, когда он получил приказ отправиться на остров Край света. Туда, где в это время начинался период большого шторма. Из сообщений СМИ Алан знал, что там уже заканчивается всеобщая эвакуация.

— Это ошибка, наверное, — спросил он сотрудника диспетчерской службы, не веря собственным глазам.

— Нет, мы не допускаем ошибок, — возразил собеседник уверенно и добавил, — никогда.

— Но ведь вылет завтра, во время шторма. Там уже и эвакуация заканчивается.

Диспетчер был по-прежнему невозмутим:

— Вам следует изучить этот документ до конца. Если вы будете следовать ему, то вот здесь у вас будет «окно». 40 минут. Этого достаточно, чтобы доставить пассажира и вернуться на базу.

Алан с трудом верил в то, что слышал:

— Вы это серьезно? Кто это может гарантировать? Есть такие предсказатели погоды? Да вы смеетесь надо мной? Нет, я не могу отвечать за этот полет.

Диспетчер возразил, не меняя тона:

— За полет на этом маршруте несет ответственность ваш пассажир.

На несколько минут Алан потерял дар речи. Но именно абсурдность услышанного избавило его от эмоций, и он просто потребовал:

— Объясните мне, что все это значит.

— Хорошо, но прежде всего я вам напомню, что именно перед этим полетом, вы все еще вправе расторгнуть договор с нашей компанией.

Алана всегда удивлял данный пункт, но сейчас не это было главным, и он не удержался от сарказма:

— И в таком случае, кто так срочно доставит завтра вашего пассажира на этот Край света?

Диспетчер не обращал никакого внимания на реакцию Алана:

— У нас есть еще три пилота на такой случай.

— Еще три пилота? У вас есть еще три пилота? Вот это да... А почему лечу именно я?

— Так решил ваш пассажир.

Это уже было чересчур. Обычная сдержанность Алана отказывала ему, если кто-то пытался " сделать из него дурака". Так он сам определял такую ситуацию. Мужчина с трудом загнал глубоко внутрь клокочущий гнев.

— Никогда не слышал, чтобы пассажир отвечал за полет, чтобы к его услугам были представлены три, нет четыре пилота…на выбор… и кто этот пассажир, могу я узнать?

— Да, конечно. Это Роси Песке, референт компании.

***

На улице все так же сияло безмятежное солнце, по лестнице, ведущей к входу в здание компании, сновали десятки людей. На оживленной в любое время суток трассе было шумно. Алан редко бывал здесь. Вертолетная площадка находилась на крыше высотки. На этаже под ней располагались многочисленные технические и диспетчерские службы, небольшая гостиница и кафе. На скоростном лифте можно было спуститься прямо во двор или еще ниже в гараж. Лишь несколько лет назад, явившись на собеседование, Алан вошел в здание здесь. Да еще недавно решил после долгого пребывания в помещении подышать свежим воздухом в парке. Напротив офиса корпорации, на набережной реки. Вот тогда-то и столкнулся на ступеньках лестницы с Роси Песке. Она вышла из черной машины без обычного знака «RendalGroup» в сопровождении трех ладно скроенных мужчин. Алана узнала, кивнула доброжелательно и прошла в здание. Взгляд Алана тотчас определил и бронированность машины, и принадлежность мужчин к службе персональной охраны. До этого случая Алан видел госпожу Песке только в своем вертолете. Правда, полеты эти были короткими, с одной площадки высотного дома в городе на точно такую же на другом. Люди, которые ее встречали ничем не выделялись. Впрочем, из кабины вертолета многое и не заметишь.

— Дьявол, да кто она такая, эта… — что-то помешало ему, не лишенному мужского шовинизма, назвать Роси Песке «фифой» или еще похлеще. Уж больно непохожа была она на богатых дам, прибегавших к охране скорее своих денег, чем самих себя. Вот потому тогда, наверное, он не уступил первому своему желанию отказаться от договора с компанией, где вопреки всем законам авиации, за полет нес ответственность пассажир. Победило любопытство.

Звонок охранника вернул Алана к действительности. Заставив себя встать, он переоделся, прошел в кафе, не тронув оставленный для него обед, выпил крепкий кофе и вышел из казармы. Дорога до пляжа была короткой. Не обращая внимания на взгляды отдыхающих здесь дам, Алан поднялся на крутой выступ, откуда бросился в воду. Она была слишком теплой даже на глубине и не принесла облегчения. Выйдя на берег, он нашел самый уединенный тенистый уголок, лег на песок.

Все его мысли были там, на «чертовом острове», где всего несколько часов назад он оставил свою пассажирку. Одна ли Роси там, что делает, все ли с ней в порядке? Это, как и годы назад, оставалось загадкой. Но точно знал, что и сам зависит от всего происходящего с ней. И потому так мучительны будут для него семь дней «отдыха».

***

За тысячи миль от острова, в лаборатории под старинной крепостной стеной не находил себе покоя в эти дни и Рихард Рэндал. Он ждал сообщений от самого преданного Роси человека. От того, кого она когда-то спасла от смерти. Кто все семь дней большого шторма всегда находился рядом с ней.

Господин Фриске, житель Края света, школьный учитель и местный проповедник, не согласный с продажей острова частной компании, отказался подчиниться правилам общины. Укрывшись в глубине скал, он надеялся там переждать разгул стихии в безопасности, таким образом укрепить веру своих сородичей в свои необыкновенные возможности. Затем продолжить борьбу за остров. Но все его планы потерпели крах. Он был смыт в океан уже в первый же день. Течение вынесло его на берег почти без признаков жизни. По крайней мере их не заметили чайки и другие хищные птицы. Это их клювы лишили его глаза, оставили на лице и теле шрамы. Только Роси смогла уловить биение сердца погибающего человека на расстоянии, находясь в своем каменном убежище. Отбить его от изголодавшихся птиц, затащить тяжелое тело по ступеням к лифту — было самой трудной задачей. Врачевание ран ей было знакомо с тех самых дней, когда она впервые очутилась в святая святых, в лаборатории своего родственника и наставника Рихарда Рэндала. Для него это происшествие оказалось сюрпризом. Он счел его подарком судьбы. Десять лет назад он против своей воли выполнил требование Роси построить для нее на самом отдаленном острове в океане убежище, но, дав обещание оставлять ее там одну на весь период шторма, искал способ, как его обойти. Спасение проповедника решило эту задачу.

Глава 3

— Ну, наконец- то слышу твой голос, а не этой …“абонент временно недоступен»…ты, брат, ловок прятаться! Два дня долблю твой номер. Пальцы стер…

— Да не гуди ты так, черт, народ распугаешь, — вырванный из дремы звонком мобильника, Алан говорил сипло. Поспешно проверяя карманы джинсов и рюкзака, краем глаза замечал, как оживились разомлевшие от жары и скуки дамы. Нашел, наконец, гарнитуру, включил наушники. Люсьен не очень смутился:

— А кому я так помешал? Это клиент у тебя такой нежный? Или тебе кто «постельку греет», как обычно?

— Клиента я доставил по адресу. Забирать через шесть дней. Отдыхаю. На пляже, а вокруг люди.

— Ни хрена себе, хорошую ты себе работенку нашел, — искренне поразился Люсьен, — теперь я понимаю тебя…

— Да ни черта ты не понимаешь, сам ведь тоже вот дома ошиваешься, хотя у тебя «работенка» не сахар.

Как не басовит был голос Люсьена, именно за него прозванного в отряде «Трубачом», он все-таки не мог перекрыть детские крики где-то рядом с ним.

— А, да. Дома. Отпуск два дня. Наш экипаж получил за хорошую «работенку».

Алану не надо было пояснять, за выполнение каких заданий экипаж мог получить отпуск. Из сообщений СМИ можно было легко представить, где и какой стране могли понадобиться опыт и знания его боевых друзей… От мгновенно нахлынувших воспоминаний у него на миг заныло сердце.

— Твою мать, извини, маху дал… но все прошло как надо?

— Нормально! Все дома, отдыхают.

Другу не удалось скрыть за нарочито небрежным тоном гордость за себя и товарищей. И в этом Алан узнал недавнего себя. Сколько раз именно так отвечал он на вопросы, возвращаясь домой после очередной операции.

Люсьен понимал, что у командира, как по-прежнему в отряде звали Эдвина, тоже «отдых» возник не просто так, говорить об этом подробно Алан не станет, но всем, что сегодня происходит в отряде, интересоваться еще как будет. Вот потому решил, что сейчас удобный момент для вопроса, на который экипаж все еще надеялся получить положительный ответ:

— Ты не надумал? Твое месту «у руля» занято временно. Сам знаешь, Малышу скоро в отставку. Мы все еще ждем тебя.

Алан уже успел стряхнуть с себя дрему, встал с лежака и переместился повыше на берег. Этим он сильно разочаровал любопытных, прислушивавшихся к его разговору, но зато теперь он мог говорить спокойно:

— Ты опять за своё? Я ведь тебе пообещал, что ты первым узнаешь, если решу вернуться. Лучше расскажи, как там все? Как Малыш?

«Малышом» в отряде прозвали самого высокого пилота. Из-за роста его с трудом приняли когда-то в школу ЧВК, но он не помешал стать ему одним из лучших в отряде. Только вот после двух травм врачи дали лишь временный допуск к службе. До первого обострения.

— Ну, главное, ты его знаешь. Он будет до конца держаться. Гражданка — это не про него. Пока справляется. Все остальное по плану. Никаких происшествий. Все здоровы. Кстати, ты знаешь, почему я звоню тебе именно сейчас?

Алан лишь хмыкнул:

— Знаю, конечно. Вы ведь думали, что я забыл, какой завтра день? Угадал?

Люсьен вынужден был признать:

— Да, есть такое дело. Но…

Алан перебил его:

— Не оправдывайся. Может, отчасти вы и правы. Есть у вас повод для таких мыслей. Но все же это вы зря… Я все помню и не забуду никогда. Как и вы.

Мужчины замолчали. Им было нечего добавить к воспоминаниям о том бое, когда погиб самый младший в их экипаже. Алекс. Ему едва исполнилось 19. Сразу после школы ЧВК. На боевые вылеты его допустили не сразу. Пришлось доказывать руководству свою подготовку. Да и экипаж был поначалу не в восторге от появления новичка. Особенно ворчал Люсьен:

— Мало того что у меня дома «детский сад», так еще и здесь я нянькой буду?

Но все изменилось уже скоро. Алексу, как оказалось, никакой опеки не требовалось. Уже через полгода стал он полноправным членом экипажа. До дня, когда его службе в отряде должен был исполниться год, случилось непоправимое.

Задание казалось рядовым, но чуть не стало для них всех последним. В небольшой, но очень неспокойной африканской стране произошел очередной переворот. По просьбе свергнутого правительства бойцы ЧВК осуществляли сопровождение эвакуации населения. Операция трудная, особенно эмоционально. Не каждый может оставаться спокойным при виде измученных стариков, женщин с детьми. Да еще в пустыне, под палящим солнцем. Но все удалось. Трудный путь завершился на территории, которая должна была быть безопасной. Оставалось вывезти на базу участников конвоя. В сумерках поступила команда на взлет. Два первых вертолета уже кружили над стоянкой рядом с поселением. На фоне бездонного темного неба над ними по периметру лопастей сияющим нимбом засверкали круги. И вот тут произошло то, чего невозможно избежать полностью. Кто оказался предателем в стране, принявшей беженцев? Кто и почему, вернее, за какую сумму решил пожертвовать бойцами ЧВК, так и осталось тайной. Два вертолета были уже в воздухе, когда экипаж Эдвина попал в засаду. Машину подбили на взлете. Алекс погиб, прикрывая отход своих товарищей. Он сам принял это решение. Скорее всего, потому, что случайно оказался в более выгодной для этого позиции. Самый молодой, самый неопытный… Даже спустя время картины произошедшего тогда не становились менее жестокими для их памяти. Эдвин и несколько бойцов конвоя были в последний момент подобраны другими вертолетами. Они успели добежать, а вертолеты подняться в воздух. Потому что Алекс дал им этот шанс… В полете спасенные бессильно наблюдали его гибель и то, что творили взбешенные бандиты с его телом.

Почти всегда, вспоминая все это, Алан думал не о друге… Как он ни пытался, перед глазами возникало темное небо и светящиеся лопасти вертолетов… Отчаянно пытался справиться с наваждением. С трудом выискивал в памяти это проклятое слово. Будто оно могло помочь забыть навсегда зловещую картину.

«Как, как там это называют? А… триболюминесценция… Черт… и не выговорить» …

Психолог, с которым всех участников этого рокового рейда обязали встретиться, пройти курс терапии, оказался полезен Алану только в одном. На вопрос о том, почему так упорно всплывает у него в памяти то, что не имеет никакого отношения к последнему бою его товарища, но мучает не меньше, ответил просто:

— Вы еще не пережили гибель друга. Возможно, что это пройдет скоро. Время нужно.

— А может и не пройти?

— Человеческая психика непредсказуема. Но… вы все «крепкие орешки», да и ваша профессия готовила вас к потерям. Пройдет.

«Мозгоправ» ошибся. Не прошло.

Голос Люсьена вернул Алана к действительности:

— Да, мы так, не серьезно. Без обид. Ты ведь знаешь, что я того, не дипломат. Что первое в голову придет, то и на языке…

— Да знаю я все. Можешь не повторять каждый раз. Лучше расскажи, кто завтра встретится с семьей Алекса?

Голос Люсьена зазвучал глухо:

— Из наших никто. Командир, его заместитель. Ты его не знаешь. Ну и на этот раз хотят с собой взять жену нашего Главного. Ты ведь помнишь, что она не просто его жена. Хирург каких поискать. Да и стрелять хорошо умеет. Ну и потом, женщинам легче говорить с матерью Алекса.

Алан, конечно, помнил и жену основателя ЧВК. О ней ходили легенды. Как и о других врачах госпиталя. Он был расположен на одной из баз ЧВК, далеко от неспокойных территорий. Только вот для террора сегодня не существует границ. Госпиталь показался им легкой добычей. Только они не учли, что на помощь охране встанут все медики.

И вновь заныло сердце у Алана. Мать Алекса. После поминок она захотела пообщаться с экипажем Эдвина без свидетелей. Не упрекала, говорила просто, обыденно, без слез или надрыва. Так делают те, кто уже осознал потерю, но с ней никогда не смирится:

— Я знаю, что мой сын считал вас самыми близкими друзьями. То, что как женщина и мать не хочу ни понимать, ни принимать, мне попытались растолковать знающие люди. Зря старались. Но я уступила их просьбе, да и сына не хочу обидеть. Потому позволила вам всем попрощаться с моим мальчиком. Но прошу в будущем не напоминать о себе. Никогда.

Сестра Алекса попыталась вмешаться:

— Мама, на месте нашего Алекса мог быть любой из них…

Женщина остановила ее:

— Да, но все они здесь. Живые. Взрослые мужчины. У них у всех есть семьи, дети. Мой сын не успел пожить. Он не был мужем, не был отцом. Вот, что осталось мне от него.

И глядя прямо в глаза Алану, она протянула ему буклет с рекламой ЧВК:

— Вот что убедило моего сына выбрать этот путь.

Алан держал в руках глянцевую нарядную брошюрку. С ее обложки улыбались двое юношей в военной экипировке. Текст под фотографией ему был знаком наизусть. Когда-то давно он тоже прочел его. И да, тогда и он впервые узнал о существовании ЧВК, а вскоре принял решение пойти учиться в школу при компании. Впрочем, как и большинство его друзей. Ему нечего было ответить матери Алекса, да и себе. Зачем он выбрал этот путь? Жалеет ли об этом? Бывало, и не раз. И не только на похоронах товарищей. Но хотел бы он другой жизни? Раньше он бы ответил не задумываясь: «Мы делаем то, что должны. Пока есть кого защищать, с кем бороться, до той поры нужна будет и наша работа». Только вот сейчас с приходом на работу в «RendalGroup“многое изменилось. Но только эти изменения до сих пор остаются не до конца объяснимы даже ему самому. А обсуждать их не с кем. Да и права у него нет.

Мужчины снова молчали. Алан смотрел на безмятежных отдыхающих, слушал негромкий плеск волн, крики чаек, женский и детский смех. Все это сейчас казалось ему нереальным и чужим.

Люсьен очнулся первым, по привычке загнал поглубже тягостные воспоминания:

— Надо бы встретиться. Как думаешь?

— Пока не планирую, но встретиться, конечно, надо.

— Так за чем дело встало? Чем на пляже валяться, прилетел бы на денек сюда.

— Ну, как и ты, я на службе, не забывай.

Люсьен хмыкнул:

— Ха, строгая она у тебя оказалась. Молодец, при себе держит… шесть дней ее ждать будешь на пляже.

Алан взорвался:

— Что ты хрень городишь, при чем она? Что такое контракт знаешь? Там все прописано…

Люсьен расхохотался:

— Ну вот я тебя и поймал. Значит, все-таки есть «она» … Так я и думал. Кудри, глазки, бантики или наоборот — бизнес- леди?

-Ага, конечно, поймал… теперь я тебе все и расскажу. А, впрочем, думай так и дальше. Кстати, ты лучше расскажи, как у тебя дома, жена справляется с твоими «орлами»?

Еще несколько минут разговоров о семье Люсьена, его детях… Отключив связь, Алан надолго ушел в себя. На шутки он не обижался. Тем более что основания для них были. В свое время он, оставаясь единственным среди коллег не женатым, не ограничивал себя в общении с «подружками». Хорошо еще, что возможностей для этого было мало. Да и не это сейчас заботило его.

После каждого разговора с друзьями, он все яснее понимал, что пропасть между ними становится шире. Еще недавно они знали друг о друге все. Теперь вынуждены следить за каждым своим словом. И не только в разговорах по телефону. «Кудри, глазки, бантики…» Алан усмехнулся, представляя, насколько все это далеко от Роси. И ведь не поделишься с ними, не расскажешь все, что узнал «на гражданке». «А если бы и рассказал? Разве поверили бы они мне? Я и сам бы не поверил никому. Это в лучшем случае. А скорее, послал бы к психиатру. Голову лечить».

Вернувшись под свой зонтик у воды, Алан пытался успокоиться, подремать, но скоро понял, что это невозможно. Все его мысли были о нынешней службе. И как он ни пытался обмануть себя, все они были связаны с необыкновенным консультантом фирмы, с Роси Песке.

***

В тысяче километров от пляжа и еще дальше от острова «Край света» в большом древнем городе приближались вечерние сумерки. В просторной квартире Рэндалов автоматически зажглись светильники в прихожей и коридорах. Их приглушенный свет только подчеркивал тишину. Вдруг откуда-то сверху раздался скрип двери, звук двигающегося лифта. Из него вышел мужчина. Заглянул в просторную гостиную. Точно не веря своим глазам, раздраженно хлопнул по выключателю. Еще раз убедился, что там никого нет, постоял недолго в раздумье и направился в библиотеку, к потайной двери.

— Какого дьявола, ведь знает, что в это время ко мне нельзя! — сквозь стиснутые зубы выругался Рихард.

Оторвался от монитора, прислушался. Да, он не ошибся. Шаги доносились с лестницы в его лабораторию. Лицо его на секунду побагровело от гнева. Никто не имел права мешать ему во время его работы. Но он тут же взял себя в руки. Это была его собственная ошибка. Одна и немногих, которые он допустил, находясь во главе клана Рэндалов, но самая неприятная. За несколько столетий существования крепостной стены тайный вход сюда знали лишь те, кто создавал это хранилище. Ключ передавался из рук в руки на смертном ложе. Сам Рихард получил его от отца, великого Лорда. Наказ его помнил, но нарушил. Поделился секретом с Бернардом. Ему, именно своему младшему брату, он доверял больше, чем кому-либо другому из мужчин семьи. Вопреки всем законам наследования его он видел своим преемником. Потому многие десятилетия искал способ продлить угасающую жизнь бывшего министра МВД. Надеялся, что, сохранив свой опыт на этом посту, он сумеет в новом обличье молодого юриста сохранить и укрепить власть. Давняя борьба с Коудолами была выиграна с трудом. За нее Рэндалы заплатили жизнями. Особенно горькой оказалась утрата любимого племянника. Ему по праву предназначался пост будущего министра МВД. Но Коудолы опередили. Убили знаменитого адвоката Феликса Герда. Это им не помогло. Борьбу за власть в стране они все равно проиграли, но она отняла у Рихарда слишком много сил. Он вынужден был, да и хотел разделить свою ответственность за клан. Выбор пал на младшего брата. Ошибка, за которую еще предстояло заплатить. Самое главное, что об этом его предупреждала Роси. Тогда ей было всего-то лет четырнадцать. Девочка смогла понять Бернарда, а он…

Прервав тягостные раздумья, Рихард выключил все мониторы, осмотрел стол, убрал в папку какие-то листы с пометками.

— Привет, брат, ты, как я вижу, совсем отказался от дневного света. Сидишь здесь днями, — тяжело отдуваясь с трудом выговорил Бернард.

Рихард несколько секунд молча смотрел, как он с трудом втиснул тело в кресло. Но сожаление в его глазах исчезло быстро. В голове промелькнули, как обычно, картины прошлого. Там Бернард был почти всемогущим политиком, красавцем мужчиной… Особенно в мундире. Даже в глубокой старости в глазах его светился незаурядный ум… Недаром Рихард решил во что бы то ни стало вернуть его тело к жизни. С помощью древних знаний из книг, написанных мудрецами несколько веков назад, секретов монахов из тайного монастыря. Того, где когда-то он и появился на свет. Старцы, еще помнившие детство великого Лорда Гюнтера, поддержали его надежды возродить утерянные силы предков рыцарей. Они и сами жили в несколько раз дольше нынешних поколений людей.

Увы. Результат многолетнего труда Рихарда не радовал. Брат разительно отличался от себя прежнего.

— Здравствуй, брат! У тебя ко мне срочное дело?

— Ну, какие дела? Мне пора браться за работу. Ты ведь сам обещал меня познакомить со всем, что здесь у тебя есть. Хочу помогать тебе.

— Брат, пока тебе надо набраться опыта. Все не так просто, — стараясь оставаться спокойным, ответил Рихард, — да и своих проблем у тебя хватает. Семья большая, дети.

— Дети… они справятся и без меня. Я хочу настоящего дела.

При этих словах Рихард с трудом справился с гневом, но он не успел ответить. Бернард бросил взгляд на снимки над столом Рихарда. На одном из них Роси спускалась по лестнице у главного входа в здание корпорации Рэндалов.

— А она где? Опять «гоняет по миру», развлекается?

Рихард подавил клокочущее бешенство в груди:

— Развлекается? А ты не забыл, что это ты приложил руку к тому, чтобы ОСП заинтересовались ее способностями? Да и то, что однажды во время такого «развлечения», она спасла твоего сына? …

Бернард отмахнулся:

— Так прямо и спасла? Ну подержали бы его туземцы в плену, взяли бы выкуп и отпустили бы. Деньги все любят.

— Это да, отпустили бы. Правда, получил бы ты его без головы. Деньги любят все, и никто не любит тех, кто их ворует. Кстати, ты по делу или скучаешь?

Лицо Бернарда вспыхнуло от гнева, но он сдержал себя. Прекрасно понимал, что ему не выиграть в открытой борьбе с Рихардом. Да и не сомневался, что Роси всегда будет против него, значит, надо ждать удобного момента. А он еще не наступил.

Глава 4

Первая капля дождя, упавшая на руку Алана, показалась ему ледяной. Еще десять минут назад небо сияло голубизной. Было жарко, но не душно. Ничто не предвещало резкую смену погоды. Алан ушел с пляжа сразу после разговора с Люсьеном. Захотелось остаться одному. Молодая женщина, загоравшая под соседним зонтиком, приветливо попрощалась с ним, спросила, придет ли он на пляж завтра. Неожиданно для себя Алан среагировал несуразно, что-то резкое бросил в ответ. Увидев, как она опешила, даже поспешила набросить на себя пляжную накидку, защищаясь от его недоброго взгляда, Алан побагровел от стыда, смутился.

«Твою мать, парень, что ты творишь? Одичал совсем. На людей бросаешься. Они в чем виноваты? Сам с собой не можешь разобраться, а другие- то при чем? Не будь мудаком!»

Самовнушение вразумило. Пройдя метров пятьдесят от обескураженной собеседницы, вернулся к ней. Прежде чем она успела среагировать, извинился:

— Вы не обижайтесь на меня. У меня сейчас полный беспорядок в голове. Друг звонил. Издалека. Напомнил, что завтра день гибели нашего товарища. Мальчишкой он был. По возрасту, конечно. А так взрослее всех нас оказался. Не уберегли мы его. Вот я и… не обижайтесь, ладно?

Не дожидаясь ответа от окончательно сбитой с толку женщины, Алан взмахнул рукой то ли в подтверждение сказанного, то ли вместо прощания и зашагал прочь. Несколько минут пытался справиться с чувствами, не замечая ничего вокруг. А в это время солнце над головой исчезло, небо стремительно затягивалось облаками.Только когда начался дождь, Алан пришел в себя, глянул вверх и ощутил приближение беды. Весь горизонт траурной канвой опоясывали грозовые тучи. Сизые всполохи на них явно не предвещали ничего хорошего. С океана тянуло крепнувшим ветром…

«Черт, а ведь сейчас здесь будет „весело“! Похоже ураган добрался и сюда?»

В первую секунду, вспомнив о детях на пляже, хотел было развернуться. Но, оценив свои силы, перешел на бег в сторону базы. Предупредить, просить помощи там.

Часовой у входа, был невозмутим:

— Да. Ураган. Но наши спецы все знают. Следят. Пока никаких команд не поступало, — ответил он Алану. Оторвался на минуту от монитора, на котором была видна знакомая картинка прогноза погоды, указал на одну из закрытых дверей в глубине длинного коридора. Не теряя время, Алан бросился к ней. Лишь один из мужчин, сидящих за приборами в просторной комнате, среагировал на появление Алана:

— Да, спасибо за информацию, но у нас, как видите, все под контролем. Ураган с большой долей вероятности пройдет мимо. Вот здесь, посмотрите, вблизи берега потеряет свою силу. Судов на его пути нет, а здешних жителей мы предупредили о незначительном усилении ветра.

— Незначительном? Да меня чуть не сдуло в океан только что!

— Да, мы видели, — скупо улыбнулся мужчина. Вам не повезло, зацепило немного. А вот на пляже даже и дождя не было…

Алан уже и сам мог в этом убедиться. График движения урагана на мониторе напоминал изгиб змеи, кусающей себя за хвост. Не доходя до линии берега, ураган повернул вглубь океана.

Зайдя к себе в номер, Алан не раздеваясь рухнул на постель. Он чувствовал себя странно. То ли головная боль, то ли еще что-то мешало сосредоточиться, да и расслабиться никак не удавалось. Не вставая с кровати, он с трудом дотянулся до небольшого бара с напитками. Взял самую крайнюю бутылку. Не глядя на этикетку, открыл. Сделав глоток, удовлетворенно вздохнул. Коньяк. Пилот не был любителем успокаивать себя алкоголем, но сейчас это было для него необходимо. «Лекарство» подействовало. Спустя несколько минут Алан уже спал. Все тревоги и сомнения, наконец, оставили его. Подсознание оживили картины недавнего. Город, вертолет в полете, океан в тихий день… И Роси. Она улыбалась при случайной встрече у входа в здание фирмы. На мгновение обернувшись, махала рукой прощаясь после очередного полета, смеялась, говорила по телефону… и не было ни единого воспоминания о тех напряженных днях, часах, минутах, когда от нее зависели жизни не только членов команды, но совершенно ему незнакомые люди. В его сне, как уже не раз бывало, она была обычной молодой, очаровательной женщиной. Может быть, только умнее всех других, с кем он был когда-либо знаком…

Сон был предельно реален. Казалось, что Алан не только видит и слышит смех и голос женщины, но и ощущает какой-то странный аромат. Свежескошенной травы, хвойного леса. Как он связан с женщиной, которая в этот момент находилась за сотни миль на острове, в доме из камня? Скоро Алан оставил попытки понять это. Видения исчезли. Вместе с ними и Роси. Алан тщетно попытался вернуть воспоминания, но его подсознанием уже овладела неясная тревога. Он хотел проснуться, сбросить наваждение, но не мог. Сказалось напряжение последних суток…

С трудом дождавшись, когда брат покинет, наконец, его лабораторию, Рихард вновь включил компьютер. Не обнаружив долгожданного сообщения от Фриске, нажал на воспроизведение. На записи замелькали кадры с островной базы, где Алан уходил на пляж, купался, говорил по телефону, потом возвращался явно обеспокоенный… бегом. После коротких переговоров с сотрудниками зашел к себе в номер…

Забыв об очередной стычке с Бернардом, старший Рэндал внимательно наблюдал за Аланом.Он все еще не мог до конца справиться с противоречивыми чувствами. С одной стороны, ему давно пришлось признать, что приход в компанию этого опытного пилота укрепил команду, позволил ей по-прежнему быть компактной. Не пришлось искать нового телохранителя для Роси. Как и Малек, Алан вполне справлялся с двумя обязанностями. Нашел общий язык со всеми, кто работал с Роси. Постепенно был повышен его допуск к секретности. И все-таки что-то мешало Рихарду окончательно признать решение Роси верным. Из десятка кандидатов она выбрала Алана Эдвина при первом же коротком разговоре с ним. Что же не устраивало в новом сотруднике Рихарда? В этом он не хотел признаться даже самому себе. Ревность. Да, Рихард ревновал Роси. Как ни чуждым казалось ему это чувство, но он долго не мог с ним справиться. С самого первого дня, увидев их вместе, он предвидел то, что оставалось скрыто от них самих еще долгое время. И только сегодня, наблюдая за спящим Аланом, старый наставник и все еще всесильный глава клана Рэндалов, почувствовал тепло в душе.

— Что-же, парень, признаюсь, ты тот, кто нужен моей маленькой Роси. По крайней мере, я могу быть за нее спокоен, когда ты рядом. Спи, не буду я тебе мешать. Ты заслужил отдых. А мне надо подумать над тем, как оставить тебя здесь надолго. Если не навсегда.

***

После короткой передышки шторм вновь со всей мощью обрушился на остров. Гроза возвращалась, молнии все чаще били по утесу. Это ощущалось даже за массивными каменными стенами убежища. Компьютер почти беспрерывно подавал сигнал тревоги. Хенрик Фриске не обращал внимания ни на что. Он был озадачен. По опыту знал, что в такие моменты сознание Роси подчинено только одному желанию — быть частью стихии океана. Удержать ее невозможно — не хватит физических сил. Переубедить тем более — она не услышит. Остается только слепо следовать инструкциям. Следить за тем, что происходит на балконе, не вмешиваться, пока она не ослабеет. Не упустить момент, когда обессилеет, окажется поверженной, лежащей на полу. Подхватить и унести в дом. И сделать все, чтобы она быстрее восстановила силы после перенесенного стресса. Хенрик давно перестал искать ответ на вопрос, что стоит за этими действиями Роси. Лишь первое время все казалось ему неким опасным ритуалом, и он с трудом удерживался, чтобы не нарушить строгие инструкции, полученные от Рихарда и подтвержденные самой Роси. Вскоре пришло осознание их жизненной необходимости для этой удивительной женщины. И потом… он остался жив только благодаря ее храбрости и знаниям. Теперь он был готов на все ради нее. Но сегодня все происходило не так, как всегда.Роси не почувствовала, как обычно, приближение апогея урагана. Все еще пребывала в забытьи, но это уже не было чем-то пугающим, близким к коме, из которой можно и не вернуться в действительность. Это был обычный сон. Глазные яблоки Роси под плотно закрытыми веками вдруг утратили свое хаотичное движение, дыхание обрело размеренный ритм. Даже черты лица, еще совсем недавно напоминавшие маску, смягчились… Темные пятна странной формы вдоль позвоночника поблекли на глазах. Кожа стала эластичной, как на всем теле.

Хенрик не прерывал массаж и не отрывал взгляда от лица Роси. Он был уверен, что эти изменения к лучшему, но готов был ко всему. Лишь уловив еле заметную улыбку на лице женщины, чуть успокоился:

— Наконец-то сегодня есть чем порадовать Рихарда, — пробормотал он вполголоса.

Гроза бушевала уже прямо над каменным домом. Молния вновь ударила в утес, еще и еще раз… Роси внезапно открыла глаза. И все повторилось. Как будто в забытьи, не обращая внимания на Фриске, женщина встала, накинула на плечи легкую тунику и устремилась на балкон. Напор ураганного ветра не помешал ей с легкостью открыть дверь, которая с силой тут же захлопнулась за ее спиной.

***

Остановив запись со спящим Аланом, Рихард на минуту поднялся из кресла, расправил усталые плечи. Бросил взгляд на гимнастические снаряды, занимавшие всю правую часть комнаты. Там он восстанавливался во время коротких пауз. Силовые упражнения особенно помогали снять не только напряжение мышц, но и стресс. Сегодня на это у него не было времени. На мониторе появился знак Фриске.Короткое сообщение порадовало. В состоянии Роси есть изменения.

— Ага, наконец- то, посмотрим, что тут у нас…

После нажатия нескольких клавиш на мониторе появились данные приборов, вмонтированных в массажный стол и постель в комнате Роси. Расшифровать показания мог только Рихард. Он сам создал большинство приборов.

— Ну, что? Пожалуй… да, кое-что есть… К такому состоянию она обычно приходила на четвертый, а то на пятый день… Что же на нее так повлияло? — Что так разгрузило ее нервную систему? — Рихард вглядывался в схемы на мониторе, тарабанил костяшками пальцев по столу, машинально придвигал поближе листы бумаги на столе, рисовал на них странные узоры. Думал… Неожиданно тишину лаборатории прервали пронзительные сигналы. Одновременно включились два компьютера, стоящих на подвесных полках вдоль стены.

— Это еще что такое? — вздрогнул от неожиданности Рихард. Удивление его было понятно. Раз в году во время большого урагана на острове Край света донесения многочисленных агентов стекались в бюро компании. Оно находилось за дверью со скромной табличкой «Роси Песке, консультант». Два сотрудника сортировали их по степени срочности и важности передавали Рихарду только после возвращения Роси с острова. Далеко не все. Многое признавалось незначительным и оседало в архиве. И вот сегодня впервые правило было нарушено. ЧП!

В одно мгновение облик Рихарда изменился. Задумчивый мужчина, похожий на озабоченного школьного педагога, исчез. Теперь это был человек, умеющий держать удар и брать ответственность на себя.

— Слушаю, Жан, докладывай! — голос Рихарда был сух, но спокоен. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда агент, живущий в одном из дальних пригородов столицы на пересечении двух магистралей, ведущих в центр, доложил о своих подозрениях. Нет, не подозревал, был уверен, что в течение суток на один из монастырей высоко в горах будет совершено нападение.

