Подари мне поцелуй

Глава 1. Матвей

Блин, красивая... на Маяковском, что ли, где-то? — рассматривал я сегодняшние фотографии бывшей девушки в соцсетях, листая карусель и приближая ее лицо и фигуру.

— Матве-ей, Матвей! Тихий, блин! — позвал меня Серега. — Опять Соню сталкеришь?

— Отстань, — огрызнулся я и сжал кулаки, — ничего не сталкерю.

— Спокойно, Тихий. Я же вижу, дебилушка, ты рядом сидишь с телефоном, — заржал он.

— Матвей, забей на нее уже. Она нам, если честно, никогда не нравилась. Вокруг столько девушек ходит, выбирай любую, — добавил Никита с заднего сидения нашей тонированной семерки и похлопал меня по плечу.

— Отвалите, а? — занервничал я.

— Ладно, не бесись, Тихий. Надо громкость прибавить. Району ведь не слышно ничего, — показался он между мной и Серегой и потянулся к магнитоле. — За тобой Аленка по пятам ходит, обрати уже свое внимание на девушку.

— Вот-вот, нечего слезы лить по бывшей, ушла и ушла, скатертью ей дорожка. Это она тебе доброе дело сделала, — усмехнулся Серый.

Возможно, парни и правы, но я не могу выбросить из своей жизни почти два года отношений, как будто их и не было. Хотя Соня смогла, судя по фоткам. Она живет дальше и радуется, а я каждый день колочу дома грушу. Это ненадолго успокаивает, но вскоре моя злость разгорается внутри снова, как затухающий костер от порыва ветра. А я только рад, ведь питаюсь этой злостью. Медленно сжал и расправил кулак, болит. Болит и ноет, ноет и болит. Уже 3 месяца как.

С трудом вылез из мыслей и заставил себя переключиться на обстановку вокруг. Сережа со старшим братом купили эту машину неделю назад. И теперь мы гоняем каждый вечер и надеемся, что наши покатушки не прикроют отважные блюстители закона, так как у водителя нет прав. Мы едем по окраине города, с одной стороны улицы стоят серые пятиэтажки, с другой — гаражи и небольшое озеро. Вид открывается красивый, берег обустроили, и это стало излюбленным местом для прогулок у всяких влюбленных придурков.

Хоть время не особо позднее, но людей здесь сегодня практически нет. Видимо, все испугались первых холодов и сидят по домам в своих тепленьких квартирках.

Мы уже час просто катались, потом хотели подрифтить на парковке у магазина дальше по улице, и все бы было хорошо, если наша семерка не начала вдруг дергаться и не заглохла.

— В смысле? — Серега провернул ключ зажигания. — Ну давай, милая, не подведи! — Машина проехала еще метров пять и снова заглохла.

— Да чтоб тебя… — застонал Серый.

— Обсохли…— вторил ему Никита. — Ты давно заправлялся-то? У тебя стрелка на нуле, мудень.

— Да она всегда на нуле, мудень, не работает, — отзеркалив интонацию, ответил Серёжа. — Убью Вадика, весь бензин днем проездил, и ни хрена не заправил. — он обматерил брата и стукнул по рулю.

— Надеюсь, толкать три квартала до заправки мы не собираемся? — вклинился я. — Можно Сане позвонить, у него канистра есть, подъедет.

— У него ночная сегодня, — почесав подбородок, ответил Серега. — По домам придется пешкодрапить. Блин, такая холодина, а я свитер не пододел, — он поморщился.

Мы с Никитой в голос заржали.

— Не пододел? Мы твоей бабушке позвоним, она будет о-очень тобой недовольна, — подколол друга Никита.

— Ну и придурки, — отрезал Сережа и показал нам два средних пальца. — Холодно ведь. Покурим?

Мы вышли из машины. Ветер пронизывал до костей. Морось висела прямо в воздухе, оседая на кожу и одежду, отчего становилось совсем неприятно. Рядом с нами на тротуаре стояла какая-то парочка и явно ссорилась. Сами того не желая, мы стали случайными свидетелями их разговора.

— Антон, ты же обещал! Мы договаривались, — обиженно говорила девчонка.

— Мира, ну трансляция начнется через час, я время перепутал, понимаешь? Мне очень надо там быть. Давай провожу и как раз успею домой к началу, — ответил ей худой парень в очках и потянул за рукав.

— Антон, нет! В кои-то веки меня папа отпустил до десяти. Я не хочу домой, — чуть не плача, проговорила его подружка. — А если он увидит, что я одна и…

— Мира, извини, давай в другой раз! Это очень важно! — перебил ее дружок. А потом помахал рукой, переходя дорогу, и затрусил в сторону пятиэтажек.

Девчонка фыркнула и топнула ножкой. Помпон на ее пушистой белой шапке качнулся, и мы с парнями не смогли удержаться от смеха. Уж очень комично она выглядела в этот момент. Увидев нас, девчонка нахмурилась, сложила руки на груди и отвернулась.

— Оби-иделась, может утешить? — захохотал Серый.

— Утешатель ты наш, — ответил я и передернул плечами от холода.

— А что? Обычно никто не жалуется, — добавил он с широкой улыбкой.

Я хотел было ответить, но меня отвлек звук полицейской сирены.

— Блин, пацаны, надо уносить ноги, — бросив сигарету, сказал Серега.

— Дак не за нами же, — ответил я ему.

— За нами, не за нами, у меня прав нет и машина глухая. Нечего рисковать, — объяснил он.

— О, Серый, тройка, погнали на остановку, успеваем, — позвал его Никита и показал пальцем на автобус, который вырулил из-за угла. Ребята жили на другом конце города, и доехать на нем до дома было хорошим решением в такую погоду.

— Матвей, давай до завтра, не кисни. — Парни по очереди пожали мне руку и поспешили к автобусу.

— Завтра первая физика, не проспи, — крикнул уже на середине дороги Никита.

— Да помню, — ответил я и скривился.

Почесал голову, размышляя, каким путем быстрее будет добраться до дома, как вдруг меня окликнул тоненький голосок, и кто-то потянул за куртку со спины:

— Мальчик, ты мне не поможешь?

Мальчик? Это мне? — я резко обернулся.

Напротив меня стояла та самая девчонка, от которой убежал парень. В глаза сразу бросилось, что она довольно высокая, издалека этого не заметил, но лицо какое-то совершенно детское.

— Что? Это ты мне? — переспросил я грубо.

— Помоги мне, пожалуйста. Мой папа там, — она куда-то махнула рукой. — Если увидит меня одну, то больше не отпустит. Можешь притвориться, что ты мой... ээ... что ты со мной, а то... мм... Антон ушел, время там перепутал, — промямлила девчонка, сведя брови и смотря на меня просящим взглядом.

— Чего? — я никак не мог понять, что ей нужно.

— Блин, ну пожалуйста, — ее голос чуть не сорвался на плач, и она схватила меня за рукав. — Просто постой рядом.

В этот момент около нас остановилась патрульная машина. Из нее вышел здоровенный мужчина размером со шкаф в гражданской одежде и подошел к нам.

— Папа, привет! А мы гуляем, — неестественно радостным голосом заявила девчонка.

— Мира, привет, — строго ответил мужчина, взглянул на меня и сощурил глаза.

— Папа, это Антон. Я тебе рассказывала про него. Вот гуляем, как и договаривались, вернусь к десяти домой. Все хорошо, — тараторила она, теребя рукава куртки.

— Антон? — удивленно переспросил он и уставился на меня, оглядывая с ног до головы. Видимо то, что ему рассказывали, не совпадало с тем, что он видел.

Я явно не выглядел как парень мечты. Почти под ноль стриженная голова, черная расстегнутая куртка, под ней толстовка с картинкой среднего пальца, черные спортивные штаны и кроссовки. Ну гопник гопником.

— Папа, он на олимпиаде по физике третье место по городу занял, помнишь, я тебе говорила?

От неожиданности я поперхнулся и ошарашенно посмотрел на девчонку. Она одарила меня красноречивым взглядом и слегка кивнула. Переборов нахлынувшее раздражение и выдавив из себя подобие улыбки, я сказал:

— Да, здравствуйте. — Протянул руку для рукопожатия.

Мужчина проигнорировал этот жест и только отрезал:

— Без опозданий.

Он посмотрел на дочь, а потом перевел взгляд на меня и добавил:

— Проводить.

Не дожидаясь ответа, развернулся и пошел обратно. Мы стояли, не двигаясь, и молча смотрели, как патрульная машина отъезжала и скрывалась из виду.

— Ура! Пронесло. Спасибо тебе, — последовал вздох облегчения.

Я бросил взгляд на девчонку, она прижала ладони к щекам, явно нервничала.

— Да не за что, — только и смог ответить я, пребывая немного в растерянности от произошедшего.

— Ты можешь меня проводить? — спросила она едва слышно. — Здесь недалеко.

— Чего? — вопросительно вздернул бровь.

— Ты папе обещал. Семенковская, 3.

— Ничего я не обещал, мы так не договаривались.

Девчонка совсем бесстрашная? Адрес еще назвала свой. Блин, не хватало еще с малолеткой проблем огрести. — Я потер переносицу.

Но это было и правда недалеко и к тому же по пути к моему дому, только поэтому я и сказал:

— Ну пошли, только быстро. У меня дела еще есть, — нехотя ответил. Мои дела — это пожрать и завалиться на кровать с сериалом. Ну лучше ей этого не говорить.

Девчонка засеменила рядом, едва успевая за мной.

— А тебя как зовут? — спустя время спросила она.

— Разве не Антошка? — язвительно ответил я.

— Меня Мира зовут, — даже не смутившись от моего ответа, сказала девчонка.

Я промолчал. Какая-то странная.

— Так и не скажешь? – допытывалась она.

— Не-а.

— Обиделся?

— Блин, послушай, — я резко остановился и посмотрел на нее. Рыжие волосы выбивались из-под шапки, которая слегка слезла набок, яркие веснушки на носу и щеках, губы поджаты. Хотел ей нагрубить, но она была какая-то нелепая и так доверчиво на меня смотрела, что мне стало ее жалко.

— Послушай, — сказал я уже мягче. — Мне по пути, давай я просто молча тебя доведу до дома и разойдемся, — и добавил тише: — А то гопники ещё пристанут к тебе.

— Твои друзья, что ли? — очень просто, без всякого ехидства спросила она.

— Пошли давай. Мне некогда, — отрезал я и закатил глаза.

Ну точно бесстрашная.

— Да-да, у тебя важные дела.

— Ты издеваешься? — я раздраженно прикрикнул.

— Дак нет, ты же сам сказал... — замямлила и захлопала глазками девчонка.

Не удостоив ее ответом, я отвернулся и пошел дальше. Она меня начала подбешивать, где там ее Семенковская, 3?

— Какой подъезд? — спросил я, подходя к дому.

— Второй, вот этот, — она показала рукой.

— Ну все, давай, покеда.

Я хотел уже было развернуться и идти дальше, как девочка быстро сделала шаг ко мне, потянулась и поцеловала в щеку.

— Дашь свой номер телефона? — спросила она, одаривая меня улыбкой. Я ошарашенно смотрел на нее, и как-то само пришло на ум, что лицо с улыбкой этой рыжей в белой пушистой шапке похоже на маленькое солнце в облаках. Забавно.

— Это еще зачем? — прищурил глаза.

Не хватало, чтобы это пришибленная мне названивать начала.

— Ну как хочешь. — Она пожала плечами и быстро скрылась в подъезде.

Я еще некоторое время стоял и переваривал случившееся. Поднес руку к лицу. Место поцелуя горело, явно потому, что резко потревожили замерзшую щеку.

М-да, чокнутая однозначно. Мира. Ну и имечко.

Глава 2. Мира

Распрощалась в хорошем настроении с этим джентльменом и пока поднималась на пятый этаж, накрутила себе в голове «Войну и мир». Зайдя в квартиру, с силой стукнула по выключателю, кинула ключи на тумбу, с психом стянула ботинки и швырнула их в угол. Куртку аккуратно повесила на вешалку и убрала шапку на полку. Белые, жалко все же, если запачкаются.

Я папу две недели окучивала, чтобы гулять меня отпустил. Про Антона рассказывала каждый день: какой хороший мальчик, после школы котов кормит и бабушек через дороги переводит. А он такую подставу мне сделал! Трансляция у него! Время перепутал! Балбес! Я еще понимаю, если бы лекция по химии, дак нет, какая-то новая игра.

А этот помогатор тоже: «Что?» и «Чего?». Вылупил свои глазищи и только смотрит, смотрит и молчит. Спасибо хоть, что не убежал. Если бы папа меня одну так поздно на улице застал, до конца жизни бы дома сидела. Повезло, конечно.

Может, зря поцеловала его? Ну в щечку же просто. Так в фильмах всегда делают, а в жизни нет, что ли? Блин, я думала, он в обморок грохнется, так вылупился на меня. Наверно не надо было этого делать. И ощущения непонятные какие-то, губы вообще горят. Щетина колючая чувствовалась и пахло табаком и чем-то мужским, шампунем может? Нет, он же почти лысый, наверно шампунем не пользуется. Или пользуется?

Номер свой не дал. Вдруг папа захочет его еще раз увидеть, а у меня только настоящий Антон, фальшивый-то потерялся. А если бы и дал, что я ему скажу? А можешь прийти и прикинуться снова моим другом, только толстовку с Fuck не надевай, захвати очки, если есть и почитай что-нибудь, а то у тебя в словарном запасе только два слова. Я влипла по полной! Папа так это не оставит, и мама в командировке еще, точно не поможет.

За мои семнадцать лет мы с родителями шесть раз переезжали. Я пять раз меняла школу. Пять раз пыталась влиться в новое окружение, найти друзей и начать все сначала. Но я никогда не вписывалась: слишком высокая, слишком худая, слишком рыжая, слишком конопатая, слишком странная. Поначалу сильно расстраивалась из-за этого, переживала, много плакала, но потом привыкла. В каждом классе есть человек, который не вписывается никуда, и этим человеком была я. Родителям всегда говорила, что все хорошо, придумывала себе друзей. И это работало... до одного момента. Два года назад несколько одноклассниц притворились, что дружат со мной, общались в классе, добавили в чаты. Я думала, что все, наконец-то наладилось, обрадовалась и потеряла бдительность. Однажды они позвали меня гулять, назначили место встречи в одном дворе среди пятиэтажек, где были гаражи. Я пришла, а ребята с крыш этих гаражей обкидали меня сырыми яйцами. А один мальчик в азарте схватил камни и кинул в меня. Я вскрикнула и упала. Шел дождь, и кровь расплылась по всему лицу, рукам, куртке. Ребята испугались и разбежались, а я пришла домой вся окровавленная, грязная, в порванных джинсах. Наложили даже несколько швов и на моем лице появились два шрама. Папа рвал и метал, пришел с разборками в школу. Но я не видела лиц ребят, хотя и знала, кто это был, но никого не сдала и никого не наказали. С тех пор папа стал контролировать все мои выходы из дома и ребят, кто со мной учится, чем распугал абсолютно всех. Я понимаю, что он переживает, но мне от этого не легче. Я теперь пожизненно под домашним арестом.

Глава 3. Матвей

На следующий день я, конечно же, проспал, потому что до четырех утра смотрел сериал. Хоть мама колотилась в комнату, и я обещал ей встать, но как только хлопнула входная дверь, я снова провалился в сон. Никиту с Сережей нашел в столовой.

— О, Матвей, ну что? Пронесло или нет? — с ходу спросили парни.

— Не-а, отработку Махин поставил, — ответил я, плюхаясь на стул напротив.

— Печально. Машину забирать едем? — спросил Серый. — Саня свозит до заправки после пар, у него канистра есть.

— Я после пар не могу, я зачет по математике пересдаю, — сказал Никита, жуя булку.

— А я скатаюсь с тобой, в зал сегодня не пойду, — ответил я.

После пар Саня ждал нас уже у корпуса. Мы все вместе учились с первого класса. Я, Никита, Сережа и Саша. Только мы втроем пошли после школы на строительный, а Саша ушел в армию, потом на заочку и параллельно работал.

— Ну что, школьнички, как оценки? — заржал он, встречая нас. — Ладно давай погнали быстрее, мне Вику надо забрать из художки через час.

— Блин, я все не могу поверить, что твоя мелкая сестра уже ходит, — засмеялся Серый.

— Ну, только редко этой способностью пользуется, — ответил Саша и, изображая девчачий голос, продолжил:

— Саша, отвези. Саша, привези.

Уже через полчаса мы были у брошенной машины, распрощавшись с другом, заправили бедолагу и выехали с улицы.

— Слушай, может нам не светиться? Поехали дворами, тебя закину, а сам по Окружной прямо до дома топну, — предложил Серега.

— Давай-давай. Поехали. Сверни после магазина во двор, дорога лучше. — я показал на съезд, у дома девчонки. Не знаю зачем, придумал в последнюю секунду, а сам уткнулся в телефон.

Серый повернул направо в обычный проезд между пятиэтажками.

— Ну куда ты прешь?! — закричал Сережа и резко дал по тормозам. — Прямо под колеса побежала.

Я поднял глаза и увидел девчонку, которая уже успела отпрыгнуть назад на тротуар, давая нам проехать. Машина была затонирована, нас она не видела, но я ее отчетливо видел. Она стояла совсем рядом с правой стороны. В одной руке за лямку она держала красный рюкзак с помпонами, а в другой — свою шапку. Оказалось, что у нее очень длинные волосы, которые были заплетены в две косички. Сегодня на ней была джинсовая черная юбка, открывавшая острые коленки, черные ботинки и белая дутая курточка. Лицо было грустное, отчего веснушки не улыбались, как вчера. В моей голове снова возникла ассоциация, что солнышко зашло за тучу. У нее что-то случилось?

