Под звездами Вителлуры

ГЛАВА 1. Воровка Мария

Каменные своды крепости сотрясались от воплей и топота.

– Держи воровку! – в разнобой кричали звероподобные серокожие люди.

По темному коридору, уходя от преследователей, неслась крупная черная собака с необычайно вытянутой мордой и полосатой спиной.

– А я говорила, она и до нас доберется, – донеслось до ушей беглянки.

– У нас и останется!

Зеленые глаза Марии лихорадочно искали пути к отступлению, короткая грива воинственно вздыбилась, а хвост торчал трубой. Увесистая сумка болталась на крепкой шее и путалась под лапами, мешая бегу.

«Чарка! – мысленно выругалась собака на наречии своего народа. – Неужели придется бросить?».

Ну, уж нет. Она этот лекарственный атлас стащила из библиотеки онца не для того, чтобы просто трусливо выкинуть. Торгаши ценят редкие схемы, за такую книженцию можно выручить сотню звенящих кометлей на рынке, не меньше! Жить-то уже и не на что.

Из узорчатых окон лился свет ночной царицы Меа-Меры, дочери Веги – звезды, что обогревает планету Вителлуру. Сон царил в стенах крепости, и ничто не нарушило бы приятную тишину, если бы охрана не засекла лазутчицу. Тут же на вопли одного серокожего стражника слетелись другие, доставив немало хлопот Марии.

Собака резко свернула за угол и чуть не споткнулась об собственную сумку. Хватит, так дальше бежать нельзя!

В тот же миг, не прерывая движения, зверь вскочил на задние лапы и словно сбросил с себя черную шкуру, которая тут же растворилась в воздухе. И вот уже кудрявая черноволосая девушка, совсем непохожая на преследователей, несется к открытому окну, через которое проникла в крепость. Сумку она крепко держала в руках.

Мария знала: этим фокусом охрану не удивить. До окрестностей Эль-Гор давно дошла молва про юную воровку-оборотня из племени синусов, доставляющую неприятности местным поселениям онца. Но был у девушки в запасе еще один трюк, которого противники от нее точно не ожидали.

Сумка тут же полетела в открытое окно. Мария вскочила на раму, на прощание кокетливо помахала врагам рукой и выпрыгнула следом.

– Чокнутая! – единственное, что успела услышать она в ответ.

Да, высоко лететь. Но что будет книжке? Она же не мраморная, не разобьется. Да и малюсенькому черному таракану, что падает следом за ней, ничего не сделается. Он слишком легкий, чтобы расплющиться.

Вот сумка шлепнулась на каменную поверхность. Тут же рядом с ней словно из воздуха возникла девушка. Мария схватила ценный груз и бросилась к тайной лазейке в ограждении крепости.

– Она жива! – разнесся вопль над ночной площадью.

– Держи воровку!

«Угомонитесь уже», – подумала Мария и ускорила бег, пока до нее не добрались стенные часовые. Бледный свет фонаря смущал юную воровку, ей хотелось поскорее уйти в тень – и скрыться в ночи. Но стоило ей покинуть освещенный участок и приблизиться к лазейке, как тут же кто-то напал на нее и заломил руки. И вновь сумка плюхнулась на каменные плитки.

– Попалась! – весело воскликнул неизвестный.

– Еще чего! – отрезала Мария и, ловко извернувшись, выскользнула из захвата.

Напротив нее стоял молодой онца. Лицо со звериными чертами еще не огрубело так, как у матерых мужчин его племени, но его уже отметили шрамы. В темноте было плохо видно, и все же девушка явно разглядела на этом лице ухмылку. Даже насмешку!

Сапог молодого часового дерзко прижимал к земле сумку. Ее сумку! С добычей!

– Это мое, – грозно гордо заявила Мария.

– Ну, раз твое, в другой раз заберешь, – шутливо и даже дружелюбно ответил парень. – А сейчас – проваливай.

Мария чуть не взорвалась от возмущения. Ей захотелось собакой броситься на неприятеля и вернуть свое. Но мирный настрой часового сбил ее с толку, и потому она мешкала.

Со стороны раздался крик, похоже, к парню спешило подкрепление. Еще чуть-чуть, и Мария поймает стрелу. Или даже пулю – она пока не знала, насколько богаты местные.

– Повезло тебе, – буркнула девушка, бросив недовольный взгляд на юного часового. И была такова.

ГЛАВА 2. Сестра-зверь

Лазурный свет Веги лился на леса и поля, окружившие крепость Эль-Гор и поселок, что раскинулся неподалеку от каменных стен. Серокожие и остроухие селяне мирно вели быт. Никто не сидел без дела, даже старики. Одни работали в огородах, другие мастерили посуду, третьи готовили. Пастухи гнали скот в поле. Дети помогали старшим, хотя совсем маленьким позволялось играть. Но как только у них выпадут первые молочные клыки, от работы им будет уже не отвертеться. Среди жилых деревянных домов выделялись гончарная мастерская, коптильня и даже кабак. Тем временем за стенами старой замшелой крепости вовсю тренировались воины, высыпавшие на площадь. Жизнь остальных жителей укрепленного бастиона была скрыта от глаз посторонних.

Лучи скользили по крышам, ласково освещал глиняную и деревянную посуду, развешенную сушиться на заборах. Отражался от окон крепости, тонул в темных окрестных лесах и дальше – западнее – натыкался на огромное зеркало озера. Казалось, что не вода это, а обломок неба.

На землистом побережье валялись большие камни. Чуть дальше от водной кромки берег покрывался травой и вздымался вверх – там скрывалась землянка. Деревянную дверь маскировали зеленые лозы. Вот их отодвинула в сторону чья-то загорелая рука, дверь скрипнула и отворилась.

– Сестра! – с криком влетела внутрь Мария и взволнованно осмотрелась.

В землянке царил мрак. Дневной свет проникал через дверной проем, слабо освещая темную лачугу. В маленькие узкие окна он вообще с трудом просачивался. И все же этого было достаточно, чтобы разглядеть грубо сколоченный деревянный стол с парой стульев, глиняную печь и неряшливо убранную кровать. Постель покрывали пестрые ткани с причудливыми геометрическими узорами, купленные у кочевников-синусов. На печи стояли кастрюля с тарелками.

Мария прошла внутрь, взяла со стола свечу и зажгла ее огнивом – спички она не любила, стоят дорого и кончаются быстро. Стены землянки мгновенно оживились, по мебели заплясали бледные свечные огоньки. Сестры не оказалось ни под столом, ни на собачьей лежанке возле печи.

– Гав! – раздалось из дверного проема.

Мария обернулась. Внутрь заглядывала крупная собачья морда с глазами медового цвета. Серебристые сединки в золотистой шерстке мягко напоминали о старости.

– Вот ты где! – воскликнула Мария и тут же обернулась черной собакой, чтобы поговорить с названной сестрой на одном языке. – Ты чего шастаешь, а, Вий-За? Ногу же подвернула!

– Ногу подвернула, – ворчливо передразнила Вий-За, заходя в дом. – От старости у меня нога болит, а не от того, что подвернула. Старуха я – так и говори. И дверь закрой, Маха, вдруг хвост за тобой пришел. Найдут наше логово.

– Да никто не найдет, – пренебрежительно фыркнула Мария, но все же послушалась. Осторожно сжала клыками дверную ручку и потянула на себя. В доме тут же стало темнее, но света одной свечи все же было достаточно, чтобы видеть окружающие предметы.

– Будешь так относиться – найдут. Онца итак вашу братию не любят за то, что вы – любимчики богов. А поймают воришку-синуса – тут же растерзают на мелкие клочья.

– Твоя правда, сестра, – сдалась Мария, опустив хвост. – Буду осторожнее. Только про богов мне не говори, ты ведь знаешь, что я в эти байки не верю.

– А с чего, по-твоему, синусы фокусы вытворять умеют? – Вий-За смерила Марию строгим взглядом. – Дети Веги постарались. Онца не верят в них, вот и не умеют фокусничать. Если ты не будешь верить, на тебя боги рассердятся и отнимут твой дар. И мы с тобой больше никогда не поговорим по-собачьи.

– Пфф, – брызнула слюной Мария. Она наизусть помнила легенду про то, как Меа-Мера и Нучт, дети верховного божества Веги, заключили пари, у кого получится создать более совершенный народ. Раньше Вий-За часто рассказывала ей, как небесные брат и сестра сотворили из хищных зверей синусов и онца. По этой легенде онца, сделанные Нучтом, получились сильными, здоровыми и умными, и превзошли более нежных детей Меа-Меры, синусов. И когда дочь Веги опустила руки, проиграв спор, верховное божество поддержало ее и одарило синусов магией.

Мария в это не верила совершенно. Благодаря украденным онцовским книгам она уяснила, что Вега – всего лишь огненный шар далеко в небе, а Меа-Мера и Нучт – лишь спутники планеты. Поэтому девушку раздражало, когда Вий-За всерьез начинала отчитывать ее за неверие.

– Чего фырчишь? – собака нахмурила седые брови. – Магия откуда по-твоему, я спрашиваю?

– Кто его знает? – пожала плечами Мария. – Может, онца скоро изучат и это явление, и смогут все объяснить в своих книгах.

– Онца скорее тебя изучат, когда поймают, – съязвила Вий-За. – Свяжут и будут копаться в твоих внутренностях в поисках правды.

– А ты этого, видимо, очень хочешь, – ехидно заметила Мария и шутливо толкнула сестру в бок.

– Я лишь беспокоюсь за тебя, – собака вздохнула и, прихрамывая, приблизилась к печи. Там она улеглась на свою лежанку. Пламя свечи плясало в ее медовых глазах, делая их янтарными. Марии показалось, что в них она видит первобытные огни прошлого, откуда пришла вера в божественное трио.

– Тяжко мне без охоты, – призналась Вий-За, возвращаясь к старой теме, и опустила голову на передние лапы. – Уж столько дней дома сижу, вот и вышла подышать. Да тебе помочь, питаться-то чем-то надо.

– Ай-ай-ай, – покачала головой Мария. – И не стыдно тебе с больной лапой шастать? Совсем отвалится – вообще никогда не пойдешь на охоту.

– Не глупи, – рассмеялась Вий-За. – Я тебе не домашний зверь, ничего у меня не отвалится. И разве я могу позволить, чтоб моя сестра одна и на охоту, и на дело шла? Кстати, как ночка? Задалась?

– Ну, так себе… я тебе такое расскажу! Но, погоди, охотница. Добыча-то шустрее оказалась, да?

– Шустрее, – недовольно повторила Вий-За, пряча глаза.

– Вот и нечего шастать, пока лапа не заживет, – строго велела Мария, усаживаясь рядом с названной сестрой.

– А ты не указывай, – оскалилась Вий-За, приподнявшись на передних лапах. – Ты хоть больше меня добычи приносишь теперь, а я все же старше. И мудрее. Спорить будешь?

Мария и хотела бы. Да только не смела. Стареющей собаке сейчас как-никогда требовалось уважение, чтобы хоть немного забыть о приближении самого беспомощного времени в жизни каждого существа. Дети, конечно, так же беспомощны, как старики, только не осознают этого.

Любой другой синус не стал бы так церемониться с псиной. Но только не Мария. Вий-За была для нее родней, а не просто домашним животным. В облике зверя девушка разговаривала с собакой на равных. К тому же, Мария помнила, насколько она обязана Вий-За, ведь однажды та спасла ей жизнь. Да и кроме собаки у Марии никого и не было.

– Ну что там с твоей вылазкой? – кажется, Вий-За поняла, что спора не будет, и опустилась обратно на лежанку.

– А, – Мария очнулась от угрюмых мыслей. – Знаешь, мне тут даже больше нравится, чем в Стратусе. Онца здесь интереснее.

– Вот как? – собака навострила уши. – Чем же они так интересны? Мы тут уже месяц торчим, а я что-то пока ничего особенного не заметила. Все, как в Стратусе, только ночи холоднее. Зря пришли.

Ну конечно, с чего бы Вий-За заметила что-то необычное? Они тут обжиться-то толком не успели. Пока землянку строили, пока деревню и окрестные леса изучали. Да и больная лапа Вий-За не позволяла хозяйке далеко уходить от дома. Возможно, во всем виновата кочевка из Стратуса – стареющей собаке переправа далась с большим трудом. Может быть, правда, зря они оттуда ушли?

На Марию вновь нахлынули воспоминания. Вплоть до того дня, когда они с Вий-За впервые назвали друг друга сестрами. Это произошло, когда Марии было десять лет. Караван синусов, с которым путешествовала ее семья, попал в бурю при переходе через Звездную пустыню, и девочке чудом удалось укрытьсяот песчаного ветра и не задохнуться. Но долго бы она не протянула. К счастью, ее нашла Вий-За.

Вместе они выбрались из пустыни и поселились в лесу. Вскоре Мария узнала о том, какой дар ей «предначертан богами». Вий-За настолько впечатлила девчушку, что та восприняла образ спасительницы и смогла превращаться почти в такого же зверя. Только цветом шерсти и глаз отличалась. А еще возрастом – Мария не могла ни прибавить себе годов, ни отнять их.

Дар девушки сблизил столь разных существ. Они нашли общий язык и отправились в странствие по северной части материка, который назван Миром. На южной стороне одиночкам проще выжить, но путь туда лежит через опаснейшую Звездную пустыню – вдвоем ее не перейти. Вот и бродили Мария и Вий-За по северу в поисках лучшей доли. В основном им попадались селения онца, соседствуя с которыми Мария и научилась воровству. С сородичами она общалась лишь тогда, когда натыкалась с сестрой на кочевников, торгующих с северными народами. С синусами Марии нравилось, но детские воспоминания прочно укрепили в ее сердце страх перед Звездной пустыней, которая оставила ее сиротой. Поэтому к караванам девушка не присоединялась.

И все бы хорошо, если б не смутное чувство одиночества. Ведь онца синусу – не товарищ (тем более обворованный онца). А Вий-За хоть и сестра Марии, но все-таки собака. И все же пока они вместе, тоска по своим не так сильна. Вот уже семь лет они поддерживают друг друга и помогают выжить.

А что из Стратуса ушли – все-таки хорошо. Мария изрядно помучила местный народ воровскими выходками, там уже на нее облавы устраивать начали. Горячее выдалось времечко, так что в Эль-Гор девушка собиралась вести себя тихо. Нужно позволить сестре спокойно пережить старость. Лишь острая нужда толкнула Марию на новую кражу. Скоро к крепости должен прибыть караван торговцев, а ей совершенно нечего продавать. Хотя, чего уж там, любопытство толкало ее на вылазки в крепость не меньше, чем бедность.

– Знаешь, в целом тут все действительно как в Стратусе, – ответила сестре Мария. – Но ночью мне попался один интересный парень…

– Парень? – всполошилась Вий-За, вновь вскочив на лежанке. – Это про синуса говори – парень. А онца – это онца, и все тут! И неважно, какого возраста.

– Почему? – удивилась Мария. – Они не так уж от нас отличаются. И у них тоже есть мужчины и женщины, парни и двушки…

– Нечего их к синусам приравнивать, – рыкнула Вий-За. – Они совершенно другие, даже не вздумай видеть в них нечто подобное себе.

– Но в тебе ведь я вижу сестру, – оскалилась в улыбке Мария.

– Это другое. Ты сейчас вон – прямо как я, собака. Да и я тебе только добра желаю. А от онца синусу – одна беда.

– Торговцы с тобой не согласятся, – усмехнулась Мария. – Им от онца – редкий товар и мешки с кометлями. Эх, Вий-За, что-то ты метель зазря нагоняешь. Чего так всполошилась?

– Того, – ворчливо фыркнула золотистая, обратно укладываясь на лежанку. – Стара я. Не смогу защитить. Пристроить бы тебя к каравану какому-нибудь.

– Сестрица! – воскликнула Мария, усевшись поближе к Вий-За. – Да ты ж кого угодно проучить сможешь. А в караваны нам нельзя.

– Опять ты за свое?

– Вовсе нет. Хотя – да, ты права.

Мария хотела возразить, что дело теперь не в детском страхе, а в том, что Вий-За не осилит еще одну кочевку. Тем более через Звездную пустыню. Но сказать это – значит, заставить сестру чувствовать себя обузой.

– Знаю я, о чем ты думаешь, – дернула ухом пожилая собака. – Да я ж с тобой и не собираюсь.

– Я тебя не брошу, – с укором заявила Мария и лизнула сестрицу в нос. – Дурацкий разговор, не хочу продолжать, – она зевнула, широко раскрыв рот. – На охоту надо.

– Да ты ж всю ночь на ногах! – Вий-За нахмурила седые брови.

– Часок вздремну и пойду, – ответила Мария и вернулась в свой истинный облик, чтоб не услышать возражений сестры.

Девушка стянула с ног сапоги, сбросила серые штаны и темно-зеленую рубашку. Развязала платок, прикрывающий шею, и рухнула на кровать, ощущая, как по телу разливается приятная нега. Вскоре ее гибкое тело растворилось в хороводе геометрических узоров.

Мария сладко засыпала и уже не видела, как Вий-За удрученно обнюхивает посуду на печи в надежде найти что-то съедобное.

ГЛАВА 3. Кадетка Сара

Сон продлился дольше, чем того ожидала Мария. Проснулась она вялой, с тяжелой головой. И с кровати вставать не хотела, но голод требовал охоты. Так что, медленно свесив ноги, девушка принялась натягивать кожаный сапог.

– И чего ты меня не разбудила? – возмущалась Мария в процессе.

– Гав! – ответила Вий-За.

– Гав, говоришь, – задумчиво протянула девушка. – И правда, чего это я? Пойду собакой, так легче охотиться.

И она хотела уже бросить второй сапог к порогу, но в последний момент передумала. Обличие зверя для охоты – это хорошо, но вдруг ей придется менять облики вдали от дома? С этими мыслями Мария лениво обулась и просунула руки в грубую охотничью рубаху.

Вскоре сборы завершились. Оглядев себя с ног до головы и убедившись, что ничего не забыла, Мария вмиг сменила облик на собачий.

– Ишь как засобиралась, – добродушно ворчала Вий-За. – Будто в гости идешь, а не на охоту. Шерсть удобнее жилета.

– А вдруг мне станет жарко в этой твоей шерсти, – весело бросила Мария, отворяя лапой дверь. – Готовь аппетит к моему возвращению.

– Эй, а аптечка? – строго напомнила Вий-За, поднимаясь с пола.

Мария задержалась у входа.

– Ну, зачем? Дома полечусь, если что.

Но сестра ее не слушала. Она схватила зубами кожаный мешок, в котором хранились лекарства первой необходимости, и поднесла его к Марии. Та тяжело вздохнула и позволила Вий-За повесить аптечку себе на шею.

– С такой ношей я точно ничего не поймаю!– закатила глаза охотница.

– Спрячешь в кустах, – упрямо ответила золотистая собака. – А теперь дуй в лес. Жаль, что с тобой не могу пока.

Мария весело махнула ей на прощание хвостом, чтобы Вий-За приободрилась, и выскочила наружу. Вскоре она бежала по опушке во всю прыть, приоткрыв клыкастый рот, чтобы лучше чувствовать все окружающие запахи. Грубые подушечки пружинили по мягкому травяному ковру. Заросли папоротника почти не колыхались, едва прикасаясь к черной шерсти скользившей по лесу Марии. Эмоции притупились, все мысли сосредоточились на одной цели: добыча.

Терпкие, пряные и кислые травы, растущие в лесу, сбивали с толку. Они почти полностью скрыли тонкую струйку запаха яроптицы, по следам которой бежала черная собака. С каждым рывком аромат становился сильнее, и потому охотница неустанно работала лапами, уже предвкушая солоноватый вкус крови. Тот самый вкус, который в родном облике оставлял Марию равнодушной, но так манил зверя.

Неожиданно к приятному следу дичи примешался страх. Резкий, до мерзкого сладкий, с горчащим послевкусием. Мария сразу поняла, что к птице он не имеет никакого отношения. Где-то поблизости находилась девушка-онца. И крупный мохнатый хищник, чей жгучий, острый азарт раздражал собачьи ноздри.

Мария притормозила, чтобы тщательнее прочесть запахи, витающие в воздухе. Похоже, молодой охотнице из племени онца «посчастливилось» наткнуться на кистеухого зарника. Косолапый разоритель пчелидовых гнезд редко появляется в окрестностях Эль-Гор, ведь его пугает запах дыма и металла, который часто сопровождает онца. Черная собака напряглась, шерсть на загривке невольно встала дыбом. Несмотря на плоскостопие, зарник очень ловкий и быстрый – и Марии следовало бежать от обнаруженных запахов в другую сторону. Бежать что есть мочи.

Но она осталась. Тревоги и сомнения не позволили ей просто унести ноги. Запахи страха и охотничьей жажды раздражали нос, рисуя в голове яркий образ происходящего. Молодая охотница, почти такая же, как Мария, попала в беду. Ну и что, что эта охотница – онца? Разве она сильно хуже синуса?

«Беги!» – завопила бы Вий-За. Но доброе сердце подсказывало Марии другое. Ну и что, что она ворует чужое. Она же не убийца, а уйти сейчас – значило бы поспособствовать убийству. И ей почему-то подумалось о том, для кого охотилась та молодая онца. Вдруг в крепости ее сейчас ждет кто-то, как Марию – Вий-За. Сердце девушки сжалось от сочувствия, ведь она сама до сих пор тосковала по утраченной семье.

Дорога запахов вывела ее из леса к небольшой поляне, усеянной кустарниками болотной ягоды – верный признак, что поляна образовалась в результате пересыхания водоема. На опушке лежала раненная девушка-онца в маскировочной охотничьей накидке. Широколобый зарник скалил длинную слюнявую пасть, опьяненный вкусом крови. Даже издалека Мария видела, насколько огромны его клыки.

За долю секунды Мария прикинула, что здесь могло произойти. Взрослый зарник вопреки страху пришел полакомиться болотной ягодой. Юная онца не ожидала встретить здесь крупного хищника и от испуга подстрелила его из лука, чем лишь взбесила зарника. Вот он на нее и напал.

Чувство страха перемешалось с неистовым желанием прогнать хищника и вырвалось наружу звонким лаем. Лапы оттолкнулись от земли, Мария ринулась вперед и отчаянно закружила вокруг мохнатого бурого зверя, раз в шесть превосходившего ее по размерам.

Лай разлетался над полем, отскакивая от могучих деревьев и врезаясь в острые уши, увенчанные кисточками. Сбитый с толку зарник сжался и заревел. Он боялся собак, потому что обычно те бегали стаями. А эта черная бестия так и нарезала круги, поливая его визгливым лаем. Зарник кружил вслед за ней, пытаясь ударить широкой когтистой лапой, но Мария ловко уходила от атак, то и дело стараясь куснуть хищника за длинющий пушистый хвост. В конце концов, зарник сдался под неистовым натиском и стремительно скрылся в лесной чаще. Боевой дух и уверенность оказались сильнее груды мышц.

Незнакомая девушка-онца все это время лежала в луже собственной крови, тяжело дыша. Надежная охотничья накидка не уберегла от страшных когтей зарника. Ее лицо побледнело настолько, что кожа из серо-сиреневой стала почти белой. Собака приблизилась к ней, обнюхала. Медлить нельзя. Мария выгнула спину, сбрасывая шерсть и вновь становясь синусом

– В… воровка? – удивленно прохрипела онца.

– Знаешь меня? – отозвалась Мария, развязывая мешок с лекарствами (ай да Вий-За, чудо, а не собака!). – Да, я, воровка из Стратуса. Но вообще-то меня звать Мария.

Онца прохрипела что-то неразборчивое. Мария дала ей обезболивающую пилюлю и принялась обеззараживать раны раствором, украденным в лазарете Стратуса. Синусы в таких случаях применяют травяные настойки, но по целебным свойствам те и рядом не стоят с анестетиками онца.

Тщательно промыв жуткие раны от когтей зарника, Мария забила их впитывающей тканью и перебинтовала. Грудная клетка сиреневокожей девушки содрогалась от частого прерывистого дыхания. Пилюля немного облегчила ее страдания, и ожившим взглядом она посмотрела на Марию.

– Сара, – с трудом выдавила из себя онца. – Так зовут меня. Спасибо.

– Ты выкарабкаешься, Сара, – пообещала Мария, вытирая кровь со рта онца. – Кровотечение остановится, и тебе полегчает!

– Мне холодно.

– Сейчас.

Мария поднялась на ноги, схватила Сару за ворот охотничьей накидки и выволокла ее из тени дерева, на свет. Затем внимательно осмотрела спасенную. Прямые, цвета спелой сливы, волосы прилипли к прямоугольному лицу. Окровавленные губы были приоткрыты, обнажая клыки – раненая тяжело дышала. Когтистые руки безвольно лежали на траве по бокам от тела.

Судя по всему, Сара жила в крепости: одежда богаче сшита, чем у деревенских. Ученый или медик вряд ли сунулся бы в лес, так что, скорее всего, спасенная относилась к прислуге или военным. Ладно, может, онца сама все потом расскажет. Сейчас ей нужен покой. Но не оставлять же ее здесь!

«Вий-За меня убьет», – подумала Мария и вслух сказала Саре: – Жди, я скоро приду.

Онца лишь слабо кивнула. Мария рванула к лесу, на бегу превращаясь в собаку. Вскоре она оказалась дома, переполошив задремавшую сестру. Игнорируя вопрошающий лай Вий-За, Мария схватила пестрое одеяло и веревку, после чего убежала обратно к Саре. Там она смастерила подобие носилок с упряжью и дотащила раненную до дома, используя собачью форму.

– У нас на ужин онца? – удивилась Вий-За, когда черная собака приволокла в лачугу носилки с горе-охотницей.

– Она сильно ранена, – сообщила Мария. – И может погибнуть. Видела бы ты когтища того зарника!

– Ой ду-у-ура! – Вий-За закрыла морду лапой. – Она ж теперь наше убежище знает! Опять новую хатку строить.

– Чарка! – ругнулась Мария. – Об этом я не подумала.

– Горе ты мое полынянное. Ладно хоть она не понимает, о чем мы толкуем.

Вскоре Сара оказалась на пестрой кровати. Выглядела она плохо: кожа сделалась бледнее прежнего, тело дрожало от озноба, а глаза помутнели от боли.

– Дай ей еще обезболивающего, – велела Вий-За с видом опытного лекаря. Видимо, собака поняла, что теперь от онца так просто не избавишься, и решила поддержать свой авторитет активным участием в лечении.

Мария обернулась синусом, чтобы выполнить указание сестры, после чего перестала слышать другие советы Вий-За. Когда лекарство подействовало, Сара забылась тревожным сном. Веки ее дрожали, и руки постоянно дергались – от плохих сновидений, может быть.

Снаружи совсем стемнело, так что в лес Мария не вернулась. Вместо этого девушка отправилась за легкой добычей – в деревню. Воровать у селян ей было совестно, но не обеднеют же они, потеряв одну маленькую куряйку, верно? А им с сестрой есть жуть как хочется, со вчерашнего дня ни куска во рту.

Когда Мария взялась за готовку, в землянке стало душно, так что дверь они отворили. Свечи уютно освещали низенькие стены, дом наполнился ароматом куряйного супа. Снаружи тянуло прибрежной свежестью с запахами песка и тины.

Вий-За терпеливо ждала свою порцию. Готовое она любила больше, чем сырое – привычка, привитая синусами. Так что сидела собака мордой к печи и неотрывно смотрела на варево, чем смешила Марию.

Вскоре обе услышали хрип Сары.

– Проснулась? – всполошилась Мария, кладя поварешку на стол.

Вий-За заерзала на месте, не зная, идти ли к больной или остаться сторожить суп.

– Привет, – буркнула Сара, когда к ней приблизилась спасительница. – Где это я?

– В безопасности, – неопределенно ответила Мария, осматривая перевязки. Вий-За была права, когда сказала, что онца в дом приводить не стоило. Но Сара и не узнает, где именно живет воровка-оборотень: когда раненой станет лучше, Мария завяжет ей глаза и проводит в крепость. А перевязки сухие, значит, кровь остановилась. Хорошо.

– Вот как, – слабо усмехнулась онца. – В безопасности… под боком у синуса.

– Есть будешь? – спросила Мария, игнорируя колкость Сары.

– Неа.

– Думаешь, отравлю?

– От синусов всякое можно ждать, – отрезала раненая. – Но ты спасла меня – зачем травить после этого? Просто не хочется.

Мария пожала плечами, вернулась к кастрюле с варевом и принялась накладывать порцию для Вий-За. Та чуть ли не в пляс пустилась, предвкушая сытный ужин. Когда ее миска оказалась на полу, Вий-За жадно бросилась на суп.

Затем Мария взяла себе порцию и уселась за стол.

– Ты из крепости, верно? – поинтересовалась она у Сары, зачерпывая ложкой наваристый бульон.

– Ага, – ответила онца. – Так заметно?

– Накидка у тебя ничего.

Сара снова усмехнулась:

– Забрать хочешь?

– Я, конечно, воровка, но не настолько наглая, – пробурчала Мария с набитым ртом.

– Но забраться в нашу библиотеку наглости тебе хватило, – вяло заметила Сара.

– Жизнь не суп. Вот и приходится иногда лезть во всякие библиотеки.

– У онца таких проблем нет. У нас все распределены, – раненая сделала паузу, чтобы прокашляться. – Каждый пристроен к благородному ремеслу, и бесчинствовать не приходится.

Повисло неловкое молчание, нарушаемое чавканьем Вий-За. Марию смутили слова Сары. В них звучало осуждение – ее жизни и жизни синусов, допускающих наличие «неблагородных ремесел».

«Будто среди онца воров нет, – хмуро подумала Мария. – Ни за что не поверю в такое!».

– Еще одеяло есть? – зашуршала в постели Сара, отвлекая хозяйку лачуги от дурных мыслей.

–Да ты чего? – удивилась Мария. – Жарко же!

– Знобит.

Синус вскочила с места, залезла в сундук и извлекла оттуда зимнее одеяло. Сару к тому моменту вовсю лихорадило, но как только Мария укрыла ее, дрожь стала слабее.

– Я же кровь остановила, – задумчиво потерла лоб девушка-оборотень. – Поправляйся давай, нечего хандрить.

Сара на это ничего не ответила. Мария вернулась к своей тарелке. Вновь раздался стук ложки по керамическому дну, Вий-За к тому моменту уже наелась и облизывалась у себя на лежанке.

– Тебе сколько лет? – поинтересовалась Мария у нечаянной гостьи.

– Семнадцать. А что?

– Да просто. Я с онца так близко еще не общалась. Думаю, о чем бы поговорить?

– А тебе сколько лет? – решила поддержать Сара.

– Пятнадцать.

– Малявка, – беззлобно сказала онца.

– Ой, тоже мне, старуха нашлась, – глумливо протянула хозяйка лачуги.

– Ты просто не знаешь, как сильно влияет возраст, – сообщила Сара, и Марии показалось, что в ее слабом голосе зазвучали горделивые нотки. – Вот я – кадет. Ученица воинов, и скоро сама стану воином. Нас таких несколько групп, все разного возраста. Но старше семнадцати учеников нет. Угадай, кто из нас – самые успешные ученики?

– Ну, ты-то точно в первых рядах, – ухмыльнулась Мария, с любопытством слушая рассказ о кадетской жизни.

– Именно, – хрипнула Сара.

Мария услышала, как она ворочается. Похоже, действие обезболивающего прошло, и раны заныли по новой.

– Таблетку хочешь?

– Не откажусь.

Мария пошарила в аптечке, нащупывая пилюли. Затем налила в стакан воды из глиняного кувшина и протянула раненой. После этого решила убирать со стола.

– А что хорошего в том, чтобы опережать младших? – спросила она, собирая объедки в кучу. – Известно, что у щенка кость отнять не трудно.

– Как ты странно выражаешься, – с любопытством заметила Сара. – Но я, кажется, поняла, что ты имеешь в виду. Совсем уж маленьких среди нас нет. Группы разделены по возрастам. В моей, например, от пятнадцати до семнадцати. Ты бы тоже сгодилась, не будь ты синусом. И такой щуплой.

– Я – щуплая? – опешила Мария, развернувшись к собеседнице. Она развела руками и осмотрела собственное тело. Крепкие и плотненькие ноги, подтянутый живот. Руки хоть куда – в этом она не сомневалась, потому что они не раз выручали ее на охоте и во время краж.

– Ну, по меркам онца, конечно, – поспешила объясниться Сара, по-видимому, заметив смятение на лице Марии.

Эта фраза успокоила хозяйку, и она перестала оценивать свое телосложение, вернувшись к уборке.

– А на охоту чего пошла? – поинтересовалась она, протирая стол. – Разве кадеты охотятся?

– Это часть обучения, – зевая, пояснила Сара. – Во время военных походов может закончиться еда. И, чтобы не умереть от голода, воины должны охотиться.

– Интересно, – заметила Мария, выжимая в ведро тряпку. – А в походах ты уже участвовала?

Сара не ответила. Мария заволновалась, но, увидев, что та задремала под действием таблеток, расслабилась. Вий-За тоже спала, наевшись супа. А раз кровать занята, Мария обернулась собакой и устроилась под боком у сестры. Перед этим затушив свечу, конечно же.

Для тех, кто не может уснуть, время идет по-особенному. И пространство кажется каким-то другим, не таким, как днем. Мария лежала, свернувшись калачиком, и слушала окружающие звуки. Ровное и глубокое дыхание Вий-За, в такт с которым вздымались ее теплые, мохнатые бока. Слабые и прерывистые вдохи Сары, доносящиеся со стороны кровати. Раненая то и дело ворочалась в постели, время от времени постанывая. Наверное, снова видела дурные сны. После встречи с зарником такое не удивительно.

Мария изо всех сил притворялась спящей, чтобы действительно провалиться в сон, но это не помогало. На нее напало странное состояние, когда казалось, что она вот-вот уснет – но так и не могла пересечь таинственную черту между сном и явью. Из-за этого Марии чудилось, что стены лачуги давят на нее, а воздух настолько густой, что им тяжело дышать. Девушке хотелось выйти наружу, на свежий воздух, под звезды, но у нее не находилось сил, чтобы подняться с лежанки. Сонливость сковала собачье тело, но почему-то не желало пробираться в голову.

Возможно, причина бессонницы заключалась в Саре. Раньше Мария никогда не приводила в дом гостей. Что в Стратусе, что в любом другом регионе, где им с Вий-За доводилось пожить. Иногда Мария заводила себе приятелей среди кочевников-синусов, но всегда ходила к ним в гости сама. А тут прямо в ее доме спит малознакомая девушка. И к тому же – онца. Воительница онца!

Странное волнение ворочалось в душе Марии, не пуская ее в сновидения. Чувство тревоги не отступало, но под утро ей все-таки удалось заснуть. Хотя продлилось это недолго – у Сары начался сильный жар, и больная охрипшим голосом потребовала воды. Затем еще. Мария потрогала ее лоб и приняла решение дать еще жаропонижающее.

– Постарайся уснуть, – велела хозяйка лачуги, собираясь затушить свечу.

– Жарко, – в очередной раз прохрипела Сара.

– Скоро лекарство подействует, вот увидишь, – пообещала Мария и задула пламя.

Но лекарство так и не облегчило страдания юной воительницы. Марии пришлось сбегать к озеру, чтобы набрать в ведро холодной воды. После этого она не раз смачивала в ней полотенце и укладывала на лоб Саре, чтобы хоть как-то сбить температуру. И сироп специальный давала, но лихорадка ни в какую не унималась. Разбуженная Вий-За беспокойно ходила вокруг кровати, поглядывая на больную. Собака переживала, что не может помочь сестре: девушка видела это по грустной морде и опущенному хвосту. Но Марию подбадривало и простое присутствие Вий-За.

– Ты как? – спросила отшельница у кадетки, когда та перестала ворочаться и притихла.

Сара не ответила. По спине Марии пробежали холодные мурашки, вызванные дурным предчувствием. Она испугалась, что гостья не выкарабкается. Может, причина ее бессонницы как раз в этом страхе и крылась? Но разве вечером Мария могла предположить такой страшный исход? Ведь все шло хорошо.

– Ответь! – взвизгнула Мария, испугано глядя в затуманенные глаза Сары.

– Пр… п… аршиво, – выдохнула онца.

И вроде как уснула. Но в скором времени лихорадочный приступ повторился. Затем еще раз. Мария, наверное, весь запас жаропонижающих истратила за эту ночь. Ей совсем не хотелось, чтобы Сара умерла, отшельница почувствовала себя ответственной за ее судьбу.

По ослабленному телу раненной прошла судорога. Затем еще одна. Мария пискнула от испуга и зажала руками рот. Внутри нее все горько сжалось. Сара дернулась в последний раз и распрощалась с жизнью. Вий-За тихонько завыла.

– Сара! – крикнула Мария и потрогала девушку-онца за плечо. – Сара!

Та не отвечала. И не дышала. Вий-За боднула Марию в бедро, привлекая к себе внимание.

– Сестра, она что, умерла? – дрожащим голосом спросила девушка.

Золотистая собака кивнула.

– Но она вечером на поправку шла, ты же видела!

– Гав!

Внезапно Марию захлестнуло ледяное отчаяние. Впервые в жизни она попыталась кого-то вылечить – и это существо погибло. Существо, успевшее стать знакомым и в какой-то степени даже близким. Поддавшись отчаянному порыву, Мария вскочила на ноги и выбежала из дома. Вий-За тявкнула и хотела рвануть за сестрой, но больная лапа не позволила быстро бежать.

Мария неслась вдоль озера в непонятном исступлении. Она не чувствовала ни холода, ни усталости, несмотря на бессонную ночь. Она не видела утренних звезд, отраженных в розово-синей воде. Не обращала внимания на камни, бьющие по ногам при столкновении. Об один из них она споткнулась и рухнула на влажный от ночной росы песок.

Откуда-то издалека доносился шум ветра в древесных кронах. Озеро шуршало камышами. Девушка ничего не видела, только слышала. И чувствовала. Чувствовала холодные воздушные потоки, влажность песка, запахи рыбы и тины. Сегодня они казались особенно резкими: и звуки, и запахи, и ощущения.

Вскоре спиной Мария ощутила тепло и поняла, что над озером взошла Вега.

– Гав!

Запыхавшаяся Вий-За уткнулась девушке в лоб своим влажным носом.

– Гав!

– О-ох.

Голова почему-то раскалывалась. Мария с трудом разлепила глаза. Сколько она пролежала в песке? Неужели выключилась?

Девушка поднялась на ватных ногах. Вий-За беспокойно вилась перед ней, поскуливая и гавкая. Она явно хотела о чем-то сказать.

– Подожди, сестрица, – хрипло буркнула Мария, совершенно не узнав свой голос. Прокашлялась – не помогло. Похоже, бессонная ночь дала о себе знать.

Она двинулась к озеру, чтобы взбодриться ледяной водой. Вий-За засуетилась сильнее прежнего, вызывая недоумение у Марии. Девушка наклонилась над озером и погрузила руки в ледяную воду. И тут же отдернулась.

– Гав-гав-гав!

– Вий-За! – воскликнула Мария и тут же удивленно зажала рот ладонью. Этот голос точно не ее. А эти серые когтистые руки? Она снова наклонилась над озером и увидела в отражении Сару.

– Гав!

– Вий-За! Опять!

Мария так удивилась, что снова бросилась бежать. Похоже, Вий-За от изумления позабыла про больные лапы и рванула следом. Догнав девушку, собака повалила ее на землю. Та посмотрела на гримасу недоумения на собачьей морде и вдруг захихикала. В порыве эмоций они стали дурачиться, как в былые времена, когда старшая сестра была молода и полна сил. Мария пританцовывала на песчаной возвышенности, поднимая в воздух клубы песка, а Вий-За прыгала рядом, виляя хвостом.

Теперь Мария заметила, что стала выше. Ноги словно были крепче и несли ее на бегу куда быстрее синусовских. С непривычки девушка то и дело задевала себя острыми когтями, при этом боялась сломать их, причем зря, ведь когти эти были гораздо крепче ее родных ногтей, которые могли служить разве что украшением на женских руках. И Марии наконец стало ясно, почему звуки и запахи сегодня настолько яркие: все дело в ее новом облике.

Набегавшись Сарой, Мария приняла облик зверя, чтобы поговорить с сестрой.

– Чудо, Мария! – воскликнула Вий-За. – Теперь ты еще и онца.

– Ты видела, как похожа? Как две капли воды! Даже жутко.

– Да-а, Маха, ты воришка до мозга костей. Не только вещи воруешь, но и шкуры.

– Почему ж на тебя я так не похожа? – спросила Мария, встав перед Вий-За во всей собачьей красе. Золотистая внимательно посмотрела на черную.

– Так это ж твой первый раз был, вот и вышло частично только, – предположила Вий-За. – На того таракана, которого ты чуть не слопала, очень даже похожа, а? А с Сарой может и есть какие-нибудь несоответствия. Ты проверь!

– Потом, – сразу ответила Мария. – Не хочу я в ее облик снова, жутко мне. Она ж там, в землянке, мертвая.

Вий-За задумалась.

– Да-а… Дела! Жалко онца. Первый гость в нашем доме – и тот сдох.

– Вий-За! – с укором воскликнула Мария.

– Ну а что? – невинно наклонила голову золотистая. – Пойдем. Хоронить будем. И постараемся не вспоминать, да?

– Пока не приму ее облик, – угрюмо заметила Мария.

– А кто ж заставляет? Не хочешь – не принимай. Идем.

Девушка тяжело вздохнула и побрела следом за сестрой. Когда они дошли до землянки, девушка окончательно пришла в себя и вновь задумалась о хлебе насущном. И решила, что одежду Сары она себе заберет. Ну а что? Вдруг ей понадобится в крепость Эль-Гор сходить?

Вий-За, конечно, очень сопротивлялась затее Марии. Мародерство собаку совсем не смущало, но она очень боялась, что сестра-синус действительно в крепость начнет ходить. Естественно, упрямство Марии оказалось сильнее всяких предостережений.

К вечеру сестры наконец завершили похороны, после чего заслуженно ушли отдыхать. К разговорам про Сару они еще не раз возвращались. Что было, то было. А что теперь будет – покажет время.

ГЛАВА 4. Гостеприимство кочевников

Рассвет расползался по горизонту, когда Мария шла по холмистой местности в поисках добычи. Утро выдалось сырым и холодным, поэтому она закуталась в теплую охотничью накидку из кожи и меха, купленную однажды у каравана. Кожаная часть была прошита необычным геометрическим узором с большим количеством кругов и овалов: почерк северных умельцев.

Вий-За каждый раз удивлялась, когда Мария шла на охоту в родном облике, а не в зверином, ведь собаке гораздо проще выследить добычу, нежели синусу. Но девушка не получала особого удовольствия от смены обликов. Леса и поля были полны ароматами, многогранность которых мог уловить лишь звериный нос, и, обращаясь в зверя, Мария порой теряла голову . Сегодня ей хотелось сохранить трезвость ума, да и навыки стрельбы надо поддерживать.

Воздух наполнял легкие прохладной свежестью, но теплая накидка не давала мерзнуть. Ветер холодил щеки, под ногами скользила глянцевая от росы трава, а пряные утренние запахи словно проходили сквозь все тело – и Марии казалось, что она сливается с окружающим пространством. На мгновение она закрыла глаза и представила себя воздушной.

Поросшая тропинка увела девушку вниз по склону прямиком к лесу. Тень древесных крон накрыла ее с головой, воздух стал еще холоднее. И вот уже охотница скользит через заросли, осторожно перешагивая через упавшие ветви.

Вега медленно перемещалась по небосклону, постепенно обогревая землю и высушивая росу. Но лес пока что оставался таким же сырым и прохладным. Влажность усиливала все окружающие запахи, делая их головокружительными. Терпкое дыхание земли, сладкий аромат прелой травы и маслянисто-ореховый – грибов. Всеми органами чувств Мария ощущала природу вокруг, и охотничьи инстинкты от этого становились еще сильнее. Эти инстинкты привели ее к залитой дневным светом поляне, где стайка крупных яроптиц пощипывала созревшую зернами траву.

Тетива согнула самодельный лук, деревянная стрела скользнула по ней, со свистом рассекла воздух и вонзилась в пестрый бок одной из птиц. Остальная стая тут же с шумом вспорхнула над землей, оглашая пронзительным криком всю округу. Теперь поблизости ничего не поймать, вся дичь распугана. Но Марии это и не нужно – она заполучила свой трофей.

Девушка с удовольствием нырнула в тепло, выйдя из тенистой чащи, и твердым шагом направилась к добыче. Приблизившись к яроптице, она заметила странную деталь. Из теплой тушки, помимо ее простенькой, почерневшей от времени стрелы, торчала еще одна – яркая и блестящая, явно от дорогого лука.

– И как же мы будем делить эту маленькую птичку? – прозвучал незнакомый мужской голос.

С другой стороны поляны шел медноволосый кучерявый синус. Похоже, он тоже намеревался забрать себе добычу. Мария немало удивилась встрече. Собрат? Здесь? Неужели она пропустила прибытие каравана? В том, что это кочевник, не было никаких сомнений – других синусов в Эль-Гор не водилось. Да и одежда его выдавала: просторный кочевнический халат, стянутый на талии поясом, широкие штаны, сужающиеся к лодыжкам, и невысокие кожаные сапоги с острым вздернутым носом. И, конечно же – замысловатые узоры кочевников, покрывшие бардовый бархат одежды. Судя по всему, этот парень из богатой семьи, раз ему не жалко хорошие наряды в лесу занашивать.

Мария отметила его высокий рост, крепкое телосложение и выразительное мужественное лицо.

– Моя стрела пронзила сердце, – уверенным тоном заявила девушка. – А твоя поразила лишь крыло.

– Я готов уступить прекрасному созданию, – приветливо произнес парень. Он подобрал яроптицу, вытащил из нее свою стрелу и протянул тушку Марии. – Но если хочешь, я могу помочь тебе донести эту птицу.

Ишь какой шустрый! Ну, нет, Мария незнакомцу свое убежище показывать не будет. Конечно, у синусов принято относиться друг к другу по-родственному, но кто знает, что собой представляет этот охотник? Вдруг у него дурные намерения? А у Марии нет семьи, которая могла бы ее защитить.

И все же девушке захотелось познакомиться поближе. Собрат как-никак! Да и симпатичный к тому же.

– Давай лучше разведем костер и вместе перекусим? – предложила Мария.

Эта идея точно понравилась незнакомцу, ведь его улыбка стала еще шире.

– Тогда пойдем собирать ветки, – бодро кивнул он. – Кстати, меня зовут Ирг.

– Мария, – девушка кинула на него игривый взгляд, и синусы принялись за обеденные хлопоты.

В скором времени воздух над поляной наполнился запахами костра. Дым разлетался по всей округе, застревал в кронах деревьев, пропуская через себя солнечные лучи и прорисовывая древесные тени. Огонь с треском поглощал ветки. Над костром висела разделанная тушка яроптицы.

Мария мечтательно смотрела на мясо, с нетерпением ожидая, когда оно приготовится.

«Надо будет и для Вий-За кусочек прихватить», – спохватилась девушка, вспомнив про голодную собаку.

Ирг перевернул тушку сырой стороной к огню и сел рядом.

– Ты ведь пришел сюда с караваном, верно? – поинтересовалась Мария.

– Да, – подтвердил кочевник. – С караваном Холла. Ты когда-нибудь слышала о таком?

Мария задумалась. В пустом животе неприятно заурчало, но она постаралась не обращать на это внимания.

– Пару месяцев назад у Стратуса я познакомилась с торговцами из каравана Сальвии. Кажется, они упоминали какого-то Холла. Но я плохо помню, если честно.

– Холл – довольно известная личность в наших кругах, – заговорил Ирг. – В смысле, в кругах кочевников. Уже много лет он мудро ведет караван, и мы все это время не знаем нужды и голода. И все опасности мы ловко обходим благодаря его опыту. О нем наверняка должны были говорить у прощального костра. Так же, как говорили о тебе.

– Обо мне говорили? – скромно переспросила Мария.

– Понаслышке, – с улыбкой ответил кочевник. – Увидев в лесу Эль-Гор прекрасную незнакомку, я сразу подумал про ту самую похитительницу сокровищ онца с севера. Кто же еще из синусов-одиночек может находиться здесь?

– Ну, мало ли? – засомневалась Мария. – А кто тебе принес весть обо мне?

– Караван Сальвии, который ты упомянула. Кажется, Сальвия совсем постарела, раз наши торговые пути пересеклись. Но конфликта не было, мы же не онца, чтобы со своими ругаться. Нитро помнишь? Он мне хвастался онцовскими батареями, которые ты ему продала.

– Да-а, немало кометлей я тогда за них выручила, – с удовольствием вспомнила Мария. – И быстро их промотала, уж очень много у вас в караванах диковинок интересных продается. Ох, и ругала же меня тогда сестра!

– Сестра? – удивился Ирг. – Мне говорили, что ты одиночка.

– Ну конечно, – усмехнулась Мария. – Кто примет Вий-За за мою сестру? Разве Нитро не говорил, что северная воровка ходит с собакой?

– Говорил. Неужели твоя сестра – тоже оборотень?

– Оборотень? – девушку почему-то рассмешил вопрос кочевника. – Нет! Она просто собака. И просто моя сестра.

– Неужели ты настолько одичала, чтобы родниться со зверями?

Последний вопрос совсем не понравился Марии. Кто такой этот кочевник, чтобы говорить с ней подобным тоном?

– Ты осуждаешь мой образ жизни? – сухо спросила она.

– Вовсе нет! – спохватился парень, видимо осознав, что сказанное его совсем не красит в глазах девушки. – Кстати, мой отец знает язык животных. Наверное, он бы тоже надулся на меня, если бы я сказал ему подобную фразу.

– Я вовсе не надулась, – возразила Мария. – Но будь осторожен, когда речь заходит о моей сестре.

– Конечно, – Ирг обаятельно улыбнулся. – Мне вовсе не хочется задевать твои чувства.

Мария улыбнулась в ответ. И хотя неприятный осадок еще остался, она решила не заострять на этом внимание.

– Так, значит, твой отец умеет говорить со всеми животными? – уточнила она.

– Он и с птицами, и даже с рыбами общий язык находит, – ответил Ирг. – Ну а с нашими – я вообще молчу. Моего отца все любят. Хочешь познакомиться с ним?

– Ну не знаю, – засомневалась Мария, вспомнив о голодной Вий-За.

– Только представь, сколько всего вы сможете с ним обсудить? Я о животных мало знаю, мне даже вьючных лаптов не доверяют пасти. Хотя мне тоже есть, что тебе рассказать, – Ирг подмигнул Марии и поднялся с места, чтобы проверить готовность мяса.

– Что же? – заражаясь любопытством, спросила девушка.

– Вот это аромат! – восторженно произнес парень, словно не услышав ее вопроса. – Ты только глянь! Вдыхай его, сосредоточься на нем и ни о чем не думай, пока не наешься.

– Ну, Ирг!

– Потом расскажу. Давай есть. Тебе что отрезать?

Мария давно уже тонула в ароматах готовящейся дичи, так что противиться не стала.

– Крыло хочу.

– Крыло? Какая ерунда, там же есть нечего, – и кочевник, недолго поработав ножом, протянул девушке увесистую птичью голень.

«И зачем спрашивал? – неприятно удивилась Мария, принимая порцию. – Может, у него в семье так принято?».

Горячее мясо приятно отслаивалось от костей, хрустящая корочка раздражала рецепторы, так что девушка быстро забыла о своем недовольстве. Ей сразу стало тепло от приятной тяжести в желудке. Мария в очередной раз отметила, как сильно хорошая еда влияет на самочувствие и настроение.

– Потрясающе! – восторгался Ирг. – Давно я так по-дикому не обедал. Обычно я всегда ношу добычу в шатер. А тут лес, деревья, красота! И такая приятная компания. Чувствую себя немного отшельником.

Тут Мария поймала на себе его игривый взгляд и развеселилась. Взгляд мимолетный, но ему не удалось ускользнуть от внимания девушки. Она хорошо знала это выражение глаз – молодые (да и не только) кочевники часто оказывали внимание Марии. И всякий раз ей становилось весело от того, что кто-то ею впечатлен. В такие моменты девушке казалось, будто она получает некую таинственную власть над мужчинами и словно возвеличивается над ними.

– Ну что, Мари, хорошую мы с тобой яроптицу поймали, а? – сытым тоном спросил Ирг.

– Лучшую во всем лесу, – весело ответила отшельница.

– Может, теперь ты хочешь познакомиться с караваном? – осведомился кочевник.

– С удовольствием, – кокетливо улыбнулась Мария. – Но… меня ждет сестра. Она голодная.

– Твоя сестра сама не охотится?

– Она болеет.

– Ну что ж, Мария. Иди к ней – я подожду тебя здесь.

Девушка обрадовалась, схватила добрый кусок мяса и убежала в лес, чтобы обратиться в зверя. При Ирге она постеснялась менять облик. Раз он не понимал ее родства с Вий-За, то вряд ли превращение Марии в собаку покажется ему очаровательным. А ей хотелось быть неотразимой в его глазах. И дело не в том, симпатичен ей сам Ирг или нет. Мария всегда инстинктивно начинала рисоваться перед мужчинами, которые выражали к ней симпатию.

На четырех лапах Мария очень быстро добежала до дома.

– А где остальное? – с подозрением спросила Вий-За, обнюхивая угощение. – И чего это ты в лесу вздумала готовить?

– Я встретила синуса, – торопливо ответила Мария.

– Парня? – Вий-За с хитрым прищуром посмотрела на черную собаку.

– Ага. Он позвал меня с караваном познакомиться.

Собака завиляла хвостом.

– Ну так иди!

– А ты пойдешь со мной?

– Не смеши, со мной ты туда только к вечеру доберешься!

Мария виновато посмотрела на Вий-За. Та фыркнула и дружелюбно боднула сестру в плечо.

– Убери это глупое выражение морды, мне и тут неплохо. Порадуй старушку, сходи к синусам.

– Я принесу тебе что-нибудь вкусное, – пообещала Мария, лизнула Вий-За в лоб и выскочила из землянки. Вскоре она снова оказалась рядом с Иргом в истинном обличии.

– А ты шустрая! – не без удовольствия заметил Ирг.

– Ноги вора кормят, – усмехнулась Мария.

– Ну что, пойдем в караванный лагерь?

– С пустыми руками? Нехорошо это.

– И то верно, – согласился кочевник. – Давай-ка еще поохотимся.

Синусы затоптали костер, оставили косточки диким животным и в скором времени скользнули в тенистую чащу леса, следуя по едва заметным звериным тропам и пряным лесным запахам.

Подстрелив нескольких яроптиц, они направились к площадке перед деревней онца, на которой разбил лагерь караван синусов. По пути Мария громко смеялась над историей Ирга. Тот рассказывал ей о своей последней охоте, когда в самый ответственный момент он застрял в зарослях, и добыча убежала от него.

Зелень леса расступилась, и яркость пестрых красок ударила по глазам привыкшей к природным цветам девушке. Площадь оказалась усыпанной разноцветными шатрами, набитыми всевозможными товарами и распахнувшими свои двери для покупателей. Суеверные синусы думали, что яркие краски отгоняют злых духов и привлекают удачу. Зерно истины в этих суевериях имелось: пестрые неестественные цвета отпугивали хищников.

За пределами лагеря паслись рогатые лапты: огромные выносливые создания с толстыми ногами, заканчивающимися парными копытами. Благодаря им торговцы перевозили свои телеги на немыслимые расстояния. А стройные четвероногие ящеры-сивы отдыхали в открытом загоне, отгоняя насекомых тонкими, как хлыст, хвостами. Марию такое неравноправие не удивило. И лапты, и сивы были миролюбивыми травоядными, но сивы часто сбегали, и их приходилось держать на привязи. К тому же, догнать сиву было нелегко, неспроста хозяева использовали их в качестве скакунов.

По поляне сновали кочевники всех возрастов. Дети играли с собаками, служившими в караване и охраной, ии помощниками в охоте. Мальчишка лет четырнадцати силой мысли поднял в воздух мячик, заставляя животных прыгать вслед за ним, то и дело врезаясь друг в друга. А собравшаяся детвора смеялась над представленным зрелищем.

Мария перевела взгляд на ближайший торговый шатер и увидела, как чернобородый торговец создает зрительные иллюзии, развлекая деревенских онца визуальным рассказом о путешествии каравана. В воздухе завис кусочек пустыни, по которому миниатюрные лапты тянули маленькие повозки. Мужчина выводил руками жесты, заставляя картины меняться, и вот уже пустыня сменилась морским побережьем, а вместо повозок перед завороженными зрителями распустились яркие торговые шатры.

Марии хотелось посмотреть на представление, но присутствие онца ее насторожило. Дурная слава пришла вслед за ней из Стратуса в Эль-Гор, так что лишний раз попадаться на глаза соседям ей не хотелось. Ирг, похоже, сразу уловил напряжение Марии, потому что повел ее к родному шатру не через «рынок», а в обход каравана.

– Ирг, ну наконец-то! – громогласно воскликнул крупный пожилой синус с седоватой щетиной на лице, разжигающий костер на «заднем дворе» семейного жилища.

Мария не раз бывала в шатрах синусов и знала, что эти огромные светлые сооружения разделены на две части. В одной части синусы устраивали магазин, парадный вход в нее был открыт для покупателей, другая же, более закрытая, отводилась для жизни самих торговцев и их семей. Синусы торговали рудой, одеждой, предметами быта, драгоценностями и оружием. У некоторых семей можно было приобрести иностранные блюда и напитки, не портящиеся в долгой дороге, а еще травы, коренья и сушеные плоды со всех уголков Вителлура. Среди товаров попадались книги, карты, картины, головоломки и прочие вещицы, способные поведать о жизни в других краях. Это очень интересовало онца и оседлых синусов. Естественно, почти в каждой семье синусов были свои уникальные артефакты из крепостей онца, или просто редкости, которые везли зачастую тайно и продавали втридорога.

Вход во вторую часть шатра, домашнюю, располагался с другой стороны. Здесь были деления на «комнаты», каждая из которых выходила к центру. Посередине стоял стол, за которым синусы собирались в семейном кругу и встречали самых желанных гостей.

Отсюда можно было выйти на «задний двор», где, среди ящиков и прочей крупной тары, сейчас разжигал костер родственник Ирга.

– И где тебя ветра носили? – спросил пожилой синус, закатывая сползший рукав плотной бежевой рубахи. Он перевел взгляд на Марию и широко улыбнулся. – А кто это с тобой пришел?

– Это Мария, отец, – представил Ирг. – Воровка из Эль-Гор.

Отец Ирга заулыбался еще шире.

– Вот как? Та самая воровка? Ну здравствуй, Мария! Меня зовут Белор.

– Рада знакомству, – улыбнулась девушка в ответ. Отец Ирга произвел на нее приятное впечатление.

Белор подошел, пожал ей руку своей горячей мягкой ладонью, похожей по ощущению на лапу зарника, затем развернулся и внезапно дал Иргу подзатыльник.

– Ай! За что? – возмутился молодой кочевник.

– Я тебя когда на охоту послал?

– Когда-когда, – пробурчал Ирг, потирая затылок. – Когда послал, тогда и послал. В чем дело-то?

– А в том, что я к обеду просил мясо, а сейчас уже ужин, – с укором ответил Белор.

– В самом деле? – удивился его сын и поднял взгляд к небу.

Вега плавно двигалась к горизонту. Она давно перекатилась через самую высокую небесную точку своего пути.

– И правда, – с тем же удивлением согласился Ирг. – Прости, отец.

– Прости, отец, – смешным тоном передразнил его Белор и двинулся в сторону шатра. – Разделывай тушки, я за специями.

– А где остальные? – бросил вдогонку Ирг.

– Придут – спросишь, – донесся из шатра звучный голос Белора.

Молодые синусы остались одни на поляне.

– С тобой я совершенно потерял счет времени, – негромко признался Ирг и принялся за добычу. – Присоединишься?

– Почему нет? – отозвалась Мария, взяла одну птичью тушку и начала ощипывать ее.

Пока синусы занимались подготовкой мяса, Мария выведала у Ирга кое-что о его родных. Как выяснилось, помимо отца, у Ирга было два брата и сестра. Братьев звали Альбед и Аин, а сестру Цвелла. Ирг был среди них самым младшим, ему не так давно стукнуло девятнадцать. Альбед и Цвелла успели обзавестись благоверными и детьми, которые тоже входили в состав семьи. А мать Ирга погибла несколько лет назад, от когтей зарника во время охоты – так же, как Сара.

Молодые синусы успели ощипать все тушки, когда Белор вернулся из шатра. Видимо, что-то заставило его задержаться.

Отец семейства одобрительно поглядел на ощипанных яроптиц и принялся натирать их смесью приправ. Готовку на костре он предпочел взять на себя, заявив, что никто в этой семье не может приготовить мясо так же вкусно, как он.

– О, у нас гости! – донесся со стороны шатра мягкий женский голос.

К костру вышла светловолосая торговка.

– Это Мария, – представил гостью Белор.

– Цвелла, – назвалась женщина, улыбнувшись Марии. Затем бросила жадный взгляд на птичью тушку, висящую над костром. – Отец, отрежь-ка мне мясца, умираю с голоду! Да побегу дальше торговаться.

– Еще не готово.

– И так сойдет.

– Ну, ты и обжора нетерпеливая, – добродушно проворчал Белор и все же отрезал дочери кусок полусырого мяса с кровью. – Ты что же, с нами не поужинаешь?

– А кто делами будет заниматься? – бойко спросила Цвелла. – Вот пряндан вечером вместе попьем, а сейчас ни к чему это.

И, быстро умяв кровавое угощение, она юркнула обратно в шатер.

Мария обрадовалась, услышав про пряндан. Это ведь особый напиток синусов, который без сородичей она почти не пила, потому что плохо его готовила. В основе пряндана лежали особые зерна, пряны, которые растут на южной части Мира. Их по-особенному собирали и по-особенному подготавливали к «жизни на кухне». А уже готовое зерно использовали в приготовлении пряндана, добавляя к вареву различные травы. Некоторые синусовские семьи использовали тайный семейный ингредиент. Онца же пряндан никогда не готовили, более того – синусы почти никогда не продавали им пряны.

Девушка мечтательно посмотрела на облака, вспоминая, какие прянданы ей доводилось пить. Кочевники везли травы со всех уголков Вителлура, и навар из них получался разный. И каждый раз, когда Мария пила пряндан, она воображала себе дальние страны.

– Эх, Цвелла, – вздохнул Белор, поворачивая дичь над огнем. – Все время порхает, как бабочка, туда-сюда.

Горячее ощущение радости и подъема больше не исходило от Белора. Он как будто остыл, и Мария даже почувствовала себя удрученно при взгляде на отца семейства. Судя по всему, Белор любил, когда семья собиралась за трапезой в полном составе, и очень огорчался, когда этого не происходило.

– Зови голодные рты, – велел пожилой синус своему сыну. – Почти готово.

– Ты так и не сказал мне, где они, – напомнил Ирг.

– К Борвиргу утопали.

Ирг кивнул, бросил мимолетный взгляд на Марию и скрылся в шатре. Девушка догадалась, что парень решил воспользоваться парадным входом, чтобы не обходить жилище кругом. Мария осталась один на один с главой семейства кочевников.

Дым вперемешку с ароматом лесной дичи разносился над двором. Костер потрескивал деревяшками, вливаясь в оркестр вечерних звуков: шуршание легкого теплого ветра, стрекотание насекомых, голоса синусов, доносящиеся с «торговой площади». Вега зажгла западный горизонт лазурными огнями, в то время как на востоке небо оделось в темный бархат. И на этом бархатном полотне, словно алмазы, начали вспыхивать вечерние звезды.

Мария прикрыла глаза и вдохнула вечернюю свежесть с примесью запаха жареного мяса. Белор уже снял дичь с огня и подбросил в костер деревяшек, чтобы осветить двор. Не поднимая веки, девушка слушала, как хозяин шатра копошится где-то поблизости.

– Так, значит, вот она какая, воровка-оборотень с севера, – нарушил молчание Белор, и гостья открыла глаза, взглянув на отца семейства.

– Да, такая вот она, – улыбнулась Мария.

– Честно говоря, не думал, что ты настолько молодая, – признался кочевник. – Сколько тебе?

– Пятнадцать.

– Удивляюсь, как это тебе не скучно тут жить в одиночку. Молодых же к своим тянет, общаться хочется. А тут что – одни только дикие звери да онца. Онца и без того синусу не товарищ, а местные-то поди и вовсе тебя на дух не переносят.