— Так, ты уверен в том, что готовится нападение, и даже знаешь, на какой именно монастырь, так?

— Точно так. Уверен.

— Хорошо. А теперь подробно.

— Несколько часов назад, я встретил моего старого знакомого. Мы из одного шахтерского городка. Давно не виделись. Зашли в местную таверну. Засиделись. Пригласил его переночевать, но он отказался. Утром ему в забой. Проводил его до машины. Краем глаза заметил несколько незнакомцев. Мне они показались подозрительными. Зашел я за ними в таверну, но с черного входа. Я дружу с хозяином. Ему эта компания тоже пришлась не по душе. Пока они ели, мы присмотрелись и прислушались. Я знаю, как выглядят мужчины, прошедшие боевую подготовку. Да и это не были случайные попутчики или друзья. Скорее, боевая команда. Говорили тихо. Вели себя более чем скромно. Это значит…

— Я понимаю, что это значит, можешь не объяснять, — обронил Рихард.

— Мы уловили только отдельные слова. «Надо осмотреться», «они тоже умеют», «надо уточнить у местных»… Вот я и представился местным. В подпитии.

— Так, и что они у тебя уточнили?

— Спросили дорогу к монастырю. Но не ближайшему, рядом с нашим поселением, а в горах. Говорят, что родственник у одного из монахов скончался. Якобы, скорбную весть ему хотят передать. Поддержать. Ну, я им про монастырь перед перевалом сказал, так это тоже не тот оказался. Говорят, что еще выше в горах должен быть. Вроде как заброшенный и дороги к нему нет. Нигде не указан. Вот я и решил, что скорее всего, они ищут монастырь, где ваш отец…

— Я понял. Можешь не продолжать. Но почему ты решил, что они напасть хотят?

— В машину я их заглянул. Большой внедорожник. На стенах укреплены кофры. Как для охотничьих ружей, только вот с размерами они не угадали. Многозарядные винтовки, да, вполне… а ружья, может и есть для отвода глаз.

— И где они сейчас?

— Остановились в отеле при таверне. Из комнат ни звука. Спят, наверное.

— В полицию сообщил?

— Сначала вам…

— Хорошо. Дальше я сам. Наблюдай, связь с этой минуты постоянная.

Сообщения второго агента подтвердили наблюдения Жана. В небольшом городке в горах, сразу за перевалом была замечена группа молодых мужчин на внедорожнике. Они явно прибыли из далека, скорее всего, с другой стороны хребта. Остановились только на часа полтора, перекусили в кафе и двинулись дальше. Явно спешили. Но не это насторожило агента. Рядом с городком проходила довольно оживленная трасса. Кафе процветало именно благодаря таким путникам. Но эти, хоть и спешили, завернули на центральную улицу. Искали церковь и дом рядом с ней. Никого не спрашивали. Просто убедились, что церковь на месте, а вот дом снесен. На его месте небольшой сквер.

— Что за история с домом, в чем смысл их поисков? — уточнил Рихард хотя и сам уже догадался, в чем важность этого наблюдения.

— Там жил Ларс Боул. Бывший полицейский, перешедший на сторону контрабандистов. Отсидев срок за предательство, он вернулся к себе домой, но жители потребовали покинуть их город. Боул не согласился и вскоре его дом неожиданно сгорел.

Рихард помнил эту историю от самого ее начала и до конца. Более того, с удовольствием поблагодарил когда-то тех, кто снял и выложил в интернет, как в течение одного дня были снесены остатки дома, территория очищена и на ней высажены деревья. Какое-то время бывший полицейский обитал в заброшенной хижине вдали от города.Сейчас доживает свой век в пансионате для стариков. Еще крепок, но вот мало что помнит о своем прошлом. Деменция.

— Зачем он им понадобился? Ему под 90?

Ответ поразил:

— Один из них сын Ларса Боула.

— Ага, по стопам отца, значит, пошел… интересно. А ведь ни в пансионате, ни «ребята» из СОП понятия не имеют о том, что у этого прохвоста сын имеется. А от взгляда этой секретной службы скрыться удается очень редко.

— Думаю, что этот тип объявился, надеясь получить наследство отца…

— Наследство? Он был осужден с конфискацией…

После некоторой заминки агент ответил не очень уверенно:

— Да, это так, но у нас в городе поговаривали, что основную часть того, что он получил от контрабандистов, ему удалось сохранить. Изъяли так, мелочь… Он был не глуп. Жил скромно. Надеялся на старости лет на всю катушку пожить, и не здесь…

Донесения агентов встревожили. Некоторое время Рихард сидел, погруженный в раздумья. Прежде всего надо было понять, насколько все серьезно. Правилен ли вывод Жана? Это, конечно, вполне возможно, продажный коп, припрятанные запасы на старость, тайный сын… но при чем монастырь-то? Отец ведь в пансионате обретается? И сын. Чего он ждал так долго? Пока старик рассудок потеряет? Что-то тут никак одно с другим не вяжется… Живет за перевалом, но знает о том монастыре, который и здесь-то считается почти мифом… Где много десятилетий назад вырос Рихард Рэндал. Где был похоронен его любимый отец, великий лорд Гюнтер Рэндал.

Не более десяти минут понадобилось Рихарду Рэндалу, чтобы обдумать услышанное и составить план действий. Пер

вым пунктом в нем стоял звонок старому агенту, отошедшему от дел, но все еще остающемуся незаменимым знатоком криминального мира. Широко известен он был под именем Эндрю Айзен, владелец небольшого доходного дома в центре столицы. Затем Рихард должен был связаться с пилотом Аланом Эдвином. Все еще спавшим у себя в номере на островной базе "RendalGroup."

Глава 5

Ответа на звонок пришлось ждать долго. Наконец в трубке послышалось:

— Эндрю Айзен, слушаю вас.

Рихард с трудом узнал голос. Непроизвольно вырвалось:

— Ты болен?

— И как это ты догадался? — только теперь сквозь осиплость и тяжелое дыхание прорвалось что-то знакомое. Язвительность, тяжелая манера общения со всеми, включая и клиентов, была «визитной карточкой» владельца доходного дома. Но это никак не влияло на его востребованность. В любом деле он был на высоте. Потому его жильцы считали, что им повезло, друзья ценили его за честность и поддержку, Рихард нередко опирался на его мнение в своих решениях. Правда, после ухода агента на покой обращался к нему не очень часто.

Помня, что его давний приятель, как они именовали себя для других, не выносит никакого сочувствия, Рихард поостерегся продолжить тему здоровья. Но сразу задумался, кем можно заменить его. Да и как объяснить свой неожиданный звонок? Впрочем, ни то ни другое не понадобилось. Даже явно больной, Эндрю, как и прежде, соображал быстро и формулировал свои мысли без обиняков:

— Так, Рихард, если я правильно помню, мы с тобой обмениваемся подобными «любезностям» два раза в году. Я вспоминаю твой номер перед Рождеством, ты поздравляешь меня с Песахом. Сегодня ни то ни другое. Значит, у тебя есть ко мне дело. Не теряй время, я пока живой. Говори.

— Мм… ты прав, — оценил прямоту Айзена Рихард. — Тут неожиданно кое-что всплыло из нашего прошлого. Не хочется в него посвящать посторонних.

— Так, минуту, сяду поудобнее.

Послышался скрип кресла, вздох явного облегчения и наконец Эндрю повторил:

— Говори, я слушаю.

С первых минут общения было ясно, что могучее здоровье Эндрю на сей раз подвело и выполнить просьбу Рихарда он вряд ли сможет. Но Рихард и не думал отказываться от намерения просить у него помощи. Даже простой совет бывшего агента мог быть полезен. Айзен слушал молча. Не прерывал, но помог сформулировать просьбу:

— Я все понял. Ты хочешь воспользоваться моими старыми связями?

— Да, так и есть, но только…

— И это ясно, — перебил Эндрю. — Тебе нужны сведения не только, скажем так, от наших общих друзей?

— Да, и тут ты прав — даже не столько от наших друзей, сколько от тех, кто никогда не входил в их число…

— Понимаю. Кое-кто и по ту сторону закона меня еще помнит. Сделаю все, что смогу.

Здесь впервые за весь разговор Эндрю утратил свою обычную уверенность:

— Тут такое дело… Ты спросил про здоровье. Так вот, эти гребаные врачи не удосужились до сих пор поставить меня на ноги. Только эксперименты на мне практикуют. О длительности лечения болтают. Как будто у меня так много времени. Но… хоть и кормят они меня химией, с головой пока все нормально. Если тебя это устраивает, и ты меня не пошлешь самого в мои любимые Альпы, то порядок. Займусь прямо сейчас.

— Я и не собирался.

— Ну, я на всякий случай.У нас с тобой все должно быть ясно. Как всегда.

Рихард откликнулся эхом:

— Как всегда.

На раздумья о судьбе Эндрю Айзена времени у Рихарда не было. Но что-то кольнуло в сердце. Мелькнула мысль о краткости бытия, отпущенного смертным. Только мелькнула. И вовсе не потому, что ему был безразличен этот человек. Слишком давно было осознана тяжесть бремени долгой, почти вечной жизни. Впрочем, через минуту Рихард уже подключился к дежурному на островной базе. После коротких указаний механикам, звонок в номер Алана. Нетерпеливо ждал, пока спящий пилот проснется, найдет телефон на столике:

— Надеюсь, ты в порядке? Будь готов к вылету на Край света в любой момент.

За плечами Алана было немало подобных приказов, потому и этот не застал его врасплох:

— У меня все нормально. Дело только за ураганом. Как только будет «окно», могу лететь.

— Вот это я и хотел услышать, — сухо ответил Рихард, не собираясь вдаваться в подробности.

— Я понял. Проверю вертолет, — Алан уже натягивал куртку.

— Не суетись. Механики в курсе. Работают. Машина будет готова.

Рихард всегда был корректен, но говорил так, что у собеседника не возникало желания задавать вопросы. А их в данный момент было множество. Впервые за несколько лет отдых Роси мог быть прерван. Во время большого шторма. И не ради же того, чтобы он разделил одиночество его племянницы. Скорее всего, её нужно будет вернуть на материк? Рихард готов рискнуть жизнью Роси?

Сон исчез окончательно. Улегшись снова на кровать, Алан пытался найти ответы. Но сколько он не перебирал возможные варианты событий, которые могли бы повлиять на такое решение Рихарда, все они выглядели неправдоподобными. Прежде всего, потому, что Алан не смог определить главное: чем или кем Рихард дорожит больше, чем Роси Песке. Его племянницей, как он сам ее называет.

Устав от бесполезных мыслей, Алан встал, вышел мимо дежурного на небольшую площадь перед зданием базы. Сюда доносился свежий ветер с моря, пахло какими-то цветами с клумб, свежим асфальтом. Из большого ангара доносились голоса. Рихард был прав: о готовности вертолета можно было не беспокоиться.

«Вот так бы в армии было все налажено или даже у нас в ЧВК… И как это удалось, черт возьми, обычной гражданской фирме наладить такую дисциплину? Хотя что ты городишь? Какая это „обычная“ фирма!»

Хоть Алан и пообещал когда-то сотруднику особого отдела «RendalGroup» не совать нос куда не просят, время от времени он пытался понять, каков основной профиль деятельности этой компании. Он не был наивен:

— Какую они там «лапшу на уши вешают»? Гражданское строительство… проектные и адвокатские конторы… Строить они, конечно, строят, и адвокаты у них будь здоров. Вот только не это превратило фирму в полувоенную организацию.

Размышления Алана прервал звонок мобильного:

— Зайди к нам. Мы свою работу выполнили.

— Иду, — бросил в ответ Алан, но механик продолжил:

— Ты можешь не через проходную, мы тебе свою дверь откроем, но смотри внимательно под ноги. Там, где ты стоишь, все нормально, но прямо перед дверью нашей все перекопано. Строители не успели доделать, до завтра оставили.

К присутствию камер на всех объектах компании Алан привык без труда. Это не было новостью для него. Но сейчас ему стало не по себе.

«Да, вот это слежка… каждый шаг фиксируют. Зачем?»

В этот момент он снова вернулся мысленно к Роси.

«Интересно, как она выдерживает такой контроль?»

В том, что и Роси, при всем ее высоком положении в компании, всегда находится на чьем- то «радаре», он убедился не раз. Вот только сейчас он ошибся. Впервые за годы существования убежища Роси на утесе острова Край света «радар» был отключен. Разумеется, временно. Службы компании на время большого шторма всегда прекращали связь с островом. На все семь дней. Убежище было доступно только Рихарду. А он сейчас был сосредоточен на другом.

Достав из ящика письменного стола спутниковый телефон, замаскированный под обычный кнопочный, он уже готов был нажать на вызов, но вдруг отложил его. Этот телефон был единственной возможностью связаться в любое время с его домом. Так он до сих пор мысленно и вслух называл монастырь, где когда-то монахи приняли роды у наложницы его отца Лорда Гюнтера. Там он получил имя и был крещен. Там и вырос, учился не только обычным наукам, но и получил самые тайные знания. Там находилась скромная могила его матери. Среди нескольких других она выделялась только кованым металлическим крестом странной формы, больше похожим на поломанное ветрами деревцо, да кустом эдельвейса. Крест был изготовлен далеко от этих мест по заказу лорда, а эдельвейс посажен им самим. На всех остальных могилах вместо памятников лежали внушительных размеров валуны. Только будучи подростком, Рихард узнал, что мать его умерла в родах, а монахи добровольно покинули этот мир. Они могли бы продолжить свой земной путь. Он не был для них ограничен, как у всех людей. Но они сознательно выбрали смерть в поиске ответа на вопросы о тайнах загробной жизни. Тогда Рихард впервые услышал от своего наставника, что и ему предстоит нести этот нелегкий крест бессмертия. Это известие не вызвало в нем особой реакции. Он осознал значение этой участи значительно позже.

Перед глазами Рихарда мелькали картинки его далекого дома, но сейчас глава клана Рэндалов думал не о себе и детстве, проведенном среди монахов. Он все еще не верил окончательно в сведения и предположения агентов. Из истории монастыря, которую мальчик выучил наизусть почти сразу, как научился читать, ему было известно, что он ни разу не подвергался нападению. Его местонахождение хранилось в секрете. Ущелье труднодоступно. За многие столетия монахи не оставили никаких троп к нему. Помогло и то, что основатели монастыря решили разместить основные помещения в скалах, расширив созданные природой пещеры. Гигантский труд. Почему было принято такое решение? Этого объяснения в древних книгах не было, но оно и не очень требовалось. Рихард был любознателен и наблюдателен. Для строительства отдельно стоящего здания нужно было бы приложить столько же усилий. Весь камень находился далеко внизу, в глубине ущелья. А увеличивая пещеры, монахи получили заодно и материал для дополнительных построек. Их постепенно пришлось снести или замаскировать под утлые горные жилища. После этого снаружи следами человеческой деятельности оставались лишь памятники на могилах. Но с высоты они выглядели обычными валунами, если вообще их можно было рассмотреть. Рихард все это понимал и сам, но кое-что вызывало вопросы. В тот поздний вечер сразу после уроков наставник позвал его с собой к ручью, стекавшему с ледника. Купаться под ледяными струями ему не разрешалось. Он с завистью наблюдал за отцом Антонио. Вода обрушивалась на его мощный торс. Брызги долетали до валуна, на котором, как на огромной скамье, полулежал подросток. Всматриваясь в темно-синее небо, усыпанное звездами, он ждал, когда на нем появится яркая движущаяся точка. Спутник Земли. Всего на несколько минут. Даже когда он скрылся из глаз, юный наблюдатель с трудом перевел дыхание. Отец Антонио вышел из-под водопада, принялся «играть» с камнями. Мальчик все еще пребывал в задумчивости. И наконец, решился задать тот вопрос, который давно мучил его. В последнее время на уроках географии он особенно внимательно рассматривал карты.

— Отец Антонио, объясните, как получилось, что даже сегодня ни на одной карте мира нет обозначения монастыря? Спутники видят все!

На этот вопрос Рихарда настоятель монастыря, его наставник, заменивший ему и семью, и учителей, ответил коротко:

— Мы не хотим, чтобы нас «видели».

Рихард знал, что за этим «мы» стоят не только монахи монастыря. Но кто именно… Отец Антонио не стал дожидаться следующего вопроса. Как можно мягче повторил то, что уже не раз в последнее время слышал от него его воспитанник:

— Есть то, что ты узнаешь только если решишь навсегда остаться в монастыре.

Рихард отогнал воспоминания, взглянул на часы. Почти полчаса прошло после получения известия от первого агента. Пора было решить, сообщать о нем настоятелю монастыря сейчас или ждать известий от Эндрю Айзена.

***

В городе за окнами чуть брезжил рассвет, но в ущельях Альп все еще стояла непроглядная тьма. Отец Антонио только что вернулся с утренней молитвы. Короткая зарядка, душ. Он еще не успел натянуть на себя просторную холщовую рубаху, как ухо уловило шаги у боковой двери в покои. Настоятель насторожился, а затем решительно направился к двери. Всякий раз, открывая ее, он вспоминал «мальчика». Так называл он Рихарда. Иногда даже вслух. Прошло много времени с той самой счастливой поры в его монашеской жизни… Кто мог сейчас спускаться по крутому отвесу скалы, по незаметной тропке, ведущей к его покоям?

«Сейчас этим входом пользуется только брат Иоан. Так он сокращает путь от своей пастушьей хижины. Но в это время? Почему он решился на такой опасный путь ночью?»

Луч света из двери упал на кряжистую фигуру, закутанную в шерстяной плащ. Обнимая отца Иоана, настоятель ощутил дрожь его сильного тела. Дальний подъем от своего жилища до монастыря он преодолел на пределе сил. Настоятель взял из его рук письмо, положил на письменный стол. Вернулся, не слушая возражений, помог усталому путнику снять плащ, усадил перед только что разожжённым камином, налил стакан вина из дикого винограда и позвонил в трапезную. И только когда на столе перед гостем появился поднос с хлебом, ветчиной, яйцами и травяным чаем, сел напротив, вскрыл конверт. Его чтение не было долгим. Пара абзацев. Ни имени адресата, ни отправителя. Попади оно в чужие руки, никто не смог бы определить, кем оно написано и кому. Это было даже не совсем письмо. Скорее благодарственная записка. Кто-то несколько наивно сообщал о том, что его навестили друзья родственника. И не с пустыми руками. Оставили деньги и подарки. Долго расспрашивали о жизни, обещали еще навестить. В конце автор извинялся за то, что не смог вспомнить адрес родных, хотя друзья очень просили об этом.

— Когда ты получил это, брат? — спросил настоятель уже немного пришедшего в себя отца Иоана.

— Вчера вечером. От брата из города.

Отец Антонио знал, что письмо проделало длинный путь, прежде чем попало к нему. В его доставке участвовало не менее пяти доверенных людей. И только отец Иоан, известный в горах как обычный пастух, живущий одиноко после смерти жены, знал, кому оно адресовано. Так доставлялись в монастырь редкие сообщения от правнучки сестры настоятеля. Глубокой старушки, доживающей свой век в столице. О ее существовании отец Антонио узнал случайно. На одном из богослужений на Пасху в городской церкви. Раз в году монахи встречали светлый праздник вместе с другими верующими. Посещали лазареты и бедные кварталы столицы. Отец Антонио не сразу поверил словам худенькой женщины, одетой скромно, но сохранившей достоинство. Поэтому он и выслушал ее до конца, поэтому зашел в ее квартирку на окраине города. Там она открыла перед ним семейные альбомы. Ему было пятнадцать, когда он простился с родителями и тремя сестрами. В родительский дом возвращался лишь дважды. На похороны отца и потом матери. Они так и не узнали, как необыкновенно сложилась судьба их сына. Да и с сестрами он потерял связь сразу после ухода в монастырь. И было это много десятилетий назад. Он с трудом мог вспомнить лица сестер. Но дом свой узнал. В альбомах среди многочисленных портретов незнакомых лиц он не увидел ни отца, ни матери, ни сестер. Но дом был. Его дом. У калитки во дворе стоял очередной владелец, потомок его отца. Фамильное сходство было поразительно. Но не это заставило его окончательно поверить в то, что тихо сидевшая напротив него женщина его родственница. В одном из альбомов были собраны документы. Свидетельства о рождении и смерти, купчие и долговые расписки, разрешительные и запретительные письма… И среди всего этого вся история его дома. От постройки его отцом, до продажи, спустя почти два столетия. И единственная вырезка из старой газеты. С его портретом. На богослужении в церкви святого Франциска. Это было единственное свидетельство церковной карьеры отца Антонио. До его ухода в монастырь. И того, как родные хранили любовь к нему.

Отец Антонио едва сдержал слезы. Он менее всего хотел знать, как распорядилось время с его большой семьей. С той встречи он лишь дважды смог навестить свою единственную родственницу. Соблюдая все меры предосторожности. Мимоходом, среди десятков других бедняков. Но кто-то из добрых людей помог ей переселиться в другую квартиру. Небольшую, но теплую и в поближе к центру, к врачам и магазинам. Теперь ей не приходилось экономить на отоплении и горячей воде. С немалым трудом Иеромонах добился и разрешения на доставку от нее писем. Не часто. Раза два в год. И вот… кому-то удалось раскрыть эту тайну? Первая мысль настоятеля была о благополучии женщины:

— Кто эти люди? Явно не с добрыми намерениями пришли они к ней в дом. Могли причинить немало зла.

Но он тут же отогнал эту мысль. Кто бы ни были эти «друзья», им нужен был он сам, а не пожилая женщина. Вряд ли они стали бы прибегать к насилию, привлекать к себе внимание.

Отец Иоан тем временем, утолив голод, наслаждался горячим чаем и искоса наблюдал за настоятелем. Он редко видел столько заботы на его лице.

— Я пришел сразу, как только получил конверт, — прервал он молчание, — надеюсь, я не опоздал?

— Нет, брат, ты пришел вовремя. Теперь тебе лучше отдохнуть. Думаю, что на некоторое время тебе придется задержаться у нас. Кто присматривает за твоей отарой?

— Мы с соседом на пару пасем их. Дня три он справится один. Я сказал, что мне надо спуститься в город по делам. Это не близкий путь. Он знает.

— Хорошо. Пока пусть так и будет.

Отец Иоан вышел, настоятель еще раз взглянул на письмо, встал, подошел к шкафу, вынул из запертого ящика спутниковый телефон. Когда он уже был готов нажать на вызов, раздался звонок.

— Доброе утро, святой отец, — раздался голос Рихарда.

— Здравствуй, мой мальчик, — неожиданно для себя произнес в ответ отец Антонио дрогнувшим голосом.

Глава 6

Никто и никогда не называл Рихарда так — кроме того, кто заменил ему мать, которую он никогда не знал, и отца. Лорд Гюнтер любил своих детей, особенно того, кто был рожден вне брака. Это Рихард знал всегда. Но только став взрослым, понял и остальное. Слишком тяжелый груз ответственности не только за собственную семью, но и за подданных поглощал все чувства стареющего лорда. Да и знание судьбы Рихарда, предсказанной при его рождении, сделало его слишком рациональным. Забота о будущем сына не оставила места в сердце для обычной отцовской ласки в настоящем. Это ребенок получил от монахов, тоскующих по обычной земной жизни.

— Мой мальчик, — повторил Рихард про себя приветствие отца Антонио и спросил, пытаясь скрыть волнение:

— Как вы и ваши друзья? Все ли хорошо в нашем доме, простите… в вашем, конечно…

— Ты не ошибся, незачем извиняться. У нас один общий дом. Навсегда, — в голосе и словах настоятеля звучало все, что он не мог сейчас сказать вслух. Не было времени, да и правило краткой телефонной связи было установлено когда-то им самим. Спасибо тебе за звонок. У меня тоже сегодня есть повод с тобой пообщаться….

Затем последовала выразительная пауза. Яснее ясного: до монастыря тоже дошли сведения, которые так встревожили его.

— Но как вы…

Отец Антонио прервал его:

— Я недавно получил известие от моей… моей прихожанки из города. Я как-то рассказывал тебе о ней.

— Я помню.

— Я виноват перед ней. Давно не навещал. А вот мои друзья на днях заходили к ней. С подарками. К сожалению, она не упомянула их имен. Знаешь, возраст. Забыла, видимо. Наверняка хорошие люди. Обо мне спрашивали…

Рихард считывал все, что скрывалось за словами настоятеля:

— Да, я уверен, что они хотят навестить и вас….

И снова в разговоре наступила пауза. Собеседники обдумывали слова друг друга и то, что за ними скрывалось.

Рихард хотел узнать главное, потому со смехом спросил:

— Так теперь у вас прибавилось забот. Надо готовиться к приему гостей. Нужна помощь?

Ответ был так же внешне шутлив:

— Да, подготовимся, сегодня и начнем. Будем держать тебя в курсе. Если что, надеемся, что не откажешься принять участие в застолье.

— Конечно. С удовольствием.

— А пока, пока есть у меня просьба. Не найдется ли свободная минутка навестить мою прихожанку? Я бы и сам это сделал, но сам понимаешь, гости…

— Конечно. Мне прогулка по городу не повредит. Забегу мимоходом, передам привет.

— Спасибо, а теперь мне пора.

Попрощавшись с настоятелем, Рихард несколько минут сидел молча. Нехитрый разговор для постороннего, для него он был информативен. Правда, беспокойство после него усилилось многократно. Слов настоятеля было достаточно, чтобы, еще не получив подтверждений ни от агентов, ни от Айзена, осознать окончательно — нападение на монастырь вполне реально. Вопросы буквально обжигали. Как просочилась в криминальный мир информация о древнем монастыре? Что могло привлечь интерес бандитов? Монахи в горах давно утратили свои богатства или передали их в более безопасные, хорошо охраняемые церковные приходы.. Значит… От одной мысли, что одна из самых древних тайн могла быть раскрыта, у него похолодело сердце. Но паники не было. В голове уже созрел план действий. Вычислить того, кто предал. Без предательства никто и никогда бы не узнал о том, над чем работали умы тех, кто столетия назад выстроил приют в скалах. Это главная задача. Но где сейчас находятся бандиты, чем заняты? Начать надо с их поиска. Потом постепенно разматывать всю цепочку событий, цель которых — выход на монастырь. Кто заказчик? На кого работают эти люди? Осведомленные. Хорошо вооруженные, подготовленные.

Голова гудела от боли. Не в силах отогнать самые ужасные мысли, Рихард в сердцах швырнул на стол карандаш, которым он выводил узоры во время разговора с настоятелем, смахнул на пол блокнот. С трудом овладел собой:

— Это моя ошибка. Но что я упустил? Как мимо моих «глаз и ушей» могло пройти такое предательство? Ни один из моих людей, которым я плачу немало и которых считаю преданными, не заметил ничего подозрительного до того, как… Как от зубной боли стонал Рихард от понимания того, что предателем мог быть только самый близкий семье человек.

Тишину лаборатории и мучительные мысли Рихарда прервал громкий сигнал. SOS с острова «Край света». В любой другой момент Рихард немедленно связался бы с Фриске. Но сейчас он только нажал на кнопку сообщения: сигнал принят, ждите ответа. Сейчас ему хватило силы воли следовать продуманной схеме. Прежде всего условный звонок в церковь в центре города. Один из служителей должен был побывать у скромной пожилой прихожанки, передать ей продукты и убедиться в ее здравии. Не более пятнадцати минут ушло на переговоры со всеми агентами и «своими людьми», исполняющими одноразовые просьбы. У всех теперь была одна задача: найти, где сейчас банда, и выяснить любые ее связи в городе.

И только после этого он поднялся из кресла, пересек просторный зал, тяжело опустился перед монитором, на котором все еще висело непрочитанное сообщение Фриске и тревожно пульсировала красная лампочка. Ему предстояло решить задачу со многими неизвестными.

***

Ночь медленно уступала раннему рассвету. Она была долгой и терпение Криса было на пределе.

«Да чтобы я еще раз связался с тобой, гад ты…»

Будто почувствовав, как нарастает бешенство сидящего за рулем, Михаэль, не поворачивая к нему головы, кивнул:

— Иди проветрись.

Тот не заставил просить себя дважды. Вылез из машины, сделал было пару движений, разминая затекшее тело, но, покосившись на еле различимую в глубине кабины фигуру, зашагал в сторону кустарника на обочине тротуара. В темноту. В этот момент Крис искренне верил, что нынешнее «дело» с Михаэлем будет для него последним.

«Какого хрена я подписался на это? Ведь с самого начала было ясно, что никакого такого тайного монастыря в горах мы не найдем. Там и каждая лачуга пастуха известна… Да и на кой он сдался, этот монастырь? Кто этот придурок, который готов отвалить такую кучу денег только за то, чтобы мы нашли место, где прозябает жалкий десяток монахов? Устроил эти игрушки со старухой…» Тут Крис еще раз завел за спину руки, потянул спину, потом сплюнул и осклабился, представляя, как он легко, с помощью небольшого нажатия на горло, мог бы разговорить упрямую женщину. Руки в этот момент невольно повторили его мысли.

«Все-таки сопляки они, эти образованные. И чего лезть в дела серьезных мужчин, если воспитание не позволяет? Тоже мне гангстер. Вот отец его, тот покрепче был. Был, да весь вышел. Но не ему же нужен этот адрес. Старик теперь на всем готовом. Да и сколько ему осталось? Тогда для кого мы стараемся? И зачем? Какие они могли там в горах богатства накопить?»

Такие мысли приходили в его голову не впервой, но всякий раз на этом вопросе сами собой исчезали. Всего лишь потому, что ответ был прост. Никто и никогда за их совместную «деятельность» с Михаэлем и остальными тремя членами банды не предлагал им такие суммы только за поиск «адреса». Даже «мокрые дела» стоили гораздо дешевле. Правда, они таким не занимались. Но доходили слухи от других, кто не гнущшался взять на себя такой грех. Михаэль «имел принципы» и был осторожнее других главарей. Это вполне устраивало всех. На жизнь хватало того, что добывали контрабандой или грабежом других контрабандистов. Занятие тоже опасное, но зато на смертную казнь не «тянуло». При очередном воспоминании о сумме, которая может круто изменить его жизнь, Крис расслабился. Злость улеглась. Еще раз расправив плечи и глубоко вздохнув свежий воздух, он вернулся в машину.

Главарь банды Михаэль обладал завидной выдержкой. Почти не мигая сосредоточенно наблюдал за входной дверью в старинный небольшой дом, притулившийся одной стеной к каменной ограде церкви в центре города. Боковым зрением ни на минуту не упускал из виду Криса. Этот верзила из его «команды» всегда требовал особого внимания к себе. Был непредсказуем, не отличался мыслительными способностями, предпочитал решать проблемы силой. А ее у него было в избытке. Приходилось следить за ним в оба. Чтобы сдержать рвущуюся из него злобу, надо было применять немало усилий. Это выматывало. Но и отказываться от него не стоило. Он по праву считался незаменимым там, где любой другой на его месте пасовал. Немало ситуаций с грабежом контрабандистов окончились бы для банды плохо, если бы не полное отсутствие страха у этого здоровяка. Кроме того, он владел любым видом оружия, да так, как и не мечтали самые прославленные бойцы из спецподразделений, охранявшие перевал. Уже это отпугивало многих от желания поквитаться с бандой. Крис знал и все города близ границы, все улицы и переулки, все дороги и тропы в горах. За рулем на удивление всегда сохранял хладнокровие. Не раз это помогало банде оторваться от преследования. Потому и оставался столько лет «правой рукой» предводителя. Или «командира», как Михаэль велел себя называть. Так выглядело это со стороны. На самом деле главарь банды старался держать его ближе к себе, контролировать каждый шаг. До сих пор это удавалось. Но сейчас буйный нрав Криса вызывал особенно много опасений. Чтобы выполнить «работу» по розыску монастыря, от всех требовались непривычные навыки и терпение. Успех сулил слишком многое, чтобы отказаться… Михаэль внешне оставался невозмутим, хотя и принял уже для себя одно из важных решений:

— Если повезет на этот раз, он будет для придурка последний. Рисковать больше не имеет смысла. «Завязать» совсем вряд ли удастся. Хоть и велика обещанная сумма, да только лишних денег никогда не бывает. Но уже без него» …

Крис, вернувшись на место водителя, долго не мог усесться удобно. Вертелся, бормотал проклятия, пристраивая длинные ноги. Только после брошенного на него взгляда Михаэля наконец притих. Вынул из кармана жвачку, бросил ее в рот…

Улица оставалась по-прежнему тихой и пустынной. Церковь нависала над ней огромным темным куполом, только металлический крест на самом ее верху иногда поблескивал под первыми лучами восходящего солнца. Обитатели дома, который он сверлил взглядом всю ночь, все еще спали. Темные окна жутковато напоминали пустые глазницы слепого. На улице ни души… Но Михаэль вдруг насторожился. Легкая тень, мелькнувшая вдали, привлекла его внимание. Показалось? Нет, кто-то довольно быстро приближался к дому, стараясь держаться ближе к кустарникам.

Крис снова заворочался, пытаясь поднять повыше воротник куртки, явно намереваясь подремать.

— Очнись! Смотри! Кто-то идет сюда! — толчок в бок был ощутим и тотчас привел задремавшего было Криса в чувство. Его отменное зрение не подвело и на сей раз. Он тотчас определил то, что не смог глаз Михаэля:

— Да, сюда идет, невысокий, в кепке и очках. Щуплый… В руках какой-то пакет или сверток.

Скоро мужчина подошел к подъезду. Описание Криса подтвердилось полностью. Михаэль бросил одобрительный взгляд на сидящего рядом Криса, машинально поскреб подбородок и кивнул головой:

— Попался, наконец!

Мужчина тем временем нашел нужную дверь и нажал на кнопку звонка. Света тусклой лампочки под козырьком над дверью хватило, чтобы рассмотреть его. Поверх обычной одежды на нем надета куртка с логотипом благотворительной организации. Увидев это, Михаэль ухмыльнулся.

— Ага, так я и поверил… Такая забота о горожанах, — пробормотал Крис.

В окне на первом этаже наконец вспыхнул свет, сквозь шторы можно было видеть, как женщина открыла дверь. Короткий разговор. Пришедший что-то вручил хозяйке квартиры и вышел на улицу, но тут же зашел в соседний подъезд. После посещения еще двух прихожанок, сел в подъехавшую машину с крестом на борту. На таких церковь развозила помощь нуждающемся горожанам.

— Так себе попытка, — прокомментировал увиденное Крис.

— Да, не очень придумали церковники, — подтвердил Михаэль, — но для соседей ничего, сойдет.