Когда мы ее проехали, Серега сказал:

— Эта не та девчонка, которую вчера парень кинул? Блин, длинноногая такая, вроде и на лицо симпатичная. Рыженькая. Может, подвезем? — он замедлился и стал что-то высматривать в зеркало заднего вида. — Она нам средний палец показала, прикинь? — заржал Серега.

— Вперед смотри, — строго ответил я ему. Совсем девчонка без ума.

— А ты чего это? Забил, что ли, ее вчера? -— он хитро посмотрел на меня и подмигнул со смешком.

— Никого я не забил, маленькая ведь видно, подвози своего возраста. — На меня накатила непонятно откуда взявшаяся злость.

Я не стал рассказывать другу подробности моего вчерашнего вечера. Хотелось почему-то оставить это при себе. Да и что там, собственно, рассказывать? Проводил чокнутую до дома и все, ничего не было.

Стоя у подъезда, я не мог заставить себя идти домой. А вдруг Сережа развернется и поедет к ней? Я понимал, что силой в машину ее никто не затолкает. Он хороший парень, просто любвеобильный уж очень, может на уши присесть конкретно. А она правда маленькая, в школе, наверно, учиться. Ну куда еще с такими помпонами ходить?

Злясь на себя, я рванул в сторону ее дома, это было всего через три двора. Когда я дошел до нужного поворота, там не было ни Сереги, ни его машины, ни девчонки. Придурок, ну что я делаю? А вдруг он ее уже успел увезти? Так, стоп. Это уже паранойя. Никого он никуда не увез. Рыжая наверняка дома, а Сережа мчит по Окружной. Я сделал несколько глубоких вдохов и, слегка успокоившись, пошел обратно, пиная под ногами желтые листья.

Следующую неделю я зачем-то выходил на одну остановку раньше своей, чтобы пройти мимо дома этой девчонки. К счастью, я ее ни разу не видел. Почему к счастью? Да потому что за все это время так и не решил, что делать при встрече и стоит ли убегать, если она заметит меня первой.

Дурак, ничего не скажешь.

Глава 4. Мира

Папа остался недоволен «Антоном», о чем мне сообщил на следующий день за завтраком. Сказал, что у таких парней одно на уме, но не уточнил, что именно, когда я напрямую об этом спросила, сделав вид, что не понимаю. Потом я сказала, что это говорит о здоровье молодого человека и желание хотеть одного в их возрасте — норма взросления. Последнее оказалось явно лишнее: папа возмущенно-ошарашенно на меня посмотрел, а потом сказал, что будет пробивать всех моих друзей в базе преступников.

Я шла домой после уроков. Анисимова с единомышленницами опять меня подкалывала. Поводов посмеяться надо мной было предостаточно; каждый день выбирай новый. В этот раз я не поддалась на провокации, чем жутко ее разозлила. Но я же не железная, поэтому после школы дала волю слезам, и так держалась почти неделю, да и с папой утром поругались. Смотря себе под ноги, вышла на дорогу и меня чуть не переехала какая-то машина. Вот вышло бы отличное завершение дня. Вслед я не удержалась и показала ей средний палец. М-да, папа был бы мной очень доволен, даже слышу его голос в своей голове:

— Мира, инстинкт самосохранения тебя явно обошел стороной.

Следующая неделя прошла однообразно. С папой только переругивались по утрам, а вечерами не встречались, он приходил уже за полночь. Школа, занятия. Антон каждый день извинялся, и на третий урок химии я его простила. Он получил две двойки без моего вмешательства, стало жалко парня, уж очень плаксивую рожицу он скорчил. Пришлось помочь, все-таки единственный человек в классе, кто со мной дружит.

В пятницу возвращалась из школы в хорошем настроении. Анисимова была на больничном уже несколько дней, поэтому жизнь почти наладилась. Когда зашла в квартиру, почувствовала аромат маминой готовки.

— Мама! Мама! Ты приехала! — закричала я с порога.

— Здравствуй, Мирочка, милая моя. Как я соскучилась! Купила билеты на другой рейс. — Мама принялась меня обнимать и целовать. — Ты еще выросла, что ли? — она оглядела меня с ног до головы. — Ну точно выросла, вся в отца пошла. — Заставила покрутиться. — У вас с папой на кухне мышь повесилась, вы как тут жили без меня? Пока не разделась, добеги до магазина, купи чего-нибудь вкусненького к чаю. Я ужин почти приготовила.

— Да, конечно. — Вприпрыжку сбежала с лестницы.

Я была очень рада приезду мамы, ведь она разбавляла папин скверный характер, и он немного смягчался. До магазина через дорогу добежала быстро, нашла полку с вкусняшками, набила корзину и пошла к кассе.

— Молодой человек, на карте недостаточно средств, — констатировала кассир. — Наличные есть?

— Попробуйте еще раз, может, терминал глючит? — ответил мужской голос.

— Уже два раза попробовала: недостаточно средств. Ищите наличные, не задерживайте очередь, пожалуйста.

— Блин. — Парень снял капюшон и начал рыться в карманах.

И тут я увидела лысую голову, которая показалось мне знакомой.

— Мальчик! Давай помогу тебе? — произнесла я и потянула его за куртку.

Парень дернулся и посмотрел на меня сначала сердито, а потом как будто удивленно.

— Опять ты?

— Опять я, — я смутилась. — Давай оплачу, мне нетрудно. Воспользовавшись заминкой, я поставила свою корзину на ленту. У парня были четыре упаковки лапши быстрого приготовления.

— Да нет, не надо, — ответил он, но было поздно, кассир уже пробила все в один чек.

Расплатившись, мы вместе вышли из магазина.

— Слушай, спасибо, я тебе верну. Я просто карту дома забыл. Все не так, как ты подумала... — ему явно было неловко, он переминался с ноги на ногу и смотрел куда угодно, но только не на меня.

Когда он не бесится и не огрызается, в принципе даже симпатичный, — подумала я. Высокий, крупный, черты лица аккуратные, правильные, светлый ежик волос на голове, небольшая щетина.

— Я ничего не подумала, кроме очевидного, — ответила ему. — У тебя не хватило денег на карте. Ну ладно, давай пока. — Ловко обошла его и направилась к дому.

— Эй, подожди! — крикнул парень мне вслед. — Мира, стой. — Одним большим шагом догнал меня и взял за локоть. — Меня Матвей зовут.

— Привет, Матвей, — сказала я, потупив взгляд.

— Привет, Мира. Может, дашь свой номер? — спросил он и закусил щеку.

Я посмотрела на его лицо: скулы, пухлые губы. Красивое, мужское. У нас в классе, да и на параллели таких ребят нет, мальчики еще совсем.

— А тебе сколько лет?

— Девятнадцать, — он свел свои брови задал встречный вопрос:

— А тебе?

— Мне семнадцать. А зачем тебе мой номер? Хочешь позвонить?

— Мм… да… хочу позвонить, вернуть деньги за лапшу.

— Считай, что это плата за твою помощь.

— Ну, давай я тебя тогда кофе угощу.

— Я не люблю кофе.

— Э-э... А что любишь?

— Какао люблю.

— Давай какао выпьем.

— Ты меня завтра приглашаешь выпить какао? — спросила я и улыбнулась.

— Завтра? Мм... Получается, что так, — ответил он, слегка замявшись.

— Я могу в 13, встретимся здесь же?

— Днем? Ну хорошо, давай, — повторил он медленно, как будто стараясь усвоить полученную информацию. — Номер-то дашь? — сделал еще одну попытку.

— Конечно нет, мы же незнакомы, — я посмотрела на него с укором. — Ладно, мне пора. — Помахала рукой и пошла домой.

Глава 5. Матвей

Это что сейчас было? Девчонка пригласила меня пить какао? Это разве не напиток для пятилеток? И время выбрала такое! Час дня! У нее потом дневной сон, что ли? Я сдуру про кофе ляпнул, был уверен, что не согласится. Номер не дала, видите ли, мы не знакомы. А я бы мог просто вернуть деньги и отменить встречу, сославшись на... мм... головную боль, например? Я имя свое назвал, значит, уже знакомы. Такая странная она, как будто из другого мира. Но и правда симпатичная, как заметил Сережа. Лицо выразительное, нос тоненький, губы какие-то капризные, глаза только непонятного цвета, то ли серые, то ли зеленые, то ли светло-карие.

С лапшой, конечно, неловко вообще получилось. Родители уехали в деревню проведать бабушку. Мама наготовила еды на неделю, но с парнями мы управились за три дня, поэтому лапша — теперь наше все.

В кармане зазвонил телефон. Входящий от Никиты:

— Матвей, ну что? Пригоняю к тебе? Дома? Парни-то во сколько подтянутся?

— Привет, да, скоро уже буду. Саня с Серегой приедут к пяти где-то. У меня из еды только лапша, захвати пожрать и выпить.

— Клич давать в чате, что сегодня у тебя сбор? Мелехова очень интересовалась, случайно услышала наш разговор в коридоре.

— Оу! Она мне тоже звонила, но я не ответил.

— А что ломаешься? Неприступная крепость ты у нас? Хватить уже по Соне чахнуть. Надо гульнуть и забыться. Алена на все готовая, поверь мне, — заржал в трубку друг.

— Блин, надо наверно, да, — усмехнулся я.

— Ну наконец-то! Резинками запасись, у нее планы большие. Короче, кидаю тогда в чат.

— Давай, только напиши, что с пустыми руками вход закрыт.

— Оф корс, брат.

Оставшийся вечер мы с парнями играли в приставку. А к полуночи прикатили ребята и девчонки из нашей группы.

— Матвей, а ты один живешь? — спросила та самая Алена Мелехова, привлекательная блондинка, и плюхнулась рядом со мной на диван. — Угостишь? — она кивнула на стакан на подлокотнике дивана и пощекотала наманикюренными пальчиками мою руку.

— Родители уехали на две недели. Держи. — Я протянул ей свой стакан и обляпал ее тело глазами. Кожаная юбка обтягивала пышные бедра, полупрозрачная блузка, через которую просвечивает черное белье с внушительными формами. Сочная. Очень.

— А свою комнату покажешь? — промурлыкала она и закусила пухлую нижнюю губу с блеском.

Я медлил; глупо отказываться, когда девчонка сама себя предлагает.

— Ну пойдем, покажу. — А вечер становился все интереснее.

Я проснулся от дикого хохота за стеной. Голова гудела, рука затекла, потому что отключился в какой-то неудобной позе. Открыл глаза, огляделся: в кровати был один. Поморщился, пытаясь вспомнить, когда ушла Аленка. В памяти это не сохранилось. Ну и ладно. Собрав свои ноги и руки в одно тело, встал и поплелся на кухню.

— У-у-у, — загудели одобрительно парни. — Вчера крепость пала, ну наконец-то!

— Да заткнитесь, придурки. Есть минералка? — я скривился от шума и открыл холодильник.

— Ну как? Хороша? — спросил Серый, показывая на себе ее бюст. — Она вчера хотела повторения, но ты уже вырубился, — продолжали подкалывать они меня.

Выпив залпом полбутылки, я показал средний палец, и раздался новый взрыв хохота.

— Пока я буду в душе, чтобы свалили на хрен.

Прохладная вода немного облегчила мои страдания. С удивлением обнаружил на своем предплечье укусы. Господи, эта Алена меня вчера чуть не сожрала. Дикая.

Переодевшись в чистое белье, рухнул на кровать. Постельное надо менять, подушка перемазана ее косметикой. Мерзко.

Взял в руки телефон. Полдня проспал, уже половина третьего. Начал пролистывать уведомления и чат со вчерашними фотками и видео.

Так. Стоп. Половина третьего?!

Девчонка с гребаным какао!

Договаривались же в 13.

Похмелье как рукой сняло, я вскочил на ноги.

Ушла, наверное. Я же опоздал почти на полтора часа. Конечно, ушла уже. Успокоил себя и снова плюхнулся на кровать. А если не ушла? Заволновался. Стоит там и ждет.

— Черт! — Я выругался вслух и растер руками лицо.

Быстро одевшись, с непонятными чувствами я пошел к месту встречи.

Глава 6. Матвей

Подойдя к месту, где договорились встретиться просто с безобразным опозданием, начал осматриваться. Девчонки нигде не было, на скамейках пусто. Прошелся по тротуару вдоль магазина, еще раз убедившись, что не ошибся. Ушла, конечно, ушла. Никто в здравом уме не будет ждать парня полтора часа. С облегчением выдохнул: не надо объясняться ни с кем. Да и вообще, до этого же жили рядом и не встречались, надо просто вернуться назад. Не ходить этой дорогой и выходить на своей остановке. Довольный своей задумкой решил зайти в магазин, раз уж все равно тут. Радостный направился к входу и вдруг заметил белую дутую курточку, медленно шагающую вдоль другой стороны магазина.

Голова в пушистой шапке опущена, руки в карманах джинсов. Девчонка шла по бордюру, аккуратно ставя пятку одной ноги перед носком другой, удерживая равновесие. В какой-то момент она остановилась, вытащила руку из кармана и вытерла щеки большим пальцем под глазами.

— Гадство! — заругался вслух. Она же плачет. Не-ет, только не девчачьи слезы. У меня внутри все перевернулось. Она не ушла домой, она ждет меня и плачет, потому что я не пришел.

Несколько долгих минут я стоял и смотрел на эту жалкую картину, не зная, уйти куда глаза глядят, или подойти к плачущей девчонке. Дойдя до поворота тротуара, она развернулась на носочках и таким же образом пошла в обратную сторону.

Ну я же не последний козел, можно просто подойти и извиниться, это же я могу сделать? От меня не убудет, если я просто скажу «извини». Совершив над собой неимоверное усилие, я медленно поплелся к Мире.

Подойдя к ней со спины, услышал, как каждый шаг тихо отдается:

— Одна тысяча сто семнадцать, одна тысяча сто восемнадцать.

Меня словно ударили по затылку чем-то тяжелым, в висках глухо запульсировало.

— Эй, Мира, привет, — окликнул я ее осторожно.

— Одна тысяча сто девятнадцать, — закончила она и повернула на меня свое зареванное лицо.

Господи! Она же тут болото развела. Губы обветренные, нос красный, глаза опухли, на щеках сухого места нет. Оглядев меня с неподдельной грустью с ног до головы, она закончила считать шаги, сошла с бордюра и молча пошла прочь.

— Мира, извини за опоздание, у меня... ээ... голова болела, — решил скормить ей самое бредовое оправдание из всех, что есть на свете. Придурок.

— Ты, кстати, папе моему не понравился, — повернувшись ко мне, отрезала она и пошла дальше.

— Ну ладно... — растерялся я, не понимаю к чему это. — Мира, подожди, давай все объясню. — Я обогнал ее и продолжил:

— Если честно, я проспал. Слушай, извини меня, — предпринял я еще одну попытку.

— Я странная, — произнесла вслух она то, что все эти дни вертелось у меня в голове. — Мне все вокруг это говорят, — и так посмотрела мне в глаза, словно прожгла дыру, — ну, кроме мамы. Я все понимаю. Мало кто горит желанием со мной общаться: все вечно опаздывают, просыпают, с собакой сидят, ключи от дома теряют или их пришельцы по дороге воруют. Я все понимаю. — Обошла меня и снова двинулась прочь.

Ее слова резанули меня по живому, в горле встал ком, сбивая дыхание.

— Нет, Мира, подожди. Ты не странная. — Я опять ее обогнал.

— Да ну? — она рассмеялась и вытерла рукавом куртки нос. — У тебя глаз, что ли, нет? Посмотри на меня.

И я посмотрел. Я посмотрел. Посмотрел в ее зеркальные от слез глаза, которые сейчас при свете казались неземными и все мои мысли куда-то улетучились. В голове полная тишина и только стук сердца в груди: тук-тук-тук. Что со мной?

Вопрос Мира привел меня в чувства:

— Ну что? Нечего сказать?

— Слушай, — я сильно растер шею, желая, чтобы кровь заскочила в мой бедный мозг, который она решила оставить без питания. — Давай подружимся?

— Что? — перестав всхлипывать, переспросила она.

— Я стану твоим другом.

— Это как? — Она свела изогнутые брови.

— Ну будем переписываться, гулять, — придумывал я на ходу.

— Это как сегодня? — метнула на меня грозный взгляд.

— Нет-нет, я буду ставить будильник, чтобы не проспать, — попытался я разбавить наш разговор шуткой. — Пойдем, все же угощу тебя какао?

— Нет, мне пора домой. — прямо ответила она.

Ну хоть реветь перестала, уже хорошо.

— Можно провожу тебя? — осторожно спросил я.

— Ладно, — она слегка кивнула.

— А номер телефона дашь?

— Если только обещаешь написать.

— Обещаю.

Стоя у подъезда, Мира продиктовала каждую цифру, а потом проверила, как будто не веря, что я и вправду его сохранил, и сама записала в телефонную книгу имя. Ее лицо сияло, она стояла, скрывала улыбку за высоким воротником куртки. Но я видел все по глазам. Как мало, оказывается, иногда надо для счастья и как легко подарить его другому.

Всю дорогу обратно ругал себя, что так небрежно с ней поступил; ждала ведь меня еще. Зачем? Кто так делает? Домой зашел в полном раздрае: меня бросало то в жар, то в холод. Дышать было тяжело, как будто на грудь что-то давило. Гребаное похмелье. Ему разве не пора уже пройти? Ждала меня одну тысячу сто девятнадцать шагов? Это как вообще? Взял телефон, открыл телефонную книгу и нашел новый контакт «Мира Светлова друг». Улыбнулся. Друг! Я, блин, влип.

Глава 7. Мира

Он обещал написать. Он взял мой номер и обещал написать. Ух ты!