– Ну-у, эльгоровских онца я пока не успела замучить, – хихикнула Мария. – А что, немолодых к своим не тянет?

– А это уж от характера зависит, – уверенно ответил Белор. – Но, в любом случае, с возрастом становишься спокойнее. Вам-то подавай веселья, а без своих какое уж веселье?

– С онца тоже можно повеселиться, – загадочно заулыбалась Мария.

Белор тоже расплылся в улыбке.

– Знаю я твои воровские выходки. Да только все равно это все не то. Ерунда по большому счету. И вообще – опасный хлеб, как ни крути. Вдруг поймают, а заступиться за тебя некому? Семьи-то нет. И вот тут-то я спрашиваю – куда ж без родни? Без дружбы, без любви? А? В молодости это особенно важно, пока судьба не успела юный дух укрепить.

– У меня есть сестра, – заявила Мария. – Мы с ней уже много лет вдвоем живем, без семьи, так что дух наш крепок.

Белор вскинул брови:

– Неужели вам с сестрой никогда не хотелось присоединиться к какому-нибудь каравану?

Мария отвернулась от собеседника и принялась расхаживать по двору, пиная мелкие деревяшки, разбросанные вокруг костра.

– Ну, Вий-За бы этого очень хотела. И я иногда я задумываюсь над этим, – призналась отшельница, не отрываясь от своего нового занятия. – Но…

Тут Мария поняла, что не хочет рассказывать Белору про то, как она потеряла семью и как теперь боится Звездную пустыню. А если становишься частью каравана – переправа через пустыню неизбежна.

– Не сложилось у нас, в общем, – оборвала свой рассказ девушка, вновь взглянув на кочевника. – А теперь моя сестра слишком стара для длительных путешествий.

– Вот как, – Белор задумчиво смотрел на Марию. – Сестра сейчас не с тобой по этой же причине? Я был бы рад познакомиться с еще одним оседлым синусом.

Девушка расплылась в загадочной улыбке

– Моя сестра – собака. Как и я отчасти.

В тот же миг вместо девушки перед Белором возник черный зверь. Хозяина шатра она не стеснялась так, как Ирга. Пожилой кочевник внушал ей доверие.

– Вот это номер! – расхохотался Белор.

– Ирг говорил, ты с животными общаться умеешь, – сказала Мария на собачьем языке.

– А то! – с довольным видом ответил кочевник. – Боги не обделили. А что сестра немощна – очень жаль. Очень. Раненые и ослабленные – бремя в пути. Особенно когда через Звездную пустыню идешь. И все же, когда случается с кем-то беда – мы его не бросаем, тащим с собой. Ведь мы – синусы, как ни крути!

Повисла недолгая пауза.

– Я ни на что не намекаю, но ты очень понравилась моему сыну.

Мария немного смутилась, обсуждать с посторонними любовные дела она не привыкла. Тем более – с родителями парней. Хорошо, что под собачьей шерстью румянец не видно.

– С чего ты это взял?

– О, ты думаешь, я плохо знаю своего сына? А что ты сама о нем думаешь?

– Я? – Марии стало неуютно обсуждать это в облике зверя: странно как-то. Так что она вернулась в родное обличие, прежде чем ответить. – Ну-у, он хороший.

– Это уже что-то, – снова рассмеялся Белор. – Ты к нам почаще заглядывай в гости, договорились?

– Угу!

Видимо, отец семейства решил больше не смущать свою гостью, поэтому поспешил перевести тему.

– Правду ли говорят, что ты еще и в таракана обращаться умеешь?

– Это кто такое говорит? – опешила Мария. Облик таракана она старалась держать в тайне, и услышанное ее не обрадовало.

– Да вот приходил к нам в гости один синус, хвастался, как воровка ему батареи добыла из крепости онца. И сказал, что только мелкая букашка могла пробраться в охраняемое хранилище и узнать, что там такая ценность лежит.

– Ах этот Нитро! – возмутилась Мария. – Чешет языком направо и налево. Правду он тебе сказал. Вот только онца про таракана не знают, уж очень я незаметно в него обращаюсь. Не хотелось бы, чтобы эта маленькая тайна раскрылась для них.

– Синусы с онца не откровенничают. Нитро хоть и болтун, но он только со своими так.

Девушка неопределенно покачала головой. Были у нее сомнения насчет незыблемого единства синусов. Чарки дернули ее за язык рассказать Нитро про таракана.

– Хорошая у тебя способность, – заметил Белор и внезапно разразился громким возгласом: «Ну где эти синусы шастают?!».

Словно услышав недовольство главы семейства, родственники начали сползаться к костру. Только Цвелла, видимо, продолжила нести свою вахту в магазине. В скором времени воздух во дворе наполнился болтовней, чавканьем и смехом. Марии показалось, что под открытым небом стало даже светлее и теплее – так дружно синусы общались между собой. Вот он, праздник дружелюбия.

В какой-то момент Мария ощутила прилив сил, что немало ее удивило. Потом она обратила внимание на травянисто-ягодный аромат в воздухе, разошедшийся по поляне, и ей все стало ясно. В котле над костром вовсю бурлил пряндан.

Тут к собранию присоединилась и Цвелла, пришедшая на запах удивительного взвара. Синусы в полном сборе делились впечатлениями от Эль-Гор и расспрашивали Марию о ее – по их мнению – странной жизни. Ирг по большей части задумчиво молчал, сидя рядом с гостьей.

– Мария, а что в этот раз у тебя на продажу? – поинтересовался Альбед. – Хочется взглянуть на какие-нибудь вещички из крепости онца, которые сами онца ни за что бы не продали синусам. Может, какие-нибудь механические приспособления или что-то вроде того?

– Увы, – ответила Мария с некоторой досадой. – К приходу вашего каравана я совсем не подготовилась, так что продавать мне нечего. И покупать не на что.

– Это ты зря, – досадливо поморщился Альбед. – Зима не за горами, после нас в Эль-Гор вряд ли придут караваны. Да и мы обратно к пустыне двинемся другими тропами.

Ирг едва заметно вздохнул.

– Может, еще успею раздобыть что-нибудь на продажу, – не вполне уверенно ответила Мария.

Оставшуюся часть ужина синусы не возвращались к разговорам о торговле. Они рассказывали гостье удивительные вещи, которые происходили с караваном Холла за всю историю его странствий. Мария в свою очередь поведала немного о жизни одиночки. Когда пряндан закончился, все начали потихоньку расходиться и готовить шатер к ночи.

– Ирг, иди сюда! – донесся со стороны шатра оклик Цвеллы. – Мне тут помощь нужна.

– Я помогу тебе, – вместо сына вызвался хитрец-Белор и пошел к дочери.

Так Ирг и Мария остались наедине у костра.

– Мария, – тут же заговорил парень. – У тебя так глаза сияют! Хорошо посидели?

– Хорошо, – с улыбкой ответила Мария. – У тебя замечательная семья.

– Я знал, что они тебе понравятся, – оживился Ирг. – Ты им тоже понравилась.

– Хорошие синусы, – закивала девушка.

– У нас весь караван хороший. Завтра погуляем по рынку, посмотришь, какими богатствами славятся наши синусы. К тому же, все помогают друг другу.

– Неужели никто ни с кем не конфликтует?

– Ну, всякое бывает. Но это не страшно, верно?

По тону голоса и выражению лица парня девушка поняла, что он неспроста начал этот разговор. Ирг выразительно рассказывал о достоинствах каравана и после каждого высказывания следил за ее реакцией.

– Ирг, ты хочешь мне что-то сказать? – прямо спросила Мария, помогая ему перейти к делу.

Молодой кочевник тяжело вздохнул, не решаясь отвести взгляд от костра и посмотреть в глаза собеседницы.

– Мария, может, присоединишься к нам? – неловким тоном спросил он. – Что тебе все эти истории о дальних странах? Лучше своими глазами увидишь, как прекрасен мир.

– Вот так сразу? – с улыбкой спросила девушка. – Ты же меня совсем не знаешь, а при этом зовешь вступить в караван.

– Я уверен, что ты хороший синус, – серьезно заявил Ирг и наконец-то взглянул на нее. Мария увидела, как его карие глаза пылают янтарным пламенем от света костра. – Ты ловкая, отважная, самостоятельная…

– Воровка, – весело закончила за него отшельница.

– Ну и что? – отмахнулся Ирг. – Среди синусов много воров, это не значит, что с тобой что-то не так. Ты замечательная! Я поражен, насколько ты сильна и весела, а ведь ты совершенно одинока.

– Я не одинока, – поправила девушка. – У меня есть сестра.

– Не смеши, – серьезно отрезал Ирг, чем опять не понравился Марии. – Это не то! Ты должна быть со своими. С синусами.

Мария почувствовала, как легкое смущение сменилось раздражением. Ирг казался достойной партией: симпатичный, обеспеченный, с хорошей семьей. Но, судя по всему, тот еще самодур. Конечно, у каждого есть достоинства и недостатки, но Мария, привыкшая к вольной жизни, чувствительно реагировала на явные попытки перевоспитать ее.

– Я никому ничего не должна, – гордо отрезала гостья.

– Так не бывает, Мария.

Девушка прикусила язык, усмиряя свое недовольство, и бросила взгляд в глубокое темное небо. Звезды ярко сияли на черном полотне, делая ночь прекраснее и светлее. Эти холодные и таинственные светила всякий раз напоминали ей о далеких мирах, в которых ей никогда не побывать. Так, может, стоит получше изучить хотя бы этот мир, доступный ей? Мир разнообразный и многогранный. Мир, состоящий из множества маленьких миров.

Но как же Вий-За? Хотя Белор и говорил, что в караване слабых не бросают, стареющей сестре определенно нужен покой.

– Да, ты прав, – прозвучало в свете угасающих угольков. – Я должна своей сестре.

Ирг тяжело вздохнул. Но Марии показалось, что ее упрямство лишь подогревает его интерес.

– Оставайся сегодня с нами, а? Найдется и для тебя уголок. Поздно уже куда-то идти.

– Спасибо, Ирг, но я все же пойду домой. И спасибо за гостеприимство!

В тот же миг Мария обернулась собакой, не испытывая больше ни малейшего стеснения перед новым знакомым. Она знала, как это выглядело в глазах Ирга: только что перед ним была красивая кудрявая девушка, а теперь дикий зверь с зелеными глазами, горящими от света костра. Такого он вряд ли позовет в гости на ночлег.

Собака громко гавкнула и растворилась в ночи, упиваясь мыслями о том, сколько смятения и неудовлетворенности она поселила в душе молодого кочевника.

ГЛАВА 5. Кто такой Верзор?

– Да ты сума сошла! – взвизгнула Вий-За, но тут же ее речь оборвалась лаем: Мария сменила собачий облик на облик Сары и перестала ее понимать.

В распахнутую дверь лился дневной свет Веги, выхватывая из полумрака убранство землянки. Мария застегнула последнюю пуговицу охотничьей рубашки Сары, завязала ее жилетку и осмотрела себя с ног до головы. Затем достала из сундука складное зеркало размером с книжку и заглянула в него. Оттуда на нее глядело молоденькое серое личико с хищными зелеными глазами. Осталось надеяться, что знакомые Сары плохо помнят ее настоящий, синий цвет глаз.

– Хороша? – спросила Мария у Вий-За. Та заливалась лаем, разбрызгивая по сторонам слюну.

– Хороша, – ответила вместо нее девушка, вновь посмотрев в отражение. – Для онца, конечно.

Мария убрала зеркало и словно растаяла, перетекая в собачью форму.

– Тебя поймают! – воскликнула Вий-За. – Ты ведь совсем ничего не знаешь ни про крепость Эль-Гор, ни про Сару!

– А чего знать про крепость? – отмахнулась Мария. – Она такая же, как в Стратусе. Есть электричество и водопровод. Этажей столько же. Библиотека есть, лазарет…

– А где Сара жила, ты знаешь? – прорычала Вий-За. – Чем занималась, с кем водилась? Какого характеру была? А?

– По ходу разберусь, – буркнула Мария, разворачиваясь к двери.

Вий-За сделала мучительный для себя рывок и преградила сестре путь.

– Маха! Одумайся! Нам не нужно воровать, чтоб заработать кометли. Охоться. И я попробую поохотиться, лапа почти зажила. Будем каравану мясо и шкуры продавать.

– Есть возможность заработать больше кометлей, – возразила Мария, усевшись на пол и подобрав хвост, который от нетерпения бил ее по бокам.

– Тогда иди в деревню.

– В крепости больше дорогой добычи.

– Тогда по старинке, собакой да тараканом проберись. Зачем тебе облик Сары? Поймают!

Мария тяжело вздохнула и подошла к сестре, уткнулась лбом в ее плечо и сказала:

– Ну что ты, сестрица? В облике Сары я могу узнать больше о крепости. Тем более… знаешь, сколько дней прошло с момента ее смерти?

Мария вновь взглянула на сестру и продолжила:

– Я сегодня утром видела, как отряд из крепости искал ее. И не удивительно, прошло больше двух дней с тех пор, как она покинула дом. Я должна прийти в крепость и показать онца, что их соплеменница жива. Тянуть больше нельзя, иначе облик Сары в Эль-Гор я применить не смогу.

– Не больно-то и надо! – не унималась Вий-За. – Пятнадцать лет жила без этого – и дальше без этого проживешь. Зачем тебе этот облик?

– Если я не опробую его – я же всю жизнь жалеть буду, – улыбнулась Мария по-собачьи.

Теперь настала очередь Вий-За тяжело вздыхать.

– Когда тебя ждать? – спросила она, отводя взгляд.

Мария лизнула ее в седой лоб.

– Я постараюсь вернуться ночью.

С тяжелым сердцем девушка покидала дом. Тревожно ей было соваться в гнездо чужака, несмотря на то, что за пять лет отшельнической жизни она много раз совершала подобное. Но ведь каждый раз она была самой собой, хоть и выглядела по-разному. А теперь ей предстояло притворяться не только другим существом, но и вообще другой личностью.

В облике Сары Мария извалялась в грязи, спутала длинные темно-сливовые волосы и позволила патрульному отряду себя найти. На расспросы она ответила легендой, заранее продуманной: Сара пошла на охоту, упала в ров и подвернула ногу. Еще и сознание потеряла, так что память частично отшибло. Когда очнулась, не могла ходить: слишком нога болела. Смогла двигаться, только когда боль немного отступила. Вот и направилась медленно к крепости, по дороге услышав крики патрульных.

– Ну и охотница из тебя, Сара, – язвительным тоном заметила незнакомая Марии онца, судя по возрасту и крепкому телосложению – кадет.

– А ты, видно, мечтала, чтоб Сара сгинула, – заржал молодой серокожий паренек. – Так Нейтрина и будет второй ученицей Гала.

– А кто вообще решил, что Сара первая? – насупилась кадетка.

«Да у них тут накал страстей», – тревожно подумала Мария, не понимая, как реагировать на услышанное.

– Заткнитесь, – рявкнул высокий кадет с рваным ухом. – Гал ждет нас.

– Вот ведь раскомандовался, – пожаловался паренек Нейтрине, да так, чтобы все услышали. – Думает, раз Гал его руководить отрядом поставил, так можно нос к небу задрать.

– Ведете себя, как мелкие, – прорычал рванноухий. – И это вы – будущие воины? Тьфу.

– Да мы просто рады Сару видеть. А ты зануда.

«Странные создания, – подумала Мария. – То ли хотят, чтобы сгинула, то ли видеть рады».

– Идемте, – недовольно буркнул командир отряда. – Сару и я рад видеть, пора и Гала обрадовать. Ты как, Сара, идти можешь?

Мария не сразу сообразила, что обратились к ней, а потому ответила только когда ее переспросили.

– А? Да! Могу.

– Ну, значит, вперед, – заключил командир.

– А ты что, Бром, – не унимался паренек, – тренируешься, чтоб потом на экзамене командовать?

Остальные члены отряда, состоящего из Нейтрины и еще парочки онца, прыснули. Марии было не до смеха, она усиленно пыталась понять, что здесь смешного и о каком экзамене идет речь.

– Может, и тренируюсь, – через плечо кинул Бром, не оборачиваясь. – Меня часто оставляют за главного, если вы еще не заметили.

– Ага-а, – ехидно протянула Нейтрина. – Будешь старшими воинами командовать! К победе вести!

Вскоре подшучивания над Бромом прекратились, и патрульные переключились на Марию. Они желали подробнее узнать о том, что ей пришлось пережить, но Мария отвечала вяло, ссылаясь на плохое самочувствие. Так что кадеты и ее оставили в покое, затеяв другие разговоры.

Идти через лесную чащу в сопровождении онца оказалось еще более странным, чем себе представляла Мария. И ладно если бы она была заключенной, а кадеты – конвоирами. Так нет же! Мария сейчас – одна из них. И вместе с ними войдет в крепость как полноправный житель.

Из разговоров во время пути лазутчице удалось выцепить несколько мелочей. Например, что патрулированием часто занимаются именно старшие кадеты. А еще – что иногда кадетов отправляют дежурить на стену вместе с воинами. Это Мария поняла, когда Бром укорил Нейтрину за то, что она во время последнего дежурства заигрывала со старшими соратниками.

–Тебе-то какое дело? – сконфуженно промямлила Нейтрина. – Как хочу, так и общаюсь с другими.

– Он просто слюни на тебя пускает, – бросил тот самый задиристый паренек, чье имя Мария до сих пор не услышала.

– Заткнись, – рявкнул Бром. – Я просто считаю, что это не профессионально. Только честный труд поможет тебе подняться выше.

– Пускает слю-ю-у-ни, – повторил неугомонный, за что получил подзатыльник.

Когда отряд оказался внутри стен, Мария стала ловить на себе удивленные взгляды жителей крепости. Хотя, возможно, ей так только казалось. Чувствовала она себя, мягко говоря, неловко и то и дело поглядывала на свои руки, чтобы убедиться, что облик Сары неизменно скрывает ее настоящее лицо. Серые пальцы, оканчивающиеся острыми когтями, успокаивали ее.

Вот Мария пересеклась взглядом с дворником, убирающим тренировочную площадку после занятий кадетов. На скамейке увидела парочку онца, не похожих на тех, что вели ее. Одеты они были в белые рубашки, на парне красовались серо-синие брюки, а на девушке – длинная юбка в пол, такого же цвета. Они читали какую-то книгу, и Марии подумалось, что эти ребята учатся не на военных, а на… врачей, может быть? Хотя ученики врачей, скорее всего, целыми днями в лабораториях проводят. Каких-нибудь мышней препарируют. Синусовские лекари никогда подобной гадостью не занимались.

Тут к парочке подошла зрелая женщина, солидно одетая и с забранными наверх волосами. Должно быть, преподавательница. А, может, это их мама?

Мария осмотрелась по сторонам и поняла, что на площади маловато народу. Тут она вспомнила, что время перевалило за полдень и, возможно, многие обедают в трапезной. Это даже к лучшему, меньше любопытных взглядов на пропавшую ученицу. Потрепанный вид Сары наверняка привлекает внимание даже тех, кто не знал про ее исчезновение.

Внутри стен стояла не только главная крепость, но и несколько иных строений. Их Мария планировала изучить в дальнейшем. А пока ее завели в главную обитель онца. Лазурный свет Веги лился из огромных узорчатых окон, делая обстановку в зале, в который попала процессия, волшебной. Отсюда выходило четыре коридора, а в центре красовалась массивная лестница, украшенная дорогим ковром со скромным ломаным узором. Процессия двинулась одним из коридоров прямиком к просторной трапезной.

Дальше путь их привел к столу воинов – по крайней мере, так подумалось Марии. Эти взрослые онца, одетые в болотно-зеленые рубахи, казались действительно матерыми, в отличие от Брома с его командой. И раз Бром подошел именно к этому столу, значит, здесь и сидит ранее упомянутый Гал.

– Неужели нашли? – вскочил из-за стола худой и угловатый онца со вздернутыми наверх плечами. Глаза его удивленно уставились на Марию, и девушке подумалось, что этот едва ли дотягивает до других воинов. Наверное, он был младшим из них. – Сара, я уж думал, ты мертва. Что стряслось?

– Она упала и потеряла сознание в лесу, – отрапортовал Бром. – Отвести ее к Циклопу?

«К Циклопу?», – недоуменно подумала Мария, представив себе здоровенное одноглазое чудище из легенд кочевников.

– Не стоит, – воин казался растерянным. – Я сам. Сара, как ты себя чувствуешь?

– Я? Устала, – сбивчиво ответила девушка.

– Идите обедать, – велел Гал подопечным. – А после, Сара, подойдешь ко мне.

– Хорошо, – кивнула Мария.

Только кадеты развернулись, чтобы уйти, как куратор снова окликнул их.

– Вы молодцы.

Вслед за одногруппниками Сары Мария двинулась к зоне выдачи еды. По дороге она оглядывала просторную трапезную, уставленную длинными столами. Воины и их подопечные расположились рядом, другие столы занимали разномастные жители крепости. Из них по одеждам Мария смогла распознать разве что парочку молодых врачей, которые сбежали на обед прямиком из лазарета, позабыв снять светлые халаты. Остальные онца, одетые в брюки и юбки, рубашки и блузки, накидки и платья, могли оказаться кем угодно. Хотя во-о-н те, за отдельным столом у стены, старые, шрамированные, с мундирами, походили на старост, о которых Мария часто слышала, но с которыми почти не сталкивалась. Бывшие воины, вставшие во главе нового воинского поколения.

Пока Мария разглядывала местных, в который раз удивляясь порядкам жизни крепости, наступила ее очередь получать еду. Вслед за ней шла Нейтрина, и Мария предпочла дождаться кадетку, чтобы вместе с ней сесть за нужный стол.

– Я бы сначала отправила тебя мыться, – брезгливо бросила Нейтрина, изображая, будто бы от Марии плохо пахнет.

– Очень смешно, – неловко буркнула самозванка, прикидывая, как бы на такое отреагировала Сара. Похоже, Нейтрина не заметила ничего странного в ее поведении, так что пока все шло нормально.

– Ого, какие онца! – разразился возгласами ученический стол, когда Мария уселась за него. – Сара, ты жива! Сейчас она съест наши порции с голодухи!

Незаконно оказавшись в центре внимания кадетов, Мария совсем сконфузилась. К счастью, после выдуманных злоключений она могла сослаться на плохое самочувствие и частичную потерю памяти. К тому же, на большинство вопросов вместо нее ответили участники поискового отряда, желавшие прихвастнуть перед одногруппниками успешно выполненной миссией. Так что Мария смогла переключиться на еду: какое-то рагу, которого она никогда не ела. Густой наваристый бульон с куском булки и вода.

«Ну что, попробуем», – подумала девушка.

После первой же ложки она решила, что синусы готовят лучше. Затем съела еще несколько ложек, закусив булкой, и украдкой осмотрела всех присутствующих. Столько незнакомых, чужеродных лиц. Хищные глаза, темные звериные носы, острые уши. Клыки, обнажающиеся каждый раз, когда к ним приближается ложка с рагу. Марии стало не по себе в такой непривычной компании. Хотя общались между собой эти создания довольно дружелюбно, почти как синусы. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.

Тут внимание Марии зацепилось за одного юношу, который сидел возле окна и почему-то ни с кем не общался. Дневной свет падал на его хмурое лицо, выделяя открытый лоб и прямой нос. Черные ресницы вслед за взглядом опустились вниз, но даже так Мария разглядела зеленый цвет радужки. Короткие черные волосы в ярком свете Веги отливали синевой. Марии показалось, что она где-то видела этого онца. Но не успела лазутчица развить эту мысль, как плечом неожиданно ощутила тяжесть и вздрогнула.

– Скорее доедай, и идем, – раздался над головой скрипучий голос Гала. – Перед занятием мало времени, надо успеть к Циклопу.

Делать нечего, так что Марии пришлось в несколько ложек добить свой обед. Затем куратор повел ее в лазарет, который находился так же на первом этаже. В Стратусе было точно так же, и это вполне разумно. Раненным и больным куда проще добраться до врача: не нужно подниматься по лестнице.

– Ты пропустила важные тренировки, – нервно говорил Гал по пути. – Я должен лично удостовериться, что ты в состоянии продолжить обучение.

– Я только-только вернулась домой, – справедливо заметила Мария. – К чему такая спешка?

– Экзамен – не шутки, кадет, – строго заметил Гал. – Вас вот-вот посвятят в воины, а ты уже отстаешь от группы.

«Опять этот экзамен, – вновь удивилась Мария. – Что такое экзамен вообще? Как хорошо, что меня это не касается! А Галу, похоже, досталось за пропажу Сары, вон как волнуется».

Отворив дверь в лазарет, Мария попала в небольшую приемную со столом, кушеткой и шкафами. Отсюда в разные стороны вели две двери, одна из которых, если опираться на устройство Стратуса, открывала проем в подобие операционной, а другая – в большую комнату с койками для больных.

За столом сидел юный онца, младше Марии года на три. Он усердно заполнял какие-то бумаги, выводя странные узорчатые каракули, значения которых Мария не знала. Увидев гостей, мальчишка вскочил со стула и беспокойно забегал глазами.

– Болеете, что ли? – рассеянно спросил он.

– Надеюсь, что нет, – устало вздохнул Гал. – А где твой отец?

– Он только вышел. Сейчас позову!

И с этими словами мальчишка скрылся за дверью.

Повисло неловкое молчание, которое неприятно давило на Марию. Она почувствовала себя еще более уязвимо, оставшись с Галом наедине. Вдруг он заметит в ней что-то странное, что не соответствует образу Сары? Хотя, похоже, Гал настолько погрузился в собственные переживания, что не замечает ничего вокруг.

«Дурочка, успокойся! – мысленно велела себе Мария. – Заподозрят что-нибудь – превратишься в таракана и убежишь. А пока делом займись».

И правда, она ведь все это затеяла ради добычи. Значит, нельзя терять времени. Мария отвлеклась от тревожных мыслей и осмотрела приемную, стараясь найти что-нибудь ценное. Журналы с записями, парочка стеклянных колб, картина на стене. Это все не то. Вот если бы какие-нибудь лекарства, шприцы или что-то вроде того. Должно быть, самое ценное лежит в операционной.

Гал все это время молча ожидал прихода врача, нетерпеливо поглядывая на Вегу в окне.

– Ну здрасте, – донесся со стороны двери едкий голос.

Мария развернулась, и первое, на что упал ее взгляд – темная повязка, скрывающая один глаз онца. Затем – шрамы, изуродовавшие половину лица с незрячим глазом. Ухо с той же стороны было порванным, там же виднелась лысина, возникшая посреди густых каштановых волос из-за какого-то таинственного ранения. Здоровый глаз смотрел очень бодро и пристально, в нем плясал живой огонек. Несмотря на многочисленные увечья, онца не вызывал отвращения. Должно быть, потому что ухаживал за собой: аккуратно причесанные волосы, гладко выбритое лицо и чистый глаженый халат. Но приближаться к нему все равно не хотелось.

Лицо Циклопа скорее напомнило Марии лик бывалого разбойника, нежели врача.

– Опять писал свою ерунду! – возмутился врач, когда прошел в приемную и увидел тетрадку сына. – От музыки нет толку, особенно для будущего лекаря.

Юный онца подскочил к столу, схватил свою тетрадку и спрятал ее за спиной.

– Прости, бать, – буркнул он себе под нос, явно не испытывая чувства вины.

– Ты мне еще сто лекарственных растений должен был выучить, – напомнил Циклоп, отчего мальчишка совсем съежился. – Дуй повторять, вечером спрошу.

Маленький онца выбежал из приемной.

– Ну-с, – произнес Циклоп, разворачиваясь к своим гостям и впиваясь в них проницательным взглядом. – Чего вам угодно?

– Вот пропавшая, – произнес Гал, подтолкнув Марию к жутковатому врачу. – Две ночи в лесу одна провела, подвернула ногу еще и, говорит, память немного отшибло. Сознание теряла.

– Вот как? – глаз Циклопа загорелся хищным пламенем. Он схватил небольшой фонарик, подошел к Марии и начал светить ей в глаза. Его шрамированное лицо оказалось так близко к самозванке, что она почувствовала его дыхание с нотками спирта.

– Садись, – велел врач, указывая на кушетку. Мария послушно выполнила указание. – Какую ногу подвернула?

– Левую, – придумала Мария. – Но уже все прошло.

– Это мы проверим.

Циклоп достал молоточек и принялся стучать по коленкам девушки. Мария удивленно наблюдала за каждым его действием: на медосмотре онца ей бывать еще не доводилось.

– Ну что, она может приступить к тренировкам? – нетерпеливо спросил Гал.

Циклоп оторвался от пациента и строго посмотрел на куратора.

– На вид она полностью здорова, – сообщил он. – Но потеря сознания и памяти – вещь очень серьезная. Это нужно изучить.

– Не до этого, – раздраженно отмахнулся Гал. – Ты сам знаешь, какое сейчас время. Сара, идем.

Циклоп схватил куратора за руку, когда тот развернулся, чтобы уйти.

– Я настаиваю, – твердо произнес он.

– Я пошлю ее к тебе вечером, – неуверенно согласился Гал. – А сейчас нам нужно на площадь, мои кадеты наверняка уже в сборе.

Циклоп невнятно ругнулся и вернулся за рабочий стол. Мария облегченно вздохнула, вскочила с кушетки и понеслась следом за Галом. Наедине с Циклопом ей оставаться совсем не хотелось.

– Пойдешь в вечерний патруль, – сообщил Гал, когда они шли по коридору. – Понимаю, странное решение, но остальные кураторы должны видеть, что все мои бойцы в строю. А на тренировку я тебя брать без отдыха опасаюсь, вдруг Циклоп прав, и с твоим здоровьем беда. После патруля сразу же дуй в лазарет, поняла?

– Угу, – буркнула Мария, понятия не имея о том, как и сколько по времени патрулировать.

Тренировочная площадь была залита лазурным сиянием Веги. Ожидания куратора оправдались, кадеты к его приходу послушно выстроились вдоль линии. Некоторые лица Мария уже узнавала, но от этого легче не становилось. В планы воровки вообще не входило знакомство с местными, ей не терпелось отправиться на разведку по крепости. Но и уйти с занятий она не могла: роль не позволяла.

– Сара! – раздался вдруг незнакомый по голосу оклик.

Мария не успела ничего сообразить, как к ней подлетел какой-то крупный серокожий парень и неожиданно заключил ее в объятия. Девушка впала в ступор. Ее только что обнял онца. Обнял! Брр, какой кошмар! Как хорошо, что никто из сородичей никогда не узнает об этом.

– Я так за тебя волновался! – выпалил незнакомец и полез целоваться, но Мария вмиг оттолкнула его.

– Мне пора на тренировку! – рассеянно ляпнула она и зачем-то добавила: – Прости.

На круглом лице здоровяка застыло недоумение. Мария не стала долго разглядывать его и убежала к своей группе. Кадеты встречали ее любопытными взглядами.

– Совсем не соскучилась по Мераку, да? – спросила незнакомая Марии онца.

– А может она от него в лес сбежала, – хихикнул тот самый онца из поискового отряда, который очень любил над всеми подшучивать. Во время трапезы лазутчица узнала, что его зовут Морфин.

«Вот чарки! – обреченно подумала Мария. – Надо же так вляпаться!».

– Я обиделась на него, – придумала девушка. – И вообще не ваше это дело.

Морфин снова хихикнул, а любопытная хмыкнула и отвернулась. По толпе прошелся шепот.

Мерак какое-то время недовольно смотрел на Марию, но вскоре его позвали. Похоже, он был кадетом из другой группы, которая тренировалась здесь до прибытия воспитанников Гала. Мария вздохнула с облегчением, представив, как все могло обернуться, учись Сара со своим ухажером в одной группе.

Тем временем куратор беспокойно поглядывал то на своих подопечных, то на стену, то на Вегу в небесах.

– Ну наконец-то! – выдохнул он, когда в воротах, ведущих на площадь, нарисовался внушительный отряд. И внушительным он показался Марии не из-за количества пришедших онца, а из-за четырех воронавров – онцовских скакунов. Эти двуногие хищные ящеры всегда пугали девушку размером своих клювообразных челюстей. И хотя их клыкастые пасти зажимали трензель, безобиднее воронавры от этого не становились. На вид по крайней мере уж точно.

Один воронавр отделился от прочих и двинулся в сторону Гала. На его спине друг за другом восседали два кадета.

– Доложить обстановку на северных границах, – приказал куратор, когда молодые онца опустились на землю и передали ему поводья.

– Спокойно и без изменений, – ответил один из прибывших.

– Там всегда тихо, – заметил второй.

– Конечно, ведь путь оттуда ведет в Арголь, – с каким-то благоговением произнес Гал. – Молодцы. Так, а теперь подойдите ко мне Сара и… – куратор замешкался, достал из нагрудного кармана какой-то листок со списком и пробежался глазами, – Верзор.

Мария неуверенным шагом вышла из строя и приблизилась к Галу, с опаской поглядывая на воронавра. Вслед за ней выступил стройный юноша, тот самый, что сидел у окна в трапезной и молчал. И если бы внимание девушки не было поглощено опасной близостью воронавра, она вновь для себя решила бы, что юноша ей кого-то напоминает.

– Пересмена, – объявил Гал.

Прибывшие кадеты сняли с себя разгрузочные пояса, на которых крепились ножны и сигнальные огни, чтобы передать вечерней смене. Мария, повторяя все действия Верзора, приняла амуницию и застегнула пояс. Затем юноша двинулся к воронавру, и девушке ничего не осталось, кроме как последовать за ним.

– Ты поведешь или я? – вдруг спросил Верзор.

– Э-э, – растерялась Мария. – Ты.

– Тогда полезай.

Самозванка задрала голову и посмотрела на двойное седло, закрепленное высоко-высоко на груде чешуйчатых мышц. Затем покосилась на рыжий глаз воронавра, внимательно следивший за ней, и с трудом сглотнула.

– Ну, – нетерпеливо издал Верзор.

Мария вздохнула и потянулась руками к ремню, свисающему с седла. Одну ногу она просунула в стремя, напряглась и с усилием взобралась на спину ящера, покрытую у холки крупными темными перьями. Воронавр слабо качнулся, отчего у лазутчицы захватило дух. Ей показалось, что она оседлала живую гору и с этой высоты может заглянуть чуть ли не за горизонт. Ей доводилось ездить верхом на сивах, но воронавр был куда крупнее и по ощущениям опаснее. Хотя Мария слышала о том, что воронавры более послушные и преданные, нежели своенравные сивы. Только синусам не хватало сил, чтобы приручить этих хищных ящеров.

Мария отодвинулась назад, и вскоре перед ней оказался Верзор. Гал передал поводья, и парень повел воронавра в сторону ворот. Когда ящер размашистым шагом двинулся с места, девушка от испуга схватилась за парня, после чего сконфуженно отстранилась, нащупав на седле ручки для второго всадника.

У ворот Мария и Верзор разминулись с патрульными, назначенными от других кадетских групп. Желая отвлечься от испуга, девушка стала прикидывать, в какую сторону побегут другие воронавры. Раз ящеров всего четыре, значит, каждый патрульный отряд патрулирует одну сторону света. В данный момент Верзор вел своего воронавра к северу.

– А можно помедленнее? – попросила Мария, с трудом удерживаясь в седле, когда ящер побежал трусцой.

– Хочешь до рассвета патрулировать? – съязвил Верзор.

«До чего знакомый голос, – подумала самозванка. – А не ты ли мою добычу увел из-под носа, когда я книжку воровала?».

Точно, тот самый наглец, что поймал ее у стены. В Марии начало разгораться любопытство. Заговорить или нет? Может, он сам скоро что-нибудь скажет, и тогда завяжется разговор?

«А вдруг они с Сарой были врагами? – предположила девушка. – Есть только один способ проверить это».

Немного помявшись и собравшись с духом, Мария изрекла:

– Тебе понравился обед?

– Обед? – переспросил Верзор, чуть обернувшись. – Тебе какая разница?

«Кажется, Сару он и впрямь недолюбливает, – решила Мария. – Хотя, может, у него что-то случилось, и он не в духе?»,

– Ты такой хмурый. Я подумала, вдруг тебе еда в трапезной не понравилась.

Верзор молчал, и Марии оставалось лишь догадываться, что написано у него на лице.

– По мне так самая настоящая гадость, – продолжила она, наморщившись так, словно снова ест то рагу. – На резину похоже, только мясо перевели.

– Так не ела бы, – бросил кадет через плечо.

«Противный», – подумала Мария без всякой злобы. Грубость-то не ей адресована, а Саре. Хотя девушка не была вполне уверена, грубо ли ведет себя Верзор или нет, ведь она плохо знала, как онца общаются друг с другом. У синусов такое пренебрежение к собеседнику воспринялось бы как неуважение.

– Как думаешь, мы найдем что-нибудь интересное по дороге? – предприняла еще одну попытку Мария.

– Мне все равно, – буркнул Верзор.

– А если что-то опасное?

– Отстань, – резким тоном оборвал ее кадет. – Давай просто молча проведем патруль?

«Нет, это точно грубость, – отбросила сомнения девушка. – С Сарой ему общаться определенно не нравится».

Марии показалось, будто к воровке, пойманной у стен Эль-Гор, Верзор отнесся гораздо дружелюбнее, чем к соратнице. От этого ей еще больше хотелось поговорить, узнать, что к чему. Но как это сделать, если разговор совсем не вяжется? В конце концов, она решила больше не доставать Верзора. Все-таки главная ее цель – изучение крепости. А если Мария будет нарываться, то точно вызовет подозрения. Если Верзор не любил общаться с Сарой, то с чего бы это Саре лезть к нему с разговорами?

А воронавр тем временем неустанно топтал землю мощными когтистыми лапами, двигаясь к северной границе. Вокруг высились столетние деревья с широченными стволами. В воздухе висел терпкий запах старой коры, под ногами ящера хрустели ветви и желуди. Воронавр чуть замедлился от тяжести – земля вместе с лесом устремилась вверх, образуя холм. Когда скакун поднялся на вершину, лес расступился, открыв патрульным печальное зрелище.

Внизу простиралась долина, усеянная заброшенными деревянными домами, словно вросшими в землю. Перекошенные заборы местами клонились вниз, двери во многих домах были распахнуты настежь или вовсе отсутствовали. Бугры разросшегося мха между строениями скрывали, должно быть, предметы, некогда служившие местным жителям в быту. А, может, земля в этом месте сама по себе волнистая.

Глядя из-за спины Верзора, Мария разглядела пробитое деревянное корыто и разбитый глиняный горшок. Дворовые тропы заросли травой, мох по стенам тянулся к крышам. Из окон выглядывала тьма. Никогда еще девушка не видела подобного запустения.

Верзор как-то нервно дернул рукой, слез с воронавра и, приказав тому оставаться на месте, сел на большой замшелый валун на краю обрыва. Мария тоже поспешила на землю и подошла к кадету, украдкой наблюдая за ним. Со стороны деревни подул ветер, принесший с собой запахи плесени и обветшалого тряпья. Молодой онца прикрыл глаза, вбирая в легкие воздух. Мария тоже принюхалась, пытаясь угадать, о чем думает ее напарник. Ей показалось, что он печален, но что грустного в заброшенных жилищах?

Мария приблизилась к валуну и осторожно подсела к Верзору.

– Тебе грустно? – спросила она негромко.

Парень усмехнулся и ничего не ответил.

– Почему ты меня игнорируешь? – недовольно спросила Мария.

– А почему ты задаешь тупые вопросы? – отрезал кадет.

– Тупые? – удивилась девушка. – Что я такого тупого спросила?

Верзор с подозрением покосился на собеседницу.

– Это же очевидно, – сухо бросил он. – Но, похоже, не для коренной аргольской девчонки.

– В смысле? – удивилась Мария. Онца, конечно, существа непонятные, но странное поведение кадета все равно сбило ее с толку. Похоже, Верзор тоже недоумевал. Как бы не ляпнуть лишнего.

– Сара, неужели тебе, правда, настолько отшибло память?

Мария виновато пожала плечами и кивнула. В это же время она мысленно укорила себя за неосторожность. Верзор смотрел на нее с недоверием, словно история про потерю памяти была для него совершенно неубедительной.

– В Эль-Гор все знают, что я из этой деревни. И ты знаешь.

«Вот чарка! – мысленно ругнулась Мария чуть ли не вслух. – Лазутчица из меня никудышная!».

– Я… – неуклюже промямлила она. – Я совсем забыла об этом. Прости, пожалуйста!

Верзор прищурился.

– Прости, – еще раз извинилась Мария. – Я не хотела сделать тебе неприятно, просто после того ужасного случая, когда я потерялась, я сама не своя. У меня часто кружится голова и вообще слабость. И меня пугает, что я многого не помню. Расскажешь про эту деревню?

– А то ты не помнишь, что здесь случилось?

– Нет.

Кадет задумался, не сводя с Марии пристального взгляда.

– Когда аргольцы захватили крепость Эль-Гор, деревни, расположенные в зоне влияния эльгоровцев, перешли им. А моя деревня стояла за пределами этих земель и Эль-Гор никогда не служила. Об этом даже на уроках истории говорили, помнишь?

– Про захват Эль-Гор помню, – соврала Мария. – А про деревни плохо.

– Мда-а, – потер подбородок Верзор.

– Расскажи!

– Здесь жили мои предки. Славные охотники! Эльгоровцы уважали их и не трогали. А аргольцы решили, что эта деревня тоже им принадлежит и местные должны подчиниться их воле. Хотели на рудники отправить. И много чего еще. Получили отказ и попросту уничтожили целое поселение. Многих убили, остальных подмяли под себя. Забрали все ценности. Детей в живых оставили, чтобы те на крепость работали. И меня в том числе.

– Какой кошмар! – искренне ужаснулась Мария, рисуя в воображении жуткие образы. – А что стало с твоей семьей?

Верзор мрачно промолчал, и девушке все стало ясно. Мария вдруг поняла, что едва заметно дрожит. Она не ожидала, что история настолько заденет ее, но не понимала, почему.

– Сколько тебе было лет?

– Двеннадцать.

– Двеннадцать!

Заброшенная деревня в низине стала казаться еще печальнее. Мария представила себе оживленное поселение, в котором смеются дети, играя в охоту, а статные взрослые приносят из леса крупную добычу. И малыши с восхищением смотрят на охотников, мечтая в будущем стать такими же сильными и смелыми. А потом приходят захватчики.

Мария содрогнулась. Воображаемая битва внезапно сменилась воспоминаниями пустыни. Девушка вспомнила свою семью. Лицо матери. Добрый голос отца, под звуки которого всегда было спокойно и хорошо. Сестер и братьев. И жуткую песчаную бурю, которая навсегда стерла из ее жизни эти образы.

– Сара, ты что, плачешь?

Тягучая печаль сменилась бурным смятением. Рука метнулась к щеке, проверяя наличие слез, и действительно – под глазами оказалось мокро. Девушка стыдливо отвернулась от кадета, вытирая рукавом лицо. Наверное, сейчас она выглядела жалко. И странно.

– Нет, – отрицательно мотнула головой Мария. – Не плачу. Но мне всегда было жаль эту деревню.

– Правда? – удивленно спросил Верзор. – Это… неожиданно.

Мария взглянула на собеседника и увидела в его взгляде все то же недоверие. Ей вдруг захотелось рассказать ему свою историю, показать, что она действительно понимает его. И хотя семья Марии не погибла, она совершенно не знала, в порядке ли они теперь. В любом случае, она, как и Верзор, осталась одна, оторванная от той жизни, которая у нее могла быть.

– Пойдем отсюда, – задумчиво произнес кадет и поднялся с места. – Надо вести патруль.

Мария согласно кивнула, задерживаться у деревни не было никакого желания. К тому же воровке стало неловко за себя. Причем она не могла понять, перед кем больше: перед Верзором или перед самой собой. Вроде как с кадетом общается Сара, а не она, так что любое недоумение будет обращено не к ней, а к другой девушке. А вот перед самой собой Мария точно опростоволосилась. Дала волю чувствам – и перед кем? Перед онца!

Патрульные шли вдоль северной границы, обозначенной опушкой леса, воронавр послушно следовал за ними. Вскоре земля выровнялась, так что по одну сторону патрульные видели густой лес, а по другую – открытые луга. С поля доносились птичьи трели, но даже это мелодичное пение не смогло отвлечь Марию. Сейчас она как никогда ощущала себя неуютно и скованно.

«Эх, дурацкий день, – подумала самозванка. – Пользы от него никакой. Ладно, завтра попробую наверстать. Прогуляю тренировки, и пока все занимаются делами, поищу что-нибудь дорогое. Может, в библиотеке или лазарете. И толку, что я залезла в чужую шкуру? Туда я и в облике таракана могла бы попасть!».

Мария обругала себя за глупость и неуклюжесть. Наверняка какой-нибудь другой вор, более взрослый и опытный, на ее месте сделал бы все лучше. Вел бы себя осторожнее, лучше бы наблюдал за онца, не лез, куда не надо. А потом, в нужный момент, выведал бы все тайны крепости. А Мария… Мария не может. Вон, разревелась! Теперь Верзор, наверное, считает, что Сара или спятила, или самозванка. А что? Местные уже знают, что воровка-оборотень поселилась рядом с ними, так почему бы ему так не подумать?

– Ты чего нос повесила? – мягкий голос Верзора вывел ее из задумчивости.

Мария подняла глаза на попутчика. Смотрит пристально, изучает. Думает о чем-то. Наверняка о чем-то нехорошем, иначе и быть не может. Мария отвернулась, опасаясь, что что-то в ее взгляде может выдать ее.

– Все в порядке, – соврала девушка.

– Порядок у тебя так себе, – не унимался Верзор. – А как же тогда выглядит бардак?

– Отстань, – буркнула Мария, вспомнив, как кадет сам не желал идти на разговор в начале пути.

– И все бы ничего, если бы не то резиновое рагу, – пошутил Верзор.

Мария обиженно уставилась на попутчика. Он улыбнулся – искренне, как ей показалось. Это вызвало у нее недоумение.

– А с чего тебе вдруг интересно стало? – недоверчивым тоном спросила девушка.

– Сам не знаю, – парень пожал плечами. – Но когда ты расстроенная, то выглядишь совсем глупо.

Мария нахмурилась. Как бы в этот момент повела себя Сара? Судя по их короткому знакомству, погибшая эльгоровка была очень гордой девушкой. Даже честолюбивой. Так что сейчас самозванка должна ответить достойно, чтобы поставить наглеца на место. Но Марии совсем не хотелось этого делать. Подшучивания Верзора начинали ее смешить.

– Эй, – кадет вдруг остановился и посмотрел куда-то вверх. – Глянь туда.

Самозванка задрала голову. Над тропинкой нависали крупные ветви с мясистыми листьями. На одной из них красовался большой древесный гриб, чьи морщины сворачивались в причудливый узор.

– Спорим, что собью камнем за три броска? – предложил Верзор.

– И за десять не собьешь, – с азартом возразила Мария, уткнув руки в пояс. – Эти грибы такие же жесткие, как кора.

– Ну это мы еще посмотрим, – прищурился кадет. – Так ты в деле или нет?

– На что спорим? – деловито осведомилась девушка.

– На дежурство, – без раздумий ответил Верзор. – Если я выиграю, ты пойдешь дежурить на стену вместо меня, когда моя очередь будет. Если же выиграешь ты, я пойду вместо тебя.

– По рукам, – кивнула Мария, в круг интересов которой освобождение от дежурства совсем не входило. Она в любой момент может сбежать от забот, которыми полна жизнь Сары. Но спор показался ей достаточно занимательным, чтобы поддержать его.

Верзор пробежался глазами вокруг, выискивая подходящий камень. Затем, когда нашел, стал тщательно прицеливаться к грибу. Девушка хихикнула, забавляясь его стараниями, ведь она была убеждена: древесный гриб ни за что не сбить. Вот кадет замахнулся, сделал рывок, и камень стремительно врезался в цель.

Вжжжж.

Гриб завибрировал так, словно был живым. В тот же миг из него вылетело несколько диких пчелид. Мария даже испугаться не успела, как Верзор схватил ее за запястье и потянул вслед за собой.

– Бежим! Это не гриб, – заключил он, увлекая напарницу в чащу.

Воронавр, издав недоуменный вой, рванул следом за ними. Пчелидам не прокусить толстую шкуру ящера, чего нельзя сказать об онца.

– Ты знал заранее? – спросила Мария, уклоняясь от встречных веток.

– Я что, похож на дурака? – Верзор замедлился, оглянулся назад. Остановился. Мария тоже затормозила, высматривая пчелид. Воронавр проскочил мимо, не успев вовремя снизить скорость, затем развернулся и медленно приблизился к патрульным.

Похоже, насекомые не стали преследовать их. Девушка чуть не воздала хвалу богам на синусовский манер, но вовремя сдержалась. И не то, что бы она верила в высшие силы, но фразы вроде «Слава Дромо!» использовались в ее речи в качестве красивых выражений.

Спор так и не состоялся, но никого из участников это не огорчило. Нелепая ситуация с насекомыми привнесла в их патруль оживление, так что пари было благополучно забыто. Верзор стал разговорчивее, Мария заметно расслабилась, позволяя себе отпускать шутки и высказываться о происходящем.

Верхом они преодолели несколько километров и остановились около ягодных кустов, чтобы подкрепиться.

– Слушай, – произнесла девушка, отодвигая колючие ветви. – Гал так волновался, что я пару тренировок пропустила. Чего он так?

– Ну, экзамен же, – ответил Верзор, пытаясь когтями достать ягоды, чтобы пальцы не касались колючек. – Его сильно дрючат старшие воины, когда что-то идет не по плану.

– А что… что ты думаешь об экзамене? – спросила Мария, пытаясь хоть как-то выяснить значение неведомого ей слова.

– Даже не знаю, как бы помягче тебе ответить. Для кадетов прошлого нападение на мою деревню тоже было экзаменом. Как ты сама считаешь, что я должен думать по этому поводу?

Мария начала понимать, о чем речь. По крайней мере, ей так показалось. И мурашки побежали по ее коже от пугающих мыслей.

– В том поселке добывают руду для Стратуса, но разве обычные рабочие заслуживают бойню? – продолжил Верзор, не дождавшись ответа девушки. Поднятая тема явно задевала его. – И все из-за того, что младший брат Полиномена, правящий в стратусовской области, вышел из-под его влияния.

– Это ужасно, – не удержалась Мария.

Парень недоверчиво покосился на нее.

– Ты действительно так считаешь, Сара? Я думал, ты с нетерпением ждешь экзамен. Это ведь хорошая возможность перемахнуть сразу из младших воинов в середнячки.

Девушка смутилась и потупила взор. Снова у нее не получалось вести себя, как Сара.

– Ну, мне бы сначала в младшие воины попасть, – скромно сказала она. – Да и разве можно мстить своему брату, даже если он тебя не слушается?

– Можно, если ты свихнувшийся старик, – фыркнул Верзор и тут же осекся. – Только не говори никому, что я так сказал!

– Конечно не скажу, – округлила глаза Мария, словно это придаст ее облику большей честности.

На время повисло молчание. Парень посмурнел после сложившегося разговора, а девушка обдумывала услышанное.

– А ты сам-то не хочешь в середнячки? Совсем?

– Нет. Мне это совершенно не нужно.

– А чего ты вообще тогда в воины подался?

– Думаешь, это было моим решением? Если бы в тот год, когда захватили Эль-Гор, болезнь не унесла большую часть аргольского молодняка, мне, может, позволили бы в техники пойти. Или обслугой сделали бы. Но не сложилось. А теперь мне только две дороги: под вражеский меч или под трибунал.

Мария с трудом сглотнула. Какая все-таки ужасная судьба. Никакой свободы, никакого права выбора. Верзору военное ремесло не по душе, и воевать нужно за тех, кто погубил его семью. Сердце девушки сжалось от горечи и обиды за нового знакомого. Считать его приятелем она пока не спешила, как-никак он – онца, который, к тому же, не знает, с кем на самом деле общается. И неожиданно для себя Мария обнаружила, что данный факт ее огорчает. Ей вдруг очень захотелось поговорить с ним по-честному, от лица Марии, а не Сары, и высказать все, что она думает. Этот порыв немало удивил девушку, синусы бы осудили ее.

– Тьфу, – выплюнул Верзор и выкинул все ягоды, которые успел набрать в руку. – Пойдем лучше поохотимся, чем есть эту кислятку.

– Пойдем, – согласилась Мария, решив не спрашивать, можно ли кадетам охотиться во время патрулирования. Что-то ей подсказывало, что нельзя, но, видимо, этой шалости было недостаточно, чтобы попасть под трибунал. Иначе бы Верзор так не рисковал своей жизнью. Да и вообще – кто узнает-то?

На небосклоне сияла Вега. Неподалеку от нее виднелся бледный силуэт Нучта. Свет звезды не давал ему проявиться в полную силу. Стоит Веге скрыться за горизонтом, как Нучт вспыхнет лазурным сиянием. Но сегодня ему не суждено красоваться на небе, он уйдет за горизонт вслед за Вегой. И останется повелевать ночью багровая Меа-Мера.

Воздух в этой части леса прозрачный и свежий, в противовес терпкому запаху древних деревьев, которые повстречались напарникам в начале пути. Здесь деревья были ниже и моложе, и пахли они скорее смолой и древесным соком.

Ветер принес с собой запах речных птиц валуний – добрый знак для охотников. Раз он дует в сторону кадетов, значит, птички узнают об их присутствии лишь в самый последний момент. Если действовать осторожно, конечно.

Привязанный к дереву воронавр улегся на землю и вроде бы задремал. Мария внимала журчанию реки, скрытой зарослями, и наблюдала за Верзором. Тот чуть присел и медленно двинулся в сторону зарослей. Вот он скрылся в темной зелени и затаился. На миг все затихло, лишь плеск воды и тихое щебетание валуний наполняли лес. Мария изо всех сил напрягала слух. Но сколько бы она ни старалась, движения Верзора она услышала лишь в самый решающий момент – они прозвучали вместе с писком речных птичек. В тот же миг в воздух взметнулась стайка лазурных птичек, разбудив воронавра, и скрылась в древесных кронах редкого леса. Ящер проводил их равнодушным взглядом и вновь опустил голову на землю.

Теперь можно смело шуметь, так что Мария бросилась напролом через заросли к реке, посмотреть на добычу. Верзор цепко сжимал в когтях валунию, одной рукой придерживая ее голову, чтоб не клевалась.

«Ну надо же, голыми руками поймал!», – поразилась Мария и хотела бы высказать восхищение вслух, но воздержалась – Сару такое не должно впечатлять. Наверное.

– Чистая работа! – сдержанно похвалила она. – Неспроста ты из племени охотников.

Верзор хищно улыбнулся Марии. Затем шепнул птице «спасибо» и свернул той шею. Девушка задумалась, все ли онца так делают, или это ритуал вымерших охотников – предков Верзора? Среди синусов тоже встречается подобное, хотя сама Мария никогда не благодарила еду и не извинялась перед ней. Ее такому никто не обучил.

– А вот я не очень хорошо орудую когтями, – призналась Мария, разглядывая серые цепкие пальцы Сары.

– Тут главное – тренировка, – подмигнул Верзор и протянул напарнице тушку. – Ощиплешь ее? Я пока костер соберу.

– Конечно, – согласилась Мария, протягивая руки к добыче. Затем она покосилась на воронавра. – Животинку кормить будем?

– На всех не хватит, – заметил кадет. – Но ты не переживай, он приучен не попрошайничать.

Марии все же стало жалко воронавра, что тот останется без угощения, но возражать напарнику она не стала. Пока она щипала перья (а при наличии когтей это дело оказалось в разы легче), Верзор копошился где-то поблизости. То и дело девушка слышала его мягкие шаги и треск сухих веток. Вскоре эти ветки затрещали по-иному, уже от огня, а не от ботинка кадета. И к лесным запахам мгновенно примешался терпкий дым с нотками горячей коры и мха.

Холодало. Лес заметно потемнел, но его опушка еще освещалась светом закатной Веги. Костер уютно трещал, согревая юных патрульных. Воронавр проснулся и тихо подвывал, словно переговариваясь с писклявыми летучими мышнями. Над огнем жарилось свежее мясо, и Мария с наслаждением думала о том, каким вкусным оно станет, когда приготовится. Верзор даже нашел прутку – ароматную лесную траву – и натер ею дичь. Жаль только, что соли нет.

По телу разливалась приятная усталость, тепло костра усиливало это чувство. Ароматы леса вперемешку с запахом горячего мяса рождали чувство гармонии и единства с лесом. Мария смотрела то на звезды, несмело разгорающиеся на розоватом небе среди древесных макушек, то во тьму, сгущающуюся в лесной чаще.

– А нам не влетит? – поинтересовалась она, осознав, что патрулирование затянулось.

– Если опоздаем – влетит, – безмятежно сказал Верзор. – Но до восхода Меа-Меры еще есть время.

Марии понравились его спокойствие и своенравность. Он нарушал правила, чтобы ловить моменты жизни, делающие ее полной, настоящей. И не переживал о поступках, которые считал верными, даже если они шли вразрез с принятым в общине укладом. Став заложником военной иерархии, Верзор все равно оставался собой. И вряд ли бы он стал навязывать другим свое виденье жизни. В отличие от Ирга, который внушал Марии призрачные обязательства перед синусами.

Мария удивилась, поймав себя на том, что сравнивает кочевника с кадетом.

Вокруг свистели кузнечиды, в поле летали светлядки, освещая травинки и полевые цветы. Верзор поднялся на ноги и двинулся к костру проверить мясо на готовность.

– Ты что больше любишь? Ноги или крылья? – осведомился кадет.

– Давай крыло, только от грудины побольше мяса отмахни, – попросила Мария.

Верзор разделал боевым клинком тушку и протянул спутнице кусок горячего мяса, именно то, что хотелось ей. Затем взял свою долю и уселся рядом. Вдохнув в легкие дурманящий запах лесной добычи, Мария позабыла обо всем на свете и впилась зубами в угощение. Какое-то время патрульные трапезничали в молчании, наслаждаясь вкусом. От мыслей, что добыча поймана непривычным для Марии способом, мясо казалось еще слаще. Свежий воздух и открытое небо над головой усиливали это впечатление.

– А ведь Мария, наверное, каждый вечер проводит именно так, – внезапно выдал Верзор, и Мария чуть не поперхнулась от неожиданности.

«Неужели он о чем-то догадался?», – в смятении и тревоге подумала она.

– Мария? – как можно спокойнее спросила девушка. – Синусовская воровка что ли?

– Она самая, – заулыбался Верзор. – Про нее много слухов ходило, а недавно я сам ее видел, представляешь?

– Ну да, – с наигранным презрением буркнула Мария. – Она же атлас пыталась спереть.

– Но не смогла, – с довольным видом сообщил кадет.

– Да, я знаю, – отозвалась Мария. Тут она спохватилась, что у нее появился шанс разъяснить ситуацию, случившуюся в ночь кражи. – Ты молодец, перехитрил воришку. Вот только поговаривают, что ты дал ей сбежать.

– Правда? – удивился Верзор. – Так и говорят? Ну, если так подумать, то все, кто в ту ночь бдел, позволили ей уйти.

– И все же, – не унималась девушка. – Почему ты дал ей уйти? Ты ведь мог поймать ее, разве нет?

Верзор внимательно посмотрел на собеседницу, видимо, размышляя, стоит ли продолжать этот разговор.

– Ну, ты представь, что с нею сделали бы наши, если бы поймали?

– Но она же воровка! Ее нужно было остановить!

– Ну не знаю, – Верзор замялся. – Пожалел я ее. Мелкая она слишком.

«Мелкая?! – мысленно возмутилась Мария. – Да я твоя ровесница!».

– Я надеюсь, это останется между нами, – произнес кадет и лукаво подмигнул. – Как и твои слезы.

Мария невольно смутилась. Видимо, Сара слез никогда не показывала, так что там, у деревни, самозванка бросила тень на репутацию кадетки. И Верзор, до сих пор холодно относившийся к одногруппнице, проявил дружелюбие после столь редкого зрелища.

Мария с любопытством поглядела на кадета, размышляя над его странностями. Слишком мягкий для военного, слишком добрый по отношению к синусам, слишком свободомыслящий для жителя крепости. Эти качества гармонировали с его внешностью. Глубокий, вечно задумчивый взгляд. Чуть напряженный лоб, поджатые тонкие губы. Похоже, он и сейчас, вдали от крепости, не может расслабиться. Видимо, потому что рядом Сара.

Мария вдруг поняла, что слишком долго смотрит на собеседника, и смущенно отвернулась.

– Конечно, я никому не скажу, – потупила она взор. – Но ты слишком мягко обошелся с воровкой, знаешь ли. Ты же будущий воин!

– Я могу быть жестким, когда сам решу, – ответил Верзор, в шутку приняв горделивую позу.

Мария подавила смешок.

– Что, не веришь? – с шутливой угрозой спросил кадет.

– Нет, – в тон ему ответила Мария и тут же получила косточкой по лбу. – Ай!

– Видала? – ухмыльнулся Верзор, и ей захотелось дать ему сдачу. Напасть, дать по уху или что-то вроде того – но она постеснялась лезть к онца. Поэтому ограничилась словесными возмущениями.

– Лучше бы ты воровке так по лбу дал, я-то тут причем! – воскликнула Мария, забавляясь иронией собственных слов.

Верзор с наслаждением потянулся.

– А из тебя неплохая компания, – признался он.

– Из тебя тоже, – заулыбалась Мария.

– Я думал, ты жуткая зануда, которой только бы прихвастнуть перед кем-нибудь да учебу обсудить.

– Вот как? Ну, ты ошибался. Веселиться я тоже умею. И слушать других.

– Неужели я настолько слепой? – недоуменно изрек Верзор. – Или удары головой так сильно действуют на характер?

Мария смущенно пожала плечами.

– Такой ты мне нравишься больше, – признался Верзор, после чего на поляне повисло неловкое молчание.

Меа-Мера вот-вот должна была взойти над горизонтом, так что патрульные начали собираться. Ребята все-таки выделили кусочек дичи воронавру, затем затоптали костер и двинулись в путь.

Крепость сияла искусственными огнями на фоне звездного неба. Западный горизонт до сих пор переливался палитрой закатных цветов, но с каждым мгновением становился темнее. Вскоре прямо из-за башенки выглянул красный бок ночного светила.

– Ну вот, – в шутку огорчился Верзор.

– Опоздали? – догадалась Мария.

– Ага, – подтвердил кадет. – Но ты не бойся, скажем, что из-за меня задержались.

«Может, хватит быть таким славным?», – недовольно подумала Мария, все больше проникаясь симпатией к новому знакомому.

– Еще чего! Если уж достанется – то обоим, – гордо ответила она.

Очертания крепости между тем все росли и росли, и вот патрульные уже входят под ее своды. Около ворот их встретил пылкий воздыхатель Сары, который напугал Марию перед патрулированием. Похоже, он ждал именно их. Мерак смахнул с круглого лица разросшуюся каштановую гриву, тон в тон соответствующую его коже, и с подозрением покосился на Верзора, когда тот вместе с Марией слез с воронавра. Напарник девушки словно и не заметил косых взглядов и повел воронавра к загонам, оставив двух «возлюбленных» один на один.

– Что-то долго вы патрулируете, – недовольно прорычал Мерак, обращаясь к Саре. – Ваши сменщики уже ушли, так вас и не дождавшись. Им пришлось взять другого воронавра.

– Так получилось, – промямлила Мария, немного растерявшись. – Гал сильно ругался, ты не знаешь?

– Я не следил за вашим куратором, мне своего хватает, – тем же хмурым тоном продолжил Мерак и кивнул вслед Верзору. – Он не приставал?

– Э-э, нет.

– Хорошо. А то я бы его проучил.

Крупный онца полез обниматься, и Мария вновь в страхе шарахнулась от него.

– Ты чего? – непонимающе спросил Мерак. – Ты сама не своя после пропажи!

– Я… я так больше не могу, – бросила Мария, постепенно отступая назад. – Я больше не хочу встречаться.

Да, грубо. И, возможно, незаслуженно резко. Может быть, Мерак и Сара очень любили друг друга, но Мария не могла заставить себя играть роль влюбленной. Такого она не провернула бы даже с синусом, а тут онца! И момент расставания не могла отложить, чтобы сделать все мягче, ведь Мерак постоянно норовил вторгнуться в ее личное пространство.

Парень Сары размашисто шагнул вперед и насильно схватил ее за талию.

– Что за глупости! – отрезал он. – Даже не хочу это слушать.

