Под замком

Глава 1

В подвалах замка не было ветра.

И всё же пламя в железной чаше перед двумя рыцарями время от времени пригибалось к земле, будто кто-то невидимый проходил мимо.

Старший рыцарь поднял голову.

Пламя снова дрогнуло.

— Видел?

— Что? — молодой даже не открыл глаз.

— Огонь.

— Он для этого и нужен. Чтобы гореть.

Старик некоторое время смотрел на него, потом медленно усмехнулся.

— Кнаф, ты молод, а бурчишь как старик.

— А что мне ещё делать? Волноваться?

Молодой рыцарь сидел, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Шлем лежал рядом, меч оставался в ножнах. Между колен он держал короткий железный кол — тёмный, почти чёрный, с вырезанными вдоль рунами. Кол был тяжелее, чем выглядел.

— Именно, — ответил старший.

— А из-за чего мне волноваться?

Старик посмотрел на него.

Перед тем как ответить, он поправил перчатку на левой руке. Движение было привычным, почти машинальным. Под кожей перчатки не хватало двух пальцев.

Молодой заметил это ещё в первый час их дежурства, но спрашивать не стал.

— Ты действительно ничего не знаешь о том, где находишься?

— Знаю

— Тогда расскажи.

Молодой нехотя открыл глаза.

— Мы под замком. Сидим в подвале и ждём приказа подняться.

Старик вздохнул.

— Это всё, что ты знаешь?

Подземелье вокруг них уходило в темноту. Это был необычный замковый подвал. Здесь не было ни винных бочек, ни кладовых, ни старых сундуков. Каменные стены уходили в стороны, образуя десятки коридоров, лестниц, тупиков и небольших залов. Одни проходы спускались ниже. Другие внезапно заканчивались каменной стеной. Третьи снова выводили в знакомое место, хотя казалось, что шли совсем в другую сторону. Под замком лежал настоящий лабиринт.

— Это место, — начал Бодайбо, — было создано много веков назад. Это печать, за которой сокрыто зло. И наша задача — не дать ему вырваться. Тени каждый год рвутся наружу. То там, то здесь начинают открываться порталы, а наша задача — очертить проявляющиеся ходы на стенах этим, — он указал на кол в руках юноши.

— Да, да. Древнее зло. Замок, печать, что его удерживает, — Кнаф тяжело вздохнул. — Каждый год — одно и то же. Хранители считают дату. Звёзды, луны, старые записи. А потом присылают сюда нас.

— Чем ты недоволен? На тебе сейчас великая ответственность — хранить жизнь и мир на земле.

— На мне? — возмутился юноша. — Нас тут сотня, в этом подвале. В каждом зале сидим, в каждой комнатке, по коридорам… Вон, слышишь? Кто-то ходит.

Из коридора действительно раздавались размеренные шаги.

— И мы сидим. И мы ждём. Чего? — Кнаф скривился.

Старик взял свой кол и провёл пальцем по одной из рун.

— Когда приходит нужный день, лабиринт начинает меняться. Иногда открывается один проход. Иногда — десять. Иногда разом по всему подземелью. Там, где была стена, появляется дверь. Там, где был камень, возникает разлом, — он говорил спокойно.

— Ты так спокойно говоришь о предполагаемом конце света… Не потому ли, что он не наступает и никак не наступит?

Бодайбо сердито посмотрел на юношу.

— Знаешь, что смешно? — продолжил Кнаф. — За девятнадцать лет ни одного демона никто не увидел.

— Тебе девятнадцать?

— Да, — Кнаф откинул голову на стену.

— За всю мою жизнь печать ни разу не прорвалась, и я каждый день радуюсь, что люди и магия сдерживают зло за пределами нашего мира. Иначе, — Бодайбо пригладил пышную бороду, — наша жизнь сильно изменилась бы. Если бы вообще ещё существовала.

— За последние три года моего дежурства здесь — ничего не произошло. Нас вечно пугают, что зло может вырваться. Настраивают, чтобы не дрогнула рука, — Кнаф очертил колом круг перед собой и усмехнулся. — Только ничего не происходит.

Старик смотрел на него молча.