Я сильно зажмурилась, улыбнулась и обняла подушку. Сегодня воскресенье, родители еще спали, в квартире стояла полная тишина. Ленивое осеннее солнце пробивалось сквозь окно. На часах 8:27. Проверила телефон: еще пусто. Он, наверное, спит, попозже напишет. Обещал ведь! Встала и пошла готовить родителям завтрак.

— Доброе утро, Мира! Блинов нажарила? — папа зашел на кухню.

Он подошел ближе и чмокнул меня в макушку. Это было его фирменным приветствием, когда мы объявляли временное перемирие.

— Доброе утро, папа, садись завтракать. Где мама-то?

— А ты что такая счастливая? Улыбаешься, не огрызаешься, стол собрала, — папа с прищуром на меня посмотрел.

— Витюша, Мира не твоя подозреваемая, не надо искать подвоха. Дочь просто приготовила нам завтрак. — Тут появилась мама, обняла меня со спины и поцеловала в плечо. — Спасибо, милая, очень аппетитно.

— А я и ни в чем ее не подозреваю, — буркнул папа и откусил блин.

— Да-да, — мама очень выразительно глянула на отца и подняла одну бровь, мол «я тебя насквозь вижу».

— Да, Мира, спасибо, очень вкусно, — пробубнил он и развел руками «все, молчу».

— То-то же.

— На здоровье, — я улыбнулась, переворачивая блин. Не знаю, как так вышло, что здоровенный мужчина под два метра ростом вроде моего папы беспрекословно слушается миниатюрную женщину, которая не достает ему до плеча.

После завтрака прибралась на кухне, проверила телефон. Ничего. Не стала огорчаться, ведь еще совсем рано.

Сделала уроки на понедельник, взялась за книгу, но буквы никак не складывались в слова. Снова проверила телефон. Не смогла сдержать вздох разочарования. Пусто.

— Ну ничего, не буду расстраиваться, занят и не может написать, — успокаивала себя я.

К вечеру мое хорошее настроение улетучилось совсем. Я расхаживала по комнате, грызла ногти и накручивала себя. Родители несколько раз заглядывали ко мне и звали обедать, ужинать и просто пить чай, но я отказывалась. Перед сном мама постучалась и тихонько спросила:

— Мира, можно к тебе, солнце наше?

— Да, заходи, — еле сдерживая слезы, разрешила я.

— Милая, что с тобой? Тебя кто-то обидел? Папа очень переживает, — осторожно начала она.

— Все хорошо, мама, — села я на кровать и опустила голову.

— Мне можешь рассказать, я не скажу папе, — настаивала она.

— Просто...

— Ну, давай, расскажи... — побуждала она.

— Один человек мне обещал написать и не написал. — И первая, самая горькая слеза упала на колени.

— Родная моя, — мама обняла меня за плечи, — не переживай, он обязательно напишет, а если и нет, то тебя это никак не характеризует. Ты замечательная, чудесная, красивая наша девочка. Мы тебя любим, слышишь?

Я кивнула.

— Слышу.

— Ложись спать и ни о чем не переживай, — мама поцеловала меня, посидела еще немного молча и вышла из комнаты.

Конечно, я знала, что не виновата в том, что мой телефон молчит, но он же обещал. Обещал!

Утром проснулась полная злости на себя. Надо же было поверить в слова этого придурка. Позволила допустить возможность, что в этот раз все будет иначе. Номер еще дала постороннему человеку. Попалась же один раз в эту ловушку и ничему не научилась. В предыдущем классе поделилась номером с соседкой по парте, и меня весь класс начал закидывать гадкими сообщениями, что пришлось поменять номер.

В школу пришла в отвратительном настроении. А в коридоре, еще не успев зайти в класс, услышала ядовитое хихиканье Анисимовой.

— О-о-о, рыжая каланча пожаловала, — сказала она притворно сладким голосом, увидев меня.

— О-о-о, рыжая каланча пожаловала! — повторила ее слова. — Меня так называли... м-м... дай-ка подумать... — сделала наигранно задумчивый вид, — наверное, миллион раз. — Весьма посредственно, Марьяна, могла бы придумать что-то пооригинальнее.

Антон с задней парты рассмеялся. Анисимова зло зыркнула на него и уже открыла рот, чтобы мне ответить, но в класс зашел наш химик, и она быстро закрыла его обратно.

— Здравствуйте, класс. Садитесь, пожалуйста. Тема большая, достаем тетради, время не теряем.

Оставшийся день и вся неделя прошли в обычном режиме. Матвей так мне и не написал ничего, а я себя убеждала, что мне совершенно все равно. Но перед сном уверенная и самодостаточная версия меня отступала, а ранимая и уязвленная Мира пялилась в телефон с надеждой, что вот-вот придет от него до жути банальное слово «Привет». Я ужасно злилась на себя, что приоткрыла ему дверь в свою душу, а он зашел туда, потоптался с обещанием, что все хорошо, а сам тайком ушел. Было стыдно, что видел слезы, которые были только мои.

Тогда у магазина я ведь уже перестала его ждать и решила дать себе поплакать три тысячи шагов и идти домой. А он пришел. Опоздал, но пришел ведь. Зачем? Он знал, что меня там найдет? Извинился даже, объяснился, а потом смотрел на меня так... странно. Не просто смотрел, а как будто рассматривал с интересом, без злобы. Я чувствовала этот другой взгляд. На меня так никто никогда не смотрел. Показалось? Видимо, просто показалось.

Дура! Полная дура!

Глава 8. Матвей

Утром проснулся в полной прострации. Мне же все это приснилось? Я предложил дружить какой-то странной девчонке? М-да, вот у меня мозги скисли, больше не буду пить ту дрянь, что парни принесли. И что теперь делать? У меня реально есть ее номер? Схватил телефон и проверил контакт в телефонной книге «Мира Светлова друг». Ничего не изменилось за ночь. Я заблокировал телефон и залез под одеяло. Еще обещал ей написать, что ли? Блин, совсем крыша поехала. Ну я точно ей писать ничего не стану. Однозначно. А я ведь ей свой номер не давал? Или давал? Не-ет, только ее номер занес, точно. Ну…значит, нечего переживать. Она до меня не доберется, и ходить я у ее дома больше не буду. Мы с ней никогда не встретимся. Надо выбросить ее из головы и пусть ищет себе таких же придурковатых друзей. Я пас.

Довольный принятым решением, пошел завтракать. Родителей не будет дома еще больше недели, квартира в моем полном распоряжении и можно позвать парней вечером. За завтраком зашел в профиль Сони, как последний идиот, перелистал вчерашние фотографии. Сделаны у входа в кафе: какие-то круглые фонарики на заднем плане. На первой — губы и руки сложены так, как будто она отправляет кому-то воздушный поцелуй, на второй — замерла в модельной позе, одна нога выставлена вперед, рука на талии, голова запрокинута назад, блузка расстегнута больше, чем надо, и видна ямка между грудями. Твою мать! На третьей фотографии Соня стоит спиной, демонстрируя водопад темных волос и аппетитную пятую точку. Для кого она все это выставляет?! Меня накрыла волна ревности, и кровь закипела от злости. Я отшвырнул телефон.

С Соней начали встречаться в 11 классе. С 5 учились вместе, но никаких симпатий не было. А после лета все повзрослели, изменились, и у нас возникли чувства. По окончании школы поступили в один университет на разные факультеты, но все равно рядом. Первый курс встречались, иногда ссорились. Ну как у всех. Я все для нее делал. Хочешь — ресторан, хочешь — кино, хочешь — новая сумка. Решал на заказ работы по учебе двоечникам, откладывал стипендию, подрабатывал у отца, чтобы было чем хотелки своей девушки закрывать. На Новый год подарил ей телефон, на который она и делает все эти фотографии. Я как дурак деньги весь год откладывал, хотел летом на море ее свозить. А она бросила меня прямо накануне сессии, просто написав сообщение перед первым экзаменом: «Матвей, ты замечательный, но мы расстаемся». Сообщение! После почти двух лет отношений я как будто не заслужил услышать это лично. Экзамен я не сдал, потому что на него явился в стельку пьяным. Сережа и Никита тоже не сдали, потому что вместо экзамена поволокли мое тело домой. В эту сессию со стипендии я слетел. Своей выходкой очень расстроил маму, до сих пор стыдно. Но родители у меня оказались понимающими, поэтому почти не ругали, но лучше бы выпороли как следует, стало бы легче. Папа только сказал мне: «Ну и дурак, Матвей, Соня не та девушка, из-за которой надо голову терять». Парни все лето спасали меня от уныния и депрессии. Мы ночами пьянствовали и днем ходили в тренажерку. Нехило так подкачались, и женского внимания явно прибавилось, но я страдал по той, которая разбила мне сердце. Я придумывал миллион грубых слов и ругательств, вспоминал все наши ссоры, где надо было ей ответить и повести себя по-другому. Но честно, мне было стыдно признаться даже самому себе, что если бы Соня мне написала, то я прибежал бы к ней и упал в ноги без раздумий.

Пока я отчаянно колошматил грушу в своей комнате, пытаясь хоть немного выпустить затопившее меня бешенство и выбросить из головы въевшиеся в память Сонины фотографии, пришло сообщение от Мелеховой.

Алена: Матвей, привет, как дела? Не пишешь, не звонишь. Решила сама напомнить о себе.

Матвей: Привет, Алена, все отлично.

Алена: Встретимся? Ты сегодня свободен?

Матвей: Планов нет пока.

Алена: Зато у меня есть планы, составишь компанию?

Усмехнулся, вытер пот с лица футболкой. Алена у нас девушка без комплексов, похоже. Я что-то смутно помню нашу ночь, но можно и повторить на трезвую голову. Ребята правы, надо жить дальше и нечего упускать момент.

Матвей: Пацаны, сегодня все отменяется.

Серый: Ууу, это еще почему?

Матвей: Планы поменялись.

Саня: Тихий, ты что вечер с друзьями меняешь на вечер с девушкой?

Никита: Я что-то пропустил? Алена или Соня?

Серый: Совесть не замучает?

Матвей: Не замучает.

Никита: Oу щит.

Саня: Знаешь примету? Друга променял на девушку — стояка три года не жди.

Матвей: Пошли на хер.

Глава 9. Матвей

Неделя прошла незаметно. Пары, качалка. Тусили вечерами с парнями, катались на машине. Странную девчонку выбросил из головы, и, к счастью, она больше не попадалась мне на глаза. Аленка засыпала сообщениями и звонками, ходила по пятам в универе, чем изрядно утомила.

— Погнали в столовку, так жра-ать хочется, — протянул Никита после первой пары в пятницу.

— Да, давай быстрее, Тихий, — хлопнул меня по плечу Серега.

— Иду-иду, — собирая рюкзак, ответил я и услышал звонок. Достал телефон «мама». — Парни, займите очередь. — Показал им горящий экран телефона.

— Давай быстрее, — кивнул Сережа.

— Алло, мам.

— Матвеюшка, сынок, мы с папой во вторник вернемся, у тебя все хорошо? Ты сытый? Все прилично, надеюсь? Квартиру не сломал? Не будет как тогда «приходил Сережка, поиграли мы немножко?», — начала сыпать вопросами эта неугомонная женщина.

— Мам, мам, стоп. У меня все хорошо, я сытый, квартиру не сломал, за Сережкой слежу, — остановил я ее и засмеялся.

— Про прилично ты не ответил, — наигранно строго ответила она.

— Все прилично, точно, — уверил я ее.

— Будь добр, чтобы следы твоего приличия мы с отцом не находили по всей квартире.

— Блин, мам, это было всего один раз, — я закатил глаза с желанием, чтобы этот разговор быстрее закончился. — Не найдете.

— Ну все, целую, будь паинькой, скоро приедем. Папа зовет, — сказала мама и отключилась.

— Пока…— сказал я уже в никуда, убрал телефон в карман джинсов и поспешил в столовую.

Не успел я выйти с этажа, как цепкие пальцы схватил меня за локоть, и я уже догадался, чьи они были.

— Матвей, ты от меня прячешься, что ли? — раздался голос из-за спины.

Я вздохнул, сморщился и нехотя повернулся, одевая равнодушное выражение лица.

— Алена, привет. Нет, не прячусь, просто некогда, занят, — ответил я ей, заглядывая за спину и ища кого-нибудь из парней, хотя знал, что никого из них не увижу.

— А как это понимать? На сообщения не отвечаешь уже неделю, трубку не берешь, — выкатывала она мне претензии.

— Ты звонила? Слушай, что-то с телефоном, видимо, не слышал, извини, — хмыкнул я. Да-да, не видел. Я устал их смахивать, в таком количестве они от нее сыпались.

— Я сегодня свободна и в выходные тоже свободна, может, увидимся? — начала кокетничать она и провела пальцем по моей груди.

— Слушай, я занят в выходные, тренировки и разные дела, — нагло врал я. Вообще я занимался тем, что откровенно ее отшивал, но Алена как будто не понимала. Мы были вместе пару раз, но на этом все. Никакого продолжения я с ней не планировал.

— Ну вот, — надула она губы, — я думала, мы вместе проведем выходные, вроде бы хорошо нам было, — запустила свои пальцы между пуговицами в моей рубашке.

И по закону подлости в этот момент из аудитории рядом вышла Соня и чуть не столкнулась с нами. Она посмотрела на Алену, которая, как обычно, выглядела очень эффектно, а потом ее взгляд упал на женскую руку на моей груди. Соня сощурила глаза, сжала губы, замерла на несколько секунд и, откинув назад распущенные волосы, отвернулась и пошла в противоположную сторону. Блин, надо же было так встрять. Разозлившись, я убрал с себя руку Мелеховой и сказал очень грубо:

— Слушай, Ален, извини, но я занят каждый день, мне пора, — резко отошел от нее и пошел искать парней.

— Матвей! Ну... ты... но мы... скотина! — еле слышно донеслись до меня ругательства. Но я уже несся вниз по лестнице.

Вечером с трудом волочил ноги домой, четыре пары и отработка прогула по физкультуре на стадионе. Небо заволокло черными тучами, накрапывал дождь, ветер пробирался под куртку и холодил до костей. Алена закидывала меня гневными сообщениями, что я ее использовал и бросил. Ну вообще-то она и сама была не против, а я ей ничего не обещал. Соня еще все видела. Как она там оказалась?! Я лелеял надежду на наше воссоединение, но после такого она пошлет меня лесом на все четыре стороны. Шел, пялясь себе под ноги, не замечая прохожих, как вдруг меня окликнули:

— А-а... это ты!

Я обернулся и увидел Миру. Она шла в противоположную сторону, но, завидев меня, остановилась и злобно на меня смотрела. Блин, опять она. Не хватало мне еще одной разборки с девчонкой на сегодня, надо валить. Предугадав мои действия, Мира быстрым уверенным шагом в одно мгновение оказалась около меня.

— Матвей, я хочу, чтобы ты удалил мой номер, — сказала она на удивление спокойным голосом, который совершенно не вязался с ее выражением лица.

— Чего? — растерялся я. Первый раз такое слышу.

— Телефон свой достань и номер мой удали, — медленно повторила она, приподнимая брови.

— Слушай, странная девочка, давай я сам решу, что мне делать.

Тут же в ее глазах вспыхнули злобные огоньки, губы поджались, и она с размаху ударила меня своим кулачком в плечо.

— Эй, — я расширил глаза скорее от удивления и неожиданности, чем от ощущений удара.

— Ай, — тут же запищала Мира, — больно! Ты что каменный? Чуть пальцы об тебя не сломала.

— Сама виновата. Девочкам не пристало лезть в драку, — сказал строго, но улыбка так и пробивалась на моем лице. Сдерживаться было очень сложно, потому что девчонка стояла, сжимала и разжимала свой кулачок, внимательно его рассматривала и дула на него.

— Дай сюда, — добавил я и взял ее ладонь в свои руки.

— Ого, у тебя такие руки горячие! — удивилась Мира, а потом взяла и накрыла наши ладони сверху второй рукой и слегка погладила большим пальцем мою кожу, — или у меня холодные. — Задумчиво произнесла она и посмотрела мне в глаза, слегка наклонив голову.

Приятное тепло разлилось по телу, дыхание стало глубоким. Воздух, проникавший в легкие, обжигал меня изнутри. Я медленно перевернул руку, устроив девчачью ладошку между своими. Ее пальцы оказались ледяными, а кисть — такой крошечной и тонкой, что еле ощущалась в моих руках. Боясь сделать больно, я осторожно разминал ее пальцы и изучал веснушчатое лицо, пока не заметил тонкий, неровный шрам, который начинался под глазом и уходил на висок, под шапку.

— Откуда шрам? — спросил я и вздрогнул от звука своего голоса, который прозвучал непривычно низко.

— А? Это... — она потупилась, поспешно вытащила ладони и спрятала в карманы куртки. Затем за секунду переобувшись из нежной девочки в рыжую злючку, ядовито ответила: — Не твое дело.

Я мгновенно ощетинился. Ну что за девчонка?! Только собрался огрызнуться в ответ, как мужской голос вмешался в мои планы.

— Мира!

Из-за угла дома к нам шел ее отец. Хоть и видел я его один раз, но забыть такого человека сложно. Мужчина внушительных размеров в высоту и в ширину уверенным шагом приближался к нам. Увидев его, Мира быстро повернулась ко мне и злобно прошипела:

— Не вздумай мне писать или звонить, понял? И номер мой вообще удали!

Я гневно на нее посмотрел и сквозь зубы процедил:

— Не переживай, и не собирался!

— Ах так значит! Придурок!

— Бешеная! — кинул я ей, придвинувшись ближе.

— Антон, — то ли спрашивая, то ли утверждая произнес мужчина, уже оказавшийся около нас.

Я решил, что в этих играх с переодеванием участвовать больше не буду, поэтому вальяжно засунув руки в карманы джинсов, небрежно ответил:

— Вы обознались. Матвей.