Скрыть истинную цель прихода служителей церкви в дом к женщине, которую заказчик назвал сестрой настоятеля монастыря, от таких опытных бандитов, конечно, не удалось. Им стало ясно, что, скорее всего, кто-то уже знает о их вчерашнем визите и, конечно, чем они интересовались.

— И что теперь? — с заметным нетерпением спросил Крис. — Я говорил, что надо было сразу чуток прижать старуху, а не разговоры вести. Теперь за ней будут следить. Не факт, что ее не предупредили. Двери не откроет, на улицу не выйдет…

Михаэль только ухмыльнулся:

— А зачем тебе теперь эта женщина? Поприжимать больше некого? — голос Михаэля повеселел. Он был явно доволен всем произошедшим.

Машина с крестом медленно проехала мимо них. Инстинктивно сидящие в ней почти сползли на пол кабины. Через некоторое время обе машины двигались по уже довольно оживленной дороге из центра к окраине города. Сейчас Крис показал, на что он способен. Маневрируя на шоссе, чтобы не привлекать внимания, он плотно «висел на хвосте» у машины с крестом. Она несколько раз съехала в переулки, попетляла среди домов и наконец остановилась возле одного из них. После настойчивого сигнала из калитки вышел молодой парень.

- Ты спишь, что ли, Нил? - не здороваясь, спросил его водитель машины, не покидая кабины. Но в ответ тот только пожал плечами. Короткий разговор с ним и водитель развернул машину, возвращаясь в центр.

— За ним? — Крис готов был покинуть укрытие и следовать за знакомым автомобилем.

Михаэль с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Отсутствие сообразительности у его подручного раздражала все больше:

— Зачем? Они нам больше не нужны. Теперь нам тот нужен, молодой. Как его? Нил? Ну и имя ...

Только сейчас Крис уяснил наконец, что задумал Михаэль. Не старуху он выслеживал, а тех, кто передает от нее вести брату.

***

Шторм ослабевал. Казалось, что даже небо за окном чуть посветлело. Молнии сверкали где-то за горизонтом, раскаты грома уже не пробивались сквозь стены убежища. Состояние Роси вновь изменилось. Еще недавно мелькавшая на губах улыбка исчезла. Мускулы тела вновь были напряжены, сухожилия натянуты до предела, пальцы рук и ног вывернуты в суставах, а вдоль позвоночника снова появились странные темные пятна. Фриске менял массажные масла. Добавлял в них снадобья, приготовленные из семян растений. Но даже те, что обладали самыми сильными наркотическими свойствами, почти не действовали на Роси. Обычно, когда шторм унимал свою ярость, женщина успокаивалась. Но сейчас ее состояние ухудшалось на глазах. Фриске был к этому не готов и терял контроль. Он срочно нуждался в помощи. То и дело всматривался в монитор, надеясь увидеть на экране лицо Рихарда. Но последнее сообщение из убежища по-прежнему оставалось непрочитанным. Могучие руки Хенрика почти не слушались его, да и сам он валился с ног от усталости. В отчаянии, на минуту оторвавшись от массажного стола, нашел на полке склянку с темной густой жидкостью, глотнул прямо из нее. Так, как это делала обычно Роси перед вылетом на материк, уже попрощавшись до следующего большого шторма:

— Это поможет мне окончательно прийти в себя, — объяснила она однажды.

Микстура подействовала быстро. Тепло разлилось по телу мужчины, боль в руках стихла. От усталости не осталось и следа. Зато на него обрушилась буря эмоций, гнев душил его. Он направился в зал к компьютеру, еще не зная точно, что намерен предпринять. Уже стоя на пороге, услышал за спиной стон. Хенрик оглянулся. Роси открыла глаза и изо всех сил пыталась поднять голову, но не могла справиться со слабостью. По щекам текли слезы.

— Роси, дорогая, ты проснулась? — бросился к ней Фриске.

Но ответа не было. Глаза Роси были снова закрыты. Она пыталась что-то сказать, поднять руку, но безуспешно. И Хенрик решился. Взял склянку с микстурой, из которой только что выпил сам, преподнес ее к губам Роси. Скорее инстинктивно она сделала глоток. Через несколько минут тело ее расслабилось. Она постепенно приходила в себя. Хенрик рухнул на стул рядом со столом, закрыл лицо руками.

— Я слушаю тебя, Хенрик! — раздался голос Рихарда. Его лицо появилось на мониторе. Внешне он был совершенно спокоен.

Глава 7

Появление невозмутимого лица Рихарда на экране монитора было последней каплей для измученного Фриске. Отчаянное напряжение последних часов было готово прорваться наружу. И он не собирался ни сдерживать свой гнев, ни подбирать слова. Но Рихард опередил:

— Я рад, что сегодня ты был с ней. Никто другой не смог бы выдержать все, что тебе пришлось. Даже я.

Только такое признание в этот момент могло повлиять на Фриске. Гнев его был усмирён, но он ждал объяснений. Рихард не считал это необходимым. Он несколько минут изучал бледное лицо Роси со следами перенесенных страданий. Потом переключил внимание на руки. Убедившись, что сейчас, как и все тело женщины, они расслаблены, не смог сдержать едва заметный вздох облегчения. Но голос его по-прежнему был деловит:

— Она скоро будет в порядке.

Никакого заметного волнения. Хенрик вновь ощутил, как к горлу подступает горячая волна злости:

— Да человек ли он, этот бесчувственный истукан?

Рихард тем временем оглядел комнату, где на массажном столе лежала Роси. Ничего вокруг, на первый взгляд, не напоминало о том, что здесь происходило совсем недавно. Сквозь ткань серебристой туники, наброшенной на спинку стула, пробивался луч света из окна. Его мерцающее отражение на полу еще больше подчеркивало безмятежность, царящую сейчас в убежище. Взгляд Рихарда задержался на столике с массажными маслами, на забытой склянке из ярко-синего стекла с притертой пробкой. Она всегда находилась в шкафу, а микстура в ней была давно предметом обсуждения между дядей и племянницей. Изготовленная самим Рихардом по древним рецептам, незаменимая в экстренных случаях, но и опасная. Не опиум, но… После долгих размышлений было решено принимать ее только один раз в году перед возвращением Роси на материк.

Проследив за взглядом Рихарда, Фриско попытался объяснить:

— Выхода не было, я все испробовал, ничего из обычных средств не помогало. Не мог я по-другому снять спазмы. Она очень страдала. Пришлось.

Рихард перебил:

— Ты все сделал как надо.

Потом мельком взглянул в лицо мужчины, наполовину закрытое капюшоном, и спросил:

— Ты тоже глотнул?

— Да, пришлось, — повторил Хенрик

— Тоже правильно. Но учти, это не для каждого дня. Только когда нет выхода. Вот как сегодня.

Именно об этом более всего хотел узнать подробнее Хенрик.

«Была ли моя вина в том, что произошло с Роси? Шторм стих. На что так среагировало ее тело? И не только тело?»

Об одном воспоминании об этом лицо Хенрика исказила гримаса боли. За все проведенные в этом убежище годы Хенрик не смог понять связи Роси с бушующим океаном. Но научился выводить ее из любого состояния. К снадобьям, привезенным ею с материка, он добавил свои настои и мази. С детства он знал лечебные свойства многих трав, цветущих кустарников, растущих на острове. Со временем, исследовав горный массив вокруг убежища, открыл для себя несколько видов грибов. Их колонии прекрасно существовали в сумраке расщелин и пещер. На их основе он изготавливал новые снадобья. Правда после того, как их образцы отсылал Рихарду и получал добро. Роси доверяла Хенрику. Будто знала его многие годы. А ведь у них было совсем немного времени для общения. Чаще всего часа два, от силы три перед прощанием на целый год.

— Ты угостишь меня сегодня чем-нибудь вкусным? — просила она, уже готовая к вылету на материк.

Решетка на балконе убиралась в специальный кожух. Два вазона с вьющимися розами, занесенный внутрь на время большого шторма, возвращались на свое место. Как и белый стол и два плетеных кресла. Любуясь видом на умиротворенный океан, Роси наслаждалась самой простой едой островитян. Сыр из молока горных коз, мед диких пчел, свежий хлеб и чай из трав. Но она никогда не позволяла готовить для нее рыбу или креветки. Морская живность, веками привычная пища жителей Края света, вызывала у нее странное чувство. Смесь страха и отвращения. Но радовалась, если Хенрику удавалось подстрелить козу. Впрочем, ела она совсем немного и недолго. За чаем Фриске приносил корзины с травами и грибами. И те, что он насушил за целый год, и собранные накануне прилета Роси. Она рассматривала, иногда растирала в ладонях, чтобы усилить их аромат. Хенрик уже давно не удивлялся, с какой легкостью она определяла их свойства. Упаковав новые образцы, Роси переодевалась, точно зная, когда в убежище раздастся звонок пилота Алана.

Так было всегда, до сегодняшнего дня. Хенрик хотел знать причины и того, почему Рихард не откликнулся на его сигнал, на просьбу о помощи.

Но он не успел задать ни одного вопроса. Женщина открыла глаза, попыталась что-то сказать. Не сразу Хенрик смог понять ее слова:

— Передай, передай Рихарду …

Рихард прервал ее:

— Роси, я здесь, ты все скажешь мне сама.

И тут же потребовал от Фриске:

— Дай ей еще микстуру, отмерь точно две порции!

— Но ведь ей лучше, она скоро будет в порядке!

В голосе Рихарда появился металл:

— У нас нет времени ждать. Делай что я говорю, или она это сделает сама.

Это было похоже на правду. Роси пыталась встать, дрожащей рукой указывала на склянку, но говорила твердо:

— Налей мне, не бойся, это нужно!

Впервые за все эти годы проклиная себя за то, что оказался здесь, а не уплыл вместе со всеми на материк, Хенрик отмерил две порции, сверяясь с отметкой на стекле мензурки. В комнате почувствовался терпкий запах, от которого у него тотчас закружилась голова. Сделав два глотка, Роси вновь прилегла на массажный стол, а Фриске вынужден был присесть рядом на стул.

Паузу вновь прервал Рихард:

— Как ты, Роси? Можешь говорить?

— Еще минуту, — попросила она в ответ, — дай мне минуту.

И снова Хенрик с трудом сдержал себя. Снадобье действовало быстро, и все же Роси не хотела ждать, дотянулась до туники, накинула ее на плечи и попыталась сделать несколько шагов ближе к монитору.

Приказ Рихарда остановил попытку Фриске помочь женщине:

— Хенрик, оставь нас, — но спохватившись, добавил мягче, — ты можешь отдохнуть пока.

Вряд ли это помогло бы Фриске в очередной раз сдержать свой гнев, но Роси перехватила его взбешенный взгляд, приложила руку к груди мужчины и попросила:

— Мы поговорим недолго. А ты пока приготовь мне, пожалуйста, поесть.

Даже сквозь ткань Хенрик ощутил тепло ее ладони. В глазах читалась не только просьба, но и благодарность. Фриске почувствовал, как ему вдруг стало душно, перехватило дыхание. Он был готов на все ради этой женщины, но она, как и прежде, оставалась для него абсолютной тайной.

***

Уже давно исчезли из виду окраины города, дорога проходила по пустынной местности предгорий. Подъем ощущался все сильнее, движение на ней, правда, стало еще оживленнее. Широкое шоссе связывало несколько крупных городов провинции и множество небольших поселений. Все они находились по правую сторону. На широкой равнине. Слева же все ближе подступали отроги гор. Кое-где они были покрыты невысоким лесом и кустарником, но все чаще скалы нависали прямо над полотном дороги. Местами его пересекали ручьи. Судя по довольно солидным мостам над ними, можно было догадаться, что во время таяния снегов на вершинах и больших дождей они превращались в весьма бурные горные реки. Следуя за машиной молодого мужчины, который оказался третьим звеном в цепочке от сестры настоятеля к таинственному монастырю, бандиты надеялись, что скоро им удастся выполнить задание. Узнать, где в горах скрываются монахи, передать координаты и получить солидное вознаграждение. Но постепенно мысли о деньгах вытеснили сомнения. Не ошиблись ли они? Возможно, взяли не тот «след»?

Крис терял терпение:

— Куда он попёрся, сука, с утра пораньше, пожрать не дал, — прошипел он, ощерив зубы.

Все больше хмурился и Михаель. Вспоминал многие часы, проведенные над изучением карт этой местности. Разных. Начиная с древних и до самых современных, составленных с помощью спутников. От которых не скрыть следы человека ни на равнине, ни в горах. Даже заброшенные постройки оставляют эти следы. Но сейчас они следовали за машиной, которая вела их к горам, обозначенным на всех картах как недоступные. Никаких монастырей там и не было, и нет. Да и водитель спортивной машины не очень вяжется со всей этой историей… Что у него может быть общего с женщиной из дома возле церкви? Да и с самой церковью? Даже отдаленно не похож на всех ее служителей. Недаром Крис с первого взгляда присвоил ему кличку «Босяк». Но ведь зачем-то именно к нему приехали сразу после посещения сестры настоятеля люди из благотворительной организации. Нет, отказываться от намерения до конца проследить его путь Михаель не торопился. Думал о другом. Если вдруг и в самом деле этот невзрачный доходяга тот, кто им нужен, то скоро Крису или ему самому придется подниматься в гору.

«Не голубей же он будет посылать в горы к этому чертовому монастырю». Еще раз взглянув через окно на склон, он машинально поскреб по отросшей щетине на подбородке. На такой поворот они не рассчитывали. Но отступать поздно. Сам он был значительно меньше подготовлен к таким восхождениям, чем Крис. Но после двух бессонных ночей поручать ему слежку было попросту неразумно. Голодный и не выспавшийся, он еще быстрее терял терпение. Сейчас бы пригодились два других члена их сплоченной «команды». Но они отправлены в высокогорные селенья. Под видом охотников пытаются разузнать хоть что-то о монастыре. Значит, придется идти в горы самому.

— Ничего, справлюсь, не пойдет же этот «спортсмен» до самой вершины, вряд ли способен на такое. А на часа два подъёма меня тоже хватит. Если нет, будем решать по ходу, — прекратил, наконец, Михель свои сомнения.

Оказалось, вовремя. Завернув за очередной крутой поворот горного шоссе, они увидели, что юркая спортивная машина остановилась неподалеку от огромного придорожного щита с надписью: «Опасно! Камнепад».

Проскочив мимо нее на безопасное расстояние, Крис прижал автомобиль к обочине возле густых зарослей придорожного кустарника. Отсюда можно было наблюдать за дорогой, оставаясь незамеченным. Через несколько минут стало ясно — тот, кого они преследовали, готовится к подъему в гору. Сменил яркую спортивную куртку, переобулся.

— Рисковый парень, — оценил ситуацию Крис, — рисковый или просто дурак. Но, вполне возможно, хорошо знает местность, вырос в горах, не раз здесь ходил. Я бы не пошел.

— Ну, тебе и не придется, — откликнулся Михаель, вылезая из машины, — я пойду. Ты смотайся в ближайший магазин. Затарься жратвой. Можешь в кафе заскочить. Только недолго. Оставайся на связи. Буду возвращаться, позвоню, подскочишь, заберешь меня.

Не говоря ни слова, Крис оторопело смотрел, как Михаель натягивает армейскую куртку, штаны и «горные» ботинки. И только когда тот взгромоздил на плечи рюкзак с водой и бутербродами, спросил:

— Ты уверен? Может лучше здесь подождем? На обратном пути его и прихватим.

Прихватим и что? Ты уверен, что этот придурок, что-то знает? Нет, надо посмотреть, куда он идет, с кем встречается. Главное, чтобы это не очень высоко было.

— Явно недалеко. Рассчитывает быстро спуститься вниз. Он ведь надолго такую машину здесь не бросит.

— Вот тут ты прав, — откликнулся Михаель внезапно повеселев, — значит рассчитывает вернуться через пару часов, до сумерек. А это что значит? Соображаешь?

Не дожидаясь ответа, зашагал по дороге. В нем крепла уверенность в своих силах. И в том, что Нил рассчитывает вернуться с горы еще до темноты. Пока ему не имело смысла таиться. Паренек уже миновал крутой склон, поросший внизу густым кустарником. Он заслонил вид на шоссе.

Оглянувшись на Криса, неподвижно стоявшего у машины, Михаель только ухмыльнулся. Его напарник явно так и не нашел ответа на его вопрос. Выждав еще пару минут, Михаель решительно начал продираться сквозь заросли. Метров за триста до места, откуда начал подъем «спортсмен». Здесь склон был гораздо круче, но сокращать расстояние между ними было опасно. Пытаясь представить, что ждет его выше, надеялся, что камнепад, о котором предупреждал щит, останется в стороне. Ему повезло. Когда через полчаса кустарник закончился, перед глазами Михаэля открылся абсолютно безлесный, усыпанный мелким камнем склон горы. Следы недавнего камнепада остались слева. А справа от них, значительно выше он увидел Нила. На его пути лишь изредка попадались крупные камни. На этом фоне фигура человека, одетого в камуфляж, была почти неразличима. Только движение выдавало его присутствие. А шагал он споро, не оглядываясь и не делая остановок. Прибавить скорости пришлось и Михаелю. Еще через час он почувствовал, что силы его подходят к концу. А Нил тем временем не знал усталости. Лишь изредка он делал минутные остановки. Казалось, что он идет по хорошо знакомому пути.

— Э, да ты, братец, видать совсем «зеленый» в этом деле. Ноги сильные, шагаешь хорошо, а вот в голове ветер. И кто тебе такое дело доверил? — не без удовольствия сделал вывод Михаель, наблюдая, как без устали движется к вершине паренек, — тебя же только слепой не увидит, а сам ты никого не заметишь даже рядом.

Постепенно расстояние между ними увеличивалось. Михаель все больше уступал в скорости, а «Босяк» шел уже зигзагами, забирая все больше влево. Сокращать расстояние было еще более рискованно. Будь Нил внимательней, он бы легко мог обнаружить «спутника».

Михаэлю еще раз повезло. На пути все чаще стали попадаться крупные валуны. За ними можно было легко скрыться из виду, на несколько минут перевести дыхание. В то же время не упускать из виду еле заметную фигуру.

«Дьявол, откуда у тебя такая прыть? А с виду обычный городской хлыщ. Долго я, пожалуй, не выдержу за тобой гнаться».

Будто услышав Михаэля, Нил остановился у кучи камней, в середине которой возвышался крупный осколок валуна и несколько уже выбеленных солнцем сломанных стволов деревьев. Развернулся к дороге, шум от которой уже не был слышен, присел. Михаель среагировал моментально. Буквально рухнул вниз, замер, почти распластавшись на острых камнях. По отблеску от окуляров Михаель понял, что в руках паренька бинокль.

«Все, приехали! Надо было послушать Криса. Ждать этого гаденыша внизу. Сейчас он запросто заметит меня, рванет так, что…»

Что произойдет дальше, Михаель не успел додумать. Откуда-то сверху послышался неясный шум. Потревоженные внизу камни сдвинулись с места, увлекая за собой верхние. Забыв об опасности быть замеченным, Михаель метнулся к ближайшему валуну, надеясь укрыться за ним. Но это не потребовалось. Камнепад шел стороной, грохоча и увлекая за собой тысячи мелких и крупных осколков, вздымая завесу из пыли. Минут через десять шум затих. Когда пыль улеглась, груды камней на том месте, где сидел Нил, уже не было. Несколько минут понадобилось Михаелю, чтобы прийти в себя, понять — с «Босяком» ничего не случилось. Он как ни в чем не бывало все так же бодро карабкался выше. Но теперь следовать за ним Михаель уже не мог.

— Да твою же мать, — облегчил себе душу разочарованный Михаель, — что теперь мне делать? Вот ведь гаденыш.

Ругань помогла мало. Пересекать место недавнего камнепада стало еще опаснее. А рисковать жизнью Михаель не собирался даже ради больших денег. Три часа пути. В гору. По опасному ложу из камней. Впереди темнела громада скал, на вершине самой высокой находилось обширное плато. Его существование Михаелю подсказали карты. И никаких следов существования здесь людей на сотни миль вокруг. Если у Нила где-то здесь намечена встреча, то она должна быть неподалеку. Смачно выругавшись еще раз, Михаель с досады сорвал с плеч рюкзак, швырнул его на камни. У него оставался только один выход. Ждать возвращения «Босяка». Проводив взглядом его удаляющуюся фигуру, Михаель уселся поудобнее, прислонившись к валуну, достал из рюкзака воду, выпил, потом задумчиво повертел в руках бинокль. Тени от скал уже заслонили солнце, можно было не боятся обнаружить себя. Да и Нил…

— Почему, черт возьми, он ни разу даже не подумал оглядеться вокруг? Церковные «конспираторы» не предупреждали? Или он полный идиот?

Ответ пришел сам собой. У него нет здесь никакой встречи. И наверняка никогда не было. Зачем? Куда проще оставить где-то записку или письмо в условленном месте. И забрать ее можно, когда угодно. Осознав это, Михаель долго приходил в себя:

— Хм… а ведь на самом деле наш «мудрец» Крис на сей раз оказался прав. И какого черта мне взбрело в голову лезть на эту гору?

Допив воду, Михаель достал из кармана спутниковый телефон:

— Через полтора часа, не позже, будь на месте. Если первым спустится наш приятель, позаботься о нем. Но смотри в оба. Уж больно он прыткий.

— Будет сделано, босс, — ответил явно обрадованный Крис.

Глава 8

Приказ Рихарда Рэндала мгновенно изменил обстановку на базе. Радар по-прежнему упорно показывал пиковые значения силы шторма. Это полностью исключало полет не только на «Край света», но и на другие острова в течение длительного времени. Но все были вели себя так, будто он возможен в любую минуту. Раньше это могло показаться Алану по меньшей мере странным. Однако за годы работы на RendalGroup он убедился, что здесь невероятное случается значительно чаще, чем в обычном мире.

Выдержке и терпению Алан научился еще в школе ЧВК. Не раз приходилось в полной боевой готовности ожидать приказ «вперед» часами, а иногда и значительно дольше. Вот и сейчас по его невозмутимому лицу никто бы не догадался, как нелегко мужчине дается сохранять спокойствие. Напряжение усугубляло то, что он, пожалуй, впервые попал в такую ситуацию. От него ничего не зависело. Техники, метеорологи были заняты своими задачами. Еще несколько молчаливых мужчин, внезапно появившихся в здании непонятно откуда, внимательно отслеживали все, что происходило вокруг, правда ни во что не вмешивались. В одном из них Алан неожиданно для себя узнал своего коллегу. Пилота вертолета. Он видел его только однажды. Издали. Когда-то их машины почти одновременно высадили своих пассажиров на площадке главного здания фирмы. По манере поведения можно было довольно легко определить род деятельности остальных. «Контролеры», так их между собой называли сотрудники. ОК. Но их присутствие на базе меньше всего интересовало Алана. На любой крупной фирме существуют отделы с особыми функциями. Ничего нового. А вот зачем здесь пилот?

«Так это он меня страхует…ни хрена себе заварушка намечается. Что же там происходит? Что-то с Роси? Нет, скорее что-то пошло не так здесь. Вернее, на материке. Вот она и понадобилась срочно. Да, умеют эти засранцы вляпываться, но „переговоры“ потом поручать другим».

От этих мыслей у Алана непроизвольно сжимались кулаки. Боясь обнаружить свои чувства, он успокаивал себя тем, что сейчас всем было не до него. От этого ощущал себя особенно посторонним на базе. Все, конечно, испытывали сейчас немалый стресс в ожидании приказа, но были одной командой. Их связывал опыт, понимание ситуации. Пилот, как и много раз до этого, вновь оказался «чужим среди своих».

Снова пилоту Эдвину было трудно мириться с жесткими правилами, с которыми его познакомили при поступлении на службу в RendalGroup. Их он не просто выслушал, но и подписал отдельным пунктом в контракте. В тот день его это не особенно волновало. Даже наоборот. Зачем пилоту знать больше и отвечать не только за безопасную и быструю доставку пассажиров из пункта отправки до пункта назначения? Справедливость этой простой истины косвенно подтвердил и его первый наставник Малек. Заметив его интерес ко всему, что происходит на фирме, предупредил:

— Меньше знаешь, крепче спишь. Если будет нужно, тебе сами расскажут и покажут, — бросил он скороговоркой, а помолчав добавил, — радуйся, если это не понадобится. Поверь, лучше всего быть просто «извозчиком».

Первый раз вспомнил Алан Эдин эти слова, когда консультант Роси Песке и трое ее сопровождающих вылетели на «переговоры» в бронежилетах. А ведь проходили эти странные переговоры недалеко от центра столицы на крыше одной из высоток. Хоть и привык Алан подчиняться приказам и не вдаваться в обсуждение, но этот его немало удивил. Подготовка шла, как к настоящей военной или полицейской операции. Перед ним самим была поставлен задача: при любых обстоятельствах быть готовым вывезти на базу Роси Песке. Живое и невредимой. Если возникнет угроза ее жизни, разрешалось пожертвовать другими. Судя по наблюдениям Алана, роль нескольких человек сопровождения Роси Песке тоже сводилась к ее защите. Не имея при себе оружия. Это напрягло пилота. Но все произошло быстро и без проблем. Переговоры длились не более получаса. Оставаясь в кабине у штурвала, Эдин мог наблюдать участников встречи лишь издали. Увидеть какие-то детали было невозможно, но немалый опыт подсказал, что все участники встречи ведут себя довольно расслаблено. Вот только пилот не позволил себе это ни на минуту. Когда Роси и ее команда вернулись на борт, все казались спокойными. Деловитыми, как и всегда. Вечером, перед сном по привычке вспоминая дневные события, Алан только усмехнулся, посчитав их несколько театральными. Но и только. Рядовое событие быстро вытеснили из памяти десятки других. Не вспомнил он его и в конце месяца, когда увидел, что сумма оплаты увеличена вдвое.

Объяснение премии стало неожиданным: за успешное выполнение сложного задания. То есть короткая встреча была только с виду безобидной. На какая в ней таилась опасность, так и осталось для него секретом сколько бы он не ломал над ней голову. Сам он свою роль в этом деле оценивал не столь серьезно, искренне не заметив никаких особых достижений. Точное выполнение всех инструкций, полученных перед вылетом, было для него просто обязательным. Неожиданные деньги порадовали, но еще больше то, что именно после этого задания отношение к нему Роси Песке и ее постоянных спутников изменилось. Почти неуловимо внешне. Впервые он почувствовал свою связь с ними. Правда, это ни на шаг не приблизило его к ответу на вопросы. Чем, например, кроме гражданского строительства занимается RendalGroup и ее консультант Роси Песке. О том, что за «фасадом» одной из самых известных в стране, да и за ее рубежом фирм, скрывается деятельность о который не упоминается нигде, он убедился довольно быстро. Со временем пришел и к неожиданному для себя выводу: особую роль в ней принадлежит Роси. Молодой женщине, с обворожительной внешностью и странными, не поддающимися объяснению, способностями.

Прошло уже более пяти часов после приказа Рихарда быть готовым к вылету. Когда Алан в очередной раз открыл дверь в кабинет к метеорологам, чтобы взглянуть на радар, его перехватил один из молчаливых мужчин и объявил:

— Вам нужно сделать перерыв, отдохните до 15 часов.

Алан среагировал моментально, без размышлений:

— Я получил приках Рихарда Рэндала быть готовым к вылету. Он отменил свой приказ?

Слегка опешив от такого напора, тот вынужден был объяснить:

— Нет, но вы на смене почти шесть часов. Есть правило…

— А если появится «окно» и потребуется срочно поднять машину в воздух? — сдержанно поинтересовался Алан.

— У нас есть, кем вас заменить, он будет на смене, пока вы отдыхаете.

Не отводя глаз, Эдин потребовал:

— Мне нужен приказ Рихарда Рэндала. Или вы старше его по званию или по положению? Имеете право отменять его приказы?

Особист явно не привык к возражениям, но вынужден был уступить:

— Я свяжусь с господином Рэндалом.

Никто в этот момент на базе RendalGroup не подозревал, что в тысяче миль от острова у подножья высокой горы, где недавно отгрохотал камнепад, происходит то, что скоро повлияет на многих из них.

Спуск оказался для Михаеля еще сложнее, чем подъем. И потому он оказался на шоссе в самый разгар неравной борьбы.

«Босяк» оказался не из робких. Застать его врасплох Крису не удалось. Парень будто еще издали почувствовал неладное. Продираясь сквозь кустарник, вдруг рванул со всех ног в сторону машины. Но не повезло. Недавний камнепад перегородил почти все полотно дороги. Здесь и попал Нил в руки Крису. Но, в несколько раз уступая ему в весе и силе, он и не думал сдаваться. Извернувшись ужом, умудрился пройтись по физиономии здоровяка ногтями. А, когда, ошеломленный такой наглостью, тот чуть ослабил хватку, пнул его тяжелым горным ботинком в бедро. Целился в более уязвимое место, но не хватило размаха. Багровая от злобы и крови, размазанной им самим, физиономия Криса могла бы остудить пыл другого, но не Нила. Сказался внушительный опыт драк с самого раннего детства. И далеко не всегда противники были слабее или соблюдали правила. Неизвестно, насколько еще хватило бы терпения Криса просто удерживать парня, не причиняя ему вреда, если бы не подоспел Михаель. Еще издали оценив ситуацию, крикнул:

— А ну, полегче, парень! Остынь! Ты же не хочешь, чтобы он тебе переломал ноги или еще чего похуже. А он это легко сделает. Поверь мне.

Нил не оставлял попыток вырваться, но и слова Михаеля не пропустил мимо ушей:

— Сам вижу, это на его роже написано. Убьет не задумываясь.

— Так успокойся. Побереги себя. Мой тебе совет.

— Иди ты со своими советами, — пропыхтел Нил, бросая взгляд на дорогу.

Михаель уловил его взгляд и покачал головой:

— И не надейся! Дорога перекрыта. Я это только что видел сверху. Никто тебе не поможет. Или ты забыл, как ты сам и спустил камни вниз? Здесь ведь поэтому запрещено шляться по горе.

Нил на минуту оставил попытки пнуть Криса и с заметным интересом взглянул на Михаеля:

— Так это ты полз за мной там, на горе? А я думал, что кто-то из наших стариков решил здесь втихаря пострелять. Не сезон сейчас. В деревне они не рискуют. А здесь контролеров нет. Ошибался. Наши старики пободрее будут.

Замечание «Босяка» уязвило Михаеля. Он все еще считал, что ему удалось остаться незамеченным этим юнцом:

— И какие это «ваши старики» бодрее меня?

— Да любой из нашей деревни. Хоть в семьдесят, хоть в восемьдесят…

— Так, значит, ты из этих мест. Но поговорим об этом позже, а сейчас у тебя такой выбор. Ты едешь с нами добровольно и ответишь на наши вопросы. Или мы тебя заставим сделать и то, и другое. А это неприятно, как ты понимаешь. И может быть болезненным. Решать тебе и прямо сейчас. Времени на уговоры у нас нет.

«Босяк» на мгновение задумался, потом плюнул под ноги Михаеля. Крис поплотнее ухватил его за шиворот куртки так, что он еле сумел прохрипеть:

— На какие вопросы? Я ничего не делал, ничего не знаю.

— Ну, вот мы и выясним. Чем скорее, тем лучше для всех нас.

Нил все внимательнее присматривался к мужчинам, особенно к Михаелю, наконец, прищурившись спросил:

— И вы потом меня отпустите?

— Не сразу. Какое —то время придется потерпеть нашу компанию. Но зато мы тебе вреда не причиним. Если, конечно, ты нам проблем не будешь создавать. Иначе, сам понимаешь, долго удерживать его я не смогу.

В подтверждение этих слов Крис легко поднял Нила в воздух, тряхнул и опустил так, что у того покосились ноги, а в глазах потемнело.

— Ну, что выбираешь?

Еще раз сделав безуспешную попытку достать ботинком Криса, Нил просипел из последних сил:

— Хрен с вами, поехали.

— Тогда, прошу, — Михаель указал на багажник своей машины.

— А моя машина? Я ее не оставлю здесь, — вновь засуетился парень.

— Вообще-то именно сейчас она в полной безопасности здесь, — усмехнулся Крис, — с двух сторон дорога перекрыта.

— Да, а ваша крылья имеет?

— Да, почти, сейчас взлетишь с нами. На всякий случай держись покрепче. Мы старались устроить тебя здесь комфортней, но сам понимаешь, дороги в горах…

Не теряя время, мужчины затолкали паренька в багажник. Уже через минут пять езды минуту Нил понял, что эти двое хорошо знали местность, и их внедорожник без особого труда взбирается по давно заброшенной дороге вверх на гору, потом поворачивает в сторону города. Какое —то время Нил еще пытался сообразить, как его угораздило попасть в такую передрягу. То, что его похитители не имеют никакого отношения к полиции, он понял сразу. Опыт общения с ней у него был накоплен давно. Но и на обыкновенных городских бандитов, они мало походили.

«Экипировка, накачанные будь здоров, машина не для города… Военные? Нет, скорее всего какие-то спецслужбы, — решил, наконец, Нил. Но что им от меня понадобилось? Почему именно здесь они меня ждали? Неужели эти сволочи святоши не сдержали слова и решили меня сдать? Тоже не в тему. Обычное воровство, да еще несколько лет назад. Кому из-за этого придет в голову таскаться по камнепадам?»

Впрочем, скоро парню стало не до размышлений. Очередной удар о кузов машины, вырубил Нила. Неизвестно, чем бы обернулось для него поездка в багажнике по горной дороге, если бы вскоре машина не затормозила, сделала еще пару поворотов и, наконец, остановилась. Открыв багажник, Крис присвистнул сквозь зубы:

— Дьявол тебя дери. Он, похоже помер.

— Не каркай, — отозвался Михаель, — помоги мне.

Мужчины взяли «Босяка» за руки и ноги и внесли в полузаброшенный дом на самой окраине города.

Напряженно было в это время и на Краю света в убежище. Фриске, конечно, знал, кто является его «работодателем». Да, Роси спасла его от верной гибели. Она выходила его и поставила на ноги, вернув само желание жить. Но именно Рихард принял окончательное решение оставить его в доме на утесе. Обозначил его обязанности и определил заработную плату. На что Фриске и не рассчитывал. Он искренне считал себя обязанным служить Роси до конца жизни. Но Рихард решил по-своему. Они никогда не встречались лично. Только в интернете. Деловое общение. Никаких эмоций. Лишь сегодня Фриске впервые ощутил, насколько ему был неприятен этот, самый близкий Роси человек.

Выйдя в кухню, чтобы приготовить еду для Роси, он никак не мог успокоиться.