— Я сначала верил, — продолжил молодой. — В замок. В орден. В то, что всё это зачем-то нужно. На учёбе я был лучшим на курсе — меч, тактика, верховая езда. Мне говорили, что из меня выйдет отличный рыцарь, — он потёр глаза, — а теперь я вырос — и понял, что это всё бессмысленно.

— Как это? — у Бодайбо глаза округлились, и раздался негромкий, краткий треск.

— Ты что? Ветры пустил? Хочешь, чтобы мы ещё и задохнулись здесь? — Кнаф вскочил и сел у противоположной стены, подальше от старика.

— Как это — бессмысленно? — повторил Бодайбо, на этот раз твёрже.

— Никто никогда не видел этого зла. С самого детства я у всех спрашивал — и везде один ответ: «Нет». Ни демонов, ни порталов, ни теней, сводящих с ума — только истории в книжках с картинками.

— А ты не думал, что именно потому, что никто не видит, печать работает? Что мы — и есть та сила, что не даёт ей сломаться?

— Я думаю о другом. — Кнаф подкинул кол в руке. — Например, о том, что лучше поспать или пойти повеселиться, чем сидеть здесь и ждать неведомо чего, лишь бы предотвратить то, чего, возможно, и не случится.

— Когда всё это закончится, я подам жалобу, чтобы тебя больше даже близко к замку не подпускали. — Бодайбо вспыхнул.

Снова раздался треск — чуть громче, на этот раз с лёгким вибрирующим отзвуком.

— Оу, — Кнаф замахал ладонью перед носом. — Ты главное не перетруждайся. Только жалобу не забудь подать — я с удовольствием пропущу следующий год в этом подвале.

Треск раздался ещё громче — протяжнее, будто древний механизм просыпался под полом.

— Бодайбо, если тебе нужно отойти — так и скажи. Я тут и за двоих посижу. Всё равно делать нечего.

— Это не я. — Старик медленно поднялся и оглядел табурет, на котором сидел. Дерево было крепким, неповреждённым.

— Если что — ты говори, — Кнаф устроился поудобнее, прислонился к стене и, откинув голову, закрыл глаза. — А я пока вздремну.

Бодайбо лишь покачал головой. Он снова посмотрел в темноту коридора, откуда доносились шаги. Но теперь шаги смолкли.

Именно в этот момент раздался треск — громкий, резкий, будто камень лопнул под ногами. Старик замер. Молодой резко открыл глаза.

По полу между ними медленно побежала тонкая трещина — и вдруг из неё полезло тусклое зелёное свечение, будто из глубины земли просачивалась чужая кровь.

Бодайбо уже сжимал кол в руке, не отрывая взгляда от трещины. Она расширялась. Изнутри донёсся нечеловеческий шёпот — тихий, множественный, как будто сотни голосов шептали разом на языке, которого никто из них не знал.

Старик метнулся вперёд. Кол в его руке вспыхнул рунами. Он очертил трещину, словно мечом, резко, точно — и та сомкнулась, будто её и не было. Лишь на полу остались светящиеся линии, мерцающие, как угли после пожара.

— Э-это… оно? Это всё? — запинаясь, выдавил Кнаф, не в силах отвести взгляд от следов на камне.

— Не знаю, — ответил Бодайбо, сам ещё не осознавая, что только что произошло. — Я… первый раз с этим столкнулся.

Из коридора донеслись крики — резкие, перепуганные. Кнаф схватил свой кол, вскочил, судорожно сжимая его двумя руками, и прижал к груди, будто щит.

— Я пойду посмотрю. Вдруг нужна помощь!

Бодайбо кивнул, не отводя глаз от начертанных им линий. А в тишине, оставшейся после криков, снова стало слышно — где-то глубоко внизу, за стенами лабиринта, что-то постукивало.

Кнаф сорвался с места. Его сапоги гулко отбивали ритм по влажному камню, и эхо размножалось в лабиринте узких проходов, уходящих в темноту. Воздух пах железом и огнём. Единственный свет — огненные чаши, вмурованные в стены через каждые десять шагов. Каждая отбрасывала на грубые каменные стены тени, похожие на корчащиеся руки.