– Отстань! – взвизгнула Мария, увернувшись от попытки поцеловать ее.

Она пнула Мерака в колено, и тот, застонав, выпустил ее из рук – но тут же схватил обратно, не давая Марии сбежать.

– Мне это начинает нравиться, – проворковал Мерак, жарко дыша на шею девушки.

Мария ощутила подступающее отчаяние вперемешку с отвращением и стала задумываться, не плюнуть ли на все и не обернуться ли собакой. Но тут она услышала знакомый оклик и почувствовала облегчение.

– Мерак, – Верзор приблизился к парочке, предупредительно сверкнув глазами. – Она же сказала, чтобы ты отстал.

– А ты проваливай, – рявкнул Мерак, все еще удерживая девушку. – Тебя это не касается.

– Видимо, тебя тоже, – усмехнулся Верзор.

Кажется, Мерак окончательно взбесился. Он ослабил хватку, позволив Марии вырваться на свободу, и грозной грудой мышц двинулся на сородича.

Когда два кадета встали лицом к лицу, Мария поняла, насколько Мерак огромный. По сравнению с ним Верзор казался совсем худым и маленьким. По росту Мерак превосходил противника больше, чем на голову, и был шире в плечах. Под тренировочной формой перекатывались крепкие мышцы – наверное, именно это и побудило Сару встречаться с ним. Для будущей воительницы лестно ходить рука об руку с самым большим и, должно быть, сильным парнем из ее ровесников. Других объяснений, почему Сара встречалась с таким «противным прилипалой», Мария не находила.

Мерак бросился на Верзора, но тот ловко ускользнул от кулака и треснул врага по затылку. Здоровяк разъярился сильнее прежнего и сбил противника с ног. Мария вздрогнула, обнаружив в себе искреннее волнение за Верзора. Обычно за драками она наблюдала с азартом, но сейчас ее сердце бешено колотило по ребрам, когда Мерак перехватывал инициативу.

В какой-то момент Мерак выхватил у Верзора из поясных ножен клинок, и Марии это показалось совершенно нечестным. Ведь все это время Верзор бился с Мераком в рукопашную и к клинку не притрагивался. В итоге здоровяк сам же получил удар этим клинком – рукояткой по голове, когда Верзор в бою вернул себе оружие.

Неизвестно, сколько бы еще кадеты бились друг с другом, если бы в процесс не вмешался незнакомый Марии воин с кудрявыми волосами – большая редкость для местных онца.

– Тренировки уже закончились, кадеты! – властно рявкнул он. – Идите отдыхать.

Мерак вытер окровавленный подбородок и бросил испепеляющий взгляд на Верзора. Тот ухмыльнулся в ответ, не обращая внимания на струйку крови, бегущую по лицу из разбитой брови. Их зрительный контакт длился недолго, Мерак первым отвел взгляд.

Куратор (Мария подумала, что это именно куратор, иначе какое ему дело до кадетов?) продолжал следить за вояками, пока те не начали расходиться. Больше лезть к Марии Мерак не решился, но напоследок одарил ее презрительным взглядом.

– Я так и знал, что здесь что-то нечисто, – прорычал он.

И Мария даже сжалилась бы над ним, если бы тот не оказался таким неприятным грубияном. Конечно, она могла его понять. Могла, но не хотела.

– Ты в порядке? – спросил Верзор, приблизившись к ней и вытерев со лба кровь.

– Я? – отозвалась Мария. – Благодаря тебе в полном. Спасибо, что заступился за меня.

– Странно, конечно, что мне пришлось спасать тебя от твоего же парня, – резонно заметил Верзор, смутив этим девушку.

– Он не мой парень, – буркнула Мария. – По крайней мере, теперь.

Верзор задумчиво посмотрел на нее, но промолчал.

– Ты-то сам в порядке? – спросила девушка, покосившись на разбитую бровь. – Может, обработать надо?

– У себя в комнате обработаю, – отмахнулся Верзор. – Идем, провожу тебя. А то вдруг опять кто-то приставать будет.

И он подмигнул, заставив Марию улыбнуться.

«А ведь я не знаю, где Сара живет, – поняла девушка. – Вот и узнаю как раз».

И в приподнятом настроении она пошла следом за провожатым.

Огромный третий этаж был разделен на несколько частей, одна из которых была отведена под комнаты кадетов. Мария думала, что внутри кадетской части есть дополнительные деления по группам, но немного ошиблась. Деления там действительно были, но одна часть принадлежала женской половине, а другая – мужской. Верзор проводил ее до дверей в «женскую»: дальше ему идти было нельзя.

– Ну что, – негромко заговорил он. – До встречи на тренировке?

– Ага, – улыбнулась Мария. – Утром?

– Днем, – поправил ее Верзор. – Утром у нас будет собрание групп и кураторов. Ну ты помнишь, военные игры, скучные обсуждения тренировочного процесса и все в этом духе.

Он лукаво посмотрел на Марию, и она виновато потупила взор. Конечно, Верзор нисколько не сомневался в том, что она ничего не помнит.

– А ты не идешь? – догадалась девушка.

– Я наказан, – без тени сожаления сообщил кадет. – Завтра утром вне очереди дежурю на стене.

– Что ты такого натворил? – она с любопытством наклонила голову.

– Чего только не, – уклончиво ответил Верзор.

– Ну, значит, увидимся днем, – заключила Мария, совсем позабыв, что собиралась прогулять тренировки.

Верзор махнул ей на прощание рукой и двинулся в сторону «мужской части». На этом они разошлись. В «женской» через Нейтрину Мария ненавязчиво выведала, в какой комнате жила Сара.

– Ты б свою форму в прачечную сдала, – напоследок заметила светловолосая кадетка, морща нос. – Да в душ сходила бы.

– Угу, – невнятно ответила Мария и скрылась за дверью.

Внутри царили мрак и пустота. Кровать убрана, шкаф прилегает к стене, а в углу стоит письменный стол. В жилых комнатах крепости Марии бывать не приходилось. Она прошла вглубь и раздвинула шторы, чтобы впустить немного звездного света в мрачную обитель. Лампу зажигать не хотелось.

Лазурные следы Веги почти растаяли. Из окна виднелся простирающийся за стеной темный лес. Внутри укрепления по освещенной фонарями площади сновали онца. Скоро они разойдутся, и останутся лишь стенные стражники.

Мария глубоко вздохнула, стараясь прогнать возникшую непонятно откуда тревогу.

«Да не, не пойду на тренировку, – подумала она, глядя в окно. – Надо что-нибудь украсть и рвать отсюда когти. Наверняка Вий-За уже с ума сходит, я ведь обещала сегодня к ночи вернуться».

Но что-то внутри Марии противилось этому решению, и волнение с новой силой захлестнуло девушку.

Лазутчица сосредоточилась, вспоминая все моменты уходящего дня, чтобы понять, что именно в произошедшем ее на самом деле тревожило. Крепость Эль-Гор, кадеты и наставники, суетливый Гал, жуткий Циклоп из лазарета, приставучий Мерак, заступник Верзор. Мария бессовестно вторглась не в безликую жизнь крепости, а в личные судьбы живых существ. А это уже похуже воровства. Возможно, кто-нибудь из сородичей сказал бы ей: «Да брось, Мария, это же онца, с их чувствами глупо считаться». Но Мария так не думала, особенно после того, как увидела жизнь эльгоровцев изнутри.

Девушка отвернулась от окна, сбросила на пол чужую одежду, перепачканную в лесной грязи, и легла в чужую кровать в чужом обличии. Разбираться, где у эльгоровцев душ и как им пользоваться, ей сейчас совсем не хотелось. К тому же, сама девушка не так уж запачкалась, все-таки история про двухдневные хождения по лесам была выдумкой. Хотя умыться Мария не отказалась бы.

«Завтра все закончится, и я больше не буду дурить голову эльгоровцам», – сказала своей совести девушка и попыталась уснуть.

Но омут мыслей окутал ее с головой, не давая забыться сном. Перед глазами встал образ заброшенной деревни, возле которой Мария узнала печальную историю одного из кадетов. И ее сердце заныло – не то от тоски, не то от одиночества. Ей вдруг показалось ужасно несправедливым, что Верзор, чья судьба в чем-то похожа на ее собственную, не синус. Он онца, которому Мария не может показать свое истинное лицо. И не может поделиться с ним своей историей, дать понять ему, что в своей трагедии он не одинок.

Мария вспомнила, как хорошо было после деревни, когда они непринужденно общались и охотились. Девушке захотелось повторить этот день. К тому же, она почти ничего не узнала о Верзоре. Как он относится к синусам в целом, если отпускает синусовских воришек? С кем дружит, о чем мечтает? Ответы на эти и многие другие вопросы вдруг показались ужасно важными.

Только сейчас Мария заметила, что ее непонятное волнение перешло в жгучую энергию, от которой хочется пуститься то ли в бегство, то ли в пляс. От усталости минувшего дня не осталось и следа. Мария вскочила с кровати и подбежала к окну, чтобы распахнуть его. В комнату ворвалась свежая прохлада ночи, наполненная запахами ночного леса, окружающего крепость. Девушка уловила нотки цветов, которые распускаются только с наступлением сумерек. В бездонном небе сияли серебряные звезды, чей холодный свет всегда завораживал Марию, пробуждая воображение. Далекие миры виделись ей в свете этих звезд.

Она часто чувствовала себя одиноко, мечтая о неизведанном. Этот огромный, таинственный мир пробуждал в ней много чувств, которыми она не могла ни с кем поделиться. Вий-За ее в этом не понимала. Ни один из кочевников, которые пытались за ней ухаживать, не вызывали желания делиться сокровенными мыслями. Но ей вдруг захотелось рассказать обо всем этом Верзору. Марии почему-то показалось, что именно он смог бы ее понять.

Интересно, как он там? Что он делает, о чем думает? Спит ли уже? Мысли о новом знакомом вплетались во все ощущения девушки, и от них все казалось гораздо ярче и интереснее, чем было до сих пор. Эта крепость, эти леса и поля вокруг, это небо – все словно изменилось для Марии, стало особенным. Никогда еще девушка не чувствовала такой душевный подъем и вдохновение. Никогда она не испытывала подобного чувства. И хотя она так и не смогла понять, что это такое, ей понравилось.

Мария ощутила накатывающий сон, прикрыла окно и вернулась в холодную кровать, успевшую пропитаться ночными запахами. Завтра ее ждал особенный день. Утром – навестить Вий-За вместо собрания кадетских групп. А днем – тренировка вместе с Верзором.

ГЛАВА 6. Легенда о Звездочете

Утром Марию поднял звон, разнесшийся по всему кадетскому отделению. Дежурная вызвала всех на построение, самозванка прибежала последней, потому что долго не могла выяснить, что ей следует надеть. После построения шла небольшая зарядка, в конце которой кадетам дали разрешение умыться. Так что вместе с остальными девушками Мария отправилась в помещение, где располагались женские душевые и санузел.

В умывальной Мария с испугом отдернулась от зеркала, завидев в нем непривычное отражение. К счастью, находящиеся поблизости кадетки не обратили на это никакого внимания. Мария почти не видела себя со стороны, так что к внешности Сары не привыкла. Даже облик зверя казался ей ближе и роднее, потому что она использовала его на протяжении многих лет.

«А я и правда ничего, – подумала девушка, разглядывая в зеркале светло-сиреневое лицо с большими зелеными глазами. Потом она покосилась на кадеток, стоящих поблизости, сравнивая себя с ними. – Щеки только толстоваты».

Конечно, во внешности онца Мария разбиралась плохо. Но раз уж они во многом похожи на синусов, она могла оценить такие вещи, как стройность фигуры, разрез глаз и в целом гармоничность черт. Онца отличали острые клыки, заостренные уши, пятнистая кожа серых и сиреневых оттенков, когти и немного звериные носы, но в остальном – те же синусы. К такому выводу она пришла нынешним утром. Наверное, если бы Мария сказала подобную вещь кому-нибудь из сородичей, ее посчитали бы сумасшедшей. Ну, или просто дурочкой.

Мария повернула выключатель, и из крана с шумом полилась теплая вода. Это было приятным бонусом в жизни крепости, ведь у себя дома девушке каждый раз приходилось кипятить озерную воду. Ладно хоть летом иногда этим можно пренебречь и купаться прямо в озере, но вот зимой греть воду на печи придется постоянно.

Другим приятным бонусом было электрическое освещение. Мария задумалась об этом только сейчас и поняла, что теперь читать книги можно даже ночью. Да и книг у нее теперь тьма – иди в библиотеку и выбирай любую. Даже воровать не надо! От этих мыслей у Марии заметно поднялось настроение.

С помощью выключателя понизив градус воды, девушка окатила лицо прохладной влагой и вновь заглянула в зеркало.

«Эх, глаза-то мои, – вспомнила она, глядя на то, как в темных бровях и ресницах сверкают водные капли, обрамляя изумруды ее радужки, словно в каком-то колье. – Ну да ладно, вроде никто не заметил».

Завершив в ванной все дела, Мария быстрым шагом покинула помещение и направилась прочь из «женской». Сейчас все шли в столовую, но завтракать вместе с кадетами девушка не собиралась. Конечно, ее могут хватиться раньше времени и начать искать еще до кадетского собрания, но ей нужно успеть поохотиться для Вий-За. Не будет же она тащить сестре из Эль-Гор резиновое рагу.

Мария вернулась в комнату Сары, закрылась там, после чего отворила щелку в окне. Слишком много народу ходило по крепости днем, но Марии не нужно было прятаться от них – она превратилась в таракана, пролезла в оконную щелку и прямо по стене спустилась наружу. Осторожно перебегая площадь, чтобы не попасть ни под чей ботинок, Мария шмыгнула через щель сквозь каменную стену и вырвалась за пределы крепости.

У таракана был небольшой недостаток. Скорее даже крохотный. Когда Мария оборачивалась в это прыткое насекомое, весь мир становился для нее в несколько раз больше. С одной стороны, это разрушало преграды, ведь таракан мог проникнуть практически за любую ограду. С другой – это превращало маленькие расстояния в огромные. И хотя таракан очень быстро перебирает лапками, Марии показалось, что она добрых полдня добиралась от крепости к лесу, где вдали от посторонних глаз смогла принять другой облик. Конечно, в действительности у нее ушло на это дело не так много времени, но тараканы воспринимают все иначе.

В лесу Мария обернулась собакой и наконец-то смогла разогнаться в полную мощь. Она неслась по лесу, выискивая запахи дичи, а когда нашла – быстро раздобыла завтрак. Маленькие рожки и копыта не смогли помочь зверьку. Небольшой лесной козулик станет хорошим пайком для Вий-За, ей до завтра точно хватит. Может даже на послезавтра, к старости она стала гораздо меньше есть. Мария и вовсе воздержится от трапезы, чтобы сестре больше досталось. Ведь девушка не знала, когда в следующий раз сможет навестить семью.

Вскоре к лесным запахам примешались тинистые озерные ароматы. Мария вышла к лачуге, и ее сердце екнуло от волнения. Вий-За лежала снаружи, прямо возле входа в дом.

– Сестра! – крикнула Мария, на полпути бросив козулика и рванув к дому.

Вий-За тут же встрепенулась и поднялась на лапы – так быстро, как только ей позволяли суставы.

– Маха! – золотистая виляла хвостом. – Ты жива! Я так волновалась!

– Конечно, жива, – Мария лизнула сестру в лоб. – Я ведь и раньше не всегда в срок возвращалась. Ты на старость лет стала совсем мнительной.

– Скорее, более заботливой, – проворчала Вий-За. – Где тебя чарки носили? Ты обещала вернуться к вчерашней ночи!

Хотя тон собаки был сердитый, ее хвост беспрестанно лупил бока от радости. Мария видела это и прониклась нежностью к своей пожилой сестре.

– Я тебе вкусное принесла, – сообщила Мария, игнорируя вопросы. – Подожди.

И она двинулась обратно к лесу, где у опушки бросила козулика. Когда тушка оказалась у лап Вий-За, собака без особого интереса обнюхала угощение и вновь вперила в Марию взволнованный взгляд.

– У меня сердце не на месте, – призналась она. – Не ходи больше в Эль-Гор.

– Почему? – удивилась Мария.

– Поймают, растерзают, – мрачно пророчила Вий-За.

– Да ты не каркай, – буркнула девушка. – С чего поймают-то? Я же Сарой там хожу.

– Про Сару вообще забудь, – не унималась Вий-За. – Странно будет, что Сара то появляется, то исчезает из крепости. Сразу поймут, что ты самозванка.

– Не поймут, если я на тренировку не опоздаю.

Вий-За вопросительно задрала уши.

– Какую еще тренировку?

– Ну-у, военную. Сара ведь кадетка. Была.

– Маха! – взвыла Вий-За. – Ты с ума сошла? Ты нашла что-то ценное за вчерашний день?

Марий отрицательно помотала головой.

– А чего не искала-то?

– Ну не может же Сара объявиться после двухдневной пропажи и тут же начать болтаться по крепости, наплевав на все и вся, – объяснила Мария. – Мне пришлось вживаться в роль и делать то, что требовалось от Сары.

– Вот! – ухватилась за это Вий-За, явно услышав то, что хотела. – Путь Сары – это путь в никуда. Тебя постоянно будут втягивать в ее дела, и до ценностей Эль-Гор ты так и не доберешься. Так что, Маха, забудь про Эль-Гор. Ну, или про Сару хотя бы, по старинке будешь воровать.

Мария тяжело вздохнула и легла на землю. Животом она почувствовала тепло земли, согретой Вегой. Ветер, дующий с озера, напротив, был прохладным и создавал приятный контраст.

Вий-За была настолько обеспокоена и поглощена разговором, что даже не стала принюхиваться к долетевшим до нее запахам, как это делала обычно.

– Мы договорились? – спросила она.

Мария отвернулась.

– Ну что с тобой такое? – прижала уши Вий-За.

– Я хочу пойти на тренировку, – призналась Мария.

– Ну, зачем? Что тебе это даст?

– Мне интересно, – Мария поднялась на лапы и посмотрела в небо. – Вега почти на самой вершине неба. Мне нужно поторопиться, иначе я опоздаю.

– Я ничего не понимаю, – прорычала Вий-За. Она явно была в смятении и чувствовала себя бессильной, потому что не знала, что происходит. Марии стало жаль ее, но мысли о возможном опоздании заняли в ее голове слишком много места.

– Покушай, – велела Мария, шагнув в сторону леса. – Мне бежать пора.

– Стой! – потребовала Вий-За. Она встала на все четыре лапы и грозно ощетинилась. – Ты никуда не пойдешь!

– Там уже Верзор наверное закончил часовничество, – в волнении ляпнула Мария, переминаясь с ноги на ногу, готовая в любой момент сорваться на бег.

– Верзор? – глаза Вий-За округлились от удивления. – Что еще за Верзор?

Мария заткнулась. И потупила взор. У лачуги повисло тяжелое молчание, тишину нарушало лишь шуршание леса с одной стороны и камышей – с другой. Хвост Вий-За повис, она медленно приблизилась к Марии, пристально глядя на нее.

– Маха!

– Это кадет, который учится вместе с Сарой, – ответила наконец Мария, откопав в себе силы, чтобы взглянуть сестре в глаза. И в этих медовых, родных зеркалах она увидела столько отчаяния, что сама невольно почувствовала его.

– Маха…

Вий-За задрала голову вверх и взвыла.

– Боги, за что?!

Она развернулась и медленно побрела к озеру, то и дело бросая в небо проклятья.

– Что за дурацкие выходки, боги? – ревела она. – Вам там совсем делать нечего?!

– Сестра, что с тобой? – переполошилась Мария и бросилась к стенающей собаке.

Та вскинула морду и посмотрела на нее самым печальным взглядом в мире.

– Бедная, бедная моя малышка, – причитала она, совершенно сбив Марию с толку.

«Уж не тронулась ли она умом?», – с опаской подумала девушка.

– Бедная, бедная…

– Почему, сестра? Со мной все хорошо!

– Влюбилась в онца! – злобно и одновременно с этим жалостливо взревела Вий-За.

Мария отпрянула от нее.

– Что за глупости ты говоришь! – совершенно искренне возмутилась она. – Синус не может влюбиться в онца! Хорошо, что никто из моих собратьев тебя не слышал.

Вий-За словно немного угомонилась и внимательно посмотрела на Марию. Но в ее глазах по-прежнему застыла боль, которую девушка никак не могла понять.

– А что, по-твоему, ты сделала? – спросила она, наклонив голову в бок.

– Я просто встретила интересного парня, – просто и искренне ответила Мария.

– Часто думаешь о нем?

– Ну, мы же только вчера познакомились.

– И с этого момента сколько раз думала о нем?

Мария смутилась.

– Много… с онца я никогда близко не общалась, так что не удивительно.

– А сердце екает? – спросила Вий-За, игнорируя оправдания сестры-синуса.

– Это как? – нахмурилась Мария.

– А он – особенный, ты таких раньше не встречала, да?

Девушка совершенно сконфузилась и сердито насупилась.

– Моя глупышка, – с лаской и жалостью проскулила Вий-За. – Будьте прокляты, боги, за ваши проказы!

– Да при чем здесь боги? – не выдержала Мария. – К тому же, ничего страшного не случилось! Верзор, правда, необычный онца, я просто хочу немного с ним пообщаться.

Вий-За серьезно посмотрела на нее.

– Маха! – сказала она тоном, взывающим к голосу разума. – Твой Верзор – онца. Это твой враг! Он же не знает, кто ты на самом деле!

Мария молча отвела взгляд.

– И что ты будешь делать? – спросила Вий-За. – Пойдешь с ним на тренировку, а что дальше? Думаешь, что полегчает и отпустит? Не полегчает! Чем дальше в лес, тем тяжелее лукошко. А в свое лукошко, Маха, ты собираешь ядовитые ягоды – те, что для онца хороши, а для синуса – смерть.

– Ты раздуваешь из пчелида зарника, – упрямо отрезала Мария, недовольная поведением Вий-За. Ведь такое настроение хорошее было, а сестра на пустом месте беду кличет. – Все хорошо, я просто немного поиграюсь в Сару и вернусь. Мне пора идти.

– Маха! Ты не сможешь жить в чужой шкуре!

Мария остановилась и повернулась, улыбнувшись сестре во весь клыкастый собачий рот.

– Да не собираюсь я жить в чужой шкуре, – со смешком сказала она. – Не волнуйся.

Вий-За прижала уши и медленно приблизилась. Мария лизнула ее в лоб, чтобы успокоить, и ткнулась носом в ее теплый душистый мех. Такой родной запах, знакомый с детства, навеял Марии приятное умиротворение.

– Надеюсь, все так, как ты говоришь.

– Даже не сомневайся.

– Когда ты придешь в следующий раз?

– Не знаю. Может быть даже сегодня. Не могут же кадеты целыми днями заниматься!

– Поймаешь свободное время, иди не ко мне, а к кочевникам, – велела Вий-За. – Я вчера бродила недалеко от каравана. Их собаки сказали мне, что синусы недолго пробудут в Эль-Гор.

Мария вопросительно посмотрела в медовые глаза.

– Но зачем, сестра?

– На пользу пойдет, – коротко ответила Вий-За. – Поверь мне.

– Ну-у, ладно, – неуверенно согласилась Мария.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Вий-За сдержанно махнула хвостом.

– И не забывай времена, когда мы были неразлучны, – напутствовала она.

– Так говоришь, словно мы больше не увидимся, – непонимающе нахмурилась Мария.

– Увидимся, – сказала Вий-За, смягчив тон. – А теперь иди.

Мария обрадовалась, что напряженный разговор окончен, махнула сестре на прощание хвостом и ринулась к лесу. Оказавшись вдали от родной лачуги, она ощутила непрошеное волнение. И чего Вий-За так переживает? Устроила разборку на пустом месте! И надо же такие глупости говорить про влюбленность.

Недовольная тем, что сестра поселила в душе сомнения, Мария ускорила бег. Как бы там ни было, а опаздывать ей не хотелось. В итоге на тренировку она прибежала вовремя, но самой последней из группы. Когда девушка надевала тренировочную кожаную броню, подошел Гал и строго отчитал ее за отсутствие на собрании групп.

– Я была у Циклопа, – пришлось соврать Марии.

– Ох, этот Циклоп! – раздраженно развел руками Гал. – Но ты должна была спросить моего разрешения. Знаешь, что полагается за подобный проступок?

– Наказание? – хмуро догадалась Мария.

– Именно, – сухо подтвердил Гал. – Но я понимаю, ты перенесла серьезную травму и, возможно, еще не до конца оправилась. Так что на этот раз я сделаю вид, что ничего не заметил. Все-таки, ты одна из моих лучших учеников.

Марии стало не по себе. «Лучший ученик» звучало для нее как набор проблем и обязанностей. Как бы Гала не ждало сильное разочарование на тренировке.

«И надо будет на самом деле походить к этому Циклопу на обследования, – подумала Мария. – А то встретятся они с Галом, станут меня обсуждать – а я ни разу не появлялась».

Началась тренировка с небольшого построения, во время которого Гал напомнил о грядущем экзамене и о том, как почетно быть посвященным в воины. Затем назвал программу тренировки и разбил своих кадетов по парам для занятий рукопашным боем.

Мария с трудом сглотнула, когда перед ней встала воинственная Нейтрина. Эта кадетка наверняка хорошо орудует клинком, к тому же они с Сарой явно боролись за первенство. Морфий шутил на эту тему во время первой встречи Марии с поисковым отрядом. А вот самозванка совсем не умела управлять оружием. Она всегда сражалась в облике зверя. Сейчас Мария чувствовала себя более беззащитной, чем когда-либо. И даже знание того, что оружие не заточенное, тренировочное, девушку не успокаивало.

Куратор подал сигнал, и кадеты схлестнулись в поединке. Противница Марии закинула над головой клинок и обрушилась на несчастную – та кое-как блокировала удар и оттолкнула противницу. Нейтрина незамедлительно повторила атаку и пробила нерешительную защиту Марии, уронив ее на землю.

– Эй, ты вообще сражаться будешь, нет? – скривила недовольную гримасу кадетка.

Поверженная нащупала синяк на руке, поднялась на ноги и вновь встала в непонятную позу. Она пыталась одновременно с боем следить за другими кадетами, повторяя их движения, но в итоге получалась ерунда. Ведь как только она отвлекалась на других, противница тут же била ее клинком.

– Нейтрина! – услышала Мария голос Верзора.

Ее противница отвлеклась и посмотрела в сторону зовущего. К ним приблизился зеленоглазый кадет.

– Давай меняться напарниками, а? – предложил он.

– Давай. С Сарой сегодня скучно, она какая-то дохлая.

Марии стало очень неприятно и стыдно. Во многом перед Верзором. Она быстро поднялась на ноги и отряхнулась, пытаясь принять уверенный вид.

– Я заметил, что у тебя трудности, и пришел на помощь, – подмигнул кадет. – Плохо себя чувствуешь?

Мария растерялась, уже и не зная, чем оправдать свою неуклюжесть. Она неловко кивнула Верзору, и тот больше не стал задавать вопросов. Вместо этого он встал в стойку и поднес к груди клинок.

– Делай, как я, – сказал он негромко. – Я не буду сильно наседать. Но ты постарайся активнее бить, чтобы не озадачивать остальных.

Мария поняла, к чему он клонит. По крайней мере, ей так показалось. Вроде бы Верзор догадался, что с клинком она сегодня совсем не дружит, а у Гала и других кадетов могут возникнуть вопросы, почему одна из лучших учениц так паршиво сражается. Верзора, казалось, это не особо волновало. Конечно, Сара вела себя очень странно, но он ведь сам вчера признался, что такой она ему больше нравится.

Мария старательно повторяла движения Верзора и усиленно изображала бой. Кадет и впрямь бил не сильно, поэтому она до сих пор ни разу не упала и даже отразила несколько атак. Нервы девушки были напряжены до предела, она старалась выглядеть как можно убедительнее, будто взаправду сражается. И Верзор наносил удары с таким видом, словно бьет в полную силу.

Спустя час тренировка закончилась. Гал вновь выстроил кадетов, назвал ошибки, которые заметил в процессе, похвалил Нейтрину и Брома, затем отпустил подопечных отдыхать.

– Ты так долго не протянешь, Сара, – без тени ехидства заметил Верзор, когда они снимали в оружейной броню и складывали тренировочные клинки. Говорил он тихо, чтобы никто посторонний не услышал.

Мария стыдливо потупила взор, не зная, что ответить на это. Кадет был прав, и ей даже нечем было оправдаться. Ну не могла же Сара из-за частичной потери памяти растерять все боевые навыки? Наверняка Верзор подумал об этом, но продолжал вести себя дружелюбно и помогал ей, и Мария скромно предполагала, что, возможно, новая Сара действительно очень понравилась ему – настолько, чтобы закрыть глаза на все прочие странности. Наверное, Вий-За бы сейчас сказала, что кадет просто следит за ней и в конце, когда окончательно убедится, что имеет дело с воровкой, устроит ей западню, ведь он – онца. Марии же хотелось верить в чудо.

– Может, тебе стоит дополнительно позаниматься? – предложил Верзор.

Девушка вопросительно подняла на него глаза. Кадет улыбнулся – смущенно, как ей показалось.

– Предлагаешь мне еще и все свободное время тратить на занятия? – с шутливым недовольством спросила Мария. – А потом будешь говорить, что я зануда, которую волнует только учеба?

Верзор посмеялся.

– Ну, я могу позанудствовать вместе с тобой. Помогу тебе вспомнить все наработки.

Мария расплылась в нелепой улыбке. Она постаралась успокоиться, чтобы щеки не румянились.

– Звучит здорово. Когда начнем?

– К чему терять время? Пообедаем, переведем дух и начнем, чтобы успеть перед вечерними занятиями. У нас сегодня тактика в библиотеке.

Мария хотела уже согласиться, но тут вспомнила о своем обещании, данном Вий-За. Раз у нее есть свободное время, ей стоит сдержать слово, чтобы поскорее избавиться от этого груза. И хотя Марии совсем не хотелось разлучаться с новым другом Сары, она отказалась.

– Давай завтра? – предложила девушка. – Я успею настроиться и подготовиться за это время, – и она шутливо добавила. – Не хочется совсем позориться перед тобой.

– Ну, хорошо, – со мешком согласился Верзор. – Тогда до встречи в трапезной?

– Ага, – соврала Мария, ведь в трапезную она идти не собиралась. У нее не так много времени, так что она понадеялась, что кочевники угостят ее чем-нибудь. Они всегда гостеприимны по отношению к собратьям, особенно к отшельникам, у которых никого нет.

Вместе с Верзором они дошли до кадетского корпуса, затем Мария отправилась в комнату Сары. Оттуда по уже знакомой схеме она тараканом выбралась из крепости и собакой добралась до дома. Вий-За отсутствовала – должно быть, сестра вновь пошла к каравану, пообщаться с собаками кочевников. Мария приняла истинный облик и вошла в жилище. Там она открыла сундук с вещами, желая переодеться. Щеголять в онцовской одежде перед кочевниками ей не хотелось, лишние вопросы были сейчас ни к чему.

Девушка сняла кожаную жилетку и расстегнула бежевую рубашку, собираясь сменить ее на темно-зеленую, расшитую едва заметными синусовскими узорами вдоль швов. Эластичные штаны она заменила на свободного кроя брючки, затем переобулась из водонепроницаемых ботинок на молнии в простенькие сапоги со шнуровкой.

Завершив незамысловатый обряд, Мария двинулась в обход деревни к каравану. Она решила, что окольными путями через лес доберется быстрее, ведь в лесу она сможет обернуться собакой и на всех четырех домчаться до синусов. Через деревню путь короче, но она не может ходить по ней в открытую.

Ветер колыхал траву на золотистом поле перед лесом. Теплые и ласковые лучи Веги обогревали землю, вдохновляя птиц, певших в раскидистых кронах. Деревья в чаще шуршали в унисон с бормотанием ручья. К ним-то и мчалась Мария, приняв облик зверя. В этот миг ее наполняло счастье, причин которого она не понимала, и бежала, свесив розовый собачий язык.

Над полем разнесся заливистый лай, отчего птицы разлетелись во все стороны. Собака не охотилась, она просто резвилась, распугивая пернатых и пытаясь допрыгнуть до них. Когда птицы оказались слишком высоко, Мария переключилась на бабочек, безмятежно порхающих среди цветов. Она подлетала ввысь за насекомыми, падала в траву, после чего снова отталкивалась от земли.

Мария вдруг остановила веселую игру и замерла, напряженно принюхиваясь. Загривок мгновенно вздыбился, пахло хищником. В этот же миг раздался пронзительный рык, и из зарослей выскочил тисавр – крупный полосатый ящер, который сам по форме напоминает коренастую собаку.

Раскрыв широкую зубастую пасть, желто-зеленый хищник налетел на Марию и попытался прокусить загривок, но та ловко увернулась и прыгнула на его спину. Если бы тисавр сильным рывком не сбросил собаку, она попыталась бы переломить ему позвоночник.

Хищники оказались друг напротив друга, грозно рыча и пытаясь запугать противника. Тисавр рванул вперед. Мария подалась в сторону, чтобы уклониться, но ее лапа оказалась зажатой в челюстях ящера. Раздался жалобный визг. Тисавр мотнул головой, пытаясь оторвать конечность, но Мария вся подобралась и все же укусила его за морду. В тот же миг мощные тиски разжались, и она оказалась на свободе.

Собака рванулась к нему, не давая опомниться, и вцепилась в шею. Тисавр не успел среагировать и взревел, получив мощный укус. Мария со всей силы сжала пасть, пытаясь прокусить толстую шкуру рептилии. Сердце бешено колотилось, все ее существо в этот миг желало лишь одного: избавиться от угрозы. Тисавр резко крутанулся, затем и вовсе начал кататься по земле, время от времени придавливая противницу. В конце концов, Мария не выдержала и разжала челюсти, а ящер, почуяв свободу, мигом вскочил на лапы и убежал прочь.

Собака ошалело смотрела вслед противнику, тяжело дыша и держа на весу раненую лапу. И что тут делает этот любитель легкой наживы? Наверное, рыскал около деревни, вынюхивая домашний скот. Теперь жители деревни могут не бояться за своих кур и овец.

Мария вскинула голову к небу и издала победный вой. Затем медленно побрела обратно к дому, чтобы искупаться в озере. Вся ее шерсть свалялась от катаний по земле и местами слиплась от крови – так что если она в таком состоянии сменит облик, вид у нее будет не очень опрятный. А в гости принято ходить красивым и хорошо пахнущим.

Озерная вода тихо сверкала в лучах дневного светила. Лачуга находилась дальше по берегу, и Мария решила вернуться туда за аптечкой и полотенцем. Искупавшись, она приняла истинный облик. Конечно, ее густые волнистые волосы сохли долго – но гораздо быстрее, чем собачья шерсть, покрывающая все тело. К тому же, ходить на четырех лапах теперь было затруднительно, на двух ногах Мария быстрее доберется до синусов. Рука болела и кровоточила, так что девушка поспешила в дом, чтобы обработать рану. Вскоре она стремительным шагом отправилась к караванному лагерю.

Яркая ткань шатров колыхалась. Ветер сегодня был сильным, но чаща хорошо скрывала караван от его мощных порывов. Окруженные плотной стеной деревьев, жизнерадостные синусы спокойно занимались делами, привлекая к покупкам деревенских и городских онца. Деревенские обменивали яйца, молоко и сыр на всевозможные специи и травы, изредка позволяя себе прикупить что-нибудь для потехи: диковинную одежду или оружие. Иногда даже южные музыкальные инструменты. Городские за кометли покупали карты и книги. И только в небесах можно было видеть, насколько силен ветер, как быстро он гонит прочь пухлые белые облака.

Осторожно пробравшись к шатру Белора, минуя онца, Мария застала хозяина в торговом помещении в одиночестве. Пожилой синус преспокойно восседал в большом кресле, находящемся в уголке, откуда хорошо просматривается вход с улицы. В руках его находились перо и клочок бумаги.

– Привет, подружка! – обрадовался Белор. – Давно к нам не заглядывала. Небось, по другим синусам гостила, – и он шутливо пригрозил ей пальцем.

– Привет, Белор! – так же радостно поприветствовала Мария. – Как здорово тебя видеть! Мемуары пишешь?

Хозяин шатра посмотрел на свои каракули и рассмеялся.

– Ну, почти! Товары отмечаю.

– А где остальные?

– У пташек спроси, – ответил кочевник.

Мария не всегда хорошо понимала некоторые выражения караванщиков, но это, насколько она помнила, значило, что Белор и сам не знает, где искать членов своей семьи. Но фраза девушку позабавила, учитывая, что синус умел общаться с животными.

– Это кто тебя так? – обеспокоено спросил Белор, кивнув на руку.

– Тисавр напал, – ответила Мария и вкратце рассказала о случившемся.

Хозяин шатра одобрительно покачал головой. Девушка завязала узел повязки потуже и отправилась гулять вдоль прилавков, с любопытством разглядывая товары семьи. Тут были и выделанные меха, и утварь, и готовая одежда, и даже предметы роскоши типа золотых подсвечников, что говорило о немалом достатке семейства. Белор следил за ней взглядом, ожидая, когда гостья заговорит.

– Как торговля? – осведомилась Мария, насмотревшись.

– Очень даже ничего, – сообщил Белор. – Холл вовсю общается с наместником правителя Эль-Гор и его советниками, выясняет, что нужно крепости и что они могут предложить каравану. То, что у нас есть – мы продаем. То, чего нет – берем на заметку. Ну и, само собой, покупаем интересные вещицы.

– Здорово, – улыбнулась Мария.

– Славно! – подхватил Белор. – И все же, где ты была, если не тайна? Неужели пыталась добыть что-нибудь интересненькое в крепости?

Мария внутренне посмеялась. Она ведь и впрямь внедрилась в крепость, желая найти что-нибудь дорогое и особенное, за что можно выручить гору кометлей. В итоге отыскала нечто иное, что манило ее гораздо больше, чем материальное богатство.

– Пыталась, – ответила девушка. – Вот только мне до сих пор не удалось найти ничего ценного.

– Странно, – задумчиво протянул Белор.

– Как Ирг? – поспешила перевести тему Мария. – Он скоро придет?

– Может – да, может – нет, – улыбнулся кочевник, задумчиво покусывая перьевую ручку. – Ты же не спешишь?

– Время не пряндан, вечно тянуть из соломинки не получится, – ответила девушка на синусовский манер, давая понять, что время у нее еще есть – но оно не бесконечно.

– Ну, порой и время растягивается! – выразительно произнес Белор. – Погости у нас сегодня, а Ирг рано или поздно все равно объявится. Очень кстати, что ты пришла.

– Почему? – удивилась Мария.

– Скоро мы с Иргом отправимся в экспедицию, – с важным видом сообщил глава семейства.

– Экспедицию? Это куда?

– В Арголь. Видишь ли, Арголь находится не так уж далеко от Эль-Гор, в сравнении с другими крупными поселениями. Поэтому гнать весь караван нет смысла. Каждая семья отправит своего представителя торговать с Аргольцами, потом мы вернемся. И уже отсюда двинемся дальше в путь. Скорее всего, по направлению к Звездной пустыне, пора уже.

– Вот как, – задумчиво протянула Мария, припоминая слова Вий-За. – А я слышала, что весь караван уходить из Эль-Гор собрался.

– Видимо, кто-то не так понял наставление Холла и пустил ложный слух. Дети, скорее всего.

«Собаки», – подумала Мария.

– Глава у местных севернее сидит, в Арголь, – деловито потирая руки, добавил Белор. – А, если ты помнишь, самое дорогое и редкое покупается и продается только через переговоры глав крепостей и караванов. Здешний наместник распоряжается далеко не всеми богатствами крепости.

Да, Мария помнила об этом. Опаснейшее оружие, редкие чертежи и еще более редкие магические металлы продавались только таким образом. Хотя никто не отменял контрабанду, в которой сама Мария неизменно участвовала в былые времена. Последний раз она украла волшебные камни из хранилища Стратуса, они делали клинки устойчивыми к любым повреждениям.

– Так Холл тоже идет в экспедицию?

– Да. Он хоть и измотан дорогой, но не намерен показывать свою слабость правителю онца и посылать вместо себя гонца. Хороший у нас вожак!

Белор гордо выпрямился. А Мария в очередной раз подумала о том, как онца и синусы недоверчиво друг к другу относятся.

– Торопимся мы это дело провернуть, – продолжал рассказывать кочевник. – Зима, говорят, придет в этот раз раньше обычного. А у Холла есть правило – вести торговлю на севере до зимы, потом обратно через пустыню на юг. К тому же он жутко соскучился по Лулумме.

– Лулумма? – удивилась Мария.

– Это такое замечательное местечко у моря, почти райский сад! – пояснил Белор и подмигнул. – Тебе бы очень понравилось.

Мария вздохнула. Как часто она слышала эту фразу, когда кочевники рассказывали ей о дальних странах. Каждый раз они заражали ее воображение яркими образами, описывая теплые края, заставляя любить эту жизнь еще больше – но Звездная пустыня грозно напоминала о давней трагедии и обрывала ее душевные порывы.

– А тебе, кстати, тоже не помешает задуматься о зимовке, – вдруг вставил Белор.

– Мне-то что? – удивилась Мария. – Я с детства живу здесь.

– Ну-у, судя по слухам, которые доходили до моих ушей, раньше ты жила ближе к пустыне. И какие чарки тебя к северу поманили? Да и зима в этом году суровее будет, если верить слухам. То ли дело зимовать на юге – одно удовольствие.

Девушка пожала плечами и вновь принялась бродить вдоль прилавков. В глаза ей бросались различные предметы, то бусы, то клинки, то какие-то ткани, но Мария оставалась равнодушной к ним. Она думала про экспедицию. Интересно, сильно ли Арголь отличается от Эль-Гор? В воображении девушки нарисовалась суровая крепость, населенная кровожадными онца, которыми руководит еще более кровожадный правитель. После рассказа Верзора Мария не могла представить аргольских жителей иначе.

– Ну что ты, воровочка! – с теплотой произнес Белор. – Чего приуныла? Сейчас я мигом подниму тебе настроение! Идем!

И с этими словами пожилой синус нырнул в едва заметный проем, ведущий к домашней части шатра. Мария тут же последовала за ним.

Жилая половина казалась уютнее и спокойнее, чем торговая часть. Белор велел гостье устраиваться поудобнее, а сам принялся разжигать газовую горелку, чтобы приготовить свой фирменный пряндан. Одновременно с этим он периодически заглядывал в торговую часть, проверить посетителей. Мария с наслаждением опустилась на мягкое покрывало, ощутив, как спокойствие окутывает с ног до головы. Скоро до ее носа донесся волшебный аромат напитка синусов. Мария постаралась забыть на время о новых заботах в крепости Эль-Гор и целиком погрузиться в настоящий момент, но мысли о Верзоре не желали идти из ее сознания. Хотя они были ей приятны, и она не стала гнать их прочь.

– А вот и прянданик готов! – спустя некоторое время объявил Белор и принялся разливать горячий взвар по кружкам. – Сейчас достану ушки – это такие потрясающие сладости, которые ты вряд ли пробовала. Везли через Звездную пустыню, между прочим!

Мария придвинула дымящуюся кружку и с удовольствием втянула носом теплый пар. Вместе с ним она вобрала в себя пестрые запахи полей и лесов.

Ушки оказались странными на вкус. Марии было интересно попробовать новое угощение, но к сладостям она чаще всего оставалась равнодушной. Вот и эти ее не впечатлили, но она все равно от души поблагодарила гостеприимного хозяина. Какое-то время они молча распивали пряндан, наблюдая за тем, как свет Веги льется на стол через вентиляционный разъем в крыше шатра.

Держа в руках горячую кружку и непрерывно вбирая запах особенного напитка, Мария почувствовала себя частью каравана. Она словно прикоснулась к этому непрекращающемуся путешествию длиною в несколько жизней. Кто-то покидает караван, кто-то приходит. Меняются вожаки, чередуются пути и направления. Одно поколение сменяет другое. Но караван остается один. И караван этот похож на прочную нить, связывающую бескрайний мир воедино, а прошлое – с будущим.

– Ирг беспокоился за тебя, – нарушил долгое молчание Белор.

Мария оторвалась от своих фантазий и внимательно посмотрела на собеседника.

– Он что-то говорил обо мне?

– Ничего особенного. Но я хорошо его знаю. Он будет рад тебя видеть.

Мария немного смутилась.

– Боюсь, его радость недолго продлится, – сказала она. – Ирг хочет, чтобы я ушла с караваном из Эль-Гор.

– А ты не хочешь этого? – догадался Белор.

– Я не могу, – отрицательно покачала головой Мария. – У меня тут сестра.

– Ну и зря. Наш караван – достойнейший из всех! С нами не пропадешь. Тебе следует хорошенько подумать, прежде чем Холл поведет нас в путь. Сестре тоже найдется место.

– Я уже хорошо подумала, – твердо заявила Мария. – Вий-За такой путь не переживет.

Белор смерил гостью любопытным взглядом.

– Странные вы – одиночки, – протянул он негромко.

– А ты много одиночек знаешь? – полюбопытствовала Мария.

– Не много, не мало. Но точно меньше, чем кочевников.

– Вот как?

– Да-а, – протянул Белор, с наслаждением погружаясь в мягкое мешковидное кресло. – Знал я одного отшельника по ту сторону Звездной пустыни.

– Расскажешь? – спросила девушка.

– Почему бы не рассказать? – ответил кочевник, хлебнув из кружки пряндан. – Его звали… как бы не ошибиться, давно это было… его звали Звездочет. Точно! Конечно, это не настоящее имя, но под иным прозвищем его и не знали. Звездочет скрывал от всех и свое имя, и свое прошлое, и свою особую способность. Распускали слухи, будто бы он с рождения не обладал никакой способностью, поэтому и ушел от общества.

– Ты тоже так считаешь?

– Я? Хм, пожалуй, что нет. Далеко не все синусы раскрывают друг другу свои таланты. Какими бы дружелюбными и гостеприимными мы ни были, осторожность никогда не помешает. Да и к тому же каждый имеет право на собственную тайну, даже перед самыми близкими. А Звездочет был отшельником, так с чего бы ему доверять другим свои особенности? В одиночку сложнее выживать, и он использовал скрытность как оружие. Знаешь, иногда я задумывался о том, что он совершил какое-то страшное преступление в своей семье, поэтому не называл даже настоящего имени.

– Это он прозвал себя Звездочетом?

– Имечко само к нему пристало. Этот синус всегда ночевал под открытым небом, если только не шел дождь. За это его так и прозвали. Потом он сам начал представляться так.

Белор потянулся к кружке, стоящей на столе, чтобы снова хлебнуть пряндана.

– Вот те раз, а пряндана-то и нет, – кочевник поднялся с кресла и взялся за котелок с горячим взваром. – Тебе добавить?

– Ага.

Мария пододвинула чашку, и гостеприимный хозяин плеснул ей ароматного напитка. Затем наполнил свою кружку и вернулся в удобное кресло.

– Ну так вот, – возвратился к прежнему разговору Белор. – В итоге он стал зваться Звездочетом.

– Любопытная история, – промолвила Мария, потягивая напиток. – Я раньше никогда не слышала про других одиночек. Конечно, я догадывалась, что не одна такая. Но настоящие истории до моих ушей еще не доходили.

– Вот это да! Где же все это время находились твои уши? В караванах часто гуляют самые разные истории, и про одиночек тоже. Неужели ты не общалась с другими кочевниками?

– Поверь мне, я всегда с большой радостью встречаю новых путешественников. Но мне, и правда, ни разу не доводилось слышать рассказы про одиночек.

Белор театрально развел руками.

– Ты меня удивила, – признался он.

Мария со смешком пожала плечами.

– Ну, так что там дальше произошло с твоим Звездочетом? – напомнила она. – Как ты вообще с ним познакомился?

– Ты не поверишь, – засмеялся Белор. – Я споткнулся об него посреди ночи, когда прогуливался по полю возле очередной лагерной стоянки.

– Серьезно? – спросила Мария, тоже посмеиваясь.

– Да! Он, по своему обыкновению, спал под открытым небом, когда мой путь пересекся с местом его лежанки. Эх, сколько было возмущений! Да, Мария, так мы и познакомились. А ведь он и впрямь знал множество звезд. В ту же ночь он мне поведал немало названий и показал, где которая находится. Если хочешь, могу показать тебе парочку сегодня.

– Было бы интересно, – обрадовалась гостья, но тут же вспомнила, что не сможет остаться с караванов дотемна.

– Значит, покажу, – пообещал гостеприимный синус. – Конечно, это произошло на побережье Тихого моря, а небо там совершенно другое. Но пару-тройку звезд я и здесь смогу отыскать.

– Здорово, – улыбнулась Мария, решив заранее не рассказывать о своих намерениях уйти раньше времени.

– Ну, так вот, Звездочет-то на самом деле неплохой синус был. Но так же, как и ты, очень странный. Несколько лет подряд я встречал его около Тихого моря, он никогда не покидал свое место. Некоторые поговаривали, будто бы он ждал, что кто-то приплывет из-за моря, ведь он так часто смотрел на горизонт. Он даже участвовал в строительстве порта, который затеяли онца совместно с приморскими синусами. Потом его взяли на первый корабль, построенный тем же предприятием. В последний раз я видел его до отбытия на судно. Он тогда сильно выручил меня, и мы разошлись большими друзьями. Потом наш караван двинул к Звездной пустыне, чтобы уйти на север. Около Тихого моря мы оказались в итоге спустя год. Тогда-то мне и сообщили, что тот первый корабль затонул вместе со Звездочетом. Хотя некоторые до сих пор болтают, будто бы Звездочет жив и по-прежнему бродит в тех окрестностях.

– Ого, – выдохнула Мария. – Какая странная история, Белор!

– Не веришь – спроси у Ирга, – посмеялся кочевник. – Он лично знал Звездочета. Этот морской отшельник всегда был желанным гостем в нашем доме.

– Я верю тебе, – сказала девушка. – Порой от синусов приходится слышать гораздо более невероятные вещи.

– Конечно, мы те еще сказочники, – признался Белор. – Но когда много путешествуешь по миру, на самом деле становишься свидетелем самых странных событий. А иногда и их участником.

– Хорошая жизнь у кочевников, – вслух подумала Мария.

– Хорошая, – согласился Белор. – Поэтому я никак не возьму в толк, почему такие персонажи, как Звездочет и ты, не хотят ею жить.

– На все есть свои причины, – философским тоном ответила Мария.

– И все же, подружка, – добавил пожилой кочевник. – Думай, пока есть время.

«И чего Белор так настойчив? – мысленно спросила девушка. – Может, за сына беспокоится?»,

Прошел, наверное, час, когда другие члены семьи начали возвращаться домой. Все это время Мария и Белор душевно общались, бесконечно гоняли прянданы, и девушка теперь не могла вспомнить, когда последний раз столько прянданничала.

Как только Ирг увидел Марию, лицо его озарилось неподдельной радостью. Он шагнул к ней навстречу, но тут же в его глазах мелькнуло беспокойство.

– Мария! Что с твоей рукой?

Ирг подошел и дотронулся пальцами до бинта на ее кисти.

– Подралась с тисавром, – беззаботно ответила девушка. – Пустяки. Привет тебе, кочевник.

– Похоже, тисавру сильно досталось, – улыбнулся Ирг. – Привет, Мария. Что же ты к нам не заглядывала совсем?

– Так получилось, – просто сказала Мария.

– Ты пообедаешь с нами? – спросил Ирг, решив не допытываться. – Цвелла собралась готовить козулика.

– Цвелла собралась? – раздался возмущенный возглас Белора. – Мясо – мое!

Видимо, пожилой синус обожал готовку мяса и редко уступал эту обязанность другим членам семьи. Цвелла тоже была настроена решительно.

– Нет, отец, – сказала она твердо. – Дай и мне отвести душу.

– Ты можешь помогать, – не унимался Белор.

Дочь тяжело вздохнула и не стала продолжать спор. Вскоре они оба взялись за приготовления. Все остальные члены семьи разбрелись по углам домашней половины, желая отдохнуть после дневных забот.

– Поздновато вы обедаете, – заметила Мария.

– Дел сегодня много, – пояснил Ирг. – Ты прогуляешься со мной, пока обед готовится?

– Давай.

Они покинули тепло шатра и окунулись в прохладу свежего воздуха, висевшего над поляной за домом. Пройдя задний двор, молодые синусы вышли к опушке леса, окружавшего караван, и медленно двинулись вдоль поляны.

С торговой площади доносились разноголосые говоры. Запахи специй, тканей и дерева перемешивались с лесными ароматами, доносящимися из чащи. На лазурном небе сияла дневная звезда. Мария шла рядом с Иргом, прокручивая в голове историю Звездочета.

– Мария, – нарушил молчание Ирг. – Ты уже знаешь, что мы завтра отбываем в экспедицию?

– Да. Белор сообщил мне. Волнуешься перед отправкой?

– Путь волнителен лишь для тех, кто к нему не привык. Да и экспедиция недалекая. Правда, Холл все равно собирается разжечь большой караванный костер, чтобы не гневить Дромо. Он всегда верен традициям синусов.

Мария знала, что Дромо – главная богиня караванов, повелительница пути. На древнем наречии первых синусов ее имя означает «путешественница». По рассказам кочевников, она переменчива, как ветер. Порой терпеливая, а порой вспыльчивая. Эта богиня в представлении кочевого народа выглядит, как женщина-синус, что совершенно не удивительно. В силу характера она постоянно меняет цвет своих волос, глаз и кожи – в зависимости от настроения и других непредвиденных обстоятельств.

– А Фассогора Холл не боится гневить? – со смешком спросила Мария, вспомнив про другого синусовского бога – бога-онца, чье имя означает «хозяин земли». Сами онца в него не верили, хотя использовали его символы для декорирования. Мария не раз натыкалась на изображения Фассо в крепостях, на оружии и амуниции.

– Боится, – ответил Ирг. – Ведь прогневается Фассогор – и Дромо тоже будет не в духе. Мы ведь для того большой костер и разводим, чтобы примирить их, им и без того тяжко ладить друг с другом. А нужно.

– Зачем? – спросила Мария, не упомнив эту часть легенды.

Ирг задумался, видимо подбирая слова, чтобы объяснить все как можно понятнее.

– Ну, это как переговоры вождей, – пояснил он. – Наш вожак идет к правителю крепости, чтобы торговаться редкими товарами. Дромо и Фассо примерно так же. А если не развести костер и не поблагодарить богов за торговлю, они поссорятся – и тогда каравану не удастся спокойно уйти в другие земли.

– Интересно! – сказала Мария. Воспитанная вне каравана, она считала истории про богов увлекательными сказками, которые просто занимали ее воображение.

– Отец говорил тебе про грядущую зиму? – спросил Ирг, резко переводя тему.

Девушка почувствовала его напряженность, хотя кочевник старался казаться расслабленным и спокойным.

– Говорил, – произнесла она, прикидывая, к чему ведет ее собеседник. – Думаю, я вполне смогу перезимовать.

Казалось, Ирг почернел от услышанного. Брови его сошлись к переносице, взгляд неприветливо устремился куда-то вперед.

– Значит, ты решила остаться в Эль-Гор?

– Конечно, Ирг. Я не могу бросить сестру. Здесь мой дом.

– Какой же это дом? – выпалил кочевник несдержанно. – Ты живешь тут совершенно одна! Собака не заменит тебе семью. А вокруг на многие километры одни только онца да необитаемые леса. Вдруг с тобой что-то случится? Тогда тебе никто не сможет помочь!

Мария остановилась и смерила Ирга спокойным взглядом. Поняв, что девушка больше не следует за ним, кочевник развернулся к ней.

– Не нужна мне помощь, Ирг, – ровным тоном промолвила Мария, недовольная его отношением к Вий-За. – Особенно от тех, кто совсем не уважает моих близких.

В глазах Ирга мелькнуло сожаление.

– Прости, Мария! – он приблизился. – Я не хотел задеть твои чувства, но я очень волнуюсь за тебя. Конечно, мы совсем мало знакомы, но ты дорога моему сердцу.

Мария смутилась.

– Мы виделись-то всего пару раз, – с упреком сказала она, недовольная громкими речами торговца.

– Мы бы виделись чаще, если бы ты разделила путь с нами.

Мария молча отвела взгляд. Обычно ей были забавны ухаживания кочевников, которые пылко одаривали комплиментами каждую понравившуюся им девушку, обещая чуть ли не звезды поднести к их ногам. Пару раз она даже отвечала взаимностью – из чистого любопытства, но это оканчивалось быстро и ничем. А Ирг казался серьезно настроенным, но это еще больше настораживало Марию. Он звал ее с собой, совершенно не зная, что она из себя представляет. И желания заполнить этот пробел девушка в нем не наблюдала. Лишь стремление приручить красивую и таинственную воровку-отшельницу, забрать ее с собой в караван и сделать своей, пополнив богатства семьи.

Ирг молча смотрел на Марию, не зная, что еще сказать. Он вздохнул и достал из кармана какой-то маленький кристалл.

– Это снежник, редкий минерал, – Ирг протянул кристалл Марии. – Дарю его тебе. Пусть он напоминает обо мне, пока я буду в экспедиции. Носи его всегда с собой, он приносит удачу. А если онца вдруг поймают тебя, попробуешь откупиться этим – кристалл очень дорогой. В случае чего, скажешь обидчикам, что у тебя есть еще, чтобы точно отпустили.

Мария несмело приняла подарок. Этот жест заставил ее расчувствоваться, и девушка мысленно укорила себя за это. Забота всегда волновала ее сердце, ведь в жизни отшельницы такое явление встречалось редко. Но Мария не продаст себя ни за какие подарки. По короткому общению с Иргом она решила, что им не по пути.

– Спасибо тебе, – девушка улыбнулась. – Потом расскажешь мне про экспедицию?

– С радостью.

Так они и гуляли под лазурным небом, больше не возвращаясь к разговорам о караване. Обогнув лагерь, молодые синусы вернулись к шатру, в котором стол уже ломился от тарелок с сочным ароматным обедом. Мария с радостью приняла угощение от новых друзей, после безвкусного рагу в крепости синусовские блюда показались ей особенно аппетитными. Она наслаждалась последними минутами общения с собратьями, сожалея, что не сможет прийти на большой костер. Ей нравилась традиция прощального огня, и обычно она всегда участвовала в праздниках караванов, если ее приглашали. Но затея с обликом Сары ей нравилась больше, и, ведомая непонятной тягой, она отправилась во вражескую крепость заниматься делами, предназначенными другой девушке.

ГЛАВА 7. Циклоп и его склянки

Просторная светлая библиотека находилась на четвертом этаже, недалеко от помещений, предназначенных для правителя крепости, его семьи и старост. Обитель книг с первых минут пребывания вызвал у Марии желание задержаться в его стенах и окунуться с головой в тайны, которые он оберегал. Большие окна, из которых открывается замечательный вид на окрестности Эль-Гор, золотистые светлые стены и мебель. У окон располагались столы и стулья специально для занятий кадетов.

Мария успела в самый последний момент и вслед за группой вошла внутрь, нырнув в книжные запахи. Однажды она уже бывала здесь, когда воровала медицинский атлас, но не успела толком познакомиться с библиотекой. Теперь, в более спокойной обстановке, она сможет сполна насладиться общением с книгами.

Правда, книги сейчас волновали ее меньше всего – и это несмотря на то, что в жизни девушки их было довольно мало. Мария искала глазами Верзора, ведь только ради него она вернулась в крепость. Когда кадеты немного расступились, Мария нашла желанную цель: Верзор тянул с полки учебник, на корке которого красовалось название «Тактика. Том 3». Когда он развернулся, Мария увидела синяки на его руках и фингал под глазом. И внутри что-то неприятно екнуло.

– Эй, привет! – окликнула приятеля девушка и шагнула к полке, чтобы взять такой же учебник. – Ты чего побитый?

– Это я побитый? – дружелюбно усмехнулся Верзор. – Видела бы ты Мерака, вот кто действительно побит.

– Мерака? – удивилась Мария, догадываясь, в чем дело. – Он что, решил отомстить тебе за меня?

– Ага, – коротко ответил Верзор. – Куда сядем?

Мария оглянулась и увидела свободную парту ближе к широкому окну с золотистой рамой.

– Туда, – показала она рукой.

Когда они усаживались за парту, Верзор не подавал виду, но по его напряженному лицу Мария решила, что двигаться кадету сейчас не очень приятно. Ученический китель скрывал тело, и сложно было догадаться, насколько сильно поколотили друг друга Верзор и Мерак. Мария встревоженно подумала, что если бы не она, Верзору бы не досталось. В то же время ей было стыдливо приятно от того, что он за нее подрался.

– Смотрю, ты тоже времени зря не теряла, – Верзор покосился на перевязанную руку девушки. – Что случилось?

– Да пустяки, – отмахнулась Мария. – С тисавром подралась.

– Пустяки? – вопросительно поднял брови парень. – Они жуть как кусаются! Еще и заразные, тебе бы в лазарет сходить.

– Вам обоим в лазарет нужно, – раздался над головами сиплый голос Гала. – Сара, Циклоп сообщил мне, что ты так и не добралась до него. Похоже, у тебя нашлись более важные дела, – наставник смерил девушку строгим взглядом, от которого Мария стыдливо уставилась в парту, пойманная на лжи. – А ты, Верзор? Что у тебя за вид?

Зеленоглазый кадет угрюмо покосился на куратора.

– Сейчас я раздам задания, а после – живо к медикам! – скомандовал Гал. – Вы оба. От задания вас это, кстати, не освобождает.

И, грозно помахав указательным пальцем, он удалился к трибуне для выступлений. Мария весело переглянулась с Верзором, довольная тем, что их отправили вдвоем, после чего стала разглядывать библиотеку. С их парты просматривались книжные полки, где сразу выделялись книги, сохранившиеся, как выражались синусы, со времен богов. Мария сразу поняла это по внешнему виду: их выдавали строгие переплеты из металлов, похожих на серебро. Древние тома были созданы из удивительных материалов, которым не страшно время. Марии доводилось держать в руках такие книги – они выглядят так, словно только вышли из-под станка: настолько хорошо сохранились листы и надписи на них. Тут же взгляд Марии упал на соседнюю полку – там за стеклянными колпаками виднелись совсем ветхие книги, которых не пощадило время. Мария всегда удивлялась тому, что подобные экземпляры младше своих целых предшественников: они появились позже «времени богов» и были созданы из обычной бумаги и простых, хотя порой и очень дорогих обложек.

Только кадеты расселись по местам и Гал собрался начать урок, как пришел незнакомый Марии онца и подозвал куратора. Они о чем-то негромко переговорили, после чего Гал сообщил ученикам, что вынужден удалиться. Оказалось, для воинов объявили внеочередное собрание, и все кураторы должны на нем присутствовать. Мария с волнением подумала, что речь может идти об экзамене.

– Мое отсутствие не означает, что вы можете бездельничать. Откройте учебники на странице… хм… где мы остановились?

–Триста два! – послушно выкрикнул Бром, сидящий за партой на первом ряду.

– Вот, эту страницу и открывайте, – продолжил Гал.

Он подошел к Брому и заглянул в учебник.

– Прочтете до конца главы, – пробормотал куратор. – Ответите в конце на вопросы и решите тактические задачи. Всех проверю! – грозно предупредил он и бросил строгий взгляд туда, где сидели Мария с Верзором. – А вы – живо в лазарет.

Напоследок он прошелся строгим взглядом по партам, после чего исчез в дверном проеме, ведущем из библиотеки. Тут же помещение наполнилось бормотанием и шелестом страниц.

– Ну что, – произнес Верзор, поднимаясь с места и хватая кожаную сумку. – Будем паиньками и исполним волю нашего куратора?

– Ага, – весело согласилась Мария, вставая вслед за ним.

Учебники они взяли с собой, расписавшись в специальном журнале, и благополучно покинули библиотеку. Их проводили завистливые взгляды оставшихся учеников.

– А ты не боишься Циклопа? – поинтересовалась Мария, когда они спускались по каменной лестнице на первый этаж, где находился лазарет. – Он такой жуткий тип.

– Все кадеты побаиваются его. Почти, – Верзор подмигнул Марии.

Девушка подозрительно покосилась на него.

– А ты вообще чего-нибудь боишься?

– Конечно. Но не Циклопа.

Мария приободрилась. Мысли о грядущей встрече до сих пор казались ей неуютными и даже пугающими, но раз Верзор не боится, то и она не будет. Хотя ее уверенность улетучилась с первым шагом, сделанным вглубь кабинета врача.