Отец прищурился и вопросительно посмотрел на Миру, которая в одно мгновение побледнела. Ну ничего-ничего, злючка, отдувайся теперь.

— Матвей значит? — немного агрессивно спросил он.

— Ага, — хмыкнул я, пытаясь сохранить самое невозмутимое выражения лица.

Мира выглядела затравленно, смотрела себе под ноги, переступая с пятки на носок, и промямлила:

— Произошло недоразумение, папа, это Матвей, да.

— Ну давай пока, Матвей, — выделил мужчина мое имя, — Мира пойдем, — кивнул он и аккуратно подтолкнул ее, побуждая следовать за ним.

Мира вздохнула, окинула меня пустым взглядом и пошла за отцом. От этого, ничего не выражающего лица, по спине пробежал холодок, я почувствовал себя последним подонком. У нее будут проблемы из-за меня?

Но через несколько шагов Мира обернулась, своими глазами маленького чертенка стрельнула в меня и... показала язык? Да-да, высунула острый кончик языка и тут же быстро спрятала его, закусив нижнюю губу. Отец заметил это и одернул ее. Мира тут же отвернулась и потопала с папой домой. Я застыл на месте, в груди поселились какие-то странные чувства, а когда парочка скрылась за углом дома, с большим усилием заставил себя двинуться с места.

Что за девчонка?!

Глава 10. Мира

Когда я увидела знакомую лысую башку, не смогла удержаться, чтобы не заявить о себе. Всю душу мне разбередил, я всю неделю плакала, а он потом шагает по своим делам как ни в чем не бывало. Нет уж, дружок. Злость рвалась наружу, но я решила ее не показывать, чтобы не подумал, что мне есть дело до него. Мне было что ему добавить, но папа все испортил, вернувшись с работы раньше времени. Теперь еще объясняться с ним придется, отругает однозначно, но и пускай, переживу.

— Мира, девочка, давай-ка рассказывай, что за история с Антоном – Матвеем, — начал папа на подходе к дому.

Я вздохнула. М-да, я уже знала, что не отделаюсь. И я все рассказала, ведь бесполезно скрывать.

— И что мне с тобой делать? — строго спросил отец.

Я чувствовала, что бури не миновать.

— Мир, больше никаких прогулок по вечерам, из школы – сразу домой, отзваниваться. Раз так поступаешь, нас с мамой обманываешь, — спокойно и жестко заявил папа, заходя домой.

— Можешь меня на цепь посадить, — горькие слезы уже начали подступать.

— Надо будет – посадим.

Мама выскочила из кухни с широко распахнутыми глазами:

— Витя, Мира, что случилось?

— Случилось, что наша дочь опять лапшу нам на уши вешает. Вот что случилось.

— Да я устала оправдываться за каждый свой шаг.

— Врать не надо, и все.

— А что мне еще делать? Я из дома не могу просто так выйти, без разрешения! Я не маленькая! — мой голос сорвался на крик.

— Не маленькая она, а какая ты? Большая, что ли? Я все сказал.

— Витя, Витя, ну нельзя же так.

— Как нельзя? Я ее защищаю. Я не хочу, чтобы вышло как в прошлый раз. Дети злее взрослых — нам ли с тобой этого не знать? А тут уже парни взрослые ходят, легко могут обидеть.

— Он меня не обижал!

— Да что ты, а не из-за него ты неделю сама не своя ходишь, ревешь ночами. Думаешь, мы с матерью слепые и глухие?

— Витя, ну успокойся, давай завтра поговорите. Здесь другое совсем дело, — пыталась уладить конфликт мама.

— Надоело! Надоело!! Это нельзя, то нельзя! Это все ты виноват, я не просила перевозить меня на новое место каждые два года, — слезы брызнули из глаз.

— Мира, детка, мы тоже так не планировали, но не все от нас зависит, — мама пыталась достучаться и до меня. — Витя, ну перестань!

— Вы не понимаете! Я вообще одна! У меня никого нет! — со злостью хлопнула дверью, защелкнула замок и рухнула на кровать в рыданиях.

Глава 11. Матвей

Весь вечер не мог найти себе места, прокручивал в голове встречу с Мирой. Ходил из угла в угол, придумывая, что с ней может случиться. Отец у нее явно строгий, что ей грозит из-за моей выходки? А что я такого вообще сделал? Просто представился. Я не планировал участвовать в этом цирке, я ни в чем не виноват, ни на что не подписывался. Да и какой у меня был выбор вообще? Я видел ее пару раз всего, встретились случайно, я ничего ей не обещал. Блин, нет, обещал написать, но не написал. Но я просто не уточнил, когда именно, поэтому ничего плохого я не делал и никого не обманывал, если разобраться.

«Удали номер! Не пиши, не звони!» Эта пигалица еще командовать мной собралась, указывает, что делать. Мне! Откуда такая взялась вообще? Дикая! Бешеная рыжая, своими глазами сверкает, кулачком стучит. Я засмеялся в голос, вспомнив ее лицо. Еще чуть-чуть и заплакала бы, стояла и дула на свои пальчики. А ручки тонкие, холодные, такие нежные, а в драку лезут. И эти болотные глаза... Смотрит ими и затягивает, затягивает. Шрам еще этот нарисовался. В прошлый раз не заметил его. Ее кто-то обидел? Кто-то в школе или… может отец? Мне резко стало душно. Подошел и открыл настежь окно. Порыв холодного ветра ворвался в комнату вместе с капельками дождя, но это только на мгновение меня охладило. Кожа горела, еще чуть-чуть и воспламенюсь. Я спросил, а она не ответила, глаза отвела, взбрыкнула. Если случайно его получила, то ведь нечего скрывать? Что мне делать? Позвонить или написать?

Достал телефон, на часах 20:43. Вряд ли спит. Нашел контакт «Мира Светлова друг», открыл чат с сообщениями. Была в сети 5 часов назад. Блин, давно.

Напечатал «Мира, привет. Это Матвей. Хотел узнать, как у тебя дела». Удалил, бросил телефон на кровать. Так, стоп! Соберись! Зачем мне это? Пусть сама разбирается, у меня своих проблем по горло. «Не твое дело» — ее слова, не мои.

Разделся и пошел в душ, включил прохладную воду и встал под струю, надо выгнать конопатую из моей головы.

Язык еще мне показала, это что за детский сад? Высунула свой маленький остренький язычок и... подразнила меня? Резко выключил кран. Так, холодная вода не помогла. Обернул полотенце на бедрах и вышел из ванной, схватил с кровати телефон.

Напечатал: Мира, привет. Это Матвей. Как дела?

Удалил. «Как дела?» Идиотизм.

Напечатал: Привет. Это Матвей. Папа не сильно ругался? *Смайлик*.

Удалил. Блин, нам что по 5 лет.

Напечатал: Мира, это Матвей. С тобой все в порядке?

Отправил.

Не прочитано.

Я ждал.

Была в сети 6 часов назад.

7 часов…

8 часов…

Почему она не отвечает? Отец забрал у нее телефон?

10 часов….

Я знаю ее дом и подъезд, может дойти? Уже начало двенадцатого, и что я там собираюсь найти?

11 часов…

Да чтоб тебя!

12 часов…

Кинул мячик в стену и поймал. Спать не хотелось. Где же она?

13 часов…

Швырнул телефон куда-то в ноги. Лежал, ворочался и не понял, как провалился в сон. Снилась рыжая девчонка и ее холодный пальчик, которым она водила по моему лицу, а потом морщила носик с веснушками и показывала язык.

В мой сон ворвался звонок. Телефон звонил, звонил и никак не останавливался. Я вскочил на кровати, начал искать телефон. Черт, где же он? Нашел в одеяле. На экране высветилось «Мира Светлова друг».

— Алло, Мира? Это ты?

Оторвал телефон от уха, чтобы проверить время: 4 часа утра.

— Ой, что? Кто мне звонит? — послышался тихий сонный голосок.

— Мира, это Матвей. Это ты мне звонишь.

— Матвей? Я тебе звоню? Ой, — послышалось какое-то ворчанье и кряхтенье, как будто она принимала сидячее положение на кровати. — А сколько времени?

— 4 часа утра.

— О-ого! Это я тебе звоню? Я увидела сообщение и, наверное, случайно набрала Извини. Я тебя разбудила?

— Да нет, все нормально, я не спал. У тебя все хорошо?

— У меня? Почему ты спрашиваешь? — удивилась она.

— Ну... — я замялся, — твой папа... Мне показалось, что он очень рассердился. Ты в порядке? Он тебя... мм... не обидел? — с трудом проговорил я.

— Ну я наказана до скончания веков и даже дольше, — ответила Мира и добавила очень грустно: — В принципе ничего нового.

— Почему тебя наказывают?

— Родители просто переживают, раньше было нормально, ну по крайней мере, терпимо, а потом... — она умолка.

— Что потом?

— Потом... Потом был неприятный момент один и... папа просто очень волнуется.

— Что за неприятный момент? — мое сердце замерло в груди в ожидании ответа.

Мира молчала несколько бесконечно длинных секунд.

— Знаешь, я никогда ни с кем не разговаривала ночью по телефону. Это необычно, — сменила тему она.

Я хотел спросить про шрам, но чувствовал, что это ее огорчит, поэтому не стал.

— Ну все иногда бывает в первый раз, — ухмыльнулся я, и мне самому показалось, что это прозвучало невероятно двусмысленно.

— Оказывается, надо шептать, чтобы не разбудить домашних.

— Ну я вот один в квартире, а все равно говорю шепотом зачем-то. Это как-то само собой выходит.

— Да, наверно ночь располагает к секретам, а секретами всегда делятся шепотом, — она закончила фразу еле слышно и замолчала.

Я тоже молчал, слушал ее размеренное дыхание, и меня это успокаивало.

— Значит, получается, что мы должны поделиться секретами.

— Получается, что так, Матвей.

Тело покрылось липким потом, мышцы закололо, дыхание участилось. Я рухнул на кровать и закрыл глаза. Ее голос, прошептавший в темноте мое имя, сотворил со мной что-то странное. Я глубоко вздохнул, пытаясь выровнять дыхание.

— Ты еще тут? — прервала молчание Мира.

— Да, — хрипло ответил я.

Мы опять умокли.

— Что ты сейчас делаешь? — спросила она.

— Лежу, разговариваю с тобой. А ты?

— И я лежу, разговариваю с тобой, — отзеркалила она мой ответ.

Снова молчание, но не тягостное и неловкое, а такое спокойное и сближающее.

— Расскажешь мне что-нибудь? — спросила еле слышно она и зевнула.

Я улыбнулся, зевающая Мира в моем воображении была очень милой.

— Ты хочешь спать? — спросил я.

— Да, немножко наверно. А ты?

— Я не знаю, наверно тоже, — ответил, но сам был так взбудоражен, что казалось, в ближайший месяц сна мне не видать.

Мира тихо захихикала.

— Как можно не знать, хочется спать или нет?

Я промолчал и только слушал, как Мира шебуршала на другом конце провода.

— Мира, ложись спать, скоро утро.

— И ты ложись. Извини, что разбудила тебя.

— Не разбудила, я рад, что ты позвонила. Ты меня извини, что я создал проблемы тебе с родителями.

— Не извиняйся. Кто-кто, а ты в этом точно не виноват.

Снова воцарилось молчание, никто из нас не собирался прекращать разговор.

— Мира?

— Да.

— Засыпай.

— Хорошо, и ты засыпай.

— Спокойной ночи, Мира.

— Спокойной ночи, Матвей.

Глава 12. Мира

— Мира, вставай завтракать, так весь день проспишь.

Я еле открыла глаза, рядом на подушке лежал телефон, разблокировала экран: ни новых сообщений, ни звонков. Не помню, как закончили разговор с Матвеем, уснула. Мы с ним разговаривали ночью. Боже мой, как так получилось? Открыла последнюю переписку.

Неизвестный абонент: Мира, это Матвей. С тобой все в порядке?

Надо что-то ответить ему? Или достаточно, что мы поговорили ночью? Как поступить? Отложила телефон и натянула одеяло на нос. Как-то страшно, и что теперь делать? Он спросил, как у меня дела после того, как я устроила ему разборки на улице. Он за меня переживал, получается? Ой, мамочки! Сердце застучало быстро-быстро. Я зажмурилась и ещё сильнее укуталась. Это ничего не значит, он просто вежливый. Нечего накручивать, наш разговор ничего не значит. Я тоже отвечу ему просто из вежливости.

Несколько минут лежала с закрытыми глазами и прокручивала в голове наш ночной разговор. В точности вспоминала каждую фразу, сказанную им; не хотелось забыть ни слова, а хотелось сохранить это в памяти на полочке с хорошими моментами. Даже если на этом наше общение закончится, то воспоминание останется.

— Мирочка, девочка, давай просыпайся! — послышался голос мамы из кухни.

— Иду, — крикнула в ответ.

Тихонько потянулась за телефоном и снова открыла чат.

Напечатала: Привет! Со мной всё хорошо.

Зачем «Привет!»? Мы же продолжаем диалог. Удалила.

Напечатала: Доброе утро! Спасибо за разговор.

Мм, как-то сухо. Удалила.

Напечатала: Матвей, спасибо за беспокойство. Надеюсь, ты выспался.

Отправила.

Сразу же появилось «Абонент в сети», и сообщение оказалось прочитано.

Ой, божечки! Он что-то печатает!

Неизвестный абонент: Доброе утро! Я выспался. Какие планы на сегодня?

Мира: Сегодня буду дома.

Неизвестный абонент: Даже погулять нельзя? *грустный смайлик*

Мира: Сегодня мне лучше не злить папу.

Неизвестный абонент: Понятно.

Это что сейчас было? Он собирался пригласить меня на прогулку или мне показалось?

За завтраком папа сидел хмурый, молчал и не смотрел на меня. Я с ним тоже не разговаривала и делала вид, что его нет. Только мама без остановки болтала, пытаясь разрядить обстановку. Я знала, что ему стыдно за вчерашнее, но гордость не позволяла сделать первый шаг навстречу и извиниться. Ну у меня тоже есть гордость, поэтому и от меня первого шага не дождется.

— Витя, бекона ещё положить? — мама стояла со сковородкой у стола.

— Мгхы, — промычал он в знак согласия и кивнул.

— Мируша, ешь давай, а то вся исхудала, — мама подложила мне на тарелку блинчик с творогом. — Какие планы на сегодня?

— У меня? — наигранно удивилась я. — Сидеть на цепи под замком, видимо.

Папа обречённо вздохнул.

— Ми-ира, не нагнетай, пожалуйста, никто тебя на цепь под замок не садит, — всплеснула руками мама. — Папа погорячился и хочет извиниться, — последнее слово она выделила и кинула отцу выразительный взгляд. Он хмыкнул.

Потом родители поговорили одними глазами друг другом, но, видимо, неудачно, потому что мама устало охнула и произнесла:

— Два упрямца, яблоко от яблони.

После завтрака я ушла в свою комнату делать уроки и решила не выходить до вечера. Телефон завибрировал, я схватила его в руки, но разочарованно вздохнула.

Антон: Мирааа, сфоткай мне задачу по химии плиз.

Антон: Привет

Мира: А уравнения, что ли, решил сам?

Антон: Нет, конечно, не решил, отправь мне ещё, пожалуйста, уравнения, если ты не жадина.

Мира: Я жадина.

Антон: Я знаю, что нет, ты просто чудо и лучшая соседка по парте, что у меня была.

Мира: Я первая и единственная твоя соседка по парте, тебе не с чем сравнивать.

Антон: Ахаха, поэтому и лучшая! Отправишь?

Мира: Отправлю, подлиза!

Сделала быстро уроки, скинула Антону химию. А прошло только полдня. Посмотрела 2 серии сериала, но ничего не поняла, так как каждые 5 секунды отвлекалась, чтобы проверить сообщения на телефоне. После ужина мама позвала пить чай. По пути встретилась с папой, но мы сделали вид, что друг друга не знаем.

— Мира, не злись на папу. Он сложный человек, но добрый и заботливый, — она погладила меня по руке, отпивая чай.

— Я знаю, мама, но... Я и так ни с кем не общаюсь, ну только с Антоном и только по школе. Вам не о чем беспокоиться.

— Милая, то, что ты ни с кем не общаешься, нас с тоже беспокоит. Друзья нужны. Папа просто хочет, чтобы вокруг тебя были хорошие ребята, а не как в прошлый раз, — мама обречённо вздохнула.

— А как понять, не общаясь, хороший человек или нет.

— Вот в этом и загвоздка, которую папа пытается решить. Может, расскажешь про этого мальчика и ему будет спокойнее? Матвей? Вы давно дружите? Он из школы?

— Да мы не дружим, просто встречались пару раз на улице случайно, не из школы.

— Папе показалось, что вы ругались. Он тебе ничего плохого не сделал?

— Мы не ругались, — я замялась, — это я ругалась только и стукнула его кулаком.

— Ты? Мира! — мама засмеялась, — Почему-то я не удивлена. А он что?

— Ну... А его как будто это позабавило, — я уставилась в чашку.

— Он тебе нравится? Симпатичный?

— Маам.

— Да я просто спросила! Не хочешь, не отвечай.

Да-да, конечно, просто спросила она. Потом всё папе расскажет.

— Ну он нормальный...не страшный.

— Ну, раз не страшный — это уже хорошо. — Мама встала, убрать чашку в раковину, и я видела, как она борется с улыбкой. Через несколько секунд добавила:

— Не обижайся на папу, на его видение мира накладывает отпечаток работа в полиции. Он всех вокруг подозревает, и особенно тех, кто находится рядом с тобой. Ему просто надо время понять, что его маленькая девочка уже не совсем не маленькая.