«Вот ведь гад, возомнил себя господом Богом… а сам …

Хенрик Фриске не знал, почему Рихард сам никогда, по словам Роси, не был на острове, но считал, что причиной тому обыкновенный страх. Многие жители материка избегали островов даже в спокойную погоду. А уж в большой шторм от него держались подальше даже те, кто здесь родился и вырос. И, конечно, никому из них не пришло бы в голову здесь добровольно оставить в шторм одного из членов семьи. Рихард это делает уже несколько лет. Трус.

Для успокоения разбушевавшейся злости обвинений родственника Роси в трусости было мало. В нем рос страх за Роси, и он хотел знать, что задумал Рихард. И потому решился. Открыв дверь большого шкафа у стены, разделяющей кухню и комнату, где Роси говорила с Рихардом, он раздвинул по сторонам, стоящую там посуду. При строительстве убежища предполагалось, что еда будет подаваться из кухни в столовую через специальный проем. Роси это сооружение мало интересовало, да и столовая тоже. Потому по прямому назначению не использовалось ни то ни другое. О том, что, открыв шкаф, можно слышать все, что происходит в двух других комнатах, Фриске знал давно, но не придавал этому значения. Сейчас это пригодилось. Он слышал каждое слово. Диалог явно близился к концу. Голос Рихарда звучал непривычно. В нем явственно звучал страх.

— Я все-таки хочу еще раз от тебя это услышать. Роси, Ты полностью уверена, что это он?

— Мне жаль, Рихард, но у меня давно в этом нет сомнений. Ты ведь знаешь, что я пыталась и раньше обратить твое внимание…

Рихард перебил еще более нетерпеливо:

— Да, конечно, но мне казалось, что вы просто недолюбливаете друг друга, отсюда и недоверие.

— Нет, не обманывай себя, мой дорогой друг, — по-прежнему твердо ответила Роси, — это совсем не похоже на тебя. Ты сам меня учил смотреть правде в глаза. Так вот сейчас тебе самому нужно сделать это. У нас нет времени на обсуждение очевидного.

Разговор прервался. Наступила тишина. Фриске казалось, что он слышал даже прерывистое дыхание Рихарда.

«О чем это они? О ком? Что такого могло произойти за два дня на материке, что Рихард потерял обычное спокойствие? Мало того, что он впервые прервал „отпуск“ Роси. А ведь сам не раз повторял об опасности вмешиваться в происходящее в это время с ней. И сегодня Фриске сам убедился в этом. Еще немного и ему уже не удалось бы вернуть ее в нормальное состояние.»

От одной мысли об этом Фриске обдало холодом. В этот момент паузу прервал Рихард. Он явно взял себя в руки:

— Что-же, у нас действительно почти нет времени. Ты готова вернуться?

— Да, я уже отслеживаю шторм. Пока возможностей ноль. Зеро. Но в течение ближайших часов я найду просвет. Ты предупредил Алана?

Роси назвала служащего компании, пилота по имени. Это неприятно поразило Рихарда, но сейчас ему было не до этого.

— Да, все предупреждены, все на месте. Машина в полном порядке.

— Хорошо. Мне нужно прежде всего поговорить с Аланом. Он должен определить, сколько нам нужно время.

— Я свяжу тебя с базой, — ответил Рихард и связь с ним прервалась. В комнате вновь наступила тишина. Хенрик поднял поднос с разогретой едой и чаем, пошел к Роси. В комнате уже ничто не напоминало и недавних событиях. Роси успела не только переодеться к вылету, но и убрать массажный стол, заменив его на обычный с двумя стульями.

Она сделала только глоток чая, как раздался негромкий звук включенного микрофона. На экране монитора появилось лицо сотрудника особого отдела:

— Здравствуйте. Я слушаю вас.

— Не будем терять время. Я просила соединить меня с Аланом.

— Сейчас на смене Салим. Алана я отправил отдохнуть.

Верните его, — не дослушав потребовала Роси.

— Но это не по правилам. Он более шести часов без отдыха.

Голос Роси стал тише, но обрел силу человека, который привык отдавать приказы:

— У нас сегодня все не по обычным правилам. И правила устанавливаю я. Через две минуты я должна слышать Алана. Вам ясно?

— Да, слушаюсь, будет сделано.

-

Глава 9

Рихард Рэндал слушал руководителя отдела контроля Роланда Зауера внимательно. Постепенно мускулы лица становились жесткими, а прищур глаз выдавал ярость. Это было отчасти заметно и в голосе:

— Вы должны были бы и сами в курсе быть … Пилот Алан Эдвин прав, никто кроме меня не имеет права отменять мой приказ, кроме того, консультант Песке хотела переговорить именно с пилотом Эдвином. С чего это вы вздумали ей возражать?

— Но я выполнял инструкцию…

— А кто их составлял? — резко оборвал его Рихард, — у меня сейчас нет времени объяснять ваши права и обязанности. Верните Эдвина и обеспечьте связь с островом. Об инструкциях поговорим позже.

— Слушаюсь.

Несколько минут после этого Рихард пребывал в задумчивости. На пульте мелькали лампочки, некоторые сигналили о срочных донесениях, но он мысленно вернулся к тому, что сказала ему сегодня Роси.

«Вот и доказательство. Враг оказался совсем рядом. Как я мог это допустить? Что это с парнем, которого я нанял, поручил ему особый контроль? Отдел Контроля. Столько лет он был предан мне и, главное, Роси. Сегодня вдруг берется отменять мои приказы! Роси вынуждена настаивать на своей просьбе. А он еще и осмеливается на нее жаловаться мне! Совпадение? Нет, происходит то, что и должно, если твой близкий стал врагом, но ты не хочешь это видеть. Слепец!»

Несколько секунд хватило Рихарду, чтобы все просчитать в уме.

«Угроза нашей семье вполне реальна. Роси не ошиблась, указав на предателя. Но он уже успел нанести удар. И не один. Только прежде, чем разобраться с негодяем, нужно исправить то, что ему уже удалось.

При этой мысли лицо Рихарда исказилось, как от боли, но он тут же взял себя в руки…

«Нет времени для покаяния! И хорошо, что этот подлец Роланд Зауер допустил ошибку. Поторопился показать свою независимость от меня. Выдал себя, а заодно и связь со своим покровителем. Да, подчинить себе ОК — это был толковый ход предателя. Никто кроме меня и его не имел доступа к этому отделу. Печально. Но не трагично. Пока. Значит, с ним разберемся позднее. Сейчас почти весь отдел „заперт“ на острове. Без приказа никто не рискнет покинуть его. Роси тоже остается в убежище. Да, кстати, о Роси…

Рихард еще больше нахмурился, громкий стук костяшек его пальцев по столу разорвал монотонный шум мониторов. Это выдало его особое нервное напряжение. Тревога за свою любимицу, ответственность за нее в дни большого шторма всегда многократно усиливались. А тут еще неожиданно свалившаяся на них проблема. Насколько велика опасность произошедшего Рихард пока не мог точно определить, да и не это было главным:

«Судя по всему, Роси не была готова к такому повороту событий. Потому и не отказалась от ежегодного „отпуска“ на Краю света. Почему ее подвело чутье? С ее способностью предвосхищать то, что люди еще сами не осознали. Есть только две причины для этого. Или она не справляется с нагрузкой, как раньше. Ситуация с сыном Бернарда истощила ее. Да, она у всех отняла много сил. Но ей она стоила слишком много. Или… кто-то умеет противостоять ей. Это сложно, но возможно. Много лет назад наши противники начали поиск человека с подобными способностями. До сих пор безрезультатно. Но все меняется так быстро …»

Рихард на секунду закрыл глаза и встряхнул годовой, пытаясь отогнать воспоминания о том дне, когда впервые увидел Роси почти без сознания. Она смогла выйти из вертолета только с помощью двух охранников. «Отказалась от носилок. Не хотела, чтобы кто-то ее видел в таком состоянии. Хотя…почему кто-то? Меня, меня она пощадила. Зато сын Бернарда, этот олух, сделал все, чтобы вызвать к себе сочувствие»

Сделав несколько глубоких вздохов, Рихард заставил сердце биться ритмично, а мыслить разумно. Удалось это не с первого раза. Впервые в его длинной жизни, здравомыслие ему отказывало. Как любому человеку ему не хотелось верить, что самый ему близкий человек, его брат, предал его.

«Не надо торопиться. Возможно, я неправильно оцениваю поведение Зауера. И он никак не связан с предателем. Он ведь может тоже ошибаться. Несмотря на опыт. Сейчас все в стрессе. Что-ж, будем разбираться по порядку».

Развернув кресло к мониторам, Рихард приступил к действию. Первым, с кем он вышел на связь, был Айзен:

— Интересно получается, то ты отрываешь меня от всех дел… то до тебя не добраться. Что? Уже моя помощь не нужна? Учти, по-любому оплатишь мою работу.

— Ты прав, извини, был занят. Насчет оплаты зря беспокоишься. Проблем никогда ведь не было. И не будет.

Айзен издал нечто похожее на смешок и честно признался:

— Да знаю я. Это я себе «цену набиваю», чтобы ты не забывал меня.

— Ну если так, то все в порядке. Говори, что там у тебя для меня появилось.

Айзен не заставил себя просить дважды:

— Кое-что удалось «нарыть» моим людям. Во-первых, наш старый знакомый Ларс Боул, хоть и «коптит небо» 90 лет, но соображать еще очень даже может. Не всегда. Это правда. Потому и пьет какие-то таблетки от деменции. Может быть, это они помогают ему или он здоровее нас с тобой, и водит всех за нос. В том числе и нас с тобой. Точно не скажу. Но вот то, что его регулярно навещал сын, тебе уже тоже знакомый, — это факт. Приходил не всегда один. Чаще с приятелем. Часами они беседовали с Ларсом. Причем так, чтобы рядом никого не было. Интересно, правда?

Рихард согласился:

— Да, пожалуй, при полной деменции с человеком долго не о чем говорить. Даже сыну. Возьму на заметку. Что еще?

— Тут мне подсказали, что именно этих двух видели рядом со старинной церковью, той, что в центре города. Ну, знаешь, где с одной стороны стена крепости, с другой дома…

Рихард насторожился еще больше:

— Знаю, знаю это место. И когда, говоришь, их там видели?

— Дня два назад. В машине долго сидели. То ли кого ждали, то ли …

Рихард заторопился:

— Это все?

— Ну, как тебе сказать. Есть еще кое-что, но нужно уточнить. Человеку моему из пансионата, где сейчас этот Ларс Боул обретается, его сменщик рассказывал об еще одном посетителе. Но сам он его не видел. Есть только описание. Я поручил ему подробнее выяснить детали.

— Хорошо, пусть выяснит, а пока я бы описание послушал.

— Оно без подробностей. Видный мужчина. Полноват. Явно с деньгами. Перстень на руке у него заметный. Из тех, что или родовой герб обозначают или учился где. И, знаешь, кто его сопровождал до самой комнаты Ларса?

— Не тяни, мне не до этого.

— Да не тяну я. Это у тебя в одном месте подгорает, — буркнул недовольно Айзен, — сам директор пансионата привел его. Знаешь, что это значит?

— Предполагаю, — процедил сквозь зубы побледневший Рихард.

* * *

Прошло уже более получаса с того момента, как отец Антонио открыл дверь, замаскированную под массивный книжный шкаф. За ней просторная комната. Стеллажи, сколоченные из грубых, но прочных досок. На них рукописи. Древность одних выдавали самодельные кожаные обложки. Недавние лежали в стопках. И много старинных рукописных книг. Стол. Его крышка поблескивает по светом электрической лампы. Она отполирована его локтями и двух помощников. Генератор размещен недалеко, сразу за стеной. Он появился здесь довольно давно, но используется очень экономно. Только для освещения лабораторий и этой комнаты. Раньше приходилось довольствоваться обычной керосиновой лампой. Она все еще висит над письменным столом. В пузатой колбе поблескивает желтоватая жидкость. О давних временах напоминали и следы свечной копоти на стене и потолке. На одной из полок выстроились в ряд старинные перья, современные ручки. Мощный компьютер занимал соседний стол. Отец Антонио часто писал рукой, что помогало ему сосредоточиться. Так объяснял это настоятель себе и другим.

На столе лежала рукопись. Над ней отец Антонио работал вчера. Не садясь, отец Антонио прочел несколько строк и отложил в сторону. Подошел к полкам, раздвинул стоящие перед ним увесистые старинные фолианты. Легкое нажатие на только ему известную кнопку, открыло небольшой сейф. Большую его часть занимал древний фолиант. Здесь же лежали и две вполне современного вида папки. Достав их, отец Антонио вернулся к письменному столу. Настоятель явно действовал по плану, не теряя времени. Открыв первую, более объемную папку, он взял большой штамп, окунул в банку тушью, стоящую тут же на столе, плотно прижал его к титульному листу. Там, где раньше было выведено имя «Бернард Рэндал» появилось черное пятно. Над второй с коротким именем «Роси» настоятель чуть замедлился прежде, чем опустить штамп на лист. Но только на мгновение. В следующий миг черный квадрат скрыл написанное. Все остальное заняло лишь несколько минут. Сейф был закрыт, крошечная лампочка внутри его показывала, что содержимое его охраняют не только бронированные стенки, но и сигнализация. Поставив на место фолианты, настоятель покинул комнату и спустился по лестнице в холл перед входом. Тяжелые двери были распахнуты, снаружи слышались голоса. Монахи стряхивали с рабочей одежды пыль. Под ней были заметны бронежилеты. Выслушав отчет о том, что все еле заметные тропинки, ведущие к монастырю, исчезли под валунами и мхом, отец Антонио кивнул в сторону кладбища:

— Позаботьтесь и об этом, братья.

Монахи знали, что это значит. Через полчаса даже самый острый глаз пришельцев не смог бы обнаружить вокруг тайного убежища никаких следов недавнего пребывания здесь человека. Только заброшенные могилы рядом с давно рухнувшей хижиной пастуха у крутой скалы были тоскливым напоминанием о давно минувшей суровой жизни в горах.

***

Жестокий толчок в бок вернул «Босяка» к действительности. Открыв глаза, он тут же сморщился от боли. Приложил руку к голове, глянул — ладонь была в крови:

— У, суки, — скрипнул зубами паренек, припомнив недавние события.

Дверь в хижину отворилась, на пороге появился Крис:

— Проснулся?

Откуда-то из глубины комнаты раздался голос Михаеля:

— Не сам. Пришлось ускорить процесс!

Голова болела, рана кровоточила все сильнее. Нил пытался встать на ноги, но они не слушались его:

— Ну ты и гад, погоди, ты мне за все ответишь, — с ненавистью взглянул на Криса паренек.

— Это не он, — возразил с довольно миролюбиво Михаель, протягивая ему пакет из ваты и марли, — ты сам виноват. Ведь предупреждали тебя, что надо спокойно лежать в багажнике, не дергаться, но тебе понадобилось за дорогой следить. Вот и бортануло тебя. На, приложи к ране. Надо кровь остановить. Потом пластырем заклеим.

— Суки, — повторил со стоном Нил, ловко обматывая голову бинтом, — заботливых изображаете, бандиты вы и есть бандиты. Но что вам от меня-то надо?

Михаель только хмыкнул, наблюдая, как легко Нил справился с перевязкой без его помощи.

— Ладно, сам так сам. Тогда вот, поешь. Нам всем надо подкрепиться.

— Для чего? Для чего подкрепиться, — паренек с подозрением посмотрел, как к нему приближается Крис.

— Погоди, скоро узнаешь, — все так же спокойно ответил Михаель. Поставил перед пареньком трехногий столик, на него большую тарелку, от которой исходил аромат простой пастушьей еды. Мясо, картофель и большая луковица. Вскоре в комнате наступила тишина, которую прерывал только стук ложек о тарелки и довольное сопение Криса. Нил был голоден, но ел не спеша, стараясь скрытно оглядеть все вокруг. Голова продолжала ныть, но это не мешало ему ясно мыслить.

«Пастушья хижина? Заброшенная? Паутина, ободранный диван, нет стульев, лавка только … Нет, скорее это обманка. Мы уехали недалеко от шоссе, от города. Нет там таких заброшенных построек. И дверь крепкая, печь хоть и облупленная, но исправная … Скорее всего мы на какой-то ферме …»

Доев свою порцию, Крис встал, прошел к плите, подбросил дров в печь. Они тут же вспыхнули, «затанцевала» крышка на чайнике. Огромные кружки были наполнены кипятком. «Босяк» тут же оценивающе присмотрелся к ним.

Михаель заметил это, усмехнулся. Несмотря ни на что ему был симпатичен этот паренек:

— Не вздумай, — предупредил он его негромко. Дверь открывается в комнату. Не успеешь выскочить, Крис схватит тебя, — и тогда тебе даже я не помогу.

Нил вздохнул, он и сам понимал, что побег от этих двух громил невозможен, но не мог с этим смириться. А Михаель продолжил:

— Да и смысла тебе нет затевать эту кутерьму. Мы ничего плохого тебе не сделаем.У нас к тебе несколько вопросов есть. Ответишь честно и все. Свободен.

— Ага, а чего не захотели побеседовать со мной там, на шоссе. Зачем сюда тащили? Чтобы покормить?

Михаель согласился:

— Да, там поболтать с тобой было бы лучше всего. Но уж больно ты не разговорчив был. Убежать решил. Шум поднял. А недалеко полиция. Зачем нам было рисковать?

— Понял, значит я сам во всем и виноват. Но хрен с вами. Еда у вас толковая. Спрашивайте, что там у вас, да побыстрее, а то я спать хочу.

От нахального тона «Босяка» Крис побагровел. Сжав могучий кулак, он поднес его к носу Нила:

— Ты у меня все-таки получишь фингал под глаз.

Кулак произвел впечатление на Нила, но удержаться от комментария он не мог. Сделав невинное выражение лица, кивнул на ногу Криса:

— А твой «фингал» уже прошел?

Только подчиняясь взгляду Михаеля, Крис сделал вид, что не понял намек нахального паренька.

А тому уже самому не терпелось услышать, наконец, что могло понадобиться от него этим двум незнакомцам. Первый же вопрос поразил его:

— Что я делал на горе? Так вы из этих… ну, кто за контрабандистами охотится? Вот вы даете! Да я соль, сахар, еще какую-то чепуху принес из города. Пастухам так мы иногда доставляем еду, если она сами не могут в город спуститься. А вы что? Решили, что я контрабандист? Насмешили…

— А чем это так смешно? Расскажи-ка нам подробнее.

— Да нет здесь никаких контрабандистов. И быть не может. Нет здесь дорог через перевал. Никто не сунется в эти скалы. Это себе дороже. Не там ищете, дяденьки, — улыбающийся Нил откинулся на спинку дивана. Ожидая увидеть разочарование на их лицах. Но они только переглянулись между собой и продолжили допрос:

— И часто ты носишь продукты на гору?

— Да нет же. Говорю, только, когда пастух один, например, не может своих коз бросить. Раз, может два в год.

— И давно ты это передаешь посылки?

— Нет, я всего два раза это делал. До этого они и без меня справлялись, но потом у них один ногу сломал, а второй вообще умер.

Тут Нил прервался на минуту, вспоминая кого-то и добавил с явным сожалением:

— Молодой еще был. Но вот, заболел и умер.

Михаель внимательно смотрел на Нила, не торопясь задать следующий вопрос. Он все еще надеялся на другой ответ, но ошибся:

— Так ты прямо в руки отдал сегодня продукты:

Нил беззаботно отмахнулся, уже полностью уверенный, что все прояснилось и его страхи напрасны:

— Нет, конечно, я даже его и не видел ни разу. Просто оставил, где было сказано. Придавил камнями, чтобы звери не растащили. Как пастуху свидание-то назначить? Нет с ними связи. И не скоро будет. Все по старинке. Я оставил, а он заберет, когда мимо коз будет гнать.

Михаель как бы между прочим уточнил:

— А ты нам не сказал, от кого эти продукты были. Кто тебя просил-то передать их?

Крис не сдержался:

-Только не ври нам, что ты их не знаешь!

Нил пожал плечами:

— А чего мне врать? Они, эти святоши из церкви и попросили. Я им должен, вот они меня и «просят». Но это, я не в обиде. Они мне платят.

Дальнейший рассказ Нила о его работе в церкви уборщиком Михаель и Крис выслушали особенно внимательно, но молча:

— По глупости я год назад стащил подсвечник, считал его золотым, но поймали они меня. Да и он оказался позолоченным, дешевым. Пожалели, в полицию не сообщили, но заставили отмаливать грех. А потом однажды пришли с просьбой. Вспомнили, что я вырос в горах, каждую тропинку знаю, по камнепадам не боюсь бегать. Попросили отнести продукты. Я сделал. Почему бы и нет? Это лучше, чем ежедневные молитвы.

Крис с подозрением переспросил:

— А пастухи, значит, тоже любят по камнепадам шастать?

— Это вряд ли, но им коз надо кормить. Куда они идут, туда и пастух. Здесь нет ни дорог, ни троп, потому и травы больше, и кустарник мелкий хорошо растет, — снисходительно объяснил Нил

— Это они сегодня приезжали к тебе домой? Прервал его Михаель. Нил вновь почувствовал беспокойство.

«Так они следили за мной и не только на горе, но и в городе. Сами знают, кто послал меня на гору. Какого черта? Я, значит, контрабандист, а они нет? Что-то тут не чисто. Почему взяли меня, а не „святош“?

Оставив паренька наедине с его мыслями, Крис и Михаель вышли во двор, заперев дверь. Особенно разочарован был Крис и не скрывал этого:

— Какого хрена? Мы увязались за этим пацаном, когда можно было все узнать у сестры или кто там она этому настоятелю. Время потеряли. А теперь, что с ним делать будем? С собой в багажнике возить? И здесь от него одни проблемы.

— Да, здесь его оставлять нельзя, с собой тоже не возьмешь.

Крис выразительно крутанул ладонями:

— Придушить и спрятать на время, потом увезти в горы, сбросить, где с обрыва.

Михаель отшатнулся:

— Ты что совсем охренел? Мы что наемные убийцы?

Крис осклабился, наслаждаясь не столько впечатлением от его предложения, сколько от того, что оказался прав. Решение преследовать парня оказалось ошибочным. Если кто и мог вывести их на таинственный монастырь, так это была сестра настоятеля или служители церкви. Теперь им предстояло вернуться туда, откуда они выехали утром.

Глава 10

Алан лежал на кровати, заложив руки за голову. Почти не моргая смотрел в потолок. Меньше всего ему хотелось нажить врагов в этой странной фирме, но и позволять командовать собой «кому попало» он не мог. До сих пор пилот напрямую подчинялся Рихарду, который его нанял, и Роси, с которой он работал. Как это и оговаривалось в контракте. Этого было ему вполне достаточно, и он не собирался ничего менять:

«Этот придурок явно превысил свои полномочия. Почему и зачем, не важно. Если я нужен Роси Песке или Рихарду Рэндалу, то я здесь … Остальное не имеет значения… Уснуть, конечно, не получится, но расслабиться стоит»

Пилот не допускал мысли о том, что Роси по каким-то причинам могла быть не в состоянии отслеживать ситуацию. В ее способностях быть в курсе не только актуальных событий, но и легко предвосхищать их, он убедился много раз. Скорее на интуитивном уровне сейчас он чувствовал негативные изменения в Роси и вокруг нее. Ощущал тревогу. Определить точно, откуда исходит опасность и насколько она реальна, он не мог. Все происходящее в последние часы, ему решительно было «ножом по горлу», как он сам это определял. И все-таки Алан сумел расслабиться. Попытался не думать о Роси, занять свои мысли чем-то другим. Это удалось не сразу, но постепенно он погрузился в воспоминания о друзьях, о их совместном вынужденном отпуске о …

Дверь в комнату Алана открылась без стука.

— Прошу пройти в аппаратную. Референт Песке на связи, — объявил он с каменным лицом.

«Видать по полной получил от начальства, дружок», — с удовольствием констатировал пилот, направляясь в аппаратную.

На одном из мониторов сразу с порога увидел лицо Роси.

— Извини, говорят, ты отдыхал, — в голосе Роси звучала знакомая Эдвину легкая насмешливость.

Эта манера общения с заметным только им самим подтруниванием друг над другом появилась у них недавно и нравилась им обоим. Но сейчас не могла обмануть Алана. Он заметил и тяжелые круги под глазами Роси и легкая надтреснустость в голосе. Так бывало только после тех самых «переговоров», когда подготовка к ним была сродни полицейским или боевым операциям. Но Алан давно принял правило — в армии или в полиции нет скидок для женщин.

— Взялась за мужское дело — забудь о дамских привилегиях. Пуле в полете плевать на твой пол.

Эту фразу, сказанную перед строем новобранцев, инструктором ЧВК будущий пилот запомнил навсегда. И был рад убедиться, что Роси Песке следует ей всегда, без исключений. Да и восстанавливаться она умела на зависть быстро.

— Все в порядке, на пляже все равно сегодня слишком ветрено, — изобразил беззаботность Алан.

— Ну, значит мне повезло. И у меня есть разговор…

Слушая сообщение Роси о необходимости ее срочной эвакуации с острова, Алан боковым зрением заметил, как руководитель ОК вышел из аппаратной. Затем его фигура промелькнула в коридоре, на проходной и на улице пропала из виду. К этому моменту Алану было уже не до него. Роси ошеломила его:

— Я ищу «окно» для вылета отсюда. Сколько минут тебе надо, чтобы прибыть сюда и затем со мной вернуться на материк? Как всегда достаточно 15 минут в один конец или?

Более всего в этот момент Алану хотелось, чтобы от его ответа лицо Роси посветлело. Какой-то миг уже был готов к обсуждению, но разум возобладал. В нем проснулся командир, не раз принимавший решения, от которых зависела судьба многих:

— Мне жаль, но об этом можно говорить только через два дня, если, конечно, прогнозы сбудутся, шторм утихнет.

— Через два дня это очень поздно, надо сегодня … — начала было сухим тоном женщина, но тут голос ее дрогнул. Алан уловил в нем неожиданное облегчение. И тотчас же мелькнула мысль:

— Она не может сама принять решение ждать! Ей нужна моя поддержка.

Это открытие подтвердило то, что Алан до сих пор только предполагал. Консультант Песке зависима от чужой воли не меньше, чем те, кто зависим от нее.

Роси продолжала:

— Итак, ты считаешь, что это будет необоснованным риском?

— Нет. Риском, вполне возможно, не очень обоснованным, будет вылет сразу после шторма, когда опасность для всех видов воздушного транспорта еще сохраняется. А сегодня — это самое реальное самоубийство. Если хотите, я объясню почему.

После секундной паузы Роси ответила:

— Нет, спасибо! Я выслушала твое мнение. Мне нужно его обдумать. Да, и вот еще что…узнай код от замка моего личного кабинета на базе. Мы еще вернемся к обсуждению моего вопроса. Там тебе будет удобнее.

Лицо Роси исчезло с экрана монитора. Алан только сейчас почувствовал, насколько сильно было его напряжение в эти несколько минут разговора. Поймав себя на том, что не сумел удержать вздох облегчения, он оглянулся. Все, кто в момент разговора находился в аппаратной, смотрели на него. И, похоже, с одобрением. Один из сотрудников база уже стоял у двери:

— Я провожу вас. Код от входа я не имею права вам назвать.

— Делайте, как положено.

Сотрудник почти набрал код, но вдруг остановился. Алан проследил его взгляд. В коридор с улицы вошел начальник особого контроля.

«Так они тут все друг за другом следят! А ведь это и в самом деле интересно, куда это он исчезал. Вроде не самое походящее время для прогулки на свежем воздухе…»

***

Более 40 лет Хильда Лох провела в церкви. Еще девочкой пела в церковном хоре. Взросление лишило ее голос чистоты и звонкости, и он уже не вызывал восторга у прихожан. Это стало неприятным сюрпризом для нее. Гордость не позволила смириться с местом в самом последнем ряду хора. Несмотря на уговоры, она приняла решение и больше никогда не пела на людях. Но из церкви не ушла. Постепенно на нее возлагалось все больше обязанностей. Скоро Хильда стала незаменимой. Правой рукой настоятеля. Казалось, что она жила в церкви. Приходила до рассвета в любую погоду, а уходила последней. Так было многие годы. Ее неожиданное заявление оставить службу повергло всех в недоумение. Она спокойно выслушала доводы настоятеля о необходимости отказаться от такого «непродуманного» решения. Смотрела на него пристальным, задумчивым взглядом, молчала. И он не выдержал:

— Ну что ты будешь делать дома? Одна. Ни семьи, ни друзей. Тебя даже соседи толком не знают. Здесь вся твоя жизнь!

На это последовал ответ, сбивший с толку священника, искренне считавшего себя знатоком человеческих душ:

— Да, это правда. Другой жизни я не знала. Но у меня еще есть время ее узнать.

С того дня Хильда появлялась только в церкви два раза в году. На Рождество и Пасху.

Сомнения священника не оправдались. Она легко изменилась сама и изменила все вокруг себя. Первым делом купила машину, отдала привычную темную одежду, многое из мебели и утвари на благотворительность. Ремонт преобразил ее скромную квартиру, а стрижка и новые платья превратили ее из неприметной на улице пенсионерки в красивую моложавую даму. Энергичную и приветливую. Скоро соседи полюбили чаепития в садике под ее окнами.

Хильда первой приветствовала появление новой соседки. Никто, разумеется, не мог знать, что у нее было на уме, когда она слушала рассказ о прежней жизни этой женщины:

— Кто она? Как могла попасть сюда? В нашем доме живут только наши бывшие служители. Те, кто был связан с церковью многие годы, а сейчас не имеет средств на собственное жилье или на съем. Но эта дама никогда не переступала порог нашей церкви.

В историю обмена квартир между двумя приходами, Хильда не поверила сразу. Впрочем, новая соседка нравилась ей. Была мила, но ненавязчива. Они почти подружились. Хильда не задавала больше вопросов о прошлом Эрны. Но и размышлять о ее прошлом себе не запрещала. Наблюдать тоже. Появление повышенного внимания к жильцам дома разных благотворителей заметила. Как и то, что Эрна и сама делилась всем с теми, кто нуждался. У Хильды теперь было много свободного времени. В том числе и для воспоминаний. И, наконец, ей удалось понять, почему иногда лицо Эрны казалось ей знакомым. Однажды ночью, когда не спалось, она припомнила встречу с тремя священниками. Они изредка на праздники посещали их приход. Один из них, отец Антонио всегда пользовался особым вниманием прихожан. Не только потому, что его проповеди были искреннее других, что вызывало уважение и доверие. Он был еще и весьма привлекательным человеком. Выделялся среди других ростом, благородными манерами. Прихожанки ведь обычные женщины… Он охотно говорил с ними. Пытался поддержать тех, кто нуждался. Но у него никогда не было с ними личных встреч. Кроме одного раза, когда одна скромная дама остановила его однажды во дворе церкви, показала ему какие-то бумаги. После просмотра бумаг отец Антонио захотел с ней поговорить наедине. Эта встреча продлилась почти час. Вот почему Хильда запомнила ее лицо. Теперь она знала ее имя.

Воспоминание все расставило на свои места. Что связывало уже тогда немолодую Эрну с отцом Антонио было неважно. Родственные узы? Скорее всего. После этого открытия отношения между двумя соседками мало чем изменились. Просто Хильда перестала копаться в своей памяти. А это помогло справиться с бессонницей. Встречи за чаем стали еще чаще.

Вчера вечером они расстались довольно поздно. Хильда пригласила Эрну к себе, попросила оценить покупку. Очередное красивое летнее платье. Женщины наслаждались тихим вечером, пили чай со сдобой, болтали о пустяках. Была уже почти полночь, когда опомнились. В саду уже стемнело. Решили не убирать со стола. Разошлись до утра. Скоро полоса света на кустарнике, падающая из окна Эрны, исчезла. Уснула и Хильда. Под утро ее разбудило неясное чувство тревоги. Прислушалась. Ничего. Взглянула на часы. Начало третьего. Снова уснула. Звук мотора, стук дверей, неясный шум разбудили ее вторично. Хильда помнила, что в этот день из церкви привозят продукты, иногда деньги. Удивилась. Слишком рано. Встала, выглянула в окно. Вспомнив о неубранной посуде, вышла в садик. Поставив чашки и вазу с печением на поднос, подняла его и взгляд ее упал на окно Эрны. Оно было открыто настежь.

Скоро у подъезда в дом стояла карета скорой помощи. Юноша в белом халате, наклонился над Хильдой, настойчиво пытаясь оторвать ее от Эрны:

— Все, все, отдохните, теперь мы сами.

Наблюдая за действиями врачей, Хильда с трудом справилась с болью в руках и дрожью во всем теле.

Спустя несколько минут, услышала наконец:

— Все в порядке с вашей соседкой, пульс стабилизировался, дыхание в норме. Давление высоковато, но и с ним будет порядок. Берем ее в госпиталь.

Проходя мимо все еще не совсем пришедшей в себя Хильды, крепко пожал ей руку:

— Вы молодец, так долго делать в одиночку искусственное дыхание не каждый сможет. Вы медик, в прошлом?

— Нет, но я из церкви. Нас там этому учили…

— Да, хорошо научили, здорово справились, если бы не вы, мы были бы бесполезны…

* * *

И в монастыре это утро началось рано. Четверо монахов всю ночь наблюдавшие подступы к их убежищу, отправились спать. Другим сегодня предстояла тяжелая работа. Они решили убрать защиту от камнепада. Когда-то большими усилиями они сами её и соорудили.Валуны и пни огромных деревьев, уложенные на склонах в определенных местах, многие десятилетия, позволяли без страха спускаться в ущелье для охоты и ловли рыбы, сбора трав и ягод. Теперь же камнепад мог сослужить им добрую службу, затруднив доступ в монастырь.

В трапезной остались только двое. Отец Антонио и монах Иоан. Монах и сам понимал, зачем настоятель попросил его остаться.

— Брат мой, нам надо знать, что там внизу. Но это может быть опасным. У нас пока совсем мало информации. Как и у нашего дорогого Рихарда.

— Я знаю, я буду осторожен. Не волнуйтесь за меня. Кто бы ни были эти люди, они не знают эти горы так, как я.

— Я уверен в тебе. Но ты должен позаботиться о стаде. Отгони его к соседу, заплати ему за заботу о нем. Он должен знать, что у тебя проблемы с семьей, но и то, что на счет в банке поступила хорошая сумма от покупателей мяса и сыра. Вот, возьми это. Здесь ровно столько, сколько он может попросить. Но ты обещай ему по возвращению удвоить сумму, если все будет в порядке.

Монах взял протянутые ему деньги, поклонился и вышел. Скоро его удаляющуюся фигуру можно было видеть только сквозь замаскированные бойницы в глухой скале.

