Под звуки скрипки

Глава 1

***

Если кто-то спросит Петра, что было самым жутким при побеге из охваченного хаосом города, он уверенно ответит: Девочка со скрипкой.

Девочка в белом платье играла на скрипке. Мягкие звуки ноктюрна Шопена тягуче лились над обезумевшей толпой. Девочка играла вдохновенно закрыв глаза уверенно вплетая мелодию в гудки автомобилей, вой сирен, крики людей, выстрелы и звуки разбивающегося стекла. Безумная толпа обтекала ее не задевая, а на западе, за ее спиной, закат сливался с заревом пожаров, которые никто не тушил.

Погруженная в себя, чему-то улыбающаяся скрипачка в оке кровавой бури. Завораживающее зрелище, чудовищное в своей красоте, от которого на спине невольно проступал холодный пот, горло сжималось, а сердце захлебывалось в безуспешной попытке проломить ребра. Лишь изредка кто-то, словно стряхивая с себя наваждение, с ужасом смотрел на девочку, которая казалось не замечала ничего: ни разрухи, ни крови и трупов, ни сгоревших машин на дороге. На секунду музыка замолкала, но вот, смычок ложился на струны и бушующее людское море вновь принимало в свое нутро отвлекшегося, делая его бездумной частью коллективного разума – толпы.

Еще неделю или две назад город, разморенный жарким летним солнцем, жил привычной жизнью. Люди шли с работы и на работу. Бдительные бабушки на лавочках гоняли шкодливых подростков, а мамочки неспешно дефилировали по улице с колясками.

А потом пришла "Алиса".

Неизвестная болезнь, названная в честь первой умершей. Девочки, девяти лет, ровесницы его Аленки. Болезнь, нулевого пациента которой, так и не смогли установить. Болезнь, которая превратилась в эпидемию, а потом в пандемию за считанные дни. И привычный мир рухнул...

Самым главным стало вывести Марину с Аленкой из города, который все больше и больше напоминал филиал ада. Как радовался Пётр тому, что не успел продать старенький дробовик.

Они прятались в тени старой хрущёвке, прижимаясь спинами к холодному бетону. Аленка послушно раз за разом тихонько напевала старую английскую песенку, которую давно выучила в школе. Как она была горда, принеся пятёрку за это простенькое стихотворение. Сейчас ее улыбка, ее гордость в глазах, когда Аленка показывала дневник с записью «Молодец!» воспринимались как полузабытый сон.

Хлопнувшая дверь подъезда заставила Петра вздрогнуть и насторожиться.

-Папочка, а мы поедем в зоопарк? – раздался совсем рядом голос ребенка. Веселый и беззаботный, такой же неправильный, как звуки скрипки, от которой ни спрятаться, ни скрыться.

- Обязательно. – а вот голос мужчины полностью вписывался в картинку нынешнего мира. Глухой, надтреснутый, полный безнадежности и боли.

- Пойдем пока на качелях покачаемся, - раздался еще один голос – женский.

- Мамочка, - тихо шепнула Аленка, похоже полностью забыв, что Петр говорил ей не издавать ни звука – А они как мы, да?

- Да, милая.

Петр недовольно поморщился, но промолчал. Пока еще можно, еще чуть-чуть, пусть Аленка побудет ребенком. Пусть расслабиться от того что за стенкой такие же как они. На площадке тихо скрипели качели, раздавался детский смех за этими обыденными звуками Пётр пропустил звук шагов. Тяжелых. Усталых. Шаги остановились как раз рядом с углом, где они затаились.

-Мужик, закрой дочке ушки. – неожиданно попросили хриплым, сорванным голосом. – Ладно?

-Ладно. – Пётр и сам не знал почему, ответил. Не знал почему, но крепко, зажал ушки Алены руками поверх рука Марины

-Папочка, а мы сейчас поедем да?

-Да, Васька. Сейчас. – детский радостный голос врезался в сердце. Словно перенося его в другое место и время. Там в разморенном жарким летним солнцем городе, на балконе Аленка спрашивала с той же интонацией и теми же самыми словами: Папочка, а мы сейчас поедем, а? На море, куда он собирался отвезти семью в этом году, они так и не попали.

Два выстрела прозвучали с интервалом в секунду. От ужаса осознания происходящего вздрогнула Марина, и только Алена еще не понимающе смотрела на родителей так старательно закрывающих ей уши. Тяжелые шаги, снова остановились возле их угла.

-Мужик, если ты там. Тут во дворе черный внедорожник, ключи я на капоте оставил. –Голос говорившего был пустым и холодным. – Мы уезжать собирались сегодня. А у сына пятна. Полностью сформировались за ночь. И у жены наметились. А у меня, представляешь – иммунитет. – говоривший хрипло истерично рассмеялся. – иммунитет. У меня. Нахрена такое счастье, а? Ты береги своих. И ушки дочке пока не открывай.