Глава 13. Матвей

Даже не помню, как ответил Мире и вырубился; проснулся вечером от звонка дверь. Кого там притащило? На пороге стояли Саня, Серёжа и Никита с несколькими пакетами.

— О, живой, однако, звонки игнорируешь. Мы думали тебя Алёна замучала до невменоза, пришли спасать, — загоготал Серый.

— Я спал весь день. Сколько времени вообще? — зевнул.

— Да уже пятый час, спящая красавица. А ночью что делал? — спросил Саня.

— Ну, видимо, не спал, — ответил за меня Никита.

Парни заржали и ушли на кухню разбирать пакеты.

Я пошёл в комнату, проверил сообщения от Миры. Ничего больше не писала. Переоделся, умылся и пошёл к ребятам. Дверь на кухню была прикрыта, оттуда до меня донеслись фразы, сказанные шепотом:

— Он, похоже, не видел ещё? — говорил один.

— Да хрен знает, он тоже тихушник тот ещё, — отвечал второй.

— Что не видел? — я зашёл на кухню.

Парни сразу умолкли, подскочили, забегали.

— Зарубимся пара на пару в Фифу? — спросил Саня.

— Что я не видел? — повторил свой вопрос и обвёл взглядом парней.

— Блин, ну он же всё равно узнает, — удрученно сказал Никита и сел за стол.

— Слушай, тут такое дело... — начал Серёжа, — Соня выставила пост вчера вечером. Ты не отвечал нам. Ну и мы подумали, что ты...

Я взял телефон и зашёл на её страницу. Последняя фотография была выложена в 20:17. Переплетённые мужская и женская ладони на фоне неба и подпись: «Думаю, это та самая любовь».

Внутри что-то оборвалось, я перечитывал эту фразу, и она не укладывалась у меня в голове. «Думаю, это та самая любовь». А у нас что было? Не любовь? Для неё, видимо, нет. Открыл комментарии: смайлы-поцелуйчики, поздравления, какая приторная чушь. Обычно я проверяю её профиль несколько раз в день, но вчера забыл и сегодня даже не вспомнил.

— Тихий, это ничего не значит. Ты сам понимаешь. Девчонки всё преувеличивают и вечно привирают.

— Всё нормально, мы расстались, меня это не волнует, — сказал я и проглотил комок в горле. — Ну что, погнали? Игра сама себя не сыграет, пиво мне взяли? — мотнул головой в сторону гостиной и спрятал телефон в кармане домашних шорт.

Мы сидели почти до утра. Я старался полностью сосредоточиться на игре, но это выходило с трудом. Играл, не особо задумываясь, поэтому весь вечер получал локтем в бок. Меня постоянно уносило в воспоминания о наших с Соней поцелуях, ночах, моментах близости. Что это было для неё? Что это было для меня? Наши отношения закончила она. Как я ни пытался выяснить причину: писал, звонил, ждал у подъезда — ничего не вышло, только попал в бан.

Парни разошлись под утро, и я, изрядно накачавшийся выпивкой, уснул как младенец, почти забыв обо всем.

На следующий день, проснувшись после обеда, решил не вылезать из кровати до ближайшего Нового года. Зашёл снова в профиль Сони, новых фотографий не было, только у последней прибавилось количество лайков и комментариев. Пролистал на время наших отношений: ни одной совместной фотки. Всё удалила, стёрла. «Думаю, это та самая любовь» — эти три слова как будто ножом вырезали на моей коже. Мне было больно, мне было очень больно. Когда уже хотел швырнуть гребаный телефон в стенку, пришло новое уведомление.

Мира: Привет, Матвей. Надеюсь, не разбудила?

Я удивился. Ого!

Матвей: Привет, сейчас два часа дня, не разбудила.

Мира: Ну, мало ли, можно спать в любое время суток. Что делаешь?

Матвей: Валяюсь на кровати, а ты?

Мира: Вот.

Появилась фотография экрана ноутбука с сериалом.

Матвей: Оо! Я тоже его смотрю, на каком сезоне? Я 2–10.

Мира: 3–7. Сказать, кто убийца?

Матвей: Не говори!!!! А то я с тобой дружить не буду.

Ответ не приходил. Мира что-то печатала, печатала и печатала. Ухмыльнулся. Снова открыл фотографию. Ноутбук с наклейками кактусов стоял на белоснежном одеяле. На заднем плане частично была видна комната: светлые обои, стол с включенной опущенной лампой и пробковая доска на стене с какими-то картинками, стикерами, а между ними хаотично натянуты розовая и жёлтая нити.

Матвей: Что у тебя такое на стене? С нитками? Похоже на кадр из фильмов про расследования.

Мира: Так и есть. В сериалах про маньяков я вычисляю, кто маньяк. Но в большинстве случаев это и так понятно сразу, поэтому доска просто для красоты.

Матвей: Оу! Тебя стоит опасаться, а на вид просто девочка-солнышко.

Мира: Не надо меня опасаться, я и есть девочка-солнышко.

Матвей: Мне кажется, каждый маньяк говорит это своей жертве.

Мира: Да, ты прав. Надо придумать что-то другое.

Я искренно засмеялся, улыбка расползлась по лицу. Итак, слово за слово, мы переписывались до позднего вечера. Мира оказалась удивительно непосредственной — совсем не похожей ни на кого из моих знакомых, бывших одноклассников или одногруппников. Её чувство юмора мне нравилось, хотя я совершенно не понимал, шутит она или нет. К ночи мои щёки реально устали улыбаться, чего не происходило очень давно.

Когда мы с ней распрощались, решил найти её в социальных сетях. В поиске нашлась только одна девушка с таким именем. Среди природы, звёздного неба, цветов, каких-то жуков пряталась единственная фотография её самой, выложенная несколько лет назад, с которой смеялась конопатая рыжая девочка. Снимок оказался настолько ярким и живым, что можно было бы услышать её заливистый смех, если прислушаться. Зачем-то сохранил изображение в галерею. Пусть будет. Приблизил. Шрама у глаза не было. Значит, снимок был сделан до «неприятного случая», про который заикалась она. Что с ней случилось? Не верилось, что кто-то мог обидеть эту малышку. Ей тут лет четырнадцать на вид. Кто это сделал? Внутри заворочалось что-то темное и вязкое. Как будто черная дыра начала затягивать в себя весь мой кислород, не оставляя ни капли хотя бы одного вдоха.

Глава 14. Матвей

Как-то совсем незаметно каждое утро начиналось с ожидания сообщения от Миры. В течение дня и вечерами перекидывались смешными картинками или обменивались новыми песнями, а перед сном, когда появлялось свободное время, давали себе полную свободу. Удивительно, но у нас всегда находились темы для разговора. Мира временами была очень смешливой и веселила меня, а иногда — тихой и молчаливой. Тогда мы общались без слов, и это давало нам больше, чем любые часовые разговоры. Она не делилась причинами грусти, и я не настаивал: почему-то казалось, что только оттолкну её своим любопытством. Иногда помогал ей с тригонометрией. Бедная чуть не плача билась с этими синусами и косинусами, а потом визжала от радости, когда пример решался.

Мы общались около двух недель и ни разу не виделись. Мира всё ещё сидела под надзором, а у меня после приезда родителей из отпуска началась вечерняя работа с отцом. Он держал свой шиномонтаж, и я подрабатывал у него несколько дней в неделю.

Алёна из группы закидывала меня сообщениями то с обвинениями, то с угрозами, то с желанием увидеться. Я не успевал за её переменой настроения, поэтому решил просто игнорировать. Сближаться с ней, если честно, не было никакого желания: она оказалась чересчур громкой и неуемной. Нескольких встреч мне хватило за глаза. Но Мелехова не теряла надежды и подкарауливала меня в коридорах. И, как назло, Соня оказывалась рядом и нас видела. Она всегда делала вид, что меня не существовало. Только один раз я поймал её взгляд, полный ненависти. Алёна рассказывала мне про вечеринку в выходные, на которую мне надо обязательно прийти, а я уже уходил от неё, как среди толпы студентов увидел Соню. Она стояла у окна, сложив руки на груди, и испепеляла меня своим взглядом черных глаз. Что это значило? Я был озадачен, удивлен и даже немного рад. Я возьму любые эмоции, которые она будет давать, лишь бы только замечала. Это лучше, чем полный игнор.

В соцсетях почти каждый день появлялись посты с цветами, подаренными «её новой любовью», сладостями от «самого лучшего на свете» и с прочими другими подарками от «мужчины мечты». Меня это злило, выбивало из колеи, вскрывало рану на сердце. И только я чувствовал, что тупая ревность начинает выливаться через край, как телефон вибрировал и приходило сообщение от Миры. Сегодня был именно такой день.

Мира: Я за контрольную по тригонометрии получила пять!

Матвей: Я даже не сомневался.

Мира: Правда-правда?

Матвей: Сомневаться в тебе — значило бы сомневаться в себе. Я же тебя, дурочка, учил!

Мира: Ого! Вот это самомнение! Научишь?

Матвей: Не, это врождённое. С тебя шоколадка.

Мира: Ну ты меня на кофе звал как-то, поэтому считай, что мы сравнялись.

О! Меня пригвоздило на месте. Я совсем забыл о том неудачном случае с какао. Блин. Неловко. Надо исправляться. Через несколько минут пришло новое сообщение:

Мира: Сыграем вечером по сети?

Матвей: Пока не знаю, напишу, если смогу.

Мира: Хорошо

М-да, всё я прекрасно знал. У меня три дня выходных от работы в шиномонтаже. Просто, как оказалось, эта девчонка — геймер две тысячи какого-то уровня. Я её явно недооценил, когда решил поиграть. Школьница меня сделала всухую. И самое смешное произошло, когда она начинала причитать мне в наушники:

— Матвей, ты зачем поддаёшься-то? Только игра хорошо пошла.

— Э-э... Ну да, а как же иначе? Ты же девочка, — промямлил я с выпученными глазами, пытаясь строить из себя джентльмена, а сам думал: «Что сейчас произошло? Жесть?!»

Не-а, моё чувство собственного достоинства после той игры ещё не оправилось.

Домой зашёл, погруженный в свои мысли. Мама встретила на пороге:

— Матвей, привет! Ты сегодня не к папе?

— Не, он мне дал выходные, надо к коллоквиуму готовиться в понедельник.

— Понятно, ты из-за этого улыбаешься? Из-за выходных? Или из-за коллоквиума? — спросила лукаво мама.

— Улыбаюсь?

— Ну да, выглянула в окно, тебя увидела. Идёшь, лыбишься как дурачок на всю улицу.

— Ты следила за мной?

— Господи, ну конечно! — наигранно воскликнула она. — Я за тобой с рождения слежу. Я же мама твоя. Я и папу подговорила за тобой следить, чтоб ты знал, — хихикнула она. — Голодный? Иди обедать.

Я зашёл в свою комнату, кинул портфель в угол, стянул толстовку, футболку, джинсы и завалился на кровать. Задумался над словами мамы. Я не лыбился на всю улицу как дурачок, я всегда хожу серьёзным. Странно, но мне вчера парни в столовой точно так же сказали, когда я Мире скидывал решение примера. Сказал, что мне Мелехова пишет. Вроде бы поверили. Не хочу рассказывать им про нее. Хочу, чтобы наше общение было только моим. Сам удивляюсь, откуда такие собственнические мысли. Мы с ней ведь просто дружим, ничего большего. А хотелось ли мне? Я не давал развития этим мыслям в своей голове, пресекал сразу. Она маленькая ещё, в школе учиться. У меня есть Соня. Есть? Или была? Будет? Покосился на бойцовскую грушу и перчатки. Вообще я вышел из универа с желанием сбросить пар и от души поколотить её, представляя того мудака из постов Сони. Но сейчас осознал, что желания больше такого нет.

— Матвей, я суп налила уже! — донесся голос с кухни.

— Иду.

Открыл переписку с Мирой, пролистал вверх, перечитывая отдельные сообщения. Ну, может, немного и лыблюсь, ладно. Просто она забавная.

Устроившись за кухонным столом, уже уплетал второе. Мама сидела рядом, внимательно смотрела на меня, то и дело подкладывая салат.

— Что? — жуя, спросил у неё.

—- Просто смотрю. — Потом через паузу добавила: — Ты как?

— Как я? Ты про что?

— Ну я про то, что ты чувствуешь. Ты стал спокойнее, что ли, ну... после лета.

Я понимал, что она имеет в виду, после расставания у меня знатно снесло крышу, вёл себя отвратительно.

— У тебя кто-то появился? — спросила мама очень осторожно.

— Нет, с чего ты взяла?

—- Ну ты с кем-то общаешься, мы с папой видим, — она улыбнулась и поспешно добавила: — Ты не думай ничего такого, мы рады! После... той... Мы просто волнуемся.

После расставания мама упорно избегала называть мою бывшую девушку по имени, используя местоимения «та» или «эта». Как будто боялась, что при упоминании её имени меня переклинит.

— После Сони?

Мама передернулась.

— Да, после этой девицы. Ты С НЕЙ общаешься? — мама расширила глаза, стараясь держаться спокойно, но я заметил, как она разволновалась.

— Нет, мам, мы с ней не общаемся. У неё вроде кто-то есть уже.

— Эх, бедный.

— Я?

— Не ты, конечно. Тот парень.

Я удивился.

— Почему ты так говоришь?

— Ну а что, я же видела, как она верёвки вила, всю душу из тебя вытащила. Ты для неё в лепешку разбивался, а она?

— Мам, да не было... — не дала она мне договорить.

— Ну всё, нечего вспоминать. Извини. Я просто очень рада, что ты приходишь в себя. Чай будешь? Я кексы купила.

Матери с отцом Соня не нравилась изначально. Мы учились вместе, наши родители знали друг друга и виделись на родительских собраниях. Моя мама всегда отзывалась о Сониной маме как о «высокомерной женщине очень пафосной наружности». Это её слова. Поэтому, когда она узнала, что мы начали встречаться, радости у неё совершенно не было.

Я хорошо учился, не круглый отличник, конечно, но всё же. Собирались после одиннадцатого класса поступать в соседнем городе, но Соня не набрала достаточно баллов, поэтому, куда хотела не прошла, ну и я из-за этого не поехал никуда. Остался с ней. Она пошла учиться платно, а я был на первых местах на бюджете. Я считал, что это правильно: мы же вместе, любим друг друга. Родители остались недовольны моим решением, но всё равно поддержали меня и не упрекали, за что я им благодарен. На первом курсе успеваемость моя стала падать, потому что всё свободное время я подрабатывал, чтобы закрывать потребности Сони. Но кое-как вышел всё же на стипендию. Мама сердилась, говорила постоянно, что мой приоритет должен быть в учебе, а если отношения мешают, то это неправильные отношения. Я не соглашался с этим и всё равно делал по-своему. Поэтому, когда Соня меня бросила, сказать, что родители были на седьмом небе от счастья — это ничего не сказать. Хоть и тщательно скрывали это.

Глава 15. Мира

От решения задачи по физике меня отвлек звук входящего сообщения. В общем чате класса три дня уже обсуждают подарок учительнице на день рождения. Отложила телефон. Господи! Сколько можно! Снова пришло сообщение. Пусть решают сами, не могу больше это читать. Запихала телефон в ящик стола. Взялась снова за пример, который никак мне не давался. Пришло еще одно уведомление, потом еще и еще, и, в конце концов, телефон не выдержал и зазвонил. Да кому там что надо?! Агрессивно открыла ящик и достала телефон. На экране горело «Матвей». Проснулся уже, что ли?

— Алло? — удивленно ответила я.

— Мира, ты на сообщения не отвечаешь! — бодрый голос Матвея раздался из динамика. — Выгляни на улицу! У тебя на какую сторону окна выходят? Во двор или на дорогу?

— Что?.. Э-э... Во двор, — стушевалась я.

— Выгляни! Какой у тебя этаж?

— Четвертый.

Держа телефон у уха, крадучись подошла к окну в своей комнате и осторожно выглянула на улицу. Ничего не увидела. Аккуратно отодвинула тюль и приблизилась к окну.

— Ну что? Подошла? Где ты? — не унимался Матвей.

— Да, я у окна.

— Ты видишь меня? Я у дерева напротив подъезда.

Действительно, у березы стояла мужская фигура во всем черном. Матвей стянул с головы капюшон и помахал мне рукой с телефоном.

— Видишь меня?

— Да-а, — мои губы растянулись в улыбке, и я помахала ему в ответ рукой. — Ты что тут делаешь?

— Я пришел возвращать долг, выходи на улицу, пойдем какао пить.

«Он запомнил, что я люблю какао, а не кофе?»

— У меня нет шоколадки для тебя.

— Ну я люблю, когда мне должны больше, чем когда должен я.

Я вспыхнула так, что это, наверное, было заметно даже с улицы. Спрятала лицо в тюле, молчала и одним глазом смотрела на Матвея. Издалека он выглядел очень внушительно, молодой мужчина, такой взрослый. Что я ему скажу? Это не общения по сообщениям.

— Мира, — произнес он очень ласково, что совершенно не подходило к его внешности. — Может у тебя получится выйти ненадолго? Мм?

— Хорошо. Я попробую, — сказала я и отключилась.

Бросила телефон на стол и отошла в угол комнаты. Ладошки вспотели, дыхание участилось. Что делать? Что мне делать? Я могу попробовать уйти незаметно: папа работает в кабинете, мама в спальне болтает по телефону. Так, решаем проблемы по мере поступления. Сначала одеться.

Схватила джинсы и быстро натянула на ноги, оказалось, что задом наперед. Да что такое-то! Блин! Переоделась. Вот футболка, в которой вчера ходила. Мятая! Я ее вчера закинула на полку комом, вот и результат. Швырнула обратно. Где мой пушистый свитер? Начала стягивать с вешалки и задела ближайшую кофту, которая слетела на пол. Плевать, потом подниму.