На поворотах он сталкивался с другими рыцарями — все суетились, нервничали, сжимая в руках магические колья, покрытые рунами. Некоторые шептали молитвы, другие просто тыкали колами в воздух, будто сами не верили в то, что делают.

Кнаф промчался через просторный зал, влетел в узкий коридор и остановился перед группой рыцарей, уже на грани паники.

— Дай я! Дай я! — кричали они наперебой.

— Ты не так делаешь — дай мне попробовать!

Кнаф сразу понял, в чём дело. Он уже слышал этот треск. Портал открывается — и они не могут его закрыть.

Он крепче сжал свой кол и выкрикнул:

— Пустите меня! Мы только что закрыли один портал!

Рыцари, словно единый организм, расступились, пропуская его вперёд.

Кнаф подошёл ближе. Перед ним зияла трещина — уже размером со щит. Зелёное сияние пульсировало, будто дышало. Он суетливо, дрожащей рукой очертил её колом, повторяя ритуал, описанный в манускриптах. Свечение на миг ослабло, моргнуло синевой — и снова начало расти.

— Да почему не получается? — вырвалось у него.

И тут он увидел: вся стена вокруг трещины была исчерчена перекрещенными линиями, как шрамами. Он далеко не первый, кто пытался это остановить.

— Это мы уже делали, — раздался хриплый голос, и его резко оттолкнули в сторону.

— Давайте попробуем вместе! Очертим одновременно! — предложил кто-то.

— Где эти ведьмы, когда они так нужны! — выкрикнул другой.

Кнаф не стал ждать.

«Нужна помощь», — мелькнуло в голове.

И он бросился к выходу из подвала.

Вокруг замка стояли несколько хижин — там жили ведьмы. Он сам с ними не встречался, но расположение домов знать был обязан — на случай, если зло всё-таки вырвется.

Теперь этот случай настал.

Глава 2

Пока он мчался к лестнице, он видел ещё несколько зелёных трещин. Но те закрывались легко — рыцари справлялись. Только одна, в дальнем зале, росла, как заноза, которую никак не удаётся вытащить.

Поднявшись на первый этаж, Кнаф, задыхаясь, ворвался в зал, уставленный столами. На них лежали книги, магические колья, исписанные листы с изображением трещин, рун и существ, которые, казалось, вот-вот выползут из потрескавшихся стен.

Он метнулся к ближайшему столу, начал лихорадочно перебирать стопки бумаг, сбрасывая листы на пол.

— Должен быть способ… Должен, — бормотал он, вглядываясь в неразборчивые каракули, в кривые рисунки существ, чьи силуэты будто проступали сквозь бумагу, как будто они уже были здесь, по эту сторону.

В этот момент из тени у дальней стены раздался смешок — не тихий, не сдержанный, а нарочито громкий, будто специально рассчитанный на то, чтобы заставить вздрогнуть.

— О-о-о, какая драма, — протянула девушка, выплывая из полумрака с ленивой грацией, не вязавшейся с её строгим тёмным одеянием. Её поза была расслабленной, почти небрежной, но в глазах плясал тот самый огонь, что бывает у тех, кто обожает смотреть, как мир горит. — Ты так стараешься, будто от этого зависит судьба вселенной.

Кнаф резко обернулся.

Перед ним стояла она — в чёрном наряде с тонкой вышивкой, напоминающей древние руны, в грубых кожаных ботинках. Выбритый висок и туго стянутый пучок придавали лицу хищную чёткость, а лёгкая ухмылка — ту самую безуминку, от которой становилось не по себе.

— Ты кто? Ведьма? — спросил он не столько голосом, сколько вздохом. Скорее взмолился.

Девушка кивнула.

— Моё имя — Фария.

— Фария, — выдохнул Кнаф, хватаясь за край стола, будто пытаясь удержаться на краю пропасти. — Портал в подвале… Он расширяется. Колья его не закрывают. Мы должны его закрыть.

— Мы? — Она приподняла бровь, медленно обходя стол и проводя пальцем по краю одного из кольев, будто проверяя его остроту. — Какое тёплое слово. «Мы». Мне нравится. Но знаешь, что мне нравится ещё больше? Сделки. Особенно когда на кону — всё.