Циклоп был не в настроении. Он казался еще более мрачным и хмурым, чем в первую встречу Марии с ним. На гостей он покосился раздраженно, даже немного злобно. Девушка съежилась под этим взглядом и с надеждой посмотрела на Верзора. Тот оставался спокойным.

– Чего вам? – грубо бросил врач, схватившись за какие-то бумаги на столе.

Похоже, он позабыл, что сам звал Марию обследоваться после ее последнего посещения. Девушку эта мысль немного успокоила, ей не хотелось, чтобы ее изучал этот тип.

– Посмотри на нас повнимательнее, – спокойно и дружелюбно сказал Верзор. Такого дружелюбия с его стороны Мария еще не замечала. Ну, разве что к Саре, с недавних пор. С остальными же онца парень вел себя сухо и отстраненно, и вот теперь стоит в дверях лазарета и искренне улыбается жуткому калеке. Марию это несколько удивило.

Единственный глаз Циклопа вновь уставился на гостей. В этот раз он задержался на них подольше.

– Вижу, – сухо сообщил он. – Кто первый?

Мария чуть не икнула от испуга. Подходить к жуткому онца ей не хотелось совсем. К счастью, Верзор шагнул вперед.

– Давай я, – вызвался он. – Вообще-то у меня только синяки, ничего страшного.

– Ага, – буркнул Циклоп, приближаясь. – А руку чего так зажимаешь? Показывай.

Верзор послушно выполнил наказ. Циклоп пробежался своими цепкими пальцами от кисти до плеча кадета, после чего отступил и направился к шкафчику у стола.

– Перелома нет, – сообщил он, открывая шкаф. – Ты парень крепкий, но красоток с таким лицом не соблазняют.

И он кинул Верзору какой-то тюбик серого цвета. Мария почему-то смутилась от последней фразы врача.

– Заживлялка что ли? – пренебрежительно бросил Верзор. – На мне итак все заживает, как на воронавре.

– Ничего не знаю, – отрезал Циклоп. – Если через два дня опять фингал под глазом увижу, второй появится.

Верзор посмеялся, но спорить не стал. Марии тоже стало смешно, но когда Циклоп пронзил ее взглядом, смешок так и остался где-то в горле. Врач молча поманил ее рукой, и девушка послушно приблизилась к нему.

– Хм, откуда у тебя эти бинты, Сара? – Циклоп так и впился глазом в повязку Марии, держа в руках ее кисть. – Это ведь лекарные повязки кочевников, верно?

Марии стало совсем не по себе.

– Я на рынок ходила, – ответила она. – Мне там одолжили. Я как раз возле каравана поранилась.

Циклоп задумчиво сощурил здоровый глаз.

– Ну надо же, синусы выручили онца? – оскалился он то ли улыбчиво, то ли презрительно. – Наверняка кометлей за эту повязку просили, да еще и втридорога? И не жалко было тратить на это свое скудное кадетское жалованье?

Мария не нашлась, что ответить. Сердце в ее груди бешено колотилось. И ей было жутко неловко, что врач держит ее руку и чувствует ее бешеный пульс.

Циклоп размотал повязку и с презрением выбросил ее в урну. Затем усадил Марию на кушетку поближе к столу и велел положить руку под лампу. Включив свет, врач внимательно осмотрел укус.

– Ну и зубищи, – заключил он и поднялся с места.

Вскоре Марию ожидала неприятная процедура. Врач принес вату, щипцы и склянку с прозрачной жидкостью. Резкий запах, наполнивший кабинет после откупоривания крышки, напомнил Марии перебродившее сено. Так пахнут антисептики, которые часто использую онца. Девушке уже доводилось ими пользоваться, и она, сжав зубы, ожидала жгучую боль. Когда Циклоп зацепил щипцами вату и смочил ее в жидкости, глаза Марии уже слезились от запаха – а вскоре заслезились еще сильнее, от боли, когда врач принялся обрабатывать рану. И хотя ужасно жгло, Мария не издала ни звука. Она затаила дыхание и терпеливо ожидала, когда это закончится.

– Дай сюда тюбик, – велел Циклоп Верзору. – Тебе полный без надобности.

Парень послушно протянул врачу лекарство. Циклоп затолкал мазь в дыры, оставленные клыками, заставив Марию вскрикнуть, после чего умело и быстро перебинтовал ее руку.

От процедуры девушку немного потряхивало. Она уже собралась встать, но Циклоп жестом руки остановил ее.

– Куда собралась? – отрезал он. – Еще не все.

– Не все? – чуть не взвыла Мария.

– Не все, – строго повторил врач и исчез в операционной, перед этим вернув тюбик Верзору.

Парень с сочувствием посмотрел на Марию и присел рядом на кушетку.

– Не бойся, самое болезненное позади, – пообещал он, утешая девушку.

– А ты откуда знаешь? – с недоверием спросила она, прижимая к себе перебинтованную руку. От пульсирующей боли ей казалось, что врач сделал только хуже.

– Я много общался с Циклопом и много чего видел, – сообщил Верзор.

Мария постаралась поверить ему и хоть немного успокоиться, но когда Циклоп вышел из операционной, ее сердце вновь екнуло. В руках у врача находились две склянки, заканчивающиеся иглами. В одной из них была прозрачная жидкость.

– Оголи плечо и встань, – велел врач.

– З-зачем? – запинаясь, спросила Мария.

Но Циклоп бросил на нее такой злобный взгляд, что ответа она ждать не стала и поспешила выполнить наказ. Расстегнула пару верхних пуговиц на своей плотной рубашке, смущенно стянула вниз рукав, чтобы открыть плечо раненной руки и встала к Циклопу. Страх оказался сильнее боли и вообще ее не стоил – Циклоп уколол быстро, так что Мария едва что-то почувствовала. Хотя введенное лекарство немного жглось, это не шло ни в какое сравнение с той болью, которую причинила обработка раны.

После укола Циклоп велел Марии закатать рукав, затем смазал внутреннюю сторону локтя тем вонючим анестетиком и взял из вены кровь. Мария не понимала, для чего это все, с ней ничего подобного еще не проворачивали. И страх в ее мыслях мешался с любопытством. Но Циклопу она задавать вопросов не решалась.

– Вот и все, – сердитым тоном заключил врач. – Если обнаружу заразу, вызову к себе. А теперь валите отсюда.

– А я тебе кое-что принес, – вдруг сообщил Верзор и полез в сумку.

– Мне? – глаз Циклопа прямо-таки загорелся любопытством.

– Во, – парень извлек из сумки стеклянную бутыль с каким-то напитком приятного вишневого цвета. Мария заподозрила в этом напитке нечто знакомое.

– Это что, пряндан? – удивился Циклоп.

– Он самый, – подтвердил Верзор и протянул бутыль врачу.

– Но как же так? – не унимался Циклоп, восторженно разглядывая подарок. – Они ж его не продают никому!

– Продают, – возразил Верзор лукавым тоном. – Главное, правильно себя вести.

«Уж не украл ли он этот пряндан у синусов?», – подумала Мария не без удовольствия. Подобное она не порицала и, может быть, даже наоборот поощряла – ведь в таком случае у них больше общего. Хотя ей почему-то казалось, что Верзор не способен на кражу.

– Ну, спасибо, дружище, – Циклоп заметно приободрился и стал лихорадочно осматриваться по сторонам. – Да где же она?

Он поставил бутыль на стол и принялся рыскать по комнате. Мария в это время сидела на кушетке рядом с Верзором, и вместе они наблюдали за тем, как до сих пор собранный врач рассеянно пытается что-то найти.

– Вот! – торжественно объявил Циклоп, подняв в руках газовую горелку.

Он установил ее на подоконнике, откупорил бутыль с прянданом и поставил на горелку – после чего покрутил регулятор температуры. Вскоре напиток на горелке начал закипать, к спиртовым и травянистым запахам примешался ни на что непохожий аромат, знакомых Марии с детства.

– В одиночку пряндан пить нельзя, будете моими гостями, – заявил Циклоп точь-в-точь как синус. И откуда в нем такая любовь к национальному напитку кочевников? Как он вообще умудрился попробовать пряндан, если синусы редко продают его онца?

Марии о многом хотелось узнать. И хотя она заметно расслабилась по сравнению с первыми минутами, проведенными в лазарете, спрашивать у врача она все же не решалась.

– А ты чего сегодня как с воронавра свалился? – спросил Верзор, пока Циклопискал подходящие склянки, из которых можно пить: нормальной-то посуды у него нет.

Мария ожидала, что врач сейчас наворчит на кадета, но тот к ее удивлению охотно пошел на разговор.

– Да сын! – многозначительно вскинул руками Циклоп. – Он меня в могилу сведет своей музыкой! Я велел ему выучить десять страниц из справочника за утро и рассортировать лекарства в операционной. А он что? Не выучил, оставил бардак и сбежал, когда я поймал его с этими дурацкими нотами!

От негодования врач чуть не забыл про пряндан, но вовремя опомнился и выключил горелку, пока напиток не выкипел. Резкими движениями он принялся разливать отвар по склянкам – разговор про сына явно вызывал в нем волнение и нервозность.

– Может, тебе на других учениках сосредоточиться? – предположил Верзор.

«Ну, сейчас-то Циклоп точно взорвется», – с опаской подумала Мария.

Но и в этот раз она ошиблась. Врач лишь тяжело вздохнул и протянул пряндан гостям.

– Ими занимаются другие врачи.

– Но я уверен, кое-кто из них просто мечтает попасть под опеку главного врача, – убежденно заметил Верзор. – Ты ведь самый опытный и знаешь больше остальных. Другие врачи и сами учатся у тебя мало-помалу.

Кажется, от этих слов лицо Циклопа посветлело. Он уселся за стол и втянул носом запах горячего пряндана, задумчиво глядя в окно. Мария повторила за ним это движение, и вскоре ароматы диких душистых трав и южных лесов заставили ее позабыть про больничные запахи. И хотя пить пряндан из лекарственных склянок было странно и непривычно, на душе все равно стало теплее, и даже комната лазарета словно посветлела – будто в окно заглянула южная Вега какой-нибудь Лулуммы, по которой так скучает вожак синусов. Мария почувствовала себя почти как дома и совершенно расслабилась.

– Наверное, приятно, когда сын идет по стопам отца, – предположил Верзор. – Но музыка – тоже хорошая вещь. Нужная!

Циклоп пренебрежительно фыркнул, но спорить не стал. Слишком вкусный напиток в его руках, чтобы злиться и ворчать. Мария отметила для себя, что на онца пряндан действует так же, как на синусов. Кочевники всегда начинают знакомство или сложные разговоры с пряндана.

Вскоре у них начались совсем веселые разговоры. Верзор немного рассказал Циклопу про охоту и обучение, а врач поведал забавные случаи, которые случались с ним и его пациентами в последнее время. Мария больше молчала и слушала, размышляя о том, как Верзор с Циклопом умудрились сдружиться. Они были далеки друг от друга по возрасту и статусу. Быть может, врач тоже родом из той истребленной деревни?

«Надо будет потом спросить у Верзора», – решила Мария.

– Привет, – раздался со стороны двери тихий женский голос.

У порога стояла высокая онца, которую Мария до сих пор не видела. Она уверенно прошла внутрь и заглянула в гардероб, стоящий у выхода. Когда незнакомка накинула желтоватый медицинский фартук, Мария окончательно убедилась, что это еще один эльгоровский врач.

– Что-то ты рановато сегодня, Селена, – заметил Циклоп, взглянув в окно на темнеющее розово-синее небо. – Вега еще не села, тебе тут еще целую ночь торчать.

– Ой, да я все равно спать буду, – отмахнулась Селена. – Ночью почти никто в лазарет не приходит, время-то здесь мирное.

–Кстати, нам из Арголь новое оборудование пришло, пойдем, покажу.

И врач вскочил с места к операционной.

– Мы, может, пойдем? – предложил Верзор вдогонку.

– Нет, пряндан еще не допит, – бросил через плечо врач и вместе с Селеной скрылся за дверью соседней комнаты.

В приемной повисла тишина. Оставшись один на один с Верзором, Мария почувствовала неловкость. Парню, похоже, тоже, потому что он поднялся с кушетки и принялся расхаживать по приемной, осматривая все вокруг.

– А он… ничего, – негромко поделилась мыслями Мария.

– Лучше многих, – отчеканил Верзор. – По крайней мере, искренний.

– Как тебе удалось с ним сдружиться? – поинтересовалась девушка. Про деревню она решила не упоминать, чтобы не расстраивать собеседника. Если Циклоп, и правда, земляк Верзора, парень сам поведает об этом.

– Раньше я часто ранился на охоте и часто попадал сюда, – ответил Верзор. – Ну и как-то само собой сложилось.

– Но ведь он же… арголец, разве нет? – предположила Мария, надеясь, что не попала впросак. Все-таки Циклоп может быть и коренным эльгоровцем, и земляком Верзора – и Сара наверняка должна была знать об этом.

– Ты тоже, – улыбнулся Верзор.

«Не ошиблась», – с облегчением подумала Мария.

– К тому же, врачи лечат, а не калечат, – многозначительно добавил кадет. – Так что винить его не в чем.

– Действительно.

И снова возникла смущающая пауза. Мария мучительно придумывала тему для разговора, чтобы хоть как-то развеять неловкость. К счастью, это сделал Верзор.

– О, смотри, что тут у Циклопа на столе, – произнес он и взял со стола увесистый том. Он подошел к Марии и уселся рядом.

– Эволюция, – Мария прочитала вслух название на обложке. – Красиво выглядит.

Она протянула руку и провела пальцами по выпуклой гладкой планете, окруженной такими же выпуклыми спутниками, Меа-Мерой и Нучтом. Они были покрыты прозрачным глянцевым слоем и напоминали леденцы.

– Вот что любят читать врачи на досуге, – сказал Верзор и раскрыл книгу.

Мария вытянула шею, чтобы прочесть мелкие буквы на первой странице, но поняла, что это не очень удобно, и придвинулась к Верзору, хоть и очень стеснялась. Верзор поднес книгу поближе к ней, так что читать стало гораздо удобнее.

Марии уже доводилось сталкиваться с представлениями онца о происхождении мира и жизни на Вителлуре. Она узнавала об этом из тех редких книг, что попадали ей в руки, из подслушанных разговоров онца и из рассказов кочевников. Там, на юге, за Звездной пустыней, где жизнь сытнее и богаче, исследователи онца проводили раскопки и однажды нашли останки древней могущественной цивилизации, жившей тысячу лет назад – а то и больше. Многие находки были нелегально проданы и растасканы по всему материку Миру, во многом благодаря торговцам-синусам, но все же ученые онца успели поработать с материалом и пришли к выводу, что и онца, и синусы произошли от той цивилизации. Онца назвали их иллиисами, основываясь на обнаруженных письменах. А синусы посчитали, что это боги однажды спустились на землю, но, заскучав тут, решили вернуться к высшим материям.

«Эх, жаль, что я не видела ничего из тех останков», – с тоской вора подумала Мария.

– Ого, эта книга издана не так давно! – удивился Верзор. – Смотри, тут пишут про раскопки на севере – то есть у нас! Я даже не слышал об этом.

– Ты слишком долго торчал в своем любимом лесу и все-привсе пропустил, – по-доброму пошутила Мария. – Ну-ка, что там еще нашли?

И они принялись листать книгу, выборочно читая отрывки из нее и разглядывая иллюстрации. В первых главах находились изображения иллиисов – самые разные. Видимо, по найденным останкам онца пытались воссоздать образ предков.

– Ну и чудищ понарисовали, – усмехнулась Мария.

– И не говори.

Существа на иллюстрациях сильно отличались друг от друга, некоторые даже не были прямоходящими. У кого-то имелись большие головы, у кого-то – много конечностей, у кого-то – больше одной пары глаз. Некоторые походили на млекопитающих, вторые – на рептилий, третьи – на насекомых. Мария глядела на этот бестиарий и думала, что иллюстрации нарисованы синусами. Ведь это ее сородичи обычно так охотны до выдумки, когда рассказывают про своих богов и про то, как те выглядят. Вон, у той же Дромо несколько рук, хотя в остальном она и выглядит как синус.

Вскоре Мария и Верзор добрались до той части, где описывались предположения о зарождении, развитии и закате цивилизации прошлого. Одна из них гласила, что предок иллиисов и предок синусов и онца не имели ничего общего между собой кроме того, что когда-то сами миллионы лет назад отделились от одной эволюционной линии. По этой версии иллиисы произошли от травоядных существ, которые стали активно развиваться из-за глобальных проблем с экологией, когда из-за многолетней засухи им пришлось научиться добывать воду и выращивать пищу. Другая гипотеза утверждала, что иллиисы и вовсе произошли от ящеров, которым приходилось быть находчивыми, чтобы выдерживать конкуренцию с более крупными и агрессивными рептилиями. В итоге большинство древних рептилий массово вымерло, а предок иллиисов оказался в числе немногих сохранившихся видов благодаря своему интеллекту. Но разумные существа в их современном виде выделились из этой ветки гораздо позднее, в эпоху млекопитающих. Тогда-то иллиисы и начали заполонять Вителлуру.

– Какая-то глупая книга, – фыркнул Верзор.

– Да, как будто ее синусы писали, – со смешком поддержала Мария. – Они-то иллиисов богами считают и думают, что те могли выглядеть как угодно.

– Да уж, точно.

Так они и сидели рядом друг с другом, с головой погружаясь в мир, сотканный из осколков памяти и фантазии. Книга оказалась скорее художественной, нежели научной – со всеми ее выдумками и домыслами. И трудно было отличить, где именно реальные факты слились с вымыслом.

Мария увлеченно читала и разглядывала иллюстрации, рисуя в воображении яркие картины. Но вскоре эти образы стали смутными и туманными, к ним начали примешиваться иные, непрошенные, из каких-то других историй. Мария совсем перестала контролировать мысли, и только когда в их поток прорвался голос Циклопа, поняла, что задремала. В ноздри снова ударил запах лекарств и пряндана, а щекой она ощутила тепло и бархат ученического фрака. И к лицу ее тут же прилила краска, но она не отстранилась от Верзора, на плече которого уснула. Она прикрыла глаза и притворилась, что все еще дремлет, желая продлить приятный момент.

– Кажется, твоя книга показалась Саре совсем скучной, – услышала она шутливый голос приятеля.

– Не удивительно, – раздался скрипучий голос Циклопа. – Такой ерунды я еще не читал.

Тут Мария решила, что пора проснуться. Она отстранилась от Верзора и сладко-сладко потянулась, не выдавая смущения – словно ничего и не было.

– Вот меня разморило! – воскликнула она, подавляя зевок.

– По-моему я и сам захотел спать, – тоже зевнул Верзор.

– Надо взбодриться, – решил Циклоп и поставил оставшийся в банке пряндан подогреться на газовую горелку.

– Где ты взял эту книгу? – поинтересовался Верзор.

– Ясное дело – купил у кочевников, – ответил Циклоп. – Они уверяли меня, что издание печаталось в Книжном Дворе онца, в Ризбуре на юге. Но, похоже, это синусовская подделка.

– Думаешь, останков иллиисов на самом деле не нашли? – включилась в разговор Мария, впервые решившись напрямую что-то спросить у Циклопа.

– Конечно, нашли! И достойные труды написали об этом, – ответил Циклоп. – Кстати, в одном из них говорится, что иллиисы были продвинутыми учеными – и онца с синусами они вывели искусственно. Так что мы с вами произошли из пробирки, господа, а не от каких не от иллиисов. И уж точно не от богов.

– Бред, который мог понравиться только врачу, – с отвращением поморщился Верзор. Марии эта гипотеза тоже не пришлась по вкусу.

– Я попрошу! – добавила Селена, вышедшая из операционной.

– Отправиться бы в прошлое и увидеть все своими глазами, – мечтательно протянул Верзор, потягиваясь на кушетке. – А пока что я лучше буду верить в синусовских богов, чем в пробирку.

Циклоп пренебрежительно хмыкнул, но больше по этой теме ничего не сказал. Селена присоединилась к прянданопитию, и вскоре лазарет вновь наполнился оживленной беседой. Через некоторое время Циклоп все-таки отпустил своих юных гостей, чтобы те могли выспаться перед завтрашними занятиями, а сам остался с Селеной, хотя время его дежурства уже подошло к концу.

ГЛАВА 8. Будни кадетов

Спала Мария крепко и без сновидений. Наутро ее разбудил сигнал, к которому она еще не успела привыкнуть, который значил, что пора вставать и выходить на утреннее построение. Она наскоро надела ученическую рубашку со штанами, заплела жесткие волосы Сары в косу и бросила взгляд на грязную одежку, брошенную на полу в первый день пребывания в крепости.

«Надо будет отыскать прачечную», – подумала Мария и покинула комнату.

В коридор уже высыпала большая часть народа, девушки казались вполне бодрыми – они уже привыкли к режиму. Мария же наверняка выглядела сейчас заспанной и вялой, но старалась придать себе бодрый вид.

– Доброе начало дня, юные воительницы! – поздоровалась дежурная женского отделения. – Сегодня построение будет коротким, потому что нас с вами ждет общее собрание с юношами. У вас пятнадцать минут на сборы. Вперед!

«Пятнадцать минут! – ужаснулась Мария. – Как можно успеть за пятнадцать минут, когда тут такая толпа в санузел!».

Но боялась она зря. Как оказалось, военные девушки все делают оперативно, так что очередей даже не возникло. И Мария с утренней гигиеной справилась очень быстро, стараясь поспевать за остальными.

Вскоре парни и девушки выстроились в три ряда вдоль стены с широкими окнами, откуда была видна деревня. Перед ними стояли два взрослых воина и две воительницы. Среди них находился Гал, и Мария подумала, что все четверо – кураторы команд. В кудрявом воине, стоящим рядом с Галом, девушка сразу узнала куратора, который разнял Верзора с Мераком во время их первой драки.

Вспомнив про бывшего парня Сары, Мария робко взглянула в ту сторону, где стояли парни. Но поскольку все были выстроены в одну линию, Мерака она не увидела. Верзора, кстати, тоже.

– Скоро ваш звездный час, кадеты! – начал выступление знакомый Марии куратор. – Близится тот день, когда Полиномен прибудет в Эль-Гор, чтобы лично посвятить вас в воины.

Кадеты едва заметно стали переглядываться друг с другом, новость явно вызвала резонанс, но рта никто не раскрыл, с дисциплиной у них все было в порядке.

– Это большая честь для всех нас! – продолжил оратор. – Но это так же значит, что вся крепость будет готовиться к его приезду – и вас, возможно, к этому делу приобщат. Так что готовьтесь к внеурочным заданиям. И тренируйтесь с утроенной силой, до посвящения осталась неделя. Правитель должен увидеть, что вы в надлежащей форме.

«Какое счастье, – с иронией подумала Мария. – Интересно, а кочевники в курсе, что Полиномен приедет сюда лично? Нужно ли им тогда самим уходить в Арголь в экспедицию?».

После речей каждый куратор подошел к своей команде, чтобы лично выразить чаяния относительно приезда Полиномена.

– Не подведите меня, – велел Гал. – Пока дополнительных заданий не будет, но после собрания кураторов и старост крепости все прояснится. Так что по плану – встречаемся на тренировочной площади в полдень. А пока свободны.

Последнюю фразу Мария восприняла с особой радостью и тут же принялась искать глазами Верзора. Справилась с этим она довольно быстро.

– Ну что, – с надеждой обратилась она к приятелю. – Ты со мной позанимаешься перед общей тренировкой?

Верзор широко улыбнулся.

– Конечно, – согласился он. – Так что на завтрак особо не налегай, а то тяжко будет.

После этого вместе с другими учениками они направились в трапезную. По дороге Мария поймала на себе хмурый взгляд Мерака и поспешила затеряться в толпе. Потом ее неожиданно выцепила кадетка из другой группы – Мария не помнила, чтобы они вместе занимались.

– Сара, что-то ты совсем про меня забыла! – нарочито обиженно произнесла светловолосая онца, схватив Марию под руку. – Совсем обалдела, да?

– Ой, прости пожалуйста, – промямлила Мария, судорожно пытаясь сообразить, кто это. Похоже, какая-то сарина подружка.

– Ну-ну, я вчера из Арголь вернулась, а ты меня даже не встретила!

– Из Арголь..? А… ну да! Прости, совсем забыла, что ты вчера должна была приехать.

Незнакомая девушка буравила Марию хмурым взглядом, а потом внезапно подобрела.

– Ах да, ты же память теряла! Неужели девчонки мне не наврали?

–Не наврали, – рассеяно повторила Мария.

– Уф, – выдохнула кадетка. – Я так рада, что ты в порядке. А отец мой все-таки умер, пока я была в дороге, так что не удалось мне его застать.

– Умер? Ты… я… сочувствую тебе! Ты как вообще?

– Да нормально. Мы с ним никогда не были особо близки. Но зато отпускные мне получились, здорово, правда?

Марии показалось абсолютной дикостью, что подруга Сары так просто отнеслась к смерти родителя. Сама Мария многое отдала бы, чтобы вновь повидаться с семьей – но у нее нет никаких шансов. Прошло много лет. Раньше она каждый новый караван встречала с надеждой, что увидит в ряду кочевников отца с матерью и братьев с сестрами. Но каждый раз это было напрасно. И с каждым новым караваном надежда ее таяла, как свеча – и, в конце концов, растаяла окончательно.

– Ага, – в итоге буркнула Мария, не желая высказывать свое мнение. Да и имеет ли она на то право: подруга-то не ее, а Сары.

– Слушай, – понизив голос, произнесла кадетка. – Мне тут еще сказали, что ты с Мераком рассталась, – она покосилась на Верзора, который все это время шел рядом и не участвовал в их беседе. – Что, правду сказали?

– Ага, – подтвердила Мария, смущаясь.

– Сдурела что ли?!

– Слушай, давай потом поговорим, а? Мне неловко.

Подруга Сары пренебрежительно фыркнула. Потом вновь покосилась на Верзора и лукаво взглянула на Марию.

– Ну ладно. Потом так потом. Но ты все мне расскажешь! – и она шутливо пригрозила пальцем.

– Хорошо, – вынужденно улыбнулась Мария.

– Жаль, у меня тренировка после завтрака. Но вечером мы погуляем перед сном, да?

– Давай.

Всю оставшуюся дорогу до трапезной сарина подруга ни на минуту не оставляла Марию в покое. Она рассказывала про свою поездку в Арголь, про то, как соскучилась по богатству родной крепости и про похороны своего отца.

– А потом она сказала «Иона, ну что за манеры!», – передразнила она мать, открыв Марии свое имя. Что ж, теперь будет проще к ней обращаться.

«Ну и болтушка эта Иона, – подумала Мария. – А ведь у меня никогда не было подруг. Может, оно и к лучшему?».

Когда ученики военных добрались до трапезной, Ионе пришлось покинуть Марию, чтобы позавтракать за столом своей группы. Но перед этим она напомнила Марии, что сегодня вечером они гуляют и что она должна обо всем узнать. Когда Иона, наконец, удалилась, Мария вздохнула с облегчением.

– Как хорошо, что мы с Ионой в разных группах, – призналась она Верзору, когда они усаживались с подносами за стол.

Кадет посмеялся, но ничего на это не ответил.

Завтрак они закончили раньше остальных и отправились в оружейную. Там надели тренировочные доспехи, которые делались, как и настоящие, – из кожи, только менее качественной. И взяли тренировочные затупленные клинки. Потом Верзор вывел Марию за пределы крепости. Они прошли через главные ворота и двинулись в сторону леса, растущего на возвышенности. Там они поднялись по склону, оставили сумки у дерева и вышли тренироваться на открытую поляну, с которой видны деревня и крепость.

Верзор деловито осмотрел поляну, затем поглядел на Марию. Он словно немного растерялся, и девушка терпеливо ждала, что он ей скажет.

– Знаешь, мне еще не доводилось никого учить, – признался он. – Даже не знаю, с чего начать.

– А я не знаю, чем тебе помочь, – честно сказала Мария.

Верзор задумчиво почесал острое ухо, поглядывая на новоиспеченную ученицу.

– Ну, что ж, давай просто начнем? – неуверенно предложил он. – Заодно узнаем, что ты помнишь.

– Ну, давай, – без энтузиазма ответила Мария. Она-то прекрасно знала, что ничегошеньки не помнит – она этого всего и не знала. По крайней мере, после первой общей тренировки кадетов Мария уяснила, как держать в руках клинок – и поспешила применить это знание.

Верзор тоже взял оружие и приблизился к ней. Замахнулся – и с первым же ударом выбил клинок из рук девушки.

– Ой! – Мария совсем смутилась, чувствуя себя глупой и неуклюжей. Она поспешила поднять оружие с травы. Перебинтованная рука жутко пульсировала.

– Больно, да? – взволнованно спросил Верзор.

– Угу.

– Ну, знаешь, на экзамене тебе вообще может оторвать конечность.

– А ты умеешь подбадривать, – усмехнулась Мария по-доброму.

– Это точно, – со смешком подхватил Верзор. – Но, правда, научишься биться с раненной рукой сейчас – больше шансов, что вернешься с экзамена целой. Признаюсь тебе честно, мне бы этого очень хотелось.

И парень тепло улыбнулся Марии. От этого девушка решила, что будет очень стараться и хорошо тренироваться.

– Давай попробуем снова.

Новую атаку Мария встретила достойно – по крайней мере, ей так показалось. Скорее всего, Верзор бил не в полную силу, но ей очень хотелось верить, что отбивается она хорошо. Несколько раз клинок вылетал из ее рук, но вскоре хватка Марии окрепла настолько, что девушка хотя бы перестала терять оружие. Постепенно Верзор усилил натиск, и Мария старалась изо всех сил, желая показать себя – после чего быстро выдохлась. Кажется, Верзор понял это и объявил перерыв.

– Многие противники будут сильнее тебя, – сказал он, давая подопечной отдышаться. – Но у всех есть свои слабости. Ты должна будешь быстро определять их. И быстро двигаться! Ты очень шустрая, но все время следишь не за мной, а за клинком. А ведь им управляю я, не забывай! Ты должна угадывать мои следующие шаги и пресекать их.

– Я постараюсь, – пообещала Мария, внимательно дослушав наставления. – Просто такое напряжение, голова отключается.

– Понимаю, – улыбнулся Верзор. – Но ты молодец! Все получится.

Мария тоже расплылась в улыбке, тая от услышанного комплимента.

– А теперь, – уже более жестким тоном произнес кадет, поднимая в руках клинок. – Сражайся!

Мария вмиг сосредоточилась и сжала в руках оружие. Так они провели еще несколько боевых раундов с небольшими передышками. Во время последнего тренировочного боя Верзор выбил клинок из рук Марии, но не успел нанести решающий удар – она увернулась и припустила по полю.

– Тебе конец, эльгоровский захватчик! – шутливо завопил Верзор, бросаясь вслед за ней и весело размахивая клинком.

Мария рассмеялась, споткнулась и упала прямо в траву. Нагнав ее, Верзор выкинул клинок и повалился рядом, пытаясь отдышаться. В небесах проплывали пухлые облака, все вокруг дышало умиротворением, трава стрекотала голосами насекомых.

– Представляешь, – нарушил молчание Верзор. – Может быть, эти облака пролетали прямо над южными странами. А теперь над нами летят.

– Да-а, – мечтательно протянула Мария, распластавшись на спине и наблюдая за небесными кораблями. – Как легко им путешествовать по миру!

– Хотел бы я так же, – признался Верзор. – Побывать где-нибудь в горах, потом к морю спуститься. Представляешь, какое оно огромное?

Мария приподнялась на локтях и серьезно взглянула на кадета.

– А что тебя останавливает?

Верзор задумчиво взглянул на нее.

– Странный вопрос, Сара.

– Такой же странный, как и твое желание, – улыбнулась Мария.

– А мне кажется странным не желать этого, – Верзор тоже приподнялся и сел. – Что там, за горизонтом? Кочевники рассказывают такие сказки, что аж сердце замирает. А мы тут тухнем, в крепости. Учимся убивать таких же, как мы, чтобы потом нас похвалили за это. Такие желания тебе не кажутся странными, Сара?

Сердце Марии сжалось от какого-то странного чувства. Не жалость, а, скорее, сочувствие и сопереживание. Девушка хорошо представила, каково Верзору жить в крепости. Его мысли и взгляды вызывали отклик в ее душе. Они были близки девушке, и Марии ужасно сильно захотелось хоть чем-нибудь помочь необычному кадету.

– Кажутся.

– Правда?

– Конечно. Кочевники все так рассказывают, словно весь мир им принадлежит. Возможно, так оно и есть. Ведь они видят больше нашего и чувствуют тоже больше. И мне кажется, я понимаю, почему тебя манят далекие земли. И мне действительно интересно, что тебя останавливает?

– А тебя, если ты разделяешь мое мнение?

Мария задумалась. Верзор уже как-то упоминал о том, какие порядки царят в военных структурах. Если ты в такую структуру попал, то ни по какой другой профессии пойти уже не можешь. И уж тем более не можешь куда-то переехать – с тобой расправятся жестко и категорично. Но ведь… можно сбежать.

«Настоящая Сара вообще его мнения не разделила бы, – опомнилась Мария. – Что же мне ответить?».

Ей очень хотелось быть абсолютно искренней с Верзором и поведать ему обо всех своих мыслях и переживаниях. О том, что горизонт манит ее не меньше, чем его. И о том, как стареющая сестра и страх перед Звездной пустыней заточили ее на севере. Но она не могла. Она должна ответить так, как надо.

– Я пока не совсем определилась, чего хочу от жизни, – сказала Мария и добавила, зная о тщеславии настоящей Сары. – Раньше мне хотелось стать крутой воительницей, однажды принести победу Эль-Гор и прославиться, но теперь я не уверена. Но ты ведь знаешь, чего хочешь. Ты… ты можешь сбежать, верно?

Верзор даже как будто переполошился.

– Сдурела? Сбежать! Как такое могло прийти тебе в голову?

– Слушай, я никому не скажу, – пообещала Мария. – Ты можешь честно поговорить со мной об этом.

Верзор недоверчиво покосился на нее.

– Допустим, – ответил он не спеша. – Допустим, что я хочу этого. Я этого не утверждаю, но предположим, что это так!

«Неужели он, правда, думает, что я сдам его?», – подумалось Марии.

– И вот я сбегаю, – продолжал Верзор. – И что потом? Я останусь совершенно один.

– Но ты так здорово поймал ту птицу голыми руками! – припомнила Мария случай, произошедший во время их совместного патрулирования. – Ты-то уж точно не пропадешь в одиночку.

– И что с того? – хмуро буркнул Верзор, не смотря в ее сторону.

Тут в душу Марии стали закрадываться смутные подозрения.

– Ты боишься одиночества? – осторожно спросила она.

– А ты нет? – недовольным тоном спросил Верзор. Кажется, разговор его совсем смутил.

– Боюсь, – честно призналась Мария. Единственным существом, которое неизменно ее сопровождало, была Вий-За. И девушка даже страшилась представить себе, что будет, если сестры не станет.

В этот момент Марии очень хотелось подсесть к Верзору поближе, прижаться и сказать, что она хорошо понимает его. И даже мысленно стала предполагать, что они могли бы сбежать вместе, но быстро подавила эту смелую и неуместную мысль.

– Знаешь, – попыталась приободрить кадета Мария, – мир ведь и здесь прекрасен. И каждый новый день – это маленькое путешествие. Главное, постараться помнить об этом и каждый миг видеть красоту того, что тебя окружает здесь и сейчас.

Верзор вновь посмотрел на Марию. Задумчиво и тоскливо. И все же взгляд его потеплел, в нем возникла надежда.

– Ты очень хорошая, – вдруг выдал он, и девушка смущенно уставилась на свои колени.

К счастью, неловкий момент продлился недолго: Марии и Верзору нужно было бежать на тренировочную площадь, на занятия. Весь оставшийся день прошел строго по расписанию. Сначала была тренировка, потом обед с небольшим перерывом на отдых, после чего новая тренировка. Вечером Марии все же удалось избежать общества Ионы, ведь у Озера ее ждала та, чье общество было ей действительно приятным и важным.

В лачуге Вий-За не оказалось, но Мария в обличии собаки быстро отыскала ее по запаху: названная сестра шла вдоль озера, обнюхивая песок.

– Маха! – виляя хвостом, приветствовала Марию золотистая собака. – Ты вернулась!

– Вий-За! – в тон ответила Мария, тоже виляя хвостом.

– Я так волновалась! – признала Вий-За. – Пообещай, что ты больше не пойдешь в эту гадкую крепость, чарки ее разорви.

Мария опустила хвост и виновато поджала уши.

– Я не могу сестра, – тихо выдавила она. – Не могу обещать.

Вий-За нахмурилась и утробно зарычала.

– Все из-за него, да?

Мария хотела поспорить, но прикусила язык. Ведь очевидно, что поисками воровской добычи в крепости она не занимается. Совсем. Она живет по порядкам онца и выполняет их поручение, лишь бы иметь возможность общаться с Верзором.

– Как ты могла влюбиться в онца?

– Я не влюбилась! – запротестовала Мария.

– Гадкий мальчишка, – прорычала Вий-За.

– Не говори так, – потребовала девушка-собака. – Он ничего плохого не сделал.

Вий-За оскалилась в звериной усмешке.

– А то я не вижу, – отрезала она и добавила более мягко: – Глупая моя малышка.

От этой фразы на глаза Марии почему-то начали наворачиваться слезы. В носу защипало, в груди что-то больно сдавило. Она вдруг почувствовала себя такой несчастной и в растерянности уткнулась в теплое бархатное плечо старшей сестры. Вий-За тяжело вздохнула и приобняла ее широкой коренастой лапой.

– Грусти, Маха, грусти, – проговорила она. – Это правильно. Грусть всегда появляется там, где что-то идет не так.

Мария отстранилась от сестры и серьезно на нее посмотрела.

– Разве?

– Точно тебе говорю. Понравился тебе онца, и бегаешь ты теперь по крепости. Делаешь всякие дела, они тебя отвлекают. А как перестаешь что-то делать, как остаешься в спокойствии – так и грусть нападает. А раз нападает она, значит, не то ты делаешь. Неправильно поступаешь.

Мария насупилась. Слова сестры ей не нравились, они усиливали напавшую тоску. И холодный, темнеющий лес вокруг лишь усиливал это ощущение. Но спорить она больше не спешила.

– Маха, ты думала, к чему это приведет?

– Конечно, думала.

– Врешь.

Мария недовольно зарычала, но ничего не ответила. Да и что тут говорить, если Вий-За права? Все это время девушка действительно не задумывалась о смысле своих действий. Она следовала зову сердца, позволяла желаниям верховодить в своей голове, но что с ней станет потом? К чему приведет затея, которая на первый взгляд кажется безобидной?

– Неужели ты будешь всю жизнь притворяться кем-то другим, м? – спросила Вий-За, словно прочтя ее мысли.

– А в чем особо разница? – нервно дернула плечом Мария, пытаясь подавить разрастающуюся тревогу.

– Тебя чарки покусали? – Вий-За вопросительно подняла седые брови. – Ты – это ты! Ты – Мария, а никакая не Сара. Ты – синус, а не онца.

– Я могу быть и той, и другой, – упрямо отчеканила Мария. Она поняла, что боится потерять то пьянящее чувство, которое заставляет ее вновь и вновь возвращаться в крепость. – Если я выгляжу, как онца, когда превращаюсь в Сару – то чем я не онца?

Вий-За тяжело вздохнула.

– Тем, Мария, что сущность твоя иная, – снисходительно пояснила она. – Твоя сущность – это свободолюбивая и мечтательная малышка-синус, которую только Звездная пустыня и останавливает, чтобы не пуститься покорять южные земли. В тебе нет ни капли тщеславия, которым полны онцовские воители.

Мария внимательно посмотрела на старшую сестру.

– У Верзора этого тоже нет, – твердо сказала она. – И все же он – онца. И будущий воин.

– Вот как? – Вий-За задумчиво наклонила голову на бок. – А он счастлив?

Мария потупила взор и неопределенно пожала плечами.

– Ты, видимо, тоже решила стать несчастной, да? – резонно спросила золотистая собака. – Ну ладно, Маха. Ты – моя единственная и любимая сестра, и я еще могла бы закрыть глаза на то, что ты влюбилась в онца. Боги как только не шутят, особенно со своими любимчиками синусами. Но я могла бы это принять, если бы ты полюбила какого-нибудь сельчанина, который спокойно ведет быт и собирает урожай. Но тут… Маха, чем занимаются воины? Они воюют! Неужели ты тоже собираешься воевать?

Мария отрицательно мотнула головой.

– Ну, надо же, я вижу проблески здравого ума! – по-доброму усмехнулась Вий-За. – Но Верзор однажды обязательно отправится воевать. И все, баста.

Марию неприятно передернуло. Болезненный ком внутри сжался еще сильнее, да так, что стало тяжело дышать.

– Если ты не собираешься воевать, то не сможешь больше прикидываться Сарой, – неумолимо продолжила Вий-За. – А если будешь воевать, то с большой вероятностью погибнешь. Либо погибнет он. Но даже если не брать это в расчет, скажи, неужели ты будешь счастлива, зная, что он любит совсем не тебя, а другую?

Мария едва слышно заскулила.

– Наверное, не буду, сестра, – тихо согласилась она.

– Значит, сегодня ты остаешься со мной? – с надеждой спросила золотистая. – Не пойдешь больше в крепость?

Мария тревожно поджала хвост. Она понимала, что Вий-За абсолютно права и говорит верные слова. Но одна только мысль о том, что Мария больше не увидит Верзора, ввергала ее в ужас. Они ведь еще столько всего могут обсудить, столько всего сделать вместе! Пусть Мария и не может быть абсолютно искренней с ним, но все же она имеет возможность сказать ему многое. И многое у него узнать. И дать ему понять, что он не одинок в этом враждебном мире.

– Я не могу, сестра, – твердо сказала Мария. – Я должна вернуться в крепость.

Вий-За тяжело вздохнула – уже в который раз за этот вечер. Она долго и задумчиво смотрела на Марию, после чего отвернулась в сторону, откуда дул ветер, вбирая в легкие лесные запахи.

– Ладно, Маха, – решила она. – Держать не буду. Но, может, поохотимся вместе? Как в старые добрые времена.

Мария перевела дух, поняв, что ссоры не будет. И все же слова сестры оставили печальный след в ее душе.

– Ты так говоришь, словно мы прощаемся, – заметила черная собака. – Прям как в последний наш разговор.

– Да нет, – спокойным тоном ответила Вий-За, хотя девушке в ее голосе все равно слышалась тоска. – Просто сейчас мы не охотимся вместе так часто, как раньше. А у меня, к тому же, суставы прошли. Надо размяться.

– Конечно, сестра, – без сомнений согласилась Мария, хотя и понимала, что завтра ей рано вставать. – Давай поохотимся.

В следующий миг берег опустел, и по открытому пространству, окружающему крепость Эль-Гор, помчались две крупные собаки. Одна черная, другая золотистая. Вий-За заметно отставала, но Мария время от времени притормаживала, чтобы сестра успевала за ней. Свет Меа-Меры сопровождал их всю дорогу, переливаясь в шерсти и сверкая в хищных глазах, до тех пор, пока охотницы не скрылись в чаще. Там они стали почти невидимыми, и лишь иногда лазурное сияние яркого спутника, проникающее сквозь ветви деревьев, вырывало их из тьмы.

Пронизанный холодными лучами, словно иглами, лес казался таинственным и волшебным, как будто сам Тилл-тилла, лесной синусовский бог, ходил где-то поблизости. Все вокруг отливало синевой. Неподалеку слышалось мерное журчание ручья, а в воздухе витал запах воды, листьев и тутиков – мелких лопоухих зверьков, пробегавших здешними тропами. Из оврага веяло сыростью и звездной ягодой, но сестры знали – ягоды уже осыпались, оставив после себя только запах и голые веточки. Их сезон уже подошел к концу.

Земля и трава мягко пружинили под лапами – в обуви такого не почувствуешь. Ветер обдувал бока, развевая шерсть. Беготня в обличие зверя дарила Марии ощущение свободы и непринужденности. Все чувства и инстинкты обострялись, отчего мир вокруг казался ярче. Хоть синусы и жили в гармонии с природой, все же они были с ней не так близки, как звери.

Хорош облик собаки. И все же самым любимым обличием Марии неизменно оставалось ее настоящее тело. Ей нравилось, что она – синус. Девушка обожала свои густые волнистые волосы, спускающиеся по спине ниже пояса. Свое лицо, руки и ноги. Ей нравилось все в себе, даже то, что она считала не вполне совершенным. Мария просто любила себя и понимала, что, даже имея сотни обличий в своем арсенале, именно за счет родного облика она может познавать эту жизнь и весь этот мир.

Конечно, Мария восторженно относилась к оборотничеству, и потому очень ценила свою истинную природу. Не будь она синусом, девушка не смогла бы принимать ни одну из доступных ей форм. И не смогла бы познакомиться с Верзором, общение с которым так ценила. А вот Вий-За, как казалось теперь Марии, проклинает ее дар – причем по той же самой причине. Хотя именно этот дар сделал их сестрами.

Собаки напали на свежий след тутика. Запах вел через дебри мимо щербатого валуна, покрытого бордово-зеленым мхом. Вслед за ним Мария и Вий-За оббежали кочку с ядовитыми грибами, лужайку мелких цветов и вышли почти на опушку. Там след обрывался возле небольшого входа в нору.

– Копай давай, – велела Вий-За.

Мария послушно взялась за дело. Земляные клочья вырывались из-под широких лап и разлетались во все стороны, то и дело ударяя Вий-За прямо в, от чего пожилая собака морщилась и фырчала. Мария даже пожалела, что у ее собачьей формы такая крупная морда – рытье нор оказалось ей не по зубам. Она полностью разворошила вход, но так и не смогла пробраться вглубь, где, возможно, прятался тутик. Так что сестры остались ни с чем.

– Пить хочу, – сообщила Мария, высунув длинный собачий язык.

– Идем, я чуяла воду поблизости, – позвала Вий-За.

Ночь выдалась прохладной, так что ледяная вода не радовала ее так, как это бывало в жару. Сейчас родник напомнил Марии о морозах грядущих дней и сопутствующем им голоде. А где-то там, ближе к Звездной пустыне, снег зимой едва присыпал землю, словно сахарная пудра на пирожном, которое Марии иногда удавалось отведать в караванах, а большая часть растительности так и стояла в листве, только меняла окрас на красные и темно-зеленые оттенки.

Собаки пробежали поле у опушки леса, исследовали его вдоль и поперек, изучая птичьи запахи. Пернатые точно были здесь, но следы их успели остыть. Снова неудача.

Так, Мария и Вий-За полночи потратили на бесплодную охоту. Лишь ближе к рассвету им удалось поймать пару тутиков, но Мария обе тушки уступила сестре. Все-таки, в крепости ее будет ждать завтрак, а Вий-За придется снова добывать пищу. И хотя улов был небогатым, и спать Марии оставались считанные часы, сестры все-таки разошлись в хорошем настроении. Ведь они провели время вместе – и это было самым главным.

Когда Мария вернулась в комнату Сары, Меа-Мера уже скрылась за горизонтом, а Нучт, наоборот, показался из-за края земли с другой стороны небосвода. Пока что он немного выглядывал своим сияющим боком, но вскоре должен полностью выкатиться на звездный покров неба.

ГЛАВА 9. Разбитое сердце

Наступила череда похожих дней, и все же каждый из них Мария встречала с особым трепетом. Трапезы в столовой, тренировки с Галом и занятия в библиотеке казались для нее особенными, ведь Верзор неизменно оставался рядом. Даже куратор группы удивился, что самый отстающий ученик вдруг перестал пропускать занятия. А вот Сара, по его мнению, стала хуже учиться, хотя на уроках стрельбы она выдавала даже лучшие результаты, чем прежде.

За несколько дней Мария выяснила, с кем общалась Сара и в каких именно отношениях состояла. Оказалось, в собственной группе подруг у нее не было – девушки завидовали любимой ученице Гала, и хотя Мария снизила успеваемость Сары, одногруппницы все же не спешили сближаться с ней. Нейтрина совсем зазналась и стала смотреть на нее надменно, утратив в ее лице достойную соперницу. Парни тоже обходили Сару стороной: так повелось с тех пор, когда она начала встречаться с ревнивым и задиристым Мераком. Вот и Верзор теперь постоянно ходил с синяками и ссадинами, но, судя по всему, переносил это стойко. Мераку, кстати, тоже доставалось – когда Мария сталкивалась с ним на построениях, то замечала следы побоев и на нем.

А вот Иона давно общалась с Сарой и всякий раз дулась, когда Мария избегала разговоров с ней. Когда же этой болтушке удавалось выловить Марию, она требовала рассказать все про их отношения с Верзором. А рассказывать-то особо и нечего было. Крепость вовсю готовилась к приезду Полиномена, так что кадетов загружали по полной, и свободного времени почти не оставалось. То книги в библиотеке их отправляли отсортировать, то оружие в оружейной в порядок привести, то дежурства внеурочные назначали. На дополнительные тренировки с Верзором просто не оставалось ни времени, ни сил. Мария даже не успевала навещать Вий-За. К своему стыду, она вспоминала про сестру только к ночи, когда ложилась спать, но понимала, что просто не в силах подняться с кровати. Этот момент тревожил ее. А еще девушку беспокоило то, что ее начал разыскивать Циклоп, но пока что ей удавалось избегать встреч с врачом.

Последняя неделя ученичества подходила к концу, и неминуемо приближался день посвящения в воины. В рядах кадетов начались разговоры про бал, которым всегда завершают посвящение. Мария с жгучим любопытством слушала рассказы о том, как балы проводились раньше и что следует ожидать в этот раз. Девушкам шьют платья, парни надевают костюмы, и после торжественного посвящения под звуки оркестра все идут танцевать. Причем присутствуют не только военные, но и все желающие – лишь кадетам, которым еще предстоит посвящение в будущем, вход на бал запрещен.

В тот день, когда Марии и Верзору наконец удалось выбраться на совместную тренировку, выдалась ясная, но прохладная погода. Гал разрешил ученикам отдохнуть перед дневными занятиями, так что утром они были предоставлены сами себе.

Верзор вновь привел свою ученицу на ту поляну, где они тренировались в первый раз. Сегодня парень был молчалив и задумчив, и Мария начала переживать: не случилось ли чего? Расспрашивать приятеля она не спешила, как будто боялась узнать что-то лишнее.

– Ну, – с улыбкой произнес Верзор, сжимая в руке оружие. – Готова?

– А то! – воинственно ответила Мария, весело взмахнув клинком.

Верзор ухмыльнулся и с азартом пошел в атаку. Тренировки с Галом принесли свои плоды, и хотя Мария сражалась гораздо хуже других кадетов, ее попытки махать клинком теперь не выглядели такими жалкими, как это было в первые дни. По крайней мере, девушка на это очень надеялась. В любом случае, она видела, что Верзору не скучно с ней биться, и весело продолжала отражать его атаки. Наверное, со стороны это больше походило на игру, чем на настоящую тренировку, но Марию это мало беспокоило.

– Что ты думаешь про посвящение? – поинтересовался Верзор, попытавшись ткнуть Марию клинком в живот.

– Отвлекать меня вздумал! – пыхтя, ответила девушка. – Хитрый!

– Я просто подумал, – прерываясь на контратаки, проговорил кадет, – что если ты будешь занята боем, то не сможешь отказаться пойти со мной на бал.

– А ты прав, – обрадовавшись, выпалила Мария, увернувшись от вражеского клинка. – Не смогу.

– Так ты пойдешь со мной?

– Конечно. Но ты будешь сегодня учить меня драться или мы болтать пришли?

Верзор лукаво блеснул глазами и тут же выбил клинок из рук Марии. Оказавшись без оружия, девушка быстро попала в захват противника – одной рукой он прижал ее спиной к себе, а другой приложил клинок к горлу.

– Во время битвы тебя могут взять в плен, – вкрадчиво произнес он Марии на ухо. – Что будешь делать, чтобы избежать этого?

Поверженная совсем растерялась и даже испугалась. Но не того, что Верзор может сделать ей плохо – она была убеждена, что он на такое не способен – а близости, которая совершенно внезапно возникла между ними. Спиной она ощущала биение его сердца – такое же быстрое, как ее собственное. Шею обжигало горячее дыхание.

– Н-не знаю, – запинаясь, выдавила из себя Мария.

Верзор ослабил хватку, и девушка медленно развернулась к нему лицом. Когда она заглянула в его внимательные глаза, ее прошиб пот. Ноги стали будто из ваты. Мир вокруг словно поплыл – такого с ней никогда не случалось. Ни с одним юношей-синусом Мария не испытывала подобного, но дело было совсем не в том, что Верзор – онца. Просто к нему она относилась совершенно по-особенному, как не относилась еще ни к кому. Хотя в данный момент Мария совсем не думала об этом, все ее мысли и желания смешались в хаотичном танце.

Верзор подался вперед, расстояние между ними таяло с каждой секундой. Острые чувства дергали за ниточки ее души, и Мария, словно марионетка, в слепой радости повиновалась им. Каждая частичка ее тела хотела этого.

Словно издалека до девушки донесся звук падающего на землю клинка, выроненного Верзором, и в этот момент ее сознание яркой вспышкой пронзила неожиданная мысль – очень яркая и болезненная.

Ложь!

Мария отпрянула от Верзора, не дав ему поцеловать себя. Парень недоуменно уставился на нее, и девушка стыдливо потупила взор.

– Ты совсем не знаешь меня, – охрипшим непонятно от чего голосом заявила она.

– Ну, разве это не здорово? – с улыбкой спросил Верзор, сделав шаг в ее сторону. – Ведь я могу узнать тебя поближе.

Мария отступила.

– Получше! – неловко исправился парень. – Я имел в виду получше! Ох…

Его смущение заставило Марию улыбнуться. И все же это не смогло прогнать мрачные мысли. В мгновении, возникшем ранее, прекрасным было все – кроме одного обстоятельства. Верзор не любил Марию. Он даже не был с ней толком знаком. Все его чувства, мысли и стремления были обращены к Саре, а не к ней.

«Гадкая обманщица», – укоряла себя девушка.

Марии вдруг стало страшно, что все зашло так далеко. И ведь она ломала не только свою жизнь, но и жизнь юноши, которого любила. Любила… да, наконец-то она смогла всецело признаться себе в этом. Глупо было все это время отрицать такую очевидную истину.

«Сестра, как же ты была права, – с тоской подумала Мария. – Что же мне теперь делать?».

А Верзор все это время стоял и с волнением смотрел на нее. Ах, как Марии хотелось все объяснить ему, но разве она могла?

– Я слишком тороплю события? – спросил парень.

Марии хотелось ответить «да», но она прикусила язык. Не лучше ли все оборвать на корню прямо сейчас, пока не слишком поздно? Зачем она будет давать ему ложные надежды, ведь очевидно, что ничего у них не получится?

– Верзор, я… – она запнулась. Попыталась выдавить из себя нужные слова, но язык ее совершенно не слушался. Не так-то просто отвергнуть того, кому жаждешь ответить взаимностью. – Давай потом поговорим, ладно?

Парень нахмурился.

– Ты уверена?

Девушка кивнула.

– Хорошо, – согласился Верзор не без труда – судя по напряженному выражению его лица. – Продолжим тренировку?

Мария снова кивнула. Но тренировка у них не заладилась. Ни Верзору, ни тем более Марии никак не удавалось сосредоточиться, так что вскоре они прекратили неловкие попытки продолжить занятия и отправились в крепость. По дороге между ними царило напряженное молчание. Марии хотелось придумать какую-нибудь легкую тему для разговора, чтобы разрядить обстановку, но в голову ничего толкового не шло. Верзор даже не пытался с ней разговаривать, за всю дорогу он не проронил ни слова, пребывая в тяжелой задумчивости.

Дневных тренировок сегодня не было – тренировочную площадь заняли взрослые воители, которые собирались отправиться на экзамен вместе с кадетами, чтобы поддержать тех в нападении на рудники. Вместо тренировок всех кадетов ожидали занятия по танцам, которые должны были подготовить их к балу. Мария поняла, что не может заставить себя туда пойти – в глаза Верзору тяжело смотреть. Да и опять Мерак будет бросать на нее испепеляющие взгляды. Еще и Иона наверняка замучает разговорами, а Марии сейчас никого особо видеть не хотелось, тем более строить из себя общительного собеседника. Оставалось надеяться, что преподаватель по танцам не передаст Галу, что Мария прогуляла. Еще внеурочных дежурств ей не хватало.

Комната Сары, уже такая привычная, встретила Марию пустотой и холодом. Окно оказалось открытым – девушка совсем про него забыла. Она подошла к оконной раме и взглянула на площадь, и далее – на лес за стеной крепости. Тошно. Оставаться здесь наедине с мрачными мыслями оказалось невыносимым, хотя Мария была уверена, что на танцах ей было бы еще хуже. Она забралась на подоконник, обернулась тараканом и через окно выбралась наружу. Спустилась по стене, осторожно перебежала площадь, чтоб ее не раздавили, а потом, сменив облик на собачий, рванула в сторону Бескрайнего озера.

Берег был пугающе тих. Даже ветер не дул, и водная гладь была зеркально гладкой. В воздухе висел вязкий запах песка и тины. Над землей стал сгущаться туман, скрывая ясное небо и усиливая тревогу.

Дверь в лачугу была прикрыта. Сердце забилось быстрее при мысли, что она вновь увидит Вий-За. Самое родное, самое близкое существо. Ее семью, где ее всегда принимают, где о ней всегда заботятся. Единственный островок безопасности посреди океана пугающей неизвестности.

Мария сжала зубами дверную ручку и приоткрыла дверь, впустив в темноту лачуги серый свет пасмурного дня. Внутри царили запахи тканей и глиняной печи. А еще пахло самым дорогим существом на свете.

– Вий-За! – гавкнула Мария, виляя хвостом. – Я вернулась!

Вий-За не ответила. Болезненный ком тревоги внутри сжался еще сильнее. Мария прошла внутрь, вглядываясь во тьму. Немного привыкнув к мраку, она увидела золотистый бок сестры – Вий-За лежала у печи.

– Вий-За, ты спишь? – негромко спросила Мария, приближаясь к сестринской лежанке.

Вий-За снова не ответила. Мария приблизилась и осторожно ткнула носом в теплый бархатный бок. Затем улеглась рядом и прижалась к ней, не желая будить сестру. Знакомое, родное тепло успокаивало ее, Мария наконец ощутила себя в безопасности. Дома. Она лежала, старалась сосредоточиться на этом хорошем ощущении и не думать о плохом. Но вскоре тревога, засевшая внутри, стала усиливаться. Мария не поняла, в чем дело, но что-то было не так. Она закрыла глаза, прислушалась. И в этот момент поняла, что Вий-За не дышит.

– Сестра! – испуганно тявкнула Мария, вскочив на лапы.

Она принялась кружить вокруг Вий-За, обнюхивать ее, толкать мордой в бока, чтобы та очнулась.

– Вий-За! – громко гавкала она.

Затем Мария превратилась в синуса и принялась ощупывать тело собаки. Она прикладывала ухо, пытаясь услышать биение сердца – но столкнулась лишь с пугающей тишиной. И тепло, недавно успокаивающее ее, постепенно угасало.

– Вий-За!!!

Но она ведь только что была теплая!

– Вий-За!!!

Мария трясла сестру, хваталась за ее шерсть руками, прижималась к ней, словно это было способно ее разбудить. Но Вий-За не просыпалась. И в груди ее слышалась все та же пугающая тишина.

– Ты не могла умереть! Почему ты не дождалась меня?!

В одно мгновение весь мир стал для Марии совершенно пустым и необитаемым. Она словно попала в вакуум, в котором нет ничего, кроме страшных галлюцинаций. Страдающая душа девушки связалась с нервными окончаниями, породив во всем ее существе страшнейшую боль. Не отдавая отчет в собственных действиях, Мария вылетела прочь из лачуги. В одно мгновение дом показался ей страшнейшим местом, словно это он убил Вий-За. Прямо на бегу она обернулась черным зверем и нырнула в потоки густого тумана, добравшегося до лесной чащи.

Мария больше не испытывала ни страха, ни сомнений, ни каких-либо других чувств – только боль. Отшельница смутно помнила эти мгновения, словно туман проник не только во все уголки окрестностей Эль-Гор, но и ей в голову. Казалось, она бесконечно бежала через окутанные серой пеленой леса и поляны, бежала, куда глаза глядят. Собака неслась вперед, не чувствуя ни усталости, ни боли от ран, наносимых ей острыми ветвями, когда она прорывалась через них. Мария не испытывала ни голода, ни жажды. Одно только всепоглощающее страдание неизменно пульсировало в ее голове. Звериный облик помог немного усмирить бурю острых эмоций, сделать их проще. Но сила печали осталась так же велика.

Мария остановилась на холме, с которого открывался вид на злосчастную крепость Эль-Гор, задрала крупную звериную голову к небу и страшно взвыла. В этом вое прозвучало столько тоски и горечи, сколько трудно себе представить. Казалось, даже трава рядом увядала от этой печали. К тому моменту туман уже практически рассеялся, а небо потемнело от вечерних сумерек. Мария сорвалась с холма и понеслась в сторону Бескрайнего озера.

Воды озера плавно накатывали на берег от поднявшегося ветра. Трава шуршала в унисон с шумом воды, приминаемая к земле движущимися потоками воздуха. На берег выскочила черная зверюга, в одно мгновение преобразившаяся в черноволосую девушку. Мария вернулась в лачугу, припала к остывшему телу сестры и горько зарыдала. Она била руками по полу, хваталась за голову, зарывалась руками в сестринскую шерсть. Изнутри ее сжигала боль.

Наконец истощив все силы, Мария притихла и еще долго пролежала возле Вий-За в полузабытьи. В изнуренном теле сознание притупилось, душевные муки немного усмирились – но мнимое успокоение оказалось временным. На фоне истощения и тупой боли вдруг начало возникать что-то более неприятное, чем недавняя душевная агония. Всепоглощающее чувство вины.

– Как я могла оставить тебя одну? – шептала Мария, обнимая сестру. – Как я могла уйти и бросить тебя здесь?

Несчастная корила себя за то, что позволила сестре умереть в одиночестве в темной лачуге. Чувство жалости и сожаления о содеянном рвали ее на куски. Воображение яркими красками рисовало последние минуты жизни Вий-За: одна, в темной комнате, покинутая. А ведь Мария могла успеть, собака была еще теплой, когда она пришла! Совсем недавно сестра была жива, но Мария опоздала… И не успела попрощаться с самым близким существом в своей жизни.

А как Вий-За молила ее остаться с ней! Как она волновалась за нее. Вот кто по-настоящему любил Марию и по-настоящему заботился о ней. Сестра, только сестра. И Мария посмела оставить ее. Драгоценное время, когда девушка могла еще быть с Вий-За, упущено и его теперь не вернуть.

Всю ночь Мария провела возле тела сестры. С восходом Веги девушка поняла, что собаку следует похоронить – от той уже начало плохо пахнуть. Это решение далось Марии с трудом, ведь тело сестры осталось последним напоминанием о прошлом, до которого можно дотронуться. Но так было правильно.

Обернувшись зверем, Мария долго и усердно копала яму на опушке леса, растущего возле берега. Она старательно готовила последний приют для Вий-За на земле и хотела, чтобы он находился неподалеку от места, которое они считали своим домом. Вырыв глубокую яму, Мария обернулась синусом и вернулась в лачугу. Заботливо укутала тело Вий-За в ткани, взятые со своей постели, схватила полегчавшее тело на руки и понесла к могиле. Соленые капли всю дорогу падали на ткань, оставляя темные пятна.

– Прощай, родная моя, – шептала Мария, укладывая Вий-За в яму. – Прощай.

Выбравшись из могилы, девушка обернулась зверем и принялась закапывать тело. Каждый рывок лапами она совершала с любовью и болью в сердце.

Прошло несколько часов. Мария, приняв родной облик, сидела на большом прибрежном валуне и смотрела на озеро, чьи воды тянулись до самого горизонта, скрывая противоположный берег. Конечно, озеро не было бескрайним, как его называли. Но Мария смотрела вдаль и воображала, что этой воде и правда нет конца. Как и ее печали.