Взглянула в зеркало. Вроде сойдет. Пригляделась: щеки красные, волосы в разные стороны. Угораздило же вчера уснуть с мокрой головой. Схватила массажку и судорожно начала расчесываться. Хотя больше было похоже на то, что я намерена вырвать себе все до последнего волоска. Кое-как совладав с руками и расческой, закрутила шишку: плести косы некогда. Бесшумно открыв дверь из своей комнаты, изучила обстановку в квартире, прошла на цыпочках по коридору и вышла в прихожую. Взялась за ботинки, потом достала куртку из шкафа, стараясь не зашуршать. И только я повернулась к дверной ручке, как раздался папин голос:

— Далеко собралась?

Блин, блин, блин. Хотя... на что я рассчитывала? У него профессиональная чуйка.

— Пошла прогуляться, — не оборачиваясь ответила. — Можно?

— Понятно, одна пойдешь?

Врать нельзя, наказуемо.

— Мира…

— Нет, не одна.

— Что такое? Из-за папиной спины показалась мама, — Мирочка, куда пошла?

— Прогуляться, — ответил папа за меня.

— Хорошо, сходи, конечно, купи на обратном пути молока. Да ведь, Витя, ничего плохого нет в том, что Мира выйдет из дома, — сказала мама и обняла его.

— Конечно нет, — сразу смягчился он.

— Ну я пошла, — протараторила и выскочила в лестничную клетку.

— Мира, осторожно и недолго, — папин голос разнесся по всем этажам.

Весь дом узнал, что я пошла гулять.

Быстро выйдя из подъезда, замерла на ступенях крыльца. Матвей стоял на том же месте у дерева. Увидев меня, он заулыбался. Я немного растерялась, медленно подошла к нему, глядя себе под ноги.

— Привет. Ты быстро, нормально отпустили?

— Привет. Да, почти. — Я наконец-то осмелела и посмотрела ему в глаза. А глаза-то у него не серые, как показалось, тогда вечером, а голубые-голубые, цвета летнего неба.

— Хорошо, — произнес он тише.

Мы стояли какое-то время молча, словно не виделись сто лет и не могли насмотреться. Мне почему-то так захотелось его обнять, мое тело непроизвольно подалось вперед на какие-то миллиметры, и мне показалось, что Матвей тоже наклонился ко мне. Но разве можно соскучиться по человеку, если видела его всего три раза? Наши глаза бегали по лицам друг друга, словно высматривая черты, которых раньше не замечали. Потом Матвей резко отстранился, первый прервал наше затянувшееся молчание.

— Пойдем? Тут рядом есть кофейня, — кивнул он в сторону.

— Хорошо.

Глава 16. Матвей

Сегодня проснулся рано и не мог больше уснуть. Иногда со мной такое бывает. Лежал, ворочался, думал. Проверил сообщения. Мира вчера мне так и не ответила. Наверное, уснула. Маленькая. Зашел на страничку к Соне, пролистал фотографии и вспомнил слова мамы: «Эх, бедный» — почему-то стало смешно. Хотелок у Софии немерено, пусть отдувается парнишка. Интересно, как сложилось бы все, если уехал тогда после одиннадцатого. Соня бросила бы меня сразу или встречались на расстоянии? Здесь у меня парни мои остались, а там никого не было бы.

Написал в чат ребятам.

Матвей: Кто в зал со мной к 9?

Саня: У меня смена.

Никита: Я сплю.

Тихо собрался, чтобы не разбудить родителей, и вышел из дома. В тренажерке оказалось много дураков как я, которые не спят в воскресенье утром. Поприветствовал знакомых, вставил наушники, включил музыку и пошел на беговую дорожку в надежде убежать от назойливых мыслей.

Через три часа я вышел на одну остановку раньше. Мира проснулась интересно или нет? Открыл чат. Абонент был в сети 7 минут назад.

Матвей: Мира, доброе утро! Проснулась?

Матвей: Я около твоего дома, сможешь выйти?

Матвей: Ау, рыжая.

Матвей: Я у подъезда.

Не отвечает, набрал ее номер.

— Алло? — наконец-то ответила она, а я уже почти почувствовал себя идиотом.

— Мира, ты на сообщения не отвечаешь! — Выгляни на улицу! У тебя на какую сторону окна выходят? Во двор или на дорогу? — сказал я, как мне показалось, очень несдержанно.

— Что?.. Э-э... Во двор, — мямлила она.

Надеюсь, я ее не испугал?

— Выгляни! Какой у тебя этаж?

— Четвертый.

Держа телефон у уха, я начал всматриваться в окна четвертого этажа. С какой стороны она живет? Никого нигде нет, только цветы на подоконнике и какой-то жирный кот между ними.

Наконец заметил какое-то волнение занавесок в одном из окон рыжую головку. Ура! А то котяра из соседней квартиры надо мной уже смеялся. Стянул с головы капюшон и помахал ей рукой.

— Видишь меня?

— Да-а. Ты что тут делаешь?

— Я пришел возвращать долг, выходи на улицу, пойдем какао пить, — пытался ответить как можно беспечнее, а у самого поджилки тряслись и ладони вспотели. Не на свидание ведь зову, почему так до жути страшно.

— У меня нет шоколадки для тебя, — ответила она мне.

— Ну я люблю, когда мне должны больше, чем когда должен я.

Я заметил, что она спряталась за тюлем и поглядывала на меня одним глазом. Стесняется? Пытаясь хоть немного придать себе уверенности, выпрямился и расправил плечи. Ну давай, девочка, соглашайся, моя самооценка в твоих руках.

— Мира, — произнес я очень мягко, стараясь не спугнуть ее. — Может у тебя получится выйти ненадолго? Мм?

— Хорошо. Я попробую.

Когда Мира скрылась из вида я заметил фигуру мужчины на балконе рядом. Он стоял, курил и прожигал во мне дуру.

Черт, черт, черт! Это ее жуткий отец.

Я поймал его взгляд и поднял руку в знак приветствия. Он никак не отреагировал, просто смотрел на меня, кажется, даже не моргая. Мы стояли и пялились друг на друга целую вечность, а потом он затушил сигарету, не разрывая зрительного контакта, сделал жест рукой «я за тобой слежу» и скрылся в комнате. М-да, жуть какая-то. Я с облегчением вздохнул. У нее будут теперь проблемы из-за меня?

Я ждал уже Миру почти пятнадцать минут и начинал терять терпение, стоял под деревом и переминался с ноги на ногу. А если отец ее не отпустил? Она бы мне позвонила? Он же не мог забрать у нее телефон? И что мне делать, сколько еще ждать?

Вскоре из неприятных вопросов меня вывел сигнал открывающей двери подъезда. Вышла. Я улыбнулся, увидев Миру. Она спрятала нос в высокий воротник куртки и медленно зашагала ко мне. Мира была без шапки, и я тут же отметил про себя: «Холодно же». Волосы на затылке забраны, но в то же время мелкие одиночные завитки торчали в разные стороны. Это было очень мило. Она смотрела себе под ноги, а я — на ее макушку.

— Привет. Ты быстро, нормально отпустили? — выдавил из себя, стараясь не показывать волнения.

— Привет. Да, почти, — ответила Мира и посмотрела на меня.

При свете дня ее глаза были зелеными с коричневыми точками. Красиво. Как я раньше не заметил этого?

— Хорошо, — произнес я тише, сам не понимая почему.

Я стоял и рассматривал ее по-детски наивное лицо. На ней вообще нет макияжа. Честно не помню, когда в последний раз видел девушку не накрашенную. Золотые ресницы, чистая светлая кожа с веснушками на носу, щеках, лбу. Губы плавные, аккуратные, небольшие с маленькой родинкой прямо на контуре снизу. Мира непроизвольно их сжимала, слегка вытягивала и потом прикусывала, отчего они стали ярче. Мой взгляд скользнул ниже на шею и в глаза бросился еще шрам на скуле, меньше того, что на виске, но толще. Я резко отпрянул, меня бросило в жар и спина мгновенно покрылась липким потом.

— Пойдем? Тут рядом есть кофейня.

— Хорошо.

Глава 17. Матвей

Мы неторопливо шли по тротуару в сторону кофейни, которая была за моим домом. В том году я часто заходил туда после пар, но в последнее время почти не заглядывал. Деревья стояли уже голые, листвы на земле не осталось, из-за чего пинать было нечего. Мы шли и перескакивали лужи, появившиеся от утреннего дождя. С каждым порывом ветра я видел, что Мира ежилась от холода, и мне пришлось ускорить шаг, чтобы быстрее дойти до кофейни. Не хотел, чтобы она замерзла.

— Матвей, ты от меня убегаешь, что ли? Я не могу тебя догнать! — Мира со смехом окликнула меня сзади. — Я не могу перешагнуть эту лужу, как ты.

Я оглянулся. Она стояла запыхавшаяся по другую сторону лужи, которую я уже успел преодолеть.

— Ой, извини. Я хочу быстрее дойти до кофейни, а то ты вся дрожишь, — начал оправдываться я и оглядываться в поисках пути обхода. Шагнул обратно к ней.

— Почему шапку не надела? — с укором спросил я.

Мира, похоже, опешила от моего вопроса. Да я и сам удивился. Не было привычки отчитывать девушек за внешний вид. У всех своя голова на плечах.

— Ну, я торопилась просто.

— Торопилась ко мне? — я улыбнулся.

Мира растерянно посмотрела на меня.

— Ну, получается, что да. Ты ведь ждал и мерз.

— Ты обо мне беспокоилась? — моя улыбка стала еще шире.

— Ой, все, — она закатила глаза. — Начнешь чихать, заболеешь, кого мне побеждать в сети тогда? — ехидно спросила она.

— Ауч, — я наигранно обиженно посмотрел на нее. Вот ведь какая, по больному месту резанула. — Я поддаюсь тебе.

— Да-да, конечно, — съязвила Мира, проглотив смешок. — Я там пройду, — указала пальцем мне за спину.

Она быстро ступила на бордюр, с обеих сторон которого разлились лужи, и мелкими шажками двинулась по нему.

— Подожди, давай помогу.

Я шагнул правой ногой через лужу и развернулся лицом к Мире.

— Давай руку, — сказал я и протянул ей ладонь.

Она обвила своими пальчиками мои, и через несколько уверенных шагов оказалась на другой стороне. Я подтянул левую ногу.

— У тебя руки ледяные, — заметил я и, перехватив ее ладонь другой рукой, сунул к себе в карман.

Осознание того, что я только что сделал, накрыло громом через несколько метров. Я так ярко почувствовал, как ее маленькая холодная ладошка была внутри моей и в моем кармане. Какое-то время она лежала там неподвижно, а потом начала шевелиться и, приняв более удобное положение, успокоилась.

— Становится теплее? — спросил я и повернулся, чтобы на нее посмотреть. Она одарила меня благодарным взглядом.

— Ага, спасибо, — ответила она и добавила: — У меня вторая рука тоже замерзла.

— Давай сюда, — хмыкнул.

Я перекинул сумку с вещами из зала на другое плечо, обошел ее и спрятал в кармане вторую ладошку.

— Вот кофейня, сейчас погреешься, — показал я пальцем на маленькое здание на повороте дороги. — Ты была здесь?

— Нет, я раньше здесь не ходила, не по пути.

Не выпуская ее руки, поймал себя на ощущении: мне это нравится. Было так органично. Как будто так и надо, как будто это правильно, как будто мы миллион раз так делали: просто держались за руки.

После кофе, какао, круассанов и небольшой прогулки по дворам мы направились в сторону дома. Мне нравилось идти рядом с ней, непринужденно болтать о всяких пустяках. Сначала Мира стеснялась и зажималась, но после кофейни оттаяла, став опять той девочкой с наших первых встреч: незаурядной, лучезарной, живой. Эмоции калейдоскопом сменялись на ее лице: она то смеялась, то сводила брови в удивлении, то надувала губы и щурила глаза. И все это было так естественно. Ветер играл с ее рыжими волосами, щекоча лицо. Она забавно морщилась и заправляла их за уши. Мира говорила смешные вещи таким строгим тоном и с непроницаемым выражением лица, отчего уголки губ ползли вверх. Задавала вопросы, на которые у меня не было ответов и которые никогда даже не приходили мне в голову. Она мыслила иначе, чем я или кто-либо из моего окружения, это впечатляло.

Я выбрал путь в обход, чтобы подольше с ней побыть. Для этого пришлось пройти через мой дом. Завернув во двор, услышал знакомый голос:

— Матвей!

Я повернул голову и увидел маму, которая шла с пакетом вдоль дома по тротуару. Она остановилась и помахала рукой, а потом направилась к нам.

Вот, блин!

Посмотрел на Миру: ее глаза испуганно перебегали с меня на маму и обратно.

— Здравствуйте! — мама поприветствовала нас. — Теперь понятно, куда это ты убежал ни свет ни заря.

— Светлана Николаевна, мама Матвея.

— Здравствуйте. А я Мира, друг Матвей.

— Очень приятно, Мира, друг Матвей, — мама расплылась в улыбке, чем смутила нас обоих. Ну что за женщина?

— Матвей, ты не рассказывал нам про Миру. Я думала, что всех твоих друзей знаю, — она многозначительно на меня посмотрела с выражением «ну теперь ты не отделаешься, дружок».

Мира ответила за меня:

— Да нечего про меня рассказывать, я не очень интересная.

— Ой нет, я так не думаю, — перебила она ее и окинула взглядом с головы до ног. — Матвей, тебе стоит пригласить Миру к нам на чай, я хочу познакомиться с ней поближе.

— Нет-нет, спасибо за предложение. Не стоит, — промямлила Мира.

Я сжал губы и еле заметно замотал головой в ответ на мамино предложение с мыслями «ее отец из меня паштет сделает!» А потом произнес одними губами: «Не надо».

Мама, по-своему расценив мою реакцию, сказала:

— О, определенно стоит! Возражений не приму! Пойдем, милая. Я приглашаю. У меня в пакете целая коробка эклеров! — она аккуратно взяла ее под руку и повела в сторону нашего подъезда. — У тебя красивое имя, Мира. И сама ты такая хорошенькая! — Мама обернулась и укоризненно на меня посмотрела.

Я поморщился и обреченно поплелся за ними следом, массирую затылок.

Черт, вот же влип.

Глава 18. Матвей

Мы молча зашли в подъезд и вызвали лифт. Мама стояла между нами и бросала взгляд то на меня, то на Миру. Последняя же внимательно изучала носки своих ботинок и запихивала левую руку в правый рукав, а правую — в левый. Она явно переживала; мне хотелось ее успокоить, но я не знал как, сам нервничал.

Лифт приехал спустя вечность, как будто на его пути встретились три светофора и пять пешеходных переходов. Мама пропустила нас первыми, сама зашла последней и повернулась к двери лицом. Моя родительница была полной женщиной, лифт был маленький, поэтому с Мирой мы оказались прижаты друг к другу. Она стояла ко мне спиной, и ее волосы, собранные в пучок, касались моего носа. Я почувствовал ее аромат. Еле уловимый, мягкий, приятный. Рассмотрел маленькие аккуратные ушки, покрасневшие от холода. Опустил взгляд ниже, так как Мира была без шарфа, то мне открывался вид на всю ее тонкую шею. Заметил несколько родинок, образовывавшие треугольник, а на затылке из прически выбивались непослушные рыжие завитки. Мне так захотелось накрутить эти кудряшки на палец, что аж пальцы закололо от нетерпения.

Держи себя в руках.

Зайдя в квартиру, мама сразу засуетилась:

— Мира, раздевайся, проходи, пожалуйста, не стесняйся. Матвей, ухаживай давай, покажи, где ванная комната. Сейчас поставлю чай, — раздала она сразу всем указания.

Мира осторожно сняла куртку и прижала ее к себе.

— Эй, не пугайся, все хорошо, — мне очень хотелось ее подбодрить. — Мама у меня шумная, но добрая.

— Хорошо, да. Я просто... редко хожу в гости.

— Мы выпьем чаю, и я провожу тебя домой. Не переживай, ладно?

Она закивала.

— Давай уберу в шкаф. — Я потянулся за ее курткой, и она неохотно отпустила, потупив взгляд.

— Проходи дальше, там ванная, — я показал рукой, пропуская ее вперед.

И вот Мира шла впереди меня, на ней был пушистый белый свитер и черные джинсы с высокой талией. Мой взгляд скользнул по стройной фигуре, и я тут же отругал себя за то, что слишком внимательно ее изучаю. Я старался смотреть только под ноги, но от моего взгляда не ускользнуло то, что свитер слегка просвечивал, и было заметно ее нижнее белье. Прямая спина, тонкая талия, которую я, наверное, мог обхватить двумя руками, чуть покачивающиеся при каждом шаге изящные бедра и длинные ноги. Мира шла по коридору, обхватив себя руками, даже не осознавая, насколько она красива.

Спустя полчаса мы сидели за кухонным столом, пили уже по второй чашке чая. Мама, похоже, решила узнать про Миру абсолютно все, начиная с ее рождения. И я был ей признателен: мне самому было очень интересно, но не хватало смелости спросить о чем-то личном.

— Тебе сейчас семнадцать лет, раз ты в одиннадцатом классе?

— Нет, мне восемнадцать недавно исполнилось.

Я удивленно на нее уставился. Мира, прочитав вопрос на моем лице, начала объясняться:

— Из-за папиной работы мы много переезжали, и так получилось, что я два раза ходила в первый класс. — Она покраснела, закусила губу и начала водить пальцем по столу, рисуя узоры. — Я должна была сейчас быть на первом курсе.

Ей восемнадцать? У меня внутри все резко потеплело.