Настоятель долго смотрел ему вслед. Казалось, он размышлял над чем-то прежде, чем принять решение. Когда фигура монаха последний раз мелькнула среди камней, отец Антонио прошел вдоль скалы, остановился у ручья, стекающего с самого ее верха, нажал на еле заметный выступ. Под водопадом открылась потайная дверь. Сразу за ней было темно и сыро, поток воды устремился было сюда, но настоятель быстро захлопнул дверь. В темноте не сразу можно было заметить узкую лестницу вверх. Касаясь плечами стен, настоятель не без труда открыл потолочный люк, поднялся в просторную пещеру. Он не был здесь много лет. Один из братьев отвечал за сохранность того, что здесь хранилось. Оружие и динамит. Все было в полном порядке. Готово к употреблению. Чем дольше осматривал отец Антонио в содержимое ящиков, тем больше темнело его лицо:

— Господи! Неужели и в самом деле настал этот день? Неужели это понадобится? Погубим все, что создавали столетиями. Взлетит на воздух надежда человечества, а о нас никто даже не вспомнит. Или оболгут…»

Опершись на чуть запыленную стену пещеры, настоятель нашел глазами табурет, сколоченных из толстых веток погибших деревьев, подтянул его к себе. Минуты шли, но отец Антонио будто забыл обо всем. Мысли его были в том времени, когда самым близким человеком из мирской жизни для него был великий лорд Гюнтер. Он единственный, кто понимал цели монахов, поддерживал морально и материально. Но не скрывал и сомнений, предостерегал… И сам оказался отчасти виновен в том, что сейчас может произойти.

Здесь настоятель усмехнулся и вслух сказал то, что уже давно, еще до этого, как получил сообщение о возможном нападении:

— Моя ошибка. Я поддался эмоциям. Я должен был ответить отказом на просьбы лорда. Его наложнице надо было найти другое место для родов. Мало ли в горах монастырей. И мальчик… да, мальчик не должен был жить здесь. Лорд предостерегал нас от всех ошибок, кроме тех, что сам вынудил совершить. Он был великим лордом и обычным человеком. Не с него спрос. С меня…

Тяжело поднявшись, отец Антонио в этот момент ощутил всю тяжесть прожитых столетий. И вновь горькая усмешка исказила его лицо:

— Да, немного же стоит наш труд, если первое же серьезное испытание легко сносит прочь его результат. Еще немного и я превращусь в обыкновенного старика, заблудившегося во времени.

* * *

Рихард уже второй раз пытался связаться с одним из своих агентов. Из десятков других Питер был выбран для этого задания потому, что именно ему он доверял едва ли не так, как себе. Рихард сохранял спокойствие, но его выдавали пальцы рук. Стук костяшками по столешнице становился все громче. Наконец, раздался голос Питера:

— Я здесь. Слушаю.

— Нет, друг мой, — сдерживаясь, бросил в ответ Рихард, — это я слушаю тебя. Где тебя черти носили?

— Там, где не было места для бесед, — не обращая внимание на недовольство шефа, ответил Питер, — рассказать подробнее, где это место?

Никому из агентов даже в голову не могло прийти мысль препираться с Рихардом. Но Питер был незаменим, да и сотрудничество с ним было таким долгим…

— Не надо, лучше о деле.

— Да, вы правы, в пансионат к старому проходимцу приходил «он». Два раза.

— И почему это я узнаю не от тебя? Почему через третьи руки доходит ко мне эта информация?

— Да, это моя вина.

— Меня не интересует вина, а то, как он смог улизнуть от тебя. Ты это выяснил?

— Да, вполне.

— Ну…

— Оба раза это был четверг.«Он», как обычно, после прогулки с женой, приехал в клуб «Викинг». Находился там до самого закрытия. Через главный вход не выходил.

— Но там нет другого выхода, сам бываю иногда там. Знаю.

— Совершенно точно. Вход, он и выход, только один. Но в подвале дома есть котельная. Туда можно спуститься по лестнице из коридора. А из нее попасть в соседний двор. Как мне поведал один из истопников, ключи от всех дверей котельной есть и у хозяина заведения. В четверг котельная обычно не работает. В этот день у господ обычно проходят общие собрания. Разрешено не только вино, но и крепкие напитки. Так что отопление не особенно нужно.

— Понятно. А наш добрый старый друг господин Винтер всегда охотно предоставит дополнительные услуги.

— Да, скорее всего он не догадывается, зачем некоторым его приближенным друзьям нужно на время исчезать из виду.

— Как считаешь, «он» мог заметить слежку?

— Это вряд ли, — твердо возразил Питер. Я свое дело знаю. Но … тот, кому есть, что скрывать, тот предпочтет перестраховаться. На всякий случай.

Как ни странно, но подтверждение предательства брата сняло тяжесть с души Рихарда. Его перестали терзать сомнения и чувство вины за подозрения. Теперь можно было заняться планом, как избежать ухудшения ситуации. Для этого нужна была Роси. Только она была способна ответить на все вопросы, разобраться, кто еще оказался под влиянием брата, какова его цель. В том, что брат выполняет чей-то заказ, сомнений не было. Но чей? Кому он продал многовековую тайну?

Глава 11

Нил очнулся под вечер. Голова «гудела», тело не слушалось.

— Какого черта! Что это со мной? С чего вдруг вздумал отрубиться?

Кровать отозвалась жалобным скрипом, когда подросток попытался вскочить на ноги. Удалось с трудом. Ноги подкашивались, а руки заметно дрожали. Это еще больше изумило Нила. Решил было размяться, расправил плечи, сделал несколько взмахов руками, повертел головой. Избавиться от тягостного состояния не получилось. Значит, дело было не в старом продавленном матрасе, на котором можно было лежать только в позе младенца. Не переставая чертыхаться, Нил осмотрелся. Комната была пуста. Исчезли не только два бандита, которые приволокли его сюда, но и вся их амуниция. Ни рюкзаков, ни бушлатов, ни оружия.

— Дьявол вас дери, куда вы провалились?

Мелькнуло:

— Они смылись, и я свободен!

Догадка придала бодрости. Кинулся к двери. Напрасно. Её заперли снаружи. О том, что зарешеченные окна использовать для побега из этой лачуги не удастся, он понял еще вчера. Разочарование длилось недолго. Парень был не промах. За свои юные годы повидал немало, потому особого страха он не испытывал. Сообразил: бандиты не собираются с ним расправиться. То ли ответы его на странные вопросы были убедительны, то ли они попросту «взяли не того». Тем не менее, Нилу мало «улыбалось» задержаться здесь надолго. Завтра рано утром он должен быть в церкви. И он меньше всего хотел еще раз «разочаровать» «святош». Опоздания к службе они почитали едва ли не за худший грех, чем воровство. В любой момент терпение их могло лопнуть. Тогда не миновать встречи с полиций. Много за подсвечник ему на дадут, но зато на заметку возьмут. А это… Но оправдаться, честно рассказав историю его похищения бандитами, было еще опаснее. Прознав об этом, не только Крис, но и Михаель оставят свои «церемонии». Парень почесал в задумчивости затылок. Идеи, как исправить ситуацию, были исчерпаны.

Взгляд Нила упал на хромоногий столик. На нем стоял котелок с остатками жаркого, чайник и полупустой стакан.

Какие-то слабые воспоминания заставили поднести стакан к носу. Понюхал и отшвырнул его. Тут же перед его глазами всплыла картинка — Крис настойчиво предлагает выпить:

— Чай, чай после мяса с картошкой самое то! — изображая миролюбие, уговаривал он подростка.

— Мать вашу! Вот почему меня свалило в сон. Они мне такой чаек подсунули, гады.

Воспоминания об еде отозвались болью в пустом желудке. Печь к этому времени уже потухла. Вновь разжигать ее ради того, чтобы подогреть еду, Нилу не хотелось. Искать тарелку тоже. Прихватив котелок и ломоть хлеба, он уселся вновь на кровать. Через пять минут обед был окончен. Покосившись на стакан, Нил запил еду прямо из чайника. Напиток хоть и давно остыл, был приятным на вкус. Теперь можно было бы и обдумать, как быть дальше. Только вот мысли все больше путались, тело тяжелело. Когда спустя примерно полчаса, к хижине подъехала машина, Нил уже не слышал ни звук ее мотора, ни то, как во дворе что-то переносилось тяжелое, как отворилась дверь в хижину:

— Видишь, спит, как младенец, — сообщил с удовлетворением Крис Михаелю, — а ты боялся. Сожрал все мясо, выпил чайку и теперь проспит до утра.

— Ну, смотри, если переборщил с «чаем» и вместо «младенца», мы получим труп, то и тебе несдобровать. Да и нам всем это дорого будет стоить.

Бандиты закрыли за собой дверь и ушли куда-то вглубь двора. Вскоре оттуда послышалась глухая возня, ругань, звуки ударов, чьи-то стоны.

По лицу Рихарда невозможно было догадаться о том, в чем он не признавался сейчас и себе. Решение Роси отказаться от эвакуации с острова до окончания шторма было ссовершенно неожиданным. Оно обрушило все, так хорошо продуманные, планы. На Роси, как и многие годы до этого, возлагалась надежда на решение проблемы не только без крови, но и без огласки. Особенно всего, что касалось нападения на монастырь. Конечно, для Рихарду было бы проще обратиться за помощью к полиции или к любой секретной службе, а то и к ЧВК. Четверка бандитов была бы найдена в течении одного, максимум двух дней. Без церемоний захвачена, обезоружена. Узнать у них имена заказчиков тоже дело хорошо известной в этих кругах «техники». Вот только вреда от такой победы намного больше, чем успеха. Беда не в том, что о реальности существования монастыря в горах станет известно во всех больших и маленьких селениях, и каждый пастух сможет проторить к нему десяток троп. Они-то не представляли никогда никакой опасности. А вот, если кто-то другой получит доказательства, пусть даже государственные структуры, секретные службы…кто угодно, то … катастрофа неминуема.

Рихард инстинктивно стиснул зубы. Он умел сохранять хладнокровие в любых ситуациях, но мысли о возможном развитии такого сценария событий были невыносимы. Крах всего, чему не только он посвятил долгую жизнь, не так пугал его. Самое страшное то, что монастырь, дом его детства, одно из самых тайных мест на земле, придется уничтожить. Самими монахами. Отдать приказ на это имеет право только отец Антонио. А он это сделает. Не дрогнув. Вместе со всем надземным и подземным сооружением исчезнут под грудой камней и песка лаборатории, отчеты, письменные и цифровые. Никто и никогда не найдет следов пребывания здесь монахов. Тем более никто не сможет предположить, чем они занимались здесь несколько веков. Вместо этого полиция обнаружит и сообщит населению об уничтожении подпольной нарколаборатории. Или еще что-то придумают. Кто-то получит награды. Слухи о тайном монастыре навсегда канут в прошлое. Да, самое основное, святая святых сохранится в любом случае. Копии исследований. Их местонахождение знают только двое. Отец Антонио и сам Рихард. Больше никто, даже потомки тех, кто несколько веков назад создал этот проект. Кто отслеживает каждый шаг к его успешному завершению.

Как и несколько знаменитых на весь мир ученых, официально по разным причинам, отошедшим от дел. На самом деле все они в разное время они получили предложение от корпорации RendalGroup о сотрудничестве. Условия и оплата были таковы, что никто из них и не подумал отказаться. Прекрасно оборудованные лаборатории, неограниченное количество командировок по всему миру. Для обмена опытом с самыми лучшими специалистами. Даже особая секретность их исследований не вызвала подозрений. Да и не могла. Обычная практика во всех областях науки. А цель самая благородная. Разработка лекарств и методов продления жизни человека. Не лишенные честолюбия, все они мечтали сделать самое главное открытие. И…вписать свое имя в историю навсегда.

И некоторые открытия удавались. Новые полезные лекарства создавались. Много раз им удавалось опередить зарубежных ученых.

При воспоминании о том, с какой гордостью они принимали награды на разных международных симпозиумах, Рихард снисходительно улыбнулся. Наивные. Они и не подозревали, как часто на правильный путь для создания новых вакцин или медикаментов от неизлечимой болезни, им был подсказан монахами из горного монастыря или… Роси Песке, скромной служащей фирмы. Именно она сопровождала из в этих поездках. Референт. Ее обязанность — присутствовать, организовывать, собирать документацию. Работа клерка. Так оценивали ее те, кто на самом деле был во многом обязан ей своими достижениями.

Сейчас монастырь оказался под угрозой уничтожения. И это означает, что отцу Антонио и братьям придется искать другое место для себя. Сколько сил и времени потребуется для восстановление утраченного? Что-то странное происходит и с Роси Песке.

Рихард провел ладонью по лицу, отгоняя лишние сейчас мысли. Взглянул на часы. Время стремительно убегало. Хотя Рихард после получения тревожного сообщения не терял ни минуты, опередить события, взять ситуацию под контроль ему не удалось.

Роси отключила связь с базой и будто застыла. На большом мониторе радар отражал бушевавший шторм. Все указывало на его движение в сторону материка. Еще пару минут назад это стало бы для женщины сигналом для усиленного поиска того самого «окна». Ничто не отвлекло бы ее от желания как можно быстрее оказаться там, где решалась судьба монастыря в горах и судьба клана Рэндалов. Ее семьи. Сейчас же Роси не замечала ничего кроме странных ощущений. Их она испытывала впервые в жизни. Томное предвкушение необычного в ее жизни переполняло ее. И она не противилась, ушла в себя.

Хенрика удивила тишина в комнате. Он заглянул через полуоткрытую дверь. Роси все еще сидела перед компьютером, но смотрела в сторону. На задернутое плотной шторой окно. Потом встала, подошла к нему, сдвинула полотно.Огромные волны накатывались на утес одна за другой, взбивали о скалы огромное облако пены. Оно заслоняло собой океан. Казалось, что вот-вот водяной вал хлынет в убежище, а Роси шагнет ему навстречу. Так, как делала много раз у него на глазах. На открытом стихии балконе. Только стальное переплетение мешала ей навсегда исчезнуть в пучине. Хенрик побледнел, напрягся, готовый в любую секунду броситься к Роси. Но остановился. Никакой напор воды не был способен проломить ни стену, ни закаленное стекло. Да и Роси была невозмутима. Менее всего она походила сейчас на ту мятущуюся от внутренней бури женщину. На ту, которая еще совсем недавно, несколько часов назад была готова сокрушить балконную решетку.

Хенрик решился отвлечь женщину:

— Роси, обед будет скоро готов.

Она очнулась, задернула штору, улыбнулась рассеяно Хенрику и проскользнула мимо него в небольшую комнату у входа в убежище. Здесь она иногда любила подремать на узеньком диванчике в ожидании вертолета. Сюда не доходили звуки работающих компьютеров, сигналы связи, даже ход часов. Роси прилегла на диван, подложила под голову ладонь и закрыла глаза. Хенрик постоял у входа минутку, потом достал из шкафа плед, вышитый когда-то его матерью, укрыл женщину, удовлетворенно пробормотал:

- Вот так-то лучше... Не зря я рисковал, чтобы забрать это мамино покрывало из дома. Не досталось оно океану. Зато тебя согреет...

Роси приоткрыла глаза, снова улыбнулась и уснула. Время больше не подгоняло ее, да и все вокруг потеряло над ней власть.

Хенрик вернулся в кабинет, понаблюдал недолго картинки на мониторах компьютеров, убрал звук, задернул штору на балконной двери, за которой по-прежнему бушевал океан. Прошел в кухню, закрыл за собой дверь и продолжил готовить обед. Он вел себя так, будто сегодня не произошло ничего необычного, будто он все предвидел и знал, что будет дальше. Сейчас убежище напоминало ему его родной дом. Вечер. Негромкое звяканье посуды. Покой в душе и вокруг.

Хильда сидела в холле клиники. То и дело поглядывала на часы. Прошло уже больше часа, как она приехала сюда почти одновременно с машиной скорой помощи. Впервые за свою жизнь она ощущала полную беспомощность. За годы пребывания в церкви она не привыкла быть наблюдателем.Ничто не происходила без ее участия. И вдруг… Понимать-то она понимала, что теперь судьба Эрны находится в руках профессионалов. Вот только все происходило, по ее мнению, не так, как должно бы…Ей нужны были ответы на то, что случилось для нее так неожиданно. Казалось, что она предусмотрела все и вот... Она вскакивала навстречу каждому, кто выходил из палаты Эрны, ждала объяснения. Потом начала настойчиво спрашивать. Наконец, кто-то из персонала прикрикнул на неё. Хильда с трудом сдержалась, села в кресло, попыталась успокоиться, как ей посоветовали, думать о другом. Из этого ничего не вышло. Перед глазами возникала Эрна в ночной сорочке с накинутым на нее халатом, открытое окно в сад, два стула напротив постели … Женщина не могла сосредоточиться, то возвращалась к происходящему сейчас в палате напротив, то к тому, что увидела утром. Наконец, один из докторов, вышедших в коридор, не прошел мимо, а направился к ней. Не позволил ей встать, сам присел рядом на диван:

— Все хорошо, мы можем вздохнуть спокойно! — Хильда поняла, что ее подруга вне опасности еще до того, как услышала эти слова. И в тот же момент у нее вырвалось то, что так мучительно не отпускало все это время:

— На нее напали, ударили? Что она сказала о них?

Врач искренне изумился:

— С чего вы это взяли? Ничего подобного мы не обнаружили. У нее был сердечный приступ. Довольно высокое давление. Есть еще кое-что, что надо бы привести в норму, но это дело времени и лечения. Идите домой, успокойтесь. Сейчас она должна отдыхать. Можете навестить ее вечером.

Похлопав Хильду дружески по плечу, доктор ободряюще улыбнулся ей и скрылся снова за дверью.

Хильде не терпелось быстрее оказаться в квартире соседки. Здесь было все еще сумрачно из-за задернутых на ночь штор. Постель не прибрана. И эти два стула…

— Почему они здесь? Обычно они придвинуты к столу в гостиной.

Хильда прошлась по квартире. Все остальное вопросов не вызывало. Вот только, почему было распахнуто окно в гостиной? Даже для проветривания Эрна открывала окно в спальне. Оно было далеко от входной двери. Так можно было не боятся сквозняка. На ночь летом Эрна оставляла только форточку открытой.

— Надо иметь очень длинные руки, чтобы через нее суметь открыть створки, — с сомнением сделала вывод женщина несколько раз осмотрев окно. Набросив покрывало на кровать, Хильда прошла в прихожую. Прямо у входной двери лежал пакет с продуктами. Обычно мужчины из миссии, проносили его в кухню. Но Хильда тут же вспомнила полураздетую Эрну:

— Не хотела, чтобы они ее в таком виде видели. Наверное, попросила просто оставить у двери.

В саду на первый взгляд тоже все оставалось на своих местах. Подоконник уже закрытого окна был чист. Под окном никаких следов.

— Напридумывала себе невесть что. Здесь все в порядке, да и доктор сказал, что у нее сердечный приступ был. Это все от твоей подозрительности, — попеняла себе женщина. И, успокоившись, принялась убирать забытую в саду посуду. Уже перед входом в дом боковым взглядом заметила сломанные ветки сирени у забора, помятые цветы на клумбе перед ним.

— Ну уж нет! Я все-таки должна выяснить, что здесь случилось утром! — бормотала Хильда, набирая номер кабинета благотворительной миссии. Она находилась на территории церкви. После настойчивого звонка, трубку взяла Мари, с которой Хильда была знакома «тысячу лет»:

— О, кого я слышу, неужели надоело отдыхать, решила вернуться к нам, — начала было женщина.

— Извини, мы поболтаем в следующий раз, а сейчас дай мне на минуту Вилли или Яна, — перебила ее Хильда.

— Так нет их. А что случилось? Опять поздно приехали? Я им все время говорю…

— Нет, все в порядке, мне кое-что надо уточнить. Где они?

— Где Вилли не знаю, а Ян сегодня дома. Отдыхает. Завтра утром будет.

— Подскажи мне, пожалуйста, номер его мобильника.

Мари рассмеялась:

— Ты не изменилась и на пенсии. Все и сразу хочешь решать… Но Вилли вот-вот должен подъехать. Мы договорились сегодня итоги недели подвести. Следующую неделю спланировать. Так что…

— Хорошо, ты права, перезвоню ему через полчаса.

Беспокойство не отпускало Хильду. Но, вспомнив о том, что вечером надо навестить Эрну, она решила не терять время, села в машину и поехала в ближайший магазин за соком. Поездка была недолгой, несколько успокоила, да и мысли переключились на предстоящую встречу с подругой. Памятуя о предостережении доктора, Хильда обдумывала, как можно ее разговорить, не вызывая волнения. Уже на повороте из их района, краем глаза заметила припаркованный в переулке под раскидистым деревом микроавтобус. Он показался ей знакомым. Затормозила. Перешла дорогу. Так и есть. Знак миссии был виден издалека.

— Вот и хорошо. Сейчас все и узнаю, — обрадовалась женщина. Подошла к машине, окликнула Вилли. Он не ответил. Хильда подошла к водительской двери, потянула за ручку. В кабине и салоне никого не было. На сиденьях лежали пакеты с продуктами.

Закрыв микроавтобус, Хильда, не теряя времени, развернула свою машину и поехала к Яну.

Он был дома:

— Что-то случилось?

Хильда старалась говорить спокойно. Ян, не прерывая выслушал ее рассказ о машине, потом о странных звуках ночью, которые разбудили ее, об Эрне без сознания на полу и словах доктора о том, что это был сердечный приступ, о сломанных ветвях сирени в саду… Теперь она уже была уверена в своих подозрениях: утром что-то произошло в квартире Эрны.

Ян слушал внимательно и лицо его становилось все серьезнее:

— Ты сообщила о машине в полицию или в миссию?

— Нет, в миссии уже наверняка никого нет, в полицию… Сам знаешь, мы решаем свои проблемы сами. Если это можно, конечно. Да и … может быть и нет никаких проблем. Я оставила записку на сиденье в автобусе. Вилли может позвонить в любую минуту.

Ян взглянул в лицо Хильде. Он понимал, что она сама не верит своим словам.

— Вилли не мог не развести продукты и бросить машину. Но ты права, попытаемся разобраться со всем сами. Езжай в госпиталь. Я позвоню тебе, как только узнаю что-то новое.

Проводив Хильду, мужчина вернулся в дом, достал из рюкзака мобильник. Услышав ответ Рихарда, не называя себя произнес несколько слов:

— У нас проблемы. Родственницу снова навестили гости. Напарник в отлучке. Надо пообщаться.

Ответ был так же коротким:

— Через 15 минут. Там, где всегда.

— Еду.

Глава 12

Время замерло. На базе царила тишина. Погас и «онемел» пульт, еще недавно озаренный десятками мигающих лампочек. Исчезла связь не только с островом «Край света», но и с Рихардом Рэндалом, которого здесь все именовали боссом, с десятками офисов компании по всему свету. И только погодный радар был неутомим. Картинки и графики указывали на то, что шторм не ослабевает. Зато круто меняется его траектория, стремительно смещается к материку. Это значило то, что с таким нетерпением ждали все. Острова вскоре вполне могут получить передышку. Если, конечно, не случится это непредсказуемое океанское «вдруг». Срочные прогнозы метеорологов на возможное «окно» были отправлены референту и боссу. Ждали подтверждения о получении и указаний. Но ответа не было.

Пожалуй, самым расслабленным в этой ситуации оставался Алан. После разговора с Роси он почти не сомневался в изменении ее решения о немедленной эвакуации. От него самого больше ничего не зависело, но зато он знал, что после разговора с ним Роси рисковать не будет. Он смог ее убедить. Возможно, не совсем, но даже, если и частично, то этого достаточно для переоценки действий. То, как отнесется Рихард к его вмешательству, Алана интересовало мало. Смутная неприязнь к тому, кто именовал себя ближайшим родственником Роси, в последние дни окрепла. Кроме того, метеорологи обнадеживали прогнозом. Если он оправдается, то и без лишнего риска вылет станет возможен значительно раньше.

Ожидание восстановления связи не могло долго держать людей в напряжении. Кто-то встал из-за пульта, чтобы размяться, кто-то подошел к автомату с кофе… Его аромат разрядил обстановку. И только особисты оставались по-прежнему внимательны. Алан поискал взглядом их начальника. Роланд Зауер находился в самом углу зала, за спинами остальных, в руках неизменный планшет. Время от времени что-то просматривал на нем. Делая вид, что надоело стоять «столбом», пилот круто развернулся и направился к выходу. Проходя мимо Зауера, успел заметить картинки на планшете особиста. На них — все помещения базы.

«Так и должно быть, чем ему еще заниматься здесь», — Алан был несколько разочарован. Он и сам не мог объяснить себе, что именно в поведении этого человека казалось подозрительным. Может быть то, что он несколько раз покидал свой пост в те моменты, когда внимание всех было приковано к пульту управления? Будто хотел скрыть свое исчезновение. Кроме того, Алан приметил, что не только он так внимательно отслеживает передвижения начальника ОК, но и один из его команды. Присмотревшись к этому молодому мужчине, вспомнил его. Впервые пилот увидел его рядом с Роси давно, когда еще не приступил к самостоятельной работе на фирме.

Это был один из последних дней работы Малека с новым пилотом. На крыше высотки, на одной из посадочных площадок. Неожиданно над зданием раздался гул. Затем на соседнюю площадку опустился вертолет. Референт Песке и ее команда вернулись из полета. Алан наблюдал, как обессиленную женщину почти вынесли из вертолета на руках. Один из сопровождающих не только поддерживал женщину, но и старательно прикрывал плащом от взглядов невольных свидетелей. В какой-то миг из-под кепи мелькнула повязка. Ранен? Не только Алану эта ситуация показалась необычной. Малек изменился в лице, тихо присвистнул сквозь зубы и пробормотал:

— Ого, здорово им досталось на этот раз. Хорошо, что Симпсон был с ней.

— Кто этот Симпсон? — поинтересовался Алан.

— Толком не знаю. Он не наш. Вернее, не совсем «наш». Из какой-то государственной секретной службы. Появился вдруг. Последние годы сопровождает референта. Но довольно редко. Только, когда ожидаются особенно сложные переговоры. По заданию правительства.

Столь разговорчив на тему, не имеющую отношения к передаче Алану инструкций, Малек был впервые. Алан решил воспользоваться случаем:

— А с кем она проводит эти переговоры?

Но Малек уже опомнился, считая, видимо, что и без того сказал лишнее, ответил уже ставшей привычной фразой:

— Меньше знаешь, крепче спишь. Если нужно будет, тебе объяснят. Мы просто пилоты. Летим, куда скажут и все.

Они больше не возвращались к разговору о Симпсоне, но Малек то и дело бросал непроизвольно взгляды на стоящий неподалеку вертолет. Впрочем, скоро к машине подошли несколько механиков, осмотрели его снаружи, там, где даже издали можно было видеть повреждения на его корпусе.

«Их обстреляли? Ничего себе „поговорили!“

Через открытую дверь вертолета можно было видеть, что он вернулся с грузом. Пара мужчин подкатили с тележкой, перебросили на нее ящики и коробки и увезли.

Механики поднялись внутрь, осмотрелись, коротко посовещавшись между собой, подцепили машину к эвакуатору и укатили ее в ангар. Малек и Алан продолжили заниматься своим делом, но долго не могли забыть увиденное. То и дело поглядывали на площадку, где только что стоял потрепанный в какой-то схватке вертолет. Хмурились, думали каждый о своем. Малек радовался, тому, что служба уже позади, а Алан размышлял о том, что его ждет.

Симпсона Алан потом видел еще пару раз издали. Рядом с референтом Роси Песке.

И вот, спустя долгое время он вновь встретил его здесь.

Некоторое время Алан мысленно прикидывал, под каким предлогом и стоит ли ему обратиться к Симпсону. Принять решение не успел. В кармане «ожил» мобильник. По правилам базы в аппаратной звук был отключен, разговоры запрещены. Пилот вышел в коридор. На табло высветилось имя Люсьена.

«Что-то случилось. Только вчера мы с ним говорили.»

— Подожди, я найду место, где нам не помешают, — коротко бросил Алан в ответ на приветствие друга. Прошел мимо проходной на улицу и вновь ответил только отойдя на приличное расстояние от здания:

— Привет, есть новости?

— Да, новостей куча, — интонация голоса Люсьена подтвердила опасения Алана. Сразу подумалось о поездке к семье погибшего Алекса, о тягостном разговоре с его матерью. С сочувствием спросил:

— Как съездили? Видать, не очень гладко все прошло?

— Ты о поездке к семье Алекса? Нет, там было все более-менее. Младший его братишка подрос. Стал вылитый Алекс. Поступил в колледж. Сестре помогли хорошую работу найти. Наше командование обещает поддерживать брата до окончания учебы. Это утешает мать. Отчасти, конечно.

— Здорово, рад это слышать, но что не так?

— Да, все, вроде, нормально. Попрощаться хотел. Есть срочное задание. Приказа о вылете ждем с минуту на минуту.

— Направление не скажешь?

— Как всегда, на юг.

Помолчав, уточнил:

— Южнее наших обычных «вояжей» …

Алан и не ждал подробного объяснения. Да и не хотел этого. Сам не любил отвечать на подобные вопросы, потому никогда никого не оповещал о предстоящей «работе». Так поступали все его друзья. И это негласное правило было нарушено сегодня. С чего это друг решил сообщить ему о новом задании?

— Так, не темни, давай выкладывай начистоту!

— Да все, вроде, нормально. Но…

— Говори, — еще раз потребовал Алан

Друг чуть замедлился с ответом, но потом решился:

— Я знаю, что тебя и просить не надо. Но хотел еще раз услышать от тебя. Извини. Если что со мной случится, присмотри за моими ребятами. Особенно за старшим мальчишкой. Эндрю. Жена одна с ним не справится. Он у меня что-то уж больно самостоятельным стал.

На секунду оба замолчали, в трубке было слышно только их общее дыхание.

— Ты прав, Люсьен, мог и не просить… Но все-таки. Откуда такие мысли?

— Да как сказать? Заказ правительства. Летим только нашим отрядом. Без сопровождения. Не все. У кого дети, остаются здесь.

— А как же ты?

— Я не мог отпустить этих пацанов одних. Не мог. Ты же понимаешь?

Недолгий разговор прервался неожиданно. Наступила тишина. Алан стоял неподвижно, все еще сжимая в руке аппарат. Над головой все так же сияло солнце, ветер ослабел, был наполнен ароматами цветов и выброшенными на берег водорослями. … Где-то над пляжем слышались голоса чаек, возвращающихся из своих укрытий.

И все это казалось сейчас нереальным. В голове Алана царил хаос. Он пытался сконцентрироваться, понять смысл слов друга.

«ЧВК не отряд скаутов. Риск есть в любой операции. Иногда самая простая и безопасная оборачивается потерями. Те, кто выбрал эту службу, внутренне всегда готовы ко всему. С чего вдруг одному из самых опытных бойцов вдруг понадобилось нарушить гласное и негласное правило — сообщить о предстоящей операции? И что это за странное распоряжении о добровольцах? Такого никогда не было. И быть не могло. Все мы добровольцы. ЧВК не регулярная армия… Хотя… как не было? Было. Давненько. Однажды.»

Алан вспомнил день, который он предпочел бы забыть навсегда. Командир, необычно бледный, но сохраняющий хладнокровие, объявил подобный приказ: на операцию вылетают только добровольцы. Тем, у кого есть несовершеннолетние дети, остаются в лагере.

«Что это было тогда? Ах, да. Тогда тоже был приказ правительства. Оно вынудило их участвовать в том, к чему они не были подготовлены. Отряду обошлось это потерей трех бойцов и десятком ранений. Тяжелых. Двое умерли на пути домой. Но могло бы быть и хуже. Вместо местных повстанцев в сланцах, о которых поначалу шла речь, им пришлось иметь дело с хорошо вооруженными и прекрасно подготовленными военными. Их национальность, да и страну происхождения определить было невозможно. На территории долгое время правили французы. Позднее пришли и англичане. Добыча ископаемых — дело прибыльное. Европейцы наперебой делили богатства. Да и времени на размышления у бойцов ЧВК не было. Но то, что воевать пришлось против профессионалов, стало ясно с первых минут столкновения.

Вспоминать о том случае было крайне неприятно. За провал операции и гибель бойцов никто не понес никакой ответственности.

«Неужели это может сейчас повториться?»

Хотел бы Алан сейчас очутиться рядом с товарищам, среди которых были и совсем недавние выпускники школы ЧВК? Конечно. Только это было невозможно. Да и отсюда он уже не мог уйти. Особенно сейчас. Здесь тоже явно происходило что-то необычное. Ему пока непонятное. Но он уже стал его частью.

Обдумывая все это, Алан вынужден был признаться самому себе: дело не только в его крепнущих чувствах к Роси. Вернее, уже не только в них. Корпорация и Роси до сегодняшнего дня и были для него одним целым. Сегодня это изменилось.

Дежурный на проходной только отрицательно покачал головой в ответ на его немой вопрос. Связи с островом «Край света» и Рихардом Рэндалом по-прежнему не было.

Алан прошел в свой номер, включил компьютер. В том, что вся связь сотрудников фирмы находится под ее контролем, он не сомневался с первых дней. Как в сети обезопасить себя от подозрений, он научился еще в школьные годы, а потом лишь совершенствовал навыки.

Спустя полчаса поиска перед ним появилась фотография из архива столичной газеты. Он сразу узнал этот полуразрушенный город. Правда, когда они входили в него тогда, он выглядел иначе.

«Твою мать! Мало же что осталось от уютного местечка. Но это ведь не только мы постарались. Они и сами ничего не жалели. Может быть, потому что тоже были чужими?»

Отгоняя чувство вины и сожаления, Алан искал в тексте под снимком объяснений тех событий. Читал и не верил своим глазам.

… местные экстремисты использовали в своих целях трагические случаи гибели нескольких женщин после прививок…. Экзотическая болезнь, передел территории бандами… атака на поселения белых…пришлось применить силу…

«Бред! Какие экстремисты? Кто воевал против нас? Среди них в основном были белые…военные. А „мирные поселения“ были пусты. Всех эвакуировали задолго до боев.»

Собственно говоря, Алан не впервые сталкивался с подобным. Не раз после возвращения с заданий, бойцы ЧВК читали информацию о событиях, участниками которых они были, такое, что вызывало смех. Но тогда над этим не особенно задумывались. Считали нормой. Секретная операция. Кто же о ней будет писать правду и зачем? Сейчас же это выглядело для него совсем по-другому.

Решение узнать что-то о странных переговорах Роси Песке возникло спонтанно. Припомнил дату…

Довольно быстро нашел в европейской прессе упоминание о «неприятном инциденте» в небольшом Королевстве на юге Африки. Так журналисты изданий, как сговорившись, назвали нападение на европейскую благотворительную миссию. Врачи-волонтеры из разных стран помогали местным лечить детей и беременных женщин. Нападение произошло при передаче миссии большого гуманитарного груза. В основном новейших лекарств.