Шаги начали отдаляться, а потом вдруг замерли.

- Слушай, мужик. Ты же это тоже слышишь? Скрипку?

Раздавшийся выстрел прозвучал для Петра как набат. Метнувшись во двор, он увидел, что и ожидал. Женщину, сжимающую ребенка в объятьях и высокого грузного мужчину, сидевшего у их ног, словно верный пес.

Ключи лежали там, где и сказал их неожиданный наследодатель. И значит у его семьи появился шанс.

А над городом все так же плыли звуки скрипки, словно в насмешку – "Реквием по мечте".

Глава 2

Жаркое летнее солнце заглянуло в квартиру, запутавшись в легкой полупрозрачной тюли на окнах. Множество цветов превращало маленькую уютную кухню в сад. Цветы стояли на подоконнике, на полках, прибитых к стене, даже свешивались с потолка. Эта кухня царство Марины. Можно отвлечься от всего и выпить чашечку чая с апельсиновыми корочками. В соседней комнате Алёнка играет с мячом. Мяч отскакивает от стены, ударяется об пол и все повторяется сначала. Раздражает неимоверно. Ей сто раз говорили, что квартира не бейсбольная площадка. Но все бес толку. По телевизору, в очередной раз, вещали о вспыхнувшей где-то там неведомой и очень страшной болезни. Просто пугают народ. А Марина с чувством жалела себя. Ей тридцать пять и ее жизнь не сложилась. Нет, есть любимый муж и чудная дочка, но как далек их тихий был от тех ярких фотографий в инстаграм.

- Мама! – Алёнка ворвалась на кухню маленьким вихрем. – Смотри какие у меня прикольные пятнышки!

Марина с ужасом взглянула на дочь. Все тело девочки покрывали фиолетовые пятна. Те, которые называли полностью сформировавшимися. Имеющими четкую границу и насыщенный оттенок. Внезапно глаза Алёны начали закатываться. Марина закричала...

...И проснулась.

Обернувшись, Марина облегченно вздохнула. Аленка мирно спала, подгребя под себя тонкий плед найденный в машине и свернувшись клубочком.

То, что детство закончилось Алена поняла ночью, увидев в стекле машины небо с миллиардами звёзд. Такое небо никогда не увидишь в городе. Небо и завораживало, и пугало ее. Все прочитанные книжки говорили: в сложные времена надо быть сильной. Вот только как это, быть сильной? Поднимать пакет с тяжелыми продуктами на восьмой этаж без лифта? Или пытаться решить проблемы без помощи мамы и папы? Что значит быть сильной сейчас? И что делать именно ей, Алене? Будет ли считаться, что она сильная, если просто не плакать? А плакать хотелось. Где-то там в пустой квартире скучает ее кукла Зося. Наверно, ей тоже страшно и холодно, и хочется плакать. Но Зося сильная она не будет плакать. Аленка тоже не будет. Аленка будет послушной и будет во всем помогать маме с папой.

Детский мир, прост и сложен одновременно. Но принятое решение позволило девочке расслабиться и, наконец, заснуть спокойно, не вздрагивая от каждого шороха.

Машина резво пожирала километры раздолбанного асфальта. Местами в привычный среднерусский пейзаж из берез и елей добавлялись брошенные, а то и сгоревшие автомобили и блоки блокпостов.

Мобильная связь легла еще неделю назад, а вот навигатор еще исправно работал, позволяя объезжать скорее всего покинутые городки. Общее безлюдье на дороге создавало ощущение что умерли все и в мире осталась только их маленькая семья.

-Петр, стой!

Машина резко захрипела тормозами. Людей, сидевших внутри нее, кинуло вперед.

-Марина, ты сдурела?! - Петр неожиданно вышел из себя. Его мозг, еще помнивший загруженность дорог автомобилями кричал, что такой трюк опасен для жизни. Обернувшись назад мужчина убедился, что дочка не пострадала, ремни безопасности все же были придуманы не просто так.

-Там ребенок – Марина указала куда-то в сторону. В тени кучи бетонных блоков на кое-как наваленном тряпье в самом деле лежал мальчик. Лет десять-тринадцати, несколько сонно щурясь он смотрел на столь неожиданно и эффектно появившийся автомобиль.

- И что? - Неожиданно жестко спросил Петр, глядя на жену.

-Он один, - тихо сказала Марина, странно посмотрев на плотно сжатые губы мужа. – Мы должны ему помочь.

То, что говорила Марина было правильно. И в той спокойной и мирной жизни, и, наверное, в этой тревожной и еще не сложившейся. Это было правильно, но какой-то мерзкий голос в голове напоминал, что запасы не безграничны, что каждый кусок, который съест мальчишка - кусок, которого не хватит его дочери и жене. Проще и безопаснее проехать мимо. Какое ему дело до этого ребенка?