Отшельница то и дело прикрывала глаза, пытаясь сосредоточиться на ветре, идущем с озера и доносящем запахи тины и песка. Ее густые черные волосы плавно развевались по сторонам. Кожа покрывалась мурашками от прохладных воздушных потоков, но даже это яркое чувство не могло вернуть ей ощущение жизни. Мысли то и дело уносились в прошлое, дразнили Марию, показывая, как хорошо могло быть, если бы она поступила иначе.

«Зачем? – думала Мария. – Зачем мы только пришли в эту проклятую Эль-Гор?».

Девушка понимала, что раз они с Вий-За перебрались сюда, то иначе и не могло случиться. Она бы все равно спасла Сару, из-за чего научилась бы онцовскому облику. Все равно попыталась бы им воспользоваться, чтобы украсть что-нибудь ценное из Эль-Гор. А, воспользовавшись им, однозначно повстречалась бы с Верзором.

Но если бы они не пришли в Эль-Гор и остались в Стратусе, все сложилось бы иначе. Хотя однажды между Полиноменом и его младшим братом может разразиться война, и что бы они с сестрой тогда делали, если бы остались в стратусовских землях? А Вий-За все равно умерла бы от старости. Но Мария хотя бы всегда была рядом с ней в ее последние дни.

Одиночка тяжело вздохнула. Вий-За просила бросить безумную затею и прекратить общение с онца. Сестра уговаривала ее присмотреться к синусам, больше общаться с ними, чтобы забыть про Верзора. Так, может, пора исполнить ее волю? Все это время Мария думала лишь о себе, наплевав на чувства сестры и Верзора, который не знает всей правды. Пришло время поступить правильно.

«Пора стать частью каравана», – рассудила она.

В носу защипало, на глаза вновь навернулись слезы.

ГЛАВА 10. Караванная лекарка

Новое утро Мария встретила абсолютно разбитой и подавленной. Спала она в шалаше, который соорудила из еловых веток неподалеку от могилы сестры – словно боялась, что Вий-За будет там скучно в одиночестве. Девушка таким образом пыталась хоть как-то унять чувство вины, ведь она бросила сестру в последние дни ее жизни. Но осознание, что теперь Вий-За мертва и не может ощутить на себе ее заботы, горьким комом застревало в горле и вызывало новые потоки слез.

Сейчас Марию заставляло двигаться лишь одно обстоятельство. Вий-За заботилась о ней и желала ей лучшего. Поэтому девушка собралась с духом, чтобы пойти на встречу с караваном. Она помылась в озере, переоделась в охотничью рубашку со штанами, начистила сапоги и с луком отправилась в лес, чтобы не идти к кочевникам с пустыми руками. Охотиться в образе собаки ей не захотелось, потому что обычно они так охотились вместе с Вий-За.

Все утро Мария ходила по лесу, безуспешно выискивая добычу. Голод она не замечала, но изможденное тело требовало подкрепления сил, поэтому девушка остановилась на поляне ягод-октав. Конечно, октавы не так сладки, как звездная ягода, но последней уже не отыскать. Набрав себе в сумку горсть, Мария отправилась в лачугу, к тайнику. Пусть мяса она не добыла, но у нее осталось немного украшений и пара научных книг, отложенных на черный день. Их можно продать кочевникам. Или подарить – смотря как дело пойдет. С этим добром девушка направилась к караванному лагерю.

Выйдя на площадь, усеянную яркими шатрами, Мария поняла, что успела отвыкнуть от атмосферы рынка. Огромные повозки с ящиками и бочками, рогатые лапты и поджарые сивы, пасущиеся в загоне и рядом с ним, пестрые ряды с разнообразными товарами – все такое привычное и знакомое казалось теперь чем-то новым и диковинным. Одежда, оружие, всяческие невиданные яства, в числе которых Мария заметила соленья народов севера. Похоже, торговая экспедиция, о которой говорил Белор на прошлой неделе, уже подошла к концу.

Синусы сновали со всех сторон, приветливо общались друг с другом, хвастались товарами и привлекали к себе внимание различными «синусовскими фокусами». Незнакомая рыжая торговка заставляла воду в стакане воспламеняться, после чего предлагала выпить это своим зрителям. И смельчаки, к удивлению Марии, находились. Девушка отвела взгляд и вновь увидела чернобородого кочевника, который создает движущиеся картинки в воздухе. Какой-то худой лопоухий мальчишка зазывал народ, предлагая проверить его феноменальную память. Мария прикинула, что, путешествуя с караваном, она тоже могла бы привлекать покупателей, меняя у них на глазах облики. Правда, мысль эта ей совершенно не понравилась. Уж лучше быть вором, чем кривляться на потеху публике.

Над караванным лагерем завис душный пряный воздух, наполненный запахами тканей, специй, металла и кожи. Вскоре девушка вообще перестала различать отдельные запахи, только самые яркие выделялись из общего дурманящего потока. Веселая атмосфера рынка вдруг вызвала у Марии отторжение – такого раньше не бывало. Ей захотелось бежать из этого шумного места, бежать от толпы куда-нибудь, где спокойно и тихо. Но и одной оставаться ей совсем не хотелось.

Девушка двинулась вдоль торговых рядов, выискивая глазами шатер Белора. Для начала она решила посоветоваться с пожилым торговцем, как вступить в караван. На глаза ей то и дело попадались приветливые лица кочевников, радостно встречавшие ее, как сестру, и Мария с трудом улыблась им в ответ.

– Мария! – Ирг, стоящий у входа в семейный шатер, весь просиял, завидев знакомую.

– Здравствуй, – спокойно поприветствовала его Мария, стараясь скрыть свою печаль.

Молодой мужчина неожиданно крепко обнял ее, чуть приподняв от земли.

– Привет-привет! Бесконечно рад тебя видеть!

– Я тоже рада, – вынужденно улыбнулась Мария.

– Странно, я вроде не так давно тебя видел, а ты кажешься мне совсем другим синусом, – заметил Ирг. – С тобой что-то произошло?

Мария задумалась, перебирая в памяти все события, случившиеся с ней с того момента, когда они общались в последний раз. Она пожила чужой жизнью, познакомилась с несколькими хорошими онца (о, если б эти мысли слышали сородичи!). Впервые влюбилась. Потеряла сестру. Нет, Марии совсем не хотелось обо всем этом рассказывать.

– Да всякая дикость, – отмахнулась девушка.

Тут Ирг ударил себя ладонью по лбу.

– Какой же я все-таки жанжара! – воскликнул он. – Разве так встречают добрых друзей? Приглашаю тебя в наш семейный шатер на чашечку горячего пряндана.

О, этот дивный напиток – пряндан. Этот дар богов всех земель Вителлура. Эта благословенная жидкость, дарующая силу и тайное могущество, подвластная одним лишь синусам. Этот вкусный горячий напиток, согревающий желудок и сердце.

– С удовольствием, – согласилась Мария.

Ирг обрадовался и повел ее к семейному шатру. Встреча со старым знакомым немного взбодрила Марию. Веселый и энергичный Ирг то и дело болтал о чем-нибудь, не позволяя девушке углубиться в мрачные мысли.

Ирг провел гостью через главный вход, в торговую часть, демонстрируя богатства семьи. Девушку это немного смутило. Вряд ли Ирг так нахваливал перед ней товар, чтобы она купила что-нибудь. По крайней мере, в прошлую их встречу молодой кочевник недвусмысленно дал ей понять о своем отношении.

В торговой их встретил Белор.

– Мария! Какая встреча! – басовито разразился приветствиями хозяин шатра.

– Рада тебе, Белор, – искренне улыбнулась Мария, завидев доброго синуса.

– Давненько не виделись, – протянул тот, сложив руки на животе. – Ну, что расскажешь, воровочка?

– Отец, давай-ка отложим разговоры до пряндана, – предложил Ирг.

Белор ударил себя по лбу точно так же, как до этого на улице сделал его сын.

– Ну конечно! – сокрушенно отрезал он. – Где мое гостеприимство? Какой же я после этого синус?! Развлеки гостью, пока я готовлю свой фирменный прянданик!

И Белор размашисто развернулся к домашней части.

– О! Последите-ка за магазином, детки, – бросил он напоследок через плечо. – Наше семейство так соскучилось по охоте, что всей гурьбой убежало в лес, оставив несчастного старого отца в одиночестве следить за всем.

С его уходом в магазине стало совсем тихо.

Мария огляделась по сторонам, окидывая взором знакомые образы. Да, большой семье – большой шатер. В просторном помещении соседствовали ткани, одежда, немного украшений и оружие. Особенно выделялся ряд охотничьих луков – возможно, члены семьи сами их изготавливали во время долгих стоянок. Присутствовала и руда, переливающаяся странными цветами, и много других непонятных вещей, которым Мария не знала названий.

– Откуда вы достаете все это? – поинтересовалась она, чтобы нарушить молчание, хотя представляла себе ответ. Все же она не первый год общается с кочевниками.

– Мест много, – улыбнулся Ирг. – Иногда мы что-то находим на заброшенных развалинах. Часто – выторговываем. Некоторые онца, например, живут в таких местах, где руды настолько много, что они выставляют ее на продажу. Более скромные поселения онца наравне с селениями синусов занимаются ремеслами. Что-то мы изготавливаем сами, когда задерживаемся на долгую стоянку, но это бывает нечасто – не для того мы созданы.

– Как интересно, – протянула Мария.

– Ты даже не представляешь, насколько! – подхватил Ирг. – На самом деле я рассказываю слишком просто. Там, с другой стороны Звездной пустыни, чего только нет! Там жизнь кипит, на севере же она стынет. Ты что-нибудь слышала про феррумовую дорогу?

– Угу, – буркнула Мария, приближаясь к стойке с одеждой и принявшись перебирать ее. – В последний год кочевники часто рассказывают про ее строительство. Говорят, что дорога эта будет сокращать пути и даже идти сквозь горы. И что по ней будут ездить большие автоматизированные «караваны» на колесах. Раньше я мечтала, чтобы эту дорогу поскорее проложили сюда, чтобы можно было спокойно Звездную пустыню пересекать… Ой, какая красота!

Девушка извлекла из общего ряда длинное зеленное платье с открытым декольте и рукавом необычной формы. По краям вилось много кружевных узоров, но они были тоже зелеными, более темного оттенка, так что платье не выглядело слишком пестрым и вычурным. Напротив, оно казалось изящным.

– Нравится? – спросил Ирг. – Может, тебе стоит его примерить?

Мария отрицательно помотала головой.

– Я сейчас экономлю.

– Ну же, примерь! – настоял Ирг. – Хочу посмотреть, как оно сидит по фигуре. Вдруг плохо, а я его буду продавать?

Мария заподозрила в его словах хитрость.

– Фигуры у всех разные, Ирг.

– Ну же, смелее, – настоял молодой кочевник.

Мария с улыбкой вздохнула и отправилась в примерочную. Когда она вышла оттуда к зеркалу, Ирг восхищенно развел руками.

– Какая красота, Мария! Тебе очень идет! Твои невероятные глаза в этом платье еще ярче – точно изумруды!

– Спасибо, Ирг, – улыбнулась Мария и хотела вернуться в примерочную, чтоб переодеться, но Ирг остановил ее.

– Ты же не собираешься сейчас на охоту, походи в своем новом платье, порадуй меня этим приятным зрелищем.

Мария вопросительно посмотрела на него.

– Это подарок.

– Ой, разве я могу принять его? – запротестовала Мария.

В былые времена она никогда не отказывалась от подарков. Но сейчас это ее тяготило. Дорогой презент, тем более от неравнодушного к ней мужчине, словно обязывал ее вести себя определенным образом. А кокетничать, хлопать глазками и рассыпаться в благодарностях ей совсем не хотелось.

– Ты не можешь не принять его, – твердо заявил Ирг.

– Спасибо, – скромно улыбнулась Мария. – Ты слишком добр ко мне.

– Думаешь? А мне кажется, недостаточно.

Девушка сконфужено отвела взгляд, но к счастью в их разговор вторгся Белор, выскочивший из домашней части шатра:

– Прянданик готов! – Белор выглянул на рынок и подозвал соседского мальчишку с просьбой последить за товаром. Затем повел сына и гостью к столу.

В домашней части находилось много всяких тканей и мягкой мебели. В центре стоял низкий деревянный столик, а вокруг него располагались стулья и большие подушки-кресла, на которых сидели синусы. Комната была наполнена ароматом травяного пряндана и сахара, на столе красовались какие-то странные южные сладости, которых Мария никогда не видела и не пробовала.

– О, как тебе идет это платье! – отвесил комплимент Белор, снимая с газовой горелки котелок с прянданом. – Сейчас будем прянданничать.

Отец семейства разлил по кружкам горячий ароматный напиток и вернул котелок на место. Затем все трое устроились на подушках вокруг стола.

Мария долго дула на чашку, сдувая потоки пара, идущие вверх. В этих полупрозрачных белесых вихрях ей то и дело мерещились собаки. Девушка осторожно отхлебнула напиток и ощутила, как по языку разливается приятный вкус, вызывающий воспоминания о лесе в середине теплого сезона, когда влажно, свежо и много ее любимых звездных ягод.

– Ммм, какой у тебя вкусный пряндан получился! – похвалила Мария.

– Местный, в общем-то, – признался Белор. – Хотя немного северных трав я все же туда добавил! И должен признать, я и впрямь умею готовить пряндан! Были бы у меня южные ингредиенты, уж я б тебя удивил! Но, увы, мы все выпили.

– А мне и местный очень нравится, – сказала Мария. – Ягод больше нет, но тебе каким-то образом удалось приготовить так, что они чувствуются в пряндане.

Белор стал очень довольный от похвалы.

– Я старался!

Затем Мария попробовала угощение, которое он выставил на стол. И хотя сладкое она не особо жаловала, отведать новое необычное блюдо девушка никогда не отказывалась. Вкус оказался пряным, сладким, ни на что не похожим. Мария совершенно не знала, что это и как это описать.

– Интересно.

Разогретые прянданом, синусы принялись общаться и рассказывать друг другу разные истории. В основном говорили кочевники. Они поведали Марии об экспедиции.

– Ну и погодка там! – рассказывал Белор. – Дожди да дожди. А по утрам даже снег шел, кутаться приходилось и костры с горелками жечь – весь газ истратили. А ведь Арголь не так уж далеко отсюда. Вот что значит жить у северного моря.

– Какими богатствами порадовал вас Арголь? – поинтересовалась Мария.

– Там много разнообразной руды, которой южнее не отыскать, – сказал Белор. – Мы выкупали у них металлы и камни.

– И меховые шкуры у деревенских, – добавил Ирг. – Продадим южным умельцам, будет у них материал для диковинных нарядов.

Затем путешественники рассказали про опасности, с которыми столкнулись на севере. Про ночные заморозки с наледью, от которой сивы то и дело поскальзывались, и больших хищников.

– Онца там тоже не слишком дружелюбные, – сообщил Ирг. – Пожалуй, самые недружелюбные из всех, что я встречал.

– Это ты забыл про крепость Ур-ро на юге, которую мы посещали много лет назад, – усмехнулся Белор. – Вот где точно не найти дружелюбия.

И отец семейства поведал Марии историю многолетней давности, связанную с Ур-ро, которая произошла еще в те времена, когда мать Ирга была жива. При упоминании покойной жены Белор немного взгрустнул, но довольно быстро закатал свою печаль под толщу безграничной бодрости и радости.

– Я слышал, там сменился правитель, – произнес Ирг, дав отцу договорить. – И междоусобицы прекратились.

– Вот те раз, впервые узнаю, – удивленно развел руками Белор. – Нужно будет посоветоваться с Холлом, возможно, нашему каравану стоит наведаться туда в будущем.

– А через Звездную пустыню сложно перебираться? – вклинилась Мария, желая приступить к волнующему ее вопросу. Об опасностях пустыни она была прекрасно осведомлена, но нужно же было с чего-то начать разговор.

– О, лучше туда одному не соваться – вот что я точно тебе скажу, – ответил Белор. – Эта пустыня огромна и непредсказуема, и если не знаешь путь, можешь застрять там надолго. А пищи и воды в пустыне мало.

– И еще там много ядовитых тварей, – добавил Ирг. – Укусит одна такая – а помощи вокруг никакой.

Марии стало не по себе. Она и без подробностей нервничала каждый раз, когда упоминали Звездную пустыню.

– Но с Холлом все переправляются в целости и сохранности, – бодро отметил Белор. – И так уже более десяти лет!

– А что будет, если с Холлом что-то случится? – поинтересовалась Мария.

– Ничего страшного не будет, – тут же ответил Ирг. – Мой отец тоже опытный и мудрый, он вполне мог бы повести нас.

– Ну, ты меня захвалил, дружок, – несколько смущенно отрезал Белор. – В нашем караване много достойных путешественников, которые могли бы вести караван.

– Но Холл больше всего прислушивается именно к тебе, – напомнил Ирг.

– Пусть так, – сказал Белор. – В любом случае, вождь выбирается общим собранием каравана. Да и с Холлом едва ли что-то случится, он у нас крепкий старик!

– Но не будет же он жить вечно, – справедливо заметил Ирг.

Белор на это ничего не ответил. Марии показалось, что пожилой кочевник был очень привязан к своему вожаку и не желал, чтобы с тем случилось что-то плохое. Хозяин шатра нахмурился и уставился в чашку с прянданом.

Из торговой части донесся чей-то голос. Кажется, кто-то заглянул в шатер.

– Ну и заболтался я с вами, совсем забыл про торговлю! – спохватился Белор. – Наливайте себе еще пряндана, а я пойду к посетителю.

И отец семейства встал из-за стола и скрылся за полотнами. На какое-то время после его ухода в домашней части шатра воцарилось молчание. Ирг пристально смотрел на Марию, явно любуясь зрелищем, отчего девушке стало неловко.

– Ты так красива! – восхищенно выдохнул Ирг. – Тебе очень идет это платье.

– Спасибо, – с улыбкой ответила Мария, отводя взгляд, чтобы скрыть свое равнодушие.

– Мне бы хотелось постоянно наблюдать твою красоту, – сказал молодой синус. – Как жаль, что караван не будет стоять здесь вечно.

Мария сразу поняла, к чему ведет Ирг, но пока молчала.

– Ты не потеряла тот кристалл, что я тебе подарил в прошлый раз? – осведомился он.

Мария достала из кармана старой одежды сияющий камень и продемонстрировала его кочевнику.

– Кристалл при мне, – улыбнулась она. – К счастью, пока мне не довелось откупаться им от эльгоровцев.

– Замечательно, – обрадовался Ирг. – Это просто превосходно, что тебя ни разу не ловили. Или все же ловили? Ты до сих пор не рассказывала мне о своем ремесле.

– Да всякое бывало, чего уж там, – пожала плечами Мария и с ноткой гордости добавила. – Но у меня есть средство, чтобы уйти из заточения.

– Твоя способность меня восхищает, – подхватил молодой мужчина.

– Твоя способность тоже удивительна, – заметила Мария. – Быть полиглотом – полезное свойство для путешественника.

– Да, это правда, – согласился Ирг. – Боги ко мне благосклонны в моем ремесле. В самых глухих уголках Мира до сих пор говорят на древних наречиях, не зная мировой язык. Да и к тому же порой мы сталкиваемся с такими селениями, которые, зная единый язык, предпочитают говорить на местном и с большей охотой сотрудничают именно с теми, кто понимает их родную речь. Такие встречаются и среди синусов, и среди онца. А я быстро воспринимаю новый язык, с которым только сталкиваюсь, и нашему каравану это помогает. Уверен, этот процесс происходит гораздо проще, чем восприятие нового образа у тебя.

– Думаю, так и есть. Ведь новый язык ты воспринимаешь наверняка, а у меня новый образ возникает очень редко, – проговорила Мария. – Кстати, я заметила, что у вас с отцом схожие способности.

Ирг потянулся и лениво сменил положение на подушках.

– Это не удивительно, – наконец произнес он. – Возможно, ты не обращала внимания, но в семьях синусов это нередкое явление. Боги смотрят на отца с матерью и одаривают детей схожими способностями. Хотя бывает и так, что божественный взор обращается к дальним предкам, которых уже и в живых-то нет. Но я надеюсь, что мои будущие дети переймут именно мой дар, ведь для торговли это весьма удачный расклад.

– А вдруг они не захотят быть торговцами?

– Это невозможно.

Мария пожала плечами. Она считала, что каждый вправе сам определять свою судьбу, но доносить эту мысль до Ирга ей не хотелось. В конце концов, она не собиралась идти с ним под венец.

– С момента нашей последней встречи ты стала еще прекраснее, – игриво произнес Ирг.

– Да ладно, мы же не так давно виделись, – отмахнулась Мария.

– И все же, – сказал Ирг. – Я действительно так считаю. Я не встречал девушек прекраснее. И – о боги – как я хотел увидеть тебя, пока был в Арголь!

Кочевник вдруг поднялся на ноги и подсел к девушке ближе, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.

– Что тебе делать здесь? – спросил он взволновано. – Тут совсем нет синусов. А с нашим караваном у тебя всегда будут друзья, защита и красивые платья. И только представь, сколько прекрасных земель ты сможешь увидеть!

– Ирг, я…

Кочевник вдруг взял девушку за руку и посмотрел ей в глаза. Мария вздрогнула и замерла.

– Я буду тебя защищать, если ты пойдешь с нашим караваном, – пообещал он. – Ты будешь купаться в роскоши, собранной со всех земель Мира. Я хочу, чтобы ты была моей.

Ах, как бы сейчас обрадовалась Вий-За! Вот она, возможность для Марии связать судьбу с синусом и забыть про того, с кем ей не суждено быть. Про того, с кем ей быть и вовсе противоестественно. В рядах каравана Холла Мария может найти не только новый дом, но и новую любовь. Ирг красив и обеспечен. И самое главное, он – синус. Мария внимательно посмотрела на него, пытаясь найти в себе хоть слабый намек на чувства. Хоть немного той симпатии, которую испытывает женщина к мужчине. Ради Вий-За она пыталась представить себя женой кочевника. Но ничего, абсолютно ничего не отзывалось в ней в ответ на признания Ирга!

– Прости, – Мария мягко отобрала свою руку. – Я не могу.

– Но почему? – раздосадовано спросил Ирг.

– Я уйду с караваном. Но не буду с тобой.

– Почему?

Мария молчала, а Ирг требовательно смотрел на нее, ожидая объяснений.

– Просто я люблю другого, – честно ответила девушка, не желая кидать по зернышку в пряндан.

Ирг с досадой махнул руками, встал, чуть ли не сбив ногами стол, и начал ходить по комнате. Мария схватила чашку со своим прянданом и принялась сосредоточенно пить уже подстывший напиток.

– Кого же? – сокрушенно спросил Ирг на ходу. – Неужели Гарда? У них очень богатая семья. Или Сирина? О-о, я знал, что не стоило отправляться в эту экспедицию, пока эти трусы сидят в лагере!

Мария вся сжалась и молчала.

– Кого же, Мария?

– Зачем тебе это знать?

– Это важно! Я все равно это выясню, когда узнаю, с каким шатром ты отправишься в путь!

– Это не важно, – отчеканила Мария. – Он не любит меня, так что с кем бы я ни пошла кочевать, ты все равно ничего не узнаешь.

Ирг выругался на каком-то неизвестном Марии языке и скрылся за полотном в торговой части шатра. В этот момент девушка почувствовала себя совсем растерянной, но нарастающее уныние тут же развеялось, потому что в домашнюю часть зашел бодрый Белор.

– Я тут заставил Ирга встать за прилавком и немного поторговать вместо меня, – сказал отец семейства и зажег газовую горелку. – Сорванец чуть не сшиб меня с ног, представляешь? Хотел убежать и бросить отца без помощи, негодяй. Надо бы подогреть прянданец.

Мария ничего не ответила на это, но от присутствия Белора ей стало немного легче.

– Не огорчайся из-за Ирга, – посоветовал пожилой синус.

– Ты что-то слышал? – удивленно спросила Мария.

– Практически все, – неловко улыбнулся Белор. – Не подумай, что я подслушивал! Просто вы громко разговаривали.

Марии стало совсем не по себе, захотелось обернуться собакой и убежать в лес. Внутри ее разрывало горе, ей с трудом удавалось держать себя в руках. А тут еще Ирг со своими ухаживаниями. Девушку это и с толку сбивало, и раздражало, хотя она и понимала, что Ирг не знает о ее потере. В любом случае, ей нужно было поговорить с Белором, спросить, как вступить в караван. И потому она осталась.

– Хм, – протянул хозяин шатра, внимательно смотря на нее. – Слишком у тебя мина кислая. Добавлю-ка я в прянданец шорох-травы, в миг взбодришься.

Мария одарила его благодарным взглядом. Белор немного повозился с напитком, после чего выключил горелку и налил ей горячий навар. Затем сел рядом и сказал, чтобы она непременно выпила всю чашку.

– И как тебе удается все время быть в прекрасном расположении духа? – подивилась гостья, отхлебывая пряное угощение.

– Есть у меня один маленький секрет, – ответил хозяин шатра, напустив на себя загадочный вид. – Когда у меня с одной вещью случается неприятность – я вспоминаю про другую, с которой пока что все в порядке. И, знаешь, в конце концов, это помогает! Я не грущу, а дела в хорошем расположении духа словно сами налаживаются.

Мария заулыбалась. И решила, что пора перейти к делу.

– Слушай, Белор, – начала она. – Я тут отважилась вступить в ваш караван. Как думаешь, Холл примет меня?

– Он примет тебя, если ты найдешь семью, что пожелает странствовать с тобой, – уверенно ответил Белор.

– Есть ли здесь семья, которой я могу оказаться полезной?

Белор крепко задумался.

– Если ты, в самом деле, хочешь уйти с караваном, тебе лучше прибиться к лекарке Фекде. У нее маленькая семья, на все не хватает рук. Ей нужны помощники. Если вы с ней сдружитесь, сможешь жить в ее шатре и затем следовать с ее повозкой.

Мария навострилась.

– Пожалуйста, Белор, познакомь меня с ней! В долгу не останусь.

– Я тут закончу с некоторыми делами, и можем вместе наведаться к ней в гости, – подмигнул Белор. – Я бы с радостью предложил тебе остаться с нами, но семья у нас ого-го какая, да и Иргу нужно время, чтобы отойти.

Мария понимающе кивнула.

– Огромное спасибо, Белор! Если тебе понадобится моя помощь – дай знать.

– Рад это слышать, – признался кочевник. – И скажу тебе, не кривя душой, я все же надеюсь, что со временем ты разглядишь в моем сыне мужичка своей мечты. О, не смотри на меня так и ничего не говори! И я больше ничего не скажу.

Белор дружелюбно похлопал Марию по спине и ушел через запасной выход шатра, пообещав скоро вернуться. Отбросив от себя легкое смущение, в которое Белору удалось ее вогнать, Мария решила выйти на торговую площадь и прогуляться. Оставаться одной ей сейчас не хотелось – мысли о Вий-За мгновенно начинали пожирать ее.

Девушка преодолела полотняную перегородку и через торговую часть шатра направилась в сторону главного выхода. По пути она поймала на себе мрачный взгляд Ирга, но тот быстро отвернулся от нее.

Яркий свет дневной Веги ударил прямо в глаза, ослепив девушку. Выйдя из полумрака, Мария с непривычки сощурилась, ничего не видя перед собой. За несколько секунд приспособившись к яркому освещению, она наконец-то смогла разглядеть то, что перед ней находится. Мутные пятна приняли четкие очертания, и сердце Марии чуть не ушло в пятки от увиденного.

Перед ней стоял Верзор. Он с любопытством разглядывал ее, и в этот миг Мария почувствовала себя какой-то голой – ведь она стояла перед ним в истинном обличии.

– Ого, – весело произнес кадет. – Воровка атласов!

Сейчас Мария с трудом верила в то, что чуть не поцеловала его позапрошлым утром. Встретившись с Верзором посреди караванной площади, полной синусов, да еще и в истинном обличии, Мария почувствовала, насколько они далеки друг от друга. Не ходить им вместе под ручку, не вести совместный быт. Она даже просто дружить с ним не сможет без осуждения обществом. А он и вовсе не захочет, узнав, кто она на самом деле. Вновь сердце девушки болезненно заныло.

Мария ничего не ответила и осторожно попятилась назад, скрываясь в тени шатра.

– Постой, ловить не буду! – пообещал кадет. – Может, ты сможешь помочь мне?

Но Мария не могла заставить себя спокойно общаться с ним после всего, что было. Она испугалась, что нечто в ее поведении может выдать ее неуместные чувства.

Шаг за шагом Верзор последовал за ней, впустив уличный свет в шатер. Девушка пересекла торговую часть и юркнула за занавес, отделяющий торговую от домашней, а Верзор так и остался стоять посреди магазина. В тот же момент, о чем-то весело переговариваясь, в шатер ворвались еще несколько одногруппников Сары.

– Здравия! – опомнился Ирг. – Что интересует отважных эльгоровцев? Оружие, руда, одежда?

Мария притаилась в домашней. Сердце бешено колотилось от неожиданности и испуга. Дыхание сперло, голова шла кругом. Она стояла возле занавеса и слушала, что происходит.

– Неиссякаемого богатства вашему шатру, – поздоровался с Иргом Верзор. – Такой роскошный магазин мы сразу заметили. Мы бы с радостью что-нибудь купили, но мы на задании.

«А Верзор умеет общаться с торговцами, – подумала Мария. – Наверное, тот пряндан он, и правда, умудрился купить, а не украсть».

– Лестно слышать такие речи о нашем магазине от отважных эльгоровцев! – повеселевшим тоном ответил Ирг. – Но почему ваше задание привело вас в наш магазин?

– У нас пропала одна онца, – сообщил Верзор. – Возможно, ваша семья видела ее?

Мария встрепенулась, поняв, что речь зашла о ней. Вернее, о Саре. Она ведь уже второй день не появляется в крепости, вот ее и хватились. Девушка навострила уши, чтобы услышать еще, но тут ей на плечо легла тяжелая теплая рука, заставив вздрогнуть.

– Воровочка, ты чего тут ныкаешься? – удивленно спросил вернувшийся Белор.

– Там онца, – кратко ответила она.

– По твою душу пришли, что ли?

– Да нет. Я у эльгоровцев толком-то своровать ничего не успела. Но мало ли, репутация у меня среди них так себе.

– И то верно, – согласился Белор. – Сиди тут, а я пойду-ка спрошу, зачем пожаловали.

И он сквозь занавес нырнул в торговую часть.

Мария осторожно глянула через маленькую щелку занавеса. В торговой части кадеты расспрашивали теперь уже Белора о пропавшей ученице. В какой-то момент Верзор вдруг посмотрел в сторону Марии, словно почувствовал на себе ее взгляд, и девушка тут же юркнула обратно в домашнюю.

Наконец, Белор выглянул из-за полотна и привычным бодрым тоном сообщил, что онца ушли.

– Зачем они приходили? – тут же спросила Мария.

– Учеников своих растеряли, вот и ищут теперь, – произнес отец семейства громким голосом. – Сейчас мои ребятишки вернутся с охоты, и мы с тобой отправимся к Фекде. Можешь пока отдохнуть на подушках.

Мария вздохнула и повалилась на мягкую перину, чувствуя, как по телу разливается жар после пережитого напряжения. Волнение почему-то так и не отпускало ее. Девушка думала, что гибель Вий-За выжжет из нее все чувства, оставив лишь горе и пустоту, но как же она ошиблась.

«Неужели я, правда, смогу уйти с караваном?», – взволновано подумала она.

Тяжко. Очень. Но Вий-За хотела бы этого. И так было правильнее всего.

Мария нахмурилась, пытаясь прогнать все ненужные мысли и сосредоточиться на грядущей встрече с Фекдой.

Семейство Ирга вернулось с охоты довольно скоро. Белор встретил родных, похвалил неожиданно богатый улов, после чего взял Марию под руку и повел к караванной лекарке.

Шатер Фекды располагался ближе к лесной полосе. Он оказался несколько меньше, чем у Белора, и был отделан темными и спокойными тканями в противовес яркому убранству белорского шатра. Но его оформление показалось Марии более изящным и привлекательным. Судя по всему, Фекда имела развитое чувство стиля.

Лекарка встретила гостей с привычным синусовским гостеприимством. Она тут же включила газовую горелку и взялась накрывать на стол. У Фекды еще с дороги сохранились растения, добытые в самых разных краях, так что пряндан она приготовила самый что ни на есть диковинный. По завязавшемуся разговору Мария поняла, что кочевница разбиралась в ингредиентах не только для лекарств, но и для готовки, и делала это лучше кого бы то ни было в караване. Конечно, и у Фекды можно найти товары, не связанные с медициной и кулинарией, но в первую очередь к ней шли именно за медикаментами и лечением. Она обладала многими знаниями и умела бороться с тяжелыми болезнями даже в полевых условиях.

– Так, значит, ты путешествуешь с сыном? – переспросила Мария, когда Фекда закончила рассказ о своих делах и заботах.

– Да, – подтвердила странница, поправляя свои гладкие каштановые пряди, едва достающие до плеч и украшенные мелкими косичками с вплетенными бусинами. – Мой супруг остался на юге в одном горном поселении синусов. Там, в горах Моранула, есть редкие растения и минералы, которые долго и сложно искать. Они нужны семье. Караван не мог больше ждать нас, а товары необходимо продавать, так что нам пришлось разлучиться. Теперь мой муж рыскает по горам, а мы с сыном занимаемся торговлей.

– Наверное, ты по нему очень скучаешь, – предположила Мария.

– Ты даже представить себе не можешь, насколько! – Фекда развела худыми и необычайно бледными для кочевницы руками, словно показывая, как сильно она тоскует по супругу. – Сын тоже скучает. Хотя у него сейчас такой возраст, когда мальчишки начинают важничать и отдаляться от родителей.

– А сколько ему? – с удивлением поинтересовалась Мария, прикинувшая, что лекарке, наверное, под пятьдесят лет.

– Тринадцать. Поздний сыночек, боги долго не давали нам с мужем детей, – ответила хозяйка шатра. – Но я на богов зла не держу, зато какого прекрасного мальчика мне послали! Он у меня молодец, рукастый и смекалистый, но вдвоем нелегко со всем управиться. Конечно, караван нам помогает, но у всех хватает своих хлопот.

– Мария – превосходная охотница! – тут же вмешался Белор, воспользовавшись моментом. – Помощница из нее хоть куда. А сколько мяса она принесла вместе с Иргом, когда мы с ней только-только познакомились!

– Это замечательно, – улыбнулась Фекда.

– Еще я умею сражаться и могу защищать вас, – добавила Мария. Конечно, клинком она махала так себе, зато в собачьем облике действительно могла проучить обидчика.

Лекарка вся просияла. Она подсела поближе и заговорчески посмотрела на гостью. Ее выпуклые янтарные глаза так и впились в Марию.

– А скажи, Маришка, правдивые ли истории ходят про тебя среди кочевников? – понизив голос, спросила Фекда.

– Смотря какие, – опешила девушка.

– Ну, что ты искусная воровка и можешь украсть из-под носа у онца все, что угодно?

– Ну-у, не прям все, – скромно ответила Мария. Давненько она не совершала крупных краж. Да и вообще с тех пор, как пришла в Эль-Гор, толком не воровала. – Но кое-что могу.

– Чудесно! – вдруг очень громко воскликнула Фекда, заставив Марию подскочить от неожиданности.

– Что ты задумала? – с любопытством спросил Белор у хозяйки шатра.

– Я хочу заполучить медицинские приспособления, которыми пользуются онца, – ответила Фекда, манерно поправляя изящное бордовое платье, расшитое синусовскими травяными узорами. – Таблетки, настои, инструменты – что угодно! Этим добром они делиться с синусами не любят. А я изучаю составы, которые они используют, чтобы потом применять в своем деле.

Она нетерпеливо забегала по шатру, рассеянно выискивая что-то.

– Вот! – объявила Фекда и положила на стол круглые пирожки в глазури. – Ешьте, сама приготовила.

Мария взглянула на угощение и предпочла отказаться, понимая, что в нее уже не влезет ни чашка пряндана, ни сладость.

– Так, ты хочешь, чтобы я принесла тебе лекарства из крепости Эль-Гор? – прямо спросила Мария.

– Именно, – подтвердила Фекда, жуя свою стряпню. – Сомневаюсь, что ты разбираешься в лекарствах, поэтому тащи все, что влезет. Всякие колбы, ножички, лупы – тоже бери, если найдешь. Я с распростертыми объятиями приму тебя в свой шатер и помогу тебе пересечь Звездную пустыню, но при условии, что ты добудешь мне то, о чем прошу.

– Что ж, – заключила Мария. – По рукам!

И они потерлись костяшками кулаков в знак заключения сделки. Этот жест дался воровке не очень легко, ведь пальцы Фекды были усеяны выпуклыми кольцами с большими камнями.

– Хорошо с вами, – подал голос Белор. – Да надо возвращаться, дел много.

– Еще увидимся, – отозвалась Мария и обняла на прощание доброго кочевника.

– Заглядывай еще, – пригласила Фекда, и Белор, распрощавшись с ней, вышел из шатра.

– Как здорово, что он привел тебя именно ко мне, – произнесла хозяйка шатра. – Я буду ждать лекарства! А пока давай, ешь эти вкусные пирожочки.

– Я скоро лопну, – взвыла Мария и с трудом встала из-за стола. – Спасибо за гостеприимство, милая Фекда. Жди меня с лекарствами в ближайшие дни.

И она неспешно побрела к выходу. Но перед тем как покинуть шатер, Мария задержалась и обернулась к хозяйке шатра.

– Фекда, а как ты относишься к онца? – зачем-то спросила она.

Фекда вскинула голову и с удивлением посмотрела на гостью.

– Ну… как синус к онца, – прозвучал ответ.

Мария неловко улыбнулась ей и покинула шатер.

ГЛАВА 11. Возвращение в Эль-Гор

Платье Мария все-таки вернула Иргу. Слишком ее тяготил этот подарок. И хотя молодой кочевник извинялся перед ней за свою бурную реакцию и убеждал, что подарок сделан от чистого сердца, она все равно отказалась. Иначе чувствовала, будто осталась должной.

Избавившись от одного неприятного чувства, она продолжала мучиться другими. Это и боль утраты, и чувство вины. Причем по отношению к двум существам сразу. Вий-За она потеряла навсегда и корила себя за то, что в последние мгновения не была рядом. С Верзором она тоже вряд ли увидится снова – не может же Сара вновь объявится после странного исчезновения?

Или может?

«Забудь, Мария! – твердила она себе, шагая через поле в сторону Бескрайнего озера. – Ты уже все для себя решила!».

Но ведь она обещала пойти с Верзором на бал. Если она не пойдет, то он останется один. Или пойдет с другой.

Сердце Марии вдруг бешено заколотилось, а щеки разгорелись – она явно почувствовала это. Нет, она не хочет, чтобы он шел с другой. Он же с ней договорился!

«Дура!», – укоряла себя девушка.

Непонятно откуда поднялся ветер, высокая трава вокруг зашелестела. Золотистые волны прошлись по полю, сверкая. Мария продолжала идти дальше, стараясь сосредоточиться на предстоящем деле, но мысли все время уходили в другую сторону.

«Интересно, понравилось ли ему? – пронеслось в голове, когда девушка вспомнила встречу на рынке, где Верзор увидел ее в платье. – Глупости думаешь, – тут же осудила она себя. – Верзору нравится Сара, а не ты».

С каждым мгновением красота жизни все больше меркла для Марии. Казалось, все теряет смысл, и больше ничто не сможет доставить ей искреннего удовольствия. Общение с собратьями уже не такое занимательное, еда не настолько вкусная, а многогранные запахи полей и лесов не такие волнительные. Внутри Марию жгла злоба и ревность по отношению к самой себе же – только в иной ипостаси. Сара. Она выше и сильнее, у нее кожа сиреневая и пятна симпатичные: наверняка Верзор сходит по ним с ума. А еще она – будущий воин, а не презренная воровка.

Тут Мария услышала крики. Поле граничило с лесом – голоса доносились оттуда. Похоже, Сару до сих пор искали.

«Пойду на бал, – неожиданно твердо решила Мария. – Верзор будет танцевать со мной!».

И с этой мыслью она обернулась собакой и бросилась в сторону крепости Эль-Гор.

Девушка до последнего не знала, что она скажет Галу и остальным о своем отсутствии. Легенда про ранение в лесу и потерю памяти уже использована, нужно было придумать что-то другое. Она решила, что будет выкручиваться на ходу. Все равно она и без того наворотила много дел, и терять ей нечего.

В крепость она пробралась тараканом и в облике Сары вышла из ее комнаты. Странно, но по пути никто из встречных не спросил у нее об отсутствии. Правда, ей и кадетов с кураторами не попадалось, только работники крепости и парочка старших воинов. Может, они не в курсе?

Ее догадки прояснились, как только она повстречалась с Галом.

– Ну, – требовательно изрек жилистый воин, прожигая Марию взглядом. – Я жду объяснений.

Мария виновато потупила взор.

– Я и не знаю, что сказать.

– Как это: не знаю? – голос Гала чуть не сорвался на крик, но он старательно держал себя в руках. – Где ты была?

– Гуляла, – ляпнула Мария, тут же сжавшись под яростным взглядом куратора. – Я очень устала от тренировок, голова каждый день раскалывается. Вот я не выдержала и прогуливала.

Гал подозрительно прищурился.

– Почему ты не обратилась с этой проблемой к Циклопу?

– Я его боюсь! – совершенно искренне ответила Мария, распахнув глаза.

– Ты хоть понимаешь, как ты меня подставила? – процедил Гал сквозь зубы. – Что скажут другие кураторы и старосты о том, что мои ученики сбегают? И что скажут о тебе, Сара? Я имею полное право заподозрить тебя в шпионаже.

– Что? – удивленно выпучила глаза Мария.

– Может, тут где-то стратусовские воины засели в лесах, – с подозрением в голосе ответил Гал. – А ты к ним бегаешь – и информацию про наши планы сливаешь. Тебя надо допросить!

– Но это же глупость! – притворно обиженно ответила Мария. – Я – аргольское дитя. И вы меня знаете чуть ли не с пеленок. Да и с чего стратусовцы будут караулить нас, разве брат Полиномена настолько же подозрителен и воинственен, как он сам?

– Кого все это волнует, – недовольно буркнул Гал. – Допросить – и все тут.

Мария вся сжалась и уставилась в пол. Ей стало не по себе, она нервно теребила рукав. Тяжелый вздох Гала заставил ее поднять голову и взглянуть на него. Кажется, куратор немного остыл.

– И куда делась моя лучшая ученица? – устало проворчал он. – Тебя как будто подменили. Почему именно сейчас, в такой ответственный момент ты совершенно плюнула на учебу? Сражаешься на отвали, занятия пропускаешь, сбегаешь. Я отправил твоих одногруппников тебя искать и очень надеюсь, что другие твое отсутствие не заметили. Иначе достанется и мне, и тебе.

В этот момент Мария даже ощутила жалость и признательность по отношению к куратору Сары. Он казался честным и усердным онца, с хорошими качествами. Он даже прикрыл ее – правда, не ее, а Сару. Но все же.

– Прости, Гал.

– Чтоб на посвящении без сюрпризов, – пригрозил пальцем Гал. – На экзамене ты сполна получишь плоды своих усилий, какими бы они ни были. Но перед Полиноменом, прошу, не позорь меня.

– Да, куратор, – послушно ответила Мария.

– Ах, да, – спохватился Гал, когда девушка собиралась уйти. – Ты наказана. Поскольку завтра прибывает правитель, я не могу наказать тебя так, как следует. Мало времени. Так что ночью дежуришь на стене. Свободна.

Мария устало вздохнула, но, естественно, спорить не стала. За последние дни печаль и бессонница вымотали ее. И все же, раз она плохо спит, то и разницы нет – в постели лежать или на стене бдеть. Этим она себя и пыталась утешить.

За ужином одногруппники мучили ее допросами. Что, где да как? Отвечала она неохотно, постоянно приходилось что-то придумывать. Верзор сидел рядом с ней, но особо в разговор не включался. При встрече с Сарой он очень радовался, Мария видела, что парень сильно переживал. Но допросами он ее не мучил и все только о чем-то думал.

Когда Мария решила, что испытание болтовней пройдено, к ней прилипла Иона. Конечно, она не могла не заметить долгого отсутствия подруги. Ей Мария сказала лишь то, что, видимо, они постоянно с ней разминались. Потом стала расспрашивать Иону о ее делах, чтобы юная онца переключилась на себя и не донимала Марию вопросами.

Закат самозванка встретила уже на стене. Яркие вечерние краски постепенно таяли, вокруг сгущались сумерки. Рано пришедший холод говорил о приближении зимнего сезона. Даже звезды казались осколками льда на небе.

К счастью, Мария оделась в теплую меховую накидку. Лук и колчан стрел были при ней – на случай, если в поле зрения появится чужак. Каждый часовой обязан нести дежурство с оружием в руках. И коллеги Марии, занявшие оставшиеся три стены, тоже были при луках. Девушка почти не видела их, но знала, что ночное бдение вместе с ней разделяют взрослые воины. Кадеты по ночам дежурили лишь во время наказаний.

Со стены Марии открывался вид на деревню. В некоторых домах еще горел свет, но постепенно таких жилищ становилось все меньше. Окна гасли, словно свечи в синусовской люстре, одна за другой. Ночью в деревне делать нечего, а рано утром ждет новый день, полный забот.

Мария обернулась, чтобы посмотреть на крепость. Мрачная, грубая и холодная. В окнах местами тоже горел свет, и девушка с тоской подумала о том, что там кто-то до сих пор не спит и с кем-нибудь общается, сидя в тепле. Внизу перед крепостью уже никого не осталось, и хотя вахту Мария несла не одна, ей все же стало совершенно одиноко. Ей казалось, что вокруг бесконечная пустота. Словно она каким-то чудом упала в темное, бездонное небо прямо к звездам и зависла там без возможности вернуться обратно.

Девушке стало страшно. Боль утраты вновь дала о себе знать. Ей трудно было общаться с другими, делая вид, что все, в общем-то, хорошо. Но и остаться наедине со своими мыслями и воспоминаниями оказалось невыносимым. Упреки по отношению к себе, сожаления так и лезли в голову, захватывая все существо Марии. Она испугалась, что печаль совершенно ее проглотит.

Вдруг послышались шаги. Мария переполошилась и выхватила из колчана стрелу. Но не успела она приложить ее к луку, как поняла, что в этом нет необходимости. Сердце бешено заколотилось в груди, девушка вернула стрелу на место.

– Привет, – поздоровался Верзор с улыбкой, видимой даже в потемках.

– Привет, – чуть ли не задыхаясь, ответила Мария. – Разве ты не должен спать?

– Должен, – со смешком сказал кадет. – Надеюсь, Гал ни о чем не узнает. Я подумал, что тебе тут, наверное, скучно одной. Да и холодно.

Внутри Марии кипели смешанные чувства. Радость от появления Верзора и кошмарное волнение – по той же причине. Она боялась, что он начнет расспрашивать ее про свое исчезновение. Да и вообще опасалась оставаться наедине.

Парень поставил на каменную поверхность стены сумку и извлек оттуда бутыль-батарею, который сохраняет тепло. Затем взял чашку и налил Марии какой-то горячий отвар. Чашка тут же задымилась паром, и Мария почувствовала ароматы лесных трав и ягод.

– Держи, – он протянул ей чашку.

Мария сняла лук с колчаном, молча приняла напиток и осторожно сделала первый глоток. Вкусно. Не пряндан, конечно, но тоже ароматно и согревает. А больше всего грело чувство, что о ней кто-то позаботился. Пусть и не о ней на самом-то деле.

– Спасибо, – с улыбкой поблагодарила она, возвращая чашку.

Некоторое время они стояли в молчании. Верзор оперся на перегородку на краю стены, Мария стояла чуть позади, вглядываясь вдаль и время от времени украдкой поглядывая на Верзора.

– Честно говоря, я сильно переживал, когда ты пропала.

Мария смутилась. Она так и думала, что разговор коснется этого.

Парень развернулся к ней лицом, взгляд у него и сейчас был обеспокоенным.

– Почему ты пропала? – спросил он. – Я тебя сильно обидел?

Сердце Марии сжалось от нежных чувств. В груди как-то странно сдавило, в носу защипало. Она поняла, что не сможет сдержать слез. Столько переживаний свалилось на ее голову, столько противоречивых мыслей и чувств. Ей нужно было кому-то высказаться, кому-то очень близкому и дорогому. Только Верзор вызывал подобные чувства. Но он не был тем, кому можно все рассказать. Щекой Мария ощутила холодную влагу.

– Сара! – взволнованно воскликнул Верзор. – Прости, я вовсе не хотел сделать тебе плохо!

Ощущая полное бессилие, Мария шагнула к нему и уткнулась лицом в грубую ткань его накидки. Она теперь не просто плакала – она рыдала и не могла ничего с собой поделать. Лишь прижималась к Верзору, хватаясь за складки его одежды, то и дело вздрагивая, и надеялась, что ее рыданий больше никто не слышит. Парень прижал ее к себе – сначала нерешительно, потом сильно.

– Сара, что же такое случилось? – недоумевал Верзор.

Мария подняла голову и встретилась со взглядом, полным беспомощности. И новый поток слез подкатил к ее глазам, она снова спрятала лицо в его объятиях.

– Я не могу рассказать! – всхлипнула она. – Я очень хочу, но не могу!

– Почему?

– Ты меня не поймешь.

Мария вздрогнула, ощутив, как он проводит рукой по ее волосам. Затем еще раз. И еще. По спине побежали мурашки.

– Может, все-таки попробуешь? – сказал он ласково.

Мария поняла, что слезы немного утихли. Бешеный поток мыслей угомонился, оставив после себя лишь одну, очень важную. Девушка подняла голову и посмотрела в глаза, полные участия и заботы.

– Верзор, ты не должен идти на экзамен! – выпалила она.

Глаза парня округлились от удивления.

– Я не могу, ты же знаешь.

– Если ты пойдешь, то ты предашь самого себя! – не унималась Мария. – Так однажды погубили твою деревню. Ты не можешь поступить так же с другими.

Взгляд Верзора помрачнел.

– Я знаю, – отрезал он. – Но что я могу?

– Сбежать!

– Только если с тобой.

Мария растерялась. Ей бы очень хотелось поступить именно так. Но она не может всю жизнь притворяться другой и обманывать его.

– Я не могу, – пряча взгляд, выдавила она.

– Тогда и я не могу, – сказал Верзор, выпуская ее из объятий.

Мария не позволила ему отстраниться, сильнее схватившись за его куртку. Она подалась вперед, склонив его к себе и поцеловала. Все свои переживания, страхи и любовь она вложила в это движение.

Удивление мелькнуло во взгляде Верзора лишь на миг. В следующую же секунду он крепко прижал ее к себе, страстно отвечая на ласку. По его резким, нервным движениям Мария понимала, что он тоже сильно переживал. И все накопившееся напряжение вылилось в этот неожиданный поцелуй.

Когда они оторвались друг от друга, Марию немного трясло. Не от холода, а скорее, от переизбытка чувств и ощущений. И все же она попросила Верзора налить ей еще горячий отвар.

– В последнее время я тебя действительно не понимаю, Сара, – признался парень. – Но очень хочу это исправить.

Марии захотелось успокоить его. Погладить по волосам, сказать, что все хорошо. Но она не стала приближаться вновь – она уже успела пожалеть о содеянном. Неправильно это все.

– Тебе лучше уйти, – с трудом высказала Мария. – Тебя могут наказать за нарушение режима, – увидев, что Верзор хочет что-то возразить, она добавила: – И меня за то, что плохо стерегу стену.

Верзор недовольно фыркнул, но спорить не стал. Мария на то и рассчитывала: раз он заботится о Саре, то не захочет, чтобы ее наказывали.

– Я буду скучать, – признался он, подбирая с пола сумку. – Тут еще отвар остался, позже еще попей.

Перед тем, как совсем уйти, он замялся, словно хотел обнять на прощание. Но, видимо, не решился и двинулся в сторону лестницы, по которой можно было спуститься вниз.

Мария тяжело вздохнула, провожая взглядом Верзора, который теперь шел через площадь к крепости.

«Какая ты все-таки гадина!», – разозлилась она на саму себя.

Ну, зачем, зачем она это сделала? Зачем поцеловала его? Верзор такой… такой! Он заслуживает лучшего. А она подлая обманщица!

Ее до сих пор лихорадило, губы горели от поцелуя. Образы мелькали в памяти, вызывая волны жара и мурашки по коже. В животе застряло тягучее, ноющее чувство. Тело требовало его близости.

Мария тряхнула головой, потерла щеки, пытаясь отвлечься от смущающих мыслей. Взяла в руки бутыль и плеснула себе в чашку горячий отвар. Впереди у нее долгая ночка, и если она так и будет думать про Верзора, станет совсем невыносимо. Поэтому она постаралась сосредоточиться на деле, вообразила из себя грозного часового, прицепила к ремню колчан стрел, взяла лук и пошла вдоль стены.

Ночь оказалась действительно неприлично долгой. Боевой настрой быстро улетучился, и почти все время Мария провела в борьбе с разными мыслями. То Верзор не выходил у нее из головы, то снова накатывало чувство вины по отношению к Вий-За. Воспоминания кружили вокруг нее хороводом, дразнили, делали больно и словно насмехались над ней. Иногда девушке удавалось вырваться: когда она замечала какого-нибудь любопытного зверька у стены, или видела падающую звезду, или встречалась с другими часовыми, перебрасываясь с ними парой словечек. Но после этого тяжелые мысли вновь обрушивались на ее голову.

«Не стоит идти на бал, – думала Мария. – Только хуже станет».

Под утро она совсем выбилась из сил. Волнения, тревоги и бессонница минувших дней давали о себе знать. Даже изнуряющие мысли отступили под властью усталости. С большим облегчением Мария встретила своего сменщика и двинулась к крепости – спать.

ГЛАВА 12. Прибытие Полиномена

Марии снились кошмары. Живые существа сражались друг с другом, размахивая клинками и проливая кровь. Тут почему-то были и синусы, и онца. Кругом горели дома, и Мария слышала детский плач.

Из ужаса ее вырвал визгливый женский голос. В миг Мария переместилась с поля боя в комнату Сары, но сердце ее колотилось точно так же, как во сне. Девушку прошиб пот, голова раскалывалась на части.

– Сара! – радостно воскликнула Иона. – Ты чего спишь? Такой день!

«Ох, неужели я забыла защелку поставить? – потирая глаза, подумала Мария. – Хотя, может оно и к лучшему».

– А тебя стучаться не учили? – без злобы спросила она у кадетки.

– Смотрите, какая важная! – надулась Иона, скрестив на груди руки. Только сейчас девушка заметила, что нежданная гостья прибежала к ней прямо в пижаме.

– Ну ладно, не обижайся, – буркнула Мария, усаживаясь в кровати. Сама она предпочитала спать голышом, поэтому двинулась к шкафу за одеждой. Хотя Ионы она совсем не стеснялась: во-первых, чего там кадетка не видела, а, во-вторых, тело-то у Марии сейчас чужое.

Иона тут же приободрилась, подскочила к окну и раздвинула шторы. Мрачная комната тут же озарилась сиянием дневной звезды, Мария недовольно прищурилась.

– Честно говоря, я хотела выспаться, – призналась она незваной гостье. – Я сегодня дежурила на стене.

– Ой, потом спать будешь, – отмахнулась подруга Сары, плюхаясь на кровать рядом с Марией. – Завтра бал! А мы совсем к нему не готовы!

– Завтра?! – Мария переполошилась. Она совсем потеряла счет времени. – А я… я…

«Ну и как я собралась идти на бал? – укорила она себя. – Все уроки танцев пропустила!».

Конечно, Мария неплохо двигалась под музыку, но это относилось к диким пляскам кочевников. Что происходит на праздниках онца, она не имела ни малейшего представления.

– Я так и не научилась танцевать, – удрученно сообщила Мария. – Что же мне делать?

Иона вся просияла, как только подруга спросила у нее совет. Она вскочила с кровати и деловито посмотрела на Марию, задумчиво трогая подбородок.

– Да это ж совсем не трудно, – она вытянула Марию за рукав из кровати. – Сейчас будет урок мастерства!

Иона одной рукой подхватила Марию за талию, другой взяла ее за руку.

– Положи свободную руку мне на плечо, – серьезно велела она.

Мария послушно выполнила указание.

– Ти-та-та, – начала напевать музыкальный мотив Иона, задавая ритм, и повела Марию в пляс. – На ноги не наступай – да и только! Ти-та-та…

Мария сосредоточилась, стараясь двигаться, как подруга Сары. С чувством ритма у нее все было нормально, так что она действительно ни разу не наступила на ногу Ионе и старательно запоминала все движения. Время от времени Иона отрывалась от нее, заставляя крутиться вокруг своей оси, потом снова подхватывала и они кружились вместе. Сонливость Марии как рукой сняло. Вскоре ей стало настолько весело, что она расхохоталась.

– Иона, мы так смешно выглядим со стороны! – смеялась она. – Танцуем с таким серьезным видом в пижамах!

– Ага! – тоже рассмеялась кадетка.

Потом подруга Сары стала показывать Марии другие движения. Так они занимались, наверное, час, пока обеим не надоело.

– Молодец, Сара! – хвалила Марию Иона. – Ты на балу просто очаруешь Верзора.

– Откуда ты знаешь, что я иду с ним? – смутилась Мария. Щеки разгорелись, она попыталась спрятать румянец руками.

– Ну а с кем же еще? – лукавым тоном ответила Иона. – Все знают, что вы друг с другом водитесь.

– А вот и неправда, – почему-то запротестовала Мария.

– Вру-шка! – обозвала Иона и тут же получила подушкой по голове.

Завязалась шуточная баталия. Они смеялись, шутили, и от дурного настроения Марии не осталось и следа. Благодаря Ионе она на время отвлеклась от тяжелых мыслей и даже подумала, что иметь подругу, оказывается, не так уж плохо. К тому же теперь, когда Вий-За нет рядом, Марии даже не у кого спросить женский совет. Да и Вий-За была собакой и во многих вещах просто-напросто ничего не могла посоветовать.

– Я вообще тебя разбудила, чтоб за платьями пойти, – сообщила запыхавшаяся Иона, убирая светлую прядь волос с вспотевшего лба. – А ты меня тут побила.

– За платьями? – удивилась Мария. Она совсем позабыла о том, что в начале недели их водили в деревню к портнихе, чтобы снять мерки для пошива нарядов.

– Ну да, – ответила Иона, посмотрев на собеседницу, как на дурочку. – Ты чего, с Меа-Меры свалилась?

– С Нучта, – шутливо ответила Мария.

– Ну и ну, – осуждающе покачала головой кадетка. – Одевайся, а то так в пижаме на бал и придется идти! Встречаемся возле лестницы.

И она стрелой вылетела из комнаты. Заражаясь азартом Ионы, Мария вскочила с кровати и принялась переодеваться. Сбросила с себя пижаму, наскоро надела штаны и ученическую рубашку с ботинками и побежала умываться. После процедур уверенным шагом покинула женскую часть и двинулась в сторону лестницы. Иона уже ждала ее там.

– Ну и копуша! – воскликнула светловолосая. – Идем!

Портниха жила на краю деревни, ближе к крепости, на втором порядке. Когда Мария и Иона добрались до места, то обнаружили длинную очередь девушек.

– Уф, я так и знала! – недовольно всплеснула руками Иона. – Надо было перенести наш урок танцев!

Кадетки мерили свои платья, и если те подходили им, расписывались в специальном журнале и забирали. Иона вся изворчалась, пока очередь медленно подползала к ним. Но когда долгожданный момент наступил, к ней снова вернулось приподнятое настроение.

– Сара, айда вместе мерить! – схватила она за руку Марию.

Платье Марии было вишневого цвета, как она и выбрала во время снятия мерок. Девушке в тот момент показалось, что Саре к лицу такой оттенок – и она не ошиблась. Хотя сейчас она поймала себя на мысли, что предпочла бы облачиться в черный. Покрой немного отличался от той картинки, что ей показывали, но сидело готовое платье просто отлично. Декольте в меру открытое, приятная ткань гладко обтягивала талию до пояса, а дальше расходилась пышными волнами вниз.

– Прелестно, – экспертным тоном заключила портниха, щупая очки на носу полноватыми пальцами. Возле нее вились две девочки-онца лет десяти, то поправляя подолы платьев, то подавая булавки и ленты.

– Ой, как тебе идет! – воскликнула Иона. – А мне мое? А?! Посмотри!

Мария окинула взглядом подругу Сары. Темно-синяя ткань, хорошо контрастирующая со светлыми прядями волос и голубыми глазами, открытые плечи, узоры по краям подола.

– Ты просто красавица! – улыбнулась она. И тут же поняла, что совершенно не знает, с кем Иона идет на бал. – Кому-то очень повезло с парой для танцев. Кто этот счастливчик?

– Ой, – Иона вся зарделась и виновато поглазела на подругу. – Ну… ты только не обижайся!

– С Мераком что ли? – догадалась Мария.

Иона кивнула и отвела взгляд. Мария задумалась. Да, подруг у нее никогда не было. С кочующими сверстницами девушке никогда не удавалось сблизиться. Обычно теплое общение и взаимный интерес пропадали тогда, когда интерес возникал со стороны парней по отношению к Марии. Никаких разборок не было, просто девушки начинали проявлять холодность, и отшельнице оставалось лишь догадываться, в чем дело. Вий-За объясняла это явление так: Мария как бы вторглась в чужую стаю и претендовала на то, чем они не хотели с ней делиться.

«Щенки всегда без головы» – вторила Вий-За крылатую собачью фразу.

В общем, опыта дружбы у Марии было мало. И она задумалась, насколько хорош поступок Ионы? Все-таки Сара, ее лучшая подруга, еще в прошлом месяце встречалась с Мераком. А теперь Иона идет с ним на бал. С другой стороны, не увела же она у подруги парня, верно? Так что в этом нет ничего плохого.

– Я рада за тебя, – искренне улыбнулась Мария. – Ему обязательно понравится!

Тут Иона просияла. А в голову Марии закрались новые сомнения: насколько хорош поступок Мерака? Случайность ли, что он решил идти с лучшей подругой девушки, которая как бы бросила его?

«Да ну их, – подумала Мария. – И без того хлопот полно».

Когда пришло время расписываться в журнале, Мария поняла, что у нее нет личной подписи. Кадетки ставили напротив своих имен какие-то каракули. В некоторых завитушках можно было прочесть имя, в других ничего не было понятно, кроме заглавной буквы. Мария пожала плечами, взяла перо и начала выводить напротив имени Сары букву «М». Потом опомнилась и исправила ее на «С», добавив несколько узоров, чтобы скрыть ошибку. В итоге ее подпись оказалась самой неразборчивой и безобразной.

– Пойдем, – позвала Иона, схватив Марию под руку. – Нам ведь еще прически придумывать!

Вскоре они оказались в иониной комнате, которая мало чем отличалась от покоев Сары. Разве что окно выходило в другую сторону. Иона заперла дверь, чтоб никто не вошел и не подсмотрел их идеи.

– Ну? – обозначила она начало великого девичьего таинства. – Что с волосами делать будем?

Мария потрогала жесткие темно-сливовые волосы Сары, словно успела забыть, каковы они на ощупь. Они были более послушными, нежели ее густые, вечно путающиеся кудри, с которыми девушка наловчилась управляться. А волосы Ионы с виду и вовсе казались гладкими и шелковистыми, так что с ними хлопот должно быть еще меньше, чем с сариными. Другое дело – она плохо знала о том, как принято укладывать волосы у онца. Вдруг то, что она сделает, будет выглядеть слишком по-синусовски?

– Ммм, а в библиотеке есть какие-нибудь… модные книжки? – запнувшись, спросила Мария. – Как же мы будем причесываться, не имея примеров?

– Уф, да была там парочка, их уже разобрали, – недовольно махнула рукой Иона. – Знать бы, кто! А библиотекарь свои записи никогда не показывает.

Мария задумалась.

– Ну, ничего, – ответила она. – Я что-нибудь придумаю.

Она велела Ионе надеть платье. Потом, прикинув, какая прическа к нему подойдет, с помощью заколок и резинок красиво собрала волосы сариной подруги, чередуя косы с прямыми прядями.

– Ух ты, Сара! – Иона восхищенно глядела на свое отражение. – Жаль, зеркало маленькое, в полный рост на себя не посмотришь! Где ты так научилась?

– Да так, – пожала плечами Мария. – Тут подглядела, там прочитала.

– Не знала, что ты волосы умеешь укладывать! Кроме как с хвостом да с косичкой тебя не видела.