Алан с трудом успокоил свое сердце. На одной из фотографий он увидел на полу в здании миссии растоптанные лекарства, испорченные упаковки и на них хорошо знакомую ему эмблему.

В тот же миг перед глазами мелькнула давно забытая картинка. В одном из покинутых зданий в поселении бойцы ЧВК наткнулись на разграбленный аптечный склад. На многих ящиках красовалась точно такая эмблема. Ее он видел и на грузе в вертолете. В том самом, который доставил Роси после неудачных переговоров.

«Дьявол тебя дери! Этого не может быть!»

Снова и снова вглядывался пилот в снимки. Восстанавливал в памяти события. Связь Роси с тем, что произошло в Африке, отверг сразу.

«Ей тогда было не больше 10 — 12 лет. А вот корпорация… Да, ей-то насчитывается, судя по красующимся везде и всюду цифрам, более двух сот лет»

Рихард Рэндал, глава старинного рода, начало которому положили рыцари средневековья, встретился с Яном Гарбовски, служащим благотворительной миссии при церкви, на рынке ровно через пятнадцать минут. Как и договаривались. Оба с корзинками для овощей и фруктов. Высокий сухопарый джентльмен и второй значительно моложе в куртке с эмблемой миссии. Они не спеша двигались по одному и тому же ряду, рассматривали овощи, наполняли корзинки. Столкнулись возле одного из киосков. Приветствие, шутки, обмен парой слов с продавцом и друг с другом. Ничего необычного. И даже то, что Ян, отойдя от Рихарда на приличное расстояние, вдруг повернул назад, догнал его, не вызвало никакого интереса у окружающих. Их мимолетное общение не могло привлечь внимания. Привычная рыночная сценка. Даже, если бы кто-то захотел прислушаться к их разговору, не смог бы понять его истинный смысл. А между тем, он содержал важную информацию.

Те, кто готовит нападение на монастырь, начали действовать. Им не удалось выведать у сестры настоятеля сведений о местонахождении ее брата. Скорее всего, поняв, что она попросту и сама этого не знает, решили проследить за ней. Вышли на Вилли и… Нила. О том, что исчез и этот молодой человек, Яну только что сообщила по телефону Хильда. Она звонила из палаты Эрны Лох, далекой и единственной родственницы отца Антонио.

Пожилая женщина, как только пришла в себя, стала рвалась домой. Только слова врача о том, что вечером ее навестит соседка, несколько успокоили ее. Эрне ничего не оставалось, как довериться Хильде. Отчасти, конечно. Не дожидаясь расспросов, она сама рассказала о ночных гостях:

— О, на этот раз они уже не были любезны, как в первый раз, — даже сейчас в голосе Эрны звучал ужас, ее бил озноб, — требовали, угрожали, заставляли сказать то, о чем я понятия не имею… да и от страха я скоро потеряла сознание. Правда, ненадолго, но бандиты не заметили, когда я очнулась. И я слышала, о чем они говорили. Но что я могла сделать? А тут, к несчастью, появился Вилли с продуктами. Они оглушили его….

Что было дальше Эрна не помнила. Из глаз хлынули слезы. Хильда принесла ей воды, обняла за плечи, пыталась успокоить.

— Все позади. Все будет хорошо. Здесь ты в безопасности. Если хочешь, я останусь с тобой здесь на ночь.

Эрна слабо улыбнулась:

— Да, а здешняя охрана может идти домой… Шучу. Я знаю, что им сейчас не до меня. У них Вилли и Нил. Зачем этот мальчик им понадобился понятия не имею. Но, Хильда, ты думаешь, надо сообщить в полицию?

Хильду сейчас волновало другое:

— Нил? Ты сказала, что Вилли пришел один к тебе.

— Да, так и было. Но я слышала, что они говорили о Ниле. О том, что оказался не так и бесполезным, что с Вилли будет легче разговаривать, если он узнает, что пацан тоже у них.

Хильда пыталась не показать волнения, достала телефон из сумки. Пока она набирала номер, Эрна переспросила:

— Нам надо сообщить в полицию?

Хильда ответила так уверенно, как только смогла:

— Я позвоню в церковь и в миссию. Она знают, куда нужно обращаться в таких случаях. А нам с тобой надо прежде всего отдохнуть. День у нас был не самый легкий.

Глава 13

Очнувшись под утро, Нил тотчас схватился за голову. Она гудела, а все тело ныло, как после кулачного боя. Понял: вечером хлебнув из чайника, получил еще большую дозу снотворного. Он был взбешен. Зол на себя.

«Какого хрена? Ты совсем дурак? Одного раза было мало? Попался второй раз? Думал, что они в чайник не подсыпят? Ну, суки, если я отсюда выберусь, то так это все не оставлю»

Как он сможет осуществить свое желание поквитаться с бандитами, он не знал. Но в том, что он это сделает, даже не сомневался. Сопоставлять свои силы и возможности с теми, что имели его похитители, ему в голову не приходило. Единственным препятствием для осуществления своих планов видел только в крепких решетках на окнах. Потому не стал терять время. С трудом освободившись из «объятий» проваленного почти до пола дивана, парень еще раз исследовал окна. Проверил каждую перекладину металлической решетки. Убедился, что они все так же целы, как и вчера, а заодно в том, что установлены были совсем недавно.

«Да, они не случайно здесь оказались. Выбрали эту халупу специально. Снаружи развалины, недалеко от города, но на горе. Кто сюда просто так полезет? Подготовили. Печь работает. Решетки что надо. Дверь укрепили.»

Возле входа заметил рюкзак. Вчера его не было. Значит, приходили. Еды на этот раз не оставили.

«Рассчитывали, что я до обеда просплю… Вот гады… Что они задумали? Где сейчас?»

Мысли о мщении на время исчезли. Наступало отчаяние.

Пнув несколько раз попавшую на глаза табуретку, схватил ее за ножку, но от мысли запустить ее в окно все-таки отказался. Ночью температура в горах опускалась до минусовой. А когда появятся бандиты было неизвестно. Мучиться еще и от холода желания не возникло. От физического и нервного напряжения у него вдруг закружилась голова. С опаской глянул на диван. Вновь погружаться в его трухлявое нутро не хотелось. Поискал на столе остатки еды, но котелок и тарелки были пусты. Заглянул в рюкзак. Там обнаружился недоеденный бутерброд с салом. Хотелось пить. Вспомнил о рукомойнике в пристройке. На дне плескалась вода. Выпил одним глотком. Все это только раззадорило желудок. К головной боли добавились голодные спазмы. Нил вновь взорвался от злости. От ругани, проклятий и пинков по мебели зазвенели стекла в окнах и еще больше разболелась голова.

«Да, вляпался ты, парень! На этот раз крепко. Но вины тут твоей нет. Но все-таки, какого хрена им от меня надо?»

Чуть выплеснув эмоции, успокоился, поставил на ноги табурет, придвинул его ближе к стене. При опоре на нее боль в спине стала меньше. Нил попытался сосредоточиться на том, что произошло. Мучительно старался вспомнить все подробности. По сути, до этого момента у него не было такой возможности. Заметив Михаеля на горе, он действительно принял его за браконьера. Встреча с ним казалась случайна.

Нападение громилы на спуске с ним не связывал до тех пор, пока тот сам не признался в том, то преследовал его.

«Понятно, что они следили только за мной еще в городе. Как бы они здесь меня нашли? Скорее всего „пасли“ от самого моего дома. Недаром они спрашивали о том, какое я задание получил утром. Вилли вернулся в город, а я полез на эту чертову гору. Решили, что я их и приведу к тому, кого они ищут. И тут неожиданно камнепад. Этот придурок пузатый перепугался, отстал от меня и не увидел, что я ни с кем не встречался. Не понял, что это просто передача пастухам, обычное дело…. Или … Может быть, это я недотепа? Мне сказали, что это так, я и поверил… Так, кому я относил передачи? Все-таки контрабандистам? Но кому тогда верить, если и святоши таким занимаются?»

Голова болела все сильнее, хотелось есть и пить.

Тягостные мысли Нила прервал какой-то шум. Прислушался, подошел к двери. Крики, стоны, удары … Паренек похолодел. Сомнений не было. Где-то рядом пытали человека. Отпрянув от двери, рухнул на диван, готовый изобразить все еще спящего. Замер. Он не знал, сколько времени продолжались крики, но, когда они прекратились, испугался еще больше. На какое-то время снаружи все стихло. Потом послышались шаги. Нил искал глазами какой-нибудь предмет, которым можно было бы использовать для защиты или нападения. Кроме металлического чайника на столе ничего подходящего обнаружить не смог. Схватив его, притаился за дверью. Но шаги стихли, послышался звук мотора, машина выехала в сторону подъема в горы.

В изнеможении Нил опустился прямо на пол. Выпущенный из рук чайник с грохотом покатился в сторону. Когда этот шум утих, вновь услышал приглушенные стоны.

Настоятель монастыря то и дело посматривал на часы. Его беспокойство усиливалось. Брат Иоан уже давно должен был вернуться. Даже, если возникли трудности с перегоном его стада к соседу, он должен был спуститься в город, сообщить в миссию. Там нашли бы ему замену. На это могло уйти дополнительно часов десять. Но и это время давно прошло. Пора было сообщить об этом Рихарду Рэндалу. Настоятель не мог больше ждать. Сознание того, что система связи с городом, так хорошо действовавшая многие годы, дала сбой при первой же критической ситуации, ранило его самолюбие. Он винил себя.

«Какая детская наивность! Оказалось, что все было хорошо, пока никого мы не интересовали. И вот… У нас есть все. Интернет, мобильная связь. Спутниковые телефоны. И.... все под чужим контролем. Да мы даже проверенные столетиями способ связи не смогли организовать без изъяна.

Отец Антонио не был склонен к самобичеванию. Ошибки делают все. Надо это признавать и исправлять. Достав спутниковый телефон. С единственным номером. К удивлению, ответа не было дольше обычного. Наконец, когда он был уже готов отключиться, раздался голос Рихарда Рэндала:

— Извините, падре. Выходил. Только вернулся. Хотел связаться с вами. У меня есть новости. Но, пока отдышусь, послушаю вас.

— Что-же, судя по всему, сын мой, нам нечем обрадовать друг друга, — в голосе отца Антонио звучала не только горечь, но и знакомая Рихарду уверенность в своих силах. Сейчас они оба не собирались больше ждать развития событий. Они решили действовать. Но каждый так, как считал правильным. Пожалуй, впервые за долгие годы, отец Антонио был категоричен:

— Нам нужно оставить Роси на острове до той поры, пока она сама не примет решение вернуться, — сказал он, не дожидаясь объяснений Рихарда. Его меньше всего интересовали предложения о том, как быстро организовать вылет Роси на материк.

О том, что девушка на сей раз вдруг проявила такое странное для нее нежелание рисковать, Рихард собирался умолчать. Но, как оказалось, для отца Антонио Рихард и сейчас оставался «открытой книгой».

— Падре, мы не справимся без нее, — попытался было возразить Рихард, — только она может уладить все без огласки. Вы же знаете. Как только мы обратимся за помощью к кому-то другому, о вас и дороге к вам станет известно.

Отец Антонио помедлил с ответом. Он понимал, каким ударом для Рихарда станет новость о пропаже монаха Иоана, многие годы исполнявшего роль пастуха, связника между монастырем, миссией и корпорацией. Но другого выхода не оставалось:

— Сын мой, ты должен знать, что скорее всего о нашем местонахождении уже известно. Если нет, то очень скоро оно перестанет быть тайной. Повлиять на это мы уже не можем.

Реакция Рихарда поразил его:

— Я знаю это. Мне только что сообщили, что один из наших людей в миссии при церкви скорее всего у них. Выследили его у нашей общей знакомой. Скорее всего поняли, что она мало знает. Догадались, кто может быть посредником между ей и вами.

Настоятель с трудом сдержал эмоции:

— Вот значит, как они узнали о брате Иоане, его хижине на полпути к равнине. Просто так он бы им не сказал. Скорее всего Вилли не выдержал пыток. Звери. Теперь это же ждет и нашего брата. Они настроены идти до конца. Нам следует забыть о правилах.

— Да, это меняет дело, — согласился Рихард уже без колебаний, — нужны подготовленные люди. Я займусь этим. Но…

Настоятель не дал ему договорить:

— Параллельно надо искать предателя. Удивляет, что до сих пор по этому поводу нам ничего неизвестно от Роси. Ты не находишь это странным?

Рихард замешкался с ответом. Всего на секунду, но и этого было достаточно для настоятеля:

— Ты что-то знал, но не сказал мне?

— Роси предупреждала меня о предательстве еще до известия о возможном нападении на вас, падре. Но я решил проверить. Не хотел ошибиться.

— Или не хотел верить?

— Можно и так сказать, — вынужденно согласился с отцом Антонио Рихард.

— Ну, что-же, сейчас обсуждать это мы не можем. Нет времени. Но тебе придется отказаться от личных чувств. Ведь, если я прав, речь идет о ком-то из семьи.

— Да, я так и сделал. Уже. Больше ошибку не допущу.

Попрощавшись с Рихардом, настоятель задумался. На просторном письменном столе перед ним стояло несколько небольших портретов. Один — рисунок неизвестного художника, другие были качественными фотоснимками. Серебряные рамки подчеркивали благородство лиц. Очень юных, почти детских. Для постороннего человека они не несли никакой информации. Только сам настоятель и братья монастыря знали, кто изображен на снимках. Лорд Гюнтер и его сыновья. Отец Антонио взял в руки один из портретов, долго всматривался в него. Ему явно не хотелось верить, что этот мальчик мог стать предателем. На него возлагалось столько надежд. И долгие годы он их оправдывал. Потому был избран стать бессмертным. И вот… Где и когда с ним была допущена ошибка? Вторая. Первая случилась два века раньше, с прадедом Роси. Последствий избежали только потому, что тот смелый юноша принял решение навсегда покинуть семью. Но природу не обмануть. Через два поколения Роси передались необыкновенные способности и поломанный ген.

Хильда спешила. Она еще рано утром сама позвонила в больницу, предупредила Эрну, что заберет ее. Но на выезде с их небольшой улочки прямо под колеса ей выбежала соседская кошка. Удар не был сильным, но пришлось остановиться. Животное медленно ползло в сторону зарослей кустарника. Задние ноги волочились по земле, собирая по пути сухие листья. Хильда хотела было поднять животное, осмотреть. Отвезти к ветеринарному врачу, но передумала, взглянув на часы. Осмотрела машину. На ней не сталось никаких следов. На улице в это время было как всегда пусто. Окна домов все еще закрыты ставнями. Это успокоило женщину. Бросив взгляд туда, откуда доносилось жалобное мяуканье, пожала плечками и продолжила путь.

Эрна ждала ее в палате. Чувствовала она себя хорошо. Физически. Но на душе было неспокойно:

— И зачем я согласилась с Хильдой. Столько хлопот ей из-за меня. Могла и на такси уехать.

Непроизвольно мысли вернулись к той злополучной ночи:

— Что произошло после того, как я потеряла сознание? Как долго это продолжалось? Что было бы, если бы не Хильда?

Эрна была благодарна соседке за все, но что-то в ее поведении удивляло. Хильда никак не хотела успокоиться, забыть о случившемся и не давала это сделать самой Эрне. Иногда слишком настойчиво просила вспомнить каждую деталь, описать ночных «гостей», их вопросы. Если Эрна отказывалась от этого, ссылалась на головную или сердечную боль, отступала, но ненадолго. Как-то не вязалось это с обычно деликатной женщиной.

Хильда почти вбежала в палату:

— Прости, прости, я задержалась. Наши соседи опять выпустили своих котов на улицу. Вот ведь идиоты никак не образумятся.

— Вот видишь, я была права. Не надо было тебя беспокоить, прекрасно добралась бы и на такси. Надеюсь, что ничего не произошло. С кошками все в порядке?

— С одной, с той, черно-белой… Да что ей сделается? Кошки живучи.

Эрна изумилась:

— Ты наехала на нее?

Хильда отмахнулась:

— Не знаю, скорее всего нет. Она умчалась в кусты, я еле ее заметила.

Через полчаса женщины были уже дома. Хильда настояла выпить чай в саду под окнами квартиры Эрны. Мельком еще раз осмотрела изгородь, следы на клумбе и предложила помощь в уборке квартиры. Несколько раз заводила разговор о том, что случилось, но Эрна на этот раз была решительна:

— Хватит об этом. Мне, да и тебе пора забыть тот кошмар. В полицию мы не обратились. Значит — «дело закрыто». Сердце надо беречь. Сигнализацию поставить куда надежнее. Ведь все равно никого не найдут. Я и описать- то их не смогу…

Хильда только сверкнула глазами и нехотя подтвердила:

— Да, ты права. Мы не связываемся с полицией без надобности.

Об исчезновении Вилли она почему-то умолчала.

Расстались женщины только после того, как Эрна решила передохнуть. Слабость все еще давала о себе знать. Проводив Хильду, она прилегла, но уснуть не получилось. В голове продолжали крутиться мысли о том, что казалось все более странным:

— Почему Хильда настояла на том, чтобы не упоминать о истинной причине моего обморока? Не говорить врачам о ночных визитерах, не обращаться в полицию? Кому на самом деле звонила Хильда? Если в церковь, то кому именно.

«Меня это, конечно, устраивает. У меня есть причина не поднимать шума из-за происшествия, но почему она это делает?»

Никаких разумных объяснений на ум не приходило. Единственное, что ей оставалось: написать еще одно письмо «брату», передать его через Вилли или Яна. Через неделю они наверняка появятся у нее. Придется ждать. Искать их в миссии Эрна не решалась. Успокаивало и то, что первое ее письмо с предупреждением о незваных гостях отцом Антонио наверняка получено, а ничего нового от нее двум громилам получить не удалось. И она еще раз порадовалась, что так мало знает о нынешних делах своего знаменитого родственника.

За годы одинокой жизни в доме на утесе Хенрик Фриске приобрел особое чутье. Чтобы знать, что происходит снаружи, ему не надо было ни спускаться на пляж, ни выходить на балкон, ни даже открывать тяжелые шторы. Сейчас он все сильнее ощущал, как медленно успокаивается водная громада. Привыкший относится к океану, как к чему-то живому и хорошо знакомому, он иногда говорил с ним вслух. Вот и сейчас, закончив готовку и выключив плиту, взглянул на часы, спросил вслух:

— Ну, что, брат, навоевался? Что-то ты на этот раз быстро подустал?

Прислушался. В доме было тихо. Обычно Роси ощущала любые изменения шторма еще до их наступления:

— Неужели она все еще спит?

Выйдя из кухни, Хенрик приоткрыл дверь в комнатку, где почти два часа назад оставил Роси. Ее там не уже было. Он нашел женщину в гостиной у окна. Шторы были раздвинуты. Сквозь широкие окна видна бескрайняя водная равнина. Мало что напоминало о том, что совсем недавно о стекла билась высокая пенная волна. У горизонта, ставшего далеким, небо почти очистилось, легкие облака золотили первые лучи солнца.

Роси услышала шаги, повернулась:

— Как давно я не спала так хорошо! А ты? Ты все это время трудился. Из кухни так хорошо пахнет.

— Да, обед готов. Отдохнуть я еще успею.

Роси рассмеялась. Легко и беззаботно. Осмотрев комнату, будто видела ее впервые, попросила:

— А мы можем поесть там, где я спала? Там так спокойно.

— Конечно, мы ведь пьем там иногда кофе. Почему бы и не пообедать там?

— Хорошо, я помогу тебе накрыть стол. А ты пока расскажи мне, как ты жил этот год? Мы ведь еще не поговорили об этом.

Это было похоже на уютную беседу двух друзей или близких родственников. Они сидели за небольшим столом. Роси ела с удовольствием, спрашивала, улыбалась. Но Хенрик подробно отвечал ей, но при этом был почти уверен, что мысли ее были далеко от этой милой комнатки, от дома на утесе. Она о чем-то напряженно думала, а разговор о пустяках помогал ей сосредоточиться на важном. Одна из особенностей Роси, которая и восхищала Хенрика в Роси, и пугала. Наконец, обед подошел к концу.

— Чай или кофе? — спросил Хенрик.

— Пожалуйста свари мне кофе.

— Может быть уже пора включить связь? — сделал шаг в сторону компьютера Хенрик.

Роси мягко остановила:

— Подожди, дай мне еще минуту.

Стоя у кофеварки, Хенрик видел, как менялась Роси. Улыбка исчезала, как и румянец на щеках. Лицо обретало черты деловой и уверенной в себе женщины. Такой Хенрик видел ее не часто. Только тогда, когда она покидала остров, готовая к той жизни, о которой он мог только догадываться.

Глава 14

Пауза затянулась. На пульте управления базой корпорации RendalGroup на берегу океана после небольшого оживления вновь наступила тишина. Люди молчали, обменивались лишь взглядами… Госпожа Песке, переговорив с мало кому известным до сих пор пилотом, прервала связь с островом Край света. Вместо того, чтобы искать «окно» для экстренного вылета… Отменив приказ всемогущего Рихарда Рэндала… Несмотря на благоприятные изменения погоды…

Жгучий интерес к тому, чье имя было неизвестно до этого момента, проявили даже те, кто считал себя главным в этой комнате. Те, кто обеспечивал эту самую связь. Алан чувствовал себя под «прицелом» изучающих взглядов не очень уверенно. Потому не хотел привлекать к себе еще больше внимания разговором с одним из особистов. Просчитывал, как бы подойти к нему, не вызвав еще больших подозрений.

«Да, тут все, как на вулкане. Шаг влево и… неизвестно, что будет. Не фирма, а банка с пауками. Влип, что называется. А ведь мне хотелось "просто летать"…»

Симпсон опередил Алана. Почувствовав его взгляд, замешкался лишь секунду и затем направился к двери, легким кивком предлагая Алану последовать за ним. Ждал его у широкого окна, с опущенными на время массивными решетками, с выходом во внутренний двор базы. Еще издали Алан приметил и стойку тренированного человека, всегда готового к неожиданностям, и пытливый взгляд. От него исходила уверенность в себе, но без агрессии. Приятное рукопожатие. Крепкая, сухая ладонь была протянута на расстояние доверия.

— Хотел поздороваться с тобой. Там не до разговоров, —Симпсон кивнул в сторону закрытой двери пункта управления, —извини, не сразу узнал тебя. Народу сегодня здесь многовато.

Алан согласился, не раздумывая:

— Да, больше обычного. Как будто кто-то заранее знал, что возможны проблемы.

Услышав это замечание, Симпсон только чуть прищурил глаза, будто оценивая сказанное, но ничего не ответил.

Алан решил не отступать.

«Какого хрена, за кого они меня здесь держат? Может быть, хоть этот соизволит прояснить, что происходит»

При этой мысли он непроизвольно повторил уверенную позу Симпсона и еле заметно сдвинул брови:

— Я ничего не понимаю в том, что здесь происходит. Задание госпожи Песке выполнил. Жду в полной готовности. Только вот Зауер с этим не согласен… Впрочем, он мне не указ, но…

Симпсон прервал его:

— Я сюда прибыл после тебя. Скажу по секрету, таков приказ моего командования. Куда особый отдел, туда и я. Зауер на это не может повлиять. Даже, если захочет. Но сегодня я и сам не очень в курсе всех деталей происходящего… Пока. Но уверен, что скоро все должно проясниться. В нашем деле нелишне иметь терпение. А что касается того, что кто-то не доволен, то ты подчиняешься только двум людям. Ты же человек военный, субординацию знаешь. Ну и… его уже наверняка «успокоили», так сказать. Просто сделали это без свидетелей.

Алан пожал плечами:

— Я в этом и не сомневался.

О разговоре с Роси он умолчал. Но Симпсон, похоже, был и об этом осведомлен, потому как тут же добавил:

— Кстати, я согласен: в большой шторм любые полеты отменяются. И тут пилоту никто не указ, как ты говоришь.

Только сейчас на лице его мелькнула легкая улыбка и он протянул руку Алану, давая понять, что ему пора:

— На всякий случай прощаюсь, кто знает, как быстро придется нам всем покинуть это местечко… Но при случае хотелось бы пообщаться. Идет?

— Охотно!

Глядя вслед Симпсону, к которому испытывал все больший интерес и уважение, Алан с облегчением подумал:

— Повезло Роси. С таким сопровождением не страшны никакие переговоры.

Но тут же ощутил такой укол ревности, что сердце забилось с удвоенной силой.

«Вот дьявол, ты что, парень? Нашел время сходить с ума. Лучше порадуйся за нее…да и вообще, чего ты о себе возомнил? Ты для нее только „извозчик“».

Разумные доводы вряд ли быстро успокоили молодого мужчину, но обстоятельства помогли.

Разговор с Симпсоном отвлек Алана от мыслей о звонке друга. Теперь он вновь вернулся к ним. Чувство вины перед товарищами, которые сейчас воевали где-то за тысячи километров, то накатывало на него, то отпускало при воспоминании о Роси. О подписанном договоре.

Не заходя на пульт управления базы, он направился к себе в номер, достал записную книжку. Пролистал. Найдя среди друзей тех, кто скорее всего был оставлен в лагере по приказу командира, перенес номера в мобильный телефон.

«Пока рано. Позвоню позднее. Наверняка в отряде уже будут знать что-то о ребятах».

***

В маленькой квартире у церковной стены было тихо и сумрачно. Задернутые шторы должны были бы помочь Эрне заснуть в полутьме.

Но как ни старалась женщина, так и не смогла заставить себя отдохнуть. В голове царил сумбур. Воспоминания о двух бандитах смешивались с размышлениями о Хильде. Не давало покоя и подслушанное известие о Ниле:

— Что там с ним? Зачем он им понадобился? Подросток, почти мальчишка. Мы с ним лишь пару раз встречались в церкви. Издали здоровались. И только. Или это никак не связано со мной? С моим братом тем более…

В конце концов от попыток осмыслить события последних дней у Эрны разболелась голова. Она решительно поднялась с дивана, накинула легкую кофточку и вышла на улицу. Прогулка на свежем воздухе помогла успокоиться. Женщина дошла до поворота на трассу. Там в это время было особенно оживленно. Гул от множества машин, отдаленный шум большого города странным образом помогли обрести душевное равновесие.

«Жизнь продолжается. Не надо запирать себя в четырех стенах. Стоит позвонить в миссию. Ян и Вилли всегда были добры ко мне. Их мне рекомендовал брат. Надо просто поговорить с ними. И почему это мне сразу не пришло в голову? А, да… Хильда сказала, что свяжется с ними. Но почему мне самой это не сделать?»

Приняв решение, Эрна почувствовала себя еще лучше, бодро зашагала в сторону дома. Солнце было уже высоко, пекло голову, потому она свернула ближе к кустарникам, в тень. И тут же остановилась, как вкопанная. Прямо перед ней лежала соседская кошка. Мертвая. На ее крохотное тело осыпались лепестки отцветающего шиповника, а сверху уже кружились мухи.

«Хильда. Она сказала, что не задела ее. Что видела, как она умчалась в кусты. Странная женщина … Что с ней не так?»

В голове вновь «загудело» от мыслей, а желание поговорить с кем-то еще больше усилилось. Погруженная в свои проблемы, она не сразу заметила возле дверей своей квартиры Вилли. Он что-то опустил в ее почтовый ящик и собрался уже уходить, когда Эрна издали окликнула его:

— Подождите. Я здесь.

-Не спешите, я уже не уйду.

Поздоровавшись, протянул ей конверт:

— Вот, здесь новое расписание доставки продуктов. Но если что понадобиться, то можно всегда с нами связаться.

— Я знаю, спасибо. У вас есть время? Зайдите.

— Охотно, я и сам хотел напроситься, но не был уверен, что после больницы вы себя хорошо чувствуете.

Через несколько минут они вдвоем сидели в гостиной Эрны. Вилли слушал ее рассказ не прерывая. К этому времени он уже и сам знал обо всем, что произошло, но понимал, что женщине нужно выговориться. Да и хотел услышать все подробности именно от нее. Ведь странностей в этой опасной истории было много. Прежде всего непонятно, как смогли бандиты вычислить связь неприметной прихожанки с тем, кто многие годы был в тени церковной жизни.

Всеми своими переживаниями Эрна делиться не стала. Например тем, что отец Антонио до недавнего времени и сам-то не знал о существовании своей далекой родственницы. Лишь после единственной встречи у нее, посмотрев ее альбом с фотоснимками нескольких поколений, он поверил в их родство. Даже назвался братом. Хотя при пристальном изучении, она скорее была ему племянницей в четвертом поколении. О том, где находится сейчас отец Антонио, Эрна предпочла не знать. Почему? В семье имя знаменитого родственника было окружено тайной.

— Он сам порвал с миром, отказался от дома и родителей. Их ни разу не вспомнил. А уж о нас он даже не подозревает. Пусть так и будет, — ответил однажды отец Эрны, на вопросы о нем. В словах отца звучала уязвленная гордость. И она долгие годы разделяла это чувство.

Но все это касалось только их семьи. Вилли это не касалось. Да и не этого было. Сейчас важно было только произошедшее той ночью. И она старалась припомнить все.

Иногда женщина бросала на сидящего напротив Вилли неуверенный взгляд, замолкала. Но мужчина просил продолжать и не опускать никаких подробностей:

— Все важно. Не только нам с вами, но и тем, кто сейчас приступил к поискам этих бандитов. Возможно, они и сами захотят задать вам какие-то вопросы, если вы не против, но пока я бы хотел послушать.

Закончив рассказ, Эрна добавила:

— Это, пожалуй, все, что я помню. Я ведь довольно быстро отключилась. Сердце у меня не очень здоровое. А тут еще они… Но вам стоит поговорить и с Хильдой.

— Да, обязательно. Но пока ее нет дома.

Убедившись, что Эрна успокоилась, Вилли решился упомянуть об исчезновении своего напарника:

— Не хотелось бы сообщать вам дурные новости, но ведь все равно вы это узнаете, так лучше от меня. Скорее всего они похитили и Яна. Возможно, что здесь, в вашей квартире или рядом с домом.

Он не ошибся. Эрна мужественно выслушала известием. Молча. А через некоторое время сделала вывод, который полностью совпал с его собственным:

— Теперь понятно. Они давно следили за мной. С мальчиком этим, Нил кажется, его имя, они просчитались. Когда поняли, что не того взяли, вернулись снова ко мне. На их беду и я мало что знаю. И не стремлюсь к тому. Мне достаточно иногда получать весточку от брата, убеждаться, что у него все в порядке. Но зато им повезло, что подъехал Ян. Я была уже к этому времени без сознания, видимо. О том, что он был здесь, узнала по пакету с продуктами.

Только тут голос ее дрогнул. Вилли встал, принес из кухни стакан воды. Эрна выпила, глубоко вздохнула, успокаивая дыхание:

— Вы уже поняли, откуда они узнали про меня? О том, что я единственная сегодня родственница моего брата?

Мужчина отрицательно покачал головой:

— Нет. Но мы пытаемся выяснить.

— А что будет с вашим другом и мальчиком?

Вспомнив пережитое, вздрогнула:

— Это со мной они «церемонились», а с ними…

Вилли попытался успокоить женщину:

— Надеюсь, что их найдут наши люди еще до того, как они успеют навредить им. Но вам не стоит переживать ни за них, ни за себя.

Эрна усмехнулась:

— Я и не переживаю за себя. Я им теперь не нужна.

Уже провожая Яна в прихожую, Эрна вдруг спросила:

— А вы хорошо знаете Хильду?

Ян остановился, пристально всмотрелся в лицо Эрны. Вопрос явно озадачил его:

— Знаю ее давно. Много лет мы снимает помещение в церкви. Встречаемся на территории ежедневно. Но хорошо ли знаком с ней? … Трудно сказать. Никаких общих дел у нас не было. А она тянула на себе работу двух, а то и трех служителей. А почему вы спрашиваете?

Эрна смутилась. Довольно сбивчиво попыталась объяснить, что ей показалось странным в поведении соседки, потом извиняюще взглянула на Яна:

— Глупости, наверное, все это. Вы не думайте, я ей очень благодарна. Ведь не появись она вовремя, я бы не выжила. Так мне врач сказал, да и вообще… Но только…

Ян покачал головой:

— Все в порядке. Хорошо, что рассказали мне все это. Вы же понимаете, что сейчас нам с вами надо быть настороже. Дальше меня все это не пойдет. А будущее покажет. Вы же не рассказывали Хильде ничего из того, что знаем только мы трое. Вы, Ян и я. Больше никто.

— Нет, конечно, нет, — поторопилась Эрна, — зачем ей это знать?

— Тогда все в порядке. Скорее всего у Хильды было обычное женское любопытство, больше ничего. Да, что-то вы не договорили, я вас перебил.

Эрна, махнула рукой:

— Да, наверняка, это вообще чепуха.

Но Яна был настойчив:

— Ну, коли уж мы начали этот разговор, то доведем его до конца. И у вас все сомнения исчезнут и мне спокойнее.

— Да тут вообще не о нас. Кошку она задавила. Насмерть. А мне сказала, что ничего не произошло… Неприятно было…

Ян сначала опешил, но вновь попросил уточнить все детали. И снова слушал внимательно.

— Да, я вас понимаю, — произнес он, когда Эрна смолкла, — мы, конечно, иногда все совершаем странное. Особенно в стрессе. Но Хильда церковный человек, глубоко верующая и умеющая справляться с любой ситуацией… Вы в этом сами убедились. Не растерялась, не только врача вызвала, но и искусственное дыхание сделала. Странно. Церковные люди обычно стараются следить за своими действиями… особенно там, где их могут увидеть посторонние. Но…объяснение может быть простым. Торопилась. Переживала за вас. Не до кошки было… Не рассказала правду, потому что вас не хотела расстраивать.

— Ну, вот, так я и думала. Вообразила я себе невесть что. Конечно, скорее всего так и было. Зря я все на вас свалила, все заботы.

Вилли удивился:

— А зачем же тогда нужны друзья, если с ними нельзя поделиться заботами? Отдыхайте и звоните мне в любое время.

— А вы мне расскажите о том, как там с Яном и Нилом?

— Конечно. Пока я и сам не очень много знаю. Но уверен, что все будет с ними в порядке.

***

Пятеро молодых мужчин сосредоточенно изучали карту горной местности. Они все хорошо знали эти края. Еще в детстве летние месяцы проводили в Альпах. В скаутских или семейных походах. С малых лет спорт, тренировки были привычным занятием. Как и понимание, что их дальнейшая жизнь уже определена. Не ими и даже не их родителями, которые против этого не возражали.

И потому, что сами прошли этот путь, и потому, что верили в долг перед семьей. Все они принадлежали клану Рэндалов. Потомкам древнего рыцарского рода. Но этим не кичились, не выставляли на показ, скорее наоборот. Так было еще с времен лорда Гюнтера.