- Папа? - тихий голос дочери показался Петру громким, как набат. Вот рту неожиданно стало кисло и этот привкус порождал мерзкое ощущение, словно он... Забыл, как быть человеком.

-Давайте заберем найденыша.

Илье удалось заснуть только под утро. Всю ночь его терзали судороги. Начавшись в наиболее пораженной пятнами левой ноге, они распространялись по всему телу с каждым разом становясь все мучительнее и сильнее. Спазмолгетики, которых он щедро забрал аж две полные пачки на более поздних этапах не помогали. Даже при превышении дозы. Синдром саванта и воспитание родителей ученых позволял воспринимать все это, как небольшое приключение. Но кому потом понадобятся эти тетрадки, в которые он записывал все, что с ним происходило, пока мог? Никому.

Резкий звук тормозов вырвал его из легкой дремы. А потом хлопнула дверца машины.

-Не подходите! – прокричал, а точнее прохрипел Илья. Мужчина, которого он едва различал помутневшими глазами, - ухудшение зрения наблюдается у трех процентов пациентов на поздних стадиях заболевания, предшествуют летальному исходу, - Я болен и заразен. – голос мальчика немного окреп.

Мужчина в ярости пнул колесо автомобиля, а женщина, - он, ее почти не видел, - заплакала. Все эти звуки и эмоции погружали Илью в странное, но привычное состояние апатии, где мир черно-белый и холодный.

- Привет, меня Алена зовут, а тебя? – звонкий девичий голос, вдруг разогнал всю эту серость и мрак.

-Илья. - Специфическое заболевание, воспитание и просто плохой характер не предполагали наличие друзей. В любой другой ситуации, он бы проигнорировал такую нелепую и неловкую попытку завести отношения и знакомства, а сейчас не смог, да и не хотел если честно.

-У меня день рождение уже было. Вчера. – голос девочки такой живой и эмоциональный

- Поздравляю, – кажется, так правильно. Илья не был уверен. Он мог провести в уме сложнейшие математические вычисления, но вот опыта общения с другими детьми у него не было. А это глупый наивный детский разговор утешал и, кажется, даже снимал боль от ночных спазмов, что крайне ненаучно. – У меня день рождение зимой, - вроде так правильно отвечать. – И... - глупая надежда возобладала над разумом. – И если я поправлюсь, ты придешь?

-Конечно! - В голосе его собеседницы было столько тепла и света, сколько он не встречал за свою жизнь. Тихо плакала женщина, мужчина курил одну сигарету за одной, а девочка говорила о чем-то простом и по-детски наивном.

Они уехали через час, когда Илья почувствовал приближение очередного приступа. Петр даже предложил помочь хриплым от слез голосом. Но Илья отказался. Он хочет пройти этот путь, как когда-то его мама и папа. А если станет совсем невмоготу у него еще есть таблетки. Сильное снотворное, целая пачка. Ему всего тринадцать. Ему хочется жить. Хочется пригласить Алену на день рожденье. Хочется завести друзей. Ведь внезапно мир, в котором он был закрыт, оказался таким большим и ярким. Интересно, Алиса является лекарством от аутизма? Похоже да.

Алена смотрела на пейзаж за окном машины и молчала. Пустая голова, пустое сердце. Словно там, среди обломков бетона, они бросили что-то важное. Теперь по ночам она будет вспоминать не оставленную в квартире куклу Зосю, а мальчишку со странной неуверенной, неумелой улыбкой. А ночью ей все равно присниться мальчишка на день рожденье которого Алена никогда не сможет прийти.

Уже через два дня они наткнутся на нарисованную жёлтой краской стрелку на дороге. С корявой надписью: «Добро пожаловать к нам».

***

Когда она добралась до брошенных бетонных блоков мальчишка был еще жив. На бледных губах проступила кровавая пена. Голубые глаза бездумно смотрели в небо, наливающиеся красками рассвета. Рядом с его скромной скрученной и пропитанной потом лежанкой валялась пустая баночка. Белые пятнышки таблеток почти затерялись в пыли. Даже странно, ей странно, что он ещё жив. Судороги изломали хрупкое тело, разорвали мышцы и связки, практически уничтожив внутренние органы.

Уложив футляр на бетонные блоки девочка в белом платье с отстраненным любопытством смотрела на ребенка. Судорога, вновь скрутившая его, стала последней. Тело обмякло и на лице появилось спокойное, даже умиротворенное выражение.

Девочка улыбнулась. Сухо щелкнули застежки футляра. Запрыгнув на бетонный блок, она поднесла скрипку к плечу. В рассветное небо слившись с голосами проснувшихся птиц и шелестом деревьев лилась мелодия «Лето» Вивальди