— В этом нет ничего страшного. Ты даже не представляешь, как много ребят ходят в один класс по два года. Это не говорит об их уме и способностях, иногда просто так складываются обстоятельства, — мама ласково похлопала ее по руке. — Ты такая молоденькая, а у тебя событий в жизни произошло больше, чем у многих взрослых людей.

— Да, это точно, — Мира согласилась, — но я бы хотела, чтобы некоторые события вообще не происходили.

Я уловил в ее голосе грусть, но она ее скрыла за улыбкой.

Вдруг зазвонил телефон, мама вышла в прихожую ответить. Мы остались на кухне одни. Я сидел и осмысливал ее слова, а на языке зудел только один-единственный вопрос:

— Ты имела в виду события, в результате которых у тебя появились шрамы на лице? — спросил я резче и грубее, чем планировал.

Мира мгновенно залилась краской и непроизвольно коснулась виска, как будто думая, что он исчезнет. В этот момент мама вернулась на кухню со словами:

— С работы позвонили, надо съездить ненадолго, — в ее голосе чувствовалось разочарование. — Мира, была рада с тобой познакомиться, заходи к нам еще.

— Я тоже рада знакомству. Спасибо за пирожные, — ответила она, едва сдерживая волнение в голосе.

— Матвей, можно тебя на пару слов, — мама позвала меня с порога кухни.

Мы вышли в коридор.

— Матвей, веди себя прилично, пожалуйста, такая славная девочка! Не делай глупостей, — начала она свою нотацию.

— Мам, все хорошо, не переживай.

— Ладно, давай пока, — и уже из подъезда она предостерегающе погрозила мне пальцем.

Когда я закрыл дверь, Мира оказалась за моей спиной в прихожей.

— Матвей, мне тоже уже пора. Я пойду? — это был вопрос и утверждение одновременно.

Я не хотел, чтобы она уходила. Я корил себя за излишнее любопытство на кухне и надеялся разрядить ситуацию.

— Останься еще, я тебя потом провожу.

Она некоторое время молчала, о чем-то размышляя. Слегка наклонила красивую головку, приложила палец к губам, посмотрела куда-то вверх и хмыкнула своим мыслям. Я сложил руки на груди, слегка подался вперед и откровенно залюбовался ею.

— Ладно, покажешь свою комнату? — задала она вполне логичный вопрос, но я не мог не вспомнить, что произошло, когда одна девушка совсем недавно спросила у меня то же самое. Я не ожидал такого поворота событий, надеясь, что мы вернемся на безопасную кухню. Улыбка слетела с моего лица, сердце заколотилось, по телу невольно пробежала дрожь, воздуха стало катастрофически не хватать, вдобавок ко всему мой мозг стал дразнить меня разными картинками Миры в моей комнате.

— Да, конечно, вон туда, — ответил я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не выдал непонятно откуда взявшееся возбуждение.

Мы зашли в мою комнату.

— Извини за беспорядок, — я слегка поморщился, но с облегчением отметил, что мне хоть хватило ума заправить утром кровать.

Мира прошла сразу к окну и выглянула на улицу, я встал рядом с ней.

— Красивый вид, мне нравится, — сказала она, осматривая окрестности. — Ты в эту школу ходил? — спросила она и показала на здание, которое выглядывало из-за деревьев.

— Да, и вон в тот детский садик, — показал я на розовый корпус в другой стороне.

— Не могу представить тебя маленьким в сандалиях, рассказывающим на утреннике стихотворение про осень.

— Я не ходил в сандалиях. Даже не представляй. — Закатил глаза и скрестил руки на груди.

— Ходил-ходил, все ходили. И носочки, наверное, беленькие были, — начала она откровенно глумиться надо мной.

— Перестань, — сказал я притворно строго. — Я ходил в кроссовках и черном спортивном костюме.

— Конечно-конечно. Я потом у мамы твоей спрошу, у нее, наверное, и альбомы есть, — издевательски растянула она последние слова.

Мира звонко хихикнула, отошла от окна и резко плюхнулась на мою кровать.

На мою кровать! В этом свитере, через который угадывается цвет ее белья. Вот же черт!

Она поерзала, перекинула ногу на ногу и захватила ладонями колено.

— У тебя уютно и мило, — начала она осматриваться по сторонам, а потом ее взгляд упал на тумбочку рядом с кроватью.

— О, ты головой об нее не бьешься во сне? Так близко стоит.

А потом в какие-то доли секунды она быстро подняла руку и резко открыла верхнюю полку.

— Мира, не надо!.. — не успел я договорить и только дернулся вперед. — Ммм… — Схватился руками за голову.

Стыд. Стыд. Стыд. Я был готов провалиться под землю, потому что верхняя полка моей тумбочки была забита презервативами. И почему-то именно в этот момент мне пришло на ум только одно: «Зачем так много? Готовился к нашествию девушек своей постели?» Мира, которая, похоже, забыла, как дышать, первая прервала эту неловкую паузу:

— Ой, извини! Я не должна была, — пропищала она на выдохе и быстро закрыла тумбочку. Потом поставила ноги на носочки, ладони спрятала между коленей и начала раскачиваться, рассматривая обои в комнате.

— Мира, извини, не подумай ничего плохого. Я ничего такого не думал, — начал я оправдываться.

Вот только не ври самому себе! Думал-думал, извращенец.

Она замотала головой. Я осторожно сделал шаг навстречу, но Мира, увидев мои движения, придвинулась ближе к стене.

— Не надо... Матвей, — сказала она дрожащим голосом и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами, уже полными слез. Я поднял обе руки вверх.

— Мира, ты чего? — начал я ласково. — Посмотри на меня, я ничего тебе не сделаю. Слышишь? — говоря это, я медленно начал приближаться к кровати. — Посмотри на меня, у меня ничего нет. — Я сделал еще несколько шагов, опустился на колени перед ней и придвинулся ближе.

— Мира, извини, ты не должна была это увидеть. Я не собираюсь с тобой ничего делать, — произнес я, ловя ее взгляд.

— Не собираешься?

— Нет, конечно нет. Я не хочу ничего такого, — сказал я медленно, растягивая каждое слово.

— Не хочешь? — ответила она, и мне показалось, что в тоне ее голоса скользнул не только вопрос. Я напрягся.

«Не хочешь?» И что мне ответить? Где же мой папа со своими советами про девчонок?

Все так же стоя на полу, склонил голову и изучал ее лицо. Несколько слезинок скатилось из печальных каре-зеленых глаз.

— Эти шрамы... — я осторожно поднял руку и коснулся одного, идущего от подбородка по линии скулы. — Как это произошло?

— Это... — она медлила. — В меня попали камнями.

— Камнями? — переспросил я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Специально или случайно?

Она не отвечала.

— Специально?

Мира опустила глаза, и весь воздух вышел из моих легких. Обуреваемый самыми разными эмоциями: от бешенства до невыносимой жалости — я нежно взял в ладони ее лицо, стер большими пальцами дорожки слез и притянул ближе.

— Когда у тебя был день рождения?

— Что?

— День рождения когда был? На нашей второй встрече тебе было семнадцать.

— А-а… запомнил… В среду.

— В эту среду? На этой неделе? — я смотрел ей в глаза, мы были так близко. — Почему ты мне ничего не сказала? Мы же общались каждый день.

— Как-то к слову не пришлось, — она пожала плечами.

— Ты не знаешь, почему, когда у человека день рождения, надо что-то дарить другим?

— Не знаю, может быть, чтобы другим не было обидно, ведь у них не день рождения.

— Обидно? — я мягко улыбнулся. — А ты мне подаришь что-нибудь, чтобы мне не было обидно.

Мой взгляд на долю секунды упал на ее губы; она их как-то поджала или втянула, что они напоминали маленькое розовое сердце. И этого хватило для волны жара, растекшейся по моему телу.

— Тогда и ты должен мне что-то подарить. — Несколько слезинок, которые прятались у нее на ресницах, прокатились по щекам.

— Вот как? Хорошо. Что тебе подарить? — Я придвинулся еще ближе и в мой живот уперлись ее коленки.

— Подари мне поцелуй.

Глава 19. Матвей

Подари мне поцелуй.

Она сказала это вслух или все прозвучало в моей голове?

Подари мне поцелуй.

Все мысли испарились, осталось только сердце: тук-тук-тук.

Подари мне поцелуй.

Перед глазами ее приоткрытые губы.

Подари мне поцелуй.

Я никогда не целовал девушку с такой жадностью. Как будто это вопрос жизни и смерти. Если я остановлюсь, то умру. Невероятно вкусные, мягкие и такие податливые губы. Ее острые пальчики на моей шее словно миллионы иголок, вонзающихся в тело. Больно! Черт, но как же восхитительно приятно. А где мои руки? Они живут какой-то своей жизнью и больше меня не слушаются. Прямо сейчас они переместились на ее талию, бедра и придвинули Миру ко мне ближе, да так, что ей пришлось расставить ноги. Из нее вырвался то ли всхлип, то ли вздох, и мое тело в эту же секунду отреагировало неконтролируемой дрожью. Я все сильнее вдавливал Миру в себя, а она в ответ топила меня в своих робких объятиях.

Звук входящего звонка сбил с ритма мое сердце. Мира резко дернулась и начала отстраняться, лишая меня своих прикосновений. Тело вопило: «Нет, не уходи, пожалуйста, я хочу еще», а мозг твердил: «Отпусти ее, придурок».

— Матвей, Матве-ей, — произнесла она на выдохе прямо мне в губы. — Мне звонят.

— Не отвечай, — не открывая глаз, ответил я и на ощупь нашел ее губы. Уже так по ним соскучился. Одну руку запустил в пушистые волосы, запрокинул слегка ее голову и прошелся легкими поцелуями от краешка губ до уха, а вторую — под ее свитер и сжал тонкую талию.

— О-ой, — пискнула она и, быстро выставив свои руки вперед, отодвинула меня от себя. — Матвей, стой, — еле выговорила она.

Превозмогая физическое сопротивление, открыл помутневшие глаза и взглянул на Миру. Волосы растрепались, щеки покраснели, губы припухли и блестят, грудь поднимается и опускается в такт моему лихорадочному дыханию, взгляд рассредоточенный. Телефон зазвонил как будто уже в десятый раз, и Мира, быстро заморгав и сделав глубокий вдох, начала его искать около себя.

— Ой-е, — только и произнесла она перед ответом, когда посмотрела на экран. — Да, папа, привет. Все хорошо, звук выключен просто. Скоро приду. Мы у дома просто стоим. Да, иду, — спешно и коротко отвечала она. Когда разговор закончился, она сказала:

— Я забыла, что папа знает мое местоположение, у меня же приложение в телефоне стоит. Мне пора.

Вся моя короткая жизнь мелькнула перед глазами. Ее отец... чего?.. знает ее местоположение? Я несколько раз прокрутил эти слова в голове и когда смысл стал предельно ясен, как ошпаренный вскочил с пола и отошел от нее к противоположной стене. Мне не жить, он меня, на хер, четвертует.

Прошло несколько бесконечно долгих мгновений, и постепенно мы начали приходить в себя. Я старался привести в порядок свое тело, присев на край письменного стола и представляя, как ее отец будет со мной расправляться. Помогало. Мира прибирала волосы и больше теребила, чем поправляла одежду. Затем первая прервала такую осязаемую тишину:

— Матвей, я пойду домой, — сказала она слегка охрипшим голосом.

Я молча кивнул.

— Я провожу тебя.

Глава 20. Мира

По дороге домой мы молчали. Заморосил дождь, и я была этому несказанно рада. Надеюсь, он хоть немного охладит идущий от меня жар. Матвей шел рядом, сунув руки в карманы. Мне показалось, что мыслями он был очень далеко — выглядел серьезным и отстраненным. Я украдкой несколько раз кинула на него взгляд, но, не заметив у него интереса, больше не смотрела в его сторону. Обняла себя и держалась изо всех сил, чтобы не разрыдаться.

Когда мы подошли к подъезду, на балконе уже ждал папа. Я выпрямилась, опустила руки и постаралась принять естественный вид, чтобы он ничего не заподозрил. Матвей тоже его заметил: натянул капюшон и весь подобрался. Мы дошли до самой двери и встали под козырек. Я в последний раз повернулась посмотреть на него, в надежде услышать хоть слово. Но его взгляд был непроницаемым, а тело напряженным. Я не смогла найти в нем и намека хоть на какие-то эмоции. Жгучий ком слез начал подступать к горлу. Молчание затянулось. Еле сдерживаясь, открыла дверь и уже собралась зайти, как Матвей стянул капюшон и произнес:

— Эй...

— Я не «Эй», — одарила его гневным взглядом и скрылась в подъезде.

Добежала до своего этажа, перескакивая по две ступеньки, как будто скрывалась от погони. Попыталась привести себя в чувство: поправила волосы, приложила руки к разгоряченным щекам, встряхнулась всем телом, пытаясь совладать с эмоциями, чтобы окончательно не накрыло. Все хорошо, со мной все хорошо. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Дернула дверь и зашла в квартиру. Мама, услышав меня, крикнула с кухни:

— Мира, про молоко не забыла?

Спустя мгновение она вышла в прихожую с улыбкой, которая сменилась беспокойством.

— Мира, все хорошо? — она внимательно всмотрелась в мое лицо.

— Не до молока, видимо, было, — строго ответил за меня папа, показавшийся из кабинета.

— Папа, пожалуйста, давай не сейчас... Я не могу... — почти прокричала я.

— Витя, — предостерегающе начала мама. — Ну и ладно с этим молоком, раздевайся, иди кушать.

— Спасибо, мам, я не хочу.

Быстро скинула с себя куртку, ботинки и рванула в свою комнату.

Наконец, очутившись одна, плотно задернула шторы, стянула с себя одежду и забралась с головой под одеяло. Я дрожала, грудь разрывалась, дышать было тяжело. Хаотичные мысли мелькали в голове, но я ни за одну из них не могла зацепиться.

Что я натворила?

Как такое могло случиться?

Почему он молчал?

Он отпрыгнул от меня как от прокаженной.

Он больше мне не напишет.

Сердце бешено билось, рождая отчаяние, стыд и обиду. Слезы рвались наружу, и когда у меня закончились силы их сдерживать, я перестала бороться, позволив им унести с собой по частичке моего разбитого сердца.

Глава 21. Мира

Прошла неделя. Матвей не написал мне ни строчки. Ни одного слова за семь дней.

А я так и знала. Ничего не меняется. Ничего не изменится. Никогда.

Я даже уже и не уверена, что между нами что-то было, может, я все это выдумала?

Выдумала, как он грел мои руки по очереди у себя в карманах, где были еще какие-то монетки.

Как стояли в тесном лифте, а его горячее дыхание щекотало мне шею. Я вся покрылась мурашками, и так хотелось поерзать, но я боялась шевельнуться, чтобы не спугнуть момент.

Как он украдкой скользил по мне взглядом в прихожей — думал, что я не вижу. А я и правда почти ничего не видела, только чувствовала. По телу пробежала такая дрожь, что пришлось саму себя обнять, чтобы скрыть волнение и испуг, захлестнувшие меня.

Как пили чай на кухне с пирожными, болтали с его мамой, а он сидел и слушал так внимательно, как будто ему и в самом деле было интересно.

А этот поцелуй... мой самый первый поцелуй. Не могу объяснить даже себе, как так произошло, что я попросила подарить мне поцелуй.

Я все поняла, когда случайно открыла эту дурацкую тумбочку. Мне было ужасно неловко и стыдно до слез, что я так грубо вторглась в его личную жизнь. Конечно, он уже целовал других девушек, и не только целовал. А меня никто не целовал. Ну, родители в лоб не считаются.

И мне так сильно захотелось поцелуя. Желание возникло спонтанно. Слова сорвались с моих губ раньше, чем мысль об этом появилась в голове. Все произошло за считаные секунды. От него исходила одновременно сила с такой нежностью и заботой, что я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. «Он тебя не обидит» — говорило сердце, а рассудок твердил: «Не верь!» Надо было послушать последнего.

Но разве это было возможно, когда Матвей так крепко и горячо меня обнимал и прижимал к себе, что я чувствовала бешеный стук его сердца, которое было так близко к моему? Тело охватил такой трепет, что не было никаких сил сопротивляться, да и желания, если честно, тоже. Хотелось замереть в этом моменте и проживать его снова и снова.

Этот поцелуй — мое самое сладкое воспоминание. Ну и пусть что за ним последовал океан слез. Переживу.

Глава 22. Матвей

Неделя.

Прошла целая неделя с того момента, когда я в последний раз видел Миру. И честно — я был в замешательстве. Я запутался. Я не мог собрать свои мысли в кучу. Я не помню вообще ничего, что произошло за эту неделю.

Не спал толком и не ел. Как зомби сидел на парах, а потом кое-как работал в шиномонтаже. Мама видела мое состояние, но не могла от меня ничего добиться, сколько ни пыталась. У меня даже говорить связными предложениями получалось с трудом. Я слышал, что она заходила ко мне по ночам, осторожно садилась на постель и гладила по спине. Думала, что сплю, но я только притворялся, притворялся нормальным. Молча лежал лицом к стене, а самому кричать хотелось от бессилия и собственной глупости.

Мне до трясучки не хватало общения с Мирой, ее ежедневного «Доброе утро», я даже скучал по тригонометрии. Несколько раз порывался ей написать, брал телефон в руки, открывал наш чат, но не знал, что сказать. Все, что я мог: раз за разом перечитывать одни и те же сообщения.

Это не было похоже на мимолетное знакомство, и она не была девочкой на один раз. Ее папа не допустит, чтобы ее ранили. А я разве мог сделать что-то другое?

Во мне кипела злость и обида на Соню. Я почти каждый день сталкивался с ней в коридорах, и ее взгляды меня преследовали. Началась самая настоящая паранойя. Не знаю почему, но меня не покидало чувство, что у нас с ней еще не все кончено. Я жил с ним несколько месяцев, и меня устраивало. Оно давало почву под ногами, ощущение стабильности. Какой-то больной, ломаной, неправильной, но стабильности.