По малолетству это воспринимали не вдумываясь, а позже осознавали мудрость старой аристократии. Вся их жизнь проходила в тени. И это открывало перед ними гораздо больше возможностей, чем их сверстникам, чьи семьи случайно недавно оказались богатыми. Принадлежность к одному «корню» можно было определить только, когда они собирались вместе, без «посторонних». Несколько веков отделяло их от первых Рэндалов, но гены не размыло время. Их родство выдавали не только черты лиц, но и манера поведения.

У каждого из них, как и десятков других мужчин этого семейства, были разные профессии, но так или иначе они все работали на корпорацию Рэндалов или ее дочерние фирмы. Пересекались потому частенько. Иногда, вдруг получали известие, которое, как сегодня, отрывало их от повседневных дел, от семей. К этому были всегда готовы.

Обсуждение прервалось неожиданно быстро:

— Так, достаточно. У нас мало времени. Я слушаю ваши предложения, — негромкий голос из глубины просторной комнаты принадлежал сидящему в инвалидном кресле пожилому человеку. Их наставнику. Полковнику в отставке. Люк Рэндал. Его жизнь была отдана служению во внутренних войсках. Больше десяти лет назад после ранения в бою с террористами, врачи приговорили его к спокойной размеренной жизни в кругу семьи. Он подчинился без сопротивления. Ведь теперь ему была определена не менее ответственная задача. Подготовка молодежи Рэндалов к защите интересов семьи. Тех, кто мог это делать с оружием в руках. Такое требовалось не часто, обычно хватало адвокатов, юристов, дипломатов. Представители Рэндалов были повсюду. Но сегодня они оказались бессильны. Люк Рэндал справлялся со своим новым заданием семьи. Каждый из его подопечных стоил десятка бойцов спецподразделений.

— Думаю, что искать их на этой территории бессмысленно, — откликнулся один из мужчин, оторвавшись от карты, — Если у них в руках два человека, которые знают ответы на их вопросы, то они уже их получили.

— Согласен, — подтвердил второй, — наша задача сейчас перекрыть им путь туда.

Молодой человек указал на точку на карте:

— Я не знаю, почему и зачем они туда хотят добраться. Судя по донесениям агентов, они пока остаются где-то в отдалении от гор. Но в любое время могут выдвинуться к цели. Чтобы им помешать, исходя из вводных данных, нам нужно быть здесь не позже, чем через два часа. Как мы это сделаем?

Люк Рэндал напомни:

— Открыт охотничий сезон. Сейчас к горам стягиваются десятки охотников. На машинах и пешком. Одиночки и группы.

— Да, недаром наши «гости» выбрали это время. Но и для нас оно удобно. Кстати, некоторые охотники используют и частные самолеты. Вот здесь есть небольшой аэродром. Доберемся туда меньше чем за час. Там рассредоточимся. Перекрываем дорогу к указанной точке здесь, здесь и здесь. Вот, посмотрите сами на карту. Это лучшие варианты.

Люк возразил:

— Удобно, но и опасно. Если на склонах появится толпа народу, то не так просто будет отличить любителей попалить с разрешения властей от тех, кто нам нужен. И, если, что-то произойдет с мирным охотником, то обвинить его в терроризме никак не получится. Да и грех такой нам с себя не смыть.

— Думаю, риск в этом минимален.

В разговор вмешался еще один из пяти мужчин и указал на карту:

— По этому пути охотники не пойдут. Им там нечего делать. Они не захотят упереться в эти отвесные скалы. Обычно охота сосредотачивается на другой стороне полого склона. Там и подъем легче, и нет камнепадов, и река протекает. А у водопоя и живности больше …

Несмотря на сомнения, наставник вынужден был согласиться. Приказ, который он получил глубокой ночью, был категоричен. Не дать пройти по горному маршруту вооруженным террористам выше указанной точки. Обезвредить на месте.

О том, что могло бы являться их целью в этой безлюдной местности, он не задумывался. Опыт службы подсказывал, что в таких случаях, лучше просто выполнить задачу. Меньше знаешь- крепче спишь - истина и для людей, обладающих властью.

Не прошло и пятнадцати минут, как из поместья Люка Рэндала взлетел самолет. На его борту находились пятеро «охотников». Каждый уже знал свою задачу и был готов к бою. Вот только ни они, ни их наставник не догадывались, что на сей раз их навыки не понадобятся.

Глава 15

Симпсон стремительно прошагал по длинному гулкому коридору и исчез за дверью пульта управления. Алан молча смотрел ему в след. В голове было пусто. Ни желания осмыслить их краткий разговор, ни размышлений, что делать дальше. Следовать за ним в вязкую атмосферу притихшего ожидания ему совсем не хотелось. О тех, кто так внезапно оборвал связь почти на полуслове, не потрудившись объяснить причины, он сейчас не думал. Кинул взгляд за постового на проходной. Сейчас тот делал вид, что его меньше всего интересует пилот. Но зато не отрывал взгляда от него и его собеседника во время всего их разговора.

Еще раз убедившись в том, что фирма успешно наладила контроль за всеми и каждым, Алан пожал плечами, спрыгнул с высокого подоконника. На него он присел после того, как закрылась дверь за Симпсоном. Машинально пригладил отросшую шевелюру. Это отчасти вернуло к действительности. Пообещав себе сразу после возвращения на материк, пойти к парикмахеру, выглянул в окно. Обычная мирная картина. Погода явно менялась. Небо светлело. Чайки первыми ощутили удаление урагана от этой части побережья. Со свистом рассекая воздух, они покидали свое убежище под низким козырьком кровли здания. В этот момент Алан и сам ощутил прилив бодрости, желание действовать. Продолжить то, что начал вчера, но так и не достиг цели. Но прежде все-таки заглянул на пульт управления. На приоткрытую им дверь среагировал лишь один из тех, кто все еще пытался что-то рассмотреть на бесполезных картинках мониторов. Он дружески кивнул пилоту и отрицательно покачал головой. Алану и самому было понятно. Шторм уходил в сторону, но не слишком торопился. Метеорадар это подтверждал. Молодой инженер проследил взгляд Алана на огромный монитор с движущимися картинками облаков над океаном и стрелками движения воздушных масс, пожал плечами и посоветовал:

— Тебе бы поспать сейчас. Пока есть время.

— Да, ты прав, пожалуй, — ответил ему пилот и прикрыл дверь.

— Три, нет, все четыре часа у меня есть, — прикинул он про себя.

Спать он не собирался. Первым делом в своем номере включил ноутбук.

Следующий час перед ним снова мелькали уже знакомые фотографии и те, на которые он наткнулся сегодня. Газетные заметки и короткие новости. Издания европейских, африканских и азиатских стран. О существовании одних он узнал лишь вчера. В интернете. В поисках того, что помогло бы пролить свет на то, что вдруг стало для него так важно. О жизни других крошечных королевств пилот был осведомлен намного больше заезжих журналистов. Там он бывал в составе отрядов ВЧК. Ни одного сообщения о мирной жизни этих далеких стран. Бунты, восстания, погромы, резня, опустошенные поселения, тела убитых… Местных и европейцев. И среди всего этого действительно жуткого калейдоскопа, то и дело встречались снимки разграбленных складов гуманитарных миссий. На многих упаковках разных грузов из Европы мелькали эмблемы RendalGroup. Это его не удивляло. Пилот с первого знакомства с фирмой знал, что помощь странам «третьего мира» входит в перечень задач фирмы. Так сообщали не только официальные документы, но и множеств больших и малых реклам.

Сейчас он удивлялся другому. Своей легковерности. В его голове то и дело всплывал вопрос: «Зачем наши отряды были нужны там?»

Теперь-то «приглашение правительств» уже не казались ему бесспорным объяснением. Выражение «страны третьего мира» вдруг перестало быть для него привычным, «кололо глаз»:

— Кто это придумал, кто первым произнес и написал? Почему все послушно повторяют эту хрень? Кто признал себя «первым» в мире, кто составил этот порядок?

Алан оторвался от ноутбука, откинулся на спинку кресла, машинально постучал костяшками пальцев по столу. Он был в замешательстве.

С чего это именно сейчас для него стало важным то, что происходило давно? Связано это с тем, что его друзья получили новое задание? Опасное. Даже очень… Более, чем обычно… Хотя и не бывало никогда «безопасных», но на этот раз особенно. Будь он сейчас там, с друзьями, он скорее всего почувствовал бы прилив адреналина. Желание проверить себя на деле. И его почти наверняка не интересовала бы причина риска собой, своей жизнью. Но за тысячи миль от отряда, в безопасности Алан впервые ощутил разочарование в себе. Он пытался подробно вспомнить последний телефонный разговор с другом. В памяти вдруг всплыла странная фраза. Только сейчас стало необходимо точно определить, была ли она случайна. Что на самом деле хотел ему сказать тот, кто был для него многие годы самым близким и надежным человеком. Что скрывалось за несколькими словами:

— Будь осторожен. Гражданские пассажиры… они не так просты, как кажутся.

Странно. Ведь ему было известно, кто эти «гражданские пассажиры». Намек на Роси Песке? Но что он мог знать нового о ней? Кроме того, что именно она и есть его главный и единственный пассажир. Тогда, во время разговора мысли о вылетающих на опасное задание друзьях отвлекли его. Сейчас он ругал себя за то, что не переспросил, не уточнил. Была ли фраза просто проявлением дружеской заботы? И почему она не дает ему покоя сейчас? Может быть, потому что в глубине души он и сам не доверял «гражданским» … Ответа не было. Это было мучительно, но бесполезно. Не привыкший долго «копаться в себе», он решил оставить свои размышления на потом:

— Разберусь. Вот окончится эта история с ураганом. Вернусь на материк, тогда…

Несмотря на упорный поиск, новой информации, которая бы связала события в далеких жарких странах с ЧВК, с фирмой RendalGroup и тем более с Роси Песке, он не находил.

Когда Алан уже был готов закрыть ноутбук, что-то привлекло его внимание на одном из снимков. Попытки тщательно рассмотреть его детали, не удались. Алан вышел из номера. Не обращая внимания на дежурного на проходной, снова внимательно следившего за ним, подошел к двери кабинета Роси. Набрал код. На письменном столе он во время вчерашнего разговора с ней заметил лупу. Она тогда поразила его своей оправой из слоновой кости, украшенной резьбой. Явно старинной.

«Где же могли смастерить такую красоту? Явно не здешние мастера».

Сейчас пилот надеялся на ее помощь. И уже через несколько минут он действительно смог распознать на паре старых фотографий то, что заставило его убедиться — не только RendalGroup имеет отношение к событиям, но и Роси Песке. Лично.

Вот уже почти полчаса Рихард Рэндал ждал связи с наставником бойцов. От одного из самых надежных мужчин рода Рэндалов. От полковника в отставке Люка Рэндала. К этому моменту Рихард уже получил известие. Небольшой отряд не только успел добраться до подножия гор, но и рассредоточиться на склоне. Занять позиции, намеченные на карте еще во время вчерашнего совещания. Так малым количеством можно было без труда перекрыть все возможные пути подхода к высоте. Что там на этой высоте находится, они не знали. Это было им не положено. Да и сами они вопросов не задавали. Просто выполнили приказ — туда не должен пройти никто. Точка. За это и несли ответственность. А она была велика. С детства внушенная: интересы семьи Рэндалов превыше всего. Приказы Люка Рэндала не обсуждаются, вопросы о цели излишни.

Сразу после получения доклада о том, что склон горы практически недоступен для любого желающего, у Рихарда отлегло на сердце. Теперь он был уверен, что четверо бандитов, будь они самыми натренированными, не смогут добраться до монастыря. И почти наверняка их ликвидация, если на это будет приказ, пройдет без шума. Но расслабляться было слишком рано:

— Какого черта они молчат? Прибыли на место больше пяти часов назад. В горах давно наступил рассвет. По всем расчётам террористы должны были давно появиться на склоне. Те же охотники уже давно разбудили всю округу. А эти что? Спать сюда прибыли? В чем дело? Почему нет сообщений?

Рихард пытался подавить нарастающую тревогу. Встал с кресла, прошелся по просторной комнате от стены к стене, оглядел свое убежище. Привычная обстановка не успокоила. Снова вернулись мысли о допущенных ошибках, о вине. Усилием воли взял себя в руки:

— Ну хватит! Нашел время для самобичевания. Ошибки делают все. Да и не «ошибка» — это вовсе. Предательство.

Сигнал связи весьма кстати прервал его «разборки самим с собой». На экране монитора появилось лицо Люка. Непроницаемое, как всегда.

— Ничего нового у меня для тебя нет. Никакого движения на этом маршруте не замечено.

Рихард указал на часы:

— Что помешало об этом сообщить вовремя?

Полковник оставался невозмутим:

— Пришлось прежде всего надо скорректировать наши решения. Вызвал еще пару ребят. Поручил им «прогуляться» по окрестностям. Сразу за городом есть заброшенные пастушьи фермы. Искать наших людей надо там. Почти наверняка. Надеюсь, что живых. Но, конечно, им нужна срочная помощь.

— Согласен. Это важнее всего. А наши «гости» …

Наставник не дал ему завершить вопрос:

— Я только что получил донесение с перевала. Машину с этой четверкой видели там. Почти сто километров от нашего склона. Недавно. Сейчас гляну… Так, около получаса назад они были в придорожном кафе. Явно ждут вечера. Не рискуют по главной дороге ехать. Хотят обойти посты. И могут. Потому я попросил кого нужно «помочь» им остаться у нас подольше. Теперь жду результата.

Рихард вынужден был признать:

— Да, извини. Вижу, что ты время не терял. Вот только не совсем понимаю смысла их действий. Судя по всему, «гости» чудом избежали столкновения с твоими подопечными. Не смогли ничего добиться от заложников?

Наставник возразил:

— Это вряд ли. Они в этом явно профессионалы. Уверен, что им удалось получить нужную информацию. Вопрос в другом:

— Почему они уходят отсюда? Никакого желания подняться в горы, на поиск цели. Что это значит?

На лице Рихарда отразилась явная досада. Побарабанив пальцами по столу, он ответил с досадой:

— Никакой загадки! Они и не собирались сами идти к цели. Они всего лишь исполнители заказа. Разведчики, так сказать. Узнали то, что требовалось. Возвращаются. А для нас проблема осложнилась. Кто эти заказчики? Узнаем это, станет яснее и для чего им нужна была информация.

Люк согласно кивнул головой, но прервал Рихарда:

— Об этом можно подумать чуть позже, но прямо сейчас мне нужно твое решение. Мои парни ждут моего приказа. Предлагаю отвести бойцов с позиции. Подключиться к поиску заложников.

— Не согласен, — моментально среагировал Рихард, — мы не знаем, кому они передали сведения. Как воспользуются ими заказчики. Пока это не станет ясно, склон продолжаем охранять. Даже иметь резерв для подкрепления.

Люк ответил коротко:

— Понял. Займусь.

— Но ты мне еще нужен.

— Хорошо. Дай мне пять минут. Остаюсь на связи.

На выполнение приказа Рихарда Люку понадобилось менее пяти минут. Рихард, как всегда, мог только поразиться его способности так владеть ситуацией и быть готовым к любому повороту событий:

«Нам повезло, что он у нас есть. Жаль только, что ранение заставило уйти в отставку. Быть бы ему генералом. Но он и в таком состоянии ухитряется быть полезным»

— Итак, ты хотел обсудить, — прервал его размышления Люк.

— Да, пытаюсь понять логику их действий.

— Логика есть. Только мы ее не уловили.

— Да, мы неправильно определили их цель. Им надо было разведать дорогу.

Люк продолжил за него:

— Что же, главное теперь мы это знаем. Осталось найти заказчика и понять, зачем ему нужно добраться до высоты. Насколько я знаю, там нет ничего. Скалы. Труднопроходимые даже для подготовленных людей.

Люк запнулся, откашлялся и без церемоний продолжил:

— Я человек военный. Не стремлюсь к превышению моей компетенции, но, согласись, это отчасти …хм, как бы это выразиться, «сковывает мой разум». Вводных данных маловато. …

— Да согласен я с этим. Только ничего изменить не могу. Уж кто-кто, а ты должен бы это понимать.

В комнате повисла длинная пауза. Собеседники не торопилась продолжить разговор. Обдумывали произошедшее.

Рихард отчасти успокоил душевные муки. Его брат был явно не связан с бандитами. О существовании монастыря он знал точно. Да и выяснить его местонахождение мог без особого труда. Ведь сам Рихард рассказывал ему о своем детстве, проведенном в горах столько, что при желании вычислить точные координаты не составило бы труда. Ему не нужны были бы «разведчики». Но тогда, кто их заказчик?

Без помощи Люка и его бойцов ему не обойтись. Они не раз выручали в опасных ситуациях. И никогда раньше Люк Рэндал не стремился знать больше, чем ему было положено.

«Я становлюсь подозрительным? Или что-то меняется вокруг меня, а я не замечаю?» Подавив неприятные мысли, Рихард снова обратился к Люку:

— Я жду твоих предложений. И сообщений с перевала.

Прервал связь с Люком, Рихард не мог освободиться от сомнений, от неясного ощущения новой опасности. Нет, он не сомневался в преданности Люка Рэндала и его небольшого отряда. Но и не доверять своему чутью он тоже не мог.

«Я должен в этом разобраться, но позже. Сейчас нужно связаться с монастырем.

Никогда еще в убежище на острове «Край света» не было так уютно. Вкусный обед на двоих в глубине каменного здания, затем кофе за маленьким столиком в просторной комнате. Мониторы выключены. Плотно закрытые окна не пропускали никаких звуков снаружи. Сквозь шторы проникал только свет. Казалось, что Роси и Хендрик слишком увлечены разговором, их мало интересует, что происходит вокруг. Со стороны они казались сейчас вполне довольными собой и друг другом. Особенно Роси. Лицо ее чуть порозовело от еды и кофе, от рассказов Хендрика о его детстве на острове, о смешных случаях с взрослыми и детьми. Особенно внимательно слушала его Роси, когда он говорил о родителях. О матери. Она бы с удовольствием поведала ему о своей матери… Это мысль приходила ей в голову несколько раз, но она сомневалась:

— Что может понять он? Его любили. Он вырос в семье, не знающей пьяного отца. Он никогда не слышал рыданий избитой им матери. Как ему объяснить, что ты можешь одновременно любить и ненавидеть мать? Жалеть ее и …

Здесь взгляд ее падал на скромные часы с милой кукушкой, висевшие так, что они были видны из любого уголка дома. Это единственное, что Роси взяла из родительского дома после похорон матери.

Хенрик не замечал ни взглядов Роси, ни ее легкого вздоха, с которым она отводила глаза от часов. Он ведь и мечтать не мог, чтобы однажды это случилось. Обычный обед вдвоем, без спешки. Без ожидания гула вертолета… Чтобы его спросила не только прошедших в одиночестве 11 месяцах, но и о детстве. Он, конечно, понимал, что скоро все это закончится. Он, как и Роси, хорошо чувствовал океан. Шторм стихал. И смех Роси становился все тише, исчезал и блеск в ее глазах. И все-таки ее слова прозвучали неожиданно:

— Как жаль. Мне на этот раз так и не удалось надышаться ураганом.

Тут Роси отвела взгляд от Хенрика, не тая разочарования тихо добавила:

— Но ты это наверняка не поймешь.

Реакция Хенрика, привыкшего быть всегда осторожным в общении с той, которую он боготворил и которую не понимал, на этот раз была слишком поспешной. Он вскочил, почти бегом пересек просторную комнату, рывком отворил дверь на балкон. Комнату мгновенно заполнил воздух океана, гул удаляющегося шторма. Хенрик повернулся в Роси, но не успел произнести ни слова. Онемел. Роси медленно поднималась из кресла. Искаженное лицо ее напоминало зловещую маску. В ней было все. От ужаса, до торжества. От гнева до сладкого предчувствия. Между Роси и балконом, с которого все еще долетали брызги прибоя, было всего несколько метров. И казалось, что ее уже ничто не остановит. Но тут послышался странный скрежет. Пытаясь сдержать себя, Роси вцепилась ногтями в дерево стола. Это замедлило ее рывок, Хенрик успел захлопнуть дверь и опустить решетку.

—

Глава 16

Оцепенев от незнакомого доселе ужаса, Хенрик наблюдал, как на его глазах медленно возвращается привычный облик любимой женщины. Проясняются минуту назад подернутые белой слепой поволокой глаза. Сглаживаются глубокие, будто окостеневшие морщины на лбу, округляются плечи… и руки… Ногти, ногти… Втягиваются внутрь пальцев, как когти у … от воспоминания о недавнем скрежете по столу, пробежала изморось по спине. Хенрик инстинктивно подтянул под себя ноги, плотнее прижался к стене. Еще никогда в жизни он не ощущал себя настолько беспомощным, что даже не пытался скрыть это от стоявшей напротив женщины.

Глубокий капюшон, всегда надвинутый на лицо, уже давно сполз на затылок, обнажив изуродованное лицо с зияющей пустотой глазницей. Его била дрожь. Пытаясь унять её, мужчина обхватил себя руками, но это мало помогло. Сейчас он даже отдаленно не напоминал ни учителя, которого боготворили дети и взрослые жители острова, ни того смельчака, который не испугался Большого шторма и почти победил в борьбе с ним. Подвел его всего один просчет — выбор укрытия в пещере на малознакомом склоне горы. Он понадеялся на высоту здешнего берега, но не учел его оголенность. Не защищенный от ветра ни горными выступами, ни лесом он был еще менее надежен, чем пологие берега, где находилась его деревня. Роковое решение было принято в спешке. А осознание ошибки пришло слишком поздно. Ураган не встретил препятствий и вода, поднятая им на небывалую высоту, захлестнула убежище. Даже тогда он не сдался, боролся до конца. Потому и сумел выбраться из западни, но сил уже почти не осталось. Волны быстро отняли последние и, вдоволь наигравшись, выкинули его на берег. А здесь поджидали свою добычу птицы. Пережив все это, спасенный Роси, он принял условия семьи Рэндалов. Жизнь в полном одиночестве в доме на утесе не испугала Хенрика. Он не раз доказал крепость духа и умение выжить в любых условиях. И не просто выжить, а создать тесную связь с природой. Отрезанный от всего мира уголок острова оказался полон малоизвестных растений, мхов и грибов. Изучение этого богатства открыло в Хенрике еще один талант. Спустя всего три года фармкорпорации материка уже платили огромные деньги фирме RendalGroup за патенты на изготовление новых препаратов. Никто и не подозревал, что в основе разработок формул эффективных лекарств медицинскими светилами, собранными в лабораториях фирмы со всего мира, лежат открытия одного человека. И сделаны они в условиях более подходящих древним алхимикам. На основе знаний островитян, переданных им прадедами. Рэндалы с самого начала охотно поддержали Хенрика. Снабдили всем необходимым оборудованием и литературой, но на большой успех не рассчитывали. А он случился, принеся фирме неплохие доходы. Читая сообщения о прорыве в лечении смертельных болезней, Хенрик чувствовал себя всесильным… Хотелось бы ему открыть миру о своей причастности к успеху? Конечно. Но не сейчас… Когда? Даже себе он не решался ответить честно: это завесило только от одного человека на свете. И он был готов ждать его, ее решения сколько угодно…

Сейчас этот гений выглядел потерянным и жалким. В голове звенела пустота. Он даже не пытался осмыслить произошедшее. Напуганный, с раздавленной волей.

Роси все еще стояла прямо перед ним, странно низко наклонив голову. Взгляд исподлобья был пугающе пуст и холоден, а хриплый голос, казалось, заполнил все пространство дома, отдавался эхом даже за его стенами. При этом было заметно, что ей явно с трудом удавалось произношение обычных звуков человеческой речи:

— Вот что происходит, когда люди не помнят о своих обязанностях! Жалкие, жалкие люди!

Хенрик не произнес ни звука. Только еще плотнее прижался к стене. Не дожидаясь его реакции, женщина, которая еще каких-то несколько минут была полна обаяния и не скрывала симпатии к своему собеседнику, сейчас продолжала излучать презрение:

— Ты забыл наши правила! Никогда и ни при каких обстоятельствах никто не должен открывать эту дверь до окончания без моего приказа! И наши требования закон для любого. И для тебя тоже!

Указывая на балконную дверь рукой, которая в этот момент будто потеряла способность сгибаться в локте, Роси проследила за ней поворачиваясь всем туловищем. Движения ее были замедленны, она уже сознавала перемены в себе, но все еще не могла их до конца преодолеть.

Хенрик по-прежнему не произнес ни слова. Роси вновь повернулась к нему лицом, подняла, наконец, голову, расправила плечи. От этого ее фигура медленно обретала привычные очертания молодой стройной женщины. Но лицо! Лишь на мгновенье бросил на него взгляд Хенрик, и оно ужаснуло. Птицы, голодные птицы на пляже в тот роковой день смотрели на него с таким же беспощадным ожиданием. Этот взгляд он видел перед собой за секунду, прежде чем потерять сознание. Сразу после этого они, видимо, и приступили к долгожданному пиршеству. Он не чувствовал боли от ударов клювами по телу, голове и лицу. Это было спасением. Он не очнулся даже тогда, когда они нашли то, что искали. Что было самым лакомым. Его глаза. Но, видимо, подсознание человека в столь ужасный миг способно послать сильный сигнал о помощи. Он достиг дома на утесе. До Роси. Её появление не позволило птицам лишить Хенрика и второго глаза. Он выжил. Мужество не покинуло его при первом взгляде на свое отражение в зеркале. Он принял себя таким, каким стал по вине обстоятельств. И ни разу не сожалел ни о чем. И вдруг сейчас, сейчас … Нет, не страх смерть парализовал его волю. К ней он был готов. То, что произошло с женщиной на его глазах, оказалось страшнее всего, что ему пришлось когда-либо пережить. Необъяснимое пугает больше, чем самая ужасная реальность.

Роси меньше всего волновало его состояние:

— Молчишь? И правильно. Будь благодарен тому, что у меня нет времени на тебя.

Несмотря на эти слова, было заметно, — что-то изменилось в ней при этих словах. Чувство, отдаленно похожее на смущение или раскаяние смягчило голос. Она будто избавлялась от наваждения, но пока все еще не совсем владела собой.

Тонкий пронзительный звук из глубины огромной комнаты заставил ее забыть о Хенрике. Это ожила система связи с Рихардом. Он сам никогда не включал ее во время пребывания Роси в дни Большого шторма. Таково было одно из условий между ними, и он его соблюдал.

Стремительно пересекая огромную комнату, женщина не сразу выбрала нужный монитор. Но сомнение длилось лишь пара минут, а затем она уверенно включила крайний компьютер. Несколько минут большой экран был пуст. В доме повисла тяжелая гулкая тишина.

Роси стояла неподвижно. Скрестив руки на груди и чуть расставив ноги, ждала. Хенрик, не отрываясь смотрел на ее спину. Чуть ниже лопаток вместо округлых позвонков, сквозь тонкую ткань обозначились острые выступы. Не раз во время массажа он замечал вдоль позвоночника женщины странные пятна, похожие чешую. Под его руками они становились менее заметными. Сейчас спина Роси больше напоминала хребет… странной рыбы?

Спустя долгие минуты тишины, на экране появился сам Рихард, на сей раз он потерял обычную невозмутимость, с явным напряжением всматривался в лицо племянницы:

— Все в порядке, Роси? Я рад тебя видеть. Как ты? Удалось отдохнуть?

Роси чуть медлила с ответом, будто справлялась с волнением или избавляясь от ненужных мыслей:

— Да, со мной все хорошо. Я буду готова к вылету через полчаса. Но перед этим хочу послушать тебя. Есть новости?

В лице Рихарда читалось недоверие, но к нему уже вернулся обычный деловой тон:

— Кое-что есть. Прочти сама. Я написал тебе, когда… когда ты прервала нашу связь.

Роси не обратила внимания на скрытый упрек, молча принялась читать сообщения.

Не дождаясь ее реакции, Рихард нетерпеливо продолжил:

— Все, что происходит у нас сейчас, можешь увидеть сама. Я подключаю тебя к нашим переговорам. На связи Люк Рэндал. Ты ведь знаешь его ребят. Они с раннего утра обследовали склон, искали двух наших людей. Ты это уже прочла сообщения об этом? Или мне повторить?

Роси оторвалась от записей и отрезала:

— Не нужно! Я не разучилась читать!

Рихард чуть поднял брови, но это была единственная, еле заметная его реакция на слова Роси:

— Что — же, тогда продолжим. Бойцы Люка только что вышли с нами на связь. Тебе нужны еще подробности?

Роси ответила чуть мягче:

— Я все прочла. Все понятно. Не стоит тратить на это время.

Рихард все еще внимательно всматривался в лицо племянницы, но голос его прозвучал более буднично:

— Хорошо. Через минуту у тебя будет картинка со склона. Ты лучше бы присела. Это может затянуться. Я тоже устроюсь поудобней.

Не обращая внимания на все еще сидевшего у стены Хенрика, Роси прошла к столу, сдвинула посуду в сторону, медленно опустилась в кресло. Ей пока еще не хватало обычной гибкости. Прикрыв глаза рукой, она несколько минут сидела без движения, лишь частое дыхание выдавало необычность ее состояния.

На мониторе вновь появился Рихард:

— Мы готовы. А ты?

Роси убрала руку, поправила волосы, сделала глубокий вдох. Она постепенно возвращалась в свое обычное состояние. Физическое. Лицо ее уже окончательно обрело обычные черты и ровный цвет кожи. Смягчился голос. Но Рихард замечал то, что она тщетно пыталась скрыть. Неровно пульсирующую жилку на шее, странный изгиб мизинцев, слишком частое моргание. Такое ему приходилось наблюдать в жизни Роси всего три раза. И они остались в его памяти навсегда.

Голос племянницы прервал его размышления:

— Да, Рихард, я готова. Можешь не повторять. Знаю, что бойцы Люка обнаружили хижину, где надеются найти наших людей. А где он сам?

— Я здесь, дорогая, — откликнулся полковник, поправляя камеру монитора.

— Тогда мы в сборе. Ждем сообщения от ребят, — вы бы оба устроились удобней, — еще раз предложил Рихард.

Несколько минут они втроем наблюдали, как четверо мужчин, одетых в камуфляжную форму, как и десятки охотников в горах, перелезают через каменную изгородь заброшенной фермы и двигаются по просторному двору. Миновав загон для скота, не с первой попытки открывают просевшую дверь низкого строения, заходят внутрь. Камеры на их широкополых шляпах передавали довольно четкое изображение и звук. Судя по всему, пастухи давно покинули это место. Кровля кое-где прохудилась, местами сквозь нее пробивался свет. Под ногами шуршала пыльная солома, где-то в стене попискивали мыши. Вспугнутая птица с шумом вылетела из гнезда и пометавшись в замешательстве над головами людей, нашла выход на волю. Казалось, ничто не указывало на недавнее присутствие здесь человека. И все-таки внимание бойцов не ослабевало. Еще во дворе они заметили то, на что другой бы не обратил внимания. На камнях, которыми было вымощено когда-то все пространство между строениями, не было пыли, на траве у стен сбита роса… На ферме кто-то был. Недавно.

Роси наблюдала за действиями бойцов спокойно. Ее недавние эмоции вытеснили совершенно другие чувства. Ей предстояло сейчас сделать то, что всегда в экстремальных ситуациях. Увидеть и понять то, что недоступно другим. Предвосхитить неожиданности, предупредить об опасности. Сейчас она уже знала, что ждет мужчин за соседней дверью, но не вмешивалась. Хладнокровно следила за событиями, уже зная, как они будут развиваться. Так она поступала почти всегда, давая тем, кому доверяла, возможность самим сориентироваться даже в очень сложной обстановке. Это помогало ей оставаться равной среди тех, кто ее ценил и любил. Это имело для нее особой значение. Этому ее научил Рихард еще в детстве. Сейчас к ней вернулись ее привычные навыки.

Пройдя еще несколько метров, бойцы наткнулись на следующую дверь. Она вели в довольно крепкую лачугу с незапертой, а только прикрытой дверью. Одного крепкого толчка оказалось достаточно, чтобы она распахнулась. На людей повеяло затхлостью заброшенного жилья. Сквозь нее пробивался зловещий запах. Один за другим мужчины вошли внутрь. Там было пусто. Но слегка влажные следы на полу и столе указывали на недавнее присутствие людей и на то, что здесь происходило. На старой металлической кровати горой лежали матрасы, одеяла, одежда.

Одного взгляда на нее хватило, чтобы стало ясно, что находится под этим тряпьем. Сначала из-под кровати было извлечено одно тело, затем под матрасом обнаружили второе.

— Ну, говорите! — прервал молчание Люк Рэндал

Один из бойцов, осмотревший тела, отрицательно покачал головой.

— Проклятье! — не выдержал Рихард, — не успели.

Он хотел еще что-то добавить, но тут раздался голос Роси:

— Проверь еще раз пастуха!

Боец послушно склонился над телом монаха, на котором из одежды оставались только широкие пастушьи штаны и теплые вязанные носки, покрытые бурыми пятнами.

Несколько минут казались вечностью. Мужчина пытался прощупать пульс на шее, потом на руке, приложил ухо к груди… Где-то очень отдаленно раздался слабый стук…

Бойцы оказались готовы и к этому. Через минуту истерзанное тело монаха оказалось на столе, его освещали налобные лампы. В руках одного из них появился медицинский портативный кофр. Шприцы, ампулы с медикаментами, жгуты. Бойцы действовали с той четкостью, которая говорила сама за себя. Они умели помочь человеку в ситуации, когда от самого конца его отделяют лишь минуты. Мгновения. Один за другим опустошались шприцы. Мужчина то приходил в себя, то вновь терял сознание. Его слабый стон прерывался короткими репликами бойцов и звоном опустошенных флаконов с лекарствами, исчезающих в одном их отделением кофра. Тем временем Рихард и Люк обменялись несколькими короткими фразами:

— Ты займешься?

— Да, уже сообщил. Спасатели выезжают. Даю им координаты.

— Сколько понадобиться времени?

И на этот вопрос Рихарда Люк ответил уверенно:

— Час.

Спустя пятьдесят пять минут, на пыльной дороге. ведущей к заброшенной ферме, появился ничем внешне не примечательный микроавтобус. Он не вызвал никакого интереса у многочисленных групп охотников. У подножия горы их с самого раннего утра ждало множество припаркованных на специальных площадках автомашин. Здесь же были оборудованы и места для отдыха. Самые удачливые стрелки уже вернулись со склона с добычей, отмечали успех. Жарилось на гриле парное мясо, пиво лилось рекой. Обычную тишину этих мест оживили десятки голосов, смех, лай усталых собак. Обычная картина в этих местах два раза в году.