– Ну вот – сюрприз! – весело ответила Мария.

– А ты что будешь с волосами делать?

Девушка задумалась, поглядывая то на платье вишневого цвета, то на свое отражение в зеркале.

– Думаю, к этому наряду пойдут кудри, – задумчиво протянула она. – У тебя бигуди есть?

Иона отрицательно помотала головой.

– На них же спать надо, – почти с ужасом ответила она. – Жуть как неудобно!

– Да-а, – согласно ответила Мария, хотя ей до сих пор спать на бигудях не приходилось. В ее истинном обличии волосы итак кудрявые и проблема сделать так, чтобы они аккуратно выглядели, а не торчали во все стороны. А все-таки забавно было продумывать чужой образ и украшать его, находясь при этом в нем.

– Слушай, – заговорила Иона, усаживаясь на кровать. – А ты точно не в обиде, что я с Мераком иду?

– Точно, – кивнула Мария. – Переживаю только.

– О чем?

– Ну… он тебя сам позвал?

– Ага, – довольным тоном ответила Иона.

– Просто он очень плохо отреагировал на наше расставание, – заметила Мария. – И с Верзором они потом дрались все время. Я волнуюсь, насколько честны его намерения по отношению к тебе.

Выражение лица Ионы резко стало злым.

– Ты завидуешь просто!

– Да нет же!

– Сама его бросила, а теперь завидуешь, – обиженным тоном ответила она, скрещивая руки.

– Вот именно, – отрезала Мария. – Я сама его бросила. С чего мне завидовать? Я Верзора люблю к тому же.

Девушка удивилась тому, насколько легко далось ей это признание перед Ионой. Наверное, потому что в глазах светловолосой кадетки она была просто Сарой, для которой нормально влюбляться в мальчиков своего вида.

Иона лукаво глянула на нее.

– Ага! Наконец ты созналась в этом!

– А я разве отрицала? – вопросительно наклонила голову Мария.

– Мы не встречаемся, нет! – передразнила Иона, пытаясь сделать голос похожим на сарин.

Мария смущенно потупила взор.

– Да что ты смущаешься, я не пойму? Сама с ним ходишь все время. Это ж очевидно, что вы – пара.

Самозванка тяжело вздохнула. Ой не пара, ой не пара. Как бы ни хотелось Марии быть с Верзором, она не может. И поход с ним на бал – это маленькое преступление, которое она позволила себе напоследок.

Тут вдруг Иона повторила ее вздох.

– А я с Мераком парой хочу быть, – с тоской призналась она. – Он мне давно нравился. Еще когда вы с ним встречались, если честно. Но я никогда к нему не лезла, покуда ты была с ним, честное слово! А ты мне тут вещи такие нехорошие говоришь.

Мария прониклась сочувствием и симпатией к молодой кадетке, подсела к ней и приобняла.

– Я просто волнуюсь за тебя, – сказала она. – И хочу, чтобы все действительно было хорошо.

Иона грустно улыбнулась. Потом напустила на себя бодрый вид, вскочила с кровати и вновь принялась крутиться перед зеркалом.

– Хороша, а? – спрашивала она.

– Хороша, – улыбаясь, говорила Мария.

Вскоре Гал созвал всех своих подопечных: близился приезд Полиномена. Мария вся раскраснелась, увидевшись с Верзором, вчерашний поцелуй до сих пор горел на ее губах. Но сторониться его она не стала, ведь времени, которое она может провести рядом с ним, неумолимо становилось меньше. Вскоре она уйдет из Эль-Гор, оставив здесь свое сердце.

Верзор тоже смутился, встретившись с Марией, но пытался не подавать виду.

– Стройся! – приказал Гал. В это время другие кураторы так же усмиряли своих учеников.

Парни и девушки выстроились в ряд, лицом к командиру. Гал прошелся вдоль построения, строго разглядывая каждого. Убедившись, что все выглядят достойно, он вновь подал голос.

– Вот-вот прибудет правитель, – сообщил он. – Сейчас мы отправимся на площадь, чтобы встретить его, как подобает. Ведите себя, как положено, и не позорьте меня. Помните, завтра вы станете воинами! Вам ясно?

– Ясно, – стройно ответили кадеты.

– Отлично, – одобрил Гал. – А теперь – за мной!

Кураторы повели кадетов вниз по лестнице. На площади собрались другие жители крепости. Мария увидела поваров, которых знала в лицо, но не знала по имени. Видимо, они заранее подготовились к приезду правителя, и в столовой уже ждал готовый ужин. Заприметила так же библиотекаря и Селену с парочкой незнакомых Марии врачей. Циклопа рядом с ними не было, видимо, в лазарете всегда должен кто-то дежурить. Это наблюдение не порадовало Марию. Значит, чтобы добыть для Фекды лекарства, придется попотеть. Зато сейчас она избежала встречи с Циклопом, который давно ищет ее, и встречи с которым она инстинктивно избегает.

«Эх, может, все-таки на бал они все придут, – с надеждой подумала Мария. – Не могут же они такой праздник пропустить! Или могут? Главное, чтобы не Циклоп дежурил».

Девушку передернуло, когда она представила злобное лицо главного врача с единственным сердитым глазом. Все-таки страх перед ним не отпустил Марию, Циклоп по-прежнему казался ей жутким типом. Одной посиделки за чашкой пряндана не достаточно, чтобы развеять столь сильное впечатление. Нужно, как минимум, три таких. И пряндана побольше.

Неожиданно Мария встретилась взглядом с Мераком. Крупный кадет презрительно хмыкнул и отвернулся. Потом взглянул на нее снова, сердито хмуря брови. Мария неловко пожала плечами и постаралась не смотреть на него.

С каждой минутой на площади оставалось все меньше свободного места. Жители освободили дорогу, ведущую от главных ворот к парадному входу в крепость, а сами толпились по обе ее стороны. Толпа гудела, обсуждая прибытие Полиномена. Мария скучающе поглядывала на движение Веги по небу, ей надоело торчать здесь.

Верзор стоял рядом с мрачным видом, явно не испытывая восторга от события. И Мария его понимала, поэтому не донимала вопросами. Парень ненавидел Полиномена, ведь именно его войско захватило Эль-Гор – и деревню, в которой жил Верзор. Марии казалось странным, что другие эльгоровцы не испытывают неприязни к правителю, на них ведь тоже напали. Многие наверняка потеряли близких. Хотя, может, об этом просто не принято говорить? Ведь неспроста среди вояк ходят слухи, очень редкие и несмелые, что Полиномен – выживший из ума старик. Может, как раз обиженные им онца говорят такие вещи. Марии оставалось лишь строить догадки, а с Верзором она не решалась об этом поговорить.

Наконец часовые на стене объявили о прибытии Полиномена, выстрелив из лука сигнальными стрелами с цветным дымом. Двери к этому моменту уже были отворены. Первыми в них вошли четыре эльгоровских всадника, которые встречали правителя у границ. Затем следовали северные аргольские солдаты – иноземцев Мария сразу распознала по обмундированию. За их спинами покоились щиты, на поясах висели боевые топоры. Кожаные доспехи были выкрашены в красный цвет. На вороте и рукавах виднелся мех. На плечах, груди и предплечьях красовались металлические пластины, сверкающие в лучах Веги. Да и воронавры их отличались от здешних: они были чуть коренастее, вместо темных перьев у них росли белые, в черную крапинку, и покрывали они не только макушку и шею, а большую часть тела.

«И зачем им столько перьев? – подумалось Марии, успевшей привыкнуть к езде на ящерах за время кадетского обучения. – Крыльев-то нет. Да и такая громадина разве взлетит?».

– Откуда у аргольцев на севере красители, чтобы столько одежды красить? – вслух произнесла она, обращаясь к Верзору.

– Может, им караваны поставляют, – пожал плечами парень.

В воротах показались запряженные северные лапты. От южных вьючных собратьев их отличали ветвистые рога, более стройное телосложение и длинный мех. Они тянули за собой большую красивую карету.

Мария залюбовалась строгими геометрическими узорами, выкрашенными в серебро. Колеса сверкали металлом, а по бокам над ними красовались лыжи. Видимо, когда колесница ездила по снегу, колеса и лыжи менялись местами. Полиномена не было видно, наверняка он сидел внутри.

Когда возничий остановил повозку, двери распахнулись, и перед взорами собравшихся явился он: тот, из-за кого крепость хлопотала все эти дни. Таких крупных онца Марии видеть еще не доводилось. Квадратная челюсть, нос с горбинкой, суровый взгляд глаз, обрамленных морщинами, и чуть выпирающие наружу верхние клыки. Звериные черты в нем читались особенно явно. Впрочем, как и у многих онца, живущих на крайнем севере.

Седые, опущенные ниже плеч волосы были собраны в хвост, аккуратные бакенбарды подчеркивали мощные скулы. Мария поразилась тому, насколько грозным может выглядеть старец. Доспех у Полиномена выглядел богаче, как показалось девушке, и все из-за золотых узорчатых вставок на металлических пластинах. Кожано-меховые части были то ли выкрашены в черный, то ли изначально обладали таким цветом. На севере черных зверей не найти, но есть ведь кочевники, у которых можно купить почти что угодно.

К северному правителю вышел его наместник, посаженный в Эль-Гор. Марии доводилось видеть его всего пару раз, и то украдкой, когда тот вместе со свитой шел по коридорам Эль-Гор в зал собраний. Наконец девушка смогла разглядеть его как следует. Прилизанный и бритый онца казался рядом с Полиноменом совсем щуплым, хоть и был заметно моложе него. И плащ дорогого покроя, свободно сидящий на нем, лишь усиливал это впечатление.

– Добро пожаловать в ваши владения, правитель, – поприветствовал эльгорский наместник.

– Благородные эльгоровцы, – прокатился над площадью низкий и хриплый голос северного главы. – Как приятно видеть Эль-Гор в здравии! Вы знаете, почему я прибыл. Скоро ряды воинов пополнят новобранцы, которых ожидает сложный и славный экзамен. Это счастье для всех нас! Это наша сила, гордость и наше будущее!

Эльгоровцы внимали Полиномену тихо и смирно, никто не осмеливался нарушить молчание. Мария слушала вдохновляющие речи недоверчиво, ведь правитель говорил лишь о славе, упуская из виду то, что во время военного экзамена пострадают ни в чем неповинные рудокопы.

– Я привел отряд лучших аргольских воинов на подмогу и в судьи новобранцам, – заключил Полиномен. – Также я прибыл, чтобы лично удостовериться в том, что крепость Эль-Гор живет хорошо. Ваш правитель всегда с вами!

Площадь наполнилась аплодисментами. Мария краем глаза заметила, что Верзор тоже хлопает, но вяло и неохотно. Деваться ему было некуда, кадетов выставили в первый ряд, и привлекать к себе лишнее внимание, выражать недовольство они не имели право.

Когда Полиномен и северные воины скрылись под сводами крепости, площадь наполнилась шумом и гомоном. Народ обсуждал событие, каждый на свой лад. Время от времени до ушей Марии долетали обрывки фраз, но к разговорам она не прислушивалась – ей хотелось поскорее покинуть шумную площадь. Она обернулась к Верзору, чтобы позвать его с собой, но того и след простыл. Мария стала осматриваться по сторонам, пытаясь найти его, то и дело врезалась в кого-нибудь и спотыкалась.

«Почему он не предупредил меня?», – с досадой подумала девушка, вырвавшись из толпы. Она двинулась в обход крепости, погрузившись в ее холодную тень, и опустилась на каменную скамейку, стоящую под деревом возле стены. Внутри что-то тревожно ныло. Мария тяжело вздохнула и уставилась в землю, пытаясь прикинуть, что ей делать дальше. В тот же момент перед ее глазами появились чьи-то начищенные ботинки. Девушка подняла взгляд, и живот ее как-то неприятно скрутило. Перед ней с хмурой физиономией стоял Мерак.

– Ну и где твой защитник? – спросил он, произнеся последнее слово с особым презрением.

– Ты о ком? – включила дурочку Мария.

– Понятное дело, о ком.

Мерак рухнул рядом на скамейку и нагло закинул на спинку руку, словно приобняв Марию. Ей стало неуютно, и она отодвинулась на край. Мерак посмотрел на нее какими-то дикими глазами.

– А раньше ты так и жалась ко мне, – процедил он, подползая ближе.

Мария соскочила со скамейки.

– Отстань! – огрызнулась она. – Ты ведешь себя мерзко и недостойно!

– Недостойно? – удивленно вскинул брови Мерак, вставая вслед за ней. – А кто, по-твоему, ведет себя достойно? Верзор, когда забирает чужих девушек?

Крупный кадет шагнул к ней и попытался заключить в объятия. Мария отпрыгнула в сторону, с трудом удерживая в себе желание обернуться собакой и как следует куснуть наглого мальчишку.

– Не трогай меня! – почти прорычала Мария. – Верзор тут ни при чем. Просто ты грубиян, и у нас в любом случае ничего бы не вышло.

Мерак гордо выпрямился и свысока посмотрел на нее.

– Ты вынуждаешь меня быть таким, Сара, – отрезал он и сделал шаг к ней.

Мария принялась лихорадочно соображать, что же делать. Может, развернуться и убежать? Нет, плохой вариант. Когда Мария в облике собаки сталкивалась с более крупными хищниками, она никогда не убегала – это опасно. Покажешь слабость, за тобой непременно погонятся. И, скорее всего, догонят. Остается лишь одно – удерживать свои позиции.

– А Иона знает, что ты пристаешь к другим девушкам? – ехидно спросила Мария, прищурившись.

Мерак расплылся в самодовольной ухмылке.

– Она мне никто, – грубо отрезал он. – Мы с ней всего лишь потанцуем на балу. А там будет видно. Да и ты, Сара, разве будешь так огорчать свою подругу, что обо всем расскажешь ей?

Он приблизился. Эх, а ведь можно было бы просто принять свой облик, тогда онца сам отлепился бы! Но подобный трюк не ко времени, и Мария усиленно обдумывала дальнейшие действия.

В итоге она пнула его в пах и со всех ног побежала прочь. От боли Мерак взвыл и согнулся пополам, на время лишившись возможности преследовать девушку. Мария обогнула крепость, пробежала мимо маленьких построек, где находились склады и прачечная, и возвратилась к парадному входу в крепость. Сердце в груди колотилось то ли от волнения, то ли от быстрого бега. Она взлетела по лестнице на третий этаж и вмиг оказалась в комнате Сары.

За приоткрытым окном дул слабый ветер, медленно гоняя по небу облака. Шторы колыхались, когда он задувал в комнату. Свет Веги падал на деревянный подоконник, освещая потертости и царапины на нем. Мария рухнула на заправленную кровать и уставилась в каменный потолок, разглядывая трещинки между плит. Она поражалась тому, насколько сильно смогла внедриться в чужую жизнь. И попасть в центр интриг, которые с ней настоящей никак не были связаны.

«Жаль, что Мераку нельзя рассказать правду, – подумалось Марии. – Тогда он бы угомонился».

Она повернулась на бок и свернулась калачиком. Еще больше ей бы хотелось рассказать правду Верзору. До Мерака-то ей мало дела. Даже если бы Сара действительно решила расстаться с ним, ему не следовало бы вести себя так скверно. Так что никакого сочувствия к нему Мария не испытывала, лишь раздражение.

Но как только мысли касались Верзора, сердце начинало ныть в груди, да так сильно, что хотелось его чем-нибудь заткнуть. Мария жаждала открыться возлюбленному, обо всем рассказать, поделиться горем, которое глодало ее на задворках сознания. И послушать, что скажет он на все это. Марии казалось, что только он может понять ее и поддержать. Если бы только она была настоящей онца!

– Неужели я правда смогу уйти? – вслух спросила девушка.

Сейчас ее мысли обратились к каравану, с которым она собралась в путь. Страх перед Звездной пустыней померк, ведь Мария вновь перенесла боль утраты, и это никак не было связано с кочевкой. Но и загадочные дальние страны больше не манили так, как прежде. Мария ужасалась, когда представляла, что больше не увидит Верзора. Никогда. От этих мыслей у нее спирало дыхание, а сердце пугающе замирало.

Девушка смяла в руках покрывало и сильно зажмурилась, подавляя плач. Ее скрутило от одиночества, она вжалась в кровать, словно прячась от переживаний. И это неожиданно помогло. Мария задремала, уткнувшись лицом в мятую ткань.

ГЛАВА 13. Бал

– Ну что, натворила дел?

Мария оглянулась, выискивая, кто это сказал. Вега клонилась к закату, освещая розовато-сиреневыми огнями долину, раскинувшуюся у подножия горы. На темнеющем небе красовались Меа-Мера и Нучт. Дул слабый ветер, срывая с деревьев пожелтевшие листья и унося их над долиной прочь. Мария удивилась: и когда это успела наступить осень?

– Ну? – требовательно издал голос.

Мария обернулась. Под деревом сидела Сара и счищала ножом кожуру с грушики.

– Сара? – удивленно спросила Мария своим синусовским голосом. Тут же она взглянула на руки. Смуглые кисти и пальцы без когтей подтвердили догадку: сейчас она в истинном обличии.

– Она самая, – кивнула погибшая кадетка, не отрываясь от своего занятия.

Мария вдруг вспомнила обо всем, что с ней произошло за последний месяц: от момента гибели Сары до дня прибытия Полиномена. И ей стало ужасно стыдно перед юной онца, что она так бессовестно прикрывалась ее личностью. Мария попыталась сказать что-нибудь, выразить сожаления, но словно позабыла родную речь.

Тем временем Сара воткнула нож в дерево, поднялась на ноги и приблизилась к Марии.

– Угощайся, – сказала она, протягивая белый чищенный плод.

Мария засомневалась, стоит ли брать еду у онца, к тому же которой она изрядно насолила. Она внимательно посмотрела в лицо Сары в попытке угадать ее намерения. Спокойное, до неестественного умиротворенное. Глаза светились синим, словно холодное ясное небо. Распущенные сливовые волосы развевались по ветру, и от них веяло осенью. Мария вдохнула запах полной грудью, и ей показалось, что осень проникает через легкие, пропитывая все тело, усмиряя тревоги и печаль. И грустные мысли, словно осенние листья, уносило по ветру куда-то вдаль.

Мария протянула руку и взяла грушику. С хрустом она попробовала ее, разбрызгав сок, который тут же растворился в воздухе. На вкус плод оказался кисло-мятным. Почему-то Мария решила, что точно такой же вкус у позднего вечернего неба.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Понравилось?

– Очень странная грушика. Но вкусная.

Сара спокойно улыбнулась. Затем задумчиво посмотрела на долину, что раскинулась под горой. Свет уходящей Веги зажегся в ее глазах. Только сейчас Мария поняла, что дневное светило нисколько не сдвинулось со своего места.

– Этот вкус ты не должна была узнать, – вдруг сообщила Сара, удивив Марию. – Но все же узнала. Благодаря мне.

Смутные догадки посетили Марию, но она ничего не сказала.

– Ты ведь знаешь, как появились онца и синусы? – осведомилась Сара.

Мария замялась.

– Ну, версий много, – ответила она неопределенно.

Сара терпеливо улыбнулась.

– А что рассказывали тебе кочевники?

– Ты про легенду? Про детей Веги, которые поспорили друг с другом..? Ой!

Мария шарахнулась, увидев в небе новые образы. Над горизонтом вместо дневного светила сидел огромный призрачный зверь с четырьмя скрещенными на груди руками. Именно руками, на них отчетливо просматривались пальцы. Длинный хвост обвивал задние лапы (или ноги?), уши с мохнатыми кисточками подрагивали, слушая окружающие звуки. Короткую морду можно было назвать скорее лицом, и выражала она спокойствие, а глаза смотрели вдумчиво. И вся серебристая шкура светилась пятнами-созвездиями.

Мария взглянула туда, где находились Меа-Мера и Нучт, и увидела вместо спутников еще две призрачные фигуры – прямо как в легенде синусов. Брат и сестра, онца и синус, стояли рядом друг с другом и о чем-то спорили. Пятна на лице и руках онца светились звездами, как у Веги.

– Они всегда спорят и ругаются, – сказала Сара, снисходительно покачав головой.

– Их как-то можно помирить? – неуверенно спросила Мария.

– Они любят играть, – подмигнула Сара. – И теперь у них новая игрушка.

Марии стало не по себе.

– Они снова поспорили, – продолжила Сара. – А как разрешится их спор, решать тебе.

– О чем поспорили? – не поняла Мария.

– Я не могу рассказать. Тебе придется самой подумать.

Мария тяжело вздохнула и вновь посмотрела на небо. К ее удивлению образы пропали, там вновь светились спутники, а Вега, обратно ставшая сияющим шаром, вдруг сдвинулась с места и почти скрылась за горизонтом, от чего небо стало темнее, а спутники ярче.

– Сара, ты не злишься на меня за мой поступок? – спросила Мария, вновь посмотрев на кадетку. – Я ведь многое в твоей жизни поменяла.

– Моей жизни больше нет, – пожала плечами Сара. – Теперь это целиком и полностью твоя жизнь.

Внезапно из-за дерева, которое находилось за спиной Сары, выплыла крупная звериная фигура. Сердце Марии бешено заколотилось. Вий-За выглядела совсем молодой и посвежевшей. Сединки пропали с морды, шерсть лоснилась, как в прежние времена. И Мария почему-то была уверена, что от ее шерсти теперь тоже пахнет осенью.

– Сестра! – надрывно крикнула Мария, но подойти не решилась.

Собака медленно поравнялась с Сарой и села возле нее. Когтистая рука онца опустилась на собачью голову и дружелюбно потеребила ее.

– Вий-За! – вновь отчаянно позвала Мария.

– Гав! – раздался знакомый, басовитый голос. Девушка попыталась сменить облик на собачий, чтобы поговорить с сестрой, но у нее ничего не получилось. Как бы она ни пыталась, она не чувствовала даже намека на превращение. Таинственная сила, которая бурлила в ней в такие моменты, куда-то исчезла. А ей так хотелось поговорить с Вий-За, попросить прощения, сказать, что любит ее. И очень скучает.

Вий-За и Сара развернулись и двинулись к дереву. Мария хотела пойти следом за ними, но ее ноги словно приросли к земле. Внезапно раздался гудок, которым будят кадетов. Мария стала осматриваться по сторонам, пытаясь понять, откуда он здесь. В тот же миг она проснулась.

За окном разжижались предрассветные сумерки. Кадетов всегда будили в одно и то же время, просто теперь день стремительно шел на убыль. Мария недовольно поморщилась и вскочила с кровати. Время обдумать сновидение у нее не было: на построение опаздывать нельзя, даже в выходной день. Так что она наскоро натянула просторные воинские штаны из грубой ткани, застегнула рубашку и вылетела в дверь. Но перед этим все же глянула на секунду в окно, чтобы убедиться, что на небе нет никаких призрачных богов.

– Будущие воительницы, – начала построение дежурная. – Сегодня у вас особенный день. Вы должны быть одеты с иголочки. В три часа мы с вами собираемся здесь, я проверю каждую из вас. Звонка не будет, так что следите за временем сами и не опаздывайте. Кто не явится – на посвящение не пущу, так и знайте! В пять мы должны быть в зале собраний. В семь – бал. Свободны.

Женское отделение тут же наполнилось шумом и гомоном. Сонные кадетки вмиг взбодрились, когда речь зашла про вечерние мероприятия. Иона выловила Марию из толпы и потащила в свою комнату.

– Ага, конечно, не пустит она нас, – на ходу говорила кадетка. – Да она права не имеет, крепости нужны воительницы! Да, Сара?

– Ага, – рассеянно кивнула Мария.

Они вошли в сумрачную комнату. В окно лился розоватый свет, вот-вот взойдет Вега.

– Я вообще не выспалась, – зевая, призналась Мария, усаживаясь на кровать. – Такие сны безумные снились.

– Какие? – полюбопытствовала Иона, копаясь в шкафу.

– Да дикость всякая, – ответила Мария. Естественно, про свой сон она никому не могла рассказать. Что же он значил?

– Пойдем в прачечную платья гладить, а? – спросила Иона, не позволяя Марии уйти в омут мыслей.

– А мое и не мятое вроде, – неуверенно сообщила Мария.

– Не может быть, – не поверила светловолосая онца. – Пошли, посмотрим.

– А ты специально не помнешь его, чтоб я с тобой в прачечную пошла? – пошутила Мария.

Иона надулась.

– Вот потом одна гладить будешь! – отчеканила она и отвернулась к шкафу.

– Да я же шучу! – тут же оправдалась Мария, в очередной раз поражаясь обидчивости кадетки. – Пойдем.

Все утро они провели в хлопотах. Сначала отправились в прачечную в соседнем здании, где тут же попали в очередь к утюгу. Потом чуть не опоздали на завтрак: еда к их прибытию успела подстыть, и многие кадеты уже покинули трапезную. Даже повариха, раздающая еду, вредничала, поначалу не желая выдавать им порции. Зато они смогли сесть за одним столом, ведь обычно группы строго разделялись и трапезничали по разным углам. Скоро их разделение на группы и вовсе прекратит свое существование, ведь их посвятят в воины.

После завтрака и похода в душевые девушки обосновались в комнате и начали прихорашиваться. Марии хотелось остаться наедине со своими мыслями, все хорошенько обдумать и мысленно пережить, но Иона не оставляла ее ни на минуту. Лишь в душевой, стоя под потоком теплой воды, Мария успела немного обдумать сон. И то решила, что сон – лишь сон, и ничего больше. Она старалась не верить в мистику, в отличие от своих сородичей. Считала, что та вносит в жизнь одну лишь путаницу.

– Ай, Сара, ты мне так макушку проткнешь! – завопила Иона, когда Мария в задумчивости ткнула ее шпилькой.

– Ой, прости, пожалуйста!

– Ты сегодня такая рассеянная. А ведь такой день! Я даже не верю, что сегодня мы станем воинами.

– А ты действительно этого хочешь? – поинтересовалась Мария, собирая светлые пряди сариной подруги. Тут же она увидела в зеркале, как глаза юной онца округлились от удивления.

– А ты нет что ли? – изумленным тоном спросила она. – Конечно хочу!

В этот момент Иона показалась Марии слишком маленькой для жизни воина. Да и все эти кадеты – разве они способны на настоящее убийство? Почти все свое время они проводили в крепости, а вдохновляющие речи кураторов и успехи в учебе внушали им, что они – будущие грозные воины. Но экзамен, покажет им, что действительность не так проста, как в учебниках. Мария не знала войн и сражений, но кочевники рассказывали о битвах на юге, и рассказы эти были не радужными. К тому же, одно дело – защищаться от нападения, другое – нападать и уничтожать.

– Сара, ты ведь хотела кудри, – напомнила Иона, отвлекая Марию от мрачных мыслей. – Так и не нашла бигуди?

– А! – спохватилась Мария. – Я и забыла совсем про них. Ладно, что-нибудь другое придумаю.

– Как-то ты совсем на бал не настроена, – осуждающе покачала головой Иона, заглядывая в зеркало. – Но какую красоту ты мне сделала, ах! Спасибо, подружка.

И она крепко обняла Марию.

– Я, конечно, с прической тебе помочь не могу, но у меня есть кое-что другое, – заявила Иона, схватив небольшую коробку со стола. – Смотри.

Она подняла крышку, демонстрируя косметику. Мария завороженно поглядела на тюбики. Краситься она никогда не пробовала. Подруг ведь у нее не было, и научить было некому. А самостоятельно Мария пробовать не решалась, хотя у торговцев легко можно было купить косметику. Девушку позабавило, что она впервые испробует на себе косметику через другой облик.

Когда Мария аккуратно уложила гладкие, длинные волосы Сары, Иона накрасила ей глаза и губы. Зрелище Марии понравилось, и ей даже стало жаль, что она не может поглядеть на себя с макияжем в истинном обличии.

Часы в общем зале женского отделения продолжали отбивать ритм, приближая заветный момент. Иона время от времени выглядывала из комнаты, чтобы следить за временем, и сообщала подруге, который час. Мария стояла в это время у окна и разглядывала оживленную площадь. Ей было не по себе, тревожные мысли вновь цеплялись за разум.

«Может, признаться Верзору, кто я такая? – с тревогой подумала девушка, щупая шершавую оконную раму. – Он ведь вроде как любит меня, вдруг ему будет неважно, что я – синус? И что обманывала его столько времени? И что воровка? Эх, чарка!».

Мария с досадой ущипнула себя за руку. Ну надо же, таких дел наворотить! И теперь расхлебывай! То, что она не сможет просто так уйти с караваном, стало для нее очевидным. Если она не предпримет никакой попытки поговорить с Верзором, то будет жалеть об этом всю свою жизнь. Надо хотя бы намекнуть ему, в чем дело. Но как?

Тут же девушка стала придумывать, каким образом она это сделает. Прямо под окнами ругались птицы, на лету атакуя друг друга, но Мария не обращала на них никакого внимания. В это время ее воображение рисовало картины возможного будущего. Они с Верзором потанцуют, потом она позовет его куда-нибудь в сторонку. И с потусторонним выражением лица произнесет: «Сара давно мертва»?

Мария хихикнула, позабавившись собственными мыслями.

– Ты чего там ржешь? – спросила Иона, которая в это время писала что-то пером на листе бумаги.

– Да просто смешное вспомнила, – ответила Мария и вновь посмотрела в окно.

Птицы к этому моменту куда-то улетели, без них стало спокойнее. В щелку окна с площади долетали неразборчивые голоса эльгоровцев, гуляющих снаружи. До этого из-за птиц их совсем не было слышно.

Мария тяжело вздохнула. Сердце в груди неуютно екнуло. Шутки шутками, а веселья в ее ситуации ни капельки нет. У девушки не было ни единого шанса на счастье. Если она покинет Эль-Гор, то, конечно, увидит новые земли, но так ли они нужны ей, если сердце ее здесь? И все, что останется ей, это одинокими ночами смотреть на звезды и думать о том, что Верзор видит такое же небо? Да и небо ведь там совсем другое, как говорил Белор!

Мария с ногами забралась на широкий подоконник и обняла колени. Ей стало совсем грустно и одиноко. Почему-то она была уверена, что кроме Верзора никого больше не полюбит. Ведь раньше кочевники часто за ней ухаживали, но такого сильного душевного отклика эти ухаживания не вызывали.

А если она останется в Эль-Гор, что тогда? Сможет ли она всю жизнь притворяться другой и при этом быть счастливой? Всю жизнь обманывать возлюбленного, да еще и однажды потерять себя в другой личности? О нет, точно нет. Да и жизнь в крепости не казалась ей такой уж привлекательной. Тут, конечно, много удобств, быт вести проще. Но жить по законам воинов? И сражаться за чужие интересы?

Тут Мария снова подумала про опасный и жестокий экзамен, который ждет новобранцев после посвящения. Она должна каким-то образом убедить Верзора не идти на него! Сбежать, пока не поздно! Но как?

Дыхание стало прерывистым, Мария поняла, что ее потряхивает.

– Смотри, что у меня есть! – воскликнула Иона. Юная кадетка подскочила к окну и протянула Марии бусы.

Та улыбнулась. И хотя внутри все еще была горечь, она порадовалась, что в этот момент не одна.

Как и было обещано, в три часа по полудню дежурная женского отделения устроила проверку, которая показалась Марии забавной. Молодые девушки в вечерних платьях по-воински выстроились в ряд, чтобы дежурная могла видеть каждую. Младшие ученицы, чье посвящение наступит еще не скоро, робко выглядывали из комнат, чтобы поглядеть на выпускниц. Тут было много уже знакомых Марии лиц. Многих ей так и не удалось узнать по имени, из-за чего во время учебы иногда возникали трудности. Ей приходилось избегать прямых обращений к ним, когда они разговаривали друг с другом. Вскоре Марии уже не придется так выкручиваться, эти лица она видит, возможно, последний день.

Парочка выпускниц была отправлена в комнаты, чтобы поправить прически. К остальным у дежурной претензий не возникло. Так что, дождавшись отстающих, под восхищенными взглядами младших кадеток они отправились прочь из женского отделения.

В общей зале девушек уже ожидал Гал вместе с мужской половиной группы. Непривычно было видеть парней такими нарядными. Фраки, брюки, рубашки: все это невероятно шло тренированным онца. Ох, и как Мария дошла до такой жизни, что может теперь оценить внешность чужого народа? Что бы сказали собратья, услышав ее мысли?

Гал тоже был при параде. На нем красовался кураторский мундир. Верзора Марии разглядеть не удалось, он стоял в ряду с одногруппниками, где-то позади. Девушки стройным рядом присоединились к мужской половине, и Гал призвал к тишине.

Он обвел учеников внимательным взглядом, в котором читалась тревога и волнение. Этот онца всегда был немножко дерганным. Сколько Мария ни наблюдала за ним, любое событие, не укладывающееся в рамки привычных дней, заставляло его нервничать.

– Наконец, этот день настал, – заговорил Гал, прокашлявшись. – Гордитесь, сам Полиномен посвятит вас в воины. Не каждому кадету прошлого выпадала такая честь. Вскоре вы сможете испытать себя в настоящем деле, сражаясь за общие интересы Арголь и Эль-Гор. Сейчас мы все вместе пойдем в зал собраний. Хорошенько запомните этот день.

После кратких речей куратор повел строй учеников за собой. Вслед за ними шли две другие группы, и Мария с неприязнью подумала, что в их рядах идет и Мерак. Если раньше она испытывала к нему хоть немного сочувствия, то после его домогательств окончательно уверовала, что он заслужил расставание с Сарой.

Когда выпускники оказались перед дверьми в зал, кураторы велели им ждать, а сами скрылись внутри помещения. Тут же стройные ряды распались, и будущие воины принялись все обсуждать.

Мария быстро отыскала Верзора. Вид возлюбленного в костюме мгновенно ее покорил.

– Сара! – обрадовался парень. – Ты такая красивая!

Мария засмущалась. Впервые она слышала от него такой комплимент. Эх, как жаль, что адресован он не ее природной красоте. И так каждый хороший момент в их отношениях омрачает чувство, что все происходящее – правда лишь наполовину.

– А тебе идет костюмчик, – заметила она веселым тоном, не давая тревожным мыслям завладеть собой. – Как тебе денек?

– Паршиво, – усмехнулся Верзор и понизил голос. – Существо, которое я ненавижу, посвятит меня в должность, от которой меня воротит. Одно радует – с тобой потанцую.

Мария тяжело вздохнула, понимая, что ничем не может помочь возлюбленному. Какой все-таки неоднозначный праздник им обоим предстоит пережить.

Верзор хотел сказать что-то еще, но появился куратор соседней группы и велел кадетам заходить. Вместе с эльгоровскими учениками Мария попала в просторное помещение с высоченным потолком. Круглая площадка с трибуной для выступлений была окружена скамейками, выстроенными в несколько рядов, лестницей. Зал был заполнен меньше чем наполовину, на первом зрительском ряду Мария увидела Полиномена и его свиту. Наместник тоже сидел около правителя, а вот старосты расположились рядом, выше. Дальше шли эльгоровские воины и несколько жителей крепости, находящихся вне военной иерархии. Некоторые лица были Марии знакомы. Она разглядела Циклопа и тут же отвернулась, чтобы не встретиться с ним взглядом.

Выпускники выстроились перед зрителями. Кураторы встали сбоку от них. Полиномен поднялся с места, обозначая начало посвящения, и с торжественным видом вышел навстречу выпускникам. Он обвел кадетов покровительствующим взглядом и развернулся к зрителям.

– Приветствую вас на этом тайном собрании, скрытом от глаз младших кадетов, – изрек седовласый правитель.

«Интересно, с чем связана такая традиция – скрывать посвящение от младших? – впервые задумалась Мария. – У наших все с богами связано. А у них с чем?».

В общем-то, девушка могла сделать предположение, не имеющее к богам никакого отношения. Овеянная тайной церемония манит куда сильнее мероприятия, о котором все известно. И ученики готовятся стать воинами с особым рвением, чтобы однажды быть посвященными.

– Славные воины, Циркон, Оса, Гал и Лантан – продолжал Полиномен, развернувшись к кураторам. – Ваши старания вознаграждены. Сегодня мы встречаем в рядах воинов новых онца. Они возвысятся, взяв с собой вашу мудрость.

«Интересно, как чувствует себя Верзор, слушая всю эту ерунду?», – подумала Мария.

– А теперь я обращаюсь к вам, кадеты, – хрипло объявил Полиномен, повернувшись к ученикам. – Запомните этот последний миг, когда вы – ученики крепости Эль-Гор. – он выдержал паузу. – Отныне и до самой смерти, вы – воины крепости Эль-Гор!

– Ура, – стройно воскликнули кураторы.

– Ура, – подхватили новоиспеченные воители. Мария спохватилась в самый последний момент и успела крикнуть только «А».

Зал зашелся сдержанными рукоплесканиями. Подождав наступления тишины, Полиномен продолжил:

– Теперь вам открыт путь к славе! Теперь экзамен – это ваша обязанность и ваше право. Это новая ступень к вершине! Шагните на нее с гордо поднятыми головами.

И снова прозвучали крики радости вперемешку с рукоплесканиями. Марии церемония показалась ужасно вычурной и пафосной, несмотря на то, что проводилась она кратко и без музыки. Нападение на рудокопов, пусть и сотрудничающих с чужой крепостью, никак не связывалось в понимании Марии с героизмом, который внушали речи пожилого правителя.

Осмотрев не по годам мощного онца с ног до головы, Мария пришла к выводу, что в прошлом он был грозным воином. И, возможно, находился в первых рядах при захвате Эль-Гор. Теперь же наетое пузо, проступающее под мантией, красноречиво говорило в пользу мирного образа жизни.

– А теперь будем праздновать! – объявил правитель Арголь и Эль-Гор.

Бал проходил в трапезной, пожалуй, самом просторном помещении крепости. Часть столов была выставлена вдоль стен, на них разместили напитки и много закусок, остальные же временно вынесли из помещения. Зона выдачи была перекрыта и украшена всевозможными лентами – как и шторы. У противоположной стены находился оркестр, который к приходу посвященных уже наигрывал легкую мелодию. Среди них Мария заприметила сына Циклопа. В зале находились жители крепости, которые не присутствовали на посвящении, но смогли попасть на бал. Они шумно приветствовали новоиспеченных воинов.

Мария зашла в трапезную вместе с остальными. Ее окружали счастливые молодые воины, глаза которых горели надеждами и мечтами. Вот Нейтрина, которая так мечтала стать первой ученицей Гала и которой удалось добиться своего – идет рядом с бывшим куратором, слушая от него поздравления и похвалу. Рядом Бром изо всех сил старается сохранить важный вид, хотя размашистые движения и сияющие глаза выдают в нем восторг. Морфий как всегда шутит, будто не воспринимает посвящение всерьез, хотя видно, что он тоже жутко доволен происходящим. Иона, наверное, все уши прожужжала бы Марии, если бы все это время не шла, повиснув на Мераке, шагающим с гордо поднятой головой.

Мария вздрогнула, ощутив прикосновение к своей руке. Она повернула голову и увидела Верзора. Парень улыбнулся ей, хотя за этой улыбкой девушка разглядела душевные муки. Они оба были чужими на этой церемонии. От этой нечаянной мысли ей захотелось прижаться к Верзору, но она почему-то сдержалась. А между тем, оказавшись посреди трапезной, прибывшие разбрелись по парам, причем некоторым посвященным в качестве пары достались уже бывалые воины. Так, например, Нейтрина взялась за руки с Галом. Возможно, Мария позабавилась бы этому зрелищу, но сейчас ей было не до того. Все ее внимание занял Верзор.

В его глубоких зеленых глазах Мария видела тоску и нежность. Верзор взял ее за руки и прижал к себе – время ритуального танца, когда каждый посвященный обязан танцевать. Парень наклонился к ней так, что щекой она ощутила его тепло, и шепнул на ухо:

– Давай сбежим отсюда?

Мария замялась. Шутка ли это или он взаправду призывает ее к бегству? Она вопросительно посмотрела на Верзора, но он лишь улыбнулся и больше ничего не сказал. Зазвучал оркестр, и он повел ее в танец.

Если бы Мария заострила внимание на музыке, она отметила бы, насколько та отличается от песен и плясок кочевников. Музыка синусов была горяча, и даже если изображала тоску, то тоску жгучую, первобытную. Музыка синусов казалась проще, она навевала мысли об истоках, о предках, о начале мира, когда Вителлура была молодой. Музыка онца была более утонченной и сложной, в ней гармонично переплелись разнообразные звуки. Тонкие и более грубые, высокие и низкие. Под них хотелось не только танцевать, но и думать о смысле бытия. Но Марии было не до этих размышлений. Все ее внимание занял Верзор.

Поначалу они танцевали, как положено. Одна его рука на ее талии, другая держит ее руку. Нога следует за ногой. Кружение, затем шаг в сторону. Они неотрывно смотрели друг другу в глаза, Мария больше не чувствовала себя неловко и скованно от этой близости. Наоборот – она желала в полной мере ощутить танец, ее беспрестанно подгоняли мысли о будущем расставании. И эта печаль заставляла жаться к Верзору так, словно это объятие было последним, что позволяло ей дышать.

Вскоре музыка затихла, и танцующие замедлились вместе с ней. Словно издалека донеслись ликования, но Мария по-прежнему не обращала на окружение никакого внимания. Верзор внимательно смотрел на нее и мягко погладил по волосам.

– Давай прогуляемся? – предложил он негромко, но так, чтобы она услышала его.

Мария молча кивнула.

Музыка заиграла с новой силой, музыканты вовсю заводили свои инструменты. Сын Циклопа казался самым серьезным и сосредоточенным среди всего оркестра, он будто слился со скрипкой. Самого Циклопа нигде не было видно, возможно, он не мог спокойно смотреть на то, кем стал его отпрыск. Часть новоиспеченных воинов двинулась к столам с закусками, остальные продолжили танцевать – тут же к ним присоединились другие гости бала. А Мария шла за Верзором и ничего из этого не замечала. Не заметила она и любопытства, с которым их провожали бывшие одногруппники. Ускользнул от ее внимания и злобный взгляд Мерака, брошенный в их сторону напоследок.

Снаружи царила вечерняя свежесть. В воздухе пахло осенью, хотя листья с деревьев еще не опали. Уличные фонари разгоняли сумрак, навевая покой и умиротворение своим оранжевым сиянием, но их магия сегодня не действовала на Марию: она была неизменно встревожена и напряжена. Верзор, идущий рядом, тоже казался беспокойным, и затянувшееся молчание между ними начинало тяготить. Под фонарями гуляли несколько припозднившихся кадетов, так что Верзор поманил Марию в другую сторону, в обход крепости. Вскоре они оказались в темном закутке, том самом, где Мерак недавно пристал к Марии. Фонарь, стоящий у дерева, перегорел. Сюда едва доходил свет соседних фонарей.

– С тобой все в порядке? – первой решилась заговорить Мария, когда Верзор прошел к дереву и прислонился спиной к его коре, сложив на груди руки.

– Неужели мой вид так сильно выдает меня? – усмехнулся он.

– Да, – ответила Мария и присела на скамейку. Так ей стало неудобно смотреть на Верзора, стоящего сбоку, так что она вновь поднялась на ноги. Тревожно и неуютно было ей, хотелось куда-то себя деть. Жаль, в платье нет карманов, чтобы убрать туда нервные руки. – Я вижу, что-то не так.

– Знаешь, последние дни обучения были самыми странными, – парень оторвался от дерева и принялся медленно расхаживать вокруг. – Я вдруг понял, что совершенно ошибался на твой счет. Хотя ты и впрямь сильно изменилась. Это немного пугает, если честно.

Мария обняла себя за плечи, пытаясь унять волнение. В полутьме она разглядела, что Верзор улыбнулся ей, это немного успокаивало.

– То даришь мне все свободное время, то пропадаешь на несколько дней, – продолжил он. – То отталкиваешь, то целуешь. И все время что-то скрываешь. Ты словно не доверяешь мне. Это правда?

Девушка потупила взор, не зная, что и сказать. Врать Верзору ей не хотелось, но где же правда? Мария была уверена в его надежности, но синус не может полностью довериться онца.

– Есть вещи, которые трудно понять, – призналась она. – Почти невозможно.

– Но, может, стоит рискнуть? – Верзор шагнул к ней и взял за руки. – Ты нужна мне. Но нужен ли я тебе?

Марию захлестнули чувства, и она со всей силы прижалась к нему, уткнув лицо в бархатистый фрак. Под ребрами жгло от напряжения, в носу защипало от желания плакать. И она отчаянно боролась за самообладание.

– Сара, давай сбежим, пока не поздно? – спрашивал Верзор, сжимая ее в объятиях.

Марии стало страшно. Как могла она завести все настолько далеко? С каждым мгновением девушка становилась лишь несчастнее и утягивала в этот омут того, кого любила.

«Гадкая! – подумала Мария. – Гадкая! Гадкая! Гадкая!».

Приложив все душевные усилия, девушка заставила себя оттолкнуть Верзора и встретиться с его недоумевающим взглядом.

– Нет! – резко выпалила она, отступая назад. – Я не сбегу с тобой!

И она развернулась, ускорив шаг. Но перед тем, как пуститься в бег, вновь повернулась к Верзору и крикнула:

– Но ты должен это сделать! Один или с кем-либо!

– Сара! – крикнул парень, пустившись за ней.

Мария со всех ног рванула к крепости, подобрав подол платья и роняя по пути слезы. Решимость ей изменила, но больше ей ничего не оставалось, кроме как закончить начатое. Она должна – обязана! – добыть лекарства для Фекды и уйти с караваном из Эль-Гор. Девушка быстро оказалась в здании и летела вверх по лестнице, на этаж, где жили кадеты. Верзор затерялся где-то по пути, Мария не знала, что задержало его. Весь свой путь она не оборачивалась и не останавливалась, желая поскорее попасть в комнату Сары.

Добравшись до нужного пункта, девушка упала на кровать, сжала лицо подушкой и приглушенно закричала, пытаясь унять истерику. Затем схватила сумку, в которую планировала набрать лекарств из лазарета, глянула напоследок в окно, за которым уже сияли звезды, и двинулась в путь. Осторожно, стараясь не попадаться никому на глаза, Мария добралась до первого этажа и свернула в сторону лазарета.

На скромный стук в дверь никто не ответил. Мария повернула ручку и тихо приоткрыла дверь. Ее встретили запахи лекарств и непривычная для лазарета тишина. На кушетке дремала Селена, которая, похоже, осталась дежурить. Видимо, она не рассчитывала, что к ней могут заявиться воры. А если с кем-то приключится болезнь, он сам разбудит врача, добравшись до лазарета.

На цыпочках Мария прошла к операционной и толкнула дверь. Петля слабо скрипнула, заставив воровку настороженно сжаться, но Селена, похоже, ничего не услышала: со стороны кушетки неизменно доносилось ее мерное сопение. Мария перевела дух, прошла в операционную, шурша несносным подолом, и принялась обыскивать шкафчики, которые выстроились вдоль стен. В центре находился стол для операций с нависшей над ним большой лампой, которая в данный момент была выключена. Дрожащими руками Мария открывала дверцы, выпуская наружу резкие лекарственные запахи, и заталкивала в сумку все, что попадалось ей под руку. Это были какие-то пузыри, склянки и коробки. Она захватила бинты, обеззараживающую воду и всякие мази. Она чувствовала себя так, словно впервые пошла на крупную кражу, и очень нервничала. Возможно, потому что находилась сейчас в облике Сары, от которой не ожидают подобного. А, быть может, потому что совсем не хотела воровать эти лекарства, благодаря которым сможет вступить в караван.

Вдруг из приемной донесся дверной скрип. Мария торопливо застегнула сумку и выскочила из операционной. В лазарет вошел Циклоп, одетый в вечерний костюм, и тут же бросил подозрительный взгляд на Марию, от чего сердце девушки забилось с удвоенной силой. Затем главный врач перевел взгляд на спящую Селену, после чего снова глянул на Марию. Все это время девушка старательно отводила сумку, висящую на плече, за спину, чтоб Циклопа не насторожил пухлый вид ее поклажи.

– Давай-ка поговорим, – сходу сказал Циклоп и чуть ли не толкнул Марию обратно в операционную.

Когда дверь операционной за его спиной захлопнулась, девушка чуть не впала в истерику от страха, но изо всех сил продолжала держать себя в руках. Похоже, врач догадался о краже. Мария вполне может сбежать от него, приняв облик таракана, но в таком случае она потеряет добытые лекарства.

«Что же делать, что же делать», – пульсировало в ее голове.

– Садись, – сердитым тоном велел врач, показывая рукой на стол, над которым висела большая лапма с несколькими линзами.

Девушка опасливо покосилась на предложенное ей место, но послушно выполнила наказ. Стол был выше кушетки из приемной, так что ноги Марии повисли над полом, когда она уселась на его край.

– Знаешь, что бывает с тяжело больными вояками? – произнес врач, копаясь в шкафчике у стены.

– Я что, тяжело больна? – Мария округлила от удивления глаза.

– Не знаю, – Циклоп развернулся к ней лицом, держа в руке шприц. Похоже, он был поглощен происходящим и не заметил, что в шкафчиках кто-то рылся. – Но у тебя очень странный состав крови.

Мария с трудом проглотила слюну.

– Странный?

– Ты – подружка Верзора, так что это пока между нами. Ты же не хочешь упасть до обслуги, если у тебя окажется серьезное заболевание? Или стать расходным материалом в первых боевых рядах, если вдруг Полиномен в открытую объявит войну своему брату? – врач взял у Марии из вены кровь, после чего зачем-то принялся разглядывать глаза, нос и уши девушки. – Возможно, в твоем организме произошла какая-то мутация, но у меня было слишком мало материала для изучения. Я бы тебя припарировал, – девушка от страха икнула, и Циклоп иронично ухмыльнулся. – Мне точно прикажут это сделать, если я доложу результаты исследований. Но…

Неожиданно из приемной донеслись вопли возмущения и стоны. Циклоп тут же выскочил из операционной, Мария поспешила следом за ним, воспользовавшись ситуацией. В лазарете находились Мерак и несколько его одногруппников. Бывший парень Сары поджимал руку и жутко сквернословил. Проснувшаяся Селена вскочила с места, и Циклоп продолжал бесстрастно наблюдать за возникшей сумятицей. Последней в дверь протиснулась Иона, вид у нее был растерянный и напуганный.

– Что случилось? – спросила Селена, разглядывая ссадины на лицах новоиспеченных воинов.

– Моя рука! – завопил Мерак. – Она… похоже она сломана!

Селена с цоканьем покачала головой и поманила к себе несчастного. Его товарищи в это время вовсю переговаривались, превратив лазарет в шумный улей. Циклоп ударил по двери и жестким высказыванием призвал их в тишине. Иона все это время держалась в стороне, испуганно таращась на Мерака и Селену и прижимая к груди руки. Мария схватила сарину подругу под локоть и выволокла из лазарета.

– Иона, что случилось? – спросила она, прикрывая за собой дверь.

В этот момент из-за двери донесся вопль Мерака, от чего и без того напуганная Иона вздрогнула. Видимо, парню вправили сломанную кость.

– Ох, Сара, я так испугалась! – призналась светловолосая онца. – Они запретили мне ходить с ними, но я осталась у входа и ждала. А потом они вышли, а Мерак со сломанной рукой.

– Куда запретили ходить? – допытывалась Мария, пытаясь обдумать малопонятную речь Ионы.

– В подвал! – пискнула бывшая кадетка. – Туда запрещено ходить, а они пошли!

– Зачем? – не унималась Мария. – Что произошло, в конце концов?

– Они ссорились с Верзором, – сказала Иона, отчего сердце Марии чуть в пятки не ушло.

– И ты никому не сказала? – воровка округлила глаза от удивления. – А где Верзор?

– Не знаю, – всхлипнула Иона.

«И эта девочка – воин?», – с жалостью подумала Мария, глядя в несчастное лицо юной онца.

– Я не видела его после всего этого, – закончила Иона.

– Ясно, – сказала Мария и бросилась бежать по коридору, оставив испуганную подругу у дверей лазарета.

Воровку всегда удивляло, что онца называют нижний уровень крепости подвалом. «Они еще погребом бы назвали» – шутила она в свое время. Обширное помещение с множеством ответвлений, где находились котельная, электрогенератор и комнаты для военнопленных, никак не подходило под название «подвал». «Нулевой этаж» куда ни шло, но и до этого они не додумались. Сейчас, конечно, Мария об этом не размышляла. Ее пугала неизвестность, и все мысли были заняты только поисками Верзора.

Попав вниз, Мария сразу наткнулась на шипящую котельную и прошла мимо, углубляясь в полутьму затхлого подвала. Коридор, ведущий от котельной, был тускло освещен небольшими настенными лампами. Слева находились камеры для военнопленных, представляющие собой жалкое зрелище: небольшие помещения за решеткой, освещенные лишь уличным светом, едва проходящим сквозь узенькие решетчатые окна. Окна эти находились на уровне земли, так что во многих местах сквозь проржавевшие прутья торчала разросшаяся трава.

«Как хорошо, что эти камеры давно пустуют», – подумалось Марии.

И тут же она нашла опровержение своей мысли.

– Верзор! – радостно крикнула девушка, припав к металлическим прутьям.

– Сара? – удивленно воскликнул невольник, когда Мария приблизилась к нему. – Как ты меня нашла?

– Я увидела Мерака со сломанной рукой, – ответила она, оценивающе разглядывая решетку. – Сразу заподозрила неладное. Как ты сюда попал?

– Мерак со своей сворой приволок меня сюда, – злобно оскалившись, ответил Верзор. – Хотели меня проучить – да не вышло. Руку Мераку я сломал. Вот только они меня заперли здесь, – он окинул взглядом помещение. – Лазеек в камере нет. Ключа тоже. Ты можешь помочь мне?

Мария нащупала руками тяжелый металлический замок, повешенный на двери.

– Пфф, расплюнуть, – ответила она и запустила руку в прическу, в поисках шпильки, которую всегда носила с собой – на всякий случай.

– У тебя есть ключ? – с надеждой спросил пойманный в ловушку кадет.

– Лучше, – ответила Мария. В ее руке в бледном свете Веги, льющемся из узенького оконца, блеснула незамысловатая заколка.

– Умеешь взламывать замки? – Верзор удивленно задрал брови.

Мария внимательно посмотрела на него и тяжело вздохнула. Потом улыбнулась – как-то обреченно, как ей самой показалось.

– Верзор, этот замок – сущий пустяк, – ответила она вкрадчиво. – Мне и не такие покорялись.

Кадет с любопытством и непониманием продолжал глазеть на нее.

– Да ну? – недоверчиво спросил он.

– Сам посмотри, – в очередной раз тяжко вздохнула Мария и, обронив сумку с лекарствами, схлопнулась в таракана.

Стремительно рухнув на пол, она уже не видела своего собеседника – разве что аккуратно зашнурованные ботинки. Быстро перебирая лапками, она без труда прошла между прутьями и приняла свое истинное обличие. Верзор шарахнулся от нее и прижался спиной к решетке. Глаза его округлились от удивления.

– Теперь веришь? – спросила Мария невинным тоном, хотя сердце ее бешено колотилось от волнения и страха.

Верзор ответил не сразу. Какое-то время он пристально разглядывал девушку, размышляя о чем-то. Постепенно удивление спало с его лица, и кадет напустил на себя непринужденный вид – но Мария видела, что он пытается скрыть свое недоумение и испуг.

– Неожиданная встреча, – с улыбкой ответил Верзор, но голос его дрогнул в самом начале, выдавая волнение. – Привет, воровка атласов. И… во многих ли местных жителей ты умеешь превращаться?

Мария отрицательно мотнула головой.

– Только в Сару.

Верзор тут же принялся обдумывать услышанное, это было видно по его задумчивым глазам и напряженному лбу.

– Ясно, – более ровным тоном ответил он, взяв себя в руки. – А где настоящая Сара?

Марии казалось, что она не сможет справиться с напряжением и вот-вот потеряет самообладание. Ей хотелось провалиться сквозь землю, сбежать отсюда – но она заставляла себя стоять на месте и отвечать на вопросы. Ну и по возможности смотреть Верзору в глаза. Он заслужил правду.

– Сара мертва, – ответила она и сразу продолжила, предупреждая следующие возможные вопросы. – В начале месяца, на охоте, на нее напал зарник. Я прогнала его и попыталась вылечить раны Сары, но она умерла прямо в моем доме. С тех пор я могу принимать ее облик.

– Вот как, – задумчиво прищурился Верзор. – Зачем ты пыталась спасти ее? Она ведь онца.

– Ну и что? – вопросительно наклонила голову Мария. – Я не считаю, что онца хуже синусов и не заслуживают помощи.

Верзор медленно двинулся вдоль решетки. Видимо, волнение оказалось слишком сильным, и он больше не мог стоять на месте.

– Теперь все плавно встает на свои места, – рассуждал он на ходу. – Я чувствовал – что-то не ладно. Сара так сильно изменилась. Но мог ли я предположить такой исход? – он остановился и хмуро посмотрел на Марию. – Зачем ты здесь? Зачем столько времени притворялась ею?

Мария не выдержала его пронзительный, жаждущий ответов взгляд и опустила глаза. У нее тряслись коленки, и она очень надеялась, что подол платья скроет это.

– Хороший вор использует весь свой арсенал, чтобы добраться до крупной добычи, – Мария заставила себя вновь посмотреть Верзору в глаза. С напряжением во взгляде он ждал от нее ответов. – Но я – плохой вор. Я пришла к вам в крепость, чтобы узнать о вас побольше. О том, как все устроено, и что ценного есть в Эль-Гор. А самым ценным для меня оказалось общение с тобой.

Мария с трудом сглотнула и испуганно уставилась на Верзора. Он смотрел на нее тяжелым взглядом, полным недоверия. Долгое время парень молчал, обдумывая услышанное, и девушке казалось, что она сойдет с ума от нервного ожидания.

– Знаешь, – заговорил он, горько усмехнувшись, – пока ты была Сарой, все казалось немного проще, чем теперь. Я многого не понимал. На многое закрывал глаза. И теперь вроде как все прояснилось. Но стало еще запутаннее.

– Я могу в любой момент принять ее облик, – произнесла Мария с дрожащим отчаянием. – Тогда тебе станет проще воспринимать мои слова? А ведь кроме облика ничего не изменится, Верзор. Я люблю тебя – и это правда. Все, что было между нами – правда. А недомолвки и странности… сам понимаешь теперь их причину.

Она тут же отвела взгляд, с ужасом ожидая, что же он ответит на это. Все это время она нервно теребила складку на подоле платья.

– М-мария, – Верзор прокашлялся, стараясь придать своему голосу твердость. – Но ведь я – онца. Взгляни на меня.

Девушка с трудом подняла взгляд. Молодой воин выжидающе смотрел на нее, сложив на груди руки. Мятая рубашка, запачканные брюки, порванный фрак, сброшенный на пол: все как в начале разговора. Ссадины на сером лице и руках, перечеркивающие бледные онцовские пятна. Зеленые глаза с застывшим вопросом.

– Знаю. И что с того?

Верзор вновь принялся расхаживать вдоль решетки, сохраняя заданную дистанцию.

– Допустим, я бы мог ответить тебе взаимностью. Что тогда? Твои сородичи не поняли бы тебя. Ты бы не смогла показаться им на глаза со своим мужчиной, понимаешь? И тебе пришлось бы вести жизнь изгоя, скрываясь от чужих глаз. Разве ты была бы счастливой?

Мария все это время следила за его движениями, пытаясь унять дрожь. Сердце вырывалось из груди, и она ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось сесть на пол, обнять ноги и спрятать лицо в колени. Но она должна выдержать этот разговор достойно. Она сильно зажмурилась, прогоняя страх, затем улыбнулась, пытаясь этим придать себе уверенности.

– А где я должна перед ними показываться? Думаешь, я буду страдать, если не смогу прийти на рынок под ручку с онца? Или если не попаду на какой-нибудь синусовский праздник без своего спутника жизни? А жизнь изгоя я веду давно, ведь я с детства живу одна. С сестрой, которой больше нет.

При воспоминании о Вий-За у девушки стали наворачиваться слезы. Сестра знала, к чему могут привести проделки Марии, хотела отгородить ее, но та не слушалась. И теперь ей было так тяжело. И одиноко.

Мария не заметила, как Верзор приблизился к ней. Он осторожно взял ее за подбородок, заставив вздрогнуть, и вытер слезу. Девушка заглянула в его растерянные, беспокойные глаза.

– Говорят, что синусы – хитрецы, способные пойти на любой обман ради наживы. И хотя ты врала мне, сейчас я верю тебе. И, – Верзор запнулся, – получается, я люблю тебя, Мария.

Девушка дрожала. Столь неуверенное признание не могло утешить ее, хотя и ждать от Верзора большего было бы, по меньшей мере, странным. Он не отверг ее, несмотря на ложь и на ее истинную природу. Это внушало надежду, что все наладится, и все же Мария чувствовала себя скверно.

Верзор вдруг потянулся к ней, чтобы поцеловать.

– Если не хочешь – не делай этого! – отстранилась Мария, махнув рукой. – Я понимаю, что внешность тоже важна. И что тебе ко мне стоит привыкнуть, – тут девушка неловко добавила: – Если, конечно, мы будем вместе.

Верзор обвел ее задумчивым взглядом.

– И как долго ты сама привыкала ко мне? – осведомился он.

– Ну, не знаю, – честно ответила Мария. – Это как-то само собой произошло, в процессе нашего общения.

Верзор сделал шаг вперед и положил ее руки себе на плечи, взяв девушку за талию.

– Вот и я в процессе привыкну.

Очень осторожно он коснулся ее губ своими, совсем нерешительно. Затем чуть смелее. Мария поначалу напряглась, потому что казалась самой себе некрасивой в глазах онца, ведь кожа у нее совсем не сиреневая, и звериных черт нет. Но очень быстро она обмякла от приятных ощущений и схватилась руками за его плечи, чтобы устоять на ногах. Верзор еще сильнее прижал ее к себе. Девушке казалось, что она вот-вот растает в его руках от нежности.

В родном обличии все казалось немного другим. Контраст между ними стал сильнее, и только сейчас Мария в полной мере осознала, что полюбила иное существо, нежели она сама. Кожа у онца грубее, чем у синусов, да и вообще какая-то совершенно другая наощупь. Нос такой мокрый, как у собаки или другого зверя. Клыки… как бы не порезаться об них? И объятия, силу которых она в облике Сары совершенно не осознавала.

– Ты такая хрупкая и мягкая, – не без удовольствия заметил Верзор, отстраняясь от девушки.

– Чувствуешь себя ненормальным, целуя синуса? – смущенно спросила Мария, сдувая прядь с вспотевшего лба.

– Еще как, – расплылся в неловкой улыбке парень. – Но теперь тебе пора… – он замялся, подбирая слово, – переодеться. Оставаться здесь в таком обличии опасно и для тебя, и для меня.

– Ты прав, – не стала спорить Мария и тут же растаяла в воздухе, сделавшись тараканом. Вскоре она стояла в обличии Сары по другую сторону решетки и взламывала шпилькой замок. – Что же мы будем делать дальше?

Как только тяжелый замок рухнул на каменный пол, подъеденная ржавчиной дверца скрипнула, и Верзор оказался на свободе.

– А что ты хочешь? – спросил он, переступая порог темницы. – Хочешь однажды завоевать Стратус? Или, может, пойдем и возьмем весь этот мир?

Мария с надеждой посмотрела на него.

– Теперь-то ты убежишь со мной? – продолжил Верзор. – Не можешь же ты вечно жить в чужой шкуре? – и с усмешкой добавил: – Да и я тоже.

Мария воспрянула духом.

– Как мы сделаем это? – тут же спросила она.

Верзор подобрал с пола ее сумку и протянул ей.

– Честно говоря, я готовился к этому и уже собрал вещи, – сообщил он. – Нужно как-то пронести их через стенных стражников, чтобы они ничего не заметили. Тебе, думаю, с этим будет проще.

Мария отрицательно помотала головой.

– Не совсем. Мне нужна эта сумка, – она похлопала по лекарствам. – Это значит, что тараканом я проскочить не смогу. А все остальные формы довольно заметные, – и она хихикнула.

– Может, мне взять твою сумку с собой?

– Лучше я сама. Там хрупкие вещи.

– Что ж, ладно. Значит, придется постараться, – серьезно заключил Верзор, двинувшись к выходу и поманив за собой Марию. – Думаю, тебе лучше сменить платье на более удобную одежду. Конечно, этим ты можешь привлечь внимание, ведь сегодня бал. Но стенные стражники точно заподозрят неладное, если стены крепости покинет выпускница, а в обычной одежде издалека они не смогут разглядеть, кто ты.