Она остановилась напротив него, наклонив голову так, что тень легла на половину лица, оставив вторую ярко освещённой.

— Ты хочешь закрыть портал? — прошептала она, и в этом шёпоте прозвучало предвкушение. — А я хочу чувствовать твоё тепло.

Кнаф побледнел от неожиданности.

Он протянул руку — не для рукопожатия, а как бы отдавая себя. Говорил уже не с паникой, а с заторможенной решимостью:

— Вот. Чувствуй.

Фария рассмеялась.

— Нет, нет, нет, — покачала она пальцем перед его лицом, — не так. Я хочу чувствовать постоянно. Снова и снова — твоё тепло, когда ты будешь исполнять мои прихоти. Когда будешь приходить по первому зову. Когда будешь делать то, что клялся не делать.

— Это невозможно, — выдавил он. — Я — рыцарь печати. Я охраняю мир от зла. К тому же на меня уже готовят жалобу. Меня переведут отсюда.

— Невозможно? — Фария рассмеялась, и смех её эхом покатился по залу. — О, как скучно звучит это слово. Я его терпеть не могу. Хочешь, чтобы я помогла, — начни исполнять мои желания. А нет… — она пожала плечами, разводя руки в стороны, будто приглашая полюбоваться грядущим, — вы все станете очень интересными историями для тех, кто скоро придёт.

Она сделала шаг ближе. Её голос стал тише, но от этого — только страшнее:

— Ну же. Мир ждёт. Или… не ждёт?

Кнаф остался стоять с протянутой рукой. Но теперь она дрожала.

— А может, — снова заговорила ведьма, — ты сам этого хочешь? Не будет жалобы. Не будет перевода. Не будет рыцарства… И не будет тебя.

Он сжал кулаки, переводя взгляд с Фарии на бумаги, будто надеясь найти там ответ, который не требовал бы такой цены. Но ответа не было. Только безумие в её глазах. И тишина, в которой он уже слышал треск из-под земли — всё ближе, всё громче. Как будто что-то поднималось.

— Ладно, ладно, — вырвалось у Кнафа. — Я готов пожертвовать своей свободой ради спасения мира!

Фария рассмеялась — не злорадно, а с лёгкой насмешкой, будто он только что сказал нечто трогательно наивное.

— Как будто раньше ты был свободен, — её голос звучал почти ласково. — В замке, что держит силы зла… ты здесь не человек. Ты — часть механизма. Деталь замка на двери. — Она улыбнулась и протянула руки. — Я хочу обнимашек.

Кнаф выдохнул.

На миг он замер — будто решал, не шаг ли это в бездну. Потом шагнул вперёд.

Фария словно растаяла в его объятиях. Её голова легла на его плечо, тонкие пальцы нежно легли ему на спину.

И вдруг — жгучая боль. Сквозь рубаху, кожаную куртку, даже сквозь металлические пластины доспеха. Он вскрикнул, резко оттолкнув её.

— Что ты сделала?!

На спине, под слоями одежды и брони, пахло палёной кожей. Он не видел ожога, но чувствовал — что-то впиталось в него. Что-то чужое.

Фария смотрела с лёгкой улыбкой, почти с нежностью.

— Почувствовала твоё тепло, — удовлетворённо произнесла она, поднимаясь и садясь на край стола. Книги с грохотом посыпались на пол. — Теперь ты мой.

Кнаф сжал кулаки. Дышал тяжело, но в глазах уже не было страха — только холодная ярость.

— Я тоже твоё почувствовал, — медленно сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Твоё тепло… Мне не понравилось.

Он развернулся и направился к лестнице в подвал.

— Пойдём скорее. Портал не закрывается. Ты обещала помочь.

Фария не двинулась с места.

— Моя наставница спустилась десять минут назад. Она со всем разберётся.

Кнаф остановился как вкопанный.

— Ты… меня обманула?

— Вовсе нет, — она лениво болтала ногами, лёжа на столе, будто отдыхала после долгого дня. — Можешь спуститься и убедиться сам.

Он рванул к лестнице, но она не спешила за ним.

— Проблема решена, — добавила она, подняв голову и глядя ему вслед. — А ты… Ты теперь мой.