Увлеченные собой и своими впечатлениями люди мало обращали внимания на происходящее вокруг. И никто не задался вопросом, почему микроавтобус движется по заброшенной дороге. Да и мало кто знал, что за лесом на возвышенности скрываются несколько давно пустующих ферм. С десяток лет назад разросшийся город поманил к себе тех, кто раньше поколениями зарабатывал на жизнь тяжелым трудом скотоводов.

Пока машина преодолевала оставшиеся километры, бойцы разделились на две группы. Одни продолжали поддерживать жизнь монаха, другие вернулись во двор. Им оставалось обследовать еще несколько загонов для скота и жилых лачуг.

Роси уже потеряла интерес к происходящему. Она будто проснулась от тягостного сна, огляделась вокруг. Заметив на столе чашку с кофе, медленно с наслаждением выпила остывший напиток. Поднялась из кресла и направилась в спальню. На постели все еще лежал ее халат. Она взяла его, распустила волосы и прошла в ванную. Несколько минут слушала журчание воды, наполнявшей ванну. Рихард наблюдал за ней с тревогой. Не решаясь помешать, поискал в доме Хенрика. Его нигде не было:

— Роси, как ты себя чувствуешь?

Женщина не скрыла раздражения:

— Все в порядке, я уже сказала.

— Хорошо. Но где Хенрик? Я не вижу его.

Удивление скользнуло по лицу Роси. Она пожала плечами:

— Там, перед балконом, на полу… По крайней мере там он был недавно.

Захлопнув дверь в ванную комнату, Роси прервала разговор.

Пробормотав сквозь зубы ругательство, Рихард включил все камеры в доме, пытаясь обнаружить мужчину. Безуспешно. Его нигде не было.

Глава 17

В коконе из блестящей пленки, Нил выглядел совсем мальчишкой. Вжавшись всем телом во все тот же старый диван, он, не отрываясь глядел на мужчин. Молчал. Был скован страхом, замерз до костей и ослабел от голода. Для семнадцати лет всего этого было слишком много. Обнаружив подростка в одной из самых дальних хижин заброшенной фермы, бойцы Люка Рэндала пытались его убедить, что все неприятности позади. Почти час назад паренек услышал их приглушенные шаги, скрип дверей, неясные звуки из глубины фермы. Сообразил, что кто-то идет по следу его похитителей. Рассчитывать — же на то, что это могут быть его спасители, ему не приходило в голову. Скорее наоборот, он ждал новых проблем. И сдаваться без борьбы не собирался. Готовился сражаться за себя до конца. Так подсказывал ему его опыт выживания в самых неспокойных кварталах города. И вновь только тяжелый закопчённый чайник мог стать его оружием. Ухватив его половчее, он притаился за дверью.

Опытный боец, первым подойдя к двери в хижину, уловил его прерывистое затаенное дыхание и едва заметное позвякивание металлической ручки о бок чайника. Ударом ноги выставить дверь удалось не сразу, но зато он легко «обезоружил» Криса. Одной рукой выбил из рук его весьма увесистое «оружие», а второй успел подхватить теряющего сознание подростка.

Обнаружив перед собой юнца, готового к бою, мужчины переглянулись, пораженные его храбростью.Привели в чувство, без особых церемоний похлопав по щекам. Крис тут же рванулся было в атаку, но увидев перед собой руку, протягивающую ему воду, забыл обо всем. Его мучила жажда. Наполовину опорожнив фляжку, он все еще не верил в свое спасение. Без особой благодарности вглядывался в того, кто только что легко оторвал его от пола, и, не обращая внимания на сопротивление, бросил на диван:

— Все хорошо, парень. Тебя никто не обидит, успокойся, пей до конца, тебе полегчает, — увещевал его второй мужчина, пытаясь поправить легкую пленку, которую подросток упорно сбрасывал с себя. Крис все еще не пришел в себя, но в нем уже бушевал бунтарский дух мальчишки, привыкшего к уличным правилам:

— Что это ты придумал? — отталкивал он от себя странное покрывало, — убери, я что тебе кукла с глазами? Мне бы на солнце! Безмозглые придурки. Кто вы такие? Отпустите меня. Я вам ничего не сделал!

Боец был терпелив, но настойчив:

— Да не дури ты, это специальная пленка. Одеяло спасателей называется. Не слышал? Эх ты, хоть и умеешь драться, а знаний у тебя маловато. Хочешь быстрее согреться и не получить соплей? Тогда оставь ее. В этой дыре и медведь бы околел. Давно тебя здесь заперли? Ну, чего примолк? Как звать-то тебя? Я Лукас, а мой друг Эрик. А ты? Имя-то не забыл?

Крис наконец осознал, что ему не желают зла, и его нервы сдали. По впалым щекам потекли слезы. Тонкое, почти детское тело била дрожь. Боец положил ему на плечо руку:

— Все хорошо! Все позади. Ты молодец, парень! Не из пугливых. Вон как нас встретил. Хорошо, что никого не огрел чайником. Хлебни-ка еще вот этого, да и поесть тебе наверняка не мешает.

Паренек сделал глоток из металлической фляжки, закашлялся. Ему был знаком вкус спиртного, но не привычен.

Озноб отступал медленно. И нервы, и тело все еще помнили пережитое. Подростка трясло, он попытался объясниться. Без особого успеха. Вместо слов из его груди вырывались нечленораздельные звуки, с трудом удалось выговорить только свое имя. Но для мужчин и этого было достаточно:

— Ну вот, так — то лучше. Ты ведь голодный, Нил? Надо подкрепиться.

Бойцы достали из рюкзаков бутерброды и шоколад, принесли несколько поленьев, разожгли печурку. Первый внушительный ломоть хлеба с ветчиной Нил проглотил не разжевывая, второй ел, уже внимательно изучая неожиданных знакомых. Чайник еще только успел закипеть, как мимо двери в глубь двора проехал микроавтобус. Через несколько минут он вернулся, затормозил у двери в хижину. Лукас похлопал Нила по плечу:

— Так, дружище, ты и сам понимаешь, что тебе здесь оставаться незачем. Да и не безопасно.

Парень попытался возразить, но его прервали:

— Все потом, Нил. Отсюда надо убираться. Всем нам. Забирай пожитки и в автобус. Там доешь и чайком заправишься. Обо всем расскажешь. Мы увидимся позже, а пока у нас здесь еще дела.

В автобусе страх, с которым подросток едва справился, заменился жгучим любопытством. Монах был по-прежнему нестабилен. Двое мужчин сосредоточенно пытались помочь ему. До пояса обнаженное тело зафиксировали ремнями. Один из бойцов обнажил его руку, искал вену… В салоне удушливо пахло лекарствами и кровью. Кое-где она проступала бурыми пятнами сквозь тампоны и бинты. Паренек наблюдал за происходящим не отрываясь, но не забывал при этом жевать хлеб с ветчиной.

Мужчины лишь мельком взглянули на него. С первого взгляда было ясно, что ему-то помощь не требуется. Полностью прийдя в себя, он даже попытался задать вопросы, но тут же получил короткий приказ:

— Сиди тихо. Не мешай.

На ферме наступила тишина. Только ветер иногда шуршал сухой травой в загоне для скота, да негромко пересвистывались птицы, вернувшиеся в гнезда.

Убедившись, что спуск машины до самого шоссе прошел успешно, Лукас и Эрик спрятали в рюкзаки бинокли, оружие, налобные лампы и камеры, осмотрели помещения. Старательно и почти бесшумно убрали все следы. Лишь влажные пятна на столе и полу, где только что лежал раненный, резко выделялись на фоне запыленной обстановки лачуги. Но солнце все еще грело, и они исчезали на глазах. Люк Рэндал по-прежнему наблюдал за каждым их шагом из своей резиденции. Наконец Лукас сообщил:

— Все чисто. Ждем указаний.

Полковник чуть замедлился с ответом. Ему нужен был в этот момент Рихард. Но… его все еще не было на связи, и полковник скомандовал:

— Действуйте по инструкции, затем вернитесь на позицию. О прибытии доложите!

Получив приказ, мужчина вынул обычный мобильный телефон и набрал номер полиции. Не называя себя, коротко сообщил о том, что на заброшенной ферме случайно обнаружено тело. Игнорируя последовавшие вопросы, отключил мобильник, бросил его на камень, несколько раз прошелся по нему каблуком, а потом швырнул в кусты за оградой. К тому времени, когда полицейская сирена сообщила о прибытии наряда к месту происшествия, бойцы уже были высоко на склоне.

Все это время Люк Рэндал оставался внешне невозмутим. Он был уверен, что его люди справились со своим заданием безукоризненно. Другого от них он и не ожидал. Но ощущение того, что потерю одного из членов миссии можно было бы предотвратить, не давала покоя. Он пытался подавить неспокойные мысли. Это удавалось с трудом, мучили вопросы, на которые мог ответить только Рихард. Почему так поздно был отдан приказ на розыск похищенных? В чем был смысл перекрытия давно забытых троп на самую вершину горы, где кроме водопада ничего нет. Да и вот уже много лет он оживает лишь во время весеннего таяния снегов или обильных дождей. Первыми местность покинули пастухи со своими отарами, потом ушли дикие звери. Сейчас туда не поднимаются и охотники.

«Дьявол! Если бы не потеря времени в этой бессмысленной засаде» …

Не случись гибель одного из членов миссии, полковник вряд ли бы задумался над целями и результатами операции. Приказы не обсуждаются, а выполняются. Но вот терять при этом людей Люк Рэндал не привык. Особенно тех, кого он считал «своими». Потому жаждал возвращения связи с Рихардом и Роси. На сей раз ему нужны были их объяснения. А они, казалось, уже потеряли интерес ко всему. Внимательный взгляд полковника не упустил ни одной детали в поведении тех, кого считал вправе отдавать ему приказы. Многое сегодня казалось необычным. Отстраненность Роси с самого ее появления на экране монитора, исчезновение сразу после сообщения о выжившем монахе. Еще до того, как стала известна судьба подростка. Люк ценил способности Роси. Не раз она выручала его и его людей в самых сложных операциях. Сегодня… сегодня девушку вообще не интересовал ее исход. … По едва заметным признакам можно было понять, что и Рихард заметил это и не спускал с нее глаз. Наверняка именно потому, как только Роси внезапно отошла от компьютера, он включил все камеры, установленные в убежище. Только тогда Люк впервые увидел дом на далеком острове, о котором слышал, но мало что знал. Его впечатлило то, что он успел заметить. Огромные комнаты. Комфорт. Это стоило явно больших денег. Конечно, фирма могла себе это позволить, но каков смысл? Пока он раздумывал над этим, изображение на его мониторе исчезло. Это означало только одно. Его присутствие и тем более участие в происходящем нежелательно. Выругавшись сквозь зубы, полковник отключил связь, но мысли о происходящем на острове в океане не оставляли его. Впрочем, сейчас у него были другие задачи. Операция, порученная ему Рихардом Рэндалом, не была завершена. И он продолжил отслеживание микроавтобуса со спасенным монахом и подростком. Машина уже прошла большую часть пути и приближалась к небольшому частному аэродрому. За высокой изгородью на летном поле их ожидал вертолет. Через полчаса они должны прибыть на место, в его резиденцию. Убедившись в том, что все идет по плану, Люк подкатил коляску вплотную к письменному столу, вынул из ящика черный кейс.

— У тебя сейчас много свободного времени, так что тебе и карты в руки, — так сказал много лет назад Рихард, вручая ему эту кожаную с замысловатым замком сумку. Было это сразу после возвращения полковника из госпиталя на этой самой инвалидной коляске, с которой он так и не смог распрощаться. Хотя сделано для этого было все возможное. Тогда Люку и был поручен «особый отдел» клана Рэндалов. О нем знали только двое. Рихард и Люк. В кейс попадали досье на тех членов семьи, чье поведение вызывало опасение. Только Рихард и Люк знали, чьи имена скрываются под шифрами, почему появляются или исчезают они в этой папке. Но даже Рихард не знал, что в одном из отделений портфеля давно находится досье под шифром R -120500. Да и если бы он вдруг однажды случайно обнаружил его, вряд ли бы догадался, что на нескольких листах бумаги собраны данные той, кого он зовет племянницей.

Полковник, не был посвящен во все детали отношений между Рихардом и самым близким ему человеком. Да и многое во внезапном появлении ее в клане Рэндалов оставалось, как и много лет назад, покрыто завесой полутайны… Что стало причиной долгих и упорных ее поисков? Откуда вообще стало известно о ее существовании? Ведь даже имя ее прадеда, блудного сына, более века назад сбежавшего в горы, в семье было под запретом. Только ли желание хранить историю, порочащую честь семьи, подальше от посторонних глаз и ушей, заставило вычеркнуть из памяти нескольких поколений память о нем? Даже среди Рэндалов. Даже среди старших членов семьи. О молодежи нечего и говорить. Им с детства становилось известно лишь то, что делало историю древнего рода героической. Дети должны гордиться предками… Имена тех, кто изредка вдруг проявлял излишний интерес, пытался заглянуть «за кулисы» известных фактов оказывались в этой черной папке…

Полковник перечитал только ему понятные записи. На время погрузился в глубокое раздумье. Он редко подвергал давно и не им установленные правила. Решения главных членов семьи. В другой ситуации он и сегодня принял бы как их поведение, как должное. Но смерть миссионера… Мучительная и неизвестно во имя чего… Она изменила его. Он чувствовал себя ответственным за нее. И хотел, чтобы Рихард и Роси разделяли это. Теперь он не хотел оставаться в неизвестности. Он хотел знать куда и зачем посылает своих бойцов. Странное чувство для него, примерного служаки… И это случилось не впервые. Об этом свидетельствовали и последние записи в досье Роси. И он до мельчайших подробностей помнил события того дня, когда они были сделаны. Прострелянный вертолет на крыше главного офиса корпорации RendalGroup, особист с рукой на перевязи, необыкновенно бледное лицо Роси и сухое сообщение о гибели трех бойцов. И больше ничего. Никакой информации. Это жгло сердце и сегодня…

Из раздумий полковника вырвал негромкое сообщение пилота вертолета. Он продиктовал координаты и сообщил расчетное время прибытия. До него оставалось не больше двадцати минут. Полковник сделал новую запись в досье Роси, закрыл портфель и убрал его в стол.

Люк был прав. Рихард в это время меньше всего думал о событиях на склоне горы. Проблема с возможным нападением на монастырь отодвинулась на второй план. Он должен был понять, что происходит с Роси. Это было важнее всего. Проверив с помощью десятка камер дом и подступы к нему с залива, он убедился, что Хенрик исчез без следа. Роси скрылась в ванной комнате. Он слышал плеск воды за дверью. Но это его не успокаивало. Что же в самом деле произошло в дом на утесе? Еще раз проверив записи всех камер, он обнаружил, наконец, не достающие несколько минут на одной из них. Всего несколько минут. Ошеломленный открытием Рихард пытался осмыслить его. Камера в этот момент безучастно выдавала знакомую картинку просторной комнаты, оборудованной под лабораторию Хенрика. Стеллажи с микроскопами, инструменты, колбы с реактивами, книги. Все это было известно Рихарду. Все это закупалось им самим в разное время по спискам, составленным Хенриком. Рихард твердо был уверен, что в этой комнате исчезнуть Хенрик не мог. Три стены ее были когда-то вырублены в скале. А дверь вела в коридор, который просматривался со всех сторон. Понемногу Рихардом овладело раздражение. Он швырнул на стол ручку, рывком отодвинул кресло от монитора. Глаза болели от напряжения и сейчас он искренне сожалел, что единственное место в доме, куда он не установил камеру, была ванная комната. Именно там, куда скрылась Роси.

Роси, сидела на полу, прислонившись к прохладному боку огромного джакузи. Уставившись неподвижным взглядом в стену, слушала журчание воды из приоткрытого крана. Время от времени подносила к глазам руки, всматривалась, пыталась найти хотя бы след от тех когтей, скрежет которых звучал в ее ушах до сих пор. Но сейчас от них не осталось ни следа. Довольно коротко подстриженные ногти, аккуратный маникюр, который Роси сделала в салоне накануне вылета на остров. Девушка боялась закрыть глаза, чтобы перед ней не возникли воспоминания о глубоких бороздах на массивном деревянном столе. Те, что остались на столешнице, когда она изо всех сил пыталась удержать себя от прыжка в бездну за балконом. Ее мучила жестокая ненависть к тому, чье имя хотелось забыть:

— Проклятый человек! Как он смел? Забыл обо всем, нарушил порядок. Тот, что был мной продуман до мелочей. Хотя… какие мелочи. Все в моей жизни важно. И все учтено. Давно. Когда впервые случилась эта беда. Тогда и нашел для меня это убежище Рихард.

Воспоминание о прошлом отвлекло Роси. Она прислушалась. За стеной было тихо, связь не работала. Но это не было важно. Она и без этого ловила растущее беспокойство Рихарда, смешанное с раздражением, и напряженное ожидание десятка людей у компьютеров на базе… Им всем была нужна она. Они нуждались в ней, но разве это сейчас важно? Роси еще раз взглянула на пальцы с аккуратным маникюром, вытянула руку. Да, к ней возвращалась гибкость. Роси поднялась с пола, сбросила с себя одежду и переступила бортик ванны. Прохладная вода успокаивала, к ней возвращалась уверенность. Это позволило мыслить яснее. Скоро у нее уже был план. По крайней мере на первое время после возвращения на материк, к обычной жизни.

Глава 18

Небо над океаном обретало яркую глубину, открывало горизонт. Погода неожиданно и стремительно изменилась. С каждой минутой на пульте управления становилось напряженней. Люди ждали связи, приказа, команды «на взлет». Но ни Рихард Рэндал ни Роси Песке так до сих пор и не появились на экранах компьютеров. Отсутствовала связь и с главным офисом фирмы, и с другими базами на материке. Безмолвно мерцающие изображения океана, схемы направления ветра и удалившегося урагана только усиливали недоумение. Алан догадывался, что ситуация не стандартная, потому персонал пребывает в замешательстве. Несмотря на острое желание перекинуться с кем-то хоть парой слов, расспросить о причинах происходящего, он решил просто ждать. Вдруг инженер, единственный из всех, кто сразу принял Алана за «своего», встал и вышел в коридор. Пилот воспользовался этим. Выждав минуту, последовал за ним. Молодой человек стоял спиной к нему, облокотившись на раму широко распахнутого окна. В другое время картиной можно было бы залюбоваться. Впервые не только ставни, но и створки окна не мешали взгляду на океан. Почти белоснежный песчаный пляж залива, освещенный солнцем, казался совсем близким. Можно было слышать каждый звук за стенами здания, даже шуршание песка под ногами первых горожан, рискнувших продолжить загорать. Торопясь на берег, они не обращали внимания на щиты с запретительными знаками, установленными вокруг базы. Выбирали самый короткий путь. Приглушенный «шепот» прибоя оживлялся криками чаек. Обычная картина безмятежного летнего дня. Будто и не было недавнего шторма.

Услышав за спиной шаги, мужчина повернулся. Выражение боли и какой-то безнадежности на его лице поразило пилота. Вопросы, которые Алан хотел было задать, замерли на губах.

«Что это с ним? Не может быть, чтобы его так „убила“ задержка вылета или то, что нет связи с материком. С чего бы? Бред. Тут что-то другое. Дьявол, и чего я за ним поперся?»

Пока пилот раздумывал, не стоит ли ему попросту исчезнуть, молодой человек кивнул ему и чуть помедлив, спросил:

— Что, засиделся на земле?

— Да уж, пора бы…

Подойдя ближе, пилот не решился ни продолжить разговор, ни взглянуть в лицо собеседнику. Инженер сам прервал молчание:

— Ничего, теперь уже недолго осталось ждать.

Алан прочел имя на бейджике на груди молодого человека и представился:

— Меня звать Алан, твое имя я прочел. Можно тебя звать проще, не Виктор, а Вик? Не возражаешь?

— Да чего возражать, меня все так и зовут, только по документам я Виктор. Ну и начальство все больше по фамилии. Рост. Виктор Рост. Я привык уже.

— Вик, так что ты хотел сказать? Почему считаешь, что скоро я полечу?

Вик пожал плечами:

— Так разве ты не знаешь? Контрольное время наступило уже пять минут назад.

Виктор взглянул на наручные часы, потом бросил взгляд на огромные настенные, показывающие время на материке, в Лондоне, в Нью-Йорке и Токио:

— По протоколу через 25 минут, если связь не восстановится, мы обязаны объявить чрезвычайную ситуацию.

— Вон как… этого я точно не знал. Никто, даже инструктор, который меня ввел в курс всех правил, не упоминал об этом.

Вик вздохнул:

— Да, здесь не принято сообщать обо всем, что … отвлекает от прямых обязанностей, так сказать.

Тут голос его дрогнул, он замолчал. За его словами явно звучала какая-то затаенная мысль, скорее всего не имеющая прямого отношения к происходящему сейчас. Это вызвало у Алана одновременный интерес и желание приободрить молодого человека:

— Ну, все не так плохо! Полчаса можно и подождать, хорошо, что ты это мне это сказал. Теперь и я буду в курсе…

Договорить фразу не успел, Вик вдруг вздрогнул, повернулся и Алан похолодел от взгляда на его искаженное лицо. Трудно было сразу определить, что было в нем больше: страха, ненависти или злости. Это усилило первое странное впечатление, но пилот все ещё не мог сообразить, как вести себя, потому пытался подбирать слова. Они не понадобились. Виктор продолжил. Сбивчиво, глухо, с рвущейся изнутри яростью:

— Я тоже не знал, долго не знал. Только когда пропал без вести мой брат, мне кое-что объяснили. Правда тоже не все. Через несколько дней, в дирекции, не здесь, там, на материке. Ну, знаешь, в главном офисе, в этой гигантской башне… мне сообщили, что он …

Дыханье Виктора прервалось, волнение душило его, и он не справлялся с ним. Алан счел за самое разумное не спешить реагировать. Ему хотелось как-то поддержать молодого человека, но он понятия не имел о причине таких эмоций. Наконец Вик переборол себя, теперь голос его звучал ровнее:

— Они и рассказали мне, каков порядок. Полчаса, только полчаса есть после наступления контрольного времени. Потом «ЧС». И объявляется тревога. Не только на этой базе. И не только на фирме. Это сигнал и для других ведомств. Для государственных структур. Силовиков. Армейские части привлекаются. Все серьезно. Так это было и тогда.

При этих словах Вик кивнул в сторону пульта управления:

В тот день я тоже был здесь. Дежурил на этом чертовом пульте. Вот так же, ждали сигнала, сообщений. От Рэндала, от референта. От команды, которая выполняла «особую миссию». Такова была «вводная» для нас. Главный, конечно, знал побольше нашего. Не мог не знать. Да и «особисты». Они всегда в курсе. Но не мы. Да и зачем? Наша задача была обеспечить и поддерживать связь. Но ее-то и не было, даже после контрольного времени. Ровно через полчаса объявили тревогу. Чрезвычайную ситуацию. Я тогда совсем юнцом был. Еще даже допуска к самостоятельной службе не получил. Стажер. Интересно все. Все впервые. Сирена, тревога… вертолеты взлетают. Тогда их было здесь всего два, но мы и другие базы на островах отслеживали… в режиме реального времени.

Виктор умолк, дыхание его снова сбилось. В коридоре наступила тяжелая тишина. Казалось, даже крик чаек за окном стих. Алан молча ждал. Ощущал только прерывистое дыхание собеседника и едва различимое равномерное гудение каких-то приборов за окном. Оно не успокаивало. Скорее наоборот. Несмотря на весь его многолетний опыт, пилот ощущал, как нарастает тревога и желание действовать. Усилием воли он подавил в себе все лишние сейчас чувства.

«У тебя впереди работа. Сосредоточься на этом. … Все остальное потом. Сейчас воспоминания Вика или еще кого-то не самое главное для тебя. Да и твое место сейчас не здесь»

Обратился к Вику как можно спокойнее:

— Извини, дружище! Поговорим позже. Если до «ЧС» осталось несколько минут, то мне надо бы сделать один звонок.

Достав мобильный телефон, он уже сделал шаг в сторону выхода на улицу. Но его вновь остановил голос инженера:

— На одном из вертолетов, которые поднялись тогда в воздух, был и мой брат. Это ведь он привел меня сюда. Говорил, что это счастье служить рядом, вместе… Подбили его вертолет. Брат и еще пара его товарищей попали в плен. Говорили, что террористы захватили. И что? Как думаешь, по этому поводу тоже была объявлена: «ЧС»? Им на помощь тоже полетели самолеты, вертолеты? Три дня… и расстреляли. Так по крайней мере мне сказали. В подробности не вдавались. Я спрашивал, но мне не ответили …до сих пор не знаю, где это случилось, что за «особая миссия» была у референта и ее команды. Они-то вернулись. Живыми…

Вик махнул рукой и замолчал. Потом добавил сухо, уже почти буднично:

— Я хотел докопаться, узнать, что на самом деле произошло. Но «добрые» люди посоветовали не делать этого. Семья брата получила хорошую компенсацию. Меня из стажеров сразу в инженеры перевели …

Сбитый с толку и все еще не знающий, как реагировать на произошедшее, Алан молчал. Вик взглянул ему в лицо:

— Понимаю, ты этого не ожидал. Но, не пугайся, пока ты «возишь» её, — тут Вик махнул в сторону кабинета Роси Песке, — все будет хорошо и с тобой. Референт Роси Песке у нас почти, как Рихард Рэндал…

Что-то похожее на плохо скрытое презрение прозвучало в голосе Вика при упоминании имени Роси. Разговор окончательно перестал нравиться Алану. Его рассказ кое-что прояснил, но далеко не все. Да и краем глаза пилот давно приметил, что на дежурный другом конце коридора покинул свой пост. Внимательно наблюдает за ними. Возможно, что даже слышит их. Алан машинально пригладил волосы, прошелся пятерней по затылку. Этот жест обычно выдавал его сомнения:

«Странно все это. Мне еще не хватало попасть здесь в какие-то разборки. Зачем он мне все это рассказал? Могу я ему верить, если не верю никому другому?»

Вик проследил его взгляд и усмехнулся:

— Понимаю, ты подозреваешь, что здесь опасно говорить начистоту. Но тебе не мешает знать, что нас «слушают» только на пульте. И то лишь чтобы контролировать, насколько соблюдаются инструкции. А здесь… Здесь даже если захотят, то ничего не услышат. Вон, смотри, какие «дуры» стоят. Стрекочут. Глушат все сигналы. Это для того, чтобы никто из посторонних не догадался, что именно находится в этом здании. Как думаешь, им важнее, чтобы нас другие не «пеленговали» или то, что мы между собой болтаем. Они ведь знают, что никто из нас не хочет потерять деньги. А платят они неплохо.

Проводив взглядом Виктора, вернувшегося на пульт, Алан попытался осмыслить его слова. В памяти вдруг всплыли слова друга, сказанные в последнем телефонном разговоре:

— Будь осторожен с «твоими гражданскими». Не такие они и «мирные» …

Что он имел в виду? О чем хотел предупредить?

Не заходя на пульт, Алан вышел на улицу, набрал знакомый номер. Гудки ушли в пустоту.

***

В дверь робко постучали. Люк Рэндал, не отрываясь от карты ответил:

— Входи!

Но дверь осталась закрытой, потом стук повторился. Полковник повысил голос:

— Да входи уже, кто там такой робкий! Я что, должен тебе дверь открыть?

Сначала появилась голова Нила, а потом протиснулась сквозь узкую щель в проеме и вся его тонкая фигура.

— А, это наш гость… Проходи, садись сюда, поближе.

Нерешительно озираясь, паренек прошагал через просторный кабинет ближе к просторному письменному столу, стоявшему у окна. Покосившись на стены, увешанные какими-то документами в рамках, картами и диковинными предметами, среди которых только в некоторых он сразу распознал старинное оружие, Нил присел на край стула. После плотного обеда и душа он сильно изменился. От бледности не осталось и следа. Еще влажные волосы лежали послушно, открывая правильные черты лица. Глаза светились интересом и энергией.

Взгляд полковника отметил все сразу. Паренек понравился ему уже в самый первый момент обнаружения его бойцами. Сейчас впечатление не изменилось.

— Тебя хорошо покормили? Ты доволен?

Нил только кивнул в ответ.

— А что с одеждой? Мог бы переодеться. У нас обмундирования много и на все размеры…

Нил среагировал странно. Расслабленное, довольное выражение лица исчезло моментально:

— Зачем? Зачем мне ваша одежда, у меня своя есть.

Полковник удивленно приподнял брови, но добавить не успел ни слова, Нил спохватился:

— Я это… сменил только майку. Она уж очень…

Тут паренек изобразил будто принюхивается к чему-то неприятному.

— А, ну ясно. Ты в ней несколько ней спал.

— Три ночи, три ночи, — поправил Нил.

— Да, три ночи, — повторил полковник. Это много. Но ты все-таки учти, что здесь много мужской одежды. Недорогой, но удобной.

При этих словах Люк выразительно похлопал по поручню кресла:

— Сам понимаешь, мне — то приходится заказывать костюмы в другом месте. А вот все остальные довольны нашими запасами. Так что, не стесняйся. А свою можешь постирать.

Пока полковник объяснял, Нил, наконец, рассмотрел то, на что до сих пор не обращал внимания. Кресло, в котором сидел полковник, оказалось инвалидной коляской. У входа стояли костыли. Искреннее изумление скрыть не удалось, но от вопросов удержался.

Полковник еле заметно усмехнулся и предложил:

— Нил, давай мы с тобой договоримся. Ты мне расскажешь немного о себе. Что захочешь. Ну, кроме того, конечно, что с тобой случилось в эти три дня. Тут хотелось бы все подробно знать. Сам понимаешь.

— И три ночи, — снова добавил парень.

— Да, конечно. Трое суток, ты провел там, на ферме. Но начни с самого начала, где ты живешь, с кем, что делаешь. Как случилось, как ты очутился в горах. Как они тебя поймали.

Рассказ Нила, сначала сбивчивый, потом более ровный, подробный полковник слушал молча. Многое об этом пареньке он уже знал. Не меньше, чем Лукас и Эрик был впечатлен его бесшабашной смелостью, да и тем, как быстро пришел в себя после неожиданного освобождения. Короткий, но емкий разговор с главой миссии при церкви святого Ильи, где уже больше года опекали паренька после неудавшейся кражи, подтвердил первое впечатление. Раннее детство, проведенное в предместьях города, не прошло без следа. Но опасную среду он покинул вовремя.

Не упуская ни одной детали из рассказа Нила, полковник отмечал что-то в своем блокноте и раздумывал, что же делать с ним дальше.

«Пять лет назад я бы не сомневался. Сколько таких мальчишек забрали мы тогда с улиц. Большинство всего через несколько лет превращались в крепких мужчин. Служили. Кто-то делал карьеру в МВД. Кто-то шел учиться. Но… что сейчас я могу предложить ему? Сейчас у меня другие задачи и другие возможности. Но и отпускать его не хочется… Толковый мальчишка. Сколько всего сумел подметить. Нет. Нельзя его отпускать. Надо подумать» …

Нил замолк. Раскрасневшийся, взбудораженный воспоминаниями, он только сейчас по-настоящему прочувствовал все, что с ним произошло. И могло еще случиться. Как долго он смог бы продержаться в той хижине, голодный, без воды и тепла. Не появись вовремя эти двое — Лукас и Эрик … От мысли об этом паренек похолодел. Замолчал. Люк понимал его состояние. Не торопил, не задавал вопросы. Пауза затянулась. Полковник аккуратно закрыл блокнот, лежащий перед ним, но завершить беседу не успел. Негромкий сигнал ожившей связи отвлек его. На экране монитора появилось короткое сообщение и несколько фотографий. Полковник повернул экран к Нилу:

— Смотри, узнаешь здесь кого-то?

Нил придвинул стул ближе к столу. От увиденного на экране у него забилось сердце. С фотографий на него смотрели почти в упор те, кого он три дня назад вписал в число своих врагов и дал себе слово когда-нибудь поквитаться. Незаметно снятые где-то далеко от города, на перевале, они как ни в чем не бывало общались с двумя другими бандитами. Скорее всего с теми, о которых они вспоминали там, на ферме.

— Еще бы! Я их никогда не забуду.

Сжав кулаки, тяжело дыша, Нил пытался еще что-то добавить, но полковник уже развернул монитор, выкатил коляску из-за стола и махнув рукой пригласил Нила следовать за ним:

— Они не стоят того, чтобы их помнить. Поверь мне. За все, что они сделали они получат свое. И скоро. Так что надо идти вперед.

Нил сдвинул упрямо брови:

— Я должен сам…

— Хорошо, мы с тобой еще поговорим. Вполне возможно и об этом. Но не сейчас. У меня есть дела. Но ты ведь не торопишься, можешь у нас задержаться?

Нил пожал плечами:

— Зачем я вам? Меня уже, наверное, у церкви обыскались… Опять мораль будут читать. Оно мне надо?

— Насчет этого мы уладим. А зачем ты нам нужен? … хм, — полковник искренне признался, — … я и сам пока не знаю. Но ты в любое время можешь уйти. Понимаешь?

Нил согласно кивнул головой, но вдруг попросил:

— А можно я еще раз посмотрю на те фотки?

— Хорошо, взгляни, если надо. Только быстро.

Паренек вернулся к столу, несколько минут изучал изображение на мониторе, потом почти крикнул:

— Я его помню. Это он, точно он.

Полковник тоже вернулся к столу:

— Что ты хочешь сказать? Кто он?

— Вот, вот этот. Ну тот, что слева от «гориллы». От того, что меня чуть не задушил. Я его знаю.

Полковник бросил взгляд на изображение, на Нила и в голосе его зазвучали нотки приказа:

— Так, не торопись. Мы сейчас разберемся.

Пройдясь по клавиатуре компьютера, Люк уже через минуту держал в руках бумажные оттиски фотографий:

— Вот, теперь рассмотри внимательно и рассказывай, кто тебе кажется знакомым?

— Да не кажется. Чего там казаться? Я точно его видел в церкви. Давно, правда. Праздник у нас какой-то, в церкви полно народу. Весна. Пасха, значит. Он не на службе был, а с одной из наших общался. Я точно помню. Она у нас редко с кем болтает. Не до этого ей.А этого типа как увидела, сразу вышла из церкви. А он за ней. Они довольно долго говорили. О чем не знаю.

Едва заметно прищурившись, Люк Рэндал внимательно слушал подростка. Потом взял из его рук снимок, аккуратно положил в папку на столе и только тогда задал вопрос. При этом голос его был особенно ровным и лишенным каких — то эмоций:

— И кто эта женщина? Как ее имя?

— Хильда …Хильда Вейке.