Мира пришла в мою жизнь как невидимый ураган. Тихо, спокойно, медленно, но перевернула все вверх дном. Словно кто-то залез мне в голову, расставил мои мысли и чувства в своем порядке, который посчитал правильным, и я теперь ничего не могу найти.

А ее поцелуй вообще спровоцировал взрыв бомбы в моем теле. Стоило только дать слабину, стоило вспомнить ощущение ее дыхания на моих губах, как тело мгновенно отзывалось желанием.

Звонок от ее отца и это дурацкое приложение отрезвили меня окончательно. Нельзя так с ней, нельзя так с этой ранимой девочкой. Она достойна большего, чем придурок, у которого в голове каша. Из-за меня она и так уже плакала.

Когда провожал ее тогда домой, чувствовал себя погано. Мое молчание ее ранило, я видел. Я хотел извиниться, но не хватило смелости даже позвать ее по имени.

Трус!

Глава 23. Матвей

Это был какой-то очередной безликий день, как и все последние мои дни без Миры. Отменили четвертую пару и я, попрощавшись с парнями, поплелся на остановку. Сегодня выдался свободный вечер, и я планировал завалиться в кровать и предаться самобичеванию. Только я вышел с территории университета, как по ушам резанул до боли знакомый голос.

— Матвей!

Я остановился и повернул голову в сторону звука. На углу здания стоял не кто иной, как Соня. Я удивленно поднял бровь.

— Соня?

— Ну, привет, — поздоровалась она бархатным голосом. — Давно не виделись. Наконец-то ты один, а то парни твои по пятам за тобой все ходят.

— Вчера виделись в коридоре, — отметил я. — Что надо?

— Матвей, ну ты почему такой грубый? Я же просто поговорить хочу. Может, соскучилась, — добавила она и медленно, покачивая бедрами, подошла ко мне ближе. Она хорошо выглядела: джинсы, кожаная куртка, длинные темные волосы, переброшенные на одно плечо, красные накрашенные губы, черные густые ресницы. Такая, какая и всегда.

— Соскучилась? Тебе, может, это своему парню лучше сказать? — без эмоций ответил я и прищурил глаза.

— О, так ты следишь за мной? — она улыбнулась.

— Следил. В прошедшем времени, — ответил я честно. Не было смысла врать. Она и так знала, что я мониторил ее сети с момента нашего расставания.

— В прошедшем времени, значит? А сейчас не следишь?

— Сейчас не слежу.

Я не понимал, что ей от меня надо и к чему весь этот разговор.

— А ты так ничего и не понял? — спустя некоторое время спросила она и закусила нижнюю губу.

— Что я должен понять? — начал нервничать, казалось, что меня заставили играть, но правил не рассказали.

— Нет никакого парня, понятно? Нет и не было. — Она обхватила себя руками.

— Не было? — настороженно переспросил я. — Ты выставляла фотографии почти каждый день, что, значит, не было?

— Это просто мой одногруппник, я его попросила пофотографироваться.

Я качнул головой, сунул руки глубже в карманы джинсов.

— Соня, ты зачем мне все это рассказываешь? — посмотрел на нее из-под бровей.

— М-м... Как там твоя Алена поживает? — она подняла на меня глаза и очень ядовито спросила.

Я нервно рассмеялся, закинув голову назад.

— Какая Алена? Соня, ты вообще о чем?

— Я видела вас вместе, она каждый день в коридорах к тебе липнет, слышу разговоры девочек в раздевалке на физкультуре. Она всем растрепала, что вы переспали, — гневно отчитывала меня.

— Ну и? — я не понимал, к чему она клонит.

— Ну и? — она вскинула брови. — Ты мои сети проверяешь по сто раз в день, а сам спишь с другой?

— Ну и? — повторил я и пожал плечами. — Мы с тобой расстались, ты меня бросила, если забыла. — Ревнуешь, что ли? — спросил первое, что пришло на ум.

Соня мгновенно потупилась, опустила голову. Похоже, я попал в самую точку.

— Матвей, — начала она, и в ее глазах блеснули слезы. — Мы зря расстались.

— Зря расстались? — я смотрел на нее непонимающе. — Спустя столько месяцев ты меня приревновала и решила придумать себе парня, чтобы что? — Мой пульс участился.

— Я хотела тебе отомстить, разозлить, не знаю... Думала, ты увидишь и напишешь мне...

— Ты меня за дурака держишь? Я писал тебе всё лето, — голос начал срываться на крик. — Всё гребаное лето! Каждый день! Но ты все мои аккаунты добавила в бан и ничего не видела! Я тебе написал миллион сообщений, что ты от меня еще хочешь? — Я тяжело дышал, обида, которая все это время сидела внутри меня, начала выходить наружу. — А хочешь знать, что я тебе писал? Хочешь? А я скажу. Каждое мое сообщение начиналось с вопроса «Почему». Почему ты меня бросила? Что я сделал не так? Раз уже ты решила пообщаться, может, ответишь мне наконец-то?

Я расправил плечи и сделал шаг навстречу, нависая над ней всем телом. Она занервничала, видимо, разговор пошел не в то русло, в которое она планировала.

— Ответь на мой вопрос, — процедил сквозь зубы.

— Я ошиблась, Матвей. Мне показалось, что наши отношения стали каким-то скучными, не знаю, мне не хватало чего-то. Как-то все однообразно. Школа, дом, прогулки... Не знаю.

— Хм... скучными... как-то все однообразно... — я свел брови и повторил я ее слова, пытаясь применить их на себя. — А надо, чтобы как у твоих родителей? Разводиться и жениться снова? У тебя который по счету отчим уже? Четвертый? Я после школы не уехал из-за тебя, потом сессию завалил, родителей подвел, всё лето с ума сходил. И это из-за того, что тебе было «скучно и однообразно». М-да... Понял. Я все понял. Это все или еще что-то есть?

— Матвей, но мы же не чужие друг другу люди, давай снова попробуем. — Соня подошла ко мне вплотную и взялась за мою куртку.

— Убери руки, — сказал я предостерегающе, не глядя на нее.

— Матвей...

— Убери от меня свои руки! — крикнул и, не дожидаясь ответа, грубо отцепил ее пальцы от себя.

Я сделал шаг назад и повернулся к ней спиной.

— Матвей, — Соня подбежала ко мне и схватила меня за локоть, пытаясь заглянуть в глаза. — Матвей, прости меня, я была не права, давай начнем с чистого листа, а? Матвей!

— Соня, не получится с чистого листа, потому что я не чистый лист. Я порванный, запачканный и скомканный тобою лист. Не подходи ко мне больше, не смотри на меня и не смей со мной разговаривать.

А потом высвободил свою руку и быстрым шагом направился в сторону дома, оставляя свою бывшую девушку там, где ей и было место — далеко позади.

* * *

Тихо зашел домой и, не включая свет, уселся на пуф в прихожей. Кинул портфель на пол, поставил руки на колени и уронил на них голову. Какое-то время сидел в тишине и темноте. Сонины слова бегущей строкой проносились у меня в голове: «наши отношения стали какими-то скучными... Как-то все однообразно». Я целый год только и работал, чтобы радовать ее. А ей, оказывается, «чего-то не хватало» всё это время.

Достал телефон, открыл галерею и начал листать фотографии. Соня стоит у дерева с желтыми листьями. Это был месяц наших отношений. Соня с белым букетом на 8 Марта. Эти цветы я за месяц в цветочном заказывал. Соня за столом в кафе с коктейлем. Я часто ее туда водил. Она говорила, что там самые вкусные десерты. Миллион фотографий. На всех — только Соня. Выделил одну фотографию, вторую. Зажал палец и выделил все фотографии с ней за два года. Нажал «Удалить». Выдохнул. С моего сердца просто камень упал. Выпрямил спину, сделал глубокий вдох и привалился спиной к стене.

Пролистал дальше и нашел ту, что сохранил несколько недель назад. Рыжая веснушка смеется с экрана телефона. На сердце сразу потеплело. Как эта девочка умудряется дарить тепло, даже не находясь рядом. А что будет, если ее спрятать за пазуху? Обожгусь? Пока разглядывал фотографию, дверь в квартиру распахнулась, и на пороге показались родители с пакетами продуктов.

— Матвей, а ты чего тут сидишь в темноте? Заболел, что ли? — мама взволнованно подскочила ко мне и коснулась моего лба своими губами. — Ты весь горишь! Как себя чувствуешь?

— Мам, всё в порядке. Ты с холода просто. Я себя чувствую просто превосходно! — ответил я невероятно легко и радостно.

— Напился? — папа озадаченно на меня посмотрел. — Или накурился?

— Саша, перестань, — мама его одернула.

— А со мной не поделился... — уже шепотом добавил он и повесил куртку в шкаф.

— Саша! — гневно крикнула мама.

Я засмеялся.

— Слушайте, извините, что отвратительно себя вел... летом и сейчас. Давно хотел вам это сказать... — я переводил взгляд то на маму, то на папу.

Они оба замерли в прихожей и уставились на меня.

— У меня с Соней все кончено. Можете не переживать. Все точно кончено.

Мама всплеснула руками:

— Ну слава богу!

— Молодец, сынок, — добавил отец и похлопал меня по плечу.

— А Мирочка что? — спросила мама и уселась рядом со мной.

— Мира? — переспросил папа. — Это еще кто?

— Ой, я же тебе рассказывала! — сердито ответила мама и махнула на него рукой. — Иди ставь чайник лучше!

— Мне перед ней надо извиниться, — обреченно сказал я и потупился.

— Эх ты! — мама дала мне шутливый подзатыльник. — Напортачить, значит, успел все-таки.

— Успел, — усмехнулся я и твердо добавил: — Но я все исправлю.

Глава 24. Матвей

У нее уроки до трех, значит, где-то в полчетвертого должна прийти, проверил время: уже скоро. Я стоял во дворе дома Миры и ждал, переминаясь с ноги на ногу. Сегодня первый раз пошел снег. Белые снежинки падали с неба и таяли, только коснувшись асфальта.

Наконец, я ее увидел. Тонкая фигурка показалась из-за угла дома. Мира медленно шла, подставив лицо небу и не замечая меня. Портфель она держала за лямку и слегка размахивала им в такт шагам. Я улыбался как дурак, не в силах отвести от нее взгляд.

— Мира!

Она, остановившись с поднятым к небу лицом, тряхнула волосами и только потом на меня посмотрела. Ее губы приоткрылись в немом вопросе, и она застыла на месте.

— Привет! — повторил я, подходя ближе.

Она все также стояла и не сводила с меня глаз, в которых мелькнула тревога.

— Матвей? Что ты здесь делаешь?

— К тебе пришел. Извиниться и поговорить.

Сделал ещё несколько осторожных шагов и встал уже совсем близко к ней. С этого расстояния я отчетливо видел капельки воды от растаявших снежинок на ее щеках.

— Хорошо, — настороженно ответила она.

— Слушай… извини меня, я вел себя как придурок.

— Похоже, это твое обычное состояние, — съехидничала она.

— Похоже на то... — я грустно рассмеялся. — Но все равно, извини меня. Я тогда промолчал и не писал тебе. Мне просто надо было разобраться кое с чем. — Я пристально посмотрел ей в глаза, пытаясь найти в них хоть каплю прощения, которого я, если честно, не заслужил.

— Ты меня обидел, знаешь? Сначала ТАК целуешь, а потом исчезаешь почти на две недели. Это больно вообще-то... и непонятно как-то. — Она укоризненно на меня посмотрела. — Ты из-за того звонка от папы перестал общаться?

— Нет-нет, Мира. Ты тут ни при чем. Твой папа, не скрою, внушает мне ужас, — я усмехнулся, — но дело не в нем… и не в тебе, — я очень старался понятно объясниться и совершенно не понимал, получается у меня или нет. — Я могу тебе потом все рассказать, если хочешь.

— М-м... ладно, — Мира кивнула и заметно расслабилась.

— Я скучал по тебе, — вырвалось как-то само собой.

— О-о... — она растерянно заморгала. — Скучал?

— Да, я очень скучал. Мне тебя не хватало. — Я собрался с мыслями и продолжил: — Я долго думал о тебе и о нас... Почему же так страшно! Мира, я не хочу с тобой дружить. Не то, все не то!

— Не хочешь дружить?

— Нет, не так... — я начинал злиться сам на себя. — Мне мало дружить с тобой, Мира, я хочу, чтобы ты стала моей девушкой!

— Что? — она оторопела.

— Помнишь, мы говорили про подарки на день рождения? Ты попросила меня подарить тебе поцелуй, а я прошу тебя стать моей девушкой. Всё по-честному.

— Ух ты! — только и смогла произнести Мира.

Она нахмурилась, свела красивые брови и начала о чем-то размышлять. Несколько долгих минут она молчала и, надеюсь, в тот момент не думала обо мне слишком плохо.

— Мира... — начал я, уже теряя терпение.

Она отпустила свой портфель, и тот плюхнулся на мокрый асфальт. Поправила одной рукой шапку и бросилась ко мне в объятия, выбив из меня весь воздух. Я обхватил ее в ответ и поднял над землей.

— Мира, я так по тебе скучал, ты даже не представляешь себе, — пробубнил я в ее волосы, лихорадочно дыша.

— Матвей, я тоже по тебе скучала, — неожиданно прошептала она в ответ.

Облегчение теплой волной прокатилось по моему телу.

— Правда-правда?

Она усердно закивала. Я все крепче стискивал ее в руках, наслаждаясь теплом и обретая такое необходимое мне спокойствие.

— А ты меня снова будешь целовать? — тихо спросила она куда-то в воротник моей куртки.

Моя улыбка стала шире лица.

— А ты хочешь?

Я опустил ее на ноги, отодвинулся и попытался заглянуть в лицо, но Мира закрыла его ладошками и смотрела на меня через разведенные пальцы. Засмеялся и поцеловал ее ладони там, где должны быть губы.

— Ой... — охнула она, открывая раскрасневшееся лицо.

Улучив момент, обеими руками я притянул ее обратно. Почти невесомо поцеловал сначала в левую щеку, потом — в правую и остановился, не решаясь сделать следующий шаг. Мира замерла в ответ и ждала, а затем подняла свой пальчик и провела им по моим губам, следя за этим движением. И второй раз за последние несколько минут у меня перехватило дыхание. Терпеть больше было просто невозможно. Я стремительно наклонился и с таким упоением поцеловал ее, что закружилась голова. Она ответила мне сразу — нежно и проникновенно.

Мы стояли и целовались под серым небом, которое, не жалея, осыпало нас белоснежными хлопьями, словно пытаясь скрыть от всего мира. И в тот момент я понял: эта девушка завладела моим сердцем окончательно и бесповоротно.

Эпилог

— Есть кто? — спросил я, прибавив громкость наушников.

— Черный рыцарь подключился, — театрально выдал Никита. — Где остальные?

— Валькирия здесь, — послышался женский голос.

— Охотник на месте. Мира, привет. Командир наш где? — спросил появившийся Саша.

— Скоро будет, — отозвалась она.

— Странник здесь. Матвей, так нечестно, что Мира всегда играет за тебя. Меняю пять рыцарей на неё, — предложил Сережа.

Мира звонко засмеялась.

— Еще чего? — возмутился я. — Моя невеста всегда будет играть за меня.

— Мо-я не-вес-та, — нараспев протянули парни хором.

— Придурки, — со смешком отрезал я, а у самого в голове розовые пони пропели тоненькими голосками: «Мо-я лю-би-ма-я не-вес-та...»

— О, командир подключился.

— Парни, все в сборе? — послышался строгий мужской голос.

— Здравствуйте, Виктор Михайлович.

— Так точно, командир.

— Здесь все, Виктор Михайлович.

— Мира, девочка моя, Матвей там себя хорошо ведет?

— Папа, все хорошо, я же к вам сегодня в гости заходила, — ответила Мира смеясь.

— Виктор Михайлович, я тут, если что, и все слышу, — заявил о себе.

— Ну вот и не расслабляйся. Парни, ну всё, тогда в бой.

* * *

Отец Миры неожиданно легко вписался в наш игровой коллектив. Оказалось, что он отличный мужик, когда узнал его поближе. Помню, спустя неделю наших отношений я пришел по-хорошему знакомиться с ним.

— Тихвин Матвей Александрович, — прямо с порога выдал я и протянул паспорт.

Ее отец заметно удивился, открыл документ, внимательно изучил все развороты и только потом протянул руку для рукопожатия:

— Светлов Виктор Михайлович. Ну, проходи, Матвей, поговорим.

Он устроил мне настоящий допрос с пристрастием. Расспросил от «где живу?», «где учусь?», «кто родители?» до «какой любимый цвет?» и «сколько раз отжимаюсь?». Потом как-то случайно выяснилось, что наши мамы пересекались несколько раз по работе и были знакомы. Этот факт оказался очень кстати, и строгий Виктор Михайлович ко мне подобрел, но все же иногда, как бы невзначай, напоминает, что знает десятки способов спрятать тело. Я в его знаниях ни капли не сомневаюсь и изучать подробнее желанием не горю. На том и остановились.

Мои родители в Мире просто души не чают, чем поначалу невероятно ее смущали. Удивительно, что мы можем неделями, месяцами и годами терпеть к себе плохое отношение и сносить обиды, а заботу и доброту принимаем с трудом, всегда ждем какого-то подвоха.

Мы с Мирой уже два года живем вместе. Мои родители решили переехать в загородный дом, оставив мне квартиру и сеть шиномонтажей. Мира спокойно заканчивает четвертый курс, а я стараюсь, чтобы она ни в чем не нуждалась. Я ее нашел, и она от меня уже никуда не денется, да и я от нее тоже.