– Я подумаю, как лучше сделать, – заверила его девушка. – И пусть воровской опыт поможет мне в этом.

Покинув подвал, они оказались у главной лестницы и сверились с часами, висящими над выходом из крепости. Строгого вида серебристые стрелки показывали без пятнадцати одиннадцать. Беглецы условились встретиться примерно в час ночи на той поляне, где пытались тренироваться.

Все дальнейшее казалось Марии странным сном. Ей не верилось, что они с Верзором действительно собрались бежать из Эль-Гор. Застегивая пуговицы бежевой рубашки Сары, она прокручивала в голове тот разговор, случившийся в темнице, и пыталась найти момент, когда утратила связь с реальностью.

Отложив душевные метания на потом, Мария взяла себя в руки и затянула последний шнурок. Затем открыла окно и, убедившись, что снаружи никого нет, выкинула сумку с лекарствами, надеясь, что бинты смягчат падение склянкам, и те не разобьются. Затем она сделалась тараканом и прямо по стене спустилась вниз.

Пока в трапезной разгорался праздник, беглянка искала тайный лаз в стене, которым пользовалась когда-то давно. Главные ворота уже были заперты на ночь, и Марии оставалось надеяться, что Верзор успел проскочить до их закрытия. Хотя, возможно, у него были и другие лазейки.

Избегая освещенные участки, девушка двигалась вдоль стены, выискивая лаз – тот самый, возле которого ее поймал Верзор с украденным атласом. Она опасалась, что эту лазейку могли заделать, но, добравшись до нее, девушка с радостью отметила, что камни в этом месте до сих пор поломаны и легко убираются руками. Видимо, про лазейку Верзор никому не сообщил. Да и зачем ему это? Выслужиться перед старшими он никогда не стремился, а лазейка могла послужить для его личных целей.

Разворошив камни, Мария смогла вырваться наружу. В этот раз маскировать лаз она не стала, потому что не планировала возвращаться в Эль-Гор. Вскоре она оказалась на той самой поляне. Верзор уже ждал ее, и девушка вновь удивилась, что все происходящее – не сон. Судя по сброшенному на землю рюкзаку, парень прибыл сюда некоторое время назад.

– Привет, – неловко улыбнулся он.

– Привет, – так же неловко ответила Мария, смущенная всем, что успело произойти между ними. – Как тебе удалось выбраться?

– Об этом потом, – серьезно заметил Верзор. – Нужно решить, что делать дальше.

– Пойдем ко мне, – предложила Мария. – Там и решим.

По озеру гуляли небольшие волны, которые то и дело накатывались на берег. Сияние звезд отражалось в черных водах. Взошедший Нучт образовал на водной поверхности сияющую дорожку, которая, по рассказам синусов, уводила в замок бога озер и морей Бульбулола. В воздухе витал шум волн и шелест крупных растений, произрастающих вдоль берега там, где кончается песчано-землистый пляж.

Верзор и Мария сидели в траве на возвышенности у леса и смотрели на озеро. Им нужно было поговорить о многом, отбросив в сторону страх и стыд. Приняв истинный облик, девушка рассказывала возлюбленному все, что происходило с ней с момента их первой встречи. Не забыла поведать и историю своей семьи, которая, в сущности, и сблизила ее с кадетом.

– Не представляю, как ты в одиночку пережил это, – произнесла Мария, вспомнив рассказ Верзора про истребленную деревню. – Со мной была сестра, а ты остался совсем один.

– Ты действительно хочешь об этом поговорить? – спросил Верзор. – Честно говоря, не люблю вспоминать прошлое. От него всегда веет мертвенным холодом.

– Да разве ж это правда? – удивленно посмотрела на него Мария. – Ведь в прошлом много и хороших воспоминаний.

– Но разве не грустно от того, что этого хорошего больше нет?

– Нет, если в настоящем тоже есть хорошее, – сказала Мария и прижалась к Верзору, сконфузив его. Ей и самой было неловко, и чувство, что за ними кто-то может наблюдать, не покидало ее. Прими она облик Сары, и все стало бы проще, но так неправильно. Возможно, в будущем она будет часто ходить «в шкуре онца», чтобы упростить им жизнь, но сейчас они оба должны привыкнуть к правде.

– Я запомню эти слова, – смущенно отозвался Верзор.

Он потянулся к Марии и осторожно поцеловал в щеку. Затем в губы. Мария со стыдливой радостью ответила на поцелуй, но немного опешила, когда губы возлюбленного стали касаться ее шеи. Одной рукой он опирался на землю, другой гладил плечо девушки, затем его ладонь плавно спустилась к ее талии, застенчиво минуя грудь. Мария не ожидала от Верзора такого горячего натиска, но растерянность не помешала ей лечь спиной на траву и притянуть его к себе. Непривычная и незнакомая до сих пор близость захватила все ее существо, вскружила голову, и когда Верзор оказался прямо над ней, она инстинктивно обхватила его тело ногами. Животом и грудью Мария чувствовала его жар, и это контрастировало с холодным осенним воздухом, который она ощущала кистями рук, когда гладила его по спине, и который судорожно вбирала в легкие. Верзор слишком сильно придавил ее к земле, от чего у нее заломило поясницу. Поначалу Мария пыталась игнорировать это, концентрируясь на других ощущениях, потом попробовала немного изменить положение тела. Верзор, который к тому моменту уже добрался до пуговиц ее рубашки, заметил ее неловкие попытки и смущенно отстранился.

– Не уходи, – попросила Мария, потянувшись к нему.

– Вдруг кто-то увидит нас? – растерянно и в то же время страстно спросил Верзор.

– Думаешь, местные захотят навестить воровку-синуса? – ответила девушка, наваливаясь на него. Он быстро сдался, забрав ее в свои объятия. Мария целовала его, вкладывая в каждое движение всю свою любовь, но совершенно не знала, что ей делать дальше. А, может, знала, но боялась. Верзор, кажется, тоже.

Вскоре они оказались в холодной, непротопленной землянке. До сих пор Мария не желала возвращаться домой, прячась от дурных воспоминаний. К тому же, после смерти Сары в ее голове невольно возникло глупое предубеждение против гостей-онца. Но сейчас девушка позабыла обо всем на свете. Про печальное прошлое и туманное будущее, которое до сих пор не было распланированным. Про прибрежный холод и звезды в воде и на небе, которые обычно так манят и зовут в путешествие – хотя бы мысленное. Наконец-то Мария отбросила прочь все тревоги и почувствовала себя счастливой.

ГЛАВА 14. Особая сделка

Вега сияла высоко в небе, когда в лачуге на берегу Бескрайнего озера началось какое-то движение. До сих пор здесь царила тишина, и лишь шуршание легкого ветра в траве нарушало утреннее безмолвие. Такую раннюю тишь можно найти только в осенний сезон, когда зима вот-вот собирается коснуться окрестностей Эль-Гор.

Деревянная дверь отворилась, и на берег вышел Верзор. За спиной у него висел лук и колчан со стрелами, охотник закрыл за собой дверь и двинулся к роще. В скором времени вслед за ним лачугу покинула Мария, на ходу собирая вьющиеся волосы в косу. Она подобрала ведерко, брошенное прямо перед домом, и двинулась к озеру, чтобы набрать воды. После ее возвращения труба землянки задымилась: оставленные месяц назад дрова наконец послужили ей.

Вскоре у девушки появилось новое занятие. Верзор принес из леса парочку валуний, причем уже ощипанных, так что она разделывала тушки, одновременно с этим поглядывая на глиняный горшок с водой, поставленный кипятиться для пряндана. Впервые за долгое время Мария решилась сама приготовить этот сложный синусовский напиток. Ей очень хотелось угостить Верзора, правда, она до последнего сомневалась, что у нее хорошо получится.

Верзор казался напряженным и сосредоточенным. Его волновало неразрешенное будущее, и все утро он пытался заговорить об этом с Марией, но в итоге они оба решили, что эта тема подождет до завтрака. Девушка почему-то боялась начинать разговор и тянула до последнего.

– Так, зачем тебе понадобились лекарства из лазарета? – напомнил парень свой утренний вопрос, оставшийся без ответа.

– О, – Мария немного замялась, подбирая слова, пока выкладывала нарубленное мясо в сковороду. – В какой-то момент я решилась уйти с кочевниками из Эль-Гор, а путешествовать с караваном можно лишь в том случае, если тебя примет какая-нибудь семья. И одна лекарка готова была это сделать, если я принесу ей лекарства из лазарета.

– Так, – принял услышанное Верзор. – А сейчас они для чего?

Он вполне мог предположить, что лекарства потребуются им обоим в пути. Но как будто подозревал Марию в чем-то ином, и девушка это видела. В то же время в сковороде вовсю шипело мясо вперемешку с ароматными лесными травами, пруткой и мякиной. Верзор уселся за стол, наблюдая за тем, как Мария помешивает блюдо, и ожидая ответ.

– Ну, я подумала, что, при хороших обстоятельствах, мы могли бы пересечь Звездную пустыню вместе с караваном, – неуверенно запинаясь, пояснила девушка. Поворачиваться к Верзору она не спешила, не желая видеть его реакции. Вряд ли онца будет в восторге от такой затеи.

– Мария, это глупо! – недовольным тоном бросил Верзор, подтвердив ее ожидания. – Ты ведь знаешь, как синусы и онца относятся друг к другу.

– Знаю, – Мария набралась смелости и повернулась, прикрыв перед этим крышку сковороды, чтобы мясо томилось. – Но такое иногда случается. Временами онца путешествуют с синусами, при необходимости. Потому что единственный способ пересечь пустыню – пройти вместе с караваном. Главное, умело заключить сделку.

Верзор нахмурился.

– К тому же, ты умеешь общаться с кочевниками, – справедливо заметила девушка.

– Одно дело – подобрать подходящее слово, чтобы выкупить что-то на рынке, – возразил парень. – И совсем другое – зависеть от торговцев. День за днем.

– Нам нельзя оставаться в Эль-Гор! – взмолилась девушка.

– Мы и сами можем уйти отсюда, – не унимался Верзор. – Северная сторона не намного меньше, чем Южная.

Мария тяжело вздохнула и повернулась к сковородке. Отставив блюдо подальше от огня, чтобы не сгорело, девушка приблизилась к Верзору и положила руки ему на плечи.

– Милый, – с трудом вымолвила она это слово, такое для нее непривычное. – Но мы ведь так мечтали о южных странах! Помнишь, как на уроке истории тайком от Гала засматривались картами юга? Там теплое море и огромный порт, который ты очень хотел увидеть. Там феррумовая дорога! Разве эти чудеса не стоят того, чтобы потерпеть месяц трудного пути?

Верзор все это время напряженно молчал. Мария наклонилась к нему и обняла, прижавшись к его щеке.

– А еще я боюсь, что зимой мы с тобой не сможем далеко уйти от Эль-Гор. И в итоге нас выследят и убьют за дезертирство, – призналась она. – А если даже не выследят, жизнь будет очень напряженной.

Верзор тяжело вздохнул, по-прежнему хмуря брови.

– Чем тебе помочь? – наконец спросил он.

Радоваться девушка не спешила, но от души немного отлегло, и она вернулась к печи, проверить рагу. Убедившись в его готовности, она разворошила дрова в подпечье, чтобы убавить жар, и разложила еду по тарелкам.

– Пока оставайся здесь, – сказала она, поставив блюда на стол и сев рядом, на сундук, ведь стул в ее доме был один. – Возможно, наше отсутствие уже заметили в Эль-Гор и отправились на поиски. Будет обидно, если тебя поймают, пока я беседую с кочевниками. Сначала я все разузнаю, а потом станет ясно, чем ты можешь помочь.

Верзор молча кивнул. Завтрак они провели без разговоров. Мария видела, что ее возлюбленный погряз в невеселых мыслях, и боялась лишний раз разевать рот: вдруг он передумает? Поэтому, наскоро разделавшись со своей порцией, она схватила сумку с лекарствами и покинула землянку.

День выдался холодный и ясный. Все вокруг дышало умиротворением. Но Марии было не до этого: слишком много забот и тревог свалилось ей на голову. А тут еще прицепилась навязчивая мысль о том, что Верзор не сможет любить ее настоящую. Вон, между ними уже возникли разногласия. И даже стыдливые воспоминания минувшей ночи не смогли разогнать сомнения о состоятельности их чувств.

Мария вышла из тени деревьев, и ее взору открылось большое поле, расположенное внизу, на котором раскинулись пестрые торговые шатры. Окидывая их тревожным взглядом, девушка глубоко вздохнула, стараясь унять волнение, и шагнула вперед. Тут же она увидела поднимающегося на холм Ирга с парой незнакомых Марии синусов. Они несли с собой луки – наверное, собирались поохотиться.

– Мария! – обрадовался молодой кочевник, отделившись от остальных. – Какая неожиданная встреча!

– Привет, охотник, – улыбнулась девушка. – Собрался за добычей?

– Да мы тут давно уж бродим вокруг да около, – ответил Ирг. – Кругом одни только старые следы. Давненько тебя не видел. Даже испугался, успеешь ли ты вернуться к нам до отбытия каравана.

– У меня возникли некоторые трудности с заданием, которое мне поручила Фекда, – пояснила Мария. – Ты ведь уже наверняка знаешь, что я хочу кочевать вместе с ней?

– Конечно, – подтвердил Ирг. – Слух уже по всему каравану прошелся. Скажу тебе по секрету, Фекда уже договорилась с Холлом, что ты будешь путешествовать вместе с ней.

– Похоже, она ни сколько не сомневалась в том, что я справлюсь с ее поручением.

– Ну, она женщина добрая и сердобольная. Я уверен, она приняла бы тебя в свою семью, даже если бы ты провалила задание.

– Вот как? Значит, мне повезло, – улыбнулась Мария. Тут же она вспомнила, что последняя ее встреча с Иргом закончилась не очень приятно. – Ты как? В порядке?

– В порядке, не то слово! – ответил торговец. – И я рад видеть тебя, правда! Хочу извиниться перед тобой за свое немного резкое поведение. Погорячился, со мной это бывает. Надеюсь, ты не держишь на меня зла за это?

– Вовсе нет. А ты на меня?

–Нет. Как можно злиться на прекрасную Марию?

Возникла неловкая пауза, и девушка решила поскорее ее прекратить:

– А как скоро караван собирается отбыть?

– Вероятно, завтра, – прозвучал ответ. – Многие уже сегодня сворачивают шатры. Правда, Холл еще не дал окончательного распоряжения, но мы готовимся.

– Так скоро? – перепугалась Мария. – Мне надо бежать!

И она ринулась в сторону караванного лагеря, оставив Ирга на опушке леса. Отмахивая метр за метром, девушка добралась до торговой площади, пробежала по ней до самой окраины лагеря и ворвалась в шатер лекарки.

– А, Маришка! – громко поприветствовала Фекда, которая в это время складывала в шкатулку крупные сверкающие бусы. – Вот это ты летаешь! Ну, проходи-проходи, я уже заждалась тебя. Будешь пряндан?

– Пожалуй, нет, – нетерпеливо ответила Мария.

Фекда внимательно посмотрела на нее и задумалась. Затем отложила шкатулку и двинулась в сторону буфета.

– Нет-нет, так нельзя! – запротестовала она. – Нужен пряндан, точно тебе говорю.

«И зачем тогда спрашивать?», – недовольно подумала гостья.

Хозяйка шатра схватила посудину, зажгла газовую горелку и принялась колдовать над ней. Мария села за стол, с нетерпением дожидаясь, когда Фекда освободится. От нетерпения она дрыгала ногой.

– Так ты принесла мне то, о чем я тебя просила? – осведомилась лекарка, разливая по чашкам горячий ароматный навар.

– Принесла, – быстро ответила Мария. – Только у меня немного изменились условия.

– Серьезно? – вопросительно вскинула бровь Фекда. – И что же за новые условия?

– Пересечь Звездную пустыню нужно не только мне, – ответила Мария. – Со мной будет еще один.

– Да? – переспросила Фекда непривычно спокойным и вдумчивым тоном. – Ну хорошо, если ты добыла лекарства, у меня найдется местечко еще для одного синуса. Семья у меня маленькая, помощники пригодятся. Надеюсь, он хороший охотник?

– Хороший, – отозвалась Мария. – Только он не синус.

Хозяйка шатра испытывающе посмотрела на гостью.

– Неужели онца? – понизив голос, спросила она.

Мария кивнула. Фекда задумчиво нахмурила брови, так, что лоб ее весь покрылся морщинками. После первой встречи с эмоциональной торговкой Мария ждала бурной реакции, но к ее удивлению лекарка вела себя сдержанно. Это насторожило девушку: вдруг Фекда о чем-то знает?

«Это невозможно», – успокоила себя Мария.

– Онца из крепости Эль-Гор? – уточнила лекарка.

Гостья вновь кивнула.

– С чего это одному онца потребовалось покинуть крепость и отправиться на юг?

– Причины бывают разные. Кто знает этих онца?

– Маришка, это его запах на тебе? – неожиданно выдала Фекда, от чего Мария чуть не поперхнулась прянданом. – О, не смотри на меня так! У лекарки превосходное чутье, и она может по запаху определить любую болезнь, даже на самой ранней стадии. Или, скажем, узнать, кто, когда и насколько близко подходил к тебе.

От стыда и страха у Марии скрутило живот. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой уязвимой. Ну, если только не считать откровенный разговор с Верзором в темнице, когда ей пришлось рассказать ему всю правду о себе.

– Какая интересная гостья попалась мне, – не спеша проговорила Фекда. – Какая удивительная шутка богов!

– О чем ты вообще? – нахмурилась Мария, вспомнив, что Вий-За говорила ей схожую фразу.

– Не думала, что Дромо и Фассогор могут настолько сдружиться, – хихикнула лекарка, потирая в руках опустевшую чашку для пряндана. – Хоть прощальный костер не разводи, вы все сделали за нас.

– Ты странная, Фекда, – насупилась Мария, скрестив руки. Поведение лекарки сбило ее с толку, она ожидала какой угодно реакции, но только не такой.

– Я странная? Это не я полюбила онца, детка!

Мария угрюмо посмотрела на хозяйку шатра. В лице той не было ни порицания, ни отторжения, только любопытство и ликование сказочника, узнавшего новую легенду.

– И ты не будешь меня осуждать? – недоверчиво спросила девушка.

Фекда бросила на нее лукавый взгляд и принялась разливать пряндан по чашкам.

– Я не вправе осуждать то, что допустили боги, – она пододвинула Марии угощенье. – Даже если я чего-то не понимаю, я должна принять это. На свете не так много синусов, настолько близких богам, как лекари. Вот только другие не столь чутки к их воле, поэтому тебе лучше не распространяться.

– Разве я похожа на дурочку? – вопросительно развела руками Мария. – Мне очень нужно попасть на юг вместе с Верзором. Ты поможешь мне?

Фекда широко улыбнулась и отхлебнула из чашки, искусственно выдерживая паузу. Она явно наслаждалась моментом.

– Я помогу, детка, – неторопливо ответила лекарка. – Но ты должна рассказать мне все, что произошло с тобой и ним.

– Прямо-таки все? – невесело переспросила девушка.

Фекда манерно кивнула. Мария тяжело вздохнула. И поведала ей свою историю, начиная со смерти Сары и заканчивая моментом, когда они с Верзором решили сбежать. Упуская самые сокровенные подробности, конечно.

– Теперь Верзор дезертир, – заключила Мария. – Да и я тоже, в некотором смысле. Так что в Эль-Гор нам оставаться опасно.

Фекда вскочила на ноги и принялась хлопотливо ходить по шатру, то хватая какие-то предметы в руки, то ставя их на место. Рассказ привел ее в волнение, она лихорадочно думала, бормоча что-то невнятное себе под нос. Затем лекарка поставила пару булочек на стол и снова уселась на место.

– Ешь, допивай пряндан и скорее пойдем, – велела гостеприимная хозяйка.

– Куда? – удивилась Мария.

– К Холлу, конечно, – отрезала Фекда, изящно качнув худым бедром. – Чтобы привести онца в караван, необходимо его согласие. Да ты это и сама наверняка знаешь. И, скорее всего, вожак устроит собрание, чтобы спросить старших синусов каждой семьи, что они думают по этому поводу. Не все синусы доверяют онца. Онца и сами-то не доверяют друг другу. Только не стоит говорить Холлу о ваших отношениях. Скажешь, что Верзор спас тебя, и теперь ты сама обязана ему помочь. Не бойся, в нашем караване больше никто не обладает такой проницательностью, как я. Ну и, говоришь, Верзор хороший охотник?

– И воин, – зачем-то добавила девушка.

– Вот и славно. Допила? Пойдем уже! Только закинь лекарства во-он туда… Эй, Авиор! Я ушла, присмотри-ка за шатром.

– Хорошо, мам, – донеслось откуда-то с заднего двора.

Удовлетворившись ответом сына, Фекда повела Марию прямиком к вожаку каравана.

Дом Холла располагался неподалеку от шатра Фекды, так же у опушки леса. По пути Мария узнала у лекарки, что семья вожака была самой богатой в караване, владела большим количеством вьючных лаптов и быстроногих сив, несколькими повозками и жила аж в трех шатрах. В родстве у Холла состояло больше десятка синусов из четырех поколений. Когда гостьи пришли к вожаку, старик отдыхал, в то время как его домочадцы занимались делами.

– Поищите деда в доме, – посоветовал молодой кареглазый синус, возящийся с товарами на прилавках. – Он вроде собирался прянданничать.

Мария и Фекда вошли в шатер, прошли торговую часть и очутились в домашней. На столе стоял горячий дымящийся котелок, но Холла здесь не оказалось. Откуда-то снаружи тянуло дымом, и две гостьи двинулись в сторону «запасного выхода».

Холл, уже далеко не молодой синус, чье лицо обрамляла аккуратная седая борода, находился на заднем дворе своего шатра. Он сидел на пне и раскуривал непонятный сверток, от дыма которого у Марии защипало горло. Где-то неподалеку пела маленькая птичка пурпа, названная местными «осенней» из-за того, что всегда заводит трели перед перелетом на юг.

– Здравствуйте, прекрасные создания, – поздоровался Холл, тут же получив ответные приветствия от гостей. – Прошу прощения за эти тучи, мне нужно немного унять боль в суставах.

– Что это такое? – поинтересовалась Мария, покашливая и прикрывая лицо рукой.

– Это ошка, – пояснила лекарка. – Снимает старческие боли.

– Да, что-то совсем рохля я стал, – сказал Холл, потягивая дым. – Думаю, это мой последний переход через Звездную пустыню.

– Не говори так! – потребовала Фекда.

– А что не так, подружка? – спросил вожак синусов. – Разве ты забыла, сколько я иду впереди повозок? Мне уже тяжело вести караван. Пройдем пустыню, и я осяду где-нибудь в Лулумме, если не околею по пути.

– Не околеешь! – уверенно заявила Фекда, явно недовольная настроем лидера каравана. – Поверь моему лекарскому слову.

– Ничто не длится вечность, – задумчиво протянул Холл. – Но хватит о грустном. Мария, верно? Фекда рассказывала мне, что ты невероятно мила, и теперь я вижу, что не солгала она. Я так понимаю, ваша сделка состоялась, и ты пришла лично представиться мне?

Мария растерялась, не зная, что ответить. До сих пор вести переговоры с вожаками караванов ей не доводилось. К счастью, в разговор вмешалась Фекда.

– Состоялась, – ответила она. – Но в нашей сделке есть вторая часть, и без твоего участия она не может свершиться.

– Вот как? – вожак синусов вопросительно поднял седые брови.

Мария взволнованно вздохнула, и Фекда положила свою руку ей на плечо, чтобы приободрить.

– Скажи, почтенный Холл, – произнесла лекарка. – Допустишь ли ты, чтобы один из северных онца пересек Звездную пустыню в наших рядах? И если да, сколько это будет стоить?

Брови Холла еще сильнее задрались вверх.

– Онца? – вожак выпустил изо рта дым. – Один или несколько?

– Один.

– Деревенский или крепостной?

– Крепостной.

– Хм-м.

Холл напустил вокруг себя облака дыма, практически скрывшись в них, и погрузился в задумчивость. Взгляд его желтых глаз был обращен на Марию и Фекду, но смотрел он при этом куда-то вдаль, поверх их голов, заглядывая в невидимый омут мыслей. Наконец, он шевельнулся и вновь затянул ошку.

– Да, я знавал онца, которые покидали свои крепости, – заговорил вожак синусов. – Причины бывают разные. Кто знает, что творится у них за непроглядным забором? Хотя ты, воровка-оборотень, наверняка знаешь, зачем этот онца захотел покинуть дом?

– Он хочет другой жизни, насколько я поняла, – ответила Мария. – Синусу проще выбрать свою судьбу, чем онца, живущему в крепости.

– Это так. Но почему же он сам не пришел заключить сделку? – прищурился вожак.

– Думаю, нам с тобой будет проще найти общий язык, Холл, – улыбнулась Фекда, вложив в улыбку все свое очарование. – Все мы теперь связаны. Я взяла Марию под свою опеку. А она обязана этому онца жизнью. Конечно, синусы вольны не возвращать долги онца, но ведь это дело совести, верно? А если совесть подсказывает действовать определенным образом, значит, сами боги того хотят.

Мария восхищенно посмотрела на лекарку, поражаясь ее красноречию. Холл задумчиво нахмурился, и Фекда снова заговорила, не давая сомнениям в его голове разрастись:

– Только представь, Холл! Твое последнее путешествие ознаменуется таким необычным обстоятельством. Впервые в жизни ты поведешь под своим началом онца, и он будет полностью зависеть от твоей воли и твоих решений. Таким могут похвастаться редкие караваны. К тому же, если мы откажемся от этой сделки, Фассогор может рассердиться, и тогда никакой прощальный костер не примирит его с нашей Дромо.

Холл лукаво улыбнулся, взглянув на Фекду:

– А не разозлим ли мы Фассогора, позволив онца сбежать из крепости? Ведь Фассо – хозяин земли, а не дороги. Ему ни к чему, чтобы онца мигрировали.

Мария решила, что партия проиграна, и все же с любопытством ждала, что скажет на это Фекда. Беседа показалась воровке настолько занимательной, что на миг она позабыла о том, насколько важен исход этого спора. Еще никогда в жизни ей не доводилось видеть, как синусы решают серьезные дела.

– Но земель много, – театрально развела руками лекарка, словно показывая величину того, о чем говорит. – Кто знает, зачем Фассогору потребовался этот эльгоровец в его южных владениях? Пути онца окутаны туманом, сквозь который нам, синусам, ничего не разглядеть. Остается положиться лишь на мудрость наших синусовских богов. И, по-моему, Холл, – Фекда сказала это с особой интонацией, подчеркивая важность последних слов, – Дромо решила добавить вес к твоей славе, прежде чем ты осядешь в Лулумме.

Все это время Холл пристально смотрел на нее, затем опустил взгляд, отчего его седые брови нависли над веками. Немного поразмыслив, вожак затушил ошку, медленно поднялся с пня и хорошенько потянулся. Затем покрутил руками, повертел головой, размял тело и ноги.

– Ах, как хорошо двигаться! – с удовольствием промолвил он. – Что ж, Фекда и Мария. Сделка заманчивая, но подобные вопросы решать в одиночку я не могу. Мне нужно посовещаться с главами всех семей. Они доверяют мне, и все же им следует высказаться.

Мария почувствовала, как к ее щекам прилила кровь. Ей захотелось подскочить от волнения, надежда на лучшее будущее придала ей новых сил.

– Фекда, пожалуйста, собери остальных и приведи в мой шатер, – попросил Холл. – А ты, Мария, добудь нам свежего мяса, пока мы переговариваемся.

Девушка энергично кивнула и тут же покинула задний двор, рванув к Белору – одолжить охотничий лук. Она надеялась, что добрый синус не откажет ей в помощи за добрый кусок мяса, ведь возвращаться за снаряжением домой было бы слишком долго. Фекда отправилась в другую сторону созывать старших, а Холл возвратился в родной шатер, чтобы приготовиться к собранию.

– Здравствуй, воровушка! Как твои делишки?

Белор стоял у большого ящика, в который складывал руду. Вся его семья в этот момент готовилась к пути. Кто-то помогал главе семьи в магазине, кто-то складывал вещи в домашней части. Цвелла готовила еду, одновременно с этим сверяя список провизии с тем, что уже собрано в дорогу. Младшие члены семьи отправились в поле, где паслись все лапты каравана, чтобы привести своих домой и завьючить их.

– Здравствуй, друг! – ответила на приветствие Мария. – Делишки в излишке.

– Как я тебя понимаю, – со смешком бросил Белор, продолжая убирать руду. – Делов полный ров. У нас сейчас весь караван жутко деловой, собираемся в путь.

– Кстати об этом, – тут же подхватила девушка. – Холл созывает всех старших синусов на собрание.

Услышав ее слова, отец семейства оторвался от своего занятия, выпрямился и посмотрел на гостью.

– Давно пора, – заявил он. – Мы до сих пор не совещались, наконец-то Холл внесет ясность по маршруту.

– Тут дело не только в этом, – сообщила Мария, и Белор вопросительно мотнул головой.

– Давай выйдем наружу, и я тебе все скажу? – предложила девушка, покосившись на домочадцев Белора, убирающих с вешалок одежду. – Только сначала ответь, ты можешь одолжить мне охотничий лук и стрелы? Холл попросил меня раздобыть свежее мясо. В долгу не останусь!

Белор улыбнулся, молча ушел в домашнюю часть и вскоре возвратился с луком, сделанным из прочной и гибкой ветви горчевичного дерева, и колчаном стрел.

– Держи, – произнес пожилой синус, протягивая охотнице оружие. – Береги его как зимой ягодный варенух! Хе-хе.

Мария с благодарностью приняла оружие, пообещав бережно с ним обращаться, и они вдвоем вышли из шатра.

– Ну, так что там хочет обсудить со старшими Холл? – осведомился Белор, когда лишние уши не могли их услышать.

– Ты узнаешь все подробности, когда придешь на собрание, – быстро заговорила Мария. – Одно скажу: речь пойдет о сделке со мной, Фекдой и онца из Эль-Гор. И если ты поддержишь нашу сделку, я украду для тебя что-нибудь очень ценное, что захочешь, когда мы отправимся в путь.

Белор пристально посмотрел на нее.

– А как Холл отнесся к этому? – спросил он, чуть поразмыслив.

– Вожак заинтересован.

– Что ж, если сам Холл одобряет, то и я противиться не стану. А остальных убедить нетрудно, – Белор подмигнул гостье и двинулся на собрание.

Приободренная, но все же взволнованная, Мария отправилась в лес. Лазурная Вега уже катилась в сторону горизонта, иногда ныряя в тучи. Время неумолимо текло в пустоту, а девушка до сих пор не знала, к чему же все ведет. Доброе расположение Холла внушало надежды, и все же ждать следовало чего угодно. Даже если ей дадут добро, и цена окажется ей по карману, что будет потом? Сможет ли Верзор спокойно ужиться с синусами? Мысли не давали девушке покоя, то и дело она ловила себя на том, что думает не об охоте, а о возможном предстоящем путешествии. Волнение мешало сосредоточиться, но, в конце концов, Марии все же удалось взять себя в руки.

Сумрачный лес казался неживым. По дороге охотница не обнаружила ни птиц, ни животных. Даже свежих следов не встречалось. А рисковать нельзя, Холл велел принести мясо – и она должна выполнить это поручение, иначе все может закончиться не лучшим образом. И хотя Мария не хотела дарить кочевникам добычу со следами зубов, она припрятала лук в зарослях под деревом и обернулась собакой. Окружающий мир тут же стал богаче на звуки и запахи. И лес перестал казаться вымершим, в нем пряталось множество обитателей.

Вскоре Марии удалость напасть на след леня, который, похоже, отбился от стада. Она двинулась на восток, следуя за запахом. Выбравшись к небольшому болотцу, Мария увидела следы копыт на сырой земле и пришла к выводу, что лень прихрамывает. Хороший и в то же время недобрый знак для охотника. Такой лень плохо двигается, его проще поймать. Но что если хромым его сделал хищник, который продолжает выслеживать сбежавшую добычу? Конкурент может быть опасен, и Мария сильнее сосредоточилась, готовая встретить угрозу лицом к лицу.

Лень брел по полю, нервно озираясь по сторонам и изредка пощипывая траву. Охотница не ошиблась, он и впрямь прихрамывал на одну ногу. Стадом здесь и не пахло, да и лень не звал собратьев, как они обычно делают при отставании. Должно быть, этот рогоносец отбился от своих как минимум два дня назад. Об этом говорила и нервозность копытного: чем крупнее стадо леней, тем спокойнее ведут себя эти животные.

Собака обошла леня с подветренной стороны, чтобы тот ее не учуял, осторожно подкралась и затаилась. Одна нога была сильно разодрана, но кровь из нее не сочилась – хороший знак. Значит, хищник, нацелившийся на этого леня, потерял его след и отстал. Мария тщательно принюхалась, на всякий случай, но не уловила в воздухе присутствия других хищников.

Так или иначе, медлить нельзя. В следующее мгновение охотница стрелой помчалась к копытному, и вскоре хромой лень оказался поверженным. Вильнув хвостом, Мария преобразилась в саму себя и оценивающе глянула на тушку.

– Да, к такому большому улову я не готовилась, – сказала она самой себе. – Сюда бы нож с веревкой.

Схватив животное за рога, она оттащила его под дерево и замаскировала пахучими травами. Конечно, надолго такая маскировка не сработает, но, по крайней мере, не будет разить мясом на всю округу. Марии не хотелось, чтобы результат ее труда достался кому-то другому. Затем девушка возвратилась к луку, подобрала его и двинулась в сторону караванного лагеря.

Когда Мария вернулась к шатрам, собрание еще не закончилось. Убедившись, что время у нее еще есть, она вновь навестила семью Белора – больше ей обратиться было не к кому. Аин и Альбед, старшие братья Ирга, вызвались помочь и с ножами и веревками двинулись вслед за Марией в лес. Там они сняли шкуру леня, выпотрошили тушку и по частям перетащили ее к шатру Холла.

– Спасибо, друзья, – поблагодарила девушка, когда Альбед скинул с себя последнюю связку леньих ног. – Возьмите себе добрый кусок мяса. Остальное – вожаку.

Когда парни, забрав награду, ушли по делам, Мария осталась один на один со своими невеселыми мыслями и от волнения принялась нарезать круги перед шатром. Наконец, старшие синусы начали по одному выходить из шатра. Мария замерла, наблюдая за этим процессом. Вот один синус, второй. Белор вышел в свет Веги, подмигнул и, не сказав ни слова, ушел в сторону своего дома. Последней выглянула Фекда и тут же подозвала Марию к себе.

– Пойдем, – улыбнулась лекарка и поманила ее в шатер.

Вскоре они оказались в домашней части. После светлой улицы в шатре показалось очень темно, Мария даже не сразу смогла сориентироваться. Поморгав и привыкнув к полумраку, она поднесла ногу леня к Холлу и положила перед ним. Вожак синусов одобрительно кивнул.

– Один онца может пойти с караваном, – объявил решение собрания Холл. – Но за это лекарка будет лечить все семьи каравана без платы, пока мы будем на территории Звездной пустыни. А Мария будет помогать ей в этом, – вожак указал на принесенное мясо. – И накормит каждую семью перед отправкой. В дорогу свежатину не возьмешь, и подготавливать ее некогда, но зато мы устроим славный пир в честь богов во время прощального костра. Где остальная часть леня?

– Снаружи, – сдержанно сообщила Мария, хотя внутри нее бушевали эмоции.

– У меня большая семья, поэтому я возьму еще одну ногу, – решил Холл. – Остальной тушкой можешь распорядиться, как знаешь. Когда онца придет в лагерь, он должен явиться ко мне. Я объясню ему правила кочевания с синусами.

Марии не верилось в случившееся. Такая плата ей по карману. Если бы не Фекда, с нее могли бы запросить намного больше, ведь речь идет об онца! Возможно, потребовали бы принести из крепости много ценных реликвий, у каждой семьи ведь свои аппетиты. И вряд ли она успела бы все раздобыть до прощального костра. А лечение нужно всем. Эх, Фекда! Марии хотелось броситься к лекарке и обнять ее, но она не подавала виду перед хозяином шатра и лишь учтиво склонила перед ним голову.

– Спасибо, Холл! Ты – славный вожак!

– А ты – славная охотница, – похвалил Холл, с довольным видом ощупывая принесенную ногу. – Ну, девушки, дайте теперь старику отдохнуть. Ступайте.

Мария еще раз поблагодарила вожака и вместе с Фекдой вышла к торговой площади. Тут-то она не удержалась и обняла добрую лекарку.

– Фекда, спасибо тебе! – воскликнула девушка. – Ты словно моя хранительница, посланная богами!

Ей даже не верилось, что она произнесла вслух подобное. В богов Мария не верила, но тут ей вдруг стало казаться, что, быть может, эти несуществующие боги и впрямь на ее стороне.

– Возможно, так и есть, детка, – добродушно посмеивалась лекарка.

– Я в долгу не останусь! – пообещала Мария, отстраняясь от нее. – Что хочешь, украду для тебя. Только скажи.

– Пока направь свои силы в другое русло, – посоветовала Фекда и кивнула на тушку леня. – У тебя сейчас много дел.

– И правда, – согласилась Мария,

– Жду не дождусь, когда ты приведешь ко мне своего друга, – хихикнула лекарка напоследок, смутив девушку.

Когда она удалилась, Мария принялась ходить по шатрам, раздавая семьям части леня. Кому-то досталась мясо, а кому-то – печень, сердце или легкие, считавшиеся деликатесом. Одна семья попросила шкуру вместо мяса для пошива сумок. В одном шатре приняли голову, желая в дальнейшем продать расписной череп с рогами.

Богата на дары туша леня, но вскоре она закончилась, а в караване еще остались семьи без оплаты. Мария вспомнила про снежник, подаренный Иргом, но совесть ей не позволила расплатиться этим за переправу Верзора через пустыню. Дома она оставила накопленное кадетское жалованье, да и Верзор свое прихватил из крепости, но этого тоже могло не хватить. К тому же, стоило оставить несколько кометлей на дорогу. Здесь они могут снова пойти на охоту, а вот удастся ли еще заработать денег в ближайшее время – большой вопрос.

«Эх, была бы я телепатом, – удрученно подумала девушка. – Сказала бы сейчас Верзору, что нужно на охоту идти, пока я тут хлопочу».

Тут же она поняла, что, будь у нее телепатия, она вряд ли повстречалась бы с Верзором. Да и вообще, разве телепаты могут вещать свои мысли на такие большие расстояния?

«А все-таки хорошо быть самой собой», – с наслаждением подумала Мария, вспоминая о всех приключениях, что выпали на ее голову.

Последний кусок мяса Мария припасла для Белора и его семьи, поэтому в который раз за этот день наведалась к его шатру. По дороге туда она то и дело ловила на себе пристальные взгляды синусов, отчего ей становилось неловко. Кочевники переговаривались о чем-то, и Мария была уверена, что они обсуждают сделку, слух о которой наверняка уже стал распространяться по лагерю.

Когда девушка заглянула к Белору, он поздравил ее с победой.

– Твоя взяла! – весело и почти торжественно произнес пожилой кочевник. – Холл впервые поведет онца через пустыню.

– Ты так говоришь, словно раньше ему поступало много подобных предложений, но он отказывался, – посмеялась Мария.

– О нет, в этом ты оказалась первой, – расплылся в улыбке Белор. – Это нам?

Девушка кивнула и сложила мясо на стол.

– Спасибо, что замолвил за меня словечко на собрании, – поблагодарила Мария.

– Да разве ж я могу возражать, когда сам Холл выступает «за»? – развел руками Белор. – Он бесконечно мудр, и я полностью доверяю ему.

Мария задумалась, все ли кочевники в этом караване относятся к Холлу с такой преданностью. Наверняка на собрании были несогласные, но их оказалось меньшинство. Как бы не нажить себе врагов на время путешествия.

Отбросив в сторону невеселые мысли, Мария махнула на прощание рукой и вышла из шатра. К этому моменту тучи совсем сгустились, усилив вечерний сумрак, и на землю начал накрапывать дождик. В вышине кричали пурпы, возвещая приближение холодов. На окраине караванного лагеря Марию остановил Ирг, который гостил в соседском шатре и, услышав странные новости, побежал ее искать.

– Неужели правда, что мы разделим путь с эльгоровцем? – недоуменно спросил Ирг.

Мария старалась выглядеть непринужденно, но внутри у нее все сжалось от нервного напряжения.

– Тебе не соврали, – ответила она.

– А то, что именно ты ему помогаешь? – продолжил Ирг. – Тоже правда?

Мария кивнула.

– У нас сделка.

– Сделка? – с неприязнью в голосе вымолвил кочевник. – Много ли он заплатил тебе за эту сделку?

– А тебе зачем знать? – вопросительно подняла бровь Мария. – Хочешь долю? Так знай, твоя семья свое уже получила. И дополучит еще в дороге, от лекарки.

– Почему-то не нравится мне все это, – не унимался Ирг. – Мне не нужна плата от онца. И от тебя тоже, если она дана за эльгоровца.

– Тогда чего ты хочешь от меня?

– Ответов.

Мария вздохнула.

– Зачем, Ирг?

– Я тревожусь за тебя, – ответил молодой кочевник, шагнув к ней, от чего Мария напряглась сильнее прежнего. – Мне не ясно, какими сокровищами можно купить помощь маленькой воровки. Уж очень много усилий тебе все это стоит. Переговоры, договоренности. Ты раньше занималась подобным? Нашим ничего не стоит принять в караван здорового охотника, за которого, к тому же, полагается плата. А чего это стоит тебе?

– Это не твои заботы, – гордо ответила Мария. – Каждый получит свое.

И она развернулась, чтобы уйти.

– Мария! – Ирг схватил ее за руку.

– Отпусти, у меня больше нет времени на разговоры, – потребовала девушка.

– Ответь мне!

– Я все сказала.

И она вырвалась, рванув прочь из лагеря. Ирг не стал бежать следом, и Мария почувствовала облегчение. Преследования ей ни к чему.

День плавно утекал прочь, близилось время мглы и звезд. Дождик прошел, и тучи постепенно стали редеть. Мария бежала по полям и лесам в сторону Бескрайнего озера.

ГЛАВА 15. Тихая гармония

Верзор сидел на траве возле входа в лачугу, устремив задумчивый взгляд в сторону озера. Горизонт вспыхнул синим пламенем с плавными переходами в изумрудный и алый. Озеро тоже воспламенилось – Вега словно погружалась в его холодные пресные воды, постепенно растворяясь в нем. Вечерний воздух тоже был холодным, превращая теплое дыхание Верзора в пар.

На земле перед эльгоровцем лежало несколько птичьих тушек. Мария, наблюдавшая за ним со стороны, удивилась такому улову. Еще ни разу она не видела, чтобы Верзор убивал больше необходимого.

– Славная охота была, да? – спросила девушка, обозначив свое присутствие и приблизившись к нему.

Верзор как-то виновато улыбнулся ей.

– Тревожно мне, вот и пытался отвлечься. Да и мясо это засушить можно на зиму.

– На зиму не потребуется, – сообщила Мария, усаживаясь рядом с ним. – А вот для другого дела они сгодятся. Я обо всем договорилась.

Верзор не выразил радости. Лишь напряженно уставился вдаль, и только разноцветные огни заката оживляли его взгляд, отражаясь в зеленой радужке.

Мария почувствовала нарастающее волнение. Неужели так будет всю дорогу через Звездную пустыню? К тому же, сейчас напряжен только Верзор, а когда она приведет его в караван, кочевники тоже начнут реагировать на его присутствие. Марии оставалось лишь надеяться, что время примирит синусов со своим чужеродным гостем. Время и трудный путь, который, по словам самих же торговцев, объединяет даже врагов. Но другая мысль сильнее всех прочих отравляла ее мысли. Мария вновь усомнилась в его чувствах и намерениях.

– Тебе не повстречались эльгоровцы во время охоты? – спросила она, пытаясь заглушить тревогу.

– Как ни странно, нет, – ответил Верзор, продолжая смотреть на закат. – А тебе?

– Тоже нет. Неужели до сих пор не хватились нас?

– Кто их знает? – пожал плечами охотник и встал, разминая ноги. – Я за дровами.

И он ненадолго скрылся в доме, чтобы взять топор, после чего двинулся к лесу. Мария проводила его глазами и грустно вздохнула. Затем взяла из кучи одну птичью тушку и принялась ощипывать ее, собирая перья – вдруг кому из кочевников понадобятся? После этого она вошла в дом, взяла нож и разделала тушку, присыпая ее сушеными травами из своих забытых припасов. К этому моменту Верзор уже вернулся в дом и принялся топить печь. Поставив мясо в сковороду, Мария вышла на улицу, чтобы забрать остальные тушки в дом. Она связала их лапки веревками, взяла горящую свечу и спустилась в подпол, чтобы оставить там на ночь птичек. В подполе было холодно, так что мясо должно было благополучно дожить до утра и не испортиться.

Покинув сырость подвала, Мария окунулась в ароматные запахи готовящейся дичи и свежих дров. Низкие стенки землянки освещались теплым свечным пламенем, на которое слетелись мотылиды, тени предметов пустились в пляс. Из приоткрытой двери веяло осенней прохладой: прелыми листьями и холодным, влажным песком с тиной. Рядом возился Верзор, орудуя кочергой, и Мария постаралась сосредоточиться на всех своих ощущениях. Но тревожные мысли никак не шли из ее головы.

– Расскажешь, как все прошло? – спросил Верзор, придвинувшись на стуле к уже накрытому столу.

Девушка почувствовала небольшое облегчение от того, что он интересуется этим предприятием. И кратко описала ему все то, что произошло с ней в караванном лагере. Верзор внимательно слушал, и лишь стук деревянных ложек об глиняную посуду да треск дров в печи вмешивались в рассказ Марии.

– Фекда кажется мне подозрительной, – признался Верзор. – Она слишком много знает. Можно ли ей доверять?

– Узнаем, когда проверим, – ответила Мария. – Я понимаю твое волнение. Но синус против синуса не пойдет, тем более во время переправы через Звездную пустыню. Эта часть путешествия считается у кочевников священной. Синусы тоже иногда не ладят между собой, но на время пустынной переправы любая вражда запретна.

– Что ж, синусы славятся своей верностью традициям, – заключил Верзор. – Будем на это рассчитывать.

На некоторое время повисло молчание.

– Жалеешь о том, что сбежал? – не удержалась Мария.

Верзор удивленно посмотрел на нее.

– С чего такие вопросы, Мария?

– Ты совсем не рад. И я тебя понимаю. Все оказалось не так, как ты себе представлял, верно?

– Такого я себе действительно не мог представить, – усмехнулся Верзор.

Мария поникла. Тут же кистью она ощутила тепло и тяжесть его руки. Парень поднялся с места и, притянув девушку к себе, заключил в объятия.

– Прости мою черствость, – шепнул он, поглаживая ее по волосам. – Я просто растерян. И напуган, если честно.

Мария взглянула в его встревоженные глаза.

– Я понимаю, – вновь повторила она. – Мне тоже страшно. И я пойму, если ты решишь вернуться в Эль-Гор.

Верзор еще сильнее прижал ее к себе.

– Нет. Эль-Гор в прошлом.

Мария со всей силы вжалась в него, смяв руками рубаху, вдыхая его терпкий запах. Вера в лучшее стала вдруг изменять ей, и все показалось тщетным. Ей хотелось, чтобы он поддержал ее, сказал что-нибудь такое, что вновь разожжет ее огонь. Но она не решалась просить об этом. Наверное, потому что была убеждена в том, что Верзор и сам не верит.

– Доедай свой ужин, и пойдем гулять, – предложил парень.

– Ладно, – согласилась Мария, усаживаясь обратно за стол. – А тебе никогда не хотелось отомстить? – вдруг спросила она, поймав себя на этой неожиданной мысли.

– Кому? – удивился Верзор.

– Ну, Полиномену. За семью.

Парень замялся, ковырнув кусок мяса в тарелке.

– Я думал об этом, – честно признался он.

– И что же надумал?

– То, что подобраться к правителю Арголь не так-то просто. Для этого нужно хорошо учиться, стать первоклассным воином, прославиться в боях. Выйти в высшее воинское звено. Добиться перевода в Арголь или дождаться его приезда в Эль-Гор, как это случилось на этот раз. И уж тогда поймать нужный момент, чтобы наверняка лишить его жизни и занять его место. Знаешь, почему я даже не попытался все это осуществить?

– Почему же? – вопросительно округлила глаза Мария.

– Потому что для меня это равно смерти. Даже если бы я добился своего, я был бы внутренне мертв, ведь всю жизнь делал бы то, что мне не по нутру. А сейчас я могу наслаждаться жизнью по полной, – он подмигнул. – Ешь давай, пока не остыло.

Когда они покинули лачугу, небо совсем почернело и нарядилось в звезды. С востока пришел теплый ветер, из-за чего ночь показалась теплее, чем вечер. На водной глади озера мерцали две дорожки света, отбрасываемого Меа-Мерой и Нучтом. Со стороны озера раздался какой-то всплеск. Похоже, мелкие насекомые, парящие над водным глянцем, приманили к себе голодную рыбу.

– Я все думаю, – произнес Верзор, вырвав Марию из задумчивости. – Куда девается твоя одежда, когда ты в собаку превращаешься? Ну, или в таракана?

Девушку почему-то немного смутил этот вопрос.

– Ну, она вроде как становится частью шерсти или панциря. Знаешь, Вий-За говорила мне, что иногда на моей шерсти появляется разного цвета отлив.

– Почему же твоя ноша никуда не девается?

– Наверное, нужно, чтобы совсем близко к телу было, – Мария издала тихий смешок. – Однажды я пробовала превратиться в собаку, спрятав сумку под рубашку. Так сумка шерстью на миг покрылась, представляешь? Но так и осталась отдельно от меня. Магия странная штука.

– И очень интересная, – с улыбкой подхватил Верзор. – Эй, звездный лучик, может, поплаваем?

– Настроения нет. Да и вода, небось, холодная.

– Тогда мы поплывем в одежде, чтоб не замерзнуть.

– Что-о?

Верзор скину сапоги и, схватив Марию на руки, устремился к озеру. Девушка стала вырываться, но сильные руки крепко держали ее в объятиях. Марии стало смешно от происходящего, но плохое настроение требовало от нее вредности, так что девушка продолжала бить парня кулаками по спине и махать ногами.

– Стой! Ладно! – завопила она, когда Верзор вошел в воду, намочив штаны. – Поплаваем! Только одежду не мочи!

– Ну ладно, – посмеиваясь, согласился он и вернул девушку на землю.

Вода оказалась теплее, чем воздух, и Мария с наслаждением погрузилась в черноту озера. Верзор уплыл вперед, и она ускорилась, чтобы догнать его. Вода и небо слились воедино, и только яркие дорожки ночных светил на водной глади выдавали границу между ними. Звезды словно посыпались с небес в озеро, и Марии казалось, будто они купаются в звездной ванне. Сияние Нучта и Меа-Меры вырывало из мрака воды силуэт Верзора, от которого она отстала.

– Ну держись! – крикнула Мария и рванула вперед.

– О нет, она превратилась в пиранью! – притворно испугался Верзор и попытался сбежать от ее атаки – да так, чтобы она без проблем смогла поймать его. Девушка налетела на парня и со всей дури куснула его за шею.

– Ты… убила… меня… – прохрипел Верзор и пошел ко дну.

– О нет, я не хотела! – шутливо воскликнула Мария, пытаясь удержать его на плаву, но парень уверенно шел ко дну. Нырнув, он подхватил ее за талию, заставив взвизгнуть, и со всей силы вытолкнул ее из озера, подбросив в воздух. С криком и всплеском Мария плюхнулась в воду и тут же снова была подхвачена Верзором. Она тяжело дышала, при этом не могла удержать смех, который мешал ей восстановить дыхание. После долгого напряжения простые забавы были прекрасным лекарством для души. На глаза налипли волосы, и Мария совсем ничего не видела, только слышала, как сбивчиво дышит Верзор, тоже смеясь и откашливаясь. Он аккуратно убрал волосы с ее лица и нежно поцеловал. С утра парень был с ней довольно холоден, и Мария уж думала: все, конец. Но этот вечер развеял сомнения. Вот только надолго ли?

– Знаешь, – произнес Верзор, оторвавшись от нее. – У меня теперь такое чувство, будто все это время, что мы с тобой знакомы, ты была в родном облике.

– Правда? – с надеждой спросила Мария. Это признание показалось ей очень важным, ведь оно значило, что Верзор начал привыкать к ее истинной личности. А ведь с момента признания прошло не больше суток.

– Да, – искренне улыбнулся парень.

Вскоре они возвратились на берег. Вытерлись, оделись, набрали воду в котелок, чтобы сварить травяной чай в печи. В прошлый раз пряндан у Марии так и не получился, и она решила, что этот рецепт ей не по силам. Налив в глиняные чашки ароматный взвар, они вновь выбрались наружу и сели у входа в лачугу, расстелив там пестрое покрывало. К небу устремлялся горячий пар, объединяя звезды в травяные туманности. Мария поднимала чашку вверх, чтобы видеть это, и воображала себе, будто звезды пахнут чаем, глиной и озером. Тут же она поймала на себе любопытный взгляд Верзора, смутилась и опустила чашку.

– Что ты увидела там? – спросил он.

– Звезды.

– А в звездах – что?

– Ну-у, – Мария замялась, покручивая в руках чашку. – Страны, которые под этими звездами.

– Которые мы скоро увидим своими глазами?

– Да. А еще… еще я вижу там прошлое.

– Вот как?

– Да. Они не меняются, эти звезды. Все смотрят на нас из своей черноты, которая тоже не меняется. А у нас тут, наоборот, постоянные перемены. Когда я потеряла семью, на меня смотрели эти звезды. Когда повстречалась с Вий-За – тоже. А в это время ты жил у себя в деревне, и эти звезды тоже смотрели на тебя. Они видели нас, а мы друг друга еще не видели. Они видели и то, что было задолго до нас.

Марию кольнула тоска от этих мыслей, и дело было не в том, что она высказала их вслух. Ей печально было расставаться с Бескрайним озером и лачугой, ставшей последним домом для Вий-За.

– Значит, когда мы смотрим на них, мы тоже видим все, – предположил Верзор. – Все, что было и есть, собрано в этих сверкающих точках.

– Наверное, поэтому на них так грустно смотреть, – произнесла Мария, отложив в сторону чашку и поджав колени.

– Ну, это было бы просто неуважением к ним, если бы мы смотрели на них и хохотали, – шутливо заметил Верзор, заставив Марию улыбнуться. – А так, – он прижал ее к себе, – благоговейная грусть – это нормально. Погрусти, пока я занят делом.

– Каким это? – удивилась Мария, когда Верзор отстранился от нее и потянулся за полотенцем.

– Таким, – сказал парень и накинул полотенце ей на голову, принявшись тереть. – Ты ужасно долго сохнешь.

– Эй-й! – несерьезно возмутилась Мария, отставив назад руку, чтобы удержать равновесие. – И как я должна грустить при этом?

– Просто не обращай на меня внимания… Ай!

Девушка ущипнула его за бок и вырвалась из захвата. Шуточная баталия прогнала печаль, и Мария, приободрившись, пустилась от Верзора наутек вдоль берега. Следующий день сулил им много серьезных и напряженных дел, так что славно было подурачиться, пока есть возможность. Жизнь продолжалась, несмотря ни на какие потери, и Мария мысленно поблагодарила звезды за то, что они были свидетелями ее жизни.

ГЛАВА 16. Закрытие границ

Еще до восхода Веги Мария собрала свою сумку. Ей хотелось как можно меньше зависеть от лекарки, у которой они будут жить, а потому взяла с собой охотничий лук, нож и аптечку. Не забыла про предметы гигиены и белье. Охотничью одежду, удобную в любой ситуации, надела в дорогу, а в сумку положила сменные штаны с рубахой, накидку с капюшоном от палящей Веги и свитер с носками на случай холодов. Странствовать ей ведь не только под палящим зноем пустыни придется. К тому же, ночи там бывают холодные, как на севере. Накопленное жалованье и снежник, подаренный Иргом, она надежно упаковала во внутренний карман сумки. Верзор был собран еще с того дня, как покинул Эль-Гор, так что с предрассветными сумерками они оставили лачугу.

– Прощай, Вий-За, – сказала Мария напоследок могиле, вырытой под ветвистым деревом, откуда открывался вид на землянку и озеро. Девушка положила косточку, припасенную с вечера, как бы в дань прошлому, затем отошла и взяла Верзора за руку. На прощание она вновь окинула взглядом последнее пристанище сестры. Грустно ей было расставаться с этим местом, глаза пощипывало от накатывающих слез, но Вий-За навсегда останется с ней – в сердце и памяти.

«Что бы ты сказала теперь, увидев меня под руку с онца?», – подумала Мария. Наверное, сестра бы не осудила ее. В конце концов, все налаживается. А именно этого Вий-За и хотела. Попранные законы природы мало волновали золотистую собаку. Все, что действительно тревожило ее до последней минуты – благополучие Марии.

С каждым мгновением небо светлело, растворяя в себе звезды. На востоке разлилось лазурное сияние, но дневное светило пока не показывалось. Ветер чуть шевелил траву: на большее пока не решался. Мария прикрыла глаза и вдохнула холодный воздух, пока что озерный, мысленно прогоняя печаль.

Верзор тащил на себе тушки птиц. Этого должно было хватить, чтобы рассчитаться с остальными семьями кочевников. Возлюбленные пробирались через поля и леса и все время прислушивались к пространству: нет ли за ними хвоста. Они не знали, что сейчас творится в Эль-Гор и ищут ли пропавших новобранцев. Возможно, подготовка к военному походу, который должен случиться со дня на день, не оставляла военным времени на поиски. Хотя они могли послать молодых кадетов.

Когда путники добрались до места, Вега уже сияла высоко в небе, а синусы бодро сновали туда-сюда по своим делам. Одни складывали вещи, готовясь к пути, другие еще надеялись, что местные наведаются к ним напоследок и что-нибудь купят. Верзор и Мария двинулись прямиком к дому Холла, чтобы представить вожаку синусов эльгоровского попутчика. Они оставили вещи у входа, прихватили с собой одну птичку и погрузились в полумрак синусового жилища.

– Достопочтенный Холл! – приветствовала хозяина шатра Мария, склонив голову. Верзор мгновенно повторил ее движение. – Я привела Верзора, как ты и велел.

– Приветствую, благородный вожак кочевников, – подал голос эльгоровец.

– Здравствуйте, славные гости, – ответствовал Холл, сидящий в окружении семьи и раскуривающий ошку, отчего весь шатер наполнился дымом – похоже, его родные уже привыкли к этому едкому запаху. – Какого ремесла ты будешь, сын онцовского племени?

– Охотник, – не задумываясь, ответил Верзор. Мария знала, воином он себя не считал, да и не желал лишний раз упоминать кадетское прошлое.

Холл одобрительно покачал головой. Все это время члены его семьи с большим любопытством разглядывали гостей шатра, чем сильно смутили Марию. Кочевники и раньше проявляли интерес к ее персоне (как-никак, одиночка, да еще и воровка), но теперь, попав в центр чужого внимания, она чувствовала себя особенно уязвимой.

Верзор казался невозмутимым, хотя девушка примерно представляла, как он себя чувствует на самом деле.

– Приглашаю на пряндан, – затянувшись дымом, прохрипел Холл. – Познакомимся поближе, прежде чем разделить одну дорогу.

И он с трудом поднялся со своего места. Сын вожака хотел поддержать отца, но Холл отстранился от его помощи, видимо, считая, что еще в силах справиться с такой простой вещью. Или, возможно, он не желал демонстрировать слабость чужаку из племени онца.

– Прошу прощения за дымок, – извинился Холл перед гостями. – Я сейчас схожу на задний дворик, докурю и вернусь. Милая Синира, – обратился он к правнучке, – пока приготовь пряндан.

С этими словами вожак скрылся за дверью, уводя за собой шлейф белого дыма. Синира тут же вскочила с места, предложила гостям присесть и отправилась зажигать газовую горелку. Мария и Верзор оказались в окружении молчаливых синусов. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками кухонной возни: гулом горелки да постукиванием столовых приборов.

Стоило Холлу исчезнуть из поля зрения, как напряжение в шатре многократно возросло. Синусы насторожились сильнее прежнего и не сводили с онца глаз, при этом старались не пересекаться с ним взглядами. А Верзор глаз не отводил, и Мария видела, каких усилий ему стоит это. Сама же Мария гордо выпрямила спину и скрестила руки на столе, хотя ей хотелось обернуться собакой и забиться куда-нибудь в угол.

Довольно скоро вожак каравана вернулся в домашнюю часть, и его домочадцы заметно расслабились.

– Какие у вас тут оживленные беседы! – рассмеялся он, застав собрание в полном молчании. – Что вы, языки проглотили, семейство? Или ни разу онца не видели?

Обстановка моментально оживилась. Градус враждебности понизился, вожак ловко всех разговорил и расположил к общению. Вскоре Синира закончила с приготовлениями, и на столах появились чашки с ароматным прянданом и всякие угощения. Пряндан был чуть ли не главным ключом к дружелюбию в кочевнической культуре. Невозможно представить себе знакомство с новыми гостями, кем бы они ни были, без этого особенного напитка.

– Так, значит, вы в каком-то смысле друзья? – осведомился Холл у своих гостей, посмеиваясь. Конечно, это было скорее шуткой, нежели настоящим вопросом, ведь ни один достопочтенный синус не поверит в дружбу с онца.

– Сдельные друзья, – в тон ответила Мария, поддерживая шутливый настрой.

– Долгая сделка связала всех нас вместе, – заметил вожак, оглянув собравшихся. –Одним путем пойдем. Поэтому, дорогие гости и попутчики, я хотел бы разъяснить вам некоторые правила.

Пока говорил Холл, никто из семьи не смел нарушать тишину. Гости – тем более. Вожак все делал размеренно и разговаривал точно так же, но никому и в голову не приходило торопить его или перебивать. Вот хозяин шатра подул на чашку, сдувая горячий пар с пряндана, после чего шумно и с наслаждением отхлебнул напиток. Затем поставил чашку на стол, прошелся пальцем по замыкающемуся узору, идущему по всей окружности, и вновь взглянул на гостей. Но только он раскрыл рот, чтобы что-то сказать, как из торговой части шатра донесся знакомый Марии голос:

– Холл! Ты дома?

Пестрые занавески из бусин, отделяющие домашнюю часть от торговой, с переливающимся звуком расступились, и перед гостями нарисовался Белор.

– Оу, у вас тут прянданование, – заметил он и с любопытством взглянул на Верзора.

– Да, – подтвердил Холл и провел рукой в воздухе над столом. – Присоединяйся, друг!

– О, я бы с радостью, Холл! – произнес Белор. – Вот только тебя спрашивают эльгоровцы.

Мария напряглась. Это по какому вопросу эльгоровцы решили обратиться к самому вожаку каравана? Не к другим торговцам, ни к его семье, а именно к нему! Вроде, переговоры между главами синусов и онца об особо ценных товарах уже давно прекратились.

– Правда? – удивленно переспросил Холл и покосился на Верзора. – Интересное дело. Посмотрим, что им нужно. Ждите меня здесь, дорогие гости.

– Отец, мы с тобой! – вскочили с места двое взрослых мужчин и вместе с Холлом и Белором скрылись за занавесками.

На миг в комнате повисла тишина, на фоне которой кто-то смачно отхлебнул свой пряндан.

– Я, пожалуй, с ними, – решила Мария и тут же схлопнулась в таракана.

– Смотри, чтоб на тебя не наступили, – предостерег Верзор.

– Хотел бы я уметь превращаться, – вдруг подал голос мальчишка, сидящий за столом. – А я только звукам подражать и умею.

– Ты хоть что-то умеешь, – удрученно буркнула Синира, и это последнее, что успела услышать Мария, убегая из домашней в торговую часть шатра. Довольно скоро она настигла Холла и его свиту и забралась на плечо Белору, чтобы лучше все слышать.

– Белор, это я! – пискнула она кочевнику, полагаясь на его особый дар. – Не раздави меня.

– Договорились, но веди себя прилично, – Белор шутливо пригрозил пальцем.

На поляне перед шатром Холла находилась повозка в окружении деревянных ящиков, в которые семья вожака собирала вещи, прежде чем уйти пить пряндан. Возле этой повозки стояли пятеро старших воинов из Эль-Гор, имена которых Мария не знала. Со старшими воинами контактировать ей практически не доводилось. Во время обучения она видела их разве что в трапезной и изредка – на тренировочной площади, когда проходила мимо. По сравнению с ними Гал и вовсе не походил на воителя. Эти онца были испещрены шрамами, а в их глазах застыло такое суровое выражение, что Мария обрадовалась своему безопасному положению: неприметный таракан на плече доброго знакомого.

Присмотревшись к обмундированию, Мария сделала вывод, что в их ряду есть один аргольский воитель. Меховые вставки и красные полосы на кожаных частях брони выдавали в нем северянина.

– Приветствую, дорогие гости! – поздоровался Холл, приближаясь к отряду. – Проходите, покупайте, что вам надо. Мои синусы владеют самыми разнообразными богатствами со всего света. У вас есть последний шанс с ними поторговаться, ведь скоро мы отбываем.

– Приветствую, – ответил аргольский воитель, выступив вперед. – Я – генерал Нембус и буду говорить с вами от лица Эль-Гор.

– Очень приятно познакомиться, Нембус, – учтиво кивнул Холл. – Мое имя вам, должно быть известно.

– Да, – ответил аргольский генерал. – Великого Холла знают все в Эль-Гор и Арголь.

– Чем могу быть полезен? – осведомился вожак каравана.

– Дело особой важности. Мы разыскиваем двух дезертиров, рекрутов, чьи имена Верзор и Сара.

Свита Холла тут же задергалась, обеспокоенно переглядываясь, но вожак едва заметным жестом руки призвал их к спокойствию. Мария взволнованно зашевелила тараканьими усиками. Вот как бывает, когда становишься кем-то более важным, чем просто кадет. Раньше Гал неоднократно прикрывал своих учеников, когда те не слушались и сбегали, но выпускники выходили из-под его опеки, и уже некому было за них заступиться. К тому же, тут в дело вмешались суровые аргольцы. В этот момент Мария в очередной раз прониклась симпатией к бывшему куратору Сары и Верзора.

– Синусам нет дела до преступников онца, – вежливо улыбнулся Холл.

– Дело особой важности, – грозно повторил Нембус. – У нас назревает напряженная ситуация с соседней областью. В другое время мы бы не стали вмешивать синусов. Рекруты сбежали незадолго до экзамена, и мы считаем, что они могут быть как-то связанными со стратусовцами. А теперь ответьте мне, – добавил арголец, поглаживая меч, висящий на поясе, – вам попадались младшие воины с такими именами?

Мария видела, как напряжены синусы. Белор покусывал губу, один из сыновей Холла переминался с ноги на ногу, другой хмурым взглядом сверлил незваных гостей. И только вожак оставался спокойным и расслабленным – по крайней мере, с виду.

– Мы в вашей иерархии плохо разбираемся, – твердым голосом сообщил Холл. – К нам на рынок приходят разные онца. Городские и деревенские, старые и младые. Это единственные характеристики, которые мы наверняка можем дать вашим. А кто там рекрут или старший воин – откуда ж нам знать.

Нембус нахмурился и щелкнул зубами.

– Я спрошу более прямо, – прорычал он. – Вы укрываете у себя в караване эльгоровцев?

Холл рассмеялся. Следом за ним и Белор. Сыновья были слишком напряжены и стояли в молчании.

– Чтобы синусы укрывали онца? – спросил вожак, повернувшись к Белору, после чего вновь обратился к Нембусу. – Вам самим-то не смешно?

– Это дело сдельное, – оскалился арголец, явно немало знающий о кочевниках. – Сколько бы вам ни заплатили, мы готовы дать больше.

Тут Мария не на шутку перепугалась. И надежда у нее оставалась лишь на то, что для кочевников сделка с синусом важнее, чем сделка с онца. А договаривались с Холлом именно она и Фекда, а не Верзор.

– У нас такого товара нет, – уверенно заявил Холл. – Но вы можете приобрести что-нибудь другое. Оружие, руда, специи, лекарства – все в вашем распоряжении.

Нембус с недоверием посмотрел на вожака. Возникло напряженное молчание.

– Когда вы собираетесь отбыть? – уточнил арголец. Этот вопрос совсем не понравился Марии. Она была уверена, что Холлу тоже.

– Хм, думаю, через пару-тройку дней, – слукавил вожак. – Конечно, мои синусы уже собираются в дорогу, но у нас еще остались незавершенные дела.

Нембус недобро прищурил глаза.

– Боюсь, пока мы не отыщем преступников, нам придется закрыть границы Эль-Гор, – грозно заявил он.

Синусы опешили. Эльгоровские воины, пришедшие с аргольцем, тоже, как показалось Марии. Они вопросительно переглянулись друг с другом, но рта не раскрыли.

– Ваше право, – дружелюбно улыбнулся Холл. – Как только мы покинем Эль-Гор, можете делать с границами все, что посчитаете нужным.

– Ты плохо меня понял, достопочтенный вожак каравана, – Нембус грозно шагнул к нему. – Вы не уйдете из Эль-Гор, пока преступники не будут найдены.

– Не имеете права! – не удержался черноволосый сын Холла.

– Спокойно, Гриф, – остановил его вожак и пристально посмотрел на Нембуса. – Хозяева, гостеприимно принявшие нас на своей земле, вряд ли захотят ссориться с кочевниками. Ведь другие караваны тоже могут обидеться за своих собратьев.

Эльгоровские воины вновь переглянулись между собой. Нембус нахмурился сильнее прежнего, но руку от клинка убрал. Он окинул взглядом свиту, пришедшую вслед за Холлом, и обратился уже к ним:

– Наши мирные отношения не будут нарушены, если дезертиры предстанут перед правосудием. К тому же, мы в любом случае не причиним вреда каравану, и вашим собратьям не на что будет обижаться на онца.

И с этими словами он повел эльгоровских воинов прочь из караванного лагеря. Синусы провожали их пристальными взглядами, пока те удалялись по торговой площади в сторону эльгоровской деревни. Холл многозначительно переглянулся с Белором, и они двинулись обратно к шатру вожака.

– Отец, они что-то знают? – подал голос черноволосый синус.

– Может, да. А может, нет.

– Уж очень злыми угрозами они жалят, – высказался Белор. – Да только все это – блеф, точно скажу вам! Ни одна крепость не станет ссориться с кочевниками, иначе синусы забудут к ним дорогу.

– Видишь ли, друг, – задумчиво протянул Холл. – Эль-Гор – не самостоятельная крепость. Ею погоняет аргольский правитель.

– Да, но ведь это – его владения тоже, – справедливо заметил Белор. – Разве выгодно ему лишать свои же земли такой подпитки?

– Разум Полиномена в последнее время овеян недобрыми слухами, – сообщил Холл. – Он выглядит сильным и довольно молодым для своих лет, но его мысли иногда выдают в нем глупую старость. Я бы не стал рассчитывать на его благоразумие.

– Мы должны выдать им дезертира! – воскликнул черноволосый Гриф.

– Это еще почему?

– Как это почему? Они перекроют границы!

Холл остановился и строго посмотрел на сына.

– Мы заключили сделку с нашими сестрами. Ни один онцовский вождь не заставит нас её нарушить.

– Но сделка касается их собрата! – не унимался Гриф. – К тому же, мы не знали всех обстоятельств этой сделки. Не знали, что он – военный дезертир.

– Теперь это уже не важно, – спокойно ответил Холл, отворяя дверь в шатер. – Сделка заключена, и заключена она между синусами. Причина для ее расторжения исходит от онца, а, значит, она не имеет власти. К тому же, если мы будем трусливо подавать прянданы из-за каждого требования онцовского племени, я отрекусь от синусов и назовусь валунией!

Гриф хотел что-то возразить, но строгий взгляд отца заставил его заткнуться. Мария спустилась с плеча Белора на пол и наперед них убежала в домашнюю часть шатра, где вернула себе истинный облик.

С задумчивым видом вожак синусов опустился на свое место.

– Ох и заставили же меня эти гости так долго стоять на моих ходулях, – проскрипел Холл, болезненно морщась. – Синира, придется еще раз подогреть пряндан, все остыло. И принеси мне ошку.

Правнучка вскочила со стула и принялась выполнять поручение деда.

Верзор и Мария хранили молчание, ожидая, что же скажет им Холл. Девушка не успела передать своему спутнику подслушанное, но тот, похоже, и сам догадывался, о чем говорили эльгоровцы с Холлом.

Вожак пока тоже молчал, и члены его семьи не решались заговорить наперед старшего. Холл пребывал в тяжелом раздумии. Тут тишину нарушил Белор, усевшийся за стол и бодро окинувший собравшихся живым взглядом.

– Наконец-то сыщики ушли, и мы можем прянданничать! – громко объявил он. – Я с самого утра не пил пряндан, это просто невообразимо!

– Синира, налей в первую очередь Белору, – с морщинистой улыбкой велел Холл.

– О да, и поскорее! – весело поддакнул пожилой кочевник. – Я еще и замерзнуть успел, дни нынче холоднющие.

– Зачем онца спрашивали тебя, дедушка? – спросила Синира, разливая по чашкам дымящийся навар.

– Понятное дело, они искали своих беглецов, – ответил Холл и посмотрел на гостей шатра. – Вот только к нам один пожаловал. А где же вторая?

Марии стало неловко. Ей не хотелось обманывать вожака, взявшего ее и Верзора под свою опеку, но и рассказывать про облик Сары она тоже не горела желанием. Кроме них об этом знала лишь Фекда, и девушка надеялась, что все так и останется. Расскажи она синусам про Сару, и последуют новые вопросы. И новые подозрения.

В итоге Мария лишь пожала плечами. Холл задумчиво затянул ошку, распуская вокруг себя дым.

– Уж простите, дорогие гости, – извинился он. – Нет сил на задний двор уходить, эти онца меня доконали. Дружище! – вожак обратился к Белору. – Нам придется подбодрить караван, чтобы наши быстрее складывали телеги. Завтра до восхода Веги мы должны выступить к границам Эль-Гор.

Белор кивнул. Больше про визит эльгоровцев не прозвучало ни слова. Собравшиеся пили пряндан, угощались и обсуждали предстоящее путешествие. Бодрый весельчак Белор заметно оживил и разрядил обстановку, и в лице Холла светилось чувство благодарности по отношению к старому другу. Когда все вдоволь угостились прянданом, вожак велел им разойтись, а сам вместе с Белором созвал старших синусов на собрание.

Мария попросила Верзора отнести вещи к шатру Фекды, дав ему ориентиры, а сама взяла оставшиеся птичьи тушки и понесла семьям, которые до сих пор не получили плату. Девушка решила, что Верзору лучше лишний раз не мелькать перед глазами кочевников, чтобы не раздражать их. Да он и сам был рад такому решению. Так что встретились они чуть погодя, когда Мария рассчиталась с долгами, и вместе вошли в шатер лекарки.

– Ну надо же! – воскликнула Фекда, завидев новых соседей. – Маришка! И ты, Верзор. Я столько про тебя слышала.

– Сколько? – неловко спросил онца.

– Меньше, чем хотелось бы, – призналась Фекда. – Но наконец-то я вас увидела вместе.

– Фекда, Холл созывает старших синусов, – сообщила Мария. – Тебе нужно идти.

– О, ну конечно, – лекарка поправила платье и волосы. – Значит, скоро вернусь. Или не скоро. Эй, Авиор! – она пронзительно свистнула, подзывая сына. – Иди сюда!

Из шатра выскочил невысокий мальчишка и с испугом покосился на Верзора.

– Вот наши новые соседи по путешествию, о которых я говорила, – представила Фекда. – Это Верзор и Мария. А это – мой сын, Авиор.

– П-привет, – с трудом выдавил из себя маленький синус.

– Ну, вот я и пошла, – заключила Фекда. – Кстати, было бы здорово, если бы вы принесли чего-нибудь нам всем на ужин.

– Можешь на нас положиться, – пообещала Мария, и лекарка умчалась к шатру Холла.

После ухода матери Авиор моментально скрылся в домашней части шатра, не желая оставаться с новыми соседями в одиночку. Мария и Верзор оставили рюкзаки у прилавка, девушка нацепила на себя колчан со стрелами и взяла лук.

– Подождешь меня здесь? – спросила она у парня.

– Нет, – ответил Верзор, извлекая из своего рюкзака украденный из Эль-Гор клинок, с которым кадеты патрулируют границы.

– Тебе лучше не покидать караван, – заметила Мария. – Тебя ищут эльгоровцы.

– Значит, мне нужна маскировка, – решительно сверкнул глазами Верзор. – Позови Авиора. Меня он боится.

Мария хотела возразить, но поняла, что это бессмысленно. Конечно, разве сможет Верзор отсиживаться без дела, пока она старается на их общее благо?

– Авиор! – подозвала девушка и вошла следом за мальчишкой в домашнюю часть. Сына лекарки нигде не было видно. – Тебе нечего бояться, мы принесем для тебя ужин, но мне нужна твоя помощь.

Авиор несмело вылез из-под низенького стола, накрытого бардовой узорчатой тканью, и покосился на незнакомку.

– Одолжи мне накидку, которой кочевники спасаются от жары, – попросила Мария.

Не спуская с нее глаз, Авиор залез в ящик, стоящий у буфета, порылся в нем и извлек однотонный серо-бежевый плащ, который выглядел странно на фоне пестрого и цветного убранства шатра.

– Верзор, идем сюда! – подозвала девушка.

Тут ткани, отделяющие торговую и домашнюю часть, расступились, и на их фоне возник молодой онца. Такого Авиор не выдержал и убежал из шатра на «задний двор».

– Примерь, – Мария протянула Верзору плащ. Накидка оказалась великоватой, видимо, она была рассчитана на взрослых мужчин. А Верзор, хоть и был онца, которые обычно крупнее синусов, но размерами до взрослого мужчины не дотягивал.

– Пойдет, – решил он, накинув на голову капюшон и затянув на талии пояс.

– Ну, ты теперь вылитый кочевник! – довольно заметила Мария, хлопнув в ладоши. – Хоть прям сейчас в пустыню отправляй!

Верзор посмеялся, и в приподнятом настроении они покинули караванный лагерь, погрузившись в тень леса.

– Сумасшедший день, – выдохнула Мария, когда они проходили мимо огромного ствола дерева-горчевицы.

– Мне начинает нравиться, – ухмыльнулся Верзор. – Если мы утрем нос эльгоровцам, это будет нечто.

– А если нет? – встревоженно спросила Мария.

Верзор крепко взял ее за руку.

– В любом случае, кочевники не дадут тебя в обиду.

Девушке такой ответ не понравился. Она на короткий миг прижалась боком к возлюбленному, зажмурив глаза и пытаясь прогнать страх, потом отошла, высвободив руку, и сосредоточилась на охоте.

Караванный лагерь еще освещался Вегой, когда охотники вернулись с добычей. Две валунии – прекрасный ужин на четыре голодных рта. Так что пировать сегодня будут не только семьи, получившие плату за соседство с онца. Кочевники вовсю продолжали собирать вещи. Перекидывали веревки, обматывая балки шатров, забивали гвоздями деревянные ящики, то и дело звали кого-нибудь в помощь: то нужный инструмент подать, то передать что-нибудь соседям. И неизменно над их головами, не слишком высоко в небе, порхали пурпы. Они расходились звонкими трелями, ловили насекомых и иногда ссорились друг с другом.

«В этот раз ни за что не пропущу их исчезновение», – подумала Мария, вскинув голову к небу. Пурпы пропадали единовременно, сбиваясь всеми стаями в единый поток для перелета на юг. Происходило это в одну ночь, так что вечером одного дня можно было слышать их пение, а на следующее утро уже не обнаружить ни одной птички. Мария всегда пропускала этот момент. И только когда с деревьев облетали листья, она вдруг вспоминала, что снова пропустила исчезновение пурповых стай. Всякий раз девушка просила Вий-За напомнить ей про птиц, но собаке не было до них дела. Сестра вообще редко смотрела в небо.

– Мария! – голос Ирга отвлек девушку от воспоминаний.

Молодой мужчина возник прямо у них на пути и исподлобья взглянул на Верзора. Тень капюшона падала на лицо онца, помогая скрыть эмоции, но Мария чувствовала его напряжение.

– Привет, Ирг, – спокойно поздоровалась девушка. – Чего тебе?

– Мне нужно поговорить с тобой, – ответил Ирг и многозначительно добавил: – Наедине.

В тени капюшона недобро сверкнули два зеленых глаза.

– Что ж, хорошо, – согласилась Мария и обратилась к спутнику: – Встретимся у Фекды.

– Ты уверена? – не удержался Верзор.

Девушка кивнула, и онца нехотя покинул их. Ирг проводил его пристальным взглядом и повернулся к Марии.

– И не боишься ходить одна в лес с онца? – мрачно спросил кочевник.

– Может, и боюсь, – слукавила девушка. – Но страх – плохой советчик.

– Страх на пустом месте не появится, – сурово заявил Ирг. – Неспроста синусы и онца осторожничают между собой.

– Хорошо, что кочевники так же не осторожничают с Звездной пустыней, да? – по-хитрому улыбнулась Мария.

Ирг тоже невольно улыбнулся. Да и возразить не мог, ведь путь через пустыню – путь к богатству, пусть и пугающий.

– Это все, что ты хотел сказать? – осведомилась Мария.

– Нет, – лицо Ирга вновь стало суровым. – Я думаю, тебе стоит держаться подальше от твоего… сдельника.

– Я сама решаю, как и с кем мне общаться, – девушка скрестила руки на груди. – Чего ты меня учишь?

– Потому что так правильно, – заявил Ирг. – Ты на него так смотришь, что мне не по себе становится.

Мария опешила и начала злиться. Вот прицепился-то!

– Ты тоже, – гордо отрезала она. – Нам вместе трудный путь предстоит, через пустыню! А ты так смотришь на онца, словно готов на него с ножом броситься. Помнишь, что во время пустынной переправы накладывается табу на всякую вражду?

– Я помню, – с особым неудовольствием ответил Ирг. – И я постараюсь держать себя в руках, – он шагнул к ней. – И все же, Мария, ради кого ты отвергла меня? Кто же тот таинственный захватчик твоего сердца, который не пожелал делиться с тобой своим?

У Марии все внутри скрутило от этого вопроса. Ей страшно не понравилось, что Ирг вновь поднимает эту тему. И поднимает именно сейчас, в такое-то время. А вдруг он что-то заподозрил?

– Хватит мучить меня с этим! – потребовала Мария, энергично взмахнув руками. – Думаешь, приятно вспоминать об этом? Только о себе и думаешь.

Ирг немного опешил и смутился.

– Прости, Мария, я не хотел обидеть тебя, – виновато сказал он, сделав еще один шаг, и попытался взять ее за руку. – Просто я все время думаю о тебе! И не понимаю, чем я тебе не угодил.

Мария отстранилась от него и тоскливо отвела взгляд в сторону.

– Видимо, так решили боги, – ответила она и устремилась к шатру Фекды. – Меня ждет лекарка!

– Подожди, Мария! – Ирг схватил ее под локоть.

Девушка невольно встретилась с его тревожным взглядом.

– Пожалуйста, отпусти меня, – тихо попросила она. – Мне плохо от этого разговора.

Ирг разжал руку, и Мария, почувствовав свободу, тут же рванула прочь.

– А вот и ты, моя девочка! – бодро воскликнула Фекда, когда взъерошенная и растерянная Мария вошла в домашнюю часть шатра. – Мы тут уже успели немного познакомиться с твоим другом.

Лекарка хлопотала у буфета над сковородой, которую с шумом нагревала газовая горелка. Посудина вся шипела, наполняя шатер ароматом душистого рагу. Верзор сидел за столом, положив плащ на ящик, стоящий неподалеку, и внимательно смотрел на Марию. У него самого был растерянный и напряженный вид. Девушка подсела к нему.

– Эй, Авиор! – присвистнула Фекда. – Ужин готов! – лекарка покрутила ручку, отключая горелку. – Да где его чарки носят!

И с этим ругательством кочевница вышла на «задний двор».

– Он к тебе приставал? – тихо спросил Верзор, когда та пропала из виду.

– Почти что нет, – ответила Мария. – Давай не будем об этом?

Парень недовольно уставился на свои руки.

– Ну, что такое? – взволнованно спросила девушка. Она еще не успела отойти от неприятного разговора с кочевником.

– Ты ему нравишься, – Верзор взглянул на Марию. – Это, в общем-то, не удивительно. Как не удивительно и то, что меня это волнует, – он невесело усмехнулся и снова уставился на свои руки.

– Ох, Верзор, – начала Мария, но он махнул рукой, останавливая ее.

– Тс-с, Фекда идет.

На миг в дверном проеме промелькнула тень лекарки, но сама она так и не появилась. Снаружи донесся звук падения маленького предмета и удаляющиеся шаги.

Верзор взял Марию за руку.

– Я волнуюсь, что не смогу дать тебе того, что могут дать твои собратья, – признался он и серьезно добавил: – Но я буду очень стараться.

– Зато ты можешь дать мне то, что нужно мне, – улыбнулась Мария и хотела прижаться к нему, но в этот момент в шатер вернулась Фекда. Влюбленные тут же отстранились друг от друга: хоть лекарка и знала всю правду об их отношениях, лишний раз демонстрировать это им не хотелось.

– Сорванец куда-то пропал! – недовольно воскликнула Фекда и принялась раскладывать рагу по тарелкам.

– Думаю, он скоро вернется, почуяв дивный аромат твоего рагу, – улыбнулась Мария.

– Ага, как же, – скептически ответила Фекда, сервируя стол. – Он у меня избалованный, таким простеньким рагу его не заманишь.

Вскоре троица устроилась за столом. Мария пододвинула к себе тарелку с ароматным блюдом и попробовала первый кусочек, который словно растаял на языке, оставив удивительное, приятное послевкусие. Девушка не ожидала, что из жилистых валуний можно приготовить настолько мягкое рагу.

– Ммм, какая прелесть, – похвалила Мария. – Ты восхитительно готовишь, Фекда!

– Лучше всех в караване, – подмигнула лекарка. – Так что вам крупно повезло!

– Это точно, – улыбнулась Мария. – Кстати, как тебе лекарства из Эль-Гор? Смогла изучить их?

Фекда огорченно покачала головой.

– Увы, – ответила она. – Слишком много сейчас суеты, связанной со сборами. И в дороге я едва ли смогу взяться за них. Боюсь, придется потерпеть до югов.

– Ну, это не страшно, – приободрила ее Мария. – Главное, что они – твои.

Остаток ужина они умяли молча. Мария пока не знала, о чем бы еще поговорить с малознакомой кочевницей, а Верзор и вовсе все время отмалчивался. Нелегко ему среди синусов, лишнего слова не скажи. Фекда разлила по чашкам горячий взвар, поставила на стол сладости из ягод и орехов, уселась на свое место и горящими глазами вперилась в соседей. Горячий напиток словно придал ей новых сил для разговора.

– Вот поужинаем – будем собирать шатер и готовить животных к дороге, – начала лекарка. – На собрании Холл сообщил, что эльгоровцы намереваются преградить каравану путь отсюда, и поэтому нам необходимо выступить до рассвета.

– Глупцы, – не сдержался Верзор.

– Онца – что с них взять? – ляпнула Фекда и тут же виновато задрала брови. – Ты уж меня прости, дорогой сосед.

– Это аргольские онца чудят, – вставила Мария, стараясь смягчить ситуацию. Но, похоже, этого и не требовалось: судя по ухмылке, Верзор отнесся к фразе лекарки с юмором.

– Давненько наш караван с онца не ссорился, – Фекда подперла голову ладонями и внимательно посмотрела на соседей. – И все из-за вас, дорогие гости.

Мария смущенно уставилась в чашку с прянданом, догадываясь, о чем желает говорить лекарка. Ну конечно, разве может она не затронуть столь пикантную тему? Удивительно, что она вообще приняла их у себя в шатре и не выражает никакого негатива. Так что Марии стоит уважить хозяйку шатра и хотя бы терпеливо все выслушать.

– Я знала, боги любят шутить, но чтобы так смело! – неумолимо продолжила Фекда. – Мне до сих пор не верится.

Мария украдкой глянула на Верзора, желая увидеть его реакцию. Он увлеченно пил пряндан, стараясь не смотреть на лекарку. Похоже, парень и сам немало смутился.

– Знаете, – добавила хозяйка шатра, лукаво блеснув глазами. – Может быть, боги даже подарят вам детей. И да простят меня синусы за подобные мысли!

Мария поперхнулась прянданом от неожиданности, ее бросило в жар.

– Фекда! – с укором прокашляла она. – Может, не будем об этом? Мы только начали… – она запнулась, подбирая слово, – встречаться.

– Ну и что? – отмахнулась лекарка. – Ваши пути слишком тесно сплелись, чтобы то, о чем ты говоришь, имело значение.

Мария виновато покосилась на Верзора, ведь именно из-за нее ему приходится терпеть все нынешние неудобства. Тот закрыл лицо ладонью, пряча эмоции, но сквозь его пальцы Мария разглядела улыбку – похоже, ситуация смущала его и одновременно забавляла. Девушка тяжело вздохнула и вновь отхлебнула пряндан.

– Вы – мои самые удивительные гости, – призналась лекарка. – Всякие приходили в мой шатер, среди них тоже были избранники богов. Кто-то из них процветал в последствие, кого-то, напротив, ждал печальный исход. А что касается вас… честное слово, любое предположение вызывает во мне печаль!

– Это еще почему? – спросила Мария, напрягаясь.

– Потому что вы – изгои, – с заботой и жалостью произнесла Фекда. – Если мы благополучно уйдем от эльгоровцев, на вашем пути появятся и другие недоброжелатели. Ну, или вам навечно придется прятаться от чужих глаз.

– Но это не значит, что мы будем страдать, – вмешался Верзор, серьезно глянув на лекарку. – Счастье в том, чтобы жить, как хочется. А не в отсутствии испытаний. Я рад, что все мы здесь сегодня встретились в этом шатре.

Фекда просияла, растянув улыбку до самых ушей. Она вскочила с места, освежила пряндан в чашках и с лихвой насыпала в тарелку новых сладостей, хотя прежняя партия едва была начата.

– Кушайте-кушайте, – заботливо проворковала лекарка. – Скоро пора собирать шатер. А потом нас ждет веселая ночка.

– Прощальный костер? – догадалась Мария. – Плохая затея – привлекать лишнее внимание эльгоровцев, поставивших запрет на свои границы.

– Нельзя ссорить Дромо и Фассо, – пригрозила пальцем Фекда. – В этот раз все будет скромнее. Но будет, так или иначе.

Мария и Верзор переглянулись: похоже, онца тоже не понравилась новость про костер. Одно радовало девушку, ее суженый сможет побывать на празднике кочевников. Мария была уверена, что ему это должно быть интересно. А Фекда тем временем вновь принялась зазывать Авиора, который никак не хотел идти на ужин.

ГЛАВА 17. Конфликт сторон

Смеркалось. Сыну лекарки пришлось явиться на зов матери, ведь нужно было собрать в дорогу вещи – хотя бы основную часть, чтобы ничего не потерялось в темноте. Недоеденный ужин Фекда могла ему простить, а вот убытки едва ли. Авиор пришел с охапкой целебных трав столетников, чем очень позабавил Марию. Видимо, так мальчишка желал умерить гнев матери из-за своего долгого отсутствия. И столетники действительно пригодились: взяв в руки букет, Фекда принялась лупить им убегающего сына.

Караванный лагерь хлопотал. Синусы разбирали шатры и раскладывали товары по ящикам, которые затем укладывали в огромные закрытые повозки. Лапты мычали, предчувствуя неприятный момент, когда их завьючат. Мохнатыми короткими хвостами они то и дело отгоняли мошек. Оседланные сивы бодро гоготали, радуясь скорому пути. Своими чешуйчатыми лапами они нетерпеливо топтали землю возле стойла. Собаки лаяли, тревожась перед дальней дорогой. Мария наблюдала за всем этим, заражаясь всеобщим волнением. К тому же от Фекды она узнала, что Холл назначил патрули, чтобы исключить неожиданное появление эльгоровских военных, от чего ее тревога лишь усиливалась. И даже незнакомый сосед, заставлявший вещи левитировать и самостоятельно укладываться в ящики, не смог отвлечь ее от дурных мыслей.

Рядом раздался грохот: Верзор бросил последние собранные балки шатра в общую кучу и принялся перевязывать их в охапки. Мария взялась помочь. Фекда тем временем пересчитывала и складывала товары, а Авиор все записывал пером в тетрадь. Почти все ящики были наполнены, так что вскоре их потребуется забить гвоздями.

– Мне начинает казаться, будто жизнь в крепости была сном, – поделился мыслями Верзор, плотно придерживая балки, пока Мария перевязывала их веревкой. – Странно, правда?

– А мне – будто я прямо сейчас вижу сон, – отозвалась девушка. – И снится мне что-то совершенно неведомое. Будто я, воровка-отшельница, вдруг собралась путешествовать с караваном, и со мной рядом собирает шатер онца, который тоже отправляется в путешествие! Такое привидится разве что после ударной дозы перебродившего пряндана.

– Вот, значит, как! – с шутливым укором покачал головой Верзор.

– И это еще не самое странное из того, что мне привиделось, – хихикнула Мария и смутилась своим же мыслям.

– Потом расскажешь мне на ушко, – посмеялся парень.

Мария почувствовала, как у нее горят румянцем щеки, и стыдливо отвернулась, стараясь сосредоточиться на сборах. Безумные перемены в ее жизни кружили ей голову, но она старалась не увлекаться, чтобы возможные неприятности не застали ее врасплох.

Когда Вега спряталась за горизонт, забрав с собой закатные краски, почти весь караванный лагерь был собран. Синусы разожгли прощальный костер – самый маленький из тех, которые доводилось видеть Марии – и собрались вокруг него. Гости тоже заняли место в этом собрании, теперь и они – часть каравана, ведь долгое время будут делить трудный путь вместе с торговцами. Каждый шатер считался семьей независимо от того, кто входил в его состав. И потому Фекда, Авиор, Мария и Верзор стали частью одной семьи ровно на столько дней, на сколько продлится совместный путь. Марии казалось, что лекарка испытывает гордость за то, что приютила у себя выходца чужого племени, ведь это делало ее в глазах других более великодушной, странной и приближенной к богам.

Голоса кочевников сплелись в музыкальные узоры и вознеслись к небу. Таинственное бренчание струн обволакивало барабанные дроби, и казалось, будто звезды перемешиваются с землей, а прошлое плавно тянется в будущее, но не смешивается с ним – и они, странники, зависли в одном мгновении, в котором видно жизнь этого мира. Следы прошлого были холодны, хоть и вспыхивали красками костра. А намеки на будущее оставались туманными, несмотря на яркость мерцающих в них искр.

Иногда караванная песня смолкала, потому что кто-то из старших начинал рассказ, и тогда все синусы старались подсесть поближе и внимательно слушать, о чем идет речь. А говорили старшие о многом. О жизни каравана, которую не видели ныне рожденные синусы. О славных вожаках прошлого, о героях-кочевниках, открывших новый путь или сумевших устранить какой-нибудь серьезный конфликт каравана с онца. О столкновениях с другими караванами, о путешествиях в самых разных уголках Вителлура.

Некоторые рассказы казались Марии выдуманными, ведь в них фигурировали боги. Но мнения она не высказывала, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания и не гневить великодушных хозяев каравана, принявших ее с Верзором. Парень тоже сидел тихо, с головой закутавшись в пустынный плащ, чтобы не раздражать синусов своим чужеродным ликом. Мария не видела его лица, но была уверена, что он с интересом следит за всем, что происходит вокруг.

– Однажды мы будем рассказывать у костра, как вели через пустыню онца и воровку! – невероятно пронзительно проскрипела незнакомая Марии кочевница, чем смутила ее. Девушка принялась искать глазами хозяйку голоса и вскоре разглядела у самого костра лицо – даже в неверной игре света, отбрасываемого костром, было видно, что оно ссохлось от морщин. Старуха куталась в яркие ткани, чьи шелковые узоры отражали огонь. – А пока я поведаю другую невероятную вещицу про синуса и про онца.

Окружающие тут же навострили уши, все взгляды устремились к рассказчице.

– Эта история совершенно правдива, – заявила кочевница. – Все произошло по ту сторону, на юге, много лет назад.

Ее история и впрямь оказалась странной и невероятной, Мария едва ли в нее поверила. Кочевница поведала о синусе, которого боги одарили способностью меняться телами с другими живыми созданиями. Он мог вселиться, например, в леня, а сознание леня переходило в его тело. Эти опасные перемещения грозили тем, что синус мог не вернуться в свое тело, если оно под руководством чужого сознания куда-нибудь пропадет. И вот однажды этот синус поменялся местами с онца – и сам исчез. Так и неясно, намеренно он сбежал от своего каравана или же стечение обстоятельств увело его далеко от родного тела. А несчастный онца остался в теле синуса, и ему пришлось жить вместе с кочевниками и привыкать к порядкам, к которым от рождения не был предрасположен.

– Не могло такого быть! – в очередной раз за время рассказа заявил кто-то из собравшихся.

– Как это не могло?! – импульсивно возмутилась рассказчица, вскинув руки. – Я сама свидетель этого!

– И где же это произошло? – недоверчиво спросили из толпы.

– У Тихого моря, – ответила старуха, и морщины ее покраснели от негодования. – Тогда я путешествовала с караваном Зиллы, при мне все и случилось.

– И что же с тем онца стало потом? – с тем же недоверчивым тоном прозвучал новый вопрос. – С тем онца, что в тело синуса попал?

– А ничего, – буркнула рассказчица. – Ушел он. Не смог привыкнуть к синусовой общине. Ушел к морю, и все тут. Отшельником стал. А караван в пустыню отправился.

– Как его звали? – включился Белор. – Отшельника твоего?

– Звали? – рассказчица задумалась, пытаясь припомнить имя странного синуса-онца. – Илган звали того синуса. А онца, с которым он телами поменялся, Висмут. Помню, бегал онца в теле нашего и все ругался, что его Илганом неправильно кличут. А наши все продолжали так его называть, пока не поняли, что настоящий Илган больше не вернется. В итоге, стали Висмута называть по его онцовскому имени. Вот так вот, неверующие. Увидите караван Зиллы, спросите про таких – все подтвердят мои слова.

Толпа продолжала гудеть, недоверчиво переговариваясь друг с другом.

– Кажется, знал я твоего Илгана-Висмута, – внезапно заявил Белор.

– Вот как? – тут же спросила рассказчица.

– Да. Только под именем другим.

«Неужели Белор думает, что Висмут – это тот самый Звездочет?», – подумалось Марии. Она уже начала узнавать в этом выдуманном, как ей казалось, герое саму себя, пытавшуюся жить в чужом теле по чужим законам.

– Все мы его тут знали, – заявил Белор. – Все, кто давно с Холлом ходит и много лет назад к Тихому морю под его началом приходил.

– Звездочет? – удивленно спросил синус, сидящий с ним рядом.

– Ну конечно! – ответил Белор. – Только подумайте, какое совпадение! Звездочет – чудак-отшельник, живущий у Тихого моря и скрывающий свое имя, свою способность и свое прошлое. И Висмут ушел к морю жить, тоже отшельником стал. Может, малость рехнулся, насильно застряв в чужой шкуре. А способности у него и вовсе не было, потому что он не был настоящим синусом.

– Да мало ли отшельников на земле, – с недовольством в голосе возразила одна молодая кочевница. – А берег у Тихого моря огромен, как само море.

– Хм, – задумался Белор. – Ойга, где именно у Тихого моря произошло все?

– Да там же, где горы Моранула начинаются, – держала ответ рассказчица. – Где деревня Айха находится.

Белор обвел собравшихся многозначительным взглядом.

– Вот так вот, друзья, – заключил он. – И Звездочет жил там же.

– Вот уж не думала, что наш приморский знакомец на самом деле – онца.

– Да ерунда это! Не мог это Звездочет быть. Чего же он тогда на море все смотрел? Зачем корабли строил?

– Кто знает? – пожал плечами Белор. – Может, Илган на лодке уплыл, и Звездочет ждал, когда же он вернется и тело ему возвратит? А, может, просто нравились корабли ему. Раз он в теле синуса оказался, что же, теперь ничем не интересоваться? Может, я ошибаюсь, конечно, и Звездочет вовсе не Висмут. Но говорю вам точно, совпадение невероятное.

– Жара в зимнюю пору ваш рассказ! – басовито крикнул торговец с противоположной стороны костра. – Не может такой способности быть – телами меняться. Раз синус из тела своего вышел – так и не синус он больше! И способности у него никакой не может сохраниться!

– А я верю, – громко, но спокойно заявила Фекда. – Боги любят пошутить, этим все сказано.

Все это время Мария и Верзор с большим интересом слушали речи синусов. Когда Белор завершил свое выступление, в его сторону тут же посыпались недоверчивые возгласы и опровержения.

– А ты веришь в эту историю? – спросила Мария на ухо Верзора.

Парень лишь пожал плечами.

Наконец, время разговоров закончилось, и к небу вновь вознеслись песни и дикие мелодии кочевников. Пространство мгновенно оживилось, наполняясь весельем и радостью, а ближе к костру оно источало неистовство – там плясали и хороводили разгоряченные синусы. Те, кто не хотел танцевать, держались поодаль, образовав кольцо вокруг танцующих. Получилась мистическая фигура: круг, внешнее кольцо которого статично, внутреннее динамично, а в центре – пламя.

Мария тоже хотела бы поучаствовать в плясках, но лишний раз напоминать кочевникам о своем присутствии она боялась. Да и танцевать ей хотелось с Верзором, но тот держался еще более скромно, чем она – и правильно делал. Поэтому они лишь наблюдали со стороны, как караван сливается в единое целое, воспевая хвалу Дромо и благодаря Фассогора за его гостеприимство, чтобы он отпустил их с миром.

– А давай придумаем мне новое имя? Онцовское? – предложила Мария, когда влюбленные сбежали с праздника, чтобы побыть наедине. Они лежали в высокой темной траве, наблюдая за звездопадом, которым заканчивается каждое лето в Эль-Гор.

– Онцовское? – удивился Верзор, отогнав рукой надоедливого комара. – Это еще зачем?

– Ну, я ведь совсем не Сара, – смущенно ответила девушка. – Но ее облик мне часто придется использовать, чтобы у южан было к нам меньше вопросов. Так что надо меня как-то назвать. Какие у вас есть красивые женские имена?

Верзор распластался на траве, закинув руки за голову, и улыбчиво задумался.

– Есть одно имя, напоминающее твое, – протянул он, не отрывая взгляда от звезд. – Мара. Как тебе?

– А что, подходит, – тоже улыбнулась Мария. – Так и назовем.

Девушке захотелось прижаться к возлюбленному. В этот момент он, совершенно непохожий на ее собратьев, показался ей особенно симпатичным. Все в нем было ей приятным: и серая кожа, и острые уши, и узор темных пятен, украшающих лицо и тело, которое сейчас было скрыто под пустынной накидкой. Но Мария почему-то побоялась придвинуться. Словно стыдилась перед любимым того, что она – синус.

И снова ее ущипнула тревожная мысль. Там, за пределами пустыни, их никто не ждал. Смогут ли они в одиночку обосноваться на юге? Раньше Марию не слишком тяготило отсутствие семьи, ведь рядом с ней неизменно была Вий-За. Вместе они всегда находили место под Вегой. И хотя Верзор внушал надежность и уверенность, у него не было опыта переездов.

А еще Марии подумалось, что их противоестественный союз очень уязвим, и в случае чего там, на юге, некому будет за них заступиться. Останется лишь держаться от всех особняком или жить в вечном притворстве. В этот момент девушка даже пожалела о том, что Фекда – кочевница. Было бы здорово иметь такую доброжелательную соседку на новом месте.

– Мне тут пришла в голову одна забавная мысль, – услышала Мария спокойный и беззаботный голос, который так разнился с ее переживаниями.

– Какая? – спросила она.

Парень приподнялся на локтях и широким жестом придвинул ее к себе, отчего девушка начала таять, как сахарное пирожное кочевников на жаре.

– Мы с тобой одни на целом свете, и в некотором смысле это очень хорошо.

Мария удивилась: Верзор словно прочел ее мысли. Она вопросительно кивнула головой.

– Нам не придется знакомиться с родителями друг друга, – расплылся в улыбке Верзор, и Мария захихикала, порадовавшись, что они избежали подобной участи. Ах, как это было бы неловко и дико!

В небе вспыхнуло и растаяло несколько падающих звезд, идущих подряд друг за другом. Нучт скрылся за горизонтом, а Меа-Мера до сих пор не показывалась на небе, отчего окружающий мир казался совсем мрачным. Верзор потянулся к Марии и начал было целовать ее, но неподалеку зашуршала трава, заставив его остановиться и прислушаться. Девушка тоже напряглась: не хватало, чтобы их кто-нибудь застукал в обнимку друг с другом.

– Земляная мышнь, – сообщил парень, прочитав запах.

Мария вздохнула с облегчением, и все же полностью расслабиться не удалось. Повисло напряженное молчание, оба словно ожидали появления посторонних. В который раз Мария ощутила, каким враждебным для них может быть мир, когда они рядом. Звезды потеряли былое очарование, сделались холодными и отчужденными. Свежесть ночи не могла избавить от удушающей тревоги. Все эти холмы и леса, трава и деревья, и даже ручей неподалеку будто таили в себе опасность.

– Да ладно, не привыкать, – подумала вслух Мария.

– Тыо чем, звездный лучик? – удивился Верзор.

Девушка выдохнула, расслабляясь, и прильнула к его груди.

– До прихода в Эль-Гор мне часто приходилось жить в тени, – спокойно проговорила она, устремив взгляд в ночное небо. – Такова участь вора. Да и ты со своими не был особо открытым, так что для нас мало что поменялось. Пусть нам часто придется скрывать свою жизнь от посторонних, зато мы вместе. Путешествовать будем. Увидим море и горы!

Верзор сжал ее в нежных объятиях.

– Полностью согласен. И все же нам стоит вернуться. Сейчас не лучшее время для свиданий.

– Ты прав, – согласилась Мария. – Пошли.

Они возвратились в караванный лагерь, когда над землей взошла Меа-Мера. Праздник к тому моменту сошел на нет, лагерь затих, и лишь легкое потрескивание костра да бормотание припозднившихся синусов нарушали молчание ночи. Остальные устроились под открытым небом, друг возле друга. Мария и Верзор отыскали Фекду с Авиором и улеглись в спальных мешках рядом с ними. Мария была так взбудоражена, что и не надеялась уснуть, но стоило ее голове коснуться мягкого покрывала, как сонное забвение забрало ее в свои омуты.

Сырые предрассветные сумерки провожали караван в дорогу. Холл объявил об отправке, и под скрипы колес да мычание лаптов и гоготание сив кочевники двинулись в путь.

В воздухе перемешалось множество головокружительных и резких запахов. Специи, ткани, древесина, сочный парфюм, собачья шерсть, пот, сено и навоз. Марии стало дурно, несмотря на бодрящую утреннюю свежесть, хотя, скорее всего, это было связано даже не с запахами, а с переживаниями. Она словно чувствовала напряжение окружающих, и от этого волновалась сильнее прежнего. Многие не были довольны тем, что им, почтеннейшим торговцам, приходится покидать земли Эль-Гор, скрываясь подобно ворам. И все из-за нее, Марии, приведшей в караван эльгоровского дезертира. Хотя Фекда, напротив, была воодушевлена сложившимся обстоятельством. Ей нравилось противостояние каравана и крепости, это в очередной раз напоминало ей о самобытности и вольнолюбии синусов. Мария слушала ее высказывания еще за завтраком и надеялась, что Фекда не одна так восторгается событиями. Теперь же они шли молча, и даже собаки притихли рядом с хозяевами.

Вега сияла высоко в небе, разогнав утренний мрак. В небе верещали пурпы, вылавливая пробудившихся насекомых, со стороны деревьев доносились запахи травянистой сырости и терпкой, влажной коры. Прошло уже несколько часов с тех пор, как опустела торговая поляна близ крепости. Марии же казалось, что время тянется целую вечность.

Все это время Верзор шел рядом, не проронив ни слова. Его голову неизменно покрывал капюшон пустынной накидки, скрывая в тени лицо, отчего онца казался Марии совсем мрачным. Одежда надежно скрывала от посторонних глаз не только его эмоции, но и его истинную сущность. И в толпе кочевников он почти не бросался в глаза.

Временами кочевники переговаривались между собой, но эти разговоры быстро смолкали. Крепость Эль-Гор оставалась не так уж далеко, хотя за стеной леса ее уже было не разглядеть. Торговая тропа шла через густые заросли, которые скрывали караван от возможных недоброжелателей, и все же Марии не давал покоя лесной мрак. Ей неизменно казалось, что кто-то следит за ними и ждет подходящего момента, чтобы напасть. Ей жутко хотелось обернуться собакой, чтобы оббежать всю процессию и разнюхать, нет ли врагов поблизости, но она почему-то не решалась на этот трюк.

В какой-то миг Мария ощутила, будто воздух наэлектризовался. Кочевники вокруг напряглись, передние повозки начали притормаживать. Ропот волнения и недовольства пробежался в рядах торговцев, Мария с трудом проглотила слюну, поймав себя на тревожной мысли: что остановило караван? Она переглянулась с Верзором и увидела в его взгляде тот же вопрос.

– Эльгоровцы? – тихо слетело с губ девушки.

– Похоже на то, – выдавил из себя парень.

Несколько торговцев оставили свои семьи и двинулись вперед, взглянуть, что происходит. Мария решила последовать за ними.

– Я посмотрю, что там, – сказала она. – Обещай, что останешься здесь!

Верзор ответил на это молчаливым взглядом, полным сомнения и тревоги.

– Обещаешь?

– Я с тобой, – решил он.

– Но…

– Идем.

Спорить Мария не стала, хотя все ее существо было против этого решения. Сердце в груди забилось сильнее прежнего, напряженная грудь не могла как следует вбирать в себя воздух.

– Почтенный генерал Нембус! – требовательно говорил Холл, когда влюбленные приблизились к первым рядам торговцев. – Вы не можете больше задерживать нас в этом лесу.

– Ты стар, но, судя по всему, не глух, – холодно бросил мрачный аргольский воитель, пристально глядя на вожака синусов. – И все же мне почему-то приходится повторять: границы Эль-Гор закрыты! Никто не покинет этот лес, пока эльгоровские дезертиры не предстанут перед правосудием.

– Мне тоже приходится повторяться, – резонно заметил Холл. – Внутренние дела онца никак не касаются каравана.

– Не верно, – возразил Нембус и принялся медленно расхаживать между кочевниками и отрядом эльгоровцев. – Мы связаны сильнее, чем утверждаешь ты. Я уважаю твое природное стремление хитрить, но сейчас оно не уместно, потому что я слишком хорошо знаю синусов. Мы торгуем друг с другом, обмениваемся главным – результатами своего труда. Тем, на что тратится наша жизнь. И тем, что улучшает жизнь обоим нашим видам. Так что, почтенный вожак, когда вы торгуете с нами, наши внутренние дела касаются вас. И когда вы укрываете наших дезертиров в угоду своим целям и целям наших соперников, наши внутренние дела опять же касаются вас.

– Мы не укрываем ваших дезертиров, – строго заявил Холл, сурово глядя на оппонента из-под разросшихся белых бровей.

Внезапно генерал совершил резкий рывок, и вожак каравана оказался зажатым в его когтистых руках. К голове главного синуса был приставлен огнестрел. Сердце Марии екнуло. Стоявшие рядом с ней торговцы тут же продемонстрировали врагу свои огнестрелы и клинки. Но перевес оказался на стороне хозяев Эль-Гор, ведь Холл находился в их руках.

– Нам надо бежать, – шепнул Верзор на ухо Марии.

– Мы не можем, – ее голос дрогнул, девушка с отчаянием посмотрела на своего спутника. Капюшон накидки не мог скрыть страх на его лице.

– Мы не можем остаться, – не унимался Верзор. – Иначе – конец.

– Разве мы вправе бросить на растерзание генералу караван, который нас приютил? – спросила Мария. – Да и куда мы сейчас побежим?

Верзор мрачно задумался.

– Ты права, – вскоре признал он. – Бежать опасно.

И он отвернулся. Мария судорожно вдохнула и глянула в сторону захватчиков.

– Как вы смеете, поганые онца! – кричали торговцы.

Воздух буквально кипел от ярости и ненависти.

– Это какое-то недоразумение, – почти с прежним спокойствием произнес Холл. – Я уверен, вы не причините вреда невиновному синусу.

– Невиновному – да, – холодно ответил Нембус. – Но виновному несдобровать.

Он грубо дернул вожака кочевников и окинул злобным взглядом окруживших его синусов.

– Вашему каравану было приказано оставаться на месте, пока наш правитель не позволит вам уйти из Эль-Гор, – с агрессией выступил Нембус. – Теперь ваш вожак должен ответить за свое преступление, по приказу Полиномена.

– За какое еще преступление?! – возмущенно воскликнул Белор. – Синусы не подчиняются онца! Караван волен идти тогда, когда сам решит.

– Мы ясно дали понять, что границы закрыты, – рявкнул генерал. – Вы на нашей земле, и здесь действуют наши законы. А ваше неповиновение лишь подтверждает наши догадки. Дезертиры скрываются в вашем караване!

Синусы метали глазами молнии, но не двигались с места. Вожак захвачен, что делать – совсем неясно. Мария с трудом унимала дрожь, виновницей всему происходящему была она. И хотя Холл сам пошел на сделку с ней, кочевники в такой экстренной ситуации могут закрыть на это глаза и выдать им Верзора. А если этого даже не произойдет, что же будет дальше? Холла убьют? Синусов возьмут в плен и ее с Верзором заодно?

Эльгоровские всадники позади Нембуса сурово смотрели на синусов, но они, казалось, нервничали. Один из них то и дело дергал поводья бурого воронавра, от чего тот недовольно рычал и мотал головой. Двое других постоянно переглядывались друг с другом. Конечно, им вряд ли хотелось ссориться с торговым караваном.

«Благоразумные онца не стали бы отвращать торговцев от своего дома, – подумала Мария. – Может, славные эльгоровские воители не дадут чужеродному генералу навредить Холлу?», – и она с надеждой скрестила на груди руки.

– Холл! – позвал Белор, вопросительно глядя на вожака, словно ожидая от него какого-то знака.

Вожак синусов слабо кивнул, но девушка не поняла смысла его послания.

– Возможно, Холл слишком стар, чтобы принимать взвешенные решения, – дерзко огласил округу Нембус. – Я обращаюсь к вам, благородные торговцы с юга. Выдайте нам дезертиров, и ваш вожак останется невредимым.

Синусы молчали и напряженно смотрели на врага. Мария ощутила, как от волнения по ее лбу потекла струйка пота. В караване ни у кого не было оснований жертвовать вожаком ради сделки с пришлой воровкой. Даже с учетом, что в сделке участвовала лекарка. И хотя каждая семья получила плату, они вполне могли нарушить данный уговор. А у некоторых кочевников, возможно, и вовсе имелись особые основания отступиться от сделки.

Мария взглянула на Ирга, который стоял неподалеку, наблюдая за происходящим. Его лицо выражало ярость, и девушка не могла понять, к кому эта ярость обращена – к притеснителям или к чужаку-дезертиру.

– Ну? – требовательно бросил Нембус.

– Я сдаюсь, – разнеслось над головами кочевников.

Марию прошиб озноб. Все взоры устремились к Верзору.

­– Нет, – тихо выдавила из себя девушка. Ее пальцы скользнули по рукаву любимого, но не успели за него ухватиться. Верзор вышел к боевому отряду и снял капюшон.

На время повисло молчание.

– Вот как, – надменно произнес Нембус, презрительно наморщив нос. – А где вторая?

– Умерла, – ответил Верзор твердым голосом. – Отпусти вожака.

– Не отпущу, пока не увижу тело второй предательницы, – отрезал Нембус. – Иначе откуда мне знать, что она сейчас не сдает информацию нашим врагам?

– Вы безумцы! – не удержался один из кочевников. – Откуда ж нам знать, где она, мы ее в глаза не видели!

– Да!

– Не втягивайте нас в свои дела!

– Молчать! – звучно приказал Нембус. – Вы солгали насчет одного, значит, вторая тоже к вам причастна.

– Она умерла, ее тело похоронено, – холодно отозвался Верзор.

– Покажите мне место захоронения, – требовал Нембус.

– Безумцы! – вторил все тот же кочевник, и синусы, один за другим, повторяли за ним, сужая кольцо вокруг захватчиков.

Эльгоровские воители принялись палить в воздух, но это не пугало кочевников. Нембус приказал схватить Верзора, но как только один из воинов спустился с седла, чтобы выполнить приказ, его тут же атаковала Мария. Ярость придала ей сил, и она, обернувшись зверем, прыгнула на несколько метров вперед, сразу вонзив клыки в обидчика. Тут же раздался выстрел, затем – жгучая боль.

Зазвенело в ушах, мир поплыл перед глазами. Мария поняла, что не чувствует ничего. Ни боли, ни земли под лапами, ни запахов. А мутная картинка, состоящая из разноцветных движущихся пятен, вдруг перевернулась, после чего она вновь почувствовала, как ее бок словно буравят тысячи раскаленных гвоздей. Она лежала на земле и видела мелькающие ботинки: то строгие воинские, то разноцветные кочевнические. Постепенно они переставали метаться с места на места, обступая ее. Сквозь боль Мария почувствовала, как кто-то хватается за ее рану. В голове гудело, вокруг все снова начало расплываться в единое безобразное пятно. Последнее, что смогла различить девушка: как ее черная звериная лапа превращается обратно в девичью руку.

ГЛАВА 18. Сны и явь

– Маха, вставай!

Что-то мокрое коснулось ее щеки.

– Вставай, засоня!

До боли знакомый запах и голос мгновенно взбодрили девушку. Она распахнула глаза и вскинула голову. Это движение далось ей невероятно легко: так бывает в дни прекрасного самочувствия, когда просыпаешься после безмятежного сна и в голове ни одной тревожной мысли.

– Вий-За! – обрадовалась Мария и вскочила на ноги. Золотистая собака принялась кружить вокруг нее, виляя хвостом и свесив из пасти розовый язык. Девушка радостно подпрыгнула и принялась бегать вместе собакой по полю. Под ногами пружинила невероятно упругая трава, которая тут же поднималась после того, как ее приминали ноги и лапы. Мария остановилась и оглянулась назад: никаких следов на этой траве они с Вий-За не оставляли.

– Какая странная поляна, сестрица, – произнесла девушка и осмотрелась вокруг. Небо переливалось закатными красками, но Веги не было видно. Вдали синел лес, а вокруг летали какие-то странные огоньки, менявшие цвет с желтого на зеленый и обратно. И воздух казался прохладным и свежим, как бывает после дождя, но сырой землей не пахло.

– Она здесь всегда такая, – ответила Вий-За.

Тут Мария опомнилась.

– Сестрица, я понимаю твою речь! – удивленно ахнула она. – Даже в родном облике!

– И это очень здорово, правда? – вопросительно наклонила голову собака, не прекращая вилять хвостом.

Мария согласилась, и они продолжили веселую погоню. Игра привела их к окраине холма. Внизу сестры увидели раскинувшуюся деревню: небольшие деревянные домики, окруженные просторными двориками, выстроились в несколько рядов, а вокруг них расположились сады и огороды. Почему-то ни домашнего скота, ни жителей не было видно, но Мария не сомневалась, что эта деревня – населенная. От домов веяло жизнью.

Вскоре сестры услышали юные голоса и живо спрятались за большой валун, чтобы их не заметили. Мария приникла к траве и наклонила к лицу цветок, каких она никогда в жизни не видела. Вдохнула его кисло-сладкий запах, и на душе у нее стало еще спокойнее. Ей было так хорошо, что, казалось, она вот-вот растает от этого ощущения, станет травой и цветами, которые окружили ее с Вий-За.

– Эй, гляди! – шепнула собака, распластавшись на земле и вытянув голову. Мария плюхнулась рядом с ней и тоже выглянула из-за камня.

Трое юных онца – судя по одеянию, деревенских – шли со стороны домиков прямиком к холму, где притаились сестры. Два парня, на вид двенадцати и пятнадцати лет, были одеты в бежевые зипуны и свободные штаны. Девчушка, наряженная в цветастый сарафан, казалась на их фоне совсем маленькой, она была не старше десяти.

– А вдруг нас заметят? – выразил опасения младший паренек.

– Не бойся, братик, – пискнула девочка, поправив ремешок кожаной сумки, висящей на маленьком худом плечике. – Мы же в лесу тренироваться будем.

– Заниматься и здесь можно, – заявил самый высокий из них, сбросив на землю рюкзак. – Охотники сейчас с собаками на птиц охотятся, остальные хозяйством занимаются. Никто сюда не пойдет.

– Ну нет, за нами кто-нибудь из сверстников мог увязаться, – снова засомневался первый. – Потом настучат взрослым.

– А мы их тогда запугаем, – заявил старший и щелчком пальцев поджег траву.

– Эй, ты чего творишь! – возмутилась девочка и принялась топтать траву, чтобы потушить огонь. Братья присоединились к ней, старший бурчал вынужденные извинения.

– Вий-За! – тихо удивилась Мария, полностью спрятавшись за камнем. – Мне показалось, или этот онца только что использовал магию?

– Не показалось, – спокойно ответила Вий-За, усаживаясь рядом с сестрой.

– Неужели тебя это совсем не удивляет? – опешила Мария.

– Нет, ведь это все не по-настоящему, – оскалила собачью улыбку Вий-За.

– Как так? – не поняла девушка. – Хочешь сказать, это был просто фокус?

– Вовсе не фокус, – возразила золотистая, меланхолично взглянув на синеющий вдалеке лес. – Но этих ребят не существует.

Марию почему-то напугало услышанное. Она подозрительно осмотрелась по сторонам, окружающий мир стал казаться странным и непредсказуемым. Чужим.

– А мы существуем? – спросила она с надеждой.

– Да, – ответила собака и лизнула Марию в лоб.

Девушке вдруг стало ужасно жарко. Вокруг все затрясло, мир наполнился ослепляющим сиянием. А Вий-За продолжала облизывать ее лоб.

– Прекрати, сестра! – потребовала девушка. – Из-за тебя тут совсем душно стало!

Тут она поняла, что Вий-За куда-то исчезла. Яркий свет приглушился, перед глазами мелькнула чья-то рука. Духота лишь усилилась, а вместе с ней пришли запахи тканей и специй. Лбом Мария вновь почувствовала влажное прикосновение, но теперь она поняла, что это вовсе не собачий язык, а смоченная тряпка.

– Слава Дромо! – услышала она голос Фекды. – Кто тут у нас открыл свои глазки?

Мария с трудом посмотрела на лекарку. От былого безмятежного состояния не осталось и следа. Голова гудела, тело затекло, а левый бок при первом же движении стало жутко жечь. А от того, что лекарка задвинула занавески, скрывающие вход, Марии показалось, что воздуха стало еще меньше.

– Душно, – попыталась вымолвить девушка, но вместо этого издала неразборчивый хрип. Только сейчас она поняла, как сильно у нее пересохло во рту – аж до рези в горле.

– Держи, малышка, – ласково произнесла лекарка и поднесла к ней кувшин с водой. Мария попыталась приподняться на локтях, но тело настолько онемело, что сразу сделать это не удалось. Фекда и тут пришла на помощь, помогая ей принять нужное положение.

– Спасибо, – тихо произнесла Мария после нескольких жадных глотков. Затем она вновь откинулась на подушку, словно притянутая тяжестью головы.

– Как себя чувствуешь, детка? – осведомилась лекарка.

– Хорошо, – соврала девушка. Жаловаться у нее не было никакого желания, и без того тошно. Она не могла вертеть головой, и потому не могла как следует оглядеть темное помещение. Перед глазами были видны лишь деревянные стены, завешанные тонкой тканью, и зашторенный вход.

Поначалу ей хотелось покоя. И холодного свежего воздуха. Но мысли, начавшие одна за другой приходить в ее голову, мгновенно оживили Марию. Сначала она вспомнила острую, горящую боль и головокружение, потом суматоху на лесной тропе, из-за которой ей пришлось пережить те ужасные ощущения. Затем вспомнила, из-за чего все произошло. И ее сердце сжалось от горечи, к горлу подступил ком и глаза защипало от накативших слез.

– Где Верзор? – испуганно подскочила она на лежанке, но лекарка легким движением руки уложила ее обратно.

– Он снаружи, – баюкающим тоном ответила Фекда. – Погоняет наших лаптов верхом на сиве – совсем как синус. Ты бы его видела!

– Так пусть он придет сюда, и увижу, – потребовала Мария, не веря словам кочевницы.

– Малышка, ты впервые за два дня пришла в сознание, – серьезно сообщила Фекда. – Верзор – не лекарь, а за тобой сейчас нужно следить. Авиор отсыпается в соседней комнате после ночной переправы, так что повозку вести больше некому.

– Он, правда, снаружи? – не унималась Мария.

– Клянусь своим даром, – кочевница вновь улыбнулась.

Раненая немного успокоилась. Такими фразами синусы просто так не бросались, так что Фекда скорее всего не врала. И все же тревога не отпускала Марию.

– С ним все хорошо?

– Конечно. Правда, он жутко боится за тебя. Каждую свободную минуту бегал сюда, проверить, как ты.

– Что с нами произошло? – недоумевала Мария. – Эльгоровцы отпустили нас?

– Нембус выстрелил в тебя, – рассказала Фекда. – Он не думал, что черная собака, напавшая на его подчиненного – это в действительности синус. Все решили, что он тебя убил. Понимаешь, какой скандал?

Мария запустила руку себе под рубаху и нащупала там повязку. Ей стало не по себе от того, какая рана могла крыться под бинтами. Лучше это место лишний раз не трогать.

– В общем, пришлось им обменять жизнь своего дезертира на жизнь кочевницы, которую они прервали, – продолжила Фекда. – Переговоры шли недолго, эльгоровские всадники тут же ополчились против Нембуса. Закрытие границ для кочевников и рядом не стоит с убийством нашей сестры. Ну, ты знаешь законы.

– Значит, Верзора отпустили?

– Да.

Копившееся все это время напряжение дало о себе знать. Мария ощутила подступивший к горлу ком, глаза защипало, и в следующее мгновение она разрыдалась.

– Зачем он сдался им? – с какой-то обидой сказала она сквозь слезы.

– Ну-ну, не плачь, – ласково промурлыкала кочевница, поглаживая раненую по голове. – Он просто хотел защитить тебя.

Клубок чувств не давал Марии успокоиться. Любовь и признательность, страх и отчаяние, радость от осознания, что она избежала кошмарной участи. Слезы щедро поливали щеки, и не было сил их остановить. Фекда терпеливо ждала, когда рыдания Марии поутихнут.

– Просто чудо, что снаряд не поразил сердце, – говорила она между тем. – Он попал совсем рядом, и мне пришлось призвать весь свой лекарский опыт, чтобы вытащить его. Я до последнего не знала, выкарабкаешься ли ты, но Верзору этого не говорила. Вера в лучшее – лекарство, в котором нуждался он.

– Спасибо тебе, – всхлипнула Мария, утирая нос рукавом. – Я…

Но не успела она договорить, как жгучие ощущения в боку заставили ее болезненно скрутиться. Фекда извлекла из кармана фартука прозрачную бутыль и заставила Марию хлебнуть из горлышка тягучей горькой жидкости. Довольно скоро боль начала стихать, померкший мир вновь стал обретать яркие краски.

– Жар тоже скоро спадет, – пообещала Фекда.

Мария признательно улыбнулась лекарке. Сейчас у нее не было сил выразить всю доброту и благодарность, которую она испытывала к кочевнице, хотя очень желала этого. А еще ей безумно хотелось увидеть Верзора: хоть ненадолго выглянуть из двери повозки и крикнуть ему «привет». Он ведь даже еще не знает, что Мария пришла в себя.

Девушка представляла себе, как счастлив он будет увидеть ее здоровой. Эти мысли постепенно таяли в сонном мраке, духота отступила, а лежанка, до сих пор казавшаяся жесткой и неудобной, вдруг обрела мягкость и словно затягивала Марию в омут сновидений. Лекарка тоже пропала из виду, уступив ее внимание сонным грезам.